Диана Рейдо

Между гордостью и счастьем

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Марибелл задумчиво барабанила пальцами по холодному пластиковому подоконнику.

— Итак, — спросила она себя, — каковы же наши планы на выходные?

Да. Она была для себя не самым лучшим собеседником. Вместо того, чтобы раскинуть перед собой радужные перспективы, Марибелл задумалась. Пришлось прикидывать варианты, рассматривать возможности, обдумывать вероятные идеи.

Марибелл открыла выдвижной ящик стола, и, порывшись в нем, извлекла на свет пухленький потрепанный еженедельник. Перелистала разлинованные странички. Ясности ей это не добавило.

Конечно, можно было наведаться в гости к Гарриет, может быть, даже остаться там с ночевкой. Разумеется, если при этом не будет дома Гарри. Марибелл могла только надеяться, что Гарри уедет на уик-энд к своей девушке, а своей сестре оставит в полное распоряжение квартиру, которую в обычные дни они делили на двоих.

Но, никаких гарантий, что Гарри уедет. А Марибелл хотелось бы гарантий. Хотелось немножко покоя после непростой рабочей недели, хотелось легкого девичьего трепа, возможно — просмотра очередной легкомысленной комедии с Хью Грантом. Гарри, конечно, отличный парень, но всю картину нежного и трепетного девичника он испортит, как пить дать.

Марибелл потянулась было к телефону, чтобы уточнить у подружки, удастся ли им провести вместе приятный вечер. Но ее рука на полпути повисла в воздухе.

Марибелл и сама не могла объяснить себе причин своей нерешительности. На самом же деле ее попросту замучила скука.

Ну, что, в конце концов, ее там ждет такого уж интересного? Пицца с доставкой на дом, чай, который Гарриет поленится заварить в чайнике, и Марибелл опять придется глотать напиток с привкусом бумажного пакетика? Ленивые сплетни о работе, жалобы на зарплату, и совсем чуть-чуть беседы об отсутствующих в жизни и Гарриет, и Марибелл мужчинах…

Марибелл последние несколько месяцев много работала. А до этого — рассталась с очередным бойфрендом по причине того, что тот уделял недостаточно внимания Марибелл. И не потому, что много работал. А потому, что любил пиво, вечерние посиделки с приятелями в барах, игру в покер и в кегли гораздо больше, чем саму Марибелл.

Марибелл справедливо полагала, что она заслуживает куда лучшего обращения…

Поэтому сумки бойфренда были аккуратно собраны и перенесены поближе к дверям, пока тот наслаждался очередной порцией пенного напитка в очередном пабе. К тому же Марибелл не была уверена, что эти увлекательные мужские сборища обходятся без знакомств с очаровательными крошками, может, даже и официантками — чтобы далеко не приходилось ходить.

Буквально не отходя от стойки паба. Марибелл прыснула со смеху. В общем-то, все эти воспоминания о бывшем бойфренде были уже не актуальны. Так, к слову пришлось…

Но вот новым кавалером Марибелл так и не успела обзавестись, хотя их расставанию с Тони уж скоро год будет. Причины были самыми прозаическими.

Сначала Марибелл хотелось немного передохнуть, подышать полной грудью воздухом свободы. Потом она поняла, что незанятые вечера и пустые уик-энды не способствуют укреплению ее душевного равновесия. Хотя она и не думала скучать по Тони, но… Она привыкла быть вместе с кем-то, и не привыкла быть одна…

Особенно теперь, когда почти все ее немногочисленные друзья и более многочисленные приятели обзавелись не то спутниками жизни, не то семьями… Серьезность своих намерений они пока не обозначали. Но Марибелл уже успела ощутить на себе неприятные последствия от создания новых союзов. Теперь друзья-приятели, а также нежные подружки чаще предпочитали компанию Марибелл семейному времяпрепровождению. Вроде те же самые выставки, бистро и театры, но уже вдвоем, а вписываться к кому-то третьей лишней Марибелл совсем не улыбалось.

Пожалуй, что единственной из приятельниц Марибелл не ангажированной кем-либо оставалась Гарриет… Но Марибелл наскучило однообразие времяпрепровождения с Гарриет.

Марибелл вздохнула, захлопнула сероватый еженедельник, засунула его поглубже в ящик письменного стола. Взяв в руки мобильный телефон, она пробежалась глазами по списку его контактов. Нет, никого, кому захотелось бы позвонить или написать, Марибелл в телефонной книжке не обнаружила.

«Что же это, — расстроено подумала она. — Два длинных дня я буду вынуждена провести в одиночестве?

Вечер пятницы явно не задался.

Марибелл снова побарабанила пальцами по подоконнику.

Да, в расставании с Тони, конечно, были свои плюсы…

Обнаружив, что ее жизнь слегка опустела, Марибелл, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, стала уделять работе больше времени. Это весьма положительно сказалось на отношении начальства к ней, на прибавке к зарплате.

Прибавка тоже была кстати. Марибелл теперь была вынуждена в одиночку платить за съемную квартирку. Ей не хотелось искать кого-то, кого можно было бы подселить во вторую комнату, хоть это и облегчило бы существенно ее денежную ситуацию.

Нет. Марибелл считала, что жить надо либо с близким человеком (разумеется, мужчиной), либо с собственной семьей (что было невыполнимо). А уж если не получается ни то, ни другое, жить надо самостоятельно. Пусть даже по вечерам немного скучно, а по ночам чуть-чуть одиноко.

Но поселять у себя на постоянное местожительство подружек или закадычных приятелей — нет уж, увольте. Переполоха и переворачивания дома вверх дном Марибелл не хотелось. Принять гостей — пожалуйста. Приютить кого-то на пару ночей или даже на неделю — пожалуйста. Но жить с кем-то, кто не является твоим постоянным партнером — это лишнее.

Марибелл слезла с подоконника и вялой походкой прошествовала на кухню. Там она щелкнула кнопкой электрического чайника. Пожалуй, она заварит себе какого-нибудь редкого и душистого чая, из тех, что не расходуются ею при каждом удобном случае, а сберегаются для особых моментов.

В текущем моменте не было ничего особенного. Просто Марибелл хотелось тепла, приятной компании. Что ж, видимо, тепло ей подарит сегодня лишь пар, поднимающийся от большой керамической чашки, расписанной желтыми и синими лепестками календулы, а приятную компанию составит увесистая шоколадка с орехами.

Ожидая, пока заварится чай, Марибелл еще раз, уже без всякой надежды, пробежала глазами телефонную книжку. Ничего не изменилось за последние десять минут; она по-прежнему не находила никого, кому захотелось бы позвонить, кого хотелось бы услышать по-настоящему… Тогда Марибелл положила перед собой листочек бумаги и решила записать варианты одинокого времяпрепровождения в предстоящий уик-энд.

Список получился не длинным, но и не коротким — в самый раз. Вот только почти везде, чуть ли не в каждом варианте, по мнению Марибелл, ей потребовался бы компаньон.

Она вздохнула и один за другим вычеркнула из списка выставку бонсаев, концерт малоизвестной, но любимой ею фолк-группы, поход в боулинг, легкий необременительный шопинг, лодочную прогулку. Из вариантов, не требующих компании, остались сидение в библиотеке, просмотр фильма в кинотеатре, где отсутствуют места для поцелуев, и самостоятельное приготовление вишневого пирога с корицей.

Марибелл решительно вычеркнула из своего списка для уик-энда все пункты, кроме выпечки пирога. Она решила остаться дома и посвятить время себе, раз на ее время все равно больше никто не осмеливался претендовать.

Была только одна загвоздка — с кем ей разделить свежий, аппетитный, дымящийся пирог с кусочками вишневых ягод, если таковой все же будет испечен?..

Марибелл решительно поднялась со своего места и направилась в ванную комнату. Там она заткнула сливное отверстие ванны затычкой, высыпала в ванну больше половины пакета морской соли с ароматом лаванды и пачули. Как следует порывшись в шкафчике, она добавила в набирающуюся воду еще и ароматический растворяющийся в воде шарик с экстрактом орхидеи, и несколько капель ароматического масла розы.

Вопреки опасениям Марибелл и не самым радужным ожиданиям, получилось очень даже неплохо. Марибелл дождалась, пока уровень воды поднимется, по крайней мере, до середины ванны, скинула джинсы и клетчатую рубашку, и, освободив тело от белья, осторожно попробовала ногой воду.

— Ой!

Вода оказалась слишком горячей. Марибелл судорожно открутила кран с холодной водой. Так недолго было и свариться до красноты рака, подаваемого к пиву в каком-нибудь из английских пабов.

Дождавшись нужной температуры, Марибелл с прежними предосторожностями погрузилась в ароматную воду. С наслаждением закрыв глаза, она подумала: «Ничего не хочу видеть, никого не хочу слышать, ни о ком не хочу думать…»

Но мысли в голове все-таки роились. Тело Марибелл наслаждалось ванной красоты, а ум перебирал возможные варианты дальнейшего ухода за собой.

В результате размышлений Марибелл не ограничилась просто принятием ванны. Она сделала маску для лица на основе каолина, как следует потерла розовые пяточки пемзой, а тело — душистым скрабом с ройбушем. Вылезши из ванны и замотавшись в два махровых полотенца, Марибелл собственноручно сделала маникюр, педикюр и с содроганием сердца принялась за эпиляцию.

Ей хотелось почувствовать себя героиней какого-нибудь фильма о богатых и знаменитых. Множество спа-салонов, открывшихся не только по всей Англии, но и по всему миру, были практически недоступны для Марибелл. А ведь ей так хотелось почувствовать себя одной из звезд, для которых посещения подобных заведений были в порядке вещей.

Теперь Марибелл это почти удалось, с той лишь разницей, что все полезные и приятные процедуры по преображению собственной внешности ей приходилось выполнять самой…

Закончив косметические работы, Марибелл устроилась на небольшой кухоньке с чашкой мятного чая, закутанная в широкий банный халат и тюрбан из полотенца на волосах. Волосы источали аромат орхидеи.

«Ну, — сердито подумала про себя Марибелл, — и для кого такая красота? Вечер все равно придется провести в одиночестве. Вечер пятницы… и ночь перед уик-эндом. Хочется ведь романтики, шампанского и свечей. Глупость какая! Где я сейчас их возьму? А даже если и найду. Что ж с того? Я тут одна… Звонить Тони?.. Очередная глупость! Ехать к Гарриет? Но там меня ждут лишь привычная пицца и не менее привычная порция сериалов по телевизору. Куда же мне деваться?»

Марибелл в несколько глотков допила остывший чай. Расслабившееся в горячей ванной тело, размассированное душистым скрабом, вопреки ожидаемому, не просило покоя, не стремилось в постель… Может быть, она добавила слишком много тонизирующего масла в воду?

Что ж, раз спать не хотелось, то нужно было хотя бы высушить голову. Марибелл стянула с головы полотенце, прошла в ванную, небрежно бросила его на полотенцесушитель, после чего вооружилась феном и щеткой. Ее светлые прямые волосы сегодня почему-то капризничали, укладывались то игривыми волнами, то вихрастыми локонами.

— Ну что за безобразие? — произнесла Марибелл вслух. Если бы она собиралась на прием, презентацию или, чем черт не шутит, даже на свидание, такой вариант укладки пришелся бы как нельзя кстати. Но… Но зачем при свидании с подушкой дерзкие локоны и светлый блеск волос?

Марибелл уставилась на себя в зеркало. Упрямый взгляд ее темно-синих глаз, опушенных неожиданно темными ресницами, задавал вполне резонный вопрос: а что мешает отправиться куда-нибудь на поиски приключений, вместо того, чтобы послушно соблюдать режим и сопеть носом под одеялом уже в начале двенадцатого ночи?..

Марибелл босиком прошлепала в спальню. Из небольшого платяного шкафа (его несомненным плюсом было на удивление большое вытянутое зеркало на дверце) она вытянула черное платье из джерси.

Ведь она сильно похудела за последние несколько месяцев. Это ли не шанс надеть некогда любимое платье и покрасоваться в нем на людях?

К тому же к нему можно надеть новые красные туфли на высоком устойчивом каблуке, а под мышку взять красный клатч с золотой пряжкой. Тонкая золотая цепочка с прозрачной каплей-подвеской (лунный камень) завершит образ вдумчивой, но яркой и соблазнительной девушки, решившей побаловать себя вечерней пятничной прогулкой.

Когда по завершении всех сборов Марибелл глянула на часы, то она охнула. Часы показывали начало первого ночи.

Вообще-то было поздновато куда-либо идти. По крайней мере, без надежного спутника. Не сказать, чтобы ночью в городе было очень уж опасно прогуливаться в одиночестве… Но к чему лишний риск?

Марибелл вздохнула. В принципе, она была благоразумной девушкой… У которой, к несчастью, не было денег на такси. И наряд которой отчаянно кричал о том, что его просто необходимо выгулять на свежем воздухе, подальше от скучного телевизора и дежурной шоколадки, поближе к восхищенным мужским взглядам.

Марибелл решила, что в таком виде она вполне может прогуляться до ближайшего паба. Пропустить там кружечку-другую имбирного эля или даже пива — в этом нет ничего зазорного.

Кроме того!.. Кроме того, ничто ведь не мешает Марибелл все-таки позвонить Гарриет и предложить ей присоединиться к коротанию вечера в пабе. Глядишь, завяжут какие-нибудь интересные знакомства, а если нет — то просто потанцуют…

Здравый смысл возопил о том, что Гарриет наверняка сейчас уже видит седьмой сон. Будет невежливо ее будить. Не говоря уже о том, что Гарриет не такая сумасшедшая девица, чтобы, покинув теплую постель посредине ночи, стянуть с себя ночную рубашку, одеться, вызвать такси и явиться по озвученному подругой адресу.

— Но ведь я могу позвонить ей из паба, — вслух произнесла Марибелл. Да, идея показалась ей весьма удачной. Тогда Гарриет просто не сможет покинуть свою подругу в беде… то есть, конечно же, в пабе. Она непременно приедет, чтобы Марибелл не пришлось тосковать за стойкой в одиночестве.

В конце концов, на то и друзья, чтобы звонить им когда заблагорассудится (если, конечно, это не пять утра…). Если друзья не хотят, чтобы им названивали ночью, то они могут выключить телефон. А если не выключили, то наверняка ожидают какого-нибудь симпатичного приглашения, которое поможет им скрасить вечер пятницы. К тому же завтра никому не надо на работу, в надоевший офис.

Рассуждения Марибелл казались ей самой очень здравыми и логичными…

Решено. Сейчас Марибелл дойдет до ближайшего паба… «Желтый орел» вполне подойдет. К тому же до него легко добраться. Если держаться освещенных улиц, то ничего плохого с ней не случится. (Марибелл старательно избегала мыслей о своем внешнем виде — короткое коктейльное платье, высокий каблук, вечерняя сумочка — и о том, какие мысли может вызвать этот внешний вид у случайных и не очень случайных прохожих…)

Итак, она без приключений доберется до ближайшего паба, оттуда позвонит Гарриет и велит ей приезжать. А когда они соберутся вместе, то наверняка придумают, как разнообразить программу предстоящего вечера.

Марибелл весело подмигнула себе в зеркале и потянулась за глянцевой помадой для губ.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Идти было неудобно. Марибелл сдуру выбрала маршрут, который пролегал через мостовую, мощеную круглыми булыжниками. Марибелл упорно не желала идти по обочине мостовой, где поверхность худо-бедно была ровной. Если бы каблуки могли плакать, они наверняка обливались бы горючими слезами, видя такое отношение хозяйки к ним. Марибелл упорно вышагивала по булыжникам, время от времени поскальзываясь. Лишь чудом она не подворачивала ноги.

Ее походка наверняка выглядела очень соблазнительной со стороны. Ночь выдалась теплой, Марибелл не стала накидывать пончо или хотя бы брать с собой палантин. Она гнала от себя мысли о том, как может выглядеть в глазах прохожих, хотя, если бы нашла в себе силы признать очевидное, то честно сказала бы себе: от вида девушки по вызову ее отличает лишь то, что макияж не слишком яркий, не очень вызывающий. А длина платья все-таки вписывается в рамки приличия.

Но в целом наряд Марибелл, учитывая ее стройную фигуру и хорошие внешние данные, мог наводить на мысли о том, что это девушка из хорошего общества, которая по недоразумению оказалась не в самом престижном районе без средства передвижения и без надежного спутника.

Марибелл наконец преодолела преграду в виде булыжной мостовой, и добралась до обычного асфальта. Застучав по нему каблуками, она наконец-то вздохнула свободно. До знакомого паба ей оставалось пройти всего пол квартала, не больше.

«Если срезать через вон тот переулок, — мелькнуло в голове у Марибелл, — то я окажусь в нужном месте гораздо быстрее. Кажется, там не горит фонарь… Ничего, зато свет падает с соседней улицы».

Марибелл зря понадеялась на обманчивое спокойствие вечера и фонари, невозмутимо светящие в переулок с граничащей с ним улицы. Они не достигали середины переулка. Миновав самый темный участок переулка, Марибелл выдохнула с облегчением. Кажется, и тут все оказалось довольно спокойно…

Девушка рано радовалась.

Два силуэта нарисовались прямо перед ней, когда до улицы оставалось всего несколько шагов. Марибелл видела только силуэты, потому что фонари с улицы светили им в спину.

— Ну, и что тут у нас? — произнес голос таинственно.

По крайней мере, Марибелл показалось, что голос был таинственным. На самом деле ничего таинственного в голосе подростка, мулата-переростка, не было, и быть не могло.

Второй парень, не такой рослый, при этом худощавый настолько, что с него постоянно пытались упасть широкие рэперские штаны, произнес, сплевывая через каждое второе слово:

— Ну, и что такая крошка делает одна ночью в городе?

— Я спешу, — сказала Марибелл, — мне надо пройти.

— Что, Дик, — повернулся рэпер к переростку, — дадим дамочке пройти?

— Неа, — мулат отрицательно покачал головой.

— Почему вы меня не пропускаете? — спросила Марибелл. Ей все еще не было страшно. Так, слегка не по себе, и только…

— Давай вместе прикинем. Вот ты ходишь одна, такая красивая, в короткой юбке. А ведь любая сволочь обидеть может.

— Может, — сочувственно вздохнул рэпер.

— Что вам от меня нужно? — напряженно спросила Марибелл.

— Да ты не дергайся, сестричка. Сейчас мы тебя проводим… Здесь недалеко.

— Недалеко? Что недалеко? О чем вы говорите?

— Хата у нас тут неподалеку, — пояснил рэпер. — Переночуешь, не ходить же тебе по улицам до рассвета. Травки с нами покуришь, у нас есть немного. Для такой лапочки не жалко.

— Мне… Меня ждут друзья, — пробормотала Марибелл, — они уже должны выйти мне навстречу.

— Но мы нашли тебя раньше, — засмеялся мулат. — Значит, друзьям не повезло… Да ты не переживай. Чем мы хуже твоих друзей? С нами тебя в этом районе никто не обидит. Пойдем, заночуешь, покурим. Ну и расплатишься соответственно… Верно, Фрай?

— Верно. Раз мы девочку защищаем, то уже не мы ей должны платить, а она нам. Но мы не худший вариант, тебе понравится. Как зовут?

— Прекратите, — нервничая, сказала Марибелл. — Оставьте меня в покое. Я не проститутка, вы приняли меня не за ту. Дайте пройти.

Дик разочарованно вздохнул:

— Не понимает…

— Не понимает, — подтвердил Фрай.

— Мы к ней с добром, а она… Мы ведь можем и силой отвести. Хуже будет, вот только зачем?

— Можем и рот закрыть, под руки отвести.

— Зачем рот закрывать? Оглушить, очнется уже на месте… Оно и к лучшему: дергаться не будет.

— Может, и деньги есть… А то бедно у нас, гостью толком и угостить нечем…

— Я буду кричать! — очень своевременно предупредила Марибелл.

Где-то за спиной у них проехала машина… За чьими-то окнами играл приемник, и звучали заунывно тянущие мелодию голоса. Марибелл отчаянно хотелось оказаться на улице, поближе к людям, к полицейским, на худой конец, к какому-нибудь круглосуточному магазинчику, где есть покупатели…

Она уже не просто ругала себя за желание сэкономить на такси. Она проклинала саму идею отправиться в таком виде, одной, без сопровождающих, ночью в город, и саму мысль срезать путь через неосвещенный переулок.

Что эти двое несовершеннолетних дегенератов могут с ней сделать? Да все, что угодно. И никто даже не будет знать, куда она отправилась на ночь глядя… Ведь она даже не позвонила Гарриет.

Эх, выпутаться бы как-то из этой переделки невредимой, и уж впредь она будет куда более внимательна к вопросам собственной безопасности! Может быть, даже запишется в секцию какой-нибудь капоэйры…

Однако нужно прежде всего отделаться от этих парней, а уже потом можно будет размышлять о способах самозащиты.

Мысли Марибелл были очень своевременны. Один из парней уже начал вырывать из ее рук клатч, а второй попытался прижать к стене.

— Руки за голову, и оба отошли к стене, тихо и быстро.

От этого ледяного голоса, который прозвучал у них за спиной, подпрыгнули не только хулиганы, но и сама Марибелл.

С облегчением она обернулась в сторону внезапного спасителя, одновременно отодвигаясь подальше от парней. Теперь их лица излучали не наглость и апломб, а страх и неуверенность. Мулат даже слегка побледнел. Марибелл мысленно фыркнула.

— Да ладно тебе, шеф, эта проститутка сама к нам привязалась, одолжила «дури», а теперь не хочет платить…

— Неправда! — возмущенно воскликнула Марибелл. — Вы хотели на меня напасть и изнасиловать!

— Молчи, сучка!

— Молчите вы оба, — велел голос, в котором льда, пожалуй, даже добавилось по сравнению с первой произнесенной им фразой. — Леди, вы в порядке?

— Да, я в полном порядке, — со вздохом облегчения выговорила Марибелл.

— Они что-то забрали у вас?

— О, нет, они не успели.

— Валите отсюда, быстро, — велел неожиданный спаситель. — Еще раз увижу вас в этом районе — так легко у меня не отделаетесь. Ты, обезьяна, не потеряй свои штаны, ходячее недоразумение. Брысь отсюда, живо!

Растеряв по дороге последние остатки чувства собственного достоинства, парни рванули из переулка на освещенную улицу с топотом и руганью.

Марибелл развернулась к незнакомцу. Она сделала это как раз вовремя, чтобы увидеть: в его руке с тихим щелчком захлопнулся солидный увесистый нож.

Марибелл машинально ойкнула. Теперь она ждала подвоха со стороны спасителя. Так вот почему столь поспешно удирали посмевшие напасть на нее парни. При виде подобного оружия и у Марибелл душа ушла бы в пятки…

— Не надо бояться, — коротко сказал незнакомец. — Идем.

Марибелл послушно зашагала рядом с ним по переулку в ту сторону, откуда пришла. На ходу незнакомец говорил:

— Не слишком-то хотелось угрожать им оружием. Но, боюсь, что угроза драки с голыми кулаками не впечатлила бы их так, как демонстрация этого ножа. Для меня и четверо подобных субъектов — не противники в кулачном бою. Однако руки об них марать не хотелось. А так все довольны: я, вы, они…

— Они довольны? — возмущенно перебила Марибелл.

Незнакомец покосился на нее и хмыкнул:

— Ну, конечно, довольны. Что унесли ноги… и свои смешные спадающие штаны тоже. Легко отделались. Они это понимают. Можно было размазать их по стене. Однако теперь они вполне могут позвать на подмогу кого-нибудь из своих ребят… Это такая порода, они, как шакалы, сильны, пока сбиваются в стаи. Ничего общего со старым поколением крепких бандитов… Поэтому и не хотелось марать о них руки. Блеска стального лезвия у них перед глазами оказалось достаточно для того, чтобы они наложили в штаны от страху. Впрочем, неважно. Для вас все обошлось, и это главное.

— Спасибо, — пробормотала Марибелл. — Вы рисковали…

Он усмехнулся:

— Я ничем не рисковал. Говорю же, чтобы разогнать горстку подобных шакалов из джунглей современного города, не требуется особых усилий.

Что бы он ни говорил, Марибелл он казался героем. Она слушала его слова, как восхитительную, волнующую музыку. Особенно после грязи дворовых выражений, которую вылили на нее двое сбежавших мерзавцев.

— А вот вы рисковали, — продолжал он. — Как минимум деньгами и вещами, как максимум — здоровьем и… впрочем, не будем о грустном. Как же так получилось, что молодая и, несомненно, очаровательная девушка оказалась в одиночестве в темном переулке? Вы не похожи на искательницу случайных приключений.

Пока они говорили, они успели выйти на предыдущую улицу и подойти к большой широкой машине. Незнакомец распахнул перед ней дверцу:

— Садитесь, — велел он.

И тут Марибелл замялась…

— Да садитесь же, — нетерпеливо проговорил он. — Я отвезу вас домой, и вы забудете об этом вечере. Глупо меня бояться после того, как я выручил вас, согласитесь…

Марибелл нерешительно села в машину, одернула платье, стараясь подтащить его поближе к коленям. Но пристегиваться пока не решалась.

Обойдя автомобиль, незнакомец сел за руль и пристегнул ремень.

— Так как же вы очутились тут? — повторил он свой вопрос.

Марибелл вздохнула.

— Вы будете смеяться…

— Я уже смеюсь, — заверил он. — Вы совсем не похожи на глупую школьницу. И тем не менее разоделись и потащились по злачным местам города, словно вам не хватает острых ощущений в привычной жизни. Напоминает детский сад. Тем не менее, вы это сделали — вырядились, потолкались со шпаной в темном переулке. А теперь смущаетесь, как девочка. Одно с другим не вяжется.

Марибелл рассердилась:

— А вы-то, вы сами как оказались в этом темном переулке? — воскликнула она. — Может быть, мое маленькое приключение помешало вашим планам? Может быть, у вас там был назначен тайный сбор мафиози?

Он засмеялся, и смеялся он долго, с искренним удовольствием.

— Неплохо, маленькая леди, — отсмеявшись, произнес он. — Весьма неплохо! Я удовлетворю ваше любопытство. Я привык быть внимательным. Я часто смотрю по сторонам. Переулок был плохо освещен, но случилось так (и вам в этом крупно повезло), что я повернул голову в его направлении как раз в тот момент, когда проезжал его. Увиденного мне хватило, чтобы остановить машину, выйти из нее и направиться в вашу сторону.

— Зачем?

— Как минимум для того, чтобы проверить: а все ли в порядке у сих законопослушных и добропорядочных граждан? Я, знаете ли, считаю, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Иной раз лучше проявить немного внимания к ситуации, и кому-то не придется оплакивать очередной труп.

Марибелл поежилась.

— Вы правы, — покаянно согласилась она. — Еще раз спасибо, что выручили меня. Я, в самом деле очень благодарна…

— А если вы и впрямь благодарны, — перебил он, — может быть, вы все-таки ответите, что забыли в столь неприглядном месте в столь неподходящий час?

«И в столь прелестном виде», — мысленно добавила Марибелл.

А вслух сказала:

— Дело в том, что я собиралась в ближайший паб с подругой… Мне очень не хотелось проводить вечер в одиночестве. Решила сократить дорогу, срезать путь через переулок.

— А в переулке вам чуть не срезали кошелек, — хмыкнул он.

Марибелл покаянно пожала плечами:

— Они не смогли бы сильно поживиться за мой счет… Не то что бы я сейчас на мели, но собиралась сэкономить за счет такси до паба.

— Прелестно, — засмеялся он. — Вполне в духе современных молодых женщин... таких уверенных в себе, таких самостоятельных. Поражает причина, по которой вы оказались в опасной ситуации. Ей-богу, могли бы изобрести более серьезный повод для того, чтобы находить на свою голову приключения. Вы всего лишь решили прогуляться до паба, но могли и не вернуться из этой прогулки.

Марибелл глубоко вздохнула. Кажется, она нарвалась на неприятные нравоучения…

Но, кажется, она это заслужила? — мелькнула нежданная мысль где-то в глубине сознания.

— Ладно, вот что… Как вас, кстати, зовут?

— Марибелл, — ответила она. Краска стыда, постепенно заливавшая лицо, все еще полыхала на ее щеках.

— Марибелл… Звонкое, яркое имя. Марибелл, а дальше как?

— Марибелл Брукс.

— Очень приятно. Рад, что слышу это от вас лично, а не читаю в полицейских сводках.

Марибелл возмущенно фыркнула:

— Неужели так необходимо при каждом удобном случае колоть мне глаза так и не случившимся со мной? Мистер… как вас там… Вы что, полицейский?

— Нет, — спокойно ответил он. — Я не полицейский. Но кое-что соображаю по этой части. И продолжаю, как вы выразились, «колоть вам глаза» лишь для того, чтобы вы осознали всю неосмотрительность своего поведения.

— Да я уже все осознала, — воскликнула Марибелл. — Я осознала, осознала!

— Вот и прекрасно, — улыбнулся он, — счастлив беседовать со столь сознательной леди. Кстати, меня зовут Холден Гроуд.

— Очень приятно, — пробормотала Марибелл.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Машина бесшумно летела по ночным, хорошо освещенным улицам города.

Марибелл исподтишка разглядывала Холдена.

Достаточно волевой и жесткий профиль. Он вполне вязался с тем ледяным тоном, которым Холден разговаривал несколько минут назад в темном переулке. И уж, конечно, он слабо вязался с его улыбкой, с его смехом. Улыбка словно освещала его жестковатые черты, словно вырезанные из мрамора… если, конечно, мрамор бывает смуглым.

Глупые фантазии… Опять глупые фантазии. Из ряда тех фантазий, что заставили ее блуждать по ночным улицам и попадать в переплет. Хватит. Это надо бы оставить.

Но ей хотелось коснуться его темных, слегка вьющихся волос, доходящих до ворота рубашки. Разумеется, только в благодарность. В благодарность за его помощь…

Как уверенно он держался в переулке! Что бы он ни говорил, Марибелл была уверена, что поступил Холден геройски. Выглядел он лет на тридцать… но вот властности, высокомерия и суровости в нем было, пожалуй, на двоих. Похоже, что он считает себя вправе командовать. И ожидает, что ему будут подчиняться… Что ж, наверное, это небезосновательно. Он уверен в собственных силах и в том, что говорит и делает правильные вещи…

Марибелл так увлеклась разглядыванием Холдена, что пропустила мимо ушей, как он снова заговорил с ней.

— Я спрашиваю, — терпеливо повторил он, — где вы живете?

— Эээ…

— И, кроме того, было бы неплохо позвонить вашей подруге, которая уже наверняка заждалась вас в баре. Вы ведь сильно задержались по дороге, не так ли?

— Дело в том, — смущенно призналась Марибелл, — что в баре меня никто не ждет.

— Час от часу не легче! Вы же сами сказали…

— Да, я помню, что я говорила. Но просто я планировала сначала добраться до паба, а уже оттуда позвонить ей и позвать приятно провести вечер.

— Вы удивительная девушка… — криво усмехнулся Холден.

Марибелл уже собиралась было расплыться в улыбке от удовольствия, как он коротко добавил:

— На удивление легкомысленная девушка. Как вы только дожили до своих лет… сколько вам там… семнадцать? Восемнадцать?

— Двадцать три! — возмущенно воскликнула Марибелл. — Не такая уж я и маленькая!

— Сотни женщин во всем мире расценили бы это, как высший комплимент, — засмеялся он. — Женщины ведь изо всех сил стремятся выглядеть младше, заявляют о своем возрасте, делая его меньше, чем он есть на самом деле.

— Не понимаю, какой в этом прок, — сердито возразила Марибелл. — Что за удовольствие стремиться выглядеть совсем юной девочкой? Зачем стесняться прожитых лет?

— Ну, положим, вам-то стесняться нечего. Вы еще, считай, и не жили совсем.

— По-вашему, двадцать три года — это мало?!

— Мало. Во всяком случае, не так уж и много. Самое начало жизни. Видно, что она вас мало трепала… Иначе вы не относились бы так легкомысленно к своему здоровью, имуществу и безопасности.

— Не стоит по одному поступку судить обо всей жизни человека, — Марибелл насупилась и приготовилась отвернуться.

