Бриньон Луи

Обречённые убивать

Луи Бриньон

Обречённые убивать

Глава 1

— Капитан Арсентьев!

Эти слова принадлежали молодому человеку двадцати девяти лет. Он обладал высоким ростом, атлетическим сложением и красивым лицом. Светлые волосы были коротко острижены. Одет в серый костюм. Недорогой.

На ногах чёрные туфли. Капитан больше напоминал кинозвезду, нежели следователя, коим он и являлся на самом деле. Все эти детали намётанным взглядом отметил для себя охранник, рассматривая удостоверение, которое ему вручили. Рядом с ним стоял ещё один охранник. Бросалось в глаза обмундирование с символикой «ФСБ России», бронежилеты и рукоятки пистолетов, торчащие из кобуры. В то время как его напарник рассматривал удостоверение, он глядел на следователя с некоторой настороженностью.

После короткого осмотра раздался голос, в котором прозвучала отчётливая ирония:

— Майор Арсентьев… наверное?

— Конечно, — слегка сконфузившись, ответил следователь, забирая обратно своё удостоверение. — Я только вчера получил звание и…

— Вам прямо! Выйдите во двор. Справа четырёхэтажное здание. Это и есть следственный корпус. Не ошибётесь.

В Лефортово он один. Второй этаж. Там вам всё покажут.

Охранники открыли железную дверь и посторонились, пропуская следователя. Слегка замешкавшись, тот всё же миновал дверь и торопливо направился вперёд по коридору, окружённому окнами с глухими решётками.

При этом он переложил чёрный портфель из левой руки в правую. Видно для того, чтобы спрятать удостоверение во внутреннем кармане пиджака.

Глядя ему вслед один из охранников негромко пробормотал:

— И кто его взял на работу? Ему бы задницей крутить… конченый тупица. Это же без очков видно.

Благо сам новоиспечённый майор не слышал этих слов. Маленькое происшествие с охраной слегка омрачило его радость, но никак не испортило приподнятого настроения. По большому счёту, здесь, в Лефортово, любой мог почувствовать определённые неудобства. Само место внушало некоторую робость, не говоря уже о многочисленных пунктах охраны и тщательных досмотрах. Похоже, охрана тюрьмы ни для кого не делала исключений.

На радость Арсентьева больше никаких неприятностей не случилось. В здание следственного корпуса его встретили и проводили в один из многочисленных кабинетов. Там его оставили одного.

— Не так плохо, — произнёс Арсентьев, осматривая кабинет. Четыре метра в длину и три в ширину. Небольшое окно с внешней стороны стены. Зарешечённое, как и всё, что могло иметь выход наружу. Стол. Два стула. Полиэтиленовая бутылка с водой и два одноразовых стакана на столе. Вот и всё, что здесь имелось. Пить воду Арсентьев не стал, но пиджак снял и повесил на спинку стула. Разговор предстоял очень долгий. По этой причине он должен всё время чувствовать себя бодрым. После этого он положил портфель на стол и стал вытаскивать оттуда бумаги. Он всё ещё занимался раскладыванием папок с документами, когда два охранника ввели в комнату арестанта. Не снимая с него наручников, они усадили его на стул и ушли. Арсентьев убрал портфель и сразу же занял место с противоположный стороны стола. Затем подтянул к себе стопку папок, открыл верхнюю и коротко произнёс:

— Майор Арсентьев. Я буду вести следствие по вашему делу!

В ответ молчание. Арсентьев устремил пристальный взгляд на человека, сидевшего напротив. Сразу бросались в глаза серебристые виски и глубокий шрам под подбородком. Невозмутимое лицо. Глаза… абсолютно ничего не выражали. Вообще ничего. Пустота. Он смотрел на Арсентьева, но так, словно того вообще здесь не было. В эти мгновения Арсентьев вспомнил напутственные слова генерала Сивакова. Тот положил ему руку на плечо и сказал: «Я верю в твои способности, Пётр. Ты справишься с этим делом». Это короткое воспоминание наполнило его гордостью. Он почувствовал новый прилив сил. «Сейчас мы расколем этого тихого человечка», — подумал он и не глядя в папку с уверенностью заговорил:

— Воеводин. Андрей Николаевич. 57 лет. Бывший полковник. Служил в КГБ СССР, затем в Службе Внешней Разведки России. Семь наград. Остаётся поражаться, как такого человека удалось завербовать ЦРУ. — Арсентьев неспроста задал этот вопрос. Он рассчитывал сходу смутить арестанта, согнать это непоколебимое спокойствие с его лица. И, по всей видимости, ему это удалось сделать. Так как арестант, заёрзал на месте и начал крутить головой из стороны в сторону. Это продлилось меньше минуты. Сразу после этого Арсентьев получил то, на что так надеялся. Тот заговорил:

— Не более тридцати лет. Только что закончил школу внешней разведки, и был сразу же переведён в отдел оперативной разработки. Очень любит родителей, жены нет, девушки тоже, скорее всего, нет. Преданно служит своей Родине и мечтает прославиться. Моё дело считает вполне заурядным и полагает, что сумеет добиться положительного результата. Если коротко, — пояснил арестант глядя на Арсентьева с откровенной иронией.

Майор был слегка озадачен проницательностью этого странного человека, но вида не показал.

— Вам не удастся меня смутить, господин бывший полковник, — с той же иронией ответил ему Арсентьев, — меня вообще трудно смутить. И уж если вы понимаете, что я люблю свою Родину, так должны отдавать себе отчёт и в том, как именно я отношусь к людям, которые её предают. Или вы станете отрицать свою связь с господином Бреноном? — в упор спросил Арсентьев и, не сводя жёсткого взгляда с арестованного, продолжил: — Господин Бренон, служащий посольства США, является агентом ЦРУ и работает там под прикрытием. Вы передавали ему информацию о военных технологиях, составляющих государственную тайну России. Отпираться бессмысленно.

У нас есть фото — и видеоматериалы. И ещё, я бы вам не советовал отпираться. Только сотрудничая со следствием, вы можете смягчить свою вину… что? Что вас рассмешило? — Арсентьев нахмурился и с откровенным раздражением наблюдал за весельем арестанта. Тот смеялся, запрокинув голову, а затем несколько раз подряд произнёс одну и ту же фразу:

— «Вы можете смягчить свою вину…»

— Не понимаю, что вы нашли смешного в этих словах? — излишне резко спросил Арсентьев.

— Спокойнее, майор, — миролюбиво произнёс Воеводин. И не только. Он добродушно улыбнулся, чего Арсентьев никак не ожидал. Как не ожидал услышать и то, что вскоре произнёс арестант. — Давайте заключим сделку, майор!

— О чём именно идёт речь?

— Я отвечу вам на любой вопрос, который вы мне зададите, но при одном условии. Прежде вы сами ответите мне на два вопроса, которые я вам задам. Только честно. Идёт?

Арсентьев незаметно усмехнулся. Он не ожидал, что бывший полковник так легко уступит. А вопросы… что он мог у него спросить? Как идёт следствие? Как ему выбраться из этой ситуации? Но это же вопросы, а не обещание помощи.

— Идёт! Задавайте! — Арсентьев откинулся на спинку кресла, скрестил руки и устремил на допрашиваемого выжидательный взгляд. Тот не заставил себя ждать:

— Вот ситуация. Молодой следователь, по сути, сопляк, приходит на службу в отдел внешней разведки. И ему тут же, сразу же поручают дело об измене Родине. При этом ему не сообщают, что человека, которого он идёт допрашивать, попросту невозможно расколоть.

— И почему же? — спросил Арсентьев, но заметив недовольство на лице Воеводина, добавил: — В виде исключения, можете ответить на этот вопрос?

— Тридцать четыре года службы в разведке. Каждый день из этих лет мог бы закончиться моей смертью. Я был готов к ней всегда. Я провёл несколько сот операций за пределами СССР. Тысяча встреч. В том числе с агентами МИ-6, МАССАДА, ЦРУ, главарями террористов и прочими объектами. Я могу просчитать все вопросы, которые вы мне зададите. От первого до последнего. Я могу подготовить себя к пыткам. Легко пройду любой детектор лжи. И это только некоторая часть того, чему меня учили, и чему учился я сам. Таких как я нельзя «расколоть».

И это поймёт любой опытный разведчик, хоть раз заглянув в моё досье. Но судя по вашей уверенности, вам внушили обратное. Не знаете, почему? Это первый вопрос, — уточнил арестант. На сей раз, он устремил на Арсентьева непонятный взгляд. Ему стало как-то не по себе от этого взгляда. Но ещё больше его смутили слова арестанта. В них определённо имелась логика.

— У меня нет ответа на этот вопрос, — откровенно признался Арсентьев, — возможно, меня посчитали человеком, способным справиться с такой задачей. Ведь, по сути, налицо все доказательства измены. Есть факты. И эти факты упрячут вас надолго в тюрьму. Их нельзя опровергнуть. Вы можете рассказать всё, и тем самым облегчите свою участь. Всё просто.

В это мгновение взгляд Арсентьева снова встретился с взглядом арестанта. Арсентьев, на мгновение почувствовал растерянность. Он ожидал любой реакции, но…не такой. Мужчина смотрел на него с откровенным сочувствием. У него появилось ощущение, что они словно поменялись местами.

— Вы готовы ответить на второй вопрос?

Слегка помедлив, Арсентьев всё же кивнул.

— Почему здесь нет видеокамер?

— Что?

— Видеокамеры!

Арсентьев невольно оглядел комнату. Любое подобное дело обязывало вести запись допроса. Но ничего похожего на записывающую аппаратуру здесь и близко не имелось. Во всяком случае, явно. Он не заметил отсутствия видеокамер. И сейчас почувствовал некоторую неловкость. Словно его уличили в обмане. Он ещё раз осмотрелся и тут снова услышал голос:

— Поверьте моему опыту, майор. Их здесь нет. А ведь должны были быть.

— И, наверное, у вас есть версия по поводу отсутствия видеокамер? — поинтересовался с лёгким сарказмом Арсентьев. — Как мне кажется, у вас есть версии по поводу всего.

— Вы не ответили на вопрос, майор!

— У меня нет ответа.

— Подытожим. Вы не знаете, почему вас поставили на это дело, и не знаете, почему решили не записывать допрос.

— Так и есть. Теперь вы готовы ответить на мои вопросы?

— Конечно! — на губах арестанта появилась странная улыбка.

— Отлично! — у Арсентьева появился довольное выражение на лице. На самом деле он и не надеялся справиться с делом так быстро. С одной стороны, он почувствовал радость победителя, с другой — угрызения совести.

Этот человек ему понравился, и он не хотел усугублять его положение. «Как же лучше сформулировать главный вопрос?» — подумал Арсентьев.

— Кому ещё я передавал сведения, кроме господина Бренона?

«Пожалуй, лучше бы я сказать не смог!» — подумал Арсентьев не без восхищения. Сидящий перед ним человек, вне всякого сомнения, обладал незаурядным умом и удивительной проницательностью. И впечатление не портили ни арестантская одежда, ни скованные за спиной руки, ни даже… невыразительное лицо. Хотя нет, он обладал удивительно живыми глазами и подвижным лицом. «Чёрт, о чём я думаю?» — Арсентьев разом отмахнулся от всех этих мыслей, равно как и от симпатии, которую ему внушал Воеводин, и коротко спросил:

— Так вы готовы ответить на мой вопрос?

Тот кивнул.

— Ну, и… кому вы ещё передавали сведения?

— Мне тебя жаль, майор!

— Что? — Арсентьев едва дар речи не потерял, услышав эти слова. Его начала охватывать злость. Пришла мысль, что с ним попросту играют. На самом деле, он ничего не собирается сообщать.

— Злость — вестник ошибочных выводов, — последовало негромкое замечание. В этот миг, арестованный, словно невзначай, оглянулся назад и бросил взгляд на запертую дверь. Затем, повернул лицо в сторону Арсентьева и, устремив на него неопределенный взгляд, вполголоса продолжил: — Ты же следователь, майор. Понятно, тебе нужен результат. И ты его получишь. Даю слово. Но прежде… попробуй немного порассуждать. Где тут логика?

— Хорошо, давай порассуждаем, — неожиданно для самого себя, согласился Арсентьев. На самом деле ему не терпелось получить ответы, но он не хотел всё испортить. Потом, было что — то ещё. И это мешало ему вести допрос так, как он предполагал его вести в начале. — Нет камер. Не ведётся запись допроса. Новоиспечённого следователя отправили допрашивать матёрого разведчика. Ну и что из того? Нет способа начинать сразу со второго раза. Возможно, мне решили дать шанс отличиться? Возможно, решили, что я могу справиться? Тут тысяча причин может иметь место. А ты всё время выискиваешь непонятно что и разговариваешь туманными намёками. Потом все эти вопросы. В чём смысл? Помочь я тебе не смогу, даже если бы очень этого захотел.

— Я знаю!

— Знаешь? Тогда к чему все эти вопросы? Чего ты добиваешься?

— Хочу, чтобы меня внимательно выслушали. И если после этого ты всё ещё захочешь услышать ответы, то ты… их услышишь.

— Только коротко! — Арсентьев устремил на разведчика хмурый взгляд и снова скрестил руки на груди.

— Как тебя называли в школе? — вопрос прозвучал неожиданно для Арсентьева.

— Какое это имеет отношение к делу? Называли, как называли…

Эти слова вызвали лёгкую усмешку у Воеводина. Он слегка подался вперёд и вкрадчиво спросил:

— Красавчик, любимчик, милый…?

— Блондинка! Меня называли «Блондинка». Имелось в виду, что я бестолковый и явно не подхожу для школы разведки. Теперь ты доволен? — раздражённо произнёс Арсентьев и тут же предостерёг: — Только не вздумайте повторять это слово. Я его терпеть не могу.

— Следовательно, о тебе были невысокого мнения? — уточнил арестант.

— Ну что из того?

— А ты сам подумай, майор. Неужели ты думаешь, что они не знали о твоих «способностях»? Это контора сто раз проверит любого, прежде чем брать к себе. Потом несколько лет уходит на обучение и проверку. А уж чтоб доверить раскрутку разведчиков… об этом и речи нет. Такими делами занимается целая группа следователей.

Это проверенные люди. Тем более, когда речь идёт о государственной тайне и военных технологиях. В твоём же случае сделали исключение. Следи за моей мыслью, майор. Некто из управления находит офицера, только закончившего школу разведки. Ко всему прочему, о способностях этого человека отзываются… не очень хорошо. И, тем не менее, он сразу переводит его в оперативный отдел и поручает очень сложное дело. Тебе не кажется это странным, майор? — закончив говорить, арестант снова устремил на него взгляд, значение которого постоянно ускользало от Арсентьева. Он некоторое время раздумывал над услышанными словами. Несомненно, в них имелась логика. И осознание этой истины заставило его почувствовать лёгкое беспокойство.

Первая мысль повлекла за собой вторую. А та целый поток мыслей. Мозг Арсентьева лихорадочно заработал.

Результат этой работы вылился в коротком вопросе:

— Чего я не знаю?

Воеводин с видимым удовлетворением кивнул головой.

— Это уже разговор профессионала. Времени мало. Поэтому выскажусь коротко и откровенно. Моё время уже истекает. Меня убьют в ближайшие дни. Таким как я не позволяют оставаться в живых. Скорее всего, это будет нечто вроде «повесился на собственной простыне», или «проглотил мыло», или «вскрыл вены острым предметом». По сути, не столь важно как меня убьют. Важно другое, — он впервые устремил на Петра открытый взгляд и тихо продолжил: — Сможешь ли ты сохранить свою жизнь?

— Почему вы думаете, что моей жизни угрожает опасность? — коротко спросил внимательно слушающий Арсентьев.

— Это очевидно. Ты здесь лишь для одной цели. Некоторые люди хотят убедиться в том, что у меня не было других контактов. Это первое. И, по сути, не имеет для них особого значения. Они уже вычислил все мои связи, и идут по следу как ищейки. Скорее всего, они просто готовят мою смерть.

— В смысле, «готовят»? — не понял Арсентьев.

— После допроса следователя обвиняемый не выдержал груза предъявленных обвинений и покончил собой.

Всё просто. А ты послужишь отличной заслонкой в случае, если разразится скандал. Понимаешь о чём я? — Воеводин заговорил ещё тише. — Они просто скажут, что это твоё первое дело. Что ты слегка переусердствовал.

Открыто выступят в твою защиту. А потом со скорбным выражением лица сообщат, что тебя убили мои сообщники.

Отомстили за мою смерть. Это в случае, если ты скажешь в управлении, что я ничего не сказал. Если они заподозрят, что тебе стало что — то известно, тогда убьют сразу.

— Получается, убьют в любом случае? — недоверчиво переспросил Арсентьев. Арестант снова кивнул.

— Они для того тебя и выбрали, чтобы иметь поменьше хлопот. Ты для них никто. Пыль.

— Почему я должен вам верить?

— Хороший вопрос. И он предполагает ответ, который ты, майор, хотел услышать. Так ты хочешь его услышать?

Арсентьев, не раздумывая, кивнул головой.

— Так тому и быть, — арестованный бросил ещё один взгляд на дверь, затем устремил на Арсентьева твёрдый взгляд и таким же твёрдым голосом продолжил: — Тебя ждут очень трудные времена по той простой причине, что тебя выбрала целью… смертоносная машина, от которой практически невозможно спастись. Вот тебе два совета для начала. Ни в коем случае и нигде не произноси ни слова из того, что услышишь без крайне необходимости.

Второе. Когда ты поймёшь, что дело совсем плохо, не жди, отправляйся в город Рязань. Железнодорожный вокзал. Камера хранения номер 54. Код 1173. Там ты найдёшь то, что даст тебе шанс выжить. В случае если ты умело всем распорядишься.

— Я обойдусь без ваших наставлений. Говорите по теме, — излишне резко произнёс Арсентьев, — пока я слышу только одни предположения и ни одного факта.

— Вот факты, — бывший полковник говорил с тем же спокойствием, подчёркивая как бы, что тон Арсентьева никак не сказался на его благих намерениях, — для начала господин Бренон, консул посольства. Как мне видится, он тоже будет ликвидирован в ближайшее время.

Заметив удивление на лице Арсентьева, он пояснил свои слова:

— Причина та же, что и в моём случае. Предательство… но к Родине это не имеет никакого отношения. А вот к власти — самое прямое. И я действительно передавал сведения этому человеку, равно как и он мне. В том числе, касающиеся и военных технологий. Но ничего такого, о чём бы ни знал остальной мир.

— Что конкретно было передано вами господину Бренону? — в упор спросил Арсентьев.

— Полное описание и характеристики крылатой ракеты «Гранит»! — последовал ответ, который привёл Арсентьева в растерянность.

— И вы ещё говорите о том, что не совершали предательство? — спросил он с откровенным изумлением. — Неужели я ошибся? И вы всего лишь пытаетесь выторговать себе очки в процессе следствия? Признаться, я был о вас лучшего мнения и в какой-то момент поверил всей той ерунде, что вы мне говорили.

Арестант спокойно выслушал Арсентьева, и так же спокойно сказал:

— Характеристики были переданы с целью проведения последующей экспертизы. Есть подозрение, что атаки 11 сентября, проводились с помощью крылатых комплексов «Гранит». А вместо термоядерных боеголовок, применялись боеголовки с термитом, или другим взрывчатым веществом. Есть информация, что именно спецслужбы организовали эти удары.

— Российские спецслужбы? Бред, да и только…

— Не российские, а американские.

Арсентьев с недоумением пожал плечами.

— Всё равно непонятно. Почему вы оказывали помощь в расследовании этих событий? Пусть сами разбираются со своими спецслужбами.

— Это время прошло, майор!

— О чём это вы!

— Неужели вы и вправду думаете, что наши спецслужбы не располагают сведениями об истинной причине или людях организовавших эти удары? Они знают всё, отслеживают едва ли не каждый метр земли, не говоря уже о самолётах, которые отслеживаются в круглосуточном режиме. Вы и правда думаете, что обладая такими средствами нельзя точно определить природу этого чудовищного преступления?

— Допустим, вы правы. Тогда возникает простой вопрос: почему наши власти молчат?

— А разве не ясно? — арестант снова устремил на Арсентьева неопределенный взгляд. — Им есть что скрывать. И это «что-то» хорошо известно американским спецслужбам. Они прикрывают друг друга или договариваются, когда вопрос касается серьёзных преступлений, которые способны вызвать широкий общественный резонанс.

Возможно всё. По сути, что такое «терроризм» и кто такие «террористы»? Это люди, которых мы и я, в том числе, воспитали. И нам известно, на что они способны и на что способны спецслужбы. Бренон не раз мне предлагал вступить в организацию, но я отказывался. Отказывался вплоть до 1991 года. Но когда они развалили страну, а потом потопили её в крови собственного народа, я понял, что время настало.

— Вы сказали слово «организация», — одновременно размышляя над всем услышанным, задумчиво спросил Арсентьев. — Что вы имели в виду? ЦРУ?

Воеводин отрицательно покачал головой.

— Никто из нас не состоит ни в одной спецслужбе. Это всё для прикрытия. Мы организовали свою группу. И она предполагала борьбу против тех, кто ведёт войну против собственного народа и создаёт конфликты по всему миру. Мы знали, на что и против кого начинаем борьбу. Основная цель группы — выявить истинных виновников всех этих войн, терактов и прочих ужасных преступлений. Выявить поставщиков оружия. Выявить источники финансирования. Выявить, кем именно и какие цели ставились перед террористами.

