Максим Шахов

Непрощенный

1

Около восьми тридцати утра первого сентября корабль береговой охраны ВМС США «Даллас» медленно подошел к причальной стенке Севастопольского морского торгового порта. В официальных документах этот визит именовался «дружественным», однако выстроившиеся на берегу крымчане в едином порыве скандировали: «НАТО, гоу хоум!»

Впрочем, протестантов было всего около ста тридцати человек. Ведь как раз в это время во всех школах города-героя начинались линейки, посвященные началу нового учебного года. Так что время швартовки было отнюдь не случайным, как и сам заход «Далласа» в Севастополь. За всем этим стояло Центральное разведывательное управление США. Точнее, заместитель начальника оперативного управления ЦРУ Чарльз Купер.

На борт «Далласа» Купер поднялся около суток назад. Ночью, под покровом темноты и закрывших небо облаков. С подводной лодки. И именно после этого «Даллас», державший курс к побережью Турции, направился в Крым. Об истинной цели этого визита не знали не только члены экипажа «Далласа», но и сам командир фрегата. В специальной шифротелеграмме ему было просто предписано «оказать полное и исключительное содействие командору Куперу в испытании новых образцов радиоэлектронной техники для ВМС США».

Как и положено по расписанию, при заходе в порт и швартовке командир «Далласа» капитан третьего ранга Хьюз неотлучно находился на мостике. Под прицелом многочисленных фото– и телеобъективов. Купер же наблюдал за берегом через иллюминатор из своей каюты. Причем так, чтобы никто даже случайно не смог бы увидеть или уловить объективом камеры его лица. Когда фрегат наконец привалился бортом к причалу, Купер подался назад.

– Порядок, сэр? Бросили концы?

– Да, Сэм, – кивнул Купер.

Человек, находившийся в его каюте, был одет в матросскую форму. На вид ему было около тридцати. Обветренное лицо с загрубевшей кожей выдавало бывалого моряка. Однако Сэм Мэтью был не совсем моряком и уж точно не матросом. Он был сержантом элитного подразделения «US NAVY SEALS», что в точном переводе означает «морские котики ВМС США». Попросту говоря, Сэм являлся подводным диверсантом экстра-класса, регулярно выполнявшим задания ЦРУ. Трое суток назад его ночью выдернули из постели знойной любовницы-латиноамериканки, после чего он вместе с Купером совершил авиабросок через Атлантику, а потом на подводной лодке тайно добрался до «Далласа». И все это ради того, чтобы прокатиться на мусорной машине на окраину Севастополя.

– Отлично, сэр! Я готов!

Обсуждать приказы и задания «морских котиков» отучают еще на первом этапе нахождения в учебном центре. Но на этот раз Сэму Мэтью трудно было скрыть свой сарказм. Однако Купер ничего не заметил – достав спутниковый телефон, он на всякий случай отвернулся и по памяти набрал номер.

– Да! – вскоре послышалось в трубке на русском.

– Это Петр, – тоже на русском проговорил Купер. Язык вероятного противника он давным-давно освоил в Принстонском университете, а за годы работы в ЦРУ довел свои знания почти до совершенства. – Ты в порядке, Иван?

– Да, – без малейшего энтузиазма заверил Купера телефонный собеседник. – Я в порядке, если это можно так назвать…

Купер тут же поспешил его ободрить:

– Ваня, ждать осталось совсем немного! Мы уже при…ехали!

Несмотря на то что оба используемых телефона имели встроенные шифроблоки, Купер, по въевшейся в кровь привычке, старался не сболтнуть лишнего.

– Так! – мгновенно оживился его телефонный собеседник. – И когда?

– Я думаю, в ближайшие два часа. Как только уладятся все формальности, я перезвоню и скажу точно.

– Понял! Тогда жду! – бодро ответил телефонный собеседник Купера.

2

Замначальника отдела контрразведки ЧФ капитан первого ранга Плотников был в гражданском. Прежде чем прибыть на место встречи, Плотников изрядно покружил по севастопольским улицам, чтобы убедиться, что за ним нет «хвоста». Наконец темно-синяя «Ауди» остановилась в укромном переулке.

Полковник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ Логинов снимал на соседней улице квартиру под видом киевского бизнесмена. Это было самым удобным прикрытием, поскольку дело, по которому Логинов прибыл в Крым, в прямом и переносном смысле попахивало. Пару месяцев назад Логинову при весьма сомнительной помощи бывшего агента контрразведки ЧФ и бывшего же крымского бандита Мони наконец удалось ликвидировать беглого предателя, экс-офицера ФСБ Кащеева.

Но зачистка получилась не совсем чистой – Кащеев после укуса Мониного бультерьера просто упал в вертикальную штольню, которую зачем-то во время войны пробурили в скальной породе балаклавского арсенала немцы. Глубина штольни была такой, что без специального снаряжения в нее нечего было и соваться. При этом Главная военная прокуратура, которая вела засекреченное дело Кащеева, требовала у ФСБ юридических оснований для его прекращения. А таким основанием, естественно, мог быть только труп Кащеева – опознанный, освидетельствованный медэкспертизой и вообще задокументированный в установленном законом порядке.

Вот ФСБ и пришлось разрабатывать специальную операцию. Из лучших спелеологов Урала организовали небольшую группу, которая и прибыла в Крым якобы для изучения местных пещер. Сегодня у спелеологов был тренировочный день. И именно сегодня, с подачи Плотникова, решили предпринять первую попытку спуска в злополучную штольню.

3

Севастопольская свалка, в отличие от свалок континентальных городов, на которых безраздельно властвуют вороны, давала пропитание также и огромному количеству морских птиц. Чайки и бакланы разнообразили здесь свой рацион, урезанный ежегодным скудением рыбных запасов. Морские птицы мирно уживались с сухопутными, а те и другие – с маргинальными элементами вроде бомжей, алкашей и охотников за металлами.

Вообще говоря, на свалке, в сравнении с Крымским полуостровом в целом, царила гармония. Там, за забором, татары никак не могли ужиться с русскими, левые с правыми, оранжевые с бело-голубыми, украинские ВМС с российским Черноморским флотом. А здесь, среди зловонных мусорных дюн, не было ни левых, ни правых, ни татар, ни русских, ни украинцев, ни военных, ни гражданских – все были равны. Если, конечно, соблюдали неписаный кодекс свалки.

От ворот к сектору непищевых отходов с наплечной сумкой проковылял высокий здоровый бомж. Несмотря на утреннее время, он был уже навеселе и в его сумке тихонько позвякивала не пустая, а полная посуда.

Поравнявшись с искореженным пожаром скелетом ларька, высокий бомж притормозил.

– Здорово, Десантура!

– Дай бог тебе всех благ, Лом!

– А ты чего не на работе? – кивнул в глубь свалки Лом. – Выходной себе устроил?

– Да нет, нога что-то разболелась, сил нет! Наверное, на погоду.

– Так, может, раздавишь со мной пузырь? А как я буду на мели, отдашь! Глядишь, ногу твою и отпустит.

– Да нет, Лом, храни тебя бог, но я с утра не пью. Только вечером, если холодно, для сугреву.

– Ну гляди, как знаешь, Десантура. А Катюху не видел, Беззубую?

– Нет, Лом…

В этот момент сбоку к Лому подошли двое еще довольно молодых парней, первый покрупнее, второй помельче, но оба крепкие и для бомжей выглядящие вполне прилично.

– Эй, Лом, можно тебя на минуту? – положил на плечо Лому руку первый парень.

– Чего? – развернулся Лом.

– Говорю, на минуту тебя можно? – рванул Лома за плечо парень.

Его спутник отступил в сторону и кивнул:

– Привет, Десантура!

– Привет! – донеслось из ларька.

– Ну? – с вызовом спросил Лом, бывший на голову выше более крупного из парней.

– Палки гну! – выдохнул тот и нанес довольно сильный правый боковой в голову.

Потрясенный ударом Лом отлетел назад и плюхнулся на ягодицы. В висящей на его руке сумке звякнула посуда.

– Ну чего ты, чего? – втянул голову в плечи Лом.

– Того! – снова ударил его кулаком в голову подскочивший парень. – Цветмет отложенный брал?

– Какой цветмет, какой цветмет?

– Такой, который ты через забор перекинул!

Тут парень нанес сидящему Лому удар ногой, но спутник тут же его ухватил сзади.

– Брал, я спрашиваю? Или не брал? – Вырвавшись и наклонившись, парень еще дважды ударил Лома кулаком.

– Все, все! Больше не буду! Я ж не знал, что это ваш! – прикрывая голову свободной рукой, завизжал Лом.

– Смотри! Это последний раз! – сплюнул на землю парень. – Порежем!

Лом, суча ногами по земле, начал отползать.

– Сумку оставь! – велел парень, делая шаг вперед.

– На, на! – поспешно высвободил руку Лом и, оставив сумку на земле, убежал.

Парень помельче поднял ее. Внутри оказалось две бутылки водки и кое-какая закусь, но одна из бутылок разбилась. Парень помельче выудил целую бутылку, которая оказалась надпитой, и спросил:

– Забираем?

– После этого козла? Отдай лучше Десантуре вон, чтоб добру не пропадать!

– Спасибо, ребята, храни вас бог, но я не пью, – донеслось из ларька. – Вы лучше девчонкам отдайте, Машке с Зинкой, они рады будут.

Парни переглянулись, потом тот, что покрупнее, двинулся к ларьку. Остановившись, он сказал:

– Слышь, Десантура, можно тебя на минуту?

4

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Пощады никто не желает! – доносилось от ворот Севастопольского торгового порта.

Над головами заблокировавших выезд протестантов виднелись плакаты – «Севастопольцы против НАТО», «НАТО, руки прочь от Крыма!», «Блок НАТО – агрессор и убийца».

– Освободите проезд! Иначе мы будем вынуждены применить силу! – крякнул милицейский мегафон, но конец ультиматума утонул в свисте, улюлюканье и криках протестантов.

– Проклятые коммунисты! – процедил сквозь зубы приникший к краю иллюминатора Купер.

Подавшись назад в каюту, он сунул в рот сигарету, прикурил и жадно затянулся. После чего отер платком влажный лоб. Система кондиционирования «Далласа» работала вполне исправно, так что взмок Купер вовсе не от духоты, а от осознания того, что горстка демонстрантов поставила под угрозу срыва его столь тщательно разработанный план.

Машина с мусорными контейнерами «Далласа» вот уже почти час не могла выехать из порта. Затянувшись дважды подряд, Купер перезвонил Сэму Мэтью, который под видом члена экипажа «Далласа» сопровождал контейнеры и сейчас находился в кабине мусоровоза вместе с местным водителем.

– Слушаю, сэр! – почти тотчас ответил Мэтью.

– Ну что там, Сэм? Они собираются что-нибудь делать, черт бы их побрал?

– Так точно, сэр! Местный шериф запросил подмогу и ожидает прибытия полицейских коммандос, хотя, чтобы разогнать этих ряженых старперов, вполне достаточно нескольких пар полицейских патрульных из какого-нибудь Нью-Джерси…

– И когда прибудут эти чертовы коммандос? – перебил Мэтью Купер.

– Не могу знать, сэр… О, кажется, они наконец появились… Точно, сэр, целых два автобуса!

Купер быстро подался к иллюминатору и, осторожно отодвинув занавеску, выглянул.

– Ну тогда все, Сэм! Работаем по плану!

– Понял, сэр!

Сунув в карман телефон, Купер украдкой наблюдал за выгрузкой прибывших спецназовцев. Это были бойцы спецподразделения «Беркут», прекрасно оснащенные и натасканные на борьбу с особо опасными преступниками. Прибыло их столько, что, наверное, вполне хватило бы на ликвидацию клана Гамбино – самого многочисленного мафиозного клана Нью-Йорка.

Выбравшийся из одного из джипов сопровождения командир «Беркута» в лихо заломленном краповом берете зычно прикрикивал на подчиненных. Те, выпрыгивая из автобусов, тут же выстраивались в боевой порядок. Не прошло и минуты, как дюжие молодцы, прикрывшись щитами и ощетинившись дубинками, со зловещим молчанием надвинулись на пикетчиков, в основном состоящих из ветеранов и пенсионеров.

– Что вы делаете, ребята, опомнитесь! Я за эту землю кровь проливал, а вы ее без боя врагу сдаете! – попытался увещевать спецназовцев старик в бескозырке и морской фланке с орденами. – Стойте! Стойте!

– Разойдись! – рявкнул милицейский мегафон.

В тот же миг на бескозырку с глухим стуком опустилась дубинка. Старик охнул и стал оседать, но кованый спецназовский берц тренированным ударом отбросил его прочь.

– Разойдись! – снова разнеслось над толпой.

С трудом поднявшийся на колени старик одной рукой держался за голову, а второй пытался дотянуться до упавшей на землю бескозырки с надписью «Краснознаменный Черноморский флот». Однако из надвинувшейся цепи снова вылетел берц и отбросил старика назад.

– Полицаи! Фашисты! Бандеровцы! – взорвалась криками толпа.

– Разойдись! – в третий раз рявкнул мегафон.

Две пожилые женщины едва выхватили старика из-под кованых берцев, которые уже втоптали в грязь бескозырку. Пикетчики пытались сопротивляться, но силы были слишком неравны.

– Ну, слава богу! Эти парни долго запрягают, но быстро ездят! – одобрительно пробормотал Купер и тут же вытащил спутниковый телефон.

5

Плотников затушил окурок в пепельнице «Ауди» и снова посмотрел на часы. Потом окинул взглядом переулок. Логинов опаздывал уже на пять минут. Такого за ним раньше не водилось, и Плотников быстро достал телефон. Торопливо набрав номер, он приложил мобильный к уху и нервно побарабанил пальцами по обтянутому кожей рулю.

– Да! – глухо ответил Логинов.

– Ты это… в порядке? – быстро спросил Плотников.

– Угу, – буркнул Логинов. – Сейчас буду… – И как-то странно закашлялся.

– Ты точно в порядке? – напрягся Плотников.

– Да точно, точно! – нервно проговорил Логинов и отключился.

– Не понял… – растерянно уставился Плотников на мобильный.

В этот момент Логинов наконец вынырнул в переулок, но почему-то с другой стороны. И Плотников, позабыв о телефоне, прикипел к нему взглядом. Все вроде бы было в порядке и… нет. Шел Логинов как-то странно. Тяжеловато для бывшего «альфовца».

Плотников на всякий случай оглянулся. Назад и по сторонам. Но ничего подозрительного не заметил. И все же Плотников тут же завел двигатель. На всякий случай. Он собирался стартовать, едва Логинов сядет.

Логинов приближался. В его походке не было легкости, и шел он как-то сгорбившись. А лицо почему-то прятал в поднятый воротник куртки. И в какой-то миг капитан первого ранга Плотников вдруг понял, что это вовсе не Логинов. И в ту же секунду рывком воткнул заднюю передачу…

6

– Можно, конечно! – послышалось из ларька.

Вынырнув в проем, который когда-то был боковой дверью ларька, к парням вышел бомж, которого все называли Десантурой. Несмотря на кличку, он был довольно скромной комплекции и вовсе не смахивал ни на десантника, ни на бойца. Лет ему было далеко за сорок.

– Слышь, Десантура, – сказал парень покрупнее, – ты это, не хочешь к нам в бригаду? Нам такие люди нужны.

– Спасибо, ребята, храни вас бог! Только я ж с ногой маюсь. Зачем вам нахлебники? Вот малость подзаживет, чтоб я мог с ней нормально работать, тогда и приду проситься. Если возьмете, конечно.

– Возьмем, Десантура! – кивнул паренек помельче. – Мы к тебе давно присматриваемся. Ты нормальный мужик.

– Спасибо, ребята! Даст бог, нога моя побыстрее зарастет, я вас не подведу!

– Ладно, давай, Десантура, поправляйся, а нам работать надо! И это, если что, обращайся! А с Ломом лучше не водись! Гнилой он человек. За рубль исподтишка ножом пырнуть может.

– Да мне-то чего бояться, у меня и копейка-то не залеживается.

– Ну так ты это, если голодуха прижмет, ты, Десантура, приходи. Поможем!

– Спасибо, ребята! Пусть бог даст вам побольше цветмета!

Парни одновременно кивнули и направились прочь от ларька. Немного отойдя, тот, что покрупнее, сказал:

– Чудной он какой-то!

– Ты б с горящей церкви вниз сиганул, тоже б чудным стал.

– Все равно. За месяц, что он у нас, другой бы уже давно к какой-нибудь кодле прибился. А этот все сам.

– Так он же церковный сторож. Привык с иконами разговаривать, вот ему никто и не нужен. Мне Зинка говорила, что он ей как-то по пьянке признался, что ждет, когда за ним поп приедет. Вроде бы сгоревшую церковь какой-то бывший бандит, который теперь стал депутатом, пообещал отстроить. И сторожку при ней соорудить…

– Так не бывает. Никто никогда ни за кем на свалку не приезжал и никогда не приедет.

– А он знаешь, что Зинке сказал?

– Что?

– Что главное – верить. И тогда наступит день, когда за тобой обязательно приедут.

– Я ж говорю, чудной он какой-то, не от мира сего! Одно слово – церковный сторож…

7

На всякий случай, во избежание недоразумений, мусоровоз отправился сопровождать один из джипов «Беркута». Покрякивая сиреной, он прокладывал грузовику путь по запруженным севастопольским улицам.

Сидящий в кабине мусоровоза Сэм Мэтью удивленно поглядывал по сторонам. Его удивление было вызвано не столько количеством машин, сколько их дороговизной. Шикарные лимузины, которые в Штатах могли себе позволить только воротилы с Уолл-стрит да нефтяные магнаты, в Севастополе встречались едва ли не на каждом углу. За пять минут Сэм Мэтью повидал «Майбах», парочку «Бентли» и даже «Роллс-Ройс». Причем все – не какие-нибудь раритеты, а последних модельных рядов.

– В ваш город жить много миллионер? – наконец спросил Мэтью у водителя.

Все подводные диверсанты изучают иностранные языки, точнее, группы сходных языков. Когда-то давно Мэтью определили в качестве профилирующей восточнославянскую группу. Настоящим полиглотом он не стал, но зато мог с равным успехом торговаться на базаре в Польше или допросить «языка» в Черногории.

– Миллионеров? – покосился на иностранца водитель мусоровоза. – Не сказал бы. В Симферополе поболее будет. А у нас так, в основном шушера голопузая…

– А что есть шушера?

– А-а… ну… бедняки, в общем… вроде ваших негров…

– А, наркотики торговать, да?

– Не, пахать с утра до ночи за гроши. Как негры на плантациях!

Мэтью посмотрел на ловко юркнувшую в переулок совсем новую «Мазератти Кватро» и покачал головой:

– Хотеть бы я пахать на такой плантаций!

8

Плотников уже готов был умчаться с места встречи прочь, как вдруг приблизившийся Логинов, подняв голову, посмотрел прямо ему в глаза и печально улыбнулся. И готовая утопить педаль акселератора нога Плотникова в самый последний момент замерла. Логинов открыл дверцу, тяжело плюхнулся в пассажирское кресло и вздохнул. И Плотников тут же все понял – по запаху.

– Фу! – выдохнул он, трогаясь и поспешно опуская стекло на своей дверце. – Ты что пил, Логинов, тормозную жидкость?

– Водку, – осторожно покачал головой Виктор и дважды кашлянул. – Но много. – Сжав пальцами виски он уточнил: – Очень много, Плотников. А что, сильно заметно?

– За кабельтов! – покачал головой Плотников. – Ты сам, что ли, пил?

– С ума сошел? Я сам не пью. С Валентиной, – хрипло сообщил Логинов. – Ну с продавщицей, с которой я познакомился перед отъездом в Москву. Вчера у нее началась выходная неделя, ну мы и… отметили.

– Так, а она хоть живая? – почесал за ухом Плотников. – А то так можно и того… ласты завернуть от алкогольной интоксикации…

– Да она-то живая. И теплая, – все так же осторожно кивнул Логинов. И с завистью добавил: – Спит как сурок, у нее ж выходная неделя. А я еле дополз.

– Ну ты даешь, Логинов! – удивился Плотников.

– Это не я даю, это она дает, Валентина. Пятьдесят килограммов веса, а перепьет любого мужика.

– Ну так это у нее просто микрофлора такая в кишечнике, врожденная, которая алкоголь перерабатывает. Вон у чукчей ее почти нет, так те враз спиваются.

– Да, хорошо, однако, что я не чукча.

– Но похож, однако, шибко, – сочувственно покосился на Логинова Плотников. – Ну у Валентины твоей микрофлора, а ты-то чего пил с ней наравне? Надо было пропускать.

– Ага, с ней пропустишь… Я, говорит, тебя люблю, два месяца тебе была верная, а ты со мной даже выпить не хочешь, значит, изменял.

– Железная логика. Так, может, отвезти тебя домой, а, Вить? А то на тебя больно смотреть. Сердце кровью обливается.

– Перетерпишь, – покачал головой Логинов.

– Так, может, тогда тормознуть на остановке, хоть прихватишь в ларьке банку пивка?

– С утра, Плотников, и лошадь не пьет. Тем более у нас сегодня операция. Вот достанем мощи Кащеева, перевезем на базу, тогда можно будет и отметить это дело.

– Во! Точно! А заодно я тебя с соседкой познакомлю, той самой, она как раз почти непьющая! А то эта продавщица, Логинов, тебя до конца своей выходной недели в гроб загонит!

– Не загонит. Я, Плотников, стойкий оловянный солдатик. Ты только подскочи по-быстрому к какой-нибудь аптеке, а потом вплотную займемся операцией. Твои наблюдатели уже выехали в Балаклаву?

9

Позади сожженного ларька вдруг раздались шаги. Бомж, которого все называли Десантурой, повернул голову и прислушался. Под ногами зашуршал осыпающийся с горы мусор, и из-за сохранившейся задней стенки ларька вынырнул Лом. Оглянувшись по сторонам, он перевел взгляд на Десантуру.

– Ты чего с ними разговаривал, а?

– В бригаду к себе приглашали, – сказал Десантура.

– А про меня говорили? – зло спросил Лом.

– Нет.

– Гонишь! А ну иди сюда!

– Лом, у меня нога ноет, мне бы полежать…

– Слышь ты, – шагнул в ларек Лом, – а ну встал, быстро!

– Шел бы ты с богом, Лом, а?

– Поделишься, уйду!

– Чем, Лом?

– Телефоном! Я из-за кучи видел, как ты его только что доставал и проверял.

– Тебе показалось, Лом. Иди своей дорогой…

Лом еще раз оглянулся и вдруг выхватил из кармана нож.

– Не хочешь делиться, я сам заберу! Давай, ну!

Сидящий под стенкой Десантура прикипел взглядом к ножу.

– Хорошо, Лом! Только отойди, чтоб я мог встать…

– Давай, я сказал! – шагнул вперед Лом и наклонился.

Левой рукой он собирался ухватить Десантуру за грудки, а правой приставить к его горлу нож. Однако церковный сторож вдруг проявил весьма недюжинную прыть. Обхватив подъемом одной ноги пятку Лома, подошвой второй ноги Десантура нанес молниеносный удар в коленную чашечку противника.

Хруст костей сопроводился воплем рухнувшего назад Лома. В мгновение ока Десантура оказался на опрокинутом противнике. Нож тот выронил при падении. Захватив болевым приемом руку Лома, Десантура перевернул его лицом вниз и выполнил удушающее действие предплечьем. Однако додушивать противника он не стал, а коротким движением сломал ему шейные позвонки.

Быстро оглянувшись, Десантура вскочил на ноги и выглянул из ларька. Только убедившись, что никто не стал свидетелем случившегося, он скривился и потер предплечье левой руки. Когда боль в ней утихла, Десантура выволок труп Лома из ларька и оттащил на несколько метров. Бросив его между мусорных куч, он торопливо прикидал тело мусором.

После этого Десантура вытащил дешевые сигареты и закурил. А потом в кармане у него забился телефон. Тот самый, который на свою беду заметил Лом. Это был спутниковый телефон. И стоил он не меньше, чем подержанная иномарка…

10

Мусоровоз, прыгая по разбитой дороге, приближался к воротам свалки. Впереди прыгал джип «Беркута». В кабине мусоровоза установилась непринужденная дружеская атмосфера. Сэм Мэтью успел презентовать водителю Михе пачку солдатского «Кэмела» без фильтра. Михе презентовать американцу было нечего, и он компенсировал это болтовней.

– Чуешь, как пахнет, – втянул носом воздух Миха, – можеть, Сэм, тебе это, респиратор дать? Заместо противогаза?

– Спасибо, Миха, я есть из бедный семья, детство жить возле свалка Нью-Джерси. Так что я к такой запах привыкать.

Миха покосился на Сэма с уважением.

– Я тоже из небогатой семьи. Папаша слесарем в ЖЭКе тарабанил, мать медсестрой была. Денег получали мало, но квартиру папаше от ЖЭКа дали почти в центре. Тогда квартиры еще государство выделяло, бесплатно. Это счас на нее за всю жизнь не заработаешь! А у вас как насчет жилплощади? Тоже туго?

Сэма Мэтью квартирный вопрос в данный момент интересовал меньше всего. Его беспокоило присутствие бойцов «Беркута». Выполнить задание при них было практически нереально.

– Так есть же банки. Нужен квартира, я идти в банк и брать кредит.

– Ага! Там же одни бандиты засели! И денег своих не увидишь, и квартиру заберут!

– Как в банк бандиты?

– Как-как? Обычно. Деньги-то у кого были? Только у них, у бандитов, вот они банки и организовывали…

В этот момент джип «Беркута» приблизился к воротам свалки. Однако служивые, видно, решили, что колесить за мусоровозом по территории будет чересчур, и, миновав въезд, остановились.

Сэм Мэтью ничем не выдал своего облегчения, просто достал телефон и сообщил Михе:

– Я докладывать сержант о благополучный прибытие.

Миха понимающе кивнул:

– Давай-давай, Сэм, службу надоть исполнять…

11

Откинувшись на подголовник с закрытыми глазами, Логинов прижимал ко лбу запотевшую пластиковую бутылку с минеральной водой. Плотников вел «Ауди», параллельно общаясь по мобильному со своими подчиненными, выехавшими на разведку в Балаклаву. Наконец, отключив телефон, он повернул голову и сочувственно спросил:

– Ну что, помогает? Знал бы, я б тебе из дому рассолу прихватил…

– Не умничай, Плотников! – не меняя позы, перебил Логинов. – Лучше докладывай, как там в Балаклаве обстановка.

– Обстановка в Балаклаве торжественная и приподнятая. Нарядно-вымытые мальчики-девочки, а также их родители и родители родителей, взявшись за руки, дружно вышагивают…

Логинов, открыв один глаз, покосился на Плотникова:

– Я же тебя попросил не умничать. Строго по делу.

– Так я тебе и докладываю по делу! Почти все местное население выдвигается к школам! В районе объекта никакой подозрительной активности не обнаружено!

– Только не ори, ладно? – попросил Логинов. – А что с местной милицией? В смысле, у них сегодня усиленный вариант несения службы?

– Усиленный только в Севастополе. Но не в связи с первым сентября, а в связи с заходом «Далласа». На случай массовых волнений…

– Какого еще Далласа?

– Корабля береговой охраны ВМС США.

– Американского? Не понял, а эти козлы что тут делают?

– Их козел Ющенко пригласил.

– А-а, теперь понял, – отнял Логинов бутылку ото лба и открыл оба глаза. – Ну тогда будем диггерам звонить…

12

Дежурному на воротах свалки водитель мусоровоза вручил специальный талон. Тот буркнул название сектора и поднял шлагбаум. Мусоровоз въехал на территорию и отправился хорошо знакомой Михе дорогой среди мусорных дюн.

Пару минут спустя Миха притормозил и, лихо развернувшись, сдал задом.

– Приехали! – сообщил он, вынимая из-под сиденья пару рабочих рукавиц. – Ты, Сэм, сиди, чтоб вонь не нюхать, я и сам управлюсь!

Однако Сэм тут же выудил из кармана матросской робы свою пару перчаток и потянулся к дверце.

– Нет, нет! Я помогать! Сержант за контейнер меня гноить!

– У меня старшина такой же был! – понимающе кивнул Миха.

Сэм и водитель одновременно выпрыгнули из кабины с разных сторон. Мэтью мгновенно оценил обстановку. Все вроде бы было спокойно. И Сэм, поспешно натянув свои новенькие рабочие перчатки, двинулся к задней части мусоровоза, где взобрался наверх, к контейнерам. Миха прошел мимо и встал у рычагов гидравлического подъемника.

– Поберегись, Сэм! – предупредительно крикнул он, прежде чем приступить к манипуляциям.

Сэм Мэтью ответил:

– Давай, Миха!

Цеплял контейнеры Миха сам, так что Сэму оставалось только контролировать процесс. Как бы. На самом деле Сэм незаметно оглядывался по сторонам и наконец увидел совсем рядом, со стороны водительской дверцы, мужчину, одетого в лохмотья бродяги.

Под прикрытием рева двигателя и гидронасоса тот подобрался к машине совсем незаметно. Это поразило даже Сэма Мэтью, съевшего собаку в скрытном передвижении по местности. И у сержанта сразу отлегло от сердца. Бродяга явно имел специальную подготовку рейнджера. И это здорово облегчало дело.

Сэм обменялся с бродягой коротким взглядом, после чего как бы невзначай коснулся рукой запора ближнего контейнера. Бомж кивнул.

– Поберегись! – донеслось от пульта управления гидравликой.

– Я видеть, Миха! Давай! – успокоил водителя Сэм.

Опорожненный контейнер с глухим стуком опустился в ячейку. После короткого спуска захваты автоматически отсоединились. Сэм чуть посторонился, пропуская траверзу, и крикнул, когда захваты зацепили второй контейнер:

– Порядок, Миха!

Подцепленный контейнер, слегка покачиваясь, поплыл к задней части мусоровоза. Сэм шагнул к опорожненному контейнеру и, приподняв крышку, заглянул внутрь. Это не ускользнуло от Михи.

– Что, Сэм? – крикнул он.

– Просто проверять! А то сержант меня гноить!

Опустив крышку, Сэм не стал ее закрывать. Оглянувшись, он снова на миг встретился взглядом с бродягой. Бродяга, пристально наблюдавший за манипуляциями Сэма, тут же кивнул. Тогда Сэм указал рукой вниз. И бродяга, все поняв, тут же кивнул снова.

13

Бригада спелеологов, выписанная ФСБ с Урала, в дополнительной маскировке не нуждалась. Трое ребят от тридцати до тридцати пяти лет носили экстравагантные прически, у двоих в ушах были серьги, у третьего – борода с косичкой, татуировки имелись у всех троих. Называть их следовало не спелеологами, а диггерами, персонально – Маком, Филом и Трэшем. В остальном это были вполне нормальные ребята с высшим образованием и интеллектом намного выше среднего.

Логинов и Плотников провели их к вентиляционной шахте и помогли спустить вниз тяжелые рюкзаки. Пару минут спустя они были уже в подземном каземате, вырубленном в толще скалы.

– Ну, – спросил Мак, поведя лучом фонаря по сторонам. – Где штольня-то?

– А вон она! – присветил своим фонарем Логинов.

Мак легко сбросил с плеча рюкзак, поставил его под стенку и наклонился над круглой дырой в каменном полу. Направив вниз фонарик, он присвистнул и оглянулся на подошедших товарищей:

– Нехилая пещерка!

– Годится? – спросил Логинов.

– Годится!

– Я рад, что вам понравилось, парни. Как говорил Никита Сергеевич Хрущев, задачи поставлены, средства розданы, так что за работу, товарищи, за работу! Приступайте, а я пока, с вашего позволения, передохну!

Логинов, присев, начал поудобнее пристраиваться под стенкой, Плотников шагнул к нему.

– А ты давай наверх! – кивнул в сторону каменной лестницы Логинов. – Бди! Мало ли что!

Плотников сделал скептическое лицо, но все же отправился к вытесанным из камня ступеням. В каземате никакой связи, ясное дело, не было. Поэтому для того, чтобы поддерживать связь с наблюдателями, нужно было находиться в каменной нише непосредственно под вентиляционной шахтой.

Мак, бывший у диггеров за старшего, тем временем кивнул Трэшу:

– Анализатор давай! В темпе!

Фил поправил на голове бандану и оглянулся на Логинова:

– А куда эта штольня ведет? Вообще?

– Прямо к центру Земли, – буркнул Логинов, сунув в рот сигарету. – Куда ж еще, парни?

14

Последний контейнер с «Далласа» вынырнул из ячейки и поплыл к мусорной куче. В этот самый момент бродяга юркнул к мусоровозу и скрылся под его днищем. Сэм Мэтью облегченно вздохнул.

После разгрузки водителю предстояло обойти свою машину и взобраться в кабину. Этого времени было вполне достаточно, чтобы бродяга вынырнул с другой стороны машины и, находясь в мертвой зоне, незаметно забрался в контейнер.

Все шло просто отлично, но в этот момент из-за кучи мусора вдруг показались две женщины. То есть женщинами эти создания были когда-то давно, в прежней жизни. Нынешняя превратила их в ходячие чучела.

– О! – повернул голову водитель. – Королевы мусорки к нам пожаловали! Тебе повезло, Сэм! Зинка и Машка собственными персонами! Первые модницы здесь!

– Заткнись, урод! – писклявым голосом парировала невысокая бомжиха, одетая в весьма неплохой фирменный спортивный костюм. – Шмотки какие-нибудь привез? Фирма есть?

– Товар первосортный, это я гарантирую! Прямо с американского борта! А насчет шмоток это ты вон у экспедитора уточни! – кивнул наверх Миха.

– Че за клоун? – спросила вторая бомжиха, повыше и худая. – Малахольный, что так вырядился?

– Попридержи язык, дурья твоя башка! Это Сэм, американской гвардии матрос!

– Брешешь, собака? – по-свойски спросила худая. – Аль правда америкос?

– Да нас вон от самого порта «беркуты» сопровождали, счас на воротах торчать! Будете выражаться, свистну, враз примчаться на джипе и палками вас отходють так, что до Нового году на свои мослы не сядете, дурехи!

Бомжихи приосанились, а худая даже подула на свою поникшую, сто лет не мытую челку.

– Это мы удачно попали, слышь, Машка! Стань на стреме и никого не подпускай! Мы эту кучу забили! А если че, сразу по башке! А матросик-то ниче, нам бы такого кавалеру! Гы-гы!

Миха, высыпавший мусор из последнего контейнера, оглянулся:

– Ваши кавалеры все тута бродють, а Сэм птица другого полету! Ему токо свистнуть на набережной, все бабы его!

– Усохни, плесень! Мы че, обхождения культурного не знаем? Господин матрос, а господин матрос! А вы к нам надолго?

– Сейчас уезжает! – буркнул Миха. – Вот контейнер на место поставлю и усе! Снимаемся с якоря!

За исключением некоторых жаргонных словечек, Сэм Мэтью все понял. Бомжихи собирались стоять здесь насмерть, чтобы никого не подпустить к куче мусора с американского корабля. И это была настоящая катастрофа…

15

– Почти сто метров, – проговорил Мак, когда опущенный вниз газоанализатор коснулся дна штольни. – Чем же фашисты ее бурили? Тут же для установки места нет… А?

Мак оглянулся на Логинова, тот пожал плечами:

– Не знаю, парни. Это вопрос к инженерному управлению, а я по другому ведомству прохожу.

Подъем газоанализатора занял больше трех минут. Когда прибор оказался наверху, Мак посмотрел на показания и поцокал языком.

– А по-русски? – отозвался из-под стенки Логинов. – Взрывоопасно?

– Да нет. Кислород на дне практически отсутствует. А без кислорода ничего не взрывается. Странное, однако, местечко. Вот бы тут по-настоящему пошариться…

– Я вам пошарюсь! – поднялся на ноги Виктор. – Подъем выполните – и вперед, то есть назад, к Ай-Петри! Там, в окрестностях, шарьтесь хоть до Нового года! За свой только счет!

– Ладно-ладно! – кивнул Мак. – Готовимся к спуску, чуваки…

– А что поднять-то нужно? – спросил Трэш, расстегивая молнию на огромном рюкзаке. – Или это точно неизвестно?

– Уже известно, – сказал Логинов, поскольку дальше играться в конспирацию не имело смысла. – Мумию!

– Чего-чего? – даже замер от удивления Трэш.

– Какую мумию? – недоверчиво посмотрел на Логинова Мак.

– Ну не египетскую же! Обычную. Нашу. Тут пару месяцев назад один турист российский заблудился. Носитель государственной тайны. Ну и спикировал туда случайно. Мы думали, от него уже рожки да ножки остались, но раз там нет кислорода, он должен выглядеть как огурчик. В общем, парни, надо упаковать его вот в этот саркофаг, – ткнул Логинов ногой в скрученный специальный пакет на молнии для перевозки трупов, – и аккуратненько поднять для дальнейшей идентификации. А то в оборонном КБ, в котором он работал, такие секретные образцы оружия разрабатывались, что даже мне не сказали какие…

16

– Мой корабль здесь с дружественный визит! – сказал Сэм Мэтью. – Я из Нью-Джерси. А вас как зовут?

Он с кошачьей ловкостью перебрался на другую сторону мусоровоза и спрыгнул на землю.

– Зинаида! – изобразила жалкое подобие книксена худая. – Вадимовна!

– Очень приятно! – кивнул Сэм. – Это есть скромный презент в знак дружба!

– Ой, пасиба!

Зинка ловко цапнула протянутую Сэмом пачку жевательной резинки. Впрочем, упаковка выглядела как-то неказисто, и бомжиха на всякий случай спросила:

– А ее того, потреблять можно?

– Конечно! Это есть оригинал «ригли сперминт»! – заверил Сэм.

– Да?

Зинка немедленно сунула грязный палец в упаковку и извлекла пластинку жевательной резинки. Миха, продолжавший управлять гидроподъемником, неодобрительно оглянулся. Впрочем, Сэм на него не смотрел. Он соображал, как присутствующих собрать в одном месте и отвлечь.

Зинка тем временем освободила жвачку от обертки и сунула в рот. Сэм довольно кивнул. Под его взглядом Зинка из культурности не стала мусорить и сунула скомканную обертку в карман.

– О, вкусно! – расцвела она беззубой улыбкой. – Так, может, господин матрос, выпьем за встречу? У меня тут есть заначка!

Из внутреннего кармана Зинка с готовностью извлекла початую бутылку паленой водки, совсем недавно лежавшую в сумке Лома. Опустивший контейнер в ячейку Миха оглянулся:

– Да спрячь ты свое пойло! Сэм только виски с содовой употребляет! Да джин с тоником!

– О нет! Русский водка я тоже употреблять! Но не на служба!

– Жалко! – шмыгнула носом Зинка.

Она была искренне огорчена. Таких галантных кавалеров, как Сэм, ей приходилось видеть нечасто. Точнее, совсем не приходилось.

– Жалко у пчелки, пчелка на елке! – вставил свои пять копеек Миха и начал стаскивать рукавицы. – Все, Сэм, порядок! Поехали!

– Сперва я должен запечатлить свою встреч с эта замечательный женщин! – выдал почти шекспировский текст Сэм. – И отослать фото по электронный почта моей мамми в Нью-Джерси! Я ей посылать свое фото со всего мир – Австралия, Испания, Ливерпуль! Я могу просить ваш подруг также присоединиться к нам, чтобы обрадовать мой дорогой мамми в Нью-Джерси?

– Ясный перец… то есть, конечно, Сэм! Машка, Машка! Вали сюда, господин матрос желает с нами сфоткаться!

Машку, стоявшую чуть поодаль на посту с железкой, дважды приглашать не пришлось. Она и так не столько бдила, сколько через плечо с завистью таращилась на свою подругу. Несколько секунд спустя Машка уже была тут как тут.

– Это моя метелка… то есть подруга Мария!

– Сэм! Очень приятно! – без намека на брезгливость протянул руку Мэтью.

По ходу обучения «морских котиков» заставляют даже есть живьем мелких грызунов. Так что изобразить живую радость от рукопожатия с бомжихой для Сэма было сущим пустяком.

– Мне тоже очень-очень приятно! – заверила американца Машка.

Тот сунул руку в карман. Там лежала зажигалка «Зиппо», но ее Мэтью решил приберечь. Вместо зажигалки он извлек едва початую пачку «Кэмела».

– Это есть презент!

– Ой, спасибо! – расцвела Машка.

– Нашел кому дарить, – пробубнил Миха. – На набережной у нас такие крали…

Впрочем, Сэм не обращал на бурчание водителя никакого внимания.

– О! – радостно вскрикнул он, оглянувшись по сторонам. – Миха, ты разрешать сфотографироваться нам на фоне твой автомобиль?

– Да чего уж там, раз такое дело, – пожал плечами водитель.

– Тогда я просить тебя сфотографировать нас! Мария, Зинаид, идти со мной! А ты, Миха, пожалуйста, держать вот так и, когда мы сказать «Чиз!», нажать вот так!

17

– Еще чуть-чуть смайнай, Трэш! – послышалось в рации.

Голос Мака звучал глухо и странно, как будто из преисподней. Объяснялось это не столько глубиной штольни, сколько тем, что спуск диггер совершал в изолирующем дыхательном аппарате и микрофон рации был укреплен на его шее.

Трэш нажал педаль на компактной лебедке, установленной поперек темного зева штольни. Барабан неслышно провернулся на несколько оборотов.

– Стоп! – снова отозвалась рация. – Стопори! Дальше я сам!

Тонкий конец едва заметно задергался, потом вдруг ослаб и замер. Несколько секунд ничего не происходило, потом Мак сообщил:

– Я на дне! Мусора по колено, но никаких мумий тут нет. И близко. Как поняли?

Трэш повернулся к Виктору. Тот поспешно сдернул с его воротника микрофон рации.

– Как нет? Как нет?! Он должен быть там!

– Говорю вам, тут никого нет. Сто процентов. А вы штольню, случайно, не перепутали?

– Что?!

– Говорю, вы штольню, случайно, не перепутали? Может, он, оборонщик этот, свалился в какую другую?

– Да нету тут никаких других штолен! Стоп! А куртка там кожаная и брюки есть? Такие байкерские, с заклепками? И дыхательный аппарат?

– Нет! – после небольшой паузы ответил Мак. – Только тельняшка, рваная. Он не в тельняшке, случайно, был, когда упал?

– Нет! Тельняшка точно не его! Ты хорошо там посмотрел? Везде?

– Да!

– Тогда посмотри еще раз. Лучше!

– Да нету тут… – начал было Мак и вдруг умолк.

– Что? – тут же спросил Логинов.

– Так он, говорите, в кожаной куртке был?

– Да! А что?

– Да просто там наверху, метрах в десяти от пола, на арматуре кусок кожи висит. Я еще удивился, когда спускался…

– Так что ж ты молчал, твою мать?!

– А вы что, говорили мне насчет кожи перед спуском?..

18

– Ну чего, щелкать? – спросил Миха, держа перед собой мобильный Сэма.

– Да подожди ты, щас! – крикнула Зинка, поправлявшая свою челку. – Тьфу ты, зараза!

– Еще один момент, пожалуйста, Миха! – улыбнулся Сэм.

Он стоял перед кабиной мусоровоза в центре. Справа фотокомпозицию оживляла Машка с железкой в руке. Слева Зинаида боролась с челкой. Сэм в окружении этих дам просто светился от счастья, как будто фотографировался с принцессами.

– Встала, зараза! – констатировала Зинка. – Давай быстрее, а то ща упадеть!

– Щелкать?

– Сейчас! – приосанился Сэм. – Четыре-три!

– Чи-и-из! – хором протянула троица.

Миха нажал на спуск, блеснула вспышка.

– Кажись, порядок! – проговорил водитель, глядя на дисплей.

– А ну, а ну! – налетела на него Зинка.

– Да не лезь ты своими лапами! – отмахнулся водитель. – Держи, Сэм!

Сэм Мэтью, незаметно оглянувшись, принял мобильный из рук Михи и, увеличив фото, продемонстрировал его дамам.

– Мамми в Нью-Джерси будет счастлива, когда получит это фото, – сказал он.

– Фух, стоит, зараза! – облегченно вздохнула Зинка, заглянув на снимок.

– А я не очень получилась, – пискнула Машка. – Может, еще разок, Сэм, а?

– Да нет, все отлично! Я распечатать этот снимок сегодня же и повесить на стенка мой кубрик!

– Так что, поехали? – облегченно проговорил Миха, живчиком направляясь к кабине.

– Да! Пора! – кивнул Сэм, пряча мобильный. – Я вынужден сказать вам до свидания, май бьютифул леди!

– Пока, Сэмчик!

– Если отпустят в увольнение, приезжай! Мы тебе такую встречу устроим!

– Ага, тайский массаж, Сэмчик! Не пожалеешь!

– Я тронут! Спасибо! Спасибо! – пожав пахнущим и чуть не плачущим дамам руки, Сэм Мэтью запрыгнул на подножку и бросил свое тренированное тело в кабину мусоровоза.

– Летс гоу, Миха! – весело крикнул он.

Мусоровоз, взревев мощным дизелем, рванулся вперед. Из сизо-голубого клуба дыма, расплывающегося сзади мыльным пузырем, неслось:

– Пока, Сэмчик! Передавай привет маме!

– Пока! Ты, если что, приезжай!

– Размечтались, шмары! – покачал головой Миха, глядя в боковое зеркало. – А вы сколько у нас простоите, Сэм, а? Ты не подумай ничего такого, если это секрет, я просто к тому, что если на вечер останетесь и тебе дадут увольнительную, то мы могли бы где-нибудь посидеть!

– А что есть посидеть?

– Ну, в смысле, выпить, пообщаться! Чисто по-дружески!

– А-а! Я был бы рад, но к вечеру мы, Миха, уже быть в море!

– А может, еще что-то поменяется?

– Уже не поменяется, Миха! – воскликнул Сэм, доставая спутниковый телефон.

19

Ослабевший конец задергался, в рации послышался голос Мака:

– Нет там его.

– Точно?

– Точно.

– А куда же он тогда делся?

– Наверх выбрался, конечно. Там к верхнему наклонному отводу штольни есть подъем. Ну а из отвода он мог и в грот попасть, и сюда, в каземат. В общем, повезло нашей оборонке. Живой ваш носитель. Сто процентов. Слышите?

– Слышу… – протянул Логинов микрофон рации Трэшу.

Отвернувшись, он автоматически сунул в рот сигарету и сделал несколько шагов от штольни. Потом поднял голову и заорал:

– Плотников! Плотников!

Несколько секунд спустя из ниши, предназначенной для вентиляционной установки, выткнулся Плотников.

– Уже подняли? – спросил он. – Быстро, однако!

– Спускайся, – тусклым голосом сказал Виктор и наконец прикурил.

По его тону Плотников понял, что что-то не так, и быстро сбежал по каменным ступеням. При его приближении Логинов выпустил в сторону струю дыма и негромко, чтобы не могли слышать спелеологи, сообщил:

– Кащеев выжил!

– Смеешься? – посмотрел через плечо Логинова в сторону штольни Плотников. – Как он мог там выжить?

– Очень просто. Там, метрах в десяти, внизу была решетка, гнилая. Он на нее налетел. Остатки решетки обвалились, но сам Кащеев зацепился за торчащую из стенки арматуру своей кожаной курткой. А как раз над этой чертовой решеткой есть еще один боковой отвод! Связанный с верхним, который выходит в грот…

– Твою мать! – только и смог выговорить Плотников.

20

Мусоровоз без помех въехал в ворота порта. Джип сопровождения вильнул в сторону и остановился. Чарльз Купер следил взглядом за мусоровозом, пока тот не остановился у кормы «Далласа». Из кабины выпрыгнул Сэм и свистнул, чтобы привлечь внимание вахтенного.

После этого Сэм взобрался к контейнерам и стал ожидать. Он был отличным помощником. Попытайся кто-нибудь сунуться к контейнерам, Сэм нашел бы способ, как этого не допустить. И Купер почувствовал, как напряжение понемногу отпускает его.

На «Далласе» находились представители командования украинских ВМС. Торжественная часть с построением на палубе уже закончилась, и сейчас капитан Хьюз угощал офицеров в кают-компании.

Толпившиеся с утра у ворот порта телевизионщики уже разъехались, так что подъем мусорных контейнеров на борт «Далласа» не привлек чьего-либо внимания. К голове Сэма Мэтью опустилась траверза лебедки, и минуту спустя первый контейнер уже взмыл в воздух.

Заместитель начальника оперативного управления ЦРУ Чарльз Купер проводил его взглядом. Когда контейнер скрылся из вида, Купер вздохнул и наглухо закрыл штормовым колпаком иллюминатор.

21

– Это еще мягко сказано, – кивнул Виктор. – Я сейчас еще спущусь сам, посмотрю, что там, но…

– Куда ты спустишься с такого бодуна? Давай лучше я! – подался к штольне Плотников, но Логинов его остановил:

– Успокойся! Похмелье мое как рукой сняло. Тем более что с начальством объясняться мне. Так что дуй на пост и постарайся получить удовольствие. Если что, я тебя позову. Понял?

– Понял, – кивнул Плотников и с опущенной головой направился к лестнице. Потом вдруг остановился и негромко спросил: – А с представлениями нашими что? Отзовут теперь?

– Самое смешное, – мрачно сказал Логинов, – что указ о награждении нас орденами за ликвидацию Кащеева уже подписан. Блин, я как представлю, что теперь будет, так жить не хочется…

– Ничего, Логинов, прорвемся! Не расстреляют же нас! В самом крайнем случае – разжалуют. Меня в мичманы, тебя в прапорщики.

– А в матросы не хотел?

– Да хоть и в матросы! Плохо, что ли? Вахту оттарабанил, матчасть провернул, согласно расписанию, и все дела! Хочешь – на боковую, хочешь – в самоволку. И голова не болит ни о чем….

22

Дверь открылась без стука, Сэм отступил в сторону и пропустил в каюту с ног до головы завернутого в прорезиненный вахтенный плащ человека. Нырнув вслед за ним, Сэм прикрыл дверь и негромко доложил:

– Мы прибыли, сэр!

– Вас никто не видел? – спросил Купер.

– Никак нет, сэр! Мы строго придерживались маршрута, согласованного с капитаном Хьюзом!

– Ну что же, отлично! – шагнул к двери Купер и произнес по-русски: – Теперь вы в полной безопасности, Иван! Поздравляю!

– Спасибо, Петр! – сказал, распахнув плащ, человек в лохмотьях бродяги.

Пахло от него так, что Купер немедленно почувствовал позыв к рвоте и невольно сглотнул.

Глаза же бродяги светились, и на его заросшем лице играла счастливая улыбка.

– Сейчас вы сможете привести себя в порядок, – поспешно повернулся к двери санузла Купер. – Все с себя сбросите в мешок, Сэм его утилизирует.

Бродяга кивнул, но тут же спросил:

– Телефон, который мне передал ваш человек, тоже бросить в мешок?

– О, нет, конечно! – спохватился Купер. – Телефон отдайте Сэму сейчас. Его он дезинфицирует.

Бродяга извлек из своих лохмотьев спутниковый телефон и протянул Сэму. После чего направился в санузел.

– Там вы найдете все необходимое! – сказал ему вслед Купер. – И не стесняйтесь – если что-то понадобится, скажете!

– Спасибо! – кивнул бродяга, оглянувшись через плечо.

23

Микроавтобус с диггерами скрылся за скалой. Плотников перезвонил своим людям и велел сниматься. Потом тронул «Ауди» с места и покосился на курившего Виктора:

– Ты когда докладываться собираешься?

– Сейчас, – поглядел на кончик сигареты Логинов. – Докурю и доложусь, Плотников. А ты куда спешишь, офицерские погоны жмут?

– Да я как-то все больше по гражданке, – пожал плечами Плотников. – Даже от формы отвык.

– Ничего, станешь матросом, привыкнешь, – мрачно пошутил Логинов.

Докурив сигарету, он щелчком выбросил окурок на обочину, опустил стекло и энергично потер ладонями лицо.

– Ну что, Плотников, я созрел! – Решительно вытащив служебный телефон, Виктор набрал номер замдиректора ФСБ, лично курировавшего операцию, и, как только тот ответил, четко доложил: – Операция закончена, товарищ генерал! Мы уже возвращаемся из Балаклавы!

– Ну что же, отлично, полковник…

– Прошу прощения, что перебиваю, но все обстоит как раз наоборот, товарищ генерал! В штольне трупа не оказалось!

– Не понял. А где же он?

– Боюсь, что нигде, товарищ генерал! Кащеев жив…

– Что?!

– Кащеев жив, товарищ генерал, – повторил Виктор. – Он упал на решетку и смог выбраться из штольни.

– На какую еще решетку, полковник?! Вы же доложили мне, что Кащеев на дне штольни! А я доложил директору! А директор доложил… сами понимаете кому! Указ уже подписан, черт бы вас побрал!..

Замдиректора продолжил бушевать в трубке, Логинов слегка отодвинул ее от уха, выудил из пачки и сунул в рот сигарету и той же рукой прикурил. Когда две-три минуты спустя замдиректора слегка успокоился, Виктор торопливо ткнул сигарету в пепельницу и подробно доложил о своем спуске в штольню и обнаруженных следах. Напоследок он сказал:

– В общем, выбраться он выбрался, но поломаться должен был сильно…

– Вы же не обнаружили следов крови, так что все это опять только ваши предположения… Но негласную проверку всех местных лечебных учреждений надо организовать немедленно! Слышите, полковник?

– Так точно, товарищ генерал!

– Подключайте этого второго орденоносца, как его, Рыбников?

– Плотников, товарищ генерал!

– Тем более! Пусть поднимает на ноги всю свою агентуру, и вперед!

– Мы как раз сейчас собрались этим заняться, товарищ генерал! Думаю, за сегодня-завтра управимся!

– Да что толку, что вы управитесь? Время-то прошло уже почти два месяца, – вздохнул генерал. – Даже если он лежал в травматологии, то уже выписался давным-давно. Но все равно попытайтесь напасть на его след, иначе… для вас обоих это закончится плачевно! Черт, я даже не знаю, что докладывать директору! Это же… черт знает что!

– Мы сделаем все, что в наших силах, товарищ генерал!

– Вы уже сделали, полковник! Такое сделали… Ладно, работайте! Жду доклада! – сказал замдиректора и отключился.

– Ф-фух! – вздохнул Логинов и посмотрел на Плотникова. – Все слышал?

– В общих чертах. Я думал, будет хуже.

– Конечно, будет, Плотников. Только позже. Когда информация дойдет до первых лиц. Единственное, что может нас спасти, это если мы подсуетимся и к тому времени по новой слепим Кащеева.

– Не слепим, – заявил Плотников. – Он не для того из этой чертовой штольни с переломами выползал, чтобы дожидаться, пока мы его опять слепим.

– Я тоже так думаю, – кивнул Виктор. – Тогда нам надо успеть хотя бы напасть на его след… Ферштейн, товарищ будущий матрос?

– Ез, оф кос, товарищ будущий рядовой.

– Ну тогда жми на газ! Займешься больницами, а я, чтобы не путаться у тебя под ногами, с ходу мотнусь в Симферополь…

– Хочешь подключить Моню?

– Не подключить, а поставить на уши! Это ж из-за него, дуролома, Кащеев ускользнул…

24

Санузел в офицерской каюте «Далласа» был так себе, на три с плюсом. Слева – металлический унитаз с металлической крышкой, прямо перед дверью – металлический умывальник, справа – душевая кабинка, вернее, просто поддон со шторой.

Однако бывший полковник ФСБ РФ Григорий Кащеев сейчас был рад и этому. Если точнее, то он был не просто рад, а пребывал в эйфории. После месяца, проведенного на свалке, возможность помыться в более-менее человеческих условиях была настоящим счастьем.

Кащеев сбросил с себя лохмотья и запихал их в специально приготовленный пластиковый мешок, после чего завязал его горловину. На полке умывальника лежали мыло «Сейфгард», бритвенная система «Жиллет-Мах3», зубная щетка «Орал-би», тюбик зубной пасты и стоял гель для бритья. Все было новенькое, в упаковке. Целый клад для бомжа.

Первым делом Кащеев освободил от упаковки мыло и нырнул под душ. Здесь была новенькая мочалка, и Кащеев, предварительно дважды намылив голову, принялся сдирать с себя налипшую грязь. Сперва вода под ним была черной, потом постепенно стала светлеть. Пройдясь мочалкой с ног до головы в третий раз, Кащеев решил, что теперь можно и побриться.

