Александр Чернов

Миллионеры

Памяти моего отца

1

Оставляя за собой шлейф пыли, старенький мотоцикл "Ява" тарахтел по извилистой дороге, по обеим сторонам которой в беспорядке торчали ограды, памятники и кресты. Было жарко. Все живое, прячась от палящих лучей солнца, забилось в норы, щели и расщелины, и лишь одинокий беркут гордым изваянием застыл над покосившейся могильной плитой. Шум мотора вспугнул старую птицу. Тяжело взмахивая крыльями, она полетела к могучему карагачу — единственному прижившемуся на кладбище дереву. Устроившись на вершине великана, беркут неподвижным взглядом уставился на мотоцикл и ехавших на нем ребят.

— Вот здесь мы и совершим ограбление века! — прокричал изысканно худой красавец Славка, прозванный за свою элегантную внешность Манекенщиком, и указал на возникший впереди крутой поворот дороги с ограничительными столбиками. — Или, как говорят уголовники, сделаем "гоп-стоп"… Останови-ка свою колымагу!

Сидевший за рулем "Явы" Генка — щуплый девятнадцатилетний паренек с тонкой шеей и еще по-детски нежным наивным лицом — сбросил газ и, проехав еще немного по дороге, остановил мотоцикл на окраине кладбища.

Жаркое среднеазиатское лето, не так сильно ощущавшееся при быстрой езде, тут же дохнуло на ребят зноем. Горячо стало даже в легких.

— Ну и пылища! — воскликнул Манекенщик, соскакивая с мотоцикла. — Теперь неделю не отмоешься. — Славка снял черную майку с фотографией "Нирваны" и мрачно оглядел почерневшие от пыли и пота лица прославленной рок-группы. — Придется стирать. Жаль, маечку первый раз надел!

— Почему именно здесь? — спросил Генка, вглядываясь в раскинувшиеся впереди безжизненные холмы с пожухлой травой и уныло торчащими кустиками верблюжьей колючки. Казалось все застыло здесь, даже время.

Манекенщик хохотнул, сверкнув великолепными зубами.

— А ты как хотел? Чтобы мы "грабанули" на центральной площади города? С привлечением прессы и телевидения, да? Нет, "май фред", здесь самое удобное место. Ни одного свидетеля… за исключением покойничков, конечно… Ну, и вон той птички, — Славка кивнул в сторону беркута, — что подозрительно смотрит на нас. Но, я думаю, она не полетит заявлять в милицию. — Манекенщик закинул за плечо майку, зашел за ограничительный столбик и посмотрел вниз. — Ого! Отсюда свалишься — костей не соберешь!

Подошедший Генка тоже глянул вниз и отшатнулся. Под ногами была пропасть. На дне ее, выплевывая на галечный берег пену, извивалась и прыгала среди камней мутная речка.

Манекенщик поднял камень и швырнул его вниз. Несколько секунд спустя на воде взметнулся фонтанчик.

— Высота птичьего полета! — прокомментировал Славка. — Искупаемся? — Не дожидаясь ответа, он стал быстро спускаться по едва заметной тропке, проложенной по крутому склону, чуть дальше обрыва.

На дне оврага с нависающими отовсюду глыбами земли Славка облюбовал заводь, снял брюки и вместе с майкой бросил их под куст ежевики.

— Не робей, Генка! — подмигнул он спускавшемуся со склона парню. — Скоро весь мир будет у наших ног! — Разбежавшись, Манекенщик нырнул в воду.

Генка скинул с себя одежду и последовал примеру Славки.

Вода была холодной, как лед. Собственно говоря, так это и было: речка текла с гор, вбирая в себя талую воду ледников, и, было просто удивительно, почему в ней не плавали кусочки льда.

Спустя две минуты ребята выскочили из реки со скоростью поплавков, выдернутых из воды рыболовами. Смеясь и отфыркиваясь, растянулись на гальке позагорать.

— Макс знает? — робко спросил Генка.

Манекенщик подставил солнцу лицо, небрежно бросил:

— Пока нет.

— Ты думаешь, он согласится? — Генка очень хотел, чтобы Макс не согласился.

Славка осклабился и сразу стал похож на хищную птицу.

— Согласится! У него нет выхода. — Манекенщик потянулся, достал из кармана часы и взглянул на циферблат. — Едем к Максу! — вдруг решил он. — Пора с ним поговорить.

2

Выпущенная из столичного города стрела дороги проносилась через поселки в горы. Четких, видимых границ между селениями не существовало, они давным-давно срослись, перемешались и превратились в монолит с общим названием Старый базар. Первым при выезде из города населенным пунктом был Юбилейный — небольшое селение, лепившееся вдоль центральной дороги и разветвлявшееся от нее улицами с частными домами.

Генка вогнал "Яву" в тихую боковую улочку до того узкую, что на ней едва могли разминуться две машины, и у третьего дома с облупленной штукатуркой и воротами с вылинявшей краской притормозил.

На звонок из калитки вышла маленькая женщина лет пятидесяти с морщинистым, будто портьера в складку, лицом и крючковатым носом. На ней было домашнее платье в горошек и повязанный вокруг головы платок, из-под которого выбивались седые пряди волос.

— Ага, братья Маловы пожаловали! — со свойственной ей демократичностью изрекла хозяйка дома. — Ну, проходите, проходите. Максим дома.

Надежда Ивановна Бутырина работала в местной школе учительницей и когда-то преподавала Славке и Генке физику.

— Благодарим за радушный прием, уважаемая Надежда Ивановна, — изогнулся Манекенщик в галантной позе, — но мы желаем встретиться с господином Бутыриным за пределами его усадьбы. Поэтому пригласите его, пожалуйста, сюда.

Надежда Ивановна с осуждением покачала головой.

— Все балагуришь, Малов? Ладно, Максим сейчас выйдет.

Наказав Генке помалкивать, Манекенщик закурил.

Вскоре по двору раздалось шлепанье тапок, и на улицу выполз долговязый парень в спортивных пузырившихся на коленях штанах и полосатой рубашке, одна пола которой была навыпуск, а другая кое-как заправлена в штаны. Округлое, широконосое лицо Максима, с маленькими бегающими глазками под нависшими бровями, как и одежда — помято, неопрятно.

— А-а… одноклассник! — хмыкнул Макс и несильно ударил Славку по плечу. — Здорово! — Потом повернулся к Малову-младшему: — Привет, Генка!

Манекенщик выбросил сигарету и взял приятеля под руку.

— Дело есть, Макс. Поговорим?

Прошли в огороженный живой изгородью палисадник и устроились под сенью пыльной вишни с крупными черными ягодами.

— Хочешь разбогатеть? — перешел к делу Манекенщик.

Бутырин покосился на приятеля.

— Уж не собираешься ли ты кого-нибудь обчистить?

— Угадал, — хихикнул Славка. — Знаешь "Уазик", что частенько торчит на Привокзальной улице?

— Это на котором Алик Назаров ездит?

— Вот-вот…

— Ну, и?..

— На этой машине зарплату на завод возят.

Бутырин усмехнулся и недоверчиво уставился на Манекенщика.

— Да ты никак и вправду решил ограбить?

— А почему бы и нет?

— Не смеши меня! — отмахнулся Бутырин так, как взрослый отмахивается от бредовых идей ребенка.

— Я говорю серьезно, Макс! — обиделся Манекенщик. — Не будь дураком! Тащи-ка, Генка, пакет! — обратился он к младшему брату. — Мы с Максом встречу отметим.

Малов-младший принес бумажный пакет, из которого Славка извлек бутылку "Русской", два пластиковых стаканчика, колечко колбасы и лепешку. При виде водки у Бутырина вспыхнули глаза. Выпить он любил и никогда не отказывался.

Из куска фанеры и чурки соорудили импровизированный столик, и Славка с Максом тут же пропустили по стаканчику.

— Заводу задолжали зарплату за два месяца, — вернулся к прерванному разговору Манекенщик. — Это солидная сумма. Повезут деньги всего три человека — Алик, охранник и кассир. Последний не в счет. Он коротышка, почти что карлик, и для нас не опасен. Так что, считай два. Двое против троих.

Бутырин молчал, тупо уставясь себе под ноги и лениво перемалывая челюстями кусок колбасы.

Голос у Славки стал вкрадчивым.

— Я знаю, что тебе срочно нужны деньги, Макс. Они у тебя будут. Мы все станем миллионерами, одноклассник! — Манекенщик снова плеснул в два стакана водку. — У меня есть отличный план. Они сами отдадут нам деньги и еще перекачают из своей тачки в нашу. И причем все это без единого выстрела и поножовщины, Макс! Ну, так как?..

Бутырин осушил стакан, вытер ладонью рот.

— Нет, Славка, я преступником быть не хочу! — сказал он твердо.

Манекенщик постарался скрыть свое разочарование.

— Ладно, Макс, я не настаиваю, — произнес он с улыбкой. — У тебя есть еще время подумать до завтра. До завтра, Макс! Иначе будет поздно. Не успеем подготовиться. — Славка хлопнул приятеля по колену. — Бывай, одноклассник!.. Генка, идем!

Братья встали и направились к мотоциклу.

3

Комната Макса напоминала телеателье — кругом детали, наполовину разобранные телевизоры, видеомагнитофон, музыкальный центр. Бутырин был телемастером и подрабатывал на дому ремонтом аудио- и видеотехники. Платили неплохо, на жизнь, в общем-то, хватало, но была у Макса одна страстишка. Она-то его и подвела…

Макс закончил паять, вставил в видеомагнитофон кассету и включил телевизор. К качеству изображения претензий не было. Нажал на клавишу перемотки — музыканты группы "Агата Кристи" запрыгали по сцене в бешеном темпе. Группа была одной из любимых Бутырина. Он вернул работу видика в обычный режим и дослушал песню до конца, покачивая головой в такт музыке.

На очереди был музыкальный центр. Макс хотел было взяться за его починку, но, взглянув на настенные часы, передумал — все равно сегодня не успеет отремонтировать.

Завинтив на видике панель, Бутырин вышел в коридор и заглянул в комнату младшего брата, напомнить, чтобы Сергей полил огород и двор. Отца в семье Бутыриных не было, он умер три года назад, и Макс, как старший мужчина в доме, распоряжался по хозяйству. Сергея у себя не оказалось. Прошелся по остальным комнатам — никого. На кухне сестренка в повязанном поверх коротенькой юбочки фартуке помогала матери готовить ужин. Пахло чем-то вкусным. Макс прикрыл дверь и недовольно подумал: "Опять улизнул. Теперь заявится после полуночи".

Бутырин вышел во двор. Приближался вечер, а вместе с ним долгожданная прохлада. Огромное огненно-красное солнце садилось где-то за городом. На смену ему, дожидавшись своей очереди на небосклоне, всплывал блеклый полумесяц.

Макс принялся за работу. Когда он полил огород и площадку перед домом, месяц уже обрел краски, стал ярко-желтым. Вокруг него, будто просверленные в куполе дырочки, сияли мириады звезд.

Бутырин свернул шланг, и понес его в конец двора в сарай, а когда выходил из дверей, неожиданно получил мощный удар в лицо. Максу показалось, будто у его носа разорвался артиллерийский снаряд. Бутырина отбросило на пару метров назад и опрокинуло на спину. В сарай вошли два человека, прикрыли двери. Максу они показались великанами. Один из верзил взял Бутырина за шиворот, рывком поставил на ноги, второй ударил под дых. Беззвучно открывая рот, парень согнулся, но удар коленкой в лицо заставил его распрямиться.

— Деньги! — потребовал над ухом зловещий голос.

Перед глазами Макса все поплыло.

— Денег нет, — выдавил он.

Лучше бы он этого не говорил. Последовала серия ударов, и Макс повис на руках державшего его человека. В темноте блеснуло лезвие ножа. Его холодный кончик уперся Бутырину в шею.

— Деньги! — потребовал тот же голос.

Задыхаясь от боли, а еще больше — от страха, Макс прохрипел:

— Я отдам! Я отдам! Как только заработаю…

Мужчина издал глумливый смешок.

— Мы не можем так долго ждать. Срок тебе — неделя! Если денег не будет, — нож сильнее уперся Максу в горло, рассек кожу, — считай себя покойником.

Швырнув Бутырина в угол сарая, верзилы ушли.

Стены кружились перед Максом, будто карусель. Его тошнило, он не мог глубоко дышать. Добрых пять минут парень лежал на холодной земле, дожидаясь, когда ослабнет боль, потом тяжело поднялся, вышел из пристройки. Политые двор и огород дышали прохладой. Макс сделал глубокий вдох и закашлялся. С трудом добрел до водопровода. Потом долго стоял, подставив тяжелую голову под струю холодной воды. Стало легче. Макс закрыл кран, присел на краешек бетонной дорожки и задумался.

…Бутырин с детства рос медлительным, молчаливым парнем. Увальнем считали его одноклассники в школе, а позднее сокурсники в техникуме. Впрочем, эти черты характера не мешали Максу неплохо учиться и стать в дальнейшем отличным электронщиком. Наряду с увлечением электроникой у Макса была еще одна страсть — карты. Им он отдавал все свое свободное время. Где карты — там и водка. Она и привела его однажды вместе с Манекенщиком и компанией подвыпивших приятелей в обычный с виду дом на окраине города, где "катали" по-крупному. Макс сдуру сел. Вначале выигрывал, а потом… потом проиграл… много! Долг требовали вернуть. Макс, как мог, тянул время, а вот сегодня, по-видимому, было последнее предупреждение. А у Бутырина не было таких денег…

… Сославшись на плохое самочувствие, Макс отказался от ужина, проскользнул в свою комнату и закрылся на ключ. Достав из заначки полбутылки водки, он устроился с за столом и включил кассету с записями "Агаты Кристи". После первого стакана боль от полученных побоев притупилась, а после второго — все проблемы, волновавшие Бутырина, отошли на второй план.

4

Братья Маловы жили с матерью в своем доме на одной из тихих улочек поселка. С отцом, красивым, но пустым человеком, Лариса Николаевна — так звали мать Славки и Генки — разошлась лет десять тому назад. Говорила, не сошлись характерами, но Славка подозревал, что папаша оставил семью ради другой женщины. Чтобы залатать прореху в семейном бюджете, возникшую после ухода мужа, мать была вынуждена устроиться на вторую работу. Когда мальчишки подросли и этого заработка стало не хватать, Лариса Николаевна оставила работу бухгалтера и, сколотив кой-какой капитал, занялась мелким бизнесом. Новая работа требовала частых отлучек. Вот и сегодня рано утром Генка повез мать в аэропорт.

— Будьте умничками, — усаживаясь на "Яву", пожелала она сыновьям. — Вернусь через пять дней. Встречайте!

Проводив мать и Генку, Манекенщик пробежался по двору, несколько раз отжался от земли, подтянулся на перекладине, потом направился в ванную комнату. Едва почистил зубы и ополоснул лицо, как на веранде залился громкой трелью звонок. С полотенцем на плече Славка выскочил во двор и открыл калитку. На улице стоял Бутырин, уже с хмельными глазами и опухшим от вчерашних побоев и ночного возлияния лицом.

Манекенщик с презрительным видом помахал перед носом ладонью, отгоняя запах перегара, исходившего от Макса.

— Где это тебя угораздило? — спросил он, имея в виду побитую физиономию приятеля.

Макс не имел ни малейшего желания говорить на эту тему. Переступив порог, он буркнул:

— Вчера на улице с двумя мужиками подрался.

— Пить надо меньше! — Славка прикрыл калитку. — Ну, с чем пожаловал?

Бутырин кивнул в сторону дома.

— Ты один?

— Один.

— Я согласен, — хмуро заявил Макс.

— Вот и отлично! — Манекенщик обнял приятеля за плечи и увлек к дому. — Я знал, что ты умный парень и не упустишь возможности стать Рокфеллером!

Славка завел Бутырина на веранду, превращенную матерью в оранжерею, и на минутку вышел. Оставшись один, Макс с удивлением принялся разглядывать декоративные растения, которые стояли здесь на окнах, полках и просто на полу.

— У вас здесь как в парке Юрского периода, — сказал он с восхищением вошедшему с бутылкой водки Манекенщику. — Динозавров только не хватает.

— Вымерли недавно, — Славка открыл бутылку и плеснул немного водки в стакан. Глаза у Бутырина сверкнули ярче вспышки фотоаппарата. — Выпей, Макс, но это последняя за сегодняшний день доза спиртного. Ночью нам предстоит серьезное дело, поэтому мозги должны быть чистыми.

Макс выпил водку, ловко поймал помидор, подброшенный Славкой, и закусил.

— Что нужно делать? — деловито осведомился он.

— Сообщу позже, на трезвую голову, — ответил Манекенщик и легонько подтолкнул приятеля к двери. — А теперь топай домой и проспись. У меня еще куча дел.

5

Любка Зайкина закончила уборку в доме и остановилась перед зеркалом, причесаться. Она не была красавицей — обыкновенная русоволосая девушка с остроносым неприметным лицом. Впрочем, если Любку приодеть да накрасить, она смотрелась бы ничуть не хуже девицы из ночного клуба. Но Зайкина не умела преподать себя, вернее — стеснялась. Косметикой почти не пользовалась, одевалась скромно — в простые неяркие платья чуть выше коленей, либо в обычные джинсы и блузки. Поэтому и ребята на нее не заглядывались — не современная. Любка очень переживала по этому поводу, но поделать с собою ничего не могла.

… Девушка заплела волосы в косу, глянула в окно и обомлела — Славка! Заметалась по комнате, зачем-то переставила на столе вазу с искусственными цветами и едва успела промокнуть вспотевший лоб, как раздался стук. Сдерживая охватившую ее радость, Любка открыла дверь.

— Привет! — ослепил ее улыбкой Манекенщик. Он был в черных джинсах и светлой рубашке из дорогого материала. — Вот, давно не виделись… — Переминаясь с ноги на ногу, парень поправил под мышкой целлофановый пакет.

— Ой, я так рада! — простодушно призналась Любка. — Да ты проходи, проходи!

Манекенщик переступил порог. Он никогда раньше не был в доме Зайкиных и с любопытством огляделся: не густо. Телевизор старенький, мебель потертая, люстра дешевенькая. Из ценностей — одни книги. К ним Славка был равнодушен.

— Ты одна в доме? — Манекенщик пристроил на столе пакет.

Любка кивнула:

— Родители и младшая сестра на даче… Вернутся поздно, — зачем-то добавила она и покраснела.

Славка уселся на стул, развязным тоном произнес:

— Ты извини, что с того дня я не показывался. В институте госэкзамены сдавал — замотался. Ты не подумай…

— Не надо, Слава, — мягко перебила Любка. — Я все понимаю…

Возникла неловкая пауза. Зайкина спохватилась:

— Может быть, есть хочешь?.. Я сейчас!..

— Я сыт! — остановил Манекенщик прыжок Зайкиной в сторону кухни. — Давай-ка лучше фужеры. — Славка вынул из пакета бутылку шампанского и коробку конфет. — Отметим мое окончание института.

Любка все же прыгнула, но к серванту. Достала два фужера и юркнула в кухню, сполоснуть. Прикрыв двери, остановилась и приложила руку к груди, чтобы унять колотившееся сердце.

"Пришел! Пришел!.." — ликовало все ее существо.

…Девушка любила Славку давно — со школьной скамьи. Еще бы — такой красавец. Жили они на разных концах поселка, а учились в одной школе. Манекенщик тремя классами старше. Зайкину, по случаю малолетства, Славка, конечно же, в школе не замечал. Да и когда Любка подросла, тоже не обращал особого внимания, даже не здоровался. Зайкина уж и не чаяла, что судьба толкнет их когда-нибудь в объятья друг другу. Швырнула. Случилось это два месяца назад на вечеринке, куда Любку затащила приятельница. Там было много красивых девушек, но Славка почему-то подсел именно к ней. Любка смутно помнила, что она тогда ела, пила, о чем говорили. Голову от любви Зайкина потеряла давно, а вот невинность — в ту ночь. На следующий день проснулась в чужом доме в одной постели со Славкой. Но Зайкина ни о чем не жалела. Манекенщик был именно таким, каким она его себе воображала — нежный, добрый, заботливый. Думала, будут встречаться, но Славка с того дня не появлялся. И вот…

Любка быстренько вымыла фужеры и вернулась в зал.

Манекенщик встретил ее улыбкой:

— Хорошо тут у вас — уютно. И книг много. Читать, наверное, любишь?

Зайкина мечтательно прикрыла глаза.

— Очень.

— Я тоже люблю. — Славка откупорил бутылку шампанского и стал разливать золотистый напиток в фужеры. — Жаль только, времени на книги не хватает. Ну, давай, Любаша, выпьем за мой диплом.

Зайкина села, пригубила шампанское. Напиток был терпким, душистым, сладким. Точно так же у нее было на душе.

— Куда же ты теперь?

Манекенщик скорчил недовольную гримасу.

— Распределили в областной городишко, самый захолустный в республике. Буду отрабатывать положенные после института два года.

Водя двумя пальцами вверх вниз по длинной ножке хрустального фужера, Зайкина с деланным безразличием спросила:

— Приезжать будешь?

— Очень редко. Не люблю ни поезда, ни автобусы. Вот была бы своя машина…

Славка, опрокинув еще пару фужеров, слегка захмелел. Близость Любки не давала покоя. Он снова, как в тот день на вечеринке, почувствовал непреодолимую тягу к ее телу — по-девичьи упругому, знойному, пахнущему чем-то домашним, вкусным. Манекенщик жадно оглядел округлые плечи девушки, ее высокую грудь, грациозную талию, угадывающуюся под халатиком приятную полноту ног… Задержал дыхание, потом вдруг подался вперед. Любка выгнулась, уклоняясь от поцелуя, но Манекенщик обхватил ее за плечи вместе с косой, властно притянул к себе и припал ртом к ее неподатливым, еще непривычным к поцелуям губам. Глаза у Зайкиной стали куда-то уходить, закрываться. Славка наложил руку на горячее круглое колено, двинул кверху… Любка вдруг отстранилась.

— Погоди, я двери закрою. — Встала, как сомнамбула, пошла к коридору, на ходу задергивая на окнах занавески.

Когда она заперла дверь и вернулась, Славка стоял посреди комнаты. Манекенщик обнял ее, опрокинул на диван и стал жаркими поцелуями осыпать лицо, шею, грудь. Любка ждала этой минуты, ждала все два месяца, с той самой ночи, когда впервые испытала близость с мужчиной и ей почудилось, будто рушится потолок. Она не противилась, хотела, нет — жаждала еще раз испытать эту близость, отталкивающую в своем бесстыдстве и притягательную в необычности, страсти — близость, от которой плохо спала по ночам, томилась, переворачивалась с боку на бок, вздыхала… Может, покой вернется?..

Под напором ласк Любка сомлела.

— Не торопись! — прошептала она, медленно раздвигая ноги. — У нас еще уйма времени.

6

— Можно я закурю?

— Пожалуйста!

Славка потянулся к стулу, достал из кармана брюк сигареты, закурил, стряхивая пепел в целлофановую обертку от пачки.

— Где ты сейчас работаешь?

— Там же, в паспортном столе.

— Как у вас с учетом паспортов? — Славка внимательно смотрел на повисшее в воздухе колечко дыма.

— Что ты имеешь в виду?

— Можешь мне выписать паспорт на другую фамилию?

Любку совсем разморило.

— Зачем? — спросила она вяло.

