Светлана Бестужева

КРЕМ-БРЮЛЕ С БРИЛЛИАНТАМИ

или сказка для девушек внешкольного возраста без комплексов

Глава первая

Ночной полет

«Нельзя иметь все сразу», — вертелось у меня в голове невесть откуда взявшееся словосочетание. Взявшееся и прилипшее намертво, как использованная жвачка к подошве. И такое же не затертое, как оба вышеупомянутых компонента. Н-да…

Спасибо, конечно, что не рекламный какой-нибудь, прости господи, слоган, коих в последнее время развелось немерено. Хотя… почему только в последнее? Всегда ими говорили, только о другом. «Советское, значит, отличное», например. Или «Накопил — и машину купил». Хорошо, наверное, жили, никаких забот не было. Правда, отдыхать ездили, как правило, «дикарями» к родному и давно загаженному Черному морю, а летали исключительно самолетами «Аэрофлота», потому что другие видели только в кино. Так что забот, может, и не было, но и радости особой не просматривалось. Там, в светлом прошлом, которое я краешком застала и потому кое-что помнила, но плохо.

Нет, не получалась у меня жалость к себе, маленькой. Наверное, потому, что жалеть было не за что. Я сидела в достаточно комфортабельном кресле самолета, причем не эконом класса, а первого, и не «Аэрофлота», а какого-то «Трансаэро», летела не в Ростов или Красноярск, и даже не в Сочи, а к Средиземному морю, и не в командировку, а на отдых. Держу пари, мне бы позавидовали девять человек из десяти. Беда состояла в том, что я была тем самым десятым. То есть сама себе не завидовала ни капли.

Во-первых, боюсь летать. Патологически боюсь, до кликушества. Сколько себя помню, передвигаюсь исключительно наземным транспортом, несмотря на очевидные неудобства и насмешки окружающих. Но на насмешки мне было плевать, нервы дороже, а в любую точку дорогой родины вполне можно было добраться автобусом или поездом, за границу же я как-то не удосужилась съездить: то возможности не было, то денег, то времени. И вот — свершилось, я еду, точнее, лечу отдыхать на заграничный курорт. Вот только с Анталией этот номер — поездка наземным транспортом — никак не проходил, а отдыхать в другом месте мой спутник отказывался категорически. Ну и вот — я в самолете, а самолет в воздухе.

Спутник… Это была вторая причина, по которой я пыталась себя пожалеть. То есть сначала все складывалось невероятно красиво и удачно: мой дорогой друг прислал мне на фирму курьером билет до Анталии, а в письме по электронной почте пояснил, что, во-первых, перевел на мое имя некую сумму денег в твердо конвертируемой валюте, во-вторых, он, наконец, выполняет свое обещание и выкраивает две недели на полноценный отдых о мной, его любимой женщиной. До поездки оставалось десять дней, которые я провела в совершенной эйфории от подготовки к путешествию: от получения кредитной карточки в банке до посещения салона красоты, то есть оттягивалась загодя по полной программе. Но…

Но за два дня до поездки мой друг позвонил и сообщил, что обстоятельства складываются не совсем удачно, две недели совместного отдыха никак не получаются. Точнее, он пока не знает, когда именно сможет освободиться, а поскольку на месте «все схвачено, за все уплачено», то лететь мне надлежало пока одной и дожидаться своего ненаглядного на турецком берегу. Опять же одной. Ну, правильно: я же говорю, что нельзя иметь все сразу.

— Может быть, мы просто отложим поездку? — робко предложила я, томимая всякими предчувствиями. — И потом все-таки отдохнем вместе.

— Мы и отдохнем вместе, — суховато ответил он, — только не две недели, а дней десять, ну, в самом худшем варианте, восемь. А несколько дней ты просто отдохнешь, как белая женщина.

Спорить с ним всегда было бесполезно, а в ряде случаев — даже вредно. Поэтому я проглотила все имевшиеся еще у меня доводы и аргументы за откладывание поездки, смирилась, упаковала сумку, попросила соседку поливать цветы и мужественно отправилась в неизвестность, то есть в аэропорт Шеремерьево-2, где прошла все необходимые формальности без сучка и без задоринки, села в самолет, а самолет оторвался от земли и набрал высоту. В результате чего я в данный момент имела почти готовый нервный припадок.

Почему самолеты падают, я понимаю. Они железные, тяжелые, а земного притяжения пока никто не отменял. Но вот почему они летают… Убей меня бог, не понимаю. Ведь даже крыльями при этом не машут, собаки страшные. И все бы ничего, если не открывать глаз и не пялиться в иллюминатор, где, согласно песне, находится земля. Но ведь эти самые железные птицы еще и ныряют беспрерывно в какие-то воздушные ямы — очередная неразрешимая для меня загадка. Какие ямы могут быть в воздухе, это же не проселок и даже не московская улица, где порой джипы проваливаются? Господи, меня сейчас стошнит!

— Вам плохо? — услышала я голос над ухом.

Не открывая глаз, я сделала слабое движение рукой, которое можно было трактовать как угодно. Но потом здравый смысл пересилил и я взглянула на неизвестного доброжелателя. Ну, конечно, попутчик по классу, почти брат по разуму. Кроме нас с ним в первом классе авиалайнера компании «Трансаэро» никого не было. Глупо же платить в два раза больше только за возможность комфортно вытянуть ноги и иметь отдельный туалет целых три часа подряд. Нормальные люди прекрасно обходятся, тем более, что это — не «Аэрофлот» и в эконом-классе условия ничуть не хуже, во всяком случае, на мой взгляд. Лично я бы удавилась платить исключительно за престиж, но меня никто и не спрашивал, просто прислали билет. А халява — она халява и есть.

— Что-то мне не по себе, — пролепетала я, пытаясь выглядеть более или менее достойно. — Укачивает, наверное.

— Боитесь летать? — проявил чудеса сообразительности мой попутчик.

— Это еще мягко сказано, — не стала я отрицать очевидное. — Лечу, между прочим, первый раз в жизни. Обратно пойду пешком.

— По морю? Ор-р-ригинально!

— В истории такие прецеденты были, — сообщила я, в очередной раз судорожно вцепляясь в ручки кресла. — С перепуга еще и не то можно сделать, я думаю.

— А у меня есть лекарство от страха! — сообщил попутчик. — Я без него и не летаю никогда. Боюсь.

Тут уж я взглянула на него внимательно. Вот никогда бы не подумала! Вполне спортивного телосложения мужик, а не какой-нибудь «балетный мальчик», почти военный разворот плеч, руки опять же не точеные, как это теперь сплошь и рядом встречается. Ему бы прическу попышнее конечно, но зато волосы отступают со лба, значит — умный. Боится он, как же! Просто кадрится, наверное.

— Серьезно, — продолжил он. — Боюсь. Без пары рюмок не взлетаю, без трех — не сажусь. Сейчас еще перелет короткий, а то бутылки не хватает. Накапать вам?

— Накапайте, — вздохнула я. — Только учтите, пьянею быстро и с непредсказуемыми последствиями. Готовы за них отвечать?

Вместо ответа попутчик отправился к своему креслу и вскоре вернулся с двумя стаканами. Если у него это называется рюмкой… Хотя с его габаритами вполне можно и из тазика пить.

— Тут с кока-колой, не волнуйтесь, — прочитал он мои мысли. — Сейчас накатим с вами, потом покурим…

— Это вряд ли, — вздохнула я. — Некурящий рейс. Придется терпеть до Анталии. Нет, обратно только пешком…

— Зачем же терпеть? — изумился мой собеседник. — Пойдем в багажный отсек, подымим.

— А если заметят?

— Первый класс?

Интонацию этого вопроса нужно было слышать. Я постепенно начинала понимать, что определенные плюсы в моем положении имеются, и что деньги, пусть и не мои, были заплачены не зря. Что-то за них все-таки можно было получить. Хотя бы возможность не отказываться от старых пороков. Новые-то еще когда появятся! Соскучишься дожидаться.

— Ваше здоровье! — протянул мне стакан попутчик. — Меня, кстати, зовут Алексей. А вас?

— Вика, — отозвалась я. — То есть Виктория. Очень приятно.

— Взаимно. Не слишком слабо?

— В каком смысле? — слегка оторопела я и сделала глоток.

— Нет, в самый раз, — деловито заметил Алексей, вполне адекватно отреагировав на мое остановившееся дыхание и выпученные глаза. — Нормально подействует.

— Главное — быстро, — согласилась я. — И наверняка. Учтите, меня вроде бы должен встречать шофер на машине, но его еще нужно опознать. У вас там случайно кока-колы не осталось? Разбавить…

На мое счастье, кока-колы было вполне достаточно, так что определенную ясность ума я в процессе перелета все-таки сохранила. Но страх действительно прошел, а может быть, я просто забыла, что нахожусь не на земле, а на высоте десяти километров. Впрочем, такая высота, по мнению Алексея, была как раз правильной: летальный исход при падении гарантирован. Ну, все верно: лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Впрочем, свою роль сыграла и возможность всласть подымить. В багажном отсеке, куда мы спустились, было оборудовано что-то вроде мини-курительной: стул, табуретка, банка с водой. Чужие здесь явно не ходили, а свои были желанными гостями.

— Я последние три года постоянно мотаюсь по всему свету, — разоткровенничался Алексей в ответ на мои восторги. — По-моему, всех стюардесс на всех международных линиях уже в лицо знаю. Такса везде одинаковая — десять баксов — и никаких проблем. Захотел бы сюда девочку позвать, тоже никто бы не возражал.

— Можно считать анонсом? — осведомилась я.

Алексей радовался этой незамысловатой шутке минуты три, не меньше. С чувством юмора у меня все в порядке, но такого эффекта я все-таки добиваюсь крайне редко.

— Ну, с вами не скучно, — подытожил он, отсмеявшись. — А если бы я действительно вас куда-нибудь пригласил? В ресторан, например?

— Прямо здесь? В самолете?

На этот раз веселье продлилось не меньше пяти минут. Приятно все-таки иметь дело с благодарной публикой!

— Вы где намерены остановиться? — осведомился, наконец, Алексей, утирая слезы смеха. — В смысле, в каком городе? Анталия большая…

— В Кемере.

— Надо же! У меня дела именно в этом городе! Вот уж повезло так повезло.

— Это как сказать, — философски заметила я. — Я ведь не одна отдыхать собралась, не завтра, так послезавтра мой драгоценный прибудет.

— Муж?

— Можно сказать и так.

— И я женат. Еще одно удачное совпадение, правда?

— Для кого? — невинно поинтересовалась я. — Для вашей жены?

Алексей мою шпильку то ли проигнорировал, то ли не расслышал, во всяком случае, никак на нее не отреагировал и продолжал раскрывать тайны своей личной жизни

— Ну, вообще-то я женат только по паспорту…

— В каком смысле? — пытаясь скрыть усмешку спросила я. — Разве можно быть женатым по водительским правам? Или по кредитной карточке?

Это он услышал и опять начал смеяться. Похоже, некоторые люди просто не представляют себе, насколько весело и занимательно можно играть словами. Правда, запас слов для этого должен быть достаточно большой, и к тому же использоваться не как бог на душу положит, а с хорошо отмеренным чувством юмора.

Между прочим, смех смехом, но «взаправду», а не «по паспорту» женатый мужчина сейчас — большая редкость, особенно в дороге, командировке и на всевозможных приемах и презентациях. Обручальные кольца носят единицы — и то, как правило, потому, что драгметал намертво сросся с куда более драгоценной плотью. Брак для таких практически всегда «ограничивается фиолетовым штампом в паспорте», а супруги живут собственной жизнью и жена ни хрена не понимает в тонкой, ранимой и ищущей душе мужа. Вот объясните мне, кому на фиг такие браки нужны? Вот и я не знаю. Парадокс же заключается в том, что именно эти браки и оказываются самыми прочными. Ибо поскольку людей ничего не связывает, то им и развязываться как бы ни к чему. Кстати, сами женщины, похоже, основное значение придают все-таки «фиолетовому штампу», а не реальному содержанию брака. Умереть, уснуть, и проснуться, рыдая.

— Да в самом прямом. У жены свой бизнес, вижу я ее вечерами, да и то не каждые сутки. То командировка, то стажировка, то обмен опытом, то совещание, причем — выездное. Она только работой, по-моему, и живет, во всяком случае, ни о чем со мной не разговаривает, только о делах. Мои дела ее в упор не интересуют, но вот если я намекаю, что можно было бы разойтись… Крики, слезы, истерика. Непостижимо. Как будто мы живем, захлебываясь счастьем и сексом, и вдруг я встаю и говорю: «Ну, ладно, я пошел».

— «Собака на сене», — пробормотала я. — Господи, всюду единообразие…

— Пока сын учился в школе, все еще как-то более или менее нормально крутилось. Наверное, она ради него сохраняла видимость семьи. А отправили его в Швейцарию — только я свою Анну и видел…

Услышав это имя, я мысленно вздрогнула. Почему — объясню чуть позже, если понадобится. А может быть, сами догадаетесь, задачка нехитрая.

— Вот, вожу с собой фотографию: ее и сына. А то, боюсь, забуду, как выглядят.

На фотоснимке была очень эффектная смеющаяся черноволосая женщина, обнимающая за плечи мальчика лет двенадцати, который тоже весело улыбался.

— Редкая, между прочим, фотография. Давненько уже вместе не собирались. Семья…

— Почему же все-таки не разводитесь? — с неприличной прямотой спросила я. — Из-за ее истерик?

Да хрен бы с ней, с тактичностью! Во-первых, я уже выпила, а во-вторых, может, я этого самого Алексея больше никогда в жизни не увижу. Так хотя бы пойму великую загадку этих фиктивно-нерушимых браков. Хотя об ответе, точнее, его содержании, я в принципе догадывалась.

— Нет, истерики прежде были, теперь она просто почти со мной не разговаривает. Надо, конечно, развестись, попробовать хоть что-то начать заново, да все как-то времени не хватает. Это же нужно себе новую квартиру искать, какие-то там еще юридические формальности, ее бизнес с моим связан хоть и косвенно, но все-таки связан…Значит, опять заморочки, разборки, дележка пирога…. Не могу же я уйти в никуда с одним чемоданом. Но собираюсь, собираюсь. Хотя… жалко мне ее, все-таки почти двадцать лет вместе, можно сказать — друзья.

Господи боженька милосердный, почему они все говорят одинаковые тексты? За что они жалеют своих жен, с которыми (если им верить, конечно) практически и не живут? А потом, если уйти не с одним чемоданом, а, скажем, с двумя чемоданами… денег, то вполне можно начать сначала очень многое, если не все. Хотя, возможно, я плохо понимаю, почему богатые все-таки тоже плачут. Как говорится, мне бы их заботы…

— А вы, как я понимаю, находитесь, примерно в том же положении, — «перевел стрелку» Алексей. — Ваш «можно сказать муж» чем занимается?

Вот на этот вопрос так сразу я ответить была не готова. Поэтому смогла сказать только одно слово:

— Бизнесом.

Очень кстати появилась стюардесса и извиняющимся тоном попросила на какое-то время занять места согласно купленным билетам. Самолет, видите ли, входит в зону турбулентности, так что разумнее сесть в кресло и пристегнуть ремни.

Хорошо еще, что девушка не рассказала анекдот в тему: то ли постеснялась, то ли просто не знала. Анекдотец, кстати, забавный. Тоже в самолете и тоже стюардесса просит пассажиров перестать шляться по салону, сесть и пристегнуть ремни, а то в прошлый перелет не пристегнутых прямо по стенкам салона размазало. «А пристегнутые?», — спрашивают у нее. «Ну, те как живые сидели».

Болтало наш лайнер действительно прилично, так что я отхлебнула еще немного успокоительного от щедрот своего попутчика и попыталась отвлечься, благо и попутчик впал то ли в нирвану, то ли в полудремотное состояние. Ничего лучше для этого отвлечения, кроме мыслей о своем «можно сказать муже» я не нашла, так что эти мысли и стала думать, прикрыв глаза.

Сказать-то можно действительно все. А на самом деле? На самом деле никаким замужеством тут и не пахло, имел место банальный роман молодой женщины с женатым мужиком. То есть сюжет пошлый до неприличия. Даже на прогрессивном Западе такого мужчину постеснялись бы назвать «бой-френдом». Любовник — он любовник и есть.

— Виктория, вы в порядке? — услышала я голос над ухом.

Пришлось от мыслей оторваться и открыть глаза. Неужели при мысли о моем драгоценном я в лице меняюсь или зеленею? Вот было бы забавно! Теоретически-то я в него влюблена.

— В порядке, — вздохнула я. — Как, по вашему, эта зона турбулентности когда-нибудь закончится? Не воздушная трасса, а сельский проселок с выбоинами и колдобинами. Ну вот, очередная яма… За каким чертом понесло меня на эти галеры?

— Скоро посадка, — утешил меня Алексей. — К морю подлетаем. Будем на месте без чего-то полночь.

— То есть там совсем темно будет? — переполошилась я. — Как же меня шофер узнает?

— Ну, допустим, в аэропорту-то светло. У них, кстати, он покруче будет, чем в Шереметьево. Пару лет назад отгрохали. До этого-то тут сараюшка в чистом поле стояла, полный бардак, одним словом. Да и перестаньте страдать по шоферу! Мой в случае чего довезет в лучшем виде, нам же по дороге. Вы в каком отеле бронировались?

— Сняли квартиру, — превозмогая слабость и вялость организма отозвалась я. — Адреса не знаю, шофер в курсе. Мне объяснили — буквально в двух шагах от пляжа, рядом с самыми дорогими отелями.

— Значит, и шофера сыщем, невелика проблема! В крайнем случае, на ночь номер снимите, позвоните вашему «можно сказать мужу», получите необходимую информацию.

В общем-то все правильно, только звонить я не могла. Весь период нашего романа звонили только мне, поскольку мой звонок мог не вписаться в коловращение чужой жизни. Жена, скажем, могла оказаться в непосредственной близости. Или полным ходом шло производственное совещание. Это все мне объяснили раз и навсегда, а я, в принципе, девушка понятливая, многие вещи с полпинка усваиваю.

— Как у вас все просто, — вздохнула я. — Заранее готов ответ на все вопросы. Вы случайно не в туристическом бизнесе заняты?

— Случайно не в нем. И совсем не случайно — в страховой компании подвизаюсь. Юридическое образование пригодилось и опыт прежней работы.

— Какой прежней?

— Вот я вам скажу, а вы после этого со мной общаться вообще не захотите.

Ну, если он решил вызвать во мне любопытство, то лучшего способа просто не мог придумать.

— Ну а все-таки? Юристы — тоже люди, чего бы с ними не общаться?

— Так я несколько лет назад еще работал в милиции. В отставку ушел подполковником, как только стаж наработал.

— Ну и что? — не поняла я. — С каких это пор подполковники милиции у нас считаются персонами «нон грата»? Даже после отставки?

— Не знаю, — пожал плечами Алексей. — Но дамы, которые об этом узнают, реагируют совершенно одинаково: прекращают со мной всякие отношения.

Интересно, что это ему за дамы такие попадались? Хотя, впрочем, от нашего общества чего угодно можно ожидать. То считают слово «милиционер» синонимом слова «идиот» и вообще почти ругательством, то снимают сериалы из жизни так называемых «ментов», мимоходом производя их в национальные герои.

— А зачем вы сейчас в Турцию собрались? Там-то что страховать можно? Своих агентов нет?

Алексей посмотрел на меня с веселым недоумением.

— Вы что, действительно не понимаете? Сейчас полно русских, которые там обзаводятся недвижимостью: покупают или сами строят. Турецкая страховка — это само собой, но и у себя нужно подстраховаться. Пардон за дурацкий каламбур, конечно. Вот меня и посылают посмотреть на месте, что там имеется: пятизвездочный отель или халупа в горах, которую пытаются застраховать на сумму первого варианта. С местными-то такие номера не проходят. А с тех пор, как тут несколько пожаров произошло и пришлось компенсировать довольно крупные убытки, решили клиентам хотя и доверять, но на всякий случай проверять. Чтобы компания в трубу не вылетела с их фокусами.

В глубине души я искренне восхитилась нашими доморощенными «фокусниками». Гениальная же действительно идея: купить сарайчик-развалюху, застраховать по полной программе и получить приличные деньги по страховке. Два-три захода — и готов новый миллионер. Вот уж точно: век живи — век учись.

— Не буду я с вами прекращать отношения, — объявила я уже вслух. — Такому человеку, как вы, цены нет. По любому страховому вопросу поможете. Будет, например, самолет падать, а вы меня — раз, и подстрахуете.

Алексей снова долго веселился, а потом сказал, что я размечталась и сегодня данный конкретный самолет никуда уже не упадет. Хотя бы потому, что через какое-то время пойдет на посадку, а падения чаще случаются при взлетах. В глубине души я порадовалась тому, что не владела этой информацией в начале полета: тогда она была бы не просто бесполезной, а очень даже вредной. Для моей нервной системы.

По-видимому, я все-таки задремала, потому что элементарно прохлопала тот момент, когда самолет действительно пошел на посадку, и это оказалось покруче любой воздушной ямы. Господи, как только окажусь на земле, тут же попрошу политическое убежище. Об обратном перелете даже думать страшно. Как это мой драгоценный полжизни исхитряется проводить в воздушных лайнерах? Да и этот, Алексей, каждую неделю туда-сюда мотается… Гвозди бы делать из этих людей… Все, больше не могу! Все…

Тут-то, судя по всему, наш лайнер и приземлился. Очень вовремя, должна сказать. Какое-то время он попрыгал по уже настоящим, а не воздушным ямкам и, наконец, затормозил почти у самого здания аэропорта. И все пассажиры дружно зааплодировали. Большой театр! Премьера! Шоу с варьете! Что они хотели выразить этими рукоплесканиями, не знаю и знать не хочу. Так ведь можно и машинисту в метро каждую остановку овации устраивать. С вызовом «на бис» за то, что довез в целости и сохранности, а мог бы этого и не сделать, если бы не повезло.

— Ну, сколько ни летели, все же сели, — довольно буднично прокомментировал Алексей. — Сначала найдем вашего шофера, потом будете багаж получать, а я поеду. У меня только кейс.

— А у меня только сумка, — отозвалась я, — вытаскивая из-под сидения свою нетяжелую поклажу. — Тоже предпочитаю путешествовать налегке. Так что багажа ждать не надо…

Если этот самый Алексей считает, что я отцеплюсь от него, пока не найду шофера и вообще как-то определюсь в окружающем времени и пространстве, то он сильно ошибается. В принципе, я девушка не слишком навязчивая, но иногда, вследствие нервных перегрузок или чего-нибудь в этом роде, вцепляюсь в человека (или идею, это уж как получится) мертвой, бульдожьей хваткой. Как говорят собачники, «с прикусом». И стряхнуть меня практически невозможно, можно только убить или усыпить, хотя в последнем случае зубы, кажется, все равно сами не разжимаются.

В результате я буквально вцепилась в рукав Алексея, который во всей этой обстановке оказался единственным более или менее знакомым предметом (не рукав, конечно, а его хозяин), и так доволоклась до стеклянной будочки, где мне за десять баксов поставили какой-то штампик в паспорте. При этом я оглядывалась по сторонам, открыв рот, так как аэропорт Анталии действительно поразил мое воображение сразу несколькими вещами. Во-первых, невероятной чистотой и блеском, такого я еще нигде не видела. Во-вторых, отсутствием какой-либо очереди к таможенному барьеру: в Шереметьево-то настоялась всласть. И, в-третьих, там опять нельзя было курить, а я уже испытывала острейшее никотиновое голодание.

У Алексея виза была чуть ли не бессрочной, так он мне, по крайней мере, объяснил, так что минуты через три он смог от меня отвязаться: прямо перед нами оказался плотный и смуглый коротышка, державший в руках дощечку с моим именем и фамилией.

— По-русски говоришь? — грозно спросил его Алексей.

Коротышка заулыбался и радостно замотал головой:

— Нет руско. Тюркче конушюрум.

Алексей ошарашено повернулся ко мне:

— Час от часу не легче! Неужели ваш… не мог найти нормального водилу? Они же тут уже через одного по-русски волокут вполне прилично. Мой, например. Ага, есть идея! Один момент, Виктория.

Алексей осмотрелся и начал усиленно махать кому-то рукой, призывая к себе. Его усилия не остались незамеченными: на призыв откликнулся здоровенный чернявый парень, который тут же припустился к нам.

— Керим, — вместо приветствия озадачил его Алексей, — давай, помоги тут немного. Леди по-вашему не понимает, а ее шофер только на нем и лопочет. Как им объясниться?

— Нет проблем, шеф! — обрадовался парень. — Сейчас все проясним.

По-русски он действительно шпарил почти без акцента, то есть так, как говорят у нас в Москве все смуглые граждане на базарах и в ларьках. Он обернулся к коротышке и о чем-то быстро и довольно эмоционально с ним переговорил, а потом доложил результат:

— Его зовут Одан. Он отвезет госпожу прямо к дому, ключи от квартиры у него. Если что-то не так, он немножко понимает немецкий.

— Проще на пальцах объясняться, — вздохнула я.

И ведь хотела в самолете посмотреть русско-турецкий разговорник, специально купила и положила наверх в сумке. Нет, вместо этого устроила банкет и кадрежку. Теперь, соответственно, и получаю. Понимаю, что повторяюсь, но тем не менее: нельзя иметь все сразу. Не получится.

— Что-то мне сомнительно, — сказала я Алексею, — насколько благополучно закончится эта поездка. Немецкого я тоже не знаю, только «хенде хох» и еще «зер гут».

— Да все и будет хорошо, — с жаром заверил меня Керим, понявший, по-видимому, только последнее немецкое выражение. — Одан отвезет вас в квартиру, все там покажет, а с утра пораньше сами разберетесь. У нас в Кемере каждый второй по-русски говорит или понимает.

Ну, мне, конечно, попался каждый первый. С другой стороны, не будет в дороге на разговоры отвлекаться — определенный плюс. К обзорной экскурсии после полуночи я была, мягко говоря, не готова.

— Где госпожа должна остановиться? — поинтересовался Алексей у Керима.

— Да в новом доме, рядом с отелем, который только строится. Ну, в этом, где балконы на море выходят. Этаж второй, апартаменты номер три. Блеск, а не квартира!

— Теперь я знаю, где вас найти в случае чего, — успокоил меня Алексей. — Между прочим, мое приглашение в ресторан остается в силе. Завтрашний вечер годится?

— А не боитесь, что я вас скомпрометирую? — осведомилась я. — Стукнет кто-нибудь законной супруге-то, что вы с посторонними дамами время проводите…

— Вряд ли она очень уж удивится, — довольно буднично отреагировал Алексей. — Давно у нас не те отношения, чтобы она ревность изображала. Пройденный этап. И потом когда еще ей кто-то что-то сможет рассказать: она сама завтра из столицы в командировку отправляется по своим делам. То ли в Сыктывкар, то ли в Тьмутаракань какую-то, не вникал, врать не буду. А свидетельские показания, не подкрепленные конкретными уликами…

— Ладно, уговорили, — сказала я, отсмеявшись. — Завтрашний вечер вполне годится для чего угодно. И как это будет выглядеть в плане встречи?

— Элементарно. Как стемнеет — зайду за вами, адрес знаю. Постарайтесь к этому времени быть уже дома.

— Вряд ли я буду одна по вечернему городу бегать.

— Кемер — это не Москва, в нем и глубокой ночью можно в бриллиантах по улицам в одиночестве разгуливать. Тут, в принципе, даже не воруют, разве что на базаре могут обсчитать, ну, так это — святое. Они берегут туристов, это же верный кусок хлеба, а сезон вообще весь год кормит. Ну, значит, завтра после восьми. Форма одежды парадная. Заметано?

— Заметано, — протянула я ему руку для прощального пожатия.

Тут Алексей меня сильно удивил: руку он мне поцеловал, причем не без изящества. Что-то в его, как бы он сам выразился, «показаниях» не срасталось. Милиционеры, даже подполковники, руки дамам обычно не целуют. И в рестораны не приглашают: наоборот, норовят сами в гости напроситься, причем непосредственно в вечер знакомства. Куют, то есть железо, не отходя от кассы. В общем, если он и «мент», то неправильный и нестандартный. Впрочем, какое мое дело! А до завтра еще надо дожить. К тому же вдруг произойдет невероятное и мой драгоценный прилетит уже завтра. Вот будет интересно! Он приезжает, а дорогая подруга закатилась в кабак с первым же встречным мужиком. Ничего, в другой раз трижды подумает, прежде чем нарушать обещания и отпускать подругу одну в неведомую даль.

Мы с Алексеем разошлись по своим машинам и через три минуты я уже наслаждалась несколькими приятными вещами сразу. Во-первых, в машине был кондиционер, и ощущение липкого жара, охватившее меня при выходе из здания аэровокзала, бесследно исчезло. Во-вторых, предусмотрительный Одан предложил мне запотевшую от холода банку пива и жестами показал, что курение в салоне машины отнюдь не возбраняется. Ну и, наконец, я напрасно была предубеждена против ночных экскурсий. Дорога была достаточно ярко освещена, шоссе — абсолютно гладкое, где-то вдали темнели горы, но не пугающе, а скорее романтично.

В общем, я наслаждалась ночным пейзажем: дорога долгое время шла параллельно морскому берегу, над морем висел ярко-желтый серп луны и во все стороны от него небо было буквально усеяно звездами. В жизни не видела подобной красоты и только теперь поняла Ахматову, которая назвала месяц «алмазной фелукой». Тут он действительно был похож на драгоценную восточную лодку, плавно скользящую по волнам. Дух захватывало от такого зрелища, только ради этого можно было терпеть весь кошмар перелета. А помимо этого где-то высоко-высоко в горах я углядела горсточку ярких огней и, показав на нее Одану, спросила, мобилизовав свой скудный запас «хох-дойча»:

— Вас ист дас?

Однан ответил довольно длинной фразой, из которой я поняла только два слова «ресторан» и «высоко» (вот где пригодилось знание выражение «хенде хох!»). Из чего я сделал вывод, что там, на огромной высоте, размещается какой-то кабак. Интересно, много ли охотников забираться туда на машинах, и как они доставляют провизию? Впрочем, их проблемы, не мои.

Час в машине — это много или мало? В Анталии для меня он пролетел, как один миг, очнулась я тогда, когда автомобиль въехал в ярко освещенный и совсем не безлюдный, несмотря на поздний час, город. Уличные кафе полны людей, многие магазины еще работали, гуляющие весело гомонили. Да, пожалуй, в таком городе ночью не страшно, скорее, наоборот. Я вспомнила жутковатый центр родной столицы, совсем страшные безлюдные ночные окраины и мысленно поблагодарила того, кто дал мне возможность хотя бы две недели провести в другой обстановке.

Машина немного покрутилась по нешироким улицам и остановилась в переулке возле нового жилого дома. С другой стороны высилась темная масса какой-то новостройки. Я понадеялась, что окна моей квартиры все-таки будут выходить в другую сторону. И ошиблась совсем ненамного.

Одан, беспрерывно что-то объясняя, помог мне поднять сумку на третий этаж, отпер дверь одной из двух выходящих на площадку квартир и широким жестом вручил мне ключ. Но не ушел, а зашел вместе со мной — и очень правильно сделал. Без его в полном смысле слова наглядных объяснений я бы сама не скоро отыскала выключатели, регулятор кондиционера и прочие бытовые подробности. Наконец, он откланялся, а я занялась уже самостоятельным обследованием помещения. И чем дольше я с ним знакомилась, тем яснее понимала, что две недели проведу если не в сказочных, то в совершенно потрясающих условиях.

В наши традиционные московские стандарты эта квартирка никаким боком не вписывалась. Сразу за входной дверью начиналась гостиная: огромная комната, уставленная мягкой мебелью, устланная коврами с телевизором, музыкальным центром и даже компьютером на каком-то подобии стола. В одной из стен была ниша, которую я сначала приняла за зеркало, но которая при ближайшем рассмотрении оказалась сквозным проемом в кухню. Там тоже было все, о чем только можно мечтать: холодильник, плита, посудомоечная машина, стиральная машина, полный комплект посуды, которой хватило бы на дюжину гостей. Я открыла холодильник и ахнула: ассортимент напитков, закусок и даже каких-то непонятных пока коробочек и пакетиков мог потягаться с любым московским мини-маркетом.

Из гостиной две двери вели в спальню и ванную комнату. Но вот в последней шику было поменьше. То есть ванны, как таковой, там не стояло, а душ был устроен просто в выложенной кафелем нише. Остальные удобства тоже присутствовали, но даже для видимости не отделялись никакой занавеской. Ну, а спальня — она и в Турции спальня: кровать во всю комнату, зеркальный шкаф во всю стену и туалетный столик у окна выходящего… черт побери, конечно, на стройку!

Тут меня посетила догадка, что такой вид открывается и из гостиной. Я вернулась туда и открыла стеклянную дверь, надо полагать, на балкон. Шагнула наружу — и ахнула вслух.

Это был не балкон, а небольшая, метров эдак десять терраса с двумя креслами-шезлонгами, столиком и невероятным количеством цветов и растений. Но ахнула я, конечно, не от этого: передо мной открылся сказочной красоты вид на море. Точнее, на бухту, на берегу которой расположился город. Справа сверкал огнями отель, перед которым явно был приличных размеров бассейн, а еще чуть подальше — сотни огоньков, происхождение которых я определить пока затруднялась. Но горизонт был заполнен морем, абсолютно на данный момент спокойным, по которому бежала золотистая дорожка месяца. Сон Шехерезады. Тысяча вторая ночь — и я в самом центре этой фантасмагории. Только ради этого вида стоило так мучиться в самолете…

Телефонный звонок я услышала далеко не сразу, хорошо еще, что сумка с мобильником была в гостиной, а не в спальне. Звонить мог только один человек, поэтому естественно, что именно его голос я в трубке и услышала:

— Как добралась, малыш?

— Самолет довез, шофер встретил и в апартаментах разместил, — бодро доложила я. — Сказка, а не квартира. Многое упускаешь, между прочим.

— Догадываюсь. Но — дела, черт бы их побрал, дня три тебе придется там поскучать одной, по-другому никак не получается.

Скучать? В таком месте?! Да я еще вообще ничего не видела, в море ни разу не окунулась, по городу не прошлась, в ресторан с новым кавалером не закатилась. Скажет тоже — скучать.

— Жаль, — лицемерно вздохнула я. — Сижу вот на балконе, любуюсь морем, о тебе думаю. Завтра с утра пораньше пойду поплаваю.

— Поосторожнее там с местными кавалерами. Говорят, они очень на наших блондинок западают. И много наличных с собой не носи, особенно на пляж.

— Слушаюсь и повинуюсь, о повелитель, — вздохнула я. — Объясни только, зачем мне на пляже наличные.

— Там все платное, глупыш. Шезлонги, напитки, развлечения. Сними завтра с карточки баксов пятьдесят, обменяй на местные, на пару дней хватит. Если, конечно, не станешь золото и меха покупать.

— Без тебя ни в коем случае не стану, — абсолютно честным голосом ответила я.

Ничего подобного я покупать не собиралась в принципе. А помимо кредитной карточки я прихватила с собой кое-какую собственную наличность. По опыту знала: вполне может пригодится. Приступы купеческого размаха чередовались у моего драгоценного с припадками внезапной прижимистости, чтобы не сказать — скаредности. На одно свидание он мог запросто явиться с бутылкой дорогущего французского вина и коробкой не менее дорогого шоколада, а на следующее приехать с абсолютно пустыми руками и ясными глазами. Как я ни старалась, логики в его поведении обнаружить не могла, а потом и искать перестала.

— Да, еще одна маленькая просьба. Зайди на почту, она там одна на весь город, получи пакет на свое имя.

— Какой пакет?

— Плоский, — с долей раздражения ответил Олег. — Кое-что мне не с руки через таможенные барьеры тащить, я еще неделю назад это на твое имя отправил.

— Хорошо, получу, и что?

— И ничего. Положи в сумку, принеси домой и куда-нибудь положи. Лучше подальше, чтобы никому глаза не мозолил. Спрячь куда-нибудь, проще говоря. Все вопросы потом, это не телефонный разговор.

— Ну… хорошо.

— Умница. Ну все, малыш, мне пора. Часто звонить не буду, лучше сразу приеду.

— Сюрприз будет, — согласилась я.

— Веди себя хорошо.

Я согласилась и с этим пожеланием, на чем разговор благополучно и закончился. Я посмотрела на часы: два часа ночи, однако, а у меня сна — ни в одном глазу. Что ж, значит, посидим, покурим, морем полюбуемся. Я вытащила из холодильника банку с тоником и прикинула, где тут должен находиться мини-бар. Вроде бы в Турции спиртные напитки не запрещены, это не Саудовская Аравия и даже не эмираты. Как я и думала, бар оказался в тумбе под телевизором, а в ассортименте напитков — симпатичная бутылка джина «Бифитер». Моя любимая марка, между прочим. Так что жизнь определенно налаживалась. Кто бы мог подумать, что отпуск я буду проводить в таких условиях? Год тому назад мне светила максимум горящая путевка на какой-нибудь занюханный курорт, хоть бы и в той же Турции. Это при условии, что я решилась бы лететь одна. Но чуть меньше года тому назад я познакомилась с Олегом…

Вот уж действительно, никогда не знаешь, где и что тебя ожидает. Нужно было расписать во всех цветах радуги работу одной косметической фирмы, недавно вступившей на российский рынок, но уже пользовавшейся услугами нашего агентства. Вот я и отправилась за предварительной информацией и образчиками продукции к заказчику. А получила судьбоносную встречу, что-то вроде бонуса. Самое забавное — Олег абсолютно никакого отношения к этой фирме не имел, просто зашел к приятелю, по совместительству — директору фирмы.

Был прекрасный октябрьский день, самое настоящее бабье лето. По этому поводу я достала совсем было убранный на зиму костюм бледно-сиреневого цвета, с умопомрачительно короткой юбкой. Согласна, что неудачные ноги нужно прятать, но мои нижние конечности к этой категории не относятся, растут не от ушей, а откуда положено и большинству людей со вкусом обычно нравятся. К тому же я хорошо знала: правильно поданной внешностью в делах можно добиться куда большего, чем правильно подобранными словами. Если, конечно, иметь эти самые дела с мужчинами.

Когда секретарша ввела меня в кабинет к рекламному начальнику, я испытала хоть и слабый, но шок: помимо начальника Сергея, с которым мы уже были знакомы, в кабинете находился еще один мужик, да какой! Он стоял спиной к окну, поэтому лицо я поначалу не разглядела, но поняла, что товарища Бог ни ростом, ни фигурой не обидел. Даже на высоченных каблуках я едва доставала ему до плеча, а по ширине в оконный проем он только-только вписывался. Стивен Сигал местного разлива!

— А вот и Виктория! — как-то уж слишком обрадовался Сергей. — Нам как раз этой дамы не хватало!

— В смысле «виктории — победы» или конкретно меня? — уточнила я.

Не люблю недомолвок. Все должно быть ясно. Если Сереженька затеял игру в каламбуры, зайду в другой раз, а если просто мне обрадовался, то дело вполне даже может устроиться ко взаимному удовольствию. Вот тогда действительно будет виктория, в смысле победа.

— Во всех смыслах! — развеял мои опасения Сергей. — Контракт с вашим агентством готов, я подписал, дело за вами. Образчики продукции секретарша уже упаковала, они вас в приемной дожидаются. Ну, а мои лично пожелания: чтобы все женщины в нашей косметике выглядели так, как вы. И лично от меня — комиссионные. Первую кампанию вы провели просто блистательно, а премии, по-моему, так и не дождались.

— Восстанавливаете справедливость? — иронически спросила я.

— Можно сказать и так, — покладисто согласился Сергей. — Кладите конвертик в сумочку и перейдем к более приятным делам. Хочу вас познакомить со своим другом. Олег батькович, вот тебе и обещанная Виктория.

Вышеназванный Олег сделал два шага от подоконника ко мне и… облобызал мою руку по всем давным-давно забытым правилам хорошего тона, от чего я несколько даже опешила. Бизнес — не Версаль, у нас такие номера показывают редко.

— Ты обещал мне очаровательную женщину, — низким голосом произнес Олег, оторвавшись от моей трепещущей длани, — а пришла потрясающе красивая девушка.

Тут я обрела на какое-то время потерянный дар речи:

— Позвольте, что значит — обещал? Я, между прочим, не из агентства «Модель-эскорт» пришла, а несколько из другой фирмы.

— Вика, дорогая! — засуетился Сергей, поняв, что ляпнул. — Я же не в том плане обещал, что… а в плане, что обещал… то есть сказал…

— Позволь, я объясню, — тихо, но довольно властно вмешался Олег. — Я тут не по делам, мы с Сергеем — старые друзья, вот я и заглянул на огонек. По пути из Питера в Екатеринбург. Хотели с Сергеем тихо посидеть, а он говорит: «Подожди немного, придет очаровательная женщина, все сразу и отметим».

— Что — все? — решила я внести последние уточнения.

— Нашу встречу и ваш контракт, — улыбнулся Олег и эта улыбка решила дело.

Нечасто мне приходится встречать мужиков с такой фактурой и таким обаянием. Честно говоря, очень редко, а если совсем честно — первый раз в жизни. Был еще один, очень обаятельный, но там фактура подкачала. Впрочем, это совсем другая история и в очень прошедшем времени.

В общем, Сергей быстро свернул дела, меня подхватили под локоток и сопроводили к машине. Коробки с рекламными образцами было решено отправить в наше агентство, все равно я с таким количеством багажа в метро вряд ли бы влезла. Меня же подвели к новехонькой иномарке, за рулем которой уже сидел какой-то тип в кожаной куртке, надо полагать, шофер.

— Как тебе тарантасик? — спросил Сергей у Олега. — Сто тонн отдал и не жалею.

— Ровно половину ты отдал за ненужные навороты, — довольно равнодушно отозвался Олег. — У меня предыдущая марка, я доволен.

Нет, никогда мальчики не станут мужчинами! Никогда. Просто с возрастом их игрушки становятся все больше и дороже. Ну, иномарка, кажется «ауди», не больно я в этом разбираюсь. А эти еще марки сравнивают.

— А вы на машине, Виктория? — повернулся ко мне Олег.

Я покачала головой:

— Станция метро — в пяти минутах ходьбы от моего дома. Ни пробки, ни проблемы резины, ни вопросы бензина меня не волнуют.

— Значит, домой я вас провожу. Если позволите, конечно. Давненько я в метро не катался.

— Ты что, старик, офонарел? — вскинулся Сергей. — Вызову вам дежурную тачку, домчат, куда надо. Это же надо додуматься — после кабака — в метро. Да вас и не пустят!

Это, надо полагать, был намек на то, что напьемся мы там в тапок. Ну, это вряд ли, хотя от пары рюмочек чего-нибудь легкого я бы не отказалась. И от дежурной машины отказываться не собираюсь: возможно, для Олега метро — большая экзотика, а для меня — суровые трудовые будни, которым не помешает легкое вкрапление праздника.

Сергей сел рядом с шофером, а мы с Олегом чинно расселись сзади на абсолютно пионерском расстоянии. Краем глаза я пыталась рассмотреть своего соседа, но никаких видимых дефектов во внешности не обнаружила. Он действительно здорово смахивал на Сигала, только вместо «хвостика» носил чуть менее экзотическую прическу «ежик». Так что мое сравнительно молодое и абсолютно на данный момент свободное сердечко затрепетало…

К концу же нашего как бы делового обеда я вообще была покорена. Олег оказался умным и — большая редкость! — остроумным собеседником, но и слушать умел неплохо. Вот этим искусством я, кстати, тоже владела, так что говорил, в основном, Сергей. Говорил и пил, пил и говорил, в результате чего через два часа мы погрузили его на прежнее место в машину, а бразды правления взял в свои руки Олег, который предложил шоферу такой маршрут: сначала он подбрасывает нас к офису Сергея и дальше мы решаем транспортную проблему сами, а он везет шефа домой. Работник из Сергея уже был никакой.

И как-то само собой получилось, что Олег, вообще пивший за столом только минеральную воду, повез домой меня на дежурной машине, наотрез отказавшись от услуг шофера. Свою пару рюмок я, конечно, выпила, но себя, как говорится, соблюдала и была только чуть более разговорчивой, чем обычно. К моему дому мы подъехали уже почти друзьями, хотя и продолжали церемонно «выкать». И слава богу, терпеть не могу эту современную манеру переходить на «ты» со второй минуты знакомства.

— А вы обратную-то дорогу найдете? — сообразила я поинтересоваться, когда машина свернула в мои Богом забытые выселки. — Тут повороты нужно считать, иначе заблудитесь, все дома одинаковые.

— Разберемся, — усмехнулся Олег. — Я уже большой мальчик, как-нибудь найду дорогу к дому.

— Это точно, — согласилась я. — Мальчик большой. Даже очень.

— А вам нравятся маленькие мужчины?

Хороший вопрос. Такой я даже себе никогда не задавала. Как-то не приходило в голову измерять противоположный пол погонными метрами. Или квадратными.

— При моем росте мужчина вряд ли может показаться маленьким, — попыталась я увильнуть от прямого ответа.

— Но если вас так волнует судьба провинциала в Москве, давайте я вам позвоню, когда доберусь до гостиницы. Если, конечно, номер телефона дадите.

— Могу даже на чашку кофе перед этим пригласить, — расхрабрилась я.

Нравился он мне с каждой минутой все больше. Прелесть момента отравляло только то, что в Москве человек проездом, посему наше знакомство просто обречено на нулевой результат. С другой стороны… Нельзя же иметь все сразу: чтобы такой мэн, да местный.

Нет, я не собиралась ничего такого… Не в первую же встречу, действительно! Но перспектива совершенно одинокого вечера почему-то не вдохновляла.

— Пожалуй, хорошая идея. Даже очень хорошая: еще какое-то время провести в компании с красивой и умной женщиной.

Как говорится, вы будете смеяться, но мы действительно провели неплохие пару часов за кофе и разговорами. Олег оказался неплохим рассказчиком, развлекал меня рассказами о северной столице, своих деловых партнерах и непростых с ними, партнерами, отношениями. К концу его визита я была практически в курсе строительного бизнеса, в том числе, и того, что, где и из чего выгоднее строить, с кем лучше дела не иметь по определению.

— Вы удивительная женщина, Виктория, — сказал вдруг Олег, прервав повесть об очередном недострое. — Вот моя жена этим абсолютно не интересуется. Ей совершенно безразлично, чем я занимаюсь, лишь бы деньги в доме были.

Я несколько скисла. Существование жены в общем-то предполагалось, и не это вызвало мою печаль. Грустно стало от того, что жена традиционно что-то недопонимала или не понимала вообще. Таких историй я наслушалась столько, что могла бы уже составить антологию в двух томах, а включать туда Олега не хотелось. Не хотелось, но, судя по всему, приходилось. Точнее, придется. Так что это даже очень хорошо, что — не москвич. Иначе сагу о жене мне предстояло бы слушать с завидной регулярностью.

— Простите, Вика, но мне пора, — вдруг встрепенулся Олег. — Я и так много времени у вас отнял. Телефон-то дадите?

И он снова мне безумно понравился. Настолько понравился, что я несколько часов не могла заснуть, предаваясь не слишком девичьим грезам. Одного не могла понять: почему, блин, он не остался? Или при ближайшем рассмотрении я ему перестала нравиться? Или мысль о жене охладила — вдруг он из породы верных мужей? Редко, но случается.

Нет, он оказался из другой породы. Через день мне принесли роскошный букет цветов, просто позвонили в дверь и передали корзину с умопомрачительными розами. А еще через день в электронной почте обнаружилось сообщение с неизвестным мне обратным адресом. Я прочитала послание и окончательно тронулась умом. Говорилось там примерно следующее:

«Милая Вика! Простите, что так быстро убежал, но мне слишком хотелось остаться, а я не мог оказаться в Ваших глазах эдаким залетным Дон Жуаном. Вы очень красивая и невероятно привлекательная женщина. Через неделю я снова буду в Москве, кофе угостите?»

Думаю, легко догадаться, что я написала ему в ответ.

Он приехал. С цветами, огромных размеров коробкой конфет и флаконом дорогущих духов. Кофе я его угостила. Остальное читайте в переводных дамских романах: там такие сцены описывают со вкусом и смаком страниц эдак пять. Я же в бессилии отказываюсь от такого соперничества.

Классно, в общем, все было. А потом стали намечаться некоторые проблемы. Не в первую встречу и не во вторую, а где-то с третьей. Когда разговор опять почему-то коснулся его законной жены. Звали ее Анной, была она лет на десять моложе Олега, естественно, она чего-то там недопонимала, само собой разумеется, самостоятельно не то чтобы жить — дышать не умела, и уж конечно всякие сравнения со мной исключались по определению. В смысле я была лучше. Только мне от этого лучше не стало.

Обещанные совместные выходы в свет прекратились, едва начавшись. У Олега решительно не было на это времени, да и в столице он появлялся хоть и нередко, но лишь по случаю командировок. То ли он был патологическим трудоголиком, то ли просто неплохо устроился со мной, я так и не могла понять. Да и не терплю, если честно, допрашивать мужчин на предмет «где был, с кем был, когда мы снова увидимся?» Был, где надо, с кем надо, увидимся, когда время будет — известное дело.

Любовником он оказался потрясающим, а все остальное имело значение постольку поскольку: замуж я все равно в обозримом будущем не собиралась ни за него, ни за кого бы то ни было. Слава Богу, сейчас тридцатилетнюю женщину не записывают в разряд старых дев и не считают ущербной. И не виновата я в том, что жизнь складывалась как-то по-дурацки: мужчины, за которых я теоретически хотела бы выйти замуж, мне предложений не делали, а за тех, которые такие предложения делали, я бы вышла только под общим глубоким наркозом с условием, что весь период совместной жизни в нем и останусь. Можете считать меня слишком разборчивой, но я с вами не соглашусь.

Зеркало пока предлагало мне довольно привлекательную картину: светлая шатенка с серыми глазами, ростом ниже среднего, а фигурой, наоборот, классом выше. И на лицо можно было смотреть, не вздрагивая, даже с раннего утра. Даже в услугах дантиста я пока не нуждалась, и в салонах красоты завсегдатаем пока не стала. В последние же два года все так удачно сложилось, что мне стала нравиться не только моя работа, но и те деньги, которые за нее платили. Более того, мне нравилась даже квартира, в которой я жила, поэтому представить в ней кого-то еще постоянного я не могла. Равно как не могла серьезно думать о том, чтобы все эти любовно обихоженные квадратные метры бросить и к кому-то переехать. Хотя, кстати, в таких вариантах недостатка не было, желающих принять меня к себе на постой, сдавая при этом мою квартиру находилось не меньше трех в квартал. Я же стойко держалась принципа: мухи — отдельно, котлеты — отдельно, квартирный вопрос не следует путать с любовью, а любовь — с браком. Которым хорошее дело, как известно, не назовут.

Справедливости ради должна сказать, что при всех несомненных достоинствах Олега, кое-что меня начало в наших с ним отношениях напрягать. Например, замечательная манера исчезать на неопределенное время после прекрасной совместной ночи. Во сколько бы мы с ним ни угомонились накануне, в семь утра звонил будильник, Олег срывался с кровати и, наскоро проглотив чашку кофе, мчался по своим многочисленным делам. После этого я могла дня через три получить письмо по электронной почте с несколькими приятными словами, а могла две-три недели пребывать в абсолютной неизвестности, пока опять же не получала «извещение о прибытии». В такой-то день, таким-то рейсом, либо прямо ко мне, либо сначала на совещание.

Не могу сказать, чтобы такая форма отношений приводила меня в восторг. Во-первых, я влюбилась, и как всякая влюбленная женщина жаждала более частого общения, хоть в каком виде. То есть, с моей точки зрения, можно было бы хотя бы иногда звонить. Но робкие намеки на это успеха не имели, равно как и более определенные высказанные пожелания. Через несколько месяцев я усвоила, что в устах моего любовника слово «нет» означает окончательный, не подлежащий обсуждению приговор. Пойти со мной к подруге на день рождения? Нет. Выбраться в театр на нашумевшую пьесу? Нет. Не срываться с утра пораньше, а хотя бы проститься утром по-человечески — нет, нет, и еще раз нет. То есть для человека существовало только два мнения: его и неправильное. Мне оставалось два варианта: послать его ко всем чертям и найти кого-то менее экстравагантного или принять правила игры. И я уже совсем было склонилась к первому, приготовившись придушить свою влюбленность, как получила предложение, от которого не могла (да и не хотела) отказаться. Две недели на берегу Средиземного моря. Вдвоем. Без всяких дел и будильников. И для меня — совершенно бесплатно.

Ну, и что мне оставалось делать? Естественно, я стала внутренне перестраиваться, влюбленность уже не душила, а как бы даже наоборот — холила и лелеяла, готовилась к этой поездке, как к свадебному путешествию. В результате сижу одна на веранде роскошных апартаментов, пью джин с тоником и пытаюсь приспособиться к ситуации. Но сколько бы я ее ни крутила во все стороны, пытаясь оценить во всех ракурсах, вывод получался один и тот же: нельзя иметь все сразу. Если бы мы сидели здесь вдвоем (или уже не сидели бы, а занимались чем-то другим), то это было бы уж слишком хорошо. И надо надеяться на то, что вдвоем мы будем хотя бы несколько дней — это в лучшем для меня варианте. Вполне возможно, что Олег не сможет приехать вообще, и я возвращусь домой бронзовая от загара, чудно отдохнувшая и злая, как собака Баскервилей. Плюс неизвестно откуда возникший загадочный пакет. Что еще за номера?

