Андрей Козлович

Темное пламя

Часть I

МЁРТВЫЙ МИР

Красота — это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели ещё древние греки и назвали аристон — наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее — чувство меры. Я представляю себе эту меру чем–то крайне тонким — лезвием бритвы, потому что найти её, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти не видимому из–за чрезвычайной остроты.

И. А. Ефремов. Лезвие бритвы

Глава I

Звёздная–археологическая

Излом волны Сияет аметистом,

Струистыми Смарагдами огней…

О, эти сны О небе золотистом!

О, пристани Крылатых кораблей!..

М. Волошин, 1907 г.

Звездолёт «Аристон» завис над планетой на стационарной орбите. Длительный облёт и отбор проб воздуха, почв, воды на материке и морском шельфе с помощью «чиркающих ракет» принесли свои плоды. Теперь земляне не сомневались: главный город планеты разрушен из космоса мощным термоядерным оружием. Тонкое пение приборов казалось погребальным.

Совет звездолёта собрался в боевой рубке. Эдна Корн, начальник экспедиции, стояла рядом с креслом Мира Грома, командира корабля. Огромный Мир напоминал древнегреческого Зевса. Решительность и заметная жёсткость в чертах лица странным образом сочетались с мягкостью и утончённостью. Почти незаметная печаль в его глубоких и мрачных карих глазах говорила о нём как о человеке, который умеет думать о других и остро чувствует чужую боль. Проницательный наблюдатель заметил бы в них порой и авантюрные искорки, выдающие прирождённого игрока, любителя риска и приключений. Серебристо–синий комбинезон, такой же, как и у других звездолётчиков, сидел на нём по–особенному, складно и плотно. На груди — бриллиантовая звезда, тонко преломляющая лучи. Знак командира.

В обзорных иллюминаторах, дополненных голографическими экранами ТВФ, были хорошо видны поверхность Ириды и развалины главного города.

Мир Гром отвернулся от иллюминатора.

— Эра, — жёстко обратился он к инженеру компьютерных систем Эре Сон, — все ли необходимые данные обработаны? — Глаза сурово вспыхнули и буквально пронзили подчинённых. Взгляд и тон командира заставили всех сосредоточиться. Прежде всего звездолётчики обязаны выполнять долг, а чувству горя, охватившему всех при виде мёртвого мира, они вправе предаваться только на Земле.

Каждый мобилизовался, в глазах членов экипажа появилось такое же суровое и мужественное выражение, как у командира. У Эдны мелькнула мысль, что Гром — прирождённый командир и Совет Звездоплавания не ошибся, поручив ему возглавить такую ответственную экспедицию.

Яркая, стройная, гибкая Эра, всегда собранная и готовая к действию, была красива той странной красотой, что ошеломляла с первого взгляда и производила несколько устрашающее впечатление. Как же обманчива внешность! На самом деле, не было в экипаже добрее и отзывчивее человека, чем она.

— Да, всё готово, — с нотками печали в голосе ответила она. — Анализ грунтов показывает: почвы поражены потоком элементарных частиц с невероятной проникающей и поражающей способностью. Информация, переданная иридианами в Век Расщепления, о том, что пришельцы применяют нейтронное оружие, не подтвердилась. Здесь другая, неизвестная земной науке ядерная реакция. Следы радиоактивных осадков, характерных для применения термоядерного оружия, имеются только возле очень крупных городов. В остальном всё совпадает с информацией, предоставленной иридианами в двадцатом веке, относительно планеты дельты Ворона. Хвойные леса, покрывавшие большую часть материков, мертвы: радиационный поток уничтожил деревья. Их скелеты занимают многие тысячи километров.

— Значит, иридиане ошиблись, определяя характер оружия, которым уничтожена планета звезды Альграб? — уточнил Мир Гром.

— Не думаю, — ответила Сон. — Всё очевидно, мы смогли это понять даже до посадки. По–видимому, иридиане не захотели сообщать о существовании настолько чудовищной реакции. Наша планета в то время была не лучшим местом для такого знания.

Гром кивнул и ещё более жёстким тоном спросил:

— Таким образом, гипотезу Эдны Корн о том, что Ирида погибла в результате массированного ядерного удара из космоса можно считать доказанной безусловно?

— Да! — подтвердила Сон, слегка побледнев.

Лица членов Совета помрачнели, хотя все давно были готовы услышать эти страшные слова. Мерно гудели приборы. На пульте управления вспыхивали и гасли, мерцали и горели ровным светом цветные огоньки. Сияние огромного диска Ириды заливало боевую рубку ирреальным светом. Жизнь продолжалась вопреки всему, самим фактом своего существования протестуя против многоступенчатого инферно мироздания.

— Продолжайте доклад, Эра, — сказал Мир Гром.

— На Ириде больше нет чёрных маков, их вытеснили другие выжившие формы растительной жизни, — уже спокойнее продолжила Сон. — В тех местах, где много влаги, разрослись кустарники и травы. Живых деревьев не обнаружено. Микроорганизмов множество, но их анализ не позволяет предположить, что выжили какие–либо наземные животные.

С океанами лучше. Думаю, в них сохранилось множество форм растительной и животной жизни. Какими они могут быть, сложно предположить, но, скорее всего, мутации незначительны. Неизвестный радиационный поток, похоже, подобно нейтронному, не рождает мутаций. В глубинах океана биосфера, видимо, вообще не изменилась.

Прослушивание планеты в радиодиапазонах результатов не принесло, но это ничего не значит. Если социумы небольшие, то они, скорее всего, не ведут регулярных радио–и телепередач. Анализ показывает: небольшие социумы могли выжить, даже если не были созданы специальные подземные убежища. На подводных судах и подводных поселениях, находящихся на достаточной глубине.

Звездолётчики удивлённо переглянулись. Трагическая атмосфера сменялась деловой и заинтересованной.

— Как же не пришло в голову проверить это во время экспедиции «Тантры»? — спросил Гром.

— Они исходили из совершенно другой гипотезы, когда на планете разом погибает всё живое, во всех потаённых уголках, в том числе и в глубинах океана.

— По логике, — продолжала Сон, — за прошедшие два века эти группы людей должны были попытаться выбраться на сушу. Однако на шельфе или на островах не обнаружено никаких искусственных сооружений, построенных после бомбардировки. Возможность выжить в специально созданных подземных сооружениях ещё выше. Но в глубине материков она, по предварительному заключению главного компьютера, равна нулю. Поселения нужно искать на побережьях, там можно использовать пищевые ресурсы океана. Ясно одно–и в подводных поселениях и на побережье социумы могут выжить только при сохранении высоких технологий, используя большие подводные корабли.

— Корн, какими, на ваш взгляд, могут быть социумы, выжившие в подобных условиях? — спросил Мир Гром.

— Возможны два варианта, — ответила Эдна. — Первый — сообщества, выжившие в подводных городах. Там, если высок уровень автономности, нравственная деградация мало вероятна. Система добычи пищевых ресурсов из океана должна сохраниться. Люди с уцелевших подводных судов приплывут к этим городам, — ведь на опустошённых материках выжить намного тяжелее. Подводные города должны сохранить систему социальных отношений, характерных для цивилизаций Великого Кольца, а также связаться с группами, выжившими на материках в подземных убежищах. Если события развивались по этому сценарию, мы вполне можем встретить здесь общество, испытывающее серьёзный недостаток пищевых ресурсов, но не деградировавшее. Однако, как мне кажется, вероятность такого сценария крайне мала.

— Почему? — спросил Мир Гром.

— Первое, что сделало бы такое сообщество, — попыталось восстановить связь с системой Великого Кольца и, прежде всего, с Землёй, чтобы предупредить нас об опасности и попросить помощи, в которой они крайне нуждались.

— Логично, — согласился Гром. — Но тогда какой вариант развития событий вы считаете наиболее вероятным?

— Увы, наихудший из возможных.

— Какой же именно?

— Он по–настоящему чудовищный, друзья, — тихо сказала Эдна. — из этических соображений его не обнародовали, но, считаю, о нём нужно рассказать.

Помолчав, она продолжила:

— В двадцатом веке было выражение: «Есть только один способ иметь дешёвую колбасу — делать её из человечины». Эрф Ром писал: «Природа выходит из своих тупиков самыми безжалостными путями. Каннибализм перестаёт быть запретным при низком развитии эмоций и интеллекта, когда приказ голодного тела затемняет чувства и парализует волю». Если осколки цивилизации остались в убежищах на побережье, но не смогли решить проблему крайней нехватки пищи, то единственным реальным способом выжить для них стал всеобщий каннибализм.

— Не может быть! — подалась вперёд Сон. — Неужели результаты длительного воспитания в условиях Ноосферы столь непрочны? Подавляющее большинство землян в любых условиях предпочтут голодную смерть тому, о чём вы сказали, Корн!

— Поясните вашу мысль, Корн, — произнёс Мир. — В это действительно непросто поверить.

2

Полёт «Аристона» сопровождался совпадениями, которые раньше называли мистическими, но в двадцать третьем веке они получили вполне научное объяснение. На Земле чтили имя великого мыслителя и писателя двадцатого века Ивана Ефремова, Эрфа Рома, как он сам называл себя и как в дань уважения стали называть его люди Ноосферной эры. В научно–фантастических произведениях и некоторых других документах, ставших достоянием гласности, он позволил себе ряд пророчеств, к которым долго никто не относился серьёзно. Но вдруг они начали сбываться. Они сбывались не «один к одному», но СЛИШКОМ во многом.

Первый пик подтверждений пришёлся на конец Эры Разобщённого Мира. Эрф Ром предсказал смутный период и назвал его Век Голода и Убийства, или «Время белого всадника Матрейи», начавшийся в 1987 году и продолжавшийся до 2022 года. Эрф Ром также подчеркнул, что начнётся он в России, что в те годы — пика могущества СССР — звучало странно, а затем, в конце первого десятилетия двадцать первого века распространится и на другие страны — наступит мировой кризис. Уже в его ходе, в двадцатых годах двадцать первого века в России начнётся Вторая Великая Революция, которая победит вначале в России, а потом и во всём мире, выведя его на совершенно новый путь развития к 2035–2040 годам. Всё это сбылось.

Второй пик был гораздо позже, но тоже впечатлял.

Двести лет назад земляне расшифровали «язык Великого Кольца», общий язык высокоразвитых цивилизаций Галактики, несколько десятков или сотен тысяч лет назад начавших процесс объединения коллективных разумов — ноосфер. Великое Кольцо использовало мощные передатчики, способные посылать сигналы на расстояние многих тысяч световых лет. Ряд цивилизаций, как выяснилось, прошли через то, что началось на Земле в шестидесятые годы двадцатого века в США проектом «Озма», — поиск во Вселенной радиосигналов других цивилизаций и отправка таких сигналов в надежде получить ответ.

В конце двадцать первого века незадолго до расшифровки языка Кольца, с открытием анамезонной термоядерной реакции, при которой истечение вещества из сопел ракетного двигателя происходит со скоростью, близкой к скорости света, Земля начала строить релятивистские звездолёты и активно осуществлять межзвёздные космические полёты. Причём ещё не успев даже толком приступить к исследованиям Солнечной системы. Процесс шёл стремительно, поражая воображение. Только началось изучение Юпитера и его спутников, а звездолёты уже посетили альфу и Проксиму Центавра, Сириус, некоторые другие близкие звёзды. Расшифровав язык Кольца, земляне узнали, что недалеко от Солнца есть высокоразвитая цивилизация, более семисот лет входящая в Великое Кольцо. Цивилизация планеты Ириды, на земной язык это слово можно было перевести как Планета чистого лесного воздуха, у звезды Барнарда. Тогда же, в конце двадцать первого века, она вдруг замолчала. С ней успели обменяться сообщениями, рассказав кратко 0 планетах, цивилизациях, их истории.

Тогда же начавшийся приём передач Великого Кольца выявил у нашего сектора Галактики интересную черту.

Перпендикулярно к плоскости экватора Галактики огромный участок космоса — триста парсек в высоту и четыреста в ширину, молчал в радиодиапазоне частот принятых, в Великом Кольце. Ни одна планета на огромнейшем участке, кроме Ириды, ещё не включилась в Кольцо. Что было весьма удивительно.

