Филип К. Дик

«Убик»

PHILIP K. DICK

Ubik (1969)

Перевод с английского. Издательство «Топикал», 1992 г.

Иллюстрации Александра Яцкевича.

ISBN 5—85256—001—4

Убик

Гляжу, стоит зеленый лес,

Залитый солнца светом.

Бежим туда, пришел наш час

Идти на встречу с летом.

Слово «UBIK» происходит от латинского «UBIQUE» — везде и английского «UBIQUITY», что означает вездесущность, повсеместность.

Это пояснение необходимо для понимания сути произведения.

1

Друг, настало время распродажи, и именно поэтому мы понижаем цены на наши бесшумные электрические аппараты «Убик». Да, указанная стоимость больше не в счет! И помните: каждый из аппаратов «Убик», находящийся у нас на складе, проверен согласно инструкции.

Пятого июня 1992 года в три одиннадцать утра ведущий телепат в зоне Солнечной системы исчез с карты в Нью-Йоркском бюро фирмы «Корпорация Ранкитера». В связи с этим раззвонились видеофоны. Фирма Ранкитера за последние два месяца потеряла слишком многих людей Холлиса, за которыми она следила, чтобы просто так смириться с новым случаем исчезновения.

— Мистер Ранкитер? Простите, что я вас беспокою. — Техник, ответственный за работу ночной смены, нервно откашлялся, когда массивная голова Глена Ранкитера медленно выплыла на экран видеофона. — Мы получили сообщение от одного из наших инерциалов. Сейчас я отыщу его… — Он начал рыться в груде магнитофонных лент, на которые надиктовывали поступающую информацию. — Это сообщила миссис Дорн — может быть, вы помните, она отправилась вслед за ним в Грин-Ривер, штат Юта, чтобы…

— За кем? — буркнул Ранкитер заспанным голосом. — Не могу же я помнить, какой из инерциалов каким из телепатов занят. — Он пригладил ладонью непослушную массу седых жестких волос. — О деталях патом… Кто из людей Холлиса исчез на этот раз?

— С. Доул Мелипон, — сказал техник.

— Что? Мелипон исчез? Вы, верно, шутите?

— Я серьезно, — заверил его техник. — Эдди Дорн вместе с двумя другими инерциалами следили за ним вплоть до мотеля, известного под названием «Башня разнообразнейшего эротического опыта». Это подземное сооружение, состоящее из шестидесяти апартаментов, предназначенных для бизнесменов, приезжающих туда со своими девицами и не стесняющихся в развлечениях. Эдди со своими коллегами не допускали, чтобы он находился в активном состоянии. Для верности мы послали туда одного из наших телепатов, мистера Г. Г. Эшвуда, чтобы он провел измерения. Он подтвердил наличие зоны помех вокруг сознания Мелипона и, поскольку помочь им ничем не мог, вернулся в Топеку, штат Канзас, где пытается завербовать для нас нового сотрудника.

Ранкитер, почти проснувшись, закурил сигарету. Он сидел, сгорбившись, уперев ладони в подбородок, и полосы дыма плыли в поле зрения визира, установленного по его сторону видеофонной линии связи.

— Вы уверены, что этим телепатом был Мелипон? Насколько я понимаю, никто не знает, как он выглядит — он чуть ли не каждый месяц меняет свой физиономический шаблон. Каково было его поле?

— Мы направили туда Джо Чипа с заданием проверить замеры напряженности поля в районе мотеля. Чип говорит, что максимальная напряженность, которую он зарегистрировал, составляла 62,5 блр телепатической ауры. Из всех известных нам телепатов только Мелипон способен на такое. Поэтому, — закончил техник, — мы и воткнули в карту обозначавший его значок. А теперь он… он исчез.

— А вы на полу искали? Или за картой?

— Он исчез в электронном смысле! Этого человека нет больше на поверхности Земли, а также — в той степени, в какой мы можем ориентироваться, — его нет и в зоне известных внеземных территорий.

— Я спрошу совета у своей покойницы жены, — сказал Ранкитер.

— Но сейчас ночь. В эту пору моратории закрыты.

— Не в Швейцарии, — ответил Ранкитер, изобразив улыбку, словно горло у него было наполнено невкусной ночной слюной. — Спокойной ночи. — И он отключился.

Герберт Шенгейт фон Фогельсанг, владелец Моратория Возлюбленных Собратьев, приходил на работу раньше всех сотрудников. В это время движение внутри холодного, гулкого здания только начиналось: в приемной уже ждал с билетом в руке взволнованный, похожий на священника мужчина в очень темных очках. Он был одет в куртку из кошачьего меха и желтые остроносые ботинки. Казалось, что он, пользуясь свободной минутой, пришел навестить кого-то из родственников. Приближался День Воскресения Из Мертвых — день, официально посвященный находящимся в полужизни, и следовало ожидать, что скоро начнется наплыв посетителей.

— Я вас слушаю, — с вежливой улыбкой проговорил Герберт. — Я лично приму ваш заказ.

— Это такая старенькая женщина, — пояснил клиент. — Маленькая и сухонькая. Моя бабушка.

— Минуточку. — Герберт направился в сторону холодильных блоков, чтобы отыскать номер 3-054-039-Б.

Найдя нужного человека, он сверил данные с прикрепленной там же контрольной карточкой. Получалось, что старушке оставалось находиться в состоянии полужизни только пятнадцать дней. «Не так много», — подумал он, привычно прилаживая переносной усилитель протофазонов к прозрачному синтетическому материалу, из которого был выполнен гроб. Он прикрепил усилитель, настроил его на нужную частоту и прислушался, проверяя, нормально ли функционирует сознание.

Из динамика слышался слабый голос:

— …и…и как раз тогда Тилли сломала ногу в колене. Мы думали, что она никогда не оправится. Она так глупо себя вела, сразу начала ходить…

Удостоверившись, он выключил усилитель, связался с одним из членов бригады обслуживания и попросил его доставить номер 3-054-039-Б в гостиную, где клиент сможет побеседовать со старой дамой.

— Вы слышали ее, правда? — спросил посетитель, отсчитывая необходимую сумму.

— Да, лично, — ответил Герберт. — Все функционирует надлежащим образом.

Он щелкнул несколькими переключателями и откланялся:

— Желаю вам счастливого Дня Воскресения, сэр.

— Благодарю…

Клиент сел, повернувшись лицом к гробу — от покрывающей его изоляционной прослойки поднимался пар, — прижал динамик к уху и громко заговорил в микрофон:

— Флора, милая, ты меня слышишь? Мне кажется, что я уже различаю твой голос, Флора!

«Когда я умру, — подумал Герберт Шенгейт фон Фогельсанг, — то в завещании потребую от потомков, чтобы они оживляли меня не чаще раза в сто лет. Тогда я смогу следить за судьбой человечества». Однако это было бы слишком разорительно для наследников — уж он-то знал это. В конце концов они взбунтовались бы, распорядились извлечь его тело из холодильника и — не дай бог! — похоронить.

— Погребение тел является варварским обычаем, — пробормотал он сам себе. — Это пережиток времен начала развития культуры.

— Разумеется, шеф, — сказала секретарша, сидящая за пишущей машинкой.

В гостиной уже набралось несколько клиентов, беседовавших со своими полуживыми родственниками. Они сидели спокойно, погруженные в размышления. Каждому из них в порядке очереди доставляли гроб. Эти люди, сохранившие верность и приходящие регулярно, чтобы засвидетельствовать свое почтение умершим, производили отрадное впечатление. Они поддерживали в полуживых бодрость в моменты активизации работы мозга, пересказывали им новости о происходящем в окружающем мире. И — платили Герберту Шенгейту фон Фогельсангу. Мораторий был доходным предприятием.

— Мой отец показался мне несколько ослабленным, — сообщил молодой человек, когда ему удалось привлечь внимание Герберта. — Я был бы вам весьма признателен, если бы вы уделили немного времени и проверили его.

— Разумеется, — ответил Герберт. Он прошел вместе с клиентом через гостиную, направляясь в сторону блаженной памяти родственника. Из контрольной карточки следовало, что осталось всего несколько дней — это объясняло нечеткую работу мозга. Но, несмотря на это, он немного повозился с настройкой протофазонного усилителя, и голос полуживого стал несколько громче. «Он уже на грани истощения», — подумал Герберт. Ему стало ясно, почему сын сам не хотел разбираться в данных контрольной карты; он не хотел понимать, что контакт с отцом должен неминуемо прерваться. Зачем говорить ему, что это, скорее всего, его последний визит сюда? Он сам может обо всем догадаться.

На приемной площадке, расположенной позади здания, показался грузовик. Из него выскочили двое мужчин, одетых в знакомую светло-голубую униформу работников фирмы «Атлас Интерплэн Вэн энд Сторэдж». «Или привезли еще одного полуживого, который только что распрощался с этим миром, или прибыли забрать кого-то, чей срок уже истек», — подумал Герберт.

Он лениво направился к ним, чтобы узнать, что там за дело, но в этот момент секретарша окликнула его:

— Герр Шенгейт фон Фогельсанг, простите, что я вам мешаю, но один из клиентов просит, чтобы вы помогли разбудить его родственника. — Голос ее приобрел особый оттенок, когда она добавила: — Этот клиент — мистер Глен Ранкитер, он прилетел прямо из Североамериканской Федерации.

Высокий пожилой мужчина с крупными руками подошел к нему широким пружинистым шагом. Он был одет в немнущийся цветной костюм из синтетики, трикотажную рубашку и яркий галстук ручной работы. Глаза его были слегка выпуклыми, круглыми и живыми, необычайно чуткими. Немного наклонив вперед массивную седую голову, Глен Ранкитер огляделся. На его лице было выражение профессиональной сердечности и внимательности, которое на мгновение сосредоточилось на Герберте и почти немедленно переключилось на что-то другое, как только Ранкитер сконцентрировался на цели своего прибытия.

— Как себя чувствует Элла? — прогудел он. Казалось, его голос усиливался каким-то электронным приспособлением. — Можно ее немного расшевелить? Я хочу поговорить с ней. Ей всего лишь двадцать, и она должна быть в лучшей форме, чем я или вы.

Ранкитер засмеялся, но смех его был отвлеченным. Он всегда смеялся или улыбался, голос его гремел, но по сути дела он никого не замечал и никто его не волновал — это только его тело улыбалось, раскланивалось или протягивало руку. Ничто не проникало в его сознание, остававшееся независимым. Он всегда был вежлив, но полон отчуждения. Потянув за собой Герберта, он быстрыми шагами направился к холодильникам, в которых помещались полуживые, и среди них — его жена.

— Давненько вы не заглядывали к нам, мистер Ранкитер, — заметил Герберт. Он никак не мог припомнить данных контрольной карты миссис Ранкитер, из которых стало бы ясно, какой отрезок полужизни оставался ей.

Ранкитер, положив на плечо директора моратория свою широкую плоскую ладонь и заставляя его таким образом идти быстрее, сказал:

— Это очень важно, герр Фогельсанг. Мы, то есть я и мои сотрудники, столкнулись с проблемой, выходящей за границы рационального. В настоящее время я не могу поделиться с вами фактами, но складывающаяся ситуация может быть опасной. Хотя, быть может, все не так безнадежно и в отчаяние впадать не следует. Где Элла? — Он остановился и принялся оглядываться по сторонам.

— Я доставлю ее вам в гостиную, — сказал Герберт. Клиентам не разрешалось находиться в помещении холодильника. — У вас есть жетон с ее номером?

— Черт побери, нет. Я давным-давно его потерял, — сказал Ранкитер. — Но вы знаете мою жену и сможете ее отыскать. Элла Ранкитер, около двадцати лет. Глаза голубые, волосы каштановые. А где находятся теперь эти гостиные?

— Проводите мистера Ранкитера в гостиную, — приказал Герберт одному из своих сотрудников, подошедшему поближе к ним, желая рассмотреть известного на весь мир владельца фирмы анти-пси.

— Там полно людей, я не могу разговаривать с Эллой, — с неудовольствием проговорил Ранкитер, заглянув в гостиную. Он догнал Герберта, направлявшегося в сторону архива фирмы. — Мистер Фогельсанг, — обратился он к директору моратория, снова водрузив свою огромную лапу ему на плечо. Герберт ощутил тяжесть и убедительность этой длани. — Разве, у вас не найдется местечка поспокойней для приватных бесед? Я намерен говорить со своей женой о делах фирмы. Это не подлежит разглашению.

— Я могу доставить миссис Ранкитер в одно из наших служебных помещений, сэр, — услужливо предложил Герберт, загипнотизированный уверенным тоном Ранкитера и силой его личности. Он попытался прикинуть, какие проблемы могли заставить Глена Ранкитера покинуть свою резиденцию и предпринять столь позднее паломничество в Мораторий Возлюбленных Собратьев, чтобы расшевелить, как он сам вульгарно определил, свою жену. «Какие-нибудь неприятности», — решил он.

В последнее время тон крикливых реклам, помещаемых в телепрограммах и домашних газетах всевозможными компаниями анти-пси, стал еще более навязчивым.

«Береги свою интимную жизнь!»— кричали объявления в газетах и по всем каналам телевидения круглосуточно. «В самом ли деле никто не принимает волны твоего мозга? Действительно ли ты сам по себе?» Все это насчет телепатов. А, кроме того, еще этот истерический страх перед ясновидящими… «А не известны ли заранее твои намерения кому-то, кого ты даже не знаешь? Избавься от неуверенности! Ближайший профилакторий, в который ты обратишься, проинформирует тебя, не являешься ли ты жертвой телепатического воздействия извне, и, если ты пожелаешь, нейтрализует это вмешательство! Плата умеренная».

Профилактории. Ему нравилось это слово: оно было точным и преисполненным достоинства. О их полезности он знал по собственному опыту: два года назад, по не известным никому соображениям, какой-то телепат подверг зондажу весь персонал его моратория. Скорее всего, он хотел перехватить какую-то информацию, которой обменивались посетители со своими полуживыми родственниками. А может быть, это касалось какой-то определенной особы, пребывающей в моратории? Так или иначе, но представитель одной из фирм анти-пси подтвердил наличие телепатического поля и сообщил Герберту об этом. Директор моратория подписал специальный договор — и командированный фирмой антителепат расположился на территории моратория. Телепата не обнаружили, но воздействие его было нейтрализовано в полном соответствии с обещаниями рекламных объявлений. Поверженный телепат в конце концов убрался восвояси, и мораторий освободился от чужого пси-влияния. Но теперь Герберт проводил ежемесячный профилактический осмотр всего персонала.

— Весьма признателен, мистер Фогельсанг, — сказал Ранкитер, идя вместе с ним через служебное помещение, заполненное сотрудниками, к пустой комнате, в которой воздух пропитался запахом пыльных и никому не нужных микродокументов.

«Разумеется, — размышлял Герберт, — я поверил им на слово, что сюда пробрался телепат. Они показали мне данные, и сказали, что это и есть доказательство. Но это мог быть и обман — они могли сфабриковать эти данные в своих лабораториях. Так же я поверил, что телепат убрался. Он пришел и ушел, а я заплатил за это две тысячи посткредов. Хотя разве это возможно, чтобы профилактории были просто бандой шарлатанов, безнаказанно утверждающих, что их услуги необходимы даже тогда, когда в том нет нужды?»

Решая этот непростой вопрос, он снова пошел к архиву. Ранкитер на этот раз не пошел за ним, а усиленно заерзал, пытаясь устроиться в кресле поудобнее. Оно было слишком тесным для него и страшно скрипело. При этом он вздохнул, и Герберту показалось, что этот крепко сложенный пожилой мужчина, несмотря на свою энергичную внешность, страшно устал.

«Забравшись так высоко, человек обязан вести себя определенным образом, — думал Герберт. — Он должен производить впечатление, что представляет собой нечто большее, чем простой смертный с присущими ему слабостями. В тело Ранкитера, вероятно, вживлена дюжина артифоргов, искусственных органов, подключенных к различным точкам его организма и заменяющих его естественные части, переставшие правильно работать. Медицина может оказывать влияние на разные части организма человека, и Ранкитер пользуется этим. Интересно, сколько ему может быть лет? Теперь невозможно определить возраст человека по его внешнему виду. Особенно после девяноста».

— Мисс Бисон, — сказал он своей секретарше, — прошу вас, отыщите миссис Эллу Ранкитер и сообщите мне ее идентификационный номер. Ее следует доставить в помещение 2-А.

Он уселся напротив секретарши и потянулся за щепоткой табака «Принцесс», производства фирмы «Трайборг и Трейер», а мисс Бисон приступила к выполнению приказания — отыскать жену Ранкитера.

2

Лучший способ заказать пиво — произнести «Убик»! Сваренное из отборного хмеля на воде высокого качества, дозревающее для приобретения идеального вкуса, пиво «Убик» является в этой стране пивом номер один. Изготовляется только в Кливленде.

Элла Ранкитер лежала, вытянувшись в своем стеклянном гробу, окутанная ледяным туманом. Глаза ее были закрыты, а руки раз и навсегда подняты к лишенному какого бы то ни было выражения лицу. Последний раз Ранкитер видел ее года три назад — и, разумеется, за это время она ничуть не изменилась. Было известно, что теперь с ней не может произойти никаких перемен, по крайней мере, связанных с ее внешним видом. Но каждый раз, когда ее заново подготавливали к состоянию полужизни, пусть даже ненадолго активизируя ее мозг, она немного приближалась к своей окончательной смерти. Постепенно уменьшался и таял тот запас времени, в течение которого она еще могла возвращаться в сознание.

Именно этот факт был причиной того, что он не пробуждал ее чаще. Он сказал себе, что это по сути дела то же, что просто вогнать ее в гроб. Оживление являлось грехом перед ней самой. Из его памяти стерлись ее собственные пожелания, высказанные еще до гибели или во время первых встреч. Но, так или иначе, будучи старше ее уже в четыре раза, он сам должен быть разумен по отношению к таким делам. Что она хотела? И далее функционировать на равных правах с ним как совладелица «Корпорации Ранкитера». Отлично: к этому пожеланию он прислушался. Он консультировался с ней каждый раз, когда фирма оказывалась на грани кризиса. Именно так он поступал и теперь.

— Черт бы побрал эти наушники, — недовольно буркнул он, прижимая к уху пластмассовый кружок. — И этот микрофон тоже — все, что мешает поговорить как следует.

Он нетерпеливо крутился в неудобном кресле, которое ему подсунул этот Фогельсанг, или как там его зовут, следил за состоянием жены, постепенно возвращавшейся к сознательному состоянию, желая, чтобы она поторопилась. Неожиданно он панически подумал: а вдруг ей вообще это не удастся, может быть, силы ее уже исчерпаны, а они ничего не сказали ему об этом? Или же сами не заметили? Может, следовало бы вызвать этого типа, Фогельсанга, и потребовать от него объяснений? Может, они совершили какую-нибудь чудовищную ошибку?

Элла всегда отличалась изяществом: кожа ее была светлой, глаза, когда она еще могла открывать их, — живыми и ярко-голубыми. Но этого уже не будет никогда. Можно говорить с ней, слышать ее голос… но никогда она не поднимет век, не пошевелит губами, не улыбнется в ответ на его приветствие и не заплачет при его уходе. «Окупается ли это? — спросил он сам себя. — Лучше ли эта система той, что была раньше: непосредственный переход из состояния полной жизни в могилу? В определенном смысле я все еще вместе с ней, и я имею возможность выбирать — или это, или ничего», — решил он.

В наушнике постепенно и неразборчиво стали звучать какие-то слова, перепутанные и не имеющие значения мысли, фрагменты таинственного сна, в который была погружена Элла. Что может ощущать человек, находящийся в состоянии полужизни? Ему никогда не удавалось понять это на основе рассказов Эллы. Наверное, было просто невозможно передать все чувства, появляющиеся только в этом состоянии. Как-то она сказала ему: «На человека перестает действовать земное притяжение, ты ощущаешь себя все более невесомым, поднимаешься все выше. Мне кажется, что когда кончается этот отрезок полужизни, человек выплывает за пределы Солнечной системы, прямо к звездам». Но и она не знала, а только предполагала и делала допущения. Однако она не производила впечатления испуганной или несчастной.

Такое положение вещей его вполне устраивало.

— Здравствуй, Элла. — Он не знал, с чего ему начать.

— Ах, — услышал он ее ответ. Ему показалось, что она растерялась. Но, разумеется, лицо ее при этом сохраняло полную неподвижность. По нему ничего невозможно было прочитать. Он отвел глаза. — Ну, Глен, как дела? — спросила она тоном изумленного ребенка. Его визит всегда был для нее неожиданным и волнующим событием. — Что… — она заколебалась. — Сколько прошло времени?

— Два года, — ответил он.

— И что новенького?

— Черт побери, — ответил он, — все предприятие разваливается. Я поэтому и приехал: ты же сама хотела принимать участие во всех решениях насчет новых методов работы, и — бог свидетель — именно сейчас нам необходимо разработать эти методы или, по крайней мере, реорганизовать всю нашу поисковую систему.

— А мне снилось… — сказала Элла. — Я видела туманный красный свет, он был ужасен. Но, несмотря на это, меня все время тянуло к нему, я не могла удержаться.

— Да, — кивнул Ранкитер, — об этом говорится в «Бардо Тходол», «Тибетской Книге Мертвых». Вспомни, врачи рекомендовали тебе прочесть ее, когда… когда ты умирала.

— Туманный красный свет — это нехорошо, правда? — спросила Элла.

— Да. Его следует избегать. — Он откашлялся. — Слушай, Элла, у нас неприятности. Ты в силах выслушать меня? Я бы не хотел чрезмерно утомлять тебя. Просто скажи, что ты устала или хочешь поговорить о чем-нибудь другом.

— Это так необычно. Мне кажется, я проспала все это время после нашего разговора. Что, действительно прошло два года? Знаешь, что мне кажется, Глен? Что все мы — и эти люди, которые окружают меня, — больше и больше интегрируемся. Все больше моих снов не имеют ко мне никакого отношения. Временами я мужчина, иногда — пожилая женщина, страдающая расширением вен, порой — ребенок… Я оказываюсь в местах, которые никогда в жизни не видела, и совершаю разные бессмысленные поступки.

— Что ж, это объясняют тем, что ты изменяешься в направлении нового лона, из которого должна родиться на свет. А этот туманный красный свет означает нехорошее лоно — тебе не следует идти туда, это унизительный и скверный тип лона. Скорее всего, ты предвидишь свою будущую жизнь или как там это еще можно назвать.

Он чувствовал себя довольно глупо, изъясняясь таким образом, поскольку принципиально не придерживался никаких религиозных убеждений. Но явление полужизни было реальностью, превратившей всех в теологов.

— Ну, ладно, — сказал он, меняя тему, — послушай, что случилось. С. Доул Мелипон исчез из поля зрения. Именно поэтому я и приехал сюда.

На мгновение наступила тишина, а потом Элла рассмеялась.

— Кто или что есть этот самый С. Доул Мелипон? Мне просто не верится, что нечто такое может существовать.

Так хорошо знакомый ему теплый тон ее смеха заставил его вздрогнуть. Он слишком хорошо помнил его, даже после разлуки. Смеха жены он не слышал уже лет десять.

— Ты, наверное, забыла, — сказал он.

— Нет, я не могу забыть что-то такое, что называлось бы С. Доул Мелипон. Это что-то вроде домового?

— Это главный телепат Рэймонда Холлиса. Вот уже полтора года, а точнее, с того момента, когда Г. Г. Эшвуд засек его в первый раз, рядом с ним всегда держится по крайней мере один из наших инерциалов. Мы никогда не спускали с него глаз, мы просто не можем себе этого позволить. Если появляется необходимость, он может создать поле, вдвое сильнее, чем любой другой сотрудник Холлиса. Кроме того, Мелипон — лишь один из людей Холлиса, которые исчезли, по крайней мере, для нас. Ни одна из организаций, входящих в Объединение, не знает об этом больше нас. Я подумал, что можно спросить тебя, как мне следует поступить. В точности, как ты отметила в завещании. Помнишь?

— Помню. — Казалось, что она говорит издалека. — Дайте больше рекламы по телевидению. Предупредите людей. Скажите им… — ее голос постепенно таял.

— Тебе скучно, — невесело сказал Ранкитер.

— Нет. Я… — Она заколебалась, и он почувствовал, что она снова отдаляется. — Все эти люди — телепаты? — спросила она после минутной паузы.

— Преимущественно телепаты и ясновидящие. Я знаю, что их нет на поверхности Земли. В моем распоряжении есть дюжина инерциалов, которые неактивны и которым сейчас нечем заняться, поскольку нигде нет людей с пси-способностями, влияние которых они могли бы нейтрализовать. Но что заботит меня больше всего — упал спрос на инерциалов. Хотя что еще можно ожидать, если телепаты исчезают… Однако я знаю, что они все вместе работают над какой-то одной задачей — точнее, мне так кажется. Я уверен, что кто-то нанял целую группу телепатов. Но только Холлис знает, кто наниматель и где они сейчас находятся. И о чем вообще идет речь. — Он погрузился в невеселое молчание. Как могла Элла помочь ему? Она замкнулась в своем гробу, отрезанная от мира при помощи низких температур. Она знала лишь то, что он сообщал ей. Но он всегда полагался на ее разум, на этот типичный для женщин разум — на мудрость, опирающуюся не на знание или опыт, а на что-то врожденное.

В те времена, когда она еще была жива, он никак не мог разобраться в этом и, конечно же, у него не было никаких шансов сделать это сейчас. Другие женщины, с которыми он имел дело после ее смерти — а их было немало, обладали лишь незначительной частью этого дара. В них были лишь намеки, указывающие на большие потенциальные возможности, которые, однако, так никогда и не реализовались.

— Скажи, — спросила Элла, — что за человек этот Мелипон.

— Чудак.

— Он работает ради денег? Или из-за убеждений? Когда они начинают распространяться обо всей этой пси-мистике, об ощущении цели, о космической идентификации, это всегда вызывает у меня подозрение. Ведь именно так было с отвратительным Сараписом, ты его еще помнишь?

— Сараписа уже нет в живых. Я полагаю, что Холлис убрал его за то, что он тайно от него пытался организовать собственное предприятие и стать конкурентом. Один из ясновидящих Холлиса предупредил шефа. Но Мелипон является гораздо более серьезной проблемой, чем Сарапис. Когда он в хорошей форме, требуется не менее трех инерциалов для нейтрализации его поля. И на этом мы теряем кучу денег — гонорар ведь тот же, что и при использовании одного человека. Объединение ввело этот прейскурант, и мы должны под него подлаживаться.

С каждым годом он становился все худшего мнения об этом Объединении, и это сделалось его навязчивой идеей. Он считал, что оно не приносит никакой пользы, а обходится в кругленькую сумму, да к тому же ведет себя чересчур самоуверенно.

— Насколько мы можем судить, — продолжал Ранкитер, — побудительным мотивом для Мелипона являются деньги. Но, собственно, какая разница? Или ты считаешь, что это менее опасно? — Он напряженно ждал ответа. — Элла! — позвал он.

Тишина.

— Эй, Элла, ты меня слышишь? Что случилось?

«Черт побери, — подумал он, — она опять ушла».

Наступила пауза, а потом в наушнике зазвучала материализованная мысль:

— Меня зовут Жори.

Это не были мысли Эллы: они имели «элан» другого вида, более живые и связные, но лишенные свойственной его жене чуткой быстроты.

— Прошу вас отключиться, — произнес Ранкитер, охваченный неожиданно нахлынувшим страхом. — Я беседовал со своей женой, Эллой. Откуда вы взялись?

— Меня зовут Жори, — приплыла мысль, — со мной никто не разговаривает. Я к вам подключусь на минутку, если вы не имеете ничего против. Кто вы такой?

— Я хочу говорить со своей женой, — пробормотал Глен. — Я заплатил за беседу с ней и хочу говорить с ней, а не с вами.

— Я знаю миссис Ранкитер, — на этот раз мысли звучали намного сильнее. — Она разговаривает со мной, но это не то же самое, что беседовать с вами, людьми из обычного мира. Миссис Ранкитер находится с нами, и она знает не больше, чем остальные. Какой сейчас год, скажите, пожалуйста? Уже отправили тот гигантский корабль на Проксиму? Меня очень интересует — может, вы могли бы ответить? А потом, если вам будет угодно, я все перескажу миссис Ранкитер. Договорились?

Ранкитер выдернул из уха наушник, поспешно отложил в сторону микрофон и все прочие приспособления и вышел из комнаты. Он быстро зашагал между замороженными саркофагами, аккуратно расставленными ровными рядами. Служащие моратория пытались преградить ему путь — но отступали, когда он решительным шагом приближался к ним, ища глазами директора.

— Что-нибудь случилось, мистер Ранкитер? — спросил фон Фогельсанг, заметив, что клиент направляется в его сторону. — Чем я могу помочь?

— Там что-то отзывается в проводах, — тяжело дыша, сказал Ранкитер. — Вместо Эллы. Черт бы побрал вас, господа, и ваши подозрительные способы ведения дела. Такие вещи не имеют права происходить! Что вообще все это значит? — Теперь он шел следом за хозяином моратория, который направлялся в помещение 2-А. — Если бы я руководил своей фирмой подобным образом…

— Эта особа представилась?

— Да. Он сказал, что его зовут Жори.

— Это Жори Миллер. — Фон Фогельсанг скривился, явно обеспокоенный. — Мне кажется, что он установлен в холодильнике рядом с вашей женой.

— Но ведь я вижу, что это Элла!

— После длительного нахождения вблизи, — пояснил Фогельсанг, — временами происходит взаимное проникновение сознаний полуживых. Активность мозга Жори необычайно высока, а у вашей жены — сравнительно низкая. Это вызвало перераспределение протофазонов. Увы, только в одну сторону.

— Вы не можете этому воспрепятствовать? — хрипло спросил Ранкитер. Он чувствовал, что до сих пор не может избавиться от потрясения и злости. — Уберите это нечто из сознания моей жены и верните ее назад. Это ваша обязанность.

— Если такое положение вещей сохранится, — официальным тоном заявил Фогельсанг, — ваши деньги будут вам возвращены.

— Ha что мне эти деньги? К дьяволу деньги! — Они дошли до помещения 2-А. Ранкитер неуверенно уселся на свое место. Сердце его стучало так сильно, что он едва мог говорить. — Если вы не уберете этого Жори, — выдавил из себя он, — я вас засужу, я доведу вас до банкротства!

Повернувшись лицом в направлении саркофага, фон Фогельсанг сунул в ухо динамик и энергично заговорил в микрофон:

— Жори, будь пай-мальчиком, отключись. — Покосившись в сторону Ранкитера, он объяснил: — Жори умер, когда ему было пятнадцать лет, поэтому в нем столько жизнеспособности. Честно говоря, такое и раньше случалось — Жори неоднократно появлялся там, где не должен был находиться. — Он еще раз произнес в микрофон: — Жори, ты ведешь себя невежливо. Мистер Ранкитер прибыл издалека, чтобы побеседовать со своей женой. Не заглушай ее сигналов, ты ведешь себя отвратительно. — Он замолчал, чтобы выслушать ответ. — Я знаю, что ее сигналы очень слабые. — Какое-то время он слушал дальше, сгорбившись и нахмурившись, потом вытащил наушник и поднялся со своего места.

— Что он говорит? — потребовал объяснений Ранкихер. — Он уберется и даст возможность мне поговорить с моей женой?

— Жори не имеет на это влияния, — ответил фон Фогельсанг. — Представьте себе два передатчика, работающие в одном диапазоне: один из них расположен недалеко, но мощность его едва достигает 500 ватт, в другой — гораздо дальше, но он работает с мощностью в 5 киловатт. Когда настанет ночь…

— Ночь уже настала, — сказал Ранкитер. — По крайней мере, для Эллы.

«А может быть, и для меня, — подумал он. — Особенно, если мне не удастся отыскать исчезнувших телепатов, психокинетиков, ясновидящих и медиумов Холлиса. Я потерял свою жену и, вдобавок ко всем неприятностям, лишился возможности спросить у нее совета, поскольку Жори заглушил ее раньше, чем она успела этот совет мне дать».

— Когда мы снова поместим ее в холодильник, — виновато произнес фон Фогельсанг, — мы проследим, чтобы Жори не находился поблизости от нее. В сущности, если вы согласны на более высокую ежемесячную плату, мы можем поместить ее в надежно изолированную камеру, стены которой выложены слоем тефлона-26, экранирующим гетеропсихические воздействия как со стороны Жори, так и со стороны любого другого полуживого.

— Еще не слишком поздно? — спросил Ранкитер, на мгновение освобождаясь от депрессии, в которую повергло его это происшествие.

— Ее возвращение возможно. Как только Жори выдохнется. Она доступна почти для каждого — ее разум слаб. — Фон Фогельсанг прикусил губу, задумавшись над ситуацией. — Но изоляция может ей не понравиться, мистер Ранкитер. Мы не случайно размещаем контейнеры, или, как их называют непрофессионалы, гробы, так близко один от другого. Взаимопроникновение умственной деятельности дает этим полуживым людям единственную…

— Я попрошу вас поместить ее в отдельном помещении сразу же, как только это станет возможно, — прервал его Ранкитер. — Лучше, чтобы она пребывала в одиночестве, чем не существовала вовсе.

— Она существует, — поправил его фон Фогельсанг. — Она лишь не может вступить с вами в контакт, а это разные вещи.

— Это метафизическая разница, которая для меня не имеет никакого значения, — заявил Ранкитер.

— Я ее изолирую, — сказал фон Фогельсанг. — Но я думаю, что вы правы: уже слишком поздно. Жори проник в нее навсегда, по крайней мере в определенной степени. Мне очень жаль.

— Мне тоже, — едко сообщил Ранкитер.

3

Мгновенно заваривающийся «Убик» обладает всеми свойствами свежего кофе, изготовленного в «экспрессе»! Твой муж скажет: «Милая, до сих пор я считал, что ты завариваешь кофе так себе, но сейчас кофе — бомба!» Безвреден при использовании согласно инструкции.

Джо Чип, все еще одетый в полосатую пижаму, напоминающую одеяние клоуна, лениво развалился за кухонным столом, закурил и, опустив в прорезь десять центов, принялся манипулировать управлением недавно взятого напрокат газетного аппарата. Сделав скидку на свое похмелье, он пропустил «Межпланетные новости», ненадолго задергался на разделе городских новостей и в конце концов остановил свой выбор на «Сплетнях».

— К вашим услугам, сэр, — сердечным голосом отозвался аппарат. — Сплетни: «Угадайте, что на этот раз затеял Стэнтон Мик, любящий одиночество финансист и спекулянт с международной известностью…»— Внутри аппарата что-то щелкнуло, засвистело, и из щели высунулся листок бумаги с отпечатанным текстом. Изготовленная машиной статья, документ в четыре цвета, покрытый плотными строчками печатного текста с изысканно подобранным шрифтом, скользнул по поверхности псевдодубового стола и спланировал на пол. Чип, несмотря на то, что голова разламывалась от боли, поднял его и расправил перед собой.

«МИК ОБРАЩАЕТСЯ В МИРОВОЙ БАНК ЗА ДВУМЯ ТРИЛЛИОНАМИ»

Лондон. Что на этот раз затеял Стэнтон Мик, любящий одиночество финансист и спекулянт с мировой известностью? Такие вопросы задавали себе бизнесмены, когда в Уайтхолл просочились слухи, что полный энергии, хотя и отличающийся некоторой эксцентричностью промышленный магнат, предпринявший некогда постройку бесплатной флотилии кораблей, с помощью которых Израиль мог бы колонизировать Марс и превратить его пустыни в пригодные для жизни территории, на этот раз обратился с просьбой о предоставлении ему невероятно высокого, не имеющего прецедентов кредита в размере…»

— Разве это сплетни! — сказал Джо Чип газетному аппарату. — Это болтовня, касающаяся финансовых спекуляций. Сегодня мне хочется прочитать о том, что какой-нибудь телегерой спит с чьей-нибудь женой, обколовшейся наркотиками…

Как обычно, Джо спал довольно скверно — ему не хватало фазы «быстрого» сна, при котором появляются быстрые движения зрачков. А использовать тонизирующие средства он не мог — еженедельный запас средств, доставленный ему из районной аптеки, расположенной в том же жилом блоке, кончился. Он вынужден был признать, что нехватка их объясняется только отсутствием у него самого чувства меры, но факт оставался фактом. Согласно обязательным предписаниям он мог обратиться с просьбой о продаже новой порции только в ближайший вторник, то есть через два дня, два долгих дня.

— Прошу вас настроиться на «Бульварные сплетни», — сказал автомат.

Джо так и сделал, и перед ним появилась новая заметка. Сперва он сконцентрировал свое внимание на великолепной карикатуре, изображающей Лолу Хертцбург-Райт, и с удовлетворением облизнул губы, видя, каким необычным способом она демонстрирует свое правое ухо, потом взялся за текст:

«Задетая вчера вечером неким хулиганом в модном нью-йоркском ночном клубе, ЛОЛА ХЕРТЦБУРГ-РАЙТ приветствовала его быстрым ударом правой в челюсть. В результате тот опрокинулся на стол, за которым сидел ШВЕДСКИЙ КОРОЛЬ ЭГОН ГРОТ в обществе неопознанной дамы с изумительно большим…»

В этот момент раздался звонок в дверь. Вздрогнув, Джо Чип оторвался от газеты и, заметив, что сигарета прожгла гладкую поверхность псевдодубового стола, срочно занялся спасательными работами. После этого он поплелся неуверенным шагом в сторону микрофона, для удобства вмонтированного рядом с клавишей для открытия двери.

— Кто там? — буркнул он. Покосившись на часы, он увидел, что нет еще и восьми. «Наверное, робот-уборщик, — подумал Джо. — Или домовладелец». И не стал трогать клавишу замка.

Из помещенного над дверью динамика раздался полный энергии мужской голос:

— Я знаю, что еще рано, Джо, но я только что прибыл в город. Это я, Г. Г. Эшвуд, и со мной наш новый потенциальный сотрудник, которого я отыскал в Топеке. Мне кажется, что это необычайная находка. Но мне хотелось бы, чтобы ты подтвердил это, прежде чем я повезу добычу Ранкитеру. Впрочем, сам он сейчас в Швейцарии.

— У меня нет аппаратуры, — сказал Джо.

— Ну так я заскочу в лабораторию и привезу ее.

— Ее нет в лаборатории, — неохотно признался Джо Чип. — Она находится в моей машине. Мне не хотелось забирать ее вчера вечером. — На самом деле он до такой степени надрался, что был не в состоянии открыть багажник аэромобиля. — А нельзя ли провернуть все это часиков в девять, а? — растерянно спросил он. Полные энергии маниакальные атаки Г. Г. Эшвуда выводили его из себя даже в полдень, а в семь сорок — это казалось прямо-таки невыносимым, даже хуже, чем визит домовладельца.

— Джо, дружище, это необычный экземпляр, ходячий симпозиум чудес, который поломает стрелки твоих приборов и будет животворным впрыскиванием фирме свежей крови, которая так нужна ей сейчас. И более того…

— Это что, антителепат? — спросил Джо.

— Я тебе скажу всю правду, — сообщил Г. Г. Эшвуд. — Я сам не имею понятия. Слушай, Чип, — Эшвуд понизил голос, — тут дело серьезное. Я не могу стоять у двери и орать об этом во все горло. Кто-нибудь может нас подслушать. Кстати, до меня тут доходят мысли какого-то осла, который сидит парой комнат дальше, и…

— Ладно, — недовольно проворчал Джо. Он знал, что если уж Эшвуд начал свой кошмарный монолог, остановить его не удастся. Так что лучше было выслушать. — Дай мне пять минут, чтобы я оделся и глянул, есть ли в доме кофе. — Он смутно помнил, что прошлым вечером делал покупки в супермаркете, размещенном в его блоке, и, в частности, вырывал из книжки зеленый купон. Это означало, что он приобретал кофе, чай, сигареты или какие-нибудь особые импортные специи.

— Тебе она наверняка понравится, — энергично сообщил Г. Г. Эшвуд. — Хотя, как часто бывает, она дочка…

— Мне? — с ужасом спросил Джо. — Моя квартира не годится для обследования.

Джо задолжал за уборку. В его квартире уже две недели никто не убирался.

— Я спрошу, не помешает ли ей это.

— Можешь не спрашивать. Это мне помешает. Я осмотрю ее в лаборатории, в рабочее время.

— Я прочитал ее мысли, она считает, что бардак ей не помеха.

— Что? А сколько ей лет? — «Может, она еще ребенок», — подумал он. Значительный процент новых и потенциальных инерциалов были детьми, которые развили в себе эти способности, чтобы защитить себя от родителей-телепатов.

— Сколько тебе лет, милочка? — донесся до него невнятный голос Эшвуда, повернувшегося в сторону сопровождавшей его особы.

— Девятнадцать, — сообщил он немного погодя.

Значит, уже не ребенок. Теперь в нем самом пробудился интерес. Жутковатая, сверхчеловеческая активность Г. Г. Эшвуда обычно проявлялась в связи с необычными женщинами, так что, возможно, эта девушка относилась именно к этой категории.

— Мне нужно пятнадцать минут, — сказал он Эшвуду. Он надеялся, что если поспешит и пренебрежет кофе и завтраком, то сумеет привести жилище в относительный порядок. В любом случае имело смысл попробовать.

Он выключил микрофон и начал рыться в кухонном шкафчике в поисках швабры, ручной или с автоматическим приводом, или же пылесоса, работающего от гелиевых батарей или включающегося в сеть. И ничего не нашел. Скорее всего фирма, занимающаяся оснащением дома, вообще не снабдила его такими приспособлениями. «И я узнаю об этом в самый неподходящий момент, — подумал он. — А ведь живу здесь уже четыре года».

Он поднял трубку видеофона и набрал номер 214. Это был номер администрации здания.

— Прошу выслушать меня, — сказал он, когда отозвалось гомеостатическое устройство. — Я уже могу перевести часть средств на покрытие счета за операции по уборке. Прошу прислать робота немедленно, как только он закончит работу, я уплачу все, что с меня причитается.

— Сэр, вам придется уплатить всю задолженность, прежде чем он вообще возьмется за работу.

В руках Чипа оказался бумажник. Он вытащил из него пачку Магических Кредитных Карточек, большинство из которых, впрочем, было аннулировано, причем, скорее всего, навсегда. Исходя из его финансового положения и нелюбви к оплате долгов.

— В таком случае я прошу выписать сумму, которую я должен, на счет моей Треугольной Магической Кредитной Карты, — обратился он к своему невидимому противнику. — Таким образом долг исчезнет из ваших книг, и вы можете считать, что он погашен.

— Остаются еще штрафы за задержку, пеня и проценты.

— Прошу выписать их на счет моей Кредитной Карты в Форме Сердца…

— Мистер Чип, агентство «Феррис и Брокман», занимающееся контролем за наличностью в кредитной системе продажи в рассрочку, опубликовало на ваш счет специальную инструкцию. Она поступила только вчера и еще сохранилась в моей памяти. Согласно ей, вы с июля сего года вычеркнуты из категории ГГГ — если говорить о вашем кредите — и переведены в категорию ГГГГ. Наш отдел, а значит, и администрация всего здания, запрограммирован так, чтобы исключить возможность оказания услуг или выделения кредита таким жалким личностям, как вы, сэр. Что касается лично вас, с этого момента вы должны оплачивать все свои потребности наличными. Боюсь, что в таком положении вы окажетесь до конца жизни. Честно говоря…

Джо бросил трубку, одновременно расставаясь с надеждой, что ему удастся просьбами и угрозами вызвать в свою захламленную квартиру робота-уборщика. Он поплелся в спальню, чтобы навести там порядок. Это было все, на что он был способен.

Он нацепил спортивную епанчу бронзового цвета, ботинки с блестящими, загнутыми вверх носками, и войлочную шляпу с помпоном. Потом обследовал кухню в поисках кофе, но тщетно. Тогда он перенес свои усилия в гостиную, и рядом с дверью, ведущей в ванную, обнаружил длинную голубую в горошек пелерину, которая украшала его прошлой ночью, и сумку, в которой находилась полуфунтовая банка настоящего кофе из Кении — величайшая ценность, на покупку которой он мог решиться только безобразно пьяным. Особенно, если принять во внимание его материальное положение.

Джо вернулся на кухню, обшарил карманы в поисках десятицентовика, и с его помощью привел в действие кофеварку. Вдыхая необычный — по крайней мере, для него — аромат, он глянул на часы и убедился, что пятнадцать минут уже истекли. Энергичным шагом он направился к двери, нажал на клавишу и попытался отвести засов.

— Прошу пять центов, — сказали двери.

Он обшарил карманы, но не нашел ни одной монеты.

— Утром заплачу, — пообещал он, снова пробуя открыть двери, но они оставались плотно закрытыми. — Деньги, которые я даю, это, в сущности, чаевые. Я не обязан их платить!

— У меня противоположное мнение, — ответила дверь. — Загляните в контракт, который вы подписали при покупке квартиры.

Он отыскал документ в ящике стола — с момента подписания ему неоднократно приходилось к нему обращаться. Ну, ясно: он обязан был оплачивать открывание и закрывание дверей, это не были чаевые.

— Как видите, я права, — сказала дверь.

Из ящика рядом с мусоропроводом Джо извлек нож из нержавеющей стали и принялся откручивать винты на замке своих жадных и меркантильных дверей.

— Я пожалуюсь на вас, — сказала дверь, когда первый винт вывалился.

— Вот кто на меня еще не доносил, так это двери, — сказал Чип. — Но надеюсь, что я как-нибудь это переживу.

Раздался стук.

— Джо, старина, открывай! Это я, Г. Г. Эшвуд, я привел ее. Открывай!

— Брось пять центов, с моей стороны заело механизм, — сказал Джо.

Раздалось бренчание монеты, опущенной в прорезь замка, дверь открылась, и в ее проеме возник сияющий довольством Г. Г. Эшвуд. Скривившись в улыбке энтузиазма и радости на лице, он пропустил девушку внутрь квартиры.

Мгновение она стояла неподвижно, присматриваясь к Джо. С виду ей было не больше семнадцати лет. У нее была медного оттенка кожа и темные глаза. «Господи, — подумал Джо, — какая красавица». Ее одежда состояла из рабочей куртки и джинсов из искусственного полотна, а также тяжелых ботинок, вымазанных, казалось, настоящей грязью. Спутанная масса волос была зачесана назад и перевязана красной ленточкой. Подвернутые рукава куртки приоткрывали сильные загорелые руки. К поясу из искусственной кожи были прикреплены нож, переносный телефон и железная коробка с запасами воды и продовольствия. На ее темном предплечье он заметил вытатуированную надпись: «SAVEAT EMPTOR»[1], и задумался, что бы она могла означать.

— Это Пат, — сообщил Эшвуд, обнимая девушку за плечи демонстративно покровительственным жестом. — Фамилия роли не играет.

Эшвуд был сильным, полным мужчиной почти квадратного телосложения и напоминал огромный кирпич. Одет он был в вельветовое пончо, абрикосового цвета войлочную шляпу, толстые лыжные брюки и полотняные туфли. Светясь от удовлетворения, он подошел к Чипу.

— Вот, отыскал нечто ценное и собираюсь использовать это сполна. Пат, это специалист по измерениям электрического типа.

— Это вы электрического типа или же ваши измерения? — холодно поинтересовалась девушка, обращаясь к Джо.

— Когда как, — ответил Чип. Ему казалось, что вокруг него струится запах давно не убиравшейся квартиры, и был уверен, что на затхлость Пат уже обратила внимание.

— Садитесь, — нерешительно сказал он. — Я выдам вам по чашечке натурального кофе.

— Вот это шик! — сказала Пат, присаживаясь у кухонного стола. Она небрежно сдвинула кипу старых газет, превратив ее в более или менее аккуратную стопку. — Так вы можете позволить себе пить натуральный кофе, мистер Чип?

— У Джо дьявольски высокий оклад, — встрял в разговор Эшвуд. — Фирма просто не смогла бы без него существовать.

Он потянулся к брошенной на столе пачке и выудил сигарету.

— А ну, положи на место, — рявкнул Джо. — У меня почти не осталось сигарет, а последний зеленый купон я потратил на кофе.

— А я заплатил за двери, — сказал Г. Г. Эшвуд и пододвинул пачку девушке. — Джо просто выпендривается, не обращай внимания. Заметь, в каком состоянии он содержит свою квартиру. Таким способом он демонстрирует, что является творческой личностью. Все гениальные люди живут именно так. Где твоя аппаратура, Джо? Давай не будем терять времени.

— Вы довольно необычно одеты, — сказал Джо девушке.

— Я работаю консерватором подземных видеофонных кабелей в районе Топека, — ответила Пат. — А в этом районе занимать должности, требующие физической работы, могут только женщины. Именно поэтому я работаю там, а не в Уайчита-Фоллс.

Ее серые глаза приобрели задумчивое выражение.

— Эта надпись на вашем предплечье, татуировка, она что, по-древнееврейски? — поинтересовался Джо.

— По-латыни. — Пат прикрыла глаза, чтобы скрыть веселье. — Никогда не видела такой запущенной квартиры. У вас что, нет любовницы?

— Эти специалисты по электронике не имеют времени на личную жизнь, — раздраженно сообщил Эшвуд. — Слушай, Чип, родители этой девушки работают у Рэя Холлиса. Если бы они узнали, что она была здесь, они подвергли бы ее мозг перестройке.

— Им известно, что вы обладаете способностями нейтрализующего типа? — обратился к девушке Джо.

— Нет, — качнула она головой. — Я тоже не особо понимала это, пока ваш агент не подсел ко мне в кафетерии нашего клуба и не объяснил мне. Может, это правда, — она пожала плечами, — а может, и нет. Он утверждает, что вы способны установить это с вашей измерительной аппаратурой.

— И что бы вы сделали, если приборы показали бы наличие таких способностей? — спросил Джо.

— Мне они представляются такими… негативными, — задумчиво произнесла Пат. — С ними ничего не можешь: ни перемещать камни, ни превращать землю в хлеб, ни рожать детей без оплодотворения, ни ликвидировать болезнетворные процессы у людей с нездоровой наследственностью. Я даже не могу читать мысли или предвидеть будущее. Все, что я могу, — это свести к нулю способности другого человека. Мне это кажется довольно… гротескным, что ли.

— Как фактор, могущий иметь влияние на существование человеческого рода, — сказал Джо, — ваши способности важны не меньше, чем обычные пси. Особенно для нас, нормализаторов. Фактор анти-пси естественным способом восстанавливает экологическое равновесие. Одно насекомое умеет летать, а значит, другому приходится научиться ткать паутину, чтобы поймать его. У некоторых моллюсков образовалась твердая и прочная наружная оболочка — и птицы научились поднимать их на большую высоту и бросать оттуда на камни. По сути дела, вы являетесь человеком, который паразитирует на людях с пси-способностями, так же, как они сами паразитируют на нас, нормалах. И это делает вас союзником нормальных людей. Равновесие, природный замкнутый цикл, хищник и жертва. Эта система представляется мне вечной, и, честно говоря, я не знаю, как бы можно было ее усовершенствовать.

— Меня могут обвинить в измене, — сказала Пат.

— А вас это волнует?

— Я опасаюсь, что некоторые люди станут относиться ко мне враждебно. Хотя жить и не вызывать чьей-либо неприязни невозможно. Нельзя удовлетворить всех сразу — ведь люди стремятся к разным вещам. Принося пользу одному, делаешь вред другому.

— Так каков же ваш противоталант? — поинтересовался Джо.

— Это трудно объяснить.

— Я ж тебе говорил, — сказал Г. Г. Эшвуд. — Это нечто необычное, я никогда не слышал ни о чем подобном.

— Какие пси-способности вы нейтрализуете?

— Возможность ясновидения, — ответила Пат. — Так, по крайней мере, мне кажется. — Она указала на Эшвуда, который все еще улыбался от избытка энтузиазма. — Ваш агент мистер Эшвуд разъяснил мне это. Я знала, что умею делать нечто странное, и со мной вечно приключались всякие вещи, начиная с шестилетнего возраста. Я никогда не говорила об этом своим родителям, так как чувствовала, что это убьет их.

— Они у вас ясновидящие?

— Да.

— Вы правы. Но если бы вы хоть раз воспользовались своим даром в их присутствии, они бы поняли, что вы располагаете такими возможностями. Вы не пробовали противодействовать им?

— Я… — Пат сделала неопределенный жест. — Мне кажется, что я противодействовала им, но они этого не замечали.

Лицо ее выражало растерянность.

— Я объясню вам; на каком принципе работает средний противоясновидящий, — объяснял Джо. — Так было во всех известных нам случаях. Ясновидящий видит большое число разнообразных вариантов будущего, расположенных рядом друг с другом, как соты в улье. Один из них представляется ему более четким — его он и выбирает. Если он совершил свой выбор, антиясновидящий бессилен. Он должен присутствовать в тот момент, когда ясновидящий делает свой выбор, но не позже. Его воздействие вызывает то, что ясновидящий не может сделать выбор — все варианты будущего видятся для него одинаково четко. Ясновидящий немедленно понимает, что рядом находится инерциал, поскольку он замечает нарушение ориентации в своих способностях. В случае с телепатией проявляются такие же помехи…

— Она перемещается во времени, — сказал Г. Г. Эшвуд.

