Лаура Дэниелз

Однажды и навсегда

1

Как часто случается, перемены в жизни Кэтрин Эшбрук начались в тот момент, когда она меньше всего их ожидала. Причем — что тоже не редкость — навалилось все сразу.

К этому времени Кэт еще не успела отойти от обилия впечатлений, оставленных драматическими — а вернее, трагическими — сценами, которым она стала невольным свидетелем во время пребывания в Таиланде. Туда ее направили по линии Красного Креста среди других лондонских медиков в помощь международной группе судмедэкспертов, работавшей над установлением личностей погибших в результате печально известного урагана, обрушившегося на острова в конце минувшего года.

Впрочем, сотрудничество Кэт с действовавшей в пострадавшем регионе судебной экспертизой продолжалось недолго. По вполне понятным причинам власти Таиланда приняли вынужденное решение предать останки земле, не дожидаясь идентификации, — во избежание распространения инфекции и возникновения эпидемий.

Кэт сочла подобное решение вполне разумным, потому что жара делала свое Дело, невзирая на желание людей установить имена жертв ужасной природной катастрофы. Но когда эксперты, лишившись возможности применить свои знания в отношении погибших, улетели домой, большинство врачей — и Кэт в их числе — остались, чтобы помочь живым. Ведь было много раненых или просто ослабленных людей, которым пришлось не день и не два провести без еды и, главное, без питья под палящим солнцем — температура воздуха с раннего утра превышала тридцать градусов по Цельсию.

Так и получилось, что Кэт задержалась на островах до конца января. Только тридцатого числа самолет компании «Бритиш-эруэйз» доставил ее в аэропорт Хитроу и она наконец ступила на родную землю.

Контраст был таким же разительным, как и месяц назад, когда из зимы Кэт перенеслась в лето. Сейчас все произошло точно так же, но наоборот. Лишь несколько часов назад она изнывала от жары в местном аэропорту близ Кантанга и вдруг очутилась в таком месте, где в воздухе кружат снежинки. Правда, достигая лондонского асфальта, они таяли, но все равно это был снег. После тропического зноя он казался чем-то нереальным. Сам же переход от пронизанной горем и страданиями атмосферы в спокойствие привычного упорядоченного мира действовал на перегруженный отрицательными образами мозг благотворно, производя значительный психотерапевтический эффект.

Домой, на Брендон-стрит, Кэт добралась к шести часам вечера.

Первым делом проверила, в каком состоянии находится любимый кустик гардении, который на время своего отсутствия она поручила заботам миссис Хоган, консьержки. Земля в горшке оказалась влажной, а цветок за минувший месяц успел дать бутоны.

Это было еще одно приятное впечатление с момента возвращения в Лондон.

Позже, с наслаждением пролежав больше часа в ванне, Кэт подумала о том, что сильнейшее нервное напряжение минувших дней, кажется, понемногу покидает ее.

Неужели я дома? — словно не веря собственным ощущениям, подумала Кэт. Какое блаженство…

Потом в ее мозгу промелькнула мысль, что неплохо бы позвонить Стиву. Ведь тот не знает, что она уже в Лондоне.

Стив Уокер, инженер-электронщик, был сотрудником фирмы, специализировавшейся на обслуживании медицинского оборудования. В больнице, где работала Кэт, он появился, когда забарахлил аппарат, на котором пациентам проводили томографию мозга.

Сначала Кэт услышала, как медсестры шушукаются о каком-то Стиве, который, судя по всему, произвел на них большое впечатление. Кэт решила, что речь идет об одном из больных — не раз бывало, что между находящимися на лечении молодыми мужчинами и кем-то из представительниц медицинского персонала вспыхивал роман, как правило мимолетный. Потом выяснилось, что Стив не относится к числу пациентов.

Познакомилась с ним Кэт в небольшой очереди в процедурный кабинет, образованной сотрудниками клиники, которым предстояло пройти ежегодную вакцинацию от гриппа — процедуру, которой подвергался весь медперсонал, включая даже и тех, кто непосредственно с пациентами не общался.

Стив произвел на Кэт весьма благоприятное впечатление. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и внимательным взглядом серых глаз, он был немногословен, но все сказанное им имело вес. К тому же Стив обладал тонким чувством юмора.

Вероятно, Кэт приглянулась ему, потому что в тот же день он поинтересовался, занята ли она в ближайший уик-энд, и, получив отрицательный ответ, пригласил ее на ужин. Почему бы и нет, подумала Кэт, в очередной раз окинув взглядом стройную фигуру нового знакомого. Потом согласно кивнула.

В субботу они отправились в ресторан, где довольно приятно провели время. Потом Стив отвез Кэт домой, и она пригласила его к себе на чашку кофе. Они беседовали обо всякой всячине, Стив рассказывал о своих братьях, о коллекции спичечных коробков, которую начал собирать, еще будучи учеником начальной школы.

— Однажды я чуть не лишился ее, после того как моего отца вызвала в школу учительница английского языка, урок которой я накануне прогулял вместе с двумя приятелями. А все потому, что один из них рассказал о якобы находившейся у них дома необычной спичечной коробке, которую привез из заморского плавания его отец, моряк торгового флота. Разумеется, мне захотелось взглянуть на диковинку. А дождаться конца занятий мы не смогли. — Стив усмехнулся. — Ну и рассердился отец, узнав, что его вызывают в школу! Встретившись же с учительницей, он вообще вернулся домой мрачнее тучи и потребовал у меня отчета не только о прогуле, но также о других проделках, которые как на грех случались именно на уроках английского языка по той причине, что я не очень жаловал сей предмет. В тот вечер разгневанный отец едва не уничтожил мою коллекцию. Я едва упросил его пощадить коробки. Взамен пришлось много чего пообещать, зато коллекция осталась цела.

Посочувствовав Стиву, Кэт в свою очередь поведала несколько забавных школьных историй.

Когда общий счет выпитых чашек кофе перевалил за шесть, Кэт тайком взглянула на часы. Стив заметил это и стал прощаться. В прихожей он наклонился, чтобы поцеловать Кэт. При этом его губы задержались на ее щеке чуть дольше, чем следовало. Когда же выпрямился, в его глазах промелькнул вопрос, значение которого поняла бы любая женщина: он явно был не прочь остаться. Разумеется, Кэт тоже сообразила что к чему, однако предпочла сделать вид, будто ничего не замечает. Не в ее правилах было проводить ночь с мужчиной после первого же свидания.

Конечно, она допускала подобную возможность, но не для себя, а для других женщин — более страстных или, если угодно, более решительных. А вернее, более влюбчивых, чем она, так как ей, чтобы проникнуться к парню нежными чувствами, требовался не один месяц более или менее тесного общения. По крайней мере, так было оба раза, когда она влюблялась.

Или ей казалось, что влюблялась, потому что упомянутые романы ничем не закончились. Более того, Кэт даже испытала облегчение по завершении сначала одной, а затем и другой романтической истории.

Что касается Стива, то у нее пока не было никаких оснований падать в его объятия. Сначала надо хорошенько узнать его. А также — что гораздо важнее — разобраться в себе самой. Понять, нужны ей близкие отношения со Стивом Уокером или нет.

Да, он заинтересовал ее, однако этого было недостаточно. Во всяком случае, для нее. Возможно, другая женщина на ее месте рассудила бы иначе. Нравится парень — и хорошо, уже есть повод для интимного общения. Но в случае с Кэт все было гораздо сложнее.

Приятельницы не раз говорили ей, что она чересчур серьезно относится к сексу. Еще в институте ее подружка и однокурсница Элли Хантер без конца подтрунивала над ней, называя отшельницей.

— Может, ты неправильно выбрала жизненный путь? Может, тебе прямая дорога в женский монастырь? Там парней нет и не нужно от них отбиваться.

— Я и не отбиваюсь, — робко пыталась защищаться Кэт.

У нее действительно отбоя не было от ухажеров. Парни роем кружились вокруг нее. Элли очень этому завидовала. Она-то не строила из себя монашенку, напротив! Но ей приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы завлечь какого-нибудь приглянувшегося молодого человека, в то время как Кэт едва успевала уклоняться от притязаний слишком большого, по ее мнению, количества воздыхателей.

— Что в тебе есть такого, не пойму, — порой говаривала Элли, в задумчивости разглядывая Кэт. — Личико как личико. Симпатичное, не спорю, но на титул Мисс Вселенная ты не тянешь, уж прости за прямоту. Фигурка у тебя ничего, талия тонкая, ноги длинные, что, конечно, тоже плюс, но таких девчонок на одном нашем курсе наберется десятка два, не меньше. А парни липнут едва ли не к тебе одной!

Разумеется, это было преувеличением, однако Кэт в самом деле обладала неким неуловимым обаянием. Иногда ее лицо словно светилось какой-то внутренней красотой, и тогда им невозможно было не любоваться. А ее тихая милая улыбка кружила голову многим однокурсникам. Да и не им одним.

— Что ж я виновата, что ли? — ворчала Кэт, которой изрядно досаждали подобные разговоры. Она считала, что не заслуживает укоров.

— Не виновата, — соглашалась Элли. — Но мне хочется понять, в чем твоя загадка.

— Спроси что-нибудь полегче, — отмахивалась Кэт. — Мне есть чем заняться кроме размышлений над вопросом, который меня совершенно не интересует.

— Тебя и парни не интересуют.

— Во множественном числе — да. Но если встречу того, кто понравится мне больше всех, от него отбиваться, как ты выражаешься, не стану.

— Ну да, знакомая песня, — саркастически усмехалась Элли. — Мечтаешь встретить единственного и неповторимого, с которым у тебя будет любовь до гробовой доски! Вопрос — когда ты его встретишь? И встретишь ли вообще?

Кэт спокойно пожимала плечами.

— Не знаю. Сама прекрасно понимаешь, на подобный вопрос я ответить не могу. Да и никто другой тоже. Я только никак не возьму в толк, почему ты так волнуешься.

— В самом деле? — щурилась Элли. — Ничего, скоро поймешь. Время-то на месте не стоит! Оглянуться не успеешь, как появятся первые морщинки. Станешь тогда локти кусать, что упустила столько возможностей, да поздно будет.

— Возможностей — чего? — постепенно начиная раздражаться, спрашивала Кэт.

— Ну, о высокой любви речь, конечно, не идет. Но легкая увлеченность еще никому не мешала. Нужно ведь испытывать какое-то удовольствие от жизни. Тем более в наши дни, когда изобретено столько контрацептивов и средств защиты от инфекций.

— Разве я спорю? Только у меня с этим проблемы. Если я не влюблена в парня, мне с ним даже целоваться не хочется, не то что… контрацептивы применять.

— Ну почему непременно нужно влюбиться, чтобы лечь с мужиком в постель?!

Этот вопрос всегда ставил Кэт в тупик. Наблюдая за амурными приключениями Элли, она видела, что глубокие чувства ей совершенно необязательны. Достаточно и легкого флирта. Любовь же, наверное, даже оказалась бы для Элли помехой, потому что подразумевает такие понятия, как верность, терпение, самоотречение, наконец. Элли все перечисленное было ни к чему, потому что она как будто поставила перед собой цель соблазнить максимальное количество мужчин.

Гораздо позже Кэт поняла, что Элли просто занималась самоутверждением. И, возможно, сама Кэт была косвенно к этому причастна, являясь для подружки своего рода раздражающим фактором. Ведь не напрасно та — будучи совсем не дурнушкой! — все время размышляла над вопросом, в чем заключается тайна особой привлекательности Кэт.

Но так как самой Кэт не было нужды что-то себе доказывать, она и не спешила заняться коллекционированием мужчин. Собственно, даже одна эта идея казалась ей странной. Она просто не видела смысла в подобных действиях. Что толку бегать на свидания с парнями, которые тебе не нравятся? Напрасная потеря времени, которого и без того не хватает для учебы.

Подобное отношение к проблеме личной жизни Кэт сохранила и после окончания института. Она не была такой уж затворницей, какой ее пыталась выставить Элли, но большого количества связей с мужчинами не имела.

Знакомство со Стивом тоже не стало для нее поводом изменить привычный стиль существования.

После того первого субботнего свидания они начали встречаться. Продолжалось это с осени, но интимной близости между ними до сих пор не произошло. Если бы это зависело от Стива, заветный момент давно бы настал, однако на все свои попытки добиться желаемого он неизменно получал отказ.

— Прости, я еще не готова к этому, — мягко говорила Кэт.

— Но почему? — хрипловато спрашивал Стив, с трудом скрывая досаду. — Разве я не нравлюсь тебе?

Она с улыбкой целовала его в щеку.

— Нравишься. Но время еще не пришло.

— А когда придет?

Кэт загадочно качала головой.

— Не знаю. Но я дам тебе знать, когда почувствую, что уже пора.

Стив обиженно вздыхал.

Поздравляя Кэт с Рождеством, которое праздновал с родителями в Шеффилде, он сказал по телефону, что хотел бы встретить с ней Новый год.

— У меня есть к тебе серьезный разговор, — кашлянув, добавил Стив в конце беседы. — По-моему, нам пора причалить к какому-то берегу. Я тут подумал и кое-что решил для себя. Не знаю, как ты к этому отнесешься…

Заявление прозвучало многообещающе.

Уж не предложение ли он собрался мне сделать? — подумала Кэт. Эта мысль взволновала ее. Подобной черты в отношениях с мужчинами она еще никогда не достигала.

— Я слушаю, — с внутренним трепетом произнесла Кэт, побуждая Стива продолжить.

Однако он не торопился выкладывать карты.

— Знаешь, все-таки я предпочитаю дождаться Нового года и уж тогда…

— Хорошо, — сразу согласилась Кэт. — Она тоже не хотела торопить события. Ей требовалось время, чтобы привыкнуть к идее, что Стив может стать ее мужем.

Однако вместе встретить Новый год им было не суждено. В самый канун праздника Кэт пришлось срочно вылететь в Таиланд в составе группы лондонских медиков. Один раз она позвонила оттуда Стиву, чтобы поздравить его с Новым годом, но разговор получился очень коротким. А больше ей некогда было звонить.

Впрочем, ожидаемый серьезный разговор все равно к разряду телефонных не относился. Поэтому она решила подождать до того момента, когда вновь окажется в Лондоне. Дату же своего возвращения намеренно Стиву не сообщила, желая сделать сюрприз.

И вот сейчас наконец наступило подходящее время для телефонного звонка.

Высушив волосы феном, Кэт удобнее устроилась на диване и придвинула поближе стоящий на журнальном столике телефон. Набирая номер, она улыбалась в предвкушении радостного удивления со стороны Стива при первых же звуках ее голоса.

Улыбка не сходила с губ Кэт все время, пока звучали длинные гудки. Продолжалось это долго. Наконец, удивленно взглянув на трубку, Кэт подумала, что могла ошибиться в какой-нибудь цифре, и набрала номер повторно.

Вновь потянулись гудки. Примерно на шестом Кэт посмотрела на настольные часы. Двадцать пять минут восьмого. Может, Стива нет дома? Но обычно он никуда не ходит в это время. Тем более завтра понедельник, рабочий день.

Едва все это успело пронестись в голове Кэт, как в трубке прозвучал томный женский голос:

— Да?..

Кэт слегка растерялась. Стив жил один, в Лондоне у него не было ни матери, ни сестры…

— Э-э… будьте добры, пригласите к телефону Стива. Стива Уокера, — уточнила Кэт, все еще думая, что ошиблась номером.

— Не могу, — ответили ей.

— То есть… — Кэт была окончательно сбита с толку. Если она правильно набрала номер, то кто эта женщина? — Почему не можете? Стива нет дома?

Ей показалось, что собеседница зевнула.

— Есть… Просто он спит.

— Спит? Но сейчас всего… — Кэт вновь посмотрела на часы, — половина восьмого.

— Ну и что? Просто он устал и уснул.

— Устал? — Конечно, глупо переспрашивать каждое слово, подумала Кэт, но она действительно не понимала, почему вдруг Стив настолько рано улегся спать.

— Да. — Собеседница неожиданно хихикнула. — Знаете, мужчины порой так устают в постели!

Только тут наконец Кэт уловила смысл разговора. Выходит, за время ее отсутствия Стив обзавелся подружкой, которая, судя по всему, не так щепетильна в вопросах интимной близости, как она сама!

Получается, я беседую с новой пассией Стива? — промелькнуло в мозгу Кэт. — Ну и дела!

— А вы, собственно, что хотели? — прозвучало в трубке. — Может, Стиву что-то передать?

— Нет-нет, благодарю, ничего не нужно, — поспешно ответила Кэт и дала отбой.

Затем она откинулась на спинку дивана и несколько минут смотрела в одну точку. В ее голове не было ни единой мысли, лишь стоял мелодичный звон. Постепенно сквозь него как будто проступил чей-то тихий, но явно насмешливый голос.

А чего ты ожидала? — произнес некто неизвестный, находящийся в глубине ее сознания. Стив взрослый мужчина, а ты морочишь ему голову добрых четыре месяца, словно какому-то желторотому юнцу. Тебе, видите ли, требуется время для размышлений. Вот и доигралась!

Кэт закрыла глаза.

А ведь он едва не сделал мне предложение, проплыло в ее голове.

Вот именно, тут же подхватил знакомый голос. Такую возможность упустила! Если бы не твои вечные капризы, вскоре вышла бы замуж, обзавелась настоящей семьей, детишками, все как положено. И зажила бы счастливо. А теперь еще неизвестно, сколько будешь куковать в одиночестве.

Мне и одной неплохо, парировала Кэт. И потом, я не была влюблена в Стива, так что невелика потеря.

Невелика, говоришь? Так сразу дала бы ему от ворот поворот! Но нет, ты тянула несколько месяцев, в себе, видите ли, разбиралась, как будто с самого начала не было ясно, подходит тебе человек или нет. Разобралась?

Кэт вздохнула. Горькая правда заключалась в том, что она, кажется, уже готова была поддаться на уговоры Стива. А когда он упомянул о серьезном разговоре, который по всем признакам мог означать только одно — предложение руки и сердца, — Кэт совсем по-другому взглянула на их отношения.

Как бы то ни было, а она понимала, что в двадцать семь лет любой молодой женщине пора задуматься о дальнейшей жизни. Семью и детей Кэт хотелось иметь всегда. Мужа тоже, но любимого, а не любого. Однако влюбиться по-настоящему, так, чтобы навсегда, почему-то не получалось. То ли дело было в окружающих мужчинах, то ли в самой Кэт, но истинное чувство обходило ее стороной.

К Стиву она присматривалась, пожалуй, даже дольше, чем к первым двум ухажерам, с каждым из которых в результате завязался пусть и скоротечный, но роман, со всеми положенными атрибутами — свиданиями, совместными ужинами в ресторанах, посещением увеселительных мест, признаниями, взаимными ласками и постелью. Со Стивом началось все примерно так же — потому что он отнюдь не был неприятен Кэт, — с той лишь разницей, что прелюдия к роману несколько затянулась. Возможно, подсознательно Кэт с самого начала восприняла Стива как потенциального супруга. Сама она затруднялась ответить на этот вопрос даже себе самой. Но намерение Стива сделать предложение Кэт почему-то восприняла если не как нечто само собой разумеющееся, то, во всяком случае, ожидаемое.

Все-таки существовало между нами какое-то притяжение, с грустью думала она. Наверное, я буду жалеть, что все так обернулось. Если бы не произошла та страшная катастрофа в прибрежных районах Таиланда, мне не пришлось бы срочно лететь туда и, следовательно, я бы встретила Новый год в Лондоне, со Стивом. И мы наверняка стали бы близки в праздничную ночь. А там, как знать… Не исключено, что к этому времени мы бы уже были помолвлены. С ее губ слетел невольный вздох. Но все получилось… как получилось. В результате Стив меня не дождался, подцепил более покладистую бабенку. И сейчас лежит, сморенный сном после бурного секса. Мне же остается лишь вздыхать. Вот и получается, что косвенным образом я тоже пострадала от цунами.

Скорее от собственной глупости, невозмутимо и безжалостно поправил Кэт голос ее второго «я». Давно пора было определиться с жизненными приоритетами. Решить наконец, что для тебя важнее — большая любовь или тихая семейная гавань. Одновременно и то и другое встречается редко. А ты витала в облаках вместо того, чтобы поставить перед собой конкретную цель.

Откуда же мне было знать, что Стив подумывает о женитьбе? — предприняла Кэт вялую попытку отбиться от укоров невидимого собеседника.

На твоем месте умная женщина сама ловко подвела бы мужчину к мысли о том, что пришла пора распрощаться с холостой жизнью, насмешливо прозвучало в ответ. Ведь хорошая партия подвернулась! Стив человек положительный во всех отношениях. Умный, серьезный, профессионал высокого класса, неплохо зарабатывает, к тому же недурен собой. Спрашивается, чем не жених? Медсестры за ним стайками бегали, пока он в больнице налаживал оборудование. Позже тебе завидовали, когда стало известно, что Стив начал за тобой ухаживать. А ты? Сколько можно было размышлять?

Кэт провела рукой по лицу. Эти доводы казались ей резонными, но в то же время не совсем уместными. Вот если бы речь шла о том, что Кэт должна дать Стиву ответ, станет она его женой или нет, тогда другое дело. Но в действительности между ними еще ничего и не начиналось.

Лишь по одной причине, вновь раздалось в ее мозгу. Потому что тебе захотелось потянуть время. Окажись рядом со Стивом более чувственная, а не такая холодная, как ты, особа, она давно бы взяла ситуацию в свои руки. Что, собственно, и произошло, пока ты находилась в отъезде.

Не по своей воле, вставила Кэт.

Верно, согласился собеседник. Но если бы ты поддалась на уговоры Стива раньше, он бы просто дожидался твоего возвращения, а не искал новую подружку. Впрочем, не исключено, что девица, с которой ты только что общалась по телефону, сама проявила в отношении его инициативу. Но это уже детали. Главное, он сейчас лежит с ней в постели, а ты пытаешься разобраться, что же произошло.

Кэт прерывисто вздохнула, и ей вдруг почему-то стало жалко себя. Она вспомнила весь кошмар, увиденный на подвергшихся воздействию водной стихии островах, дорогу домой, предвкушение телефонного разговора со Стивом и, наконец, саму долгожданную беседу — совсем не с тем человеком, с которым хотелось перекинуться словечком, потому что сам он в тот момент спал, утомленный постельными удовольствиями.

Кого угодно потрясла бы столь быстрая смена событий, подумала Кэт. И главное, каждое из них было совершенно неожиданным. Но Стив! Как он мог?! Ведь сам же намекнул, что собирается сделать мне предложение. И вдруг… посторонняя женщина! Чем можно было заниматься в постели, чтобы затем уснуть без сил? Сердце Кэт сжалось от обиды. А ведь я отсутствовала всего месяц!

Почувствовав, как по щеке поползла слезинка, Кэт шмыгнула носом и смахнула капельку соленой влаги. В глубине души она удивлялась тому, что так расклеилась. Врачу не пристало давать волю эмоциям, пусть даже личного характера. Куда подевалась ее привычная уравновешенность?

Неужели Стив действительно настолько дорог мне? — пронеслось в ее мозгу. Или все дело в его намерении сделать мне предложение? Ведь еще ни один мужчина не просил меня стать его женой. Вероятно, в самом этом факте для женщин заключено какое-то непреодолимое очарование. Хотя, скорее всего, разгадка гораздо прозаичнее: просто так проявляются древние инстинкты продолжения рода. Она горько усмехнулась.

Просидев в подобных размышлениях больше двух часов, Кэт пришла к выводу, что ей следует каким-то образом отвлечься от череды событий, которые происходили с ней вплоть до нынешнего дня.

Лучшим способом отрешиться от дурных мыслей или впечатлений она считала сон. Но когда чувства растревожены, уснуть сложно.

Приму снотворное, решила Кэт. Хоть я и не сторонница подобных средств, но сейчас именно такой случай, когда без таблеток не обойтись. Тем более что завтра мне предстоит отправиться на работу. Негоже появляться в больнице с темными кругами под глазами. Что это за врач, который не в состоянии помочь даже себе!

Так она и сделала — приняла пару таблеток легкого снотворного и легла в постель. Минут через десять дыхание Кэт стало размеренным и она уснула без всяких сновидений, будто провалившись в плотный белесый туман.

2

Коллеги встретили Кэт как героя, что и неудивительно, учитывая всемирный общественный резонанс, вызванный ужасными последствиями обрушения на беззащитные тайские курорты гигантских волн. Кэт едва успевала отвечать на вопросы. Всем хотелось услышать подробности от очевидца, хотя в свое время и телевидение, и прочие средства массовой информации не поскупились на жуткие детали.

В конце концов заведующий отделением доктор Эндрюс, видя, что Кэт нелегко заново вспоминать все то, чем медикам пришлось заниматься на островах, велел всем вернуться к своим обязанностям. Когда сотрудники разошлись, он пригласил Кэт в свой кабинет.

— Присаживайся. Рад, что ты благополучно вернулась. Слышал, судмедэксперты разъехались раньше?

Кэт не смогла удержаться от вздоха.

— Для них там уже не осталось работы. Жара, холодильные камеры отсутствуют. Тела погибших приходилось складывать в буддийских храмах, но места не хватало и часть оставалась под солнцем. Словом, сам понимаешь… В конце концов власти распорядились начать захоронение.

Доктор Эндрюс внимательно посмотрел на нее.

— Тебе пришлось выдержать немалую психологическую нагрузку. — Это был не вопрос, а констатация. Ясно, что, побывав в месте массовой гибели людей, ни один человек не останется безучастным.

Кэт едва заметно усмехнулась.

— Поначалу вся наша группа испытала сильное потрясение. Там было много опытных врачей, однако еще никому не приходилось сталкиваться с такими масштабами бедствия. Но, когда мы включились в работу, стало легче. И потом, мое сотрудничество с медэкспертизой продолжалось недолго. После того как они разъехались по домам, мы приступили к оказанию помощи пострадавшим и тогда, можно сказать, все стало на свои места.

Эндрюс сочувственно покачал головой.

— Да, врачу порой бывает нелегко, мне ли этого не знать. — Немного подумав, он произнес: — Думаю, ты заслужила право на внеочередной отпуск. Если хочешь, я похлопочу перед руководством. Отдохни как следует, приди в себя, а потом уж приступишь к работе.

Предложение явилось для Кэт неожиданностью. В суматохе последних дней она даже не задумывалась над вопросом, не попросить ли для себя дополнительное время отдыха.

Поначалу идея Эндрюса показалась ей заманчивой, но через минуту она вспомнила о вчерашнем звонке Стиву, о своем неожиданном открытии и помрачнела. Что она станет делать одна в четырех стенах? С головой погрузится в уничижительный самоанализ?

Если бы сейчас было лето или на худой конец весна, я бы ездила в Гайд-парк или в Кенсингтон-гарденз и там, как говорится, отдыхала бы душой. А так мне остается лишь сидеть дома и предаваться невеселым размышлениям.

Конечно, можно устроить себе отдых иного рода: ходить в музеи, на выставки, в кино, театр. Но после всего пережитого Кэт не хотелось проводить время среди людей. Напротив, она жаждала спокойного уединения.

Наблюдавший за ней Эндрюс улыбнулся.

— Ты как будто сомневаешься?

— Признаться, твое предложение застало меня врасплох, — смущенно ответила Кэт. — Даже не знаю что сказать.

Эндрюс пожал плечами.

— Собственно, я не настаиваю. Если не хочешь, не бери отпуск. Просто я подумал, что, может, тебе необходимо время, чтобы восстановиться после трудной командировки…

— Благодарю, — сказала Кэт. — Если не возражаешь, я на досуге все как следует взвешу, а потом дам ответ.

— Хорошо, — сказал Эндрюс, и на этом беседа закончилась.

Вот тебе еще один сюрприз, пронеслось в мозгу Кэт, пока она шла к двери кабинета. К счастью, более приятный, чем вчерашний.

Дальше ее поглотили рутинные больничные дела. Рабочий день прошел как обычно, и к его завершению Кэт даже забыла про неприятности со Стивом. Сам он ей не звонил — ни на рабочий телефон, ни на мобильник. Вероятно, подружка не рассказала ему про телефонную беседу с какой-то молодой женщиной. А если и рассказала, то он ведь не знал, что звонила именно Кэт, потому что она не назвала себя.

Впрочем, может, Стив и догадался, что это была я, но попросту не захотел перезванивать мне, рассудила Кэт. Что ж, так тому и быть. Сама я больше связываться с ним по телефону не стану.

По окончании работы она отправилась на стоянку, где находился ее синий «сааб», села за баранку и двинулась домой. Нового сюрприза ничто не предвещало.

Тем не менее он уже поджидал Кэт и проявился, как только она вошла в небольшой холл дома, в котором жила. Стоило ей поздороваться с консьержкой миссис Хоган, как начал разворачиваться новый клубок событий. Произнеся слова ответного приветствия, миссис Хоган вдруг добавила:

— Кстати, тут в ваше отсутствие пришла телеграмма. Но узнала я о ней только сегодня, потому что расписался за нее мой супруг. А вчера, когда я сказала ему, что вы вернулись из поездки, он и говорит, мол, на днях почтальон заходил, телеграмму принес для мисс Эшбрук. А я ему: «Что ж ты молчал, может важное что?». А он отвечает, что запамятовал, только сейчас вспомнил.

— Что за телеграмма? — с некоторым беспокойством спросила Кэт, поворачивая обратно от лестницы. В доме было всего три этажа, поэтому лифт отсутствовал.

Миссис Хоган потянулась к телефону.

— Не знаю. Сейчас попрошу мужа принести.

Набрав номер своей квартиры, которая находилась в этом же доме, но в другом подъезде, она быстро переговорила с мистером Хоганом. Вскоре тот появился собственной персоной.

— Здравствуйте, мисс Эшбрук, — произнес он, приподнимая шляпу, с которой не расставался ни зимой, ни летом, потому что, как подозревала Кэт, стеснялся лысины на макушке. — Вот послание, которое вам доставили. Недели три уж прошло. Я вместо вас расписался. Хорошо, что жена напомнила, а то бы… — Не договорив, мистер Хоган с несколько виноватой улыбкой протянул Кэт сложенную вдвое и склеенную поперек узкой бумажной лентой телеграмму.

— Спасибо, — сказала Кэт и, взяв телеграмму, направилась к лестнице, сопровождаемая любопытными взглядами консьержки и ее супруга.

Войдя в свою расположенную на втором этаже квартиру, Кэт сняла куртку с отороченным мехом капюшоном и прямо в прихожей вскрыла телеграмму. Ей пришлось раза три пробежать взглядом строчки, прежде чем она вникла в смысл короткого послания.

«Уведомляю о кончине Элинор Эшбрук, случившейся третьего января сего года в деревне Грейт-Бенсей, Норфолк. Также извещаю вас о необходимости вступления в права наследства, завещанного вам вышеупомянутой особой».

Далее шла подпись «Родни Глейзер, адвокат» и дата — четвертое января две тысячи пятого года, — а также телефонный номер и адрес электронной почты.

— Бабушка… — прошептала Кэт, опустив руку с телеграммой.

Пока она находилась в Таиланде, умерла бабушка Элинор.

Они не виделись лет семь. У них вообще были странные отношения. Но теплые. В отличие от тех, что существовали между Элинор Эшбрук и Ритой Эшбрук, матерью Кэт.

Проблема заключалась в том, что Рита приходилась Элинор невесткой. Иными словами, была женой покойного сына Элинор, Джима Эшбрука.

Род Эшбруков восходил к колонии нидерландских беженцев, которых когда-то давным-давно приютил город Норвич и которые возродили на новом месте жительства искусство производства шерстяных тканей.

Когда Йоханнес Эшбрук женился на Элинор, он был преуспевающим молодым фабрикантом. Через год у них родился сын Джим. А еще через год Йоханнес приобрел в расположенной неподалеку от Норвича деревне Грейт-Бенсей участок земли и построил добротный дом. Вскоре семья переселилась туда. И там Элинор провела всю свою жизнь, пережив и мужа, и сына.

После смерти Йоханнеса она взяла бразды правления бизнесом в свои руки, и под ее началом суконная фабрика существовала еще лет пятнадцать. Когда годы начали брать свое, Элинор с выгодой продала дело и стала жить в собственное удовольствие.