Повязав на бедра полотенце, он встал перед умывальником и нанес на заросшее лицо гель. После чего принялся скоблить щеки станком. Постепенно под клочьями пены стало проступать исхудавшее лицо.

То, что пережил Кащеев за последнее время, могло послужить основой для душещипательного романа. Вроде «Идентификации Борна». Только этого самого Борна, придуманного Робертом Ладлэмом, враги сбросили в шторм с сейнера, а Кащееву пришлось пережить кое-что пострашнее. Его проклятый Монин пес сбросил в бездонную штольню.

Однако Кащеев выбрался из нее. Но с переломами – без смещения – ноги и двойным левой руки. Он не рискнул обращаться в больницу, а поехал в Симферополь к доктору, у которого некоторое время назад тайно делал пластическую операцию. Это было жестокое испытание. По дороге Кащеев даже потерял сознание, но нанятый им водитель-частник этого не заметил.

Доктор был в шоке, но деньги сделали свое дело. Месяц Кащеев пролежал инкогнито в палате, предназначенной для послеоперационных больных. За это время он перебрал в голове множество вариантов. И в конце концов пришел к выводу, что в его положении единственный разумный выход – это продаться американцам.

После падения в штольню и полученных травм Кащеев находился в слишком ужасной физической и моральной форме, чтобы продолжать играть в прятки с ФСБ. Доктор сделал все возможное – убрал следы от собачьих укусов и обеспечил правильное срастание сломанных костей. Но полностью восстановиться за месяц Кащеев не сумел. Для этого нужно было просто больше времени.

Уплатив по счету, он остался на мели. То есть на то, чтобы снять квартиру и худо-бедно перебиться до зимы, деньги у Кащеева были. Но он понимал, что рано или поздно ФСБ выяснит, что он жив, и возобновит охоту. И Кащеев решил сделать ход конем…

25

Оперативная машина отдела контрразведки ЧФ была оформлена на одного из доверенных лиц Плотникова из местных. Выправлять у нотариуса доверенность было некогда, поэтому Логинову пришлось рискнуть, но по дороге из Севастополя в Симферополь гаишники его, к счастью, не тормознули.

Натужно гудя движком, машина взбиралась от Хаджибеевской слободки к расположенной на горе Мониной усадьбе. И Логинов потянулся к телефону. Ответил Моня не сразу, видно, долго раздумывал, отвечать ли вообще. Но наконец буркнул в трубке:

– Да!

– Здоров, Моня!

– Здорово, Витек! Тебе чего?

– Да просто решил узнать, как дела.

– А-а… Ниче дела, Витек. Как ты из Крыма умотал, сразу стали налаживаться. Отстроился и вообще… Так чего ты хотел?

– Ты, Моня, мне вроде как не рад, а?

– Честно, Витек?

– Ну да!

– Я тебя, Витек, уважаю и все такое, но если бы я тебя не увидел больше никогда в жизни, я бы сильно не расстроился. Скорее даже наоборот.

– Спасибо за откровенность, Моня, взаимно. Но должен тебя огорчить. Тебе придется меня увидеть. И, боюсь, не один раз.

– В каком смысле?

– В прямом, Монь. Я уже к твоим воротам подъезжаю…

– Ты что, с дуба упал?

– Нет, Монь, из Балаклавы только что вернулся.

– Оттуда?

– Оттуда, Монь. И хочу тебя кое-чем обрадовать. Так что дай своей доблестной охране команду, пусть открывают ворота.

– Блин, Витек, если б ты знал, как ты мне дорог…

26

Еще в частной клинике Кащеев отпустил бороду, а едва выписавшись из нее, вышел на связь с американцами. То есть обратился в крымское представительство одной благотворительной организации. По роду своей прежней службы он прекрасно знал, какие из этих организаций функционируют на деньги спецслужб.

Кащеев встретился с представителем «Гуманитарного фонда» Томасом Симпли. Это был краснощекий, пышущий здоровьем молодой человек в очках с тонкой оправой. Симпли не был кадровым сотрудником ЦРУ, хотя и работал на Лэнгли. Когда Кащеев сообщил ему, кто он, Симпли здорово разволновался. Однако быстро взял себя в руки и провел «интервью», записав ответы Кащеева на диктофон.

Симпли заверил, что как можно скорее передаст «материалы» «руководству», однако честно предупредил, что это займет «определенное» время. Речь шла о том, что контакты с ЦРУ поддерживало только руководство «Гуманитарного фонда». То есть «материалам» предстояло пройти по довольно длинной бюрократической цепочке.

Кащеев понимал это с самого начала, но искать прямые выходы на агентов ЦРУ в его положении было слишком рискованно. Поэтому, условившись с Симпли о связи, Кащеев тут же с головой нырнул на городское дно. Сперва он поменял свою одежду на найденные в мусорном баке обноски, а потом как следует измазался. И поселился на городской свалке под видом сторожа сгоревшей церкви. Опытнейший оперативник, Кащеев просчитал, что уж здесь-то ФСБ наверняка не додумается искать его. Точно так же, как уголовный розыск никогда не додумается искать сбежавшего зэка-рецидивиста на престижном вернисаже или оперной премьере.

Это был отличный план, тем более что на свалке Кащеев рассчитывал пробыть максимум неделю. Каждый день он отправлялся к обычному железобетонному столбу, на котором Симпли несмываемой краской должен был поставить условный знак.

Но знак не появился ни через неделю, ни через две, ни через три. И даже спустя месяц его не было. Сперва Кащеев терялся в догадках, а потом рискнул и наведался к офису «Гуманитарного фонда». Вывеска была на прежнем месте, и самого Симпли – живого и здорового – Кащеев тоже увидел. Это означало, что никаких форс-мажоров не случилось и «материалы» благополучно переданы «руководству».

Кащеев был близок к отчаянию. Конечно, времена, когда за любым перебежчиком из СССР ЦРУ в любую точку земного шара немедленно посылало персональный самолет, давно прошли. Однако же Кащеев был далеко не «любым». В прошлом он являлся не просто полковником Федеральной службы безопасности, а сотрудником Управления собственной безопасности ФСБ, то есть святая святых главной спецслужбы России.

Единственным объяснением было то, что в Штатах вот-вот должны были состояться президентские выборы. А поскольку нынешнему президенту это кресло уже не светило, то и руководство спецслужб не делало резких движений, предпочитая дождаться, когда в Белом доме появится новый хозяин.

Кащеев был близок к отчаянию, но, несмотря на это, каждый день продолжал наведываться к столбу, служившему «почтовым ящиком». И три дня назад вдруг увидел на нем метку…

27

Моня встретил Логинова в своем огромном модерновом кабинете, но в шортах и майке. За пару прошедших месяцев он слегка поправился, и теперь на его щеках играл подростковый румянец. Но лицо было хмурым. Кивнув своему телохранителю Шварцу, чтобы тот прикрыл за Виктором дверь, Моня прошлепал босыми ногами навстречу гостю и протянул руку.

– Здорово! Проходи… Только давай в темпе, а то у меня времени совсем нету.

Логинов прошел к кожаному дивану, стоящему под боковой стенкой, и сел. Моня, подогнув под себя правую ногу, плюхнулся рядом.

– Ну? – кивнул он.

Логинов провел рукой по лицу и вздохнул:

– Кащеев жив, Моня…

– Что?! – буквально катапультировался с дивана Моня. Наклонив к Логинову лицо, он спросил: – Прикалываешься, что ли, Витек?

– Нет, Моня, – снова вздохнул Логинов. – Я сегодня сам спускался в эту штольню.

– И что?

– Он выбрался и на этот раз. Там была ржавая решетка, он ее сбил вниз, а сам за остатки зацепился. Скорее всего отделался переломами. Но закрытыми, потому что следов крови я не обнаружил.

Моня несколько секунд смотрел на Логинова неподвижно, потом сглотнул и глухо спросил:

– Слышь, так, может, его трупешник… это, просто сожрали крысы? Я там пару штук видел!

– Да труп-то они сожрать могли. И даже кожаную куртку с брюками. А вот дыхательный аппарат, Моня, навряд ли.

Моня несколько секунд помолчал, потом, не меняя позы, рявкнул:

– Шварц! Шварц!

За дверью затопали ноги. Орангутангоподобный Монин телохранитель просунулся в дверь.

– Чего?

Моня оглянулся через плечо.

– Звони охране! Пусть удвоят… нет, утроят посты! И никого не впускают без моего личного разрешения! Вообще никого! Понял?

– Понял! – вытащил телефон Шварц. – А чего случилось?

– Потом расскажу! Давай звони быстро! Все, вали!

Шварц, приложив телефон к уху, попятился в коридор и снова прикрыл дверь. Логинов вытащил сигареты.

– Можно?

Моня перевел взгляд на пачку и после паузы вдруг протянул руку:

– Дай и мне! – Прикурив, Моня сходил к столу за пепельницей и, поставив ее между собой и Логиновым, присел на диван. – Блин, Витек! Этот Кащей что, заговоренный?

– Есть немного, – кивнул Логинов. – Но на этот раз дело не в нем.

– А в ком?

– В тебе, Моня.

– Блин, а я-то тут при чем?

– А какой идиот поломал мне в Балаклаве весь план? Не ты? Если бы не Мурзик, Кащеев нас бы всех там гробанул! По твоей милости!

– После всего я еще и крайний! – стряхнул Моня пепел мимо пепельницы. – Да я тебе, блин, этого Кащея еще год назад в собачьем наморднике в Алуште приволок! Что, не так?

– Ладно, Моня, предлагаю закрыть вечер воспоминаний или, по крайней мере, перенести его на более благоприятное время. А то, пока мы тут будем выяснять, кто упустил Кащеева, он нас может взорвать к чертовой матери… Кстати, у тебя в последнее время не было никаких таких посетителей?..

28

Как и было условлено, Кащеев перезвонил Симпли из таксофона. Симпли был явно взволнован. Он сообщил, что должен немедленно «кое-что» передать. Это «кое-что» оказалось компактным спутниковым телефоном с запасной батареей.

Через полчаса после того, как Кащеев забрал его в тайнике неподалеку от железобетонного столба, ему перезвонил некто, представившийся Петром и говоривший по-русски практически без акцента, но несколько медленнее, чем это делают люди, думающие по-русски.

Телефонный собеседник без долгих предисловий сообщил Кащееву, что в ближайшие дни будет проведена операция по его экстренной «эвакуации». И вот Кащеев находился на борту американского военного корабля. Он чувствовал себя вроде плюшевого медведя, которого впопыхах выбросили на мусорку и забыли, но потом вдруг спохватились, отыскали и окружили заботой.

Однако в голове Кащеева, в отличие от плюшевых медведей, были далеко не опилки. И он, скобля свои щеки станком, все отчетливее понимал, что здесь что-то не так. Слезливые рождественские сюжеты хороши для телефильмов, в жестоком же мире спецслужб действуют совсем другие законы. И эйфория Кащеева вдруг сменилась напряженным ожиданием…

29

Моня на секунду замер с округлившимися глазами, потом вдруг резко оглянулся:

– С утра мастер по спутниковому тюнер менял!

В тот же миг Моня вскочил с дивана и ломанулся к двери кабинета. Распахнув ее со звуком пистолетного выстрела, он пулей вылетел в коридор.

– Что?! – донесся оттуда вскрик Шварца.

– Ложись!!! – рявкнул Моня и с грохотом спикировал на пол.

– О господи! – покачал головой Логинов и перевернул опрокинувшуюся на диване пепельницу.

– Витек! – донеслось из коридора. – А ты чего?!

– Да я-то ничего, Моня, – стряхнув с сигареты пепел, повернул голову к двери Логинов. – И ты тоже кончай дурковать. Иди, договорим…

– А если это был Кащей и в тюнере бомба?

– Если бы Кащеев побывал у тебя в доме, Моня, то мы бы с тобой уже не разговаривали.

– А если это был его человек?

– Если бы это был его человек, Моня, то бомба бы уже взорвалась! Так что не страдай там фигней. Слышишь?

– Да слышу-слышу! – нервно проговорил Моня, появляясь в дверях. Подойдя к дивану, он цапнул из пачки еще одну сигарету и сказал: – Вот видишь, Витек, до чего я с тобой, блин, дошел?

– Я тебе, Моня, сочувствую, но для того, чтобы тебе помочь, мне нужно напасть на след Кащеева. Плотников сейчас проводит негласную проверку всех больниц и травмпунктов. Потому как за медицинской помощью Кащеев должен был обратиться по-любому. Но, кроме бюджетных лечебных учреждений, есть еще частные клиники. Ну и плюс доктора, которые за большие деньги оказывают негласные услуги, к примеру, раненым преступникам. Их Плотников не знает, да и разговаривать они с кем попало не станут… Ты уловил мою мысль или говорить дальше?

– Я что тебе, Шварц? – даже хрюкнул от возмущения Моня.

– Последнее время ты на него иногда смахиваешь, – слегка улыбнулся Логинов.

– Посмотрел бы я на тебя, Витек, если бы Кащей тебя столько раз взрывал!

– А то в Балаклаве он нас не вместе хотел взорвать!

– Так ты ж, блин, Витек, за это деньги получаешь, это ж твоя работа!

– Ну так это ж, Моня, твое призвание! Ты ж в бандиты пошел не для того, чтобы тебя лепестками роз осыпали, правильно, а чтоб в тебя стреляли и взрывали!

– Я в бандиты пошел, потому что время было такое.

Логинов махнул рукой:

– Другие ж почему-то пошли не в бандиты. Короче, Моня, времена не выбирают. В них живут и умирают.

При последнем слове Моня не то чтобы вздрогнул, но как-то напрягся.

– Ты это к чему?

– Это просто стихи, Моня. Но они к тому, что все зависит от человека. Дороги-то во все времена выбирает он сам. Не пошел бы ты в бандиты, тебя бы не завербовал Плотников. Не завербовал бы тебя Плотников, мы бы никогда не познакомились. А если бы мы не познакомились, тебя не взрывал бы Кащеев! Ладно, философские чтения тоже закрыли… Ты насчет клиник и лепил-подпольщиков все понял?

– Понял, – кивнул Моня, но как-то задумчиво.

– Ты точно понял? – переспросил Виктор, пристально глядя на него.

– Угу, – по-прежнему не поднимая головы, кивнул Моня. – Сейчас прозвоню и сразу пошлю пацанов.

– Тогда, чтобы они порожняки не гоняли, втолкуешь им, что речь скорее всего идет о переломах конечностей или ребер. Возможно, колотых ранах, но тупыми предметами. Я имею в виду прутья этой чертовой решетки… Ты слышишь?

– Слышу-слышу, Витек, – наконец поднял голову Моня.

– Ну и плюс на лице у Кащеева должны были остаться отметины от укуса твоего Мурзика…

– И на руке тоже! – перебил Логинова Моня. – Это все коню понятно!

Взгляд у него был на удивление ясный, как у раскаявшегося грешника.

30

Переодевшись в новенькую матросскую робу, Кащеев вышел из санузла офицерской каюты «Далласа». Купер окинул его взглядом и сказал:

– Ну вот, совсем другое дело! С возвращением, господин Кащеев! Прошу!

Купер указал рукой на роскошно накрытый стол, Кащеев повернул голову и невольно сглотнул слюну. Однако он не стал бросаться к нему, а кивнул:

– Спасибо, господин… э-э…

– Меня зовут Чарльз. Чарльз Купер.

– Спасибо, господин Купер, только после вас!

Купер оценил выдержку перебежчика и, шагнув к Кащееву, взял его под руку:

– Предлагаю закончить обмен любезностями и наконец приступить к еде! Я, честно говоря, чертовски проголодался в ожидании вас!

Минуту спустя Купер и Кащеев, выпив виски, набросились на еду. Кащеев, несмотря на голод, отметил, что ест Купер с небрежностью, присущей только аристократам да завсегдатаям элитных ресторанов. Кащеев понял, что сидящий напротив человек – птица очень высокого полета.

Вскоре Купер аккуратно промокнул губы салфеткой и откинулся на стуле. При этом он на всякий случай сказал Кащееву:

– Прошу вас, не обращайте на меня внимания! Ешьте, это все для вас!

– Спасибо, господин Купер!

– Давайте оставим формальности, называйте меня по имени.

– Спасибо, Чарльз!

– Для вас просто Чарли, Григорий!

Кащеев кивнул, в этот момент палуба корабля вздрогнула и двинулась. Кащеев посмотрел в сторону иллюминатора, но тот оказался наглухо закрыт.

– Мы уже отходим, Григорий, – сообщил ему Купер.

– Так быстро? – невольно спросил Кащеев.

– Но ведь вы же на борту! – пожал плечами Купер.

– Так…

– Да, этот небольшой визит был устроен специально для того, чтобы забрать вас. Да-да, не удивляйтесь.

Кащеев после небольшой паузы снова склонился над тарелкой. Послать куда-нибудь гражданский самолет – это одно. А вот организовать заход в порт иностранного государства военного корабля – совсем другое. Тут надо преодолеть столько формальностей и преград в виде местного законодательства, что это занимает подчас несколько месяцев.

А сидящий перед Кащеевым человек организовал все это за каких-то три дня. Для этого он должен был иметь поистине неограниченное влияние. Примерно такое, какое имеет вице-президент США. Но имя Чальз Купер Кащееву было до сегодняшнего дня совершенно незнакомо. А это означало, что он никогда не принадлежал к высшему руководству Соединенных Штатов…

31

– Ну тогда все, – подобрал ноги Логинов. – Будет что, сразу звони…

В этот момент у Мони в кармане загромыхал стереодинамиком с многоканальной полифонией мобильный. Моня быстро выхватил его и, мазнув взглядом по дисплею, пробормотал:

– А этой звезде чего надо, блин?.. Але!

– Монечка-зайчик, у меня ж с этим макаронщиком ничего не было, ну ни на полшишечки, клянусь! Я ж с ним просто в кафешке пять минут посидела! – плаксивым голосом заныла в телефоне Лизавета, Монина личная парикмахерша очень широкого профиля. – Он же мне в отцы годится, а ты меня выгнал…

В этот момент в дверь с мобильным просунулся Шварц:

– Монь, охрана с ворот спрашивает, Лизку впускать?..

Моня со зверским лицом показал телохранителю кулак и перебил Лизавету:

– А с кем было, а?

– Ну, Монечка, как ты мог такое подумать? Я ж тебе такая верная, такая…

– Колись, говорю, я все знаю! А то щас чемодан с твоими трусами через ворота выкинут, и вали на все четыре стороны!

Лизка в трубке фальшиво всхлипнула.

– И про… про мальчика с танцев знаешь, Монечка?

– Про всех! У меня в кабинете частный детектив, с записями приехал!

– Ой, Монечка, я сама не знаю, как это получилось, девичьей честью клянусь, зайчик! Но я ж его руками не трогала, я ж ними в стенку упиралась, я не вру, Монечка, можешь на записи проверить…

– Я тебя проверю! Я тебя так проверю, мало не покажется! – прорычал Моня. – Шварц, скажи, пусть пропустят ее и сразу ко мне тащи! Воспитывать буду!

– Ага! – кивнул Шварц.

– Ой, Монечка, спасибо, зайчик! Я больше не бу… – разразилась слезливой благодарностью Лизка, но Моня выключил телефон. – Видал? – посмотрел он на Логинова. – И это после всего, что я для нее сделал, блин!

Логинов, с трудом сдерживая улыбку, поднялся.

– Ты только людей сперва по делу пошли, а потом уже с Лизкой разбирайся. И на всякий случай пробей насчет этого «макаронника». Навряд ли это Кащеев, но мало ли…

– Угу! – кивнул Моня, пожимая Логинову руку.

– И Лизку не прибей, – оглянулся уже в двери Виктор. – Она не виновата, время просто такое было, Моня: парни поголовно шли в бандиты, девушки – в проститутки…

32

Кащеев наконец отложил приборы и, приложив к губам салфетку, откинулся на спинку. Терпеливо ожидавший, пока он насытится, Купер кивнул на бутылку:

– Еще чуть-чуть виски, Григорий?

– Не откажусь, Чарли!

Купер взял в руки бутылку и слегка повернул голову. Сэм, молча сидевший все это время на диване, мгновенно оказался у стола и с проворством наследственного официанта убрал со стола лишние приборы. Несколько секунд спустя между Кащеевым и Купером остались только тяжелые квадратные стаканы, к которым вскоре добавилась незатейливая штатная корабельная пепельница.

Купер вытащил из кармана командорской куртки пачку сигарет «Филипп Моррис» и широко улыбнулся:

– Я знаю о вас все, кроме одного! Вы курите?

– Да, – кивнул Кащеев, – но мои сигареты…

Тут он повернул голову в сторону санузла.

– Угощайтесь!

Кащеев кивнул и протянул руку. Купер повернулся к Сэму. Тот тут же пружинисто вскочил на ноги.

– Сэм, мы должны поговорить с Григорием по душам. Так, чтобы никто не смог нас услышать!

Сэм Мэтью прошел к тумбочке, извлек из нее и включил компактный генератор шумов. После этого он направился к двери и, взявшись за ручку, кивнул:

– Можете быть спокойны, сэр! К двери каюты никто даже не приблизится!

– Я надеюсь на тебя, Сэм, – кивнул Купер.

Когда дверь закрылась, он посмотрел на Кащеева, успевшего закурить. Купер последовал его примеру, выпустил дым и сказал:

– Я правильно понимаю, Григорий, что за вами уже больше года охотится ФСБ?

– Да!

– И что если она до вас доберется, то вас ожидает мучительная смерть в подвалах Лубянки?

– Смерть – да, мучительная – несомненно, в подвалах Лубянки – под вопросом!

– Отличный ответ, Григорий! Я в вас не ошибся!

– Я сделаю все, Чарли, чтобы у вас не было малейшего повода в этом усомниться!

– Тогда третий вопрос: я правильно понимаю, что вы готовы на все, чтобы отомстить вашим бывшим коллегам?

– Да! Все, что я знаю, а знаю я немало, я готов сообщить вам либо любому лицу, на которое вы укажете!

На лице Купера возникло довольно странное выражение.

– Гм-м… Не хотелось бы вас разочаровывать, Григорий, но лучше сразу внести ясность. Верно?

– Да, Чарли, – немного настороженно кивнул Кащеев.

– Дело в том, что информация, которую вы готовы предоставить, как таковая меня абсолютно не интересует.

– А-а… – протянул Кащеев и умолк.

Он был здорово растерян. Купер кивнул:

– Я все объясню. Но сперва, чтобы рассеять ваши опасения, я хотел бы спросить – вы в курсе о программе защиты свидетелей, действующей в США?

– Да.

– Тогда что вы скажете о новых документах, аккуратном домике во Флориде с участком в несколько сотен акров и банковском счете э-э… на пять миллионов долларов?

– Я… Я буду бесконечно признателен правительству Соединенных Штатов и сделаю все, что от меня потребуется…

– Отлично, Григорий! Ни слова больше! – расцвел Чарльз Купер. – Я не ошибся в вас. Вы именно тот человек, который мне нужен! И мы с вами должны непременно выпить!

33

Логинов к нотариусу решил не ходить, чтобы лишний раз не светиться. При его работе оперативника излишняя известность могла вылезти боком. Тем более что он в настоящее время работал не просто под прикрытием, а еще и на территории соседней Украины – то ли дружественной, то ли враждебной, в последнее время было не понять. Так что Логинов не просто не пошел к нотариусу, а еще и поджидал некоего Курбатова, доверенное лицо Плотникова, в машине за углом. И зорко поглядывал по сторонам и в зеркала.

Доверенное лицо от агента отличается тем, что агент сотрудничает с завербовавшим его офицером спецслужб на постоянной основе, то есть вроде как сидит на зарплате. А доверенное лицо время от времени или вообще один раз выполняет одно отдельное поручение куратора. Но главное, что агент должен быть оформлен по всем правилам – с личным делом, подпиской о сотрудничестве и все такое. А это, конечно, петля на шею «подписанта». Вон Моня, чтобы вырвать у ФСБ свое дело, даже жизнью рисковал.

Поэтому офицеры спецслужб, чтобы не отпугивать народ, поступали очень просто. Они проводили агентов как доверенных лиц. И те, в благодарность, что называется, не жалели живота своего. Что касается Курбатова, то он был бизнесменом, и деньги ему были не нужны. Сотрудничал он с Плотниковым для того, чтобы получить российское гражданство. С некоторых пор паспорт с триколором стал весьма и весьма соблазнительной вещью.

Курбатов вышел из-за угла и направился к машине, в которой его поджидал Логинов. Это была «Дэу Сенс», корейская копия «Опеля». Дрянная машина во всех отношениях, кроме одного – таких корейских поделок в Крыму бегало столько, что лучшей маскировки просто невозможно было придумать. Логинов на всякий случай оглянулся, но «хвоста» за Курбатовым не было. Что, впрочем, было и неудивительно. Прилепиться у нотариуса «хвост» к нему просто не мог.

– Ну что? – спросил Виктор.

– Вот, пожалуйста! – открыл кейс Курбатов и протянул документы. – Как говорится, владейте на здоровье!

– Ага! – кивнул Виктор. – Спасибо!

– Да не за что, – пожал плечами Курбатов. – Машина-то не моя, просто оформлена на мои документы. Ну, бывайте! Успехов!

– Всего доброго! – пожал Логинов протянутую руку.

Курбатов вышел из «Дэу» и направился к своему джипу «Субару Форестер». Логинов снова посмотрел на часы и покачал головой. Чтобы оформить доверенность, у него ушло почти полдня. Время было уже половина шестого вечера. Он вытащил телефон и позвонил Плотникову.

– Да, Логинов! – раздраженно буркнул тот.

– Ну что у тебя насчет лечебных учреждений, Плотников?

– Ты что, думаешь, это так просто?

– Я ничего не думаю, я просто интересуюсь.

– Люди работают, как что-то будет, я сразу доложу!

– Ты зачем такой злой, Плотников?

– Да потому что месячный финансовый отчет мне завернули! Почеркали вкривь и вкось! А тут же не отчет, а целая простыня, блин! А у тебя что хорошего, Логинов?

– Я уже при доверенности. Так что могу смело кататься на вашем рыдване.

– А-а. Хорошо тебе… Ты Курбатову деньги отдал?

– Какие деньги?

– Ну за доверенность…

– Нет. Ты ж не сказал, а он уже уехал… – быстро оглянулся Логинов.

– А то ты сам не знаешь, что доверенность денег стоит!

– Да что ты орешь, Плотников? Сказал бы, я б отдал…

– Да у меня знаешь, сколько заморочек? Без твоей доверенности.

– Да ладно, он же вроде нормальный, в следующий раз рассчитаешься, – примирительно проговорил Логинов.

– Ладно, проехали… – сказал Плотников. – А Моня твой что?

– Молчит Моня. Сейчас перезвоню. Тоже небось будет орать. Какие-то вы тут все нервные в Крыму, Плотников. Вся жизнь курорт, а нервы ни к черту…

34

– Итак, Григорий, – сказал Чарльз Купер, опустив на стол тяжелый стакан, – я от имени правительства США официально обещаю вам, что, как только вы ступите на землю Соединенных Штатов, к вам немедленно, в полном объеме и без каких-либо дополнительных условий будет применена федеральная программа защиты свидетелей! Но… но прежде, чем мы вернемся в США, нам с вами предстоит осуществить, я бы назвал это специальной операцией, но не могу, потому что никакой операции как бы не существует. Существует только шифр: «Армагеддон»…

– Армагеддон?.. – тихо спросил Кащеев.

– Да. Вы, надеюсь, знаете, что это такое?

– Ну, это что-то вроде Апокалипсиса, в смысле, конца света… – неуверенно проговорил Кащеев.

– Не совсем, – сказал Купер. – Апокалипсис – одна из книг Нового Завета, содержащая пророчества о конце света, о судьбах мира и человека и о страшном суде. Поэтому слово «Апокалипсис» часто употребляют как синоним конца света или любой глобальной катастрофы. Слово же «Армагеддон» происходит от слов «ар» – гора или высота и «мегиддо» – рубить, обрезать, убивать. То есть в буквальном переводе с древнееврейского это слово переводится как «крушение возвышающегося». В общепринятом же смысле это место битвы всех царей земных с Антихристом.

– Понятно, – кивнул Кащеев.

– Тогда я в двух словах сообщу вам, так сказать, предысторию возникновения этого шифра. В связи с удорожанием энергоносителей Россия за последние годы смогла саккумулировать огромные средства. Ее нефте– и газопроводы все больше опутывают Азию и Европу. Они не только приносят колоссальные прибыли, но и превращаются в удавки свободного мира. К сожалению, наши союзники в Европе недооценивают эту опасность. Мало того, они по уши увязли в совместных с Россией энергетических проектах. То есть, по существу, помогают России плести для себя самих удавки. До поры до времени США смотрели на это со стороны. Однако события в Грузии показали, что так дальше продолжаться не может. И президент США провел тайные консультации с кандидатами на этот пост от обеих партий. Оба кандидата согласились, что необходимо предпринимать срочные меры. После этого состоялось заседание Комитета по делам разведки. На нем все присутствующие сошлись во мнении, «что крайне желательно, чтобы события развивались таким образом, который бы поставил под сомнение энергетическую гегемонию в Европе». После чего по моему предложению эти гипотетические события были обозначены шифром «Армагеддон». Однако, по согласию всех членов Комитета, в протокол упоминание об этом занесено не было. Надеюсь, теперь вам все ясно?

– Да, – кивнул Кащеев.

Теперь все действительно стало на свои места. Чарльз Купер, если бы ему понадобилось, мог организовать не только заход «Далласа» в Севастополь, но даже посадку марсиан на Елисейских Полях. Потому что он действовал с негласной санкции высшего руководства США. По существу, этому человеку был дан карт-бланш на любые действия – от вульгарного убийства до небольшой войны, с единственным условием, что невозможно будет доказать причастность США.

– Я все понял, Чарли. И готов… всячески способствовать тому, чтобы события развивались таким образом, который бы поставил под сомнение энергетическую гегемонию в Европе.

– Тогда предлагаю выпить за Армагеддон, – потянулся к бутылке Купер, – место битвы всех царей земных с Антихристом и крушение возвышающегося!

35

Монин телефон не отвечал. То есть не то что не отвечал, а был вне зоны. Логинов покопался в телефонной книге и отыскал номер Лизаветы. Но и ее телефон оказался вне зоны доступа. Тут Логинов почувствовал, как у него между лопаток пробежал холодок, и позвонил начальнику Мониной охраны. Телефон начальника охраны оказался на связи, вот только по нему никто не ответил.

Тут Логинов быстро тронул машину с места и направил ее к выезду на симферопольскую дорогу. А параллельно перезвонил Плотникову. Тот ответил только после пятого или шестого гудка:

– Ну, чего тебе еще?

– Плотников! У Мони ни один телефон не отвечает! Я гоню к нему в Симферополь! Поднимай людей!

– Каких, блин, людей? Все ж по твоим больницам работают!

– Ну тогда сам выезжай! Если Кащеев добрался до Мони, надо брать след!

– О господи! Что за жизнь?

Логинов отключился и сосредоточился на дороге. Езды от Севастополя до Симферополя на хорошей машине было всего ничего. Но «Дэу Сенс» была не очень хорошей машиной, да и с гаишниками Логинову связываться не было абсолютно никакого резона, так что он сильно не гнал и успел за время поездки передумать черт знает что.

Конечно, с тех пор, как Моня выменял в Алуште свое агентурное дело на одетого в собачий намордник Кащеева, он был сам по себе и формально никакого отношения к ФСБ не имел. Но при этом Логинов прекрасно понимал, что если Кащеев добрался до Мони и отправил его на тот свет вместе с Лизкой, Шварцем и охраной, он, Логинов, будет винить в этом себя до конца жизни.

Наконец «Дэу» миновала Хаджибеевскую слободку Симферополя и начала взбираться на гору, на верху которой располагалась Монина «сиротская» усадьба. Тут уж Логинов гнать не мог при всем желании – слишком слаб был движок «Дэу». Наконец впереди показались ворота. Никаких милицейских машин и прочих признаков беды возле них не просматривалось. Но это, конечно, еще ни о чем не говорило.

Логинов затормозил и посигналил. Установленная наверху камера чуть шелохнулась. Логинов выглянул из машины и крикнул:

– Эй, я к Моне!

Охрана знала его как облупленного, однако ворота не открылись. Вместо этого в динамике переговорного устройства послышалось:

– Моня просил передать, что он выбрал другую дорогу!

– Что?! – заглушил двигатель Логинов.

– Моня просил передать, что он выбрал другую дорогу, – повторил тот же голос.

– Какую еще дорогу? – выбрался из машины Логинов.

На всякий случай он оглянулся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил.

– Без понятия, – проговорили в переговорном устройстве. – Моня сказал: «Приедет Логинов, скажите ему, что я выбрал другую дорогу. Он поймет…»

– А-а, – наконец вспомнил Логинов, о чем они с Моней говорили днем. – А где он сам?

– Уехал. С Лизаветой и Шварцем.

– Куда?

– На Тибет.

– Куда-куда?!

– На Тибет.

– На какой, на хрен, Тибет?!

– На тот, на котором Шамбала…

– Слышь, открой, я хочу с начальником охраны поговорить!

– Моня сказал: «Логинова не пускать. Если ему что непонятно, пусть приезжает на Тибет».

В этот момент у Логинова зазвонил телефон. Он быстро вытащил его и приложил к уху:

– Да!

– Ну что, Логинов, мы уже на слободке, а ты где? Нам подниматься или тут ждать?

– Разворачиваться! – зло проговорил Логинов.

– В каком смысле?

– В прямом! – сказал Логинов, садясь в машину. – Эта жирная скотина, эта трусливая тварь смылась!

– Это ты про Моню?

– Ну да, а про кого же?

Плотников вдруг засмеялся.

– Что ты ржешь?

– А что мне делать, плакать? Я бросаю свой финансовый отчет, срываю людей и мчусь как угорелый из Севастополя в Симферополь, чтобы узнать, что Моня смылся… А куда, кстати?

– На Тибет! В Шамбалу!

Плотников засмеялся еще сильнее.

– Да что ты ржешь? Что тут смешного?

– Не ори, Логинов. А то ты приехал вроде на курорт, а злой как собака. Как ты смотришь на то, чтобы выпить?

– Что?..

– Выпить, Логинов. Я сегодня этим отчетом все равно заниматься уже не буду. Да и ты, насколько я понимаю, в Шамбалу сегодня тоже не поедешь…

Логинов вздохнул:

– Да я вчера и так… перебрал.

– Ну так я ж не предлагаю тебе упиться. Я предлагаю культурно. В целях поправки нервной системы. У меня, кстати, есть бутылка «Жириновского». С личной подписью Вольфовича. Бывал он как-то у нас.

– Ну так оставишь лучше потомкам. Глядишь, лет через пятьдесят продадут с аукциона.

– Думаешь, какой-то дурак купит?

– Может, и умный купит. А нам-то какая разница, что пить. С подписью, без, лишь бы нервы успокаивало.

– Ладно, уговорил. Не хочешь Вольфовича, купим в магазине.

– Так я у вас на курорте и сопьюсь.

– Не сопьешься, Логинов. Мы ж похмеляться не будем.

– А-а, ну тогда ладно, Плотников, уговорил. Только бутылку беру я. В счет оплаты доверенности.

– Ну а я тогда из своего продпайка выставляю тушенку.

– Договорились.

– А тебе билет бронировать?

– Какой билет? Куда?

– Как какой, Логинов? В Шамбалу, конечно, куда ж еще…

36

– Ну что же, Григорий, – сказал Купер, опорожнив свой стакан. – Теперь непосредственно к делу. И предлагаю перейти на «ты», поскольку мы теперь связаны крепче, чем сиамские близнецы.

– Да, конечно, Чарли, – ответил Кащеев.

Он слегка захмелел, но не столько от выпитого, сколько от осознания того, что он, бывший с утра вонючим бомжем с насмешливой кличкой Десантура, сейчас сидел за одним столом и беседовал на равных с человеком, за спиной которого стояла вся мощь Соединенных Штатов Америки. Шевельни Купер пальцем, и десяток авианосцев тут же отправились бы к Антарктиде. Или к Арктике. При условии, конечно, что их передвижения нельзя будет связать с событиями, обозначенными шифром «Армагеддон».

– Ты слышал когда-нибудь слово «Набукко»?

– Это город в Иудее? – попытался угадать Кащеев.

– Нет. Это аббревиатура более позднего происхождения.

– И как она расшифровывается?

– Это не имеет значения, поэтому опустим это. «Набукко» – это проект газопровода из Средней Азии в Европу. По которому можно будет в обход России качать газ из Казахстана и Узбекистана. С одной стороны, это позволит избавить эти два государства от транзитной зависимости от России, а с другой – значительно снизить зависимость Европы от российского газа. Стоимость этого проекта около семи с половиной миллиардов долларов. После того, как США согласились внести значительную часть этой суммы, он был одобрен Еврокомиссией. Но еще до начала строительства «Набукко» Россия, по существу, торпедировала этот проект. «Газпром» соблазнил дивидендами итальянский концерн «Эни» и создал консорциум по строительству газопровода «Южный поток». Это тот же «Набукко», но проходящий между Каспийским и Черным морями по территории России. Из-за этого он намного короче. Пропускная способность «Южного потока» десять миллиардов кубометров природного газа в год. То есть с пуском в эксплуатацию он будет приносить чистой прибыли около пяти миллиардов долларов в год. Что-то перепадет «Эни», но львиная доля этих денег достанется России. И она сможет каждый год дополнительно строить, к примеру, двести современных боевых самолетов. Или три подводных атомных ракетных крейсера, способных своим ядерным оружием смести с лица земли половину Европы. Понимаешь, Григорий?

– Да, – кивнул Кащеев. – Пять миллиардов долларов – это огромные деньги.

– Ну так вот. Мы должны заставить события развиваться таким образом, чтобы Россия этих миллиардов не получила.

– А… разве это возможно?

– Все возможно. Если правильно рассчитать события. Морская подводная трубопроводная часть «Южного потока» в стадии строительства. А вот компрессорная станция уже построена. Она называется «Прибрежная» и расположена в Краснодарском крае неподалеку от поселка Верхо-Григоровка. На уровне 235 метров над уровнем моря. Ее строительство длилось около двух лет, на торжественном открытии присутствовали продажные итальяшки из «Эни», поскольку там установлено их оборудование и они являются совладельцами «Прибрежной». Я бы на их месте не стал бы так рисковать, – вдруг ухмыльнулься Купер. – Ведь по дороге их вполне могли подстрелить партизаны…

– Какие партизаны? – спросил Кащеев.

– Те, что регулярно обстреливают в Дагестане и Чечне полицейских. Ведь от Дагестана и Чечни до «Прибрежной» буквально рукой подать. Так разве не может какой-нибудь отряд партизан преодолеть каких-то двадцать или пятьдесят миль и превратить «Прибрежную» в развалины! А потом, оставив пару-тройку погибших, снова уйти в горы!

– Может, – заявил Кащеев. – Чеченцы и до Москвы доходили!

– Вот и ответ на твой вопрос! После такого итальяшкам ничего не останется, как, потребовав компенсации, приползти на брюхе и проситься в проект «Набукко». Потому что к тому времени, когда «Прибрежная» будет восстановлена, «Набукко» уже будет вовсю качать газ в Европу! Да и кто даст гарантию, что доблестные партизаны не повторят свой героический рейд снова?

– Никто, – пожав плечами, сказал Кащеев. – Только где мы возьмем доблестных партизан, Чарли?

– Отличный вопрос, Григорий! Доблестных партизан мы возьмем в Турции. В лагерях чеченских беженцев. Как раз туда мы сейчас и направляемся. Уже завтра мы будем на военно-морской базе Акзас-Караагач…

37

Двигатели «Боинга» завыли сильнее. Лайнер начал снижаться. Далеко впереди, на горе, проглянул огромный мегаполис Афин. Внизу виднелось синее море, испещренное белыми точками яхт и темными стрелками океанских судов.

Подавшийся к иллюминатору Том Симпли счастливо улыбнулся. Неожиданная командировка в греческое представительство «Гуманитарного фонда» была настоящим подарком. Завтра-послезавтра здесь должен был пройти краткосрочный тренинг для менеджеров стран Евросоюза. Симпли в состав участников включили в последний момент, хотя он работал в регионе постсоветского пространства.

Это был отличный знак. Фактически это означало, что Симпли намечен руководством к переводу в одну из стран Еврозоны. Возможно, в Чехию или Словакию. А может, и во Францию. Симпли не хотел загадывать, чтобы не сглазить. Главное, что его заметили. И теперь перед выпускником заштатного американского университета Оклахомы забрезжила весьма радужная перспектива.

Симпли было всего двадцать семь лет, три из которых он отсидел в представительстве «Гуманитарного фонда» в Крыму. Это было, конечно, намного лучше, чем прозябать на оклахомской ферме отца. Но ни в какое сравнение не шло, к примеру, с Нантом. Или даже с городом Пльзень в Чехии, славящимся на всю Европу своим пивом и расположенным менее чем в часе езды от Праги.

Посадка прошла успешно, и вскоре Симпли уже вынырнул из кондиционированной прохлады Афинского аэропорта. И снова улыбнулся. Погода в Афинах была самая что ни на есть летняя. В куртке было жарковато, и Симпли поставил свой чемодан на колесиках, чтобы снять ее.

Час спустя он уже поселился в гостинице, в которой всем участникам тренинга были забронированы номера. Симпли приехал одним из первых. Наскоро приняв душ и побрившись, он отправился в представительство «Гуманитарного фонда», чтобы побыстрее покончить с регистрационными формальностями и посвятить вторую половину дня экскурсии по Афинам.

Как и рассчитывал Том, управился он довольно быстро. Ему вручили свежеотпечатанный и заламинированный бейдж участника тренинга и сообщили, что в представительстве необходимо быть завтра в восемь. Симпли уже наладился на выход, предвкушая беззаботный день, как вдруг его окликнула сотрудница, занимавшаяся регистрацией:

– Том!

– Да, Сара! – оглянулся Симпли.

– Зайди к Джеку! Быстро!

Том слегка удивился, но тут же направился к кабинету руководителя представительства. Сара, положив трубку, шепнула ему:

– У него на проводе Барбара!

Симпли невольно ускорился. Барбара Гриффит занимала пост исполнительного директора европейского филиала «Гуманитарного фонда». За глаза ее называли «железной» Барбарой. Ходили слухи, что в прошлом она работала в оперативном отделе ЦРУ и была причастна минимум к десятку громких убийств в странах «третьего мира» и паре небольших революций.

– Да, мэм! Я понял, вот он уже заходит! – проговорил в трубку руководитель греческого представительства Джек и сделал Симпли энергичный знак рукой. – Даю трубку!

Подскочивший к столу Симпли сжал трубку мгновенно вспотевшей ладонью.

– Это Барбара Гриффит! – услышал он.

– Доброе утро, мэм! То есть день! Томас Симпли слушает!

– Добрый день, Том! Как добрались?

– Спасибо, мэм! Отлично!

– Том, у меня будет к вам небольшая просьба! Сегодня вечером в Пирей зайдет яхта с м а т е р и а– л а м и т р е н и н г а. К сожалению, люди Джека будут заняты. Вы не сможете их получить?

– Конечно, мэм, смогу!

– Тогда внимательно слушайте и запоминайте…

Далее Барбара дала четкие инструкции и велела их повторить. Симпли с этим справился и услышал:

– Отлично, Том! Думаю, в скором времени у меня для вас будут хорошие новости. Но об этом мы поговорим, когда вы передадите м а т е р и а л ы Джеку.

– Понял, мэм!

– А теперь передайте ему трубку!

– Передаю, мэм!

Симпли протянул трубку Джеку и, вытащив из кармана платок, поспешно вытер ладони. Барбара инструктировала Джека насчет того, чем необходимо снабдить Тома на встречу. Наконец Джек попрощался с ней.

– Ты все понял? – спросил он.

– Да! – кивнул Том.

Слова «материалы тренинга» Барбара интонационно выделила, так что оба прекрасно понимали, что речь идет о каких-то документах. Джек сказал:

– Сара даст тебе наши официальные материалы. То, что тебе передадут, спрячешь в них. Я буду ждать тебя здесь, Барбара велела немедленно устроить переправку. Ты все понял, Том?

– Да!

– Вот и отлично! – кивнул Джек, снимая трубку внутреннего телефона.

38

«Даллас» медленно входил на военно-морскую базу Акзас-Караагач. Тут на берегу никаких протестантов не было. Американцы в Турции чувствовали себя как дома. Еще с тех далеких послевоенных времен, когда вдоль побережья Турции как грибы после дождя одна за другой начали появляться станции АНБ. После станций в Турции появились американские ракеты. Именно узнав о них, Никита Хрущев решил в ответ разместить советские ракеты на Кубе. Операцию провели в таком строжайшем секрете, что узнали американцы о ракетах только благодаря случайности – когда проявили пленки с самолета-разведчика «У-2», совершавшего один из редких разведывательных полетов.

Далее разразился Карибский кризис, и под угрозой начала третьей мировой войны американцы вынуждены были свои ракеты из Турции спешно убрать – в обмен на вывоз советских ракет с Кубы. Потом ракеты завезли снова, но к тому времени в Крыму уже были построены несколько батарей береговой артиллерии. Ракетной. И эти ракеты могли за несколько секунд достичь побережья Турции. Однако с распадом СССР все это было демонтировано, а две ракетные подводные лодки ЧФ пошли в металлолом.

И американцы стали чувствовать себя в Турции еще вольготнее, чем прежде. В дальнем конце бухты базы Акзас-Караагач Шестой американский флот имел свой причал. К нему-то вскоре и пришвартовался «Даллас». Чарльз Купер слегка приоткрыл колпак иллюминатора и оглянулся:

– Сэм!

Сэм Мэтью молча открыл запоры вместительного металлического бокса, стоявшего в углу каюты. По легенде, в этом боксе на борт «Далласа» с подводной лодки перегрузили секретные образцы новейшего радиоэлектронного оборудования. Сэм Мэтью повернулся в сторону Кащеева и слегка улыбнулся.

– Тебе, Григорий, придется туда влезть, – сказал Купер. – Но это ненадолго.

Кащеев кивнул и забрался в бокс. Устроиться удобно в нем не представлялось возможным, но все же, приняв какую-то из поз йоги, бывший полковник ФСБ поместился. Крышка с мягким стуком опустилась, приглушенно щелкнули запоры. Вентиляционные отверстия в боксе имелись, но все же пребывание внутри удовольствия доставляло мало.

Впрочем, транспортировку организовали оперативно. Сперва Кащеев услышал шаги вошедших в каюту матросов, потом бокс выплыл в коридор и резко накренился на внутреннем трапе. Снеся бокс на причал, матросы погрузили его в джип. Путешествие было не слишком комфортным, но заняло всего пять минут. Потом джип дважды ненадолго остановился перед воротами, и бокс наконец занесли в какое-то помещение. Едва шаги грузчиков затихли, Купер лично открыл запоры.

– Как самочувствие, Григорий?

– Спасибо, Чарли! – ответил Кащеев, разгибаясь.

Выбравшись из ящика, он оглянулся. Они находились в стандартном передвижном модуле, устроенном в просторном морском контейнере.

– Располагайся и устраивайся! – воскликнул Купер. – Этот модуль в твоем полном распоряжении. Я живу в соседнем. Сэм – в том, что напротив! Места здесь достаточно. Это законсервированная база АНБ. Раньше здесь жили его сотрудники, но теперь новое оборудование обеспечивает автоматический съем информации. Я загляну к тебе чуть позже, Григорий, – кивнул Купер и вышел.

Кащеев, разминая затекшее тело, подошел к окну. Внизу виднелась бухта. Законсервированная база располагалась на горе, поближе к антеннам. Ее территория по периметру была обнесена забором с колючей проволокой. У КПП, к которому Сэм Мэтью проводил грузчиков-матросов, торчал часовой в форме морского пехотинца.

Агентство национальной безопасности было самой секретной и самой большой разведывательной структурой США. Приказ о ее создании не имел номера и был написан от руки лично президентом Трумэном. Из денег, ежегодно выделяемых Конгрессом на разведку, львиная доля доставалась именно АНБ. Все директора ЦРУ пытались с этим бороться, но борьба эта так ни к чему и не привела. ЦРУ как было, так и осталось бедным родственником АНБ.

Миллиарды долларов, ежегодно вкладываемых в АНБ, ежедневно превращались в триллионы бит информации. По существу, АНБ было гигантским мировым спрутом, главной задачей которого был сбор информации в любом виде. Тысячи станций по всему миру непрерывно сканировали все частоты, записывая практически все сигналы – от переговоров Маши из Сыктывкара с Ваней в Таганроге до кодированного радиообмена летчиков кубинских ВВС. Космические спутники вели непрерывную съемку поверхности Земли. Морские сонары вычленяли из океанских шумов и также фиксировали техногенные звуки.

Потом всю эту огромную массу информации сортировали, расшифровывали и анализировали супермощные компьютеры. Без них АНБ было никуда. Так что именно АНБ каждый владелец персонального компьютера был обязан возможностью окунаться в Интернет. Потому что именно миллиарды АНБ стимулировали столь стремительное развитие компьютерных технологий. И не нацарапай Гарри Трумэн корявым почерком свой секретный приказ, мобильный телефон сейчас весил бы столько же, сколько чугунный утюг, и носить его было бы так же удобно.

Все это мгновенно пронеслось в голове Кащеева, и он невольно улыбнулся. Он просчитал все верно. АНБ умело не только добывать чужие, но и хранить свои секреты. И теперь Кащеев находился в полной безопасности, под охраной, через которую не могли просочиться не то что агенты ФСБ, но даже законные турецкие власти.

39

– Ну что у тебя, Плотников, по больницам? Ничего?

– По нулям…

– Понятно…

– Слышь, Логинов, а может, он того, утонул?

– Выбрался из штольни и утонул в море?

– Так оно же всегда так и бывает. Возьми того же Гагарина…

– Да Кащеев не Гагарин! Он из другой породы!

– Но в больницы он точно не обращался…

– Да это я уже понял! Значит, он обратился к какому-то бандитскому доктору! Блин, я бы этого Моню убил! Хоть бы выходы оставил, скотина, на лепил, которые уголовников лечат!

– Ну не знаю. Я все, что мог, сделал… А ты что теперь делать думаешь?

– Слушай, достань-ка мне сводки за последние два месяца! По преступлениям и происшествиям…

– А смысл?

– Проштудирую, может, и найду в них смысл.

– По-моему, это без толку, Логинов.

– Продиктовать телефон, позвонишь в Москву?

– Зачем?

– Объяснишь замдиректору ФСБ, что так, мол, и так, все это чепуха с бантиками, Кащеев утонул в море и искать его бессмысленно!

– Да нет, спасибо.

– Пожалуйста. Так когда будут сводки?

– Тебе какие? В смысле, по всему Крыму, по Севастополю, по Балаклаве?

– Все, какие достанешь.

– Хорошо. Я сейчас прозвоню кое-кому. Попробую договориться…

40

Кащеев заканчивал осматривать жилой модуль, доставшийся ему в наследство от безвестных сотрудников АНБ, когда в дверь постучали.

– Да! – выглянул из-за дверцы шкафа Кащеев.

В модуль вошел Купер. Он выглядел по-деловому.

– Ну что, Григорий, как тебе наш мотель?

– Нормально, – закрыл дверцу Кащеев. – По сравнению с обгоревшим ларьком, в котором я жил еще вчера, это просто хоромы.

– Я рад, что тебе понравилось, – сказал Купер, но просто из вежливости. – А как ты себя чувствуешь?

– В безопасности, Чарли, – вполне искренне кивнул Кащеев. – Почти так же, как приговоренный к смерти, просидевший месяц в камере смертников и вдруг выпущенный на свободу.

– А как твои переломы?

– Рука немного побаливала ночью, а так вполне…

– Давай-ка съездим в здешний госпиталь, Григорий, пусть тебя посмотрят.

Кащеев отнекиваться не стал. Ни один футбольный тренер не заявит игрока на матч, пока его не освидетельствуют врачи.

– Мне переодеться? – спросил Кащеев, посмотрев на свою матросскую робу.

– Не стоит, – махнул головой Купер, разворачиваясь к двери. – Это же здесь, на базе. Да и выбора у тебя особого нет. Но ничего, выберемся в город, оденем тебя с ног до головы.

Они вышли на улицу. Вслед за Купером Кащеев обогнул соседний контейнер. За ним, у торцевой стенки, стоял далеко не новый «Додж». Сигнализации на нем установлено не было, так что Купер просто распахнул водительскую дверцу и кивнул Кащееву:

– Прошу!

Кащеев обошел машину и уселся на переднее сиденье, Купер провернул ключ в замке зажигания. «Додж» нехотя завелся. Кащеев оглянулся в салоне:

– От АНБ остался?

– Да! – сказал Купер. – С виду рухлядь, но Сэм смотрел двигатель, сказал, состояние вполне приличное. Да нам-то в ралли не участвовать, верно?

С этими словами Купер тронул автомобиль с места. У ворот внутреннего периметра дежурил морской пехотинец. Открыв их, он отдал честь. Второй забор окружал территорию, на которой были разбиты антенны. Они здесь были самых причудливых конструкций и конфигураций. Тут на КПП дежурила пара морпехов. Пока один по-быстрому пропустил машину, второй отсалютовал.

Дальше дорога пошла под гору к бухте и завиляла вдоль ее берега. Миновав причал с несколькими ракетными катерами, Купер свернул к одноэтажному продолговатому зданию, растянувшемуся под нависающими скалами.

– Местный военно-морской госпиталь, – объяснил американец, припарковавшись на небольшой стоянке.

У госпиталя часового не оказалось, так что они беспрепятственно прошли внутрь и вскоре оказались у двери, на которой было написано по-английски «Шеф-майор М.Доллан». Купер постучался, из-за двери приглушенно донеслось:

– Да! Войдите!

Купер открыл дверь. За ней оказалась небольшая приемная, пустая. Из нее распахнутая настежь дверь вела в такой же небольшой кабинет. В кабинете за столом сидел мужчина лет тридцати пяти в повседневной офицерской форме с закинутыми на стол ногами. В левой руке он держал стакан с небольшим количеством янтарного цвета виски, в правой – тонкую сигару. От сигары к вентиляционному отверстию тянулась извилистая струйка дыма – вначале голубая, но постепенно становящаяся сизой. За спиной хозяина на стенке в рамках висело изрядное количество дипломов, но, судя по обстановке, врачебной практикой майор Доллан был обременен не слишком.

– Добрый день! – кивнул Купер, подойдя к двери. – Я командор Купер с верхней базы. Это я вам звонил насчет своего коллеги.

– Рад вас приветствовать, джентльмены! – не меняя позы, сказал в ответ хозяин кабинета. – Дебора, моя медсестра и секретарша, вчера улетела в Штаты в связи с окончанием контракта. Так что, будьте любезны, возьмите сами в баре стаканы, а лед в холодильнике!

– Большое спасибо, майор! Но мы, к сожалению, не можем в данный момент воспользоваться вашим гостеприимством. Надо готовить к погрузке на корабль оборудование. Вы говорили, что второй доктор сможет посмотреть моего коллегу…

– Капитан Уоллкот отличный врач, но сегодня он несколько не в форме, – задумчиво покачал в руке стакан с виски майор Доллан. – Вчера они с командиром ракетного катера были в притоне Одноглазого Али. На втором этаже у него номера с русскими девушками… Ладно! Посмотрю-ка я сам вашего коллегу! – решительно сказал майор и резко убрал ноги со стола. Поставив стакан и ткнув сигару в пепельницу, он шагнул к шкафу и извлек из него халат. – А что вас беспокоит?

– Мой коллега около двух месяцев назад попал в автомобильную аварию и получил переломы конечностей, – сообщил Купер. – А нам предстоит устанавливать в море сонары – каторжная работенка, скажу я вам. С утра до вечера нужно возиться на палубе с лебедками.

– Угу, угу, – дважды поддакнул Доллан, одевая халат. Закрыв дверцу шкафа, он повернулся к Кащееву, щелкнул рукой и поводил указательным пальцем из стороны в сторону. – Интересно! Машина что, взорвалась?

– Что? – спросил Кащеев.

– Машина взорвалась при аварии? – скользнул майор взглядом по кожным покровам пациента.

Кащеев незаметно покосился на Купера и махнул головой:

– Нет…

– А в чем дело? – спросил Купер.

– У вашего коллеги остаточные явления взрывной контузии.