Джо внимательно посмотрел на него.

— Да, именно во времени, — повторил Эшвуд, явно наслаждаясь минутой своего триумфа. Многозначительное поблескивание его глаз, казалось, осветило кухню. — Ясновидящий, на которого она оказывает свое воздействие, продолжает видеть один из вариантов четким — так, как ты и сказал. Он выбирает его — и поступает правильно. Но на чем основан его выбор? Почему он видит четким именно этот вариант? Потому что эта девушка, — он махнул рукой в сторону Пат, — может оказывать влияние на будущее: этот вариант представляется ясновидящему наиболее четким, потому что Пат переместилась в будущее и изменила его. И изменив будущее, она изменила и настоящее, а с ним и личность ясновидящего. Ничего не подозревая об этом, он уже оказывается под ее воздействием. И хотя ему продолжает казаться, что он пользуется своими возможностями, он уже не владеет ими. С этой точки зрения ее противоталант обладает несомненными преимуществами перед остальными противоясновидящими. Другое преимущество — еще более важное — заключается в том, что она может перечеркнуть выбор ясновидящего, причем тогда, когда этот выбор уже осуществлен. Она может вмешаться в происходящее — а ты сам знаешь, нас всегда преследовала эта проблема: если мы не успеваем к началу действия — мы бессильны. Честно говоря, мы никогда не могли в полной мере противостоять ясновидящим. Разве это не было самым слабым пунктом в перечне наших услуг?

Он посмотрел на Джо вопросительно.

— Это интересно, — после паузы произнес Джо.

— Черт побери, что значит интересно? — Эшвуд нетерпеливо заерзал в кресле. — Это же величайший антиталант, с которым мы только встречались до сих пор!

— Я не перемещаюсь во времени, — тихо сказала Пат. Она посмотрела Джо прямо в глаза, виновато, но одновременно и вызывающе. — Я обладаю определенными способностями, но мистер Эшвуд раздул их до масштабов, не имеющих никакого отношения к действительности.

— Я читаю в твоих мыслях, — сообщил Г. Г. Эшвуд. Он выглядел несколько ошарашенным. — Я знаю, что ты можешь менять прошлое. Однажды ты сделала это.

— Прошлое я могу изменять, — призналась она, — но я не перемещаюсь туда. Я не путешествую во времени, моя техника существенно отличается от изложенной.

— И каким же образом вы воздействуете на прошлое? — поинтересовался Джо.

— Думаю о нем. Об одном конкретном его аспекте, например о каком-нибудь происшествии или о том, что и кто сказал. Или о каком-нибудь эпизоде, который имел когда-то место, а я не хотела бы, чтобы он происходил. Первый раз я сделала это еще ребенком…

— Когда ей было шесть лет, — вмешался Эшвуд, — и она жила в Детройте с родителями, разумеется; она разбила керамическую фигурку, которую очень любил ее отец.

— И ваш отец не мог этого предвидеть? — спросил Джо. — Раз он наделен способностями ясновидящего…

— Он предвидел это, — ответила Пат, — и наказал меня за неделю до того, как я ее расколотила. Но он утверждал, что это было неизбежно: вы же знаете, ясновидящие могут предвидеть события, но не могут помешать их свершению. Потом, когда фигурка разбилась, точнее, когда я ее разбила, я очень переживала. Я вспоминала тот день, когда меня оставили без десерта и отправили спать в пять часов. «Боженька, — думала я, или как там дети это выражают, — неужели никаким образом нельзя избежать этого ужасного несчастья?» Способности моего отца не производили на меня впечатления, поскольку он все равно не мог влиять на ход событий; это же снисходительное отношение сохранилось у меня до сих пор. Целый месяц я пыталась добиться этого усилием воли — чтобы фигурка снова стала целой: возвращалась в мыслях к тому моменту, который предшествовал ее гибели, воображала себе, как она выглядела… это было ужасно. А потом, однажды утром, когда я встала с постели — мне все это снилось даже ночью, — она стояла на своем месте, так же, как и раньше. — Пат напряженно наклонилась в сторону Джо Чипа и продолжала взволнованным голосом: — И никто из моих родителей ничего не заметил. Им казалось вполне нормальным, что фигурка цела и как ни в чем не бывало стоит на своем месте. Они считали, что она никогда не разбивалась. Я оказалась единственным человеком, кто помнил об этом.

Улыбаясь, она вытащила из пачки еще одну сигарету и, опершись на подоконник, закурила.

— Ладно, я пошел за своим барахлом, — сказал Джо, направляясь к двери.

— Прошу пять центов, — сообщили двери, как только он взялся за ручку.

— Заплати им, — сказал Джо Г. Г. Эшвуду.

Притащив из автомобиля комплект измерительных приборов, Джо потребовал от Эшвуда, чтобы тот оставил их наедине.

— Как это? — спросил Г. Г. Эшвуд, удивившись. — Ведь это я ее нашел и мне полагается премия. Я десять дней потерял, пока не убедился, что поле принадлежит ей. Я…

— Ты сам знаешь, что я не могу производить измерения в зоне действия твоего поля, — сказал Джо. — Способности и антиспособности взаимонейтрализуются — если бы было иначе, нашей профессии попросту не существовало бы. — Он протянул к нему руку, и Эшвуд невольно поднялся с кресла. — И оставь мне несколько пятицентовых монет, чтобы мы оба могли потом отсюда выбраться.

— У меня есть мелочь, — сказала Пат. — Там, в сумочке.

— Ты же можешь измерить силу ее воздействия, установив падение напряженности моего поля, — предложил Эшвуд. — Я сто раз видел, как ты это делаешь.

— На этот раз ситуация другая, — отрезал Джо.

— А у меня больше нет пятицентовиков, — сказал Г. Г. Эшвуд. — Я не могу выйти отсюда.

— Возьмите один из моих, — предложила Пат, бросая быстрые взгляды то на одного, то на другого. Она бросила Эшвуд у монетку, которую тот поймал с оскорбленным видом, который сменился выражением печали и жалости.

— Ловко же вы от меня избавились, — сказал он, опуская монету в прорезь замка. — Оба вы… — пробормотал он, выходя. — Это я ее открыл. Да, эта банда в самом деле пользуется любыми способами, если… — Голос его постепенно стихал по мере того, как двери закрывались. Потом наступила тишина.

— Когда его энтузиазм выдыхается, от него немного остается, — сказала Пат.

— Ничего с ним не сделается. — Однако Джо всегда чувствовал себя в таких случаях виноватым. Хотя и не очень. — В любом случае свое дело он сделал. Теперь…

— Теперь, надо полагать, ваша очередь? — сказала Пат. — Можно, я скину ботинки?

— Разумеется. — Он начал подготавливать аппаратуру. Проверил катушки и питание, потом подключил для проверки два датчика и подал напряжение, проверяя их показания.

— Где тут у вас душ? — спросила Пат, аккуратно отставляя ботинки в сторону.

— Двадцать пять центов, — буркнул он. — Это стоит четвертак. — Он поднял глаза и увидел, что она расстегивает свою куртку. — У меня нет таких денег.

— У нас в клубе все бесплатно, — сообщила Пат.

— Бесплатно! — Он внимательно присмотрелся к ней. — Это даже представить невозможно. Как что-нибудь может работать на этом принципе и не прогореть через месяц?

Пат продолжала расстегивать пуговицы на своей куртке.

— Наша зарплата вносится в кассу клуба, а мы получаем удостоверение, что выполнили работу. Всей суммой наших доходов распоряжается клуб. По сути дела, клуб Топека давно окупился — мы тратим меньше, чем зарабатываем. — Она скинула куртку и бросила ее на спинку кресла.

Под курткой ничего не было. Джо уставился на ее крупные высокие груди и точеные плечи.

— Ты уверена, что у тебя есть такое желание? — спросил Джо. — Я имею в виду раздевание.

— Ничего-то ты не помнишь, — сказала она.

— Чего не помню?

— Что я не сняла одежды. Тогда, в прошлом настоящем. Тогда ты из-за этого очень разобиделся, вот я и стерла этот эпизод из реальности — отсюда и эта перемена.

Она ловко поднялась.

— И что же я сделал, когда ты не разделась? — настороженно спросил Джо. — Отказался от измерений?

— Ты пробормотал что-то насчет того, что Эшвуд переоценил мои способности.

— Это не в моих принципах, — сказал Джо. — Я так не работаю.

— На, посмотри. — Она наклонилась, и ее грудь заколыхалась. Пошарив в кармане куртки, она достала сложенный лист бумаги и протянула его Джо. — Это вещь из прошлого настоящего — того, которое я изменила.

Он посмотрел на листок и прочитал свою окончательную оценку: «Создаваемое поле анти-пси — недостаточное. Гораздо ниже принятых норм. Бесполезна при использовании против ясновидящих, с которыми мы обычно имеем дело». За всем этим следовал используемый им условный знак: перечеркнутый круг. Этот символ, понятный только ему и Глену Ранкитеру, означал «не брать». Даже агенты не могли прочитать этот знак, а значит, Г. Г. Эшвуд не мог объяснить его значения девушке. Он молча возвратил ей этот бланк, она сложила его и снова сунула в карман куртки.

— Стоит ли теперь меня проверять? — спросила она. — Теперь, когда я тебе все это показала…

— Я должен действовать согласно установленной процедуре, — возразил Джо. — Эти шесть датчиков…

— Вы просто мелкий, погрязший в долгах, безнадежный бюрократ, которого не хватает даже на горсть монет, чтобы заплатить собственным дверям и выбраться из собственной квартиры! — отрезала Пат. Голос ее звучал холодно и пренебрежительно. Джо застыл, сжался и почувствовал, что стремительно краснеет.

— Как раз такое неудачное время, — объяснил он. — Но я могу в любой день взять на фирме аванс, я встану на ноги. — Он неловко поднялся, отыскал два блюдечка, чашки и налил из кофеварки кофе. — Сахар? Сливок хочешь?

— Сливок, — сказала Пат. Она продолжала стоять без куртки и босиком.

Он взялся за ручку холодильника, чтобы достать пакет со сливками.

— Прошу десять центов, — сказал холодильник. — Пять центов за открытие, пять — за сливки.

— Это не сливки. Это обыкновенное молоко. — Он все еще продолжал беспомощно дергать дверцу. — Выручи меня еще разок, а? — обратился он к Пат. — Клянусь, я верну сегодня же вечером!

— Прошу вас, — сказала Пат и катнула ему десятицентовик по поверхности стола. — Твоя любовница, должно быть, на редкость богата. Ты правда на мели, а? Я сразу поняла это, как только Эшвуд…

— Но так не всегда, — заверил ее Джо.

— Хотите, я помогу вам, мистер Чип. — Она стояла, сунув руки в карманы джинсов, и спокойно разглядывала его. На ее лице не отражались никакие эмоции. Сама добродетель. — Я могу это сделать. Сядь и напиши рапорт об обследовании. Тесты роли не играют, мой талант необычен, и ты просто не в состоянии замерить мое поле. Оно распространяется в прошлое, а ты изучаешь меня в настоящем, которое является прямым следствием этого прошлого. Согласен?

— Покажи-ка мне еще раз эту записку, что у тебя в куртке. Я хочу еще разок взглянуть на нее, прежде чем принять решение.

Она достала из кармана сложенный листок желтой бумаги и протянула ему через стол.

— Это действительно мой почерк, — произнес он. — Да, все правильно.

Он вернул ей бланк и достал точно такой же листок желтой бумаги и написал на нем ее данные. Он вписал выдуманные, необычайно высокие результаты обследования и в конце сформулировал свои собственные выводы, но новые. «Наделена невероятно высокой силой противодействия, возможно, может нейтрализовать произвольное число ясновидящих». Потом он нарисовал символ — на этот раз два перечеркнутых крестика. Пат, стоя у него за спиной, читала написанное; он чувствовал затылком ее дыхание.

— Что значат эти перечеркнутые крестики? — поинтересовалась она.

— Принять на работу, не считаясь с расходами, — ответил Джо.

— Благодарю, — сказала Пат. Она достала из сумочки пачку банкнотов, вытащила одну и протянула Джо. Кредитка была крупной. — Это поможет тебе расплатиться с долгами. Я не могла дать тебе ее раньше, пока ты не вынесешь официальную оценку моих способностей. Иначе ты перечеркнул бы все и до конца жизни был бы уверен, что я всучила тебе взятку. В конце концов ты бы додумался до того, что у меня вообще нет никаких способностей.

Она расстегнула джинсы и непринужденно стала раздеваться дальше.

Джо Чип, стараясь не смотреть в ее сторону, еще раз проверил написанное на бланке. Перечеркнутые крестики имели совершенно другое значение, чем то, которое он ей сообщил. На самом деле они означали: «Не спускать глаз с этой особы. Принятие ее рискованно для фирмы, она небезопасна».

Он подписался под результатами исследований, сложил листок и протянул его Пат. Она сразу спрятала его в сумочку.

— Когда я могу перенести к тебе мои вещи? — спросила она, направляясь к ванне. — С этой минуты я чувствую себя как дома. Тем более что суммы, которую я тебе дала, хватит на месяц роскошной жизни.

— Когда захочешь.

— Прошу пятьдесят центов до того, как вы отвернете кран, — сказала ванная.

Пат прошагала через кухню и снова взялась за сумочку.

4

Новый революционный соус к салату «Убик». Не итальянский и не французский. Совершенно новый и изысканный вкусовой букет, который уже покоряет мир! Царственный «Убик». Безвреден при приготовлении согласно инструкции.

Вернувшись из поездки в Мораторий Возлюбленных Собратьев в Нью-Йорк, Глен Ранкитер, выйдя из нанятого аэротакси на крыше главного офиса «Корпорации Ранкитера», быстро спустился на специальном лифте на пятый этаж, где располагался его кабинет. В девять тридцать утра по местному времени он уже сидел за столом в своем вращающемся старомодном кресле из настоящего ореха и кожи и разговаривал по видеофону с отделом рекламы.

— Я как раз из Цюриха, Тамиш. Советовался с Эллой. — Ранкитер со злостью посмотрел на свою секретаршу, которая тихонько вошла в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Что вам угодно, миссис Фрик? — спросил он у нее.

Увядшая, пугливая миссис Фрик, старческую бесцветность которой должны были скрыть намалеванные на лице цветные пятна, виновато развела руками. Это означало, что у нее нет выбора и она вынуждена помешать.

— Ладно, ладно, миссис Фрик, — терпеливо сказал он. — Что там у вас?

— Новая клиентка, мистер Ранкитер. Я думаю, вам следует ее принять.

Она приблизилась к нему, одновременно пятясь. Это был трудный прием, который могла выполнить только она. На отработку его у миссис Фрик ушло, наверно, не менее ста лет.

— Чуть погодя, после разговора, — сказал Ранкитер и вновь повернулся к микрофону. — Как часто появляются наши рекламы по всепланетным программам в те часы, когда телевизор смотрят большинство людей? Как и раньше, каждые три часа?

— Не совсем так, мистер Ранкитер. На протяжении всего дня рекламы появляются каждые три часа в среднем на каждом из каналов, но в наиболее популярное время…

— Я хочу, чтобы их передавали через каждый час, — заявил Ранкитер. — Так советует Элла. — Во время обратного пути в западное полушарие он прикидывал, какое из объявлений нравится ему больше всего. — Вы знаете последнее решение Верховного суда, согласно которому муж может безнаказанно убить жену, если сможет доказать, что она ни при каких условиях не согласна на развод?

— Да, это так называемый…

— Меня не интересует, как называется этот закон. Важен лишь факт, что у нас есть на эту тему телереклама. Какой там сюжет, я что-то не могу припомнить?

— На скамье подсудимых сидит экс-муж, — сказал Тамиш. — Один ракурс показывает скамью присяжных, другой — судью. Потом прокурор допрашивает экс-мужа. Он говорит: «Мне кажется, сэр, что ваша жена…»

— Да, да, — удовлетворенно сказал Ранкитер. Он сам был соавтором этого ролика. Это ему казалось очередным проявлением великолепной разносторонности его интеллекта.

— Почему бы нам не сообщить, — продолжил Тамиш, — что исчезнувшие люди с пси-способностями были наняты — все, группой, — одним из финансовых объединений?

Раз уж мы считаем, что так оно и есть на самом деле, то почему бы не сделать упор на ролик, адресованный бизнесменам? Вспомните, к примеру, вот этот: муж приходит домой после целого дня работы. Он все еще одет в ярко-желтую шаль, епанчу в цветочек, треугольные наколенники и военную фуражку с козырьком. Усталый, он садится в гостиной на диван и начинает снимать перчатки, неожиданно горбится и говорит: «Черт побери, Джилл, что-то со мной последнее время творится, а я не могу понять, что именно. Временами, и с каждым днем все отчетливее, я начинаю ощущать на себе внимание кого-нибудь из нашего бюро и начинаю думать: ведь они как будто читают все мои мысли!» Тогда она говорит: «Если тебя это тревожит, почему ты не обратишься в ближайший профилакторий? Они за умеренную плату пришлют к тебе инерциала — и ты снова будешь чувствовать себя как раньше!» Тут мужчина начинает радостно улыбаться и говорит: «Ты знаешь, это несносное чувство уже начинает…»

— Мистер Ранкитер, всячески извиняюсь, но… — В дверях кабинета снова появилась миссис Фрик. Очки на ее носу подрагивали.

Ранкитер кивнул.

— Потом поговорим, Тамиш. Но в любом случае свяжитесь с телестанциями и попросите начать передачу наших рекламных роликов через каждый час, как мы и договаривались. — Он отключился и молча посмотрел на миссис Фрик. — Я поехал аж в Швейцарию, — сказал он чуть погодя, — и разбудил Эллу, чтобы получить эту информацию… этот совет…

— Мистер Ранкитер уже освободился, мисс Уирт. — Секретарша неуверенно отступила в сторону, и в кабинет вплыла полная женщина. Кидая голову вверх-вниз, как баскетбольный мяч, она нацелила свое грузное тело в сторону кресла и тотчас же уселась, скрестив непропорционально худые ноги. Она была одета в немодный плащ из ткани-паутинки и производила впечатление симпатичного насекомого, помещенного в кокон, не предназначенный специально для него. От этого казалось, что ее заперли в каком-то футляре. Но она улыбалась и, по всей видимости, чувствовала себя совершенно свободно. «Ей уже сильно за сорок, — подумал Ранкитер, — и если она и имела когда-то хорошую фигуру, это время давно миновало».

— Здравствуйте, мисс Уирт, — сказал он. — Я не могу уделить вам слишком много времени, так что приступайте к существу дела сразу. В чем заключаются ваши трудности?

— У нас кое-какие неприятности с телепатами, — начала мисс Уирт милым и веселым голосом, который казался совершенно не подходящим в этой обстановке. — По крайней мере, мы так думаем, хотя и не уверены. Мы имеем собственного телепата, о присутствии которого нам, естественно, все известно. Его работа заключается в проверке, естественно негласной, наших сотрудников. Если он обнаружит кого-нибудь с пси-качествами: телепатов, ясновидящих или кого-либо еще, он должен проинформировать об этом… — Она внимательно посмотрела на Ранкитера. — Проинформировать моего шефа. Такой приказ он отдал на прошлой неделе. Мы поручили одной частной фирме провести оценку возможностей различных профилактических организаций. Ваша фирма признана лучшей.

— Мы знаем об этом, — сказал Глен Ранкитер. У него в руках как раз находился один такой доклад. Но до сих пор это не приносило ему дополнительных заказов, но вот теперь это дело. — И сколько телепатов обнаружил ваш человек? Более одного?

— По меньшей мере двоих.

— Однако не исключено, что их больше?

— Да, — кивнула головой мисс Уирт.

— Мы работаем так, — начал Ранкитер. — Вначале замеряем объективные показатели пси-поля, чтобы узнать, с кем мы имеем дело. Обычно это занимает от семи до десяти дней, в зависимости от…

— Мой шеф желает, чтобы вы прислали своих инерциалов немедленно, — перебила его мисс Уирт, — и пренебрегли, такой длительной формальностью, как проведение замеров.

— Но мы не в состоянии определить количество и тип инерциалов, которых следует отрядить на нейтрализацию телепатов. Мы должны действовать систематически, если только хотим добиться реального успеха. Наша работа не заключается в помахивании волшебной палочкой или распылении ядовитых газов по всяким закоулкам. Нам надо нейтрализовать людей Холлиса одного за другим, систематически, противопоставляя способностям каждого телепата соответствующие антиспособности инерциала. Если Холлис прибрал к рукам вашу фирму, то он сделал это, поочередно внедряя в нее одного человека с пси-способностями за другим. Первый проникает в отдел кадров и берет на работу следующего. Тот, в свою очередь, возглавляет какой-либо из отделов или основывает новый сектор и составляет требование принять на работу еще сотрудников, ну и так далее. Это может длиться месяцами, и мы не в состоянии в двадцать четыре часа ликвидировать структуру, которая создавалась столь длительное время. Серьезные анти-пси операции напоминают составление мозаичной картинки. Ни мы, ни они не могут позволить себе поспешности.

— Но мой шеф, — заметила мисс Уирт, — не любит ждать.

— Я поговорю с ним сам. — Ранкитер взял в руки наборный диск видеофона. — Какой у него номер и как его зовут?

— Контракт должен быть заключен только при моем посредничестве.

— А я не уверен, что вообще приму это предложение. Почему вы не хотите сообщить нам, от чьего имени вы выступаете? — Он нажал кнопку, скрытую под столом, давая сигнал дежурной телепатке, Нине Фриди, чтобы она перешла в соседнюю комнату и проследила за мыслительными процессами мисс Уирт. «Я не могу сотрудничать с людьми, подобными этой даме, — подумал он, — не зная, кто они есть. Я не уверен даже, что это не Рэй Холлис собственной персоной навязывает мне это задание».

— У вас какие-то предубеждения, — сказала мисс Уирт, — а нам требуется лишь срочность. И только потому, что для нас это жизненно важно. Я могу сообщить вам только то, что наша деятельность проводится не на Земле, по крайней мере та, которую нам удалось организовать. С точки зрения как возможной прибыли, так и финансовых расходов, это предприятие можно отнести к категории высшего ранга. Мой шеф вложил в него все капиталы, какие только ему удалось освободить. Вся работа должна была проводиться в абсолютной тайне. Тем большее потрясение мы испытали, узнав, что у нас появились телепаты…

— Простите, я на минуту, — прервал ее Ранкитер. Он поднялся из кресла и направился к дверям кабинета. — Я узнаю, сколько у нас имеется свободных людей, которых мы могли бы использовать в этом деле.

Закрыв за собой дверь, он по очереди заглянул во все соседние помещения, пока в маленькой комнатке не отыскал Нину Фриди, сидевшую сосредоточенно с зажженной сигаретой в руке.

— Узнай, от чьего имени она говорит, — попросил он. — И еще: попытайся определить сумму, которую они согласны заплатить за этот контракт. «У нас тридцать восемь бездействующих инерциалов, — подумал он. — Может быть, нам удастся найти для них занятие, хотя бы для части их. Не исключено, что я наконец обнаружу, где скрываются люди Холлиса».

Он вернулся в свой кабинет и снова уселся за стол.

— Если в вашу фирму проникли телепаты, вы должны смириться с фактом, что ваше предприятие уже перестало быть секретным, не говоря уже о проблеме конкретных технических вопросов, которые им удалось выудить из мозгов ваших служащих. Так почему бы вам не сказать мне, что это за проект?

Мисс Уирт какое-то время колебалась.

— Я сама не знаю.

— Ни даже где он расположен?

— Нет, — покачала она головой.

— Вы хоть знаете, кто ваш начальник?

— Я работаю в фирме, финансы которой он контролирует. Я знаю моего непосредственного шефа — мистера Шепарда Говарда. Но мне никто не говорил, кого представляет он сам.

— Если мы выделим необходимое количество инерциалов, будем ли мы знать, куда они отправлены?

— Скорее всего, нет.

— А если они никогда не вернутся?

— Почему же они не вернутся? Мы отпустим их, как только они. избавят нас от чужого влияния.

— Были случаи, — пояснил Ранкитер, — когда люди Холлиса убивали инерциалов, посланных нейтрализовать их действие. Моей обязанностью является обеспечение безопасности сотрудников моей фирмы. Я не могу сделать это, если не буду знать, где они находятся.

Из скрытого в его ухе микронаушника раздался бренчащий звук, а потом тихий, слышимый только ему голос Нины Фриди сказал:

— Шефа мисс Уирт зовут Стэнтон Мик. Она — его доверенный ассистент. Никакого Шепарда Говарда в природе не существует. Предприятие, о котором идет речь, сконцентрировано в основном на Луне, оно управляется фирмой «Техпрайз». Это исследовательское объединение, принадлежащее Мику. Номинально контрольный пакет акций принадлежит мисс Уирт, но она не знает никаких технических подробностей, а мистер Мик никогда не посвящает ее в результаты исследований, опытов или разработок, отчего, кстати, она очень страдает. От сотрудников Мика она, однако, узнала, на что в общем и целом нацелена эта акция. Если мы примем, что информация, которой располагает мисс Уирт, верна, то все лунное предприятие работает над созданием принципиально новой, оригинальной системы межзвездного транспорта, позволяющего развить скорость, близкую к скорости света, и который может быть предоставлен любой более или менее самостоятельной политической или этнической группировке. Мик считает, что благодаря этой системе окажется реальной колонизация, не являющаяся монополией отдельных правительств, причем эта колонизация может иметь массовый характер.

Нина Фриди отключилась. Ранкитер поудобнее устроился в своем кресле и погрузился в размышления.

— О чем вы думаете? — живо спросила мисс Уирт.

— Думаю, хватит ли у вас средств на оплату наших услуг. Не имея в руках результатов замера напряженности пси-поля, можно лишь приблизительно определить число необходимых инерциалов. Не исключено, что оно может дойти до сорока человек, — сказал Ранкитер, отлично зная, что Стэнтон Мик может позволить себе нанять неограниченное число антителепатов или же найти способ, чтобы за них заплатил кто-нибудь другой.

— Сорок… — повторила мисс Уирт. — Хм-м. Солидное количество.

— Чем больше инерциалов мы привлечем к работе, тем скорее будет выполнено задание. Поскольку время для вас — решающий фактор, мы можем направить их всех одновременно. Если вы уполномочены подписать договор от имени работодателя, — решительным жестом Ранкитер указал на нее пальцем, но это не произвело на мисс Уирт никакого впечатления, — и если вы сразу внесете задаток, то можно предполагать, что нам удастся завершить операцию за трое суток. — Он выжидающе посмотрел на нее.

В ухе забубнил микронаушник:

— Как владелица фирмы «Техпрайз», она наделена всеми полномочиями. Она может подписывать любые обязательства, формально равные по стоимости всем активам фирмы. В данный момент она подсчитывает, чему они равны, исходя из нынешнего биржевого курса. — Пауза. — Несколько миллиардов посткредов. Но у нее есть затруднения: она не хочет сама принимать решения ни насчет договора, ни насчет задатка. Она предпочла бы, чтобы это провернули юристы Стэнтона Мика, даже если это вызовет проволочку в несколько дней.

«А ведь их поджимает время, — подумал Ранкитер. — По крайней мере, они так утверждают».

— Интуиция подсказывает ей, — продолжал голос в микронаушнике, — что вы знаете или догадываетесь, кто ее начальник. Она опасается, что в связи с этим вы можете завысить размеры гонорара. Мик знает, какая у него слава, и считает, что все на свете пытаются ободрать его как липку. Именно поэтому он ведет дела при посредничестве какой-нибудь фирмы, выступающей в роли клиента. Но, с другой стороны, им нужно заполучить как можно больше инерциалов, и они смирились с тем, что это им обойдется в кругленькую сумму.

— Сорок инерциалов, — лениво сказал Ранкитер. Он принялся водить ручкой по листу бумаги, который лежал у него на столе исключительно для этих целей. — Посмотрите: шесть на пятьдесят и на три и умноженное на сорок.

Мисс Уирт со своей приклеенной к лицу добродушной улыбкой ожидала с видимым напряжением.

— Любопытно, — пробормотал Ранкитер, — кто заплатил Холлису, чтобы тот внедрил в вашу фирму своих людей?

— Это не имеет значения, — сказала мисс Уирт. — Существенно лишь то, что они там находятся.

— Временами нам так и не удается до конца установить, кто наниматель. Но вы правы: когда на кухне заводятся муравьи, человек не спрашивает, откуда они взялись, а просто берется за их уничтожение.

Он уже подсчитал общую сумму гонорара.

Она была потрясающей.

— Я буду вынуждена… подумать над этим, — проговорила мисс Уирт. Она оторвала взгляд от шокирующего зрелища подсчитанной суммы и поднялась. — У вас найдется помещение, где я могла бы остаться одна и позвонить мистеру Говарду для конфиденциального разговора?

— Редко случается, чтобы профилактическая фирма располагала таким количеством свободных специалистов одновременно. — Ранкитер тоже встал. — Если вы промедлите, ситуация может измениться. Так что, если они вам нужны, берите их сразу.

— Вы и в самом деле считаете, что нам потребуется такое количество инерциалов?

Ранкитер взял мисс Уирт под руку и, выходя из кабинета, прошел через холл до самого зала с картами.

— На этой карте отображено местонахождение наших инерциалов, а также тех, кто работает на другие профилактические организации. Кроме того, мы определили по ней расположение всех — или почти всех — сотрудников Холлиса. — Он старательно пересчитал все опознавательные значки, которые были один за другим сняты с карты. Последний из них обозначал С. Доула Мелипона. — Теперь я знаю, где все они находятся, — обратился он к мисс Уирт, с лица которой исчезла механическая улыбка, когда она поняла значение снятых с карты фишек. Он взял ее вспотевшую ладонь, вложил в нее значок, обозначавший Мелипона, и сжал ее пальцы. — Вы можете остаться в этой комнате и подумать, — сказал он. — Видеофон вон там. Вам здесь никто не помешает. Я буду ждать вас в своем кабинете.

Он вышел из зала, размышляя:

«По сути дела я не знаю точно, находятся ли люди Холлиса именно там, однако это вполне возможно. Кроме того, Мик отказался от обычной процедуры подготовки. Если же в результате он наймет инерциалов, которые вовсе ему не нужны, это будет его собственной виной».

С формальной точки зрения «Корпорация Ранкитера» должна была бы уведомить Объединение о том, что все или часть людей Холлиса обнаружены. Однако в его распоряжении был. пятидневный срок для проверки этого факта, и он решил не торопиться с сообщениями. «Возможность заработать такую сумму, — подумал он, — выпадает раз в жизни».

— Миссис Фрик, — обратился он к ней, входя в приемную рядом с собственным кабинетом, — прошу вас набросать текст договора, рассчитанного на сорок… — И замолчал.

В противоположном углу сидели двое. Мужчина — Джо Чип — имел неряшливый вид опустившегося человека и был еще более угнетенным, но в остальном выглядел как обычно. Рядом с ним сидела длинноногая девушка со сверкающими черными глазами и столь же черными блестящими волосами. Ее яркая красота сияла на все помещение, освещая его сильным, но мрачным пламенем. Ранкитеру показалось, что девушка раздражена собственной привлекательностью и ненавидит свою гладкую кожу и чувственные полные губы.

«Она выглядит, — подумал он, — словно только что поднялась с постели, еще не приступив к утреннему туалету. Она, кажется, неприязненно относится к новому дню, да и к другим дням, видимо, тоже».

— Я вижу, Г. Г. Эшвуд вернулся из Топеки, — сказал он, подходя к сидящим.

— Это Пат, — представил девушку Джо Чип. — Фамилии у нее нет. — Он махнул рукой в сторону Ранкитера и вздохнул. Вокруг него всегда распространялась специфическая атмосфера тоски, однако казалось, что в глубине души он еще не капитулировал окончательно и под покровом апатичности крылись нечеткие следы жизнестойкости. По мнению Ранкитера, Джо просто симулировал психическую депрессию, которую на самом деле он вовсе не испытывал.

— Анти — что? — спросил Ранкитер у девушки, которая сидела, развалившись и вытянув длинные ноги.

— Антикетогенезис, — мурлыкнула Пат.

— И что это значит?

— Предотвращение кетосиса, — ответила девушка, словно думая о чем-то своем.

— Переведи-ка все это, — обратился Ранкитер к Джо.

— Покажи мистеру Ранкитеру контрольные бланки, — сказал Джо девушке.

Пат, не вставая с кресла, пошарила в сумочке и достала листок желтой бумаги, на которой Джо обычно писал результаты своих обследований, и протянула его Ранкитеру.

— Изумительные результаты. У нее в самом деле все так хорошо? — спросил он у Джо. И только тут заметил два перечеркнутых крестика, означавших предостережение, если хорошо разобраться — предостережение о возможной измене.

— Она — лучшая из тех, с кем мне приходилось сталкиваться, — ответил Джо.

— Пройдемте в мой кабинет, — обратился к Пат Ранкитер. Он прошел вперед, и Джо с девушкой последовали за ним.

Неожиданно в приемной появилась мисс Уирт.

— Я поговорила с мистером Говардом, — проинформировала она Ранкитера, вращая глазами, — и получила необходимые инструкции. — В этот момент она заметила Джо Чипа и Пат, на мгновение заколебалась и продолжила: — Мистер Говард желает, чтобы мы сразу уладили все формальности. Можем ли мы сделать это немедленно? Я уже говорила вам, что это значит для нас и как мы связаны временем. — Улыбаясь, как фарфоровая кукла, она обратилась к остальным: — Не могли бы вы немного подождать? Дело, по которому я обратилась к мистеру Ранкитеру, требует улаживания в первую очередь.

Пат посмотрела на нее и разразилась низким снисходительным смехом.

— Вам придется подождать минутку, мисс Уирт, — сказал Ранкитер. Ему было страшно. Он посмотрел на Пат, потом на Джо, и его страх начал переходить в панику. — Посидите, мисс Уирт, — обратился он к ней, указывая на одно из кресел в приемной.

— Я уже могу точно сообщить вам, как много нам нужно инерциалов, — сказала мисс Уирт. — Мистер Говард считает, что он сам в состоянии оценить размеры чужого влияния.

— Сколько?

— Одиннадцать.

— Через пару минут мы подпишем соглашение, — сказал Ранкитер. — Я сейчас освобожусь.

Махнув своей сильной и широкой ладонью, он указал Джо и Пат на кабинет, вошел следом и закрыл за собой дверь.

— Ничего у них не выйдет, — сказал он Джо, усаживаясь в свое кресло. — Одиннадцати человек им явно не хватит. Им и пятнадцати не хватит и двадцати. Особенно если там замешан С. Доул Мелипон. — Он чувствовал себя усталым и взволнованным одновременно. — Так, значит, это наша новая практикантка, которую Г. Г. Эшвуд открыл в Топеке? Как ты думаешь, нам стоит взять ее? Вы с Г. Г. одного мнения? Ну, раз так, мы ее, конечно, возьмем. — «Может, проверить ее на Стэнтоне Мике? — подумал он. — Послать ее вместе с десятком других… Однако никто так и не удосужился объяснить мне, какого типа способности она нейтрализует».

— Миссис Фрик говорила, что ты летал в Цюрих, — сказал Джо. — И что посоветовала Элла?

— Больше рекламы по телевидению. Каждый час.

Он повернулся к телефону, служащему для внутренних распоряжений.

— Миссис Фрик, — обратился он, — подготовьте рабочий договор между фирмой и лицом, не имеющим фамилии. Начальную зарплату прошу установить на максимально допустимой высоте, согласно декабрьской договоренности с профсоюзами.

— И какой она будет, эта зарплата? — спросила Пат голосом, полным скептицизма и наивной детской неуверенности.

Ранкитер внимательно посмотрел на нее.

— Я ведь даже не знаю, на что вы способны.

— Глен, она ясновидящая, — буркнул Джо Чип. — Но особого рода. — Он не стал давать Ранкитеру никаких детальных объяснений. Он производил впечатление человека, силы которого на исходе, словно у часов старого образца на батарейках.

— Она может сразу взяться за работу? — спросил Ранкитер у Джо. — Или же нам надо ее инструктировать и подготавливать? У нас ведь и без того сорок бездействующих инерциалов, а мы принимаем еще одного. То есть сорок минус — как там? — одиннадцать. Таким образом, мы должны платить жалованье тридцати служащим, пока они сидят и ковыряются в носу. Не знаю, Джо, честное слово, не знаю. Может, нам пора уже уволить часть наших агентов, тем более что, кажется, я нашел людей Холлиса. Я тебе потом расскажу.

— Прошу отметить, — сказал он в телефон миссис Фрик, — что мы имеем право уволить эту особу без неустойки и компенсации. В течение первых девяноста дней ей также не принадлежит право на процент от дохода, медицинские бюллетени и оплата лечения. — Он снова повернулся к Пат. — Я всегда устанавливаю начальную оплату в четыреста посткредов ежемесячно при двадцати часах работы в неделю. Кроме того, вы должны вступить в профсоюз работников горной, металлургической и мукомольной промышленности, к которому три года назад были отнесены сотрудники профилактических организаций, так что тут я уже ничего поделать не могу.

— Я больше зарабатываю, — возразила Пат, — консервируя видеофонные кабели зоны Топека. Ваш агент, мистер Эшвуд, говорил мне…

— Наши агенты врут, — сказал Ранкитер. — Мы никак не связаны их обещаниями. Ни мы, ни какие-нибудь другие профилактические предприятия.

Дверь в кабинет неуверенно открылась, в нее робко вошла миссис Фрик, сжимая в руках машинописную копию договора.

— Благодарю вас, миссис Фрик. — Ранкитер принял от нее бумаги. Потом обратился в Джо и Пат: — Моя двадцатилетняя жена лежит в холодильнике. Она чудесная женщина, но когда я попытался войти с ней в контакт, ее оттеснил какой-то развязный юнец по имени Жори, который стал говорить вместо нее. Элла понемногу угасает, а я целый день вынужден любоваться этой высохшей мумией, своей секретаршей. — Он посмотрел на Пат и почувствовал, что в нем пробуждаются какие-то темные желания, туманные и неясные, никуда не ведущие намерения, которые возвращались к нему опустошенными, описав идеальный круг.

— Я подпишу этот договор, — сказала Пат и потянулась к лежащей на столе ручке.

5

На этот раз ничего не выйдет с конкурсом танцев — желудок не пускает. Вот тут-то и незаменим «Убик»! «Убик» мгновенно поставит вас на ноги! Используемый согласно инструкции, «Убик» приносит облегчение голове и желудку. Помните: на приготовление «Убика» требуются секунды. Избегай многоразового использования.

Когда выпадали дни вынужденного, неестественного безделья, антителепатка Типпи Джексон обычно спала до полудня. Вживленный в ее мозг электрод непрестанно действовал как стимулятор «быстрого» сна — когда происходят очень быстрые движения зрачков. Лежа на постели, укутанная перкалевым покрывалом, она жила весьма наполненной жизнью.

В этот момент ее искусственный сон концентрировался вокруг личности таинственного сотрудника фирмы Рэя Холлиса, наделенного колоссальными пси-способностями. Все инерциалы, находящиеся в пределах Солнечной системы, капитулировали или оказывались беспомощными. Теперь задание нейтрализовать его мощное поле выпало ей.

— Я не могу нормально функционировать, когда ты находишься поблизости, — жаловался смутно видимый соперник. У него было дикое, полное ненависти выражение лица.

— Ты ошибаешься, когда думаешь, что твои возможности неограниченны, ты выстроил ложную концепцию своей личности, опираясь на элементы подсознания, которые ты не можешь изменить. Поэтому ты и испытываешь страх передо мной, — ответила ему Типпи в своем сне.

— Ты случайно не сотрудник какой-нибудь профилактической организации? — спросил телепат Холлиса, нервно оглядываясь вокруг.

— Если твои способности так велики, как ты сам утверждаешь, то ты можешь узнать это, читая мои мысли.

— Я не могу читать мысли, мои способности иссякли. Я хочу, чтобы ты поговорила с моим братом, Биллом. Эй, Билл, переговори с этой дамой. Как она тебе нравится?

— Мне-то она нравится, поскольку я всего лишь ясновидящий, и она не может оказать на меня влияния, — ответил Билл, который выглядел так же, как и его брат-телепат. Переступая с ноги на ногу, он улыбнулся, показав крупные белые зубы, затупленные, как лопаты. — «Хитрой природой отлитый почти человеком, только лишенный разумных пропорций», — он остановился, наморщив лоб. — Мэтт, что там дальше?

— «Я, недоделанный, высланный в мир раньше срока, еле дыша, не слепленный и вполовину…»[2]— продолжил Мэтт-телепат, напоминающий белку, скривившуюся от неприятных размышлений.

— Ну да, — кивнул головой ясновидец Билл. — Помню: «И вот я такой, горбатый, костлявый, ужасный, так что собаки звереют, меня лишь увидя…» Это из «Ричарда III», — пояснил он для Типпи. Оба брата скривились в улыбке. Даже их резцы были сточены, как будто они питались твердыми орехами.

— Что это означает? — спросила Типпи.

— А это означает, — хором сказали Билл и Мэтт, — что мы собираемся тебя прикончить.

В этот момент ее разбудил звонок видеофона.

Заспанная, она поплелась к аппарату. Ей казалось, что ее окружают цветные пузырьки.

— Алло, — произнесла она в трубку. «Господи, уже так поздно! — подумала Типпи, глядя на часы. — Я прямо-таки превратилась в растение».

На экране появилось лицо Глена Ранкитера.

— Добрый день, мистер Ранкитер, — стараясь не попадать в поле зрения камеры видеофона, сказала она. — Что, для меня нашлось какое-нибудь дельце?

— Рад, что застал вас дома, миссис Джексон, — сказал Ранкитер. — Мы с Джо как раз укомплектовываем оперативную группу из одиннадцати человек. Речь идет о выполнении очень важного задания. Мы посмотрели результаты предыдущей деятельности всех наших сотрудников, и Джо утверждает, что ваше прошлое весьма благоприятно. Сколько вам потребуется времени, чтобы добраться до конторы? — В его голосе слышалась необходимая доза оптимизма, но лицо на экране имело утомленный вид.

Если в связи с этим мне придется выехать… — начала Типпи.

— Разумеется, вы должны собраться. — Нравоучительным тоном он продолжил: — Нашим сотрудникам вменяется в обязанность всегда быть собранными и готовыми отправиться в путь. Я бы хотел, чтобы этого принципа неукоснительно придерживались все. Особенно это важно сейчас, когда все зависит от вашей расторопности.

— У меня все собрано. Чтобы добраться до города, мне потребуется пятнадцать минут. Я только напишу мужу записку, так как он сейчас на работе.

— Ну, тогда порядок, — сказал Ранкитер рассеянно. Видимо, он уже читал в своем списке следующее имя. — До свидания, миссис Джексон.

Ранкитер отключился, а Типпи Джексон стала быстро расстегивать пуговички на пижаме.

«Странный сон, — думала она, возвращаясь в спальню, где находился гардероб. — Как сказали этот Билл со своим братцем Мэттом? Что это были за стихи?»

«Ричард III», — вспомнила она, снова видя перед собой их крупные плоские зубы, одинаковые массивные головы неправильной формы, покрытые пучками рыжих волос, которые росли как кустики сорняков. — А я вроде бы не читала «Ричарда III». А если и читала, то очень давно, в детстве. Но как человеку могут присниться незнакомые стихи? Может, на самом деле какой-то телепат оказывал на меня воздействие во сне? Может быть, это была реальная пара ясновидящий — телепат, те, которых я видела во сне? Надо поинтересоваться в отделе информации, не работают ли на Холлиса два брата — Билл и Мэтт».

Взволнованная и обеспокоенная, она начала быстро одеваться.

Раскурив зеленую гаванскую сигару «Куэста-Рэй», Глен Ранкитер поудобнее устроился в своем элегантном кресле и сказал по внутреннему телефону:

— Миссис Фрик, прошу вас, выпишите на имя Г. Г. Эшвуда чек на сумму в сто посткредов. Это его премия.

— Хорошо, мистер Ранкитер.

Он наблюдал за Г. Г. Эшвудом, который с максимальным беспокойством кружил по его просторному кабинету, раздраженно стуча по натуральному паркету каблуками своих ботинок.

— Мне кажется, что Чип не в состоянии определить ее возможности, — сказал Ранкитер.

— Джо Чип — просто паяц.

— Как же так получается, что она, эта Пат, может перемещаться во времени, а никто, кроме нее, этого не умеет? Я мог бы поклясться, что ее способности не являются чем-то новым, просто вы, агенты, не обращали до сих пор на эти качества должного внимания. Так или иначе, ее прием на работу является нелогичным поступком: она наделена способностями, а не антиспособностями, а мы занимаемся…

— Я уже объяснял, что ее способности нейтрализуют ясновидение. И Джо подтвердил это своими измерениями.

— Но это только побочный эффект, — задумчиво произнес Ранкитер. Он был отнюдь не весел. — Джо считает, что она представляет опасность для фирмы. Почему, я не знаю.

— Вы его спрашивали об этом?

— Он что-то, как всегда, пробормотал, — ответил Ранкитер. — Джо ведь никогда не пользуется логическими построениями и аргументами. У него все на сплошной интуиции. Но с другой стороны, мне хочется, чтобы она участвовала в этой операции, связанной с Миком. — Он пролистал лежащие перед ним документы из отдела кадров, переложил и упорядочил их. — Пригласите-ка Джо и узнайте, собирается ли там наша группа. — Он посмотрел на часы. — Они должны прибыть с минуту на минуту. Я намерен сказать Джо прямо в глаза, что включение Пат в группу — роковая ошибка, если уж она представляет опасность. Вы согласны со мной, Эшвуд?

— Джо с ней связан, — сказал Г. Г.

— Как это?

— У него с ней роман.

— Никаких романов у Джо ни с кем нет, только вчера Нина Фриди читала у него в мозгу, что он слишком беден для… — Он замолчал, так как дверь кабинета открылась и свойственным только ей способом появилась миссис Фрик, принеся на подпись чек — премия для Эшвуда. — Я знаю, почему ему все-таки хочется, чтобы она участвовала в этой операции. — Ранкитер подписал чек. — Чтобы не выпускать ее из поля зрения. Джо тоже собирается туда — он намерен заняться замерами пси-поля, независимо от условий, поставленных нам клиентом. Благодарю вас, миссис Фрик. — Взмахом руки он отпустил ее и протянул чек Эшвуду. — Допустим, мы не замерим пси-поле» а оно окажется для наших инерциалов слишком сильным. Кто тогда окажется виноватым?

— Мы, — ответил Эшвуд.

— Я говорил им, что одиннадцать человек — это слишком мало. Мы отобрали наших лучших людей, мы делаем все, что можем. Для нас важно приобрести такого клиента, как Стэнтон Мик. Меня просто поражает, как такой богатый и влиятельный человек может быть таким недальновидным! Миссис Фрик, где Джо Чип?

— Мистер Чип в приемной. Вместе с ним еще несколько человек.

— Сколько их? Десять? Одиннадцать?

— Примерно. Я не считала, так что могу ошибиться на одного-двух.

— Это наша группа. Я хочу взглянуть на всех сразу, прежде чем они отправятся на Луну. — Он повернулся к миссис Фрик. — Пригласите их всех ко мне. — И глубоко затянулся зеленой сигарой.

Миссис Фрик выскользнула из кабинета.

— Мы знаем, что каждый из них работает хорошо, — продолжал Ранкитер. — Все это у нас зарегистрировано, — он помахал пачкой кадровых документов. — Но как они будут действовать совместно? Сколько их нужно и насколько сильным будет антиполе, которое они могут создать? Попробуйте задать себе этот вопрос, Эшвуд. Это очень серьезная проблема.

— Со временем, как мне кажется, мы получим на него ответ.

— Я давно работаю над этим, — сказал Ранкитер. — Это мой вклад в прогресс человечества.

— Хорошо сказано, — подтвердил Г. Г. — Вы — полисмен на страже личной жизни.

— Знаете, что говорит по этому поводу Рэй Холлис? Он утверждает, что мы пытаемся повернуть стрелки часов вспять. — Ранкитер замолчал и стал приглядываться к людям, входящим в его кабинет.

«Ну и паршиво же подобрана группа», — подумал он, полный пессимизма. Эта очкастая, худая, как палка, девица с прямыми желто-оранжевыми волосами, в ковбойской шляпё, мантилье из черного кружева и шортах «бермуды» — это, наверное, Эдди Дорн. Интересная темноволосая пожилая женщина с быстрыми, бегающими глазами, одетая в бархатный широкий пояс, нейлоновое сари и толстые носки, — это, наверное, страдающая приступами шизофрении, Фрэнси Джекестэм. Ей время от времени начинает казаться, что на крыше ее жилого блока приземляются мыслящие существа с Бетельгейзе. Курчавого молодого человека в украшенной цветочками накидке и коротких брюках, стоящего с задумчивым, циничным и снисходительным видом одновременно, Ранкитер никогда прежде не видел. Ну и так далее. Он пересчитал их: пять женщин и пять мужчин. Кого-то не хватало.

Последним вошел Джо Чип, а прямо перед ним в кабинет влетела эта девушка с полыхающим взглядом — Пат Конли. Таким образом, все были в сборе.

— А вы быстро добрались, — обратился он к миссис Джексон — мужеподобной женщине тридцати лет, бледной, одетой в юбку из искусственной кожи и грубую рубашку с оттиснутым на ней — теперь уже выцветшим — портретом Бертрана Рассела. — У вас времени было меньше всех: я сообщил вам последней.

Типпи Джексон улыбнулась своей бесцветной улыбкой.

— Кое-кого из вас я знаю, — продолжал Ранкитер, поднявшись из кресла и приглашая всех, чтобы они устроились поудобнее и курили, если кому-то хочется. — Вас, мисс Дорн, мы вместе с мистером Чипом отобрали первой, исходя из великолепных результатов вашей великолепной деятельности против С. Доула Мелипона, с которым вы потеряли контакт не по своей вине.

— Благодарю вас, мистер Ранкитер, — пробормотала Эдди Дорн слабым и несмелым голосом. Она покраснела и широко раскрытыми глазами уставилась на противоположную стену. — Я рада, что принимаю участие в нашей новой акции, — не особенно уверенным тоном добавила она.

— Кого из вас зовут Эл Хэммонд? — спросил Ранкитер, заглянув в список.

Очень высокий, сутуловатый негр с вытянутым лицом, на котором было написано выражение полнейшего добродушия, жестом указал на себя:

— Нам не приходилось встречаться раньше, — сказал Глен, просматривая документы Хэммонда, — но из всех наших антиясновидящих именно вы демонстрируете наилучшие показатели. Я должен был, конечно, познакомиться с вами раньше. Кто еще здесь антиясновидящие? — Поднялось три руки. — Для вас четверых несомненным потрясением будет знакомство с мисс Конли и совместная работа с ней. Мисс Конли — новейшая находка мистера Эшвуда. Она нейтрализует действие ясновидящих на совершенно новом принципе. Но будет лучше, если мисс Конли сама потом вам опишет это… — Он кивнул головой в сторону Пат.

…И оказалось, что он стоит на Пятой авеню перед витриной нумизматического магазина и рассматривает экземпляр никогда не пускавшейся в оборот золотой американской монеты достоинством в один доллар. Он размышлял, может ли он позволить себе приобрести ее для пополнения своей коллекции.

Какой коллекции?

«Я же не коллекционирую монеты, — сказал он себе. — Что я тут делаю? И сколько времени я уже болтаюсь, разглядывая витрины магазинов, когда должен быть в своей конторе и руководить? — Он никак не мог вспомнить, чем же он управлял: какой-то фирмой, нанимающей людей с необычными талантами и способностями, что ли? Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Нет, — догадался он, — я распрощался с этим еще в прошлом году из-за заболевания коронарных сосудов. Пришлось выйти на пенсию.

Но я ведь только что там был?!

Всего несколько секунд назад я был в своем кабинете и говорил с группой людей по поводу их нового задания. — Он закрыл глаза. — Все исчезло, — ошеломленно подумал он. — Все, все, что я создал».

Открыв глаза, он снова обнаружил, что находится в своем кабинете. Тут же сидели Г. Г. Эшвуд, Джо Чип и темноволосая девушка, очень привлекательная, имени которой он никак не мог припомнить. Кроме них, в кабинете никого не было, и это по непонятной причине было удивительным.

— Мистер Ранкитер, — сказал Джо Чип. — Я хочу представить вам Патрицию Конли.

— Я очень рада наконец-то познакомиться с вами, мистер Ранкитер, — сказала девушка. Она улыбнулась, и в глазах ее вспыхнул победный блеск. Ранкитер не мог понять, какая этому причина.