Невестку Риту она невзлюбила по той причине, что из-за нее Джим не захотел заниматься семейным бизнесом.

Рита и Джим познакомились в летнем молодежном лагере, еще будучи старшеклассниками. Любовь между ними вспыхнула как сноп сена от случайной искры. С той разницей, что чувства пылали гораздо дольше, чем сухая трава.

Рита собиралась стать травматологом. Немного поразмыслив, Джим пришел к выводу, что подобная профессия ему тоже подходит, и отправился вместе с Ритой поступать в медицинский институт. Как ни странно, Йоханнес не стал отговаривать сына от идеи стать врачом. Зато Элинор просто кипела от негодования. Ведь в мечтах она видела Джима продолжателем дела отца, успешным бизнесменом. Но тот избрал иную стезю, и, по мнению Элинор, виновата во всем была девица, вскружившая ему голову.

Однако, несмотря на уговоры матери, Джим не только поступил в мединститут, но и с блеском окончил его, действительно став травматологом — в отличие от Риты, которой педагоги посоветовали сменить направление учебы, в результате чего стены института она покинула с дипломом офтальмолога.

Насколько было известно Кэт, за всю жизнь Элинор и Рита виделись раза три. Впервые это произошло на свадьбе Джима и Риты, второй раз на похоронах Йоханнеса и третий — на похоронах самого Джима, который умер от заражения крови, случайно поранившись во время операции.

Кэт с бабушкой Элинор встречалась гораздо чаще — как правило, в деревне Грейт-Бенсей, куда дочурку привозил Джим. Но так было лишь во время обучения Кэт в начальных классах. А в старших она частично занималась даже летом, серьезно готовясь к поступлению в тот самый институт, где прошли студенческие годы ее родителей.

Потом и она стала студенткой, а по окончании института начала работать в одной из лондонских клиник, в отделении интенсивной терапии. В течение нескольких последних лет они регулярно беседовали с бабушкой Элинор по телефону, но лично не встречались по причине большой занятости Кэт. Зимой между ними возник уговор, что уж нынешним летом они непременно увидятся. Кэт обещала провести отпуск в Грейт-Бенсее.

И вот некто по имени Родни Глейзер сообщает ей, что бабушка Элинор скончалась.

Кэт еще раз прочла телеграмму. В тексте была фраза, которую она отметила про себя, но оставила на потом.

«Также извещаю вас о необходимости вступления в права наследства, завещанного вам вышеупомянутой особой», — прочла еще раз Кэт, скользя взглядом по строчкам. Ах, бабушка…

Прислонившись к стене, она закрыла глаза, и по ее щеке поползла слеза. Элинор Эшбрук была сложным человеком, и характер ее многие считали непростым, но Кэт все равно любила ее. И ей трудно было поверить, что бабушки нет… уже почти месяц!

Кэт побрела в гостиную и опустилась на диван.

Одно за другим, вертелось в ее голове. Одно за другим… Командировка в Таиланд, беседа с любовницей Стива, а теперь еще и известие о смерти бабушки Элинор! Наверное, нужно сообщить матери. Хоть они и не ладили, но должна же она узнать о кончине свекрови.

Однако, прежде чем сделать этот звонок, Кэт направилась на кухню и сварила себе чашку кофе. Лишь медленно выпив его без сливок и сахара, зато с добавлением коньяка, она вернулась в гостиную.

Рита ответила на звонок сразу.

— Я думала, ты еще на работе, — с оттенком удивления произнесла Кэт, услышав голос матери в трубке. — Собиралась перезвонить туда.

Рита жила близ Болхэма, в коттедже, который они некогда купили с Джимом. Ей далеко было добираться на работу в офтальмологический центр, и возвращалась она поздно.

— У нас сегодня санитарная обработка помещений, поэтому рабочий день закончился раньше. Ты откуда звонишь?

— Из дому. Вчера вернулась из командировки.

— Ну как ты? Как себя чувствуешь? Какая сейчас обстановка на островах?

Некоторое время они обсуждали служебную поездку Кэт, затем, после небольшой паузы, она сообщила матери о касающемся их семьи печальном известии и прочла телеграмму.

Некоторое время Рита молчала, потом медленно произнесла:

— Значит, Элинор больше нет… Что ж, как говорится, пусть земля ей будет пухом. Так она и не смирилась с тем, что мы с Джимом поженились… — Повисла новая пауза, затем Рита добавила: — Выходит, тебя можно поздравить.

В первую минуту Кэт не поняла о чем речь, но быстро сообразила, что мать имеет в виду вторую часть телеграммы.

— Ты про наследство? Да, наверное…

Рита негромко рассмеялась.

— Впервые сталкиваюсь с подобным безразличием со стороны человека, на которого свалилось финансовое благополучие!

— Просто я еще не привыкла к этой мысли…

— А между тем Элинор оставила тебе изрядный куш. Ведь ты единственная наследница всего ее состояния, включая также недвижимость. Отныне до конца жизни ты можешь ничем не заниматься, благополучно существуя на проценты от капиталов своей бабки.

— Да? — Кэт действительно еще не освоилась с тем, что у нее неожиданно появилась возможность кардинальным образом изменить свою жизнь.

— Конечно, глупенькая! Тебе теперь вполне можно оставить работу, и ты не почувствуешь разницы в своих ежемесячных доходах. Впрочем, не исключено, что они окажутся даже выше твоей нынешней зарплаты.

— В самом деле?

Слова матери озадачили Кэт. Она никогда не мечтала о праздном образе жизни. Напротив, все ее помыслы были направлены на достижение высот в избранной профессии. И вот сейчас она неожиданно столкнулась с неожиданной возможностью выбора дальнейшего существования.

— Все зависит от тебя, — сказала Рита. — На твоем месте я бы все хорошенько взвесила и лишь затем принимала решение.

— То есть ты и впрямь допускаешь, что я могу бросить больницу и…

— А почему бы нет? — спокойно произнесла Рита. — Перед тобой открываются совсем иные перспективы, и ты должна это учитывать. Разумеется, я вовсе не хочу сказать, что тебе непременно следует изменить привычный стиль жизни. Но подобное случается не всегда и не со всеми. Подумай над этим.

— Я люблю свою работу… — пробормотала Кэт.

— Знаю. И замечу, что одно не исключает другого. В деревне тоже найдется работа для врача. А тебе, помню, в детстве нравилось бывать в Грейт-Бенсее. Верно?

Кэт вдруг живо вспомнила, как, будучи маленькой девочкой, качалась на качелях, установленных в окружающем дом саду. Металлический механизм поскрипывал над ее головой, и к его мерным звукам примешивались доносящиеся с разных сторон редкие глухие удары — это падали с веток на землю перезревшие груши. Их аромат витал в воздухе.

— Верно, — сказала Кэт, чувствуя, как ее губы сами собой изгибаются в улыбке.

Внезапно ее охватило ощущение, что она связана с домом бабушки Элинор гораздо больше, чем полагала ранее.

— Только не подумай, что я тебя к чему-то подталкиваю, — сказала Рита. — Просто, с моей точки зрения, у тебя появился повод для размышлений. Ты не обязана переселяться в деревню. В конце концов, если не желаешь брать на себя ненужные обязательства, дом можно продать, а деньги…

— Нет, — быстро произнесла Кэт. — Продавать я пока ничего не хочу. Сначала нужно съездить в Грейт-Бенсей и осмотреться на месте. Как знать, может, я действительно решусь на какие-то кардинальные перемены.

Рита вновь рассмеялась.

— Только не забудь поставить меня в известность, если нечто подобное действительно произойдет.

— Непременно, — пообещала Кэт.

На этом они попрощались. Потом Кэт еще долго сидела, погрузившись в глубокую задумчивость. В ее мозгу теснились приятные образы тех времен, когда она гостила в деревне у бабушки Элинор.

В подобном контексте даже смерть старушки как будто представлялась менее трагической. Она словно знаменовала собой перемены, открывала дверь в новый мир, о самой возможности существования которого Кэт до нынешнего дня совершенно не задумывалась.

Собственно, что меня держит в шумном суматошном городе? — размышляла она. Квартиру я арендую. Автомобиль в случае чего переместится вместе со мной. Разве что работа? Но, как правильно заметила мать, в деревне тоже нужны врачи. В самом крайнем случае можно вообще не работать.

У Кэт вырвался тихий смешок. Она плохо представляла себе, как это можно совсем не работать. Чем же тогда заполнять досуг?

Одно дело, когда у человека семья, дети, ворох забот, и совсем другое — когда он один. С ума сойдешь от скуки. Нет, мне непременно нужно будет изобрести себе занятие.

Последняя мысль заставила Кэт вздрогнуть. Получалось, что дело будто уже решено, осталось лишь придумать, чем заняться в деревне.

Как все интересно складывается, подумала Кэт. Только я узнала, что Стив нашел себе другую, как тут же на меня свалилось наследство, подразумевающее возможность беззаботного существования средь деревенских пейзажей. Просто чудо! Словно где-то на небесах решили вознаградить меня по-королевски за моральные тяготы пребывания на пострадавших от цунами тайских островах, а заодно и за измену несостоявшегося жениха.

Теперь Стив уже казался ей женихом.

Вот брошу все и уеду в Грейт-Бенсей, вдруг как-то очень спокойно подумала Кэт. Места там замечательные, дом у бабушки Элинор уютный и к тому же окружен чудесным фруктовым садом. Красота!

Она опустила взгляд на телеграмму, которую все еще держала в руке. В конце послания значился телефонный номер адвоката. Был также указан адрес электронной почты, но идею послать мистеру Глейзеру письмо Кэт отмела сразу. Неизвестно когда тот прочтет послание, а ей вдруг срочно захотелось прояснить ситуацию с домом в Грейт-Бенсее немедленно.

Взглянув на часы, она сняла телефонную трубку и, сверяясь с телеграммой, набрала номер.

— Адвокатская контора, — спустя несколько мгновений прозвучал молодой женский голос.

— Добрый вечер. — От волнения сердце Кэт едва не выскакивало из груди. — Могу я поговорить с мистером Родни Глейзером?

— Прошу вас одну минутку подождать, — любезно произнесла собеседница. — Я проверю, не ушел ли он.

Затем что-то переключилось, в трубке зазвучала приятная музыка, и через несколько секунд она услышала мужской голос, принадлежавший явно пожилому человеку:

— Адвокат Родни Глейзер.

— Здравствуйте, — сказала Кэт, ощущая внутреннюю дрожь. — Меня зовут Кэт Эшбрук. Я внучка Элинор Эшбрук, о кончине которой вы уведомили меня телеграммой.

— Да-да, я вел дела миссис Эшбрук, — сразу откликнулся адвокат. — Она оставила завещание, в котором вы числитесь единственной наследницей. Вам следует приехать в Норвич, чтобы уладить формальности.

— В Норвич? — переспросила Кэт. — Разве ваша контора находится не в Грейт-Бенсее?

— Нет. Это большая адвокатская контора, где кроме меня работает еще несколько моих коллег, — пояснил мистер Глейзер. — Вам придется подъехать сюда. Так как завещание не оставляет поводов для толкований, формальности не займут много времени. Кроме того, я передам вам план кладбища, на котором указано место погребения миссис Эшбрук. Ведь вы, насколько мне известно, не присутствовали на похоронах?

У Кэт защипало в глазах от подступивших слез, но усилием воли она заставила себя держаться в рамках приличий.

— Мне только сегодня передали вашу телеграмму. Я была в отъезде, в служебной командировке.

— А! — По-видимому, этот вопрос представлял для мистера Глейзера некоторый интерес, потому что, когда он заговорил вновь, в его тоне появились более теплые нотки. — Ясно. А я, признаться, удивился, почему вы сразу не связались со мной.

— Просто я ничего не знала. — Кэт все-таки шмыгнула носом. — Меня не было в стране.

— Понимаю, — протянул мистер Глейзер. — Так когда вас ждать?

Она задумалась. Если предложение доктора Эндрюса остается в силе, то можно взять на работе отпуск и отправиться сначала в Норвич, а оттуда прямиком в Грейт-Бенсей. А там уж видно будет, стоит ей переселяться в деревню или нет.

— Полагаю, через пару дней я к вам подъеду, — наконец произнесла Кэт.

— Очень хорошо. К этому времени я подготовлю все необходимые документы.

— Благодарю, мистер Глейзер. До свидания.

— До встречи.

3

Кэт собрала вещи в две дорожные сумки, затем аккуратно упаковала и поместила в пластиковый мешок горшок с гарденией. В среду утром она отнесла все это в свой «сааб», предупредила консьержку, что снова уезжает, и двинулась в путь.

Выехав за пределы Лондона, она свернула на автостраду «А-12». В планы Кэт входило добраться по этой дороге до Ирвича, провести ночь в одном из тамошних мотелей, а в четверг выехать пораньше и достичь Норвича.

К счастью, ничто не помешало ей осуществить свои намерения. По автостраде «А-14» она доехала до перекрестка с указателем на Норвич, повернула направо и прямиком, через Скоул, благополучно добралась сначала до города, а потом и до адвокатской конторы, адрес которой выяснила по телефону заблаговременно.

Мистер Глейзер ждал Кэт со всеми бумагами наготове. Секретарша провела ее прямо к нему в кабинет.

Все дела действительно были улажены очень быстро, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что бабушка Элинор позаботилась даже о сумме государственной пошлины, которую необходимо было уплатить при вступлении в права наследования. Эти деньги хранились в виде наличности в сейфе адвокатской конторы и в завещании указаны не были.

Таким образом, в Норвич Кэт въехала в статусе самостоятельной молодой женщины, врача по профессии, а покинула город обладательницей, по меркам большинства, солидного, позволяющего вести праздную жизнь состояния и в качестве довеска добротного дома в деревне.

Вечерело, а ей еще предстояло добраться до Грейт-Бенсея, конечного пункта назначения. И тем не менее, заметив по пути увитый плющом придорожный ресторанчик — который наверняка очень живописно выглядел летом, когда плющ покрывался листвой, — она направила «сааб» к парковочной площадке. Здесь стояли три автомобиля — красная «хонда», белый с модным серебристым отливом «даймлер» и «форд»-фургон.

Захлопнув дверцу, Кэт направилась к украшенному витой решеткой крыльцу. Когда она вошла в заведение, на двери мелодично звякнул колокольчик. Задержавшись у порога, Кэт оглядела небольшой уютный зал, в котором было много комнатных растений, и двинулась к одному из стоявших вдоль окон столику. К ней сразу же подошла улыбчивая официантка.

— Добрый вечер. Желаете перекусить?

Вообще-то Кэт хотела выпить чего-нибудь горячего — чаю или кофе, все равно, — но после слов официантки задумалась. Последний бутерброд, из тех, которыми она предусмотрительно запаслась в кафе при мотеле в Ирвиче, Кэт сжевала еще в половине двенадцатого. Сейчас же было начало седьмого.

— А что у вас в меню? — ответив на приветствие, спросила она.

Официантка быстро перечислила блюда, и Кэт заказала говяжью отбивную с картофельным пюре и зеленым горошком.

— И потом еще чашку кофе, — добавила она.

Черкнув что-то в блокноте, официантка удалилась, а Кэт в ожидании заказа откинулась на спинку стула и огляделась.

Кроме нее в зале было еще несколько человек. Среди них прежде всего обращал на себя внимание коротко стриженный здоровяк в теплой клетчатой рубашке, черном кожаном жилете и джинсах. Ни на кого не глядя, он методично поглощал ужин, состоявший, насколько Кэт смогла разглядеть, из тушеной капусты и сарделек. По-видимому, это был владелец «форда».

В самом дальнем углу сидела юная парочка — девушка с длинными светлыми волосами и темноволосый парень в джинсовой куртке. Они тоже ни на кого не смотрели, но по другой причине — были полностью поглощены друг другом. Кэт решила, что красная «хонда» принадлежит кому-то из них. Скорее парню, чем девушке.

У стойки маленького бара трое средних лет мужчин пили пиво. Ни один из них не был похож на владельца элегантного «даймлера».

Других посетителей в ресторанчике не было.

Поневоле задавшись вопросом, где же находится человек, которому принадлежит оставленный на стоянке серебристо-белый автомобиль, Кэт оглянулась, но и сзади никого не обнаружила. Однако владельцу «даймлера» некуда было идти, кроме этого ресторана. Какие-либо другие заведения — магазины или закусочные — здесь отсутствовали.

Пока она размышляла над загадкой, вернулась официантка с заказанным блюдом. Коротко поблагодарив ее, Кэт взялась за еду. Именно в этот момент краем глаза она заметила на стоящем справа и чуть сзади столике тарелки и бокал с каким-то напитком — судя по цвету, апельсиновым соком.

Значит, здесь есть как минимум еще один посетитель, подумала Кэт, отрезая и отправляя в рот ломтик отбивной. Наверное, куда-то вышел.

Вскоре открылась застекленная боковая дверь и из нее, на ходу засовывая в карман брюк мобильник, шагнул в зал высокий молодой мужчина в строгом деловом костюме. Кэт догадалась, что за его спиной осталась веранда, на которой летом устанавливали столики для посетителей. Скорее всего, незнакомцу кто-то позвонил и он вышел, чтобы поговорить по телефону. А сейчас он сел за тот самый стол, на котором Кэт увидела бокал и тарелки.

Таким образом она выяснила, кто является владельцем серебристо-белого «даймлера». Нельзя сказать, чтобы ее уж очень это интересовало, просто на возникший вопрос наконец нашелся ответ.

Продолжая есть, Кэт смотрела за окно. Прошло совсем немного времени с той минуты, как она перешагнула порог этого заведения, а сумерки успели сгуститься почти до темноты.

Не получается у меня добраться до деревни засветло, подумала Кэт.

Проблема заключалась еще в том, что она впервые ехала в Грейт-Бенсей на автомобиле, а дорогу знала лишь приблизительно. Ей приходилось постоянно сверять маршрут с дорожной картой.

Ничего, как-нибудь доберусь, подумала она. Отсюда уже близко.

Неожиданно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Машинально повернув голову, Кэт увидела, что ее рассматривает владелец «даймлера». Она тут же отвернулась, тем не менее успев отметить темные глаза, короткую стрижку и аккуратные усы незнакомца. По-прежнему ощущая его заинтересованный взгляд, Кэт непроизвольно выпрямилась и даже слегка тряхнула головой, следуя почти неосознанному желанию поправить волосы. Впрочем, тут же поймав себя на этом, она едва заметно усмехнулась. После визита к адвокату и получения наследства у нее определенно начало формироваться новое отношение к себе, но она отмечала это с иронией. Слишком быстро все произошло, и слишком мало было в этом заслуг самой Кэт. Собственно, их не было вовсе, и она еще не настолько впала в эйфорию, чтобы не осознавать подобных вещей.

Однако тебе уже хочется соответствовать новому статусу, язвительно заметил голос ее второго «я». У тебя даже осанка начинает меняться!

Не в статусе дело, безмолвно возразила Кэт. Просто мне приятно, что на меня обратил внимание сидящий за столиком справа человек.

Да? Гм, что ж, по крайней мере честно, прозвучало в ее мозгу. Иными словами, история со Стивом сделала тебя открытой для более тесного, чем обычно, общения с противоположным полом.

Ничего подобного, продолжила беззвучный диалог Кэт. Все совсем не так мудрено. Ну посмотрел на меня парень, а я не осталась к этому безразлична, что тут особенного?

Ничего. Все достаточно тривиально. Но это лишь подтверждает мою догадку: с тобой произошли некоторые перемены, в результате чего ты в значительной степень отошла от прежних своих принципов. И стала чуточку более свободной.

Кэт усмехнулась про себя, отодвигая опустевшую тарелку. С последним утверждением она была согласна. Осознание того, что она может в любой момент изменить привычное существование и не понесет при этом никаких финансовых потерь, окрыляло ее. Да и кто бы на ее месте не испытывал бы некоторого эмоционального подъема?

Она сделала знак официантке, и через минуту та принесла ей чашку горячего кофе.

И вообще, о чем, собственно, речь? — подумала Кэт, отпивая глоток ароматного напитка. Что такого произошло? Ничего, за что можно хоть как-то зацепиться. Мы с этим элегантным незнакомцем скоро разъедемся в разные стороны и больше никогда не вспомним друг о друге.

С наслаждением выпив кофе, она расплатилась и встала из-за стола. Пора продолжить путь.

Но, даже идя к выходу, она чувствовала на себе взгляд владельца серебристо-белого «даймлера».

В конце концов Кэт вынуждена была признать, что поездка утомила ее больше, чем она предполагала. Беспрестанно поглядывая по сторонам, Кэт высматривала знакомые места, но они все не появлялись. Вдобавок темнота очень мешала сориентироваться.

Заметив, что начал накрапывать дождик, Кэт включила дворники. И тут наконец впереди замаячили очертания скудно освещенной двумя расположенными на самом верху лампочками водонапорной башни, которая возвышалась на окраине деревни Грейт-Бенсей.

Ну наконец-то! — с облегчением подумала Кэт.

Теперь ей хотя бы было ясно, куда ехать и сколько осталось до дома бабушки Элинор.

Однако, как вскоре выяснилось, она рано обрадовалась. Ей не удалось доехать не только до вновь обретенных владений, но даже до башни, знаменовавшей собой начало деревни.

Все произошло неожиданно. Сначала двигатель «сааба» как-то странно взвыл, но не успела Кэт забеспокоиться, как вновь вернулось его прежнее звучание. Однако через сотню ярдов мотор пару раз чихнул, после чего вдруг стало совсем тихо, если не считать стука дождя по автомобильной крыше и шелеста шин по асфальту.

А потом и вовсе остались только звуки падающих дождевых капель, потому что «сааб» остановился.

В первую минуту Кэт недооценила серьезность произошедшего. Ей казалось, что это небольшое недоразумение, которое сейчас пройдет. Но все ее попытки оживить двигатель не увенчались успехом. В результате ей поневоле пришлось признать, что она очутилась в непростой ситуации.

Кэт огляделась по сторонам. Вокруг ни души. Других автомобилей на шоссе нет. До водонапорной башни мили две, а до первых коттеджей деревни и того больше.

Между тем дождь с каждой минутой усиливался.

В другое время Кэт оставила бы «сааб» на дороге и пешком отправилась бы в деревню искать помощи, но сейчас был не тот случай.

— Вот дьявол! — в сердцах пробормотала она, стукнув кулаком по баранке. Так и знала, что что-то случится. Слишком гладко все шло с самого начала!

Положение представлялось ей безвыходным. Кроме ночевки прямо здесь, в автомобиле, она ничего придумать не могла, сколько ни ломала голову.

Застряла в двух шагах от дома! Глупее ничего быть не может…

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В голове не было ни единой стоящей мысли, кроме, пожалуй, той, что придется смириться с ситуацией.

Спустя примерно четверть часа Кэт вновь попыталась завести двигатель — тщетно.

Что ж, нужно устраиваться на ночлег, обреченно подумала она. Улягусь на сиденья, сумку под голову положу и…

Ее размышления прервал полыхнувший сзади свет. Кто-то ехал, по-видимому тоже направляясь в деревню.

Кэт обернулась, и ее сердце радостно ёкнуло. Она сообразила, что можно попросить водителя другого автомобиля взять ее на буксир и дотащить хотя бы до авторемонтной мастерской. Должна же быть в деревне подобная мастерская?

Однако в следующую минуту с губ Кэт слетел вздох досады. Она вспомнила, что у нее нет с собой троса. Может, у приближающегося водителя есть?

Из-за слепящего света фар не было видно, какое транспортное средство движется по дороге, но, когда оно притормозило рядом с «саабом», глаза Кэт удивленно раскрылись: перед ней находился серебристо-белый «даймлер»!

Он тоже едет в Грейт-Бенсей? — подумала она, подразумевая элегантного незнакомца, который в придорожном ресторане сидел за соседним столиком.

Стекло переднего окошка «даймлера» начало опускаться. Видя это, Кэт сделала то же самое и переместилась на соседнее сиденье.

— Что случилось? — донеслось из «даймлера».

Так и есть, это он, окончательно уверилась Кэт, увидев правильные черты лица и аккуратные темные усы водителя, которому на вид можно было дать немногим более тридцати.

— Понятия не имею, — со вздохом ответила она. Какой у него приятный голос! — промелькнуло в ее голове.

Сейчас, когда Кэт обрела возможность прямо взглянуть на этого человека, его лицо показалось ей смутно знакомым. В то же время она голову дала бы на отсечение, что никогда раньше не встречалась с этим привлекательным молодым мужчиной.

— Но что-то же произошло, раз вы остановились здесь? — прищурился незнакомец.

Кэт вдруг спохватилась, что слишком откровенно рассматривает его.

— Да, разумеется, — поспешно произнесла она. — Двигатель заглох. Никогда еще с ним такого не было…

— То есть причина вам неизвестна?

Кэт пожала плечами.

— Ума не приложу, что могло случиться! И главное, в такой неподходящий момент!

Наступило молчание, которое вскоре прервал незнакомец.

— Вы направляетесь в Грейт-Бенсей?

— Да. А вы?

Он кивнул.

— Туда же.

— Тогда… может, подтащите меня на буксире к автомастерской? Есть она в деревне?

— Есть, но…

— Я понимаю, рабочий день давно кончился, но, думаю, за дополнительную плату…

Однако незнакомец покачал головой.

— Не в этом дело. Я не помню, есть ли у меня трос.

Кэт удрученно вздохнула. Ну и денек сегодня! У нее нет троса и у этого симпатичного незнакомца, скорее всего, тоже. Как назло.

— Может, все-таки есть? — робко произнесла она.

— Единственный способ узнать — это открыть багажник, — сдержанно заметил собеседник.

Кэт прекрасно поняла намек. Чтобы сделать то, о чем шла речь, нужно было выйти под холодный февральский дождь. Незнакомцу явно не хотелось принимать ледяной душ, и Кэт не могла его за это винить.

Однако что-то предпринять было необходимо.

— Вы позволите мне сделать это самой? — спросила она с молящими нотками в голосе. Мысль о том, что подвернувшийся шанс на счастливое избавление от неприятностей может исчезнуть, пугала ее.

Несколько мгновений незнакомец в упор смотрел на Кэт, потом с досадой произнес:

— Ладно уж, оставайтесь в салоне.

— Мне вовсе не трудно…

Но незнакомец уже открывал дверцу.

— Не спорьте.

Он вышел под дождь и направился к багажнику. Кэт видела, как капли падающей с неба влаги отскакивали, ударяясь о его широкие плечи и сверкая в свете фар. Затем ее взгляд непроизвольно скользнул по фигуре незнакомца, стройность которой выгодно подчеркивал элегантный костюм.

Неожиданно вся картина показалась Кэт совершенно нереальной: ночь, сельская местность, пустынная дорога, ослепительный, по сравнению с общим кромешным мраком, свет фар и на его фоне окутанный едва заметным туманом стройный мужской силуэт. Все вместе почему-то представлялось Кэт очень эротичным, но было похоже на сцену из кинофильма, в которой сама она никак не могла принимать участия.

Тем временем незнакомец открыл багажник и в следующую минуту негромко выругался.

С губ Кэт слетел вздох. Все ясно, троса нет.

— Вынужден вас разочаровать, — сказал незнакомец, поспешно возвратившись в салон «даймлера» и опустившись на обитое натуральной кожей сиденье.

— Понятно, — вновь вздохнула она.

Повисла очередная пауза.

Что же делать? — вертелось в мозгу Кэт. Ужасно не хочется торчать здесь всю ночь!

— Простите за беспокойство, — начала она. — Мне очень неловко вас утруждать… но не могли бы вы прислать мне из деревни помощь? — Тут ей пришла в голову другая мысль, и, быстро вынув из сумочки мобильник, она сказала: — Или позвоните в мастерскую прямо отсюда. — Заметив промелькнувшее в глазах незнакомца сомнение, Кэт добавила: — Либо сообщите мне номер, чтобы я могла сама…

— Не думаю, что это хорошая идея, — довольно резко произнес собеседник.

Кэт вздрогнула.

— Вы не хотите мне помочь?

— Просто из того, что вы задумали, вряд ли что-нибудь получится.

— Почему? — робко спросила она.

Незнакомец нетерпеливо вздохнул.

— В деревне только один человек держит автомастерскую. Но он уже в таком возрасте, что наверняка не захочет тащиться по такой погоде на окраину деревни. Даже если я позвоню ему, он откажется заниматься сегодня вашим автомобилем. Завтра — другое дело. Но не сейчас.

— Что же делать? — пробормотала Кэт, опустив лицо и обращаясь по большей части к себе самой.

— По-моему, выход только один.

Она с надеждой взглянула на него.

— Да?

— Вы… — начал он, но сразу же перебил сам себя: — Простите, наверное, мне следует представиться: Фрэнк Мейлон.

— Кэт Эшбрук.

— Очень приятно, — без улыбки произнес Фрэнк.

В свою очередь кивнув, Кэт спросила:

— Так какой выход вы предлагаете?

— Оставить автомобиль здесь до утра. Я отвезу вас в местную гостиницу, проведете там ночь, а завтра…

— Почему в гостиницу? — с некоторым недоумением произнесла Кэт.

— Ну, это первое, что приходит в голову. Если у вас есть другой вариант… — В глазах Фрэнка вдруг промелькнула какая-то мысль. — Постойте, как вы сказали? Эшбрук?

Кэт кивнула.

— А не имеете ли вы какого-либо отношения к Элинор Эшбрук? — поинтересовался Фрэнк.

— Это моя бабушка, — тихо произнесла она.

— А… Вероятно, вы и есть таинственная наследница, которой миссис Эшбрук завещала все свое состояние и недвижимость?

— Почему таинственная? — удивилась Кэт.

Фрэнк пожал плечами.

— Вас никто не знает. В то же время ходят слухи, что, когда наш местный священник, исповедав и причастив миссис Эшбрук, якобы намекнул на то, что церковь собирает деньги на ремонт, та ответила, что может пожертвовать лишь небольшую сумму, так как все ее финансовые средства учтены и внесены в завещание. В пользу внучки.

— Вот как… — пробормотала Кэт. — Что ж, я тоже никого здесь не знаю.

— И ни разу не бывали в Грейт-Бенсее?

Она слабо улыбнулась.

— В детстве меня несколько раз привозил сюда отец. Потом я изредка приезжала одна, последний раз это было лет семь назад.

— Неужели вы так ни с кем и не познакомились? — удивился Фрэнк. — Впрочем, сейчас не время для разговоров. Давайте я отвезу вас в Мардж-хаус. Ведь вы туда едете, насколько я понимаю?

— Куда? — переспросила было Кэт, но в следующую минуту поняла, что подразумевает Фрэнк. Она совсем забыла, что дом бабушки Элинор имеет собственное название, которое прикрепилось к нему из-за местоположения. Он находился не в самой деревне, а за ее пределами, на опушке леса, поэтому его так и называли — дом на опушке, Мардж-хаус.

— Да, я еду туда, — подтвердила Кэт. — Но мне неловко вас утруждать и…

— Вы уже это говорили, — с едва уловимым оттенком раздражения заметил Фрэнк. — Разве у вас есть другие варианты?

Провести ночь в автомобиле, согнувшись на сиденьях в три погибели! — пронеслось в голове Кэт.

— Нет, но ведь вам наверняка придется сделать крюк. Мардж-хаус находится возле самого…

— Я знаю, где он находится, — прервал ее Фрэнк. — Возможно, вы просто не хотите ехать со мной? Тогда так и скажите. Я не собираюсь навязывать вам свое общество. — Последние слова были произнесены довольно сухо.

Действительно, что я морочу человеку голову? — смущенно подумала Кэт. Вместо того чтобы с благодарностью принять помощь, мямлю какие-то глупости.

— Или вы боитесь оставить автомобиль на дороге? — добавил Фрэнк. — Уверяю, с ним ничего не случится.

Кэт изобразила самую лучезарную улыбку, на какую только была способна.

— Вы неправильно меня поняли. Я с радостью приму вашу помощь. Признаться, перспектива провести ночь в чистом поле не вызывает у меня восторга.

— Вот и хорошо, — проворчал Фрэнк. — У вас много вещей?

— Две сумки в багажнике. Сейчас я их…

Фрэнк жестом остановил ее.

— Я сам. — Вновь шагнув под дождь, он извлек из багажника «сааба» поклажу и поместил в свой. Затем двинулся обратно.