— Возможно, вы и правы, — спокойно ответил он. — Возможно, этого действительно не стоит делать. Но жизнь зачастую требует от нас быстрых выводов и еще более быстрых решений на основе этих выводов.

— Что же у вас за жизнь такая? — все еще сердито спросила Марибелл. Она уже начинала злиться на своего нечаянного спасителя. Чего доброго, сейчас еще начнет ее воспитывать. Читать лекцию о вреде наркотиков, о необходимости пользоваться контрацептивами, о том, что «мойте руки перед едой, и это убережет вас от десятков бед»…

Вместо пространного и развернутого ответа Холден пожал плечами:

— Обычная жизнь. Не хуже и не лучше других. Все как у людей. Всего понемногу… и сталкиваться приходилось с разным.

— Ясно… — протянула Марибелл.

— Так куда вас отвезти? Домой? К подруге? Мне, честно говоря, все равно.

Это неприятно царапнуло Марибелл. Кажется, он и всерьез ее не воспринимает…

— А почему я должна ехать домой или к подруге? — вызывающе спросила она. — Кажется, я не извещала о том, что мои планы на вечер изменились.

— В каком это смысле?

— В самом прямом. Я отправилась развлекаться… То есть хорошо провести вечер. Посидеть в каком-нибудь приятном месте. С чего я должна менять свое решение? Да, вечер был немного омрачен неприятным эпизодом. Но инцидент исчерпан… — Марибелл запнулась, а потом поправилась: — Благодаря вам этот досадный инцидент исчерпан. Так кто же сказал, что я не могу продолжить свой вояж?

— Вы неисправимы.

— О, да, вы совершенно правы. Будьте так добры, если вас не затруднит… Подбросьте меня до «Желтого орла». Мы, правда, уже успели прилично отъехать от него. Вы так уверенно рулили, куда вам вздумалось, что я ничего вам не сказала.

— «Желтый орел»? Чем вас так привлекла эта дыра?

— Почему дыра? — удивилась Марибелл.

— Да потому, что за последний год там накрывали не одного торговца наркотиками. Кроме того, в «Орле» часты драки. Драки подвыпивших посетителей, приходящих туда за крепким пивом, — пояснил он.

Темно-синие глаза Марибелл расширились.

— Наркотиками? — пробормотала она.

— Именно. Возможно, вас это не интересует, поэтому вы и не замечали там этого…

— За последний год я не появлялась там ни разу, — призналась она.

— Почему же?

— Была занята, очевидно. Дела, работа, попытки делать карьеру.

— Успешно? — поинтересовался Гроуд.

— С переменным успехом. Но это не имеет значения… В общем, я давно не показывалась в «Орле». Раньше это было довольно-таки славное, демократичное место с грубоватой мебелью, хорошим пивом и элем, а иногда и живой музыкой.

— Понятно. Что ж, значит, «Орел» сильно изменился с тех пор. Кроме того, там часто ищут пристанища девицы легкого поведения. Думаю, что подвыпивший народ не станет особо приглядываться к вашей манере вести себя. Они, знаете ли, не привередливые. Легко сочтут вас одной из таких девиц. Короткое платье, макияж, яркие туфли и распущенные волосы… И у вас опять будут проблемы.

«А вам-то какое дело?» — хотела было спросить Марибелл, но вовремя прикусила язык.

— Одним словом, в «Орел» я вас не повезу, — подытожил Холден Гроуд. — Не для того я вытаскивал вас из предыдущей передряги. Будь вы мне безразличны — другое дело: ступайте на все четыре стороны и делайте, что хотите.

— А я что же, небезразлична вам? — с замиранием сердца спросила Марибелл.

Разговор принимал интересный и неожиданный оборот…

Холден недолго помолчал, а потом коротко ответил:

— Вы мне симпатичны.

— Вот как?

— Да, вы не похожи на одну из тех многочисленных девиц, пустоголовых и глупых, которые без цели шляются по этому городу, размалеванные и бездушные.

В его голосе прозвучала горечь. Впрочем, Марибелл это могло всего-навсего показаться.

— Вот только чересчур легкомысленны, — подмигнул Холден. И Марибелл сразу же подумала, что, конечно же, ей показалось…

— Значит, вы везете меня домой, — полувопросительно, полуутвердительно сказала она.

— Нет.

— Нет?..

— Нет. Ведь вы же туда не хотите. Вам до смерти хочется где-нибудь посидеть и чего-нибудь выпить. Вы же не успокоитесь, пока не получите желаемого?

— Я бы не стала формулировать подобным образом… — осторожно начала Марибелл.

— Нет, все именно так. И, поскольку я уже чувствую за вас какую-то ответственность, то отпустить гулять в одиночку не могу.

Марибелл растерялась:

— Но что же мы будем делать?

— Заедем в одну неплохую кофейню, — сообщил Холден.

— Кофейню? А что там можно выпить, кроме кофе?

Он вздохнул:

— Во-первых, много пить вредно. Алкоголь не лучшим образом…

— Я уже поняла, — бесцеремонно перебила Холдена Марибелл.

— Во-вторых, кофейня кофейне рознь. В разных заведениях и подают разное.

— Ладно, уговорили. Везите, куда вы там собирались.

— А вы решили сделать мне одолжение? — засмеялся Холден.

— Ой… Нет, конечно. Простите.

Опять он выставил ее недалекой и легкомысленной. Черт, ну что это такое? Не беседа, а диалоги на пороховой бочке. Никогда не знаешь, на что среагирует запал…

— Ничего, — легко ответил Холден. — Значит, решено. Едем. Здесь недалеко…

«Недалеко» оказалось в центре. Марибелл любила центр города за витиеватые фонари, за невысокие кованые ограды. Ей казалось, что в центре царит особая, не сравнимая ни с чем другим, атмосфера. Небольшие скверики за оградами, действующие в летнее время фонтаны, некоторые — даже с подсветкой. Брусчатка, по которой так звонко и славно выщелкивали крепкие каблучки. Вымытые до блеска витрины с сувенирами, нарядами, лакомствами.

Холден припарковался неподалеку от заведения с вывеской «Магнолия». Сама Марибелл нипочем не разглядела бы этой вывески, поскольку не знала, что и где нужно высматривать, а название заведения было подчеркнуто весьма условным освещением, мягким, ненавязчивым.

«Наверное, это какой-нибудь тихий уголок для посвященных», — подумала Марибелл, и оказалась права.

Внутри царил приятный полумрак. По центру зала было расставлено несколько столиков. А по периметру зала находились небольшие ниши со столиками на двоих. Ниши были словно затоплены темнотой. Ее рассеивали лишь небольшие свечи, стоящие на столах. Холден провел Марибелл как раз в одну из таких ниш, подальше от входа.

Официант мгновенно зажег небольшую красную свечу, и ниша Холдена с Марибелл осветилась мягким дрожащим огоньком. Они словно оказались на их собственном, необитаемом личном острове. Окружающее пространство утонуло во мраке. Пляшущий огонек выхватывал из темноты то черты лица Холдена и его мимолетную улыбку, то краешек стола, то изысканную резьбу деревянных панелей, которыми было украшено внутреннее пространство ниши.

Официант принес им меню.

— Как же я буду заказывать, — весело спросила Марибелл, — я ведь ничего не разберу в этой темноте.

— Если хотите, можем пересесть за столик в центре зала, — ответил Холден.

— Нет-нет, мне и здесь очень нравится. Я буду читать при свете огня.

— Могу порекомендовать вам что-нибудь, — предложил Холден.

— Откуда вы знаете, что мне понравится? — поинтересовалась Марибелл.

— Я примерно представляю, что нравится девушкам вашего возраста.

— Вы очень самонадеянны.

— Спорим?

— Спорить? С вами? На что? — удивилась Марибелл.

Такое проявление со стороны Холдена было не только неожиданным, но и, на ее взгляд, совсем нетипичным для него.

— Неважно. Давайте я закажу для вас, а если вам вдруг по необъяснимой для меня причине не понравится, то сможете высказать мне свое «фи».

Марибелл развеселилась.

— Что с вами делать… заказывайте. Но меня поражает ваша уверенность, с которой вы пытаетесь решать за других.

— Решать?

— Да. Что им понравится или не понравится, почему они ведут себя так, как ведут…

Холден засмеялся:

— Неважно. Не забивайте себе голову. Итак…

К ним вновь подошел официант, держа наготове открытый блокнот и карандашик.

— Для девушки кофе по-венски, — начал перечисление Холден, при этом внимательно глядя на Марибелл. — Штрудель, вишневый, без мороженого. Легкий зеленый салат с брынзой и оливками. Ломтик холодной дичи.

— Это все?

— Пока все. Теперь для меня. Двойной ристретто, к нему восточные сладости — халва, фисташки в меду или что-нибудь в этом же роде. Ростбиф в томатном соусе.

Официант кивнул, быстро перечислил все заказанное вслух, растворился в зале.

— Ну, как? — поинтересовался Холден у Марибелл. — Я угадал с вашим заказом? Удалось угодить?

Та кивнула с непроницаемым видом:

— В целом неплохо. Удалось ли угодить, будет понятно, когда заказ уже принесут. Но вот кое-что вы все-таки упустили…

— И что же это?

— Не мешало бы освежиться каким-нибудь свежевыжатым соком. Причем не банальным апельсиновым или яблочным, а экзотическим — из тропических фруктов, киви, личи, манго…

— Личи? Что это такое?

Довольная произведенным эффектом и тем, что ей удалось удивить Холдена, Марибелл ответила:

— Тоже один из довольно вкусных фруктов. Обычное дело.

— Как скажете.

— Видите, вы не всесильны. Не всегда можно понять, чего же человеку хочется на самом деле. Мыслите стереотипами?

— Вовсе нет. Говорят, мне неплохо удается читать по лицам.

— Значит, вам не удалось раскусить меня до конца.

— Ума не приложу, почему.

— Что вы хотите этим сказать? — резко спросила Марибелл. — Уж не то ли, что я предсказуема? Или, еще лучше, примитивна?

— Нет, что вы… Не обижайтесь. Я действительно встречал довольно много девочек, похожих на вас. Им всем нравится примерно одно и то же.

— Я, кажется, никакая не девочка, — сердито пробормотала Марибелл.

— Все в этом мире относительно. Мне вы и впрямь кажетесь девочками, мало что смыслящими в жизни. До поры, до времени… Или же этот штамп может сопровождать вас всю жизнь.

— Ну, знаете!..

Ему что, доставляет удовольствие над ней издеваться?

Марибелл даже несколько секунд раздумывала над тем, чтобы встать и уйти. Не дожидаться ни кофе, ни мяса, ни десерта. Еще чего не хватало, позволять так с собой обращаться!

Он примирительно коснулся ее руки. Марибелл вздрогнула от этого нежданного прикосновения, от этой непрошеной ласки.

— Бросьте. На некоторые вещи не стоит обижаться, и уж тем более расстраиваться из-за них. Наслаждайтесь тем, что у вас есть, и тем, какая вы есть, своей юностью в том числе. Не обращайте внимания на болтовню старого ворчуна вроде меня.

Марибелл в изумлении вытаращилась на него.

— Старого?!

— Ну, я несколько преувеличил, да и сказал это в шутку… Надо же было вас как-то отвлечь…

— Простите, а сколько же вам лет?

— Тридцать пять, — коротко ответил Гроуд.

Надо же… Однако он выглядит моложе своих лет. Она ошиблась лет на пять. Почему же он считает себя старше своего возраста? Или и впрямь неудачно пошутил?

Ну, конечно же, это была нелепая шутка. Слишком молодой блеск глаз, слишком велик интерес ко всему происходящему, в том числе и с посторонними людьми…

Хотя его отрешенный вид, с которым он изрекает свои высокомерные сентенции, больше подходит не тридцатипятилетнему мужчине в расцвете сил. Можно подумать, они на уроке в колледже, и он выспрашивает у Марибелл, почему она плохо приготовила задание по английскому языку!

Бедные его дети, если они у него есть или когда-нибудь будут. Он же замучает их своим видением правильности, идеальности того, как им надлежит делать кучу вещей.

Возможно, ему стоит выпить, и тогда он разговорится? Чем черт не шутит, может, даже и развеселится.

Ах да, ведь он же за рулем. Тогда и она не будет пить из солидарности с ним. А заодно и на случай, чтобы не показаться ему еще легкомысленней и импульсивней, чем есть на самом деле.

И тут Марибелл внезапно догадалась, почему ее так задевают вполне невинные — да, да! — высказывания и замечания Холдена.

Он попросту понравился ей… Но ее он воспринимает как молоденькую, и, наверное, избалованную девочку. Легкомысленную, неглубокую, поверхностную, может быть, даже инфантильную.

Вот почему так царапает каждая его фраза относительно нее самой, Марибелл. Ведь совсем не такой хочется выглядеть в его глазах.

Марибелл надулась, как мышь на крупу. Она принялась маленькими глоточками отпивать слишком горячий, только что принесенный для нее кофе по-венски.

— Нравится? — спросил Холден.

— Да, — коротко ответила она.

— Не хуже, чем подают в Вене. Вы когда-нибудь бывали в Вене?

Марибелл покачала головой:

— Нет, не была. Я за всю свою жизнь бывала только в Берлине (отец взял с собой в командировку), гостила в Шотландии, и летала в отпуск в Швецию. Пожалуй, на этом и все…

— Что же, вы так редко отдыхаете?

— Я плохо переношу жару, это раз. У моих родителей не было свободных денег на какие-то увеселительные поездки. А у меня больше денег уходит на съемную квартиру, чем откладывается на путешествия. И не к каждому отпуску удается скопить нужную сумму. Иногда отдыхаю, даже не выезжая из города.

— Это неправильно, — задумчиво сказал Холден.

— Ну, уж как есть. Вы-то наверняка путешествовали немало?

— Да, немало. Южная Африка, Хорватия, Нидерланды, Испания, Португалия, и так далее.

— А что вы делали в Южной Африке?

— Охотился.

— На кого, если не секрет?

— На львов в основном.

Марибелл широко открыла глаза:

— Зачем?

— Иногда я и сам задаюсь этим вопросом, — рассеянно произнес Холден. — Раньше я иначе относился к охоте. Был молодой и глупый.

— А теперь? — Марибелл лихорадочно размышляла, стоит ли упускать такую удачную возможность съязвить. Потом решила, что, пожалуй, не стоит. Возможно, ей удастся разговорить Холдена, и вечер, по крайней мере не пройдет в скучной, безликой беседе…

— А теперь я пересмотрел свои взгляды. Стал с большим уважением относиться к жизни. И к человеческой жизни, и к жизни животных. В конце концов, зверушки не виноваты в том, что человек пытается за их счет удовлетворить свои амбиции.

— Вы думаете, это амбиции? — поинтересовалась Марибелл.

Холден пожал плечами:

— Амбиции, комплексы, нереализованная агрессия… Не так уж важна причина. Куда неприятней теперь для меня следствие, то есть охота и убийство.

— Может, вы состоите в Гринписе?

— Отнюдь. Вовсе не требуется вступать в какие-то официальные организации, чтобы придерживаться своей точки зрения и жить в соответствии со своим мировоззрением.

— Вот как. Но тогда, может быть, вы репортер, мистер Гроуд?

— Почему вы так решили, Марибелл?

К этому вопросу она не была готова и растерялась.

— Ну… — начала она, — вы, с одной стороны, говорите, как будто обзоры статей зачитываете… И потом, у вас активная гражданская позиция.

Холден засмеялся.

— Почему вы смеетесь? — она смутилась окончательно.

— Всегда приятно узнать о себе что-нибудь новое. Я думал, что в очередной раз услышу о том, какой я зануда, педант, чересчур правильный для хаоса этого безнадежного мира.

— Ну, так красиво я говорить не умею. Но вы персона и впрямь загадочная.

Он в очередной раз пожал плечами.

— Ничего загадочного, на мой взгляд… Да, словом и правда владею неплохо, по большинству жизненных вопросов у меня вполне четкая и сформировавшаяся позиция. Из этого не следует, что я обязательно должен оказаться репортером…

— А еще вы много где поездили, — напомнила Марибелл.

— Удивительная логика. Рад, что мне удается не слишком переоценивать женщин.

Она вовремя заметила, что он смеется.

— Как салат? — вежливо спросил он.

— Замечательно. Как раз то, что приятно съесть в качестве легкого ужина.

Он снова смеялся:

— И потом не говорите мне, что я не угадал. Диета, не есть после шести, низкокалорийный йогурт?

— Обезжиренное мороженое, — сердито сказала Марибелл.

— Мороженое я попросил вообще не класть к штруделю.

— Да, я заметила.

Холден с широкой улыбкой заметил:

— Я сделал это не для того, чтобы уязвить вас или обделить удовольствием. Скорее, наоборот. Теперь я могу предложить вам замечательный десерт этой кофейни — самое натуральное в Англии мороженое, с кусочками фруктов и ягод. Вам понравится. Сколько шариков? Четыре? Пять?

— И каких же?

— Позвольте, я…

— …сам закажу, — закончила за него Марибелл. — Ладно, валяйте, заказывайте.

Она мысленно ойкнула, а потом прикусила язык. В самом деле, почему она так робеет перед ним? Он не ее учитель грамматики в колледже.

Да, грамматика так же далека от темы сегодняшней беседы, как дежурный прогулочный пломбир в вафельном рожке — от этого роскошного холодного десерта. Мороженое медленно таяло в хрустальной креманке, а Марибелл наслаждалась вкусами на языке: банановый, карамельный, черничный, грушевый, и, наконец, просто ванильный с корицей.

Ее гастрономические изыски были прерваны вопросом Холдена:

— Марибелл, а вы чем занимаетесь? Помимо того, разумеется, что разгуливаете по ночному городу в шикарных платьях.

— А вы угадайте, — неожиданно для самой себя ответила она.

— Что ж… Вы сами напросились.

— Можете при этом рассуждать вслух, — не унималась Марибелл.

— Это несложно.

— Рассуждать вслух или угадать? — заинтересовалась она.

— Несложно и то, и другое. Итак. Ешьте мороженое, оно тает, здесь тепло…

— Не отвлекайтесь от дедуктивного процесса.

— Вы мыслите не слишком логически, но вам свойственно чувство прекрасного… Ощущается привычка прикидывать перспективу всего. А также внимание к деталям, мелким и не очень. Так, так… Пожалуй, вы — дизайнер, — объявил Холден.

Марибелл открыла рот, да так и осталась сидеть, не донеся до рта ложечку с банановым мороженым.

— Но как вы догадались? — глупо спросила она. — Наверное, я за время нашего общения успела ляпнуть это вслух, и сама не заметила…

— Могу объяснить подробно, если вам интересно.

— Давайте.

— О человеке можно многое рассказать, если понаблюдать за его манерой поведения, привычками, тем, как он держит себя, одет, как выглядит… Вы не вписались у меня ни в категорию светских львиц (слегка не хватило лоска), ни в категорию грубоватых рабочих девушек. Вы — офисный сотрудник, привыкший зарабатывать себе на жизнь скорее головой и интеллектом, чем руками. У вас относительно типичный кругозор… Почему я не отнес вас к техническим специалистам? Как я говорил раньше, у вас слегка хромает причинно-следственная связь. Для референта или другого административного работника вы слишком непостоянны, неусидчивы. Работа дизайнера все же предполагает некоторое разнообразие, которое вам на руку. Я что-нибудь пропустил?

— Вот разве что типичный кругозор, — пробормотала Марибелл, — не слишком ли это категорично?

Холден улыбнулся.

— Я с удовольствием бы разгромил вас в пух и прах и в этой небольшой дискуссии насчет культурных ценностей. Вряд ли бы у вас нашлось, чем удивить меня. Однако не в этот раз. Думаю, что нам пора.

— Пора, значит, пора. Тем более, что я уже все съела.

— Хотите заказать еще что-нибудь? — он поднял брови.

— Как можно. Вы наверняка торопитесь. Не хочу вас задерживать.

— Не будьте язвой. Вам это не идет. Вы и сами должны это понимать. Что ж, надеюсь, вам понравился наш спонтанный ужин.

И вот тут наступил щекотливый момент. Марибелл понятия не имела, как ей следует поступить. Это не свидание, и Холден Гроуд вовсе не обязан платить за нее по счету. С другой стороны, она не напрашивалась на угощение. Он сам привез ее сюда, сам выбрал, что заказать для нее. Будет ли приличным предложить ему оплатить счет пополам? Но цены, цены… Марибелл мысленно вспомнила цифры, стоящие в меню напротив каждого блюда. Мысленно она застонала.

Впрочем, пока она стонала, Холден неуловимым движением извлек из кармана пиджака бумажник, вытащил оттуда несколько купюр и вложил их в услужливо принесенный официантом счет.

Марибелл оставалось только вздохнуть. Хорошо, что она не успела полезть за кошельком или кредиткой. Только выставила бы себя в глупом свете. К тому же… Сколько у нее там наличных, в кошельке? Да и на кредитке негусто. Если сейчас придется все-таки вызывать такси…

— Вы закончили? — спросил Холден, наблюдая за ней. — Если да, то идемте. Если вам нужна дамская комната, то это в конце зала и налево.

— Пожалуй, я сейчас вернусь, — пробормотала Марибелл, взяла в руки свой клатч и поспешно скрылась «в конце зала и налево».

Там она вымыла руки, слегка взбила руками волосы и полезла в сумочку за блеском, чтобы освежить макияж. Внезапно собственное отражение привлекло ее внимание. Она уставилась в зеркало.

Юная, светловолосая, растрепанная девчонка с отчаянными синими глазами, в черном коротком платье смотрела на нее оттуда. Щеки пылали, она выглядела взволнованной и смущенной.

Да, немудрено, что она произвела на Холдена именно такое впечатление. Как жаль, что иногда изнутри ощущаешь себя совсем другим, нежели выглядишь в глазах окружающих.

Ничего удивительного, что она не заинтересовала его по-настоящему. Марибелл задумалась. Ее стремительное воображение мгновенно нарисовало ей женщину, которая, по ее мнению, могла покорить Холдена: брюнетка, лет двадцати восьми или тридцати, бледнокожая, с пронзительными карими или зелеными глазами. В красном платье, в золотых украшениях. Впрочем, украшения и антураж тут были совсем не главным.

Главное было то, как эта брюнетка сама ощущает себя. Наверняка она властная, но тонкий психолог, умеет играть с мужчинами, и быть податливой, где это требуется… А где требуется — дразнить и ускользать. Не позволять себя читать, как хорошо знакомую книгу. Быть загадкой, быть непредсказуемой, не такой, как все. Иметь интересы, не имеющие ничего общего с интересами большинства. Например: магия Вуду, занятия ирландскими танцами, вязание крючком ковриков из шерсти австралийских мериносов.

Да все, что угодно.

Марибелл с тоской подумала, что, даже если она напялит на себя вызывающее красное платье, волосы перекрасит в цвет воронова крыла, а в глаза вставит изумрудные контактные линзы, это привлечет к ней Холдена лишь на первые десять минут.

Ну, хорошо, пятнадцать.

А дальше он будет с той же легкостью и невозмутимостью просчитывать все ее действия, угадывать все ее предпочтения. С полпинка. Зачем ему общаться с ней, если она не представляет для него никакого интереса?

А потом Марибелл подумала, что наверняка он уже ломает голову, куда она подевалась. Она поспешно убрала в сумочку блеск, так и не накрасив губы, и вышла из туалета.

Холден поднялся навстречу ей из-за столика. Приборы были уже убраны, со стола протерто, а свеча задута.

«Наверное, сам и задул, — подумала Марибелл. — Действительно, что ему эта свеча?»

А она долго будет помнить, как огонек этой восковой свечки красиво освещал его широкие брови, слегка раздувающиеся крылья носа, когда он проявлял нетерпение, приподнятый уголок губ, когда он словно нехотя улыбался.

Улыбался самому себе.

Вот глупость-то!

Разве хоть раз за сегодняшний вечер Холден Гроуд, этот таинственный, умный и неоднозначный незнакомец улыбнулся ей по-настоящему?

Ей, именно ей, Марибелл, а не подошедшему официанту, не своим собственным мыслям, забавным догадкам и верным выводам насчет характера своей случайной спутницы.

Конечно же, он не улыбался лично ей. Он слишком занят собой и своими нравственными принципами, чтобы обращать внимание на окружающих.

Марибелл накручивала себя, словно уже забыв о том, что несколько часов назад именно Холден, специально остановившись у темного переулка, покинув теплую, комфортную и безопасную машину, выручил ее, вытащив из лап двоих озабоченных придурков.

Они молча, словно проглотив языки, вышли из кофейни и прошли к припаркованной невдалеке машине. Холден все так же молча открыл дверцу перед Марибелл. На этот раз она пристегнулась уже самостоятельно.

— Куда ехать? — уточнил он.

У Марибелл екнуло сердце.

Что Холден имеет в виду?

Куда ехать — к нему домой или к ней? Он предлагает ей выбрать самой?

Неужели этот вечер, который начался так странно, продолжился так неожиданно и забавно, может закончиться так безрассудно?..

— Марибелл, где вы живете? Куда вас везти? Говорите адрес, — нетерпеливо повторил Холден.

Вот дура…

Обретя дар речи, Марибелл неожиданно для самой себя назвала адрес подруги, которая жила в трех-четырех кварталах отсюда. Ей не хотелось оставаться одной сейчас. Ей не хотелось проводить остаток ночи наедине с собственными мыслями. О том, как Гарриет отреагирует на ее ночной визит, она даже и не подумала в этот момент…

Холден молча вел машину, уверенно и спокойно. Больше он ни о чем не спрашивал.

Молчала и Марибелл. Теперь для нее было совершенно очевидно то, что все, случившееся сегодня — лишь эпизод для Холдена Гроуда.

В чем-то забавный, в чем-то приятный. Но — лишь эпизод. Развлечение в его жизни, сопряженное с неожиданно возникшей возможностью пощекотать нервы и одновременно совершить доброе дело.

А раз так, то и говорить тут не о чем…

Холден заговорил с Марибелл только тогда, когда машина остановилась у дома Гарриет:

— Что ж, Марибелл, рад был с вами познакомиться.

— Спасибо, что выручили меня, — в очередной раз повторила Марибелл. — Я очень вам благодарна. Правда.

— Не стоит благодарности.

«Ну вот, — подумала Марибелл, — сейчас мы распрощаемся, он высадит меня из машины, и мы больше никогда не встретимся. Зачем это ему? Я его не заинтересовала. Я не такого полета птица, мы с ним не одного поля ягоды…»

— Но мы с вами еще не закончили, Марибелл, — широко улыбнувшись, неожиданно произнес Холден.

— В каком смысле?

— Вы же помните, что проспорили мне спор. И, кстати, не один.

— Как это не один? — удивленно произнесла она.

— Очень просто. Сперва я угадал с вашим заказом, и оказался прав, что он вам понравится. А потом не ошибся, определяя вашу профессию.

— Но мы же ни на что не спорили.

— Да, предмет пари не был обозначен, — согласился Холден. — Но из этого не следует, что я не попрошу небольшой компенсации за свою проницательность и интуицию.

Опять он смеется над ней…

— И чего же вы хотите, мистер Гроуд? — официально произнесла Марибелл.

— Немногого. Ваш номер телефона.

— Зачем он вам? Будете звонить долгими зимними ночами и замогильно молчать в трубку?

— Считайте, что шутка вам удалась. Нет, я просто позвоню вам.

— Поболтать о том, о сем?

— Можно и так. Но мне было бы приятней встретиться еще раз и пообщаться. Можно пройтись, можно выбраться в кино. Кстати, я сто лет не был в кино… А можно просто посидеть где-нибудь, съесть пломбир, выпить капуччино. Что вы на это скажете, Марибелл?

— А почему вы этого хотите?

У Марибелл едва хватило соображения, чтобы не ляпнуть вслух что-то вроде «Вам так нравится надо мной издеваться, что вы готовы встретиться еще раз?»

Холден пожал плечами.

От обиды Марибелл прикусила губу.

— Черт его знает, — задумчиво произнес он. — Я не заглядываю так далеко, и не копаю так глубоко. Одним словом, не хотелось бы анализировать с пристрастием. Для меня ваше общество не было необременительным. Подобное явление нехарактерно при моем общении с молоденькими девушками вроде вас. Я отдохнул в вашей компании… Мне просто будет приятно еще раз увидеться с вами.

«А чего же ты ждала? Ничего удивительного, однако. Думала, он начнет говорить про пылкую страсть и неземной интерес к тебе? Ему просто забавно говорить с тобой и просчитывать твое поведение на десять шагов вперед. Не позволяй так с собой обращаться. Есть люди, которым ценно твое общество. Вспомни о них. Не говори ему свой телефон, не становись для него забавной игрушкой… Все равно невозможно что-то большее. Это же очевидно».

Вопреки своим собственным, как ей казалось, благоразумным и рассудительным мыслям, Марибелл сухо продиктовала Холдену номер своего мобильного телефона. Он тут же перезвонил ей, и его номер высветился на экране ее сотового.

— Запишите, — велел он, — таким образом, в случае чего, и вы сможете позвонить мне.

— В случае… чего?

— Кто его знает, — Холден весело усмехнулся, — вдруг вам вновь захочется побродить, погулять по темным городским переулкам.

Марибелл задохнулась от возмущения и принялась отстегивать ремень.

Холден тем временем вылез из машины, обошел ее и открыл дверцу перед Марибелл.

— Что ж… Спокойной ночи. Передавайте привет вашей бедной подруге, которую вы сейчас разбудите, — сказал Холден, когда они остановились перед нужным подъездом.

— С удовольствием, — пообещала Марибелл.

Что делать? Подать ему руку? Может быть, не стоит, может быть, он сам чмокнет ее в щеку на прощание?

Холден коротко кивнул ей, круто развернулся и зашагал обратно к машине.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Марибелл, может быть, пора пойти перекусить?

Джулс, коллега Марибелл по дизайнерскому цеху, остановилась напротив рабочего стола Марибелл и внимательно смотрела на нее.

Марибелл отрицательно покачала головой:

— Джулс, сейчас не могу. Фэнтон завалил заданиями. Третий день доделываю дизайн для одной фирмы, надеюсь в ближайшие часы закончить.

— Ну что ж… Думаю, мы с Мэгги сможем тебя подождать. Только не затягивай с этим.

— Хорошо, — кивнула Марибелл. — Постараюсь. А в качестве компенсации за ваше ожидание…

— Что? — заинтересовалась неслышно подошедшая сбоку Мэгги.

— В качестве компенсации я расскажу вам, как провела вечер пятницы, — улыбнулась Марибелл.

— Вот как. С тобой произошло что-то интересное?

— Да, один забавный случай.

— Мэгги, немедленно вернись в приемную, будь так добра.

Фэнтон, управляющий небольшого дизайнерского бюро, вырос за спинами Джулс и Мэгги.

— Иду, иду, — пробурчала Мэгги, которая работала секретарем в бюро. — Уж и на пять минут отличиться нельзя.

— Ты же знаешь, сейчас самая горячая пора. Уйма звонков. Тебе надо быть на рабочем месте, — доброжелательно сказал Фэнтон. — Вот когда пойдешь на ленч, тогда и будешь отдыхать.

Мэгги испарилась в направлении приемной.

Джулс, которая была менеджером по работе с вип-клиентами, и отличалась как более независимой должностью, так и более независимым нравом, фыркнула. Тем не менее, она вернулась в свой кабинет, который делила еще с тремя такими же менеджерами.

Еще пару часов все трое добросовестно трудились. После чего Марибелл с удовлетворенным вздохом выпрямилась, потянулась, расправив плечи и тряхнув головой.

Набрав Джулс по внутреннему коммуникатору, она объявила:

— Все, теперь мы можем идти обедать!

— Отлично. Куда сегодня отправимся?

— Думаю, что не дальше корпоративной столовой. Времени, как ни крути, немного.

— Хорошо. Тогда позвони Мэгги на ресепшн, а я пока подкрашу губы.

— Зачем тебе красить губы, если мы собираемся есть?

— О! Ну, мало ли кто встретится мне по дороге в столовую? Стив, или Том, или Джереми…

— Все с тобой ясно, — улыбнулась в трубку Марибелл, а потом отправилась в приемную. Вызволять Мэгги из рабочего плена.

