Линда Холл

Соблазн

1

Однажды теплым ноябрьским утром, услышав негромкую музыку, доносившуюся из соседнего коттеджа, Блайт догадалась, что в дом снова въехали жильцы.

Она распахнула дверь и прислушалась. Величественные звуки бетховенской симфонии парили в свежем, по-весеннему прозрачном воздухе, притягивая взгляд девушки к дому, в окнах которого играло яркое новозеландское солнце.

Выстроенный в классическом стиле коттедж представлял собой правильный прямоугольник с крытой черепицей верандой. Архитекторы расположили его в узком конце грушевидной долины, у подножия покатого склона, за которым открывался вид на заросшие реденькой травой прибрежные холмы и крошечную бухту — скромную гавань бескрайнего Тихого океана.

Мелодия нарастала. Она пронеслась стремительным вихрем над неподвижными деревьями, прозвенела светлыми головками колокольчиков и достигла наконец уютного белого домика Блайт, но не задержалась надолго, а полетела дальше, разлилась по склонам долины и канула в заливе.

Блайт занималась прополкой саженцев в оранжерее, когда музыка неожиданно оборвалась. Непредвиденная остановка, да еще в самой середине такта, заставила девушку прекратить работу. Она подождала немного, однако чарующие звуки больше не повторялись, и Блайт ощутила легкую тревогу. Но уже через минуту с усмешкой подумала: какая же я глупая, просто кому-то надоело крутить одну и ту же пластинку, вот и выключили проигрыватель.

После ланча она напекла бисквитов, положила их в пластиковую коробочку из-под мороженого и примотала все это красивой шелковой лентой к сухому букету соломенно-желтых цветов, скрепив посередине огромным смешным бантом. Затем Блайт в предвкушении скорого знакомства с новыми соседями уверенно зашагала по тропинке, которая вела прямиком к старому коттеджу.

Серебристо-белые ступеньки веранды ворчливо заскрипели под ее теннисными туфлями. Недавно вымытые окна, на которые еще не навесили шторы, радостно поблескивали на солнце. Переборов желание заглянуть внутрь, Блайт стыдливо отвела глаза и постучала в дверь. Никакого ответа не последовало, даже когда она постучала громче. И все-таки в доме кто-то был.

Блайт подождала несколько секунд, затем опустилась на корточки, чтобы положить на крыльцо свой подарок, как вдруг послышался щелчок поворачивающегося в замке ключа, и дверь, чуть не задев ее, стремительно распахнулась.

Задохнувшись от неожиданности, Блайт вскочила и пролепетала:

— Я не слышала, как вы подошли!

Перед ней стоял незнакомый мужчина, настолько высокий, что рядом с ним она ощущала себя еще ниже своего и без того маленького роста. Незнакомец тоже уставился на нее, как на привидение, и не мог вымолвить ни слова.

Этим утром он, видимо, забыл побриться, а черные волосы на голове торчали во все стороны, как будто он едва удосужился провести по ним пятерней вместо расчески. Из-под прямых бровей внимательно смотрели удивительного цвета глаза: зеленоватые, с мелкими янтарными вкраплениями. Немного вздернутый нос, рот плотно сжат. Портрет дополнял волевой подбородок, а изумрудно-зеленая тенниска выгодно оттеняла цвет глаз незнакомца.

— Подглядываете в замочную скважину? — ехидно поинтересовался мужчина.

— Вот еще! — возмутилась Блайт. — Я пришла угостить вас бисквитами, а вы дверь не открываете…

Цветы в данной ситуации оказались неуместны. Блайт опустила взгляд на свой подарок и сразу поняла, почему не услышала шагов: хозяин дома расхаживал по своим владениям в носках.

Мужчина тоже взглянул вниз, но не кинулся подбирать с пола подношения, а стал изучать Блайт с ног до головы. Ей вдруг стало стыдно за свои стоптанные туфли, за разбитую коленку, за мятые старенькие шорты и… за упруго выпирающую под футболкой грудь, на которой незнакомец особенно долго задержал взгляд.

Закончив осмотр, он вновь безучастно уставился в лицо Блайт. И она пустилась в объяснения:

— Мы с вами соседи. Мой дом во-о-н там, — затараторила она, махнув рукой в сторону своего коттеджа. — Я просто хотела познакомиться с вами, с вашей семьей…

Его лицо мгновенно стало замкнутым.

— У меня нет семьи, — со злостью сообщил он.

— Ну что ж, нет так нет, — согласно закивала Блайт. — А я, наверное, была в отъезде, когда вы приехали.

Вчера у нее выдался на редкость напряженный денек: сначала она колесила по Окленду, пытаясь пристроить в цветочных магазинах свои букеты из сухостоя, потом заехала навестить родителей, а вечером встретилась с друзьями в уютном городском кафе.

— Утром я услышала такую замечательную музыку…

— Простите, что разбудил вас ни свет ни заря.

— О, что вы, что вы! — замахала руками Блайт. — Мне так понравилось! Правда! — И весело продекламировала: — Ну, что ж, добро пожаловать в долину Тагавай! — Она улыбнулась. Ей не раз говорили, что ее аккуратный ротик будто специально создан для улыбок. — Вы обязательно полюбите здешние места, — горячо заверила Блайт нового соседа и осеклась при виде его удивленно ползущих вверх бровей. — Так вы к нам ненадолго?

Может, он скоро уедет? Не хотелось бы жить по соседству с таким мрачным и подозрительным типом.

— Я снял дом на полгода, — неохотно пробурчал мужчина.

— О, как это мило! Я очень рада, что в этом коттедже опять кто-то живет.

Мужчина упорно продолжал хранить молчание. Тогда она вздохнула и протянула ему руку.

— Давайте знакомиться. Меня зовут Блайт. Блайт Саммерфилд.

Он как-то странно ухмыльнулся и заметил:

— Ну конечно Блайт…

— Что? Что вы имеете в виду?

Оставив вопрос без ответа, незнакомец схватил ее нежную ладошку и сдавил в крепком рукопожатии.

— Джас Тразерн.

— Джаз?! — Блайт не могла поверить, что такой необщительный тип может носить столь веселое музыкальное имя.

— Джас, — повторил он. — Могу повторить по буквам, если вы не поняли.

— Это, должно быть, сокращенное. А как ваше полное имя?

— Родители назвали Джаспером. Вообще-то мне до них мало дела…

Заметно, подумала Блайт, потирая онемевшую руку. Он явно не из тех, кто готов заботиться об окружающих. Включая назойливых соседок. Он стоял, загораживая собой проход и опершись одной рукой о дверной косяк, словно защищая свое жилище от непрошеных посетителей. Его нельзя было назвать худым, скорее мускулисто-поджарым.

— Здесь целую вечность никого не было, — заговорила Блайт. — Если хотите, я помогу вам с уборкой…

— Я уже все прибрал.

— О, так быстро! Ну тогда… Когда вам понадобится, я могу…

— Спасибо, обойдусь, — отрезал он.

Ты хочешь сказать — убирайся! — обиженно подумала Блайт, а вслух произнесла:

— Что ж, было очень приятно познакомиться.

Дурацкая фраза, да к тому же лживая. Знакомство с мистером Тразерном не отнесешь к разряду приятных. Круто повернувшись, Блайт стала спускаться по ступенькам, чувствуя, как новый сосед так и сверлит глазами ее спину.

Она отошла уже довольно далеко, когда Джас вдруг подал голос:

— Эй, вы! Спасибо!

Блайт пришлось обернуться. Он все-таки поднял с пола ее подарок и теперь стоял, вертя в руках коробку и цветы.

— Это вы хорошо придумали! — прокричал он.

Было бы еще лучше, если б я этого не делала, догадалась Блайт по его тону.

— Очень рада! — откликнулась она, нервно улыбаясь. — Кушайте на здоровье!

Ее снедало любопытство, но Блайт не позволяла себе оборачиваться. И только у самой своей двери она украдкой посмотрела в сторону соседского коттеджа. Проверка показала, что мистер Тразерн зашел в дом.

Какой невоспитанный человек! Не опасно ли жить по соседству с ним? Даже самый что ни на есть отпетый преступник побоялся бы вести себя столь вызывающе. А что, если он и вправду грабитель, забравшийся в пустое жилище? Но разве стал бы вор включать утром проигрыватель, да так громко, что вся округа могла насладиться музыкой?! Это сразу привлекло бы внимание. Нет-нет, от Джаса не исходит никакой угрозы, просто он немного грубоватый и необщительный.

Хотя довольно симпатичный, призналась себе Блайт. В мыслях она уже представляла его шагающим по зелено-лиловой вересковой пустоши где-нибудь в Шотландии. Длинные ноги Джаса утопают в высоких охотничьих ботфортах, а по пятам бежит сеттер — верный друг и помощник.

Она задержалась на пороге, чтобы скинуть туфли, и прошлепала босыми ногами в коридор. На средней створке старинной резной ширмы, которая отгораживала крохотную прихожую от кухоньки, висело длинное зеркало. Взглянув в него, Блайт удовлетворенно отметила, что золотисто-каштановые волосы милыми кудряшками обрамляют ее сердцевидное личико, а щеки чуть порозовели от быстрой ходьбы. Карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели ясно и весело, на чувственных губах все еще играла легкая полуулыбка, от которой на щеках появлялись трогательные ямочки.

Блайт часто говорили, что ей фантастически повезло с внешностью. Лицо сердцевидной формы и натуральные кудри, большие лучистые глаза и открытый невинный взгляд — вот предел мечтаний любой женщины. Иногда, и она этим виртуозно пользовалась, красота помогала Блайт что-нибудь заполучить или просто обратить внимание нужного человека. Например, ей часто прощали прегрешения и долги.

Но в большинстве своем люди превратно воспринимали ее красоту. Иные считали Блайт пустышкой, наивной легкомысленной симпатичной дурочкой, на уме у которой только развлечения да наряды. Мужчины сразу переходили от слов к делу, вероятно рассчитывая на немедленную взаимность глупой куколки, и пытались затащить Блайт в постель.

Однако Джас Тразерн не отвесил ей ни одного сального комплимента. Как странно прозвучали его слова «Ну конечно Блайт…», когда она назвала свое имя!

Да, это имя означает «жизнерадостная, веселая, счастливая». И что же тут плохого? Неужели Джас Тразерн не одобряет веселья? Или не верит в счастье?

Блайт подняла трубку и набрала номер родителей.

— В доме Дилейни поселился новый жилец, — сообщила она после обычных приветствий и, таинственно помолчав, добавила: — Одинокий мужчина.

— О! Хорошенький? — поинтересовалась на другом конце провода экспансивная миссис Саммерфилд.

— Скорее строгий…

— Ну? И это все, что ты можешь сказать о человеке?! — возмутилась мать. — Хорошо хоть теперь ты не будешь сидеть там одна-одинешенька. Может, мы приедем на уик-энд и познакомимся с твоим новым соседом?

— Не надо! — поспешила отговорить ее Блайт. — Он очень… замкнутый…

— Подумаешь! И сколько лет нашему отшельнику?

— Не знаю, на вид лет тридцать пять. Он так странно выглядит…

— Как?

Блайт с трудом подыскивала слова, чтобы передать свое впечатление:

— Ну… будто он очень несчастлив. И еще… мне кажется, он плохо питается.

— Одинокие мужчины всегда перебиваются сухомяткой, — авторитетно подтвердила мать. — Так ты хочешь его откормить?

— Да он даже «спасибо» за это не скажет! — с горечью воскликнула Блайт.

Он ведь едва догадался поблагодарить ее за бисквиты. Хотя… может, бисквиты тоже в списке того, до чего ему нет никакого дела?

— Я надеюсь, с головой у него все в порядке? — забеспокоилась миссис Саммерфилд.

— Ну ты и скажешь, мам! Конечно, он не похож на маньяка с топором!

— Мы приедем в любом случае. Пусть не думает, что ты одинока как перст!

— Мам, я всегда рада вас видеть, но не надо…

— Жди нас в воскресенье, — отрезала миссис Саммерфилд.

На следующее утро Блайт заметила долговязую фигуру соседа, неторопливо прогуливавшегося перед коттеджем. На нем были легкие спортивные брюки, небесно-голубая тенниска и кроссовки, и выглядел он как заправский спортсмен.

Блайт с разочарованием отметила, что никаких ботфортов на нем нет. И верной собаки у ног соседа Блайт не заметила также. Мистер Тразерн задумчиво ходил туда-сюда, и, казалось, ничего вокруг не замечал, целиком погрузившись в свои мысли. Но вот Джас приподнял голову, и Блайт радостно замахала рукой.

Он вяло помахал в ответ и повернулся спиной.

Ладно, подумала Блайт, не хочешь со мной общаться — не больно-то и надо!

Ночью легкий бриз тихо приоткрыл окно в спальне Блайт и принес с собой удивительную по красоте мелодию. Девушка дремала, раскинувшись на кровати, и погружалась в мир прекрасных величественных звуков, которые шли из самых глубин чьей-то израненной души. Наутро Блайт показалось, что музыка играла неестественно долго: чуть ли не всю ночь.

Наутро, усевшись за стол с чашкой черного кофе и сандвичем, Блайт развернула газету. Из всех сообщений ее заинтересовало лишь одно: метеорологи обещали в ближайшие недели ураган.

Вторая чашка горячего напитка согрела ее окончательно, и Блайт упруго вскочила на ноги, потянувшись и отбросив в сторону газету.

За окном было ветрено, поэтому Блайт поверх футболки и шорт натянула длинный красный свитер с капюшоном, отороченным белым искусственным мехом. Сунув под мышку мешок для сбора водорослей и свободной рукой придерживая слетающий с головы капюшон, девушка покинула коттедж.

По дороге на пляж она заметила идущего навстречу Джаса. Ветер трепал его волосы, просторные светлые брюки и нейлоновую парку. Нацепив дежурную улыбку, Блайт остановилась.

— Привет! — сказала она, когда Джас приблизился.

Он не улыбнулся, но кивнул в ответ.

— Добрый день. — И с неодобрением покосился ее мешок: — Вы прямо как Санта-Клаус в этом наряде. А что в мешке? Подарки?

— Увы! Никаких подарков у меня нет.

Сегодня он был гладко выбрит, отчего резкие черты лица заострились еще больше. Создавалось впечатление, что Джас сильно исхудал в последнее время. Казалось, он раздумывал, продолжать разговор или уйти восвояси. После непродолжительного молчания он все же заговорил:

— Так зачем вы таскаете с собой пустой мешок?

— Собираю в него всякую всячину.

— А зачем?

— Ну, для работы мне нужны листья, стебельки, зерна, кусочки де тек…

— А ракушки?

— Иногда беру и ракушки. Но здесь их не так уж много. Прибой настолько силен, что они разбиваются еще в море, не достигнув берега. Но мне больше нравятся бутылочные стеклышки и забавные камни.

Несколько минут они шли молча, затем Джас полюбопытствовал:

— И что вы делаете со всем этим мусором?

Блайт подозревала, что ему не очень интересно слушать ее болтовню и он просто из вежливости поддерживает беседу, поэтому ответила коротко, не вдаваясь в подробности:

— Мастерю поделки, а потом продаю их в цветочные магазины соседнего городка.

— Значит, у вас собственный бизнес?

— Да.

— Так-таки ваш?

— Ну да! Почему вас это удивляет?

Джас окинул скептическим взглядом ее детское личико, миниатюрную фигурку и пояснил:

— Вы еще слишком маленькая для таких серьезных дел.

Блайт рассмеялась и устремилась к воде, крикнув на бегу:

— Однако мне уже двадцать один год!

Не мудрено, что его ввели в заблуждение ее невысокий рост, по-детски любопытные глаза, вечно растрепанные волосы и полное отсутствие косметики.

Джас догнал ее и, воровато оглянувшись по сторонам, тихо спросил:

— И… вы живете совсем одна?

— Да. С тех пор, как умерла бабушка, — грустно покачала головой Блайт. — После дедушкиной смерти я переехала к ней, потому что она часто болела, а мы боялись оставлять ее совсем одну. Все считали меня сумасшедшей, когда я заявила, что хочу выращивать здесь цветы. А напрасно, я знаю, что говорю, ведь я окончила курсы садоводства.

Джас пробормотал что-то нечленораздельное, но Блайт не обратила на это внимания, поскольку уже оседлала своего любимого конька.

— Мне говорили: ты хоронишь свою молодость в глуши, почва здесь неподходящая и тому подобное. Но до Окленда всего часа полтора езды, разве это глушь? И мой бизнес хорошо пошел. Вот только… рынок в последнее время заполонили искусственные цветы. Но я не отчаиваюсь и в этом году хочу вырастить новую культуру — подсолнух.

— Подсолнух? — удивился Джас.

Блайт приняв интерес соседа за чистую монету, прочитала ему целую лекцию об этом растении и уже собиралась плавно перейти к другим представителям флоры, как вдруг совершенно случайно заметила на лице собеседника снисходительную ухмылку. Джас едва сдерживался, чтобы не зевнуть.

— Ну что ж, — поспешно произнесла Блайт, — думаю, нам пора проститься.

— Вы правы, — не менее поспешно отозвался Джас. — До свидания. Богатого вам улова! — И пошел прочь.

Внимательно глядя под ноги, Блайт натолкнулась на обломок какой-то доски и поспешила сунуть находку в бездонный мешок, раздумывая при этом над поведением своего бестактного соседа.

На обратном пути девушка попала под дождь, промокла до нитки и домой вернулась в дурном настроении, которое не улучшили ни освежающий душ, ни сухая одежда. Ливень усилился, потянуло сыростью, и Блайт решила развести огонь в камине. Придвинув кресло поближе к огню, она села и принялась перебирать найденные на берегу «сокровища».

Когда огонь в камине начал затухать, Блайт подошла к окну. Ее внимание привлек тускло мерцающий огонек в доме на другом конце долины. Сквозь залитое водой стекло она разглядела далекое светлое пятнышко, которое то и дело гасло из-за неясной тени, мелькавшей вдалеке. Должно быть, мистер Тразерн мечется из угла в угол, поэтому свет и гаснет, решила Блайт. Но вот тень остановилась. Блайт помахала рукой, но не получила никакого ответа.

Она поплелась на кухню — захотелось есть. Пока на сковороде шипели, поджариваясь, ломтики мяса с картофелем, Блайт сполоснула под краном несколько листьев салата, перемешала их в миске с помидорами и добавила капельку лимонного сока. По мнению Блайт, это придавало овощному салату пикантность. Аппетитные запахи заставили девушку задуматься: а чем питается Джас Тразерн? Может, стоит пригласить его на обед, как делают хорошие соседи?

Но ему, похоже, не нужна ничья компания. Наверное, он и дом-то снял в этом уединенном месте только затем, чтобы никто не мешал ему наслаждаться изолированностью от мира. Джасу Тразерну никто не нужен.

Но в действительности все обстояло не совсем так, как рисовала в своем воображении Блайт. Джас Тразерн не наслаждался компанией других, но и в одиночестве чувствовал себя не в своей тарелке.

На ближайшей к жилищу Блайт заправочной станции, где девушка регулярно покупала топливо для электрогенератора, по взаимной договоренности много лет оставляли почту для обитателей долины Тагавай. В тот день Дуглас, хозяин заправочной станции, как обычно, вручил Блайт почту, поболтал о том о сем с хорошенькой клиенткой и вдруг сказал:

— У меня лежит посылка для некоего мистера Тразерна. Это он поселился в доме старой Дилейни? Скажи, чтоб приехал да забрал поскорее свою коробку.

— Хорошо.

— Слушай, а давай-ка закинем этот ящичек тебе в машину, ты и отвезешь! Я уже три дня на него любуюсь…

Блайт ответила не сразу. Если бы ей предстояло отвезти посылку кому-то другому, хоть самому дьяволу, она согласилась бы, не раздумывая. Но мистеру Джасу Тразерну…

— Ну ладно, уговорил, — пробурчала она, не в силах вынести умоляющий взгляд бакалейщика.

Когда посылка перекочевала из подсобки в багажник машины, Блайт поняла, почему Дуглас не хотел оставлять ее у себя надолго. Коробка была огромной, и скорее всего в ней находился какой-то ценный груз.

Остановившись перед домом соседа, Блайт с тоской обвела взглядом то, что осталось от массивных деревянных ворот. Давным-давно здесь стояла красивая изгородь, а теперь лишь пара покосившихся столбиков с ржавыми петлями намекала на бренность всего земного.

Боковая дверь была приоткрыта, и через эту узкую щелочку на улицу полились потоки волшебной музыки. Блайт, собиравшаяся постучать, помедлила, и рука опустилась сама собой, словно загипнотизированная величественными звуками.

Но если Джас Тразерн снова застанет ее топчущейся под дверью, у него не останется сомнений, что его молодая соседка большая любительница подглядывать в замочную скважину…

Блайт взяла себя в руки и громко постучала. Неожиданно дверь подалась вперед, открывая любопытному взгляду девушки широкий темный коридор. Блайт прошла внутрь и заглянула в первую комнату. Судя по интерьеру, новый хозяин устроил себе здесь кабинет. В другой комнате Блайт увидела Джаса, а точнее, его спину, так как он сидел лицом к окну и был всецело поглощен игрой на рояле.

Он быстро убрал руки с клавиш и обернулся, встретившись с девушкой взглядом прежде, чем успел вскочить на ноги. Его лицо при этом густо покраснело то ли от смущения, то ли от гнева. Джас пошел прямо на незваную гостью, неслышно ступая босыми ногами по дощатому полу, и Блайт инстинктивно попятилась к выходу. Наконец она переборола страх и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Так это была не пластинка…

— Нет! — рявкнул Джас, тесня Блайт к выходу.

Он схватился за дверь, как будто собирался захлопнуть ее прямо перед носом назойливой соседки.

— Простите, пожалуйста, — пролепетала Блайт, не совсем понимая, за что просит прощения. — Играли вы просто божественно, я не хотела вам мешать, но…

— Так чем могу быть полезен? — грубо спросил Джас.

— Нет, это я могу быть вам полезной! — взорвалась Блайт, возмущенная подобным приемом. — Привезла вам кое-что…

Он выпучил глаза, а его брови встали домиком от притворного удивления.

— Как!? Опять печенье?!!

— Нет, я доставила вам посылку.

— Вот оно что! Значит, вы подрабатываете почтальоном?

— Черт бы вас побрал! Меня попросили завезти вам пришедшую на ваше имя коробку.

— Но это же не по правилам…

— Очень может быть, но мы, деревенские жители, имеем скверную привычку игнорировать директивы, которые не вписываются в наш образ жизни. Не хотите — не берите! Дело ваше, я отвезу коробку обратно. Забирайте ее потом сами!

Блайт была вне себя от ярости. Ее звонкий высокий голосок дрожал от праведного гнева, эхом отдаваясь во всех уголках долины. Она неизвестно за что сделала этому мужлану одолжение, а он даже не пытается хоть как-то ее отблагодарить!

Должно быть, Джас тоже понял, что следует быть повежливее, и примирительно заметил:

— Я и не думал вас обидеть. Просто не привык еще к этим вашим… условиям. Так где же посылка?

— В машине. Я помогу вам.

Он усмехнулся и смерил ее сочувственным взглядом, от которого девушке нестерпимо захотелось выпрямиться во весь рост и встать на цыпочки. Макушка Блайт едва дотягивала до его плеча, и поэтому Джас постоянно смотрел на девушку как бы свысока.

— Неужели такая огромная? — ехидно поинтересовался он.

— Да, и к тому же довольно увесистая.

— Ну, тогда мне уж точно без вашей помощи не обойтись! — расхохотался он, видя, как и без того разозленная Блайт заводится прямо на глазах.

Она ринулась к машине и открыла багажник. Но, когда Блайт положила руку на коробку, Джас остановил ее и, легко подхватив посылку, проворчал:

— Уж предоставьте это дело мне.

Блайт села в машину и захлопнула дверцу, а Джас как раз добрался со своей ношей до крыльца. Опустив коробку на ступеньки, он обернулся к девушке.

— Спасибо. Я их так ждал!

— Кого — их? — не поняла Блайт.

— Эти книги. — Он кивнул на коробку и, помолчав, добавил: — Я вас так и не поблагодарил за печенье. Вообще-то я люблю эту… ну… домашнюю выпечку.

Это был не вопрос, но Блайт поняла, что мистер Тразерн ставит под сомнение происхождение бисквитов.

— Я часто пеку что-нибудь. Рада, что вы по достоинству оценили мою стряпню.

— О, очень вкусно…

Кажется, оттаял, удовлетворенно констатировала Блайт. Теперь главное — не упустить момент.

— В воскресенье ко мне приедут родители, — как бы невзначай заметила она. — Мы собираемся устроить обед в узком кругу. Может, вы тоже присоединитесь?

Как она и ожидала, Джас отрицательно покачал головой:

— Благодарю. Не хотелось бы мешать семейной идиллии.

Блайт не сдержалась и прыснула.

— На самом деле они хотят приехать из-за вас.

— Да что я вам сделал?!! Я же ничего… — растерялся Джас.

— Просто я рассказала маме, что у меня появился сосед… а вы же видите, место довольно пустынное… Вот мои родители и волнуются.

— Правильно делают. Я вообще не понимаю, как они разрешают вам жить в такой глуши, — закивал Джас. — Ладно. Я приду познакомиться, чтобы они не волновались.

— Но я могу придумать что-нибудь… Например, вы в отъезде… или еще что-то…

— А вы еще и врунья… — сквозь зубы процедил Джас, глядя куда-то поверх головы Блайт. — Но, как я понимаю, им рано или поздно все равно захочется лицезреть вашего соседа?

— А я скажу, что вы ушли в море, потом — что вы слишком заняты своими делами, и они постепенно успокоятся.

— Раз ваших родителей так беспокоит безопасность дочери, то мне лучше с ними встретиться и посоветовать перекинуть свои заботы на что-нибудь другое.

2

— А я все-таки пригласила соседа, — гордо сообщила Блайт родителям, когда они расположились в гостиной. — Он подойдет с минуты на минуту.

— Так, значит, он не такой уж и отшельник? Тогда не будем терять время, — сказала миссис Саммерфилд.

Роза Саммерфилд была миниатюрной женщиной, от которой Блайт унаследовала большие карие глаза и мягкий чувственный рот.

Роза извлекла из сумки упаковку бекона, домашние пирожки, сырные лепешки и шоколадный торт.

— Он очень замкнутый, — заметила Блайт. — Давайте договоримся, что вы не будете устраивать ему форменный допрос.

— А мы разве собирались? — удивленно переглянулись родители.

Блайт засмеялась и оставила эту тему. Она уже знала, что Джас Тразерн умеет ловко увертываться от нежелательных вопросов.

Когда он наконец пришел, то казался не таким отстраненным, как прежде, и даже позволил себе слегка улыбнуться в ответ на радостный возглас Блайт при виде принесенной им бутылки красного вина.

Обворожительно улыбаясь, она произнесла несколько приличествующих случаю вежливых фраз и заметила, что суровый взгляд Джаса потеплел. Удивленная подобной метаморфозой, девушка несколько секунд не могла оторвать от гостя глаз, после чего спохватилась и несколько суетливо предложила:

— Познакомьтесь с моими родителями.

Джас попросил звать его по имени и уже несколько минут спустя пил с мистером Саммерфилдом пиво, неспешно беседуя об автомобилях, капризах погоды и о футболе. Потом гость стал восторгаться убранством комнат и поделками Блайт, украшающими стены гостиной.

За столом Роза спросила, чем Джас зарабатывает на жизнь.

— Преподаю, — ответил он невозмутимо. — А вы, мистер Саммерфилд?

— О, у меня ферма, — сказал Брайан Саммерфилд. — Правда, из-за близости к Окленду скоро у нас уже не будет так тихо и спокойно, как сейчас. Вот мы и подумываем о том, чтобы продать ферму…

Роза тут же отпустила колкое замечание в адрес несознательных детей, которые не желают продолжать дело родителей, предпочитая «носиться по городу с сушеными вениками», а потом спросила Джаса:

— Чем занимаются ваши родители?

— Мама умерла, когда я был еще подростком, а отец живет в Веллингтоне в доме для престарелых.

Роза попыталась осторожно выведать причину скоропостижного бегства Джаса от цивилизации, но тот умело перевел разговор в другое русло.

Вскоре после десерта гость начал прощаться, поблагодарив Блайт за восхитительный обед и пожав руки ее родителям.

— По-моему, такого типа еще поискать, — заметил Брайан, когда за Джасом хлопнула дверь.

— А я думаю, нам нечего волноваться, — возразила Роза, внимательно глядя на дочь. — Блайт он не причинит особого вреда. Не понимаю, почему ты не сказала сразу, что твой новый сосед такой красавчик?

— Нет, пап! Ты только послушай, что она говорит! — засмеялась Блайт.

Но сбить с толку Розу было не так-то просто.

— Отвечай: ты со мной не согласна?

— Меня больше интересует, что у человека внутри, нежели его смазливая физиономия.

— А разве с его внутренним миром что-то не в порядке? Мне показалось, мистер Тразерн очень любезен.