В этот же период угас интерес к межзвёздным полётам. Не сразу, но смогли принять, на каких колоссальных расстояниях находятся братья по разуму и что релятивистские звездолёты мало помогут. Тем не менее была послана девятая звёздная экспедиция, чтобы выяснить судьбу Ириды. К тому времени Ирида молчала семьдесят лет.

Это и многое другое тоже предсказал Эрф Ром с разницей лишь в деталях. Например, планета звезды Барнарда у него называлась Зирда, а звёздная экспедиция была тридцать седьмой. И дальше предсказания сбывались не совсем точно, но в пугающей последовательности. Звездолёт решили назвать по Эрфу Рому — «Тантра». В силу особых обстоятельств он взял большой экипаж, состоявший из лучших учёных Земли, а также множество приборов, которые не требовались в обычных звёздных экспедициях. Поэтому пришлось взять намного меньше анамезона.

Достигнув Ириды, звездолёт облетел её окрестности. Облёт показал — цивилизация погибла. На естественном спутнике обнаружили погибшую станцию. Главное её сооружение было из силиколла — прозрачного соединения кремния. Через прозрачный потолок звездолётчики смогли с орбиты детально рассмотреть людей, застывших в креслах.

На планете просматривались руины городов, процесс разрушения которых сочли естественным. Обнаружили избыточную радиацию и ионизацию атмосферы. По–видимому, не сохранилась ни одна форма жизни кроме чёрных маков, вернее, цветов, похожих на чёрные маки. Они покрывали все континенты. Огромные поля, холмы, руины городов, покрытые чёрными маками, навсегда стали для Земли символом смерти.

Перед тем как замолчать, Ирида транслировала по Кольцу информацию о рискованных экспериментах с частично распадавшимся атомным горючим. У учёных возникла гипотеза: радиация, сопровождающая эксперименты, способна незаметно накапливаться в биосфере планеты и, перейдя критическую черту, вызвать мгновенную гибель всего живого. Звездолётчики пришли к выводу — Ирида погибла в результате накопления радиации, Анамезона оставалось в обрез. Поэтому земляне были вынуждены ограничиться облётом. Роман же Эрфа Рома «Туманность Андромеды» стал для звездолётчиков настольной книгой.

Доклад об исследованиях удовлетворил Совет Звездоплавания. По Великому Кольцу послали соответствующее сообщение, после чего об Ириде не вспоминали более века. Но Ноосферное человечество накапливало всё большие ресурсы и возобновило межзвёздные полёты; кроме того, всплеск совпадений с пророчествами Эрфа Рома вновь заинтересовал многих учёных. Особый интерес вызвало одно несбывшееся пророчество — о Битве Мары. Долгое время его считали предсказанием третьей Мировой Войны, ядерной войны. Теперь же историки обратили внимание на множество двусмысленностей как в произведениях Эрфа Рома, так и в сохранившейся переписке. В начале двадцать третьего века один молодой историк, не выдержав, опубликовал малообоснованную статью, в которой предположил, что Битва Мары — это не третья Мировая Война, а вторжение из космоса со стороны высокотехнологического фашизма, но не замкнувшегося на планете, подобно фашизму Торманса в романе «Час Быка», а вышедшего в межзвёздный космос.

Начал он с подборки цитат:

«Из трёх крупных произведений Эрфа Рома о будущем только в романе «Час Быка» есть фрагмент, в котором прямо говорится о том, что должна быть третья Мировая Война:

<- Великое сражение Запада и Востока, или битва Мары, было тоже в семнадцатом круге? — спросила Чеди.

— В год красной, или огненной, курицы семнадцатого круга, — подтвердила Фай Родис, — и продолжалось до года красного тигра.

— Забавная хронология! — сказала Эвиза. — Звучит архаически нелепо».

Все остальные цитаты, во всех трёх произведениях, напротив, дают понять, что третьей Мировой Войны удалось избежать. Вот они:

Повесть «Сердце Змеи»:

«Здоровье и будущность человечества несколько лет качались на весах судьбы, пока не победило новое и человечество в бесклассовом обществе не соединилось в одну семью… Там, в капиталистической половине мира, не видели новых путей и рассматривали своё общество как незыблемое и неизменное, предвидя и в будущем неизбежность войн и самоистребления».

«Командир хорошо говорил нам о смертных кризисах высших цивилизаций. Все мы знаем погибшие планеты, где жизнь уничтожена из–за того, что люди на них не успели справиться с военной атомной опасностью, создать новое общество по научным законам и навсегда положить конец жажде истребления, вырвать это змеиное сердце! Знаем, что наша планета едва успела избежать подобной участи. Не появись в России первое социалистическое государство, положившее начало великим изменениям в жизни планеты, расцвел бы фашизм и с ним — убийственные ядерные войны!»

Роман «Туманность Андромеды»:

«Открытие к тому времени первых видов атомной энергии и упорство защитников старого мира едва не привело к крупнейшей катастрофе всё человечество».

«…главной задачей общества стало воспитание, физическое и духовное развитие человека. Когда это наконец пришло?

— В ЭРМ, в конце века Расщепления, вскоре после ВВР — Второй Великой Революции.

— Хорошо, что не позже! Истребительная техника войны…»

«При угрозе страшной войны народы, считавшие себя наиболее передовыми в науке и культуре, укрыли в пещере сокровища своей цивилизации».

Более того, в этих двух произведениях вообще нет даже намёка, что была третья Мировая Война.

Впрочем, как и в романе «Час Быка».

Вот цитаты:

«Впервые она поняла казавшуюся загадочной внезапность перелома хода истории на рубеже ЭМВ, когда человечество, измученное существованием на грани всеистребительной войны, раздробленное классовой, национальной и языковой рознью, истощившее естественные ресурсы планеты, совершило мировое социалистическое объединение».

«Угроза всеуничтожающей войны заставила государства серьёзнее относиться друг к другу в мировой политике, так называлась тогда национальная конкуренция между народами»''.

Дальше он сделал вывод, что третьей Мировой Войны и не могло быть, поскольку общество конца Эры Разобщённого Мира и начала ЭМВ — Эры Мирового Воссоединения было ещё недостаточно зрелым и после настолько чудовищной войны «мог возникнуть только высокотехнологический фашизм аналогичный тормансианскому». Потом он привёл ряд других вопиющих двусмысленностей в произведениях Эрфа Рома и сохранившейся переписке. И на их основании сделал вывод, что, отождествляя Битву Мары и Время белого всадника Матрейи, современная наука несколько поторопилась, и прямо поставил вопрос: «Так что же Эрф Ром понимал под Битвой Мары?! Не мог ли он понимать под ней военное вторжение из космоса?!»

И дал социально–экономический анализ высокотехнологического фашизма Торманса, из которого следовало, что научно–техническая стагнация такой цивилизации совсем не является обязательным атрибутом.

Маститые учёные буквально «освистали» статью, но в памяти людей она сохранилась, и публикации молодых учёных в её поддержку появлялись. Количество сторонников данной гипотезы медленно, но росло. Рос и интерес к Ириде, и всё чаще звучали голоса, что на эту планету нужно послать новую экспедицию, но поддержки не получали. Пока однажды в Академию Горя и Радости не был представлен сенсационный доклад молодого историка Эдны Корн.

* * *

Утро было мрачным для Эдны. Она проснулась с тяжёлым предчувствием. Предчувствием пробуждения немыслимого леденящего кровь ужаса, прорыва инферно, тысячи лет прятавшегося в глубинах мира и сознания. Чувство было более чем странным, и в другое время его никто не принял бы всерьёз. Но Ноосферная эра изменила ряд представлений. Люди поняли многое, от чего отмахивалась наука Века Расщепления (большую часть двадцатого века и первую половину века двадцать первого). В сороковых годах двадцать первого века изменилась научная парадигма, и способность предвидеть будущее никого не удивляла. Удивительным было предчувствие надвигающейся великой беды, испытываемое женщиной цивилизации, которая около двух с половиной веков назад победила социальное инферно.

Несколько недель Эдна работала на раскопках в Москве, некогда столице огромного государства, ведя исследования архива Министерства обороны СССР восьмидесятых годов двадцатого века. Архивы, утраченные в годы Второй Великой Революции, обнаружили недавно при расчистке подземных коммуникаций. Нашли заброшенную ветку метро, в те далёкие годы секретную, ведущую к одному из подземных фортификационных сооружений — бункеров, как говорили тогда, куда должен был в случае ядерной войны перебраться высший генералитет. Там оказался клад для историка — огромный архив документов, точнее, их электронных копий, имевших в то время важное стратегическое значение.

Эдна и другие участники раскопок, забыв обо всём, день и ночь не выходили из подземелий. Это был целый город. Когда подземелья начали строить, не знал никто. Не раз находились тайные ходы и помещения, прорытые как минимум при Иване Грозном. Московское метро в своё время имело массу секретных веток, известных лишь высшему руководству СССР. Одни вели к подземным убежищам, другие — далеко за пределы города. Лабиринт же пешеходных ходов и тоннелей был воистину бесконечным.

Командный пункт впечатлял. Роскошные кабинеты и жилые комнаты с великолепной мебелью, с паркетными полами из ценных пород дерева и самой совершенной по тем временам бытовой техникой украсили бы любой дворец. Ещё большее впечатление производили огромные санузлы с громадными ваннами с системами гидромассажа, большое количество холодильных камер, работающих по сей день от автономной мини–гидроэлектростанции, её турбины вращал специально подведённый поток воды. Система водопровода и канализации тоже продолжала действовать. Холодильные камеры были набиты остродефицитнейшими по тем временам деликатесными продуктами питания. Знавших о тяжёлом времени начала девяностых годов двадцатого века историков поражали большие консервные банки с чёрной и красной икрой, громадные ёмкости с ценными породами рыбы, консервированные окорока, не говоря о горах замороженной телятины, свинины и баранины. Даже инженеров двадцать третьего века поразила уникальная система вентиляции, очистки воздуха и рециркуляции. Не менее удивительной оказалась компьютерная сеть, продолжавшая работать в «спящем» режиме.

Вчера, наконец, коллеги уговорили Эдну Корн выбраться на поверхность.

Эдна с трудом отогнала тяжелые призраки сна, потянулась, села.

Она протянула руку к компьютерному терминалу и нажала на клавиши. Над кроватью вспыхнул голографический огранённый хрустальный шар голубоватого оттенка, пронизанный мягким светом. Эдна полностью расслабилась и стала внимательно всматриваться в играющие всеми цветами радуги мелкие грани. Знакомое чувство пришло, как всегда, внезапно. Эдна, умело управляя дыханием, стала погружаться в транс. Комната исчезла.

3

Хлопок крыльев заставил Малиналь поднять голову. На ветку села птица кецаль. Малиналь залюбовалась царственной красотой. «Нет птицы прекраснее кецаля, — подумала она. — Даже колибри, этот маленький летающий драгоценный камень, проигрывает гордой свободной красоте». И вдруг ей показалось — птица как–то странно смотрит на неё. Она глянула кецалю в глаза и вздрогнула. Птица смотрела с жалостью. Несколько бесконечных мгновений человек и птица смотрели друг другу в глаза, затем кецаль сорвалась с ветки и стремительно ушла в ослепительно–бирюзовую бездну неба.

Поражённая Малиналь немного постояла и пошла к городу.

Войдя в Табаско, прошла две огромные ступенчатые пирамиды — теокалли, храмов Кецалькоатля, точнее Кукулькана — жрецы ацтеков дали богу майя своё имя, и главному богу ацтеков, богу войны — Уицилопочтли, и подошла к дворцу касика.

— Малиналь, где тебя носит? — подбежала служанка. — Правитель приказал срочно тебя найти.

Малиналь кивнула и вошла в покои касика.

Вот уже несколько лет она, рабыня Малиналь, была на особом положении, став, по сути, тайной советницей правителя, сумевшего оценить её незаурядный ум.

Касик восседал в кресле, при нём был незнакомый паба — жрец.

— Вот и ты, Малиналь, — приветливо кивнул касик, — тебя желает видеть этот человек, — он показал на пабу.

Незнакомый жрец испытующе глянул на неё острым пронизывающим взглядом.