В столовой девушки заняли столик у окна, составили на него тарелки и мисочки с пластиковых подносов и дружно принялись за еду.

— Итак, — спросила Джулс, когда первый голод был утолен, — что же ты нам хотела рассказать?

— Кажется, там что-то было про вечер пятницы, — вставила Мэгги. — Долго же ты ждала, чтобы поведать об этом.

— Просто у меня было очень много работы, — стала оправдываться Марибелл. — Голова была занята совершенно другим.

— Ну, разумеется. Визитками, новым логотипом для старого заказчика, а также цветовыми сочетаниями и шрифтами. Знаем, проходили. Выкладывай, что у тебя там стряслось?

— В прошлую пятницу, — начала Марибелл, — я сидела дома и мучительно размышляла, как можно себя развлечь.

Внимательно выслушав ее подробный рассказ, девушки переглянулись и почти синхронно пожали плечами.

— Ну, ты даешь, — протянула Мэгги.

— Ну, а что такого-то? — поинтересовалась Джулс. — Подумаешь… Была слегка неосторожна. Но ведь закончилось все хорошо. Я бы даже не упрекнула Марибелл в излишней безалаберности.

— А он тебе понравился?

— Да, понравился.

— И что, вы еще встретитесь?

Марибелл пожала плечами.

— Не знаю. Мне кажется, он не расценивает наше знакомство как что-то серьезное.

— Он красивый? — с любопытством протянула Мэгги.

— Да… Да, он весьма хорош собой.

— Неудивительно, — резюмировала Джулс. — Наверняка на таких мужиках, как он, девицы висят виноградными гроздьями. Избалован женским вниманием, только и всего… Будешь так же вешаться ему на шею — наверняка нарвешься на непродолжительную интрижку.

Марибелл глядела на нее, широко раскрыв свои темно-синие глаза.

— Ну, зачем ты так, — выдохнула она.

— И вообще, по-моему, ты легко отделалась, — продолжала Джулс. Она не страдала излишним мягкосердечием. — Говоришь, у него был нож? Вполне вероятно, он и сам бандит. Стремишься водить крепкую дружбу с бандитом?

— Перестань, — вступилась за Марибелл Мэгги. — Будет тебе… Никакой он не бандит. Наоборот, благородный мужчина.

— И с каких пор благородные мужчины в Англии таскают с собой пружинные ножи?

— А почему бы им этого и не делать? Раньше рыцари носили мечи, а во Франции — шпаги. Сейчас мужчинам остались ножи, за неимением лучшего.

— Или автоматы, — кивнула с сарказмом Джулс. Ее зеленые глаза горели ехидством.

— А как, ты говоришь, его звали, Марибелл? — с любопытством спросила Мэгги.

Марибелл вздохнула:

— Холден. Холден Гроуд.

— Холден Гроуд!.. — неожиданно вскричала Джулс. — Быть этого не может!

— Почему не может? — удивилась Марибелл. — Конечно, я не видела его водительское удостоверение…

— Невероятно! Ты познакомилась с самим Гроудом!

— Она не только познакомилась, она еще и ужинала с ним, — весело вставила Мэгги. Она тоже не понимала причины столь бурной реакции Джулс. — Не говоря уже о том, что он спас ее от парочки наркоманов. А в чем, собственно говоря, дело?

— Какие же вы темные, — нетерпеливо бросила Джулс. — Это же один из самых преуспевающих писателей на сегодняшний день! Он детективщик. Между прочим, популярен не только в Англии, но и за ее пределами. Канада, Россия, Мексика, Бразилия, Испания и Италия… Долго перечислять, одним словом.

— Надо же, — ошарашено протянула Мэгги. — Я понятия об этом не имела.

— Мэгги, дорогуша, я не нахожу в этом ничего удивительного. Когда ты последний раз заглядывала в книжный супермаркет?

— Давно, — весело ответила Мэгги. — Ты же знаешь, я предпочитаю глянцевые журналы и прочую женскую периодику всем прочим бумажным изданиям.

— Что толку с тобой говорить, — вздохнула Джулс. — Ты, Марибелл, конечно же, тоже ничего не слышала о детективном маэстро?

— Нет, не слышала, — призналась та. — Я предпочитаю классику… Конечно, когда у меня есть время ее читать. В последнее время Фэнтон так завалил меня работой…

— Погоди ты со своим Фэнтоном и со своей работой. Мэгги, а в твоих журналах тебе что, ни разу не попадались анонсы его книг, интервью с Холденом?

— Не помню, — весело ответила Мэгги. — Я не забиваю себе голову всякими именами. Имен и фамилий мне и на работе хватает. Я картинки в основном смотрю…

Джулс презрительно фыркнула:

— Все с вами понятно. Одна подсела на глянцевые журналы, как на наркотики, а вторая уткнулась в замшелую классику. Вы понятия не имеете о том, что делается в современной литературе.

Она изрекла это и зачем-то полезла в свою сумочку. Торжествующе потрясла в воздухе извлеченным из сумки предметом:

— Сейчас я вам покажу…

Джулс держала в руках небольшой томик в мягком переплете.

— Что это? — удивленно спросила Мэгги.

— Не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть на самом деле. Это книга, Мэгги.

— То, что это книга, я вижу и без тебя. Что за книга?

— Холдена Гроуда, — торжествующе объявила Джулс.

— Ты являешься такой его фанаткой, что постоянно носишь в сумочке экземпляр-другой его книги? — удивилась Мэгги.

— Нет. Просто это его последний детективный роман, он вышел совсем недавно. Я зачитываюсь им и в пробках, и дома перед сном. Надо сказать, что пишет действительно здорово. Интригу строит мастерски. Акцент в его книжках — на психологии героев, а не на море крови. Ну, и великолепный язык, и яркие образы…

— Понятно, — протянула Мэгги. — Приятно познакомиться, Джулс, личный агент Холдена Гроуда. Дай сюда.

Она потянула книгу из рук Джулс.

— Ой, а он ничего!

— Дай-ка посмотреть, — потянулась к томику и Марибелл.

Она повертела книгу в руках, потом посмотрела на заднюю сторону обложки. Там, где нередко наряду с аннотацией помещают и фотографию автора.

Фотография была. Холден Гроуд в его черно-белом варианте смотрел на мир отстраненно и спокойно. Лишь в глубине его темных глаз угадывались насмешливые огоньки.

— Теперь ты просто обязана начать читать его книжки, Марибелл, — заявила Мэгги, которая, казалось, получала необыкновенное удовольствие от происходящего.

— Угу, — угрюмо пробурчала Марибелл. — И что мне это даст?

— Смотри сама. Тебе, в общем-то, решать. Наверняка ему при следующей встрече с тобой будет приятно услышать, что тебе нравятся его книги.

— И он наверняка поймет, что это самая что ни на есть показуха…

— Почему же?

— Да потому, что, когда он назвал мне свое имя, я никак не отреагировала. Из этого следует, что я не знакома ни с его творчеством, ни с его книгами. И вообще не в курсе, что есть на свете такой писатель.

— Разъезжающий на дорогих машинах, спасающий девочек из темных переулков, посещающий элитные кофейные заведения, — мечтательно протянула Мэгги.

Джулс мстительно прихлопнула по столешнице перед Мэгги книгой:

— Может быть, хотя бы из уважения к спасителю нашей Марибелл ты сподобишься прочесть одно из его произведений.

— Да ты сама еще не прочитала!

— То-то он был так недружелюбно настроен против меня, — пробормотала Марибелл.

— О чем ты говоришь? — удивилась Мэгги.

— Ну, как же. Не слышала о мировой знаменитости. Для него это может быть оскорбительным.

— Брось.

— Не брошу. Он столько раз иронизировал насчет современных девушек, у которых в голове одни лишь глупости. Разумеется, все это было потому, что я о нем не слышала. Джулс, он и впрямь такая знаменитость?

Джулс уверенно кивнула.

— Его книги в рейтингах книжных магазинов находятся в первых двух десятках, то чуть повыше, то чуть пониже. Два его романа были с размахом экранизированы. Всего у него вышло полтора десятка детективов. Он пишет с юного возраста, знаете ли… И это детективы высшей пробы. Не просто дорожное чтиво или отвлечение от надоевшей работы.

— Надо же, — пробормотала Мэгги.

— Думаю, он более чем преуспевающ, и к тому же неплохо обеспечен.

— А так же его ждет блистательное будущее?

— Наверняка. За ним уже сейчас охотятся крупнейшие издательства. Конечно, не все писатели живут так роскошно. Только самые известные. А их можно пересчитать по пальцам рук и ног. В своем жанре.

Мэгги подмигнула Марибелл:

— Смотри, не упусти! Чем не подходящая партия?

— Ты с ума сошла, — вздохнула та, — какая партия? Уверена: я интересую Холдена Гроуда куда меньше, чем расстановка запятых в деепричастных оборотах его новой истории. Да и потом… Мы виделись всего один раз в жизни.

— Но эта встреча произвела сильное впечатление и оставила в твоей душе неизгладимый след.

— Да, Мэгги, тут ты не ошиблась. Оставила. Но на этом я предлагаю оставить тему Гроуда, книг, запятых и прочих литературных явлений. Наверняка он еще в субботу утром стер мой номер из своей записной книжки мобильного.

— Ты себя ой как недооцениваешь, — пробормотала Джулс вполголоса.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Марибелл отказывалась верить своим глазам, ушам и рассудку.

Но факт оставался фактом. Она не знала, чем ей заняться на работе.

Выполнив и даже с лихвой перевыполнив все задания Фэнтона, скомпоновав визитки, продумав фирменные бланки, а также оформление рекламных билбордов для крупной молочной корпорации, она внезапно обнаружила, что поручения закончились.

В рекламном бюро «Фэнтон’с идеас» царило затишье. Сиеста, как это называла Джулс. Вместо пятидесяти звонков в день она сейчас делала пять. Джулс цвела: ее клиенты оперативно оплачивали выставленные им счета, бухгалтерия не висела над ней, изображая дамоклов меч. Мэгги умирала на ресепшн от жары и безделья.

Да, последний месяц лета в городе выдался необыкновенно жарким. Одеяния сотрудниц становились все легче и прозрачней, кондиционеры работали на полную мощность, однако и это не вполне спасало.

Марибелл поигрывала карандашом в левой руке, а в правой держала компьютерную мышь. Вместо графических программ или текстового редактора на экране монитора перед ней была открыта компьютерная игрушка. Марибелл нажимала на очередной цветной шарик, перетаскивала его в желаемое место. Получалась цепочка одноцветных шариков, те весело пищали и взрывались. Марибелл вздохнула: это занятие давно наскучило ей.

Чай пить не хотелось, украдкой листать под столом женский журнал с романтическими историями — тоже. Все профессиональные журналы по компьютерной графике, которые Марибелл выписывала для повышения собственного уровня, давным-давно были прочитаны от корки до корки.

Марибелл собралась было дойти до Джулс и попросить у нее книгу Гроуда. Этим можно было занять, по крайней мере, два или три часа рабочего времени. Но она вовремя вспомнила, что та отдала ее Мэгги. «В целях просветительской деятельности», — усмехнулась Марибелл.

Потом разобрала ящики рабочего стола, выкинула старый коврик для мыши, кучу распечаток черновых вариантов различного рекламного дизайна и еще какие-то ненужные бумаги. Протерев стол и помыв свою керамическую кружку, она обнаружила перед своим столом Джулс со скрещенными руками и нахмуренным взором.

— Что? — кротко спросила Марибелл.

— Я больше не могу выносить это безделье, — заявила та.

— И чем я могу помочь? Иди и ищи новых клиентов. Фэнтон наверняка оценит твое трудовое рвение. Выдаст тебе новую премию.

Джулс отмахнулась:

— Черт с ней, с премией. Я еще не потратила предыдущую. Да и как я могу ее потратить, если меня совсем подкосила жара? После работы хочется не отправляться по магазинам, а забираться в ванну со льдом. Ну, и сидеть в ней, пока совсем не стемнеет.

— Неплохой вариант.

— А клиенты давным-давно разбежались по сладким тропическим островам. Пытаться сейчас налаживать какие-то контакты и раскручивать людей на сделки — дохлый номер, поверь мне.

— Я тебе верю.

— Я свихнусь, — пожаловалась Джулс.

— Что же ты предлагаешь?

— Обед.

— Обед?

— Ленч. Пойдем. Выберемся из этой дыры, встряхнемся, разомнемся. Авось найдем, что обсудить.

— Фэнтон с нас три шкуры сдерет.

— Это почему еще?

— Да потому, что сегодня мы уже сообщали ему о том, что уходим на ленч. Правда, это было в полдень.

— Ну, все правильно. Нужно было поесть, пока еще не стало слишком жарко. По такой жаре кусок в горло не лезет.

— А как мы объясним ему свою отлучку теперь?

— По такой жаре нам совершенно необходим кувшин холодного лимонада, огромные порции мороженого, и прогуляться, — засмеялась Джулс. — Брось, Марибелл. Сейчас нам слова никто не скажет. Фэнтон прекрасно понимает, что мы сделали огромную выручку в прошлом месяце. А сейчас, во-первых, все отдыхают, и работать не с кем, во-вторых, страшная жара, а в третьих, нам попросту нечем заняться. Мы выкладываемся по полной программе, когда на нас сваливаются авралы, так пусть дает нам возможность прогуляться, если нет никаких дел.

— Что ж… Тогда звони Мэгги, пусть соскребает себя с кресла, и идем.

— Мэгги давно уже бьет в приемной копытом от нетерпения.

— Это ты в книгах таких выражений нахваталась?

— В глянцевых журналах, — подмигнула Джулс.

На этот раз девушки решили перекусить в каком-нибудь городском кафе. Они надеялись, что им удастся найти местечко на тенистой веранде кафе, и не придется сидеть в душном помещении.

Наконец кафе с относительно свободной верандой нашлось. Правда, столик оказался ближе прочих столов расположенным к проезжей части. Зато от солнца их укрывал большой полосатый тент, а небольшую ограду вокруг кафе обвивал зеленый плющ.

Они взяли по салату, по солидной порции пломбира, заказали кувшин клюквенного морса. Мэгги, правда, этим не ограничилась. Она попросила еще и картофельный пирог.

Джулс с недоумевающим видом подняла брови:

— Как можно столько есть в такую жару?

— Я все равно не набираю вес, — парировала Мэгги.

— Да уж конечно. Такую прозрачную секретаршу, как ты, еще поискать во всем городе. О, наконец-то, нам несут наш клюквенный морс. Не забыть попросить еще льда.

И тут мобильный телефон Марибелл зазвонил.

Он лежал перед ней, рядом с вазочкой пломбира, на салфетке. Она протянула руку и взяла его. Посмотрела на экранчик, где высвечивалось имя звонящего.

— Этого не может быть, — с удивлением произнесла она.

— Что такое? — откликнулась Джулс.

Марибелл нажала кнопку ответа и поднесла аппарат к уху.

— Я слушаю, Холден.

Мэгги ткнула Джулс в бок и сделала большие глаза.

— Добрый день, — вежливо произнес знакомый голос в трубке. — Надеюсь, я не побеспокоил вас, Марибелл.

— О, нет, вы ничуть не обеспокоили меня. Я сейчас на ленче. У меня перерыв.

— Вот и прекрасно. Скажите, Марибелл, как вы смотрите на то, чтобы увидеться еще раз?

— Я…

— Вы, скажем так, не против нашей встречи?

— Нет, что вы. Я совсем не против встречи, — заверила Марибелл.

— И вы не будете возражать, если эта встреча состоится в ближайшее время?

— Думаю, что нет.

— Вот и прекрасно. Я еще позвоню вам, Марибелл. До встречи.

С этими словами Холден повесил трубку.

Марибелл замерла в недоумении.

— Что такое? — нетерпеливо повторила Мэгги.

— Это звонил Холден. Он спросил, не возражаю ли я, если мы встретимся еще раз. Сказал, что встреча произойдет в ближайшее время. Но не стал договариваться о встрече, а просто попрощался и повесил трубку.

— Странно…

— Действительно, странно.

— Вот и я думаю… Что-то здесь не так. Уж больно он загадочен.

— Публичная особа, известная персона, — засмеялась Мэгги.

— А вот, собственно, и он, — сказала Джулс, внимательно глядя куда-то поверх головы Марибелл.

Та резко повернулась.

Джулс была права. У Марибелл за спиной стоял Холден Гроуд.

Он широко улыбался.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Добрый день, — он слегка наклонил голову. — Вы позволите мне присесть здесь, рядом с вами?

— Конечно, присаживайтесь, — ответила Джулс вместо Марибелл.

Холден пододвинул к столику девушек ближайший стул, который оказался незанятым.

— Не хочу показаться бесцеремонным или навязчивым, — обратился он к Марибелл. — Я проезжал мимо. Что поделать, в центре можно встретить многих знакомых. Увидел вас, как вы сидите на этой открытой веранде. Захотел подойти и поздороваться. Но перед этим позвонил вам и убедился, что я не помешаю.

— И как это у вас так получается все замечать, — процедила сквозь зубы Марибелл.

Второй раз он появляется, и второй раз она чувствует себя обиженной. Нет, не обиженной. Она чувствует себя так, словно она — недоразумение. Пустое место.

Ну, конечно же, он и не собирался больше встречаться с ней. Телефон просил скорее для вида. Он подошел к ним только потому, что заметил ее. Он не позвонил ей и не пригласил на свидание, в кино, в клуб, в постель…

С другой стороны, попыталась успокоить себя Марибелл, ведь он ехал на машине. Мы его не видели. Мы даже не подозревали о его присутствии на этой улице и в этой части города. Он мог преспокойно проехать мимо, даже заметив меня на этой открытой летней веранде. Но он предпочел затормозить, припарковаться, предварительно позвонить мне. А затем и заявиться самому, как ни в чем не бывало… Наверное, ему все-таки приятно меня увидеть?

Между тем к столику уже подошел официант. Холден отрицательно покачал головой, когда тот протянул ему меню.

— Я хочу безалкогольный мохито, — сказал он, — двойной ристретто, сэндвич с помидорами и сыром, кокосовое пирожное.

Официант записал все, кивнул и отошел.

— Ристретто? В такую жару? — удивилась Мэгги. Ее тон был кокетливым, но распахнутые ресницы делали ее на вид совершенным ангелочком.

— Голова с утра болит, — пояснил Холден. — Вот и надеюсь, что кофе меня не убьет, но исцелит.

— Не проще ли выпить таблетку, мистер Гроуд? — низким грудным голосом спросила Джулс.

Подруги и коллеги Марибелл на глазах превращались в опытных обольстительниц… Девушка молча стиснула зубы.

Гроуд поднял брови:

— Вы меня знаете?

— Да, как видите. Вы написали много книг, и некоторые из них я прочла… А именно — четырнадцать. Прочла, надо признаться, с огромным удовольствием.

— О, да это не некоторые, — засмеялся Холден. — Вы прочли практически всё. Ведь их семнадцать. Вернее, в свет только-только вышла шестнадцатая книга. Сейчас я работаю над семнадцатой. Две трети книги уже написано.

— Холден, я вас не познакомила, — робко вставила Марибелл. — Это мои коллеги по дизайнерскому бюро… Джулс и Мэгги. Джулс — главный менеджер по работе с клиентами, а Мэгги — наш секретарь.

— Очень приятно, — Холден вежливо наклонил голову.

— И нам тоже очень, очень приятно! — Мэгги была вне себя от восторга. Еще бы, не каждый день сталкиваешься со знаменитостью… — Джулс одолжила мне вашу книгу, я уже прочла десять глав, и могу сказать, что я в восторге! Это даже поинтереснее, чем глянцевые журналы… Мне очень, очень нравится.

Джулс, опустив голову над своей вазочкой с мороженым, постаралась скрыть усмешку. Потом, взглянув на Холдена, она сказала:

— Мистер Гроуд, я уже собрала в своей домашней библиотеке все ваши книги. Не хватает только последней. Надеюсь, нам не придется слишком долго ее ждать.

Она победоносно оглядела подруг, довольная произведенным эффектом.

Еще бы. Собрала у себя все изданные книги Холдена. В отличие от Марибелл, которая, даже не слышала о таком писателе. И в отличие от Мэгги, которая, хоть и прочла полкниги теперь знакомого ей автора, но специализируется в основном на глянцевых журналах.

Джулс не сомневалась, что среди них наиболее интересного собеседника, чем она, для Холдена Гроуда нет…

— Я могу сказать, что ваши книги даже более увлекательны, чем лучшие произведения Агаты Кристи, — добавила она, чтобы довершить удар.

Марибелл криво усмехнулась. Чего она добивается? Холдена ведь не интересуют девицы современного типа, у которых на уме развлечения и легкомысленные авантюры.

Впрочем, разве Джулс такая?..

А главные менеджеры преуспевающих компаний, которые, оказывается, столь хорошо знакомы с обширным творчеством Холдена, не способны его заинтересовать?

Марибелл мысленно признала, что да, вполне способны.

Кроме того… Перед ее внутренним взором проплыл образ роковой брюнетки, готовой покорить Гроуда за считанные минуты.

Джулс как раз брюнетка…

Одним словом, карта для Марибелл опять легла неудачно.

В окружении своих подруг, вернее, коллег по офису, ей тоже не удалось произвести на Холдена благоприятное впечатление… Наверное, с этим уже пора смириться. Она, конечно, не лезла из шкуры вон, чтобы заинтриговать его. Что правда, то правда. Не слишком-то она старалась. Просто была самой собой…

Но если Марибелл такая, какая есть, не заинтересовала Холдена по-настоящему, то стоит ли изображать из себя что-то, чем она не является, и никогда не станет?

Она лениво поковыряла ложечкой тающее мороженое.

— Жарко, — неожиданно для самой себя вздохнула она. — Сил нет.

Холден с любопытством посмотрел на нее.

«Небось думает: чего это она вдруг подала голос? — уныло прикинула Марибелл. — Мол, сидела бы и дальше в тени своих более общительных и эрудированных подруг…»

— Город в такую жару невыносим, — обаятельно улыбнулся Холден, соглашаясь. — Подобные дни надо проводить где-нибудь за городом, у бассейна, в шезлонге, ну или на каком-нибудь лесном озере.

— Беда в том, — пробурчала Марибелл в ответ, — что у меня нет ни дома за городом, ни бассейна, ни шезлонга.

— А вот у меня есть, — сказал Холден.

— Как интересно! — выпалила Мэгги.

— Да. Не слишком большой, но очень добротный. Он выдержан скорее в старинном стиле, чем в современном. Впрочем, внутренняя начинка, разумеется, делалась вполне современной. Вся эта бытовая техника, освещение, прочие жизненные удобства.

— И бассейн есть? — спросила Джулс.

— А как же, — заверил ее Холден. — Выложенный булыжниками, и даже маленький фонтан по центру.

— Зачем же фонтан?

— Иногда бывает забавно плавать, и ощущать водяные брызги, которые падают на голову сверху. Особенно приятно это бывает в сильную жару.

— Потрясающе, — задумчиво проговорила Мэгги.

— Да, ради такого стоит работать. Когда удается вырваться туда из города хотя бы на пару дней, сразу понимаешь разницу между городской жизнью и местными прелестями. С одной стороны, природа. С другой — комфорт и все блага цивилизации.

Холден, оказывается, мог быть и весьма милым, и общительным. Он запросто болтал с девушками, улыбался, подливал им клюквенный морс, а Марибелл, которая наблюдала за этой картиной, мрачнела с каждой минутой. Лучше бы она вообще осталась сегодня без обеда. Неужели он только с ней такой циничный и непреклонный тип?

Она залпом опрокинула стакан с остатками морса.

— Девушки, — невежливо перебила она очередную фразу, произносимую Холденом. — Вам не кажется, что мы уже порядком подзадержались? Фэнтон такого поведения не одобрит.

— И верно, — нехотя протянула Мэгги. — Время ленча давно прошло.

— Да, пора возвращаться, — согласилась и Джулс.

— Марибелл, а вот вам, кажется, отдых за городом показан более остальных, — неожиданно сказал Холден. — Нельзя же быть такой серьезной, и все время думать лишь о работе.

— Где я возьму этот отдых? Вернее, загородный дом…

— Да, ситуация затруднительная. Но, может быть, вы согласились бы поехать со мной?

— С вами?! Куда это?

— Со мной в мой загородный дом, — пояснил Холден.

— Еще пять минут назад и речи не было ни о каком загородном доме… — растерялась Марибелл.

— Вообще-то я туда и направлялся. По пути заметил вас, решил остановиться, поздороваться… я это все уже рассказывал. Так чем плоха моя идея, Марибелл? Вам надо отдохнуть. У вас синяки под глазами.

— Да, — участливо вставила Джулс, от которой Марибелл этого совсем не ожидала, — она порядком выложилась в минувший рабочий аврал.

— Вот об этом я и говорю. В городе сейчас некуда деваться от раскаленных тротуаров и крыш. Даже по ночам не становится легче. А за городом сосны, бассейн с прохладной водой и прекрасный свежий воздух. Так как, Марибелл? Едете?

— Нет, конечно, — уверенно ответила она.

— Почему?..

Этот вопрос одновременно озвучили целых три голоса.

Марибелл удивленно оглядела подруг:

— Да вы что, издеваетесь? До уик-энда еще целый день. Кто меня отпустит? Фэнтон?

— А почему бы и нет? — спокойно ответила Джулс. — Ты вполне заслужила отгул. Я ему все объясню.

— Даже не вздумай. Я возвращаюсь в офис вместе с вами.

— Что там делать, в этом офисе? Плавиться еще пару часов в праздном безделье? Не валяй дурака. Поезжай с мистером Гроудом, ты заслужила несколько дней отдыха.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь-поедешь, — вздохнула Мэгги. — Должно же хоть кому-то быть хорошо. Позвонишь оттуда и расскажешь про бассейн и про звезды…

— Какие звезды?

— Ой, ну, то есть, не звезды, а, конечно же, сосны, — тут же поправилась Мэгги.

— Я никуда не еду, — еще раз повторила Марибелл.

— Но почему, Марибелл? — подал голос Холден.

— Да едет она, — утешила его Джулс. — Босса я беру на себя. В крайнем случае, скажу ему, что ты убежала домой с острым пищевым отравлением. Таким образом, до понедельника тебя никто не хватится. Да и Фэнтон, думаю, сейчас грезит только о партии в гольф на прохладном зеленом поле.

— Но я не могу ехать прямо отсюда!

— Почему? — удивился Холден.

— Можешь. У тебя с собой сумка, а больше у тебя в офисе ничего не осталось. Ни плаща, ни куртки. Для них сейчас слишком жарко. Так что ни о чем не беспокойся. Твой компьютер я выключу.

— Вы все сошли с ума, — убежденно заявила Марибелл.

Но очень скоро оказалась на сиденье уже знакомой ей машины, плотно пристегнутая ремнем безопасности. Джулс и Мэгги были непоколебимы в своем желании отправить ее с Холденом. Они проводили их до машины, и, когда Холден завел мотор, весело помахали руками.

Холден помахал им в ответ, после чего поднял стекла и вырулил на оживленный проспект.

Марибелл чопорно смотрела перед собой. Она не знала, как ей себя вести.

Сначала она неправильно истолковала поведение подружек. Теперь ей было за это стыдно…

Они всего лишь были рады познакомиться с известным писателем, и пообщаться с ним в неформальной обстановке. То, что Марибелл приняла за попытки перетянуть одеяло на себя, таковым не являлось. Джулс и Мэгги искренне обрадовались, когда Холден пригласил Марибелл провести уик-энд в его загородном доме.

— В конце концов, — сказала ей напоследок Джулс, — не зря тебя столько времени обвиняли в легкомысленности и авантюрном складе характера. — И рассмеялась.

Марибелл вздохнула. Если с подругами все было ясно, то с Холденом ситуация только еще больше запуталась. Она уже не понимала его поведения. Он был то одним, то другим. Что он может выкинуть в следующую минуту?

— Марибелл, — заговорил, наконец, Холден, — не надо быть такой мрачной. Ваши подруги правы: вам нужно отдохнуть. Ручаюсь, вы не найдете места для расслабленного отдыха лучше, чем мой загородный дом. В нем время летит незаметно. И всегда хорошая атмосфера.

— Вы так описываете его, как будто рекламируете пансионат или курорт, — усмехнулась Марибелл. — А, между прочим, на курорт берут с собой какие-то необходимые вещи.

— Ах да, вам ведь надо что-то взять с собой…

— Было бы очень желательно. Мы можем заехать ко мне домой?

— А где гарантия, что вы не сбежите от меня, когда окажетесь дома?

— Мое честное слово.

— Я не привык верить на слово таким красивым и коварным девушкам, — печально вздохнул Холден.

Марибелл хотела было возмутиться, но вовремя сообразила, что это, пожалуй, комплимент.

— И где находится ваш дом?

Марибелл назвала адрес.

Холден покачал головой:

— Это большой крюк… Совсем нам не по пути.

— Что же делать?

— Вам так уж необходима дополнительная одежда?

Марибелл пожала плечами:

— Хотя бы ночная рубашка… а, впрочем, неважно.

— В конце концов, мы можем заехать в какой-нибудь гипермаркет. Уж они нам точно по пути. Прихватите там зубную щетку.

— Отлично, — обрадовалась Марибелл, — про зубную щетку я даже не подумала.

Холден с иронией посмотрел на нее и ничего не ответил…

Вскоре они доехали до крупного универсального магазина. Холден повернулся к Марибелл:

— По-моему, это то, что нам нужно. Паркуемся?

Она кивнула.

Зайдя в гипермаркет, они направились к секции с различными гигиеническими товарами. Но, не дойдя до нее, Холден остановился:

— Марибелл, смотрите. Тут, оказывается, неплохие джинсы.

— И что?

Она с недоумением уставилась на него.

— Как что? Вы же хотели взять какую-то одежду себе на смену. Примерьте какие-нибудь джинсы. Или вы предпочитаете юбки? Можно купить еще пару футболок или маек на смену.

— Дело в том, что я…

— Что такое?

— Я оставила сегодня кредитку дома, а наличных у меня совсем немного, — объяснила Марибелл.

— Бросьте, — Холден махнул рукой, — я заплачу. Тут не о чем говорить.

— Но… я не могу.

— Почему?

— Мне неудобно.

— Перестаньте выдумывать. Марибелл, честное слово, вы ищете проблемы там, где их нет. Я пригласил вас за город. Вы терпите определенные неудобства, так как вас сорвали чуть ли не с рабочего места. Я компенсирую эти неудобства…

Марибелл совсем смутилась. Холден не стал ждать, а направился к вешалкам с одеждой.

— Тут не так уж и дешево… — попыталась остановить его девушка.

Он не слушал. Выбрал несколько пар джинсов, юбку, обернулся к ней:

— Марибелл, помогайте мне выбирать, пожалуйста. Посмотрите хотя бы майки. Я не знаю ваших предпочтений.

Марибелл выбрала два легких топика из хлопка и шифона.

— Отлично. Примерочная вон там.

Через двадцать минут Марибелл оказалась обладательницей двух комплектов одежды для отдыха в загородном доме. Они выбрали слегка расклешенные голубые джинсы и серый топ, а также юбку выше колена с льняной персиковой маечкой. Кроме того, Холден положил в корзину зубную щетку, щетку для волос, дезодорант, солнцезащитный крем, легкие пляжные шлепанцы, купальник, и даже длинную ночную рубашку.

Марибелл смущалась, но ничего не могла с ним поделать.

К тому же ей пришло в голову, что он оказался вовсе не беспомощен в этой ситуации. Легко и без ложного чувства приличий он позаботился о ее комфорте, сориентировался в нужных размерах одежды, выбирал вещи, даже не глядя на цены.

Холден в очередной раз удивил ее. Интересно, он одинаково радушен и щедр со всеми своими мимолетными знакомыми? Особенно если они не являются его ярыми поклонницами, ха-ха.

Напоследок Холден купил в киоске у стоянки огромную порцию мороженого для Марибелл и бутылку с минеральной водой для них обоих.

— Ехать нам долго, — объяснил он, — часа два или даже два с половиной, если не будет пробок.