— Он просто хотел тебе понравиться.

— Да? Но зачем ему это?

— Я объяснила, что ты волнуешься. Только поэтому он и согласился прийти в гости. Чтобы ты… перекинула свои заботы на что-нибудь другое…

Брайан согласно кивал, а Роза, в упор глядя на дочь, пошутила:

— А он свои — на тебя.

Девушка от души расхохоталась, угадав ход мыслей матери. Конечно, Блайт не раз приходило в голову, что новый сосед — мужчина довольно привлекательный. А сегодня… он и вовсе покорил ее своей галантностью.

Если бы ее прямо спросили: «Нравится ли тебе Джас Тразерн?» — она не кривя душой ответила бы, что считает его очень интересным. Более того, когда сегодня в глазах Джаса появлялось выражение теплоты и нежности, Блайт чувствовала, как ее захлестывает странная волна удовольствия.

Следующим утром Блайт снова натянула красный свитер поверх рубашки и неизменные шорты, бросила в багажник пустые мешки и поехала к пляжу. Ночью разыгрался шторм, и щедрые волны вынесли на берег много водорослей и любопытных обломков.

Блайт довольно быстро наполнила первый мешок пучками высыхающих прямо на глазах ламинарий и поволокла добычу к машине. Вдруг мешок зацепился за корягу, наполовину зарытую в песок, и Блайт с размаху плюхнулась на песок. Девушка тихо чертыхнулась.

— Чем это вы занимаетесь? — послышался рядом знакомый голос.

Джас, одетый в спортивный костюм, присел перед ней на корточки.

— Собираю водоросли.

— Позвольте вам помочь.

Его рука потянулась к мешку, и через минуту тот перекочевал на плечо Джаса.

— Но я могу сама! — запротестовала Блайт. Высыхая, водоросли становились почти невесомыми.

— Не сомневаюсь, — ответствовал Джас, не собираясь останавливаться.

Блайт не осталось ничего иного, как последовать за ним. Открыв багажник автомобиля, Джас заглянул внутрь и присвистнул от удивления.

— Неужели вы собираетесь набить все эти мешки?

— Да. Это совсем не трудно, как кажется на первый взгляд. Просто приходится тратить уйму времени.

— Хорошо, — бодро произнес Джас, хватая несколько мешков, — приступим к работе.

От неожиданности Блайт застыла с открытым ртом, но, придя в себя, засеменила к воде, предприняв все же попытку отделаться от помощника.

— Вам вовсе не обязательно этим заниматься!

— Хотите, чтобы я ушел, так прямо и скажите.

Блайт отрицательно покачала головой. Ей было приятно, что этот высокомерный субъект наконец снизошел до ее скромной персоны. И не только из-за того, что его помощь сэкономит время, а большей частью потому, что ей нравилось наблюдать, как ветер треплет темные волосы Джаса, то бросая их густой челкой на лоб, то сдувая назад. И вообще ей нравилось его общество.

— Очень мило с вашей стороны.

— Я буду считать это физической разминкой, — сообщил Джас. — А кроме того, я ваш должник.

— Но за что?

— Как за что? За прекрасный обед и все то же печенье.

— Вы мне ничего не должны, — запротестовала Блайт.

Работали они молча, и Блайт с удивлением отметила, что дело у Джаса спорится в два раза быстрее, чем у нее.

— Большущее вам спасибо, — с благодарностью глядя ему в глаза, улыбнулась Блайт, закрывая багажник, в котором исчез последний мешок. — Я ценю вашу помощь.

— Рано радуетесь: это еще не все. Я поеду с вами и помогу их выгрузить.

Блайт не стала спорить. Джас помог ей сложить мешки у контейнера и с удивлением разглядывал стоящую рядом странную конструкцию.

— А это что такое?

— Когда водоросли высохнут, я пропущу их через этот агрегат и добавлю минеральных веществ. Получится великолепное удобрение.

— А это, как я понимаю, ваши запасы воды?

— Этот бак? Да. Там, за забором, стоят еще три цистерны для дождевой воды, дома же я пользуюсь водопроводом.

В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на уважение.

— Наверное, вы изрядно поистратились, возводя оранжерею и приобретая все эти приспособления…

— Нет-нет! Мне помогли друзья и родители.

— Неужели вы одна справляетесь со всем хозяйством?

— Что ж, придется устроить маленькую экскурсию для моего недоверчивого соседа, — улыбнулась Блайт, — если вы, конечно, никуда не спешите…

Она была уверена, что Джас, как всегда, откажется. Но может, он не хотел обижать ее, а может, был и впрямь заинтригован образом жизни соседки, только он ответил «да». Неспешно прогуливаясь вдоль ровных грядок, он с каждой минутой узнавал все более удивительные подробности о жизни цветов, а потом, когда Блайт подвела его к месту, где росли подсолнухи, взору Джаса предстали нераскрытые бутоны, которые тянули свои еще слепые головки навстречу яркому плывущему по небу солнцу.

— В полдень они вытянутся вверх, словно солдатики на параде, а ближе к вечеру все, как один, повернутся на запад, — заметила Блайт.

— Вы, наверное, посадили их недавно? — поинтересовался Джас, осторожно дотрагиваясь до зеленого стебля.

— Сначала я вырастила рассаду, а потом, когда почва прогрелась, поместила каждый цветок в отдельный торфяной горшочек. Сейчас они так и растут: каждый в своем домике.

— А зачем им индивидуальные горшки? — не унимался Джас.

— Повреждение хрупкой корневой системы приводит к гибели растения, — авторитетно разъяснила Блайт. — Чтобы подсолнухи выросли сильными и крепкими, о них надо заботиться, как… о собственных детях, — робко добавила она, глядя, как Джас пристально смотрит на молодые растения.

Он обернулся и задумчиво заметил:

— Когда-нибудь вы станете прекрасной матерью.

Блайт вдруг показалось, что на нее снова накатывает приятная волна, когда она заметила неожиданно теплые нотки в его голосе.

— Надеюсь, — ответила она.

— Сколько пройдет времени, прежде чем они вырастут? — спросил Джас.

— Это карликовый сорт, завтра я как раз собиралась отвезти в Окленд пробную партию.

— Ну что ж, удачи! — сказал Джас, собираясь уходить.

— О, я, наверное, вас утомила! — огорчилась Блайт.

— Совсем нет. Мне очень понравилось, — возразил Джас, и теплота в голосе соседа убедила Блайт в искренности его слов.

— Могу я в награду за ваше ангельское терпение угостить вас чашечкой кофе? Или пивом… Я бы и сама охотно с вами выпила…

— Вы пьете пиво?!

— А почему бы и нет? Я уже взрослая, — обиделась Блайт.

— Нет, вы еще очень маленькая.

Джас опять смерил ее одним из тех насмешливых взглядов, от которых девушке безумно хотелось стать чуточку выше. Он даже не улыбнулся, но глаза его прямо-таки хохотали. Блайт вдруг поймала себя на том, что стоит слишком близко к Джасу. Настолько близко, что может явственно разглядеть лихорадочное возбуждение в его глазах, а также легкое подрагивание крыльев носа при вздохе.

Но он отступил, и веселые искорки мигом исчезли из глаз, оставив обыденное равнодушно-скучающее выражение.

— Благодарю вас, — церемонно отказался Джас, — но у вас много работы. Мне тоже не хотелось бы сидеть без дела.

Блайт наклонилась и, протянув ему цветок в горшочке, выпалила:

— Возьмите. Этот сорт называется «Музыкальная шкатулка». Все, что ему надо, это своевременный полив и солнце.

Джас принял горшок и повертел его в руках.

— Если вам что-то нужно в Окленде… — предложила Блайт.

— Ничего не надо, спасибо.

— По дороге могу захватить вашу почту. Хотя, вы, может быть, сами планируете ехать в город…

— Если будет что-то на мое имя, привозите, — ответил Джас после паузы.

— Обязательно, — заулыбалась Блайт, радуясь, что он не отказался.

— Еще раз спасибо. Я о нем позабочусь. — Джас кивнул на цветок.

Даже если нет, невелика потеря, подумала Блайт.

На следующий день, ближе к вечеру, когда усталое солнце клонилось к закату, Блайт вышла из дома и поспешила в соседний коттедж, держа в руке пухлую пачку почтовых конвертов.

Джас сидел в кабинете за столом, но, увидев в окно Блайт, встал и пошел открывать дверь.

— Ваша почта, — сказала она, протягивая конверты.

— Благодарю. — Он помолчал, а потом поинтересовался: — Как ваши успехи?

Ее восторг и возбуждение прорвались наружу:

— Я получила кучу заказов!

— Вы угадали, занявшись подсолнухами.

— Надеюсь. Теперь я знаю, что могу всегда их продать, но следует накупить больше семян других, более поздних видов. Есть у меня кое-что на примете, называется «Осенняя прелесть». Звучит заманчиво, правда? Но, с другой стороны, — засомневалась Блайт, — я понимаю, что нельзя зацикливаться на одной культуре. Я уже посеяла лаванду… и может, мне удастся продавать ее непосредственно в цветочные магазины, как подсолнухи?

Она с горячностью посмотрела ему в глаза, ища поддержки, но взгляд Джаса оставался надменно-равнодушным, как всегда. Блайт попятилась:

— Простите, ради Бога. Я и не знала, что вы заняты…

Как только она отвернулась, послышался его возглас:

— Куда же вы? Постойте!

Блайт неохотно повернулась.

— Я кое-что обдумывал, — медленно заговорил Джас, растягивая слова. — Не прогуляться ли нам к морю, пока светло? Но вы, должно быть, чертовски устали и не составите мне компанию…

Приятно удивленная, Блайт одарила его лучезарной улыбкой.

— Ничуть я не устала!

По дороге их обогнал старенький грузовик. Блайт помахала рукой, и водитель ответил длинным протяжным сигналом, после чего высунулся из окна и прокричал:

— Привет, Блайт!

Рядом с водителем сидел подросток лет шестнадцати, который тоже помахал Блайт. Грузовик сбавил скорость, и Блайт спросила:

— Как дела, Тео? Как ты, Шон?

— Хорошо, не жалуемся. — Мужчина взглянул на Джаса. — Значит, ты и есть тот самый парень, что поселился в доме старой Дилейни?

Джас подошел к машине и пожал мозолистую руку Тео, когда Блайт представила его пассажирам.

— Здесь водится неплохая рыбешка, — сообщил Тео. — Ты уже наловил чего-нибудь?

— Вообще-то я не рыбачу, — нехотя признался Джас.

— Так пошли порыбачим! — предложил Тео.

— А Блайт? Блайт пойдет с нами? — нетерпеливо заёрзал на своем месте Шон.

Блайт переглянулась с Джасом и ответила:

— Спасибо, нет. Мы ведь просто на прогулку вышли… — Видя, что Шон разочарован, Блайт сжалилась и пообещала: — Ну, может, мы подойдем к вам на полчасика.

— Ура! Тогда мы дадим вам рыбы! — обрадовался Шон. — Правда, пап?

— Конечно, дадим. Если ты прекратишь орать и возьмешься за дело, — осадил его Тео, выжимая сцепление. Хитро взглянув на Блайт, он тихо сказал: — Парень к тебе не ровно дышит. Правду говорю! — И добавил более громко, обращаясь к Джасу: — Ждем вас на берегу!

Джас заметил, наблюдая за удаляющимся грузовиком:

— Вам вовсе не обязательно из-за меня отказываться от общения с друзьями.

— Если вы против, мы никуда не пойдем…

— Я хотел бы взобраться на эту скалу. Но уже темнеет, может, в другой раз…

— Почему же? — возразила Блайт. — Оттуда прекрасный вид.

Вид открывался действительно прекрасный. Вечернее солнце загадочно мерцало в воде, вдалеке виднелся город Опуа, озаренный теплым золотистым светом.

Хорошо были видны Тео и Шон. Последний то и дело задирал голову и махал Блайт. В ответ на его знаки внимания она улыбнулась и послала парню воздушный поцелуй.

— Вы всех тут знаете? — спросил Джас, молча наблюдавший этот немой обмен любезностями.

— Практически всех, — ответила Блайт, усаживаясь на траву и обхватывая руками колени. — Все каникулы мы с братьями и сестрами проводили у бабушки.

Джасу надоело стоять на холодном ветру, и он присел рядом с Блайт. Внизу рыбаки уже закинули удочки, и пару минут спустя Тео вытянул трепыхающуюся на крючке серебристую рыбешку.

— О, как быстро! — пробормотал Джас.

Они любовались изменчивой игрой солнечных лучей на поверхности дремлющей бухты, пока раскаленный диск окончательно не утонул за горизонтом. Блайт охватило беспокойство.

— Нам пора возвращаться, уже почти стемнело.

Джас протянул руку, помогая ей встать, хотя в этом не было особой необходимости. Сразу же после того как Блайт поднялась на ноги, Джас отдернул руку, и девушка почувствовала разочарование.

— Давайте спустимся прямо здесь, — деловито предложила она.

— Вниз по отвесной скале?

— Если знаешь дорогу, спускаться довольно легко.

Блайт показала Джасу почти невидимые углубления и выступы, знакомые ей с самого детства, но прямо у подножия неожиданно сорвалась. Последнее, что услышала Блайт, было негромкое ругательство Джаса, после чего она почувствовала, как летит вниз.

Джас в два прыжка оказался рядом с ней, но Блайт уже поднялась на ноги.

— С вами все в порядке?

И хотя Блайт была вполне уверена, что наутро увидит в зеркале солидный синяк на самом мягком месте своего тела, она беззаботно рассмеялась:

— Я в норме. Слава Богу, земля была совсем близко. Но спасибо за моральную поддержку.

— У вас точно ничего не болит?

Голос Джаса звучал непривычно взволнованно, и Блайт не удержалась, метнула в его сторону подозрительный взгляд.

— Испачканные джинсы и синяк вовсе не повод для беспокойства.

А Шон тем временем мчался к ним, выкрикивая на бегу:

— Блайт! Блайт! Ты не разбилась?!!

— Нет, все хорошо, Шон.

Запыхавшийся парень окинул ее восхищенным взглядом, задержавшись на том месте, где джинсы плотно облегали стройные бедра, и мечтательно-дерзко протянул:

— А ты… очень даже… ничего…

Затем его горящий взгляд вернулся к ее лицу, и Блайт взглянула на него с таким чопорным укором, что парень разом смешался и покраснел до корней волос. Она рассмеялась, давая Шону понять, что он прощен.

— Мы наловили вам рыбы, — пробормотал он. — Пойдемте к папе.

Тео обернулся, чтобы поприветствовать своих друзей. Он протянул Джасу удочку, а, когда тот отказался, заметив, что в жизни не ловил рыбу, Шон, начинавший потихоньку ревновать Блайт, наградил его убийственно презрительным взглядом. Но Тео настаивал, обещая в пять минут обучить Джаса премудростям рыбацкого дела, и тот согласился.

Шон умело нанизал на прутик две крупные рыбины, предназначенные для Блайт. А девушка со смехом наблюдала забавные попытки Джаса насадить на крючок червя, который извивался и никак не хотел быть нанизанным на острую железную иглу. А когда он выудил внушительных размеров рыбину, Блайт восхищенно зааплодировала.

Тео стал предлагать отведать особым способом пожаренной на костре рыбы, но Блайт с сожалением покачала головой и отказалась.

— Нет, нам пора. Но все равно спасибо. И большое спасибо за рыбу!

Размахивая связкой рыбы, Джас шагал в ногу с Блайт. Когда каменистый участок пляжа остался позади, девушке вдруг нестерпимо захотелось пройтись по мягкой траве босиком. Джас остановился и предложил ей руку, чтобы Блайт не упала, снимая обувь. Но Блайт отшатнулась — ладонь Джаса была обезображена глубокой кровавой раной.

— Вы порезались!

— Ничего страшного. — Джас переложил рыбу в раненую руку и подал Блайт здоровую.

— Болит? — спросила она, поднимая с земли туфли.

— Я же сказал, ничего страшного, — металлическим голосом отчеканил Джас.

— Вы поранились, когда спускались вслед за мной?

— Не ваша в том вина.

— Но вам действительно было незачем спешить…

— Думаю, не только мне. Ваш юный друг, кажется, развит не по годам…

— Шон? — заулыбалась Блайт. — Да я знаю этого мальчишку еще с тех пор, как он пешком под стол ходил! Просто он становится мужчиной… Уверена, его родителям не следует беспокоиться.

— Разве есть повод?

— Ну да! Он связался с плохой компанией. Тео с женой не думают, что эти сорванцы научат его чему-нибудь хорошему. Но у Шона прекрасная семья, и мне кажется, он не собьется с верного пути.

— Вы считаете, что все дело в том, какая семья?

— Да, естественно! А вы не согласны?

— Нет, почему же. — Его голос зазвучал монотонно. — Дружная семья с крепкими моральными устоями из отпетого хулигана может сделать нормального человека. Не об этом ли пишут во всех этих книжках по психологии?

— Честно говоря, я их не читаю, — призналась Блайт. — Но в том, что вы сказали, определенно есть здравый смысл.

Он неожиданно улыбнулся — немного снисходительно, и его глаза согрели Блайт странным ласковым взглядом, от которого у нее чуть не остановилось сердце.

— В вас-то этого смысла хоть отбавляй, — заметил Джас.

Блайт понадеялась, что это комплимент.

Когда они подошли к ее коттеджу, Джас протянул ей связку рыбы и собрался прощаться.

— Зайдите хоть на минутку, — взмолилась Блайт. — Позвольте обработать вашу рану.

— Спасибо, я сам умею.

— Не сомневаюсь. Но я чувствую себя немного виноватой в том, что произошло. — Блайт потянула его за руку. — Зайдите…

Джас пожал плечами и вошел вслед за Блайт в коттедж, бросив на крыльцо свою рыбу. Но, когда девушка суетливо принялась обрабатывать рану, Джас довольно грубо отстранил ее и сделал все сам.

Блайт осторожно промокнула воду, после чего приложила к ране кусочек марли. Подвинувшись ближе, чтобы налепить пластырь, она вдруг ощутила горячее дыхание Джаса на своем виске. И в то же время от мужчины исходил такой явный протест, такое нежелание позволять кому-то прикасаться к нему, что Блайт невольно подумалось: вот ведь недотрога!

Как только она закончила перевязку, Джас резко отступил и полушутя осведомился:

— Надеюсь, теперь вас перестанут мучить угрызения совести?

— Вам будет непросто приготовить ужин, — озабоченно заговорила Блайт. — Давайте я поджарю нашу рыбу, и мы поужинаем у меня?

— Но у вас был напряженный день…

— И что же мне теперь делать? Объявить голодовку?

Помолчав несколько мгновений, он лениво протянул:

— Ну ладно, будь по-вашему.

Пока Блайт суетилась в кухне и накрывала на стол, Джас расположился на кушетке, просматривая библиотечные книги, лежавшие на кофейном столике. Особенно его заинтересовали четыре: пособие по макраме, романтическая новелла, детектив и биография великого Рафаэля.

— У вас эклектический вкус.

— Что поделаешь? Люблю разнообразие! — прокричала с кухни Блайт.

— Да уж вижу…

Вскоре она водрузила на стол большое, распространяющее аппетитные запахи блюдо, а также миски с салатом и с картофелем.

— Все было очень вкусно, — сказал Джас, отодвигая пустую тарелку.

— По-моему, нет ничего вкуснее, чем свежая рыба! Хотите пудинг? Абрикосовый…

— Нет. Премного благодарен.

— Тогда кофе?

Когда она поставила на кофейный столик две чашки с ароматным напитком, Джас пересел на кушетку. Она протянула ему зеленую с позолотой чашку, украшенную замысловатым рисунком. Джас принялся с интересом разглядывать узор.

— Это чашка моей бабушки, — сказала Блайт.

— Расскажите о ней, — попросил Джас.

Она удивленно вскинула бровь.

— Я никогда не видел родителей моих родителей, — объяснил он. — Вы похожи на нее? И вообще, какой была ваша бабушка?

— Ну, она… была очень независимой, — начала Блайт.

— Понятно. Это у вас в крови. А еще?

Блайт ударилась в воспоминания, тайком поглядывая на Джаса в поисках первых признаков усталости. Но он, как ни странно, слушал с раскрытым ртом, изредка перебивая рассказ короткими замечаниями или уточняющим вопросом. Завершая повествование, Блайт с укором посмотрела на Джаса и заметила:

— Стыдно не знаться со своими предками. Должно быть, ваши давно умерли?

— Родители мамы — да, а отец, похоже, напрочь потерял связь со своими.

— Это грустно. А братья или сестры у вас есть?

Он со стуком опустил чашку на гладкую поверхность стола и отрывисто сказал:

— У меня два сводных брата. Но я уже давно их не видел.

— Но почему? — Ее карие глаза расширились от удивления.

— Мы друг с другом не ладим. — Джас схватил биографию Рафаэля и стал листать. — Вас интересуют его творения?

— История живописи интересует меня еще со школы.

— А почему вы не поступили в университет?

— Тогда я еще не понимала, чего хочу от жизни, а потом мне предложили работу в детском саду, в котором я подрабатывала в школьные каникулы. Мне нравилось, вот я и осталась с детьми…

На одной из страниц Джас остановился, и Блайт пришлось придвинуться совсем близко, чтобы разглядеть заинтересовавшую его иллюстрацию. Это была репродукция «Сикстинской Мадонны».

Блайт подвинулась ближе, плечом слегка коснувшись плеча Джаса.

— На это ушел не один год жизни, — благоговейно прошептала она.

Джас улыбнулся, и Блайт отметила, что глаза его стали мягче и темнее, а на щеках образовались ямочки. На мгновение он превратился в спокойного умиротворенного человека, но почти тут же нахмурился и погрузился в изучение толстой книги.

Вскоре Джасу наскучило это занятие, он громко захлопнул фолиант, вернул его на прежнее место и встал.

— Мне, пожалуй, пора. Огромное спасибо за вкусную еду. Хотите, я помогу вам с посудой? — Он бросил взгляд на перебинтованную руку и пояснил: — Я мог бы вытирать тарелки…

Но Блайт покачала головой.

— Посуды не так уж много, спасибо.

Раз он не хочет оставаться, не стоит выдумывать предлоги, чтоб его задержать. Она проводила гостя до дверей и стояла на пороге до тех пор, пока Джас, дойдя до тропинки, не помахал на прощание рукой и не скрылся в темноте.

Блайт не могла бы сказать, что ее новый сосед обладает чересчур общительным нравом. Наоборот, она в какой-то мере одобряла и уважала его желание держаться в некоторой изоляции от окружающих. В течение следующих недель они случайно встречались на пляже и возвращались домой вместе. Иногда Джас неожиданно появлялся у нее на пороге с полными карманами забавных бутылочных стеклышек или с куском деревяшки в руках, которая, на его взгляд, могла сгодиться Блайт в работе.

Но на поделки у Блайт оставалось совсем мало времени. Подросшие подсолнухи были готовы к продаже, и ей приходилось то и дело мотаться в Окленд.

Однажды в дождливый туманный день в ее дверь постучался Джас.

В одной руке он держал связку конвертов, в другой — коробку.

— Ваша почта. Дуглас сказал, что это вам.

— О, наконец-то! — Блайт приняла конверты и отступила в глубь прихожей. — Это пришли книги, которые я заказала по почте. Входите же!

— Куда ставить?

— На стол, — распорядилась Блайт, торопливо освобождая место на заставленном красками столе.

Джас поставил коробку и выпрямился, задержав взгляд на цветочных горшках, которые Блайт разукрасила яркими кружочками, полосками, волнистыми линиями и даже бантиками.

— Вам нравится? — спросила она Джаса.

— Слишком ярко.

— Я подумала: как можно продавать подсолнухи в скучных горшках? Следующую партию саженцев я собираюсь поместить в эти горшочки. Как вы считаете, будет на них спрос?

— Я не очень понимаю в этом деле…

— Ну хорошо, спрошу по-другому: вы лично купили бы?

Джас осторожно приподнял один из горшочков, стараясь не испачкать в краске пальцы. Блайт украсила его пышным желтым бантом в красный горошек.

— Может, и купил бы… Да, пожалуй, купил бы. Кажется, вы не прогадаете. — Приглядевшись к Блайт, он вдруг улыбнулся и заметил: — Вы испачкались.

— Ах ты, черт! Где?

Джас взял лежащий на столе платок и принялся вытирать ее запачканную щеку. Девушка смотрела в его глаза и видела там свое отражение: любопытный детский взгляд, доверчиво приподнятое лицо. Вдруг его рука остановилась, и Блайт ощутила кожей тепло мужской ладони.

Прежде чем Джас отпрянул, Блайт заметила, как расширились его бездонные зрачки и тяжелый взгляд опустился ниже, туда, где розовели нежные лепестки ее полураскрытых губ.

— Все. Теперь порядок, — пробормотал он, кладя платок на место.

Блайт стояла неподвижно, наслаждаясь странным, неведомым доселе ощущением.

— Кофе выпьете? — спросила она.

— Но вы же работаете…

— Как раз собиралась сделать перерыв, — весело объявила Блайт и пошла ставить чайник. — Хотите печенье?

— Ваше?

— Увы! — С этими словами она высыпала на тарелку гору имбирных пряников.

Джас наблюдал, как она варит кофе и разливает напиток по чашкам, добавляет ему ложку сахара, а себе — капельку молока. Все это время Блайт не покидало впечатление, что гость думает о чем-то своем.

— А солнце-то выглянуло! — воскликнула Блайт, посмотрев в окно. — Можно выйти на веранду.

— Можно и на веранду, — эхом повторил он.

— Не могли бы вы разложить складные стульчики? — попросила Блайт. — Они там, за занавеской.

Джас вынес на веранду стулья и взял из рук девушки чашки с кофе, а она поставила на еще влажный после дождя стол тарелку с пряниками.

Пенные волны ярко белели в темно-синей воде, и редкие облака проплывали над ними. Мокрые листья садовых деревьев глянцевито поблескивали на солнце.

Блайт втянула в себя свежий воздух и бросила взгляд на строгий профиль Джаса, потом отпила из чашки, держа ее обеими руками.

— Знаете ли вы, — заговорила она, — что из стеблей подсолнухов можно получать бумагу, а из лепестков лаванды — краску?

— Вы хотите заняться производством бумаги?

— Очень даже может быть. Но не сейчас. Мой бизнес идет успешно. Интересно, смогу ли я разрекламировать свой товар через газеты, чтобы покупатели могли брать его прямо у меня, без магазинных наценок?

— Почему нет? Не сомневаюсь, у вас все получится!

Внезапно Блайт прикусила язык. Слушая ее болтовню, Джас мог подумать, что жизнь для нее всего лишь беззаботная игра.

— Что с вами? — осведомился он.

— Вы, наверное, считаете меня весьма недалекой, да, Джас? По сравнению с вами я недостаточно умна?

Он удивленно вскинул брови.

— Нет, я думаю, что вам просто повезло. Всю жизнь вас любили и лелеяли, но вы не выросли белоручкой, а, наоборот, много работаете. А еще, мне кажется, вы чересчур мягкосердечны для того, чтобы жить в нашем жестоком мире.

— А разве вас в детстве не любили?

Какое-то время он не отвечал, потом нехотя улыбнулся.

— Мы с вами забрались в такие дебри! Я бы не советовал продолжать эту тему.

— Я не имела права об этом спрашивать. — Блайт вспыхнула. — Но вы сами начали…

— Нет, вы!

— Хорошо, извините.

— Я ценю вашу заботу, Блайт, — тихо сказал Джас. — Но не стоит тратить на меня так много времени и сил. Приберегите их для своих подсолнухов…

3

Итак, Джас вежливо дал понять, что не любит, когда кто-то сует нос в его личную жизнь.

— Не надо разговаривать со мной, как с маленькой! — выпалила раздраженная Блайт.

— Я и не собираюсь, — возразил Джас. — Может, мне лучше уйти?

— Конечно же нет! Пейте свой кофе.

На веранде воцарилась тишина. Ветер, подувший с океана, пронесся над зелеными холмами и зашуршал верхушками деревьев. Сизые облака уплывали прочь, открывая все больше веселого синего неба. Казалось, что серебристые подвижные волны, с ревом набрасывающиеся на круглые прибрежные валуны, поглощают все внимание Джаса.

— Вид отсюда намного лучше, чем из моего окна, — заметил он. — Но у вас, наверное, очень ветрено?

— Это зависит от направления ветра. Если он дует прямо с океана, то, конечно, холодновато. А вообще-то мне нравится, когда чуть-чуть штормит.

— Так значит, во время шторма вы испытываете радость?

— Не пойму, что в этом плохого?

— Да ничего! — Несколько секунд Джас внимательно изучал собеседницу насмешливым взглядом. Затем вдруг резко отвел его в сторону: — А вы не боитесь за цветы?

— Естественно, боюсь. Но стихия не застанет меня врасплох, я внимательно слежу за прогнозом погоды.

Джас рассеянно кивал, погруженный в собственные мысли. Он допил кофе, а от второй чашки вежливо отказался:

— Я слишком долго отвлекал вас от работы, — произнес он, вставая.