«Она сделала что-то странное», — подумал Джо Чип.

— Пат, — громко сказал он, — я не могу точно определить, но что-то тут изменилось. — Он внимательно посмотрел вокруг, на кабинет, но ему казалось, что все такое же, как всегда: слишком яркий ковер, слишком много не гармонирующих между собой произведений искусства, картины на стенах, лишенные какой-либо художественной ценности. Глен Ранкитер тоже не изменился: те же седые взъерошенные волосы, то же сморщившееся от раздумий лицо. Взгляд его встретился со взглядом Джо — Ранкитер тоже выглядел растерянным. Стоящий у окна Г. Г. Эшвуд в элегантных брюках из березовой коры, прозрачной куртке, перепоясанной конопляным шнуром, и в высокой фуражке железнодорожного машиниста равнодушно пожал плечами. Ему, разумеется, казалось, что все в полном порядке.

— Ничего не изменилось, — ответила Пат.

— Все изменилось, — сказал ей Джо. — Ты, должно быть, перенесла нас в другую ветвь времени. Я не могу ни доказать этого, ни определить точно характер перемен…

— Хватит заниматься семейными спорами в рабочее время, — проворчал Ранкитер полным неодобрения тоном.

— Семейными спорами? — изумленно спросил Джо. И вдруг он заметил на руке Пат обручальное кольцо: кованное серебро и нефрит. Он вспомнил, как сам помогал ей выбрать его. «Мы купили его за два дня до нашей свадьбы, — подумал он, — то есть чуть ли не год назад, и это несмотря на мое ужасное материальное положение в то время. Разумеется, все изменилось: зарплата Пат и ее умение распоряжаться финансами здорово улучшили ситуацию раз и навсегда».

— Продолжим, — сказал Ранкитер. — Мы должны разобраться, почему Стэнтон Мик поручил свои заботы другой профилактической организации, а не нам. Рассуждая логически, именно мы должны были получить этот контракт: наша фирма лучшая в этой области и наше бюро расположено в Нью-Йорке, а Мик охотнее всего действует именно здесь. У вас есть на этот счет какие-нибудь соображения, мистер Чип? — Он с надеждой посмотрел на Джо и Пат.

— Вы в самом деле хотите знать это? — спросила его Пат.

— Да, я бы очень хотел узнать истинную причину.

— Это я сделала, — сообщила Пат.

— Каким же образом?

— При помощи моих способностей.

— Каких еще способностей? — спросил Ранкитер. — У вас нет никаких способностей, вы просто жена Джо Чипа.

— И пришла сюда только для того, чтобы пообедать с Джо и со мной, — отозвался от окна Г. Г. Эшвуд.

— У нее есть способности, — заявил Джо. Он пытался что-нибудь вспомнить, но все ускользало и терялось где-то в тумане. Память гасла в тот момент, когда он всеми силами пытался оживить ее. «Иная временная ветвь, — подумал он. — Прошлое». Больше он ничего не мог понять, на этом месте его память обрывалась. «Моя жена — необыкновенная личность. Она умеет делать такие вещи, на которые на Земле никто больше не способен. Но в таком случае почему она не работает в „Корпорации Ранкитера“? Что-то тут не увязывается».

— Ты проверял ее? — спросил его Ранкитер. — Это же входит в твои обязанности. Ты говоришь так самоуверенно, как будто уже проделал это.

— В себе я как раз уже и не уверен, — сказал Джо. — А вот в своей жене — да. Сейчас я принесу измерительную аппаратуру, и мы посмотрим, какое поле она создает.

— О господи, Джо, да успокойся ты наконец! — со злостью сказал Ранкитер. — Если бы твоя жена обладала хоть какими-нибудь талантами или противоталантами, ты определил бы это еще год назад. И уж по крайней мере не сейчас. — Он нажал кнопку аппарата внутренней связи, стоящего у него на столе. — Отдел кадров? Есть ли у нас папка на имя миссис Чип? Патрицию Чип.

После недолгой паузы из аппарата послышалось:

— Документов на миссис Чип у нас нет. Может быть, она фигурирует у нас под девичьей фамилией?

— Конли, — сказал Джо. — Патриция Конли.

Последовала пауза.

— Касательно мисс Конли мы располагаем двумя документами: предварительным рапортом мистера Г. Г. Эшвуда о ее открытии и результатами обследования, сделанными Джо Чипом.

Копии обоих документов медленно выползли из щели в аппарате и упали на крышку стола.

— Подойди-ка и сам посмотри на это, Джо, — гневно сказал Ранкитер, прочитав результаты обследования. Он ткнул пальцем в лист бумаги. Подойдя к нему, Джо увидел два перечеркнутых крестика. Они обменялись с Ранкитером взглядами, потом посмотрели на Пат.

— Я знаю, что там написано, — спокойно сказала Пат. — «Наделена необычайно высокой силой противодействия. Диапазон поля анти-пси невероятно широк». — Она напряглась, пытаясь вспомнить более точную формулировку документа. — «Представляется, что способна…»

— Как раз тогда, когда мы получили этот заказ от Мика, — сказал Ранкитер, обращаясь к Джо. — Мы собрали у меня в кабинете группу из одиннадцати человек и предложили ей…

— …показать, на что она способна, — закончил Джо. — Вот она это и сделала. Она в точности выполнила ваше пожелание. Или же эта оценка оказалась верной. — Он указал на символ опасности, помещенный внизу странички. — Моя собственная жена… — добавил он.

— Я не твоя жена, — сказала Пат. — Это я тоже изменила. Хочешь, чтобы все вернулось в предыдущее состояние? Без каких-либо изменений, даже в мелочах? Но в таком случае ваши инерциалы многого не заметят. Хотя они и так не дают себе отчета в том… разве что некоторые из них, как и Джо, сохранили какие-то обрывки воспоминаний. К этому времени, однако, они должны были уже улетучиться.

— Я по крайней мере хотел бы все-таки получить этот заказ от Мика, — недовольным тоном сообщил Ранкитер.

— Надо сказать, что если я уж подыскиваю новых сотрудников, то иду на все, — сообщил бледный как полотно Г. Г. Эшвуд.

— Да, людей вы поставляете воистину талантливых, — согласился Ранкитер.

Снова зазвенел телефон, и в трубке загремел и захрипел старческий голос миссис Фрик:

— Мистер Ранкитер, группа инерциалов ждет, пока вы сможете их принять. Они говорят, что вы вызвали их в связи с каким-то новым заданием. У вас найдется для них время?

— Пригласите их ко мне.

— Я сохраню эту вещичку, — заявила Пат, указывая на обручальное кольцо из серебра и нефрита, которое — в иной временной ветви — они выбрали вместе с Джо. Она решила сохранить этот единственный элемент альтернативного мира. Джо задумался, не сохранила ли она заодно и права на него самого. Он надеялся, что никаких прав не было, но сообразил, что об этом лучше не спрашивать. Лучше вообще ничего не спрашивать.

Дверь кабинета открылась, и в кабинет парами начали входить инерциалы. На какое-то мгновение они неуверенно останавливались, потом усаживались и поворачивались в сторону Ранкитера. Глен посмотрел на них, потом взялся за изучение лежащей перед ним кипы документов. Он явно пытался установить, не изменила ли Пат каким-либо образом состав группы.

— Эдди Дорн, — сказал он. — А, вы тут. — Он взглянул на нее и на сидящего рядом мужчину. — Хэммонд. Порядок, Хэммонд. Типпи Джексон? — Он изучающе посмотрел на нее.

— Я приехала так быстро, как только могла. Вы дали мне так мало времени, мистер Ранкитер.

— Джон Илд, — прочитал Ранкитер следующую фамилию.

Взъерошенный курчавый молодой человек ворчанием засвидетельствовал свое присутствие. Его самоуверенность несколько поуменьшилась, теперь он казался более замкнутым и каким-то ошеломленным. «Интересно, что он помнит? — подумал Джо Чип. — И что сохранилось у них в памяти — вместе и по отдельности».

— Франческа Спаниш, — продолжал Ранкитер.

Отозвалась изящная, похожая на цыганку темноволосая женщина, от которой исходило какое-то напряжение.

— За несколько последних минут, мистер Ранкитер, пока мы ожидали в приемной, я услышала таинственные голоса и узнала от них некоторые вещи.

— Это вы — миссис Франческа Спаниш? — терпеливо спросил Ранкитер. Он казался более обычного усталым.

— Я. Меня так всегда звали и будут звать. — В голосе миссис Спаниш звучала глубокая уверенность. — Могу я сообщить вам, что именно рассказали мне эти голоса?

— Может быть, позже? — предложил Ранкитер, берясь за документы очередного сотрудника.

— Но я должна это сказать, — настаивала миссис Спаниш.

— Ладно, — сказал Ранкитер. — Сделаем перерыв. — Открыв ящик своего стола, он достал таблетку амфетамина и, не запивая, проглотил ее. — Расскажите, что же там такое вам сообщили эти голоса, миссис Спаниш. — Он глянул в сторону Джо и пожал плечами.

— Кто-то, — начала миссис Спаниш, — минуту назад перенес всех нас в сферу иного мира. Мы поселились в нем и жили там, как его жители, а потом с помощью какой-то огромной, всеобъемлющей духовной силы мы вернулись в наш собственный мир.

— Это сделала Пат Конли, — объяснил Джо. — Она с сегодняшнего дня работает в нашей фирме.

— Есть тут Тито Апостос? — спросил Ранкитер. Вытянув шею, он рассматривал людей, собравшихся у него в кабинете.

Лысый мужчина, указав на себя пальцем, затряс козлиной бородой. Одет он был в немодные обтягивающие бедра брюки из парчи золотистого цвета, однако выглядел вполне современно. Может быть, такое впечатление производили огромные, размером с яйцо, пуговицы на его зеленой кружевной рубашке или что-то еще, но в любом случае от него веяло великим самоуважением и необычайной выдержанностью. Джо ощутил, что этот человек произвел на него впечатление.

— Дон Денни, — прочитал Ранкитер.

— Здесь, сэр, — самоуверенным тоном сиамского кота отозвался худощавый, важно выглядящий мужчина, который сидел в кресле выпрямившись и положив руки на колени. Одежда его состояла из туники из искусственного волокна, кожаных ковбойских штанов, отделанных звездами из поддельного серебра и сандала. Длинные волосы его были перевязаны ленточкой.

— Вы — антивоскреситель, — сказал Ранкитер, заглянув в соответствующий документ. — Наш единственный специалист в этой области. — Он повернулся к Чипу. — Я сомневаюсь, будет ли он там нужен — может, нам следует заменить его на еще одного антителепата? Их наверняка потребуется намного больше.

— Мы должны быть готовы ко всему, — возразил Джо. — Мы же не знаем, с чем нам придется столкнуться.

— Ладно, — кивнул Ранкитер. — Порядок. Сэмми Мандо.

Молодой человек с крохотным носиком и маленькой, дынеобразной головой, наряженный в юбку-макси, поднял руку странным механическим движением, как будто — так показалось Джо — тело его жило отдельно от мозга. Джо знал этого человека. Мандо казался намного моложе, чем на самом деле: процесс его как умственного, так и физического развития был давным-давно заторможен. С точки зрения интеллектуального развития он находился на уровне енота: умел ходить, есть, купаться и даже — в известном смысле — говорить. Однако его антителепатические способности были весьма солидными. Однажды он в одиночку осилил С. Доула Мелипона. Многотиражка фирмы много месяцев подряд расписывала это событие.

— Ну да, — сказал Ранкитер. — Теперь Венда Райт.

Джо воспользовался возможностью, чтобы внимательно присмотреться к девушке, которую, если бы это удалось, он охотно сделал бы своей женой или хотя бы любовницей. Казалось, что Венда Райт не состоит, как все другие люди, из плоти и крови. В ее присутствии Джо ощущал себя маленьким, толстеньким, потным и невоспитанным обжорой с бурчащим желудком и свистящим дыханием. Он начинал размышлять о механизмах, обеспечивающих его жизнедеятельность: насосы, трубки, клапаны, компрессоры, фильтры, с шумом выполняющие свою работу, заранее лишенную шансов на успех и обреченную на провал. Глядя на лицо Венды, он не мог избавиться от ощущения, что его собственное лицо — крикливая маска, а его тело — заводная игрушка, причем самая низкопробная. Казалось, что эта девушка вся выдержана в утонченных и словно бы нежно подсвеченных тонах. Глаза ее, напоминающие зеленые полированные драгоценные камни, взирали на все бесстрастно, и ему ни разу не удалось заметить в них ни страха, ни злости, ни волнения. Все, на что она смотрела, получало одобрение. Она производила впечатление существа невероятно спокойного и при этом сильного, уверенного и полного самообладания, способного противостоять усталости, изнеможению, болезням и немочи. Лет ей было каких-нибудь двадцать пять или двадцать шесть, но он не мог вообразить себе, что она когда-то выглядела моложе. Ему вообще казалось, что она никогда не постареет. Уж слишком хорошо она владела собой и окружающей ее действительностью, чтобы поддаться воздействию времени.

— Я здесь, — отозвалась Венда милым и спокойным голосом.

— О’кей, — кивнул Ранкитер. — Остался еще Фред Зафски. — Он присмотрелся к полному мужчине средних лет. Тот выглядел достаточно необычно: массивные ноги, гладко зачесанные на лоб волосы, несвежая кожа и причудливо выдающийся кадык. Ради командировки он вырядился в просторную тунику цвета седалища павиана. — Это, наверное, вы?

— Вы правы, — подтвердил Зафски и захохотал. — Ну и что?

— О господи! — Ранкитер тряхнул головой. — Ну ладно, мы должны взять с собой хотя бы одного паракинетика, а вы как раз им и являетесь. — Он бросил документы на стол и задымил своей зеленой сигарой. Потом обратился к Джо: — Вот и вся группа, плюс ты да я. Хочешь внести какие-нибудь изменения?

— Меня состав устраивает, — сказал Джо.

— Ты считаешь, что это наиболее хорошо подобранный отряд инерциалов, какой только мы можем выставить? — Ранкитер изучающе посмотрел на Джо.

— Да, — сказал Чип.

Хотя он знал, что это ложь.

Он не мог определить это четко. Наверное, его уверенность не была основана на рациональных соображениях. Возможности одиннадцати инерциалов в создании антипси-поля действительно были колоссальными. Однако…

— Можете ли вы уделить мне минуточку внимания, мистер Чип? — Лысый и бородатый Тито Апостос в блестящих брюках взял Джо за плечо. — Я бы хотел рассказать вам об одном сновидении, которое пригрезилось мне прошлой ночью. Во время сна мне показалось, что я вступил в контакт с одним или двумя сотрудниками Холлиса. Это был телепат, сотрудничающий скорее всего с одним из работающих там же ясновидящих. Как вы думаете, не следует ли мне проинформировать об этом мистера Ранкитера? Может ли это иметь какое-то значение?

Джо Чип с сомнением покосился в сторону Глена, который восседал в своем драгоценном кресле и пытался заново раскурить гаванскую сигару. Щеки его запали, он выглядел до невозможности усталым.

— Нет, — сказал Джо. — Не стоит из-за этого волноваться.

— Дамы и господа. — Голос Ранкитера возвысился над царящим в кабинете гулом. — Мы отправляемся на Луну, то есть вы, одиннадцать инерциалов, Джо Чип и я собственной персоной. Кроме того, с нами полетит представительница заказчика — Зой Уирт. Итого — четырнадцать человек. Мы воспользуемся ракетопланом фирмы. — Он извлек из кармана старомодные часы и сверил время. — «Пратфолл II» стартует ровно в четыре с крыши главного здания. — Он закрыл крышку часов и спрятал их в карманчик своего шелкового шарфа. — Ну что ж, Джо, — заявил он. — Мы вместе беремся за это, пойдет ли нам это на пользу или во вред. Я бы хотел, чтобы мы назначили дежурного ясновидящего, чтобы он определил будущее. — В голосе его явно проступала усталость, вызванная хлопотами, заботами, а также тяжелым бременем ответственности и возраста.

6

Мы предлагаем тебе бритье, которого ты еще ни разу не испытывал. Мы решили: пришло время немного приласкать мужское лицо. С появлением автоматической бритвы «Убик» с вечным лезвием из швейцарского хрома миновали дни отчаянных сражений со щетиной. Испробуй бритву «Убик» — и она доставит тебе истинное наслаждение. Внимание: использовать согласно инструкции. И осторожно.

— Приветствую вас на Луне, — сказала веселым голосом Зой Уирт. Благодаря треугольным очкам в красной оправе ее крохотные глазки казались огромными. — Мистер Говард желает при моем посредничестве передать вам всем сердечные поздравления, а также выражает свою особую признательность мистеру Глену Ранкитеру, который так любезно предоставил нам возможность воспользоваться услугами его фирмы, а точнее, тех, кто присутствует здесь. Помещения отеля, скрытого под поверхностью, в котором мы находимся, декорированы дизайнером — сестрой мистера Говарда, Лэйд, и находятся на расстоянии менее трехсот ярдов от промышленных и исследовательских объектов, которые, как считает мистер Говард, подверглись инфильтрации. Ваше присутствие в этом помещении уже должно ограничить пси-способности агентов Холлиса, что несказанно радует всех нас. — Она замолчала и оглядела собравшихся. — Есть ли у вас вопросы?

Джо Чип, манипулирующий со своей аппаратурой, не обратил на нее внимания. Несмотря на возражения клиента, он собирался провести замеры окружающего его пси-поля. Такое решение они приняли совместно с Ранкитером по дороге с Земли.

— У меня вопрос, — отозвался Фред Зафски, подняв руку. — Где у вас тут ванная?

— Каждый из вас получит миниатюрную карту, на которой все будет обозначено, — ответила мисс Уирт. Она кивнула головой в направлении своей замухрышки ассистентки, и та принялась раздавать разноцветные планы, отпечатанные на блестящей бумаге. — В состав апартаментов входят кухня, всеми устройствами которой можно пользоваться бесплатно, без расхода монет. Стоимость строительства этого жилого комплекса со всеми удобствами, способного вместить двадцать человек» была, разумеется, необычайно высокой. Он снабжен вентиляцией, системой тепло- и водоснабжения, гарантируется очень богатый выбор блюд, имеется автономная телевизионная система и высококачественный полифонический проигрыватель. Но, в отличие от остальных устройств, использование этих двух последних устройств требует денег. Чтобы облегчить вам использование этих механизмов, в зале игр помещены автоматы для размена банкнотов на мелочь.

— На моем плане обозначено только девять спален, — сообщил Эл Хэммонд.

— В каждой из спален размещается по две парящие кровати реактивного типа, так что общее их число достаточно для восемнадцати человек. Кроме того, пять из них — двуспальные, на случай, если некоторым из вас захочется спать вместе.

— Я отдал специальное распоряжение относительно сожительства сотрудников моей фирмы, — раздраженно заметил Ранкитер.

— Вы — за или против?

— Против. — Ранкитер смял свою карту и бросил ее на подогреваемый металлический пол. — И у меня нет привычки выслушивать чьи бы то ни было…

— Но ведь вам не придется тут долго находиться, — примирительно сказала мисс Уирт. — После того, как ваши сотрудники начнут свою деятельность, разве вы не вернетесь на Землю? — Она наградила его своей профессиональной искусственной улыбкой.

— У тебя уже есть какие-нибудь данные относительно напряженности поля? — спросил Ранкитер у Джо Чипа.

— Сперва я должен измерить анти-поле, создаваемое нашими инерциалами, — отозвался Джо.

— Ты мог бы сделать это и во время полета, — заявил Ранкитер.

— Вы пытаетесь провести какие-то измерения? — поинтересовалась мисс Уирт с беспокойством. — Как я уже говорила, мистер Говард этого не желает.

— И тем не менее мы установим уровень напряженности поля, — отрезал Ранкитер.

— Мистер Говард…

— В этих делах мы не нуждаемся в советах Стэнтона Мика, — сообщил Ранкитер.

— Позовите, пожалуйста, мистера Мика сюда, — обратилась мисс Уирт к своей неинтересной ассистентке. Та немедленно направилась в сторону лифтов. — Мистер Мик сам даст вам все объяснения. До этого времени я настоятельно прошу вас прекратить всякие измерения.

— Я определил наше поле, — сказал Джо Ранкитеру. — Оно весьма велико. Вероятно, из-за присутствия Пат. Почему они так настаивают, чтобы мы не проводили измерений? Наши инерциалы уже на месте и приступили к работе, так что дело не в недостатке времени.

— Есть тут какие-либо шкафы? — спросила Типпи Джексон. — Я хотела бы где-нибудь разместить свой гардероб и распаковать багаж.

— В каждой спальне, — объяснила мисс Уирт, — имеется большой шкаф, функционирующий после опускания монеты. В качестве подарка я вручаю вам запас монет. — Она достала большой пластиковый пакет. — Не могли бы вы разделить их поровну между всеми? — обратилась она к Джону Илду, вручая ему колбаски с пяти-, десяти- и двадцатипятицентовиками. — Это жест доброй воли со стороны мистера Мика.

— Есть в блоке какая-нибудь парикмахерская или врач? — спросила Эдди Дорн. — Случается, что во время интенсивной работы я начинаю страдать психосоматическим раздражением кожи. Обычно мне помогает мазь с гидрокортизоном, но я в спешке забыла ее дома.

— В исследовательском центре, расположенном неподалеку от этого помещения, — ответила мисс Уирт, — круглосуточно дежурят врачи самого разного профиля. Кроме того, там расположена небольшая клиника с койками для больных.

— Они тоже функционируют только от монетки? — поинтересовался Сэмми Мандо.

— Медицинское обслуживание у нас бесплатное, — сообщила мисс Уирт. — Однако кандидат в пациенты сам должен доказать, что он болен. Автоматы, продающие лекарства, работают тоже от монетки. В салоне игр вы найдете автомат, продающий успокоительные средства. Если понадобится, мы доставим из соседних жилых блоков автоматы, торгующие стимуляторами.

— А как насчет галлюциногенов? — спросила Франческа Спаниш. — Я достигаю лучших результатов в работе, если использую психодиалептические препараты на основе спорыньи.[3] Под их воздействием я воочию вижу своего противника, и мне это сильно помогает.

— Наш шеф, мистер Мик, противник любых препаратов такого типа. Он считает, что они вредно действуют на кишечник. Если вы привезли с собой такие препараты — можете их использовать, но достать их здесь вам будет трудновато.

— С каких это пор, — обратился к Франческе Дон Денни, — тебе требуются психодиалептические препараты? Вся твоя жизнь и так галлюцинация наяву.

— Два дня назад у меня было потрясающее видение, — спокойно ответила Франческа.

— Этим меня не удивишь, — сказал Дон Денни.

— Передо мной по тонкой пеньковой лесенке на балкон спустилась группа ясновидящих и телепатов. Они проникли сквозь стену и объявились перед моей кроватью. Они разбудили меня своей болтовней, читали стихи и разную поэтическую прозу из старых книг. Мне это очень понравилось. Они показались мне такими… — с минуту она подыскивала подходящее слово, — такими остроумными. Один из них, которого звали Билл…

— Минуточку, — прервал ее Тито Апостос. — Я тоже видел такой же сон. — Он повернулся к Джо. — Помните, я говорил вам как раз перед отлетом с Земли. — Он нервно стиснул руки. — Помните?

— Мне это тоже снилось, — сказала Типпи Джексон. — Их звали Билл и Мэтт. Они сказали, что собираются меня прикончить.

— Ты должен был сообщить об этом мне, — сказал Ранкитер Джо Чипу. Лицо его внезапно потемнело, и непонятная гримаса исказила его черты.

— Но ты тогда… выглядел таким усталым, — начал Джо и тут же замолчал. — У тебя были другие заботы.

— Но это не было сном, — сказала резко Франческа Спаниш. — Это было настоящее видение, я-то уж умею их различать.

— Ну да, конечно же умеешь, Франческа, — сказал Дон Денни и подмигнул Джо.

— Я тоже видел сон, — сказал Джон Илд. — Но он касался автомобилей, двигавшихся на воздушной подушке. Я старался запечатлеть в памяти их номера, запомнил их шестьдесят пять штук и хоть сейчас готов их повторить. Хотите?

— Мне очень жаль, Глен, — сказал Джо Чип. — Я думал, что это привиделось лишь Апостосу, ведь о других я ничего не знал. Я…

Звук открывающейся двери прервал его. Он повернулся и посмотрел в сторону лифта.

Стэнтон Мик, низенький, плотный мужчина, шел в их сторону, быстро перебирая своими маленькими ножками. Он был одет в короткие цветастые брюки, розовые туфли из меха яка и куртку из змеиной кожи без рукавов. Длинные, до пояса, обесцвеченные волосы были перевязаны ленточкой.

«Его нос, — подумал Джо, — напоминает резиновую грушу клаксона тех такси, которые ездят по Нью-Дели — мягкий и легко сжимаемый. И шумный. Это самый шумный нос, какой только мне приходилось видеть».

— Здравствуйте, люди с антиспособностями, — выпалил Мик, разводя руки в жесте демонстративного приветствия.

Голос у него был пронзительного, скрипящего тона и напоминал голос кастрата. «Такой неприятный звук, — подумал Джо, — мог бы царить в улье, полном металлических пчел».

— И вот на милый мир, спокойный и безвредный мир Стэнтона Мика обрушилась чума в виде этих телепатов. Вы, очевидно, уже взялись за работу — я так и рассчитывал. Вы лучшие специалисты, этого никто не станет оспаривать, и я сам в восторге от того, что вы прибыли сюда. Мне не нравится только одно; Я вижу, что ваш электронщик что-то там мухлюет со своими причиндалами. Эй вы, вы не могли бы смотреть в мою сторону, коль уж я к вам обращаюсь?

Джо выключил свои приборы и отсоединил питание.

— Не желаете ли теперь удостоить все-таки меня вниманием? — спросил его Стэнтон Мик.

— Извольте, — согласился Джо.

— Работай, — сказал Ранкитер. — Ты сотрудник моей фирмы и Мику не подчинен.

— Это не имеет значения. Я уже закончил замеры напряженности поля в этом районе. Мик опоздал.

— Ну, и как сильно их поле?

— Никакого поля нет, — ответил Джо.

— Мы нейтрализовали его? Наши инерциалы оказались сильнее?

— Нет, — сказал Джо. — Это означает, что в зоне действия моей аппаратуры вообще нет никакого источника пси-поля. Для проверки я замерил наше поле, так что мои приборы работают верно. Наши результаты просто превосходны. Мы создаем около 2000 единиц, причем временами напряженность достигает 2100 блр. Она наверняка будет еще расти, после того как они немного сработаются, и может дойти до…

— Не понимаю, — сказал Ранкитер. Все инерциалы столпились возле Джо Чипа. Дон Денни взял в руки одну из регистрирующих лент и пригляделся к совершенно правильной прямой линии записи. Потом он показал ленту Типпи Джексон и всем остальным. Все молча уставились на Ранкитера.

Ранкитер повернулся к Стэнтону Мику и сказал:

— С чего это вам пришло в голову, что ваши люди подверглись инфильтрации? И почему вы возражали против проведения замеров? Вы что, знали, какой получится результат?

— Он наверняка знал, — с непоколебимой уверенностью заявил Джо Чип.

На лице Ранкитера внезапно появилось выражение энергичной воодушевленности. Он хотел было что-то сказать Мику, но потом вдруг повернулся к Джо и негромко сказал:

— Мы немедленно возвращаемся на Землю. Все до единого. — Он повысил голос, чтобы его услышали остальные. — Забирайте свои вещи, возвращаемся в Нью-Йорк. Все должны быть на корабле в течение пятнадцати минут. Те, кто не успеет, останутся тут. Джо, собери свое барахло, я помогу тебе донести его до корабля, один ты не управишься. — Он снова повернулся к Мику и яростно стал что-то ему говорить.

Внезапно Стэнтон Мик, комично взмахнув руками, всплыл под самый потолок и оттуда заговорил своим голосом металлического насекомого:

— Мистер Ранкитер, не позволяйте эмоциям возобладать над рассудком. Наше дело требует уравновешенности, а не поспешности. Успокойте своих людей, и я все им объясню… — Его цветастая фигура раскачивалась и выполняла круговые парящие движения. Теперь в сторону Ранкитера была направлена не голова, а ноги.

— Я слышал о чем-то похожем, — сказал Глен, обращаясь к Джо. — Это самодетонирующая бомба в человекоподобном оформлении. Быстро выводи людей, ее только что перевели на самостоятельное действие — поэтому она и всплыла под потолок.

В этот момент бомба взорвалась.

Стены треснули, комнату заполнили облака зловонного дыма. У ног Джо лежала какая-то фигура.

— Млстер Чип, Ранкитера убили! — заорал ему на ухо Дон Денни, заикаясь от потрясения. — Это мистер Ранкитер!

— Еще кто? — хриплым голосом спросил Джо, пытаясь восстановить дыхание — легкие его были забиты едким дымом, голова гудела от взрыва. Он почувствовал, что по шее течет что-то теплое. Один из осколков достался и ему.

— Мне кажется, что все остальные живы, — сказала Венда Райт. — Но есть раненые.

— Нельзя ли вызвать кого-нибудь из оживителей Холлиса? — спросила Эдди Дорн, склоняясь над телом Ранкитера.

— Нет, — ответил Джо, тоже наклоняясь. — Ты не прав, — сказал он, обращаясь к Дону Денни. — Он еще жив.

Да, Глен Ранкитер еще был жив, но уже умирал. «Через две-три минуты слова Денни станут правдой», — подумал Джо.

— Слушайте меня, — сказал Джо Чип. — Поскольку мистер Ранкитер ранен, я беру руководство на себя. По крайней мере, до момента нашего возвращения в Нью-Йорк.

— При условии, — вставил Хэммонд, — что нам вообще удастся туда вернуться. — Он прижимал к глубокой ране у правого глаза носовой платок.

— У кого из вас есть при себе оружие? — спросил Джо. Инерциалы беспомощно зашевелились. — Я знаю, что это противоречит уставу Объединения, но некоторые все-таки носят его. Сейчас не время чтить букву закона. Забудьте все, что вам говорили про инерциалов, имеющих во время работы при себе оружие.

— У меня есть в багаже пистолет, — сказала Типпи Джексон. — Это в соседней комнате.

— А у меня пистолет с собой, — отозвался Тито Апостос, сжимая в руке старинный револьвер со свинцовыми пулями.

— У кого есть оружие в соседней комнате, принесите сюда, — распорядился Джо.

Шесть инерциалов направились к двери.

— Надо поместить тело Глена в холодильник, — сказал Джо Элу Хэммонду и Венде Райт.

— Холодильник есть на корабле, — напомнил Хэммонд.

— Снесем его туда. Эл, берись с одной стороны, я возьму с другой. Апостос, идите впереди и стреляйте в любого из людей Холлиса, кто попытается нас задержать.

— Вы полагаете, что это подстроил Холлис вместе с Миком? — спросил Джон Илд, который уже вернулся в комнату и стоял с лазерным карабином в руке.

— Вместе с ним, а может, и один, — ответил Джо. — Не исключено, что Мик тут вообще ни при чем, а все это организовано Холлисом.

«Поразительно, — думал он, — что взрыв не убил нас всех. Интересно, что стало с Зой Уирт? Похоже, что она ушла раньше, чем произошел взрыв, — с тех пор я ее не видел. Какова была ее реакция, узнай она о том, что работает вовсе не у Мика, а ее работодатель, подлинный работодатель, пригласил нас всех сюда, чтобы убить? Вероятно, они и ее вынуждены будут прикончить, для гарантии. Им ведь не нужны свидетели происшедшего, тем более что она, ясное дело, пользы им уже не принесет».

Остальные тоже вернулись с оружием и теперь ждали, пока Джо не отдаст им какие-нибудь распоряжения. Если учесть ситуацию, в которой они оказались, все они довольно хорошо владели собой.

— Если нам удастся быстро поместить Ранкитера в холодильник, — говорил Джо Хэммонду, неся явно умирающего шефа к лифту, — он сможет и дальше руководить фирмой — так же, как это делает его жена.

Локтем Джо надавил кнопку вызова.

Мало шансов, — добавил он, — что лифт появится. В момент взрыва наверняка был отключен ток.

Однако лифт спустился, и они поспешно внесли Ранкитера внутрь.

— Трое с оружием с нами, остальные…

— Чепуха! — сказал Сэмми Мандо. — Мы не намерены торчать здесь и ждать возвращения лифта. Он может никогда больше не приехать. — Лицо его было искажено страхом. Он сделал шаг вперед.

— Ранкитер — в первую очередь, — твердо сказал Джо. Он нажал кнопку, и двери сомкнулись, оставляя внутри его, Хэммонда, Тито Апостоса, Дона Денни, Венду Райт и раненого Ранкитера. — Мы вынуждены так поступить, — сказал Джо, когда лифт пошел вверх. — Впрочем, если люди Холлиса ждут нас там, мы первые попадем к ним в лапы. Однако они наверняка не подозревают, что мы вооружены…

— Этот устав… — начал Дон Денни.

— Посмотри, жив ли ещё Глен, — попросил Джо Тито Апостоса, который осматривал тело.

— Еще дышит, но слабо, — ответил тот немного погодя. — Шансы еще есть.

— Хорошо, — сказал Джо.

С момента взрыва он все еще испытывал некое оцепенение, как психическое, так и физическое. Кроме того, ему казалось, что у него повреждены барабанные перепонки.

«Если мы сможем вернуться на корабль, — думал он, — то поместим Ранкитера в холодильное отделение и по радио свяжемся с конторой в Нью-Йорке. Или же прямо запросим помощи у всех профилактических организаций. Если нам не удастся стартовать, они прилетят сюда и заберут нас».

Однако в действительности все было много сложнее. Прежде чем кто-нибудь из представителей Объединения добрался бы до Луны, все они, находись они в корабле, лифте или подземном зале, были бы уже мертвы. Так что шансов на спасение было мало.

— Вы могли бы впустить в лифт больше народу. — Тито Апостос испепелял Джо осуждающим взглядом. — Здесь можно было бы разместить всех женщин. — Его руки тряслись от волнения.

— Нападение угрожает нам больше, чем им, — сказал Джо. — Холлис рассчитывает, что те, кто уцелел после взрыва, непременно воспользуются лифтом, что мы, собственно, и делаем. Поэтому он и не отключил ток. Он знает, что мы попытаемся вернуться на корабль.

— Ты уже говорил об этом, — сказала Венда Райт.

— Я пытаюсь объяснить вам логику моих действий, — ответил он. — То, что остальных я оставил там, внизу.

— А способности этой девушки? — спросила Венда. — Этой насупленной молодой особы, которая ведет себя таким легкомысленным образом, Пат Конли? Ты бы мог попросить ее вернуться во времени в момент перед ранением Ранкитера? Могла бы она это изменить? Или ты забыл о ее таланте?

— Да, — коротко ответил Джо. У него и в самом деле все это вылетело из головы во время этой бессмысленной паники.

— Вернемся вниз, — предложил Тито. — Ты же сам говоришь, что люди Холлиса будут ждать нас на поверхности и что это более опасно, чем…

— Мы уже на поверхности, — сказал Дон Денни.

Лифт остановился. Бледный и напряженный, Денни облизывал губы, следя за открывающимися дверьми.

Перед ними был эскалатор, ведущий в холл, в конце которого за рядом воздушных шлюзов можно было различить силуэт их корабля, застывшего в вертикальном положении. На пути к кораблю никого не было.

«Странно, — подумал Джо. — Может быть, они уверены, что взрыв уничтожил всех? Или они допустили ошибку в планировании акции — сначала этот взрыв, потом лифт, оставленный под током, теперь вот этот пустой коридор…»

— Я думаю, — сказал Джо Дону Денни, который вместе с Хэммондом нес тело Ранкитера к эскалатору, — что их успеху помешал подъем бомбы под потолок. Вероятно, это был снаряд осколочного типа и большинство осколков врезалось в стены над нашими головами. Они не предполагали, что кто-то может уцелеть — поэтому не отключили ток и не блокировали выход.

— Что ж, возблагодарим Господа за это, — сказала Венда Райт. — Боже, как тут холодно! Наверное, взрыв повредил отопительную систему. — Ее трясло.

Эскалатор нес их вперед поразительно медленно. Джо показалось, что. прошло не менее пяти минут, пока они доехали до двойных дверей воздушного шлюза. Этот темп показался ему наихудшим из всего того, что они пережили сегодня.

— Подождите! — прокричал кто-то сзади, и раздался шум шагов. Тито Апостос повернулся и поднял револьвер, но потом снова опустил его.

— Это остальные наши люди! — сказал Дон Денни, обращаясь к Джо, который уже не мог обернуться. Они вместе с Хэммондом пытались проделать хитроумные маневры, необходимые, чтобы пронести тело Ранкитера через воздушный шлюз. — Никто не отстал, все в порядке. — Он махнул в их направлении рукой с пистолетом. — Идите сюда.

Корабль был все еще соединен с холлом туннелем из синтетического материала. Слушая тупой звук, который производили при ходьбе его башмаки, Джо размышлял, что еще задумал противник. «Они решили позволить нам улететь? Или же ждут нас на корабле? Похоже, что с нами играет какая-то зловещая сила, позволяющая нам бежать и надеяться, как кошка — ошалевшей мыши. Она забавляется и смеется над нашими потугами, потому что стоит нам дойти до определенной точки — ловушка сомкнётся и сомнет наши обезображенные останки».

— Денни, — распорядился он. — Войди первый и осмотри корабль. Может быть, они ждут нас на борту.

— А если они там? — спросил Денни.

— Тогда возвращайся, — едко сказал Джо, — и позови нас. Мы капитулируем. Чтобы им легче было перебить нас поодиночке.

— Попроси эту Пат, или как там ее зовут, чтобы она воспользовалась своими способностями, — настойчивым голосом вмешалась Венда Райт. — Я прошу тебя, Джо.

— Лучше давайте попробуем пробраться на корабль, — сказал Тито Апостос. — Мне эта девушка и ее способности не нравятся.

— Ты просто не понимаешь, на чем основан ее талант, — возразил Джо, не спуская глаз с худого Дона Денни, который пробежал остаток пути и, с минуту поманипулировав с входным автоматом люка, исчез внутри корабля. — Он не вернется, — сказал он тяжело дыша. Ему казалось, что Глен стал тяжелее, он с трудом удерживал его. — Давай положим Глена здесь, — сказал Джо Хэммонду.

Они опустили Ранкитера на пол туннеля.

— Он слишком тяжел для пожилого человека, — распрямляясь, сказал Джо. — Я поговорю с Пат, — сказал он Венде.

К ним присоединились остальные члены группы. Теперь они представляли собой плотную группу.

— Это поражение, — сказал Джо. — А мы еще рассчитывали на этом заработать. Никогда ничего не известно заранее. На этот раз Холлис основательно подготовился. — Он жестом подозвал к себе Пат. Ее лицо было черным от копоти, рубашка разодрана. Сквозь дыры была видна эластичная лента, которой она, согласно требованиям моды, массировала грудь. Лента была расписана лилиями династии Бурбонов. Непонятно почему, но Джо надолго запомнил эту не имеющую значения деталь.

— Послушай, — обратился он к девушке, положив ей руку на плечо и глядя в глаза, но она спокойно выдержала его взгляд. — Ты можешь сместиться во времени? В момент перед взрывом? Исправь его так, чтобы Ранкитер был жив.

— Слишком поздно, — сказала Пат.

— Почему?

— Из-за того, что прошло слишком много времени. Нужно было сделать это сразу же.

— Так почему ты не сделала этого еще тогда? — враждебно спросила Венда Райт.

Пат посмотрела в ее сторону.

— А ты об этом подумала? Если да, то почему не сказала? Никто не сказал мне ни слова. Вы все были заняты собой.

— Значит, ты не чувствуешь ответственности за смерть Глена? — спросила Венда. — Хотя и могла ее предотвратить?

Пат рассмеялась.

— Корабль пуст! — прокричал Дон Денни, появляясь в проеме люка.

— Отлично. — Джо кивнул Хэммонду. — Понесли его в холодильник.

Они подняли неудобное, тяжелое тело и двинулись в направлении ракетоплана. Инерциалы суетились вокруг них, стремясь как можно скорее оказаться в безопасном месте.

Джо чуть ли не нутром ощущал исходящий от них поток страха, который создавал вокруг него — и всех — специфическую атмосферу. Появившаяся возможность безопасного отлета, вместо того чтобы успокоить их, вызвала депрессию. Настороженное смирение, овладевшее всеми сначала, теперь улетучилось, уступив место животному страху.

— Где ключ? — писклявым голосом сказал Джон Илд прямо в ухо Джо, когда они с Элом Хэммондом с натугой тащили тело в холодильник. Он схватил Джо за плечо. — Ключ, мистер Чип!

— Дай ему ключ от пульта управления, — сказал Хэммонд. — Он должен быть у Глена, тот всегда носил его при себе. Надо обыскать его.

Осмотрев многочисленные карманы костюма Ранкитера, Джо нашел кожаный чехольчик с ключами и протянул его Илду.

— Мы когда-нибудь донесем его до холодильника или нет? — раздраженно спросил он. — Давай дальше! Эл, помоги мне.

«Уже поздно, — подумал он. — Мы не успеем».

С воем заработали двигатели ускоряющих ракет. Корабль задрожал. У пульта управления четверо инерциалов дружно, но не очень умело пытались запрограммировать навигационный компьютер.

— Почему они позволили нам улететь? — задал вопрос Джо, когда они с Хэммондом закрепили тело Ранкитера в вертикальном положении. Блеск от освещенных кристаллов, льда слепил глаза. — Я не могу понять.

— Они ошиблись, — сказал Хэммонд. — У них не было плана на случай, если бомба подведет. Вроде как у тех, кто готовил покушение на Гитлера. Когда те удостоверились, что бомба взорвалась в бункере, они решили, что все в порядке…

— Пошли отсюда, — прервал его Джо, — пока мы не замерзли насмерть. — Он подтолкнул Хэммонда к выходу и вышел вслед за ним. Оказавшись снаружи, они вместе завернули штурвал, запирающий двери холодильной камеры.

«Ну и холод! — подумал Джо. — Трудно вообразить, что эта стихия поддерживает человека в состоянии полужизни».

Они направились в носовую часть корабля. Им навстречу шла Франческа Спаниш. Ее длинные волосы были подпалены.

— Холодильник имеет систему связи? — спросила она. — Мы можем сразу посоветоваться с мистером Ранкитером?

— Нет, — сказал Джо. — У нас нет ни наушников, ни микрофона, ни усилителя протофазонов. Даже состояния полужизни еще нет. Все это не раньше, чем мы доставим его в мораторий на Земле.

— А как мы сможем убедиться, что доставили его в холодильник своевременно? — спросил Дон Денни.

— Никак, — ответил Джо.

— Возможно, что его мозг уже подвергся стойким изменениям. — Сэмми Мандо состроил гримасу и захохотал.

— Это верно, — согласился Джо. — Быть может, мы уже никогда не услышим его голоса. Не исключено, что руководить фирмой придется нам самим, опираясь на советы Эллы. Может быть, вообще придется перенести наш директорат в Мораторий Возлюбленных Собратьев.

Джо уселся в одно из кресел и стал наблюдать за суетой четырех инерциалов, переругивающихся насчет наилучшего способа управления кораблем. Всем телом он ощущал нудную, тупую боль, являющуюся следствием перенесенного потрясения. Он механически достал смятую сигарету и закурил.

Пересохшая сигарета рассыпалась у него в руках.

«Странно», — подумал он.

— Это от температуры, — сказал Эл Хэммонд, заметив его недоумение. — Перегрелась при взрыве бомбы.

— А мы не постарели из-за этого? — спросила Венда, садясь рядом с Джо. — Я чувствую себя старой. Я стала старой сегодня. Твои сигареты состарились от сегодняшних событий. Этот день мы запомним надолго.

Корабль оторвался от поверхности Луны, волоча за собой ненужный теперь переходный туннель из искусственного материала.

7

Освежи ставшую матовой поверхность кухонной посуды и приборов новым чудодейственным препаратом «Убик» — легким в использовании, дающим стойкий блеск соединениям на пластиковой основе. «Убик» абсолютно безвреден при использовании согласно инструкции. Он избавит тебя от беспрестанного мытья посуды, и тебе больше не придется без конца крутиться на кухне!

— Мне кажется, — заявил Джо Чип, — будет лучше, если мы приземлимся прямо в Цюрихе.

Он взял в руки микроволновый аудиофон, входящий в состав разнообразного шикарного оборудования, установленного в ракетоплане Ранкитера, и набрал индекс направления на Швейцарию.

— Если мы поместим его в тот мораторий, где содержится Элла, то сможем одновременно контактировать с обоими. Можно даже соединить их проэлектронными связями, — сказал Джо, — чтобы они могли совместно принимать решение.

— Протофазонными, — поправил его Денни.

— Кто-нибудь знает, как зовут директора Моратория Возлюбленных Собратьев? — спросил Джо.

— Герберт Что-То-Там, — сказала Типпи Джексон. — Какая-то немецкая фамилия.

— Герберт Шенгейт фон Фогельсанг, — сообщила Венда Райт после минутных размышлений. — Я запомнила его фамилию, так как мистер Ранкитер как-то сказал мне, что она означает: Герберт — чудо птичьего пения. Я помню, что еще тогда подумала, что тоже хотела бы так зваться.

— Выйди за него замуж, — посоветовал Тито Апостос.

— Я собираюсь выйти за Джо Чипа, — заявила вдруг Венда задумчивым голосом, напоминающим интонации серьезного ребенка.

— Вот как? — Глаза Пат Конли неожиданно блеснули. — У тебя на самом деле такие планы?

— А ты можешь это изменить при помощи твоего таланта? — спросила Венда.

— Я живу с Джо. Он мой любовник. У нас договор, согласно которому я покрываю его расходы. Сегодня утром я заплатила за двери, чтобы он выбрался наружу. Если бы не я, он бы до сих пор сидел в своей квартире.

— И нам бы не пришлось отправляться на Луну, — сказал Хэммонд, пристально глядя на Пат. Эл выглядел растерянным.

— Сегодня, может, и нет, — сказала Типпи Джексон. — Но все равно пришлось бы, так что какая разница? Так или иначе, я думаю, Джо было бы приятно иметь любовницу, которая платила бы его дверям.

Она толкнула Джо локтем в бок. Лицо ее разрумянилось от неожиданного для Джо выражения любезного изумления, словно ей доставляло удовольствие такое участие в его личной жизни. Миссис Джексон производила впечатление человека не от мира сего, ко под этой маской скрывалось болезненное сексуальное любопытство.

— Найдите мне универсальную телефонную книгу корабля, — попросил Джо. — Надо сообщить в мораторий о нашем прибытии. — Он посмотрел на часы. — Осталось десять минут полета.

— Вот она, мистер Чип, — сказал Джон Илд после недолгих поисков.

Он протянул Джо тяжелую прямоугольную шкатулку с наборным устройством и буквенной клавиатурой.

Джо отстучал: «Швейц», потом — «Цюр» и наконец — «Мор Возл Собр».

— Словно по-древнееврейски, — удивилась Пат из-за его спины. — Какие-то семантические символы.

Наборное устройство двигалось из стороны в сторону, отбирая нужные элементы и опуская посторонние. Наконец аппарат выбросил из себя карту, которую Джо вставил в прорезь на видеофоне.

— Возвращаю введенную информацию, — металлическим голосом сообщил видеофон, и перфокарта выскочила обратно. — Номер, указанный на карте, устарел. Если вам нужна помощь, опустите красный бланк в…

— Какого года эта телефонная книга? — спросил Чип у Джона Илда, который взял ее, чтобы поставить на полку.

— 1990, двухлетней давности, — ответил Илд, посмотрев на клеймо на дне шкатулки.

— Это невозможно. Два года назад корабля еще не существовало. Здесь все оборудование новое.

— Может, Ранкитер ввел какие-то небольшие изменения? — предположил Апостос.

— С чего бы это! — выкрикнула Эдди. — Когда корабль строили, он не жалел ни сил, ни денег, ни новейших приспособлений. Все знают — этот космолет был его гордостью.

— Вот именно, был радостью и гордостью, — подчеркнула Франческа Спаниш.

— С этим я согласен, — сказал Джо.

Он всунул красную карту в щель на корпусе видеофона и сказал:

— Прошу сообщить нынешний номер Моратория Возлюбленных Собратьев в Цюрихе, Швейцария.

Он повернулся к Франческе.

— Этот корабль еще остается радостью и гордостью Глена Ранкитера, поскольку он еще жив.

Красная карта вылетела из видеофона с отпечатанными знаками. Джо опустил ее в считывающее устройство. На этот раз видеофон сработал: на экране появилось бледное и лицемерное лицо излишне любопытного человека. Джо с неприязнью узнал его.

— Меня зовут Герберт Шенгейт фон Фогельсанг. Вы хотите обратиться ко мне со своей печалью, сэр? Милостиво прошу сообщить мне свое имя и адрес на тот случай, если нас по ошибке разъединят.

Хозяин моратория производил впечатление человека абсолютно невозмутимого.

— Произошел несчастный случай, — объяснил Джо.

— То, что мы считаем случайностью, — возразил фон Фогельсанг, — есть лишь проявление воли Господней. В некотором смысле и жизнь можно назвать случайностью. И однако…

— Я не собираюсь заниматься теологическими дискуссиями, — заявил Джо. — По крайней мере, не сейчас.

— И тем не менее в такую минуту, более чем когда-либо, утешение, которое приносит религия, дает наибольшее облегчение. Умерший был вашим родственником?

— Моим начальником, — ответил Джо. — Это Глен Ранкитер, президент «Корпорации Ранкитера» из Нью-Йорка. Его жена — Элла — уже содержится у вас. Через восемь— десять минут мы совершим посадку. Не могли бы вы прислать один из ваших грузовиков-рефрижераторов?

— А сейчас он пребывает в холодильнике?

— Нет. В настоящее время он загорает на пляже «Тампа» во Флориде.

— По вашему тону я понял, что вы ответили утвердительно.

— Ваша машина должна встречать нас в космопорту. — И Джо отключился.

«Теперь придется работать при посредничестве такого типа», — подумал он.

— Мы доберемся до Холлиса, — сказал он собравшимся инерциалам.

— Это как? Пригласим его занять место Глена? — спросил Сэмми Мандо.

— Отыщем его, а потом прикончим, — сказал Джо. — За все, что он сделал…

«Глен, — думал он. — Замороженный, помещенный в прозрачный пластиковый саркофаг, разукрашенный пластиковыми цветочками и оживляемый раз в месяц на один час. Истончающийся, слабнущий, слышимый все с большим трудом. Боже, почему из всех людей на свете это выпало именно ему? Ведь в нем было столько жизни и столько энергии!»

— Все-таки он будет рядом с Эллой, — сказала Венда.

— В определенном смысле, — согласился Джо. — Надеюсь, что мы дотащили его до холодильника не слишком поздно… Не люблю я моратории и их владельцев. Я не выношу этого Герберта Шенгейта фон Фогельсанга. Почему Глену так нравились швейцарские моратории? Чем его не устраивал тот, который находится в Нью-Йорке?

— Моратории — швейцарское изобретение, — сказала Эдди Дорн. — Согласно статистическим исследованиям, проведенным нейтральными фирмами, там длительность полужизни на два часа больше, чем в любом другом месте.

— ООН должна запретить содержание людей в состоянии полужизни, — сказал Джо. — Это нарушает природный цикл рождений и смертей.

— Если бы Господь Бог был сторонником полужизни, — саркастически заметил Эд Хэммонд, — мы все рождались бы сразу в гробу. Вместе с сухим льдом.

— Мы входим в зону радиовидимости посадочной системы цюрихского космопорта, — сказал Дон Денни, сидящий за пультом управления корабля. — Она доведет нас автоматически.

С хмурым выражением он подошел к остальным.

— Хватит ныть, Денни, — сказала Эдди Дорн. — Я скажу тебе прямо: нам всем повезло. Мы могли бы уже давно быть мертвыми — от взрыва или потом, от лазерных ружей людей Холлиса. Когда мы приземлимся, тебе станет легче. Там мы будем практически в полной безопасности.

— Уже сам факт, что нужно было отправляться на Луну, — проговорил задумчиво Джо, — должен был вызвать у Глена подозрения. Законы этой планетки слишком скользки, и он всегда предупреждал, чтобы мы относились с недоверием к клиентам, предлагающим работу за пределами Земли. Причем особую осторожность он советовал соблюдать в отношении клиентов с Луны. Слишком много профилактических фирм обожглось на таких контрактах.

«Если он в моратории вернется к жизни, — подумал Джо, — то первое, что он скажет, будет примерно следующее: «Я всегда с подозрением относился ко всем этим делам, связанным с Луной». Но его осторожности оказалось недостаточно, чтобы уберечься самому. Слишком лакомым куском был этот контракт, и он не смог отказаться. Его поймали именно так, как он и предсказывал».