— Здравствуй, прекрасная Малиналь, — сказал он, — я прибыл к тебе по поручению настоятеля нашего храма — храма великой Тлацолтеотль. Он желает видеть тебя.

Малиналь на миг растерялась, сумев, однако, скрыть это от касика и жреца. Визит к настоятелю храма мог означать что угодно, даже то, что её решили принести в жертву великой богине, которую многие майя тайно почитали гораздо больше мужских богов.

— Но зачем я, простая рабыня, понадобилась такому святому человеку? — чуть удивлённо спросила она, не выказывая и толики волнения.

— Ты не простая рабыня, прекрасная Малиналь, — некоторой торжественностью ответил жрец, — зачем же ты понадобилась, о том знает лишь сам настоятель, не я.

Осталось только подчиниться.

Путь к храму был долгим. В отличие от многих других, он затерялся во влажной тропической сельве, и когда они подошли к великолепной теокалли, солнце уже скрылось. Во внутренних покоях их встретил сам верховный жрец. Малиналь по обычаю простёрлась ниц, но тот, лёгким движением руки удалив её спутников, заботливо помог ей подняться.

— Садись, Малиналь, — он указал на резное кресло, в такое же сел и сам. — То, что я скажу, удивительно, — с волнением продолжил жрец. — Много лет я служу Тлацолтеотль, но никогда такого не было в моей жизни. Были знамения, которые означают, что тебя хочет видеть великая богиня.

— Сама Тлацолтеотль?! — потрясённо спросила Малиналь.

Она давно интересовалась древней религией майя, и чем больше узнавала, тем больше поражалась её глубине и мудрости. Но ни в одном из древних документов, а их она прочла немало, не встретилось упоминания о том, чтобы великая богиня пожелала личной встречи со смертной женщиной, тем более рабыней.

— Поверь, я удивлён не меньше тебя, но другому толкованию знамения не поддаются. Сейчас ты немного отдохнёшь, а потом войдёшь в покои, в которых даже я никогда не был, — торжественно сказал жрец.

Перед Малиналь открылась дверь небольшой комнаты, в которой не было окон. Посреди комнаты, непонятно как, висел в воздухе человеческий череп, выточенный из цельного куска горного хрусталя. Череп пронизывал свет. В глазницах свет был особенно мягким.

— Садись, — паба показал на кресло перед черепом. Около кресла стоял небольшой стол, на нём — золотой сосуд с какой–то жидкостью.

— Выпей! — приказал паба.

Малиналь взяла сосуд, почувствовала незнакомый одурманивающий запах и выпила всё до дна.

— Смотри ему в глаза, — как сквозь сон долетели слова пабы. Она посмотрела в глаза черепу и поняла — череп смотрит на неё. Но этот взгляд не пугал, напротив, он был мягким, добрым и понимающим.

Малиналь поняла, что находится уже в другом помещении. Стены, пол и потолок были похожи на белый непроницаемый туман. Перед ней стояла удивительно красивая женщина в непонятной одежде, сотворённой из света различных цветов и оттенков. Глубокие зелёные глаза женщины наполняла печаль, казавшаяся настолько бесконечной, что Малиналь стало страшно. В то же мгновение она поняла, кто эта женщина, и простёрлась ниц.

— Встань, Малиналь, — сказала Тлацолтеотль, великая богиня преступной любви, — и подойди ко мне.

Малиналь поспешно выполнила приказ.

— Садись, — Тлацолтеотль махнула рукой, и в комнате непонятно откуда возникло два кресла.

Обе сели. Богиня смотрела на Малиналь своим необыкновенным печальным взглядом. Малиналь узнала этот взгляд, так на неё смотрела странная птица кецаль.

— Малиналь, — сказала Тлацолтеотль, — я призвала тебя потому, что тебя ждёт необычная судьба. Что ты думаешь об ацтеках?

— Я думаю, они жестоки, повелительница, — ответила Малиналь.

— Это так, — подтвердила Тлацолтеотль, — они слишком жестоки, и их жестокость ведёт к смерти. Смерти их самих и смерти всего мира, но к смерти более страшной, чем просто смерть. Умерев, ацтеки и мир с виду останутся живы. А это самое страшное, что может быть. Поверь! Во всей вселенной нет ничего страшнее, чем мертвецы, считающие, что они живы!

— Прости меня, великая богиня, но что я, слабая женщина, могу сделать? — огромным усилием воли преодолев внутренний трепет, спросила Малиналь.

— Ты можешь уничтожить народ ацтеков, — просто сказала Тлацолтеотль.

— Как?!

Тлацолтеотль печально склонила голову и некоторое время держала её склонённой, затем снова посмотрела в лицо Малиналь:

— Скоро на землю Анауака и Юкатана придут жестокие и алчные завоеватели. Вы назовёте их теули. Их предводителя вы будете звать Малинцин. Они приплывут из–за большой воды, на больших кораблях. Сначала они придут сюда, на Юкатан. Но майя дадут им суровый отпор, хотя и сами понесут большие потери. У теулей есть оружие, убивающее огнём и кусочками металла, какого нет у вас. А вот дальше всё будет только в твоих руках. Между Малинцином и касиком Табаско начнутся переговоры, и они договорятся о союзе против ацтеков. В ходе переговоров касик подарит Малинцину тебя. Если ты поможешь Малинцину, то очень скоро он, с помощью майя и других покорённых ацтеками народов, сокрушит великие армии, возьмёт Теночтитлан и навсегда покончит с властью ацтеков. Если же нет, то Малинцин будет разгромлен, многие его люди будут пленены, они научат ацтеков делать своё оружие и строить свои корабли. Ацтеки полностью покорят майя, покорят большой остров рядом с вашей землёй, который недавно завоевали теули, истребив населявшие его народы. Потом они поплывут за большую воду, и теули, а также другие народы земли за большой водой, не смогут им противостоять. Весь мир покроют теокалли, на которых ацтеки будут вырывать сердца самым прекрасным юношам и пожирать их тела. Потом ацтеки научатся летать к звёздам. У звёзд тоже есть миры, населённые людьми, и в этих мирах тоже будут воздвигнуты теокалли. К сожалению, у ацтеков есть всё, чтобы дать смерти крылья.

— Великая Тлацолтеотль, — хрипло произнесла Малиналь, — я выполню твою волю.

Богиня одобрительно посмотрела на неё. В бесконечно печальных глазах мелькнула тень улыбки.

— Теули очень жестоки, — печально сказала Тлацолтеотль, — но именно очень, а не слишком, это важно. Вера теулей отвратительна, но вновь не слишком, как вера ацтеков. Кроме того, у теулей есть могущественная организация, умеющая бороться с тайной верой, поэтому они и уничтожат веру ацтеков. Для этого я и призвала теулей, поэтому дала им оружие, убивающее огнём, корабли и многое другое. Теули должны сокрушить не ацтеков — они должны сокрушить их богов. Это ты и поможешь им сделать. Но тебе придётся предать народы твоей земли. Теули покорят ацтеков, а потом и майя, но с майя они будут воевать много веков и так и не покорят до конца. Священная птица кецаль скоро покинет вас. Она станет умирать в неволе, и много веков вам придётся жить без неё. Но однажды она вернётся, вернётся тогда, когда ваши народы опять станут свободными. Ты же, после того как вы с Малинцином захватите Теночтитлан, станешь очень богатой и могущественной, и потом ещё много веков твой род будет очень богат и могуществен в новой стране, которая возникнет на Земле Анауака и Юкатана. Но это не принесёт тебе счастья. Даже я не знаю, что будет потом. Но верю, что и твой род однажды поможет птице кецаль вернуться, только тогда ты успокоишься в Обители Солнца.

4

Эдна очнулась. Некоторое время она смотрела в потолок, приходя в себя. Картина, увиденная в медитации, была страшнее предчувствия.

Много лет Эдна и её подруга Сандра Кара, знаменитый психолог, исследовали состояние транса. Информация, получаемая в трансе, почти всегда была правдивой и существенно помогала изучению истории, став своеобразной машиной времени. Две подруги — историк и психолог — объединили усилия. Объединение усилий людей, казалось бы, далёких друг от друга профессий, два века было нормой в самой большой и могущественной организации Земли — Академии Горя и Радости, изучающей бездны человеческой души и потому занявшей центральное место в системе Ноосферной цивилизации. Результаты работы Эдны и Сандры Академия оценила высоко — обеих недавно избрали членами Высшего Совета

Академии Горя и Радости. Победа Второй Великой Революции в конце Века Расщепления сделала блок наук о человеке главным в научной парадигме, человечество поняло — бездны индивидуального сознания ничуть не меньше бездн космоса. В научной системе перестал доминировать физико–математический и технический блоки, наукой наук стала история. В истории на первый план вышло изучение социальных ошибок, неправильных путей, многочисленных тупиков и поиск выходов из них.

Тщательный анализ прошлого удалил из жизни многие социальные проблемы и пороки. Но Академия Горя и Радости помогала намного глубже вникнуть не только в общественные проблемы.

Её фундаментальные исследования позволили многое понять в безднах души и сложнейшем механизме реинкарнации, в просторечии «переселении душ». Реинкарнация была научно доказана ещё в ходе Второй Великой Революции. Эти же исследования интроспективным методом позволили перейти к куда более углублённому познанию сложнейшей структуры пространственно–временного континуума, чем позволял физико–математический блок наук и аналитический метод. Академия Горя и Радости доказала — картины регрессии не всегда память о прежних жизнях, медитация даёт несравнимо больше информации. Малиналь, по сути, отдавшая Мексику Кортесу, реальная историческая личность, в которую только что воплотилась Эдна, не могла быть её инкарнацией. Слишком отличались характеры.

«Вот инкарнацией Сандры она быть могла, — подумала Эдна, — они удивительно похожи. Но важно другое. Впервые в опыте регрессии человек «вспомнил» существо «по ту сторону смерти» — богиню». Тлацолтеотль могла быть галлюцинацией Малиналь, но очень странной, необъяснимой. Слишком серьёзны её сбывшиеся пророчества, и особенно важным, чувствовала Эдна, оказалось несбывшееся пророчество об ацтеках, завоевавших Землю и понёсших в космос чудовищный обычай человеческих жертв и ритуального людоедства. Она подошла к клавиатуре и описала регрессию.

Эдна всегда снимала мнемограмму медитаций, но сейчас не имела такой возможности. Мнемографы, устройства для записи мыслей и образов, возникающих в сознании, — сложные и не слишком распространённые приборы, не говоря уже об этической составляющей такой работы.

Она только что вышла из ванны, как раздался звонок коммуникатора. Мидори Ока, её помощник и бессменный спутник в экспедициях, без обиняков заявила: «Я сейчас приду» и отключилась.

— Что случилось? — спросила Мидори через мгновение, переступив порог номера. — Я почувствовала неладное…

Бурное развитие Третьей сигнальной системы сделало такие вещи обычными. К тому же Мидори и Эдна обладали серьёзными врождёнными способностями.

Эдна коротко описала предчувствие и видение.

— Тебе нужно немедренно связаться с Рамом, — сказала Мидори. Каждый житель Земли Ноосферной эры владел всеобщим языком не хуже, чем родным, но в минуты сильного волнения у Мидори прорывался акцент.

— Вправе ли я беспокоить президента Академии Горя и Радости? — с сомнением спросила Эдна. — Есть только неясное ощущение, и никаких фактов.

Мидори прищурила тёмные узкие глаза — московское утро было необычно солнечным.

— Вправе, — хрипло сказала она, — предчувствие тебя не обмануло. Вот документ. Его торько что нашли в подземерье, — и с застывшим выражением на лице протянула тонкий зеркальный диск.

5

Экстренный гравитационный стрелоид Московского представительства Академии Горя и Радости мчал Эдну на сверхзвуковой скорости в Арктиду. Эти летательные аппараты появились недавно и использовали принцип антигравитации. Название «стрелоид» закрепилось, поскольку они имели стреловидную форму, характерную Для боевых самолётов Века Расщепления. Они были удобны, могли летать как на Земле, так и в космосе, и не нуждались во взлётно–посадочной полосе.

Тревога Эдны с момента посадки на стрелоид только усилилась. К тому же к ней пришло ещё более странное чувство — теперь ей угрожает непосредственная опасность.