— Ну да, вам ведь тоже нельзя терять время! — спохватилась Блайт. Она тоже поднялась и пошла провожать гостя. — Но, признайтесь, в настоящее время вы не преподаете?

— Почему же? Я занимаюсь с учениками по почте.

Оказалось, Блайт никогда о таком не слышала:

— Музыкой?!! Но как можно брать уроки музыки по почте?

— Вовсе не музыкой. — Джас явно сомневался, продолжать ли эту тему, но так как девушка продолжала смотреть умоляющим взглядом, в конце концов сдался. — Я преподаю математику.

— Ах, математику… — разочарованно протянула Блайт.

— Высшую математику, — уточнил Джас и быстро добавил: — А эта наука не терпит пустой траты времени.

Ага! Вот ты и получила за свою болтовню! — пронеслось у нее в голове.

— Надо признаться, в школе математика давалась мне с трудом, — сказала Блайт.

— Вы не одиноки, но скорее всего имеете в виду арифметику. Настоящая же математика… это волшебная наука, полная загадок.

— Так-таки и волшебная? — недоверчиво переспросила Блайт.

— Пифагор, например, основал целое религиозно-философское учение, исходившее из представления о числе как основе всего сущего.

— Вы тоже боготворите числа? — Блайт послала ему лукавую улыбку.

— Они меня просто восхищают. — При этом признании глаза Джаса вдруг ярко заблестели. — Вам должно понравиться высказывание одного математика: «Теория чисел постоянно подкидывает человечеству все новые и новые секреты, разгадывать которые все равно что вдыхать аромат цветов — так же легко и приятно».

— Но какая связь между математикой и цветами?

— Сейчас объясню… Этот ученый муж говорил, что цветы кишат вредными насекомыми, которые только и ждут, чтобы поскорее ужалить какого-нибудь любителя приятных запахов, который, однажды укушенный, все равно повторит свои попытки в надежде насладиться божественным ароматом.

— А, теперь я поняла, на что вы намекаете! — воскликнула Блайт. — Но я бы возразила вашему мудрецу, что надо просто избавляться от насекомых, чтобы они не портили жизнь окружающим.

— Нет, вы решительно ничего не поняли! — рассмеялся Джас. — Но мне действительно пора домой.

В понедельник Блайт отправилась в Окленд. Когда добрая половина пути осталась за плечами, она неожиданно заметила на обочине автомобиль своего соседа и его самого, нырнувшего с головой под капот. Блайт притормозила и в два прыжка оказалась рядом.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Джас выпрямился и невесело усмехнулся:

— Если только в вашей дамской сумочке найдется запасная деталь к этой штуковине. Кажется, полетел карбюратор.

— Тогда давайте я подброшу вас до гаража Тео.

— О, вот это мысль! Подождите минутку.

Он открыл дверцу и извлек из салона электрическую пишущую машинку, после чего забрался на переднее сиденье машины Блайт.

— Я смотрю, вы с ней не расстаетесь, — иронично заметила Блайт.

Она отдала должное предусмотрительности соседа, который не пожелал оставить вещь на растерзание дорожным стервятникам, но ей было не понятно, почему Джас просто не оставил машинку дома. Испугался воров?

— Барахлит что-то. Я пытался добраться до ближайшей мастерской, которая находится в Окленде.

— Я как раз еду в Окленд и с удовольствием подвезу вас.

— О, не знаю даже, как вас благодарить!

Тео, выслушав Джаса, пообещал немедленно выехать на место поломки и осмотреть автомобиль, который в случае необходимости будет тут же отбуксирован в его, Тео, мастерскую. А Джас и Блайт снова тронулись в путь.

— Вы преподаете в университете? — поинтересовалась Блайт после нескольких минут гробового молчания.

— Да.

— Случайно не в «Виктории»?

Джас говорил, что приехал из Веллингтона, и «Виктория» был единственный университет, который девушка знала в тех краях.

— Да, — неохотно ответил он.

— О, простите! Опять я лезу не в свое дело.

— Спросить еще не преступление.

— Правда? — Она удивленно приподняла брови и сказала с издевкой: — Ну, слава Богу, успокоили.

Джас бросил в ее сторону взгляд, полный раскаяния.

— Неужели я такое чудовище?

— В общем-то, нет, — поспешно признала Блайт и, не удержавшись, добавила: — Только вы да Красная королева имеете право на собственное мнение…

Ее спутник заметно оживился.

— …о людях, лезущих не в свое дело, — закончила Блайт.

Легкая усмешка тронула его губы, когда Джас процитировал:

— «Если каждый будет заниматься своим делом, земля станет вращаться намного быстрее». Это вы хотели сказать? Однако вынужден вас огорчить: это слова Герцогини, а не Красной королевы. «Алиса в стране чудес», да? А Красная и Белая королевы были в «Приключениях Алисы в Зазеркалье».

— Уф! Вот ужас-то! От вас, математиков, не ускользнет ни одна оплошность. Но ведь прошло много лет с тех пор, как вы это прочитали.

— Не так уж и много. Год всего…

Блайт метнула в его сторону проницательный взгляд. Усмешка на губах Джаса давно исчезла, а вместо нее появилось все то же холодное чопорное выражение. Но что такого она сказала?

— Кстати, Льюис Кэрролл тоже был вашим коллегой. Когда я узнала, что такой шедевр написал старый черствый математик, я была просто потрясена.

— Чтобы защитить свою профессию, да и Льюиса Кэрролла заодно, должен вам заметить, что ему едва исполнилось тридцать лет, когда он написал свою «Алису», и я, постепенно приближаясь к этому переломному в моей жизни этапу, был просто обязан перечитать замечательное произведение, дабы понять мысли и чувства автора.

Блайт с облегчением вздохнула:

— Теперь я кардинально изменила свое мнение насчет математиков.

Она была приятно удивлена, узнав, что Джасу не тридцать пять, как она предполагала, а гораздо меньше.

— Неужели?

Внезапно его глаза вспыхнули огнем одержимости, и в них появилось нечто большее, чем просто любопытство. Блайт продолжала машинально улыбаться и следить за дорогой. Но сердце ее отплясывало странный веселый танец, от которого чуть-чуть кружилась голова.

— У вас есть чувство юмора, — проронила она.

— В «Алисе» полным полно всяких математических шуток, только их надо искать между строк.

— Правда? Тогда я обязана перечитать книгу. — Блайт надавила на газ, и машина с ревом штурмовала крутой дорожный подъем. Осмелев, Блайт отважилась на замечание: — Никогда не думала, что преподаватель может работать заочно.

Он ответил не сразу:

— Официально я в отпуске. Но параллельно проверяю кое-какие задания и работаю над собственным проектом.

— Учебник или что-то в этом роде?

— Да. О законах высшей математики.

Ах вот что интересует моего соседа больше всего на свете! — с тоской подумала Блайт.

— Итак, где же находится ваша мастерская? — осведомилась Блайт, когда они въехали в Окленд.

Он назвал адрес, и вскоре машина затормозила у нужного дома.

— Спасибо, что подвезли. Когда поедете обратно?

— Пока не знаю. Смотря сколько времени займет продажа цветов. Предлагаю зайти и спросить, как долго будет чиниться ваша машинка.

Мастер внимательно выслушал объяснения Джаса и тоскливо осведомился:

— К какому числу вам нужна машинка?

— Сегодня же!

— Нет-нет. Через пару дней, не раньше, — покачал лысой головой мастер.

— Я думал, это не займет много времени. Может, вы просто посмотрите, в чем дело…

— У меня и так работы невпроворот. Приходите завтра утром. Все равно до обеда у меня не будет времени взглянуть на вашу машинку.

Почувствовав безысходность ситуации, Блайт устремила на мастера строгий взгляд и сказала тоном, не терпящим возражений:

— Машинка необходима доктору Тразерну для его научных трудов. Почему бы вам не посмотреть, что случилось? Может, работы-то окажется минут на пять! Видите ли, мы в Окленде проездом…

— Ну, раз такое дело… — смущенно пробубнил мастер, с уважением поглядывая на предательски краснеющего доктора Тразерна. — Посмотрю я вашу машинку, как только будет время. Подъезжайте после обеда.

Блайт одарила его самой ослепительной в мире улыбкой.

— О, как это мило с вашей стороны! Большое спасибо. — После чего взяла Джаса под руку и потащила к дверям.

— С какой стати вы обозвали меня доктором? — прошипел он, оказавшись на улице.

Блайт невинно похлопала глазами и спросила:

— Разве у вас нет докторской степени?

— Вообще-то есть.

— Значит, я сказала чистую правду. — В ее голове моментально созрел хитроумный план: — Нечего вам тут болтаться без дела. Насколько я понимаю, в Окленде у вас других дел нет?

— Так точно. Если могу быть чем-то полезен, смело используйте меня как рабочую силу.

— Договорились. Я хотела бы нанять помощника, но пока не имела на это средств…

— Считайте меня своей правой рукой на весь день, — пообещал Джас. — Тем более я опять перед вами в долгу.

— Я смотрю, вам просто неймется поскорее со мной расквитаться. Так знайте: в этом нет необходимости!

— В вашем случае — да. — Он как-то странно посмотрел на Блайт. — Но не все же так великодушны.

— Уверена, что большинство женщин именно такие.

— Ну и продолжайте верить в эти сказки!

Джас помогал переносить тяжелые ящики с цветами в горшочках и терпеливо держал их в руках, пока Блайт торговалась с наиболее строптивыми покупателями. Она представляла его как соседа, который «любезно согласился помочь хрупкой девушке». Но, когда один из новых клиентов, хозяин недавно открывшегося цветочного магазина, посчитал их деловыми партнерами и стал обращаться с вопросами исключительно к Джасу, терпению Блайт пришел конец.

— Потолкуйте-ка лучше с мисс Саммерфилд, — по-телячьи глядя в глаза торговцу, посоветовал Джас, заметивший, что Блайт аж притопывает ногой от злости. — Я в этих делах ничего не смыслю… Я ведь просто грузчик. — И сопроводил тираду такой идиотской улыбкой неотесанной деревенщины, что Блайт едва не прыснула со смеху.

Выйдя из магазина, Джас с сочувствием спросил:

— И часто вам приходится иметь дело с такими болванами?

— Со мной рядом редко оказывается помощник, — уточнила Блайт. — А вообще мне приходится работать с разными людьми: одни пытаются за мной приударить, другие, вроде вас, считают слишком юной для серьезного бизнеса.

— О, Блайт, это удар ниже пояса! — засмеялся Джас, поднимая обе руки.

— Да я и не обращаю внимания на такие пустяки, — беззаботно ответила Блайт. — Жизнь и так коротка…

— Восхитительная философия! Ставлю вам пять баллов.

— Спасибо, профессор.

Улыбка исчезла, и на ее месте появилось выражение усталости, которое так пугало Блайт.

— Надеюсь, вы не подумали, что я буду докучать вам строгой моралью?

— Я пошутила, — поспешно заверила Блайт. — Если честно, мне очень даже нравится…

Джас посмотрел на Блайт, но в его взгляде читалось недоверие, а слегка приподнятые уголки рта говорили скорее о сарказме, нежели о прощении.

— Вы не проголодались? — спросила Блайт. — Здесь неподалеку есть чудесное кафе. И парковка рядом.

Кафе встретило их громкой музыкой и обилием черно-белых костюмов: это пришли на ланч клерки из близлежащих офисов. Заказ принесли быстро, они ели, почти не разговаривая, но Блайт заметила, как Джас с интересом наблюдает за соседними столиками, пощелкивая пальцами в такт ритмичной песне.

Наконец служащие закончили трапезу и разошлись по конторам, отчего в заведении сразу стало спокойно и тихо. Приглушенно играла музыка, Блайт заказала себе и Джасу кофе.

— Вам здесь не понравилось? — спросила она.

— Почему не понравилось? — удивился Джас. — Кормят здесь на славу, а атмосфера… очень даже интересная. — Он пристально изучал Блайт. — Я подумал, как вы можете жить в полной изоляции от этого содома, от своих сверстников…

— Ну почему же? Я частенько сюда захаживаю. А вы скучаете по Веллингтону?

— Нет, я не то, что вы.

— Откуда вы знаете, какая я? — с вызовом бросила Блайт.

Джас неожиданно рассмеялся.

— Все написано на вашем милом личике! Все ваши мысли, чувства… Вы без особых усилий притягиваете к себе людей, а они просто не могут найти в себе силы противостоять вашей теплоте, обаянию, щедрости и невинному стремлению подружиться со всем белым светом, распахнуть всему миру свое чистое сердце… Но вы даже не предполагаете, что они могут этим воспользоваться и причинить вам вред. Держу пари, вашим родителям пришлось изрядно попотеть, вбивая вам в голову, когда вы были еще ребенком, что есть так называемые «плохие дяди и тети».

Блайт досадливо поморщилась.

— Допустим… — пробормотала она, слегка недовольная своим портретом, который только что набросал Джас. — Но, может быть, ваш придирчивый взгляд зацепился за что-нибудь еще?

— О да! — с жаром подхватил он. — Еще вы храбрая, сильная и удивительно деятельная личность! — Заметив, как Блайт недовольно выпятила нижнюю губу, он поспешил исправить формулировку: — Пускай будет просто «удивительная». Еще вы, не раздумывая, бросаетесь в любую авантюру, даже рискованную, и все для того, чтобы помочь попавшему в беду. Даже если знаете этого человека лишь несколько минут. — Он сделал паузу. — Даже если он попросит вас не лезть не в свое дело.

— Это, — заметила Блайт, смерив его спокойным взглядом, — будет зависеть от многих сопутствующих обстоятельств.

— Например?

— Ну, я никогда не позволю кому-нибудь на моих глазах выброситься из окна или утопиться, даже если этот кто-то будет посылать меня ко всем чертям.

— А если будет лучше, чтобы вы действительно не вмешивались?

Блайт подумала самую малость, а затем заявила:

— Девяносто процентов выживших самоубийц круто изменили свое мнение о жизни сразу же после «второго» рождения.

— Кто вам сказал?

— Где-то прочитала. Не верю, что вы будете стоять и смотреть, как рядом гибнет человек.

— Именно так, — загадочно обронил Джас и ответил на озадаченный взгляд Блайт коротким смешком. — Не пора ли нам в дорогу?

С этими словами он отодвинул стул и, несмотря на протесты девушки, заплатил за ланч.

Пока Блайт шла к машине, она осознала трагический смысл слов Джаса. Похоже, он сделал ей предупреждение: «Не приближайся ко мне, я причиню тебе боль!»

Забрав из мастерской починенную пишущую машинку, они отправились домой, по дороге заехав к Тео. Тот сказал, что закончит ремонт завтра, поскольку за необходимой деталью послал Шона в Окленд.

— Приезжайте к пяти, все будет готово.

Джас со вздохом залез в машину, и Блайт свернула на дорогу, ведущую в долину.

— Спасибо, — поблагодарил он, когда Блайт остановилась перед его домом. — Очень вам признателен.

— Не за что. Дайте знать, когда соберетесь за машиной, я вас подвезу.

— Еще раз спасибо. — Он помолчал, не убирая руку с полуоткрытой дверцы. — Может, зайдете и чего-нибудь выпьете? По-моему, теперь я должен вас угостить в ответ на ваше традиционное гостеприимство.

— Не стоит утруждаться…

— Я не хочу, чтобы это выглядело, как обязательный обмен визитами. Просто пока мне не хочется садиться за работу. Так вы составите мне компанию?

Блайт вылезла из машины и прошла в дом.

— Боюсь, вас разочарует убогость обстановки, — виновато развел он руками. — Но я не часто принимаю гостей. — Джас галантно распахнул перед гостьей дверь в комнату, где стоял рояль. — У меня есть белое вино и пиво. Или вы предпочитаете кофе?

— С удовольствием выпью вина.

— Ну, тогда располагайтесь, — предложил Джас и отправился в кухню.

Бегло оглядев полупустую комнату, Блайт пришла к выводу, что расположиться можно разве что на темно-синей софе. Вошел Джас с початой бутылкой, бокалом и стаканом. Он разлил вино, после чего взял себе стакан и опустился на софу рядом с Блайт, протягивая ей бокал.

Он не лукавил, сказав, что не привык принимать гостей — достаточно взглянуть на убогость сервировки. Пока он пил вино, Блайт украдкой оглядывала своего соседа с ног до головы. Спохватившись, что он заметит ее пристальный взгляд, Блайт стала осматривать комнату.

— Я же говорил, мебели у меня маловато, — извиняющимся тоном проронил Джас.

— А по-моему, у вас весьма мило. В скромности меблировки есть что-то элегантное.

— Давайте поговорим о вас, — предложил хозяин дома. — Раскрашенные горшки продавались сегодня «на ура». Хотя возня с красками отнимает у вас массу времени…

— Не так уж и много, кроме того, мне…

— Знаю, вам это нравится.

— Вот именно, нравится. Надеюсь, задумка принесет прибыль, иначе я поистрачусь на один бензин. Может, стоит попробовать другие способы доставки в магазины, например, курьером…

— Думаю, это не возымеет должного эффекта.

— Почему?

— Сегодня я видел вас в действии, — оживился Джас. — И поверьте, не многим удается устоять перед вашими чарами, когда вы соблазнительно хлопаете своими длинными ресничками.

Блайт вспыхнула ярче алой розы, а в ее висках отрывисто застучали сотни маленьких, но злых барабанов.

— Вы считаете, что я пользуюсь своей внешностью, чтобы завысить цены?

— Я не это имел в виду…

— Поймите, я деловая женщина, — перебила Блайт. — И устанавливаю расценки, руководствуясь высоким качеством товара. Я не выжимаю у людей последние деньги при помощи длинных ресниц…

— Да я с вами согласен!

— Тогда извольте объясниться! Что же вы хотели сказать? — ощетинилась Блайт.

— Ну, это был обычный комплимент с моей стороны.

— Нет, вовсе не комплимент! Это унизительное для меня умозаключение, вывод, который вы сделали, наблюдая за моей работой.

— Поверьте, — снисходительно заметил Джас, которому уже начала надоедать бестолковая перебранка, — я никогда никого не унижал, а тем более женщин.

— Да вы только что это сделали!

— Тогда простите. Считайте, что это было…

— Чем? — с подозрением спросила Блайт, прищурившись.

— Неважно. Я просто извиняюсь.

— Нет, не отпирайтесь!

Он укоризненно покачал головой.

— Я пытался дать вам понять, что нахожу вас весьма привлекательной… юной леди.

— Во-первых, я взрослая женщина, а во-вторых… вы действительно считаете меня… привлекательной?

Джас, наградив ее слегка ироничной улыбкой и взглядом, полным плохо скрываемого восхищения, позволил себе усомниться в искренности собеседницы.

— Не могу поверить, что вы не сознаете, насколько прекрасны!

— Спасибо, отлично осознаю. Но, знаете ли, я по горло сыта пустыми комплиментами.

— По-вашему, они пустые? Вы мне не верите?

— Нет-нет, — с горячностью возразила Блайт, — просто эта так называемая красота далась мне чересчур легко. Я не заработала это благо своим трудом. Поэтому считаю, что мне незачем ею гордиться.

Джас понимающе кивнул.

— Преклоняюсь перед вашей добродетелью.

Блайт отпила вина и подумала, что пора переменить тему. Ее пригласили в гости, а она, вместо того чтобы вести светскую беседу, затеяла ссору.

— А что вы сделали с моим подсолнухом?

— Он живет у меня в спальне, на подоконнике. Там ему достается больше солнца.

— А кто научил вас играть на рояле?

— Одна строгая пожилая дама. Она была удивительно далека от сентиментальности.

Пожалуй, не только она, мысленно поправила его Блайт.

— Мне кажется, вы тоже не слишком чувствительны, — сказала она вслух.

— В каком-то роде, да, — вяло согласился Джас.

Блайт допила вино и решила откланяться. Джас пригласил ее впервые, поэтому не стоило злоупотреблять гостеприимством.

— Ну что ж, мне пора. Дайте знать, когда соберетесь за машиной.

— Просто посигнальте под окном, если поедете в город.

— Договорились. Спасибо за великолепное вино.

На следующий день она, как и условились, захватила с собой Джаса. Несмотря на видимое потепление в отношениях, Джас показался Блайт еще более далеким, чем всегда, поддерживая ее робкие попытки завязать беседу лишь короткими односложными ответами. В мастерской Тео он поблагодарил за помощь, забрал из ремонта машину и уехал, даже не предупредив Блайт.

Она недоумевала: неужели я неверно истолковала его намеки? Джас сказал, что я ему нравлюсь, и это, видимо, действительно так. Но почему он не хочет идти дальше?

Ответов напрашивалось много, и все они были для Блайт малоутешительны. Во-первых, он мог быть женат. Но, если так, тогда это весьма странный брак. Во-вторых, он мог недавно развестись или быть таким грубым от неопытности. Заманчивая перспективка, поёжилась Блайт. Надо быть сумасшедшей, чтобы связать жизнь с таким мужчиной.

Несмотря на довольно частые встречи, она практически ничего о нем не узнала.

Блайт дулась ровно один день. Заметив, что Джас направляется в сторону пляжа, Блайт мгновенно бросила работу и последовала за ним. Он поприветствовал ее слегка отсутствующей улыбкой, и Блайт пошла рядом, стараясь идти с Джасом в ногу. Неожиданно он остановился и подобрал с песка выброшенную морем деревяшку.

— Пригодится?

Для Блайт это был совершенно бесперспективный материал, и она отрицательно покрутила головой. Тогда Джас размахнулся и швырнул деревяшку в воду. Она шлепнулась в волны и поплыла, покачиваясь, в океан.

— Интересно, до Южной Америки доплывет? — поинтересовалась Блайт. — Держу пари, вы можете рассчитать скорость волн и предсказать время ее прибытия на континент.

— Океанография не моя стихия.

— А вы всегда хотели стать математиком?

Джас неопределенно передернул плечами.

— Точно не помню, когда во мне проснулась страсть к точным наукам… Во всяком случае этим на жизнь не заработаешь.

— Почему бы вам не зарабатывать музыкой?

— Я берегу музыку для… особых моментов.

Не потому ли, что не хочешь выставлять напоказ душу, которую в нее вкладываешь? — подумала Блайт. А Джас опять замкнулся в неопределенном молчании.

— У вас какие-то проблемы? — не утерпев, осведомилась Блайт.

— Я столкнулся с одной хитроумной задачей. Вот почему я сюда и приехал: чтобы побыть в одиночестве, вдали от… развлечений.

Джас испытующе посмотрел на девушку, и она огорченно прошептала:

— Значит, я могу быть свободна?

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я имел в виду, вот почему я приехал сюда. Здесь лучше думается, особенно по ночам.

— Может, я вам помогу?

— Вряд ли. Это чисто математическая проблема.

Блайт упала духом и замолкла. Джас улыбнулся ее огорчению и поспешил объяснить:

— Я работаю над доказательством сложной теоремы, над которой математики бьются не один год. Буду вам признателен, если вы не станете трубить об этом на каждом перекрестке…

— Это секрет?

— Нет, просто я не хочу, чтобы кто-то из моих коллег узнал, что я пытался и… не смог.

— А вы уже все варианты перепробовали?

— Вообще-то мне кажется, что я уже на полпути к разгадке. Но мы не можем предсказать эффект, который произведет наш следующий шаг.

— А в чем именно заключается ваша теорема? — Блайт ждала, что после этих слов Джас рассмеется ей в лицо, ведь это была «чисто математическая» проблема.

— Обычная задачка.

— Один плюс один равняется два?

— Что-то вроде этого. — Он улыбнулся, и у Блайт защемило сердце. — На первый взгляд доказательство лежит на поверхности.

— Полагаю, ваша теорема слишком мудреная, чтобы объяснить ее мне?

— Нет, но думаю, вам до чертиков надоест меня слушать.

В этот момент пенистые волны выбросили на берег что-то блестящее. Блайт подбежала к воде, села на корточки и подняла совсем не поврежденную ракушку, нежно-розовые с перламутровыми прожилками створки которой напоминали формой веер. Находка привела девушку в неописуемый восторг. Она замерла, не в силах оторвать глаз от этой первозданной красоты.

— Осторожнее!

Джас рывком поднял Блайт на ноги и притянул девушку к себе. Волна, которая могла накрыть ее с головой, окатила желтовато-серой пеной только ноги. Блайт изо всех сил уперлась кулачками в грудь Джаса.

— Спасибо, хотя вы слегка опоздали, — сказала она, поднимая глаза.

Джас немедленно отпустил ее, не сказав ни слова, и, круто развернувшись, продолжил путь. Блайт торопливо сунула ракушку в карман и побежала следом, гадая, почему Джас снова замкнулся в себе. Прошло несколько минут, прежде чем девушка отважилась посмотреть спутнику в лицо. Джас тут же встрепенулся.

— Что вы сказали?

— Ничего.

— Вы как будто нервничаете.

— Немного. Я просто решила… Что я вам надоела.

— Вовсе нет! Какие глупости! Знаю, я не ахти какой собеседник, но ничего не могу с собой поделать.

— Да я и не жалуюсь…

Джас остановился и с любопытством взглянул на нее.

— Вот смотрю на вас, и иногда мне кажется, что вы не прочь пожаловаться.

— Мало ли что вам кажется! — смутилась Блайт. — Нельзя судить о человеке по его лицу.

— Наверное, вы правы. Если честно, увидев вас впервые, я решил, что вы настырная школьница на каникулах.

— А теперь-то вы видите, что перед вами взрослая женщина? — с вызовом спросила Блайт.

Его глаза вдруг сверкнули неожиданно и ярко, как молния.

— Думаете, я ничего не замечаю? — тихо осведомился Джас.

4

Блайт закрыла глаза и невольно приоткрыла губы в надежде получить от него поцелуй.

Но Джас, круто развернувшись, пошел прочь. Отойдя на несколько шагов, он обернулся и крикнул:

— Продолжим прогулку?! Или вы уже утомились?

Может быть, я ошиблась, размышляла девушка, может, мне показалось, что глаза Джаса нечаянно выдали то, что он так тщательно скрывал? И она решила, что самое умное, это сделать вид, будто ничего не произошло.

— Нет! — прокричала она. — Я готова продолжать. Если вы, конечно, не хотите остановиться.

Ответ прозвучал несколько двусмысленно, как, впрочем, и вопрос. Когда Блайт подошла к Джасу, на его лице не осталось ничего, кроме легкого раздражения. Девушке меньше всего хотелось, чтобы он прочитал в ее глазах разочарование, и она подумала, что, если завести разговор на интересную для собеседника тему, Джас немного оживится. Поэтому она спросила:

— Вам не скучно всю жизнь иметь дело с числами, формулами, теоремами?

— Числа — это символы, то же самое, что буквы. Писатель описывает явления словами, математик делает аналогичное при помощи чисел.

— Потому что числа более точны?

— Возможно. Думаю, я стал заниматься математикой, чтобы хоть как-то упорядочить свою жизнь.

— Но почему вы считаете, что порядок так важен? — осторожно спросила Блайт.

Он долго молчал, глядя на безбрежный водный простор, а когда заговорил, голос его стал глухим и монотонным.

— Все больше убеждаюсь, что у вас было счастливое детство. А вот мне повезло куда меньше.

— Простите. А почему оно было таким… плохим?

— У других было еще хуже, — пожал плечами Джас.

— Это слабое утешение, верно? — посочувствовала Блайт. — Если хотите об этом поговорить…

— Вот уж чего я меньше всего хочу, так это говорить о моем детстве! Не вижу смысла бередить старые раны.

Но Блайт, которая была настроена решительно, возобновила атаку.

— Сколько лет вы преподаете?

— Семь. — И Джас снова спрятался в непроницаемый панцирь молчания. Казалось, он уже пожалел, что упомянул о своем несчастливом детстве.

— Как вы узнали, что Дилейни сдают дом? — не унималась Блайт.

— Через агентство.

По мнению Блайт, проблема состояла в том, что короткие неохотные ответы заставляли ее засыпать Джаса новыми вопросами, и это придавало ей сходство с инквизитором.

— Миссис Дилейни отправилась к дочери в Австралию, — сказала Блайт. — Но я не слышала, что она хотела сдать дом. Наверное, в последний момент решила извлечь из своей поездки хоть какую-то выгоду. Вам здесь, должно быть, ужасно скучно после шумного Веллингтона.

— У вас очень тихо. И хорошо работается.

— Тогда все в порядке. Может, вам не хватает друзей?

— Никогда не считал необходимым окружать себя посторонними… — пробурчал Джас.

— Я с вами не совсем согласна… Мне, например, кажется, что иногда не мешает общаться с друзьями.

Он неприязненно улыбнулся.

— Уверен, время от времени вы себе это позволяете.

Блайт была в шоке. Она имела в виду родителей и друзей, а Джас опошлил ее слова, домыслив черт знает что.

В субботу утром возле дома Блайт остановилась развеселая машина, в салоне которой во всю мощь надрывался радиоприемник. Джина, школьная подруга Блайт, приехала навестить ее и захватила с собой пару университетских приятелей.