Загрохотали тормозные двигатели, приведенные в действие наводящей системой цюрихского космопорта. Ракетоплан завибрировал.

— Джо, — заговорил Тито Апостос, — тебе придется сообщить Элле о том, что случилось с Ранкитером.

— Да, — согласился Джо. — С момента нашего отлета с Луны я размышляю о том, как это лучше сделать.

Корабль ощутимо сбросил скорость и, управляемый автопилотом, пошел на посадку.

— Кроме того, — сообщил Джо, — я проинформирую о случившемся Объединение. Они непременно закатят нам скандал — сразу заявят, что мы сами сунули голову в петлю.

— Но ведь Объединение хорошо к нам относится, — сказал Сэмми Мандо.

— После такого с нами вообще не будут считаться.

На краю посадочной площадки в Цюрихе их ждал геликоптер с питанием от солнечных батарей. На боку его виднелась надпись «Мораторий Возлюбленных Собратьев». Рядом с ним стояла личность, напоминающая жука и одетая по европейской моде: твидовая тога, удобные спортивные мокасины, алый шарф и пурпурная шапочка в форме самолётного винта. Как только Джо спустился по трапу ракетоплана на ровную поверхность посадочного поля, к нему подбежал владелец моратория, протягивая обтянутую перчаткой руку.

— По вашему виду я могу сказать, что ваш путь не был устлан розами, — сказал фон Фогельсанг, обменявшись с Джо коротким рукопожатием. — Могут мои люди подняться на борт?

— Да, — ответил Джо. — Поднимайтесь и заберите его.

Сунув руки в карманы, сгорбившись, он потащился в сторону кафе космопорта.

«Теперь снова пойдет обычная жизнь, — думал Джо. — Мы вернулись на Землю, Холлису опять не удалось нас прикончить — везет же нам. Все эти кошмары: ловушка на Луне, бомбы, взрывы — все позади. Началась новая фаза, на ход которой мы уже не можем оказать влияния».

— Прошу пять центов, — сказали двери кафе, не желая открываться.

Джо подождал, пока мимо него не пройдет выходящая из кафе пара, потом ловко проскочил мимо них в открытую дверь. Он прошел к столику и сел, опершись руками о его крышку.

— Кофе, — листая меню, сказал он.

— Со сливками или с сахаром? — спросил динамик, соединенный с башенкой управления, в которой располагался компьютер заведения.

— Со сливками и с сахаром.

Из небольшого окошка выдвинулась чашечка кофе, два пакетика с сахаром и сосуд со сливками в форме пробирки. Все это остановилось перед носом Джо.

— С вас один международный посткред, — сказал динамик.

— Запишите его на счет Глена Ранкитера, директора «Корпорации Ранкитера», Нью-Йорк.

— Тогда прошу вас опустить соответствующую кредитную карточку, — потребовал автомат.

— Мне уже пять лет не позволяют пользоваться кредитными карточками. Я все еще оплачиваю взятое в кредит в…

— С вас один посткред, — рявкнул динамик. Из него раздалось зловещее тиканье. — Через десять секунд я вызову полицию.

Джо неохотно бросил монету — тиканье стихло.

— Нам не нужны такие клиенты, как вы, — заявил динамик.

— Когда-нибудь, — с яростью сказал Джо, — такие люди, как я, восстанут и повыдергивают вам все провода. Это будет концом эры гомеостатических устройств. Вернутся времена, когда цениться будут человеческие качества, сердечность и сочувствие. И когда-нибудь, когда человек будет нуждаться в чашке кофе в трудную минуту, чтобы подкрепить свои силы, он получит кофе безотносительно к тому, есть ли у него этот самый проклятый посткред или нет.

Джо взял в руку крохотный сосудик со сливками, но тут же снова положил его на стол.

— Эти ваши сливки, или молоко, или что там вы мне подсунули, скисли.

Динамик молчал.

— Ну, вы собираетесь что-нибудь сделать? — спросил Джо. — Когда дело шло о деньгах, вы были разговорчивее.

Платные двери кафе открылись, и вошел Эл Хэммонд. Он подошел к Джо и сказал:

— Работники моратория уже перенесли Глена в свой вертолет. Они спрашивают, не полетите ли вы с ними.

— Посмотри-ка на эти сливки, — сказал Джо, поднимая сосуд вверх. Жидкость уже оставила на стенках налет в виде твердых крупинок. — Вот что ты получаешь в этом заведении за один посткред! И это в одном из наиболее развитых технологических городов мира! Я не двинусь с места, пока это заведение не вернет мне мои деньги или не заменит эту дрянь.

Эл Хэммонд внимательно присмотрелся к Джо.

— Что с тобой происходит?

— Сперва мои сигареты, — начал перечислять Чип. — Потом устаревшая на два года телефонная книга на корабле, теперь вот эти сливки недельной давности. Я не понимаю, что происходит, Эл.

— Ну так выпей кофе без сливок, — посоветовал Хэммонд. — И пойдем к ним, надо же когда-нибудь довезти Ранкитера до моратория. Остальные будут на корабле ждать нашего возвращения.

Джо поднял чашку и заметил, что кофе холодный, загустевший и к тому же несвежий. Поверхность чашки подернулась слоем пористой плесени. Он с отвращением отодвинул чашку.

«Что происходит? — подумал он. — Что это со мной творится?» Его растерянность перешла в странный, необъяснимый, липкий страх.

— Да идем же, Джо. — Эл сильно сжал его плечо. — Забудь о кофе, это в данный момент не главное. Сейчас важно доставить Ранкитера в мораторий.

— Знаешь, кто дал мне этот посткред? — спросил у него Джо. — Пат Конли. И я сразу же сделал с ним то, что обычно делаю с деньгами, — потратил на дерьмо. На заваренную в прошлом году чашку кофе. — Под нажимом руки Хэммонда он сдвинулся с места. — Может, ты съездил бы со мной в этот мораторий? Мне потребуется поддержка, особенно при разговоре с Эллой. Что мне ей сказать? Свалить вину на Глена? Сказать, что это он предложил нам отправиться на Луну? Хотя, в общем-то, это так и было… А может, сказать ей, что корабль попал в аварию и он умер от естественных причин?

— Через некоторое время его подключат к ней, — ответил Хэммонд. — И он расскажет ей правду. Так что и ты можешь говорить, как все было на самом деле.

Они вышли из кафе и направились в сторону геликоптера, являющегося собственностью Моратория Возлюбленных Собратьев.

— Может, подождать, пока Глен сам ей все расскажет? — предложил Джо, поднимаясь на борт геликоптера. — Это он решил, что мы должны ехать на Луну, пусть сам и расхлебывает. Тем более что он знает, как с ней надо разговаривать.

— Вы готовы? — спросил фон Фогельсанг, сидящий на месте пилота. — Можем ли мы начать траурное путешествие к месту вечного упокоения мистера Глена Ранкитера?

Джо простонал и отвернулся к окну, сосредоточив все свое внимание на здании космопорта.

— Полетели, — сказал Эл.

Когда они были в воздухе, фон Фогельсанг нажал одну из клавиш. Из многочисленных динамиков, размещенных в кабине, поплыли звучные аккорды «MISSA SOLEMPIS» Бетховена.

— Ты знаешь, что Тосканини, дирижируя оркестром, имел привычку подпевать исполнителям? — спросил Джо. — Его можно слышать в записи «Травиаты».

— Нет, я не слышал, — ответил Эл. Он смотрел на проплывающие под ними жилые блоки Цюриха. Джо заметил, что и сам он тоже присматривается к этому движению.

— LIBEGA ME, DOMIPE, — сказал он.

— Что это значит?

— Это значит: «Смилуйся надо мной, Господи». Ты что, не знал? По-моему, это всем известно.

— С чего это тебе пришло в голову?

— Из-за музыки. Чертова музыка! Выключите динамики, прошу вас, — обратился он к Фогельсангу. — Ранкитер все равно не слышит. Слышу только я, а я ее слушать не хочу. С тебя ведь тоже достаточно, правда? — спросил он Хэммонда.

— Успокойся, Джо, — сказал Эл.

— Мы везем нашего шефа в заведение, именующееся Мораторием Возлюбленных Собратьев, а ты мне толкуешь про спокойствие. Знаешь, Ранкитеру вовсе не нужно было ехать с нами на Луну. Он мог бы просто послать нас, а сам остаться в Нью-Йорке. Но он поехал, и вот теперь человек, который лучше всех нас умел пользоваться такой штукой, как жизнь, стал…

— Ваш темнокожий приятель дал вам хороший совет, — вмешался фон Фогельсанг.

— Это какой же?

— Чтобы вы успокоились. — Он открыл крышечку на пульте управления геликоптера и вручил Джо разноцветную пастилку. — Прошу вас, угощайтесь, мистер Чип.

— Жевательная резинка с успокаивающим действием, — задумчиво прочел Джо на обертке. — Со вкусом абрикоса. Пожевать мне ее? — спросил он у Хэммонда.

— Обязательно, — сказал Эл.

— А вот Глен в подобной ситуации никогда не прибегнул бы к успокаивающим средствам. Он вообще никогда не пользовался транквилизаторами. Знаешь, Эл, я сейчас понял, что он пожертвовал жизнью ради нас.

— Да, — ответил Хэммонд. — Мы приехали.

Геликоптер начал снижаться к посадочной площадке, обозначенной на крыше здания.

— Как ты думаешь, тебе удастся взять себя в руки?

— Да, когда я услышу голос Ранкитера, — сказал Джо. — Я должен удостовериться, что в нем еще сохранилась какая-нибудь искра жизни или полужизни.

— Не беспокойтесь, мистер Чип, — добродушно сказал владелец моратория. — Обычно мы получаем вполне удовлетворительный поток протофазонов. По крайней мере, поначалу. Только потом, когда срок полужизни истекает, наступает печальная минута. Но при разумном планировании общения этот момент можно отсрочить на много лет.

Он включил открывание дверей и заглушил двигатель геликоптера.

— Приветствую вас в Моратории Возлюбленных Собратьев, — торжественно произнес фон Фогельсанг, пропуская их вперед, к выходу на крышу. — Мой секретарь, мисс Бисон, проводит вас в гостиную. Там вы сможете подождать, а цвета стен позволят вам вернуть ощущение покоя. Они очень хорошо действуют на подсознание. Как только с мистером Ранкитером установят контакт, я доставлю его вам.

— Я бы хотел присутствовать на всей процедуре, — сказал Джо. — Я хочу видеть, как его станут оживлять.

— Может быть, вы попытаетесь объяснить вашему другу… — обратился фон Фогельсанг к Элу Хэммонду.

— Нам придется подождать в гостиной, — твердо произнес Хэммонд.

— Ты ведешь себя как дядюшка Том, — ответил Чип, бросив на него яростный взгляд.

— Все моратории работают таким образом, — заметил Эл. — Пошли в гостиную.

— Сколько нам ждать? — спросил Джо у владельца моратория.

— Мы будем точно знать ситуацию через пятнадцать минут. Если через это время не удастся поймать четкий сигнал…

— Вы намерены ловить его сигналы только пятнадцать минут? — спросил Джо и повернулся к Хэммонду: — Они собираются потратить всего пятнадцать минут на оживление человека, который лучше нас всех, вместе взятых… — Ему хотелось разрыдаться. — Пойдем, Эл, — выдавил Джо. — Пойдем…

— Это ты иди за мной, — ответил ему Хэммонд. — Пошли в гостиную.

Джо поплелся за ним.

— Хочешь сигарету? — спросил Эл, усадив его на диван, обтянутый искусственной кожей, и протянул пачку.

— Они истлели, — сказал Джо. Ему не требовалось проверять это. Он просто был уверен.

— Да, действительно. Как ты узнал? — спросил его Эл, пряча пачку в карман. С минуту он ждал ответа. — Ты впадаешь в отчаяние легче любого другого из знакомых мне людей. Нам просто повезло, что мы остались живы. Мы все тоже могли бы сейчас лежать в холодильниках, а Ранкитер сидел бы в этой размалеванной дурацкими цветами комнате.

Он покосился на часы.

— Все сигареты в мире истлели, — проговорил Джо. Он посмотрел на свои часы: прошло десять минут. В его мозгу, как серебристые рыбки, плыли печальные мысли. Потом вместо них пришел страх. — Если бы Ранкитер был жив и сидел в этой комнате, все было бы в порядке. Непонятно только, почему я в этом так уверен.

Джо попытался представить себе, что в данный момент техники делают с телом Ранкитера.

— Ты помнишь, кто такие дантисты? — обратился он к Хэммонду.

— Да, я знаю, чем они занимались.

— Раньше у людей портились зубы.

— Я знаю, — ответил Эл.

— Отец мне рассказывал, как он переживал, сидя в приемной у дантиста. Каждый раз, когда открывалась дверь, он думал: ну, вот сейчас… Он всю жизнь этого боялся.

— Именно это ты сейчас и чувствуешь? — спросил его Эл.

— Сейчас я думаю: почему этот болван директор никак не вернется и не скажет нам наконец, жив Глен или мертв. Одно из двух. Да или нет.

— Ответ почти всегда положителен. Как говорит Фогельсанг, согласно статистике…

— На этот раз ответ будет отрицательным.

— Откуда тебе знать?

— Я тут прикидываю, есть ли у Рэя Холлиса отделение в Цюрихе.

— Конечно. Но пока он пришлет сюда ясновидящего, мы и так все узнаем.

— Позвоню-ка я все-таки ясновидящему, — решил Джо.

Он поднялся, соображая, где здесь может быть видеофон.

— Дай мне двадцать пять центов, — попросил он Хэммонда.

Тот отрицательно покачал головой.

— В некотором смысле ты — мой подчиненный. Стало быть, ты должен делать то, что я скажу, иначе тебя уволят. После смерти Ранкитера управление фирмой лежит на мне, я руковожу ею с момента взрыва бомбы. Это мое решение доставить его сюда, так что мне решать, надо звонить ясновидящему или нет. С тебя четвертак, — закончил он, протягивая руку.

— Подумать только! «Корпорацией Ранкитера» управляет человек, у которого в кармане нет и пятидесяти центов. На, держи. — Эл отыскал в кармане монету и протянул ее Джо. — Приплюсуй эту сумму к моей ближайшей зарплате.

Джо вышел из гостиной и поплелся по коридору, задумчиво потирая лоб.

«Все-таки это какое-то неестественное место, — думал он. — Оно расположено на полпути от жизни к смерти. Теперь я на самом деле шеф «Корпорации Ранкитера», если не считать Эллы. Но ее нет в живых, и ее голос можно принимать в расчет только тогда, когда я сам приду разбудить ее. Я знаю подробности завещания Глена, которое гласит, что я должен управлять фирмой в случае его гибели до тех пор, пока он сам или Элла не укажут, кто должен занять пост Глена. Они оба должны выразить согласие — это отмечено в обоих завещаниях как необходимое условие. И не исключено, что они придут к выводу, что мне следует оставаться в этой должности всегда.

До этого не дойдет, — оборвал он сам себя. — Человек, неспособный привести в порядок собственные финансовые дела, не может занимать такого поста. Ясновидящий должен знать и это. И от него я сейчас узнаю, стану ли я на какое-то время директором фирмы или нет. Хорошо бы иметь в этом вопросе какую-нибудь определенность. Тем более что звонить ясновидящему мне все равно придется».

— Где здесь у вас видеофон общего пользования? — спросил Джо у одетого в мундир работника моратория.

Тот указал ему направление, и Джо двинулся дальше, пока не отыскал автомат.

Джо поднял трубку и опустил полученную от Эла монету.

— Я извиняюсь, сэр, — сообщило устройство, — но я не могу принимать деньги, вышедшие из обращения.

Монета выскочила из отверстия в корпусе видеофона и упала у ног Джо.

— В чем дело? — спросил Чип, неловко нагибаясь, чтобы поднять монету. — С каких это пор четвертаки Североамериканской Федерации вышли из обращения?

— Мне очень жаль, сэр, но это не двадцатипятицентовик Североамериканской Федерации, а старая монета Соединенных Штатов Америки, отштампованная в Филадельфии. Сейчас она обладает ценностью только как нумизматическая редкость.

Джо присмотрелся к монете. На ее потемневшей поверхности виднелся профиль Джорджа Вашингтона. Согласно выбитой на ней дате, ей было больше сорока лет. Она действительно давно вышла из обращения. Видеофон был прав.

— У вас какие-то трудности, сэр, — вежливо обратился к нему работник моратория, подходя поближе. — Можно мне взглянуть на эту монету? Я видел, что автомат выбросил ее.

Он протянул руку, и Джо подал ему злополучный двадцатипятицентовик.

— Я могу предложить вам за него современную монету достоинством в десять швейцарских франков, которой вы можете заплатить за разговор.

— Договорились, — сказал Джо.

Совершив обмен, он опустил монету в прорезь автомата и набрал номер местного отделения фирмы Холлиса.

— Фирма «Таланты Холлиса», — отозвался приятный женский голос.

На экране появилось лицо молоденькой девушки, несколько измененное новейшими косметическими средствами.

— А, это вы, мистер Чип, — сказала она, узнав его. — Мистер Холлис сообщил нам, что вы должны позвонить. Мы ждали вашего звонка с полудня.

«Ясновидящие», — подумал Джо.

— Мистер Холлис, — продолжала девушка, — поручил нам соединить его с вами. Он хочет лично заняться вашим делом. Не могли бы вы минуточку подождать? Я уже соединяю. Немного подождите, и, если Господь позволит, вы услышите голос мистера Холлиса.

Лицо ее исчезло с экрана. Затем экран стал скучно серым, но через мгновение на нем появилось солидное голубоватое лицо с глубоко посаженными глазами. Лицо у Холлиса было таинственное, шеи и остальной части тела видно не было.

У Рэя Холлиса были глаза с каким-то дефектом — они отражали свет неравномерно по разным направлениям.

— Привет, Чип.

«Так вот значит как он выглядит», — подумал Джо.

Фотографии не передавали полного сходства: не было заметно неровностей поверхности его лица. Казалось, что вся конструкция его тела ударилась о землю, деформировалась, а затем была соединена заново, но так и не приобрела первоначального вида.

— Объединение получит полный отчет об этом убийстве, — заявил Джо. — У них выше крыши способных адвокатов. Остаток жизни вы проведете в тюрьме. — Но напрасно Джо ожидал реакции хозяина этого необычного лица. — Мы знаем, что это ваши делишки, — прибавил Джо, понимая бессмысленность и бездоказательность своих слов.

— Если вы хотите вести переговоры со мной по существу дела, с которым решили обратиться в нашу фирму, — сказал Холлис голосом, напоминающим шорох переползающих друг через друга змей, — то мистер Ранкитер не будет с вами разговаривать.

Дрожащей рукой Джо повесил трубку.

Он совершил обратный путь по тому же самому коридору и вновь оказался в гостиной. Там по-прежнему сидел печальный Эл Хэммонд и крошил на мелкие кусочки нечто, некогда бывшее сигаретой.

— Ответ будет отрицательным, — сказал Джо Чип.

— Тут недавно был Фогельсанг, он спрашивал тебя, — сообщил Эл. — Держался он как-то странно, видимо, у них там что-то не так. Ставлю восемь против шести, что он побоится сказать прямо и будет выкручиваться, прежде чем сообщит то, что ты и так уже знаешь. И что теперь?

— Теперь мы прикончим Холлиса.

— Нам это не удастся.

— Объединение… — начал Джо и замолчал. В гостиную проскользнул владелец моратория. Было видно, что он сильно взволнован, хотя изо всех сил пытался произвести видимость мужественного человека, встречающего свою судьбу спокойно и равнодушно.

— Мы сделали все, что могли. При таких низких температурах течение токов осуществляется практически без помех: ниже ста пятидесяти по Цельсию не наблюдается никакого сопротивления. Мы должны были получить сильный и четкий сигнал — но усилитель выдал только помеху частотой 60 герц. Однако, прошу принять во внимание, что мы не могли следить за режимом работы холодильной установки, в которой мистер Ранкитер пребывал до этого.

— Мы понимаем, — сказал Эл и тяжело поднялся. — Вроде бы все? — спросил он у Джо.

— Я хочу поговорить с Эллой, — сказал Джо.

— Сейчас? — спросил Эл. — Лучше подожди, прикинь, как лучше сказать. Сейчас тебе лучше поехать домой и поспать хоть немного. Побеседуешь с Эллой завтра.

— Ехать домой — значит ехать к Пат Конли, — сказал Джо. — Сейчас у меня нет сил разговаривать с ней.

— Ну так сними комнату в отеле здесь, в Цюрихе, — сказал Эл. — А я вернусь на корабль, расскажу все нашим и подготовлю сообщение для Объединения, ты можешь письменно уполномочить меня на это.

Он повернулся к Фогельсангу:

— У вас не найдется ручки и бумаги?

— Знаешь, с кем бы я сейчас охотно поговорил? — сказал Джо, когда владелец моратория удалился за письменными принадлежностями. — С Вендой Райт. Она наверняка знает, как нам следует поступить. Я всегда считался с ее мнением, хотя мне самому интересно, почему. Ведь я почти ее не знаю…

Он заметил, что гостиную наполнила тихая, нежная мелодия.

«Реквием» Верди, — понял он. Наверное, фон Фогельсанг, появляясь в девять часов на работе, собственноручно включал музыку.

— Когда ты снимешь комнату, — сказал Эл, — мне, скорее всего, удастся уговорить Венду, чтобы она тебя навестила.

— Нет, это будет неприлично, — возразил Джо.

— Что? — не понял Эл. Он с изумлением уставился на Джо. — В такую минуту? Когда от всей нашей организации не останется и следа, если ты не соберешь их всех вместе? Все, что поможет тебе нормально работать, является вещью желательной и даже необходимой. Иди, договорись по видеофону с отелем, потом скажешь мне, где ты решил остановиться, и…

— Все наши деньги ничего не стоят, — сказал Джо. — Я могу воспользоваться видеофоном, если только отыщу нумизмата.

— Боже мой! — вздохнул Эл, покачав головой.

— Это что, я виноват? — злобно спросил Джо. — Это я, что ли, сделал твой четвертак устаревшим?

— Каким-то странным образом, — сказал Эл, — но сделал это именно ты. Я не знаю, в чем тут дело. Может, когда-нибудь мы в этом разберемся. Ладно, пошли на корабль. Заберешь оттуда свою Венду и отправишься в отель.

— А чем я заплачу за отель? Они так же, как этот видеофон, не примут наших денег.

Эл выругался, достал бумажник и стал разглядывать монеты.

— Старые, но еще имеют хождение. — Он принялся рассматривать монеты, которые извлек из кармана. — Эти уже бесполезны.

Он швырнул монеты на ковер, покрывающий пол в гостиной, как будто они были в чем-то вымазаны.

— Возьми эти деньги, — сказал Эл и вручил Джо пачку банкнотов. — Этого должно хватить на ночь в отеле, а также на завтрак и немного выпивки для вас обоих. Утром я вызову корабль из Нью-Йорка, он вас заберет.

— Я верну тебе долг, — пообещал Джо. — Как исполняющий обязанности директора «Корпорации Ранкитера» я буду получать более высокий оклад. Так что я смогу, наконец, расплатиться со всеми долгами, налоговой задолженностью, штрафами и пени, которые финансовый отдел…

— Без помощи Пат Конли?

— Теперь я смогу от нее отвязаться, — подтвердил Джо.

— Я в этом не уверен, — сказал Хэммонд.

— Теперь я смогу начать новую жизнь. Я буду руководить фирмой.

«И наверняка не допущу ошибки Глена. Никогда замаскированный под Стэнтона Мика Холлис не убьет меня, так как никто не сумеет выманить нас за пределы Земли», — подумал он про себя.

— Мне кажется, — сказал Эл, — что в тебе живет жажда поражения. И никакая перемена обстоятельств, даже теперешняя, не изменит ситуации.

— Однако я всегда испытывал жажду выигрыша, — возразил Джо. — И Глен знал это — именно поэтому он отметил в завещании, что если умрет, то власть будет передана мне. Причем выбор моратория также оставался за мной.

Его вера в себя необычайно поднялась. Он стал четко видеть имеющиеся у него возможности, как будто сам стал ясновидящим. Но тут же ему вспомнились способности Пат — он припомнил, что она может сделать с ясновидящим или любым другим человеком, пытающимся угадать будущее.

— Ты не можешь избавиться от нее, — сказал Эл, словно читая мысли по лицу Джо. — С ее-то способностями…

— Я сниму комнату в отеле «Роотес», — решил Джо.

«Эл прав, — думал он. — Ничего у меня не получится.

Вмешается Пат — или еще кто похуже — и меня уничтожат. Я заранее обречен на заклание».

В его растревоженном и усталом сознании неожиданно возник образ птицы, запутавшейся в сети. Это был образ, чем-то связанный с изменением хода времени. За ним пришел страх.

«Пророчество… — думал Джо. — Монеты, вышедшие из обращения, отвергаемые даже видеофоном. Похожие на те, которые я видел в музеях. Что же все-таки происходит?»

Но он не имел ни малейшего понятия об этом.

8

У тебя материальные затруднения? Посети девушку из кредитно-сберегательной кассы «Убик». Это избавит тебя от забот.

Скажем, тебе необходима облагаемая процентами ссуда в 59 посткредов. Значит, в сумме…

В элегантный номер отеля проникали солнечные лучи, вырисовывая перед закрытыми глазами Джо Чипа смутные очертания предметов и мебели, находящихся в комнате. Тяжелые портьеры из псевдобархата с оттиснутыми сценами, представлющими всю историю человечества: от одноклеточных организмов докембрия и до того момента, когда в начале XX века состоялся полет первой машины тяжелее воздуха. Великолепный комод, имитация красного дерева, четыре хромированных кресла с регулируемыми подлокотниками…

Заспанный Джо с удивлением оглядывал меблировку номера. Он чувствовал сильнейшее разочарование — Венда так и не пришла. Хотя, может быть, она не могла войти — стучалась, а он не слышал?

Так или иначе, но добыча исчезла, прежде чем он успел ухватить ее.

Ощущая пронзающую тело ломоту — последствия вчерашнего дня, он сполз с огромного ложа, отыскал одежду и натянул ее на себя. Он почувствовал, что в комнате царит страшный холод, и какое-то время пытался сообразить, почему. Потом он поднял трубку и набрал номер ресторана.

— …отплатить ему, если только это окажется возможным, — говорил голос в трубке. — Прежде всего необходимо установить, принимал ли участие в этом Стэнтон Мик, или же его причастность просто сфабрикована. Если это так, то нужно выяснить, почему именно Мик. Если же дело обстояло иначе, то каким именно образом…

Голос тянулся монотонно, словно его обладатель обращался не к Джо, а к самому себе. Могло показаться, что говорящий не отдает себе отчета в том, что у него есть аудитория.

— Из наших предыдущих докладов вытекает, — продолжал голос, — что обычно Мик действует безупречно и не нарушает ни юридических, ни этических норм, принятых в обществе. В свете этого…

Джо отложил трубку и попытался собраться с мыслями. Сомнений не было.

Это был голос Глена Ранкитера.

Он снова снял трубку и стал слушать.

— …процесс, вызванный Миком, который привык к спорам такого рода и может их себе позволить. Вне всякого сомнения, необходимо проконсультироваться с нашим юридическим отделом прежде, чем подавать Объединению официальный рапорт. Если он будет обнародован, то это может принять характер клеветы и послужить причиной для судебного иска, и нам придется отвечать за ложное обвинение в покушении на свободу личности, если…

— Ранкитер! — громко сказал Джо.

— …в состоянии доказать хотя бы…

Джо положил трубку.

— Ничего не понимаю, — произнес он вслух и пошел в ванную.

Там он ополоснул лицо холодной водой, причесался гигиенической расческой, которой отель бесплатно снабжал каждого постояльца. После недолгих раздумий он распечатал гигиеническую бритву, бесплатную и одноразового использования, намазал подбородок и щеки бесплатным гигиеническим кремом для бритья, потом вскрыл бесплатную гигиеническую кружку и напился.

«Может быть, мораторию все-таки удалось привести его в состояние полужизни, — подумал он. — И они подключили его к моему телефону. Он, наверное, сначала хотел поговорить со мной. Но тогда почему он не слышит меня? Почему связь только односторонняя? Или это просто какая-то техническая накладка?

Джо еще раз подошел к телефону и снял трубку, намереваясь позвонить в Мораторий Возлюбленных Собратьев.

— …не может быть лучшим кандидатом на пост директора фирмы в связи с его сложными жизненными обстоятельствами, особенно, если принять во внимание…

«Мне отсюда не позвонить, — понял Джо. — Мне даже заказать разговор не удастся».

В углу послышался звук сигнала, а потом бренчащий голос:

— Я ваша домашняя газетная машина, бесплатно устанавливаемая только в известнейшей сети отелей «Роотес» на всей Земле и колонизированных территориях. Прошу вас просто нажать одну из клавиш, соответствующую роду интересующих вас сообщений, и через несколько секунд вы получите новейшую, содержащую самые свежие сведения газету, соответствующую вашим индивидуальным вкусам. Позвольте мне напомнить, что это не потребует с вашей стороны никаких расходов.

— О’кей, — сказал Джо, подходя к машине. «Может, новость об убийстве Ранкитера уже разошлась? — подумал он. — Средства массовой информации постоянно следят за поступающими в мораторий телами».

Он нажал клавишу с надписью «Наиважнейшие межпланетные новости». Из машины начал выползать бумажный лист. Как только он весь оказался снаружи, Джо взял его в руки.

В газете не было ни слова о смерти Ранкитера. «Может, еще рано? — подумал Джо. — Или Объединению выгодно сохранить инцидент в тайне? А может быть, Эл сунул хозяину моратория в лапу? Хотя нет, все деньги Эла сейчас были у него, так что ему просто не удалось бы дать кому-нибудь взятку».

Послышался стук в дверь.

Джо отложил газетный лист и осторожно подошел к двери. «Наверное, Пат, — подумал он. — Хотя, теоретически, это может быть даже Венда, — предположил он. — Или кто-нибудь прилетел из Нью-Йорка, чтобы забрать меня. Или это посланный Холлисом убийца? Может, они решили убирать всех по очереди?»

Джо распахнул дверь.

На пороге стоял, потирая свои пухлые ладошки, Герберт Шенгейт фон Фогельсанг.

— Я этого не понимаю, мистер Чип, — пробормотал он. — Мы трудились всю ночь, но не обнаружили даже искорки жизни. Но, когда мы воспользовались электроэнцефалографом, то зарегистрировали явную, хотя и несколько слабую работу мозга. Может быть, мы имеем дело с какой-то новой формой загробной жизни? Мы уже поместили датчики на всех участках коры мозга. Не знаю, можем ли мы сделать что-либо большее, сэр.

— Аппаратура регистрирует метаболизм мозга?

— Да. Мы вызвали эксперта из другого моратория, и он подтвердил правильность наших замеров. Метаболизм протекает совершенно обычным образом, как и обычно после смерти.

— Как вы узнали, где меня найти? — спросил Джо.

— Я позвонил в Нью-Йорк, мистеру Хэммонду. Я пробовал звонить вам в отель, но ваш номер постоянно занят.

— Видеофон испорчен. Я тоже не могу никуда дозвониться.

— Мистер Хэммонд пытался связаться с вами, но тоже безрезультатно. Он просил передать вам кое-что. Речь идет о деле, которое вы должны выполнить до отлета в Нью-Йорк.

— Я должен поговорить с Эллой? — спросил Джо.

— Да, вы должны проинформировать ее о смерти мужа.

— Не могли бы вы одолжить мне несколько посткредов, чтобы я мог позавтракать? — спросил Джо.

— Мистер Хэммонд предупреждал меня, что вы попробуете занять у меня денег, и сказал, что снабдил вас достаточной суммой для оплаты номера, завтрака и выпивки, а также…

— Он не рассчитывал, что номер будет стоить дороже. Мне не удалось получить апартаменты поменьше размером. Вы можете приплюсовать эту сумму к счету, который вы ежемесячно представляете нашей фирме. Как, наверное, сообщил вам Эл, в настоящее время я исполняю обязанности директора «Корпорации Ранкитера». Вы видите перед собой конструктивно мыслящего, твердого человека, который упорно поднимался вверх по служебной лестнице, пока не достиг вершины. Я могу — и вы это знаете — изменить политику нашей фирмы в отношении мораториев, услугами которых мы намерены пользоваться. Мы можем помещать людей и поближе к нашей штаб-квартире, в Нью-Йорке.

Фон Фогельсанг неохотно полез в глубь своей твидовой тоги и достал бумажник из синтетической крокодиловой кожи.

— Мы живем в безжалостном мире, — сообщил Джо, принимая деньги. — Человек человеку волк — таков основной принцип нашего мира.

— Мистер Хэммонд просил также передать вам, что корабль прибудет в Цюрих примерно через два часа.

— Порядок, — сказал Джо.

— Чтобы предоставить вам достаточно времени для беседы с миссис Ранкитер, мистер Хэммонд обговорил со мной, что корабль заберет вас прямо из моратория. В связи с этим я могу сразу доставить вас туда. Геликоптер ждет на крыше.

— Это что, Хэммонд так решил? Что я должен вернуться в мораторий вместе с вами?

— Да, — кивнул головой фон Фогельсанг.

— Высокий, сутулый негр, примерно лет тридцати? А не было ли у него на передних зубах золотых коронок с декоративными мотивами, изображающими, слева направо, черви, трефы, бубны?..

— Это был тот самый, который прилетел с вами из космопорта. Что был с вами в моратории.

— На нем были зеленые войлочные туфли, серые спортивные брюки, рубашка из барсучьей кожи с вырезом на животе и носки из синтетического лакированного материала?

— Я не видел, во что он был одет. Я видел на экране только его лицо.

— Я уверен, что Эл использовал какой-то отличительный знак, чтобы вы были уверены, что это он.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Чип, — раздраженно сказал владелец моратория. — Человек, который звонил мне из Нью-Йорка, был тот самый, с которым вы приезжали вчера в мой мораторий.

— Я не могу рисковать, — заявил Джо, — отправляясь с вами или пользуясь вашим геликоптером. Может, вас подослал ко мне Холлис? Ведь это он убил Ранкитера.

Глаза Фогельсанга стали похожи на стеклянные пуговки. Он спросил:

— Вы уведомили об этом руководство Объединения?

— Мы сделаем это позже. Всему свое время. Мы должны соблюдать осторожность, иначе Холлис перебьет нас по одному. Он уже попытался сделать это на Луне.

— Вам необходима охрана, — решил Фогельсанг. — Позвоните в полицию, и они выделят человека, который позаботится о вашей безопасности до момента отлета. А как только вы прибудете в Нью-Йорк…

— Мой видеофон неисправен, я уже вам говорил. Я слышу в нем только голос Глена Ранкитера. Именно поэтому мне никто не может дозвониться.

— В самом деле? Это неслыханно, — удивился владелец моратория.

Он обошел Джо и направился к аппарату.

— Можно послушать? — Он поднял трубку и вопросительно посмотрел на Джо.

— Один посткред, — сообщил Чип.

Фогельсанг сунул руку в карман и вытащил оттуда горсть монет. Раздраженно покачав своей шапкой в форме самолетного винта, он подошел к Джо и протянул ему три из них.

— Я беру у вас ровно столько, сколько стоит здесь чашка кофе, — сказал Джо.

Он неожиданно почувствовал, что давным-давно не ел и что должен встретиться с Эллой натощак. Вместо еды ему придется принять амфетамин. Уж этим, вероятно, отель снабдит его бесплатно.

— Я ничего не слышу, — объявил фон Фогельсанг, держа трубку около уха. — Нет даже сигнала. Только помехи, причем как будто идущие с большого расстояния.

Он протянул трубку Джо, тот взял ее и приложил к уху.

Теперь он тоже слышал только далекие помехи. «Как будто с расстояния в несколько тысяч миль», — подумал он. Это было не менее удивительно, чем голос Ранкитера. Если, конечно, это был его голос.

— Я верну вам ваши деньги, — пообещал Джо, вешая трубку.

— Мелочи, — сказал Фогельсанг.

— Но ведь вы не услышали голоса.

— Давайте вернемся в мораторий, так советовал вам Хэммонд.

— Эл Хэммонд сотрудник фирмы, он подчиняется мне. Я полагаю, мне следует вернуться в Нью-Йорк до разговора с Эллой Ранкитер. Я считаю, что составление рапорта Объединению является более важным делом, чем беседа с ней. Не сообщил ли вам Хэммонд, покинули инерциалы Цюрих или нет?

— Да, все улетели, кроме девушки, которая провела с вами ночь в этом отеле. — Удивленный хозяин моратория обшарил комнату взглядом, прикидывая, где она может находиться. — А разве ее здесь нет?

— Что это была за девушка? — Джо охватили самые мрачные предчувствия.

— Мистер Хэммонд не сообщил мне, он считал, что вы в курсе дела. В данных обстоятельствах упоминание ее имени было бы по меньшей мере нетактичным. А разве она…

— Но ко мне никто не приходил.

«Кто же это мог быть? — думал Джо. — Пат Конли? Или Венда?» Он начал ходить по комнате, стараясь справиться с охватившей его паникой. «Боже, — думал он, — хоть бы это была Пат».

— В шкафу, — сказал фон Фогельсанг.

— Что? — Джо остановился.

— Может быть, следует посмотреть в шкафу, в этих апартаментах огромные шкафы.

Джо надавил кнопку, и пружинный механизм распахнул дверцы.

На полу лежало нечто сжавшееся, состоящее из рассыпающихся остатков того, что некогда было тканью. Создавалось впечатление, что то, что скрывал под собой материал, усохло в течение долгого времени до таких маленьких размеров. Тело было иссушено до предела, почти мумифицировано. Наклонившись, Джо перевернул его. Оно весило не больше нескольких фунтов. От его прикосновения скрюченные конечности распрямились с сухим шелестом, напоминающим звуки сминаемой бумаги. Казалось, что волосы у этой фигурки неимоверно длинные, они прикрывали ее лицо как черное, клубящееся облако. Джо стоял, согнувшись, не имея смелости посмотреть, кто это.

— Старые останки, — проговорил фон Фогельсанг сдавленным голосом. — Они полностью обезвожены, словно пролежали тут целое столетие. Я спущусь вниз и сообщу директору отеля.

— Невозможно, чтобы это была взрослая женщина. — Джо казалось, что это трупик ребенка. — Это наверняка не Пат и не Венда, — сказал он, распрямляясь и сбрасывая с лица фигурки волосы. — Такое ощущение, как будто ее сунули в печь для обжига кирпича.

«Может, это из-за взрыва, — подумал он. — Термическая волна после взрыва специальной бомбы».

Он молча смотрел на маленькое сморщенное личико, потемневшее от температуры. И уже знал, кто это. Он узнал ее, хотя и с трудом.

Это была Венда Райт.

«Она пришла ко мне ночью, — догадался он. — Она пришла ко мне в комнату, и неожиданно для нее самой в ней или вокруг нее стал происходить какой-то процесс. Она почувствовала, что что-то не так, и тихонько спряталась в шкафу, чтобы я ничего не видел. Так прошли ее последние часы, — хотя он надеялся, что минуты, — однако она не издала ни звука, чтобы не разбудить меня. А может быть, она и пыталась разбудить, но это ей не удалось или не хватило сил. Может быть, именно после неудачной попытки разбудить меня она и спряталась в шкафу? Господи, надеюсь, это не длилось долго».

— Вы ничего уже не сможете сделать с ней в своем моратории? — спросил Джо у Фогельсанга.

— Слишком поздно. При столь полном распаде в ней наверняка не осталось даже искры полужизни. Это та самая девушка?

— Да, — кивнул Джо.

— Будет лучше, если вы как можно скорее покинете отель. Ради вашей же собственной безопасности. Иначе Холлис — а это ведь Холлис, да? — сделает с вами то же самое.

— Мои сигареты, — произнес Джо, — превратились в труху. Телефонная книга на борту корабля оказалась двухлетней давности. Скисшие сливки и остывший, плесневелый кофе. Устаревшие деньги. Везде один и тот же фактор: время. Она еще на Луне сказала: «Я чувствую себя такой старой».

Джо погрузился в раздумья, стараясь справиться со страхом, порой переходящим в изумление. «Но этот голос по телефону, голос Глена, — думал он, — что бы это могло значить?»

Во всем этом он не видел никакой логической связи. Отсутствовал какой бы то ни было смысл. Голос Ранкитера не вязался ни с какой гипотезой, которую он мог бы быстро выдвинуть.

— Излучение, — сказал Фогельсанг. — Наверное, она какое-то время была в зоне сильного радиоактивного излучения.

— Мне кажется, она умерла от последствий того взрыва на Луне, — сказал Джо. — Того, что убил Ранкитера.

«Частицы кобальта, — думал он. — На ней осела горячая пыль, и она дышала ею. Но тогда и на всех нас есть такая же пыль и всех нас ждет та же смерть, и сделать уже ничего не удастся, нам даже в голову не пришло, что взрыв может вызвать цепную реакцию».

— Ничего странного, что Холлис позволил нам улететь. И все-таки…

Это объяснило бы смерть Венды и высыхание сигарет. Но телефонная книга, кофе, сливки и монеты по-прежнему не укладывались в гипотезу.

И непонятно, откуда же взялся в трубке видеофона голос Ранкитера. Монолог, который прекратился, как только трубку снял фон Фогельсанг. «Он замолчал, как только его попытался слушать кто-то, кроме меня», — понял Джо.

— Мне надо вернуться в Нью-Йорк, — твердо заявил он. — Надо встретиться со всеми, кто присутствовал при взрыве бомбы. Мы должны обдумать все это. Вероятно, это единственный способ разобраться в этом деле, прежде чем все мы умрем по одному — так же, как и Венда, или еще худшим способом. Если, конечно, может быть что-то худшее. Попросите администрацию отеля, чтобы они прислали мне пластиковый пакет, — обратился Джо к владельцу моратория. — Я заберу останки с собой в Нью-Йорк.

— А разве это не дело полиции? Такое ужасное убийство — надо сообщить им об этом.

— Позаботьтесь о пакете, — отрезал Джо.

— Ладно. В конце концов, это ваше дело. Она ваша сотрудница. — Хозяин моратория исчез в коридоре.

— Она была ею когда-то, — сказал вслед ему Джо. — Но это время прошло.

«Как же так получилось, — думал он, — что она оказалась первой? Хотя, может быть, это и к лучшему».

— Мы едем с тобой домой, — сказал он ей. — Едем вместе.

Хотя и не в том качестве, как он рассчитывал.

Оставшиеся инерциалы сидели вокруг массивного стола совещаний.

— Джо должен вернуться с минуты на минуту, — прервал общее молчание Хэммонд.

Он посмотрел на часы, чтобы удостовериться. Ему казалось, что часы остановились.

— Я предлагаю, — сказала Пат, — чтобы мы пока посмотрели полуденную хронику по телевизору. Может быть, Холлис уже сообщил репортерам о смерти Ранкитера.

— В домашней газете об этом сегодня ничего не было, — сказала Эдди Дорн.

— «Теледневник» сообщает более свежие новости, — возразила Пат.

Она кинула Элу монету в пятьдесят центов, с помощью которой можно было задействовать телевизор. Этот цветной телеприемник был объектом забот Глена.

— Хотите, я попаду ею отсюда в щель аппарата? — спросил Сэмми Мандо.

— Давай, — сказал Эл. Он кинул монету Сэмми, и тот, поймав ее в воздухе, метко швырнул в сторону телевизора.

Уолтер У. Уоллес, адвокат и юрист-консультант Ранкитера, нетерпеливо шевельнулся в своем кресле. Его аристократические руки с тонкими жилками теребили застежки папки.

— Вам не следовало оставлять мистера Чипа одного в Цюрихе, — сказал он. — Мы ничего не сможем предпринять до его возвращения, в то время как урегулирование вопросов, связанных со смертью мистера Ранкитера, является первоочередным делом.

— Вы читали завещание, — сказал Хэммонд, — и Джо Чип тоже ознакомлен с ним. Так что мы знаем, кто должен руководить фирмой.

— Но с юридической точки зрения… — начал было Уоллес.

— Ждать осталось недолго, — оборвал его Эл.

Он взял ручку и принялся рисовать бессмысленные черточки на полях листка бумаги, содержащего составленный им список. Какое-то время он был погружен в созерцание этого орнамента, а потом еще раз перечитал написанное:

ВЫСОХШИЕ СИГАРЕТЫ

УСТАРЕВШАЯ ТЕЛЕФОННАЯ КНИГА

МОНЕТЫ, ВЫШЕДШИЕ ИЗ ОБРАЩЕНИЯ

ИСПОРЧЕННЫЕ ПРОДУКТЫ

ОБЪЯВЛЕНИЕ НА СПИЧЕЧНОМ КОРОБКЕ

— Я еще раз пущу этот список по кругу, — громко сказал он. — Посмотрим, может, кому-нибудь удастся найти связь между этими явлениями — или назовите их как угодно. Этими пятью фактами, которые… — он неопределенно махнул рукой.

— Которые бессмысленны, — закончил за него Джон Илд.

— Легко обнаружить связь между первыми четырьмя из них, — заявила Пат. — А вот спички — дело другое. Они не вяжутся со всем остальным.

— Покажи-ка мне еще раз этот коробок, — попросил ее Эл.

Пат подала коробку спичек.

Он прочитал объявление на ней:

— «Необычайная возможность заработать для всех, кто выполнит необходимые условия!

Мистер Глен Ранкитер, пребывающий в Моратории Возлюбленных Собратьев, Цюрих, Швейцария, удвоил за неделю свой доход. Он получил бесплатный образец наших ботинок вместе с подробной инструкцией, благодаря которой каждый из вас сможет продавать наши оригинальные мокасины из искусственной кожи среди друзей, родственников и коллег по работе. Мистер Ранкитер, который, хотя и находится в неподвижном и замороженном состоянии в холодильнике, заработал…»

Эл прервал чтение и на какое-то время задумался, постукивая по зубам ногтем большого пальца. «Да, — подумал он, — это объявление совсем из другой оперы. Остальные происшествия основываются на процессе старения и порчи, а в этом случае действует что-то другое».

— Я тут прикидываю, — громко сказал он, — что было бы, если бы мы ответили на это объявление. Здесь указан номер почтового ящика в Дес-Мойнсе, штат Айова.

— Мы получили бы бесплатный набор образцов ботинок, — ответила Пат Конли. — И подробную инструкцию, благодаря которой каждый из нас смог бы…

— Возможно, — прервал ее Эл, — что таким образом мы вступили бы в контакт с Гленом.

Все собравшиеся уставились на него.

— Я говорю серьезно, — сказал он. — Держи. — Он протянул коробок Типпи Джексон.

— Что я должна написать? — спросила она.

— Просто Заполнить купон. — Эл повернулся к Эдди Дорн. — Ты уверена, что эта штука у тебя именно с прошлой недели? Ты не могла купить ее сегодня?

— В среду я сунула в сумочку несколько коробков спичек, — ответила Эдди. — Я уже говорила тебе, сегодня по дороге в контору я закурила сигарету и заметила на коробке это объявление. Коробок наверняка находился в моей сумке в тот момент, когда мы отправлялись на Луну. А значит, прошло уже несколько дней.

— На нем и тогда было это объявление? — поинтересовался Джон Илд.

— Раньше я его не замечала. Я обратила внимание на надпись только сегодня. Откуда я знаю, может, оно там и было?

— Может, это какая-нибудь шутка Ранкитера? Может, он приказал отпечатать это еще до своей смерти? — сказал Дон Денни. — Или это Холлис? Вариант гротескной шуточки: он уже знал, что убьет Ранкитера и что, когда мы обратим внимание на надпись, Ранкитер уже будет пребывать в холодильной камере моратория?

— С чего бы ему знать, что мы отвезем Глена именно в Цюрих, а не в Нью-Йорк? — спросил Тито Апостос.

— Потому что там лежит Элла, — ответил Дон Денни.

Все это время Сэмми Мандо стоял у телевизора и разглядывал монету, которую ему дал Эл. Его лицо не слишком умного человека было сморщено от напряженного раздумья.

— Что там такое, Сэм? — поинтересовался Хэммонд. Он чувствовал, что его охватывает внутреннее напряжение в ожидании нового происшествия.

— Разве на пятидесятицентовике не должна находиться голова Уолта Диснея? — спросил Сэмми.

— Должна. Но если монета более старая, на ней может быть Фидель Кастро. Покажи.

— Еще одна монета, вышедшая из обращения, — сказала Пат, когда Сэмми пошел в сторону Эла.

— Нет, — возразил Эл, присмотревшись. — Дата в порядке. Она отчеканена в прошлом году. Вполне годная монета, ее примет любой автомат на свете. Даже этот телевизор.

— Так в чем же дело? — несмело спросила Эдди Дорн.

— В том, о чем толкует Сэм, — ответил ей Эл. — На монете выбит не тот профиль.

Эл подошел к Эдди и положил монету ей на ладонь.

— Кого тебе это напоминает?

— Я… я не знаю, — сказала Эдди после некоторого молчания.

— Знаешь, — возразил Эл.

— Ладно, — резко сказала Эдди, принужденная к ответу. Она сунула монету назад Хэммонду, избавляясь от нее жестом отвращения.

— Это Глен Ранкитер, — объявил Эл.

— Добавь это к своему списку, — после минутного молчания едва слышно сказала Типпи Джексон.

— Мне кажется, — сказала Пат, — что здесь протекают два процесса. Один из них основан на разложении — это очевидно.

— А второй? — спросил ее Эл, занося случай в листок.

— Я не совсем уверена… — Пат заколебалась. — Он имеет какую-то связь с Ранкитером. Я думаю, нам следует проверить все наши банкноты и монеты. Через минуту я продолжу.

Все собравшиеся вытащили свои кошельки и бумажники и стали обшаривать карманы.

— А у меня банкнот достоинством в пять посткредов, — сообщил Джон Илд, — с превосходным портретом мистера Ранкитера, выполненным техникой гравюры на стали. Остальные… — он быстренько просмотрел их. — Остальные нормальные. Не хотите ли взглянуть, мистер Хэммонд?

— У меня самого есть два таких же. Пока два, — сказал Эл. — Кто еще? — Поднялось шесть рук. — Восемь человек обладают частично деньгами мистера Ранкитера, если их можно так назвать. Наверное, к концу дня все наши деньги превратятся в деньги Ранкитера. Но в любом случае мы, вероятно, сможем ими пользоваться.

— Я не уверен, — заявил Дон Денни. — С чего это ты взял? Эти — как их, — он помахал рукой, — деньги Ранкитера… Разве существует какая-то причина, по которой банки обязаны принимать их? Они не были официально выпущены, а стало быть, все они фальшивые.

— Хорошо, — трезво рассудил Эл. — Может, они и фальшивые и банки откажутся принимать их. Но дело не в этом.

— Дело в том, — сказала Пат, — что второй процесс основан на появлении Ранкитера.

— Вот именно, — кивнул головой Денни. — Это второй процесс, равноценный процессу разложения. Одни монеты стареют, на других появляется портрет или профиль Глена Ранкитера. Знаете, что я думаю? Мне кажется, что эти процессы развиваются в противоположных направлениях. Один основан на уходе предметов — это первый процесс. Другой — это появление в мире новых предметов, которые ранее не существовали.

— Исполнение желаний, — тихо сказала Эдди Дорн.

— Что? — спросил Эл.

— Может быть, это исполнение желаний мистера Ранкитера, — пояснила Эдди. — Может быть, он мечтал, чтобы его портрет был помещен на государственных денежных знаках и монетах. Это было бы весьма внушительно.

— И на спичечных коробках? — спросил Тито Апостос.

— Наверное, нет, — призналась Эдди Дорн. — Это не слишком впечатляет.

— Наша фирма и без того упоминалась на спичечных этикетках, — сказал Дон Денни. — А кроме того, по телевидению, в газетах и иллюстрированных журналах. Мы также рассылали нашу рекламу по почте. Всем этим занимался отдел по работе с клиентами. Глен никогда не интересовался этой частью работы, и уж тем более его не занимали всякие там коробки со спичками. Будь это какая-то форма реализации скрытых устремлений, мы увидели бы его скорей по телевизору, а не на деньгах и спичках.

— Может, это еще нам предстоит, — заметил Хэммонд.

— Это правда, — согласилась Пат. — Это мы не проверили. Ни у кого не было времени посмотреть телевизор.

— Я вообще не уверена, что у меня есть желание его смотреть, — сказала Эдди Дорн, когда Сэмми опустил монету в отверстие и стал крутить ручки.

Дверь конференц-зала распахнулась, и на пороге появился Джо Чип.

— Выключи телевизор, — сказал Хэммонд, обращаясь к Сэмми, когда увидел лицо Джо.

Все молча смотрели на Чипа.

— Что случилось? — спросил Эл.

Джо молчал.

— В чем дело?