Марибелл вздохнула. Два часа находиться в замкнутом пространстве наедине с тем мужчиной, который тебе нравится и который очень волнует тебя, но при этом даже не знать толком, как себя с ним вести, о чем с ним лучше разговаривать…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В необременительном молчании прошло около часа.

К счастью Марибелл, Холден догадался включить радио. Можно было слушать музыку и особо не переговариваться. На данный момент это ее вполне устраивало.

Но, к ее несчастью, он слушал какую-то радиостанцию, где преобладала классическая музыка. Марибелл, конечно, уважала ее, и в свое время даже слушала по наставлению матери. Но любить предпочитала всякие европейские современные хиты.

И тут Холден додумался спросить ее о том, какая музыка нравится ей самой.

Марибелл, замявшись, ответила.

Холден немедленно покрутил настройки радио и нашел какую-то станцию с самыми популярными хитами.

— Ну, а что вы любите больше всего? — спросил он.

Марибелл задумалась, потом назвала несколько групп и исполнителей.

— Понятно, — кивнул он, — стандартный набор. Coldplay, Мадонна, Даррен Хейз…

— А что в этом плохого? — спросила Марибелл.

— Да ничего, в общем-то, особенного. Типичный набор для современной молодой девушки.

— Я смотрю, вы как следует изучили этот типаж, — усмехнулась она. — Только вот почему-то не любите его. Тогда зачем же проявлять к нему столь пристальное внимание?

— Просто приходилось часто сталкиваться, — коротко ответил Гроуд.

Некоторое время длилось неловкое молчание. Наконец он опять поинтересовался у Марибелл:

— Ну, а читать вы что любите?

— Дэн Браун, Софи Кинсела, — начала перечислять она. — Люблю книги того автора, по чьему сценарию сняли «Секс в большом городе», но, к сожалению, постоянно забываю фамилию. Еще нравится Лорен Вайсбергер.

Холден вздохнул и на этот раз ничего не сказал.

— Что, опять типичный набор? — ехидно поинтересовалась она.

— Да, конечно. Глянцевые истории, похожие одна на другую, как две капли воды, книжонки о современных стервах. Ну, немного мистики.

— Да, — с вызовом произнесла Марибелл, — я типична, и, наверное, абсолютно предсказуема для вас. Наверное, вы думаете, что я одна из тех никчемных молодых девиц, которых вы почему-то так не любите. На случай, если это вас интересует, из фильмов я предпочитаю мелодрамы и романтические комедии. Любимые — «Красотка», «Нотинг-Хилл» и «Четыре свадьбы и одни похороны».

Холдена передернуло.

— Терпеть не могу Хью Гранта.

— О, в этом я даже и не сомневалась. Я продолжу. Из одежды я предпочитаю туфли на высоком каблуке, всякие яркие тряпочки со стразами, коралловую помаду и наборы теней поярче. Мне нравится выбираться на дискотеки, посещать ночные клубы, и было бы совершенно замечательно, если бы мне удалось попасть на какую-нибудь вечеринку закрытого типа для знаменитостей. Я люблю свою работу, на которой мне приходится рисовать массу логотипов, разрабатывать кучу визиток и вообще работать над фирменным стилем различных компаний. У меня не очень-то много друзей, зато я веду самостоятельную жизнь. Да, кстати, в театры я тоже люблю ходить, но классика надоела мне еще в колледже. Так что я предпочитаю громкие, кричащие премьеры. Не обязательно скандальные, нет. Но мне нравится, когда создателям спектакля удается показать нашу жизнь не в обычном свете. Когда они указывают на абсурдность происходящего в мире, когда высмеивают человеческую глупость.

— Высмеивать человеческую глупость — разве это не классика? — спросил Холден, который внимательно слушал ее монолог.

Марибелл в изумлении посмотрела на него. Ее пылкая и страстная речь, казалось, не произвела на него никакого впечатления.

— Я рад, что вы, наконец, высказались, — сказал он.

— Я тоже рада. И буду очень благодарна вам, если вы, наконец, объясните. Если для вас я так предсказуема и наивна, если я для вас — типичная представительница класса современных вздорных англичанок, если вы считаете мои вкусы плебейскими, а меня саму — банальной и легкомысленной, зачем вы позвали меня с собой в ваш загородный дом?

Выпалив свою обличительную тираду, Марибелл замерла в ожидании ответа.

О, если бы можно было поставить его на место. Срезать, разбить на голову в нешуточном словесном поединке. В конце концов, просто выйти из машины, хлопнув дверью, и оставить Холдена наедине с его предрассудками и комплексами. Прекратить этот, по ее мнению, нелепый диалог, закончить общение, которое, по всей видимости, так раздражает Гроуда, и вызывает недоумение в ней самой.

Но Марибелл с замиранием сердца ждала его ответа и надеялась, что он будет примирительным. Ее тянуло к Холдену, и она прекрасно понимала причину своей злости. Ей хотелось быть для него оригинальной и интересной, привлекательной и необычной. Он же раз за разом демонстрировал ей совсем другое…

О чем бы они ни говорили, раз за разом Марибелл демонстрировала ему свою несостоятельность, примитивность вкусов, любовь к распространенным хитам, книгам и чисто женской ерунде. Странно, до Холдена ни один из мужчин, общавшихся с ней, не вел себя подобным образом.

Ее кавалеры или спутники находили ее очаровательной, непосредственной и весьма привлекательной. Они ценили то, что она позволяет себе быть женщиной, быть слабой, капризной.

Холден наконец заговорил. Но то, что услышала Марибелл, никоим образом не вернуло ей уверенность в себе и хорошее расположение духа. Он не стал отрицать своего очевидного отношения, не извинился за критику в ее адрес. Он просто сказал мягко:

— Ладно, Марибелл. Не будем больше об этом. Не обижайтесь на меня, хорошо? Ей-богу, я не хотел сказать ничего дурного. Вы имеете полное право на свои личные вкусы, взгляды и индивидуальные предпочтения.

— Ну, надо же, — сердито пробурчала Марибелл.

— Давайте договоримся с вами, что не будем больше обсуждать популярные песни, книги, фильмы и прочую ерунду, а поговорим о чем-нибудь другом.

Марибелл не хотелось так быстро закапывать топор войны. Она не чувствовала, что отыгралась за нанесенную им обиду. Надо же! Он все так же не видит в ней привлекательную женщину. Все так же не считает ее желанной собеседницей. Зачем он взял ее с собой?

Она спросила с тщательно сдерживаемым ехидством в голосе:

— Должно быть, мистер Гроуд… сэр… вас так же безмерно раздражают современные девицы, которые не читают одного из самых прославленных современных писателей, Холдена Гроуда? Такие, как я, например.

Вопреки ее ожиданиям Холден не разозлился, а рассмеялся.

— Вовсе нет, — спокойно ответил он.

— Нет?

— Совсем нет. Видите ли, юная леди…

«Кажется, в нем опять просыпается учитель».

— Видите ли, Марибелл, — Холден словно прочел ее мысли. — Среди современных девушек довольно много тех, кто читает мои книги, следит за актуальным литературным процессом. Но делают они это поверхностно. Например, им важно, чтобы мои герои были брутальными и сверхмужественными. Они предпочли бы, чтобы я побольше углублялся в эротические дебри. Некоторые желали бы обилия трупов, крови и прочих милых деталей.

— Но откуда вы все это знаете?

— У меня есть собственный сайт, а на сайте — форум. Все желающие могут оставлять там свои комментарии или отзывы на книги. Кроме того, мой издатель устраивает регулярные встречи с читателями в книжных клубах и магазинах, проводит презентации книг. Наконец, существует такая вещь, как соцопросы. Если издатель заинтересован в продвижении того или иного автора, он проводит опросы, как среди постоянных читателей, так и среди потенциальных покупателей. Какую литературу предпочитает большинство читателей, за какие достоинства они ценят того или иного автора, чего им не хватает в книгах.

— Надо же, — с уважением произнесла Марибелл. — Так вам дают рекомендации, что и как стоит писать?

Холден засмеялся:

— А как же. Пытаются давать. Но я не сдаюсь. Работаю так, как считаю нужным. Если и учитываю пожелания, то лишь самую малость. Так сказать, энное соответствие конъюнктуре не повредит. Я заинтересован в прибыли от своих книг. Но акценты, вопреки пожеланиям всяких там девиц, делаю на богатстве и выразительности языка, на психологической подоплеке, на глубокой интриге. Вот и все. Но вам, наверное, это неинтересно.

— Почему же, — горячо возразила Марибелл, — напротив, это безумно интересно!

— Ну а мне — нет. Представьте себе, для вас это захватывающие подробности, а для меня — работа, будни, ежедневная, кропотливая деятельность. Марибелл, умоляю вас. Давайте оставим все разговоры о работе. Есть множество других тем для светских бесед. К тому же в загородном доме мне еще предстоит работать. И я предпочел бы на какое-то время полностью отключить голову от книжных размышлений. Я устал.

— Вы собираетесь работать за городом? — с недоверием спросила Марибелл.

— О, да.

— Но я думала, что мы едем отдыхать…

— Вы и будете отдыхать, Марибелл. К вашим услугам будет гостевая спальня, гостиная, библиотека, бассейн и любой шезлонг. Загорайте, спите, читайте. Совершенно не нужно учитывать мое присутствие или отсутствие.

— Но… но…

«Но я думала, мы будем чаще там видеться», — чуть не произнесла Марибелл вслух.

Однако, поразмыслив, она решила не унывать.

Мало ли как сложатся обстоятельства по приезду в загородный дом.

— Кстати, должен вас предупредить. Я совсем забыл созвониться с братом.

— У вас есть брат?

— Да, родной, младший. Непутевый. Я уже оставил надежду, что из него когда-нибудь выйдет толк.

— О, с вашими суровыми стандартами… Уверена, что не все так плохо, как вы пытаетесь преподнести.

— Поверьте, я лучше вас знаю, о чем говорю. Так вот, моего брата зовут Уоррен, и он младше меня на шесть лет. Я не успел с ним созвониться. Так что, может быть, он тоже окажется там, помимо прислуги.

Марибелл пожала плечами. Ей было все равно. Ничего предосудительного в присутствии брата Холдена при ее отдыхе она не видела.

— Долго ли нам еще ехать? — спросила она.

— Около часа.

Марибелл поглядела в окно машины. Чересчур увлеченная разговором с Холденом, она даже не обращала внимания, куда они едут. А, между тем, на эту местность стоило обратить внимание.

Равнины по обе стороны дороги, заросшие какими-то стройными сиреневыми цветами, постепенно сменялись сосновым лесом. Солнце уже клонилось к закату оранжевым шаром. Сначала оно висело над равниной, но потом стало просвечивать из-за стволов сосен, окрашивая их в янтарные оттенки.

Понемногу начинало темнеть.

Внимание Марибелл привлекла женская фигурка, с поднятой рукой голосующая на обочине.

— Холден, смотрите, — сказала она, но тот уже заметил девушку и притормозил сам.

Девушка откинула свои длинные светлые волосы с лица и заглянула к ним в машину:

— Добрый день!

— Добрый день.

— Не подскажете, в какую сторону направляетесь?

Холден ответил.

— О! Может быть, тогда вас не затруднит подбросить меня в мотель в двадцати милях отсюда? Я путешествую автостопом, но вот сегодня что-то весь день не везет…

Холден отрицательно покачал головой:

— Боюсь, что мы свернем намного раньше. Мой дом уже в пяти милях отсюда. Извините, мисс, нам не по пути.

Девушка с разочарованием вздохнула.

— Что ж… Извините…

Марибелл тоже вздохнула, но сочувственно. Девушка показалась ей очень усталой.

И тут Холден сказал нечто такое, от чего Марибелл впала в транс:

— Но, если вы так уж устали, я мог бы предложить вам ночлег в своем доме. А утром вы можете вернуться на дорогу, и ловить попутчиков снова, до мотеля ли, или куда вам там заблагорассудится.

— О, — воскликнула девушка, — но мне так неловко!

— Пустяки, — небрежно сказал Холден.

— Вы так добры! Редко встретишь подобное гостеприимство.

«Он, наверное, сошел с ума», — подумала Марибелл. Вот так вот запросто приглашать в дом первую встречную? Это можно делать только в одном случае: если ты обладаешь гениальной интуицией, ну или феноменальным чутьем на хороших людей. Видимо, Холден считает себя отличным физиономистом…

Впрочем, как она могла забыть. Он ведь не может проехать мимо хорошенькой девушки, если та находится в затруднительном положении.

Марибелл сидела и злилась, а Холден тем временем подбодрил незнакомку:

— Садитесь в машину, не мешкайте.

Девушка открыла заднюю дверцу автомобиля и ловко прошмыгнула внутрь. С собой у нее был серый рюкзак из грубой холщовой ткани. Марибелл пришлось довольствоваться изучением этой детали, пока девушка садилась в машину. Теперь незнакомка сидела позади нее, и Марибелл больше ничего не могла рассмотреть.

Некоторое время они ехали молча.

— Еще раз огромное вам спасибо, — нарушила тишину незнакомка.

У нее был нежный, тихий голос, чуть звенящий, словно высокая сухая трава на ветру.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся Холден.

— Меня зовут Лисса.

— Я Холден Гроуд. Мою спутницу зовут Марибелл Брукс.

— Очень приятно, — вежливо сказала Лисса.

— Нам тоже.

Марибелл не услышала восторженных воплей со стороны Лиссы о том, что она знает, кто такой Холден Гроуд. Внутренне она позлорадствовала на эту тему. Недолго, секунд тридцать. Конечно, она могла бы раскрыть Лиссе эту пикантную подробность. Но зачем? Ведь Холден сам неоднократно повторил фразу о том, что больше не хочет говорить ни о писательстве, ни о книгах, ни о литературе. Он устал и хочет отдохнуть. Они все сейчас равны. Никаких знаменитостей, никаких демонстраций превосходства, никаких восторгов.

Не знаменитый, преуспевающий английский автор, скромный дизайнер, и потрепанная автостопщица, а просто мужчина и две женщины. Холден, Марибелл и Лисса. Куда приятнее общаться на равных, а беседа пусть идет так, как идет…

— Я из Шотландии, — объяснила Лисса. — Путешествую сейчас по Англии автостопом. Смотрю маленькие города. Теперь вот добралась и до больших…

— Но сейчас мы как раз уезжаем из города.

— Да, я знаю, — улыбнулась она.

— Что ж, надеюсь, вам у нас понравится.

— Я тоже на это надеюсь.

Машина Холдена остановилась перед высоким каменным забором, за которым виднелся второй этаж основательно сложенного дома из красного кирпича под темно-коричневой черепичной крышей.

Холден, не выходя из машины, высунул руку в окно с каким-то пультом. Ворота в заборе плавно отъехали в сторону, освобождая им въезд. Холден направил машину во двор.

Ворота так же автоматически закрылись за ними.

Они въехали в просторный внутренний двор. Слева на миниатюрной стоянке уже стояла машина. Роллс-ройс, старая модель небесно-голубого цвета.

— Ну, вот, — протянул Холден. — Все-таки Уоррен здесь.

Марибелл молча пожала плечами, хотя ее никто ни о чем не спрашивал.

Она отстегнула ремень, и, не дожидаясь остальных, вышла из машины.

Ее взору предстал красный двухэтажный дом под коричневой крышей. Дом был с мансардой, небольшими окнами, похожими на бойницы, безо всяких излишеств. Он казался очень надежным. Холден Гроуд основательно подошел к его строительству.

— А где же бассейн? — спросила Марибелл, наклоняясь к опущенному боковому стеклу.

— На той стороне, — Холден махнул рукой. — Там же наполовину закрытая веранда. Дальше идет площадка для шезлонгов, и сразу за ней — бассейн.

— Тут есть бассейн! — воскликнула Лисса. — Какая прелесть!

— Неужели у вас с собой есть и купальник? — спросила Марибелл. — Вы возите с собой столько нужных вещей?

— О, да, купальник у меня есть. Но, если бы даже его и не оказалось, то меня это ничуть бы не смутило.

Лисса залилась серебряным чарующим смехом, снова напомнившим Марибелл серебряные колокольчики.

Холден внимательно смотрел на Лиссу. Марибелл смотрела на Холдена, и его взгляд девушке не нравился. Совсем не нравился…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Странно, что Уоррен не выходит на шум машин, — недоуменно сказал Холден.

— А что, в доме слышно, что происходит во дворе?

— Я бы услышал, — пожал плечами Холден.

Он забрал из багажника все необходимые вещи, закрыл машину, припаркованную рядом с машиной Уоррена, и кивнул девушкам:

— Идемте в дом. Не знаю, как вы, а я чертовски проголодался. Нужно будет только разместить вас, и потом сразу же примемся за ужин.

Они обошли дом по периметру. Уже порядком стемнело, и поэтому бассейн был виден лишь благодаря зеленоватой подсветке.

— Ах, какая прелесть! — воскликнула Лисса. — Вы купаетесь здесь ночью?

— Это никогда не приходило мне в голову. Я привык купаться с утра. В крайнем случае, днем.

Холден открыл дверь, и они вошли в холл с высоким потолком.

— Здесь можно оставить обувь. В этом шкафчике — сменные тапки. Специально для гостей.

— Как в гостинице, — заметила Лисса, которая первой извлекла пару плоских белых пушистых тапочек из встроенного шкафа.

Марибелл молча переобулась и выжидательно смотрела на Холдена.

— Идемте наверх, — кивнул он.

По дороге к широкой лестнице с грубыми дубовыми ступенями он кивал направо и налево, знакомя гостей с домом:

— Там туалет… Душ на первом этаже тоже имеется. Здесь столовая. Направо — гардеробная. Марибелл, я положу там ваши вещи.

— Предпочитаю, чтобы мои вещи находились со мной в одной комнате. Или мне не положена отдельная комната?

— Положена. Как вам будет удобнее. Здесь библиотека. За библиотекой — кабинет. Там редко появляется кто-то, кроме меня. Если я работаю там, то меня лучше не беспокоить.

— А вот я плохо переношу одиночество, — прозвенела Лисса.

— Дело не в том, что я мизантроп и нелюдимый персонаж, — улыбнулся Холден. — Если я пишу, и уже как следует включился в процесс, меня лучше не прерывать. Иначе я собьюсь. Нужное настроение потом сложно будет вернуть.

«Он же сам, сам просил не говорить больше о работе…»

Они поднялись на второй этаж.

— А вот я, — сердито произнесла Марибелл, — могу бросить работу на любом месте. А потом, когда вновь к ней возвращаюсь, то с удовольствием принимаюсь за любой элемент. Наверное, это потому, что я люблю свою работу?

— Наверное, это потому, что ваша дизайнерская деятельность требует совсем других навыков и склонностей, — сухо произнес Холден. — Вот ваша спальня, Марибелл. Лисса, идемте, я покажу вам вашу комнату. Она в конце коридора.

Марибелл в досаде застыла перед дверью комнаты, на которую небрежным жестом указал ей Холден. До ее ушей доносился удаляющийся голос Холдена, который рассказывал Лиссе:

— Здесь общая ванная. Там есть джакузи. Им все пользуются по очереди, если есть настроение.

— А где ваша спальня? — кокетливо спросила Лисса.

— В начале коридора, за спальней брата. Кстати, что-то его не видно. Надо бы проведать его.

Марибелл толкнула дверь своей спальни и вошла внутрь.

Комната ей понравилась: немного вытянутая, глядящая окном во двор на своей короткой стороне. Здесь все было светлым: светлые занавески, светлые орхидеи на трельяже, светлый стеллаж с книгами и журналами, бежевое покрывало на низкой кровати. Пара легких уютных кресел завершали ансамбль.

Марибелл поискала глазами шкаф. Он оказался встроенным почти рядом с входной дверью, справа от нее. Следующей дверью оказался вход в ванную комнату. Там не имелось джакузи, зато была симпатичная душевая кабинка и широкая полочка с зеркалом над раковиной.

И нигде не было ни пылинки. Такое ощущение, что дом убирали специально перед приездом Холдена.

Ну конечно, он же должен был предупредить домоправительницу, что приезжает на несколько дней.

Марибелл кое-как разложила свежекупленные ею с Холденом вещи по полкам шкафа. Потом причесалась, вымыла руки и внимательно посмотрелась в зеркало.

Собственное отражение ей не понравилось. Она выглядела усталой, раздосадованной, более того — сбитой с толку. Она не понимала, что за игру ведет Холден.

Зачем он, черт побери, взял ее с собой, если она ему не интересна? Теперь еще наблюдать, как он вьется вокруг этой незваной гостьи из Шотландии, Лиссой? Потрясающая легкомысленность. Шататься по дорогам Шотландии и Англии в одиночку, без защиты, без охраны и без оружия. Марибелл, конечно, несколько преувеличивала тут, но…

Сама она никогда не отважилась бы на то, чтобы садиться в машину к незнакомым людям, искать попутчиков прямо на дороге. Чего доброго, и ночевать под открытым небом, если уж так складывались обстоятельства.

Зависеть от всего — от настроения попутчиков, от любого каприза погоды, от воли случая… Нет, такое не по Марибелл.

Эта самая Лисса потрясающе легкомысленна. Так недолго стать и жертвой насилия какого-нибудь неадекватного или даже пьяного водителя. С такой-то внешностью… Несмотря на свою антипатию к Лиссе, Марибелл не могла не признать, что та довольно симпатична.

Интересно, что вообще в голове у этой белокурой шотландки? Чем она занимается по жизни?

Марибелл немного подумала о том, стоит ли принять душ с дороги. Но ее одолела лень. «Потом, — решила она, — и приму душ, и переоденусь… А пока — Холден, кажется, обещал нам всем ужин».

С этой мыслью она повернула ручку двери и вышла из комнаты в коридор.

— Эй, вы кто? Что вы тут делаете? — раздался удивленный возглас за ее спиной.

Марибелл повернулась на голос.

Его обладателем оказался молодой, двадцати трех или двадцати четырех лет парень со светлыми вьющимися волосами, карими глазами и прекрасным, словно у ожившей древнегреческой статуи, телосложением. К тому же эта «статуя» была еще и загорелой, что добавляло бы ей очков в глазах самого строгого ценителя красоты.

Марибелл могла так подробно разглядеть телосложение парня, потому что он был в гавайских шортах. Больше из одежды на нем ничего не было. Даже шлепанцев… Он был босиком.

Марибелл, которая было смутилась, быстро оправилась от первоначального смущения:

— Меня зовут Марибелл. А вы, должно быть, Уоррен?

— А, — почесал в затылке парень. — Должно быть, вы приехали сюда с моим братом. Я уже видел его здесь, в коридоре. Он пошел вниз с этой блондинкой, Лиссой.

— Как пошел? — в недоумении подняла брови Марибелл. — Без меня? Я хочу сказать… Мы все собирались ужинать.

— Я провожу вас в столовую. Идемте.

Парень развернулся и потопал вниз по лестнице. Марибелл старалась не слишком пристально смотреть на светлые завитки волос Уоррена, на его мускулистые плечи и ладно скроенный торс. Все остальное, впрочем, тоже было на уровне.

— Вот сюда, — сказал парень, распахивая двери.

Через плечо Уоррена Марибелл увидела длинный стол с двумя рядами стульев по обеим сторонам от него, высокий камин грубоватой каменной кладки, и сидящих за этим столом людей.

Холден, рядом с ним — Лисса, а на другой стороне стола — миниатюрная брюнетка, обнимавшая одной рукой плотного брюнета, а другой рукой плотно обхватывающая высокий прозрачный стакан с какой-то янтарной жидкостью...

— А, Марибелл, — сказал Холден. — Я думал, вы уже не спуститесь.

— Я совсем забыла, что мне не требуется особое приглашение.

— Я не думал, что здесь будет кто-то еще, кроме Уоррена. — Холден подарил брату отнюдь не доброжелательный взгляд. — Джильда, домоправительница, привела тут все в порядок и уехала в город. Я дал ей пару выходных. Думаю, мы сможем готовить сами. Тем более у нас тут подобралась замечательная компания. Мой брат, Уоррен. Вы ведь уже познакомились? Наша двоюродная сестра, Тайлер. Ее любовник, Брюс.

— Эээ… Очень приятно, — осторожно произнесла Марибелл. Видимо, двоюродная сестра и ее спутник не были желанными гостями в загородном доме братьев Гроуд? Или они не были желанными только для Холдена.

Последнее предположение казалось Марибелл более верным…

— Ты не позвонил и не предупредил, что собираешься приехать, Холден, — сказал Уоррен. — Я не знал, что тебе будет неприятно видеть наших гостей.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Не нужно предполагать за меня. Как твои дела, Тайлер? Я давно не видел тебя.

— О, замечательно, спасибо, — Тайлер весело улыбнулась. — Мы с Брюсом прекрасно проводим тут время. Вот только до ближайшего магазина ездить далековато. А выпивка постоянно заканчивается.

— У Уоррена есть машина, — сухо сказал Холден. — На машине ездить в магазин гораздо быстрее.

— Он не каждый раз соглашается возить нас.

— Вы можете водить сами.

— Видимо, он не доверяет нам свою машину, — Тайлер подмигнула Уоррену.

— Возможно, он не так уж и сильно ошибается. К тому же необязательно выпивать сразу то, что вы привозите из магазина.

Тайлер пожала плечами.

— Только не говорите мне, что и продукты у вас заканчиваются сразу. Меньше всего сейчас мне хочется ехать на ночь глядя в местный магазин и закупаться там непонятно чем.

Тайлер грациозным движением поднялась со своего места. На ней оказался узкий топ из золотистой ткани, вернее, просто золотистая полоска, а так же шорты из темно-синей джинсовой ткани. Марибелл могла бы биться об заклад, что дизайнер, создавший этот вдохновенный наряд, скорее планировал, что это будет носиться как трусы, а не как полноценные шорты…

— Я прогуляюсь до кухни, — промурлыкала она. — Будет вам ужин. Надо же как-то отблагодарить тебя за твое гостеприимство, братец.

— Благодари за него Уоррена.

Уоррен покраснел и, развернувшись, покинул столовую. Сразу же вслед за ним вышла и Тайлер, едва не задев Марибелл плечом. Марибелл прошла к столу и присела за свободный стул, оказавшись напротив Лиссы и Холдена.

— Устроились, Марибелл? — негромко поинтересовался Холден.

— Да, спасибо, все замечательно.

— Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет. Я еще не отошла от городской жары.

— Можно искупаться, Марибелл, — предложил ей Брюс. — Отлично освежает. Мы тут купаемся полночи напролет.

— А еще полночи пьете? — спросил Холден.

Тот пожал плечами:

— Пьем, играем в карты, смотрим видео. Что еще делать здесь, в такой глуши?

— Вас в этой самой глуши никто, полагаю, не держит, — нежным тихим голосом пропела Лисса.

«Дуреха, неужели ты думаешь, что Холдену Гроуду нужен адвокат?» — чуть не выпалила Марибелл. Но, по своему обыкновению, она сдержалась.

Вряд ли ее искреннее мнение по куче разных поводов действительно кого-то волновало здесь…

— Да, — ответил Брюс, ничуть не смутившись. — Но Тайлер тут нравится, она хотела отдохнуть.

— Тайлер, в отличие от вас, хотя бы работает, — холодно сказал Гроуд-старший.

Брюс раскатисто засмеялся.

— Полно, дружище, — примирительно сказал он. — Когда я найду дело всей своей жизни, тогда и начну работать. А пока я наслаждаюсь жизнью. Не вижу причины, почему бы мне не делать этого. Должен же хоть кто-то ею наслаждаться?

Он подмигнул Марибелл.

— Ты никогда не найдешь дело всей своей жизни, пока не станешь чем-то заниматься.

— Может, ты и прав… Может, и прав, дружище. Но, согласись, не все так одарены, как ты.

— О чем ты говоришь?

— Как о чем? Ты у нас и делом увлечен, и жизнью успеваешь наслаждаться. Даже женщину с собой привез не одну, а двух. Одна другой красивее. Одобряю!

— Я не нуждаюсь в твоем одобрении. Лиссу мы подвезли, она путешествует автостопом. Я предложил приютить ее. Она из Шотландии. Она планировала переночевать в мотеле, а завтра продолжить свой путь.

— Все понятно, — протянул Брюс.

Он закинул ногу на ногу, откинулся на спинке стула и скрестил руки за головой.

— Брюс, если ты так хорошо знаком с ассортиментом выпивки в моем доме, не мог бы ты принести нам всем по коктейлю? — спросил Холден.

Тон его был самым доброжелательным. Но по каким-то ноткам было понятно, что он не предполагает возможности отказа. Марибелл, по крайней мере, понимала это очень хорошо.

— С удовольствием, — Брюс легко поднялся из-за стола. — Красавицы, вы знаете о том, что я был барменом какое-то время? Да, и мне приходилось тяжким трудом зарабатывать на кусок хлеба. В свое время отец планировал лишить меня наследства, если я не образумлюсь и не пойду работать. Для наглядности он временно лишил меня содержания. Пришлось потусоваться в барах… Не слишком долго, к счастью. Отец уверился в моем перевоспитании, и возобновил приток денег на мою кредитку. А потом… Мир праху его… Согласно его завещанию я получил целое состояние. Мне ни с кем не пришлось его делить.

— Мало иметь большое состояние, — заметил Холден, — нужно еще разумно им управлять. Акции, вложения, проценты. Ты знаешь об инфляции?

— Холден, дружище, я с удовольствием поговорю с тобой об этом, но, умоляю, не здесь и не сейчас!

К удивлению Марибелл, Холден согласился:

— Ты прав. Я и сам не желаю говорить о работе. Мне нужен хотя бы день передышки. Так ты принесешь нам выпить?

— Заказывайте, красавицы! Любой коктейль по вашему пожеланию. Разумеется, из того, что я найду в местном баре.

— Мохито, мяты побольше, пожалуйста, и льда, — тихим голосом ответила Лисса и оперлась подбородком на сплетенные пальцы.

— Тебе, Марибелл?

— С меня достанет и апельсинового сока.

— Бросьте, так не годится! «Маргариту»? «Космополитэн»? Нам всем не мешает немного расслабиться.

— Ладно… «Голубые небеса», — решилась Марибелл.

Брюс вышел. Они остались в столовой втроем.

Марибелл, против своего желания, постоянно ловила себя на том, что смотрит на Лиссу. Не просто смотрит, а изучает ее. Благо там было на что посмотреть…

Лицо Лиссы было небольшим и сужалось к подбородку. Марибелл заметила, что Лисса предпочитает слегка опускать голову, тогда она смотрит на собеседника немного исподлобья. Это придавало чарующему взгляду ее глубоких, почти сиреневых глаз что-то гипнотическое.

Волосы Лиссы были не просто светлыми. Вот уж кто был настоящей блондинкой. Они словно отливали серебром, длинные, доходящие до пояса. Лисса перехватила их слабой резинкой, зафиксировав их между лопаток.

К ужину Лисса и не подумала переодеться. Ее худенькую, почти подростковую фигурку обтягивали все те же драные светло-голубые джинсы и белая льняная туника, декоративно продырявленная в некоторых местах и расшитая светлым бисером.

Одним словом, Лисса производила впечатление не то модели, которая решила поиграть в хиппи, не то хрупкого эльфа, по недоразумению оказавшегося за одним столом с обычными людьми.

На самом деле Марибелл ничего не имела против Лиссы. Но ей категорически не нравилось то, как смотрит на девушку Холден.

Это шло вразрез с мысленными представлениями Марибелл о типе девушки, которая должна сразу понравиться Холдену. Никакой тебе роковой брюнетки, страстной, энергичной, уверенной. Вместо нее Холден запал на прозрачную блондинку с медленными, ленивыми движениями, которая и говорит-то еле слышно, растягивая слова и словно пробуя на вкус каждую следующую фразу.

Кажется, эти выходные будут совсем не такими, как хотелось бы Марибелл.

Зря она поддалась на уговоры Джулс и Мэгги. Нужно было остаться дома… Спокойно почитать книгу, прибраться в квартире.

Или нет, лучше она отправилась бы к Гарриет. Купили бы традиционную пиццу, мороженого с хот-фаджем, несколько дисков с новыми романтическими комедиями. Гарри подобру, поздорову сам убрался бы подальше из дома. Никаких, разумеется, клубов, никаких прогулок в одиночку по городу. Слишком уж дорого Марибелл обходились последствия недавно содеянной авантюры…

Вернулся Брюс с напитками. Он поставил перед каждой из девушек по бокалу, украшенному зонтиками, фруктами, с торчащими из них разноцветными соломинками для коктейлей.