В конце концов я решила, что, как героиня «Унесенных ветром» вполне могу подумать обо всем этом завтра, если уж совсем нечем будет заняться. А сейчас нужно испробовать душ и все-таки поспать. Утро вечера всегда бывает мудренее, да и совсем уже близкая встреча с морем приятно согревала душу. Последний раз я купалась в соленых волнах родимого Черного моря лет эдак десять тому назад. С тех пор море мне часто снилось, но в этих снах я обязательно забывала купальник или в последний момент вместо морской стихии попадала в какие-то дурацкие ситуации. А теперь сон, кажется, вот-вот сбудется, и купальников у меня с собой аж три комплекта, и море никуда не денется — вон оно тихонечко набегает на берег в каких-то ста метрах от меня.

Я забралась в широкую постель и, кажется, уснула до того, как окончательно закрыла глаза. День все-таки был довольно утомительным, не говоря уже про испытание зоной турбулентности.

Глава вторая

Байяна руссо

Обычно на новом месте я практически не сплю. Но на таком королевском ложе мне еще оказываться не приходилось. Тут бы даже принцесса с ее горошиной ничего бы не почувствовала, кроме комфорта и желания спать, спать, спать… Я бы проспала до полудня, но помешало соседство пресловутой стройки. Так что я проснулась часов в девять и даже не сразу поняла, где нахожусь. А потом сразу все вспомнила и даже подскочила.

Я же на море! Буквально в двух шагах от него. А собиралась совершить первый заплыв с рассветом. Увы, суждены нам благие порывы! Прежде, чем отдаться на волю волн, следовало сделать массу скучных, но нужных дел. Прежде всего, обменять деньги, а заодно и обновить кредитную карточку. Пакет этот клятый получить. Вряд ли это займет мало времени. Да и позавтракать перед этим не мешает, хотя бы кофе выпить.

Выйдя на кухню, я обнаружила, что там и кофеварка имеется. Но это уже было слишком, тем более что новой техники я побаиваюсь. Растворимый кофе меня вполне устраивал. А завтракать буду на балконе, то есть на террасе, когда еще доведется вкушать утренний кофе с рогаликом на таком пленере.

Да, вид с террасы был, конечно, фантастическим. То, что ночью казалось скоплением огоньков, оказалось причалом с двумя десятком самых разнообразных яхт. Некоторые, сильно напоминавшие старинные турецкие феллуки, уже выходили в открытое море. А пляж! Я-то подсознательно готовилась к традиционной «бочке с сельдью», почему, собственно, и собиралась искупаться пораньше. Но яркие лежаки были еще почти все пустыми, возле них крутилось только несколько смуглых, полуобнаженных парней, которые устанавливали над лежаками огромные зонты. Интересно, сколько стоит вход в этот рай и пребывание в нем?

Возвращаясь в спальню, чтобы одеться, я обнаружила, что под входной дверью лежит белый конверт. Интересно, это еще что такое? Неужели мой вчерашний попутчик настолько романтичен, что с утра пораньше шлет мне нежное послание? До чего же обманчива бывает внешность! Меньше всего Алексей напоминал галантного кавалера.

Адреса на конверте не было — естественно! — а внутри оказался небольшой, сложенный вдвое листок. Развернув его, я прочитала одну-единственную содержавшуюся там фразу:

«Вам лучше отсюда уехать».

Ничего себе, теплый прием! Кому это, интересно, я успела помешать своим пребыванием здесь? И откуда мне предлагали уехать — из данной конкретной квартиры или из страны вообще? Обратного адреса тоже, естественно, не было, да и само письмо было исполнено чуть ли не типографским способом.

Больше всего это походило на не слишком умный розыгрыш. Но кому могло понадобиться шутить со мной такие шутки? Да еще так вежливо, на «вы». Насколько мне было известно, угрожают обычно более энергичными фразами. Предупреждают? О чем, черт побери?! И кому известно о моем пребывании здесь? Двум людям: Олегу и Алексею. Олег далеко, да и зачем ему от меня сейчас избавляться? Вряд ли он в последний момент решил заменить меня кем-то более привлекательным. Да и вчерашний разговор по телефону ничего такого в себе не содержал, скорее, наоборот.

Алексей? Проснулся и передумал приглашать меня вечером в ресторан? Так мог бы просто не прийти — и все, зачем такие сложности, как конверт под дверью? Его ведь кто-то должен был еще и доставить по назначению. Эх, надо было вчера у него хотя бы номер мобильника взять. А то даже посоветоваться не с кем.

Чтобы обдумать как следует это происшествие, мне понадобилась еще одна чашка кофе с сигаретой, а на улице тем временем становилось все шумнее и… жарче. В спальне с кондиционером жара не ощущалась, но на террасе температура явно приближалась к сорока градусам в тени. Еще немного — и я попаду в самое пекло, да не на пляже, а на городских улицах. Оно мне надо? Ладно, в крайнем случае меня убьют, по крайней мере, не в промозглом и заплеванном московском подъезде, а среди роскошной южной природы.

Слегка успокоенная этой мыслью, я стала собираться на выход, что само по себе было не простой задачей. По такой жаре разумнее всего было бы надеть шорты и маечку, но я не была уверена, приняты ли здесь такие вольности. Все-таки мусульманская страна, хоть и Турция. Надо было хотя бы осмотреться для начала, чтобы сразу не влететь в международный скандал. Хватит с меня подметных писем.

В результате я отправилась «в свет» в юбке, разрезанной на несколько полотнищ так, что ногам было вольготно и прохладно, и довольно откровенном топике, а помимо всего этого великолепия водрузила на голову огромную соломенную шляпу, которая заодно еще и плечи прикрывала. Свою способность мгновенно обгорать я знала и к этому вовсе не стремилась. С руками-то ничего не будет, а плечи и так называемую «область декольте» нужно было поберечь. Так что шляпа одновременно играла роль зонта от солнца и, как показало дальнейшее, очень неплохо с этой ролью справлялась.

Оставалось решить еще одну задачу: на каком языке объясняться. Не очень-то я верила в то, что местные жители через одного шпарят по-русски. Блиц-изучение русско-турецкого разговорника обогатило меня десятком слов типа «спасибо» и «пожалуйста», а в остальном я полагалась на язык международного общения — английский.

При дневном свете Кемер оказался крохотным городишком, который за полчаса можно было пройти из конца в конец в любом направлении. Зато удивительно чистым: было похоже на то, что с утра пораньше все тротуары и мостовые вымыли шампунем. Позже я узнала, что примерно так тут и поступают: дожди в Кемере — огромная редкость, и вообще это — искусственно созданный рай, где еще лет двадцать тому назад был абсолютно пустой берег с чахлыми кустиками и кривыми сосенками. Теперь вдоль улиц росли всякие пальмы, в том числе и банановые, а цветов было столько, что глаза разбегались.

И домики: небольшие, недавно отстроенные, в два-три этажа с затейливыми балкончиками и почти непременным бассейном перед домом или сбоку. Как оказалось, это тоже были отели: крохотные, на пять-десять человек, но со всеми атрибутами первоклассной гостиницы.

Почему Олег не снял номер в такой гостинице, оставалось только гадать. Ладно, приедет — спрошу у него самого. А пока нужно было заниматься собственными делами: без местной валюты я рисковала остаться не только без похода на пляж, но и без обеда.

Как ни странно, финансовую проблему мне удалось решить практически мгновенно: и банкомат нашелся, и сработал правильно, и доллары на лиры мне поменяли за несколько минут, не спрашивая при этом никаких документов. Единственным неудобством оказалось то, что считать приходилось тысячами и сотнями тысяч, примерно как у нас после присноизвестного дефолта. Один доллар стоил что-то около пяти тысяч, столько же — любая порция любого напитка. Вот от этой печки и нужно было плясать.

Пакет на почте тоже выдали без лишних вопросов, паспорт, правда, попросили показать, ну, так это в порядке вещей. Правда, это был не столько пакет, сколько маленькая бандероль, размером в две пачки сигарет. Легкая совсем. И очень тщательно запакована, так что вряд ли мне удастся потихонечку вскрыть, а потом восстановить в первозданном виде. Ладно, подожду пока Олег приедет. Хотя, с другой стороны, посылка адресована мне. Формально. А фактически… Фактически я побаивалась проявить такую инициативу: во вчерашней телефонной инструкции ничего подобного не содержалось.

Возвращаться в дом пока не хотелось, но и прогуливаться при такой температуре было занятием на любителя. Соваться же на пляж в полдень вообще было чистым самоубийством, даже я это понимала. Поэтому я выбрала кафе, где несколько столиков стояли в каком-то подобии сада, и решила опробовать местный сервис.

Что ж, все оказалось на высоте: официант появился практически мгновенно и… осведомился у меня по-русски:

— Что госпожа желает?

Госпожа желала кофе по-турецки и мороженое. Полистав разговорник, я уяснила, что кофе — это «каафе», а вот мороженое — «дондурма». Почему-то это меня страшно развеселило, хотя особых поводов для веселья пока не наблюдалось: как я ни старалась отвлечься, из головы не шло проклятое утреннее письмо. Кто и главное зачем мог его мне написать? Может, дверью ошиблись: на площадке-то еще одна квартира, похоже, обитаемая.

— Как дела? — услышала я мужской незнакомый голос рядом с собой.

Подняв глаза, я обнаружила рядом невысокого смуглого мужчину в белоснежной рубашке и черных брюках. В такую-то жару!

— Спасибо, хорошо, — не скрывая удивления ответила я.

— Кофе вам нравится?

Мне нравился и кофе, и мороженное, не совсем нравился только непонятный субъект. Откуда он взялся и что ему надо?

— Я — администратор этого ресторана, Ахмад, — словно прочитав мои мысли отозвался он.

— Вы прекрасно говорите по-русски, — снова удивилась я.

— А я родился в СССР. Полжизни в Баку прожил..

Ах, ну конечно! Мне кто-то говорил, что с началом перестройки в Турцию просто хлынули граждане этой бывшей союзной республики, а ныне — независимого государства. Понятно теперь, почему он на моем родном языке шпарит почти без акцента. И понятно, почему теоретически каждый второй житель Кемера мог сделать то же самое.

— Что вы делаете сегодня вечером? — осведомился он, присаживаясь за столик напротив меня. — Вы одна приехали или с подругой?

Ну, началось! Нет, вот уж это — без меня. Экзотика экзотикой, но нужно и меру знать. Если Алексей пошутил насчет сегодняшнего ресторана, то лучше уж вечером я дома посижу, пусть и одна. Искать приключения в незнакомом городе и чужой стране мне хотелось меньше всего на свете.

— К сожалению, вечер у меня занят, — лучезарно улыбнулась я, обойдя молчанием вопрос о возможной подруге.

— Жаль. А я хотел пригласить вас потанцевать. Может быть, все-таки подумаете? Работа у меня заканчивается в час ночи, а дискотеки в это время только открываются.

— Боюсь, что ничего не получится, — максимально вежливо отозвалась я. — Мы прилетели только сегодня ночью, вторую бессонную ночь я вряд ли осилю.

— Жаль, — снова повторил он, поднимаясь из-за столика. — Но хотя бы обедать приходите сюда. Что вы любите: рыбу, мясо? Приготовим специально для вас.

— Возможно, как-нибудь, — пробормотала я, начиная понимать, что на самом деле происходит.

Судя по всему, конкуренция тут в сфере «общественного питания» жесточайшая, клиентов нужно отлавливать, а потом холить и лелеять. Но этому администратору со мной не повезло: кофе с мороженным мне хватит часов на несколько, а там и вечер настанет.

— Вот наша карточка. Позвоните — приготовим все, что пожелаете.

— Спасибо, — уже тверже отозвалась я, убирая карточку в сумку. — Обязательно. В ближайшее же время. Тогда и потанцуем… заодно.

— В любом случае, кавалер вам не помешает, — довольно прохладно сказал он. — Одинокая женщина беззащитна в любом городе.

Ну, уж тут я гордо встала и удалилась со всем доступным мне достоинством. Хорошенький отпуск, судя по всему, мне предстоит. Скорей бы Олег появился, что ли. Или попробовать отыскать Алексея? Местные кавалеры исключались по определению, мне эта головная боль ни к чему.

Прогулка по городу принесла массу новых впечатлений и только одно конкретное приобретение: я обзавелась татуировкой. Глупо, конечно, но устоять я не могла: прямо на улице мальчик-художник наносил любой рисунок на любую часть тела — по желанию заказчика. Продержаться это произведение искусства должно было три недели, после чего потускнеть и слинять. Что ж, как раз то, что надо: выбрала я ни больше, ни меньше, как французскую королевскую лилию, естественно, на левом плече. Если в этом городе есть знатоки, они оценят.

А еще я приобрела купальник, потому что те, которые я привезла с собой, вдруг показались мне скучными и пуританскими. Маленький магазинчик был просто забит этими яркими тряпочками, я долго мерила, откладывала, передумывала, снова мерила. Наконец, угомонилась на чем-то нежно-сиреневом, плавно переходящим в густо лиловый, что закрывало только то, что просто необходимо было закрыть. Олег точно убьет меня, когда увидит в таком облачении.

Вместо обеда я достала из холодильника упаковку каких-то крекеров и устроилась на террасе, куда притащила еще и пару банок пива из холодильника. Ужасно хотелось позвонить моему драгоценному и поделиться впечатлениями, но я прекрасно знала, что делать этого не стоит. Достаточно было того, что он сам мне вчера позвонил: редкий знак внимания, который следовало ценить по достоинству и судьбу понапрасну не искушать.

«Почему же все-таки я откровенно побаиваюсь Олега?» — задалась я вопросом, о которого несколько месяцев нашего романа всячески пыталась уйти. А действительно, почему? Молодой, респектабельный бизнесмен, женатый, конечно, но не бывает же людей без недостатков! Любому другому я бы звонила, не задумываясь, как только бы мне захотелось услышать его голос. И уж ни от кого бы не потерпела таких исчезновений-появлений, которыми меня «радовал» мой возлюбленный. Тогда откуда этот холодок внутри, который появляется каждый раз, когда я пытаюсь проявить самостоятельность и нарушить неписаные правила?

Да, я знала массу подробностей его семейной жизни, знала все его привычки, но… я не знала его самого. Строительный бизнес — это конечно, совершенно замечательно, но Олег мог со вкусом распространяться о чем угодно: о своих непростых отношениях с подчиненными, которые все, как на подбор, оказывались бездельниками и тупицами. Конкурирующие фирмы тоже, с одной стороны, «мышей не ловили», а с другой — так и норовили перебить выгодную сделку. Но детали… их не было, а если и были, то к делу они имели скорее косвенное отношение.

— Вот закатать бы парочку этих умников в бочку с цементом, — сказал как-то Олег с совершенно несвойственным ему мечтательным выражением лица. — Каждого в персональную — и в Финский залив. Это было бы по кайфу…

— Кто это тебе так досадил? — изумилась я тогда. — Или ты «Бандитского Петербурга» насмотрелся?

— «Бандитский Петербург»! — фыркнул Олег. — Это для интеллигентных барышень, вроде тебя. На самом деле все гораздо проще и… суровее.

— А ты откуда знаешь? — неподдельно изумилась я. — У тебя вроде ни с властями, ни с бандитами столкновений не бывает… тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Надеюсь, что и не будет, — как-то очень недобро усмехнулся Олег. — Иначе я им не завидую.

И резко переменил тему разговора, точнее, сменил место и способ нашего общения. Я, конечно, все тут же забыла, но осадок, как говорится, остался. Конечно, меньше всего Олег походил на крутого мафиози, хотя…

Господи, и о чем я только думаю! Солнце медленно опускалось за гору, самое время было появиться на пляже, окунуться, наконец, в море, полежать на закатном солнышке… Рассветное и закатное — именно от такого солнца бывает просто обалденный загар. Остальное можно будет додумать завтра — или вообще в Москве, осенью, долгими зимними вечерами, когда-нибудь.

Через пятнадцать минут я ступила на вожделенный пляж, вручив мальчику у входа традиционный доллар в местном эквиваленте. Народу было побольше, чем утром и днем, но свободных лежаков все равно было предостаточно. Я выбрала самый близкий к морю, бросила на него купальное полотенце, свою сумку (интересно, а здесь действительно не воруют?) и…

Не буду описывать свои восторги и упоение при первом погружении в тихие и прозрачные воды Средиземного моря. Потому что это — неописуемо. Как будто снившиеся мне о море сны вдруг перестали обрываться на самом интересном месте и я… ах! — уже в этой вожделенной купели. Была бы помоложе, ей-богу, описалась бы от восторга, но подобные эмоции девушкам старше семи лет рекомендуется все-таки сдерживать.

Я не принадлежу к тем женщинам, которые трясутся над своей прической и во время купания прячут волосы под всякими шапочками-платочками. Поэтому удовольствие получила по полному разряду: плавала, ныряла, лежала на спине, а под конец улеглась возле кромки прибоя так, чтобы море обтекало меня до пояса, а спина и плечи грелись на заходящем солнце. Как говорится в одной популярной рекламе «Кажется, я знаю, что такое счастье. По крайней мере, знаю, как оно выглядит».

Думать не хотелось решительно ни о чем. Как будто морская вода смыла все проблемы и заморочки, привезенные из Москвы, где они копились последнее время. Да и какие могут быть проблемы в этом райском месте, где меня, к тому же, никто не знает?

— Так и знал, что застану вас здесь, — услышала я над собой смутно знакомый голос.

Я подняла голову: Алексей. Проголодался, наверное, если не дождался им же назначенного времени. Придется вылезать из воды, а жаль, право, жаль. Хотя солнце все равно скоро зайдет.

— Откуда такая проницательность? — поинтересовалась я, вставая на ноги.

— Утром ходили по делам, так хоть к вечеру должны возле моря оказаться. И заодно около дома, если вы о нашем свидании не забыла.

Откуда, интересно, он знает, что утром я ходила по делам? Вроде бы его поблизости не наблюдалось.

— Вы что, следили за мной?

— Да боже упаси! Просто проходил мимо, когда вы в кафе с каким-то типом любезничали. А для того, чтобы пойти в кафе нужно было обменять деньги. Элементарно, Ватсон.

— Действительно элементарно. А про утреннее письмо вы тоже знаете?

— Какое письмо?

— К сожалению, не любовное. Подсунули под дверь.

— Оно у вас с собой?

— Конечно нет. Зачем мне его с собой таскать? В квартире осталось.

— Позволите взглянуть?

— Да ради бога! Может, хоть вам что-то путное в голову придет. Я лично абсолютно ничего не понимаю. Кто-то считает, что я здесь лишняя и рекомендует убраться. Непонятно только, из квартиры, из города или из страны вообще.

— Пойдемте, Вика. Вам же все равно к ужину надо переодеться. А я пока посмотрю на это таинственное письмо.

— Пойдемте, — согласилась я. — Вы же все равно за мной зайти собирались.

Войдя за мной в квартиру, Алексей остановился и восхищенно присвистнул:

— Н-да, красиво жить не запретишь.

— Но можно помешать, — не без раздражения отозвалась я. — Вы тут развлекитесь, а я пойду соль с себя смою и переоденусь. Да и прохладно здесь, мягко говоря.

— Кондиционер отключать не советую. Ночью задохнетесь. Да, письмо-то ваше знаменитое дайте, пожалуйста.

Я взяла письмо, которое так и лежало посреди журнального столика и передала его Алексею. А сама отправилась приводить себя в порядок. Никакие задвижки и замки тут внутри предусмотрены не были, так что мне оставалось только полагаться на порядочность своего нового знакомого.

Надо сказать, что опасения мои оказались совершенно напрасными. Когда я при полном параде вышла из спальни, Алексей курил на балконе и любовался вечерним видом на море. С одной стороны, молодец, с другой — немного обидно. Все-таки остался наедине с молодой, красивой женщиной, за которой как бы даже ухаживает. Хотя, возможно, ему просто скучно одному в незнакомом городе, а тут — готовая спутница, хоть и мимолетно, но знакомая.

— А вы должны были прилететь вместе? Я правильно понял? Ладно, Вика, пойдем, столик ждет. Обсудить все это мы прекрасно можем и в ресторане.

— Пошли, — вздохнула я.

«Поехали», сказала канарейка, когда кошка потащила ее из клетки.

Только на улице я сообразила, что клятая посылка по-прежнему у меня в сумке. С другой стороны, не могла же я ее прятать в присутствии постороннего человека. Ладно, вечером спрячу, сейчас с ней тем более ничего не произойдет, если за день ничего особенного не случилось.

Столик Алексей заказал в ресторане соседнего отеля, на открытой террасе. Солнце уже село, но электрического освещения хватало с избытком. Равно как и музыки: на небольших подмостках соловьем заливалась какая-то девица в блестках. Надо полагать, местная дива.

— Шумновато, конечно, — вздохнул Алексей, — но тут хоть живая музыка. В других местах на полную мощь кассеты включают, там вообще разговаривать невозможно. А вот и наш кормилец бежит, меню несет. Вы какую кухню предпочитаете?

— Ту, где самой у плиты стоять не надо, — усмехнулась я. — Я быстрее отвечу, какую терпеть не могу: японскую. Наверное, у меня плебейские вкусы, но полусырую или вообще сырую рыбу и прочие морепродукты — это без меня.

— Ну, здесь вам это вряд ли предложат. Рекомендую салат по-гречески и фондю.

— Что-что? — изумилась я.

— Фондю. Вы что, не пробовали никогда?

— Даже не знаю, что это такое, — честно призналась я. — Судя по названию, что-то французское.

— Почти угадали. Швейцарское. Полагаетесь на мой вкус?

— Уговорили. Любопытно к тому же. Потом тоже буду небрежно говорить, что бифштекс — это для лохов, а вот фондю…

— На самом деле это мясо почти мгновенного приготовления. Готовить будем сами.

Официант стоял возле нашего столика совершенно неподвижно: то ли был так вышколен, то ли по-русски все-таки не понимал. Когда Алексей стал делать заказ по-английски, я поняла, что верным было второе предположение.

— Пить что будем? Вино или пиво?

— А что полагается к этому самому фондю?

— А все равно, что. По вашему усмотрению.

— Тогда вино. Красное.

Н-да, кажется я начала входить во вкус. Давненько я не бывала в ресторанах. Пожалуй, с тех самых пор, как познакомилась с Олегом…Что ж, грех не воспользоваться ситуацией — когда еще такой случай подвернется. А как все тогда роскошно начиналось! Да, хорошо тогда посидели, до рассвета. Жаль, что больше этого ни разу не произошло: ни днем, ни вечером, ни ночью. Были только неожиданные появления — и мгновенные исчезновения. Интересно, почему я с этим идиотским положением мирилась почти год? Впрочем, не предложи мне Олег эту поездку на море вдвоем, я бы, наверное, нашла в себе силы этот роман прекратить. По уму, наверное, и надо было прекращать, не соглашаться никуда ехать, но я-то восприняла это как начало нового этапа в наших отношениях. А этап почему-то не начинался, в Москве куковала одна в ожидании своего ненаглядного и здесь продолжаю делать тоже самое. Правда, не одна.

Я с трудом оторвалась от процесса воспоминаний и подняла глаза. Алексей смотрел на меня с плохо скрытой усмешкой:

— Уже вернулись? — спросил он.

— Откуда?

— Из последнего посещения подобного места.

На какое-то мгновение я даже опешила. Чтение мыслей никак не вписывалось в облик моего нового знакомого. Или у него сверхразвитая интуиция? Впрочем, это качество больше свойственно все-таки женщинам.

— С чего вы взяли, что я думала об этом?

— Мне так показалось. Во всяком случае, мысли ваши были где-то очень далеко. Тоскуете о своем кавалере?

— Честно? Не то, чтобы очень. Понимаю, такое признание меня не украшает, но в чем-то вы правы. Я подумала, что мы и в Москве не часто видимся, и здесь, судя по всему, мало что изменится.

— Возможно, я лезу не в свое дело, но почему вы прилетели одна?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Олег вообще плохо предсказуемый человек, но тут, конечно вообще особый случай. Наверняка это его бизнес, будь он неладен!

— Бизнес — штука коварная, — охотно подтвердил Алексей. — Никогда не знаешь, что тебя завтра ожидает. Это я по своей супруге могу судить. Даже не помню, когда мы последний раз вместе отдыхали. Вообще не помню, когда отдыхали. А чем ваш друг занимается?

— По-моему, строительство, — не совсем уверенно произнесла я. — Или какое-то производство чего-то. Как-то не могу я суть ухватить.

Я даже не заметила, как передо мной появилось блюдо с салатом и корзинка с хлебом. Врубилась, когда официант начал наливать мне вино в бокал.

— За что пьем? — осведомился Алексей.

— За мир во всем мире, — предложила я. — Или за нормальный отдых каждому нормальному человеку.

— Очень хороший тост, — похвалил Алексей. — Особенно в первой части. Вторую, пожалуй, будет труднее реализовать.

— Ну, я лично намерена все-таки как следует отдохнуть. Пусть бы и в одиночестве.

— Это вам не грозит.

— Думаю, не грозит. Меня уже сегодня на дискотеку приглашали. Жаль, на поздний час, да и кавалер не вполне в моем вкусе. Ну, так ведь лиха беда начало.

— А если ваш… друг все-таки приедет?

Я философски пожала плечами:

— Все в жизни случается, в принципе, неожиданно. Разница только в том, приятная это неожиданность или не слишком.

— У вас сейчас будет приятная неожиданность. Вы танцевать любите?

— Обожаю, — искренне ответила я. — Жаль, что редко удается этим заниматься.

— Вот сейчас и займетесь. Вас приглашают, между прочим. Уже минуты две над вами маячит робкий кавалер.

Я повернула голову вправо и действительно обнаружила молодого человека, в наружности которого, слава богу, не было ничего отталкивающего. Поймав мой взгляд, он сделал что-то вроде полупоклона и произнес:

— Will you be so kind, bayana?

— «Байяна» — это по-турецки «госпожа», — вполголоса перевел Алексей последнее непонятное слово. — Если хотите попрыгать, не возражаю. Сам, к сожалению, в этом не силен и не любитель.

Ну, вот это уже его проблемы. Я встала и пошла за молодым человеком к танцплощадке. Не танцевала я действительно давно, но это ведь как езда на велосипеде: раз научился, никогда уже не забудешь. Тем более, что современные танцы особых правил не предполагают, каждый двигается под музыку так, как это ему нравится, разница только в темпе.

В данном случае, темп был довольно резвый, но мой кавалер все-таки пытался даже в этом ритме взять у меня короткое интервью: как меня зовут, давно ли приехала, где остановилась. В первых двух случаях я его любопытство удовлетворила, третий вопрос предпочла пропустить мимо ушей. Возможно, здесь действительно никто, нигде и ничего не ворует, но показывать дорогу к дому совершенно постороннему человеку мне было как-то неинтересно.

Танец кончился и я вернулась к Алексею.

— Браво, байяна, — с усмешкой сказал он. — Где научились так отплясывать?

— Пару лет назад было модно танцевать фламенко. Так что я какое-то время этим очень увлекалась, даже специальную группу посещала. Правда, мужчин там практически не было, плясали либо все вместе, либо шерочка с машерочкой. В конце концов, мне надоело, или дела закружили, не помню уже.

— Никогда не видел это самое фламенко.

— Много потеряли, — оживилась я. — Танец красоты фантастической, ритм просто завораживает, а если еще и кастаньеты… Умереть, уснуть и проснуться, рыдая.

— Вот бы посмотреть…

— Ну, я даже не знаю… — растерялась я. — Кастаньет нет, музыка опять же не совсем…

— Значит, если бы были кастаньеты и музыка, вы бы станцевали?

— Конечно, — легкомысленно брякнула я, не подумав. — Платье на мне достаточно длинное, каблуки имеются, еще как бы станцевала!

Салат был невероятно вкусным, да и проголодаться я за день все-таки успела, несмотря на крекеры. Опять же вино: чуть терпкое, темно-красное, почти совсем не пьянящее…

— Вас опять приглашают, — сообщил мне Алексей. — По-моему, вы тут пользуетесь бешенным успехом.

Действительно, приглашал еще какой-то молодой мужчина. Более, кстати, воспитанный, чем первый, потому что разрешение пригласить меня, испросил у Алексея. Да и музыка была приятнее: певица ушла на перерыв, а оркестр изображал что-то из Поля Мориа с местным, конечно, колоритом. В остальном, правда, заметной разницы не было, в том числе и прежде всего в задаваемых мне вопросах. Ну уж дудки! Если тут каждому давать свои координаты, так я соскучусь дверь в квартиру открывать и закрывать. Кстати, дверь-то я заперла? А то за мной иногда водится некая забывчивость.

Вернувшись к Алексею я сказала, что объявляю перерыв с танцами, потому что когда-то и поесть нужно. Так что третий, практически тут же возникший кавалер, получил от ворот поворот: я со всей доступной мне деликатностью объяснила ему (по-английски, естественно), что немного притомилась и хочу спокойно посидеть.

— Да, — посмеиваясь сказал Алексей, — успехом вы тут пользуетесь прямо-таки бешеным. Знаете, как они вас между собой называют? Я тут случайно подслушал.

— И как же? — живо заинтересовалась я.

— Байяна руссо. Русская госпожа.

— Да, времена меняются. Вообще-то я мечтала, что меня тут будут называть ханум-эфенди. Все-таки у меня высшее образование…

— А что это меняет?

— Это я в книге вычитала, из турецкой жизни. «Птичка певчая» называется. Так вот там, как только главная героиня закончила школу, ее тут же все, кроме родственников, естественно, стали звать ханум-эфенди. Мне понравилось. А про байяну там вообще ничего не говорилось. Правда, дело было почти сто лет назад…

— И с тех пор кое-что могло измениться, — подхватил Алексей. — Но теперь берегитесь: вас приметили и на улице проходу не дадут.

— Прямо счас! — фыркнула я. — Полдня сегодня по Кемеру болталась, никакого ажиотажа мое появление, прямо скажу, не вызвало.

— Жарко было. Люди делами занимались. А теперь присмотрятся и…

— И что, завалят меня букетами и драгоценностями? — саркастически осведомилась я.

— Насчет букетов я бы на вашем месте не обольщался. Тут вокруг столько цветов растет, что дарить живые никому в голову не приходит. А драгоценности — почему нет? Тем более что серебро здесь стоит сущие копейки. Если поторговаться, конечно.

— Вот чего не умею — того не умею, — вздохнула я. — Как-то не мое это. Всегда плачу столько, сколько запрашивают.

— Оставьте это для больших магазинов, — посоветовал Алексей. — Там это действительно не принято. А в маленьких магазинчиках, тем более — в лавочках, тем более — на открытом воздухе вы просто обязаны торговаться. Тут такой местный обычай, они никакого кайфа не получают, если с ними не торгуются.

— Одно слово — турки, — подытожила я. — Смотрите, нам что-то несут, по-моему. Довольно впечатляющее сооружение.

— Это нам несут фондю. А это блюдо требует внимания и некоторой ловкости рук, так что не расслабляйтесь, но и не пугайтесь особенно. Делайте, как я, и все будет в порядке. Сразу все пугаются, потом привыкают.

Вот тут он был совершенно прав, насчет первоначального испуга. Такую штуковину я видела первый раз в жизни, даже в кино не доводилось. Большой горшок с кипящим маслом, под ним — огонь, самый настоящий, а в добавление к этому — несколько тарелок с кусочками разного мяса, мелко-мелко нарезанного. Все это великолепие предлагалось цеплять на специальную двузубую вилку и окунать в кипящее масло. Через пару минут порция готова к употреблению. В общем, конечно, не еда, а какой-то цирковой аттракцион.

— Что будете на десерт? — поинтересовался официант, очень вовремя появившийся возле столика. — Сладости, кофе, мороженое?

— Кофе обязательно, — сказала я. — После такой трапезы надо взбодриться. А насчет остального… ну, только не сладкое.

— Мы подумаем, — сказал Алексей, — займитесь пока кофе. А у меня для вас сюрприз, Вика. Пока вы там отплясывали, я тут немного подсуетился.

Он приподнял салфетку возле своего прибора и я увидела… пару кастаньет. Самых что ни на есть настоящих. Где он их тут достал, да еще не вставая с места, ума не приложу.

— Здесь все можно получить, страна такая, — прочел мои мысли Алексей. — Так как насчет обещанного фламенко? Музыка будет соответствующая, это я вам обещаю. А на этих условиях вы мне обещали показать танец.

Я растерянно мигала глазами. Вот что значит расслабилась и потеряла бдительность. С другой стороны, новую русскую пословицу «Кто девушку ужинает, тот ее и танцует», пока, по-моему, никто не отменял. А поскольку у меня было такое чувство, что более лирические отношения со мной в планы Алексея не входят (пока, во всяком случае), то наверное нужно все-таки попробовать. Не канкан же он просит станцевать, а просто исполнить очень хорошо знакомое мне действие. Что-то вроде гимнастического упражнения.

— Назвался груздем, не говори, что не дюж, — вздохнула я. — Что ж, давайте эту вашу соответствующую музыку, а я постараюсь ей соответствовать. Кофе потом выпью.

Алексей обернулся к оркестру и сделал какой-то неуловимый знак. Очередное восточное благозвучие закончилось и я услышала первые такты именно той мелодии, под которую несколько месяцев плясала в женском клубе в Москве. Ну, что ж, трус не пьет шампанского (или, в данном случае, кофе), а обещания надо выполнять.

Конечно, свою роль сыграли и два бокала вина. Опьянения я не чувствовала, но вот ощущение «море по колено» — это, пожалуй, присутствовало. Так что я отмахнулась от мысли, что на меня будут смотреть не товарки по классу танца и даже не преподаватель, а совершенно посторонние люди, решительно взяла у Алексея кастаньеты и направилась в середину танцплощадки, где народ явно не совсем понимал, что происходит.

Не знаю, хорошо я танцевала или плохо — не мне судить. Но меня ожидал еще один сюрприз: у меня появился партнер! Седовласый, поджарый мужчина вполне европейского вида тоже, судя по всему, пустился во все тяжкие и присоединился к моим па. Буквально пару минут мы присматривались и прилаживались друг к другу, а потом вдруг спелись, точнее, станцевались так, что по окончании «номера» были награждены бурными аплодисментами, чуть ли не переходящими в овацию. Я думаю: такое зрелище и совершенно бесплатно.

Когда мы остановились, партнер взял мою руку и поднес к губам.

— Я давно не получал такого удовольствия, мадам, — произнес он по-английски, очень медленно и четко выговаривая слова. — Меня зовут Исмаил-бей, ваш покорный слуга.

— Виктория, — отозвалась я.

— Позволите проводить вас к вашему столику, Виктория-ханум?

Я чуть не прыснула от изумления. Сбылись, называется, мечты идиотки! Но каков стиль! Похоже, некоторые местные жители сто очков вперед дадут большинству европейцев. Про соотечественников вообще молчу.

Но все сюрпризы, оказывается, были еще впереди. Когда мы подошли к столику, Алексей встал и… поклонился, по-настоящему поклонился моему партнеру по танцам.

— Добрый вечер, Исмаил-бей. Рад видеть вас в добром здравии.

— Добрый вечер, Алексей-бей. Опять к нам? Все те же дела?

— Все те же, Исмаил-бей. Присаживайтесь, прошу вас.

Я только переводила округлившиеся глаза с одного на другого. Что за пьесу из светской жизни они тут разыгрывают? И что еще за Исмаил-бей свалился на мою голову?

— Буду очень рад. С вашего позволения только отдам кое-какие распоряжения.

— Окажите нам такую честь.

Исмаил-бей отошел, а я схватила Алексея за рукав, что было, конечно, не совсем прилично, но сдерживаться я уже не могла.

— Это что за тип?

— Это не «тип», Вика, — с некоторой даже торжественностью ответил Алексей. — Это один из хозяев этой деревни. А если совсем точно, хозяин, двое других помельче будут. Между прочим, и этот ресторан его, и дом, в котором у вас квартира, и все отели в окрестностях.

— Миллионер, что ли? — окончательно обалдела я. — Так с какого перепугу он со мной плясать пошел? Совсем ку-ку?

— У богатых свои причуды, — усмехнулся Алексей. — Сейчас вернется, может, объяснится. А может, и не объяснится.

— А может, и не вернется? — предположила я. — Попью-ка я пока кофейку. Как говорит один из героев культового фильма: «Кажется, вечер перестает быть томным».

— Во всяком случае, танцевать вам сегодня уже вряд ли придется.

— Это еще почему?

— А тут нет сумасшедших с Исмаилом тягаться. Он им всем так или иначе хозяином приходится. И, похоже, на вас глаз положил.

Вот только поклонника-миллионера мне и не хватало для полного счастья. То-то Олег обрадуется… если приедет. А если не приедет? И в этот момент зазвонил мой мобильник. Легок, как говорится, на помине.

— Ты как, малыш?

— А ты вообще-то где? — ответила я вопросом на вопрос, хотя прекрасно знала, что Олег такие штучки не выносит.

— Это принципиально? — не обманул он моих ожиданий.

— Отнюдь. Адрес меня не интересует, интересует географическая близость ко мне.

— Географически я от тебя пока далеко. Потерпи еще немного, ладно?

— У меня есть альтернатива?

— Есть! Можешь не терпеть, садиться в самолет и возвращаться. У тебя обратный билет с открытой датой.

— Ты что, злишься? — сухо спросила я. — Я опять спросила что-то запретное?

— Я не злюсь, просто жизнь так по-дурацки складывается. Ты посылку получила?

— Конечно. Я…

— Это мобильный телефон, малыш, его очень легко прослушивать. Так что подробности пока оставь. Получила — и прекрасно, что делать дальше, я тебе напишу. Потом можешь расслабиться и отдыхать по полной программе. И не забывай пару раз в день смотреть почту.

— Какую почту? Городскую?

— Электронную, глупышка. Мне проще тебе писать, чем звонить. Кстати, чем ты сейчас занимаешься?

— Сижу в ресторане, — честно ответила я. — Только что поужинала.

— Надеюсь, ты ведешь себя благоразумно?

— Ты бы прослезился от умиления, если бы мог меня сейчас увидеть, — не без яда отозвалась я. — Надеюсь, танцы входят в программу благоразумного поведения?

— Если они приличны, — не остался в долгу Олег. — В общем, не забывай про почту. И постарайся не обгореть.

— Постараюсь, заботливый ты мой, — вздохнула я. — Только спину кремом мазать не очень удобно, а попросить пока некого.

— Значит, я приеду скоро, — отрубил Олег. — Все, пока, целую тебя.

— И я тебя тоже, — со вздохом отозвалась я.

Удивительное рядом: Олег звонит два вечера подряд. Вряд ли потому, что так уж безумно по мне скучает: пока я пребывала в Москве, он очень спокойно переносил разлуки. Что-то меня настораживало в этих звонках, а что — я никак не могла понять. Теперь еще одно задание резиденту: читать почту. Хорошо, что электронную, а то пришлось бы искать какое-нибудь дупло в местной пальме.

В этот момент передо мной на стол легла роскошная алая роза. Я подняла глаза и обнаружила… Исмаила-бея, который и обеспечил меня этим великолепием. А Алексей говорил, что здесь цветы дарить не принято. Впрочем, у него лицо тоже было, мягко говоря, ошарашенное.

— Ваша подруга, Алексей-бей, буквально заставила меня потерять голову. Такого удовольствия, как сегодня, я давно уже не получал.

Забавно: комплимент вроде бы мне, а делается через мою голову. Что ж, это все-таки Восток: когда мужчины разговаривают, женщины должны помалкивать. Но когда Алексей ответил, у меня буквально отвалилась челюсть:

— К сожалению, Виктория не моя подруга. Ее друг задержался по делам, а мы просто вместе летели в самолете. Ну, а первый вечер в незнакомом городе проводить одной… грустно, наверное. Вот я и предложил поужинать.

И за борт ее бросает в надлежащую волну… Здорово он, наверное, зависит от прихотей или желаний этого турецкого паши.

Исмаил-бей сделал какой-то неуловимый жест и официант мгновенно придвинул ему кресло, а потом, выслушав короткую фразу на турецком языке, буквально испарился.

— Я взял на себя смелость заказать вам местный фирменный десерт. И хочу спросить вас, Виктория-ханум: вы умеете танцевать вальс?

— Конечно, — с некоторым недоумением ответила я. — Кто же этого не умеет?

— Сейчас — практически никто. А я получил образование во Франции, до сих пор Париж забыть не могу. И если бы я пригласил вас на вальс…

— То я бы с удовольствием приняла ваше приглашение, — совершенно искренне сказала я. — Это один из моих любимых танцев.

— Тогда прошу вас, Виктория-ханум.

Оркестр заиграл вальс, едва Исмаил-бей поднялся с кресла. Н-да, круто у них тут. Мои бы желания кто так выполнял, ведь даже пальцами щелкать не нужно, выдрессированы по высшему классу.

Мы закружились по вмиг опустевшей площадке. То ли никто больше вальс танцевать не умел, то ли не осмеливались составлять конкуренцию патрону. Танцевал он, надо сказать, отменно: давно у меня не было такого партнера по танцам. То есть, если называть вещи своими именами, такого не было вообще никогда. Мне нужно было только подчиняться, все остальное происходило как бы само собой.

Когда музыка смолкла, все дружно зааплодировали. Что ж, возможно, со стороны это выглядело тоже неплохо. Исмаил-бей церемонно поклонился мне и под локоток сопроводил до места, где меня на столе уже ожидало нечто разноцветное и воздушное.

— Это фирменный десерт ресторана, — пояснил Исмаил-бей, заметив мое изумление. — Обычно его здесь готовят для меня и для самых моих дорогих гостей. Попробуйте.

Я попробовала. Описать простыми словами вкус этого блюда просто невозможно. Нежнейшие взбитые сливки, привкус шоколада, который тут же перебивался каким-то более экзотическим вкусом — то ли фейхоа, то ли еще чего-то более экзотического. И это не было похоже на обычно слишком приторные сладости. Это было сказкой, приветом от багдадского халифа, завтраком пери, мечтой любого гурмана… Только чрезвычайным усилием воли я заставила себя не вылизать вазочку до блеска.

Исмаил-бей наблюдал за мной с улыбкой. Алексей тоже улыбался, но как-то не слишком весело. С другой стороны, ему-то с чего было веселиться? Десерта не предложили, девушку уводят прямо из-под носа. Хотя, возможно, я преувеличиваю остроту ситуации и никаких видов на меня Алексей вообще не имел. Так, средство от скуки, пока не подвернулось что-то более заманчивое.

— Благодарю вас, Исмаил-бей, — сказала я. — Я получила просто сказочное удовольствие.

— Могу только сказать, что это взаимно, — улыбнулся он. — Давно не танцевал и давно не получал такого удовольствия от танцев. Вы давно приехали в Кемер, Виктория-ханум?

— Вчера ночью. И уже успела понять, что не пожалею об этой поездке.

Сказать, что ли, об этом идиотском письме? Судя по всему, он любую проблему тут решает на раз-два-три. Нет, не стоит. Не стоит портить такой сказочный вечер просьбами. Судьба редко преподносит такие подарки, и это нужно ценить по достоинству.

— Что собираетесь делать завтра?

— То же, что и сегодня — отдыхать, — мило улыбнулась я. — Обожаю море и все, что с ним связано. Возможно, поеду кататься на яхте, я слышала на пляже, что туда предлагают билеты.

— А если я вам предложу чуть-чуть другой вариант отдыха?

— Какой именно?

— Я хочу пригласить вас провести день на моей собственной яхте. Это немного комфортнее, чем толкаться в толпе туристов.

— Вы очень добры, Исмаил-бей, — забормотала я, решительно не зная, как отнестись к подобному предложению.

И вообще все это сильно смахивало на какой-то голливудский фильм. Миллионер, море, яхта. Ущипнуть, что ли, себя покрепче? Или он так шутит? Хотя на шутника вроде бы не похож.

— Рекомендую принять приглашение, Вика, — сказал вдруг Алексей по-английски. — Второй раз такой шанс не выпадет.

Исмаил-бей одарил его полуулыбкой, от которой тот буквально расцвел, и повернулся ко мне:

— Так что мы решим, дорогая ханум?

— Я не знаю, насколько это удобно…

— Уверяю вас, не пожалеете. К тому же обещаю вести себя, как джентльмен.

— А вы разве умеете по-другому? — невольно вырвалось у меня.

Конечно, комплимент я ему отвесила хоть и косвенный, но вполне приличный. С другой стороны, я как-то не могла представить себе этого вылощенного, с безупречными манерами господина, хватающим меня за коленки или что-то в этом роде. Ну, а если даже допустить… Олег, по-видимому, думает, что кроме него других мужчин на свете просто не существует, отправил меня сюда, да еще нагрузил какими-то сомнительными поручениями. Конечно, то, что я собиралась сделать, было не совсем нравственным, но… Но уж лучше я буду безнравственной, чем несчастной! Не на танцы же с администратором ресторана идти.

— Я с удовольствием покатаюсь на вашей яхте, Исмаил-бей, — решительно сказала я.

Алексей совершенно прав: второй раз такой шанс может и не подвернуться, а кораблик с туристами от меня никуда не денется. Они тут каждый день плавают, двадцать пять долларов все удовольствие вместе с обедом на борту. Да ну их всех!

— Чудесно! Тогда завтра я за вами заеду. Где вы остановились? В каком отеле?

— Вот в этом доме, — повела я головой в сторону своего временного пристанища. — Вон мой балкон отсюда видно.

— Вы довольны апартаментами?

— Еще бы!

— Я рад. Видите ли, на самом деле я хозяин этого дома, и мне приятно, что вы уже моя гостья. Конечно, сам я во все дела не вникаю, для этого есть управляющий. Впрочем… Какой номер апартаментов?

— Третий.

— Неплохо, но довольно скромно. Впрочем, все это поправимо.

Он снова сделал какой-то неуловимый жест рукой и сказал несколько коротких фраз мгновенно появившемуся официанту, а потом снова повернулся ко мне.

— Сейчас я познакомлю вас с управляющим. При малейших затруднениях или проблемах обращайтесь к нему, я сделаю соответствующие распоряжения. А нам, пожалуй, можно выпить по бокалу шампанского в честь такого замечательного знакомства.

Вот от шампанского я отказалась категорически, попросив заменить его все тем же красным вином, которое пила весь вечер. Во-первых, я эту шипучку не слишком жалую, а во-вторых, устраивать ерш в данном случае было совершенно неуместно, тем более что днем я еще и пиво пила. Тут и на трезвую голову дай бог уследить за событиями.

Управляющий оказался довольно пожилым человеком, ни слова не понимающим ни по-русски, ни по-английски, поэтому содержание его короткого разговора с Исмаилом-беем я не уловила. Управляющий только кивал и низко кланялся, а потом чуть ли не рысью куда-то помчался, не иначе, выполнять только что полученные указания. Интересно, что за сюрприз меня ожидает в квартире?

Долго мучиться неизвестностью мне не пришлось. Управляющий вернулся практически мгновенно и на лице его были отчетливые следы нешуточной паники. Он пробормотал несколько опять-таки непонятных турецких фраз, после чего Исмаил-бей резко встал, отшвырнул кресло, что-то прошипел сквозь зубы, но довольно быстро взял себя в руки.

— Виктория-ханум, нам придется прямо сейчас пойти к вам.

— Что-то случилось? — ошарашено спросила я.

— Никогда ничего подобного в этом городе не было, — вместо ответа отчеканил Исмаил-бей. — Алексей-бей, пойдемте с нами, оставьте в покое бумажник, вы сегодня были моим гостем. Прошу вас, Виктория-ханум…

Когда мы подошли к моей квартире, я поняла, что так разозлило всесильного миллионера. Дверь была полуоткрыта и буквально все перевернуто вверх дном, даже обивка на мебели была вспорота. Вечер, начавшийся мелодрамой, оборачивался неслабым боевиком.

Глава третья

Все к лучшему

Действительно, такое я видела только по телевизору. По квартире, простите за избитое сравнение, словно тайфун прошел. Спальня выглядела не лучше гостиной, в кухне тоже царил полный разгром, только ванная комната не слишком пострадала, наверное из-за своей спартанской обстановки. Явно что-то искали, но что?

— Придется вызвать полицию, — сказал Исмаил-бей. — Это не шутки.

— Какие уж тут шутки, — вяло отозвалась я. — Похоже, мой замечательный отпуск превратится совсем в другое времяпрепровождение.

— Чепуха! Мы завтра все равно пойдем на яхте. А здесь пусть специалисты разбираются.

— Как скажете.

Больше всего меня угнетала не предстоящая встреча с полицией, а то, что остаток ночи мне предстоит провести в этом хаосе. Точнее, пытаться привести помещение в более или менее пристойный вид. Интересно, кто будет компенсировать убытки? Одна кожаная мебель, порезанная и разодранная, стоит… Ой, лучше даже не думать, сколько она стоит!

— Успокойтесь, Вика, — сказал Алексей, нервно куривший на лестничной площадке. — Ведь не вы же все это устроили, правда? Ну, и не берите в голову. Как по-вашему, что они могли искать?

Я только плечами пожала. Деньги или драгоценности? Но деньги были при мне, а драгоценностей, как таковых, вообще не было. Бижутерия не в счет, да и ее я взяла с собой в очень ограниченном количестве.

Исмаил-бей тем временем вел какие-то переговоры с управляющим, который только кивал и кланялся, а потом нажал кнопку звонка соседней квартиры. Поздновато, между прочим, для незваных гостей, время-то заполночь. Так что у открывшего, наконец, дверь мужчины вид был совсем не радостный.

— Что случилось? — осведомился он по-английски, но акцент выдавал в нем моего соотечественника.

Вот влип, бедолага!

— Случилось с квартирой вашей соседки, — пояснил Исмаил-бей. — Сейчас приедет полиция, наверняка заинтересуется, что вы видели или слышали.

— Нам понадобится переводчик, — усмехнулся сосед. — Моего словарного запаса не хватит на беседу с полицией.

— Переводчик будет, — уверенно сказал Исмаил-бей. — И очень скоро.

Ну, в этом я не сомневалась. Если он действительно хозяин в этом городишке, то вся полиция станет на уши моментально и заодно из кожи вон вылезет. Ага, вот они, кажется, подъехали. Ну, теперь у нас тут пойдет потеха с переводчиком.

— А я, пожалуй, пойду, — полувопросительно сказал Алексей. — Если что, Исмаил-бей знает, где меня найти.

— Не получится, — вздохнула я. — Вы видели квартиру в, так сказать, первозданном виде, когда заходили за мной перед ужином. С тех пор я все время была с вами, так что вы — мое единственное алиби на данный момент.

— Вы- потерпевшая, зачем вам алиби? — уже раздраженно спросил Алексей.

— Чтобы было! — отрезала я. — Может, по их турецким законам они в первую очередь именно потерпевших в каталажку запрятывают. Чтобы те еще чего-нибудь не потерпели.

— Вы неподражаемы, Вика! Даже в такой ситуации сохраняете чувство юмора.

— Поплакать еще успею, — мрачно пообещала я. — Мое от меня не уйдет.

Полицейских приехало, по-моему, штук десять, причем половина из них сносно говорила по-русски, а для остальных припасли пару переводчиков. Со мной они разделались практически моментально: получили подтверждение того, что с восьми до полуночи я была совсем в другом месте, причем в компании Исмаил-бея. После этого мне предложили собрать личные вещи.

— Зачем? — с ужасом спросила я Исмаил-бея. — Меня отправят в тюрьму?

— Вы отправитесь в новую квартиру, — терпеливо, словно ребенку, объяснил мне Исмаил-бей. — Я уже приказал управляющему ее приготовить. Сейчас он принесет вам ключ от лифта.

— От какого лифта? — окончательно обалдела я.

— Квартира на последнем этаже, у нее персональный лифт. Надеюсь, вам понравится.

Я молча отправилась собирать личные вещи. Не оставаться здесь на ночь — уже счастье: одна мысль о том, что мне придется провести ночь в помещении, буквально вывернутом наизнанку, вызывала у меня дурноту, да и в квартирах с персональным лифтом я еще не жила.

Краем уха я прислушивалась к тому, что происходило в гостиной. Там, судя по всему, допрашивали соседа. Реплики его выдавали в нем исконно русского человека: «Знать ничего не знаю, ведать не ведаю, не видел, не слышал, не заметил». Нет, он знал, что квартира обитаема, но свою соседку, то есть меня, сегодня увидел первый раз в жизни. И очень, оказывается, об этом жалеет, потому что дама с такими стройными и длинными ножками просто воплощает в себе его мечты и грезы. Я машинально опустила глаза вниз: ноги были надежно прикрыты длинным подолом вечернего платья, который я надела, чтобы пойти с Алексеем в ресторан.

Когда я вышла в гостиную со своими двумя сумками, там как раз происходила интересная процедура снятия отпечатков пальцев: у Алексея и у соседа. Тот полицейский, который у них был за главного, как-то нерешительно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Исмаил-бея и что-то подобострастно у него спросил. Тот повернулся ко мне:

— Виктория-ханум, вы позволите снять и ваши отпечатки. Никто вас, конечно ни в чем не подозревает, но…

— Но это нужно, чтобы не было лишних неопознанных отпечатков, — подхватила я.

Молоденький полицейский моментально «откатал» мои пальчики и даже дал специальную салфетку, чтобы стереть с них краску. Ну вот, теперь попаду в турецкий каталог. Хорошо хоть фото в фас и профиль не сделали.

— Мы можем идти, Виктория-ханум, — сказал Исмаил-бей. — Вы тут больше не нужны, я — тем более.

По общей лестнице мы спустились на первый этаж, а потом какими-то хитрыми переходами прошли в небольшой дворик. Среди цветов была калитка, а за ней угадывалась близость моря. Ну, и дальше что?

Дальше была совершенно неприметная дверь в стене, которую Исмаил-бей открыл небольшим плоским ключом. Точнее, вставил этот ключ в какое-то отверстие, после чего дверь бесшумно уехала в сторону, а за ней оказалась кабина лифта. Вполне комфортабельная: с зеркалом и даже банкет кой для отдыха. Только кнопок на панельке было всего три: зеленая, синяя и красная.