Давно исчезли, растворились в туманной глубине облаков старинные здания древней столицы, золотистые купола Кремля, двух–трёхэтажные уютные дома, берёзовые рощи, с детства любимые Эдной, просеки, полноводные речки, старинные усадьбы, мостки, пруды, теперь покрытые льдом, восстановленные только в Ноосферную эру.

В конце Эры Разобщённого Мира здесь шло неразумное, разрушающее природу строительство гигантских небоскрёбов, уродливых пятиэтажек и безобразных в своей вычурной безвкусице дворцов–коттеджей. В то же время старые прекрасные постройки Москвы и Петербурга, хранившие память о многих великих людях, разрушались или варварски перестраивались.

Машинально Эдна провела по внутренней поверхности ручки кресла, где располагался тактильный переключатель «путеводителя» СТВ. Перед ней вспыхнул световой куб голографического экрана, похожий на шкатулку, вернее, на ларец — он был довольно приличных размеров, в нём заструились цветные картины мест, связанных с историей маршрута полёта. Многочисленные экологически вредные производства, сосредоточенные в городах–спутниках, давно исчезли. Подмосковье полностью вернуло первозданную красоту.

«Как давно это было, — подумала Эдна, — в самом конце Века Расщепления…»

Сквозь облака показались другие пейзажи — тёмные, могучие сосны чередовались с белыми тонкими стволами берёз и низким кустарником, летом наверняка полным вкусных ягод… Временами снежно–белыми зеркальцами вспыхивали небольшие озёра и искрящиеся нити замёрзших рек.

«И всё же, как наша Земля прекрасна», — подумала Эдна. Ей было с чем сравнивать. Она вспомнила далекие чёрные скалы Луны и чёрное небо, с которого острыми иглами вонзаются в глаза беспощадные лучи немерцающих звёзд — их свет не смягчён вуалью атмосферы. Потом перед глазами поплыли пустынные ржаво–красные пески Марса, его нежно–розовое небо и иногда звучащее тонкое пение марсианских песков. Обо всём этом ей удалось узнать не понаслышке: когда–то она была пилотом планетолёта, а в ранней юности стажировалась медсестрой на Марсе.

Овладеть несколькими специальностями обязан каждый человек Ноосферной эры. Но удивительная, полная приключений жизнь космоплавателя не смогла победить в ней любви к истории. Это был её окончательный выбор. Причём не только в этой жизни, как она уже точно знала.

Эдна выключила СТВ и включила голографическое зеркало. Из темноты смотрело изящное молодое женское лицо с печальными, мягко блестящими зелёными глазами, обрамлённое прядями чёрных волос, отливающих огненным блеском. Она вынула из сумки серебряный обруч и надела на голову, превратившись в фею из сказок. Теперь отражение ей полностью понравилось. Эдна знала, что очень красива, но её отношение к собственной красоте было двойственным. Она одновременно и гордилась ею, и в то же время как бы стыдилась, испытывая смущение и некую неловкость за сногсшибательную внешность. И, в отличие от большинства женщин, старалась её не подчёркивать. Эдна вновь взглянула в иллюминатор: теперь стрелоид как птица с невероятной быстротой проносился над застывшим ледяным морем, освещённым солнечными лучами. Льдины громоздились одна над другой. Вдали виднелись целые ледяные горы, вспыхивающие тысячами зеркал…

«Волшебный ларец» показал тающий ледник в начале двадцать первого века. «С каким огромным трудом человечество остановило климатическую катастрофу! — подумала она. — Мало кто задумывался тогда, что Земля У нас одна. Но всегда находятся люди, готовые всё отдать за сохранение красоты, ставшей высшим нравственным идеалом людей Ноосферной эры, заменив гуманизм христианской и постхристианской эпох. И вот — хоть это трудно себе представить — и сейчас, в Ноосферную эру, над этим хрустально–хрупким чудом, называемым Земля, вновь нависла смертельная опасность…»

Поразмыслив, Эдна остро почувствовала, что именно сейчас смертельная опасность нависла и над ней. Её интуиция Раджа–йога властно сигнализировала о чём–то. Чуть поколебавшись, она переключила стрелоид на ручное управление и резко направила вниз. Это спасло ей жизнь. Под ней был небольшой остров в Балтийском море, полностью занесённый снегом и покрытый льдом. Именно оттуда и ударило неизвестное энергетическое оружие.

Выстрел всё же задел стрелоид.

Аппарат подбит и падает, поняла Эдна. Выправив полёт уже прикрытого скалами стрелоида, она посадила его на остров, подальше от места, из которого ударил луч, и постаралась скрыться в зарослях чахлого кустарника. И вовремя. К стрелоиду уже бежали люди, шесть человек. С изумлением Эдна увидела, что они вооружены скорчерами — мощным энергетическим оружием, разрешённым к использованию лишь в дальнем космосе. Ирреальность происходящего ошарашила. Такого не могло быть! Ноосферная Земля, по сути, уже более ста лет назад реализовала то «прекрасное далёко», о котором когда–то мечтали советские писатели–фантасты. На Земле, конечно, ещё оставались народы и племена, не принявшие Ноосферное мировоззрение, равно как и сторонники традиционных религий. Но реальная сила, способная оперативно получить информацию об удивительной находке в подземельях Москвы и организовать нападение, да ещё и со скорчерами… Это казалось дурным сном.

Один из нападавших включил коммуникатор:

— Её нет в стрелоиде!

— Обыщите окрестности, она не могла уйти далеко! — донеслось из коммуникатора.

Нападавшие сразу направились к кустам, где она пряталась, что и понятно: среди скального грунта острова больше скрыться было негде.

Эдна поняла, что у неё есть только один выход, и вздрогнула. Ей ещё никогда не приходилось убивать людей. У неё не было оружия, но, как Раджа–йог, она умела входить в боевой транс. Когда–то это умели делать ещё и берсеркеры, но потом на северо–западе Земли это искусство было утрачено. В таком состоянии функции организма ускоряются в несколько раз, что и давало преимущество. В своё время очень хорошо это явление описал Г. Уэллс в рассказе «Новейший ускоритель», причём не в боевой обстановке, а в обычных условиях. Эдна сосредоточилась и удивилась, как легко удалось войти в транс. «Очевидно, чувство реальной опасности стимулирует способности Прямого Луча», — мелькнула мысль. Всё замедлилось, как в комбинированной съёмке: очень медленно качались от ветра ветки деревьев и кустов, набегали волны на близкий берег, замедлились движения нападавших. Дождавшись, когда ближайший подошёл вплотную, Эдна вскочила.

Нападавший медленно стал поднимать скорчер. Эдна обрушила ребро ладони ему на шею. Раздался жуткий замедленный звук, означавший треск ломаемых шейных позвонков. Другие нападавшие только начали поднимать оружие, а Эдна уже была рядом с ними. К счастью, они не догадались рассредоточиться, и через несколько мгновений всё было кончено. Эдна подхватила скорчер, залегла в кустах, укрывшись за ближайшим выступом скалы.

Невидимый луч прошёл над головой и срезал стоявшее неподалёку деревце. Однако падающий ствол Эдну не задел. Нападавшие срезали ещё несколько деревьев, но также неудачно. Затем они переключили оружие с лучевого огня на плазменный. Эдна с изумлением увидела, что они расстреливают трупы. Плазмоиды разрывали лишь головы. Эдна тут же всё поняла: «Они не хотят, чтобы убитых реанимировали или хотя бы опознали».

Однако на атаку они не решались, что тоже было понятно. Небольшая гряда, из–за которой вёлся огонь, была единственной преградой между ними. До Эдны несколько Десятков метров открытого пространства. А это давало возможность перебить нападавших. Ещё несколько секунд они продолжали обстрел, но скальный выступ надёжно защищал Эдну.

Эдна включила браслет–коммуникатор.

— Рам, — сказала она как только прибор ожил, — произошло невозможное. На меня напали, у них есть скорчеры, стрелоид подбит, я под обстрелом. Навигационный спутник отслеживал полёт, срочно направь ко мне оперативную группу ПНОИ.

Рам отреагировал мгновенно.

— Держись! — коротко бросил он.

Огонь из скорчеров вмиг прекратился. Очевидно, нападавшие прослушивали её переговоры. Вскоре раздался шум винтов, и с острова, идя низко над землёй, поднялся небольшой вертолёт. Он буквально прижимался к поверхности, пытаясь укрыться от огня скорчера, ему помогали торосы, окружившие остров со всех сторон. Дождавшись, когда тот пойдёт над чистой водой, хоть расстояние уже и было велико, Эдна всё же вскинула оружие. Первые два импульса прошли мимо, но третий задел винтокрылую машину. Она дрогнула и задымила.

Эдна выпустила ещё один луч. Вновь удачно. Часть обшивки вертолёта охватило пламя. А затем громыхнуло: машина превратилась в ослепительный шар. «Активировали устройство самоликвидации», — поняла Эдна.

6

Особо секретно

Информация участникам расширенного заседания Совета Международной космической программы «Город»

В середине 70–х годов XX века правительствами СССР и США начата совместная программа исследований космического пространства «Город», её конечная цель — разработка новых перспективных источников энергии вне планеты Земля. Мировое Сообщество стоит на пороге глобальной перспективной проблемы — всепланетного энергетического кризиса. Основным источником энергии являются ископаемые углеводороды, запасы которых невосполнимы и быстро истощаются. Поиск альтернативных источников не даёт обнадёживающих результатов. КПД энергетических генераторов, использующих энергию рек, приливную энергию, ветровую, солнечную и т.д., остаётся крайне низким и не покрывает растущие потребности промышленности. Развитие атомной энергетики также является бесперспективным. Атомные реакторы не раз проявляли ненадёжность, выработка используемого для атомной реакции обогащённого урана, а также плутония является крайне вредным и дорогостоящим процессом.

Единственная альтернатива — использование термоядерного синтеза, разработки которого позволяют его осуществить в ближайшие десятилетия. Однако выработка тяжелых изотопов водорода для термоядерной реакции также крайне сложный и дорогостоящий процесс. Ряд исследований советских и американских учёных позволяет предположить наличие в большом количестве легкого изотопа гелия, возникшего в результате природных процессов на естественном спутнике Земли Луне и на планете Марс, находящейся от Земли по космическим масштабам тоже недалеко, и способного заменить тяжёлые изотопы водорода в термоядерной реакции.

Таким образом, на повестку дня дальнейшего развития и самого существования Мирового Сообщества встаёт вопрос проведения геологических изысканий вне Земли, на планетах Луна и Марс, а затем и добычи лёгких изотопов гелия на этих небесных телах.

Решено вести работу поэтапно. На первом этапе запустить орбитальную станцию «Салют–6» — обязательство взял на себя СССР — и вести работу на ней по исследованию проблемы длительного пребывания человека в космосе. (Осуществлено.)

Начать разработку «космических челноков» космических кораблей многоразового использования: программы «Спейс Шатл» США и «Мрия» СССР. (В США осуществлено, в СССР находится в стадии завершения.)

После предварительной отработки взаимодействия в космосе, на базе станции «Салют–6», планируется совместное строительство нескольких международных космических станций с целью создания орбитального комплекса, способного стать базой регулярных полётов к Луне и Марсу. Корабли будут собираться на орбите, детали для них доставляться «космическими челноками». Планируется отработать сборку и экспериментальную эксплуатацию кораблей с химическими ракетными двигателями (жидко–и твёрдотопливными), световыми парусами — советская программа «Гелиогиро» — и некоторыми другими силовыми установками.

Итогом первого этапа работы должно стать создание постоянно действующей крупной обитаемой станции «Город» на Луне или на Марсе, первого внеземного города нашей цивилизации. На более далекую перспективу рассчитаны исследования на Марсе.

Уже точно установлено, что «полярные шапки» Марса — это не «сухой лёд», замёрзшая углекислота, а лёд обычный. Есть также основания полагать — на Марсе воды намного больше, чем считалось недавно. Это значительно облегчает создание долговременных поселений. Серьёзным соображением является то, что гравитация на Марсе меньше земной в 2,5 раза, в то время как на Луне она меньше в 6 раз. Следовательно, адаптация людей к марсианской гравитации пройдёт легче и быстрее.