– А-а, это давно было, – сказал Кащеев.

– А с произношением что? Головные боли не беспокоят? Кошмары?

– Нет, – покачал головой Кащеев.

– Это не произношение, а акцент, – сказал Купер. – Мой коллега поляк…

– Поляк?

– Да. Его зовут Янош.

– Тогда вам обязательно нужно побывать у Одноглазого Али, Янош! Вы найдете с его девочками общий язык! Капитан Уоллкот говорил, что раньше у Али была одна полька. Кажется, ее звали Терезой… Прошу вас, джентльмены! Направо и в конец коридора! Там у нас диагностический модуль.

41

– Здорово, Логинов!

– Здорово, Плотников!

– Что делаешь?

– Сводки твои изучаю. По преступлениям и происшествиям…

– Ну и как?

– Да голова уже почти не соображает.

– Так, может, того, сделаешь перерыв? Промоешь чуток мозги? Нам продпаек сегодня как раз выдали, тушенка совсем свежая, этого года.

– Мне недавно, Плотников, замдиректора звонил. Промывал мозги без тушенки.

– И что говорил?

– Ругался шибко. Стучал трубкой по столу. А в конце сказал: «Если вы, сукины дети, будете с Плотниковым еще водку пьянствовать вместо того, чтобы ловить Кащеева, я вас, подлецов, под арест отдам!»

– Вот, блин, кто ж это нас заложил?

– Да ладно, это я пошутил, Плотников…

– Фух! Ну и шутки у тебя, Логинов! А я уже оперативную комбинацию начал измышлять, чтоб предателя вычислить!

– Расслабься… Ладно, все равно я уже ничего не соображаю! Бери свою тушенку, Плотников, и приезжай.

– А может, ко мне?

– Да нет, Плотников. К тебе поедь, вы с женой какую-нибудь соседку притараните, и тогда мне не только пьянство припаяют, а еще и моральное разложение. Дом-то у вас флотский, весь под колпаком у папаши Мюллера. Так что ехай ты, дружок, лучше ко мне. У меня тут все анонимно и конспиративно.

– Ладно, уговорил. Водку я беру?

– Не надо. Мне все равно надо выскочить в магазин, а то я тут как отшельник сижу, даже хлеба нет, чтоб тушенку на него намазать.

– Ты тогда белый лучше бери.

– Да я всякого возьму, Плотников, с запасом, чтоб от этих проклятых сводок завтра не отвлекаться…

42

Оборудование в военно-морском госпитале оказалось достаточно современным. Майор Доллан, оставшийся в одночасье без медсестры и секретарши, лично уложил Кащеева в подобие космической капсулы для анабиоза и вышел в предбанник, где его ожидал Купер и где располагались пульт управления и компьютер. Дверь доктор за собой не притворил, так что Кащеев поначалу слышал, как они разговаривали.

– Вам нужно официальное заключение, по форме? – спросил майор.

– Нет! Это совсем необязательно. Наш шеф не любит формализма.

– Ну тогда я вам поставлю диагноз на месте! – сказал майор и включил оборудование.

Капсула, в которой лежал Кащеев, ожила, зажужжала и запикала. В ее крышке что-то двинулось, и по телу оставшегося в одних армейских трусах Кащеева медленно поползла тонкая голубая полоска. Теперь он слышал голоса, но слов разобрать не мог.

Минуты через три крышка капсулы протяжно прогудела, и все смолкло. Майор Доллан вошел, чтобы освободить Кащеева, и тут же обрадовал:

– Поздравляю, Янош, вы вполне в боеспособном состоянии. Рука слегка воспалена, но мы это быстро купируем. Попринимаете усиленный комплекс и матрицу. Так что, джентльмены? – оглянулся майор на Купера. – Мы отдыхаем сегодня у Али? Капитан Уоллкот не только прекрасный доктор, но и мужественный офицер, так что наверняка согласится составить нам компанию! Заодно разузнаем у Али, куда подевалась эта землячка Яноша!

– Я вам не могу ничего обещать, майор. Наш шеф не любит формализма, но и спрашивает строго. Если мы управимся к шести с оборудованием, я вам перезвоню. О’кей? – изобразил на лице умеренную печаль Купер.

– Это что, так срочно, джентльмены?

– Завтра должно прийти судно, – сокрушенно вздохнул Купер.

– Черт возьми, у всех на этой базе невпроворот дел. И только мы с Уоллкотом считаем дни до окончания контракта! Я буду ждать вашего звонка. Притон Али функционирует до утра, если есть клиенты! Так что не теряйте возможность, джентльмены. В море русских девушек вам получить даже за тройную таксу не удастся!

43

– Здравия желаю, товарищ генерал! Логинов…

– Здравствуйте, полковник! Что у вас?

– По-моему, я напал на след Кащеева!

– Так… А конкретно?

– На севастопольской свалке первого сентября был обнаружен труп бомжа!

– Ну?

– Согласно акту судмедэкспертизы, смерть наступила от перелома шейных позвонков. Плюс у убитого сломан коленный сустав. По подозрению в совершении этого убийства задержаны двое бомжей, но они свою вину категорически отрицают, хотя признают, что в этот день немного проучили этого бомжа за «крысятничество»…

– Полковник, это все, конечно, замечательно, но какое это отношение имеет к Кащееву?

– Я думаю, прямое, товарищ генерал! Во-первых, убийство совершено первого сентября в первой половине дня!

– Ну и что?

– А то, что как раз в это время на свалку приезжал мусоровоз с контейнерами с «Далласа»!

– Того самого?

– Да!

– Ну и что?

– А то, что в этот день со свалки исчез бомж по кличке Десантура! Задержанные по подозрению в убийстве ссылаются на него как на свидетеля, но милиция найти его не может!

– Так… И что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, товарищ генерал, что нормальный бомж убивает другого бомжа долго и подручными средствами, но никак не мгновенно, используя специальные приемы. А этого несчастного убили именно так. В общем, я предполагаю, что исчезнувший бомж – Кащеев. И он в мусорном контейнере перебрался к американцам на «Даллас». Убитый же бомж стал случайным свидетелем этого. И его Кащеев просто убрал…

– Так, – вздохнул генерал. – Вы, случайно, ничего не пили, полковник?

– Сегодня нет, товарищ генерал. И вчера тоже. Позавчера мы с капитаном первого ранга Плотниковым оприходовали две емкости по ноль-пять. По случаю выдачи продпайка. Но во внеслужебное время, с соблюдением конспирации и без морального разложения.

– Хорошо. Значит, вы хотите сказать, что американцы специально дали команду Ющенко пригласить «Даллас», чтобы вывезти Кащеева? Так получается?

– Я не в курсе насчет того, у кого из американцев на связи состоит Ющенко, товарищ генерал. Это надо спросить во втором главке. И я не говорил, что это была специальная операция. Я просто докладываю, что у меня есть обоснованное подозрение, что исчезнувший бомж был Кащеевым и он ушел к американцам. И именно поэтому я прошу вас дать разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий для подтверждения или опровержения этой версии.

– И вы хотите их проводить под носом у Севастопольского уголовного розыска? Вы же сами говорите, что они ищут этого бомжа!

– Ищут, товарищ генерал. Но это же не значит, что на этой свалке день и ночь толкутся замаскированные под бомжей оперативники…

– Да это понятно! Но… Хорошо! У меня сейчас просто нет времени, поэтому подготовьте и пришлите мне по спецсвязи план мероприятий!

– Товарищ генерал, я же как-никак довольно опытный оперативник…

– Все, полковник! Не забывайте, что это территория другого государства! Жду плана!

– Есть, товарищ генерал!

44

«Додж» завернул и остановился у торца модуля Купера. Они с Кащеевым выбрались из машины и увидели выглянувшего из своего модуля Сэма Мэтью.

– Мне ехать за обедом, сэр? – спросил он.

Купер мазнул взглядом по часам и покачал головой.

– Нет, Сэм! Мы сегодня заслужили кое-что получше обеда из военной столовой! Мы с Григорием сейчас кое-что обсудим, а где-то через час все вместе поедем в город. Так что пока можешь отдыхать.

– Понял, сэр! – кивнул Сэм.

Купер направился к входу в свой модуль:

– Прошу вас, Григорий! Проходите!

Кащеев кивнул и вошел в жилище Купера. Оно принципиально ничем не отличалось от того, что досталось Кащееву. Разве что тут имелись штатные средства связи, из чего можно было заключить, что когда-то здесь обитал начальник станции АНБ.

Купер расстегнул свою командорскую куртку и, кивнув Кащееву на стул, отодвинул для себя другой.

– Ну что, Григорий, я рад, что вы находитесь в приемлемом состоянии. Попринимаете все, что прописал вам этот изнывающий от безделья эскулап, это поможет вам быстрее восстановиться. Ну и Сэм с завтрашнего дня начнет с вами заниматься, чтобы привести вас в форму. Только смотрите, не переусердствуйте, эти парни с мыса способны воробья в пустыне загнать…

– С мыса?

– Так на нашем жаргоне называют «морских котиков», – заметил Купер. – У них база во Флориде, но о них поговорим в другой раз… Сейчас давайте определяться, сколько нам нужно партизан.

– Это зависит от того, какова численность и система охраны «Прибрежной». У вас имеются такие данные?

– Имеются снимки, спутниковые, – сказал Купер и, вытащив из кейса, включил лэптоп.

После ввода нескольких паролей он открыл архив. Здесь имелись дневные снимки и ночные – в инфракрасном диапазоне. Купер довольно быстро отыскал фото, на которых были зафиксированы моменты смены караула. Кащеев обрадованно кивнул:

– Это ВОХР!

– Что такое ВОХР?

– Ну это устаревший термин. В принципе, такой структуры уже нет. Я просто имею в виду, что это не воинское подразделение, а ведомственная охранная структура.

– То есть частная?

– Ну не совсем. «Газпром» контролируется государством, но для простоты можно сказать, что это частное охранное агентство, вооруженное новейшими образцами стрелкового оружия.

– Так… – заявил Купер. – А что вы скажете об этом?

Пощелкав мышкой, американец продемонстрировал фотографии, на которых были зафиксированы массовые передвижения охраны и прибывшего подкрепления. Кащеев придвинулся поближе.

– Так, а вот это можно увеличить?.. А еще? Ага, понятно… Это антитеррористические учения, Чарли. Отлично, что у нас есть эти снимки. Вернись назад, пожалуйста… Еще! Вот! Это наблюдатели. В смысле, лица, оценивающие степень готовности личного состава и эффективность системы охраны в целом. Противник тут условный, то есть учения не ролевые. Просто дается вводная. К примеру, что такая-то часть караула выведена из строя и террористы прорываются к машинному залу со стороны моря. Ну а дальше играют тревогу и все такое… Самое ценное в этом, что у нас есть временной ориентир. Можно вперед? Нужно фото, на котором подъезжает первая машина подкрепления… Ага, вот! Разница – пятнадцать с половиной минут. То есть норматив, скорее всего, минут двадцать. Это они на учениях так спешно прибыли, потому что все знали заранее. В реальности, я думаю, на это уйдет минут двадцать пять. И плюс это, опять же, не воинское подразделение, а милиция. Которую можно заранее отвлечь ложным нападением. Или устроить засаду на дороге.

– Так сколько нам нужно партизан, Григорий?

– Ну, если проводить войсковую операцию, то тут нужен отряд штыков в двадцать…

– Это исключено, – категорично заявил Купер.

– Я понимаю. Если же провести разведку и предварительно вывести из строя технические средства, то для проникновения к машинному залу достаточно и пары таких спецов, как твой Сэм.

– Это тоже исключено, Григорий. Речь идет о спонтанном рейде партизан.

– Я понимаю… Там, в России, я стою двоих таких, как твой Сэм, Чарли. При соответствующей подготовке я проникну на территорию в одиночку. Но без взрывчатки, конечно. Ну а чтобы ее гарантированно подвезти, нужно три человека.

– Этого будет достаточно?

– Вполне. Больше не нужно. Тем более что мне придется этих партизан «зачищать», а у них ведь звериное чутье. Трое доблестных партизан, Чарли. Это оптимальное число.

– Ну что же! – потер руки Купер. – Будем считать, что мы определились. – Посмотрев на время, он начал быстро сворачивать программы. – Будь добр, Григорий, скажи Сэму, что мы через пять минут будем выезжать. Только переоденемся в гражданское…

45

– Слушаю, товарищ генерал!

– Ну что, я посмотрел ваш план, полковник. Он никуда не годится. Слишком велик риск…

– Виноват, товарищ генерал, но…

– Да не перебивайте вы старших по званию! Что за привычка?

– Виноват…

– Сам знаю, что виноват! В общем, я санкционирую вашу вылазку на свалку…

– Спасибо, товарищ генерал!

– Да что ты скажешь! Полковник, вы дадите мне договорить?

– Виноват…

– Только смотрите: если вас накроет уголовка или чего лучше СБУ, это все может перерасти в международный скандал. С далеко идущими последствиями. Поэтому я вас прошу: никакого риска и дурного геройства. Все очень осторожно. При малейшей опасности немедленно уходите. Все поняли?

– Так точно, товарищ генерал.

– Я на вас надеюсь. Хотя, честно говоря, мне слабо верится, что это Кащеев. Но вы правы в одном: эту версию нужно подтвердить или опровергнуть. Удачи, полковник!

– Спасибо, товарищ генерал!

46

– Ну как тебе обед, Григорий? – спросил Купер.

– М-м, – только закивал головой Кащеев, не в силах оторваться от сочнейшего плова.

Они, сняв обувь, втроем с Сэмом сидели с ногами на низких атласных диванах чайханы. Это был вроде как отдельный кабинет, поскольку со всех сторон висели ковры. Стол ломился от мяса, зелени и фруктов.

Купер, откинувшись на спинку, с сытой ухмылкой смотрел на Кащеева с Сэмом. Те, склонившись над столом, продолжали уплетать еду за обе щеки. Купер освободил от обертки деревянную зубочистку и принялся лениво ковыряться в зубах.

В этот момент нижний угол одного из ковров приподнялся, и в кабинет нырнул невысокий турок, одетый как во времена Оттоманской империи – только ятагана на боку не хватало. Турок метнулся к откинувшемуся на спинку Куперу и, наклонившись, что-то шепнул ему на ухо.

Сонливость Купера словно рукой сняло. Он быстро кивнул турку, бывшему хозяином заведения. Тот задним ходом, с угодливым поклоном, вынырнул из кабинета. Купер снял ноги с дивана и торопливо нащупал свои туфли. Сэм Мэтью, прекратив есть, смотрел на него.

– Он приехал, – негромко сказал Купер. – Я войду, а ты на всякий случай глянь, чтоб никто нас случайно не подслушал.

Сэм кивнул:

– Понял, сэр!

Мгновенно позабыв о еде, Мэтью провел по блестящим от плова губам салфеткой, отер руки и поспешно обулся. К тому времени, когда Купер закончил завязывать шнурки на своих туфлях, Мэтью уже метнулся к ковру, прикрывавшему входную дверь, и, приподняв его, осторожно выглянул в коридор.

Купер, поправив штанины, тоже встал и шагнул к противоположной стенке. Американец задрал прикрывающий ее ковер, под которым оказалась спрятана потайная дверь, и открыл ее. Кащеев, прекратив есть, удивленно наблюдал за действиями своих спутников. Купер оглянулся и с улыбкой сказал:

– Отец хозяина, Муслим-паша, был еще агентом УСС! И, говорят, лично знал Аллена Даллеса. Так что хозяин наш – агент во втором поколении. Его чайхана используется турецкой резидентурой для особо важных встреч…

В этот момент из-за ковра, закрывавшего потайную дверь с другой стороны, донеслись шаги и голоса. В расположенный за стенкой соседний кабинет вошло несколько человек. Хозяин чайханы, отец которого был завербован предтечей ЦРУ Управлением стратегических служб, без умолку тараторил по-английски:

– Прошу вас, господин, проходите, господин, садитесь! Вы не ошиблись, господин, решив посетить наше заведение! Лучших блюд вы не сыщете от Босфора до Арарата! Разрешите, господин, я подложу вам подушку! Шевелитесь, бездельники, вы видите, господин уже сел! Быстрее! Быстрее! А теперь пошли прочь! Быстро-быстро! Приятного аппетита, господин! Если вам еще что-то понадобится, нажмете на кнопку звонка! Она вот здесь, под столешницей! Я тоже исчезаю, господин, чтобы не мешать вам спокойно наслаждаться нашей кухней!

Вслед за прислугой хозяин покинул соседний кабинет. Купер приложил палец к губам и опустил за собой ковер. Некоторое время он стоял перед потайной дверью, выжидая, а потом неожиданно вынырнул в соседнем кабинете.

– Мир вам, господин! Да будет благословен Аллах, создавший его! – услышал Кащеев чуть приглушенный голос Купера.

Невидимый гость чайханы произнес на отличном английском:

– Салам! Я знаю тебя, незнакомец?

– Если вы учились в Принстонском университете, то мы обязательно встречались!

– О, кажется, теперь я тебя узнаю! Не ты ли, неверный, вышиб мне два зуба в футбольной встрече между медицинским и юридическим факультетами?

– Я! – не стал возражать Купер.

– Наконец-то я смогу отомстить! Сейчас я проткну этим кинжалом твое подлое сердце, неверный, а потом освежую твою тушу!

– Боюсь, тебе это не удастся, я тут с друзьями…

– Это меня не остановит! Чем больше я прикончу неверных, тем лучше!

Кащеев опрометью вскочил на ноги. Беседа в соседнем кабинете явно пошла не в том русле, на которое рассчитывал Купер. А Сэм Мэтью успел бесшумно просочиться в коридор, так же бесшумно прикрыв за собой дверь.

Звать его, как и обуваться, времени не было. И Кащеев в одних носках метнулся к ковру, прикрывавшему вход в соседний кабинет. Лишаться такого выгодного работодателя, как Чарльз Купер, он не собирался и был полон решимости вырвать его из цепких лап мусульманского фанатика…

47

– Ну а этот?

Логинов посмотрел на очередного показавшегося на горизонте бомжа.

– Не пойдет, – покачал он головой.

– Почему не пойдет? – глухо спросил Плотников.

– Да потому что он еле на ногах держится!

– А где ты видел трезвых бомжей?

– Пока не видел, как увижу, скажу!

Плотников посмотрел на часы.

– Мы что, целый день здесь будем сидеть без толку?

– Плотников, генерал санкционировал мероприятие под свою личную ответственность. И я его подводить не собираюсь. Поэтому сидеть мы здесь будем столько, сколько понадобится. Я понимаю, что у тебя дела. Но тебя ведь сюда никто и не тянул, ты сам навязался!

– Да, навязался! Потому что, если тебя слепят, крайним сделают меня!

– Ну тогда сиди и не возникай! Чай еще остался?

– Остался…

– Наливай грамм по сто!

48

Кащеев бесшумно задрал ковер и уже был готов сквозь потайную дверь ворваться в соседний кабинет, как вдруг из него донесся звук звонкого рукопожатия и веселый голос Купера:

– Ну здорово, дружище Лей! Ты, я вижу, вжился в свою роль как следует! Прямо настоящий Али-Баба!

– Привет, старина Чарли! Чертовски рад тебя видеть! Что заставило тебя оторвать свой затекший зад от своего ортопедического кресла в Лэнгли и перелететь океан?

– Дела, Лей, дела! Этот чертов Средиземноморско-Азиатский регион, где сосредоточены основные источники энергоресурсов, становится ключевым в борьбе за мировое господство! Кто выиграет эту битву, тот и будет править миром в ближайшей перспективе!

– Ты правильно сказал – этот чертов Средиземноморско-Азиатский регион! Черт бы его побрал вместе со всеми его энергоресурсами! Я от него устал, Чарли, я смертельно устал гнить живьем в этом пропитанном нефтью мусульманском болоте! Когда я слышу заунывные напевы муллы, Чарли, мне становится плохо! Я ловлю себя на мысли, что неплохо было бы заминировать и взорвать все эти чертовы мечети вместе с висящими на них японскими динамиками! Да, мои предки были бедуинами, но я-то родился в Америке и вскормлен не верблюжьим молоком, а кока-колой!

– Но ты же живешь во вполне цивилизованной Саудовской Аравии! И даже являешься членом гольф-клуба…

– Какой, к черту, цивилизованной? Небоскребы и сверкающие авто, Чарли, это только тонкая оболочка, фасад, декорация в пустыне, за которой бедуины продолжают вести свою бедуинскую жизнь! Они съезжаются в гольф-клуб только для того, чтобы похвастаться своими новыми машинами и женами. Лошадей им заменили «Мерседесы»! Вот все, что изменилось в их жизни за последние полтораста лет! Я ничего не имею против «Мерседесов», но лечить бесконечные эрозии и кандидозы выводкам жен бедуинов – это сущий кошмар, Чарли! А если бы ты знал, как они красятся в надежде привлечь внимание своего мужа! Они наносят на свои ресницы столько туши, что уборщик в моем гинекологическом кабинете за день набивает ею пылесос! Они красятся так, Чарли, как не красятся самые вульгарные нью-йоркские проститутки! И я лучше бы делал подпольные аборты в Штатах, чем прижигать с утра до вечера эти чертовы эрозии, клянусь!

– Кажется, ты слегка устал, дружище!

– Я устал? Я не устал, Чарли! Я раскалился докрасна, как перегретый паровой котел, и разбух, как созревший бешеный огурец! Кстати, черт побери, Чарли, тебе не нужна молодая жена?

– Какая жена?

– Младшая, Чарли! Уважающему себя доктору в Саудовской Аравии нельзя иметь меньше четырех жен, иначе к тебе просто не обратится ни один состоятельный клиент! Я готов подарить тебе их всех, Чарли, потому что они надоели мне до одури! Как ты на это смотришь?

– А как на это посмотрят твои клиенты?

– Я заведу себе новых, Чарли! Свежих!

– Да нет уж, спасибо! Тогда подари их лучше какому-нибудь своему партнеру по гольф-клубу! – засмеялся Купер.

– Это не принято, Чарли! Это противоречит бедуинским традициям! Ты меня толкаешь на преступление! В конце концов я не выдержу, посажу этот гадючий выводок на свою яхту и сам же ее заминирую перед выходом в море! Надеюсь, по старой дружбе ты подкинешь мне грамм пятьсот пластида дипломатической почтой?

– Ты все такой же шутник, Лей! Хоть ты и вскормлен кока-колой, но уморить тебя так же трудно, как двугорбого верблюда!

– Да нет, я правда устал, Чарли. И даже, хоть я и атеист, согласен каждое воскресенье посещать проповедь какого-нибудь не слишком занудного священника в Америке. И даже бесплатно лечить приходских проституток. Я хотел бы, чтобы меня отозвали, скажем, под видом прохождения обучения в каком-нибудь американском гинекологическом центре. Как ты на это смотришь, Чарли?

– Ты нам очень нужен, Лей! После возвращения в Штаты я попытаюсь подобрать тебе замену, но это, сам понимаешь, очень и очень непросто. Найти араба, который не верил бы ни в Аллаха, ни в Бога, ни в черта, да еще твоей квалификации… Но мы будем стараться, Лей. Дай нам какое-то время.

– Хорошо, Чарли. Но мне нужен глоток воздуха. Как ты смотришь, чтобы я съездил в отпуск, скажем, в Австралию или Новую Зеландию? А оттуда инкогнито слетал в Штаты?

– Это можно. Только сперва ты должен сделать кое-что для нас здесь. Это очень важно, Лей. Поэтому я тебя и вызвал…

49

– Опа! – подался к окну Логинов. – Кажется, это оно!

– Это не оно! Это целых два оно!

– Тем более! Все! Давай команду своим!

– Всем внимание! Работаем по плану «Прикрытие»! – проговорил в рацию Плотников. – Как поняли?

Едва пришли подтверждения, Логинов скомандовал водителю фургона:

– Давай вон за теми красавицами! Только так, чтобы они успели свернуть!

Фургон выехал из-за кустов и запрыгал по грунтовой дороге. Вскоре он вынырнул на вконец разбитый мусоровозами асфальт. По нему впереди двигались две женщины. Одна повыше и совсем худая, вторая миниатюрная, примерно по грудь своей спутнице. Если у той, конечно, сохранилась эта самая грудь.

– Сбрось скорость! – проговорил Логинов, всматриваясь.

Фургон начало трясти меньше. Сладкая парочка свернула за поворот и скрылась из вида. Логинов повернул голову к Плотникову. Тот тут же проговорил в рацию:

– Чиж, Фунт! Что видите? Ответьте Папе!

Радиообмен велся на кодированной частоте, однако Плотников на всякий пожарный выдумал эти дурацкие позывные, чтобы, в случае чего, даже расшифрованные записи не могли навести на след контрразведки ЧФ.

– Чиж к Папе! У меня чисто!

– Фунт к Папе! Порядок!

– Понял! Смотреть в оба!

– Давай! – наклонился Логинов к водителю.

Фургон устремился к повороту. Когда он свернул, все трое увидели, что на дороге никого нет. Бомжихи как сквозь землю провалились…

50

– Так что нужно, Чарли? – спросил шпион-гинеколог.

– Нужно быстро завербовать троих людей, Лей.

– В Саудовской Аравии?

– Нет. Здесь. В лагере беженцев с Кавказа. Чеченцев.

– Цель? Что от них требуется?

– Вернуться на родину, чтобы влиться в развернувшееся там с новой силой партизанское движение. С оружием в руках отстаивать попранную Россией независимость. За большие деньги, естественно.

– Конкретно? Сколько я могу обещать?

– Сумма не ограничена. Но она должна быть в пределах разумного, чтобы они не испугались.

– Что-то я давненько не слышал ни о каких событиях в Чечне. Ладно… Я буду работать под прикрытием или от своего имени?

– Под прикрытием. От имени Сахаба Эль-Фатиха!

– Того самого, родственника бен Ладена?

– Да, племянника!

– Чарли, этого лучше не делать. Мало ли, может, эти беженцы имеют контакт с кем-то, кто может выйти на Эль-Фатиха, чтобы проверить мои полномочия…

– Ничего страшного, Лей. Твои полномочия будут подтверждены, если это понадобится. Это я тебе гарантирую.

– Как?

– Эль-Фатих под нашим контролем. Вместе с двумя помощниками мы захватили его на границе Пакистана и Афганистана. Операция была тайной, так что об этом никому не известно. Под угрозой тайного пожизненного заключения в Гуантанамо Эль-Фатих согласился с нами сотрудничать.

– И вы ему верите?

– Ему некуда деваться, Лей. Гнить в Гуантанамо до конца жизни охотников мало. Он даже добровольно рассказал нам, что бен Ладен давно умер от почечной недостаточности, был тайно сожжен и прах его развеян над пещерами Тора-Бора.

– Вы проводите следствие?

– Нет. И не будем. Бен Ладен для нас намного полезнее живым. Его имя действует как заклинание, которое заставляет Конгресс безропотно голосовать за миллиарды долларов на разведку. Плюс на бен Ладена можно списать практически любую операцию. Возразить-то он все равно не сможет, – засмеялся в соседнем кабинете Купер. – Так что ты можешь безбоязненно выдавать себя за эмиссара Аль-Каиды, Лей! Мы могли бы снабдить тебя даже оттиском ее печати, но это было бы слишком для этого чеченского сброда!

51

– Не понял! – подался вперед Плотников. – Где они?

Рука капитана первого ранга автоматически потянулась к рации, однако Логинов остановил его:

– Не засоряй эфир! Сейчас разберемся! Быстрее!

Последнее касалось водителя фургона, и он резко увеличил скорость. Плотников с Логиновым завертели головами по сторонам. И практически одновременно увидели бомжих. Те просто решили срезать угол и направлялись к окраине через пустырь, густо поросший кустами.

– Давай за ними!

Фургон притормозил и повернул. Бомжихи оглянулись. Фургон ускорился и завилял, однако было понятно, что он направляется именно к женщинам. Те быстро переглянулись. Бомжиха помельче юркнула в сторону и нырнула за куст. Высокая и худая провела рукавом под носом.

– Здорово, девчата! – крикнул Логинов, распахивая дверцу салона еще на ходу.

Выпрыгнул он мягко, по-кошачьи. Худая смотрела на него настороженно. Из-за куста выступила вторая бомжиха. На ней был детский спортивный костюм «Оасикс» и мужская ветровка, из-за малых габаритов хозяйки напоминавшая плащ. В одной руке миниатюрная бомжиха держала кусок арматуры, явно только что подобранный. Другой сжимала стеклянную бутылку из-под пепси емкостью ноль-тридцать три с отвалившимся донышком.

– Чего надо, урод? – писклявым голосом крикнула бомжиха и ударила бутылкой об арматурину. Та тут же превратилась в особо опасное режуще-колющее оружие типа «розочка». – Чего надо, а?

«Розочку» бомжиха сунула своей спутнице, а сама поудобнее перехватила арматурину обеими руками. Насчет быстрого перехода к самозащите эти дщери окраин цивилизации поднаторели неслабо. Окажись на месте Логинова обычный мужик с преступным умыслом, он бы сто раз подумал, прежде чем приблизиться.

Но Логинов был не совсем обычный мужик. Он прошел «Альфу» и на свободном пространстве пустыря с этими двумя амазонками мог управиться играючи. Без тени страха он двинулся к дамам.

– Вы мне, девчата, лучше не ругайтесь, а то на «сутки» посажу за оскорбление при исполнении. Я из крымской уголовки! Капитан Пряхин!

Бомжихи быстро переглянулись. Худая выставила в сторону Логинова «розочку».

– Ксиву покажь! И стой, где стоишь!

Логинов остановился и с ухмылкой извлек двумя пальцами удостоверение сотрудника Управления уголовного розыска по автономной республике Крым. Само собой, поддельное, но выполненное на высочайшем техническом уровне. «Состаренное», вставленное в потертый кожаный футляр и на цепочке.

– Похож? – с издевкой спросил Логинов, изобразив улыбку.

– А это че за клоун? – спросила высокая бомжиха, ткнув «розочкой» в сторону выглядывающего из фургона Плотникова.

Тот, в отличие от Логинова, выглядел мрачно и даже где-то злодейски. Перспектива объяснять начальству, как он допустил, что две бомжихи «пописали» командированного из Москвы сотрудника центрального аппарата ФСБ «розочкой», Плотникову не нравилась и здорово давила на психику.

– А-а, это мой практикант! – хмыкнул Логинов. – Старлей Фукс!

– Еврей, что ли? – спросила высокая, бросая бутылку и отряхивая руки.

– Зачем? Немец, – сказал Логинов. – Наш, из поволжских. Так что прошу любить и жаловать.

– Очень надо! – фыркнула высокая.

– Придется! – ухмыльнулся Логинов.

– Не поняла!

– Прокурор по надзору за раскрытием особо тяжких преступлений поручил нам помочь местной уголовке…

– Ну?

– Что ну? Поедем фоторобот составлять.

– Какой ешо фоторобот? – писклявым голосом спросила миниатюрная бомжиха. – Лома?

– Да нет. Десантуры. Он в деле ключевой свидетель. Прокурор приказал из-под земли достать. Так что, девчата, милости прошу к нашему шалашу! Раньше составим, раньше я вас отпущу!

Сказав это, Логинов отвернулся и спокойно двинулся к фургону. Бомжихи переглянулись и синхронно вздохнули. Миниатюрная наконец швырнула на землю арматурину и сказала:

– Сходили, блин, за винчиком!

52

– Приехали, сэр! – остановил «Додж» Сэм.

– Ну вот, Григорий, – повернулся к Кащееву Купер. – Это, конечно, не бутик Дольче-Габбано, но, насколько я понимаю, именно в такой одежде ходит большинство ваших соотечественников в России. Держи, здесь полторы тысячи долларов. Этого хватит?

– Думаю, да, – кивнул Кащеев.

Они подъехали к большому вещевому рынку, мечте любого челнока. В просторных павильонах прилавки ломились от джинсы, кожи, трикотажа и обуви.

– Тогда отправляйтесь. Сэм за тобой присмотрит, а я пока переговорю кое с кем.

Кащеев кивнул и, сунув в карман брюк врученное Купером портмоне, выбрался из машины. Сэм Мэтью вышел чуть позже и двинулся вслед за Кащеевым. Он должен был не столько охранять того, сколько выполнять функции контрнаблюдения.

Гражданские паромы в Акзас-Караагаче по понятным причинам не причаливали, так что и массовых десантов торговцев-челноков в этих местах не было. Однако Турция в последнее время подвергалась такому массовому наплыву туристов из СНГ, что не встретить на каком-нибудь рынке россиянина было невозможно.

Но Кащеев чувствовал себя вполне спокойно. И вовсе не потому, что в нескольких метрах позади за ним неотступно следовал Сэм Мэтью. Просто с тех пор, как Кащеева выловили в Крыму и, переправив в Москву, сфотографировали в следственном изоляторе, он успел сделать пару пластических операций. Так что опознать его не смогли бы даже сотрудники Лефортовского СИЗО, приедь они в Турцию всем караулом по профсоюзной туристической путевке.

И Кащеев, не обращая внимания на других покупателей, принялся присматривать себе одежду. Именно в ней ему предстояло вскоре появиться в Краснодарском крае, чтобы подтолкнуть события в желаемое для своих новых хозяев русло. Кащеев, как опытный оперативник, сразу решил, что на всякий случай ему нужно иметь две личины. Сейчас одежду он себе подбирал для первой – «скромный отпускник». Для второй личины доспехи он собирался купить на месте.

Проведя предварительный осмотр закромов рынка, Кащеев вернулся чуть назад и принялся методично делать покупки по составленному в голове списку. При этом он особо не спешил. Чарли Купер явно проводил в другом месте какую-то операцию. Именно поэтому он и остался в машине со спутниковым телефоном.

После носков, трусов и маек Кащеев присмотрел себе джинсы. Говорящий практически на любом из современных языков торговец провел его в угол своей огромной палатки к примерочной кабинке и задернул за ним штору. Кащеев расстегнул и снял брюки, оставленные кем-то из живших в его модуле сотрудников АНБ. После этого он залез в джинсы.

Это был его размер, но джинсы болтались на нем, словно на пугале. Не втягивая живота, Кащеев без труда засунул под пояс кулак. Он знал, что исхудал за эти два месяца, но не думал, что настолько. До высадки в Краснодарском крае он мог набрать вес, но даже с учетом этого джинсы были слишком велики.

Кащеев быстро снял их и, не одеваясь, высунулся из-за шторы:

– Э-э… как там тебя… амиго! Друг! Эти на меня вери биг, надо на один размер смалл!

Торговец быстро подошел к кабинке, забрал джинсы и, на ходу мазнув взглядом по бирке с размером, вскоре подал Кащееву другие брюки. Тот кивнул и прикрыл штору. Натянув джинсы, он обнаружил, что они ему слегка великоваты, но в пределах будущей прибавки веса.

Сдернув с вешалки свои старые брюки, Кащеев быстро переложил в карман джинсов портмоне, зажигалку и сигареты. После чего снова повесил брюки и собрался отдернуть штору. То есть он уже начал ее отдергивать, как вдруг услышал знакомый женский голос:

– Ой, Моня, Монечка! Смотри, какие шортики! Можно я их примерю, зайчик?

Кащеева словно ледяной водой окатило. Тут же подавшись назад, он снова задернул штору примерочной кабинки и с колотящимся сердцем осторожно выглянул в щель с другой стороны.

Перед палаткой стояли Моня и его огромный, словно глыба, телохранитель Шварц. Шварц был в своей обычной «адидасовской» футболке, в которой его, наверное, выписали из роддома, обычных затертых джинсах и кроссовках сорок седьмого или сорок восьмого размера. В руках он держал несколько пакетов.

Моня в руках ничего не держал, но на его руке висела пухлая кожаная борсетка. Он тоже был в футболке, шортах по колено и спортивных сандалиях на босу ногу.

Лизка была уже в палатке. Выглядела она несколько странновато. То есть в одежде ее ничего странного не было. Обута Монина любовница была во вьетнамки, одета в легкий сине-голубой костюмчик вроде теннисного. Юбка доходила почти до колен, но даже при этом Лизавета выглядела жутко сексуально и даже слегка неприлично, поскольку ее груди, казалось, вот-вот выскочат из обтягивающей маечки. Странным было то, что Лизавета была в жутких, закрывавших пол-лица очках-хамелеонах, которые делали ее похожей на черепаху Тортиллу.

– Вот, смотри, Монечка, классные, да! – едва не подпрыгивала Лизавета, тыча пальцем в висящие почти под потолком палатки джинсовые шортики.

То есть шортиками это можно было назвать только условно. Потому что, по сути, это был один пояс, по краям которого вниз тупым треугольником уходила бахрома. Торговец-хозяин, расплывшись в улыбке и вооружившись длинной палкой с проволочной вилкой на конце, уже снимал приглянувшийся сног-сшибательной покупательнице товар.

Лизка немедленно уцепилась в тремпель и, развернувшись к Моне со Шварцем, приложила шортики к поясу:

– Правда обалденные, правда, Монечка?

На лице Шварца возникло примерно такое выражение, как в «Бриллиантовой руке» у Папанова при появлении на подиуме красоток в мини-бикини. Казалось, из уголка его рта даже слюна закапает. Однако Моня вывел телохранителя из транса грубым окриком:

– Ты че, блин, офигела? У тебя ж из них все булки вылезут, до самой жопы!

Шварц тут же попытался придать своей физиономии суровое и даже осуждающее выражение. Получилось у него это не очень. Лизка же вдруг самым натуральным образом завыла:

– У-у-у! Я ж для тебя хотела, для тебя, Монечка, стараюсь, а ты… Все! – с разворота швырнула Лизка тремпель с шортиками прямо в круглое лицо торговца. – Уйду я от тебя! Совсем уйду!

– Ага, уйдешь, блин, без паспорта! – осклабился Моня.

Лизка вдруг перестала выть, словно выключатель щелкнула, и сказала:

– Ну, Монечка, ну, пожалуйста! Я ж в них только на яхте ходить буду! Кроме тебя ж, никто и не увидит!

– Да на яхте можешь в одних трусах ходить! Мне так даже больше понравится! – парировал Моня. – Да, Шварц?

– Ага! – с готовностью кивнул телохранитель. – Лучше даже без трусов! Гы-гы!

– Все! – взвизгнула Лизавета. – Ухожу! Гони паспорт! Быриком!

– И куда ты подашься без бабок? – насмешливо хмыкнул Моня, делая вид, что собирается открыть борсетку и достать Лизкин паспорт.

– А это уже не твое дело! Понял? – топнула ногой Лизавета и вдруг, резко повернувшись, ухватила под локоть торговца. – На работу устроюсь к товарищу! Вот куда!

– Да на фиг ты… – начал было Моня, но тут же осекся.

Рожа торговца невольно расплылась в такой улыбке, что вопрос Лизкиного трудоустройства в Турции можно было считать делом решенным.

53

– Иванов! Ты когда-нибудь накуришься? Или тебе кальян в одно место вставить?

– Виноват, товарищ капитан!

Переодетый в милицейскую форму сотрудник контрразведки Черноморского флота поспешно затушил окурок о стенку урны и шмыгнул к входной двери. Никакой таблички возле нее не было. Здание располагалось на территории одного из объектов ЧФ. Его огороженный «колючкой» периметр вполне мог сойти за задний двор какого-то милицейского здания.

– Не понял? А это что такое, Иванов? – вновь воскликнул Логинов. – А ну стой!

Быстро подойдя к псевдомилиционеру, Логинов извлек у него из-за пояса литровую бутылку водки. Сотрудник изобразил виноватое лицо. Логинов сделал вид, что принюхивается.

– Ну и что с тобой сделать, Иванов? А?

– Виноват! У меня ж сегодня годовщина, товарищ капитан!

– Уйди с глаз моих долой, чтоб я тебя не видел! И скажи всем: кто еще с запахом мне на глаза попадется, уволю к чертовой матери!

– Понял! – кивнул псевдомилиционер и скрылся за дверью.

– Идем, девчата, – повернулся к фургону Логинов. – Видали, с кем работать приходится?

После небольшого спектакля, бомжих быстро провели в затемненную комнату с компьютером. За ним сидел молодой сотрудник Плотникова и игрался в компьютерную стрелялку.

– Хватит фигней заниматься, Игорь! Я привез свидетельниц! Ты готов? – обратился к нему Логинов.

– Так точно, товарищ капитан!

– Садитесь, – кивнул Логинов бомжихам. – Это наш специалист по составлению портретов.

Дамы присели на два стула, стоявших позади Игоря. Тот осторожно втянул носом воздух, но чем-либо своего неудовлетворения выказывать не стал. Логинов же бухнул на стол рядом с монитором бутылку водки и сказал:

– Так и быть, девчата! За труды отдам вам изъятую «горючку». Так что постарайтесь мне! Поняли?

– Да! – дружно ответили бомжихи.

Логинов повернулся к Плотникову и подмигнул ему. Все участники процесса составления фоторобота оказались глубоко и лично замотивированными в скорейшем результате. Бомжихи водкой, а Игорь их невидимым, но вполне материально-обоняемым запахом. Довольный собой, Логинов выудил из кармана сигареты и махнул головой Плотникову – мол, пойду перекурю, а ты тут присмотри…

54

– Ты это, не дуркуй, Лизавета! – негромко, но отчетливо сказал Моня. – А то я могу и того…

Тут Моня красноречиво потер костяшки пальцев.

– У-у-у! – завыла Лизавета, как волчица на Луну. – Ы-ы-ы!

Отпустив торговца, она с опущенными плечами побрела к выходу из палатки.

– Ну и не надо! А-а-а! Без одежды обойдусь! Ы-ы-ы! Совсем!

Вой Лизаветы разносился на добрых полпавильона. У джинсовой палатки как-то почти мгновенно начала собираться толпа. Моня оглянулся. Лизавета же в этот момент протянула руку к своим очкам, как будто хотела их снять, чтобы утереть слезы.

– Да не трогай ты хоть их! – испуганно рявкнул Моня, шагнув в палатку и ухватив Лизавету за руку. – Ладно, блин! Покупаем!

– Ой, Монечка! Ой, зайчик! – без перехода зашлась от восторга Лизавета, повиснув на Мониной шее.

Тот с трудом дотянулся, чтобы открыть борсетку, и кивнул торговцу:

– Скоко?

– Патдесят дольлар!

– Точно, блин, что без трусов ходить придется! Токо нам со Шварцем! – пробормотал Моня, выуживая из пухлой пачки сотенную купюру.

– Монечка, пупсик! Это ж для тебя! Идем, я примерю, вот увидишь, тебе понравится!

Торговец с кислым лицом принял сотню баксов, но профессионализм взял свое и сдачу он протянул с вымученной улыбкой. Лизавета цапнула у него шортики на тремпеле и потянула Моню к примерочной кабинке.

– Да подожди ты, звезда! – буркнул тот, застегивая на ходу борсетку. – А то последние бабки посею!

Кащеев, припавший к щели между шторой и стенкой примерочной кабинки, сглотнул и невольно подался назад. Опознать его после двух пластических операций могли всего четыре человека в мире – Логинов, Шварц, Моня и Лизавета. И трое из них каким-то непостижимым образом оказались на этом вещевом рынке. А двое вообще шли к кабинке, в которой он прятался.

– Мать твою! – только и смог проговорить Кащеев.

В двух шагах от Шварца задумчиво смотрел на джинсы Сэм Мэтью с засунутыми в карманы брюк руками. Однако он ничем не мог помочь Кащееву, поскольку даже не догадывался, что происходит.

В этот момент торговец вдруг спохватился, вспомнив о находящемся в примерочной кабинке клиенте. Обогнав Лизку и Моню, он метнулся в угол палатки:

– Сычас-сычас!

Кащеев тут же расстегнул молнию на джинсах и развернулся спиной, приспустив брюки. Хозяин просунулся в кабинку:

– Ну чито? Карошь?

– Нет! – измененным голосом буркнул Кащеев. – Мне тот же размер, но потертые!

– Декотирован?

– Декотированные-декотированные!

– Сычас! – задернул штору хозяин.

Кащеев украдкой оглянулся.

– Там клыент! – извиняющимся голосом сообщил торговец.

– Ничего, мы подождем! Да, Монечка? – ничуть не расстроилась Лизавета.

Кащеев, словно затравленный зверь, оглянулся в кабинке и даже быстро прощупал ее заднюю стенку на предмет наличия потайных дверей. Однако, в отличие от чайханы, здесь ничего такого не было.

– Вот! – просунул в кабинку вторую пару джинсов хозяин.

Кащеев принял ее, повесил на плечо и начал медленно стаскивать первую.

– Монечка! – тараторила в двух метрах от него Лизавета, повиснув на Мониной руке. – А купальничек мы посмотрим, посмотрим, зайчик?

– Какой еще купальничек? У тебя ж их пять штук!

– Какие пять? Я ж только два с собой взяла!

– Ну?

– Да что «ну», Монечка? Они ж уже все старые…

– Какие, блин, старые? Какие старые? Ты ж их в этом году купила!

– Ну, зайчик, они ж уже неактуальные…

– А на фиг ты тогда неактуальные покупала?

– Так они тогда актуальные были, а теперь уже нет! Тенденции просто поменялись, зайчик!

– Какие еще, блин, «тенденции»?

– Модные, Монечка! Посмотрим, да? Посмотрим?

– Я тебе че, сын миллионера?

– Ну, Монечка!

– Что, «Монечка»? Ты знаешь, блин, скоко я за аренду яхты отвалил?

– Ну, зайчик!

– А мне этот долбаный собес еще и пенсию никак не может пересчитать как инвалиду детства! Короче, меряем эти шорты, и все! Сваливаем!

Хозяин заглянул в кабинку.

– Ну чито? Эти карошь?

– А декотированные, но с брюками есть?

– Фулигане?

– Да, хулиганы!

– Сычас!

– Ну чего, блин? Скоро? – обратился к хозяину Моня.

– Клыент джинс выбрат нэ можит! – извиняющимся голосом сообщил торговец, трусцой отбегая от кабинки. – Сычас-сычас!

– Твою мать!

– Монечка, давай тогда пока сходим на купальники глянем! Одним глазком! А?

– У меня денег нету! Пока пенсию пересчитанную не получу, лавочка закрыта!

– Так мы просто посмотрим, Монечка! На тенденции! Чего тут зря торчать?

– Ладно! Эй! Мы скоро вернемся эти долбаные шорты мерять!

– Карашо-карашо! – подлетел к кабинке хозяин и сунул Кащееву в щель джинсы-«хулиганы».

Тот взял их, но даже не стал расстегивать. Немного выждав, Кащеев подался к стенке и выглянул. Моня с висящей на его руке Лизаветой уже сворачивал в проход из джинсовой палатки. Посторонившийся с пакетами Шварц собирался двинуться за ними. Сэм Мэтью вроде как рассматривал товар в палатке напротив, на самом же деле косился на примерочную кабинку. Странная задержка в ней Кащеева явно насторожила диверсанта.

Кащеев прикрыл штору и, поспешно надев первые джинсы, привел одежду в порядок. Потом посмотрел на брюки, принадлежавшие кому-то из сотрудников АНБ, и решил на всякий случай их все же забрать. Еще немного выждав, он распахнул штору. Не дав подскочившему хозяину и слова сказать, Кащеев открыл портмоне:

– Я все-таки эти возьму! Сколько?

– Сорак пят!

– Держи! Сдачи не надо! – ткнул Кащеев торговцу пятьдесят баксов и сунул портмоне в карман.

– Спасыба! Насытэ на здаровье!

Сэм Мэтью окинул вынырнувшего в палатку Кащеева пристальным взглядом. По его виду он понял, что что-то не так. На всякий случай Мэтью вытащил руки из карманов и незаметно оглянулся.

Кащеев, косясь в сторону, в которой скрылись из вида Моня, Лизка и Шварц, подошел к своим пакетам. От Мэтью это не ускользнуло, и он как бы невзначай сделал несколько шагов, сместившись в ту сторону.

Кащеев вытащил из-под мышки свернутые старые штаны, сунул их в один из пакетов и кивнул хозяину:

– До свидания!

– Всего карошь!

55

Нырнув в темную комнату, Логинов кивнул Плотникову, чтобы тот пошел подышать свежим воздухом. После этого Виктор посмотрел на монитор и на его лице вдруг возникла торжествующая улыбка. От Плотникова это не ускользнуло. Остановившись, он оглянулся и тихо спросил:

– Что, он?

Логинов приложил палец к губам и вытолкал Плотникова в коридор. Однако, несмотря на стоящую в затемненной комнате вонь, вернулся тот очень быстро. На мониторе компьютера все явственнее проступали черты лица заросшего бородой мужчины. Качество, конечно, было пока неважное – на какую-то сотую пикселя едва тянуло.

Однако Логинов был опытнейшим оперативником и обращал внимание только на так называемые стабильные признаки портрета. А по ним выходило, что сидящие в темноте бомжихи описывали Игорю именно Кащеева.

– Так что, он? – спросил Плотников, наклонившись к самому уху Логинова.

– Он.

– Точно он?

– Угу…

– Ну ты даешь, Логинов!

– Тихо! Не мешай! Пусть заканчивают, потом поговорим с ними… – повернулся к двери Логинов. – У тебя с собой тушенки, случайно, нет?

– Найдем!

– Ну тогда сходишь, как я вернусь. А я пока диктофон проверю, а то второй раз их выдергивать замдиректора не разрешит…

56

Косясь в проход, Кащеев вынырнул с пакетами из джинсовой палатки и быстро направился к выходу из павильона. Но, конечно, не настолько быстро, чтобы привлекать к себе внимание. Сэм Мэтью, ничем не выдав своего удивления, но готовый к любым неожиданностям, двинулся следом.

Три минуты спустя Кащеев уже нырнул в «Додж».

– Уже ску… – начал было Купер, но, едва взглянув на Кащеева, быстро спросил: – Что, Григорий?

– Меня чуть не опознали, Чарли!

– Кто?

– Крымский гангстер, помогавший ФСБ за мной охотиться! Со своей любовницей и телохранителем!

– Тот самый? – быстро спросил Купер.

В этот момент в «Додж» нырнул Мэтью.

– Сэм его видел? – спросил Купер.

– Да! – кивнул Кащеев.

– Что случилось, сэр?

– Эта троица – агенты ФСБ! – объяснил Кащеев.

На лице Мэтью отразилось удивление, и Кащеев поспешил поправиться:

– То есть агент этот, который в шортах, Моня! Он бывший гангстер! А эти двое – его телохранитель и любовница!

– Так они видели тебя? – спросил Купер.

– Нет! – покачал головой Кащеев. – Я прятался в кабинке, в примерочной!

Купер нахмурился:

– А до того?

– Думаю, нет…

Оба, он и Купер, тут же посмотрели на Сэма Мэтью.

– Нет, сэр! Они за ним не следили!

– Так! – быстро оглядел парковку Купер.

Кащеев и Мэтью поняли его мысль – то, что Моня, Лизавета и Шварц не следили за Кащеевым в павильоне, еще не означало, что они не наблюдали за ним из какой-нибудь машины.

– Сэм!

– Да, сэр!

– Пойди посмотри, что они делают! И позвонишь!

– Но сэр! – нахмурился Мэтью.

Ситуация была неясной. И исключать, что в одной или даже в нескольких из машин на парковке находятся вооруженные агенты ФСБ, было нельзя. Так что, по всем канонам, следовало немедленно отсюда сматываться.

– ФСБ не могла нас засечь в Акзас-Караагаче, Сэм! – объяснил Купер. – Тем более так быстро. Найди их, Сэм! И проследи!

– Есть, сэр! – неохотно кивнул Мэтью.

Он выскользнул из машины и направился к входу в рынок.

57

– Понятно, гражданки, – кивнул Логинов, с умным видом что-то черкая на листе бумаги.

«Гражданки», которых Логинов опросил насчет Десантуры-Кащеева, сообщили много интересного. Причем все было, что называется, «в цвет». «Допрос» явно приближался к концу, и Плотников начал в углу сервировать стол. Он вполне разумно решил, что находиться лишних пару минут в обществе бомжих не стоит.

– Ну что же, Зинаида Вадимовна и Марья Львовна, спасибо. Вы нам очень помогли…

Обе женщины, повернув голову в сторону Плотникова, дружно глотали слюни. Удивительного в этом не было ничего. Свежайшая тушенка, полученная Черноморским флотом, издавала такой манящий запах, что даже Логинов, отнюдь не голодавший, невольно покосился в угол.

Однако, прежде чем закруглиться и предложить бомжихам расписаться, он задал еще один вопрос:

– А ничего странного в тот день не было? Связанного с Десантурой, я имею в виду?

– Да мы ж его только поутряне мельком и видали! – с трудом оторвалась от созерцания сервируемого стола Машка. – Скажи, Вадимовна!

– Ага! И усе!

– Это точно?

– Да точно-точно! Потом нам пацаны-металлисты бутылку отдали, которую они у Лома забрали! Но мы ее пить сразу не стали, потому что Машка увидала машину, на которой Сэмчик приехал!

– Какой Сэмчик? – быстро спросил Логинов.

– Ну, моряк американский! Он на машине Михи приехал! Мусор со своего парохода привез! Мы там нехило прибарахлились! Ну и с Сэмчиком сфоткались заодно! – быстро-быстро протараторила Зинка, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить и не устремиться в угол, к тушенке.

Логинов так же быстро спросил:

– Так вы с этим моряком разговаривали, что ли?

– Ну да, нас Миха познакомил, с которым он контейнеры со своего парохода привез! Он мне жевачку подарил настоящую, американскую, а Машке вон пачку «Кэмела» без фильтра!

– Понятно… – посмотрел в сторону накрытого стола Логинов. Он специально очень быстро перевел и сосредоточил допрос на личность Десантуры-Кащеева. И чуть было не упустил возможность скачать очень важную информацию. Но сейчас, конечно, продолжать пытать бомжих смысла не имело. И Логинов принял соломоново решение. – Тогда так, девчата, сейчас делаем небольшой перекур, чтоб вы могли слегка подхарчиться, а потом еще расскажете мне про этого Сэма. А то у нас один кадр в розыске числится – Сёма Питерский. Тоже часто под иностранца работает…

– Да нет, Сэмчик – он настоящий!

– Ладно-ладно! Давайте к столу, а там разберемся! – кивнул Логинов, и бомжихи, сорвавшись со стульев, с топотом устремились в угол комнаты.

– Плесни им грамм по семьдесят! – сказал Плотникову Логинов.

58

– Так это был его пес, этого Мони? – спросил Купер.

– Да! – произнес сквозь стиснутые зубы Кащеев.

За время отсутствия Сэма он предельно кратко обрисовал участие Мони в охоте за ним. Купер потер подбородок:

– Понятно…

В этот момент у него в руке зазвонил телефон. Купер тут же приложил его к уху:

– Да, Сэм!

Мэтью говорил негромко, но телефон был такого качества, что Кащеев все отлично слышал.

– Они вернулись… Примеряют… И ругаются…

– Ясно! Посмотрим, что будет дальше!

Дальше, минут через пять, троица вынырнула из рынка. Моня продолжал ругаться с Лизаветой и даже замахнулся на нее кулаком. Шварц тем временем привлек внимание таксиста. Пока они грузились, Мэтью стороной проскользнул к «Доджу» и нырнул за руль.

– Они сегодня вечером отплывают, сэр! – доложил он.

– Вот как… – глядя на такси, проговорил Купер. Голос его звучал почти спокойно. – Ладно, на всякий случай проследи за ними, только осторожно.

Такси вырулило со стоянки и устремилось по дороге, ведущей к морю. «Додж» следовал сзади на безопасном расстоянии. Вскоре обе машины выбрались к берегу. Миновав Акзас-Караагач, такси подъехало к небольшому причалу. Слева стояло несколько рыбацких шхун. Справа были ошвартованы с десяток яхт.

Такси остановилось. Моня, Лизка и Шварц выбрались и направились пешком в конец причала. Яхта, на которую они сошли, была небольшой, но вполне современной. На ее корме было написано: «Альдебаран. Севастополь».

Купер вытащил телефон и связался с турецкой резидентурой ЦРУ. Спустя каких-то пять минут ему сообщили, что яхта «Альдебаран» прибыла сегодня с целью пополнения припасов и должна была покинуть территориальные воды Турции до полуночи.

– Ну, что скажешь, Григорий? – посмотрел на Кащеева Купер.

– Будь моя воля, я бы их заминировал! – вздохнул Кащеев.

– Не сомневаюсь, – кивнул Купер. – Но взрыв яхты не пройдет мимо внимания ФСБ и заставит ее насторожиться. А нам это совершенно ни к чему. Так что придется просто анонимно пожелать им семь футов под килем!