— Сначала мы попали не в тот коттедж, — тараторила Джина, целуя Блайт в щеку. — Из-за двери выскочил какой-то парень и набросился на нас чуть ли не с кулаками. Я, конечно, объяснила, что к чему, но он, кажется, не поверил.

Блайт посмотрела в сторону соседнего коттеджа. Джас стоял на веранде и зорко присматривался к тому, что происходило у нее во дворе. Она приветливо помахала рукой, но он не ответил, зашел в дом и демонстративно хлопнул дверью.

Что это? Неужели ему взбрело в голову проверять, действительно ли приехали мои друзья? Блайт не знала, радоваться ей столь трогательной опеке или сердиться.

В этот уик-энд, как, впрочем, и всю следующую неделю, Блайт ни разу не видела Джаса. В субботу, когда она передавала соседу его почту, он холодно поблагодарил за услугу и саркастически заметил:

— У вас что ни день, то гости. Вы, видно, решили регулярно устраивать приемы.

— Раз в неделю — еще не трагедия, — невозмутимо возразила Блайт. — Хотя я никого не ждала. Вы видели, кто пожаловал ко мне на этот раз?

Возвращаясь из города, Блайт прямиком направилась к соседнему коттеджу, поэтому не могла видеть машины, стоявшей возле собственного дома.

— Забавное трио… очень молодых людей, — с издевкой доложил Джас. — Похоже, знают вас, и довольно неплохо. Один вышел из машины и спросил, когда вы вернетесь из города. Если надо, я могу пойти с вами и разобраться…

— Благодарю за опеку, но, уверена, все в порядке. Если возникнут проблемы, буду кричать. Во все горло, — пошутила Блайт.

— Я буду начеку, — серьезно кивнул Джас.

Подъезжая к гаражу, она заметила припаркованный неподалеку микроавтобус, раскрашенный всеми цветами радуги, и сразу догадалась, кто пожаловал.

В гостиной она застала младшего брата Мики, а также двух молодых людей, одним из которых оказался их с Мики кузен, второй — долговязый, с темными волосами до плеч, — был Блайт не знаком. Завидев хозяйку дома, парень вскочил со стула и согнулся пополам в подобострастном поклоне, припав губами к ее руке.

— Познакомься, это Чак. — Мики ткнул пальцем в незнакомца, который уже выпрямился и стоял перед Блайт, широко улыбаясь. — Мы как раз приехали на его драндулете. Ты видела?

— Чарлз Холден, — представился молодой человек. Он говорил с легким акцентом.

— Вы американец? — догадалась Блайт.

— Да, — рассмеялся Чак. — Приехал по студенческому обмену.

— Я сказал ребятам, что ты не будешь возражать, если мы поживем в комнате для гостей, — смешался Мики. — Мы хотели пару дней позагорать, порыбачить…

— А позаниматься вы не хотите? — строго спросила Блайт. — Ведь сессия идет!

— Ладно тебе! Сдадим, куда мы денемся! Кстати, где ты пропадаешь?

— Я была в городе, продавала цветы. Но зачем вы побеспокоили соседа?

— Надеялись, что он знает, когда ты вернешься. Не очень приятный тип, правда?

— Нет, просто осторожный.

И замученный моими беспардонными гостями, добавила она про себя.

— Да, мама говорила, что здесь кто-то поселился. Но она отрекомендовала твоего соседа как симпатичного человека.

— Он вполне нормальный мужчина. А мама готова всех считать милыми и симпатичными, даже такого оболтуса, как ты.

— Так ведь мама права! — рассмеялся Мики.

На следующий день Мики и его друзья провалялись в постели до полудня, а потом отправились на пляж. Блайт решила составить им компанию: заслужила же она отдых?

Чак пытался научить Блайт плавать стилем «баттерфляй». У нее никак не получалось, и пока Чак терпеливо показывал, Блайт откровенно мерзла в купальнике. Когда до молодого человека дошло, что ученица начинает потихоньку покрываться гусиной кожей, он немедленно подхватил Блайт на руки и вынес на теплый песок. Накинув на нее полотенце, он пустился в извинения.

— Вы ни в чем не виноваты, — твердила Блайт, — это я должна была вылезти раньше. — При этом зубы ее отбивали барабанную дробь. — Пойду-ка я домой и переоденусь.

— Я с вами, — вызвался Чак. Помахав на прощание приятелям, он обнял Блайт за плечи и повел ее к коттеджу.

Взбираясь по склону холма, Блайт чуть не натолкнулась на Джаса, который тоже поднимался на холм, только с другой стороны. Он ненадолго замешкался, но потом прибавил шагу и кивнул Блайт, когда они почти поравнялись.

— Джас, — быстро проговорила она, — это Чак.

Обернувшись, она увидела, как тот с протянутой для пожатия рукой немедленно выступил вперед, обнажив в голливудской улыбке ровные белоснежные зубы.

— То есть Чарлз Холден. Познакомься, это Джас Тразерн, мой сосед.

— Привет! — радостно воскликнул Чак. — Мы, кажется, уже виделись? Вчера, да? Очень приятно познакомиться. А теперь простите, девушку надо срочно согреть. — Он ослепил своей улыбкой Блайт, заботливо укутывая ее махровым полотенцем. — Увидимся позже!

— Что-то случилось? — Джас строго смотрел на Блайт.

— Ничего. Просто я слишком долго находилась в воде.

— О, эта моя ошибка… — вмешался Чак.

— Нет-нет! — перебила его Блайт, пытаясь предотвратить новый поток извинений. — Мне было очень весело.

— Все равно, тебе надо как можно быстрее согреться.

Он кивнул Джасу и потащил Блайт к коттеджу. И она поплелась за Чаком с обреченным видом. Оглядываясь, девушка заметила, что Джас долго смотрел им вслед, потом повернулся и зашагал на пляж.

Когда двое других отважных пловцов вернулись в коттедж, стуча зубами от холода, Блайт уже приняла горячую ванну, надела джинсы и свитер и удобно устроилась на кушетке, попивая какао, приготовленное заботливым Чаком.

Далеко за полночь гости сели в машину и отправились восвояси, посигналив на прощание особенно громко. Крики молодых людей, перекрывающие оглушительные вопли радиоприемника, еще долго отдавались эхом во всех уголках долины.

Этой же ночью Джас, которому, видимо, порядком надоели вакханалии, устраиваемые соседкой, исполнил целый концерт. Лежа в постели, Блайт представляла, как Джас исступленно лупит по клавишам, и никак не могла понять, что же так рассердило ее флегматичного соседа.

В течение следующих недель Джас особенно старательно избегал общения с Блайт, всем своим видом показывая, что ему сейчас не до нее.

Убедившись, что не стоит тратить время на дружбу с человеком, который ее не замечает, Блайт решила немного поразвлечься. Пару раз она оставалась на ночь в Окленде у подруг или родителей, а однажды не появлялась в долине целый уик-энд. В один прекрасный день Блайт решила устроить пикник.

Первым, кого она пригласила, оказался Джас.

— В субботу я устраиваю пикник на пляже. Барбекю и все такое… Вы тоже можете присоединиться.

— Премного благодарен, но прийти, наверное, не смогу.

— Это еще почему?

Если бы Джас сразу сказал, что его уже куда-то пригласили, Блайт бы отстала немедленно.

— Ну, там будут ваши друзья…

— Так я хочу, чтобы и вы стали моим другом! — Это звучало немного по-детски. — По крайней мере, я думала, что мы уже друзья…

— Я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Да и ваши гости, пожалуй, тоже…

— Да вы ведь даже не знаете, кто там будет! Мои друзья нормальные люди, они не кусаются.

— Я и не говорю, что они не нормальные. Но, как вы уже, должно быть, заметили, я не просто схожусь с людьми. Я даже вас умудрился обидеть, и не один раз.

Блайт нахмурилась.

— Вы так и не научитесь ладить с людьми, если будете всю жизнь от них прятаться. Хотя с моими родителями вы вели себя очень хорошо. И очень им понравились.

— Они так вам и сказали?

— Да. И мне вы тоже нравитесь, — неожиданно призналась Блайт.

— Но тогда, — позволил себе сделать вывод Джас, — выходит, вы готовы полюбить первого встречного?

— Да, должна быть довольно веская причина, чтобы я кого-то невзлюбила. Надеюсь, вы все же придете. Уверяю, вам понравится.

Пикник удался на славу. Гости веселились от души, дурачились, как дети, и с немалым аппетитом поглощали приготовленное угощение.

Блайт расточала улыбки направо и налево, постоянно находилась в центре всеобщего внимания и старалась не смотреть в ту сторону, откуда мог появиться Джас. Уже стемнело, когда он все же пришел, и Блайт, проворно вскочив на ноги, побежала ему навстречу.

— Спасибо, что пришли! — Она судорожно ухватилась за его руку, испугавшись, что он вдруг передумает и уйдет. Так, за руку, она и подвела его к группе у костра. — Познакомьтесь с новым гостем! Это Джас. Вы уже знакомы с…

— …Чарлзом, — подхватил Джас, кивая молодому американцу. — Мы знакомы.

— А это мой братец Мики! А это Джина… И Кристина… Сразу всех вы не запомните. Так что проходите, садитесь!

Мики подвинулся и протянул Джасу банку пива.

— Значит, вы и есть брат Блайт? — уточнил Джас.

— Нет, она вас надула. На самом деле, я ее жених! — захохотал Мики.

— Ах, как бы мне хотелось оказаться на твоем месте! — Чак словно невзначай положил руку на плечо Блайт и с надеждой взглянул на нее.

Но девушка, привыкшая к ненавязчивым ухаживаниям друзей своего брата, была начеку. С обольстительной улыбкой она потянулась к костру, и рука Чака упала с плеча сама собой. Правда, американец оказался настойчивее, нежели она предполагала, потому что, усевшись на место, Блайт обнаружила его руку уже на своей талии. Тогда она посмотрела на него так выразительно, что Чак мигом прекратил приставания, скорчив обиженную, но смешную гримасу.

Никто вроде ничего не заметил. Мики взахлеб рассказывал Джасу о своей университетской жизни, а через несколько минут кто-то попросил Блайт передать томатный соус. Пока она искала бутылку с кетчупом, какая-то девушка уже сидела рядом с Джасом. Блайт переместилась на другой конец застолья, откуда могла спокойно наблюдать за Джасом, подбодрять его улыбкой и надеяться, что он не томится от скуки.

Откуда ни возьмись на небе появились темные грозовые тучи и спрятали дрожащие звезды. Воздух заметно посвежел. Все сели поближе к огню и подбросили в него новых дров.

Пока Мики занимался костром, Блайт скользнула на его место.

— Похоже, вы с моим братом нашли много общего, — шепнула она на ухо Джасу.

— Он чересчур общительный. Смотрите, скоро обзаведется семьей! — шутливо предостерег тот.

Его плечо было совсем рядом, и Блайт испытывала непреодолимое желание прижаться к нему. Однако она сумела пересилить себя и отстранилась, обхватив колени руками.

— Вы не жалеете, что пришли?

— Нет, мне тут нравится. — Джас помолчал и добавил: — Это отдает неблагодарностью. Лучше так: мне очень нравится!

Он послал ей такую соблазнительную улыбку, что Блайт опешила.

— Не значит ли это, что вы со мной флиртуете? — спросила она, в душе надеясь на утвердительный ответ.

Сначала ей показалось, что Джас ошарашен. Но спустя мгновение он взял себя в руки и рассмеялся.

— Нет, я не флиртую!

— Может, стоит попробовать? Будет над чем посмеяться.

Странное выражение промелькнуло на его лице.

— Думаю, вы правы.

У Блайт за спиной раздался взрыв смеха: это хохотали Чак и Джина. Джас мельком взглянул на них, а потом снова вернулся к вопрошающим глазам своей собеседницы. Его голос понизился до тихого хрипловатого шепота, от которого у Блайт мурашки побежали по спине:

— А вы не прочь, чтоб я за вами приударил?

Она молча, словно язык проглотила, уставилась на него. Ей хотелось, чтобы это был не кратковременный роман, а нечто большее, настоящее…

— Возможно, — осторожно ответила она наконец.

— Не боитесь риска?

— Какого риска?

А сама подумала: чем мы рискуем, если полюбим друг друга? Почему он не хочет, чтобы наше слабое взаимное притяжение переросло в светлое чувство?

— Боюсь, я не подхожу для ваших экспериментов, — заявил Джас.

Экспериментов? Блайт ничего не понимала и попыталась объяснить:

— Это не то, что я…

И вдруг на землю обрушились крупные капли дождя. Джас тотчас же вскочил и поднял над головой Блайт клеенчатую подстилку, на которой сидел.

— Быстрее в дом! — громко объявила Блайт, и все, словно только и ждали команды, ринулись в коттедж.

Очень скоро в гостиной яблоку было негде упасть, и, пока Мики с Чаком разжигали камин, Блайт сбегала наверх, притащила целую охапку сухих полотенец и поставила на плиту чайник. Тут же выяснилось, что пиво, вино и легкие коктейли, к счастью, были спасены, и веселье продолжилось.

Среди гостей не оказалось Джаса. Должно быть, он воспользовался всеобщей суматохой и по-английски удалился в свое логово.

Вечеринка, в которую плавно перетек пикник, шла своим чередом. И конечно, вскоре нашелся тот единственный, кто больше всех напился. Этим несчастным оказался Чак. Он выпил больше остальных и чувствовал себя чуть ли не на седьмом небе от счастья. Когда ноги перестали его слушаться, он принял горизонтальное положение.

— Ваше новозеландское пиво… такое пьяное… — лепетал он с блаженной улыбкой на губах, пока Мики пытался оттащить его в пустую комнату.

Когда гости засобирались по домам, стало вполне очевидно, что как водитель Чак никуда не годится. Пассажиры его машины были рассажены по другим автомобилям, и шумный кортеж тронулся в путь, оглашая спящую долину протяжными гудками и громкими криками прощания. Проезжая мимо коттеджа Джаса, машины сбавили скорость, просигналили три раза особенно громко и укатили прочь.

Утром Блайт наскоро приготовила завтрак непутевому постояльцу и выпроводила его. Пока она стояла на пороге и махала ему вслед, на веранде соседнего коттеджа появился Джас. Он сбежал по ступенькам и, пропустив машину Чака, направился к Блайт. Она уже собиралась зайти в дом, когда заметила соседа.

— Спасибо за вечеринку, — холодно произнес Джас.

— Вы рано ее покинули.

— У вас и без меня было весело. Не думаю, что мое отсутствие кого-то сильно огорчило.

— Действительно, одним больше, одним меньше — никакой разницы, — в тон ему огрызнулась Блайт. — Надеюсь, мы не очень шумели?

— Не надейтесь, — процедил он, поворачиваясь спиной.

А Блайт гадала: понравилось ли Джасу общество ее друзей или он счел их всех глупыми молокососами? О да, он крепкий орешек, этот мистер Тразерн, усмехнулась Блайт, поймав себя на том, что при виде этого мужчины чувствует легкое головокружение.

Но и он был не таков, каким выставлял себя на людях. За прочно выстроенной стеной вежливых отказов и односложных, почти грубых замечаний покоилось ранимое сердце доброго и отзывчивого человека. Блайт чувствовала это и терпеливо ждала, когда стена рухнет.

Внезапно она вспыхнула. Да ведь я ему тоже нравлюсь! Конечно, я не раз намекала Джасу, что испытываю к нему не только дружеские чувства, это было заметно по моему поведению. А вчера вообще раскрыла карты, заявив, что не прочь завести с ним роман. Но он был в своем репертуаре: ответил, что не воспринимает меня всерьез. Мог бы хоть из вежливости сказать, что я ему тоже не безразлична!

Смутные сомнения закрались в ее душу. А что, если Джас считает ее просто назойливой соседкой, ведь она охотно предлагает ему свою помощь, привозит почту, выполняет поручения, приглашает на шумные вечеринки и… даже пытается флиртовать!

Он ничего не может с собой поделать, но время от времени его глаза оживляются мимолетным ярким блеском. И тогда в них читается молчаливая мольба, вечное послание мужчины женщине: «Ты — предмет моих желаний! Я так хочу, чтобы ты стала моей!»

Несмотря на все это, он вполне четко дал понять, что не хочет серьезных отношений. Значит, если она и обожжется о всепоглощающий огонь его сексуальности, то это будет только ее вина.

Прошло два дня. Блайт, как обычно, завтракала на кухне и слушала по радио прогноз погоды. Метеорологи сообщили, что мощнейший ураган, пронесшийся над Тихим океаном и затопивший несколько островов, направляется к Новой Зеландии. Ожидалось, что этой ночью ураган достигнет побережья, где находилась долина Тагавай. Но так как по дороге он растерял значительную часть своей мощи, то сильных разрушений не обещалось.

Блайт проверила, хорошо ли защищены растения, и вдруг ей пришло в голову, что Джас, возможно, ничего не знает о приближающемся урагане. А есть ли у него радио? Блайт не помнила. Не мешкая, она поспешила к соседнему коттеджу.

Дверь была открыта, но Блайт все равно постучала и увидела, как на ее стук из кухни показался Джас с заварочным чайником в руках.

— Привет, — бросил он.

— Доброе утро. — Блайт попыталась угадать его настроение и вскоре решила, что оно плохое. — Вы уже слышали об урагане?

— О каком еще урагане?

— По радио передали, что сегодня ночью он частично захватит и нас.

— Спасибо за предупреждение, но не думаю, что мы в силах что-нибудь изменить.

— По крайней мере проверьте, что ваши окна надежно закрыты, и… если у вас во дворе валяется какая-нибудь старая мебель или что-то в этом роде, то лучше убрать ее, чтобы ветер не швырнул это вам в окно.

— У меня вроде все в порядке, но я проверю.

— Ну, тогда оставляю вас в покое…

— Еще раз спасибо. Вечно вы меня спасаете.

Блайт кивнула и пошла к себе.

— Послушайте, Блайт!

— Да? — Она обернулась.

— Не нужна ли вам моя помощь? Цветы вряд ли выживут после этого урагана.

Она не могла больше сдерживать свое беспокойство.

— Я собираюсь срезать как можно больше и поставить их в ведра с водой.

— Я сейчас же приду и помогу вам.

— Но у вас тоже дел невпроворот!

— Не так много, чтобы не помочь подруге.

Подруге… Как приятно услышать от Джаса это слово!

— Спасибо, — сказала Блайт, расплываясь в очаровательной улыбке.

— Дайте мне пятнадцать минут, и я буду у вас.

5

Блайт показала Джасу, как правильно срезать стебли. Они старались работать быстро, собирая цветы в охапки и помещая их в огромные ведра с водой и минеральными веществами.

Блайт отыскала соломенную шляпу и заставила Джаса ее надеть. Сама она нарядилась в широкополую панаму, легкую майку и шорты. Каждый раз, внося в оранжерею очередную партию цветов, она умывалась ледяной водой из ведра, но предательские капли пота так и струились по спине и животу.

Джас тоже вспотел, его футболка потемнела и намокла. В какой-то момент он не вытерпел, стянул футболку и вытер ею потное лицо, после чего бросил ее, насквозь промокшую, под ноги. Блайт, заметив это, вынула из заднего кармана шорт тюбик с солнцезащитным кремом и молча протянула Джасу.

Он посмотрел на нее насмешливо, но тюбик взял и намазал кремом плечи и руки. У него мускулистый торс, в меру покрытый растительностью, отметила про себя Блайт. Ни капли жира, а развитые мышцы свидетельствовали о том, что, несмотря на сидячий образ жизни, Джас занимался поднятием тяжестей. Или книг, усмехнулась про себя Блайт.

Джас закрутил крышку тюбика и отдал крем Блайт.

— Спасибо.

— Ну-ка, повернитесь! — скомандовала она, откручивая крышку.

Джас и не думал делать то, что она приказала, и Блайт пришлось повторить более настойчиво.

— Поворачивайтесь, Джас! Это просто глупо. Ведь именно спина больше всего обгорает.

И он нехотя повиновался. Блайт стала методично растирать белую вязкую массу вдоль и поперек спины Джаса. Ей приходилось то и дело подгонять свою руку и любопытные пальцы, которые тянулись к желобку позвоночника. Однако Блайт вовремя взяла себя в руки, и через пару минут дело было сделано.

— Теперь все, — объявила она, отступая назад и любуясь результатом.

— Еще раз спасибо.

Джас глубоко и шумно вздохнул, расправляя плечи, и принялся срезать цветы, стараясь не смотреть на Блайт.

Работа продвигалась споро и вскоре была закончена.

— Даже не знаю, как вас благодарить. — Блайт выпрямилась, разогнув затекшую спину, и отерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб. — Что бы я без вас делала?

Джас нагнулся и подобрал с земли свою футболку, но не надел ее, а намотал на кулак и принялся неторопливо вытирать влажный торс.

— Никаких проблем. А что с домом? — Он посмотрел на ее коттедж и невольно нахмурился. — По-моему, вы не будете там в безопасности.

Из-за холма уже выплывали первые облака — предвестники бури, заслоняя собой раскаленный диск солнца. Блайт с сомнением взглянула на небо, потом снова на Джаса и заверила:

— За меня не беспокойтесь.

В этот момент на долину обрушился пыльный шквал ветра. Он пригнул к земле кроны дрожащих деревьев, сорвал с Джаса соломенную шляпу, закружил ее в горячем водовороте воздуха и песка и швырнул оземь. Джас протянул руку, чтобы поймать шляпу, но не успел, потому что ветер снова выхватил свою добычу прямо у него из-под носа. Джас и Блайт одновременно бросились вдогонку и поймали шляпу в один и тот же момент, упав на жесткую траву и прижав беглянку к земле.

На какое-то время рука Джаса оказалась поверх руки девушки, а их головы были совсем близко, так что, когда Блайт подняла глаза, то смогла разглядеть, какие длинные у Джаса ресницы и как красиво очерчен рот.

Взгляд Джаса неожиданно потеплел и опустился ниже, к полуоткрытым губам Блайт. Затем он неожиданно отодвинулся и отдернул свою руку.

— Возьмите, это ваше, — прохрипел он, вставая.

Блайт вцепилась в шляпу, чтобы ветер не унес ее снова.

— Вы женаты? — спросила она ни с того ни с сего.

Ей показалось, что Джаса слегка передернуло от вопроса. Его глаза потемнели, и он мрачно уставился вдаль, туда, откуда надвигалась рыхлая черная туча, закрывающая собой солнце, и Блайт почувствовала, как у нее душа уходит в пятки от страха.

— Я был женат, — проронил он.

Блайт понимала, что не следовало задавать подобного вопроса. Ну что ж, сказала «а», говори «б», приказала она себе. Язык так и чесался выспросить подробности, но Блайт молчала, пока Джас не посмотрел на нее снова.

— И что же случилось?

Его голос прозвучал грубо, как режущий слух скрежет железа, а лицо обрело обычное равнодушное выражение, по которому нельзя было угадать ровным счетом ничего.

— Она умерла.

О Боже! — задохнулась Блайт, кляня себя за любопытство.

— Мне очень жаль. Я не должна была спрашивать…

— Вас вынудили обстоятельства. — Джас прозрачно намекал, что она далеко не первая, кто задает подобные вопросы. — И снова жениться я не собираюсь.

Последние слова прозвучали как бы невзначай, но Блайт поняла, что ей сделали предупреждение.

— Давно это… произошло?

— Больше года назад.

И, очевидно, он до сих пор страдает, тут же решила Блайт. А что, если ему никогда не удастся оправиться от утраты? Скорее всего так и есть, раз он решительно настроен против второго брака.

— Но вы можете передумать, — осторожно предположила Блайт.

— Сомневаюсь. Большинство женщин со мной не уживается.

Это было сродни старой холостяцкой шутке, и Блайт внимательно вгляделась в лицо Джаса, чтобы проверить, шутит он или говорит всерьез. Но он встретил ее настойчивый взгляд кривой ухмылкой.

— Позвольте накормить вас обедом, — сказала Блайт. — Это самое меньшее, что я могу вам предложить в обмен на вашу помощь.

— Я хотел бы принять душ. Кроме того, вы, должно быть, очень устали. Так что в другой раз.

И снова подул сильный ветер. Джас быстро взглянул на темнеющее небо.

— Похоже, ураган приближается. Вы уверены, что справитесь одна?

Если зазвать его на обед, он, может быть, останется до вечера. Но Блайт с гневом отбросила подобную мысль. Не станет она притворяться трусихой только затем, чтобы симпатичный ей мужчина посидел с ней в гостиной. Не следовало заманивать его в ловушку, о которой он потом догадается.

— Я уверена. За меня не бойтесь.

— Отлично. Завтра зайду проверить, все ли у вас в порядке.

— Это будет поступок настоящего… друга.

Он скупо улыбнулся и зашагал прочь. Блайт долго смотрела ему вслед, но Джас ни разу не обернулся.

Дома она на скорую руку перекусила, после чего надела непромокаемую куртку и покинула коттедж. Чувствуя себя немного взвинченной и ничуть не отдохнувшей, Блайт решила совершить прогулку на берег. Небо темнело прямо на глазах, ветер крепчал с каждой минутой.

На пляже ее оглушил рев волн и свист ветра. Бухта превратилась в неспокойно бурлящую водную массу, а ветер так и швырял на берег бушующие волны, оставляя на песке грязные клочки шипящей пены.

Блайт откинула со лба растрепанные волосы и побежала вдоль воды, утопая в вязкой жиже песка и чувствуя на лице обжигающе соленые брызги.

Войдя в воду, она остановилась и, щурясь от ветра и соли, стала тревожно вглядываться вдаль. Девушка вздрогнула, когда сзади раздался возмущенный голос Джаса.

— Какого черта вы здесь делаете? — прокричал он ей прямо в ухо.

— Гуляю! — прокричала в ответ Блайт, пытаясь переорать грохот взбесившихся волн. — Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— Да вы с ума сошли! Прийти сюда в такую-то погоду…

— А вы что здесь делаете? — рассмеялась она ему в лицо.

— Я везде вас искал! Дома вас нет, вот я и…

— Так вы все-таки передумали насчет обеда?

— Нет! Просто у вас во всем доме нет света! Вот я и подумал, что, может быть, сломался генератор или выбило пробки!

Значит, он наблюдал за моими окнами! — радостно подумала Блайт и объяснила:

— Я вышла подышать воздухом.

Огромная волна взметнулась, собираясь прыгнуть на берег, и Джасу пришлось схватить Блайт в охапку, чтобы девушку не сбило с ног.

— В такой-то шторм?

— Я же говорила, что люблю, когда на море шторм! Это же еще не ураган, а только так, ветерок!

— Ничего себе ветерок! — опешил Джас и проорал: — Все! На сегодня прогулки окончены!

— Да, — выдохнула она, наслаждаясь его близостью. — Но, признайтесь, разве это не чудо?

Она с горячностью смотрела ему в глаза, ища поддержки, а потом обвела восхищенным взором бурлящее водное пространство, как бы приглашая Джаса полюбоваться этим буйством стихии.

— Чудо, — подтвердил он, не отрывая глаз от лица Блайт.

Даже через плотную ткань куртки она ощутила тепло и силу цепких пальцев Джаса. Ветер опять растрепал волосы девушки, швырнув на глаза густой локон, и Блайт зажмурилась. Не успела она поднять руку, как почувствовала, что Джас убирает непокорную прядь. Вдруг его пальцы погладили шелковистую кожу щек, а чуть позже Блайт почувствовала, как ее крепко, но не враждебно, стискивают руки Джаса.

Она открыла глаза и столкнулась с обжигающей вспышкой исступленной страсти. Джас властно прижался к девушке, его ласковая ладонь торопливо скользнула по волосам, запрокинула ее голову, и Блайт ощутила, как льнут к ней его уста, полуоткрытые, словно спелый плод, и в ее дрожащие губы впиваются губы Джаса.

Его лицо было так близко, что черты расплывались. Сгорая от нетерпения, Блайт почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу мощной волной, и она закрыла глаза, отдаваясь во власть Джаса. Его руки нерешительно, робко, словно вопрошая, коснулись ее тела и жадно пробежали по плавным линиям. Не открывая глаз, Блайт пила желание с этих влажных требовательных губ и обвивала руками шею Джаса, а он нежно поглаживал ее спину и стремительно погружался в бархатистые глубины ее рта, отдаваясь всесокрушающей страсти, безвольный и упоенный.

Он целовал ее со жгучим нетерпением жаждущего, который после изнурительного пути набрел в пустыне на оазис и бросился очертя голову в таинственный омут безмолвного вожделения. И Блайт отвечала на поцелуй со всей страстностью, на которую была способна. Целовала Джаса так, будто исполнилось самое неосуществимое ее желание, словно хотела смягчить боль его недавней утраты, утолить неутолимый голод и залечить глубочайшие раны, которые нанесла ему жестокая судьба.