Программа осуществляется успешно в течение нескольких лет. Однако недавно произошли невероятные события, поставившие под вопрос дальнейшее осуществление программы, а также дальнейшие пути развития Мирового Сообщества в целом.

Некоторое время назад двое русских космонавтов, работающих на станции «Салют–6», получили радиосигнал на русском языке, поступивший со звездолёта внеземной цивилизации с предложением войти в контакт. В сообщении подчёркивалось, что контакт предлагается только экипажу «Салюта–6», контакт с руководством СССР и США возможен только после этого. Если же космонавты передадут данную информацию на Землю, то контакт не состоится вообще. Экипаж станции «Салют–6» принял условие и вступил в общение с пришельцами.

Внеземной звездолёт пристыковался к станции «Салют–6» непонятно как: то ли был оснащён соответствующим стыковочным узлом, то ли пришельцы умеют делать универсальные стыковочные узлы. Советским космонавтам передали ряд печатных, фото-, аудио–и видеодокументов определённого содержания. Документы на русском и английском языках и адаптированы для воспроизведения нашей аудио–и видеотехникой.

Далее, чтобы исключить преждевременное обнаружение инопланетного звездолёта (он, кстати, так и остался не обнаруженным), космонавтам предложили перейти на его борт для сообщения им крайне важной информации для планеты Земля в более адаптированных условиях, чем борт станции «Салют–6».

На звездолёте оказалась искусственная гравитация, близкая к земной. Пришельцы внешне похожи на землян. Они светлокожие, волосы синие, оттенок колеблется от светло–синего до ультрамаринового, седина волос обычная, как у землян. Радужная оболочка глаз сиреневая, тёмносиняя, зелёная, цвет более интенсивный и насыщенный, чему нас. Переданная информация следующего рода.

Экипаж звездолёта представляет планету Ирида, это самоназвание, его можно перевести как планета чистого лесного воздуха. Планета вращается вокруг звезды Барнарда, в созвездии Змееносца, на расстоянии шести световых лет от Земли. Цивилизация древнее нашей и располагает высокими технологиями уже более семисот лет. Общество Ириды устроено намного разумнее и справедливее, чем земное. Уже более шестисот лет у иридиан нет классовых и национальных противоречий. Народы объединены в единую семью, отсутствуют товарно–денежные отношения. Межзвёздные полёты они совершают около пятисот лет.

Однако общество Ириды всё же далеко от идеального, в нём сохраняются серьёзные противоречия идеологического характера. Их суть — в выборе дальнейшего пути развития. Эксперименты с различными ядерными реакциями привели на Ириде к существенному увеличению естественного радиационного фона и радиоактивному заражению многих местностей, превратившихся в пустыни. Учёные раскололись на два лагеря. (Политическая власть на Ириде принадлежит учёным.) Затем на два лагеря раскололось и общество. Большая часть учёных и общественности утверждают: экологическая проблема разрешима в рамках научно–технического прогресса; меньшая выступает с точкой зрения, что исключительно научно–техническое развитие — изначально порочный путь. При техническом прогрессе осуществляется не развитие человека и общества, а только технических приспособлений. Между тем существуют высшие способности сознания, очевидно, имеются в виду экстрасенсорные способности, овладение которыми имеет колоссальный потенциал и способно вывести цивилизацию на новый уровень развития.

Наша цивилизация обнаружена иридианами порядка двадцати лет назад, обнаружена случайно, и за нами установили негласное наблюдение. Звездолёт, обнаруживший нас, запустил на высоких орбитах несколько искусственных спутников, экранированных от возможных видов обнаружения и оснащённых мощными установками приёма и передачи радиосигналов. В течение двадцати лет спутники принимали наши теле–и радиопередачи, а затем транслировали на Ириду в специально созданный центр по изучению Земли. Главная причина негласного наблюдения за Землёй следующая.

Цивилизация Ириды представляет не только себя, но и мощное галактическое сообщество высокоразвитых цивилизаций — Великое Кольцо, стихийно возникшее в нашей Галактике примерно несколько сотен тысяч лет назад. Общение в рамках Великого Кольца не следует переоценивать. Цивилизации находятся на колоссальнейших расстояниях друг от друга. Между ними, в лучшем случае, световые годы и десятки световых лет, но часто сотни и тысячи световых лет. На Ириде расшифровали язык Кольца относительно недавно, около пятисот лет назад.

Нужно принять во внимание и то, что наш сектор Галактики в плане общения с системой Великого Кольца находится в тяжёлой ситуации. И Солнце, и звезда Барнарда являются крайней галактической периферией, и кроме Ириды, и с недавних пор Земли в нашем секторе была только ещё одна планета, имеющая высокоразвитую цивилизацию, но она замолчала, перестала участвовать в передачах в системе Великого Кольца порядка четырёхсот лет назад.

Самое главное в переданной информации следующее. Иридиане провели исследование замолчавшей планеты и установили: разумная цивилизация на ней погибла. Они так же установили причину её гибели.

Перед тем как дать информацию о причинах гибели указанной цивилизации, необходимо сообщить следующее. По данным иридиан, социальное устройство на Ириде не является чем–то уникальным. В основном, высокоразвитые цивилизации достигают разумного и справедливого социального устройства в течение нескольких веков со времени открытия высоких технологий. И это всеобщий социальный закон. Если этого не происходит, то цивилизации, как правило, гибнут. Они уничтожают сами себя в войнах своим собственным оружием, в пределах своей планеты, реже в околопланетном или межпланетном космическом пространстве, или гибнут в экологических катастрофах.

У нас подобная точка зрения высказана лауреатом Нобелевской премии, членом Римского клуба — известной международной неправительственной организации, Деннисом Габором.

Однако случаи преодоления порога Габора, назовём так проявление данного закона, цивилизациями, не создавшими разумного и справедливого социального устройства, системой Великого Кольца зарегистрированы. И в настоящее время точно установлено, что возможен следующий феномен — искусственная остановка социального прогресса. Такое становится возможным при высоком уровне развития науки, если она концентрируется в недостаточно чистых руках. Информация с таких планет прорывалась в Великое Кольцо, как правило, в последние годы кристаллизации в них деструктивных социальных процессов.

Судьба большинства этих цивилизаций неизвестна в силу огромнейших галактических расстояний. Иридианам известен только один случай непосредственного контакта цивилизациии, входящей в Великое Кольцо, и такой цивилизации. Он произошёл несколько десятков тысяч лет назад на одной из планет в центральной части Галактики. Информацию иридиане получили оттуда приблизительно триста лет назад, но в целом обе цивилизации, как входящая в Великое Кольцо, так и не входящая, находятся на расстоянии более двадцати тысяч световых лет от нас. Контакт оказался возможным потому, что между цивилизациями расстояние оказалось, по космическим масштабам, небольшим, всего несколько световых лет, примерно как расстояние между Землёй и Иридой.

Остановка социального прогресса происходит следующим образом. Социальные и научно–технические процессы высокотехнологической цивилизации крайне сложны и противоречивы и в период перехода к разумному и справедливому обществу тяжело поддаются прогнозу и регулированию. Это может породить единую всепланетную олигархию, причём там, где её и не ждёшь. Вначале единая олигархия захватывает власть в масштабе планеты. Затем народные массы отсекаются от научного знания путём установления блокады информации в пространстве и во времени. Общение с другими цивилизациями для обычных людей становится невозможным, поскольку мощные приёмопередающие устройства находятся в руках олигархии. Вводится единая идеология, провозглашаемая «высшей мудростью», вера в которую вменяется в обязанность. Все исторические источники, содержащие мысли, не совпадающие с «высшей мудростью», изымаются из обращения у простых людей. За чтение, хранение, нелегальное издание подобной литературы жестоко наказывают.

Дальше в дело включается убийственная наука режима. Известны различные способы полного подчинения масс научным путём. Нейрохирургический — операция на мозге, дальнейшее развитие лоботомии. Психотропный — массовое применение химического наркотика, безвредного или мало опасного для физического здоровья. Психотрон — то же самое, но используется электронный вид наркотика, как правило, транслируемый через средства массовой информации. Все способы воздействия применяются в массовом масштабе и направлены на подавление воли, повышение внушаемости, создание чувства удовлетворения и счастья. В конечном итоге большая часть общества превращается в покорных полуидиотов, готовых исполнять самые чудовищные приказы.

Но не зарегистрировано ни одного выхода подобных цивилизаций в межзвёздный космос, хотя технически они способны его осуществить. Подобные цивилизации, или псевдоцивилизации, склонны к замкнутости. Они замыкаются в рамках планеты. Возможно, главная причина этого в том, что им известно о существовании системы Великого Кольца. Первый Закон Великого Кольца — Закон о свободе информации — в случае возникновения подобной асоциальной системы прямо обязывает цивилизации Великого Кольца её разрушить. Это единственный случай, дающий право на прямое вмешательство в дела чужой планеты.

Контакт иридиан с нашей цивилизацией вызван тем, что в нашем секторе Галактики обнаружены факты, свидетельствующие о существовании цивилизации указанного типа. Но она, впервые в истории Великого Кольца, вышла в межзвёздный космос и проявляет агрессивность.

Чуть более ста лет назад вернулась большая иридианская экспедиция с замолчавшей планеты Альграба. В ходе исследований установили: данная планета погибла в результате массированного ядерного удара, нанесённого из космоса. Баллистическая экспертиза показала: удар был нанесён сразу с нескольких десятков точек кассетными термоядерными и нейтронными боеголовками. То есть планету взяла в сферу целая эскадра боевых звездолётов, а затем одновременно ударила всей массой.

После этого на планету был высажен десант. Он не столкнулся ни с каким сопротивлением, удар был абсолютно неожиданным, и все разумные существа погибли. Для удара использовались преимущественно нейтронные боеголовки, термоядерными боеголовками поражены только самые крупные города. Поэтому большая часть городов не разрушена.

В ходе исследования установили: города были тщательно изучены силами указанного десанта на предмет получения информации о научно–технических достижениях. Также имело место мародёрство. Особое значение придавалось золоту, что, по информации иридиан, объясняется тем, что этот металл является главным сырьём для производства особого ядерного ракетного горючего, позволяющего космическим кораблям достигать скоростей, близких к скорости света.

Это — единственный прямой факт, свидетельствующий о существовании социально извращённой агрессивной космической цивилизации. По Кольцу такой информации не поступало ни от кого. Иридиане направили соответствующее сообщение в Кольцо, но ответа не получили, что не удивительно: ведь ближайшая цивилизация, входящая в Кольцо, находится на расстоянии более чем в четыреста световых лет от Ириды.

Прямая опасность из космоса привела к тому, что на Ириде сторонники преимущественного развития высоких технологий одержали победу. Большие ресурсы вкладываются в строительство разведывательных и патрульных звездолётов, экранированных от возможных видов обнаружения. Несколько таких кораблей отправлены в указанную область Галактики, но возвращение произойдет, в лучшем случае, через несколько веков. Цивилизация Земли обнаружена иридианами в рамках этой работы.

Изучив нашу цивилизацию, иридиане поняли — мы достигли порога Габора, но ещё не преодолели его. В этом случае Закон Великого Кольца запрещает прямой контакт, любое вмешательство в развитие цивилизации, уже обладающей ядерным оружием, но не решившей проблемы возникновения войн. Это крайне опасно для неё и способно легко привести её к гибели. Но, принимая во внимание фактор угрозы из космоса, иридиане решили сделать исключение и войти в контакт с нами. Контакт преследует две цели:

Предупредить нас об опасности из космоса.

Предложить нам выбор из двух возможных альтернатив.

Поскольку мы находимся, как и Ирида, на крайней галактической периферии, но ещё не демаскировали себя вхождением в Великое Кольцо, обнаружение нас указанной агрессивной цивилизацией крайне маловероятно. Может пройти много веков, если не тысячелетий, пока мы будем обнаружены. За это время мы вполне способны перейти порог Габора, самостоятельно овладеть межзвёздными полётами и встретиться с указанной агрессивной цивилизацией, будучи готовыми к этому. Второй вариант — принятие помощи иридиан в социальном и научно–техническом плане. Мы вступаем с ними в постоянный контакт. Наши представители посещают Ириду, иридиане посещают Землю. Они помогают нам разрешить социальные и научно–технические проблемы. Дальше над проблемой опасности из космоса мы начинаем работать совместно.