59

– Понятно, – кивнул Логинов. – Значит, сфотографировались вы на мобильный этого самого Сэма, и они сразу уехали. Так?

– Ага! – кивнула Зинка и посмотрела в угол, где продолжала манить своим запахом открытая банка флотской тушенки и призывно поблескивала голографической наклейкой едва початая литровка водки.

Логинов взял лист и протянул его бомжихам вместе с ручкой:

– Тогда так, сейчас распишитесь, а потом по-быстрому составим на всякий случай фоторобот этого Сэма. А то он по описанию что-то шибко смахивает на Сёму Питерского! Понятно? А потом оприходуете водку, и мы вас отправим на все четыре стороны!

– Понятно… – кивнули слегка разочарованные бомжихи.

Пока они с непривычки долго расписывались, Плотников завел в кабинет Игоря. Стараясь дышать через раз, тот быстро прошел к компьютеру.

– Ну тогда все! – забрал «протокол» Логинов. – Придвигайтесь, и вперед!

Плотников выключил свет, Виктор с пачкой сигарет прошел на выход, махнув ему головой. Было понятно, что теперь-то уж бомжихи накакого коленца не выкинут, так что и приглядывать за ними по очереди смысла уже не имело.

– Ты все понял? – спросил Логинов, прикурив в коридоре.

– Думаешь, этот Сэм отвлекал их и водителя мусоровоза?

– Не думаю, а уверен, – кивнул Виктор.

– Тогда выходит, что Кащеев слинял не сам, а его вывезли американцы?

– Выходит, – кивнул Виктор.

– Вот это номер! – покачал головой Плотников.

– Это точно… – выпустил в сторону дым Виктор и протянул Плотникову красно-белую капсулу в упаковке. – Держи! Пока они возятся с фотороботом, надо растворить это в бутылке! Только не саму капсулу, а порошок который внутри нее. Откроешь и высыпешь. Понял?

– Да. А что это?

– Психотропное вещество. С комбинированным снотворным и эффектом частичной утраты памяти на предшествующие события!

– А они от него с водкой не того? – опасливо спросил Плотников.

– Не того, – покачал головой Виктор. – Это же не какой-то там клофелин, а очень современный препарат с высокой избирательностью действия. Наоборот, отоспятся и проснутся как новенькие…

– И что, вообще ничего помнить не будут?

– Что-то будут, кусками. Но кто в их сказки поверит?

60

Том Симпли стоял на горе у развалин Акрополя и, облокотившись о перила, наблюдал за заходом солнца. Совсем рядом ругалась чета туристов-пенсионеров из Иллинойса. Толстая женщина с жирными складчатыми ягодицами, выпиравшими из коротких шорт, предлагала напоследок отправиться к Королевскому дворцу, чтобы сфотографировать смену гвардейского караула. Такой же толстый одышливый муж категорически отказывался, елозя по лицу платком и настаивая на дегустации местных вин.

Тома Симпли ругань соотечественников не раздражала. Он находился в том состоянии эйфории, в котором даже неприглядные стороны жизни кажутся милыми пустяками. Разговор с Барбарой Гриффит дорогого стоил. Она дала понять, что сумеет отблагодарить Симпли. А Барбара слов на ветер не бросала.

По всему выходило, что Симпли находился в начале нового витка своей карьеры. Он мужественно отсидел три года в Крыму, оставаясь в безвестности. И вот наконец попал в поле зрения руководства. Секрет успеха прост – нужно оказаться в нужном месте в нужное время. И Томасу Симпли это удалось.

Приподняв рукав, он посмотрел на часы. Пора было выдвигаться. И Том направился к лестнице. Он не знал, что именно ему предстоит получить на яхте в Пирее, но скорее всего это были какие-то важные секретные бумаги. Возможно, их везли с Кипра. Или с Крита. А может, и еще откуда-то. В любом случае, главное было – в целости и сохранности доставить их Джеку.

В целях конспирации в Пирей Тому предстояло отправиться на автобусе. Он минут десять простоял на остановке, а потом погрузился в салон вместе со слегка подвыпившими моряками и дородными пирейскими матронами, без умолку болтавшими о своих делах.

Пристроившись на заднем сиденье, Симпли положил на колени небольшую наплечную сумку, для той же коспирации наполненную официальными материалами «Гуманитарного фонда». Плавное движение автобуса только усилило мечтательное настроение Тома Симпли. Ему вдруг пришло в голову, что он вполне мог понравиться Барбаре Гриффит. Как мужчина. Барбаре ведь было уже под сорок. В молодости она выглядела наверняка ничуть не хуже любой из подружек Джеймса Бонда. Но годы брали свое, несмотря на всякие женские ухищрения. А если бы Симпли удалось понравиться Барбаре, то года за три он вполне мог бы стать топ-менеджером европейского филиала фонда. С зарплатой под миллион долларов в год…

61

– Рябина алая! Покрыта соком весны… – гнусаво пропела Зинка и уснула прямо на ходу.

Логинов с Плотниковым дотащили ее под небелы рученьки до фургона и аккуратно уложили рядом с дрыхнувшей на полу Машкой. Не полковничье это, конечно, дело таскаться с пьяными бомжихами, но Логинов с Плотниковым носили полковничьи погоны в спецслужбах. И, в отличие от своих коллег в других родах войск, были привычны к самой грязной работе.

Конечно, вывезти с объекта ЧФ спящих бомжих можно было поручить и подчиненным Плотникова. Однако после того, как все сложилось столь удачно, рисковать было попросту глупо. Поэтому машины с подчиненными выдвинулись раньше, чтобы разведать «коридор» и вовремя предупредить о ментах.

Плотников закрыл дверцу и потянулся к рации. Наблюдатели сообщили, что можно выезжать. Фургон тронулся с места и вскоре покинул территорию объекта ЧФ.

Везти бомжих к свалке не стали, а выгрузили на окраине, на пустыре, примыкавшем к рядам гаражей. Для правдоподобия возле Зинки и Машки положили полупустую поллитровку водки, пластиковые стаканчики и имитацию переполовиненной закуси. Все это, конечно, по-быстрому вываляв в земле.

– Ну что, все? – оглянулся на Логинова Плотников.

– Да! – кивнул тот.

Место было укромное, так что можно было почти не сомневаться, что на спящих бомжих в ближайшие часы никто не наткнется. А те, проснувшись, наверняка похмелятся оставленной водкой. Ну а после этого в их пьяные россказни уже точно никто не поверит…

62

Том Симпли так размечтался, что едва не проехал нужную остановку. К счастью, его случайно задел направившийся к выходу мужчина.

– Извините! – сказал он по-английски.

– Ничего! – кивнул ему Симпли, поднимаясь.

По обветренному лицу мужчины Симпли понял, что это моряк. Скорее всего, американец. Симпли встал за ним, автобус плавно затормозил и остановился. Они вышли друг за другом. Двери с тихим шипением закрылись, и похожий на подсвеченный аквариум автобус покатил дальше.

Симпли оглянулся по сторонам. И невольно поразился полному безлюдью. Впрочем, рабочий день в порту закончился, а греки отнюдь не любители работать сверхурочно. Симпли посмотрел влево и увидел там ориентир – светящиеся верхушки мачт. Подцепив на плечо сумку, он отправился к причалам.

Моряк, прикурив, уже шел в другую сторону. Кроме них, в радиусе километра, казалось, не было живой души. Вскоре движущийся к цели Симпли оказался вроде как в переулке – справа тянулся высоченный, опутанный сверху колючей проволокой забор порта, а слева возвышалась металлическая стенка казавшегося бесконечным склада-пакгауза.

В этот момент Симпли вдруг услышал низкий, похожий на простуженное кашлянье звук. Он невольно оглянулся и увидел, что вышедший с ним моряк садится в невесть откуда взявшуюся темную машину. То есть у нее не светились ни фары, ни габариты, ни плафон в салоне.

Симпли двинулся дальше. Он не был кадровым сотрудником ЦРУ, но все же занимался сбором и анализом информации. И в его голове словно быстро-быстро завертелись шестеренки. Симпли вдруг вспомнил, что от моряка вообще не пахло спиртным. Это было крайне странным. При этом он все же задел Симпли в автобусе, хотя ехал тот плавно и проход был абсолютно свободным…

Симпли быстро оглянулся. Странный моряк сел в темную машину, и та, утробно рыча, тут же тронулась с места. А ведь у иностранного моряка навряд ли могли быть приятели в Греции. А если и были, то встречаться с ними в таком странном месте он не мог. Конечно, если он не был контрабандистом…

– Ф-фух! – облегченно вздохнул Симпли.

Темная машина нырнула в тень, и Том успокоился окончательно. Наверняка этот моряк был контрабандистом, и сейчас его греческий партнер-мафиози должен был передать ему партию бриллиантов или наркотиков. Однако Симпли это не касалось. Он просто ускорил шаг и решил, что обязательно доложит о встрече с контрабандистами Барбаре. Приукрасив, конечно, в пределах разумного это небольшое происшествие – с упором на свою мужественность.

В этот самый момент простуженное кашлянье, пошедшее было на убыль, вдруг усилилось. Симпли снова оглянулся. Темная машина развернулась в тени и теперь ехала в обратную сторону. Однако, вместо того чтобы двинуться по дороге, она вдруг свернула в просвет между портовым забором и бесконечной металлической стенкой пакгауза.

У Симпли внутри все похолодело. Живописать свою мужественность – это одно, а вот по-настоящему столкнуться с контрабандистами нос к носу – совсем другое. Но ничего страшного, в общем-то, не было. Видимо, передача контрабанды должна была произойти на какой-то яхте. И Том Симпли заставил себя мужественно отвернуться, отступить вправо, к портовой стенке.

Темная машина нырнула в просвет и тут же начала ускоряться. Кашлянье переросло в утробный рев. Мужества Симпли хватило только на то, чтобы не оглядываться секунду. После этого он снова повернул голову назад. И тут Симпли охватила настоящая паника.

Темная машина оказалась старым «Мустангом». Его радиаторная решетка отсутствовала, номера не было и в помине. Появиться это чудище могло только с автомобильной свалки. И оно не просто ехало следом за Симпли, набирая скорость, оно явно собиралось его сбить…

Симпли рванулся вперед, автоматически сбросив с плеча сумку. Он мчался зигзагом, как заяц, но утробно ревущий «Мустанг» вилял вслед за ним. И тогда Симпли закричал от ужаса и отчаяния, но крик этот был недолгим, потому что в следующий миг проржавевший передок «Мустанга» врезался в него со страшной силой и подбросил высоко в воздух.

«Мустанг» резко затормозил и задним ходом вернулся к тряпичной кукле, которая еще три секунды назад была находящимся перед новым витком карьеры Томасом Симпли. Из распахнувшейся пассажирской дверцы машины высунулся тот самый моряк и, на миг свесившись над телом, констатировал:

– Порядок!

В тот же миг «Мустанг» тронулся с места, резко сдав назад, к стенке пакгауза. Быстро развернувшись, он выбрался на дорогу и направился в сторону Элефсина – старинного тихого городка-спутника Афин, за которым была автомобильная свалка…

63

– Так точно, товарищ генерал! Уже все отправили по спецсвязи! И фотороботы, и записи бесед… Понял! Буду ждать! – кивнул Логинов и отключил телефон.

– Ну что? – спросил Плотников.

– Замдиректора сказал, Плотников, что мы молодцы. Как я понимаю, это означает, что мы прощены и, по крайней мере, в этот раз останемся на своих должностях и при своих званиях. Так что поздравляю!

– Взаимно!

– В общем, я сматываюсь домой и принимаю душ. И намечаю культурную программу на вечер. Потому что материалы наверняка будут докладывать на самый верх. А пока это случится, пара дней точно пройдет. И до этого никто никакой команды давать не станет…

64

Кащеев лежал на кровати с закинутыми за голову руками и смотрел телевизор в своем модуле. Телевизор был далеко не новым, зато с каналами проблем не было никаких. Антенны АНБ ловили любые эфирные программы арабских и половину европейских стран, не говоря уже о спутниковых каналах, которые принимались вообще без помех.

Кащеев включил «НТВ-спорт». Там показывали календарную игру лидера российского чемпионата «Рубина». Кащеев соскучился не только по футбольным трансляциям, но и по телевизору вообще. Однако сегодняшняя встреча на рынке не давала ему покоя.

Он довольно быстро утратил нить игры и незаметно переключился на мысли о Моне. То, что из-за него пережил Кащеев, описанию не поддавалось. Уничтожить Моню, стереть эту бандитскую рожу с лица земли было мечтой Кащеева. За это он отдал бы многое. Однако Моня сейчас преспокойно плыл в море на яхте. Целый и невредимый, хотя еще сегодня днем Кащеев мог бы дотянуться до его горла…

Эта мысль не давала Кащееву покоя. Он понимал, что это нерационально и попросту глупо. Но ничего не мог поделать с собой, как ни старался. В какой-то момент от бессильной злобы Кащеев даже проскрежетал зубами. И тут в дверь постучали.

– Да! – поднялся с кровати Кащеев.

Двери на тщательно охраняемой территории станции АНБ запирать смысла не имело. И в модуль тут же вошел Купер.

– Смотришь соккер, Григорий? – спросил он.

– Да, – кивнул Кащеев, обуваясь.

Купер проходить в модуль не стал, остановившись в двери.

– Не хочешь заглянуть ко мне, Григорий?

Это был скрытый приказ. Кащеев кивнул:

– Хочу. Это надолго?

– Просто выпьем по чуть-чуть, – предложил Купер.

Кащеев выключил телевизор и, положив пульт на тумбочку, направился на выход. Купер, выйдя из модуля, остановился и задрал голову. Сверху на Акзас-Караагач, казалось, опустилось небо. Огромные звезды, таинственно мерцая, укрывали его гигантской полусферой.

– Красиво, да? – негромко сказал Купер после паузы. – В Лэнгли такого не увидишь. Да и вообще в больших городах.

Кащеев на звезды насмотрелся на свалке, но говорить об этом не стал. Вздохнув, Купер направился к своему модулю. Там на столе уже стояли наготове два стакана и бутылка виски. Кивнув Кащееву на стул, Купер присел сам и отвинтил пробку.

Набулькав в стаканы немного янтарного напитка, он закрыл бутылку, поставил ее и потянулся к своему стакану. Кащеев взял свой. Купер посмотрел в сторону и сказал:

– Ты помнишь этого парня, Тома Симпли, к которому ты обратился в Крыму?

– Да, – кивнул Кащеев. – А что?

– Бедняга сегодня попал в автокатастрофу…

– В Крыму? – насторожился Кащеев.

– Нет. В Афинах.

– Его что, перевели в Грецию?

– Вызвали на тренинг. Не успел прилететь и – на тебе. Увидеть Грецию и умереть, – Купер перевел взгляд на Кащеева. – Зато теперь ни одна живая душа, Григорий, не знает о тебе…

Кащеев все понял. Купер вздохнул и приподнял стакан:

– За Тома Симпли, который стал первой жертвой вселенской битвы с Антихристом! И, сам того не зная, внес свою лепту в победу над ним!

Кащеев молча поднял бокал, и они выпили, не чокаясь.

65

Урча мощным движком, «Мустанг» без номеров свернул к автомобильной свалке. Обогнув ее полукругом, автомобиль остановился у самой дальней от дороги ее оконечности. Движок умолк, и салон сразу наполнился звуками греческой ночи. Мелодично, словно скрипачи, выводили свои рулады цикады. Среди остовов автомобильных машин шуршали и попискивали мыши. Сверху доносился шорох крыльев высматривающего их своим рентгеновским взглядом филина. От порта послышался простуженный бас буксира.

Сидящие в машине переглянулись, и пассажир автобуса, которого покойный Томас Симпли принял за моряка, выскользнул из салона. Оставив дверцу открытой, он бесплотной тенью растворился в ночи. Его напарник, оставшийся за рулем, сидел неподвижно, чутко прислушиваясь к доносящимся звукам. Но даже он не расслышал шагов своего товарища. Тот, словно материализовавшись из ниоткуда, вынырнул позади машины из темноты.

– Порядок, Вилли! – сказал он. – Ни души! Давай!

Вилли наклонился и закрыл пассажирскую дверцу, потом положил руки на руль «Мустанга» и вздохнул:

– Эх, жаль! Забрать бы его домой! Толстый Чак за тысячу привел бы этого красавца в полный порядок!

– Что? – подошел к водительской дверце напарник Вилли.

– Я говорю, Сид, что теперь таких машин уже не выпускают из-за этого долбаного энергетического кризиса! Забрать бы в Штаты и довести до ума! Вот была бы красота!

– Боюсь, на «Наутилус» она не поместится, Вилли! – хмыкнул Сид.

– То-то и оно! – с сожалением вздохнул Вилли и завел движок.

Пристегнувшись ремнем, он быстро отъехал, после чего с разгона врезался правым боком «Мустанга» в кучу машин. Посыпались стекла, сверху на «Мустанг» со скрежетом навалился кузов какой-то машины.

– Ты в порядке, Вилли, не придавило? – спросил отошедший в сторону Сид.

– Я-то в порядке, – отозвался Вилли. – А вот «Мустангу» конец. Веришь, сердце кровью обливается…

Осторожно выбравшись из искореженной машины, Вилли вздохнул в последний раз, после чего оба мужчины быстро направились прочь. Минут двадцать спустя они уже обогнули Элефсин и вышли на дорогу, ведущую к натовской военно-морской базе. На КПП Вилли и Сид предъявили удостоверения сотрудников гидрографической службы ВМС США.

У одного из причалов базы стояла странного вида подводная лодка. В длину она была примерно десять метров. Рубка лодки скорее походила на зализанный «фонарь» истребителя. Никаких номеров на рубке лодки не имелось, зато ее украшала витиеватая эмблема все той же гидрографической службы.

Часового у трапа лодки не было, сам трап тоже отсутствовал. Но зато в рубочном люке торчал одетый в ветровку и бейсболку парень совершенно гражданского вида. При приближении Вилли и Сида он зевнул и потянулся к микрофону внутреннего переговорного устройства.

– Кэп, наши парни из города вернулись!

– Отдай трап! – послышался из динамика голос капитана странной субмарины.

– О’кей! – совсем не по уставу ответил вахтенный, сунул микрофон в держатель и выбрался из рубки.

Трап был откидной и крепился снаружи на корпусе. Вахтенный перекинул его на причал одной рукой, поскольку тот был сделан из легкого титанового сплава. Когда он отступил в сторону, пропуская Сида и Вилли, под его ветровкой обозначился компактный пистолет-пулемет.

Спустя полчаса после этого игрушечная подводная лодка бесшумно отвалила от стенки и направилась к выходу из базы. Двигалась она настолько медленно, что моряки стоящих у причалов кораблей, ставшие случайными свидетелями выхода «Наутилуса» в море, провожали его презрительными ухмылками.

Дошлепав в надводном положении до ближнего рейда, «Наутилус» совершил погружение. И тут, в толще морской воды, словно бы преобразился. Без каких-либо усилий лодка развила скорость в тридцать пять узлов, что соответствовало примерно шестидесяти пяти километрам в час, и взяла курс на Дарданеллы.

66

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что сегодня на экстренную связь с куратором от резидентуры вышел осведомитель Шерхан, проживающий в лагере переселенцев из Чечни «Амаль».

Шерхан сообщил, что с несколькими из проживающих в лагере мужчин сегодня встречался человек арабской национальности, предположительно, гражданин одного из арабских государств. При разговорах указанный человек осторожно давал понять, что является эмиссаром Аль-Каиды. Всем своим собеседникам он сделал предложение вернуться в Чечню для продолжения вооруженной борьбы в составе некоего финансируемого Аль-Каидой незаконного формирования.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

Прошу предпринять меры для установления личности человека, выдающего себя за эмиссара Аль-Каиды. Для этого рекомендую устроить встречу Шерхана с указанным человеком с использованием микрофотоаппаратуры. Для стимулирования Шерхана разрешаю использовать средства резидентуры в размере до пятидесяти тысяч долларов США. В ходе встречи ориентировать Шерхана на осторожное выяснение следующих вопросов:

1) фамилия либо кличка командира формирования;

2) район локализации формирования.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

67

– Моня, Монечка, ну как? – вынырнула сияющая Лизавета из надстройки.

Моня, полулежавший в шезлонге на корме яхты, приподнял голову и окинул Лизавету оценивающим взглядом. Она вырядилась в шортики с бахромой и лифчик от нового купальника.

– Срамота! – сказал Моня.

– Что?!

– Срамота! – повторил Моня, приложившись к горлышку «Камю».

Он был уже прилично пьян, поскольку вылакал почти полбутылки.

– В каком смысле срамота?

– В прямом, – сказал Моня. – Ты ж, блин, уже тетка, а выряжаешься, как малолетка…

– Кто тетка? Кто тетка?! Я?!

– Ну не я же! И не ори! – спокойно проговорил Моня. – А то я скажу, чтоб Шварц тебя выкинул в набежавшую волну, блин, как эту, как ее… – так и не вспомнив, как кого, Моня снова приложился к бутылке.

– Ы-ы-ы! – завыла Лизавета, присев под фальшбортом.

– Да не вой ты! – сказал Моня. – На, лучше выпей! Классная конина!

Лизавета еще пару раз натужно всхлипнула, но без публики рыдать было без толку. Моня нагрузился так основательно, что его не пронял бы и плач самой Богородицы, Шварц дрых в каюте, так что от его храпа переборка дрожала, а капитан, взятый в аренду вместе с яхтой, сидел в рубке и слушал в наушниках музыку.

Лизавета шмыгнула носом, приподнялась и взяла у Мони бутылку. Тот удивленно посмотрел на нее, явно успев позабыть, что она здесь. Лизавета вздохнула и приложилась к бутылке. Внутри почти сразу разлилось приятное тепло, и Лизавета посмотрела назад, туда, где за кормой уже едва виднелись огоньки турецкого берега.

– Монь, а, Монь! А мы в Колизей пойдем?

– Куда-куда? – осоловевшим взглядом посмотрел на Лизавету Моня.

– В Колизей, Монечка!

Взгляд Мони сфокусировался на бутылке. Протянув руку, он забрал ее у Лизаветы и сделал глоток.

– В какой, блин, Колизей?

– Как в какой, Монечка? – забрала Лизавета бутылку и приложилась к ней. – На котором гладиаторы дрались!

Моня схватил бутылку и произнес:

– Нельзя нам в Колизей!

– Почему, Монечка?

– Там на Кащеева можно нарваться.

– Так мы что, и в Риме на берег не сойдем?

– В каком, блин, Риме? – даже слегка протрезвел Моня.

– Как в каком? Мы же в Италию плывем! Правильно?

– В Италию! – кивнул Моня. – Но в Риме на берег точно не сойдем!

– Почему, Монечка?

– Да потому, что Рим стоит не на берегу моря, деревня! Это во-первых.

– А во-вторых?

– А во-вторых, буду я с тобой в Риме позориться в таком прикиде!

– Ы-ы-ы! – снова тихонько завыла Лизавета.

– Да ладно, шучу я, – сказал Моня. – Нормальный прикид. Для тех мест, куда мы плывем, в самый раз. Пить будешь?

– Буду! А куда мы плывем, Монечка? В Венецию?

– Ага, вроде того…

– Ой, а мы на гондолах там покатаемся?

– Если найдем этого, как его, гондольщика, то покатаемся…

– Ой, Монечка!

– Если будешь себя прилично вести! – забрал Моня бытылку с остатками коньяка. – Поняла?

– Я буду, Монечка! Я буду! Очень! Очень прилично!

68

– Не отставать! Раз-два! Раз-два! – оглянулся через плечо Сэм Мэтью.

Он был в армейском тренировочном костюме, оставленном на станции сотрудниками АНБ. Кащеев в таком же костюме пыхтел сзади. Утренняя пробежка вокруг модулей давалась ему с большим трудом. Из своего модуля вышел на крыльцо Купер, разбуженный шумом.

– Доброе утро, сэр! – гаркнул разгоряченный Мэтью так, что не до конца проснувшийся Купер невольно вздрогнул.

– Привет, Сэм! – зевнул Купер и перевел взгляд на приближающегося Кащеева.

Если Мэтью выглядел вроде подключенного к сети в триста восемьдесят вольт андроида, то Кащеев напоминал пробежавшего сотню километров марафонца. Его лицо было настолько красным, что сонливость Купера словно рукой сняло.

– Стоп! Отставить! – испуганно вскрикнул он.

Кащеев немедленно остановился и, наклонившись, упер руки в колени. С его лица на дорожку градом скатывались капли пота. Дыхание было частым, как у пса в сорокаградусную жару.

– Ты что, с ума сошел, Сэм? – крикнул Купер, поворачиваясь.

Мэтью развернулся и живо прибежал назад:

– Простите, сэр?

– Я же тебе не говорил загнать его, а постепенно привести в форму!

– Так я и даю щадящую нагрузку, сэр!

– Ладно, Сэм! – махнул рукой Купер. – Все! Тренировки закончены!

– Почему, сэр?

– Потому что Григорий мне нужен живым! – раздраженно дернул головой Купер. – Все! Свободен!

Сэм Мэтью был удивлен такой реакцией, но тут же кивнул:

– Есть, сэр!

В следующий миг он развернулся и побежал наматывать круги дальше.

– Я же тебя предупреждал, Григорий, что эти парни с мыса сдвинуты на нагрузках! Надо было сказать, что тебе такой темп пока не по силам! – уже спокойнее, но с нотками раздражения проговорил повернувшийся к Кащееву Купер.

– Да все нормально, – наконец разогнулся Кащеев. – Я за пару дней втянусь. Это просто вчерашняя выпивка…

Кащеев задрал трико, провел им по лицу и попытался улыбнуться. Однако улыбка его была слишком вымученной, и Купер заметил:

– Нет-нет! Будешь заниматься сам, по индивидуальной программе, ориентируясь на самочувствие. И не в такую рань, – посмотрел Купер на часы и зевнул. – Иди принимай душ и отдыхай!

В это время с другой стороны выскочил Мэтью и, словно вырвавшийся на свободу жеребец, в мгновение ока пронесся мимо. Купер посмотрел ему вслед и покачал головой:

– Больше не занимайся с ним, Григорий! Тем более что сегодня его полку прибудет. А втроем они тебя точно угробят!

Кащеев вопросительно посмотрел на Купера, и тот объяснил:

– К обеду должен подойти «Наутилус». Из Греции.

– Так быстро?

– Эта субмарина дорогого стоит! Увидишь. Ладно. Иди принимай душ. Встретимся за завтраком…

69

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что, во исполнение Вашего указания, сегодня куратор от резидентуры провел экстренную встречу с осведомителем Шерханом, проживающим в лагере переселенцев из Чечни «Амаль». Куратор высказал нашу заинтересованность в установлении личности эмиссара Аль-Каиды. Шерхан от встречи с эмиссаром поначалу категорически отказался, однако куратору удалось склонить его к выполнению нашего задания за разовое вознаграждение в размере двадцать тысяч долларов США. Половина указанной суммы в качестве аванса была немедленно уплачена Шерхану на месте. Однако Шерхан категорически отказался использовать во время встречи с эмиссаром Аль-Каиды микрофотоаппаратуру.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

О результатах встречи осведомителя Шерхана с человеком, выдающим себя за эмиссара Аль-Каиды, прошу информировать незамедлительно, поскольку этот вопрос находится на контроле у замначальника ФСБ.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

70

«Додж» быстро катил по дороге к бухте. За рулем сидел Сэм Мэтью. Расположившийся рядом с ним Купер оглянулся через плечо и показал Кащееву:

– Вон он, наш «Наутилус»!

Кащеев чуть наклонился и увидел подходящий к небольшому причалу станции АНБ то ли батискаф, то ли небольшой подводный дирижабль. Выглядел аппарат столь непрезентабельно, что на лице Кащеева невольно отразилось разочарование.

– Не впечатляет? – улыбнулся Купер.

– Да, честно говоря, не очень, – покачал головой Кащеев. – Похоже на пивную кегу.

– Эта кега обошлась нам в кругленькую сумму. В ней реализованы самые современные технологии. По сути, это небольшой атомоход…

– Там что, ядерная силовая установка? – удивился Кащеев.

– Нет. Двигатель внутреннего сгорания, но принципиально нового поколения. Для его работы не нужен воздух.

– А, – кивнул Кащеев, – вроде тех, что стоят на российских «Палтусах»?

– Да! Но намного современнее. Так что «Наутилус» может, не всплывая, находиться под водой несколько суток. Не в дрейфе, а в движении.

– Это лучшая посудина, с которой я когда-либо десантировался! – кивнул Сэм. – Там есть шлюз. Выходишь на глубине, высаживаешься на берег, делаешь свое дело и спокойно возвращаешься. А тебя ищут на берегу!

– И управляют этой штукой всего пять человек экипажа, – продолжил Купер. – Они числятся в гидрографическом управлении, но все являются нашими кадровыми сотрудниками. Так что этим ребятам можно полностью доверять, – подвел итог Купер.

71

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

Прошу немедленно доложить о результатах встречи осведомителя Шерхана с человеком, выдающим себя за эмиссара Аль-Каиды, для информирования замначальника ФСБ.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что до настоящего времени встреча осведомителя Шерхана с человеком, выдающим себя за эмиссара Аль-Каиды, не состоялась. Шерхан сообщил куратору от резидентуры, что объект нашей заинтересованности на контакты с переселенцами из Чечни больше не выходит и вообще исчез из поля зрения.

Поскольку не исключено, что он был задержан турецкими либо американскими спецслужбами, в настоящее время нами проводится проверка.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

72

На этот раз Купер даже не постучался. Вернее, постучался, но тут же ввалился, не дожидаясь приглашения, в модуль Кащеева. Тот посмотрел на него и тут же спросил:

– Что-то случилось, Чарли?

– Твари неблагодарные! Трусы проклятые! – быстро проговорил Купер.

– Кто? Экипаж «Наутилуса»?

– Да нет! При чем тут «Наутилус»? Беженцы эти чертовы! Только что отзвонился Лей! Он встретился почти с десятком мужчин из лагеря «Амаль»!

– И что?

– Что-что… У тебя там есть что-нибудь выпить? – повернулся в сторону бара Купер.

– Да, «Джонни Уокер», – кивнул Кащеев.

– Плесни мне немного! – попросил Купер. – Мне надо слегка успокоиться, черт бы их побрал!

Кащеев быстро подошел к бару и начал наливать Куперу виски. Тот продолжил свой рассказ:

– Лей всем предлагал за хорошие деньги вернуться на родину, чтобы с оружием в руках бороться с оккупантами! Но ни один – ни один не согласился! Спасибо, Григорий! – кивнул Купер и, схватив стакан, глотнул виски.

Кащеев услышанному ничуть не удивился. Он неплохо знал обстановку в Чечне. Времена, когда в республике царил бандитский беспредел, давно прошли.

– Это сейчас слишком опасно, Чарли. Они ведь поддерживают контакты с родственниками и прекрасно знают, что происходит на родине. Так что, боюсь, деньги здесь не помогут. Мы можем рассчитывать только на религиозных фанатиков, прошедших соответствующую обработку в ортодоксальных…

– У нас нет времени! – сказал Купер и проглотил остатки виски. – Да и светить своих людей было бы безумием!

– Тогда что, будем подыскивать партизан на месте? Из местных, осевших в Краснодарском крае?

– Это еще больший риск! – заявил Купер и решительно поставил стакан. Он был уже почти спокоен. – Мы решим эту проблему по-другому! При помощи местной резидентуры! Я этих сволочей заставлю родину полюбить…

73

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

По нашей информации, за последнее время ни американскими, ни турецкими спецслужбами на территории Турции задержаний лиц, подозреваемых в причастности к Аль-Каиде, не проводилось. В связи с этим прошу произвести проверку достоверности информации Шерхана. О результатах доложить немедленно для информирования замначальника ФСБ.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что, во исполнение Вашего указания, сегодня куратор от резидентуры провел экстренную встречу с осведомителем Шерханом, проживающим в лагере переселенцев из Чечни «Амаль». Ввиду сомнений в достоверности предоставляемой Шерханом информации, на него было произведено неожиданное психологическое давление. Несмотря на это, Шерхан подтвердил ранее переданную информацию, а также сообщил, что эмиссар Аль-Каиды в поле зрения переселенцев из Чечни больше не появлялся.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

74

«Плимут» темно-синего цвета вильнул влево и пошел на обгон туристического автобуса. Легковушке было уже больше двадцати лет, но смотрелась она очень эффектно. Туристы славянской внешности за окнами «Автоплана» оживились, тыча пальцами в стекло, кто-то даже запоздало поднял фотоаппарат.

Однако сидящий за рулем «Плимута» Тухан Тимаев утопил педаль акселератора, и автомобиль, вильнув, быстро ушел со встречной полосы. Иса Хумандов, вальяжно расположившийся в пассажирском кресле, покосился в боковое зеркало.

– Свиньи! Фугасом бы их!

Тухан Тимаев сквозь солнцезащитные очки смотрел на дорогу.

– Зачем? Больше туристов, больше денег в турецкий бюджет. Больше денег в турецкий бюджет, выше наши пособия.

Иса Хумандов небрежно стряхнул пепел с коричневой турецкой сигареты и ухмыльнулся.

– Да это я так, Тухан. По старой памяти. Руки по привычке чешутся.

Тухан Тимаев промолчал. Они оба получили статус беженцев и за несколько лет не то чтобы ассимилировались в Турции, но настолько приспособились к здешней жизни, что признать в них выходцев с Кавказа было практически невозможно.

Бород у них не было. Одежда была легкой и современной. Никаких милитаристских атрибутов, которыми так любят украшать свой гардероб их земляки, не было и в помине. Оба были откормленными и слегка заплывшими жирком.

И тот и другой в прошлом являлись участниками незаконных военных формирований. Но Тухан Тимаев умудрился за все время своей военной карьеры не получить и царапины, поскольку служил в отряде своего близкого родственника. А вот Иса Хумандов статус беженца получил после семимесячного лечения в располагавшемся на территории Турции госпитале. Чем, собственно, и объяснялась его агрессия.

Но оба прекрасно понимали, что это просто разговоры. Фугасы, засады, похищения, разборки между бандами и боестолкновения с федералами остались в прошлой жизни. Там, в мрачной Ичкерийской республике, которой уже давно не было.

Сейчас у Хумандова и Тимаева была совсем другая жизнь – сытая и спокойная. Дармовое пособие, некоторое время назад перевалившее за тысячу евро, давало им возможность ни в чем особо не нуждаться. Если учесть, что во время войны в Чечне рядовому боевику за месяц платили двести-триста долларов, да и те, как правило, оказывались фальшивыми, то чеченцы, без всякого преувеличения, попали в сказку.

Конечно, статус беженца накладывал определенные ограничения. Жить следовало только на территории лагеря, заниматься бизнесом было нельзя. Но после определенного срока любой беженец мог претендовать на получение полноценного гражданства.

В ожидании этого Хумандов и Тимаев времени не теряли. Работать они, конечно, не работали. Получая дармовую тысячу евро, пойти работать мог только идиот. А чеченцы народ неглупый. Не то чтобы умный, но очень практичный.

Хумандов с Тимаевым помогали своему земляку Хадаму Эхиндиеву. Эхиндиев в Чечне был довольно известным полевым командиром. Правда, его отряд отличился не столько в сражениях с федеральными войсками, сколько в похищениях людей и других бандитско-коммерческих предприятиях. Благодаря этому Хадам Эхиндиев сумел скопить немалые средства, причем умудрился перевести их на счета в турецком банке.

И когда ичкерийской вакханалии пришел конец, Хадаму Эхиндиеву никаких статусов в Турецкой Республике просить не пришлось. Ему, как владельцу суммы с пятью нулями в американских долларах, сразу и без каких-либо проволочек предоставили гражданство.

Как раз сейчас Хумандов с Тимаевым и направлялись на встречу с племянником бывшего известного полевого командира, а ныне респектабельного турецкого гражданина Хадама Эхинд-оглу.

75

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

Ваша информация доложена замначальнику ФСБ. Поскольку не исключено, что исчезновение эмиссара Аль-Каиды связано с вербовкой им необходимого количества боевиков из числа переселенцев, немедленно ориентируйте Шерхана на выяснение следующих вопросов:

1) все ли из проживающих в лагере беженцев продолжают находиться в нем;

2) имена и причины отсутствия переселенцев, если таковые есть.

Особо подчеркиваю, что речь идет как о мужчинах, так и женщинах, могущих быть использованными в качестве шахидок.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что, во исполнение Вашего указания, осведомителем Шерханом проведена негласная проверка на предмет отсутствия переселенцев обоего пола в лагере «Амаль». По информации Шерхана, случаев немотивированного отсутствия нет.

На всякий случай силами резидентуры проводится проверка нахождения на стационарном лечении трех переселенцев, оказавшихся в лечебных учреждениях в последнее время.

Также довожу до Вашего сведения, что, в связи с составлением квартального финансового отчета, начальник резидентуры отказался включить средства в размере десяти тысяч долларов США, выплаченные осведомителю Шерхану, в статью «текущие оперативные расходы», поскольку на этот счет на его имя не поступало никаких официальных распоряжений.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

76

Темно-синий «Плимут» вывернул на приморское шоссе. Слева замелькали коттеджи, справа виднелось море. Параллельным курсом с «Плимутом» шел рыболовецкий сейнер. Иса Хумандов и Тухан Тимаев посмотрели на него и переглянулись. Сейнер принадлежал Хадаму Эхинд-оглу. У него было несколько таких судов, и одно из них обязательно направлялось к причалу, когда Иса и Тухан ехали на встречу с племянником Хадама.

Из этого можно было сделать кое-какие выводы, но Иса и Тухан об этом ни разу даже не заговаривали вслух. Они просто делали свою работу. И получали за нее немалые деньги. К моменту получения гражданства оба должны были скопить стартовый капитал для начала своего бизнеса.

Тухан Тимаев собирался открыть автосервис. По образованию он был инженером-механиком. Иса образованием похвастаться не мог, поэтому он решил податься в ресторанный бизнес. В смысле, открыть кафе. Осторожный Тухан Тимаев на этот счет не высказывался, хотя считал, что конкуренция в общепите была слишком высока. Но это были проблемы Исы.

Тухан посмотрел на часы. Иса спросил:

– Успеваем?

– С запасом! – кивнул Тухан.

– Ну и отлично! – сказал Иса, потягиваясь в кресле.

Чеченцы очень болезненно относятся к вопросам статусности. Они как пауки в банке лезут на головы друг другу, выясняя, кто выше. Но Тухан и Иса за время своего пребывания в Турции многому научились. И вполне мирно работали на равных в паре. Тухан отвечал за техническую сторону, Иса был курьером. И никто никого не пытался «построить».

Впереди показался причал. Именно к нему и направлялся сейнер, который «Плимут» недавно обогнал. Но причал чеченцев не интересовал. Тухан заблаговременно сбросил скорость и съехал на небольшую площадку, расположенную между морем и дорогой.

Здесь он остановился и направился к багажнику. Иса вышел, потянулся и закурил. Тухан тем временем вытащил домкрат и начал устанавливать его под днищем машины со стороны моря. Это выглядело настолько банально, что никто из пассажиров проезжавших мимо машин даже не задерживал на них более чем на секунду взгляд.

Работая ногой, Тухан приподнял машину, после чего ловко отвинтил колесо. Бросив его рядом с машиной, он принес из багажника запасное и принялся его устанавливать. В это время одна из проезжавших по шоссе машин притормозила и вильнула на площадку.

Это был довольно потрепанный внедорожник «Ниссан Патрол». От него ощутимо пахло рыбой. Внедорожник лихо завернул к «Плимуту» и остановился так, что его багажник оказался повернут к морю. Из внедорожника выбрался молодой чеченец. От него тоже пахло рыбой, но не так ощутимо.

– Здорово, земляки! – слегка фамильярно поздоровался с Туханом и Исой племянник Хадама Эхинд-оглу. – Помощь нужна?

– Спасибо, Арби, сами справимся! – кивнул молодому чеченцу Тухан, продолжая наживлять гайки.

Арби ничуть не расстроился и, подойдя к Исе, поздоровался с ним, но не на кавказский манер – с объятием, – а по-европейски. Иса спросил:

– Как поживает твой уважаемый дядя?

– Дядя хорошо поживает! – слегка задержал руку земляка в своей Арби и тихо добавил: – Здесь как обычно!

– Понял! – кивнул Иса, пряча в карман скрученные стодолларовые купюры. – Передавай ему наше почтение!

– Обязательно! – кивнул Арби и, вернувшись к джипу, открыл задний борт «Ниссана».

Иса тем временем шагнул к лежавшему на земле колесу «Плимута» и легко подхватил его. Арби немного отступил в сторону, и Иса забросил в багажник «Ниссана» колесо. Со стороны все это не могло вызвать никаких подозрений. И чеченцы чувствовали себя абсолютно спокойно.

Иса начал отряхивать руки, а Арби закрывать борт. В этот самый момент проезжавший по дороге джип «Форд Эксплорер» резко затормозил, повернул и подкатил к стоявшим на площадке машинам. Его дверцы распахнулись одновременно, и из них синхронно вынырнули двое полицейских в форме.

77

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

О результатах проверки нахождения в лечебных учреждениях помещенных на стационарное лечение переселенцев прошу информировать в рабочем порядке.

Также довожу до Вашего сведения, что, в связи с составлением квартального финансового отчета, средства в размере десяти тысяч долларов США, выплаченные осведомителю Шерхану, следует включить не в статью «текущие оперативные расходы», а в статью «авансовые выплаты» и рассматривать как возмещаемый аванс.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что проверкой, проведенной силами резидентуры, установлено, что находящиеся на стационарном лечении трое переселенцев из Чечни действительно находятся в лечебных учреждениях – в их числе двое женщин-рожениц в родильном отделении и один мужчина в хирургическом, после операции удаления аппендицита.

Также довожу до Вашего сведения, что, в связи с составлением квартального финансового отчета, начальник резидентуры отказался включить средства в размере десяти тысяч долларов США, выплаченные осведомителю Шерхану, в статью «авансовые расходы», поскольку это противоречит Инструкции по финансированию оперативно-разведывательных мероприятий. Особо подчеркиваю, что если указанные средства не будут включены в отчет, то они в равных долях будут удерживаться из денежного содержания куратора Шерхана от резидентуры и моего.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

78

Трое чеченцев напряженно смотрели на вынырнувших из «Форда» полицейских.

– Какие-то проблемы? – спросил первый офицер.

– Да нет, – махнул рукой Иса. – Колесо просто меняем…

– Бывает! – кивнул второй офицер и расстегнул кобуру. – Всем оставаться на своих местах! А вы откройте багажник!

Арби сглотнул. Первый офицер тоже расстегнул кобуру. Чеченец понял, что нужно подчиняться. Он дрожащими руками откинул борт «Ниссана».

– Вытащите колесо! – приказал второй офицер. Когда Арби выполнил приказ, он кивнул: – А теперь отойдите!

Арби на негнущихся ногах шагнул к Исе и повернулся. Первый офицер подошел к колесу и деловито ткнул в него ногой. Потом оглянулся:

– Надо везти в отдел!

Второй офицер крикнул:

– Эй, ты, иди сюда! Только инструменты оставь и руки держи на виду!

Приказ касался Тухана. Чеченец подошел к Исе и Арби.

– Ключи от машин! Ты и ты! – приказал первый офицер. – Бросайте по очереди!

Арби и Тухан послушно бросили ключи. Одни первый офицер поймал, вторые не долетели и упали на землю. Офицер их быстро поднял и кивнул:

– А теперь все грузимся! Быстро, но без резких движений!

Чеченцы направились к задней дверце «Форда». При посадке второй офицер по очереди изъял у них мобильные телефоны. Когда он захлопнул дверцу за севшим последним Туханом, первый офицер бросил ключи от «Плимута» и «Ниссана» на их водительские сиденья и, подхватив колесо, быстро направился к «Форду».

Его заднее сиденье, на которое усадили задержанных, было отделено от остального салона шумонепроницаемыми бронированными перегородками. Тонированные боковые стекла задних дверец тоже были бронированными. Запоры же дверей были просто переведены в положение «детский замок», в результате чего открыть их изнутри было невозможно.

Впрочем, о бегстве чеченцы даже не помышляли. Они прекрасно знали, что, в случае чего, турецкая полиция стреляет без предупреждения. И никакая прокуратура их за это не таскает, потому что, чтобы опровергнуть слова полицейского, нужно минимум трое свидетелей.

Несколько секунд спустя «Форд Эксплорер» покинул площадку и выбрался на шоссе. И почти сразу же на нее свернул еще один «Форд», но не джип, а обычный. Из него выбрались двое одетых в гражданское молодых мужчин. Они без суеты, но очень быстро уселись на водительские места лишившихся хозяев машин. После чего кавалькада быстро покинула парковку.

79

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Весьма срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

Ваша информация доложена замдиректору ФСБ. Ориентируйте Шерхана на продолжение негласного контроля за нахождением беженцев в лагере «Амаль». В случае необходимости организуйте проверку получаемой информации силами резидентуры.

Также довожу до Вашего сведения, что, в связи с составлением квартального финансового отчета, в ближайшее время за подписью замдиректора ФСБ начальнику Стамбульской резидентуры будет направлено указание об отнесении в целях соблюдения финансовой дисциплины средств в размере десяти тысяч долларов США, выплаченных осведомителю Шерхану, в статью «представительские расходы».

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

80

Задержанных чеченцев привезли не в обычный полицейский участок, а в какое-то четырехэтажное здание с подземным гаражом. После чего по одному подняли в лифте наверх и так же по одному рассадили в разных комнатах, пристегнув наручниками к столам.

Первым офицеры в форме допрашивали Арби. Направив в глаза молодому чеченцу мощную лампу, они, невидимые, начали обстреливать его вопросами:

– Имя?

Арби назвался.

– Чеченец?

– Да…

– Беженец?

– Да…

– В каком лагере живешь?

Арби благодаря своему респектабельному дяде имел разрешение жить при базе сейнеров, на которой и работал. Об этом он и сообщил, не афишируя своих родственных связей. Он прекрасно понимал, что если возьмет все на себя, то дядя ему, по мере возможностей, обязательно поможет. Если же Арби даст показания на дядю, то точно заживо сгниет в ужасной турецкой тюрьме.

– Сколько в колесе наркотиков?

– Я не знаю, – сказал Арби и понял, что сболтнул глупость.

Уж если все брать на себя, то следовало отвечать четко на все вопросы. Но чеченец не знал, сколько там наркотиков. Даже приблизительно. Его роль заключалась в перевозке колеса от площадки до базы сейнеров.

– Похоже, он не хочет с нами разговаривать, – сказал первый офицер.

– Я хочу! Просто… – быстро проговорил Арби, но его уже не слушали.

– Тогда не стоит терять времени. Отправим его в тюрьму в камеру к гомосексуалистам. А завтра допросим стоя!

– Да, это, пожалуй, самое лучшее. А что, если он до завтра не доживет?

– Есть двое других. Кто-то доживет!

– Я хочу, я очень хочу с вами разговаривать!

– Может, все-таки поговорить с ним? И не садить к гомосексуалистам?

– Лучше посадить. Сговорчивее будет. Да и какая разница, все равно гомосексуалистов ему не миновать.

– Я расскажу все! Все! – почти закричал Арби.

– Какая разница, расскажешь не расскажешь, тебя осудят все равно, – сказал один из офицеров, и в этот момент на столе зазвонил телефон.

– Да! Слушаю, господин генерал! Так точно! Троих наркодилеров! Как раз допрашиваем! Что? Но, господин генерал… Есть! Понял!

Арби услышал звук опущенной трубки. Второй офицер спросил:

– Что?

– Приказали приостановить дело и передать их службе безопасности!

– Как так?

– Спроси у генерала.

– А с наркотиками что делать?

– Спроси у генерала.

– А зачем они, черт их побери, службе безопасности?

– Спроси у генерала…

– Может, тогда по-быстрому отправить их в тюрьму?

– Хорошая мысль! Но не успеем, служба безопасности уже выехала…

81

– Ну как, сэр? – спросил Сэм Мэтью.

Купер подошел к свежевкопанной в землю табличке и окинул ее критическим взглядом. На табличке по-турецки было написано: «Пункт сбора добровольцев. Вход только по пропускам». Сказать, что надпись была выполнена на высоком художественном уровне, язык не поворачивался. Но Купер был реалист и понимал, что требовать от «морских котиков» росписей уровня Джотто или Рафаэля глупо.

– Отлично, Сэм! – кивнул Купер. – Спасибо!

– Рады стараться, сэр! – воскликнул довольный Мэтью.

Он с прибывшими из Греции Вилли и Сидом поработал на славу. При помощи морских пехотинцев часть территории станции АНБ была спешно отгорожена «колючкой». На отгороженной территории оказались два вагончика-модуля. Кровати перенесли в один из них, второй превратили вроде как в учебный класс. Табличка была последним штрихом.

– А ты что скажешь, Григорий? – повернулся к Кащееву Купер.

– Декорации то, что надо, – заметил Кащеев.

– Ну тогда все! – посмотрел на часы Купер. – Мы поехали в резидентуру, а ты посмотри здесь хозяйским глазом. Подправь сам, если что не так. О’кей, Григорий?

– Так точно, сэр! – сказал Кащеев. – Не извольте беспокоиться!

Купер одобрительно потрепал Кащеева по плечу. Юмор был хорошим знаком. Он лучше каких бы то ни было медицинских обследований указывал на то, что Кащеев – ключевая фигура в комбинации Купера – на удивление быстро восстановился. Купер в нем действительно не ошибся.

– До скорой встречи! – попрощался Купер, и они с Сэмом быстро направились к приоткрытым воротам «пункта сбора добровольцев».

82

Арби ужасно потел под оставленной включенной адской лампой, когда в комнату вошли двое или трое людей. Охранник вышел, и Арби услышал:

– Добрый день! Вы говорите по-английски?

– Да! То есть не очень… Но понимаю!

– Отлично. Это упрощает дело. Вы, надеюсь, понимаете, в каком положении находитесь?

– Да! Да…

– Тогда я буду говорить предельно коротко. И предельно ясно. Я сейчас сделаю вам предложение. Если вы от него откажетесь, я ничем не смогу вам помочь. Если же вы согласитесь, я договорюсь с генералом, чтобы он передал мне материалы по вашему задержанию.

– Я! Я согласен!

– Подождите, я хочу, чтобы вы сделали осознанный выбор. Потому что, сказав «да», вы уже не сможете отказаться. Предложение мое заключается в следующем. У вас на родине с новой силой разворачивается партизанское движение против российских оккупантов. Но у партизан слишком мало сил. Поэтому вам предстоит отправиться туда и принять участие в небольшой партизанской операции. После этого вы будете немедленно возвращены в Турцию, и я при вас уничтожу все материалы, касающиеся сегодняшнего задержания.

– Я согласен. Только…

– Только что?

– Могу я сделать один звонок своим здешним родственникам и сказать, что я скоро вернусь?

– Конечно. Но не отсюда, а от нас.

– Спасибо. Спасибо большое!

– Да не за что. Помочь национально-освободительным движениям наш долг. Сэм, отвези его вниз.

83

– Моня! Монечка! Италия! Италия! Это Италия, да? – задрала Лизавета голову к застекленной ходовой рубке «Альдебарана».

Капитан яхты покосился на пассажирку через плечо и пробормотал себе под нос:

– Антарктида… Сейчас белые медведя косяками попрут…

Капитан, конечно, знал, что женщины от рождения страдают географическим кретинизмом, и если выйдут с вечера по карте и компасу из Севастополя в Евпаторию, то к утру каким-то непостижимым образом окажутся в Феодосии, но Лизавета выделялась даже на общем фоне.

– Че орешь, блин? – вышел из надстройки запухший Моня. – Дай поспать, в натуре! Марш в койку!

– Какой спать, Монечка? Я ж в Италии первый раз! А вон Везувий, да? Я его сразу узнала, по картинке!

Моня недоверчиво моргнул на Лизавету, потом задрал голову и крикнул:

– Чего она несет, кэп? Какой, на фиг, Везувий?

Капитан оглянулся и пожал плечами – мол, чего с бабы возьмешь?

Успокоившийся Моня зевнул и направился к двери, почесывая грудь:

– Везувий, блин! Казбек это какой-нибудь. Или Арарат…

На то, чтобы переварить услышанное, Лизавете понадобилось секунды три. Моня за это время скрылся в надстройке.

– Что?! Какой Казбек?..

– Какой-какой? – донеслось из надстройки. – По семьдесят пять копеек который…

84

Фургон, в который по очереди погрузили чеченцев в подземном гараже, в очередной раз остановился. Через несколько секунд он снова двинулся, проехал метров двадцать и, развернувшись, сдал назад. Иса, Тухан и Арби поняли, что это конечная точка их путешествия, и, словно по команде, повернули в темноте головы к двери. Спустя несколько долгих секунд дверь открылась. Чеченцы прищурились от яркого света и услышали:

– С прибытием, братья! Добро пожаловать на пункт сбора добровольцев!

Чеченцы по одному начали выбираться из фургона. Их лица были настороженными. Ведь встречавший их человек обратился к ним по-русски. И у сидевшего крайним Исы даже мелькнула паническая мысль, что их экстрадируют в Россию. Однако снаружи не оказалось ни российских спецназовцев, ни вообще вооруженных людей.

Их встречал явно русский, но одетый в гражданскую одежду. На «силовика» он не смахивал – ни фигурой, ни повадками. Отступив в сторону, русский указал рукой на открытую дверь жилого вагончика вроде тех, какие в Чечне использовали нефтяники и строители.

– Проходите!

Чеченцы по одному вошли в вагончик и сгрудились под стенкой, настороженно оглядываясь. Встретивший их русский, прикрыв дверь вагончика, вошел следом и окинул прибывших благожелательным взглядом.

– Не стесняйтесь, братья! Рассаживайтесь, эти стулья для вас!

Чеченцы, быстро переглянувшись, двинулись к стульям, стоящим в ряд посередине модуля, и присели на них. Последние пару часов события менялись с такой головокружительной быстротой, что они совершенно потерялись.

– Ну что же, – остановился перед прибывшими Кащеев. – А теперь давайте знакомиться. Меня зовут Али. Это, конечно, кличка. Но вы все должны привыкать к конспирации. Я здесь нахожусь по заданию объединенного штаба амиров Республики Ичкерия. – Здесь Кащеев намеренно сделал паузу. – Понимаю ваше удивление, братья, но продолжающие борьбу против российских оккупантов амиры создали эту структуру в строжайшей тайне. Ее задача – координация разрозненных усилий отдельных отрядов. И такой шаг уже дал свои плоды. Братья-мусульмане из арабских стран протянули вашим несломленным соотечественникам руку помощи. Финансовой и, – тут Кащеев снова сделал паузу и круговой жест рукой, – организационной. Этот пункт сбора добровольцев тому доказательство. Я думаю, вы понимаете, насколько влиятельны наши арабские спонсоры. Мы, вы и я, находимся здесь в абсолютной безопасности. Эта территория тщательно охраняется, и никто не может попасть сюда без моего согласия. В заключение хочу сказать, что я искренне рад, что вы изъявили добровольное желание присоединиться к борьбе с российскими оккупантами. Аллах акбар!

Чеченцы переглянулись, но все же ответили нестройным хором:

– Аллах акбар!..

85

– Ы-ы! – тихонько подвывала на корме Лизавета.

– Блин, если не заглохнешь, в натуре скажу Шварцу, чтоб за борт тебя выкинул! Как персидскую княжну, токо с гирей, блин! – оглянулся куривший у фальшборта Моня.

– Ну и пусть кидает! – давясь слезами, проговорила Лизавета. – И пусть! Я думала, хоть раз в жизни Италию увижу! На живых Дольче-Габбано посмотрю! А вы все одинаковы-ы-ые! Сперва обещаете, а потом…

– Лучше заглохни, – глухо сказал Моня. – Вытри сопли и чеши будить Шварца! Телохран, блин, его хозяина до истерики спозаранку доводят, а он дрыхнет! А ты завтрак готовь! А то будет тебе и Дольче, будет и Габбано!

Лизавета, хорошо знавшая Моню, подвывать перестала и бочком нырнула в надстройку. Храп, сотрясавший переборку, вдруг стих.

– Чего? – трубным голосом спросил Шварц.

– Чего-чего? Вставай! Нас обокрали!

– Кто?! – взорвался сонный Шварц и так долбанулся головой о потолок каюты, что даже кэп испуганно дернулся в рубке.