— Что за группа? И какие выводы удалось сделать за прошедшие двадцать лет?

Раздавшийся звук помешал ответить. Когда появились двое охранников, Арсентьев хотел было сказать, чтобы они ушли и дали ему договорить с арестованным, но взгляд сидящего напротив него человека ясно говорил, что этого делать не стоит. Мгновением позже допрашиваемый поднялся и громко произнёс:

— Майор, вы очень скоро сами всё увидите. Не сомневайтесь. Меня скоро отпустят. Я не виноват. И ничего, кроме этих слов, сказать не могу.

Арсентьев ничего не ответил. Он лишь молча наблюдал за тем, как уводят арестованного. Едва дверь закрылась, как он поднялся и стал собирать документы.

Спустя тридцать минут он уже спускался в метро и ехал домой. Тяжёлые мысли роились в его голове вплоть до приезда домой.

Глава 2

Шикарная четырёхкомнатная квартира, расположенная недалеко от храма «Никиты Мученика» в Гороховском переулке, досталась ему в наследство после смерти родной тётки. Она приходилась старшей сестрой матери и любила его больше всех остальных племянников и племянниц. А их было немало. Квартира пришлась как нельзя кстати. Родители жили в скромной квартире на окраине подмосковного города Щёлково. Денег всегда не хватало. И как следствие, не было возможности оплатить съёмную квартиру. А учитывая обстоятельства и будущую работу, такая необходимость назрела почти сразу. И хотя смерть тётки опечалила его, Арсентьев не мог не признать, что только это обстоятельство позволило ему получить ту скромную независимость, к которой он всегда стремился, и по истечении двадцать девятого года своей жизни сумел, наконец, получить. В сущности, вся его жизнь была не чем иным, как борьбой за выживание. Так было и в школе, и в университете.

Затем эта изматывающая учёба в школе разведки, целью которой было не что иное, как желание посвятить себе служению Родине. Какими благими мыслями он руководствовался! Какие светлые мечты лелеял! И вот она… действительность. Первое дело, и полный провал. Да не только провал. Им овладело полное смятение.

Арсентьев чувствовал себя совершенно растерянным. Поглощённый мыслями о деталях прошедшего разговора, который он никак не мог назвать «допросом», Арсентьев сбросил всю одежду на диван и в одних трусах прошёл на кухню. Следовало подкрепить силы. Они ему были очень нужны. Открывая холодильник, Арсентьев вспомнил, что забыл купить продукты и, как следствие, тот оказался пустым. Только два яйца и больше ничего. Ни масла, ни даже хлеба. Он вытащил яйца и положил их на стол. Затем потянулся к сахарнице, что стояла посредине стола. Сахар ещё оставался на дне. Арсентьев заварил свежий чай, которого у него всегда имелось в запасе, затем поставил сковороду на газовую плиту. Уроки, полученные в общежитие университета, не пропали даром. Ему удалось приготовить яичницу. А чтобы она не подгорела, он подлил немного воды из крана. В общем, получился неплохой ужин. Яичница, правда, без хлеба и кружка горячего чая. Покончив с яичницей, он прихватил чашку с чаем и отправился в свою спальню, где у него стоял компьютер. Он включил его, допил чай, а затем отнёс пустую чашку на кухню и отправил её в раковину, где уже была грязная посуда. Потом вернулся в кресло и занялся компьютером. В правом углу монитора мигала «аська». Он нажал мышкой на сообщение. Открылось окно, и показалась фотография молодого парня с весёлой гримасой на лице и густой рыжей шевелюрой на голове, а сбоку надпись «Мусор». Под ней тут же появилась другая надпись… «пошёл ты… морда козлиная». Арсентьев нажал клавишу «enter» с откровенным злорадством. Этот рыжий парень был не кто иной, как его друг детства Игорь Смоляков. Они постоянно пикировались друг с другом и, как ни странно, это обстоятельство только укрепляло обоюдную привязанность. Хотя Арсентьев старался воздерживаться от лишних слов, когда речь шла о пикировке в интернете. Таланты Игоря в области владения компьютером были широко известны. Тот отлично разбирался во всём, что имело отношение к интернету. Работал ведущим программистом в большой компании и всегда мог устроить серьёзную проблему. Однажды Арсентьев включил компьютер и обнаружил странную вещь. Браузер запустился сам собой. Больше того, он стал открывать один за другим эротические сайты. Арсентьев стал их закрывать, но они снова открывались. Он промучился весь вечер, но так и не смог избавиться от этой напасти. Он уже хотел попросить Игоря помочь ему, когда от него пришло сообщение: «Не хочешь сменить профессию? Мигом тебя устрою в одну из тех контор, которые ты сейчас смотришь». Игорь тут же исправил всё. Правда, после того, как Арсентьев пообещал пристрелить его.

Обо всём этом Арсентьев вспоминал с улыбкой. Время от времени он поглядывал в правый угол монитора, надеясь увидеть новое послание от своего друга. В ожидание сообщения, он стал проглядывать всю свою почту.

Писем как всегда было очень много. В основном от женщин. Арсентьев зарегистрировался на одном из сайтов брачных агентств, и теперь его буквально закидывали письмами. И что странно, сразу и двенадцати агентств.

И практически в каждом письме первая фраза звучала так:

— «Чью фотку ты разместил?» или так… «А какой ты на самом деле?»

Дальше Арсентьев уже не читал. Эти фразы его коробили. Он всерьёз собирался жениться, хотя и не верил тому, что в интернете можно завязать серьёзные знакомства. Однако времени на ухаживания у него не оставалось.

Приходилось очень много работать. Неожиданно… на лице Арсентьева появилось любопытство. Одно из писем его заинтересовало. Писала девушка под ником «Королева Марго». В письме были следующие строки:

— Тоже серьёзная, тоже работаю в прокуратуре, тоже ищу свою любовь. Вы женитесь на мне?

Арсентьев невольно рассмеялся. Ему стало любопытно, что это за девушка. Он нажал на ссылку. Появилось изображение девушки в купальнике. Она обладала стройным телом, копной завитых косичек, смуглой, но очень красивой внешностью. Она стояла на песке, приподнявшись на носках, и протягивала вперёд руки. На лице застыла плачевная мимика. А внизу был указан возраст 18 лет и надпись: «Выйду замуж за любого козла, но только без рогов. Сама наставлю» Веселье Арсентьева как ветром сдуло. Он некоторое время хмурился, а потом положил пальцы на клавиатуру.

— Я тебе покажу… «работаю в прокуратуре», — пробормотал он под нос, — ещё и письма мне пишет. За кого она меня принимает?

Под фотографией, усилиями Арсентьева, стала появляться надпись:

— «Работнице прокуратуры — для сведения. Я выставил объявление не для того, чтобы мне каждая мегера надоедала…» отправляем…

Арсентьев откинулся на спинку кресла и снова заулыбался. Но улыбался он недолго. Почти сразу же пришло ответное сообщение:

— Ты кого мегерой назвал? Мне две тысячи писем в день приходит. Половина из них с предложением о замужестве.

Меня модельные агенты наперебой приглашают. Ноги готовы целовать лишь бы я уделила им немного внимания. Ты бы на себя посмотрел. Причёска как у конченого зека, нос картошкой, щеки вытянутые, подбородок приплюснутый, глаза голубые как у педика. Наверное, только из зоны вышел, и под влиянием испытанной там романтической любви прикидываешься работником прокуратуры.

Арсентьев аж побагровел от гнева. Эта девчонка сумела вывести его из себя. Он взял телефон и набрал номер Игоря. Тот сразу ответил и по привычке весело:

— Соскучился? Хочешь в гости пригласить?

— В любое время, — ответил Арсентьев и добавил просительным тоном: — Слушай, Игорёк, тут меня одна девчонка в «знакомствах» достаёт. Можешь определить, где она находится?

— А что родная милиция?

— Мне сейчас надо. И тихо.

— Ссылка на её страничку есть?

— Сейчас скину…

Арсентьев скинул ссылку по аське и, бросив ещё один гневный взгляд на сообщение, отправился готовить чай.

Чтобы как-то протянуть время, он перемыл всю посуду. Затем собирался налить чай, когда раздался звонок.

Это звонил Игорь.

— Узнал? — только и спросил Арсентьев.

— Не получилось, — раздалось в ответ, — кстати, там твоя мама просила передать. Я скинул. Пока.

В телефоне раздались гудки. Арсентьев с явным неудовольствием отправился обратно к компьютеру. Ему так хотелось поставить эту гордячку на место, но его желанию в этот вечер не суждено было сбыться. Увидев сообщение, он нажал на него. Там была написана только одна фраза — «нажми». Арсентьев нажал на надпись.

Открылось изображение незнакомого сайта. В центре висела надпись «Используй окно внизу. Игорь».

— Что за дела? — пробормотал Арсентьев и тут же претворил эти слова в надпись, которую ввёл в указанное окошечко. Под этой надписью тут же появилась другая:

«Кто-то очень серьёзный сидит на твоей линии и просматривает всю переписку. Я мог его выбить, но не стал этого делать. Хрен знает кто такие. Говорю, чтоб ты был в курсе. А девушка из Краснодарского края. Живёт в Геленджике. Если что, пиши сюда. Сюда хрен кто сунется, а если и сунется, получит по самое не хочу. Будь здоров».

Не успел Арсентьев осмыслить слова друга, как раздался ещё один звонок. Номер был незнакомый. Он поднял трубку.

— Арсентьев, — раздался в трубке знакомый голос, — ну как успехи?

В одно мгновение у Арсентьева пронеслись тысячи мыслей в голове. Что сказать? Правду? А если полковник был прав? Потом, кто и зачем следил за его перепиской? Тянуть было нельзя. Следовало отвечать сразу.

— Говорит, что он невиновен, господин генерал, — бодрым голосом ответил Арсентьев. — Только и твердит, что никому и ничего не передавал. Но ничего, я обязательно его расколю. Он уже поддаётся.

— А что именно он говорил? — послышался вопрос.

— Да это и говорил, господин генерал. Я могу к утру подготовить подробный рапорт с описанием всего допроса.

— Не стоит. Продолжай работать с этим делом. Я на тебя надеюсь.

— Огромное спасибо за доверие, господин генерал!

В ответ раздались гудки. Арсентьев положил телефон рядом с клавиатурой и без сил опустился в кресло. Лицо стало бледным и вовсе не потому, что он испугался. Его беспокоило другое. Он солгал своему начальнику.

А если, всё ложь? Если он поверил не тому человеку? Получается, что он не оправдал доверие, которое ему оказали. Но с другой стороны, опасность могла оказаться вполне реальной. Хотя и представлялась ему весьма смутной. Слишком много вопросов возникало в связи с порученным ему делом. При этом он не мог не отдавать себе отчёт в том, с кем именно имеет дело. Последнее обстоятельство настораживало.

— И почему они не установили видео камеры? — пробормотал вслух Арсентьев. — Здесь возможно два ответа.

Либо забыли, либо не захотели. В любом случае, выводы делать всё ещё рано. Надо выждать и попытаться разобраться. А пока сделаем вид, будто ничего не происходит. Если за мной действительно идёт слежка, надо быть начеку… — он внезапно осёкся и настороженно осмотрелся по сторонам. Пришла мысль, что могли установить наблюдение в его собственной квартире. Он тут же отмёл эту мысль. Не было ни одного повода для таких действий. Пока он может быть спокоен. Но расслабляться не следует. Если они действительно просматривают мою переписку… надо писать.

Арсентьев снова потянулся к клавиатуре. На экране стала появляться надпись.

— «Королева Марго» — это образ жизни? В смысле, никому не откажу?

Он отправили сообщение той самой девушке, которая его оскорбила. Странно, но он почувствовал к ней благодарность.

Невольно она помогла ему сосредоточиться и, по всей видимости, не собиралась давать расслабляться.

Почти сразу же появилась ответное сообщение:

— «Какие люди… а я-то думала, что ты позорно сбежал с поля сражения»

— «Даже не собирался. Во всяком случае, до тех пор, пока не научу тебя вежливым манерам».

Арсентьев отправил сообщение, чтобы снова получить новое:

— Интеллигентный какой… может, женишься на мне из жалости? А потом будешь смотреть как я других пирдолю…

Арсентьев поморщился.

— «Пирдолю»? Что это за слово такое… Тут же его пальцы потянулись к клавиатуре:

— «Ты извращенка?»

— «Со стажем. В прокуратуре набралась. Там одни козлы работают…»

Арсентьев только и мог, что качать головой. Он снова стал набирать текст:

— «Тебя за такие слова могут серьёзно наказать. Ты в курсе?»

— «Тоже тема. Расскажешь как там, в камере… домогаются? Это групповуха или строго один на один?»

— «Не раскатывай губки. Тебя посадят вместе с женщинами».

— «Тоже тема. Я и женщин люблю».

— «Похоже, для тебя всё тема. Ладно. Давай попрощаемся. Такие разговоры не для меня. А тебе напоследок посоветую не кидаться такими словами. В прокуратуре много достойных людей работает».

— «Рассказывай ещё… про прокуратуру. У меня отец козёл и все его шестёрки козлы…»

— «А какое отношение имеет к разговору твой отец?»

— «Он прокурор!»

Арсентьев расхохотался, прочитав последнее сообщение. Вот откуда ветер дует. Видно достал её отец, раз так обозлилась на всю прокуратуру. Он уже хотел уйти с сайта, когда появилась ещё одна надпись:

— «Попросил знакомого из ФСБ передавать всю мою переписку. Пусть теперь смотрят. Против тебя ничего не имею. Даже благодарна… за помощь».

«Так вот в чём дело, — догадался Арсентьев, — это за ней следили, а не за мной». А он Бог знает что подумал.

И генерала обманул. «Завтра пойду и всё честно расскажу», — решил он. Пальцы в последний раз забегали по клавиатуре.

— «Пожалуйста, и прощай. Совет напоследок. Если ты хочешь отомстить собственному отцу, не стоит оскорблять всех подряд. А если хочется порезвиться, отправляйся на другие сайты. Здесь люди ищут только серьёзных отношений».

Он отправил сообщение и выключил компьютер. Затем встал и, потянувшись, несколько раз зевнул. Усталость накатывала с каждой минутой. Он лёг в постель и, укрывшись с головой одеялом, заснул.

Глава 3

Ровно в девять утра следующего дня Арсентьев уже сидел в том же кабинете, что и вчера. Он ждал Воеводина.

Следовало сделать то, что он должен был сделать в первое посещение — взять с него письменные показания.

Время шло, а арестанта не вводили к нему. Прождав бесполезно около четверти часа, Арсентьев поднялся и собирался выйти, когда дверь отворилась, и вошёл охранник. Он попросил следовать за ним. Арсентьев был удивлён этими словами, но вида не показал. Он молча последовал за охранником. Арсентьев вышел вслед за ним во двор. А затем вошёл в другой корпус. Через несколько минут они оказались в просторном коридоре с вереницей железных дверей. Одна из них была отворена настежь. Возле неё столпились около десятка человек. Арсентьев почувствовал недоброе. Охранник проводил его до открытой двери и там остановился, пропуская вперёд. Едва Арсентьев вошёл в камеру, как тут же остановился и покрылся лёгкой бледностью. На кровати справа лежал вчерашний арестант. Он лежал на правом боку без верхней одежды. Обе руки и левая нога свешивались с кровати вниз. Под руками образовалась… большая лужа крови. Позади Арсентьева раздался негромкий голос:

— Мёртв! Вскрыл вены заточенной ложкой!

Преодолев возникшую слабость, Арсентьев подошёл к телу. На первый взгляд никаких признаков насильственной смерти. Чувствуя нарастающее напряжение во всём теле, он лихорадочно думал: «Случайность?». Ему вспомнились известные слова, которые он слышал не раз на протяжении всей учёбы. Инструкторы постоянно твердили: «Бывают хорошо спланированные операции и плохо спланированные операции. Случайностей не бывает». Надо сосредоточиться и понять, что именно здесь произошло. Запястья… Арсентьев обратил внимания на красные круги вокруг запястий. Следы от наручников или его держали? Что здесь не так? Кровь… почему она только на полу? Если он вскрыл себе вены, она должна быть везде… точно. На стене, рядом с телом виднелись отчётливые красные пятна. Они, скорее всего, были и на матрасе, на котором лежало тело. Но на самом теле не было заметно следов крови. «Допустим, он лежал на спине, — размышлял он, глядя на тело, — затем вскрывает вены». Кровь должна быть… стараясь держаться подальше от лужи, он опустился на корточки и устремил внимательный взгляд на грудь. Есть кровь, — он поднялся. Значит не то. Не там ищу. Какие ещё могут быть следы, если это убийство? Он скользнул взглядом по босым ступням. Внимательно разглядел руки, затем снова опустился на корточки и осмотрел лицо. Ничего. Ни единого признака насилия. И всё же… Арсентьев чувствовал, что это не простое совпадение. Этот человек предупреждал его. Он даже в точности описал, как именно его убьют. Собирался покончить с собой? Зачем тогда нужно было предупреждать меня об опасности?

И как мог покончить собой такой опытный разведчик? Такие как он до последней минуты ищут выход из положения, а не убивают себя. «Что происходит?» — раз за разом повторял Арсентьев, и не находил ответа на свой вопрос. В любом случае, следовало предпринять действия. Любое промедление могло стать опасным.

Он достал телефон и позвонил в управление. Арсентьев коротко сообщил о чрезвычайном происшествии и попросил указаний. В ответ последовал приказ провести все формальности, составить официальный документ и возвращаться в управление.

Арсентьев вернулся в кабинет и, встав напротив окна, погрузился в тяжёлые размышления. Он снова вспомнил видеокамеры. А что если их не поставили из-за страха? Что если они боялись утечки? Плёнка могла попасть в руки другого человека и это, несомненно, могло оказаться опасным для них. А так, посылают глуповатого следователя, и он рассказывает всё, что им нужно. Затем его убирают и никаких следов. «Им», «они»… о ком идёт речь? — думал Арсентьев, — кто стоит за убийством полковника? Генерал Сиваков? Или кто-то другой? Если полковник действительно был предателем, тогда зачем им это убийство? Материалов имелось достаточно.

Его могли посадить надолго. Тут возникает одно «но». Полковник мог заговорить. И сведения, которые он мог сообщить, представляли для них серьёзную опасность. Значит, он рассказал далеко не всё. «Как касается меня всё происходящее?» — напряжённо размышлял Арсентьев. Можно ли не придавать значения его словам?

Нет. Конечно же, нет. Это будет, по меньшей мере, глупо с моей стороны. Он предсказал не только свою смерть, но и мою… Если первая часть оказалась верной, то насколько я могу подвергать сомнению вторую часть? Неужели его, и правда, используют как ненужную вещь, а затем собираются выкинуть на помойку? Эта мысль никак не укладывалась в голове Арсентьева. «Стоп, — сказал он себе, — будем думать о фактах, а не о том, насколько добрыми или злыми могут быть люди. А факты на данный момент… против меня. Факты заставляют предполагать самое худшее. Но всё ещё остаются сомнения. Надо вынудить их раскрыть карты, тогда всё станет предельно ясно. Открыть карты? — Арсентьев невесело усмехнулся. — Он что, собирается бросить вызов управлению внешней разведки? Там такие ребята сидят, что переварят любого со спокойствием кита. Спокойствие… точно, — Арсентьев, почувствовал прилив сил. — Поза мёртвого полковника была слишком правильной и… спокойной. Его просто усыпили, а затем вскрыли вены». Это было всего лишь предположение. Ещё одно.

Но Арсентьев собирался его проверить. Если он прав, то всё вокруг придёт в движение. Они засуетятся, и тем самым подтвердят или опровергнут его подозрения.

Когда через четверть часа его пригласили в кабинет начальника тюрьмы, он уже был готов действовать. К моменту его появления, в кабинете находились шесть человек. Как только он вошёл, ему вручили документ, свидетельствующий о смерти подозреваемого, Воеводина Андрея Николаевича. Арсентьев, очень внимательно прочитал документ от начала до конца. Затем так же молча положил бумагу на стол и твёрдо произнёс:

— Самоубийство? Я не стану подписывать этот документ. Такие выводы может сделать только экспертиза. Будет заключение экспертизы, будет и моя подпись. Не раньше.

— Да здесь же всё ясно, майор, — слова принадлежали коренастому мужчине в гражданской одежде. Прежде Арсентьев его никогда не видел, — какая к чёрту экспертиза. У нас что, проблем мало? Ещё и разбираться с самоубийством изменника родины.

— Я не подпишу! — непреклонно заявил Арсентьев. — Во всяком случае, до тех пор, пока не буду уверен, что это действительно самоубийство.

— Да ты же сам всё видел, — начал было тот же самый человек, но Арсентьев его перебил.

— А вдруг это не так? Вдруг его убили?

— Как это его могли убить в камере?

— Не знаю. Может, усыпили, затем вскрыли вены. Да многое может быть. Я просто хочу быть уверен в том, что это действительно самоубийство. По этой причине, я попросил бы немедленно передать тело куда следует, а затем предоставить мне результаты вскрытия. Я, как и вы, уверен в том, что это самоубийство, но рисковать не хочу. Лучше уж подождать и убедиться в своих предположениях. Что ни говори, только факт и есть непреложная истина. Всё остальное подразумевает сомнения. В общем, жду результаты вскрытия.