— Прошу, — гостеприимно пригласил он отведать творения своих рук, — вам понравится. А это тебе, дружище.

Он поставил перед Холденом пузатый бокал с золотистым напитком, налитым до середины.

— Бренди? — коротко спросил Холден.

— Как и всегда.

— Спасибо.

— Да не за что, рад угодить. Я видел на кухне Тайлер, она просила передать, что ужин будет готов через десять минут. Нужно будет только помочь ей с подносами.

— Я могу, — Марибелл поднялась со своего места.

— Пейте, красавица. Пока там делать нечего.

Марибелл села обратно. Через соломинку она принялась усиленно тянуть коктейль. В считанные мгновения коктейль ударил ей в голову. Марибелл, потрясла головой, чтобы прогнать шум, поселившийся в ушах, попыталась угадать, какой компонент мог произвести на ее организм столь сильное впечатление.

«Кажется, в этом коктейле должны быть спрайт, ананасовый сок… или грейпфрутовый… а еще ликер. «Блю кюрасао». Нет, он не может быть настолько крепким. Или Брюс просто смешал коктейль на свое усмотрение? С него станется подлить туда водки или джина. Ладно, я просто не допью этот коктейль. Но это ведь невежливо? Брюс тогда обидится. Ладно, я просто побольше съем за ужином, и все пройдет…»

— Я сам помогу Тайлер с ужином, — сказал Холден и вышел.

В наступившей тишине Брюс подмигнул Лиссе и Марибелл.

— Он просто хочет поговорить с Тайлер наедине, — пояснил он.

— Интересно, зачем? — своим неизменно тихим и нежным, словно пение сотен лесных колокольчиков, голосом, проговорила Лисса.

— Как зачем? — пожал плечами Брюс. — Будет терзать ее вопросами наподобие «Как же, сестра, ты дошла до жизни такой?»

— Какой жизни? — поинтересовалась и Марибелл, только чтобы поддержать беседу.

Брюс вздохнул. Марибелл только сейчас заметила, что он не принес никакого напитка самому себе.

«Наверное, успел порядочно поднабраться днем…»

— Дело в том, что Холдену очень не нравится тот образ жизни, который я веду. И он считает, будто я дурно влияю на Тайлер. Характер, если честно, у Тайлер всегда был не сахар. Но Тайлер у нас талант…

— Талант? В чем же?

— Она известный скульптор, — объяснил Брюс. — У них вся семья отличается разнообразными талантами. За исключением, пожалуй, Уоррена. Бедняжка так и не нашел себя в жизни.

— А сколько Уоррену лет? Может быть, у него еще все впереди.

— Двадцать четыре недавно исполнилось…

Марибелл подумала, что она практически не ошиблась, пытаясь определить возраст Уоррена на взгляд.

— Молодой еще, — примирительно сказала Лисса, — есть еще время определиться.

Брюс махнул рукой.

— Вся разница между мной и Уорреном, — сказал он с заговорщицким видом, — так это то, что мне свезло получить большое наследство, а Уоррена содержит брат.

— Как? Холден содержит его?

— Да. Выделяет содержание, так же, как и мой отец когда-то выделял мне.

— Как это благородно, — высказалась Лисса.

— По мне, в этом нет ничуточки благородства, — пожал плечами Брюс. — Это, скорее, из жалости.

— А чем Уоррен занимался раньше?

— Сперва, насколько я знаю, он окончил университет, потом болтался там и сям, не зная, чем заняться. Холден внушал ему, что нужно найти свое призвание, или хотя бы заняться полезным делом, зарабатывать деньги и становиться на ноги. Уоррен только кивал. От силы он проработал после университета несколько месяцев. Не задержался ни на одной из работ.

— Он искал работу по специальности?

— Какое там… Был разносчиком пиццы, распространял рекламные листовки, жарил сосиски в какой-то забегаловке. Любая из этих работ его душила. Кстати, его в забегаловке приметил агент и пригласил сняться в ролике. Кажется, это был рекламный ролик дезодоранта или что-то в этом роде…

— Уоррен согласился?

— Ага, и некоторое время работал моделью. Потом ему то ли стало противно, то ли еще что-то. Подозреваю, ему просто не хотелось прилагать большие усилия. Ведь из него вполне могло что-то выйти в качестве модели. Внешность у него не подкачала.

— А что было потом?

— Потом было то, что вы и наблюдаете сейчас. Уоррен ничего не делает, живет на пособие, которое Холден выделяет ему из жалости. Осознание собственной никчемности не добавляет Уоррену радости жизни. Собственно, он и ведет себя тише воды, ниже травы. Это сегодня что-то разошелся. Вступился за нас. Может быть, ему неудобно, что Холден так явно выказал неудовольствие видеть нас с Тайлер. Или меня рядом с Тайлер…

— Да, так что там с Тайлер?

— Она действительно хороший скульптор, — пояснил Брюс. — Широко известный в узких кругах, как говорится. Допускаю, что вы не слышали о ней. Она не так известна, как ее знаменитый двоюродный братец. Но среди определенных людей ее работы раскупаются на «ура», а выставки проходят с большим резонансом.

— Чем же тогда недоволен Холден? — искренне удивилась Марибелл.

— Холден, — раздался спокойный голос в дверях столовой, — недоволен всего лишь тем, что Тайлер, вместо того, чтобы работать, развивать и реализовывать свой талант, болтается по свету со своим дружком Брюсом и не занимается своей карьерой.

— Дружище, а почему ты не думаешь, что, болтаясь, как ты выражаешься, по свету, Тайлер не набирается новых впечатлений, которые потом воплощаются в ее новых работах?

— Да потому что, пока ты рядом и у тебя есть деньги, у нее нет ни необходимости работать, ни вдохновения, ни, самое главное, времени, — поставил уверенную точку Холден.

Одновременно с этими словами он опустил на стол большущий серебряный поднос с выгравированными на нем диковинными узорами. Содержимое блюд на подносе восхитительно пахло.

— К тому же, глядя на тебя, Тайлер все больше убеждается в том, что для хорошего времяпрепровождения работать вовсе не обязательно, — добавил Холден.

Он принялся составлять тарелки на стол. Вошедшая вслед за ним в столовую Тайлер поставила по центру стола огромную миску, наполненную салатом из свежих овощей и консервированной кукурузы. У Марибелл потекли слюнки. За сегодняшним ленчем ей так и не удалось толком поесть, ведь неожиданно появившийся Холден испортил ей аппетит.

— Я не знала, кто из вас что любит, — сказала Тайлер, — поэтому приготовила всего понемногу. Вот салат. А еще горячая картошка, к ней — много солений и морепродуктов.

— Ну, тут особой готовки и не требовалось. Достаточно было лишь вскрыть упаковки с морепродуктами.

Холден продолжал расставлять на столе блюдца с ветчиной, мидиями и креветками, маринованными корнишонами и прочими вкусностями. Тайлер вышла из комнаты и вернулась, неся на подносе кувшин с соком, а также несколько высоких стеклянных стаканов.

— Ну вот, — радостно объявила она, — теперь мы наконец можем поесть!

Два раза повторять ей не пришлось. Проявив удивительное единодушие, все присутствующие дружно накинулись на еду. Тайлер довольно улыбнулась.

Прошло добрых двадцать минут, прежде чем гости утолили первый голод.

Атмосферу довольного расслабления и перебрасывания вялыми фразами, зачастую гастрономического содержания, нарушил Холден. Очевидно, ему не отдыхалось спокойно. Не прояснив интересующие его вопросы, он не желал зарывать топор войны.

— Какие дальнейшие планы у вас с Брюсом, Тайлер?

Та пожала плечами:

— Даже и не знаю, братец. В общем-то, мне здесь еще не надоело.

— Вот как. Что ж, я рад, что это место столь привлекательно для гостей.

— А ты имеешь что-то против нашего присутствия Холден, разве мы заявились сюда без приглашения?

— Если я правильно понимаю, вас позвал мой брат. Или позволил вам приехать, а это две большие разницы.

— Да, нас позвал Уоррен. И что с того?

— А то, что неплохо бы Уоррену почаще интересоваться моим мнением по тем или иным вопросам, а уж потом принимать самостоятельные решения.

— Ты отказываешь Уоррену в праве принимать решения лишь потому, что финансово помогаешь ему? Холден, а тебе не кажется, что это не лучший способ пытаться воспитать в нем самостоятельность?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Тайлер.

— Прекрасно понимаешь. Ты просто-напросто убьешь в нем остатки интереса к жизни и собственной инициативы.

— Он успешно справляется с этим и без меня.

Марибелл подавила тяжелый вздох… Ей очень не хотелось, чтобы весь ее уик-энд сопровождали семейные разбирательства. И было неприятно, что она оказалась свидетелем выяснения отношений между Холденом и его родственниками.

Она знала, что в таких вещах никогда не бывает абсолютно правых и полностью виноватых. В проблемах двоих людей всегда виноваты оба. В нежелании идти на компромисс, в неумении слышать друг друга.

Она все равно не сможет разобраться до конца, в чем тут загвоздка. Но наслушается семейных историй Холдена по самый мозжечок. Это удручало ее, заставляло ощутить дискомфорт.

В своих делах каждому следует разбираться без посторонних людей, считала она. А посторонних, на ее взгляд, в доме Холдена оказалось предостаточно. Она сама, потом Лисса, и даже Брюс. Все они оказались свидетелями разгорающегося семейного конфликта. А, может быть, давно уже назревшего конфликта, которому было достаточно лишь искры, чтобы вспыхнуть и обрушиться на головы имевших несчастье приблизиться к его эпицентру.

— Замечательно, — сказала Тайлер, — но тогда, может быть, ты сможешь ответить, где сейчас находится твой брат, и почему он не присоединился к совместному ужину?

— Тайлер, он уже большой мальчик, и сам в состоянии о себе позаботиться, в том числе и решить, хочет ли он остаться голодным.

— В этом ты весь, Холден.

— Не будем обсуждать меня. Давай лучше обсудим тебя.

— Извини, но мы не на допросе. Все-таки полицейское прошлое оставило на тебе несмываемый отпечаток.

— Брось, ты же знаешь, о чем я. Что ты планируешь делать дальше, Тайлер?

— Я? Я всего лишь хотела подольше побыть в этом доме, перевести дух после стольких поездок. Знаешь, Холден, на чужбине, конечно, красиво и интересно, но иногда не так сладко, как это представляется многим. Я соскучилась по Англии, а твой дом — живое ее воплощение для меня. Знал бы ты, как надоели отели и постоянные перелеты, как приятно ощутить под ногами твердую почву. А самое главное — почувствовать, что ты дома, пусть и не у себя дома, но там, где уютно и где незыблемы определенные порядки.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, — проворчал Холден.

— Но я вижу, что нам здесь не рады. Что ж, мы уедем. Это не составит особого труда.

— Оставайтесь, раз вам тут нравится, мне это совершенно безразлично, — произнес Холден с холодно-непроницаемым выражением лица, которое так хорошо было знакомо Марибелл.

Она больше не могла этого выносить. Раз уж окружающие ее люди не были способны соблюдать правила приличия, то приходилось реагировать на происходящее единственным доступным ей способом.

Она отложила вилку, поднялась и, не говоря ни слова, вышла из столовой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Как ты там, Марибелл? — возбужденно спросила Джулс. — Рассказывай все по порядку. И подробно!

Марибелл сидела на подоконнике в своей комнате на втором этаже. Скинув шлепанцы, она забралась на подоконник с ногами. Из окна открывался бы прекрасный вид, если бы не было темно. Марибелл приходилось довольствоваться видом бассейна с подсветкой.

— Ничего, что я позвонила тебе так поздно?

— Еще не поздно, еще только десять вечера. Выкладывай.

— Что я могу сказать… Мне тут не слишком-то весело.

— Холден? Он тебя чем-то обидел?

— Да он, кажется, никогда и не относился ко мне иначе. Я для него лишь милая, но вздорная девочка, пустышка.

— Ой, ладно тебе, Марибелл…

— Кроме того, здесь еще куча народу. При этом они не очень-то ладят друг с другом.

— У вас гости?

— Не у меня. У Холдена. В его отсутствие дома был брат. Он разрешил приехать их двоюродной сестре, с которой у Холдена постоянно какие-то стычки. Сестра привезла с собой любовника, которого Холден недолюбливает за праздный образ жизни.

— Надо же! Да у вас там жизнь бьет ключом.

— А еще Холден подобрал на дороге какую-то непонятную девицу.

— В каком смысле? Проститутку?

— Нет, что ты. Хотя… Знаешь, я ни за что не могу поручиться. Она сказала, что она путешествует автостопом, и что приехала из Шотландии. Попросила подбросить ее до ближайшего мотеля. Холден отказался, мотивировав это тем, что нам не по пути. Но предложил ей переночевать в его доме.

— Да он, оказывается, добрый человек.

— Вот уж не знаю, — Марибелл с сомнением покачала головой. — Чужую девушку он с легкостью согласился приютить, а с сестрой ссорится по поводу их пребывания здесь.

— Знаешь, Марибелл… Родственников не выбирают. Возможно, с ними ему действительно некомфортно. А то, что предложил девушке помощь — разве это плохо? Вспомни, тебя он тоже выручил.

— Да, — угрюмо сказала Марибелл, — очевидно, это два его излюбленных хобби. Выручать прелестных девушек из затруднительных ситуаций — хобби номер раз. А второе — ссориться со своими родственниками.

— Не обращай внимания. Милые бранятся — только тешатся. А эта Лисса завтра утром уедет своим автостопом. Можно не принимать ее в расчет.

— Надеюсь, что так…

— Все, Марибелл. Прекращай унывать и расстраиваться. Отправляйся вниз. Заставь его обратить на себя внимание. Заставь его считаться с тобой. В конце концов, это он пригласил тебя за город, а не ты напросилась с ним.

— Тебе легко говорить…

— Я в тебя верю. Все. Шагом марш.

— Кстати, как там Фэнтон? — вспомнила Марибелл. — Сильно возмущался?

— У меня не повозмущаешься. Да нет, он не возражал против твоего небольшого отгула. И, между прочим, сказал, что, если хочешь, можешь отгулять еще несколько дней.

— Несколько — это сколько? — уточнила Марибелл с интересом.

— В пределах недели. Потом ты ему понадобишься.

— Буду иметь в виду. Спасибо, Джулс!

— Ничего. Звони, если что. И не вешай нос. Мне кажется, что за такого мужчину, как Холден, стоит побороться.

— Ну, не знаю…

— Зато я знаю. По крайней мере, Марибелл, ты будешь уверена: ты сделала все, что было в твоих силах.

— Спасибо, Джулс, — еще раз растроганно произнесла Марибелл.

В трубке послышались гудки отбоя.

Одновременно с этим Марибелл услышала осторожный стук в дверь.

— Войдите, — сказала она.

Дверь отворилась, и в комнату бесшумной тенью, словно деликатное привидение, скользнула Лисса.

— Я не помешала? — улыбнулась она, гипнотизируя Марибелл своим фирменным взглядом исподлобья.

— Нет, — удивленно ответила Марибелл. — Проходи.

— Я сяду, — уверенно заключила Лисса.

Она уселась не в кресло, а на кровать. Это позволило ей оказаться как раз напротив Марибелл.

— Ты ушла на самом интересном месте, — объявила она.

— О чем ты говоришь?

— Ну, Холден, и Тайлер, и Брюс, они все начали кричать друг на друга, спорить и выяснять отношения.

— Я ничего не слышала, — призналась Марибелл.

— Зато услышал Уоррен. Он спустился и включился в спор. Кажется, он начинает оживать.

— Оживать?

— Да, — кивнула Лисса, — оживать. Он ведь неглупый парень. Холден желает ему добра. Но не понимает, что, раз за разом тыкая Уоррена в его недостатки, только внушает ему мысль о собственной никчемности.

— Потрясающе. Когда же ты успела это разглядеть?

Лисса пожала плечами и засмеялась шелестящим смехом.

— Несложно. Все лежит на поверхности. Все, на мой взгляд, очевидно. В общем, Уоррен — неплохой парень, но он может сломаться. Было бы жаль…

— Уоррен что, тебе нравится? — с подозрением спросила Марибелл.

— Они все мне нравятся.

— Что значит все? Это человеколюбие? Или простая неразборчивость? Я не хочу тебя обидеть, но…

— А у тебя и не получится меня обидеть, — спокойно ответила Лисса. — Видишь ли, я психолог. И прекрасно знаю, что в людях не может быть намешано только плохое или только хорошее. Всего понемногу, как правило. Но бывают и яркие, цельные люди, в которых различные качества замешаны органично. За такими интересно наблюдать. И здесь мне интересно.

— Так ты в отпуске? — уточнила Марибелл.

— Почему в отпуске?

— Ну, говоришь, что ты психолог… А путешествуешь автостопом.

— Не вижу связи. Да, я психолог. Но я не работаю последние несколько лет. Мне интереснее путешествовать. Изучать, так сказать, натуру на местности.

— На что же ты путешествуешь?

— Не поверишь, практически бесплатно, — спокойно ответила Лисса. — Да ты и сама могла убедиться.

— А живешь на что?

— Были небольшие сбережения. Кроме того, иногда попадаются подработки в городах, куда я приезжаю. Я не брезгую поработать временной официанткой в летнем кафе, или продавцом мороженого. Мне все интересно.

— Но ведь ты могла бы сделать карьеру?

— А зачем? Все, чего я хочу — это увидеть мир. Не на картинках глянцевых журналов, не с экрана телевизора. А изнутри. Мир, такой, какой он есть. Не удивляйся, Марибелл. Такой уж я была создана. Меня несет, словно ветром, по свету. И мне нравится такая жизнь…

— Ты со всеми так откровенна?

— А я не вижу смысла что-то скрывать. Разве что это касается очень интимных или личных вещей.

— Например?

— Я же сказала: личных вещей, — повторила Лисса. — Но, если тебе так хочется конкретики, могу назвать. Например, твоего интереса к Холдену.

«Да она просто ведьма, — подумала Марибелл, — а не какой-то там психолог».

— Моего интереса? — повторила она, широко раскрыв глаза.

— Да. Видишь, я же говорю, что все легко читается.

— Ты читаешь по лицам?

— И по лицам тоже. Не беспокойся, у меня нет на него никаких видов. Мне просто интересно здесь. Кстати, Холден уже предложил мне погостить тут подольше, если я захочу.

— И ты согласилась?..

— Да. Конечно, согласилась. Какое-то время здесь будет весело. Столкновение мнений, кризис в отношениях людей — это всегда захватывающе.

Марибелл в недоумении посмотрела на Лиссу.

Она что, энергетический вампир? Или же это просто нездоровое любопытство? Сама Марибелл всегда старалась держаться подальше от родственных препирательств. Ей было странно, что кто-то может получать удовольствие от чужих споров и ссор.

Впрочем, все люди разные… Кто-то смотрит бесконечные бразильские телесериалы, кто-то подглядывает в замочную скважину. Пусть Лисса сама решает, плохо это или хорошо для нее — чрезмерно интересоваться чужими делами.

А, может, в этом и вовсе нет ничего дурного? Просто, оказавшись в каком-то месте, где возможны конфликты, Лисса автоматически начинает вести себя, как психолог, хоть и уверяет, что уже давно не работает по профессии. Ей интересно читать по лицам, предугадывать ход событий. Может быть, даже косвенно влиять на повороты сюжета?

— Пойдем вниз, — предложила Лисса.

— Зачем?

— Тоскливо приехать за город и отсиживаться в комнате. Я бы предложила тебе открыть окна, так ты хотя бы была на свежем воздухе. Но куда веселее будет спуститься вниз.

— А что происходит внизу?

— О, там весьма забавно. Брюс смешал еще несколько коктейлей, и умудрился заговорить зубы Холдену так, что тот выпил парочку. Тайлер от Холдена не отстает.

— Погоди, но, когда ты пришла сюда, ты сказала, что там идут ужасные споры.

Лисса охотно кивнула:

— Так оно и было. Но они покричали, пошумели, и, кажется, временно пошли на мировую. Уоррен, конечно, сидит в своем углу и молчит сычом. Но Брюс не теряет времени даром. Мир потерял в его лице талантливейшего бармена. Умение смешать нужные напитки в нужный момент, угадать настроение клиента, и даже уговорить его попробовать тот или иной коктейль — эти качества дорогого стоят.

— Понятно. Они сейчас напьются, а потом окончательно разругаются…

— Вовсе нет. Там становится очень весело. По крайней мере, когда я поднималась к тебе, я слышала, как Тайлер уговаривает Холдена отправиться купаться в бассейне при свете звезд.

— Разве звезды уже показались на небе?

— Показались или нет, это не имеет значения. Тайлер уговаривает Холдена выключить подсветку, плавать на ощупь и устроить битву на надувных матрасах.

— Холден согласился? — не поверила своим ушам Марибелл.

— Да. Согласился. Он согласен идти купаться, не выключая подсветки, и даже готов одолжить Тайлер один надувной матрас. С тем, чтобы она не плавала на ощупь и оставила его в покое.

Лисса поднялась с кровати.

— Идем купаться, Марибелл! Я проверяла воду в бассейне еще тогда, когда мы приехали. За день она удивительно нагрелась. У тебя есть купальник?

— Есть, — неохотно ответила Марибелл.

— Сейчас я надену свой и вернусь за тобой. Не вздумай отлынивать. Иначе я напущу на тебя Брюса!

— О, нет, только не это. Помилуй. Я совсем не хочу пить.

— Переодевайся, — велела Лисса и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Марибелл вытащила из шкафа пакет с купальником. Сняв с себя всю одежду и побросав ее на кровать, она натянула купальник.

Потом зашла в ванную, чтобы посмотреться в зеркало.

Результат ее порадовал.

Да, безусловно, Холден хорошо разбирается в девушках ее типа. Легкомысленных, безалаберных и наивных. Ах, то есть, конечно же, миловидных, стройных и привлекательных.

Холден не ошибся ни с размером, ни с кроем купальника. Небольшое количество темно-синей материи как нельзя лучше оттенило пока еще незагорелую кожу Марибелл, и удивительно подошло к глазам.

— Отлично, — сказали за спиной у Марибелл.

Это был тихий нежный голос все той же Лиссы.

Марибелл повернулась. Лисса была в изумрудно-зеленом купальнике, который, казалось, состоял из двух полосочек: полоски лифа и полоски шортиков. Она была похожа на тонкую ветку белоствольной березы, оттененную листьями, которую в любой момент может унести ветер.

— Идем, — кивнула Лисса и решительно потянула Марибелл за руку.

Та едва успела прихватить с собой полотенце, накинув его на плечо.

Девушки быстро сбежали по лестнице на первый этаж, миновали холл и вышли на улицу.

Пространство вокруг бассейна было ярко освещено прожекторами. По-прежнему красиво светилась зеленая подсветка бассейна. На водной глади, на надувном матрасе развалилась Тайлер. Она была втиснута в купальник, по крайней мере, на размер меньше нужного, расписанный экзотическими лилиями. Тайлер не отплывала далеко от бортика бассейна, на котором стоял бокал с ее коктейлем. Время от времени она тихо всплескивала рукой, извлекая ее из воды, брала бокал и отпивала глоток.

— Эй, девочки, — приветствовал их Брюс, который развалился в шезлонге у бассейна. — Наконец-то вы соизволили к нам присоединиться!

— Ага, вот и мы, — залилась серебристым смехом Лисса, а Марибелл молча прошла к свободному шезлонгу. Постелив полотенце, она улеглась в шезлонг. Задрав голову, посмотрела на небо.

— Я бы рекомендовал вам отправиться в воду, да поживее, — посоветовал Брюс, обращаясь к ней и к Лиссе. — Девочки, комары сожрут вас заживо! Не хотелось бы любоваться картиной ваших белых обглоданных косточек.

— Брюс, перестань нести бред, — отозвалась с матраса Тайлер. — Почему они не жрут меня? Ты хочешь сказать, что я не аппетитная?

— Да потому что, девочка моя, мы с тобой уже проспиртовались. Какому комару охота пить спирт вместо крови?

Марибелл с удивлением поняла, что, оказывается на воздухе все еще очень тепло. Если днем на улице царил жестокий зной, то сейчас, когда уже практически наступила ночь, жара не сменилась желанной прохладой. Марибелл ощущала себя, словно в парном молоке. Не было даже желания накинуть сверху полотенце или палантин. Наверное, вода в бассейне такая же шикарная…

— Идите купаться, — посоветовали Марибелл слева. Она повернула голову. Оказывается, в соседнем шезлонге незамеченным раскинулся Уоррен. Марибелл кивнула ему и поднялась. Тут же перед ней, как из-под земли, вырос Брюс. В руке он держал стакан с оранжевой жидкостью и дольками апельсина на ободке.

— Вот, держи. Выпей. Это подбодрит.

Марибелл сделала попытку отказаться, но уговоры Брюса были такими подкупающими, что она взяла из его рук стакан и залпом выпила половину.

— Черт подери, — закашлявшись, выдавила она из себя, — да что вы туда подмешиваете?

— Невкусно? — расстроился Брюс искренне. — Давай, я сию минуту смешаю тебе другой.

Марибелл покачала головой.

— Вкусно. Не надо другого. Просто очень крепко. Я еще перед обедом это ощутила…

— Но ты ведь сейчас трезва, а? Согласись. Я знаю секрет, — подмигнул ей Брюс. — Тебя не будет ни шатать, ни больной головы не будет. Пей смело.

Марибелл развела было руками… но потом все-таки осушила стакан.

Подойдя к бортику бассейна, она вспомнила о том, что не взяла с собой никакой резинки, чтобы убрать волосы.

Плюнув на это досадное обстоятельство, она присела на корточки, а затем обрушилась в бассейн с шумом и брызгами.

— Ура! Кажется, нашего полку прибыло?

Марибелл, отплевываясь после выныривания из глубин, повернулась на голос.

— Вы что, прятались на дне? — сердито спросила она.

— Отнюдь. Я просто беззвучно плавал по периметру бассейна.

— Нарезали круги?

— Да. Как акула.

— Не сомневаюсь, что вы были бы именно этой рыбой.

— У вас дурное настроение, Марибелл? — поинтересовался Холден.

— Нет… — Она замялась.

— Тогда позвольте предложить вам пройтись… Тьфу. Давайте поплаваем вместе. Я не прочь как следует размяться. Раз уж я выбрался сюда, нужно воспользоваться ситуацией в полной мере. Получить максимум удовольствия. Пожалуй, в этом Брюс прав.

— Я смотрю, вы таки нашли с ним общий язык.

— Скорее, общий виски.

— Пьяным опасно лезть в воду, — предупредила Марибелл.

— Чепуха. Я прекрасно контролирую себя. Поплыли?

— Ну, хорошо, — согласилась она.

Некоторое время они плыли в молчании. Несколько раз проплыв вдоль бортиков бассейна, тактично огибая матрас, на котором ленилась Тайлер, они выплыли на середину бассейна.

Внезапно Холден положил руку на макушку Марибелл и безо всякого предупреждения погрузил с головой в воду.

— Ах, так! — возмутилась она, едва вынырнув.

— А что вы сделаете?

Марибелл без лишних слов накинулась на него. Но Холден оказался куда проворней, чем она. Удирая, он резко ушел под воду.

— Скрылся в неизвестном направлении, — прокомментировал с «суши» Уоррен. — Марибелл, он поплыл к матрасу.

В следующее мгновение Холден доказал правильность этого утверждения, вынырнув под резиновым матрасом Тайлер. Тайлер с воплем рухнула в воду, матрас перевернулся и закачался на волнах.

Тут Холдену пришлось несладко. Тайлер тут же вынырнула из-под воды, в это время подоспела и Марибелл. Вдвоем они атаковали Холдена. Им даже удалось пару раз заставить его хлебнуть воды.

Но он был сильнее их обеих, вместе взятых, и проворнее. Обхватив за талию сначала одну девушку, а потом другую, он вместе с ними устремился ко дну.

Марибелл и Тайлер отчаянно вырывались. Тайлер пальцами ног ухитрилась проехаться по незащищенному боку Холдена, и он согнулся пополам от смеха.

— Марибелл, — простонала Тайлер, едва они вынырнули на поверхность. — Он боится щекотки! Ату его!

Девушки устремились в направлении Холдена. Марибелл удалось на некоторое время парализовать его движение, схватив за руки, а Тайлер принялась обрабатывать его бока.

— На помощь! — завопил Холден. — Две на одного, это же нечестно!

— А честно было топить нас?

— Брюс, выручай! Я больше не буду выгонять тебя!

— Чего не сделаешь ради халявной выпивки, — согласился Брюс и с разбега сиганул в воду длинным веретеном.

— Кажется, пора сматываться, — предупредила Марибелл, и, уйдя от крепких рук Холдена, нырнула под воду.

Когда она вынырнула ближе к противоположной стороне бассейна, то увидела, что в воде творится настоящая куча мала. На суше уже никого не осталось. С брызгами и воплями продолжалась водная баталия, участниками которой уже были и Лисса, и Уоррен. Лисса, разумеется, пришла на помощь девушкам, а Уоррен счел своим долгом поддержать Брюса.

Марибелл вскарабкалась на мокрый надувной матрас и как можно быстрее начала грести в направлении битвы. Ей показалось, что так ее положение будет куда более выгодным.

Приблизившись ко всем, она начала щедро поливать мужчин водой. С матраса, и правда, это оказалось делать куда сподручнее. Но счастье Марибелл было недолгим. Холден, дотянувшись до нее своими могучими ручищами, перевернул матрас. Пуская пузыри, Марибелл пошла ко дну. Впрочем, вода тут же начала выталкивать ее назад, к поверхности.

— Перемирие! — отчаянно закричала Марибелл, вынырнув. — Перерыв!

— Лучше сразу скажите, что сдаетесь, — грозно провозгласил Холден.

— Брось, — остановил его Брюс. — Перерыв весьма кстати. Я успею сделать всем еще по коктейлю.

Мокрая, словно русалка, Лисса с облегчением выдохнула и в целях предосторожности погребла подальше от Уоррена с Брюсом.

Один за другим, все участники водной баталии вылезли из бассейна и блаженно растянулись в шезлонгах.

Все, кроме Брюса. Он, как и обещал, отправился к бару за напитками, даже не потрудившись закутаться в полотенце.

Лисса, которая оказалась в шезлонге рядом с Марибелл, вкрадчиво шепнула ей:

— Не правда ли, такие забавы очень сближают?

— Да, наверное, — согласилась Марибелл.

— Нам всем не хватает время от времени побыть детьми. Посмотрите, какие довольные сейчас Холден с Уорреном. Впечатление, что они забыли про все свои разногласия.

— О… Ну, думаю, что это до первой финансовой стычки, — протянула Марибелл. — И все начнется заново…

— Не имеет значения. Сейчас всем весело, и это хорошо.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Следующий коктейль «от Брюса», оказавшийся ядерно-синим, обжег горло и легкие Марибелл ощущением ледяной мяты и сочного лимона.

— Брюс, — умоляюще прохрипела она. — Может быть, специально ради меня… В следующий раз ты сделаешь мне что-нибудь помягче?

— Как можно, — не согласился тот. — Смешивать крепкие и слабые коктейли… Ну уж нет. Да и ты первая наутро не скажешь мне спасибо. Голова даст о себе знать.

— Пожалуйста, Брюс…

— Хорошо. Но только один. И только не сейчас. Вот поиграем в волейбол, и принесу новый коктейль.

— Какой еще волейбол? — удивленно спросила Марибелл.

— Видишь, Уоррен уже мастерит импровизированную сетку над водой? Холден нашел какой-то мячик. Это целиком и полностью его идея. Сейчас мы устроим соревнования. Девочки против мальчиков.

— Что случилось с Холденом? — Марибелл начала подозревать неладное.

— С ним случился мой тройной виски, — подмигнул Брюс.

Марибелл сделала круглые глаза.

— Да не волнуйся ты, — успокоил Брюс. — Он сам хотел. Должен же и наш мистер Само Совершенство когда-нибудь расслабляться по-взрослому.