– Дурдом! – швырнул окурок Моня и заскочил в надстройку. Секунду спустя оттуда донесся его рык: – Если вы оба, блин, не заткнетесь и через три минуты у меня не будет завтрака, уволю, на фиг, обоих! Без выходного пособия! На необитаемый остров высажу! Ясно?

86

– А теперь пусть каждый поднимется, назовет себя и вкратце расскажет о своем участии в борьбе с российскими оккупантами, – сказал Кащеев и, наконец присев, кивнул Тухану: – Прошу!

Чеченец поднялся и, назвав себя, неловко умолк. Подробности его героической карьеры боевика Кащееву пришлось выпытывать наводящими вопросами. Примерно то же самое повторилось и с двумя другими чеченцами.

– Ну что же, Арби, садись! – кивнул Кащеев и снова поднялся. – Итак, вы все имеете достаточный боевой опыт и в дополнительном обучении не нуждаетесь. Поэтому я от имени объединенного штаба амиров поздравляю вас с возвращением в ряды борцов за свободу Ичкерии! И сейчас выдам вам денежное довольствие…

Шагнув к столу, Кащеев небрежным жестом открыл ящик и извлек из него три упаковки федерального резервного фонда США. Каждая упаковка содержала сто стодолларовых купюр. Кащеев направился к чеченцам и по очереди вручил каждому деньги.

– Это, так сказать, подъемные! – объяснил он.

Чеченцы не верили своим глазам. У них даже невольно возникли подозрения, что это «куклы», то есть просто муляжи денег. Сверху и снизу настоящие купюры, а между ними листы обычной бумаги. Однако такие предположения выглядели глупостью.

– По возвращении каждому из вас будет проведена доплата в соответствии с личным вкладом, – сообщил Кащеев. – Ну а теперь к тому, что нам предстоит…

В модуле повисла напряженная тишина. Прекратив рассматривать новенькие упаковки, чеченцы подняли головы и замерли. Они достаточно пожили на Западе, чтобы усвоить, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И тут Кащеев, будучи опытным психологом, решил немного пощекотать своей гвардии нервы. Чтобы эти сволочи лучше прочувствовали, какое счастье им досталось.

– Вы, конечно, слышали о «Норд-Осте»? – деловито спросил Кащеев.

Тут в модуле повисла просто-таки гробовая тишина. Само собой, что чеченцы не только слышали о «Норд-Осте», но и видели трупы чеченских боевиков и шахидок, уничтоженных «Альфой».

– Хотя – отставить, – выдержав паузу, сказал Кащеев. – Это неудачный пример. Нам предстоит кое-что другое. Об отряде «Борз» вы, конечно, знаете?

– Да!

Диверсионный-террористический отряд Шамиля Басаева и его операции были известны практически всем.

– Дело в том, что объединенный штаб амиров, – продолжил Кащеев, – создал из лучших воинов точно такой же отряд. И назвал его «Шамиль». В ближайшее время этот отряд совершит скрытный рейд на территорию Краснодарского края и захватит один объект. Стратегический. Однако, как вы сами понимаете, унести с собой достаточное количество взрывчатки в пешем передвижении практически невозможно. Поэтому объединенный штаб принял решение создать группу обеспечения. Ее командиром назначен я. Задача группы следующая. Под видом гражданских лиц по надежным документам высадиться на берег неподалеку от объекта и обеспечить доставку к объекту взрывчатки на момент начала операции. После чего с захваченными на объекте документами быстро уйти обратно. И обеспечить их доставку сюда – в целости и сохранности. Задача ясна или есть вопросы?

Кащеев окинул сидящих чеченцев пытливым взглядом. И понял, что может вить из них веревки. Все трое смотрели на него преданными глазами. Перспектива принять участие в героической операции без особого личного риска сделала эту троицу податливой, как пластилин.

– Ну тогда, – посмотрел на часы Кащеев, – даю вам тридцать минут на оправку. Потом я проверю, насколько сохранились ваши навыки в обращении с оружием. А сейчас я покажу вам, что тут к чему на нашем пункте…

87

– Видала, блин, какая красота? – сказал откинувшийся на складной стульчик Моня. Умяв пяток кусков порционного бекона с яичницей и запив все это литром кофе со сгущенкой, он разомлел и успокоился. – Такого в Италии не увидишь!

Лизавета, ковырявшая вилкой в своей тарелке, уныло посмотрела в сторону кавказского побережья и вздохнула.

– Или тебе не нравится? А?

– Нравится, Монечка, очень нравится! – скороговоркой заверила Моню Лизавета. – Только, зайчик, это на Крым сильно похоже… А так очень-очень!

– Да люди, блин, целый год деньги собирают, чтоб сюда приехать. На поезде, на верхней полке! А вам все бесплатно, с каютой класса люкс! Придется, наверно, из вашей зарплаты высчитать стоимость путевки…

Сосредоточенно жевавший бекон Шварц замер и испуганно посмотрел на Моню:

– Так это… а я тут при чем, Монь? Лизке не нравится, с нее и высчитывай!

– Да ладно, шуткую я! – зевнул Моня. – Пойти подрыхнуть, что ли… Приберетесь тут! И чтоб не орали мне, а то точно высчитаю с вас за круиз!

Потянувшись к огромной чашке, Моня выцедил остатки кофе.

– А куда мы плывем, Монь? – спросила Лизавета.

– В Сочи, – сказал Моня, сплевывая в чашку кусочки зерен кофе. – Надо водой заправиться, топливом и еды набрать. А там поглядим, Кавказ большой…

– А по магазинам мы в Сочи походим, Монечка?

– Хватит, в Турции походили… Тем более что цены тут раза в три выше, чем в твоей Италии! – сказал Моня и наконец тяжело поднялся.

– А зачем мы тогда сюда приплыли, если тут все дороже, чем в Италии? А, Монечка?

– Затем, что это Россия! А в Россию Кащеев не сунется точно! Спокойной ночи, малыши! Папа спать пошел!

88

Кащеев подошел к воротам отгороженной зоны. Стоящий на посту морской пехотинец молча пропустил его. Минуту спустя Кащеев уже входил в модуль Купера. Тот сидел за столом со средствами связи и слушал разговор оставшихся наедине чеченцев.

Тут Кащеев невольно удивился. Он, конечно, представлял себе возможности АНБ, но тем, как просто они реализуются на практике, был приятно поражен. Оставшиеся наедине чеченцы, само собой, разговаривали на родном языке. А из колонок компьютера шел синхронный перевод на английском. При этом автоматический переводчик даже имитировал особенности тембра голоса каждого чеченца, так что не возникало ни малейшего напряга в восприятии беседы.

– Ну что, сто? – спросил у Тухана Иса.

– Да, а у тебя?

– Сто, до единой!

Купер с улыбкой посмотрел на Кащеева:

– Они что, думали, что мы недоложим в пачки купюр?

– Менталитет, – пожал плечами Кащеев. – Каждый чеченец, которому на время в руки попали деньги, считает само собой разумеющимся часть этих денег умыкнуть, в смысле, переполовинить. Причем, если он этого не сделает, его сочтут либо идиотом, либо сумасшедшим. – Купер покачал головой, Кащеев пожал плечами. – Хотя это характерно для всего постсоветского пространства. В Управлении экономической безопасности ФСБ даже существует для этого специальный термин «обратная геометрическая прогрессия». Скажем, если из федерального бюджета выделен миллион для населенного пункта Икс, то на губернском уровне от этого миллиона останется пятьсот тысяч. На районном – двести пятьдесят. В муниципалитете от этой суммы испарится еще половина, так что в итоге до конечного адресата дойдет сто двадцать пять тысяч.

Купер снова покачал головой, дивясь этой арифметике. Чеченцы, пересчитав свои деньги и выборочно проверив их на подлинность, принялись наконец осматривать свое жилище. Никаких заговоров насчет побега или прочей крамолы в их головах не было и в помине. Купер уменьшил громкость и поднялся:

– Ну что же, Григорий, поздравляю! Ты мастерски провел вступительную беседу. Они вполне лояльны…

Кащеев криво ухмыльнулся:

– Лояльный чеченец, Чарли, это мертвый чеченец. Сколько волка ни корми, он тебе при случае все равно постарается руку оттяпать. Здесь-то они лояльны, но после высадки вполне могут преподнести сюрприз…

– Но ведь мы их со всех сторон замотивировали – и финансово, и организационно, и в правовом аспекте.

– Да. Будем надеяться, что это сработает.

– Сколько тебе понадобится времени, Григорий, чтобы подготовить их?

– Да они практически готовы. Для того чтобы сыграть роль трупов, особой подготовки не требуется. Два-три дня повожусь для отвода глаз, и можно приступать.

– А ты как?

– Я, Чарли, тоже готов. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. Это шутка. А если серьезно, то лучше лишний день осмотреться на месте. Чем больше я соберу информации, тем больше шансов, что все пройдет без накладок…

89

После плотного завтрака уснул похмельный Моня практически мгновенно, едва растянулся на кровати. И приснился ему очень приятный сон. Моня со Шварцем и Лизкой вроде бы находился на цирковой арене. На этой арене была установлена высокая круглая платформа. В центре этой платформы на стульчике за реквизитным столиком в расслабленной позе восседал Моня и пил шампанское «Абрау-Дюрсо». С одной стороны платформы Лизавета в купальнике с блестками радовала публику акробатическими упражнениями. С другой стороны Шварц, в допотопном трико, с длинными, тонкими, закрученными по краям усиками, ворочал огромные гири. На потеху той же публике, которая то и дело разражалась аплодисментами и восхищенными криками.

Но самое главное было не это. Самое главное заключалось в том, что внизу по манежу метался на четвереньках Кащеев в собачьем наморднике. Он исходил слюной, злобно рычал и лаял, однако добраться до платформы не имел никакой возможности. А Моня периодически еще и швырял в него фруктами из вазы, стоявшей рядом с шампанским. И очень удачно попадал. Отчего публика приходила вообще в неописуемый восторг…

– Бах!!! – вдруг услышал Моня.

Сперва он испугался, что это под ним подломилась опора платформы, но следом откуда-то из-за пределов залитой светом прожекторов цирковой арены донесся заполошный вопль Лизаветы:

– Монечка! Моня! Проснись!

Тут Моня разлепил глаза и, приподнявшись, заорал на ворвавшуюся в каюту Лизку:

– Твою мать! Я ж сказал, не трогать меня!

– Монечка, меня капитан послал! Нас окружают!

– Кто? – подскочил на койке Моня.

– Корабли! С пушками!

– Не понял!

Мигом сунув ноги во вьетнамки, Моня отпихнул Лизавету и выскочил на палубу.

90

– Все о’кей? – спросил Сэм Мэтью.

Кащеев приподнял руки и пару раз повернулся из стороны в сторону.

– О’кей! – кивнул он.

Гидрокостюм сидел как влитой. Теплосберегающее белье под ним практически не ощущалось. Оно было не шерстяным, а синтетическим, вроде того, что используется горнолыжниками.

Мэтью кивнул, и они одновременно нацепили маски дыхательных аппаратов. Маски имели встроенные очки подводного видения, которые, впрочем, годились и на берегу – в качестве «ночников».

Все оборудование было компактным и на удивление легким. Кащеев поправил маску, потом отвинтил вентиль кислородного баллона. То есть кислородным Кащеев называл его по старинке. Свою карьеру он когда-то давно начинал в речной милиции, где и получил основополагающие навыки дайвинга. Тогда, конечно, этого заморского слова никто не знал, так что называлось все по-простому – подводное плавание или водолазное дело. Основным и единственным штатным средством погружения был акваланг, изобретенный Жак-Ивом Кусто со товарищи. Ну а единственный секрет акваланга заключался в мембране, которая выравнивала давление вдыхаемого аквалангистом воздуха с давлением воды.

Дыхательный аппарат, который был на Кащееве сейчас, отличался от акваланга примерно так, как современный ноутбук отличается от арифмометра. В акваланге в качестве дыхательной смеси используется обычный воздух. А обычный воздух содержит в основном азот. При сравнительно небольшом давлении азот начинает соединяться с кислородом в перекись, которая является сильнейшим наркотиком. И аквалангист начинает видеть русалок, сирен, мумий-троллей и всякие-прочие невыразимо прекрасные объекты, непреодолимо манящие его в глубину. Где он благополучно и погибает.

Чтобы избежать этого, в баллонах дыхательных аппаратов Кащеева и Мэтью был не воздух, а дыхательная смесь, состав которой был рассчитан на компьютере. Если по-простому, то в нее был добавлен в нужном соотношении аргон. Этот инертный газ предотвращал образование перекиси азота.

Но самое главное отличие дыхательного аппарата от акваланга состояло в том, что дыхание осуществлялось по замкнутому циклу. Если в акваланге выдыхаемый воздух попросту стравливался в воду, то в дыхательном аппарате он очищался от углекислоты и снова вдыхался. Это было не так важно для гражданских дайверов, но для подводных диверсантов имело первостепенное значение. Ведь обнаружить аквалангиста по мириадам вырывающихся на поверхность воды пузырьков проще простого.

Открыв вентиль баллона с дыхательной смесью, Кащеев пару раз вдохнул на пробу, после чего закрыл воздушный клапан. И снова вдохнул, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения абсолютно не изменились. И Кащеев подал Мэтью знак, что все в порядке. Мэтью кивнул в ответ.

После этого оба повернулись к открытому люку шлюза. Шлюз очень напоминал торпедный аппарат, только был намного короче и намного большего диаметра. Мэтью забросил в него прорезиненный мешок с поклажей и ловко забрался следом. Кащеев последовал его примеру. Они уселись, опершись спинами в полукруглые стенки.

Стоявшие в отсеке командир «Наутилуса» и молодой парень в бейсболке переглянулись. Парень шагнул вперед, заглянул внутрь шлюза и кивнул. После чего закрыл люк. Несколько секунд ушло на то, чтобы завинтить штурвал. Потом над головами Мэтью и Кащеева зажегся красный глазок.

Мэтью потянулся к нему и дотронулся пальцем. Встроенный сенсор сработал, и глазок на миг стал зеленым. После чего замигал желтым – точь-в-точь как светофор. Послышалось шипение. Под ногами едва слышно заструилась вода.

Кащеев чувствовал себя абсолютно спокойно. Наверное, потому, что в подводном деле был не новичком и понимал, что происходит. А происходило то, что шлюз постепенно заполняли забортной водой. Единственная опасность для них с Сэмом заключалась в резком повышении давления, но это, естественно, было абсолютно исключено технически.

Впрочем, Мэтью на всякий случай контролировал напарника, повернув голову. Уж он-то отлично знал, что, оказавшись в замкнутом пространстве шлюза или, того хуже, тесного торпедного аппарата, даже самые отъявленные храбрецы, случается, вдруг теряют голову без всякого азотного наркоза. Именно паника в девяноста процентах случаев является причиной гибели подводников и аквалангистов.

Но Кащеев держался молодцом. И даже, вскинув руку, успокоительно помахал Мэтью. Дыхательные аппараты имели встроенные переговорные устройства, но, покуда шлюз не заполнился водой, толку от них было мало. Сэм Мэтью кивнул и отвернулся.

Вода быстро прибывала. Вверху мигал желтый глазок светодиода. В его всполохах камера шлюза казалась мрачной дьявольской клетью, предназначенной для медленного и мучительного лишения жизни находящихся в ней узников. Но Сэм Мэтью и Григорий Кащеев были абсолютно спокойны. Они давно не верили ни в Бога, ни в черта…

91

– «Альдебаран»! Застопорите ход! – крякнул динамик малого пограничного катера. – Сейчас к вам будет высажена досмотровая группа!

– Че это за дела, кэп? – немного растерянно проговорил Моня.

Насчет кораблей Лизка, конечно, слегка преувеличила. Никакие корабли «Альдебаран» не окружали. Это были два пограничных катера. На носу каждого из них были установлены крупнокалиберные пулеметы. Один из катеров остановился поодаль, второй подходил к яхте.

– Не знаю! – приоткрыл дверь рубки капитан. – Может, из-за войны с грузинами…

– Моня, они нас что, арестуют, да? – уцепилась за рукав Мони Лизавета.

– Да на фиг мы им нужны? – отдернул руку Моня, но в голосе его особой уверенности не чувствовалось.

Стального цвета катер быстро подошел к левому борту «Альдебарана». На борт яхты ловко перепрыгнули трое пограничников с автоматами, в касках и спасательных жилетах. Последним, далеко не так ловко, на «Альдебаран» десантировался мужчина лет тридцати. Он был в камуфляже без опознавательных знаков. Моня, будучи тертым калачом, с ходу опознал в нем фээсбэшника.

– Блинский Витек! – пробормотал он совсем тихо.

Досмотровая группа вела себя очень культурно. Сперва старший проверил документы на яхту у кэпа, потом по очереди сличил фото в загранпаспортах у Мони, Шварца и Лизаветы.

– Больше на борту никого нет? – спросил старший.

– Нет, – махнул головой капитан «Альдебарана».

– Покажите, пожалуйста, внутренние помещения!

Кэп в сопровождении двоих пограничников нырнул в надстройку. Переодетый фээсбэшник, тоже будучи тертым калачом, обратился к Моне:

– Какова цель вашего визита?

– Отдых, – пожал плечами Моня.

– А в Турции что, не понравилось?

– Турок там до фига, командир, – сказал Моня. – А мы ж русские как-никак. Отдыхать по-другому привыкли…

– Понятно, – улыбнулся фээсбэшник, переглянувшись с пограничником.

– А что мы не так сделали? – спросил Моня. – Что вы нас на абордаж?

– Да это никакой не абордаж. Просто у нас тут на днях состоится заседание комитета по организации Олимпиады. Вот мы и проводим плановые мероприятия…

– И надолго эти ваши мероприятия?

– До окончания заседания. Хотите совет?

– Хочу, – кивнул Моня, уже сообразивший, что Логинов тут ни при чем.

– Я бы на вашем месте, – здесь фээсбэшник красноречиво посмотрел на Шварца, – пока воздержался от выхода в город. А то вас на каждом углу будут останавливать с такой фактурой. Для проверок…

92

Вода заполнила камеру шлюза доверху. Только возле мигающего глазка еще какое-то время беспокойно метались пузырьки воздуха, но вскоре исчезли и они. Давление в камере медленно выравнивалось с забортным. Когда это произошло, индикаторный светодиод перестал мигать, зажегшись ровным сине-голубым цветом.

Сэм Мэтью протянул к нему руку. Сенсор сработал немедленно. И светодиод снова замигал. Наружный люк камеры начал медленно открываться. Автоматически. На случай отказа привода его можно было открыть и вручную, вращая штурвал. Но любое физическое усилие под водой сопряжено с повышением расхода дыхательной смеси. А от ее количества напрямую зависит жизнь пловца. Поэтому Сэм Мэтью сидел словно мумия. Он знал цену каждого галлона кислорода.

Кащеев же развернулся и смотрел в сторону открывающегося люка. Как ни был он уверен в своем дыхательном аппарате, но инстинктивно ему хотелось покинуть шлюз как можно быстрее. Мэтью хладнокровно дождался, пока индикатор зажегся обычным цветом «белое тепло».

– Ты готов? – спросил он негромко.

– Да! – кивнул Кащеев.

– Тогда вперед.

Подхватив мешок с поклажей, Сэм Мэтью выбрался первым. За ним из шлюза выскользнул Кащеев. Мэтью включил на маске фонарь и коснулся пальцами наружного сенсора. Индикатор внутри шлюзовой камеры выключился. Одновременно это было сигналом экипажу «Наутилуса», что выход прошел нормально.

Вслед за Мэтью Кащеев тоже включил фонарь на маске. Теперь они напоминали двух шахтеров, случайно оказавшихся под водой. Мэтью отдал Кащееву прорезиненный мешок, после чего подтянул за конец их «подводного коня». Это был компактный подводный скутер. Его Сэм транспортировал наружу чуть раньше.

Таким образом, все было уже наготове. Мэтью спрятал мешок в своеобразный багажник скутера и кивнул Кащееву. Они уселись, точнее, улеглись друг за дружкой. После этого оба выключили свои фонари.

– Поехали! – негромко сказал Сэм Мэтью.

93

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что сегодня на связь с куратором от резидентуры вышел осведомитель Шерхан, проживающий в лагере переселенцев из Чечни «Амаль».

Шерхан сообщил, что со вчерашнего дня в лагере отсутствуют Иса Хумандов и Тухан Тимаев. По сведениям родственников, оба попали в аварию в районе Эрзурума.

Во исполнение Вашего указания, силами резидентуры по данному факту была произведена проверка с привлечением агента Фатиха, являющегося сотрудником турецкой дорожной полиции. Фатих только что сообщил, что никаких аварий и дорожных происшествий с участием Тухана Тимаева и Исы Хумандова в базе данных за истекшие сутки не зафиксировано.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Заместителю начальника

Стамбульской резидентуры

Прошу предпринять меры для проверки нахождения Тухана Тимаева и Исы Хумандова в лечебных учреждениях в районе Эрзурума.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

94

Подводная прогулка на скутере разительно отличалась от надводной. Несмотря на приличную скорость, никакого сопротивления воды Кащеев с Мэтью не ощущали, поскольку находились за прозрачным пластиковым обтекателем. Ощущение было такое, что струи воды просто баюкают их, растянувшихся на поверхности спокойной речушки.

Кащеева невольно стало клонить в сон. Сперва он даже испугался, не признак ли это азотного наркоза. Однако предшествовать сонливости должна была беспричинная эйфория, а ее-то Кащеев не испытывал. Так что все было в порядке.

Сэм Мэтью уверенно вел скутер по приборам. Они мягко светились на своеобразной приборной панели. Можно было не сомневаться, что Сэм сделает поправку на декомпрессию. Компрессионная болезнь – вторая после азотного наркоза страшилка ныряльщиков. При более-менее длительном пребывании на глубине в крови человека растворяется избыточное количество дыхательной смеси. И при резком выходе на поверхность с кровью происходит абсолютно то же самое, что и с колой при открытии бутылки. Избыточные газы начинают немедленно выделяться, от чего кровь попросту закипает. Что происходит при этом с незадачливым аквалангистом, лучше не описывать.

Но Кащеев на этот счет был спокоен. Во-первых, они не так долго пробыли на глубине, а во-вторых, Мэтью в этом деле был намного более подкован, нежели Кащеев. Так что Кащееву оставалось только расслабиться и получать удовольствие от необычной прогулки. К тому же абсолютно бесплатной. Ведь за все платил тезка Мэтью дядюшка Сэм…

95

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

Настоящим довожу до Вашего сведения, что, во исполнение Вашего указания, силами резидентуры произведена проверка нахождения в лечебных учреждениях в районе Эрзурума Тухана Тимаева и Исы Хумандова. Сведений об их поступлении на стационарное лечение не получено.

Одновременно нами была произведена проверка связей Тимаева и Хумандова с бывшим полевым командиром, в настоящее время гражданином Турции, Хадамом Эхиндиевым (Эхинд-оглу). В ходе нее было установлено, что одновременно с Тимаевым и Хумандовым исчез племянник Эхиндиева Арби. Арби Эхиндиев также имел статус беженца, но проживал при базе сейнеров своего дяди.

Особо подчеркиваю, что все трое – Тимаев, Хумандов и Арби Эхиндиев – являлись участниками незаконных вооруженных формирований на территории Чечни. При этом принадлежащие Хадаму Эхиндиеву сейнеры занимаются промыслом по всей акватории Черного моря, в том числе и у побережья Кавказа. В связи с вышеизложенным, не исключено, что завербованные Аль-Каидой Тимаев, Хумандов и Арби Эхиндиев произвели либо в ближайшее время произведут высадку из одного из сейнеров Хадама Эхиндиева на побережье Грузии для дальнейшего проникновения в Чечню.

Замначальника Стамбульской резидентуры».

96

В какой-то момент Кащеев вдруг различил над головой свет и тут же поднял голову. Вверху начала просматриваться слегка шевелящаяся и тускло светящаяся поверхность воды. Путешествие подходило к концу, и Кащеев тут же стряхнул с себя сонливость. Скутер, повинуясь едва уловимому движению Сэма Мэтью, медленно сбросил ход.

На несколько мгновений они повисли в толще воды, а потом начали медленно опускаться. Сэм оглянулся. Кащеев это не столько разглядел, сколько почувствовал. И тут же услышал:

– Я сейчас…

Очень быстро нацепив небольшие ласты, Мэтью взял в руку что-то и, легонько оттолкнувшись от скутера, устремился к поверхности. Остановившись у нее, он медленно вытолкнул наверх вроде как половинку разноцветного пляжного мяча. Не идеально правильной формы, а вроде как сдувшегося.

«Мяч» несколько секунд пробыл на поверхности, и только после этого Мэтью осторожно засунул внутрь него голову. Несмотря на неказистый вид, эта штука была продуктом сверхсовременных технологий. Снаружи это был как бы мяч. Разноцветный. А вот изнутри он казался абсолютно прозрачным.

Пользуясь этим, Мэтью быстро оглянулся по сторонам. Не обнаружив в непосредственной близости никаких признаков присутствия человека, он начал пристально разглядывать берег. Этот участок ему был хорошо знаком. Только по снимкам из космоса. И вот теперь Мэтью без труда отыскал намеченные заранее ориентиры.

Берег был пустынным. Собственно, именно поэтому Мэтью и выбрал его для высадки. Но даже если бы в этой точке что-то было не так, в запасе у Сэма имелось еще два резервных варианта. Но они оказались невостребованными. Все было в порядке. Никого в эту лунную ночь на берегу не было…

97

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Начальнику УФСБ по

Чеченской Республике,

Начальнику службы безопасности

президента Чеченской Республики,

Начальникам УФСБ по Дагестану, Ингушетии,

Кабардино-Балкарской, Карачаево-Черкесской

Республикам и Краснодарскому краю,

Начальнику Северокавказского управления

Федеральной пограничной службы

По имеющимся данным, в ближайшее время на территории Северного Кавказа возможно появление завербованных Аль-Каидой участников незаконных военных формирований Тухана Тимаева, Исы Хумандова и Арби Эхиндиева, могущих иметь при себе документы прикрытия в виде паспортов Турции.

В связи с этим прошу во взаимодействии с МВД организовать розыск указанных лиц. Ориентировки на Тимаева, Хумандова и Эхиндиева довести до всего личного состава. Провести необходимые оперативные мероприятия, направленные на их выявление по месту жительства родственников.

Замначальника главного управления контрразведки ФСБ».

98

Мэтью нырнул, после чего медленно утопил хитрый «мяч». Собственно, можно было и не осторожничать, но Мэтью делал все наверняка. Ведь существовал ничтожный шанс, что где-то далеко на берегу сидит в своей машине какой-нибудь натуралист и выглядывает в подзорную трубу местное Лох-Несское чудовище. Давать ему повод усомниться в том, что на поверхность всплывал просто продырявленный мяч, было бы крайне непредусмотрительно.

Опустившийся на дно скутер Мэтью без труда отыскал по мягкому свечению приборной доски. Кащеев уже нацепил ласты и вытащил из багажника свой мешок. С ним было легко работать. Мэтью укрепил скутер на дне якорем и выключил питание. Зато включил эхомаяк.

Сейчас это казалось не столь уж необходимым, но повернуться все могло по-всякому. И тогда поиски оставленного на дне скутера могли стоить Мэтью жизни. Об этом он не забывал никогда. Прежде чем двинуться к берегу, Сэм проверил, насколько легко отстегивается висящий на боку подводный автомат.

– За мной! – наконец негромко приказал он.

Мэтью плыл так, словно бы родился и вырос в морских глубинах. Кащеев подобным умением похвастаться не мог, да еще и мешок ему здорово мешал. Однако отстал он на каких-то пару метров. Мэтью делал поправку на то, что его спутником является вовсе не «морской котик».

Две или три минуты спустя они уже вынырнули в крошечной укромной бухточке. Сэм повертел головой по сторонам и наконец кивнул. Кащеев бросил на берег сперва мешок, потом снятые ласты и уже после этого выбрался на сушу сам.

Мэтью остался в воде, просто переключил клапан на атмосферу и прекратил подачу дыхательной смеси. Кащеев сделал то же самое, после чего принялся быстро раздеваться. Место высадки Сэм выбрал отличное. Увидеть их можно было только с моря, но там в непосредственной близости никаких судов и кораблей не было.

Сбросив гидрокостюм и белье, Кащеев остался в купленных в Турции трусах и носках. Наклонившись, он расстегнул хитрую водонепроницаемую застежку и извлек из прорезиненного мешка верхнюю одежду и обувь.

Сэм Мэтью, подрегулировав свои «очки», вроде как лениво оглядывался по сторонам. Он и вправду напоминал вылезшего из воды тюленя. Однако, в отличие от миролюбивого увальня, который при первых признаках опасности нырял и бросался наутек, Сэм Мэтью был готов мгновенно выхватить свой автомат и пронзить противника полусотней смертоносных игл, дремавших в его автомате.

Кащеев быстро оделся, потом извлек из мешка второй прорезиненный мешок, поменьше. Здесь были документы и пистолет с запасной обоймой. Обычный «ПММ» – пистолет Макарова модернизированный.

Все это Кащеев распихал по карманам и напоследок извлек наплечную сумку. Поставив ее, он аккуратно свернул и уложил в мешок белье, гидрокостюм, ласты и дыхательный аппарат. Управившись с водонепроницаемой застежкой, Кащеев шагнул к берегу и протянул мешок Мэтью.

– Ладно, я пошел! – кивнул он.

– Удачи! – кивнул в ответ Мэтью.

Кащеев развернулся и закинул сумку на плечо. Когда он двинулся к тропинке, сбегавшей к бухточке по расщелине, Мэтью на поверхности уже не было…

99

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здравствуйте, полковник… Ну как там погода в Крыму?

– Бархатный сезон, товарищ генерал!

– В море купаетесь?

– Никак нет, холодновато…

– Понятно. Ваши материалы доложены руководству. Факт ухода Кащеева к американцам восторга, мягко говоря, не вызвал… Упустили все-таки мерзавца!

– Виноват, товарищ генерал…

– Ясно, что виноваты. В общем, если в ближайшее время Кащеев выступит с какими-нибудь разоблачениями в зарубежных СМИ, я вам не завидую. Но даже если и не выступит, в Москву вам сейчас возвращаться не стоит. Попадетесь на глаза директору, под горячую руку можете и звания лишиться. Это понятно?

– Так точно.

– Ну тогда отправитесь пока на Кавказ. По данным турецкой резидентуры, Аль-Каида якобы направила туда по меньшей мере троих боевиков…

– Из Афганистана?

– Нет. Из Турции.

– Так там же лагеря подготовки боевиков прикрыли давно…

– Да лагеря-то прикрыли, но этих завербовали из беженцев.

– Странно…

– В том-то и дело. В общем, ситуация не совсем понятная, поэтому я и отправляю вас туда. Ознакомитесь с материалами, потом доложите свои соображения. Только сразу предупреждаю, там концы с концами не очень сходятся. Ясно?

– Так точно! А с Кащеевым теперь что, товарищ генерал?

– Кащеевым теперь второй главк будет заниматься.

– Понятно…

100

Поселок, к которому под утро незамеченным выбрался Кащеев, назывался Джигда. Географически он отстоял слишком далеко от Большого Сочи, так что административно являлся самостоятельной единицей.

Кащеев здесь никогда не бывал, однако отлично ориентировался по полученным из космоса снимкам. И безошибочно вышел к автостанции. Близился рассвет. Но на автостанции было довольно людно. Как и все приморские населенные пункты, поселок Джигда жил с курортников. А курортники эти прибывали либо на автобусах, либо на маршрутках, либо на личных авто, но все равно на автостанцию. И именно здесь круглосуточно дежурили маклеры и сами владельцы жилплощадей.

Кащеев дождался приезда очередной маршрутки. Поскольку сезон уже почти заканчивался, то курортники были на вес золота. И толпа маклеров-хозяев ринулась на штурм так ретиво, что едва эту самую маршрутку не перевернула.

– Мать вашу! – взревел водитель. – Вы че, ухи поели? Дайте ж людям хоть выйти!

Когда процесс более-менее устаканился, Кащеев вынырнул из-за маршрутки с сумкой и был атакован теми, кому сразу не удалось мертвой хваткой вцепиться в клиента. В бедламе, царившем вокруг, его появление абсолютно никого не удивило.

По-быстрому отклонив несколько вариантов, Кащеев наконец отправился смотреть квартиру в расположенной «у моря» пятиэтажке. До моря оказалось далековато, но в целом квартира Кащеева устроила.

Хозяйка-пенсионерка, шевеля губами, переписала его паспортные данные, получила оплату на неделю вперед и осведомилась:

– Так вы только на неделю?

– Может, задержусь… – пожал плечами Кащеев. – Если по работе не выдернут раньше.

– Деньги я вам вернуть не смогу! – быстро сказала хозяйка.

– Да я и не требую, – улыбнулся Кащеев.

– Ну тогда приятного отдыха. Я на днях загляну, цветочки полить…

– Только вы перезвоните, хорошо? – сказал Кащеев. – А то у меня тут невеста, сами понимаете. Я вроде как к ней приехал…

– Да-да, – кивнула хозяйка. – Конечно!

Она явно была не прочь расспросить, что за невеста, однако Кащеев демонстративно зевнул, прикрывшись рукой, и хозяка наладилась на выход.

– Если что, вы звоните! Или на домашний, или на мобильный!

– Обязательно, – кивнул Кащеев.

101

– Странно… – проговорил Логинов, поднимая глаза от совсекретной переписки руководства второго главка – управления контрразведки – со Стамбульской резидентурой.

Он уже больше двух часов изучал ее в специальной секретной комнате управления контрразведки ЧФ. И все отчетливее понимал, что замдиректора ФСБ прав. Концы в этой истории с загадочным эмиссаром Аль-Каиды не то что не совсем сходились, а не сходились вообще.

Если уж завербованные боевики отправились на Кавказ на одном из сейнеров бывшего полевого командира Эхиндиева, то и вербовать их, по идее, должны были через этого самого Эхиндиева. В крайнем случае, при его посредничестве. А так этот загадочный эмиссар только зря засветился.

Логинов закурил, хотя в секретной комнате это было строжайше запрещено, и, откинувшись на стуле, выпустил дым в потолок. В голове был полный кавардак, и с губ Виктора как-то сама собой начала слетать очень подходящаю случаю песенка:

– Хорошо живет на свете Винни-Пух, оттого поет он эти песни вслух… И неважно, чем он занят, если он худеть не станет… Ну а он не станет, если, конечно, вовремя подкрепится… В голове моей опилки, не беда, но кричалки и вопилки, а также…

На этом месте Логинов вдруг умолк. Несколько секунд он смотрел прямо перед собой, потом потянулся к внутреннему телефону и набрал короткий номер.

– Да! – ответил Плотников.

– Это я, Логинов!

– Уже закончил изучать свои документы?

– Да вроде да…

– Сейчас подошлю секретчика, – сказал Плотников и собрался положить трубку.

– Ты сильно занят? – спросил Виктор.

– А что?

– Мне бы в разведуправлении вашем выцарапать сведения о передвижениях «Далласа»!

– Начальство, что ли, озадачило?

– Вроде того, – соврал Логинов.

– Сейчас позвоню…

102

– Винаград! Свэжий! Сладкый! Палчыкы аближешь!

Кащеев заканчивал обход местного рынка. В обеих руках были пакеты. И он решил, что свежего винограда купит в другой раз. Домой, то есть на съемную квартиру, он возвращался в хорошем настроении.

Несмотря на начало осени, народа в Джигде было много. Как-никак бархатный сезон. Солнце не палит нещадно, а море еще теплое. Ну и плюс цены не кусаются, как в Сочи.

Особо обрадовало Кащеева, что кавказцы попадались на каждом шагу. Разной степени цивилизованности и небритости. Так что его великолепная «турецкая» тройка в глаза никому броситься не могла.

Вернувшись на квартиру, Кащеев по-быстрому позавтракал, после чего отправился на автостанцию. Он уже осторожно выяснил, что ближайший авторынок функционирует в каком-то поселке Пригорном. В субботу и воскресенье с утра. А сегодня как раз и было воскресенье.

Примерно через час Кащеев уже входил на территорию этого авторынка. Автомобилей на довольно большой неасфальтированной площадке стояло около трех десятков. Выбор был не очень. Кащеев присмотрелся что к чему, потом накинул под бдительным присмотром сидящего на переднем сиденье хозяина и его торчащего сзади свояка небольшой кружок на «девяносто девятой».

– Ладно, беру! Только доверенность за ваш счет! – сказал он, остановившись у въезда на рынок.

Хозяин и свояк украдкой переглянулись, после чего хозяин начал картинно и глубокомысленно чесать репу. Но, как только Кащеев изобразил, что собирается выйти из машины, он тут же ухватил его за руку:

– Ладно, земеля, базар!

Небольшая задержка вышла только с оформлением, поскольку было воскресенье и ленивые нотариусы почти не работали. Но нашелся один энтузиаст, за двойную цену чин по чину выправивший генеральную доверенность.

Получивший деньги хозяин на радостях даже предложил было обмыть это дело, но свояк, ухватив его за руку, повертел у виска пальцем. Засим они и расстались. Хозяин с деньгами и опасливо оглядывающимся по сторонам свояком отбыли в сторону остановки, а Кащеев покатил на «девяносто девятой» на юг. Где его неожиданно и остановили через пять минут дэпээсники с автоматами…

103

С секретчиком Логинов провозился довольно долго. Сперва они уничтожили на специальной машинке по счету документы, потом составили акты об уничтожении и передаче, а потом долго искали начальника отдела, чтобы эти самые акты утвердить. Начальник был все это время в буфете. Это навело Логинова на мысль перекусить самому, так что к Плотникову он заглянул уже сытый и умиротворенный бутербродами с флотскими деликатесами.

– Ну что? – спросил он.

– В разведупре в мальчишей-кибальчишей играют, – с ухмылкой пожал плечами Плотников.

– В смысле?

– Сказали, что покажут карту только по приказу командующего или по распоряжению из Москвы.

– Молодцы ребята! Шпийонам не пройтить.

– Ага! Зато на словах выболтали все, – хмыкнул Плотников. – «Даллас» сейчас в Гельджуке!

– А это что? – спросил Виктор.

Плотников, откинувшись на спинку, удивленно посмотрел на него.

– Шутишь? Это главная военно-морская база ВМС Турции!

– Да? Не знал… А где он или она, так сказать, географически?

– Ну и темный ты, оказывается, Логинов! – заметил Плотников.

Поднявшись, он прошел к закрытой старозаветной темной шторкой карте и, отдернув ее, ткнул пальцем в побережье Турции.

– Вот он, Гельджук!

– А-а, – разочарованно проговорил Виктор.

– А перед этим он заходил в Акзас-Караагач, это здесь, – ткнул пальцем Плотников и собрался задернуть шторку.

Однако на этот раз Логинов отреагировал совсем по-другому.

– Подожди! Так! Вот это уже интересно… – проговорил он, быстро подойдя к карте.

– Что интересно?

– Да так, мысля одна появилась! – сказал Логинов.

– А конкретно?

– Конкретно не могу, я, Плотников, подписку давал!

– Еще один мальчиш-кибальчиш, – махнул рукой Плотников и задернул карту. – Так ты когда отбываешь?

– Сегодня. На Новороссийск катер идет попутный, я к ним зайцем пристроюсь.

– Остался бы до завтра, я б тебя в самолет зайцем пристроил. Заодно бы и тушенку доели…

– Низзя, Плотников, – покачал головой Логинов. – Начальство и так на меня епитимью наложило. На Кавказ ссылает, прямо как Михайла Юрьевича Лермонтова.

– Ну так тем более!

– Да нет, в следующий раз лучше.

– Ну тогда придется тебе тушенку в тормозок положить. Не отпускать же тебя с пустыми руками. А то, может, останешься? Тут же лету всего ничего! Что на катере до завтра шлепать, что на самолете утречком через море перескочить!

– Нет, Плотников! Ссылка дело серьезное. Так что извиняй…

104

На наряд ДПС, перекрывший выезд из Пригорного на приморское шоссе, Кащеев нарвался совершенно неожиданно. Он, ясное дело, был в основном сосредоточен на своей новой машине – прислушивался к двигателю, присматривался к салону и все такое. Кащеев как раз опустил солнцезащитный щиток, чтобы посмотреть, что там у бывшего хозяина в кармашке, а тут – хлоп! – впереди три мордоворота в бронежилетах с автоматами.

Один из них ткнул в «девяносто девятую» жезлом и указал на обочину. Кащеев тут же включил поворотник и лихо завернул. После чего опустил стекло на водительской дверце. Это дэпээсникам не понравилось. Останови они какой-нибудь «БМВ» за полсотни тысяч евро, оно бы было еще понятно. А тут какая-то, прости господи, «девяносто девятая» и туда же, понты колотить…

Остановивший Кащеева дэпээсник перекинулся коротким взглядом со старшим наряда. И двинулся к «девяносто девятой» тяжелой поступью Командора. Было понятно, что проверять данную конкретную транспортную единицу он будет тщательно, вдумчиво и с пристрастием. С изучением срока годности входящих в аптечку лекарственных форм, проверкой огнетушителя и так далее, вплоть до выявления хоть какого-нибудь формального нарушения. Чтоб владелец в следующий раз не изображал из себя крутого, а быриком выскакивал из машины и нес в клюве уставшим от службы по охране его, дятла, спокойствия милиционерам свои документы.

Кащеев при приближении дэпээсника подумал, что пистолет-то у него без досланного патрона. Расслабился он. Потерял былую боеготовность. В случае чего, придется на передергивание затвора тратить лишнюю секунду. А это в скоротечных огневых поединках с превосходящим противником, считай, верная смерть…

105

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здравствуйте, полковник! Вы когда на Кавказ отбываете?

– Через час, как приказано. Сейчас выезжаю из штаба.

– Ясно, ну тогда удачи! Осмотритесь там, доложитесь!

Замдиректора хотел отключиться, но Логинов быстро сказал:

– Я, товарищ генерал, если можно, хотел бы доложить вам свои соображения по информации Стамбульской резидентуры!

– Ну если очень коротко, то можно! – сказал замдиректора.

– Я тут выяснил, что «Даллас», товарищ генерал, сейчас стоит в Гельджуке, но после Севастополя на несколько часов заходил в Акзас-Караагач…

– При чем тут «Даллас», полковник?

– При том, товарищ генерал, что лагерь беженцев «Амаль» находится неподалеку от Акзас-Караагача!

– Это вы к чему?

– Это я к тому, товарищ генерал, что если предположить, что Кащеев сошел в Акзас-Караагаче, то тогда…

– Полковник, забудьте про Кащеева! Им занимается второй главк!

– Я понимаю, товарищ генерал, но…

– А если понимаете, то и занимайтесь своей работой! Этой чеченской троицей! Все ясно?

– Так точно, товарищ генерал!

– Тогда до связи! – быстро попрощался явно спешивший куда-то замдиректора.

106

Дэпээсник, глядя на проезжающие машины, подошел к «девяносто девятой». Он как раз собирался представиться, когда из окошка машины высунулась рука с удостоверением.

– Что случилось, прапорщик? – осведомился Кащеев.

Милиционер на миг сфокусировался на ксиве. При его опыте на изучение документа понадобилось не более полусекунды. В мозгу полыхнуло – «подполковник», «Главное управление собственной безопасности МВД РФ»! В следующий миг дэпээсник истово козырнул.

– Здравия желаю! Заседание оргкомитета олимпиады! В Сочах!

– А-а, олимпиада дело нужное, – сказал Кащеев таким тоном, что было понятно – на всякие олимпиады ему наплевать. – Ну, бдите-бдите!

Кащеев тут же тронулся с места. Дэпээсник быстро отступил и козырнул снова:

– Счастливого пути, товарищ подполковник!

– Не пути, а отдыха, прапорщик! – долетело из окна, и «девяносто девятая» вывернула на дорогу.

Дэпээсник сглотнул и быстро направился к старшему наряда. Тот спросил:

– Что?!

– УСБ! МВД! На отдыхе… – одними губами сообщил дэпээсник.

Старший наряда невольно посмотрел вслед «девяносто девятой». Управление собственной безопасности для любого гаишника – это как удав для кролика. Точнее, гроб на колесиках. Подъехали, дали взятку и тут же – в наручники. И прощай не только сытая служба и власть, а свобода, пенсия, да и вся жизнь в одну секунду коту под хвост!

– Фух! – вздохнул старший наряда и украдкой перекрестился.

Кащеев, внимательно следивший за дэпээсниками в зеркале, ухмыльнулся. Все прошло отлично. Хуже было бы, если бы старший наряда кинулся докладывать по рации начальству или предупреждать коллег. Но Кащеев все сделал правильно. Дал понять, что он тут не при делах.

Впрочем, уже за следующим поворотом Кащеев остановился. С собой у него был компактный сканер. Он быстро нашел частоту ГИБДД и немного подождал. О нем в эфире не было произнесено ни слова. И Кащеев успокоился окончательно.

На всякий случай один наушник он оставил в ухе. И быстро понял по переговорам, что в ближайшие часы в аэропорту Сочи приземлится борт премьера, который и был председателем оргкомитета зимних Олимпийских игр 2012 года.

К счастью, Джигда находилась в другой стороне, почти на границе с Абхазией. Так что нарваться на более подозрительных представителей правоохранительных органов, вроде сотрудников ФСО, Кащеев не рисковал. Хотя даже ФСО было не по силам разоблачить его…

107

– Снять наручники! Бистро! – приказал вошедший в комнату молодой чеченец с генеральскими погонами.

Двое охранявших Логинова спецназовцев службы безопасности президента Чечни, что характерно, в натовском камуфляже, бросились исполнять приказ. Приглушенно щелкнул замок, после чего молодой генерал приказал:

– Свабодны!

Логинов повернулся, растирая затекшие руки. Спецназовцев в комнате уже не было. Суровый до этого генерал с улыбкой протянул ему руку.

– Здравствуйте, полковник! Меня зовут Умар Адигов! Я заместитель начальника службы безопасности президента Чеченской Республики!

– Логинов! – кивнул Виктор. – Управление по борьбе с терроризмом!

– Да-да! Нам уже сообщили из Москвы все ваши данные! Извините, что так получилось!

Получилось все очень глупо. Удостоверение Логинова пылилось в Москве в сейфе начальства. Как и положено, он сдал его вместе с табельным оружием перед отбытием в Крым. Поэтому в Чечню Логинов прибыл с таким «мандатом Реввоенсовета», с коим и был задержан еще на дальних подступах к штаб-квартире службы безопасности президента Чечни бдительными спецназовцами в натовском камуфляже.

– Ничего, бывает!

– Прошу! – повернулся к двери Адигов.

Через минуту они уже вошли в не очень большой, но роскошный кабинет. Адигов пригласил Логинова садиться, после чего обошел свой стол и опустился в кресло.

– Чай, кофе? Или, может быть, чего-нибудь покрепче? – повернулся, видимо, к замаскированному бару хозяин.

– Да нет, спасибо! – сказал Логинов. – Я, собственно, к вам по делу. Меня командировали для координации розыска Тимаева, Хумандова и Эхиндиева.

– Мы предприняли все необходимые меры, – кивнул Адигов. – Если они появятся на территории республики, мы узнаем об этом очень скоро.

– А по месту жительства родственников?

– До родственников они не дойдут, – заявил Адигов. – Но и там все необходимое сделано. У нас все под контролем, поверьте…

– Верю! – кивнул Логинов, невольно потирая запястья.

В последние годы Чечня стала совсем другой. Соваться в чужой монастырь со своим уставом Логинов смысла не видел. И он спросил, чисто для проформы:

– Надеюсь, взаимодействие с МВД в этом вопросе налажено?

– Конечно!

– Ну тогда давайте условимся, что вы немедленно информируете меня, если кто-то из этой троицы появится в поле вашего зрения. Договорились?

– Да, конечно!

– Вот мой телефон, – по-быстрому нацарапал Логинов цифры на отрывном листе. – А я, в свою очередь, проинформирую вас, если их удастся засечь или перехватить в сопредельных регионах…

108

Удостоверение подполковника УСБ МВД РФ Кащееву изготовило ЦРУ. Как резонно заметил еще Остап Бендер, при нынешнем развитии печатного дела на Западе это было совершенно плевым делом. Отличить удостоверение от настоящего не смогли бы и специалисты Гознака. Однако это само по себе не делало документ прикрытия надежным. Поскольку любой более-менее продвинутый опер мог состряпать запрос в МВД. И в течение суток или даже быстрее установить, что никакого такого подполковника в УСБ МВД нет и близко.

Но Кащеев на документах прикрытия, что называется, съел собаку. В конце девяностых правоохранительные органы с ФСБ включительно стали настолько коррумпированными, что обычная практика уже не работала. К примеру, информация по оперативным машинам спецслужб, находящимся на спецучете, хранилась в личном сейфе начальника ГИБДД РФ. Потому что в противном случае эта совершенно секретная информация была бы очень быстро продана криминалитету.

В этой ситуации каждая структура выкручивалась, как могла. Агентов оформляли как доверенных лиц, чтобы избежать заведения агентурных дел. Номера оперативных машин попросту подделывали. Что же касается документов прикрытия, то тут Кащеев использовал свои связи в МВД. ФСБ ментовскими документами пользовалась всегда, еще со времен КГБ. Кащеев же изобрел способ, как сделать так, чтобы липовые документы его подчиненных изобличить было невозможно.

В базу данных МВД периодически «забивались» «мертвые души». В оперативных целях. Удостоверения на эти «мертвые души» выписывались, как правило, сотрудникам Управления собственной безопасности. И под этими новыми документами эти сотрудники внедрялись, скажем, в какой-то Приморский райотдел ГУВД города Владивостока. Для разоблачения тамошнего начальства.

Фокус заключался в том, что никаких официальных приказов насчет «мертвых душ», естественно, не издавалось. Так что отличить их от настоящих было невозможно. Сотрудник, на имя которого ЦРУ изготовило Кащееву удостоверение, числился в длительной спецкомандировке. В переводе с канцелярского – работал под прикрытием то ли в каком-то райотделе, то ли в банде, то ли шерстил где-то гаишников под видом дальнобойщика, а может, и на зоне чалился. На любой запрос о нем должен был даваться очень простой ответ – числится, выполняет задание руководства…

109

Не успел Логинов сконцентрироваться на координации поисков Тимаева, Хумандова и Эхиндиева, как его срочно выдернули в Сочи. В связи с внеочередным заседанием оргкомитета зимней Олимпиады там проводился комплекс антитеррористических мероприятий. Что касается трассы проезда и охраны резиденции премьера и зала заседаний, то там все было под контролем бывших сотрудников Службы безопасности президента. Ну а Логинов вместе со спецами из местной «Альфы» занимался ближайшими подступами.

Все прошло без малейших эксцессов, и по этому поводу причастные к мероприятиям по обеспечению безопасности устроили небольшую вечеринку «без галстуков». Вечеринка тоже прошла без эксцессов, однако проснувшийся наутро Логинов решил, что кросс он сегодня бегать не будет, потому что здоровье дороже.

Жил он в гостевом блоке санатория ФСБ, номер был отличный, и море синело совсем неподалеку. Но Логинов решил, кроме кросса, послаблений себе не давать. И вызвонил дежурную машину в городском управлении ФСБ.

Там ему три дня назад выделили небольшой кабинет, и в нем Логинов, предварительно попив чаю, выяснил, что никаких подвижек в деле розыска Хумандова, Тимаева и Эхиндиева за время проведения заседания оргкомитета зимней Олимпиады не произошло.

Это Логинову сильно не понравилось, потому как за истекший период эта троица даже на велосипедах уже могла бы добраться до Чечни. Конечно, все трое могли сидеть где-нибудь на горе в Грузии, ожидая удачного момента для перехода границы, но на всякий случай Логинов все же позвонил в Грозный Умару Адигову.

Адигов трубку не взял, но минут десять спустя перезвонил сам. Из разговора с ним Логинов уяснил, что о троице не забыли, только вот никаких признаков, что боевики появятся в Чечне, нет.

– Я понял, Умар! Давай! До связи!

– До связи! – попрощался Адигов.

Логинов снова заварил себе чая и перекурил. Потом, хоть он и так отлично знал карту Северного Кавказа, подошел к ней и посмотрел еще раз. Самый безопасный путь в Чечню шел через Грузию. До недавнего времени почти такой же безопасной была для боевиков дорога через Абхазию. Несмотря на наличие там миротворческого российского контингента. Потому как миротворцев было мало, а связи абхазов с чеченцами были давними и крепкими. Чеченцы и против грузин на их стороне воевали, и даже Шеварднадзе едва не «исполнили», но того спас бронированный «Мерседес».

Однако после разрома Грузии российских войск в Абхазии было столько, что сунуться туда для боевиков стало самоубийством. И почти таким же самоубийством было пытаться пробраться в Чечню из Азербайджана. Потому что при этом нужно было сделать очень длительный переход через Дагестан. По весьма густонаселенной местности.

Вывод, который из всего этого вытекал, был один. Чисто географически боевикам оставался единственный путь – через Краснодарский край. Но поскольку и здесь их не засекли, то выходило, что они или еще не высадились, или умудрились просочиться незаметно в соседнюю Карачаево-Черкесию. Почесав переносицу, Логинов отошел к окну, еще немного подумал и решил изучить сводки за последние дни. Пока – по Краснодарскому краю…

110

– Ну что, – оглянулся на хозяина усадьбы Кащеев, – мне подходит. На месяц снимаю.

– На месяц? – поскреб небритый подбородок хозяин.

– Пока да, – кивнул Кащеев. – Посмотрю, как все пойдет. Хрен их знает, эти цитрусовые и абхазов…

Хозяин кивнул и окинул взглядом ветшающее подворье. Когда-то здесь, в Верхо-Григоровке, он родился и вырос. Потом обзавелся семьей, переехал от родителей поближе к морю. Несколько лет назад умер отец, а этим летом пришлось забрать к себе и хворающую мать.

Усадьба приходила в негодность. Впрочем, желающих купить ее кавказцев было хоть отбавляй. Но поскольку до побережья было далековато, то и предлагали за усадьбу копейки. Это за развалюху у моря с участком под постройку виллы можно было отхватить такие деньжищи, что до конца жизни хватит.

Здесь цены были совсем другие. Однако хозяин, как и остальные жители Верхо-Григоровки, надеялся, что и на его улице наступит праздник. Председатель сельсовета под большим секретом по пьянке проболтался, что в скором времени вроде бы ожидается постройка второй очереди компрессорной станции. С отчуждением территории Верхо-Григоровки.

А это в корне меняло дело. Во-первых, если вовремя прописаться здесь всей семьей, можно получить взамен немалую жилплощадь. В новых домах, у моря. А во-вторых, за землю отхватить компенсацию. От «Газпрома».

– Ладно! – махнул рукой хозяин. – Договор будем составлять?

– Да мне он не нужен.

– Мне тоже, – не стал спорить хозяин. – А то еще налоговая будет приставать… Я тогда просто в сельсовете скажу, что мой дальний родственник тут будет бизнесом заниматься. Мандарины из Абхазии возить.

– Скажите, – кивнул Кащеев, открывая бумажник.

Распрощавшись с хозяином арендованной усадьбы, Кащеев принялся ее неспешно изучать. Усадьба эта должна была стать плацдармом для броска на «Прибрежную». С ней Кащееву откровенно повезло. На его «девяносто девятой» до компрессорной станции можно было домчать за пару минут. А это дорогого стоило.

Закончив осмотр, Кащеев перекурил, потом запер дом и направился к воротам. Они были приоткрыты. Когда Кащеев распахнул их, прямо перед его носом остановилась «семерка» с милицейскими номерами…

111

Пограничный борт несся вдоль берега моря. На борту находилось несколько специалистов Северокавказского управления ФПС, которые направлялись в Абхазию для оказания помощи в техническом оснащении границы с Грузией. По прямой, над сушей, трасса была покороче, но опытный экипаж предпочитал летать вдоль береговой кромки. Это было намного безопаснее и, как следствие, быстрее.

В пассажирском салоне царила непринужденная атмосфера. Командировка не была сопряжена с каким-либо риском, а радушие принимающей стороны пограничным спецам было хорошо известно. Главный специалист по системам сигнализации, усатый молодой подполковник, без устали травил анекдоты. Офицеры каждые две-три минуты, словно по расписанию, взрывались хохотом.