Арсентьев попрощался и вышел. Он неспроста упомянул о возможной причине убийства. Притом сделал это вскользь, чтобы не возникло подозрений. Пусть считают это совпадением. Хотя, совпадений не бывает. Арсентьев надеялся, что в его случае сделают исключение. Но уже через час он понял, что допустил серьёзный промах. На пункте охраны управления его ждало сообщение от генерала Сивакова. Суть сообщения сводилась к следующему: ему следовало отправляться домой и ждать дальнейших указаний.

Покинув стены управления внешней разведки, Петр направился в сторону ближайшего метро. Часы к тому времени показывали около двенадцати. Он смотрел на потоки проходящих мимо прохожих и размышлял, пытаясь выстроить все факты в единую цепочку. А погода тем временем стала быстро портиться. Солнце заволокли чёрные тучи. Подул лёгкий ветер, а вслед за ним хлынул дождь. Люди вокруг забегали в поисках укрытия.

Он же только и сделал, что переложил портфель в левую руку, а правой приподнял воротник пиджака.

Июньский дождик. Они с Оксаной любили бродить в такую погоду по местному парку. Теперь она замужем за бизнесменом, а он… ещё неизвестно, где он работает и работает ли вообще. Войдя в метро, он купил билет на проезд и направился к турникетам. У одного из них стояла пожилая женщина. Она никак не решалась пройти через него. Едва ли не в двух шагах в уютной будке сидела сотрудник метрополитена. Она даже не пошевелилась, чтобы помочь женщине. Арсентьев помог ей пройти, а затем прошёл следом. Поток благодарностей сопровождал его до самого эскалатора. Стоя на ступеньке, он взялся рукой за поручни и продолжил свои размышления.

«Что могло означать это странное сообщение от генерала Сивакова? — задался он вопросом. — Недоверие?

Сомнение? Или приговор? Как говорил Воеводин: „Он может просчитать все мои вопросы“. Попробуем проделать нечто подобное с генералом».

Арсентьев споткнулся о нижний край эскалатора и едва не упал на мраморный пол. Ему с некоторым трудом удалось удержать равновесие. Он оглянулся вокруг себя. Никто и не заметил, как он споткнулся. Люди были заняты собственными мыслями, и один за другим проносились мимо него или обходили, направляясь дальше.

«Здесь можно с лёгкостью убить человека… никто и не заметит», — подумал Арсентьев, направляясь в сторону платформы с поездами. Ему пришлось прождать около минуты, пока подошёл поезд. Вслед за остальными пассажирами он втиснулся в вагон. Оказавшись внутри, он ухватился свободной рукой за верхние поручни и продолжил размышления. «Итак, зачем генерал оставил это сообщение? Вот главный вопрос. Исходим из того, что ему известно о моих словах. Сообщение только подтверждает это предположение. Вначале возвращайся в управление, а затем… отправляйся домой. Каковы же мотивы этих приказов? Вариант первый — они догадались, что у меня состоялся разговор с полковником. Вариант второй — они просто хотят убрать меня с этого дела, чтобы всё замять. Вариант третий — они могли подслушать наш разговор и ждали подходящего случая. Вариант четвёртый — моё упрямство может привлечь ненужное внимание к этому делу или раскрыть подлинную причину смерти Воеводина. Есть и ещё варианты, но этих четырёх хватит для того, чтобы сделать вывод… меня впутали в неприятную историю. И итог вполне может соответствовать предсказаниям Воеводина.

Если всё так и есть, тогда генерал Сиваков должен исключить любую возможность огласки. Следовательно, я лишний. Возможно, меня уже ведут, — Арсентьев, непроизвольно вздрогнул. — Сообщение… почему они хотят, чтобы я отправился домой? Почему? А если это и есть та самая развязка? Я должен узнать, чем конкретно занимался Воеводин, и только тогда смогу оценить степень опасности. Но сейчас необходимо тщательно продумывать каждый шаг. Я должен обыграть их. Но как?». Его взгляд упал на рекламный плакат по доставке пицце. Внизу был указан телефон… «Заказать пиццу домой и постараться проследить за посыльным? — продолжал напряжённо размышлять Арсентьев. — Но что это даст? Если в квартире есть люди, они могут попросту не открыть дверь посыльному. А если даже откроют, то приход посыльного выдаст меня с потрохами.

Они поймут, что я обо всём догадался и двинутся по моему следу. У меня не останется времени, чтобы уйти.

Последние слова подразумевают вопрос: „Как они могут меня найти?“ Телефон. Он зарегистрирован на моё имя. И портфель… так же может представлять опасность. И портфель, и документы вручили мне в управление.

Возможно, там запрятано устройство слежения. А возможно я ошибаюсь. В любом случае, не остаётся времени для выяснения всех этих деталей. Надо действовать, и действовать очень быстро». Словно издалека до него донёсся голос диктора. Станция метро «Курская». Его остановка. Он вышел из вагона и остановился.

Когда толпа схлынула, Арсентьев увидел дежурного милиционера прогуливающегося по перрону. Он носил звание сержанта. Арсентьев, не раздумывая, направился в его сторону. Через мгновение милиционер увидел, что прохожий направляется прямиком к нему и остановился. Арсентьев подошёл к милиционеру и без лишних слов предъявил удостоверение. Увидев его, сержант выпрямился и козырнул. На лице появилось отчётливое удивление смешанное со страхом. Видимо в это мгновение он пытался найти в своей биографии нечто, что могло стать причиной внимания управления внешней разведки.

— У вас здесь есть дежурный пункт? — спросил у милиционера Арсентьев.

— Так точно.

— В метро?

— Да. В метро.

— Когда заканчивается ваше дежурство?

— В шесть утра!

Арсентьев узнал всё, что ему было необходимо узнать.

— Портфель, — тихо, но очень выразительно произнёс Арсентьев. Вслед за этими словами, он раскрыл портфель и показал содержимое милиционеру. — Здесь документы. Только документы. Очень важные документы.

Телефон, — Арсентьев вытащил из кармана свой телефон и опустил его в портфель. Все эти действия сопровождались пронзительным взглядом, который заставлял милиционера нервно ёрзать на месте. Тем временем Арсентьев так же тихо и, придавая голосу нотку таинственности смешанную с угрозой, продолжил: — Отнесёте портфель на дежурный пункт и поставите под охрану. Не позже 22–00 к вам придут сотрудники нашего управления и заберут его. Доложите им, что я начал преследование преступников, по этой причине и не вышел на заданную точку. Если по каким-то причинам они не явятся, оставите портфель под охраной следующего наряда.

Я сам заберу его в течение следующего дня. Всё понятно?

— Но ведь… — начал, было, милиционер, но Арсентьев, резко его перебил.

— Я не просил задавать вопросов, я сам задал вопрос.

— Так точно! — милиционер вытянулся в струнку.

— Выполняйте! — Арсентьев вручил ему портфель и отправился восвояси.

Решение передать документы милиционеру проистекало из простых выводов. Если его действительно собираются убить, так таким способом ему удастся выиграть время. Если же он ошибся, никто и не заметит его исчезновения. В любом случае, у него появлялось время до следующего утра. И он намеревался использовать это время для того, чтобы определить опасность, которая могла ему угрожать. Снова вспомнились слова Воеводина:

«Не жди, отправляйся в Рязань». Он и не собирается ждать. Арсентьев сразу же отправился на Казанский вокзал. А там сел на первый попавшийся поезд до Рязани. Первым делом необходимо было понять, что именно имел в виду Воеводин. Что ему может помочь?

Глава 4

Всё оказалось в точности так, как и говорил Воеводин. Прибыв в Рязань, Арсентьев тут же направился к стойкам с автоматическими камерами хранения. До последнего мгновения он практически не сомневался, что такой камеры хранения не окажется. Однако ячейка с номером 54 существовала. Когда Арсентьев набрал код из четырёх цифр «1173», дверца камеры хранения открылась. Внутри лежала спортивная сумка чёрного цвета с надписью «adidas». Арсентьев, забрал сумку, а затем закрыл дверцу. Сумка оказалось довольно тяжёлой. Он не знал, что находится внутри, но мог вскрыть её, только находясь в безопасном месте. За всё время действий он ни разу не оглянулся по сторонам. Одно из правил, которое им постоянно вдалбливали на занятиях, гласило: «Делай анализ до того, как подходишь к объекту, с которым предстоит непосредственно выполнить определённые действия». И этот анализ был сделан в промежутке между входом в здание железнодорожного вокзала и подходом к стойкам с камерами хранения. Арсентьев сразу приметил двух сотрудников милиции, которые стояли возле группы лиц с восточной внешностью. Они проверяли у них документы и задавали вопросы.

Женщина в зале ожидания. Она сидела в четвёртом ряду и держала в руках красную книгу. Взгляд у неё был настороженный. Она постоянно оглядывалась по сторонам. Но всё изменилось, когда рядом с ней появился симпатичный мальчуган и громко заорал «Мама». Она тут же заулыбалась и облегчённо вздохнула.

Мужчина, стоящий возле киоска с журналами. Он читал газету, время от времени поправляя указательным пальцем очки и бросая взгляд поверх газеты. Арсентьев проследил этот взгляд. Мужчина смотрел на табло, где красным цветом отражались номера поездов и пункты назначения. Ещё были двое молодых людей. Они находились рядом с игровыми аппаратами, но не играли. Рядом с ними не было и вещей. Пожалуй, это было всё, что могло насторожить. Арсентьев отметал одного за другим. Молодых людей он отмёл после того, как один из них смачно выругался. Всё это происходило в тот отрезок времени, пока он направлялся в сторону стоек с камерами хранениями. Забрав сумку он, не оглядываясь, покинул здание вокзала и, выбрав наугад направление, неторопливо двинулся по тротуару. В первую очередь, необходимо было найти безопасное место для ночлега. И подальше от вокзала. У Арсентьева имелось с собой около трёх тысяч рублей наличными. Ещё около ста двадцати тысяч лежало на карточке. Но карточка, вместе с паспортом и водительским удостоверением, остались дома. Он не мог ими воспользоваться. Во всяком случае, сейчас. «Будем обходиться тем, что есть», — решил Арсентьев. Дорогу вывела его к оживлённому перекрёстку с непрекращающимся потоком автомобилей. Он остановился на углу пятиэтажного дома. Справа на углу виднелась надпись «Первомайский проспект, 43». Дальше начинался ряд магазинов с яркими витринами. Зорко наблюдая за всем, что происходило в непосредственной близости от него, Арсентьев двинулся в сторону вывесок. Немногочисленные прохожие почти не обращали на него внимание. Исключение составили лишь две молодые девушки. Они вышли из шикарной машины и прошли к дверям не менее роскошного бутика прямо перед Арсентьевым. У дверей они остановились и, повернувшись, одновременно устремили на него многозначительные взгляды. Одна из них даже поманила его пальцем. Не оглядываясь на девушек, но и не прибавляя шага, он прошествовал мимо них. Пришла мысль, что он слишком бросается в глаза. Оптимизма, по понятным причинам, эта мысль ему не прибавила. Он шёл около четверти часа. Витрины закончились. Пошла череда невысоких зданий. На одном из них он увидел невыразительную табличку с надписью «Гостиница „Уют“». Недолго думая, он вошёл внутрь. Это место как нельзя лучше соответствовало его планам.

Арсентьев оказался в небольшом холле. Справа от него, у окна, стоял кожаный диван. Перед ним круглый столик с креслами. Дальше ещё два кресла и декоративная пальма. Холл был совершенно пуст. Впрочем, как и стойка, за которой висела изящная дощечка, увешанная ключами. Арсентьев, обратил внимание на включённый телевизор. Он стоял прямо на стойке. На экране мелькали различные эпизоды с развороченными автомобилями, пожарными и скорыми, людьми, в окровавленной одежде.

— Ещё один теракт в Москве. На автостоянке, возле аэропорта.

Арсентьев скосил голову вправо. Мимо него прошла дородная женщина в очках и заняла место с другой стороны стойки.

— Когда это случилось? — негромко спросил Арсентьев, наблюдая за телевизором.

— Да вот, только что. Несчастные люди, — женщина несколько раз тяжело вздохнула, — идут себе и идут. И вот на тебе… получи. Даже во время войны такого не было. Тогда люди хоть знали, откуда ждать опасности и могли спрятаться. Бедненькие мои… за что же вас…

Арсентьев не мешал женщине выговориться. Он сам почувствовал глубокую горечь, очередной приток ощущения полного бессилия, когда услышал о теракте. А ведь именно терроризм явился главной причиной его желания стать разведчиком. Он хотел оградить людей от чудовищ, способных не задумываясь убивать беззащитных людей.

— Могу я снять номер до завтра? — негромко спросил он у женщины, которая, по всей видимости, была администратором гостиницы. Он утвердился в этом предположении, когда она достала табличку с надписью «Галина Ивановна. Администратор», и положила её на стойку перед Арсентьевым.

— Пятьсот сорок самый дешёвый. Семьсот двадцать с душем. Есть ещё за тысячу триста. Люкс!

— Мне с душем!

— Деньги и паспорт!

Арсентьев выложил на стойку тысячную купюру. Женщина устремила на него выжидательный взгляд поверх очков. Понимая значение этого взгляда, Арсентьев коротко произнёс:

— Паспорта нет с собой!

Женщина приподнялась на носках и заглянула за стойку. А затем с изрядной долей настороженности произнесла:

— Сумка. Молодой парень. Пусть и русский. Может и ты террорист?

Арсентьев достал из внутреннего кармана красную книжку и в закрытом виде показал администратору. Она хмыкнула под нос:

— Такие книжки продаются на каждом шагу.

«А какой смысл прятаться? — подумал Арсентьев. Если они придут сюда, она всё равно сможет описать меня.

Гораздо опаснее, если она сообщит о своих подозрениях в милицию». Он размышлял ровно одно мгновение, затем развернул книжку и спокойно сказал ей:

— Такие не продают, Галина Ивановна!

Она ахнула, едва прочитала, что там было написано.

— Служба Внешней Разведки? И что, правда… разведчик?

Арсентьев кивнул.

— Никаких подписей. Никаких бланков или журнала. Я побуду до завтра, а потом уеду. И лучше, если вы вообще забудете о моём появлении. Так будет лучше для вас, Галина Ивановна. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

Администратор, без излишних слов, сняла брелок с ключом с доски позади себя и протянула его Арсентьеву.

— Одиннадцатый номер!

Затем указала рукой в сторону лестницы.

— Спасибо, Галина Ивановна!

Через минуту Арсентьев уже входил в номер. Войдя внутрь, он запер за собой дверь и огляделся. Окно с балконом, аккуратно заправленная кровать, тумба, на которой стоял телевизор. Рядом лежал телефон. Ни стола, ни стульев. Ещё дверь… Он взялся за ручку. Это было небольшое помещение с унитазом и душевой кабиной.

Он закрыл дверь, а затем занялся сумкой. Он положил её на постель и открыл молнию. Сверху лежала большая коробка чёрного цвета. Он осторожно извлёк её и положил рядом с сумкой. Под коробкой оказался… автомат и боеприпасы к нему. Это был автомат АДС, специально разработанный для спецслужб. Арсентьев изучал такой во время учёбы. Калибр 5,45. Подствольный гранатомёт. Обойма 30 патронов. Снайперский прицел с прибором ночного видения. Глушитель. Длина 660 см в полном снаряжении. Эффективен при использовании как в обычном бою, так и под водой. Стреляет, в основном, бронебойными патронами. Он извлёк автомат и положил рядом с коробкой. Вслед за автоматом он достал четыре полные обоймы с бронебойными патронами и четыре снаряда для гранатомёта. На самом дне сумки лежали какие-то документы. Арсентьев вытащил их. Это были паспорта с гербами самых разных государств. Начиная от России заканчивая США. Всего около двух десятков. Арсентьев открыл наугад один из них. На первой странице была фотография покойного полковника Воеводина, а печати и текст определяли его как гражданина Туниса. Арсентьев стал открывать другие паспорта. Везде фотографии Воеводина. Он являлся гражданином и Франции, и Египта, и Венесуэлы. В эти мгновения Арсентьев отчётливо осознал весь масштаб работы Воеводина. Но увиденное всё же не позволяло сделать конкретные выводы. Оставалась только коробка. Возможно, она поможет. Арсентьев открыл крышку.

В глаза сразу бросились аккуратно уложенные в пачки купюры, достоинством в 200 евро. Он стал вытаскивать содержимое из коробки и раскладывать на постели. Семнадцать пачек с купюрами в 200 евро. Четыре пачки с купюрами в 5.000 рублей. И две пачки стодолларовых банкнот. 340.000 евро, 2.000.000 рублей и 20.000 долларов. И прозрачная коробка с дисками. Поверх дисков ничего не было написано. Арсентьев отложил в сторону паспорта, коробку с дисками и пачку с пятитысячными купюрами. Всё остальное он сложил обратно в сумку и засунул под кровать. Проделав всё это, он сел на кровать и стал раздумывать, как ему поступить дальше.

Деньги оказались как нельзя кстати, но их вид неприятно поразил Арсентьева. Сразу возникло подозрение в отношении Воеводина. А что если всё враньё? Что если он работал на другие спецслужбы? Иначе откуда столько денег? Диски… возможно они смогут что-то прояснить. Он посмотрел на часы. Они показывали шесть часов. Магазины ещё работают. Направляясь сюда, он видел магазин по продаже компьютеров. Надо купить ноутбук и хороший сотовый телефон. Ему просто необходимо было просмотреть диски и установить связь с Игорем. Сейчас он, как никто другой, мог помочь ему. А заодно и следовало подкрепить свои силы. Он ничего не ел с прошлого вечера. Арсентьев взял деньги и вышел из номера.

Глава 5

Ноутбук удалось приобрести очень быстро. Благо и магазин был рядом, и посетителей не оказалось. А вот с сотовым телефоном пришлось повозиться. Арсентьев не хотел покупать сим — карту, но и обойтись без неё не мог. В итоге, один из продавцов предложил ему купить «левую» симку. По сути, та же сим-карта, только не оформляются документы. И стоит в несколько раз дороже. Арсентьев купил у него одну такую, затем купил самый лучший телефон, который только был в магазине. Все покупки обошлись ему в 70.000 рублей. В своих тратах он исходил из той суммы, которая у него имелась дома. На случай, если деньги придётся возвращать.

Прихватив покупки, он отправился в ближайший ресторан и плотно поужинал. Когда он вернулся обратно в гостиницу, часы показывали четверть десятого. Первым делом Арсентьев включил ноутбук. Затем подключил к нему телефон. Вытащив наугад один диск из стопки, он загрузил его в ноутбук и стал ждать. Появилось окно.

Он сел на постель и положил ноутбук себе на колени. Затем нажал строку со значением «открыть папку для просмотра». Тут же открылся длинный список папок с английскими названиями. Они ничего ему не говорили.

Увидев одну с названием «Dubai», он два раза щёлкнул по ней. В папке оказался видеоролик. Петр тут же запустил его. Появилось изображение живописной площадки с пальмами. В середине площадки стоял стол, уставленный фруктами и несколько плетёных стульев. Арсентьев напрягся. На экране появился… генерал Сиваков в окружение двух арабов. Все трое прошли к столу. Сели и начали разговаривать. Слов не было слышно.

Только изображение. Неожиданно экран задёргался и изображение исчезло. Арсентьева не оставляла мысль, что прежде он уже видел лицо одного из арабов. Не успела эта мысль промелькнуть у него в голове, как он уже знал ответ на этот вопрос. Он запустил браузер и задал поиск «ФСБ». Мгновением позже, он уже просматривал официальный сайт этой организации. Вернее список лиц объявленных в федеральный розыск.