— Благодарю, — сказала Кэт. — Вы даже не представляете…

— Не стоит, — оборвал он ее на полуслове. — Лучше поторопитесь. Я и так потерял здесь с вами много времени.

— Да-да, конечно… — Кэт была немного обескуражена его прямолинейностью. Тем не менее она быстро подхватила за ручки стоявший на полу полиэтиленовый мешок с гарденией, накинула на плечо ремень сумочки, взяла куртку и покинула «сааб». На ее голову немедленно посыпались холодные капли. Захлопнув дверцу, Кэт включила охранную сигнализацию и поскорей нырнула в салон «даймлера».

Там чувствовался слабый запах дорогой кожаной обивки, лосьона после бритья и еще чего-то подчеркнуто мужского, что не поддавалось описанию. Все вместе показалось Кэт чрезвычайно приятным.

— Все в порядке? — спросил Фрэнк, усевшись за баранку.

Она кивнула. Без дальнейших разговоров он нажал на газ, и «даймлер» двинулся вперед.

Не удержавшись, Кэт оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на свой сиротливо стоявший на пустынном шоссе «сааб».

— Не тревожьтесь, — глядя вперед сквозь ветровое стекло, обронил Фрэнк. — Все будет хорошо.

Кэт лишь тихонько вздохнула. Она чувствовала себя предательницей по отношению к собственному автомобилю.

4

Вскоре они въехали в деревню. По обеим сторонам дороги замелькали коттеджи. Во многих светились окна. Кэт мельком отметила про себя, что местные жители вместо заборов или металлической решетки предпочитают живую изгородь.

Она заметила также еще кое-что, но относилось это к салону «даймлера». Здесь полностью отсутствовали предметы, которые могла бы оставить женщина: носовые платочки, тюбики губной помады, расчески и прочее в том же роде.

Впрочем, это вовсе не означает, что Фрэнк Мейлон не ездит в обществе дам, пронеслось в мозгу Кэт. Однако она тут же одернула себя. Впрочем, хотя бы и ездил, мне-то какое до этого дело?

Некоторое время они ехали в молчании, затем Фрэнк произнес:

— Все-таки мне странно, что вы никого не знаете в Грейт-Бенсее.

— Если бы я бывала здесь регулярно, то наверняка обзавелась бы знакомыми. — Минутку подумав, Кэт улыбнулась. — Хотя иногда горничная бабушки Элинор, идя на работу в Мардж-хаус, брала с собой свою дочку. И тогда мы играли с той девочкой — не помню ее имени — в куклы. Она была младше меня, светленькая такая. Но виделись мы нечасто. В основном я весь день проводила одна в саду.

— А как звали горничную тоже не помните? — спросил Фрэнк, притормаживая у перекрестка.

Кэт посмотрела на него и тут же отвела взгляд. С той самой минуты как она устроилась на переднем пассажирском сиденье «даймлера», ее не покидало острое ощущение близкого присутствия Фрэнка. Что-то было такое в этом подтянутом, уверенном в себе человеке, от чего сердце Кэт замирало в каком-то сладостном предчувствии. Похожее ощущение возникало у нее во время перелетов сначала в Таиланд, потом обратно, когда самолет попадал в воздушные ямы. С той разницей, что сейчас она испытывала нечто гораздо более приятное.

Может, со мной действительно произошли какие-то перемены? — промчалось в голове Кэт. Ведь прежде не было случая, чтобы я, можно сказать, с первой минуты встречи так бурно реагировала на присутствие какого-либо мужчины. Даже во время поцелуев со Стивом я никогда не испытывала ничего подобного.

— Как звали горничную? — задумчиво произнесла она. — Миссис Джойлиг, что ли?..

— Джолинг, — поправил ее Фрэнк. — Выходит, в детстве вы играли в куклы с Оливией, — добавил он через минуту и почему-то помрачнел.

Кэт покачала головой.

— Не знаю. Говорю же вам, я не запомнила имени той девочки. С ней мы виделись гораздо реже, чем с ее матерью, которая приходила убирать в доме через день.

— У миссис Джолинг только одна дочь.

Проскользнувшие в голосе Фрэнка интонации не поддавались точному определению и все же показались Кэт странными. Удивленно покосившись на него, она произнесла:

— Что ж, возможно, с ней я и играла, не спорю. Как правило, мы изображали сцену в больнице. Я была врачом, на прием к которому моя приятельница якобы приводила свою дочку, роль которой играла кукла. — Кэт усмехнулась. — Вероятно, уже тогда определилась моя будущая профессия.

Фрэнк мельком взглянул на нее.

— Вы врач?

Она кивнула.

— Да.

— Но теперь, наверное, оставите это занятие?

— С чего вы взяли? — удивленно спросила Кэт. Он неопределенно качнул головой.

— Ну, получив в наследство такое состояние…

И он о том же! — подумала Кэт. Странно, какие у всех похожие мысли! Сначала об этом заговорила моя мать, теперь мой неожиданный спаситель.

— Я пока всерьез не размышляла над этим, — сказала она.

Фрэнк вновь посмотрел на нее, на секунду оторвав взгляд от дороги.

— А я почему-то решил, что вы вознамерились поселиться в наших краях. И удивился, что у вас с собой всего две сумки багажа.

Кэт повернула голову к окошку и некоторое время разглядывала улицу, по которой они ехали. Потом сдержанно произнесла:

— В настоящее время я в отпуске. А дальше видно будет.

Фрэнк кивнул.

— Понимаю. Вы не ожидали перемен.

— Совсем не ожидала, — усмехнулась она.

— Отпуск у вас только начинается? — вдруг спросил Фрэнк.

— Да, — чуть удивленно подтвердила Кэт. — А что?

Он едва заметно улыбнулся.

— Просто с таким загаром, как у вас, люди обычно возвращаются из отпуска.

— А, вот вы о чем… — протянула Кэт.

— Или вы регулярно посещаете солярий?

— Не угадали. Это, если можно так выразиться, вынужденный загар. Я не прилагала ни малейших усилий для того, чтобы он появился.

— Вот как? Вы меня заинтриговали.

— Да здесь нет ничего особенного. Просто я недавно вернулась из командировки, которая прошла в таком месте, где от солнца трудно укрыться даже при желании.

— Интересно провели время? — спросил Фрэнк, на очередном перекрестке направляя «даймлер» направо, на узкую проселочную дорогу. К этому времени они уже выехали за пределы деревни.

Кэт вздохнула.

— К сожалению, это было далеко не развлекательное путешествие. Я принимала участие в работе международной группы медиков в Таиланде. Наверняка вы слышали о трагедии, которая произошла на тамошних курортах?

Повисла пауза. Не дождавшись ответа, Кэт поначалу не придала большого значения молчанию Фрэнка, но, когда оно затянулось, сочла его странным. Неужели он ничего не знает о цунами, унесшем жизни многих тысяч людей? Ведь сообщения о последствиях этой катастрофы потрясли весь мир! К тому же случилась она совсем недавно. Многие до сих пор не могут прийти в себя от пережитого шока.

Возможно, он задал вопрос лишь для поддержания разговора, решила Кэт. А сейчас размышляет о чем-то своем. Что ж, я тоже помолчу.

Не успела она подумать об этом, как вдруг услышала:

— Да.

К этому времени Кэт уже отчасти успела потерять нить разговора.

— Что? — спросила она.

— Мне известно о той трагедии.

— А мне довелось работать в местах, где она произошла, — с новым вздохом произнесла Кэт.

Она посмотрела на Фрэнка, полагая, что теперь он продолжит разговор, однако тот продолжал молча вести автомобиль по неосвещенной дороге. Его пальцы крепко сжимали баранку — даже крепче, чем следовало, по мнению Кэт.

Вскоре установившееся вновь молчание стало тяготить ее, и она спросила, чтобы как-то разрядить обстановку:

— А вы живете в деревне?

Прежде чем ответить, Фрэнк глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Да.

— Из-за меня вам придется проделать дополнительный путь, — сокрушенно покачала Кэт головой.

— Ничего, он не так уж долог.

Чувствовалось, что Фрэнк потерял интерес к разговору. Слова произносил нехотя и отвечал, похоже, единственно из вежливости.

К счастью, беседовать больше и не пришлось, потому что спустя несколько минут они прибыли на место.

— Мардж-хаус, — произнес Фрэнк, останавливая «даймлер» перед воротами, выполненными в виде затейливой чугунной решетки.

Вот я и дома, промелькнула в мозгу Кэт мысль, даже ей самой показавшаяся неожиданной. Она впервые подумала о доме бабушки Элинор как о своем. Однако разбираться в подобных психологических тонкостях сейчас было некогда.

— Спасибо, что довезли, — сказала она. — И что выручили…

Ей вдруг стало жаль так скоро расставаться с Фрэнком. За время непродолжительной поездки она успела… проникнуться к нему доверием, что ли. Во всяком случае, Кэт предпочитала думать о своем отношении к новому знакомому именно так. Даже самой себе ей не хотелось признаваться, что ее интерес к Фрэнку носит подчеркнуто чувственный характер.

Не хотелось, потому что это обстоятельство пугало ее. Но одновременно и будоражило. Новизна подобного взгляда на мужчину кружила ей голову. Кэт прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее настроение является своего рода эйфорией, порожденной внезапно свалившимся на нее наследством.

Ощущение необыкновенной свободы возникло у Кэт сразу после того, как были улажены все юридические формальности, и с тех пор только нарастало. Его не смогла нарушить даже неожиданная поломка автомобильного двигателя на подъезде к Грейт-Бенсею. А знакомство и общение с Фрэнком Мейлоном принесло Кэт какое-то радостное чувство предвкушения.

Последнее ощущение было самым необычным. Кэт встречала в жизни немало симпатичных мужчин — этому в большой степени способствовала ее профессия, подразумевавшая общение со многими людьми. Однако Фрэнк подействовал на нее особенным образом. Кэт не сумела бы сформулировать суть этого влияния, зато явственно ощущала его на себе.

На самом деле, все было, можно сказать, элементарно — в отличие от других приятелей или просто знакомых, Фрэнку удалось пробудить в ней женщину. Причем он ничего специально для этого не делал. Секрет заключался в нем самом. В его голосе, взгляде, неповторимом запахе.

Но существовало и еще кое-что кроме чисто эротических моментов: у Кэт появился первый знакомый в деревне Грейт-Бенсей, если не считать работавшей когда-то у бабушки Элинор горничной и ее дочери. Кэт вряд ли узнала бы их, если бы ей довелось с ними встретиться.

С Фрэнком все было иначе. Это было знакомство, произошедшее при обстоятельствах, которые многие бы сочли романтическими. Стоит ли винить Кэт в том, что ей хотелось продолжить его?

Отыскав в сумочке полученные в адвокатской конторе ключи от ворот и дома, она заметила, что Фрэнк пристально наблюдает за ней.

Наверное, в моем тоне проявилось то, что я сейчас чувствую, подумала она.

Еще совсем недавно она бы всячески постаралась сгладить компрометирующее, по ее мнению, впечатление, но сейчас вдруг улыбнулась — во многом неожиданно для себя самой.

— Словом, спасибо за все, — добавила Кэт, втайне удивляясь своей храбрости.

— Не стоит благодарности, — сказал Фрэнк. — Отпирайте ворота, а я тем временем достану ваши сумки из багажника и отнесу на крыльцо.

— В этом случае вам снова придется выйти под дождь, — заметила она.

Фрэнк пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Если уж я взялся помогать вам, нужно быть последовательным до конца.

Кэт задумалась, но лишь на мгновение.

— Хорошо. Постараюсь отпереть ворота как можно быстрее. — Она опустила взгляд на находившуюся в ее руке связку ключей. — Интересно, какой из них от ворот?

— Наверное, самый большой, — сказал Фрэнк.

— Резонно. — Кэт взглянула на ветровое стекло, по которому барабанил дождь, и вздохнула. — Ну, я пошла!

Ей действительно удалось быстро отпереть ворота — благо в свете фар «даймлера» была хорошо видна замочная скважина. Затем к ней присоединился Фрэнк с двумя сумками, после чего они вдвоем быстро пошли по выложенной плитами дорожке к дому, спеша поскорее укрыться под широким козырьком крыльца.

— Ну и денек сегодня! — воскликнула Кэт, ладонью смахивая дождевые капли с лица. — Сплошные приключения…

Фрэнк поставил сумки.

— К счастью, для вас они уже закончились. Вы все-таки добрались сегодня до Мардж-хауса.

— Без вас мне бы не удалось этого сделать. Вы здорово помогли мне… А теперь вам еще предстоит добираться домой.

Фрэнк качнул головой.

— Доберусь.

Немного поколебавшись, Кэт все же произнесла:

— Может, зайдете на чашку чаю?

Он посмотрел на нее сверху вниз, и их взгляды встретились. Даже в темноте они смогли разглядеть, что их глаза блестят. Но и этого оказалось достаточно, потому что блеск был особого рода: в нем присутствовала лихорадочность, имевшая лишь одно определенное объяснение.

Дождь стучал по козырьку крыльца, ступенькам, плитам двора, голым ветвям деревьев в саду, но вместе с сыростью в воздухе словно витало еще нечто. Вся атмосфера промозглого февральского вечера, казалось, была пронизана чувственностью. Оба они — и Кэт и Фрэнк — ощущали это.

— Гм… пожалуй, мне действительно не помешало бы выпить чего-нибудь горячего. — Его голос звучал хрипло, но скорее от волнения, чем из-за влажности воздуха.

— Тогда милости прошу… Только нужно отпереть дверь.

Некоторое время Кэт возилась с ключами, пробуя то один, то другой, пока наконец замок не щелкнул.

— Советую поставить электронную систему, — сказал Фрэнк.

— Я подумаю над этим. Ну, прошу.

— Вы первая. Ведь вы теперь хозяйка Мардж-хауса.

Кэт улыбнулась.

— Хорошо. — Она перешагнула порог и нашарила на стене выключатель. Однако, к ее удивлению, свет не зажегся. — Что такое? — пробормотала она.

— Наверное, отключены пробки на щитке, — произнес за ее спиной вошедший следом с сумками Фрэнк. — Тот, кто последним покидал дом, позаботился о его сохранности. Вам известно, где расположен щиток?

— Нет, — растерянно ответила Кэт.

Фрэнк опустил сумки на пол.

— Ничего, сейчас попробуем отыскать. Логика подсказывает, что он должен находиться где-нибудь в хозяйственном блоке. Помните, где здесь кухня?

— Из холла налево по коридору. Идемте со мной.

— Погодите, у меня, кажется, есть… Да, точно! — Сунув руку в карман брюк, Фрэнк вынул зажигалку и щелкнул ею. Вспыхнул огонек, осветив прихожую — тускло, но все же хоть что-то стало видно.

— Сюда, — сказала Кэт, кивнув на вход в холл.

Освещая себе путь единственным язычком пламени, они быстро отыскали кухню. Левее была дверь подсобного помещения. В ней-то и находился щиток. Фрэнк нажал на пару кнопок и повернулся к Кэт.

— Теперь нужно найти выключатель.

Его освещенное колышущимся язычком пламени лицо казалось очень красивым, глаза таинственно мерцали.

— Лучше сделать это на кухне, — произнесла Кэт, как завороженная глядя на Фрэнка. Однако в следующую минуту она опомнилась и направилась к выходу. Но так как огонек зажигалки все-таки давал очень мало света, на втором же шаге нога Кэт зацепилась за что-то стоящее на полу и она, потеряв равновесие, упала.

Не успела Кэт осознать, что произошло, как потух даже тот скудный свет, которым они до сих пор пользовались, — это Фрэнк, погасив зажигалку, бросился ей на помощь.

В доме было темно, но в лишенной окон подсобке стояла просто кромешная темень. Поэтому ни Кэт, ни Фрэнк не видели друг друга.

Сначала Кэт услышала шорох и приглушенное ругательство, потом раздался голос Фрэнка:

— Оставайтесь на месте, сейчас я помогу вам подняться.

Затем прозвучал глухой удар, словно кто-то обо что-то споткнулся, и новое ругательство. Через мгновение Кэт почувствовала, что Фрэнк уже рядом.

— Я здесь, — сказала она.

— Давайте-ка я вас… — начал Фрэнк, и Кэт почувствовала, как его рука скользнула по ее обтянутой свитером груди. — Ох, простите…

Нащупав ее плечи, он крепко взялся за них и с удивительной легкостью поставил Кэт на ноги. Она даже пошатнулась от неожиданности. Не позволяя ей снова потерять равновесие, Фрэнк прижал ее к себе.

На несколько секунд их тела оказались словно слитыми воедино. При этом Кэт испытала такое ощущение, будто ее пронзила молния. Она почувствовала, что Фрэнк также на миг замер, только сердце его билось, глухо и учащенно.

Ошеломленная этой близостью, Кэт как будто забыла, что нужно дышать, а в ее душе крепла уверенность, что нечто подобное непременно должно было произойти. Потом ладонь Фрэнка двинулась вниз по ее спине, и она поняла, что он наклоняется.

Продолжалось это до тех пор, пока их губы не соприкоснулись.

Последней мыслью Кэт было, что, кажется, у нее начинается самое яркое эротическое приключение в жизни. Потом начался поцелуй, и она забыла обо всем на свете. Ей лишь почудилось, что земля сначала качнулась под ногами, а затем рванула вперед с увеличенной скоростью.

Губы Фрэнка были теплыми и слегка влажными. Поцелуй — нежным, но одновременно жгучим. Кэт сразу раскрыла губы и с удивительной — в первую очередь для себя самой — пылкостью включилась в сладостный процесс.

Тем временем, не прерывая поцелуя, Фрэнк заскользил ладонями по изгибам ее скрытого под пушистым свитером тела. Он словно хотел исследовать Кэт так, как в подобных случаях поступают незрячие: на ощупь. Впрочем, в темноте маленькой каморки его действия представлялись вполне обоснованными.

Кэт испытала прилив разочарования, когда Фрэнк наконец оторвался от ее губ. Но оказалось, что ему лишь захотелось поцеловать и другие участки ее тела. Она напряженно выгнулась, когда он принялся покрывать поцелуями ее шею, одновременно забравшись ладонями под нижний край свитера. Его прикосновения к обнаженной коже обжигали Кэт.

Испытывая острую потребность действия, она отыскала и расстегнула пуговицу на пиджаке Фрэнка, затем — несколько пуговиц на рубашке, что дало ей возможность проникнуть пальцами под тонкую ткань.

Она почувствовала шелковистость покрывающих теплую кожу волосков, твердость хорошо развитых мышц, и эти ощущения вызвали в ее теле новую волну чувственного трепета. Кроме того, Кэт услышала, как из-за предпринятых ею действий участилось дыхание Фрэнка, что стало для нее дополнительным подтверждением и без того очевидного факта — он возбужден не меньше, чем она сама.

Ей вдруг безумно захотелось, чтобы они с Фрэнком оказались голыми и одежда не мешала бы им ласкать друг друга так откровенно, как только возможно. Подобное желание было совершенно новым для Кэт. Прежде у нее никогда не бывало таких всплесков чувственности. Более того, она даже не догадывалась, что способна на столь бурные эмоции. И осознание этого словно подливало масла в огонь.

Кэт не сомневалась, что Фрэнк знает, в каком состоянии она сейчас находится. В известной степени это облегчало взаимопонимание. Внезапно вспыхнувшее в обоих желание требовало немедленного утоления. А то, что они почти ничего не знали друг о друге, лишь служило дополнительным возбуждающим фактором.

— Где здесь спальня? — вдруг услышала Кэт сдавленный шепот.

Фрэнк думал о том же, что и она!

— Наверху. Насколько я помню, их там не меньше трех.

— Собственно, меня интересует только кровать, — прерывисто произнес он.

— Должна быть.

— Что ж…

Неожиданно Кэт почувствовала, что ее поднимают на руки и несут. Это тоже был совершенно новый для нее опыт. Еще ни один мужчина не носил ее на руках, тем более в первый же день знакомства!

Вскоре они оказались в холле, и здесь уже можно было что-то разглядеть. Краем сознания Кэт отметила, что через окна в дом льется лунный свет. Значит, дождь прекратился.

В призрачном сиянии ночного светила лицо Фрэнка показалось ей даже более красивым, чем в освещенной зажигалкой подсобке. Заметив, что Кэт смотрит на него, он тихо спросил:

— Не передумала?

Кэт взглянула на его губы. Зачем он спрашивает? Ведь и так все предельно ясно. Разве что из вежливости…

— Да.

Несколько невпопад произнося это короткое слово, Кэт подразумевала все, что только оно может означать.

Получив ответ, Фрэнк больше не медлил. Поднявшись на второй этаж, он толкнул ближайшую дверь — к счастью, это действительно оказалась спальня — и отнес Кэт на кровать. Затем сразу принялся раздевать ее, сопровождая свои действия поцелуями. Когда Кэт оказалась полностью обнаженной, он быстро разделся сам и тоже лег.

Она с готовностью приняла его в свои объятия. У нее так давно не было мужчины… А такого, как Фрэнк, не было никогда.

Не его ли я ждала всю жизнь? — вспыхнуло в ее мозгу.

И в этот момент Фрэнк властно раздвинул ее бедра. Но в последнюю секунду он все-таки остановился.

— Кэт?

— Да… — выдохнула она. — Да!

Тогда он вошел в нее, медленно, но до конца, целиком наполнив ее своей отвердевшей плотью. Ощущение было настолько пронзительным, что Кэт вскрикнула.

Из горла Фрэнка тоже вырвался сдавленный стон.

— Как же я хочу тебя! — произнес он приглушенным от страсти голосом.

Кэт прижалась к его плечу даже не губами, а зубами и лишь после этого своеобразного поцелуя невнятно шепнула:

— И я тебя хочу.

После этого Фрэнк сделал первое движение, сорвав с уст Кэт второй вскрик наслаждения.

Их соитие получилось продолжительным, потому что Фрэнк оказался опытным и неутомимым любовником. Кэт еще не встречала мужчины, который бы так умел контролировать себя. Вместе с тем каждое его действие было пронизано нежностью.

Первое соитие лишь ненадолго утолило их желание. Не успели они поцелуями и ласками выразить друг другу благодарность за испытанное удовольствие, как страсть разгорелась с новой силой и им пришлось уступить ее требованиям.

Так продолжалось долго. Кэт сбилась со счета, сколько раз они занимались любовью. Но что самое удивительное, в конце каждой близости она испытывала наслаждение. Это было какое-то чудо. Никогда в жизни с ней не происходило ничего подобного!

5

Когда наконец на них снизошло насыщение, было уже очень поздно. Кэт не знала, который сейчас час, но, по ее меркам, было что-то около полуночи.

Она лежала рядом с Фрэнком, и ее сердце переполняли эмоции. То, что сегодня произошло, казалось ей сказкой. Ее состояние было близко к счастью.

— Фантастика! — с тихим разнеженным смешком произнесла Кэт. — Правда?

Ответа не последовало. Удивленная Кэт повернула голову к Фрэнку и увидела, что тот лежит, упершись взглядом в разукрашенный игрой лунного света и тени потолок.

— Фрэнк?

— Что?

— Я говорю, сегодня удивительный вечер. Ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Прошло несколько томительных мгновений ожидания, прежде чем он наконец произнес:

— Да.

Короче и суше это коротенькое слово нельзя было произнести при всем желании.

Благостное настроение мигом слетело с Кэт. В ее мозгу завертелось множество тревожных мыслей. Едва ли не главной из них была та, что, по сути, она совсем не знает лежащего рядом с ней человека. Что-то изменилось, но невозможно было понять, что именно. Зато совершенно очевидной была внезапная отчужденность Фрэнка.

Что произошло? — с беспокойством подумала Кэт.

— Фрэнк? — вновь произнесла она, робко погладив пальцами его поросшее шелковистыми волосками предплечье.

— Ну что? — На этот раз в его голосе прозвучало нечто похожее на злость.

Сердце Кэт сжалось от приступа внезапной тоски.

А чего ты, собственно, ожидала? — прозвучал в ее мозгу знакомый ехидный голосок. Слов любви? Нежных признаний? Доказательств того, что интимная близость произвела на Фрэнка такое же сильное впечатление, как и на тебя? Но это же смешно, дорогая моя! Романтические бредни. В реальной жизни так не бывает.

Кэт подавила вздох. Все так, но ее не покидало ощущение, что все случившееся сегодня неспроста. Ведь не зря существует такое понятие, как судьба. Нынешняя встреча должна была произойти. Кэт почти не сомневалась: знакомство с Фрэнком было предопределено. Она не смогла бы объяснить, откуда взялась подобная уверенность, но интуиция подсказывала ей, что дело обстоит именно так. Более того, она каким-то образом знала, что их с Фрэнком ожидает общее будущее — яркое, безоблачное, блистательное. Такое, о котором можно лишь мечтать.

Однако Кэт не могла не беспокоить молчаливость Фрэнка. Она казалась ей не просто странной, но пугающей. И потому порождала в душе отчаяние. Кэт могла найти только одно объяснение подобному поведению: по какой-то непонятной причине Фрэнк жалеет о том, что между ними произошло.

— Я… что-то не так сказала? — осторожно спросила она.

— Нет, — буркнул Фрэнк.

Значит, дело не в словах. Что ж, по крайней мере с этим определились. Уже какой-то прогресс.

Немного помолчав, Кэт продолжила:

— Тогда, может, что-то не так сделала?

Очередная пауза, потом вновь кроткое «нет».

Некоторое время Кэт тоже лежала молча, как и Фрэнк глядя в потолок. Что же случилось? Откуда вдруг столь странная реакция?

Пока Кэт размышляла, рядом послышался шорох. Повернув голову, она увидела, что он поднялся и теперь сидит на кровати.

— Ты права, — вдруг глухо произнес он, продолжая оставаться спиной к Кэт.

Это вышло так неожиданно, что она даже вздрогнула.

— Что?

— Ты права, это действительно фантастика. — Тон Фрэнка был необычайно мрачен. — И это еще хуже. Понимаешь?

— Нет, — сказала Кэт робко и одновременно удивленно. Она в самом деле не понимала, почему Фрэнк так рассматривает их близость.

— Я говорю о себе, — раздраженно пояснил он. — Не знаю, что ты думаешь обо всем этом, но я совершенно не намечал ничего подобного. Когда я притормозил на дороге возле твоего «сааба», у меня даже в мыслях не было закрутить интрижку. Ясно?

Так как Кэт промолчала — сейчас для нее настал черед сделать паузу, — он слегка повернулся к ней.

— Я хочу, чтобы ты четко себе уяснила: у меня не было намерений соблазнить тебя. Я не из тех, кто раскатывает по дорогам в поисках приключений. Даже когда мы подъехали к Мардж-хаусу, я еще не подозревал, что события примут такой оборот. Эта вспышка страсти… Не знаю… Она застала меня врасплох. Впрочем, судя по всему, тебя тоже. Верно?

Что же все-таки с ним происходит? — подумала Кэт. Раскаивается, насытившись сексом? Подобное порой случается.

С ее губ слетел невольных вздох.

— Для меня все тоже произошло совершенно неожиданно, — подтвердила она. — Честно говоря, я вообще не представляю, как подобное могло случиться. Мы только что познакомились — и вдруг…

Фрэнк обернулся и посмотрел прямо на нее. В лунном сиянии его выразительные глаза отливали металлом.

— Вот именно! — резко произнес он. — Мы практически незнакомы. — Неожиданно на его губах возникла саркастическая усмешка. — Зато в физическом смысле мы неплохо узнали друг друга. — Он тут же помрачнел. — И вот я думаю, не совершили ли мы ошибки?

Кэт опустила ресницы, но тут же вновь взглянула на него.

— Ошибки?

— Да. Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Э-э… не совсем, — искренне призналась Кэт. — Что касается меня, то… — она запнулась, но все-таки договорила, — я хотела заняться с тобой любовью.

Фрэнк отвернулся, затем Кэт услышала его вздох.

— Знаю.

И тут Кэт почувствовала, что к ее горлу подкатывает ком обиды. Сделав над собой усилие, она спросила:

— Ты сожалеешь о… нашей близости?

Как ни странно, на этот раз ответ не заставил себя ждать.

— Нет.

Одного слова хватило, чтобы Кэт немедленно почувствовала себя лучше. Однако не успела она обрадоваться, как Фрэнк продолжил:

— Почему я должен сожалеть о том, что доставило мне огромное наслаждение. — Его тон был на удивление невыразителен. — И тем не менее мы остаемся посторонними людьми.

У Кэт вырвался вздох облегчения.

— Ну, если дело только в этом…

— То что? — насмешливо произнес Фрэнк.

И вновь сердце Кэт тоскливо сжалось — очередная резкая смена настроения за время короткого разговора.

Неужели вся его нежность была напускной? — пронеслось в ее голове. На глаза Кэт навернулись слезы. Какое счастье, что темно и ему плохо видно мое лицо!

— Мы бы могли…

— Что?

— Я хотела сказать, что… нам можно постепенно сблизиться, — неуверенно сказала Кэт.

— Да? Зачем?

— Ну… — Ее голос пресекся.

Несколько мгновений Фрэнк пристально смотрел на нее, потом глухо произнес:

— Прошу тебя, давай обойдемся без банальностей. Мы доставили друг другу удовольствие и на этом обязаны остановиться. — Видимо почувствовав, что его слова прозвучали слишком резко, он протянул руку и прикоснулся к обнаженному плечу Кэт. — Не принимай этого на свой счет. Дело не в тебе. Просто с некоторых пор я по-другому смотрю на отношения мужчины и женщины. Мне не хочется давать каких-то обещаний. Мы оба должны остаться свободными людьми. — Фрэнк убрал руку и отвернулся. — Словом, не советую тебе питать каких-либо иллюзий насчет наших дальнейших отношений. Во-первых, это бесперспективно, а во-вторых…

— Ничего я не питаю! — вспыхнула Кэт.

Она чувствовала себя бесконечно униженной. Сделанное Фрэнком заявление составляло разительный контраст тому, что только что произошло между ними. И тем большую боль причиняло. Последние фразы Фрэнка были похожи на удары хлыста. Причем Кэт вовсе не хотелось выглядеть этакой приставучей дамочкой, использующей любой повод для того, чтобы захомутать мужчину.

В следующую минуту она услышала слетевший с губ Фрэнка вздох облегчения — что было едва ли не самым оскорбительным за все время беседы.

— Рад, что ты понимаешь меня. И… прости, если чем-то обидел тебя. То, что произошло между нами, в самом деле удивительно, поэтому мне бы не хотелось…

Только этого недоставало! — подумала Кэт. Жалеет он меня, что ли?

— Не нужно извиняться. Все действительно было прекрасно, и на этом поставим точку. Я вовсе не жажду заводить с тобой роман.

Фрэнк обернулся.

— Замечательно, что мы так быстро достигли взаимопонимания, — с улыбкой произнес он. Кэт даже отметила в его голосе теплые нотки. — Только… про точку я не говорил. Зачем ее ставить? Если решишь поселиться здесь, мы могли бы время от времени…

Это уж слишком! — подумала Кэт.

— Знаешь, — решительно прервала она Фрэнка. — По-моему, тебе пора домой. Уже поздно, да и вообще…

— Ты уверена?

Вопрос поставил Кэт в тупик. Что он имеет в виду? В чем она должна быть уверена? Возможно, он вообразил, что после всего сказанного она вновь захочет заняться с ним любовью?

— Прошу тебя, поезжай домой, — сказала Кэт. — После такого трудного дня, какой у меня нынче выдался, я должна побыть одна. И потом, мне нужно осмотреться, включить в доме отопление. Сначала я не обратила внимания, а сейчас чувствую, что здесь очень холодно.

— Это верно, — зябко передернул плечами Фрэнк. Затем он встал и принялся быстро одеваться, подбирая с ковра разбросанную в пылу страсти одежду. Когда с этим было покончено, он спросил: — А ты разберешься с отоплением самостоятельно? Может, нужна моя помощь?

При ином положении вещей Кэт непременно воспользовалась бы предложением, однако после неожиданной развязки эротического приключения это стало для нее неприемлемо.

— Благодарю, но думаю, что обойдусь своими силами.

Фрэнк уже был готов уйти, но все медлил.

— Может, все-таки передумаешь, пока я здесь. Потому что потом будет поздно.

Уже поздно, мрачно подумала Кэт. Не нужно было говорить того, что ты сказал.