— Я нанял корабль, который привез меня сюда, — охрипшим голосом сказал Джо.

— Вместе с Вендой?

— Выпишите чек, чтобы я мог расплатиться за корабль, — попросил Джо. — У меня нет стольких денег.

— Вы можете пользоваться финансами фирмы? — спросил Эл у Уолтера У. Уоллеса.

— Для таких целей — да. Я пойду улажу это дело.

Он вышел из комнаты, прихватив с собой папку. Джо все еще стоял в дверях, продолжая хранить молчание. С того времени, как Эл видел его в последний раз, Джо постарел лет на сто.

— В моем кабинете… — Джо отвернулся и заморгал глазами, явно колеблясь. — Я… я не думаю, что вам стоит смотреть на это. Когда я нашел ее, со мной был человек из моратория. Он сказал, что ничего сделать не может, так как прошло слишком много времени — вероятно, годы.

— Годы? — переспросил Эл, ощущая холодное прикосновение страха.

— Пойдем со мной, — попросил Джо.

Они вышли из комнаты и направились по коридору в сторону лифта.

— Я купил на корабле успокаивающего, — сказал Джо. — Его стоимость включена в стоимость билета. Теперь мне немного легче, но, я полагаю, действие транквилизаторов скоро кончится.

Подошел лифт. Они спустились на третий этаж, где находился кабинет Джо.

Не советую тебе смотреть на это, — сказал Джо и первым вошел внутрь. — Впрочем, как хочешь. Если я справился, то с тобой, наверное, тоже ничего не будет.

Он включил верхний свет.

— Господи милостивый! — выдавил Эл.

— Не открывай пакета!

— И не собираюсь. Сегодня утром или вчера вечером?

— Скорее всего, это началось раньше, еще до того, как она попала в мой номер. Мы, то есть этот Фогельсанг и я, нашли около дверей обрывки ткани. Но когда она шла через холл, все еще должно было быть в порядке — там никто ничего не заметил. В таких отелях всегда есть человек, присматривающийся к входящим. Сам факт, что ей удалось добраться до моего номера…

— Указывает на то, что она была еще в состоянии двигаться, — сказал Эл.

— Я думаю про нас, оставшихся, — сказал Джо.

— В каком смысле?

— Не ждет ли нас то же самое?

— Почему это?

— А с чего это случилось с ней? Мне кажется, из-за взрыва. Мы все будем умирать по очереди подобным образом. Никто не останется в живых. От каждого из нас сохранится только несколько фунтов кожи и волос в пластиковом мешке да несколько сухих костей вдобавок.

— Ладно, — сказал Эл. — Тут действовала какая-то сила, вызывающая быстрое разложение. Она начала работу после взрыва на Луне. Кроме того, мы знаем, что действует и другая сила — она тянет в обратном направлении и имеет какую-то связь с Ранкитером. На наших деньгах стали появляться его портреты. На спичечном коробке…

— Глен появлялся в моем видеофоне.

— В видеофоне? Как это?

— Понятия не. имею. Просто он там был. Не на экране — изображения не было. Я только слышал его голос.

— И что он говорил?

— Ничего конкретного.

Эл внимательно посмотрел на него.

— Он слышал тебя?

— Нет. Я пробовал сказать что-нибудь, но связь работала только в одну сторону.

— Значит, я из-за этого не мог до тебя дозвониться.

— Именно, — кивнул Джо.

— Как раз когда ты явился, мы собирались включить телевизор. Ты знаешь, что о его смерти в газетах ничего не сообщалось? Ну и афера!

Ему не нравилось, как выглядит Джо. Он вдруг понял, что Чип кажется старше, меньше и изможденнее. Не так ли это начинается?

«Мы должны установить контакт с Ранкитером, — подумал он. — Слышать его явно недостаточно. Скорее всего, он сам попытается соединиться с нами, но…»

— Если нам придется это пережить, то мы должны добраться до него, — сказал он вслух.

— Этого нам не удастся сделать при помощи телевизора. Там будет лицо и все. То же, что и с видеофоном, — сказал Джо. — Разве он сообщил нам, как мы можем говорить с ним? Хотя есть шанс, что он скажет нам, как это сделать. Может быть, он уже разобрался в происходящем?

— Прежде всего нам следует понять, что происходит с ним самим, мы ведь даже этого не знаем, — сказал Эл.

«В определенном смысле он до сих пор жив, — думал он. — Хотя в моратории уже не раз пытались привести его в состояние полужизни, но неудачно. Хозяин моратория, вероятно, действительно сделал все возможное для такого важного клиента».

— Фон Фогельсанг слышал голос Глена в видеофоне? — спросил он.

— Пытался услышать. Но когда он снял трубку, там была только тишина, а потом какие-то помехи, приходящие из невероятного далека. Я тоже их слышал. Это был очень странный звук, словно олицетворяющий полную пустоту.

— Мне это не нравится. Я бы предпочел, чтобы Фогельсанг тоже слышал его голос. Тогда бы мы, по крайней мере, были уверены, что это было на самом деле, а не привиделось тебе среди каких-то помех.

«А не то ли происходит со всеми нами? — подумал он про себя. — Этот спичечный коробок…»

Но с некоторыми происшествиями еще можно было разобраться — они не были иллюзиями: машины отвергали вышедшие из обращения монеты — непредвзятые автоматы, сконструированные так, чтобы реагировать только на физические факторы, так что никакие психологические явления не могли оказать на них влияния. У автоматов нет выбора.

— Давай на некоторое время выберемся из этого здания, — сказал Эл. — Назови первый попавшийся город, с которым у нас обоих нет ничего общего, в который никто из нас никогда не ездил и не был там никогда вообще.

— Балтимор, — сказал Джо.

— Отлично, — сказал Эл. — Я поеду в Балтимор. Хочу удостовериться, примут ли у меня в случайно выбранном магазине деньги с портретом Ранкитера.

— Купи мне немного свежих сигарет, — попросил Джо.

— Ладно. Посмотрим, не окажутся ли трухой сигареты, купленные в случайном магазине. Я хочу проверить и другие продукты — куплю чего-нибудь для пробы. Хочешь, поедем со мной? Или ты предпочитаешь подняться наверх и рассказать им о Венде?

— Нет, лучше я поеду с тобой.

— Может, нам вообще не следует сообщать им об этом?

— Думаю, все-таки надо. Это может случиться еще раз, может быть, даже до нашего возвращения. Может быть, это уже происходит.

— В таком случае надо немедленно ехать в Балтимор, — сказал Эл и пошел к выходу из кабинета. Джо направился за ним.

9

У тебя сухие волосы и ты не можешь их расчесать? Втирай в волосы особый эликсир марки «Убик»! Уже через пять дней ты убедишься в том, что твои волосы приобрели мягкость и сухость исчезла. Эмульсия для волос марки «Убик» абсолютно безвредна при использовании согласно инструкции.

Они выбрали супермаркет Счастливцев, расположенный на окраине Балтимора.

— Прошу пачку «Пэл Мэл», — сказал Эл автомату за прилавком.

— Мне больше нравятся «Уингз», — сказал Джо.

— «Уингз» сняты с производства много лет назад, — сказал Эл.

— А вот и нет, их по-прежнему выпускают, — сообщил Джо. — Просто не рекламируют. Великолепные сигареты, на которые курильщики просто не нарадуются. Прошу сигареты «Уингз», — обратился он к автоматическому продавцу.

Пачка сигарет скользнула по лотку на прилавок.

— Девяносто пять центов, — сообщил компьютер.

— Вот банкнот достоинством десять посткредов, — Эл вложил деньги в аппарат. Негромко урча, анализаторы обследовали бумажку.

— Ваша сдача, сэр, — сказал автомат, выкладывая перед Элом аккуратную стопку монет и банкнотов. — Проходите вперед, прошу вас.

— Значит, деньги с Ранкитером обладают покупательной способностью, — сказал Эл, освобождая место для следующего покупателя. Это была пожилая дама в плаще черничного цвета, сжимающая в руке плетеную из бечевы мексиканскую хозяйственную сумку. Затем Хэммонд осторожно распечатал пачку.

Сигареты рассыпались в его пальцах.

— Это доказывало бы что-нибудь, если бы это была пачка «Пэл Мэл», — сказал он. — Я снова становлюсь в очередь.

Он направился к автомату, но заметил, что стоявшая ранее за ним пожилая дама переругивается с ним.

— Она была мертвой, когда я принесла ее домой. Вот, можете забрать ее назад! — Она поставила на прилавок горшочек, и Эл увидел какое-то увядшее растение. При жизни, похоже, это была азалия, но на таком расстоянии трудно было сказать с уверенностью.

— Я не могу возвратить вам ваши деньги, — возразил киберпродавец, — Продаваемые нами растения не имеют гарантии. Наш принцип гласит: «Покупатель, смотри в оба!» Следующий, прошу вас.

— А номер «Сэтэди ивнинг пост», — не успокаивалась дама, — который я взяла на вашем столике с газетами, он относится к прошлому году! Что у вас тут творится? Обед из марсианских личинок, который я…

— Следующий покупатель, прошу вас, — сказало электронное устройство, не обращая на нее внимания.

Эл прошел мимо контрольного аппарата и стал осматривать полки магазина, пока не обнаружил груду пачек высотой два с половиной метра, состоящую из блоков сигарет всевозможных марок.

— Возьми что-нибудь в твердой упаковке, — попросил он Джо.

— «Домина», — сказал Джо. — Стоят они столько же, сколько и «Уингз».

— Господи, да не отыскивай ты какие-то незнакомые марки — возьми «Уинстон», «Кул» или что-нибудь подобное.

Хэммонд вытащил одну из коробок и помахал ею.

— Пустая, — сказал он. — Чувствуется по весу.

Тут ему показалось, что внутри что-то легкое пересыпается и царапает по стенкам. Он сорвал упаковку и заглянул внутрь.

Там был большой бумажный листок, исчерканный написанными от руки словами. Почерк был знакомый. Эл вытащил записку и стал читать:

«Мне необходимо вступить с вами в контакт. Ситуация очень серьезная, и с течением времени она, вероятно, станет еще серьезнее. Существует множество возможностей объяснить ее, и я собираюсь сделать это. В любом случае, не поддавайтесь панике. Мне очень жаль Венду Райт, но в этом деле мы испробовали все, что было в наших силах».

— Значит, он знает о Венде, — констатировал Эл Хэммонд. — Что ж, может, это означает, что больше никому это не грозит.

— Случайно взятая коробка в магазине, в который мы решили зайти в последний момент, после приезда в первый попавшийся город. И вот мы получаем предназначенную нам записку от Глена Ранкитера. Может быть, в других блоках тоже такие же записочки?

Он вытащил из кипы блок «Л. М.» и сорвал обертку. Десять пачек сигарет. Джо взял другую, но в ней тоже были пачки с сигаретами — совершенно обычное содержимое.

«Так ли это?»— подумал Эл и тоже взял один из блоков.

— Видишь, здесь все в порядке, — сказал Джо. Он извлек из кучи еще одну коробку. — Этот тоже полон. — Не распечатывая его, он схватил следующий, затем еще один, но во всех были сигареты, рассыпавшиеся в его руках.

— Я прикидываю, — сказал Эл, — откуда Глен мог знать, что мы приедем именно сюда? И как он догадался, что мы станем проверять именно этот блок?

Все это казалось бессмысленным. Но и тут действовали противоположные силы. «Процесс разложения — против Ранкитера, — подумал Эл. — И во всем мире то же самое. Может быть, даже во всей Вселенной. Не исключено, что Солнце погаснет, а Глен Ранкитер поместит на его место какое-нибудь новое светило. Если, конечно, он в силах сделать что-нибудь подобное».

— Вот именно, — произнес он вслух. — Вот в чем вопрос — на что способен Глен Ранкитер? Или, другими словами, как далеко может зайти процесс разложения?

— Попробуем что-нибудь другое, — предложил он Джо.

Они двинулись по проходу между банками, пачками и коробками к отделу технических товаров. Там он наугад выбрал дорогой немецкий магнитофон.

— Выглядит солидно, — сказал он Джо, который шел за ним. Эл взял другой, но еще находящийся в упаковке. — Купим этот и заберем его в Нью-Йорк.

— Ты не хочешь сначала распаковать его и проверить? — спросил Джо.

— Я наверняка знаю, что может показать проверка, — ответил Эл. — Тем более тут нельзя провести полную проверку.

С этими словами он направился к кассе.

Вернувшись в Нью-Йорк, они передали магнитофон в мастерскую фирмы.

Четверть часа спустя начальник мастерской, который успел за это время разобрать весь механизм, сообщил им свое заключение:

— Все подвижные части лентопротяжного механизма изношены, прижимной ролик местами стерт до основания. Внутри корпуса полно кусочков изоляции. Тормозные прокладки полностью стерты. Весь аппарат нуждается в чистке и смазке. Практически нужно провести полный ремонт и заменить пассики.

— Из этого вытекает, что магнитофону уже много лет? — спросил его Эл.

— Возможно. Давно он у вас?

— Купил его сегодня, — ответил Эл.

— Это исключено, — заявил начальник мастерской. — А если и так, то вам продали…

— Я знаю, что мне продали, — перебил его Хэммонд. — Я знаю это, даже не раскрывая коробку. — Он повернулся к Джо. — Новый, только что с завода магнитофон полностью развалился. Кроме того, куплен он не за настоящие деньги. Наши деньги не имеют ценности, и за них мы можем купить изношенные до крайности вещи. В этом есть даже какая-то логика.

— Сегодня вообще какой-то недобрый день, — сказал начальник мастерской. — Проснувшись сегодня утром, я обнаружил, что мой попугай умер.

— От чего? — спросил Джо.

— Не знаю. Просто умер. Лежал жесткий, как кусок дерева.

Начальник мастерской вытянул в сторону Эла костлявый палец.

— Я вам скажу еще кое-что, о чем вы и не подозреваете. Ваш магнитофон не только подержанный — он устарел лет на сорок. Теперь уже никто не применяет ни прижимные ролики из резины, ни пассики для приводов. Вам нигде не удастся достать для него запчастей — разве что кто-нибудь согласится изготовить их вручную. Это невыгодно — сейчас эта машина уже антиквариат. Выкиньте ее лучше и забудьте.

— Вы правы, — согласился Эл. — Этого я не знал.

Они вышли в коридор, и Эл сказал:

— Теперь мы имеем дело с чем-то большим, чем процесс распада. Вероятно, у нас будут проблемы с едой. Какие продукты могут быть еще свежими через сорок лет?

— Может быть, консервы? — предположил Джо. — В Балтиморе я видел множество консервов.

— Теперь понятно. Сорок лет назад гораздо больше продуктов продавалось в банках, чем в замороженном виде. Ты прав — это может оказаться единственным источником пищи для нас. — Он задумался. — Но, поскольку за один день этот процесс сдвинулся с двух лет до сорока, то к завтрашнему дню все может устареть на сто лет. А через сто лет ни один продукт не годится в пищу — безразлично, в банке он или нет.

— Китайские яйца, — сообщил Джо. — Яйца тысячелетней давности, которые там закапывают в землю и…

— Это не коснулось только нас самих, — продолжал Эл. — Помнишь ту старую женщину в Балтиморе? Эта сила отразилась и на ее покупках — на этой азалии.

«Неужели всему миру придется страдать из-за взрыва этой бомбы на Луне? — подумал он про себя. — Почему это влияет на других людей, а не только на нас?»

— Идем мы… — начал Джо.

— Помолчи немного, дай мне кое-что обдумать. Может быть, Балтимор существует только тогда, когда там находится один из нас? А этот супермаркет Счастливцев — может, он исчез с лица Земли, как только мы из него вышли?

— ? Это философская проблема, лишенная реального смысла. И вдобавок нет способа установить, так это или нет.

— Это имело бы некоторое значение для той дамы в плаще цвета черники, — ехидно сказал Хэммонд. — И для всех остальных.

— Сюда идет начальник мастерской, — обратил его внимание Джо.

— Я как раз пролистал инструкцию по использованию, которая была в коробке от вашего магнитофона, — сказал тот. — Я избавлю вас от просмотра всего содержания. — Он протянул книжечку Элу и тут же отдернул ее назад. — Смотрите сюда, на последнюю страницу. Там указано, кто изготовил это свинство и куда следует отослать эту развалину, чтобы завод-производитель осуществил ремонт.

— Изготовлено фирмой Ранкитера в Цюрихе… — прочитал Эл вслух. — Здесь также указан адрес гарантийной мастерской на территории Североамериканской Федерации — в Дес-Мойнсе. Это тот же адрес, что и на спичечном коробке.

Он протянул книжечку Джо.

— Поедем в Дес-Мойнс. Эта книжечка служит доказательством связи между обоими местами.

«Интересно, — подумал Эл, — почему именно Дес-Мойнс?»

— Слушай, Джо, — спросил он, — могло что-нибудь связывать Ранкитера с Дес-Мойнсом?

— Он там родился, — сказал Джо, — и провел первые пятнадцать лет своей жизни. Время от времени он вспоминал об этом.

— Значит, после смерти он вернулся туда.

«Теперь Глен находится в Цюрихе и Дес-Мойнсе одновременно, — думал Эл. — В Цюрихе происходит обнаруженный при помощи аппаратуры моратория метаболизм мозга, тело его помещено в холодильник, но контакт с ним установить не удается. В Дес-Мойнсе все наоборот — в физическом смысле его там нет, и тем не менее там, с наибольшей вероятностью, можно наладить с ним контакт. По сути дела, при помощи таких средств, как эта инструкция, контакт уже налажен — по крайней мере, односторонний.

Тем временем наш мир откатывается в прошлое, демонстрируя реалии прошлых лет своего развития. Быть может, проснувшись в конце недели, мы увидим, как по Пятой авеню проезжают, трезвоня, трамваи «Троллей Доджерс». Он пытался понять, что означает это название. Оно появилось в его сознании как туманное воспоминание, вытесняющее реальную действительность. Под воздействием этого неясного внутреннего ощущения он почувствовал себя не в своей тарелке — никогда испытанное здесь не становилось таким реальным».

— «Троллей Доджерс», — произнес он вслух. Этому названию было по меньшей мере сто лет, и тем не менее оно каким-то образом отпечаталось в его сознании.

— Откуда вы знаете это название? — спросил его начальник мастерской. — Его уже никто не помнит. Так когда-то называлась команда «Бруклин Доджерс». — Он подозрительно уставился на Эла.

— Пойдем-ка лучше наверх, — сказал Джо. — Посмотрим — надо убедиться, что ни с кем ничего не случилось. В Дес-Мойнс мы поедем чуть позже.

— Если мы не отправимся туда немедленно, — ответил Эл, — то может оказаться, что путешествие займет у нас день или два, ведь средства сообщения будут становиться все более примитивными.

«Ракеты сменятся реактивными самолетами, которые, в свою очередь, уступят место поршневым двигателям и винтовым аппаратам. Дальше будет поезд, который тащит с собой вагон с углем, потом конные экипажи… Нет, невозможно, чтобы нас забросило так далеко, — сказал он сам себе. — Хотя у меня в руках магнитофон сорокалетней давности, значит, все может быть таким же старым…»

Вместе с Джо они направились к лифту, и Джо нажал кнопку вызова. Они молча ждали прибытия кабины.

Лифт появился с грохотом, оторвавшим Хэммонда от печальных размышлений. Он машинально взялся за ручку и распахнул железную раздвижную дверь.

И обнаружил, что стоит перед открытой кабиной, висящей на стальном канате и разукрашенной коваными деталями из латуни. Скучающий лифтер в ливрее сидел на стульчике, держа руку на кнопке и безразлично поглядывал на них.

Эл испуганно вздрогнул.

— Не входи в нее, — сказал Эл, придерживая Джо. — Посмотри повнимательнее: сегодня, совсем недавно был гидравлический привод, автоматика, полная бесшумность…

Внезапно он замолчал. Грохочущая машина исчезла, и на ее месте появился знакомый ему лифт. Однако он продолжал ощущать присутствие старой кабины, она притаилась где-то в уголке его зрения, готовая выпрыгнуть, как только он и Джо займутся чем-нибудь другим.

«Она вернется, — думал Эл. — Она намерена снова появиться.

Мы можем задержать этот момент на какое-то время, самое большее, вероятно, на несколько часов. Процесс смещения во времени уже набрал скорость — архаические объекты врываются в наш мир быстрее, чем нам кажется. Теперь каждый скачок равен веку — лифту, который мы видели, никак не меньше ста лет.

И все же, — продолжал размышлять он, — мне кажется, что мы можем в определенной степени контролировать это явление. Мы только что выдумали привычный лифт — и он немедленно появился. Если бы мы держались вместе, действовали, как одно существо, состоящее из двенадцати личностей, а не только двоих…»

— Что ты там такое увидел? — спросил Джо. — Почему ты не пустил меня в лифт?

— Ты не заметил старого лифта? Открытой кабины с латунной отделкой и лифтера, сидящего на стульчике? Кажется, это был лифт образца примерно 1910 года.

— Нет, — ответил Джо.

— Но что-нибудь ты видел?

— Да, — ответил Джо. — Нормальный лифт, который я вижу каждый день, приходя на работу. То же, что и всегда.

Он вошел в кабину, повернулся и посмотрел на Хэммонда.

— Значит, наше восприятие начало различаться, — сказал Эл. Он прикинул, что бы это могло означать.

Это представлялось ему чем-то зловещим. Это была наиболее катастрофическая перемена из всех происшедших с момента смерти Глена. Получалось, что их смещает во времени с различными скоростями. Он не мог избавиться от ощущения, что именно это испытывала перед смертью Венда Райт. Он попытался сообразить, сколько же времени осталось ему самому.

И понял вдруг, что испытывает жуткий, пронзительный холод, который уже давно начал пронизывать его тело. Холод охватил весь мир — это напоминало последние минуты, проведенные на Луне. Холод искажал очертания предметов, проявлялся в форме раздувшихся пещер, лопавшихся с ужасным треском, мороз проникал во все щели, пролезал в сердцевину предметов, в стержень их жизни. Эл видел теперь что-то вроде оледеневшей пустыни, из которой выпирали обнаженные скалы. Окружающая его действительность превратилась в плоскую равнину, выдуваемую ледяным ветром. Ледовый покров становился все толще, а размеры скал постепенно становились какими-то неопределенными. На границе его поля зрения скапливалась тьма.

«Прочь! — приказал он себе. — Все это существует лишь в моем воображении, и мир вовсе не исчез под воздействием холода и тьмы; все это происходит только внутри меня. Странно, неужели весь мир заключен во мне? Когда же это началось? Должно быть, это предвестие смерти. Эта неуверенность, заторможенность всех функций, ведущая к полной энтропии, и есть тот самый процесс, а лед — это символ этого процесса. Когда я сомкну глаза, весь мир исчезнет. Однако где же те новые миры, ведь я должен их посетить! Те, что ведут к новому лону? Где тот мерцающий красный свет, означающий нечистоту? И свет темный, красный, означающий стремление к животной искренности? Я чувствую лишь полное исчезновение тепла, вижу подступающую тьму, замерзающую равнину под погасшим солнцем…

Это не может быть обычной смертью, — продолжал думать Эл. — Это нечто неестественное. Естественный процесс умирания оказался нарушенным под действием какого-то фактора. Может быть, я соображу все, если лягу и отдохну. Мне нужно набраться сил, чтобы заняться этим…»

— Что случилось? — спросил Джо, взглянув на Эла, когда они поднимались в лифте.

— Ничего, — коротко ответил Хэммонд и подумал: «Им еще может повезти, а мне уже нет».

Лифт в полной тишине продолжал свой подъем.

Входя в конференц-зал, Джо заметил, что Эл исчез. Обернувшись и выглянув в коридор, он увидел, что Эл стоит, не трогаясь с места.

— Что-нибудь случилось? — снова спросил он. Эл не шевельнулся. — Что-то произошло? — Он направился в его сторону.

— Я устал, — сказал Эл.

— Ты нехорошо выглядишь, — тревожно сказал Джо.

— Я пойду в туалет, — сказал Эл. — Ты сходи к ним, проверь, все ли в порядке. Я сейчас приду… — Он неуверенно пошел вперед, словно плохо ориентировался, где он находится.

— Я с тобой, — заявил Джо. — Я хочу убедиться, что ты доберешься.

— Может, если я ополосну лицо теплой водой… — сказал Эл.

Он отыскал бесплатную дверь в туалет и исчез внутри. Джо остался в коридоре.

«Что с ним такое? — недоумевал Джо. — Он переменился, увидев этот старый лифт».

Эл вышел и поманил его.

— В чем дело? — спросил Джо, увидев, какое у того выражение лица.

— Посмотри-ка, — сказал Эл, втаскивая его в туалет следом за собой и показывая на противоположную стену. — Сортирная лирика. Прочитай.

Надпись, начертанная то ли цветным мелком, то ли красным фломастером, гласила:

«ЗАЛЕЗЬТЕ В СОРТИР, ПОДНИМИТЕ РУКИ, Я ЖИВ, А ВЫ ВСЕ МЕРТВЫ, СУКИ!»

— Разве это не почерк Ранкитера? — спросил Эл. — Узнаешь?

— Да, — кивнул Джо, — это его почерк.

— Значит, теперь мы знаем правду.

— Но разве это правда?

— Конечно, — сказал Хэммонд. — Теперь это очевидно.

— И мы узнаём это таким вот противоестественным образом, читая изречения на стенах мужского туалета.

— Эта надпись однозначна. Мы могли бы месяцами, до конца жизни, пялиться в телевизор, листать домашние газеты, слушать видеофоны и ни о чем не догадаться, если бы не этот выразительный способ.

— Но мы же не умерли, — сказал Джо. — Никто, кроме Венды.

— Мы все — в состоянии полужизни. Мы, вероятно, еще находимся на борту ракетоплана после взрыва на Луне, который убил нас, а не Ранкитера. А он пытается уловить от нас потоки протофазонов. Видимо, до сих пор это ему не удавалось — из нашего мира ничто не проникает туда, где он находится, но ему удалось войти с нами в контакт. Как символы мы существуем везде, даже в тех местах, которые выбираем наугад, и на каждом шагу мы сталкиваемся с его присутствием. С ним, и только с ним, потому что только он пытается…

— Ты плохо говоришь, — сказал Джо.

— Мне нехорошо, — ответил Хэммонд.

Он отвернул кран и стал ополаскивать лицо теплой водой. Однако вода не была теплой, Джо заметил, как в ней со звоном рассыпались кристаллики льда.

— Иди к ним, — попросил Эл. — Я приду туда, как только мне станет лучше.

«Если это вообще случится», — подумал он про себя.

— Я думаю, мне стоит остаться с тобой, — сказал Джо.

— Нет, черт побери! Убирайся отсюда! — Эл толкнул его в направлении двери. На его лице явственно проступала растерянность. — Иди к ним, посмотри, ничего с ними не произошло? — Полусогнутый, он вернулся в туалет и закрыл глаза ладонями. Дверь с треском захлопнулась за Джо.

— Хорошо, — после минутного колебания через дверь сказал Джо. — Я буду вместе с ними в конференц-зале.

Он немного постоял, прислушиваясь, но ни один звук не доходил до него.

— Эл! — крикнул он. «Господи, как страшно. С ним и в самом деле что-то творится».

— Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке! — настаивал он, наваливаясь на дверь.

— Уже поздно, Джо. Не стоит на меня смотреть.

В туалете было темно. Очевидно, Эл выключил свет.

— Ты мне уже ничем не можешь помочь, — проговорил Эл слабым голосом. — Мы не должны были разделяться с остальными. Именно из-за этого погибла Венда. Тебе удастся выжить — по крайней мере протянешь какое-то время, если ты пойдешь и будешь держаться их. Расскажи им и постарайся, чтобы они тебя правильно поняли. Ясно?

Джо потянулся к выключателю.

Слабый, легкий удар пришелся по его руке. Он испуганно отшатнулся, пораженный бессилием Эла. Теперь он все понял. Смотреть не было необходимости.

— Я пошел к остальным, — сказал он. — Я все понял. Это страшно?

— Нет, это не страшно… Это просто…

Голос замолк, настала тишина.

— Может быть, мы еще увидимся, — сказал Джо.

Он знал, что не должен был так говорить. Он поразился, что смог произнести подобную глупость. Но ни на что большее он не был способен.

— Все переменится, — говорил он, хотя знал, что Эл уже не слышит его. — Надеюсь, тебе стало легче. Я приду и посмотрю, что с тобой, как только расскажу остальным о надписи на стене. Я скажу им… — подбирал он слова, — чтобы они не мешали тебе.

Ответом было молчание.

— Ну, до свидания, — сказал Джо, выходя из темного туалета. Неверным шагом он направился в сторону конференц-зала. На мгновение задержался, набрал в легкие побольше воздуха и распахнул дверь.

Телевизор, стоящий в противоположном углу комнаты, шумно рекламировал какой-то стиральный порошок. На огромном цветном экране какая-то домохозяйка критически осматривала свое кухонное полотенце из синтетического меха выдры, острым, пронзительным голосом сообщая, что ничего похожего не может находиться у нее в доме. Следом за этим она продемонстрировала обстановку ванной. Попутно скользнув по стене, камера остановилась на надписи, выполненной знакомым почерком на стене ванной. На этот раз она гласила:

«НАКЛОНИСЬ НАД ВАННОЙ, НЫРНИ С ГОЛОВОЙ, ВСЕ ВЫ ПОМЕРЛИ — ОДИН Я ЖИВОЙ!»

Но только один человек смотрел на телеэкран в огромном зале. Джо одиноко стоял в опустевшей комнате. Все остальные члены группы исчезли.

Он попытался сообразить, где они могут быть. И долго ли ему осталось жить, чтобы он успел найти их.

Ему это представлялось маловероятным.

10

Ты потеешь, и это мешает твоей личной жизни? Дезодорирующий аэрозоль «Убик» избавит тебя от опасений и позволит занять место там, где происходят интересные вещи. Срок действия — десять дней. Безопасен при использовании согласно прилагаемой инструкции, разработанной в соответствии с четкой программой личной гигиены.

— А теперь, — сообщил диктор телевидения, — мы вновь вернемся к репортажу, который ведет Джим Хантер.

На экране появилось чисто выбритое лицо журналиста.

— Глен Ранкитер сегодня вновь оказался там, где он родился. Однако это не было радостное возвращение. «Корпорацию Ранкитера», наиболее известную из всех профилактических организаций, вчера ожидал трагический удар. Во время террористического покушения, происшедшего в секретной лаборатории под поверхностью Луны, в результате взрыва бомбы Глен Ранкитер был смертельно ранен и скончался прежде, чем его тело удалось доставить в холодильник. Останки Глена Ранкитера были доставлены в Мораторий Возлюбленных Собратьев в Цюрихе, где, вопреки всем усилиям, его не удалось возвратить в состояние полужизни. Осознав всю бесполезность попыток, руководство моратория решило прекратить их, и тело Глена Ранкитера было доставлено в Дес-Мойнс, где будет представлено для гражданской панихиды в Предсмертном Доме Простого Пастора.

Телекамера показала старый деревянный домик, выкрашенный в белый цвет. Вокруг него толпилось немало народа.

«Интересно, — подумал Джо, — кто это распорядился перевезти тело в Дес-Мойнс?»

— Это печальное решение, — продолжал диктор, — в результате которого наступает последняя стадия жизненного пути Глена Ранкитера, было принято его супругой. Миссис Элла Ранкитер, в настоящее время пребывающая в холодильном отделении того же моратория, куда было доставлено тело ее мужа, была возвращена в состояние полужизни и проинформирована о трагическом происшествии. Узнав сегодня утром о состоянии своего мужа, она посоветовала прекратить запоздалые попытки вернуть его в состояние полужизни, с которым — прежде, чем действительность перечеркнула ее планы, — она намеревалась воссоединиться.

На минуту на экранах появилась фотография Эллы, сделанная при жизни.

— Погруженные в траур сотрудники «Корпорации Ранкитера» собрались в часовне Предсмертного Дома Простого Пастора, чтобы принять участие в печальной церемонии и тем самым отдать свой долг усопшему.

Теперь на экране показалась крыша морга и вертикально стоящий на ней ракетоплан, откуда выходила группа мужчин и женщин. К ним обратился репортер с магнитофоном:

— Не скажете ли вы мне, сэр, — голос репортера звучал типично профессионально, — когда вы работали у Глена Ранкитера, не удалось ли вам и вашим коллегам узнать его не только как начальника, но и просто как человека?

Дон Денни, махая ресницами, словно сова, ослепленная светом, сказал в протянутый ему микрофон:

— Мы все знали Глена Ранкитера как человека, хорошего человека и гражданина, которого было за что уважать. Я уверен, что, говоря таким образом, выражаю мнение не только личное, но и всех моих коллег.

— Мистер Денни, все ли присутствующие здесь — сотрудники, а точнее, бывшие сотрудники, корпорации?

— Большая часть, — ответил Денни. — Почти все. Мистер Лен Ниггельман, президент Объединения профилактических организаций, обратился к нам еще в Нью-Йорке и сообщил, что тело Глена Ранкитера будет перевезено в Дес-Мойнс. Он предложил нам приехать сюда и доставил нас на борту своего ракетоплана. Вот на этом.

Дон Денни показал на аппарат, из которого они только что вышли.

— Мы благодарны мистеру Ниггельману, — продолжал он, — что он уведомил нас о том, что теперь тело Глена помещено в местный морг. К сожалению, некоторых из нас нет здесь, поскольку они отсутствовали в бюро, когда пришло это сообщение. Это относится в первую очередь к Венде Райт и мистеру Хэммонду, нашим инерциалам, а также мистеру Чипу, специалисту по замерам поля. Местопребывание этих трех человек в настоящее время нам не известно, но, может быть, как раз сейчас…

— Да, — прервал его репортер, не выпуская из рук микрофона, — может быть, они увидят эту программу — она транслируется через все спутники связи во все города планеты — и приедут в Дес-Мойнс, чтобы принять участие в этой печальной церемонии. Я уверен, да и вы, наверное, тоже, что именно этого пожелали бы мистер Ранкитер и его супруга. Теперь я передаю микрофон Джиму Хантеру в студии «Телевизионного Дневника».

Вновь возникший на экране Джим Хантер сказал:

— Рэй Холлис, сотрудники которого, наделенные пси-способностями, могут быть нейтрализованы полем инерциалов, в заявлении, переданном его фирмой, выразил соболезнование в связи со смертью Глена Ранкитера и сообщил, что, если это окажется возможным, он примет участие в церемонии похорон. Однако не исключено, что мистер Ниггельман, представляющий, как уже сообщалось, Объединение профилактических организаций, будет настаивать на исключении мистера Холлиса из числа участников погребальной церемонии. Это связано с тем, что, как засвидетельствовали в своих показаниях представители рада профилактических организаций, мистер Холлис отнесся к гибели Глена Ранкитера с плохо скрытым удовлетворением.

Ведущий «Теледневника» на мгновение замолчал, взял в руки листок бумаги и продолжил:

— Переходим к другим сообщениям…

Джо Чип нажал кнопку выключения телевизора, и экран погас.

«Не все связывается со смыслом надписей на стенах туалета и ванной, — думал Джо. — Однако, может быть, Ранкитер умер? По крайней мере так утверждает телевидение и так считает Рэй Холлис. И Лен Ниггельман тоже. Они все относятся к нему как к покойнику, и единственный аргумент, на который мы можем опереться, — это два стишка, которые мог нацарапать кто угодно».

Экран телевизора снова осветился. Это поразило Джо — ведь он не прикасался к выключателю! Мало того — каналы самостоятельно стали переключаться, на экране поочередно сменялись разнообразные картинки, пока таинственное существо не отыскало то, что ему нужно. Теперь на экране остался один-единственный образ.

Лицо Глена Ранкитера.

— Твой вкус испортился? — поинтересовался Ранкитер своим ехидным голосом. — В твоем меню воцарилась квашеная капуста? Все тот же затхловатый запашок завтраков по понедельникам, независимо от того, сколько монет ты опустил в кухонный автомат? «Убик» изменит все. «Убик» возрождает вкусовые качества пищи, возвращает вкус и аромат!

Вместо Ранкитера на экране появился ярко раскрашенный флакон с аэрозолем.

— Одно дуновение невидимого потока частичек препарата «Убик», продающегося по общедоступным ценам, развеивает прочно сложившееся убеждение, что весь мир переполнен банками с прокисшим молоком, перегоревшими магнитофонами и допотопными кабинами лифтов, не говоря уже о других, еще не установленных признаках разложения. Дело в том, что распад окружающего мира представляет собой нормальное явление для множества людей, находящихся в состоянии полужизни, особенно на ее начальных стадиях, когда связи с настоящей действительностью еще достаточно сильны. Как промежуточный фактор, сохраняются некоторые факторы остаточного мира, воспринимаемого как псевдосреда. Однако она не стабилизирована и не поддерживается какой-либо энергетической структурой. Это особенно характерно для тех случаев, когда, как и у вас, дело касается нескольких объединенных систем памяти. Однако с момента появления препарата «Убик» все изменилось!

Джо сидел в оцепенении, не сводя глаз с экрана. Перед ним появилась фея из мультфильма, которая лихо поливала все вокруг аэрозолем «Убик».

После феи появилась серьезная домохозяйка с лошадиной челюстью и крупными выступающими зубами. Она металлическим голосом возвестила:

— Я перешла на «Убик», перепробовав все остальные, слабые стабилизаторы действительности. Мои сковородки и кастрюли превратились в груды ржавчины, пол квартиры провалился. Мой муж, Чарли, насквозь пробил ногой дверь в спальню! Но теперь я применяю новый, мощный и экономичный препарат «Убик». Посмотрите, что получилось. Вот, например, взгляните на этот холодильник.

На экране появилась древняя модель холодильника «Дженерал электрик».

— Он сдвинулся на восемьдесят лет! — провозгласила домохозяйка.

«На шестьдесят два», — поправил ее про себя Джо.

— Но посмотрите на него сейчас, — продолжала дама, опрыскивая холодильник препаратом «Убик».

Холодильник обволокли магические искры, и на его месте появился новейший платный шестидверный холодильник во всем своем великолепии.

— Таким образом, — вновь раздался серьезный голос Глена Ранкитера, — благодаря использованию новейших методов современной науки, процесс превращения материи в свои предшествующие формы может быть прекращен, причем за плату, доступную для любого жителя. «Убик» можно купить в ближайшем магазине хозяйственных товаров в любой точке земного шара. Не употреблять внутрь, держать вдали от открытого огня. Использовать строго согласно инструкции, напечатанной на этикетке. Так что, Джо, иди и ищи его. Не сиди на месте, иди купи флакон «Убика» и распыляй его вокруг себя днем и ночью.

— Ты знаешь, что я здесь? — сорвавшись с места, сказал Джо. — Ты меня видишь и слышишь?

— Разумеется, я тебя не вижу и не слышу. Рекламная передача была записана на пленку две недели назад — а точнее, за двенадцать дней до смерти. Я знал, что дело кончится взрывом, так как воспользовался услугами ясновидящих.

— Значит, ты и в самом деле мертв?

— Конечно же мертв. Разве ты не смотрел пару минут назад трансляцию из Дес-Мойнса? Я знаю, что ты видел ее, — об этом мне тоже сказал ясновидящий.

— А эта надпись на стене в туалете?

— Еще один пример разложения, — загремел голос Ранкитера из динамика телевизора. — Иди и купи себе флакон «Убика» — и все миражи исчезнут.

— Эл считает, что это мы умерли.

— Эл уже подвергся распаду.

Ранкитер разразился рокочущим смехом, от которого ходуном заходил весь конференц-зал.

— Слушай, Джо. Я надиктовал эту чертову рекламу, чтобы помочь вам — мы же всегда были друзьями. Я знал, что ты будешь полностью дезориентирован. Именно так и случилось. Принимая во внимание состояние твоих нервов, ничего удивительного в этом нет. Держись. Может быть, когда ты попадешь в Дес-Мойнс и увидишь мое тело, ты успокоишься.

— Что такое «Убик»? — спросил Джо.

— Боюсь, что уже слишком поздно и Элу нельзя помочь.

— Каков состав «Убика»? Как он действует? — настаивал Джо.

— Честно говоря, эта надпись на стене туалета появилась там, вероятно, из-за присутствия Эла. Если бы не Эл, ты бы вообще ничего не заметил.

— Ты и в самом деле записан на магнитофон, — сказал Джо. — Ты меня не слышишь. Это правда.

— Вдобавок ко всему Эл… — начал Ранкитер.

— Черт побери, — выдавил из себя Джо. «Все это бессмысленно», — подумал он. Он уже был близок к капитуляции.

На экране телевизора вновь появилось лицо домохозяйки. На этот раз несколько приглушенным голосом она изрекла:

— Если в ближайшем к вам хозяйственном магазине еще нет средства «Убик», мистер Чип, вернувшись к себе домой, вы обнаружите рекламный образец препарата, присланный вам по почте бесплатно. Его вам должно хватить до того момента, пока вы не купите баллон нормальных размеров.

Экран вновь стал темным и немым. Домохозяйка исчезла. Существо, включившее телевизор, теперь таким же таинственным образом выключило его.

«Значит, — подумал Джо, — я должен все валить на Эла?»

Эта мысль не придавала ему энтузиазма. Эл в роли козла отпущения? «Это бессмысленно, — подумал Чип. — Кстати, в самом деле Глен меня не слышал? Или только делал вид? Какое-то время создавалось впечатление, что он отвечает мне, и лишь в конце ролика ответы перестали совпадать по смыслу с моими вопросами».

Джо ощутил себя бабочкой, бьющейся о стекло действительности, бабочкой, которая находится с одной стороны стекла и не может выяснить, что же делается по другую сторону преграды.

Вдруг ему в голову пришла жутковатая мысль.

«Допустим, — думал он, — что Ранкитер и в самом деле надиктовал это сообщение на пленку, предполагая, что взрыв убьет его, а все остальные останутся живы. Он основывался на туманной информации от ясновидящего… Он надиктовал ленту с соответствующим сообщением, но предположение оказалось ложным — Глен не погиб, а умерли мы все, — так, по крайней мере, гласит надпись в туалете. Перед отлетом на Луну он отдал приказание передать ролик в эфир именно в это время, и, поскольку потом он не отменил заявки, телестанция выполнила его желание. Это объясняет несоответствие слов Ранкитера со смыслом надписи на стене. Только так можно объяснить все это».

Джо не удавалось найти другого объяснения происшедшему. Разве что Ранкитер играет с ними, запутывает и водит за нос? Он, словно могущественная сила, действующая в мире полуживых — или живых? — или в обоих мирах сразу? — преследующая их, вмешивающаяся в их жизнь. Она имеет решающее влияние на их ощущения и большую часть того, что их ожидает в будущем. Хотя она не влияет на сам процесс распада, это от нее не зависит. Но тогда для чего ей это? Может, процесс разложения все-таки подчиняется ее действию, а Ранкитер просто не хочет в этом сознаваться? Ранкитер и «Убик». «Вездесущность», понял Джо. Вероятно, именно от этого слова происходит название средства. Возможно, препарата вообще не существует, а это только всего лишь очередной обман, преследующий цель еще больше увеличить их заблуждения.

«Мало того, — думал он, — если Ранкитер жив, то мы имеем дело не с одним, а с двумя Ранкитерами сразу. Один из них, настоящий, пребывает в реальном мире и пытается установить с нами контакт. Другой же — фантасмагория, от которого в мире полуживых осталось лишь тело, — труп, выставленный для всеобщего обозрения в Дес-Мойнсе, штат Айова. Логически продолжая эту мысль, мы приходим к выводу, что и другие люди в нашем мире — Лен Ниггельман, Рэй Холлис и прочие — так же, как и он, всего лишь продукты нашего воображения, прообразы, призраки, а настоящие люди остались там, в реальном мире».

Джо совсем не нравилась эта концепция. Однако он принужден был признать, что, с точки зрения симметрии, она безукоризненна, хотя и кажется несколько хаотичной.

«Ладно, — решил он, — выскочу на минутку, возьму этот образчик «Убика», а потом отправлюсь в Дес-Мойнс. В конце концов, ведь именно этого хотел от меня Ранкитер. Шумливым рекламным роликом он дал понять, что с «Убиком» мне будет безопаснее. На подобные предостережения следует обращать внимание, если хочешь сохранить жизнь.

Или полужизнь.

Одно из двух».

Он вышел из аэротакси на крыше своего жилого блока и, спустившись вниз по эскалатору, оказался перед своими дверьми. С помощью монеты — он не помнил уже, от кого получил ее, — Джо открыл дверь и вошел в квартиру.

В жилой комнате ощущался явственный запах горелого — аромат, который он помнил с детства, но с тех пор никогда с ним повторно не сталкивался. Заглянув на кухню, он обнаружил причину этого явления. Автокухарка сместилась во времени, превратившись в старую газовую плиту фирмы «Бак» с засоренными горелками, погнутой дверью духовки и облупленной эмалью. Какое-то время Джо тупо разглядывал этот изрядно подержанный агрегат, а потом заметил, что подобные метаморфозы произошли со всем кухонным оборудованием. Аппарат, поставляющий газеты на дом, исчез бесследно. Тостер преобразился в причудливое устройство безо всякого признака автоматики. Из него даже тосты не выскакивали сами по мере готовности, — отметил Джо. Холодильник превратился в огромную, питающуюся от сети машину — реликвию, вынырнувшую из бог знает какого прошлого. Эта модель была древнее той старой развалины производства «Дженерал электрик», что показывали в телерекламе. Меньше всего изменения коснулись кофеварки. Она даже стала лучше: теперь на ней не было прорези для монет и можно пользоваться ею бесплатно. Хотя это же случилось и со всеми остальными устройствами — по крайней мере с теми, что еще продолжали оставаться на местах. Так же, как и газетный автомат, исчезло устройство для ликвидации мусора. Он постарался вспомнить, какими еще приспособлениями пользовались для этой цели раньше, но не смог. Он оставил это занятие и вернулся в гостиную.

Телевизора не было: вместо него стоял старинный радиоприемник фирмы «Этуотер-Кент» в корпусе темного дерева и с диапазонами длинных, средних и коротких волн. Видна была антенна и провод заземления.

— Господи помилуй! — сказал вслух Джо.

«Но почему телевизор не превратился просто в груду радиодеталей и пластика? — подумал он. — Ведь они являются его составными элементами, и он был собран именно из них, а не из старого приемника. Возможно, этот факт странным образом подтверждает предположение сторонников философии Платона о том, что общее понятие о вещи в любой из категорий является реальностью? Телевизор был просто формой, ставшей на место других форм, которые следовали друг за другом, как кадры на кинопленке.

В любом предмете, — размышлял Джо, — должны жить в каком-то остаточном виде все его предшествующие формы. Прошлое, скрывшись под поверхностью, продолжает существовать и выползает на свет Божий, как только снимаются наслоения более позднего времени. Мужчина не содержит в себе юношу, но содержит всех предшествовавших его появлению мужчин».

Обезвоженные останки Венды — и тут проявилась нормальная преемственность форм. Последняя форма подошла к своему логическому концу, и за ней ничего не последовало. В этом, видимо, и заключается старость. Отсутствие новых форм ведет к огрублению и деградации. Разница только в скорости течения подобных процессов — ведь с Вендой все произошло за какие-то часы.

Но если говорить о Платоне, то разве он сам не утверждал, что что-то должно преодолеть распад, что существует некий элемент, не подверженный влиянию времени? Этот древний дуализм, когда душа и тело были разными элементами. Тело пришло к одному концу, а душа вырвалась из него и направилась в другое место.

«Возможно, — думал Джо, — что она должна возродиться заново, как говорит «Тибетская Книга Мертвых». Господи, я надеюсь, что это правда, и мы имеем возможность снова встретиться. Как в «Винни-Пухе»: существует другая часть леса, в которой мальчик и его медвежонок всегда будут играть вместе…

Это неуничтожимая категория, — решил он. — Так же, как и все мы. Каждый из нас возродится в новом мире вместе со своим медвежонком, и тот мир будет более светел и устойчив…»

Из чистого любопытства он включил приемник. Желтая панель из целлулоида осветилась, динамик выдавил из себя бормотание, а потом, сквозь свист и помехи, пробилась какая-то станция.

— Время программы «Семья Пеппера Янга», — объявил диктор. Послышалось бульканье органной музыки. — Она подготовлена фирмой, производящей мыло «Камэй», мыло Прелестных Женщин! Вчера Пеппер узнал, что его длившаяся уже несколько месяцев работа подошла к концу, причем весьма неожиданному, так как…

В этот момент Джо выключил радио.

«Мыльная опера начала второй мировой войны, — изумленно подумал он. — Ну что ж, это согласуется со смещением во времени явлений, характерных для этого, если можно так выразиться, квазимира».

Он осмотрел комнату и заметил кофейный столик со стеклянной крышкой и ножками в стиле барокко. На нем лежал номер журнала «Либерти», относящийся ко времени до начала второй мировой войны. В нем Джо нашел фрагмент научно-фантастической повести «Ночная молния», описывающий грядущую атомную войну. Он бессмысленно пролистал журнал и принялся осматривать комнату дальше в происках других признаков перемен.

Вместо твердого покрытия были доски из мягкого дерева. Посреди комнаты расположился турецкий ковер, скопивший в себе невероятное количество пыли.

На стенах осталась лишь одна картина: эстамп в раме под стеклом, изображающий индейца, умирающего на спине лошади. Джо видел его в первый раз, и он не вызывал у него никаких воспоминаний.

Все это Джо не нравилось.

Место видеофона занял телефонный аппарат, причем еще тех времен, когда не существовало диска для набора номера. Джо снял трубку и услышал женский голос:

— Назовите нужный номер, сэр.

Джо тут же повесил трубку.

Автоматически регулирующаяся система отопления тоже исчезла, уступив место газовому камину с большой жестяной трубой, идущей вдоль стены чуть ли не до потолка.

Он прошел в спальню, распахнул гардероб и осмотрел его содержимое. Потом выбрал для себя костюм, состоящий из черных полуботинок, шерстяных носков, брюк-гольф и голубой хлопчатобумажной рубашки, спортивного пиджака из верблюжьей шерсти и кепки с козырьком.

Потом он выложил на кровать набор, подходящий для более торжественных случаев: темно-синий двубортный костюм, подтяжки, широкий галстук в цветочек и белую рубашку с жестким целлулоидным воротничком.

— Боже, — воскликнул он, обнаружив в углу шкафа сумку с набором клюшек для гольфа. — Это еще что за древность?

Джо вернулся в гостиную и обнаружил, что на том месте, где стоял комплект полифонической аппаратуры — УКВ-тюнер, высококачественный адаптер на невесомой подвеске, звуковые многополосные колонки и усилитель, — возникло высокое сооружение из темного дерева. Джо заметил ручку для установки звукоснимателя на пластинку и не стал даже поднимать крышку, чтобы убедиться, из чего состоит аппаратура. Пакет игл из бамбукового дерева лежал на полочке рядом с граммофоном марки «Виктрола». Там же находилась десятидюймовая пластинка фирмы «Виктор» на 78 оборотов. На ней красовалась этикетка: «Оркестр Рэя Нобла играет «Восточные сладости». Это было все, что осталось от его коллекции грампластинок и фонотеки магнитных лент.

«Утром, — подумал Джо, — здесь окажется предшественник патефона с зубчатыми передачами и с записью на валике».

Его внимание привлекла свежая — так ему показалось — газета, лежащая на противоположном конце мягкой софы. Он взял ее в руки и посмотрел на дату: 12 сентября 1939 года. Заголовок гласил:

«Французы утверждают, что они прорвали «Линию Зигфрида». Сообщают, что французские войска продвигаются вперед в районе Саарбрюккена».

— Любопытно, — сказал Джо. — Только что началась вторая мировая война, и французам все еще кажется, что они побеждают.

Он прочел следующий заголовок:

«Польские источники сообщают об остановке немецкого вторжения. Поляки утверждают, что агрессор бросает в бой все новые и новые силы, но не продвигается вперед».

Газета стоила три цента. Это тоже показалось Джо интересным.

«Что можно купить сейчас на три цента? — подумал он, отложив газету и еще раз обратив внимание на ее весьма свежий вид. — Ей не больше двух-трех дней. Значит, я могу определить дату».

Бродя по комнате в поисках перемен, он добрался до комода с бельем. На нем стоял ряд фотографий в рамках под стеклом.

Все они изображали Ранкитера.

Но это не был тот Ранкитер, которого знал Джо. На них был запечатлен малыш, мальчик и, наконец, молодой мужчина. Ранкитер из прошлого, — но все еще доступный для узнавания.

Достав бумажник, он нашел в нем лишь фотографии Ранкитера — ни одного снимка своих родственников или знакомых. Ранкитер был везде!