— Зеленая — вниз, — прочитал мои мысли Исмаил-бей, — синяя — вверх, а красная — для вызова охраны, если что-то случится.

И мы вознеслись с помощью синей кнопки. Когда лифт остановился, дверь снова отъехала и я шагнула… Нет нормальными словами описать это помещение просто невозможно, рядом с ним мерк любой современный гостиничный люкс. А ведь была еще спальня: как у голливудской кинозвезды: с круглой кроватью и пологом, была еще совершенно уж непотребно-роскошная ванная, даже не ванная, а мини-бассейн с десятками кнопок и рукояток, со шкафчиками, битком набитыми всякими бутылочками и баночками. Правда, купальная роскошь вызвала у меня грустную мысль, что до конца отдыха мне придется довольствоваться умывальником и биде, с ними я, по крайней мере, была знакома практически, а не теоретически.

— Вон там небольшая кухонька, — прервал мои размышления Исмаил-бей, — но вам совершенно необязательно утруждать себя готовкой. Позвоните по внутреннему телефону на мою кухню, закажите, что угодно, вам тут же доставят.

— Я ведь не говорю по-турецки, — пожала я плечами. — А ваши повара вряд ли знают английский. Так что уж лучше я сама.

— Хорошо, это мы уладим, так сказать, в процессе. А сейчас вам нужно отдохнуть, день был напряженным. Выспитесь, а завтра на яхте забудете обо всех сегодняшних неприятностях.

— Вам-то это зачем все нужно, Исмаил-бей? — спросила я в лоб. — Зачем вам вся эта возня со мной?

— Считайте это капризом, — усмехнулся он. — К счастью, я могу себе позволить практически любую прихоть. А вообще давайте поговорим завтра. Море, солнце, тишина…

Ну что ж, я спросила — он от ответа ушел. Ушел, надо сказать, элегантно, но пусть не думает, что я, ослепленная и оглушенная всем этим великолепием, забуду завтра задать все тот же вопрос. В тишине, на море, под жарким солнцем. Завтра поговорим, а сейчас действительно было бы неплохо немного отдохнуть.

— Я оставляю вас, Виктория-ханум, отдыхайте. Будьте готовы завтра к девяти утра. Успеете?

— А будильник здесь имеется? — поинтересовалась я.

— Будильник? Зачем?

— Чтобы не проспать.

— Не волнуйтесь. Сколько времени вам нужно с утра на сборы?

— Ну… час.

— Значит, в восемь утра вам принесут завтрак. Заодно и разбудят. Скажите, чтобы вы хотели?

— Кофе, — уже откровенно наглея сказала я. — Кофе с молоком и круассаны.

— Любите Францию? — проявил он незаурядную догадливость.

— Обожаю.

— Тогда спокойной ночи, Виктория-ханум. До завтра.

— До завтра, — не без облегчения отозвалась я.

До последней минуты копошилось у меня в черепушке сомнение, относительно его намерений. И если бы он пожелал разделить со мной роскошное ложе, я бы оказалась в довольно затруднительном положении: при таком уровне гостеприимства трудно в чем-то отказывать. Но Исмаил-бей избавил меня от моральных страданий: оставил на столике возле входной двери ключ от лифта и откланялся. Да и то пора было: почти час ночи.

По уму-то, конечно, нужно было немедленно ложиться спать. Тем более что даже постель уже была приготовлена чьими-то заботливыми руками, и бутылочка минеральной воды со стаканом стояли на ночном столике, и пачка сигарет лежала там же рядом со сверкающей пепельницей и довольно массивной зажигалкой. Но мне больше всего хотелось на свободе «обнюхать» все уголки своего нового помещения.

Кухонька была крохотной, но классно оборудованной. Правда, стиральная машина там отсутствовала. Судя по всему, гости в этих апартаментах стиркой себя не утруждали, точнее, не должны были утруждать. Зато там был выход на маленький балкончик, куда я тут же и полезла. Справа от балкона оказалась огромная веранда, попасть на которую можно было, наверное, из гостиной, а вокруг простиралось… безграничное звездное небо. Тут до меня дошло, что я попала в так называемый пент-хаус, который при прочих равных условиях могла видеть только в кино. Кстати, голову могла дать на отсечение, что всю эту красоту снизу разглядеть было практически невозможно, даже с крыш соседних домов: они все были значительно ниже.

Господи, я же совершенно забыла о том, что Олег велел посмотреть электронную почту. Там, внизу, компьютер был, я помню, а есть ли он здесь? Оказалось — есть. Я, правда, не сразу его обнаружила: по замыслу дизайнера от огромной гостиной был отгорожен отсек-кабинет, причем роль стены играли вьющиеся растения и заметить, что за ней есть что-то еще, можно было далеко не сразу. Но компьютер там был, мощный и навороченный, да еще постоянно подключенный к Интернету, так что на нужный мне сайт я попала практически мгновенно и без проблем. Действительно, помимо всякой малозначимой ерунды там было письмо от моего драгоценного. Что само по себе было необычно: звонит каждый день, да еще письма пишет. Такой частотой общения он меня обычно не баловал.

Письмо было коротким, минимально нежным и максимально информативным. Мне предлагалось в ближайшее время, точнее, завтра, отнести посылку по определенному адресу и определенному человеку. После чего я могу наслаждаться отдыхом… но скорее всего одна. Сформулировано было немного витиевато, но суть была предельно жесткой: Олег прилететь почти наверняка не сможет, обстоятельства такие, но и оставлять меня одну на полном соблазнов курорте ему не хотелось. Короче, передай посылку и отваливай домой.

Рассердить меня довольно трудно, я женщина скорее спокойная, чем истеричная. Но тут я просто разозлилась. Да что же это за ситуация, в конце концов складывается? Исполнила роль курьера — и ступай на все четыре стороны? В принципе, сам факт передачи меня не особо напрягал: надо, так надо, невелика барыня. Но вот предложение выметаться, не успев толком распробовать отдых на море… Конечно, мягкосердечие и сочувствие к людям в список добродетелей моего драгоценного не входили. Но и до откровенного хамства он никогда не опускался. Интересно, если я выполню его распоряжение, какими глазами он посмотрит на меня в Москве при встрече? И как будет объясняться?

Я отыскала в гостиной бар, который, как и полагала, был под завязку набит всевозможным спиртным, и, подумав немного, налила себе излюбленного джина с тоником. На меня этот напиток действует, как ни странно, отрезвляюще, да к тому же подстегивает процесс размышлений, если. Конечно, приходится размышлять. А в данном случае — безусловно было.

Сигареты, пепельницы и зажигалки тут были расставлены и разложены повсюду, так что я, не особо сомневаясь, пошла на веранду. Действительно, рядом с роскошным шезлонгом стоял очень красивый столик со всеми курительными принадлежностями. Ночь была волшебная, совершенно сумасшедшей красоты ночь, но мне почему-то расхотелось ею любоваться. Мне нужно было подумать.

Что, собственно, связывало нас с Олегом, кроме постельных забав? Грустно, конечно, но приходилось признать: ничего. О любви он не говорил никогда, подарков не делал, никуда не водил, чтобы девушка, так сказать, проветрилась, а за последнее время даже паршивого цветочка ни разу не принес. Поздно, но я все-таки сообразила: ему было удобно иметь в Москве постоянную и нетребовательную любовницу. Даже не любовницу. А… Ну, ладно, себя ругать — последнее дело, особенно задним числом.

Меня, судя по всему, придерживали как раз вот ради такого случая. И я напрасно только что заподозрила Олега в отсутствии гуманности: как раз в высшей степени гуманно было убрать меня, как ненужного свидетеля. Что же такое содержится в этой чертовой посылке, если вокруг нее начинают кипеть африканские страсти?

Я достала со дна своей сумки коробку размером в полторы пачки сигарет и нерешительно повертела ее в руках. Запаковано было на совесть, нечего было и думать о том, чтобы вскрыть, посмотреть и сделать так, как было раньше. Тут требовался профессионал, а вот им я как раз не была.

Вместе с посылкой из сумки выпала какая-то визитная карточка. Это еще что такое? Ах, да, это тот самый администратор ресторана, который приглашал меня на дискотеку. Только… минуточку! Где-то я совсем недавно видела практически идентичное содержание. Где же? Ну, конечно, в письме Олега! Значит, я должна переться в этот ресторан, искать там специально этого Ахмеда-Махмуда-Муслима или как его там, произнести заветную фразу: «Только кофе покрепче и воды не нужно», после чего вручить ему клятую посылку… Опять не сходится! При таком раскладе некуда приткнуть подметное письмо. Когда мне его подсунули, посылкой я еще не обладала и кто-то, наверное, об этом знал. Знал и пытался сорвать намеченную операцию в самом начале.

Ладно, утро вечера мудренее. Я снова сунула в сумку свои сокровища — посылку, визитку и письмо, — и отправилась готовиться ко сну. И через пятнадцать минут я уже проваливалась в сладкую бездну сна, мимоходом отметив, что лежанка тут классом повыше, чем та, на которой я почивала в прошлую ночь. То есть привыкание к роскоши шло по нарастающей.

Мне показалось, что я только-только опустила голову на подушку, как к моему плечу тут же прикоснулась чья-то рука. Нежно так, чуть осязаемо. Я приоткрыла один глаз: передо мной стояла миловидная девушка с подносом в руках. Она что-то лепетала по-турецки, но в принципе было понятно и без слов: обещанный утренний кофе мне сервировали, и будильник при таком сервисе был не нужен в принципе.

Она пристроила поднос возле кровати и произнесла еще одну фразу, из которой я уловила только имя — Исмаил-бей, и догадалась, что он будет ровно в девять, потому что именно столько пальцев мне показала эта одалиска, предварительно изобразив нечто круглое, долженствующее, по-видимому, обозначать циферблат.

Когда я осталась одна, то первым делом отволокла поднос на веранду, где было уже очень тепло, но от прямого солнца надежно закрывали огромные зонты. Там-то я со вкусом, толком и расстановкой полакомилась чудным кофе, свежайшими круассанами с маслом и каким-то сыром, и с наслаждением закурила первую в этот день сигарету. Как ни странно, чувствовала я себя вполне бодрой и отдохнувшей, хотя спала всего несколько часов, так что к назначенному сроку была в полной боевой готовности: купальные принадлежности в сумке, сама — в юбке с разрезами и топе, чисто условно скрывавшим верхнюю часть фасада. Про шляпу я, конечно, тоже не забыла, поскольку только здесь и могла носить любимый головной убор: в Москве такие поля не проходили по определению, то есть в вагоне метро не помещались. Да и особо сильной жары там обычно не наблюдается.

Ровно в девять дверца лифта отъехала в сторону и передо мной предстал Исмаил-бей собственной персоной, весь в белом. Так что, судя по всему, сон Золушки продолжался, и мне предстояла не больше не меньше, как увеселительная прогулка на яхте настоящего миллионера. По большому счету я, конечно, вела себя безнравственно: кто его знает, какие у него там на самом деле намерения. Но я уже говорила и готова повторить снова: лучше быть безнравственной, чем несчастной. Тем более альтернативой было только возвращение домой, да еще и вручение перед этим какой-то дурацкой посылки.

Подождут. Все подождут. И мой драгоценный, похоже, уже бывший, который, по-видимому, решил использовать меня втемную, как болвана в преферансе, и ресторанный администратор, и вообще все. Завтра будет новый день, неизвестно чем его заполнять, вот и займусь делами. Вряд ли меня каждый день будут ублажать так, как сегодня. То есть уж точно не будут. А живем один раз и нужно сделать этот процесс максимально комфортным.

— Вы сегодня ослепительны, Виктория-ханум, — церемонно произнес Исмаил-бей. — Надеюсь, вам здесь нравится.

— Кому здесь может не понравится? — искренне изумилась я. — Это же просто дворец из «Тысячи и одной ночи». И потом… как подумаю о той, разоренной квартире…

— И не думайте, я разберусь. Собственно, уже сегодня должны быть какие-то результаты. Послушайте, а не выпить ли нам сейчас еще по чашечке кофе?

— Почему бы и нет? Там, в кофейнике, его еще человек на пять хватит.

— Я предпочитаю свежий, но сойдет и так. На яхте будем отдыхать, а сейчас минут десять побеседуем о делах… если вы не возражаете.

Я не возражала. В конце концов, в одиночку мне с этим делом все равно не разобраться. А раз уж этот самый Исмаил-бей такой влиятельный и всемогущий, пусть попробует помочь решить мои проблемы. Все равно больше никто не поможет.

Мы уселись на веранде и какое-то время чинно пили кофе в полном молчании. Первая, конечно, не выдержала я:

— Исмаил-бей, я очень признательна вам за участие. Не знаю, что именно, но вокруг меня происходит какая-то странная возня. Например, в первое же утро мне подсунули вот это.

Я достала из сумки письмо и перевела его содержание.

— Вы кому-нибудь об этом рассказывали? — спросил Исмаил-бей.

— Только Алексею. Но он тоже ничего не понял.

— Просто так никогда никому не угрожают.

— Если бы это письмо пришло после того, когда я получила посылку, то была бы какая-то логика…

— Какую посылку?

Я предъявила и посылку тоже.

— Кажется, я понял, что искали в квартире, — медленно произнес Исмаил-бей. — Вы поступили или очень разумно, взяв ее с собой, или… крайне опрометчиво. Еще не знаю. Но что-то более или менее проясняется. Вы хотя бы имеете представление о том, что в этой коробке?

— Ни малейшего, — довольно легкомысленно ответила я. — Представляю только, что мною пытаются манипулировать, причем довольно бесцеремонно. Не уверена, что мне это нравится.

— Знаете, мне это тоже не нравится. Утром я получил предварительный отчет из полиции.

— Вы? — вытаращила я глаза.

— Именно я, — не без удовольствия подтвердил Исмаил-бей. — Я знаю все, что происходит в этом городе. Во всяком случае, надеюсь, что все. Именно поэтому я так близко к сердцу принял вашу историю. Давайте потратим еще полчаса, а потом — с чистой совестью на яхту.

У меня такое предложение никаких возражений не вызвало. В кой веки раз кто-то взялся решать мои проблемы за меня.

Исмаил-бей коротко переговорил с кем-то по мобильному телефону, потом встал и нажал какую-то неприметную кнопку возле двери.

— Сейчас принесут свежий кофе, — объявил он. — А тем временем приедет один человек, мы отдадим ему на временное хранение ваши сомнительные сокровища и до вечера выкинете все мрачные мысли из вашей прелестной головки.

Как я уже говорила, особого выбора у меня не было, а было какое-то странное, постепенно нарастающее чувство тревоги внутри. Так что я была просто счастлива хоть на время сбежать от всего этого.

Мы выпили еще по чашке кофе, покурили, и тут в дверях лифта возник человек. Если бы меня попросили потом описать его внешность, я бы, наверное, не смогла. Он был совершенно никакой, плоский, невыразительный, да еще в затемненных очках. Но именно ему Исмаил-бей отдал письмо и посылку и коротко что-то приказал. Человек поклонился, отвесил еще один полупоклон в мою сторону и исчез в лифте. Ну вот, мосты сожжены, пути отрезаны, теперь я ни в коем случае не смогу передать посылку, потому что у меня ее нет.

— Поехали, Виктория-ханум, — поднялся с кресла Исмаил-бей. — Вечером мы наверняка узнаем если не все, то многое. Надеюсь, вы не откажетесь поужинать со мной?

— Не откажусь, — без колебаний ответила я. — Храбрость — это не самое главное мое качество, а тут еще страшилки вокруг всякие происходят. Так что я очень благодарна…

— Пустяки, даже говорить не о чем. В путь, дорогая ханум. Обещаю, вас ждут совершенно незабываемые впечатления.

Я, собственно, и не сомневалась…

Определенное представление о разных плавсредствах я, конечно, имела. Вынесла из своей пока еще не слишком долгой жизни. Например, любила и умела грести, поэтому частенько по летней жаре отправлялась в какой-нибудь парк культуры и отдыха, где были водоемы и, соответственно, лодки напрокат. Но это…

Возможно, это действительно называется яхтой, но такие «кораблики» я до сих пор видела только в кино. Там было все, что только можно пожелать, и много чего сверх того. Словом, занесло меня на яхту супер-класса, которых, как я потом узнала, во всем мире было считанное количество. Даже очень считанное.

— Если хотите, Виктория-ханум, то можете переодеться в купальник, — заявил Исмаил-бей, когда первоначальный осмотр яхты был закончен. — У меня тут запросто, без церемоний. Кстати, и я с вашего позволения переоденусь.

Молчаливый матрос в белоснежной робе отвел меня в одну из спален, где я не только напялила на себя лучший, из имевшихся в моем распоряжении купальных костюмов, но и чуть-чуть подкрасила мордашку, чтобы, значит, быть совсем уж неотразимой. Попутно я осмотрелась и поняла, что от такой спаленки не отказалась бы и в Москве. Не буду пускаться в долгие описания, достаточно того, что на кровати вместо покрывала лежала какая-то белоснежная мягкая шкура. С кого ее содрали, я так и не поняла, а спрашивать постеснялась, решив для себя, что это — снежный барс.

На верхнюю палубу я выплыла павой: как учили в популярном когда-то художественном фильме: походка от бедра, раскованный шаг пантеры. Уж это-то я умела: красиво ходить, не зря несколько лет в балетной школе промучилась.

Меня уже ждал Исмаил-бей, тоже переодевшийся в демократически-простенькие шорты и такую же майку. Все, естественно, белое: других цветов он, по-видимому, не признавал.

— Ланч у нас будет на островах, — сообщил он мне. — Часика через два. Там, кстати, и купание отличное. Вы любите плавать?

— Очень, — искренне сказала я. — Жаль только, что редко приходится.

— А с аквалангом поплавать хотите?

Я слегка струхнула. Акваланг — это уже почти техника, а с нею отношения у меня всегда были напряженными. Но, с другой стороны, я же не одна там буду, спасут, в случае чего. Откажусь — никогда в жизни себе этого не прощу.

— Хотела бы, — осторожно начала я, — но дело в том, что…

— Еще ни разу не пробовали? — закончил за меня Исмаил-бей.

Я кивнула.

— Это не сложнее, чем управлять автомашиной. Да и я все время буду рядом. А акул в этих местах не водится. Поплаваете с аквалангом, потом это станет вашим любимым досугом.

Угу, обязательно. В Москва-реке. Или в собственной ванне. Но человек так искренне старался доставить мне удовольствие, что я только кивала и улыбалась. Нам уже принесли что-то невероятно вкусное в высоких, запотевших бокалах, мы потягивали не торопясь, и какое-то время, по-моему, просто изучали друг друга. Что ж, психологически это было вполне оправдано: вчера было темновато, рассмотреть меня во всех деталях Исмаил-бей явно не мог, теперь наверстывал упущенное. Хотелось верить, что увиденное не слишком его разочаровало. В свой тридцатник с хвостиком я выглядела от силы на двадцать пять, на фигуру никогда не жаловалась, ну, а лицо — штука субъективная, кому что нравится. Моя физия, например, хороша тем, что ее можно расписать под что угодно: хоть под Мэрлин Монро, хоть под женщину-вамп, хоть под хохлому. В нераскрашенном же виде оно могло считаться скорее привлекательным, чем отталкивающим.

— Вы замужем, Виктория-ханум? — вдруг нарушил молчание Исмаил-бей.

Я покачала головой.

— Уже давно нет. А вы женаты?

— Разумеется. Но моя старшая жена живет в Стамбуле, а младшая — на Кипре. Сюда я их не привожу никогда, тут я отдыхаю.

— А где еще две? — поинтересовалась я с невинным видом. — Правоверному мусульманину, по-моему, полагается четыре.

— Это предрассудки, — тоже с улыбкой отмахнулся Исмаил-бей. — В мире так много прекрасных женщин, невозможно жениться на всех.

Очень скрупулезно подмечено! Тем более, что по их же исламским нормам число наложниц в принципе не ограничивается. Вот будет интересно, если Олег прилетит именно сегодня! Он ведь безумно ревнивый, мне это прекрасно известно. Хотя… он же сказал, что его приезд отменяется. Значит, я свободна и могу вести себя так, как Бог на душу положит.

— Сколько времени вы намерены пробыть в Кемере, Виктория-ханум?

— Когда летела сюда, предполагалось, что две недели. Но вчера мне недвусмысленно заявили, что лучше бы мне уехать отсюда немедленно.

— Кто? Когда? Вам уже и по телефону угрожали?

— Нет, это мой… бой-френд. Первоначально предполагалось, что эти две недели мы проведем вместе. В последний момент что-то не срослось. Телефонам он судя по всему не слишком доверяет, прислал электронку.

— Он вообще-то в курсе того, что происходит вокруг вас?

— Вообще-то нет, — довольно сухо ответила я. — Сначала я решила, что он сам во всем разберется, когда приедет. А теперь тем более не собираюсь отчитываться. Мне не нравится, когда мною манипулируют.

— Вы имеете в виду посылку?

— В первую очередь ее. Проще было дать мне ее с собой и объяснить, кому передать. Довольно нелогично посылать что-то вслед человеку, если он едет именно туда, куда нужно что-то доставить. Ну, допустим, он сам собирался это привезти, а потом по каким-то причинам приезд стал невозможным. Но почему при этом я должна прерывать свой отдых? Не вижу ни связи, ни логики.

Исмаил-бей взял трубку и начал медленно набивать ее табаком и так же медленно раскуривать. Судя по всему, он размышлял, переваривал, так сказать, мою информацию. А я любовалась морем, которое теперь было повсюду, насколько хватало взгляда. Яхта шла так плавно, что это было почти незаметно.

Вот было бы здорово, если бы я могла раздвоиться! Одна половина осталась бы здесь, наслаждаться отдыхом, а вторая послушно отправилась бы домой, выполняя указание моего господина и повелителя. А еще лучше, если бы на обратном пути самолет с этой половиной брякнулся бы с высоты в десять километров и меня бы официально занесли в списки погибших или пропавших без вести. А через две недели я сама бы вернулась, загоревшая, посвежевшая и помолодевшая, и сделала бы круглые глаза: погибла? Я? Нет, братцы, слухи о моей смерти были явно преувеличены.

Интересно, расстроился бы Олег, если бы меня не стало? В чрезмерных сантиментах он до сего дня мною замечен не был, но может быть такой драматичный финал выжал бы из него скупую мужскую слезу… Вот оно мне нужно, эти его скупые мужские? Обойдусь.

Ладно, пусть самолет так и быть не падает. Может быть, можно просто притвориться, что я улетела? В конце концов в снятой квартире меня нет, а в пентхаусе фиг кто обнаружит, особенно если Исмаил-бей возьмет меня под свое крыло. А что, идейка недурна. Во всяком случае, терять мне нечего, а все нитки этого странного дела и так практически сосредоточены в руках этого господина. Не считая, конечно, посильной помощи местной полиции.

— О чем задумались, Виктория-ханум? — оторвал меня от мечтаний голос Исмаила-бея.

— О жизни, — ответила я, практически не кривя душой. — Вот если бы можно было сделать вид, что я послушалась и уехала, а самой остаться здесь …

— В этом что-то есть, — вдруг оживился он. — Я, пожалуй, могу вам в этом помочь. Но сначала подождем результатов нашего мини-расследования.

— Это мы его сейчас вот так проводим? — не без сарказма осведомилась я.

— Это для меня его проводят, — невозмутимо отпарировал он. — Вас совершенно не интересует, что находится в посылке? А у меня такое впечатление, что она — ключ ко всей загадке.

— Впечатлений у меня тоже масса, — усмехнулась я, — и если забыть про записку, погром и посылку, то в основном впечатления прекрасные.

— Кому вы должны были передать посылку?

Я сообщила — кому. Воцарилась довольно долгая пауза. Потом Исмаил-бей по-новой раскурил трубку и негромко сказал:

— Нечто вроде этого я и предполагал. Местные не осмелились бы…

— А он разве не местный?

— Он эмигрировал сюда лет пять тому назад. Из Баку. Кстати, если вы обратили внимание, посылка была отправлена оттуда. В общем, все логично. Если в городе не воруют, не убивают и не насилуют женщин, то у людей возникает впечатление, что здесь вообще нет проблем с полицией и можно творить все, что твоей душеньке угодно в рамках местного уголовного кодекса. Скажите, зачем сюда явился этот ваш приятель, Алексей, кажется?

— Он представился мне страховым агентом. Сказал, что осматривает недвижимость, которую здесь приобретают русские, чтобы определить сумму страховки и не дать страховой компании понести убытки. Он говорил: могут застраховать какой-нибудь сарай на миллион, потом его сжечь, получить страховку и уже на эти деньги строить что-то серьезное.

— Насколько мне известно, русские здесь практически не владеют недвижимостью. Кое-что вкладывают немцы, немного итальянцы. Выходцы из Азербайджана, разумеется, тоже, но это уже турки. Последнее время идет какая-то подозрительная возня вокруг того строительства, которое вы могли наблюдать из окна. Кусочек, конечно, лакомый… А что, вполне возможно, что ваш друг, например, решил его купить, но действовать прямо не решился, предпочел прибегнуть к услугам этого администратора из ресторана. Будут торги, я уже почти решил выставить этот объект на аукцион. У местных, конечно, всегда есть преимущество, хотя бы потому, что они прекрасно знают все ходы и выходы, кому взятку дать нужно обязательно, а к кому с этим лучше и не соваться. Логично, вполне логично. У вас в квартире, безусловно, искали посылку. Не удивлюсь, если за вами начали следить с того момента, как вы прибыли в Кемер. А может быть, и раньше.

— Зачем?

Вопрос был, конечно, глупый: зачем вообще следят за людьми? Мне следовало спросить: почему? Но я несколько растерялась. Последний месяц мы с Олегом лично не виделись, билеты и кредитную карточку он мне прислал с курьером, объясняя все это своей безумной занятостью. Но ведь с тем же курьером и с тем же успехом он мог и посылку передать. Не захотел почему-то. То есть не почему-то, а потому, наверное, что опасался таможенного контроля на каком-то этапе моего перелета. Значит, посылка содержала что-то не совсем законное.

— Именно этот вопрос я себе и задавал: зачем за вами следили? Не хочу вас пугать, Виктория-ханум, но по-моему вокруг вас сейчас суетится две команды конкурентов. Кто-то ведь подсунул записку, и этот кто-то явно был не заинтересован в том, чтобы вы еще и какими-то делами в Кемере занимались. А другая сторона организовала обыск. Причем организовали быстро и оперативно, если ваш сосед по лестничной площадке ничего не увидел и не услышал…

— Вот это как бы не факт, — оживилась я. — Он ведь еще утверждал, что видит меня впервые в жизни. И для пущей убедительности добавил, что женщину, с такими длинными и красивыми ногами ни за что бы не забыл, если бы видел.

— Я на его месте поступил бы в точности так же, — усмехнулся Исмаил-бей.

— Не сомневаюсь. Только вечером я была в платье, которое ноги скрывает абсолютно. То есть под ним могут быть как живые конечности, так и протезы…

— Что?

— Шутка, — спохватилась я, сообразив, что мой собеседник безусловно еще не привык к моему чувству юмора и яркое сравнение его слегка напугало. — Я хочу сказать, что этот самый сосед видел меня утром или днем. Тогда я была в юбке с такими разрезами, что ноги можно было рассмотреть во всех деталях. Он и рассмотрел. Но, как настоящий мужчина, не обратил внимания на то, что вечером я уже была одета по-другому. Так что к соседу я бы присмотрелась. Не сама, конечно…

— Идея недурна, — кивнул Исмаил-бей. — Сейчас примем меры.

Он взял со столика какую-то блестящую штучку, оказавшуюся свистком, и негромко свистнул. Матрос, стюарт или как он там на яхте называется, возник мгновенно, будто за углом дожидался. Исмаил-бей произнес одно только слово и через несколько секунд уже держал в руках мобильный телефон.

Пока он отдавал кому-то какие-то приказания, я вновь засмотрелась на морскую гладь. Какая жалость, что я забыла захватить с собой фотоаппарат! Не сегодня забыла, а вообще не взяла с собой. Олег обещал взять свой, навороченный, какой-то цифровой, и я здраво рассудила, что моя «мыльница» мне вряд ли пригодится. В результате вообще осталась без фотоаппарата. Мораль: никогда и ни на кого не стоит рассчитывать, все делать исключительно самостоятельно.

Хотя я и так все делала самостоятельно с тех пор, как закончила институт. Родители преподнесли мне королевский подарок: отдельную однокомнатную квартирку на окраине и особо в мою дальнейшую жизнь не вмешивались. В результате, я, конечно, набила определенное количество шишек, но и кое-какой опыт приобрела. Шишки мне залечивать родители как раз помогали, да и особо болезненных я до сих пор не получала. Самым большим разочарованием оказался скоропалительный глупейший брак с моим школьным приятелем. Мы дружили больше десяти лет и нам почему-то показалось, что если мы станем супругами, то качество общения от этого только улучшится. Все оказалось ровно наоборот, ни в быту, ни в постели мы друг другу совершенно не подходили, поэтому через полгода мирно развелись, а еще через несколько месяцев возобновили прежние дружеские отношения. С тех пор я замуж больше не стремилась: если уж человек, которого, кажется, знаешь, как облупленного, в брачной жизни преподносит такие сюрпризы, то чего ожидать от человека совершенно незнакомого и вообще — чужого. И вообще я еще не нагулялась всласть.

Правда, гулять особо было некогда: после института я каким-то чудом устроилась стажеркой в крупную рекламную фирму, старалась изо всех сил, выдержала испытательный срок и теперь числилась уже менеджером с реальными перспективами стать менеджером старшим. Но и работать приходилось не за страх, а за совесть, так что мне даже личной жизнью было практически некогда заниматься. Нет, какие-то романчики, конечно, случались, но не слишком убедительные. Правда, был один, я бы сказала, «кровавый роман», но после него мне вообще довольно долго не хотелось никаких лирических отношений с представителями противоположного пола. Ну, об этом как-нибудь в другой раз, к данному повествованию эта история никакого отношения не имеет. А потом я познакомилась с Олегом…

— Ну вот, теперь за вашим соседом будут приглядывать, — вывел меня из задумчивости голос Исмаил-бея. — А пока нет других важных новостей, давайте забудем обо всех этих неприятностях и будем отдыхать. Вон, кстати, и острова показались.

Острова действительно показались очень кстати: солнце припекало все сильнее, несмотря на тент, и мне безумно хотелось окунуться в море, чтобы освежиться. Яхта плавно зарулила в небольшую бухту и остановилась. Вода была такой прозрачной, что казалось, ее не было вовсе. По сравнению с нею то, что плескалось возле Кемера, могло претендовать только на звание грязной лужи.

— Я искупаюсь! — завопила я, пренебрегая всеми правилами приличия. — Прямо сейчас.

И сиганула с палубы в воду, благо все это время была уже в купальнике. Мое счастье, что в этом месте было достаточно глубоко, иначе я бы просто свернула шею. Когда я вынырнула и отфыркалась, то увидела, что оба матроса (или стюарда) застыли возле борта в позиции «на старт», а Исмаил-бей выглядел несколько бледным. Ну и ладно, обошлось ведь. Я с восторгом отдалась теплым волнам, хотя благоразумно держалась в пределах видимости яхты. Там паника, кажется, улеглась, только Исмаил-бей, сидя в кресле, не спускал с меня глаз. Обслуга, надо полагать, занялась какими-то своими делами.

Не знаю, сколько прошло времени, но наплавалась я всласть, до легкой усталости. Даже ноги слегка дрожали, когда я поднималась на палубу. Но такого удовольствия от жизни, честно скажу, давно не получала. Если получала вообще.

Я плюхнулась в шезлонг рядом со столиком и блаженно закрыла глаза. Теперь бы для полного счастья что-нибудь выпить. Холодного. Открыв глаза, я обнаружила бокал с апельсиновым соком прямо у себя под носом. Сок был ледяной и невероятно вкусный.

— Спасибо, — проговорила я, с трудом оторвавшись от напитка. — На самом деле это и есть счастье…

— Вы чуть не до смерти напугали меня, Виктория-ханум, — укоризненным тоном сказал Исмаил-бей. — Вдруг, без предупреждения, сорвались с места, кинулись в воду в совершенно неизвестном для вас месте. Не ожидал от вас такого легкомыслия.

— Простите, пожалуйста, — покаянно пробормотала я. — Но мне так захотелось искупаться, просто ничего не могла с собой поделать. Честно слово, больше не буду. Обычно я веду себя гораздо более разумно.

— Хочется верить, — буркнул Исмаил-бей. — Но если вы действительно хотите поплавать с аквалангом, то извольте находиться в непосредственной близости от меня. Авантюры под водой добром не кончаются.

— Слушаю и повинуюсь, — смиренно склонила я голову.

Меньше всего мне хотелось сейчас дискутировать о свободе личности и равноправии полов. К тому же, если честно, акваланга я немного побаивалась. Но не признаваться же в этом!

— Отдохните пока, — смягчился Исмаил-бей, видя мою кротость и покорность. — Потом попробуем поплавать с аквалангом, а уж после этого — обед и экскурсия на остров. Там сохранились кое-какие живописные руины, кажется, греческие. Как вам такая программа?

— Замечательно! — с искренним восхищением ответила я. — Жаль только, что у меня фотоаппарата нет. Вот были бы кадры!

— Ну, этому горю я вполне могу помочь, — усмехнулся Исмаил-бей.

Я прикусила язык, но было уже поздно. Через три минуты мне преподнесли новехонький фотоаппарат, очень современный и наверняка безумно дорогой. Естественно, цифровой. Пару кадров мы сделали тут же на палубе. Поскольку результат съемки можно было увидеть сразу в специальном окошечке, я не удержалась — глянула. Что ж, теперь у меня были вполне конкретные доказательства того, что отдыхаю я великолепно. То есть просто совершенно замечательно.

Не менее замечательной оказалась и знакомство с аквалангом. Главное — как дышать в этом сооружении — я усвоила практически мгновенно, потом мы закрепили результат небольшим заплывом вокруг яхты, а потом уже началась собственно подводная экскурсия. Сгоряча я начала собирать невероятной красоты раковины, лежавшие на дне, но потом поняла, что их слишком много, и что нужно в качестве сувенира выбрать какую-нибудь одну. Ну, максимум две. В общем, удовольствие я получила колоссальное.

Мне казалось, что мы провели под водой от силы минут пятнадцать, а оказалось — чуть меньше часа. Плюс к этому я здорово проголодалась и мысль о близком обеде приятно согревала душу.

— Десять минут на приведение себя в порядок, — сказал Исмаил-бей, когда мы вылезли на палубу и освободились от оборудования. — В вашей спальне все готово, смывайте с себя соль, переодевайтесь и — к столу.

Что именно было готово в моей спальне, я обнаружила, едва вошла туда. Но кровати лежало настоящее облачение турецкой дамы: плотные, но легкие шальвары, топ, стилизованный «под Шехерезаду», обруч на голову с легкой вуалью и прелестные легкие туфельки без задников, но на каблучке.

Пока я принимала душ и сушила волосы, меня не покидала мысль о том, что все это великолепие — наряд дежурной одалиски и я, похоже, делаю стремительную карьеру в сторону интердевочки. Но когда я посмотрела на себя в зеркало, то поняла, что новая сказка про Золушку семимильными шагами воплощается в жизнь, только вот туфельки я терять не собираюсь.

Глава четвертая

А ларчик просто открывался…

— Больше не могу, — простонала я совершенно обессиленная. — Пощадите, Исмаил-бей. Я же хрупкая женщина, в меня столько еды нельзя закладывать просто по определению.

— На море чувство голода возвращается довольно быстро, — утешил меня сотрапезник, — но желание дамы для меня закон. Кофе?

Я кивнула, полулежа в шезлонге, стоявшим под тентом на палубе. Кофе, сигарета, неповторимо-ароматный воздух, покой… Действительно, сказка с какого-то перепугу стала былью. Лично я не имела бы ничего против того, чтобы провести так остаток жизни.

— Вы изумительная гостья, Виктория-ханум, — произнес Исмаил-бей, когда нам принесли ароматнейший кофе с чистой ледяной водой. — Всему радуетесь, как ребенок, всем довольны, излучаете такое довольство и блаженство, что просто хочется взять вас на руки или погладить по голове.

Начинается! Что ж, за все хорошее надо платить. На шею я своему гостеприимному хозяину бросаться не собиралась, но строить из себя девочку-недотрогу еще того меньше. Как пойдет, так и пойдет. По воле Аллаха, как любят говорить местные люди.

— Но к сожалению я вынужден сейчас заниматься менее приятными вещами, — продолжил Исмаил-бей. — В посылочке оказалось много интересного. Например, договор о перестраховании страховки…

Я вытаращила глаза в непритворном изумлении. Это еще что за китайская грамота?

— Понимаете, редко, но практикуется страховка от того, что основная страхующая фирма найдет предлог страховое вознаграждение не выплачивать. Тогда заключается договор с фирмой-подстраховкой. Вся эта возня идет вокруг недостроенного еще отеля, в строительство которого вложены не только мои деньги, но еще и деньги нескольких акционеров. И по ряду признаков я подозреваю, что этих акционеров осталось двое, причем один из них — явно подставное лицо. Этот самый администратор в кафе. Услуги его, кстати, недурно оплачиваются: в той же посылки полдюжины бриллиантов чистой воды. А это уже не на шутку попахивает криминалом.

— И что же мне теперь делать? — испугалась я.

Ввязываться в откровенную заграничную уголовку мне хотелось меньше всего на свете. Ну спасибо, Олег, спасибо, драгоценный мой. Не познакомься я с Исмаил-беем, отдых бы у меня превзошел все ожидания: арест, тюрьма и все прочие прелести. Договор-то ладно, но вот бриллианты… Контрабанда чистой воды!

— Какие отношения связывают вас с Алексеем? — вместо ответа спросил Исмаил-бей.

— Да нет у нас никаких отношений! — искренне возмутилась я. — Летели вместе в самолете, оба оказались в первом классе. Потом он пригласил меня поужинать. Вот и все, с того времени мы не виделись.

— Он знает про посылку?

Я глубоко задумалась. Ляпнула я ему что-нибудь насчет этой коробки или нет. Что-то такое определенно произносилось про этот предмет. Ах, да, я кажется при нем обрадовалась, что посылка лежит в сумке. Но мало ли что у меня в сумке может лежать! И вдруг у меня в голове словно что-то щелкнуло и я вспомнила весь наш разговор в квартире перед ужином:

«— А в квартире без вас никто не побывал?

— Здесь? Сегодня? Н-не думаю. Зачем?

— Вот и я думаю: зачем нужно было вас пугать. Или это просто, как иногда говорят, „проверка на вшивость“.

— В каком смысле?

— Ну, не в прямом же. Вдруг у вас совесть нечиста и эта записка заставит вас занервничать и даже уехать.

— Занервничать она меня, конечно, заставила. Но уезжать все равно не хочется. Да и Олег вот-вот приедет.

— Вот-вот, это когда?

— Скоро, — усмехнулась я. — Плюс-минус два дня. Или неделю. Мой друг человек совершенно непредсказуемый. Например, сам себе посылку на мое имя прислал. Господи, куда же я ее дела? Совсем из головы вон.

— Посылку?

— Да-да, маленькую такую… Куда же я ее засунула? Слава богу, все в порядке, обычный склероз. Если бы потеряла, Олег бы меня просто убил, он такой».

Нет, язык мой — враг мой. Все рассказала сама и даже не под пытками. Исмаил-бей ждал, глядя на меня очень серьезно, и я решилась. В конце концов здесь ни помощи, ни, тем более, защиты мне здесь ждать ни от кого, кроме него, не приходится, а вляпалась я, судя по всему, по-крупному.

— Да, — сделав глубокий вздох, ринулась я в признание. — Алексей знал не только про письмо, но и про посылку. Он знал, что посылка у меня в сумке, так что погром в квартире организовал явно не он, пусть и чужими руками. Он все время был у меня на глазах.

— Да, с этой версией приходится расстаться. Это и к лучшему. Алексей представляет здесь интересы еще одного нашего акционера, было бы очень сложно разбираться в этом криминальном клубке. А так круг возможных фигурантов все-таки сокращается.

— Надеюсь, я в него не вхожу? — не без ехидства осведомилась я.

Исмаил-бей усмехнулся.

— Входили бы, если бы не передали мне и письмо, и посылку. Впрочем, тогда и распутывать было бы нечего, я бы просто ничего не знал… до поры до времени. Но как осмелели, однако! Играть со мной в такие игры довольно опасно. Кстати, письмо вам подсунул ваш сосед по лестничной клетке.

— Что? Этот самый, как его…

— Он знает гораздо больше, чем хочет или может показать. Мои люди с ним немного поработали, но добились только того, что выяснили: он прекрасно знает турецкий язык, только почему-то это скрывает.

— Почему такое нежное отношение ко мне? Ему не все равно, что со мной случится может?

— Значит, не все равно, и я постараюсь выяснить — почему. Единственное, что я могу предположить, вы ему просто понравились и он решил как-то вас предостеречь. Но что-то уж слишком сентиментально все это.

— Так что делать с посылкой-то? Администратор, небось, уже извелся в ожидании.

— Денек подождет, ничего с ним не случится. Пойдете туда завтра, вручите посылку и скажете, что немедленно улетаете в Москву. Не волнуйтесь, вас все время будут подстраховывать мои люди, так что никаких накладок не будет. И после этого исчезнете.

— В каком смысле? — оторопела я.

— В прямом. Вас отвезут в аэропорт, вы пройдете таможенный контроль, зайдете в самолет и тут же выйдете из него через запасной выход. Это я устрою. Потом вас привезут обратно в Кемер и мы с вами посмотрим, как дело будет разворачиваться.

— К чему такие сложности? Во-первых, я не боюсь, а во-вторых, еще не наотдыхалась. Столько времени мечтала вдоволь наплаваться в море — и на тебе.

— Сложности невелики, а со следа они ваших знакомых собьют. Официально вас в Кемере не будет, слегка изменить внешность — не проблема, а если оденетесь как местные уроженки, да на вас никто и внимания не обратит. И мне руки развяжете: вы, может быть, и не боитесь, но я за вас боюсь. Эта публика обычно на полдороге не останавливается.

— Не понимаю, — обречено вздохнула я. — Передам посылку, так кому я тут нужна?

— Вы? Свидетельница и как бы соучастница? Виктория-ханум, неужели вы так любите рискованные дела, авантюры?

— Читать я про них люблю, — буркнула я. — Самое бог пока миловал. И где я буду жить?

— В пентхаусе. Там, где провели сегодняшнюю ночь. Причем жить будете столько, сколько захотите и домой улетите только тогда, когда пожелаете.

— Но если я тут начну снимать деньги с кредитной карточки выяснится же, что никуда я не уезжаю.

— А вы их снимите сразу все после общения с администратором. В вашем нынешнем жилище оборудован очень симпатичный небольшой сейф.

— Может быть, мне все-таки лучше уехать по-настоящему? — спросила я, собрав остатки здравого смысла. — Я причиняю вам столько хлопот…

— В основном, приятных, — усмехнулся Исмаил-бей. — К тому же мне кажется, что распутать это дело мне будет проще с вашей помощью. А внешность меняется элементарно, если, конечно, вы согласитесь покрасить волосы и воспользуетесь контактными линзами. Вместо шатенки с серыми глазами будет брюнетка с карими, которая ни слова не понимает по-русски. Если не хотите быть просто восточной женщиной, станьте на время как бы моим секретарем. Понимаю, меня это не красит в ваших глазах, но появление рядом со мной новой женщины никого не удивит и не обеспокоит.

— То есть для вас это совершенно нормально, — подпустила я шпильку.

— Как и для любого нормального мужчины, — усмехнулся он в ответ. — Ну как, договорились?

Почему бы и нет? Олег то ли приедет, то ли — что более вероятно — нет. Скорее всего он просто использовал меня в качестве передаточного средства. Что ж, значит, моральная сторона вопроса меня тем более не должна волновать. Отдохну по-другому, вот и все. Только со значительно большим комфортом. Тем более, если уж быть до конца откровенной, Исмаил-бей мне импонировал. Ну, нравился мне этот мужик, вот и все. А что у нас там будет или не будет — так до этого еще дожить надо.

— Договорились, — кивнула я. — А какой язык я буду понимать? Английский?

— Это проще всего. Турчанка, родившаяся и выросшая в Англии, может либо вообще не знать турецкий, либо знать его очень плохо. К тому же — только не обижайтесь! — чем меньше вы будете разговаривать, тем проще нам всем будет.

Все правильно. Я же сама знаю: язык мой — враг мой. Да и помолчать для разнообразия было бы недурно.

— Осталось выбрать вам псевдоним. Как вы хотите, чтобы вас звали?

— Фэриде! — выпалила я.

Исмаил-бей изумленно приподнял брови, но промолчал. А это, на самом деле, было единственное турецкое имя, которое я знала. Я уже говорила: очень люблю книжку «Птичка певчая». Так что главная героиня — красивая, нежная и гонимая Фэриде — вспомнилось просто автоматически. Что делать, такая вот я начитанная девушка.

— Редкое имя, — заметил Исмаил-бей. — Но мне нравится. Итак, Фэриде-ханум, завтра у вас решающий день. Кстати, одну ночь вам придется провести в той, первой квартире, чтобы отъезд выглядел совершенно естественно. Утром пойдете в ресторан, к вашему знакомому администратору, передадите ему посылку и вернетесь в квартиру. Через час после этого придет такси и отвезет вас в аэропорт. За рулем будет мой человек, он немного говорит и понимает по-русски, так что вам не о чем беспокоиться, он до самой посадки будет с вами. Войдете с ним в самолет, он же вас и выведет, а обратно поедете в моей машине, вернетесь в пентхаус и займетесь изменением внешности.

— Никогда волосы не красила, — заметила я. — Даже интересно.

— Вам помогут специалисты, не волнуйтесь. Ох, и позабавлюсь же я с этими аферистами! Администратору, во всяком случае, долго на свободе пребывать не придется, его арестуют сразу как только вы уйдете.

— С какой стати? — изумилась я. — Передача коробочки из рук в руки еще не криминал.

— Не криминал. Но погром в квартире — частично его рук дело, мои люди докопались-таки до истины. Вот за это и арестуем, а посылка — это уже, как говорится, контрольный выстрел.

— Но ведь Олег будет искать меня в Москве! — вдруг осенило меня. — я же обязательно должна буду ему написать, что все сделала и улетаю.

— Вы уверены, что будет?

— Ну-у…

— Держу пари на что хотите, что он прилетит сюда первым же самолетом, как только узнает о вашем отъезде. Ему в ближайшее время будет просто не до вас.

— Удивительно, но это чувство достаточно взаимно, — со вздохом сказала я. — Меньше всего на свете мне хочется видеть этого человека. Я вообще-то собиралась прекратить наши отношения, по-моему, они себя исчерпали, но не смогла устоять против совместного отдыха на море. Я думала, он действительно хочет доставить мне удовольствие, а я, оказывается, просто курьер. Правда, довольно дорогой: билет в оба конца, жилье, да еще тысяча долларов на карманные расходы.

— По-вашему, это дорого? — иронически усмехнулся Исмаил-бей. — А по-моему, только-только дотягивает до более или менее нормального уровня. Если бы я затеял такую махинацию, то подобному курьеру меньше десяти тысяч и предлагать бы не стал.

— Десять тысяч? Такие деньги я за год зарабатываю, — ахнула я.

Исмаил-бей красноречиво промолчал. Судя по всему, он прекрасно понимал, что мы с ним существуем в совершенно разных мирах и пересеклись исключительно чудом. То, что представляется мне огромными деньгами, для него — так, мелочь на газировку.

— Вот будет забавно на него посмотреть, если он все-таки прилетит, — мрачно сказала я. — Боюсь, мне трудно будет держаться на расстоянии.

— Старая любовь? — усмехнулся Исмаил-бей.

— Новая неприязнь, — фыркнула я. — Вот бы его в турецкую тюрьму упаковать на пару-тройку лет. Может, перестанет считать себя умнее всех.

— Можно и «упаковать», — не без иронии отозвался Исмаил-бей. — Если попадется на чем-нибудь противозаконным, я это ему устрою без всяких усилий. Еще пожелания есть?

— Есть. Давайте еще с аквалангом поплаваем, а? Я уже отдышалась после обеда.

— Я же говорил, — хмыкнул Исмаил-бей и пошел переодеваться.

Ужинали мы с Исмаил-беем в каком-то страшно секретном ресторане. Так, во всяком случае, он мне намекнул. Народу почти никого, официанты летают мухами, заказывать можно хоть слонятину в клюквенном желе, хоть акулу в собственном соку. Но есть мне уже не хотелось: я слишком беспокоилась о том, как пройдет завтрашний день. Детективы — это, конечно, хорошо, но только в книгах или по телевизору. А мне еще предстояла одинокая ночь в квартире, ставшей мне, мягко говоря, неприятной. Впрочем, наверняка я найду чем заняться: компьютер там тоже есть, а Интернет — он и в Турции Интернет, тем более, что и за это развлечение не мне придется расплачиваться…

Я настолько расслабилась, что совершенно забыла про свой мобильник и даже вздрогнула, когда он заверещал у меня в сумке. Ну, конечно, посылку-то я еще не передала, товарищ волнуется, а я тут прохлаждаюсь.

— Вика, что происходит? — услышала я сердитый голос Олега. — Тебе что, трудно выполнить пустячную просьбу? Чем ты так занята?

— Догуливаю последний день на курорте, — без особой нежности отозвалась я. — Завтра улетаю в Москву.

— А моя просьба?

— Выполню твою просьбу завтра утром и сразу — в аэропорт. Такси уже заказала. Ты меня встретишь?

Последняя фраза у меня вырвалась чисто рефлекторно, ничего глупее я даже нарочно не могла бы придумать.

— Увы, малыш! Я не в Москве. Но обязательно приеду к тебе, как только закончатся все мои заморочки тут. Я же буквально не вылезаю из командировок.

— Бедненький, — старательно посочувствовала я. — Ну, ничего, надеюсь, скоро увидимся.

— Безусловно, — с готовностью подтвердил Олег.

Ну вот, Рубикон перейден, мосты сожжены, обратной дороги у меня нет, как нет заднего хода у самолета. К тому же я по голосу слышала, как обрадовался Олег тому, что завтра меня в Кемере уже не будет. Так обрадовался, что даже не сумел это толком скрыть. Впрочем, в артисты он никогда не годился. Чем же я ему тут мешаю, интересно? И зачем ему знать номер рейса, если встречать меня он не собирается?

— Фэриде-ханум, салат и мороженое — не слишком сытный ужин, — с укоризной сказал мне Исмаил-бей, когда официант, принявший заказ, удалился. — Я бы на вашем месте заказал что-то более солидное.

— Когда я нервничаю, то теряю аппетит, — вздохнула я. — Ничего, завтра наверстаю. Когда все будет позади.

— Завтра все только начнется, так вы у меня от голода умрете.

— Не умру. Фигура будет лучше.

— Она у вас и так, по-моему, идеальная.

— Мерси за комплимент, Исмаил-бей, но предела совершенству, как известно, нет. К тому же мне говорили, что на Востоке не жалуют худых женщин. Предпочитают более…мягких.

— Значит, я не восточный мужчина, обе мои жены достаточно стройные. Старшая, правда, уже слегка расплылась, но что вы хотите — возраст. А младшая очень хороша собой и вполне могла бы занять первое место на каком-нибудь конкурсе красоты.

Похоже, я попала в элитную компанию, да еще занимаю в ней первое место: красотка где-то там, а я — вот она, сижу за столиком с миллионером и запиваю вкуснейший салат уже полюбившимся мне красным вином. Вот уж правильно говорят: не родись красивой…

— О чем задумались, Фэриде-ханум? — оторвал меня от этих глубокомысленных размышлений голос Исмаил-бея. — Все еще волнуетесь?

— Пожалуй, уже не очень, — не слишком покривила я душой.

— Тогда доставьте мне удовольствие. Я бы очень хотел еще потанцевать с вами.

Вот это, пожалуйста, это — сколько угодно. Танцевать я вообще люблю до самозабвения, жаль, редко приходится. А уж с таким кавалером… Все мысли, как мрачные, так и нейтральные, тут же вылетели из моей беспутной головы и я пожалуй даже слишком резво вскочила из-за стола. Мы танцевали почти час и, право, не знаю, кто получил от этого процесса больше удовольствия: я или мой кавалер.

Ситуация, правда, сильно смахивала на любимый мною фильм «Римские каникулы», только роли были распределены по-другому. Пройдет несколько дней и мне вежливенько так скажут: «Ваше высочество, танцуйте по направлению к выходу». Значит, хватит тратить время на глупые рефлексии и попытаться извлечь максимум удовольствия из того, что отпущено мне судьбой.

Ведь все хорошее рано или поздно кончается, как кончился этот вечер. Исмаил-бей проводил меня до квартиры, снабдив последними инструкциями и заклиная не волноваться. Честно говоря, я ожидала несколько другого финала такого замечательного дня, но, во-первых, нельзя иметь все сразу, а во-вторых, Исмаил-бей наверняка решил сначала разобраться с делами, а там… А там видно будет. В общем, он облобызал мою руку и удалился, напомнив, что в одиннадцать утра мне надлежит выполнить конспиративное задание. Коробочку ему вручили, едва яхта причалила к берегу, так что теперь она опять была в моей сумке.

Я осталась одна в квартире, которую не просто привели в порядок, а вроде бы обставили заново. Мои личные вещи были аккуратненько сложены в спальне, а частично даже упакованы. Первым делом я содрала с посылки бумажку со своей фамилией: незачем администратору или кому-нибудь там еще знать имя курьера. Перебьется.