— Не передумаю, — сухо произнесла она. — Если с системой отопления справлялась бабушка Элинор, то и я как-нибудь разберусь.

Фрэнк пожал плечами.

— Ну как знаешь. Настаивать не стану.

— Это было бы бессмысленно, — усмехнулась Кэт. — Кроме того, тебя наверняка кто-нибудь ждет.

Фрэнк с некоторым удивлением взглянул на нее.

— Кого ты имеешь в виду?

— Ну, не знаю… Жену. Или подругу.

Фрэнк резко отвел взгляд.

— Никто меня не ждет. И вообще, никакого адюльтера не было. Постарайся понять, я просто не хочу давать тебе никаких долгосрочных обещаний. И не намерен вступать с кем бы то ни было в серьезные отношения. С некоторых пор у меня возник именно такой взгляд на жизнь.

В голове Кэт вдруг промелькнула одна мысль, заставившая ее спросить с оттенком сочувствия:

— У тебя что-то случилось? Какие-то неприятности?

Даже в скудном лунном свете было заметно, как напрягся Фрэнк после ее вопроса. Стиснул зубы так, что заходили желваки.

— Послушай, тот факт, что мы с тобой покувыркались в постели, вовсе не дает тебе права лезть ко мне в душу! Не воображай себя тонким психологом, терпеть этого не могу!

Покувыркались!

Для Кэт это слово было хуже пощечины. Какое мерзкое определение для мгновений чистого блаженства, пережитых ею в объятиях Фрэнка! Подумать только, что именно он употребил подобное выражение!

— Я тебя поняла, — сквозь зубы процедила Кэт. — А теперь ты меня послушай. Поезжай-ка домой. Здесь тебе больше нечего делать!

Неожиданно Фрэнк улыбнулся.

— А вот это как сказать. Думаю, мы не раз еще встретимся. И, думаю, именно здесь. Впрочем, у нас, в Грейт-Бенсее, найдутся и другие места для свиданий.

— Никаких свиданий не будет! — крикнула Кэт, взбешенная подобной самоуверенностью.

— Посмотрим, — загадочно произнес Фрэнк. — Полагаю, ты ошибаешься.

— В самом деле? — прищурилась Кэт. — Интересно, что дает тебе основание так думать?

Улыбка Фрэнка стала шире.

— Я ведь провел с тобой почти полночи, детка. Так что способен сделать некоторые выводы. Или прогнозы, если хочешь.

— Не обольщайся. И не называй меня деткой, терпеть этого не могу!

Фрэнк скользнул взглядом по телу Кэт, и она вдруг спохватилась, что до сих пор раздета.

— Ладно, там видно будет, — медленно произнес Фрэнк, с блеском в глазах наблюдая, как Кэт поспешно натягивает на себя покрывало.

Затем он сделал едва заметное движение — Кэт показалось, что ему хочется подойти к ней, — но в следующее мгновение двинулся к выходу, лишь обронив через плечо:

— До встречи.

Не успела Кэт что-либо ответить, как Фрэнк скрылся в темном коридоре. Спустя короткое время донесся звук захлопнувшейся входной двери.

Кэт встала с кровати и, кутаясь в покрывало, подошла к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фрэнк идет по дорожке к решетчатым воротам. Миновав их, он сел в «даймлер», быстро развернулся и укатил прочь, мигнув габаритными огнями.

После его отъезда вокруг дома и в нем самом установилась полная тишина и кромешный мрак, если не считать призрачного лунного света.

Печально вздохнув, Кэт вернулась к кровати и принялась натягивать на себя одежку. Ее била дрожь — то ли от холода, то ли как следствие сильного нервного напряжения, в котором она пребывала последние полчаса.

Одеваясь, Кэт уныло думала о том, что, наверное, еще никогда не была так одинока, как сегодня. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. К этому еще примешивалось то особенное, трудно поддающееся определению ощущение, которое охватывает человека в большом нежилом доме.

Словом, оставшись после отъезда Фрэнка в одиночестве, Кэт наконец дала волю слезам. Вместе с ними вылилось и тягостное ощущение предательства, до сих пор гвоздем сидевшее в ней с того момента, как она узнала, что в ее отсутствие Стив развлекается с другой девушкой, и угнетающее впечатление, оставленное разговором с Фрэнком, и загнанные в дальний угол сознания негативные эмоции, которые ей довелось испытать во время командировки на пострадавшие от цунами курорты Таиланда. Но больше всего Кэт горевала по сказочному блаженству, которое разделила с Фрэнком и которое так быстро кончилось. Можно сказать, счастье поманило ее, но его чарующая улыбка тут же превратилась в хищный оскал.

Кэт вдруг вспомнила, как жители некоторых тайских островов рассказывали, что злополучным утром катастрофы море сначала заманило их на пляж рыбой, выбросив ее вместе с волнами на песок, а затем накрыло своей многотонной массой. Разумеется, нельзя было провести параллель между колоссальной катастрофой и в общем-то тривиальными переживаниями Кэт, однако ее нынешнее состояние было таково, что она не видела особой разницы между своим личным несчастьем и грандиозным природным катаклизмом.

Слезы лились по ее щекам ручьем, и она даже не пыталась их сдержать. Ведь рядом никого не было. Отсутствовала необходимость сохранять лицо или соотносить свое поведение с общепринятыми нормами.

Плакала Кэт долго, но в конечном счете это было для нее благом. Рыдания помогли ей освободиться от большей части лежавшего на душе груза.

В конце концов она утерла слезы, высморкалась в извлеченный из своей сумки носовой платок и принялась шарить по стене в поисках выключателя. Вскоре в спальне загорелся свет, а вместе с ним изменилось и ее настроение. Кэт не то чтобы повеселела, а как-то просветлела, что ли. И ее мысли приняли конструктивное направление.

Напоследок прерывисто вздохнув, она направилась вниз искать отопительную систему и способ ее включения.

Утром солнца не было, но и дождя, к счастью, тоже. Поднявшись с постели в той же спальне, где накануне они с Фрэнком занимались любовью, Кэт подошла к окну.

Сад был до половины окутан туманом. Казалось, туман клубится вокруг стволов и нижних ветвей, создавая впечатление сказочности, нереальности всей картины.

Кэт долго рассматривала окружающее Мардж-хаус пространство, пытаясь узнать то, что было знакомо ей с детства. Порой это удавалось, но по большей части нет. Как бы то ни было, в конце этого долгого созерцательного процесса на Кэт снизошло уютное и как будто даже домашнее настроение. Пожалуй, именно сейчас она впервые осознала, что готова окончательно поселиться здесь и сделать Мардж-хаус своим домом.

Когда это ощущение достигло пика, Кэт набросила прямо поверх ночной сорочки куртку и спустилась во двор. Ей вдруг захотелось обойти свои владения.

Минут двадцать бродила она вокруг дома, с любопытством все разглядывая, но мысли ее при этом были заняты событиями минувшей ночи. Стоило ей раз подумать о Фрэнке, и она уже не могла отделаться от воспоминаний. Каждая клеточка ее тела затрепетала, как тогда, чувства обострились и вновь вернулось предчувствие счастья.

Кэт даже зажмурилась, таким сильным и волнующим оно оказалось. Всей грудью вдохнув холодный влажный воздух, Кэт подумала о том, что ей до сих пор не верится в реальность вчерашней истории. Она никогда не испытывала такого удовольствия, как минувшим вечером в объятиях Фрэнка. Мало того, даже не подозревала, что существует подобное наслаждение.

Наверное, не стоит зацикливаться на этих воспоминаниях, напомнила она себе. Ведь я решила больше не вступать с Фрэнком в интимные отношения. Значит, нужно настраивать себя на прохладное общение с ним, а не грезить о былых восторгах. Иначе можно влюбиться. Кэт закрыла глаза и прерывисто вздохнула.

— Ох, только не это! — пробормотала она.

— Разговариваешь сама с собой? — вдруг раздалось рядом.

Вздрогнув от неожиданности, Кэт открыла глаза. И вздрогнула вновь: ярдах в пяти от нее стоял Фрэнк. В следующее мгновение, вынырнув из белесого тумана, к нему приблизился крупный ротвейлер. Остановившись у ног хозяина, он с любопытством взглянул на Кэт.

Их разделяла ограждающая территорию Мардж-хауса решетка, а находились они с восточной стороны дома. Кэт стояла в саду, а Фрэнк среди старых вязов, за которыми простирался большой луг, покрытый влажной после дождя жухлой прошлогодней травой.

— Ты всегда так подкрадываешься? — с сильно бьющимся сердцем произнесла Кэт. Меньше всего она сейчас ожидала увидеть того, кто занимал все ее мысли. И кому удалось так стремительно покорить ее. Даже сейчас — особенно сейчас, потому что она видела Фрэнка! — Кэт изнывала от желания.

Состояние постоянной эротической нацеленности всего ее существа было настолько новым, что просто обескураживало. Ощущение во всем теле чувственного трепета сбивало с толку, мешало размышлять трезво и логически. Кэт не могла ни о чем и ни о ком думать, кроме как о Фрэнке. И это воспринималось ею как наваждение.

— Я и не думал подкрадываться, — невозмутимо произнес он. — Просто подошел, как делаю обычно.

Брови Кэт взлетели от удивления.

— То есть как это «как обычно»? Ты что же, часто бываешь в окрестностях Мардж-хауса?

Фрэнк усмехнулся с оттенком снисходительности.

— Если не каждый день, то через день точно.

Его невозмутимость еще больше поразила Кэт.

— И… что ты здесь делаешь?

Он кивнул на ротвейлера.

— А сама не догадываешься? Выгуливаю Марту.

— Собаку? — на всякий случай уточнила Кэт.

Фрэнк медленно скользнул взглядом по ее скрытой ночной сорочкой и курткой фигуре.

— Кого же еще? Мы ведь уже выяснили этот вопрос: ни жены, ни любовницы, ни какой-либо иной постоянной приятельницы у меня нет. Есть только Марта, но она, как ты понимаешь, не в счет.

Почувствовав на себе его взгляд, Кэт порозовела от смущения. На миг ее мозг словно опустел, но потом в нем все же вспыхнула одна мысль.

— Постой, — сказала Кэт, — если ты выгуливаешь собаку в окрестностях Мардж-хауса, значит, и живешь неподалеку?

— Как сказать, — пожал плечами Фрэнк.

Кэт сразу почувствовала себя неуютно.

— Если не хочешь говорить, я не настаиваю. У меня нет привычки совать нос в чужие секреты.

Он рассмеялся.

— Какие тут секреты! Вся деревня знает, где я живу. Мой дом находится вон за тем ельником. — Фрэнк качнул головой назад. — Который тянется за лугом.

— Вот как? — протянула Кэт. — Получается, мы соседи…

— Выходит, так.

6

Фрэнк медленно двинулся вперед. Кэт как зачарованная наблюдала за его приближением, и продолжалось это до тех пор, пока Фрэнк не остановился у ограды.

— А ты что делаешь в столь ранний час в саду едва ли не в одной ночной сорочке? — негромко спросил он, берясь за прутья решетки.

Вопрос застал Кэт врасплох. Как описать чувство, которое привело ее сюда?

— Я… э-э… гуляю.

Фрэнк вновь пристально оглядел ее с головы до ног. Это был взгляд мужчины, который прекрасно знает, что скрывается под одеждой.

— В таком виде? — еще тише произнес он.

Наверное, мне впрямь не следовало выходить в сад в ночной сорочке. Кто знает, какие нравы в этой деревне? Еще осудят за непристойное поведение! С другой стороны, разве я не у себя дома? — подумала та, испытав при этом упоительное чувство собственника. И какая вообще разница, что обо мне подумают? Откуда вдруг взялся сей приступ мнительности? Это все Фрэнк виноват!

— В каком таком виде? — с вызовом произнесла она.

— В эротичном, — усмехнулся Фрэнк.

Увидев выражение его лица, Кэт вновь залилась краской. И рассердилась на себя из-за этого.

Что я краснею как школьница? — с досадой промелькнуло в ее голове. И, собственно, перед кем? Перед человеком, не стесняющимся грубить женщине, с которой только что переспал.

— Уж не думаешь ли ты, что я нарочно так вырядилась в надежде на встречу с тобой?

Казалось, Фрэнк всерьез задумался над ее словами. И эта его основательность больше всего задела Кэт.

Неужели он впрямь вообразил, что я мечтала встретиться с ним? — промелькнуло в ее голове. Но это же глупо! Откуда мне было знать, что он спозаранку явится в окрестности Мардж-хауса?

— Послушай, не валяй дурака! — вспылила Кэт. — Ты прекрасно понимаешь, что моя нынешняя прогулка не имеет к тебе никакого отношения. Просто выдалось настроение пройтись с утра по саду, вот я и…

— Что я слышу?! — воскликнул Фрэнк. — Ты оправдываешься? Вот никогда бы не подумал, что женщина, способная на такое неистовство, которое ты демонстрировала вчера, сочтет необходимым объяснять кому бы то ни было — и в первую очередь мне — свое поведение. — Заметив удивленный взгляд Кэт, он усмехнулся. — Да хоть голая гуляй, это твое личное дело. И никого не касается, что ты делаешь, как и когда. И с кем, — добавил он после многозначительной паузы.

Кэт прикусила губу. Намек на необычность вчерашнего приключения был более чем очевиден.

— Зачем мне гулять голой? — хмуро произнесла она.

— Вообще-то незачем, — дернул Фрэнк плечом. — Это я так сказал, ради образности. Хотя… это было бы восхитительное зрелище: ты, обнаженная, идешь по пронизанному лучами утреннего солнца саду, а вокруг тебя порхают бабочки и поют птицы.

Кэт зябко поежилась.

— По-моему, сейчас не сезон для подобных прогулок.

— Э-э… да, но оцени картину!

— Не знаю. А сам ты рискнул бы совершить подобную прогулку?

— При чем здесь я?! Мужчина — другое дело. А женщина… Да еще такая красивая, как ты…

Последняя фраза была простой констатацией факта. Лишь при большом желании ее можно было воспринять как комплимент.

Подобное желание Кэт испытывала, однако сегодня ей хватило трезвости рассудка не поддаться эмоциям.

— По-моему, это чистой воды сумасбродство, — сказала она. Боже, о чем мы говорим! — промелькнуло в ее голове.

— Пусть так, — кивнул Фрэнк, машинально поглаживая по голове севшую рядом с его левой ногой собаку. — Но, согласись, это было бы что-то новенькое.

Проследив за движениями его руки, Кэт невольно замерла. Слишком знакомы были ей по минувшей ночи подобные прикосновения. С той разницей, что к ней Фрэнк притрагивался еще более нежно. С замиранием сердца вспомнила Кэт, как он скользил пальцами по ее обнаженной груди в поисках соска, затем находил, легонько сжимал, теребил, вертел, рассылая по всему телу волны чистого блаженства.

— Правда? — произнес он, пристально глядя на Кэт.

Услышав его голос, она очнулась.

— Ты и вчерашнюю ночь рассматриваешь как что-то новенькое? — Она сердито прищурилась. — Мне доводилось слышать, что некоторые мужчины занимаются сексом от нечего делать, но лично сталкиваться не приходилось. И меньше всего я ожидала встретиться с чем-то подобным здесь, в Грейт-Бенсее.

Она думала, что в ответ на ее замечание Фрэнк произнесет какую-нибудь колкость, однако он поначалу вообще ничего не сказал. Удивленная продолжительностью повисшей паузы, Кэт внимательнее посмотрела на Фрэнка и увидела, что он хмурится.

— Не стану спорить, — наконец буркнул он. — События вчерашней ночи действительно явились для меня новым опытом, но приобрел я его вовсе не от скуки. Я хотел тебя. Собственно, ты сама это прекрасно знаешь. Равно как и то, что тебе тоже хотелось заняться со мной сексом. Но… по-моему, мы не виноваты, что желание застало нас врасплох. Разумеется, все произошло очень быстро — я бы сказал, стремительно, — но уж как получилось, так получилось. И горевать по этому поводу я не намерен.

Кэт отвела взгляд. Все равно получилось так, что верх взял Фрэнк.

— Ладно, я пойду, — сказала она.

— Тебе не понравилось то, что я сказал? — хмыкнул Фрэнк.

— Нет, просто холодно. А я, как ты заметил, почти в одной ночной сорочке.

— Что ж, не стану задерживать, хотя мне приятно с тобой болтать. Почти так же, как…

— Умоляю, давай обойдемся без двусмысленных острот! — с оттенком раздражения воскликнула Кэт. Однако подобная реакция возникла у нее не столько на слова Фрэнка, сколько на собственные ощущения. Ее тянуло к нему, словно он обладал некой неведомой силой. А от его взгляда бросало в дрожь. Что же касается голоса, то он звучал для Кэт музыкой, даже несмотря на некоторую хрипловатость.

— Мне так нравится, когда ты злишься, — вдруг произнес Фрэнк. — Если бы у тебя была возможность взглянуть на себя со стороны, думаю, ты согласилась бы со мной. Так и хочется поцеловать твои пылающие щеки!

— Даже не мечтай, — огрызнулась Кэт.

— Почему?

Удивление Фрэнка было совершенно искренним. Вероятно, он действительно не понимал, почему ему нельзя поцеловать Кэт.

— Потому! Сам должен соображать.

— Может, и должен, но…

— Неужели не понимаешь? Возможно, ты даже не помнишь, что наговорил мне вчера перед уходом?

— Что? — Карие глаза Фрэнка поблескивали интересом.

Вероятно, ему хочется узнать мою точку зрения на наши взаимоотношения, — подумала Кэт.

— Короткая же у тебя память, — с оттенком грусти усмехнулась она. — Ладно, так и быть, напомню. Ты сказал, что мы должны остаться свободными людьми, что нам не стоит давать друг другу обещаний и что любые иллюзии…

— Помню, — перебил ее Фрэнк. — Но по-прежнему не понимаю, каким образом все это способно помешать нам заниматься сексом. Ведь конечная цель этого — взаимное удовольствие.

Но не любовь, подумала Кэт, совсем забыв в эту минуту, как молилась о том, чтобы ненароком не влюбиться в Фрэнка.

— Иди-ка сюда, — произнес он.

Сказано это было так просто, даже обыденно, что Кэт машинально двинулась к ограде. Лишь когда Фрэнк просунул руку сквозь прутья решетки и провел тыльной стороной ладони по щеке Кэт, она поняла, что угодила в ловушку. Сейчас, когда Фрэнк дотронулся до нее, она словно лишилась возможности двигаться. Ее ноги будто приросли к земле и вдобавок сильно ослабели. Так что, если бы даже Кэт захотела, все равно не смогла бы отойти от ограждения.

В следующую минуту Фрэнк обхватил ладонью ее затылок и властно притянул к себе. А еще через мгновение припал к губам.

Что испытала Кэт во время этого неожиданного поцелуя, трудно передать словами. И она поняла, что была слишком самонадеянна, принимая решение никогда больше не вступать с Фрэнком в интимный контакт.

Кэт всецело подпала под его власть, и он, похоже, понимал это, потому что беззастенчиво пользовался ситуацией, несмотря на то что общаться им приходилось через решетку.

— Подожди! — задыхаясь воскликнула Кэт между поцелуями. — Я… Ну Фрэнк! Прекрати же! Я так не могу!

— Ничего, научишься, — невозмутимо отвечал он, продолжая покрывать поцелуями ее лицо и шею. — Сейчас не время обсуждать подобные вопросы.

— Почему? — едва слышно спросила Кэт.

— Потому что я хочу тебя. Пригласи меня в дом!

— А если я не хочу?

— Хочешь, — уверенно произнес Фрэнк.

И был прав. В эту минуту Кэт больше всего на свете хотела того, что он предлагал. Однако именно уверенность Фрэнка — самоуверенность, с ее точки зрения, — помогла ей взять себя в руки.

— И все-таки я не приглашу тебя, — с едва заметным вздохом сожаления произнесла она.

Фрэнк тут же отстранился.

— Нет?

Кэт молча покачала головой.

— Что ж, вольному воля. — Он повернулся и зашагал прочь.

Марта некоторое время оставалась на месте, глядя то на Кэт, то на удаляющегося хозяина, но затем со всех ног бросилась догонять его. Вскоре они скрылись из виду.

Несмотря на холод, Кэт еще несколько минут оставалась на месте, глядя в ту сторону, куда удалились Фрэнк и ротвейлер Марта.

Секс в чистом виде, вот что подразумевал Фрэнк. Физическое соитие — и больше ничего. Ни вздохов, ни признаний, ни слов любви…

С другой стороны, наслаждение, которое они испытали в объятиях друг друга, тоже чего-то стоит. Пожалуй, не всем влюбленным посчастливилось вознестись на подобные вершины блаженства.

Кто знает, может, Фрэнк и прав, думала Кэт, поворачивая к дому. Я же не могу согласиться с ним, потому что надо мной довлеют банальные предрассудки. Вот так подумаю-подумаю, да, пожалуй, и соглашусь…

Они встретились лишь спустя неделю.

К тому времени двигатель «сааба» был успешно отремонтирован местным автомехаником. Однако когда у Кэт закончились некоторые продукты и она отправилась в деревню, чтобы пополнить запасы, то решила обойтись без автомобиля. Вероятно, это и явилось главной причиной того, что она неожиданно и, что называется, нос к носу столкнулась на улице с Фрэнком.

Возможно, Кэт раньше заметила бы его, если бы не засмотрелась на праздничное убранство почти всех деревенских коттеджей, мимо которых пролегал ее путь. По ее наблюдениям, у местных жителей было приподнятое настроение. Кроме того, в этот день сияло солнце, что тоже положительно влияло на настроение.

— Что здесь происходит? — спросила Кэт, после того как они с Фрэнком обменялись приветствиями.

От ее внимания не укрылось, что и он оделся сегодня под стать односельчанам: из-под его кожаной куртки выглядывал воротник белоснежной рубашки.

Кэт смотрела на Фрэнка и чувствовала, что в ее душе вновь зашевелилось ощущение некой предопределенности. Мы составим замечательную пару, мелькнуло в ее голове. Мысль была совершенно иррациональна, и тем не менее Кэт почему-то восприняла ее с удовольствием.

— Пивной фестиваль, — ответил Фрэнк.

— В самом деле? — произнесла Кэт, в очередной раз оглядываясь по сторонам. — Надо же, как активно готовится к нему местное население! Люди не только принарядились сами, но и украсили свои дома. Подобное нечасто встретишь.

Фрэнк пожал плечами.

— У нас каждый раз так. Фестиваль проводится ежегодно, и деревенские всегда стараются устроить настоящий праздник.

— Это понятно, но каково рвение! — сказала Кэт, под беззаботной усмешкой пряча охватившее ее возбуждение. — Украшены почти все коттеджи. Создается впечатление, что местное население повально увлечено пивом.

— Все гораздо проще, — сказал Фрэнк. — Дело в том, что большая часть жителей деревни работает на пивоваренном заводе. Для них это своего рода профессиональный праздник, хотя на самом деле сегодня отмечается очередная годовщина основания пивоваренного производства.

— Ты так хорошо осведомлен, будто сам трудишься на этом заводе, — вновь усмехнулась Кэт.

Однако ее ироничное замечание не произвело на Фрэнка особого впечатления.

— Так и есть, — спокойно произнес он.

Ресницы Кэт взлетели от удивления.

— Правда? Как интересно. И кем ты там работаешь, если не секрет?

Он вновь слегка дернул плечом.

— Владельцем.

В первую минуту Кэт не поняла, что Фрэнк имеет в виду, а потом ее глаза широко раскрылись от изумления.

— Ты владелец пивоваренного завода?

— Да. А что в этом удивительного? По-твоему, я не могу быть хозяином подобного производства?

— Нет, но… — Кэт слегка растерялась. Ей действительно трудно было освоиться с мыслью, что Фрэнк занимается столь прозаическим делом, как изготовление пива. В ее мозгу успел сформироваться и закрепился за Фрэнком иной, романтический образ.

— Что? — пристально взглянул на нее он.

— Признаться, я думала, что у тебя другая профессия, — сказала она.

— Какая?

— Не знаю. Ничего конкретного, просто другая — и все.

— Не понимаю, чем тебе не нравится эта. В наших местах издавна варили портер. Я не только продаю его на внутреннем рынке, но и экспортирую в другие страны. — В глазах Фрэнка промелькнула какая-то мысль, и он произнес: — Постой, неужели тебе никогда не попадались бутылки с наклейками, на которых напечатано «Грейт-Бенсей»?

Кэт пожала плечами.

— Наверное, я просто не обращала на них внимания.

— Не пьешь портер?

— Почему, пью… иногда. — После некоторой паузы Кэт спросила: — И у тебя действительно работает вся деревня?

— Ну, не вся… но большая часть взрослого населения.

— Так это ты организовал праздник? — догадалась Кэт.

Фрэнк кивнул.

— По традиции, которую завел еще мой дед, в день основания завода я устраиваю у себя дома прием для своих работников. А потом праздник перемещается на деревенскую площадь, где, собственно, и перерастает в пивной фестиваль. — Он помолчал, пристально глядя на Кэт. — Вижу, ты впечатлена…

Она отвела взгляд.

— Конечно. — Затем Кэт вдруг сердито добавила, во многом неожиданно для себя самой: — Но не воображай, что это отразится на наших отношениях!

Фрэнк саркастически усмехнулся.

— Охотно верю. На наши отношения вообще ничто не сможет повлиять.

— Это почему же? — прищурилась Кэт.

— Потому что между нами все уже определилось. Это в равной степени относится и ко мне, и к тебе.

— Ну, что касается тебя, тут мне все ясно, — в свою очередь усмехнулась Кэт. — А что касается меня…

— То с этим тоже все просто, — закончил Фрэнк фразу вместо нее.

— Например?

— Знаешь, детка, по-моему, тебе нравится себя обманывать. Но большого смысла в этом нет. Лучше взгляни правде в глаза. У нас с тобой был превосходный секс, и все минувшие дни ты только и мечтала о том моменте, когда мы вновь окажемся в постели.

— Я? — вспыхнула Кэт.

— Разумеется. Впрочем, справедливости ради вынужден признать, что и я тоже.

Спасибо и за это, опустив глаза, подумала Кэт. Что ж, кажется, Фрэнк все разложил по полочкам. О чувствах по-прежнему разговора нет, зато про секс все правда. Даже удивительно — Фрэнк будто видит меня насквозь. Неужели я настолько прозрачна для окружающих? Или только для него? Но почему он с такой настойчивостью и прямотой говорит об одном только сексе? Мог бы ради приличия сделать какой-нибудь комплимент, что ли!

— Можно тебя спросить? — взглянула она на Фрэнка.

Он сделал жест — мол, сколько угодно.

— Скажи, только честно, я тебе хотя бы нравлюсь?

Увидев, что он задумался, Кэт помрачнела. Если у него с ходу нет ответа…

— Честно? — спустя минуту повторил Фрэнк. После того как Кэт кивнула, он произнес: — Даже не знаю. Могу только сказать, что очень, очень хочу тебя, понимаешь?

При виде вспыхнувшего в глазах Фрэнка пламени Кэт затрепетала. И на минуту даже забыла, что они находятся посреди деревенской улицы.

— Понимаешь? — повторил Фрэнк.

— Да, — шепнула она. — Ты пытаешься сказать, что к внешности это не имеет никакого отношения.

— Правильно. И еще мне хочется, чтобы ты усвоила следующее: я практически всегда добиваюсь желаемого.

Кэт поморщилась.

— Я рада за тебя, но мне не нравится, что ты разговариваешь со мной как с подчиненной.

— У тебя в самом деле сложилось подобное впечатление? — вскинул Фрэнк бровь. — Что ж, прости, если это так. У меня даже в мыслях не было тебя обидеть. Вероятно, я привык разговаривать подобным образом у себя на заводе. — Он взглянул на наручные часы. — К сожалению, больше не могу с тобой беседовать. Дела… Приходи сегодня на прием, который я устраиваю в своем доме. Где я живу, тебе уже известно, так что…

— Вот ты где! — неожиданно прозвучало рядом. — А я тебя ищу возле магазина.

Кэт и Фрэнк одновременно обернулись на голос. Кэт увидела молодую светловолосую женщину, которая скользнула по ней не особенно доброжелательным взглядом и тут же шагнула к Фрэнку. Демонстративно чмокнув его в щеку, она взяла его под руку и вновь посмотрела на Кэт, словно проверяя, какое впечатление произвели на ту ее действия.

Впрочем, продолжалось это недолго. В следующую минуту все внимание незнакомки обратилось на Фрэнка.

— Беседуешь с новой хозяйкой Мардж-хауса?

В вопросе явственно ощущался некий подтекст, смысл которого ускользал от Кэт.

— За мгновение до того, как ты подошла, я пригласил Кэт на свой сегодняшний прием, — пояснил Фрэнк удивительно мягким голосом.

По мнению Кэт, так можно было говорить с ребенком или с больным человеком. Она с интересом взглянула на Фрэнка. С ней самой он подобным тоном не разговаривал. Кэт даже не подозревала, что Фрэнк способен на такое.

— Ну-ну… — протянула незнакомка, сверля Кэт взглядом. — Выходит, вы называете друг друга просто по имени. Как это ловко у вас получилось! Не успели толком познакомиться, как уже… — Она повернулась к Фрэнку. — Ну что ж, познакомь и меня с наследницей миссис Эшбрук.

— Пожалуйста. Познакомься, Кэт, это Оливия Джолинг. А это Кэт Эшбрук.

И вновь интонации Фрэнка показались Кэт странными, однако на этот раз по другой причине. Он как будто не очень-то и хотел представлять обеих девушек друг другу.

С чего бы это? — подумала Кэт. Может, Оливия его бывшая любовница? Или… нынешняя?

Ощутив укол ревности, она тем не менее старательно изобразила любезную улыбку.

— Очень рада.

Оливия Джолинг, вертелось в ее голове. Оливия Джолинг… Почему это имя кажется мне знакомым? По-моему, не так давно я его от кого-то слышала…

— Я давняя приятельница Фрэнка. Очень давняя, — с нажимом и без тени улыбки произнесла Оливия.

— Понятно, — вежливо отозвалась Кэт.

И тут она вдруг вспомнила, откуда ей известно это имя. Его называл Фрэнк в тот день, когда они… Впрочем, сейчас речь не об этом. Оливия Джолинг — так, по словам Фрэнка, звали дочь горничной, которая приходила убираться в дом бабушки Элинор.

Выходит, мы тоже давние приятельницы, поняла Кэт, изрядно удивленная своим открытием.

— А вы давно знакомы с Фрэнком? — вдруг спросила Оливия.

Кэт немного растерялась. Что ответить?

— Мы… э-э… — По ее мнению, Фрэнк мог бы прийти на выручку, однако он молчал, будто все происходящее его не касалось. — Так, с недельку…

— Выходит, вы познакомились уже после вашего приезда в деревню, — задумчиво произнесла Оливия.

Покосившись на Фрэнка, Кэт усмехнулась.

— Скорее, во время такового. На подъезде к деревне у моего автомобиля заглох двигатель. А Фрэнк…

— Я возвращался домой из Норвича, — произнес он, почему-то решив вмешаться. — Вижу, у человека проблема. Ну и остановился, чтобы выяснить в чем дело.

— Выяснил? — с прищуром взглянула на него Оливия.

Фрэнк пожал плечами.

— Отчасти. Понял только, что самому мне не справиться. Но так как оставлять Кэт одну на дороге было нельзя…

— Ты подбросил ее до Мардж-хауса, верно? — На губах Оливии появилась усмешка, в которой было что-то змеиное.

Во всяком случае, так показалось Кэт.

— Думаю, так поступил бы на моем месте всякий уважающий себя человек, — твердо произнес Фрэнк.

— Ну да, конечно, — угрюмо кивнула Оливия. — Не нужно делать из меня идиотку, дорогой. Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы догадаться, что ты нарочно все так устроил, чтобы возникла необходимость подбросить красивую молодую женщину до того места, куда она направлялась.

7

Кэт не верила собственным ушам. Неужели Оливия говорит серьезно? Последние слова заставляют усомниться в ее вменяемости.

Стараясь держаться как можно естественней, Кэт более пристально, взглядом врача, посмотрела на подружку своего детства. Внешне та выглядела нормально, однако лихорадочный блеск в глазах выдавал присутствие какого-то невроза.