И, наверное, они бы так и не оторвались друг от друга, если бы не высокая волна, окатившая их ледяной водой. Джас резко отстранился и, чертыхнувшись вполголоса, крепко прижал к себе Блайт. Она весело рассмеялась, но звонкий, как колокольчик, смех мгновенно оборвался, когда Джас разжал объятия и подтолкнул девушку по направлению к дому. Блайт чуть не заплакала от необъяснимой обиды: Джас не мог не заметить ее ответного порыва, а мгновенно стал чужим.

— Мне очень жаль, что так вышло, — отчеканил он, не сбавляя шага.

— Но ведь мы взрослые люди, — возразила Блайт.

— Да вы что, не понимаете?

Взгляд, который он метнул на девушку, был полон злости и разочарования. Джас шел широкими размашистыми шагами, отчего Блайт пришлось чуть ли не бежать за ним вприпрыжку.

— Это была минутная слабость. Мне не следовало к вам прикасаться.

— Но я же не против!

— Но вы должны быть против! — что есть силы закричал Джас. — Или вам хочется, чтобы вами пользовались?

— Пользовались? — Блайт почувствовала, что ей не хватает воздуха. Не похоже, что он попользовался ею там, на берегу, скорее она дала Джасу то, в чем он так долго нуждался!

— С тех пор как… в общем, очень долгое время я ни с кем не занимался любовью, — признался он. — И вот появляетесь вы, с вашими милыми глазками, с этими губами, нежными, словно розовые лепестки, с теплой улыбкой и… — Он набрал в легкие воздуха и досадливо тряхнул головой. — Все, о чем я грезил одинокими бессонными ночами, явилось передо мной не во сне, а наяву.

— О, да мне было невдомек… — Блайт попыталась заглянуть ему в глаза, но он отворачивался, подставляя ей на обозрение свой твердый, словно из камня высеченный профиль.

— Вот тогда-то я и потерял окончательно голову. Но вам это, должно быть, не впервой. Любой нормальный мужчина отреагировал бы точно так же, окажись он на моем месте.

— Но я не реагирую на других мужчин так же, как на вас! — выпалила Блайт.

Он остановился у ее коттеджа и простонал:

— Черт возьми, неужели вы не понимаете, что я пытаюсь вам втолковать?!

Она понимала, и от этого становилось нестерпимо больно. Оказавшись лицом к лицу с Джасом, Блайт попыталась успокоиться. Не дай Бог он заметит, что у нее трясутся губы!

— Вы пытаетесь мне доказать, что для вас этот поцелуй не значит ровным счетом ничего. Что ж, тогда все в порядке, Джас. Я не настолько глупа, чтобы не понять ваши намеки. Итак, мы остаемся друзьями?

Она протянула руку, и после секундного колебания Джас нерешительно вынул из кармана свою пятерню и подал ее Блайт.

— Да, — пробормотал он.

Казалось, Джасу безразлично ее крепкое пожатие, настолько отрешенным был его взгляд. Джас моментально отдернул ладонь, словно его что-то обожгло. Затем он проворно отступил в темноту.

— До завтра! — донесся до девушки его далекий голос.

Блайт стояла на пороге и вглядывалась в ночь. Неужели это правда? Неужели Джас поцеловал меня только потому, что после длительного воздержания вновь оказался рядом с красивой девушкой?

Могло быть и так. С тех пор как умерла жена, он ни с кем не занимался любовью. Чувствовал ли он свою вину за то, что вместе с ней не умерла и его сексуальность? Что им руководило, когда он поцеловал меня на берегу так страстно? Неужели просто похоть?

Блайт не верила своим догадкам. Принимая их разумом, она отказывалась верить сердцем.

Ветер перерос в чудовищный шквал, и по стеклам отчаянно заколотили первые капли дождя. Блайт выключила свет и поспешила забраться в кровать. Как там ее бедные цветочки? Хорошо лежать в сухой постели, наслаждаться домашним уютом и знать, что, пока за окном вовсю беснуется стихия, ты будешь спокойно спать до самого утра.

Как только она задремала, где-то совсем рядом раздался громкий треск. Подскочив на кровати, Блайт вытаращенными от ужаса глазами дико оглядывала комнату, не понимая, что произошло. Новый звук, напоминающий приглушенное рычание, заставил девушку покинуть кровать. Еще через минуту весь дом стал как-то странно трястись, а стекла жалобно зазвенели, грозясь выпрыгнуть из оконных рам. Блайт услышала раздирающий душу скрежет, после чего на крышу один за другим посыпались тяжелые звонкие удары.

С округлившимися от ужаса глазами девушка, словно раненый зверь, металась по комнате и отчаянно визжала. Но, когда ее одинокий крик потонул в общем шуме урагана, Блайт инстинктивно упала на пол и поползла к стене.

Скрип, лязг и хлопки продолжались примерно минуту, после чего все стихло. Не слышно было даже завывания ветра. Лишь только дождь мирно отстукивал свою барабанную дробь. Но не за окном, а… в доме.

Блайт встала и огляделась. Крупные капли воды просачивались сквозь размякшие перекрытия и падали на ковер. Блайт понадобилось всего несколько секунд, чтобы догадаться: ветер сорвал часть крыши.

Под первую пробоину она подставила тазик, после чего отправилась на поиски другой подходящей посуды, так как дыры в потолке множились на глазах. Но было очевидно, что ей не выиграть этот поединок со стихией.

Блайт рыскала по кухонным шкафам, как вдруг ее внимание привлек грубый стук в дверь, голос Джаса выкрикнул ее имя. Он не стал дожидаться, пока ему откроют, а просто высадил дверь ударом ноги и ввалился в коттедж — огромный, мокрый и неуклюжий в непромокаемом плаще. Джас направил на нее фонарик, и Блайт зажмурилась.

— С вами все в порядке?

— Я не пострадала. Хотя часть крыши ветер унес с собой.

— Понятно. — Он опустил ей на плечо холодную мокрую руку и задал тот же самый вопрос, как будто хотел удостовериться, что Блайт говорит правду: — С вами точно ничего не случилось?

— На мне нет ни царапинки.

— Я хотел забрать вас к себе, но теперь во дворе летают куски вашей крыши. Здесь будет намного безопаснее, если, конечно, фундамент не подведет. Вам надо срочно одеться, в случае чего нам придется спасаться бегством. Наденьте кроссовки, теплые брюки и какую-нибудь кофту. Да, не забудьте накинуть что-нибудь непромокаемое: плащ или куртку, — распорядился Джас.

Блайт бросилась одеваться. Выйдя из спальни, она в ожидании следующих распоряжений уставилась на Джаса.

— Под стол, быстро! — скомандовал он. — Когда потолок окончательно промокнет, я не хочу, чтобы он свалился нам на головы.

Они скрючились под столом, тесно прижавшись друг к другу, и нервно прислушивались к тому, что происходило над головой.

— Вам хорошо? — шепотом спросил Джас.

— Как сказать, бывало и лучше…

Послышался короткий смешок.

— Ничего, ничего. Мы это пересидим!

Блайт пыталась разглядеть сидящего рядом Джаса, но тщетно. Она лишь ощущать исходящее от него тепло. Ветер жалобно завывал где-то над головой, пролетая по обнаженным бревнам перекрытий, а в окна хлестал дождь.

Вскоре дом еще раз основательно тряхнуло, все вокруг задрожало, заскрипела мебель, и Блайт испустила короткий сдавленный крик. Тогда Джас обнял ее за плечи и властно привлек к себе.

— Все в порядке, — прошептал он.

Оба знали, что это не так, но слова Джаса бальзамом разливались в похолодевшем сердце девушки.

— Мне не очень-то здесь нравится, — призналась Блайт.

— Так значит, вы струсили, моя отважная любительница штормов? — пошутил Джас.

— Сегодня — да. Этот проклятый ураган угробит мой бизнес.

— Постарайтесь сейчас об этом не думать. Может, все обойдется.

Блайт последовала совету и стала думать о другом. О том, как хорошо чувствовать на своем плече сильную руку Джаса, ощущать его дыхание, слышать его спокойный уверенный голос… Она склонила голову на его плечо и спросила:

— А что с вашим домом?

— Когда я уходил, все было нормально. Там, в низине, ветер не так свирепствует.

— Это хорошо.

— По крайней мере, если придется бежать, у нас будет где укрыться.

Ураган неожиданно прибавил в силе. Стена, у которой стоял стол, тревожно задрожала, пол заходил ходуном. Джас еще крепче прижал к себе Блайт. Огромная балка грузно обвалилась, и теперь в потолке зияла черная зловещая дыра, через которую хлестали нескончаемые потоки грязной дождевой воды. Одновременно в дом ворвался ледяной ветер, пронизывающий до костей.

— О Боже! — вырвалось у Блайт, которая поспешила уткнуться в надежную грудь соседа.

— Да вы совсем окоченели! — воскликнул он.

— Есть немножко, — призналась Блайт. Она непроизвольно клацнула зубами, которые отказывались подчиняться и упорно отбивали дробь.

Джас попытался укрыть девушку своим плащом, но та запротестовала, отталкивая его руки:

— Не надо! Вы мерзнете не меньше, чем я! Что я буду делать, если вы умрете от переохлаждения? Кто вытащит меня на свет Божий, когда этот проклятый потолок перестанет, наконец, падать?

Она не услышала, но скорее почувствовала, как Джас беззвучно смеется. Он все же настоял на своем, и Блайт приютилась у него на груди, наслаждаясь теплом сильного мужского тела, как вдруг ей послышалось, что Джас тихо застонал.

— Что с вами?

— Ничего. — Это прозвучало немного натянуто. — Как думаете, сможем мы подремать часок-другой?

— В таком-то аду?! Да вы шутник!

Казалось, он обиделся, и Блайт поспешила загладить неловкость.

— Мы могли бы побеседовать или… придумать что-нибудь поинтереснее, чтобы отвлечься от происходящего.

— Гениальная мысль! И весьма своевременная. — Он тихо рассмеялся.

— Не хотите ли поцеловать меня еще раз? — неожиданно для себя предложила Блайт.

Прошло несколько секунд. Джас молчал, но Блайт ощущала на своем лице его горячее дыхание, наслаждалась силой мускулистых рук, властно и вместе с тем нежно обнимающих ее за плечи. Наконец он заговорил:

— Вы хотите целоваться, чтобы хоть как-то убить время?

Нет! Чтобы этот поцелуй перерос в нечто большее, подумала Блайт, а вслух ответила:

— Хотя бы.

— Вы соображаете, что говорите? — Он глубоко и грустно вздохнул.

— Конечно, я же не дурочка! И еще: я не ребенок.

— Намекаете, что не будете возражать, если мне станет мало поцелуев? Вы и в правду не прочь заняться сексом прямо здесь, под столом, в луже грязной воды, на этом мокром ковре? Неужели эта идея вам по душе?

6

Блайт закрыла глаза, дрожа от стыда и негодования.

— Я не хочу заниматься с вами сексом! — огрызнулась она, выпутываясь из-под плаща.

Ей вдруг стало нестерпимо душно в объятиях Джаса. А ведь только что они были такими нежными, заботливыми и… возбуждающими. Да, она хотела близости, хотела снова пережить эмоции, посетившие ее на пляже, когда ей казалось, что из глубин подсознания поднимается новое, неизведанное чувство. Но Блайт не желала просто заниматься сексом, она хотела любви…

— Так я и думал, — уныло заметил Джас. — И запомните на будущее: никогда не предлагайте того, что, как вы знаете, не доставит удовольствия ни вам, ни мне.

Блайт онемела от неожиданности. До нее не сразу дошло, что он считает ее легкомысленной кокеткой. Следующей реакцией после молчаливого оцепенения стал яростный порыв благородного гнева.

— Неправда! Вы все врете! — Блайт попыталась оттолкнуть его, но Джас еще крепче прижал ее к себе.

— С каких это пор отношения между мужчиной и женщиной стали честными?

— А с каких пор вы сделались экспертом в этой области? — парировала Блайт.

— Вы, что ли, эксперт? — не остался в долгу Джас.

Блайт открыла было рот, чтобы осадить наглеца, как вдруг ее прервал оглушительный скрежет металла. Это был наполовину оторвавшийся железный лист, который все еще болтался и бился на разодранной крыше. Она сдавленно вскрикнула и приникла к Джасу.

— Все хорошо, — успокоил он. — Пока все нормально.

Глупо ссориться в минуту опасности, ругала себя девушка. Тем более что битва за жизнь могла в любой момент оказаться проигранной. Перебрав в уме несколько нейтральных тем для разговора, она попыталась вновь завязать беседу.

— Где вы учились музыке?

Блайт боялась, что он не ответит. Но после непродолжительного молчания Джас все-таки начал свой рассказ:

— Когда я был маленьким, с нами по соседству жила одинокая дама средних лет. Дома у нее стояло пианино, и я частенько забирался к ней в сад, чтобы послушать, как она играет. Как-то раз она заметила меня и страшно перепугалась.

— И что она с вами сделала?

— Устроила мне основательную выволочку. Потом она предложила заниматься со мной музыкой в обмен на то, что я буду стричь ее газон. Само собой, я с радостью согласился.

— Я где-то читала, что музыкальность довольно часто встречается среди вашего брата-математика.

— Да, бывает. Последователи Пифагора тоже верили, что мир держится на числах и нотах.

Опять этот Пифагор, с досадой подумала Блайт. Он чересчур много говорит о Пифагоре и слишком мало о себе.

— За что вы не любите своих братьев? — спросила она.

— Это взаимное чувство, — хмыкнул Джас. — Они были против, когда их мать решила выйти за моего отца, и, вполне естественно, возненавидели меня, едва я родился.

— А сколько вам было лет, когда умерла ваша мать?

— Четырнадцать. Меня поместили в приют, а братья разъехались кто куда.

— Но почему вас не оставили с отцом?

— В силу своей работы он редко бывал дома.

Блайт подумала, что ребенок дороже и работу можно было бы сменить.

— Что он за человек? Это от него вы унаследовали способности к музыке? Или от мамы?

— Ни от того, ни от другого.

— Однако его не раздражало, что вы берете уроки?

— Нет. Его не раздражало ничего, на что не надо было тратить деньги.

— Однако отец отправил вас в университет?

Звук, который издал Джас, напоминал сухой надломленный смешок.

— Я был очень способным. Учитель математики в школе, где я учился, и миссис Пейдж — преподавательница музыки — помогли мне поступить. Я до сих пор признателен ей за это.

— Надеюсь, с ней вы общаетесь?

— Она умерла несколько лет назад.

Коттедж снова затрясло, что-то где-то затрещало. Джас включил фонарик и посветил наверх. Еще один кусок разбухшего потолка готов был упасть, медленно отваливаясь от перекрытий. Джас выключил фонарик.

Был у Блайт еще один вопрос, который она задала с замиранием сердца:

— Какой была ваша жена? Где вы с ней познакомились?

Довольно долго Джас молчал, потом осторожно, будто боясь сказать лишнее, стал рассказывать:

— Мы встретились в университете. Шелли была весьма общительной и симпатичной, чем выделялась среди однокурсниц. Сначала я и поверить не мог, что такая девушка мной интересуется. — Он помолчал и усмехнулся. — Потом Шелли призналась: оказывается, ее заинтриговало, что я проходил мимо с совершенно безразличным видом.

— Она и впрямь была вам не интересна?

— Конечно же нет! Хотя у меня отсутствовал опыт общения с женщинами, я был нормальным молодым человеком. К тому же она была весьма… ну, я уже говорил…

— И вы…

И он влюбился. Блайт постаралась отогнать неприятное, леденящее сердце чувство, называемое ревностью.

— Мы учились на разных факультетах, но время от времени наши пути пересекались. Шелли доставляло садистское удовольствие меня поддразнивать, появляясь на людях с другими парнями. Флиртовала она напропалую! Но, когда она практически в открытую предложила мне заняться любовью, я заподозрил в этом какую-то ловушку и отказался… один раз. Долго продержаться не смог. Прошло три месяца, и она заявила, что у нас будет ребенок. А когда я отважился сделать ей предложение, Шелли опять меня удивила.

— Каким образом?

— Сказала, что согласна.

Блайт перевела дух. Конечно, глупо ревновать к покойнице, но все же…

— Надеюсь…

Не успела Блайт произнести: «Надеюсь, вы были счастливы», как набухшая балка, терпеливо ждавшая своего часа, рухнула.

После этого завывания ветра стали тише, словно он решил немного передохнуть. Даже дождь, и тот перестал хлестать. Блайт уже не дрожала, но холод все еще пробирал ее до костей.

Джас с помощью фонарика исследовал разрушения, после чего спросил:

— Ну что ж, рискнем? Похоже, надо срочно выбираться.

Они дружно порскнули из-под стола, злобный порыв ветра ударил им в лицо и с силой захлопнул дверь, как только Джас и Блайт оказались на пороге.

Когда они в конце концов достигли коттеджа Джаса, Блайт, уставшая от борьбы со стихией, бессильно прислонилась к стене.

— Вам надо срочно принять ванну и чего-нибудь выпить, — сказал Джас. — Спать будете на моей кровати, а я лягу на софе.

— Но вы же на ней просто не уместитесь! — Она устало опустилась на стул и принялась развязывать шнурки кроссовок. Окоченевшие пальцы плохо слушались.

— Я все равно еще долго не усну. — Джас встал на колени и помог ей расшнуровать кроссовки.

— Вот почему вы так часто играете по ночам на рояле?

Джас помог Блайт избавиться от куртки, снял с себя мокрый плащ, под которым оказались только джинсы и футболка.

— Сейчас дам вам полотенце. Проходите на кухню.

В просторной полупустой кухне Джас открыл сушилку для белья и извлек оттуда два больших махровых полотенца. Одно вручил дрожащей Блайт, другим насухо вытер лицо и волосы.

Блайт принялась энергично растирать свою мокрую шевелюру, чувствуя, как потихоньку согревается. Джас тем временем растопил камин.

— Пойду приготовлю для вас ванну, — сказал он.

— Это будет как нельзя кстати, — благодарно откликнулась Блайт, — но я отказываюсь спать на вашей кровати.

Несмотря на горячие возражения хозяина, было совершенно ясно, что на софе миниатюрной хрупкой девушке будет куда удобнее, нежели ему. В конце концов победу в споре одержала Блайт.

Блайт приоткрыла глаза и зажмурилась. Яркий солнечный свет заливал чужую комнату сквозь окна, на которых не было штор. На улице громко пели птицы, и Блайт сразу вспомнила обо всем, что случилось ночью.

Накинув на плечи тонкий шерстяной плед, она поспешила к окну. Ее коттедж одиноко возвышался на фоне синего неба, однако половина крыши отсутствовала.

— О нет! — громко простонала Блайт, хватаясь за голову. — Нет, нет… — запричитала она уже более сдержанно и тише.

— Боюсь, ваш дом совсем развалился, — заметил появившийся в дверях Джас.

Блайт обернулась и печально посмотрела ему в лицо.

— Представляю, что стало с оранжереей! — трагично воскликнула она. — Но крыша…

— Несколько фрагментов кровли упали прямо на оранжерею. Я успел осмотреть все, когда проснулся.

Джас пересек комнату, подошел к убитой горем девушке и положил руки на плечи. Прошедшая ночь казалась страшным сном. Блайт доверчиво уткнулась носом в широкую грудь своего спасителя.

— Проклятье! Ну почему им нужно было упасть именно туда?

Джас провел рукой по ее спутанным волосам.

— А почему в этом сумасшедшем мире случаются разные неприятности? Я знаю только одно: вы не заслужили такой участи.

На глаза Блайт навернулись слезы, но усилием воли она постаралась сдержать их и не зарыдать. Слезами горю не поможешь. Прерывисто вздохнув, она неохотно повернулась к Джасу спиной. Он так добр, так нежен и заботлив, но вряд ли ему понравятся женские слезы, бегущие в три ручья из красных воспаленных глаз.

— Спасибо вам за все, — пробормотала она. — Хотя, думаю, могло бы быть и хуже…

— Вы живы и здоровы, — согласился Джас. — Прошлой ночью я так за вас испугался…

Он беспокоился! Внезапная вспышка неуместного, по мнению Блайт, счастья, захлестнула ее сознание и стала своеобразным искуплением не слишком галантных замечаний Джаса, прозвучавших этой ночью. Неожиданно Блайт озарила догадка, и она осторожно поинтересовалась:

— Ваша жена погибла в результате несчастного случая?

Когда прозвучал ответ, он показался Блайт чересчур резким и коротким, как выстрел.

— Да. В автокатастрофе.

— Вы… были с ней?

Если Джас сидел за рулем, казнит ли он себя до сих пор? Его лицо приняло уже знакомое девушке безучастное выражение.

— Нет, меня там не было. Пойду приготовлю завтрак. Вам понравятся бобы с тостами? Если вы их не едите, я приготовлю что-нибудь другое.

— Я готова съесть хоть слона!

Очевидно, время доверительных бесед истекло. Он так и не сказал всей правды.

Блайт воспользовалась душем, потом надела джинсы и блузку. Оглядев по-спартански пустую ванную комнату, Блайт нашла на полочке расческу, несомненно принадлежащую хозяину дома.

— Я воспользовалась вашей расческой. Надеюсь, вы не против? — спросила она, появляясь на пороге кухни.

— Будьте, как дома. Пользуйтесь всем, чем хотите. И, пожалуйста, не стесняйтесь. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

Этим утром Джас был особенно вежлив и предупредителен. Может, жалел о своей откровенности?

— Обязательно. Благодарю вас.

Джас предложил ей единственный на кухне стул.

— А как же вы? — спросила Блайт.

— Обо мне не беспокойтесь. — Он кивнул на колченогий табурет.

Джас поставил перед гостьей дымящееся блюдо, но Блайт, вяло поковырявшись вилкой, отодвинула тарелку.

— Вам не понравилось?

— Обычно по утрам я ем тосты с джемом.

— Как же вы работаете после такого хилого завтрака?

— Не такая уж тяжелая у меня работа. В моем распоряжении все новинки садово-огородного хозяйства… были. — Она всхлипнула.

— Мы сейчас же отправимся к вам, и вы убедитесь, что ваше оборудование ничуть не пострадало, — заверил Джас. — А пока выпейте кофе.

— Спасибо, не хочу.

— Воля ваша. — Он встал, протягивая Блайт руку. — Пойдемте, рано или поздно вам все равно придется узнать самое худшее.

Содрогаясь при одной только мысли о том, что ей предстоит найти в развалинах, Блайт приняла его руку и продолжала крепко за нее держаться всю дорогу до коттеджа.

Не повезло одной половине оранжереи: ее крыша была зверски изуродована двумя кусками рифленого железа, которые, разбив стекло, воткнулись прямо в землю, где росли молодые подсолнухи. Зато другая часть оранжереи почти не пострадала. Блайт осмотрела поврежденные цветочные грядки и решила, что большинство растений можно спасти.

— У вас есть страховка? — осведомился Джас.

— Конечно. Мне нужно как можно скорее связаться со страховой компанией. А теперь пойду посмотрю, как там в доме.

— Одну я вас не пущу. Вы же понятия не имеете, безопасно там или нет.

— Я осторожно…

Но Джас настоял на том, чтобы войти в коттедж первым. Он топнул по вздувшемуся полу, проверяя на прочность, а потом стал медленно пробираться сквозь дебри обвалившегося потолка, балок, принесенных ураганом веток. Блайт, прикидывая в уме размеры ущерба и сколько придется потратить времени, чтобы ликвидировать последствия разгула стихии, нервно кусала губы.

У дома остановилась машина родителей Блайт. Брайан Саммерфилд крепко пожал руку Джасу.

— Спасибо, что помогли нашей девочке. Мы звонили сюда ночью, но никто не отвечал. Вот мы и примчались ни свет ни заря.

— Да, да! — подхватила Роза. — Блайт просто повезло, что вы живете совсем рядом!

— Ну, не мог же я бросить девушку в доме, с которого сорвало крышу, — скромно потупился Джас.

— Дом придется ремонтировать, — покачал головой Брайан. — Вот получишь страховку…

— Но ведь здесь невозможно жить! — воскликнула Роза. — Блайт, тебе надо срочно переехать к нам.

— Не могу, мам. У меня же цветы.

— Блайт может пожить у меня, — вмешался Джас.

Девушка опешила. Отец смерил ее проницательным взглядом, потом точно так же посмотрел на Джаса, пытаясь удостовериться в чистоте его помыслов, и, наконец, на жену, которая тоже пребывала в замешательстве.

— До тех пор, пока ее дом не приведут в порядок, — пояснил Джас, обращаясь исключительно к Брайану. — У меня есть свободная комната. Если уцелела ваша кровать, — он взглянул на Блайт, — то мы с мистером Саммерфилдом перенесем ее ко мне.

— Но зачем вам постояльцы?

— Вы вовсе не постоялец! Вы соседка, которой нужно где-то переночевать.

Роза повернулась к Брайану и чуть заметно приподняла брови. Это был немой вопрос, такой же незаметный для окружающих, как и ответ, который был понятен только ей одной.

— Решено, — проговорила Роза, обращаясь к Блайт. — Мы с отцом не возражаем, если ты воспользуешься гостеприимством Джаса.

Блайт снова попыталась отказаться:

— Я не хочу вас стеснять…

— Вы ничуть меня не стесните, — вежливо возразил Джас.

— А теперь давайте-ка займемся кроватью, — предложил Брайан, двинувшись по направлению к спальне.

Когда мужчины ушли, Роза похлопала дочь по плечу, не упустив возможность прочитать маленькую нотацию:

— Невежливо отказываться от приглашений, сделанных от души.

— Знаю, просто…

— Просто скажи ему «большое спасибо» и будь послушной умненькой девочкой. Старайся не мешать Джасу.

Блайт смиренно вздохнула и ответила:

— Хорошо, мам. Он меня даже не заметит.

— Давайте договоримся: пока я здесь, кухня переходит в мое владение, — деловым тоном предложила Блайт, после того как необходимые ей вещи были перенесены в коттедж Джаса. — Это будет моя маленькая благодарность за то, что вы в эти нелегкие дни для меня сделали. К тому же мне необходимо отвлечься…

Джас равнодушно пожал плечами.

— Хорошо. Но насчет завтраков не беспокойтесь. Я встаю очень рано и не стану вас будить.

На обед Блайт приготовила рисовую запеканку с куриным мясом и овощами. Ее старания были сполна вознаграждены добавочной порцией, которую попросил Джас.

— Не беспокойтесь, посуду я помою, — сказала Блайт, когда обед подошел к концу.

— Но вы, наверное, устали.

— Это хоть как-то отвлечет меня от неприятных мыслей, — ответила Блайт, убирая со стола.

Но Джас настойчиво предлагал свои услуги, и ему было разрешено вытирать чистые тарелки. Повесив полотенце на крючок, он сообщил:

— Если что понадобится — я у себя в кабинете.

— Мне думается, я сегодня еще долго не усну. Пожалуй, почитаю… В этом доме есть какие-нибудь книги, не связанные с высшей математикой?

— Конечно, есть. Поднимитесь в спальню и берите все, что душе угодно.

Блайт так и сделала, к тому же ей было любопытно посмотреть, как живет Джас.

Он спал на узкой кровати, вид которой невольно навевал мысли о казарме. В изголовье кровати Блайт увидела комод, который, вероятно, служил Джасу ночным столиком. Над комодом висело зеркало овальной формы.

Стены спальни были голыми, если не считать большой, пожелтевшей от старости карты мира, которая держалась на ржавых кнопках. Несколько книжных полок стояли под окном прямо на полу. На подоконнике красовался зеленый пластмассовый горшок с одиноко глядящим в окно подсолнухом.

Блайт подошла и тронула его лепестки, после чего попробовала пальцем землю у подножия цветка — земля оказалась влажной. Ей на глаза попались следы недавно срезанных побегов. Значит, Джас все делал правильно. Непонятно отчего, но ей стало веселее, и, отбросив тяжкий груз проблем пролетевшего дня, она опустилась на корточки перед полками с книгами, большинство из которых были посвящены математике и философии.

Блайт удалось-таки отыскать парочку бестселлеров, несколько журналов и современных романов. Она выбрала журнал, который обещал увлекательную статью о морских животных, и детектив.

Но сосредоточиться на чтении оказалось не так-то просто. За окном тихо шумел океан, и где-то возле дома одиноко ухала грустная сова. Прошло какое-то время, и вдруг из гостиной просочились приглушенные звуки, но Блайт, несмотря на непреодолимое желание присоединиться к Джасу, осталась в кровати. Она давно погасила свет и все лежала и лежала, не в силах уснуть, пока не смолкли последние аккорды и не послышались тихие шаги Джаса. Потом Блайт различила слабый плеск воды, осторожный шорох закрывающейся двери его спальни, и через несколько секунд дом погрузился в сон.

Блайт зевнула и устало закрыла глаза.

Когда формальности со страховой компанией были улажены, в долину приехали рабочие. Блайт, наблюдая за их кипучей деятельностью, утешалась мыслью, что все могло обернуться намного хуже и тогда она отделалась бы не ремонтом, а пришлось бы отстраивать дом заново.