У обоих вариантов есть преимущества и недостатки. На заседании нам предстоит выработать рекомендацию для руководства СССР и США, какой из вариантов выбрать.

Руководитель программы «Город» от Советской стороны Генерал армии

А. Л. Громов

Рам Мара, президент Академии Горя и Радости, оторвался от документа и посмотрел на участников совещания.

— Есть ли документы о том, что было дальше? — спросил он.

— Да, — ответила Эдна, — решили не вступать в контакт с Иридой и опереться на собственные силы. Было также решено не только не прекращать программу «Город», но и существенно её усилить. Начать создание системы противокосмической обороны эшелонированной системы. Первый эшелон создать вокруг Земли, второй — в поясе астероидов, параллельно с колонизацией Марса, создав на базе некоторых астероидов систему космических крепостей, оснащённых лазерным и плазменным боевым вооружением. Проект был грандиозен. Планировалось в далёком будущем менять орбиты астероидов, снизив их концентрацию в пределах плоскости эклиптики и повысив за её пределами. Фактически наши предки собирались в течение нескольких веков создать из астероидов равномерно распределённую сферу, закрывающую Солнечную систему, начиная от орбиты Марса. К созданию первого эшелона успели приступить, на орбиту запустили восемнадцать искусственных спутников, оснащённых боевыми лазерными установками. По девять от советской и американской сторон. Все работы проводились в полной тайне.

— С развалом СССР работы прекратились?

— Видимо так, но информации больше нет, бункер забросили в 1991 году.

В разговор вмешался незнакомый Эдне человек («Чим Рушр, академик, математик», — вспыхнула перед ней надпись. Специальный электронный прибор — «секретарь», стоявший перед каждым, давал участникам краткую информацию друг о друге).

— Это самое великое открытие за всю историю археологии, — тихо сказал он.

— И самое чудовищное, — спокойным тоном добавил Рам Мара.

— Похоже, сторонники Тантры, как всегда, не ошиблись, — продолжал Чим Рушр.

— Будем надеяться, что они не ошиблись и во второй части предсказания, — тихо добавила Эдна.

— Ты имеешь в виду, что победа в Битве Мары будет на стороне светлых сил? — спросил Рам.

— Конечно.

— Да! Будем надеяться! — сказал Чим Рушр. — Однако нападение на Эдну показывает, что, как это ни чудовищно, на Земле ещё есть силы, заинтересованные в другом варианте развития событий, и, как это не печально, силы достаточно могущественные.

Это так, — согласился Рам Мара. — По требованию ПНОИ я засекретил информацию о произошедшем, чтобы столь невероятное и мерзкое событие не вызвало нездоровый ажиотаж, который неизбежно затруднит расследование. Сразу по окончании совещания все присутствующие дадут подписку о неразглашении. Причём информация закрыта для всех. Будем считать наше совещание суженным заседанием Высшего Совета Академии Горя и Радости. Члены Совета, непосредственно не работающие в Академии, не могут быть допущены к данной информации. Оперативность нападения на Эдну и высокая информированность нападавших показывают, что у них есть источники в самых ответственных структурах. — Немного помолчав, Рам повернулся к Эдне и добавил: — Сотрудники твоей экспедиции уже взяты под особую охрану, в Москве работает специальная группа ПНОИ с чрезвычайными полномочиями.

Эдна молча кивнула.

— И всё же, — задумчиво произнёс Чим Рушр, — кто же мог напасть?

Воцарилось молчание. Эдна мысленно переживала произошедшее — ведь ей пришлось убивать. Хорошо знакомое чувство вины, всегда дремавшее в душе, отражалось в глазах постоянной печалью. Природу этого чувства она пока не поняла, но сегодня оно достигло предела. Наконец она заговорила:

— На Земле тысячелетия существовали смертеутверждающие религии. Были и такие, адепты которых развивали способности Прямого Луча, в том числе способность видеть и будущее, и далёкое будущее. Возможно, некая тайная смертеутверждающая религия дожила до нашего времени и её адепты превосходят науку в овладении способностями Прямого Луча. Мы же давно не засекречиваем научных достижений, и они доступны для всех. И, похоже, они считают, что цивилизация Земли должна погибнуть. Во всяком случае другого разумного объяснения произошедшему я не вижу.

Эдна немного подумала.

— Кроме того, — продолжила она, вспомнив о странном видении Тлацолтеотль, — наука уже доказала реинкарнацию, а значит, доказала и то, что так долго отрицалось наукой в Век Расщепления — мир после смерти действительно существует. Мы о нём ничего не знаем, но они больше нашего могут знать об этом мире.

7

Эдна и Рам вышли на открытую террасу. Они были давно и хорошо знакомы, когда–то вместе обучались искусству йоги у учителя Иво Кдиши. Ветра почти не было, влажный холодный воздух создавал чувство пустоты и свежести. Город Арктида, в котором была расположена Академия Горя и Радости, находился на северо–западе Евразии, в том же месте, где, по преданиям, находилась древняя Арктида.

Эдна закуталась в шубу, а Рам набрал полные ладони снега и приложил к лицу. Он всегда ходил в тонкой тунике, его закалённое тело не боялось ни жары, ни холода. Будучи йогом, он выступал в соревнованиях по высушиванию надетой на обнажённое тело мокрой рубашки на тридцатиградусном морозе: при помощи концентрации сознания он умел произвольно повышать температуру своего тела на четыре–пять градусов.

— Что ты, как историк, думаешь о социальной информации, содержащейся в документе генерала Громова? — наконец заговорил Рам.

Эдна ответила не сразу.

— Мы недавно вступили в Кольцо… И даже тот факт, что мы вступили в Кольцо, известен разве что иридианам, если они ещё существуют… До другой ближайшей цивилизации Великого Кольца радиосигналы будут идти ещё двести лет. Но информация о Первом Законе Великого Кольца транслируется по Кольцу регулярно, как и информация о возможности возникновения инфернальных цивилизаций. И благодаря иридианам мы её принимаем. Мы, историки Земли, вслед за историками

Кольца называем такие цивилизации «социально мертвыми», есть ещё термин «социальные манкурты», он предложен советским писателем Чингизом Айтматовым в начале восьмидесятых годов двадцатого века.

— Я читал «Буранный полустанок», — задумчиво сказал Рам. — Тебе не кажется, что в документе генерала Громова и в романе слишком много совпадений?

— Кажется. Айтматов был близок к высшему советскому руководству. Похоже, здесь действительно утечка информации. И, видимо, эта утечка не случайна… — Эдна немного подумала и добавила: — В те годы, по–моему, в 1986 году, президент США Рональд Рейган сказал: «Если бы Земле угрожало вторжение инопланетян, то СССР и США быстро нашли бы общий язык». И они действительно быстро его нашли. По сути, фраза, которой мы, историки, не придавали должного значения, знаменовала конец так называемой «холодной войны», длившейся много десятилетий и вдруг окончившейся в одночасье.

— Насколько я понимаю, — продолжил Рам, — книга Айтматова здорово помогла Второй Великой Революции. «Буранный полустанок» помог многим осознать, что цивилизация превращается в социального манкурта, и эта участь намного страшнее даже физической смерти.

— Да, историческая роль романа оказалась большой. Но то, что «сон разума рождает чудовищ», известно давно, и намного опаснее, если эти чудовища социальные.

Они замолчали. Вдали кричала какая–то птица, медленно падал на землю пушистый снег…

— Что ты думаешь делать сейчас, Эдна? Когда ты подготовишь доклад Высшему Совету Академии?

— Мне нужно несколько дней. Я хочу вернуться в Москву и ещё раз внимательно просмотреть все документы.

— И всё же, Эдна, что ты можешь предложить Академии уже сейчас?

— Я думаю, ты и сам всё понимаешь, Рам. Не обойтись без второй экспедиции на Ириду. И, похоже, это будет первая археологическая звёздная экспедиция в истории Земли. И наверно, первая настолько…

Она задумалась, подыскивая слово.

— … настолько опасная, нет, просто страшная.

— Другого выхода я тоже не вижу… Можешь быть уверена в моей поддержке на Совете. На звездолёте придётся ещё создать и службу безопасности, по сути — контрразведку. Ты поручишь руководство ею Сандре?

Эдна согласно кивнула.

— Кстати, как скоро нужно собрать экстренное заседание?

— Я успею подготовить всё за четыре дня.

— Пусть будет так, но для возвращения в Москву воспользуйся экстренным стрелоидом, он всё ещё ждёт тебя на крыше.

Эдна улыбнулась одними губами.

— Ну, до скорого, хайре, Рам…

— Хайре–харе, рама–рам… — усмехнулся йог, провожая подругу взглядом.

Смеркалось. Усилился ветер, снег врывался под колоннаду, но долго ещё можно было видеть на террасе одинокую фигуру Рама, едва прикрытого тонкой тканью. Казалось, не только холод и ветер, но и любые силы в Мироздании не властны над ним. Но если бы кому–либо удалось заглянуть ему в душу… Сейчас Раму было просто страшно. Не за себя, нет. Тренированная психика человека Ноосферной эры не подвержена мелкому индивидуальному чувству. В сознание руководителя Академии Горя и Радости вползала холодной змеёй необъяснимая тревога за всё живое на Земле.

Глава II

Заседание Высшего Совета Академии Горя и Радости

В снегах певучих жестокой столицы,

Всегда один блуждал я без цели,

С душой перелётной пойманной птицы,

Когда другие на юг улетели.

И был мир жесток, как жестокий холод,

И вились дымы–драконы в лазури.

И скалил зубы безжалостный голод…

А я вспоминал о стране Гонгури.

И всё казалось, что фата–моргана

Все эти зданья и арки пред мною,

Что всё, пред лицом урагана,

Исчезнет внезапно, ставши мечтою.

Здесь не было снов, но тайн было много.

И в безднах духа та нега светила -

Любовь бессмертная мира иного,

Что движет солнце и все светила.

В. Итин, 1917 г.

1

Через четыре дня состоялось экстренное заседание Высшего Совета Академии Горя и Радости. Оно транслировалось на всю планету.

Небольшой зал заседаний был тем не менее очень величественным. Члены Совета, подобно рыцарям короля Артура, сидели вокруг круглого, тёмно–синего — «сапфирового» стола, светящегося мягким, чуть мерцающим светом. Тринадцать человек, признанных учёных, художников, иных представителей творческих профессий. Куполообразный потолок был выполнен в виде звёздного неба Северного полушария. Небеса были живыми. Тончайшие эйдопластические голограммы точно и зрелищно передавали вид ночного неба. На нём, на порядок быстрее, чем в жизни, двигались звёзды и планеты. И ещё рукотворное небо звучало. Компьютер синтезировал тончайшую, почти не слышную и поэтому не мешающую мелодию, символизирующую полёт звёзд и планет. Движение и звучание завораживало каждого, кто видел и слышал удивительный купол, но в то же время не отвлекало, а помогало сосредоточиться. Над созданием купола работали не только лучшие художники, но и лучшие психологи. Они тщательно проработали необходимый элемент аутогипноза, проявлявшийся в световых и звуковых переливах.

Хоть стол был круглый, но что–то неуловимое в позе Рама Мары сразу указывало, кто руководит заседанием. Рам был в неизменной тунике, но она не казалась чужеродной. За века Ноосферной эры произошло органичное смешение видов и стилей одежды разных времён и народов. Европейские женщины научились носить сари и кимоно не хуже индусок и японок. Восстановили множество исторических стилей, и никого не удивляли древнеримские тоги, древнегреческие хитоны и химатионы, платья с открытой грудью Древнего Крита. Условие соблюдалось одно — одежда должна быть красивой.