Спать не хотелось ни капельки, я послонялась по квартире, попыталась отвлечься на какую-нибудь компьютерную игру, но через несколько минут мне и это надоело. Тогда я открыла бар, плеснула себе в бокал щедрую порцию джина, добавила тоник из холодильника и со всем этим богатством плюс с пачкой сигарет отправилась на балкон: дышать восхитительным морским воздухом, смешанным с ароматом цветов, и спокойненько подумать о том, что же вокруг меня происходит. Ей-богу, эта тема стоила длительных и неторопливых размышлений.

В строительном бизнесе, равно как и в системе страхования я разбиралась примерно так же, как в самолетостроении. Короче говоря, ничегошеньки не понимала. Так что ломать свою прелестную голову по этому поводу даже и не собиралась. Мне хотелось подумать о своем, о девичьем, подвести, так сказать некоторые предварительные итоги, отделить мух от котлет и вообще хоть как-то определиться. В том числе, и в коловращении личной жизни.

То, что с Олегом мы расстанемся, не вызывало у меня ни малейшего сомнения. Эта глава моей жизни была практически прочитана, осталась мелочь — перевернуть страницу. Так с любимой женщиной не обращаются: если бы не разгильдяйство на турецкой почте, меня вполне могли арестовать за контрабанду. А за это по головке нигде не гладят.

Яснее всего (относительно остальных, конечно) в этом деле прорисовывался Алексей. Познакомился с хорошенькой попутчицей, приударил за ней, благо жена осталась на родине, и мгновенно дал задний ход, как только интерес ко мне проявил Исмаил-бей. Было похоже, что он просто испугался — не столько конкуренции, сколько самого конкурента.

Исмаил-бей… Наверное, действительно хозяин этого райского местечка и мне в общем-то повезло, что я ему понравилась, а еще больше повезло в том, что доверилась. Не хотелось бы мне оказаться в стане противников этого человека. Допустим, им сейчас движет не столько желание вытащить меня из неприятностей, сколько стремление разобраться в том, что происходит на его территории. Даже из нескольких его скупых фраз я успела понять, что на монополию бея покусились, причем не свои, которых можно просто придушить или утопить в ближайшем бассейне, а какие-то пришлые варяги. Сначала один отель, потом через подставных лиц типа этого администратора — парочку другую наиболее престижных зданий, а потом глазом не успеешь моргнуть, как в сонном и безмятежном курортном городке начнутся традиционные российские стрелки и разборки. Даже я знала, что нечто подобное уже происходит на Кипре и в Греции. Нужна Исмаил-бею эта головная боль? Сомневаюсь…

Вторая порция джина с тоником навела меня на мысль о том, что с Исмаил-беем как раз все ясно. Есть мужчины, которые ловят кайф от своего всемогущества — подлинного или мнимого. Вся разница только в том, как они это могущество используют. Исмаил-бей сначала делал, а потом говорил — и то не всегда — о том, что сделал. Очень, между прочим, приятная черта для мужчины. Именно так действовал мой любимый литературный герой кардинал де Ришелье.

Итак, я остаюсь в Кемере под видом некой Фэриде — то ли секретарши, то ли родственницы Исмаил-бея. Сейчас мне это уже не казалось замечательной идеей. Нужно было бы просто смотаться отсюда и доотдыхать где-нибудь в другом месте. Но вряд ли у меня будет такой королевский комфорт в любом другом месте. Плюс Исмаил-бей…

Мы, правда, не обсуждали планов дальнейшего времяпрепровождения, равно как и его длительность. Последнее, правда, определялось сроками моего отпуска. Но, может быть, после того как размотается весь этот клубок непоняток вокруг недостроенного отеля мне удастся еще пару раз поплавать с аквалангом?

После третьей порции джина с тоником я поняла, что утро все-таки намного мудренее вечера, и что неприятности нужно переживать по мере их наступления, а не до того, как они произошли. После этого я сделала самую умную вещь за этот день: завела будильник в мобильном телефоне и пошла спать. Правда, после того ложа, на котором я почивала накануне, местная койка показалась мне значительно менее комфортной, чем в первый раз, но все равно была достаточно удобной. Да и спать я хотела уже смертельно.

Проснулась я без всякого будильника невероятно для меня рано: часов в девять, наверное. И решила, что имею полное право последний раз окунуться в море в собственном, так сказать, виде, а не с крашенными волосами и контактными линзами. Я быстренько выхлебала чашку чуть теплого растворимого кофе, определив это занятие завтраком, нацепила купальник и помчалась на пляж.

Посылка на сей раз благополучно осталась дожидаться меня в квартире, а в сумку я быстренько набросала то, что было необходимо для купания плюс немного дензнаков. Чем еще хорош Кемер: завтрак, обед или ужин можно заказать прямо к морской воде, точнее, к шезлонгу. Так что после купания я была намерена насладиться еще и кофе с мороженным, тем, которое у них так весело называется «дондурма».

Пляжные мальчики уже были на месте и приятно удивились, когда вместо русских слов вперемешку с азбукой для глухонемых я попросила у них «битана каафа, битана дондурма», то есть кофе с мороженым. А сама бросила халатик и сумку на шезлонг и отдалась ни с чем несравнимому блаженству купания в теплых и тишайших волнах кемерской бухты. Было еще не очень жарко, в самый раз для белокожей северянки, так что я наслаждалась солнцем и морем на полную катушку. А когда, наконец, наплавалась «до синих ногтей», вылезла к своему шезлонгу, где на столике меня уже ждало заказанное. Причем мороженое даже не подтаяло, то есть приготовили все точнехонько к моему выходу.

Но когда я полезла в сумку за сигаретами, меня ожидал неприятный сюрприз: туда уже кто-то лазил. Хотя работали достаточно аккуратно, но расческа, которая изначально лежала сверху, оказалась на самом дне, под косметичкой. Деньги, правда, не тронули, я пересчитала, и на сотовый телефон не позарились, но все равно в сумке кто-то рылся. Наверняка опять искали посылку, сообразив, что я практически не расстаюсь с нею.

Настроение, естественно, испортилось. Я собрала свои манатки и отправилась домой, тем более что времени у меня было в обрез: встретиться с администратором, собрать вещи и дождаться такси. Тут меня пронзила мысль, что, не найдя искомое в сумке, неизвестные злоумышленники рванули ко мне на квартиру. Так что я помчалась туда так быстро, как только позволяли туфли без задников на высоком каблуке. Взлетела на второй этаж, отперла дверь и тут же бросилась в спальню: именно там на подзеркальнике я и оставила клятую посылку.

Ну, так она там спокойненько и лежала. То ли не успели, то ли не додумали, то ли еще что-то в этом роде. Я смыла с себя соль Средиземного моря, переоделась и уже не слишком торопясь отправилась на конспиративную встречу. Какой я там пароль должна произнести? «Только кофе покрепче и воды не нужно»? Кажется, именно так. Ничего не скажешь, необыкновенно оригинальный пароль, никто ни о чем в жизни не догадается.

В ресторане посетителей еще почти не было, я села за тот же столик, за которым состоялась наша первая встреча с Ахметом и ко мне тут же подлетел официант. Боюсь, я сильно напугала молодого человека, попросив его позвать мне администратора. Он же меня даже обслуживать еще не начал, а я уже, похоже, с претензиями.

Ахмет появился почти мгновенно, неся на лице выражение абсолютно неотразимого мужчины: вернулась туристка, одумалась. Конечно, кто же в здравом уме откажется провести вечер с таким кавалером?

— Добрый день, госпожа, рад вас снова видеть у нас. Что желаете?

— Кофе, — довольно сухо ответила я, вынимая из сумки коробку и кладя ее на стол рядом с собой. — Только кофе покрепче и воды не нужно.

Никогда не видела, чтобы у человека так быстро менялось выражение лица. Из самодовольно-гордого, оно тут же стало озабоченным и чуть испуганным.

— Сию секунду, госпожа, все будет сделано. Что к кофе?

— На ваше усмотрение, — пожала я плечами. — Вообще-то я завтракала.

— Клубнику со сливками.

Я царственно наклонила голову в знак согласия.

— Только у меня очень мало времени. Через три часа мой самолет взлетит.

Ахмад умчался, незаметным движением сметя со стола посылку куда-то себе в рукав или под пиджак. Кофе и клубнику он действительно принес быстро, а заодно вручил мне какой-то красиво упакованный пакетик.

— Что это? — изумилась я.

— Небольшой сувенир. Прощальный подарок. Дома посмотрите.

— В смысле, в Москве? — усмехнулась я. — Нет уж, погляжу сейчас, тем более, что у нас так принято по правилам хорошего тона.

Я развернула затейливую упаковку. Там находился маленький серебряный кованный ларчик — действительно, небольшой сувенир. Сам по себе сундучок был довольно тяжелым, хотя и пустой — я конечно же и туда сунула нос. При открывании звучала очень приятная восточная музыка. Конечно, это не дешевка с базара, посеребренная вещь весила бы на порядок меньше.

— Благодарю вас, Ахмед-бей, — сказала я вполне искренне. Приятный сувенир. Но мне, к сожалению, пора.

— Да сохранит вас Аллах, дорогая ханум, — поклонился мне Ахмед и удалился.

А я пошла домой: укладывать вещи, хотя в принципе там особо и собирать было нечего. Но раз мне было сказано, что к одиннадцати придет такси, значит, к этому часу я должна быть готова как штык. Покривлю душой, если скажу, что была абсолютно спокойна, поэтому в нарушение всех правил я плеснула себе солидную порцию джина, лишь чуть сдобрив его тоником и села на веранде, пытаясь в последний раз наглядеться на море.

Хотя почему в последний раз? Похоже, я все-таки слегка тронулась умом. Ведь через несколько часов я окажусь в такой же близости от этого самого моря, только любоваться им буду из другого помещения. Будем считать, что состоялся пролог к отпуску, а сам отпуск начнется только со второй половины сегодняшнего дня.

Ровно в одиннадцать в дверь постучали. На пороге стоял… тот самый шофер, который привез меня сюда. Судя по всему, он был несколько обескуражен тем, что так быстро повезет меня обратно, но бизнес есть бизнес. Похоже, Исмаил-бей серьезно взялся за дело: уж этот шофер кому угодно подтвердит, что именно меня отвез в аэропорт Анталии в такой-то день и в такой-то час.

На улице уже вовсю шпарило солнце, но машина была с кондиционером, так что поездка прошла достаточно комфортабельно. Выйдя из такси, я помахала шоферу рукой и отправилась внутрь здания, к пункту таможенного контроля. Бросив беглый взгляд на мою спортивную сумку и сумку через плечо, офицер сделал было разрешающий знак, но когда я пошла через арку металлоискателя, что-то там загудело. Пока я соображала, что же могло там звенеть, к пограничнику приблизился какой-то неприметный человечек и что-то ему шепнул. После чего мне объявили, что все в порядке и я спокойно могу идти на посадку.

Состояние у меня было все-таки нервозное. А вот взял Исмаил-бей и передумал меня тут развлекать. Сяду в самолет и полечу в Москву, не загоревшая, не отдохнувшая, вообще никакая. И что я буду делать с остатком отпуска? У родителей на даче опавшие яблоки собирать?

В общем, объявления на посадку я дожидалась в обществе банки с джин-тоником. Так ведь и алкоголичкой можно стать на раз-два-три. Ох, доберусь я до Олега, получит он от меня по полной программе. Фиг он ко мне теперь в гости попадет хоть под каким предлогом. Делать грязную работу нежными женскими ручками — фи! Пусть ищет себе другую дурочку или жену «на дело» посылает. Она у него все равно не работает, домохозяйка.

В этот момент зазвонил мой мобильник. Я уже открыла рот, чтобы выдать Олегу все сразу, но вовремя осеклась. Звонил Исмаил-бей.

— Не надо так нервничать, Фэриде-ханум. Все идет четко по плану. Через десять минут объявят посадку на самолет, спокойно заходите туда и идите к хвостовой части. Там уже ждет мой человек.

— Спасибо, Исмаил-бей, — от души поблагодарила я. — Поддержали, можно сказать, в трудную минуту. А то меня постоянные сюрпризы уже совсем из колеи выбили.

— Какие сюрпризы?

— Сегодня, когда я купалась, кто-то копался в моей сумке.

— Знаю, за этим человеком уже следят. Больше ничего интересного не произошло? Как встреча с администратором.

— По-моему нормально. Обменялись сувенирами.

— Что значит, обменялись?

Ответить я не успела, разговор резко оборвался. Так я и знала, батарейка разрядилась! Ведь хотела же на ночь поставить на подзарядку, забыла, растяпа.

Минут через пятнадцать объявили посадку на мой самолет. Я чинно проследовала мимо контролеров в трубу, соединявшую здание аэропорта с непосредственно лайнером, поздоровалась со стюардессой и, как мне и было велено, проследовала в хвост салона. В то же мгновение из-за кресел появилась какая-то личность женского пола, Тоже в форме стюардессы и сделав мне рукой знак подождать, отперла какую-то боковую дверь. К двери с наружной стороны была приставлена легкая алюминиевая лестница, по которой я и спустилась прямо к белоснежной «Ауди» с тонированными стеклами. Из машины вышел шофер, молча забрал у меня багаж и предупредительно распахнул правую заднюю дверцу. Я забралась в прохладное нутро машины и с облегчением закурила. Главная часть операции, кажется, прошла без сучка, без задоринки…тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Рядом с шофером оказался тот самый неприметный человечек, который спас меня от таможенников. Как только машина покинула зону аэропорта, он обернулся ко мне и спросил на вполне приличном русском языке:

— Фэриде-ханум, что могло звенеть при таможенном контроле?

Я даже не сразу среагировала на свое новое имя, но потом подумала, что этот маскарад скоре всего для шофера и ответила:

— Понятия не имею. Я ведь после этого сумку не открывала.

— Тогда позвольте мне…

Я с неохотой передала ему свою сумку, поскольку всегда считала, что рыться в дамских ридикюлях способны только ревнивые мужья, да карманники. Но моему сопровождающему, наверное, виднее, что он делает.

Тот достал сувенир от администратора, о котором я успела трижды забыть.

— Что это такое?

— Сувенир, — пожала я плечами. — Музыкальная шкатулка.

— Где вы это купили?

— Нигде. Это подарок от того человека, которому я сегодня утром передала кое-что. Впрочем, Исмаил-бей в курсе, так что можно быть спокойным.

— Именно поэтому я и задаю вам столько вопросов, что Исмаил-бей в курсе половины истории. У вас же разговор на середине отключился, помните?

— Конечно.

— Так вот ему не нравится этот широкий жест. А мне не нравится сам подарок. Минуточку, а это еще что такое?

Он повернул голову к шоферу и что-то быстро приказал ему. Машина на минутку притормозила, потом резко развернулась и помчалась куда-то в совершенно неизвестном мне направлении. А мой сопровождающий достал мобильник и стал что-то докладывать собеседнику, которым, как я догадалась, был лично Исмаил-бей. Уж это-то словосочетание я по-турецки понимаю. Зато смысл следующего звонка я не поняла совершенно и только мучительно гадала, что обозначает эта сумасшедшая внезапная гонка.

— Ваш самолет, то есть тот самолет на котором вы теоретически улетели, поднимется в воздух не позже, чем через пять минут. Через час он будет лететь над Черным морем, — зачем-то доложил мне мой сопровождающий, закончив телефонные переговоры. — Добираться до места нам около получаса, ну, чуть меньше, если поторопимся.

— До какого места?

— До того, где нам помогут окончательно разобраться с этим сувениром.

— А при чем тут Черное море?

— Потом, Фэриде-ханум, все потом. Расслабьтесь. Тут в баре неплохой выбор напитков, хотите джин с тоником или что-нибудь другое?

Ого! Похоже им известно о моих мелких слабостях. Ну что ж, сделать я все равно ничего не могу в данную конкретную минуту, так что постараемся расслабиться. Я даже не заметила, как мысли мои унеслись к предстоящему отдыху. Изменить внешность, побыть какое-то время совершенно другим человеком, жить с комфортом, есть и пить всякие вкусные вещи… Господи, да это не очередной отпуск, а просто тысяча второй рассказ Шехерезады может получиться!

Непонятно, правда, как, точнее, в каком качестве впишется в эту идиллию Исмаил-бей, ну да время покажет. Как говорил в таких случаях незабвенный персонаж Булгакова: «А этого господина мы проясним». Вот только что же с этим сувениром чертовым не так?

— Фэриде-ханум, ваш мобильник выключен? — прервал мои распоряжения сопровождающий. — Или вы просто не стали его подзаряжать.

— У меня не было такой возможности, — пожала я плечами.

— Разумно. Тогда выключите его совсем. Кстати, Исмаил-бей просил вам передать вот этот телефон, пока вы здесь, пользуйтесь им. Там в меню все телефоны указаны.

Похоже, Исмаил-бей предусмотрел решительно все. Но вот зачем? Если Олегу — вдруг! — придет в голову светлая мысль позвонить мне и спросить, как я добралась до Москвы, то ему это вряд ли удастся. Хотя… Приеду туда, где меня намереваются поселить, заряжу телефон, при необходимости включу его, только и всего! И докладывать об этом никому не буду, это, в конце концов, мое личное дело.

Мобильник я тем не менее послушно выключила, сейчас он, с разряженными батарейками, никакой самостоятельной ценности не представлял. А сама стала рассматривать новый, то есть полезла изучать меню. Правильно, первый номер — Исмаил-бей, второй… охрана (господи, как интересно! от кого меня теперь охранять-то?), третий номер — горничная (ну, это понятно, непонятно только, на каком языке я с ней буду ворковать). И все. Больше в записной книжке телефонов не значилось.

— Второй номер — мой, — подал голос сопровождающий. — Если возникнет какая-то внештатная ситуация, немедленно звоните по этому номеру. За вашу безопасность отвечаю лично я, причем перед Исмаил-беем, а это очень серьезно. Так что пожалуйста, постарайтесь быть благоразумной.

Ну что я могла на это ответить? Только покорно склонить голову. Хотя лично я никакой опасности для своей драгоценной персоны уже не ощущала, хотя бы потому, что никому уже была не нужна. Передала посылку — и гуляй на все четыре стороны. Непонятно только, почему при этом меня так настойчиво старались выпихнуть из этого райского уголка. Ну, не можешь сам прилететь — бывает, бизнес — штука непредсказуемая. Но зачем подругу-то, как бы близкую лишать удовольствия? Первый, фактически, подарок, который он мне сделал — и получается, что тут же отобрал. Хорошо хоть деньги при мне остались — практически нетронутые тысяча баксов с карточки и пара сотен собственных.

Машина остановилась, наконец, возле какого-то неприметного здания, куда меня не пригласили — оставили в машине под присмотром молчаливого шофера. А сопровождающий взял сувенир, который мне преподнес администратор, и скрылся в недрах этого таинственного учреждения. Ждать мне пришлось довольно долго, по крайней мере, минут двадцать, если не все полчаса. Наконец, сопровождающий вернулся и протянул мне серебряный ларчик уже без всякой упаковки, причем заметно полегчавший. Ну, и стоило из-за этого весь сыр-бор затевать?

— Едва успели, — буркнул сопровождающий, усаживаясь в машину и жестом приказывая шоферу трогаться. — Еще каких-нибудь двадцать минут…

— Если можно, перестаньте говорить загадками, — довольно сухо попросила я. — Хватит этой комедии с самолетом и последующим моим перевоплощением. Конечно, Исмаил-бей знает, что делает, но мне бы все-таки хотелось бы хоть что-то понять в этой истории.

— Не уполномочен, — получила я краткий ответ.

— Попросите полномочий, черт побери! — взорвалась я. — Если уж вы взялись меня охранять неизвестно от чего, то поберегите мои нервы, они как раз сейчас в этом нуждаются.

Что вы думаете, он действительно позвонил Исмаил-бею и, похоже, этих самых полномочий попросил. Судя по всему, ответ был положительным, потому что закончив разговор, мой сопровождающий развернулся в мою сторону и сказал:

— Шкатулочка была с сюрпризом. Там внутри был заложен небольшой такой, симпатичный приборчик. Если кто-то где-то нажмет на кнопку, то шкатулка взорвется. Как вы думаете, где собирались сделать этот маленький фейерверк?

Мне и думать было не надо. Вот когда я буквально на своей шкуре ощутила то, что называется «похолодеть от страха».

— Разумнее всего над морем, — мертвым голосом произнесла я. — И вычислить это время после взлета самолета — пара пустяков. Только зачем этому администратору такой шухер поднимать?

— Шухер? — озадаченно переспросил мой собеседник.

— Ну, такие сложности: взрыв в самолете, пара сотен трупов… Не проще ли было бы со мной лично разобраться, если я так кому-то мешала?

— Проще, конечно, но опаснее. А так — поди разберись, что произошло, кто с кем какие отношения выясняет. Взрыватель обезвредили, так что мы все правильно сделали.

— Но ведь самолет не взорвется, а это так легко выяснить.

— Практически не взорвется, теоретически очень даже взорвется. У Исмаил-бея достаточно связей и влияния, чтобы запустить небольшую дезинформацию, куда следует. Нам с вами в эти тонкости вникать уже ни к чему. Во всяком случае, в Кемере о взрыве самолета через пять минут будет знать каждая собака, не исключая и администратора. Вот после этого мы с ним и побеседуем. Выясним, почему он собирался отправить вас на тот свет, да еще в составе целого самолета.

На администратора мне было совершенно наплевать. Еще и потому, что именно в этот момент я вспомнила фразу из последнего телефонного разговора с Олегом:

«— Прости, что так подвел тебя. Может, еще там побудешь?

— Без тебя? Нет. Все уже решено. Я тебе из Москвы напишу, как все прошло.

— Хорошо, буду ждать. Да, забыл спросить, каким рейсом ты летишь?

— В час дня по местному»

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Не может этого быть! Но если не собираешься встречать или провожать человека, на черта нужен номер рейса? Только для того, чтобы рассчитать время…

Я, наверное, сильно побледнела, потому что мой сопровождающий вдруг развернулся ко мне всем корпусом:

— Вам плохо, Фэриде-ханым? Что-нибудь беспокоит?

— Человек, который отправил меня сюда, в Кемер, а потом стал настаивать, чтобы я как можно скорее уехала…

— Да? И что же этот человек?

— Он вчера по телефону спрашивал меня о времени рейса, хотя встречать не собирался. Сказал, что его вообще нет в Москве.

— Та-а-к… И он же, если я не ошибаюсь, поручил вам передать посылку администратору.

— Не ошибаетесь, — мрачно подтвердила я. — В этой истории его уши торчат буквально отовсюду. Непонятно только, чем я ему так насолила, что он решил избавиться от меня раз и навсегда, да еще таким экстравагантным способом, как взрыв самолета.

В этот момент в кармане у моего собеседника что-то негромко щелкнуло. Он тут же схватил телефонную трубку и что-то быстро в нее сказал, точнее, доложил, судя по интонации.

— Что это было? — поинтересовалась я, когда он закончил разговор. — Что за щелчок?

— А это взрыватель сработал, — спокойно объяснили мне. — Теперь все, кому надо, будут оповещены о как бы катастрофе. А мы займемся другими делами, надеюсь, более приятными.

— Например? — с неподдельным интересом спросила я.

— Например, вас приглашает на обед к себе в апартаменты Исмаил-бей. Думаю, это доставит вам удовольствие.

— Не сомневаюсь! — фыркнула я. — А у него есть какие-нибудь соображения относительно того, кто меня хотел таким экстравагантным образом угробить?

— Уверен, что он предпочтет сам вам об этом сказать, — вежливо, но твердо сказал мой собеседник. — У меня на сегодня — совсем другие задачи, а пока вы находитесь в обществе Исмаил-бея, вам даже теоретически не может ничего угрожать. И я, таким образом, занимаюсь своими делами.

— Вот что бы я очень хотела, — мечтательно произнесла я, — это лично побеседовать с душкой-администратором. Хотя, к сожалению, это совершенно нереально: Виктория-ханум больше в Кемере не появится.

— Совершенно верно, — кивнул мой собеседник. — А Фэриде-ханум абсолютно неинтересен какой-то там администратор какого-то ресторана. Но о результатах вам доложат, не сомневайтесь.

— А я и не сомневалась, — с милой улыбкой ответила я. — Уже успела убедиться, что информация у вас поставлена на должном уровне.

Словно в подтверждение моих слов, у сопровождающего запищал мобильник. Выражения его лица я видеть, естественно, не могла, но по тому, как вдруг затвердели мышцы шеи и спины, поняла, что сообщение оказалось не из приятных. Закончив разговор, мой сопровождающий повернулся ко мне:

— Боюсь, что с администратором уже никто не сможет поговорить.

— Сбежал? — ахнула я.

— Убили, — буднично сообщил мне собеседник. — Средь бела дня, в его кабинете кто-то спокойно сломал ему шею. Свидетелей — никаких, хотя ресторан был почти полон и официанты постоянно бегали туда-сюда. Сейчас там полиция разбирается, а я доставлю вас к Исмаил-бею и поеду на место происшествия. Не хочу вас пугать, но похоже, кто-то очень быстро и профессионально заметает следы. А заказчика преступления всегда гораздо труднее найти, чем исполнителя. Если вообще возможно.

Меня снова начала бить мелкая дрожь. Похоже, все было еще хуже, чем я себе представляла…

Глава пятая

Новая сказка Шехерезады

Остаток дороги я плохо помню. Никогда в жизни мне не было так страшно, как в это время. Воображение у меня богатое, я во всех деталях представила себе, как в самолете раздается оглушительный грохот, а потом все происходит, как в фильме катастроф: горящие обломки, живые, полуживые и мертвые пассажиры, черный дым и все это плюхается в Черное море, чтобы бесследно исчезнуть в его глубинах.

Слабым утешением могло служить только то, что я всего этого кошмара все равно бы не увидела, поскольку сумка с бомбой, ясен перец, была бы в самой непосредственной близости от меня, так что мое бренное тело в первую долю секунды превратилось бы в ничто.

Еще веселее был бы вариант, если бы мой ангел-хранитель не заинтересовался ларчиком-сувениром и не стал бы его трогать вообще. Тогда мы бы радостно взлетели в воздух где-то на подступах к Кемеру, и все бы долго ломали головы, к чему бы все это было. Конечно, машина взрывается не так эффектно, как самолет, но шума, дыма и огня тоже было бы вполне достаточно. И это было бы вообще обидно: предвкушать радости отдыха в компании миллионера и так бесславно погибнуть от руки… Чьей, черт побери, руки?

Как я ни ломала голову, никакой кандидатуры в мои убийцы, кроме Олега, не просматривалось. Конечно, я знала, что мой теперь уже навсегда экс-любовник особой сентиментальностью не отличается, а скорее склонен к жестким поступкам, но не до такой же степени! И главное — за что? Даже если допустить, что я ему просто надоела, есть же другие способы прекращения отношений. Если бы все взялись вот так мочить опостылевших возлюбленных, то на земле очень скоро не осталось бы ни одного живого человека.

В общем, когда наша машина, проскочив по окраине Кемера, подкатила к какой-то вилле, утопающей в зелени, я уже была на грани истерики. Между прочим, я по натуре не слишком возбудимая, и нервничать обычно начинаю только тогда, когда чего-то не понимаю. А в данном конкретном случае я не понимала ни-че-го. Вообще ничего. Так что нервам право же было от чего разгуляться на всю катушку.

Но, выйдя из машины, я вдруг необъяснимым образом успокоилась. То ли воздух тут был какой-то особенный, густо насыщенный ароматом цветов и недалекого моря. К стеклянным дверям вели полукруглые белые мраморные ступени и — надо полагать, как сверхпочетную гостью, — на верхней ступеньке меня ждал Исмаил-бей, как всегда в белоснежном великолепии. Я чуть не бросилась ему на шею, как к единственному близкому человеку, и одумалась буквально в последнюю секунду. Не была уверена, что он правильно оценит мой эмоциональный порыв.

— Обед ждет, Фэриде-ханум, — проговорил он, улыбаясь. — Все деловые разговоры — только после обеда. Договорились?

Еще бы мы не договорились!

Беда была только в том, что есть мне не хотелось ни капельки. Аппетит словно напрочь отбило. Так что я вяло поковыряла салат, съела пару кусочков мяса, запивая все это полюбившимся мне красным вином. Исмаил-бей ни на чем не настаивал, он спокойно вел светский разговор о погоде и природе, не отвлекаясь на мои ответы-междометья. Но и затягивать трапезу не стал. Так что минут двадцать спустя мы уже сидели на закрытой зеленью со всех сторон веранде и пили кофе с чудесным ароматным арманьяком. То ли присутствие Исмаил-бея, то ли этот самый арманьяк, но я немного успокоилась. Во всяком случае, меня больше не преследовали яркие видения моей собственной мученической картины.

— Ну, так подведем предварительные итоги, Фэриде-ханум. Но прежде всего разрешите официально пригласить вас быть гостьей на этой вилле. У вас будет половина этого дома и, если не захотите, вы меня даже не увидите…

— Не думаю, чтобы у меня возникло такое желание, — мило улыбнулась я.

— Благодарю вас, Фэриде-ханум, — церемонно поклонился Исмаил бей. — Я на это очень надеялся. И мне тем более приятно, что вы не разочаровали меня. Обещаю, вы о своем решении не пожалеете. Сегодня, например, я хотел бы пригласить вас в казино. Любите казино?

Я совершенно искренне расхохоталась:

— Помилуйте, Исмаил-бей, я такие заведения только в кино видела, да в книжках про них читала. Как я могу любить их или не любить?

— В Москве нет казино?

— Думаю, есть, и не меньше, чем в Турции. Только мне такие развлечения не по карману.

— Что ж, еще один довод в пользу казино. Новичкам всегда везет, примета такая.

— Пока я что-то особенного везения не вижу, — вздохнула я. — Повезло мне только в том, что я познакомилась с вами, Исмаил-бей. Но крупно повезло. Думаю, иначе меня уже и на свете-то не было бы.

— Не драматизируйте события, Фэриде-ханум. Честно говоря, я не понимаю, почему банальная афера обставляется такими жестокими декорациями. Если бы не бдительность Али…

— Какого Али?

— Он привез вас сюда. Это начальник моей охраны. Так вот, если бы не его бдительность, у нас было бы два трупа. Конечно, администратора нужно было брать сразу после вашей с ним встречи. Но мы побоялись спугнуть заказчика и в результате вообще упустили нить. Теперь придется ждать его следующего шага. Кому-то ведь он должен был передать полученные документы и алмазы. Но мы не нашли посылку ни в его кабинете, ни в его доме, хотя он ресторана не покидал, это уж мы на всякий случай проверили. Значит, убийца и посылку забрал.

— Да, дело осложняется…

— За границу бриллианты не попадут, я уже дал всем таможенным службам строжайший наказ: малейшее подозрение — и полный обыск. А вот документы… Копии у меня конечно, остались, теперь прикидываю, кто может быть заинтересован в этой афере. Вообще у меня такое чувство, что кто-то хочет ввести в этом городке свои порядки, а меня… ну, скажем, хорошенько потеснить. Меня это не пугает, такие попытки уже были, но пока все-таки без убийств.

— Смахивает на почерк русских бизнесменов? — усмехнулась я.

— Боюсь, что да. Но не будем расстраиваться заранее. Посмотрим, что будет дальше. А у вас Фэриде-ханум, сейчас будет очень важное дело: вас ждут парикмахер, маникюрша и визажист. В казино вы пойдете уже турчанкой, а не славянкой. Пойдемте, покажу вам ваши комнаты, а сам пока займусь другими неотложными делами. Жаль, что вы так толком и не поели, но, думаю, после казино мы это наверстаем. Когда будем отмечать ваш выигрыш.

— Или проигрыш, — здраво заметила я.

— Поверьте, вы выиграете. У меня предчувствие, а оно меня редко обманывает.

— Пари, что сейчас оно вас как раз и подводит.

— Согласен. Если вы выигрываете, с вас поцелуй.

— А если проиграю?

— Тогда с меня порция вашего любимого десерта — утешительный приз.

— Уговорили, — расхохоталась я. — Что ж, пойдем превращаться в турчанку.

То, что Исмаил-бей деликатно назвал «вашей половиной виллы» оказалось всего-навсего дворцом среднего размера. С увитой зеленью террасы я попала в огромную комнату — то ли холл, то ли гостиную, с очень симпатичным фонтаничком посередине, где резвились золотые рыбки, а по стенам стояли диваны и низкие столики. Ноги утопали в коврах не по щиколотку, а, по-моему, по колено. Из этой благодати вели три двери: одна, куда я прежде всего сунула нос была входом в мини-кабинет: специальный стол с компьютером, вращающееся кожаное кресло типа «президент» и полки с книгами по стенам. Вторая дверь вела то ли опять в гостиную, только значительно меньших размеров, чем первая, то ли в будуар — помещение, о котором я много читала и часто видела на экране, но в личной жизни как-то сталкиваться не приходилось. Третья же дверь вела в мои сугубо личные апартаменты и сказать, что я обалдела, значит, ничего не сказать.

И спальня в съемной квартире, и спальня в пентхаузе были, конечно, хороши. Но это превосходило все, что я знаю о спальнях. Низкая белая кровать, накрытая вышитым покрывалом сказочной красоты, туалетный столик с трюмо, на котором стояло все, что только можно себе вообразить, огромный стенной зеркальный шкаф, куда горничная с ходу начала развешивать мои жалкие тряпочки, извлеченные из сумки, при этом горестно покачивала головой и кое-что откладывала в сторону. Хотелось бы думать — просто погладить, а не сжечь, как нищенские обноски. Из спальни стеклянная дверь вела на еще одну небольшую веранду, в ста метрах от которой просматривались море и кусочек пляжа. И еще была неприметная дверь в ванную комнату.

То есть это теоретически была ванная комната. Практически это было помещение с небольшим плавательным бассейном и примерно такого же размера ванной-джакузи, с душевой кабиной, отгороженной матовым стеклом, с умывальником, над котором висело огромное зеркало, а на полочке и в многочисленных стенных шкафчиках находилось столько флакончиков, баночек и тюбиков, что хватило бы на приличных размеров салон красоты. Остальные удобства были примерно в том же стиле — дворец Шемаханской царицы. Даже пол здесь был застелен ковром, а не выложен плитками. Были предусмотрены и специальная кушетка для массажа, и напольные весы, и даже парикмахерское кресло на колесиках, которое пока было скромно задвинуто в уголок.

Понять, за что мне выпало такое счастье, я была решительно не в состоянии. Всего пару дней тому назад я, простая российская туристка, прилетела отдохнуть в не самый большой и не самый дорогой городок Анталии. А попала — в земной рай, хоть щипли себя, хоть не щипли.

Впрочем, расслабиться мне не дали. Тут же вошел какой-то молодой человек, весьма приятный на вид, подкатил парикмахерское кресло к умывальнику и жестом предложил мне присесть. Я и забыла на какое-то время, что мне предстоит смена имиджа, и теперь мне стало безумно любопытно, что из этого получится.

В принципе, внешность у меня нормальная, но какая-то… неброская. Светло-русые волосы, для которых в последнее время специально придумали какой-то супер-шампунь, чтобы жидковатые, в общем-то, прядки приобрели хоть какой-то объем. Обычно я просто распускаю волосы и оставляю их в покое — они там сами по себе немножко вьются, а по торжественным случаям и на работу закалываю свою «гриву» на затылке. Что можно сделать из такого исходного материала было непонятно.

Молодой человек довольно долго ходил вокруг меня, приглядываясь и что-то прикидывая. Наконец, видимо, на что-то решился, развернул меня спиной к умывальнику и приступил к моему преображению. Сначала он вымыл мне голову, потом намазал их каким-то ароматным белым кремом и жестами предложил посидеть спокойненько двадцать минут.

Чтобы я не особенно скучала, пришла молодая девушка с набором маникюрных инструментов и занялась моими руками. Ну, это предупреждать вообще-то надо. Не помню, когда я последний раз проделывала эту процедуру с помощью мастера, так что назвать свои руки ухоженными, я бы не рискнула. Но если маникюршу и удивило такое небрежное отношение к собственным рукам, то она ничем своего удивления не выдала. Правда, в двадцать минут она не уложилась, но это оказалось даже к лучшему.

Молодой человек снова развернул меня спиной к умывальнику и очень долго мыл мои волосы какими-то невероятно ароматными шампунями. После чего снова намазал мне голову каким-то составом, закутал ее пластиковым полотенцем и предложил, естественно, жестами, вернуться к маникюрше. Она закончила свое занятие как раз тогда, когда пришло время снимать с моей бестолковки изрядно надоевший мне чехол. Что ж, руки она мне сделала просто фантастически красивыми.

Но вот когда парикмахер смыл состав с моей головы, я взглянула в зеркало и в ужасе зажмурилась. Мое отражение продемонстрировало мне нечто сугубо лохматое и сугубо темное, не цвета воронова крыла, конечно, но типа того. Что ж, теперь меня не то что злоумышленники — мама родная не узнает. Сама же я просто закрыла глаза и приготовилась к худшему. Просидеть мне так пришлось довольно долго, мастер щелкал ножницами, ловко орудовал расческой, жужжал какой то бритвой, снова щелкал ножницами, потом включил фен, из чего я сделала вывод, что час «икс» вот-вот настанет.

— Готово, мэм, — произнес по-английски свою первую и последнюю фразу парикмахер и скромненько отошел в сторону.

Я не без трепета открыла глаза. Так вот какая, Фэриде-ханум. Блестящая, живая масса темно-каштановых волос, в которых как искорки вспыхивали тонкие рыжие прядки. Это было даже не прическа, а Нечто, какой-то дорогой мех, струящийся вокруг лица и мягко спускавшийся по шее. Волосы чуть-чуть не достигали плеч, а небрежно упавшие на лоб пряди были вообще невероятно красивы.

— Спасибо, — искренне сказала я тоже по-английски. — Это шедевр, вы настоящий мастер.

— Продержится неделю, — сообщил он мне с поклоном, и стал собирать инструменты.

Я попыталась слезть с кресла, но, как выяснилось, поторопилась. Пришла женщина средних лет с небольшим баульчиком, разложила на подзеркальнике какие-то коробочки и кисточки. Кресло от зеркала чуть-чуть отодвинули и девушка-маникюрша занялась уже моими нижними конечностями, которые тоже были не слишком ухожены.

А женщина занялась моим лицом. Сначала достала что-то, оказавшееся контактными линзами и показала мне, как ими пользоваться. В общем, довольно просто, если приноровиться. В результате из зеркала на меня глянула темноглазая брюнетка, не имевшая практически ничего общего с моей прежней персоной. Для начала на это новое лицо наложили какую-то маску и предложили спокойно полежать минут десять. После чего маску сняли и дальше я просто довольно долго, сидела с закрытыми глазами ощущая прикосновения к своему лицу кисточек, пуховок, тампонов и даже каких-то щипчиков. По моим догадкам, щипчиками мне создавали идеальные брови, а еще какие-то действия знаменовали собой наращивание ресниц.

Наконец с меня сняли все простынки и пеньюары, педикюрша закончила лакировать ногти и с поклоном удалилась. Я посмотрела на себя в зеркало и ахнула: передо мной, с той стороны стекла, сидела настоящая красавица. Маскировка удалась на славу: я сама себя не узнавала. Конечно, на этом незнакомом лице был абсолютно мой нос, линия щеки ничуть не изменилась, подбородок остался прежним, равно как и рот. Возможно, все дело было только в том, что вместо привычных серых на меня смотрели темно-карие глаза, обрамленные длинными, пушистыми ресницами. Или брови, которые ровными дугами обрамляли эти глаза. Или чуть более смуглая, чем обычно, кожа. Но все равно это была совершенно другая женщина.

Как во сне, я вышла сначала в спальню, где прилипла к зеркалу во всю стену. Из этого сомнамбулического состояния меня вывела горничная, которая жестами предложила мне переодеться. Все необходимое было уже разложено на кровати: длинное шелковое платье и шелковый же шарф, тоже очень длинный. Все это было выдержано в бежево-коричневых-золотистых тонах, и выглядело, как бальное платье для Золушки. Кстати, туфельки там тоже были, только не хрустальные, а кожаные — бронзового цвета босоножки на высоченном тонком каблуке и какими-то очень длинными шнурками.

Горничная помогла мне облачиться во все это великолепие. «Шнурки» оказались лямками, которые перекрещивались несколько раз над щиколоткой и там завязывались идеальным бантом. А шарф, оказывается, набрасывался на голову так, что один конец свисал за спиной, а второй, наоборот, оставался на груди. Возможно, женщины из высшего турецкого общества именно так и одеваются, не знаю.

Именно в этот момент в дверь постучали и на пороге возник Исмаил-бей собственной персоной. Если он и испытал некоторое потрясение, то вполне умело это скрыл, зато явно остался доволен.

— Ну вот, Фэриде-ханум, теперь вы можете спокойно наслаждаться жизнью. Только учтите, без охраны я вас никуда не выпущу: такую красавицу украдут немедленно. Ну как, готовы развлечься в моем обществе в казино?

— Так точно! — шутливо отрапортовала я.

— А главное-то я и забыл! — хлопнул себя по лбу Исмаил-бей. — Склероз, извините великодушно. Сюда нужны еще драгоценности.

Представить себе мою бижутерию на этом фоне было довольно забавно, о чем я тут же и доложила. Исмаил-бей досадливо поморщился:

— Я же сказал: драгоценности. Серьги и пара колец, как минимум. Может быть, еще и браслет.

— У меня уши не проколоты, — сказала я, совершенно подавленная.

Вот так всегда. Обязательно что-то должно пройти мимо меня. Тысячу лет собиралась проколоть уши, да все как-то недосуг было. Теперь останусь без серег. Хотя, с другой стороны, нельзя же иметь все сразу. Ну, не бывает так, вот и все.

— Значит, клипсы. В любом случае до казино нам придется кое-куда заехать. Вам понравится, я уверен.

— Куда? — со жгучим любопытством спросила я.

— Увидите. Очень скоро. Будет такой маленький сюрприз.

Удивительное дело: в совершенно новом прикиде я чувствовала себя вполне нормально и естественно. Даже туфли — моя вечная головная боль — сидели, как влитые, не жали и не терли. А длинные платья я всегда любила, ходить в них умела, так что к машине из дверей виллы я выплыла аки лебедь. Только не белый а золотисто-коричневый.

В машине Исмаил-бей сел не на переднее сидение, а рядом со мной. И тут же нахмурился.

— Что-то не так, Исмаил-бей? — робко спросила я. — Не соответствую, да?

— Все так, кроме сумки. Сумочка ваша, не соответствует остальному. Она была очень хороша в руках у Виктории-ханум, но теперь…

Он отдал какое-то короткое приказание шоферу и мы поехали по направлению к городу.

— И кто же я теперь, Исмаил-бей? — поинтересовалась я.

— Думаю, моя троюродная сестра, — сообщил он мне, немного подумав. — Это такое дальнее родство, что, собственно, ни к чему и не обязывает.

Фраза была довольно многозначительной, и я решила на нее не отвечать. Пропустила свой ход и стала смотреть в окно, любоваться пейзажем, благо возможностей для этого было предостаточно. Вечер уже начинался, народу на улице заметно прибавилось, но теперь мне уже не удастся так же беззаботно фланировать в толпе, не привлекая к себе никакого внимания. Оказывается, роскошь и свобода плохо совмещаются, кто бы мог подумать.

— А ведь за вами тут наблюдали чуть ли не с первого дня, Фэриде-ханум, — внезапно сказал Исмаил-бей. — Мои люди нашли в квартире убитого администратора довольно большую коллекцию ваших фотографий. На улице, на пляже, за столиком его ресторана, на почте. И самое интересное — снимало вас несколько человек, по крайней мере, двое. Мои люди проверили все пункты проявки пленок и обнаружили занятную вещь: сегодня кто-то сдал в проявку пленку, где вас фотографировали вплоть до посадки в самолет, после чего пулей помчались делать снимки. Довольно глупо с их стороны, можно было все то же самое сделать непосредственно в Анталии, но тогда они теряли время.

— И кто это был? — полюбопытствовала я.

— Узнаем, как только заказчик явится за пленками. Заодно я приказал проследить, кому он их отдаст. Это ведь явный отчет для заказчика, исполнитель своими глазами видел, как вы сели в самолет.

— И своими ушами слышал, как самолет разбился, — не без сарказма сказала я.

— Между прочим, мне важно, чтобы об этом говорили только в Анталии. Ни остальная Турция, ни кто-либо за ее пределами об этом и понятия не имеет. И если я не ошибся в своих расчетах, через несколько часов что-то произойдет. Во всяком случае, ваш знакомый Алексей сегодня развил какую-то совершенно сумасшедшую деятельность, носится по городу, встречается с самой разнообразной публикой. Некоторые встречи мне объяснить трудно. Например, вот эту.

Он достал пачку фотографий и предъявил мне одну из них. На снимке Алексей за столиком какого-то кафе беседовал с мужчиной неопределенной внешности. Но мне показалось, что где-то я эту личность уже видела.

— Лицо вроде знакомое, а вспомнить не могу, — сказала я, возвращая фотографию.

— Ваш бывший сосед по лестничной площадке, — любезно пояснил мне Исмаил-бей. — Мне до сих пор не удалось выяснить, кто он такой и чем занимается. По документам — обычный турист, виза получена при прилете в Анталию, квартиру ему рекомендовали в туристическом агентстве. Он почему-то настаивал именно на квартире, а не на гостинице. У нас это не так часто бывает. Только в случаях, если что-то надо скрыть.

— Но для нас с Олегом тоже сняли квартиру, — пожала я плечами.

— Насколько я понял ситуацию, ваш э-э-… друг женат. Ему лишняя реклама тоже была ни к чему.

— Логично, — согласилась я. — Но я вот сейчас подумала, что сняли именно квартиру не только для этого. Олегу не нужно было, чтобы у меня появились новые знакомые, а в гостинице этого не избежать. Не мог же он предположить, что я познакомлюсь с вами и весь сценарий пойдет насмарку. А все, судя по всему, было продумано очень тщательно. Интересно, когда он задумал мое убийство: во время очередной встречи со мной или в промежутке?

На сей раз при мысли об Олеге у меня возникло не чувство страха, а обыкновенная здоровая злость. И это было намного лучше, чем рефлексировать и причитать. Когда найду способ достойно рассчитаться — обязательно это сделаю. Месть — это блюдо, которое нужно вкушать в остывшем состоянии. Тогда оно наиболее лакомо.

В этот момент машина остановилась. Куда-то мы уже приехали, кажется.

— Прошу, Фэриде-ханум, — учтиво открыл мне дверь Исмаил-бей. — Сейчас мы быстро устраним все мелкие недостатки.

Оказывается, меня привезли в ювелирный магазин, причем судя по обстановке, не из дешевых. Народу в нем не было, но как только мы вошли, откуда-то набежала целая толпа продавцов, которые, узнав Исмаил-бея, по-моему, порядком струхнули. Во всяком случае, через минуту в залу вышел, судя по всему, сам хозяин заведения: вполне европейской внешности человек, но с сугубо восточными манерами. Исмаил-бею он поклонился чуть ли не в пояс, в мою же сторону был отвешен лишь какой-то намек на поклон.

Исмаил-бей заговорил по-турецки, так что я временно из процесса общения выпала. Но по немногим попадавшимся знакомым словам могла догадаться, что идет обычная преамбула: как дела, как дети, как бизнес. Я тем временем осматривалась: по-моему, здесь можно было украсить все гаремы всего Ближнего Востока, да и на Средний бы еще осталось. Витрины сверкали совершенно сумасшедшим блеском, напрочь отшибая возможность соображать.

Тем временем, нам принесли чай в крохотных чашечках и какие-то сладости. Ну, значит пошел второй этап: теперь хозяин будет осторожно выяснять, что гостю угодно. Я не ошиблась хотя бы потому, что разговор перешел на английский язык, так что тут я уже могла и поучаствовать. Но могла и помолчать.

— Моя кузина, Фэриде-ханум, приехала из Англии, — начал Исмаил-бей. — Возможно, мы здесь решим проблему ее замужества. Но эта легкомысленная девушка оставила дома все свои более или менее приличные украшения, а те, что привезла, только на пляж и надевать. Я надеюсь, мы можем у вас решить эту проблему?

— Разумеется, — расплылся в улыбке хозяин. — Все, что только пожелает уважаемая ханум. Начнем с сережек?

— У уважаемой ханум, оказывается, уши не проколоты! — с несколько наигранным возмущением отозвался Исмаил-бей. — О чем думала ее мать! Ох, уж эти западные причуды! Покажите нам для начала кольца, мне хотелось бы выбрать парочку не слишком броских.

Что ж, один из продавцов принес целый поднос с этими самыми кольцами. Вообще-то я не слишком люблю золото, предпочитаю серебро, но, похоже, моего мнения на сей раз никто спрашивать не собирался, во всяком случае в процессе первичного отбора.

Я не ошиблась: с подноса были отложены несколько колец, потом принесли второй, потом третий. На Востоке торопиться не любят. Потом ту же процедуру повторили с браслетами. Я даже притомилась немножко от всего этого блеска и сияния. Наконец, процесс пошел веселее:

— Выбирайте, Фэриде-ханум, — любезно предложил мне Исмаил-бей, пододвинув ко мне поднос с побрякушками, прошедшими первый тур. — Все, что хотите, в любых количествах.

Сказать, что мне было неловко — значит, ничего не сказать. За всю мою жизнь было два или три раза, когда мне дарили ювелирные украшения, и все эти случаи касались сугубо семейных праздников: прабабушкино колечко на совершеннолетие, бабушкино кольцо к двадцати пяти годам. Ну, обручальное, конечно. И опять же это все были близкие люди, а тут — совершенно посторонний мужик. Но я прекрасно понимала, что возражать Исмаил-бею не буду никогда, теперь я слишком к нему привязана всеми произошедшими криминальными фокусами.

— Вот это, пожалуй, — показала я на колечко из белого и желтого золота с маленьким бриллиантом. — И вот это.

Второе кольцо было побогаче на вид, но блистал в нем не алмаз, а топаз — мой любимый камень. Дымчатый топаз в филигранной золотой оправе.

— У ханум изысканный вкус! — восхитился хозяин магазина. — Осмелюсь предложить к этому браслет с топазами, получится просто восхитительно.

— Примерьте, Фэриде-ханум, — предложил Исмаил-бей. — Вкус у вас действительно хороший, мне нравится.

Кольцо с топазом оказалось чуть великовато, но хозяин замахал руками, затарахтел что-то по-турецки и один из продавцов понесся куда-то с этим кольцом.

— Десять минут, уважаемая ханум, — обратился ко мне хозяин. — Через десять минут кольцо будет нужного размера. Не угодно еще чаю? Или хотите посмотреть какие-нибудь безделушки?

— Кстати о безделушках, — прервал его Исмаил-бей, — нужна еще сумочка. В ансамбль, с бриллиантовой крошкой. Есть такая?

— Конечно!

— Покажите.

В общем, из магазина я вышла, как почти приличная восточная женщина: с браслетом и кольцами. Сумочка идеально подходила к ансамблю, но меня страшно занимала мысль, что я с ней буду делать в Москве, если вообще, конечно, туда когда-нибудь попаду. Но первое испытание нового образа я, кажется, выдержала: русскую во мне даже не заподозрили. Исмаил-бей охотно это подтвердил. Я уже почти не нервничала, понимая, что в казино мне встреча с кем-то знакомым вряд ли грозит, и что по-русски мне там разговаривать тем более не придется.

Не могу сказать, что испытала потрясение, впервые в жизни переступив порог «злачного заведения». Скорее испытала чувство «дежа вю» — в кинофильмах казино особенно в последнее время мелькают с завидной регулярностью. Приглушенный свет, тихая музыка, тихие разговоры, длинноногая девица в униформе, которая тут же подскочила к нам с подносом, на котором стояли бокалы. Исмаил-бей покачал головой и девица испарилась. Зато появился высокий и представительный мужчина, который склонился в поклоне и произнес какую-то длинную и, по-моему, высокопарную фразу.

— Моя спутница не говорит по-турецки, — усмехнулся в ответ Исмаил-бей.

Говорил он, естественно, по-английски, значит, если я правильно поняла правила игры, тут мне говорить разрешалось. Редко и по делу.

— Наше казино просто осчастливлено вашим присутствием, уважаемая ханум, — тут же перешел на английский мужчина, по-видимому, управляющий. — Позвольте предложить вам несколько призовых фишек — подарок от заведения.

Я нерешительно посмотрела на Исмаила-бея: что делать?

— Благодарю вас, Рашид-бей, — сказал тот. — Но уважаемая ханум впервые в казино, так что мы хотели бы проверить теорию новичков. Фишки, конечно, принимаем с благодарностью, но ханум купит и свои.

— Конечно, конечно! — с восторженным энтузиазмом откликнулся управляющий. — Все, что вам будет угодно приказать, Исмаил-бей.

— Фэриде-ханум, — обратился ко мне Исмаил-бей, — вот тут вам придется немного потратиться самой. Я столько раз играл в самых разных казино, что за новичка не сойду никоим образом. Равно как и мои деньги.

Восторга у меня такой поворот событий не вызвал: собственных денег было мучительно жалко. Но я довольно резко себя одернула: живу, как принцесса, меня обвешивают ювелирными украшениями, кормят сказочными деликатесами, возят на машине — и все это бесплатно. Элементарная справедливость требовала, чтобы я хоть на что-то потратилась сама.

— А куда надо платить? — спросила я, вынимая стодолларовую бумажку.

Управляющий очень резво выхватил ее у меня из рук, сказал, что сейчас сам все организует в лучшем виде, а нас просит только подождать пару секунд. Действительно, вернулся он мгновенно со стопкой каких-то пластмассовых карточек и с поклоном передал их мне.