Как-то раз приехали родители Блайт, и вскоре вся компания, включая рабочих, устроила себе ланч на свежем воздухе. Неожиданно появился Джас.

— О, простите, что помешал, — опешил он.

— Ничего страшного. — Блайт быстро встала, держа в руке недоеденный сандвич. — Мы решили немножко подкрепиться.

— Значит, я опоздал! Я как раз собирался пригласить вас и ваших родителей на обед.

— Очень мило с вашей стороны, — обрадовалась Роза. — Угощайтесь, Джас.

— Благодарю вас. Но у меня уйма дел.

Роза выглядела сильно разочарованной.

— Но вы хотя бы перекусите.

Джас повиновался. Он подошел к столу и взял сандвич.

— Спасибо.

Роза адресовала ему сладчайшую из своих улыбок.

— Вас действительно не помешает чуть-чуть подкормить. Блайт была права.

Кусок сандвича застрял у Блайт где-то посередине горла.

— Я этого не говорила! — просипела она, пытаясь откашляться.

— Говорила, говорила, — невозмутимо настаивала мать. — Она отменно готовит. Я на вашем месте обязательно воспользовалась бы девушкой, пока она у вас в гостях.

— По-моему, ты выразилась не очень правильно, дорогая, — с тонкой улыбкой заметил Брайан.

Но жена посмотрела на него испепеляющим взглядом и упрямо тряхнула головой.

— Джас прекрасно понимает, что я хотела сказать. Правда, Джас?

Джас долго и пристально изучал выражение ее лица, хитрое, как у лисы, и вместе с тем по-детски простодушное.

— Думаю, да, — кивнул он наконец. — На самом деле Блайт уже предложила себя в качестве… — Джас сделал загадочную паузу.

— …Поварихи! — торопливо докончила за него Блайт.

Щеки девушки покрылись алым румянцем. Она осуждающе посмотрела на Джаса, но он только ухмыльнулся. И вдруг Блайт показалось, что на его насмешливом лице опять промелькнуло то самое, уже знакомое ей выражение, слабый намек на удивление, сопровождаемый еле заметным удовлетворенным кивком головы, словно Джас только что принял какое-то важное решение.

— После обеда я поеду за продуктами в Опуа, — сказал он. — Если хотите, могу захватить вашу почту.

— Спасибо.

— Блайт, передай-ка мне кусочек маминого пирога, — попросил Брайан.

Она передала и предложила Джасу отведать фруктовый торт — творение рук неутомимой миссис Саммерфилд. Но он отказался и вскоре ушел.

7

После позднего обеда Блайт и Джас вышли на веранду. Воздух был приятно свеж. Между холмами виднелась узкая серебристая полоска воды, волны двигались лениво и безмятежно, и было трудно поверить, что недавно здесь пронесся ураган. Сквозь кроны деревьев виднелось матовое вечернее небо, а у подножия веранды ветер трепал высокую траву, поигрывая головками цветов.

— Сейчас на берегу полным-полно водорослей, — сказал Джас.

— Надеюсь, мне удастся собрать кое-что, прежде чем море смоет их.

— Еще не очень темно. Если у вас остались силы, мы могли бы пойти прямо сейчас. Я не прочь размяться.

— Вы достаточно поразмялись у меня в коттедже. Я вам так признательна, Джас…

— Не стоит. Я всегда рад помочь.

Блайт хитро подмигнула и погрозила ему пальцем.

— Но ведь помогать людям моя обязанность?

— Я просто позаимствовал ее у вас на время, — улыбнулся Джас. — Вам ведь не жалко?

Когда он так ласково улыбался, Блайт было не жалко ничего. Она была готова одолжить ему все, что угодно, даже собственное сердце. И… если захочет, пусть оставит его у себя навсегда. Блайт уже не отрицала: она по уши влюбилась в этого мужчину. Но ему, похоже, не до нее…

— Что с вами?

Она очнулась и снова посмотрела ему в лицо, немного смущаясь сделанного только что открытия.

— Я провела здесь незабываемые дни, — мечтательно заговорила Блайт. — Ну что, пойдем собирать водоросли?

Блайт держала наготове раскрытые мешки, а Джас наполнял их охапками водорослей. Оттащив добычу к коттеджу Блайт, усталые, они поплелись к дому Джаса.

— Надо было взять с собой фонарь, — заметил он.

— Я и в темноте прекрасно вижу…

Не договорив, Блайт неожиданно споткнулась. Джас успел поддержать ее, и девушка оказалась прижатой к его груди.

— Простите. — Ее сердце отплясывало странный ритмичный танец, от которого перехватывало дыхание. Она попыталась обратить все в шутку: — Похоже, у меня уже вошло в привычку постоянно падать в ваши объятия.

— Только ли в мои? — Он слегка понизил голос.

— Что?! — Блайт задрала голову и требовательно уставилась на Джаса.

— Ничего. Забудьте, — отрезал он и, выпустив ее из рук, зашагал вперед. — Это не мое дело.

— Что не ваше дело? — прокричала она в его удаляющуюся спину. — Джас! — И побежала вслед за ним.

Он остановился и, обернувшись, уперся в нее равнодушно-холодным взглядом. Но как только они поравнялись, Джас продолжил путь, тихо обронив:

— Простите меня.

— Прощу, когда узнаю, за что вы извиняетесь! — Блайт перестала смотреть под ноги и тут же споткнулась снова. — О, проклятье!

Джас снова поймал ее и зажал в крепких горячих тисках.

— Вы хотели сказать, что я кидаюсь в объятия всех мужчин подряд?

— Я не это имел в виду.

— Тогда что?

— Я уже извинился. Нельзя ли просто забыть о том, что я сказал?

Блайт думала ровно две секунды, после чего решительно отказалась.

— Нет. За таким заявлением должны стоять серьезные факты.

— Мне кажется, вы о них догадываетесь, — неохотно пробормотал он сдавленным голосом. — Неужели вы так наивны, что не можете распознать ревность?

— Ревность?! Мне что-то слабо в это верится, — прошептала Блайт и уже громче повторила, начиная потихоньку злиться: — Я нам не верю. У вас нет веской причины, чтобы ревновать. Скромнее, Джас, скромнее! Не будьте этакой собакой на сене!

Он сдержанно хмыкнул.

— Признаюсь, вы попали прямо в цель.

— Если бы вы даже имели право меня ревновать, я не понимаю, каким образом дала вам повод считать меня неразборчивой в связях.

Джас резко обернулся. В обманчивом лунном свете его глаза казались черными ввалившимися впадинами, а рот тонкой темной линией прорезал мертвенно-бледное лицо. В эту минуту Джас походил на Пьеро.

— Я никогда не считал вас легкомысленной.

Уже в который раз за время общения с этим человеком Блайт почувствовала легкое головокружение. Она мысленно досчитала до пяти и постаралась придать своему голосу спокойный оттенок:

— Тогда почему вы ревнуете?

Он долго молчал, всматриваясь в ее лицо. Наконец прозвучали первые слова, словно их вытащили из Джаса невидимыми клещами:

— После вашей вечеринки…

— Ну, и что же случилось?

— Один гость задержался до утра…

Блайт открыла от изумления рот.

— Ваш американский друг, — упрямо продолжал Джас. — Вот я и подумал: а что, если вы с ним…

Будто огненный цветок распустил лепестки — так покраснела Блайт. Вспышка гнева исказила мягкие черты ее лица.

— И вы посмели предположить?!.

— Нет-нет!

Словно выброшенная на берег рыба, Блайт ловила ртом воздух, но так и не могла отдышаться.

— Какой же вы математик, если верите в предположение без доказательств?!

— Я, конечно, математик, но прежде всего человек! У меня, как и у других, тоже есть чувства, понимаете?

Он явно обиделся, но не давал волю эмоциям, как Блайт. Она понимала, что Джас сдерживается из последних сил.

— Если у вас есть чувства, какого же черта вы их так старательно скрываете? Покажите мне их!

— Вы этого хотите? — прорычал он.

Неожиданно теплая волна возбуждающего азарта обдала ее грудь. Это чувство было сродни тому, что испытывала Блайт во время шторма, когда каждая минута до предела была наполнена жгучим нетерпением. Она знала, что может в любой момент освободить эту плотину накопившихся чувств, и все же на секунду замешкалась, сомневаясь, сумеет ли сдержать страстный порыв Джаса. Но Блайт не привыкла бросаться возможностями, которые нечасто предоставляла ей судьба, и потому ответила, смело глядя ему в глаза:

— Да! — Блайт наслаждалась «опрокинутым» выражением его лица. — Хочу!

Джас с шумом вобрал в себя воздух, после чего лицо его внезапно изменилось. Он обхватил Блайт за талию и рывком втащил в дом. Эти объятия были скорее похожи на медвежью хватку, чем на ласку. Джас привлек девушку к себе и, заглушая подавленный стон, зажал ей рот исступленным поцелуем, агрессивно требуя ответа.

И она ответила — не менее агрессивно. Но сила, смешавшись с неистовым порывом долго сдерживаемого вожделения, внезапно иссякла, и остался лишь долгий поцелуй, рожденный в огненной лавине противоречивых чувств.

Джас продолжал крепко обнимать Блайт, и казалось, будто его сердце бьется в ее груди. Затем постепенно ослабил объятия, и его рука скользнула туда, где под соблазнительным кружевом бюстгальтера взволнованно вздымалась мягкая податливая плоть. Гибкое тело Блайт змеей извивалось в его руках, а из самых глубин души вырывался гортанный стон неземного наслаждения.

Услышав этот стон, Джас перестал целовать ее так же внезапно, как начал, и вмиг остыл жар объятий и бурное неистовство страсти.

— Вам следует влепить мне пощечину, — сказал он хриплым неровным голосом.

— Да, — торопливо согласилась Блайт.

— Так чего же вы ждете?

— Я вовсе не желаю этого делать.

— Тогда, может, мне снова следует извиниться?

— Нет. Время извинений прошло.

— Отлично.

И он запечатлел на ее губах еще один, но уже совсем другой поцелуй, сотканный из трепетной нежности и робкого изумления. Это был и вопрос, и обещание, и глубокое сладострастное удовлетворение. Но только Блайт и этого казалось мало. Она хотела, чтобы мощный поток неутолимой страсти подхватил ее и унес в неизведанное.

Когда одна ладонь Джаса стала нежно массировать спину девушки, а другая заскользила по обнаженному бархату груди, Блайт задрожала от восторга, чувствуя, как от каждого прикосновения все сильнее возбуждается ее страстный возлюбленный, и это разожгло в ней всепоглощающий огонь желания. В этом огне сгорали ночи нетерпеливого ожидания и жгучая обида, сменяясь горячей волной страсти, и вот они уже стонали оба, лицом к лицу, грудь к груди, а мысли уносились куда-то далеко.

— Ты просто прелесть! — послышался голос Джаса. — Ответь, Блайт, тебе и впрямь так хорошо?

— Тебе еще нужны доказательства?

Джас подхватил ее на руки, словно ребенка, и понес в спальню. Бережно опустив Блайт на кровать, он принялся неторопливо раздевать девушку, осыпая каждый обнажающийся кусочек тела жгучими поцелуями. Блайт постанывала от нарастающего возбуждения.

— Теперь моя очередь, — прошептала она и начала снимать с него одежду.

— Блайт, солнышко мое…

Она улыбнулась и, оплетая руками его гибкое сильное тело, потянулась, чтобы поцеловать Джаса в плечо.

— Ты когда-нибудь думал, что это произойдет?

— Только во сне. Но иногда, оказывается, даже такие сны становятся явью… Я твердил себе: чистое безумие помышлять об этом… Может, я и сейчас?.. Блайт, если я сплю, не буди меня, пожалуйста!

— Это не сон. Прошу тебя, Джас…

— Ты готова принять меня?

— О да! — застонала Блайт. — Да, пожалуйста, прямо сейчас…

Когда он проник в нее, Блайт поначалу замерла, затаив дыхание, потом понемногу расслабилась и, принимая Джаса в трепетные глубины своего тела, постепенно стала радостно ощущать его присутствие. Он шепотом спросил:

— Тебе хорошо?

— Да, — прошептала она в ответ. — Я хочу, чтобы ты всецело принадлежал мне, а я тебе.

И он отдался ей, и Блайт застонала, переполняемая сказочным блаженством. Он уверенно сжимал ее в своих объятиях, их ноги и руки переплелись так причудливо и сильно, что, казалось, два человека слились воедино.

Этой ночью случилось чудо. Возбуждение, экстаз и долгожданное посвящение себя любимому человеку — все вырвалось на волю, окунувшись в обволакивающе бархатную черную ночь с ослепительно яркими вспышками.

А потом, вконец вымотанные и обессиленные, они нежились в объятиях друг друга, ожидая, когда придет полное успокоение.

— У нас с Чарлзом ничего не было, — сказала Блайт. — Он выпил лишку, и все решили, что будет лучше, если мы уложим его спать. Он друг моего брата, только и всего.

Джас лениво перебирал ее волосы.

— А я все время изводил себя глупыми домыслами с той минуты, когда увидел, как он уезжает, а ты мило машешь ему вслед.

— Ты мог бы прямо спросить.

— Нет, не мог. Я не имел права вмешиваться в твои дела. Ты бы еще решила, чего доброго, что я блюститель общественной морали.

Она запечатлела нежный поцелуй на самом кончике его подбородка.

— Только что ты доказал мне обратное.

Блайт разбудил шум мотора подъехавшего грузовика. Ее пушистые ресницы вспорхнули, словно крылья бабочки, и она оказалась лицом к лицу с мирно спящим Джасом.

Она пригляделась и увидела, какие длинные у него ресницы. Его щеки уже покрылись колючей утренней щетиной, линия рта заметно смягчилась, а губы были слегка приоткрыты. Не в силах противостоять искушению, Блайт согрела их жарким поцелуем и скользнула языком внутрь.

Некоторое время Джас лежал неподвижно, потом, обняв Блайт за талию, привлек ее к себе и ответил на поцелуй, лениво и снисходительно принимая утреннюю порцию нежности. Но глаза его по-прежнему оставались закрытыми.

Она оторвалась от его губ, чтобы задать вопрос:

— Ты знаешь, с кем сейчас целовался?

— С моим милым солнышком, — пробормотал Джас и открыл глаза. — Да, я прав.

Блайт заулыбалась.

— Мне пора вставать, — протянула она с сожалением. — Приехали рабочие.

Он немного смутился и недоверчиво посмотрел на Блайт.

— Значит, это был не сон?

— А разве ты еще сомневаешься?

— Нет, ты настоящая. Ты похожа на цветок, пахнешь, как цветок. Ты просто чудо.

— Однако мне действительно пора вставать, — повторила Блайт, но уже менее твердо.

— Блайт… — неловко начал Джас, — ты уже занималась… этим раньше?

— А ты как думаешь? — Она постаралась, чтобы ответ прозвучал непринужденно.

Джас долго вглядывался в ее лицо, и Блайт стыдливо опустила глаза, не выдержав этого проницательного взгляда.

— Мне кажется, — серьезно сказал Джас, — что не занималась.

— Говорю же: я никогда не спала с Чарлзом, — призналась она, поднимая глаза. — Если честно, я еще ни с кем не спала…

Джас заметно огорчился и, прикрыв глаза, медленно произнес:

— Твои родители так мне доверяли…

— Они были уверены, что ты не возьмешь меня силой. Но прошлой ночью я сама сделала выбор. Мне уже не требуется разрешение родителей.

Он оперся на локоть и, глядя свысока на Блайт, задумчиво промолвил:

— Ты кажешься такой юной. Иногда мне с трудом верится, что ты готова отвечать за свои поступки.

— Я знаю, что делаю, — твердо заявила Блайт.

В его глазах все еще теплилась печаль.

— Ты такая… доверчивая. Ведь ты же почти ничего обо мне не знаешь.

— Так расскажи! — попросила Блайт.

Еще один грузовик с грохотом подъехал к дому. Джас прислушался. Стук молотков смешался со смехом и криками рабочих.

— Да, наш мир на редкость беспокойное место. Ты права, нам пора вставать.

8

День выдался на редкость теплым, словно лето наконец-то решило вступить в свои права.

Блайт работала, а сердце ее пело от счастья. Этим утром все казалось Блайт уже не таким страшным; даже полуразрушенный дом и угроза бизнесу отступили на второй план.

Когда подошло время ланча, Блайт поспешила к Джасу. Подойдя к коттеджу, она увидела, как он, радостно улыбаясь, машет ей из окна кабинета.

В прихожей она наткнулась на Джаса и принялась извиняться:

— Не хотелось бы тебя отвлекать…

— Все равно мои математические изыскания зашли в тупик. — Он стоял и улыбался, но не смел к ней притронуться, как будто еще не верил до конца, что прошедшая ночь была не сном.

— Тогда перекуси со мной, — попросила Блайт, греясь в лучах его улыбки.

Они в четыре руки приготовили сандвичи, сварили кофе и вынесли все это на веранду, присев прямо на ступеньки и поставив между собой поднос.

— А я-то думал, ты будешь обедать со своими новыми друзьями-строителями, — пробормотал Джас, впиваясь зубами в сандвич.

— Я не смогла бы так долго находиться вдали от тебя. — Блайт одарила его лучезарной улыбкой.

— О да! — В его тихом голосе послышалась насмешка. — А чем это ты занималась все утро?

— Вылизывала оранжерею. А ты?

— Я много считал.

— Послушай, Джас, мы ведь в двадцатом веке живем, не в каменном. Неужели ты не можешь складывать цифры при помощи арифмометра?

— Нет, я предпочитаю грызть гранит науки собственными зубами, — рассмеялся Джас. — Теории лучше всего проверять старым добрым способом.

Блайт допила кофе, поставила на поднос чашку и сорвала крошечную лохматую маргаритку, растущую прямо у веранды. Повертев между пальцами хрупкий тонкий стебелек, она спросила, провоцируя Джаса на разговор:

— Так какое же применение находят математические теории в нашей жизни?

— Мы постоянно ими пользуемся.

— И я тоже?

— Конечно. Когда ты замышляешь композицию из цветов, ты же не хватаешь все, что под руку попадется, правда?

— Я отбираю подходящие по цвету растения и тщательно продумываю, как их расположить.

— Вот-вот. Ты выбираешь, пробуешь разные вариации, пока не находишь ту, которая понравится тебе больше других. Ты прикидываешь, как будет выглядеть твоя композиция, прежде чем начать работу?

— Иногда. А вообще-то я принимаю решения по ходу дела. Могу в процессе работы что-то изменить.

— Но ты вряд ли будешь использовать два или четыре цветка одинакового цвета, возьмешь три или пять.

Откуда он знает? Неужели Джас замечает такие мелочи?

— И, если их расположение тебя не устраивает, ты отбрасываешь неугодные тебе цветы и пробуешь другие. То же самое я делаю с числами, когда приходится проверять ту или иную гипотезу.

От удивления Блайт широко раскрыла глаза.

— Так что твои комбинации с цветами не что иное, как математическое упражнение. В обоих случаях в ход идут числа и пропорции.

— Боже милостивый!

Джас улыбнулся ее простодушному изумлению и устремил взгляд вдаль.

— Мне не следовало начинать с таких сложных вещей.

— Да нет же! Сколько раз можно повторять: мне нравится тебя слушать.

На самом деле, это была единственная тема, которая делала Джаса красноречивым. Все остальное время он был нем как рыба.

— Ты станешь знаменитым, когда решишь свою задачу?

— Может быть, — хмыкнул Джас. — Но только среди моих коллег. В любом случае, это никак не отразится на наших с тобой отношениях. Не думаю, что математикам уже удалось найти способ измерения глубины плотских наслаждений.

— Может, глубины чувств?

— Может быть. — Он улыбнулся и погладил Блайт по щеке.

— А прошлой ночью ты тоже думал только о математических задачах?

Джас захохотал и покачал головой.

— Так же, как ты размышляла об очередной композиции!

Он приподнял за подбородок лицо Блайт и быстро поцеловал ее в губы. Этот недолгий поцелуй обещал страстную, полную наслаждений ночь. Когда Джас отстранился, Блайт почувствовала обжигающую волну желания, окатившую ее с ног до головы, и догадалась, что он понял это по ее глазам.

— Мне, наверное, пора возвращаться, — с сожалением сказала она. — Так много еще предстоит сделать!

— Хочешь, я тебе помогу?

Как же хотелось ответить «да», чтобы побыть еще какое-то время вдвоем. Блайт показалось, что Джас предложил помощь не просто из вежливости. Но, с другой стороны, она не имела права отрывать его от любимой работы.

— Не надо, сама справлюсь, — отказалась Блайт. — А ты иди решать свои задачи современности! — Она потянулась к Джасу и поцеловала его в щеку, туда, где при улыбке появлялась маленькая забавная ямочка. — Что ты хочешь на обед?

— Мне понравится все, что бы ты ни приготовила.

— Как легко тебе угодить!

— Очень, — согласился он и окинул Блайт таким откровенным взглядом, что она покраснела до корней волос.

Вечером, перед тем как вернуться к Джасу, Блайт решила прогуляться на пляж, подышать морским воздухом. Блайт уже собиралась уходить, как на пустынный пляж с ревом вылетели два мотоцикла. На ездоках были черные лаковые шлемы и черные кожаные куртки. Один мотоциклист преградил Блайт дорогу, второй заехал сзади. Ей сразу стало как-то не по себе.

— Привет, куколка!

Блайт круто развернулась и похолодела от ужаса, завидев спрыгивающего на землю парня, но, как только тот снял черный шлем, чуть не расплакалась от облегчения.

— А, это ты, Шон! Ты здорово меня напугал.

Шон ответил жалкой улыбкой. Его товарищ тоже снял шлем и слез с мотоцикла. Широкоплечий и коренастый, он казался старше Шона, и Блайт непроизвольно захотелось втянуть голову в плечи и съежиться под его откровенно наглым оценивающим взглядом.

Вскинув голову, она храбро обратилась к Шону:

— Познакомь меня со своим другом.

— Это Винс.

Винс повертел в руках свой шлем и повесил его на руль.

— Шон сказал, будто ты живешь вон там. — Он махнул рукой в сторону ее коттеджа и многозначительно добавил: — Одна.

Блайт ощутила, как по спине побежали мурашки. Стараясь, чтобы ответ прозвучал как можно более вежливо, она начала объяснять:

— Сейчас я живу в другом месте. Мой дом сильно пострадал во время урагана.

— Ясно. А Шон говорит, что ты его подружка.

— Что он говорит?!! — Она удивленно подняла брови и требовательно уставилась на Шона.

Тот поднял на нее полные мольбы глаза.

О Боже! Как бы от них отделаться и в то же время не выдать маленького врунишку? — гадала Блайт. Набрав в легкие побольше воздуха, она решительно перешла в наступление.

— В любом случае, Винс, это не твое дело. Мы с Шоном сами разберемся. Правда, Шон? Но сегодня, боюсь, мы с тобой не увидимся: я очень занята. — И добавила с подчеркнутой холодностью: — Мы еще поговорим.

Шон сразу понял, что ему предстоит серьезная головомойка.

Блайт решительно шагнула вперед, но Винс преградил ей путь к отступлению. Она похолодела от страха.

— Ты куда-то спешишь? Поедем с нами, — растягивая слова, предложил Винс, раздевая ее глазами.

— Спасибо, не могу.

— Да ладно тебе, поехали! — Винс провел пальцем по щеке Блайт. — Можем классно поразвлечься.

Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Ты что, не понял? Я же сказала: нет!

— Эй… — послышался робкий голос Шона.

— В чем дело, малыш? — снисходительно откликнулся Винс. — Мы ведь друзья.

— Да, но…

— А друзья должны делиться, — отрезал Винс.

Блайт была близка к обмороку. Словно во сне, она услышала, как Шон что-то ответил, а потом почувствовала на плече его руку. Он крепко обнимал ее, а сам дрожал как лист на ветру.

— Нет! — закричал он срывающимся голосом. — Нет! Ты не посмеешь!

— Что здесь происходит? — послышался ровный низкий голос Джаса. — Блайт?

Винс обернулся. Шон осторожно попятился, увлекая за собой Блайт.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Винс.

— Представь себе, большое, — невозмутимо ответил Джас.

Он стоял, широко расставив ноги, засунув руки в карманы куртки. Поза была угрожающей.

— Блайт, ты идешь?

Выскользнув из объятий насмерть перепуганного Шона, Блайт неуверенно побрела навстречу своему спасителю.

Винс сделал движение в ее сторону, но Джас красноречиво вынул из карманов крепко сжатые кулаки. Он встретился с мотоциклистом глазами и долго сверлил его пристальным взглядом, после чего Винсу пришлось пропустить дрожащую Блайт. С легким сердцем она подошла к Джасу, и он покровительственно обнял ее за плечи.

— Шон!

Блайт посмотрела через плечо, приглашая Шона последовать за собой, поскольку не хотела оставлять мальчика в компании этого омерзительного типа. Он слегка помедлил, но потом расправил плечи и пошел прочь от бывшего друга, игнорируя насмешливые комментарии Винса.

— А тебе я бы посоветовал поскорее отсюда убраться! — строго проговорил Джас.

Он подождал, наблюдая, как Винс с напускным безразличием взобрался на мотоцикл, и усмехнулся, когда тот взял с места в карьер.

Шон попросил у Блайт прощения, признавшись напоследок:

— Я не знал, что он такой. Больше я к нему и близко не подойду.

Когда в коттедже Блайт закончился ремонт, она пригласила Джаса на ужин при свечах. Ей не терпелось отметить первый вечер дома, и торжественный ужин закончился ночью любви. Утром Джас принял ванну и сообщил, что хочет пробежаться на пляж и немного поплавать.

— Можно мне с тобой? — попросилась Блайт.

— Конечно, если хочешь.

Они бежали рука об руку навстречу утреннему солнцу, миновав крутой подъем прибрежного холма и песчаные россыпи пляжа. Воздух на рассвете был свеж и прохладен, но, судя по синему безоблачному небу, день обещал быть жарким.

— Я не привыкла к таким забегам, — наконец взмолилась о пощаде уставшая Блайт, валясь без сил на песок. — Правда, дедушка пытался приучить меня, а бабушка говорила, что девочке больше пристало заниматься рукоделием. Славные были времена…

Джас окинул ее завистливым взглядом и заметил:

— У тебя было счастливое детство.

Блайт смущенно посмотрела на Джаса.

— Что случилось?

Но он уставился куда-то вдаль.

— Да что с тобой, Джас? Ты сказал, что я почти ничего о тебе не знаю… Как же я могу узнать, если ты о себе не рассказываешь?

Он опустился рядом с Блайт и заставил себя посмотреть ей в глаза.

— Моя мать вышла замуж во второй раз, потому что должен был родиться я. И потом всю жизнь об этом жалела. Ее первый брак тоже не удался, а второй стал сущим кошмаром. А корнем зла был конечно же я…

— Но она, наверное, любила тебя?

Джас издал короткий хрипловатый смешок и почти грубо спросил:

— Ты не можешь представить мать, которая не любила бы свое дитя? Даже если она и любила меня, то явно где-то в глубине души, не выставляя своих чувств напоказ. Слышала бы ты, какими эпитетами она меня награждала!

— Знаешь, — осторожно заметила Блайт, — когда люди злятся, то могут Бог знает что друг другу наговорить. А потом раскаиваются. Чего только ни скажешь в сердцах!

Джас покачал головой.

— Когда мать злилась, то вытворяла вещи и похуже…

У Блайт защипало в глазах от жалости, и, задыхаясь, она прошептала:

— Неужели она тебя… била?

— Ага. Но я научился увертываться. Так что серьезных побоев мне не доставалось.

— Да она была просто психопаткой! — не выдержала Блайт.

— Из-за того, что ненавидела меня? — Он горько усмехнулся. — Ей пришлось выйти за человека, которого она презирала, за человека, который не уважал ее и постоянно изменял. Он очень редко бывал дома, поэтому всю злость и разочарование она вымещала на мне.

— О, Джас! — Блайт обхватила его за шею.

Джас обнял ее и доверчиво потерся колючей щекой о ее висок.

— Но я выжил, я всегда переживал все несчастья. — Он поцеловал ее в губы. — Мы вроде собирались поплавать?..

Они разделись и бесстрашно ринулись в еще прохладную воду. Вскоре стало немного теплее, и Блайт принялась дразнить Джаса, брызгая на него водой, пока он не погнался за ней по берегу. Они играли и резвились, заливаясь веселым смехом, а потом, рука об руку, медленно вышли из воды и, захватив одежду, также медленно, рука в руке, покинули пляж.

Проснувшись на следующее утро в объятиях Джаса, Блайт почувствовала, как он ласково расчесывает пальцами ее длинные волосы. Она медленно подняла лицо и запечатлела на его плече нежный поцелуй.

— Уже декабрь, — заметила Блайт. — На Рождество вся наша семья соберется у родителей. Приедет моя сестра с мужем и детьми, брат с женой и малышами и конечно же Мики. — Она вопросительно глянула на Джаса и быстро чмокнула его в кончик носа. — Не хочешь присоединиться? Я бы познакомила тебя со всей семьей…

Он даже не шевельнулся, но ей показалось, будто Джас стремительно от нее отдаляется, словно его душа, покинув телесную оболочку, блуждает где-то очень далеко. Не успел он и слова сказать, как Блайт была уже твердо уверена в его вежливом, но непреклонном отказе.