В мужской одежде в зале преобладал консервативный стиль — однотонные, светлые и тёмные костюмы и рубашки различных цветов, с галстуками или без. Один вид костюмов сохранился с Века Расщепления, пиджак с двумя пуговицами, рубашка с галстуком, брюки. Другой несколько изменился, пиджак сменила куртка на молнии, сочетаемая с рубашкой, галстуком и брюками. Третий молодежный: короткая куртка, футболка и брюки. Но двое мужчин оделись в хитоны и химатионы, один — в тогу. Одежда женщин была разнообразнее и легкомысленнее. Этот неписаный закон установился давно — женщина, даже в деловой одежде, может позволять себе больше свободы. Он вносил в жизнь элемент разнообразия. Выделялись две женщины в сари, тёмно–синем с серебряной искрой и вишнёвом с золотой. На Эдне было скромное серебристо–серое платье.

И вот она закончила сенсационный доклад. Ошеломлённые члены Совета долго молчали. Руку ладонью вперёд с растопыренными пальцами — известный со школы знак желания выступить — поднял Даг Лорин, знаменитый биофизик. Эдна вздохнула облегчённо: его позиция с первых слов отвечала её чаяниям.

— Хочу кое–что добавить к словам Корн, — взволнованно начал он. — Мне всегда казалась сомнительной гипотеза гибели Ириды из–за накопления радиации живым веществом. Мы ведём изыскания в данном направлении. Недавно по моей инициативе при Академии Естественных Наук создан биофизический институт, специально занимающийся этой проблемой. Мы близки к доказательству, что подобные незаметные изменения тканей в живом веществе невозможны.

В наше время — время познания Законов Прямого Луча — все понимают, что предварение Корн нашего сообщения не может быть случайным. Чем больше постигается глубинная суть Закона предварительного преодоления обстоятельств, тем яснее, что то, что наши предки называли Судьбой, или Кармой, действительно существует. В то же время очевидно — судьба не фатальна. У человека есть возможность улучшить или ухудшить Судьбу. И не только свою, нередко и Судьбу других, Судьбу целого народа и даже цивилизации. Это хорошо понимали древние греки. Древнегреческая богиня Тихе, единственная, над кем не властны Законы Судьбы, подчинившие людей и богов, с незапамятных времён стремилась изменить несправедливую судьбу и сделать мир совершеннее.

Нужно рекомендовать Совету Звездоплавания подготовить специальную экспедицию на Ириду, она поможет изучить глубже и эту проблему — проблему Судьбы.

Руку поднял академик Вин Карт, который, несмотря на почтенный возраст, стал членом Совета недавно. И Эдна подумала, что рано она обрадовалась. Вопреки возрасту, он оделся в открытую серебристую куртку, светло–синюю футболку, чёрные брюки без стрелок и в тёмные кроссовки. Эдна просмотрела личные дела членов Совета и знала — Вин Карт любит подчёркивать, что он поборник нового, прогрессивного, друг молодёжи, и старается это выразить и в одежде.

— Простите, Корн, — глядя в сторону, произнёс он, — в архиве, который вы исследовали, имеются копии документов, доставленных на Землю иридианами?

Эдна, ничем не выдав волнения, ответила:

— Нет, в архиве только документы министерства обороны.

Карт удовлетворённо кивнул.

— Знаете, Корн, — более уверенно продолжил он, — если бы сообщение сделали не вы, а другая женщина, я счёл бы её увлекающейся фантазёркой. — Бросив на всех многозначительный взгляд, Карт с пафосом сказал: — Я не верю в «зло из космоса»! Гуманизм — вот к чему неизбежно приходит высокоразвитая цивилизация! Вы уверены в подлинности обнаруженных документов?

— Экспертное заключение это подтверждает, — мягко сказала Эдна.

— Всё равно не могу поверить, — продолжил Вин Карт. — Мы не так много знаем о цивилизации Ириды. Может, иридиане ошиблись, там, на планете Альграба?

— На этот вопрос ответить не сможет никто, но, учитывая уровень развития их цивилизации, положительный ответ маловероятен, — как можно мягче ответила Эдна.

— Вы ещё очень молоды, Корн, — с некоторым высокомерием продолжил Карт. — Вот уже более двухсот лет живу я на свете, и если жизнь чему меня и научила, так это тому, что ошибиться может кто угодно. Вы один из ведущих историков Земли, большую часть своей небольшой жизни отдали этой царице наук, — Эдне почудилась язвительная насмешка. — Неужели вы допускаете, что подобная уродливая цивилизация может существовать? Есть нижний предел несовершенства, переход за него приводит систему к самораспаду. Рассчитать этот уровень не только для обществ, но и для экологических систем и живых организмов смогут даже старшеклассники… Ваше сообщение противоречит самим основам теории амбивалентных систем и гипермодальной теореме Грина Лэста. Всё, что вы говорите, — невозможно! Тут какая–то ошибка, этого просто не может быть…

— И всё–таки есть, — твёрдо сказала Эдна.

Руку поднял Амор Морэ, астроном, астрофизик и астронавигатор, в прошлом великий звездолётчик. Экипажи его кораблей глубже всех проникли в космическое пространство. Даже сейчас, спустя многие годы, на его суровом лице оставался сероватый загар, который можно получить только в космосе. Серебристая седина подчёркивала этот благородный, уважаемый каждым жителем планеты сероватый оттенок.

— Карт, — подражая Эдне, мягким тоном сказал он, — я прожил на свете ещё больше, чем вы. И если жизнь чему и научила меня, то только тому, что в этом мире возможно всё и, к сожалению, не только хорошее. Вам знакома теория Эрфа Рома?

— Теория инфернальности, — с сильным раздражением и даже с негодованием сказал Карт. — Да, слышал о ней. Историки её признают, но, думаю, они поторопились. Я знаю, историки и психологи с уважением относятся к Тантре, но брать за основу настолько древнее учение… Вспомните, в какое страшное время создавалась Тантра. Я убеждён — мы, люди Ноосферной эры, должны забывать настолько свирепые, античеловечные учения…

— Тантра не античеловечна и не свирепа, Карт! — неожиданно сурово и жёстко отрезал Амор Морэ. — А если беспощадна, то лишь потому, что отражает саму жизнь, законы которой установили не мы.

— Эдна, — примиряющим тоном произнёс Рам Мара, — а почему бы вам не напомнить нам о теории инфернальности? Это, конечно, получится не быстро, но и вопрос мы решаем чрезвычайный.

Эдна, взглянув на Рама с благодарностью, встала.

— Да. Думаю, вы правы, — сказала она.

2

Эдна рассказала, что Тантра является одним из герметических учений. Их было множество, и возникли они в глубокой древности. В Древнем Египте их создателем считали бога мудрости Тота, в Древней Греции — бога торговли Гермеса (отсюда и название «герметические»). Ряд исследователей считают их создателем Гермеса Трисмегиста, реальное историческое лицо, египетского жреца Тота, жившего в третьем веке до нашей эры. Но есть и противоположное мнение — учения гораздо древнее, и их родина Древний Крит — Атлантида. Есть точка зрения, что их родина — ещё более древняя и таинственная страна Арктида. Из древних учений наиболее известными являются учение орфиков в Древней Греции и учение индейцев майя, изложенное в сборнике легенд «Пополь–Вух». В Эру Разобщённого Мира распространёнными герметическими учениями были тайная еврейская религия — Каббала, тайная часть индуизма — Тантра и некоторые толкования части буддизма — учения об Алмазном пути. Из них выросли йога и боевые искусства Востока.

Суть герметических учений в том, что они считали весь мир сотворённым преступно. Наш мир — результат преступления единого бога, известного в христианских странах как Саваоф, а в мусульманских — Аллах.

Герметизм был секретной религией, но в начале христианской эры среди герметиков произошёл раскол. Часть из них, так сказать, вышла из подполья и создала новую религию — гностицизм, который раскрыл часть герметических тайн и дал очень неожиданное толкование христианства. Герметические тайны долго были доступны науке только благодаря гностикам, они также породили эзотерическое толкование христианства.

Христианство заимствовало из герметизма часть установок, в частности, апокриф о мятеже Люцифера. Он не канонизирован в Библии, но и в Тёмные Века и в Эру Разобщённого Мира священнослужители признавали, что изначально Люцифер был первым помощником и лучшим другом Творца. Они вместе создавали мир, но затем поссорились. Апокриф не называет причины ссоры, но он интересен положением о так называемых Серых Ангелах.

Мятеж Люцифера привёл к расколу ангелов на три части. Часть решила — прав Творец и поддержала его, они стали Белыми Ангелами; часть — прав Люцифер и поддержала его, они стали Чёрными Ангелами, то есть демонами, бесами, чертями; часть — что не правы ни Творец, ни Люцифер, они стали Серыми Ангелами. Суть их доктрины в том, что они в равной мере отвергают как Добро, так и Зло, считая, что крайности вредны всегда и во всём. То, что вчера было Добром, сегодня становится Злом, и, напротив, Зло с течением времени способно обернуться Добром. Всегда нужно идти серединным путём, соблюдая Равновесие, которое, помимо прочего, является секретом бессмертия. Серые Ангелы решили сделать ставку не на Творца и не на Люцифера, а на людей. И помочь им вернуть как себе, так и миру нарушенное Равновесие. И с тех пор живут среди нас. Через реинкарнацию они воплощаются в тела обычных людей, рождаясь от обычных женщин. И живут смертную жизнь как люди, в условиях мира, чудовищно изуродованного преступлением Творца, выпивая вместе с нами полную чашу страданий. И конечно, они не просто живут, они действуют. В течение смертной жизни Серые Ангелы не знают, кто они.

С апокрифом смыкается секретная тантрическая легенда об узурпации Брахмой творческого процесса Вселенной.

Индуизм намного более демократичная религия, чем христианство и авраамические религии. Он далёк от того, чтобы развивать известный тезис о великом счастье быть рабами — «рабами Божьими», и утверждает — богом способен стать каждый. В процессе развития каждый человек, совершенствуясь из инкарнации в инкарнацию, однажды может достичь собственного бессмертия, а если он станет более совершенным, чем тот или иной бог, то автоматически займёт его место, включая и место Творца.

Индуизм интересен и тем, что считает материальные миры реально несуществующими, иллюзией — майей.

Мы воспринимаем их как реальность лишь потому, что наши материальные тела часть иллюзии. Выражаясь современным языком, мы живём в условиях виртуальной реальности, только вместо компьютера сознание — сознание Брамы. Но наши индивидуальности не тени, порождённые его воображением, они — равноправная часть системы, каждый из нас существует вечно, душа не рождаема и неуничтожима. Именно поэтому она и способна занять в системе доминирующее положение.

Руководят материальными вселенными Брахмы бессмертные существа, отвечающие за их развитие перед верховным божеством — Махадевой — и управляющие гуной страсти. Однажды один из Брахм воспылал великой завистью к верховному богу и захотел стать ему подобным. В условиях мира богов заговор с целью захвата власти невозможен, занять место бога можно, только став более совершенным, чем он. Для этого же Брахме понадобилось бы много миллиардов лет. И тогда он нашёл другой выход.

Втайне от Махадевы он создал закрытую «причинную» материальную вселенную, изолированную от внешней Великой «Внепричинной» Вселенной. И замкнул её лично на себя, став полюсом, от которого она зависела, нарушив великий принцип биполярности и породив изначальный перекос, уродующий развитие. Есть ещё одна особенность. Индуизм учит: мужчина может создать только мёртвый мир, вернее, он мёртв, если не оплодотворён великим женским принципом — Шакти. Зная об этом, Брахма обманом уговорил свою жену Сарасвати оплодотворить преступно созданный мир. И мир получился живым, но извращённым, обрекающим живые существа на вечные страдания.

Эрф Ром учил — человечество не выработало научного определения фашизма. И дал его: фашизм — монополия на информацию в пространстве и во времени. Власть имущие берут под контроль все источники информации, поступающей как извне, например, из других стран, так и из исторических документов. Прежде всего, монополизируется научное знание, и обывателю можно внушить всё, что угодно. Контролировать власть в таких условиях невозможно. Любые преступления против народа можно оправдать в глазах обывателей интересами народа, что и делалось в истории много раз. Мысль развил советский писатель двадцатого века Чингиз Айтматов. Историки двадцать третьего века часто используют для названия таких систем его термин «социальные манкурты».