— Во что хочет играть уважаемая ханум?

— В рулетку, — ответила я, не задумываясь.

Думать было особенно не о чем. Я не знала правил ни единой карточной игры, кроме, разве, подкидного дурака, и к карточным столам мне вообще подходить было незачем. Значит, оставалась рулетка, не игральные же автоматы, в конце концов.

Вокруг стола с рулеткой было довольно много народа, но для нас места нашлись мгновенно. Я положила стопку фишек по левую руку от себя, справа пристроила свою роскошную сумочку — именно так вела себя выхоленная и разодетая дама по другую сторону стола. И стала ждать начала шоу.

Когда предложили делать ставки, я уже не колебалась. Свой внутренний голос я слышу крайне редко, он у меня очень застенчивый и, как правило, молчит, даже если его о чем-то спрашивают. Но тут он проявил себя во всей красе и, подчиняясь ему, я поставила всю стопку фишек, кроме одной, на черный квадрат стола с цифрой тринадцать.

— Вы уверены, Фэриде-ханум? — с удивлением спросил Исмаил-бей.

— Абсолютно! — отрезала я.

Шарик весело запрыгал по пологому кругу, постепенно замедляя ход. Вокруг стола воцарилась абсолютная тишина, нарушал которую только этот веселый металлический стук. Поколебавшись немного на финише, шарик как-то лениво вкатился в избранный им лоточек и там замер.

— Тринадцать черный! — провозгласил крупье по-английски и придвинул ко мне довольно значительное количество фишек других игроков.

— Браво, ханум! — шепнул Исмаил-бей. — Попробуем еще?

— Попробуем, — храбро кивнула я.

Храбро-то храбро, но возле себя я все-таки оставила фишек ровно на сто долларов. А остальную внушительную стопку снова водрузила на тот же квадрат. На сей раз никаких комментариев со стороны Исмаил-бея не последовало. Он только весело подмигнул мне, когда шарик… снова вкатился в ту же лунку. Я опять выиграла!

— Еще? — спросил Исмаил-бей.

С тупой уверенностью, которой за собой раньше не знала, я проделала ту же процедуру в третий раз. «Страховочные фишки» я тоже оставила возле себя. И затаила дыхание.

— Тринадцать черный! — с некоторым оттенком отчаяния в голосе объявил крупье.

После этого возникла некоторая пауза: крупье поменяли. Я прислушалась к своему внутреннему голосу и поняла, что полоса фарта закончилась и нужно достойно выйти из игры. Собрать все выигранное и убраться отсюда как можно скорее, было не совсем этично, с моей точки зрения. Поэтому я поставила на тот же квадрат только «резервные фишки», твердо решив с остальным выигрышем не расставаться. Новый крупье запустил волчок, шарик заскакал и…

— Четырнадцать красное! — с торжеством объявил крупье.

Что и требовалось доказать. И вот тут я и решила остановиться. Свято верю в то, что нельзя жадничать, искушать судьбу или подталкивать ее в спину. К тому же я понимала, что выиграла совершенно сумасшедшие для меня деньги, причем выиграла сама. Исмаил-бей на это развлечение не потратил ни цента, так что я, не угрызаясь совестью, могла считать их действительно своими. Голова у меня слегка кружилась, как после бокала шампанского, я повернулась к Исмаил-бею и сказала:

— Спасибо, Исмаил-бей. Я наигралась. Что тут дальше делается по правилам?

Оказывается, по правилам здешнего хорошего тона одну-две фишки нужно оставить крупье — вроде чаевых. Я обеспокоилась, что чаевые-то нынешний крупье как бы не заслужил, при нем я проиграла, но Исмаил-бей быстро меня успокоил, сказав, что тут царит демократия и справедливость, все чаевые сваливаются в так сказать, «общий котел», а потом, после закрытия казино делятся на всех поровну. Ну, и слава богу, меня это уже ни с какой стороны не касалось. Так что я необходимые чаевые оставила, и я в сопровождении Исмаил-бея отправилась к кассе.

Выиграла я, оказывается, пятьдесят тысяч с мелочью. «Мелочь» составляла почти триста долларов и меня почему-то доконало именно это. Пятьдесят кусков я просто не воспринимала, я такими категориями денежных сумм сроду не оперировала, и понимала только, что, вложив в игру сто кровных долларов, я эту сумму утроила. Эти купюры я пристроила в сумочку, а вот как распорядиться буквально свалившимся на меня богатстве в физическом смысле, не знала. Пакет получился довольно внушительный: в карман не положишь, за пазуху не засунешь. Я с надеждой посмотрела на Исмаил-бея: может быть, он что-нибудь придумает.

— У вас же есть кредитная карта, — спокойно сказал он. — Давайте я все устрою. А вы подождите меня вот тут, под пальмочкой.

Исмаил-бей начал какие-то переговоры с кассиром по поводу моей кредитной карточки, а я с наслаждением опустилась в глубокое мягкое кресло, удивляясь сама себе, поманила ближайшую официантку и попросила джина с тоником. Через несколько минут наступила практически нирвана: я потягивала любимый напиток, покуривала сигаретку и вяло размышляла о том, что мне делать со свалившимся на меня богатством. Дело в том, что мой мозг решительно отказывался воспринимать это событие как объективную реальность, данную не в ощущении и предлагал считать это сном или галлюцинацией. Наверное, так он защищался от нервного стресса, поэтому я с ним не спорила. Соображает хоть что-то — и слава богу!

Подошел Исмаил-бей, сел в соседнее кресло и приказал принести себе какой-то экзотический коктейль, кажется, что-то вроде «джулипа» или «джулепа», в общем, нечто, довольно приятно пахнувшее мятой. С момента нашего знакомства я не видела его таким спокойным и довольным, что, в общем, было довольно логично: осчастливить человека, не прилагая к этому практически никаких усилий, это очень здорово.

— Ну, Фэриде-ханум… — начал он было, но тут к нам подошел какой-то мужчина.

Я подняла глаза и даже вздрогнула: это был Алексей. Ну вот, сейчас начнется основная проверка моего нового имиджа. Если меня не узнает мой недавний попутчик по авиаперелету, то можно жить и дышать спокойно. Только говорить лучше не надо: голос практически невозможно изменить. А меня к тому же Господь сподобил голосом не слишком стандартным: довольно низким, но без придыхания и хрипов, свойственных курильщицам, да еще с каким-то необыкновенным тембром. Во всяком случае, если я куда-то звоню, то могу не представляться: меня все знакомые по голосу вычисляют практически мгновенно.

Исмаил-бей встал и обменялся с Алексеем рукопожатием.

— Решили испытать острые ощущения? Присаживайтесь, Алекс-бей.

— Скорее отдохнуть от этих ощущений, — невнятно пробормотал Алексей на своем не слишком хорошем английском, опускаясь в кресло. — Что-то уж слишком все остро.

— Думаю, вам стоило бы сейчас выпить рюмку хорошего коньяка, — предположил Исмаил-бей. — Вижу, ваши дела вас совершенно замучили.

— Не столько дела, сколько их состояние, — отозвался Алексей. — А насчет коньяка вы, пожалуй, правы. Рюмочка не помешает… Ой, простите, я не поздоровался с вашей спутницей!

— Это моя вина: забыл вас представить друг другу. Фэриде-ханум, это мой знакомый бизнесмен из России, Алекс-бей. Фэриде — моя дальняя родственница. Родилась и выросла в Англии, по-турецки почти не говорит. Для нас это не слишком частое явление.

— Такой красивой девушке можно вообще ничего не говорить, смотреть на нее — уже удовольствие, — слащаво заметил Алексей.

Я одарила его улыбкой и наклонила голову. Действительно, я вообще могу для разнообразия помолчать.

— Кстати, Исмаил-бей, вы помните Викторию-ханум?

— Такую прелестную женщину нелегко забыть, — отозвался Исмаил-бей.

— Вы слышали? Она погибла.

— Каким образом?

— Она была в самолете, который взорвался сегодня днем над морем.

— Что за глупые шутки! — нахмурился Исмаил-бей. — О самолете я, конечно, слышал, но Виктория-ханум собиралась пробыть здесь еще неделю, как минимум.

— Почему-то она решила срочно улететь. И вот…

— Какую печальную весть вы принесли, Алекс-бей. Просто поверить в это не могу!

— Увы! Вообще в этот раз в Кемере происходит что-то невероятное. Убили администратора крупного ресторана…

— Об этом я знаю. Но там, кажется, какие-то личные разборки…

— Он должен был передать мне важные документы. Теперь даже не знаю, где их искать.

— Обратитесь в полицию, — безмятежно посоветовал Исмаил-бей. — Если там нашли эти бумаги, вам их, конечно, отдадут.

— Если там найдут эти документы, я конченый человек, — пробормотал Алексей по-русски.

Я с трудом сохранила на лице подобающее невозмутимое выражение. Интересное кино получается. Значит, администратор должен был передать документы Алексею. Зачем Олегу понадобилось выстраивать такую сложную и рискованную цепочку? Через меня — администратору, через администратора — Алексею. И если бы бедняжка знал, что два дня находился в непосредственной близости от этих самых документов! Ему достаточно было просто залезть в мою сумку, как только я зазеваюсь. Впрочем, если погром в моей квартире был организован им, я не удивлюсь. Ей-богу, голову можно сломать с этими бизнесменами!

— Конечно, я обращусь в полицию, — уже по-английски сказал Алексей. — Но боюсь, там мне не помогут.

Интересно, а бриллианты тоже предназначались Алексею? Или это было взяткой администратору, или тому, кто за ним стоит. Мне почему-то казалось, что бедняжка убитый мог быть только посредником, что за ним стоят куда более серьезные силы. И по-моему, Исмаил-бей мои подозрения разделял, недаром он придавал этим бумагам такое значение.

— Я слышал, что полиция что-то нашла, — невозмутимо продолжил Исмаил-бей. — Кажется, какие-то драгоценности…

Алексей заметно побледнел. Значит, он все-таки имеет ко всему этому отношение, не исключено — самое непосредственное. И даже не догадывается, бедняжка, что настоящие драгоценности уже подменили мастерски сделанными стразами. Специалист, конечно, разберется, дилетант — никогда. А за те бриллианты, которые сейчас лежат в надежном сейфе Исмаил-бея, можно купить благосклонность нескольких человек на очень высоких постах. Так что его сказочки насчет страховки… Возможно, он действительно этим занимается, но лично для себя, а не для кого-то со стороны. Любопытно, лично с Олегом он знаком? Или это здоровая заочная конкуренция? Но я лично во всей этой комбинации не видела никакого смысла, вот хоть убейте.

— Мы с Фэриде-ханум собираемся ужинать, — любезно сообщил Исмаил-бей. — Не желаете присоединиться? Вкусная еда — лучшее средство против стресса. А если хотите, поделитесь со мной своими проблемами, может быть, я чем-то смогу вам помочь.

— Благодарю вас, Исмаил-бей, я бы…

В этот момент у Алексея зазвонил мобильный телефон. На сей раз он заговорил по-русски.

— Да. Да, я. Пока ничего хорошего, слава богу, что плохого не случилось.

Пауза. Лицо Алексея постепенно начинает принимать какой-то свекольный оттенок.

— Почему я должен платить за то, что и так мне принадлежит? Я просто пойду в полицию. Не надо меня пугать, владеть несколькими драгоценными камнями — это не уголовное преступление. И здесь не Россия.

Опять пауза. Лицо становится более или менее нормальным.

— Ах вот так. Ну, это меняет дело. Да, без этих бумаг я ничего сделать не могу, это правда. Хорошо, за них я готов заплатить. Отдайте бумаги, а цацки можете оставить себе на память — и мы в расчете. Именно сегодня? А до завтра это не терпит? Хорошо, я добавлю штуку сверху, но это предел. В том числе и моих возможностей.

Совсем небольшая пауза. И уже спокойный голос, владеющего собой человека.

— Да, я знаю это место. Через полчаса буду там. Но никаких сюрпризов, я приму соответствующие меры. При чем тут полиция? Все, договорились!

Он убрал мобильный телефон и поднялся с кресла.

— Простите, Исмаил-бей, мне придется пожертвовать ужином с вами. Кажется, мои проблемы сегодня решатся раз и навсегда. Увидимся в следующий раз. До свидания, уважаемая Фэриде-ханум, было невероятно приятно с вами познакомиться, недаром турчанок считают первыми красавицами Востока. Простите еще раз, но меня ждут.

Только я заметила почти неуловимый жест Исмаил-бея в сторону группы людей у выхода из зала. По-видимому, за Алексеем пустили хвост. Что ж, довольно мудрое решение, особенно если учесть, что понять разговора по телефону он не мог. Хотя… что я собственно знаю об Исмаиле-бее? Может, он полиглот.

— Пойдемте ужинать, Фэриде-ханум. Отпразднуем ваш выигрыш.

— А где?

— Положитесь на меня, — улыбнулся Исмаил-бей, — не пожалеете. Тут совсем рядом: хотите на машине поедем, хотите — десять минут вдоль моря прогуляемся.

— Хорошая идея! А то у меня даже голова кружится: то ли от восторга, то ли от нехватки кислорода.

Мы вышли из казино и неторопливо пошли по набережной, ярко освещенной, полной нарядной публики всех национальностей, и самых разнообразных запахов. Сильнее всего, конечно, пахли цветы, через них проникали всякие вкусные запахи, и в качестве финального аккорда — запах моря, лучше которого я ничего в жизни не ощущала.

Я с удовольствием все это разглядывала, потому что разговаривать с Исмаил-беем было решительно невозможно: похоже, его в Кемере знали абсолютно все и все торопились засвидетельствовать ему свое почтение. Я только мило улыбалась, до большего от меня ничего и не требовалось. Мы проходили мимо того дома, где я пробыла чуть больше суток, и я подумала, что со мной непрестанно происходят какие-то чудеса, в основном, кстати, приятные. И все потому, что я выпила чуть-чуть больше, чем надо и пустилась танцевать фламенко.

А вела бы себя пристойно, так вообще неизвестно, чем все это закончилось бы. То есть почти известно: вполне реальной гибелью вместе с парой сотен других, ни в чем неповинных пассажиров самолета. Между прочим, я все больше убеждалась в том, что несостоявшееся на меня покушение было задумано Олегом. А последние несколько часов думала еще и о том, что не исключено появление здесь моего экс-возлюбленного лично.

Какое-то беспокойство возникло у меня во время этой прогулки. Как если бы я увидела что-то такое, чего видеть ни в коем случае не могла. Но я никак не могла понять, что меня так обеспокоило. Безусловно, какая-то мелочь, пустяк, попавший в поле моего зрения совершенно случайно и на несколько секунд. Но это могли быть и немного разгулявшиеся нервы.

Мы подошли к самом роскошному отелю в Кемере — «Тюркиз» — и прошли внутрь, где оказался прелестный внутренний дворик с фонтаном, вокруг которого была расставлена дюжина столиков. Я заметила, что занято было от силы три или четыре, что могло свидетельствовать только о том, что ресторан этот не только элитный, но и безумно дорогой. Еще три дня назад я впала бы в панику: попала ворона в царские хоромы, но сегодня поняла, что стремительно привыкаю к роскоши и, похоже, уже так вошла в роль богатой красавицы-турчанки, что мне будет сложновато из нее выбираться без моральных потерь.

Меню нам принесли чуть ли не на пяти языках, но — без указания цен. По-видимому, свои знали, а чужих сюда не слишком пускали. Я заикнулась было о фондю, но Исмаил-бей резонно возразил, что это блюдо я уже дегустировала, а вот седло барашка, которое тут бесподобно готовят — нет. И не пробовала их фирменного салата, а также лимонного мусса. Так что он настоятельно советует мне положиться на его вкус.

Я положилась.

В принципе, я достаточно равнодушный к еде человек. Если есть кофе и какие-то плюшки-сушки, то я на таком рационе проживу достаточно долго. Ну, фруктов немного, но с ума я от них не схожу. Так что гурман я — никакой. Но когда принесли заказанное Исмаил-беем блюдо, я поняла, что какая-то часть жизни чуть было не проскочила мимо меня, а именно — радости гастрономии. Это все было так невероятно вкусно, так не похоже на все то, что я до сих пор хотя бы пробовала, что у меня просто нет слов для описания.

Исмаил-бей посматривал на меня с легкой улыбкой и, похоже, был страшно доволен моей реакцией. Когда принесли кофе, я поняла, что и в кофе я до данной минуты вообще ничего не понимала. Это был божественный напиток, наверное, именно им ублажают в мусульманском раю праведников.

— Ну что ж, дорогая Фэриде-ханум, мы, кажется, достойно отметили ваш маленький выигрыш. Вы, кстати, уже решили, на что его потратить?

— Исмаил-бей, вздохнула я, — столько денег я могу заработать дома лет за десять, если не есть, не пить, не одеваться и не платить за квартиру. Так что я даже еще и не думала, настолько запредельно все это выглядит.

— Сколько же вы получаете на своей работе, простите за бестактный вопрос?

— Долларов триста-четыреста, иногда сотню премиальных.

— В неделю?

Я искренне расхохоталась:

— В месяц, дорогой Исмаил-бей, в месяц! И поверьте, у нас это считается вполне приличной зарплатой, очень немногие получают больше. Я же, как видите, еще и на курорт могу съездить. Только на дешевый. Вот отель, в котором мы с вами сейчас ужинаем, мне решительно не по карману. Даже та квартира, в которую я поселилась для меня слишком дорога. Ее оплатил мой бой-френд. Бывший.

— Так теперь уже точно — бывший?

— Точнее не бывает, — вздохнула я. — Чем скорее я его забуду вообще, тем лучше. Не люблю, знаете ли, когда из меня делают дурочку, а потом еще и убить пытаются. Таких друзей мне не нужно, любовников — тем более.

— Думаю, вы абсолютно правы, Фэриде-ханум. Для меня это тем более отрадно, что…

В этот момент зазвонил его мобильник. По тому, как изумленно взлетели вверх брови Исмаил-бея, я поняла, что никаких звонков сегодня он вообще не ждал. Разговор оказался необыкновенно коротким, но выражение лица Исмаил-бея изменилось мгновенно: вместо веселого, изысканного светского человека передо мной оказался жесткий, волевой человек, собранный, как пружина.

— Что-нибудь случилось? — осторожно спросила я.

— Да. Еще одно убийство. Для нашего города это вообще беспрецедентно. Да еще практически под носом у моего человека, который должен был предотвращать всякие неординарные ситуации.

— Кто? — спросила я чисто машинально.

Ответ я в общем-то знала.

— Алексей. Застрелен у дальнего причала из пистолета с глушителем. Стрелял, судя по всему, профессионал: в темноте, одним выстрелом наповал. Сейчас поеду сам разбираться.

— Можно я с вами?

— Вы уверены, что хотите это видеть?

— Я уверена, что одной, без вас, мне будет очень дискомфортно.

— Что ж, поедем.

Исмаил-бей жестом подозвал официанта, подписал поданный ему счет практически не глядя и стремительно встал из-за стола.

— Не понимаю, — бормотал он, уже сидя рядом со мной в машине, — почти ничего не понимаю. Кто и за что мог его убить?

Я этого тоже не понимала, хотя пыталась понять изо всех сил. Но от этих мыслей меня отвлек один небольшой эпизод. Мы как раз проезжали мимо того дома, где Олег снял квартиру, и я внезапно поняла, что резануло мне глаз пару часов тому назад.

Окна бывшей моей квартиры были освещены. А квартиру Олег снял на две недели, сам говорил. Кто же устроил всю эту иллюминацию?

Возможно, это глупо, но мне почему-то снова стало страшно.

Глава шестая

Наши люди в Голливуде

Почему практически у всех людей такое болезненное любопытство к трупам, пожарам, авариям и прочим малоприятным происшествиям? Зеваки были, есть и, кажется, будут всегда. Я, между прочим, тоже в этом плане не святая, и если удается, обязательно смотрю странную в общем-то программу «Дорожный патруль». Зачем мне это? Не знаю, но какое-то пещерное любопытство не позволяет выключить телевизор.

Правда, сейчас к месту происшествия меня привело не любопытство, а страх. Я просто боялась оставаться одна, пусть и в роскошной, строго охраняемой вилле. Рядом с Исмаил-беем мне было гораздо спокойнее, почему-то я была свято уверена, что уж в его-то обществе со мной ничего страшного не случится.

Дальний причал оказался действительно дальним, почти на самой окраине городка. Освещение там было скуповатое, если редкие слабые фонари вообще можно назвать освещением, место в общем-то заброшенное и малопосещаемое. Интересно, какие меры предосторожности принял Алексей, направляясь в эти трущобы? Или он просто блефовал? По-моему, если бы не «хвост», пущенный за ним Исмаил-беем, Алексея не скоро бы нашли.

Как выяснилось, его вряд ли бы нашли вообще. Чрезвычайно озабоченный человек сделал довольно пространное объяснение Исмаил-бею, после чего тот, помолчав минут несколько, сказал:

— Нужно вызывать полицию.

Пока полиции не было, мы осторожно подошли к трупу. Алексей лежал на спине, совершенно спокойно, и с первого взгляда я даже не поняла, что темное пятно над переносицей — это и есть та единственная рана, которую он получил.

— Его, по-видимому, потом собирались сбросить в море, — поделился со мной информацией Исмаил-бей. — Мой человек спугнул его или их. Алексей подошел к назначенному месту, оглянулся вокруг и закурил. Выстрела практически не было слышно, наверное, пистолет с глушителем, во всяком случае, выстрелили, как только вспыхнула зажигалка. Одна пуля. Сначала послышались приближающиеся шаги, потом стало тихо, а потом шаги стремительно удалились. Наверное, убийца заметил непрошеного свидетеля и предпочел убраться с места преступления как можно быстрее. Ну, вот и полиция. Вам лучше посидеть в машине, Фэриде-ханум. Я не хочу, чтобы вас втягивали в эти разборки.

Вот этого мне тоже не хотелось. Я забралась на заднее сидение машины, вытащила из бара банку фруктового сока и с удовольствие закурила. Удовольствие — это конечно сильно сказано, но когда я нервничаю, то всегда хватаюсь за табачную палочку и это меня хоть немного успокаивает. И сок я взяла не случайно, в баре было полно всяких других более крепких напитков, но мне была нужна ясная голова. Собственно, такая голова всегда нужна, но не всегда получается.

Алексея вызвали под предлогом передачи каких-то бумаг. Настолько дорогих для него, что по сравнению с ними бриллианты были просто сувенирными мелочами. В той клятой посылке, которую я передала администратору ресторана, тоже были какие-то бумаги, просмотреть которые я не удосужилась, а зря. Возможно, я все равно ничего не поняла бы, но хоть знала бы, из-за чего такой накал страстей.

Была еще вторая версия: кто-то убирает всех, так или иначе имеющих отношение к посылке. Ведь о самом факте ее существования Алексей знал — сама ему сказала. И кстати, погром в квартире в поисках этой самой посылки вполне мог устроить он сам: я же не фиксировала время его появления на пляже рядом со мной. Возможно, он в конце концов и заполучил бы желаемое, но тут вмешалась судьба в виде Исмаила-бея и избавила меня от многих неприятностей. Если точнее, позволила остаться в живых. Но ведь тот, кто устроил это шоу с подарочным ларчиком наверняка уверен, что меня давным-давно нет на этом свете. Кто?

Третья версия была еще интереснее: на встречу Алексея вызвал Олег. Только ему несчастный бизнесмен и поверил бы, не мог же он глубокой ночью переться на встречу с неизвестным человеком. Впрочем, он мог назначить встречу, а послать на нее кого-то другого. Для того чтобы позвонить по мобильнику, совершенно не обязательно находиться близко от абонента.

Ко всему прочему, я пока не понимала, почему ожила оставленная мною квартира. Конечно, Олег мог позвонить управляющему домом или связаться с ним каким-то иным образом и свой заказ аннулировать. Но вряд ли он стал бы заниматься такой мелочью: квартира оплачена на две недели вперед, а живет он в ней или нет — его личное дело. Может быть, передумает и приедет отдохнуть от трудов праведных, причем я ни в коем случае у него под ногами путаться не буду, потому что меня уже как бы и на свете нет. Интересная концовочка получилась у нашего романа. Скажем так, нестандартная.

Но в общем-то все даже к лучшему. Вернусь в свой естественный образ, вернусь в Москву и найду кого-нибудь менее экстравагантного в качестве бой-френда. Проблем-то! Парочка поклонников у меня в запасе имелась, нужно было просто перевести кого-нибудь в разряд играющих. А не понравится — переиграть и этот вариант, пардон за невольный каламбур. Ей-богу, я не более цинична, чем большинство нормальных женщин, просто, в отличие от них, люблю называть вещи своими именами. Только накажи меня Бог, если я еще когда-нибудь свяжусь с женатым мужчиной. Холостяков, что ли мало? Да не меньше, чем в Бразилии Педров.

Ладно, это пока неопределенное будущее, а думать надо о конкретном настоящем. Интересно, что там обнаружила полиция? Нет, я не жалела, что ушла в машину, я все равно ничего бы не поняла из их тарабарщины. Просто что-то долго они там возятся. Уж Исмаил-то бей вполне мог поторопиться.

Он как будто подслушал мои мысли и появился возле машины. Лицо его было, мягко говоря, хмурым, но он сделал над собой усилия и придал лицу более приятное выражение.

— Поедем домой, Фэриде-ханум, — объявил он, усаживаясь рядом со мной. — Полицейская машина запущена, труп я официально опознал, но больше ничем полиции помочь не смог. Занятно, но я ведь даже фамилию этого человека не удосужился узнать. А вы?

— И мне это было как-то ни к чему, — пожала я плечами. — Пофлиртовали в самолете, поужинали вместе, вот и все общение. Третий и последний раз я видела его сегодня в казино, вместе с вами. Меня, кстати, будут допрашивать?

— Не думаю. Я во всяком случае им этого не советовал, при вашем нынешнем положении вы совсем не знакомы с этим человеком. В самолете летел и ужинал он с Викторией, а такой женщины в Кемере уже нет.

— И не будет, — твердо пообещала я. — До последних секунд перед отлетом. Пока не придется принимать прежний вид.

— Зачем? — поразился Исмаил-бей. — Я лично посажу вас в любой самолет без всяких документов.

— В этом я не сомневаюсь. Но в Москву меня не пустят. Там тоже есть паспортный контроль, только вас рядом не будет.

— А знаете, я как-то про это не подумал, — рассмеялся он. — Мне так приятно ваше общество, что про расставание я просто забыл. Вы же не захотите остаться в Турции навсегда?

— В каком качестве? — мягко спросила я.

— Я, например, могу на вас жениться…

— Увольте, Исмаил-бей, — рассмеялась я. — Две жены у вас уже есть, если не ошибаюсь. А здесь, в Кемере, как вы сами сказали, у вас база отдыха.

— Но вам же не обязательно здесь постоянно жить.

— А где мне жить постоянно?

— А где хотите. Хоть в Париже, хоть в Риме, хоть в Латинской Америке. Я люблю путешествовать.

— Почему бы в таком случае мне не пожить постоянно в Москве? Туда тоже самолеты летают. И жениться не обязательно.

— Вы мне отказываете? — страшно изумился Исмаил-бей.

— Боже сохрани! От вас я не собираюсь отказываться. Но мне как-то не хочется быть третьей женой. Давайте я лучше буду одной из ваших подруг. Скажите честно, у вас ведь почти в каждом городе такая есть?

— Вы неподражаемы, Фэриде-ханум! — рассмеялся он. — Такой женщины я еще не встречал. Давайте вернемся к этому разговору попозже, хорошо? Может быть, мы придем к разумному компромиссу между моими желаниями и вашими запросами.

— Давайте вернемся позже, — легко согласилась я. — А теперь поговорим о менее приятных вещах. Ваш человек видел убийцу?

— Нет, он его только слышал. Собака след не взяла, то есть довела только от того места, где прятался убийца до кромки моря. По-видимому, действительно работал профессионал, вряд ли его найдут. Только по чистой случайности. Сейчас поедут в гостиницу, где жил Алекс-бей, может, там что-нибудь найдут. Хотя бы информацию, кому звонить в экстренных случаях.

— Разве у него не было с собой документов?

— Были и остались, деньги тоже не тронуты, около тысячи долларов в местном эквиваленте и столько же настоящих. Так что это не ограбление.

— Его же и вызывали не на ограбление, а на встречу по делу, — заметила я. — Убийца сам назначил ему встречу. Иначе все очень усложняется.

— Верно, — задумчиво сказал Исмаил-бей. — Ему позвонили и он разговаривал по-русски, то есть скорее всего — с соотечественником. И убийство, возможно, тоже совершил русский. Так что дело практически гиблое. Как и в случае с администратором. И еще: у нас здесь не бывает убийств. То есть за последние лет десять не было ни одного. Так что найти исполнителя среди здешних жителей — довольно серьезная проблема. На мелкое воровство еще можно подговорить, но остальное…

— Что вы имеете в виду? — не поняла я.

— Ах, да, я забыл вам сказать, да это и несущественно. Мы нашли человека, который устроил погром в вашей квартире. Наш, местный. Ему посулили тысячу долларов за то, что он как следует поищет и, главное, найдет вполне определенную вещь. Он и поискал как следует, только ничего не нашел, кроме неприятностей на свою голову. Совратителя своего он описал довольно подробно, особенно подчеркивал, что это был русский.

— Десант русской мафии в тихий курортный городок, — пробормотала я.

— Что, простите?

— Десять против одного, что этим русским был Алексей, царствие ему небесное. Он очень умело создал впечатление, что почти всю вторую половину дня находился рядом со мной, и я это подтвердила. Но он приходил, уходил, отлучался, снова возвращался. Так что время на то, чтобы сделать заказ и получить отчет у него, безусловно, было.

Тут мне пришла мысль, которая меня буквально парализовала. Господи, ведь цепочка была выстроена так, чтобы бумаги попали к Алексею от Олега! Значит, догадайся я спросить фамилию своего случайного соседа по самолету или назвать в разговоре фамилию своего друга — и дело приняло бы совсем иной оборот. Какой — не знаю, но иной. Олег, между прочим, рисковал минимально: вероятность того, что я познакомлюсь с Алексеем была ничтожно мала. Ему бы догадаться узнать, каким рейсом полетит Алексей. Или не покупать мне билет в первый класс, тогда я, как миленькая, сидела бы в общем салоне и ничего бы не узнала.

Так. Идем дальше. Допустим, что в самолете мы с Алексеем не познакомились. Допустим, что я не познакомилась и с Исмаил-беем, поэтому на следующий же день отнесла посылку куда надо. И администратор встретился бы с Алексеем (по-видимому, так и было предусмотрено), передал бы ему бумаги, получил свой гонорар и на этом история закончилась бы. А выманить меня из Кемера, посадить в самолет и отправить обратно в Москву, точнее, на тот свет — задачка, в принципе, нехитрая. Наврал бы что-нибудь про здоровье родителей. Я бы не то что на самолете — на помеле домой помчалась бы. Так что в принципе комбинация намечалась безупречная, но помешали, как всегда, мелочи. В том числе, и мое обычное разгильдяйство.

А вот Алексей наверняка догадывался о том, что я — подруга Олега… Возможно, не считал меня его любовницей, а воспринимал как связную. А может быть, все понимал правильно, поэтому с таким пылом одобрил мое знакомство с Исмаил-беем и быстренько ретировался. Он-то, в отличие от меня, догадывался, что никаких романтических отношений между нами не может быть потому, что этого не может быть никогда, так что факт моей как бы гибели в авиакатастрофе оставил его практически равнодушным. Похоже, он не успел додуматься до того простого вывода, что следующим в списке «лишних людей» может оказаться он сам.

— Я разговаривал с управляющим дома, — нарушил молчание Исмаил-бей. — Он сказал, что приехал тот человек, с которым заключен договор. Они вселились буквально два часа тому назад…

— Они? — не поняла я.

— Они. Мужчина и женщина.

Здорово! Может быть, Олег решил отдохнуть с женой, а заодно лично проследить за ходом событий. Очень интересно. К сожалению, я никогда не видела фотографий законной половины своего любовника, так что вряд ли узнаю при встрече. А встретиться хотелось, да еще как! Заодно хоть одним глазком поглядеть на моего доморощенного мафиози.

— Завтра разберемся, — снова будто бы прочел мои мысли Исмаил-бей. — Нанесем, так сказать, визит вежливости. Заодно проверим действенность вашей маскировки?

— А стоит ее проверять? — усомнилась я.

— А зачем же тогда было менять внешность? — резонно возразил Исмаил-бей. — Думаю, это уже чистая формальность, Алекс-бей ведь вас не узнал. В общем, все завтра, сегодня уже поздно, вы, наверное, смертельно устали…

— Разве что чуть-чуть, — усмехнулась я. — Но денек был занятный, ничего не скажешь. Приключений хватило бы на всю нормальную жизнь.

— Вы не голодны?

— Боже сохрани! — перепугалась я. — После такого ужина, который вы мне устроили можно неделю ничего не есть.

— Посмотрим, что вы скажете завтра с утра, — усмехнулся Исмаил-бей. — Морской воздух, знаете ли, творит чудеса. Скажите, кстати, что вы предпочитаете на завтрак?

— Кофе с молоком, — мгновенно ответила я, — и один круассанчик. Никакой овсянки, никакой яичницы с беконам, никакого джема, вообще никаких излишеств. А то вы меня тут приучите к изысканной кухне, я дома нормально питаться не смогу.

— Человек ко всему привыкает, — философски заметил Исмаил-бей. — Думаю, дома вам завтрак в постель не подают.

— Правильно думаете. Я живу одна.

— А если у вас кто-то ночует?

— Вы имеете в виду моего бывшего бой-френда? — спокойно спросила я. — Именно утро с ним и было самым кошмарным в наших отношениях, если бы он не предложил мне отдохнуть в Турции, мы бы однозначно расстались. Меня его эгоизм стал уже порядком напрягать. Как только он утром открывал глаза, он уже думал только о своей работе. Наспех проглотить чашку кофе — и привет.

— Это должно было раздражать, — согласился Исмаил-бей.

Я не стала с ним спорить. Хотя бы потому, что события последних дней настолько изменили мое представление о собственной жизни и жизни вообще, что фокусы Олега представлялись чем-то далеким и несущественным. Эта глава была прочитана до последней строчки, нужно переворачивать страницу и начинать новую. Черт возьми, я же совсем забыла: я теперь богатая женщина! Могу позволить себе любые фантазии. Например… например…

Я внезапно поняла, что понятия не имею, как распорядиться свалившимся на меня счастьем. К тряпкам я всегда была достаточно равнодушна, да и покупать наряды по несколько тысяч долларов за штуку не стала бы даже под угрозой немедленного расстрела. Драгоценности? Они меня тем более не волновали: Москва не тот город, где разумно щеголять в общественном транспорте в рубинах и изумрудах. Можно, конечно, купить машину, пойти на курсы вождения и получить права. Но эта идея меня совершенно не грела: на работу я прекрасно добираюсь на метро, а если случается «выходить в свет», то кавалеры все поголовно были с собственными тачками. Так что машина тоже отменяется.

— Расскажите мне о своей квартире, — вдруг попросил Исмаил-бей. — Мне интересно, как вы живете.

— С удовольствием, только рассказывать особенно не о чем. Квартира у меня маленькая: комната, кухня и ванная, общей площадью примерно как ванная комната на вашей вилле.

— А где же вы принимаете гостей? — с изумлением спросил Исмаил-бей.

— В комнате, где же еще? Наиболее близких угощаю чаем или кофе на кухне.

— У вас большая кухня?

— Примерно с эту машину, — усмехнулась я. — Так что, как видите, все очень скромно.

— Но теперь вы сможете купить квартиру побольше.

Эта мысль оказалась для меня принципиально новой, над которой следовало поработать. Ничего нереального я в этом плане не видела, а моего сегодняшнего выигрыша вполне могло хватить на очень даже приличную двушку. Если же продать теперешнюю квартиру, то можно заделать такой ремонт — закачаешься. Конфетка будет, картинка журнальная, а не квартира. Нет, идея Исмаил-бея меня определенно вдохновила, об этом стоило подумать весьма и весьма основательно.

— Думаю, на сегодняшний день приключений нам вполне достаточно, — продолжил Исмаил-бей, словно не заметив моей внезапной задумчивости. — В конце концов, вы сюда отдыхать приехали. Как насчет того, чтобы завтра снова совершить морскую прогулку?

— А «визит вежливости»? — напомнила я.

— Одно другому не мешает. С утра я поговорю с управляющим, потом нанесем визит, а потом пойдем на яхте. Мне хотелось бы показать вам красивейшие места. До этих островов туристские яхты не доходят — далековато. Поэтому все там сохранилось, так сказать, в первозданной чистоте.

— С удовольствием! — искренне ответила я.

— А вечером пойдем куда-нибудь потанцуем. Хорошо?

— Лучше просто не бывает!

Да что я, в самом деле, зациклилась на Олеге и его проблемах? Для меня это уже — вчерашний день, встречаться с ним в своем «естественном», так сказать, виде я не собиралась ни при какой погоде, а любопытство можно немного умерить. И без того понятно, что человек, заказавший смерть своей любовницы, вряд ли будет особенно горячо ее оплакивать. Хотя, для соблюдения декорума вполне может изобразить «скупую мужскую слезу». Правда, с эмоциями у него наблюдалась определенная напряженка. Даже банальные слова «я тебя люблю» у него буквально застревали в горле, он ими давился почти по-настоящему. Я их услышала один раз, да и то в такой ситуации, когда оставатьсямолчаливым и сдержанным мог бы только настоящий чурбан.

Господи, на какие хитрости я только ни пускалась. Чтобы иметь о своем возлюбленном хоть какую-то информацию. Посылала ему по интернету абсолютно безобидные открытки, заказывая при этом хитрому устройству сообщить, когда открытка была распечатана. Олег забывал делать это неделями, а потом страшно удивлялся, что я чем-то еще и недовольна. На письма его «пробивало» все реже и реже, в конце концов все свелось к обыкновенным уведомлениям: приеду тогда-то и во столько-то, если получится. Но получалось обычно вместо намеченных шести-семи вечера часов в десять-одиннадцать. Потом он ужинал и рассказывал о своих бесконечных трудовых подвигах, причем из этих рассказов обязательно выходило, что все вокруг — дураки, бездельники и пьяницы, и только мощный интеллект и отменная сообразительность моего друга не дали делу сорваться. Ну, а потом час-полтора уделялось тому, ради чего, собственно, он ко мне и приезжал. После чего Олег мгновенно засыпал, а я сидела на кухне, курила и думала о том, что у любви бывают весьма странные проявления.

Машина подъехала к воротам виллы и коротко просигналила. Тут же ворота распахнулись, будто за ними стоял кто-то невидимый и ждал только этого сигнала. На лестнице перед входом уже выстроился почетный караул слуг. Надо же, время заполночь, а никто не спит. Круто у них тут дело поставлено.

Исмаил-бей сказал несколько коротких фраз, и вся эта публика точно испарилась. В гостиной на столе нас ожидали фрукты и всевозможные напитки. Но лично мне меньше всего хотелось сейчас светской беседы в гостиной. Вот в спальне…

Господи, я, кажется растеряла и те немногие нравственные устои, которые у меня еще были! Только что убили человека, которого я хоть и плохо, но знала, а я о чем думаю? С другой стороны, если оплакивать каждого малознакомого человека, никаких слез не хватит.

— Фэриде-ханум, — сказал Исмаил-бей, задерживая мою руку в своих руках. — Вы очень устали сегодня?

— Умеренно, — отозвалась я, чувствуя, что вопрос задан не спроста.

— Мне хотелось бы сегодня прийти выпить с вами перед сном по бокалу шампанского. Или другого напитка, на ваше усмотрение. В общем, мне хотелось бы пожелать вам доброй ночи в более спокойной обстановке.

— Сочту за честь, — отозвалась я, даже не пытаясь разобраться в нахлынувших на меня эмоциях.

Смысл предложения Исмаил-бея был предельно ясен. Но сделан так деликатно и ненавязчиво, что просто грех было бы обидеть его отказом. В конце концов, я с самого начала понимала, что он возится со мной не для того, чтобы я просто отдохнула и даже не для того, чтобы я роскошно отдохнула. У всего есть своя цена, и порядочные люди обычно ее платят.

— Удивительное вы создание, Фэриде-ханум, — сказал Исмаил-бей, все еще не выпуская моей руки. — Сейчас вы ведете себя как стопроцентно восточная женщина, я даже на мгновение поддался этой иллюзии. А иногда — вы женщина сугубо западная, раскованная, эмансипированная и прочее. Самое интересное, в вас эти качества мне тоже нравятся.

— Вам просто надоели покорные восточные гурии, — попыталась я отшутиться.

— Возможно. Но, как вы понимаете, среди западных женщин у меня тоже немало знакомых, так вот в них меня все вышеперечисленные качества обычно безумно раздражают. Впрочем, мы еще успеем поговорить с вами обо всем через полчаса. Если позволите, я приду в домашней одежде.

— Вы у себя дома, Исмаил-бей, — улыбнулась я. — Можете позволить себе все, что только пожелаете. Если вы не возражаете, я тоже переоденусь, а то в этих доспехах даже мне жарко стало.

— Думаю, горничная все ля вас уже приготовила, — небрежно заметил Исмаил-бей. — Так я не прощаюсь, дорогая Фэриде.

Так, уже не «ханум». Ну что ж, «процесс пошел», как любил выражаться один наш популярный политик.

Горничная действительно все приготовила. Более того, она еще ждала меня, чтобы помочь приготовиться ко сну. Но я как-то не привыкла к такой опеке, произнесла по-турецки то, что успела мимоходом выудить из разговорника или просто усвоить на ходу, что, мол, спасибо, ничего не нужно, до свидания. Горничная тут же испарилась. А я тут же об этом пожалела.

Ну, линзы из глаз я, допустим, сумела вытащить сама и поместить их в специальную кюветку, как учила визажистка. А вот пользоваться джакузи так и не научилась, а спросить уже было не у кого. Пришлось ограничиться душем и снятием верхнего слоя макияжа, поскольку ресницы мне трогать не рекомендовалось, а вот подводить глаза и пудриться мне завтра предстояло самостоятельно. Ну, впрочем, до завтра нужно было еще дожить. А пока я была наполовину Викторией, наполовину Фэриде, что само по себе было достаточно занятно: серые глаза на фоне темной шевелюры и слегка загорелого лица гляделись достаточно эффектно.

Я облачилась в то, что дожидалось меня на постели. Теоретически это была ночная рубашка и пеньюар, и если первое не оставляло практически ничего для воображения, то пеньюар, наоборот, очень удачно скрывал все, хотя тоже был из какой-то невероятно легкой ткани. Ко всему этому великолепию, выдержанному в перламутрово-зеленых тонах, полагались еще домашние туфли на небольшом каблучке, отороченные, по-моему, лебедиными перьями.

Исмаил-бей был невероятно пунктуален и стук в дверь раздался через полчаса после того, как мы разошлись по своим комнатам: ни секундой раньше, ни секундой позже. Мой хозяин и покровитель появился в сказочной красоты атласном халате с отворотами роскошного винного цвета. Именно о такой одежке всю жизнь грезил мой папочка, да так и не обрел. Надо будет перед отъездом все-таки походить по магазинам, купить сувениры для родственников и знакомых. Благо финансовые возможности у меня для этого имелись весьма основательные.

Мы действительно выпили шампанского, покурили, поболтали о каких-то пустяках, а потом случилось то, что неизбежно должно было случиться. Если я и была разочарована, то только приятно. Исмаил-бей обращался со мной так, как если бы я была из тончайшего стекла, осторожно, не торопясь, вел меня по дороге, которую все, если честно, проходят по-разному, только финал для мужчины всегда однозначен, а для женщины… это как еще посмотреть. Так вот, не тратя слов, которые и так с трудом подбираются, могу сказать, что ночь соответствовала всему, что окружало меня на этой вилле. Сказки случаются и со вполне взрослыми людьми, только так редко, что об этом как-то не принято говорить.

Уже где-то на рассвете я провально и позорно заснула прямо в объятиях Исмаила-бея. Как и когда он покинул мое ложе — понятия не имею. Состояние эйфории, в которую я впала где-то в середине ночи, длилось даже во сне. Я была почти невесома и одновременно до краев наполнена каким-то еще неведомым мне чувством. Не счастьем, нет, скорее это все-таки можно назвать блаженством…

Когда я проснулась, то поняла, что от наших планов на сегодня остались клочки. Время близилось к полудню, ни о какой морской прогулке на далекие острова и думать не приходилось. Да и не хотелось, если честно. Я сладко потянулась и задела локтем стоявший на тумбочке колокольчик, который ответил мне мелодичным звоном.

Горничная с подносом появилась так быстро, что похоже, давно караулила под дверью. На подносе помимо кофейника, чашки и корзинки с круассанами была еще невероятно красивая роза какого-то кремово-палевого оттенка и записка. Конечно, я тут же вцепилась именно в нее.

«Дорогая Фэриде! Такой сладкий сон я не решаюсь нарушить, так что яхта на сегодня отменяется. Вы позволите мне разделить ваш утренний кофе с вами? Ваш Исмаил».

Чем хорош английский, это отсутствием обращения «ты» вообще. Поэтому, в отличие от русскоязычных аналогичных случаев не приходилось мучительно соображать является ли совместно проведенная ночь, а затем и совместный завтрак поводом для фамильярности. Поэтому я, ничтоже сумняшеся, написала внизу все той же записки: «Буду счастлива видеть Вас через четверть часа», вручила горничной и сказала, кому это передать. На это моих познаний в турецком уже хватало. А сама, накинув собственный легкий халатик, а не вчерашний невероятный пеньюар кинулась в ванную комнату приводить себя в относительно божеский вид, то есть хотя бы умыться и почистить зубы. В критических ситуациях мне, как правило, удается делать все молниеносно и одновременно правильно. Так что на террасу у спальни, где меня поджидал Исмаил-бей, я вышла свежей «как роза в утро битвы». Не помню, откуда я стащила это сравнение, но оно мне ужасно нравится, несмотря на некоторую абстрактность.

— А так вы нравитесь мне еще больше, — заметил Исмаил-бей, поднимаясь из-за столика, на котором уже был сервирован завтрак на двоих.

Контраст со вчерашним образом действительно имел место. Собираясь чуть ли не впервые в жизни на заграничный курорт, да еще с любовником, я купила вещь, в Москве сугубо бессмысленную из-за климата. «Вещь» представляла собой шелковую рубашку-мини персикового цвета на бретельках. А сверх этого надевался еще халатик, тоже мини, но черный с какими-то персиковыми цветками. Я представляла себе, как будет поражен Олег, увидев меня в совершенно новом имидже. Но, оказывается, Олег вообще не собирался меня видеть, а во-вторых, имидж у меня вообще изменился в прямом смысле слова до неузнаваемости.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я. — До вчерашнего дня я, пожалуй, не рискнула бы надеть столь смелую вещь.

— Значит, ночь была проведена правильно, — сделал вывод Исмаил-бей. — Впрочем, мне кажется, для вас она прошла неплохо, вы просто светитесь изнутри.

— Благодарить за это нужно вас, — кажется, мне даже удалось слегка покраснеть. — Могу я в свою очередь спросить: вы не разочарованы?

— Дорогая моя! Такой ночью может быть разочарован только человек, лишенный всех пяти чувств одновременно. Это было божественно!

— Тогда все прекрасно, — подвела я итог. — Давайте завтракать, иначе я умру от голода прямо здесь на ваших глазах.

— А кто-то вчера собирался не есть целую неделю, — поддел меня Исмаил-бей.

— Ситуация изменилась, — деланно вздохнула я. — Знаете, Исмаил-бей, мне все время кажется, что это сон. Настолько все волшебно и нереально.

— Вы счастливы?

— Вы еще спрашиваете! Между прочим, до сих пор для меня существовало только одно четкое обозначение понятия «счастье». Это — когда я утром с наслаждением завтракаю. Значит, вчера все было прекрасно и в ближайшее время особых неприятностей не предвидится. Но, похоже, рамки расширились. И завтрак сегодня просто великолепен.

— Я очень рад, — просто ответил Исмаил-бей.

— На море уже поздно, понимаю, но я спала, как в раю. Какие планы на сегодня?

— А вы не хотите еще немного побыть в состоянии абсолютного счастья? — осведомился Исмаил-бей. — Планы, если вы не передумали со вчерашнего вечера, оптимизма могут не добавить.

— Вечно счастливыми могут быть только идиоты, — философски вздохнула я. — В вашем городе убили двух человек, чего, как вы говорите, не наблюдалось уже лет десять. Оба человека связаны только одним — какими-то бумагами, из-за которых идет охота. Поскольку косвенно я к этому все-таки причастна…

— Причастна к этому была Виктория, — перебил меня Исмаил-бей. — А сейчас передо мной Фэриде, которая может наплевать на все эти сложности и спокойно отдыхать.

— Вы же понимаете, что любопытства еще никто не отменял. Например, мне крайне любопытно, кто же поселился с моим… бывшим в той квартире.

— Мне крайне неприятно сообщать вам об этом, Фэриде, но это — молодая дама, которая, судя по всему, находится с вашим… знакомым в довольно давних и близких отношениях. Видите ли, как человек предусмотрительный, я приказал поставить в этой квартире жучки, когда ее приводили в божеский вид. Так что мы можем слушать и писать все разговоры.

— И вы уже услышали что-нибудь интересное? — осведомилась я, берясь за спасительную сигарету.

Я не огорчилась и даже не расстроилась. Иллюзий о том, что я у Олега — единственная и неповторимая, не считая жены, никогда не питала. Но мне совершенно не понравилось то, что мне не было отведено хотя бы девять дней траура: новая любовница появилась на второй день после моей трагической гибели. С другой стороны, если это произошло, то Олег поверил в успешность своей затеи со взрывом самолета и просто выкинул из головы абсолютно все со мной связанное. В том числе, и меня самое.

— Сейчас я могу предоставить вам возможность послушать запись, — сказал Исмаил-бей. — Сразу предупреждаю, полезной информации там почти нет. Если верить переводчику, конечно.

— В данном случае любая информация будет полезной, — возразила я. — В любом случае, интересной. Можно заказать еще кофе, Исмаил-бей?

— Все, что пожелаете, Фэриде. Сейчас принесут.

Он позвонил и коротко что-то приказал мгновенно явившемуся на звонок слуге. Через несколько минут слуга вернулся с кофе и небольшой коробочкой — диктофоном. Исмаил-бей нажал кнопку воспроизведения и положил диктофон рядом со мной на столик.

— Я покину вас на какое-то время, дорогая, если позволите. Дела, увы…

— Благодарю вас, Исмаил-бей, — церемонно ответила я. — Дело прежде всего, вы абсолютно правы.

— Прежде всего о деле, — прозвучал у меня над ухом голос Олега, так что я даже подскочила от неожиданности. — Нацеловаться еще успеем.

Это, оказывается, пошла запись диктофона.

— Ты все-таки уникальный экземпляр, — услышала я молодой насмешливый женский голос. — Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек испортим уж потом.

— Ну, не злись, Анечка. Дела-то действительно невеселые. Но я ведь не стал бы тебя сюда звать, если бы ты была мне безразлична.

Да? А позвать сюда меня — это тоже было проявлением неземной любви и потребности во мне? Хотя звучит, признаюсь, убедительно, особенно для тех, кто знает Олега не первый день. Ну вот такой он эмоционально глухой, что поделаешь? Анечка? Неужели он высвистал сюда свою законную супругу? Вот это был бы номер!

— Ладно, — более мягко сказал женский голос. — Налей мне только что-нибудь холодное, жарко, горло пересохло.

— Это еще не жарко, — усмехнулся Олег. — Жарко будет после полудня.

Послышались звуки, характерные для наполнения сосудов какой-нибудь жидкостью, потом — долгое молчание.

— Ну, отошла немного? — спросил Олег. — Тогда слушай. Все бумаги у меня, так сложилось, что делиться не пришлось. И бриллианты мне тоже удалось сохранить: если один продать, мы здесь с тобой отдохнем по-королевски. Что ты все время озираешься по сторонам? Никаких женщин тут не было. Я же сам сюда приехал только вчера вечером.

— Да знаю я, — рассмеялась пока еще неведомая мною Анна. — Но мы, бабы, ревнивые, это у нас на уровне генотипа заложено.

— Знаешь, сейчас нам только с генотипами разбираться. Вы мне со своей ревностью просто осточертели.

— Кто это «мы»?

— Ты и супруга моя драгоценная. Эта даже к компьютеру ревнует, хотя ничего в нем не понимает. Но если я дома, значит, должен непрерывно с ней общаться, иначе делается логический вывод: ты думаешь о другой бабе.

Так значит, все-таки не жена. Ну, это было бы действительно нелогично: сатанеть дома от ее заскоков и везти с собой отдыхать. Стало быть, любовница. Можно сказать, моя коллега. Сестра по несчастью, для меня, слава богу, бывшего.

— Да все женщины такие, мой милый.

— Представь себе, встречаются другие…

Показалось мне, или в голосе Олега все-таки мелькнуло что-то вроде нотки сожаления? Уж чем-чем, а ревнивыми заскоками я никогда не страдала.

— Да? И где ты с такими встречаешься?

— Аня, опять?!!!!

— Молчу, молчу, молчу. Один вопрос можно задать?

— Один — можно.

— Ты говорил, что все бриллианты будут мои. Что если я здесь продам их с умом, то обеспечу себя и сына до конца жизни. А теперь выясняется, что один ты намерен продать…

— У меня были большие текущие расходы, Аня. По нашему, кстати, общему делу. Если хочешь жить скромненько, как все российские туристы, да ради бога, на это у меня бабок хватит. А вот на роскошь, извини, уже нет.

— Что еще за текущие расходы?