Не потому ли Фрэнк разговаривает с ней в такой странной манере? — подумала Кэт.

— Что, угадала? — продолжила тем временем Оливия. — Ты намереваешься ее обольстить?

Кэт вздрогнула.

— Не намереваюсь, — ухмыльнулся Фрэнк. — Я ее уже обольстил. Тебе ведь известны мои привычки: увидел стройные ножки, смазливое личико — и вперед! Не могу, знаешь ли, пройти мимо красивой женщины. — Он взял руку Оливии, поднял и поцеловал. — Прости, мне пора идти. До вечера. — Затем Фрэнк взглянул на внимательно наблюдавшей за сценой Кэт. — Жду тебя часов в семь у себя. Если ненароком заблудишься, спроси у кого-нибудь дорогу к моему дому, тебе всякий покажет.

— Погоди, ведь мы же собирались… — запротестовала было Оливия, однако Фрэнк решительно прервал ее.

— Дорогая, мне предстоит уладить кое-какие дела. Встретимся вечером. — С этими словами он ушел.

Кэт и Оливия остались стоять на улице. Некоторое время они смотрели Фрэнку вслед, потом Оливия сказала:

— Надеюсь, ты достаточно здравомыслящий человек, чтобы не воспринимать всерьез своих отношений с Фрэнком, какими бы близкими они ни были?

Кто бы говорил о здравомыслии! — невольно усмехнулась про себя Кэт.

В следующую минуту Оливия произнесла в унисон ее мыслям:

— Заруби себе на носу: Фрэнк мой! И я не собираюсь делить его ни с кем, понятно? Так что держись от него подальше, милая моя, иначе тебе придется иметь дело со мной. Я знаю, что время от времени Фрэнк заводит интрижку с какой-нибудь вертихвосткой, но на наших с ним отношениях это не отражается. Мы всегда находим общий язык. Понятно?

Внутренне сжавшись под горящим взглядом собеседницы, Кэт неопределенно качнула головой.

— Я еще не видела женщины, которая не нашла бы Фрэнка привлекательным. Но главное не они, а он. Сам же Фрэнк никогда не вступает с кем-нибудь из них в длительные отношения. Зато со мной у него связь никогда не прервется. Потому что нас слишком многое связывает. Вот то, что ты должна усвоить.

Кэт едва сдержала ироничную усмешку.

Похоже, здесь у всех одинаковая манера выражаться. Не успел Фрэнк сказать, чтобы я усвоила тот факт, что он привык добиваться всего, чего только пожелает, как Оливия тоже советует мне кое-что усвоить! Правда, она гораздо менее уверена в себе, чем Фрэнк.

— Постараюсь, — сказала Кэт. — А сейчас прошу меня простить, мне нужно купить кое-что из продуктов.

— Ладно, ступай, — милостиво разрешила Оливия. — Все равно вечером встретимся. — Немного помолчав, она добавила: — Между прочим, я тебя узнала. В детстве мы с тобой иногда играли в больницу, когда тебя привозили летом в Мардж-хаус. Но это ничего не означает, — быстро произнесла Оливия. — Если вздумаешь вешаться на Фрэнка, я найду способ поставить тебя на место. Ясно?

— Вполне, — усмехнулась Кэт. — Всего хорошего. — Она повернулась и двинулась в сторону деревенского супермаркета. Даже не оборачиваясь, Кэт знала, что Оливия смотрит ей вслед.

Она долго размышляла, стоит ли идти на устраиваемый Фрэнком прием. Ей не улыбалась перспектива вновь встретиться с Оливией. Но, с другой стороны, очень тянуло к Фрэнку.

В конце концов, перевесило то соображение, что если она вознамерилась поселиться в деревне, то ей не следует самоустраняться от общественной жизни.

Словом, Кэт принарядилась, накинула поверх платья плащ и отправилась на прием.

Дом у Фрэнка был большой, и почти все окна ярко светились. Она прошла в главный зал с высокими, венецианскими окнами.

Ее встретили очень приветливо. Однако Фрэнка в зале заметно не было. Возможно, он куда-то отлучился на время.

К Кэт то и дело подходили другие приглашенные, заводили ничего не значащие, как обычно бывает в подобных случаях, разговоры, а она все скользила взглядом по залу, выискивая Фрэнка.

Наконец он появился. На нем был смокинг, белая рубашка и галстук-бабочка. Нечего и говорить, что Кэт он показался самым красивым мужчиной из всех присутствующих.

Спустя минуту Фрэнк заметил ее и сразу же направился к ней. Его движения были преисполнены неповторимой грации, взгляд не отрывался от глаз Кэт. От напряжения и сильнейшего чувственного волнения у нее закружилась голова. Сама того не замечая, она двинулась навстречу Фрэнку.

Они сошлись примерно в середине зала.

— Я рад, что ты пришла. — Глаза Фрэнка сияли. — Потанцуешь со мной?

Его низкий хрипловатый голос пробудил в Кэт желание, которое завибрировало в глубине тела, распространяя во всех направлениях пронзительные импульсы.

— Да, — едва слышно произнесла она, делая шаг к нему и кладя руки на его плечи.

Они танцевали, и это было похоже на сказку. Кэт не видела и не ощущала ничего вокруг, кроме Фрэнка. Продолжалось это, по ее представлениям, целую вечность, уж точно не один танец. Наконец в глазах Фрэнка промелькнуло непонятное выражение, и он со странным волнением произнес:

— А сейчас, я думаю, тебе пора чего-нибудь выпить и перекусить.

Кэт не хотелось ни того, ни другого, однако спорить она не сочла возможным. Кроме того, когда Фрэнк подвел ее к накрытым для фуршета столам, она вдруг действительно ощутила потребность глотнуть спиртного.

Все планы Кэт летели к чертям. Решение никогда не заниматься с Фрэнком сексом оказалось несостоятельным. Она поняла это еще сегодня днем, когда они встретились в деревне. Впрочем, у нее и прежде были мысли, что Фрэнк прав и оба они в дальнейшем не смогут отказаться от физической близости.

Не успел Фрэнк вручить Кэт бокал, как его окликнули и он вынужден был отойти. На некоторое время Кэт осталась в одиночестве, однако продолжалось это недолго. Только ей удалось сделать пару глотков вина, как рядом возникла Оливия. Увидев ее, Кэт приготовилась к непростому разговору.

— Ну и как ты теперь себя чувствуешь? — без всякого предисловия спросила Оливия.

Кэт недоуменно взглянула на нее.

— В каком смысле?

— Думаешь, Фрэнк танцевал только с тобой одной?

Кэт вообще об этом не думала — просто не до того было, — однако сейчас ей стало интересно, на что намекает Оливия.

— Нет?

Оливия издала торжествующий смешок.

— Разумеется! Со мной он тоже танцевал. Причем почти так же долго, как с тобой.

Так же долго… На самом деле, наверное, их танец был гораздо короче, догадалась Кэт. Выходит, Оливия завидует мне.

— А до того он танцевал вон с той молодой женщиной в розовом платье, видишь? Это наш бухгалтер.

— Она работает на принадлежащем Фрэнку пивоваренном заводе?

— Да.

— И ты тоже сотрудница Фрэнка? — не без любопытства спросила Кэт.

— А разве он не рассказывал тебе про меня? — тут же последовал встречный вопрос.

Кэт замялась. Ей не хотелось говорить Оливии, что Фрэнк упоминал о ней. Неизвестно, как та воспримет подобную информацию, ведь так до конца и не ясно, в порядке ли у нее рассудок.

— Нет, — в конце концов ответила Кэт во избежание недоразумений.

— Странно, — протянула Оливия. — Как правило, Фрэнк сообщает о моем существовании каждой новой знакомой.

После этой фразы Кэт впервые посочувствовала Фрэнку. Видимо, ему несладко приходится с Оливией. Но почему он терпит подобное положение вещей, почему не предпримет чего-нибудь? Что за странные у него отношения с этой особой? Такое впечатление, будто он чем-то обязан Оливии.

— Мне еще не успел, — сказала она, прекрасно понимая, как глупо звучит подобный ответ.

Тем не менее Оливию он, похоже, вполне устроил.

— Ничего, еще расскажет, — усмехнулась та. — А пока тебе достаточно знать, что я работаю у Фрэнка технологом.

— Да? И какой технологией ты занимаешься? — машинально спросила Кэт.

— Производства пива, разумеется.

Произнесла это не Оливия. Обернувшись на голос — до боли знакомый, — Кэт увидела неслышно подошедшего к ним Фрэнка.

— Никогда бы не подумала, что Оливия технолог, — сказала она с непроизвольной улыбкой.

— Это почему же? — Фрэнк лишь мельком посмотрел на Оливию и тут же перевел взгляд на Кэт.

— Ну, в моем представлении технолог — это такой сосредоточенный на рабочем процессе человек, весьма затрапезного вида… А Оливия выглядит ярко и к тому же очень общительна. — Я бы даже сказала чересчур, добавила Кэт про себя.

По глазам Фрэнка было заметно, что ответ ему понравился.

— Оливия хороший специалист, — сказал он.

— Это Ник настоял на том, чтобы я отправилась учиться, — вдруг тоскливо произнесла Оливия, устремив прямо перед собой отрешенный взгляд.

С ней произошла внезапная перемена. Куда-то подевалась задиристость, взгляд потух, и вся она как будто поблекла. У наблюдавшей за ней Кэт жалостливо сжалось сердце.

— Кто такой Ник? — спросила она.

— Ну зачем ты, Оливия?! — со странной горестной досадой воскликнул Фрэнк. — Идем лучше потанцуем! — Бросив на Кэт взгляд, значения которого она не поняла, он быстро повел Оливию в круг танцующих.

Сначала она по-прежнему выглядела отрешенной и одновременно удрученной, но, когда Фрэнк заключил ее в объятия и начал двигаться в медленном танце, оживилась, а вскоре даже начала смеяться и что-то говорить.

Много ли нужно человеку для счастья, подумала Кэт, испытав укол ревности.

Наблюдая за Фрэнком и Оливией, она пришла к выводу, что они замечательно смотрятся вдвоем.

Из них получилась бы чудесная пара, огорченно констатировала Кэт, и ей вдруг захотелось уйти с этого праздника и вообще умчаться в Лондон, чтобы больше никогда не видеть Фрэнка и не вспоминать, как они занимались любовью в холодном пустом доме бабушки Элинор.

Постояв в одиночестве несколько минут, Кэт медленно направилась к выходу, решив, что ей действительно нечего делать среди людей, которых она не понимает и для которых является посторонним человеком.

— Куда это ты собралась? — неожиданно услышала она голос Фрэнка, который схватил ее за руку.

Кэт даже не поняла, откуда он взялся. Только что танцевал с Оливией и вроде был поглощен этим занятием, а то вдруг очутился рядом, как будто все время краем глаза следил за ней.

— Домой, — сдержанно ответила она. — А ты напрасно бросил Оливию. Она не заслуживает подобного обращения. Кстати, у нас с ней была интересная беседа, из которой я сделала вывод, что Оливия безгранично предана тебе. — Произнося последнюю фразу, Кэт пристально смотрела в лицо Фрэнка, и от ее внимания не укрылось, что он помрачнел.

— Мы с Оливией знакомы с незапамятных времен, — произнес он без всякого выражения.

— Понимаю, — кивнула Кэт. — Однако позволю себе заметить, что подобная преданность граничит с манией. То есть с психическим расстройством. Я ясно выражаюсь?

— Вполне, — хмуро обронил Фрэнк, не выпуская ее руки. — Но Оливия не сумасшедшая. И, кроме того, наши с ней отношения тебя абсолютно не касаются.

Кэт безрадостно усмехнулась.

— Это ты так думаешь. А вот Оливия смотрит на вещи иначе.

И будто в доказательство ее слов рядом прозвучало:

— Что ты ее держишь?! Пусть себе идет. Далась тебе эта девица…

Оливия! Снова она!

— Никого я не держу, — мягко возразил Фрэнк, отпуская наконец руку Кэт.

Оливия повернулась к Кэт.

— А, значит, это ты задерживаешь Фрэнка? Зачем? Пойми, Фрэнку не нужна такая женщина, как ты. Поэтому тебе лучше оставить его в покое. Я ведь предупредила тебя насчет Фрэнка? А? Предупредила?

— Оливия, тебя все слышат, — негромко заметил Фрэнк. — Не порти людям праздник.

Прищурившись, Оливия обвела взглядом зал.

— Людям? А! С них не убудет. Они не теряли…

— Оливия, дорогая, послушай меня, — перебил ее Фрэнк. — Идем со мной, я тебя провожу. Ты устала, нуждаешься в отдыхе и…

— Я тебя умоляю! Только послушай себя! Ты сюсюкаешь со мной, как мамаша с дитятей. Смех да и только! Кроме того, я терпеть не могу, когда со мной обращаются как с деревенской дурочкой. По-твоему, я свихнулась, да? Прежде ты так не думал. А как приехала эта… — Она смерила Кэт злобным взглядом.

— Оливия, надеюсь, ты не станешь устраивать публичную сцену? — предупреждающим тоном произнес Фрэнк. — Если хочешь выяснить со мной отношения, это можно сделать наедине.

— Наедине? Почему-то сам ты не очень-то стремишься укрыться от посторонних глаз, когда дело касается ее. — Оливия кивнула в сторону Кэт. — Совсем голову потерял! Как будто все вокруг слепые или круглые дураки. Ведь всем ясно, что между вами что-то есть.

— Дорогая, я не собираюсь обсуждать это с тобой сейчас, — твердо произнес Фрэнк. — Ради бога, успокойся.

— А я и не волнуюсь! — вспылила Оливия. — Мне плевать на мнение окружающих. Меня лишь беспокоит, как отразится на наших отношениях тот факт, что ты обзавелся новой пассией.

— Никак не отразится, — мягко ответил Фрэнк. — Кэт тебе не соперница.

Однако по лицу Оливии было заметно, что слова Фрэнка не внушили ей доверия. Горестно покачав головой, она простонала:

— Никто, никто не понимает, что я испытываю!

Затем Оливия повернулась и пошла куда-то через зал. Вскоре ее силуэт затерялся среди других гостей, старательно делавших вид, что они ни слова не слышат из не предназначенного для их ушей разговора.

— Как она меня ненавидит… — с оттенком удивления произнесла Кэт, когда Фрэнк привел ее в малую гостиную, где, кроме них двоих, никого не было.

— Уверяю тебя, ты ошибаешься. Здесь совсем другое.

Глядя на него, Кэт мрачно усмехнулась.

— Ну да, разумеется. Кем нужно быть, чтобы не понимать очевидного? Конечно, ненавидит, это ясно как день. — Помолчав, она добавила: — По-моему, и к тебе у нее не самое хорошее отношение.

— Чушь! — решительно возразил Фрэнк. — Ты просто не в курсе наших дел.

— Не спорю. Только не забывай, что я врач. И могу дать профессиональный совет: покажи Оливию психиатру. Она явно нуждается в помощи специалиста.

— Ты пришла к тому же выводу, что и многие в деревне. Но я еще раз говорю тебе: Оливия не сумасшедшая. Просто ее поведение порой бывает… — Он махнул рукой и замолчал.

Повисла пауза, которую через некоторое время нарушила Кэт.

— Оливия говорит, что вы с ней очень близки, — неуверенно заметила она.

Фрэнк еще некоторое время молчал, словно обдумывая ее слова.

— Если честно, я не могу подыскать определение установившимся у меня с Оливией отношениям. Но… она для меня больше чем друг.

Кэт вновь испытала укол ревности.

— Если о женщине говорят, что она больше чем друг, значит, она… любовница?

— Нет! — В голосе Фрэнка явственно прозвучало раздражение. — Нет. И больше никогда этого не говори.

Обиженно поджав губы, Кэт сделала шаг к двери.

— С меня довольно. Не понимаю, почему я все это выслушиваю. В конце концов, какое мне дело до твоих отношений с кем бы то ни было! — Если Оливия сейчас не является любовницей Фрэнка, то рано или поздно непременно станет ею. Потому что уж она-то определенно неравнодушна к нему. А он? Думаю, он не откажется от близости с такой красивой молодой женщиной, как Оливия.

— Постой! — Сделав быстрое движение, Фрэнк перегородил Кэт дорогу. — Я тебя не отпущу.

— Правда? — усмехнулась она. — И как, по-твоему, ты можешь помешать мне уйти отсюда?

— Как? — Глаза Фрэнка сверкнули. — Примерно вот так…

Шагнув к Кэт, он крепко взял ее за плечи и властно припал к губам.

Поцелуй получился таким долгим, что Кэт не хватило воздуха. Под конец она уперлась ладонями в грудь Фрэнка, пытаясь отстраниться.

Поняв в чем дело, он прервал поцелуй, однако Кэт не отпустил. Напротив, еще крепче прижав к себе, он принялся скользить ладонями по ее спине, талии и бедрам, тем самым еще больше разжигая вспыхнувшее в обоих пламя страсти.

Трепеща от сладостного ощущения, Кэт подумала, что, пожалуй, он не смог бы найти иного более действенного способа не дать ей уйти. Против этого она не могла устоять.

— Ты нужна мне, — лихорадочно шептал Фрэнк. — После того как мы встретились в деревне, я только и думал о том, придешь ты ко мне или нет. А когда пришла, стал ждать момента, когда мы окажемся наедине. — Слетевший с его губ вздох обжег шею Кэт. — Мы должны заняться любовью… Сейчас! Немедленно! Я не могу больше ждать. Я сгораю от желания. Мне просто необходимо вновь ощутить тебя в своих объятиях. Пойми, это сводит меня с ума!

Кэт понимала. Она сама чувствовала примерно то же… Если не в большей степени. В ее мозгу калейдоскопом сменялись соблазнительные образы. И противиться их воздействию сейчас, когда по телу скользят руки Фрэнка, не было никакой возможности.

Все это было покрыто флером романтики, потому что сюда, в малую гостиную, из большого зала доносились звуки музыки. Медленная мелодия плыла в воздухе, и в такт ей Фрэнк машинально начал покачиваться, продолжая прижимать Кэт к своей груди.

О чем-то подобном она грезила когда-то, представляя себя в объятиях некоего молодого мужчины, который по своим внешним данным вполне мог соответствовать определению «сказочный принц». Они танцевали под покровом бархатной ночи, и, казалось, кроме них двоих, никого нет на всем белом свете.

Правда, Фрэнк был несколько старше того воображаемого красавца, но в обаянии известного свойства ему трудно было отказать. И было оно таково, что Кэт трепетала от вожделения.

Время словно застыло. В полной независимости от окружающей реальности Кэт наслаждалась импровизированным медленным танцем, прижавшись щекой к надежному плечу Фрэнка и закрыв глаза. Ароматы мужской парфюмерии кружили ей голову.

— Мы уже не сможем обойтись без физической близости, — убежденно шептал Фрэнк. — Строить наши отношения по-иному бессмысленно. Так или иначе, нам придется поддерживать интимную связь.

Словно зачарованная внимала Кэт ласкающим слух и порождающим сладостную дрожь в теле словам. Она даже не заметила, как смолкла музыка, и очнулась от сладострастного оцепенения, лишь сообразив, что Фрэнк вывел ее в коридор и увлекает куда-то за собой.

— Куда мы идем? — негромко спросила она.

— Наверх.

— Зачем? — еще тише произнесла Кэт.

— Спальни находятся на втором этаже, — пояснил Фрэнк.

— Ты полагаешь…

Договорить Кэт не удалось, потому что Фрэнк на мгновение остановился и прильнул к ее губам, словно для того, чтобы развеять последние сомнения.

Нужно сказать, что это ему удалось. После поцелуя — который обрушил на Кэт целый ливень эротических импульсов — она окончательно определилась со своими желаниями. Вернее, с тем, что попросту не сможет не следовать им. И что должна использовать шанс, подобного которому судьба больше может и не предоставить.

По ведущей на второй этаж лестнице Кэт поднималась, пребывая в уверенности, что они с Фрэнком самими небесами предназначены друг другу.

8

Кэт еще никогда не доводилось заниматься любовью в такой странной обстановке. Внизу, в большом зале продолжался праздник, и его шум доносился сюда, в спальню Фрэнка, нарушая царящую здесь уютную тишину.

Собственно, Кэт отметила это обстоятельство лишь краем сознания, ее больше занимало то, что делал Фрэнк. А он вынимал заколки из ее незамысловатой прически. Когда Кэт тряхнула головой, шелковистые кудри рассыпались по ее плечам. Фрэнк тут же наклонился, чтобы прижаться лицом к ее макушке, вдохнуть чудесный аромат густых темно-русых волос. Затем он чуть переместился, прикоснулся губами к виску Кэт, а потом принялся покрывать поцелуями лицо.

Все его действия были очень нежными, ласковыми, он словно пробовал Кэт на вкус. Спустя несколько мгновений Фрэнк отстранился и тихо произнес:

— Подожди минутку, я разожгу камин. Здесь прохладно.

Кэт осталась на месте. Наблюдая за управляющимся с камином Фрэнком, она любовалась его ладной фигурой, широкими плечами, узкими бедрами. В течение всей небольшой паузы Кэт спрашивала себя: что в нем есть такого, из-за чего она так страстно жаждет близости с ним? Ей еще никогда не доводилось встречать мужчину, способного с такой легкостью разжечь в ней пламя страсти. Фрэнк же не прилагал для этого никаких усилий.

А ведь я всегда считала себя холодной, подумала она. И увидела, что Фрэнк идет обратно.

— Как же я хочу тебя! — прошептал он, вновь заключая Кэт в объятия и щекоча усами ее ухо.

— Я тоже… тебя хочу, — с запинкой прошептала она. Не так-то легко ей было произнести вслух эти слова.

Фрэнк немного отстранился и посмотрел на нее сияющим взглядом.

— Ты даже не представляешь, как мне приятно слышать это! — вырвалось у него.

— Только… прошу тебя, пусть между нами все будет так, чтобы я ни о чем не жалела.

— Я тоже этого хочу, — хрипловато произнес Фрэнк. — И постараюсь сделать все от меня зависящее. Но не будем сейчас говорить о подобных вещах. Мы здесь одни, нам никто не помешает и не побеспокоит, поэтому давай займемся друг другом.

— А как же твои гости? — пролепетала Кэт, растворяясь в сиянии его глаз.

Фрэнк нащупал на спинке ее платья движок молнии и медленно потянул вниз.

— О них есть кому побеспокоиться. И потом, скоро все отправятся на площадь. Там будет фейерверк.

— Правда? Как интересно! Впрочем, мы ведь не увидим этого зрелища…

Фрэнк с лукавой усмешкой заглянул ей в глаза.

— Ну, если ты предпочитаешь прогуляться в деревню, вместо того чтобы…

— Нет, — быстро произнесла Кэт, обвивая руками его шею. — Я предпочитаю остаться с тобой.

— Замечательно, — прошептал Фрэнк. — Твое решение вызывает у меня восторг.

И он продолжил раздевать Кэт. Вскоре ее платье упало на ковер, за ним последовал черный бюстгальтер, а после некоторой паузы — потребовавшейся Фрэнку для того, чтобы покрыть поцелуями обнажившуюся грудь Кэт, — к перечисленным предметам присоединились трусики.

Затем Фрэнк подхватил Кэт на руки, отнес на кровать и уложил поверх стеганого атласного покрывала. Выпрямившись, он несколько мгновений любовался ее наготой, потом сам стал быстро раздеваться.

Лежа на кровати и глядя на Фрэнка снизу вверх, Кэт наблюдала за его действиями. Продолжалось это недолго — до тех пор пока он не присоединился к ней.

Как и в прошлый раз, Фрэнк полностью владел собой и контролировал ситуацию довольно долго. Кэт таяла под его искусными ласками. Временами доставляемое Фрэнком наслаждение было так велико, что ей становилось трудно дышать, а из груди рвались стоны.

И все это время она не переставала удивляться, что способна испытывать такое острое удовольствие. Впрочем, Кэт догадывалась, что вся заслуга принадлежит Фрэнку. Казалось, он заранее знал, к какому участку ее тела следует прикоснуться, чтобы она испытала наибольшее блаженство.

Наконец, когда Кэт уже начало казаться, что больше она не выдержит, Фрэнк спросил хриплым шепотом:

— Ты готова? Могу я…

— Да! — почти выкрикнула Кэт, извиваясь под ритмичными ласками ладони Фрэнка, которая находилась между ее ног.

Тогда он убрал руку и сам расположился между бедер Кэт. Ощутив прикосновение отвердевшей мужской плоти, она выгнулась навстречу ему… но он остался неподвижен.

— Скажи еще раз, что хочешь меня, — слетело с его губ.

— Фрэнк!

Однако он по-прежнему медлил.

— Пожалуйста. Мне нужно это услышать.

— Да! Да, я хочу тебя, и как можно скорее! — выдохнула Кэт.

Тогда он наконец вошел в нее.

В ту же минуту Кэт обвила его руками и ногами, будто боясь еще какого-нибудь подвоха с его стороны. Однако опасаться было нечего — Фрэнк уже двигался внутри нее…

Когда все кончилось, они долго лежали в обнимку. Кэт думала о том, как было бы чудесно, если бы Фрэнк испытывал к ней еще и иные чувства, кроме чисто физического желания.

Словно желая пробудить их, она нежно гладила темные волоски на груди Фрэнка, целовала шею, лицо, прижималась к крепкому тренированному телу.

Но старалась она напрасно: Фрэнк так и не сказал ей ни единого ласкового слова. Прерывисто вздохнув, Кэт прекратила свои действия. Ей было очень интересно, о чем Фрэнк думает, и в конце концов она спросила его об этом.

— О чем думаю? — повторил он, глядя на движение язычков пламени в камине. — Так, ни о чем…

— А по-моему, твои мысли вертятся вокруг Оливии, — сдержанно произнесла Кэт.

— С чего ты взяла?

— Как же, только что была такая сцена… И потом, наверное, ты беспокоишься о том, где сейчас Оливия и что с ней…

Повисла пауза, настолько продолжительная, что Кэт уже начала сожалеть о затронутой теме. И пока она мучительно придумывала, как бы сгладить возникшее между ней и Фрэнком напряжение, тот произнес:

— Давай лучше поговорим о тебе. Расскажи мне, какую жизнь ты вела в Лондоне, были ли у тебя мужчины.

Кэт меньше всего ожидала чего-либо подобного. К такому разговору она не была готова. Собственно, про свою работу она могла говорить долго, но про мужчин… Меньше всего ей хотелось обсуждать этот вопрос с Фрэнком.

Но ведь нужно было о чем-то говорить.

— Даже не знаю что сказать, — со вздохом произнесла она. — В той жизни, которую я вела в Лондоне, не было ничего особенного. Работа в больнице, дом, снова работа. Иногда совместные ужины с матерью. Она тоже врач, офтальмолог. — Немного помолчав, Кэт добавила: — А теперь все изменилось. Смерть бабушки Элинор, наследство, Мардж-хаус… — Встреча с тобой, вертелось на языке Кэт, но, разумеется, этих слов она не произнесла, хотя они-то и были для нее главными.

— По-моему, ты чего-то недоговариваешь, — тихо заметил Фрэнк. — Никогда не поверю, что у такой страстной женщины, как ты, не было ни одного бурного романа.

Страстной?! Кэт едва не рассмеялась. Это она-то, которую многие — и в первую очередь она сама — считали едва ли не фригидной! Если бы не Фрэнк, возможно, я так никогда и не узнала бы глубин своей чувственности. Это он пробудил во мне настоящую женщину.

Тем временем Фрэнк ждал ответа.

— Бурного романа действительно как-то ни разу не получилось, — с усмешкой призналась Кэт. — А прочие были. Правда, их можно по пальцам перечесть.

Она сама не знала, зачем произнесла последнюю фразу. Меньше всего ей хотелось, чтобы Фрэнк подумал, будто она в чем-то оправдывается перед ним.

— Прочие?! — усмехнулся он. — Как-то уничижительно ты о них отзываешься. Неужели они были такими неудачными?

Кэт задумалась, в свою очередь устремив взгляд на камин, в котором уютно потрескивали дрова.

— В общем, да. Хотя трудно сказать, кто был в этом виноват. Возможно, вся проблема заключалась во мне. А может, и нет… Теперь мне уже трудно понять.

Фрэнк повернул голову и с интересом взглянул на Кэт.

— А когда закончилась твоя последняя связь с мужчиной? — Тут ему, по-видимому, пришла в голову какая-то мысль, потому что он добавил: — Или она еще продолжается?

— Последняя? — пробормотала Кэт. — Нет, она закончилась.

— Давно?

У Кэт вырвался прерывистый вздох, удививший ее саму, — вероятно, оставшийся после истории со Стивом осадок до сих пор задержался в ее душе.

— Совсем недавно. Все случилось в мое отсутствие. — Она вновь усмехнулась. — Пока я была в командировке, мой приятель нашел мне замену.

— Тебе?! — с неподдельным удивлением произнес Фрэнк.

Кэт рассмеялась.

— Полагаешь, мне нельзя найти замену?

— Ну… как говорится, от добра добра не ищут. Какой в этом смысл? Ты… Словом, не представляю себе мужчину, который бы остался неудовлетворенным после близости с тобой.

— Судишь по себе? — с оттенком кокетства в голосе сказала Кэт.

— Гм… напрашиваешься на комплимент? По-моему, ты и так прекрасно понимаешь, насколько высоко я ценю тебя как сексуальную партнершу.

Лучше бы ты просто полюбил меня, с грустью подумала она. Тогда между нами воцарилась бы полная гармония. Впрочем, нет. Ведь еще существует Оливия.

— Благодарю, — коротко произнесла она.

— И все-таки я не понимаю, почему он так поступил.

— Кто?

— Твой приятель, разумеется! — хмыкнул Фрэнк. — Ведь должна была существовать какая-то причина, побудившая его заняться поисками другой женщины?

Кэт ответила не сразу. Несмотря на то, что к этому времени они с Фрэнком стали очень близки физически, ей было все-таки сложно открыть ему душу. Но затем она подумала, что если сделает первый шаг к сближению, то, возможно, потом и Фрэнк смягчится.

— Причина была, — тихо сказала Кэт. — И заключалась она в том, что я отказывалась ложиться со своим приятелем в постель.

Фрэнк даже приподнялся на локте.

— Как?! Вы не занимались сексом?

Кэт опустила ресницы.

— Наверное, это трудно представить после… всего, что произошло между тобой и мной, но со Стивом у меня были вполне невинные отношения.

— Ничего не понимаю, — протянул Фрэнк. — Твое объяснение не только ничего не прояснило, но еще больше запутало меня. Насколько я успел тебя узнать… Словом, я не могу взять в толк, как ты могла обходиться без секса, да еще, так сказать, имея под боком парня?

— Мне трудно это объяснить, — задумчиво произнесла Кэт. — В то время я иначе смотрела на вещи.

— В то время? Да ведь ты говоришь, что все это случилось недавно?

Она вздохнула.

— И тем не менее для меня это словно иной период времени. Наверное, тогда мне нужен был, как это называется, сказочный принц. Или… нет, не могу объяснить. Возможно, если бы Стив не проявлял такой настойчивости, я бы была покладистей. Но когда мы с ним встречались, он всячески намекал, что пора бы углубить отношения. В известном смысле это раздражало. Не знаю, чем бы все закончилось — возможно, мы бы расстались, — если бы Стив не задумал предложить мне выйти за него замуж. Впрочем, мы все равно расстались, так что…

— Замуж? — с оттенком изумления произнес Фрэнк.

Кэт покосилась на него.

— Ну да. А чему ты так удивляешься? Время от времени мужчины делают женщинам предложения подобного рода.

— Гм… ну да. Разумеется. — На несколько мгновений воцарилось молчание, затем Фрэнк спросил: — Выходит, этот самый Стив предложил тебе выйти за него, а сам…

— Все было немного не так, — с некоторым смущением произнесла Кэт. — Стив лишь сказал, что у него есть ко мне серьезный разговор, ну я и догадалась, о чем пойдет речь.

— Догадалась? — недоверчиво взглянул на нее Фрэнк.

— Обычно женщины чувствуют подобные вещи.

— Ну да, — кивнул он. — Понимаю. Пресловутая женская интуиция.

Кэт повела бровью.

— Можешь смеяться, но в таких делах она работает.