Среди десяти самых разыскиваемых преступников имелся портрет и этого араба. Это был не кто иной, как Маваат. Человек, которого подозревали в организации серии терактов на территории России. И с этим человеком встречался генерал Сиваков. Напрашивался простой вопрос: «Неужели управление не знает о связях генерала с террористами?». Будь он рядовой сотрудник, можно было бы допустить наличие оперативной разработки. Но генерал… исключено. Потом, как же заявления о том, что мы не ведём никаких переговоров с террористами? Он враг. Это несомненно. Поэтому и видеокамер не было. Сиваков опасался утечки. Он знал, какими сведениями обладает Воеводин. У Арсентьева мелькнула мысль отправить видеофайл в ФСБ. Однако он сразу отмёл эту мысль. Не время. Он собирался было продолжить просмотр диска, когда его взгляд упал на маленькую надпись в правом углу экрана. Там сообщалось, что руководство ФСБ выражает соболезнования американской стороне в связи с гибелью Альберта Бренона. Арсентьев тут же набрал это имя в поисковике. На странице появились новостные сайты пестреющие заголовками: «Американский консул погиб от рук террориста смертника», «Очередной теракт на территории автостоянки унёс жизни 32 людей». Арсентьев не стал дальше читать. Он отложил ноутбук в сторону и тяжело задумался. Дело приобретало всё более скверный характер. Все предсказания Воеводина сбывались. Он почти не сомневался в том, что и его бы убили, отправься он домой. Надо было найти выход. И сделать это до утра. Но где и как его найти? Он разделся и отправился в душ. Струи горячей воды приносили с собой бодрость и некоторое облегчение. Упершись двумя руками в стекло кабины, он думал. Душ сделал своё дело. Обтершись насухо, Арсентьев обвязался полотенцем и снова сел за ноутбук. В первую очередь следовало просмотреть содержимое дисков. У Арсентьева появилось чувство, что этого делать не стоит. Он мог узнать многое из того, что знать не следовало. Но какой выход из положения? Его попросту не было. И он принялся за дело. С каждой просмотренной папкой он бледнел всё больше и больше. То и дело с его губ срывались приглушённые проклятия. Документы, косвенно или прямо, подтверждали связи группы высокопоставленных чиновников с террористами. И не только. Незаконная продажа оружия, наркотики, подкупы, связи с преступными группировками, досье на влиятельные лица. То и дело мелькали известные фамилии. Только на одном диске был собран компромат, затрагивающийся почти все силовые ведомства. Арсентьев загрузил второй диск. Сплошной компромат. В документах упоминались громкие убийства журналистов, политиков, банкиров, сотрудников силовых ведомств. Назывались имена исполнителей и заказчиков преступлений. Эти документы могли стать приговором для очень многих высокопоставленных чиновников. Как следователь, Арсентьев не мог не понимать этого. Приговором? Но для кого? Для преступников? Или тех, кто пытался уличить их? Скорее последнее. Минуты текли одна за другой. Он словно заворожённый открывал один документ за другим. Когда Арсентьев закончил просматривать все диски, часы показывали шесть утра. Но спать не хотелось. Он включил телевизор. У него появился чувство, будто он состарился за эти несколько часов. Всё, во что он верил, рассыпалось и превратилось в прах. Возникла мысль об Игоре. Он так и не связался с ним. В это время, он всегда спал. Звонить — нельзя. Его телефон могли прослушивать.

Надо выйти на его сайт, — мелькнула мысль, но он тут же её отбросил. Для этого следовало войти в почту или открыть свою аську. Чего тоже делать было нельзя. Хотя почему нет? Можно установить новую аську. И уж потом, через неё, связаться с Игорем. Его номер аськи он хорошо помнил. Сказано, сделано. Уже через пятнадцать минут Арсентьев набирал текст сообщения для Игоря. На экране появились строки «Ты мне нужен.

Срочно». Арсентьев глазам не поверил, когда пришло ответное сообщение. «Не спит!» — радостно подумал он, открывая его. Там была написана одна строчка:

— Ты чё так рано? Случилось, что? Чем могу помочь?

Арсентьева охватило недоумение. Стиль письма… он был совсем не свойственен Игорю. Появилось чувство, что это вовсе не он пишет.

— Попал в дерьмовую ситуацию. Просыпайся, рыжий козёл. И найди мне один адресок!

Арсентьев отправил текст и стал дожидаться ответного сообщения. Он неспроста написал «рыжий козёл». Эти два слова вызывали у Игоря мгновенный всплеск ярости. Он мог месяцами с друзьями не разговаривать, которые позволяли себе в шутку называть его детским прозвищем. Игорь не должен был стерпеть.

— Какой адресок? И вообще, куда ты подевался? Тебе тут одна наша общая знакомая искала. Звоню, а у тебя телефон выключен. Номер сменил?

— Вначале ответь, почему ты в прошлый раз меня «сволочью» обозвал?

— Извини. Ошибся. Больше такого не будет. Так чем помочь?

Арсентьев мрачнел всё больше и больше. Скрипя зубами, он начал выводить новое сообщение:

«Если вы, гады, убили Игоря… вам конец. Я лично, собственными руками похороню Сивакова».

Через минуту пришло ответное сообщение:

«Твой друг в порядке. Мы в другом месте. Просто перехватили твоё сообщение. Отдай то, что у тебя есть, и все будут довольны!».

«Не катит. У меня тут хватит улик, чтоб половину крупных чиновников в России в тюрьму посадить. И из вашей конторы есть претенденты. Так что, будем разговаривать на моих условиях. А они таковы: 1. Звание генерала

2. Руководящая должность в разведке или ФСБ. 3. Сто миллионов долларов на личный счёт в одном из Швейцарских банков. Время на размышления 48 часов. По истечении срока, я снова свяжусь с вами. Будьте готовы дать правильный ответ. И, кстати, когда Сиваков в следующий раз поедет в Дубай, пусть передаст привет от меня господину Маваату. Тому самому, чей портрет висит на доске почёта в ФСБ».

Арсентьев отправил сообщения, и сразу выдернул шнур, соединяющий телефон с ноутбуком. На помощь Игоря он больше не мог рассчитывать. Да и не хотел. У него могли возникнуть серьёзные проблемы. Лучше сосредоточиться на происходящих событиях. Уйдёт не меньше суток, прежде чем, они смогут его засечь. Запас времени мог увеличиться, в случае если ему поверили. Конечно, он не собирался идти с ними на сделку.

После всего увиденного, им владело только одно желание — привлечь преступников к ответу. Они должны быть наказаны. Иного решения не могло быть. А вот достижения этой цели представлялось делом нелёгким.

Главный вопрос — кому можно довериться? Перебирая в голове различные варианты ответа на этот вопрос, Арсентьев начал копировать диски на ноутбук. Закончив копирование, он вложил все диски в коробку, а коробку положил обратно в сумку. Следовало немного поспать. Последний день стал для него самым тяжёлым в жизни. Он всё ещё не мог понять, что происходит? Почему происходит? И как вообще подобное может происходить?

А как же власть? Государство? И что значит словосочетание «властные структуры»? Что кроется за этими словами? Спасение или, наоборот, уничтожение? Продолжая задавать себе все эти вопросы, он убрал сумку с постели и откинул одеяло, собираясь лечь, но так и застыл в такой позе. На экране телевизора появилось… его собственное изображение. Не сводя удивлённого взгляда с экрана, он бросил одеяло и увеличил громкость. Послышался голос диктора новостей:

— Арсентьев Пётр Валерьевич! 29 лет. Рост 187 см. Волосы русые, короткие. Лоб широкий, открытый. Глаза голубые. Нос прямой. Особых примет нет. Владеет всеми видами рукопашного боя. Чемпион Московской области по борьбе «самбо». После службы в вооружённых силах России, прошёл специальную подготовку в лагерях террористов по специализации «снайпер». Может стрелять из любого положения. Может безошибочно поразить цель дальностью до одного километра. Отлично знает взрывное дело. Умело маскируется, используя при этом документы всех без исключения силовых структур. Отдел по борьбе с терроризмом предупреждает граждан: этот человек очень опасен. Если увидите, не пытайтесь его задержать. Немедленно сообщите о нём в ближайший отдел внутренних дел.

Арсентьев в себя не мог прийти от изумления.

— Я, конечно, могу стрелять и попаду в мишень с 25 метров, — пробормотал он не сводя взгляда с экрана телевизора, — но такое? Кто поверит в эту чушь? Я заканчивал университет, специальные курсы, официально работал в… — он осёкся. Взгляд гневно вспыхнул. На экране появился генерал Сиваков в окружение репортёров.

— Как вам удалось обнаружить Арсентьева? — задал вопрос один из репортёров. Генерал принёс соболезнования всем погибшим и только после этого ответил на вопрос:

— На месте вчерашнего взрыва мы обнаружили остатки сотового телефона. По оперативным данным, телефон принадлежал террористу-смертнику. К счастью для нас, некоторые контакты не уничтожились при взрыве.

Среди них основным являлся именно Арсентьев. Именно он направлял смертника. Позже мы обнаружили на телефоне отпечатки пальцев Арсентьева. На данный момент, он является главным подозреваемым по делу о взрыве на автостоянке.

Наблюдая за экраном, Арсентьев отчётливо осознал, что этот человек поставил его на край пропасти. Его загоняли как зверя в приготовленную ловушку. Действительность вызвала у него сильнейший приступ гнева. Он стоял перед телевизором и до боли сжимал кулаки. Его использовали как последнюю проститутку, а потом объявили охоту… Арсентьев внезапно побледнел. Появились кадры родного города. Словно сквозь туман до него донёсся голос диктора:

— ФСБ сумела по горячим следам обнаружить одного из организаторов теракта. Этой ночью была проведена операция по его захвату. Он находился вот в этой квартире. Преступник оказал жесточайшее сопротивление, поэтому был… ликвидирован…

Арсентьев без сил опустился на пол. Глаза наполнились слезами. Он смотрел на кадры, показывающие разрушенную квартиру Игоря, и… его самого, мёртвого. Раскинув руки, он лежал на полу среди обломков…

— Сволочи! — вырвался из его груди душераздирающий крик, который сразу же перешёл в горестный шёпот. — Что он сделал? Что?

Внизу громко хлопнула дверь. Арсентьева этот звук резанул по уху. Женщина администратор, она могла видеть новости. Он резко сорвался с места и побежал в холл. Там было пусто. Никого. Даже в подсобных помещениях.

Арсентьев подбежал к телефону и, сняв трубку, нажал кнопку набора последнего номера. «Милиция» — раздалось в трубке. Он положил трубку и помчался обратно наверх. Отсчёт шёл на секунды. Если его поймают, в лучшем случае устроят ту же участь, что и Воеводину. Оказавшись в номере, он накинул на голое тело пиджак, запихнул ноутбук и телефон в сумку и, схватив её, как был босиком, ринулся к балкону. Он без труда спрыгнул со второго этажа и, пригибаясь, побежал вдоль стены. Его слух отчётливо улавливал звук сирен. И эти звуки доносились со всех сторон. Он не сомневался, что против него выдвинут не только милицию, но и спецназ.

А район будет оцеплен полностью не позже, чем через пятнадцать минут. «Главное, не терять хладнокровие, — повторял он себе, направляясь в сторону дворов, — надо найти место, в котором можно затеряться. Они этого и ждут, — эта мысль заставила его остановиться. — Они этого и ждут от меня, — произнёс он, оглядываясь вокруг себя. — Они опережают меня во всём. Значит надо сделать то, чего они никак не ожидают».

Арсентьев закинул сумку за спину и рванул с места в сторону проспекта. Люди, попадающиеся навстречу, отшатывались в стороны и провожали его испуганным взглядом. Арсентьев выскочил на проспект и, не останавливаясь, залетел внутрь магазина торгующего сувенирами. Два продавца и порядка десятка покупателей устремили на него удивлённые взгляды. Не обращая на них ни малейшего внимания, Арсентьев скинул сумку на пол и быстро достал автомат. В эти же мгновения стали раздаваться крики полные ужаса.

— Стоять! Никто из вас не пострадает, если будете меня слушаться! — резко закричал Арсентьев, увидев, что несколько человек метнулись к двери. Они резко остановились и попятились назад. А он тем временем, вставил обойму в автомат, а затем и снаряд в гранатомёт. Бросив мимолётный взгляд на испуганных людей, которые сбились в кучу и следили за ним с откровенным ужасом, он… подошёл к витринам и стал разбивать их прикладом автомата. На пол посыпались осколки стекла. Арсентьев хватал с полок брелоки и совал в карманы пиджака. Туда же опустился охотничий нож. Следом за брелоками, но уже в сумку, последовали… бильярдные шары. Он действовал так быстро, как только мог. При этом он решил объяснить испуганным людям смысл своих действий:

— Шары нужны для большего эффекта. Во время взрыва они разлетаются на мелкие кусочки и поражают живые цели.

Не успели отзвучать последние слова, как все с душераздирающими криками бросились к дверям. На этот раз он не стал никого не останавливать, а попросту выскочил вслед за ними. И сразу же вбежал в соседний бутик торгующий одеждой. Угрожая автоматом, он начал бить витрины и кричать, что всех убьёт. В мгновение ока в бутике возникла паника. Все, кто там находился, выскакивали наружу. Некоторые так и не успели переодеться.

Прямо в трусах они пробежали мимо Арсентьева. Он не стал ничего брать, а попросту, прихватив джинсы, куртку и ботинки, выбежал наружу. На проспекте уже творилось нечто невообразимое. Из длинной череды роскошных магазинов выбегали десятки людей и тут же припускались в разные стороны. Из-за огромного количества людей на дороге, движение транспорта по обе стороны остановилось. Основная часть людей толком ничего не могла понять. Только и были слышны крики:

— Спасайтесь. Террористы. Они всё здесь взорвут!

Выбежав из магазина с охапкой одежды под мышкой, Арсентьев оглянулся по сторонам. В общей суматохе его пока не замечали. Он накинул одежду на автомат и быстро пошёл по направлению к… банку. У входа стоял бронированный микроавтобус. А рядом с ним два охранника. Они наблюдали за бегущими людьми и не замечали Арсентьева. Он подошёл к ним в тот миг, как один из охранников насмешливо спросил у своего напарника:

— От чего они так взбесились?

— Не от чего, а от кого, — поправил их Арсентьев. Увидев направленное на них дуло автомата, оба подняли руки и попятились назад. — Лучше вам не дёргаться, ребята, — слова Арсентьева заставили обоих охранников остановиться и ещё выше поднять руки. А Арсентьев негромко, но с выражением добавил: — Вы мне не враги, и я не собираюсь вас грабить. Мне всего лишь нужны ключи, — он указал дулом автомата на бронированный автомобиль. — И ваши пистолеты под моими ногами.

— Инкассаторы внутри, — испуганно ответил один из охранников. Оба медленно вытащили пистолеты и положили на асфальт.

— Значит, идём внутрь!

Охранники молча развернулись и медленно направились к входу в банк. Арсентьев двинулся вплотную за ними, при этом пристально наблюдая за всем, что происходило вокруг него. По мере продвижения, он бесшумно расстёгивал молнию сумки. Едва все трое оказались внутри, как он бросил одежду на пол, выхватил свободной рукой из сумки бильярдный шар и, нагнувшись, покатил его по мраморному полу, одновременно угрожая автоматом и яростно крича:

— Всем молчать и не двигаться, иначе я взорву банк к чёртовой матери!

В то же мгновение раздались крики и грохот падающей мебели.

— Я сказал, молчать и выполнять! — ещё громче закричал Арсентьев и, нагнувшись, запустил один за другим, четыре бильярдных шара, а затем быстро выпрямился и выхватил из кармана первый попавшийся брелок.

Держа палец на кнопке, он снова закричал: — Одно движение и всё взлетит к чёрту!

Более полусотни пар глаз с ужасом следили за движением шаров. У некоторых в руках были ручки, с которыми они так и застыли возле стоек. Большинство людей с ужасом следили за движение бильярдных шаров.

Когда один из них ударился об нижний край стойки, раздался единый вздох ужас, который тут же сменил облегчённый выдох. Шар откатился назад и остановился возле большого горшка с декоративными цветами.

Тишина воцарилась такая, что было слышно дыхание людей.

— Возьмите деньги, только не убивайте нас, — умоляюще обратился к Арсентьеву пожилой человек в очках. Арсентьев в ответ, мрачно и выделяя каждое слово, сказал:

— Мне нужны ключи от инкассаторской машины. Всё остальное меня не интересует. Ключи мне быстро!

Не успели эти слова прозвучать, как слева отворилась дверь и появился вооружённый человек в бронежилете.

Он был смуглый. Невысокого роста. Носил усы. На вид ему можно было дать лет сорок. Инкассатор держал ключи большим и указательным пальцами правой руки. Обе руки были вытянуты вперёд. Этим жестом он ясно давал понять, что никто не собирается ему противоречить.

— Бери, только не трогай никого!

— Положи их на пол, в двух шагах от меня и отойди! — скомандовал Арсентьев. Тот молча выполнил все требования.

Арсентьев быстро выдвинулся вперёд, опустился и взял ключи в ту же руку, где и лежал брелок. Затем быстро оглянулся на входную дверь и начал отступать назад. У самой двери он остановился. Одним движение закинул ремень автомата за шею, высвобождая тем самым правую руку, которая тут же извлекла из внутреннего кармана удостоверение:

— Здесь достаточно камер, чтобы донести мои слова до генерала Сивакова, — громко произнёс Арсентьев. Он мог говорить и тише, так как каждое его слово ловили все без исключения. — Вот удостоверение, которое он мне вручил лично. Я — Пётр Арсентьев, майор из оперативного управления внешней разведки. Меня поставили расследовать дело полковника Воеводина, который обвинялся в измене Родины. Полковник был убит в камере. А причина убийства, — Арсентьев достал из сумки коробку с дисками и поставил их на пол перед собой, а затем выпрямился и так же громко продолжил: — вот эти диски. Здесь улики против лиц, которые сегодня занимают высокопоставленные посты во власти, армии и силовых ведомствах. Именно за них был сегодня ночью убит мой школьный друг. И именно за эти сведения объявили охоту на меня. Я должен защищаться.

Шары обыкновенные. А это… просто игрушка, — Арсентьев бросил на пол брелок, а вслед за ним и удостоверение, поднял одежду и вышел из банка. Ему удалось без проблем открыть двери. Он закинул одежду и сумку внутрь, а потом сам сел в кабину и завёл мотор. В ту же минуту сбоку послышался шум. Боковая дверь открылась.

Арсентьев направил дуло автомата в сторону двери. Показалось лицо того самого инкассатора, который передал ему ключи. Глядя на Арсентьева, он коротко произнёс:

— Один ты не выберешься.

— Уверен? — только и спросил у него Арсентьев.

В ответ инкассатор молча сел в кабину и захлопнул дверцу. Затем указал рукой вперёд.

— Нам прямо. Есть тут укромная дорожка. Только до неё надо добраться. Ни хрена себе… — вырвалось у него.

Одна за другой шесть машин с мигалками появились в конце проспекта и полетели в их сторону. Люди едва успевали покинуть дорогу. Остались лишь несколько частных автомобилей. Но и те шарахались в сторону, видя приближение колонны автомашин с эмблемой «милиция».

— Прямо, так прямо!

Арсентьев поправил автомат, перекинув его на правый бок, тронул с места машину и начал ускорять движение.

Его взгляд упал на боковое зеркало. Сзади появились ещё четыре легковых машины и один грузовик.

Глава 6

Как ни странно, все шесть машин проскочили мимо них. Не успели они обрадоваться этому неожиданному подарку, как услышали сзади вой сирен.

— Здесь направо! — неожиданно скомандовал инкассатор. Арсентьев резко нажал на тормоза и на большой скорости повернул в узкий переулок. Он сразу же ускорил движение, а через мгновение уже мчался на полной скорости мимо двухэтажных домов. Он всё время смотрел в зеркало. Это помогало ему вовремя пресекать попытки обхода со стороны преследователей. Но вот начали раздаваться выстрелы. Зеркала с обеих сторон вначале треснули, а потом и вовсе рассыпались. Его лишили возможности наблюдать.

— По зеркалам стреляют. Поумнели менты…

— Это не менты, — Арсентьев бросил выразительный взгляд на своего спутника. Тот слегка побледнел и кивнул головой в знак того, что понял, о чём идёт речь.

— Чёрт, — вырвалось у него, когда машина выскочила на широкий перекрёсток и ударом отбросив джип в сторону, влетела в следующий проулок. Сзади послышался грохот. Арсентьев мог лишь предполагать, что именно это могло быть. Видеть происходящее позади себя он не мог. Неожиданно боковое стекло рассыпалось и образовалась дыра. Пуля едва не попала в голову Арсентьеву. Слева мчался чёрный БМВ. Из переднего и заднего окон высунулись люди с автоматами в руках. Арсентьев резко взял влево, прижимая машину к тротуару.

Раздались ещё несколько выстрелов. БМВ пытался выбраться, прижимая в свою очередь бронированный грузовик. Арсентьев увидел как метрах в ста люди выносили мебель из подъезда и складывали её на тротуаре.

Завидев летящие машины, они забежали в подъезд. И в этот момент Арсентьев резко взял влево. Автомобиль залетел на тротуар, ударился о груду мебели и взлетел в воздух.

— Твою мать… — прошептал инкассатор, наблюдая за полётом чёрного автомобиля. Перевернувшись несколько раз в воздухе, автомобиль упал прямо перед ними. Тут же последовал удар и, БМВ отлетел резко в сторону.

Сзади послышался отчётливый грохот.

— Сейчас надо будет свернуть налево, — спохватился инкассатор.

Арсентьев успел притормозить, но всё же скорость была слишком велика. Бронированный автомобиль поднялся на два колеса и в таком положении выскочил из тупика перед самым носом у автобуса. Послышался лязг тормозов. Вслед за автобусом, несколько машин на противоположной полосе резко затормозили, пропуская бронированный грузовик и целую колонну машин с мигалками. Арсентьеву не без труда удалось вернуть автомобиль в нормальное положение. Он тут же до отказа выжал педаль газа. Машина полетела вперёд, маневрируя и обгоняя впереди идущие автомобили.

— Хорошо водишь? — Арсентьев устремил вопросительный взгляд на инкассатора. Тот кивнул.

— Садись на моё место.

Инкассатор перехватил руль, а в следующее мгновение опустился на водительское сиденье. А Арсентьев, тем временем, пересел на боковое сиденье. Он быстро проверил готовность автомата к бою.

— Чем это? — инкассатор кивнул на боковое стекло. — Всегда думали, что такое пулей не пробьёшь.

— Ты лучше вперёд смотри, — посоветовал ему Арсентьев.

— А чего смотреть? Сейчас они нас не возьмут. Машин много. Но через пару километров будет пост ДПС. Там могут перехватить. За ним сразу длинный мост. Могут перекрыть. За мостом ровненькая и очень широкая дорога.