Он сунул бумажник назад в карман и вдруг сообразил, что тот изготовлен не из пластика, а из настоящей буйволовой кожи. Что ж, неудивительно. В то время кожа была доступней пластика. Он еще раз достал бумажник и внимательно осмотрел его. Потер пальцем кожу. Прикосновение к такому материалу было для него совершенно новым ощущением, однако очень приятным. «Это несравненно лучше пластика», — подумал Джо.

Вернувшись в гостиную, он обвел ее глазами в поисках ниши в стене, в которой должны были лежать сегодняшние письма. Он стал размышлять, пытаясь сообразить, как доставлялись раньше письма. Где их могли оставлять? На полу под дверью квартиры? Нет. В какой-то коробке… Он смутно припомнил слова: почтовый ящик. Отлично, но где может находиться этот самый ящик? У главного подъезда дома? У Джо была уверенность, что это именно там. Почта находилась в вестибюле, в двадцати этажах под ним.

— Прошу пять центов, — сказала дверь, когда он попытался ее отворить. Можно было подумать, что врожденное сопротивление платных дверей продлится дольше всего остального.

Он бросил монету в отверстие и быстро прошел через холл в направлении эскалатора. Однако в коридоре остались только бетонные ступени. «Двадцать этажей вниз, — подумал Джо. — Ступенька за ступенькой. Невозможно. Никто не мог бы спуститься с такой лестницы. Здесь должен быть лифт».

Джо двинулся в направлении лифта, но неожиданно вспомнил, что привиделось Элу. «А если я на этот раз увижу то, что видел тогда Эл? — подумал он. — Старая железная кабина, висящая на металлическом тросе, и обслуживающий его седой дегенеративный старикашка с фуражкой лифтера на голове. Это был эпизод уже не из 1939 года, а скорее из 1909-го. На этот раз процесс смещения во времени зашел гораздо дальше. Лучше не рисковать, а воспользоваться лестницей».

Смирившись, он начал спускаться по ступеням.

Он прошел уже полпути, когда осознал один зловещий факт — ему никогда не вернуться в свою квартиру. А тем более к такси на крыше. Там, в вестибюле, он будет обречен остаться в этом времени — и, быть может, навсегда. Разве что содержащийся в бутылке «Убик» будет достаточно силен, чтобы возвратить к реальности лифт или эскалатор.

«Интересно, — подумал он, — как, черт бы их побрал, могут выглядеть наземные транспортные средства в тот момент, когда я окажусь внизу? Поезд? Дилижанс?»

Потеряв всякую надежду угадать, он продолжил свой спуск, суетливо перескакивая через две ступеньки. Было слишком поздно что-нибудь изменять.

Спустившись вниз, он оказался в просторном холле. В нем стоял очень длинный стол с мраморной крышкой, на котором были установлены керамические вазоны с цветами — кажется, это были ирисы. Четыре широкие ступени вели вниз, к затянутым портьерами дверям. Джо потянул за рифленую стеклянную ручку и открыл их.

Снова ступени. С правой стороны находился ряд запертых на ключ медных почтовых ящиков. На каждом из них была написана чья-нибудь фамилия. Джо оказался прав: почта доставлялась только до этого места. Он отыскал свой ящик, на котором была прикреплена полоска бумаги с надписью: Джозеф Чип, 2075, а также звонок, который, видимо, раздавался в его квартире, если нажать здесь кнопку.

Ключ. Ключа от ящика у него не было. Обшарив карманы, он отыскал колечко, на котором позвякивало множество металлических ключей самых разнообразных форм. Он изумленно рассматривал их, пытаясь определить их назначение. Замок почтового ящика был необычно маленьким. Скорее всего, для него нужен был ключ такого же размера. Выбрав самый маленький ключик в связке, Джо вставил его в скважину замка и повернул. Медная дверца отскочила, и Джо заглянул внутрь.

В ящике лежали два письма и прямоугольная пачка, обернутая коричневой бумагой и заклеенная лентой. С минуту он разглядывал непривычные памятки прошлого: пурпурные трехцентовые марки с портретом Джорджа Вашингтона. Потом Джо сорвал упаковку, с удовлетворением отметив, что пакет довольно тяжелый. «Но ведь пакет такой формы не может содержать баллон с распылителем — для этого он слишком короток», — неожиданно понял он, почувствовав липкое прикосновение страха.

«А если это не бесплатный образец «Убика»? — вдруг подумалось ему. — Но это должен быть он, должен! Иначе попросту повторится история Эла!»

— Черт возьми! — воскликнул он, роняя упаковку на пол и рассматривая картонную коробку, которую держал в руке. На ней было написано:

«УБИК — БАЛЬЗАМ ДЛЯ НЕРВОВ И ПИЩЕВОДА».

Внутри коробочки находился пузырек из голубого стекла, заткнутый огромной пробкой. На этикетке виднелась надпись:

«СПОСОБ ПРИМЕНЕНИЯ: мы гарантируем, что это обезболивающее средство, над усовершенствованием которого доктор Эдвард Сондербар работал более сорока лет, раз и навсегда избавит вас от необходимости просыпаться среди ночи. Первый раз вы будете спать спокойно, чувствуя себя великолепно. Надо всего лишь развести ложечку БАЛЬЗАМА ОТ НЕРВОВ И КИШЕЧНИКА «УБИК» в стакане теплой воды и выпить за полчаса до сна. Если боли и изжога не исчезают, следует увеличить дозу до одной столовой ложки. Не давать детям!

СОСТАВ: настойка из листьев олеандра, селитра, мятное масло, фенацетин, окись цинка, древесный уголь, хлористый кобальт, кофеин, экстракт дигиталиса, малые дозы стероидов, лимонная кислота, аскорбиновая кислота, искусственные отдушки и красители.

БАЛЬЗАМ ДЛЯ НЕРВОВ И КИШЕЧНИКА «УБИК»— сильнодействующее средство, безотказное при использовании согласно инструкции. Вызывает раздражение кожи. При употреблении надевайте резиновые перчатки. Следить, чтобы препарат не попал в глаза и на кожу. Не вдыхать в течение длительного времени.

ВНИМАНИЕ: длительное применение или передозировка могут привести к привыканию!»

«Сумасшествие», — подумал Джо. Он снова перечитал список составляющих веществ, ощущая, как в нем появляется раздражение и злость. «Конец, — думал он. — Это не то средство, которое рекламировали по телевизору. Это какая-то допотопная микстура, из жутких медикаментов, крема для кожи, обезболивающих средств, ядов и совершенно бесполезных посторонних добавок. Скорее всего, произошел регресс того «Убика», который выслали мне. Весьма показательно: препарат, созданный для борьбы с разложением, разложился сам. Это сразу можно было понять, увидев эти доисторические марки».

Он выглянул на улицу и заметил припаркованный к поребрику классический музейный лимузин, передвигающийся на колесах, марки «Ла Салле».

— Интересно, — спросил сам себя Джо. — Удастся ли мне добраться до Дес-Мойнса на машине «Ла Салле» образца 1939 года? Если она не примется вдруг стареть, мне удастся добраться туда примерно за неделю. Впрочем, тогда мне уже все будет безразлично, да и машины не останется в прежнем виде, все будет отодвигаться все дальше, за исключением, наверное, только дверей моей квартиры».

Он подошел к автомобилю, чтобы оглядеть его поподробнее.

«Быть может, — подумал он, — это моя машина? Тогда один из ключей должен подходить к замку зажигания — кажется, именно так приводились в действие такие механизмы. А с другой стороны — как я на нем поеду? Я ведь не умею управлять таким устройством — особенно автомобилем, в котором установлено — как это? — ручное переключение скоростей».

Однако он распахнул дверцу и уселся на сиденье поудобнее, прикусив нижнюю губу и пытаясь разобраться в ситуации.

«Может, мне следует принять ложечку бальзама для нервов и желудка «Убик»? — подумал он невесело. — Если он действительно содержит такие вещества, то должен умертвить меня максимально быстрым и гарантированным способом».

Но такой вариант не представлялся ему идеальным. Смерть не была бы спокойной и легкой. Умерщвление было бы очень медленным и незаметным. К этому привела бы окись кобальта, если раньше не достиг бы того же дигиталис. А кроме того, он упустил из виду, что смесь содержала натуральные листья олеандра, так что этот бальзам, просто-напросто разъел бы его кости, превратив их в студень дюйм за дюймом.

«Минуточку, — предположил Джо. — Кажется, в 1939 году уже существовало авиасообщение. Если бы мне удалось добраться до Нью-Йоркского аэропорта — ну, хоть на этой машине, можно было бы попытаться нанять самолет. Аппарат с тремя двигателями марки «Лорд». Он доставил бы меня в Дес-Мойнс».

Он по очереди попробовал ключи из своей связки, пока один из них не подошел и зажигание не включилось. Заработал стартер, потом зарычал двигатель. Джо понравился звук ритмично работающего исправного мотора. Вот такого рода регресс — как с бумажником из буйволовой кожи — ему нравился больше. Транспортным средствам его времени явно недоставало именно этого элемента — звука, являющегося проявлением мощи.

— Так, теперь сцепление… Это вроде с левой стороны, внизу. — Он нащупал его левой ногой. — Давить педаль сцепления и включить скорость при помощи рычага.

Он попробовал осуществить это, но услышал только ужасающий звук трущегося металла о металл. Скорее всего, он недостаточно выжал сцепление. Джо попытался еще раз, на этот раз ему удалось переключить скорость, и автомобиль неуверенно стронулся с места.

Медленно проезжая вдоль улицы, Джо почувствовал прилив оптимизма.

— Попробуем теперь отыскать аэродром, — сказал он сам себе. — Это нужно сделать прежде, чем мы очутимся в эпохе ротационного двигателя типа «Гном» с размещенными на внешней поверхности цилиндрами и касторовым маслом в виде топлива. У него, кажется, была дальность 75 миль, и лететь можно было прямо над заборами со скоростью 50 миль в час.

Через час он добрался до аэродрома, припарковал машину и начал осматривать ангары, указатель направления и силы ветра, старые бипланы с деревянными пропеллерами.

«Ну и зрелище! — подумал он. — Эпизод из исторического фильма, воскрешенные реликты прошлого, не наделенные никакими связями с известным мне миром. Фантастические миражи, возникающие в поле зрения, но скоро и они исчезнут. Не могут же они удержаться дольше продуктов современного исполнения. Они будут сметены, как и все остальные, процессом деградации».

Вздрогнув от этой мысли, он вышел из машины и, ощущая сильную слабость, вызванную ездой в старинном автомобиле, поплелся в сторону строений аэропорта.

— Какой самолет я мог бы нанять за эту сумму, — спросил он первого встречного работника аэродрома, которого смог отыскать, раскладывая перед ним все свои наличные деньги. — Мне нужно как можно скорее попасть в Дес-Мойнс. Я хотел бы вылететь немедленно.

Лысый мужчина с черными усами и крохотными круглыми очками в золоченой оправе на носу молча посмотрел на деньги.

— Эй, Сэм! — крикнул он, повернув голову, формой напоминающую яблоко. — Иди-ка сюда, посмотри на эти бумажки!

К ним подошел другой мужчина в полосатой рубашке с короткими рукавами, заношенных хлопчатобумажных брюках и полотняных туфлях.

— Фальшивки, — сказал он, с минуту повертев банкноты в руках. — Это деньги для игр. На них нет портретов ни Джорджа Вашингтона, ни Александра Гамильтона.

Оба служащих внимательно стали изучать Джо.

— У меня там, на стоянке, машина «Ла Салле» образца 1939 года, — сказал Джо. — Я отдам ее, если меня доставят в Дес-Мойнс на любом самолете, способном совершить такой рейс. Заинтересует вас такое предложение?

— Может, Огги Брент? — сказал минуту спустя обладатель очков в золотой оправе.

— Брент? — переспросил парень в потертых брюках. — Ты имеешь в виду его «Дженни»? Да этому самолету больше двадцати лет, он не долетит и до Филадельфии.

— Тогда Мак-Джи?

— Да, но он в Ньюарке.

— В таком случае есть только Сэнди Ясперсен. Этот его «Картисс-Райт» способен долететь до Айовы. Рано или поздно.

Он повернулся к Джо.

— Идите к ангару номер три и отыщите там черно-белый биплан марки «Картисс-Райт». Там же вы найдете низенького, полненького человека, который будет в нем копаться. Если он не возьмется доставить вас на своем самолете, то никто не сможет вам помочь. Разве что вы подождете до утра, пока не появится Мак-Джи со своим трехмоторным «Фоккером».

— Спасибо, — поблагодарил их Джо и вышел из домика. Быстрым шагом он направился в сторону указанного ему ангара, уже издалека приметив самолет, похожий на описанный черно-белый биплан.

«По крайней мере, — подумал он, — мне не придется совершать путешествие на «ДН» — учебном самолете времен первой мировой войны».

Вдруг Джо растерялся.

«С чего это я взял, что «Дженни» — это прозвище самолета марки «ДН»?

Боже, в моем мозгу уже появляются эквиваленты вещей этого времени. Хотя ничего странного, — размышлял он, — ведь я мог управлять этим «Ла Салле». Видимо, я и в самом деле начал приспосабливаться к этому времени».

Рыжий низенький мужчина что-то оттирал тряпкой у колес своего самолета. Заметив приближающегося Джо, он поднял глаза.

— Мистер Ясперсен? — спросил Джо.

— Он самый.

Мужчина внимательно смотрел на него, явно заинтригованный одеждой Джо, которая не испытала очередного разложения.

— Чем могу служить? — наконец спросил он.

Джо объяснил ему.

— Вы хотите дать мне «Ла Салле», новый «Ла Салле» за перелет в одну сторону до Дес-Мойнса? — Ясперсен нахмурил брови. — Может, все-таки в обе стороны? Мне ведь все равно придется сюда возвращаться. Ну хорошо, пойдем посмотрим на автомобиль. Хотя я ничего не обещаю — я ничего еще не решил.

Они дошли до стоянки.

— Но здесь нет никакого «Ла Салле», — подозрительно сказал Ясперсен.

Он был прав. Автомобиль марки «Ла Салле» исчез. Вместо него Джо обнаружил маленький жестяной «Форд» с брезентовым верхом. Машина была очень старой — года, наверное, 1928. Она не представляла никакой ценности — это было легко определить по лицу Ясперсена.

Ситуация стала совершенно безнадежной. Он никогда не доберется до Дес-Мойнса. А это — как утверждал в рекламе Ранкитер — означает одно: смерть. Ту самую, что настигла Эла и Венду.

Теперь это всего лишь вопрос времени.

«Лучше умереть иначе, — подумал Джо, вспомнив об «Убике». Он распахнул дверцу своего «Форда» и сел за руль.

На сиденье лежал пузырек, который он получил по почте. Джо взял его в руки, и…

…обнаружил, что бутылка сместилась во времени вместе с машиной. Теперь она стала плоской, с четко видимыми царапинами, цельнолитая, без следов соединений. Такие фляжки отливали в деревянных формах. Она выглядела очень старой: пробка из мягкой жести была изготовлена вручную и напоминала затычки, применявшиеся в конце XIX века. Этикетка тоже изменилась. Подняв бутылку к глазам, он прочел отпечатанный на ней текст:

«ЭЛИКСИР «УБИК». ГАРАНТИРУЕТ ВОССТАНОВЛЕНИЕ УТРАЧЕННОЙ ПОТЕНЦИИ И ПРЕДУПРЕЖДАЕТ НАРУШЕНИЯ ВСЕХ ИЗВЕСТНЫХ ВИДОВ. ПОМОГАЕТ ТАКЖЕ МУЖЧИНАМ И ЖЕНЩИНАМ, ЖАЛУЮЩИМСЯ НА БЕСПЛОДИЕ. ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ТОЧНО ПО ИНСТРУКЦИИ СТАНОВИТСЯ БЛАГОДЕТЕЛЬНЫМ ДЛЯ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СРЕДСТВОМ ЛЕЧЕНИЯ».

Остальные слова были напечатаны более мелким шрифтом. Джо пришлось прищуриться, чтобы прочесть смазанные, крохотные буковки:

«НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, ДЖО. ЕСТЬ ДРУГОЙ СПОСОБ. ПРОБУЙ ДАЛЬШЕ — ТЫ НАЙДЕШЬ ЕГО. ЖЕЛАЮ УСПЕХА».

«Это Ранкитер, — сообразил Джо. — Он все еще продолжает свою садистскую игру в кошки-мышки. Он вдохновляет меня, чтобы я продержался еще какое-то время. Старается отсрочить наш конец. Одному Богу известно, зачем это может Глену понадобиться.

Может быть, его просто забавляют наши страдания. Хотя это не в его стиле, это непохоже на того Глена Ранкитера, которого я знаю».

Он отложил бутылку в сторону и стал прикидывать, что это за другой способ.

11

Используемый согласно инструкции «Убик» гарантирует крепкий сон без ощущения тяжести на следующее утро. Ты проснешься свежим и готовым справиться со всеми мелкими и крупными неприятностями, которые могут ждать тебя. Не превышай указанной дозы.

— Что это за бутылка у вас в руках? — изменившимся голосом спросил Ясперсен, заглядывая внутрь машины. — Не могу ли я взглянуть?

Чип молча протянул ему плоскую фляжку с эликсиром «Убик».

— Мне рассказывала об этом моя бабка, — сообщил Ясперсен. — Откуда вы ее взяли? Ее не производят, наверное, со времен Гражданской войны.

— Наследство, — сказал Джо.

— Единственная возможность. Теперь уже не встретишь таких фляг ручной работы. Впрочем, та фирма их и немного изготовила. Это лекарство открыли в Сан-Франциско, примерно в 1850 году. Его никогда не продавали в магазинах, оно изготовлялось исключительно на заказ. Выпускалось три сорта, разной силы действия — у вас как раз самое мощное.

Он посмотрел на Джо.

— Вы знаете его составляющие?

— Разумеется, — ответил Джо. — Мятное масло, окись цинка, лимонная кислота, древесный уголь…

— Не будем об этом, — прервал его Ясперсен. Он явно над чем-то напряженно размышлял. В конце концов выражение его лица изменилось — он пришел к решению: — Я отвезу вас в Дес-Мойнс в обмен на эту бутылку. Вылетаем сейчас же — я хотел бы большую часть пути совершить днем.

С бутылкой в руке он пошел к самолету.

Через десять минут биплан «Картисс-Райт» был заправлен горючим, винт запущен от руки, и аэроплан побежал по неровной стартовой дорожке, немилосердно трясясь. Джо стискивал зубы, пытаясь удержаться на сиденье.

— Мы слишком перегружены, — безмятежно сказал Ясперсен. Он не казался обеспокоенным. Самолет неуклюже поднялся в воздух, счастливо расставшись со взлетной полосой, и настырно затарахтел над крышами домов, направляясь на запад.

— Когда мы будем на месте? — прокричал Джо.

— Это зависит от того, как долго нам удастся лететь по ветру. Трудно сказать заранее, но, вероятно, завтра около полудня.

— Теперь вы можете сказать, что в этой бутылке? — поинтересовался Джо.

— Основной наполнитель этой жидкости — золотая пыль. А сама она — минеральные масла.

— И много там золота?

Вместо ответа Ясперсен повернул к Джо улыбающееся лицо. Можно было не продолжать — все было ясно и так.

Старенький биплан, тарахтя мотором, продолжал свой полет в направлении штата Айова.

Часам к трем пополудни следующего дня они добрались до аэродрома Дес-Мойнса. Сразу же после посадки пилот исчез бесследно, прихватив с собой бутылку с золотой пылью. Джо, совершенно окостенев, преодолевая ломоту во всем теле, выбрался из кабины. С минуту он постоял, растирая затекшие ноги, затем нетвердыми шагами направился в сторону домика у края летного поля.

— Можно мне позвонить? — спросил он у обыкновенного фермера, похожего на чиновника аэропорта, сидящего за синоптической картой.

— Если у вас есть пять центов, — сказал тот, кивнув в сторону аппарата для посетителей.

Джо порылся в карманах, вытащил оттуда монеты и начал отодвигать в сторону монеты с профилем Ранкитера. Наконец ему удалось отыскать пятицентовик с изображением бизона. Он положил его перед чиновником.

— Порядок, — буркнул тот, не поднимая головы.

Джо нашел телефонную книгу и отыскал номер Предсмертного Дома Простого Пастора. Потом снял трубку и назвал номер телефонистке. После минутной паузы кто-то снял трубку.

— Предсмертный Дом Простого Пастора. Блисс у телефона.

— Я прибыл для участия в погребении тела Глена Ранкитера, — ответил Джо. — Я не слишком поздно?

Мысленно он возносил молитвы, чтобы это было не так.

— Церемония похорон мистера Ранкитера начинается как раз в эту минуту, — ответил мистер Блисс. — Где вы находитесь, сэр? Не желаете ли вы, чтобы за вами прислали автомобиль? — В его голосе чувствовался укор.

— Я на аэродроме, — сказал Джо.

— Вам следовало бы приехать раньше, — осуждающе заметил мистер Блисс. — Я сомневаюсь, что вам удастся успеть хотя бы к окончанию церемонии. Однако тело мистера Ранкитера будет выставлено для всеобщего обозрения сегодня вечером и завтра утром. Ждите наш автомобиль, мистер…

— Чип, — представился Джо.

— Да-да, конечно, мы ждали вас. Многие из участников похорон просили, чтобы мы были готовы встретить вас, мистер Чип, и еще мистера Хэммонда и мисс Райт. Они прибыли с вместе с вами?

— Нет, — ответил Джо.

Он повесил трубку и уселся на покрытую лаком деревянную плетеную скамейку, откуда ему виден был въезд на аэродром.

«В любом случае, — думал он, — я прибыл достаточно своевременно, чтобы присоединиться к остальным членам группы. Они еще здесь, а только это меня и заботит».

— Не могли бы вы подойти ко мне на минутку, — окликнул его старший чиновник.

Джо поднялся со скамейки и пошел в противоположный конец зала ожидания.

— В чем дело?

— Да вот, этот ваш пятицентовик, который вы мне дали. — Чиновник уставился на него.

— Это пятицентовик с бизоном, — заявил Джо. — Разве такие не находятся в обращении?

— На ней выбита дата: 1940.— Чиновник пытливо смотрел в глаза Джо.

Джо нетерпеливо буркнул, достал монеты и начал перебирать их. Наконец он нашел такую же монету, но с датой 1938 года и протянул ее служащему.

— Можете взять их себе обе, — сказал он и снова уселся на скамью.

— Время от времени нам попадаются фальшивые деньги, — объяснил чиновник.

Джо не ответил. Внимание его привлек приемник марки «Аудиола», в углу зала ожидания. Диктор рекламировал зубную пасту под названием «Ипана».

«Интересно, — подумал Джо, — как долго мне придется ждать?»

Теперь, когда он находился так близко от своих инерциалов, он начал волноваться. «Если уж я добрался сюда и нахожусь в нескольких милях от них, было бы ужасным…» На этом месте он прервал свои размышления и стал просто ждать.

Спустя полчаса на автостоянку выкатил «Виллис-Найт-87», модель 1930 года. Из него выбрался скромно одетый человек с конопляными волосами в бросающемся в глаза черном костюме. Заслонившись ладонью, он попытался заглянуть внутрь зала ожидания.

— Мистер Блисс? — спросил Джо, подходя к нему.

— Он самый, — ответил Блисс. Вокруг него распространялся сильный запах «Сенсена». Он обменялся с Джо рукопожатием и снова забрался в машину. — Садитесь, мистер Чип, — сказал он, — нам нужно спешить. Быть может, мы еще успеем к концу церемонии. В торжественных случаях, вроде этого, отец Абернати обычно произносит длинные проповеди.

Джо устроился на переднем сиденье рядом с Блиссом. Через минуту они с клекотом выскочили на шоссе, ведущее к центру Дес-Мойнса, и поползли по нему со скоростью, временами доходящей до сорока миль в час.

— Вы ведь сотрудник мистера Ранкитера, не так ли? — спросил Блисс.

— Да, — подтвердил Джо.

— Это какая-то необычная область, в которой работал мистер Ранкитер. Я так и не смог понять до конца, чем он занимался. — Блисс просигналил рыжему сеттеру, выбежавшему на асфальт дороги. Пес свернул в сторону, как бы уважая право первенства, которым обладал на шоссе «Виллис-Найт». — Что такое «псионические способности»? Многие сотрудники мистера Ранкитера используют это выражение.

— Парапсихические силы, — пояснил Джо. — Способность мысли действовать непосредственно, без применения физических факторов.

— Вы имеете в виду мистические силы? Такие, как предвидение будущего? Я говорю это, потому что многие из ваших коллег говорили о будущем в таком ключе, как будто оно для них — уже свершившийся: факт. Не со мной — они говорили между собой, но я слышал их беседы, знаете, как это бывает… Так, значит, вы — медиумы?

— Что-то в этом роде.

— И что вы предвидите в связи с войной в Европе?

— Немцы и японцы потерпят поражение, — сказал Джо. — США вступят в войну 7 декабря 1941 года.

Он погрузился в молчание, не имея желания говорить на эту тему. Его внимание больше занимали собственные проблемы.

— Что касается меня, — объявил Блисс, — то я — изоляционист.

«Что испытывают остальные члены группы? — думал Джо. — Живут ли они в той же самой действительности, что и я? Быть может, когда я присоединюсь к ним, мой путь повернется вспять и я окажусь в более поздних временах? Нам нужно найти способ, который позволит преодолеть эти пятьдесят три года и отыскать рациональные элементы современности, не тронутые процессом разложения. В то же время, если они смещаются с такой же скоростью, что и я, то я не смогу ничем им помочь. Разве что избавлюсь от хлопот, связанных с постоянным регрессом окружающего мира. Хотя, с другой стороны, окружающая действительность этого 1939 года уже сутки как продолжает оставаться стабильной — в ней не происходит никаких перемен. Или, может, это связано с моим приближением к основной группе инерциалов?

Хотя… этот баллончик с бальзамом «Убик», — подумал Чип, — ведь он сместился на восемьдесят лет за какие-то часы. Он за такое короткое время превратился из сосуда с распылителем во флягу, отлитую в деревянной форме. И этот лифт, который видел только Эл…

Но в этом случае все было бы иначе — ведь этот пилот, Ясперсен, тоже видел эту бутылку с эликсиром. Это не было его субъективным ощущением — ведь именно благодаря этому эликсиру мне удалось добраться до Дес-Мойнса. Пилот также заметил изменения в автомобиле, так что болезнь Эла могла носить совершенно иной характер». По крайней мере, Джо надеялся на это и молился Богу, чтобы это оказалось именно так.

«Допустим, что мы окажемся не в состоянии обратить вспять этот процесс деградации и нам придется остаться в этой действительности до конца жизни. В самом ли деле это так страшно? Наверное, мы сможем привыкнуть к девятиламповым приемникам «Филко» в форме комода. Хотя… в этот период, по-моему, уже были известны супергетеродины, хотя я еще ни одного не видел. Мы научимся управлять автомобилем марки «Америкэн Остин», который можно приобрести за 445 долларов, — эта сумма пришла ему в голову совершенно случайно, но он был уверен, что цифра правильная, — устроимся на работу и начнем получать деньги этого времени. Нам не нужно будет летать бипланами «Картисс-Райт», потому что через четыре года откроется авиалиния через Тихий океан, использующая скоростные четырехмоторные самолеты типа «Чайка». Трехмоторному «Форду» уже одиннадцать лет, и он уже реликвия прошлого. А этот биплан, на котором я летел сюда, — он даже для людей этого времени является музейным экспонатом. Вообще-то моя машина «Ла Салле» была весьма приличным механизмом, и управлять ею было истинное удовольствие».

— А что будет с Россией? — спросил его Блисс. — Я имею в виду — во время войны. Мы уничтожим этих красных? Можете ли вы заглядывать в будущее на такое расстояние?

— Россия примет в войне участие как союзник Соединенных Штатов, — ответил Джо, одновременно думая: «А что будет со всеми остальными веществами и продуктами? В области медицины тут не очень хорошо обстоят дела. Прикинем: они только-только должны были начать применять сульфамидные препараты. Это будет для нас нелегкой проблемой, если мы вдруг заболеем. Дантисты тоже не выглядят привлекательно: они все еще пользуются новокаином и бормашиной. Фторированная паста для зубов вообще появится только лет через двадцать».

— Как наш союзник? — заволновался Блисс. — Коммунисты? Это же невозможно! Они подписали мирный договор с Гитлером!

— Немцы расторгнут этот договор и нападут на Советский Союз в июне 1941 года.

— Ну, будем надеяться, что он его уничтожит.

Вырванный из потока своих мыслей, Джо повернул голову, чтобы повнимательнее рассмотреть Блисса, сидящего за рулем своего «Виллис-Найта» девятилетней давности.

— Эти коммунисты — настоящая угроза для Германии, — продолжал Блисс. — Возьмите отношение к евреям. Вы знаете, кто от этого выигрывает? Евреи у нас в стране. У многих из них даже нет гражданства, но они числятся эмигрантами и даже получают пособие от государства. Я считаю, что в некоторых вопросах фашисты и в самом деле зашли слишком далеко, но ведь не надо забывать, что жидовское засилье издавна мешает всем и выход найти обязательно придется, пусть даже и не такой решительный, как концентрационные лагеря. У нас в Штатах те же проблемы — и с евреями, и с черномазыми. Так что рано или поздно и нам придется разобраться со всем этим.

«Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил негру «черномазый», — подумал Джо. Теперь он оценивал этот период времени несколько иначе. — Я уже забыл, что это такое».

— Линдберг — вот человек, у которого верный взгляд на немцев, — сказал Блисс. — Вы слышали его речи? Я не имею в виду россказни газет, а то, какой он на самом деле…

Он затормозил и остановился перед сигналом «СТОП», оформленным в виде семафора.

— Или, к примеру, сенаторы Бор и Ней. Если бы не они, Рузвельт продал бы оружие Англии, а мы оказались бы втянутыми в войну, с которой не имеем ничего общего. Этому Рузвельту чертовски хочется внести поправку в законопроект об эмбарго на продажу оружия. Ему не терпится вступить в войну. Но американский народ не поддержит его — мы не намерены воевать за каких-то там англичан или кого-то еще.

Прозвучал сигнал семафора, и поднялось зеленое плечо указателя. Блисс включил первую скорость, и «Виллис-Найт» двинулся дальше, влившись в общую суету улиц Дес-Мойнса.

— Ближайшие пять лет у вас не будет причин радоваться.

— Это еще почему? Все жители штата Айова такого же мнения, что и я. Знаете, что я думаю о вас, сотрудниках Ранкитера, а? Послушать вас, так придешь к выводу, что все вы — профессиональные агитаторы и пропагандисты. — Он бросил на Джо полный самоуверенности взгляд.

Джо промолчал. Он разглядывал старинное здание из кирпича, дерева и бетона, причудливых форм машины, большинство которых были окрашены в черный цвет, и думал: явился ли этот аспект жизни Среднего Запада ему одному или остальные члены группы тоже ощутили его? Ему казалось, что в Нью-Йорке все будет иначе. «Мы не станем жить здесь, — подумал он. — Мы поселимся на восточном побережье».

И все-таки он инстинктивно чувствовал, что в этом разговоре выявились вопросы, которые будут представлять для всех них серьезную проблему.

«Мы слишком много знаем, — думал он. — Мы не можем спокойно жить в этом времени. Если бы нас откинуло лет на двадцать — тридцать, мы бы еще смогли адаптироваться — снова пережить программу «Джемини», первые запуски «Аполлона» — это было бы даже интересно… Но здесь…

Здесь еще покупают сочинение «Два черных ворона» на пластинке в 78 оборотов в минуту, и Джо Пеннера, и программу «Мэрт и Мэрджи». Здесь все еще зализывают последствия Великого кризиса. В нашей эпохе люди осваивают колонии на Венере и Марсе, налаживают межзвездные перелеты, а эти не могут справиться с пустынными территориями Оклахомы.

Эти люди живут в мире, законы которого определяет риторика Уильяма Дженнингса Брайана; «обезьяний процесс» для них дело живое и актуальное. Мы никак не сможем приспособиться к их мировоззрению, морали, политическим взглядам и социологическим характеристикам. Для них мы — профессиональные агитаторы, понять которых труднее, чем фашистов. Мы, вне всякого сомнения, представляем большую угрозу, чем коммунистическая партия, потому что мы — самые опасные агитаторы из всех, с которыми имела когда-либо дело эта эпоха. Тут как раз Блисс прав».

— Откуда вы родом? — спросил Блисс. — Вы не уроженец Соединенных Штатов? Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь. Мы — граждане Североамериканской Федерации.

Джо вытащил из кармана монету с изображением Ранкитера и вручил ее Блиссу.

— Возьмите от меня в подарок.

Глянув на монету, Блисс поперхнулся от изумления.

— Этот профиль — да ведь это покойный! Это же мистер Ранкитер… — произнес он дрожащим голосом. Он еще раз осмотрел монету и побледнел: — А эта дата! Там указан 1990 год!

— Не надо говорить об этом вслух, — посоветовал ему Джо.

Когда «Виллис-Найт» добрался до Предсмертного Дома Простого Пастора, церемония уже закончилась. На широких белых деревянных ступенях двухэтажного дома стояла группа людей. Джо сразу узнал их. Это были его инерциалы — Эдди Дорн, Фрэнси Джекестэм, Типпи Джексон, Джон Илд, Франческа Спаниш, Тито Апостос, Дон Денни, Сэмми Мандо, Фред Зафски…

«И Пат, — подумал Джо, — моя жена». Он еще раз поразился ее яркой красоте: необычным черным волосам, глубоким тонам кожи и глаз.

— Нет, — громко произнес он, выходя из машины. — Она мне не жена. Она сама это вычеркнула из прошлого. А перстенек-то оставила. Колечко из кованого серебра и нефрита, которое мы вместе выбирали… Вот и все.

Но новая встреча с Пат все-таки была для него потрясением. Ему словно ненадолго вернули внешнюю оболочку супружества, которое давно перестало существовать, и которое по сути дела никогда не существовало — от него осталось только это колечко. Хотя и оно может в один прекрасный день исчезнуть, если Пат вдруг придет в голову избавиться и от этого последнего следа.

— Привет, Джо, — сказала она своим холодным, несколько ироничным тоном, оценивающе глядя на Чипа.

— Привет, — несколько неловко ответил он. Остальные тоже принялись дружно приветствовать его, но он не обращал внимания — Пат вдруг захватила все его чувства.

— А где Хэммонд? — спросил Дон Денни.

— Эл умер. Венда Райт — тоже, — сообщил Джо.

— О Венде мы знаем, — спокойно сказала Пат.

— Нет, мы не знали, — возразил Денни. — Мы только предполагали, но уверенности не было. Во всяком случае, у меня. Что с ними произошло? Их убили? — Он повернулся к Джо.

— Они умерли от истощения, — ответил Чип.

— От чего? — резко спросил Тито Апостос, пробираясь к Джо.

— Последней вещью, которую ты нам сказал, Джо, — вмешалась Пат, — тогда, еще в Нью-Йорке, когда уходил вместе с Хэммондом…

— Я помню, что я говорил, — перебил ее Джо.

— Ты там что-то говорил о времени, — продолжала Пат. — Ты еще сказал: «Слишком много прошло времени». Что это означало? Это имеет что-нибудь общее с происходящим?

— Мистер Чип, — взволнованно обратилась Эдди Дорн, — с тех пор, как мы прибыли в этот город, произошли радикальные изменения. Никто из нас ничего не понимает. Вы видите вокруг то же, что и мы?

— Я не знаю точно, что именно вы видите.

— Черт бы тебя побрал, Чип, — гневно произнес Тито Апостос. — Не выкручивайся. Скажи попросту: какое впечатление производит на тебя этот городишко? Эта машина, — он указал рукой на «Виллис-Найт», — ты на ней приехал. Скажи нам, какой она марки.

Все ждали, напряженно глядя на Джо.

— Мистер Чип, — пробормотал Сэмми Мандо, — ведь это настоящий старинный автомобиль, не так ли? И сколько же ему лет?

После недолгого размышления Джо ответил:

— Шестьдесят два.

— Стало быть, она из 1930 года, — пояснила Типпи Джексон Дону Денни. — Это примерно то же, что мы и предполагали.

— Мы решили, что находимся в 1939 году, — спокойно сказал Денни. В его голосе не осталось и следа прежнего волнения.

— Установить дату было сравнительно легко. Еще в своей нью-йоркской квартире я заглянул в газету. Там было указано 12 сентября 1939 года. Значит, сегодня 13 сентября и французы думают, что прорвали «Линию Зигфрида».

— Это выглядит довольно забавно, — заметил Джон Илд.

— Я надеялся, что вы, как группа, пребываете в более позднем этапе действительности, — заявил Джо. — Но что делать, если это оказалось не так.

— Если это действительно 1939 год, то нам следует принять это к сведению, — скрипучим голосом сказал Фред Зафски. — Мы, вероятно, переживаем одно и то же? И есть ли другая возможность?

— Успокойся, Фред, — попросил его Тито Апостос.

Джо Чип повернулся к Пат:

— А что ты думаешь обо всем этом?

Пат пожала плечами.

— Не пожимай плечами. Отвечай.

— Мы переместились во времени, — сказала Пат.

— Не совсем так, — возразил Джо.

— А что же? Может, мы отправились в будущее?

— Мы не трогались с места, — ответил Джо. — Мы там, где были всегда. Но по какой-то причине — существует целый ряд таких причин — реальность пережила регресс. Она утратила привычные нам точки отсчета и откатилась к предыдущему этапу. К этапу, на котором она находилась пятьдесят три года назад. Впрочем, каждую минуту может наступить новый регрессивный процесс. Но сейчас не об этом. Меня интересует, являлся ли вам Глен Ранкитер.

— Ранкитер, — немедленно отозвался Дон Денни с излишней долей восторга в голосе, — лежит в этом вот доме в своем гробу, мертвый, как селедка. Это единственная форма, в которой он нам являлся, и, я думаю, ни в какой другой форме нам его узреть не удастся.

— Мистер Чип, — сказала Франческа Спаниш, — у вас ни с чем не ассоциируется слово «Убик»?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в смысл вопроса.

— Бога ради, — сказал наконец Джо, — вы способны отличать видения от…

— У Фрэнси бывают сны, — пояснила Типпи Джексон. — Постоянно. Расскажи ему свой сон про «Убик», Фрэнси.

Она повернулась к Чипу:

— Сейчас она расскажет вам свой сон, как она говорит, об «Убике». Он приснился ей прошлой ночью.

— Я его так называю, потому что это и в самом деле был сон об «Убике», — с жаром выпалила Франческа, переплетя пальцы нервным движением. — Послушайте меня, мистер Чип, мой сон отличается от тех, что снились мне до сих пор. Из неба выросла огромная рука — словно длань Божья, она была размером с гору. В этот момент я поняла, что дело касается чего-то важного. Кисть была сжата в кулак, подобный скале. Я знала, что в кулаке находится нечто очень ценное, вещь, от которой зависит жизнь всей Земли. Я ждала, что кулак разожмется, и когда наконец, это случилось, я увидела, что же в нем было.

— Бутылка с аэрозолем, — сухо подсказал Дон Денни.

— Да, и на этой бутылке, — продолжала Франческа Спаниш, — крупными золотыми буквами, просто сияющим пламенем, было написано только одно слово: «УБИК». И больше ничего. Потом ладонь сомкнулась, и эта гигантская рука скрылась за пеленой серых облаков. Сегодня, перед началом церемонии, я заглянула в библиотеку и попыталась найти это слово в словаре. Однако никто не знает, что оно означает. Библиотекарь утверждает, что это не английское выражение. Существует одно похожее латинское слово. Оно значит…

— «Везде», — сказал Джо.

— Вот именно, — кивнула Франческа. — Но точно такого слова, как «Убик», не существует. А именно так было во сне.

— Оба эти слова имеют одинаковое значение, — сказал Джо. — Разница только в написании.

— А ты откуда это знаешь? — настойчиво спросила его Пат Конли.

— Вчера мне явился Ранкитер, — объяснил Джо. — Он выступал в телерекламе, записанной до его смерти.

Джо не стал вдаваться в подробности — дело выглядело весьма запутанным, чтобы его можно было детально изложить в данный момент.

— Ты жалкий глупец, — проговорила Пат.

— Почему?

— Ты счел это указаниями мертвеца? С таким же успехом можно считать письмами мертвеца его почту, написанную до смерти. Или вот деловые заметки, которые он вел, или даже…

— Я иду посмотреть на Ранкитера, — заявил Джо. Он отделился от остальных и вошел по деревянным ступеням в темное и холодное помещение морга.

Пустота. Ни живой души. Джо видел лишь просторное помещение со многими рядами кресел, напоминающих церковные скамьи, и гроб, украшенный цветами. В маленьком боковом помещении находился старинный орган, приводимый в действие мехами, и несколько деревянных стульев. Вокруг стоял аромат цветов и запах пыли. Эта смесь показалась ему отвратительной. Подумать только, сколько жителей штата Айова приобщились к вечности в этих стенах. Лакированные полы, носовые платочки, толстые шерстяные костюмы, ну и так далее… вплоть до медяков, которыми прикрывали глаза усопшим. И орган, играющий короткие ритмичные псалмы.

Он подошел к гробу и, поколебавшись, заглянул внутрь.

В уголке гроба лежала кучка обожженных, высушенных костей, а поверх них — череп, тонкий, как бумага, оскалившийся в сторону Джо в ехидной гримасе. Запавшие глаза напоминали высохшие виноградины. Возле останков Ранкитера были рассеяны клочки материала с торчащими, как щетина, нитями — казалось, их принесло сюда ветром, и труп, словно еще дыша, присыпал себя ими в ходе слабеющего цикла вдохов и выдохов. Все было абсолютно неподвижным — таинственный процесс, приведший к смерти Венды и Эла, уже подошел к концу, скорее всего, довольно давно. «Много лет назад», — подумал Джо, вспомнив Венду.

Видели ли труп остальные члены группы? Джо протянул руки, поднял дубовую крышку гроба и закрыл его. Удар дерева о дерево глухим эхом прокатился по пустому залу морга, но никто не услышал его и никто не появился.

Ослепленный слезами, которые выдавил из его глаз страх, он выбрался из пропыленного тихого зала и вновь оказался в солнечном свете умирающего дня.

— Что случилось? — спросил его Дон Денни, когда он опять присоединился к остальным членам группы.

— Ты выглядишь смертельно перепуганным, — сказала Пат Конли агрессивно.

— Ничего! Ничего не случилось!

Он смотрел на них с глухой враждебностью, которая внезапно овладела им.

— Ты там не встретил случайно Эдди Дорн? — спросила Типпи.

— Она куда-то пропала, — пояснил Джон Илд.

— Но ведь она только что была здесь, — удивился Джо.

— Она целый день жаловалась, что ей холодно и что она устала, — сказал Дон Денни. — Может быть, она ушла в отель? Она говорила, что хочет лечь и выспаться. Наверняка с ней ничего не случилось.

— Она наверняка уже мертва. — Обращаясь ко всем, Джо продолжал: — Я думаю, вы все уже поняли это. Если кто-то отделился от группы, он немедленно умрет. Так было с Вендой, Элом, Ранкитером и… — он неожиданно умолк.

— Ранкитер был убит во время взрыва, — поправил его Дон Денни.

— Это мы все погибли во время взрыва, — сказал Джо. — Я знаю, так как мне сообщил об этом Глен. Он написал это на стене туалета в Нью-Йорке. Такую же надпись я видел на…

— То, что ты рассказываешь, чистое безумие, — прервала его Пат. — Так кто же все-таки был убит? Мы или Ранкитер? Ты говоришь то так, то эдак. Можешь ты придерживаться какой-нибудь одной версии?

— Постарайся быть более последовательным, — вмешался Джон Илд. Остальные закивали головами, выражая этим немую солидарность. Лица их напряглись и пошли морщинами от страха.

— Я могу пересказать вам, как звучала эта надпись на стене, — предложил Джо. — Могу рассказать о заезженном магнитофоне и приложенной к нему инструкции по обслуживанию. Могу рассказать о телерекламе, в которой выступал Глен, о записке, которую мы с Элом нашли в блоке сигарет в магазине в Балтиморе, об этикетке на бутылке с эликсиром «Убик». Но я не могу связать все это воедино, в какое-нибудь логически целостное построение. Так или иначе, но нам нужно добраться до отеля и постараться отыскать там Эдди Дорн прежде, чем она исчерпает все свои силы и исчезнет навсегда. Где тут можно найти такси?

— Владелец морга предоставил нам свою машину, — сказал Дон Денни. — Это «Пирс-Эрроу», вон она стоит. — Он указал на автомобиль.

Они пошли к машине.

— Нам всем в нем не поместиться, — сказала Типпи Джексон, когда Денни распахнул дверцу и залез внутрь.

— Спросите Блисса, нельзя ли нам взять его «Виллис-Найт», — посоветовал Джо.

Он сел в «Пирс-Эрроу» на место водителя и завел мотор. Как только все, кому удалось в ней разместиться, оказались внутри, Джо вывел автомобиль на оживленную главную улицу городка. «Виллис-Найт» двинулся за ними. Его клаксон время от времени мяукал, извещая Джо, что вторая машина не отстает.

12

Помести в свой тостер превосходный «Убик», изготовленный исключительно из свежих фруктов и живительного овощного сока. «Убик» превратит твой завтрак в мечту! Безвреден только при использовании по инструкции.

«Мы умираем один за другим, — думал Джо Чип, пробираясь на огромной машине через поток автомобилей. — В моей теории есть какая-то ошибка. Эдди, находясь вместе с группой, должна была быть в безопасности. Я же… Я должен был умереть во время этого неторопливого полета в Дес-Мойнс».

— Мы должны взять за правило, — обратился он к Дону Денни, — что, если кто-то из нас почувствует усталость, кажется, так выглядит первый тревожный сигнал, он обязан сообщить об этом остальным и ни в коем случае не уединяться.

— Все слышали? — Дон Денни повернулся к сидящим сзади. — Как только кто-нибудь из вас почувствует усталость — пусть даже не очень сильную, — он должен сообщить об этом мне или мистеру Чипу.

Он снова повернулся к Джо.

— И что дальше?

— Да, и что дальше? — эхом повторила Пат. — Что мы потом будем делать? Мы все слушаем тебя.

— Мне кажется странным, что ты совсем не пользуешься своими возможностями, — сказал ей Джо. — Теперешняя ситуация как будто специально создана для тебя. Почему ты не можешь сместиться во времени на четверть часа и сказать Эдди, чтобы она не уходила? Почему ты не повторишь то, что делала со мной и Ранкитером, когда я знакомил тебя с ним?

— Это Г. Г. Эшвуд познакомил меня с Ранкитером, — поправила его Пат.

— Ты, видимо, и не собиралась ничего делать? — сказал Джо.

— Мисс Конли и мисс Дорн вчера разругались за обедом, — с хохотом сообщил Сэмми Мандо. — Мисс Конли не любит Эдди и не хочет ей помогать.

— Я любила Эдди, — возразила Пат.

— Так есть какая-нибудь причина тому, что ты не используешь свою силу? — поинтересовался Дон Денни. — Джо прав: это непонятно, что ты даже не пытаешься помочь.

— Я утратила свои способности, — после минутной паузы сказала Пат. — Сразу после взрыва бомбы на Луне я почувствовала, что больше не могу ничего делать.

— Так почему ты не сказала нам об этом сразу? — удивился Джо.

— Черт побери, мне не хотелось об этом говорить, — сказала Пат. — Почему я должна говорить с вами о том, что мне неприятно? Я все время пытаюсь применить свои способности, но у меня ничего не получается. Такого со мной еще никогда не бывало, всю жизнь я могла и вот теперь…

— Когда ты… — начал Джо.

— В момент смерти Ранкитера, — сказала Пат. — Сразу же после взрыва на Луне, прежде, чем ты спросил меня об этом.

— Значит, ты уже давно знаешь об этом, — констатировал Джо.

— Я пробовала в Нью-Йорке, сразу после прилета из Цюриха, когда стало ясно, что с Вендой произошло что-то странное. Я пыталась вернуть все назад и сейчас, когда ты сказал, что Эдди, вероятно, уже мертва. Быть может, мы находимся в таких временах, в которых пси-способности просто не функционируют? Но это не объясняет происшедшее на Луне, разве что мы уже тогда сместились во времени, только не давали себе в этом отчета?

Она погрузилась в унылое молчание, глядя на пробегающие за окном машины.

«Вполне возможно, — думал Джо, — что она утратила свой дар перемещения во времени. По сути дела, сейчас вовсе не 1939 год. Мы вообще находимся вне времени. Из этого вытекает, что Эл был прав: надпись на стене говорила правду. Мы пребываем в состоянии полужизни, как и говорил автор стишков».

Однако Джо не стал пересказывать свои умозаключения остальным. «Зачем говорить, что ситуация безнадежная? — думал он. — Они и без того сами в этом быстро убедятся. Наиболее сообразительные из них — например, Денни — и сейчас это прекрасно понимают. Они могли определить это и сами на основе того, что я рассказал им».

— Кажется, ты опечален тем, что ее способности больше не действуют, — сказал Дон Денни.

— Конечно, — согласился Джо. — Я надеялся, что с их помощью нам удастся изменить ситуацию.

— Наверняка дело не только в этом? — предположил Денни, руководимый необычной для него интуицией. — Я это чувствую по твоему… — он неопределенно махнул рукой, — по тону голоса, что ли… Так или иначе, я знаю, что это имеет какое-то значение, что это важно и что-то проясняет.

— Мне и дальше ехать прямо? — спросил Джо, притормаживая у перекрестка.

— Сворачивай направо, — сказала ему Типпи Джексон.

— Там увидишь кирпичное здание, — сказала Пат, — с бегающей вверх-вниз неоновой надписью «Отель „Мармонт“». Так называется это кошмарное заведение. Один умывальник на два номера и ванна вместо душа. У них в меню имеется один-единственный напиток — какое-то пойло под названием «Нейи».

— А мне еда понравилась, — сказал Дон. — Настоящая говядина вместо синтетического протеина, свежий лосось…

— У вас нет хлопот с местными деньгами? — спросил Джо. Неожиданно он услышал высокий воющий звук, эхом отозвавшийся вдоль улицы. — Что это такое?

— Не знаю, — нервно сказал Денни.

— Это полицейская сирена, — сообщил Сэмми Мандо. — Ты свернул, не подав никакого сигнала.

— А как я мог это сделать? — спросил Джо. — На приборном щитке нет переключения указателя направления поворота.

— Надо было показать рукой, — ответил Сэмми.

Сирена приближалась. Повернувшись, Джо увидел мотоцикл, как раз в этот момент поравнявшийся с машиной. Он затормозил, не зная, что делать дальше.

— Остановись у тротуара, — сказал Сэмми.

Джо свернул к краю и остановил автомобиль.

Полицейский слез с мотоцикла и быстрым шагом подошел к машине. Это был молодой человек с худым мышиным лицом, большими глазами и острым взглядом.

— Ваши права, — сказал он, внимательно разглядывая Джо.

— У меня их нет, — признался Чип. — Составляйте протокол и позвольте нам ехать дальше. — Он уже видел отель.

Джо повернулся к Дону Денни:

— Быть может, тебе лучше дойти до отеля пешком, захватив остальных?

«Виллис-Найт» продолжал движение в направлении отеля. Дон Денни, Сэмми и Типпи Джексон вместе с Пат вылезли из машины и, оставив Джо один на один с полицейским, направились к «Виллису», который как раз притормаживал на другой стороне улицы.

— Есть у вас какое-нибудь удостоверение личности? — спросил полицейский.

Джо протянул ему бумажник. Красным копировальным карандашом полицейский заполнил бланк, вырвал его из своего блокнота и протянул Джо со словами:

— Поворот без сигнала. Отсутствие водительских прав. На обороте отмечено, куда и когда вы должны явиться.

Он закрыл свой блокнот с бланками и протянул Джо его бумажник. Затем неторопливо вернулся к своему мотоциклу, завел его и, дав газ, исчез в уличной суете.

Сам не зная зачем он это делает, Джо, прежде чем убрать повестку в карман, заглянул в нее. Потом — медленно — перечитал ее еще раз. Он узнал почерк, которым было написано следующее:

«Вы в гораздо большей опасности, чем я думал прежде. Слова Пат Конли были…»

Текст прерывался на середине предложения. Джо попытался прикинуть, что должно было быть написано дальше. Не было ли на повестке еще какой-нибудь надписи? Не найдя ее на обороте, он снова изучил лицевую сторону. Никаких других слов, написанных от руки, не было, но внизу бланка помещался отпечатанный крохотными буковками текст:

«Посети аптеку Арчера, продающую по доступным ценам безотказные средства, незаменимые в домашнем хозяйстве, а также медикаменты в точной и проверенной дозировке».

— Не много это говорит, — пробормотал Джо.

И все-таки от повестки дорожной полиции города Дес-Мойнса этого ожидать не следовало бы. Очевидно, это все-таки был Очередной знак, такой же, как и слова, написанные красным карандашом.