— Думаешь, организовать доставку сюда бумаг и камешков без таможенного контроля можно было бесплатно?

— Нет, не думаю. А кстати, как тебе это удалось? Посредник не проболтается?

— Мертвые обычно молчат, — усмехнулся Олег. — А некоторые мертвые просто исчезают, и никакая экспертиза, никакие расследования ничему не помогут. Ты слышала, недавно российский самолет над морем взорвался?

— Что-то такое в гостинице говорили, я не вникала.

— Теперь вникни. В самолете летел на родину курьер. Теперь понятно?

— Но ведь он не один летел? — каким-то потухшим голосом произнесла Анна. — Там же несколько сотен человек, женщины, дети…

— Милая моя, лес рубят — щепки летят. Думаешь, мне легко было все это организовать? Или за бесплатно? А старался я в том числе и для тебя.

— Иногда твоя жестокость меня пугает, — задумчиво произнесла Анна. — Я тоже не грешу сентиментальностью, но вот так…

— Господи, опять не угодил! Ты провела несколько спокойных дней в Аланьи, пятизвездочная гостиница «Мириам», все двадцать четыре удовольствия, а я мотался по этой гребаной Анталии с одного конца залива до другого и улаживал наши с тобой общие дела. Да еще старался сделать это так, чтобы твой муж меня не заметил, это в мои планы совершенно не входило. Кстати, ему-то ты что сказала, куда летишь?

— В Нефтюганск.

— Я серьезно спрашиваю.

— И я вполне серьезно отвечаю. Алания не так уж далеко от Кемера, кто знает, что ему в голову взбредет. Я не сторонница анекдотических ситуаций: приходит муж, а у жены любовник…

— Ну, ночью бы он не поехал.

— Трудно сказать. Он и ночью может сорваться куда угодно, если за это посулят хорошие деньги. Впрочем, я тебе об этом уже говорила. Слушай, хватит пока о делах, а? Давай пойдем куда-нибудь позавтракаем, а потом отдохнем на пляже. Теперь ведь можно не опасаться, что мы встретим кого-нибудь из знакомых, раз мой муженек отсюда убрался.

И почему, интересно, Олег решил отдать бриллианты этой самой даме? Она-то сюда каким образом относится. В документах, копии которых дал мне на ознакомление Исмаил-бей, ни о каких дамах даже и не упоминалось. Между прочим, таинственную незнакомку тоже зовут Анной, как и законную супругу Олега. В первые несколько минут разговора я даже подумала, что мой экс-возлюбленный прилетел, наконец, с женой, но потом все встало на свои места. Значит, ненаглядный все эти дни был практически рядом со мной, возможно, даже следил, но близко не подошел. Ох, и отольются же этой кошке мышкины слезки!

— Дальше уже ерунда, — услышала я голос Исмаил-бея, — мне ведь все это перевели. Они собирались завтракать и сразу идти на пляж, решались чисто практические проблемы полотенец и крема от загара, в общем, ничего интересного. Конечно, я направил своего человечка понаблюдать за этой парочкой, через какое-то время получим фото, посмотрим на новые персонажи в этой пьеске.

— А сами мы не можем пойти и посмотреть?

— Позволю себе заметить, что на улице довольно жарко, — заметил Исмаил-бей. — Здесь жара не так ощущается. Или вы все-таки хотите лично посмотреть на вашего…

— Теперь уже нашего, — усмехнулась я. — Вы же не допускаете мысли о том, что я могу в какой-то форме возобновить отношения с человеком, пытавшимся меня убить. Более того, с человеком, который считает, что ему это удалось. Впрочем, вы скорее всего правы, и тащиться на общий пляж по жаре — довольно глупо. Как ваши дела, Исмаил-бей, вы с ними разобрались?

— Настолько, насколько с делами вообще можно разобраться. Кстати, мне удалось устроить так, что в полицию вас не пригласят: вы неотлучно находились рядом со мной в казино и видели все то же самое. Так что они прекрасно обошлись беседой со мной по телефону.

— А как же тот разговор по мобильнику? Алексей ведь разговаривал по-русски.

— В принципе, вы же мне рассказывали, о чем разговор, так что я тоже как бы в курсе.

— Его жене сообщили?

— Ищут. В Москве ее нет, в офисе ее отвечают, что мадам никому не докладывается, сказала только, что вернется через пару недель. Похоже, там к этим ее штучкам уже привыкли, никто не удивился. Единственное, чем они смогли быть полезными, так это дать номер ее мобильника, но телефон она, похоже, отключила. Так что пока будут бить только в эту точку: звонить на мобильный.

— В офисе знают о трагедии?

— Теперь знают, так что наверняка что-нибудь придумают. Ладно, это все детали. Давайте лучше действительно пойдем на пляж. Только не на общий, как вы хотели, а на мой собственный. Тут шагов двадцать вниз к морю.

— С наслаждением, Исмаил-бей. Тогда я с вашего разрешения пойду надевать купальник.

— Я мог бы вам помочь, — предельно серьезным голосом сказал Исмаил-бей.

Я сделала то, что у меня называется «глаз-кокет» и, пытаясь тоже быть серьезной, ответила:

— Даже не знаю, смогу ли я вас отблагодарить за эту помощь.

— Сможете, сможете, — заверил меня Исмаил-бей и… подхватив на руки понес вглубь спальни. Совсем вглубь — в роскошную ванную комнату…

Действительно, в такую жару на пляже было делать совершенно нечего, а так я еще по ходу дела и выучилась обращаться с джакузи. Заполнила, так сказать, пробел в своем образовании. Впрочем, научилась я не только этому. Все-таки есть колоссальная разница, между мужчиной, думающим только о своем удовольствии, а потом, если время и силы останутся — о партнерше, и мужчиной, который думает только о партнерше, а о себе — если время и силы останутся. Где-то краем сознания у меня даже промелькнула мысль, что сейчас я беру такую высокую планку, что мне чрезвычайно трудно будет потом довольствоваться общепринятыми стандартами. Если вообще захочется… со временем.

Когда мы снова сидели на террасе, было уже около пяти часов. Мне было стыдно, но все прошедшее пробудило во мне просто зверский аппетит. Причем хотелось не бутерброда или там банана, а хорошего бифштекса с кровью и полагающимся гарниром. Пока же я вкушала, так сказать, аперитив: мой излюбленный джин с тоником, а мой партнер смаковал из высокого массивного бокала ледяное пиво.

— Пора подумать об обеде, вы не находите? — спросил он, нарушая молчание.

Я уже привыкла к тому, что Исмаил-бей каким-то образом читает мои мысли (не все, конечно, не все!), поэтому вопросу даже не удивилась и ответила на него благодарной улыбкой.

— Что бы вам хотелось, дорогая? Поехать куда-нибудь или остаться дома?

— На ваш выбор, Исмаил-бей.

— И меню тоже?

— Нет, меню я готова помочь составить.

И я поделилась своими гурманскими фантазиями.

— Тогда идите одевайтесь, меняйте цвет глаз и вообще будьте еще красивее, чем обычно. Я поведу вас в заведение, которое славится именно такими блюдами. Называется «Безумная луна».

— Почему «безумная»?

— Аллах ведает! — махнул рукой Исмаил-бей. — Наверняка для привлечения туристов. Но такое мясо, которое вы хотите, готовят там отменно. И вино к нему подают соответственное — настоящее, греческое, с правильной температурой.

— Избалуете вы меня, Исмаил-бей, — лицемерно вздохнула я. — Стану гурманкой, лентяйкой, лакомкой…

— Женщину это только украшает, — усмехнулся Исмаил-бей.

Последнее слово все-таки осталось за ним. Я послушно поднялась и пошла переодеваться и наводить красоту. Появившаяся горничная открыла мне тайну платяного шкафа в спальне, куда мне все было недосуг заглянуть. Оказалось, что он забит нарядами так, что спрятать между ними, например, мужчину, было бы практически невозможно. Но и выбрать из всего этого великолепия что-то одно тоже оказалось не самым легким занятием в моей жизни. Слава Богу, горничная свое дело знала туго и всего лишь через пятнадцать минут подобрала мне просто прелестный ансамбль: сиреневые шелковые брюки с туникой, чуть темнее, и подходящим по цвету шелковым же шарфом. Вчерашние босоножки отлично ко всему этому подошли, так что мне осталось только вставить линзы и подкраситься. Конечно, вчерашней красавицы не получилось (я же не профессиональный визажист!), но в целом отражением в зеркале я осталась довольна и, захватив свою сверкающую и блистающую сумку, вышла к Исмаил-бею в гостиную. Конечно, он уже ждал меня и, конечно, опять был весь в белом.

— Вы, как всегда, ослепительны, Фэриде, — встретил он меня улыбкой. — Не передумали еще выйти за меня замуж?

— Сказка не может длиться вечно, Исмаил-бей, — улыбнулась я в ответ. — Через какое-то время я буду не новой любимой игрушкой, а лишь «одной из». Стоит ли ради этого совершать какие-то официальные действия? Я уеду — вы забудете обо мне.

— А если не забуду? — спросил он неожиданно серьезно.

Я пожала плечами?

— Самолеты в Москву летают каждый день. Впрочем, у вас, кажется, есть собственный.

— Упрямая девчонка! Но вы умница, хотя, по-видимому, просто не представляете себе всех моих возможностей.

— Кое-какие представляю, — сообщила я ему, потупившись. — Но не сомневаюсь, что еще не все.

— Мы еще вернемся к этому разговору, дорогая Фэриде. А сейчас нас ждет лучший столик в ресторане. Я уже заказал. Поедем?

— А это далеко?

— На машине — пять минут. Но если вы хотите прогуляться…

— Мы можем прогуляться и на обратном пути, не так ли? Прохлада звездной ночи, лунный серп, тысяча вторая ночь Шехерезады.

«И вторая ночь Фэриде-ханум», не без грусти подумала я. Что ж, ничто не длится вечно, нужно брать от жизни то, что она дает и не строить грандиозных планов.

Ресторан «Безумная луна» именно сегодня как-то оправдывал свое название. Приближалось полнолуние, и огромная, нежно-желтая луна действительно производила впечатление чего-то иррационального. Столики стояли не впритык, как в большинстве турецких заведений общественного питания, а на некотором удалении друг от друга. Я обратила внимание на то, что большинство столиков было на две персоны, наверное именно поэтому особого скопления публики не наблюдалось. Турки — люди общительные, гулять любят большими компаниями, туристы тоже обычно как-то кучкуются. Так что здесь был ресторан для любителей интима, так, во всяком случае, я это поняла.

Заказ много времени не занял, нам предложили подождать минут десять-пятнадцать, а пока попробовать их фирменную закуску: баклажаны с чем-то там еще. Вот вино принесли сразу и оно оказалось выше всех похвал. Темно-красное, слегка тягучее, но ни в коем случае не приторное. Почему-то мне показалось, что именно такое вино уместнее было бы назвать фалернским, менее экзотические названия не отражали его сущности. Настроение у меня было лирически-безмятежным, где-то на грани эйфории, о чем я и сообщила Исмаил-бею.

— Именно этого я и добиваюсь, дорогая Фэриде, — откликнулся он. — Именно тем, чтобы такое ваше настроение сохранилось как можно дольше.

— Должна признать, вам это блистательно удается, — улыбнулась я, отпивая еще один небольшой глоток вина.

Еще одна пара прошла мимо нас чуть глубже в ресторан и сели за такой же уютный, как у нас, столик. К ним мгновенно подлетел официант, но заказ принимал дольше, чем у нас: гости говорили на не слишком беглом английском, проще говоря, на очень плохом английском. Наконец, проблема была решена и официант отошел.

Тогда я увидела лицо мужчины. Дама сидела ко мне спиной и я видела только длинные, вьющиеся темные волосы, да спину, обтянутую красным шелком. Наверное, она была красива, потому что тот, кто сидел с ней за столиком, некрасивых женщин не воспринимал вообще.

Потому что в пяти метрах от меня в ресторане под названием «Безумная луна» сидел тот, которого я хотела сегодня видеть меньше всего на свете. Которого, по большому счету, мне видеть вообще не хотелось, потому что я не готова была еще ответить за свою реакцию при предполагаемой встрече.

За соседним столиком сидел Олег.

Глава седьмая

Друзья встречаются вновь

— Что с вами, дорогая? — встревожено спросил Исмаил-бей, наклоняясь ко мне через столик. — У вас такой взгляд, будто вы увидели привидение.

— Примерно так и есть, — чуть сдавленным голосом ответила я. — За соседним столиком сидит та пара, разговоры которой мы сегодня слушали по диктофону. Мужчина сидит лицом ко мне.

Исмаил-бей резво обернулся и щелкнул пальцами. Тут же подскочил официант.

— Стакан минеральной воды даме. Со льдом и лимоном.

В общем, как всегда оказался на высоте: посмотрел на того, кто сидит сзади него, не привлекая к этому внимания. Господи, если бы я так могла управлять своими эмоциями! Но согласитесь, сюрприз оказался внушающим. Слава богу, я не склонна к обморокам, иначе обязательно бы в него грохнулась. Одно дело знать, что человек находится в одном с тобой городе, совсем другое — убедиться в этом лично.

Передо мной возник стакан с соломинкой и кусочком лимона, мастерски насаженным на ободок. Я выпила несколько глотков, как можно медленнее достала сигарету, бесконечно долго вставляла ее в мундштук, в общем, тянула время, как могла. И только закурив, сообразила, что сделала глупость. О моей привычке курить только с мундштуком Олег знал прекрасно и эта мелочь могла привлечь ко мне излишнее внимание.

Каким образом появилась у меня привычка курить сигареты — с фильтром! — через мундштук, я даже вспомнить не могу. Наверное, началось все с янтарной безделушки, подаренной мне одним и забытых уже поклонников, а потом я обнаружила, что это в общем-то довольно приятно, хотя окружающие поначалу и изумлялись. А когда я увидела, сколько черной, мерзко пахнущей смолы остается внутри мундштука, другого способа использования табачной палочки я уже и не признавала. Исмаил-бей подметил эту мою привычку с первого же вечера и уже успел подарить мне сказочной красоты трубочку из черного дерева, отделанную серебром, которой я в данный момент и воспользовалась вместо своего обычного янтарного.

Впрочем, беспокоилась я напрасно. Олег на меня почти не смотрел, только раз мазнул довольно безразличным взглядом. Да и в ресторане царил приятный полумрак. Нужно обладать очень изощренным воображением, чтобы в восточного типа брюнетке, одетой так, как одеваются очень богатые турчанки, опознать свою прежнюю русоволосую и сероглазую пассию, одевавшуюся весьма скромно. Я мелкими глотками пила минеральную воду и чувствовала, как первоначальное состояние шока сменяется удивительным безразличием. Вот сидит мужчина, в которого я еще совсем недавно была влюблена, более того, сидит с другой женщиной, а меня это практически не волнует.

— Пришли в себя? — услышала я голос Исмаил-бея. — Кажется, даже порозовели.

— Все в порядке, — спокойно ответила я, — просто я не ожидала, что мы столкнемся так скоро. Действительно, Кемер маленький город.

— Ну и выдержка у вас, дорогая Фэриде, — усмехнулся Исмаил-бей. — Девять из десяти моих знакомых женщин в такой ситуации сделали бы одно из двух. Либо свалились в обморок, либо вцепились в волосы соперницы.

— Я не предрасположена к обморокам, — сообщила я, — у меня другие недостатки. А драка — это вообще не мое амплуа. Возможно, все дело просто в том, что у меня довольно вялый темперамент…

— Я бы этого не сказал, — усмехнулся Исмаил-бей.

Я вспыхнула. Есть все-таки вещи, способные заставить меня покраснеть.

— Я же не дралась с вами, — только и нашлась я, что ответить.

— Будем продолжать трапезу или уйдем, чтобы сберечь ваши нервы?

— При чем тут нервы? Я по-прежнему хочу есть, и присутствие моего… знакомого за соседним столиком не считаю поводом остаться голодной. Тем более что он меня не узнал.

— Вас и Алексей не узнал при ярком свете на расстоянии вытянутой руки, а здесь это тем более проблематично.

— Думаю, что меня родная мама в таком виде не узнала бы.

Все-таки я старалась говорить как можно тише. Внешность Олегу, конечно, ничего не говорила, а вот голос сказал бы очень многое. Тем более, что дураком он не был. Циником, расчетливым дельцом, возможно, даже убийцей, но только не дураком.

В этот момент к нам подошел какой-то человек и с поклоном вручил Исмаил-бею пакет. После чего сказал несколько коротких фраз и замер в ожидании.

— Я вас оставлю на минуту, дорогая, — поднялся из-за столика Исмаил-бей. — Ни о чем не беспокойтесь, вас охраняют круглые сутки, даже если я рядом с вами. А пока посмотрите вот это, если любопытно.

Он ушел, а я вскрыла пакет, принесенный незнакомцем. Там было несколько десятков фотографий, явно любительских, но запечатлены на них были отнюдь не природные красоты турецкого курорта. Скорее, фотографа интересовала моя скромная персона в различных ипостасях. Вот я собираю пляжные принадлежности после последнего купания перед отлетом. Ага, вот и наша встреча с администратором, царствие ему небесное, попала в историю. Даже знаменитый сувенир видно — вот я уже распаковала его и держу в руках. Вот я сажусь в такси, номерной знак которого просматривается очень даже отчетливо. Вот выхожу из него, шофер достает из багажника мою сумку. Вот я на таможенном контроле. А вот поднимаюсь по трапу самолета. Снимок сделан издалека, но узнать можно, хотя бы по знаменитой черной широкополой шляпе. Эх, так и не удалось мне всласть в ней покрасоваться на курорте. А ведь она мне очень идет…

А вот это уже определенно не я. Пляж тот же самый, но около двух лежаков рядом стоят Олег и его черноволосая красотка. Что за пристрастие к цвету когда-то родного флага — купальник на ней ярко-красный, ярче того платья, в которое она сейчас облечена. Идут к воде, взявшись за руки — боже, как трогательно! Вот она одна выходит из воды, Олег, по-видимому, еще не накупался, так что получился очень недурной портрет выходящей из волн морских Афродиты. Впрочем, та кажется, была блондинкой.

Пока я просматривала фотографии, меня не покидала мысль, что где-то уже я эту бабу видела. Но я никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Ну, не беда, может быть еще вспомнится. Меня гораздо больше занимали размышления о том, что несколько дней я находилась практически под непрерывной слежкой, да еще с фотокамерой, и ничего об этом не знала. Даже крохотного подозрения не шевельнулось. А еще говорят, про какое-то там шестое чувство. Возможно, оно и существует, но у меня, скорее всего, тоже находится в отпуске.

В этот момент вернулся Исмаил-бей и занял свое место напротив меня. По выражению его лица я поняла, что пока (тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить), никаких новых глобальных неприятностей не случилось и можно спокойно продолжать трапезу.

— Ну, насмотрелись на изображение собственной персоны? — спросил он с улыбкой. — Плохо только то, что мои люди засекли этого типа с фотокамерой в самый последний момент.

— Но засекли же!

— Все равно, плохая работа, но я им уже сделал внушение.

— Только шляпы жалко, — вздохнула я.

— В каком смысле? — изумился Исмаил-бей.

Я вкратце поведала ему историю своей рефлексии о модном головном уборе, закончив ее своей любимой фразой:

— Ну, в конце концов нельзя же иметь все сразу!

— Это еще почему? — искренне изумился Исмаил-бей. — Можно. Было бы желание, ну, и деньги, конечно.

— Желание-то у меня есть, — вздохнула и.

Мы оба непроизвольно расхохотались. Сама того не желаю, я сказала весьма рискованную двусмысленность, но Исмаил-бей проявил себя джентльменом и не стал делать из неосторожной фразы какие-то далеко идущие выводы.

Очень кстати принесли основное блюдо, которым я всерьез и занялась. На голодный желудок, конечно, соображается легче, но объявлять голодовку я не собиралась. Тем более что мясо было приготовлено отменно, именно так, как я люблю, и как у меня чрезвычайно редко получается.

— Где мы с вами сегодня будем танцевать, дорогая? — спросил меня Исмаил-бей.

— Только не здесь, — моментально откликнулась я.

За истекший период я уже насмотрелась на своего бывшего возлюбленного. Удовольствия мне это зрелище, прямо скажу, не доставило. И дама его мне была сто лет неинтересна. Если бы я могла еще слышать, о чем они там воркуют, возможно, сидение здесь еще имело бы хоть какой-то оттенок осмысленности. Но до меня долетали какие-то обрывки каких-то ничего не значащих фраз, так что это было уж совершенно бессмысленно.

— Здесь есть плавучий дансинг, неплохое местечко, только немножко слишком демократичное. Ну и, конечно, «Тюркиз-отель», там собирается только рафинированная публика.

— На ваш выбор, — Исмаил-бей, — кротко ответила я. — Вы так прекрасно танцуете, что место, право, не имеет значения. Вот принесут десерт…

— Вашу излюбленную дундурму?

— Скорее всего. Люблю мороженное, даже не скрываю этого.

— И кофе, конечно?

— Даже не обсуждается, — рассмеялась я.

Рассмеялась слишком громко, а смех, как и голос, имеют свои индивидуальные особенности. И тут же уловила внимательный взгляд Олега. Я отвела глаза моментально, в таком полумраке не разглядишь, какого они цвета, и склонилась через стол к Исмаил-бею:

— Поцелуйте меня, — прошептала я как можно тише и соблазнительнее. — Пожалуйста, поцелуйте меня.

Понял он, почему меня вдруг потянуло на нежности, или не понял, но просьбу мою выполнил моментально. Мы слились в страстном поцелуе, я даже глаза прикрыла. А когда открыла, Олег уже смотрел совершенно в другую сторону. Слава богу, на сей раз обошлось.

— Вы решили, что смех вас выдал? — проницательно спросил Исмаил-бей.

— Безусловно, — кивнула я. — Мне следовало об этом подумать, а я, как всегда, расслабилась в вашем обществе. Конечно, Олег не станет убивать меня прямо тут, на глазах у всего ресторана, но при случае своего не упустит. Так что лучше ему такого случая не представлять.

— Разумно, — кивнул Исмаил-бей. — Вон несут ваше мороженое. Наслаждайтесь, деточка.

— Не вижу ничего смешного, — фыркнула я. — А вы бы предпочли, чтобы после такого обеда я втянула трепетными ноздрями понюшку кокаина? Чтоб уж, значит, совсем роковая женщина получилась?

— Ни боже мой! Мороженым готов кормить вас с утра до ночи, но смотреть, как губит себя женщина, в которую влюблен — это увольте.

— А я все ждала, скажете вы о своих чувствах ко мне или нет, — ехидно заметила я. — Понимаю, вы предпочитаете доказывать это делом, а не словами, и не скрою, что мне такая позиция очень по душе. Но иногда услышать именно слово бывает очень приятно. Женщины любят ушами, — этого постулата пока никто не отменял. А мороженное отменное, советую попробовать. Хотите, дам половину шоколадного шарика?

— Не хочу. Я лучше к кофе попрошу рюмку коньяка.

— А мне?

— А у вас мороженное.

С некоторым опозданием я сообразила, что Исмаил-бей эфенди изволит шутить. Ну, что ж, пошучу и я. Давно хотелось попробовать ликер под названием бенедиктин. Читать — читала, а пробовать не приходилось.

— А если бы я попросила к кофе рюмочку м-м-м… скажем, бенедектина.

— Ну, бенедектин — это совсем другое дело, это вы обязательно получите.

Надо надеяться, что это все-таки не полная гадость. Совсем забыла, что шутить с Исмаил-беем нужно очень и очень осторожно. У него любая фантазия может быть воплощена в жизнь практически мгновенно.

Ликер оказался вкуснее, чем я думала, но особого впечатления на меня не произвел. Пока я смаковала экзотический напиток, к Исмаил-бею опять подошел с докладом кто-то из его сотрудников. И новость принес явно не слишком приятную, судя по выражению его лица. Выслушав его, Исмаил-бей отдал короткое распоряжение и тут же подозвал официанта, чтобы расплатиться по счету.

— Куда это мы вдруг так заторопились? — удивилась я.

— В «Тюркиз». Там я за вас буду спокоен.

— А здесь?

— А здесь мои люди засекли какого-то подозрительного субъекта и спугнули его, идиоты. Клянутся, что у него был пистолет с глушителем, и что он явно метил в кого-то в ресторане. Я не собираюсь рисковать, хотя мишенью мог бы оказаться любой из здесь присутствующих. Последние несколько дней я уже ничему не удивляюсь, только немедленно приму все меры, чтобы подозрительных русских основательнее проверяли на таможне. И в городе чтобы за ними следили повнимательнее, потому что такого безобразия я и не припомню. Хватит уже двух убийств за три дня.

— А мне почему-то кажется, что эти убийства непосредственно связаны между собой, и что совершил их скорее всего один и тот же человек.

— Почерк разный.

— А может, он многофункциональный киллер, — предположила я. — В ресторане было опасно стрелять даже с глушителем, а профессионалу сломать кому-то шею — секундное дело. К тому же он четко знал, что нужно брать: посылку, которую я передала администратору. У кого теперь эта посылка? А меня нету, я вообще не существую, как российская подданная Виктория — для этих деятелей, разумеется. Стрелять же в вашу спутницу — зачем? Это так же невероятно, как выстрелить в вас. Я не права?

— Правы, наверное, Фэриде, но когда речь идет о вашей безопасности я, право, теряю чувство реальности. Мне за каждый углом мерещиться наемный убийца.

— Вот интересно будет, когда дама обнаружит, что бриллианты фальшивые, — мечтательно сказала я. — Это вы роскошно придумали: заменить драгоценности стекляшками. Хочу видеть, как они будут продавать хотя бы один камень.

— Захотите — увидите, — спокойно ответил Исмаил-бей. — Поехали лучше танцевать. Если, конечно, у вас нет других пожеланий.

— Какие у меня могут быть пожелания, — искренне сказала я. — Тем более, что танцевать я люблю не меньше, чем есть мороженое.

Мы встали и прошли к выходу, волей неволей оказавшись на несколько секунд почти рядом со столиком за которым сидели Олег и его дама сердца. Взгляд Олега был просто равнодушным, а его спутница, кажется, чуть не просверлила мне спину глазами. Я, конечно, не выдержала — обернулась. Дама была достаточно красива, но ее тридцать лет остались где-то далеко позади, и вообще на фотографиях она смотрелась гораздо симпатичнее и моложе. Вот что значит фотогеничность. И тут я вспомнила, где я видела эту даму!

— Исмаил-бей, — сказала я, уже усевшись в машину, — хотите знать, что за дама была в ресторане с Олегом?

— По-моему, больше всего этого хотелось бы вам, — усмехнулся тот.

— А я знаю. Только что сообразила.

Машина, плавно набирая ход, повезла нас по одной из центральных улиц, а потом углубилась в паутину мелких переулков. Бенедиктин оказался, на мой вкус, слабоват и я попросила джина с тоником, категорически отказавшись без этого продолжать.

— Детей надо баловать, — философски заметил Исмаил-бей, готовя мне заказанный напиток. — Льда осталось маловато, нужно сказать шоферу.

Он протянул мне запотевший бокал, а сам действительно сказал шоферу несколько слов. Тот покорно склонил голову.

— Я весь внимание, — повернулся ко мне Исмаил-бей.

— Помните, Алексей показывал нам фотографию жены и сына?

— Фотографию? Ах, да, припоминаю, черноволосая красотка с голливудской улыбочкой. Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что дама в ресторане — жена Алексея, то есть теперь уже вдова, конечно, только она об этом не знает. Наверное, Олег сказал ей по телефону, что ее муженек из Кемера отбыл и теперь они спокойно могут тут поселиться. Только не сказал, что отбыл вообще.

— Я не разглядел эту даму «живьем», — признался Исмаил-бей, — так что верю вам на слово, хотя звучит все это фантастически. Олег застрелил ее мужа, а потом вызвал к себе его вдову?

— Олег сам не стрелял, — возразила я. — Стрелок из него, как из меня — чемпионка по боксу. Заказать мог вполне и, судя по всему, заказал удачно. Точно так же, он не мог сломать шею администратору, нет у него таких навыков.

— Значит, здесь работает профессионал, который не привержен одному и тому же способу отправлять людей на тот свет?

— Похоже на то. Возможно, он уже убрался отсюда подобру-поздорову.

— Это было бы лучше всего. Но в кустах возле ресторана кто-то был.

— Возможно, ревнивый муж?

— Возможно. Но я свято соблюдая правило: никогда не считать других глупее себя. И если мне в голову пришла какая-то идея, почему она не может прийти в голову кому-то еще? И главное, я никогда не полагаюсь на ваше знаменитое русское «авось». Вас будут охранять по максимуму, Фэриде-ханум.

— Мне почему-то кажется, что рядом с вами со мной ничего не может случиться. Да и какая связь между Фэриде, подругой всесильного Исмаил-бея, и какой-то российской туристкой Викторией? Никакой. Мы же проверяли: узнать невозможно.

— Как это у вас говорится? Береженого бог бережет?

— Так тоже говорят, — вздохнула я. — Но я предпочитаю полагаться на вас и ваших людей. Как это у вас говорится: ни один волос не упадет с головы человека без воли Аллаха.

— Фэриде, дорогая! Если вы трижды произнесете начало первой суры Корана, то станете мусульманкой. И я буду иметь полное право забрать вас в свой гарем.

— К сожалению или к несчастью я этих тонкостей не знаю. Поэтому, боюсь, придется вам по-прежнему общаться с христианкой. Мусульманок у вас и без меня хватает.

На этот раз Исмаил-бей предпочел промолчать. Судя по всему, ни врать, ни говорить правду ему не хотелось. Что ж, неплохой способ уйти от скользкого вопроса. Нужно будет перенять, в жизни мне это очень пригодится. В моей реальной жизни, а не нынешней сказке с восточным колоритом.

Машина подъехала к сверкающему дворцу отеля «Тюркиз» и остановилась у двери. Как и в тот раз, когда мы тут пировали, никто ни о чем нас не спросил, не потребовал пропуска или гостевую карточку. Впрочем, по-моему здесь, в Кемере, только законченный сумасшедший мог бы потребовать от Исмаила-бея чего-нибудь подобного. А я семенила в полшаге за ним, как добропорядочная восточная женщина и, похоже, воспринималась обслугой просто как довесок к важному гостю.

Внезапно мне пришла в голову мысль, от которой я даже хихикнула вслух. Ведь действительно Золушка приехала на бал. Только принц, точнее, король, уже был рядом с нею, вот и все отличие от старой, красивой сказки. А потом закончится мой отпуск, карета превратится во что-нибудь попроще, типа автобуса или вагона метро, роскошные наряды останутся в шкафу королевской спальни, а я буду любоваться оставшимися у меня побрякушками и горько вздыхать о том, что все хорошее имеет тенденцию заканчиваться слишком быстро.

— Что вас рассмешило, Фэриде? — спросил меня Исмаил-бей.

Я объяснила, упустив только некоторые детали, типа оставленных нарядов и тому подобное.

— В вашей власти сделать так, чтобы эта сказка продолжалась очень долго.

— Это каким же образом? — изумилась я.

— Очень простым. Выходите за меня замуж. Для этого всего-то и нужно, что принять ислам, причем чисто формально.

— Я не хочу быть третьей женой. Кстати, у вас ведь наверняка есть дети, правда?

— Пятеро, — гордо ответил Исмаил-бей. — Двое сыновей и дочь от первой жены, и две дочери от второй. В общем, у меня двое сыновей.

— Лично я матерью стать не готова, — сказала я довольно твердо. — По-моему, у меня вообще материнский инстинкт отсутствует, как таковой. А вы же пожелаете еще сыновей, правда? А я, сохрани господь, рожу девчонку… Нет уж, давайте лучше дружить.

— Вы неподражаемы, Фэриде, — расхохотался Исмаил-бей. — Все женщины рвутся замуж, а вы отбиваетесь от этого счастья руками и ногами. Неужели я вам настолько безразличен или вообще не нравлюсь?

— Не напрашивайтесь на комплименты, Исмаил-бей, это не ваш стиль. Вы отлично знаете, что все обстоит совершенно иначе.

— Хорошо, отложим этот разговор. По-моему, вы сегодня излишне нервозны. После встречи в ресторане. И сюда мы пришли танцевать, а не выяснять отношения.

— Вот именно, — с облегчением ответила я. — А танцевать с вами — это просто наслаждение, так что не будем тратить время на бесперспективные разговоры. Живем только один раз, так пусть этот отрезок нашей жизни будет достаточно ярким.

Исмаил-бей взял мою руку и поднес ее к губам. Такой типично западный жест я у него наблюдала впервые. Значит, чем-то я его все-таки достала. Хорошо, что он воспитан по-европейски, другой на его месте просто запер бы меня на вилле и не выпускал, пока я ему не осточертею. Даже если меня будут искать, то вряд ли найдут, если сам Исмаил-бей того не пожелает. Вот это было бы приключение! Надо надеяться, что чаша сия меня все-таки минует.

Мы прошли в большой зал, где по стенам были расставлены столики и кресла, а где-то за пальмами, удачно замаскированный, играл настоящий оркестр. Играл то классическую музыку, то спокойные танцы, типа танго или фокстрота. Несколько пар танцевало, несколько — сидели за столиками с бокалами в руках и о чем-то переговаривались. Я заметила, что большинство дам просто залито драгоценностями от ушей до запястий, да и платья были соответствующие, мой элегантный брючный костюм с туникой и скромные украшения были явно из другого фильма.

— Не волнуйтесь, Фэриде, — наклонился к моему уху Исмаил-бей, — раз вы здесь со мной, значит, вы — дама номер один. Можно, конечно, было бы заехать на виллу переодеться, но мне кажется, что такие павлиньи перья вам бы не пошли.

Что верно, то верно, такой туалет на мне сидел бы, как седло на небезызвестной корове. Такие платья надо учиться носить с колыбели, а не начинать в зрелом возрасте. Да и какая, собственно, разницы? Главное, сегодняшний вечер будет посвящен танцам, а все остальное можно просто выкинуть из головы. Что я и сделала, причем довольно удачно.

Естественно, наше появление не осталось незамеченным. Несколько мужчин, оставив своих спутниц, поспешили засвидетельствовать свое почтение Исмаил-бею. Мне тоже перепала изрядная доля комплиментов: подозреваю, исключительно для того, чтобы потешить тщеславие моего спутника. Наконец нас оставили в покое и только тогда для меня собственно вечер и начался. Да часа пролетели как один упоительный миг, и я страшно удивилась, узнав, что время уже перевалило за полночь. И то вопрос о времени у меня возник только потому, что я слегка устала.

— Хотите отдохнуть, дорогая? — тут же заметил мое состояние Исмаил-бей. Тогда предлагаю поехать домой и хорошенько выспаться. Я твердо намерен завтра все-таки совершить морскую прогулку, а для этого вы должны быть свежи и полны сил.

— Домой так домой, — покладисто согласилась я. — Но свежа и полна сил я буду только если…

— Если я не буду вас излишне утомлять, — усмехнулся Исмаил-бей. — Нет, не буду. Эту ночь моя пери проведет в объятиях Морфея. Я вовсе не хочу, чтобы вместо прекрасного отдыха вы бы смертельно устали.

К этому джентльмену бы, да наших мужиков — на курсы обхождения с дамами. Ох, испортит он меня тут совершенно, засохну я на родине старой девой, потому что неизбежно всех буду сравнивать с ним, а это абсолютно несопоставимые величины.

— Да, кстати, вместо сказки перед сном вы сможете послушать — вместе со мной, если пожелаете, — разговор той парочки в ресторане.

— Как вы исхитрились его записать? — изумилась я.

— Вы меня недооцениваете, Фэриде-ханум, — укоризненно покачал головой Исмаил-бей. — Это молодой человек и, конечно, его спутница все время находятся под наблюдением. А уж подсунуть им на стол «жучок» — вообще задание для малого ребенка. Честно скажу, меня беспокоит этот юноша.

— Вы уж не ревнуете ли? — усмехнулась я.

— Сохрани Аллах! Я достаточно умный человек, во всяком случае, надеюсь на это, чтобы не поддаваться глупым эмоциям. Он беспокоит меня своими планами. Похоже, ему захотелось иметь собственный курортный городок, и теперь он очень активно закладывает основы осуществления этого плана. Конечно, это безнадежная попытка, но он-то об этом не знает.

— Он как танк, — вздохнула я. — Вперед на полной скорости, броня непробиваемая, гусеницы тяжелые, а обзора вокруг никакого нет. Только то, что видно в щель непосредственно перед ним. Я достаточно в свое время наслушалась его рассказов о бизнесе и меня каждый раз поражал… эгоцентризм, что ли.

— Как вас угораздило связаться с таким типом? — поинтересовался Исмаил-бей.

— И на старуху бывает проруха, — вздохнула я. — Первые несколько встреч были прекрасны и удивительны, а потом он привык и совершенно перестал со мной считаться. Иногда у меня возникало впечатление, что он меня воспринимает как вторую ипостась своей законной супруги: рассказывает мне все, что накопилось за то время, пока мы не виделись. Но в центре каждого рассказа торчало его «Я»: как все сломали голову над проблемой, а он пришел и решил ее с полпинка, как все не увидели блистательных перспектив какого-то проекта, а он тут же все просек, осуществил и победил. По большому счету — довольно утомительно.

Машина уже ждала нас возле подъезда, и я вдруг подумала, что мне следовало бы с собой проводить регулярные сеансы психотерапии: внушать себе, что это все как бы понарошку, мираж, замки Фата-Морганы, а во вполне определенный день все это закончится, я вернусь в прохладную сентябрьскую Москву и буду каждый день ездить на метро на работу, за которую мне платят около трехсот долларов в месяц. Надо внушить себе, что происходящее сейчас — это дела Фэриде-ханум, богатой и беззаботной турчанки, а будущее — это жизнь обыкновенной российской женщины Виктории, в которой чудеса в ассортименте не значатся.

Вот ведь дурной характер! Не могу радоваться настоящему, не думая почти постоянно о будущем. И хотя твержу бесконечно всем, в том числе, и себе самой, что неприятности следует переживать по мере их поступления — это все теория. На практике же все получается ровно наоборот.

На вилле Исмаил-бей очень нежно пожелал мне спокойной ночи, оставил диктофон с записями бесед наших подопечных и отправился к себе. Качество записи было отменным, подручные Исмаил-бея постарались на совесть. Правда, самое начало беседы записать, конечно, не удалось: жучок поставили, когда принесли воду, хлеб и чистые пепельницы. Но, думаю, ничего эпохального я не пропустила, я же помнила, как они вошли, сели за столик и стали делать заказ. Две-три фразы, не более.

— Вот бы всю жизнь так провести, — раздался мечтательный голос женщины. — Море, солнце, пляж, потом сиеста, а потом — вкусная еда в дорогом ресторане. Мечта!

— Ты бы заскучала через две недели, — раздался голос Олега. — Ты же леди-бизнес, а не богатая бездельница.

— Возможно, Но помечтать все равно приятно… Кстати, что ты сказал своей супруге, куда ты отправился?

— В командировку.

— Подробности ее не интересуют?

— Это уже пройденная фаза в наших отношениях. Если бы я ее еще от ревности мог отучить. Просто патология какая-то.

— Нормальная женская черта. Я тебя тоже ревную.

— К жене?

— В том числе.

— Я тебя к мужу, между прочим, не ревную.

— И правильно делаешь. Мы уже давно балансируем на грани развода. Удерживают только общие дела, слишком сложно делиться.

— Ты теперь можешь выкупить у него его долю и быть свободной.

— А ты?

— А что я? У меня свои дела, к которым ты отношения не имеешь.

— Я о твоем разводе…

— Что-что?

— Раз-во-де. Мы ведь хотим быть вместе, не так ли?

— Для этого совершенно не обязательно жениться. Кроме того, моя жена, в отличие от тебя, совершенно беспомощна, как ребенок. Она без меня просто не выживет.

— Ерунда! Ты говорил, она у тебя какая-то сельско-деревенская? Вот и поедет к своим родным, огород полоть, коров доить.

— Мое мнение по этому поводу тебя не интересует?

— Она тебе не пара.

— Это тоже могу решать только я. Господи, есть же женщины, не собственницы, не ревнивые, занятые настоящими делами, а не бизнесом…

— Кого ты имеешь в виду?

— У одного моего знакомого, кстати, тоже женатого, есть подруга…

— Любовница.

— Хорошо, любовница. Он приезжает к ней, когда хочет, она не задает лишних вопросов, с ней есть о чем поговорить. Вернее, так было. Что имеем — не храним, потерявши, плачем.

— Они расстались?

— Она… погибла в автокатастрофе.

Я нажала на клавишу «стоп». В мифического друга я не поверила ни на секунду. Олег говорил обо мне, кажется, только после моей трагической кончины он оценил кое-какие мои качества. Пустячок, а приятно. Ладно, проехали. Что у них там дальше по программе?

— У тебя за спиной, — сообщил голос Олега из магнитофона, — сидит, по-моему, самый влиятельный человек в этом городе. Его хозяин, проще говоря. Вот с ним-то придется как следует повозиться, мужик богатый невпроворот и с колоссальными связями. Своими глазами видел, как начальник полиции перед ним чуть ли не на цыпочках ходил. И остальные тоже в пояс кланяются. Интересно, с ним жена или любовница?

— Опять на других баб заглядываешься?

— Осторожно обернись один раз. Или нет, лучше посмотри в зеркальце пудреницы. Видишь?

— Ну и что? Обычная Лейла или Гюли. Только богатая.

— Она очень красивая.

— А я?

— Ты тоже очень красивая, — ровным голосом ответил Олег.

Слишком ровным. Барышня, кажется, перегнула палку и ведет себя почти как законная жена. Если бы она знала, что ей развод уже не требуется… не хотела бы я быть на месте Олега. Эта вцепится руками и ногами, а для верности еще и хвостом обовьет.

— Надо бы познакомиться с этим миллионером, — продолжил Олег, резко меняя тему. — Чтобы бить врага, надо знать его оружие. А я о нем практически ничего не знаю.

— И как ты представляешь себе процедуру знакомства?

— Никак не представлю, — с тихой злостью ответил Олег. — Я здесь почти никого не знаю, был один человек, но его, к сожалению, убили несколько дней тому назад.

— Убили? Ты же говорил, что здесь удивительно тихий город.

— В тихом омуте черти водятся, — усмехнулся Олег. — Ну вот, наша сладкая парочка уже собралась уходить. А знаешь, я, кажется придумал, как мне подкатиться к этому дядечке. А вот давай-ка именно ему и попробуем один бриллиант продать. Заодно и познакомимся.

— Это мои бриллианты, — прошипела Анна. — Я сама буду решать, как ими распоряжаться, понял? А ты занимайся своими делами.

— И после этого ты хочешь, чтобы мы поженились? — с иронией спросил Олег. — Как поется в одной современной песенке: «Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед загсом свой паспорт».

— Оказывается, ты и стихи знаешь, — ехидно сказала Анна.

— Оказывается, знаю. Теперь так: я говорю, ты слушаешь. Твое мнение меня в данном случае совершенно не волнует. Завтра мы — или я, как получится, — пойдем в офис к этому миллионеру и пытаемся добиться встречи. Если она состоится, решим, как распорядиться наличкой. Если найдем общий язык с этим бизнесменом, то, возможно, продадим ему еще несколько камней и я постараюсь заручиться его поддержкой в своих здешних делах. В крайнем случае, попробую найти подход к его подруге.

— Но…

— Я сказал: ты слушаешь молча. И не советую меня злить. Это может для тебя очень плохо кончится.

— Ты мне угрожаешь?

— Умная девочка, раз — и догадалась.

— И что ты со мной сделаешь?

— А вот это, дорогая, будет сюрприз. А то тебе неинтересно жить станет. Ну, как будем дальше общаться?

— Наверное, как ты скажешь. Мне как раз хочется интересно жить, а не сгинуть в безвестности, как этот твой курьер. Или — курьерша?

— Какая разница. Иногда приходится кое-чем пожертвовать.

Я снова нажал на «стоп». Значит, мною пожертвовали. А камушками собираются купить благосклонность Исмаил-бея, чтобы оттяпать у него же приличную часть собственности. Крайний вариант — приударить за мной, то есть не за Викторией, а за Фэриде, и добиться своего таким путем. Ну это уж дудки, ближе, чем на три шага я к нему не подойду.

У меня хватило терпения дослушать кассету до конца. Ничего интересного там больше не было, в основном, они обсуждали бытовые проблемы: жить ли в квартире или отказаться от нее и снять номер в каком-нибудь крутом отеле. Дама, конечно, хотела бы пожить в роскоши, но этот вариант у нее не прошел. Олег стоял, как скала: деньги уплачены — значит, будем пользоваться тем, что уже имеем. Тем более, когда они договаривались о здешней встрече, речь с самого начала шла именно о квартире.

Я выключила диктофон и вдруг мне безумно захотелось спать. Так захотелось, что я с огромным трудом разделась, шатаясь, добралась до кровати и буквально рухнула в нее. Когда горничная утром разбудила меня и поставила рядом с кроватью поднос с завтраком, я чувствовала себя прекрасно отдохнувшей. Что и требовалось доказать.

Стрелки часов подходили к десяти, когда раздался стук в дверь спальни. Исмаил-бей был, как всегда пунктуален и как всегда неотразим в своем белом великолепии. Меня же на сей раз ожидали заботливо приготовленные руками горничной маечка в бело-синюю полоску и белые бриджи. В них я и облачилась, присовокупив к этому белые туфельки на пробке и большую, как тележное колесо, ажурную шляпу. Этакий намек на красавицу-морячку, что и было оценено по достоинству моим кавалером.

— Сегодня ничто не заставит нас отказаться от полного дня на море, — с некоторым пафосом провозгласил он. — Надеюсь, вы отдохнули, хорошо позавтракали и готовы украсить собой мое общество.

— Всегда готова, — расхохоталась я. — Не столько к труду, сколько к удовольствиям, тем более, в вашем обществе.

Для разнообразия, это был действительно очень спокойный и ясный день. На небе — ни облачка, но небольшой ветерок приятно освежал. Пока мы плыли к островам, я успела пару раз искупаться, а один раз попробовала почти смертельный для меня номер: вышла на самый край бушприта и очень элегантно (так мне, во всяком случае, казалось) нырнула с высоты метров эдак шесть. Все обошлось нормально, но, справедливости ради должна сказать, никому, кроме меня самой, это удовольствия не доставило. Когда я вынырнула на поверхность, то увидела, что вся команда в полном составе готова к поискам в пучине морской моего бездыханного тела. Исмаил-бей только головой покачал, но одобрения тоже не выразил, так что на какое-то время я притихла, смирно лежала в шезлонге, пила апельсиновый сок и просто наслаждалась жизнью.

— Вы прослушали вчерашнюю пленку? — спросил меня возникший рядом Исмаил-бей.

До этого, трижды извинившись, он удалился в свою каюту-кабинет, чтобы заняться там делами. Когда этот человек отдыхал, для меня так и осталось загадкой.

— Прослушала. Насколько я знаю Олега, он будет добиваться встречи с вами всеми правдами и неправдами, а также искать подходы ко мне. Что, естественно, недопустимо.

— Конечно, недопустимо, — кивнул Исмаил-бей. — Значит, этого не будет. А вот со мной он, может быть, и встретиться.

— Вам это надо?

— Так мне проще будет предоставить ему более или менее комфортабельную камеру в местной тюрьме. Доказать, что он звонил Алексею и вызвал его на роковую встречу, теоретически можно. Но думаю, ваш экс-друг умный человек и все лишние записи из мобильника он давно удалил.

— А мобильник Алексея?

— А вот это сейчас как раз и выясняют «компетентные органы». Думаю, они и телефон его… вдовы там найдут. Можно, конечно, облегчить им задачу и сказать, что вдовица наша во всю развлекается у них под носом. Но, думаю, это и завтра успеется. Пусть мальчик погуляет чуть-чуть до посадки.

— И как вы собираетесь его посадить?

— Примитивно. Попытка продажи фальшивых драгоценностей. А дальше видно будет.

— Как у вас все просто, — вздохнула я.

— Если он попробует продать мне фальшивый бриллиант — большего не требуется. А в тюрьме у людей резко меняется характер и они начинают говорить о том, о чем и думать себе запрещают на воле.

— Что ж, посмотрим, как это сработает.

— Сработает. А вот вы, дорогая Фэриде, какого бы потребовали для него наказание за попытку покушения на вашу жизнь.

— Пожизненного заключения, — улыбнулась я. — В браке с той дамой, которая сейчас скрашивает его досуг.

— Приятное наказание. Мне она показалась довольно красивой.

— Она действительно красива. Но кроме красоты есть еще и характер. Того, что я слышала на пленках, вполне достаточно, чтобы понять: с такой женой ему жизнь медом не покажется.

— Все-таки женщины — жестокие создания, — расхохотался Исмаил-бей. — Нет, чтобы потребовать расстрела или виселицы.

— Это слишком гуманно, — улыбнулась я в ответ. — Думаю, моя жизнь стоит дороже.

— Вы как всегда правы, дорогая. Не хотите немного отдохнуть.

— В смысле?

— Становится жарко. Не перейти ли нам в каюту.

Идея у меня возражений не встретила. В конце концов, мне дали ночь на полноценный отдых и сон. Да и я отнюдь не святая и чисто плотских удовольствий никогда не чуралась…

Когда часа через три мы снова вышли на палубу, на горизонте как раз показались острова. Программа предлагалась следующая: мы осматриваем самый красивый, потом плаваем с аквалангом, а потом ложимся на обратный курс и заодно обедаем. К ужину будем в Кемере, ближе к этому времени и решим, где проведем остаток вечера: дома в ничегонеделании или в каком-нибудь светски-злачном месте. Единственное, от чего я категорически отказалась: это от посещения казино. Нельзя же так испытывать судьбу!

К красотам природы я, в общем-то, равнодушна, так что остров осмотрела так, для приличия. А вот прогулка с аквалангом принесла сюрприз: я нашла раковину необыкновенной красоты и формы, которая потрясающе выглядела бы в виде пепельницы возле моей постели в Москве. Даже двух пепельниц, потому что створки раковины были чуть приоткрыты, и разделить ее на две части не представляло особого труда. С моей точки зрения.

— В жизни не видел такой везучей женщины, — сказал Исмаил-бей, осмотрев мою находку. — Вы нашли жемчужную раковину, моя дорогая.

— То есть там — внутри — жемчужина? — несколько обалдела я.

— Очень может быть. Сейчас посмотрим.

Жемчужина там была. Средненькая, обыкновенная, но — настоящая. Кому-то из небожителей я, по-видимому, понравилась для разнообразия, если вместо нервотрепки и кошмара отпуск постепенно превращался в самую настоящую сказку.

— А я собиралась сделать из нее пепельницу, — сообщила я Исмаил-бею.

— Не вижу препятствий, — отозвался он. — Вы позволите мне заняться оформлением этих сувениров, дорогая?

— Дорогой Исмаил-бей, вам я готова позволить все, что угодно.

Фраза прозвучала достаточно двусмысленно, но краснеть на этот раз я не собиралась. Хорошенького понемножку. Тем более, что сказала я чистую правду и оба мы об этом прекрасно знали.

— Чем вы занимаетесь в Москве, дорогая Фэриде? — спросил меня Исмаил-бей, когда мы разделались с легким и очень вкусным обедом и неторопливо пили каждый свой излюбленный напиток, сидя в шезлонгах на палубе.

— Работаю, — пожала я плечами.

— Кем и где?

— Менеджером по рекламе в одной средней фирме. Придумываю не слишком глупые тексты для совершенно идиотских реклам и иногда веду переговоры с заказчиками.

— Вам нравится?

— В общем, да. К концу недели, правда, немного устаю, но за два выходных дня полностью восстанавливаю рабочую форму.

— И все это за триста долларов в неделю?

— В месяц, Исмаил-бей, в месяц.

— Ну, а ваш бывший бой-френд? Он же вам помогал, конечно?

Я покачала головой.

— У нас это было как-то не принято. Хотя те деньги, которые лежали на моей кредитной карте, были мне подарены на отпуск, да и сам отпуск отплачен. Но это — первый и, как мы с вами понимаем, последний раз. А с повседневными делами и проблемами я справляюсь сама. Не такие уж у меня высокие потребности.

— Это я в общем-то заметил, — усмехнулся Исмаил-бей. — Но обычно потребности растут вместе с возможностями. Не хотите поменять работу?

— На какую же?

— Такую же, но в другой фирме.

— Здесь?

— Нет, я уже понял, что ваш патриотизм непоколебим. В Москве. Вы, конечно, знаете, что последнее время там открылось несколько магазинов сети «Рамстор»?

— Конечно, знаю. А при чем тут «Рамстор»?

— А при том, что хозяин этой сети магазинов — ваш покорный слуга.

Я поперхнулась джином с тоником. Надо же — владелец заводов, газет, пароходов, да еще и сети магазинов по всему миру. Какая причудливая судьба свела меня с этим человеком? Скорее всего, нечаянным сводником оказался Олег. А может быть, Алексей, который тогда подсуетился и организовал кастаньеты для фламенко.

— Так вот, Фэриде, я предлагаю вам место менеджера по рекламе в одном из этих магазинов. По совместительству — моего помощника, когда я буду приезжать в Москву. Пост с двойной ответственностью, но и с двойным окладом, не считая премиальных и всего такого.

— И сколько же вы предлагаете?

— Тысячи три в месяц вас устроит?

— Рублей? — совершенно серьезно спросила я.

— Я не знаю такой валюты. Три тысячи долларов, разумеется.

— Вы шутите, Исмаил-бей? — недоверчиво переспросила я. — Если так, то это довольно жестокая шутка.