— Мне казалось, что Холден редко пьет.

— Редко, зато метко. Не переживай. Расслабься. И начни уже получать удовольствие от происходящего. Смотри, какая красота! Сосны за оградой. Луна. Ее, правда, не видно. Чертовы прожекторы.

— Может, их выключить? Я не вижу ни луны, ни сосен.

— Без прожекторов мы переломаем тут ноги. Не надо, с ними лучше… Но, если приглядеться, ты увидишь звезды. А какой воздух! Мы словно на пляже где-нибудь в Майами. Темнота только добавляет пикантности.

— Не думала, что в Англии бывает так тепло по ночам.

— Конечно. Если сидеть дома, то куча любопытнейших вещей останется для тебя неизвестной.

— Эй, вы, философы! — крикнул Уоррен.

Брюс и Марибелл направились к бассейну, где уже собрались все остальные.

— Прыгайте сюда, неповоротливые тюлени!

— Полегче на поворотах, дружище! А не то в следующий раз рискуешь обнаружить в своем стакане с виски дохлую улитку!

— Безумно страшно, — расхохотался Холден. — Я сделаю это сюжетом своей новой книги. «Пьяная улитка».

— Марибелл, давай к нам, — позвала уже порядком опьяневшая Тайлер. — Покажем этим гориллам, где раки зимуют!

— Это зоопарк или тут все же планировалась игра в волейбол? — вежливо поинтересовалась Лисса.

Водные игры возобновились со все возрастающими воплями, смехом и брызгами. Уоррен направлял мяч четко и сильно, зато Брюс подводил мужскую команду. Он больше загребал руками воду и разбрасывал ее вокруг, чем попадал по мячу. Руки Лиссы были слишком слабыми для того, чтобы посылаемые ею мячи долетали хотя бы до противников, не говоря уже о том, чтобы перелетать через них. Марибелл играла четко и сосредоточенно. Она пыталась спасти честь женской команды.

Ей это не удалось. Через полтора часа водного буйства, взаимных подначиваний и шутливых оскорблений девушки были разбиты в пух и прах.

— Ну и не очень-то хотелось выиграть, — с досадой проворчала Тайлер, выползая из бассейна. Она снова упала в шезлонг на полотенце, которое уже порядком намокло.

— Еще коктейль? — предложил искуситель Брюс.

— Да, будь так любезен.

— Кажется, в холодильнике было мороженое, — подал голос Холден. — Пойду, посмотрю.

Мороженого не оказалось. Брюс вызвался съездить за ним в ближайший магазин. Его отговаривали всей компанией.

— Ближайший магазин давным-давно закрылся на ночь. А если ты поедешь в ближайший супермаркет, то вернешься, пожалуй, к утру. А то и вовсе не вернешься.

Зато Брюс сдержал свое обещание, данное Марибелл насчет коктейля. Он принес ей в широком бокале напиток, кремовые и бежевые слои которого мягко колыхались, не перемешиваясь. Марибелл осторожно пригубила коктейль. Она ощутила на языке мягкий сливочный вкус, слегка отдающий ванилью.

Она лежала в шезлонге, и теперь наконец-то могла наслаждаться видом ночного неба, усеянного мелкими звездами. Холден сделал доброе дело, выключив почти все прожекторы и оставив работать лишь один. Марибелл глубоко вдыхала лесной воздух. Его умиротворяющее тепло постепенно сменялось свежестью и прохладой.

Никто не заметил, как со двора исчезла Лисса.

Немногим позже Брюс уволок спать Тайлер, которая вовсю раззевалась.

— Ну что, братец, — бормотала она, — теперь ты видишь, что и в старой доброй Англии можно круто отдыхать…

— Вижу, вижу, — широко улыбнулся Холден. — Спокойной ночи. Брюс, а тебе я желаю пережить эту ночь без потерь.

Его язык чуть заплетался. Ровно настолько, чтобы это было заметно ему одному. Впрочем, себе Холден казался довольно адекватным.

Он осмотрел двор. На шезлонгах валялись смятые полотенца. Рядом с шезлонгами и на бортиках бассейна стояли в изобилии стаканы и бокалы для коктейлей. Холден вздохнул. Со всем этим придется разбираться завтра, при свете дня.

Уоррена тоже уже не было. Холден заметил, что Марибелл, единственная, кто продолжает лежать в шезлонге, сладко спит.

— Ну вот, — развел руками он.

Подойдя к девушке, он с легкостью поднял ее на руки. Марибелл что-то сонно пробормотала и повернулась к нему, уткнувшись в грудь лицом.

Холден замер.

Марибелл больше не двигалась.

— Тебе тоже пора спать, — ласково сказал он и направился к дому.

Возле входной двери он добрым словом помянул того, кто последним был здесь и догадался закрыть ее. Ему пришлось помучиться, прежде чем удалось открыть дверь с Марибелл на руках.

Он начал подниматься по лестнице на второй этаж. Толкнув дверь своей спальни, он вошел и опустил Марибелл на кровать, едва ли сознавая, что делает.

Волосы Марибелл были мокрыми. На покрывале тут же появились влажные отпечатки.

Холден принес из ванной полотенце, и, чуть приподняв голову девушки, принялся бережно промокать ее волосы. Марибелл не просыпалась.

«Надо бы укрыть ее одеялом», — подумал Холден.

А еще лучше — отнести Марибелл в ее собственную спальню.

Хотя о чем это он… В этом вроде бы нет особой необходимости…

А вот мокрый купальник с нее совершенно точно надо снять. Это очень вредно — спать в мокром купальнике.

Хотя, наверное, будет более уместно, если она сделает это сама.

Холден с надеждой потряс ее за плечо.

— Марибелл, ты спишь?

Вот дурак. Очевидно же, что спит.

— Марибелл…

Она дышала ровно и глубоко.

— Просыпайся, Марибелл.

Она что-то пробормотала во сне, и, сладко потянувшись, повернулась на бок.

Что ж, он честно пытался.

Зато теперь ему был открыт доступ к застежке купальника. Холден помедлил лишь секунду. Потом развязал тесемки, фиксирующие верх купальника на шее и на спине. Осторожно стащил его с Марибелл.

Дело было за трусиками. Холден повернул ее на спину, и, стараясь едва касаться руками бедер, быстро стянул низ купальника.

Так. Теперь можно было и укрыть ее одеялом.

Стоп, а где, собственно, будет спать он сам? Неужели ему придется отправляться в ее спальню?

А с какой, собственно, стати? Пусть скажет спасибо, что о ней позаботились. Не оставили у бассейна, принесли наверх. Высушили волосы и не дали провести ночь в мокром синтетическом купальнике.

Холден решительно стянул с себя плавки и забрался под одеяло, оказавшись совсем рядом с Марибелл.

Но сон не шел к нему. Одеяло, поделенное на двоих, казалось душным и тяжелым. Кровь начинала пульсировать в висках. Может, стоит открыть окно? Ах да, оно уже открыто.

Марибелл снова что-то сладко пробормотала во сне. Повернувшись к Холдену, она положила руку ему на грудь.

Если до этого он мог сдерживаться, то теперь просто перестал соображать что-либо.

Влечение, которое раньше он подавлял, руководствуясь доводами рассудка, сейчас было подогрето алкоголем. Неосознанное поведение Марибелл было тем самым детонатором, который и обеспечил взрыв эмоций…

Холдену уже было неважно, что она спит и ничего не соображает. Он прижал ее к себе. Влажные волосы Марибелл коснулись его лица. Холден вдохнул нежный запах, исходящий от тонких прядок, и окончательно потерял голову. Это было его слабое место — аромат влажных женских волос…

Он принялся целовать ее губы, лицо. Сначала он касался губ нежно, бережно, словно до сих пор боялся разбудить ее. Но потом Холден стал более настойчив, его язык раздвинул нежные губы Марибелл так, что коснулся зубов.

И тут Марибелл проснулась.

То есть это для Холдена она проснулась.

А для самой Марибелл это было словно мгновенный переход от одного сна к другому, неожиданному, удивительному и необычному. И очень приятному.

Марибелл ответила на поцелуй, и напор Холдена только усилился. С трудом оторвавшись от ее губ, спустившись губами ниже, он получил награду — ощущение ее шелковистой кожи на шее, на груди. Уткнувшись лбом в ключицу девушки, Холден крепко стиснул ее плечи.

Марибелл обняла его в ответ. Он скользнул руками по ее талии, ощутил прохладу кожи на животе. Осторожно провел пальцами по внутренней поверхности бедра.

Она застонала.

— Ты мне снишься… Не уходи. Снись еще…

— Марибелл, это не сон.

— Не уходи…

— Марибелл. Очнись. Посмотри на меня. Это не сон.

— Странно… Но я…

— Не сейчас. Давай поговорим потом.

— Хорошо… Как скажешь… Наконец-то ты обнимаешь меня.

— Замолчи. Просто поцелуй меня.

Осторожное движение. Убедиться, что все в порядке.

— Марибелл?

— Да?

— Как ты?

— Замолчи… Просто двигайся. Не останавливайся. Да, да… Ты ведь знаешь, что надо делать. Почему ты так долго делал вид, что не замечаешь меня?

— Замолчи…

Тихий шепот. Шуршание простыней. Плеск воды в бассейне за окном. Сдавленные вскрики. И, как кульминация — долгожданный, ничем не сдерживаемый стон Марибелл.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Марибелл проснулась от громкого плеска воды за окном и русалочьего смеха. Она тут же узнала смех Лиссы. Марибелл застонала и накрыла голову подушкой.

У нее немного болела голова. Но она совершенно точно выспалась. Подушка плохо помогала избавиться от шума с улицы. Марибелл сердито отбросила подушку от себя. Затем она попыталась взглядом отыскать настенные часы, чтобы определить время. Ей это удалось. Часы показывали половину второго.

«Ничего себе», — подумала Марибелл удивленно. Это же надо было столько проспать. Минуточку… Во сколько же она легла?

И тут Марибелл обнаружила, что не помнит этого. Более того, она не помнит, как закончился вчерашний вечер. Да, они много пили, дурачились и смеялись… Кажется, все они устроили морской бой в бассейне. А что потом? Марибелл еще помнила вкусный ванильный коктейль, который пила мелкими глоточками, лежа в шезлонге. Потом все скрывала темнота.

Кажется, ночью ей еще приснился Холден… Сон был таким объемным, таким ярким… И, кажется, в этом сне Марибелл было очень хорошо. Разве сны бывают такими реалистичными? Такими, что помнишь каждую деталь, каждое слово, каждое прикосновение партнера. Его силуэт, линии его тела, очертания упругих мышц, его голос, запах.

Кажется, для сна все это было слишком реально…

Марибелл села в постели. Осмотрелась вокруг, пытаясь стряхнуть с себя последние остатки сна. Это была не ее комната, а какая-то другая, совсем незнакомая. Кажется, это комната Холдена.

Марибелл повернула голову влево, вправо. Она заметила, что на полу у кровати валяется ее купальник. На тумбочке у противоположного края кровати лежали плавки. Кажется, именно такие были на Холдене вчера вечером. Да, это именно его комната. И это был не сон. Они провели вместе ночь… кажется.

Какое там «кажется», это совершенно точно было правдой. Они были вместе почти до самого утра. Потом Марибелл уснула… а дальше?

Она проснулась окончательно, ее глаза перестали быть затуманенными сном. Спустив ноги с постели, она несколько секунд размышляла о том, в чем ей идти в свою комнату. Кутаться в простыню — глупо. Брать у Холдена рубашку… Это, конечно, вариант. Но, наверное, неудобно…

Марибелл с содроганием натянула на себя все еще влажный купальник. Интересно, куда делся Холден? Ей так хотелось увидеть его снова. Удостовериться, что все произошедшее не было сном. Что он все-таки понял — он что-то чувствует к Марибелл.

Марибелл наспех заправила кровать и поспешила выйти из комнаты. Ей не терпелось попасть в душ, причесаться и надеть на себя нормальную одежду. Она плотно прикрыла за собой дверь.

— Доброе утро, — услышала она.

Уоррен стоял на последних ступеньках лестницы и пристально смотрел на нее. Почему он так смотрит?

Конечно же, он видел, как она выходила из комнаты его брата.

Марибелл постаралась улыбнуться как можно естественнее:

— Доброе утро, Уоррен.

— Ты поздно встала, — произнес он, хмуро разглядывая ее.

— Да… Да. Остальные уже спустились?

— Ну, Холден поднялся ни свет, ни заря, и давно позавтракал. Лисса бродит где-то в перелеске. А Брюс с Тайлер взяли мой роллс-ройс и отправились в магазин, пополнять запасы еды и алкоголя. Брюс нанес ощутимый урон бару Холдена. Теперь ему вроде как стыдно, хотя по его внешнему виду и не скажешь. Они давно должны были вернуться.

— Ясно, — сказала Марибелл. — Я сейчас умоюсь и присоединюсь к остальным.

— Давайте, — кивнул Уоррен. Да почему же он так хмуро смотрит на нее?

Марибелл прошла в свою комнату. Достав зубную щетку, она зашла в душ. Там в шкафчике обнаружился какой-то шампунь. Не было геля для душа, зато был какой-то восхитительно пахнущий папайей и манго скраб.

Марибелл быстро привела себя в порядок. Надев купленную Холденом юбку, персиковую маечку и пляжные шлепанцы, расчесав волосы и заплетя их в небрежную косу, она спустилась в столовую.

На пороге столовой ей навстречу попался Брюс. Он одобрительно посмотрел на нее сверху вниз, задержав пристальный взгляд на обнаженных ногах Марибелл. Она не выдержала и прыснула со смеху. Брюс был в своем репертуаре.

— Доброе утро, куколка. Выпьешь чего-нибудь?

Марибелл отрицательно покачала головой.

— Пожалуй, еще слишком рано. И мне хватило вчерашних коктейлей.

— О, ты была сногсшибательна во вчерашней битве. Богиня сетки и мяча. Водяная русалка.

— Русалка — это не я, это Лисса, — засмеялась Марибелл.

— Дорогуша, ты себя недооцениваешь. В тебе загадочности тоже хватит. Признаться честно, в первый момент я принял вас с Лиссой за сестер.

— По-моему, мы совсем непохожи.

— Ну, волосы у вас светлые, глаза синие… И улыбаетесь обе загадочно.

«Странно, — подумала про себя Марибелл, — если мы с Лиссой так похожи, как утверждает Брюс, почему же он цинично оценивал меня и так вдохновился ею? Впрочем, сейчас это уже неважно!»

Она вспомнила недавние часы, проведенные в объятиях Холдена, и ее сердце наполнилось теплом. Как хочется скорее увидеть его…

— Тайлер на кухне готовит омлет. Так что еще немного, и будет объявлен общий сбор на завтрак.

— Я тогда пойду и поищу Холдена.

— Я бы не советовал тебе его искать.

— Почему? — удивилась Марибелл.

— Холден сейчас в своем кабинете, за библиотекой. Он спустился вниз не в лучшем расположении духа. Выпил кофе и заявил, что намерен плотно поработать. И лучше бы никому его при этом не беспокоить.

— Сурово, зато честно. Что ж, творческий человек имеет право на уединение.

Но про себя Марибелл подумала: наверняка это не распространяется на нее, и Холден будет рад ее видеть.

Впрочем, можно и не спешить. Сначала позавтракать, а потом, может, даже искупаться в бассейне. Солнце как раз стоит в зените. Чем жарче погода, тем приятней окунуться в прохладную голубую воду… Купальник Марибелл заблаговременно выстирала и оставила на полотенцесушителе в душевой.

Завтрак, к которому собрались Тайлер, Брюс, Уоррен и даже Лисса, вернувшаяся из леса с пригоршнями малины, затянулся надолго. Припоминали забавные моменты вчерашнего вечера, обсуждали последние фильмы, Тайлер рассказывала о последней поездке в Португалию с Брюсом. Уоррен большей частью отмалчивался, но слушал всех внимательно. «Похоже, слушать — это его конек», — подумала сострадательная Марибелл.

После завтрака Лисса с Марибелл мыли посуду. Им досталась не только посуда, оставшаяся от завтрака, но и посуда, оставшаяся после вчерашнего ужина. Братья и сестра, видимо, были так увлечены своими спорами, что про посуду забыли, а потом уже все плавно перекочевали к бассейну. Брюс сбегал и собрал стаканы из-под коктейлей.

— Полагаю, — тихонько шепнула Лисса Марибелл, — что Брюс сделал это отнюдь не из-за любви к чистоте и порядку.

— А из-за чего?

— Чтобы ему было в чем смешивать новые коктейли вечером, разумеется, — фыркнула Лисса.

— Поторапливайтесь, — велел Брюс. — Тайлер уже изнывает от жары. Ждет, когда мы все отправимся купаться.

Купание, которое время от времени сменялось ленивым принятием солнечных ванн в шезлонге, тоже порядком затянулось. Марибелл спохватилась, что Холден так и не появился среди своих гостей. Он не вышел к завтраку, хотя завтрак длился больше трех часов. А теперь не приходит к бассейну, хотя в доме наверняка слышны жизнерадостные вопли купальщиков вперемешку с буйным плеском воды.

Марибелл вылезла из бассейна, тщательно вытерлась махровым полотенцем. Зайдя в дом, она сначала переоделась, и лишь потом направилась в рабочий кабинет Холдена.

В кабинет можно было попасть лишь через библиотеку. Марибелл тихонько отворила дверь библиотеки. Перед ее взором предстали книжные полки, уходящие под потолок. Марибелл на мгновение задержалась перед некоторыми из них, проводя пальцем по кожаным корешкам и бумажным переплетам.

Подойдя к двери кабинета, она негромко постучала.

— Да, — раздался раздраженный голос Холдена.

Марибелл открыла дверь и улыбнулась.

— Привет.

Холден ответил не сразу. Он поднялся, подошел к окну, выглянул в него. Лишь затем он повернулся к Марибелл и сказал:

— Привет.

Она сделала несколько шагов ему навстречу, еще улыбаясь. Протянула к Холдену руку, чтобы коснуться его плеча, прижаться. Она не понимала, почему у него такое недовольное выражение лица.

— Хорошо спала? — поинтересовался он, садясь обратно за письменный стол. На столе перед ним лежал ноутбук.

Рука Марибелл повисла в воздухе.

— Да, неплохо, спасибо, — ответила она. — Почему ты не вышел к завтраку?

— Я не голоден, спасибо. Марибелл, извини, но мне надо работать.

— Но ты выйдешь, когда освободишься?

— Не думаю, что это произойдет в ближайшее время. Мне нужно закончить большой кусок книги. И мне, как раз пришли в голову ценные мысли, которые следует немедленно записать.

— Что ж, понимаю, — кивнула Марибелл. — Надо, значит, надо. Но мы…

Она замялась, не зная, какое подобрать слово. Отчужденность Холдена действовала на нее отрезвляюще.

— Мы увидимся этой ночью? — наконец спросила она.

— Марибелл, не думаю, что я снова буду купаться ночью.

— Я имею в виду совсем не ночное купание! — не выдержала Марибелл.

Холден снова поднялся из-за стола. Отойдя к подоконнику, он прислонился к нему и скрестил руки на груди.

Негромко сказал:

— Я надеялся, что этого разговора удастся избежать.

— Какого разговора?

— Марибелл… Видишь ли… То, что произошло — оно было, без сомнения, очень приятно. Спасибо тебе за это. Но продолжения не будет.

— Почему?

— Потому что у нас с тобой нет, и не может быть серьезных отношений.

— Вот как…

— Марибелл, я сожалею, что так получилось. Я звал тебя сюда совсем не с этой целью… Я правда хотел, чтобы ты просто отдохнула здесь.

— Что из этого должно льстить моему самолюбию? — ледяным голосом спросила Марибелл.

— Марибелл… — Холден вздохнул.

— Что?

— Пойми… Не обижайся на меня. Я не хотел бы совсем прекращать наши отношения. Ты милая девочка…

— Ночью, держу пари, ты совсем не думал называть меня «девочкой».

Холден потер лоб с виноватым видом.

— Это все коктейли Брюса…

— Замечательно. Значит, теперь в случившемся виноват Брюс?

— Я вовсе не это имел в виду.

— Есть мнение, что в пьяном виде человек решается на то, чего не может сделать на трезвую голову.

— Если ты хочешь сказать, что мне просто нужна была женщина…

— Нет, не хочу. Ведь в твоей постели оказалась не Лисса.

— Марибелл, хватит. Я вовсе не хочу ругаться.

— Я тоже не хочу. Я просто хочу понять…

— Давай с тобой сразу расставим все точки над «и». Чтобы между нами не осталось недомолвок.

— Изволь, — кивнула Марибелл и даже присела в кресло напротив стола.

— Ты красивая, смышленая, милая…

— Это проведенная вместе ночь так на тебя повлияла? Помнится, раньше самые лестные эпитеты, которыми ты меня удостаивал, были «легкомысленная», «безалаберная» и так далее…

— Марибелл, для кого-то ты будешь замечательной девушкой. Нежной подругой, заботливой спутницей… Но для меня ты — прочитанная книга, пойми.

— Как это? — оторопела она.

— Я знаю подобных тебе девушек, я вижу, чем они живут.

— А Лисса? Она для тебя тоже прочитанная книга?

— Пожалуй, что так. В ней есть нечто притягательное. По крайней мере, для меня. Но она притягательна не как женщина, а как собеседник, как личность. Она вполне забавна, и, тем не менее, ее характер я определил довольно быстро.

— Воображаешь себя всезнающим? Знатоком человеческих душ?

— Я не так заносчив и самонадеян, как тебе кажется. Мне всего лишь дано умение разбираться в людях.

— Думаешь, умение все просчитывать позволяет судить о людях, которых ты даже не знаешь толком? Невероятно. Я еще не встречала таких, как ты.

— Марибелл, нам с тобой не по пути. И никогда не было по пути. Да, с тобой легко. С тобой приятно общаться, как с непосредственным, очаровательным ребенком, и только. Тебе нужен кто-то помладше, моложе, чем я.

— Ушам своим не верю, — сквозь зубы процедила Марибелл.

— Солнышко, не обижайся, я очень прошу.

— Я тебе не солнышко.

— И не плачь. Я не смогу видеть твои слезы.

— Еще чего не хватало!

— Пойми, все, что я к тебе чувствую — это зов тела. Но в этом нет пищи для моего ума.

— Лучше скажи честно, все писатели — такие же психи, как и ты?

— Марибелл, ты злишься.

— А ты как думал?

— Я не думал, что это произойдет.

— И сознательно держал дистанцию?

— Да, — признался Холден.

— Ты выбрал прекрасный способ, взять меня с собой отдохнуть.

— Вся эта куча гостей спутала мне карты. Они сначала разозлили меня, потом пошли на мировую, и я расслабился. Давненько не приходилось так куролесить в собственном же доме. Ну, и коктейли Брюса довершили дело. Он просто дьявол.

— Я все поняла, — грустно сказала Марибелл, с поникшим видом сидевшая в кресле.

— Пойми, этого не должно было произойти, — с нажимом повторил Холден. — И уж, конечно, я не допущу этого в будущем. Но мы ведь можем остаться друзьями?

— Как? Зачем… Зачем нам оставаться друзьями?

— Ты можешь приезжать сюда время от времени, проводить тут уик-энды…

— Может быть, мне еще будет позволено привозить с собой любовников? — ядовито ответила Марибелл, поднялась из кресла и покинула кабинет.

— Марибелл, подожди… — донесся до нее голос Холдена, но она только погромче хлопнула дверью.

Вернувшись в свою комнату, она заперлась на замок. Ей не хотелось, чтобы кто бы то ни было мог побеспокоить ее сейчас. Удивительно, но Марибелл совсем не хотелось плакать. Она чувствовала досаду, обиду, сильную злость.

Как Холден может так заблуждаться? Ведь сегодня ночью он чувствовал ту же близость, что и она… Ведь это был не просто секс. Как он может вот так запросто взять и разрушить начало прекрасной связи?

Он даже не сделал ни одной попытки общения с ней на ином уровне, нежели привык. Свысока, снисходительно. Как с балованным ребенком. Но она не какая-нибудь пустоголовая дурочка, чтобы до нее требовалось снисходить. Она не давала поводов к такому обращению с собой. Не надо снисходить до нее. Если Холден не стремится к тому, чтобы проводить с ней время, то и ей это не нужно.

Да он просто боится! Он не дал Марибелл ни единого шанса. Отталкивает, даже не позволив приблизиться. Может в таком случае катиться ко всем чертям. Ей он больше неинтересен.

Марибелл, на ходу сдирая с себя одежду, прошла в душ, включила горячую воду и подставила под тугие струи воды голову. Волосы мгновенно намокли и отяжелели. Она откинула их назад. Вода заструилась по лицу, смывая немногочисленные соленые слезы. Марибелл все-таки плакала.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Выйдя из душа, она ничком повалилась на постель. Эта постель ничем не пахла, кроме свежести выглаженного белья. На ней не проводили ночь мужчина и женщина, она не была смятой…

Почувствовав, что замерзает, Марибелл натянула на себя одеяло. Получился уютный кокон.

«Так бы и сидеть тут целую вечность, — подумала она, — и никуда не выходить. Никуда не выходить, никого не видеть. Ни с кем не разговаривать».

Марибелл представила себе лица Джулс и Мэгги, когда она расскажет им, чем закончилось ее загородное приключение.

Нет, ей не нужно ни внимание, ни сочувствие, ни, тем более, плохо сдерживаемая жалость. Она не станет ни с кем ничего обсуждать.

Согревшись под одеялом, Марибелл постепенно засыпала. Мысли в ее голове начинали мешаться, путаться. Она подумала о том, что ей необходимо вернуться в город. Но как это сделать? Просить Холдена отвезти ее? Она теперь не приблизится к нему больше, чем на десять метров.

А, ведь можно вызвать сюда такси. Есть только одна загвоздка. Марибелл не знала адреса места, где она сейчас находилась. Кроме того, было неизвестно, хватит ли ей денег на то, чтобы оплатить обратную дорогу. Ведь дорога к загородному дому Холдена занимает немало времени.

Марибелл уснула.

Она проспала до следующего вечера. Может быть, ее и искали. Наверное, ей стучали в дверь. Но она ничего не слышала. Она крепко спала. Это был сон без сновидений.

Проснувшись, она поняла, что пора действовать. Наскоро приняв душ, аккуратно заправив постель и одевшись в свою собственную одежду, Марибелл вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице.

Она не хотела обращаться к Холдену ни за помощью, ни за деньгами. Может быть, стоило бы попросить на дорогу у Брюса… Но Марибелл было неудобно.

Она удивилась непривычной тишине. Прошлась по первому этажу, заглянула в столовую. Никого не было. В кабинет Марибелл по понятным причинам заходить не желала.

Она вышла из дома. На пятачке возле бассейна тоже никого не было. Похоже, что компания предприняла очередной рейд в магазин. Или Лисса хитростью и коварством заманила всех в лес. За цветами, должно быть.

Марибелл обогнула дом по периметру. Обе машины, и Холдена, и Уоррена, были на месте. Но и на стоянке не было ни души.

— Ищешь кого-то?

Марибелл повернулась.

Уоррен, небрежно засунув руки в карманы джинсов, стоял и ясным взором смотрел на Марибелл.

Она отрицательно покачала головой.

— Хочешь уехать, — утвердительно сказал Уоррен.

— Да, хочу. Только не знаю, как.

— Почему ты не попросишь Холдена отвезти тебя? Он работает. Он у себя в кабинете, за библиотекой.

— Не хочу, чтобы он вез меня в город.

— Почему?

— Не стоит отвлекать его от работы, — уклончиво сказала Марибелл.

Уоррен вздохнул. Она ни на миг не обманула его.

— Скажи мне, какой у вас адрес, и я вызову такси, — попросила Марибелл.

— Я сам отвезу тебя.

— Ты? — удивилась Марибелл.

Уоррен достал из кармана брелок с ключами. Пискнула, отключаясь, сигнализация на роллс-ройсе.

— Привычка, — пояснил он. — Прекрасно знаю, что ворота закрыты, что угонять машину никто не будет. И все равно постоянно включаю сигнализацию.

Он открыл перед Марибелл дверцу.

— Садись.

— Но… Ты вовсе не обязан это делать.

— Садись, — повторил он.

— Я хочу сначала попрощаться с Тайлер, Лиссой и Брюсом, — призналась Марибелл.

Уоррен покачал головой.

— Нет. Садись. Я объясню по дороге.

Марибелл послушалась и села в автомобиль. Пока она пристегивалась, Уоррен сел в машину с другой стороны, открыл механические ворота и выехал со двора.

— Так вот, — начал объяснять он, — дело в том, что Тайлер и Брюс уехали еще утром.

— Как уехали? Что-то случилось? Тайлер поругалась с Холденом?

— Да нет, все в порядке. Как ни странно, в этот раз им удалось расстаться вполне мирно.

— Тогда в чем же дело? Только не говори, что им здесь надоело.

— Брюса срочно вызвал его поверенный. Говорит, какие-то неполадки в основных фондах.

— И Холден не злорадствовал по этому поводу?

— Вовсе нет. Сказал что-то вроде «не ожидал от тебя подобной предприимчивости». Брюс, оказывается, все-таки занимается каким-то инвестированием. Я, впрочем, мало что в этом смыслю. Поэтому и не запомнил подробностей.

— Неважно. А где Лисса?

— Уехала с ними. Ее обрадовала подвернувшаяся возможность оказаться в каком-то другом месте, тем более, что и попутчики уже знакомы.

— Жаль, что не удалось с ней попрощаться, — задумчиво сказала Марибелл.

Машина уже выехала на главную трассу.

— Странно, что ты не выказала желания попрощаться с Холденом, — усмехнулся Уоррен.

Марибелл промолчала, глядя перед собой.

— Не обижайся на него, Марибелл.

— О чем ты? — она покосилась на Уоррена.

— Мой брат сам толком не знает, чего хочет.

— На меня он произвел совершенно иное впечатление.

— Это видимость, — пожал плечами Уоррен. — Как говорится, внешность обманчива.

— Вот как? Может, расскажешь мне подробнее?

— Если тебе так интересна эта тема…

— Нам долго ехать до города. Можем, конечно, помолчать или послушать радио.

— Ладно, я расскажу, раз просишь. Дело в том, что у Холдена блестящая карьера. В этом никто не сомневается. Он помешан на ней.

— Это заметно…

— Это неудивительно. Он не просто состоялся, как творческая личность. Он еще и отлично зарабатывает на своих произведениях. Это дорогого стоит. Он известен, он востребован, и ко всему прочему он не почивает на лаврах. Он развивается.

— Поэтому он так остро переживает все, что касается проблем карьеры?

Уоррен кивнул:

— В общем, да. Поэтому Холден злится на Брюса за то, что тот потворствует ничегонеделанию нашей кузины. Он злится и на Тайлер. Холден считает, что, если бы Тайлер уделяла своему занятию побольше времени и делала бы это регулярно, а не от случая к случаю, то давно была бы известна не только в узких кругах ценителей.

— Ну, в его словах есть здравое зерно…

— А его личная жизнь напоминает выжженную пустыню.

— Он совсем не производит впечатления одинокого и всеми покинутого человека. Мне кажется, многие девушки были бы рады оказаться рядом с ним.

— Да, это так. Кто-то — из-за его внешности, Холден весьма недурен собой. Но большая часть — из-за его денег, из-за его славы и популярности. Поэтому сейчас он замкнулся в себе.

— Устал фильтровать женщин? — ехидно поинтересовалась Марибелл.

— Не совсем… Какое-то время назад Холден сильно обжегся. Его привлекла молодая женщина твоего типа, может быть, она была чуть постарше…

Марибелл прикусила губу.

— Она сделала его жизнь легче, ярче и радостней. Рядом с ней он словно вновь почувствовал себя школьником. Она была живой и непосредственной.

— Все эти эпитеты теперь звучат в его устах как ругательства, — обиженно сказала Марибелл.

— Ничего удивительного. Она была современной юной женщиной, которая знает, чего хочет от жизни. Оказалось, что она не хочет слишком сильно привязываться к одному мужчине. Оказалось, что Холден сам по себе мало ее интересует. Ей, конечно, было лестно его внимание. Хотя тогда он даже не был еще известен так, как сейчас.