В кабине экипажа обстановка была рабочей. Командир вел борт на крейсерской скорости, второй пилот посматривал на приборы. Видимость была отличной, береговая линия служила великолепным ориентиром.

Когда впереди показалась приметная скала в виде палатки, второй пилот напомнил:

– Командир…

Командир кивнул и щелкнул тумблером. В тот самый момент, когда вертолет поравнялся с ориентиром, он вышел в эфир:

– База! На связи Тридцать третий! Контрольную точку прошли! Полет нормальный! Как поняли?

– Понял вас, Тридцать третий! До связи!

– До связи, База!

Командир снова щелкнул тумблером, и в кабине воцарилась тишина. Рев двигателя и доносящийся из салона хохот пассажиров в счет не шли – эти звуки были настолько привычными для летчиков, что они их попросту не замечали.

Утро выдалось ясным, на горизонте не просматривалось ни единого облачка. Ветра не было, так что поверхность моря представляла собой практически идеально ровную поверхность. В связи с подготовкой к Олимпиаде, в Краснодарском крае всерьез взялись за экологию, и это уже принесло свои плоды – вода у берега была чистой настолько, что с вертолета можно было рассмотреть дно.

И в какой-то миг оба – и командир, и второй пилот – вдруг увидели там что-то, очень сильно похожее на игрушечный автомобиль. Второй пилот быстро повернул голову.

– Я видел… – кивнул командир и, щелкнув тумблером, снова вышел на связь с диспетчером. – База, на связи Тридцать третий! Как слышите?

– Слышу вас, Тридать третий!

– В сто четырнадцатом квадрате, примерно в трех километрах от контрольной точки к югу, у самого берега на дне наблюдал при пролете неизвестный объект, ориентировочно легковой автомобиль! Как поняли?

– Вас понял, Тридцать третий!

– Жду указаний!

На связь диспетчер вышел примерно через тридцать секунд, видно, докладывал старшему.

– Тридцать третий, на связи База!

– Слышу вас, База!

– Вернитесь к месту обнаружения объекта и попробуйте рассмотреть получше! Как поняли?

– Вас понял, База! Выполняю!

Вертолет сбросил скорость, после чего начал разворачиваться над морем. В дверь просунулся веснушчатый капитан.

– Мужики, что случилось? Абхазы нас не принимают?

– Принимают! Это ненадолго! – буркнул второй пилот. – Закройте дверь!

112

Из «семерки» вынырнул молодой парень в милицейской форме с погонами старлея. Парень был краснощекий, откормленный и представительный. Нацепив фуражку, он обошел передок «семерки» и кивнул Кащееву:

– Здравствуйте, я местный участковый! Степан Никифорович Марлюк!

Видимо, паренек считал, что так звучит солиднее, чем по званию.

– Очень приятно! – кивнул Кащеев, протягивая руку. – Сенцов!

Бравый участковый сделал вид, что руки не заметил, и буркнул, отвернувшись в сторону:

– Документики предъявите!

– Пожалуйста-пожалуйста! – кивнул Кащеев и выудил из кармана паспорт. – Вот!

Степан Никифорович Марлюк паспорт просматривал медленно, с достоинством. Увидев неместную регистрацию, он наморщил лоб:

– Так я что-то не пойму, гражданин Сенцов… Вы к нам собираетесь на постоянное местожительство или как?

– Я пока здесь на отдыхе. Ну и присмотрел тут тему насчет цитрусовых! Из самоопределившейся Абхазии. Хочу попробовать, как пойдет…

– А временной регистрации-то у вас нету, – совсем нахмурился Марлюк.

– Так я прибыл только позавчера.

Участковый похлопал паспортом по ладони.

– Прямо не знаю, что с вами и делать…

– Да ничего не надо, Степан Никифорович, – сказал Кащеев, доставая портмоне. – Я тут собираюсь на денек в Краснодар отъехать, к знакомому. Насчет лицензий и прочих разрешительных документов. А вас хотел бы попросить здесь, так сказать, присмотреть. А то район как-никак приграничный. Мало ли что?

– Это да, – кивнул участковый, проясняясь в лице.

– А если цитрусовые пойдут, то я без вас вообще никуда, правильно? – спросил Кащеев, глядя в жадные глаза милиционера.

113

– Здорово, Степаныч! – вошел Логинов в кабинет заместителя начальника Сочинского городского управления ФСБ.

– Здорово, Логинов! – кивнул одетый в дорогой костюм хозяин кабинета.

Сняв очки в тонкой золотой оправе, он поднялся, чтобы поздороваться с Виктором за руку, и кивнул:

– Присаживайся!

– Да я на минуту, – возразил Логинов. – Дай машину, Степаныч!

– А дежурный что? – немного растерянно моргнул на Виктора замначальника. – Ему ж дано указание… Сейчас я ему вставлю!

Хозяин кабинета потянулся было к телефону, но Логинов его остановил:

– Ты не понял, Степаныч! Мне машина на весь день нужна! К абхазской границе мотнуться!

– А что там, опять?.. – переменился в лице замначальника.

– Да нет, там просто только что машину из моря вытащили. Рыбинспекции. С двумя свежими трупами…

– Ну? А мы-то с какой стороны к рыбинспекции?

– Я переговорил по телефону с районным прокурором. Он сам криминалист и осмотрел тела после подъема. Короче, Степаныч, мне не нравятся телесные повреждения этих инспекторов. Надо самому посмотреть вместе с судмедэкспертом. Понял?

– Да понять-то я понял. Но это ж и близко не наш район! Куда я такую уйму бензина спишу?

– На закончившееся заседание оргкомитета Олимпиады, – поскучневшим голосом сказал Логинов. – Я ж у тебя машину не мамзелей катать прошу, а для дела…

– Да для мамзелей я б тебе без разговоров дал! Сколько тут езды до твоего санатория? – со вздохом снял трубку замначальника. – И чего тебе на месте не сидится, Логинов? Прислали координировать, так и координируй по телефону! Нет, ему в Абхазию машину подавай!

– Жену поучи щи варить, Степаныч…

114

Вернувшись в Джигду из Верхо-Григоровки, Кащеев первым делом открыл лэптоп. Для связи с Купером лучшего средства, чем Интернет, трудно было придумать. Пользуясь нехитрым кодом, Кащеев отстучал донесение о своих успехах.

Подготовительный этап можно было считать законченным. У Кащеева уже выкристаллизовался четкий план. Теперь все зависело от того, насколько быстро Купер организует доставку оружия и подельников. На это могло уйти от пары дней до недели.

С чувством выполненного долга Кащеев принялся обедать. Сегодня у него был свободный вечер, и он начал думать, как его скоротать. Изобретать велосипед смысла не имело, и Кащеев решил просто прошвырнуться по прибрежным увеселительным заведениям. А там как карта ляжет…

В тот самый момент, когда он об этом подумал, вдруг послышался сигнал лэптопа о поступившем сообщении. Поднявшись, Кащеев с набитым ртом прошел в комнату к компьютеру и быстро просмотрел текст. После чего натужно проглотил еду.

– Не понял…

Из текста следовало, что все необходимое будет доставлено на берег сегодня ночью. Кащеев был в растерянности. Немного подумав, он присел и отстучал на клавиатуре запрос. Ответ пришел буквально несколько секунд спустя.

Купер подтверждал, что сегодняшней ночью на берег будет доставлено все необходимое. Абсолютно все. Кащеев был огорошен. Такой оперативности он не ожидал. Возможности Чарльза Купера и вправду оказались неограниченными. И Кащееву ничего не оставалось, как подтвердить, что он готов к приему груза…

115

Районный морг оказался совсем новым. Как ни изощрялись чиновники в разворовывании бюджетных средств, все же большая их часть доходила по назначению. Еще удивительнее было, что судмедэксперт не издавал никаких запахов, кроме сугубо медицинских. Это при том, что к моменту приезда Логинова он произвел вскрытие одного из поднятых со дна рыбинспекторов.

– Здравствуйте! – пожал он Виктору руку, поднявшись. – Присаживайтесь! Мне прокурор звонил только что насчет вас! Хотите присутствовать при втором вскрытии?

– Да нет, спасибо! – возразил Логинов и присоединился к доктору, который курил. Выпустив дым, Виктор спросил: – Так что по первому трупу? Уже есть заключение?

– Заключение будет завтра, если успею написать… А что конкретно вас интересует?

– Причина смерти и характер травм.

– Причина – перелом со смещением шейной части позвоночника. Присутствует также обильное кровоизлияние в мозг в затылочной части, но это уже не имело значения…

– Наружная гематома сильная? – спросил Логинов.

– Практически отсутствует, – покачал носком туфли судмедэксперт, – что не очень типично…

Если это было то, о чем думал Логинов, то это как раз было очень типично. Однако он не стал высказывать своих соображений и просто спросил:

– А вторым вы когда займетесь?

– Сейчас посмотрю снимки и займусь.

– А какие снимки вы делали?

– Раневого канала. Переломов у него нет.

– А посмотреть их можно?

– Если высохли, сейчас посмотрим, – кивнул судмедэксперт.

116

Вместо свободного вечера у Кащеева выдался весьма напряженный день. Сразу после обеда ему пришлось снова мотнуться в Верхо-Григоровку. Там он по-быстрому оборудовал тайник. Не очень большой, но потрудиться пришлось на славу. При этом Кащееву все время приходилось быть начеку. Ведь он сам попросил местного участкового присматривать за усадьбой. Но тот, получив деньги, видно, решил, что и так перетрудился.

Покончив с обустройством тайника, Кащеев убедился, что найти его непросто даже профессиональному вору, после чего тщательно уничтожил все следы работы. Теперь нужно было где-то раздобыть цитрусовых. Не испанских или колумбийских с наклейками, а абхазских.

Это оказалось не так просто. Курортники абхазские мандарины особо не жаловали, соответственно и торговцы предпочитали с ними не связываться. С грехом пополам, объехав несколько рынков в близлежащих населенных пунктах, Кащеев все же прикупил шесть ящиков «товара». Загрузив их в багажник, он взял один мандарин на пробу и отправился в Джигду. Мандарин оказался кисловатым, горьковатым, еще и жилистым.

– Тьфу! – выплюнул Кащеев на обочину недожеванную дольку, а следом швырнул и весь плод.

Отерев руку, он посмотрел в зеркало. Увязавшаяся за ним от рынка черная «Волга» с минуту назад свернула. Других подозрительных машин видно не было. Однако Кащеев все же решил проверить и немного покружил по дороге в Джигду. Это заняло около сорока минут, зато Кащеев окончательно убедился, что его никто не «ведет».

И он отправился на съемную квартиру отдыхать. Нужно было поспать хотя бы два-три часа. Потому что тянуть с операцией смысла не имело. И Кащеев собирался покончить со всем в течение суток. Чтобы потом уйти на заслуженный отдых до конца жизни. В солнечной Флориде. Кащеев уже изучил карту полуострова и решил, что поселится в каком-нибудь спокойном пригороде Майами…

117

– Ну вот! – кивнул судмедэксперт на экран монитора.

Морг имел компьютер, что существенно облегчало его работу. На экран спроецировался увеличенный снимок раневого канала. Первое, что бросилось Логинову в глаза, это хоть и смазанное, но довольно красноречивое пятно в верхней части. И едва заметная волнистая линия в нижней.

– Понятно, – сказал Виктор. – А у вас Интернет есть?

– Интернета нет. А что?

– Да мне нужно этот снимок в электронном виде как-нибудь скачать…

– Могу сбросить на свой телефон и передать вам.

– Это было бы отлично! – заявил Логинов.

Пять минут спустя он уже вышел из морга и сразу отправил рентгеновский снимок своему бывшему инструктору по ножевому бою в «Альфе». Сейчас тот был начальником учебно-тренировочного центра ФСБ. Бывший инструктор пообещал перезвонить через полчаса, и Логинов поехал в прокуратуру.

По дороге сочинский водитель ФСБ свернул куда-то не туда, так что они даже слегка заблудились. Пока плутали и возвращались, бывший инструктор успел посмотреть переданный Логиновым снимок.

– Да, Иван Корнеич! – быстро ответил Виктор.

– Ну что, Логинов, не зря я тебя учил! Это «Спайдерко» на сто процентов. Что касается модели, то тут, конечно, точно можно сказать только при наличии ножа. Но мне кажется, что это все-таки «Марин Флай». Слышал про такой?

– Никак нет, Иван Корнеич, – тоном нерадивого ученика ответил Логинов.

– Ничего удивительного, про него вообще мало кто знает… После того как «Спайдерко» разработала специальный нож для самозащиты агентов ФБР, внедренных в наркомафию, к ней обратилось командование «морских котиков». Им требовался многофункциональный нож, который также, в случае необходимости, можно было бы использовать как метательный. И они разработали «Марин Флай». Нож был выпущен пробной партией в количестве двух сотен и передан на испытание. Командование «морских котиков» его забраковало. Претензии были по балансировке. Метание требовало особой техники, которой обладали далеко не все…

– И что?

– И все. Больше ножей этой модели не выпускали. Так что я лично много бы отдал, чтобы просто подержать его в руках. Понял?

– Понял, Иван Корнеевич. Спасибо…

118

Остановив «девяносто девятую» на берегу, Кащеев выключил фары и посидел минут десять. Вокруг все было спокойно. Тогда он снова завел двигатель и, не включая фар, проехал, очень медленно и осторожно, еще с полкилометра.

Место было знакомое, даже в темноте. Именно здесь Кащеев высадился несколько суток назад. Однако ему казалось, что с тех пор прошел едва ли не месяц. Миновав расщелину, Кащеев осторожно загнал машину в густую тень какого-то разлогого дерева с не очень толстым, извивистым стволом. Заглушив двигатель, он посмотрел на часы. Время было без четверти два.

Кащеев приоткрыл окно и прислушался к шумам южной ночи. Ничего необычного его слух не уловил. То тут то там стрекотали какие-то насекомые, но не самозабвенно, как летом, а как-то жалостливо, словно бы прощаясь с уходящим летом. Периодически подавала голос неизвестная местная птица. Пронзительно пищали, тыкаясь в стекла, голодные комары. Шума моря слышно не было.

Кащеев легонько хлопнул себя по лбу, смахнул раздавленного кровососущего гада и решил, хоть это было и против правил конспирации, закурить. Иначе с полчищами комаров ему было не совладать. Он утопил прикуриватель; когда тот щелкнул, склонился и раскурил сигарету. Дым Кащеев выдыхал в окно, на роящихся комаров, а сигарету так и держал внизу, при каждой затяжке наклоняясь. На открытой местности огонек сигареты виден с самолета на расстоянии пяти километров. В эту ночь на горизонте самолетов не просматривалось, но Кащеев все равно не хотел рисковать.

Докурив сигарету, он аккуратно затушил ее в пепельнице и снова посмотрел на часы. Было без восьми минут два. Кащеев вытащил миниатюрный сканер, который мог функционировать и в режиме радиостанции, и неспешно приготовил его к работе. Без пяти минут два он сунул наушник в ухо и, прикрыв окно, откинулся на подголовник.

Ровно в два часа ночи, практически секунда в секунду, Кащеев услышал в наушнике:

– Океан!

– Прибой! – ответил Кащеев.

Выдернув из уха уже ненужный наушник, он выключил сканер, по-быстрому сунул его в бардачок и вынырнул из «девяносто девятой». Вокруг все было так же спокойно. Кащеев открыл заднюю дверцу и снял сиденье. Здесь он тоже успел устроить тайник. Еще раз оглянувшись по сторонам, Кащеев повернул голову в сторону берега и стал ждать.

Как ни вслушивался он, но шагов Сэма Мэтью так и не расслышал. Просто в какой-то миг из расщелины вынырнул темный силуэт. Гидрокостюмы «морских котиков» не блестели. Казалось, это не Мэтью, а сам дьявол появился из преисподней. С продолговатым контейнером на плече.

– Я здесь, – негромко отозвался Кащеев.

Мэтью направился к машине. Кащеев отступил, американец с ходу уложил продолговатый контейнер в тайник под сиденьем. Подавшись назад, он сказал:

– Второй туда не войдет.

– Он что, в армейской упаковке? – обеспокоился Кащеев.

– Нет. Но он все равно не войдет.

– В багажник спрячу, под ящики, – сказал Кащеев.

Мэтью кивнул и направился к расщелине. Кащеев установил на место подушку заднего сиденья и закрыл дверцу. Пройдя к багажнику, он поднял крышку и выставил на землю ящики с мандаринами. Минуту спустя из расщелины снова вынырнул Мэтью. На этот раз он нес на плече вроде как длинный тубус с прикрепленным к нему прямоугольником размером с кейс. В другой руке Сэма был тубус поменьше.

– Это заряды, – сказал он.

Кащеев забрал тубус поменьше, Мэтью положил в багажник основную поклажу.

– Так нормально? – спросил он.

– Да, – кивнул Кащеев.

Уложив в багажник и заряды, он наклонился за ящиком. Сэм Мэтью вдруг по-кошачьи отскочил в сторону. Кащеев удивленно оглянулся на него и одними губами спросил:

– Что?

– Машина! – так же тихо ответил Мэтью.

В его руке уже был подводный автомат. Кащеев повернул голову и тоже расслышал приглушенное урчание. Мэтью показал жестом, что он спрячется, и метнулся в сторону. Кащеев поспешно опустил в багажник два ящика с мандаринами. После этого он сунул руку в карман куртки и снял с предохранителя «ПММ».

В этот момент метрах в двадцати из-за пригорка вынырнула машина. На ее фарах были установлены светомаскировочные колпаки. Это мог быть только пограничный наряд, и у Кащеева вдруг засосало под ложечкой…

119

– Здравия желаю, товарищ генерал! Логинов…

– Да-да, полковник! Я слушаю!

Логинов понял, что у замдиректора времени в обрез, и постарался быстро вывалить на него главное:

– Я сейчас на побережье недалеко от границы с Абхазией, товарищ генерал! Вчера ночью здесь убили и сбросили в море вместе с машиной местных рыбинспекторов! Один убит спецназовским ударом в основание черепа, второй метательным ножом «Спайдерко»! Причем очень редкой модели! «Марин Флай». Ее не приняли на вооружение в подразделениях «морских котиков» США…

– Подождите! Приняли или не приняли?

– Не приняли, товарищ генерал.

– Ну? И что вы хотите этим сказать?

– Как что? «Марин Флай» было выпущено всего около двух сотен… Откуда у краснодарских браконьеров, к тому же владеющих спецназовскими навыками, мог взяться такой нож?

– Ну, положим, удар в основание черепа не такой уж спецназовский прием…

– Согласен, товарищ генерал! Но на вооружение «Марин Флай» не приняли как раз из-за того, что его метание требовало филигранной техники, которой обладали даже не все «морские котики». А их-то учат так, что мало не покажется…

– Вы хотите сказать, что вчера ночью там у вас высадились «морские котики»?

– Я хочу сказать, что это дело нужно забирать нам и срочно копать дальше…

– А какие основания? Этот нож, который не приняли на вооружение? Его, что ли, прокуратуре показывать?

– Да ножа нет, товарищ генерал…

– Не понял! А как вы тогда установили модель?

– По снимку раневого канала. Ивану Корнеевичу Сапожкову в Москву переслал.

– Понятно… – сказал генерал. Авторитет Сапожкова был непререкаем даже для высшего руководства ФСБ. – Тогда так, полковник. Оснований для передачи нам дела нет. Это я вам заявляю как дважды дипломированный юрист. Но руки я вам не связываю. Привлекайте регионалов и копайте параллельно с прокуратурой! А еще лучше – совместно. Распоряжение я отправлю немедленно! Ясно?

– Так точно! И еще одно, товарищ генерал…

– Да!

– Дайте указание срочно распространить в крае фотороботы!

– Какие еще фотороботы?

– Кащеева и этого второго, Сэма…

– С чего вдруг? На каком основании?

– Интуиция просто, товарищ генерал… В Севастополе спецназовскими приемами убили бомжа, здесь – двоих рыбинспекторов. И чеченцев в «Амале» начали вербовать после захода в Акзас-Караагач «Далласа»…

– Да это не основания, а ваши домыслы! Не решатся американцы на то, чтобы засылать к нам террористов! Они же не сумасшедшие!

– Прошу прощения, товарищ генерал, но, если мне не изменяет память, примерно такую же резолюцию наложило руководство на рапорт агента ЦРУ, предлагавшего арестовать за две недели до одиннадцатого сентября будущих угонщиков «Боингов»…

– Полковник! Вам не кажется, что вы забываетесь?

– Виноват, товарищ генерал! Но в таких делах лучше пере, чем недо…

Генерал шумно выдохнул.

– В этом вы, конечно, правы. Ладно, я дам указание о распространении в Краснодарском крае фотороботов на основании незакрытого дела Кащеева…

120

Едва в показавшейся из-за пригорка машине заметили «девяносто девятую», как водитель врубил дальний свет. Впрочем, из-за светомаскировочных колпаков фары не слишком слепили Кащеева, и он разглядел, что это «УАЗ Патриот».

Внедорожник затормозил и остановился. Из передних дверей одновременно выбрались два человека. В руках у них были помповые ружья, и Кащеев как-то сразу успокоился. Уж кто-кто, а пограничники с «помповиками» не патрулируют побережье.

– Рыбнадзор! – донеслось от пассажирской дверцы.

Голос был как бы начальственный. Чтобы Кащеев не вздумал баловать, инспекторы одновременно передернули ружья.

– Катрана выгружаем? – осведомился старший, выходя наконец из-за дверцы.

– Какого катрана? – удивился Кащеев и только потом понял, что инспектор имеет в виду стоящие на земле ящики. – А, да нет, я не по этим делам, мужики!

– Все не по этим делам, а катрана на нет извели! Рыбные запасы скоро вообще иссякнут!

Говоря это, старший наряда приблизился к «девяносто девятой». Кащеев уловил запах спиртного. Видно, перед патрулированием или уже в процессе инспекторы слегка взбодрились. Но пьяными они не были и вели себя очень грамотно.

Водитель из-за дверцы прикрывал старшего. А тот, приближаясь к Кащееву, все время держал в поле зрения берег. Кащеев же смотрел в сторону освещенного салона «Патриота». В нем было пусто.

– Так, и что тут у нас? – проговорил старший, подходя и тыча стволом помпового ружья в верхний ящик с мандаринами.

– Цитрус тут у нас, – сказал скучным голосом Кащеев.

– Гляди, и точно цитрус… – разочарованно проговорил старший, так и не обнаружив под мандаринами рыбы.

– Так я ж вам сразу сказал, что я не по этим делам, – пожал плечами Кащеев.

– Это мы еще проверим! Знаем мы ваши уловки! А ну покажь, чего там под низом!

– Под низом, мужики, то же самое, – сказал Кащеев, но покорно снял ящик.

Старший копнул пожухшие мандарины и вздохнул. Оглянувшись, он увидел стоящие в багажнике ящики и двинулся туда. Кащеев покорно засеменил следом.

Стоявший за дверцей водитель, видя такое развитие событий, выступил из-за дверцы и закинул помповое ружье за плечо. Старший наряда наклонился в багажник. В этот самый миг послышался не то чтобы свист, а скорее шорох.

Нож знаменитой фирмы «Спайдерко» воткнулся чуть повыше ключицы водителя «Патриота». Тот с выпученными глазами попытался что-то крикнуть, но глаза его вмиг остекленели, и водитель рухнул на землю.

– Ты чего там, Семен? – выглянул из-за багажника старший наряда.

Стоявший позади него Кащеев стрелять, ясное дело, не стал. Он просто неожиданно обхватил рыбинспектора левой рукой за лоб, а основанием правой нанес короткий удар в затылок. Внизу черепа коротко хрустнуло, и второй рыбинспектор рухнул на землю замертво.

Сэм Мэтью резко, словно черт из табакерки, высунулся из-за левого заднего крыла «девяносто девятой» со своим подводным автоматом. Кащеев сказал:

– Тихо-тихо!

В этот момент он вдруг уловил боковым зрением какое-то движение в стороне берега. Кащеев мгновенно сместился к Мэтью, сунув руку в карман. На этот раз американец успокоил его:

– Это Сид, Григорий! – И добавил по-английски: – Все о’кей, Сид! Глянь в той стороне!

Из расщелины вынырнул Сид и устремился к пригорку, из-за которого появился джип. Сэм Мэтью метнулся в другую сторону и прислушался. Кащеев остался ждать у багажника.

Первым к «девяносто девятой» вернулся Сэм Мэтью. Он просто махнул головой, давая понять Кащееву, что все чисто. Пару минут спустя от пригорка возвратился Сид и доложил по-английски:

– Никого!

Сэм Мэтью сунул свой подводный автомат в крепление и спросил:

– Что будем делать, Григорий?

Вопрос был хороший. По плану, чтобы лишний раз не рисковать, Кащеев собирался забрать и оружие, и чеченцев одной ходкой. Теперь же нужно было побыстрее уносить ноги…

– Сколько понадобится времени, чтобы доставить их с «Наутилуса»? – спросил Кащеев.

Сэм Мэтью сказал:

– Я думаю, в полчаса уложимся!

– Тогда давайте в темпе! – решительно заявил Кащеев.

Лучше было рискнуть сейчас, чем проводить прием чеченцев в другой точке. Сэм Мэтью тут же повернулся к Сиду и кивнул:

– Сид! Я остаюсь! Высадите их с Вилли!

Сид бросился к расщелине. Точнее, метнулся, поскольку его шагов было практически не слышно. Сэм повернулся к Кащееву:

– А с телами что?

Кащеев оставался на большой земле, ему было и решать. Два брошенных трупа или двое пропавших без вести инспекторов – особой разницы не было. Но это в долгосрочной перспективе. В краткосрочной же замести следы было предпочтительнее. Кащеев отлично понимал, что милиция и пальцем не пошевелит, если с момента пропажи кого-то прошло менее трех суток.

– Надо на всякий случай забрать рацию! – шагнул Кащеев к телу старшего наряда. – Потом отъедем подальше и утопим машину в море!

Сэм Мэтью одобрительно кивнул. Он, пожалуй, лучше кого бы то ни было знал, насколько надежно хранит тайны море. На суше, как ни прячь концы, следы все равно остаются. И через год, и через десять, и через сто лет. Море следы стирает за считаные секунды. Труп, «Боинг» или океанский лайнер – морю все равно. В его глубинах-тайниках места хватит всем…

121

– Можно? – спросил Логинов, постучавшись и приоткрыв дверь с надписью «Старший следователь Селезнева Е.М.»

– Так точно, товарищ полковник! – оторвалась от бумаг хозяйка кабинета.

Логинов вошел и сказал:

– Шутить изволите, Катерина Михайловна?

– А что, с вами и пошутить нельзя, Виктор Павлович?

– Со мной все можно, Кать… Что там по отпечаткам протекторов, звонила эксперту?

– Звонила, Вить, – кивнула следователь районной прокуратуры.

С ней Логинов за короткий промежуток времени успел установить самые дружеские отношения. Селезнева была женщиной хоть куда, и Логинов ей тоже явно нравился. Он присел на стул для клиентов, Катерина потянулась за сигаретами. Курила она тонкий «бабский» «Парламент».

– Будешь?

– Да я лучше свои, – махнул рукой Логинов. – В твоих же никотина нету!

– Капля никотина убивает лошадь. А хомячка разрывает на части! – пошутила следователь, сунув в рот сигарету.

Логинов галантно поднес ей зажигалку, потом прикурил сам и снова присел.

– И что?

– Эксперт установил по рисунку, что это шины Волжского шинного завода. «Вазовские». Но такие же стоят на большинстве легковых автомобилей. Даже на иномарках…

Логинов кивнул. Найденные неподалеку от места падения в воду «Патриота» следы второго автомобиля каких-либо ниточек не дали. Чего и следовало ожидать.

– Ты по-прежнему уверен, это твои клиенты? – спросила Катерина.

– Нет, Кать, – возразил Логинов. – Я знаю, что женщинам нравятся уверенные в себе мужчины, но я ни в чем не уверен. Кроме того, что любую версию надо либо опровергнуть, либо подтвердить. А что по браконьерам?

– Милиция пока молчит.

– Угу, – задумчиво сказал Логинов.

– А вечером ты что делать будешь? – вдруг спросила следователь.

– В каком смысле?

– В прямом! – улыбнулась Катерина.

– А! А что, есть предложения?

– Логинов, кто из нас мужчина? У меня предложений нет, зато есть свободный вечер. Так что я могла бы рассмотреть твои…

– Так, а со временем у нас что? – посмотрел на часы Логинов. – Тогда давай… Как насчет ужина в каком-нибудь тихом уютном месте? Очень приличном. Ты готова?

– С тобой, Логинов, я готова даже на безумства…

– Да? Звучит заманчиво… – ухмыльнулся Логинов.

В этот момент у него зазвонил телефон.

– Да! – сказал он, приложив трубку к уху. – Так! Так! Понял… Нет, я с ним лучше сам переговорю!

– Что? – спросила Катерина.

– Пригорное далеко? – спросил Логинов.

– Нет. Полчаса езды в сторону Сочи. А что там, Вить?

– Да надо с одним гаишником переговорить!

– Это связано с нашим делом?

– Не знаю, Кать! Я перезвоню! – быстро сказал Логинов, выскакивая из кабинета.

122

Рацию на теле старшего инспектора Кащеев отыскал, однако она оказалась выключенной. Это был хороший знак. Видимо, в рейде за истребителями черноморской акулы рыбнадзор соблюдал режим радиомолчания. А раз так, то и хватиться пропавшего экипажа должны были не сразу.

Трупы Кащеев с Мэтью запихнули на заднее сиденье «Патриота». За его руль сел Кащеев, Мэтью вел сзади «девяносто девятую», поскольку бросать машину было нельзя. Слишком ценный груз лежал в ней.

Двинулись они на юг, в сторону абхазской границы. Мэтью отлично ориентировался на этом участке побережья и сказал, что в той стороне есть очень подходящее место. Как американец ориентировался, Кащеев так и не понял, но минут через пять в наушнике послышался голос Мэтью:

– Стоп!

Кащеев остановился и выключил фары «Патриота». Мэтью на «девяносто девятой» ехал без света. Вынырнув из машины, он тенью скользнул к обрывистому берегу, что-то там высмотрел почти в полной темноте и быстро подошел к джипу.

Усевшись за руль, американец развернул машину и чуть сдал назад. Кащеев двинулся к нему, чтобы помочь, но Мэтью в помощи не нуждался. «Патриот» ему, похоже, был неплохо знаком.

– Осторожно! – предупредил он Кащеева.

Джип тронулся с места, набирая скорость. Мэтью выскочил на ходу, ловко захлопнув за собой водительскую дверцу. Внедорожник доехал до обрыва и кувыркнулся, мгновенно исчезнув из вида. Пару секунд спустя снизу донесся тяжелый всплеск. Вскоре после этого послышался звук вроде того, что бывает в полной раковине при открытии слива.

Кащеев повернулся к Мэтью:

– А по масляному пятну его не обнаружат?

– До утра все вытечет. А пятно отнесет в сторону. Все будет в порядке.

Сэм наверняка знал, что говорил. Судя по сноровке, за свою карьеру он утопил в море не один десяток машин. И Кащеев молча направился к «девяносто девятой». На этот раз за руль сел он.

Когда они вернулись к расщелине, Сэм Мэтью выскользнул из машины и сходил на разведку вдоль берега в северном направлении. Кащеев остался в машине с включенной рыбнадзоровской рацией. Однако она по-прежнему молчала. Ощущение было такое, что рейд на «Патриоте» был не частью скоординированной операции, а частной вылазкой двух оборотистых инспекторов. С целью изъятия незаконно добытых даров моря в свое личное пользование…

123

Стоявшие на посту при въезде в Пригорное гаишники очень оживились, когда прямо на них из-за поворота выскочила явно нарушавшая скоростное ограничение иномарка. Однако они тут же опознали по номерам оперативную машину ФСБ и сразу поскучнели. Когда же машина вдруг свернула к посту, гаишники совсем поникли.

Из пассажирской дверцы машины выбрался Логинов и, подойдя к инспекторам, представился:

– Полковник Логинов, ФСБ! Мне нужен прапорщик Дронов!

Гаишники козырнули, один из них сказал:

– Я Дронов!

– Очень приятно! – протянул руку Виктор.

У прапорщика словно гора с плеч свалилась.

– Мне тоже, товарищ полковник! – проговорил он, уважительно пожимая руку Виктора.

Тот оглянулся:

– Мне нужно с вами поговорить! Давайте присядем в вашу машину…

– Да-да, конечно!

Несколько секунд спустя Логинов с инспектором уже нырнули в машину с надписью «ДПС». Виктор с ходу сообщил:

– Я по поводу вашего доклада начальству по фигуранту розыска…

Тут инспектор почему-то сильно испугался и быстро проговорил:

– Да я не докладывал официально, потому как не уверен! Наверное, просто ошибся, товарищ полковник!

– Да ничего страшного, если ошиблись, – пожал плечами Логинов. – Проверим, если просто похож, извинимся… Так при каких обстоятельствах вы его видели?

– Да никаких таких обстоятельств и не было. Мы просто на усилении стояли, по поводу заседания этого, и я просто тормознул при выезде машину. Ну остановил, в смысле, для обычной проверки…

124

На этот раз шаги Кащеев услышал очень отчетливо. Чеченцы хоть и имели боевый опыт в горных условиях, но передвигаться так же бесшумно, как это делали «морские котики», им было не под силу. Сид подался в сторону, и из расщелины, тяжело дыша, друг за другом вынырнули Тимаев, Хумандов и Эхиндиев.

– С прибытием, братья! – шагнул навстречу им Кащеев.

Впрочем, на этом с любезностями он покончил, даже не стал пожимать «чехам» руки.

– Давайте в темпе в машину! Быстрее! На нас нарвалась местная рыбоохрана, пришлось прикончить свиней!

Чеченцы гуськом проследовали к «девяносто девятой».

– Назад садитесь! – велел Кащеев.

Чеченцы быстро погрузились, он обежал машину и скользнул за руль. Включив двигатель, Кащеев оглянулся и начал короткий инструктаж:

– Если остановят, даже милиция, ведите себя спокойно! Говорю только я! Документы предъявлять тоже, только если я скажу! Все понятно?

– Да! – нестройным хором ответили чеченцы.

Кащеев тронул машину с места. Сэм и Сид уже растворились в темноте расщелины. Прощаться с ними Кащеев не стал. Зачем прощаться, если меньше чем через сутки они встретятся снова…

– Легенду выучили? – спросил Кащеев.

– Выучили…

– Паспортные данные?

– Выучили…

Паспорта у всех троих были российские, но как бы выданные в Абхазии. Проверить их подлинность было попроще, чем кащеевское удостоверение УСБ МВД, но на это требовалась уйма времени. Так что с документами прикрытия у группы был полный порядок.

Боевой дух только был не очень. Это чувствовалось. Шлюзование и прогулка на подводном скутере для горцев оказались непростым испытанием. Ну и плюс возвращение в страну, где каждому за старые подвиги могли предъявить обвинений лет на пять-семь строгого режима в совокупности. Это без незаконного пересечения госграницы по подложным документам…

125

Когда инспектор сообщил, что водитель остановленной «девяносто девятой» предъявил удостоверение УСБ МВД, Логинов почувствовал мощный бросок адреналина. Это случайностью быть не могло. Людей, похожих на Кащеева, могло быть много. А вот удостоверение было четким опознавательным знаком.

– Так! – перебил гаишника Логинов. – Я понял! Значит, он предъявил вам удостоверение, и вы его сразу отпустили. Так?

– Ну да, – кивнул гаишник. – Конечно…

– В каком направлении он уехал?

– В южном! – кивнул инспектор.

Это тоже не могло быть совпадением.

– Номера машины вы не запомнили?

– Нет… – виновато потупился гаишник. – Но они были местные. В смысле, краснодарские.

– А цвет машины какой?

– «Мокрый асфальт!» – уверенно сказал гаишник.

– Понятно. А что насчет, так сказать, особых примет? Ну там галогенные фары и все такое…

– Да нет. Обычная стандартная комплектация. Без всяких наворотов…

126

– Ну вот, – сказал Кащеев, – считай, приехали! Это Верхо-Григоровка. До объекта отсюда рукой подать. До завтрашнего вечера отлежимся, по-быстрому сделаем работу, а ночью обратно на «Наутилус»…

Чеченцы на заднем сиденье повеселели. За все время пути им не попалось не то что ни одного милиционера, а даже и намека на него. По сравнению с военной Чечней, где на каждом въезде-выезде из любого села обязательно был блокпост, не федеральный, так бандитский, тут было просто раздолье.

– А закурить у тебя можно попросить, амир? – задал вопрос Иса. – А то на этом «Наутилусе» все уши попухли…

– Можно, – кивнул Кащеев. – Только мы сейчас уже дома будем. Там накуришься.

Верхо-Григоровку «девяносто девятая» проскочила за пару минут. Кащеев свернул к облупившимся воротам и сказал:

– А вот и наша база! Не высовывайтесь, я сам открою!

Нырнув в калитку, он распахнул ворота и вернулся за руль. Иса спросил:

– А собаки что, нет?

– Нет, – покачал головой Кащеев, заезжая во двор. – Зачем нам собака? У меня участковый вместо цепного пса…

Остановив машину, Кащеев снова выскользнул из-за руля и вернулся к воротам. Прикрыв одну из створок, он на всякий случай выглянул на улицу. И вдруг увидел едущую по улице машину. Уличное освещение в Верхо-Григоровке было не то чтобы как в больших городах, но присутствовало. И Кащеев рассмотрел, что это знакомая «семерка».

– Накаркал! – сплюнул он и быстро вернулся к «девяносто девятой». – Подъем! Двое за дом и спрячьтесь! А ты, Иса, иди сюда!

Тухан и Арби метнулись к дому. Кащеев не исключал, что на этот раз участковый приедет не сам. Но он отлично знал, что самое темное место – под фонарем. Поэтому распахнул багажник и сунул Исе ящик с мандаринами.

– Стой! Понесешь к дому, как я кивну!

Сделав шаг к воротам, Кащеев замер. При приближении милицейской «семерки» он метнулся к багажнику и схватил ящик с мандаринами, кивнув головой Исе. Тот двинулся к дому, в этот момент к приоткрытым воротам завернула машина участкового.

Кащеев с ящиком оглянулся и изобразил удивленное лицо. Из машины выбрался Степан Никифорович Марлюк собственной персоной. Бравый участковый тоже изобразил удивленное лицо.

– О, это вы? А я думаю, кто это к вашей усадьбе завернул! Не воры ли, часом! Бог в помощь! Уже пошел товар?

– Да так, пробная партия! – поставил ящик в багажник Кащеев и, отряхнув руки, шагнул к участковому. – Рад приветствовать!

На этот раз старлей милостиво соизволил протянуть свою пухлую, как у младенца, ладошку. Приложившись к ней, Кащеев оглянулся и прикрикнул на Ису:

– Неси к дому! Я сейчас, с товарищем участковым только быстро переговорю!

– Уже и помощником обзавелись? – спросил Марлюк, окидывая Ису цепким взглядом.

– Да прислали с товаром какого-то бездельника, – махнул рукой Кащеев. – Посмотрю, наверное, обратно отправлю. Грузчиков-то, поди, и здесь можно найти…

– Это да, – кивнул Марлюк. – У меня племянник без дела болтается.

– Как товар пойдет, я его возьму! – пообещал Кащеев. – А то этого еще кормить-поить надо… – Несмотря на столь щедрое обещание, Степан Никифорович Марлюк прощаться пока явно не собирался. И тогда Кащеев спохватился: – А у вас пакетика нету какого-нибудь? Товар, честно говоря, не очень, но все-таки попробуете витаминчиков!

– Да где-то был вроде… – с чувством собственного достоинства ответил участковый и, вернувшись к своей «семерке», ненадолго наклонился в салон. Высунулся он уже с пакетом. – А что мандарины не очень, так ничего. У меня у брата день рождения гуляют на том конце села, поедят! Я как раз к нему ехал…

– День рождения – это хорошо! – закивал Кащеев, щедро насыпая в пакет дрянных мандаринов. – Живем-то один раз, Степан Никифорович, верно? Так что нагуляться надо в этой жизни! В другой не получится! Пожалуйста! Приятного аппетита!

Марлюк принял мандарины как нечто само собой разумеющееся, даже спасибо не сказал. Кащеев подождал, пока участковый развернется и отъедет. Потом пробурчал:

– Чтоб всю вашу семейку от этих мандаринов пронесло! – И запер ворота.

Немного выждав, он позвал Ису и, быстро вытащив из багажника ящики с мандаринами, извлек лежавший на дне, под брезентом, тубус с квадратной, похожей на кейс, штуковиной.

– Держи!

Сам Кащеев взял тубус поменьше, после чего быстро направился к дому. Открыв дверь, он вместе с Исой прошел к тайнику и велел:

– Жди!

Быстро выйдя из дома, Кащеев метнулся к воротам, убедился, что больше непрошеных гостей нет, и извлек из-под заднего сиденья «девяносто девятой» контейнер с автоматами и взрывчаткой. Его он тоже быстро отнес к тайнику. Только упрятав в него оружие, Кащеев завел в дом прятавшихся на улице Тухана и Арби. После этого он привел в порядок машину и вернулся.

– Ну что, братья, по-моему, самое время подкрепиться! А?

Чеченцы возражать не стали. Пост на улице Кащеев решил не выставлять. Чеченцы были пушечным мясом, так что надеяться на них не стоило. Да и контролировать их в доме было легче.

127

– «…по показаниям свидетелей, причиной ДТП стал неожиданный маневр автомобиля марки „ВАЗ-21099“, предположительно, цвета „мокрый асфальт“, с номерными знаками Краснодарского края, который с места происшествия скрылся. В связи с этим прошу о всех автомобилях, соответствующих указанным приметам, немедленно информировать краевое управление ГИБДД по круглосуточному телефону…» – зачитал текст ориентировки начальник ГИБДД. – Ну и дальше ваш телефон.

– Отлично, – сказал Виктор. – Срочно рассылайте…

– Ясно! Только это… галиматья какая-то, товарищ полковник. Мы так машины не ищем…

– Так то вы. А то мы.

– Понял! Сейчас разошлем! – сказал начальник ГИБДД и отключился.

Логинов отнял телефон от уха и набрал номер замдиректора.

– Да, полковник! – послышалось в трубке после пары длинных гудков.

– Поиски машины организовали по всем направлениям, товарищ генерал! – коротко доложил Виктор. – И по выборке из базы данных ГИБДД, и ориентировкой! Думаю, к завтрашнему дню мы эту «девяносто девятую» нащупаем…

– Хорошо, полковник! Жду доклада!

128

– Вот он! – сказал Кащеев.

Сидевший на заднем сиденье Тухан подался к окну и впился глазами в небольшой автобус «Исудзу» с «газпромовской» эмблемой. Кащеев немного выждал и продолжил:

– Вечером рабочих будет меньше. До десятка. Скорее всего, человек пять-шесть. Так что справиться с ними никакой проблемы не составит. Понял?

– Да. А охраны там нет?

– Нет. Рабочие на станции из местных, а охрана приезжая. Работает вахтовым методом. Их возят на другом автобусе и по другому графику.

– Понял! – кивнул Тухан.

Кащеев завел двигатель и тронул «девяносто девятую» с места.

129

– Да! – сказал Логинов.

– Это майор Пименов!

– Слушаю, майор!

– Вы можете к нам подъехать в райотдел, товарищ полковник?

– Да! А что случилось?

– Помощник дежурного видел на днях в Джигде «девяносто девятую», похожую на ту, что по ориентировке ГИБДД проходит…

– Хорошо, сейчас подъеду! – сказал Виктор и повернулся к водителю: – В РОВД давай!

С исполняющим обязанности начальника местного РОВД Логинов успел познакомиться еще днем, по поводу расследования убийства рыбинспекторов. А под вечер Логинов скоординировал с майором Пименовым работу по проверке зарегистрированных в районе «девяносто девятых». Проверку проводили три смешанных бригады – в каждой было по одному офицеру милиции и по двое оперативников ФСБ. Так что Пименов был в курсе, что ориентировку распространили по просьбе Виктора.

Буквально пару минут спустя Логинов уже вошел в райотдел. Дежурный, торчавший в застекленном окошке, открыл электрический замок на решетке и крикнул:

– Сладков!

За спиной дежурного возник прапорщик лет тридцати с небольшим. Он заступил на дежурство в восемь вечера, и его Логинов еще не видел.

– Выйди к товарищу полковнику!

Прапорщик устремился к двери, но Логинов махнул головой:

– Да лучше мы у вас переговорим.

Дежурный оглянулся:

– Отставить, Сладков! В комнату отдыха проводи…

Комната отдыха была стандартной – стол, холодильник, микроволновка, шкафчик, нехитрые мебеля. Логинов отодвинул стул и кивнул:

– Слушаю вас, прапорщик! Только присядьте, мы ж не на параде!

Прапорщик опустился на диван и сказал:

– Я в Джигде проживаю, по адресу Солнечная, 5. Это пятиэтажка. У нас там в сезон половину квартир курортникам сдают… – Логинов нетерпеливо кивнул, и прапорщик выдал главное: – У нас с неделю назад во дворе появилась такая машина, как в ориентировке. Я краем уха слышал, что это квартиранта из сороковой!

– Ясно! – кивнул Виктор. – А сегодня она стояла, когда вы на дежурство выходили?

– Нет. Я ее дня два или три уже не видел…

– Так он, выходит, съехал?

– Разве только раньше срока. Я краем уха слышал, как бабы говорили, что, мол, Савеловне повезло, на целую неделю квартиру сдала… Савеловна – это хозяйка сороковой. Она у дочки живет, а квартиру сдает.

– Понятно. А как бы узнать точно, съехал он или нет? Сможете?

– Попробую! – кивнул прапорщик и вытащил мобильный. Ткнув пальцем в список вызовов, он дождался ответа жены и спросил: – Тань, а телефона Савеловны у тебя нет?.. Надо, клиента ей хочу подкинуть!.. Давай, жду…

130

Кащеев выглянул в окно. На улице все было спокойно. Чеченцы, собранные для генерального инструктажа, сидели на продавленном диване. Они еще утром получили оружие, проверили его и приготовили.

– Ну что, братья! – сказал Кащеев. – Я только что получил подтверждение. Отряд «Шамиль» с наступлением сумерек начнет выдвижение. Поэтому довожу до вас весь план. Около двадцати одного часа сорока минут Тухан и Арби останавливают автобус с рабочими и захватывают его. При въезде на станцию, когда вас остановят на КПП, вы, не давая водителю открыть дверь, сообщаете, что рабочие захвачены чеченскими повстанцами, и выдвигаете условия их освобождения. При этом говорите, что, если в течение получаса с вами на связь не выйдет руководство «Газпрома», вы взорвете автобус. По инструкции, они немедленно вызывают подкрепление. Это ОМОН. Его прибытие по нормативу – двадцать минут. На КПП должен появиться начальник караула, который заверит вас, что ваши требования переданы в Москву. После этого, чтобы разблокировать въезд, он наверняка попросит вас проехать на внутреннюю стоянку. Вы согласитесь, потому что это облегчит выполнение нашего плана. Отряд «Шамиль» в это время разобьется на три группы. Первая скрытно выдвинется к периметру станции, где мы с Исой установим миномет. Вторая группа заложит на дороге фугас. Она взорвет вызванный на станцию ОМОН и добьет тех, кто уцелеет. Третья группа в это время подъедет к КПП. На точно таком же автобусе, как у расстрелянного ОМОНа. И в омоновской форме с масками. Выгрузившись на территории, эта группа неожиданно откроет огонь по охране. При первых же выстрелах мы проделаем минометом проход в ограждении, и вторая группа отряда «Шамиль» атакует компрессорную и административное здание. По расчетам, на захват всей станции уйдет не больше пяти минут. Потом мы заберем документы из сейфа станции и уйдем. А отряд «Шамиль» будет готовиться к круговой обороне… Но это нас уже не касается. Наша задача – во что бы то ни стало доставить на «Наутилус» документы. Если понадобится, прорвавшись к берегу с боем. У кого есть вопросы?

– А что это за внутренняя стоянка, на которую нам предложат проехать? – спросил Тухан Тимаев.

Выслушав план, они с Арби Эхиндиевым заметно помрачнели. Перспектива находиться в автобусе на территории станции в окружении вооруженной до зубов охраны чеченцев не обрадовала.

– У них там система безопасности, как в Москве на вокзалах, – посмотрел на Тухана Кащеев. – Вокруг компрессорной и административного здания установлены бетонные блоки. Чтоб нельзя было прорваться на машине со взрывчаткой. Если точнее, то блоков два кольца. Первое отгораживает сектор КПП от основной территории. Все приезжающие машины становятся на стоянку, дальше передвижение возможно только пешком.

– Ясно, амир, – кивнул Тухан.

Особого энтузиазма в его голосе не было. В отличие от Исы, задача Тимаева и Эхиндиева выглядела намного опаснее. И Кащеев решил слегка подбодрить их:

– Главное – четко следовать плану! Задача охраны станции – не пропустить вас к компрессорной. Заниматься освобождением заложников вовсе не их дело. Так что они просто засядут за блоками и будут ждать ОМОНа. Ну а когда ОМОН прибудет, охране станет уже совсем не до вас! Еще вопросы есть?.. Ну если все понятно, – сказал Кащеев, глядя на часы, – то готовимся к выдвижению… Да, чуть было не забыл!

С этими словами Кащеев быстро вытащил из кармана блистер с четырьмя таблетками и одну тут же отправил в рот. Подняв глаза на чеченцев, он сказал:

– Это стимулирующее средство, которое используют спецназовцы при операциях! Держите! Повышает концентрацию и выносливость в полтора раза! Правда, действует всего часа три-четыре! Но нам этого хватит!

Чеченцы по очереди вытащили из блистера и проглотили чудо-таблетки. Кащеев тем временем снова прошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Убедившись, что там все спокойно, он повернулся к Исе:

– Идем, гранатомет перенесем в машину…

Иса Хумандов, запивавший таблетку водой, поспешно поставил чашку и направился к двери в дальнюю комнату. Он осознавал, насколько ему повезло, и старался изо всех сил угодить Кащееву. Быть при амире – это дорогого стоило, в смысле личной безопасности…

131

– Ага, записал! – сказал прапорщик. – Ну все, Тань, давай, а то я на службе… – Отключившись, он посмотрел на Логинова: – Звонить?

– Да, – кивнул Виктор, пересаживаясь к прапорщику на диван. – Если что, я у вас возьму трубку.

Прапорщик набрал по бумажке номер. После нескольких длинных гудков послышался приятный женский голос:

– Алло!

– Добрый вечер, Савеловна! Это тебя беспокоит твой сосед из тридцать пятой, Сладков!

– Да-да! Здравствуйте!

– Ты только не пугайся, Савеловна, тебе никаких неприятностей не будет. Мне просто нужна информация про твоего жильца, который у тебя квартиру неделю назад снял… Слышишь, Савеловна!

– Да-да! Господи, а что случилось-то? Он же…

– Да ничего не случилось! Говорю же, не бойся, все в порядке! Информация просто нужна… Он у тебя на сколько квартиру снял, Савеловна?

– Ой! На неделю! Так а…

– На неделю до когда, Савеловна?

– До послезавтра, получается! А…

– Так он, значит, еще не съехал, правильно, Савеловна? – снова перебил соседку помдеж, который на службе поднаторел в разговорах с паникующими женщинами.

– Нет, не съехал. Он же к невесте приехал, а она у него в Верхо-Григоровке…

– Это он говорил, что в Верхо-Григоровке, Савеловна?

– Что? Нет! То есть он говорил, что приехал к невесте! А насчет Верхо-Григоровки это мне Ульяна сказала, из сорок третьей! Она там у бабушки на днях была и сказала, что видела моего квартиранта на машине, он в какой-то двор заезжал…

132

– Держи! – приказал Кащеев.

Иса Хумандов поспешно ухватился за крышку тайника. Кащеев осторожно извлек из него тот самый тубус с прямоугольной пластиной. Вся эта конструкция была покрыта слоем мягкого пенопласта, а поверх запаяна в пленку. Уложив ее на пол, Кащеев тоном хирурга приказал:

– Нож!

Минуту спустя он уже осторожно снял двойной слой пленки и начал ломать пальцами податливый пенопласт. Это была не заводская упаковка. Быстрозастывающим пенопластом из баллончика миномет покрыли «морские котики» – для удобства транспортировки. Под пенопластом оказался еще один слой пленки, и уже из него Кащеев наконец извлек миномет.

Иса Хумандов, вытянув шею, удивленно посмотрел на него через плечо Кащеева. Вид оружие имело диковинный. Труба почти как у обычного гранатомета. Но эта труба крепилась к опорной платформе-«башмаку». Сначала Иса решил, что это какая-то заморская штуковина, но потом увидел маркировку. Миномет назывался «Эхо 2У». О таком Хумандов никогда не слышал, хотя на оружие насмотрелся. В военной Чечне его было предостаточно. Самых разнообразных марок и комплектаций.

Из минометного ствола Кащеев извлек скрученную брошюру, тоже в упаковке. Это оказалось краткое руководство по боевому применению – без чертежей, зато с понятными картинками. Руководство Кащеев просмотрел довольно бегло, изредка наклоняясь к миномету, чтобы посмотреть, где и что крутить-нажимать. Чувствовалось, что в целом эта штуковина ему знакома. И Иса проникся к амиру еще большим уважением.

– Так… – наконец оглянулся Кащеев. – Возьми там на кухне чистую ветошь, на всякий случай протрешь.

Иса мгновенно метнулся из комнаты. Кащеев почесал затылок. В доме под париком было жарко. Но приходилось терпеть. В соответствии с первоначальным планом, Кащеев в Краснодарском крае выступал под двумя личинами. В Джигде и при покупке машины в Пригорном – под одной. В Верхо-Григоровке он с самого начала появился в гриме и парике.

– Этого хватит, амир? – спросил вернувшийся Иса.

– Да, вполне, – кивнул Кащеев.

Под его руководством Хумандов по-быстрому протер миномет. Заводская смазка была удалена заранее, так что много времени операция не заняла. После этого Иса аккуратно завернул практически готовое к бою орудие. Кащеев же освободил от упаковки мины. Точнее, это были даже не мины, а вроде как гранатометные выстрелы. Их было всего два.

– А пары хватит, амир? – спросил Хумандов. – Не мало?

– Хватит и одного, с головой, – спокойно сказал Кащеев. – Второй просто на всякий случай…

В снятом доме имелась печка. Когда Иса начал паковать заряды, Кащеев шагнул к ней, наклонился и поджег инструкцию по боевому применению. Просто по привычке, чтобы не оставлять никаких следов. Инструкция горела неохотно. Кащеев как раз наклонился, чтобы перевернуть ее, когда в двери показался Тухан с автоматом.

– Амир! – негромко позвал он. – Там этот мент опять приперся!

Кащеев захлопнул дверцу печки и метнулся в комнату, окна которой выходили во двор. Арби, тоже с автоматом, стоял под стенкой у окна. Кащеев метнулся к нему. Из-за ворот доносилось приглушенное урчание, ручка калитки дернулась, потом в ворота требовательно постучали.

– Хозяин, это Марлюк Степан Никифорович! Открывайте!

– Так! – быстро метнулся к двери Кащеев. – Все в дальнюю комнату. Если мы войдем, внимательно слушайте! Вдруг он не один, будем мочить! Но стрелять только по моей команде! Поняли?

– Да, амир!

Чеченцы метнулись в глубину дома. Кащеев быстро посмотрел в зеркало. Парик и грим вроде были в порядке, и он распахнул дверь, выскочив в небольшую веранду. В этот момент с улицы донесся гудок клаксона.

– Иду, Степан Никифорович! Иду! – крикнул Кащеев, шагнув на крыльцо.

Быстро подойдя к калитке, он отпер запор и выглянул на улицу. Участковый с недовольной миной захлопнул дверцу своей «семерки» и двинулся к калитке.

– Здравствуйте, – кивнул он на ходу. – Не слышите, что ли, что я приехал?

– Да как раз в дальней комнате был! – подался в сторону Кащеев, пропуская Марлюка во двор. – Доброго здоровья!

Марлюк на этот раз ему руки не подал, вместо этого раскрыл кожаную папку и двинул прямиком к стоящей перед домом «девяносто девятой». Кащееву ничего не оставалось, как засеменить сзади. Подойдя к машине, Марлюк наконец важно сообщил:

– Я по делам службы. Осмотр вашей машины сейчас проводить буду!

– А что случилось? – спросил Кащеев.