И там могут поймать. Вот по этой дороге нам надо километров пять проехать. А там лес. Я его знаю, как свои пять пальцев. Доберёмся, спрячемся так, что никто не найдёт.

— Не стреляют!

— Что?

— Не стреляют, — повторил Арсентьев. Он высунулся из окна и посмотрел назад. Затем вернулся обратно и мрачно добавил: — Идут на дистанции и не пытаются догнать.

— Хорошо ведь!

— Хорошо? Это значит, что впереди нас ждут. Скорее всего, на том самом посту. И мост будет закрыт. Есть ещё дорога?

— Нет!

— Значит вперёд! — Арсентьев бросил выразительный взгляд в сторону инкассатора. — Если остановишься — убьют. Никакие оправдания не помогут. Ты находился со мной. На данный момент, это обстоятельство для любого человека приравнивается к смертному приговору. Ясно?

— Жора! Будем знакомы. Если что, веселей будет умирать.

Арсентьев кивнул.

— Пётр!

— Я уже слышал в банке. Настоящее имя? Чёрт, — В непосредственной близости появилась задняя часть большегрузной фуры. Жора резко повернул руль и выскочил на встречную полосу. Обошёл грузовик и снова вернулся на первую полосу. Машин на дороге почти не осталось. Ехать становилось всё свободнее. И этот факт всё сильнее беспокоил Арсентьева. Показался пост. Он тоже оказался совершенным пустым. За постом не было заметно ни одной машины. Бронированный автомобиль влетел на мост. Но почти сразу же стал сбавлять скорость и вскоре совсем остановился. Другая сторона моста была полностью перекрыта грузовыми автомобилями.

Возле них различались фигурки людей. Арсентьев снова выглянул из окна. Сзади к мосту подъезжали десятки легковых автомобилей и не меньше четырёх бронированных грузовиков. «Видимо, со спецназом. Ловушка», — осознал Арсентьев. По сути, он предвидел подобную ситуацию. Он не может сдаться и не может умереть. Оба этих варианта означали победу тех, кто безнаказанно властвовал и безнаказанно убивал.

— Сдавайтесь. Вы окружены. Сдавайтесь, иначе откроем огонь!

Слова раздавались откуда-то сверху. Мгновением позже над ними пролетел вертолёт. Он долетел до конца моста, затем развернулся и завис прямо над скоплением грузовиков. Оба отчётливо видели ствол пулемёта в нижней части вертолёта.

— Не военный… — видно здорово ты их достал, раз вертолёт прислали! — неунывающий Жора подмигнул Арсентьеву.

— Что будем делать, шеф? Нас ведь в хлам разнесут. Факт.

— Красиво висит, — пробормотал Арсентьев, наблюдая за вертолётом, — прямо над грузовиками. Можно попробовать.

Хуже всё равно не будет.

— Ты это о чём? — не понял Жора.

— Есть белая тряпка? — вместо ответа спросил у него Арсентьев.

Жора полез под сиденье и оттуда извлёк требуемый кусок материи.

— Высунь руку и маши тряпкой… ну, и медленно езжай вперёд.

— Сдаёмся? Я так и думал, — Жора тронул машину с места и, высунув руку в окно, стал размахивать тряпкой.

Арсентьев тем временем прикидывал расстояние до вертолёта. Четыреста метров. Не меньше. Слишком далеко. «Промахнусь. Нужно хотя бы… метро двести». Чувствуя огромное напряжение, он ещё раз проверил… подствольный гранатомёт. Всё готово. Но времени будет только на один выстрел. Попадёт — появится шанс.

Промахнётся — конец всему. Каждый метр пути отдавался в его груди многочисленными ударами сердца.

«Спокойнее, спокойнее, — твердил себе Арсентьев, — я попаду. Я обязательно попаду».

Расстояние всё сокращалось и сокращалось. С другой стороны стали раздаваться команды. Ещё немного, ещё… время… Жора всё ещё размахивал белой тряпкой. Для него стало неожиданностью, когда Петр неожиданно привстал, высунулся в окно и, приложив автомат к плечу, выстрелил. Раздался резкий звук, а за ним и своеобразный свист. Через мгновение под винтами вертолёта появилась вспышка. За ней последовал взрыв.

Объятый пламенем, вертолёт полетел вниз. Падение вертолёта на грузовики привело к целой серии мощных взрывов. В воздух стали взлетать отдельные части автомобилей, объятые огнём. Спустя ещё несколько мгновений вся противоположная сторона пылала. К небу вздымались языки пламени и клубы чёрного дыма.

— Гони! — закричал Арсентьев.

Жора резко надавил на газ. Бронированный грузовик понёсся прямо на огонь.

— Быстрее! — снова закричал Арсентьев. — Они не должны опомниться.

Жора отжал педаль газа до отказа. Горящие автомобили становились всё ближе. Ещё мгновение, и оба одновременно закрыли лицо руками. Машина протаранила горящий грузовик и взмыла в воздух. Гарь, огонь, скрежет металла… перемешались. Прошел лишь короткий миг, но это время обоим показалось бесконечным.

Смерть находилась совсем рядом, дышала им в лицо… но потом отступила. Бронированный микроавтобус вылетел из кольца пламени и ударился об асфальтовое покрытие позади горящих автомобилей. Он несколько раз подпрыгнул, а затем, охваченный огнём, полетел дальше.

Глава 7

Бронированный автомобиль, подпрыгивая и переваливаясь из стороны в сторону, катился по узкой лесной дорожке.

Вся резина напрочь сгорела. Диски едва выдерживали груз автомобиля. Вся краска на кузове обгорела.

Жора гнал машину вперёд так быстро, как только позволяло отсутствие резины и плотные ряды деревьев. При этом он не перестал бросать восхищённые взгляды в сторону Арсентьева. Тот же сидел с мрачным лицом и смотрел только вперёд. Жора не хотел его беспокоить, но не выдержал и откровенно восхищённым голосом сказал:

— Ушли, хрен на рыло этим козлам. Ну, ты даёшь. Сейчас верю, что разведчик. Вырулить из такой безнадёги… кто бы рассказал, не поверил. А сам что такой мрачный? Теперь уж нас не найдут. Железно отвечаю.

— Найдут! — негромко ответил Арсентьев. Он положил автомат на колени и, устремив странный взгляд в сторону своего нового друга по несчастью, добавил: — Я первый раз в жизни… убил человека. И возможно, не одного.

— Откуда тебе знать? Ты же ничего не видел? А может все выжили?

— Они взорвали автостоянку… сколько невинных людей… Воеводин, Игорь… я начал убивать… — Арсентьев внезапно замолчал и ещё больше помрачнел.

— Приехали! — раздался радостный голос Жоры. — Чаем тебя могу угостить. Печеньем. Сало есть. Выбирай.

Он открыл дверцу и вышел. Следом за ним вышел Арсентьев. Он с откровенным удивлением огляделся по сторонам. Вокруг одни деревья. Сплошной лес. Чуть далее виднелась река. И всё. Ещё большее удивление у него вызвало поведение Жоры. Тот прошёл между деревьев и, нагнувшись, стал разбирать сухие ветки. Вскоре после этого открылась… дыра. Он её расширил с одной стороны, затем и с другой. Настолько, что отверстие превратилось в съезд для автомобиля. Арсентьев глазам не мог поверить. Жора сел за руль и, включив фары, направил машину к яме. Через минуту она уже исчезла под землёй. Арсентьев направился за ней следом.

Когда он спустился, то оказался в обыкновенной… землянке. Разве только она была достаточно вместительна.

Потолок был сооружён из неотёсанных брёвен. Равно как и стены землянки. Машина точно подходила под размер землянки. Как по высоте, так и по длине. По длине даже оставалось немного места. Арсентьев обошёл машину. Фары высвечивали груду автомобильных камер и стол, на котором лежали ножницы, иголки с ниткой, тиски и какие-то бутылки с жидкостью.

— Клей! — пояснил Жора, заметив его взгляд.

— Клей? — непонимающе переспросил у него Арсентьев.

— Резиновый. Специальный для склеивания автомобильных камер.

Арсентьев снова устремил взгляд на груду камер, затем перевёл его на два ряда бутылок с клеем.

— Ты что, склеиваешь камеры, а потом продаёшь?

Жора расхохотался, услышав эти слова. Затем похлопал Арсентьева по плечу и весело произнёс:

— Классный ты парень. Каюсь, мысль была тебя кинуть, но потом передумал. Я это место два года готовил. Специально его выбрал. Внизу, у берега, удобное местечко есть. Я там свой катерок припарковал. В общем, всё приготовил и ждал удобного случая. А тут на — ты, как с неба на голову свалился. Ну как можно было упустить такой шанс? — Жора снова радостно засмеялся, чем вызвал раздражение Арсентьева.

— Яснее, Жора. Я не в том положение, чтобы разгадывать загадки!

— Жена ушла. Денег мало зарабатывал. Дети вообще за человека не считают. Друзей нет. Один остался. Вот и появилась мысль как жизнь сделать красивой, — выговаривая эти слова, Жора прошёл мимо Арсентьева. Через мгновение он вытащил ключ и открыл заднюю дверцу автомобиля. Затем влез внутрь и включил свет в салоне.

Арсентьев пошёл за ним. Едва увидев содержимое инкассаторской машины, он сразу понял, о чём шла речь. Весь кузов был забит мешками с бирками. А над всеми этими мешками возвышался радостный Жора.

— Не поверишь. Здесь двести тридцать два миллиона рублей. Почти десять миллионов долларов. Сам получал.

— Так вот зачем ты поехал со мной, — догадался Арсентьев. — Тебе деньги были нужны?

— А ты думал! Я ж тебя не мог одного отпустить с таким богатством, — Жора спрыгнул из кузова вниз на землю и, устремив на Арсентьева насмешливый взгляд, продолжил говорить: — Это ведь такой наивный человек как ты, может верить в победу добра. Справедливость и прочую чушь. И уж тем более бороться против власти. Этих уродов не то, что гранатой, крылатой ракетой из кресла не вышибешь. Куда ты лезешь? Вон… пять миллионов баксов лежат. Они твои. Бери и вали. Если разведчик, найдёшь способ куда ехать.

— Это моя страна. Я здесь родился. И…

— Умрёшь тоже здесь, — подхватил Жора. Качая укоризненно головой, он снял с себя бронежилет и, положив его на землю, засучил рукава рубашки. Затем взял два мешка и отнёс их на стол. Потом вернулся и, взглянув на хмурого Арсентьева, негромко сказал:

— Мне надо переложить деньги в камеры, а ты можешь пока отдохнуть. Видно не спавши. Лес большой. Месяц будут искать. Нам, по любому, день надо отсидеться. А ночью уйдём по воде. Все дела.

— Вот для чего нужны камеры…

— Точно, — Жора кивнул, — деньги в камеры. Заклеил, перевязал меж собой и в воду с грузилами, чтоб наверх не поднимались. А другой конец к катеру привязал. У меня там и водолазный костюм с кислородными баллонами.

На всякий случай.

— Основательно готовился!

— А как же. Тут важно не столько украсть, сколько уйти с деньгами. Это все знают. Вот и готовился. Если надумаешь, половина твоя. По — братски поделим. А можем и свалить вместе. Если хочешь.

Эти слова вызвали у Арсентьева гневную вспышку.

— Они меня использовали, отняли мою жизнь, сделали террористом, убили моего друга. И после всего этого, я должен бежать? Бери свои деньги и проваливай. Советчик нашёлся. Все только и знают, что хапнуть побольше денег и бежать в другую страну. А на всё остальное наплевать. Пусть нас давят, веру отнимают… гад ты, Жора.

Арсентьев развернулся и направился к открытой дверце. Потом залез в кабину и, положив автомат на ноги, закрыл глаза. Жора некоторое время молчал, а потом всё же решил не оставлять оскорбление безнаказанным:

— Коммунист хренов. От смерти спасся, денег полно, а он о политике. Ну, оставил ты диски, рассказал, какой правильный, генерала обвинил. А толку? Думаешь, кому это надо слышать? Дело замнут. Кто в банке был, слово не скажут. В итоге, что будет? Скажут, Арсентьев банк ограбил, чтобы деньги на террор были. У них всё.

Газеты, телевидение в кармане. Дадут команду, так из тебя сделают русского Бен Ладена. И все этому поверят.

Будут про тебя всякие страшилки рассказывать и всякие гадости. Ну, и что ты сделаешь? Будешь бегать и всем рассказывать, что ты любишь свою страну? Что ты правильный? Пять миллионов баксов не взял? Кто тебе поверит? — Жора с каждой минутой распалялся всё больше и больше. Видать давно у него накипело на душе. И теперь всё изливалось на Арсентьева. Тот молча слушал и ни слова не говорил в ответ, в какой-то мере осознавая справедливость сказанных слов. — Вон Сталин, сколько лет правил? Да, убивал. Да, сажал в тюрьмы.

Но он государство создал. Самую сильную армию в мире создал. При нём какой чиновник мог воровать? И всё равно, тираном называют, кровопийцей. Пусть так. Тогда почему Ельцину памятники ставят? Он погубил ещё больше людей и страну развалил. Столетиями Государство Российское создавалось. Море крови пролито за каждый клочок земли, а он эту землю направо и налево раздавал. Проблема демографии? Какая на хрен демография? Десять лет лилась кровь молодых ребят по всей России. Цвет нации в мясорубку бросили. Им бы жениться, семью завести, а они… только умирали и убивали. Чего только с ними не делали. Продавали, предавали, уничтожали, а потом кричат «Демография». Да что же вы правду не скажете? Что же вы кровососам и гадинам памятники ставите? Отчего беззаконие? Да просто всё. Бывшие бандюги во власть подались. Они же нас за людей не считают, потому что у них нет ни совести, ни души, ни сердца. Вот и хапают, а мы хоть с голоду дохни. Только и слышишь, этот украл миллиард и свалил, тот украл миллиард и свалил… а потом выходит один и заявляет «это послужит уроком для других». Да ты в жопу засунь свой урок. Ты людям деньги верни. Иным молоко не на что купить, а он «урок». — Жора замолчал, а через минуту тихо продолжил: — Знаешь, что мне мать говорила? Сил нет, так вас жалко, детки, — говорила она, — тот же сорок первый год. Только мы увидели сорок пятый. А вы увидите ли?

До Жоры донёсся голос Арсентьева:

— Увидим… если останемся на своей земле и будем бороться с несправедливостью!

Глава 8

Вечером того же дня коренастый мужчина средних лет в форме подполковника милиции появился в управление ФСБ по Рязанской области. На проходной появилась надпись: Шиповец Иван Геннадьевич. Прибытие

20:00. Цель посещения — Шиповец Андрей Геннадьевич. 12-й кабинет.

Миновав проходную, подполковник Шиповец поднялся в указанный кабинет. Современное оборудование, компьютеры, отличный ремонт, красивая мебель. Все условия для комфортной работы. Когда он вошёл внутрь, там находились трое мужчин в элегантных костюмах. Все трое поднялись. Двое из них поздоровались и вышли. Третий широко улыбнулся, а потом и крепко обнялся с вошедшим подполковником. Встретились два брата. Старший служил в милиции, младший ушёл работать в ФСБ. Сейчас он состоял в звании майора и работал следователем. После коротких приветствий и обычных в таких случаях слов, наподобие: «Как семья?

Чем занимаешься?» оба сели на стулья напротив друг друга. Иван широко раздвинул колени и положил на них руки. Младший, Андрей, закинул ногу на ногу. Он был совсем непохож на своего брата. Высокий, худощавый, с подвижным лицом и живыми глазами. Общими были, разве что, короткая стрижка и вздёрнутый нос.

После короткого молчания Иван начал извиняться за внезапное вторжение на работу к брату. Тот протестующе поднял руку и мягко остановил старшего:

— Заканчивай, Ваня. Я всегда рад тебя видеть. Ты ведь первый раз пришёл ко мне на работу. Раньше я к тебе ходил.

Так что посмотри, как я тут устроился. Всё есть. Даже кондиционер. Не то, что в твоём отделе. Школьные парты и допотопные компьютеры. — Андрей легко засмеялся. Он редко упускал случай в шутку поддеть брата.

Однако он тут же прервал свой смех. Подполковник, по непонятной причине, ничего не ответил и опустил глаза.

— Прости, Иван. Я не хотел тебя обидеть. Я не думал, что ты обидишься…

— Позаботишься об Ирине, детях …если что…

— Что? — переспросил поражённый этими словами Андрей. — Что ты сказал?

Иван поднял голову и устремил на него подавленный взгляд. Так же прозвучал и голос, когда он снова заговорил:

— Моё дело — дрянь, Иван. Нутром чувствую. И сюда не должен был приходить. Не должен был. Но и не прийти нельзя было. Сволочи, гады…

— Ты снова о прокуратуре, — догадался Андрей. Он махнул рукой, словно речь шла о безнадёжных вещах. — Да, забудь ты, Иван. Эти подпольные казино по всей России работают. Да и какие они подпольные? Как работали, так и работают. Что, наверху не знают о том, что творится? Конечно, знают. Покровители у этих ребят слишком серьёзные. Понимаю. Работаете, рискуете жизнью, всю эту грязь перемываете, а вам установка… закрыть дело. Нам такие установки каждый день приходят. Не трогать того или закрыть дело другого. Жизнь такая.

Против власти не попрёшь. Делай, что хотят и забудь.

— Не могу я, Андрей, — откровенно признался подполковник, — не могу. Что хочешь, думай. Все вокруг дураком называют. Постоянно твердят… Начальник следственного отдела и живёшь как «лох» в двушке. Если знаю — преступник… как смолчать? Если вижу, что начальство всяких гадов прикрывает, как молчать? И рапорты писал, и в Москву докладывал. Всё бесполезно. А люди ведь нас подлецами считают. Вот и бился. Вот и доигрался…

— Да что случилось? — с беспокойством спросил у брата Андрей. — Тебя что, с работы попёрли?

— Дело дрянь, Андрей, — совершенно подавленным голосом ответил подполковник. — Я влез в дело, в которое нельзя было влезать. Пришёл предупредить тебя. Будь осторожен. И, если что… мою семью… не забудь.

— Ты сильно преувеличиваешь… — начал было Андрей, но осёкся, с удивлением глядя на брата. У подполковника внезапно яростно вспыхнул взгляд.

— Преувеличиваю? Да я своими глазами видел документы. Фото, видео, аудиозаписи. Тысячи фактов… против самой большой верхушки. Подпольные казино, там даже рядом не стоят. Знаешь какой там список генералов… начиная с 1991 года, все серьёзные преступления, денежные потоки… триллионы долларов.

— Стоп! — остановил Андрей. — Я ничего не пойму. О чём речь? Что ты видел? Давай по порядку.

— Установка на задержание террориста.

— Арсентьев? Знаю. У нас тоже есть установка. Взрыв на автостоянке. Попытка подрыва двух магазинов. Ограбление банка. Им удалось прорваться сквозь оцепление. Вроде как у него ещё один заложник. Инкассатор банка, который пытался его задержать. Работаем. Сейчас оперативные группы прочёсывают всю область.

Подполковник отрицательно покачал головой.

— Не так. Всё не так. Я лично опросил свидетелей. Арсентьев даже не пытался взорвать магазины. Он забрал бильярдные шары и брелоки, которые позже использовал при нападении на банк. Ему был нужен бронированный фургон. Видимо, он понял, что за ним уже идут. Он понял, что его окружают. Поэтому и решил создать панику среди людей, чтобы иметь возможность уйти. Подожди, дай договорить, — попросил подполковник, видя, что брат собирается его перебить, — я неспроста всё это говорю. Я первый с группой прибыл в банк. Я изъял видео, где Арсентьев говорит на камеру. Он утверждал, что является сотрудником управления внешней разведки. Он говорил, что его подставили по причине того, что у него в руках оказался компромат. Что это не нападение, а защита. И ещё… он оставил диски. Я опросил свидетелей и просмотрел диски. Так вот, Андрей, — подполковник бросил на брата очень выразительный взгляд и только потом продолжил: — Всё подтверждается.

Я лично видел этот самый… компромат. Потом я позвонил в Москву. В ту самую фирму, в которой работал Игорь Беляков. Тот самый, которого обвинили в организации теракта наряду с Арсентьевым. Выяснилось, что это… программист. Обыкновенный программист. Тут можно и не копать. Раз посмотреть на эти диски, и понимаешь весь сыр — бор с Арсентьевым.

— Неприятная история, — только и сказал Андрей, когда брат замолчал. — Диски? Можешь дать мне их? Хочу посмотреть, что там.

Подполковник, в который раз, отрицательно покачал головой.

— Не могу. Гебешники забрали.

— Гебешники? — услышав слова брата, Андрей побледнел.

— Зашли в кабинет, забрали диски… спросили, почему я интересовался Беляковым.

— Они тебя отслеживали?

Подполковник кивнул.

— Андрей, у меня с ними состоялся очень неприятный разговор. Потом пришли ещё какие-то люди из управления разведки. Плели что-то про измену родине и заговоре, который, якобы, возглавляет Арсентьев. Ну, я им, прямо в цвет, всё и высказал. Сказал, что у меня есть свидетельские показания, есть данные с видеокамер. В общем, материалов достаточно, чтобы завести уголовное дело. Один из них мне сказал: «Не рыпайся, толстяк.