— Есть возможность подзаработать, — Манекенщик скосил на девушку глаза.

— Как это?

Славка разогнал рукой колечко дыма, приподнялся на локте.

— Одна фирма приобрела за границей крупную партию автозапчастей. За ней должен выехать представитель, но он попал в автокатастрофу, и находится сейчас в реанимации. Мне дали понять, что если у меня будет паспорт на имя этого человека, то я поеду за товаром вместо него.

Прикрывая грудь простыней, Любка повернула к Манекенщику удивленное лицо.

— Но почему именно ты?

— Видишь ли… Все документы и даже билет на международный авиарейс уже выписаны на него. Переоформление на другого займет уйму времени, а запчасти нужно забрать как можно быстрее, иначе задержка с вывозом товара обойдется фирме в солидную сумму. Внешне я похож на попавшего в аварию и вполне мог бы сыграть его роль.

Желание угодить Славке было велико, но разум оказался сильнее.

— Нет, Слава, — сказала она так, словно извинялась. — Я не могу. У нас каждый паспорт на учете. Ты не представляешь, что будет, если начальник узнает…

Манекенщик улыбнулся:

— Не узнает. После поездки я верну паспорт, и ты представишь дело так, будто ошиблась при заполнении документа. Спишешь паспорт или как там у вас в этом случае делается?

Любка бросила на Манекенщика умоляющий взгляд.

— Я боюсь, Слава…

Лицо у Манекенщика тут же стало брезгливо-надменным. Он смял в целлофановом пакетике окурок и лег, подложив под голову руки, уставившись в потолок.

С минуту Любка боролась с собой, потом дотронулась пальцем до груди парня.

— Эй! Тебе очень нужна эта поездка? — спросила она тоном человека, который приготовил сюрприз.

Манекенщик сразу оживился:

— Конечно! За те деньги, что я за нее отхвачу, можно будет купить машину.

— Ого! Неужели так много?

— Для фирмы это пустяки. Ведь я сэкономлю ей деньги, в несколько раз превышающие стоимость автомобиля. — Голос у Манекенщика стал сладеньким: — Если у меня будет машина, то я смогу чаще приезжать домой с места отработки.

Зайкина игриво повела глазами.

— Правда?!

— Правда, — в тон ей ответил Славка. — И мы с тобой могли бы отлично проводить время.

Любка вдруг стала серьезной.

— Ну что ж, я попробую… Когда нужен паспорт?

— Крайний срок послезавтра.

Сухо, по-деловому Любка произнесла:

— Фамилия, имя, отчество.

— Иванов Александр Борисович, — усмехнулся Манекенщик. — Фотографию занесу вечером.

7

На длинном сиденье "Явы" поместились втроем: за рулем Генка, за ним Манекенщик, последним примостился Бутырин. Ребята ехали по узкой дороге, по одну сторону которой тянулся высокий железобетонный забор, по другую — пыльный виноградник. Свет фары шарахался из стороны в сторону, когда Генка виртуозно, объезжая очередную рытвину, выворачивал руль. Неожиданно дорога сделала крутой поворот. Генка резко сбросил газ, обогнул угол забора и вновь начал набирать скорость, но Манекенщик хлопнул брата по плечу.

— Все, приехали!

Малов-младший нажал на тормоз, выключил мотор. Дорога тут же погрузилась во мрак, и стали слышны звуки, заглушаемые ранее ревом мотоцикла. В арыке зажурчала вода, застрекотали кузнечики, заверещали сверчки. Где-то в недалеком селении залаяла собака.

— Темно, хоть глаз выколи, — проворчал Славка, вглядываясь в ночь. — Давай, Макс, слезай! — Славка отцепил от себя руки Бутырина и вслед за ним спрыгнул с "Явы". — А ты, Генка, загони мотоцикл в виноградник и будь готов в любой момент слинять отсюда… Вместе с нами, разумеется.

Приятели дождались, когда Генка отведет мотоцикл за пределы дороги, постояли еще немного, вслушиваясь в ночь, но было тихо.

— Идем! — Манекенщик перепрыгнул арык, подошел к забору.

Нагретый за день бетон еще не успел остыть, был теплым. Славка прикинул высоту забора — метра два с половиной. Прилично. Поверху забора шла колючая проволока, но к этому препятствию Манекенщик был готов. Он достал из заднего кармана брюк плоскогубцы и переложил их в нагрудный карман рубашки. Макс стоял сзади, тяжело дыша в затылок. Это было неприятно. Манекенщик отодвинулся и приказал:

— Помоги-ка мне!

Макс подсадил Славку, тот плоскогубцами перекусил колючую проволоку и скользнул за ограду. Прислушался. По-прежнему вокруг не раздавалось ни звука. Манекенщик негромко свистнул. Тотчас через забор перелетела дубинка, следом шлепнулась монтировка, а потом, грузно приземлился и сам Макс. Приятели растянулись в траве.

Минут десять лежали они, не шевелясь, в томительном ожидании. Наконец на площадку перед длинным рядом одноэтажных зданий вышел человек в военной форме. В мутном свете фонаря холодным блеском сверкнул за его спиной штык карабина. Мерно цокая подковами, фигура скрылась в темноте.

— Теперь сделает круг и появится здесь снова минут через пятнадцать, — шепнул Славка. — Он только что сменился.

— Это точно? — То ли с похмелья, то ли от страха, Макса била крупная дрожь.

— Будь уверен. На базе этой части я проходил "сборы" и отлично знаю, как у них организована караульная служба… Идем!

Парни поднялись и растворились во мраке.

"…Нужно идти медленнее, и тогда время пробежит быстрее, — размышлял часовой, шагая по маршруту. — Сделаю девять… нет, десять, вместо обычных восьми кругов, а потом долгожданный сон". Спать "молодому" всегда хочется, особенно сильно почему-то именно в то время, когда это запрещает устав. Веки смыкались…

Часовой прошел по освещенной площадке — и вдруг замер. До его слуха донесся едва различимый шорох, будто зверек какой прошмыгнул в траве. Парень в нерешительности потоптался на краю площадки, тщетно пытаясь уловить в ночи еще какие-либо звуки. Но было тихо.

"Померещилось, — успокаивая себя, решил часовой. — Начальство только пугает — будьте бдительны, будьте бдительны. А со дня основания части на пост никто никогда не нападал. Да и кому нужна старая техника, что хранится в боксах? Разве что школьникам для сбора металлолома?"

Поборов страх, парень ступил в темноту. И тут от торца здания к нему метнулись две тени. Короткий удар по затылку уложил часового на землю.

— Ты его убил? — от внезапной слабости Бутырин едва держался на ногах.

Славка отбросил дубинку, нагнулся и нащупал у солдата пульс.

— Нет. Только вырубил. Помоги!

Макс заломил парню руки. Манекенщик связал их веревкой. Потом так же тщательно затянул веревку на ногах. Перевернув часового на спину, заклеил ему рот куском широкого скотча.

— Я думаю, в запасе у нас есть не менее часа, — сообщил Манекенщик. — А теперь давай-ка уберем солдатика с тропинки.

Приятели подхватили парня за руки за ноги и потащили за угол здания, подальше от маршрута патрулирования часовых. Бросив солдата в кустах, направились в глубь позиции. Метров через триста у кирпичного блока с десятком дверей замедлили шаг.

Отключить сигнализацию оказалось несложно. Макс перекусил плоскогубцами несколько проводов и обесточил все здание.

Где-то пронзительно прокричал петух.

"Если есть на свете дьявол, то у него должен быть именно такой голос", — с неприязнью подумал Макс о птице. Он уже жалел о том, что связался с Манекенщиком.

Окно с решеткой из толстых прутьев оказалось слишком высоко. Пришлось свернуть на одной из дверей замок, вытащить из бокса стол и приставить его к стене. В самый раз. Славка вставил монтировку в одну из ячеек решетки, надавил. Нижний край решетки выехал вместе с двумя кирпичами. После небольшого усилия отскочил и верхний. Манекенщик достал скотч, наклеил несколько полос на стекло и ударил по нему. С глухим стуком стекло упало на пол. Пахнуло плесенью. Один за другим приятели влезли в здание.

— Это все патроны, — сказал Славка, осветив фонариком трехъярусные стеллажи и ящики на них. — Ищи гранаты.

В течение получаса приятели осматривали, перекладывали и передвигали с места на место тяжелые ящики, но гранаты так и не обнаружили. Неожиданно наткнулись на бруски, внешне напоминавшие хозяйственное мыло. Бруски были граммов по четыреста, упакованные в прессованный картон.

— Взрывчатка! — определил Славка, повертев в руках брусок. — Ладно, сгодится.

Пошарив еще на стеллажах, нашли в небольшой картонной коробке детонаторы. Макс отыскал пустой вещмешок, подставил Славке. Тот бросил в него штук пятнадцать брусков взрывчатки, несколько детонаторов и затянул на горловине узел. Ребята вылезли в окно и без каких-либо происшествий покинули техническую позицию части.

8

Несмотря на духоту, окна в комнате наглухо закрыты, шторы сдвинуты. От настольной лампы на полу эллипс света; в нем горка взрывчатки. Было тихо, только бабочка билась за шторой в окно, будто чья-то душа пыталась вырваться на волю.

— Как в "Белом солнце пустыни". Помните, Сухов от такого прикуривал? — произнес Генка, разглядывая брусок.

— Ага! Дизайн со времен революции почти не изменился. — Сидевший рядом с ним на полу Манекенщик тоже взял брусок, зачем-то взвесил его на руке. — Будем надеяться, что и мощность осталась та же.

— На кой черт нам вообще нужна взрывчатка? — хмуро спросил Макс. Он был не прочь пропустить стаканчик, снять стресс, но Славка строго-настрого запретил даже думать о выпивке. — Зачем мы ее взяли? Теперь менты не оставят нас в покое.

— До ментов дело не дойдет, — заметил Манекенщик. — Воинскими преступлениями занимается военная прокуратура, а она не захочет выносить сор из избы и скорее всего замнет это дело.

— У тебя на все есть готовый ответ, — проворчал Макс. — Ладно, выкладывай свой хваленый план.

— Обо всем по порядку, — Манекенщик сдвинул в тень взрывчатку, развернул карту района. — Садись ближе.

Макс перебрался с кровати на пол, вытянул ноги.

— Машина поедет по центральной дороге через наш поселок. Потом у черты города свернет направо. — Палец Манекенщика пропутешествовал по карте. — Дальше "Уазик" закоулками выедет к кладбищу. В этом месте мы их и тормознем.

Генка склонил коротко стриженную голову над картой.

— Но почему машина едет проселочной дорогой? Ведь на завод ведут еще три другие — асфальтированные.

— Этот путь самый короткий, хотя и менее удобный.

— Вот-вот, — подхватил Бутырин. — А вдруг они в этот раз изменят маршрут?

Манекенщик покачал головой.

— Не думаю. Я хорошо изучил маршрут. Они все время ездят через кладбище.

Макс был настроен скептически. Похоже, он намеревался поставить план Славки под сомнение.

— Хорошо, предположим, ты окажешься прав и машина поедет этой дорогой. Как мы ее остановим? Бросим под колеса взрывчатку?

— Зачем же, — усмехнулся Манекенщик. — Ты будешь сидеть в машине с взрывным устройством и потребуешь, чтобы шофер затормозил.

В установившейся тишине было слышно, как у Макса щелкнула и отвалилась челюсть.

— Что?!

Манекенщик неестественно громко рассмеялся.

— Ну-ну, не кипятись! Это самый простой и надежный способ остановить тачку. — Славка умел уговаривать людей. Его голос зазвучал убедительно, чуть небрежно. — Шофера Алика ты отлично знаешь. Мы все подстроим так, что он сам предложит тебе прокатиться до завода. Когда вы будете проезжать через кладбище, ты достанешь взрывчатку и прикажешь заглушить мотор.

Бутырин как-то сразу сник, потух.

— Я не смогу этого сделать, Славка, — произнес он глухо.

Манекенщик показал ему два ряда великолепных зубов.

— Сможешь, Макс, сможешь. За те пять минут "героизма", которые я от тебя требую, миллион хорошая цена… Генка! — обратился он к Малову-младшему. — Принеси-ка нам выпить.

Генка тут же встал и вышел за дверь. Вскоре он вернулся с початой бутылкой водки, двумя стаканами и несколькими кружками колбасы на тарелке. Славка щедро наполнил стакан Бутырина. Себе плеснул чуть-чуть. Генка пить отказался.

— Давай за удачу! — Манекенщик дотронулся до стакана Макса, как дотрагивается командир до плеча солдата, провожая его в бой. — Все будет о" кей! — Приятели опрокинули в рот водку, закусили. — Жаль, мы не нашли гранаты, — вернулся Славка к началу разговора. — С ними было бы значительно проще. Поэтому, Макс, тебе придется изготовить взрывное устройство. Для такого, как ты, спеца в электронике, это пара пустяков.

После выпитого Бутырин помрачнел еще больше.

— А если они откажутся остановиться? — сказал он так, будто выражал свои мысли вслух. — Мне, что же, взрывать машину?

Манекенщик похлопал Бутырина по руке.

— Не откажутся, Макс. Они самые обыкновенные люди и, так же как и все, боятся смерти. К тому же у Алика жена и двое прелестных крошек. Охранник, насколько я знаю, тоже человек семейный. Ну и у кассира, поверь мне, найдется, что терять в этой жизни.

Макс плеснул себе в стакан еще водки.

— И последний вопрос, Манекенщик. Почему я буду сидеть в машине, а ты в засаде, а не наоборот?

С застывшей на лице ухмылкой Славка дождался, когда стакан приятеля опустеет.

— Почему? Да потому, что Алик может предложить прокатиться до завода только тебе.

9

Майор Белоглазов — молодой перспективный сотрудник РОВД, первый раз вышел после отпуска на работу. Душой и мыслями он был все еще там — на Иссык-Куле. С его превосходными пляжами, незабываемой природой, хрустально чистой водой. Воспоминаний было море. С видом хорошо отдохнувшего человека Белоглазов вошел в вестибюль, поднялся на второй этаж и направился к своему кабинету, добродушно отвечая на приветствия и шуточки сослуживцев по поводу промелькнувших золотых деньков беспечного, веселого отпуска. Едва он вошел в кабинет, как на его рабочем столе затрезвонил телефон.

— Белоглазов?! — прозвучал в самом ухе громкий властный голос начальника РОВД. — Эргашев говорит. К работе готов?

С открытого лица майора с живыми умными глазами разом сползло беззаботное выражение.

— Готов, товарищ подполковник! — произнес он бодро.

— Зайди ко мне.

Раздался сухой щелчок и гудки отбоя. Подполковник долгими разговорами подчиненных не баловал. Белоглазов положил трубку и вышел в коридор, на ходу поправляя воротничок милицейской рубашки.

Кабинет подполковника Эргашева находился здесь же — на втором этаже. Подмигнув хорошенькой секретарше, Белоглазов миновал приемную и вошел в апартаменты начальства, выдержанные в строгом стиле — полированные стены, полированный стол, десяток стульев, книжный шкаф и сейф. Хотя было утро, на полную мощность работал кондиционер.

Хозяин кабинета — плотный смуглый человек с одутловатым лицом — оторвался от бумаг и окинул цепким взглядом плечистую, атлетического сложения фигуру подчиненного, его загорелое лицо.

— Как отдыхал? — вдруг по-свойски спросил Эргашев.

— Отлично, Акрам Юсупович. Не отдых, а сказка.

— Счастливчик, — с откровенной завистью проговорил начальник РОВД. — А у меня отпуск зимой.

Не очень уверенно Белоглазов произнес:

— Тоже неплохо. Зимой в горах можно превосходно отдохнуть.

По лицу подполковника промелькнула усмешка.

— В следующем году так и поступим. Я поеду летом на Иссык-Куль, а ты зимой — в горы. А потом поделимся впечатлениями… Да шучу я, Володя. Присаживайся. У меня к тебе задание.

Белоглазов устроился на одном из стульев. На лице — почтительное ожидание.

— Сегодня утром мне позвонили из военной прокуратуры, — сразу перешел к делу подполковник. В его голосе уже звучали привычные начальственные нотки. — В войсковой части, которая находится на территории нашего района, прошедшей ночью произошло ЧП. Нападение на пост. Со склада боеприпасов было похищено несколько килограммов взрывчатки. И военная прокуратура и мы обеспокоены тем обстоятельством, что в руках у кого-то из местных жителей находятся тротиловые шашки. Как бы военным не хотелось не выносить сор из избы, они вынуждены обратиться к нам с просьбой объединить усилия двух ведомств в поисках взрывчатки.

Поезжай в войсковую часть, побеседуй с военным дознавателем и солдатиком, на которого напали. Понятно, военные не любят, когда в их дела суется милиция, поэтому не рассчитывай на радушный прием. Твоя задача деликатно выяснить все обстоятельства этого дела и провести расследование по нашей линии… Действуй, майор.

Эргашев взял со стола бумагу, показывая тем самым, что аудиенция закончена.

С озабоченным выражением лица майор Белоглазов встал и покинул кабинет начальника.

10

Около девяти часов утра Славка, Генка и Макс сошли с рейсового автобуса в районном центре и расположились на скамейке у скверика напротив одноэтажного серого здания, огороженного железным забором. Место было оживленным: проносились машины, разгуливали прохожие — и трое скучающих с виду парней ничем не выделялись.

Макс, по обыкновению, был мрачен. Вчера ночью он не покинул дом Маловых до тех пор, пока не осушил бутылку водки. Теперь внутри у него все горело, перед глазами плыли круги, ужасно хотелось пить. Малов-младший печально смотрел по сторонам. На душе у него было пусто и одиноко. Он всегда чувствовал себя так, когда уезжала мать. Что с нею будет?.. Один Манекенщик казался беспечным. Он восторженным взглядом провожал проходивших мимо девушек и то и дело пихал Бутырина в бок.

— Посмотри, какая девка, Макс!.. Какие ножки!.. Какая грудка!.. А вон та, Макс!.. Через несколько дней любая из них поползет за тобой хоть на край света…

— Отстань! — от сухости во рту язык Бутырина прилипал к гортани. Каждое слово давалось с трудом. — Мне сейчас не до девочек… И вообще, Славка, мне кажется, что мы зашли слишком далеко. Я не хочу больше участвовать в твоей затее.

Лицо Манекенщика исказила злоба.

— Что?! — спросил он так, будто ослышался. Потом фамильярно похлопал Бутырина по щеке и заявил: — Ты плохо оцениваешь ситуацию, мой мальчик. После нападения на пост мы оказались вне закона. Теперь у нас два пути: либо "батрачить" на зоне, либо стать миллионерами. Думаю, второе предпочтительнее.

Глазки Бутырина забегали, будто два шара на бильярдном столе. Макс засопел:

— Ты же сказал, что взрывчатку никто не будет разыскивать.

— И сейчас это повторю. Но где гарантия, что я или Генка не проговоримся когда-нибудь о нападении на пост?

Бутырин недоверчиво уставился на приятеля.

— Ты хочешь сказать, что заложишь?

— Конечно, нет, Макс. Я просто шучу.

Глазки Бутырина зашарили по безмятежно улыбающемуся лицу Славки. Парень силился понять: шутит его школьный товарищ или действительно может сдать в милицию. Решил, что шутит, и успокоился.

Неожиданно Манекенщик напрягся.

— Тихо, мальчики! Объект прибыл. — Незаметным движением головы он указал через дорогу на автобусную остановку. — Хорошенько запомните этого парня. Это охранник.

Взгляды Генки и Макса устремились в ту сторону, куда указывал Славка. От сошедших с автобуса пассажиров отделился невысокий молодой мужчина лет двадцати пяти, простоватый на вид, в светлой полосатой рубашке и черных джинсах. Легкой поступью хорошо натренированного человека он направился к одноэтажному зданию. У забора остановился поговорить с двумя мужчинами.

— Ну как… видели? — торжествующе сказал Манекенщик. — Ничего особенного, обыкновенный мужик — деревенщина. Припугнем его как следует, и он нам руки лизать будет.

— Как бы ты ему ноги лизать не стал, — огрызнулся Бутырин. — Сюда простых людей на работу не берут. Будь уверен: в нужный момент этот парень уложит нас, как укладывают матрасы для выколачивания пыли.

Манекенщик презрительно скривил губы.

— Ну что ты все время ноешь, Макс! Не будь пессимистом, не нагоняй тоску. Вот увидишь, у нас все получится. — Славка вдруг замолчал, заметив, как к входу в здание подъехал и остановился защитного цвета старенький "Уазик". Манекенщик подвинулся на скамейке, заслонив собой Генку и Бутырина. — А вот Алику нам на глаза попадаться не стоит, — сказал он. — Пошли отсюда, ребята!

Троица быстро поднялась и скрылась в скверике.

Автобусом ребята вернулись домой, пересели на мотоцикл и вновь выехали из поселка. Чтобы не попадаться на глаза гаишникам, Генка погнал "Яву" окраинами. Он долго плутал по проселочным дорогам, пока наконец, выехал к кладбищу. Подняв облачко пыли, Малов-младший лихо затормозил у края обрыва и спрыгнул с мотоцикла. Вслед за ним, отфыркиваясь и чертыхаясь, слезли и Манекенщик с Максом.

— Вот у того валуна, — указал Славка на начало кладбища, — ты, Макс, достанешь взрывчатку и объявишь об ограблении. Дай им время прийти в себя, потом прикажи остановиться. Следи за охранником. Он вооружен. Не давай ему возможности достать пистолет. Веди себя так, чтобы все трое поняли, что одно неверное движение с их стороны, и ты взорвешь тачку. Это самая трудная часть плана, Макс, но ты должен с нею справиться.

Бутырин убрал с взмокшего лба прядь волос и выжал подобие улыбки.

— "Уазик" обязательно должен остановиться перед началом поворота у первого столбика, — продолжал Славка. — Мы с Генкой будем прятаться за ним в кювете, чтобы раньше времени не волновать твоих подопечных. Пускай они до последнего момента думают, что ты действуешь один, без сообщников. Едва машина затормозит, мы выскочим из укрытия. Здесь нужно будет действовать четко и слаженно. Генка откроет переднюю дверцу машины и приставит нож к горлу шофера. Я беру на себя охранника. Он профессионал и наиболее опасен. Ты, Макс, будешь отвечать за кассира. Если коротышка вякнет, бей его кулаком по носу. Это самый лучший способ вырубить человека… Точно так же в этом случае поступишь и ты с Аликом, — обратился Манекенщик уже к младшему брату. — Как только мы свяжем всех троих, ты, Генка, пригонишь из укрытия нашу машину…

— Машину? — в один голос воскликнули Генка и Макс.

— Конечно. А вы как хотели? Везти деньги на мотоцикле?

— Но где же мы ее возьмем? — Бутырин все еще не мог прийти в себя от удивления.

— В ближайшее время тачка у нас появится, — заверил Манекенщик. — За рулем будет Генка.

— Почему я? — нерешительно возразил Малов-младший. — Ведь у тебя тоже есть права.

— У каждого будут свои обязанности, — отрезал Славка. — Или ты боишься?

Явно хорохорясь, Генка с вызовом произнес:

— Я никого и ничего не боюсь!

Манекенщик потрепал брата по затылку.

— Вот и отлично!

Глазки Макса беспокойно бегали по столбикам, дороге, окрестностям. Очевидно, уяснив задачу, Бутырин уперся взглядом в Манекенщика.