— Прости, — пробормотал Джас, — но у меня другие планы.

— Ну что ж, все правильно, — отозвалась Блайт, проглотив обиду.

— Мне, вероятно, придется слетать в Веллингтон к отцу.

Вероятно! Значит, у него нет более-менее определенных планов, но он хватается за любой мало-мальски подходящий предлог, только чтобы не проводить праздники с ее семьей! Злость и обида захлестнули Блайт. Она гневно отвернулась и зарылась лицом в подушку. Неужели Джас опасается, что она хочет втянуть его в серьезные отношения?

После завтрака Блайт отправилась в оранжерею, где с рвением набросилась на прополку цветов. Неприятный разговор осадком залег на дне души. И Блайт впервые задумалась: а не совершила ли она ошибку, став любовницей Джаса Тразерна?

Родители с детства приучали ее не позволять унижать свою гордость и трезво оценивать власть плотских желаний, а их дружная семья стала своеобразным примером долгого счастливого союза. У Блайт всегда было много друзей, как девочек, так и мальчиков, а еще была твердая уверенность, что в один прекрасный день она обязательно встретит своего принца, с которым и проведет всю оставшуюся жизнь. Но был ли Джас этим принцем?

Больше всего на свете Блайт хотелось, чтобы именно Джас оказался тем самым мужчиной, которого она так долго ждала. Она открыла ему сердце, мысли, подарила свою непорочность в надежде растопить ледяную оболочку, за которой, по мнению Блайт, скрывался отзывчивый любвеобильный человек. Она сделала все, что могла, но Джас так и не ответил на ее чувства.

Провозившись до полудня, Блайт мыла руки, когда пришел Джас. Увидев его, она почувствовала, как сердце подпрыгнуло от неожиданной радости.

— Подумал, что пора кормить мою маленькую трудягу, — сказал он. — Я не Бог весть какой повар, поэтому предлагаю прокатиться в Опуа. Или, может быть, ты слишком устала?

— Нет-нет! Мне нравится твой план. Это просто великолепно! — Она была очень утомлена, однако возможность провести остаток дня с Джасом мигом вернула Блайт к жизни.

Она постояла под душем, причесалась и стянула волосы на макушке в хвостик, после чего надела шорты и белый топ. Порывшись в гардеробе, Блайт откопала старенькие теннисные туфли. Она надела их, а потом окинула критическим взором свое отражение в зеркале.

Румянец на щеках мог появиться, когда она нагибалась и зашнуровывала туфли. Но откуда же взялся яркий лихорадочный блеск в глазах? А эта призывная полуулыбка?

Она выглядела, как женщина, готовящаяся к встрече с любовником. Ей бы не хотелось, чтобы все ее чувства были так ясно написаны на лице. Этим она проигрывала Джасу, который сильно преуспел, пряча под панцирь свои.

За рулем Джас показал себя осторожным и внимательным водителем. Он тщательно объезжал кочки и рытвины, попадающиеся на пути, а как только они выехали на шоссе, сразу же сбавил скорость, и поездка получилась — приятнее некуда.

Они выбрали ресторанчик на набережной. Джас предложил сесть за столик, находящийся на террасе, поскольку в помещении было душновато. Терраса полукругом нависала над пляжем, с нее открывался великолепный вид.

— Пойдем туда, — сказала Блайт, облюбовав столик у самых перил.

Они ожидали заказ, наблюдая за редкими пловцами, курсирующими недалеко от берега. Вот из воды вышел молодой мужчина. Он вел за руку маленькую круглолицую девочку лет четырех-пяти. Судя по всему, малышке очень нравился ее красный купальник с пышными оборочками. Она задорно трясла головой, волосы, превратившиеся после купания в мокрые смешные хвостики, брызгали на отца морской водой, и это приводило девочку в неописуемый восторг.

Недалеко от террасы на лежаке отдыхала красивая молодая женщина. Девочка вскинула ручонки и, весело размахивая ими, побежала к женщине. Присмотревшись к странным чертам лица малышки и ее нелепой раскачивающейся походке, Блайт вдруг с болью в сердце осознала, что кроха больна болезнью Дауна.

А малышка спешила в распростертые объятия женщины, выкрикивая на ходу:

— Мама! Мама! Я плавала!

Ее мать, еще шире развела руки и с восхищением воскликнула:

— Да, я видела! Какая же ты у меня умница!

Хвостики согласно запрыгали.

— Да. Умница. — Девочка, запрокинув голову, залилась смехом.

Блайт улыбнулась, радуясь счастью больной девочки, и взглянула на Джаса, чтобы разделить с ним свои чувства. С лицом темнее грозовой тучи, сердито сдвинув брови и плотно сжав губы, он безотрывно смотрел на ребенка.

— Джас!

Он промолчал.

— Джас! — позвала Блайт немного громче.

Его пристальное внимание к больной девочке выходило за рамки приличия, и Блайт почувствовала себя неловко.

— Что ты, Джас?

— В чем дело? — Он наконец посмотрел на Блайт.

Она испытующе вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, но так и не смогла ничего прочесть за непроницаемой броней.

— Что с тобой?

— Ничего, — пробормотал он.

Но она видела, как предательски забегали его глаза, словно он хотел еще разок посмотреть на девочку.

— Давай пересядем, становится ветрено.

Естественно, было по-прежнему тепло, но возражать Блайт не решилась. Ей не давала покоя реакция Джаса на семью с больным ребенком. Он долго смотрел, а потом… убежал.

Но в больших голубых глазах малышки, в ее курносом носике и радостной улыбке не было ничего уродливого, отталкивающего. Да и неужели Джас раньше никогда не видел подобных детей?

Ресторан был по-прежнему полон, и Джас как-то рассеянно спросил, не хочет ли Блайт зайти в дамскую комнату. Она, пожав плечами, подчинилась.

— Я подожду тебя здесь.

В дамской комнате Блайт присела на кушетку и попыталась выбросить из головы неприятные мысли. Возможно, Джас просто задумался, решая какую-нибудь замысловатую математическую задачу, и даже не видел той семьи на пляже. Ну конечно, так и есть!

Улыбнувшись, Блайт встала и подошла к зеркалу, желая проверить, не растрепалась ли прическа. И, глядя на свое отражение, вдруг подумала: а что, если все дело во мне? Может быть, мне не хватает роста, а волнистые волосы лежат не так ровно и гладко, как у других девушек? Может быть, мое сердцевидное лицо не вписывается в классические стандарты? Внешность самая заурядная, хотя и симпатичная.

И есть ли во мне что-нибудь особенное, что-то, притягивающее Джаса, помимо симпатичного личика и безграничного желания выслушивать его математические сентенции? Пожелал бы он сделать меня своей любовницей, если бы я не соответствовала общепринятым нормам женской красоты?

Блайт, настроение которой резко упало, наскоро поправила волосы и покинула дамскую комнату. В вестибюле навстречу ей, натужно улыбаясь, шагнул Джас.

9

Он обнял ее за талию и повел к машине.

— А как же наш заказ? — слабо сопротивлялась Блайт.

— Даже ресторанная еда не сравнится с тем, что приготовлено твоими руками. И здесь слишком много народу.

Когда они покинули пределы города, Блайт осторожно поинтересовалась:

— Помнишь ту малышку на пляже?

— Какую еще малышку?

— Девочку с болезнью Дауна.

— Ну и что?

— Она тебе не понравилась?

— В каком смысле? — спросил Джас почти агрессивно.

— Ты так пристально ее разглядывал…

Он нахмурился и с силой вцепился в рулевое колесо, так, что побелели костяшки пальцев.

— Наверное, я о чем-то задумался.

И вдруг Блайт осенило. Просто на пляже Джас увидел благополучную семью: заботливого отца, мать, которая подбадривала и хвалила своего ребенка, и дочь — счастливую, не смотря на болезнь, девочку, окруженную любовью и лаской. И то, что ребенок был не совсем «нормален», совершенно не беспокоило родителей. Девочка, которую видел Джас, была не больным, а любимым ребенком, таким же, как все те дети, которым он завидовал во времена своего нелегкого детства.

Блайт положила свою ладонь поверх ладони Джайса и несильно, но ласково сжала ее. Какое-то время он никак не реагировал, но потом снял свою руку с руля и ухватился за кисть Блайт, словно та была спасительной соломинкой в жестоком водовороте жизни.

Они забыли о том, что с утра во рту у обоих маковой росинки не было, и сразу поднялись в спальню. Блайт чувственно реагировала на легчайшее прикосновение Джаса, который нежными трепетными пальцами исследовал мягкие очертания хорошо знакомого тела, лаская грудь и девически стройные бедра.

— У тебя такие красивые ноги.

— Я всегда хотела, чтобы они были чуточку длиннее.

— Но зачем? — Его язык принялся ласкать крохотную ямочку пупка, и Блайт на миг задержала дыхание. — Ты прекрасно сложена. Могу поклясться, — добавил Джас, — если бы я измерил твой рост и сопоставил бы его с диаметром твоего пупка, пропорция получилась бы идеальная.

— Почему это пришло тебе в голову именно сейчас? — Блайт сдавленно хихикнула.

Джас стал ласкать ее грудь.

— Один средневековый математик посоветовал ученым мужам проверить эту гипотезу на собственных женах.

— Давай последуем его совету! А вдруг я не соответствую данным стандартам? Ты будешь сильно разочарован?

— Нисколько, — пробормотал он, — ты никогда меня не разочаруешь.

— Я тебя люблю! — выдохнула Блайт, прежде чем губы Джаса нежно и в то же время агрессивно впились в ее рот.

Это был настойчивый, требующий обязательного ответа поцелуй, и глубокие, обжигающе страстные движения его языка сводили Блайт с ума, унося к вершинам захватывающего блаженства.

Она достигла высшей точки наслаждения, а Джас все целовал и целовал ее, пока глухие хрипловатые стоны не замерли на губах Блайт.

— Мне так неловко, — прошептала она.

— Неловко? Но почему?

— Я… я не сумела тебя подождать.

— Не говори глупостей. Все великолепно. Одна только мысль о том, что я довел тебя до исступления, возбуждает меня необыкновенно! Хочешь убедиться? — Он взял ее руку и положил на свою затвердевшую плоть. — Если ты не возражаешь, я…

— Мне всегда хорошо с тобой.

Блайт не ожидала, что во второй раз испытает неземное блаженство, но Джас снова подарил ей наслаждение. И, когда яркие звезды завертелись в хороводе, а ночь развалилась на куски в бездонном пространстве Вселенной, им пришлось цепко ухватиться друг за друга, чтобы суметь вернуться к реальности.

Саммерфилды весело, как всегда, встретили Рождество в коттедже Блайт, после чего взрослые вернулись в Окленд, оставив трех детей на попечение обожаемой тетушки Блайт. Племяннику Феликсу недавно исполнилось восемь, его сестре Лиззи и кузине Тесс было по шесть лет.

Джас уехал, как и собирался, в Веллингтон, и Блайт очень по нему скучала. Заботы о детях, их смешные словечки и забавные выходки отчасти скрашивали ее тоску. Каждый день мелюзга самозабвенно помогала Блайт, в основном пропалывая грядки с цветами, а потом все вместе мчались вприпрыжку на пляж, строили замки, закапывали друг друга по пояс в песок, плескались в воде.

На третий вечер их пребывания в доме Блайт, когда вся компания уселась обедать, раздался стук в дверь.

— Блайт! Ты дома? — послышался голос Джаса.

Набив рот сосисками в томате, троица вопросительно уставились на входную дверь, размеренно работая челюстями. Блайт застыла с бутылкой томатного соуса в руках.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Джас, одетый в джинсы и рубашку с закатанными рукавами. Увидев детей, он замер как вкопанный, и Блайт заметила удивление, промелькнувшее на его лице, прежде чем Джас успел вновь надеть маску невозмутимости.

Она поставила соус на стол и заговорила:

— Джас, познакомься с моими племянниками. Лиззи, Феликс, Тесс, это мистер Тразерн.

Феликс проглотил кусок сосиски и вежливо сказал:

— Добрый вечер, мистер Тразерн.

Джас перевел взгляд на мальчика и кивнул.

— Привет.

— А мы были у вас дома, — сообщила Тесс.

— Только на веранде, — строго поправил ее Феликс. — Тетя Блайт приказала нам оставаться на веранде.

Она действительно проверяла дом каждый день и брала с собой детей, ведь они были еще слишком малы, чтобы оставаться без присмотра.

— Ну что ж, добро пожаловать домой, Джас! — С этими словами Блайт подошла к нему и чмокнула в щеку.

Он не ответил на поцелуй, и Блайт, чуть обидевшись, отступила. Может, его смутило присутствие детей? Конечно, полноценный поцелуй был бы сейчас неуместным, но Джас мог хотя бы показать, что рад снова ее видеть. Блайт улыбнулась ему и, схватив за руку, повела в глубь кухни:

— Поужинаешь с нами?

— Нет! — Он выдернул руку из ее ладони. — Спасибо. Как долго эти дети пробудут у тебя?

— До Нового года. Мы чудесно проводим время. Пойдем завтра с нами на пляж?

Джас отрицательно покачал головой.

— Я и так потерял слишком много времени. Не подпускай их к моему дому, хорошо?

Блайт будто окатили ледяной водой. Она окинула Джаса презрительным взглядом и ничего не сказала. Он пошел к двери.

— Джас!

Блайт кинулась вслед за ним.

— К девяти я уложу их спать, — тихо проговорила она. — Ты можешь прийти… попозже.

— И остаться у тебя до утра?

— Давай хотя бы поговорим.

Он сделал движение в сторону, и ее рука упала с его плеча.

— Я действительно должен поработать. И ты занята. Как тебе удается заниматься бизнесом и следить за этими сорванцами?

— Они мне помогают. Это хорошие дети, Джас.

— Не сомневаюсь, — вежливо заметил он.

— Я устроила себе каникулы: поставками пока не занимаюсь. Ты не любишь детей? — спросила она с тревогой.

— При чем тут любовь к детям? — возмутился Джас. — Я же сказал…

— Знаю, ты очень занят. Хорошо, постараемся тебе не мешать. — Блайт поняла, что это прозвучало слишком резко.

— Спасибо. — Не сказав более ни слова, он ушел.

Блайт прождала до полуночи, но Джас не вернулся.

На следующий день Блайт с детьми отправилась на пляж. Они нашли выброшенную на песок медузу, стали разглядывать ее и подсчитывать темно-красные пятнышки на полупрозрачном тельце, когда Блайт подняла глаза и на вершине холма увидела Джаса. Она выпрямилась, подняла руку, чтобы помахать и пригласить его на пляж, но не успела этого сделать, потому что он круто развернулся и исчез. Не веря своим глазам, Блайт застыла с поднятой рукой.

— Тетя Блайт! — Лиззи дергала ее за шорты.

Блайт оторвала взгляд от того места, где совсем недавно стоял Джас, и переключила внимание на племянницу.

— Тетя Блайт, можно взять домой медузу?

— Нет. Мы должны бросить ее в океан, там ее дом.

— Но разве она живая? — спросил Феликс.

— Не знаю, — призналась Блайт, — но если так, взяв медузу, мы убьем ее, а когда она умрет, то начнет неприятно пахнуть.

Когда дети легли спать, Блайт подошла к окну и стала вглядываться вдаль, пытаясь угадать, что происходит в доме Джаса. Вопреки своим желаниям, она не могла оставить детей одних. Может, сегодня он придет? Но она точно знала, что Джаса и в этот вечер не увидит.

Недоумение и чувство обиды уступили место гневу. Не думает ли он, что может запросто приходить и уходить, когда ему захочется? А может, я ему надоела? Неужели он встретил кого-то в Веллингтоне? Да… Наверное, любовницу.

Здравый смысл и знание его характера убеждали Блайт в абсурдности подобных умозаключений. В конце концов, в чью дверь он постучал первым делом, едва вернувшись из Веллингтона? И поцеловал ее довольно нежно. Если бы у него был телефон, Блайт могла бы ему позвонить и потребовать объяснений. Было что-то смешное в манере Джаса держаться на расстоянии от внешнего мира, от всех жителей планеты — от всех, кроме нее.

Блайт решила, что это делает ей честь. Внезапно, словно червь, грызущий сердцевину цветущей розы, ей в голову просочилась отвратительная мысль. Блайт вспомнила, как Джас, поцеловав ее впервые, грубо спросил: «Вам хочется, чтобы вами пользовались?».

Она постоянно провоцировала Джаса, пока он наконец не признался, что ревнует. По большому счету повода для ревности она не давала, но, видимо, Джасу было достаточно малости. И вот она загнала его в угол, бросив нахальный и решительный вызов его мужскому естеству, практически заставив Джаса заняться с ней любовью.

Блайт мечтательно закрыла глаза, припоминая их первую ночь: нежные, но настойчивые ласки Джаса, свой страх и возбуждение и, наконец, взрыв эмоций, вылившийся в восхитительный экстаз.

Итак, он дал мне то, что я просила. А ведь я действительно сама затеяла эту игру, ужаснулась Блайт, и ей стало стыдно. Я, и только я во всем виновата: в том, что он меня использовал, не желая связывать себя прочными отношениями; в том, что лег со мной в постель, не испытывая любви; в том, что не желает знакомиться с моими родственниками. Это я игнорировала любое, даже самое прозрачное предостережение. Джасу надо было родиться сверхчеловеком, чтобы успешно отражать постоянные атаки и заигрывания красивой девушки. А ведь он предупреждал, что близкие отношения чреваты для меня опасностью.

Глаза Блайт остановились на портрете бабушки. Интересно, подумала она, что бы сделала бабушка, как повела бы себя на моем месте? В те времена добрачный секс был постыдным делом. Но, может быть, и люди вели себя иначе. Если бы я не вступила в интимные отношения с Джасом, возможно, и не было бы сейчас той разрывающей душу тоски, той тупой боли в моем маленьком разбитом сердечке.

После того как за детьми приехали соскучившиеся родители, и домик Блайт опустел, лишь гордость и обида удержали ее от опрометчивого поступка. А ведь ей так хотелось броситься бегом по тропинке к соседнему коттеджу и упасть в крепкие объятия Джаса! Вместо этого Блайт занялась уборкой, а потом отправилась на пляж.

Рано или поздно он придет. И она не ошиблась.

Когда Джас подошел к ней вплотную, Блайт лишь сурово на него взглянула, зато он наклонился и поцеловал ее в щеку. Она не стала шарахаться, но и не поцеловала в ответ.

— Ты на меня сердишься? — шепнул Джас.

— Нет.

Она говорила правду, гнев давно прошел. Теперь Блайт не терпелось засыпать Джаса вопросами, но она так боялась ответов!

— Тогда давай прогуляемся, — предложил он и протянул ей руку.

Блайт подумала, прежде чем принять ее.

— Виделся с отцом? — спросила она.

— Да.

— Ну и как прошла встреча?

— Ни он, ни я не получили удовольствия. А вообще я не хотел бы говорить об этом.

— А о чем, черт возьми, ты хочешь со мной говорить? Кроме, разумеется, математики!

— Я знал, что тебе скоро надоест меня слушать…

— Неужели не понятно: ты же никогда нормально со мной не говоришь! Я имею в виду, что ты вообще не говоришь о чем-либо, кроме своей математики.

— Почему же? Мы беседуем о многих вещах, — возразил Джас. — О твоих цветах, например. О музыке…

— Это все не то! Я хочу говорить о жизни! — настаивала Блайт.

— Но я же описал тебе картину моего «счастливого» детства. — В его голосе послышалась горькая усмешка. — До тебя этого не слышал никто. Чего же тебе еще надо?

Твоей любви! — чуть не выкрикнула Блайт.

Иногда ей казалось, что Джас ее любит, хотя он ни разу не говорил ей об этом. Но ведь он вообще не многословен. Если даже он и любит ее, будет ли она счастлива с человеком, который терпеть не может детей?

В мире полным-полно счастливых бездетных пар. Блайт это прекрасно знала, только ей не хотелось пополнять их ряды. Тем более она была просто без ума от своих племянников. Она и представить не могла, как будет жить без своей шумной дружной семьи. Оторвать ее от родных — значило срубить молодое цветущее дерево, нарушить неписаные законы природы. Неужели Джас ждет от нее такой жертвы? Зачем он пытается изолировать ее от окружающих? Зачем хочет запереть навсегда в своем тесном мирке?

Ну и самомнение! — подумала Блайт. Как я могу быть уверена, что Джас хочет создать со мной семью, когда ему никогда не приходило в голову даже намекнуть о глубине своих чувств? Какое он имеет право обижать меня своим нежеланием возиться с детьми, которые дороги мне, но не ему?

Блайт не могла найти ответов на свои вопросы. Чего она хочет от Джаса? Ответа опять нет… Впрочем, она могла бы попросить у него всегда быть рядом, но он наверняка не выполнит просьбу.

Он притянул Блайт к себе и приподнял ее лицо, вглядываясь в тревожные глаза.

— В любом случае, — сказал он, — разговоры нам ни к чему. Могу предложить более интересное занятие.

Его поцелуй хоть и был нежным, все же имел привкус принуждения, но вскоре Блайт поймала себя на том, что отвечает со всей любовью и нежностью, на которые способна. Ласки Джаса постепенно отвлекли ее от неприятных подозрений, и Блайт стала целовать его так страстно, словно они находились в разлуке вечность.

Неохотно оторвавшись от ее ласковых губ, Джас глубоко и с облегчением вздохнул.

— Я так долго тебя не видел!

— А кто тебе мешал?

Блайт почувствовала, как он отдаляется, прежде чем Джас по-настоящему отпрянул. Она снова увидела отрешенное выражение его лица и мысленно прокляла себя за бестактность. Надо было действовать, и действовать немедленно.

— Ты боишься детей? — спросила она напрямую.

Он заморгал, делая вид, будто что-то попало ему в глаз.

— Так как же? — повторила Блайт.

— Почему ты решила, что я должен их бояться? — осторожно осведомился Джас.

— Не заметила, чтобы ты рвался с ними пообщаться. Они такие же люди, как я и ты. Ты должен радоваться, когда вокруг столько маленьких доверчивых существ.

— Радоваться?! — вскричал он. — Замолчи!

Блайт была в шоке. Задыхаясь от обиды, она нашла в себе силы ответить:

— Да как ты смеешь грубить мне?! Что я такого сказала?

— Прости, — опомнился он. — Это и впрямь было слишком грубо. Прости меня, пожалуйста.

— Да, очень грубо! Но я не понимаю, за что…

— Конечно, ты не понимаешь! — запальчиво перебил Джас и уже спокойнее продолжил: — Но ты и не можешь понять. Господи, посмотри на себя: ты же сама еще ребенок.

— Ага! Значит, я для тебя исключение. Меня, слава Богу, ты еще в силах терпеть!

— Может, мне встать на колени, чтобы ты меня простила? — безнадежно спросил Джас, которому эта ссора начала действовать на нервы. — Прости еще раз. А теперь давай поговорим на другую тему?

Он взял ее за руку и повел к пляжу. Сердитая и недовольная, Блайт плелась за ним и обиженно молчала. Они дошли до каменистого выступа в конце пляжа. Вместо того чтобы повернуть назад, Блайт вырвала свою руку и вскарабкалась на камень, поверхность которого была сравнительно ровной и шершавой.

— Смотри, там опасно! — прокричал снизу Джас.

Блайт, не ответив, подошла к самому краю, где перед ней раскинулась величественная бескрайняя водная стихия. Она молча наблюдала, как пенные волны с ревом разбиваются у ее ног. Соленые брызги намочили лицо, волосы и темными пятнами разрисовали шорты и футболку.

Блайт почувствовала, как сильные руки обхватили ее за талию и потянули вниз, после чего услышала голос Джаса над самым ухом:

— Ты подошла слишком близко. Можешь упасть.

Поздно, с горечью подумала Блайт. Я уже шагнула в бездну и пропала в водовороте любви к человеку, который принес мне огорчений больше, чем радости.

Блайт расцепила его пальцы и освободилась. Не удостоив Джаса даже взглядом, она зашагала прочь с пляжа. В горле стоял ком, и несколько горьких слезинок уже смешались с солеными брызгами на ее лице. Она решительно смахнула слезы.

Джас догнал ее и остановил, опустив тяжелую руку ей на плечо.

— Что с тобой происходит?

Блайт отчеканила, стараясь не встречаться с ним взглядом:

— Все в порядке.

Но, когда Джас хотел войти следом за ней в коттедж, Блайт холодно проронила:

— Спокойной ночи.

— Хочешь меня наказать?

Слова Джаса ее шокировали, и Блайт удивленно вскинула на него глаза.

— Конечно же нет! Просто у меня была тяжелая неделя, хочу отдохнуть.

На самом деле, ей было нужно остаться одной, чтобы хорошенько все взвесить.

Он пристально разглядывал Блайт, словно пытаясь прочитать ее мысли:

— Хорошо, — сказал он наконец, — будь по-твоему.

Джас обнял ее и робко поцеловал в губы, как будто спрашивая разрешения на дальнейшие ласки. Но Блайт оставалась холодной, опасаясь, что эмоции снова могут взять верх над здравым смыслом.

Он отступил, огорченный и подавленный.

— Ладно, увидимся завтра…

10

На следующий день Блайт по делам уехала в город. Это позволило ей побыть вдали от Джаса и как следует поразмыслить над их отношениями. Вернувшись к вечеру, она загнала машину в гараж, глубоко вздохнула и зашагала по тропинке к соседнему коттеджу.

Джас был небрит и выглядел так, будто только что проснулся, встретив ее с покрасневшими глазами и приглаживая всклокоченные волосы.

— Входи, — пригласил он.

— Чем ты занимался?

— А что?

— Ужасно выглядишь, — заметила Блайт.

Но, когда она взглянула повнимательнее, то заметила в усталых глазах полудетскую радость.

— Этой ночью я не ложился, — объявил он, махнув рукой в сторону кабинета.

— Как? Ты всю ночь работал?!

— Поверь, игра стоила свеч, — радостно заморгал Джас, пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна. — А сколько сейчас времени?

— Шестой час уже…

— Ого! — воскликнул он, потирая глаза. — Мне надо принять душ, подожди, пожалуйста.

Он ушел, а Блайт оглядела комнату, после чего подошла к роялю и взяла несколько нот.

Джас, чистый и свежий, с гладко выбритыми щеками и мокрыми волосами, вернулся довольно скоро. Блайт обернулась и импульсивно попросила:

— Поиграй для меня.

— Прямо сейчас?

— Ну, пожалуйста, прошу тебя, — взмолилась она.

Джас помедлил, но потом кивнул.

— Хорошо.

Он сел за рояль и заиграл. Блайт отошла к окну, впитывая музыку всем своим существом. Она смотрела на бухту, где бесились пенные волны, и чувствовала, как музыка пронизывает ее душу, как содрогается тело в такт могущественным аккордам. Наконец пальцы Джаса замерли, и он обернулся к Блайт.

— Спасибо, дорогой, — проронила она едва слышно. — Ты играл великолепно.

У человека, так эмоционально исполняющего Бетховена, просто не могло не быть настоящих, глубоких чувств. Но что, если Джас исключение?

Он склонил голову набок.

— Тебе спасибо.

— Так что же случилось сегодня ночью? Ты доказал свою теорему?

Джас недоуменно уставился на нее, и слабый румянец захваченного врасплох воришки покрыл его щеки.

— Ах да! Я и забыл, что ты ясновидящая.

— Нет, просто по твоей игре очень легко догадаться, в каком ты настроении. Надо только прислушаться, что ты играешь и как.

— Черт побери! — пробормотал Джас. — Вообще-то ты права.

Он старался говорить спокойно и размеренно, как всегда, но Блайт не могла не заметить вспыхивающие огоньки в его глазах, нервные порывистые движения рук, загадочную улыбку, игравшую на губах.

— Скоро я поеду в Веллингтон. И, если коллеги согласятся с моими доводами, можно считать, я не напрасно приезжал в эту глушь!

— Это просто замечательно, Джас, — раздался глухой голос Блайт.

Он очнулся и подошел к ней. Джас положил руки ей на плечи и хотел притянуть к себе, но вдруг остановился и нахмурился, вглядываясь ей в лицо.

— Что случилось?

— Ничего, — только и смогла выдавить Блайт. Она не имела права омрачать его успех. Осталось совсем немножко, какое-то время можно еще притворяться. — Я так рада за тебя! Действительно рада, Джас. Ты, наверное, чувствуешь себя на седьмом небе от счастья.

Ей удалось широко улыбнуться. Желая подбодрить Джаса и усыпить его подозрения, она встала на цыпочки и поцеловала его. В то же мгновение его руки крепко обвили ее стройный стан, а губы с готовностью приникли к ее рту.