Он вел машину к ближайшему магазину, в котором продавались сигареты, сладости и газеты.

— Я могу воспользоваться вашей телефонной книгой? — спросил он у владельца, полного мужчины среднего возраста.

— Там, в глубине, — сказал приятным голосом тот, указывая направление пухлым пальцем.

Джо отыскал телефонную книгу и в сумрачном уголке темного, крохотного магазинчика попытался найти в ней телефон аптеки Арчера, однако ее в списке не было.

Закрыв справочник, он подошел к хозяину, который как раз продавал какому-то мальчишке пачку вафель «Некко».

— Вы не знаете, где находится аптека Арчера? — спросил Джо.

— Нигде, — ответил владелец магазина. — Теперь — нигде.

— Как это?

— Она закрылась несколько лет назад.

— И все же скажите мне, где она была? И как мне до нее добраться.

— Это просто. — Мужчина наклонился вперед, вытянув руку в направлении двери. — Видите вон тот салончик с вывеской парикмахера? Дойдите до него и сверните на север. Это вон там. — Он указал Джо направление. — Там увидите старый желтый дом с декоративным карнизом. Некоторые квартиры еще заселены, но помещение магазина на первом этаже пустует. Однако вам еще удастся прочесть надпись «Аптека Арчера», так что вы ее узнаете. Вам будет легко ее найти. Старый Эд Арчер заболел раком горла и…

— Благодарю вас.

Он вышел из лавочки и вновь оказался на улице, залитой светом заходящего солнца. Он пересек улицу, дошел до парикмахерской и свернул в указанном направлении.

Далеко, в глубине улицы, он заметил высокий желтый дом, с которого уже местами облетела краска. Что-то насторожило его при виде этого здания. Он заметил странное мерцание, подрагивание, как будто дом попеременно принимал реальные очертания, но тут же искажался, изменяя свою форму. Каждая последующая фаза этого колебательного процесса занимала несколько секунд, потом следовало возвращение в исходное состояние. Эти изменения следовали в строгом ритме и последовательности, словно дом был живым существом.

«Может быть, и мне пришел конец», — подумал Джо.

Он направился в сторону заброшенной аптеки, не отводя взгляда от странного здания, наблюдая за пульсирующими переменами в его внешнем виде. Подойдя поближе, он уловил характер перемен, отличных друг от друга, как два противоположных полюса.

В тот момент, когда дом становился как бы более реальным, он приобретал вид магазина разных хозяйственных мелочей из родного для Джо времени. Лавочка самообслуживания, управляемая роботом, в которой можно было купить десять тысяч различных предметов, входящих в оборудование современной квартиры. С тех пор как Джо стал взрослым, он частенько пользовался этими контролируемыми автоматическими устройствами магазинами.

В фазе нереальности магазин превращался в маленькую старинную аптеку с карнизом в стиле рококо. В ее небольших витринах Джо видел бандажи для грыжи, ряды стекол для очков, от руки написанную вывеску «ПИЯВКИ», большие бутыли со стеклянными пробками, содержащие наследство Пандоры — действенные препараты и бесполезные медикаменты… Он заметил также слова: «АПТЕКА АРЧЕРА», нарисованные на деревянной панели, идущей над окнами. От пустого, брошенного помещения не осталось и следа: этап 1939 года был каким-то образом устранен.

Какое-то время он стоял перед домом, пристально рассматривая его вид в ходе меняющихся фаз, напоминающих прилив и отлив. Он чувствовал, что какая-то сила влечет его вперед, потом назад, потом снова вперед. Идущие мимо него люди не обращали на происходящее ни малейшего внимания — вероятно, никто не видел того, что видел Джо: ни старой аптеки, ни магазина из 1992 года. Именно это и казалось Джо самым загадочным.

В тот момент, когда дом принял старинный вид, Джо переступил порог и оказался в аптеке Арчера.

«Значит, — входя в аптеку, прикинул Джо, — я или продолжу свой путь в глубь времени, или окажусь в современной мне эпохе. Похоже, что все-таки перейду в более древние времена, чем 1939 год».

Справа от входа шла длинная стойка с мраморной крышкой. На полках стояли выцветшие коробки. Все помещение казалось погруженным в темноту, не только из-за недостатка света, но и из-за отсутствия в краске охряных тонов. Как будто так и было задумано, чтобы помещение сливалось и гармонировало с мраком, чтобы здесь всегда царила тьма. Тяжелая атмосфера давила на Джо, он физически ощущал ее гнет на своих плечах, словно на него взвалили солидный груз. Колебания прекратились — по крайней мере, он перестал ощущать их, когда зашел внутрь. Он не был уверен, что совершил правильный выбор. Теперь он пытался понять, что случилось бы, если бы он вошел в дверь в фазе своей эпохи.

«Может, лучше возвращение в свое время, — подумал он. — Прыжок из этого мира деградации, в котором постоянно происходит вырождение времени, и не исключено — навсегда. Ну да ладно, дело сделано».

Он прошелся по аптеке, присматриваясь к латунной стойке. Наконец, он добрался до дальнего окошка, в котором принимали рецепты.

Худой молодой человек в костюме пепельного цвета, застегнутом на все пуговицы, появился в окошке и молча встал напротив Джо. Какое-то время они молча рассматривали друг друга. Тишину нарушал только звук висящих на стене часов, круглый циферблат которых украшали римские цифры. Маятник, ритмично постукивая, раскачивался направо и налево, как и маятники всех часов во всем мире.

— Порцию «Убика», — попросил Джо.

— Мази? — спросил продавец.

Казалось, что каждое движение его губ было несинхронно произносимым словам. Сперва Джо заметил, что рот его открывается, потом заметил движение губ, и лишь после некоторого интервала услышал звук его голоса.

— Значит, это мазь, — сказал Джо. — А я думал, его следует принимать внутрь.

Аптекарь какое-то время не отвечал, а потом его рот приоткрылся, губы еще раз шевельнулись. Через минуту, словно их разделяло огромное расстояние — или целая эпоха, Джо услышал слова:

— «Убик» пережил множество изменений, по мере того как производитель совершенствовал его. Может быть, вам известен предыдущий продукт, но не наш — новейший.

Продавец сделал полуоборот. Его манера двигаться напоминала замедленное кино. Он передвигался неторопливыми, размеренными шагами, напоминающими какой-то танец. Ритм его, может, и мог удовлетворить чье-либо эстетическое чувство, но у Джо он вызвал страшное раздражение.

— Последнее время у нас были трудности с поставками «Убика», — сказал продавец, вновь появляясь в поле зрения Джо. В правой руке он держал плоскую, запаянную банку, которую положил на прилавок перед Джо.

— Этот препарат изготовляется в виде порошка, который следует смешивать со смолой. Смола продается отдельно, вы можете запастись ею за весьма умеренную цену. Порошок же довольно дорог — сорок долларов за банку.

— Каковы его составляющие? — спросил Джо. Он был поражен размером цены.

— Это секрет изготовителя.

Джо взял в руки банку и поднес ее к свету.

— Могу я прочесть этикетку?

— Разумеется.

В слабом свете, проникающем с улицы, Джо удалось разобрать напечатанный текст. Он представлял собой продолжение написанных от руки строк, обнаруженных на повестке дорожной полиции. Он начинался именно с того места, на котором оборвались написанные рукой Ранкитера слова:

«…абсолютной ложью. Она вовсе не пробовала, повторяю, не пробовала воспользоваться своими способностями после взрыва бомбы. Она также не пыталась вернуть к жизни Венду, Эла Хэммонда и Эдди Дорн. Она обманывает тебя, Джо, и этот факт принуждает меня заново переосмыслить ситуацию. Я дам тебе знать, как только приду к новым выводам. Тем временем ты должен быть крайне осторожен. И еще: порошок «Убик» обладает универсальными лечебными свойствами, если точно придерживаться рекомендаций, касающихся его применения».

— Не могу ли я заплатить чеком? — обратился к аптекарю Джо Чип. — У меня нет при себе сорока долларов наличными, а лекарство мне крайне необходимо. — Он потянулся к карману за чековой книжкой.

— Вы ведь не житель нашего города, не так ли? — спросил продавец. — Я понял это по вашему акценту. Нет, я должен знать вас, чтобы принять чек на такую крупную сумму. За последние несколько недель мы получили слишком много необеспеченных чеков, и все это были люди не из нашего города.

— Кредитная карточка вас устроит?

— Что такое кредитная карточка?

Джо положил банку с «Убиком», молча повернулся и вышел из аптеки на улицу. Он перешел на противоположную сторону и пошел по направлению к отелю. Потом обернулся и еще раз посмотрел на аптеку.

Он увидел лишь дряхлый желтый дом, у которого окна верхнего этажа были затянуты занавесками, а на первом этаже забиты досками. Заглянув в щели, Джо увидел за разбитыми стеклами черноту покинутого помещения, полностью лишенного признаков жизни.

«Вот так, значит, — подумал Джо. — Теперь я потерял возможность приобрести банку с порошком «Убик», даже если бы и имел сорок долларов. Но Ранкитер все-таки передал мне предостережение, правда, не известно, чего оно стоит теперь. Оно может быть и неправдой. Не исключено, что это вообще ошибочное, деформированное мнение, порожденное умирающим рассудком. А может, это вообще продукт сознания, уже переставшего существовать. Господи, — вздрогнул он. — А если это правда?»

Некоторые из прохожих стали обращать внимание на небо. Джо тоже поднял голову и, заслонив ладонью глаза от косо бьющих лучей заходящего солнца, заметил крохотную точку, оставляющую за собой полосу белого дыма — какой-то высоко летящий самолет был занят писанием на небе. На глазах Джо и других прохожих полоса инверсии сложилась в надпись:

«ВЫШЕ ГОЛОВУ, ДЖО!»

«Легко сказать, — подумал он. — Или просто написать подходящие слова».

Склонившись под бременем болезненной усталости и первыми, еще неясными, проявлениями возвращающегося страха, он поплелся в отель «Мармонт».

В сводчатом, провинциально оформленном холле с красным ковром он встретил Дона Денни.

— Мы отыскали ее. Уже поздно, — сообщил Дон. — По крайней мере, для нее. Зрелище, надо сказать, не особо приятное. Теперь исчез Фред Зафски. Я думал, что он поехал на другой машине, но его там не было. Похоже, он до сих пор в морге.

— Теперь все разворачивается еще стремительнее, — сказал Джо.

Он задумался, не мог ли «Убик», постоянно маячивший перед ним и проявляющийся в разнообразных ипостасях, как-то повлиять на ход событий. «Вероятно, нам не дано узнать этого», — решил он.

— Есть тут что выпить? — спросил он у. Дона Денни. — Как у вас с деньгами? Может, они обесценились?

— За все платит морг. Такое распоряжение они получили от Ранкитера.

— Включая счет за отель? — Это показалось Джо весьма странным. Каким образом это могло быть организовано?

— Я хочу показать тебе полицейскую повестку, — сказал он Дону Денни. И протянул ему листок бумаги. — Есть также и продолжение. Именно за ним я и ходил.

Денни прочитал написанное, потом перечел текст еще раз и вернул записку Джо.

— По мнению Ранкитера, Пат нам врет.

— Да.

— А ты понимаешь, что все это может означать? — внезапно поднял голос Денни. — Это означает, что она была в состоянии предотвратить все это или, по крайней мере, изменить все, что с нами происходило, начиная с момента гибели Ранкитера.

— Может быть, это означает и нечто большее, — заметил Джо.

— Ты прав, — согласился Дон Денни, посмотрев ему прямо в глаза. — Да, да, ты совершенно прав. — Сначала он был полностью дезориентирован, но теперь до него стал доходить смысл сказанного Джо. На лице его появилось выражение понимания, смешанного с растерянностью и болью.

— У меня нет желания копаться во всем этом, — сказал Джо. — Но мне это не нравится. Все много хуже, чем я предполагал. Хотя, с точки зрения Хэммонда, ситуация всегда была довольно мерзкой.

— Возможно, так оно и есть, — сказал Дон Денни.

— Все время, пока это творилось, — сказал Джо, — я пытался понять причину происходящего. Я был уверен, что если бы я знал ее…

«Но Элу это не пришло в голову, — подумал он. — Мы оба сознательно обходили эту возможность. И не без оснований».

— Не надо ничего сообщать остальным, — сказал Денни. — Быть может, все выглядит иначе. И даже если это правда, нам это ничем помочь не может.

— Что правда? — раздался за их спинами голос Пат Конли. — Что нам не поможет?

Она обогнула их и остановилась напротив. Ее быстрые, удивительно темные глаза были совершенно спокойны. Спокойны и серьезны.

— Это ужасно, что произошло с Эдди Дорн, — сказал она. — И с Фредом Зафски. Мне кажется, что он тоже умер. Немного нас осталось, правда? Любопытно, кто станет следующим?

Она, казалось, полностью владела собой.

— Типпи легла в своей комнате. Она не говорила, что чувствует усталость, но мне кажется, что это следует понимать именно так. Вы со мной согласны?

— Да, ты права, — немного погодя сказал Дон Денни.

— Что там тебе указали в повестке, Джо? — спросила Пат, протягивая руку. — Можно посмотреть?

Джо отдал ей листок. «Самое подходящее время, — подумал он. — Все произойдет сейчас. Прошлое сжалось до одной минуты или даже секунды».

— А откуда полицейскому известно мое имя? — спросила Пат, разглядывая бланк. Она подняла глаза и внимательно посмотрела сначала на Джо, а потом на Денни. — Откуда здесь эта надпись обо мне?

«Она не узнала почерк, — подумал Джо. — Она не знает его так хорошо, как мы».

— Это Ранкитер, — сказал он. — Правда, что это ты все устроила, Пат? Ты и твои способности. Мы оказались здесь не без твоей помощи, не так ли?

— И это ты нас постепенно убиваешь по одному, — сказал Дон Денни. — Но зачем? — Он повернулся к Джо: — Какие у нее могут быть мотивы? Она ведь по сути дела нас почти не знает.

— С этим планом ты и поступила в «Корпорацию Ранкитера»? — спросил Джо. — Тебя отыскал и привел Г. Г. Эшвуд. Он работал на Холлиса, ведь так? Получается, что все, что здесь происходит, не было случайностью или следствием взрыва бомбы? Это все просто из-за тебя?

Пат усмехнулась.

И весь холл отеля взорвался перед глазами Джо.

13

Расправь плечи и прими более привлекательный вид. Новый, необычайно удобный бюстгальтер «Убик», а также специальный удлиненный бюстгальтер того же названия свидетельствует — теперь ты можешь сделать это. При применении согласно инструкции гарантируется приятное и ненавязчивое поддерживание бюста.

Тьма клубилась вокруг него, облепляя тело, словно отвердевшая, влажная кожа. Страх, который он испытывал раньше скорее как угрозу, в сочетании с тьмой сделался конкретным и осязаемым.

«Я не был достаточно осторожен, — подумал он. — Я не послушался Ранкитера и показал ей эту записку».

— Что такое, Джо? — В голосе Дона Денни сквозила тревога. — Что случилось?

— Со мной все в порядке. — Он уже начинал что-то видеть. Во тьме появились горизонтальные серые полосы, словно мрак начал рассеиваться. — Просто я устал.

Он почувствовал, что все тело охватывает какое-то изнеможение. Он никогда еще не чувствовал такой сильной усталости.

— Я помогу тебе дойти до кресла, — сказал Дон Денни.

Джо почувствовал, как рука Денни подхватила его за локоть. Он понял, что Дон ведет его, и эта необходимость направления его шагов вызвала в нем необъяснимый страх.

— Со мной все в порядке, — повторил он.

Перед ним начала материализовываться фигура Дона. Он попытался сосредоточить на ней все свое внимание и через минуту начал различать выступающий из темноты холл отеля времен середины века, отделанную хрусталем люстру и сложную систему желтых ламп.

— Дай я сяду, — сказал Джо. На ощупь он отыскал кресло с камышовым сиденьем.

— Что ты сделала с ним? — резко спросил Денни у Пат.

— Ничего она мне не сделала, — вмешался Джо, стараясь придать своему голосу уверенность, но он прозвучал неестественно и пискляво.

«Словно голос был записан, а потом воспроизведен на повышенной скорости, — подумал Джо. — Тонкий голос, словно и не мой вовсе».

— Это правда, — подтвердила Пат. — Ничего я ему не сделала, как не делала никому другому.

— Я хотел бы подняться наверх и лечь, — сказал Джо.

— Я пойду, сниму тебе номер, — нервно произнес Дон Денни.

Он вертелся вокруг Джо, то появляясь, то исчезая в слабнущем с каждой минутой свете ламп холла. Освещение приобрело мутно-красный оттенок, то делаясь чуть ярче, то снова ослабевая.

— Оставайся в этом кресле, Джо. Я сейчас вернусь.

Денни поспешил в сторону стойки регистрации. Пат осталась на месте.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь? — доброжелательно спросила она.

— Нет, — ответил Джо. Он выговорил это с огромным усилием. Казалось, слова были заключены в образовавшейся в его сердце пещере — в пустоте, увеличивающейся с каждой секундой. — Разве что сигарету, — добавил он.

Произнесение целого предложения полностью обессилило его. Он чувствовал, как неровно колотится его сердце. Этот странный ритм еще больше ухудшал его состояние. Джо казалось, что на него обрушился дополнительный огромный груз, словно нажатие гигантской ладони.

— У тебя есть сигареты? — спросил он, с трудом поднимая глаза и глядя на Пат в мигающей суете неверного красного света.

— Нет, — ответила Пат. — Мне очень жаль.

— Что со мной? — спросил Джо.

— Может, сердечный приступ?

— Есть в этом отеле врач?

— Сомневаюсь.

— Не могла бы ты разузнать это? Поищи его, — с трудом выдавил он.

— Мне кажется, что у тебя чисто психосоматическое расстройство. Ты не болен. Это скоро пройдет.

— Я снял тебе номер, — сказал Дон Денни, подходя к ним. — Это на втором этаже, номер 203.— На минуту он замолчал. Джо почувствовал, что Денни изучающе и со все большей тревогой смотрит на него. — Ты ужасно выглядишь, Джо. Кажется, что ты так слаб, что будешь унесен ветром. Знаешь, что мне это напоминает? Так выглядела Эдди Дорн, когда мы нашли ее.

— Ничего подобного, — возразила Пат. — Эдди умерла. А Джо жив. Правда, Джо?

— Я хотел бы пойти наверх и лечь.

Каким-то чудом Джо смог подняться. Его сердце работало как бы с сомнением: то на мгновение переставало биться, то вдруг снова бралось за дело, грохоча, как металлические листы, упавшие на бетонную плиту. Каждый удар сотрясал все тело.

— Где лифт? — спросил он.

— Я провожу тебя к нему, — отозвался Дон. Его рука снова сжалась на локте Джо. — Ты слаб, как ребенок. Что с тобой творится, Джо? Ты можешь говорить? В чем дело? Попытайся объяснить.

— Он этого не знает, — сказала Пат.

— Мне кажется, нужно вызвать врача, — заявил Денни. — Причем немедленно.

— Нет, — сказал Джо, думая: «Мне станет лучше, когда я прилягу».

Он чувствовал, что его влечет какая-то непреоборимая сила, как сила приливов и отливов беспокойного океана. Она приказывала ему лечь, и под ее влиянием он испытывал лишь одну потребность: вытянуться на спине и остаться в одиночестве там, где никто его не увидит.

«Я должен добраться до номера, — думал он. — Мне нужно остаться одному». Но почему должен? Он не мог найти ответа. Просто его охватила иррациональная, инстинктивная жажда одиночества, и он не мог ни понять ее, ни объяснить.

— Я схожу за врачом, — сказал Денни Пат. — Побудь с ним здесь. Не спускай с него глаз, я постараюсь вернуться как можно скорее.

Он ушел. Джо смутно различал его удаляющуюся фигуру. Ему казалось, что Дон просто сжимается и уменьшается в размерах. Наконец он совершенно исчез из поля зрения Джо. Осталась только Пат, но Джо не ощущал от этого себя менее одиноким. Несмотря на ее присутствие, он не мог избавиться от ощущения полной изолированности от мира людей.

— Ну что, Джо, — спросила Пат, — чего тебе хочется? Скажи, могу ли я что-нибудь сделать для тебя?

— Лифт… — выдавил он.

— Ты хочешь, чтобы я довела тебя до лифта? Охотно.

Она направилась вперед, и Джо, в меру своих сил, старался следовать за ней. Ему казалось, что Пат двигается невероятно быстро. Она не оглядывалась и не ждала его, и лишь с величайшим трудом Джо удавалось не потерять ее из виду. «Она что, и в самом деле так быстро ходит? — спросил он себя. — Или это мне только кажется? Наверное, причина во мне самом. Я такой медлительный, придавленный силой тяготения…»

Ему казалось, что его тело стало массивным, что он просто предмет, на который действует сила тяготения. Это было его единственным качеством, а единственным ощущением было чувство беспомощности.

— Не так быстро, — попросил он.

Он уже не мог видеть Пат, она исчезла из поля зрения. Он остановился, запыхавшись, не в силах сделать ни одного шага, чувствовал, что все лицо его покрыто потом.

— Подожди, — прошептал он.

Пат снова возникла неподалеку. Он узнал ее, когда она наклонилась, и отметил, что у нее на редкость спокойный вид. Она возилась с ним без тени личного участия, с отстраненностью и беспристрастностью ученого-исследователя.

— Хочешь, я вытру тебе лицо? — спросила она, доставая изящный носовой платочек с волнистыми краями. Улыбалась она, как и раньше.

— Доведи меня до лифта. — Он принудил тело сделать еще один шаг вперед. Один шаг, потом еще один — и он уже мог видеть дверцы лифта и нескольких ожидающих его людей. Он заметил старомодный указатель в виде циферблата часов над раздвигающимися дверями. Причудливая стрелка колебалась между цифрами 3 и 4. Она на мгновение задержалась, а потом задрожала между двойкой и тройкой.

— Через секунду он будет здесь, — сказала Пат.

Она достала из сумочки сигареты, зажигалку и закурила, выпуская струйки сероватого дыма.

— Это очень старый лифт, — сказала она, сложив руки. — Знаешь что? Мне кажется, это одна из античных железных клеток. Тебе не страшно будет ехать на нем?

Стрелка миновала цифру 2, на миг задержалась на единице, а потом бессильно упала.

Джо увидел забранную решеткой, архаичную дверь лифта, наряженного в ливрею лифтера, который сидел на стульчике, не снимая рук с кнопок управления.

— Мы поднимаемся наверх, — сказал он. — Прошу, проходите в глубь кабины.

— Я в него не сяду, — заявил Джо.

— Почему? — спросила Пат. — Ты что, боишься, что оборвется трос? Мне кажется, ты растерян.

— То же самое видел Эл, — произнес Джо.

— Твое дело. Единственный альтернативный способ — подняться по лестнице. В твоем состоянии у тебя может не хватить сил.

— Хватит.

Он сделал шаг вперед, присматриваясь к ступеням. «Я теряю зрение! — думал он. — Я не могу отыскать ступени!» Давящий на него груз сжимал грудную клетку, и теперь трудно стало даже дышать. Ему приходилось концентрироваться даже на процессе дыхания. «Может, у меня и в самом деле сердечный приступ? — подумал Джо. — Но если так, то мне нельзя подниматься пешком по лестнице».

Он все время ощущал жажду одиночества. Ему хотелось лечь в тишине, без свидетелей, в закрытом на ключ помещении, где не нужно ни с кем говорить или двигаться. Он хотел освободиться от контактов, устраниться от решения каких бы то ни было проблем. «Никто не должен знать, где я», — думал он. Непонятно почему, но это казалось ему архиважным. Он хотел стать невесомым, невидимым, исчезнуть с глаз других людей.

«В особенности это касается глаз Пат, — подумал Джо. — Я не могу допустить, чтобы она была рядом со мной».

— Сюда, — сказала Пат.

Она указала ему направление, слегка подтолкнув его вправо.

— Прямо перед тобой. Схватись за перила и ползи наверх, к постели. Ясно?

Легко пританцовывая, она начала подниматься по ступеням.

— Ты справишься? — спросила она его.

— Я… не хочу… чтобы… ты… шла со мной, — сказал Джо.

— Да ну! — Она ехидно причмокнула, делая вид, что рассердилась. Ее черные глаза блестели. — Ты что, боишься, что я воспользуюсь твоим состоянием? Что причиню тебе вред?

— Нет. — Он покачал головой. — Хочу… быть… один. — Крепко ухватившись за перила, он кое-как поднялся на первую ступеньку. Он пытался рассмотреть, где же кончается лестница, подсчитать, сколько ступенек осталось ему преодолеть.

— Мистер Денни попросил меня присматривать за тобой. Я могу читать тебе, приносить разные вещи, опекать тебя.

Джо вскарабкался еще на одну ступеньку.

— Я сам… — с трудом выговорил он.

— А можно мне посмотреть, как ты поднимаешься? Мне интересно, сколько времени у тебя уйдет на это. Если, конечно, ты вообще сможешь добраться до верха.

— Я дойду. — Он поставил ногу на следующую ступеньку, ухватился за перила и подтянул себя вверх. Сердце подкатывало к горлу, давило и душило его. Он закрыл глаза и с трудом вздохнул.

— Мне любопытно, — сказала Пат, — то ли чувствовала Венда? Ведь она была первой, не так ли?

— Я… любил ее, — прошептал Джо.

— Знаю. Эшвуд говорил мне. Он прочел это в твоих мыслях. Я с ним весьма подружилась — мы провели вместе немало времени. Можно сказать, у нас с ним был роман. Да, именно так это и следовало бы назвать.

— Наша теория, — ответил Джо, — была… — Он вздохнул поглубже. — Она была верной.

Ему удалось подняться еще на одну ступеньку, потом — с невероятным трудом — он вполз на следующую.

— Ты… сговорилась с Холлисом… Ты и Г. Г. Чтобы ликвидировать…

— Верно, — признала Пат.

— …наших инерциалов и… Ранкитера. Прикончить всех нас. — Он вскарабкался еще на одну ступеньку. — Мы не находимся в состоянии полужизни. Мы не…

— Ох, можете умирать, — сказала Пат. — Кое-кто еще цепляется за жизнь — вот ты, например. Однако вы мрёте один за другим. К чему говорить об этом? Зачем мусолить одно и то же? Совсем недавно ты все уже высказал. Честно говоря, ты порядком надоел мне, твердя одно и то же. По сути дела ты просто нудный педант, Джо Чип. Ты такой же зануда, как и Венда Райт. Вы составили бы превосходную пару.

— Поэтому Венда и умерла первой, — сказал Джо. — Не потому, что находилась вдали от группы, а просто… — Он скорчился от внезапного резкого укола в сердце. Он пытался нащупать ногой следующую ступеньку, но на этот раз не попал на нее и споткнулся. Немного погодя он почувствовал, что сидит, сжавшись, как… «Как Венда в шкафу», — подумал он. Вытянув руку, он ухватился за рукав своей рубашки и рванул его.

Ткань расползлась. Высохшая, истлевшая ткань распадалась, как дешевая серая бумага, как оболочка осиного гнезда. Все было ясно: скоро он начнет оставлять за собой следы — обрывки материи, замусоренный путь, ведущий к номеру отеля, в котором его ждет вожделенное одиночество. Одиночество, до которого он дополз из последних сил, благодаря тропизму, силе, влекущей его к смерти, разложению и небытию. Охваченный влиянием ужасных чар, он идет к собственной могиле.

Он поднялся еще на одну ступеньку.

«Я дойду, — понял он. — Сила, ведущая меня, пожирает мое тело. Именно поэтому Венда, Эл и Эдди — а теперь, вне всякого сомнения, и Фред Зафски пережили в момент смерти такое же физическое разложение, и от них остались лишь отброшенные, как коконы, лишенные веса, ничего не содержащие оболочки, без всяких признаков того, что когда-то они принадлежали живым существам. Эта сила воюет с многократно усиленной силой земного тяготения, пожирая все слабеющее тело. Но в этом теле все-таки окажется достаточно энергии, чтобы добраться до верха. Это биологический процесс, и даже Пат, хоть именно она вызвала его, не в состоянии остановить этот процесс».

Он попытался вообразить, что может думать она, наблюдая за этим его восхождением. Удивляется ему? Гордится им? Он поднял голову, пытаясь отыскать ее и нашел. На ее лице отражалось лишь любопытство и лишенное враждебности нейтральное безразличие. Он не был шокирован этим. Пат ничего не делала, чтобы помешать ему, но и не помогала. Непонятно почему, но это показалось Джо обнадеживающим.

— Тебе лучше? — спросила Пат.

— Нет, — ответил он. Подтянувшись, он резким движением тела влез еще на одну ступеньку.

— Ты выглядишь так, как будто энергии у тебя прибавилось.

— Это потому, что я точно знаю, что смогу добраться до верха.

— Это уже близко, — сказала Пат.

— Далеко, — поправил ее Джо.

— Ты невероятен. Ты мелочный, поверхностный человек. Даже чувствуя приближение смерти… или то, что ты субъективно воспринимаешь как агонию, — чутко поправилась она. — Вероятно, мне не следовало бы применять такой термин. Он может подействовать на тебя угнетающе. Старайся сохранять оптимизм, хорошо?

— Скажи… сколько мне еще… осталось до конца… ступенек?

— Шесть. — Она удалилась от него, тихо и бесшумно взбежав наверх. — Нет, извини, десять. Или девять? Вроде бы девять…

Он снова преодолел ступеньку, потом еще одну, и еще. Он не отзывался и не пытался даже смотреть перед собой. Он карабкался наверх, как улитка, встречающая преграду, чувствуя, как в нем вырабатывается что-то вроде умения рационально пользоваться своим телом, остатками своих сил.

— Ты почти у финиша, — довольным голосом произнесла стоящая наверху Пат. — Что ты можешь сказать, Джо, насчет своего грандиозного подъема? Это величайший подъем в истории человечества. Хотя нет, это не так. То же самое осуществили перед тобой Венда Райт, Эл, Эдди Дорн и Фред Зафски. Но только за тобой я наблюдала своими глазами.

— Почему именно за мной? — спросил Джо.

— Потому, что мне так захотелось из-за той твоей примитивной интрижки в Цюрихе. Когда ты все так ловко подстроил, чтобы Венда оказалась с тобой ночью в отеле. Только теперь дело будет обстоять иначе. Сегодня ты будешь один…

— Тогда… ночью… я… тоже был… один. — Еще одна ступенька. Он судорожно закашлялся. С лица капал пот, и вместе с ним его покидали последние силы.

— Венда была с тобой — не в постели, а где-то в твоей комнате. Ты просто проспал ее посещение, — рассмеялась Пат.

— Я пытаюсь… не кашлять, — сказал Джо.

Он преодолел еще две ступеньки и чувствовал, что до конца теперь близко. «Сколько времени я потратил на этот подъем?»— вдруг подумалось ему. Но ответить он все равно не смог бы.

Неожиданно он обнаружил, что кроме изнеможения он испытывает пронизывающий холод. «Когда это началось?»— подумал он. Видимо, холод уже давно проникал в его тело, а он только что заметил его.

— Господи! — сказал он, трясясь как в лихорадке. Ему казалось, что дрожат даже его кости.

Это была сильнейшая стужа, сильнее, чем холод Луны, сильнее, чем в номере отеля в Цюрихе. Тот холод был только предвестником сегодняшнего.

«Метаболизм, — подумал Джо, — основан на реакции окисления, горения. Когда он перестает действовать, жизнь кончается».

«Скорее всего, все ошибаются насчет ада, — продолжал размышлять он. — В аду царит холод, там все замерзает. Тело — это вес и тепло, теперь же вес меня уничтожает, а тепло покидает меня. Оно никогда не вернется, если только я не рожусь во второй раз. Такая судьба предназначена всему миру, и я не буду одинок».

И все-таки он ощущал одиночество. «Это пришло слишком рано, — решил он. — Подходящий момент еще не настал. Что-то должно было ускорить ход событий. Это сделала какая-то сила извне, может быть, просто из любопытства или в виде предостережения: какой-то извращенный, обладающий тысячью ликов элемент, решивший понаблюдать за мной. Какое-то инфантильное существо, которое развлекают мои страдания. Оно поработило меня, как обычное насекомое, как жука, который не может ни улететь, ни убежать, а может только шаг за шагом двигаться по направлению к распаду и хаосу. Двигаться в направлении могилы, места, где пребывает это извращенное существо в окружении собственных нечистот. То, которое мы зовем Пат».

— Есть у тебя ключ от номера? — спросила Пат. — Только подумай, как было бы обидно, когда, добравшись наконец до своего номера, ты обнаружил бы, что ключа у тебя нет и в номер тебе не попасть.

— Есть. — Джо на ощупь обшаривал карманы.

Дырявая рубашка окончательно расползлась и свалилась с его плеч. Она упала на пол, из верхнего кармана выпал ключ и скатился на две ступеньки ниже.

Туда, куда Джо не мог дотянуться.

— Я подниму, — сказала Пат. Она промелькнула мимо него, подняла ключ, осмотрела и положила на поручень наверху.

— Он лежит здесь, наверху, и ты можешь взять его, когда поднимешься. Это будет тебе наградой. Мне кажется, твоя комната расположена по левой стороне. Четвертая дверь. Тебе придется двигаться осторожно, хотя это будет куда легче подъема.

— Я уже… вижу… ключ и… площадку, — сказал Джо. — Я вижу конец лестницы.

Ухватившись обеими руками за перила, он пополз вверх, отчаянным усилием преодолев сразу три ступеньки. Он ощутил, что на это ушли все оставшиеся силы — бремя давления стало еще тяжелее, холод — еще невыносимее, а нить, связывающая его с жизнью, — еще тоньше.

Он взобрался на самый верх.

— До свидания, Джо, — сказала Пат.

Она наклонилась к нему, слегка согнув колени, чтобы он мог видеть ее лицо.

— Ты, наверное, не хочешь, чтобы к тебе ввалился Дон Денни? Врач все равно не сможет уже тебе помочь. Я скажу ему, что ты приказал вызвать такси и что ты уже на пути в больницу. Она расположена на другом конце города, так что тебе уже никто не сможет помешать и ты сможешь побыть совершенно один. Согласен?

— Да, — ответил Джо.

— Вот тебе ключ. — Она вложила ему в руку холодный металлический предмет и сжала его пальцы. — Выше голову, как говорят в этом, 1939 году. И не дай себя надуть, так здесь тоже говорят.

Она отодвинулась от него и снова выпрямилась. Какое-то время она продолжала стоять, внимательно разглядывая его, потом быстро зашагала по коридору, направляясь к лифту. Джо видел, как она нажала кнопку, подождала, затем двери раздвинулись, и она исчезла из виду.

Сжимая в руке ключ, Джо медленно принял полувертикальное положение. Он оперся на стену коридора, свернул налево и шаг за шагом начал продвигаться вперед.

«Темно, — думал он, — свет не работает».

Он закрыл глаза, потом снова открыл их, моргая. Его все еще слепил текущий по лицу пот. Джо не был уверен, что коридор действительно погружен во мрак. Быть может, он слепнет?

Когда добрался до первой двери, он понял, что дальше ему придется ползти на четвереньках. Он поднял голову и прочитал номер. Нет, не тот. И двинулся дальше.

Отыскав нужную дверь, Джо пришлось сделать усилие и встать, чтобы отпереть замок. Это отобрало у него остатки энергии, он упал, ударившись головой о дверь, и покатился по ковру. Джо лежал, вдыхая аромат старения, разложения и ледяной смерти.

«В номер мне не попасть, — понял он. — Во второй раз подняться мне уже не удастся».

И все же ему придется это сделать. Здесь его мог кто-нибудь увидеть.

Ухватившись обеими руками за ручку, он заставил себя подняться. Перенеся всю тяжесть тела на дверь, дрожащей рукой он направил ключ в сторону замочной скважины. Джо знал, что как только дверь откроется, он упадет внутрь. Потом ему останется только захлопнуть ее за собой и доползти до кровати.

Замок заскрежетал, и металлический язычок отошел назад. Дверь распахнулась, и Джо рухнул головой вперед, вытянув вперед руки. Пол надвинулся на него. Он успел заметить орнамент, украшающий ковер: красно-желтые зигзаги, фигуры, букеты цветов. Ковер был вытертым и полинялым от старости, краски утратили свежесть и яркость. «Какой, однако, старый номер, — подумал Джо. — Строя этот дом, они наверняка устроили шахту лифта в виде железной клетки».

Какое-то время он лежал без движения, потом шевельнулся, словно призываемый к деятельности каким-то внутренним голосом. Джо встал на колени и уперся руками в пол перед собой.

«Боже мой! — подумал он. — Мои руки! Они напоминают гузку пережаренной индейки, они стали какими-то узловатыми, пергаментными. А кожа, она не похожа на кожу человека. Она стала щетинистая и как будто покрылась зачатками перьев, словно меня отбросило в развитии на миллионы лет, превратив в этакое чудище, которое сперва взбирается повыше, а затем прыгает оттуда, используя кожу перепонок вместо крыльев».

Напрягая глаза, он осмотрелся в поисках кровати. На дальней стене он заметил широкое окно, из которого сквозь паутину занавески сочился сероватый свет. Потом он различил мерзкий туалетный столик на тонких ножках и, наконец, кровать. С обоих ее концов возвышались металлические спинки, отделанные сверху медными шарами, с погнутыми и неровными прутьями. Было полное ощущение того, что кровать была в употреблении множество лет, за которые металл погнулся, а покрытые полировкой деревянные части обесцветились. И тем не менее Джо испытывал острое желание лечь на нее. Он вытянул перед собой руки и начал ползком двигаться к цели.

И только тогда он заметил сидящего в кресле и глядящего на него человека. Зрителя, который не выдал своего присутствия ни единым звуком. Теперь человек встал и направился к Джо.

Это был Глен Ранкитер.

— Я ничем не мог тебе помочь в подъеме по лестнице, — сказал Ранкитер. На его лице застыло выражение серьезности. — Я не хотел, чтобы Пат меня видела. Честно говоря, я опасался, что она последует за тобой в номер. Было бы весьма некстати, если бы она… — Он замолчал, наклонившись к Джо и поставив его на ноги так же легко, как если бы тот вообще не имел массы или каких-либо материальных составляющих организма. — Об этом мы поговорим позже. А сейчас…

Он перенес Джо через всю комнату и опустил в кресло, в котором сам до этого сидел.

— Потерпи немного, — сказал он. — Мне нужно запереть дверь на замок. На тот случай, если Пат вдруг изменит свои планы.

— Да, — ответил Джо.

Ранкитер, сделав три больших шага, оказался у двери, захлопнул ее, повернул ключ в замке и сразу же вернулся к Джо.

Из ящика туалетного столика Ранкитер торопливо достал бутылку с распылителем. На ее боках красовались круги, разноцветные пояски и буквы.

— Это «Убик», — сообщил Ранкитер. Он встряхнул сосуд и, встав напротив Джо, направил струю в его сторону. — Не стоит благодарности, — сказал он, распыляя на Джо препарат слева направо.

Воздух дрожал и сверкал, словно в нем метались вырвавшиеся на свободу частички света или солнечных лучей.

— Тебе лучше? — сказал Ранкитер. — Будем надеяться, что препарат подействует немедленно. — Он с тревогой смотрел на Джо.

14

Если ты хочешь, чтобы продукты сохраняли свежесть, нужен не просто пластиковый пакет — нужна пластиковая упаковка «Убик», — а точнее, четырехслойная пленка. Она сохраняет свежесть внутри, не пропуская снаружи воздух и влагу. Испробуйте-ка рекламный образец.

— У тебя есть сигареты? — спросил Джо. Голос его подрагивал, но не от изнеможения и холода. Он уже не ощущал ни того, ни другого. — Я нервничаю.

«Я уже не умираю, — понял он. — «Убик» остановил этот процесс».

Как и предсказывал в своей телерекламе Ранкитер. «Если тебе удастся его раздобыть, — вспомнил он фразу из ролика, — тебе ничего не грозит».

«Однако он успел добраться до меня в последнюю минуту, так что это заняло немало времени», — сообразил он.

— Без фильтра, — предупредил его Ранкитер. — В этой безрадостной вредной эпохе еще не существует сигарет с фильтром. — Он протянул Джо пачку «Кэмел». — Я зажгу, — сказал он и протянул горящую спичку.

— Свежие сигареты! — удивился Джо.

— Ну да, я их купил сегодня утром в киоске внизу. Мы уже слишком далеко зашли в этом процессе, так что этап скисшего молока и истлевших сигарет уже позади. — Он мрачно улыбнулся, его глаза совсем не отражали света. — Мы вошли в это, теперь уже вышли из этого. В этом вся разница.

Ранкитер тоже закурил и, устроившись поудобнее, стал пускать дым. На его лице все еще была видна озабоченность. «И усталость», — подумал Джо. Но это была усталость другого рода, не та, что одолевала Джо еще совсем недавно.

— Ты можешь помочь остальным? — спросил он у Ранкитера.

— У меня только одна банка «Убика». Большую часть ее я израсходовал на тебя. — Он энергично жестикулировал, под воздействием сдерживаемой ярости пальцы Глена переплетались. — Мое влияние на этот мир ограниченно, я уже сделал все, что мог. — Он резко тряхнул головой и посмотрел на Джо. — Я старался пробиться ко всем, к каждому из вас. Я делал все, что было в моих силах, — а это значит, что делал я дьявольски мало. Почти ничего.

Он погрузился в молчание, за которым крылся сдерживаемый гнев.

— Эти надписи на стенах туалета, — сказал Джо. — Ты утверждал, что это мы умерли, в то время как ты — жив.

— Потому что я и в самом деле жив, — резко заявил Ранкитер.

— А мы, остальные, мы умерли?

— Да, — сказал Ранкитер после долгого молчания.

— Но в той телерекламе…

— Речь шла о том, чтобы толкнуть тебя на поиски «Убика». Под воздействием рекламы ты принялся гоняться за ним. Я все время пытался подсунуть его тебе, но ты знаешь, что происходило: каждый раз нас переносило в предшествующее время, действуя регрессивно и на препарат, так что он становился бесполезным. Все, что мне удавалось передать тебе, — это коротенькие записки. — Решительным жестом он нацелил на Джо указательный палец, словно намереваясь подчеркнуть весомость своих слов. — Пойми, с чем мне приходилось бороться — с той самой силой, которая овладела всеми вами, убивая одного за другим. Честно говоря, я и сам удивлен, что мне вообще удалось хоть что-то сделать.

— Когда ты понял, что происходит? — спросил его Джо. — Или ты знал все с самого начала?

— С начала? — едко переспросил Ранкитер. — Что значит — с начала? Все это длилось месяцы, а может, и годы. Один бог ведает, как давно эти Мик, Холлис, Пат, С. Доул Мелипон и Г. Г. Эшвуд затеяли это дело. Нас заманили на Луну, и мы согласились взять с собой Пат Конли, совершенно незнакомого нам человека, способностей которой мы не понимали. Может быть, даже сам Холлис не знает, на чем они основываются, но в любом случае они связаны с возможностью переписывать время, хотя сама она во времени не перемещается… Она не может, например, сбежать в будущее, равно как и в прошлое. Ее способности связаны с воскрешением, с возможностью вызывать возникновение обратного процесса, который воскрешает минувшие этапы действительности. Хотя ты и сам знаешь об этом — вы с Элом уже додумались до этого. — Он яростно заскрипел зубами. — Эл Хэммонд… какая потеря! И я был не в состоянии хоть что-нибудь сделать — тогда мне не удалось проникнуть к вам, как сейчас.

— Почему же тебе это удалось теперь? — поинтересовался Джо.

— Потому что Пат уже не в состоянии отбросить вас еще дальше в прошлое. Теперь время идет нормально, и вы двигаетесь от прошлого в будущее. Скорее всего, она исчерпала свои возможности и 1939 год — для нее предел. Но она выполнила задание Рэя Холлиса.

— Сколько людей оказалось под ее влиянием?

— Все мы, то есть все, кто находился в том секретном помещении на Луне… Зой Уирт уже не была под ее влиянием. Пат может регулировать радиус сферы создаваемого ею поля. В глазах всех остальных жителей Земли мы все вместе отправились на Луну и погибли в результате случайного взрыва. Заботами сердобольного Стэнтона Мика нас поместили в холодильник, но ни с одним из нас контакт установить не удалось — все оказалось слишком поздно.

— Почему им мало было одного взрыва? — спросил Джо.

Ранкитер глянул на него, приподняв одну бровь.

— Зачем они вообще использовали Пат Конли? — продолжал Джо. Даже в таком состоянии, утомленный и взволнованный, он ощущал какое-то несоответствие. Рассуждая логически, не было никакой необходимости приводить в действие всю эту механику смещения во времени — это было ни к чему.

— Интересное замечание, — сказал Ранкитер, медленно кивая головой и сосредоточенно хмуря изрезанное морщинами лицо. — Мне еще предстоит поразмыслить над этим. Подожди минутку.

Он встал и подошел к окну. Некоторое время он разглядывал магазины, расположенные на противоположной стороне улицы.

— У меня складывается впечатление, — сказал Джо, — что мы имеем дело не с силой, стремящейся к определенной цели, а с каким-то злым существом. Это не просто убийца, пытающийся обезвредить нас, как сотрудников профилактической организации, а… — Он на мгновение задумался, уже почти понимая, в чем дело. — Некое безликое существо, которое забавляется процессом нашей гибели. Ведь не было необходимости убивать нас поочередно, это просто непохоже на Холлиса — тот убивает хладнокровно и расчетливо. А из того, что мне известно о Стэнтоне Мике…

— Это, вероятно, дело самой Пат, — холодно прервал его Ранкитер, повернувшись от окна. — С точки зрения психологии у нее явно садистские наклонности. Такие люди любят обрывать бабочкам крылья. Она забавляется с нами. — Он смотрел на Джо, словно ожидая его реакции.

— Мне это больше напоминает поведение ребенка, — возразил Джо.

— Посмотри на Пат — она же злая и завистливая. Сперва она прикончила Венду из-за личной неприязни. Минуту назад она наблюдала — и с удовольствием — за твоим подъемом к смерти.

— Откуда это тебе известно? — спросил Джо. «Он же ждал меня в номере и не мог видеть всего этого. И еще одно: каким чудом Ранкитер узнал, что я приду именно в этот номер?»

Ранкитер шумно засопел.

— Я не сказал тебе всего. На самом деле… — Он замолчал, прикусив нижнюю губу. — То, что я сказал тебе, не было правдой в полном смысле этого слова. Мои связи с этим миром несколько отличаются от тех, которые связывают всех вас с ним. Ты совершенно прав: я слишком много знаю. Но это происходит от того, что я пришелец, человек извне.

— Вроде духа… — пробормотал Джо.

— Вот именно. Я появляюсь то там, то тут, в ключевые моменты в самых разных местах. Так было с полицейским из дорожной службы, с аптекой Арчера…

— Ты не записывал телерекламу, — сказал Джо. — Она была прямой передачей.

Ранкитер согласился, неохотно кивнув головой.

— Чем твое положение отличается от нашего? — спросил Джо.

— Ты и в самом деле хочешь это знать?

— Да. — Джо внутренне собрался, хотя и подозревал, что он может услышать.

— Я не умер, Джо. Надпись на стене говорила правду. Это вы все находитесь в холодильнике, а я… — Ранкитер говорил с трудом, пряча глаза. — Я сижу в гостиной Моратория Возлюбленных Собратьев. Я посоветовал, чтобы всех вас соединили между собой проводами, так что вы теперь функционируете как группа, а я пытаюсь наладить с вами контакт. Именно это я имел в виду, когда говорил, что я пришелец извне. Отсюда мои странные появления — в виде духа, как ты сам определил, и я уже неделю пытаюсь вызвать вас в состояние активной полужизни, но… ничего не получается. Во всех вас, в одном за другим, жизненная сила кончается.

— А что делается с Пат Конли? — спросил Джо после некоторой паузы.

— Она находится в состоянии полужизни вместе с вами, и присоединена проводами вместе с остальными.

— А этот процесс… Он действительно вызван ее способностями или это нормальные эффекты состояния полужизни?

Он напряженно ждал от Ранкитера ответа. Ему казалось, что от слов Глена зависит очень многое.

Ранкитер фыркнул, скорчился и проворчал:

— Это нормальные признаки распада жизни. Элла пережила то же самое. Это испытывает каждый, кто находится в состоянии полужизни.

— Ты обманываешь меня, — сказал Джо. Он чувствовал себя так, как будто его ударили ножом сзади.

— Джо, ради Бога, ведь я спас тебе жизнь, — сказал Ранкитер, не сводя с него глаз. — Я добрался до тебя достаточно близко, чтобы вернуть в состояние нормальной полужизни — теперь, скорее всего, ты сможешь существовать до бесконечности. Если бы я не ждал тебя в номере, когда ты мучился с дверьми… черт побери, да ты сам подумай: без моей помощи ты бы сейчас валялся на этой кровати мертвый, как мумия. Я — Глен Ранкитер, твой шеф, боролся за то, чтобы сохранить жизнь всем вам. Тут, в реальном мире, я стараюсь в одиночку, пытаясь хоть чем-нибудь помочь вам. — Он все еще не сводил с Джо глаз, обиженный и расстроенный. На его лице проступали изумление, сожаление и растерянность, словно он был не в состоянии понять, что же на самом деле происходит. — Эта девушка, эта Пат Конли, убила бы вас таким же образом, как уничтожила… — он замолчал.

— Каким уничтожила Венду, Эла, Эдди, Фреда и теперь, наверное, Тито Апостоса, — закончил за него Чип.

— Теперешняя ситуация очень сложна, — тихим голосом проговорил Ранкитер. — Ее не удастся прояснить при помощи нескольких простых ответов.

— Особенно, если ты их не знаешь, — заметил Джо. — В этом-то и состоит основная сложность. Свои предположения ты же сам и выдумал, чтобы объяснить свое появление здесь. И эти твои странные визиты тоже. Твое знание о том, что, собственно, происходит и кто противостоит нам, ничем не отличается от моего. Глен, ты не можешь сказать мне, кто является нашим противником, потому что ты сам этого не знаешь.

— Я знаю только одно — что я жив, — сказал Ранкитер. — Я знаю, что сижу в гостиной моратория.

— Твое тело лежит в гробу, — произнес Джо. — Тут, в Предсмертном Доме Простого Пастора. Ты видел его?

— Нет, — ответил Ранкитер. — На самом деле…

— Оно идеально высушено, — сказал Джо. — И скорчилось так же, как и останки Венды, Эла, Эдди, так, как вскоре скорчится и мое.

— Для тебя я раздобыл «Убик»… — Ранкитер снова замолчал. На его лице появилось трудное для расшифровки выражение: смесь страха, озарения и чего-то такого, чего Джо и сам не знал. — Я раздобыл «Убик», — повторил Глен.

— Что такое этот «Убик»? — спросил Джо.

Ранкитер не ответил.

— Ты и сам не знаешь, — констатировал Джо. — Ты и понятия не имеешь, что это за препарат и как он действует. Ты даже не знаешь, откуда он берется.

— Ты прав, Джо. — После долгой паузы Ранкитер подрагивающими пальцами прикурил новую сигарету. — Но я хотел спасти тебе жизнь — в этом случае я говорил правду. Черт побери, я действительно хотел спасти всех вас. — Сигарета выпала из его пальцев и покатилась по полу.

С явным усилием Ранкитер нагнулся и поднял ее. Лицо его выражало вселенскую печаль, почти отчаяние.

— Мы все попали в этот процесс, — сказал Джо, — а ты сидишь там, в гостиной моратория, и ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить этот процесс.

— Верно, — признался Ранкитер.

— Мы в холодильнике, — продолжал Джо, — но здесь что-то происходит. Что-то такое, что обычно не бывает с людьми, находящимися в состоянии полужизни. Тут действуют две силы, как обнаружил Эл: одна помогает нам, другая влечет нас к гибели. Ты сотрудничаешь с тем существом, силой или еще чем, что старается помочь нам. Именно от нее ты и получил этот пресловутый «Убик».

— Да.

— Значит, никто до сих пор не знает, кто, собственно, влечет нас к гибели, а кто помогает нам. Мы, находящиеся тут, тоже не имеем об этом ни малейшего понятия. Может быть, это и Пат.

— Мне тоже кажется, что враг — это она, — сказал Ранкитер.

— Это похоже на правду, — согласился Джо. — Но я чувствую, что ты заблуждаешься. — «Мне кажется, — подумал он про себя, — что мы еще не встретились лицом к лицу с настоящим противником. Но, вероятно, эта встреча уже близка, так что мы узнаем, кто есть кто в этой борьбе». — Ты уверен, — спросил он у Ранкитера, — что ты — единственный уцелевший после взрыва? Подумай, прежде чем говорить.

— Я говорил тебе: Зой Уирт…

— Да нет, я имею в виду, из наших, — прервал его Джо. — Зой Уирт не находится в том временном сегменте, что и мы. Ну, к примеру, как насчет Пат Конли?