— Хорошо! Предположим, у нас все получится. Что мы станем делать с бабками?

Славка хохотнул:

— Ты не знаешь, что делать с бабками?

— Я имею в виду их объем, — не принимая шутки, серьезно сказал Бутырин. — Там денег получится целая прорва. Куда мы их денем?

На сей счет у Славки были свои виды, но знать о них ребятам было пока необязательно. Манекенщик тут же придумал новую версию.

— Отвезем куда-нибудь и спрячем, — сказал он уверенно. — А сами уедем в другой город и заляжем на дно. Когда шумиха вокруг дела уляжется, вернемся, разделим деньги и уже навсегда разбежимся в разные стороны.

— А как же мать? — спросил Генка.

Манекенщик не понял:

— А что мать?

— С ней что будет?

— Ах, вон ты о чем!.. — Славка секунду раздумывал, потом ответил: — С матерью все будет в порядке, не волнуйся. Устроимся на новом месте и заберем ее к себе.

Генка взглянул в глаза старшего брата.

— Темнишь, Славка! — произнес он с усмешкой.

Манекенщик сделал вид, будто обиделся:

— Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет.

— Тогда все в норме… Давайте-ка закурим!

Они потянулись к пачке, предложенной Славкой. Манекенщик воспользовался паузой, чтобы сменить тему разговора.

— А правда, Макс, — спросил он, выпуская тонкую струю дыма, — что ты сделаешь со своей долей?

У Бутырина на душе скребли кошки.

— Верну карточный долг, — отозвался он неохотно. — Иначе они не оставят в покое мать. С остальными деньгами поеду в город, куплю квартиру, машину, ну, и женюсь, наверное.

— И все?..

— А что тебе еще надо?

— Да нет, ничего. Я просто так спросил. — Манекенщик повернулся к брату. — А ты?

— Не знаю, Славка.

— Да ладно, выкладывай! Есть же у тебя какие-то планы?

Плечи Генки сжались и распрямились вновь.

— Я еще не думал. А вообще-то мне деньги пока не очень нужны.

Манекенщик деланно заржал:

— Первый раз вижу человека, которому не нужны деньги. — Изобразив на лице мечтательность, он продолжил: — А я помотаюсь по свету. Хочу пожить красиво — кабаки, девки, карты. Если хотите, можем поехать куда-нибудь втроем. Например, на берег Карибского моря. Там, говорят, красиво. — Славка окинул взглядом Генку и Макса. Напрасно он пытался расшевелить ребят. Они угрюмо молчали. На лице Манекенщика возникло выражение скуки. Он подавил зевок, выбросил окурок и дотронулся до плеча брата. — Ладно, Генка, поехали домой. У тебя сегодня будет спецзадание.

Генка всецело был под влиянием Славки. Он во всем подражал старшему брату и заглядывал ему в рот, дожидаясь умной мысли или поручения. Манекенщик с детства был для Генки кумиром, поэтому он, не задумываясь, согласился ограбить "Уазик", свято веря в то, что под покровительством Славки с ним ничего не случится.

К заданию старшего брата Генка отнесся со всей ответственностью. В гараж, где он работал, парень так и не поехал. Загнав "Яву" во двор, перешел две улицы и остановился перед дверью в больших железных воротах.

Генка точно знал, что сейчас Алик и его жена на работе, а отпрыски в детском саду, однако, на всякий случай, несколько раз с силой надавил на кнопку звонка. Никто не отозвался. Малов глянул по сторонам — улица будто вымерла. Подпрыгнул, ухватился двумя руками за верхний край ворот и перемахнул во двор. Собак, к счастью, хозяева не держали. Генка не опасался, что его могут заметить из ближайшего дома. Хотя смежный с соседями забор был из крупной сетки, он так зарос кустами смородины, что сквозь него ничего не было видно. Ничуть не таясь, Малов обошел добротный дом Алика и сзади него обнаружил шедший из форточки на крышу провод. Генка взобрался на подоконник, достал плоскогубцы и перекусил ими провод. При помощи изоленты вновь соединил концы провода и, подсунув их под крышу, спрыгнул вниз.

11

Удобно расположившись на заднем сиденье служебного автомобиля, майор Белоглазов смотрел в окно. Ехали по колхозному полю, на зеленом ковре которого горели ярко-красные помидоры. Белоглазов усмехнулся, вспомнив, как его сын загадал ему на днях загадку. "Почему у слона глаза красные?" Оказывается, чтобы легче было прятаться в помидорах. В этом году забот с Алешкой прибавится. Парень пойдет в первый класс… Хороший мальчишка растет, добрый, ласковый…

Водитель потянулся к приборной панели, включил радио. Из динамика полились звуки классической музыки. Мысли майора потекли в другом направлении.

Кому, черт возьми, и для какой цели понадобилась взрывчатка? Не рыбу же глушить! Белоглазов закурил, выбросил спичку в окно. Интересно, сколько времени ему понадобится для розыска преступников? Где их искать? И найдет ли он их вообще? Вопросов было много. Ни на один из них у майора Белоглазова пока не было ответа.

У небольшого селения дорога свернула вправо и метров через пятьсот уперлась в железные ворота войсковой части.

На контрольно-пропускном пункте разморенный жарой солдатик, узнав у Белоглазова, в чем дело, позвонил дежурному по части и после короткого разговора объявил:

— За вами сейчас придут, товарищ майор. Подождите немного.

В помещении было душно. Белоглазов вышел на свежий воздух и сел в беседке, положив на колени папку. Минут через десять за его спиной раздался гортанный голос:

— Майор Белоглазов?

Милиционер обернулся и встал.

— Так точно.

— Дознаватель военной прокуратуры капитан Меркин, — представился человек в военной форме.

Дознаватель не понравился Белоглазову. Бледное рыбье лицо, глаза на выкате, бесцветные волосы. "Не человек, а вобла сушеная", — подумал он, пожимая вялую узкую ладонь Меркина.

Капитан сложил в полуулыбку свои тонкие губы.

— С чего начнем?

— Я думаю, с допроса часового.

— В этом нет необходимости, — быстро сказал Меркин. — Я уже допрашивал его. А вы можете ознакомиться с протоколом.

Стараясь сохранить вежливый тон, Белоглазов произнес:

— Я бы хотел поговорить с часовым лично.

— Вы зря потеряете время, — капитан выставил подбородок. — Солдат не сможет добавить ничего существенного к уже сказанному. К тому же он плохо себя чувствует.

— Я зря потрачу время, товарищ капитан, если уеду отсюда, не встретившись с часовым. А он, я думаю, не настолько слаб, чтобы не смог ответить на пару интересующих меня вопросов. Давайте все же пройдем в санчасть, — мягко, но настойчиво повторил Белоглазов.

Недоуменным пожатием узких плеч капитан выразил свое отношение к несговорчивости Белоглазова, однако вытянул руку в сторону КПП.

— Прошу!

Территория части выглядела образцово. Привыкший к порядку Белоглазов оценил это сразу — казармы и деревья свежепобелены; газоны подстрижены; покрытые асфальтом дорожки подметены и политы, вдоль них, будто по линеечке, стоят урны.

— Командир здесь, видимо, требовательный, — с уважением сказал майор, шагая рядом с Маркиным через разлинованный белой краской плац.

— Часть числится на хорошем счету, — согласился капитан. — За всю историю существования ни одного мало-мальски серьезного правонарушения… так, незначительные проступки… И вдруг хищение боеприпасов… У нас в области такие случаи крайне редки, — то ли извиняясь, то ли оправдываясь, добавил Меркин.

— Что конкретно было похищено?

— Пятнадцать тротиловых шашек и шесть детонаторов.

Майор присвистнул:

— Ого! Это же шесть килограммов взрывчатки! Хватит поднять на воздух целый квартал.

В ответ капитан лишь удрученно кивнул.

Офицеры прошли мимо столовой. У хоздвора, откуда раздавалось мычание, свернули влево. На пути им попался высоченный, в два человеческих роста деревянный забор и рядом с ним крохотный домик. "Гауптвахта", — догадался Белоглазов. Сразу за ней располагалась санчасть.

Военврач — бровастый пожилой мужчина — заставил посетителей накинуть халаты и проводил в конец коридора к двери с надписью "Изолятор".

— Спасибо, что проводили, товарищ капитан, — сказал Белоглазов, быстро вошел в дверь и тут же захлопнул ее перед ошарашенным Меркиным.

Довольный тем, что оставил капитана с носом, Белоглазов огляделся. В комнате, где едва умещалась койка, кроме нее самой, стояли еще табурет и тумбочка. Обстановка спартанская. Впрочем, какая она должна быть в войсковой части?

Обитатель палаты — испуганный прыщавый паренек с забинтованной головой и распухшим носом — с удивлением воззрился на майора. Он привык к окружению людей в военной форме, и посещение милиционера было для него неожиданностью.

— Болит? — Белоглазов пристроился на табурете и с сочувствием посмотрел на солдата.

— Болит, — признался тот.

— Ничего, до свадьбы заживет. — Белоглазов раскрыл папку и достал протокол допроса. — Давай знакомиться. Я следователь районного отдела внутренних дел майор Белоглазов. Назови свои фамилию, имя, отчество.

— Дорошин Николай Васильевич.

Майор взялся за ручку.

— Год рождения?..

Записав исходные данные парня, Белоглазов перешел к сути дела.

— Я понимаю, Коля, ты сегодня уже давал показания и, наверное, устал. Но тебе придется повторить все с самого начала. Постарайся в своем рассказе ничего не упустить.

С гримасой боли парень пошевелился, удобнее устраивая голову на подушке, и после небольшой паузы заявил:

— Я в роте считаюсь "молодым". Вчера в четвертый раз ходил в караул. В час ночи заступил на пост. Когда проходил мимо боксов, меня ударили чем-то тяжелым по голове. Очнулся за зданием связанный. Потом пришла смена, и меня освободили.

Майор улыбнулся:

— Шпаришь, будто вызубрил… Ты мне вот что скажи: лица их видел?

— Не-а… Темно было, и они сзади подбежали

— Может, голоса слышал, разговор?..

Парень вытаращился.

— Какие голоса, товарищ майор! Меня же по башке треснули, да я еще, когда падал, физиономией в землю въехал. — В доказательство Дорошин потрогал распухший нос. — Вырубился без звука. Может быть, они о чем-то и говорили, но я уже не слышал… Сволочи! Рот клейкой лентой залепили, а у меня насморк… чуть не задохнулся…

Глаза майора озорно блеснули.

— Крепкая у тебя башка оказалась — не раскололась. А перед заступлением на пост, Коля, сморкаться нужно.

Дорошин захихикал:

— Точно, товарищ майор.

Белоглазов перешел на серьезный тон:

— Сколько их было? Ты хоть это можешь сказать?

— Двое, — уверенно сказал парень. — Это точно. Перед тем, как отключиться, я успел заметить две длинные тени.

— Где прятались нападавшие?

— У торца здания… Я сплоховал, товарищ майор, — вдруг признался Дорошин. — Слышал в той стороне шорох, но не придал значения, подумал, зверек какой в траве пробежал.

Майор с сожалением покачал головой

— Действительно оплошал, Коля. Если бы ты обратил на шорох внимание, взрывчатку со склада, возможно, и не похитили… А не припомнишь: из гражданских никто не интересовался, когда происходит смена часовых или где в части находится склад боеприпасов?

Парень поправил съехавшую на глаза повязку.

— Да вы что, товарищ майор! За три месяца службы я не видел ни одного человека в штатском.

— Значит, добавить тебе больше нечего?

— Никак нет, товарищ майор! — парень казался огорченным. Он на самом деле больше ничем не мог помочь Белоглазову.

— Ладно, ознакомься и подпиши, — майор протянул Дорошину протокол допроса и ручку.

Парень поставил подпись, потом захлопал пушистыми ресницами и тихо спросил:

— Меня будут судить?

Майор отвел глаза и посмотрел за окно на футбольное поле, где несколько военнослужащих гоняли мяч.

— Не знаю, Коля, не знаю. Это решит военная прокуратура… Ну, брат, выздоравливай! — Белоглазов сложил бумаги и покинул палату.

Меркин поджидал на улице.

— Ну, как?.. Много узнали? — встретил он майора ироничным вопросом.

— Достаточно, — буркнул Белоглазов. Разговор с солдатом оставил в его душе неприятный осадок. — Дорошина будут судить? — Вопрос был праздным, майор прекрасно знал на него ответ.

— Скорее всего, да, — медленно произнес Меркин. — Жаль, конечно, мальчишку, но ничего не поделаешь — закон есть закон… Куда отправимся теперь?

— На место происшествия. — Белоглазов набычился: — Только не говорите мне, капитан, что на техническую позицию части посторонним вход воспрещен. Я все равно туда отправлюсь.

Неожиданно Меркин широко улыбнулся. Он вдруг почувствовал симпатию к этому рослому, уверенному в себе человеку с наивными добрыми глазами.

— Не скажу, — все еще улыбаясь, произнес капитан и сделал шаг в сторону. — Идемте, товарищ майор!

А Меркин вовсе и не был похож на вяленую воблу, когда улыбался.

На технической позиции Белоглазов со скрупулезностью педанта приступил к осмотру места происшествия. Он облазил пост и прилегающую к нему территорию, составил схему места происшествия, заглянул на склад боеприпасов — но, увы, улик не обнаружил. Все это время Меркин, набравшись терпения, чинно следовал за милиционером.

Отряхнув с брюк пыль — Белоглазов только что вылез через окно со склада боеприпасов, — майор разогнулся и спросил:

— В каком именно месте преступники проникли на пост?

— Напротив боксов. — Меркин подал майору его фуражку, которую держал во время следственного эксперимента.

— Поищем там, — заявил Белоглазов, — и на этом закончим.

Меркин облегченно вздохнул: ему приходилось во второй раз выполнять с майором ту же самую работу, которую он уже проделал сегодня утром.

Офицеры прошли по предполагаемому маршруту следования преступников и остановились у забора с уныло свисающей с него колючей проволокой.

— Вот здесь это и было, — кивнул капитан на дыру в заборе, потом указал на примятую траву. — А отсюда преступники, очевидно, вели наблюдение за постом.

Белоглазов перелез через забор, побродил по дороге, потом вернулся на техническую позицию и, присев на корточки, принялся сантиметр за сантиметром прочесывать траву в том месте, где она была примята. Меркин со скепсисом наблюдал за ним. Неожиданно майор издал победный клич. Он быстро встал, держа в ладони какой-то предмет. Капитан приблизился, заглянул в ладонь Белоглазова. В ней лежала крохотная радиодеталь.

— Микросхема какая-то, — недоуменно произнес Меркин и с уважением взглянул на милиционера. — Признаться, утром я осматривал это место, но ничего не нашел.

— Бывает, — изрек майор, деловито пряча находку в целлофановый пакетик. — Отдам на экспертизу. Может быть, удастся, что-нибудь выжать. — Белоглазов вдруг заторопился: — Ну, мне пора. Спасибо за помощь. Может быть, еще увидимся.

Меркин проводил майора до ворот. Усаживая Белоглазова в машину, доброжелательно произнес:

— Можете рассчитывать на меня в любую минуту.

12

В конце двора дома Маловых в окружении фруктовых деревьев стоял сарай — небольшая деревянная постройка три на пять метров, забитая хламом. Мать не раз просила сыновей навести в сарае порядок, но у братьев до него руки не доходили, а вот сегодня ребята вдруг решили взяться за дело. Славка осмотрел постройку снаружи, потом изнутри и решил:

— Подойдет!

Раздевшись до пояса, ребята в течение нескольких часов вкалывали, как проклятые. Стройматериалы, банки, старую швейную машину, велосипед и другие вещи, которые еще могли пригодиться в хозяйстве, Маловы перетащили на чердак дома. Кое-что распихали на верхних полках в сарае, оставшуюся рухлядь снесли на свалку. Полдела было сделано. Вооружившись молотком и гвоздодером, братья реконструировали сарай: отодрали нижние полки и сняли боковую стенку. Она оказалась цельной и отошла достаточно легко.

— Ну, вот, — уставший, но довольный результатами проделанной работы произнес Манекенщик, заглядывая в сарай. — Здесь хватит места для целого "Роллс-ройса". Загоним сюда тачку, навесим стенку и никому даже в голову не придет, что за стенами этой развалюхи может находиться машина. — Он закурил и присел в траве, передохнуть. — Осталось срубить несколько деревьев, чтобы расчистить дорогу к сараю, и можно пригонять тачку.

Генка сполоснул под водопроводом лицо и, вытираясь майкой, присел рядом с братом.

— Ты так и не сказал, где мы возьмем машину?

— Разве? — якобы удивился Манекенщик, потом развел руками: — Ну, где же мы можем взять тачку? Угоним, конечно.

— Я так и думал, — удрученно качнул головой Генка. — Между прочим, у нас в республике за угон автомобиля пятнадцать лет схлопотать можно.

Манекенщик насмешливо посмотрел на брата.

— А ты не подсчитывал, какой срок можно схлопотать за вооруженное ограбление?.. Нет, Генка, в деле, где пахнет вышкой, пятнадцать лет больше, пятнадцать — меньше, значения не имеют. — И видя, как вытянулось лицо младшего брата, Славка вдруг расхохотался: — Да шучу я, братишка! Все будет о" кей! А теперь за дело!

Братья навесили на сарай стенку, затем спилили три дерева. Нести на свалку яблони, ветки которых были усыпаны крупными сочными плодами, Маловы не решились. Подобное варварство могло возбудить у жителей поселка любопытство, а как раз этого Манекенщик и опасался. Обрубив у яблонь ветви, ребята сложили их у забора. Туда же снесли мусор, оставшийся после реконструкции сарая и рубки деревьев. Без яблонь сад опустел, казался куцым, но это было заметно только для глаз Генки и Славки, сторонний же человек ни за что не смог бы догадаться, что во дворе Маловых произошли кое-какие перемены.

Приняв душ, Манекенщик вошел в дом и позвонил Бутыриным. К телефону подошел Макс.

— Привет, однокашник! — весело прокричал в трубку Славка. — Как дела?

— Нормально! — ответил Бутырин голосом человека, который немного выпил и плотно закусил. — Вожусь вот с твоим взрывным устройством.

— Оставь пока, — распорядился Манекенщик. — Через пятнадцать минут мы с Генкой будем ждать тебя на остановке. Поедем "знакомиться" с последним из действующих лиц в нашем спектакле.

13

В детстве у Жени Гарцева была черепно-мозговая травма, повредившая гипофиз, отчего рост у парня застопорился на ста сорока восьми сантиметрах. Да и не только рост, но и внешность тоже законсервировалась. Обидно, конечно, когда тебе двадцать шесть, а выглядишь ты только на тринадцать. Никто всерьез не принимает, без усмешки смотреть не может. Отношение к себе окружающих Гарцев воспринимал с долей юмора, хотя в душе очень страдал. Из-за своего обличья Женя до сих пор не женился. На физмат в свое время тоже не смог поступить. Всего, чего он добился в жизни — стал кассиром на заводе. О, здесь ему не было равных. Все расчеты Женя производил с точностью до копейки, все данные у него сходились тютелька в тютельку. Начальство и рабочие были довольны.

В конце рабочего дня Гарцева вызвала к себе начальник финансового отдела Шатохина Елена Сергеевна. Аккуратно сложив бумаги в сейф, Женя запер его, потом, включив сигнализацию, так же тщательно закрыл на ключ входную дверь кассы и отправился на второй этаж видавшего виды здания финотдела.

Кабинет Шатохиной, доставшийся ей от директора завода, который недавно переехал в новый административный корпус, находился в конце коридора. Апартаменты были явно не по рангу, но начфина это нисколько не смущало. В кабинете, да и во всем двухэтажном здании Шатохина чувствовали себя полноправной хозяйкой.

При появлении Гарцева пышногрудая блондинка в строгом платье, со сложной конструкцией из волос на голове, круглым лицом и узкими заплывшими жиром глазами быстро убрала в стол тарелку с виноградом.

— А, Женечка, проходи, проходи, садись! — изрекла она и, сняв двумя пальцами с кончика языка виноградную косточку, бросила ее под стол.

— Добрый день, Елена Сергеевна. — Гарцев уселся на стул у стены и сложил на коленях маленькие руки, напоминая провинившегося ученика, вызванного для серьезного разговора к директору школы.

— Послезавтра, Женечка, ты должен поехать в банк за зарплатой, — пропела начфин сладким голосом. Она разыгрывала из себя заботливую мать и, очевидно, считала, что именно так нужно разговаривать с карликом-сыном.

— Я знаю, Елена Сергеевна. У меня готовы все необходимые документы.

Сложная конструкция на голове Шатохиной качнулась в знак одобрения.

— Очень хорошо, Женя, но я вызвала тебя по другому поводу. В этот раз ты повезешь крупную сумму денег. Мало ли что может случиться в дороге. Может быть, стоит дать тебе для охраны парочку крепких парней?

Предложение Шатохиной задела самолюбие Гарцева. Он вовсе не чувствовал себя калекой, которому необходима защита, и со скрытой обидой в голосе произнес:

— Не вижу в этом необходимости. Ажиотаж вокруг перевозки денег может возбудить интерес у преступных элементов, а как раз этого нам и стоит опасаться.

— Ты так думаешь?

Гарцев кивнул.

— Возможно, ты и прав, — раздумчиво произнесла Шатохина. — Но тебе придется получить зарплату еще и для филиала завода. Сумма получиться немалая. Стоит ли рисковать?

Брови Гарцева приподнялись.

— Почему я должен получить зарплату для рабочих филиала?

— Видишь ли… — доверительно сообщила Шатохина. — У них там заболел кассир, и бухгалтер находится в отпуске, а кроме этих лиц, ни у кого нет права подписи финансовых документов. Поэтому, Женя, я тебя очень прошу получить деньги и для рабочих филиала.

Гарцев заерзал на стуле.

— Елена Сергеевна, я просто физически не сумею раздать за один день сразу в двух местах такое громадное количество денег.

— Нет, нет, Женя! — всплеснула пухлыми руками Шатохина. — Твоя задача только получить деньги в банке и завезти их в филиал. А там уж зарплату раздадут без тебя.

— Ну что ж, — Гарцев пожал плечами. — Надо, так надо. Только я настаиваю, чтобы за деньгами мы поехали в обычном составе: я, охранник Вася Жилкин и шофер Алик Назаров. Так будет спокойнее.

Широкое лицо начфина стало еще шире от возникшей на нем улыбки.

— Я не возражаю. Завтра на заводе можешь не появляться. Поезжай в филиал и подготовь необходимые документы.

Рука Шатохиной исчезла в столе, нащупывая гроздь винограда. Гарцев откланялся.

К себе Женя решил не заглядывать. Проходя мимо кассы, он подергал ручку, проверяя, надежно ли дверь заперта, и вышел из здания финотдела.

На территории завода царило оживление. Закончив смену, рабочий люд спешил домой. Многие из проходивших мимо приветствовали Гарцева — кассир на заводе лицо популярное. Женя постоял немного, потом спустился по ступенькам крыльца и смешался с толпой.

Братья Маловы и Макс торчали в тени дерева у ограждения дороги и пялились на выходивших из проходной заводчан. Народ был разношерстный. В основном, конечно, рабочий люд, одетый скромно, но встречались и мужчины в белых сорочках с галстуками, и дамы, будто только что сошедшие с подиума, где шла демонстрация моделей модного кутюрье. Администрация…

— Ну, вот, наконец, и наш мальчик-с-пальчик появился, — сказал Манекенщик и, отвернувшись, со скучающим видом принялся глазеть на проезжавшие мимо машины.