Блайт зажмурилась, изо всех сил сдерживая слезы, готовые в любую минуту хлынуть градом, и обняла Джаса за шею. Сердце ее изнывало от невыносимой боли. Даже когда он поднял ее на руки и понес в спальню, Блайт продолжала внушать себе, что один раз ничего не изменит и что она не должна портить ему настроение в такой счастливый день.

В этот день он покорил Блайт невиданной нежностью. Она почувствовала, что их интимные отношения приобрели какой-то налет новизны, стали обжигающе приятными и сладко умиротворяющими. И она отдалась Джасу так страстно, чтобы он навсегда запомнил эту последнюю их ночь.

Луна стояла высоко в небе, беспощадно заливая холодным серебристым светом свои ночные владения, когда Блайт выскользнула из объятий спящего Джаса и, подобрав с пола свою одежду, неслышно ушла.

Она даже не пыталась уснуть, проведя остаток ночи у окна, глядя на далекие звезды и молочную патину луны, и старалась убедить саму себя, что разбитое сердце вовсе не означает конец света.

Завтра ночью звезды опять появятся на небе, и луна, как ни в чем не бывало, выйдет, мерцая, из-за облаков, а, когда утром взойдет солнце, мои любимые подсолнухи дружно повернут свои головки ему навстречу и проследят его путь по небосклону от восхода до заката. А потом налетит очередной ураган и убьет все живое, философствовала Блайт.

Время разбрасывать камни, и время собирать камни. Есть время любви, но есть и время слез. Глаза Блайт были сухи, но внутри все разрывалось от горя.

Джас нашел ее на пляже сидящей на мягком холодном песке. Блайт знала, что он сел подле нее, но продолжала смотреть на темно-синие волны, набегавшие на берег. От нечего делать она стала их считать, пытаясь разобраться в кажущемся беспорядке их движения.

Блайт где-то вычитала, что любовь не что иное, как хаотичное движение человеческих эмоций. Таким образом, в их отношениях должна присутствовать какая-то логическая неизбежность, должна иметься какая-то модель поведения, которой они слепо следовали со дня встречи и до настоящего момента.

— Я проснулся, а тебя нет, — сказал Джас. — О чем думаешь?

— Я думаю о нас и… о теории вселенского хаоса. И о том, почему никому еще не удалось измерить глубину человеческих эмоций.

— И что дальше?

Блайт перевела дыхание и заговорила:

— Как-то ты сказал, что все наши увлечения скоротечны. Ты никогда не думал, что между нами может зародиться вполне серьезное чувство?

— Нет, — ответил он после секунды молчания, которая показалась ей вечностью, — нет, никогда.

Сама напросилась! — злорадно подумала Блайт, стиснув зубы, чтобы не закричать. До этого момента ей и в голову не приходило, как будет больно, если Джас не возразит, не пообещает, что никогда ее не оставит, не скажет, что любит.

Но его ответ, пусть даже неприятный, все же решил одну из проблем. Теперь отпадает необходимость беспокоиться о его странном отношении к детям.

— Что ж, мне было очень… — она хотела сказать «приятно», но вовремя подобрала другое слово, — …весело.

— Весело, — эхом отозвался Джас. — Да, очень.

Блайт проглотила комок, подступивший к горлу.

— И когда же ты уезжаешь?

И снова прошло несколько секунд, прежде чем Джас ответил. Его ответ прозвучал грубо, как режущий ухо неприятный скрежет железа.

— Хочешь поскорее от меня избавиться?

Она гневно посмотрела ему в лицо, увидела выражение удивления и досады и, вскочив на ноги, отбежала на пару футов, а потом вернулась. Джас тоже поднялся и смотрел на нее в полном недоумении.

— Вот какие у тебя мысли! — закричала Блайт. — Конечно, я жду не дождусь того дня, когда ты уберешься отсюда! Не хочешь спросить почему? Да потому, что я просто люблю тебя!

Она выдала это на одном дыхании, хотя вовсе не собиралась говорить о своих чувствах. Блайт считала глупым признаваться в любви человеку, который никогда не воспринимал ее всерьез. Более того: даже не старался притвориться мало-мальски влюбленным, кроме тех моментов, когда в его зеленых глазах появлялись нежные искорки счастья, ласковые руки гладили ее податливое тело, а искусство любви доставляло ей неземное наслаждение. Но Джас ни разу не говорил, что любит ее.

Разозлившись на себя за несдержанность, Блайт отвернулась, торопливо пробормотав:

— А если ты думаешь, что можешь спать со мной до самого отъезда, я вынуждена тебя огорчить.

С этими словами она помчалась прочь, проклиная себя за то, что не смогла сохранить хоть подобие безразличия. Она придет в свой коттедж, закроет все окна и двери и больше никогда — никогда! — не выйдет на улицу. По крайней мере до тех пор, пока Джас Тразерн не покинет долину.

— Блайт!!! — закричал Джас.

Он схватил ее за руку. Блайт изо всех сил рванулась, мечтая только об одном: спрятать поглубже свою боль и разочарование. Но Джас сковал ее железным обручем своих объятий, твердя одно и то же:

— Блайт, послушай… Послушай меня! Послушай…

А Блайт в панике думала: сколько раз я готова была выслушать все, что угодно, но не могла вытянуть из тебя ни слова!

— Не надо!!! — завопила она, что есть мочи. — Черт бы тебя побрал!

Отбиваясь от Джаса, Блайт больно ушибла ногу о его острую коленку, и, не удержав равновесие, оба повалились на землю. Сначала Блайт оказалась наверху, но Джас моментально перевалился на нее и прижал своим весом к холодному песку. Она принялась молотить кулаками по его спине, но он очень быстро пресек попытки Блайт вырваться на волю, схватив за запястья и пригвоздив к земле.

Оба тяжело дышали. Щеки Блайт были мокрыми от слез, но теперь она перестала плакать и уставилась на своего мучителя испепеляющим взглядом. Джас же смотрел на нее пристально и тревожно, твердя:

— Поверь, я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Тогда слезь с меня, — прошипела она сквозь зубы. — Ты слишком тяжелый!

— До сих пор тебя такая позиция устраивала. Повтори-ка, что ты сказала пару минут назад?!

— Я не собираюсь повторять по десять раз! — огрызнулась Блайт. — Ты уже слышал это, и не однажды!

— Да, помню, когда мы занимались любовью. Но я и поверить не смел, что ты это… серьезно.

— В таком случае, можешь и сейчас не верить, — мрачно промолвила она.

Если он не в состоянии ответить на ее любовь, зачем открывать перед ним свое кровоточащее сердце?

— Я просто думал…

— Что ты думал?!! — взвизгнула Блайт, когда Джас внезапно умолк.

Через секунду раздался его голос, тихий и низкий. Губы Джаса шевелились еле заметно.

— Что для тебя это ничего не значит… Что тебе безразлично, с кем заниматься любовью…

Блайт мгновенно охватила ослепляющая ярость. Ее сузившиеся от злости и презрения глаза метали громы и молнии, а губы тряслись от гнева и бессилия.

— Так, может, ты не веришь, что был у меня первым?!!

— Нет конечно, в это я верю! Единственное, в чем сомневаюсь, буду ли я последним? Мне не следовало допускать такого поворота событий. Если б я только знал, что ты девственница… Хотя, возможно, это бы меня не остановило, — признал он. — Я просто не мог более противиться соблазну! Ну, не могу же я противиться, например, восходу солнца… Но я и не подозревал, что ты меня полюбишь.

Блайт с досадой пробурчала:

— Ладно, не беспокойся. Как-нибудь переживу!

— Тебе везет. — Джас сразу погрустнел. — А вот я без тебя не проживу и дня, солнышко мое. Ты вновь наполнила мое жалкое существование теплом и яркими красками жизни. И, если нам не суждено быть вместе, я сохраню в памяти эти дни до самой смерти!

О, как мило! — с сарказмом подумала Блайт. Мистер Тразерн предпочитает жить воспоминаниями, вместо того чтобы наслаждаться счастьем с живой женщиной.

— Я впервые встречаю такую, как ты, — продолжал Джас. — Такую честную, открытую и яркую, словно цветок, распустивший лепестки навстречу солнечному дню. Милое совершенство… ты не сомневалась, что тебя нельзя не любить… И ты всегда возвращалась, даже когда я пытался держаться от тебя подальше, прогонял тебя… Тебя! Девочку с милой улыбкой и доверчивыми глазами, девочку с удивительно добрым взглядом, которым ты награждала меня всякий раз, когда мне удавалось открыть тебе что-то новое, чего ты не знала прежде…

Блайт поморщилась и обиженно пробормотала:

— Вроде докучливого молодого щенка.

— Вовсе нет! Я всегда хотел тебя видеть, честное слово! Когда ты была рядом, солнце светило ярче! — И Джас осыпал поцелуями ее прекрасное лицо, ловя губами соленые слезы.

— Прекрати! — сдавленно вскрикнула Блайт.

Джас что-то прошептал, быстро поднял голову и, тихонько вздохнув, поцеловал Блайт, сперва с захватывающей нежностью, а потом с яростной страстью. Освободив руки пленницы, он позволил ей обнять себя и прижался к ней так крепко, что Блайт почувствовала, насколько сильно он возбужден. Он целовал и целовал ее, пока не ощутил новые слезы на ее лице, и, оторвавшись от любимых губ, прошептал:

— Тсс, солнышко, не надо, не плачь. Пожалуйста…

— Я не хочу, чтобы ты меня жалел!

На этот раз, как только она его оттолкнула, Джас позволил ей вырваться и сесть рядом. Беспрестанно всхлипывая, Блайт повернулась к нему спиной и уставилась туда, где вода сливалась с горизонтом, образуя тонкую линию цвета индиго.

— Жалею я только об одном: что сделал тебе больно, — сказал Джас, — и… испортил то, что ты так долго берегла…

— Да… Ну что ж… Ты никогда не воспринимал меня всерьез, — все еще содрогаясь от недавно пережитого возбуждения, Блайт опустила голову и тупо уставилась в желтый песок, — так зачем же начинать?

— Ты не права, — горячо возразил Джас. — Я относился к тебе очень серьезно, но… всегда знал, что в один прекрасный день ты сбежишь от меня к более искусному любовнику…

— Да что с тобой, в самом деле?! — взорвалась Блайт. — Неужели ты считаешь меня такой дрянью?

— Нет…

— Может, я не в состоянии вникнуть во все твои математические формулы, но если кто-то из нас и скучал, то это ты. Разговаривал со мной и думал: какая же тупица!

— О, ты вовсе не тупица! — возмутился Джас. — Ты умна, у тебя есть сила и целеустремленность, а еще ты поразительно красива. — Не обращая внимания на ее возмущенное сопение, он продолжил: — И я поверить не смел, что ты всерьез заинтересуешься занудой-математиком вроде меня.

— А я тебя полюбила. Полюбила!

Джас нахмурился и, сцепив пальцы в замок, принялся бесцельно их разглядывать.

— Да, ты полюбила. Прости, Блайт, я виноват перед тобой, — проронил он. — Никогда не думал, что мы зайдем так далеко. Я не имел права позволять тебе влюбиться.

— Да, вот именно! Не имел права, раз не мог ответить тем же!

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты опять не поняла…

— Ну так объясни по-человечески! Или ты не в состоянии втолковать мне даже такую малость?

Он задрожал, как будто его продувал ледяной ветер, затем неуверенно начал:

— Я никогда не хотел играть на твоих чувствах. Поверь, это было бы нечестно… До тебя я не жил, а существовал, как одинокое, всеми забытое дерево в пустыне. Но, когда ты вошла в мою жизнь, я понял, что находился в кромешной тьме и только теперь в мой мрачный мирок заглянуло солнце и наполнило его долгожданным светом. Кроме тебя только один человек на земле дарил мне это счастье…

— Жена?

Блайт знала точно: потеря этой женщины оставила неизгладимый след в душе Джаса. Как ей только в голову могло прийти, что он решится перечеркнуть прошлое и пустить в свое сердце другую?

— Нет. — Он вздохнул, помолчал и наконец с трудом вымолвил: — Моя дочь.

11

— Твоя… дочь? — ошеломленно переспросила Блайт.

— Ее звали Корой. — Голос Джаса огрубел и стал хриплым, но он продолжил: — Она была с Шелли, когда пьяный водитель, несшийся навстречу, пересек сплошную полосу и врезался прямо в их машину.

Блайт слушала, раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Шелли скончалась мгновенно, — сказал Джас и отвернулся, предоставив слушательнице наблюдать свой беспристрастный, словно высеченный из камня, профиль. — Кора умерла несколькими днями позже… у меня на руках. — Он замолчал, набрал в легкие побольше воздуха и уставился немигающим взглядом в океанские дали: — Некоторые пытались меня убедить, что это даже к лучшему.

— Из-за того, что она была сильно покалечена? — встряла Блайт.

— Нет. — Он выждал длинную паузу, затем продолжил. — Кора родилась с болезнью Дауна. Это нас, конечно, шокировало. Но когда я впервые взял ее на руки… этот маленький комочек… мою дочь, мою плоть и кровь, такую крошечную и беззащитную… с той минуты я полюбил ее беззаветно!

Тугое кольцо страха, все эти дни державшее Блайт в плену, начало постепенно ослаблять хватку. Она с облегчением ощутила, что дышит свободнее.

Джас провел ладонью по лицу, задержался на переносице и задумчиво потер ее указательным пальцем. Его голос звучал тихо и монотонно:

— Сначала Шелли не могла себя заставить даже смотреть на девочку, отказывалась кормить. Она все повторяла, что следует немедленно отдать ребенка в приют и попытаться родить нормальных детей, потому что врачи не обнаружили у нас никакой патологии. Но я… я не мог бросить нашу малышку.

— Должно быть, впоследствии твоя жена передумала?

— С нами поговорили, объяснили, какую помощь можно оказать больному ребенку, и я принял решение: мы забрали девочку домой.

— А что Шелли?

— Сначала злилась на себя… Злилась, потому что родила ненормального ребенка. Потом — на меня за то, что не дал ей забыть об этом кошмаре и не хотел других детей. Вообще-то я не собирался тебе об этом рассказывать…

Да мы просто никогда не были так близки, горестно подумала Блайт. Я была милым развлечением, слабой утехой в твоем горе, чем-то второстепенным после любимой работы. Не той, которой ты мог бы открыть свои самые потаенные секреты, не той, с которой можно разделить горечь утраты.

— Продолжай, пожалуйста, — мягко попросила она.

— Ты уверена, что хочешь?..

— Продолжай!

— Шелли стала творить с Корой чудеса, хотя ей пришлось изрядно повозиться. К шести годам девочка уже могла самостоятельно одеваться, следить за собой и от сверстников в умственном развитии отставала лишь на пару лет. Она была… — Он замолчал и откашлялся. — Она была счастливым любвеобильным ребенком с широкой улыбкой. И мы, конечно, любили нашу дочь.

И это еще сильнее сближало вас, подумала Блайт.

— Мне казалось, успехи в воспитании больного ребенка давали Шелли какую-то компенсацию…

— Компенсацию в чем?

— В том, что она ошиблась в выборе мужа.

— Ошиблась? — У Блайт перехватило дыхание. — Будучи замужем за тобой Шелли еще выказывала недовольство?

Он изобразил на лице некое подобие улыбки.

— Возможно, прожив со мной несколько лет, ты тоже была бы сыта по горло моей одержимостью математикой, да и мной самим.

— Неужели у нее хватало наглости тебе об этом прямо говорить? — задохнулась Блайт.

— И не раз. Ты знаешь, я немногословен. Меня воспитали в доме, где детям не разрешалось иметь собственное мнение, а тем более высказывать его вслух. Поэтому я погрузился в мир чисел, а это интересует не очень многих.

— И ты ее любил! — с горечью воскликнула Блайт. Она не понимала, как Шелли могла быть такой жестокой.

Джас сидел неподвижно, словно не расслышав ее слов. Прошло несколько минут.

— Я обожал Шелли. Было невозможно ее не любить. До нашей встречи я не знал, что такое любовь… — Он рассеянно чертил пальцем ноги по песку. — Она была первой, кто признался мне в любви. До этого я не слышал подобных нежных слов ни от кого, даже от родной матери.

Естественно, он жаждал любви! Он был готов броситься к любому, кто ласково посмотрит на него!

— Многие мои однокурсники нашли высокооплачиваемую работу, и Шелли ждала от меня того же. Жизнь преподавателя — чтение лекций, занятия со студентами, проверка домашних заданий, кропотливая работа над каким-нибудь новым проектом — все это казалось моей Шелли смертельно скучным, а значит, скучным был и я… Она общалась с нашими однокурсниками, сделавшими более успешную карьеру, вращающимися в самых престижных кругах. Видит Бог, она заслужила эту яркую жизнь, эту крупицу счастья, которая хоть на миг отвлекала ее от забот о Коре.

— А как жил ты?

— Я, как правило, оставался дома и присматривал за дочкой. Шелли не возражала; когда мы ходили куда-нибудь вместе или принимали гостей у себя, она просила меня не докучать окружающим разговорами о моей работе.

— Но ведь это вовсе не скучно! — взорвалась Блайт. — Мне с тобой ни минуты не было скучно!

Джас посмотрел на нее внимательно, и сардоническая усмешка исказила его губы.

— А прошлой ночью?

— Прошлой ночью?

— Да, когда я признался в своем успехе. Казалось, ты изо всех сил прикидываешься радостной и заинтересованной. Но потом мы поцеловались, и я усомнился в своих подозрениях. А утром ты меня бросила…

— О, Джас…

— Шелли частенько говорила, что работа для меня важнее, чем жена. И в каком-то смысле была права. Я действительно находил в науке больше радости… Я хотел любить и быть любимым… Я завидовал друзьям. В течение многих лет я наблюдал за счастливыми парами, семьями, пытался понять, что стоит за их любовью. Но мне казалось, что я просто не способен на настоящую любовь, что я могу утолить лишь сексуальный голод. А наши с Шелли отношения строились именно на сексе, но и эти радости вскоре приелись. Она находила утешение в объятиях других мужчин, но я никогда не вмешивался, не упрекал, не устраивал сцен. Я пытался любить ее, но не смог…

— Но Кору-то ты любил, — напомнила Блайт.

Его лицо заметно оживилось.

— Ради нее я был готов на все.

— Смог бы ты бросить свою работу?

— О, если бы это могло хоть как-то ей помочь, бросил бы, не раздумывая, — мгновенно ответил Джас. — Когда Шелли заявила, что хочет сделать блестящую карьеру, я предложил такой вариант: она работает, а я сижу дома с Корой. Но…

— И что же она ответила?

— Она решила, что я пытаюсь отлынивать от настоящей работы, сваливаю часть материальной ответственности за семью на нее, что хочу превратить ее в добытчицу, и так далее…

Блайт прерывисто вздохнула, не веря своим ушам. Джас снова погрустнел.

— Еще ей казалось, что я хочу отнять у нее дочь, взять на себя большую часть забот о Коре. Этого она не могла мне простить.

— Чего простить? Что ты не разрешил отдать девочку в приют? Но…

— Она чувствовала себя загнанной в ловушку. А ловушкой считала свою любовь и преданность Коре. Наш брак разваливался на глазах, но мы не могли расстаться, потому что не могли оставить нашего ребенка. И тогда…

И тогда случилось непоправимое. Блайт расчувствовалась, горючие слезы вновь хлынули из глаз. Она отчаянно хотела утешить Джаса, хотя знала, что не в силах вернуть ни погибшую дочь, ни рухнувший брак, не оправдавший его надежд.

— Если бы я могла хоть чем-то тебе помочь… — всхлипывала она.

— Ты уже помогла. — Джас ласково посмотрел на нее. — Помогла мне понять, что я способен на настоящую любовь. Не на страсть или вожделение, а на то, о чем поется в одной старинной песне…

— В какой песне? — спросила Блайт, совершенно сбитая с толку.

— В ней поется, что надо верить в любовь, что рано или поздно она придет и что даже на склоне лет не надо отчаиваться, что на руинах былого счастья можно построить новое… Старомодная сентиментальная песенка, — признал Джас с усмешкой, — но она как ничто другое находит отклик в моей душе. Ты внимательно слушала? Так знай, все это я посвящаю тебе, потому что лучше, чем поется в этой песне, я не скажу.

Блайт, напряженно вглядываясь в его черты, недоверчиво спросила:

— Джас… Ты хочешь сказать, что любишь меня?

— Ты для меня, как солнце. Когда ты есть — мне светло и хорошо, когда тебя нет — я проваливаюсь в бездну.

Блайт затаила дыхание, надеясь услышать продолжение признания. Внутри нее зарождалось незнакомое, согревающее душу чувство, словно распускался бутон в предчувствии долгожданной весны.

— И я поклялся себе, что не буду тебя удерживать.

— Но почему?

— Приручив тебя, я стал бы думать, что запер хрупкий молодой цветок в темной затхлой комнатушке.

— Джас, ты несешь какую-то чушь! Что натолкнуло тебя на подобные мысли?

— Знаешь, милая, у меня все же имеется кое-какой опыт по части семейной жизни. И, кроме того, я и понятия не имел, как надо обращаться с любимой женщиной, не знал, что могу сделать ее счастливой. Не хотел губить твой яркий темперамент.

— О, Джас!

— Я никогда не умел запросто общаться с людьми. Когда мы были едва знакомы, я огорчил тебя, заметив, что практически не общаюсь со сводными братьями. Ты понимала меня лучше, чем я сам. Я понимал, что ты умеешь глубоко сочувствовать и грустить, но тем не менее ты всегда оправдывала свое имя, оставаясь… солнечной, теплой, любящей. А я просто не имел права омрачать твою жизнь своей печалью, болью и гневом…

— Гневом? Но почему?

— О, меня захлестнула злость, когда я увидел в твоем доме детей. Я привык смотреть на малышей и думать: «Ну почему не они? За что Господь взял к себе именно Кору, а не одного из них?».

Блайт бесшумно шевелила бескровными губами. Она была в шоке от услышанного.

— Но я, разумеется, вовсе не горжусь этим, — поспешно добавил Джас.

— Я тебя не осуждаю, — успокоила его Блайт. — Поэтому ты не захотел видеться с моими племянниками?

Он отвернулся и сказал:

— Нет. Из-за этого я уже не переживаю.

Он плотно сомкнул губы, и Блайт снова почувствовала, как Джас постепенно отдаляется, погружаясь в свои невеселые мысли. Молитвенно сложив ладони, она мысленно попросила Бога, чтобы Джас вернулся на землю.

— Тогда в чем же дело?

Он передернул плечами.

— Ты решишь, что это глупо.

— Но мне надо знать, — настойчиво попросила Блайт. — Пожалуйста, расскажи.

— Помнишь тот вечер, когда мы поехали в Опуа обедать? Там, на пляже, была одна девочка…

— Помню, помню, — подхватила Блайт, — девочка с болезнью Дауна. Тебе, наверное, было тяжело на нее смотреть…

— Я завидовал ее родителям черной завистью! А теперь скажи, что я последний мерзавец…

Блайт успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Джас, эти люди поняли бы тебя, будь они на твоем месте…

— Но скажи, разве эта девочка — урод? По-моему, она так ласкова, мила и… счастлива, правда?

— Правда, — сказала Блайт и прижалась щекой к его щеке.

— Я много думал о ней и… о тебе. О нас. Ты слишком хороша для меня, и я считал, что мне фантастически повезло, раз мы встретились и ты до меня снизошла. Я был счастлив каждое мгновение, даже когда думал, что однажды ты вспорхнешь, словно бабочка, и улетишь из моих объятий. И все равно я ловил каждый миг нашей близости. Так же было и с Корой. Я любил и растил ее, а потом потерял навсегда. Мне кажется, встретив тебя, я перестал ненавидеть людей, чьи семьи счастливы…

Блайт закусила нижнюю губу, но не сдержалась:

— Но почему же тогда…

— Знаю, знаю. Когда ты пригласила меня отпраздновать вместе с вами Рождество, я струсил и отказался…

— Чего же ты испугался?

— Частично — снова оказаться среди детей. Я не был уверен, как отреагирует мое сердце. А еще… я все думал, что у нас с тобой не очень серьезно и мне не стоит так прочно входить в твою семью, знакомиться с твоими родственниками… В общем, я хотел порвать наши отношения, поэтому и улетел в Веллингтон.

— Значит, свидание с отцом было всего лишь предлогом?

— Не только. Вспомнив о Рождестве, я почувствовал себя виноватым. Я все гадал: расстроится ли отец, если я не навещу его и не поздравлю? До сих пор не пойму, был он рад меня видеть или нет. Но в Веллингтоне со мной стали происходить странные вещи: я все время думал лишь о тебе, я хотел все бросить и сломя голову лететь к тебе. А когда приехал и увидел твоих племянников, смотрящих на меня своими умными глазками, их невинные чистые мордашки… Знаешь, как сильно похожа на тебя та темноволосая девчушка? Я даже не ожидал…

— И что же? — прошептала Блайт, заглядывая ему в глаза.

Он вдруг крепко зажмурился и сделал глубокий вздох:

— Я должен был как можно скорее убежать прочь, чтобы не упасть на колени и не завыть от тоски!

— Вон оно что… — протянула Блайт.

— Прости, если можешь. Знаю, ты сильно обиделась. Я панически боялся выказать себя перед тобой круглым идиотом. Кроме того, я бы мог напугать детей своим поведением. На следующий день я заметил, как все вы отправились на пляж, и пошел следом. Но, увидев тебя в окружении этих славных малышей, просто не посмел подойти. Ведь на самом деле я очень люблю детей…

Блайт слабо улыбнулась, хотя слезы градом катились из ее прекрасных глаз. Она обняла Джаса, прижавшись к нему крепко-крепко.

— О, Джас! А я боялась, что ты их ненавидишь!

Он прижал к себе рыдающую Блайт.

— Но почему же ты сразу мне не сказал? Ты должен был сказать мне это раньше. А что касается твоего тяжелого характера… так ведь я же не какая-нибудь нежная фиалка!

— А я-то, грешным делом, подумал, что ты теперь станешь меня презирать.

— Да я бы никогда…

— Верю, любовь моя. Не утруждай себя лишними обещаниями. Поплачь, поплачь, я знаю, иногда это помогает лучше любых слов. Кстати, в моей семье слезы считались проявлением слабости характера, а тот, кто слаб, всегда подвергается нападкам окружающих. Поэтому я с раннего детства запретил себе плакать.

— Да я уж вижу, — всхлипнула Блайт. — Спасибо за доверие, тебе было непросто рассказать мне такое. И еще…

— Что, солнышко?

Блайт глубоко вздохнула, набираясь храбрости. Она понимала, что быть счастливой до конца — значит до конца довериться Джасу.

— Я солгала, когда сказала, что переживу наш разрыв. Знай, я никогда не перестану любить тебя. Ты как-то объяснял мне, что такое бесконечность, но только теперь я стала по-настоящему понимать ее сущность. Моя любовь — это пространство без времени и границ.

Джас притронулся к ее щеке и внимательно заглянул в глаза.

— А я не солгал, когда сказал, что никогда тебя не забуду. — Он протянул обе руки и осторожно приподнял ее лицо. — И, раз мы действительно любим друг друга… почему бы нам не пожениться?

Ее улыбки хватило бы, чтобы обогреть целый мир.

— О, Джас… Конечно, я согласна!

Он обеими руками схватил ее за плечи и заговорил неровно и сбивчиво:

— Но, Блайт, подумай хорошенько. Дело серьезное, ты должна быть уверена, что хочешь связать со мной свою судьбу. Я не очень надежный муж… в смысле денег…

— Да ты просто чудесный муж, во всех отношениях! Из тебя получится замечательный отец. Я жду не дождусь, когда же мы поженимся и заведем детей! И уверена в нашем счастье на сто… нет, на двести процентов! — Она запнулась на мгновение. — А ты хочешь иметь детей? Я имею в виду, после того что случилось с Корой…

— Я очень хочу, чтобы ты родила мне ребенка, Блайт!

Он притянул ее к себе и заключил в объятия. Неожиданно Блайт вырвалась и побежала к воде, где песок был темный и сырой. Она наклонилась и быстро что-то написала указательным пальцем, а потом выпрямилась и с явным удовольствием окинула взглядом свое произведение.

Заинтригованный Джас, улыбаясь, подошел к ней.

— Я приготовила тебе еще одну теорему, — оборачиваясь, лукаво произнесла Блайт.

Джас взглянул на ее творчество и, откинув голову, громко заливисто захохотал.

— Буду ее доказывать всю жизнь, — пообещал он.

— В этом нет необходимости, — заверила его Блайт, — эта теорема не требует доказательств.

Джас убрал с ее лица спутанные кудри и улыбнулся, с любовью глядя в ее смеющееся лицо.

— Ты, как всегда, права.

И, счастливые, взявшись за руки, они побежали домой.

А набежавшая волна замерла у того места, где они только что стояли, и отползла прочь, так и не решившись стереть оставшуюся на влажном песке надпись:

ДЖАС+БЛАЙТ=ЛЮБОВЬ!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Линда Холл
Соблазн

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11