— И ты уверена, что парень действительно собирался жениться на тебе.

— Да, — кивнула она. Потом добавила, на миг задумавшись: — Процентов на девяносто.

— Ясно, — ухмыльнулся Фрэнк.

— Тебе смешно, — поджала губы Кэт, — а представь, каково было мне! Приезжаю я из командировки…

Фрэнк неожиданно хохотнул.

— Что тебя так развеселило? — нахмурилась Кэт.

— Извини, к тебе это не имеет отношения. Просто я знаю множество анекдотов, начинающихся именно с такой фразы.

— Мне тоже известны подобные истории, — вздохнула она. — Тем не менее рискну произнести еще одну банальную фразу: жизнь порой бывает смешнее любого анекдота.

Фрэнк кивнул.

— Согласен. Ну и что было дальше?

— Вообще-то ничего интересного. Я позвонила Стиву домой, чтобы сообщить о своем приезде, но вместо него мне ответила молодая женщина.

— И что сказала?

— Я попросила позвать Стива к телефону, а она ответила, что тот не может подойти. Спит. Устал после постельных сражений.

Фрэнк откинулся на подушки и расхохотался. Впрочем, он быстро оборвал смех.

— Прости. Значит, ты не хотела заниматься со Стивом сексом?

— Даже не знаю. Возможно, если бы мы познакомились не на работе, а при каких-нибудь романтических обстоятельствах, все обернулось бы иначе. Но с самого начала наши отношения были окрашены некоторым официозом. Кроме того, у нас не было общих интересов.

— И любви, насколько я понимаю, тоже, — негромко произнес Фрэнк. — Во всяком случае, с твоей стороны.

Кэт вскинула на него взгляд. Что такое? Фрэнк заговорил о любви? Просто не верится.

Она качнула головой.

— Нет.

— И все же тебя обидело то, что в твое отсутствие Стив проводил время с другой женщиной? — продолжал допытываться Фрэнк.

Тут Кэт ответила не раздумывая.

— Еще бы! Я сочла себя обманутой. Причем в такой момент! То намек на предложение руки и сердца, а то вдруг… К тому же за время командировки я истратила столько нервов, увидела столько страданий, слез, горя… А тут вместо положительных эмоций вновь сплошь негативные. И в довершение всего известие о смерти бабушки Элинор.

— Ну вместе с ним, я полагаю, пришло также сообщение о наследстве? — сдержанно произнес Фрэнк.

— Да. Но поначалу я даже не осознала, что на мои плечи свалилось немалое состояние. Лишь потом, после телефонной беседы с матерью, оценила возможности своего нового положения.

— И поспешила сюда, где, как тебе казалось, нет никаких проблем.

— Ничего подобного! Вовсе я так не думала. Просто начальство предложило мне взять отпуск, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы уладить дела с наследством и взглянуть, в каком состоянии находится Мардж-хаус. Но случай со Стивом помог мне по-другому взглянуть на свою жизнь, отношения с мужчинами и вообще…

— А как ты смотришь на все это сейчас? — поинтересовался Фрэнк.

Кэт пристально взглянула на него. Неужели ему впрямь интересно то, что она рассказывает?

— В настоящее время у меня нет в отношении Стива никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных. Впрочем, отчасти я благодарна ему за то, что косвенным образом он помог мне взглянуть на себя со стороны.

— Постой, ты что же, уехала, так и не поговорив с ним?

Она покачала головой.

— Зачем? Что он мог мне сказать? Если мужчина до свадьбы занимается подобными вещами, то чего ждать после официального оформления отношений? Я уверена, что ничего хорошего у нас со Стивом не получилось бы. Достаточно, что я тогда испытала сильнейшее недовольство собой, не говоря уже о разочаровании. Так что большего мне не требуется.

— А сейчас ты счастлива?

Кэт задумалась.

— Сейчас — это в данный конкретный момент или вообще?

Фрэнк спокойно встретил ее взгляд.

— Сейчас — это сейчас.

Ей не очень нравилось играть в слова, однако что-то ответить тем не менее было нужно.

— Не знаю, — честно призналась она. — Что такое счастье? Сначала следовало бы определиться с этим.

— Тогда наш разговор будет длиться вечно, — усмехнулся Фрэнк. — Я подразумеваю самое обыкновенное счастье в его привычном понимании. Вот и скажи мне, пребываешь ты в подобном состоянии или нет?

Кэт слегка пошевелилась, устраиваясь удобнее.

— По-моему, я… близка к тому, о чем ты говоришь. Но не полностью, конечно. С другой стороны, у меня такое ощущение, будто счастье так близко, что можно дотянуться до него рукой.

— Что ж, уже хорошо. Тебе многие могли бы позавидовать. — После некоторой паузы Фрэнк добавил: — Я в том числе.

— Выходит, ты не чувствуешь себя счастливым? — быстро спросила Кэт.

Отвернувшись от нее, Фрэнк негромко произнес:

— В твоем вопросе уже содержится ответ.

На его лице плясали отсветы пламени. Некоторое время Кэт наблюдала за игрой света и тени, потом протянула руку и тыльной стороной ладони погладила Фрэнка по щеке.

— Я бы хотела сделать тебя счастливым.

— Благодарю, — не поворачивая головы, произнес он. — Но в настоящее время вряд ли у тебя что-то получится.

Рука Кэт опустилась, и она отвернулась от Фрэнка, устремив взгляд в темный угол.

Подумать только, я почти призналась ему в любви, а он, похоже, даже не понял этого! Вероятно, мы подразумеваем разные вещи. Так было с самого начала и продолжается сейчас. Пока мы занимаемся сексом, между нами все ладится, но стоит это прекратить, как взаимопонимание нарушается. И как я ни стараюсь, эмоционального отклика вызвать у Фрэнка не могу. Неужели все настолько безнадежно? И почему так получается — как только встретишь мужчину, который является для тебя идеальным любовником, так у него сразу обнаруживается какой-нибудь изъян в другой сфере? В данном случае в области эмоционального общения…

— Что же ты умолкла? — вдруг услышала Кэт.

Повернув голову, она увидела, что Фрэнк пристально смотрит на нее.

— Не знаю что сказать, — грустно усмехнулась Кэт. — Ты говоришь, что несчастлив, а когда я предлагаю тебе…

— Послушай, давай оставим эту тему, — сухо произнес он.

Кэт обиженно опустила ресницы.

— Что же тогда ты хочешь услышать от меня?

— Продолжение твоей истории. Понимаешь? Твоей, а не моей. Про себя я и так все знаю.

Как же ему сказать? — подумала Кэт. Если он не желает говорить о себе?

— Видишь ли, с тех пор как я приехала сюда, в Грейт-Бенсей, моя история продолжилась уже с тобой, — тихо сказала она. — Поэтому, если хочешь беседовать обо мне, тебе поневоле придется слушать и о себе.

Не успела она договорить, как Фрэнк резко поднялся и сел на кровати.

— Прекрати. Я прекрасно знаю, что за этим последует.

Кэт почувствовала болезненный укол от тона, которым это было сказано. Тем не менее она заставила себя спросить:

— Что?

Обернувшись, Фрэнк смерил ее взглядом.

— Признание в любви. Клятвы в вечной верности. И тому подобная чушь.

Кэт с ужасом почувствовала, что на ее глазах закипают слезы. До боли прикусив губу, она заставила их убраться обратно, но изгнать обиду из сердца было сложнее.

— Почему ты так говоришь? Объясни… Я не понимаю! — В ее голосе ощущались нотки отчаяния. Она действительно никак не могла постигнуть, по какой причине Фрэнк отказывает себе в проявлении естественных человеческих чувств.

— Не понимаешь, почему все это чушь? — смерил ее взглядом Фрэнк.

— Нет, — твердо произнесла Кэт.

Он вздохнул с видом человека, которому приходится объяснять кому-то очевидные истины.

— Да потому, что ничего вечного не бывает. Ни любви, ни верности, ни самой жизни. И если даже возникнет нечто такое, то непременно что-то случится — болезнь, крушение поезда, другая… катастрофа. — На последнем слове голос Фрэнка едва заметно дрогнул. Словно спеша замять это, он прокашлялся, что не укрылось от внимания Кэт.

Что же у него произошло? — подумала она. Наверняка какой-то случай оставил неизгладимый отпечаток в его душе и теперь он интуитивно — а может, и сознательно — ограждает себя от каких-то одному ему известных вещей.

— Мы могли бы обговорить это подробнее, если хочешь, — осторожно начала она.

Однако Фрэнк тут же пресек ее попытку.

— Не строй из себя психоаналитика! Я не намерен играть в эту игру. Еще немного — и ты посоветуешь мне обратиться к психиатру, как Оливии.

— Все-таки как-то странно ты реагируешь, — сдержанно заметила Кэт. — У меня и в мыслях не было ничего такого. Я просто хотела поговорить. Что тут особенного, в конце концов? Ты пожелал узнать мою историю, а меня заинтересовала твоя. Я все выложила тебе про Стива, а ты…

Кэт умолкла, потому что Фрэнк поднялся и, не слушая ее, направился к двери, за которой, очевидно, находилась ванная.

— Говори что угодно, меня не интересует твое мнение, — бросил он на ходу. Затем, уже стоя на пороге смежного помещения, саркастически усмехнулся. — Я предупреждал тебя, что никаких отношений в привычном смысле этого слова между нами не будет. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Постарайся принять меня таким, какой я есть.

На губах Кэт тоже возникла усмешка — горькая.

— Ты напоминаешь мне один предмет.

Фрэнк вскинул бровь, молча ожидая продолжения.

— Шкатулку, ключ от которой затерялся, — сказала она. — Внутри что-то есть, но как его извлечь, не повредив вещицу?

— Спасибо, — кивнул он. — С вещицей меня еще не сравнивали.

В следующую минуту дверь ванной закрылась за ним.

9

Несколько мгновений Кэт по инерции смотрела на нее, затем перевела взгляд на разбросанную по ковру одежду — свою и Фрэнка.

Пора отправляться домой, пронеслось в ее голове. Нечего мне здесь больше делать. Фрэнк грубит… Я понимаю, что с его стороны это психологическая защита, но мне от этого не легче. Он ведет себя отвратительно. Почему я должна это терпеть? А вдруг и дальше будет продолжаться то же самое? Получается, я должна мириться с подобными выходками ради постельного удовольствия? Нет уж! Это означало бы полную потерю самоуважения.

— Что это ты делаешь? — вдруг раздалось за ее спиной.

Оглянувшись, Кэт увидела Фрэнка. Он только что вышел из ванной, его бедра были обернуты полотенцем.

— Куда-то собралась? — последовал новый вопрос.

— Разумеется! — с вызовом произнесла Кэт. Она стояла перед кроватью, прижимая к груди платье. — А ты думал, что после всего сказанного я останусь?

Фрэнк направился к бару, вынул два бокала и початую бутылку вина.

— На мой взгляд, ничего особенного сказано не было. Просто мы расставили все по своим местам. Рано или поздно это нужно было сделать. — Он наполнил бокалы вином. — А теперь сможем общаться более спокойно.

Кэт скользнула взглядом по его стройному мускулистому телу, посмотрела в выразительные карие глаза и почувствовала, что ее уверенность стремительно тает.

— Ты полагаешь? — В голосе Кэт ощущалась непонятная ей самой робость.

Фрэнк кивнул.

— Я — да. А ты все еще подумываешь о том, чтобы уйти?

— Ох… не знаю. Я вообще уже ничего не понимаю, — честно призналась она.

— Могу подсказать, что тебе следует сделать, — негромко заметил Фрэнк.

Кэт с надеждой взглянула на него.

— Что?

— Иди ко мне. — Он произнес эти слова со спокойной уверенностью, ни секунды не сомневаясь в том, что Кэт подчинится.

Так оно и получилось. Ноги словно сами собой понесли ее к нему. Когда она приблизилась, Фрэнк поставил бокалы на полку бара. Затем тыльной стороной ладони провел по щеке Кэт, и она в очередной раз удивилась тому, какими нежными бывают его прикосновения в отличие от слов.

Но то, что она услышала в следующую минуту, еще больше поразило ее.

— Прости меня, — сказал Фрэнк. — Я понимаю, что обидел тебя, но самое плохое, что сделал это намеренно. Мне не хотелось тебя обижать. Просто у меня сейчас такой период жизни, что… — Не договорив, он лишь грустно усмехнулся. — Словом, не держи на меня зла. — Спустя несколько мгновений, всматриваясь во влажные глаза Кэт, Фрэнк спросил: — Ты жалеешь, что занималась со мной любовью?

С губ Кэт слетел прерывистый вздох. Слова Фрэнка так сильно взволновали ее, что она даже не сразу смогла ответить. Но и потом лишь качнула головой, продолжая комкать платье. Она уже поняла, что ей довелось встретиться с очень сложным человеком. Теперь осталось сообразить, как найти с ним общий язык.

— Я ни о чем не жалею, — наконец прошептала Кэт. — Несмотря ни на что. То, что между нами было… — Она запнулась, не найдя слов.

— Да? — произнес Фрэнк.

Заметив пляшущие в его глазах искорки, Кэт решила, что не стоит быть до конца откровенной. Тем более с таким мужчиной, как Фрэнк.

— Сам знаешь, — уклончиво ответила она. Затем кивнула на бокалы. — Что там у тебя? Можно промочить горло?

— Ох, прости… — Фрэнк протянул ей бокал, другой взял себе. — Иди сюда, давай устроимся прямо на ковре, у камина, здесь теплее.

Так они и сделали: расположились рядышком между двумя стоящими перед камином креслами. Устроившись поудобнее, Фрэнк обнял Кэт за плечи.

— Ты не замерзла?

— Нет. За что выпьем?

Он устремил задумчивый взгляд на потрескивающие в камине дрова.

— Не знаю… А ты что предлагаешь?

Сейчас Кэт уже опасалась прямо высказывать свои мысли, особенно когда они касались отношений с Фрэнком.

С другой стороны, размышляла она, нельзя во всем потакать мужчине, это может плохо кончиться.

И все-таки Кэт решила начать издалека.

— Я предлагаю выпить за мой «сааб».

Чуть отклонившись, Фрэнк удивленно взглянул на нее.

— За что?

Она тихонько рассмеялась.

— Ты не ослышался. Ведь если бы у моего «сааба» на подъезде к деревне не заглох двигатель, ты не остановился бы возле меня, проезжая мимо, мы бы не познакомились и… — Чуть замявшись, Кэт все же закончила фразу: — Не провели бы вместе часть того чудесного вечера.

— Ты считаешь его чудесным?

— А ты разве нет?

— Да. Но мне интересно твое отношение к событиям той ночи.

— Они были… восхитительны! — с улыбкой произнесла Кэт и услышала, как у Фрэнка вырвался едва слышный удовлетворенный вздох.

Спустя минуту он заметил:

— Ошибаешься, так или иначе, но мы все равно свели бы знакомство, ведь ты приехала сюда на весь отпуск.

— Э-э… ну да. Об этом я как-то не подумала. Но все равно, если бы двигатель не вышел из строя, вечер не имел бы столь романтического продолжения.

Фрэнк усмехнулся.

— Значит, желаешь выпить за двигатель? — Он поднял бокал. — Что ж, я не против.

Кэт тоже отсалютовала бокалом. А когда Фрэнк поднес свой к губам, быстро произнесла:

— И за нас!

Уже отпив глоток, Фрэнк прищурился.

— Хитришь?

Кэт в свою очередь хлебнула вина и с обезоруживающим видом пожала плечами: мол, да, хитрю и ничего ты со мной не поделаешь, у каждого из нас свой пунктик!

Фрэнк вновь внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал и перевел взгляд на догорающие в камине поленья.

— Думаю, ты осознаешь, что и нынешний вечер не менее необычен, чем тот, первый, — негромко слетело с его губ.

Эта фраза вызвала в теле Кэт жаркую волну желания. Смущенная столь сильным приливом чувственности, она промолчала, тем самым заставив Фрэнка спросить:

— Ведь осознаешь?

— Я… — Она была вся поглощена сладостным ощущением возникшей в глубине меж бедер пульсации. В этом состоянии очень трудно было сосредоточиться на разговоре.

— Мы оба наслаждаемся нашим интимным общением, — произнес Фрэнк внезапно охрипшим голосом. — Физическая близость доставляет удовольствие и мне, и тебе. Из этого следует лишь один вывод: нам нужно периодически встречаться и проводить время.

Кэт прерывисто вздохнула.

— Мне понятен ход твоих мыслей, но…

— Тебя что-то смущает? — жарко прошептал Фрэнк, принимаясь покрывать поцелуями ее обнаженное плечо. — Скажи, и я постараюсь развеять твои сомнения…

— Меня действительно кое-что беспокоит, — запрокидывая голову, срывающимся от удовольствия голосом произнесла Кэт.

— Что? Говори, не стесняйся…

— Оливия.

— Дьявол! — Фрэнк тут же отстранился от нее. — При чем здесь Оливия?

— При том! Она просто помешана на тебе! О состоянии ее рассудка как таковом я вообще умолчу. От нее можно ожидать чего угодно. Мне, знаешь ли, как-то не хочется быть облитой серной кислотой или отравленной средством от тараканов. А судя по тому, что Оливия мне сказала… — Кэт внезапно оборвала фразу, решив не передавать Фрэнку содержания своих разговоров с Оливией.

— Что такого сказала тебе Оливия? — нахмурился тот.

— Ладно, это не так уж важно.

— Если речь идет о серной кислоте… — с беспокойством начал Фрэнк, но Кэт перебила его.

— Про кислоту Оливия ничего не говорила. Я упомянула об этом в качестве образного сравнения.

Фрэнк провел по лицу рукой.

— В общем, так. Мы с Оливией знаем друг друга практически всю жизнь. С детства…

— Как выяснилось, то же самое я могу сказать о себе, — с усмешкой произнесла Кэт.

Он покачал головой.

— Это не в счет, как ты сама прекрасно понимаешь. Оливия не всегда была такой, какой ты видишь ее сейчас. Она пережила глубокую личную трагедию, потеряла самого близкого человека. Понимаешь? — Фрэнк горестно вздохнул. — Я сам перенес подобную утрату, но мое несчастье не сравнить с тем, что довелось испытать Оливии.

— Ты потерял близкого человека? — быстро спросила Кэт. — Кого?

— Я не хочу говорить об этом! — вдруг неожиданно резко произнес Фрэнк. — Не хочу!

Она растерялась, но все-таки пролепетала, робко поглядывая на него:

— Просто я соболезную тебе и…

— Правда? Ха! Благодарю! Но что толку от твоих соболезнований? Можешь оставить их при себе.

Кэт вспыхнула.

— Что ты себе позволяешь?! — воскликнула она, поднимаясь. Ее нижняя губа дрожала.

— А что такое? — прищурился Фрэнк.

— Сам прекрасно понимаешь! Даже со служанками так не разговаривают, как ты со мной. Я пришла сюда, чтобы мы с тобой… А ты… Как ты можешь?! — Она быстро подняла с ковра платье и принялась вертеть его в руках, намереваясь надеть. — Если тебе нужно излить на кого-нибудь накопившуюся в душе злость, сними на ночь профессионалку, заплати ей как следует и издевайся. Может, у тебя и впрямь есть такая потребность, откуда мне знать? Но с собой обращаться таким образом я не позволю.

— Тем более бесплатно, — процедил Фрэнк.

Он произнес это очень тихо, но Кэт услышала и принялась еще лихорадочнее вертеть платье, что, как и следовало ожидать, привело к еще большей путанице.

Заминка оказала на Фрэнка благотворное воздействие. За те несколько мгновений, пока Кэт тщетно пыталась разобраться, где у платья верх, а где низ, он словно опомнился. Провел рукой по лицу, а когда отнял руку, в его глазах уже было другое выражение.

— Кэт, — тихо позвал он.

Но она даже не взглянула на него.

— Ну не надо, не уходи! Я… подонок. Признаю и прошу прощения. Сам не понимаю, что на меня нашло. Из всех, кого я знаю, ты меньше всего заслуживаешь подобного обращения. — Фрэнк поднялся и шагнул к ней. — Умоляю, не оставляй меня в такую минуту. Именно сейчас ты нужна мне больше всего на свете!

Он взял Кэт за плечи, повернул лицом к себе и прижался к губам. Сначала легонько, будто боясь спугнуть страстью, которая мгновенно вспыхнула в нем. Но уже второй поцелуй был таким пылким, как только можно вообразить.

Когда, поддавшись пламенному натиску, Кэт расслабилась и сама прильнула к Фрэнку, он прижал ее к своей груди и, гладя по волосам, произнес:

— Пойми, я еще до конца не пережил боль утраты, поэтому мне трудно обсуждать эту тему. Постарайся не принимать моего… э-э… поведения на свой счет.

Кэт подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Только один вопрос: речь идет о женщине?

В глазах Фрэнка промелькнуло удивление.

— О женщине? С чего ты взяла? Нет, вовсе не о женщине. Но это ничего не меняет.

Лишь на мгновение в его взгляде отразилась внутренняя боль, но для Кэт этого было достаточно, чтобы понять, какие чувства его терзают. Едва не расплакавшись от сочувствия, она вновь прижалась лицом к груди Фрэнка. Она почти физически ощущала, как он страдает.

— Мне хочется, чтобы ты знал, — прошептала она. — Если у тебя когда-нибудь — не сейчас, а в будущем — возникнет желание рассказать мне о том, что произошло…

— Я понял, — прервал ее Фрэнк. — Спасибо, но пока я совершенно к этому не готов. В данное время тебе придется с этим смириться. Только на таких условиях мы можем достичь какого-то согласия. Не задавай вопросов и не пытайся что-то узнать каким-либо иным способом. Моей потери это не вернет, а только рану разбередит.

— А вдруг выяснилось бы, что я могу тебе чем-то помочь? — осторожно произнесла Кэт.

Несколько мгновений он молчал, потом решительно произнес:

— Забудь об этом. Я не хочу вдаваться в воспоминания — и точка!

Кэт вздохнула.

— Ох и трудно с тобой!

— Почему?

Она невольно усмехнулась этому вопросу. Он еще спрашивает!

— Наверное, ты считаешь, что проявление эмоций — это слабость? Так вот позволь заметить, что это типично мужское заблуждение.

— А мне безразлично! — вспылил Фрэнк. — Я такой, как есть, и меняться не намерен!

Отстранившись, Кэт посмотрела прямо ему в глаза.

— Хорошо. Но, допустим, я не согласна воспринимать тебя таким, какой ты есть, что тогда?

Фрэнк ответил ей гневным взглядом. Ноздри его слегка раздувались.

— В таком случае будем считать наши отношения законченными.

Кэт сжала губы.

— Что ж, если ты настроен так решительно… — Она отодвинулась от Фрэнка и вновь предприняла попытку надеть платье, однако тот вырвал его из ее рук и швырнул на кресло.

— Никуда ты не пойдешь!

Кэт мрачно усмехнулась.

— Неужели?

Она направилась за платьем, но Фрэнк схватил ее за руку.

— Да! И ты сама это прекрасно знаешь.

— Пусти! — воскликнула Кэт. — Или ты вообразил, что после всего сказанного я захочу что-то иметь с тобой?

Фрэнк неожиданно усмехнулся.

— Захочешь. Собственно, ты уже хочешь. Так же, как и я. Иди ко мне!

Они вновь долго занимались любовью. Изнывая в объятиях Фрэнка от наслаждения, Кэт даже думать забыла о недавней стычке. Ее интересовало лишь то, что происходило в данный момент, а о том, что было или будет, она просто не в состоянии была думать.

Фрэнк овладевал ею так страстно, будто утолял давний голод. Нынешнее соитие показалось Кэт самым бурным из всех. И самым сладостным.

Но в ту ночь оно было не последним. Давно стихла доносящаяся из большого зала музыка, гости покинули дом, и праздник переместился на деревенскую площадь. Все это Кэт осознавала лишь отчасти. Она сбилась со счету, сколько раз они с Фрэнком занимались любовью, хотя это было не так уж важно. Главным являлось наслаждение, которое они доставляли друг другу. И, разумеется, тот факт, что они сейчас вместе, вдвоем, и составляют единое целое.

Кэт не заметила момента, когда уснул Фрэнк и погрузилась в сон она сама…

Разбудили ее прямые лучи солнечного света. Проникнув сквозь окно, на котором не была задернута штора, они упали на кровать и осветили лицо Кэт. Ее веки сначала задрожали, а вскоре открылись.

Прищурившись, она повела взором и обнаружила, что лежит одна. Фрэнка рядом не было.

Кэт сладко потянулась, потом, движимая внезапным порывом, спрыгнула с кровати, завернулась в одеяло — в спальне было прохладно, потому что камин давно прогорел, — и подошла к окну.

Сквозь окружающий дом Фрэнка ельник пробивалось солнце, но до половины стволы деревьев еще окутывал туман. Кэт долго стояла, наблюдая за тем, как клубятся сизоватые массы. На ее глазах дымка постепенно начала рассеиваться, пропуская все больше солнечного света.

Скоро весна, подумала Кэт, и ее губы сами собой изогнулись в улыбке.

— Проснулась? — прозвучал сзади знакомый голос. — Замечательно. Пора завтракать.

Обернувшись, Кэт увидела стоящего на пороге спальни Фрэнка. На нем были синие джинсы и серый пуловер, и выглядел он, по ее мнению, сногсшибательно. Картины не портила даже отросшая за ночь на щеках щетина и несколько взъерошенные волосы.

Глядя на него, Кэт подавила грустный вздох. Неужели между ней и этим красавцем всегда будут такие непростые отношения? Ну разве не обидно? Казалось бы, чем Фрэнк ей не пара? И такой превосходный любовник! Где еще найдешь мужчину, с которым было бы подобное взаимопонимание в вопросах секса? Кэт за всю жизнь не нашла такого. Только с Фрэнком она испытала наконец блаженство, о котором столько слышала от других. Но… Всегда в самый неподходящий момент встречается какое-нибудь «но»! Как выстраивать интимную связь с человеком, который никак не может выйти из ступора от утраты кого-то из близких? Он опустошен, подавлен, и неизвестно, сколько еще будет пребывать в подобном состоянии. А Кэт хотелось, чтобы ее избранник не только занимался с ней сексом, но и заботился о ней, лелеял ее. И, конечно, любил.

Пока Кэт размышляла обо всем этом, Фрэнк приблизился к ней и взял лицо в ладони.

— Эй, ты где? — с улыбкой спросил он. — Я с кем разговариваю?

— Со мной? — задумчиво произнесла она.

— А ты витаешь в облаках. Хотя… — перевел Фрэнк взгляд за окно, — облака разошлись, солнце сияет.

— Вот об этом я и думала, пока ты не вошел, — сказала Кэт. — Давно не выпадало такого погожего утра. Красота! Правда? Слышишь, птички поют. Скоро появятся листочки, трава… и все будет хорошо.

Фрэнк тяжело вздохнул.

— Да… Так я говорю, завтракать пора, — добавил он после короткой паузы. — Согласна? Правда, моя кухарка еще не пришла, но после вчерашнего приема на кухне осталось много вкусного.

— Охотно позавтракаю с тобой, — в свою очередь улыбнулась Кэт. — Только, если не возражаешь, сначала приму душ.

— Хорошо. Ванная в твоем распоряжении. Я подожду тебя в малой гостиной.

Наскоро сполоснувшись под душем, Кэт вытерлась одним из множества висящих в ванной пушистых махровых полотенец. Затем вернулась в спальню, где ей пришлось облачиться в ту самую одежду, в которой она пришла сюда вчера вечером. Взглянув на себя в зеркало и мельком подумав о том, как странно выглядит утром в вечернем платье, Кэт отправилась вниз.

Идя по коридору к лестнице, она с интересом поглядывала по сторонам. Ей было очень интересно, как живет Фрэнк. По обеим сторонам тянулось немало дверей, но все были закрыты и, что за ними находится, оставалось тайной.

В какой-то момент Кэт остановилась перед очередной дверью, раздумывая, будет ли большим нахальством, если она на минутку заглянет внутрь помещения. В конце концов любопытство перевесило все остальные соображения, и Кэт отворила дверь.

Комната тоже оказалась спальней, хотя из-за плотных темно-синих штор там было так сумрачно, что сразу почти ничего не удалось разглядеть. Только когда глаза Кэт привыкли к полумраку, она различила широкую двуспальную кровать, кресла, диван, картины на стенах и фотографии в рамках, стоящие где только можно — перед трюмо, на тумбочках, каминной полке, журнальном столике.

Больше всего Кэт заинтересовали фотографии, и она направилась к ним, но даже взять в руки ни одной из рамочек не удалось.

— Вот ты где! — раздалось с порога.

Кэт едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Фрэнк! Как тихо ты подошел!

— Ничего не тихо, как обычно, — хмурясь, произнес он. — Я ищу тебя. А что ты здесь делаешь?

Кэт замялась, не зная, как объяснить свое присутствие в этой комнате. Простое любопытство представлялось ей недостаточно весомым поводом для проникновения в чужую спальню. Наконец она просто пожала плечами.

— Ничего.

— Что-то ищешь? — тихо, с нотками подозрительности в голосе спросил Фрэнк.

Кэт немедленно почувствовала себя застигнутым на месте преступления злоумышленником.

— Я… Ты неправильно понял, Фрэнк. У меня и в мыслях не было что-то вынюхивать.

Он смерил ее взглядом, от которого повеяло холодом.

— И все-таки меня не покидает ощущение, что ты неспроста оказалась здесь. Шпионишь?

— Что ты! Нет… Просто… у тебя такой большой дом, столько комнат, ну… мне и стало интересно, неужели это все спальни?

— И как, удостоверилась?

Кэт почувствовала, что краснеет.

— Э-э… да.

— А куда ты направлялась, когда я тебя окликнул? — спросил Фрэнк.

— Я…

Ей почему-то показалось, что Фрэнку не понравится, если она скажет правду — что хотела посмотреть фотографии. Ведь семейные снимки тоже являются частью личной жизни, которую Фрэнк так рьяно оберегает от посторонних глаз.

— Ну, здесь очень мало света, — принялась выкручиваться Кэт. — Я и подумала, раздвину шторы, а заодно и посмотрю, какой вид открывается из окна. — Она говорила это, а сама гадала, поверит ли Фрэнк ее словам.

Но узнать наверняка ей так и не удалось. Немного помолчав, Фрэнк сказал:

— Если тебе вздумалось поискать в моем доме следы присутствия какой-нибудь женщины, ты напрасно трудилась. Их здесь нет. Впрочем, не скрою, ты могла бы их обнаружить около года назад. Тогда у меня был роман с одной особой. Но мы разорвали отношения, и с тех пор у меня не ночевала ни одна подружка. — Взглянув прямо ей в глаза, он добавил: — За долгий период времени ты первая женщина, с которой я провел ночь под крышей собственного дома. Но предупреждаю сразу: это ровным счетом ничего не означает. Так что не строй понапрасну никаких планов на мой счет. Понятно?

— Да, — как можно беззаботней пожала Кэт плечами.

На языке ее вертелось: а как же Оливия? Разве с ней ты не проводишь время под крышей своего дома? Но она благоразумно промолчала.

— Если тебе так уж интересно знать, — продолжил Фрэнк, — могу сказать, что это спальня моих родителей. Они останавливаются в этой комнате, когда приезжают сюда из Норвича.

Значит, родители Фрэнка живы, подумала Кэт.

Прежде ей казалось, что, говоря о потере близкого человека, он подразумевает отца или мать, но сейчас она поняла, что это не так.

— Ясно, — сказала Кэт, следуя за Фрэнком в коридор. — Извини, если мое любопытство оскорбило тебя. Я не подразумевала ничего предосудительного.

— Хорошо, если так, — более добродушным тоном произнес он. — Надеюсь, ты не зарабатываешь на жизнь кражей фамильных драгоценностей или столового серебра?

— Что за глупости?! Я врач! — с достоинством заметила Кэт, первой начиная спускаться по лестнице. — Не понимаю, почему ты вообще поднимаешь столько шума из-за того, что я на минутку заглянула в комнату, которой в настоящий момент никто не пользуется.

— Потому что не склонен демонстрировать кому бы то ни было свою частную жизнь. Сюда, пожалуйста, — добавил Фрэнк, указывая направо.