Взгляды Генки и Макса устремились в толпу.

— Который? — спросил Бутырин.

Не поворачивая головы, Манекенщик тихо сказал:

— Тот, что идет с дамой в белой шляпке.

Отыскав глазами женщину и рядом с ней мальчишку, Генка с Максом уставились на него, как на пришельца из другого мира.

— Но ведь это же пацан! — не срывая изумления, воскликнул Малов-младший.

Довольный реакцией ребят Манекенщик изрек:

— Этот «пацан» ворочает такими деньгами, какие нам и не снились.

Славка оглянулся и неожиданно встретился взглядом с Гарцевым. Женя поежился. Уж очень странно смотрели на него трое парней. Наградив их презрительным взглядом, Гарцев с гордо поднятой головой прошествовал мимо.

— Ну что, Макс? — снисходительным тоном бросил Манекенщик. — Справишься с коротышкой?

Смотрины подняли дух Бутырину. Кассир казался настолько мал и угроза, которую он мог представлять, казалась такой ничтожной, что Макс вдруг поверил в Манекенщика и его затею.

— Справлюсь! — уверенно сказал Бутырин.

— Наконец-то я узнаю прежнего друга! — обрадовано воскликнул Славка и грубо польстил: — Того самого, который в школе не боялся ни бога, ни черта. А теперь пойдем-ка, Макс, я тебя пивком угощу!

14

Алик Назаров был невысок, коренаст, с большой головой и скуластым лицом с крупными чертами. У него были золотые руки, доброе сердце и широкая душа. Парень обожал свою красавицу жену Розу и гордился детьми — четырехлетним Тимуром и трехлетней Кларой. Жили неплохо. Кроме основной работы Алик выращивал в парнике цветы. Парник, хотя и отнимал много времени, приносил немалый доход, что и позволяло семье жить безбедно и даже кое-что откладывать.

Положив в очередной раз небольшую сумму в заначку, Алик прикинул, и с удовлетворением отметил, что до заветной цели — покупки "Нексии" — осталось не так уж много.

— Алик! Ужинать! — раздался мелодичный голос жены.

Назаров сунул в шкаф деньги и прошел в зал. По случаю предстоящей получки мужа жена накрыла стол именно там.

Смуглый большеротый Тимур и пампушка Клара уже сидели на своих местах. Алик скорчил им рожу, уселся за стол и запустил ложку в блюдо с пловом. Плов у Розы получился отменным — золотистым, рассыпчатым, рисинка к рисинке.

— Подай-ка, пожалуйста, Роза, пульт управления, — с набитым ртом попросил Алик. — Я телевизор включу.

Роза передела мужу требуемую вещь, секунду спустя экран небольшого телевизора "Дэу" засветился. Однако вместо очередной серии "Санта Барбары" по нему бегали строчки. Алик переключил программу — та же история.

— Что за черт! — выругался Назаров и строго посмотрел на детей. — Ничего не трогали?

Тимур и Клара синхронно покрутили головами.

Алик подошел к телевизору, понажимал на кнопки — безрезультатно. Потом пошевелил в гнезде штекер антенны, прошелся по проводу, выглянул в форточку. Все вроде бы цело. Достал из серванта паспорт к "Дэу", взглянул на дату и в сердцах воскликнул:

— Какая досада! Только неделю назад у телевизора вышел гарантийный срок ремонта. Теперь придется самому искать телемастера.

— К Бутыриным сходи, — предложила Роза. — У Надежды Ивановны сын, говорят, отлично разбирается в электронике.

Аппетит у Алика пропал. Наскоро поужинав, он выскочил из дому и, миновав пару улиц, нажал на кнопку звонка в воротах с вылинявшей краской.

Вышел Макс. Сдерживая радость, хмуро спросил:

— Чего тебе?

— Телевизор барахлит, — заискивающе признался Алик.

— У меня заказов — куча! В ближайшие дни не смогу, — ответил Бутырин как человек, который набивает себе цену.

Голос у Назарова стал угодливым:

— Там, может быть, делов-то на пять минут, пошел бы посмотрел.

Макс почти естествеено ужаснулся:

— Когда, сейчас?!

— Ну да. Там "Санта Барбара" идет… Посмотри, а? Я заплачу.

Макс несколько секунд раздумывал, потом решился:

— Ладно, сейчас выйду.

Пять минут спустя Алик почти бежал вслед за долговязым Бутыриным, который шел размашистым шагом, держа в руке неизменный желтый портфель с инструментами.

В доме Назаровых Макс снял с телевизора заднюю крышку и, покопавшись в недрах "Дэу", заявил, что "полетела" микросхема.

— Что же теперь делать? — обескуражено спросил Алик.

Макс пожал плечами:

— Не знаю. Микросхема недорогая, но найти ее трудно. Попробую завтра поспрашивать у ребят.

Отказавшись от предложенного ужина, Бутырин захлопнул портфель и покинул дом Назаровых.

15

Слово "ипподром" у жителей Города меньше всего ассоциируется со скачками или тотализатором. Скорее всего, воображение рисует торговые ряды в крытых павильонах, лотки под открытым небом и столпотворение. На ипподроме — вещевой рынок. Разумеется, не на самом поле для скачек, а на прилегающей к нему территории, которая так огромна, что само поле кажется на ней не более чем зернышко, попавшее на муравьиную кучу. Рынок работает ежедневно, а еще два дня в неделю ночью на нем проходит оптовая распродажа.

Манекенщик с Генкой приехали на ипподром в половине одиннадцатого ночи. Оставив мотоцикл в кустах, братья огляделись. В обе стороны от центральных ворот, вдоль забора, на несколько сот метров, тянулась автостоянка. Машин на ней было видимо-невидимо, и они все прибывали. К удовольствию Манекенщика фонарей на стоянке не было. Вообще-то освещение нигде не работало, за исключением центрального входа и одного громадного павильона внутри рынка.

На фоне всеобщей сутолоки двое озиравшихся парней бросались в глаза. Они сразу привлекли внимание наряда милиции. Четверо патрульных, вооруженные резиновыми дубинками, неожиданно вынырнули из темноты и направились в сторону братьев. Манекенщик не растерялся. Он смело шагнул навстречу милиционерам и, разыгрывая попавшего в затруднительное положение простака, заговорил:

— Ребята, мы тут с братишкой из другого города прикатили. У вас здесь такое движение, такое движение… Скажите, с какой стороны удобнее всего машину на стоянку загнать?

Патрульные разом потеряли к "провинциалам" интерес. Трое из них прошли мимо Славки и Генки, а четвертый — крепыш с загорелым лицом — остановился.

— Поезжай к центральному входу, — словоохотливо отозвался он. — Там увидишь шлагбаум и кассира. Это и будет начало автостоянки.

— А машину с нее не угонят? — Манекенщик глуповато улыбнулся.

— Нет, конечно, — снисходительным тоном изрек милиционер. — Когда будешь въезжать на стоянку, дадут талончик. Без него машину не выпустят. Но вам, мужики, я советую стоянкой не пользоваться. После одиннадцати здесь такое будет твориться, что вы на своей тачке с ипподрома ни за что не выкарабкаетесь. Припаркуйтесь лучше здесь, — милиционер указал дубинкой на длинный ряд, стоявших на обочине автомобилей. — И тогда у вас не будет проблем с маневрированием. И еще: машину одну не оставляйте. Угнать ее, конечно, не угонят, а вот поцарапать могут. Мало ли дураков на свете бывает… — Козырнув на прощанье, милиционер направился к поджидавшим его невдалеке приятелям.

— Платная стоянка отменяется, — невесело сообщил Манекенщик брату. — Придется воспользоваться бесплатной. Жаль, конечно, но выбор тачки у нас будет невелик. Ты, Генка, пойдешь с правой стороны от линии машин, я чуть впереди — с левой. Если, что-нибудь обломится, свистнешь. Слишком крутая машина нам не нужна. Она будет приметна. Хорошо бы нарваться на распространенную модель — неяркие "Жигули" или "Волгу".

— А если такая не подвернется? — спросил Генка, чувствуя, как от страха у него сводит низ живота.

— Угоним любую. Да не волнуйся ты так! — Манекенщик сжал локоть брата. — Все будет нормально. Машину без ключа сможешь завести?

— Раз плюнуть!

— Вот и отлично! — Славка повернулся и медленно пошел по обочине, незаметным движением пробуя открыть задние, а затем передние двери автомобилей.

Генка дождался, когда Манекенщик отойдет на приличное расстояние, и двинулся следом, проверяя правые дверцы машин. В некоторых автомобилях сидели люди. В таких случаях Генка проходил мимо и, пропустив две-три машины, вновь дергал дверки автомобилей. Все они, к тайной радости парня, оказались закрыты.

Манекенщик, потягивая "Кока-колу", поджидал брата на площадке перед центральными воротами. Здесь было шумно и многолюдно. Сновали носильщики, мелкие торговцы; в воротах в одну и другую сторону пропихивались покупатели; предлагали свои услуги таксисты и частники. Базарный гвалт перекрывала гремевшая музыка.

— Что у тебя? — задал вопрос Славка, протягивая брату бутылку с напитком.

Генка сделал несколько жадных глотков.

— Ничего. Все двери закрыты на совесть.

— У меня та же история, — кисло сообщил Манекенщик. — Осталось осмотреть машины по другую сторону ворот. Идем!

Ребята расплатились за "Кока-колу" и снова нырнули в темноту.

На этот раз не успел Генка осмотреть и полтора десятка машин, как раздался протяжный свист. Парень тут же оставил свое занятие, скорым шагом пошел вперед. Манекенщик стоял в стороне от дороги, под деревом. Одетый во все черное, он показался Генка похожим на злого духа. Славка курил.

— Вон у той колымаги на задней дверце стекло приспущено, — красная точка сигареты описала в воздухе дугу и ткнула в сторону обшарпанного "Москвича", притулившегося меж новенькой "Нексии" и "Мерседеса". — Давай, братишка, действуй, а я на стреме постою.

Генке вновь захотелось пить. Облизав пересохшие губы, он сделал глубокий вдох и шагнул к машине. Стекло было опущено настолько, что парень без труда мог просунуть в автомобиль руку и, дотянувшись до кнопки на двери водителя, поднять ее. Дверь открылась с сухим щелчком. На всякий случай Генка еще раз глянул по сторонам и скользнул за руль. Несколько мгновений он сидел без движений, силясь унять колотившееся где-то в горле сердце, потом наклонился к замку зажигания, и в этот момент в машине сработала сигнализация. Раздававшиеся через равные промежутки времени гудки клаксона были слышны, как показалось Генке, на весь ипподром. Не помня себя от ужаса, парень выскочил из машины. Стараясь казаться спокойным, Малов-младший не спеша, пошел по дороге. У центральных ворот его нагнал Славка.

— Без машины, Генка, нам никак нельзя, — обронил Манекенщик. — Ты поезжай домой и жди меня, а я постараюсь что-нибудь придумать. — Подтолкнув брата в сторону мотоцикла, Славка ускорил шаг.

Манекенщик вышел к центральной дороге, перепрыгнул барьер, разделявший потоки противоположных направлений и стал выжидать. В основном по дороге проезжали крупногабаритные машины. Иногда, правда, проносились и легковушки, но в них, как минимум сидело два человека. Славка ждал своего часа. Минут через сорок ему повезло. Скрипнув тормозами, рядом с Манекенщиком остановились "Жигули" белого цвета. В машине сидел лишь водитель.

— Куда тебе, парень? — спросил приятный баритон.

Славка заглянул в опущенное окно. При слабом свете фонаря ему удалось разглядеть упитанного мужчину лет сорока с интеллигентным приветливым лицом. Несмотря на духоту, воротничок белой рубашки мужчины был туго стянут галстуком. На человека, зарабатывающего частным извозом, незнакомец не был похож.

— Прямо, — помедлив, сказал Манекенщик и встал так, чтобы свет не падал на его лицо. — Здесь недалеко.

— Могу подбросить до цирка, — предложил незнакомец. — Если по пути, садись!

Славка не заставил повторять просьбу дважды. Он запрыгнул в машину и притих, искренне надеясь на то, что удача сегодня все же улыбнется ему. "Жигуленок" рванулся с места. Машина была новенькой, из нее еще не выветрился запах кожи, котором были обиты сиденья. Манекенщик ликовал. Он уже представлял себя за рулем этого железного коня.

— На оптовый базар ездил? — неожиданно спросил незнакомец.

Вопрос застал Славку врасплох. Разговор с водителем не входил в его планы.

— Э-э… — промямлил Манекенщик. — Был.

— А чего же возвращаешься с пустыми руками?

Манекенщик взял себя в руки. Врать для него было привычно.

— Мы с приятелем коммерцией решили заняться. Магазинчик уже купили. Сегодня ездил вот на ипподром, договаривался с поставщиками.

— Бизнесмен, значит? — усмехнулся незнакомец.

— Бизнесмен.

— Это хорошо, — одобрительно отозвался водитель. — Занимаясь этим делом, жить можно.

Машина мчалась по ярко освещенному фонарями проспекту. Час был поздний, город спал. Манекенщик решил, что тянуть время дальше нельзя.

— Остановите, пожалуйста, вон там, — попросил он, указывая на возникшую впереди полосу деревьев.

— Ты же сказал: тебе до цирка! — удивился незнакомец, однако сбросил газ и стал подруливать к обочине.

Неожиданно Славку объяло волнение. Стараясь ничем его не выдать, он непринужденно ответил:

— Это вам нужно до цирка. А мне, я говорил, — прямо. — Манекенщик наклонился и посмотрел в сторону девятиэтажки на противоположной стороне дороги, будто это был его дом. — Мать уже, наверное, заждалась.

"Жигуленок" встал удачно: фонарь загораживала крона дерева. Славка потянулся было к карману за деньгами, но водитель остановил его категоричным жестом:

— Нет-нет, парень, денег не надо. Я ведь из командировки возвращаюсь. Дорога дальняя, скучно одному, вот и решил тебя подбросить.

— Как знаете, — пожал плечами Манекенщик.

Он слегка повернулся, якобы для того, чтобы открыть дверь, а на самом деле сделал замах левой рукой и неожиданно, резким взмахом ребром ладони ударил незнакомца в лицо. Раздался хруст, мужчина как-то странно дернулся, потом обмяк и затих, свесив голову на грудь. Из разбитого носа на рубашку хлынула кровь.

Славка медленным взором обвел дорогу, девятиэтажки, скверик. Вокруг не было ни души. Вытаскивать водителя со стороны дороги парень не решился. Он открыл дверь, потом покрепче ухватил мужчину за воротник рубашки и пояс брюк и потянул. Тело не поддавалось: в машине было слишком тесно, для того чтобы действовать в полную силу. Однако страх быть застигнутым на месте преступления придал Манекенщику энергии. Он поднатужился и сдвинул водителя с места, потом вылез из машины и, приложив еще немного усилия, выволок незнакомца на газон. Человек пошевелился, издав едва слышный стон. Это обстоятельство подстегнуло Славку. Он схватил свою жертву под мышки, проволок пару метров по траве и скинул под откос.

Тем же путем Манекенщик вернулся в машину, уселся за руль и рванул автомобиль с места. Все произошло настолько быстро, что если бы кто и обратил внимание на останавливавшуюся в темноте машину, то решил бы, что шофер высадил пассажира.

"Жигули" неслись по пустынному проспекту, оставляя позади дома, рекламные щиты и неоновые вывески. Манекенщик был счастлив. Ему все же удалось добыть машину, причем с такой легкостью, на которую он и не рассчитывал. Теперь Славка настолько уверовал в свои силы, что мог, как ему казалось, своротить горы.

Впереди возникло круглое здание цирка. Дорога нырнула под мост, — Славка свернул вправо. На перекрестке у светофора притормозил. Фонари здесь излучали какой-то странный желтоватый свет, отчего улица казалась необычной, будто опустевшая после спектакля сцена с декорациями. Глупо было стоять у светофора, когда на дорогах нет ни одной машины. Не дожидаясь зеленого сигнала, Манекенщик включил скорость… и тут на дорогу выскочил человек в милицейской форме и взмахнул жезлом. Что здесь делал в такое время гаишник и где прятался, было неясно. Славке нужно было направо, но он, растерявшись, направил автомобиль прямо на инспектора ГАИ. С искаженным от страха лицом тот успел отпрыгнуть, а машина, выскочив на трамвайные пути, заглохла.

Гаишник стоял с открытым ртом. Воспользовавшись шоковым состоянием инспектора, Славка спокойно завел мотор, подпрыгивая, проехал по трамвайным путям и скрылся в проулке. Сзади раздалась запоздалая трель милицейского свистка.

Погони не было. Усталый и голодный Манекенщик кружным путем добрался до дому. Генка поджидал брата у ворот. Завидев машину, он кинулся к Славке с круглыми от удивления глазами.

— Где взял тачку? — воскликнул Малов-младший. От возбуждения он не мог устоять на месте.

Славка сделал страшное лицо и прошипел:

— Открой ворота, болван! Нас же соседи могут увидеть!

Генка опомнился, побежал к воротам, распахнул их. Манекенщик загнал "Жигули" во двор, а затем в сарай.

— Все вопросы потом, — остановил он, открывшего было рот брата. — А сейчас под душ, есть и спать…

Утром едва братья проснулись, как побежали в сарай смотреть машину.

— Жалко мужика, — признался Генка, выслушав рассказ брата о том, как ему удалось угнать автомобиль.

— А чего его жалеть-то? — удивился Славка.

— Новенькая машина, — Генка вертел в руках техпаспорт, который нашел в "бардачке". — Ей еще года нет. Мужик, может быть, всю жизнь копил, а мы у него взяли и отобрали.

— Ничего с твоим мужиком не сделается, — проворчал Манекенщик. — Поживет несколько дней без машины. Когда закончим дело, бросим тачку на дороге. Ему ее вернут. Ты лучше подумай о том, где новые номера на машину взять. У вас там в гаражах нельзя свинтить с какой-нибудь забытой колымаги?

— Не знаю, — изрек Генка, осматривая машину, и вдруг присвистнул: — Сменить номера, — это полдела. У этой машины есть особая примета.

— Чего еще там? — Славка протиснулся к брату, который разглядывал приличную вмятину на дверце водителя, и разочарованно протянул: — Да-а… Где же этого мужика угораздило так изуродовать машину?

Генка провел рукой по ободранной краске.

— Видать, недавно зацепил. След свежий. С такой отметиной в городе лучше не рисоваться. Даже если мы сменим номера, любой гаишник будет знать, что угнана тачка с ободранной дверцей. Нас сцапают на первом же перекрестке.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно, конечно, — Генка встал с корточек и облокотился о машину. — Снять дверцу и отвезти к нам в мастерскую.

— Сколько уйдет времени на ремонт? — быстро спросил Славка.

— Если хорошо заплатить, мастера за день справятся.

— Хорошо, это сколько?

Генка помедлил, обдумывая ответ, потом назвал сумму.

— Годится! — заявил Манекенщик. — Снимай дверцу.

Глаза у Генки округлились.

— Где ты возьмешь столько бабок?

— Я знаю, где у матери заначка. Возьмем оттуда.

Генка замотал головой.

— Нет-нет, у мамы брать нельзя. Ты же знаешь, как они ей тяжело достаются.

Манекенщик вдруг обозлился.

— Да ты совсем дурак, братец! — заорал он. — Завтра у нас будет столько денег, что мы сможем осыпать ими мать. И вообще: вы с Максом мне надоели! Только и знаете, что ноете! Делай, что я говорю: снимай к чертовой матери эту дверцу!

Генка молча принес отвертку, открыл дверцу и принялся отворачивать на петлях винты. Манекенщик принялся ему помогать.

— На работу поедешь сегодня на такси, — через некоторое время примирительным тоном произнес Славка. — Дверцу завернем в покрывало, чтобы скрыть от любопытных глаз. До дороги я тебя провожу.

Генка кивнул, что согласен.

— Вечером тебе придется приехать за мной в мастерскую, — парень казался все еще обиженным. — Заберем дверцу, а заодно подумаем насчет номеров. Эти, на всякий случай, прихвати с собой.

— Как прикажешь! — весело отозвался Манекенщик.

16

Днем майора Белоглазова вызвал к себе для отчета начальник РОВД.

— Ну, что тебе удалось узнать? — с любопытством спросил подполковник, когда его подчиненный устроился на стуле. — Рассказывай!

— Со слов часового можно сделать вывод, что нападавших было двое, — четко по-военному начал Белоглазов. — Его оглушили ударом палки по голове. Потом неизвестные сломали решетку на окне склада боеприпасов и похитили шесть килограммов взрывчатки и шесть детонаторов. На территорию воинской части злоумышленники проникли через забор, предварительно, перекусив на нем кусачками колючую проволоку. Тем же путем они и удалились. Было ли у преступников транспортное средство, выяснить не удалось.

— Не густо! — по одутловатому лицу Эргашева промелькнула тень недовольства. — Неужели нет никакой зацепки?

— Зацепка есть, — майор достал из папки пакетик с радиодеталью и протянул его подполковнику. — Обнаружил на месте преступления. Это микросхема. Эксперты дали заключение, что она применяется в импортных телевизорах.

Эргашев повертел в руках пакетик, вернул Белоглазову.

— Это уже кое-что. Значит, один из нападавших телемастер?

Майор удрученно кивнул:

— Напрашивается именно такой вывод.

— Я не слышу в твоем голосе оптимизма, — улыбнулся Эргашев. — В чем дело, майор?

— Видите ли, товарищ подполковник, — неохотно признался Белоглазов. — У нас в районе около двухсот тысяч жителей. Среди них наверняка найдется несколько сот телемастеров. Если прибавить к ним любителей, то список увеличится вдвое. Это непростая задача найти среди такого количества людей нужного нам человека. Я не справлюсь с этой работой и за год.

Эргашеву стало ясно, куда клонит майор.

— Я тебя понял, Володя, — произнес он с усмешкой. — Можешь взять себе в помощники сколько угодно людей. Это дело поставлено на контроль в Министерстве внутренних дел и в Министерстве обороны, а они с нас не слезут до тех пор, пока мы его не раскроем.

— Разрешите идти? — повеселевшим голосом спросил Белоглазов.

Наклоном головы начальник РОВД отпустил подчиненного.

17

Весь день Макс провозился с взрывным устройством. К вечеру он завершил работу и направился к Манекенщику с отчетом. Славка встретил приятеля подозрительным взглядом. Пригляделся внимательнее — так и есть: в глазах блеск, на губах то и дело проступает идиотская улыбка.

"Опять пьян, мерзавец, — зло подумал Манекенщик. За Генку Славка был спокоен, а вот Бутырин вызывал опасение. Он мог нализаться и завалить все дело. — Придется еще раз прочистить этому кретину мозги", — решил Манекенщик и кивнул Максу:

— Заходи!

Через веранду и темный коридор прошли в Славкину и Генкину комнату. Макс поставил на письменный стол портфель и извлек из него широкий пояс с пряжкой. Славка взял его в руки, принялся придирчиво разглядывать. Пояс был из толстой кожи. К нему широкими мужскими стежками были приторочены четыре выпуклых кармана с клапанами. Видимо, Макс сломал не одну иглу, пришивая их. Пряжка была массивной, необычной, с рычажком наверху. По одну сторону от нее к поясу крепилась батарейка, по другую — крохотная кнопка. За подкладкой пояса прощупывались провода.