– ДТП в Лазурном произошло. А виновник с места аварии скрылся. Вы когда в Лазурном были?

– Года три назад, – сказал Кащеев. – Или даже четыре.

– Угу, – пробормотал участковый, вытаскивая ручку. – Документики на машину предъявите!

– Сейчас! Они в доме! – сказал Кащеев.

– Ну так несите! У меня ж работы полно!

Кащеев быстро скрылся в доме. Марлюк лениво почесал ручкой за ухом, потом наклонился и ткнул ею в задний номер «девяносто девятой». Когда ее хозяин появился на крыльце, он недовольно на него посмотрел.

– Вот, пожалуйста! – протянул документы Кащеев.

Марлюк, сунув папку под мышку, принялся их изучать – неспешно, как будто там были тригонометрические уравнения. Наконец он поднял глаза на Кащеева.

– Так в Лазурном вы, значит, были два года назад?

– Три или четыре.

– Понятно, – постучал техпаспортом по ладони Марлюк. – Но я все равно обязан сообщить о вашей машине…

– Может, не надо? – сказал Кащеев, глядя в сторону калитки. – Я ж тут совсем ни при чем, Степан Никифорович. Я ж в ту сторону вообще не езжу…

– А вдруг ездили, а?

– Бэ! – сказал Кащеев, убедившись, что за воротами все тихо.

– Что?! – вскинулся Марлюк.

– Тихо, козел! – совсем другим тоном проговорил Кащеев, выхватывая «ПММ».

На его конце был глушитель, но небольшой и по форме напоминавший шишку.

– Пшел в дом! Дернешься, убью на месте!

Марлюк выпучил на Кащеева глаза. Такого поворота он не ожидал никак. Планы у него были совсем другие – и денег у заезжего коммерсанта поиметь, и начальству о машине доложить…

– Оглох, что ли? – шагнул Кащеев к застывшему участковому.

В следующий миг он нанес Марлюку неожиданный удар ногой в пах.

– О-о! – простонал тот, перегибаясь напополам.

Его папка с ручкой и документы на машину посыпались на землю. Кащеев шагнул за спину присевшему менту, уткнул глушитель ему в шею и вытащил из кобуры табельный пистолет. Сунув его себе в карман, Кащеев отвесил Марлюку пинка в копчик:

– Пшел в дом! А то добавлю!

Ходить Марлюку после удара в пах было очень трудно. Однако удар в копчик оказался не менее болезненным. Кащеев по части нанесения ударов имел огромный опыт. И участковый понял, что если он не пойдет, то будет еще больнее.

Скрючившись и прижимая руки к низу живота, он криволапыми шажками поковылял к крыльцу. Кащеев двинулся следом, быстро оглянувшись на ворота. Жалкий вид мента его ничуть не удивил. За свою карьеру таких местных Наполеонов в погонах Кащеев арестовывал десятки раз. Тех, кто подобный удар судьбы воспринял достойно, попалось всего двое. Один неожиданно выхватил гранату. Второй плюнул Кащееву в лицо и выпрыгнул с пятого этажа. Марлюк на такое был неспособен.

– Братья, ко мне! – негромко крикнул Кащеев, заведя участкового в дом.

Дверь дальней комнаты распахнулась, и из нее выскочили чеченцы с автоматами. Участковый, и так походивший на карлика, сжался еще сильнее.

– Раздевайся, козел! Быстро! – приказал Кащеев. Окинув свою гвардию взглядом, он решил, что по комплекции к Марлюку ближе всех Хумандов. – Иса! Оденешь его форму и выйдешь во двор! Я жду! А вы с него глаз не спускайте!

Отдав распоряжения, Кащеев сунул пистолет сзади за пояс и вышел во двор. Первым делом он направился к калитке и осторожно выглянул на улицу. Потом отпер ворота и оглянулся. С полминуты спустя на крыльце наконец появился Иса.

– Давай! – поторопил его Кащеев.

Чеченец, застегивая по дороге форму, подскочил к воротам. Кащеев окинул его придирчивым взглядом и натянул поглубже фуражку.

– Загонишь машину! Только садись спокойно!

– Понял, амир! – кивнул Иса.

Он вынырнул в калитку, Кащеев быстро распахнул ворота. Когда «семерка» заехала во двор, Кащеев запер ворота и калитку на запоры, после чего велел Исе:

– Давай в дом! Я тут сам приберусь!

Чеченец направился к крыльцу. Кащеев поднял с земли документы на «девяносто девятую» и папку участкового. Потом вернулся к «семерке» и присел на водительское место. Открыв папку Марлюка, он начал бегло просматривать ее содержимое. Сперва ему попалось объяснение какого-то пьянчуги, скрепленное с заявлением его жены. Под ними обнаружилась ориентировка по розыску «девяносто девятой».

Марлюк не соврал. Речь шла о случившейся сегодня в Лазурном аварии. Какая-то «девяносто девятая» «подрезала» «мерс», который, уходя от столкновения, врезался в «Фиат», а тот «поцеловал» стоявший на обочине микроавтобус. В результате образовалась нехилая куча металлолома. Ситуация была понятна, только вот Кащееву не понравились две вещи. Во-первых, ориентировка была бредовой по своей сути. Чтобы найти машину, нужно было просто «пробить» по базе ГИБДД все «девяносто девятые» и проверить их. А во-вторых, подписал ориентировку лично начальник краевой ГИБДД. Вообще-то для подобной рутинной работы у него были замы.

В общем, Кащеев почувствовал смутное беспокойство и принялся рыться в папке дальше. Он не знал, что ищет, просто опытным взглядом просматривал каждый документ. Документы были обычные, типа указания о внеочередной проверке охотничьих сейфов и прочей чепухи.

А потом на Кащеева вдруг словно крыша рухнула. Потому что он увидел ориентировку на себя самого. С фотороботом. Достаточно качественным и соответствовавшим его последней послеоперационной внешности. Тут Кащеев поблагодарил бога за то, что решил работать в Верхо-Григоровке в другом обличье. И за то, что Марлюк Степан Никифорович, как и большинство участковых, обладал слабой квалификацией и не смог опознать его в гриме…

Если при виде своей ориентировки Кащеев здорово удивился, то, обнаружив под ней фоторобот Сэма Мэтью, он на миг даже оцепенел. В такое было просто невозможно поверить. Однако пришлось – в отличие от Марлюка, Кащеев имел огромный опыт. То, что фоторобот был составлен именно на Мэтью, никаких сомнений не вызывало.

– Твою мать! – проговорил Кащеев, быстро доставая сигареты.

Мысли в его голове путались. И в какой-то миг он даже подумал, что на берегу во время выгрузки оружия кто-то прятался. Однако это был полный бред. Прятаться там никто не мог. А если бы и прятался, то никак не сумел бы рассмотреть лицо Сэма, на которое был нанесен темный грим…

– Моня, что ли, со Шварцем? – вдруг осенило Кащеева. – Твою мать! Говорил же я, что взорвать их нужно!

Так и не закурив, Кащеев выскочил из машины и метнулся в дом. Раздетого Марлюка уложили на пол и связали. Кащеев мазнул по нему взглядом и повернулся к Хумандову:

– Иса!

– Да, амир!

– Сядь в машину и слушай ментовскую рацию! Внимательно! Фамилия этого – Марлюк! Понял?

– Да, амир!

– А вы поглядывайте в окно!

Быстро пройдя в дальнюю комнату, Кащеев открыл лэптоп и немедленно отстучал экстренное сообщение Куперу…

133

Чарльз Купер сообщение Кащеева прочитал в Стамбуле. Он поселился в жилом комплексе американского консульства, что давало возможность быстрого доступа к средствам связи.

Сообщение Кащеева Купера огорошило. Он даже решил, что тот просто напутал с кодом и попросил подтверждение. Подтверждение пришло немедленно. Кащеев сообщал, что милиция Краснодарского края имеет фотороботы самого Кащеева и Сэма Мэтью. Кащеев считал, что фоторобот «морского котика» составлен со слов пассажиров «Альдебарана». Из чего следовало, что Кащеева, Купера и Мэтью «вело» в Акзас-Караагаче ФСБ.

Прочитав второе сообщение, Купер помрачнел. По сути, это был полный провал. При такой «засветке» операцию следовало немедленно сворачивать, а всех ее участников ликвидировать. Это были азы работы спецслужб.

Проблема заключалась в том, что все участники операции находились на территории Краснодарского края, так что уничтожить их немедленно не было никакой возможности.

Закурив, Купер поднялся и прошел к окну. Он заставил себя успокоиться. И мыслить логически. Единственной возможностью обрубить все концы было направить на сигнал лэптопа Кащеева крылатую ракету. С какого-нибудь корабля либо самолета. Но на это требовался приказ самого президента США. А президент такого приказа, конечно, отдать не мог. Потому что это было равносильно объявлению России войны…

Выпустив дым, Купер быстро вернулся к лэптопу и просмотрел самые последние данные морской разведки по передвижению боевых кораблей Черноморского флота. В район Джигды не направлялся ни один противолодочный корабль – ни малый, ни большой. И подводных лодок поблизости тоже не было.

– Бог с нами! – облегченно сказал Купер.

Из разведданных следовало, что ФСБ и русские вообще не догадываются о «Наутилусе». А значит, и о том, что Сэм Мэтью «морской котик». Их с Кащеевым искали вслепую – как обычных шпионов. И Купер торопливо отстучал Кащееву сообщение, которым предписывал действовать строго по плану. Ни на йоту не отклоняясь от него…

134

– Понятно… – проговорил Кащеев, во второй раз прочитав указание Купера.

Он не сразу понял, что тот сообщал ему шифром. А сообщал Купер, что в районе Джигды нет ни одной субмарины либо противолодочного корабля, которые даже теоретически могли бы обнаружить «Наутилус». Так что Кащееву было достаточно просто выбраться в море – в любом месте. И сообщить свои координаты.

Кащеев вдруг почувствовал себя неловко. По сути, он запаниковал, и Купер это отлично понял. Поэтому и успокоил его сообщением о том, что даже если Кащеев не сможет прибыть в условленное место, его заберут в любой другой точке.

Быстро отключив лэптоп, Кащеев вышел из дальней комнаты. Чеченцы четко выполняли его приказ. Арби с автоматом наготове караулил участкового, Тухан торчал возле окна.

– Все в порядке? – спросил Кащеев.

– Да, амир! – кивнул Тухан.

Кащеев двинул было на улицу, но вдруг понял, что ему обязательно нужно разрядиться. Выпустить пар, чтоб не сорваться по пустяку на чеченцев. И он повернул к лежащему на животе Марлюку.

– Голову поверни, козел!

Участковый повернул к нему испуганное лицо.

– Тебе нужно сегодня перед начальством отчитываться?

– Что?.. – с перепугу не понял участковый.

– Глухим прикидываешься?! – рявкнул Кащеев и с размаху ударил Марлюка ногой под ребра.

Хотелось, конечно, бахнуть по морде, чтоб зубы брызнули на пол, но даже в злобе Кащеев себя контролировал – мало ли, может, придется доблестного участкового как-то использовать. А как его используешь с подпорченной фотокарточкой и без зубов…

– Ай! – по-бабски взвизгнул участковый.

Кащеев ударил его еще раз и чуть наклонился:

– Я спрашиваю: нужно ли тебе в ближайшее время докладываться начальству? Или ехать к жене, любовнице, куму, свату, брату либо взяткодателю? А также к кому-нибудь другому, кто может обеспокоиться твоим отсутствием?

– Нет! – всхлипнул Марлюк. – Отпустите меня! Пожалуйста! Я больше не буду!

– Чего ты не будешь?

– Денег у вас брать не буду! И вообще вам мешать не буду! Правда! Я ж против вас лично ничего не имею! Просто другие икрой обжираются, а мне хотя бы на хлеб с маслом!

Не пройди Кащеев служебную лестницу МВД снизу-вверх по всем ступенькам, он бы, может, и удивился. Однако ничего удивительного тут не было. Просто такие ничтожества, как Марлюк, были удобны начальству. Потому что любое начальство ежедневно получает массу глупых, не имеющих никакого отношения к делу распоряжений от вышестоящего начальства. Заставить выполнять эти поручения умных подчиненных сложно, почти невозможно. А такие, как Марлюк, будут делать все, что ни прикажешь. Потому что в милицию они идут не по призванию, чтобы бороться с преступностью, а чтобы безнаказанно воровать. В рыбнадзор – чтобы безнаказанно браконьерничать…

– Ладно! – сказал Кащеев. – Будешь себя хорошо вести, отпущу. А нет, отдам братьям. Они придумают, как тебя использовать!

135

Отыскать номер телефона Ульяны из сорок третьей квартиры оказалось посложнее, но помдеж Сладков справился и с этим. Ульяна, судя по голосу, была молодой девушкой или женщиной. Из ее информации следовало, что «девяносто девятую» квартиранта Савеловны она видела заезжающей во двор усадьбы Портновых.

– Спасибо, прапорщик! – протянул руку Логинов. – Вы мне очень помогли!

– Да не за что, товарищ полковник! Это ж служба!

Выйдя из комнаты отдыха, Логинов быстро спросил у дежурного:

– Пименов у себя?

– Так точно, товарищ полковник!

136

– Поедешь с нами! – наклонился Кащеев к Марлюку. – Только предупреждаю: одно лишнее движение, и ты труп! Уяснил?

– Да! Спасибо!

– Развяжите его! – бросил через плечо Кащеев.

Арби быстро освободил участкового.

– Одевайся! – кивнул Кащеев на одежду Исы. – Быстрее!

Марлюк принялся поспешно натягивать одежду чеченца. Кащеев посмотрел на часы:

– Все! По машинам и вперед!

В связи с появлением участкового, Кащеев свой план слегка скорректировал. Тухан и Арби погрузили взрывчатку в его «девяносто девятую». Миномет перенесли в «семерку» участкового. Соответственно они и расселись – Тухан и Арби в одну машину, Кащеев, Иса и Марлюк – в другую.

За рулем «семерки» сидел Иса в форме. Переодетый и разжалованный в гражданские Марлюк сопел на заднем сиденье рядом с Кащеевым. Тот то и дело посматривал на часы. Они слегка задержались и на пару минут отставали от графика. Кащеев боялся, как бы эти пара минут не стали фатальными.

За его плечами были сотни операций и оперативных комбинаций. Сперва в милиции, потом в ФСБ. Поэтому он отлично знал, насколько часто самые просчитанные планы рушатся из-за случайностей. Станционный автобус, который год подряд ходил как часы, именно сегодня мог взять да и проскочить чуть раньше.

– Быстрее! – велел Кащеев, как только Иса выбрался из Верхо-Григоровки. – Еще быстрее!

Покосившись назад, он увидел габаритные огни «девяносто девятой». Смеркалось в окрестностях компрессорной почти на час раньше, чем в Джигде, и стремительно. По той простой причине, что местность находилась на высоте 235 метров над уровнем моря. И как только солнце ныряло за берег, наступали сумерки.

– За деревьями направо! – предупредил Кащеев.

Он отлично ориентировался. Даже в сумерках. Эту местность Кащеев досконально изучил еще в Турции по снимкам из космоса. Иса притормозил и свернул. «Семерка» увеличила скорость и направилась напрямик к дороге, по которой «газпромовские» автобусы каждый день возили на станцию рабочих.

Дорога была хорошей. И автобусы тоже были отличными. На мелочах не экономили. Ведь станция в перспективе должна была приносить России около пяти миллиардов долларов в год. За эти деньги можно было построить около двухсот современных боевых самолетов. Или три новейших атомных подводных ракетных крейсера…

Но сегодня все эти миллиарды должны были обратиться в пепел несбывшихся надежд. И сделать это должен был Кащеев. Ему было приятно осознавать, во что выльется России компенсация причиненных ему морального ущерба и физического вреда. Но прежде надо было довести дело до конца. Обойдя все случайности, из-за которых рушатся самые просчитанные планы…

137

Минуту спустя Логинов уже вошел в кабинет майора Пименова.

– Ну что, переговорили со Сладковым? – спросил тот.

– Да! – кивнул Виктор. – Толковый мужик! Кто у вас главный по Верхо-Григоровке, майор?

– Участковый! Этот, как его, Марлюк…

– Новенький?

– Да нет, уже года два в службе участковых инспекторов.

– На этом участке? В смысле, на одном?

– Да!

– Ну тогда давайте с ним связываться, – присел Логинов и кратко изложил информацию по квартиранту Савеловны.

Пименов несколько раз кивнул и набрал номер участкового.

138

– Стой! – приказал Кащеев.

Иса остановился.

– У тебя жезл есть? – повернулся к Марлюку Кащеев.

– Да-да! Конечно! – кивнул тот и поспешно потянулся назад.

– Я сам! – прикрикнул на него Кащеев.

Участковый тут же замер. Кащеев отыскал лежавший под задним стеклом «семерки» жезл и протянул его Исе.

– Держи! Спустись вниз! Как покажется, крикнешь!

– Автомат брать? – спросил Иса.

– Да, конечно!

К «семерке» подбежал Тухан. Кащеев открыл дверцу и приказал:

– Подгоните машину ближе и включите «аварийки», как будто вас остановили! И взрывчатку приготовьте! Потом сядьте в машину и ждите!

Тухан метнулся обратно к «девяносто девятой». Кащеев закурил и наблюдал, как Арби с Туханом выполняют его приказ. Собственно, никаких неожиданностей случиться не могло, но береженого Бог бережет…

Арби подогнал «девяносто девятую» и остановился. В тревожном мигании аварийных лампочек он открыл багажник и вытащил из него небольшую сумку на молнии. В сумке лежало несколько брикетов пластида. Общим весом около килограмма. Арби расстегнул молнию и отступил.

Тухан освободил от упаковки и воткнул в брикеты взрыватель. Потом его активировал. Как только он разогнулся, Арби осторожно закрыл сумку и перенес ее на заднее сиденье. После чего оба боевика уселись в машину.

Кащеев выпустил дым и перевел взгляд на Ису. Тот стоял метрах в двадцати. В этом месте дорога, делая поворот, выбиралась на нагорье. Фигуры на доске были расставлены. События, обозначенные шифром «Армагеддон», должны были вот-вот начаться…

В какой-то момент на фигуру Исы упал отсвет автомобильных фар. Кащеев тут же швырнул окурок на дорогу и негромко крикнул:

– Приготовиться! Только из машины выскакивать по моей команде!

Иса уже бежал к «семерке».

– Едет! – сообщил он. – Автобус!

– Все! – кивнул Кащеев. – Работаем!

Он на всякий случай вытащил «ПММ». И посмотрел на участкового. Прямо в его глаза. Квалифицированные боксеры никогда не следят за руками противника. Они смотрят в глаза, потому что именно по глазам за мгновение до удара можно все понять.

В глазах Марлюка был только страх за свою драгоценную шкуру. Он был неспособен ни на бросок отчаяния, ни на выстраивание логических цепочек. Которые неминуемо привели бы его к выводу, что он обречен.

– Не шуми, – сказал Кащеев. – Понял?

– Да-да! – кивнул Марлюк и даже зачем-то приложил руку ко рту.

Кащеев повернулся. Свет фар приближающегося автобуса осветил поворот. Несколько секунд спустя на гору, сыто урча дизельным движком, вынырнул «Исудзу». Кащеев от яркого света прищурился и подался чуть в сторону, за стойку. Иса шагнул на дорогу, перегородил ее жезлом и указал на обочину.

Автобус вильнул и остановился. Дверь салона с легким шипением приоткрылась. Иса крикнул, покосившись в сторону Кащеева:

– Документы предъявите!

Он очень старался. Видно, побаивался, как бы амир в последний момент не послал его с автобусом на станцию. Водитель выбрался из своей дверцы. Иса встретил его перед лобовым стеклом, взял документы и спросил:

– Рабочих везете?

– Ну да, а кого же еще?

– Посмотрим! – сказал Иса и быстро поднялся в автобус.

Окинув взглядом пассажиров, он оглянулся и крикнул:

– Порядок!

– Пошли! – отдал команду на захват Кащеев.

В тот же миг Иса сдернул с плеча автомат и заорал:

– Не двигаться!

Из «девяносто девятой» одновременно с автоматами наперевес выскочили Тухан и Арби. Тухан рванулся к подавшемуся за автобус водителю:

– Стоять!

Арби, распахнув заднюю дверцу «девяносто девятой», ухватил за ручки сумку со взрывчаткой и метнулся к пассажирской дверце автобуса. Иса, державший под прицелом горстку рабочих, подался в сторону. Арби заскочил в автобус и поставил сумку под переднее сиденье.

Иса тут же из автобуса выскочил. Тухан тем временем защелкнул на запястье водителя браслет наручника и довел его до водительской дверцы. Как только водитель сел на свое место, Арби подался к нему и защелкнул второй браслет на руле.

Тухан закрыл водительскую дверцу и, обежав передок автобуса, заскочил в салон через пассажирскую. Вытащив из кармана пульт, он нажал кнопку. На пульте вспыхнул ядовито-красный глазок.

– В сумке взрывное устройство! – объявил пассажирам Тухан. – Так что вам лучше не дергаться! А ждать, пока «Газпром» заплатит выкуп! По-другому вы из этого автобуса не выйдете! А теперь все дружно задернули шторки и расселись по одному! Так, чтобы я видел ваши руки! Кто руки опустит, получит пулю! Кто встанет, получит очередь в живот! Больше я ничего объяснять не буду! Закрывай дверь! Поехали!

Автобус вывернул на дорогу и покатил в сторону «Прибрежной». Кащеев быстро прикрыл дверцу и приказал:

– Давай за ним!

Иса, поспешно положив автомат на переднее сиденье, тронул «семерку» с места и развернулся. Они успели проехать за автобусом метров пятьдесят, как вдруг в кармане у Исы запиликал мобильный.

– Дай! – протянул руку Кащеев.

Чеченец выудил из кармана и протянул ему телефон участкового. Кащеев быстро посмотрел на дисплей и спросил:

– Дмитрий Карпович это кто?

– Замначальника райотдела! – испуганно ответил участковый. – Он сейчас «И.О.»!

– Значит, так! Ответишь! Скажешь, что плохо слышно! Если что, я подскажу тебе, что говорить! Понял?

– Понял…

– Держи!

– Слушаю, товарищ майор! – проговорил в трубку Марлюк. – Здравия желаю!

– Здравствуйте, старший лейтенант! К вам поступила ориентировка по розыску «девяносто девятой» в связи с ДТП в Лазурном?

– Что-что, товарищ майор? Что-то вас слышно плохо!

– Я говорю, вам поступила ориентировка по розыску «девяносто девятой»? Цвета «мокрый асфальт»!

– А! Так точно, товарищ майор! Поступила! Недавно!

– И что, есть у вас на участке такие машины?

Кащеев покачал головой.

– Никак нет, товарищ майор! Пока не обнаружено!

– А в Верхо-Григоровке вы давно были?

– Где-где?

– В Верхо-Григоровке!

– А! Сегодня был! И вчера!

– А усадьба Портновых вам знакома?

– Так точно, товарищ майор!

Кащеев вдруг почувствовал, как под ложечкой у него засосало. Фамилия его арендодателя была Портнов. Рожа участкового тоже сделалась напуганной, хотя в его положении бояться начальства было уже глупо.

– А кто в ней проживает?

– Что-что? Алло!

– Кто в ней проживает, спрашиваю!

Кащеев губами подсказал ответ.

– Вроде снял кто-то, товарищ майор! Но жить никто не живет!

– Понятно… Ну тогда пока все, старший лейтенант, – послышалось в трубке, и майор отключился.

– Молодец! – сказал Кащеев, забирая мобильный. – Так и быть, отпущу тебя. Только чуть позже…

– Спасибо! – закивал Марлюк. – Я! Я!..

От волнения он так и не смог сформулировать, что именно он, но Кащеев его и не слушал. Он понял, что кольцо сжимается. Завтра-послезавтра на него должны были выйти. Но к этому времени Кащеев будет уже далеко…

– П-пух!!! – вдруг оглушительно хлопнуло впереди, и автобус резко устремился к обочине.

139

– Что-то мне его голос не нравится! – сорвался на ноги Логинов. – Далеко до этой Верхо-Григоровки?

Закончивший разговор с участковым Пименов тоже вскочил.

– Мне тоже не нравится… Минут двадцать езды!

В следующий миг оба офицера, не сговариваясь, устремились к двери. Логинов по дороге позвонил одной из бригад оперативников, проверявших «девяносто девятые», и велел срочно выдвигаться к Верхо-Григоровке. Пименов с мобильного приказал выезжать дежурной группе ОМОНа.

Спускаясь по лестнице, они успели еще и коротко переговорить.

– Туда есть две дороги! – сообщил майор. – Одна старая, вторую «Газпром» недавно построил, к своей компрессорной! По ней ближе, но тогда к самой Верхо-Григоровке нужно по грунтовке добираться!

Логинов, секунду подумав, сказал:

– Тогда дашь мне одного омоновца, мы с ним по «газпромовской» проскочим! А ты с ОМОНом – по старой! Лады?

Пименов Логинова понял с ходу – если эта «девяносто девятая» будет пытаться уйти из Верхо-Григоровки по новой дороге, то перехватывать ее намного сподручнее было на машине без опознавательных знаков.

– Лады! – кивнул он. – Только я тебе лучше двух омоновцев дам!

– Договорились! – не стал спорить Виктор.

Минуту спустя в оперативную машину Логинова, на заднее сиденье, быстро пересели двое дюжих омоновцев. Они по команде Пименова выбрались из выскочившего из ворот внутреннего двора РОВД джипа. Сам майор запрыгнул в него, и обе машины друг за дружкой стартовали.

На окраине они разъехались в разные стороны. Джип устремился к старой дороге. Оперативная машина, следуя указаниям омоновцев, быстро направилась к новой. Логинов на переднем сиденье посмотрел на часы.

– Так кого брать будем, товарищ полковник? – спросил один из омоновцев.

Кто такой Логинов, омоновцы толком не знали.

– В розыске особо опасный преступник, – негромко сказал Логинов. – Бывший сотрудник МВД. У него двадцать пять лет оперативного стажа.

Омоновцы быстро переглянулись. Двадцать пять лет оперативного стажа – это было серьезно. Обычно век оперативника, как и кавалергарда, не долог. Выдержать круглосуточный режим работы и нервные перегрузки без допинга невозможно. Поэтому если к тридцати годам опер не идет на повышение, переходя на административную должность, то неминуемо спивается.

– Понятно, товарищ полковник… – сказал тот же омоновец, перехватывая поудобнее автомат. – Вон там, где указатель, направо!

Водитель молча кивнул и сбросил скорость. На приблизившемся указателе было написано: «ГПКС „Прибрежная“. Машина повернула. Дорога пошла вверх. Логинов сообщил всем:

– В принципе, он должен ехать на «девяносто девятой» цвета «мокрый асфальт». Но если навстречу попадется любая другая машина, будем тоже останавливать… Ты включаешь «аварийки» и становишься поперек дороги! – повернулся Логинов к водителю. – А вы выскакиваете в левую дверцу и берете машину на прицел! Понятно?

Омоновцы снова переглянулись. Тот же самый сказал:

– Так точно! А вы, товарищ полковник?..

– А я пойду проверять, – пожал плечами Виктор.

140

От раздавшегося впереди на дороге хлопка Кащеев невольно съежился, однако сразу понял, что случилось. У автобуса просто спустил один из баллонов левого заднего колеса. Его водитель резко затормозил. Вслед за ним остановил «семерку» Иса. Из открывшейся пассажирской двери «Исудзу» выпрыгнул Тухан с автоматом.

Кащеев высунулся в опущенное окно «семерки» и заорал:

– Да все в порядке! Колесо одно спустило! И так доедете! Давайте! Давайте!

Тухан кивнул и снова запрыгнул в автобус. Кащеев, не закрывая окошка, прикурил. Автобус тронулся с места и набрал скорость. «Семерка» следовала за ним до поворота, за которым открылась станция. Здесь Кащеев приказал:

– Стой!

Иса остановил машину. Кащеев, затягиваясь, смотрел, как автобус, быстро уменьшаясь в размерах, приближается к «Прибрежной». Охранялась станция на совесть. Поселившись в Джигде, Кащеев собирался по-быстрому провести стандартный набор разведмероприятий. Эти мероприятия отработаны годами и сбоев не дают.

На первом этапе определяются места, где можно как бы случайно сойтись в непринужденной обстановке с персоналом объекта. На втором этапе отбираются кандидатуры для разработки. На третьем выявляются слабые места кандидатов. На четвертом, используя эти слабые места, добывается необходимая информация. Даже если объект разработки не пьет, не любит женщин, не падок на деньги и не является азартным игроком, ключик к нему найти можно все равно. Например, похитив кого-то из родных…

141

Оперативная машина сочинского управления ФСБ в гору поднималась ходко. Сочи были не только столицей будущей Олимпиады. Прежде всего Сочи являлись местом отдыха руководителей России. Здесь находились официальные резиденции президента и премьера. Не говоря уже об огромном количестве санаториев и пансионатов, где отдыхали чиновники рангом пониже, но тоже подлежащие госохране. Именно поэтому аппарату сочинского ФСБ могло позавидовать не одно областное управление. Техника, в том числе автомобильная, была самой лучшей.

Оперативная машина с Логиновым и омоновцами быстро взбиралась на гору. За все время подъема навстречу им не попалось никакого автотранспорта. Вообще. Для густозаселенного Краснодарского края это было довольно странно. И у Логинова возникло очень нехорошее предчувствие. Это было вроде как в центре Москвы свернуть в переулок и вдруг не обнаружить в нем абсолютно никого…

– Быстрее! – негромко сказал Логинов.

Водитель покосился на него. Дорога была отличной, но шла по склону горы. А лихачить на горной дороге – все равно что черту в зубы соваться. Но слегка водитель ускорился.

Однако почти сразу впереди в свете фар заблестел красными стрелками указатель, так что машина тут же резко сбросила скорость и плавно вошла в поворот. Несколько секунд спустя они выскочили на нагорье. И практически сразу увидели впереди мигавший «аварийками» автомобиль. С распахнутыми дверцами. Модели «ВАЗ-21099».

142

Но с «Прибрежной» у Кащеева отработанная многими поколениями сотрудников спецслужб система не сработала. По той простой причине, что охрана на станцию доставлялась вахтовым методом и никаких контактов с местным населением не имела. Технический и технологический персонал, правда, был из обученных местных, но с ними связываться смысла не имело, поскольку интересующей Кащеева информацией они не обладали.

И тогда Кащееву пришла в голову другая идея. Несколько лет назад Управление службы безопасности ФСБ было привлечено к расследованию ЧП в одном из закрытых КБ. Там при так и не выясненных до конца обстоятельствах исчезло несколько единиц экспериментального вооружения. Точнее, партия переносных комплексов «Эхо 2У». При этом исчез один из сотрудников охраны КБ. Его через время нашли убитым в Ростове. А один из комплексов всплыл в Дагестане, его в ходе спецоперации обнаружили в тайнике тамошних боевиков. Остальные комплексы как в воду канули. Следствие пришло к выводу, что убитый сотрудник охраны КБ хотел на продаже комплексов сколотить состояние и выехать из России. Однако покупатели с Кавказа рассудили по-другому…

По этому секретному делу лишились своих должностей и званий несколько полковников и генералов. Формально поиски исчезнувших комплексов продолжались, но всем было ясно, что они ушли за рубеж, к представителям каких-то разведок.

И вот как раз об «Эхо 2У» и вспомнил Кащеев. За время следствия он вник в тактико-технические характеристики комплекса. И отправил насчет него запрос Куперу. На что тот ответил, что сможет один комплекс организовать. Что, собственно, и выкристаллизовало новый план нападения на станцию…

Автобус приблизился к воротам «Прибрежной», о чем Кащееву сигнализировали вспыхнувшие красным огоньки блок-фар. Кащеев швырнул окурок на обочину и скомандовал:

– Поехали! Вон туда!

143

– Стой! – приказал Логинов.

Водитель тут же остановился.

– Пошли! – не оглядываясь, скомандовал Виктор омоновцам и быстро выскочил на обочину.

В его руке уже был «АПС». По случаю участия в мероприятиях в Сочи Логинов получил его в «оружейке» городского управления. Там имелись намного более современные образцы – вроде пистолетов-пулеметов. Однако Логинов, как бывший «альфовец», отдал предпочтение старому проверенному «стечкину».

Выскочив из оперативной машины, Виктор тут же метнулся в сторону от дороги. Потом опять сместился к краю асфальта. Продолжая выписывать зигзаги, он приблизился к мигающей машине.

Внутри «девяносто девятой» никого не оказалось. Поблизости тоже не было видно никого. Это было странно, и Логинов, повернувшись к оперативной машине, крикнул:

– Верхо-Григоровка в какой стороне?

– Вон там! – показал вынырнувший из-за багажника омоновец. – Тут в это время автобус с рабочими на станцию как раз проходит, товарищ полковник!

Логинов, повернувший голову в сторону Верхо-Григоровки, не увидел там ничего. Быстро направившись к оперативной машине, он сказал:

– Автобус, говоришь? Тогда давайте проскочим к станции!

144

«Семерка» свернула с дороги и запрыгала по кочкам. Кащеев в последний раз посмотрел в сторону КПП станции и велел Исе:

– Выключи фары!

Чеченец недоуменно оглянулся, но приказ выполнил. Кащеев смотрел в окно. Он тщательно разведал местность вокруг станции заранее и знал, что никаких канав, в которые могла угодить «семерка», впереди нет.

Единственной проблемой был предстоящий уход. Но об этом думать было пока рано. Для начала нужно было покончить с «Прибрежной». Охрана станции была поставлена на совесть. Однако никакая охрана не в силах противостоять пятисоткилограммовой авиабомбе. Таков был примерный эквивалент одного заряда комплекса «Эхо 2У». С той оговоркой, что разрушения наступали в очень ограниченной области. Однако для задуманного Купером и Кащеевым этого было вполне достаточно. Остальное должен был доделать взорвавшийся газ.

Кащеев посмотрел на часы. По его расчетам, езды до позиции было минут пять-шесть. В принципе, стрелять можно было из любой точки в радиусе полутора-двух километров. Но Кащеев при выборе позиции думал о своем уходе. Именно поэтому он направлялся в северный сектор.

Автобус должен был отвлечь на себя охрану. И отвести все подозрения от хозяев Кащеева. Весь мир вскоре должен был узнать из информации на одном из исламистских сайтов, что доблестные борцы за свободу Ичкерии в знак протеста против российской оккупации и во имя Аллаха совершили героическое нападение на «Прибрежную». О том, что доблестные воины Аллаха Тухан Тимаев и Арби Эхиндиев не могли даже взорвать свою собственную взрывчатку, миру узнать было не суждено. Потому что настоящий пульт дистанционного управления СВУ находился в кармане у Кащеева. И привести в действие он должен был не муляжный взрыватель, а тот, что находился внутри пластида…

145

Решение ехать к станции Логинов принял интуитивно. Брошенная на дороге «девяносто девятая» ему очень не понравилась. Больше всего ему не понравилось, что у нее работал движок. Если бы им по дороге попался навстречу автобус, то все было бы логично. А так логики никакой не было. И Виктор, тоже против логики, решил мчаться к станции.

Прыгнув в оперативную машину, он на всякий случай быстро позвонил майору Пименову:

– Дима! Мы на дороге наткнулись на «девяносто девятую», пустую! Твои бойцы говорят, тут автобус с рабочими как раз должен был на станцию идти! Так что если вы этот автобус увидите, значит, он там! Понял?

– Понял! – коротко ответил майор.

Логинов быстро отключил телефон и, сунув в рот сигарету, прикурил. Впереди, за поворотом, показалась станция. Она выглядела суперсовременно, как будто база НАСА в американском фильме. Ворота были открыты, и в них виднелся автобус.

Логинов облегченно вздохнул. В этот момент у него зазвонил телефон. Виктор увидел, что это Пименов, и быстро ответил:

– Да!

– Витя! Мне только что позвонил дежурный! Автобус захватили чеченские террористы! Они угрожают взорвать его, если «Газпром» не заплатит пять миллионов долларов!

– Так… – сказал Виктор, глядя на приближающийся автобус. – Я понял! Позвони начальнику охраны станции! Скажи, что я уже подъезжаю к их воротам! И дай мой номер! Пусть он мне перезвонит немедленно! Ты понял?

– Да!

– Тогда все!

– Мы скоро будем!

– Только заскочите по дороге в усадьбу Портновых! Обязательно!

Отключив телефон, Логинов повернул голову к водителю:

– Сбрось скорость! Остановишься прямо за автобусом, впритирку, но примешь влево! Так, чтобы в зеркало из автобуса не было видно твоей пассажирской дверцы. Если не понял, лучше спроси!

– Я понял! – кивнул водитель.

– Тогда повтори!

– Стать прямо за автобусом. Но так, чтобы в его зеркало не было видно моей правой стороны!

– Правильно! – заметил Виктор. – Если получится, я сразу незаметно выскочу! И тогда дам знак, чтобы ты посигналил! Как будто хочешь проехать на станцию! Уяснил?

– Да!

– Тогда все! А вы пока не высовывайтесь, пригнитесь! Я с вами свяжусь, если понадобится, через Пименова!

Говоря это, Логинов съехал на переднем сиденье вниз, одновременно переведя телефон в беззвучный режим. Автобус был уже совсем рядом. Только теперь Виктор увидел, что его слегка перекосило на левую сторону. Из-за того, что спустил один из двух баллонов заднего колеса. Автобус стоял в воротах. Шторки на его заднем стекле были закрыты.

Как только водитель вильнул влево, Логинов приоткрыл дверцу. Машина остановилась в метре от автобуса. Глядя на шторки, Логинов распахнул дверцу и вывалился на дорогу. В следующий миг он уже скользнул ужом к автобусу.

Оказавшись в мертвой зоне, Виктор оглянулся. Водитель, поспешно наклонившись, как раз прикрывал пассажирскую дверцу. Логинов кивнул ему и показал, чтобы он посигналил. Водитель нажал на клаксон. Логинов скользнул под днище автобуса.

– Би-би-и-ип! – разнеслось у ворот.

В тот же миг из-за забора, за зданием КПП, высунулся охранник и приглушенно крикнул:

– Назад! Отъезжай, твою мать! Быстро! В автобусе террористы!

От Логинова, как и от находящихся в автобусе, охранника закрывало КПП. Но крик служивого Виктор расслышал. И тут же показал водителю, чтобы тот подчинился.

Водитель врубил заднюю передачу и, вывернув руль, быстро отъехал по дуге влево, скрывшись из вида. Логинов облегченно вздохнул. Скрытное выдвижение к объекту – самый ответственный маневр в работе антитеррора. Он требует тщательнейшей разведки, и его подготовка занимает порой двое-трое суток. Логинов же благодаря счастливой случайности оказался в нужном месте в нужное время. Теперь главное было – как можно скорее наладить связь с охраной…

Но майор Пименов сработал оперативно. Всего через несколько секунд после того, как оперативная машина отъехала задним ходом от ворот станции, у Виктора в кармане забился в режиме вибрации мобильный. Номер был незнакомый. Виктор приложил трубку к уху и негромко сказал:

– Да!

– Это Васильев, начальник караула! Мне нужен полковник Логинов!

– На связи! Значит, так, Васильев! Я уже под автобусом, понял?

– Да! – после едва уловимой паузы проговорил начальник караула. – Так это…

– Да! Доложите вкратце, что и как!

– Так… Виноват, но мы «Газпрому» подчиняемся! Я информацию могу только…

– Васильев! Я полковник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ! «Газпрому» ты подчиняешься насчет девочек в сауну доставить! А в случае теракта все подчиняются мне! Быстро доложил обстановку!

– Да обстановка хреновая! Автобус этот мои остановили для обычной проверки! А он дверь не открыл, и через окно крикнули, что рабочих захватили чеченские повстанцы и пригрозили автобус взорвать, если в течение получаса с ними на связь не выйдет руководство! Чтоб обговорить доставку пяти миллионов долларов!

– Так! Инфа по террористам?

– В смысле?

– Кричал кто – русский или с акцентом?

– Я сам не слышал, но бойцы с КПП сказали, вроде чеченцы.

– Сколько их?

– Видно одного…

– Ясно! Тогда так, Васильев! Я сейчас двину на разведку, а ты своих предупреди, чтоб никаких действий не предпринимали! Понял?

– Да мы и так не предпринимаем! Ждем из Москвы…

– Ну и ждите! Я с тобой свяжусь! Все!

146

Кащеев посмотрел влево. Они, держась на приличном расстоянии, объехали больше четверти периметра станции. Машинный зал с северной стороны просматривался под углом. Над его кровлей торчало несколько труб. Над двумя из них вился едва заметный дымок. При обычном взгляде казалось, что эти трубы самое горячее место станции.

Однако в инфракрасном диапазоне все выглядело совершенно по-другому. Самым горячим местом станции был машинный зал. И на его стенках словно бы отпечатывались смазанные силуэты газогенераторов, в которых каждую секунду сгорало огромное количество газа.

В настоящий момент «Прибрежная» поставляла газ только в Турцию по трубопроводу «Голубой поток». Соответственно, в работе находилось только два генератора. Остальные были в горячем резерве. То есть к ним был подведен газ. Под большим давлением. Фактически станция была готова к взрыву. Оставалось только привести в действие дьявольский механизм…

147

В то время, когда Логинов служил в «Альфе», импортных автобусов было совсем мало. Так что отрабатывали они приемы штурма на «ЛАЗе». И «Боингов» у «Аэрофлота» еще не было. А были «тушки» – сто тридцать четвертая и сто пятьдесят четвертая. Старые, которые очень часто разбивались. По этому поводу остряки даже рекламный слоган придумали: «Летайте самолетами „Аэрофлота“, их так мало осталось!» На этих-то «тушках», которых так мало осталось, да на допотопных «ЛАЗах» Логинов и тренировался.

Так что, в принципе, его знания морально устарели. Но навыки остались. А навыки – это и было главное. Потому что приемы проникновения в автобус одинаковые, вне зависимости от того, каким заводом и когда он выпущен.

Логинов по-пластунски прополз под днищем. Движок автобуса работал. Он был расположен в передней части, справа. Движок был хороший. Дизельный, но работал довольно тихо. Урчал на холостых оборотах. И в какой-то момент Логинов на его фоне довольно отчетливо услышал:

– Я сказал, руки держать на виду!

Виктор замер.

– Вот так!

Звукоизоляция пола, как и всего салона, была хорошей. Звук голоса доносился через переднюю пассажирскую дверь. И Виктор осторожно подался к ней. Начальник караула не ошибся. В автобусе действительно были чеченцы. Это Логинов понял по едва уловимому, но очень характерному акценту. Теперь нужно было как можно быстрее установить численность террористов и их расположение в салоне захваченного автобуса.

Однако в салоне воцарилась тишина. Зато Логинов обнаружил кое-что очень интересное в днище. Вытащив телефон, он осторожно присветил и поздравил себя с удачей. Под передней пассажирской дверью имелась круглая выемка. В ней располагалась поворотная ручка, вроде переключателя каналов старых телевизоров. Надпись была покрыта пылью, но и без нее догадаться, что это пульт аварийного открытия двери, было нетрудно.

Не успел Логинов сунуть телефон в карман, как он забился. Виктор снова достал его и увидел, что звонит замдиректора. Логинов на всякий случай отполз подальше от двери и негромко ответил:

– Слушаю, товарищ генерал!

– Я правильно понял, что вы под автобусом, захваченным террористами, полковник?

– Так точно!

– И что там?

– Чеченцы. Голос подал только один. Зато автобус оснащен внешним пультом открытия двери, товарищ генерал!

– Так… И что вы предлагаете?

– Пусть охрана скажет, что с ними будет говорить руководство «Газпрома». И для этого передаст террористам телефон! А я послушаю!

– Понял! – быстро сказал генерал. – Сейчас организуем!

– Тогда и санкцию дайте! Чтобы я не упустил случай!

В трубке повисла пауза.

– А если кто-то из рабочих – замаскированный сообщник террористов?

– Навряд ли служба безопасности «Газпрома» допустила такой ляп!

– Всякое может быть, полковник… – вздохнул генерал.

Он колебался, и Логинов его отлично понимал. Террористы очень часто для подстраховки имели среди заложников своего наводчика. Который мог при штурме привести в действие взрывное устройство…

– Я сейчас переговорю с СБ «Газпрома», полковник! – наконец быстро сказал генерал.

– Понял! Жду!

Замдиректора перезвонил буквально через минуту.

– Да, товарищ генерал! – тихо ответил Виктор.

– Ну что, полковник, «Газпром» заверил, что персонал «Прибрежной» абсолютно надежен. При поступлении на работу все проходили тест на полиграфе! В общем, приготовьтесь! Сейчас охрана вступит с террористами в контакт! Если будете уверены в успехе, действуйте!

– Понял, товарищ генерал!

Замдиректора взял на себя огромную ответственность. Однако он, как профессионал, прекрасно понимал, что случай уникальный. То, что сотрудник квалификации Логинова оказался в буквальном смысле слова под террористами, грех было не использовать.

– Я надеюсь на вас, полковник! – сказал генерал и отключился.

Виктор тут же перезвонил начальнику караула Васильеву.

– Да!

– Приказ о передаче телефона получили?

– Так точно! Только что…

– Вы на КПП?

– Так точно!

Судя по изменившемуся тону начальника караула, «газпромовское» начальство четко дало ему понять, кто сейчас здесь главный.

– Телефон будете передавать сами! Оружие оставьте! И ничему не удивляйтесь! Все понятно?

– Так точно… – ответил Васильев, но на этот раз в его голосе ощущался страх.

– Тогда начинайте! – сказал Логинов.

Он тоже ощущал страх. И это было нормально. Не боятся только сумасшедшие. А Логинов каждый год проходил комиссию. Так что со страхом у него все было в порядке. Во всех смыслах.

Закончив говорить с Васильевым, он тут же скользнул ужом к пассажирской двери автобуса. И весь обратился в слух. В норме при освобождении заложников работает огромное количество специалистов. Несколько профильных групп собирают информацию. Аналитики эту информацию тут же обрабатывают. Психологи составляют портрет главаря террористов. Технари спешно высчитывают наиболее удобные для внезапного проникновения места объекта. Регионалы срочно разыскивают родственников главаря. Служба радиоэлектронной разведки слушает все переговоры или, наоборот, глушит их. И так далее, вплоть до того, что для консультаций могут привлекать даже экстрасенсов.

Сейчас Логинов был сам себе и разведчик, и психолог, и аналитик, и технарь. И экстрасенс тоже. Работая в таком режиме, бояться было просто некогда. И страх сам собой сперва как-то отошел на второй план, а потом и вовсе растворился где-то в урчании дизельного движка.

– Эй, на автобусе! – послышалось от КПП. – С вами будет говорить руководство «Газпрома»! Слышите?

– Никому не двигаться! Арби, присмотри! – услышал Логинов знакомый голос с едва уловимым акцентом.

После этого что-то скрипнуло.

– Кто с нами будет говорить?

– Что? – крикнул от КПП Васильев.

– Выключи двигатель!

Движок чихнул и умолк.

– Я спрашиваю, кто с нами будет говорить?! – крикнул чеченец-главарь.

– Мне не сказали! Мне сказали просто передать вам телефон! Вот этот! Вам на него позвонят!

– Хорошо! Пока стой там!

Логинов услышал приглушенные шаги. Главарь проговорил совсем тихо, но, поскольку двигатель умолк, Логинов его все равно расслышал:

– Амир сказал, что они предложат переехать на стоянку, а они телефон зачем-то дают!

– Может, не брать?

– Не брать нельзя… Ладно! Водитель возьмет через окно. Дай пульт!

Снова послышались шаги.

– Эй, ты! Слышишь?

– Да! – крикнул Васильев.

– У меня пульт! Я держу палец на кнопке! Если что, автобус взлетит на воздух. И ты вместе ним! Ты понял?

– Да!

– Ты хорошо понял?

– Да! Хорошо!

– Тогда подними руки и медленно подходи! К водительской дверце!

Логинов осторожно высунулся из-под днища автобуса. Удача сегодня сопутствовала ему. Пассажирская дверь оказалась застекленной снизу доверху. В станционный автобус, в отличие от московских маршруток, народ не набивался, как кильки в банку, и стекол ногами в дверях не выдавливал.

– Открой окно! – приказал водителю главарь террористов.

Вернее, даже не главарь, а главный из двух. То, что их всего двое, Логинов уже не сомневался. Да и назвать их террористами можно было только, так сказать, по факту. Террористы из этих двоих были такие же, как грабители в «Криминальном чтиве» из Тима Ротта и Тыковки-Ханни-Банни.

Это были обычные боевики. С очень низкой квалификацией. План у Логинова был уже готов. Сейчас вопрос заключался в одном – стрелять через дверь или открыть ее.

К автобусу приблизились шаги начкара Васильева. Присевший за водителем старший из боевиков чуть приподнялся и крикнул:

– Руки держи выше! Вот так! Возьмешь у него телефон!

Последняя команда касалась водителя. Тот отклеился от спинки кресла и повернулся. Это было очень кстати. Логинов, успевший вынырнуть из-под автобуса, прижался к его правому борту позади двери, осторожно протянул руку и повернул переключатель аварийного открывания двери. При этом он находился в мертвой зоне. Его нельзя было увидеть даже в боковое зеркало.

– Пш-ш! – послышалось вверху, и дверца медленно ушла в салон.

Логинов замер, вжавшись в борт автобуса. Было еще не время.

– Ты что, а ну закрой! – крикнул главный из боевиков.

Как и рассчитал Виктор, чеченец решил, что дверцу случайно открыл водитель. По звуку голоса Логинов безошибочно уловил момент, когда оглянувшийся старший снова повернул голову к водителю. Теперь было пора.

В долю секунды Логинов сместился к проему двери. Поскольку пульт был у главного из боевиков, Логинов мгновенно нашпиговал его свинцом. В позвоночник, чтобы застраховаться от рефлекторного нажатия пальцем на пульт взрывного устройства. В следующий миг он повернулся влево. Прямо на него смотрел боевик с автоматом, оснащенным прибором бесшумной беспламенной стрельбы. Он сидел вполоборота на переднем сиденье, автомат был направлен в сторону салона.

– Пух-пух! – проговорил короткой очередью «стечкин».

– А-а! – взвыл от боли боевик, роняя автомат.

Ему Логинов выпустил пули в плечо. Всего две, поскольку опасался рикошетов в сторону заложников. Мгновение спустя Виктор уже запрыгнул в салон и рукояткой «стечкина» вырубил террориста. Потом крикнул:

– Все из салона! Живо!

Оцепеневшие люди смотрели на него, выпучив глаза. Все произошло настолько быстро, что испугались они только теперь. Логинов заставил себя улыбнуться:

– Давайте на улицу, ребята! Ну!

Рабочие, как это обычно бывает, ломанулись на улицу одновременно.

– Спокойно! – пришлось гаркнуть Виктору. – В порядке очереди!

К счастью, заложников было всего шесть человек, так что настоящую давку они создать не могли. И три секунды спустя все оказались на улице. Логинов тем временем осторожно ощупал своего пленника. На предмет непонятных проводов и прочих шахидских штучек.

Штучек никаких не оказалось, и Логинов потащил чеченца к выходу. И только тут увидел, что водитель сидит на месте.

– А тебе что, особое приглашение нужно? – крикнул он. – Жить надоело? Ласточкой на улицу и за КПП!

– Так наручник же! – крикнул водитель.

– А! Сейчас!

Вытащив бесчувственного чеченца из автобуса, Логинов поволок его прочь и заорал на ходу:

– Васильев! Васильев!

– Да! – донеслось из-за КПП.

– Водителя отстегните от руля! Быстро! И уведите подальше!

Васильеву соваться к автобусу очень не хотелось. Он, как и Логинов, отлично знал, что при обнаружении СВУ от него надо сперва отбежать подальше, а потом побыстрее вызвать саперов. Но чувство долга взяло верх. И начкар рванулся к автобусу.

Логинов волочил чеченца по прямой. Так получилось, что в противоположную от КПП сторону. Метров через двадцать он уткнулся в противоминное заграждение. Каждый из торчащих из земли железобетонных блоков был непреодолим даже для танка. Тем более он должен был защитить от осколков. И Виктор опустил чеченца на землю за одним из блоков.

Оглянувшись, он увидел, что героический начкар улепетывает от автобуса за КПП вместе с водителем. Бежали оба так, словно за олимпийской медалью. Логинов положил на землю автомат чеченца и опустился на колени. После чего одной рукой приподнял боевика за грудки, а второй отвесил звонкую оплеуху.

Вырубал чеченца в автобусе Логинов грамотно – не наглухо, а в расчете на рауш, то есть кратковременную потерю сознания. Так что привести его в себя большого труда не составило. Уже после четвертой оплеухи чеченец застонал и инстинктивно потянулся рукой к простреленному плечу.

– Открой глаза! – склонился к боевику Логинов.

Тот открыл и испуганно вздрогнул.

– Где амир? – прошипел Логинов. – А? Отвечай, а то хуже будет!

Само собой, Логинов выхватил «стечкин» и взвел курок. Все как в кино. Собственно, и задача у него была та же, что у режиссера, – заставить чеченца поверить, что убивать его сейчас будут не понарошку, а по-настоящему.

– Поехал! С участковым!

– Куда?

– К периметру!

– Станции?

– Да!

– Куда именно?

– Я не знаю!

– Не скажешь, пристрелю!

– Я правда не знаю! Амир не сказал!

Для боевика пленный был жидковат. Да и просто для чеченца. Те больше всего боятся «потерять лицо». А этот трясся за свою шкуру. Короче, чеченец был нетипичный, но Логинов этому не очень и удивился.

– Ты Арби Эхиндиев, да?! – рявкнул Логинов.

Опознать по старым фото чеченца было трудно, это был контрольный вопрос. И ответом на него стали выпученные от удивления глаза Арби.

– Как зовут амира?! – не дав чеченцу открыть рта, тут же спросил Логинов.

– Г-григорий!

Логинов выдохнул и вдруг отпустил Арби. Тот от неожиданности даже стукнулся затылком о бетонный блок. Логинов очень быстро выхватил из внутреннего кармана фоторобот Кащеева и сунул его Арби под нос, присветив мобильным.

– Это он?

– Да! – кивнул Арби.

– Точно?

– Да!

Арби понял, что это конец. Логинов же убедился, что это только начало. Захват автобуса был лишь отвлекающим маневром. И Виктор быстро спросил:

– Какова ваша настоящая цель? Ну?

– Захват документов!

– Каких документов?

– Станции! Из сейфа!

– А кто их захватит?

– «Шамиль»!

– Какой Шамиль?

– Отряд «Шамиль»! Они вот-вот нападут на станцию!

Логинов быстро посмотрел в сторону КПП, но там все пока было спокойно.

– Как они нападут?

– Я не знаю, – пожал плечами Арби.

Голос его стал другим. И в глазах уже не было прежнего страха. За какую-то секунду отвернувшийся Логинов потерял над пленником контроль. Это надо было срочно поправить.

Логинов вроде как улыбнулся. В следующий миг его пальцы вонзились в раненое плечо Арби словно клещами. При этом Логинов, как опытный анестезиолог, смотрел в зрачки чеченца. Чтобы контролировать боль. И не перешагнуть черту, за которой она убивает. Или отнимает сознание.

– А-а! – завизжал чеченец, пытаясь оторвать руку Логинова от раны.

Но силы, конечно, были неравны. Зрачки чеченца резко расширились. Боль убила надежду, растворила волю и почти мгновенно вернула Арби в прежнее состояние.

– Так как они нападут? – не расжимая хватки, но чуть ослабив ее, спросил Логинов.

– Одна группа взорвет фугасом ОМОН! Вторая на таком же автобусе подъедет к КПП! Третья ворвется на станцию через проход в заграждении, которое проделает гранатометом амир! – выкрикнул Арби.

– Молодец! – расжал хватку Логинов.

Арби, хрюкнув от боли, скорчился под блоком. Логинов же выхватил телефон, одновременно заорав:

– Васильев! Васильев!!!

– Да! – донеслось со стороны КПП.

Судя по голосу, Васильев находился на приличном расстоянии от автобуса. Знал основы минно-взрывного дела.

– ОМОН вызвал?

– Да! Сразу!

– Звони, пусть срочно остановятся! На дороге фугас! Понял?

– Да!

Сам Логинов набрал замдиректора. Едва тот ответил, Виктор быстро доложил:

– С автобусом разобрались! Я взял Арби Эхиндиева! Он говорит, что на станцию вот-вот нападет отряд «Шамиль»! По плану, они взорвут по дороге ОМОН и на таком же автобусе въедут в КПП!