— Я серьезен, как никогда, дорогая Фэриде. Вы же видите, я очень увлечен вами, а поэтому вполне естественно хочу доставить вам как можно больше удовольствия даже тогда, когда меня нет рядом с вами. Уговорить вас выйти за меня замуж я уже не пытаюсь, хочу хотя бы остаться вашим другом и покровителем. С вашего согласия, конечно.

— Кто же в здравом уме откажется от такого предложения? — усмехнулась я. — Иметь такого друга и покровителя, как вы, Исмаил-бей, это большая честь. Разумеется, я согласна.

— Этого достаточно. Все остальное сделают мои люди. Подготовят контракт, договорятся с управляющим в том отделении, которые вы выберете… Впрочем, мы еще успеем об этом поговорить. Подплываем к Кемеру, кстати, не хотите полюбоваться видом.

— В смысле?

— Я прикажу принести бинокль. Посмотрите на город с моря, это, по-моему интересно.

— Давайте попробуем.

Бинокль был мощный, чуть ли не армейский, дома вдоль берега будто прыгнули мне навстречу и оказались как бы на расстоянии вытянутой руки. Я нашла балкон той квартиры, откуда меня так беспардонно выпер Олег, и увидела, что там кто-то сидит, причем в том самом кресле, которое мне больше всех нравилось. Занявшая мое место нахалка меня мало интересовала и я стала шарить биноклем по окрестным домам и крышам. И вдруг увидела на одной из них человека, лежавшего на животе лицом к парапету. В этом не было бы ничего необычного, но в руках у человека была…

— Исмаил-бей, посмотрите на крышу новостройки, там, по-моему, снайпер.

Исмаил-бей выхватил бинокль у меня из рук, вгляделся, коротко буркнул что-то сквозь зубы и схватился за мобильный телефон. Бинокль снова перешел ко мне. Ситуация на берегу практически не изменилась, Анна так же неподвижно сидела в кресле, любуясь морем, а человек с винтовкой — неподвижно лежал на своем. Но уже в следующую секунду мне показалось, что я смотрю какой-то дешевый голливудский боевик: тело человека слегка дернулось, потом он вскочил на ноги и стал пробираться к лестнице, расположенной в центре крыши. Я перевела бинокль на балкон: поза Анны чуть-чуть изменилась, теперь она полулежала в кресле, а выпавший из рук бокал валялся на полу.

— Исмаил-бей, там что-то случилось, — вскрикнула я.

Не отрываясь от мобильника, он глянул в бинокль, еще плотнее сжал зубы и продолжал отдавать короткие, резкие приказания. Яхта стремительно приближалась к берегу и я уже без бинокля видела, что к недостроенному дому мчится полицейская машина, причем со включенной сиреной, а еще чуть дальше появилась машина «Скорой помощи». Ничего себе прикольчики для города, где никогда ничего не случается! Что там стряслось на этот-то раз? И опять в той же самой проклятой квартире. Меня же в первый день предупреждали: убирайтесь отсюда. Я-то убралась, а вот Анна…

В общем, то, что я видела, было, по-моему, классическим заказным убийством. Я прочитала и посмотрела достаточно детективов, чтобы слишком уж сильно ошибиться в оценке ситуации.

И самым интересным было то, что, увидев лицо убийцы, я его узнала.

Глава восьмая

Старые песни о новом

— Исмаил-бей, — закричала я, — я видела, кто убил. Немедленно сделайте что-нибудь, пока он не испарился. Ему нужно взять из квартиры только сумку, наверное…

— Успокойтесь, Фэриде, за вашим бывшим приятелем наблюдают круглые сутки.

— При чем тут Олег! Стрелял человек, снимавший квартиру напротив них. Это он — убийца!

Исмаил-бей посмотрел на меня с некоторым недоверием, но спорить не стал и отдал какие-то приказания по телефону. А я обессилено плюхнулась в шезлонг и закурила. Конечно, логично было бы Олегу застрелить свою пассию, судя по разговорам, она его достала. Но ведь он мог и нанять кого-нибудь. В случае с Алексеем я была уверена на сто процентов: киллера нанял Олег. Почему бы ему не заказать еще одно убийство? Может быть, в их криминальном мире оптовым заказчикам тоже делают скидки?

Яхта причалила к берегу и Исмаил-бей быстро подошел ко мне.

— Дорогая, мне придется вас оставить на некоторое время. Понимаю, вам хотелось бы многое увидеть своими глазами, но сейчас это просто опасно для жизни.

— А как же вы?

— Я мужчина, способный постоять за себя, и к тому же обладаю определенной властью в этом городишке. Вас же я оставляю под очень надежной охраной. Поезжайте на виллу и ждите меня там. Я прикажу: вам вызовут массажистку, маникюршу, парикмахера, если пожелаете. Вплоть до духового оркестра — только прикажите. Но я прошу вас быть хорошей девочкой и смирно посидеть несколько часов дома. Вы мне обещаете?

— Обещаю, — кивнула я. — К тому же, как вы говорите, будет охрана.

— Охрана охраной, но мне нужно ваше обещание.

— Вы его получили.

— Тогда — до встречи. Не уверен, что это произойдет скоро, но когда произойдет, клянусь, я полностью введу вас в курс дела. А уж там посмотрим на обстоятельства.

Конечно, мне очень хотелось поехать с Исмаил-беем. Но, с другой стороны, там так или иначе появится Олег — а вот эта встреча в мои планы никаким боком не входила. Пока. К тому же мне было его элементарно жалко: что ж человек за сорок почти лет так и не научился деликатно избавляться от надоевших женщин? Одну любовницу как бы отправил на тот свет, вторую… Это ведь и в привычку может войти.

На вилле меня, естественно, встретили, как королеву, и стали ублажать всеми возможными способами: массаж, питательная маска, маникюр, педикюр, прическа. С таким сервисом любая мало-мальски привлекательная женщина может стать если не «Мисс Мира», то «Мисс Турция» — это уж точно. Так что несколько часов вместо томительного ожидания я провела неожиданно приятно. Прошу прощения за невольный каламбур.

Потом я устроила себе экскурсию по платяному шкафу и выбрала длинное платье благородного темно-зеленого цвета с открытыми плечами. К нему полагался — Восток все-таки! — длинный шарф чуть светлее по тону. И как раз когда я закончила развлекаться улучшением своей персоны, меня позвали к телефонному аппарату в гостиной. Звонил Исмаил-бей.

— Дорогая, боюсь, вам придется сюда приехать. Я старался уберечь вас от роли свидетельницы, но теперь без этого уже не обойтись. Надеюсь вам удалось отдохнуть и выне слишком скучали.

— Я вообще не скучала и полна сил и энергии. Но в качестве свидетеля нужна Фэриде или Виктория?

— Думаю, сегодня — Фэриде. Викторию мы пока трогать не будем, а то у полицейских в голове образуется настоящая каша. Машина ждет у подъезда.

В машине, кроме шофера, естественно, торчал телохранитель. Я уже начинала привыкать к этому высокому, чрезвычайно молчаливому турку, который исхитрялся почти девяносто процентов информации доносить до собеседника в виде жестов и мимики, а слова, причем очень немногие, произносил только в случае чрезвычайно необходимости.

— Вы знаете, куда ехать? — спросила я обоих сопровождающих.

И шофер, и телохранитель синхронно кивнули. Ну и прекрасно. В любом случае, отвезут меня к Исмаил-бею, а где он в этот момент находится — не суть столь важно. Дольше сдерживать свое любопытство я уже просто не могла.

Машина скользнула вдоль ярко освещенных улиц и полутемных переулков и подъехала к тыльной стороне какого-то здания.

— Полиция, — обронил телохранитель, помогая мне выйти из машины.

Ну вот, наконец-то и я удостоилась… Говорят же, от тюрьмы и от сумы…

Оказывается, все, кто мог собрались в кабинете начальника полицейского участка — шерифа по-иностранному, — и решали сложный вопрос: кто, кого и когда заказал. Главным персонажем в этом действии был тот самый мужчина, который снимал квартиру напротив моих несостоявшихся апартаментов. Выделяло его из других еще и то, что на нем — единственном — красовались наручники. Я поискала глазами Олега, но его пока, видимо, то ли не привезли, то ли приберегали на десерт.

— Повторите при даме, — заговорил переводчик то, что ему, видимо, велели сказать при моем появлении. — За что вы убили администратора ресторана?

— Я не собирался его убивать. Все вышло совершенно случайно. Мне нужно было только забрать у него какую-то посылку. Я видел, как эту посылку передала ему молодая женщина, наша, русская туристка.

— Вы были знакомы с этой молодой женщиной?

— Шапочно. Некоторое время жили в квартирах напротив друг друга, потом она уехала.

— Куда?

— Об этом мне не докладывают. Уехала и все.

— А зачем вы пытались запугать ее запиской о том, чтобы она уезжала немедленно?

— Чтобы она сделала свое дело и побыстрее оттуда выметалась. Мой заказчик собирался жить в этой квартире с совсем другой дамой.

— А как погром устроили в ее квартире, видели?

— Я видел, как кто-то вошел, но не придал этому значения. А потом понаехала полиция, меня в свидетели хотели определить, так зачем мне это? У меня были другие планы.

— Убить администратора?

— Говорю же вам, не собирался я его убивать. Он отказался передать мне посылку, сказал, что сам знает, как ею распорядиться. Уговаривать мне его было некогда, кругом люди, каждую минуту кто-то может войти в кабинет. Так что я взял посылку и ушел.

— Предварительно, сломав ему шею?

— А по-другому не получилось.

— И что вы сделали с посылкой?

— Передал заказчику, что же еще?

Я сидела тихо, как мышь, боясь пропустить хоть одно слово. Пускай только сутки, но я находилась непосредственно рядом с убийцей. Как удачно вышло, что в качестве орудия для моего устранения они выбрали самолет со взрывателем! Могли ведь и шею сломать, и пристрелить. Хотя… возись потом с трупом русской туристки, это же и так ЧП на весь город.

— Он вам заплатил?

— Дал аванс. Остальное я должен был получить после того, как уберу его конкурента. Ну, теперь все в надежном месте, старость я себе обеспечил. Отсижу свое — и свободен.

— Вас не смущает то, что сидеть-то будете довольно долго?

— А я терпеливый. И вообще мне до сих пор везло. А вот с бабой — надо же так проколоться. За нее уж точно ничего не заплатят, хотя должны были бы.

— Вас не смущало, что три убийства в одном маленьком городке — это чересчур?

— Не ожидал, что меня так быстро схватят, мне каких-то получаса не хватило, чтобы из города убраться. Взять сумку с личными вещами, документы — и в аэропорт. У меня билет с открытой датой. Пока бы вы тут искали… Я же не в гостинице регистрировался.

— А зачем нужно было селиться дверь в дверь с жертвой?

— Кто же знал, что она тоже там появится? По расчетам моей заказчицы, они должны были номер снять в каком-нибудь отеле, или половину виллы. Значит, денег пожалели.

«Жадность фраера сгубила». — подумала я. — «И в этом весь Олег. Десятки тысяч киллеру, сотня — экономия на чем угодно. Нет, никогда мне не понять этого человека».

В этот момент зазвонил телефон. Начальник полиции взял трубку, и тут же подобострастно передал ее Исмаил-бею. Только этой сценки было достаточно, чтобы понять, кто же на самом деле руководит всеми процессами в этом городишке. Исмаил-бей сказал несколько фраз, положил трубку и повернулся ко мне:

— Ну вот, сейчас привезут вашего знакомого. Оказывается, он у меня в офисе дожидался, когда я появлюсь. Твердил, что у него дело лично ко мне и больше ни с кем он разговаривать не будет. Вот сейчас и поговорим — сразу и при свидетелях. Кстати, о гибели своей любовницы он еще не знает, так что комбинация может получиться занятная. А этого многопрофильного киллера пока заприте где-нибудь понадежнее. Нельзя на одного человека столько плохих новостей выплескивать. Нервы не выдержат.

Мужика в наручниках увели куда-то вглубь помещения.

— Даже если бы вы, уважаемая Фэриде-ханум, не видели собственными глазами снайпера, у вашего приятеля все равно стопроцентное алиби: его видели все сотрудники моего офиса до, во время и после момента убийства. Тут он чист, как слеза ребенка. Кстати, я тут рассказал то, что вы видели, не сочтите за труд письменно подтвердить. Просто распишитесь на протоколе, как вы обычно расписываетесь.

Отчего же не расписаться? Я поставила свой автограф под текстом на сугубо турецком языке, а про себя подумала, что вполне могла сейчас завизировать собственное лишение свободы лет эдак на пяток. В этой же бумаге могло быть все, что угодно, вплоть до брачного договора с Исмаилом-бей эфенди. Кажется, правда, на мое счастье у него не так сильно развито воображение, как у меня.

И в этот момент привезли Олега. Как говорится, «вот и встретились, вот и свиделись, на перроне вчерашнего дня». Я рассматривала этого высокого, атлетически сложенного молодого мужчину с очень короткой прической, почти ежиком и неизменных очках в тонкой стальной оправе и думала: такой роскошный экземпляр гомо-сапиенса оказался преступником. Жалость-то какая!

Интересно, когда он спал со мной в Москве, он уже прокручивал в уме эту комбинацию? Или все это было чистой импровизацией, под воздействием его возлюбленной? Спросить бы — да разве он сознается.

— Так зачем вы так хотели со мной увидеться, уважаемый? — спросил его Исмаил-бей.

— Это — приватный разговор. Тем более неуместный сейчас, когда мы с вами в полицейском участке.

— Боюсь, что у полицейских накопилась к вам масса вопросов. Вы знаете, что пару дней назад застрелили вашего соотечественника?

— Что-то краем уха слышал, — пожал плечами Олег. — Да, не повезло бедняге.

— Краем уха? Интересно? Вы звоните ему, назначаете встречу, между прочим, у нас тому есть свидетели, а вместо себя присылаете киллера. Или сами не погнушались курок спустить?

— У меня нет оружия, — надменно улыбнулся Олег.

Чистая правда, между прочим. Оружие ему было ни к чему. Как-то в пылу откровения он признался, что прошел какой-то особой курс самозащиты и теперь голыми руками за пять минут может трех человек уложить. Это лично. А если свистнет своим подчиненным…

— К тому же, — продолжал он, — меня и в Кемере-то в это время не было, я находился со своей подругой совсем на другом конце залива. Это легко проверить, мы жили в отеле.

— Когда — тогда? — цепко спросил один из полицейских, по-видимому, следователь.

— Во время убийства, естественно.

— А откуда оно вам известно?

— Вы же сами сказали…

— Извините. Я сказал: «пару дней назад», а не назвал точного времени.

— До утра позавчерашнего дня я был в Алании. И только потом приехал в Кемер. Через сутки ко мне присоединилась подруга, она может подтвердить.

— Так все-таки, зачем вы звонили Алексею Варенцову?

— Разве все звонки можно запомнить! Наверное, какие-то дела.

— Вы вызываете его на встречу, находясь совершенно в другом городе, потом приезжаете в Кемер и даже не делаете попытки узнать, что с вашим деловым партнером.

— У меня было много других дел. Знаете, по-моему, вы занимаетесь ерундой. Хотя бы потому, что у меня стопроцентное алиби. Я вообще никого не убивал.

— А вот эту игрушку узнаете? Подождите, впрочем, отвечать, мы упустили одну досадную формальность. Вам придется дать отпечатки пальцев.

— Вы упустили еще и то, что я разговариваю с вами в отсутствии адвоката. А это — незаконно.

— Возможно, в России и незаконно. Но наши люди не настолько богаты, чтобы обращаться к адвокату лишь для того, чтобы в его присутствии у них сняли отпечатки пальцев.

Олег пожал плечами и предоставил свои руки в распоряжение эксперта, а потом долго и брезгливо обтирал руки сначала бумажными салфетками, а потом собственным платком.

— Теперь вернемся к игрушке, — продолжал неугомонный следователь и выложил на стол несколько фотографий серебряного ларчика. — Узнаете?

— Первый раз в жизни вижу.

— Тогда почему на шкатулке ваши отпечатки?

Олег чуть-чуть побледнел и прикусил губу. Понятно, что всего не предусмотришь, но ведь шкатулка должна была исчезнуть вместе со мной. Раствориться в безбрежном небе, утонуть в бескрайнем море. И вот — здравствуйте вам!

Пауза затянулась. Мне невольно вспомнилась любимая у меня на родине картина «Семнадцать мгновений весны». Там Штирлицу удалось блистательно доказать, каким образом его «пальчики» оказались на чемодане русской радистки и никогда еще он не был так близок к провалу. Так то Штирлиц! А как выпутается из ситуации Олег? Даже интересно.

— Возможно, я брал эту вещь в руки в каком-нибудь сувенирном магазине, — сказал он наконец. — Все не упомнишь. Кажется, это довольно дорогой магазин серебряных изделий где-то в центре, но не уверен. Я только не понимаю, при чем тут вообще эта штуковина с отпечатками или без отпечатков.

— Ее передал вашей… знакомой администратор ресторана «Адмирал». Припоминаете такого? В обмен на посылку от вас.

— Никаким администраторам я никаких посылок не посылал. А кто и что получает в подарок из числа моих подруг, меня просто не касается.

— А у вас много подруг?

— А вот это уже вас не касается, — отрезал Олег.

— Верно. Это касается вас, поскольку одна из них получила от вас в подарок, пусть и через администратора, эту прелестную шкатулочку. Все бы ничего, только в шкатулке была радиоуправляемая взрывчатка. Кто-то нажал на кнопку тогда, когда самолет летел над Черным морем. Вы об этом ничего не слышали?

— Абсолютно ничего.

— Допустим. Но вот эту женщину хотя бы узнаете?

Следователь показал Олегу несколько фотокарточек, на которых была запечатлена моя персона: возле почты, на улице, в ресторане с администратором.

Последовало долгое молчание. Олег, очевидно, лихорадочно соображал, что ему выгодно: признавать знакомство со мной или нет. Здесь, в Кемере, нас вместе никто не видел, но я жила в квартире, которую снимал Олег. До этого легко докопаться и будет, мягко говоря, неприятно. Сознаться? Совсем плохо, потому что никаких запасных вариантов предусмотрено не было, так как меня просто на определенном этапе вышибли из игры и думать забыли.

— Да, я ее знаю. Мы встречались в Москве, решили вместе отдохнуть в Турции, но в дороге поссорились, она поехала на ту квартиру, которую я для нас снял, а я — на другую сторону залива. Вот и все, больше я ее с тех пор не видел.

— Но перезванивались?

— Она мне не звонила.

— А вы ей?

Опять пауза. Процесс пошел совсем не так, как предусматривалась и виной всему оказалась, конечно же, я. Погибла бы в авиакатастрофе — и ладушки, никаких сложностей. Нет, выкрутилась, и торчала из всех прорех этого дела как ржавая колючая проволока. Если бы сила мысли могла убивать, думаю, за эти несколько минут Олег трижды отправил меня на тот свет самым изощренным образом. Всегда все зло от женщин!

— Может быть, и звонил, — неохотно ответил Олег. — Сейчас уже и не помню. У меня там появилась другая подруга.

— А как же вы узнали, что прежняя ваша пассия квартиру освободила?

— Значит, звонил. Сказал, что не приеду. А одной ей тут, наверное, показалось скучно. Билет у нее с открытой датой, взяла — и улетела.

— Вы ее не провожали?

— Нет, конечно.

— Она благополучно добралась до Москвы?

— Меня это уже мало волнует. Наши отношения себя исчерпали.

— А вы не собирались на ней жениться.

— Я женат.

— Жена осталась в России?

— Да, она не любит жару, сейчас отдыхает у своих родителей под Санкт-Петербургом.

— Она знает, что вы отдыхаете не один?

— По-моему, это не имеет отношения к делу.

— Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.

— Возможно, догадывается. Но она не ревнива.

— Настолько не ревнива, что заказала убийство вашей любовницы?

— Что?!

— Между прочим, очень по-семейному у вас это получилось. Киллер, конечно, профессия редкая, его найти трудно. Так что вы обратились к услугам одного и того же человека, и оба заказа он выполнил.

— Оба?

— Именно. Алексей застрелен по вашей «заявке», а его жена и одновременно ваша любовница — по заданию вашей жены.

— Что за бред!

— Увы, уважаемый, тяжелая реальность. Впрочем, возможно, любовницу вы убили сами. Вы же ей угрожали всякими неприятностями, если она не перестанет лезть в ваши дела.

— Я не убивал Анну.

— И не пытались убить Викторию?

— Это еще кто?

Ну, это уже он переборщил, такой забывчивостью страдать непростительно. Не думаю, что весть об убийстве любовницы так уж его потрясла, мою предполагаемую кончину он перенес стоически. Но Олег, по-видимому, и сам понял, что погорячился и отрицает уже то, что отрицать просто глупо.

— Я хотел просто пошутить.

— То есть?

— Виктория боялась летать самолетом, а тут в салоне раздался бы довольно громкий хлопок. Паника, визги, то-се, а я на нее был очень сердит.

— Как-то все это несерьезно. К тому же специалисты установили, что этот «хлопок» разнес бы самолет вдребезги. Неужели вы об этом не знали?

— Не знал. Значит, шкатулку отобрали на таможне?

— Вы удивительно догадливы.

— Так Виктория жива?

Я затаила дыхание. Неужели это его еще волнует? Он, конечно, не мог себе представить, что я не только жива, но еще и сижу в углу комнаты в нескольких метрах от него. Может быть, пора снимать маски? Поиграли — и будет.

— Жива. Как и все остальные пассажиры самолеты. Но вас мы вынуждены задержать за попытку совершения террористического акта.

— Никто же не пострадал!

— По нашим законам вы все равно подпадаете под уголовную ответственность. И не только по этому делу. Вы ведь организовали убийство еще одного человека. Вашего партнера по бизнесу застрелили по вашему заказу. И мы крайне легко можем это доказать.

— Да? И каким же образом?

— Устроить вам очную ставку с киллером.

— Боюсь, вам это не удастся. Даже если он существует, он давно бы уже был за пределами вашей страны.

— Был бы. Но у него оставался еще один заказ. И он задержался, чтобы его выполнить. Но ему не повезло, его взяли прямо на месте преступления. Тут вам нет нужды доказывать свое алиби: во время убийства вы сидели в офисе у уважаемого Исмаила-бей эфенди.

Следователь отвесил поклон в сторону Исмаил-бея. Довольно подобострастный, должна заметить.

— Кстати, что за дело у вас ко мне, молодой человек? — вмешался Исмаил-бей?

— Я бы не хотел обсуждать это при свидетелях. Оно касается только вас и меня.

— Интересно. Что ж, я человек любопытный, думаю, господин начальник полиции разрешит нам поговорить несколько минут с глазу на глаз.

— Как вам угодно будет приказать, Исмаил-бей эфенди, — снова поклонился начальник полиции.

Интересно, если бы Исмаил-бей потребовал немедленно отпустить Олега? Все тут же кинулись бы выполнять это его приказание? Занятно, однако.

Олег с Исмаил-беем удалились в соседнюю комнату, а я вдруг подумала о том, что и о несчастной Анне, судя по всему, давней любовницы и партнерши в делах, мой бывший друг тоже переживал не особенно сильно. Насколько я его знаю, его взбесила инициатива законной супруги, которую он и за человека-то не держал. Подлянку она ему, конечно, подстроила грандиозную. Ну, и еще у него совершенно не вызвало восторга то, что я осталась целой и невредимой. Вряд ли он мог рассчитывать на то, что после такого фортеля я буду относиться к нему по-прежнему нежно. Впрочем, если он задержится в Турции на неопределенное время, мне вообще незачем к нему как-то относится.

Вообще-то говоря, я бы с удовольствием выпила сейчас чашечку крепкого кофе: день на море, свежий воздух, плаванье — я уже откровенно клевала носом.

— Могу я выйти на пять минут? — спросила я переводчика.

Тот тут же перетолмачил мою просьбу начальнику полицию.

— Ханум что-нибудь угодно? — осведомился начальник.

— Чашку кофе, желательно покрепче, и покурить, если тут это не возбраняется.

Судя по всему, для начальника полиции было неожиданностью, что дама, сопровождавшая Исмаил-бея, по-турецки не говорила. Но он быстро сделал вид, что дама, одетая по-восточному, говорит по-русски, вполне нормальное явление и мгновенно перестроился:

— Как пожелаете, ханум. Можно принести сюда.

— Я бы предпочла еще и подышать свежим воздухом.

— Нет ничего проще. Сейчас вас проводят во внутренний дворик и тут же принесут кофе.

Мой телохранитель, о котором я совсем забыла, возник буквально из воздуха и молча проводил меня, куда ему было сказано. Внутренний дворик был скорее небольшим садом, где так же одуряюще, как и везде вечером, пахли южные цветы, на темном небе ярко сияли звезды, а где-то недалеко муэдзин с мечети призывал правоверных на вечерний намаз. Сказка! Вот жить бы так спокойненько, без всяких тайн, загадок и полицейских…

Вопреки моему ожиданию, кофе был великолепен. И сигарета курилась как-то особо приятно. В общем, на меня снизошла благодать или блаженство. А точнее, я сообразила, что все мои неприятности остались как бы позади и теперь можно оставшееся от отпуска время радоваться жизни по полной программе. Мы еще не были в местном знаменитом «Луна-парке», не ездили на какие-то обалденные водопады с каскадами, только один раз как следует и потанцевали. Да и загар мог бы быть погуще, так что этому тоже нужно будет уделить больше внимания. Да что там загар: у меня не нашлось минутки, чтобы со вкусом походить по всяким магазинам и магазинчикам и подобрать сувениры для родственников.

— Фэриде-ханум, — услышала я голос Исмаил-бея, — где вы тут скрываетесь?

— Я не скрываюсь. Просто захотелось кофе с сигаретой.

— Надеюсь, вам оказали любезный прием?

— Более чем. Как ваши успехи?

— Блистательно. Мне предложили помочь замять дело за бриллиант. Жаль, бриллиант фальшивый. Теперь следователь допрашивает его на предмет спекуляции поддельными драгоценностями, а ваш приятель уже в категорической форме потребовал консула и адвоката.

— Прямо сейчас?

— Вот именно. Только вряд ли раньше утра мы кого-нибудь сможем ему предоставить. Ночь он точно проведет в камере.

— Неужели его могут отпустить?

— Похоже, он так считает. Но он еще не знает, что киллер у нас. И еще… не знает, что вы здесь.

— Думаю, об этом ему все-таки нужно рассказать. Только не сегодня. А то получится слишком много острых ощущений.

— Даже больше, чем вы думаете. Когда бригада осматривала труп его дамы, заодно сделали обыск во всей квартире. Просто потому, что так положено. Как я и предполагал, пять оставшихся камней тоже нашли.

— Бриллиантов?

— Точнее, стразов. Законом не запрещено иметь в квартире хоть мешок таких камешков, но он-то считает их бриллиантами и рассчитывает продать. А это уже — афера с драгоценностями.

— Интересно, сколько он получит по совокупности?

— Не знаю, дорогая. Но приложу все усилия к тому, чтобы этот срок он отсидел в Турции. Есть у меня грустное подозрение, что в России он слишком быстро выйдет на свободу, а он этого не заслужил.

— В России, судя по всему, будет сидеть его супруга. Ее-то никто раньше времени не выпустит, разве что по амнистии.

— Скорее всего, так и будет. А сейчас поедем-ка домой. Очную ставку с киллером будут проводить только завтра, сейчас все уже порядком вымотаны.

— Я сейчас прекрасно отдохнула.

— Вот и продолжите это чудесное занятие на вилле. Если не возражаете, я составлю вам компанию. К тому же мы еще не ужинали. Предпочитаете ресторан или поужинаем дома?

— Как скажете, Исмаил-бей, — потупилась я с наигранной скромностью.

— Иногда вы кажетесь такой восточной… — вздохнул Исмаил-бей. — Жаль, что недолго. Что ж, воспользуюсь ситуацией и приму решение сам: поужинаем дома.

Наверное, он действительно был прав. После кофе я почувствовала прилив энергии, но продолжать находиться на людях мне было бы не слишком легко. Так что мы благополучно укатили на виллу, где меня уже ждала чудесная ванна, роскошный домашний костюм и ужин на открытом воздухе. Помимо всего прочего, меня ждал еще и сюрприз.

— Кстати, те бриллианты, которые были в посылке, я продал. Настоящие, естественно. Деньги мои люди положат в Москве в надежный банк и я буду относительно спокоен за ваше будущее. Впрочем, наверное, разумнее положить деньги где-нибудь за границей: у вас очень странные финансовые правила.

— Да у меня никогда не было счета ни в каком банке. Только неделю назад кредитная карточка появилась.

— Фэриде-ханум, дорогая моя, у вас начинается совершенно новая жизнь. Так что привыкайте к ее реалиям.

— Про добрых фей я слышала… — задумчиво сказала я, отпивая глоток вина. — Но они, как правило, были женского рода. Добрый фей — это что-то новое. И почему деньги за бриллианты, которые мне в общем-то не принадлежат, вы так щедро отдаете мне?

— Причина проста: из элементарного чувства справедливости. Вы все-таки рисковали, получая эту посылку: вполне мог найтись кто-то дотошный, кто вскрыл бы ее на почте в поисках контрабанды. Во-вторых, без вас я никогда не разобрался бы в этом клубке русских мафиози, которые прицелились на часть моих владений. Самое интересное, они могли их получить, их бумаги в полном порядке, больше половины акций строящегося отеля, контрольный, так сказать, пакет был у них. Возможно, еще что-то было у жены Алексея, но с этим еще нужно разбираться. Теоретически их часть акций унаследует их сын, который сейчас доучивается в Швейцарии, но права Олега бесповоротно утрачены. Преступники не могут владеть частной собственностью на законных основаниях, государство просто конфискует его пакет.

— И…

— И пустит его в продажу с аукциона. Догадайтесь с трех раз, кто купит.

Я рассмеялась.

— Я могу даже догадаться, кто выкупит оставшиеся акции у сына Алексея и Анны.

Теперь рассмеялся и Исмаил-бей. Что ж, по его логике все выходило только справедливо. Но счет в иностранном банке — на кой он мне сдался?

Наверное, примерно это и было написано у меня на лице, потому что Исмаил-бей сказал уже совершенно серьезно:

— Мы ведь договорились, вы будете работать на меня, но в Москве. Но я не исключаю того, что ваша помощь понадобится мне, скажем, в Париже. Или в Мадриде. В общем, не забивайте себе голову ерундой, просто привыкайте пользоваться пластиковыми карточками, где бы вы ни находились. Вы быстро освоитесь, я уверен.

У меня слегка закружилась голова от открывавшихся передо мной перспектив. Новая работа, новая квартира, новый образ жизни и… полная свобода в личном плане. Конечно, в монастырь уходить я не собиралась, но… случаи-то всякие бывают. Безнравственно? Безусловно, но повторю в двадцать пятый раз: лучше быть безнравственной, чем несчастной, тем более что мой роман с Олегом тоже вряд ли можно считать образцом высокоморального образа жизни. Связь с женатым мафиози еще никого не украшала.

— Вы еще не хотите спать, дорогая? — спросил Исмаил-бей с легкой улыбкой.

— Хочу, — вернула я ему улыбку.

— Через пятнадцать минут приду пожелать вам спокойной ночи, хорошо?

— Чудесно!

Ну, он и пришел пожелать мне спокойной ночи. Когда какое-то время спустя я сладко засыпала в его объятиях, краем сознания пронеслась мысль, что если уж судьба развязывает мешок с подарками, то иногда они имеют свойство падать все сразу, причем на одного человека. Я, во всяком случае, была счастлива и умиротворена, как никогда в жизни.

Утром я проснулась в том же великолепном настроении, в каком засыпала, хотя Исмаила-бея в непосредственной близости не наблюдалось. Я тронула колокольчик и появившаяся горничная, которую я уже более или менее понимала, спросила, где я желаю завтракать: одна в спальне или на веранде с Исмаил-беем. Я выбрала последнее и сказала, что буду на веранде через десять минут.

Впопыхах я забыла вставить линзы и появилась на веранде без них. Исмаил-бей, ожидавший меня за столом, отложил газету и, привстав, поцеловал мне руку.

— Я соскучился по вашим настоящим глазам, дорогая. По-моему, маскарад пора кончать. Я ведь влюбился в русоволосую и сероглазую славянку, а обнимаю и целую какую-то восточную гурию…

— Которых у вас и без меня хватает, — закончила я за него фразу.

— Верно, — абсолютно серьезно подтвердил Исмаил-бей. — Парикмахер уже ждет, визажистка тоже, сейчас позавтракаем, вам вернут прежний вид и поедем развлекаться.

— В каком смысле?

— Во всех. Узнаем, чем закончится очная ставка вашего знакомого с нанятым им киллером, потом поедем в горы, на водопады, там нас будут ждать с обедом. Если пожелаете, могу взять вертолет и показать вам за пару часов всю Анталию…

Вот только высоты птичьего полета мне и не хватало! Боюсь я летать, боюсь! Если бы Бог хотел, чтобы мы летали, он дал бы нам крылья. С другой стороны, машины на дорогах разбиваются в сотни раз чаще, чем падают самолеты. И потом, если новая жизнь не закончится в Москве, так и не начавшись, мне, вполне возможно, доведется посмотреть белый свет вместе с Исмаил-беем. Тогда с фобиями и неврозами надо начинать бороться уже сейчас.

К тому же я почему-то была свято уверена, что рядом с Исмаил-беем со мной ничего не случится. В смысле, плохого. А вот хорошее, наоборот, очень даже может и произойти.

Так что я послушно направилась домой, где отдала себя в руки уже знакомых специалистов. Через некоторое время я увидела в зеркале лицо, которое, если честно, уже начинала забывать. Зато прическа была сделана рукой совершенно гениального мастера. Из тех самых тонких русых волос, средства борьбы с которыми предлагает масса рекламных роликов, мне сделали Нечто. После чего я пришла к выводу, что плохих волос не бывает в принципе, бывают люди, которые не умеют стричь и причесывать, или вообще причесываться самостоятельно не в состоянии.

Но одежду я все-таки предпочла пока еще восточную, хотя бы потому, что она была чрезвычайно удобна. Легкие шелковые шальвары, такая же легкая туника без рукавов и шарф на голову. На сей раз все это великолепие имело серебристо-опаловый цвет, который невероятно шел к моему новому-старому облику.

— Но звать я вас все равно буду Фэриде, — объявил Исмаил-бей, когда я предстала перед его очами. — Только теперь вы красивы естественной, а не сделанной красотой.

Ну, это он хватил! Без помощи мастеров я бы вряд ли поднялась выше уровня «Ничего, хорошенькая». А с их помощью — красавица.

— Только сюда нужно серебро, — заметил Исмаил-бей. — Рекомендую перед поездкой в полицейский участок посетить один симпатичный магазинчик, у них всегда есть что-нибудь оригинальные.

— Маме я сама что-нибудь куплю, — вскинулась я. — На свои деньги.

— Меня всегда умиляет ваше стремление к самостоятельности, дорогая, — усмехнулся Исмаил-бей. — Но вы же позволите мне сделать подарок лично вам.

Молчание — знак согласия. Препираться с этим человеком мне хотелось все меньше и меньше. Перевоспитываюсь, что ли? Недаром говорят: Восток — дело тонкое.

Магазинчик оказался не просто симпатичным — сказочным. Он сам выглядел, как серебряная шкатулка. И тут я сообразила, что могу, наконец, решить одну проблему, которая не давала мне покоя несколько лет.

Дело в том, что когда моя мама, классный специалист в области французского языка, еще работала, она в качестве переводчицы объездила чуть ли не полмира. Из одной такой поездки она и привезла мне в качестве подарка ко дню рождения серебряный браслет, ничего подобного которому я никогда не видела. Массивный и одновременно легкий, он был украшен, во-первых, серебряными медальонами со стилизованными изречениями из Корана, а во-вторых, какими-то удивительными оранжевыми топазами. Сколько я потом ни искала камень такой расцветки или хотя бы что-то близкое, так и не нашла. Здесь, в Кемере, я браслет еще не надевала, хотя брала с собой именно с целью найти подходящий перстень к нему. Если в этом ювелирном музее не найдется ничего подходящего — проблему можно закрывать.

Пока хозяин и Исмаил-бей обменивались традиционными приветствиями, вопросами, ответами и пожеланиями, я молча осматривалась вокруг. Любое кольцо, любой браслет тут был настоящим произведением искусства. Конечно, в Кемере ювелирные магазины встречаются на каждом шагу, но это все были дешевые побрякушки для неприхотливых туристов. Ни разу у меня не возникло соблазна кое-что там приобрести. Здесь же, клянусь, я скупила бы весь магазин или… обокрала бы его.

Для мамы я сразу присмотрела невероятной красоты цепочку с медальончиком — знаком ее зодиака. При желании медальончик можно было открыть и что-нибудь там сохранить, как делали раньше, например, локон любимого человека. Правда, с локонами у моего отца давно уже напряженка, то есть их почти уже нет, но с этим, думаю, они разберутся сами. С отцом, конечно, было сложнее. Перстни и цепочки на запястьях мужчин он не признавал по определению, булавки для галстука терял через полчаса после того, как эту застежку надевал, не курил, не…не…не… Вот и придумывай подарок для такого человека!

Наконец, я увидела то, что могло бы порадовать моего родителя: миниатюрную фигурку средневекового рыцаря в доспехах, который сражался с серебряным же турецким янычаром. Купить решила обязательно, сколько бы это ни стоило. Во-первых, я теперь богатая женщина, а во-вторых, ничего более подходящего я все равно бы не нашла.

Наконец, мужчины обсудили все свои проблемы и вспомнили о моем существовании. Хозяин на довольно приличном английском языке рассыпался в комплиментах и извинениях за то, что заставил ждать столь очаровательную даму, нас усадили на низкий диван в углу магазина, тут же явились кофе, сладости и даже кальян. Из вежливости я данную экзотику попробовала, но как-то мне не показалось, и я попросила разрешения закурить свои, традиционные сигареты.

— Что желают приобрести уважаемые гости? — осведомился хозяин. — Украшения, сувениры, сервиз для кофе, кальян? Весь мой магазин в вашем распоряжении.

— Прежде всего я хотела бы купить сувениры своим родителям, — сказала я. — И их я уже присмотрела в вашем храме красоты, уважаемый бей-эфенди.

— Но вы же практически ничего не видели, уважаемая ханум!

— Боюсь, я не смогу провести остаток жизни в вашем магазине, — улыбнулась я. — Я бы хотела поближе посмотреть вон тот кулончик и те две фигурки.

— У ханум изысканный вкус, — сладко сказал хозяин, пока молчаливый продавец доставал требуемое. — Вещицы действительно прелестны. И сравнительно недорогие.

Он назвал цену — и я внутренне ахнула. Все-таки это серебро, а не платина, инкрустированная бриллиантами. Исмаил-бей наблюдал за мной с легкой улыбкой, потом решительно вмешался в беседу.

— Вещи, безусловно, дорогие, но…

Дальше он перешел на турецкий и беседа очень быстро стала довольно эмоциональной. Я было забеспокоилась, что они поругаются, но потом увидела, что эта словесная перепалка доставляет им ни с чем несравнимое удовольствие. Господи, ведь действительно на Востоке просто не принято покупать что-либо, не торгуясь, это считается дурным тоном. Чем дольше и ожесточеннее торг, тем больше наслаждаются продавец и покупатель. Ну, так Аллах им в помощь.

Наконец, мужчины договорились и хлопнули друг друга по рукам. Исмаил-бей повернулся ко мне и сказал:

— Ну вот, платите ваши денежки, дорогая Фэриде-ханум. Я старался, как мог, чтобы вы не разорились.

И он назвал сумму, которая… была раз в пять меньше первоначально обозначенной цены. Тоже не копейки, конечно, но теперь цена по крайней мере соответствовала товару. Я полезла в сумочку за деньгами, причем хозяин удивленно приподнял брови.

— Ханум у нас — западная женщина, — с усмешкой пояснил мои действия Исмаил-бей. — Принимать подарки от меня соглашается, а вот сувениры родителям пожелала купить сама. За собственные деньги.

— А от меня ханум подарок примет? — осведомился хозяин.

— Попробуйте, — хмыкнул Исмаил-бей, но я видела, что эта мысль ему не претит и что подарок от хозяина магазина я принять вполне могу.

Самое забавное, хозяин пожелал подарить мне небольшой серебряный бокал для воды или вина, который я, собственно, уже заметила. Так что причин отказываться тем более не было. Только я успела сказать заранее выученное по-турецки «спасибо», как мой взгляд упал на… маленькую шкатулку, скромно стоявшую в уголке витрины.

Это была точная копия той, которую мне презентовал администратор ресторана. То есть — Олег.

Глава девятая

Редкая профессия — киллер

Я взяла игрушку в руки: копия той, прежней. Неужели и ту купили тут же?

— Ханум понравилась шкатулка? — тут же осведомился хозяин.

— Нет, мне недавно подарили такую же в точности. Вот я и подумала, не у вас ли она куплена.

— Не исключено. Эти шкатулочки по несколько штук в год делает один мой знакомый старик. Честно сказать, я просто помогаю ему выжить, все это так старомодно, что почти не пользуется спросом.

— Держу пари, шкатулку у вас купил мужчина. Причем русский.

— Вы угадали. Это было где-то поздней весной, покупателей было еще мало, да и странный он сделал выбор. Обычно такие штучки нравятся очень юным девушкам.

Исмаил-бей молча вынул из кармана какую-то фотографию и показал продавцу. Тот закивал головой:

— Он, он, Аллахом клянусь!

— Письменно подтвердить сможете, если понадобится?

— Для вас, Исмаил-бей, все, что угодно, тем более, чистую правду.

— Замечательно. А теперь все-таки займемся подарками для дамы.

И тут я достала из сумочки свой знаменитый браслет.

На какое-то время хозяин магазина онемел, потом очень невежливо вырвал браслет у меня из рук и что-то быстро залопотал на своем языке. Я вопросительно посмотрела на Исмаил-бея.

— У него есть точно такое же кольцо, к которому он ищет браслет. Известно, что очень давно была сделана такая пара. Теперь он предлагает вам продать браслет ему, а взамен взять все, что вашей душеньке будет угодно.

— Моей душеньке как раз хотелось бы именно это кольцо, тогда у меня будет шикарный гарнитур. А с браслетом я расстаться не могу, это мамин подарок.

После того, как Исмаил-бей перевел это хозяину, тот несколько погрустнел, но, по-видимому, понял, что приговор окончательный и обжалованию отнюдь не подлежит. Он достал кольцо — да, это было то, что я безнадежно искала много лет. Цвет камня, огранка, стиль самого серебра. И — великое везение! — оно мне было впору. Обычно все кольца мне бывают велики.

— Сколько оно стоит? — спросила я.

Исмаил-бей остановил меня движением руки:

— Подарки вам, дорогая Фэриде, я буду покупать сам, вас это волновать не должно. Значит, это кольцо. Что еще?

— Только луну с неба, — улыбнулась я. — Вы меня и так забаловали сверх меры.

— Отправьте это ко мне на виллу, — распорядился Исмаил-бей. — У нас с ханум еще дела в городе.

Процедура прощания и поклонов оказалась не менее длительной, чем процедура приветствий, но все когда-нибудь кончается.

— Куда мы теперь? — осведомилась я, выйдя из магазина.

— В полицию, — безмятежно ответил Исмаил-бей. — Там сегодня предполагается кое-что интересное.

На самом деле, мне было решительно все равно, куда мы направляемся. Я то и дело поглядывала на свои руки, украшенные вожделенным кольцом и моим любимым браслетом. Сбылись мечты идиотки! На самом деле, я, наверное, должна быть благодарна Олегу за то, что он отправил меня в этот земной рай, пусть и таким экстравагантным способом. Воистину, все, что ни делается, делается к лучшему, каким бы ненужным и неприятным это ни казалось в самом начале.

Но как все же тесен мир! Надо же было случится тому, чтобы шкатулку Олег приобрел именно в этом магазине. Покушение на теракт, заказное убийство, ввоз в страну фальшивых драгоценностей… Кисло придется моему дружку в ближайшие лет несколько. И ведь готовился заранее: в магазине был поздней весной, а сейчас — конец августа.

В полицейском участке нас приняли, как родных, тут же предложили кофе со сладостями и долго расспрашивали о здоровье и жизни. Если кто-то и удивился, что вчера Исмаил-бея сопровождала темноволосая и кареглазая женщина, а сегодня — сероглазая шатенка, то вида не подали. Хозяин сам знает, с кем и когда ему ходить.

Потом привели Олега, и в моем сердце появилось что-то похожее на сочувствие. Ночь в тюрьме никого не красит, а уж моего экс-возлюбленного, помешанного на комфорте и удобствах — тем более. Я сидела в углу, полуприкрыв лицо шарфом, так что особого внимания он на меня не обратил. Возможно, подумал, что у них тут процедура такая: в углу сидит какая-нибудь тетка и при необходимости подает чай или кофе.

— Сейчас у вас будет очная ставка, — через переводчика объявил начальник полиции. — По вашей настоятельной просьбе мы вызвали сюда вашего консула, а уж вопросы с адвокатом решайте сами или с этим господином.

Господин, который, по-видимому, и был консулом, изобразил в сторону присутствующих нечто вроде полупоклона и снова плюхнулся на стул. Ему явно было дискомфортно и неудобно, хотя в помещении работал кондиционер и условия были более чем приличные.

— Как же так, Олег Анатольевич? — вдруг пробормотал он. — Я ознакомился с обвинениями в ваш адрес — это невероятно. Нарушить сразу столько законов… Как же так?

— Было трудно, — огрызнулся Олег, — но я справился. В половине, если не в трех четвертях мне предписанного я невиновен. Просто нужен хороший адвокат, иначе меня тут вообще в государственные преступники определят.

— Ну… адвокат… мы постараемся…

— Как вы понимаете, расходы на адвоката я оплачу.

Консул заметно повеселел и перестал ежеминутно утирать платком влажную лысину.

— Значит, очная ставка, — продолжал гнуть свою линию начальник полиции. — Приведите второго задержанного.

Я затаила дыхание.

Через несколько минут в помещении появился мой так и не состоявшийся толком сосед по лестничной клетке. У него была удивительно незапоминающаяся внешность, какая-то стертая. Может быть, для киллера именно так и нужно выглядеть.

— Имя, фамилия, гражданство, — монотонно начала следователь допрос через переводчика.

— Иванов Василий, гражданин России.

— С какой целью приехали в Турцию?

— Туризм, — сухо отозвался явно не склонный к беседе по душам Вася.

— Зачем вы убили администратора ресторана несколько дней назад?

— Я вчера уже говорил. По-другому не получилось.

— Записываю. Убили с целью ограбления.

— Что я у него украл, интересно?

— Пакет с деловыми бумагами и шесть драгоценных камней.

— Зачем они мне сдались?

— Низачем. Вы их тут же передали вашему нанимателю.

— Кому-кому?

— Нанимателю. Олегу Анатольевичу Цекуну.

— Я не знаю такого человека.

— Олег Анатольевич, а вы узнаете Василия Иванова?

Оба «незнакомых друг с другом человека» долго смотрели друг на друга. Очевидно, прикидывали, сколько шансов у них есть отрицать знакомство, и сколько у следствия доказательств обратного. Наконец, Олег разомкнул уста:

— Да, я знаю этого человека. Он помог мне забрать у администратора предназначенный мне пакет. По-видимому, тот не хотел отдавать…

— Не хотел… — как эхо отозвался Василий. — Это вышло случайно, так сказать, в процессе…

— Почему вы сразу же не обратились в полицию?

Ответа на этот вопрос у Василия не нашлось. Турки все-таки русских практически не понимают: ну какой нормальный гражданин России, совершив преступление, помчится информировать о нем милицию? Это даже в голову никому прийти не может.

— Олег Анатольевич, вы получили пакет от этого человека?

— Да, получил. И заплатил за эту услугу.

— Больше вас с ним ничего не связывает?

Опять оба приятеля долго и молча смотрели друг на друга. Оба прекрасно понимали, что ситуация складывается далеко не в их пользу.

Следователь утомился ждать и решил подстегнуть события:

— Олег Анатольевич, вы заказали этому человеку убить вашего делового партнера?

— Да. Мой, как вы изволили выразиться, партнер начал вести себя неадекватно и мешал мне правильно вести свои дела.

— Убийство его жены и вашей любовницы тоже вы заказывали?

— Нет! Категорически — нет! Я даже не помышлял о таком.

Самое интересное, пожалуй, было то, что он говорил правду.

— Сколько вы заплатили за убийство?

— Это к делу не относится.

— Василий Петрович, сколько вы получили от Олега Анатольевича за два поручения?

— Коммерческая тайна, — криво усмехнулся тот. — По-моему, это не принципиально. Я же признался в двух убийствах, что вы от меня еще хотите? Заметьте, чистосердечно признался.

— Шкатулку для Виктории администратору вы передавали?

— Нет. Это дело меня не касалось совершенно, я вообще не в курсе.

— Но вы сначала попытались предупредить соседку, что ей грозит опасность?

— Я просто хотел, быстрее выполнить заказ. А чем скорее Олег Анатольевич привез бы сюда свою пассию, тем лучше было бы для меня.

— А сколько вы получили от заказчицы? Тоже коммерческая тайна?

— Безусловно. Да я ее вообще не помню, заказчицу-то эту самую. Может, после тюрьмы вспомню, тогда и сочтемся.

Лицо Олега выразило явное облегчение. Его супруге просто повезло: она осталась в стороне от всех этих грязных дел, да еще деньги сэкономила, потому что наверняка дала только аванс. Единственное, чему я не завидовала, это ее предстоящему свиданию с вышедшим из узилища киллером. Вот там ей придется расплачивается по полной программе, если, конечно, все участники событий доживут до этого светлого часа.

— Василий Петрович, а вам адвокат нужен?

— Перебьюсь. И вообще предпочитаю отсидеть здесь, в Турции. Чего я в России не видел?

Логично. Здесь его еще, может, пожалеют, дадут минимальный срок. А в России Олег нажмет на все педали, хотя бы ради своей супруги, и вряд ли невезучий Вася из тюрьмы выйдет вообще.

— Ну, что ж, тогда у меня к вам больше вопросов нет. Последний вопрос уже не к вам, а к уважаемой ханум.

Следователь сделал полупоклон в мою сторону.

— Вы подтверждаете, что именно этого человека видели с яхты в бинокль.

— Подтверждаю, — ответила я.

При первых же звуках моего голоса Олег так и подскочил, хотя всегда бравировал своей невозмутимостью и сдержанностью.

— Вы подтверждаете, что видели у него в руках винтовку?

— Подтверждаю. Все, что я видела, может также подтвердить Исмаил-бей, рядом с которым я в это время находилась.

Как я и думала, вопросы ко мне у следователя резко закончились. Зато они — естественно! — тут же возникли у Олега.

— Вика? — неуверенно переспросил он.

Я откинула шарф с лица и предстала пред экс-возлюбленным во всем блеске тщательно сделанной красоты.

— Ты жива? Ты здесь?

— Как видишь, — пожала я плечами. — Что тебя больше удивляет: первое или второе?

— Я думал, ты давно в Москве.

— Ты думал, что я давно на том свете, — как можно пленительнее улыбнулась я, — и лишь в последнее время понял, что меня там нет — пока. А в Москву я еще успею, мне и здесь неплохо отдыхается. Несмотря на твои героические усилия превратить мой отпуск во что-то совершенно непристойное. Как тебе вообще в голову пришло сделать из меня курьера?

— Подумаешь, получила пакет и отнесла его по адресу!

— Но ведь после этого ты вполне серьезно полагал, что я до Москвы не долечу. И не только я, кстати. Людей бы хоть пожалел, они в твоих аферах никаким боком не замешены. Хорошо, что я любопытна, подарок развернула, заодно и знакомым продемонстрировала.

— Повезло.

— Бесспорно повезло, причем не только в этом.

— Это я как раз вижу. Быстро мадам меняет любовников.

— Я, по крайней мере, не стремлюсь угрохать предыдущего. И вообще я бы на твоем месте на этом вопросе не застревала. Я и в Москве всегда была одна из…. Жаль, что до меня это слишком поздно дошло.

— Если бы ты меня послушалась и сразу отнесла посылку, куда нужно, а не таскала ее с собой три дня, ничего бы и не случилось.

— Ты сам-то веришь тому, что говоришь? — со зловещей нежностью поинтересовалась я. — Ты же мою преждевременную кончину еще в конце весны начала готовить. То есть по всем показателям живой я из этой переделки не должна была выйти. А подруга для приятного времяпрепровождения у тебя уже имелась.

— Мне понадобятся деньги для адвоката, — неожиданно круто сменил тему Олег.

— Наверное, — пожала я плечами. — Я-то тут при чем?

— Ты? Ты при деньгах. Моих.

Краем глаза я заметила, что переводчик во всю синхронит Исмаил-бею нашу милую беседу. Что и учла немедленно, дабы не наговорить в пылу полемики каких-нибудь несусветных глупостей.

— Поясни, пожалуйста, — вежливо попросила я.

— Поясняю. Я купил билеты в оба конца. Я снял квартиру. Наконец, я дал тебе тысячу баксов. Теперь мне нужны деньги для того, чтобы нанять хорошего адвоката. Насколько мне известно, какие-то свои деньги ты с собой брала, на обратный билет тебе хватит, да и дешевых гостиниц тут — немерено.

— Положим, квартиру ты снял не для меня, как выяснилось… — начала было я, но вдруг мне стало нестерпимо скучно.

Обсуждать денежный вопрос с человеком, с которым еще так совсем недавно делила ложе — последнее дело. Другой вопрос, что забирать у бывшей любовницы то, что ей подарил, было как-то… ну, не комильфо. Поэтому я решила покончить с этой проблемой раз и навсегда.

— Мне нужно выйти минут на двадцать, — сказала я Исмаил-бею. — Вот тут как раз тот случай, когда я все должна делать сама.