— Рассказывай! — потребовал Манекенщик.

— В общем, так. Карманы предназначены для взрывчатки. В них вставляем бруски, присоединяем детонаторы и закрываем клапаны. Провода подведены к батарейке. При замыкании цепи образуется искра, которая воспламенит детонатор, а он, в свою очередь, подорвет взрывчатку.

— Сработает?

— Будь уверен. Бабахнет так, что в городе будет слышно.

Славка приставил один конец пряжки к другому, легонько нажал. С сухим щелчком пряжка соединилась.

— Давно дома валялась, — пояснил Бутырин, имея в виду пряжку. — Все не знал, к чему приспособить.

Длинные нервные пальцы Манекенщика еще раз прошлись по поясу.

— И ты все это хочешь на себя надеть?

Бутырин кивнул:

— Так будет удобнее.

— Камикадзе, — усмехнулся Славка и указал на кнопку. — А это что?

Макс усмехнулся в ответ:

— Это мой шанс спасти свою шкуру. При нажатии на кнопку взрыв произойдет пятнадцать секунд спустя.

— Замедлитель?

— Вот-вот. Видишь это?.. — Макс дотронулся до рычажка на пряжке. — Если его поднять, пряжка расстегнется. В случае чего я нажму на кнопку, скину с себя пояс и выпрыгну из машины. Но это на крайний случай.

Макс замолчал, а Славка еще некоторое время продолжал задумчиво кивать головой. По его лицу нельзя было определить: нравится ему изобретение Бутырина или нет.

— Пояс, это, конечно, пижонство, — наконец изрек он, — но выглядит внушительно. Ладно, сгодится… У меня, между прочим, тоже есть что тебе показать.

Манекенщик вернул Максу пояс и повел его в сарай. При виде машины Бутырин ахнул:

— Откуда у вас тачка?

— По наследству досталась, — пошутил Славка.

— Я говорю серьезно, — обиделся Макс.

Манекенщик не хотел посвящать Бутырина в историю похищения машины. Он соврал:

— Напрокат один приятель дал. Нравится?

— Еще бы! — Макс обошел машину и влез на место водителя. — А дверца где?

— В ремонт отдали. Завтра навесим.

Бутырин подмигнул:

— Покатаемся?

— Накатаешься еще! Ты, Макс про машину никому ничего не говори. Сам понимаешь…

— Не маленький! — солидно отозвался Бутырин.

… Перед тем как проводить Макса Манекенщик в течение получаса читал ему нотацию.

— Когда возьмем деньги, — сказал он на прощанье, — можешь пить, сколько влезет, а пока — ни-ни! Ясно?!..

— Да ясно, ясно!.. — отмахнулся Макс и хлопнул калиткой.

В сгущавшихся сумерках Бутырин подошел к дому. У ворот, дымя сигаретой, топтался человек. В коренастой низкорослой фигуре Макс признал Назарова. Тот казался крайне возбужденным. Заметив Бутырина, Алик кинулся к нему.

— Ну как, нашел?

Бутырин, будто бы запамятовав, переспросил:

— Чего нашел?

— Микросхему.

— Ах, да, — Макс пожевал толстыми губами. — Короче, я сегодня звонил в три места, спрашивал. Ни у кого такой микросхемы нет. Завтра позвоню еще одному приятелю. Узнаю…

— Ты думаешь, у него найдется? — надежда посмотреть очередную серию "Санта Барбары" все еще не оставляла Алика.

— Все может быть… — философски заметил Макс.

— Ты уж постарайся, Максим, — умоляюще произнес Назаров. — Я в долгу не останусь.

Глазки Макса описали по земле полукруг и остановились на носках туфель Алика.

— Да ладно… Чего уж там… — пробормотал он. — Микросхема-то — копеечная. Я же так, по-соседски хлопочу, — размахивая портфелем, Бутырин прошел мимо Назарова.

Дома ужинали. Мать была в отпуску и баловала детей изысканными блюдами, рецепты которых вычитывала из поваренной книги. Сегодня было нечто экзотическое: мясо в ореховом соусе с большим количеством зелени и приправ. Брат и сестра с аппетитом уплетали тягучий соус, вылавливая кусочки мяса, и то и дело макая в тарелку хлеб. Макс подсел к столу. Ужин Бутырин не оценил. Он съел пару ложек, отодвинул тарелку и уставился в телевизор.

Мать исподтишка наблюдала за сыном. Не нравился ей в последнее время Максим. Стал чужим, колючим, много пил. С парнем творилось что-то неладное. Узнать бы. Да разве расскажет — молчун! Очевидно, взгляд ее стал слишком пристальным — Макс обернулся. Его улыбка была грустной и какой-то обреченной.

— … Тебе Танька звонила… Не слышишь, что ли, Макс! — громко сказал Сергей.

Бутырин повернулся к брату.

— Тебе Танька звонила, — повторил тот.

Таня — девушка Макса, но в последнее время ему было не до нее. Бутырин равнодушно поинтересовался:

— Что ей нужно?

— Хотела узнать, когда ты на ней женишься, — ехидно вставила старшеклассница Ленка — самая младшая и самая зловредная в семье Бутыриных. — Говорит, невтерпеж замуж хочется, а ваш Макс все вокруг да около ходит, а предложение сделать не решается.

— Помолчи, балаболка! — цыкнула на дочку мать. — В этом вопросе как-нибудь без тебя разберемся.

— У твоей подружки билеты на какой-то концерт или спектакль, — продолжил Сергей. — Она просила тебя позвонить ей.

— Ладно, позвоню, — рассеянно произнес Макс, встал и вышел из столовой.

В своей комнате он разделся, лег на кровать, уткнувшись носом в стену. Несколько минут спустя дверь неслышно отворилась, вошла мать. Макс чувствовал, что это именно она, однако не оборачивался, притворяясь спящим. Надежда Ивановна потопталась, потопталась, однако не ушла, спросила:

— Что происходит, Максим?

Бутырин нехотя повернулся, открыл глаза.

— Ты это о чем?

— О тебе, Максим. В последнее время ты сильно изменился, ходишь сам не свой. У тебя какие-то проблемы?

Макс покривил лицо, изображая недоумение.

— Да нет вроде.

— Сердце матери не обманешь, Максим. Я вижу, у тебя не все в порядке. Приходится говорить прописные истины, но поверь мне, в этом мире никто не отнесется к твоим заботам с большим пониманием, чем я. Поэтому, сынок, если ты попал в беду, расскажи мне, и кто, как не я, постараюсь тебе помочь.

"Чем? — подумал Макс, с тоской глядя на мать. — Продашь дом, заплатишь мой долг, а потом мы все будем жить на улице?"

— Ты очень мнительная, мама. У меня все о" кей! — сказал Макс беззаботно и вдруг ляпнул: — Прости, если что не так. Может быть, я действительно не очень хороший сын.

Надежда Ивановна посмотрела удивленно.

— Что ты хочешь этим сказать? — она не поняла, что Макс таким образом прощался с ней.

Бутырин постарался исправить оплошность. Он заговорил тоном, какой, по его мнению, мог успокоить мать.

— Я просто так сказал. У меня на самом деле все хорошо. — Макс улыбнулся: — А на Таньке я обязательно женюсь. Как ты желаешь. А сейчас извини, я хочу спать.

Выпытывать что-либо у сына было бесполезно. Надежда Ивановна вздохнула, тихонько вышла и прикрыла за собой двери.

18

Гаражный кооператив "Огонек" насчитывал в своем составе около трехсот гаражей, располагавшихся в пять рядов, рядом с железнодорожной линией. В кооперативе работало несколько бригад по ремонту автомобилей, самой крупной из которых была бригада Толика. Под началом этого хваткого, еще молодого мужчины с приличным брюшком и мощными, как у штангиста плечами, было три гаража, объединенных под одной крышей, небольшой двор и трое рабочих. Генка работал у Толика около года. Платили ему символически, но парень не обижался. Он рассчитывал подучиться автоделу, а потом открыть свою мастерскую. Малов часто задерживался в гаражах, выполняя мелкие поручения, которые не требовали высокой квалификации, поэтому было в порядке вещей, что в этот день он остался на работе после всех.

Славка появился в гараже, когда уже стемнело. Генка в синем рабочем комбинезоне сидел в мастерской, сушил при помощи мощного вентилятора и обогревателя свежевыкрашенную автомобильную дверцу.

— Здорово, братишка! — Манекенщик окинул взглядом инструменты, развешанные на стенах, пропитанный маслом цементный пол и поморщился: — Грязно тут у вас!

Генка повел плечом.

— Я привык. Эта грязь техническая. От нее вреда не бывает.

Манекенщик приблизился, придирчиво осмотрел дверцу и, не найдя на ней изъянов, не удержался от похвалы:

— Отличная работа.

— Ребята постарались! — не без гордости за свою бригаду произнес Генка. — Трудились весь день.

— Ты им заплатил?

— Конечно! — недоуменно ответил Малов-младший.

— Зря.

— Это почему же? — возмутился Генка.

— Можно было и не платить. Сказал бы мастерам, что рассчитаешься чуть позже, а завтра мы бы уехали из этих мест навсегда.

Генка презрительно скривил губы.

— Кто курит дорогие сигареты, не экономит на спичках. Ты сам так говоришь.

Манекенщика заподозрили в скупости. Такой расклад его не устраивал.

— Ты думаешь, мне денег жалко? — Славка прищурился. — Да мне на них наплевать! Я и на ограбление-то решился из желания испытать себя. Хочу проверить, способен ли я на преступление.

Генка усмехнулся:

— Достоевского начитался, да?

Манекенщик краснел редко, но на сей раз на его лице и шее проступили пятна.

— Оставим этот разговор, — сказал он резко. — Что у тебя с номерами?

Малов-младший встал с низкой скамеечки, потягиваясь, ответил:

— На дворе под чехлом тачка припаркована. Снимем с нее номера и поставим свои.

Славка громыхнул пакетом.

— А не хватятся?

— Думаю, нет. Машина "битая", стоит в очереди к "костоправу". Пока он за нее возьмется, дня три пройдет. А на номера внимание вряд ли кто обратит, висят да и ладно.

— Будем надеяться, что так и будет. Идем?

— Погоди! Там одна загвоздка есть. Тачка стоит рядом со сторожкой, поэтому мне придется отвлекать охранника, пока ты будешь заниматься номерами. А на этот случай я кое-что припас.

Генка подошел к подвесному шкафчику, достал из него бутылку "Портвейна" и, откупорив ее, выплеснул примерно треть содержимого за ворота гаража.

— Дяде Коле много будет, — пояснил он на недоуменный взгляд Манекенщика. — Напьется, а ему еще службу нести нужно. Идем!

Ребята вышли в дворик, миновали калитку и направились вдоль длинного ряда гаражей. Метров через сто, у небольшого вагончика, стоявшего на высоком фундаменте, Генка замедлил шаг и указал в сторону накрытой тентом машины.

— Эта тачка. Вот тебе отвертка, погоди немного и приступай.

Генка обошел наполненный водой противопожарный резервуар, и быстро поднялся по крутой лестнице на смотровую площадку. Отсюда весь гаражный кооператив был виден, как на ладони. Людей Генка не приметил. Постучав, он вошел в убого обставленный вагончик с застоявшимся запахом табачного дыма. При появлении парня лежавший на кровати обрюзглый старик с мясистым пористым лицом и редкими седыми волосами, кряхтя, привстал, убавил звук стоявшего на тумбочке телевизора, потом сел. Сторож был уже навеселе.

— А… это ты, Генка! — каким-то свистящим голосом, с одышкой сказал он. — Чего тебе?

Малов достал из-за спины бутылку и поставил ее на тумбочку.

— Вот, Толик с ребятами сегодня выпивали, а это твоя доля осталась, дед. Велели тебе отнести.

Мутные, с набрякшими веками глаза сторожа прояснились.

— Молодец Толик, — с радостным удивлением произнес он. — Не забывает старика. Ну-ка, Генка, дай я из тумбочки стаканчик возьму.

— Сидите, дядя Коля, я подам, — поспешно произнес Малов, опасаясь, как бы сторож не встал и не увидел в окно орудовавшего у машины Манекенщика.

Генка достал из тумбочки красный пластмассовый стаканчик, налил в него вина и подал старику. На всякий случай, чтобы с улицы не слышно было шума, прибавил звук телевизора.

— А ты?… — спросил сторож.

— Я, дядя Коля, не пью.

— И правильно делаешь! — Сторож со смаком выпил вино и закусил сухой лепешкой, которую взял с тумбочки.

Генка глянул в окно. Манекенщик уже заменил номер на передней части машины и перешел к задней. Дел оставалось на пару минут.

— Ты Толика слушай, — продолжал старик, почувствовав дар красноречия. — Он тебя плохому не научит. Толик мужик деловой, ты за него держись… Да ты садись, Генка, чего стоять-то? — Сторож налил себе второй стакан вина и вальяжно устроился с ним на кровати.

С улицы раздался условный свист. Малов вдруг заторопился.

— Некогда мне сидеть, дядя Коля. У меня работы много. Генка попрощался и выскочил из вагончика…

В тот же день поздним вечером Славка вышел из дому. Жизнь в поселке шла своим чередом: по дорогам шатались парочки; на лавке гоготала компания; где-то гремела музыка — шла гулянка.

Манекенщик перешел центральную дорогу и направился на другой конец поселка. Улица становилась все темнее, все реже горели фонари. У крайнего дома замедлил шаг, хотел постучать в калитку, да передумал, обошел двор и, перемахнув невысокий забор, приблизился к дому с тыльной стороны.

В зале работал телевизор. Вся семья, за исключением Любки, была в сборе. Манекенщик прошел еще немного по бетонной дорожке и заглянул в соседнее распахнутое окно. Зайкина была в своей комнате. Она полулежала на кровати с томиком Джека Лондона и, затаив дыхание, читала. Отвлечь ее в этот миг от увлекательной книги не могло ничто, ну, разве уж едва слышное царапанье Славкиных ногтей об оконную раму.

Любка вздрогнула. На ее лице вначале отразился испуг, но потом Зайкина просияла и, отбросив книгу, кинулась к окну. Как Любка и предполагала, за тюлевой занавеской стоял Манекенщик. На губах улыбка, в глазах озорные огоньки.

— Привет! — Славка сложил на подоконнике руки и оперся о них подбородком. — Не нужно было вставать с кровати. Отсюда на твои ноги открывался превосходный вид.

Любка с шутливой укоризною покачала головой.

— Бессовестный… Подглядывал, да?

— Любовался! — обхватив ладонями щеки Зайкиной, Манекенщик звучно чмокнул девушку в губы. — Я по тебе соскучился.

— Лгунишка! — Любка счастливо рассмеялась, потом, прикинув что-то в уме, вдруг предложила: — Влезай сюда.

Славка притворно ужаснулся:

— Ты с ума сошла. Нас же твои предки застукают.

— Не застукают! — У Любки был лукавый вид. — Я уже сказала им спокойной ночи. Они сюда не войдут. Влезай!

Любка сбегала к торшеру, выключила свет. Славка, посмеиваясь, влез на подоконник, затем в комнату.

— Между прочим, — Манекенщик привлек к себе девушку. — Как там насчет паспорта?

Зайкина прижалась к парню, ее тон стал извиняющимся.

— Ты не обижайся, но сегодня не вышло. Я постараюсь подготовить тебе паспорт к завтрашнему дню.

Для Манекенщика это было полной неожиданностью. Он отстранился.

— То есть как это не вышло? Ты же обещала!

— Завтра, Слава, завтра, — прошептала Зайкина, отыскивая своими губами губы Манекенщика.

Она все теснее и теснее прижималась к Славке, потом, встав на цыпочки, прильнула к его губам. От Манекенщика пахло табаком, одеколоном и еще чем-то особенным мужским. Этот запах пьянил Любку, лишал воли, вызывал желание. Где вы, стыд, девичья гордость, скромность? Зайкина забыла обо всем на свете.

Манекенщик тоже размяк. "Завтра, так завтра, — подумал он вяло. — Завтра тоже будет еще не поздно". Славка обнял Любку, хаотично задвигал руками по ее спине, потом его ладони, повторяя контур тела девушки, скользнули книзу. Манекенщик приподнял Зайкину, усадил на подоконник и стал медленно стаскивать с девушки трусики. Любка затрепетала. Ее рука потянулась к поясу брюк Манекенщика… ноги приподнялись, судорожно сплелись за спиной парня. Подавив стон, девушка подалась вперед…

19

На следующий день Макс проснулся с настроением человека, приговоренного к смерти. Тело ныло, в висках грохотала тяжелая артиллерия. "Наверное, так же паршиво я буду чувствовать себя в глубокой старости, — подумал Макс мрачно, — если, конечно, доживу до этого времени". Бутырин с трудом встал с кровати, поплелся в ванную. Холодный душ облегчения не принес.

Завтракать совсем не хотелось. При одной мысли о еде к горлу подступала тошнота. Макс вышел во двор, послонялся. Знобило. Вернулся в комнату. В помещении было прохладно, и руки и ноги вообще стали ходить ходуном.

Бутырин поколебался, потом подошел к шкафчику и достал бутылку водки. Опрокинул в рот рюмку, подождал, когда начнет действовать алкоголь, затем выпил еще одну. Через несколько минут озноб как рукой сняло.

"Взрывать я, конечно же, никого не буду, — размышлял Макс, наливая очередную порцию водки. — Припугну их как следует, а если заартачатся, дам кому-нибудь по зубам. Мое дело остановить тачку, остальное — забота Манекенщика. — Бутырин осушил рюмку, поморщился. — Ну, а если дело провалится, много не дадут. Попытка ограбления — не убийство".

Макс своего добился: нервишки успокоил, похмельный синдром снял. Совесть? Ее Бутырин давно пропил.

Макс шагнул к столу, достал из тумбы пояс, разложил на столешнице. На миг парню показалось, что он сошел с ума, решившись на такое, но он тут же отогнал эту мысль.

Бруски взрывчатки туго вошли в карманы. Макс сделал ряд присоединений, прикрепил батарейку. Надев пояс на себя, пошевелил руками, подпрыгнул — нигде ничего вроде не мешает. Проверил пряжку — раскрывалась отлично. Можно отправляться. Макс сложил взрывное устройство в портфель, потом, подумав, перелил остававшуюся в бутылке водку в плоскую железную бутылочку и тоже сунул ее в портфель.

Сердце защемило. Макс оглядел стены комнаты, вздохнул и, подхватив портфель, вышел из дому.

…В это же время охранник Вася Жилкин тоже собирался выйти из дому.

Ничего особенного в Жилкине не было — обыкновенный двадцатипятилетний молодой человек с веснушчатым простецким лицом и фигурой отнюдь не атлетического сложения. А людям Вася нравился — привлекали его жизнерадостность, оптимизм и веселый нрав. За эти качества и полюбила парня Катя — хорошенькая брюнетка с черными, на удивление ясными глазами. И когда год назад Вася предложил ей выйти за него замуж, не задумываясь, согласилась. Сейчас Катя была на восьмом месяце беременности. Девушка расплылась, подурнела, но оставалась все такой же доброй, ласковой женой и отличной хозяйкой.

Как обычно, проводив мужа до ворот, Катя чмокнула Васю в щеку и проворковала:

— Между прочим, дорогой, сегодня первая годовщина нашей свадьбы. Ты не забыл?

Жилкин улыбнулся:

— Нет, конечно… С меня шампанское и цветы. — Вася интригующе подмигнул: — И кое-что еще.

Катя догадывалась, какой именно подарок ей собирался сделать муж, однако, широко распахнув большущие глаза, притворно ахнула:

— Неужели ты мне это подаришь? — сказала она с шутливым восхищением.

Вася многообещающе изрек:

— Может быть… Жди меня к семи. — Махнув на прощанье рукой, он вышел на улицу.

День обещал быть жарким. Хотя было только десять часов утра, солнце уже припекало. Жилкин с завистью проводил взглядом стайку ребятишек, отправлявшуюся с удочками на озеро, и направился к автобусной остановке. Проходя мимо коммерческого магазина, подумал, что неплохо было бы купить домой еще и коробку конфет. Главный подарок жене — золотые сережки и цепочка уже давным-давно были припрятаны у Васи дома в одном из ящиков серванта. Решив купить конфеты на обратном пути, Вася вспрыгнул на подножку отъезжавшего автобуса.

У небольшого серого здания военизированной охраны Жилкина поджидал "Уазик". Выскочив из автобуса, Вася бросил сидевшему за рулем Назарову:

— Я сейчас, — и исчез в здании. Появился он пять минут спустя с кобурой на поясе. Влез в машину, крепко пожал Алику руку: — Привет! Ты чего такой хмурый?

Назаров недовольно махнул рукой.

— Да так… Полоса невезения началась. То машина барахлить стала, два дня на ремонт угробил; то цветы в парнике пропали, а теперь вот еще и телевизор сломался.

— Отремонтируешь!

— Если бы… — кисло произнес Алик. — Там, говорят, микросхема какая-то "полетела", а ее нигде нет.

— За деньги все достать можно! — со свойственным ему оптимизмом изрек Жилкин. — Ладно, Алик, поехали, а то нас в банке кассир заждался.

20

— Документы на машину взял? — уже готовый к выезду Манекенщик вошел в сарай, где Генка заканчивал прикручивать автомобильную дверцу.

— Зачем они нам? — удивился парень. — Машина все равно краденая. Не покажешь же ты документы на нее гаишнику.

С плохо скрытым раздражением Славка приказал:

— Все равно возьми! Уж лучше краденые, чем никаких.

Малов-младший закрутил последний винт, отыскал на полке техпаспорт и засунул его в нагрудный карман рубашки. Потом несколько раз открыл и захлопнул дверцу.

— Все в порядке!

Славка подошел посмотреть, что получилось.

— И не скажешь, что крашеная, — удовлетворенно покачивая головой, сказал он. — Номера другие, особых примет нет. Теперь ни один гаишник не придерется. Давай, Генка, заводи мотор — и вперед!

Генка выгнал автомобиль из сарая, затем со двора. Сейчас братьям было уже безразлично, видит кто их машину или нет. Они отправлялись «на дело», и возвращаться домой не собирались. Гордо проехав по поселку, "Жигули" вырулили на центральную дорогу. Генка вел машину неплохо, но, как казалось Малову-старшему, был скован и напряжен.

— Ничего не бойся, — поучал Манекенщик брата. — Я с тобой. Расслабься, держи себя уверенно, а самое главное: не нарушай правила, и тогда — ты увидишь — обратной дорогой мы поедем миллионерами. Жми, братишка!

Генка скупо улыбался и кивал головой.

Машина свернула в одну из боковых улочек. Пропетляв среди домишек, вынырнула у железнодорожного переезда. Оставалось проехать каких-то три километра по оживленной трассе, а там поворот налево и такая глухомань, в какую инспектора ГАИ даже не заглядывают.

Впереди тарахтел "Москвич" с маячившей на заднем стекле ладошкой. Машина была старой и двигалась не ходко. Генка решил ее обогнать.

— Не торопись! — предупредил Манекенщик, видя, что брат увеличивает скорость. — Время терпит.