— Вот видишь, я плохо ориентируюсь в твоем доме, даже несмотря на то, что вчера уже побывала в… как ты ее называешь… малой гостиной!

10

Переступив порог помещения, о котором шла речь, Кэт увидела, что там накрыт стол для завтрака. На две персоны.

— Прошу, — сказал Фрэнк, отодвигая для Кэт стул.

— Ведь ты, кажется, упомянул, что твоя кухарка еще не пришла, — удивленно произнесла она. — Или она уже появилась?

— Нет. Пола до сих пор отсутствует, и это на нее не похоже. Вероятно, что-то задержало ее дома.

Кэт удивленно взглянула на него.

— Не хочешь ли ты сказать, что сам сервировал стол?

— Ну да. А что в этом особенного? Мать научила нас всему, что знала сама и что может пригодиться в жизни.

— Нас? — быстро спросила Кэт. — Это кого?

Ей показалось, что Фрэнк выругался про себя. Впрочем, она не была уверена.

— Нас — это нас. Неважно. Главное, завтрак подан и мы можем приступать к еде. Вот паштет, вот заливное из телячьего языка, вот крабы. Что тебе положить?

Кэт с интересом оглядела перечисленные блюда.

— Пожалуй… всего понемножку.

Фрэнк усмехнулся.

— Похоже, не я один испытываю зверский аппетит после минувшей ночи.

Кэт слегка порозовела.

— Ну да, не стану скрывать, мне действительно хочется есть.

— В таком случае… — Фрэнк взял у нее тарелку и наполнил едой. — Вот, прошу. — Затем то же самое он проделал со своей тарелкой. — Хочешь вина?

— Нет, благодарю. Вино с утра… Я к такому не привыкла.

Фрэнк кивнул.

— Я тоже. Спросил на всякий случай.

Некоторое время они молча ели. Время от времени Кэт украдкой поглядывала на Фрэнка, пытаясь понять, о чем он думает. К сожалению, это ей не удалось. Когда тарелки опустели, Фрэнк снял куполообразную крышку с большого блюда, на котором оказался пирог со сливовым джемом. Даже не спрашивая, Фрэнк положил Кэт большую порцию пирога.

Она уже почти расправилась с десертом, как вдруг раздалась телефонная трель.

— Это меня, прости, — сказал Фрэнк и потянулся рукой в карман джинсов. — Да? — произнес он, поднеся к уху извлеченный мобильник. — Да, я. — Затем добавил, покосившись на Кэт: — Она здесь. — Некоторое время Фрэнк слушал, что ему говорили, потом спросил: — Это она захотела или ты? Да? Ладно, я все понял… Хорошо! — Сунув трубку обратно в карман, он взглянул на Кэт.

— Что-то случилось? — вскинула она бровь.

— Пола заболела.

— Пола? — Кэт не сразу сообразила, о ком идет речь. — Ах да, твоя кухарка. А что с ней случилось?

— Не знаю, но думаю, что она просто перетрудилась в последние дни. Сначала подготовка к празднику, затем прием гостей, потом уборка… Для человека в возрасте Полы это довольно большая нагрузка.

— В возрасте? — удивленно произнесла Кэт. — Мне почему-то казалось, что Пола молодая женщина.

Фрэнк покачал головой.

— Далеко не молодая. — Выдержав некоторую паузу, он спросил: — Ты не могла бы навестить ее как врач?

— Я? Но не лучше ли Поле обратиться к своему лечащему врачу, который знает все особенности ее организма и…

Фрэнк усмехнулся.

— Ты не знаешь Полу. Она бравирует тем, что сроду не бывала на приеме у доктора. Даже сейчас звонила не она, а… — Внезапно осекшись, он оставил фразу незавершенной. — Словом, инициатива пригласить тебя исходит не от Полы.

— От кого же? — с любопытством спросила Кэт, быстро доедая свою порцию пирога.

Фрэнк отвел взгляд в сторону.

— Неважно. Ты осмотришь мою кухарку или нет?

— Разумеется, осмотрю. Мне только непонятно, почему ты из всего делаешь тайну. В жизни не встречала более закрытого человека!

Он ничего на это не ответил, лишь взглянул на опустевшую тарелку Кэт.

— Ты закончила завтрак?

— Да. Можем идти.

— Лучше поедем. А потом я отвезу тебя домой. В Мардж-хаус, — уточнил он, словно опасаясь, как бы Кэт не подумала, будто речь идет о его доме.

Она все поняла и усмехнулась про себя.

Не волнуйся, дорогой, промелькнуло в ее голове, напрашиваться в гости не стану. Мое присутствие здесь и без того затянулось.

В холле Фрэнк помог ей надеть плащ, затем усадил в свой «даймлер» и повез в деревню.

Не доезжая до центра, они свернули в тихую улочку, по обеим сторонам которой выстроились добротные деревенские коттеджи. Возле одного из них — с белыми ставнями на окнах и красной черепитчатой крышей — Фрэнк притормозил.

— Здесь? — спросила Кэт, разглядывая дом через автомобильное окошко.

— Да, приехали. Только не удивляйся, Пола обожает птиц и кошек, и у нее дома уйма и тех и других.

— Птиц и кошек? — повторила Кэт. — Не слишком ли странное соседство? Насколько мне известно, ни одна кошка не откажется полакомиться птичкой. Пола не боится, что одни ее любимцы сожрут других?

— У нее все предусмотрено. Впрочем, сама увидишь.

Пока они шли по дорожке к дому, Кэт с интересом оглядывалась по сторонам и ей показалось, что в соседнем коттедже колыхнулись на окне занавески. Она втихомолку усмехнулась: оказывается, ее тоже рассматривают! Что ж, на то и деревня, каждый новый человек в диковинку.

— А вот тебе и первые питомцы Полы, — обронил Фрэнк, когда они поднялись на крыльцо.

Проследив за его взглядом, Кэт обернулась и увидела, как из сада к ним спешат две кошки — белая и серая в полоску. А может, это были кот и кошка. Или два кота. По внешнему виду различить не представлялось возможным.

— Кис-кис-кис! — позвала Кэт.

— Это ты напрасно, — заметил Фрэнк. — Если тебя услышат остальные…

И, похоже, они услышали, потому что не успела Кэт и глазом моргнуть, как вместо двух кошек на крыльце оказалось пять. К первым двум прибавились рыжая, пятнистая и черная.

— Ой, сколько их! — воскликнула Кэт.

Неодобрительно покосившись на пушистых компаньонок Полы, Фрэнк проворчал:

— Это еще не все. — Затем, чуть склонив голову набок, добавил: — А слышишь, что творится в доме?

Только сейчас Кэт услышала разноголосое птичье пение — такое громкое, что ей стало странно, как это она раньше не обратила на него внимания. Когда Фрэнк нажал на кнопку звонка, птичий щебет разом умолк и во внезапно наступившей тишине прозвучал женский голос:

— Открыто!

— Что ж, войдем, — сказал Фрэнк, толкнув дверь.

В образовавшийся проем тут же прошмыгнули друг за дружкой все пятеро кошек.

— У меня даже нет с собой фонендоскопа, — пожаловалась Кэт, почти не удивляясь прыти животных.

— Ничего, порой одно лишь присутствие врача производит целительный эффект. Только врач должен быть настоящий.

— Надеюсь, я могу считать себя таковым, — пробормотала Кэт, переступая порог вслед за Фрэнком.

— Ну зачем было трудиться, лично ехать сюда, мистер Мейлон? — услышала она в следующую минуту. — Ведь Оливия сказала вам по телефону, что со мной ничего страшного не случилось? Отдохну денек-другой и вернусь к своим обязанностям. Вы пока и без меня обойдетесь. Я хотела сама позвонить, да Оливия сказала, что все вам передаст. Ну я и не стала спорить. Передала она?

Выглянув из-за спины Фрэнка, Кэт увидела низенькую полную даму лет шестидесяти, с гладко зачесанными назад и закрепленными с помощью шпилек волосами. Прическа свидетельствовала о привычке к аккуратности, но сейчас — видимо, по причине недомогания — отдельные пряди выбились из общей массы волос и безжизненно висели вдоль лица.

Кэт машинально отметила все это и лишь затем уловила смысл произносимых Полой фраз.

Оливия? Выходит, это она звонила Фрэнку во время завтрака? Так вот почему он не захотел говорить, кто сообщил ему о том, что Пола прихворнула.

— Ой, да вы не один пожаловали! — вдруг воскликнула та, увидев Кэт.

— Я привез вам врача, — сказал Фрэнк.

По глазам Полы было заметно, что она искренне удивилась.

— Мне? Зачем?

Фрэнк нахмурился.

— Оливия описала мне ситуацию таким образом, что вы будто бы лежите пластом и не в состоянии даже встать с постели.

Брови Полы взлетели.

— Я?! Боже правый, с чего она взяла? Я лишь упомянула нынче утром, что, видать, у меня что-то с давлением. Слабость испытываю, головокружение, но и только. А то, что с постели встать могу, Оливия сама видела, я во дворе была во время того разговора. Так что врачи мне ни к чему, уж простите за такие слова. — Она посмотрела на Кэт, но тут же перевела взгляд на Фрэнка. — Зачем Оливии понадобилось вас беспокоить, мистер Мейлон, ума не приложу.

Зато я это знаю, подумала Кэт. Оливия догадывается, что мы с Фрэнком вместе провели ночь. Дальше одно из двух: либо ей хотелось проверить свою гипотезу, либо она просто сгорала от желания поскорее нас разлучить. А что я врач, наверное, уже вся деревня знает. Вот Оливия и использовала эту информацию в своих целях.

Вероятно, Фрэнк подумал о том же, потому что коротко взглянул на Кэт и сказал Поле:

— Вы все-таки побеседуйте с доктором, а я пока… хм… воздухом подышу. — С этими словами он вышел, оставив дам одних.

— Даже не представляю, о чем нам беседовать, — сокрушенно покачала головой Пола, глядя на гостью.

— Меня зовут Кэт, — сказала она, обводя взглядом гостиную, где было тесно от клеток с канарейками, попугаями и другими птицами.

— Знаю, детка, — улыбнулась Пола, массируя кончиками пальцев ноющий висок. Очевидно, ее мучила мигрень. — Ты внучка Элинор Эшбрук. Угостить тебя чаем?

— Благодарю, я недавно пила его у Фрэн… у мистера Мейлона.

— Ну, давай присядем, что толку стоять посреди комнаты? Да и голова у меня все-таки кружится слегка…

Пола направилась к дивану, на котором расположилось трое котов: двое сиамских и один пушистый, породу которого Кэт не знала. Последний вылизывал шерстку, остальные ничем особым заняты не были. Пола столкнула всю троицу на ковер, по которому бродили, с коварным спокойствием поглядывая на птичьи клетки, пять кошек, только что вбежавших в дом с крыльца.

— Располагайся, детка. И я сяду. Ну, о чем поговорим?

— Давайте я хотя бы пульс ваш проверю, — сказала Кэт, беря руку Полы. — Да… — произнесла она спустя минуту, — думаю, ваш диагноз верен и давление у вас действительно повышенное. Вероятно, это следствие больших нагрузок, которые вам довелось испытать в последние дни.

Пола махнула рукой.

— Знаю я, детка. Говорю же, отдохну пару дней и все придет в норму. — Она внимательно взглянула на Кэт. — Значит, вы с Фрэнком… — Пола умолкла, но остальное договорил ее многозначительный взгляд. — Замечательно. Ему давно пора обзавестись настоящей подругой, но все не везет. А ты, детка, не похожа на девиц, которые были у Фрэнка прежде. Он человек сложный…

Мне ли этого не знать! — усмехнулась Пола.

— …но ему очень нужно, чтобы рядом была надежная женщина. И любящая. Ты ведь любишь его?

Вопрос был задан совершенно серьезно, и Кэт почувствовала, что не может соврать.

— Да, — как-то очень спокойно кивнула она.

Пола сочувственно покачала головой и принялась гладить трущихся о ее ноги кошек.

— Трудно тебе с ним будет. Последний раз Фрэнк сильно обманулся в женщине. Догадываюсь, что теперь он никому не верит. А тут еще это несчастье… — Неожиданно Пола умолкла и с беспокойством взглянула на настенные часы. — Ох, что же это я… Ведь моих лапушек давно кормить пора! Прости, детка, я ненадолго отлучусь на кухню.

Пола встала и ушла, сопровождаемая всем выводком кошек.

Оставшись в одиночестве, Кэт тоже поднялась с дивана. От нечего делать она прошлась по комнате, разглядывая птиц в клетках и фотографии на стенах. Затем ее внимание привлек чей-то силуэт в саду. Подойдя к окну, она увидела Фрэнка, беседующего с находящейся по другую сторону забора молодой женщиной. Приглядевшись, Кэт с удивлением узнала в его собеседнице Оливию.

Получается, Пола и Оливия живут по соседству! — промчалось в ее голове. Вот почему Оливия первой узнала о том, что Пола прихворнула. Теперь понятно, кто, прячась за занавесками, наблюдал за мной и Фрэнком из соседнего коттеджа, пока мы шли по дорожке к крыльцу.

Не желая быть уличенной в подглядывании, Кэт собралась было отойти от окна, как вдруг ей показалось, что Фрэнк произнес ее имя. В итоге, вместо того чтобы удалиться, Кэт шире распахнула открытую ради доступа свежего воздуха форточку.

— Возьми себя в руки, — говорил Фрэнк. — Кэт не представляет для тебя никакой опасности. Наши с тобой отношения в любом случае останутся незыблемыми. Уверен, ты это очень хорошо понимаешь. Мое общение с Кэт никак не скажется на тебе.

Оливия смущенно кивнула.

— Да, конечно. Ты полностью прав, и я все прекрасно осознаю. — С ее губ слетел прерывистый вздох. — Если бы ты знал, как мне неловко за свое вчерашнее поведение… Даже не знаю, как это вышло, но я словно напрочь потеряла над собой контроль. Просто ты давно не появлялся с женщиной. Когда я тебя вижу… Да еще в обществе красивой молодой…

— Я понимаю, — произнес Фрэнк с нотками усталости в голосе. — Но сейчас тебе немного полегче, чем в первые дни, правда?

Оливия ничего не ответила, лишь склонила голову, и у нее вновь вырвался горестный вздох.

— Знаешь, наверное, это прозвучит банально… Да, разумеется… но иначе не скажешь: тебе придется набраться терпения. Пройдет еще немного времени, и все постепенно начнет приходить в норму. Не сразу, но ситуация изменится в лучшую сторону.

Оливия подняла на Фрэнка ищущий, полный страдания взгляд.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Иначе не говорил бы тебе этого.

— И ты не оставишь меня? Никогда-никогда?

— Нет. Уж в этом ты можешь быть абсолютно уверена. Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе.

С жадностью ловившая каждое слово Кэт почувствовала, что ее душат рыдания. Не имея больше сил оставаться здесь, она метнулась в прихожую, сорвала с вешалки свой плащ и выбежала из коттеджа.

Слезы застилали ей глаза, поэтому она не сразу сообразила, что, выйдя на улицу, двинулась не в том направлении. Но потом, сориентировавшись, Кэт повернула обратно, вновь прошла мимо стоящего перед домом Полы серебристо-белого «даймлера», но даже не посмотрела на него.

Ей удалось преодолеть не такое уж большое расстояние — всего до угла ближайшего переулка, — когда сзади раздалось:

— Постой! Куда ты припустила?

В следующую минуту Фрэнк поравнялся с Кэт и взял за руку. Ей поневоле пришлось остановиться.

— Почему ты бросила Полу? — требовательно спросил Фрэнк.

— Она не нуждается в моей помощи. Кроме того, это еще вопрос, кто кого бросил. Пола оставила меня и отправилась кормить своих кисок.

— Это на нее похоже, — задумчиво пробормотал Фрэнк. — Но почему ты не дождалась меня?

Кэт отвернулась, прикусив губу.

Сказать или нет? — вертелось в ее голове.

— Кэт?

Скажу! — решила она. Пусть знает.

— Я подслушала твой разговор с Оливией. Не нарочно. Так получилось.

Фрэнк сразу помрачнел.

— И что?

— Вы говорили обо мне, — произнесла Кэт обвиняющим тоном.

— Не думаю, что ты услышала что-то плохое, — сказал он. — И вообще, тот разговор тебя не касался.

— Вот как? По-твоему, то, что ты никогда не бросишь Оливию, меня не касается?

Фрэнк удивленно взглянул на нее.

— Нет. Я вообще не понимаю, почему ты принимаешь это на свой счет. Пойми наконец, что мои отношения с Оливией тебя не касаются.

— Пусть так! — крикнула Кэт. — Зато меня касается другое! И ты прекрасно понимаешь что… — Последнюю фразу она произнесла в отчаянии, шепотом.

Несколько мгновений Фрэнк в упор смотрел на нее, и было заметно, как в нем разгорается страсть.

— Понимаю, — почти так же тихо проговорил он. — Ты хочешь меня.

Это был не вопрос, а констатация.

— Да! — выдохнула Кэт.

— Тогда… поедем ко мне.

Она покачала головой.

— Нет. Это уж слишком. Мне давно пора домой.

— В таком случае поедем к тебе, — решительно произнес Фрэнк. — Идем обратно, к автомобилю.

Он гнал так, будто от того, как скоро они доберутся до Мардж-хауса, зависела чья-то жизнь.

Позже, в той самой спальне, где они впервые занимались любовью и которую Кэт сделала своей, все тоже происходило очень быстро.

Фрэнк набросился на Кэт с такой жадностью, как будто они не виделись по крайней мере год. У него даже не хватило терпения раздеть ее. Он сорвал с нее платье так поспешно, что раздался треск ткани. Но Кэт не огорчилась из-за того, что платье может оказаться испорченным. Звук разрыва шелковой материи свидетельствовал о степени испытываемого Фрэнком желания.

Может, в один прекрасный день необходимость физической близости перерастет у него в любовь? — с надеждой подумала она.

А потом они слились в объятиях, и продолжалось это, по ощущениям Кэт, бесконечно, потому что им никак не удавалось утолить телесный голод.

Но как все рано или поздно кончается в этом мире, так завершилась и вспышка чувственности. Волна страсти схлынула, оставив Кэт и Фрэнка обессиленно лежащими на кровати. В таком положении они оставались довольно долго. Некоторое время Фрэнк разглядывал Кэт, потом спросил:

— Тебе хорошо?

Вместо ответа она умиротворенно улыбнулась.

— Странно, но для меня почему-то важнее доставить удовольствие тебе, а не себе, — задумчиво произнес Фрэнк. — Кажется, я даже готов остаться неудовлетворенным, только бы ты испытала наслаждение. Ни с одной женщиной у меня такого не бывало. Сам себя не понимаю.

— Я тоже порой не понимаю тебя, — негромко заметила Кэт. — Ты человек с трудным характером.

Фрэнк усмехнулся.

— Иногда я бываю просто невыносим.

— Разве только иногда? — нарочито удивилась она.

Фрэнк покосился на нее.

— Осторожно, ты рискуешь нарваться на неприятности.

— Кажется, это уже произошло, — вздохнула Кэт. — Думаешь, мне легко иметь с тобой дело?

— Мне с тобой тоже нелегко, — проворчал Фрэнк, отодвигаясь от нее. — Как только ты появилась в наших краях, на меня словно наваждение нашло. Ведь я обратил на тебя внимание еще в том придорожном ресторанчике, куда ты заехала перекусить, помнишь?

Кэт кивнула. Еще бы ей не помнить первую встречу с Фрэнком!

— Но с некоторых пор я решил не поддаваться эмоциям. Это ни к чему хорошему не приводит. Сначала привязанность, потом любовь. И вроде бы все чудесно… Но однажды происходит нечто непоправимое — и сказка кончается. Уходит. А ты остаешься — опустошенный, дезориентированный, один на один с обманутыми ожиданиями… и болью. — Прищурившись, он взглянул на Кэт. — Я дал себе слово не влюбляться, потому что всякой любви рано или поздно приходит конец. Она или умирает естественным образом, или… вместе с человеком, на которого направлена.

Заметив почти неуловимую нервную судорогу, пробежавшую по его лицу, Кэт тихо спросила:

— Ты подразумеваешь Оливию?

Несколько мгновений Фрэнк смотрел на нее непонимающим взглядом, потом дернул плечом.

— Да, к ней это тоже относится. Пожалуй даже, к ней особенно.

Сердце Кэт болезненно сжалось.

— Ты… когда-нибудь женишься на Оливии?

Ей показалось, что Фрэнк вздрогнул. Пристально взглянув на нее, он неожиданно усмехнулся.

— А знаешь, как ни смешно, эта мысль приходила мне в голову.

— Что же здесь смешного? — с горечью произнесла Кэт. — Оливия любит тебя и…

— Чушь! — сердито воскликнул он.

— Ничего подобного. Когда она смотрит на тебя… Словом, это любому понятно. Все ее эмоции видны как на ладони.

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь! — Вскочив с постели, Фрэнк принялся быстро одеваться.

Притихшая Кэт молча наблюдала за ним.

— Ну почему тебе непременно нужно всюду совать нос? — с досадой произнес Фрэнк. — Ведь мы договорились: никаких расспросов. Просто занимаемся любовью, потому что это нравится нам обоим, и все, на этом конец. Так нет, тебе непременно нужно все испортить! — Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Послезавтра я уезжаю по делам, так что некоторое время мы не будем видеться.

— Надолго? — спросила Кэт, изо всех сил стараясь казаться спокойной.

— Еще не знаю. Как получится. Словом… до встречи.

11

Они встретились лишь спустя две недели.

Все это время Фрэнк не давал о себе знать, хотя, по мнению Кэт, мог бы позвонить. Чтобы как-то отвлечься от мыслей о нем, она занималась домом. Все больше чувствуя себя владелицей Мардж-хауса, Кэт хотела привести его в идеальный порядок. Эти занятия действительно помогали ей не думать о Фрэнке, но с каждым днем все меньше и меньше. В конце концов она начала считать даже не дни, минувшие с момента их последней встречи, но часы.

А потом…

Как часто бывает в подобных случаях, Фрэнк появился внезапно. Вечером в доме прозвучал звонок, кнопка которого находилась на воротах. Кэт никого не ждала, поэтому удивилась. Но стоило ей выглянуть в окно второго этажа, как ее сердце зашлось от радости: у ворот белел знакомый «даймлер».

Приехал! — вертелось в мозгу Кэт, пока она, предварительно наскоро причесавшись перед зеркалом в своей спальне, бежала вниз по лестнице.

Спустя всего минуту она оказалась там, где ей больше всего хотелось быть, — в объятиях Фрэнка. Он покрывал ее лицо поцелуями, лихорадочно шепча:

— Как я соскучился, ты не представляешь! Даже не ожидал от себя такого… А еще боялся, что, приехав, не обнаружу тебя в Мардж-хаусе, ведь мне неизвестно, насколько продолжителен твой отпуск. Думаю, вдруг ты вернулась в Лондон, как мне тогда тебя искать?

— Неужели искал бы? — счастливо улыбалась Кэт. — А мне казалось, что наши отношения не имеют для тебя большого значения.

— Ошибаешься.

Она немного отстранилась от него и заглянула ему в глаза.

— Что? Повтори, что ты сказал!

— Я дорожу нашими отношениями. Или ты решила, что я вообще не способен испытывать какие-либо эмоции?

Кэт блеснула глазами.

— Признаться, иной раз мне именно так и казалось!

— Просто я умело маскирую свои чувства, — заметил Фрэнк. — Ну, поздоровались, теперь мне пора домой.

Кэт опешила.

— То есть как? Разве ты не останешься?

— Я с дороги, порядком устал… И вообще, нужно ведь и домой наведаться.

— Но… — Ей все не верилось, что Фрэнк говорит серьезно. — Я не могу тебя так отпустить. Сначала ты должен отдохнуть, подкрепиться, а уж потом…

— Дома отдохну и подкреплюсь. Здесь недалеко, только луг объехать.

Пока он говорил, Кэт что-то лихорадочно обдумывала.

— У тебя ведь дорожная сумка с собой? — наконец спросила она.

— В автомобиле, — немного удивился Фрэнк. — А что?

— Среди твоих вещей наверняка найдется чистое белье. Я предлагаю тебе принять душ и переодеться. А я тем временем приготовлю ужин. У меня есть замечательные телячьи отбивные. Ты ведь их любишь?

— Даже не знаю, — с сомнением протянул Фрэнк.

— Как? Не знаешь, нравятся ли тебе отбивные?

— Я не о том. У меня не было намерений задерживаться в Мардж-хаусе.

— Так пусть они появятся!

Теперь Фрэнк чуть отклонился назад, рассматривая лицо Кэт.

— Чему ты улыбаешься? — наконец не выдержала она.

— А знаешь, ты очаровательная женщина! — сказал Фрэнк.

Ее губы тоже изогнулись в лукавой улыбке.

— В самом деле? Тогда мигом ступай в ванную!

— О, что я слышу? Приказной тон?

— Именно. И только посмей ослушаться!

Фрэнк еще несколько мгновений любовался ею, потом наклонился и прильнул к ее губам.

— Повинуюсь! Лишь схожу к автомобилю за сумкой.

Кэт пребывала на седьмом небе от счастья. Даже в самом радужном сне ей не могла привидеться такая встреча с Фрэнком. Пока он принимал душ в ванной наверху — а точнее, в ее спальне, — Кэт жарила на кухне отбивные.

Откроем бутылку бордо и устроим маленький праздничный ужин, думала она, накрывая кухонный стол белой скатертью и ставя в центре подсвечник. А потом Фрэнк наверняка захочет заняться любовью — уж я-то его знаю — и мы сделаем это прямо на ковре перед…

— Так-так… Готовишься приятно провести вечер?

Этот голос Кэт узнала бы из тысячи. Оливия!

— Как ты здесь оказалась? — резко обернувшись, спросила она.

Оливия — а это действительно была она — мрачно усмехнулась.

— Очень просто, вошла через дверь, она у тебя не заперта.

Наверное, Фрэнк забыл закрыть, когда ходил за сумкой, догадалась Кэт.

— Все равно это еще не повод, чтобы врываться в частный дом! — вспылила она. — Убирайся отсюда подобру-поздорову!

— Сначала я повидаюсь с Фрэнком, а там видно будет, одна я уйду или нет.

— С кем повидаешься? — попробовала было Кэт изобразить удивление.

Но Оливия лишь рассмеялась.

— Я тебя умоляю! Перед твоими воротами стоит серебристый «даймлер». Сказать, кто на нем ездит? То-то! И нечего играть со мной в кошки-мышки.

— Очень нужно! Я даже разговаривать с тобой не хочу, не то что играть.

— Можно подумать, я хочу. — Оливия нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Словом, позови Фрэнка — и на том конец. Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее избавишься от моего присутствия.

Кэт смерила ее взглядом.

— Послушай, нечего мне дерзить. Я ведь у себя дома нахожусь!

— Ну да, вижу, стол накрываешь. — Глаза Оливии неприятно сузились. — Это Фрэнк тебе велел? Наверное, хочет в уютной обстановке рассказать о том, как замечательно мы с ним прокатились. Париж, Берлин, Вена…

Похолодев, Кэт медленно произнесла:

— Ты ездила с Фрэнком?

Оливия с показной скромностью опустила лицо, потом подняла взгляд на Кэт, и ее глаза блеснули триумфом.

— А ты и не знала? Ай-ай-ай… Как же так? У вас с Фрэнком такие нежные отношения, а он ничего не сообщил?

Несколько мгновений Кэт обдумывала новость, потом с усмешкой взглянула на Оливию.

— Я тебе не верю. Это все выдумки. Ты бесишься от ревности, вот и…

— Что такое, Оливия? Почему ты здесь? — Незаметно появившийся на кухне Фрэнк был обнажен, если не считать обернутого вокруг бедер полотенца.

Обе женщины с одинаково восхищенным выражением в глазах скользнули взглядом по его скульптурной красоты торсу. Взгляд же самого Фрэнка был прикован к Оливии.

Заметив это, Кэт почувствовала, как стремительно тают ее надежды на уютный, полный взаимопонимания и эротики вечер.

— Как ты здесь оказалась? — вновь спросил Фрэнк, делая шаг к Оливии и беря ее за плечи.

— Я… — она провела языком по губам, — не могу попасть в дом!

— Почему? — удивился Фрэнк. — Разве у тебя нет ключа?

Оливия быстро сунула руку в карман длинного черного пальто, и там что-то едва слышно звякнуло.

— Э-э… нет. Наверное, он остался дома, в куртке.

Кэт было совершенно ясно, что это наглая ложь, но ее лишь интересовало, понимает ли это Фрэнк. По-видимому, он тоже сообразил, что что-то тут нечисто, так как несколько секунд пристально вглядывался в глаза Оливии, прежде чем произнести:

— Ты уверена?

— Ну конечно! Зачем мне врать? Я бы не стала беспокоить тебя понапрасну.

— Допустим, — сказал Фрэнк, — но почему ты просто не позвонила в дверь? Ведь твоя мать наверняка дома.

— В том-то и дело! — воскликнула Оливия. — Она должна быть дома… но почему-то не откликается. И это беспокоит меня больше всего. Фрэнк, пожалуйста, поедем со мной! Кроме тебя, мне никто не поможет.

По его лицу скользнула тень.

— Дорогая, по-моему, ты преувеличиваешь. Родж и Пруденс, твои соседи слева, сообщили бы тебе, если бы с твоей матерью что-то случилось. Думаю, с ней все в порядке, а не откликается, потому что отлучилась куда-нибудь. Ведь могла она выйти?

— Э-э… трудно сказать. Как правило, мать выходит днем, а сейчас вечер… Даже не знаю, куда она могла бы пойти в такое время. Нет, чует мое сердце, с ней что-то произошло. — Оливия вновь с мольбой взглянула на Фрэнка. — Прошу тебя, поедем со мной!

— Дорогая, у меня были другие планы на нынешний вечер, — осторожно заметил он. — Сама видишь… — Он скользнул взглядом по накрытому столу.

Но если Фрэнк хотел таким образом воззвать к совести Оливии, то эффект получился обратный. Проследив за его взглядом, она произнесла свистящим шепотом:

— Почему ты не хочешь мне помочь? Еще совсем недавно ты ни в чем мне не отказывал, а сейчас… — Покосившись на Кэт, Оливия шмыгнула носом и по ее щеке поползла слезинка.

— Оливия, прошу тебя! — с оттенком растерянности воскликнул Фрэнк.

Однако она не только не успокоилась, но, напротив, разрыдалась вконец.

— Если с мамой что-то случилось, я этого не переживу, — всхлипывала она. — После всего, что произошло… А если еще и ты меня оставишь…

Тяжело вздохнув, Фрэнк бросил на Кэт красноречивый взгляд, будто говоря: ну что с ней делать? Затем слегка тряхнул Оливию за плечи.

— Все, все, успокойся, солнышко. Напрасно ты так переживаешь. Ступай к автомобилю, я сейчас приду.

Получается так, как Оливия и сказала, подумала Кэт, подавляя вздох. Она действительно уходит не одна, а с Фрэнком. Я же остаюсь ни с чем.

Перестав плакать, Оливия взглянула на Кэт и глаза ее победно сверкнули.

— Хорошо, иду, только ты не задерживайся, ладно? — произнесла она, обращаясь к Фрэнку.

Когда Оливия ушла, Кэт в свою очередь посмотрела на него, но гораздо более мрачно.

— Не понимаю, ты в самом деле поедешь сейчас к ней домой?

— Ох, только ты еще не начинай! — устало сказал он. — С меня довольно и Оливии. К тому же я ненадолго. На пять минут зайду с ней в дом и сразу вернусь к тебе. — Фрэнк обнял Кэт за талию и нежно поцеловал в щеку. — Впереди еще уйма времени, мы замечательно проведем вечер.

— Да, как же… если на уме у тебя одна Оливия… — буркнула она. — Поторопись, а то как бы твоя подруга детства не осерчала, что ты заставляешь ее ждать.

Фрэнк сразу нахмурился и отодвинулся.

— Послушай, ты здравомыслящий человек и я не стану обращаться с тобой, как с Оливией, у которой после перенесенных страданий нервная система до сих пор пребывает в сильнейшем расстройстве. Если начнешь вести себя так, будто я твоя личная собственность, мы расстанемся.