Не то появится ещё одна вдова с троими детьми». Ты понимаешь, Андрей? Они моё досье подняли. Потом они ушли. Мне позвонили из управления министерства и приказали «закрыть свой поганый рот». Так и сказали.

— А ты? — коротко спросил Андрей.

— Я? — подполковник снял фуражку. Положил её к себе на колени и начал разглаживать двумя пальцами эмблему двуглавого орла. — Назвал генерала «гадом» и вспомнил добрую русскую пословицу: «Не говори что мне делать, и я не скажу куда тебе идти». — Подполковник поднял на брата смелый взгляд и негромко произнёс:

— С работой кончено. Меня уволят. Но я не жалею. Надоело пресмыкаться. Я давал присягу Родину людей защищать, а не этих преступников.

— Иван, — разделяя каждое слово, произнёс Андрей, — ты взрослый человек. Неужели непонятен расклад? Кто у власти, тот и диктует правила игры. Выступишь против них — потеряешь всё. И тебя никто не возьмёт на работу.

Хорошо, если нищенскую пенсию дадут. Тебе это надо?

— Нет сил больше терпеть, Андрей! Лучше уж так, чем каждый день с совестью своей воевать.

— Угомонись. А я по своим каналам попробую замять это дело. У меня есть…

— Нет! — подполковник встал. — Я здесь не для того, чтобы искать покровителя. Мне не за что стыдиться. И просить я не буду. В общем, если что… позаботься о семье. Я на тебя надеюсь.

— Иван, — Андрей не оставлял попыток переубедить брата. Глядя ему в глаза, он ещё раз сказал: — Я попробую утрясти всё. А ты езжай домой и всё обдумай. Поговори с Ириной. Все вопросы решаемы.

Подполковник не стал ничего говорить в ответ. Он просто пожал руку брату и вышел из кабинета. После его ухода Андрей снял трубку и набрал номер Ирины, жены своего брата. В трубке раздался радостный голос:

— Андрюша, милый, как хорошо, что ты позвонил. Мы с детьми только что тебя вспоминали. Решили пригласить вас на дачу. Я Анечке твоей шашлыки обещала. А готовить шашлыки будет Хамзоев Аслан. Чеченец. Ты его знаешь. Невысокий такой, смуглый. Смешно разговаривает на русском. Заместителем у Вани. Так что, шашлыки будут самые что ни на есть кавказские.

Андрей с улыбкой выслушал всю эту речь, а затем сказал в трубку:

— Ирочка, обязательно придём. Но я тебе звоню по другой причине. Ты поговори с Иваном. Пусть немного сбавит обороты. Характер тяжёлый. Неуступчивый. Слишком он забирает. Нельзя так. С людьми ладить надо.

Особенно с начальством. Тогда всё как по маслу пойдёт.

— Андрюша, мы уже затрагивали эту тему. Ваня такой. Его не изменишь. Да и что менять? Живём мы честно. На зарплату. Ваня мог сто раз озолотиться, но не хочет. И правильно. Он правильно говорит. «Возьмёшь один раз, и больше никогда не отмоешься. Они потом всё что захотят с тобой сделают». Пусть поступает, как знает. Я не буду ему мешать. И не проси меня.

— Ты такая же, как он. Два сапога пара. И я вас обоих очень люблю. И обязательно приеду на шашлыки. Мы все приедем. Пока.

— Анечку не забудь. А то в прошлый раз напился, и оставил её на бензоколонке. Пришлось нам за ней ехать.

Андрей расхохотался и положил трубку. На самом деле, такой случай имел место. Он вышел заправляться, а жена отправилась справить нужду. Машину он заправил, сел за руль и ехал. О жене вспомнил, когда Ирина спросила, почему он приехал один. Аня потом целую неделю с ним не разговаривала. Будто он нарочно её оставил. Вспоминая эту историю, которая у него всегда вызывала смех, а у жены — сердитый взгляд, он перебрал документы, запер их в сейф, затем перебросился парой слов с сослуживцами и вышел из здания управления. Сегодня он серьёзно припозднился. Оказавшись снаружи, он глубоко вдохнул свежий воздух и направился к стоянке. Она находилась с левой стороны здания. Стоянка была совершенно пуста. Стоял только его личный джип и ещё несколько служебных автомобилей. Он кивнул головой охраннику, миновал шлагбаум и подошёл к своей машине. Брелок удалось найти не сразу. Джип два раза пискнул. Он уже взялся за ручку двери, когда рядом раздался вой сирены. Андрей с удивлением оглянулся. Из-за угла вынырнула милицейская десятка. Через мгновение, не выключая сирену, она остановилась перед самым шлагбаумом. За ней подъехал милицейский УАЗик. Из десятки вышел вооружённый человек с автоматом в руках. Андрей узнал его. Это был капитан Хамзоев. Тот самый, кто обещал приготовить шашлыки. Он коротко произнёс:

— Мы за вами!

Глава 9

Милицейские сирены не умолкали. Десятка и УАЗик неслись на окраину города к гаражному массиву рядом с новостройками. Андрей сидел в десятке на заднем сиденье и смотрел, как мимо него пролетают огни.

— Как это произошло? — его голос прозвучал глухо и совершенно потерянно.

— Ничего не знаем, — с переднего сиденья ответил Хамзоев. — Иван позвонил мне и сказал, чтобы я приехал в отдел, взял ребят и выходил к месту преступления. Он сказал, что произошёл двойной убийства. Я приехал в отдел. Там никто ничего не слышал о двойном убийства. Ну, я и остался. Ждал, когда Ваня снова позвонит. Я не знал, куда ехать. Информация не был. Потом в отдел позвонил один человек и сказал… что возле гаражей… лежит убитый милиционер… Больше Хамзоев ничего не успел сказать. Машину свернула на узкую дорожку, укатанную щебёнкой, и помчалась между двумя рядами однотипных гаражей. Через мгновение показались мигающие в темноте мигалки, а за ними около десятка автомобилей и большое скопление людей, часть из которых была в формах, другая — в гражданской одежде.

Десятка, а вслед за ней и УАЗик, остановились. Андрей, Хамзоев, водитель, а за ними и оперативная группа покинули автомобили. Андрей увидел следователей из прокураторы. Рядом с ними стояла группа милиционеров.

Чуть подальше какие-то люди в гражданском. Не обращая ни на кого внимания и расталкивая всех, кто оказывался у него на пути, Андрей двигался вперёд. Он не сводил взгляда с луча прожектора, который был направлен на один из гаражей. Скоро показалась ещё одна группа людей. Разложив свои чемоданчики, они надевали белые перчатки и о чём-то тихо перешёптывались. Достигнув этой группы, Андрей увидел брата.

Иван сидел на земле. Спина была прислонена к воротам гаража. Ноги раскинуты. Руки лежали на коленях как он всегда любил делать. Голова повёрнута вправо. На левом виске зияло отверстие от пули. И две струйки засохшей крови на щеке. Вот и всё.

— Вот и всё, — прошептал Андрей, глядя на тело брата. — Вот и всё. Ты говорил, а я даже не услышал. Ты просил, а я не помог. Вот такой я, брат…

Позади Андрея послышался участливый голос.

— Примите мои соболезнования в связи с утратой брата. Это был прекрасный человек. Мы обязательно найдём преступника. У нас уже есть ориентировка. Судя по всему, здесь скрывался тот самый террорист, Арсентьев.

Подполковник Шиповец обнаружил преступника, а тот убил его и скрылся.

— Откуда у вас эти сведения? — Андрей резко обернулся и посмотрел в лицо следователю из прокуратуры. Тот вначале замешкался, а потом сообщил, что у них есть свидетель, который видел как в подполковника стрелял человек, по описанию похожий на Арсентьева.

— Я хочу поговорить с ним! Где он?

— Стоит ли сейчас?

Андрей не дослушал следователя. Со своего места он видел два чёрных джипа и группу лиц в гражданских одеждах. Рядом с ними стояли несколько милицейских начальников из управления и следователи из прокураторы.

Все они смотрели на одного человека и задавали ему вопросы. Этот мужчина был одет в джинсы и спортивную куртку. Андрей обошёл следователя и двинулся прямиком к этой группе. Через мгновение он подошёл к ним. Он слушал вопросы, которые задавали свидетелю. И видел лицо свидетеля. Тот отвечал быстро, уверенно на все вопросы.

— Как ты здесь оказался? — громкий голос Андрея заставил всех повернуться в его сторону. У многих на лицах было написано удивление. Свидетель не был исключением. Все смотрели на Андрея, а он сверлил глазами свидетеля. — Так как ты здесь оказался? — в упор спросил Андрей. Мужчина устремил взгляд на милицейских чиновников, словно спрашивая, стоит ли ему отвечать. Один из них, грузный мужчина в генеральских погонах, выразительно обратился к Андрею:

— Я не знаю, кто вы, но думаю, что у вас нет права допрашивать…

— Да насрать мне, что ты думаешь, — Андрей бросил на него злой взгляд и достал удостоверение. — Я следователь управление федеральной службы безопасности. И этот человек будет отвечать на мои вопросы.

— Что вы себе…, — начал было генерал, но тут к нему подошёл следователь прокуратуры и что-то зашептал на ухо. Генерал понятливо кивнул. И тут же стал перешёптываться с людьми в гражданском. А Андрей, тем временем, приблизился к свидетелю на расстояние одного шага и жёстко произнёс:

— Тебе ещё раз повторить?

— Машину пришёл забирать! — невозмутимо ответил свидетель.

— Хорошо. Пойдём, покажешь, где твой гараж!

— Меня попросили забрать машину. Сосед. Он должен был пригнать её сюда. Так что, у меня здесь нет гаража.

Ни намёка на смущение. Отвечает чётко.

— Тогда расскажи, что ты видел! — внешне спокойно произнёс Андрей.

— Я уже рассказывал! Если вам нужны подробности, можете прийти в отдел милиции. Я напишу всё подробно.

Сможете прочитать.

— Подробности? Свидетель? — Андрей злым взглядом оглядел присутствующих, затем обернулся к тому самому свидетелю и сквозь зубы выдавил: — У тебя на лбу написано «Гебешник» … сука. Может, это ты его и убил? А?

Ты его убил?

— Вы не в себе. Потеря брата ещё не даёт право…, — начал было следователь, но тут же все ахнули и отпрянули назад. Андрей вытащил табельный пистолет и направил его на свидетеля.

— На счёт три ты — покойник. Кто убил моего брата?

— Бросьте оружие, майор! Это приказ. Мы сотрудники госбезопасности.

Андрей повернул голову влево. Четверо гражданских вытащили пистолеты и направили в его сторону. Один из них показывал ему своё удостоверение. Группа милицейских чинов и следователи отхлынули в сторону, освобождая между ними пространство. Сбоку раздался насмешливый голос:

— Сам сука. Брат у тебя дерьмовый был, поэтому и подох.

Андрей почувствовал у своего виска дуло пистолета. Тот самый «свидетель» неизвестно откуда достал пистолет и приложил его к виску Андрея. Ему же принадлежали и слова.

— Опустил оружие быстро!

Позади них щёлкнул затвор. Капитан Хамзоев направлял автомат в сторону сотрудников госбезопасности. За ним стояли ещё пять сотрудников. У всех в руках были автоматы. И все они были направлены в ту же сторону.

— Да вы что, охренели совсем? — закричал один из сотрудников госбезопасности. — Знаете, что мы с вами сделаем?

— Не сейчас, — вмешался второй, — мы потом с ними поговорим. Поехали.

«Свидетель» убрал пистолет и направился к джипу.

— Стой! — яростно закричал ему вслед Андрей. — Ты на мой вопрос не ответил!

«Свидетель» остановился у джипа. Затем обернулся и с издёвкой произнёс:

— Ну, и что ты сделаешь? Я не я, какая разница. Его уже нет. Живи, пока позволяют…

Он повернулся и вслед за остальными стал садиться в машину. Андрей развернулся и устремил взгляд в сторону Хамзоева. Тот, без слов, протянул ему свой автомат. Андрей взял его. Повернулся и… выпустил всю обойму в джип. Затем бросил автомат и с пистолетом в руках подошёл к внедорожнику. Задняя дверца была полуоткрыта.

Из неё наполовину вывались тело. Ноги торчали в машине, а голова лежала снаружи, на земле. Осколки стёкол… валялись вокруг тела. Часть из них была окрашена в красный цвет. Андрей присел на корточки рядом с телом «свидетеля». Он всё ещё дышал. Глядя ему в глаза, Андрей тихо спросил:

— Так ты его убил?

Он приставил пистолет к виску и нажал на курок. Раздался ещё один выстрел. Вокруг гробовое молчание.

Десятки людей из самых разных силовых структур смотрели на Андрея и ждали, что он сделает дальше. Все понимали, что именно он совершил и почему. Андрей выпрямился и, устремив ненавидящий взгляд в сторону группы людей из прокуратуры и управление внутренних дел, негромко, но с непередаваемой яростью, произнёс:

— Придёт день, и вы все поплатитесь за свои преступления и за своё молчание… как поплатился сегодня… я.

Потом Андрей повернулся к Хамзоеву и, вытянув вперёд руки, коротко произнёс:

— Арестуйте меня. Я отнял автомат у сотрудника милиции. Я совершил убийство!

— Я тебе автомат сам отдал, — спокойно ответил Хамзоев, — и зря. Надо было самому стрелять. Меня сколько раз хотели выгнать. Раз чеченец, значит преступник. А Иван меня уважал и всегда поддерживал. Он и мне был братом. Вместе и ответим.

Хамзоев вышел вперёд. Поднял свой автомат, вручил его одному из своих подчинённых, а затем достал из кармана удостоверение и бросил на землю.

Спустя несколько минут обоим надели наручники, посадили в автобус и увезли.

А к гаражам подъезжали всё новые сотрудники правоохранительных органов. Они видели не только следы преступления, но и угрюмые лица. Они не понимали этого странного молчания, которое было не чем иным, как обвинением самом себе.

Глава 10

Какой замечательный лес… а деревья… какие красивые деревья… и какие высокие… верхушки не видно… даже солнце закрывают… и какие странные плоды, неужели ананасы? Нет, эти больше. Похожи на арбузы. Точно, арбузы.

А почему они на ветках висят? Странные арбузы, но какие спелые… надо один сбить. Только чем? Ветку сломать? Жалко… лучше на дерево взобраться. Что это за странный звук? Кукушка? Точно. Она ест мои арбузы.

Надо её прогнать… она так отвратительно кукует…

— Это мои часы! Вставай, утро уже!

Арсентьев с трудом раскрыл отяжелевшие веки. На глаза попались… часы с кукушкой. Они висели рядом с радиоприёмником.

«Где я? Конечно. В этой грязной дыре, которую Жора называет „каютой“». Арсентьев свесил ноги на пол, принимая сидячее положение и по привычке огляделся. Прежде всего в глаза бросался… парящий орёл. Он был изображён на груди Жоры. Обнажённый по пояс Жора даже не заметил скептический взгляд Арсентьева.

Он был занят приготовлением завтрака. Сама «каюта» состояла из двуярусной кровати, маленького стола, двух деревянных табуреток и продольный полки, на которой стояла старенькая электроплита, лежал кусок сала, немного печенья и два гранёных стакана, наполненные красноватой жидкостью. Был ещё маленький сундук, в котором Жора хранил свои скудные продукты. Пока Жора перекладывал «завтрак» с полки на стол, Арсентьев поднялся и в одних трусах направился к трапу. Трап вывел на нос катера. Арсентьев на мгновение остановился и настороженно прислушался. Никаких посторонних звуков. Только щебетание птиц, странное урчание. Хотя это вовсе не урчание. Он опёрся руками о борт и посмотрел вниз. Вода тихо билась о борт катера. Это был всего лишь плеск воды. Вокруг стало совсем светло. Он проспал часов двенадцать, не меньше.

Непростительная ошибка. Нельзя спать так долго в его положение. Оставалось ещё раз поблагодарить Жору за все эти спокойные часы и за… своё спасение. Он запрыгнул на мостик. И по нему прошёл на берег. Затем снова прислушался. Да, нет. Всё спокойно. Как только он снова повернулся к катеру, у него на губах появилась улыбка.

Мало катер стоял в маленьком устье и был скрыт от постороннего взгляда ветвями нависавших деревьев, так ещё вся задняя часть была укрыта сломанными ветками. Был виден лишь ржавый борт и гордая надпись «Посейдон».

— Вот уж, правда, «Посейдон», — пробормотал Арсентьев, входя в воду. Он долго и тщательно умывался, наслаждаясь прохладой воды. Затем просто ухватился двумя руками за борт и, подтянувшись, перебросил тело на палубу. Когда он спустился в каюту, Жора уже потягивал чай. Арсентьев стал быстро одеваться.

— Прикинь, Петро, бобла немерено, а мы тут печенье засохшее рубаем, — он макнул печенье в чай и только потом отправил в рот. В отличие от Арсентьева, он почти не спал. Мысль о деньгах не давала заснуть. Два года мечтал, планировал, и вот… получил. Жизнь — конфетка начнётся. Он покосился на Арсентьева. Тот сел рядом с ним и взял стакан с чаем.

— Летали ночью. Два раза. Вертолёты. Только толку? Я тут всё как следует сделал. Не найдут. Но выходить из укрытия нельзя. Поймают. Без вариантов. Надо пересидеть несколько дней, пока они не угомонятся. Когда перестанут рыскать, тогда и выйдем.

Арсентьев обхватил двумя руками стакан и отхлебнул глоток горячего чая.

— Основная фаза поисков длится не более 48 часов. Если в течение этого времени преступник не найден в предполагаемой зоне поисков, объявляется федеральный розыск и даётся ориентировка во все отделения милиции и отделы ФСБ. В нашем случае это уже сделано. Плюс установка на уничтожение, учитывая серьёзность преступления. Иначе говоря, нас может застрелить любой и без предупреждения.

— Тебя! — поправил Жора с видимым наслаждением. Арсентьев бросил на него сочувствующий взгляд и выразительно ответил:

— Нас, Жора. Поскольку ты со мной, на тебя распространяется негласная директива.

— Что ещё за директива? — с неудовольствием спросил Жора.

— Таких, как я, ищет не милиция, а управление госбезопасности и специальные группы из управления разведки.

Жора побледнел, услышав эти слова. Арсентьев, ни слова не говоря, поставил стакан и поднялся с места. Через минуту перед Жорой легла стопка паспортов.

— Выбирай любой. Бери деньги и уезжай.

Жора взял наугад один из паспортов. Открыв первую страницу, он издал возглас недоумения:

— Это же не моя фотография!

— Заменим. Сделаем так, что никто и не заметит. Не сомневайся. Нужны только кое-какие химикаты.

Арсентьев вернулся за стол и взял стакан с чаем.

— А ты?

Услышав этот вопрос, Арсентьев резко помрачнел и так же резко ответил:

— Я в своей стране. Буду биться до тех пор, пока сам не подохну или их не перебью. Я свой выбор сделал.

— Не глупи, — осторожно посоветовал Жора, — за тебя вон как взялись. Взрыв повесили, ограбление, а потом ещё и убийство группы захвата. Сам слышал по радио. Я бы сам поверил, если б собственными глазами не видел тебя, спящего.

— О чём это ты? — не понял Арсентьев. — Что за группа захвата?

— Да я откуда знаю? По радио слышал, в новостях. Вроде какая-то группа твою банду засекла, хотела захватить, а вы их всех уложили. Вроде троих убили, а двоих ранили. Ещё говорили, что главарю, то есть тебе, — пояснил Жора, — удалось бежать. А двух твоих сообщников задержали. Они будто тоже из органов. Работали на тебя.

— Включи-ка радио! — попросил Арсентьев. Жора молча выполнил его просьбу. В каюте зазвучала музыка. Арсентьев с недовольством посмотрел на Жору. Тот только и мог, что развести руками.

— Что есть. Другие волны не ловит. Переключить нельзя.

Следовало узнать, о чём идёт речь. Он должен быть в курсе всего происходящего, для того чтобы своевременно принимать ответные меры. Петр снова встал. Он достал из сумки свой телефон и снова вышел на корму. Затем спустился по доске на берег и сразу же стал углубляться в лес. Если они поймают сигнал в этом районе, то это место должно быть далеко от катера. Иначе его могут без труда выследить. Арсентьев шёл вперёд, время от времени оглядываясь на солнце. Его учили ориентироваться на местности в обстановке полного отсутствия каких-либо приборов и оборудования. Он снова и снова вспоминал занятия и чувствовал огромную благодарность к своим учителям. Ему придётся вспомнить всё. Придётся выжать всё из того, чему его учили. Ну что ж, вперёд и только вперёд. Страх ведёт к разложению и гибели, а смелость к победе.

Арсентьев шёл не менее получаса, когда услышал шум. Этот шум мог исходить только от автотрассы. «Надо подобраться к ней поближе, — подумал он, — так они точно меня не определят».

Сказано, сделано. Он, крадучись, двинулся между деревьев. Шёл прямо на шум и вскоре сквозь просвет между ветвей деревьев увидел ряд автомобилей, проносящихся по широкой дороге. Он ещё раз тщательно осмотрелся, а потом примостился в зарослях густого кустарника. Он вставил аккумулятор и включил телефон.