Хотя соблазн погонять на новенькой машине был велик, Генка убрал ногу с педали газа. "Москвич" тут же вырвался вперед. И вот тут произошло именно то, чего ребята больше всего опасались. На дорогу вышел инспектор ГАИ и махнул жезлом, вначале водителю "Москвича", а затем Генке, перед носом которого перебежала дорогу женщина с тележкой. Побелевшими пальцами Малов-младший вцепился в руль автомобиля и еще больше снизил скорость.

— Спокойно, Гена, спокойно, — процедил сквозь зубы Славка. — Тормозни-ка здесь.

Генка объехал "Москвич" и остановился метрах в десяти впереди него. Парень был напуган до полусмерти. Сейчас он с удовольствием оказался бы не за баранкой автомобиля, а в своем гараже за шлифовкой какой-нибудь детали — подальше от грозного гаишника, да и самого Манекенщика с его дурацким ограблением.

— Что теперь делать? — спросил Генка упавшим голосом.

Манекенщик оглянулся. Инспектор ГАИ с невозмутимым видом стоял на обочине и, постукивая жезлом о ногу, поджидал водителей обеих машин. Славка стиснул руку брата:

— Тебе придется подойти к нему, — заговорил он быстрым шепотом. — Возьми себя в руки и не трусь! Покажешь гаишнику только права. Если он потребует документы на тачку, скажешь, оставил в машине. Вернешься якобы за ними, сядешь за руль, и рванем отсюда подальше. За нами, я думаю, он не погонится.

— А если по рации передаст?

— Там видно будет. Иди, иди! — Манекенщик вытолкал брата из машины.

Генка ступил, как ему показалось, не на асфальт, а на раскаленные угли. Секунду он стоял в нерешительности, потом на непослушных ногах двинулся к милиционеру и уже стоявшему рядом с ним водителю "Москвича". Путь в двадцать шагов показался парню вечностью.

Генка подошел в тот момент, когда рослый, с грубыми чертами лица гаишник монотонным голосом выговаривал тщедушному человеку в очках:

— Вы нарушили правила. Перед нерегулируемым пешеходным переходом водитель обязан снизить скорость или остановиться и пропустить пешеходов.

— Пропустить пешеходов водитель обязан при повороте направо или налево, — робко возразил очкарик.

— Э-э… нет! — протянул гаишник с видом человека поймавшего вас на шалости. — Это касается проезда перекрестков, а мы говорим о пешеходных переходах… Правильно, молодой человек? — обратился инспектор к Генке.

Вертевший в руках права Генка выдавил улыбку и кивнул:

— Правильно.

— Гм, — изрек очкарик.

— А вот молодой человек, — продолжал гаишник, — правила дорожного движения знает. Он уступил дорогу женщине с тележкой… Вы свободны, — козырнул инспектор Генке и, утратив к нему интерес, повернулся к очкарику. — А на вас будем составлять протокол, уважаемый!

Генка почувствовал слабость. Все еще не веря в счастливое избавление, он повернулся и, пошатываясь, побрел к "Жигулям".

— Ну что? — сгорая от любопытства и нетерпения, спросил Манекенщик брата, едва тот уселся на место водителя.

— Остановил как свидетеля. — Генка с шумом выдохнул воздух и издал нервный смешок: — Даже в права не заглянул. Лох какой-то!

Парень завел мотор — через десять минут братья подъехали к кладбищу.

21

Гарцев приехал в банк рано. Еще не было и девяти часов, когда он вошел в двухэтажное квадратное здание с толстыми решетками на окнах и бронированными дверьми. Парню повезло: народу в с утра было мало. Гарцев быстро оформил необходимые документы и вот уже битый час слонялся по двору в ожидании "Уазика". Алик с Васей куда-то запропастились. Наконец, в половине одиннадцатого к воротам подкатила машина.

— Я уже думал, что вы вовсе не приедете, — обрадовано пожимая Жилкину и Назарову руки, признался Гарцев. — Если я и сегодня не привезу на завод зарплату, меня рабочие точно растерзают.

— Мы тебя в обиду не дадим, — заулыбался Алик. — Давай, малыш, показывай, куда ставить машину.

Женя махнул рукой в глубь двора.

— К черному ходу. Сумма крупная, нечего дразнить людей.

На получение и погрузку денег ушло минут тридцать, еще через пять "Уазик", урча, выехал с территории госбанка.

Путь был не близким. Жилкин поудобнее уселся на скамейке, вытянул ноги и уставился на мелькавшую за окном вереницу домов. Сидевший напротив Гарцев прикрыл глаза. Ему предстоял трудный день. Зарплату на заводе не выдавали два месяца, люди были озлоблены, наверняка среди них найдутся скандалисты. "Нужно набраться терпения, никому не грубить, — настраивал себя на миролюбивый лад Женя, — и тогда, быть может, удастся избежать конфликтов".

Дорога — накатанная. Алик сотни раз ездил по ней, знал здесь каждый дом, каждое дерево, поэтому вел автомобиль раскованно, удобно расположившись в кресле водителя. Впереди показалась табличка с надписью "Юбилейный". Начинался поселок, в котором жил Назаров. Алик проехал мимо знакомой остановки с резным деревянным навесом, и тут на дорогу, размахивая руками, выскочил человек. Это был Макс. Назаров резко надавил на педаль тормоза. Машину занесло… Алик быстро вывернул руль, чудом избежав столкновения с обгонявшей его иномаркой. Визжа тормозами, "Уазик" остановился перед носом ошарашенного Бутырина.

— Ты с ума сошел, Макс! — заорал Назаров, высунувшись в окно. — Жить надоело?!

Бутырин справился с испугом и с видом обрадованного человека подбежал к дверце водителя.

— Ты извини, но у меня не было выхода! — заявил он. — Твое счастье, что я тебя встретил…

Возникшее в салоне "Уазика" напряжение не проходило. Гарцев сидел с широко открытыми глазами, Жилкин потянулся к кобуре. За все пять лет, которые он проработал охранником, это был первый случай, когда машину так бесцеремонно останавливали. Одним взглядом Вася оценил обстановку: вековые деревья вдоль дороги, нестройные ряды одноэтажных домов — ничего подозрительного. "Случайность, — успокаиваясь, решил охранник. — Нужно быть полным идиотом, чтобы решиться ограбить машину на центральной дороге, когда мимо то и дело проносятся автомобили".

Жилкин переключил внимание на Макса. Тот перевел дух и продолжил:

— В общем, я нашел то, что обещал. Но возникло затруднение. Парень, у которого есть необходимая тебе микросхема, уезжает в отпуск. Через полтора часа у него самолет. Вернется не раньше, чем через месяц. Даже не знаю, как быть…

Бутырин равнодушным взглядом скользнул по машине и выжидательно замолчал. Назаров намек понял, он замялся, неуверенно произнес:

— Я бы с удовольствием тебя подбросил, Макс, но у меня сейчас срочная работа…

— Понимаю, — Макс с сожалением покачал головой. — Что ж, очень жаль. А я думал, что уже сегодня вечером смогу наладить твой телек.

— Досадно! — пробормотал Алик и неожиданно спросил: — А где живет твой приятель?

Это был тот самый вопрос, который Бутырин ждал, затаив дыхание. Силясь сохранить ясность взгляда, Макс небрежно бросил:

— Да здесь недалеко. У завода.

— У завода?! — удивленно воскликнул Назаров. — Но мы как раз туда и едем.

— Вот и отлично! — обрадовался Бутырин. — С вами я и отправлюсь. Он убрал руку с окошка водителя с намерением обойти машину и влезть в салон.

— Да, но… — остановил его Алик и, оглянувшись на Жилкина, задал вопрос: — Возьмем пассажира?

Брать людей категорически запрещалось. Вася заколебался. Если бы водитель был малознакомым, Жилкин действовал бы согласно инструкции, но Алик… Алик был приятелем, и откажи ему сейчас Жилкин, парень бы надолго обиделся. Вася посмотрел на Гарцева. Кассир снова прикрыл глаза, предоставив Жилкину самому принимать решение. Охранник перевел взгляд на виновника задержки. Доходяга… И на вид простоват. Такой вряд ли пойдет на ограбление. Ну, а если и пойдет, троих мужиков ему не одолеть.

— Ладно, поехали! — согласился Жилкин.

На лице Бутырина мелькнула победная улыбка. Макс хмыкнул и запрыгнул в "УАЗ". Усевшись на краю сиденья, осмотрелся. И без того стучавшее сердце, забилось сильнее: весь проход был завален небольшими мешками, опечатанными сургучом. Бутырин и не представлял, что денег будет так много. "Если не поинтересоваться, это может вызвать подозрение", — мелькнула мысль. Макс с иронией спросил:

— Сокровища везете?

— Последний раз любопытного в морг возили, — ответил Жилкин таким тоном, каким хотят отбить желание задавать вопросы.

Бутырин, конечно же, «обиделся».

— Ну и шуточки тут у вас — буркнул он и, отвернувшись, уставился в окно.

Машина свернула вправо — в яблоневый сад. Макс не придал этому значения, решив, что Алик избрал к кладбищу другой путь. Дорога была знакома с детства — по ней Макс в течение десяти лет ходил в школу, — но не был здесь с тех пор, как получил аттестат зрелости. Сейчас здание школы и двор показались ему жалкими и убогими. Наверное, потому, что все это уже далекое и чужое. Бутырин постарался отогнать эти мысли, переключиться. Сел, кажется, удачно — у Алика за спиной. Все действия шофера у него под контролем. До охранника приличное расстояние. Руки, а самое главное — кобура с пистолетом, на виду. Несомненно, парень с лицом простолюдина — самая опасная фигура в этой компании. Поэтому все внимание нужно сосредоточить на ней. Кассира Макс в расчет не брал. Он был уверен в том, что в нужный момент с одного удара вырубит коротышку.

Сад кончился. Машина круто свернула и въехала в ворота. Оставив позади несколько строений, на площадке с клумбами и фонтанами затормозила. Становилось жарко. Макс расстегнул на рубашке две верхние пуговицы и приоткрыл окно, но Жилкин, явно желая продемонстрировать, кто здесь главный, тоном приказа сказал:

— Закройте! Не положено!

Настраивать против себя охранника, а тем более ссориться с ним, Бутырин не хотел. Он послушно задвинул окно и с наигранным весельем произнес:

— Как прикажете, гражданин начальник.

Между тем кассир выбрался из "Уазика" и исчез в двухэтажном здании с большими, как витрины, окнами. Жилкин повременил и тоже вышел из автомобиля, размяться. С безразличным видом он стал прохаживаться вдоль машины, однако безразличие было деланным, Макс в этом не сомневался: он чувствовал, что охранник краем глаза наблюдает за ним.

— Здесь стоять недолго будем, — произнес Алик, закуривая и откидываясь на спинке кресла. — Разгрузимся и тут же уедем.

— Да, да, — рассеянно отозвался Бутырин. — Я никуда не тороплюсь.

Те три рюмки, что Макс выпил сегодня утром, уже давно выветрились, и сейчас Бутырин горько сожалел о том, что влез в эту машину. "Может быть, все бросить и уйти? — подумал он с тоской. — Вот так, взять портфель, сказать, будто пошел в туалет, и не вернуться. А что потом?.. А потом придут два жлоба с финками и потребуют вернуть карточный долг…"

Макс подгадал момент, когда охранник оказался к нему спиной, достал из портфеля бутылочку с водкой и сделал из нее несколько жадных глотков. Алик, почувствовав запах спиртного, обернул к Бутырину свое широкое добродушное лицо с приподнятыми от удивления бровями.

— Да ты никак, Макс, опохмеляешься? — спросил он неодобрительно.

— Да это вода, — смутился Бутырин. Он спрятал бутылочку в портфель и, стараясь не дышать в сторону Назарова, отодвинулся от него подальше. — Жарко очень.

Алик с осуждением покачал головой.

— Пьешь часто, Максим. Нехорошо это!

— Ладно, Алик, — огрызнулся Бутырин. — Не тебе меня учить!

Вернулся Гарцев. Маленький человек был расстроен.

— Нужного нам работника нет, — заявил он. — Придется ждать.

Жилкин взглянул на часы. Времени было уже много — одиннадцать часов. Дай бог обернуться с зарплатой до обеда. В два часа Вася должен был сопровождать уже другого кассира.

— Больше никому деньги сдать нельзя? — спросил охранник.

— К сожалению, нет, — качнул головой Гарцев.

"Деньги?! — екнуло у Макса сердце. — Неужто Манекенщик ошибся и зарплату оставят здесь, а не повезут, как предполагалось, на завод?"

Только когда начинаешь терять, понимаешь, что теряешь. Бутырин уже забыл, что несколько минут назад сожалел о задуманном ограблении. Ему вдруг почудилось, что сокровища уплывают из его рук. Макс стал лихорадочно искать выход из создавшегося положения и не находил. Неужели все то, что они до сих пор проделали с Манекенщиком и Генкой, было напрасно?..

Минут через сорок со стороны прятавшегося за могучими чинарами городка появился высокий сухопарый мужчина, одетый в клетчатую рубашку и черные брюки. Человек очень спешил, вышагивая на длинных ногах, будто журавль. По оживлению, возникшему на лице Герцева, Макс заключил, что это и был тот самый человек, которого все ждали.

— Извините, ребята, задержался! — еще издали, разводя руками, признался мужчина. — Давно ждете?

— Порядочно, — сдерживая раздражение, проговорил Гарцев. — У нас колоссальная сумма денег, Махмуд Адилович, и торчать с ней на дороге совсем небезопасно.

На худом лице мужчины с косыми глазами, увеличенными сильными линзами очков, застыла извиняющаяся улыбка.

— Да знаю я, Женя, знаю, — оправдываясь, произнес он. — Но, как вам известно, у нас в филиале сейчас нет ни бухгалтера, ни кассира, а мне срочно потребовалось съездить к поставщикам, проверить кое-какие счета.

— Чего уж теперь говорить-то, — проворчал Гарцев. Парень достал из папки бумагу и протянул Махмуду Адиловичу. — Распишитесь в получении.

Мужчина поставил подпись, вернул бумагу. К неописуемой радости Бутырина, он взял только один мешок. Закинув его за плечо, Махмуд Адилович отправился в здание.

У Макса отлегло от сердца. Хотя и жаль было расставаться с довольно-таки приличным по объему мешком, большая часть денег все же осталась в машине.

Кассир с охранником влезли в "Уазик" и заняли свои места.

— Едем! — распорядился Жилкин, и машина вновь покатила через сад.

Яблоневый сад… Он вновь навеял на Бутырина воспоминания. Как же он мог за все шесть лет — с тех самых пор, как окончил школу, — так ни разу и не вспомнить о нем? А ведь здесь прошли его школьные годы. Когда Макс пришел в первый класс, деревья были еще маленькими. Они росли вместе с Бутыриным, набирались сил. В младших классах учительница водила в сад на экскурсию, в старших — он вместе с одноклассниками прятался здесь от грозного директора, разыскивавшего нерадивых учеников, сбежавших с уроков. В саду отмечали дни рождения, праздники, сдачу экзаменов. Здесь Макс познал сладость первого поцелуя и горечь измены, когда застал одноклассницу Ленку в обнимку с Манекенщиком. Как давно это было! Мог ли он предположить тогда, что через несколько лет поедет через яблоневый сад в машине, набитой деньгами, а у его ног будет стоять портфель, начиненный взрывчаткой?..

Алика занимали совсем иные мысли. Не нравилась ему работа двигателя. Назаров чутко вслушивался в рокот мотора — перебои. Напрасно он не обратился к специалисту, а решил отремонтировать машину собственными силами. Конечно чего-то не учел.

У переезда Алик сбросил скорость. В этом районе "паслись" гаишники. Так и есть — стоит вон один под деревом, поджидает очередную жертву. Назаров свернул влево. По обеим сторонам "Уазика" потянулись карьеры, из которых брали глину для кирпичного завода. Дорога то поднимались на вершину холма, то ухала к его подножью. Еще два подъема, и кладбище, а там уж рукой подать до завода. Алик переключил скорость, — неожиданно мотор несколько раз чихнул и… заглох. Назаров нажал на педаль тормоза.

— Извините, братцы, — сказал он виновато, — но нам сегодня определенно не везет. Придется пять минут подождать. — Открыв кожух двигателя, Алик вооружился гаечным ключом и принялся что-то отвинчивать.

Когда стало ясно, что автомобиль не сдвинется с места не только через пять, но и через двадцать минут, Гарцев с Жилкиным вылезли из "Уазика" и закурили. Последовать их примеру Макс не решился — опасался оставить без присмотра портфель со взрывчаткой. Поджариваясь в машине, будто цыпленок в духовке, Бутырин мечтал лишь об одном: сделать пару глотков из заветной бутылочки. Отхлебнуть не удавалось — охранник не сводил с Макса глаз.

Неспокойно было на душе у Васи. Не нравился ему этот кучерявый парень с угрюмым лицом. Что у него на уме?

Алик чертыхался, плевался, но все его попытки реанимировать двигатель ни к чему не приводили. Еще через тридцать минут у машины резко затормозила "Волга". Шофер — молодой жизнерадостный мужчина с пышными усами — оказался знакомым Назарова.

— Застряли? — спросил он, с улыбкой вылезая из машины. — Прими мои соболезнования.

— Застряли, — проворчал Алик, вытирая масляные руки о тряпку и пожимая приятелю руку. — Не пойму в чем дело.

— Помочь?

Хватит с Жилкина одного приятеля Алика. Теперь еще этот вот лезет. Вася выступил вперед.

— Сами справимся! — сказал он грубо. — Здесь делов-то — пустяк.

— Как знаете… — обиженно произнес мужчина, уселся в "Волгу" и, хлопнув дверцей, укатил.

— Зачем ты так? — возмутился Назаров. — Человек помочь хотел, а ты…

— Что я?!. - неожиданно взорвался Жилкин. — Прежде чем отправиться в рейс, ты должен был десять раз проверить свою чертову колымагу… А теперь чини ее сам! И так уже сопровождать деньги скоро напросится половина города.

Обескураженный вспышкой гнева охранника Алик произнес:

— Но это же свой парень. Шофер директора завода.

— А мне плевать! — не унимался Жилкин. — Пусть хоть сам директор завода. Я никого не имею права подпускать к деньгам. И так уже торчит вон в машине один тип…

Так же внезапно, как разозлился, Жилкин успокоился и, отойдя в тень, отбрасываемую. "Уазиком", уселся на ограничительный столбик. Назаров засопел, вновь взялся за ключ.

Завести машину Алику все же удалось. Неожиданно мотор запыхтел, потом стал работать ровнее.

— Наконец-то! — буркнул Гарцев.

Троица вновь уселась на свои места. "Уазик" медленно потащился в гору.

22

Жара стояла неимоверная. Казалось, плюнь на камень и он зашипит. Еще бы, в тени плюс сорок! Под открытым небом вообще невыносимо.

Славка и Генка лежали в кювете на самом солнцепеке и изнывали от жары и жажды. Приехав к намеченному месту, братья оставили машину на окраине кладбища, так чтобы ее не было видно со стороны дороги, и вот уже более двух часов томились, поджидая "Уазик". Манекенщик нервничал, но виду не подавал — не хотел вселять страх и панику в младшего брата, который и так, то ли от волнения, то ли от жары был близок к обмороку.

Разговаривать совсем не хотелось, но Славка, в который уже раз, потребовал от младшего брата, чтобы тот повторил свои обязанности.

— Отстань, — отмахнулся Генка. — Сколько можно?

— Сколько нужно! От того, как каждый из нас поведет себя при ограблении, зависит не только успех дела, но и, может быть, наша жизнь. Повтори!

— В общем, так, — разморенным голосом начал Генка. — Как только машина остановится, подбегаю к ней, открываю дверцу и приставляю нож к горлу шофера. Потом приказываю ему выйти из машины и связываю руки. Затем бегу за "Жигулями" и подгоняю их к "Уазику".

— А если Алик выкинет какой-нибудь фортель?

— Ударю кулаком по носу так, чтобы он потерял сознание.

— Все правильно, — одобрил Славка. — Только не трусь. Действуй нагло, уверенно, постарайся запугать их, и они будут в наших руках.

— Поедем домой, Славка, — неожиданно предложил Малов-младший. — Не приедут они сегодня.

Манекенщик и сам уже понял, что не приедут. По его подсчетам "Уазик" должен был проехать мимо кладбища часа полтора назад, однако упрямо произнес:

— Приедут.

— Я пить хочу, — жалобно признался Генка. — И мне кажется, что меня скоро хватит солнечный удар. — Поскольку Манекенщик молчал, Генка попросил: — Можно я хоть пойду искупаюсь пока…

— Нет! — оборвал Славка. — Потерпи. — Вдруг парень насторожился. — Кажется, едут!

Братья выглянули из-за бугра. Вдали поднималось облачко пыли. Манекенщик засунул за пояс нож и крепко сжал в руке монтировку.

— Приготовься, братишка! — сказал он хрипло.

Когда облачко приблизилось, ребята разглядели, что по дороге ехала "Волга". На большой скорости она промчалась мимо братьев и скрылась за поворотом.

Потрясение было сильным. Нервы Славки сдали. Он выскочил на дорогу вне себя от ярости, схватил камень и швырнул его в ту сторону, куда умчался автомобиль.

— Чтоб ты перевернулся, гад! — заорал он голосом сумасшедшего.

Генка испуганно смотрел на брата, пока тот бесновался на дороге, выкрикивая ругательства. Таким он Манекенщика еще никогда не видел. Наконец Славка стал понемногу успокаиваться. Ждать дальше было бесполезно. Либо "Уазик" поехал другой дорогой, либо — что еще хуже — Макс прокололся и теперь им всем троим пришел конец. Нужно было что-то предпринять, а в первую очередь избавиться от машины.

— Идем отсюда! — приказал Славка. Подхватив с земли монтировку, он размашистым шагом направился к "Жигулям".

Генка вприпрыжку побежал за Манекенщиком. С плеч парня будто свалилась гора. Он, конечно, понимал, что Славка ни за что не откажется от своего плана и постарается совершить ограбление в другой раз. Но когда это еще будет? А сейчас выпить бы бутылочку "Фанты"!

Едва Манекенщик подошел к машине и открыл дверцу, как на дороге вновь поднялось облачко пыли. У Славки вытянулось лицо, а Генка замер, бледный, как смерть.

— Черт возьми! — ошеломленно пробормотал Манекенщик. — Они все же едут!

23

Глазки Макса беспокойно зашарили по дороге, остановились на приметном валуне — пора! Стараясь не суетиться, Бутырин не спеша достал из портфеля пояс, защелкнул его на талии. Макс сам удивлялся отсутствию страха. Все то, что он сейчас делал, казалось ему нереальным, ненастоящим. Будто это был не он, а какой-нибудь актер, который играет в дешевеньком боевике роль гангстера. Глупо! Как все глупо!

На Макса никто не обращал внимания: Гарцев сидел с прикрытыми глазами; Жилкин глазел в окно; Назаров, радуясь тому, что починил машину, бодро вертел баранку.

С желанием, чтобы все это побыстрее кончилось, Бутырин взял в руки два провода и пересел на небольшой выступ кабины автомобиля лицом к охраннику и кассиру так, чтобы они могли видеть пояс.

— Короче, мужики! — сказал он громко, неожиданно чужим голосом. — На мне полтора килограмма взрывчатки. Одно неверное движение с вашей стороны — и мы все взлетим на воздух. Мне не нужны ваши жизни, поэтому вы остановитесь там, где я укажу, выгрузите деньги, и мы с вами расстанемся. Ясно?!..