— Она использовала его? — затаив дыхание, спросила Марибелл.

— Думаю, да. Я не знаю всех подробностей, да они меня и не касаются. Но какие-то дорогие подарки она от Холдена получила, какими-то связями, скорее всего, воспользовалась. Он был рад помочь ей, он был рад баловать ее. Но потом выяснилось, что для нее он не является единственным.

— Он застал ее с каким-то другим мужчиной?

— О, нет, — Уоррен покачал головой. — Ему оказалось достаточным услышать ее точку зрения на этот принципиальный вопрос. Она не собиралась связывать себя обязательствами, создавать с ним пару. Она просто брала от жизни и от людей все, что считала нужным взять. Если бы ей в тот период понравился еще какой-то мужчина, вполне возможно, она встречалась бы и с ним.

Марибелл замолчала, обдумывая услышанное.

— Поэтому не стоит обижаться на него, — повторил Уоррен.

— Почему ты защищаешь его? Он боится попробовать еще раз потому, что боится наступить на те же грабли. И что теперь, нужно бояться новых отношений всю оставшуюся жизнь?

— Теперь он полностью сосредоточился на своей работе, — вздохнул Уоррен.

— Пусть хоть обручится со своей работой, — сердито сказала Марибелл.

— Как забавно происходит. Холден сосредоточился на своей работе, и избегает близких отношений. Я не могу разобраться со своей работой, и поэтому все мои отношения быстро завершаются.

— Почему это происходит?

— Девушки предпочитают молодых людей, за плечами которых можно укрыться, как за стеной. Я же сейчас целиком завишу от Холдена.

— Брюс немного рассказывал нам с Лиссой об этом, — призналась Марибелл.

— Что ж, тогда ты в курсе моих проблем, не так ли?

— Но почему так происходит? Неужели тебе не удается найти какое-нибудь интересное занятие?

— Мне удается найти какое-нибудь временное занятие. Мне удается найти какое-то скучное занятие. Я не могу долго этого выносить, и бросаю работу раз за разом. Но хочу сказать, что сам я не попросил у Холдена ни копейки. Да, он сделал мне подарок — этот подержанный роллс-ройс. Он дает мне деньги, которых едва хватает на съем потрепанной двухкомнатной квартирки. В городе мы живем отдельно. Но если бы он не считал нужным помогать мне, то я ходил бы пешком, спал бы под мостом, а на пропитание зарабатывал бы, выгуливая чьих-нибудь собак. Я не люблю клянчить деньги, Марибелл.

— Мне кажется, это достойно уважения.

— Но в глазах окружающих это выглядит совсем иначе. Знаешь, меня считают неудачником. Конечно же, они правы.

— Не стоит так говорить…

— Но это правда, Марибелл. Беда в том, что я с малых лет видел яркий талант Холдена. Я наблюдал за удивительными способностями Тайлер. Но у себя я не обнаруживал даже малой доли подобного таланта. Я не обладаю сколько-нибудь ярко выраженными способностями. Я не нашел у себя склонности к той или иной деятельности.

— Ты, наверное, сдался. Ты даже не искал толком, признайся?

— Может быть, и сдался. Не найдя талантов у себя, я не стал искать, что можно развить. Но я смотрел на Холдена, я видел, что он делает. Поняв, что сам на такое не способен, я мысленно поставил на себе крест.

— В жизни не слышала ничего глупее, — возмущенно произнесла Марибелл.

Какой-то участок пути они ехали в молчании.

Потом Марибелл вспомнила:

— Кажется, Брюс говорил о том, что у тебя были шансы в качестве фотомодели.

— Может быть, и были, — спокойно ответил Уоррен. — Но я считаю, что это унизительно — зарабатывать на жизнь фотографированием лица и тела. Или даже выходами на подиум. В этом снова не будет моей заслуги, я просто буду использовать собственную внешность. Внешность мне дала природа. И опять выходит, что сам по себе я ничего не стою.

— А как насчет игры в кино? Там, помимо внешности, нужно еще и обаяние, и умение держаться перед камерой. Есть спектакли, мюзиклы, в конце концов.

— Я никогда об этом не думал, — ответил Уоррен. — Нет, то есть, конечно же, какие-то мысли насчет кино у меня были. Но нужно, чтобы агент искал роли, рыл землю, был заинтересован в тебе. А я… В свое время я в грубой форме послал своего агента, заявив, что сниматься для рекламы мыла больше не желаю. А ведь это было самое начало. Возможно, потом он и захотел бы заняться поисками ролей для меня. Но я уже все испортил. Что касается театра, то там нужно специальное образование, подготовка, драма, пластика… С этим я несколько запоздал.

— Какое же у тебя образование? — поинтересовалась Марибелл.

— Ты вправду хочешь об этом услышать?

— А что в этом удивительного? Мне интересно.

Уоррен пожал плечами:

— Просто я отвык от внимания к себе. Что кто-то интересуется моими делами.

— Это дело поправимое. Послушай, Уоррен…

— А?

— Мы можем где-нибудь остановиться и выпить чая?

— Ты голодная? — догадался Уоррен.

— Да, — смущенно призналась Марибелл.

— Действительно. Ты же весь день не показывалась и не выходила из комнаты. Конечно, нам надо где-нибудь остановиться и перекусить. Миль через семь должна быть небольшая придорожная закусочная.

Уоррен не обманул. Закусочная с лаконичным названием «Сэндвич» и впрямь показалась на горизонте через некоторое время.

Уоррен припарковал машину на стоянке возле закусочной. Они с Марибелл прошли внутрь, выбрали столик почище. Тут же рядом с ними материализовалась официантка с небольшими меню, запаянными в прозрачный пластик.

— Я буду сэндвич с курицей и салатом, яичницу с беконом, сок и кофе, — быстро определилась Марибелл.

— Я буду чай, — лаконично сказал Уоррен.

— И все? — удивилась она.

— Да.

Что-то в глазах Уоррена подсказало Марибелл: возможно, он боится, что ему не хватит денег.

— А, может быть, все-таки что-то посущественнее чая? — легко сказала она. — У меня завалялась кое-какая мелочь, неплохо было бы от нее избавиться.

— Тогда мне еще сэндвич с тунцом, спасибо. Горчицу не класть.

Официантка отошла, а Уоррен тихо сказал:

— Спасибо, Марибелл.

— Не за что. Ты же отвозишь меня домой. Будем считать, что это компенсация за твое потраченное время.

— Но мне не надо компенсаций. Может быть, мне приятно твое общество?

Марибелл на мгновение замерла. У нее засосало под ложечкой. И слегка похолодело внутри.

— Может быть, или в самом деле приятно? — осторожно поинтересовалась она.

— В самом деле приятно.

— Что ж…

Марибелл не знала, что сказать дальше. Выручила официантка, которая быстро и ловко принялась раскладывать перед ними столовые приборы. А вскоре подоспел и чай, сок, кофе с сэндвичами. Марибелл и Уоррен принялись за еду.

Марибелл и не представляла себе, что так сильно проголодалась.

Они поели за пятнадцать минут. После чего расплатились, совместно набрав нужную сумму. При этом они смущенно переглядывались и хихикали, как два подростка. Вернулись в машину. Уоррен включил радио, и дальше они ехали в молчании, но с музыкой.

Марибелл принялась было думать: Уоррен может молчать потому, что теперь жалеет о своей откровенности. Но, похоже, Уоррен чувствовал себя хорошо. Он вел машину, чуть напевал себе под нос в такт песне из приемника, и в целом выглядел вполне довольным жизнью.

Когда они въехали в город, он спросил Марибелл, где она живет, и Марибелл назвала ему адрес.

Через полчаса он затормозил машину у подъезда ее дома.

— Вот и приехали, — улыбнулся он.

— Да. Еще раз огромное тебе спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно выручил меня.

— Отчего же. Представляю. Но мне действительно было приятно отвезти тебя.

Марибелл взялась было за ручку двери, чтобы выйти из автомобиля.

— Марибелл, — позвал Уоррен.

Она обернулась.

— Что?

— Может быть, ты дашь мне номер своего телефона?

— Зачем? — удивилась девушка.

Уоррен улыбнулся.

— Ты хочешь как-нибудь позвонить мне, чтобы просто поболтать?

— Нет. Я был бы очень рад снова увидеться с тобой.

— Но…

— Скажем, завтра? Ведь завтра воскресенье, кажется. Ты не работаешь по воскресеньям?

— Не работаю, — покачала головой Марибелл.

— Так, значит, завтра? Мы могли бы прогуляться в парке или сходить в музей.

— Но тебе не будет тяжело сейчас ехать обратно за город, а утром снова возвращаться сюда?

— Я не поеду в дом Холдена. Я останусь в городе и отправлюсь на свою квартиру, — серьезно ответил Уоррен. — Так что ты думаешь насчет моего предложения?

— Может быть, хотя бы в начале следующей недели? — взмолилась Марибелл. — Дай мне время прийти в себя. Голова идет кругом, столько всего свалилось.

— Хорошо. Я позвоню тебе… Скажем, во вторник или в среду. Если, конечно, ты дашь мне свой номер телефона.

— Да, разумеется… Записывай.

Наконец они распрощались, и Марибелл вышла из машины.

Здороваясь с консьержкой, поднимаясь пешком по лестнице на свой этаж, так как опять не работал лифт, извлекая ключи из сумочки, она все думала о последних словах Уоррена, о его приглашении.

Открыв дверь в квартиру, она с облегчением скинула туфли. Ноги, привыкшие за последние дни к прохладе бассейна и хождению босиком, жаловались на усталость. Марибелл переоделась в домашний халатик и включила электрический чайник.

Налив себе чашку привычного чая с мятой, она устроилась с ногами на кухонном подоконнике. Она успела как раз вовремя, чтобы застать последние мгновения заката. Наблюдая мягкие золотисто-оранжевые и розовые краски размазанной вокруг солнца облачной дымки, Марибелл размышляла о событиях, последствия которых в своей жизни она пока не могла предугадать.

После разговора с Уорреном о Холдене ей не стало легче, нет. Но, по крайней мере, она приблизилась к пониманию его поведения. Одного Марибелл не могла понять. Ей ведь не нужны его деньги. У нее есть любимая работа, и она зарабатывает сама. Пусть не так много, как Холден, но она делает это самостоятельно.

И она не знала, кто он такой, пока Джулс не открыла ей глаза. Холден знает об этом, так почему не пожелал дать ей шанс?

Дать шанс им. Им обоим. Марибелл вспомнила ощущения ночи, проведенной вместе с Холденом по его же инициативе, и чуть не застонала от огорчения, стиснув зубы.

Нет, таких ощущений и таких переживаний она не могла получать со случайным, мимолетным любовником. Ей было жаль, что Холден этого не понимает. Впрочем, возможно, что ему все равно, какая партнерша окажется с ним в постели…

«Впрочем, возможно, что он закончит свою жизнь в одиночестве, то есть в окружении своих книг», — передразнила себя Марибелл. Хватит, ну, хватит же об этом. Если самой не щадить свои чувства, то никто другой не сделает это за тебя. Она не нужна ему — значит, с историей Холдена Гроуда покончено.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Прошло несколько дней.

Марибелл, к своему удивлению, чувствовала, что на нее наваливается некая апатия. Она силилась понять причину апатии, но каждый раз заходила в тупик.

Все было просто. Марибелл подавляла отрицательные эмоции, связанные с поступком Холдена. Она вынуждена была держать лицо и перед собой, и перед окружающими. Делать вид, что у нее все замечательно.

Джулс и Мэгги, своим коллегам, Марибелл рассказала про отдых в загородном доме коротко, не вдаваясь в подробности. Она делала акцент на знакомстве с родственниками Холдена, на детали загородного дома, бассейна, обстановки. Этим Марибелл сумела отвлечь внимание приятельниц от самого главного.

Таким образом, ее небольшие злоключения не стали достоянием общественности и предметом сплетен в корпоративной столовой. Марибелл была несказанно рада этому обстоятельству. Она обоснованно считала себя тонким дипломатом.

Впрочем, вскоре ситуация повернулась неожиданным для Марибелл образом.

У нее было очень много работы. Фэнтон, вызвав Марибелл в свой кабинет, объявил, что возлагает на нее большие надежды. После чего поручил очередной проект. Необходимо было с нуля разработать фирменный стиль для дочерней компании одной из крупных косметических корпораций. Они только начали заниматься этим направлением, и им требовалось что-то особенное, необычное, притягательное для потребителей. Новый, завораживающий дизайн.

Фэнтон подчеркнул при Марибелл, насколько важно для них угодить этому заказчику. После чего посулил премию и отпустил на все четыре стороны. То есть, конечно же, резво выполнять новое задание.

Марибелл обложилась набросками, пометками и шоколадками. Шоколадные батончики поддерживали девушку в ее нелегком труде. Изредка она поднимала голову от экрана компьютера, прерывала работу и оглядывалась по сторонам. Мэгги с грустным и понимающим лицом приносила ей чашку-другую чая в день.

Марибелл начала приносить с собой сэндвичи в офис. Она попросту не успевала сделать перерыв на обед и полноценно поесть.

— Заработаешь гастрит, — убежденно сказала Джулс.

— Это временно, — возразила Мэгги.

— Я дам ей большую премию, — сообщил Фэнтон.

— И эту премию она потратит на лечение гастрита, — заметила Джулс.

— Я была бы очень обязана вам всем, — сказала Марибелл, — если бы вы разошлись по своим рабочим местам и оставили меня в покое.

— Мне нравится то, что ты делаешь, — сказал толстячок Фэнтон, протянув руку к одному из набросков Марибелл.

Она хлопнула его по запястью:

— Работу по частям не показывают. Вот когда проект будет в стадии предварительной готовности, тогда и посмотрите.

— Ладно, ладно, убедила, — проворчал Фэнтон, удаляясь.

Марибелл подняла телефонную трубку и набрала номер суши-бара, который осуществлял доставку суши в офисы за отдельную плату.

— Бедняжка, — сочувственно вздохнула Джулс.

Закутываясь в плотный болоньевый плащ, она остановилась возле Марибелл.

После памятного уик-энда жара в городе постепенно пошла на убыль, и вскоре сменилась проливными дождями. Туфли хлюпали по лужам, а Джулс начала хлюпать носом. Вот и куталась теперь в плащ.

— Идите, идите, — пробормотала Марибелл. — Не обращайте на меня внимания.

— Там, конечно, хоть и мокро, — сообщила Джулс, — но мы все же намерены прогуляться. Может быть, даже дойдем до нашего кафе с летней верандой. А то окончательно заплесневеем без движения в этой сырости. Конечно, на веранде нам вряд ли удастся посидеть сегодня…

Она чихнула.

— Приятного аппетита, — машинально сказала Марибелл.

Джулс и Мэгги вернулись с ленча через пару часов, возбужденные сверх меры и таинственные.

— Пойдем-ка, Марибелл, выпьем кофе у меня в кабинете, — позвала Джулс.

— Я не могу, я все еще занята.

— Это не займет много времени.

— Разве что-то случилось?

— Пойдем. Курить ты не куришь, поэтому на перекур тебя вытянуть не удастся, а вот кофе тебе попить придется.

— Да в чем, собственно, дело? — недоумевала Марибелл.

— Мы встретили Холдена, — выпалила Мэгги, не сдержавшись.

Марибелл вздохнула и поднялась со своего места.

— Ладно, что с вами делать…

В кабинете у Джулс было пусто. Кто-то из агентов был в отпуске, а кто-то уехал к заказчику. Джулс достала три белые чашечки с блюдцами под кофе. Мэгги молча притащила горячий сосуд из кофеварки.

— Выкладывайте, — вздохнула Марибелл, не притрагиваясь к кофе, который разлила по чашкам Мэгги.

— Тебе сахар? — догадалась та.

— Нет, не нужно. Девочки, у меня правда много работы. Не хотелось бы, чтобы это оказалась какая-то новость, не стоящая внимания.

— В общем, мы ничего не понимаем, — сообщила Мэгги.

— Я тоже.

— Мы зашли в то самое кафе, из которого Холден увез тебя в загородный дом, — начала Джулс. — Решили, что на веранде все-таки мокро и сыро. Прошли внутрь. А за одним из столиков и был Холден.

— Что же дальше?

— Разумеется, он нас узнал.

— Ну, разумеется.

— Чуть не накинулся на нас с распростертыми объятиями, — вставила Мэгги.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю, Джулс.

— Так вот, он пригласил нас за свой столик. Угостил мороженым… Остальное, конечно, мы заказали сами. Мялся, мялся, словно не решался что-то сказать.

— Это на него не похоже. Такой мужчина. Решительный и харизматичный.

— Мэгги!

— Молчу, молчу.

— Марибелл, что у вас произошло? Он сказал, что, кажется, сильно обидел тебя. Он просил передать, что хотел бы встретиться с тобой и еще раз поговорить, уже в спокойной обстановке.

— Для чего люди изобрели телефон? Холден мог бы позвонить мне уже сотню раз. Но он не позвонил ни разу. Наверное, был страшно занят? Или все дело в том, что перед вами он зачем-то решил разыграть комедию?

— Вообще-то он выглядел искренне расстроенным. Так что у вас случилось?

— Право слово, ничего страшного. Небольшое недопонимание, и только.

— Что ж, я рада, — вздохнула Джулс. — Холден сказал, что давно позвонил бы тебе, но уверен, что ты не пожелаешь говорить. Он сказал, что на своем месте он и сам не пожелал бы с собой говорить…

Марибелл усмехнулась.

— Он очень просил нас передать тебе, — вставила Мэгги, — что будет ждать тебя сегодня с восьми вечера в уже знакомой тебе кофейне. Если ты опоздаешь, ничего страшного. Он будет ждать столько, сколько понадобится. Если у тебя не будет денег на такси, позвони ему, и он приедет за тобой. Если ты не сможешь приехать сегодня, он будет ждать тебя завтра. На том же месте и в то же время.

— Да, а потом он снова уедет в свой загородный дом, ибо его поджимают издательские сроки. Но лучше всего будет, если ты просто позвонишь ему, Марибелл.

— Это он так сказал?

— Да, именно так Холден и сказал.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — пожала Марибелл плечами. Вздохнула, в несколько глотков допила остывший кофе и поднялась с места.

— Ты позвонишь ему? — с надеждой спросила Мэгги. — Кстати, я наконец прочла его книгу до конца. Ту, что дала мне Джулс. Она замечательная…

— Нет, не позвоню.

Коллеги закончили работу, и один за другим, попрощавшись с Марибелл, ушли.

Марибелл наконец-то оторвалась от компьютера. Потянувшись, она походила туда-сюда по офису, посмотрела в окно, понаблюдала за лужами, по которым моросил летний дождь. Еще немного, и будет осень…

Марибелл заварила себе крепкий чай, положила в него несколько кусочков сахара. В ящике стола отыскалось чуть зачерствевшее овсяное печенье. Марибелл принялась пить чай с печеньем, время от времени поглядывая на монитор компьютера.

На мониторе была последняя картинка, над которой Марибелл трудилась особенно долго. Готова она была полностью, даже последние штрихи были уже добавлены. Можно было выключать компьютер и уходить из офиса.

Марибелл гипнотизировала картинку взглядом.

Если вот тот угол чуть развернуть… А потом добавить немного конфетти к фону… Да, еще вполне можно поработать.

Или оставить все как есть? Лучшее — враг хорошего, это же общеизвестно.

Все, проект готов. Его можно показывать Фэнтону, а там уже — как он решит…

Марибелл никак не могла отыскать повод, который позволил бы ей задержаться в офисе еще на какое-то время.

Она знала, что если выйдет отсюда в восемь, или в девять, или даже в десять вечера, то непременно направится в «Магнолию», где ее терпеливо ждет Холден.

Она просто не сможет удержаться от того, чтобы не попытаться узнать, о чем он так хотел поговорить с ней.

Марибелл гипнотизировала стрелки настенных часов, те неумолимо двигались.

Двадцать пятнадцать. Двадцать девятнадцать. Двадцать сорок семь. Двадцать один ноль девять…

Когда стрелки на часах перевалили за десять вечера, Марибелл вызвала такси и отправилась домой.

А на следующий день ей позвонил Уоррен и пригласил на свидание.

Ровно в шесть вечера он заехал за ней на работу. Садясь в его роллс-ройс, Марибелл тщетно надеялась, что из окон офиса за ней не будут следить любопытные глаза. То-то будет пищи для разговоров… Один назначает ей встречи, с другим она уезжает после длинного трудового дня…

— Ты не очень-то торопился, — сказала Марибелл, пристегивая ремень.

— О чем ты?

— Ты сказал, что позвонишь намного раньше.

Уоррен смутился.

— О… Я не думал, что ты будешь так ждать моего звонка.

«Да я вовсе не жду твоего звонка», — с досадой подумала Марибелл, но не решилась произнести это вслух.

— Я позвонил бы раньше, хотя бы просто поболтать.

— Почему бы и нет?

— Дело в том, что я работал.

— Работал? Где? Кем?

— У меня совсем закончились деньги, — признался Уоррен. — Даже если бы в тот вечер я захотел вернуться в загородный дом, то не смог. У меня и бензин закончился.

— Почему же ты не сказал мне? — сочувственно спросила Марибелл. — Я бы одолжила тебе денег. У меня их было немного на тот момент, но кое-что я смогла бы дать. Ты ведь отвозил меня домой, вот бензин и закончился…

— Ну, нет, — решительно произнес Уоррен. — Достаточно с меня жизни в долг. Не хочу существовать за чужой счет. Пусть даже это мой родственник или близкий человек. Пора самому как-то решать свою проблему.

Марибелл смущенно замолчала. Ей стало неловко, что она заговорила об одалживании денег.

Одновременно с этим она размышляла о том, почему Уоррен так долго шел к пониманию простых вещей. Неужели раньше ему никогда не хотелось независимости? Или отношение родственников к нему было настолько пренебрежительным, что он и сам в себя не верил?

— Куда мы едем? — спросила Марибелл, чтобы как-то нарушить неловкое молчание.

— А мы уже почти приехали.

Уоррен свернул за угол, и они выехали на оживленный перекресток. Марибелл узнала центральную улицу города, сосредоточение торговых и развлекательных центров.

— Парковки, конечно, забиты, — с досадой произнес Уоррен. — Ты не возражаешь, если мы бросим машину здесь, а до места пройдемся пешком? До него рукой подать. Не больше пяти минут. Честно.

— Конечно, не возражаю, — воскликнула Марибелл.

— Это хорошо. А то бывают такие молодые девушки, которые и пяти метров пройти не в состоянии. О, прости, я и забыл, как ты теперь воспринимаешь подобные разговоры.

Марибелл засмеялась:

— Да нет, ничего. Должно быть, ты говоришь о девушках, которые ходят на высоченных шпильках. В таких туфлях и я отказалась бы ходить по городским тротуарам.

— Чтобы не повредить шпильки?

— Чтобы не повредить ноги.

— Сколько еще мне предстоит узнать, — вздохнул Уоррен. — Но сначала я хотел бы узнать, какие фильмы ты предпочитаешь. Мы пришли.

— Так мы пойдем в кино?

— Если ты хочешь.

— О, я хочу, конечно же, хочу. Давно не выбиралась в кино.

— Интересно, почему?

— Было много работы, — объяснила Марибелл. — А еще мы с подругой любим набрать фильмов на дисках, и смотреть их дома.

— Некоторые фильмы лучше смотреть на большом экране, — не согласился Уоррен.

— Идет. Если мы выберем именно такой фильм.

— Выбор фильма отдаю на твое усмотрение.

Марибелл выбрала фильм, который показался ей самой компромиссом между возможными вкусами Уоррена и ее собственным вкусом. Комедийный боевик о жизни шпионов сочетал в себе и трюки каскадеров, и взрывы, и любовную коллизию.

Уютно развалившись в комфортных креслах кинотеатра прямо по центру зрительного зала, они похрустывали попкорном из одной большой упаковки.

— Я прямо почувствовала себя студенткой, — смеялась Марибелл после просмотра. — Как будто мне снова семнадцать, и я учусь в колледже.

— Почему?

— Кино, попкорн, поздний сеанс, шпионский боевик.

— Рад, что тебе понравилось.

— Да, понравилось. А куда мы отправимся сейчас?

— Если не возражаешь, то можем зайти куда-нибудь и перекусить.

Выбор Уоррена наверняка был совсем иным, чем выбор его старшего брата в подобной ситуации. Простенькой кафешке, где они устроились за небольшим столиком у окна, было далеко до претенциозной кофейни, излюбленной Холденом.

Уоррен и Марибелл заказали по молочному коктейлю, пирожному с кремом и желе в формочках.

Марибелл вновь почувствовала себя студенткой на свидании со старшекурсником. Она хорошо понимала, что финансовые возможности Уоррена не позволяют ему пригласить ее в более престижное место, как бы ему этого ни хотелось. А предложить оплачивать счет пополам она не решилась. Она видела, насколько Уоррену приятно вновь чувствовать себя самостоятельным. Пусть и на время.

Марибелл надеялась, что это не будет временным явлением в жизни Уоррена.

— Расскажи, что там с работой? — попросила она, разломив пирожное ложечкой. — Ты так и не сказал, что за работу ты нашел.

Уоррен вздохнул:

— Зашел в закусочную, где раньше сосиски жарил. Это одно из тех немногих мест, где я хорошо зарекомендовал себя. Жаль, работал там недолго. Пообщался с хозяином заведения, сказал, что мне нужна должность и нужны деньги. И он дал мне эту должность.

— Ты теперь снова жаришь сосиски? — Марибелл постаралась не улыбаться.

— Нет, — серьезно ответил Уоррен. — С сосисками покончено. Хозяин предложил мне место администратора. В мои обязанности входит следить за чистотой в зале. То есть, конечно же, за работой уборщиков. Наблюдать, чтобы был порядок, пресекать возможные конфликты. Стараться, чтобы клиенты были довольны.

— И, конечно, следить за теми, кто жарит сосиски?

— Конечно. Я работал там с понедельника, и, как только получил деньги за первые отработанные дни, позвонил тебе.

— Как это мило. Ты и дальше собираешься там работать?

— Это временная мера. Я тут ломал голову, чем же мне больше всего нравилось заниматься в колледже и в университете.

— И что надумал?

— Ничего, — пожал плечами Уоррен. — Я неплохо успевал по гуманитарным дисциплинам, но, по-моему, это легко. Больших денег на этом не заработаешь.

«Твой брат наверняка поспорил бы с этим», — едва не сказала Марибелл, но вовремя прикусила язык.

Однако, как много становится тем, на которые не стоит шутить, находясь рядом с Уорреном…

Они просидели в кафе чуть ли не до закрытия, болтая о том, о сем. В конце вечера Уоррен вновь отвез Марибелл домой. Прощаясь с ней в машине, он взял ее за руку.

— Мы можем увидеться снова?

— А ты этого хочешь? — с удивлением спросила Марибелл.

— Да, очень хочу.

«Боже правый. Он что, пытается за мной ухаживать?»

Марибелл судорожно пыталась сообразить, что ей следует сказать или сделать.

Внимание Уоррена ей, конечно, польстило. Что и говорить, он был очень хорош собой. Когда они были в кинотеатре, многие из девчонок оборачивались на него. Да, наверное, они казались красивой парой, когда были рядом.

Но, вот беда, Уоррен казался Марибелл слишком инфантильным для нее. Даже сейчас, когда он изо всех сил старался, когда из шкуры вон лез, чтобы быть хоть в какой-то степени независимым. Он заработал денег, он пригласил ее в кино, купил пирожные, отвез домой… И все это ей приятно — но не более того.

Не с тем человеком она предпочла бы встречаться. Тот, кто ей нужен, носит ту же фамилию, и, однако же, совсем другой…

Но, может быть, не стоит отвергать Уоррена столь безоговорочно? Он сейчас делает первые шаги на пути своего становления. Нужно поддержать его. Вряд ли степень его уверенности в себе сейчас высока. Если она откажет ему, не выбьет ли это вновь Уоррена из колеи?

Несколько встреч не обяжут Марибелл сильно. Но, возможно, помогут ему обрести уверенность в себе. Одним словом, здесь нет ничего плохого. Если только… Если только Уоррен не захочет большего…

— Что ж… — Марибелл судорожно откашлялась. — Если ты хочешь, то, конечно, давай встретимся.

— Завтра? Послезавтра?

— Завтра у меня в компании намечена корпоративная вечеринка. Послезавтра я встречаюсь с подругой. Может быть, мы встретимся ближе к уик-энду?

— Отличная идея. Если погода будет хорошая, мы можем купить сэндвичей, захватить плед и поехать на пикник. Может быть, доедем до какого-нибудь озера, где сможем выкупаться.

— Договорились.

«И никаких больше загородных домов…»

На прощание Уоррен поцеловал Марибелл в щеку. Очень легко, она даже подумала, не почудилось ли ей это.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Прошло несколько недель.

Фэнтон вызвал к себе Марибелл и поздравил с повышением. Теперь она была арт-директором дизайнерского бюро.

— Тебе, Марибелл, полагаются отдельный кабинет, ну и помощник, если, конечно, ты будешь настаивать…

— На помощнике я настаивать не буду. Но вот на прибавке к жалованью буду настаивать непременно. А кабинет с кондиционером?

— Обижаешь, куда же без него. Так тебе точно не нужна секретарша?

— Скорее, дополнительный дизайнер, — вздохнула Марибелл. — И то спорный вопрос. Так что там насчет прибавки?..

Фэнтон замахал на нее руками:

— Не ворчи, не ворчи! — в деланном ужасе вскричал он. — Ты в могилу меня сведешь своей педантичностью. Бумаги об увеличении твоего оклада уже в бухгалтерии. Но, если бы ты соизволила сегодня зайти туда, хотя бы затем, чтобы получить зарплату, то знала бы, что я выписал тебе за косметический проект индивидуальную надбавку.

— Спасибо, Фэнтон!

— Разовую.

— Вот как, — разочарованно протянула Марибелл. Фэнтон успокоил ее:

— Зато прибавка будет постоянной. Отправляйся в бухгалтерию. Твои закадычные приятельницы Джулс и Мэгенн уже получили зарплату, а ты все еще прохлаждаешься. А потом… Знаешь, отправляйся-ка домой. Мне не нравится твой цвет лица. Отдохни и выспись. А завтра с новыми силами примешься за новое задание…

— Разумеется, — засмеялась Марибелл. — Политика кнута и пряника. Спасибо, Фэнтон.

Уже выйдя из офиса, она позвонила по мобильному Уоррену Гроуду:

— Привет! Как дела?

— Привет, — ответил Уоррен. В его голосе Марибелл почудилась улыбка. — Все отлично.

— Знаешь, я уже закончила работу. Может быть, прогуляемся где-нибудь, ну, или пройдемся по магазинам?

Уоррен вздохнул:

— Детка, мне очень жаль. Но я совершенно точно не смогу вырваться. В закусочной сейчас самая горячая пора. Мне надо быть в зале. Может быть, потом, вечером?..

— Звони, как освободишься, — грустно сказала Марибелл. Она соскучилась.

— Захвачу что-нибудь из закусочной нам на ужин. Можешь выбрать видео в прокате. Ужинаем у меня или у тебя?

— Все равно.

— Тогда давай у меня, — решил Уоррен. — Я как раз сделал уборку…

— Это непринципиально.

— О, ты просто ангел. Если бы все девушки думали, как ты.

— Какие еще девушки? — шутливо возмутилась Марибелл. — О чем ты?

— Ты права. Никаких других девушек нет. Только ты.

— Так-то лучше. Все, до вечера, целую.

В принципе, Марибелл даже обрадовалась, что можно пройтись по магазинам в одиночестве. Она может потратить столько денег, сколько захочет. Рядом не будет Уоррена в качестве немого укора. Нет, он ни в чем ее не ограничивал… Да и как он мог ее ограничить, если она сама платила за то, что выбирала? Просто Уоррен чувствовал досаду из-за того, что не мог позволить себе все, что пожелает, и дать то же самое Марибелл.