Затем вышел в интернет и задал на поиск свою фамилию. Перелистывая сумасшедший поток информации, Арсентьев с горечью вспомнил былые дни. Как — то раз он задал на поиск свою фамилию и не нашёл ничего, что бы имело к нему отношение. Тогда он расстроился, а сейчас… многое бы отдал за то, чтобы увидеть прежнюю картину.

Ему быстро удалось найти информацию, о которой упоминал Жора. И действительно, всё так и было. На него повесили убийство некоего подполковника милиции по фамилии Шиповец и троих бойцов из спецназа. Какого именно, не уточнялось. И ни слова о дисках. Ни слова о записи, которая должна была быть в банке. Но что больше всего заинтересовало Арсентьева, так эта информация о его «сообщниках». Оба сотрудники правоохранительных органов. Один из них также носил фамилию Шиповец. Арсентьев очень внимательно прочитал всё, что было связано с этой фамилией. Упоминалось о том, что обоих отвезли в центральный тюремный изолятор.

И ещё упоминалось, что на завтра назначены похороны. И пройдут они на Лазаревском кладбище.

Арсентьев выключил телефон, а затем разобрал и сунул в карман джинсов. Надо было возвращаться назад.

Он поднялся и быстро пошёл в обратном направлении. Он узнал всё, что ему надо было узнать. Теперь следовало сделать выводы. Убиты сотрудники милиции. Он их не убивал. Следовательно, их брали те же ребята, что охотятся за ним. Такой вывод напрашивался сам собой. А причина могла заключаться в… дисках. Возможно, они успели просмотреть диски. За это их и убрали. Осталось понять роль этих двоих. Их не могли взять без причины. Возможно, и им всё стало известно, но убрать их не успели. Милиция вмешалась. Если так, то их уберут в ближайшее время. Здесь не может быть сомнений. Последняя мысль заставила его глубоко задуматься.

И эти размышления не оставляли его вплоть до того мгновения, пока он не оказался снова на катере.

Облокотившись на борт, он стал смотреть на воду. В такой позе его и застал Жора. Он донельзя обрадовался, увидев Арсентьева, так как полагал, что тот оставил его и ушёл. Жора и себе не мог признаться в том, что присутствие Петра вселяло в него уверенность.

— Знаешь, где находится Лазаревское кладбище? — не оборачиваясь, спросил Арсентьев.

— Да у нас в городе любой знает это кладбище, — ответил Жора. Он не понимал возникший интерес Арсентьева к местным кладбищам.

— Покажешь? — Арсентьев повернулся к Жоре и устремил на него проницательный взгляд. Жора поёжился.

— Зачем? — только и мог спросить он.

— Надо, — последовал ответ, — заодно и химикаты возьмём для паспорта.

— Ещё фотки. У меня дома… — Жора осёкся, заметив насмешливый взгляд Арсентьева, — нельзя? Ты же говорил 48 часов?

— Купишь хороший фотоаппарат и принтер. Тех марок, которые я скажу. Нет, лучше я напишу тебе полный список. Пока я побуду на кладбище, купишь всё и вернёшься сюда. И ещё… у тебя есть иголка с ниткой?

— Зачем?

— Что у тебя за привычка задавать этот дурацкий вопрос. Есть или нет?

— В машине!

— Отлично. Я там ещё ножницы видел. Возьми с собой. И мою куртку. Она в кабине осталась. Надо приготовиться, как следует.

Глава 11

На следующий день, около 12 часов дня, группа российских туристов из разных городов в сопровождение гида, молодой женщины в пёстром платье, двигалась по центральной дорожке Лазаревского кладбища. Арсентьеву удалось незаметно присоединиться к группе. По пути сюда он прикупил у уличных торговцев тёмные очки и спортивную кепку зелёного цвета. И сейчас он больше походил на зарубежного туриста. Стройный, в облегающих джинсах, короткой кожаной куртке, очках и кепке. Он неторопливо вышагивал по дорожке, обмениваясь ленивыми репликами с другими туристами. Уже в первые четверть часа такого действия, он сумел стать «своим». То и дело к нему обращались с просьбами, протягивая при этом свой фотоаппарат. В таких случаях Арсентьев всегда открыто улыбался и выполнял просьбу. Иногда он и сам поражался увиденному. Не которые захоронения датировались восемнадцатым веком и при этом отлично сохранились. Да и вообще, всё кладбище больше напоминало парк. Везде деревья, дорожки, тропинки. Некоторые из захоронений скрывались за зелёной листвой. Гиду приходилось в буквальном смысле слова «продираться» сквозь них. Арсентьев замечал многое из того, что делали и говорили туристы, но главное внимание уделялось центральному входу и всему, что происходило вокруг него. Когда он исчезал из виду, Арсентьев выискивал взглядом возвышенность.

Часто именно с таких мест он и фотографировал. С самого прихода его внимание привлекло громадное дерево, покрытое густой листвой. Это место как нельзя лучше соответствовало его планам. За то время, что он провёл с группой, Арсентьев сумел достаточно хорошо осмотреться, и сейчас практически точно представлял форму кладбища. Он также просчитал возможные пути отхода в случае, если его засекут. То что на похоронах будут присутствовать люди Сивакова, не вызывало у него сомнений. Они должны убедиться в том, что всё идёт как надо. Похороны — это возможный сброс эмоций. И человек, который представляет опасность, может в такие минуты выдать себя с головой. План Арсентьева был просто. Он хотел определить людей Сивакова, а затем и отследить их. Он не собирался прятаться. Нет. Он хотел нанести удар. Удар по Сивакову. Только так можно было доказать свою невиновность и воздать ему за убийства невинных людей. Размышляя о Сивакове, Арсентьев выискивал момент, чтобы незаметно уйти. Ему следовало занять позицию. Время шло. И никто не знал, как будут развиваться события дальше. Он уже собирался свернуть на едва заметную тропинку, петляющую между захоронений, но в этот момент группа остановилась. Он увидел, как молодая женщина указала в сторону ограды, за которой выстроились роскошные особняки. Вслед за этим жестом послышался гневный голос:

— В 1993 году строительное управление Рязанского приборного завода начало строить дома. Вон там улица Ленинского комсомола. Вы видите? Дома примыкают едва ли не к самой ограде кладбища. Под всеми этими домами находится…. братское кладбище. Именно там расстреливали наших с вами граждан в 1937 году. Когда начали рыть котлован, нашли сотни человеческих костей. И что вы думаете сделали эти люди? Приказали втихомолку вывозить останки на свалку вместе с грунтом. Скоты… — простите, — гид оглядела туристов виноватым взглядом и продолжила с горечью, — но как можно понять тех, кто строит своё благосостояние на костях мучеников? Люди всю жизнь ищут своих родных, а они… выбрасывают кости на свалку. Чем они лучше тех, кто убивал? А эти… живут припеваючи в центре города в своих… мавзолеях…

Арсентьев не стал дальше слушать. Он незаметно юркнул в проход между двумя захоронениями, а оттуда перебрался на тропинку и, перешагнув через кустарник, быстро направился к дереву, которое приметил для своей цели. К счастью, никого вообще не было вблизи. По этой причине, он без задержки приблизился к дереву.

Арсентьев подпрыгнул, ухватился за ветку и, помогая себе ногами, пробросил тело сквозь листву на ту же самую ветку. Затем встал на четвереньки и ухватился за следующую. Потом встал и стал карабкаться наверх, усиленно работая руками и ногами. Листва то и дело хлестала по лицу. Но не больно. Он старался издавать как можно меньше шума. Через несколько минут он уже сидел на широкой ветке. Со всех сторон его окружала зелёная листва. Арсентьев поёрзал, устраиваясь поудобнее. Скатился немного вниз и обвил ногами ствол дерева. Он засел позади ствола, если смотреть с центрального входа. Именно это направление необходимо было защитить как можно лучше. Он перевернул кепку обратной стороной, снял очки и сунул их в правый карман куртки. Затем подёргал рукой тоненькую ветку, торчавшую справа от него на уровне глаз. Она оказалась достаточно прочной. После всех этих приготовлений, он распахнул куртку и разорвал узкую полосу подкладки с правой стороны подмышкой. Он её тут же расширил настолько, чтобы можно было вытащить… автомат. Для этого он и просил нитки с иголкой у Жоры. На катере Арсентьев разорвал подкладку куртки и спрятал там автомат.

Приклад упирался в нижнюю часть пояса, а ствол прямиком в плечо. Это несколько мешало при ходьбе, но, главное, снаружи ничего не было заметно. Вслед за автоматом, он распорол левую часть и извлёк из-под подкладки глушитель, снайперский прицел и обойму. Поразмыслив, он засунул обойму и глушитель обратно.

Арсентьев разложил приклад, закрепил сверху прицел, а затем поставил автомат на ветку. Положение оружия было неустойчивым, по этой причине он придвинул автомат поближе к стволу, но с расчётом на то, что такое действие не помешает ему отслеживать ситуацию на кладбище. Закончив с приготовлениями, он приложил правый глаз к окуляру, а правой рукой стал регулировать прицел. Он продолжал делать это до тех пор, пока центральный вход и вся улица за ней не оказались перед ним как на ладони.

— Серый дом, обшитый пластиком, прямо за входом на противоположной стороне улицы, — пробормотал под нос Арсентьев, ведя наблюдение, — двенадцать окон на первом этаже. Все закрыты жалюзи. Второй этаж.

Двенадцать окон. Часть окон открыта. Похоже на офис. Машины у здания. Одни дорогие марки. Стоянка огорожена цепью. Возле тротуара машин нет… прохожих мало. Слева и справа открытое пространство. Ничего необычного. Теперь вход. Арка, забор из красного кирпича… площадка для стоянки автомобилей. Легковых автомобилей нет. Только один микроавтобус. Рядом стоят три женщины…. Все торгуют цветами. Ничего. Ни намёка. Если только здание и машины у здания…. нет, все номера местные. Не то… значит надо ждать. Они должны появиться. Арсентьев отстранился от прицела и слегка расслабился. Затем достал из кармана рубашки жвачку и засунул себе в рот. Неожиданно вспомнились слова молодой женщины — гида.

«А ведь она права, — думал Арсентьев, — тысячу раз права. Ничего не изменилось. Тот же 37-й год. Нас и сейчас уничтожают. Морально и физически. Та же верхушка уничтожает. Только методы другие. Скрытые. Невидимые.

Затем включается информационная машина и перемалывает сознание людей. В итоге, верхушка оказывается едва ли не самой праведной, а такие, как я — отверженными. Они — хозяева жизни. Для них наша жизнь — пыль. Стряхнул с себя и пошёл дальше уничтожать. Ничего не меняется. Ничего. Тот же римский метод… хлеб, развлечения и войны. Ещё древние патриции говорили: „У народа должен быть хлеб, развлечения и враг, которого нужно уничтожить. И тогда мы сможем делать всё, что угодно с этим народом“. Но я не игрушка, которую можно использовать и выбросить, — с внезапной злостью подумал Арсентьев, — хотят войны? Они её получат. Сиваков… гнида, а не генерал. Ещё посмотрим, чья возьмёт».

Он снова приложился к прицелу. Отпрянул, а затем снова приложился. Справа к кладбищу приближались два чёрных джипа. Вскоре Арсентьев ясно разглядел… московские номера. Джипы миновали центральный вход, проехали метров двести и остановились. Окна джипов было наглухо затемнены; по этой причине он не мог рассмотреть находящихся внутри. Но вот водительская дверь переднего джипа открылась. Из неё вышел мужчина средних лет в спортивной одежде. Он прошёлся вокруг джипа, оглядывая колёса. Арсентьев видел, как несколько раз за время этого обхода мелькнул напряжённый взгляд. И каждый раз этот взгляд был устремлён в сторону кладбища.

— Они, — пробормотал Арсентьев, наблюдая за джипами, — не меньше четырёх человек. Нет, больше, — он увидел, как из переднего джипа вышел ещё один человек в чёрном костюме. А затем заднее, ближнее к нему окно второго джипа, опустилось, и показались клубы дыма.

— Курят? — удивлённо пробормотал Арсентьев. — Странно. Неужели я ошибся?

Но тут все его сомнения отпали разом. Заднее стекло, из которого выходили клубы дыма, опустилось ещё ниже. Он увидел, как из окна высунулась рука и стала стряхивать пепел с сигареты. Рука дрожала. Затем стекло опустилось ещё ниже, и он увидел… профиль мужчины, погоны и милицейскую фуражку. Окно сразу же закрылось, оставив Арсентьеву множества вопросов. Кто этот милиционер? И почему он находится с ними в машине? Что они задумали? Что хотят сделать? У Арсентьева появилось чувство, что этого милиционера собираются использовать. Он был напуган. Об этом ясно говорили дрожащие руки. Что происходит? — задаваясь этим вопросом, он продолжал вести наблюдение. Очень скоро с той же стороны, откуда появились джипы, появилась длинная процессия. Впереди шли несколько сотрудников милиции в парадной форме. За ними шесть человек, тоже в милицейских мундирах, несли гроб. За гробом шли люди. Много людей. До Арсентьева стали доноситься звуки похоронного марша. Он сосредоточил всё своё внимание на двух джипах. Оба вернулись обратно в автомобиль и закрыли дверцы. Заднее окно второго джипа так же закрылось. И оставалось закрытым даже тогда, когда процессия вошла на территорию кладбища и сгрудилась вокруг свежевырытой могилы.

До Петра явственно доносился тихий плач и громкие слова священника. Он не следил за похоронами. Только за улицей, где стояли джипы. И тут Арсентьев увидел, как к центральному входу кладбища подъехал милицейский УАЗик. Из него вышли два человека в милицейской форме. У обоих на поясе висели кобуры с оружием.

Один из них открыл заднюю дверцу УАЗика и выволок оттуда человека в наручниках. Наручники были застёгнуты за спиной. Арестованный был смуглый, небольшого роста. Милиционер передал арестованного второму конвоиру. А тот сразу взял его за руку. После этого первый конвоир вытащил из машины второго арестованного.

Высокого, худощавого мужчину с осунувшимся лицом. У того тоже руки были за спиной застёгнуты в наручники. Вытащив его из машины, он закрыл дверцу автомобиля, взял за руку и повёл на кладбище. Вторая пара последовала за ними. Такое действие вызвало удивление у Арсентьева. Всего два конвоира. По одному на каждого арестованного. Было понятно, что их привезли на похороны. Но почему так мало охраны? Или расчёт делался на других сотрудников милиции, которых здесь было большое количество. Непонятно. Арсентьев оставил в покое арестованных и продолжал наблюдать за джипами, возле которых по-прежнему ничего не происходило. Но вскоре ему снова пришлось отвлечься. Это произошло, когда воздух буквально разорвал душераздирающий крик, наполненный дикой яростью.

— Сволочь… гадина. За что? Родного брата убить…

Арсентьев повернул прицел в сторону процессии. Арестованных вывели к самому краю могилы. Гроб уже опускали в землю. В этот миг какая-то женщина набросилась на одного из заключённых и стала бить его руками по лицу. К ней бросились сразу несколько человек. Они с трудом оттащили женщину в сторону. Она билась в истерике и, не переставая, кричала. Арсентьев перевёл прицел снова на джипы. И вовремя. Он увидел, как задняя дверца второго джипа открылась. Из неё вышел мужчина в форме лейтенанта милиции. Он поправил кобуру с пистолетом, одёрнул китель, поправил фуражку, и после этого неторопливо направился ко входу на кладбище.

«Пошла основная фаза операции», — понял Арсентьев. Он лишь на мгновение задумался. Но тут же снял автомат с ветки, достал обойму, вложил её в ствол. Перезарядил и, закинув за плечо, стал быстро спускаться с дерева. Через мгновение он достиг земли. Спрятав автомат под курткой и прижимая его правой рукой, он едва ли не бегом направился в сторону похоронной процессии.

Молодой лейтенант милиции осторожно пробирался сквозь толпу людей. Его не интересовал ни громкий плач, ни речь грузного мужчины, что стоял на возвышение рядом с могилой и размахивал руками. Он целенаправленно двигался в одном направлении. Никто не обращал на него внимания. Все взгляды были устремлены вперёд, в сторону могилы. По этой причине, никто и не заметил, что он резко остановился и так же резко побледнел. Как не заметили, что позади него появился человек, одетый в джинсах и кожаную куртку. Никто ничего не замечал за исключением самого лейтенанта. Он остановился, когда возле уха раздался тихий, но отчётливый голос:

— В дести сантиметрах от твоей спины ствол автомата. Патроны бронебойные. Указательный палец лежит на спусковом крючке. Пошевелишься — он дёрнется.

— Не советую играть со мной, — не поворачиваясь, ответил лейтенант, — ты не знаешь, кто я такой.

— Ну почему же не знаю, — раздался сзади тот же голос, — ты из госбезопасности. Ребята из разведки не курят в машине на виду у всех.

Лейтенант глотнул побольше воздуха и подавленно прошептал:

— Что тебе надо? Кто ты?

— Рассматриваем только первый вопрос, — раздался сзади голос. — Мне нужен ответ. Зачем ты здесь?

— Я не могу сказать, — лейтенант почувствовал, как у него расстегнули кобуру и вытащили пистолет. Затем прозвучала отчётливая угроза:

— У меня нет времени на разговоры. Ещё один неправильный ответ, и я тебя в хлам разнесу. Спрашиваю последний раз, — лейтенант почувствовал, как ему в спину уткнулся пистолет, — два чёрных джипа на улице. В них четыре твоих друга сидят. Понятно, что вы проводите операцию. Вопрос: Какую?

В ответ молчание.

— Напряги куриные мозги. Если я вычислил вас, так убью тебя так, что никто не заметит. Ответ. Быстро.

— Я должен освободить заключённых, — раздался вымученный голос.

— Зачем? Отвечай быстро.

— Создать видимость побега. Я должен освободить их, а затем поднять крик.

— А потом конвоиры застрелят их при попытке к бегству? Понятно. Конвоиры знают тебя в лицо?

— Да.

— Они из милиции?

— Нет. Наши.

— Четверо в машине? Буду ждать окончания операции?

— Нет. Они уедут, как только раздадутся выстрелы.

— Зачем их хотят убрать?

— Они уложили наших сотрудников. Один из них приходится братом убитому подполковнику.

— А подполковника убрали за то, что диски просмотрел?

— Откуда ты знаешь?

— Теперь складывается полная картина. Иди, выполняй задание. Сделаешь всё как планировали, только кричать не будешь.

— Что? — лейтенант хотел обернуться, но тут же получил сильный шлепок по шее. Его голову тряхнуло, а сзади послышался грозный шёпот:

— Я не говорил «оглядывайся». Пошёл вперёд! Выполняй задание. И всё тихо. Тогда вернёшься домой здоровым.

Лейтенант двинулся вперёд. Арсентьев немного отступил назад, а затем последовал за ним. Пистолет исчез в левом кармане куртки вместе с рукой. Рука снова вынырнула обратно и скрылась под курткой с правой стороны.

Он нащупал спусковой крючок автомата. Для выстрела понадобилось бы меньше одной секунды, но он не собирался никого убивать. Он просто хотел ввести свои коррективы в эту операцию. Он увидел, как конвоиры, один за другим, обернулись назад, незаметно кивнули, а затем взяли заключённых за руки и вместе с ними отступили на несколько шагов назад. Затем отпустили их и выдвинулись вперёд. Арестованные были настолько поглощены похоронами, что вообще не обращали внимания на действия конвоиров. Как ни странно, но и те перестали обращать на них внимания. Лейтенант остановился за спиной высокого арестанта и словно бы невзначай заслонил его своим телом. Арсентьев быстро направился к ним и встал позади лейтенанта. В этот миг высокий дёрнулся и оглянулся назад. Его взгляд встретился с взглядом Арсентьева. На лице высокого появилось изумление. Он посмотрел на лейтенанта, затем снова на Арсентьева. Тем временем лейтенант освободил его руки и передвинулся за спину второго арестанта. Арсентьев, сделал шаг назад, показывая всем своим видом, что надо отходить. Высокий… оглянулся по сторонам, а затем незаметно стал пятиться назад. Он пятился до той поры, пока не достиг Арсентьева.

— Я тебя знаю, — прошептал высокий, — нам на тебя давали ориентировку. Ты Арсентьев.

— Вас хотят убрать, — так же тихо ответил Арсентьев, — действуем быстро и только по моему приказу, иначе никто не уйдёт живым.

Высокий взглядом показал, что всё понял. В этот миг обернулся назад и второй арестант. Он раскрыл рот от изумления, когда увидел высокого далеко позади себя. Неизвестно, что он увидел, но тоже стал отступать назад и вскоре сравнялся с обоими.

— Медленно, назад, — прошептал Арсентьев, — ни на кого не смотрите, опустите головы.

Все трое стали отступать назад. Как только между конвоирами и ими появилась живая защита из плотных рядов, Арсентьев вытащил из кармана пистолет и, подняв руку, спустил всю обойму в воздух. Грохот выстрелов прозвучал настолько неожиданно, что вызвал ужасную панику. Многие закричали, иные бросились бежать к выходу из кладбища. Именно с ними и побежали все трое. Они очень быстро достигли ворот. На радость Арсентьева,

джипы уже уехали. На это он и рассчитывал. Через минуту все трое скрылись за углом улицы. Потом сели в первый же попавшийся автобус, где смогли, наконец, перевести дух.