— Да ты что, Максим, спятил? — больше изумленным, нежели испуганным голосом спросил Алик, покосившись на Бутырина. — Это же глупо, парень!..

— Заткнись! — рявкнул Макс, не спуская глаз с охранника. — Сбрось газ и поезжай медленно. Иначе… — он не договорил и угрожающе сблизил концы двух оголенных проводов.

— Но-но, Максим, не шали! — вклинился Жилкин, чувствуя, как все внутренности у него ухнули куда-то в низ живота. Он сразу понял, что у этого парня с мечущимися, будто бильярдные шары, глазами не муляж, а настоящее взрывное устройство, и что он не шутит. Как же он сразу не раскусил приятеля Алика? Но времени себя корить не было. Вася тут же принял решение: — Ты только не психуй, — начал он рассудительным тоном. — У каждого из нас лишь по одной жизни, и отвечаю за них я, потому что я разрешил взять тебя в эту машину. Поэтому мы выполним все так, как ты говоришь, а остальное пусть будет на твоей совести… Поезжай медленнее, Алик!

Жилкин хитрил, в мыслях у него было иное. "Пускай успокоится, утратит бдительность, а когда начнем выгружать деньги, выберу момент и пристрелю подонка, как собаку", — думал он, призвав на помощь все свое мужество. Вася не считал себя героем, но свой долг обязан выполнить до конца.

Бутырин перевел взгляд на кассира. Гарцев сидел, вжавшись в сиденье. Он выглядел затравленным и ошалевшим от страха. С этой стороны Максу ничто не угрожало. Бутырин придал своему лицу еще более грозное выражение.

— Сразу перед поворотом останови машину, — приказал он, не поворачивая к Алику головы. — И без глупостей!

Нервы у Макса были на пределе. Он не знал, что самыми сложными и напряженными окажутся те несколько секунд, которые ему потребуются для того, чтобы держать этих парней в своем подчинении, пока не затормозит "УАЗ". Эх, сделать бы сейчас пару глотков из той бутылочки!

За окном машины проплыл один столбик, затем другой, а Алик все не останавливался. Это не было предусмотрено планом. Макс запсиховал, ему вдруг показалось, что все рушится.

— Тормози, гад! — выкрикнул Бутырин и вытянул руки с проводами в сторону шофера. — Ну!

Алик был напуган не меньше других. Он шарахнулся влево — машина сделала зигзаг, выскочила на противоположную сторону дороги и на повороте встала, как вкопанная.

В "Уазике" установилась напряженная тишина. Все четверо, обливаясь холодным потом, ждали: Жилкин, Гарцев и Назаров — приказаний Макса, Макс ждал приятелей, — их не было видно. Секунды казались вечностью. Наконец со стороны кладбища показались Манекенщик и Генка, — ребята бежали со всех ног. У Макса вырвался непроизвольный вздох.

Жилкин проследил за взглядом Бутырина, оглянулся… и помертвел. К машине бежали двое.

"Он не один, — подумал Вася тоскливо. — Перехитрили!" Жилкин потянулся к кобуре, расстегнул ее, но было уже поздно. Манекенщик рванул дверь на себя, в его руке блеснул нож.

Славка давно готовился к этому моменту, однако был немало удивлен тому, что нож вошел в грудь охранника намного легче, чем он предполагал. Манекенщик отдернул руку и тут же нанес еще один удар ножом в шею Жилкина. Тот захрипел и повалился с сиденья.

Всю дорогу Гарцева мучил вопрос: откуда он знает ехавшего с ними в машине парня? Сейчас же, увидев приятелей Макса, он вспомнил компанию ребят, стоявшую у проходной завода.

— Подонок!.. — неожиданно закричал Женя и, обезумев от увиденного зрелища, бросился к Манекенщику.

Зорко следивший за ним Макс, резко выбросив руку вперед, нанес кассиру мощный удар в нос. Гарцев отлетел, ударился головой о стенку автомобиля и, потеряв сознание, замер в неудобной позе. Только тут Бутырин взглянул на охранника. Жилкин бился в агонии, вокруг него растеклась густая красная лужа. Кровь обагрила мешки с деньгами, начала подбираться к туфлям Макса. Бутырин вскочил, попятился.

— Что же ты наделал, придурок?! — прошептал он в ужасе и вдруг заорал: — Нас же теперь расстреляют!

— Не расстреляют! — рявкнул Славка и, отбросив нож, выхватил из-за пояса монтировку.

Генка стоял у открытой дверцы кабины и во все глаза пялился на брата. Он совсем забыл о том, что ему нужно вывести Назарова из машины и связать его.

Назаров был в шоке. С посеревшим лицом он смотрел в зеркало заднего вида и без конца повторял:

— Что же вы делаете, ребята?! Что же вы делаете?..

Внезапно Алик понял, что настал для расправы его черед. Он оттолкнул Генку и попытался выбраться из машины.

Славка опередил Алика. Он кинулся напролом через Макса, сбил его с ног и все-таки успел нанести молниеносный удар монтировкой по голове шофера в тот момент, когда он уже вылезал из кабины. Назаров ничком упал на обочину рядом со столбиком. В ту же минуту Жилкин дернулся в последний раз и затих. Все было кончено.

Манекенщик еще раз оглядел побоище и, убедившись, что все сделано именно так, как он хотел, распорядился:

— Ты, Генка, беги за машиной, а мы с Максом начнем выгружать деньги.

Бутырин наконец-то обрел дар речи.

— Ты же убил! Убил! — завопил он с перекошенным от злобы и страха лицом.

— Убил, — устало согласился Славка.

— Но ты же обещал, что трупов не будет! — с выступившей на губах пеной продолжал орать Макс.

Все так же невозмутимо Славка ответил:

— Не получилось.

— Не получилось?! — от ярости Макс задохнулся: — Ты издеваешься, да?!

— Заткни пасть! — в свою очередь заорал Манекенщик. — Сейчас не до выяснения отношений. Выгружаем мешки и сматываемся отсюда, пока нас тут кто-нибудь не застукал. Давай, давай, Макс, шевелись! — Славка перелез через труп и швырнул приятелю мешок с деньгами.

Ничего исправить было уже нельзя, Бутырин понимал это. Понимал он и то, что глупо торчать посреди дороги с трупом и двумя оглушенными людьми. Нужно убираться и чем скорее, тем лучше. Макс нехотя подчинился. Стараясь не смотреть на мертвого охранника, он стал принимать из рук Славки мешки и выбрасывать их на дорогу.

24

Генка тоже вышел из столбняка. Он побежал на окраину кладбища. Когда он подъехал, Славка с Максом уже выгрузили мешки и в ожидании машины переругивались. Едва "Жигули" остановились, ребята принялись закидывать в них добычу. Генка выбрался из машины и хотел помочь приятелям, но Славка остановил его, приказав:

— Убери с дороги Алика.

— Куда?

— Усади его на место шофера.

Генка повиновался. Назаров был ужасно тяжел. Парню пришлось изрядно попыхтеть, прежде чем ему удалось с огромным трудом впихнуть чугунное тело в кабину "Уаза". Когда Генка разогнулся и глянул в салон, то увидел нацеленный на него ствол пистолета. В ту же секунду грянул выстрел. Парень даже не понял, что произошло. Он вдруг почувствовал невыносимую боль в груди и, хватая ртом воздух, рухнул на землю.

Прогремели еще выстрелы. Стрелял пришедший в себя Гарцев из пистолета, который он поднял с полу. При первом же звуке выстрела Макс бросился в пыль на дорогу, закрыв голову руками. Он был перепуган насмерть. Не растерялся лишь Манекенщик. Он видел, что кассир как следует стрелять не умеет. Гарцев палил из пистолета не целясь, куда придется.

Славка поднял с земли монтировку и с силой швырнул ее в открытую дверь "Уаза". Железка угодила кассиру в плечо. Гарцев на мгновенье опустил пистолет. Этого было достаточно: Манекенщик тут же ворвался в машину и нанес сокрушительный удар в челюсть коротышке. Озверев, он принялся бить в лицо кассира до тех пор, пока тот снова не потерял сознание, теперь уже надолго.

Манекенщик вытер окровавленные руки о чехол сиденья, подобрал пистолет и лишь потом побежал к младшему брату.

Генка лежал с широко открытыми глазами и удивленным растерянным взглядом взирал на приближавшегося Славку. По груди парня расползалось багряное пятно.

— Жив, братишка?! — Манекенщик упал перед братом на колени и взял его за руку. — Как же ты так, а?

Генка подавил стон.

— Я не заметил, что кассир пришел в себя.

— Черт бы его побрал! — выругался Славка. — Болит?

Генка кивнул:

— Болит.

— Я сейчас, Гена, сейчас. — Манекенщик поспешно оторвал от своей рубашки кусок полы и приложил ее к груди брата, потом повернул его на бок и осмотрел спину. — Пуля осталась внутри, — произнес он уныло. — Придется оперировать…

Генка заглянул брату в глаза.

— Я умру, Славка?

В горле Манекенщика застрял комок. Славка проглотил слюну и презрительно улыбнулся:

— Не мели чепухи. Ты еще нас всех переживешь. А пока придется потерпеть… Берись, Макс, — сказал он подошедшему Бутырину. — Отнесем Генку в машину. Тачку поведу я.

Приятели взяли парня на руки и потащили к "Жигулям". Генка молча сносил боль. Не проронил он ни звука даже в тот момент, когда ребята, забыв об осторожности, втискивали его на переднее сиденье машины.

— Осталось еще одно дело, Макс, — сказал Манекенщик, захлопывая дверцу.

Бутырин посмотрел удивленно.

— Что еще?

Глядя куда-то вдаль, Славка произнес:

— Поставь свой пояс на таймер и забрось его в "Уазик".

— Чего?! — Бутырин отшатнулся. — Ты в своем уме, приятель?

— В своем, Макс, в своем.

— Я этого не сделаю, — Бутырин не принял слова Манекенщика всерьез. — Там же Алик и кассир. Они еще живы.

— Нам нельзя оставлять свидетелей. Неужели ты не понимаешь? Если мы оставим все, как есть, через полчаса они очухаются и вызовут милицию. Мы не успеем доехать до дому, как нас сцапают и засадят за решетку… А так, — голос у Манекенщика стал вкрадчивым, — подкатим тачку к обрыву, забросим в нее взрывчатку и столкнем вниз. Все решат, что машина не вписалась в поворот и сорвалась в пропасть. На нас никто не подумает, Макс. Нам не нужно будет прятаться, скрываться. Мы сможем жить, как и прежде, в поселке и тратить деньги, никого не опасаясь.

Бутырин энергично затряс головой.

— Я этого не сделаю, Славка!

— Сделаешь, Макс, сделаешь, — в глазах Манекенщика мелькнула злоба. Неожиданно он достал из заднего кармана джинсов пистолет и навел его на Бутырина. — У тебя нет выхода.

Парень ошарашенно уставился на Славку. Перед ним был не школьный приятель, которого он знал с детства, а совсем чужой человек: холодный, расчетливый, непримиримый. Макс нисколько не сомневался в том, что Славка, не задумываясь, пустит ему пулю в лоб. А жить Бутырин хотел.

— Хорошо! — сдался он. — Я сделаю это, но только потому, что ты меня заставляешь.

— Вот и ладно! — хищно улыбнулся Манекенщик. — Беремся за работу, Макс!

Ребята установили на самом краю обрыва, на спуске, упоры из камней, накатили на них машину, затем камень из-под заднего колеса вытащили.

— Держится на честном слове, — сказал Славка, качнув "Уазик". — Чуть толкнешь, и свалится вниз… Значит так, Макс! Нажмешь на кнопку, закинешь в тачку пояс и вытащишь из-под второго колеса упор. Не забудь захлопнуть дверцу, чтобы при падении машины, взрывчатка ненароком из нее не выскочила. Я думаю, пятнадцать секунд тебе на эту работу хватит. — Манекенщик ободряюще подмигнул: — Не робей! Это последняя преграда, которая стоит на пути к богатству. Давай, Макс!

Славка запрыгнул в "Жигули" и отогнал их на безопасное расстояние. Бутырин долгим взглядом проводил машину. Затем повернулся и обреченно поплелся к "Уазику". В машине оставалась бутылочка с водкой, Макс помнил о ней. Выпить ему сейчас было просто необходимо. Бутырин влез в салон. Жилкин все так же лежал на полу, уставившись остекленевшим взглядом в потолок. Максу стало жутко, он отвернулся. Гарцев и Алик по-прежнему не шевелились. Бутырин сел, достал из портфеля бутылочку и опустошил ее до конца. Алкоголь приятно обжег горло, желудок. Через несколько секунд Макс почувствовал истому. Пора!

Бутырин еще раз мысленно прокрутил все то, что ему сейчас предстоит сделать, потом нажал на кнопку, взялся за рычажок и… Макс почувствовал, как ледяной ужас сковывает его тело, шевелит волосы… Рычажок оказался в руке. Непослушными пальцами Бутырин судорожно вцепился в пряжку, силясь разъединить ее. Напрасно! Тогда Макс просунул руку под пояс в надежде выдрать кнопку с микросхемой изнутри. Потные пальцы скользили, ногти царапали подкладку… кнопка оставалась на месте. Макс обезумел. Еще раз попытался сорвать ремень и тут наконец-то сообразил, что можно обесточить систему. Он схватился за батарейку, — но было уже поздно…

— … Какого черта он полез в машину?! — прорычал Манекенщик, пытаясь разглядеть Бутырина в "Уазике".

Генка молчал. Он вообще не понимал, что происходит, был вял и апатичен.

— Я же ему объяс…

Славка не договорил. "УАЗ" содрогнулся от мощного взрыва. Вначале он будто бы присел, потом из его окон вылетели стекла, вырвались снопы пламени, машина подпрыгнула и огромным факелом нырнула в пропасть. По обрыву прокатилось эхо.

Первым очухался Генка.

— Там же Макс, Алик, кассир, — пробормотал он, будто в беспамятстве и, забыв о ране, схватился за ручку двери с намерением вылезти.

Славка его удержал.

— Куда ты, псих! Им уже ничем не поможешь.

Под усилием руки брата Генка безвольно откинулся на спинку сиденья.

— Зачем он это сделал? — спросил он, сдерживая слезы.

Манекенщик пожал плечами:

— Об этом мы уже никогда не узнаем, — Славка включил скорость и вдавил в пол педаль газа.

25

У самой кромки пропасти стоял плотный человек в форме подполковника милиции и, щурясь от лучей заходящего солнца, хмуро следил за тенью беркута, скользившей по склонам оврага, речке, обгорелому остову "Уазика", вокруг которого копошились люди. Останки автомобиля не вписывались в идиллическую картинку дикой природы, как не вписывается осколок снаряда в цветочную клумбу. Впрочем, мир полон антагонизмов, парадоксов и дисгармонии, однако подполковнику Эргашеву в этот момент было не до философских размышлений, а уж тем более не до живописного пейзажа…

Дело было из ряда вон выходящее, даже для такого крупного и не очень "благополучного" района, как "старобазарский", поэтому начальник РОВД подполковник Эргашев прибыл на место трагедии лично. На то были свои причины. Не верил Эргашев в несчастный случай. Не мог шофер с солидным стажем работы ни с того ни с сего сорваться в пропасть. Здесь было что-то не так. Эргашев никого не торопил, ребята и так понимали, что осмотр места происшествия необходимо закончить до захода солнца, чтобы потом не работать при свете прожекторов.

Примерно минут через пятнадцать ожидания от группы людей внизу отделился плечистый, атлетического сложения человек в форме и направился к тропинке.

Майор Белоглазов — а это был именно он — одним махом взлетел по крутому склону и подошел к начальнику, даже не запыхавшись.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — сказал он, козырнув.

Эргашев протянул для пожатия руку.

— Здравствуй, Володя!.. Понимаю, что своим появлением вношу в работу бригады нервозность, но, извини, не мог удержаться, чтобы не заехать… Давай, докладывай.

Открытое лицо майора стало строгим.

— За свои тридцать пять, товарищ подполковник, я многое повидал, — вдруг признался он. — В том числе и трупы. Но чтобы сразу четыре обгорелых, изуродованных взрывом тела, это даже для меня слишком. — Устыдившись своего откровения, Белоглазов тут же перешел к делу. — В общем, так. Три трупа принадлежат шоферу охраннику и кассиру. Труп четвертого не опознан. Если судить по характеру повреждений на теле — от взрыва оно пострадало больше всего, — то у неизвестного человека, очевидно, было взрывное устройство.

Лицо подполковника оставалось непроницаемым.

— Вылезла, значит, твоя взрывчатка… — не то утвердительно, не то вопрошающе сказал он.

Майор покачал головой, как человек, который сожалеет о случившимся.

— Выходит, так.

— Думаешь, ограбление?

Майор кивнул:

— Не сомневаюсь. Случайное падение автомобиля в пропасть маловероятно. Ребята везли деньги на завод. Они из "Уазика" исчезли. Пропало и табельное оружие охранника.

— Твоя версия случившегося?

Белоглазов собрался с мыслями.

— У неизвестного были сообщники, это ясно. Одному такое дело не провернуть. Исчезнувшие из автомобиля деньги наталкивают на тот же вывод. Я думаю, преступникам удалось каким-то образом остановить автомобиль на этом участке дороги. Завязалась борьба, в результате которой охраннику были нанесены два ножевых ранения, а шоферу проломили череп. Имеется кровь и на дороге. Кому она принадлежит, пока не установлено. Затем преступники взяли деньги, а машину взорвали, пытаясь таким образом замести следы. Очевидно, в результате неосторожного обращения с взрывчаткой один из преступников погиб. Не исключаю, что сообщники сами убили своего приятеля, а его труп подложили в "УАЗ". Более полный отчет я вам представлю после проведения экспертизы. Пока все.

— Кто обнаружил машину?

— Шофер директора завода. Еще днем он ездил на заправку, а возвращаясь через кладбище, обогнал "Уазик", о чем и сообщил на заводе. Зарплату там ждали. Обеспокоенный задержкой машины, директор завода выслал ей навстречу свою "Волгу". С шофером я еще не встречался. Допрошу его сразу же после осмотра места происшествия.

Начальник РОВД кивнул, одобрив действия подчиненного.

— Список телемастеров составил?

— Так точно, товарищ подполковник. В нем семьдесят две фамилии. Уже начали отрабатывать эту линию следствия.

Раздумывая, подполковник несколько секунд молчал, потом объявил:

— Дело с похищением взрывчатки и сегодняшнее ограбление придется объединить. Позвони в военную прокуратуру, поставь их в известность. Пусть подключаются. — Подполковник протянул для пожатия руку. — При расследовании помни, что у преступников есть теперь не только взрывчатка, но и оружие. Оперативник ты опытный — действуй! — Начальник РОВД повернулся и направился к поджидавшей его "Волге".

Машина уехала, а майор Белоглазов еще некоторое время стоял над обрывом, глядя на парившего в небе беркута. О многом бы могла рассказать эта птица.

26

В душном полутемном помещении с запахом бензина, краски и масла стояли две машины: "Москвич" с разобранным двигателем и светлого цвета "Жигули", на заднем сиденье которых можно было разглядеть покрывало, прикрывающее какие-то предметы. Звенели комары, в раковину капала из крана вода. Последнее пристанище Генки и Славки.

Вначале Манекенщик отвез брата домой, но когда стемнело, перегнал машину в гараж, решив, что здесь будет безопаснее. Рабочие к тому времени уже покинули мастерскую.

Генка лежал у стены на старенькой расшатанной кушетке, застеленной тряпьем. Лицо парня осунулось, заострилось, стало черным. Генка мучился. Иногда он проваливался в забытье, бормотал бессвязные слова или тихонько стонал. В эти минуты Славка выходил из гаража покурить.

Манекенщику было обидно, что именно в тот момент, когда он стал обладателем такого количества денег, удача вдруг отвернулась от него. Ранение младшего брата поставило Славку в тупик. На деньги, которые у него имелись, можно было купить все, кроме здоровья Генке. Впрочем, Генку можно было еще спасти, если обратиться в больницу, но это было равносильно признанию в совершении ограбления. Поэтому Манекенщик тянул время, не зная на что надеясь.

Из гаража позвали. Славка отшвырнул окурок, вошел. Генка просил пить. Манекенщик принес воды, намочил край полотенца и провел им по потрескавшимся губам младшего брата. Потом дал глотнуть ему из кружки. Смотреть в глаза Генки Манекенщик избегал. В них были немой укор, страдание и что-то еще, отчего у Славки щемило сердце.

— Ты все это спланировал заранее? — неожиданно спросил Генка. Он тяжело и прерывисто дышал, внутри у него что-то хлюпало и хрипело.

Манекенщик прикинулся, будто не понял.

— Ты это о чем?

— Ты знал, что все они должны погибнуть?

Славка не отвечал, уставясь на огромного паука, спускавшегося к изголовью брата.

— Ты знал, да? — настойчиво повторил Генка.

Отпираться было бесполезно. Манекенщик смахнул паука на пол и тихо произнес:

— Знал, Гена, знал. Кроме смерти Макса, разумеется. Он погиб по глупости. А те… Они должны были умереть. Иначе все то, что мы затеяли, потеряло бы смысл. А на случай провала я готовил себе документы. Хотел сбежать. Но тебя бы, конечно, я взял с собой.

Генка надолго замолчал, и когда Славка решил, что он снова впал в беспамятство, вдруг промолвил:

— Макс в твои сети тоже попал не случайно?

— Не случайно, — эхом отозвался Манекенщик. — В тот дом я возил его по договоренности с "каталами". Мне еще пришлось нанимать двоих громил, чтобы они припугнули Бутырина. Ему некуда было деваться.

Генка слабел все больше и больше. Едва слышно он прошептал:

— Ты говорил, что я переживу вас всех. Макса я уже пережил. Кто будет следующим?

Манекенщик выдавил улыбку:

— Ты будешь жить, Генка. Еще как будешь! Помнишь, в детстве тебе про Бармалея читали?"…Не ходите, дети, в Африку гулять"… А ты мечтал сбежать в Африку и покататься на носороге. Так вот, Генка! Мы с тобой еще туда поедем. И носорога оседлаем и фиги-финики поедим. А сейчас закрой глаза и постарайся уснуть.

— Отвези меня, пожалуйста, в больницу, — жалобным голосом попросил Генка. — Я никому ничего не расскажу, даже если меня будут пытать… А деньги… деньги возьми себе. Они мне не нужны… Мне больно, Славка!.. — Парень затрясся в беззвучном плаче.

Манекенщик встал, посмотрел поверх головы младшего брата.

— Не сейчас, Генка, — сказал он глухим голосом. — Ты же понимаешь, что это означает конец… Конец нам обоим. — Славка повернулся и вышел из гаража.

Поздним вечером, когда Генке стало совсем худо, и у него горлом пошла кровь, Манекенщик погрузил младшего брата в машину и повез в районную больницу.

27

Белоглазов вернулся домой, когда жена и сын уже спали. Он открыл дверь своим ключом и прокрался в ванную. Новенькая форма, которую майор впервые надел после отпуска, оказалась перепачканной сажей. Достанется же ему от жены. Белоглазов скинул с себя рубашку, брюки и залез под душ.

День выдался тяжелым не только в моральном, но и в физическом отношении. В поисках улик майору в буквальном смысле пришлось на четвереньках облазить овраг и прилегающую к кладбищу территорию, но ничего существенного, что могло бы дать ключ к раскрытию преступления, он так и не обнаружил.