– Ты их предупредил?

– Да! А вторая группа должна атаковать станцию через проход в периметре, который проделает Кащеев гранатометом!

– Точно Кащеев?

– Арби его опознал по роботу!

В этот миг со стороны КПП донеслось:

– Полковник! Полковник!

Логинов быстро проговорил:

– Меня начальник охраны зовет, товарищ генерал! В общем, все! Мы тут постараемся отбиться, а вы нам подмогу организуйте! По воздуху!

– Я понял, Витя!

– Что, Васильев? – закричал Логинов, отняв трубку от уха.

– Командир ОМОНа спрашивает, что ему делать?

– Вернуться и ехать по другой дороге!

– Понял!

Логинов посмотрел на Арби, потом быстро оглянулся на забор станции. Повернувшись к КПП, он крикнул:

– Васильев, передал?

– Да!

– Тогда слушай меня внимательно! Пленный сказал, что с минуты на минуту на станцию нападут чеченские боевики! Одна группа под видом ОМОНа на автобусе подъедет к КПП! Вторая будет прорываться через проход в заграждении периметра! Ты все понял?

– Да!

– Тогда готовь к бою людей! Подмога скоро будет!

– Ясно!

Телефон в руке Логинова задергался.

– Да, Пименов! – быстро ответил он.

– Ну что у вас?

– Нормально! А ты где?

– В усадьбе Портновых…

– И что там?

– Следы постоя трех-четырех человек! Но главное, в печке я только что нашел обгорелую инструкцию по боевому применению…

– Чего?

– Да вроде гранатомета…

– А-а! В елочку, – покосился на Арби Логинов.

– Только я такого не знаю! «Эхо 2У» называется…

– Как?! – хрипло выдохнул Логинов.

– «Эхо 2У», – четко повторил Пименов.

– Мать твою!

– В каком смысле?

– В секретном! Это же… Все, Дима! Конец связи!

Развернувшись, Логинов быстро посмотрел на станцию. Потом заорал:

– Васильев! За мной!

– Что? – донеслось со стороны КПП.

– За мной! Быстро! И пусть пленного кто-то из твоих возьмет!

Ухватив автомат, Логинов рванулся к станции. Она выглядела словно на рекламной картинке инвестиционного проекта. Но Виктор понимал, что это ненадолго. «Эхо 2У» был не совсем обычным гранатометом. Это было оружие нового поколения. На основе уменьшенного вакуумного боеприпаса.

Разрушительный эффект гранатометного заряда был такой же, как у пятисоткилограммовой авиабомбы. Проделывать проходы в заграждениях никакой идиот таким оружием не стал бы. Потому что на месте разрушенного забора образовалась бы воронка глубиной до трех метров. И Логинов наконец понял истинную цель Кащеева.

Он должен был превратить компрессорную в груду металлолома. Корчащегося в бушующем газовом пламени.

148

– Стой! – скомандовал Кащеев.

Иса затормозил и остановился. Кащеев кивнул участковому:

– Выходи!

Марлюк испуганно посмотрел на него и выбрался из машины. Кащеев вылез вслед за ним, повернулся в сторону станции и приказал Исе:

– Доставай!

Чеченец протопал мимо, открыл багажник и вытащил из него «Эхо 2У».

– Разворачивай! Вон там! – указал рукой Кащеев.

Иса опустил сверток на землю. Кащеев повернулся к участковому. Тот испуганно озирался по сторонам.

– Хорошо здесь, да? – проговорил Кащеев.

– Что?

– Место, говорю, хорошее… Идем на ту сторону!

– А-а, да-да! – кивнул участковый.

Кащеев, обогнув машину, двинулся к правой передней дверце «семерки» и открыл ее. Там лежал «АКСУ» Исы с устройством бесшумной беспламенной стрельбы. Кащеев небрежно взял автомат и повернулся. Приплевшийся следом участковый сглотнул и испуганно попятился.

– Да не бойся ты! – сказал Кащеев и, приподняв автомат одной рукой, выпустил в живот Марлюка короткую очередь.

Не глядя на рухнувшего милиционера, Кащеев бросил автомат на сиденье и направился к Исе. Тот смотрел на него через плечо, сидя у развернутого комплекса.

– Прикончил мента, амир?

– Прикончил, – кивнул Кащеев. – Развернул?

– Да!

– Молодец!

Иса поднялся, повернувшись к нему лицом. Кащеев махнул головой:

– Теперь заряды тащи!

Чеченец шагнул ему навстречу, Кащеев выхватил из кармана пистолет участкового и выстрелил прямо в сердце боевика. Тот качнулся назад и рухнул замертво. Кащеев вернулся к уже затихшему участковому и сунул ему в руку пистолет. Потом, взяв «АКСУ», бросил его на тело Исы.

На руках у Кащеева был тонкий слой специального лака, так что его отпечатков нигде остаться не могло. Наклонившись в багажник, он быстро извлек завернутые в ветошь выстрелы и подошел к лежащему на земле комплексу. На нем, как и на зарядах, было полным-полно отпечатков Исы. Декорации, необходимые для того, чтобы план «Армагеддон» выглядел как эпизод героической борьбы свободолюбивого чеченского народа, были расставлены. Теперь можно было приступать к главному…

149

– Васильев! У вас бензовозы есть? – крикнул на бегу Логинов.

– Нет!

– А что можно взорвать?

– В каком смысле?

– Да не отставай ты! Сейчас по станции будут стрелять из гранатомета! С инфракрасным наведением! Нужно что-то взорвать, чтоб отвести заряд!

– А-а! Так а-а начальство…

– Да какое, на хрен, начальство, Васильев? Мы с тобой тут начальство! Что, Васильев? Что? Думай!!!

– Газоконденсатную установку, наверное! – наконец выдал начкар.

– А где она?

– Да вон! Прямо!

– Ага! Понял! – ускорился Логинов.

Пыхтящий Васильев нагнал его и крикнул сзади:

– Только я ее взрывать не буду! И вам не советую! Свои же посадят! На пожизненное!

– Да пошел ты в задницу! Не каркай! Не взорвем мы, она сама взорвется! Со станцией вместе! Ложись! – крикнул Логинов и, прыгнув на землю, изготовился к стрельбе лежа.

Газоконденсатная установка была расположена особняком и представляла собой хитросплетение труб и разновеликих цистерн. Логинов решил стрелять по утыканной частоколом тонких трубок самой большой цистерне. Чтоб наверняка разгерметизировать ее. А там газ уж сам от искр загорится…

– Лучше вон в тот пластинчатый стрелять! – вдруг подсказал Васильев. – Только я вам ничего не говорил! И на суде тоже так скажу!

– Спасибо! И иди к черту со своим судом! – крикнул Логинов и нажал на спуск.

Оснащенный ПББС автомат приглушенно заработал. Начкар знал, что говорил. Пластинчатый то ли испаритель, то ли, наоборот, сгуститель, в отличие от цистерн, состоял из совсем тонких стальных листов. Пробить его навылет было нереально. А вот прошить пулями наружные пластины оказалось проще простого.

Блестящий торец испарителя мгновенно покрылся черными точками пулевых пробоин, в которые тут же устремился наружу белесый от высокого давления газ. Испаритель словно заволокло туманом.

– Ту-ду-ду-дух! – продолжил стрелять Логинов, сместив прицел чуть повыше.

В ребристой пластине образовались новые пробоины. Газ заклубился над испарителем в виде небольшого вихря. Однако загораться он никак не хотел.

– Твою мать, Васильев! – закричал Логинов в отчаянии. – Это точно газ? Или пар?

150

На приведение комплекса «Эхо 2У» в боевое состояние Кащееву понадобилось минуты полторы. Ничего особо трудного в этом не было. Кащеев просто откинул сошки и повернул ствол на платформе. Ствол под углом около шестидесяти градусов он нацелил в сторону машинного зала станции. После этого очень осторожно произвел заряжание. В этот самый момент от станции, со стороны КПП, донесся приглушенный хлопок.

Кащеев быстро повернул голову и увидел взметнувшиеся вверх языки огня. Это не был взрыв автобуса. Это было что-то другое. Кащеев быстро активировал комплекс. Со стороны КПП донесся хлопок погромче. Кащеев торопливо нажал кнопку пуска.

– Пш-ш! – ушел в небо заряд.

На высоте около шестидесяти метров активировавшаяся система наведения уловила цель и по дуге направила вакуумный боеприпас к машинному залу. Кащеев уже хотел броситься к берегу, как вдруг в стороне КПП в небо с грохотом взлетела горящая цистерна. И тут произошло то, чего он никак не мог предусмотреть.

Заряд вдруг резко повернул и в доли секунды оказался у этой самой проклятой цистерны. И она вдруг перестала гореть. Кащеев на миг замер, не в силах поверить в случившееся.

151

– Да газ! А что же еще? – заорал начкар.

В этот момент все и случилось. Газ наконец перемешался в нужной пропорции с воздухом. И в вихре над испарителем вдруг вроде как промелькнула крошечная молния. Совсем несерьезная с виду. Но это было только началом.

В следующий миг подернутый туманом испаритель треснул по всем швам, присел и брызнул в стороны огненным вихрем. Логинов инстинктивно пригнулся, перестав стрелять, и услышал обреченный вскрик Васильева:

– Теперь точно посадят!

А на газоконденсатной установке уже пошла цепная реакция. Ближайшая к пластинчатому испарителю цистерна рванула так, что уши заложило, и устремилась в небо, изрыгая из себя языки желто-голубого пламени.

– Бежим! – сорвался на ноги начкар и устремился к КПП.

Логинов слегка замешкался. В тот самый момент, когда он вскочил, случилось то, чего Виктор опасался. К компрессорной станции с северной стороны вдруг протянулся тонкий дымный шлейф.

Виктору на миг даже показалось, что спасти «Прибрежную» не может уже ничего. Но метров за триста до цели шлейф вдруг словно сломался и устремился прямиком к подброшенной на добрую сотню метров в небо цистерне.

И она вдруг словно дематериализовалась. Со странным хлопком. На том месте, где еще мгновение назад была горящая цистерна, возникло черное, быстро сжавшееся пятно. Горящий газ и саму цистерну словно втянуло в иглу гигантского шприца. В следующий миг на этом месте из ниоткуда возникло целое облако огромных мохнатых снежинок, и Логинова вдруг обдало волной холода. Ощущение было такое, словно он вынырнул из раскаленной сауны прямиком в ледяной бассейн. Даже виски от холода заломило. Это было последствием взрыва вакуумного боеприпаса. Несмотря на относительно небольшую мощность заряда, температура воздуха упала градусов на десять.

К счастью, для продолжавшей взрываться газоконденсатной установки это было все равно. Прямо на земле рванула цистерна побольше. Оторванное днище смело паутину трубопроводов и ударило в какой-то рессивер. Во все стороны брызнули фонтаны пламени. И Логинов благоразумно рванулся вслед за Васильевым.

Стая снежинок, так и не успев долететь до земли, испарилась. И сзади опять было только бушующее пламя, в котором продолжали взрываться баллоны, цистерны, охладители и рессиверы.

– Васильев! – заорал Логинов улепетывавшему впереди начкару.

– Что?! – крикнул тот через плечо.

– С севера станции спуск к берегу есть?

– Нет! С южной есть! А что? – оглянулся начкар.

В этот момент к горящей газоконденсатной установке из ночного неба словно метеорит прилетел. Дымный шлейф вдруг протянулся к одной из взорвавшихся цистерн, и та разом погасла, словно бы провалившись под землю. Вместе с ней провалилась в никуда и перестала гореть половина газоконденсатной установки. Земля при этом вздрогнула, но не сильно. И взрывной волны не было. То есть она была, но слабой и направленной в обратную сторону.

– Это оно? – крикнул сообразительный Васильев.

– Не оно, а он! – кивнул оглянувшийся на бегу Логинов. На их счастье, вторая половина газоконденсатной установки, с которой вроде бы на миг огромным пылесосом сдернули пламя, продолжила взрываться с новой силой. – Позиция на севере! Где-то в километре-полутора! Я туда, а ты со своими спуск перекроешь!

– А боевики? На омоновском автобусе?

– Не будет никаких боевиков, Васильев! Это все прикрытие для обстрела было! Надо не дать ему занять позицию с другой стороны! Понял?

– Да! – крикнул Васильев.

Он достаточно повоевал, чтобы понять мысль Логинова. При стрельбе со стороны, противоположной горящей газоконденсатной установке, здание станции должно было послужить естественным экраном, так что инфракрасная головка вполне могла навестись на машинный зал…

152

Оцепенение продолжалось недолго, какую-то секунду. За это время Кащеев уяснил, что произошло. Заряд направился на цистерну точно так, как «Стингер» направляется на отстреливаемые вертолетами и самолетами ложные цели.

В следующий миг Кащеев бросился обратно к установке и произвел повторное заряжание. Потом снова приготовил «Эхо 2У» к стрельбе. На его лбу выступил пот, хотя ему было не жарко. Наоборот, его вроде как морозило. От осознания того, что вся столь тщательно разработанная операция сейчас повисла буквально на волоске.

Будь «Эхо 2У» обычным минометом, никакой проблемы не было бы. Бери на плечо и лупи прямой наводкой. Но это было оружие нового поколения, предназначенное для борьбы с тяжелой техникой противника. И систему инфракрасного наведения зарядов отключить было просто невозможно.

Кащеев присел и, держа палец на кнопке пуска, впился глазами в сторону КПП. Он понимал, что чем больше разгорается там пожар, тем меньше у него шансов. Но и торопиться было нельзя.

Кащеев дождался, пока что-то взорвалось. Как только взметнувшееся в небо пламя осело, он нажал на пуск. Второй заряд устремился к компрессорной. Кащеев прикипел к нему глазами. Все шло просто отлично. Но только до того мига, когда в стороне КПП полыхнула новая вспышка.

И второй заряд тут же, резко сломав траекторию, устремился туда, к земле. Кащеев вскочил на ноги и выхватил пульт. Он сделал все, что мог. Однако самые просчитанные планы рушатся из-за случайностей. И его постигла та же участь.

Все, что ему оставалось, это сделать прощальный салют и замести все следы. И Кащеев, бросившись к берегу, выставил назад руку и нажал на кнопку. В тот же миг сзади грохнуло так, что содрогнулась земля. И только потом донесся резкий звук взрыва.

153

Взрыв грохнул неожиданно. Логинов успел услышать «Да!» Васильева, и тут стоящий в воротах автобус вдруг словно проглотила черная туча. По краям этой тучи мелькнули скупые языки пламени, одновременно Логинова накрыла с головой тугая горячая волна и швырнула на землю.

Падая, он видел, как ярко освещенное КПП вдруг словно растворилось в дуновении взрывной волны, и в сторону полетели уже только осколки стен, окон, еврочерепицы и по странности уцелевшая, видимо, задняя дверь.

– Ты живой? – спросил Логинов, осторожно приподняв голову секунду спустя.

Его собственный голос казался чужим и каким-то далеким. Но кровь из ушей не текла и руки-ноги были на месте.

– Живой! – проговорил где-то справа Васильев.

– Тогда вперед! – скомандовал Логинов, вставая. На зубах скрипело, и он сплюнул. – Ты все помнишь, Васильев? Память не отшибло?

– Да! Перекрыть спуск к берегу!

– Правильно! – одобрительно заявил Логинов и негромко добавил, выуживая из кармана словно чужими пальцами телефон: – Только навряд ли вы уже успеете…

Надпись на дисплее сообщала о двух пропущенных вызовах. И экран засветился снова. Звонил, как по заказу, Пименов, который Виктору и был нужен.

– Алло, Дима! – крикнул Логинов.

– Фух! Что у вас там творится?

– Да ничего! Нормально все…

– А взрывы?

– Потом расскажу… А пока срочно сориентируй всех своих на розыск Кащеева! Он из северного сектора обстреливал станцию из гранатомета! Сейчас уходит к берегу! Ты все понял?

154

Приблизившись к обрыву, Кащеев не без труда отыскал место спуска. То есть спуска в обычном понимании здесь на самом деле не было. А был близкий к отвесному склон, но состоял он из светлой то ли глины, то ли какой-то другой мягкой горной породы. И камней ни внизу, ни на самом склоне не было.

Кащеев глубоко вздохнул и прыгнул «солдатиком» с обрыва. Метра через три его подошвы коснулись склона. Выбитые комья глины полетели вниз, следом поехал Кащеев. Он изо всех сил старался удержать равновесие, и до какого-то времени ему это удавалось. Но потом правая нога наткнулась на какой-то корень, и Кащеева мгновенно перевернуло.

– А-а! – невольно вскрикнул он от боли.

155

По дороге к КПП, вернее, к тому месту, где оно недавно находилось, Логинов успел доложиться замдиректора. Пряча телефон, он окинул взглядом остатки автобуса, разбросанные вокруг воронки, и тут его вдруг осенило.

– Васильев, а собака у вас есть?! – крикнул он в сторону стоянки.

– Что?!

– Собака, говорю, у вас есть? Ищейка!

– А-а, нету!

– Это хреново! Без ищейки это не дело! Так и скажешь на суде, Васильев! Может, годик-другой скостят!

Ворота взрывом повалило и покорежило. Логинов перепрыгнул через погнутый профиль и быстро посмотрел вправо. Оперативная машина сочинского управления ФСБ приближалась, но очень осторожно.

– Быстрее! – крикнул Логинов. – Быстрее!

Водитель увеличил скорость. Логинов оглянулся:

– Васильев! Вы собираетесь выезжать сегодня?

– Уже! – донеслось от стоянки.

В подтверждение слов начкара вспыхнули фары и захлопали дверцы.

Виктор обежал оперативную машину и вдруг увидел, что омоновцев в ней нет.

– А эти где?! – рявкнул он.

– Выскочили! – испуганно кивнул куда-то назад водитель.

– Да что это за организация, мать вашу! – повернул голову Логинов. – ОМОН! Сюда! Быстро!

Вдалеке под покосившимся забором затопали берцы.

– Дурдом! – сплюнул Логинов и опустился на переднее сиденье. Как только омоновцы заскочили назад, Виктор кивнул водителю: – Гони вдоль периметра! Фары на дальний!

Наперерез им с территории осторожно выруливал набитый охранниками джип. Логинов показал кулак сидящему на переднем сиденье начкару Васильеву. Тот развел по сторонам руками – мол, не проедешь же быстро. Логинов раздраженно сунул в рот сигарету и спросил:

– Милицейская волна ловится?

– Да! – кивнул водитель и быстро включил рацию.

– …всем! Работаем по плану «Перехват»! – донеслось из динамика. – В связи с обстрелом компрессорной станции разыскивается Григорий Кащеев, ориентировка на которого доведена ранее! Кащеев вооружен и может предъявить удостоверение подполковника Управления собственной безопасности МВД РФ! В случае обнаружения фигуранта розыска немедленно докладывать в дежурную часть! Повторяю…

– Хоть что-то слава богу! – сказал Логинов и уменьшил громкость.

– Так это он, товарищ полковник? – наклонился сзади омоновец и показал рукой в сторону продолжавшей взрываться газоконденсатной установки.

– Он, – не стал вдаваться в подробности Логинов. – Вы лучше вперед смотрите! По идее, уходить он должен к берегу, но от него можно ожидать чего угодно!

156

Дальнейший спуск кубарем мог кончиться для Кащеева плачевно, но обрыв закончился очень вовремя. Кащеев словно мешок плюхнулся на осыпавшуюся глину и замер. Уяснив, что все уже позади, он первым делом пошевелил правой ногой. Та двигалась и даже без особой боли. Кащеев поднялся и осторожно на нее наступил.

Боль стала посильнее, но ничего фатального не случилось. Кащеев отделался легким растяжением. Не став больше задерживаться, он направился к морю, забирая влево. Одновременно Кащеев включил позаимствованную у участкового рацию. Примерно через две минуты на милицейской волне прошло экстренное сообщение. О его розыске…

157

Из оперативной машины Логинов связался по телефону с сотрудниками ФСБ, проводившими проверку «девяносто девятых», чтобы сориентировать на поиск Кащеева, но оказалось, что они уже и так в курсе. Отключив телефон, Виктор быстро оглянулся на станцию и показал водителю:

– Вон туда давай! Правее! Еще правее!

Ориентация Логинова не подвела. Вскоре далеко впереди в темноте блеснули катафоты машины. Виктор подобрался:

– Теперь смотрите в оба! Быстрее!

Оперативная машина ускорилась. Несколько секунд спустя свет фар выхватил из темноты стоящую с распахнутыми дверцами «семерку».

Глазастый омоновец на заднем сиденье быстро сказал:

– Номера наши! Голубые!

– Это машина участкового! – кивнул Виктор.

Подъехав ближе, они увидели два тела и пусковую установку. Логинов выскочил первым и по очереди осмотрел убитых. Потом метнулся обратно к машине, скомандовав на ходу:

– Один остается здесь! Никого не подпускать до приезда ФСБ!

Сторожить позицию остался молчаливый омоновец. Разговорчивый поехал с Виктором. Однако поездка оказалась короткой, буквально метров через двести впереди показался обрыв.

– Стоп! – скомандовал Виктор. – Поверни влево!.. Теперь вправо!

В свете фар никого увидеть не удалось. И Логинов кивнул омоновцу:

– Пошли!

Выскочив из машины, они разбежались в разные стороны в поисках следов.

158

То, что его личность так быстро установили, Кащееву очень не понравилось. Потому что это могли сделать только по показаниям Тухана и Арби. Круг сжался намного быстрее, чем рассчитывал Кащеев. Еще до того, как он успел уйти…

– Чертовы звери! – пробормотал Кащеев и быстро вытащил мобильный.

Войдя в Интернет, он отправил Куперу короткое кодовое сообщение. О том, что не сможет прибыть в условное место и просит забрать его в море. Купер ответил быстро. Он так же кодом сообщил, что ждет координат, и спросил о результате. Кащеев написал, что результат хуже ожидаемого.

После этого он спрятал телефон и перешел на бег. План «Перехват» вещь, конечно, хорошая, но для качественного перекрытия всей местности требовался по меньшей мере полк внутренних войск. На переброску полка нужно было время. Поэтому Кащеев и спешил.

Теперь он направлялся прямиком к Джигде. Это было самое разумное. Потому что на пустынных окраинах и дорогах обнаружить беглеца при правильной организации довольно легко. А вот вычислить его в толпе на людной улице очень непросто. Тем более что сейчас Кащеев был в парике и гриме, о чем разыскивавшие его не знали…

159

– Ну что? – негромко спросил Логинов, приложив телефон к уху.

– Ничего, товарищ полковник!

– У меня тоже… Ладно, встречаемся у столба.

Отключив телефон, Логинов развернулся и направился к высоченному столбу ЛЭП. Это был единственный надежный ориентир на неосвещенной местности под обрывом. Они с разговорчивым омоновцем все же отыскали место, в котором Кащеев спрыгнул вниз, но вскоре след потеряли. Дальше блуждать здесь было бессмысленно.

Метров через тридцать у Логинова забился телефон.

– Да, Васильев! – быстро ответил он.

– Товарищ полковник! – странным голосом проговорил начкар. – Тут такое дело… В общем, пленный помер!

– Что?! Как это помер?

– Бойцы говорят, сидел в караулке, держался за плечо свое забинтованное, потом брык – и все!

– Он точно умер?

– Обижаете, товарищ полковник! У меня же бойцы опытные. Медсестру из медпункта сразу вызвали, которая его бинтовала…

– Понятно. Смотри, Васильев…

– Да никто его и пальцем не тронул! Тут… что-то не то, в общем!

– В каком смысле?

– В том, что если бы тромб из-за ранений оторвался, то он бы по-другому помер. Я видел, товарищ полковник, знаю. А тут – сразу…

– Слушай, Васильев! Скажи вашей медсестре, пусть кровь у него возьмет для анализа! Только быстро! Понял?

– Понял, товарищ полковник! Сейчас сделаем! Я тоже поду…

– Быстрее, Васильев! Быстрее! Все!

Вздохнув, Логинов перезвонил замдиректора.

– Ну что, вышли на след? – с ходу спросил тот.

– Пока нет, товарищ генерал… Зато есть другая новость. Мне только что начкар станции доложил, что Арби Эхиндиев умер…

– Как умер?!

– Скоропостижно, товарищ генерал. Я дал указание немедленно взять у него кровь. На всякий случай…

– Так! Думаете, он был отравлен?

– Судя по всему, да, – вздохнул Логинов. – Кащеев этих чеченцев с самого начала использовал втемную. Как ширму. Для прикрытия.

– На одном из исламистских сайтов только что появилось сообщение, полковник. О том, что чеченские повстанцы якобы взорвали «Прибрежную»…

– Ну с этим они прогадали!

– С этим – да, – согласился генерал. – Но если Кащеев уйдет, мы не сможем ничего доказать! Западные СМИ будут трубить на весь мир, что это восставшие чеченцы… Слышите, полковник?

– Так точно, товарищ генерал! Район перекрыт, все на ногах, но… Кащеев – это Кащеев. Я постараюсь, товарищ генерал! Но ничего гарантировать не могу…

160

– Креветки! Горячие креветки! – неслось от нарядно освещенной фонарями набережной.

Кащеев сбросил скорость. В этот момент впереди показалась патрульная машина. Естественным желанием Кащеева было как можно скорее повернуть. Но он был слишком опытен, чтобы поддаваться желаниям.

У милиционеров в машине при виде поспешно свернувшего скутера неминуемо должен был сработать охотничий инстинкт. Поэтому Кащеев сворачивать к набережной не стал, а наоборот, прижался к обочине, остановился прямо под уличным фонарем и достал мобильный телефон, приложив его к уху левой рукой.

Патрульная машина медленно приближалась. Вооруженные милиционеры оглядывались по сторонам. Кащеев, чуть отвернувшись, изображал разговор по мобильному:

– Я понял! Две с тунцом и одну с кальмарами! Да! В течение часа! Нет, быстрее не получится! Что?

Фоторобот Кащеева был прилеплен к лобовому стеклу патрульной машины. Однако опознать его в развозчике пиццы было очень трудно. Во-первых, Кащеев был в парике и гриме, во-вторых, в фирменной бейсболке, а в-третьих, прикрывал лицо рукой с мобильным.

И патрульная машина проехала мимо. Косясь в зеркало скутера, Кащеев еще секунд десять покивал головой и только потом сунул телефон в карман. С развозчиком пиццы ему здорово повезло. Тот искал Тупиковый переулок на окраине Джигды и сам подъехал к Кащееву.

Не воспользоваться таким случаем было бы просто глупо. Труп развозчика был спрятан в кустах, а Кащеев в его амуниции и на его скутере повернул к набережной. Здесь было довольно оживленно. Но интересовали Кащеева не люди, а маломерные скоростные суда. С владельцем одного из них он собирался сторговаться насчет небольшой морской прогулки.

Повернув вправо, Кащеев направил свой скутер к причалам. Земля в пределах Большого Сочи стоила так дорого, а желающих иметь домик у моря было так много, что даже отдаленная от центров цивилизации Джигда переживала строительный бум. Несколько яхт тех, кто уже успел отстроиться, стояли вразброс. Особо выдающихся экземпляров среди них не было. Да и интересовали Кащеева не яхты, а катера.

Приглядываясь к ним, он приблизился к одному из причалов и вдруг совсем рядом услышал:

– Не хочешь и не надо! Публика ей не та, блин! Королева Шантеклера! Чтоб посуду всю помыла, пока кэп не вернется! Скажешь ему, что может спать, мы тут до завтра остаемся! Идем, Шварц!

Кащеева словно молнией пронзило, и только теперь он обратил внимание на название яхты, с которой поравнялся. А называлась она «Альдебаран». Кащеев тут же провернул ручку газа, увеличив скорость.

Из приоткрытой двери надстройки вынырнул и шагнул на трап Шварц. За ним показался насупленный Моня. Однако, мазнув взглядом по проезжающему мимо Кащееву, он мгновенно оживился.

– О! Гляди, Шварц, пицца! Эй! Тормози!

161

Высланный майором Пименовым милицейский «уазик» едва отыскал Логинова с разговорчивым омоновцем в редколесье на склоне. Пока «луноход» выбирался на дорогу и тащился к РОВД, Логинов с надеждой вслушивался в милицейские переговоры, но безрезультатно. Зато Пименов успел разыскать владельца верхо-григоровской усадьбы и как раз разговаривал с ним, когда приехал Виктор.

– Здравствуйте! – кивнул тот, входя в кабинет Пименова. – Ну что?

– Арендовал на месяц, якобы собирался возить мандарины из Абхазии, – коротко сообщил Пименов. – А вот с роботом неувязка… Похоже, он поменял внешность!

Логинов вопросительно посмотрел на Портнова, тот закивал:

– У него волосы не такие, как на вашей картинке, а такие… типа вьющиеся! И щеки того… поупитаннее, что ли!

Логинов оглянулся на Пименова:

– Накладки?

Тот пожал плечами.

– А розыскникам ты это по рации передал?

– Когда? Я же только начал беседовать…

– Ну так звони дежурному! Давай, Дима!

Больше ничего полезного Портнов сообщить не смог, и его отправили в дежурку писать объяснение. Минут через пять после этого позвонил дежурный и доложил, что поступило сообщение о трупе, обнаруженном на юго-восточной окраине, в Тупиковом переулке.

На вызов отправили ближайшую оперативную машину. И тут им повезло. Один из милиционеров опознал в убитом развозчика пиццы из открытого недавно кавказцем заведения. Пименов тут же связался с хозяином и быстро выяснил, что развозчик недавно поехал отвозить заказ и пропал…

162

– Эй! Ты че, глухой, в натуре?! – рявкнул сзади Моня. – Дятел, блин!

Кащеев даже не оглянулся. Он мечтал об этой встрече долгими бессонными ночами. Он придумал сотни самых изощренных способов убийства Мони и Шварца. Но сейчас эта встреча была совсем некстати. Абсолютно.

Потому что любой шум был Кащееву противопоказан. Достаточно было одного звонка в милицию случайного свидетеля, чтобы кольцо, через которое он с таким трудом просочился, снова сжалось.

Раздосадованный Моня крикнул еще что-то оскорбительное, но этих слов отъехавший Кащеев уже не расслышал. Он снова поблагодарил бога за то, что был в парике и гриме. Тем временем Шварц с Моней в зеркале скутера развернулись и направились к выходу в Джигду.

Кащеев сбросил скорость и снова начал высматривать подходящее плавсредство. И тут его вдруг осенило. По-любому, прежде чем войти в контакт с каким-нибудь владельцем, ему нужно было избавиться от скутера и униформы. На это требовалось время…

Кащеев снова посмотрел в зеркало. Моня и Шварц отдалялись достаточно быстро. Так что скрыться из вида они должны были намного скорее. Кащеев остановился окончательно. Потом развернулся и медленно поехал назад. На его лице появилась жесткая ухмылка.

Моня и Шварц шли в Джигду. Судя по всему, они должны были приземлиться в каком-нибудь кафе или ресторане. Капитана на яхте не было. А скорость она развивала не хуже любого катера…

Скутер Кащеев на всякий случай остановил метрах в десяти от трапа «Альдебарана». Оглянувшись по сторонам, он откинул опорную стойку, поставил скутер, взял из багажника пиццу в упаковке и двинулся к яхте.

Моня и Шварц уже скрылись из вида. Никого, похожего на капитана, в той стороне видно не было. Что до случайных свидетелей, копошащихся тут и там на освещенных фонарями причалах, то их можно было не опасаться.

Кащеев перехватил пиццу в левую руку, быстро прошел по трапу и, посмотрев в последний раз в сторону выхода в город, нырнул в надстройку. Лизавета сидела на диване в кают-компании, закинув аппетитные ножки на низкий столик, и курила.

– Тук-тук-тук! – сказал Кащеев, прикрыв за собой дверь. – Моня просил передать вам вот это!

– Не хочу я пиццы, от нее полнеют! Отвали… – капризно проговорила Лизавета и вдруг осеклась.

Женщины вообще понаблюдательней, особенно если это касается мужчин. И Лизавета узнала Кащеева, по глазам.

– Ва-ва-вася… – проговорила она, поспешно снимая ноги со столика. – Т-т-то есть, Г-гриша!..

– Пять баллов! – хмыкнул Кащеев. – Ну, здравствуй, любимая!

– З-здравствуй! – кивнула Лизка и только тут обнаружила, что припалила сигаретой обивку дивана.

Кащеев положил пиццу на столик и быстро оглянулся.

– Ты как будто не рада?

– Да нет, котик, я очень радая! Сильно-сильно! – заверила Лизка.

– Ну тогда поднимайся!

– А куда?

– В Париж, конечно! Я пришел к тебе из позабытых снов, чтоб забрать на Елисейские Поля… Кажется, мы на этом остановились?

– Мы остановились на том, что ты, котик, привязал меня на подводной лодке с задранной ногой, привязанной к гранате, – укоризненно сказала поднявшаяся Лизка.

Кащеев быстро снял бейсболку с надписью «Рица-пицца» и надел вместо нее висевшую на крючке морскую фуражку. Потом шагнул к Лизавете и взял ее под руку:

– Это я просто сильно расстроился из-за того, что ты потом на меня капкан на бассейне с пираньями поставила, радость моя! Но кто старое помянет, тому глаз вон! Я понял, что ты моя единственная и неповторимая! Идем!

– Куда, котик?

– В рубку, конечно! Доплывем до какого-нибудь парохода, пересядем, а там – через Ниццу или Монте-Карло в Париж! Ты давно была в Монте-Карло, любимая?

Говоря это, Кащеев затащил Лизавету по трапу в ходовую рубку.

– Вообще не была, – заявила Лизавета, – Моня даже в Италию пожлобился поплыть… Только, мне кажется, ты меня обманываешь, котик!

– Ну что ты, любимая, как я могу? А ключик у нас где?

– А ключик у капитана! – со скрытым торжеством сказала Лизавета. – Он его с собой носит!

Кащеев, имевший дело с яхтами, покачал головой:

– Ай-яй-яй! А мы попробуем запасной найти! – Шагнув к шкафчику, он порылся в нем и довольно быстро отыскал запасной ключ. – Ну вот, любимая, препятствий для нашего счастья больше нет!

Кащеев быстро запустил дизель и оставил его прогреваться на холостых оборотах. Потом повернулся к Лизавете и протянул руку:

– Мобильный!

– Зачем он тебе, котик? – проговорила Лизавета, снимая с шеи телефон.

– На всякий случай! Чтоб в унитаз не уронила! – хмыкнул Кащеев. – Сейчас ты посидишь в туалете, а я по-быстрому отдам концы. А потом мы снова воссоединимся, чтоб уже никогда не расставаться!

Вынырнув на палубу, Кащеев мазнул взглядом по сторонам, после чего деловито отдал концы. Вернувшись в надстройку, он вытащил телефон. Времени на вход в Интернет и писание сообщений у него не было. Вернее, было, но Кащеев предпочел воспользоваться телефоном экстренной связи. Сейчас дорога была каждая секунда.

– Да! – послышался в трубке голос Купера, до неузнаваемости искаженный фильтром.

– Я собрался на морскую прогулку. Уже отхожу. Так что могу прибыть, куда удобно.

– Понял! Тогда так… – В трубке послышался торопливый стук клавиш, видно, Купер выводил на лэптоп подробную карту. – Сорок три пятьдесят семь и пять. Северной. Тридцать девять девяносто пять ровно. Восточной.

– Понял! Скоро буду!

– Им понадобится минут… пятнадцать, – сказал Купер. – Со всем.

– Ага. Ясно! Тогда все! – проговорил Кащеев и отключился.

Быстро пройдя к двери туалета, Кащеев убрал подпорку и повернул ручку. Дверь не поддалась – Лизка закрылась изнутри.

– Эй! Выходи! – требовательно постучал Кащеев.

– Не выйду! Мне надо, Гриша!

– Перетерпишь! Открой, а то хуже будет!

Лизка щелкнула запором. Кащеев за руку выдернул ее из туалета и подозрительно оглядел – на предмет второго телефона. Но Лизавета оказалась «чистой».

– Вперед, любимая! – подтолкнул ее к трапу Кащеев.

163

– Что-то еще? – спросила официантка.

– Воды! – вспомнил Шварц, которому пить вино было не положено по должности. – «Эвиан»!

– Одну-две? – спросила официантка, покосившись на огромного телохранителя.

– Одну! – быстро сказал Моня. – И не «Эвиан», а «Ессентуки»!

– Ясно! – кивнула официантка и отошла.

– Это ты у Лизки научился? – повернулся к Шварцу Моня. – «Эвиан» ему подавай, блин!

– Так она ж того, полезная, типа. Из французских Альп. А у меня почки что-то того…

– Да каких, блин, Альп? Из-под крана ее бодяжат, точно так же, как и «Акву»! А такие лохи, как вы, блин, ведетесь! «Ессентуки» попьешь, станут твои почки на место!

– Так я тогда того, в туалет пока схожу, ладно, Моня?

– Вали!

Шварц поднялся и спросил у другой официантки, где туалет. Та сказала, что в связи с ремонтом вход в туалет с улицы. Шварц вышел из ресторана и двинулся к углу. Совершенно случайно бросив взгляд в сторону моря, он вдруг увидел отплывающую яхту…

164

– Помахай на прощание ручкой, любимая! – ухмыльнулся Кащеев, покосившись на Лизавету.

Они уже отошли от причалов, и яхта, повинуясь движению рычага топливной рейки, начала ускоряться и плавно подниматься над водой. Напряжение разом отпустило Кащеева.

Он выскользнул из кольца. И, несмотря на обстоятельства, не оставил следов. Тухан и Арби, которых, видимо, захватили в плен, были уже мертвы. Чеченцев отравили заранее, еще в Акзас-Караагаче. Таблетки же, которые они выпили перед операцией под видом тонизирующих, просто приводили яд в действие. Так что доказать что-то было невозможно. И весь мир уже знал, что чеченские повстанцы напали на «Прибрежную», нанеся ей существенный урон…

– На «Феррари» красном я по городу лечу!.. – вдруг послышалось из кармана Кащеева. Он невольно вздрогнул и только потом понял, что это мобильный Лизаветы. – Знаешь ты прекрасно, что тебя я не хочу!

Кащеев поспешно вытащил телефон из кармана и увидел, что звонит Моня.

– Держи! – после некоторых колебаний сказал он, протянув мобильный Лизке, и выхватил пистолет. – Поговоришь с ним! Только смотри, любимая! Рука у меня не дрогнет…

165

В первый миг Шварц решил, что в придачу к почкам у него начали барахлить еще и глаза. Но спутать «Альдебаран» с другой яхтой было сложно. И Шварц рванулся в ресторан.

– Моня! Наш «Баран» уплывает!

– Чего?..

– Яхта наша уплывает!

– Ты че, прикалываешься? – крикнул Моня, но вскочил и бросился к выходу.

– Вон! Это ж она? – показал на улице Шварц.

– Не понял! – тряхнул головой Моня и выхватил мобильный.

Быстро набрав Лизку, он приложил трубку к уху. Лизка ответила не сразу.

– Да, Монь!

– Че за дела? Вы куда?

– А, Монечка, это капитан сказал, что нужно с какой-то яхты что-то забрать…

– А ну дай мне его, блин!

– Что? – тем же испуганно-фальшивым голосом спросила Лизавета.

– Кэпа, говорю, дай!

В трубке послышался быстрый шорох, и пошли короткие гудки.

– К набережной! – крикнул Моня Шварцу.

До набережной по прямой было метров пятьсот. По дороге Моня быстро набрал капитана. Тот был в Джигде в каком-то магазине.

– А что? – спросил кэп.

– Яхту у нас свистнули!

– Как свистнули?

– Как обычно! Но ничего, далеко не уйдут! – крикнул Моня и отключился.

– А может, это Лизка? – пропыхтел бегущий рядом Шварц. – Типа, обиделась?

– Да какая Лизка? Она, блин, дура, но не настолько же! Прыгаем в первый катер и за ними! – свернул к причалам Моня.

Чтобы срезать угол, они проломились сквозь кусты, перепрыгнули через ограждение и минуту спустя оказались у причальной стенки. Там какой-то молодой парень как раз высадил пассажиров и собирался примотать концы на ночь.

– Эй, братан, не чехлись! – крикнул Моня. – Надо в одно место по-быстрому мотнуться!

– Куда мотнуться? Поздно уже… Давайте завтра!

– Тебе что, бабки не нужны? – выхватил Моня из борсетки сто баксов.

– Ладно. Только если недалеко!

– Да тут совсем рядом!

166

– Внимание всем! По имеющейся информации, разыскиваемый Кащеев может передвигаться на малолитражном скутере-мотороллере в форменной одежде убитого им развозчика пиццы. Марка скутера «Дефиант». На форменной кепке надпись «Рица-пицца»! Повторяю… – послышалось из включенной Пименовым рации.

Логинов слушал сообщение дежурного, стоя с сигаретой у окна майорского кабинета. Несмотря на усталость, ему не сиделось.

– Чай будешь? – спросил Пименов.

– Давай! – не оглядываясь, кивнул Логинов.

Пименов поднялся, чтобы залить чайник. В этот момент в рации послышался не такой отчетливый голос:

– Дежурный! На связи Патруль-3! Около пяти минут назад мы видели его! Он стоял на мотороллере у поворота на набережную и говорил по мобильному! Как понял?..

– Я туда! – крикнул Виктор, бросаясь к двери.

– Я тоже с тобой! – кивнул Пименов, бухая на стол баллон с водой, и выскочил вслед за Виктором. – Думаешь, он решил морем уходить?

– Не факт, но надо на всякий случай связаться с пограничниками! – оглянулся уже в коридоре Виктор.

Выскочив из РОВД, они прыгнули в стоявшую наготове оперативную машину. Подгоняемый Логиновым водитель сочинского ФСБ домчался до набережной за неполных четыре минуты. Там возле торговки вареными креветками уже стояла подъехавшая чуть раньше машина «Патруля-3» с распахнутой передней дверцей.

– Ну что, Кулик?! – крикнул Пименов старшему, офицеру с погонами лейтенанта.

– Да вот женщина его, говорит, видела! – кивнул на торговку Кулик. – Говорит, совсем недавно проехал вон туда! Только мы, кажись, опоздали… – вдруг закончил лейтенат.

Повернувшиеся в сторону причалов Логинов с Пименовым увидели то же, что и он. В море, высоко поднявшись над водой, стремительно уносилась средних размеров яхта. Вслед за ней от причала рванулся катер с двумя или тремя людьми на борту…

167

– Так куда идем? – спросил владелец катера, отвалив от стенки.

– Вон за той яхтой! – показал Моня. – Быстрее! На ней моя герлфренда!

– Нет! Я в такие игры не играю! – решительно заявил парень.

– Спокойно! Яхта моя! – быстро сказал Моня и извлек из борсетки еще сто баксов. – Так что не боись!

– Нет! Она ж, наверно, на ней не сама…

– Да тебе-то что? Ты меня подвез на мою яхту! – выудил еще сотню Моня.

– Ладно! – сцапал купюры парень и тронул катер. – Только если они не остановятся, мы повернем!

– Ясный пень, кэп! – хлопнул парня по плечу Моня. – Мне ж мою яхту уродовать смысла нету!

Катер ускорился и приподнялся над водой.

168

– Быстрее к причалам! – крикнул Логинов, прыгая в оперативную машину. – И вы тоже! Ну!

Несколько секунд спустя обе машины – милицейская и фээсбэшная – уже неслись вдоль берега. Езды до причалов было всего ничего.

– Тормози! – крикнул Виктор водителю и выпрыгнул еще на ходу.

Обежав передок машины, он скомандовал остановившемуся сзади экипажу патруля:

– Грузимся в два катера и за яхтой!

Подбежав к стоящему неподалеку глиссеру, Логинов крикнул владельцу:

– ФСБ! Мы преследуем опасного преступника! Покиньте катер!

Пухлый владелец барским жестом извлек удостоверение:

– Остыньте! Прокуратура РФ! Начальник отдела…

– Да хоть Генеральный прокурор! Я изымаю катер в состоянии крайней необходимости именем Российской Федерации! Так что остынь сам или мне придется применить силу!

Владелец резко выпрямился и сделался суровей Дзержинского на знаменитом портрете.

– Вы за это ответите!

– Еще одна угроза, и я не поленюсь написать рапорт!

Владельца из катера как ветром сдуло. Объяснения с Генпрокурором насчет личной законопослушности вполне могли вылиться в увольнение по дискредитирующим обстоятельствам…

169

– Быстрее! Еще быстрее! – крикнул в ухо владельцу катера Моня.

– Да я на самом полном иду! – пожал тот плечами.

Несмотря на то что «Альдебаран» являлся яхтой, угнаться за ним было непросто даже скоростному катеру. И все же расстояние понемногу сокращалось. Не так быстро, как хотелось бы Моне, но верно.

– Ох и попал кто-то! – азартно проговорил тот, поворачиваясь к Шварцу и потирая костяшки пальцев. – Да, Шварц?

– Ага! – кивнул сидевший сзади телохранитель, но как-то без энтузиазма.

– Ты чего как неродной? – удивился Моня.

– Да отлить хочу, мочи нет! Я ж в кабаке так и не сходил!

– А-а, ниче, потерпи чуток! – сказал Моня и повернулся вперед.

В этот момент яхта вдруг резко повернула, после чего на ней погасли все огни.

– Попетлять решили! – крикнул Моня. – Все равно достанем! Давай-давай!

Владелец катера повернул штурвал с хмурым лицом. Он уже жалел, что позарился на Монины триста баксов. Освещенный берег остался далеко позади, а небо к вечеру затянула сплошная пелена облаков, так что видимость была почти нулевой. Гонки на таких скоростях без света могли закончиться очень плачевно…

170

Кащеев быстро посмотрел на автоматический определитель координат, потом снова оглянулся. Катер постепенно приближался, несмотря на то что «Альдебаран» шел на самом полном ходу.

– Так… – процедил сквозь зубы Кащеев.

Он уже уяснил, что гонится за ним Моня. Потому что если бы это были милиционеры или фээсбэшники, то они уже давно бы стреляли. Самое простое в этой ситуации было просто остановиться, а потом неожиданно расстрелять всех на подошедшем катере.

Но, отходя, Кащеев успел заметить на берегу нездоровую активность и передвижения машин, одна из которых была милицейской. А это означало, что вслед за Моней за ним снарядили настоящую погоню. Останавливаться в этой ситуации было очень неразумно. Тем более что Моня был далеко не дурак и заманить его в ловушку было не так-то просто…

– Ладно! – принял Кащеев решение.

Резко переложив штурвал, он отвернул от точки встречи. Как только яхта выровнялась, Кащеев поставил штурвал на автопилот и погасил на яхте все огни.

– Пошли! – ухватил он за руку Лизавету.

– Куда? – испугалась та.

– Ты же в туалет хотела! Заодно и сходишь!

Стащив Лизавету по трапу, он быстро запер ее в туалете, после чего вынырнул на корму. Катер был метрах в пятидесяти. На границе прицельной дальности для «макарова». В другой раз Кащеев не стал бы тратить попусту патроны, но сейчас у него была совсем другая цель.

И он, вскинув пистолет, выстрелил трижды подряд. Даже на таком расстоянии он умудрился попасть в катер, о чем сигнализировали выбитые из обшивки искры. Катер резко сбросил скорость и стал отдаляться. Кащеев для острастки выстрелил еще дважды.

Катер окончательно пропал из вида. Несколько секунд Кащеев всматривался за корму, а потом посмотрел на часы. И тут же бросился в ходовую рубку. Из пятнадцати минут, которые требовались «Наутилусу» для выхода в условную точку и выпуска «тюленей», прошло уже восемь…

171

Впереди одна за другой блеснули три вспышки. Практически одновременно корпус катера дважды вздрогнул, как будто по нему ударили горошины. Опытный Моня тут же пригнулся. Владелец катера сперва ничего не понял, а потом резко сбросил скорость.

– Они что, стреляют?! – хрипло спросил он.

– Да фигня! Резиновыми! – попытался успокоить его Моня. – Давай, чего ты?

– Вы что?! – крикнул парень и, совсем сбросив скорость, начал перекладывать штурвал. – Я к берегу поворачиваю!

Моня осторожно выглянул. Далеко впереди мелькнули еще три вспышки, но на этот раз пули прошли где-то в стороне.

– Шварц! – бросил через плечо Моня.

– А?

– Кэпу надо отдохнуть, а то он какой-то нервный!

– А-а! – кивнул понятливый Шварц и, приподнявшись, легонько долбанул парня пудовым кулаком по голове.

Тот мгновенно вырубился, распластавшись на штурвале. При этом он случайно выключил двигатель.

– Убери! – распорядился Моня.

Шварц, перегнувшись, сграбастал парня и переложил назад. Моня подался к его креслу и вдруг замер.

– Тихо! – прошипел он, выключая топовые огни.

Звук яхты явно смещался влево.

– Перехитрить нас решили! – оглянулся Моня. – Хрен вы угадали, пацаны!

Опустившись за штурвал, он быстро завел двигатель и направил катер наперерез поменявшей курс яхте.

– Немного проедем и снова послушаем! – негромко сказал он через плечо Шварцу. – Загоним как зайцев! Серьезного оружия у них точно нет, только пистолет с глушаком! И патронов осталось всего ничего…

172

На экране автоматического определителя координат высветилось: «43,675 с.ш. 39,948 в.д.». Кащеев чуть подвернул штурвал и начал сбрасывать скорость. Как только на экране высветилось «43,669 с.ш. 39,951 в.д.», он заглушил двигатель и посмотрел на часы.

Он успел не только оторваться от погони, но и выйти в точку на три минуты раньше срока. Как раз оставалось время, чтобы вытащить Лизку из туалета на палубу и утопить. Оставлять труп на яхте не стоило.

Кащеев уже шагнул к внутреннему трапу, как вдруг совсем неподалеку, в каких-то ста метрах, заработал двигатель. Кащеев метнулся к окну рубки и вгляделся в темноту, однако толком ничего не рассмотрел.

Судя по звуку, это был катер. И он двинулся параллельно левому борту «Альдебарана» в сторону носа. «Браконьеры, что ли?» – промелькнуло в голове Кащеева.

Немного выждав, он выскользнул из рубки на палубу. Катер, двигаясь прежним курсом, отдалялся. Кащеев собрался было уже нырнуть в надстройку, как вдруг звук двигателя начал смещаться к носу.

– Твою мать! – прошипел Кащеев.

Метнувшись вдоль борта, он запрыгнул на бак «Альдебарана» и прислушался. Катер медленно развернулся и начал приближаться. Шел он прямо на яхту. Все это было похоже на то, как будто браконьеры заводили сеть. Хотя, с другой стороны, они должны были понять по звуку, что здесь легло в дрейф какое-то судно…

Кащеев быстро посмотрел на часы. До времени встречи оставалось меньше минуты. В этой ситуации дергаться было уже поздно. И Кащеев, вытащив пистолет, попятился с бака и замер у фальшборта.

Звук катера постепенно нарастал. И в какой-то миг Кащеев наконец разглядел его. Подняв пистолет, он стал ждать, пока проявятся силуэты сидящих в катере людей. Однако силуэтов не было. Как будто катер плыл сам по себе…

И Кащеев вдруг все понял. Он резко развернулся, но все равно опоздал. Мокрый Моня, в одних трусах, уже размахнулся, и Кащеев увидел летящий на него наискось, слева-направо и сверху-вниз, снятый с пожарного щита импортный багор. Все, что он успел, это автоматически подставить блок и отклониться вправо. Голову он спас, но удар был такой силы, что Кащеева просто смело за борт.

Перекувыркнувшись, он плюхнулся в море и с головой ушел под воду. Левую руку жгло огнем. Кащеев выпустил ставший бесполезным пистолет и, загребая неповрежденной правой рукой, вынырнул. Над фальшбортом виднелся силуэт Мони с багром.

– Ну че, брателла, покатался? – спросил он. – Где Лизка, а?

– В туалете! – измененным голосом проговорил Кащеев.

– Если ты ее хоть пальцем тронул, забью как тюленя, прямо в воде, блин!

– Я ее не трогал! Вообще! – тем же измененным голосом проговорил Кащеев. – Просто закрыл и все! Правда! Там дверь шваброй подперта! Ее надо убрать!

Время играло на него, а Моня об этом не догадывался.

– Ладно, заткнись! – хмыкнул он. – Если не трогал, забивать не буду. Просто оставлю тут… Поплавай пока!

Моня заскочил на бак и крикнул:

– Шварц! Шварц! Выползай! Я его сделал!

– Что?! – крикнул осторожно высунувшийся из катера Шварц.

– Порядок, говорю! Давай к корме рули!

– Понял! – крикнул Шварц и направил катер вдоль правого борта.

Моня спрыгнул с бака и, мельком посмотрев на Кащеева, протопал в надстройку. Секунду спустя справа от Кащеева из воды беззвучно вынырнула голова в маске…

173

– Да без толку мне координаты! Я на обычном катере, без карты! Вы мне направление дайте! – прокричал в телефон Логинов. – Что?.. Да, две маленькие движущиеся точки рядом – это мы! Сколько градусов? Понял! Понял! – отключив телефон, он наклонился к сидящему за штурвалом катера Пименову. – Разворачивайся вправо! Еще! Еще! Стоп! Чуть левее! Все! Теперь гони!

Присев, Виктор закурил и сверил по своим «Командирским» курс.

– Чуть левее, Дима! Хорош! Так держать!

Выйдя из Джигды, они через пару минут вдруг потеряли из вида сперва яхту, а потом и преследовавший ее катер. На то, чтобы связаться с пограничниками, много времени не понадобилось, но их катеров поблизости не оказалось. И только минуту назад спешно направившийся к берегу ближайший из них наконец нащупал радаром яхту. И выдал им направление.

Впереди была непроглядная темнота. Швырнув окурок в воду, Логинов снова посмотрел на часы и хотел было дать новую поправку курса, как вдруг Пименов крикнул:

– Смотри!

Логинов быстро поднял голову и увидел чуть слева по курсу осветившуюся яхту. Она стояла на месте. Логинов подался к козырьку и прикипел к яхте глазами. Вскоре он рассмотрел у ее кормы катер. С него кто-то перебрался наверх.

– Забирай левее! – крикнул Пименову Логинов.

Связавшись с шедшим следом вторым катером по телефону, он велел ему подходить к яхте справа. Расстояние быстро сокращалось. Их заметили, и за кормой яхты возник белый бурун от заработавшего винта.

– Дай автомат! – быстро оглянулся Логинов.

Милиционер протянул ему «АКСУ». Виктор схватил его и, подняв вверх, дал короткую предупредительную очередь. Потом изо всей силы заорал:

– ФСБ! Не двигайтесь! Иначе мы будем вынуждены применить оружие!

Яхта осталась на месте, и с полминуты спустя катер приблизился к ней. Пименов начал сбрасывать скорость. Логинов, успевший рассмотреть название, крикнул:

– Эй, на «Альдебаране»! Покажитесь с поднятыми руками!

Из-за фальшборта медленно высунулись две огромные ладони, после чего появился перепуганный Шварц. Увидев Логинова, он сперва выпучил от удивления глаза, а потом радостно хрюкнул:

– Моня, это Витя!

– Чего?.. – донеслось снизу, и над фальшбортом показался голый и еще мокрый Моня.

– Твою мать… Где Кащеев? – крикнул Логинов, опуская автомат.

– Ой, Витечка! – заголосила подскочившая к борту Лизка. – Он меня чуть не застрелил! А потом в туалете пыта-а-ал!

– Так где он?!

– Да утонул, типа, Витек! – шмыгнул носом Моня.

– Как это – типа?!

– Да так! Я его багром бахнул, он в воду упал! А что это он, я ж ни фига не знал! Пошел Лизку выпускать, она сказала! Я выбежал, а его уже нет!

– Так, может, он с другой стороны? Или выбрался на борт незаметно?

– Да нет его ни с какой стороны, Витек! Мы ж свет специально врубили, чтоб посмотреть! И не выбрался он! У кормы Шварц вон был на катере!

– Ага! – кивнул Шварц.

– А как вы его догнали? – быстро спросил похолодевший Логинов.

– Да он сам остановился, Витек! Мы его и…

– Быстро в катер и уматывайте!!! – заорал Логинов. – Быстро!!! Уходим, Пименов!!! Все уходим!!!

Меньше минуты спустя «Альдебаран» взлетел на воздух…

Content

Максим Шахов
Непрощенный

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173