— У нее была размозжена грудная клетка. Она умерла от шока, разрыва легкого и многочисленных ожогов. Кроме того, у нее был поврежден кишечник и в трех местах сломана нога. В физическом смысле она находится в четырех футах от тебя — то есть ее тело, конечно.

— И то же самое постигло остальных? Мы все находимся в Моратории Возлюбленных Собратьев?

— За одним исключением — Сэмми Мандо. Он получил серьезные повреждения мозга и оказался в состоянии беспамятства. Утверждают, что он уже никогда не придет в себя. Кора его мозга…

— Значит, он жив? Он не в холодильнике?

— Я бы не назвал это «жизнью». Его обследовали с помощью различных приборов и обнаружили полное отсутствие работы коры головного мозга. Он представляет собой растение — и ничего больше. Никакой индивидуальности, в его мозгу нет ни одной мысли, совершенно ничего.

— Почему ты не рассказал мне об этом?

— Я сказал тебе сейчас.

— Лишь тогда, когда я сам принялся тебя расспрашивать. — Джо задумался. — Как далеко он от нас находится? Он тоже в Цюрихе?

— Да, мы все остались здесь. Сэмми лежит в госпитале Карла Юнга, это четверть мили от моратория.

— Найми телепата, — посоветовал Джо, — или используй Г. Г. Эшвуда. Пусть они исследуют его мысли.

«Мальчишка, — сказал он сам себе. — Неорганизованный и незрелый мальчишка. Ужасная, несформировавшаяся личность. Хотя это хорошо сочеталось бы с теми капризами судьбы, с обрыванием у нас крыльев и приставлением их снова. С временным возвращением сил после утомительного подъема по лестнице».

Ранкитер вздохнул.

— Я сделал это. При таких поражениях всегда делаются попытки добраться до мозга пациента при помощи телепатии. Но на этот раз мы не достигли ничего. Телепат не обнаружил никаких следов активности лобных долей мозга. Мне очень жаль, Джо, — Ранкитер покачал своей крупной головой, словно желая выразить Джо свою симпатию. Он явно разделял разочарование Джо.

— Я навещу тебя немного попозже, — сказал Глен Ранкитер, вытаскивая из уха миниатюрный динамик.

Он отложил в сторону всю аппаратуру, необходимую для установления связи, и тяжело поднялся из кресла. Какое-то время он стоял, разглядывая смутную, неподвижную и заледеневшую фигуру Джо Чипа, лежащую в прозрачном пластиковом гробу. Джо застыл в горизонтальном положении — и будет в нем до скончания века.

— Вы вызывали меня? — В гостиную проскользнул Герберт Шенгейт фон Фогельсанг, приняв вид раболепного слуги из средних веков. — Мне вновь соединить мистера Чипа с остальными? Вы уже закончили беседу, сэр?

— Да, — ответил Ранкитер.

— А вам…

— Именно. Мне удалось войти с ним в контакт. На этот раз мы слышали друг друга.

Он закурил сигарету — первую за много часов. Лишь теперь у него нашлась для этого свободная минута. Ранкитер чувствовал себя вымотанным от долгих и безуспешных попыток наладить связь с Джо.

— Есть у вас где-нибудь поблизости автомат с амфетамином? — спросил он у Фогельсанга.

— В коридоре, рядом с гостиной, — предупредительно указал владелец моратория.

Ранкитер вышел и направился к автомату. Бросив монету, он надавил на рычаг — и в лоток выпала знакомая упаковка. Приняв таблетку, он почувствовал себя лучше. Но тут же вспомнил, что через два часа у него назначена встреча с Леном Ниггельманом, и у него появилось сомнение, успеет ли он. «Слишком много дел приходится держать в голове одновременно, — подумал он. — Надо, пожалуй, позвонить Ниггельману и передоговориться на более поздний срок. Я еще не готов предоставить Объединению официальный рапорт».

Пользуясь автоматическим видеофоном, он соединился с бюро Лена Ниггельмана в Североамериканской Федерации.

— Лен, — обратился Ранкитер, — я сегодня просто не в состоянии еще что-то делать. Последние двенадцать часов я провел в попытках наладить контакт с моими людьми, которые находятся в холодильнике. Я вконец измотался. Что, если мы встретимся с тобой завтра утром?

— Чем раньше ты предоставишь нам официальный рапорт, тем скорее мы сможем предпринять против Холлиса какие-то меры. Мои адвокаты утверждают, что у нас в этом деле высокие шансы на успех. Им уже просто не терпится ринуться в бой.

— Они думают, что им удастся выиграть дело в гражданском суде?

— И в гражданском, и в уголовном. Они разговаривали с прокурором Нью-Йорка. Но пока ты не предоставишь нам официального донесения…

— Утром, — пообещал Ранкитер. — Я только немного отосплюсь, а то меня чуть не прикончило это дело.

«Я потерял всех моих лучших людей, — подумал он. — Особенно жаль Джо Чипа. Моя фирма прогорела, нам не удастся приступить к нормальной деятельности еще несколько месяцев, а то и лет. Господи, где мне взять инерциалов, способных заменить погибших? И где я найду второго такого специалиста по замерам поля, каким был Джо?»

— Хорошо, Глен. Сегодня выспись, а завтра — скажем, часов в девять по нашему времени — я буду ждать тебя в своем бюро.

— Спасибо. — Ранкитер положил трубку.

Он тяжело опустился на розовый диванчик, стоящий напротив видеофона. «Мне никогда не найти такого работника, как Джо, — думал он. — По сути дела это крах «Корпорации Ранкитера».

Снова, и, как обычно, вовремя, объявился владелец моратория:

— Вам что-нибудь нужно, мистер Ранкитер? Чашечку кофе? Может быть, еще амфетамина? Или снадобье, действующее продолжительное время? У меня есть таблетки, стимулятор, они рассчитаны на сутки. Приняв одну, вы окажетесь в состоянии работать еще несколько часов, а то и всю ночь.

— Ночью я намерен спать, — сказал ему Ранкитер.

— Тогда, может быть…

— Скройтесь, — буркнул Глен.

Директор моратория исчез, оставив его в одиночестве. «Почему я выбрал именно этот мораторий? — спросил себя Ранкитер. — Вероятно, потому, что здесь лежит Элла. И, в конце концов, это самый лучший мораторий; именно поэтому здесь оказалась Элла, а теперь и все остальные. Подумать только — столько людей погибло! Какая катастрофа!»

«Элла, — подумал он. — Может, следует поговорить с ней, объяснить, как выглядит теперешняя ситуация? В конце концов, я обещал ей…»

Он поднялся с места и отправился на поиски владельца моратория.

«Интересно, мне и на этот раз придется выслушивать этого Жори? — думал он. — Или же мне удастся занять внимание Эллы на достаточно долгое время, чтобы я успел сообщить ей все, что услышал от Джо? Теперь контакт с ней затруднен, с тех пор как этот Жори расширил сферу своего влияния и паразитирует на моей жене а может, и на остальных людях, находящихся в состоянии полужизни… Но мораторий должен с ним как-то справиться — он представляет угрозу всем находящимся здесь. Почему они позволяют ему так себя вести?

Наверное, они просто не могут ему помешать, — решил он. — А может быть, до сих пор среди полуживых не встречалось еще такого наглеца, как этот Жори».

15

Может быть, у тебя несвежее дыхание? Что ж, если тебя это беспокоит, попробуй наш новейший, пенистый «Убик»— препарат с сильным антибактериальным действием. Безвредность гарантируется только при применении согласно инструкции.

Дверь старого гостиничного номера распахнулась, и в ней возник Дон Денни в сопровождении солидного мужчины среднего возраста с коротко остриженными седыми волосами.

— Как ты себя чувствуешь, Джо? — спросил Денни с выражением тревоги и беспокойства на лице. — Почему ты не лег? Бога ради, тебе нужно быть в постели.

— Мистер Чип, прошу вас, лягте, — сказал врач, ставя на столик чемоданчик с медицинскими принадлежностями. Он подошел к постели, держа в руке старомодный стетоскоп и неудобный аппарат для измерения давления. — У вас когда-нибудь были нелады с сердцем? А у ваших родственников? Снимите рубашку. — Он пододвинул к кровати кресло и принял выжидающую позу.

— Я хорошо себя чувствую, — сказал Джо.

— Пусть доктор выслушает твое сердце, — сказал Денни.

— Как угодно. — Джо вытянулся на кровати и расстегнул пуговицы на рубашке. — Ранкитеру удалось повидаться со мной, — сообщил он Дону. — Это мы в холодильнике, а он пытается установить с нами контакт. А кто-то еще пытается причинить нам вред. Это не Пат, или же она действует не одна. Ни она, ни Ранкитер не имеют ни малейшего понятия, что происходит на самом деле. Когда ты входил, ты не заметил Ранкитера?

— Нет, — сказал Денни.

— Он сидел там, напротив меня, — сказал Джо. — Еще две-три минуты назад. «Мне очень жаль, Джо», — это были его последние слова. Потом он прервал связь, попросту отключился. Посмотри-ка на тумбочку — он должен был оставить там флакон «Убика».

Денни посмотрел туда, подошел и поднял вверх ярко раскрашенный флакон.

— Вот он. — Он сильно встряхнул его. — Но, кажется, в нем пусто.

— Почти пусто, — сказал Джо. — Распыли на себя все, что там осталось. Ну, давай, — он сделал требовательный жест.

— Прошу вас, мистер Чип, помолчите, — сказал врач. Потом он завернул рукав рубашки Джо и обернул ему руку резиновой лентой, собираясь измерить давление.

— Что у меня с сердцем? — спросил Джо.

— Кажется, все нормально, — сказал доктор. — Разве что ритм несколько ускорен.

— Вот видишь, — обратился Джо к Дону Денни, — я выздоровел.

— Остальные умирают, Джо, — сказал Дон.

— Все? — спросил Джо, принимая полусидячее положение.

— Все, кто еще остался в живых. — Дон держал в руках бутыль «Убика», но не воспользовался ею.

— Что, и Пат тоже? — спросил Джо.

— Я видел ее здесь, на втором этаже, как только вышел из лифта. Она, видимо, только начала ощущать на себе влияние этого процесса. Она производила впечатление ужасно растерянной, скорее всего, она просто не могла в это поверить. — Он отложил флакон. — Наверное, она считала, что сама вызывает эту реакцию при помощи своих способностей.

— Да, мне тоже кажется, что она была в этом уверена, — согласился Джо. — Почему ты не воспользуешься препаратом?

— Черт побери, Джо, мы должны умереть, и мы все об этом знаем. — Он снял свои очки в роговой оправе и потер глаза. — Увидев, в каком состоянии находится Пат, я обошел остальные комнаты и увидел, что стало с остальными членами группы. Поэтому меня так долго не было. Прежде чем прийти сюда, я попросил доктора Тейлора обследовать их. Я не думал, что силы будут исчерпаны так быстро. Произошло какое-то дьявольское ускорение процессов…

— Распыли на себя «Убик», — сказал Джо. — А то я сам им обольюсь.

— Ладно, — сказал Денни. Он взял сосуд в руки и направил распылитель в свою сторону. — У меня и в самом деле нет причин, чтобы этого не делать… Если уж ты так настаиваешь… Ведь это конец, не так ли? Они все умерли, нас осталось только двое, и «Убик» тоже перестанет действовать через пару часов. И тебе будет трудно добыть новую порцию. Это значит, что я останусь один.

Денни надавил кнопку распылителя, и вокруг него образовалось сверкающее, подрагивающее, туманное облако, наполненное частичками металлического света, пляшущими в головоломном танце. Дон исчез за сплошной пеленой сияющих энергетических разрядов.

Оторвавшись от измерения давления, доктор Тейлор повернул голову и посмотрел в сторону Дона Денни. Туман начал рассеиваться. На ковре блестели лужицы жидкости; эта же жидкость текла со стены за спиной Денни.

Скрывающее его облако в самом центре дымящегося пятна «Убика», который уже пропитал старый пыльный ковер, не было Доном Денни.

На его месте стоял поразительно стройный молодой человек. Его неправильных очертаний темные глаза смотрели из-под кустистых бровей. Он был наряжен в старомодную одежду: белую нейлоновую рубашку, джинсы и кожаные мокасины середины XX века. Джо заметил улыбку на его вытянутом лице. Эта улыбка была какая-то бесформенная — какая-то продольная морщина, издевательская гримаса. Детали лица не сочетались между собой: крупные уши с большим числом завитков не подходили к глазам, словно сделанным из хитина. Прямые волосы Контрастировали с буйными, вьющимися бровями. «Этот нос, — подумал Джо, — он слишком узкий, слишком длинный и слишком острый». Даже подбородок не гармонировал с общими чертами лица: на нем виднелась глубокая вмятина, как бы трещина, заходящая, скорее всего, в глубь кости… «Словно творец этого создания, — подумал Джо, — приложился к нему как следует, намереваясь уничтожить, однако материал, из которого была создана первоначальная субстанция, оказался слишком податливым. Парнишка не лопнул, не раскололся напополам, а продолжил свое существование, издевательски кривляясь перед всеми, в том числе и перед самим создателем».

— Кто ты? — спросил Джо.

Юнец нервно пошевелил пальцами. Напряжение рук, видимо, помогало ему справляться с заиканием.

— Иногда я использую имена Мэтт и Билл, — ответил он. — Но чаще всего меня зовут Жори. Так звучит мое настоящее имя. — Открывая рот, он показывал испорченные зубы и покрытый налетом язык.

— А где Денни? — спросил Джо. «Он мертв, — подумал он про себя, — так же, как и все остальные…»

— Я сожрал Денни давным-давно, — сказал Жори. — Еще в самом начале, прежде, чем ты приехал в Нью-Йорк. Сперва я съел Венду Райт, а Денни был вторым на очереди.

— Что ты имеешь в виду под словом «сожрал»? — спросил его Джо. «Неужели буквально?»— подумал он с отвращением. Его пронзила мощная волна омерзения, под воздействием которой ему показалось, что тело уменьшилось и хочет исчезнуть. Однако ему удалось скрыть это чувство.

— Я сделал то, что делал всегда, — ответил Жори. — Это трудно объяснить, я давным-давно занимаюсь этим, и я проделал это с множеством людей, находящихся в состоянии полужизни. Я ем их жизнь, точнее то, что от нее осталось. В них обычно немного остается, так что мне приходится съедать много людей. Раньше я делал это только тогда, когда они находились какое-то время в состоянии полужизни, а теперь мне приходится сразу за них приниматься. Приходится делать это, если хочешь выжить сам. Если ты подойдешь ко мне, а я открою рот, то ты сможешь услышать голоса тех людей. Не всех, конечно, но тех, которых я съел совсем недавно. Я съел тех, кого ты знаешь.

Он принялся постукивать ногтем по одному из своих верхних клыков. Слегка наклонив голову набок, он присматривался к Джо, явно ожидая его реакции.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он.

— Это из-за тебя я начал умирать там, в холле?

— Из-за меня, а вовсе не из-за Пат. Я съел ее в коридоре, возле лифта, а потом доел остальных. Я думал, что ты уже мертв. — Он повертел в руках банку с «Убиком». — Вот что я не могу понять. Из чего сделан этот «Убик» и где Ранкитер его берет. — На его лице появились признаки гнева. — Но ты прав: Ранкитер не мог сделать этого — ведь он находится в наружном мире. А эта бутылка принадлежит кому-то в нашем мире. Это должно быть так, потому что снаружи могут проникать только слова.

— Ты не можешь сожрать меня, — сказал Джо. — Благодаря «Убику».

— Это только временно. Через некоторое время «Убик» перестанет действовать…

— Ты сам в этом не уверен — ты же не знаешь, из чего он состоит и откуда берется.

«Интересно, как его можно убить?»— подумал Джо. Жори казался таким хрупким. «Значит, это он убил Венду Райт. А теперь я стою перед ним лицом к лицу, как и предвидел. Это он уничтожил Венду, Эла, Эдди Дорн, настоящего Дона Денни и всех остальных. Он сожрал даже тело Ранкитера, находящееся в морге. Должно быть, в них — или вокруг них — сохранилось какое-то количество активных протофазонов. В любом случае что-то, что заинтересовало его».

— Мистер Чип, — сказал врач. — В такой позе я не могу измерить вам давление. Прошу вас лечь снова.

Джо внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Жори:

— Он что, не заметил твоего появления, Жори? Или он не слышит, что ты говоришь?

— Доктор Тейлор является продуктом моего воображения, — сообщил Жори. — Так же, как и все прочие стабильные элементы этого псевдомира.

— Я тебе не верю, — заявил Джо. Он повернулся к врачу. — Вы ведь слышали, что он сказал, правда?

Хлопком лопающегося воздушного шарика врач исчез.

— Вот видишь, — удовлетворенно сказал Жори.

— Что ты собираешься делать после моей смерти? — спросил Джо у юнца. — Сохранишь этот мир 1939 года, или как ты там это назвал — псевдомир?

— Зачем? В этом нет необходимости.

— Значит, он существует только для меня? Весь этот мир?

— Он не очень велик, — сказал Жори. — Один-единственный отель в Дес-Мойнсе. Улица за окном, на ней немного прохожих и один автомобиль и, может, еще пара магазинов и домов, которые ты сможешь увидеть, выглянув из окна.

— Значит, ты не сохранил ни кусочка из Цюриха или Нью-Йорка? Или…

— А зачем бы я стал это делать? Там ничего особенного не было. Везде, где появлялся ты или еще кто-нибудь из вашей группы, я создавал приблизительную действительность, более или менее соответствующую вашим ожиданиям. Когда ты летел из Нью-Йорка, мне пришлось сделать сотни миль пейзажа, один город за другим — это было сущее мучение. Мне пришлось много есть, чтобы сберечь силы. Честно говоря, именно поэтому мне пришлось так быстро прикончить остальных вскоре после твоего приезда сюда. Я нуждался в пище для восстановления сил.

— А почему ты выбрал именно 1939 год? — спросил Джо. — Чем был плох современный мир 1992 года?

— Все дело в затрачиваемых усилиях. Я не могу препятствовать регрессивному процессу изменений. Для меня это слишком сложно. Сперва я создал 1992 год — но все начало портиться — монеты, сигареты, молоко — ну, вы сами наблюдали. Ко всему прочему, Ранкитер постоянно вторгался в этот мир снаружи, что еще больше затрудняло мою деятельность. Лучше, если бы он не вмешивался. — Жори слегка улыбнулся. — Но регресс не беспокоил меня, я знал, что вы станете подозревать Пат Конли. Эти изменения казались вызванными ее способностями, так как вы помнили, что она умеет это делать. Я даже рассчитывал, что вы, возможно, ее убьете. Меня бы это позабавило. — Его улыбка сделалась еще выразительнее.

— С какой целью ты сохраняешь для меня этот отель и улицу за окном? — спросил Джо. — Ведь я теперь все знаю.

— Но я всегда так поступаю, — сказал Жори. Глаза его расширились.

— Я убью тебя, — пообещал Джо. Он сделал в его сторону неловкий шаг. Потом он поднял руки и бросился на юношу, стараясь схватить его за горло и пережать глотку пальцами.

Жори заворчал и укусил его. Крупные плоские зубы глубоко впились в правую руку Джо. Не ослабляя челюстей, Жори поднял голову, заставляя руку Джо двигаться следом. Все это время он смотрел прямо в глаза Чипа и напряженно сопел, пытаясь сомкнуть челюсти. Его зубы впивались все глубже, и Джо ощущал боль, пронзающую все тело. «Он сожрет меня», — вдруг понял он.

— Ничего у тебя не выйдет, — сказал Джо. Он ударил кулаком Жори прямо в лицо, потом еще несколько раз. — «Убик» защищает меня, — приговаривал Джо, колотя прямо по прищуренным глазам. — Ты не в состоянии ничего со мной поделать.

— Грр… Грр… — урчал Жори, вгрызаясь в руку Джо. Боль стала невыносимой. Джо изо всех сил отшвырнул юношу. Зубы Жори разжались, освобождая руку. Джо расслабленно качнулся, поглядев на рану. «Господи!»— думал он, глядя на текущую кровь.

— Ты не можешь расправиться со мной так, как сделал это с остальными.

Он нашел сосуд с «Убиком» и направил его на кровоточащую рану. Из отверстия вылетела тонкая струйка частиц, которые тонкой пленкой покрыли искусанную руку. Боль мгновенно утихла. Рана затянулась буквально на глазах.

— Но и ты ничего не можешь сделать со мной, — скривившись в усмешке, ответил Жори.

— Я пошел вниз, — сказал Джо. Неуверенным шагом он добрался до дверей номера, раскрыл их и вышел в грязный коридор. Потом, осторожно ставя ноги, двинулся вперед. Но пол был прочен и не производил впечатления продукта псевдомира.

— Не уходи слишком далеко, — произнес за его спиной Жори. — Я не могу создавать слишком много пространства. Если ты, к примеру, сядешь в одну из этих машин и помчишься милю за милей, то в конце концов доберешься до места, где случится катастрофа. Это было бы так же прискорбно для вас, как и для меня.

— Мне, кажется, все равно нечего терять, — заметил Джо и нажал кнопку.

— У меня затруднения с лифтами, — сказал Жори. — Они слишком сложные. Может, ты спустишься по лестнице?

Джо постоял с минуту, потом, следуя совету Жори, начал спускаться по лестнице. Это был тот же самый пролет, который он недавно преодолевал ступеньку за ступенькой.

«Что ж, — думал он, — вот и одна из действующих сил. Это Жори уничтожил всех нас. Он убил всех, кроме меня. За Жори уже никто не стоит — на нем все кончается. А вот удастся ли мне встретить другое существо? Наверное, недостаточно скоро, и это уже не будет иметь значения», — пришел он к выводу.

Он еще раз посмотрел на свою совершенно здоровую руку.

Оказавшись в холле, Джо осмотрелся, разглядывая людей и люстру. Он был вынужден признать, что результаты труда Жори превосходны, несмотря на этот процесс возвращения к предыдущим формам. «Он самый настоящий, — пробормотал он, трогая пол ногой. — Мне это непонятно.

У Жори, вне всякого сомнения, немало опыта, — решил он. — Должно быть, он не раз проделывал такое и раньше».

— Вы можете порекомендовать мне какой-нибудь ресторан в городе? — спросил он у служащего, подойдя к стойке регистрации.

— Вам нужно пройти по улице, — ответил ему служащий, оторвавшись от разборки почты. — С правой стороны будет «Матадор». Вы убедитесь, что это превосходный ресторан, сэр.

— Мне довольно одиноко, — продолжал Джо под воздействием внезапного импульса. — Отель не мог бы обеспечить меня обществом какой-либо девушки?

— Только не наш отель, сэр, — неодобрительным тоном сказал служащий. — Мы не занимаемся сводничеством.

— Да, у вас тут приличное заведение.

— По крайней мере, мы так хотели бы думать, сэр.

— Я всего лишь проверял вас, — объяснил Джо. — Мне хотелось удостовериться, что я остановился в хорошем отеле.

Он пошел от стойки через холл к выходу. Там он спустился по ступеням, преодолел вертушку дверей и оказался на улице.

16

Приветствуй утро изрядной порцией питательных, тонизирующих хлопьев «Убик»— хлопьев для взрослых, отличающихся великолепным вкусом и отменно хрустящих. Питательные хлопья «Убик» — сплошное наслаждение! Не используй больше одноразовой упаковки.

Ему понравилось разнообразие машин. Здесь были представлены марки и модели разных лет выпуска. Среди них преобладали автомобили черного цвета, но в этом не проявлялся вкус самого Жори — так была устроена эта эпоха.

Но откуда же Жори мог это знать?

«Странно, — подумал Джо, — это его знакомство с вещами 1939 года, со всеми этими вещами. В это время никого из нас, может быть, кроме Ранкитера, еще не было на свете».

Неожиданно он понял причину. Жори не лгал, утверждая, что является творцом этого мира — он создавал мир, а точнее, его фантасмагорический аналог, соответствующий периоду его жизни. Разложение, возврат к прежним формам не было его делом — он даже пытался помешать этому. Этот процесс появления атавизмов возникает самопроизвольно, по мере того, как сам Жори теряет силы. Он сам говорил, что это страшное напряжение. Вероятно, он впервые создал столь детализированный мир и для стольких людей одновременно. Редко случается, чтобы такое большое число полуживых были соединены между собой.

«Мы вынудили Жори на чрезвычайные усилия, — подумал он, — и поплатились за это».

Его как раз миновало старенькое такси марки «Додж». Джо сделал знак рукой, и машина со скрежетом остановилась. «Посмотрим, — сказал он себе, — много ли правды в словах Жори о том, что границы этого псевдомира сжались».

— Провезите меня по городу, — сказал он шоферу. — Вы можете ехать, куда вам заблагорассудится. Я бы хотел увидеть как можно больше домов и людей. Потом, когда мы осмотрим Дес-Мойнс, я хочу съездить в другой город и осмотреть его.

— Видите ли, я не езжу за пределы города, — сказал водитель, распахивая перед Джо дверцу. — Однако я охотно покатаю вас по Дес-Мойнсу. Это милый городишко, сэр. Вы ведь не из нашего штата, верно?

— Я из Нью-Йорка, — ответил Джо, садясь в такси. Машина вновь влилась в уличный поток.

— Что думают в Нью-Йорке насчет этой войны? — спросил водитель после недолгого молчания. — Как вы считаете, примем мы в ней участие или нет? Рузвельт хотел бы втянуть нас…

— У меня нет желания говорить о политике, — невежливо оборвал его Джо.

Какое-то время они ехали молча. Глядя на дома и прохожих, Джо задумался над тем, как Жори удается реализовывать все это…

«Сколько подробностей, — думал он с удивлением. — Очевидно, скоро мы доберемся до края этого мира. На это не должно уйти много времени».

— Есть у вас в городе какие-нибудь публичные дома? — спросил он у водителя.

— Нет, — ответил тот.

«Может, Жори не догадался создать их? — думал Джо. — Ведь он еще молод для этого. Или он просто противник их существования?» Неожиданно на него навалилась усталость. «Куда я еду? — спросил он сам себя. — И зачем? Чтобы убедить самого себя, что Жори говорил правду? Но я и так знаю, что это правда. Я же был свидетелем исчезновения доктора. Я видел, как Жори вынырнул из тела Дона Денни. Этого уже достаточно, чтобы поверить. То, чем я занимаюсь сейчас, лишь затрудняет существование Жори, а значит — увеличивает его аппетит. Лучше будет, если я вернусь. Это не имеет никакого смысла. Хотя Жори сам говорил, что действие «Убика» скоро кончится. Я не хочу проводить последние минуты жизни, колеся по Дес-Мойнсу. Надо придумать что-то другое».

По тротуару неторопливым, легким шагом шла стройная девушка со смешными белокурыми косичками. Казалось, она была занята разглядыванием витрин. Она была одета в расстегнутый жакет, блузку, ярко-красную юбку и туфельки на высоких каблуках.

— Притормозите-ка, — попросил он таксиста. — Остановитесь возле вон той девушки с косичками.

— Она не станет с вами разговаривать, — сказал ему шофер. — И позовет полицию.

— Не страшно, — сказал Джо. Теперь это не имело ни малейшего значения.

Старый «Додж» притормозил и, позвякивая, остановился у тротуара. Шины с громким писком прошлись по поребрику. Девушка обернулась в их сторону.

— Добрый день, — сказал Джо.

Она с интересом посмотрела на него. Ее живые, теплые глаза немного расширились, но в них не было ни безразличия, ни страха.

— Слушаю вас, — сказала она.

— Я умираю, — сказал Джо.

— О господи, — сказала она с волнением, — неужели вы…

— Ничего с ним не сделается, — вмешался водитель. — Он спрашивал о девушках, так что он просто хочет вас подцепить.

Девушка рассмеялась, но не отошла.

— Приближается обеденное время, — сказал Джо. — Не позволите ли вы пригласить вас в «Матадор»? Я слышал, это неплохой ресторан.

Утомление росло: он уже ощущал на себе его тяжесть. Неожиданно он понял, что это именно тот вид усталости, который обрушился на него в холле отеля, когда он показывал Пат полицейскую повестку. И холод. В его тело снова проник мороз. «Действие «Убика» кончается, — понял он. — Жить мне осталось совсем немного».

Должно быть, его мысли отразились на выражении лица. Девушка подошла поближе и заглянула в окошко машины.

— Что с вами? — спросила она.

— Умираю, — с трудом выговорил Джо. Он снова чувствовал пульсирующую боль в руке. Следы зубов снова проступили на коже. Одного этого хватило, чтобы наполнить его страхом.

— Пусть водитель отвезет вас в больницу, — посоветовала девушка.

— А пообедать со мной вы не можете? — спросил ее Джо.

— А у вас есть такое желание? Теперь, когда вы… в таком состоянии? Вы и правда больны? — Она распахнула дверцу. — Хотите, я поеду с вами в больницу? Хотите?

— В «Матадор», — сказал Джо. — Мы съедим по две порции паровых зраз из марсианских медведок. — Тут он вспомнил, что в это время еще не существовал такой деликатес. — По бифштексу, — поправился он. — Вы любите говядину?

— Он хочет поехать в «Матадор», — сообщила девушка водителю такси.

— О’кей, дамочка, — сказал шофер.

Машина выехала на дорогу. Доехав до ближайшего перекрестка, шофер развернулся на 180 градусов.

«Теперь мы едем в направлении ресторана, — думал Джо. — Интересно, доберусь ли я до него?»

Его снова охватили изнеможение и холод. Он чувствовал, что функции его организма постепенно отмирают. Его органы уже не имели будущего: печени не было необходимости вырабатывать эритроциты, почкам — заниматься фильтрацией, его сердце еще подавало признаки жизни — оно билось с усилием, дышать становилось все труднее. Набирая воздух в легкие, он каждый раз чувствовал, что у него на груди лежит бетонный блок.

«Это мой надгробный камень», — подумалось ему. Он заметил, что его рука снова стала кровоточить: густая кровь медленно текла из нее, капля за каплей.

— Сигарету? — спросила девушка, протягивая ему пачку «Лаки Страйк». — Они хорошо высушены — так по крайней мере говорилось в рекламном объявлении. Марка «Л. С. М. Ф. Т.» стоит лишь на том…

— Меня зовут Джо Чип, — сообщил Джо.

— Вы хотите, чтобы я тоже представилась?

— Да, — выдавил он сквозь стиснутые зубы и закрыл глаза. Он был не в состоянии разговаривать дальше, по крайней мере, некоторое время. — Вам нравится Дес-Мойнс? — спросил он немного погодя, пытаясь убрать руку с глаз. — Вы давно здесь живете?

— Вы выглядите очень усталым, мистер Чип, — сказала девушка.

— Ну да, черт побери. Но это не имеет значения. — Он махнул рукой.

— Мне кажется, что имеет, — сказала девушка и стала рыться в сумочке, что-то быстро ища в ней. — Я не извращенное творение этого Жори, не то, что он, — она кивнула головой в сторону таксиста. — Или эти домики и магазинчики, грязные улицы с машинами эпохи неолита. Прошу вас, мистер Чип, — она протянула ему конверт. — Это вам. Прочитайте сразу же. Мне кажется, что нельзя долго тянуть ни вам, ни мне.

Свинцовыми пальцами он разорвал конверт.

В нем находился какой-то торжественный, нарядный документ. Буквы расплывались перед глазами Джо. Он слишком устал, чтобы прочесть текст.

— Что там написано? — спросил он, кладя бумагу на колени.

— Это письмо от фирмы, изготавливающей «Убик», — сказала девушка. — Она гарантирует бесплатное пожизненное снабжение вас этим препаратом. Бесплатно, потому что мы знаем ваши затруднения, так сказать, вашу идиосинкразию к финансовым вопросам. На обратной стороне приведен список всех аптек, где производится его продажа. В нем есть две функционирующие аптеки в Дес-Мойнсе. Я предлагаю вам посетить одну из них до обеда. — Водитель, прошу вас, — она наклонилась к шоферу и протянула ему листок бумаги, — отвезите нас по этому адресу. И поторопитесь, там скоро закрывают.

Джо откинулся на сиденье и наладил дыхание.

— Мы успеем добраться до аптеки, — сказала девушка, похлопав его по плечу, словно стараясь придать ему мужества.

— Кто вы? — спросил Джо.

— Меня зовут Элла. Элла Хайд Ранкитер. Я жена вашего шефа.

— Вы тоже здесь, с нами, — сказал Джо. — Вы с этой стороны — в холодильнике…

— Как вам, должно быть, известно, я здесь уже давно. Вскоре, как мне кажется, я рожусь из другого лона второй раз. Так утверждает Глен. Мне все время снится красный свет, а это нехорошо. Это символизирует небезупречный — с моральной точки зрения — тип лона. — Она засмеялась свободно и жизнерадостно.

— Вы и есть тот второй элемент, — сказал Джо. — Жори уничтожает нас, а вы пытаетесь помочь. За вами, как и за Жори, уже никто не стоит. Я добрался до существ, находящихся на обоих концах.

— Я как-то не привыкла думать о себе как о «существе», — ехидно заметила Элла. — Я привыкла относиться к себе как к Элле Ранкитер.

— Но ведь это правда, — настаивал Джо.

— Да. — Она кивнула головой.

— Почему вы действуете против Жори?

— Потому что он и в меня вторгся, — сообщила Элла. — Он начал мне угрожать таким же образом, как и вам. Мы оба знаем, на чем основаны его поступки: он сам сказал вам в номере отеля. Время от времени он приобретает немалую силу, иногда ему удается даже забивать мои сигналы, когда в состоянии активности я пытаюсь поговорить с Гленом. Но, похоже, я научилась с ним справляться. У меня это получается лучше, чем у остальных полуживых — с «Убиком» или без. Лучше, чем у всей вашей группы.

— Да, — признался Джо. — Наверняка так и было, и тому есть веские доказательства.

— Когда я рожусь заново, — сказала Элла, — Глену уже не удастся со мной консультироваться, так что я руководствовалась чисто эгоистическими побуждениями, помогая вам, мистер Чип. Я хочу, чтобы вы меня заменили. Хочу, чтобы существовал другой человек, к которому Глен мог бы обратиться за советом и помощью. Человек, на которого он мог бы положиться. Вы идеальный кандидат: находясь в состоянии полужизни, вы будете заниматься тем же, что делали в реальной жизни. Так что мной руководят не сентиментальные чувства. Я избавила вас от Жори из чисто деловых соображений. Кроме того, один Бог знает, как я ненавижу этого Жори.

— А я не умру после вашего очередного рождения? — спросил Джо.

— Вас будут пожизненно снабжать «Убиком». Согласно тому, что написано в документе, который я вам передала.

— Может быть, мне удастся уничтожить Жори.

— Что значит уничтожить? — задумалась Элла. — Одолеть его невозможно. Со временем вы, вероятно, научитесь нейтрализовывать его влияние. Вот, наверное, и все, на что можно рассчитывать. Я сомневаюсь, чтобы вы оказались в силах уничтожить его на самом деле — или, иначе говоря, съесть его так, как он делал это с остальными полуживыми, лежащими рядом с ним в моратории.

— Чертовщина! — сказал Джо. — Я сообщу Глену Ранкитеру об этой ситуации. Я попрошу, чтобы он вообще убрал этого Жори из моратория.

— На это у Глена не хватит возможностей.

— Но ведь Шенгейт фон Фогельсанг…

— Родственники Жори выплачивают ему ежегодно немалую сумму, чтобы он держал его вместе с остальными и чтобы выдумывал веские причины, почему надо именно так поступать. А кроме того, в каждом моратории имеется свой Жори. Такая война ведется везде, где только находятся полуживые. Это закон, правило нашего существования. — Она погрузилась в молчание. В первый раз на ее лице появился гнев. Выражение тягостного напряжения, которое пробивалось через излучаемое ею спокойствие. — С этим надо воевать здесь, с этой стороны стекла, — продолжала она. — Это должны делать те, кто сам находится в состоянии полужизни, на ком паразитирует Жори. После моего рождения вы будете руководить действиями остальных. Справитесь? Это будет нелегко — Жори постоянно будет подрывать ваши силы, взваливать на вас бремя, которое вы будете ощущать, как… — она заколебалась, — как приближение смерти. Да, так и будет на самом деле. Поскольку в состоянии полужизни мы постоянно таем, а Жори лишь ускоряет этот процесс. Усталость и холод придут в любом случае, разве что не так быстро.

«Я буду всегда помнить, что он сделал с Вендой, — думал Джо. — И это заставит меня действовать. Этого будет вполне достаточно».

— Аптека, мадам, — сообщил таксист. Старый «Додж» свернул к тротуару и остановился.

— Я с вами не пойду, — сказала Элла, когда Джо выбрался наружу. — До свидания. Благодарю за вашу верность Глену. И за то, что вы будете делать для него в дальнейшем. — Наклонившись, она поцеловала его в щеку. Ему показалось, что губы ее полны жизни и что часть этой жизни передалась ему — он ощутил себя несколько сильнее. — Удачи вам в этой войне.

Она откинулась на сиденье и уселась в позе полного спокойствия, держа сумочку на коленях.

Джо захлопнул дверцу и немного постоял на месте. Затем он преодолел тротуар и вошел в аптеку. За его спиной «Додж» заурчал и тронулся с места. Джо слышал, как машина уехала, но не обернулся.

В уютном освещенном помещении аптеки он увидел лысого продавца в форменной одежде, состоящей из темной рубашки, галстука-бабочки и тщательно выглаженных брюк из искусственной парчи. Продавец направился в его сторону.

— К сожалению, мы уже закрылись, — сказал продавец. — Я как раз шел запереть дверь.

— Но я уже вошел, — сказал Джо. — И вы должны обслужить меня. — Он показал аптекарю полученный от Эллы документ. Поглядывая через очки без оправы, фармацевт с трудом разобрал готический текст.

— Так вы намерены обслужить меня? — спросил еще раз Джо.

— «Убик», — произнес аптекарь. — Кажется, я продал весь запас. Сейчас проверю.

Он пошел в глубь помещения.

— Жори, — сказал Джо.

— Вы что-то сказали, сэр? — спросил аптекарь, повернув голову.

— Ты — Жори, — заявил Джо. — Теперь-то я умею это определять. — «Я учусь узнавать его с каждой встречей», — подумал он. — Ты создал эту аптеку, — сказал Джо, — и все, что в ней находится, за исключением аэрозоля «Убик». Он не подчиняется твоей власти — он идет от Эллы, а не от тебя.

Заставив себя двигаться, он шаг за шагом подошел к шкафу с запасами медикаментов. Внимательно рассматривая все полки по очереди, он попытался найти флаконы с «Убиком». Свет в аптеке ослаб, и античные элементы интерьера сделались почти неразличимыми.

— Я вызвал регресс всего «Убика», который здесь находился, — сообщил продавец высоким голосом Жори. — Это снова всего лишь бальзам для нервов и печени. Для тебя он уже бесполезен.

— Я пойду в другую аптеку, где он есть на складе. — Джо оперся о прилавок и медленно втягивал в себя воздух, ощущая сильную боль.

— Она окажется уже закрытой, — сказал Жори из тела лысеющего аптекаря.

— Приду утром, — сказал Чип. — До завтрашнего утра я дотяну.

— Нет, не выдержишь. А впрочем, и в другой аптеке «Убик» окажется превращенным в бальзам.

— В другом городе… — начал Джо.

— Куда бы ты ни направился, «Убик» везде будет превращаться в предшествующую форму. Он вновь будет порошком, эликсиром или мазью. Ты никогда не получишь баллона с аэрозолем, Джо Чип. — Жори, скрывшийся под оболочкой лысого аптекаря, усмехнулся, демонстрируя искусственную челюсть.

— Я могу… — Джо замолчал, чтобы собраться с силами и собственным теплом отогреть замерзающее тело, — перенестись в современное время, в 1992 год.

— В самом деле, мистер Чип? — продавец вручил ему картонную коробку. — Взгляните, пожалуйста…

— Я знаю, что там, — сказал Джо. Он сконцентрировал свое внимание на голубоватой этикетке бальзама от нервов и печени.

«Переместись в более поздний этап развития», — мысленно приказал он ей, пытаясь мысленно перелить в бутылку всю свою оставшуюся энергию. Этикетка не менялась.

«Мы находимся в реальном мире», — говорил ей Джо.

— Баллон с распылителем, — сказал он вслух, чтобы хоть немного передохнуть.

— Это не баллон с распылителем, — возразил продавец. Расхаживая по аптеке, он гасил свет. Потом надавил клавишу механического кассового аппарата — и ящик с грохотом открылся. Аптекарь привычно переложил банкноты и мелочь в металлическую, запираемую на ключ коробку.

— Ты — банка с распылителем, — сказал Джо картонной коробке. — Сейчас 1992 год.

Последняя лампа погасла, выключенная деловитым аптекарем. Мглистый свет уличного фонаря освещал прямоугольные формы предмета, который Джо продолжал сжимать в руках.

— Вот и все, мистер Чип, — сказал аптекарь, распахивая входную дверь. — Пора и домой. А ведь она ошиблась, не так ли? Вы никогда ее больше не увидите, она уже на пути к своему новому рождению. Она уже не думает ни обо мне, ни о вас, ни о Ранкитере. Теперь Элла видит разные цвета: туманно-красный, и может быть, даже ярко-апельсиновый…

— То, что я держу в руке — бутылка с аэрозолем, — сказал Джо.

— Нет, — сказал аптекарь. — Мне очень жаль, мистер Чип, но вы ошибаетесь.

Джо отложил в сторону картонную упаковку, с достоинством повернулся и начал свой долгий и медленный путь через аптеку, направляясь в сторону двери, которую аптекарь придерживал открытой. Они не произнесли ни одного слова. Джо миновал дверь и оказался на темном тротуаре.

Аптекарь вышел за ним, наклонился и запер дверь на ключ.

— Я направлю изготовителю жалобу на вашу… — Джо замолчал. Что-то сдавило ему горло, он был не в состоянии ни дышать, ни говорить. Потом давление на минуту ослабло, — …вашу подверженную регрессу аптеку.

— Спокойной ночи, — сказал продавец. Он еще немного постоял, разглядывая Джо в сумерках. Потом пожал плечами и пошел вперед.

Слева от себя Джо различил во мраке очертания скамейки, на которой сидели какие-то люди, ожидающие трамвая. Ему удалось добраться до нее и сесть рядом с двумя или тремя людьми, которые тут же отодвинулись, то ли для того, чтобы освободить ему место, то ли от отвращения. Почему — он так и не понял, да это его не особенно и заботило. Он ощущал лишь скамейку под собой, а она поддерживала его, уменьшая давящую на него тяжесть.

«Еще несколько минут, — подумал он. — Я же все хорошо запомнил. Господи! Через какие же жуткие вещи мне приходится проходить, причем второй раз.

В любом случае мы пытались, — продолжал Джо свои размышления, присматриваясь к желтым мигающим огням, неоновым надписям рекламы и потоку машин, скользящему в обе стороны перед его глазами. — Ранкитер рвался к нам, Элла долгое время сражалась с Жори, строила ему разные каверзы. Сам я чуть не заставил бальзам для нервов и печени совершить обратное путешествие. Мне это почти удалось». Каким-то образом он был полностью уверен в этом, он отдавал себе отчет в собственной силе.

Трамвай, этот грохочущий металлический монстр, со скрежетом остановился у скамейки. Сидящие рядом с Джо люди вскочили и начали спешно садиться через заднюю площадку.

— Эй, а вы? — окликнул кондуктор трамвая сидящего Джо. — Вы садитесь или нет?

Джо ничего не ответил. Кондуктор подождал еще минуту, потом дернул за сигнальную веревку. Трамвай, громыхнув, стронулся с места. Какое-то время он ехал прямо, потом завернул за угол и исчез из поля зрения Джо.

— Всего хорошего, — пробормотал Джо, вслушиваясь в удаляющийся перестук колес. — И до встречи.

Закрыв глаза, он откинулся на спинку скамейки.

— Простите, — сказала, наклонившись к нему, какая-то девушка в плаще из искусственной кожи. Он посмотрел на нее, постепенно приходя в себя. — Вас зовут не мистер Чип?

Она была худенькая и стройненькая. Шляпка, перчатки, туфли на высоких каблуках. В руке она держала какой-то предмет — Джо узнал его очертания.

— Вы из Нью-Йорка? — спросила она. — Из «Корпорации Ранкитера»? Мне бы не хотелось вручить эту вещь не тому человеку.

— Я Джо Чип, — сказал он. Какое-то время ему казалось, что это — Элла Ранкитер. Но нет, он никогда не видел ее раньше.

— Кто вас прислал?

— Доктор Сондербар, — ответила девушка. — Молодой доктор Сондербар, сын основателя фирмы.

— Кто он такой? — Фамилия ему ничего не говорила, только потом он вспомнил, где видел ее. — Человек с этикетки бальзама от нервов и кишечника, — произнес он вслух. — Настойка из листьев олеандра, ментоловое масло, древесный уголь, хлористый кобальт, окись цинка… — его охватила усталость, и он умолк.

— Благодаря использованию наиболее передовых методов современной науки, процесс обращения материи в ее предшествующие формы может быть остановлен, причем за сумму, которой располагает любой владелец квартиры. «Убик» продается во всех магазинах хозяйственных товаров по всему земному шару. Загляните за ним в тот магазин, где вы обычно совершаете покупки, мистер Чип.

— Куда это мне за ним заглянуть? — спросил Джо, окончательно придя в себя. Он с усилием поднялся и встал, сохраняя неустойчивое равновесие. — Вы из 1992 года — то, что вы процитировали, взято из телерекламы Глена Ранкитера. — Его обдувал вечерний ветер, и казалось, что он тянет его за собой, пытаясь унести прочь. Ему представилось даже, что сам он — уродливая кучка клочков и обрывков, с трудом удерживающаяся на месте.

— Все верно, мистер Чип. — Девушка вручила ему пакет. — Вы вызвали меня из будущего своими действиями в аптеке. Я прибыла прямо с фабрики. Мистер Чип, я могу распылить препарат вокруг вас, если вы сами слишком слабы. Хотите? Я официальный представитель фирмы и ее технический советник. Я знаю, как пользуются этим средством.

Быстрым движением она выхватила пакет из его дрожащих рук, разорвала упаковку и направила на него поток частиц «Убика». Джо заметил в темноте поблескивание сосуда и цветные веселые буквы.

— Спасибо, — сказал он немного погодя, когда ему стало лучше и холод немного отступил.

— На этот раз вам не потребуется так много, как тогда, в номере гостиницы, — заметила девушка. — Вы сейчас сильнее, чем были тогда. Возьмите эту бутылку — «Убик» может вам понадобиться еще раз до конца ночи.

— А я смогу раздобыть его впоследствии? Я имею в виду, когда эта порция кончится?

— Я думаю, это будет возможно. Если уж вы сумели вызвать меня сюда, то, думаю, сможете сделать это и еще раз таким же образом. — Она уже уходила, таяла в тени, отбрасываемой стенами расположенных поблизости закрытых магазинов.

— Что такое «Убик»? — спросил он, желая, чтобы она побыла с ним подольше.

— Сосуд «Убика», — сказала она, — это портативный переносной ионизатор, работающий при высоком напряжении. Он питается от гелиевой батареи с напряжением в двадцать пять киловольт. При помощи специального приспособления в ускорительной камере заряженным ионам придается движение по спирали, закручивающейся против часовой стрелки. В результате этого они приобретают особые качества и как бы облепляют тело, а не рассеиваются в пространстве. Поле ионов замедляет скорость находящихся в воздухе антипротофазонов. Как только скорость последних падает, они перестают быть антипротофазонами и, согласно правилу симметрии, уже не могут реагировать с протофазонами, излучаемыми человеком, помещенным в холодильник, то есть находящимся в состоянии полужизни. Конечным результатом является увеличение плотности потока протофазонов, а это означает прирост — по крайней мере, на определенное время — энергии активности протофазонов. В результате этого у человека, находящегося в состоянии полужизни, наблюдается возрастание энергетического потенциала, и он в определенной степени перестает ощущать низкую температуру холодильника. Вы можете видеть, что те формы, которые испытали регрессивный процесс…

— Не надо говорить: «отрицательные ионы», — задумчиво произнес Джо. — Ионы все отрицательные.

— Может быть, мы еще встретимся, — сказала девушка, снова удаляясь от него. — Мне было приятно оказать вам эту услугу. Может быть, в следующий раз…

— Мы могли бы пообедать вместе, — закончил за нее Джо.

— Заранее благодарна за приглашение, — сказала она.

— Кто изобрел «Убик»? — спросил Джо.

— Группа серьезных людей, находящихся в состоянии полужизни и подвергающихся опасности со стороны Жори. Это в первую очередь Элла Ранкитер. Совместно с другими она работала долгие годы, и, несмотря на это, препарат доступен в весьма ограниченных количествах.

Отступая все дальше каким-то грациозным шагом, она почти исчезла с его глаз.

— В «Матадоре», — прокричал ей вслед Джо. — Жори удалось создать там неплохой ресторанчик. Или, скорее, — переместить его до подходящего момента. — С минуту он прислушивался, но ответа не получил.

Осторожно держа баллончик с «Убиком», он направился в сторону оживленной улицы, пытаясь поймать такси. Когда он вышел на освещенную улицу, то смог разобрать слова, напечатанные на этикетке:

«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЕЕ ЗОВУТ МАЙРА КЭЙНИ. НА ОБРАТНОЙ СТОРОНЕ ФЛАКОНА ТЫ НАЙДЕШЬ ЕЕ АДРЕС И НОМЕР ТЕЛЕФОНА».

— Благодарю, — сказал Джо. — Нам прислуживают духи, умеющие писать и читать.

«Они проникают всюду, умелые, чуткие, быстрые. Они являются из мира живых, они — элементы, обломки субстанции, пульсирующие, как раньше наше сердце. И из всех них наибольшей благодарности заслуживает Глен Ранкитер. Именно он автор всех этих записок, этикеток и инструкций».

Он поднял руку, чтобы помахать проезжающему такси. Автомобиль марки «Грехэм» образца 1936 года с гневным ворчанием затормозил и остановился у тротуара.

17

Я — Убик. Прежде чем появился мир, был я. Я создал солнца и миры. Я создал живые существа и населяемые ими города, разбросанные тут и там. Они идут туда, куда я им прикажу, и делают все, что я пожелаю. Я — слово, но никогда мое имя не было произнесено. Имя, которое никто не знает. Они называют меня «УБИК», но мое подлинное имя от них скрыто. Я — есть, и я буду всегда.

Глен Ранкитер безуспешно разыскивал директора моратория.

— Вы и в самом деле не знаете, где он? — спросил он у мисс Бисон, секретарши фон Фогельсанга. — Мне необходимо еще раз поговорить с Эллой, это дело весьма серьезное.

— Я прикажу доставить ее, — ответила мисс Бисон. — Вы можете воспользоваться комнатой 4-В. Будьте добры, подождите там, мистер Ранкитер. Ваша жена будет доставлена вам незамедлительно. Вы можете пока немного отдохнуть.

Ранкитер отыскал комнату 4-В и принялся беспокойно расхаживать. Наконец, появился служащий моратория, толкавший перед собой на ручной тележке гроб с телом Эллы.

— Простите, что заставил вас ждать, — сказал он и принялся подключать электронные устройства, необходимые для установления связи. Он мурлыкал себе под нос какую-то мелодийку.

Через минуту работа была окончена. Служащий в последний раз проверил соединения, удовлетворенно кивнул головой и направился к выходу.

— Это — для вас, — сказал Ранкитер, вручая ему несколько пятидесятицентовых монет, которые насобирал по карманам своего пиджака.

— Благодарю вас, мистер Ранкитер, — сказал сотрудник моратория. Он посмотрел на деньги и неожиданно нахмурился. — Что это такое? — спросил он.

Ранкитер какое-то время рассматривал пятидесятицентовики. Он понял, что насторожило техника: деньги явно отличались от обычных монет, находящихся в обращении.

«Чей это профиль? — спросил он сам себя. — Кто это выбит на всех монетах? Это не тот, кто должен там находиться, и все же кто-то не совсем посторонний. Мне кажется, я его знаю».

Неожиданно он узнал профиль. «Интересно, что бы это могло означать? — задумался он. — Это самая странная вещь из всех, что случались со мной раньше. Большинство происходящих в мире событий рано или поздно можно как-то объяснить. Но портрет Джо Чипа на пятидесятицентовой монете?»

Это были первые деньги с профилем Джо Чипа, которые он встречал в жизни.

Отозвавшееся холодным ознобом чувство говорило ему, что если он перероет свои карманы и бумажник, то найдет их гораздо больше.

Но это было только началом.

Конец

Примечания

1

Бойся, покупающий (лат.).

2

В.Шекспир, «Ричард III», акт I, сцена I.

3

Наркотик на основе спорыньи, ЛСД.

Content

Филип К. Дик
«Убик»

Убик

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Примечания