Внести некоторую ясность в общую картину преступления помог шофер директора завода — Васильев. Оказывается, он не только обогнал "Уазик", у которого по дороге заглох мотор, но даже останавливался рядом с машиной и перекинулся несколькими словами с шофером и охранником. В компании Назарова Жилкина и Гарцева был еще один человек — кучерявый парень лет двадцати трех — двадцати пяти.

Сей факт озадачил майора. Уж чего-чего, а предположить, что преступник ехал в машине, в которой везли деньги, он никак не мог. Очевидно, злоумышленник где-то по дороге подсел в "Уазик", а на окраине кладбища, угрожая взрывным устройством, приказал шоферу остановиться. Тут и произошла кровавая драма. Нападавших было несколько, Белоглазов в этом был уверен. В кювете он обнаружил окурки, а невдалеке от дороги свежие следы от протектора шин.

Но почему, черт возьми, охранник взял в машину постороннего? Ответ напрашивался сам собой: кто-то из троих отлично знал преступника, и у него была веская причина сесть в "Уазик".

Белоглазов вытерся полотенцем и отправился на кухню. Он был зверски голоден. К его восторгу жена приготовила на ужин любимый бефстроганов. Едва майор, в предвкушении вкусного ужина, расположился за столом, как раздался телефонный звонок. Белоглазов стремглав бросился из кухни. Вбежав в зал, прикрыл дверь и схватил трубку. Ни сын, ни жена, кажется, не проснулись.

Звонили из центральной районной больницы.

— Здравствуйте, товарищ майор, — раздался в трубке знакомый голос хирурга Андреева. — Дежурный врач вас беспокоит.

— Да-да! — предчувствуя нечто важное, живо откликнулся Белоглазов. — Я тебя слушаю, Саша!

— Тут просили сообщать обо всех случаях поступления к нам больных с травмами. Я позвонил в РОВД, там дали ваш домашний номер, — извиняющимся тоном произнес Андреев. — Вот звоню вам…

— И правильно делаешь! — нетерпеливо оборвал Белоглазов. — Давай выкладывай!

Сухим деловым тоном трубка сообщила:

— Пятнадцать минут назад к нам в больницу поступил молодой человек с пулевым ранением в область груди.

— Кто он? — тут же отреагировал Белоглазов.

— Не знаю. Парень без сознания, в критическом состоянии. Фамилию и имя выяснить не удалось.

Белоглазов нахмурил лоб, с нотками недовольства спросил:

— Но его должен же был кто-то доставить. Вы хоть данные того человека или номер его машины записали?

— Нет. Парня случайно обнаружила медсестра. Он лежал в кустах недалеко от дверей приемного покоя больницы. Кто и когда его туда подложил, об этом ничего неизвестно… Ладно, товарищ майор, — вдруг заторопился хирург. — Меня срочно вызывают на операцию к больному. Нужно идти.

— Иди, Саша. Я не прощаюсь, буду через полчаса. — Майор положил трубку и потянулся к ключам от своей машины.

Минут через сорок старенький "Москвич" Белоглазова подрулил к площадке перед воротами центральной районной больницы. Майор вылез из автомобиля и огляделся. В двух метрах от двери, над которой светилась табличка "Приемный покой", начиналась живая изгородь.

"Очевидно, здесь и обнаружили раненого парня, — подумал Белоглазов. — Нужно внимательно осмотреть кусты. Возможно, удастся обнаружить какие-либо улики или следы". Однако майор, миновав живую изгородь, направился к воротам. Искать что-либо в темноте не имело смысла. Нужно было дожидаться утра.

Центральная районная больница — несколько корпусов, соединенных между собой тенистыми аллеями. Одной из них Белоглазов добрался до трехэтажного здания хирургического отделения. На первом этаже в широком мраморном коридоре было пустынно, гулко и прохладно. Операция продолжалась, и Белоглазову пришлось дожидаться ее окончания еще полчаса. Наконец из дверей операционной вышел худощавый молодой человек лет двадцати восьми с приятными чертами лица и щегольскими усиками. Он был все еще в зеленом операционном халате, шароварах и колпаке. На шее у хирурга болталась марлевая повязка.

По долгу службы Белоглазову и Андрееву не раз приходилось сталкиваться, поэтому они встретились, как старые знакомые.

— Как прошла операция, Саша? — спросил майор, крепко пожимая Андрееву руку.

Врач не спеша прикурил сигарету, выпустил дым в раскрытое окно и, как недовольный чем-то человек, устало произнес:

— Операция прошла успешно, пулю из легких извлекли, но надежды на то, что больной останется жить, почти никакой. Парня доставили слишком поздно — пневмоторакс, товарищ майор, сами понимаете…

Белоглазов постучал костяшками пальцев по подоконнику.

— Очень жаль, — произнес он разочарованно. — Очень жаль…

— Но есть для вас и положительные новости, — хирург снял колпак и взъерошил густые русые волосы. — Медсестра, ассистировавшая мне при операции, признала парня. Она училась с ним в одной школе несколькими классами старше. Фамилии и имени парня она не помнит, но знает, что живет он в поселке "Юбилейный". Может быть, показания медсестры помогут вам установить личность раненого.

Майор оживился.

— Еще как помогут! — Он достал из кармана лист бумаги и развернул его. В списке телемастеров напротив слова "Юбилейный" значилась фамилия Бутырин М. А. Это было уже кое-что. Белоглазов протянул руку. — Спасибо за информацию, Саша. Напоследок, если можно конечно, я бы хотел одним глазком взглянуть на раненого.

— Я не возражаю, — откликнулся Андреев. — Пройдемте!

28

Надежда Ивановна весь вечер прождала сына. Давно уже Ленка, наговорившись с подругами по телефону, легла спать, и даже "гуляка" Сергей уже вернулся с улицы и тоже улегся в постель, а Максима все не было. Нет, конечно, Максим иной раз задерживался с приятелями допоздна, но всегда ставил в известность мать, с кем и где он находится. А сегодня с утра от парня не было ни слуху, ни духу.

Чтобы отвлечься и как-то скоротать время, Бутырина взяла первую попавшуюся в руки книгу и прилегла на диване. Книга оказалась неинтересной, и незаметно для себя мать задремала. Неожиданно громко и тревожно прозвучавшая в тишине трель звонка заставила Надежду Ивановну встрепенуться. Сунув ноги в тапочки, шаркая, она вышла во двор и заспешила к калитке.

К удивлению Бутыриной, на улице было многолюдно. При неярком свете фонаря она разглядела стоявших у калитки милиционера и военного, а невдалеке на обочине большую военную машину, возле которой толпилась группа людей в форме. Надежда Ивановна почувствовала слабость в ногах. Она сразу поняла, что в ее дом пришла беда. Мать привалилась к косяку, беспомощно оглядываясь в поисках сына. Макса нигде не было видно.

— Бутырины здесь проживают? — спросил стоявший ближе всех к хозяйке дома рослый человек в милицейской форме.

Надежде Ивановне было трудно говорить, она лишь кивнула.

— Я следователь районного отдела внутренних дел майор Белоглазов, — представился милиционер и указал на блондина с лицом похожим на вяленую воблу. — Дознаватель военной прокуратуры капитан Меркин. Нам нужен Бутырин Максим Федорович.

— Его нет дома, — запинаясь произнесла Надежда Ивановна.

— Вы его мать?

— Да. А что случилось?

Бутырина понравилась майору. Обыкновенная женщина с добрым честным лицом — труженица. Жаль, если ее сын окажется преступником. Однако делать какие-либо выводы было еще рано. Майор шагнул к калитке.

— Пройдемте в дом, мамаша. Там все объясню.

— Ах, да, — спохватилась Бутырина и шире открыла калитку. — Извините, растерялась. Проходите, пожалуйста, проходите. — Надежда Ивановна повернулась и пошла к дому, показывая непрошеным гостям дорогу.

На кухне Бутырина включила свет и встала у стола, ожидая разъяснений. Белоглазов медлил. Он достал из папки лист бумаги и протянул хозяйке.

— Это ордер на обыск. Покажите нам комнату сына. Затем подсобные помещения, сарай, если есть, — гараж, чердак. Понятые, ваши соседи, уже ждут. Начинайте, товарищ капитан, — обратился Белоглазов к Меркину и вновь повернулся к Бутыриной: — Я бы хотел взглянуть на фотографию вашего сына.

Надежда Ивановна вышла вместе с капитаном. Вскоре она вернулась и протянула майору карточку. С фотоснимка на Белоглазова смотрел кучерявый смуглый парень с угрюмым лицом. Это был явно не тот человек, которого майор видел мельком в больнице. Однако Белоглазов был уверен, что шел по правильному пути и не зря приехал в этот дом с обыском. Шофер директора завода упоминал о кучерявом парне, которого заметил в "Уазике". Под описание человек, изображенный на фотографии, подходил. Может быть, именно его обгорелый труп и был обнаружен в машине. Это можно было проверить.

— У вашего сына были вставные зубы? — спросил Белоглазов, помня, что о зубных протезах упоминал врач-патологоанатом.

Надежда Ивановна изменилась в лице. Уж очень пугающий задал милиционер вопрос.

— Были, — сказала она, теребя край клеенки на столе. — Три коренных зуба справа на нижней челюсти. Он недавно вставил.

И здесь приметы совпадали. Тянуть дальше время было бесполезно. Хотя Бутырин и преступник, сообщить матери о смерти сына было непросто.

— Надежда Ивановна, — официальным тоном произнес Белоглазов, — сегодня при ограблении машины с зарплатой для рабочих погибли четыре человека. У меня есть основания предполагать, что среди погибших был ваш сын.

Бутырина ждала всего чего угодно, но только не известия о смерти сына. На какое-то время горе парализовало ее, но слез не было… Они будут потом, когда мать увидит обгорелое тело сына, когда будет его хоронить, когда останется наедине со своим горем. Сейчас же Надежда Ивановна ощутила в груди лишь пустоту. Она зачем-то взяла со стола горку чистой посуды и стала складывать ее в шкаф, потом сняла со спинки стула рубашку Максима, сложила ее и бросила на стул. Ей показалось, что она странно ведет себя, что она не так должна реагировать на смерть сына. Позже, вспоминая об этих минутах, она как бы видела себя со стороны, будто у нее было раздвоение личности. Вот она зашаталась, прислонилась к стене и стала съезжать по ней на пол… Вот майор подхватил ее и усадил на стул… Вот он подает ей стакан воды, и она, стуча зубами о стекло, делает несколько глотков… Зачем? Пить ей совсем не хотелось. Да и разве может вода облегчить горе. Майор говорил ей слова утешения, она что-то отвечала, кивая головой…

Вошел Меркин. С порога возбужденно заговорил.

— Нашли, товарищ майор! — Он развязал узелок, который держал в руках, и высыпал на стол штук десять брусков взрывчатки. — На чердаке лежала. Под связками старых газет и журналов.

— С вашего склада?

— Вне сомнений!

"Значит, Бутырин все же преступник", — подытожил майор, глядя на сгорбленную фигуру убитой горем женщины. Однако чувство торжества он не испытывал.

— Надежда Ивановна, — проговорил майор. — Я понимаю, что вам трудно сейчас говорить, но постарайтесь сосредоточиться и ответить на мой вопрос. Это очень важно.

Бутырина подняла голову.

— С кем, — спросил майор, — в последнее время чаще всего общался ваш сын?

Целую минуту Надежда Ивановна молчала, отрешенно глядя на майора, потом тихо произнесла:

— С братьями Маловыми — Генкой и Славкой.

— У них есть машина?

— Насколько я знаю, нет.

— Где они живут?

— Тут рядом. На улице Центральной. Дом пятьдесят один, кажется.

Бутырина вновь опустила голову. Неожиданно мать завыла. Офицерам стало не по себе. Это был жуткий протяжный вой смертельно раненного зверя.

— Позови сюда понятых, — шепнул Белоглазов капитану. — И собери ребят. Через пару минут уходим.

Меркин исчез, а через полминуты в дверях возникла молодая супружеская пара с заспанными испуганными лицами.

— Вот что, молодые люди, — обратился к чете Белоглазов. — Вашу соседку нельзя сейчас оставлять одну. Я попрошу вас побыть с ней некоторое время. Если необходимо — оказать помощь, вызвать родственников, близких. А мне пора. Я не прощаюсь, мы с вами сегодня еще увидимся для оформления формальностей.

Пожав мужчине руку, майор вышел за дверь.

29

Белоглазов несколько раз с силой надавил на кнопку звонка. В доме Маловых никто не отзывался.

— Что будем делать? — майор взглянул на стоявшего рядом Меркина.

Капитан сделал неопределенный жест:

— Это не в моей компетенции, товарищ майор, — сказал он. — Я здесь ничего не решаю.

— Ясно, — усмехнулся Белоглазов. — Боишься брать на себя ответственность?.. Землянов! — негромко позвал майор.

От группы людей, тесно прижавшихся к стене дома, отделился невысокий коренастый человек в милицейской форме и быстро подошел к Белоглазову.

— Слушаю, товарищ майор.

— Перелезь-ка через забор, — распорядился Белоглазов. — И попытайся открыть калитку с обратной стороны. Да смотри, Дима, будь осторожен. Всякое может быть.

Парень поправил за спиной короткоствольный автомат, потом ухватился за край забора и подтянулся. Несколько мгновений он висел неподвижно, вглядываясь в темноту, затем взмахнул ногами и исчез за забором. Вскоре раздался шепот:

— Калитка на замке, товарищ майор. Погодите минутку, я попробую открыть ворота.

Где-то что-то лязгнуло, и секунду спустя со скрежетом и визгом одна створка ворот приоткрылась. Меркин и Белоглазов ступили во двор Маловых. И на этой стороне дома наглухо закрытые окна были темны.

— Возьми, капитан, пару человек и прочеши двор, — обратился майор к Меркину, — а я займусь домом.

Капитан вышел за ворота и тотчас вернулся в сопровождении двух военных. Освещая себе путь мощным фонарем, группа стала удаляться в глубь двора, а Белоглазов направился к дому.

Входные двери были на запоре. Майор достал из кобуры пистолет и ударил рукояткой по одному из небольших стекол веранды. Просунув руку в окошко, он нащупал замок. К счастью, замок был такой конструкции, которая позволяла открыть запирающее устройство изнутри дома. Белоглазов распахнул дверь, ступил на веранду. В нос ударил запах травы. Когда майор включил свет, то несказанно удивился обилию цветочных горшков, находившихся на веранде. Такого количества зелени в доме ему в своей жизни видеть еще не доводилось. Держа перед собой оружие, Белоглазов обошел все комнаты в доме, включая в них свет. Дом был пуст.

Майор вернулся в зал, к стоявшей на серванте фотографии, которая привлекла его внимание несколько минут назад при осмотре комнат. На снимке была изображена белокурая, довольно симпатичная женщина в окружении двух мальчишек. Хотя фотография была старой и плохого качества, в одном из ребят Белоглазов признал найденного у больницы раненого парня.

Скрипнувшая в коридоре половица отвлекла майора от созерцания фотографии. Он быстро обернулся на звук, держа в руке пистолет, как киногерой из боевика. Тревога оказалась ложной. В дверях стоял Меркин. Его форменные рубашка и брюки были в пыли и паутине.

— Где это ты так перепачкался? — спросил Белоглазов, пряча в кобуру пистолет.

— В сарае, — дознаватель вошел в зал, отряхивая плечо. — Между прочим, сарай недавно был спешно переоборудован в гараж. Для подъезда к нему спилены несколько деревьев, а на земле видны следы шин.

Майор с интересом взглянул на Меркина.

— Это хорошие новости, капитан. В нашем городе угон автомобилей редкость, а позавчера дерзко угнали машину шестой модели. Нужно снять отпечатки протектора шин, которые ты нашел в сарае, и сравнить их с теми, что я обнаружил на месте преступления. Возможно, мы с тобой найдем еще и угнанный автомобиль.

— Ты думаешь, мы идем по правильному пути?

— Уверен! — Белоглазов постучал пальцем по фотографии в том месте, где был изображен высокий мальчик с утонченными чертами лица. — Вот с этим молодым человеком я бы очень хотел встретиться. У меня накопилась к нему масса вопросов.

Капитан приблизился, чтобы лучше разглядеть снимок.

— Красавчик! — не то с восхищением, не то с презрением изрек он. — Но где же его искать?

— Пока не знаю. Вряд ли теперь Малов появится дома. Максимум, что мы можем сделать в ближайшее время для его поимки, это устроить дома засаду и организовать патрулирование по поселку. Садись-ка, капитан, к столу обсудим план действий.

30

А Генка ночью умер. В сознание парень так и не пришел и волей-неволей обещание свое выполнил: о Славке из его уст никто ничего не услышал…

Стараясь не разбудить Любку, Манекенщик потянулся к стулу, взял часы и, нажав на кнопку, подсветил циферблат. Шел третий час ночи. Можно было собираться.

После того, как Славка отвез брата в больницу, он вернулся домой за деньгами. Погрузив мешки в "Жигули", спрятал их в кустах тутовой плантации, что находилась на окраине поселка, и отправился к Любке. К Славкиной радости, документы Зайкина ему справила, и паспорт на имя Иванова Александра Борисовича лежал сейчас в заднем кармане Славкиных джинсов. Манекенщик решил задержаться у Любки с тем, чтобы глубокой ночью незаметно проскользнуть в горы, где он рассчитывал закопать деньги, а потом, бросив машину, уехать в другой город. После того, как дело об ограблении затихнет, Славка хотел вернуться за деньгами.

Манекенщик осторожно высвободил руку из-под головы Зайкиной, встал с кровати.

— Уже уходишь? — сонно пробормотала девушка.

— Ухожу, Любаша, ухожу! — прошептал в ответ Манекенщик. — До завтра!

Славка быстро оделся и выскользнул в окно. Не создавая лишнего шума, пересек огород, перемахнул забор и, придерживаясь правой стороны улицы, куда не падал свет фонарей, направился к окраине поселка.

На пересечении улиц Славка вдруг наткнулся на рослого парня в милицейской форме. От неожиданности оба растерялись. Первым опомнился Славка. Он попытался обойти милиционера, но тот преградил ему дорогу.

— Куда путь держишь? — спросил парень.

Чувствуя неприятную слабость в ногах, Манекенщик ответил:

— Домой.

— Почему так поздно? — грубым тоном потребовал ответа милиционер.

— С девушкой гулял. А в чем, собственно говоря, дело?

— Да так, подозрительных типов проверяем. — Милиционер схватил Славку за плечо. — Пойдем-ка со мной, парень. Тут недалеко. Там разберемся, кто ты есть.

Славка высвободился и с силой, двумя руками, оттолкнул от себя милиционера. Тот, зацепившись ногой о кочку, упал в кусты.

— Ах ты, стервец! — возмущенно воскликнул милиционер и, не вставая, потянулся к кобуре.

Славка опередил его. Он выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил парню в живот. Тот дико закричал, призывая на помощь, и тоже выстрелил в сторону Славки. Промазал. Откуда-то послышался топот ног. Манекенщик не стал дожидаться появления людей, круто развернулся и помчался в темноту ночи.

Славке беспрепятственно удалось вырваться из «Юбилейного». Стараясь держаться подальше от центральных дорог, он погнал машину к горам. Долго плутал по окраинам, вымотался сам и едва не угробил машину на ухабах и рытвинах. Наконец, когда стало светать и на дорогах появились первые машины, Славка вынырнул в предгорной местности — и тут же затормозил. Там, где дорога делала зигзаг и резко уходила на подъем, высилось двухэтажное стеклянное здание поста ГАИ. Это было последнее препятствие на пути к свободе. Его Манекенщик решил преодолеть, во что бы то ни стало. Он прикрыл покрывалом лежавшие на заднем сиденье мешки с деньгами и вырулил на центральную дорогу.

По мере приближения машины к посту ГАИ решимость Славки таяла. Дорогу с обеих сторон преграждали шлагбаумы, возле которых торчали два гаишника. Один из них жезлом сделал знак остановиться. Терять Манекенщику было уже нечего. Он вытер рукой выступивший на лбу липкий пот и начал тормозить. В тот момент, когда милиционер стал подходить к машине, Славка неожиданно переключил скорость и с силой вдавил в пол педаль газа. Взревев мотором, "Жигули" сделали немыслимый зигзаг, нырнули в просвет между двумя шлагбаумами, слегка задев один из них, и помчались в горы.

Отъехав немного, Славка оглянулся. Погони не было. Успокоившись, он посмотрел по сторонам, пытаясь сориентироваться. Машина летела на спуск среди крутых скал, приближаясь к развилке. Манекенщик свернул вправо. Он знал, что через пару десятков километров будет еще один поворот на заброшенную дорогу, с которой потом можно будет съехать в ущелье с живописной ореховой рощей и небольшой горной речкой. Это было излюбленным местом отдыха Славки и его друзей в студенческие годы. Там он и планировал закопать свое сокровище.

Минут через пятнадцать езды Славка услышал громкий стук мотора. Глянул в зеркало заднего вида — вдалеке тащился старенький автобус. Эти звуки явно издавал не он. Откуда же тогда этот рев? Манекенщик обратил внимание на тянувшуюся по левой стороне гор странного вида тень. Высунул голову в окно, посмотрел вверх: стало дурно. На малой высоте вслед за машиной летел военный вертолет. Такого оборота Славка не предвидел, он понял, что это конец. От погони с воздуха ему не уйти. Однако, не зная на что надеясь, он продолжал упрямо гнать машину вперед.

Проехав еще немного, Славка на большой скорости удачно вписался в поворот, вынырнул из-за скалы и… едва успел надавить на педаль тормоза. Впереди поперек дороги стоял рефрижератор. Проскочить мимо не смогла бы даже мышь. "Жигули" занесло. Машина выскочила за обочину и, скрипя тормозами, заскользила вниз — к краю пропасти. Напрасно Манекенщик давил на педаль тормоза. Машина подпрыгивала, вихляла на скалистой поверхности, но останавливаться никак не хотела. Спас Славку небольшой выступ на краю пропасти. Наехав на него, "Жигули" вдруг замерли. Манекенщик зажмурился, увидев открывшуюся его взору бездну. Несколько секунд он сидел не шевелясь, силясь унять бившую тело дрожь, потом глянул направо в ту сторону, откуда приехал. Путь назад был также отрезан. На повороте, заняв всю ширину дороги, стоял старенький автобус, тот самый, что тащился за Славкой по пятам. Шум мотора нарастал… Поднимая пыль с близлежащих скал, махина вертолета снизилась и замерла в воздухе невдалеке напротив Манекенщика. В лучах восходящего солнца вертолет показался Славке гигантским насекомым, которое вот-вот вонзится в него и высосет всю кровь.

— Эй, Малов! — раздался с вертолета усиленный громкоговорителем голос майора Белоглазова. — Ты проиграл, парень! Заглуши мотор, выйди из машины, только очень медленно, и положи руки на крышу "Жигулей" так, чтобы я их видел… И без фокусов! Сейчас к тебе подойдут…

Манекенщик не шевелился.

— Заглуши мотор и выходи из машины, — требовательно повторил голос.

Мотор Славка заглушил, но выходить из машины не стал. Он прикрыл глаза, задержал дыхание и убрал ногу с педали тормоза…

Content

Александр Чернов
Миллионеры

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30