Глава 12

Гражданский вертолёт с бело-синей окраской медленно опустился на круглую площадку, расположенную на небольшом плато в окружении белоснежных вершин. Прохлада вокруг ощущалось всем телом. Даже сейчас, в середине знойного лета, температура здесь не поднималась выше двадцати градусов тепла. Однако, погода меньше всего интересовала прибывших сюда людей. Их было двое. Оба выглядели старше средних лет, имели средний рост и были одеты в дорогую одежду. Как только они вышли из вертолёта, к ним навстречу выехал чёрный лимузин марки мерседес. Через минуту оба сели в этот лимузин и поехали по направлению к роскошному особняку, что возвышался в непосредственной близости от вертолётной площадки. У самого входа во дворец, их встретили крепко сбитые ребята. Они тщательно обыскали прибывших и только потом впустили внутрь. Обыск повторился ещё раз, перед самым входом в бассейн. И уже внутри оба попали под пристальное внимание ребят, которые прогуливались вдоль бортиков бассейна. Не обращая на них внимания, оба направились в центр помещения, где стоял стол уставленный напитками и выпивкой. Перед столом стояло одно роскошное кресло. И в нём восседал мужчина средних лет, облачённый в белый халат. В бассейне плавала группа девушек. Они выделывали в воде разные фигуры. Мужчина смотрел на то, как они плавают, и время от времени подбадривал аплодисментами. Оба прибывших остановились в нескольких шагах от стола. Никто из них не произнёс ни единого слова. Они лишь смотрели на человека в халате и изредка переводили взгляд себе под ноги. Их фигуры отражались на мраморе как в зеркале. Пол, как и вся отделка в помещении бассейна, отличался редкостной роскошью. И было ясно, что именно человек в халате владеет всем этим богатством.

Пока гости ждали, к человеку в халате подошёл коренастый мужчина в элегантном костюме и коротко произнёс:

— Там опять авария. Двадцать человек погибло.

— Надоели со своими авариями, — с неудовольствием ответил мужчина, — сколько можно? Умирают и умирают.

Нет, чтобы найти работу попроще. Денег хочется больше? Ну и получите то, что заслужили. Зачем нас дёргать?

И когда люди научатся отвечать за свои поступки сами? Я вон, сам всего достиг. Другим тоже флаг в руки.

Пускай суетятся. Да ладно. Потом поговорим. И убери этих отсюда, — мужчина встал и указал рукой на пловчих, — отведи в баньку. Не так хороши, как гимнастки, но тоже сойдут. Я позже приду.

Мужчина взял из вазы персик и уселся обратно в кресло. Откусывая кусок за куском, он смотрел, как охрана выводит пловчих из бассейна. Закончив с персиком, он сделал долгожданный жест в сторону прибывших гостей.

Те молча подошли к столу и остановились. Мужчина в халате поднял на них насмешливый взгляд:

— Генерал Сиваков из разведки, полковник Когер из госбезопасности… какие важные люди. И как обосрались эти важные люди. Так и хочется выкинуть их вон. Как же так, господа? Как же получилось, что вы упустили такие важные документы. Меня самого, в сущности, эти документы не касаются. Но они касаются моих хороших друзей и… некоторых не очень приятных событий.

— Мы принимаем все меры, — решился произнести тот, что стоял справа от хозяина дома, генерал Сиваков.

— Я уже слышал, какие вы принимаете меры, — мужчина поднял хрустальный бокал, наполовину наполненный красной жидкостью, и сделал маленький глоток, — этот сырой юнец, о котором вы говорили, что он «не представляет опасности» … обставляет вас раз за разом. Он не только сумел уйти, но и нашёл документы, потом ещё ограбил банк и скрылся… между прочим, эти пять миллионов долларов принадлежат моему другу. И он недоволен тем, что их не удалось найти. А, следовательно, и я недоволен. Мы зарабатываем деньги не для того, чтобы какой-то конченый салага отбирал их у нас, — мужчина поставил бокал и продолжил говорить раздражённым тоном: — Конечно, это мелочи, но даже в таких мелочах не должно быть недопонимания. Никто не может тянуть свои лапки к тому, что принадлежит нам. Вернуть деньги обратно в банк! Это первое. Второе.

Понятно, что вы серьёзно просчитались, выбрав этого парня. Это доказывает и эпизод на кладбище. Этот парень без труда разобрался с ребятами Когера, одурачил всех и преспокойно ушёл. Один Бог знает, что он ещё готовит. Вместо того, чтобы решать проблемы, вы создаёте мне новые. Приходится каждый раз затыкать всем рты. А ведь можно жить гораздо спокойней. Для этого и всего-то нужно… вернуть документы и убрать всех, кто прямо или косвенно связан с этим делом. И помните, если документы станут предметом широкого обсуждения, вы и часа не останется на своих местах. Я поставлю других на ваше место, и передам им вашу кормушку.

Всё ясно? — с угрозой спросил человек в халате.

Оба молча кивнули. Покорно опустив головы, они ждали, когда человек в халате снова заговорит. Тот не заставил себя ждать.

— Теперь более подробно. Быстро мне расскажите, что собираетесь делать.

Услышав эти слова, Сиваков поспешно заговорил, словно боясь, что ему не дадут высказаться.

— Диски мы забрали. Убрали того, кто собирался пустить дело в ход.

— И здесь совершили грубую ошибку, — перебил его мужчина в халате. — Зачем надо было убивать этого подполковника?

Следовало просто прижать его и заставить замолчать. У нас полно таких рычагов.

— Исключено, — осмелился возразить Когер. Он заговорил впервые с момента своего появления, — Шиповец, как и Воеводин, состоял в группе «Немезис». Он бы наверняка дал ход делу. В данном случае, другого решения под рукой не имелось. Нам пришлось его ликвидировать.

— Опять этот «Немезис», — мужчина в халате поморщился, словно от зубной боли. А Когер, тем временем, более уверенным голосом, продолжил докладывать:

— Мы засекли от него звонок в город Геленджик. Он разговаривал с неким «Петровичем». В разговоре Шиповец упомянул диски и сказал, что их у него забрали, но он собирается дать делу широкий ход. Мы не смогли определить телефон этого самого «Петровича», так как сразу после этого разговора, телефон перестал подавать сигналы. Номер телефона был оформлен на одну женщину, погибшую в автомобильной катастрофе.

Сейчас наши люди выясняют возможную связь между родственниками этой женщины и теми, кто состоит в группе «Немезис». Мы также предполагаем, что эта группа, или часть группы, на данный момент сосредоточилась в Рязанской области. Причина таких выводов кроются в отношении сотрудников милиции. Часть из них, прямо или косвенно, мешают проведению поисков Арсентьева. Особенно сильно эта тенденция стала проявляться после смерти Шиповца. Наши действия в данной обстановке. Вернее, дополнительные меры, которые нами предприняты: нам с Сиваковым, пришлось организовать несколько особых групп из проверенных людей.

Все они, начиная с завтрашнего утра, начнут выдвигаться в Рязанскую область, так как мы предполагаем, что Арсентьев, всё ещё находится там. Одновременно мы подключим один из наших спутников к поиску. Эти меры должны устранить угрозу в течение 48 часов.

— Что ж, — мужчина в халате усмехнулся, — я позвоню вам через эти самые 48 часов. К тому времени я должен услышать положительный ответ на все свои вопросы.

Глава 13

— Сюда!

Андрей и Хамзоев без слов последовали за Арсентьевым. Тот легко запрыгнул на доску и быстро перебрался на нос катера. А оттуда направился к люку и стал спускаться вниз. Когда Андрей и Хамзоев спустились вслед за Арсентьевым, они увидели, что он достал автомат и направил его на… пожилого человека. Тот был одет в светлую рубашку с короткими рукавами. Правый глаз был полуприкрыт. От брови до носа тянулся глубокий, уродливый шрам. На вид, ему было не меньше шестидесяти лет. Он смотрел на них с удивительным спокойствием.

Рядом с ним сидел другой. Мужчина средних лет с наколкой на груди. Мужчина с наколкой был явно напуган.

Он то и дело опасливо посматривал на своего соседа, а затем переводил беспокойный взгляд на Арсентьева.

После мгновения напряжённой тишины, раздался не менее напряжённой голос Арсентьева:

— Как вы меня нашли? А… понятно, — протянул он, опуская автомат, — сумка…

Пожилой с видимым удовлетворением кивнул. Раздался хриплый голос:

— По поводу тебя ребята из разведки серьёзно просчитались. Ничего глупее они сделать не могли.

— Ребята из разведки? — повторил Арсентьев, в то время как Андрей и Хамзоев настороженно следили за происходящим, пытаясь понять присутствие двух незнакомых людей и их роль во всех событиях. Арсентьев передал автомат Андрею, положил руки на стол и, устремив внимательный взгляд на незнакомца, негромко продолжил:

— Я так понимаю, вы принадлежите к той самой группе, о которой упоминал Воеводин?

— Откуда такие выводы? — с откровенным любопытством поинтересовался пожилой мужчина, а чуть погодя, добавил:

— Кстати сказать. Меня все называют «Дядя Миша». Можете и вы так называть.

— Дядя Миша? — незаметно усмехнувшись повторил Арсентьев. — Пусть будет «Дядя Миша». Мне в принципе всё равно как вас называть. А по поводу вопроса,… всё просто. О сумке могли знать только друзья Воеводина.

Очень близкие друзья. И только они могли установить устройство слежения. Хотя… здесь есть нестыковки. Почему такие важные документы доверили… незнакомому человеку? И второй вопрос, с вашего разрешения. Что вы здесь делаете?

Дядя Миша, усмехнулся.

— Для начала, я хотел бы попросить вас, майор Андрей Шиповец, и вас капитан Алан Хамзоев, присесть на эту койку, — он указал на нижний отсек двухъярусной кровати и добавил: — Не люблю, когда над головой стоят.

— Откуда вы нас знаете? — хмуро спросил Андрей, занимая указанное место. Хамзоев примостился рядом с ним.

— Я отвечу на все вопросы, но прежде… на вопросы Арсентьева, — дядя Миша кашлянул в кулак и знаком попросил Арсентьева убрать руки со стола. Тот выпрямился и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ждёт ответа. — Любой разведчик, — дядя Миша выделял каждое своё слово, — любой разведчик начинает разрабатывать человека, который его допрашивает. Это одно из незыблемых правил старой школы. Когда выбрали тебя, мы поняли, что Воеводина убьют. Они знали, что расколоть Воеводина нельзя. Поэтому и нашли такого как ты. Если б Воеводин доверился тебе, они бы всё узнали или на худой конец отследили до вокзала, а потом убили. Ты же мог прикрыть его смерть в случае неудачи. Как только Воеводина взяли, мы установили наблюдение на вокзале. Мы знали, что документы находятся там, но не знали, где именно. Когда появился ты, мы уже знали, что Воеводин мёртв. Мы поняли, что он доверился тебе. Следовательно, у него имелись для этого серьёзные основания. Он вообще редко ошибался.

— Наблюдение? — Арсентьев напрягся, словно вспомнив что-то очень важное, и тут же расстроенно выдохнул. — Конечно. Мужчина справа от киоска с журналами. Он держал в руках газету недельной давности. Он пришёл с ней.

Дядя Миша, только и мог, что восхищённо качать головой. Судя по взгляду, беседа с Арсентьевым доставляла ему подлинное удовольствие.

— Браво, Пётр. Надеюсь, вы не обижаетесь, что я называю вас по имени? — увидев, что Арсентьев махнул рукой, он продолжал: — Вы всё больше и больше мне нравитесь. У вас очень острый ум и вы способны делать анализ ситуации. В связи с этим, хотелось бы спросить… как вам представляется картина в целом?

— Думаю, Воеводин, украл эти документы у кого — то, кто собирал компромат на всю верхушку. Возможно, чтобы спасти свою собственную шкуру при случае, — задумчиво ответил Арсентьев, — скорее всего, вы заранее определили место, куда должны были быть помещены документы в случае удачного исхода. Воеводин должен был известить о том, что они на месте. Но не успел этого сделать. Его взяли. А так как документов при нём не оказалось, в управление решили, что он успел их передать сообщникам. Они просчитались. А Воеводину ничего не оставалось, кроме как довериться мне. Для всех вас это был единственный выход. Хотя здесь снова возникает неувязка. Вы знали, что документы на вокзале. В сумке имелось отслеживающее устройство. И, тем не менее, вы не забрали их, а ждали меня. Почему? — Арсентьев вначале замолчал, но уже через мгновение уверенно заговорил: — Понятно. В сумке не было отслеживающего устройства. Вы его потом подложили. В гостинице? Когда я выходил за покупками?

«Дядя Миша» рассмеялся.

— Ни прибавить, ни убавить, — с откровенным восхищением глядя на Арсентьева произнёс он, — да ты прирождённый разведчик. Кто только надумал использовать такого парня в качестве приманки? Такие, как ты, нам очень нужны. Присоединяйся к нашей группе.

— Вы для этого пришли? — в упор спросил Арсентьев. — Хотите привлечь меня на свою сторону?

— Для начала, у вас всех, — дядя Миша обвёл рукой всю каюту, — нет другого выхода. Вы не проживёте и двух дней без нашей помощи. Существует отработанная схема — 48 часов.

— Опять 48 часов, — пробормотал под нос Жора. Но «дядя Миша» его не слушал.

— Она запускается в случае чрезвычайных ситуаций или реальной угрозы разоблачения. Утечка произошла.

Неизвестно, сколько копий было сделано и к кому они попали. В таких случаях как этот, начинается глобальная чистка. И в первую очередь каналов, которые способны осуществить массовый выброс. СМИ, интернет и прочее. Одновременно подключаются к «утечке» несколько групп специально обученных «чистильщиков».

Они устраняют всех, кто имеет прямое или косвенное отношение к утечке. У них имеется самое современное оборудование для поисков. К ним стекаются все данные, имеющие отношение к поискам. В некоторых случаях даже подключается специальный спутник. Думаю, вы не хуже меня понимаете эффективность таких мер и… результат.

«Дядя Миша» сделал паузу. Скользнув взглядом по молчаливым лицам, он непонятно по какой причине кивнул головой и так же негромко продолжил:

— Теперь о нашей группе. Она была создана в 1982 году с директивой «совершенно секретно» лично председателем КГБ СССР Андроповым. Цель группы определялась как: «Противодействие планам уничтожения страны». Такие планы вынашивались много лет. Мы знали, кем именно, и какие силы управляли этим процессом.

Мы должны были ответить на эти действия. И мы отвечали. После прихода к власти Горбачёва, всё вокруг начало меняться. Наша группа стала испытывать серьёзные трудности в вопросах финансирования, оборудования и оружия. При этом фиксировались многочисленные операции, цель которых состояла в «расшатывание и усугубления опасных процессов». Наши предупреждения никто не слышал. Всё это привело к приходу Ельцина. Этот человек сыграл самую страшную роль во всех последующих событиях. Вначале возникло подозрение, что он связан с иностранной разведкой. Но вскоре все эти подозрения отпали. Он был чист, но обладал непомерным тщеславием и желанием возвыситься над всеми. Эти качества привлекли внимание отдельных чинов в спецслужбах. Они поняли, что с Ельциным они получат реальную власть над страной. Как только они это осознали, в стране заработала кровавая мясорубка. Её попросту отдали на растерзание. Ельцина и его окружение интересовали только деньги. Они не гнушались ничем, лишь бы без конца пополнять свои счета.

Война, потоки крови, которые текли по всей стране… всё сойдёт. Они грабили и брали в долг у других стран.

Уничтожали всё. Раздавали земли направо и налево. Довели людей до состояния полной безнадёжности. И это касалось всего бывшего СССР. Но самое страшное стало происходить потом. В течение правления Ельцина создались могущественные кланы. Они управляли всеми денежными потоками, создали механизмы управления и воздействия, а под конец ещё и подтянули под себя некоторые преступные группировки. А лидеров этих преступных сообществ ввели в политику и помогли устроиться на высоких должностях. Иными словами говоря, окутали паутиной невидимой власти всю страну и практически всё пространство бывшего СССР. Сейчас эти люди обладают баснословным состоянием, практически безграничной властью. Но это те же самые люди, которые грабили, убивали, способствовали разрушению страны, создавали механизмы, уничтожающие личность человека. Но главное — деньги, — «дядя Миша» несколько раз грустно покачал головой, — мы не смогли помешать им в своё время, и вот результат. Деньги привлекают к ним всё новых и новых сторонников. Сейчас задача этих людей стереть своё прошлое, очистить миллиарды от крови и… удерживать власть. Для этих целей всё хорошо. В том числе и теракты. Можно обманывать кого угодно, но только не нас. Некоторые убийства не раскрываются по десять лет или вообще не раскрываются. И в то же время, едва ли на следующий день объявляется, что теракт с участием смертника раскрыт. Как такое может быть? Когда успели опознать преступника?

Когда успели произвести экспертизу? Как вышли на сообщников? Кто финансировал? Кто взял на себя ответственность? И самый главный вопрос… — Почему, по какой причине был совершён теракт? Какая цель ставилась? Это одна из задач, которые решает наша группа. Найти истинных виновников. Такие же задачи сегодня ставятся и в других странах. Идёт раскол внутри самих спецслужб. Многие хотят узнать истину. С такими людьми мы сотрудничаем. Ну, а наша главная задача — привлечь к ответственности всех, кто уничтожал и грабил страну, и тех, кто делает это и сейчас. И мы не одни. Есть очень много людей, которые готовы отдать всё ради этой борьбы. У нас нет недостатка ни в чём. Наши ряды крепнут. Но мы берём только профессионалов.

Сегодня и вы сможете присоединиться к нам. У вас ровно один час на раздумье. Через час сюда придут два человека. Кто готов стать частью нашей группы, должен уйти с ними. На этом почти всё, — «дядя Миша» поднялся и, бросив выразительный взгляд на Арсентьева, протянул вперёд руку. Арсентьев молча положил сумку на стол. «Дядя Миша» открыл молнию и достал из сумки ноутбук. После этого он бросил вопросительный взгляд на Арсентьева. Тот молча кивнул.

— Деньги можете оставить себе! Они вам понадобятся!

«Дядя Миша» направился к лестнице, когда в каюте прозвучал осторожный вопрос:

— Все?

Раздался лёгкий смех.

— Все. Но не радуйся раньше времени. Ты не знаешь, кому принадлежат эти деньги. Я как то видел человека, который у него украл 100.000 долларов. У бедняги кожу со спины содрали. Он страшно мучился перед смертью.

Вслед за этими словами послышался звук шагов, а потом воцарилась полная тишина. Жора стал совершенно неестественного зелёного цвета. Он то и дело с глубокой надеждой поглядывал на Арсентьева. Арсентьев молча занял место «дядя Миши» и задумчиво облокотившись на стол, устремил взгляд на Хамзоева. Тот как ни в чём ни бывало, пожал плечами.

— У меня никого нет. Только Иван… моя семья. Я пойду к ним…. хочу найти всех, кто Ивана заказал. Найду и убью.

Арсентьев перевёл взгляд на Андрея. Тот увидел этот взгляд, но ответил не сразу. Наконец, раздался тихий голос:

— Мне надо… с моими встретиться. С Ириной… ей сказали, что это я убил…

— Нельзя этого делать. И ты это знаешь, — возразил с места Арсентьев.

— Я не боюсь опасности. Я пойду, если даже буду знать, что меня убьют.

— Речь не о тебе. Ты их всех поставишь под удар своим приходом. Ни посещений, ни звонков, ничего вообще.

Андрей опустил голову. Он не мог не понимать справедливость этих слов. Но мысль о том, что придётся жить с клеймом убийцы собственного брата… была невыносимой. Приходилось делать выбор. Очень тяжёлый выбор.

— Я с вами!

— Хорошо, — Арсентьев одобрительно кивнул головой, — уходим втроём.

— А как же я? — раздался обиженный голос.

Арсентьев с некоторым удивлением повернулся к Жоре.

— Ты ведь хотел уехать?

— Я передумал. Могу я передумать? — Жора оглядел всех троих взглядом полным надежды. Не увидев видимых признаков сочувствия, он решился пойти на крайние меры. — Я даже готов поделиться деньгами. Разделим их на… четыре части.

— А сколько у тебя денег? — поинтересовался Хамзоев.

— Миллион… один… — Жора краем глаза уловил укоризненный взгляд Арсентьева.

— Миллион рублей? Я голосую «за», — весело бросил Хамзоев.

— У него чуть меньше пяти миллионов долларов, — Петр ещё более выразительно посмотрел на Жору. Тот смутился.

— И он должен понять кое-что. Все деньги пойдут в общую кассу. С сегодняшнего дня мы все вместе. Во всех смыслах этого слова.

— А я разве возражаю? — начал было Жора, но осёкся… Хамзоев неожиданно для всех расхохотался.

Он хохотал долго, а потом, запыхавшись от смеха, заговорил:

— Сотрудник ФСБ, сотрудник милиции, сотрудник разведки… делят деньги обыкновенного бандюги.

— Деньги, между прочим, украл не я! — обиженно ответил Жора и покосился в сторону Арсентьева. Но того уже не было на месте. Он готовился к отъезду, хотя и не знал, куда именно поедет, и что будет делать. Этого никто не знал.

Конец 1 книги

Content

Бриньон Луи Обречённые убивать

Луи Бриньон Обречённые убивать

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13