Марибелл не спеша, прогулочным шагом нога за ногу прошлась по самым известным магазинам. В одном бутике она приобрела коробку коллекционного шоколада, в другом — бутылку дорогого вина. Уоррен не курил, а отца давно не было в живых — и Марибелл со вздохом отложила в сторону великолепную курительную трубку в отделе табака и курительных принадлежностей. Зато она выбрала Уоррену красивый темно-синий галстук в мелкую серебристую звездочку.

Дальше последовали новые джинсы, цветастый зонтик взамен сломанного на прошлой неделе, тушь для ресниц от «Шанель» (синяя), набор кружек для дружеского чаепития, а также многофункциональный фен.

Пакеты с коробками оттягивали руки Марибелл, били ее под колени и вообще всячески мешали легкости передвижения. Но Марибелл все-таки решила заехать в центральный книжный магазин. Было еще много времени до того, как Уоррен освободится. И Марибелл подумала, что самое время купить какую-нибудь увлекательную, душещипательную книжку, чтобы с пользой и радостью для души провести время…

В книжном магазине было на удивление людно. Марибелл даже назвала бы это «не протолкнуться». Однако она проталкивалась к интересующему ее отделу, чуть ли не орудуя локтями, но всякий раз сдерживаясь от этого.

Кажется, в книжном проходила какая-то презентация. Пробравшись поближе к месту, где обычно демонстрировались слайды, выступали ораторы или раздавались автографы, Марибелл увидела сначала большой плакат, висевший над головами собравшихся.

«Новая книга от автора «Черного скарабея» и «Бегущего сфинкса», Холдена Гроуда!»

А мгновение спустя толпа немного расступилась, и Марибелл увидела самого виновника торжества.

Вот это да! Марибелл покачала головой. Она, как говорится, попала с корабля на бал.

Ей нужно быть осторожной, чтобы Холден не увидел ее.

Кажется, официальная часть, во время которой администрация книжного магазина представляет автора, а он проводит презентацию книги, уже закончилась. Теперь проходит автограф-сессия. Желающие приобрести новую книгу писателя могли сделать это безотлагательно, а потом подписать ее у автора.

Марибелл решила, что ей тут делать нечего. Придется потихонечку выбираться из толпы, полной энтузиазма, и искать своего счастья в разделе с сентиментальной литературой.

Хотя, собственно, почему она должна от кого-то бегать и прятаться? Будь это хоть Холден Гроуд собственной персоной. Наверняка он в курсе, что сейчас у Марибелл своя личная жизнь, и неплохая. Уоррен не мог не рассказать ему о случившемся…

Марибелл осенило. Ведь Джулс наверняка захочет приобрести новый детектив Гроуда. И уж, конечно, она будет счастлива, если разворот книги украсит размашистая, или какая там еще, подпись Холдена.

Сейчас Марибелл купит книгу, присоединится к живой очереди. А когда ее очередь подойдет, она поздоровается с Холденом, поздравит его с выходом очередного произведения, пожелает ему всяческих успехов, попросит подписать книгу, и, получив автограф, отойдет. Таким образом, она поведет себя открыто, честно и достойно. Ей не в чем будет себя упрекнуть.

Марибелл, как и собиралась, приобрела книгу и встала в очередь. Она принципиально купила один экземпляр. Для Джулс, как и планировала. Ах да, есть ведь еще Мэгги, которой книга Холдена тоже понравилась. Ну, теперь уж ничего не попишешь. Джулс снова сможет дать Мэгги прочесть книгу. А для Мэгги будет непринципиально, что у нее нет своего экземпляра. Это ведь Джулс — ярая поклонница Гроуда…

— Марибелл?!

Погруженная в свои мысли, автоматически переступающая ногами по ходу очереди, Марибелл и не заметила, как вплотную приблизилась к столику, за которым раздавал автографы Холден.

Марибелл открыла было рот, чтобы произнести заготовленную фразу. Да так и растеряла все слова.

Как он был хорош, как привлекателен и до невозможности красив!

Темные глаза стали, казалось, еще темнее, а лицо слегка осунулось, но это лишь добавило ему шарма. Внешний облик Холдена словно стал еще более выразительным от этого небольшого изменения.

Марибелл забыла про книгу, которую держала в руках. Ей хотелось протянуть руку, коснуться его щеки, провести по шее… Которую она так страстно и безудержно целовала ночью, проведенной в загородном доме с бассейном, по которой скользила пальцами в своих снах и мечтаниях.

— Что ты здесь делаешь, Марибелл?

— Привет, — с трудом выговорила она. — Поздравляю тебя, Холден, с выходом в свет твоей новой книги.

— Спасибо, я очень рад, — машинально ответил Гроуд.

Марибелл с той же машинальностью протянула ему книгу.

— Вот, пожалуйста, подпиши. Это для Джулс.

— Ты купила ее? Зачем? Тебе стоило лишь… Я с радостью подарил бы тебе с полдюжины экземпляров. И почему книга всего одна? Тебе она не нужна?

— У меня просто не хватает рук для всех моих пакетов, — нашлась с ответом Марибелл.

— Черт с ней, с книгой… Марибелл, я ждал тебя в «Магнолии». Ждал два вечера подряд! Я сидел там два вечера по четыре часа. Джулс и Мэгги не передали тебе мою просьбу?

— Передали, — выдавила из себя Марибелл.

— Но почему же ты не пришла, черт побери?

— Потому что мне не о чем с тобой разговаривать, — наконец-то ответила Марибелл.

Очередь поддержала ее:

— Девушка, сколько можно разговаривать?

— Мы тоже стоим и ждем!

— Мэм, получили свой автограф, дайте и другим получить.

— Подождете, — теряя терпение, прорычал Холден.

— Подпиши, — Марибелл тоже начала терять терпение.

Холден что-то чиркнул на развороте книги. Марибелл мгновенно выхватила книгу из его рук.

— Все, я ухожу. Удачи тебе, Холден.

— Марибелл, мы не закончили разговор! Подожди!

Голос Холдена настигал ее, но Марибелл была проворней. Она выбралась из толпы, выбежала в отдел иностранных языков, где было намного свободнее, и зачем-то направилась к служебному входу.

Он же оказался черным ходом. Марибелл выскочила из книжного магазина в какой-то переулок, зажатый между стенами больших домов. Не теряя времени даром, Марибелл пошла к оживленной магистрали, где можно было с легкостью поймать такси.

Она не видела, что Холден, орудуя локтями, тоже выбрался из толпы, которая лишь плотнее обступила его, видя, что автор покинул свой столик на подиуме. Кое-как отделавшись от людей, Холден выбежал в другой отдел, и, следуя по указателям, добрался до центрального входа. Стоя в дверях, он долго рассматривал улицу в обоих направлениях. Но нигде не мог разглядеть тонкую стремительную фигурку Марибелл, нагруженную множеством ярких бумажных пакетов…

Он опять потерял ее.

Да, своими действиями Марибелл порядком подпортила имидж и репутацию солидного, преуспевающего писателя. Но даже не догадывалась об этом.

Марибелл уже без приключений добралась до дома, распаковала все покупки и принялась дожидаться Уоррена, который должен был заехать за ней.

Пока Марибелл ждала, она поняла две вещи.

Первая: из-за незапланированной встречи с Холденом она не купила книгу, которую хотела, и теперь вынуждена коротать время за просмотром набившего оскомину телевизора.

Вторая: она, эгоистично увлекшись покупками для себя, напрочь забыла купить подарок Уоррену.

Ах, нет, была еще и третья…

Ей нужно, ей совершенно необходимо избавляться от этой глупой, никчемной влюбленности в самодовольного писателя, автора известных детективов. Если хорошенько постараться, то получится с корнем вырвать его из своего сердца, и не останется никаких следов.

Ну, разве что тонкий, едва заметный нежно-розовый шрам. Марибелл приняла решение не рассказывать об этой встрече Уоррену.

Во избежание образования ненужных шрамов и на его сердце тоже…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На этот раз Уоррен закончил работу раньше. Он закупился в супермаркете продуктами, а затем заехал за Марибелл к ней в офис.

— Куда едем? — привычно спросил он. — К тебе или ко мне?

— Ко мне, — решила Марибелл. — Хочется немного побыть дома в спокойной обстановке.

— Похвальное желание…

Уже дома, разбирая пакеты с продуктами, Марибелл поинтересовалась:

— Тебе повысили зарплату?

— Нет, — пожал плечами Уоррен. — А почему ты спрашиваешь?

— Очень уж много всяких вкусных вещей ты набрал.

— Я просто постарался вспомнить, что ты любишь, — улыбнулся Уоррен.

— Да уж, ты все хорошо запомнил. Тут и клубника, и фисташковая пахлава, и финики, и консервированные персики…

— И ветчина, — подхватил Уоррен, — и гусиная печень, и авокадо.

— Кто же будет готовить?

— Если хочешь, я, — Уоррен подхватил из рук подруги пакеты с овощами, — а ты сядь вот здесь, и наслаждайся покоем.

— Спасибо.

— Устала на работе?

— Да, немного. Босс решил расширить штат дизайнеров. Взял двух новичков. То есть это в коллективе они — новички. В общем, справляются, но пока слишком многое приходится контролировать, все время надо что-то отслеживать в их работе. А это утомляет.

— Какая умница. Отдыхай.

Марибелл с любопытством следила из своего угла за манипуляциями Уоррена.

— Не хотел пока что рассказывать тебе, — решился он, — но раз уж так все совпало…

— О чем ты?

— О работе. Мне не подняли зарплату в закусочной. Я начал совмещать две работы.

— И какая же сейчас у тебя вторая работа?

Уоррен ловко мыл помидоры, красный перец и огурцы, открывал банки с маринованными грибочками и корнишонами.

— Помнишь, я рассказывал тебе, что одно время работал моделью?

— Да. И поссорился с агентом.

— Теперь я с ним помирился.

— Он тебя простил?

— Да, а куда ему деваться? У меня хорошая фактура. Нильсен говорит, что меня с руками отрывают. Но он выбирает только самые лучшие предложения.

— Ты ведь говорил, что фотосъемки не достойны того, чтобы быть занятием для настоящего мужчины.

— Говорил. Это компромисс, Марибелл. Я решил попробовать свои силы в чем-то серьезном и по-настоящему увлекательном для меня.

— Что же это?

— Кино.

— Значит, ты все-таки решился, — задумчиво сказала Марибелл. — Что ж, ты молодчина. Агент тоже проникся этим?

— Да, он заинтересован в том, чтобы продвигать меня. Но он говорит, что вначале необходимо наработать опыт съемок хотя бы в небольших роликах, клипах. Нужно серьезное портфолио, чтобы заинтересовался хороший режиссер. А, значит, фотосъемки тоже играют мне на руку.

— Это и есть компромисс, о котором ты говорил?

— Да. С одной стороны, я учусь, привыкаю держаться перед камерой, с другой — получаю за это какие-то деньги. Все, чем я сейчас занимаюсь на съемках, идет в копилку опыта для будущих работ. К тому же я смогу откладывать небольшие суммы, и, когда они сложатся в одну большую, пойду учиться на курсах актерского мастерства.

— Это ты замечательно придумал! — искренне сказала Марибелл.

— Рад, что ты оценила мою задумку.

— И много съемок уже было? То-то я удивлялась, что ты все чаще оказываешься занят.

— Два рекламных ролика: жвачка и социальная реклама, — перечислил Уоррен, — плюс фотосъемка для рекламы спортивных костюмов.

— Замечательно. Я рада, что ты наконец-то определился со своими занятиями.

— Еще было бы неплохо выучить испанский, и заняться горными лыжами, — засмеялся Уоррен. Марибелл засмеялась в ответ.

— Неплохо было бы сначала разобраться с тем, что есть.

— Да…

Уоррен внезапно оставил в покое овощи, которые за минуту до этого безжалостно терзал острым ножом на пластиковой доске.

Подойдя к Марибелл, он присел на корточки и заглянул ей в глаза.

— Что такое? — перепугалась она.

— Ничего… Я хотел поговорить с тобой.

— О чем?

— Раз уж у нас сегодня вечер откровений… Марибелл, я хотел бы попросить тебя стать моей женой.

— Что?!

Марибелл не хотела верить своим ушам. С чего вдруг Уоррену понадобилось, чтобы она была его женой? Хорошенькое дело!

— Ты вдохновляешь меня на перемены… Но дело даже не в этом. Марибелл, ты удивительная. Я сразу это понял. Мне не нужно долгих месяцев, в отличие от моего брата, чтобы разобраться, кто дорог моему сердцу.

К сожалению, Марибелл тоже не нужно было долгих месяцев…

— Уоррен, послушай…

— Нет, это ты послушай меня, Марибелл. Посмотри на меня. Кем я был до тебя, и кем я стал?

— По-моему, ты либо прибедняешься, либо преувеличиваешь. Твои возможности и способности у тебя были и до меня.

— Да, вот только немногие в меня верили. Ты же поверила бескорыстно.

— Я хотела поддержать тебя…

— И тебе это удалось. Спасибо тебе за это.

— Уоррен, но предложение о замужестве не делают из жалости, — горячо сказала Марибелл. — Не нужно звать меня замуж лишь потому, что ты хотел бы компенсировать поведение своего брата.

— А вот сейчас ты говоришь глупости, — спокойно ответил Уоррен. — Я делаю это предложение потому, что хочу быть с тобой. Мне нужна ты и твое общество, мне с тобой легко и интересно. Я многому учусь у тебя.

— Но я… Я не знаю. Мне надо подумать.

Марибелл в замешательстве сплетала и расплетала пальцы. Этот беспомощный жест не остался без внимания Уоррена.

Он поднялся и отошел к плите.

— Хорошо. Я не стану давить на тебя. Подумай. Все, что я мог сказать, я уже сказал. Я буду заботиться о тебе, Марибелл. Мне кажется, нам может быть очень хорошо вместе…

Ужин, который приготовил Уоррен, был съеден почти в полном молчании. Марибелл мыла посуду, стараясь ни о чем не думать, пока не останется в одиночестве.

Уоррен подошел к ней сзади и ласково приобнял за плечи:

— Можно, я сегодня останусь у тебя?

— Думаю, что сегодня не стоит, — тихо ответила Марибелл.

— Но мне казалось, что…

— Я хотела бы эту ночь подумать. Утром я обещаю дать ответ. Ты заедешь за мной?

— Да, я отвезу тебя на работу, как обычно.

— Спасибо.

— Я рад стараться, Марибелл, ты же знаешь.

На прощание Уоррен нежно поцеловал ее, уткнулся лицом в пушистую макушку.

— До утра, — сказал он, отводя упавшую ей на глаза прядь светлых волос.

— До утра, — прошептала Марибелл.

До утра она не сомкнула глаз.

Приняв душ, она валялась на диване в розовом махровом халате, не в силах добраться до постели, и сон не шел к ней.

Марибелл прекрасно понимала, что утром ей придется дать ответ. Нельзя тянуть с решением, нельзя мучить Уоррена.

Она также понимала, что не готова любой ценой заполучить фамилию Гроудов. Холден наверняка подумает, что это месть ему, когда обо всем узнает.

Интересно, когда он узнает? Уоррен не общался с ним уже давно. Приняв решение жить самостоятельной жизнью, он был последователен в своей попытке.

Итак, что же ответить Уоррену?

Марибелл не понимала, почему ему понадобилось вступать в брак, да еще через такое короткое время. Да, им было хорошо вместе. Но зачем эта демонстрация обладания, неужели обязательно заявлять свои права на понравившегося человека?

Если Уоррен хотел быть ближе к ней, то для начала можно было бы и съехаться, попробовать жить вместе…

С другой стороны, он становится мужчиной, и в этом предложении проявил себя, как мужчина. Если он понимает, что хочет прожить жизнь с любимой женщиной, и без колебаний делает ей предложение, значит, он уверен в себе.

Но Марибелл и так было очень даже неплохо. Она ощущала на себе его заботу, внимание и тепло. Она получала столько нежности, сколько хотела, и даже больше. Она чувствовала себя желанной.

В принципе, не было никаких противопоказаний, чтобы не соглашаться на брак с Уорреном… Если ему так комфортнее, то почему бы и нет? Пусть и дальше заботится о ней. В конце концов, других, столь же активных и предприимчивых кандидатов в спутники Марибелл, поблизости не наблюдалось. Ну, и не предполагалось в ближайшем будущем.

Всерьез Марибелл останавливало лишь одно обстоятельство. Она все еще не могла решиться на близость с Уорреном, хотя уже прошло какое-то время с начала их отношений…

Она все еще не могла представить на месте Холдена кого-то другого. Даже его родного брата. Привлекательность Уоррена весьма радовала взор Марибелл, но не заставляла желать его так сильно, как Холдена. В то время, как при одном только звуке голоса Гроуда-старшего, низкого и уверенного, у Марибелл пробегали мурашки по коже…

Но разбитой чашки уже не склеить. История с Холденом завершена. Не стоит питать иллюзий, Марибелл. Соскреби себя с дивана и отправляйся спать. А утром скажешь Уоррену, что согласна выйти за него замуж… В конце концов, если не дать ему шанс, то можно никогда не узнать, способны ли они подарить друг другу радость во всем. В том числе и в последней степени близости…

С этими мыслями Марибелл отправилась спать, не забыв, однако же, завести будильник. Принятие важного решения не отменяло предстоящего рабочего дня.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Фэнтон, конечно, был не в восторге от новости, которую ему сообщил его новоиспеченный арт-директор.

— Но хотя бы две недели отпуска я могу получить? — воинственно спрашивала Марибелл.

— О, боже, далась тебе эта свадьба в начале осени. Сейчас самая горячая пора! Заказы пойдут волной.

Марибелл беззвучно закатила глаза и подняла руки к небу.

— Я заболею, возьму больничный и все равно выйду замуж, — пригрозила она.

— Одумайся, — увещевал Фэнтон. — Кому в наш век нужны браки? Вы же современные молодые люди! Жили бы, не расписываясь, вот и не было бы ни хлопот, ни проблем. А вместо того, чтобы тратить деньги на свадебную чепуху, отправились в зарубежную поездку. Но не длительную!

— Фэнтон, вы так разоряетесь, что, наверное, вас слышно на другом конце приемной.

— Не убедила.

— Кажется, у вас есть прелестная жена, а так же двое пухленьких ребятишек. Ай-яй-яй, а других вы учите непочтению к святости брака!

— Марибелл, из твоих уст это звучит фальшиво. Ладно. Что с тобой сделаешь. Бери отпуск на месяц.

— Спасибо, Фэнтон!

— Но знай, что этим ты меня убиваешь.

— Я знаю, что, когда я вернусь из свадебного путешествия, отдохнувшая и счастливая, вы по-прежнему будете сидеть в этом кожаном кресле, живой и здоровый.

— Умаслила, ничего не скажешь. Свадебное путешествие за счет бюро. Только без излишеств, ага? Скажем, Прага, или Хорватия, или Норвегия…

— Спасибо, мы подумаем, — поблагодарила Марибелл.

— Она еще думает. Вот привереда. Желаю тебе счастья, Марибелл.

— Что, это платье тебя опять не устраивает?

— Конечно, нет. Посмотри, какие жуткие розочки.

— Зато какой красивый рукав. Разве тебе не нравится?

— Только через мой труп я выйду замуж в этом платье.

— Хорошо, хорошо. Я все понял. Снимай.

Уоррен и Марибелл привычно ссорились, занимаясь поисками свадебного платья.

Марибелл уже была в отпуске. Согласовывая время с рабочими часами Уоррена, они ездили по всем свадебным салонам города, адреса которых удалось найти в Интернет.

То, что нравилось Марибелл, казалось Уоррену либо чересчур скромным, либо слишком вызывающим. То, что Уоррен счел достойным Марибелл, оказалось фантастически дорогим. Они никак не могли найти компромисс.

Поиски свадебного платья съедали все свободное время. Еще не был выбран небольшой банкетный зал, не обсудили список приглашенных… Словом, не было готово решительно ничего.

— Хватит! — заявила Марибелл в двадцать пятом по счету салоне. — Я буду выходить замуж в обычном вечернем платье. Голубом или кремовом.

— Скажи еще, что пойдешь к алтарю в джинсах и ковбойской рубахе, — засмеялся Уоррен.

— Я и сапоги со шпорами способна надеть. Ты меня еще плохо знаешь.

— Да, чувствую, семейная жизнь готовит мне немало сюрпризов. Но вот что я скажу, Марибелл…

Она повернулась к Уоррену от манекена с полупрозрачным шифоном.

— Помнишь платье из маленького свадебного бутика, того, что в центре города?

— Очень конкретно, — проворчала Марибелл.

— Да я не запоминаю все эти улицы, названия. У того платья был сказочно красивый вырез, прямой силуэт и разрез сбоку.

— Да, — кивнула Марибелл, — очень женственное и элегантное. Но ты помнишь, сколько оно стоило?

— Помню. Если мы возьмем его напрокат, оно обойдется в десять процентов от его стоимости, или даже меньше. Если, конечно, ты согласна выходить замуж во взятом напрокат платье…

Марибелл пожала плечами.

— Почему бы и нет?

Таким образом, платье для невесты, наконец, нашлось. Конечно, предстояло внести за него залог в свадебном бутике, но одна из главных проблем все-таки была решена…

А объявление в местную газету о предстоящей свадьбе дали еще неделю назад.

Выйдя из двадцать пятого по счету свадебного салона, Марибелл и Уоррен разъехались по своим квартирам. Уоррену нужно было собираться в небольшую командировку. Агент добыл для Уоррена эпизодическую роль в фильме, натурные съемки которого проходили в другом городе.

— Я скоро вернусь, — заверил Уоррен, целуя Марибелл на прощание. — Не скучай.

К вечеру следующего дня Марибелл все-таки заскучала. Сперва она подумала, что можно временно выйти из отпуска, пока Уоррена нет в городе. Потом решила, что работать ей все-таки лень. Можно было съездить к Гарриет, или просто предложить ей выбраться в кино. Но, в конце концов, Марибелл приняла решение в пользу прогулки до супермаркета. Возможно, там ей удастся найти что-то, чем получится себя занять. Книга, журнал, пазл, фильм или полуфабрикат для приготовления какого-нибудь нового блюда.

Марибелл вдоль и поперек обошла супермаркет, делая вид, что находится в музее. От скуки она брала в руки товары, которые даже не собиралась покупать, читала этикетки, спрашивала совета у продавцов, имевших несчастье попадаться ей под руки.

Наконец Марибелл набила тележку йогуртами, печеньем, пастой и острыми соусами к ней, консервированными шампиньонами и другими вкусными вещами.

«Устрою праздник живота», — решила она и, расплатившись, отправилась с двумя тяжелыми пакетами домой.

Но зрелище, которое предстало ее глазам, едва она свернула на свою улицу, нарушило все ее планы.

Этим зрелищем была хорошо знакомая Марибелл машина Холдена Гроуда.

Сам Холден с печальным видом торчал у домофона. Марибелл предположила, что он звонит в дверь именно ей, и по вполне понятной причине не может дозвониться.

Что ему здесь надо? Его здесь просто не может, не должно быть… А ведь она уже почти успокоилась.

— Кто дал тебе мой адрес? — холодно поинтересовалась Марибелл вместо приветствия, когда очутилась за спиной у Холдена.

Он вздрогнул, резко повернулся к ней.

— Где ты пропадаешь?

Бесцеремонно отобрал у нее из рук тяжелые пакеты.

— Отпирай, Марибелл. Я торчу здесь уже больше часа.

— Кто сказал тебе, что я собираюсь тебя впускать? — прежним тоном уточнила она.

— Брось. Я не уйду, пока мы не поговорим.

Марибелл молча пожала плечами. Она открыла дверь и стала подниматься по лестнице. Холден так же молча топал сзади, виртуозно управляясь с тяжестями.

Уже в прихожей у Марибелл он спросил:

— Что ты напихала в эти свертки? Кирпичи или булыжники?

Заглянул внутрь:

— А, нет. Как ни странно, это еда. Должен признаться, что я порядком проголодался, ожидая тебя. Может быть, ты согласишься угостить меня ужином?

— С какой стати я должна кормить тебя ужином?

— Ну, моим гостеприимством ты уже пользовалась, — улыбнулся Холден, — не мешало бы и мне один разок воспользоваться твоим.

— Твое гостеприимство слишком дорого обходится! — выкрикнула Марибелл.

Она вовсе не собиралась кричать, и уж тем более не хотела говорить таких слов. По крайней мере, говорить их Холдену в лицо. Но ее импульсивность сыграла против нее.

Вся обида, которую Марибелл не выплакала раньше, а лишь загнала вглубь, подавив, вдруг выплеснулась наружу горькими слезами.

Марибелл уткнулась лицом в ладони и дала им волю…

Холден растерялся.

— Ну что ты, не надо… Не надо, не плачь, — шептал он, обнимая ее. — Теперь все будет хорошо…

— Ничего, ничего не будет хорошо, — плакала Марибелл. — Зачем ты пришел?!

Холден глубоко вздохнул.

— Я пришел потому, что должен кое-что сказать тебе. Это важно. Ты нужна мне, Марибелл.

— Что?!

— Послушай меня. Не плачь. Посмотри на меня. Я же говорил, что не вынесу твоих слез. Теперь я должен буду тебя утешать и не смогу сказать того, что должен.

Марибелл еще раз всхлипнула.

— Так что ты там должен сказать?

Холден улыбнулся. Так светло и искренне, как, наверное, еще ни разу не улыбался ей:

— Марибелл, я люблю тебя.

Она как-то сразу потеряла дар речи и обмякла в его руках, продолжая слегка всхлипывать.

— Все понятно, — вздохнул Холден, подхватил ее на руки и отнес на кухню. Там усадил на подоконник, включил чайник и захлопал дверцами шкафчиков в поисках кружки и чая.

— Слева, на верхней полке, — слабым голосом сказала Марибелл.

— Спасибо.

— Только я ничего не буду.

— Почему?

— Сначала расскажи.

— Все, что угодно. Что ты хочешь знать?

— Как ты здесь очутился.

— Не о том спрашиваешь… Когда я подписывал тебе книгу, ты сказала, что этот экземпляр для Джулс. Сам не зная, зачем это делаю, вместе со словами «Дорогой Джулс, на память, от автора» и с подписью я чиркнул свой номер мобильного.

— Надо же. Зачем?

— Говорю же: я и сам тогда не понимал, зачем. Видимо, у Джулс не скоро дошли руки как следует ознакомиться с книгой. Она позвонила мне только сегодня утром. В общем, мы с ней премило поболтали, и тут вдруг выяснилось, что ты выходишь замуж. Причем не за кого-нибудь, а за моего родного брата. Я думал, что я сойду с ума.

— Мне казалось, что, если ты и узнаешь об этом, то, скорее, прочтя объявление в газете, — призналась Марибелл.

— Но вышло так, как вышло. Почему ты избегала встреч со мной? Не приехала в «Магнолию», не захотела говорить в книжном магазине.

— Я была жутко зла на тебя.

— Я тоже был зол на себя. Пойми, Марибелл, я боялся. И только недавно понял, что боялся. Теперь, конечно, никакой свадьбы не будет.

— Ты в этом так уверен? — прищурилась Марибелл.

— Вернее, будет. Но не с Уорреном.

— С кем же?

— Со мной. Я хочу знать, что ты принадлежишь мне, и не волноваться, что Уоррен может попытаться увести тебя.

— Тебе не кажется, что твой брат достоин лучшего отношения? — опустив глаза, тихо проговорила Марибелл.

— Безусловно, достоин, — серьезно ответил Холден. — Но не нужно выходить замуж из-за жалости.

Марибелл промолчала.

— Он молодец, кстати, — заметил Холден. — Я все ждал, когда же он по-настоящему разозлится и начнет действовать по-мужски. Оказывается, для этого было нужно, чтобы его вдохновила очаровательная женщина.

— Вот как? Теперь я уже очаровательная? Раньше ты был обо мне иного мнения.

— Напомни, какого именно?

— Вздорная, легкомысленная, безалаберная, — перечислила Марибелл.

— Ну, я и сейчас так считаю.

— Издеваешься? Да ты просто негодяй.

— Но ты нужна мне именно такой, Марибелл. Ты понравилась мне во время нашей первой встречи. Но я сопротивлялся своим эмоциям. У меня был печальный опыт… Потом я не мог удержаться от того, чтобы не увезти тебя с собой. При этом я говорил сам себе: я просто буду общаться с ней по-дружески и держаться подальше, только и всего. Даже пытался слегка ухаживать за Лиссой. Уж она-то точно была мне безразличнее, чем ты.

— Это я еще могу понять, — кивнула Марибелл, — но ведь ты не удержался. Ты сам затащил меня в постель, а потом холодно делал вид, будто ничего особенного не произошло!

— Прости меня, Марибелл… Я искренне сожалею. И раскаиваюсь. Если хочешь, я буду извиняться хоть каждый день.

— Мне кажется, это недостаточная расплата.

— Что ж, тогда выходи за меня замуж, и у тебя будет возможность мучить меня каждый день.

— А как же Уоррен? Тебя совсем не волнует, что будет с ним?

— Он не пропадет. Кстати, мне донесли весть об его успехах. Он действительно молодец. Марибелл, ты помогла ему обрести себя, и это замечательно. Но ведь ты его не любишь.

— Да, — со вздохом призналась Марибелл, — не люблю. Но вот тебя я просто ненавижу!

— Марибелл, когда ты ушла из моего кабинета, я сидел и не мог дальше работать. Сожалел, что обидел тебя. Но в тот момент я полагал, что так будет лучше… А на следующий день ты исчезла. Исчез и Уоррен. Я понял, что он помог тебе уехать. День за днем я сидел в этом загородном доме и думал о тебе.

— Ты ни разу не позвонил!

— Я был уверен, что ты не пожелаешь разговаривать.

— Но ты даже не попробовал!

— А ты ответила бы на звонок?

— Нет, — засмеялась Марибелл.

— Когда я столкнулся в кафе с твоими коллегами, Джулс и Мэгги, моим первым желанием было попросить их отвести меня к тебе. Я ведь не знал, где ты живешь… Но потом подумал, что будет неудобным выяснять отношения и просить прощения в офисе. Передал с ними приглашение на ужин для тебя. Ты не пришла… Потом ты сбежала от меня… Но когда я узнал, что вы с Уорреном валяете здесь дурака, я сразу же собрался, сел за руль и приехал.

— Какая душещипательная история!

— Марибелл, пожалей хотя бы моих читателей! — взмолился Холден. — Я ведь начну писать слезливые мелодрамы вместо интригующих детективов!

— И они перестанут тебя читать…

— И покупать.

— И ты разоришься?

— Наверняка. Тогда тебе придется выйти за меня из-за одной только жалости. Может быть, стоит стать моей женой сейчас, Марибелл? Сейчас, когда я красив, умен, полон сил и богат.

Марибелл засмеялась:

— И ты больше не будешь говорить мне о том, что я — типичная представительница племени заурядных девушек с плебейскими вкусами?

— Ну, конечно же, нет, — серьезно ответил Холден. — Марибелл, ты наполняешь мою жизнь радостью, будучи такой, какая ты есть. И именно твоя улыбка согревает меня. Особенно когда она обращена ко мне. Как меня могут волновать какие-то там типажи?

По губам Марибелл скользнула лукавая улыбка.

— А почему ты посадил меня на подоконник? Ты знал, что это мое любимое место для чаепития?

— Разумеется. Я ведь хорошо изучил девушек твоего типа. В том числе и то, что им нравится. Видишь, Марибелл, и в моей типологии есть свои плюсы. Я уже знаю, как можно сделать тебя счастливой.

— Жаль, что мое любимое место в квартире — это не диван! С удовольствием бы закидала тебя подушками, и за дело! — возмутилась Марибелл.

— Все, что угодно. Подоконники, диваны, подушки, надувные матрасы. Можешь топить меня в бассейне столько, сколько тебе будет угодно. Если, конечно, ты все-таки решишь выйти за меня замуж. Тебе предстоит сделать выбор, Марибелл, между своей гордостью и будущим счастьем.

— Ну, конечно, — прошептала она, — я выбираю счастье.

— А это значит, что гордость уступила место любви, и я прощен?

— Окончательно и бесповоротно, — засмеялась радостным смехом Марибелл.

Content

Диана Рейдо
Между гордостью и счастьем

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