Кэт ничего на это не ответила, и он продолжил более мягким тоном:

— Ведь ты прекрасно понимаешь, я не ожидал, что Оливия выкинет подобную штуку. И при другой ситуации не поддался бы на ее уговоры. Но сама видишь, как она встревожена. Если я не успокою ее…

— Но почему этим должен заниматься именно ты? — в сердцах спросила Кэт. — Неужели больше некому?

— Потому что я нужен Оливии больше, чем кто бы то ни было.

И тут Кэт не выдержала.

— Это мне ты нужен! — крикнула она, стукнув кулаком по столу. — Мне! Понимаешь? Я так ждала твоего возвращения, а ты… Не успел приехать, как вновь куда-то спешишь. — И куда! К Оливии! — добавила она про себя.

— От тебя я сцен не ожидал, — сухо произнес Фрэнк.

— Разумеется! — воскликнула Кэт со слезами на глазах. — Это прерогатива Оливии, верно? Ей позволено все, а я могу лишь подчиняться тебе!

Фрэнк вздохнул, на миг закрыв глаза. Было заметно, что он действительно порядком устал — и физически, и вследствие непростого общения сразу с двумя женщинами.

— Ты не понимаешь… — начал было он, но вдруг умолк и после паузы произнес: — Ох, я сам уже ничего не понимаю! Только сейчас не время и не место для выяснения чего бы то ни было. Все слишком сложно…

Кэт прищурилась.

— Это для тебя. А Оливия только что все разложила по полочкам. За пару минут до твоего появления на кухне у нас с ней состоялся интересный разговор, очень многое прояснивший для меня.

Фрэнк выдержал ее взгляд со спокойствием, которое сделало бы честь любому мужчине.

— Да? Выходит, ты понимаешь, что сейчас мне необходимо уделить Оливии внимание? Замечательно! Одной проблемой меньше. — Он снова приблизился к Кэт и, несмотря на ее хмурый вид, погладил по щеке. — Неужели ты вообразила, что мне сейчас хочется оставить тебя здесь и умчаться прочь? Если так, то ты ошибаешься.

Кэт прерывисто вздохнула.

— И тем не менее ты едешь к ней. — Как же ей хотелось, чтобы Фрэнк передумал!

Однако чуда не произошло. Он лишь пожал плечами и сказал:

— Приходится.

Скрипнув зубами в бессильной ярости, Кэт отодвинулась от него.

— Иди одевайся! Не поедешь же ты в таком виде!

Наступила ночь, а Фрэнка все не было. Кэт долго сидела в гостиной, но потом, придя к неутешительному выводу, что ждет напрасно, отправилась наверх, в спальню. И хотя знала, что не уснет, легла в кровать.

Закрыв глаза, она тут же будто наяву увидела прижимающуюся к Фрэнку Оливию — то есть ту самую сцену, свидетельницей которой стала на кухне. И вновь Фрэнк нежно утешал свою то ли впрямь излишне нервную, то ли просто взбалмошную приятельницу.

Как он печется о ней! — с досадой думала Кэт. Что за тайна их связывает? Вот бы узнать… Фрэнк говорит, что Оливия потеряла самого близкого человека и это явилось для нее глубокой личной трагедией. При этом ее мать жива, а про отца никто не вспоминает. Единственный напрашивающийся вывод — речь идет о возлюбленном. В таком случае почему Оливия так страстно льнет к Фрэнку? Не могла же она быть влюблена сразу в двух разных мужчин? Или с одним была любовь, а с другим… Кэт вздохнула. Что-то не слыхала я о таком. Если бы вопрос касался мужчины, тогда другое дело, но женщина, если любит, не видит никого, кроме своего избранника.

Как ты, например, шепнул ей ехидный голосок.

Да, как я, согласилась она. К чему скрывать? Сейчас, кроме Фрэнка, для меня не существует ни единого мужчины на свете.

А он больше беспокоится об Оливии, чем о тебе, хихикнул голос.

Кэт прикусила губу. Это была чистая правда, притом что в постели Фрэнк сгорал от страсти к ней, Кэт, и даже думать забывал о какой бы то ни было другой женщине.

Загадка на загадке. И как их разрешить — неизвестно.

Ломая над этим вопросом голову, Кэт не заметила, как задремала. Сколько продолжался сон, она не знала, но проснулась от прокатившихся по дому переливов наружного дверного звонка.

Ничего не понимая спросонок, Кэт села на постели. С минуту прислушивалась, а когда настойчивый звонок повторился, сообразила, кто к ней пожаловал.

— Фрэнк! — радостно вырвалось у нее.

Она накинула поверх ночной сорочки халат и побежала к лестнице, но, уже спускаясь по ступенькам, заставила себя умерить шаг. Вовсе незачем показывать Фрэнку, как она его ждала!

— Прошу прощения, что не смог вернуться раньше, — с порога сказал он, скользнув жарким взглядом по фигуре кутавшейся в халат Кэт.

— А я уже спать улеглась, — заметила она, изображая зевок.

В действительности сна у нее не осталось ни в одном глазу.

— Правда? — Было заметно, что Фрэнк не очень-то поверил ее словам.

— Да. Поздно уже, я устала за день…

— Ты? Что же тогда мне говорить? — вздохнул Фрэнк. — Я сегодня так намучился! Оливия настолько меня…

Кэт замахала руками.

— Нет-нет! Только не рассказывай мне про нее. Не желаю слушать.

— Но у нее была истерика и…

— По какому поводу? — саркастически усмехнулась Кэт, поворачиваясь и направляясь в гостиную. Однако в следующую минуту ей пришла в голову одна мысль, заставившая ее спросить на ходу: — Неужели что-то впрямь случилось с матерью?

Идущий следом за ней Фрэнк махнул рукой.

— Нет. Мать жива-здорова. Более того, как впоследствии выяснилось, у Оливии был при себе и ключ от входной двери.

— Разумеется! — ехидно поджала губы Кэт. — Разве ты сразу не понял этого?

— Догадывался, — вздохнул Фрэнк. — Но Оливия…

— Насочиняла с три короба, чтобы выманить тебя отсюда! Ей невмоготу было осознавать, что ты с дороги отправился прямо ко мне.

— Ну да, я и сам это понимаю…

Кэт смерила его взглядом.

— А если так, почему позволяешь манипулировать собой?

С губ Фрэнка вновь слетел вздох. Кэт отметила про себя, что вид у него и впрямь измученный.

Ну да, пожалей его! — подумала она. И он тут же сядет тебе на шею — как поступают все мужчины.

— Послушай, оставь этот тон, — сказал тем временем Фрэнк. — Мне и без твоих шпилек тошно. Или ты недовольна тем, что я вернулся?

Кэт отвернулась и буркнула, глядя в угол:

— Мог бы и не возвращаться. Оставался бы у своей драгоценной Оливии. Думаешь, после всего я пущу тебя в свою постель?

— После чего? — прищурился Фрэнк.

— Ты взял ее с собой в поездку, хотя мне сказал, что отправляешься по делам! — Кэт не хотела этого говорить, но фраза вырвалась сама собой. А потом уже ей стало все равно. — И пока я ждала тебя здесь, Оливия разгуливала с тобой по Парижу, Вене, Берлину…

— И даже по Хельсинки и Рейкьявику, — кивнул Фрэнк. — Она так умоляла взять ее с собой, что я не смог отказать. А ездил я действительно по делам: заключал договоры на поставку своего пива.

— Значит, все это правда, — прошептала Кэт, у которой рухнула последняя надежда. — Я сидела здесь, а ты тем временем кувыркался в постели с Оливией!

— Ты с ума сошла? — изумленно воскликнул Фрэнк. — Что за чушь ты несешь? По-твоему, я сплю с Оливией?

— После сегодняшней ее выходки я уже в этом не сомневаюсь, — едва слышно произнесла Кэт. Сердце ее ныло так, будто в него вонзили острую иглу.

Фрэнк покачал головой, словно не веря собственным ушам.

— Хорошо, но почему тогда я вернулся к тебе?

На это у Кэт ответ был готов.

— Потому что тебе мало секса с одной женщиной. Мне ли не знать, как ты ненасытен!

— То же самое я могу сказать о тебе! — гневно произнес он. — Однако же я не выдвигаю против тебя безумных обвинений.

— Потому что мы, женщины, одно, а вы, мужчины, совсем другое. И меня тебе не в чем винить.

— Кроме того, что ты приводишь меня в исступление!

С этими словами он в два шага преодолел разделяющее их расстояние и жадно впился в ее губы. Одновременно он принялся стягивать с нее халат. Когда это удалось, забрался руками под подол ночной сорочки и заскользил по женственным изгибам.

— Ты одна способна делать это со мной! — хрипло произнес Фрэнк, когда безумный поцелуй завершился из-за нехватки воздуха. — Ни с одной женщиной не испытывал я ничего подобного.

Кэт молча смотрела на него расширенными зрачками. От прилива страсти ее била дрожь, во рту было так сухо, словно знойный пустынный ветер швырнул туда пригоршню песка.

— Разденься, — наконец так же хрипло попросила она. — Я хочу тебя…

Как ни странно, но вечер все же завершился, как Кэт и надеялась: они с Фрэнком занимались любовью на ковре.

Позже она предложила подняться в спальню, где все продолжилось. И вплоть до того момента, когда Фрэнка сморил сон, на языке Кэт вертелось «я люблю тебя», но она не смела произнести это вслух.

Когда на рассвете Кэт проснулась, Фрэнк все еще спал. Казалось, за ночь он даже ни разу не пошевелился, что свидетельствовало о его усталости.

Рассматривая Фрэнка, Кэт думала о том, что, несмотря ни на что, навсегда сохранит в памяти чудесные моменты общения с ним. Пусть с его стороны нет любви, а есть лишь одна жажда физического обладания — все равно. Те сказочные мгновения, когда, находясь в объятиях друг друга, они были едины телом и душой, Кэт не забудет никогда.

Она долго лежала без движения, боясь неосторожным жестом нарушить царящую в спальне мирную тишину. В ее голове плавно текли мысли о том, как было бы хорошо, сложись все по-другому. Если бы в жизни Фрэнка не случилось трагедии, о которой он периодически упоминает, если бы не существовало его загадочных отношений с Оливией, если бы…

Впрочем, что толку сожалеть об этом? Все равно ничего не изменится. Сейчас Кэт уже ясно осознавала, что оказалась не в состоянии пробить щит отчуждения, выставленный Фрэнком между ними. Она переоценила свои силы в этом вопросе. Ей так и не удалось проникнуть в душу Фрэнка, добраться до сокровенных мыслей, определить самую суть характера. И она с сожалением вынуждена была признать, что так и не смогла до конца понять его.

Очень грустно, но я не вижу способа каким-то образом улучшить ситуацию, думала Кэт, потихоньку поднимаясь с постели. Она решила приготовить завтрак, пока Фрэнк спит. Моей любви на двоих не хватит. Поэтому думать о будущем не имеет смысла. Нужно научиться жить настоящим. Сейчас мы вдвоем и у нас как будто установился спокойный период. Разумнее всего постараться максимально продлить его.

12

Проходя мимо гостиной, Кэт увидела через распахнутые двери валяющуюся на ковре одежду — свою и Фрэнка — и решила собрать ее.

Вещи валялись там, где их бросили, и по их местоположению можно было восстановить картину событий минувшей ночи. Поднимая одежду с ковра, Кэт вспоминала каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждую минуту всепоглощающей страсти.

Взяв лежащий возле кресла пиджак, она вдруг заметила чуть поодаль какой-то предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался бумажником. Вероятно, он выпал из кармана, когда Фрэнк бросил пиджак в сторону кресла.

Кэт подняла бумажник и хотела было сунуть его во внутренний карман пиджака, как вдруг заметила узкий краешек какого-то снимка. Он выглядывал из одного из многочисленных отделений бумажника.

Обычно с собой носят самые дорогие сердцу фотографии, подумала Кэт, и ей вдруг безумно захотелось хоть одним глазком взглянуть на то, что запечатлено на этом снимке. Нехорошо рыться в чужом бумажнике, но… может, этот случай подвернулся неспроста? Вряд ли когда-нибудь повторится подобная ситуация. Если я сейчас не воспользуюсь ею, потом наверняка буду жалеть.

Испытывая муки совести, Кэт тем не менее расстегнула бумажник. И остановилась. Врожденная деликатность удерживала ее от последнего шага.

Брось свою щепетильность, убеждал ее знакомый внутренний голос. Фрэнк все равно ничего не узнает. А между тем эта фотография способна пролить свет на некоторые его тайны.

Но Фрэнк тщательно охраняет их, мысленно возразила Кэт. Наверняка неспроста. И потом… нужно ли мне это? Ох, боюсь, не обрадуюсь я тому, что узнаю!

Ты попробуй, а дальше видно будет, подсказывал ей внутренний голос. Страусиная политика еще никого и никогда не доводила до добра. Если постоянно прятать голову в песок, можно многое потерять.

Все еще пребывая в нерешительности, Кэт прижала бумажник к груди, будто из желания узнать секреты Фрэнка сердцем.

Но оно молчало. Тогда с грустным вздохом Кэт осторожно вынула снимок. В ту же минуту сердце ее болезненно сжалось.

Фотография изображала Оливию и Фрэнка на фоне моря и пальм. Оба были в пляжных костюмах, веселые, загорелые, беззаботные. Фрэнк как-то очень интимно обнимал Оливию за талию — так, что не оставалось сомнений в их физической близости. И выглядел он влюбленным. Иначе это не назовешь.

Кэт так и застыла с этой карточкой в руке. Позабыла о завтраке, о том, что наверху мог проснуться Фрэнк… Все стояла и смотрела. Не могла оторвать глаз, хотя каждая секунда созерцания доставляла ей боль.

Она не ожидала, что душевное страдание окажется настолько сильным. Причем оно имело какой-то оттенок, суть которого Кэт постигла не сразу. Лишь внимательно приглядевшись к заднему плану снимка, она поняла, что ее так угнетает. Один вид синего моря, чистого белого песка и пальм вызывал у нее устойчивые подспудные ассоциации с тем кошмаром, которому она стала свидетелем во время служебной поездки в пострадавший от цунами регион. Там тоже сияло солнце, пальмы шелестели жесткой листвой под океанским бризом, но на всем этом великолепии словно лежала печать страдания.

И сейчас то, совсем еще свежее впечатление словно траурная вуаль легло на нынешнее, возникшее после внимательного изучения фотографии.

Все предопределено, мрачно подумала Кэт, в который уже раз с момента знакомства с Фрэнком. Поездка на тайские курорты должна была стать для меня предупреждением, что ничего хорошего в ближайшем будущем ждать не приходится. Что мои чаяния — если таковые возникнут — окажутся такими же обманчивыми, как надежды людей, приехавших отдохнуть, но очутившихся в эпицентре природной катастрофы. Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. А ведь я почти поверила в то, что отношения Фрэнка и Оливии, какими бы странными они ни выглядели со стороны, не подразумевают физической близости! И как я теперь должна рассматривать уверения Фрэнка? Как подлый обман?

Она вновь всмотрелась в изображенные на снимке лица. Вне всякого сомнения, так смотреть друг на друга могут только влюбленные — с нескрываемым обожанием, страстью и безграничным доверием.

И все-таки Кэт не покидало ощущение, что что-то здесь не так.

Если Фрэнк настолько любит Оливию, почему связался со мной? — пронеслось в ее голове. Взять хотя бы вчерашний вечер. Ведь уговорила Оливия Фрэнка поехать к ней, но он все равно вернулся ко мне. Почему? И почему Оливии пришлось уговаривать его, если у них такая любовь? А может, чувства Фрэнка угасают? Или всему виной его дурацкая убежденность, что заводить длительные отношения бессмысленно, потому что в жизни рано или поздно всему наступает конец? Может статься, он и Оливию пичкает теми же бреднями. В таком случае ей остается лишь посочувствовать… как, впрочем, и мне. Она горестно вздохнула. Очевидно только одно: Фрэнк ведет двойную игру, но, в чем она заключается и какова ее конечная цель, непонятно. Скорее всего, обманутыми окажемся мы обе. Впрочем, в конечном итоге больше всех может обмануться сам Фрэнк.

Изо всех сил стараясь не расплакаться, Кэт сунула фотографию обратно в отделение бумажника, а бумажник — во внутренний карман пиджака. Фрэнк не должен знать, что один из его секретов раскрыт.

Собрав остальную одежду, Кэт понесла ее в спальню, чтобы Фрэнку было что набросить на себя, когда он проснется.

Я должна сделать упреждающий шаг, вертелось в ее голове. В этом случае мне хотя бы удастся сохранить лицо.

Завтрак она готовила без настроения, и Фрэнк это заметил.

— Как у тебя яичница подрумянилась! — усмехнулся он, когда Кэт поставила перед ним тарелку. — Ты всегда ее так готовишь или сегодня особый случай.

Она была настолько удручена, что даже не смутилась.

— Прости, она слегка пригорела. Если тебе не нравится, я могу соорудить сандвич с ветчиной, сыром и…

— Что ты, я пошутил! Достаточно и яичницы. Я неприхотлив в еде. Впрочем, вот этот краешек все-таки отрежу и оставлю на тарелке, если не возражаешь.

Кэт кивнула и отвернулась к плите, на которой стоял кофейник. Взяв его, она почувствовала, как дрожат руки.

Нельзя допустить, чтобы он это заметил, сказала она себе.

Крепко взяв кофейник за ручку, Кэт принялась наполнять чашки. К счастью, ей удалось справиться с этим идеально, ни единой капли не пролилось. Но именно сосредоточенность Кэт и привлекла внимание Фрэнка.

— Ты… расстроена? — негромко спросил он.

Она неопределенно повела плечами, глядя не на него, а на привезенный из лондонской квартиры кустик гардении, который стоял в горшке на подоконнике.

— Не знаю.

— Наверное, все еще сердишься на меня за вчерашнее?

Не сдержавшись, Кэт тяжко вздохнула. Затем, рассердившись на себя, произнесла тоном радушной хозяйки:

— Угощайся, пожалуйста, пока не остыло. И я тоже сяду, потому что еще не завтракала.

Как ни странно, это подействовало. Кивнув, Фрэнк взялся за еду. Наблюдая, как он опустошает тарелку, Кэт положила в рот ломтик яичницы, но еле смогла проглотить. В нынешнем душевном состоянии ей было не до еды.

— Мм… а кофе удался на славу, — с оттенком удивления заметил Фрэнк, отпив глоток горячего ароматного напитка. — А ты почему не ешь?

— Так… нет аппетита.

— Правда? Но, надеюсь, к вечеру появится, потому что я намереваюсь пригласить тебя в ресторан. Здесь неподалеку есть живописнейший уголок, где один мой давний приятель держит мотель для туристов. Ресторан принадлежит ему же. Заведение небольшое, зато уютное и готовят там очень даже…

— Благодарю, — сказала Кэт, — но, боюсь, мне придется отказаться.

Фрэнк замер, не донеся чашку до губ.

— Почему? — спросил он, устремив на Кэт внимательный взгляд. Не получив ответа сразу, добавил: — Что-то случилось? Почему ты все утро сама не своя?

Кэт без особой надобности отодвинула стоящую перед ней чашку подальше от края стола и сказала, разглядывая ногти.

— Видишь ли, я тут все как следует обдумала и пришла к выводу, что… — Она умолкла. Очень трудно было произнести слова, знаменующие собой конец короткого и во многом призрачного счастья.

— Что дальше так продолжаться не может, — вместо нее сумрачно закончил фразу Фрэнк. — Ох, если бы ты знала, сколько раз я уже слышал это от других женщин!

Кэт грустно посмотрела на него и вновь опустила взгляд.

— Я и не претендую на оригинальность. Важно, чтобы ты понял суть.

Фрэнк закивал.

— Ну да, разумеется. Сейчас ты скажешь, что между нами все кончено.

— Вижу, тебя ничем не удивишь, — невесело усмехнулась она.

— Что уж тут поделаешь, таков мой жизненный опыт. Ну и чем я тебе не угодил? Выкладывай.

— Ты здесь ни при чем. Просто я вообразила, что питаю к тебе какие-то чувства, а сейчас вижу, что все это не более чем сиюминутная блажь.

— В самом деле? — вскинул Фрэнк бровь.

— Да, — с наигранной беззаботностью кивнула Кэт, стискивая под столом кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони.

— Интересно, когда же ты успела это понять? Вчера вечером, когда я вернулся, у тебя не было времени. Да и не похоже было, чтобы ты так уж противилась нашим постельным играм. Ночью, полагаю, ты спала. Выходит, решение расстаться со мной созрело у тебя не далее как нынешним утром.

— Ну… — В первую минуту Кэт растерялась. Она никак не ожидала, что Фрэнк примется раскладывать все по полочкам. — Просто сегодня это решение окончательно сформировалось. И… ему кое-что предшествовало.

— Очень интересно, — с изрядной долей сарказма в голосе произнес Фрэнк. — Что же это такое?

— Видишь ли, пока ты разъезжал с Оливией по Европе, мне позвонил на мой сотовый Стив, — принялась она вдохновенно врать, попутно не преминув поддеть Фрэнка. — Мы долго беседовали и в конце концов пришли к выводу, что должны возобновить отношения.

— Погоди, ты говоришь о том парне, который в твое отсутствие сошелся с другой женщиной? О той анекдотической ситуации с командировкой?

Последняя фраза заставила Кэт поморщиться, но тем не менее она кивнула.

— Да, о нем.

Некоторое время Фрэнк обдумывал ее слова, затем заметил, подозрительно щурясь:

— Что-то с трудом верится.

Глаза Кэт гневно блеснули.

— Это почему?

— А кто вчера распространялся о том, что, мол, женщины одно, а мужчины совсем другое? И что мне не в чем тебя винить?

— Э-э… да, не в чем. Потому что мы со Стивом всего лишь беседовали по телефону.

— И этого оказалось достаточно, чтобы ты переметнулась к нему? — недоверчиво покачал Фрэнк головой. — Притом что, насколько мне известно, вы с ним даже не занимались сексом!

Перед внутренним взором Кэт вдруг вереницей промчались образы того, что происходило минувшей ночью между ней и Фрэнком. Она прикусила губу, а затем воскликнула с отчаянной решимостью:

— А теперь будем заниматься!

Фрэнк встал из-за стола, с треском отодвинув стул.

— Что ж, дело твое. Значит, все?

Кэт похолодела. В эту самую минуту решалась ее судьба. Если она кивнет, все будет кончено. Если нет, потянется медленная пытка неопределенностью.

Она кивнула.

И через мгновение осталась на кухне одна.

Неизвестно, сколько Кэт просидела в оцепенении, глядя на выложенную мраморной плиткой стену, но ее ступор кончился, когда с порога прозвучало:

— Ты заглядывала в мой бумажник!

Она крупно вздрогнула, услышав голос Фрэнка, потому что была уверена, что он давно уехал.

— Не отпирайся, заглядывала! — гневно продолжил он. — И рассматривала фотографию! Только обратно вложила ее вверх тормашками.

Кэт устало откинулась на спинку стула.

— Ну да, ты правильно все понял. И что дальше?

Фрэнк вынул из бумажника снимок и поднес к ее глазам.

— Скажи, что ты здесь видишь?

— Брось, не нужно ёрничать, — вздохнула Кэт. — Что я могу видеть, кроме тебя и Оливии? Впрочем, еще вижу, что вы влюблены друг в друга…

— И все это ошибочно, — произнес Фрэнк так тихо, что от неожиданности Кэт резко подняла голову, чтобы внимательнее посмотреть на него. Встретив ее взгляд, он тяжело вздохнул. — Это мой брат, Ник. Мы близнецы. Этой весной Ник и Оливия должны были пожениться. Для будущей семьи Ник построил дом на западной окраине деревни…

— У тебя есть брат?! — изумилась Кэт.

— Был. Совсем недавно его не стало.

— Он и есть тот близкий человек, которого ты потерял? — Кэт медленно поднялась со стула. — И возлюбленный Оливии. Вот почему она так привязана к тебе…

Фрэнк провел рукой по лицу.

— Лив видит во мне Ника. Живого и невредимого. И это сводит ее с ума.

— Лив? — повторила Кэт. — Ты никогда не называл ее подобным именем.

— Так звал ее Ник.

— Лив… — Кэт сморщила лоб, пытаясь ухватить какую-то смутную мысль, возникшую в ее голове при звуках этого короткого слова. — Лив… Что-то это мне напоминает… А что случилось с твоим братом? Как он погиб? Расскажи, если можешь.

Фрэнк кивнул.

— Наверное, мне с самого начала следовало посвятить тебя в эту историю. Но ты упомянула о своей работе в Таиланде после того, как там произошла катастрофа, и я подумал, что, если расскажу тебе все, нашим разговорам не будет конца. А мне тяжело вспоминать…

— Погоди, при чем здесь Таиланд? — перебила его Кэт.

— Там исчез Ник. После тех кошмарных волн… ну, ты знаешь.

— Так он не погиб?!

Фрэнк потер лоб пальцами.

— Его нет ни среди живых, ни среди мертвых. Ник отвез наших родителей отдыхать на один из островов, а сам должен был через день уехать, вернуться сюда. Мы ведь с ним партнеры по бизнесу и…

— А что с твоими родителями? — быстро спросила Кэт.

— Живы. Но убиты горем. Потому и не приехали на наш пивной фестиваль. Последний раз они видели Ника утром в день катастрофы. Он отправился в море на лодке заниматься дайвингом. Дайвинг всегда был его хобби. А на следующий день ему предстояло отправиться в аэропорт. Родители остались в отеле, потому что им нужно было акклиматизироваться, а Ник взял снаряжение и… После цунами его никто не видел. Мы предпринимали розыски, куда только можно разослали фото Ника с его именем и подробным адресом. Все тщетно. — С губ Фрэнка вновь слетел тяжелый вздох. — Сейчас мы почти убеждены, что Ника больше нет. — Немного помолчав, Фрэнк взял Кэт за плечи и притянул к себе. — Знаешь, что я тебе скажу… — глухо произнес он, гладя ее по шелковистым волосам. — Недавно я кое-что понял. Нечто такое, что в некоторой степени явилось для меня откровением.

— Что же это? — спросила Кэт, поднимая лицо. За последние минуты она совершенно по-другому взглянула на Фрэнка. Ее до глубины души тронула боль, которую он всячески старался скрыть.

— Что больше всего на свете хочу видеть тебя своей женой, — просто и даже буднично сказал он. Однако не успело сердце Кэт сладко сжаться, как он добавил с болью в голосе: — Но это невозможно…

Кэт вновь взглянула на него, на сей раз с удивлением. Для нее самой брак с Фрэнком не только был возможен, но и представлялся самой желанной вещью на свете.

Заметив ее взгляд, он пояснил:

— Пойми, женившись на тебе, я не смогу смотреть в глаза Лив. Я… люблю тебя, солнышко. Но даже если бы ты согласилась выйти за меня замуж…

— Я бы согласилась, Фрэнк! — сказала Кэт, движимая внезапным порывом активно вмешаться в собственную судьбу.

Однако он лишь печально покачал головой.

— Лив сойдет с ума.

— Лив… — прошептала Кэт.

И вдруг замерла, глядя в одну точку. В ее голове внезапно все стало на свои места.

Она вспомнила, где и от кого слышала это имя. Еще когда Фрэнк сообщил о существовании у него брата-близнеца и в связи с этим упомянул Таиланд, ею овладело какое-то смутное подозрение. А сейчас Кэт вдруг поняла, почему с самого начала ей показалось, будто она уже где-то видела Фрэнка.

Это случилось в госпитале на одном из самых благоустроенных в смысле оказания медицинской помощи островов, куда из разных мест доставляли пострадавших с наиболее серьезными травмами. Дней десять Кэт работала там, помогая местным врачам. Там же она видела молодого мужчину, которого обнаружили на берегу в снаряжении аквалангиста и который лишь недавно вышел из непродолжительной комы и постепенно восстанавливался после операционного вмешательства по поводу черепно-мозговой травмы. Он был очень слаб, обрит наголо, верх его головы скрывала повязка, но главным была потеря памяти. Придя в себя, пациент не смог вспомнить ни откуда он родом, ни как его зовут. Зато постоянно повторял одно имя — Лив. Но, к кому оно относится, от него так и не добились. Кто-то из туристов сообщил, что этот человек англичанин, и, насколько Кэт помнила, его впоследствии собирались отправить в Англию. К сожалению, из-за масштабов катастрофы и огромного количества жертв более серьезно заниматься судьбой этого пациента не было возможности.

Зато сейчас Кэт подумала, что, если Фрэнку сбрить растительность на голове и лице, включая усы, он стал бы копией того молодого англичанина. И еще это «Лив»!

Ей безумно хотелось поверить в свою догадку, — уж слишком много всего сходилось! — но она боялась вселять в свою душу надежду.

Если бы тот человек оказался Ником, мы бы с Фрэнком могли быть счастливы, с замиранием сердца подумала Кэт. А Оливия — Лив — обрела бы утраченного возлюбленного. Ох, только бы все это оказалось правдой!

Так действуй! — прокатилось в ее мозгу. Что же ты стоишь!

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, поднимаясь на цыпочки и нежно целуя Фрэнка в губы. — И сочувствую Оливии. Пусть знает, что я ей не соперница. А сейчас прости, у меня срочно возникли кое-какие дела. Возможно, придется съездить в Лондон…

— Зачем? — нахмурился Фрэнк.

— Не к Стиву, — улыбнулась Кэт, поняв, какая мысль возникла в его голове. — Забудь все, что я про него сказала. Однако побывать в Лондоне мне необходимо. Пока не хочу ничего говорить, но от этой поездки зависит наше будущее.

— Кэт… — начал было он, но она прижала пальцы к его губам.

— Молчи. Думаю, все будет хорошо. Давай наберемся терпения. Поезжай сейчас домой, а я… для начала кое-кому позвоню. И знаешь что? Одолжи-ка мне эту фотографию.

Она сделала множество звонков, а потом действительно отправилась в Лондон — в одну известную общественную больницу. Снимок Ника и Оливии находился в ее сумочке.

Спустя некоторое время по вызову Кэт в Лондон примчался Фрэнк. В тот же день вечером, несмотря на поздний час, он позвонил в Норвич своим родителям. Следующим же утром те тоже отправились в путь.

Еще дня через три некоторые жители деревни Грейт-Бенсей ранним утром видели сияющую от счастья Оливию, которая спешила на автобусную остановку.

Солнечным апрельским днем вся деревня собралась перед местной церковью, где шло венчание сразу двух пар — Фрэнка с Кэт и Ника с Оливией. Даже принадлежащая Фрэнку собака — ротвейлер Марта — вертелась здесь же, а ошейник ее украшала белая веточка флердоранжа. В воздухе витало радостное возбуждение. Такого приятного события не помнили даже старожилы. И дело было не только в том, что одновременно женятся два брата-близнеца.

Когда обе пары вышли на широкое церковное крыльцо, собравшиеся встретили их аплодисментами и громкими возгласами. Фрэнк, Кэт и Оливия лучезарно улыбались. На губах Ника тоже блуждала улыбка, но несколько смущенная. Было заметно, что ему все еще немного не по себе. Зато всякий мог видеть, что он уже начал отращивать усы.

Когда подкатили свадебные кортежи, Кэт с Оливией — обе в пышных белых платьях — переглянулись и одновременно бросили в толпу букеты. Две деревенские девушки поймали цветы и тут же принялись радостно размахивать ими над головой. Но Кэт и Оливия смотрели не на них, а друг на друга, и в этом взгляде отражалась целая гамма чувств. Затем, повинуясь внезапному порыву, обе новобрачные оставили своих новоиспеченных мужей, шагнули друг к другу и нежно обнялись. В тот же миг родня и все деревенские, прекрасно понимая скрытый смысл этого жеста, бурно зааплодировали.

Затем обе пары со всей приличествующей случаю торжественностью двинулись по ступеням вниз, к ожидающим их свадебным кортежам.

Уже сидя в автомобиле, Фрэнк на мгновение крепко прижал к себе Кэт.

— Навсегда? — серьезно спросил он, с волнением вглядываясь в ее лицо.

— Навсегда! — ответила Кэт, и ее сияющие синие глаза увлажнились от счастья. Но в следующую минуту она лукаво улыбнулась: — Ну разве я не говорила тебе, что все будет хорошо?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лаура Дэниелз
Однажды и навсегда

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12