Исмаил-бей хотел что-то сказать, но передумал и только сделал чуть заметный знак моему телохранителю. Ну, это пожалуйста, это меня ни в коей мере не напрягало.

Мы дошли до ближайшего банка и я сняла с карточки все, что там еще было, попросив саму карточку просто аннулировать. Потом произвела нехитрые подсчеты в уме и обменяла имевшиеся у меня местные деньги на доллары. Получилось что-то около тысячи четырехсот баксов, которые я сунула в сумку. Олег подсчитал правильно, деньги на обратный билет у меня еще оставались, а все остальное не имело практического значения. Честь дороже.

Когда я со своей молчаливой тенью вернулась в полицейский участок, там мало что изменилось. Олег по-прежнему сидел в высокомерной позе, представляя дело так, что он просто зашел в скучное присутствие по скучнейшим делам и теперь ждет, когда же его простейший вопрос решат местные бюрократы. Следователь что-то прилежно писал, а Исмаил-бей вполголоса беседовал о чем-то с российским консулом. Судя по выражению лиц обоих, разговор был не из приятных.

Я подошла к консулу и протянула ему пачку денег. Он воззрился на меня совершенно очумелыми глазами, да и во взгляде Исмаил-бея явственно читалось удивление.

— Вот деньги, — сказала я. — Арестованному их иметь, кажется, не положено, поэтому отдаю вам, а уж вы распорядитесь, как надо. Здесь все деньги с карточки, которой уже нет, плюс транспортные расходы. Квартира снималась не для меня, я вообще провела в ней полторы ночи. Думаю, теперь у Олега Анатольевича финансовых претензий ко мне не возникнет. Расписочку напишите, пожалуйста.

— Отбирать у женщины подаренные ей деньги…

Саркастическая фраза Исмаил-бея повисла в воздухе. Собственно, продолжения и не требовалось.

— Ты сама виновата! — взвился вдруг Олег. — Улетела бы во время, все деньги бы при тебе остались. Теперь опять будешь гроши считать от получки до получки.

— Солнце мое, — сделала я огромно-невинные глаза, хотя внутренне начинала закипать. — Что-то я не припомню, чтобы в Москве ты швырял дикие деньги на мое содержание. Так что в моем финансовом положении в этом плане ничего не изменится. Потом, я же могу и сама заработать, а тебе предстоит провести несколько лет в полном бездействии. Я не знаю, принято ли тут в тюрьмах заключенным зарплату платить.

— Ты никогда меня не любила, — мрачно сказал Олег. — Тебе даже приятно, что я угодил в такое дикое положение…

— Господи, откуда ты нахватался таких старомодных слов? — расхохоталась я. — Любила — не любила… Ты же сам меня учил, что любовь — это рудиментарное чувство недоразвитых особей, которым больше нечего предложить партнеру. Так, давайте на этом официальную часть процедуры закончим, если присутствующие не возражают. Как свидетель, я тут уже не нужна.

Консул отдал мне расписку в получении денег, причем выражение громадного изумления из его глаз так и не ушло. Исмаил-бей о чем-то коротко переговорил с начальником полиции и тоже поднялся.

— Ты еще долго пробудешь в Кемере? — вдруг спросил Олег.

— Как и планировала, до конца отпуска. Не беспокойся обо мне я не пропаду.

— Как же сильно я в тебе ошибся, — задумчиво, как бы про себя, сказал Олег. — В тебе погибла гениальная актриса. Тихоня, скромница, всем довольна, воды не замутит…

— Да я, собственно, и не менялась.

— Ты не видишь себя со стороны, — глубокомысленно изрек он. — То, что ты похорошела, это понятно. Но ты и держишься по-другому, свободно, достойно…

— Это совсем несложно, если рядом — настоящий мужчины, — отпарировала я. — И мужчина не по первичным половым признакам, а по духу. По его отношению к женщине.

Из природной вредности я произнесла все это по-английски, чтобы переводчик ничего не перепутал. И по-английски же обратилась к Исмаил-бею:

— Чем мы сегодня собирались заняться, Исмаил-бей? Кажется, вы хотели показать мне Кемер с птичьего полета?

— Дорогая Фэриде, вам стоит только пожелать.

— Ах, ты уже и Фэриде? — язвительно спросил Олег. — Поздравляю. Надеюсь, ты любимая наложница в гареме этого паши? Кстати, вчера здесь вместе с твоим беем была такая красотка, с тобой не сравнить.

— И не надо. Просто это тоже была я. Изменить внешность — пара пустяков, были бы возможности.

— Ну, это уже фантастика. Просто делаешь хорошую мину при плохой игре. Конечно, там целый гарем.

— Когда мужчина со мной — ему гарем не нужен, — отпарировала я. — Если, конечно, это настоящий мужчина.

И гордо выплыла из помещения, наградив всех общим поклоном.

— Этот жест с деньгами был эффектным, — отметил Исмаил-бей, когда мы усаживались в машину. — Но неразумным. Он не заслужил такого отношения к себе с вашей стороны.

— А если мне неприятно пользоваться деньгами человека, который хладнокровно планировал мою смерть? — устало спросила я. — Зато теперь сбылась ваша хрустальная мечта: денег у меня почти не осталось, придется вам брать меня на содержание.

— Да? Ну, тогда вы сделали все правильно. Потому что ваше стремление к финансовой самостоятельности, эта ваша сатанинская гордость, меня, если честно, в восторг не приводили.

— Я безумно хочу пить, Исмаил-бей, — сказала я. — Даже не пить, а выпить. По-моему в баре этого автомобиля есть мой любимый напиток.

Исмаил-бей молча смешал в высоком стакане джин с тоником и бросил туда два кусочка льда.

— Все, что прикажете, дорогая, — сказал он, протягивая мне бокал. — Могу я попросить вас об одном одолжении?

— Сколько угодно.

— И вы мне его сделаете?

— Клянусь.

— Хорошо. Насколько я понимаю, вы намерены пробыть здесь еще неделю. Сроки не пересматриваются.

— Правильно.

— Подарите мне эту неделю.

— В каком смысле? — опешила я. — Куда я от вас вообще денусь, пока здесь?

— Я не об этом. Я о том, чтобы вы припрятали до Москвы свою гордость и эмансипированность и позволите мне все, чем я захочу вас побаловать.

— Если только это не личный самолет или золотой ролс-ройс, — улыбнулась я. — Балуйте, чем хотите. Только помните, что у меня две руки, в которых помещаются только два чемодана.

— А разве в Москве вас не будут встречать?

— Кто? Коллеги или родители? Первым наплевать, вторым — не по силам.

— Господи, дорогая Фэриде, о чем мы вообще говорим! Поверьте, я все организую в лучшем виде. Во-первых, вы полетите на моем личном самолете…

Я поперхнулась джином с тоником.

— Да-да, а там вас встретят у трапа и отвезут туда, куда вы пожелаете.

— Думаю, я пожелаю домой, — с трудом собирая остатки здравого смысла ответила я.

— Вот туда вас и отвезут. Ладно, у нас еще будет время подумать об этом. Вертолет ждет. Давайте посмотрим все красоты нашей Анталии.

Внутри вертолет больше напоминал салон роскошной машины. Мягкие кресла, диван, низкий столик, большие окна для обзора. Сказка продолжалась, каким бы невероятным мне это ни казалось. Самым странным было то, что в обществе Исмаил-бея все мои страхи перед высотой и скоростью куда-то улетучились. Я просто наслаждалась невероятной красоты видами, плывшими внизу.

На меня снизошло какое-то умиротворение. Все неприятности отсюда, как говорится, с высоты птичьего полета, остались там, внизу, где люди ради денег готовы на все: на подлог, на убийство, да практически на любую подлость.

Наверное, мой ангел-хранитель все-таки обо мне позаботился, если таким, пусть несколько экзотическим, образом разорвал мою связь с самым настоящим преступником. Кто знает, что ему там, в непостижимой России, вообще могло прийти в голову. Он вполне мог втянуть меня в такую аферу, из которой я и живой бы не вышла… Да, собственно, так все и произошло, только совершилось незапланированное чудо и рядом со мной появился Исмаил-бей. Добрый волшебник. Покровитель сирых и убогих. Хозяин всего великолепия, проплывавшего перед моими глазами. И тоже, наверное, мафиози. Только вряд ли будет втягивать меня в свои дела: я для него просто желанная на данный момент женщина, и он делает то, что привык делать в таких случаях: ухаживает, осыпает подарками и поцелуями, посильно украшает жизнь своей избранницы.

Не думаю, что мой отказ выйти за него замуж его сильно огорчил. Наверняка внутренне он обрадовался. Если ему захочется, он может меня увидеть практически в любое время и в любой точке земного шара, а если не захочется — так ничего при этом не нужно объяснять и рвать какие-то связи. Очень удобный, кстати, вариант для любого мужчины. Но ведь наши загадочные русские души всегда ищут бурь, страданий, выяснения отношений, обязательных брачных уз, которые через непродолжительное время становятся кандалами и то, что казалось раем, оборачивается адом кромешным. Сами себе портим жизнь, потом удивляемся: отчего это она у нас такая стрессовая и вообще — кошмар. А оттого, что каждый человек — сам кузнец своего счастья, но, между прочим, и несчастья тоже. Кто что может, тот то и кует. Бывают, конечно, форсмажорные обстоятельства, перед которыми человек бессилен, но это уже — на уровне цунами, землетрясений и схода снежных лавин. Тут уж кто не спрятался, тот и виноват.

По какой-то прихоти подсознания мои мысли пришли к первому (и последнему) мужу, с которым мы так долго дружили и так недолго прожили в счастливом браке. Он как-то сказал мне: «Знаешь, есть восточная поговорка: женщина — как море, но если море все время спокойно, становится скучно». Насколько мне известно, сейчас он живет хоть и счастливо, но весело: во втором браке ему досталась абсолютно нормальная и хорошенькая особа, которая с тщательно продуманной внезапностью устраивает ему и волнения, и шторм и, если нужно, девятый вал. И все довольны.

— О чем задумались, дорогая? — прикоснулся к моей руке Исмаил-бей.

— О жизни, — честно ответила я.

И рассказала ему о жизненном наблюдении своего экс-супруга с его красочно-поэтическим сравнением женщин с морем.

Исмаил-бей искренне расхохотался:

— Ваш бывший муж очень плохо вас знал, дорогая Фэриде. Во-первых, на море бывают не только острые и подводные камни, но и подводные течения, мели и вообще много всего, так что я, например, к вашей кротости отношусь, мягко говоря, скептически. А во-вторых, есть ситуации, в которых я бы вас сравнил даже не со штормом — с тайфуном. Такая неуправляемая, страстная ярость…

— У меня? — изумилась я.

— У вас, у вас, но, как видно, об этом знаю только я. Надеюсь, во всяком случае. Ваш темперамент, дорогая, это нечто. Уж поверьте, я знал немало женщин, но как любовница — вы просто совершенство.

Я залилась краской до самых ушей. Мне было настолько хорошо с Исмаил-беем в определенных ситуациях, что я ни о чем не думала, ничего не контролировала и вообще вела себя, судя по всему, более, чем разнузданно. Оказывается, это и есть совершенство? Забавно было узнать об этом почти в тридцатилетнем возрасте.

— Можете не отвечать, — веселился Исмаил-бей, — у вас и так все на лице написано. Только я не понимаю, почему этого нужно стыдиться. Это же великолепно! Другое дело, что не каждому дано умение вызвать тайфун…

— Хотя это и нескромно, — довольно язвительно ответила я, — но вы правы. Наверное, правы и в том, что об этом говорите. Зачем скрывать свои таланты от людей? Они должны радовать окружающих.

— Как вы уже могли заметить, скромность в число моих достоинств не входит. Господи, чуть не забыл, а ведь специально взял с собой, чтобы вас порадовать.

Он перегнулся через сидение и достал небольшой пакет. В нем лежали две раковины, невероятно красивых перламутровых оттенков, которые были обработаны в виде пепельниц.

— Это ваш улов, ханум, я приказал придать им тот вид, о котором вы мечтали. А вот это — тоже ваша добыча, пусть она всегда напоминает вам о времени, проведенном со мной. Или без меня, но здесь, в Анталии.

Это была средних размеров, тщательно отполированная жемчужина, подвешенная на изящную серебряную цепочку.

— Огромное спасибо, Исмаил-бей. Вы даже не представляете, какую радость доставили мне этими сувенирами. Иногда мне с вами страшно: вы просто угадываете желания, о которых я даже не заикалась.

— Ну, положим, о пепельницах вы сказали достаточно четко. А с жемчужиной пришлось импровизировать на ходу.

— Что ж, импровизация удалась.

— Вы не проголодались, дорогая? — спросил Исмаил-бей, когда вертолет начал плавно разворачиваться в обратный путь.

— Пока, кажется, нет, — осторожно ответила я.

Лететь я еще себя уговорила и почти не боялась, но устраивать пикник на такой высоте как-то не хотелось. Теоретически морской болезнью я не страдаю, но судьбу лучше не искушать.

— Тогда мы можем сделать небольшую остановку в самой Анталии. Там есть одно место, которое я хотел бы вам показать не сверху, а изнутри.

Я подозрительно поглядела на него: что еще задумал этот непостижимый человек? Угадать я ведь все равно не смогу: это может быть все, что угодно: от антикварного салона до дельфинария и обратно.

— Так вы согласны? — не понял моего взгляда Исмаил-бей.

— Конечно. Вы же хотели, чтобы все оставшееся у меня здесь время я была кроткой, послушной и покладистой. И я на это согласилась. А обещания надо выполнять.

— Очень мудро, — кивнул Исмаил-бей. — К тому же уверен, вы не пожалеете.

Он сказал несколько фраз пилоту вертолета, тот кивнул и чуть-чуть изменил траекторию полета. Через десять минут мы приземлились на огромной плоской крыше какого-то здания в центре города.

— Тут придется ножками, ханум, — сказал Исмаил-бей. Помогая мне выбраться из салона. — Но не далеко, только до лифта.

— А потом?

— А потом — сами все увидите. Даже странно, дорогая Фэриде, что вы вдруг проявили нетерпение.

— Элементарное женское любопытство, — фыркнула я. — Можете не отвечать, пусть будет сюрприз.

Сюрприз, надо сказать, удался. Мы дошли до будки посередине крыши, Исмаил-бей нажал какую-то неприметную деталь на ней и перед нами открылись двери кабины роскошного лифта, который и доставил нас вниз со всевозможным комфортом. Когда двери открылась я шагнула вперед — и онемела от изумления.

Это был магазин кожи и меха. Не то, чтобы я никогда не видела таких изделий, даже в очень больших количествах: слава Богу, в Москве такого добра хватает на каждом рынке. Но даже я, с моим куцым опытом в таких делах, поняла, что это не просто соответствующий салон, а очень дорогой салон. Такой, куда простые смертные и не захаживают. А уж когда невесть откуда взявшийся персонал кинулся к нам, кланяясь, чуть ли не до земли, я поняла, кто тут хозяин.

— Это мой магазин, — подтвердил мою догадку Исмаил-бей. — Сам я здесь бываю нечасто, у меня отличный управляющий, но иногда заглядываю.

— В таких случаях, как сейчас? — попыталась я съязвить.

— Именно. Если привожу сюда гостей. Дорогих мне гостей, замечу. И не надо ехидничать, в качестве гостей здесь и мужчины бывают.

— Я просто спросила, — тут же дала я задний ход.

Исмаил-бей взял меня за руку и очень галантно ее поцеловал.

— Сейчас мы выпьем кофе, он у них тоже отменный, а потом поищем, что в вашем холодном краю будет вам напоминать обо мне.

Я продолжала мило улыбаться, пока нас вели к столику с кофейными принадлежностями, сладостями, пепельницами и непременным кальяном, но внутри испытывала что-то вроде тихой паники. В Москве, конечно, холодно, но есть еще масса деталей, создающих, так сказать, специфику тамошнего бытия. Любая более или менее дорогая шуба будет практически мгновенно испорчена в метро, либо ее с меня просто снимут ближайшим же темным вечером. Кожаная куртка у меня была, причем хорошая и практически новая, так что еще одна была как бы ни к чему. Да и не голодранка же я, в конце концов, одета-обута не хуже многих россиянок, а по сравнению с некоторыми, так и вообще роскошно.

Кофе действительно оказался великолепен, и пока я его вкушала с давно вожделенной сигаретой, Исмаил-бей о чем-то разговаривал с лощеным, безупречно одетым мужчиной, явно управляющим, а тот только кивал время от времени. Продавщицы стояли в боевой готовности сорваться с места и принести все, что угодно, тем более, что других клиентов в магазине в данный момент не было вообще. Это только укрепило меня во мнении о том, что лавочка — не из простых, и что обычные российские туристы, во всяком случае, сюда попадают крайне редко.

— Начнем, пожалуй, с шубки, — повернулся ко мне Исмаил-бей, закончив свои переговоры.

Ну, а я что говорила?

— Вообще-то у меня есть каракулевая шубка, — осторожно подбирая слова начала я. — А дорогие шубы в московском климате, а тем более, в общественном транспорте — это выброшенные на ветер деньги.

Ну, если он собирается всю оставшуюся неделю заниматься таким шопингом… В отличие от большинства женщин, я относительно равнодушна к тряпкам и проводить долгие часы в магазинах в упоительных поисках «чего-нибудь эдакого» — это не мое. Обычно я четко знаю, чего хочу, целевым направлением собираю на это нужную сумму, иду и покупаю. Получается мило, недорого и очень элегантно. Во всяком случае, еще никто из моих коллег по рекламному агентству не догадался, что я одеваюсь не в каком-то «бутике», а на ближайшем вещевом рынке.

— Устали, дорогая? — спросил меня Исмаил-бей. — А я думал, что вы тут получите массу удовольствия.

— Я и получила. Но знаете, первый раз в жизни, во всяком случае, с тех пор, как я начала самостоятельно зарабатывать, покупаю не я, а мне. Так что ситуация для меня принципиально новая.

— Но вы же были замужем! — искренне изумился Исмаил-бей.

Я расхохоталась:

— Ну и что? Мы поженились, когда у каждого уже был вполне приличный гардероб, да к тому же довольно быстро развелись. Зато сейчас мы хорошие друзья, и на каждый праздник я получаю от экс-супруга какой-нибудь милый сувенир в подарок.

— Но у вас же безусловно есть поклонники…

— А как же! Одного вы имели счастье лицезреть лично. Поездка сюда была как бы первым серьезным подарком с его стороны, но ведь получилось, что приезд сюда я сама себе подарила, а все остальное — исключительно ваша заслуга.

По-моему, он все равно ничего не понял в загадочной мужской русской душе и решил, что незачем заниматься бесполезными вещами. Исмаил-бей предпочитал конкретику.

— Сейчас мы с вами зайдем еще в одно симпатичное местечко, а потом, если не возражаете, полетим домой, на виллу и будем там просто отдыхать после обеда. Кстати, где бы вы хотели пообедать сегодня?

— Выбор, как всегда, за вами, Исмаил-бей, — кротко сказала я. — Только если позволите, одно маленькое уточнение: я терпеть не могу так называемые морепродукты. По мне даже простой бутерброд с сыром вкуснее.

— Хорошо, что сказали. Сейчас я позвоню на виллу и скажу, к какому часу накрывать на стол. Морепродуктов в меню не будет, это я вам гарантирую. Или вот что: я давно хотел посетить один модный ресторан в Кемере. Совместим приятное с полезным?

— В смысле — устроим еще и инспекционную поездку? — усмехнулась я. — Хорошо.

Мы вышли из магазина на буквально раскаленную городскую улицу — вот бы где пригодилась моя знаменитая черная шляпа. Но я успела только подумать об этом, потому что Исмаил-бей взял меня под локоток и сопроводил к стоявшей рядом машине. Кондиционер, а следовательно прохлада. Меня, конечно, до крайности занимал вопрос, куда это мы направляемся, но я предпочла оставить свое любопытство при себе. Тем более что терпеть пришлось недолго: буквально через пять минут машина остановилась.

Это был обувной салон. И снова поклоны, комплименты, улыбки, кофе и так далее и тому подобное. Такой шопинг даже я вполне могла перенести, хотя перспектива провести еще час за примеркой всевозможной обуви нагоняла на меня смертную тоску.

— Ну вот теперь с делами действительно покончено, — объявил Исмаил-бей, когда мы, сопровождаемые поклонами и благодарностями выходили из магазина. — Как вы предпочитаете возвращаться, дорогая: вертолетом или машиной.

— Как вы считаете нужным, — с несвойственной мне кротостью отозвалась я. — Руководите процессом, я заранее согласна с любым вашим решением.

— Мечта, а не женщина, — усмехнулся Исмаил-бей. — Интересно, что нужно сделать, чтобы вывести вас из состояния такого покорного поведения?

— Отправить меня отдыхать с перспективой погибнуть, — довольно мрачно отозвалась я. — Тут-то мой характер и проявится во всей красе.

— Да забудьте вы обо всем этом безобразии, — спокойно посоветовал Исмаил-бей. — Больше вам ничего не грозит, а все участники этой маленькой драмы либо получат, либо уже получили по заслугам.

— Тогда вам придется терпеть мою кротость и дальше, — улыбнулась я.

Очевидно по каким-то своим соображениям Исмаил-бей предпочел лимузин вертолету, так что обратная поездка в Кемер для меня была куда более комфортной и спокойной. Чего нельзя сказать о нашем разговоре.

— Как вас вообще угораздило связаться с таким типом, Фэриде-ханум? — вдруг спросил меня Исмаил-бей. — Или он скрывал от вас и то, что женат?

— Нет, о том, что он женат я знала с самого начала, равно как и то, что развода не будет никогда. Он все время твердил, что его жена такая беспомощная и неприспособленная к жизни, что просто не выдержит самостоятельности.

— Хватило же у нее самостоятельности заказать убийство.

— Да я наслушалась рассказов о женах, которые слабее котенка и беспомощнее только что вылупившегося цыпленка столько, что на три жизни после смерти хватит. И это всегда говорилось в сравнении со мной: я, мол, сильная, самостоятельная, спокойная, все понимающая, никогда не пропаду…

— А вы что, действительно такая?

— А у меня выбора нет. Вот сейчас я впервые в жизни почувствовала, что такое внимание настоящего мужчины. Ну, при таком положении дел можно позволить себе быть белой и пушистой.

— И где вы познакомились?

— На фирме у одного его приятеля. Я приехала за рекламными образчиками и пожеланиями фирмы к рекламной кампании, а Олег просто так зашел. А дальше все примитивно, банально и неинтересно. Как у всех. Я, в принципе, догадывалась, что он меня не любит, что я ему просто для чего-то нужна, но действительность превзошла самые смелые мои фантазии.

— Почему же вы не дали ему отставку?

— Вы не поверите: собиралась при ближайшей встрече сказать: чао, бамбино, сорри. Тут он приехал с билетами на самолет, кредитной карточкой и приглашением провести вместе на курорте недельки две. Ох, уж это волшебное слово «халява», даже не знаю, как его на английский правильно перевести. Вот я и отложила окончательное расставание до после отпуска. Сама виновата, конечно: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но уж очень хотелось на море, к теплу, у нас-то в Москве вот-вот станет холодно, сыро и очень дискомфортно. Так хоть солнечной энергией подзарядиться.

— Впредь, моя дорогая, если у вас возникнет желание погреться на солнышке и отдохнуть, будьте добры сообщить мне. Нет, я не навязываю свое общество, просто устрою, что вы отдохнете там, где хотите и так, как хотите. Да еще с определенной гарантией того, что не попадете в какую-нибудь неприятную историю.

— То, что вы предлагаете, звучит совершенно фантастично, — вздохнула я. — Одного не понимаю, Исмаил-бей, вам стоит только шевельнуть мизинцем и первые красавицы мира будут наперебой добиваться вашего внимания. А я не фотомодель, не блондинка, ноги у меня растут откуда положено и вообще — ничего особенного. Почему именно я?

— Потому что вы, мой красивый друг, не пытаетесь сделать из мужчины сочетание кредитной карточки с призовым жеребцом. Первый раз я был потрясен тем, что в казино вы стали играть подчеркнуто на свои деньги. Это был красивый жест, что бы вы там ни говорили об удаче и новичках. Второй — когда вернули этому подонку все те деньги, которые он вам как бы подарил. По-моему, еще своих добавили. Тоже редкий поступок для женщины. И в-третьих, потому что вы действительно не хотите выходить за меня замуж, а не ведете при этом какую-то тонкую игру.

— И это все о ней, — усмехнулась я. — Пенка заключается в том, что должен найтись мужчина, способный оценить эти качества по достоинству. Как вы сами могли видеть, Олег воспринял возврат денег как нечто само собой разумеющееся, хотя прекрасно осведомлен о моих финансовых возможностях. Ведь ему неизвестно, сколько я выиграла в этом самом казино и куда делись настоящие бриллианты, точнее, деньги за них. Иначе он потребовал бы еще и компенсации за моральный ущерб.

— В каком плане?

— Ну, в том, что я его так подло подвела и не захотела взорваться в самолете. Иначе он вообще мог остаться в стороне от всей этой некрасивой истории. Кто-то застрелил его партнера по бизнесу и жену этого самого партнера, по совместительству, любовника. Ну и что? Киллер преспокойно растворился бы в дальних странах, а дальше все бы все забыли. А тут я торчу — как гвоздь в стуле. Как ни повернись, обязательно уколет или поцарапает.

— Очень образное сравнение, — отсмеявшись сказал Исмаил-бей. — Пожалуй, я раздумал на вас жениться. Жен у меня может быть сколько угодно, а вот такого друга я вряд ли найду.

— Мудрое решение, — похвалила я его. — Давайте будем друзьями. При этом я отнюдь не отказываюсь быть еще и вашей подругой, заметьте. Ну, а все остальное — только в ваших руках, от меня больше ничего не зависит.

— А знаете, этот наш наконец-то найденный консенсус следует отметить. Вот сейчас в ресторане мы и начнем, а на вилле, если не возражаете, продолжим.

Я только улыбнулась в ответ. Бесконечное, страшное напряжение, державшее меня несколько дней, хоть я и храбрилось, постепенно начало отпускать меня. Возможно, эта нечаянная сказка, в которую я попала, предназначена компенсировать мне потраченные нервы. Все возможно. Судьба иногда проделывает с нами, грешными, странные штуки.

Ресторан, надо сказать, оказался шикарным. Уж сколько я повидала с Исмаил-беем «злачных мест», но это было что-то особенное. Тихие отдельные кабинки, где сидящих не было видно за перегородками красного дерева, тихая музыка, бесшумные, расторопные официанты. Конечно, они ко всему прочему и перед хозяином стремились себя показать как можно лучше, но, думаю, они и без него не халтурили.

Я проголодалась даже больше, чем думала, и потихонечку отщипывала кусочки от еще горячего лаваша, запивая все это минеральной водой. Исмаил-бей, трижды извинившись, пошел куда-то вглубь ресторана, так что я могла спокойно перевести дух, отдышаться, оглядеться и, главное, решить, что я буду есть. Безумно хотелось мяса, настоящего сочного ростбифа, но их в меню (на двух языках — турецком и английском) было перечислено не менее четырех штук, и я понятия не имела, какой выбрать. Зато полюбившийся мне здесь салат по-гречески и, конечно же, мороженное, моя дорогая дондурма были вне конкуренции.

— А вот о конкуренции я поговорю с Олегом, как только удастся с ним связаться, — услышала я голос из-за перегородки.

Мало того, что говорили по-русски, так еще и голос был мне смутно знаком. Я осторожно привстала и заглянула в соседнюю кабинку. Там оказалось двое мужчин, в одном из которых я безошибочно узнала Сергея — хозяина той косметической фирмы, на которой познакомилась с Олегом. Господи, как же тесен мир!

— Я получил от него электронку несколько дней назад, — продолжал Сергей, — он сообщил, что практически все готово: и документы у него, и свидетелей нет. А после этого — абсолютная тишина. Ну, мы с супругой все равно собирались отдохнуть в Турции, вот я и решил лично посмотреть, что здесь происходит с обещанной мне долей. Но при жене об этом — ни слова. Терпеть не могу, когда бабы лезут в мужские дела.

— Догадываюсь, — усмехнулся его собеседник. — Ты с институтских времен такой был. Но тут, насколько я понял, без женщин не обошлось.

— Ну, это мелочи. Во всяком случае, та девица, которую я познакомил с Олегом, очень пригодилась. И очень во время уехала в Москву, хотя не представляю, как Олегу удалось ее уговорить. Впрочем, зная методы Олега в работе с людьми, можно предположить, что угодно.

— Например, то, что я все еще в Кемере, — произнесла я, встав в кабинке в полный рост. — Здравствуйте, Сергей.

Очень во время появившийся Исмаил-бей застал занятную мизансцену: двое мужчин с отвалившимися челюстями в одной кабинке, смотрящие на меня абсолютно круглыми глазами.

Глава десятая

Пить надо меньше

Положение у Сергея, конечно, оказалось хуже губернаторского. Не признать меня он не мог: наша рекламная контора весь этот год плотно работала с его фирмой и основная часть контактов с самим Сергеем осуществлялась именно мною. Признать меня он, кажется, побаивался: возможно, Олег по телефону уже сообщил ему скорбную весть о моей кончине. В общем, почти патовая ситуация, из которой Сергей выбрал все-таки наиболее цивилизованный способ.

— Виктория! — воскликнул он с наигранным энтузиазмом. — И вы здесь. Простите, не сразу узнал: вы так похорошели, посвежели, помолодели.

— Это только начало, — пообещала я и представила Сергея Исмаил-бею.

Его приятель, судя по всему английским не владевший, не очень внятно представился и довольно быстро сбежал, сославшись на неотложные дела. Возможно, он тоже был несколько в курсе событий (то ли в деле, то ли в доле) и мгновенно сообразил, что слухи о моей трагической кончине явно преувеличены, это во-первых. А во-вторых, он мог знать, в каких конкретно отношениях мы находились с Олегом и был ошарашен тем, что я оказалась в ресторане с совершенно другим кавалером.

Когда выяснилось, что Сергей тоже только-только успел сделать заказ, Исмаил-бей пригласил его за наш столик, дал соответствующие указания официантам и помог мне разобраться с меню. Я не совсем понимала, зачем ему понадобился мой деловой знакомый, но уже неоднократно имела возможность убедиться: просто так этот человек не делал ничего и никогда.

Сергею явно не терпелось узнать у меня хоть что-нибудь об Олеге, но присутствие Исмаил-бея делало это затруднительным. Наконец, он нашел, как ему показалось, совершенно гениальный ход:

— Вика, помните Олега, с которым вы познакомились у меня на фирме? Что-то около года назад.

— Конечно, помню, — с легкой насмешкой ответила я. — Разве он вам обо мне ничего не говорил?

— О чем?

— Ну… о том, что мы время от времени видимся. И сюда, в Кемер, меня Олег пригласил отдохнуть.

— Ну да, ну да, конечно… В смысле, конечно говорил, но я как-то не связал… И потом слух был странный…

— О чем, если не секрет?

— Кто-то говорил, что вы разбились в авиакатастрофе. Это правда.

— Вдребезги разбилась, — сухо ответила я. — Вы же видите. А что привело сюда вас?

— Мы с супругой решили отдохнуть. Заодно порешать с Олегом кое-какие деловые вопросы.

— Уж не с недвижимостью ли?

— Так вы в курсе? — страшно изумился Сергей.

— Отчасти. Буквально краешком. Только лично я вам в это ввязываться не советую. А уж если вы так загорелись этой идеей, то в первую очередь вам нужно поговорить с уважаемым Исмаил-беем. Без его одобрения в этом городе кошка чихнуть не может, а не то, чтобы недвижимость приобретать.

— Исмаил-бей?

— Ваш покорный слуга, — чуть приподнявшись поклонился Исмаил-бей. — Все вопросы с недвижимостью решаются в моем офисе. Прошу — вот карточка, на ней я пишу фамилию того, с кем вам нужно побеседовать.

— А вы?

— А я курирую дело в целом. Мелочами не занимаюсь.

— Спасибо огромное, Исмаил-бей. Значит, Олег тоже с вами имеет дело.

— Имел, — безмятежно ответила я, отпивая глоток терпкого красного вина. — Но слишком поздно.

— В каком смысле?

— А в том, что начал не оттуда, не так и не совсем законно. Точнее, совсем незаконно.

Бедняжка Сергей хлопал глазами и никак не мог въехать в ситуацию. Почему я здесь не с Олегом он еще мог понять: любовные отношения дело тонкое, часто рвутся. Но о том, что у Олега, мягко говоря, неприятности, он, судя по всему, еще и не догадывался. Только начал понимать, что неприятности серьезные.

— А где сейчас Олег, вы не знаете? — осторожно спросил он.

— Знаю, — небрежно ответила я. — В тюрьме.

— Не смешно, Виктория. Он совсем недавно звонил мне из Анталии, подтвердил нашу встречу.

— А я и не смеюсь. Он в местной тюрьме.

— Господи, за что?

— Мелочь какая-то: два заказных убийства, попытка третьего, махинация с бумагами и, кажется, еще контрабанда. Есть подозрение на заказ третьего убийства, но от этого Олег категорически отказывается.

На лице Сергея ясно читались сомнения в моей умственной полноценности. Он то открывал рот, чтобы что-то сказать, то снова закрывал его. Если его что-то и убедило в моей серьезности, то выражение лица Исмаил-бея: тот глядел серьезно и чуть печально. Потом он, по-видимому, принял какое-то решение и спросил:

— А… Анна?

— Какая Анна? — недоуменно поднял брови Исмаил-бей.

— Ну… у него была многолетняя подруга… очень близкая… он с ней собирался тут отдохнуть.

— Что-то я запутался, Сергей-бей, — покачал головой Исмаил-бей. — То вы говорили, что ваш друг собирался отдыхать здесь с Викторией-ханум, а теперь вспоминаете про какую-то Анну. Вам это не кажется странным?

— Ну, я, наверное, не так выразился. С Викой у них тут были какие-то дела, а с Анной… Ну, тоже, конечно, дела, но, понимаете, муж Анны — он деловой партнер Олега.

— Что ж тут непонятного? — пожала я плечами. — Очень даже объяснимо по-человечески: муж — партнер по бизнесу, жена — по койке. Как говорится, два в одном флаконе. Удобно. И я, что совершенно естественно, в этот расклад плохо вписывалась. Вот я из него и выписалась — для всеобщего удобства. Кстати, третье убийство — это именно Анны. Ее застрелили с крыши дома напротив, пока она принимала солнечную ванну. Похоже, бедняжка так и не успела ничего понять, умерла счастливой.

— Но почему вы не улетели в Москву? То есть вы же на самом деле улетели…. Ничего не понимаю.

— Передумала. Как Примаков — развернула самолет над морем. Решила здесь отдохнуть. А поскольку Олег тут с дамой, не стала его об этом не информировать. В конце концов, это мое личное дело, не так ли?

— Так вы точно знаете, что Олег в тюрьме?

— Точнее не бывает, сама с ним там разговаривала. Ему деньги нужны на адвоката и все такое. Даже не знаю, как он будет выкручиваться: звонить в Москву жене и во всем ей каяться? Так ему после ее вмешательства любой каземат райским уголком покажется.

— А когда вы собираетесь вернуться в Москву?

— Через недельку, наверное. Отпуск-то заканчивается, увы!

— Имейте в виду, у меня на вас очень большие бизнес-планы…

Сергей осекся под моим укоризненным взглядом. Получалось так, что строил планы по отношению к женщине, которую считал уже покойной. То есть человек перестраивался не просто на ходу, а прямо на моих изумленных глазах.

— То есть были большие планы, а потом я узнал… Но если с вами все в порядке, значит, будем продолжать наше плодотворное сотрудничество. После отпуска я вас жду для предварительных переговоров.

— А когда вы собираетесь в Москву?

— Теперь уж даже не знаю, новостями об Олеге и его подруге вы меня просто убили. Поговорю с женой, пусть она решает. Может быть, махнем на недельку на Кипр.

— А с Олегом вы встречаться не собираетесь?

Сергей замялся. Встречаться с Олегом ему явно не хотелось. Одно дело — богатый, преуспевающий друг, у которого «все схвачено, за все уплачено», и совсем другое дело — преступник за решеткой, да еще в иностранном государстве. Вдруг потребуется залог — а кто платить будет?

А в какой он тюрьме? — потянул время Сергей.

— Здесь на весь город — одно полицейское управление, при нем и тюрьма, мест на пять-шесть. Так, перевалочная база. Скорее всего, Олега не сегодня-завтра переправят в Анталию, вот там все, как у больших. И киллера, которому он убийства заказывал — тоже.

— Так его поймали?!

— Буквально на месте преступления. И он уже успел дать вполне внятные показания: кого, где, кто руководил процессом. Анны правда ему не Олег заказал, а какая-то дама в Санкт-Петербурге. Дала только аванс, так что остальные деньги этот бедолага вряд ли получит. Подозреваю, что «заказать» Анну мог один-единственный человек: жена Олега. Мотивы для этого были только у нее. Ну, может быть, и у законного мужа, между своими чего только не бывает, но мужа пристрелил тот же киллер и заказ ему дал как раз Олег. Вряд ли супруга Олега будет настолько глупа, чтобы являться сюда и срочно спасать любимого мужа из узилища, если ее самое тут же могут в каталажку упечь.

— Пожалуй, я сначала посоветуюсь с женой, — выдавил из себя, наконец, Сергей. — Речь может пойти о залоге, а я такие финансовые дела самостоятельно не решаю…

Как удобно иногда быть женатым! Даже если супруга ничего не смыслит в делах мужа и вообще понятия не имеет, чем он там на службе занимается. Даже когда этот самый муж терпеть не может, когда бабы лезут не в свое дело.

И тут, наконец, в разговор вмешался Исмаил-бей, которому все это, по-видимому, уже изрядно наскучило:

— Если вы собираетесь приобретать какую-то недвижимость в Кемере — не советую. Скоро будет принято решение о том, что такой формой собственности может здесь владеть только местный уроженец. Конечно, — предупредил он следующую реплику Сногея, — возможно и подставное лицо, но это очень хлопотно и может тоже обернуться неприятностями. Понимаете, в такой глухой провинции, как наша, чужаков не терпят.

Я решила, что теперь они прекрасно обойдутся без меня и перенесла внимание на восхитительный ростбиф, приготовленный именно так, как мне хотелось, и на мой любимый салат. Решимость Сергея как-то зацепиться в Кемере таяла на глазах, и когда мне принесли мороженое, вопрос был принципиально решен: Сергей с супругой уезжают на Кипр, отдыхают там столько, сколько сочтут нужным, а в Москве свяжется со мной и мы продолжим наше деловое знакомство.

— Только учтите, — сказал Исмаил-бей, — сразу после отпуска Виктория-ханум перейдет работать в другое место. Я хочу, чтобы она была старшим менеджером и моим личным представителем в головном офисе «Рамстора» в Москве.

— А наши планы? — слабо вякнул Сергей.

— Ну, я же не единственный специалист в компании, — пожала я плечами. — С вашей фирмой будет работать кто-то еще, вот и все.

— Какая жалость, — пробормотал Сергей.

— В каком смысле? Вам жаль, что я ухожу с повышением не только в должности, но и в окладе? Конечно, не в деньгах счастье, но иногда — в их количестве.

— Ну тогда я очень рад за вас, — подытожил Сергей. — К сожалению, мне пора. Где наш официант?

Исмаил-бей мягко положил руку на плечо Сергея.

— Вы мой гость, Сергей-бей. Не беспокойтесь о счете.

Судя по всему, Сергей находился в шоковом состоянии, потому что даже не поблагодарил Исмаил-бея за любезность и как-то очень невнятно попрощался с нами. Еще бы: такая яркая новость, да не одна, а в комплекте, кого угодно с ног собьет. Едешь отдыхать и заодно поправить свой бизнес, а в результате чуть не вляпываешься в уголовку. Так что Сергея я понимала и где-то даже немного сочувствовала.

— А я ведь только сейчас узнала, кем вы намерены принять меня на работу, — сказала я Исмаил-бею. — Старший менеджер — это еще более или менее понятно. А вот про личного представителя объясните, пожалуйста, поподробнее.

— Допустим, я захочу узнать, что конкретно происходит в том или другом магазине нашей сети. Я прошу вас все узнать, и после того, как вы соберете необходимую информацию, мы с вами встретимся где-нибудь за пределами России. В каком-нибудь более теплом и комфортном месте.

— Например, на Ривьере, — не без сарказма сказала я.

— Например, там, — покладисто согласился Исмаил-бей. — Или в Париже, Риме, Лондоне, Нью-Йорке, Стамбуле. Словом там, куда меня в тот момент призовут дела.

— А если вам такая информация какое-то время не нужна?

— То вы занимаетесь рекламной стороной «Рамстора», Тут у вас — карт-бланш, заключайте какие хотите договоры, проводите рекламные компании, заказывайте всякие газеты-буклеты. Да вы сами знаете это не хуже меня, а может даже лучше.

— Рабочий день, естественно, ненормированный, — раздумчиво сказала я.

— Начало фиксированное, час установите сами. Ну, а там уж сами решите, сколько и где вам проводить времени: весь день в офисе или полдня в салоне красоты.

— И за все это — три тысячи долларов, — покачала я головой. — Сказка. Такое только во сне может присниться.

— Плюс машина с шофером круглосуточно в вашем распоряжении. Плюс телохранитель.

— А это-то зачем? — изумилась я.

— Вы переходите в другую лигу, дорогая Фэриде. И поэтому просто обязаны иметь телохранителя, так же, как кабинет с комнатой отдыха, и годовой абонемент в спортивный клуб.

— А если я не справлюсь?

— Справитесь, — уверенно заявил Исмаил-бей. — Я крайне редко ошибаюсь в людях, а с вами знаком — и довольно близко — уже несколько дней.

— Нет, ну а все-таки?

— Если не справитесь, я на вас женюсь.

Н-да, это — серьезное наказание, придется вкалывать не за страх, а за совесть. Впрочем, в таких условиях и за такие деньги, да в моем, прямо скажем, уже не юном возрасте, не справиться с задачей может только дебилка или бездельница, а я себя ни к той, ни к другой группе граждан не относила. Значит, справлюсь. В самом худшем случае салатику на свадьбе поедим.

После ресторана Исмаил-бей предложил вернуться домой и хорошенько отдохнуть перед завтрашней поездкой в горы на водопады. Должна сказать, что отдохнуть мне бы точно не мешала: еще никогда в жизни я не проводила свой отпуск так бурно. И никогда в жизни так хорошо не выглядела: дорогостоящие мастера превратили заурядную смазливую девицу в ухоженную, блистательную молодую женщину. Впрочем, другой рядом с собой Исмаил-бей вряд ли стал бы терпеть, он привык получать только самое лучшее и получал это.

Два часа спустя после массажа и расслабления в бассейне я отдыхала на террасе рядом с Исмаил-беем. Вид оттуда завораживал меня, как в самый первый раз. Огоньки городка — слева, огоньки пристани и причала с яхтами, над головой — бескрайнее южное небо, усеянное бриллиантовыми звездами. В саду оглушительно пели цикады и вообще вокруг имел место самый что ни есть настоящий земной рай. Во всяком случае, если рай и существует, он, наверняка, во многом похож на все это великолепие.

Значит, теперь я буду важной дамой, разъезжать на машине с шофером и телохранителем, куплю себе новую квартиру и забуду все неприятности, как кошмарный сон. Три тысячи в месяц — это же с ума сойти, какие деньги!

Из моей прелестной головки начисто выветрилась последняя здравая мысль, что за все надо платить, а бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И только на следующий день, после дивной, упоительной и так далее ночи, пока я вкушала утренний кофе в одиночестве, так как Ибрагим-бей вынужден был рано уехать по делам, меня ледяной иглой пронзило озарение: я добровольно, с широко… закрытыми глазами лезу в мафиозную структуру.

Ведь и Олегу я была нужна, как курьер, посредник, коза, так сказать, отпущения. Теперь я поднимаюсь на несколько шагов выше и становлюсь помощницей куда более крутого и богатого человека. Но при всей крутизне и богатстве, полицейские не стали бы так перед ним стелиться, да и он не стал бы фактическим хозяином Кемера и немалой части Анталии, если бы все свои дела проворачивал исключительно честно и строго в рамках закона.

Если я дам понять, что разгадала расклад и в такие игры играть больше не хочу, то слухи о моей смерти мгновенно стали бы абсолютной правдой. Избавиться от меня так, чтобы никаких концов не нашли вообще — для Исмаил-бея проще, чем мне выкурить сигарету. Да и слышала я где-то, что войти в эти структуры довольно легко, а вот выйти из них практически невозможно, только ногами вперед.

Значит, выбор у меня невелик: делать так, как велит Исмаил-бей. В конце концов он уже заплатил мне более, чем щедро, фактически обеспечил меня на всю оставшуюся жизнь. А уж насколько она окажется долгой, одному Богу известно. Ну, может быть, еще и Аллаху.

Да что в самом деле задумываться о том, какое у меня будущее? Лучше уж прожить оставшуюся жизнь так, чтобы не было мучительно потом о ней вспоминать. Сегодня поедем на водопады, а ужинать будем где-то на обратном пути потрясающими, как меня заверили, шашлыками. Потом мне обещали еще одну прогулку на яхте. И чтобы при всем этом, да жить благонамеренной и законопослушной гражданкой… да не бывает такого по определению! Нельзя иметь все сразу, сколько раз повторяю.

Я прикрыла глаза и стала думать о более приятных вещах. Например, о том, какую квартиру купить на свой выигрыш в казино, какой в ней сделать ремонт и какую поставить мебель. Наверное, я задремала, потому что уже как бы оказалась в этой новой квартире, выдержанной в золотисто-коричневых и лиловато-серых тонах…

— Вика, — услышала я откуда-то издалека незнакомый голос. — Виктория!

— М-м-м? — вопросительно протянула я, не открывая глаз.

— Прилетели, сели уже, скоро нужно из самолета выходить. Просыпайтесь же, Виктория!

— Что, уже Москва? — совершенно ошалевшим голосом спросила я, открывая глаза и обнаруживая себя в салоне первого класса самолета.

Рядом сидел смутно знакомый человек, который, собственно, меня и разбудил. Кажется, его зовут Алексеем. Да-да, все правильно, именно так. Но…

— Так вас не убили? — спросила я ошарашено.

Тут уж он вытаращил на меня глаза, а потом расхохотался:

— Все как раз наоборот. Это я думал, что напоил вас до смерти. Наверное, коктейль был все-таки крепковат. Второй же вас просто доконал.

— Мы с вами курили внизу… — не без усилий вспомнила я.

— Потом поднялись обратно наверх, вы выпили второй стакан и отключились совершенно. Два с половиной часа, минута в минуту. Вот, хлебните минералки, а то вы, по-моему, еще спите. А нам нужно еще вашего шофера разыскать.

Минералка ликвидировала сухость во рту, но не более того. Тем не менее, я проследовала за Алексеем на довольно уже твердых ногах, нормально прошла паспортный контроль и вышла на площадь перед зданием аэропорта. Там дожидалось несколько человек, один из которых держал в руках табличку с крупно написанными русскими буквами словами: «Виктория».

— Ну, счастливо добраться, Виктория, — протянул мне руку Алексей. — Может еще увидимся.

— Счастливо, — пробормотала я, мечтая только об одном: добраться до места и лечь спать по-настоящему, в постель.

Шофер кое-как изъяснялся по-русски, я попросила его притормозить где-нибудь и купить банку холодного пива. После этого откинулась на спинку сидения и принялась соображать, на каком я свете. Надо сказать, что пиво в этом процессе очень даже помогало, туман в голове постепенно рассеивался.

Ехали мы примерно час, сначала по гладкому шоссе вдоль моря, потом — по ярко освещенным и заполненным нарядной толпой улицам небольшого городка.

— Кемер, — объяснил шофер, не поворачивая головы.

Слава Богу, скоро можно будет остаться одной и лечь спать!

Машина остановилась у подъезда трехэтажного нового дома с балконами. Шофер помог мне поднять сумку на второй этаж, отдал ключи и откланялся. Я даже не стала осматривать свое новое жилище — утром успеется. Бросила сумку на пол в большой комнате, достав из нее только умывальные принадлежности и ночную рубашку, приняла душ и с блаженным стоном опустилась на широкую, мягкую кровать, занимавшей почти всю спальню. Беспрецедентный случай — я даже не курила на ночь!

Проснулась я, как и следовало ожидать, от шума на стройке, и какое-то время никак не могла сориентироваться во времени и пространстве. Дома у меня всегда тихо: окна выходят в сад. Минут через пять, правда, я более или менее пришла в себя и определилась, после чего вылезла из постели и босиком, в полном неглиже отправилась осматривать помещение.

Я вышла на лоджию, залитую солнцем, полюбовалась видом на море и гавань, затем отыскала в квартире микроскопическую кухню со всеми, впрочем, необходимыми предметами и продуктами, сделала себе чашку крепкого растворимого кофе и распечатала пакетик с какими-то рогаликами. Завтракать я решила на лоджии, а потом — к морю, купаться.

Быстро собрав все необходимое для полноценного проведения времени на пляже, я отправилась на выход, предвкушая все прелести солнца, моря и цивилизованного пляжа. И тут раздался стук в дверь.

— Кто там? — не без опаски осведомилась я.

— Открывай, малыш, свои.

Олег! Каким же рейсом он прилетел, хотела бы я знать? И почему не вместе со мной, а практически следом?

Я открыла дверь и тут же оказалась в объятиях любимого человека.

— Сюрприз! — объявил он, отдышавшись.

— Когда ты прилетел?

— Да я уже дня три тут. Хотел разобраться с делами, а потом спокойно отдохнуть вместе с тобой. Ты не рада?

— Рада, конечно, что за вопрос. Пойдем на пляж?

— Естественно. Только… чуть позже.

Что ж, мой отпуск в Кемере прошел именно так, как и предполагалось: море, солнце, прогулки на яхте для туристов, неспешные вечерние трапезы в недорогих ресторанчиках, покупка сувениров. Но какое-то шестое или седьмое чувство подсказывало мне, что это — эпилог, что продолжения отношений не будет, что в Москве мы больше уже не увидимся. И удивительнее всего было то, что меня это не слишком огорчало. Кто знает, как повернутся события, когда жизнь войдет в свою привычную колею? Точнее, меня однозначно не устраивало, чтобы все шло по-прежнему: редкие, внезапные встречи, недельные отсутствия и молчание. Я… Я, кажется, разлюбила Олега. И самое время было все закончить, причем красиво и без лишних сцен.

Собственно говоря, так и произошло. Улетала в Москву я снова одна: Олег летел другим рейсом прямо в Санкт-Петербург. Мы очень мило простились и, кажется, оба были рады, что сумели избежать ненужных выяснений отношений. Ведь все когда-нибудь заканчивается, не так ли?

Гораздо более удивительным было то, что я так и не смогла забыть свой необычный сон. В Кемере мне все время казалось, что я вижу знакомые лица, что мы с Олегом бываем там, где я уже была и уже все это видела. Только вот кольцо в пару к моему любимому браслету я так и не смогла купить: ничего подобного в ювелирных лавочках не сыскалось. Что ж, значит, не судьба.

Я вернулась в Москву, и жизнь очень быстро вошла в свою прежнюю колею. Но месяц спустя, под действием какого-то непонятного мне самой импульса, я нашла в Интернете сайт магазинов «Рамстор», зашла в раздел вакансий и выяснила, что требуется старший менеджер по рекламе. Послала резюме — уже из чистого хулиганства, потому что сильно сомневалась в положительном эффекте. Точнее, не ждала вообще никакой ответной реакции.

И ошиблась. Через неделю мне позвонили и пригласили на собеседование. А еще через неделю выяснилось, что меня берут на вышеуказанную должность, причем оклад превосходил мой теперешний ровно в три раза. Я бы сказала: сон в руку, но тут скорее уместно было бы сказать «в полруки». Или даже в треть.

И все-таки просто так ничего в жизни не происходит. Я проработала в новой должности почти месяц, довольно удачно вписалась в коллектив и была довольна абсолютно всем, включая то, что в моей личной жизни произошла некоторая пауза, весьма в данной ситуации уместная. А в одно прекрасное утро меня вызвали в кабинет управляющего.

Признаюсь, некоторую дрожь в коленках я испытывала: оказываться «на ковре» у начальства люблю не больше, чем все нормальные люди. А когда вошла в кабинет, то совсем струхнула: управляющий был не один, в кресле возле чайного столика сидел седовласый, поджарый мужчина вполне европейского вида, одетый в дорогой светлый костюм. Лицо его показалось мне смутно знакомым.

— Исмаил-бей, — сказал управляющий по-английски, — вот наша новая сотрудница, с которой вы хотели познакомиться. Должен сказать, что Виктория прекрасно справляется со своими обязанностями, мы приобрели ценного сотрудника.

— Вы также получили в штат красивую женщину, — заметил Исмаил-бей, вставая с кресла и делая шаг мне навстречу. — Очень рад познакомиться, мадам. Вы не сочтете меня навязчивым, если я предложу вам сегодня поужинать со мной?

Догадайтесь с трех раз, что я ему ответила. Но это — начало уже совсем другой истории.

Content

Светлана Бестужева
КРЕМ-БРЮЛЕ С БРИЛЛИАНТАМИ
или сказка для девушек внешкольного возраста без комплексов

Глава первая Ночной полет

Глава вторая Байяна руссо

Глава третья Все к лучшему

Глава четвертая А ларчик просто открывался…

Глава пятая Новая сказка Шехерезады

Глава шестая Наши люди в Голливуде

Глава седьмая Друзья встречаются вновь

Глава восьмая Старые песни о новом

Глава девятая Редкая профессия — киллер

Глава десятая Пить надо меньше