Именно такую систему в нашей вселенной установил Творец — он ввёл в мир смерть. Человек по индивидуальным возможностям богоравен. Но высшие способности его сознания — Эрф Ром назвал их способности Прямого Луча — подавлены, и ничтожно краткая жизнь не позволяет их пробудить и развить. То же с развитием цивилизации. Вселенная смертна. С интервалом в несколько десятков миллиардов лет происходит Большой Взрыв и наступает Ночь Брахмы. В огне вселенского взрыва гибнут звёзды и планеты, Вселенная начинает опять конденсироваться из туманно–пылевого облака. Этот механизм не позволяет людям и разумным цивилизациям стать настолько могущественными, чтобы установить прямые контакты, научным путём совместно овладеть способностями Прямого Луча и решить проблему смерти. К счастью, он упустил контроль над этим механизмом, что и даёт нам надежду. Это явилось последствием мятежа Люцифера. Ещё одно «преступление» Люцифера прорвало информационную блокаду, хотя и не в полной мере, — дало «плод с Древа Познания», и мы перестали быть марионетками. Оно также указало путь к Равновесию — бессмертию, к «Древу Жизни». Поэтому есть мнение, что Люцифер — это Прометей.

Узнав об этом, Махадева пришёл в ярость. Но предпринимать что–либо было поздно. Уничтожить живую вселенную означало совершить гипергеноцид. Нельзя было уничтожить и Брахму, вселенная замкнута на него, и её нельзя лишать единственного полюса. Остался один реальный, но очень долгий путь — окончательно разомкнуть круг космической опухоли изнутри, восстановив равновесие. Махадева поручил Шиве–разрушителю и его вечной супруге Кали, внедрившись в наш мир, окончательно разомкнуть порочный круг. Что они и делают. Этому служит их тайное учение — Тантра, и все герметические учения. Опираются они на людей. На нас с вами.

После сказанного не трудно понять, из–за чего поссорились Господь Бог и Люцифер. Люцифер бросил Господу Богу в лицо обвинение в содеянном и призвал ангелов бороться с его властью. Но он только использовал это как повод самому занять место Творца. Схожесть их ущербных душ стала основой их великой дружбы и великой вражды. Но, к счастью, не все их Ангелы и Архангелы оказались им подобными. Нашлись и Серые Ангелы. Именно они вместе с Шивой и Кали пытаются помочь нам. И им в нашем мире труднее всего, поскольку они более тонко, чем мы, умеют чувствовать боль.

Христианство и авраамические религии признают — Творец установил монополию на информацию, но объявляет её великим благом. «Смысл жизни в спасении души», — учили интерпретаторы христианства, запрещая дальнейшую эволюцию человека.

Эдна протянула руку к «секретарю», в воздухе вспыхнули огненные буквы: «И сказал Господь Бог: вот Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простёр он руки своей, и не взял так же от древа жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно». (Первая книга Библии — Бытие.)

— И вот ещё, — сказала она, буквы вспыхнули вновь: — «И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Эдемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к древу жизни». — Отсюда авраамический тезис о существовании запретного знания.

— Творец изгнал людей из Эдема, — продолжала она, — не потому, что разгневался, а потому, что испугался. Испугался, что человек разрушит монополию на информацию и критически, без преклонения, посмотрит на дела богов. Испугался того, что человек, ставший равным богам, не захочет быть бездумной игрушкой, не захочет «спасать» свою душу для вечного страдания. Что он станет совершенствоваться, познавать себя и мир вокруг, а значит, будет совершенствовать этот мир, во всём став равным Творцу.

«В самой основе христианской церкви коренятся гибельные семена нетерпимости, мракобесия и тирании, то есть фашизма», — писал Эрф Ром. Точнее сказать, эти отравленные семена коренятся в главной христианской книге — в Библии. Но однажды люди поняли, у человека есть только один путь — путь свободы, путь по лезвию бритвы. Это не путь Бога и не путь Люцифера, а его собственный путь. И человек обязан бороться за свободу и за свой путь, и, если необходимо, то бороться и против Бога, и против Люцифера.

Конечно, данное герметическое положение не доказано научно. Но указанный перекос, уродующий развитие, действительно существует. Эрф Ром писал, огненные буквы вспыхнули вновь: «Получить лучшее, создать совершенство природа может лишь через бой, убийство, смерть детей и слабых, то есть через страдание, наращивая его по мере усложнения и усовершенствования живых существ. Это первичный, изначальный принцип всей природной исторической эволюции, и он изначально порочен. Поэтому понятие о первородном грехе, издревле обрушенном на женщину, должно быть перенесено на нескладную конструкцию мира и жизни, и, если бы был создатель всего сущего, тогда это — его грех. Ибо мыслящее существо будет всегда думать об облегчении страдания, а не об увеличении его, какая бы цель не ставилась, потому что все цели — ничто перед миллиардом лет страданья».

Гностики в своё время сделали из этого вывод, что инфернальная вселенная должна быть уничтожена, а люди, вернее, их души, должны вернуться в Великую «Внепричинную» Вселенную. Гностицизм — смертеутверждающая религия. Ещё до гностиков такой же вывод был сделан и в Атлантиде. Однако орфики и тантристы избрали Другой путь. Английский учёный двадцатого века Грейвз (его книгу «Белая Богиня» Эрф Ром использовал в качестве источника для романа «Таис Афинская») писал — Эдна коснулась «секретаря»: "«Должно ли всё кружиться вечно? Как можно сбежать с Колеса?» Вот в чём проблема ослеплённого солнечного героя Самсона, когда «он молол в доме узников» в Газе (Книга Судей 16:21). Заметим, что мельница в греческой философии символизировала вращающиеся небеса. Самсон блестяще справился с проблемой, сдвинув с места столбы, на которых держалась крыша святилища, так что она обрушилась на всех находившихся там. Орфики предлагали другое, более мирное, решение. Они гравировали его шифром на золотых пластинках, которые надевали на шеи своим любимым покойникам. Там было: не забывать, отказываться пить воду из текущей в тени кипарисов Леты, как бы ни мучила жажда, пить воду только из священного, обсаженного лесным орехом источника Персефоны, чтобы стать бессмертным господином мёртвых и избежать в будущем раздираний на части, убиений, воскрешений и возрождений».

Персефона, или Дейра, — знающая, это её тайное имя, посвящена в знание, тайное даже для богов, и потому помогает людям, помогает им идти своим путём.

В обществе, в условиях инферно, перекос ведёт к тому, что в элите выживают и доминируют не лучшие, а преимущественно мерзавцы. Действует отрицательный отбор, его проявления Эрф Ром назвал Законом Стрелы Аримана, суть которого в том, что любая категория, пройдя высший пик развития, превращается в свою противоположность. То есть, стремясь к лучшему, люди всегда невольно переступают тонкую грань меры — лезвие бритвы, что и ведёт к доминанте мерзавцев. Стрела Аримана, бьющая общество, увеличивающая шансы гибели лучших, тех, кто выделяется красотой, особенно среди женщин, умом, добротой, творческими способностями, — это и есть двуострый меч Ангела Творца, не дающий человечеству выйти из замкнутой Вселенной инферно.

Какую ещё форму могут принять «замки» и «запоры», повешенные на границах познания и самосовершенствования? Если, как утверждают математики, возникновение космической цивилизации–манкурта столь маловероятно, то нельзя ли предположить, что закон Стрелы Аримана может увеличить вероятность и это станет ужасной реальностью?

3

Последние слова Эдны заставили надолго замолчать всех членов Совета, включая и Карта, который всё выступление Эдны заметно нервничал.

На рукотворном звёздном небе сквозь мерцающий обсидиан космоса продолжали стремительный полёт звёзды и планеты, их волшебное движение и тончайшее пение скоро вернули всем равновесие. Немного успокоился и Карт.

Во время выступления Эдна увлеклась, говорила страстно, полностью отдавшись речи, и, как всегда в такие моменты, стала намного красивее, хотя красивой была и без того. Рам Мара, наблюдая за ней, в очередной раз поражался немыслимой силе жизни и красоты молодой по меркам Ноосферной эры женщины. «В Тёмные Века, — подумал он, — её только за одно это, равно как и за одни глубокие зелёные глаза, способные гипнотически воздействовать, сожгли бы на костре». И лишний раз поразился ущербности чувств обывателей, люто ненавидевших таких женщин. «Воистину, — думал Рам Мара, — обыватель может простить человеку любые недостатки, но достоинства — никогда. Сколько лучших женщин Европы исторически совсем недавно сгорели на кострах под улюлюканье тупой толпы, торжествующей в своей посредственности? И всё же вопреки всему, ценой немыслимых жертв и усилий, жизнь и красота побеждали, из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие становясь всё прекраснее и могущественнее, пока не наступил резкий и почти никем не ожидаемый переход в двадцать первом веке, названный Второй Великой Революцией. И только теперь такие как Эдна по праву получили возможность того, к чему стремились так долго, — возможность спокойно жить, честно и хорошо работать, служить миру вдохновляющей красотой. Равно как мешавшие им на протяжении тысячелетий стоящие у власти и лидирующие в обществе «звери» и «скоты», натравливающие на одарённых людей посредственностей, раз и навсегда потеряли возможность вести подлую травлю.

И сколько удалось сделать человечеству всего лишь за два с половиной века Ноосферной эры! Жизнь продлена в несколько раз, и Земля на грани открытия биологического бессмертия. Всё ближе возможность изобретения Звездолётов Прямого Луча, позволяющих практически мгновенно пронизывать Вселенную в любой конец и забыть о громадных астрономических расстояниях. Из жизни раз и навсегда исчезли голод, бедность, преступность, алчность, злоба и многие другие постыдные категории».

«Впрочем, — переключил направление мысли Рам, — Эдна и в инфернальные времена умела действовать, и если надо, то невероятно решительно и беспощадно». Ему вспомнилась собственная регрессия в сознание молодого синоби Такуми, жившего в феодальной Японии. В тот сеанс он записал регрессию на мнемограмму, и Эдна, затем проработавшая её, подтвердила, что Такуми — его инкарнация, равно как и то, что тогда они оба действительно жили в древней Японии, и женщина–синоби Саори — это она.

Те далёкие события сами встали перед мысленным взором Рама Мары.

Тусклый бумажный фонарик освещал мрачную камеру. Соломенные циновки в углу — вот и всё её убранство. Низкий массивный потолок, казалось, давил на голову.

Хмурый и мрачный Такуми сидел на циновке. Сидевшая чуть в стороне Саори была бесстрастна и казалась несколько отрешённой.

Никогда ещё за всю его пока короткую жизнь Такуми не было так плохо. И дело не только в том, что они, синоби, попались в ловушку даймё Рийо Фудзимори. Хотя и это, конечно, невероятный позор, и не только для них, но и для всего клана.

Всё шло хорошо. Они всегда работали в паре с Саори. Такуми был уверен, что только благодаря ей так хорошо справлялись с заданиями, и именно поэтому он в свои двадцать три года уже тюнин — один из руководителей клана, подчиняющийся только дзёнину — его главному руководителю.

Получив заказ на убийство владетельного даймё Фудзимори, дзёнин не задумываясь, поручил его исполнение им.

У князя были дальние родственники в соседней провинции по линии его давно умершей жены. Они были не самураями, а купцами, и он давно не поддерживал с ними отношений. Этим и воспользовались. В городе распустили слух, что купец — родственник Фудзимори, вместе с сестрой привёз товар для продажи и остановился на постоялом дворе. Князь, узнав о том, что его гостеприимством пренебрегли, обиделся. Но недоразумение легко разрешилось, и «родственники» переселились во дворец князя.

Саори великолепно владела дзюдзюцу — искусством страстной любви. Можно было не сомневаться, что князь не устоит перед её чарами. Князь действительно вскоре буквально потерял голову от Саори и преподнёс ей несколько дорогих подарков, которые она милостиво приняла. Но случилось непредвиденное — их кто–то предал.

Прекрасно зная, кто такие синоби, Фудзимори и не подумал захватить их в честном бою. Их пригласили на совместную трапезу с князем, а в блюда подсыпали опий. Очнулись они уже в камере. Самой надёжной камере в подземелье.

Прошло больше недели. Два раза в день несколько молчаливых стражников приносили еду. Их никто не допрашивал. Казалось, владетельный даймё забыл об их существовании. В этом не было ничего удивительного. Допрашивать синоби было бесполезно. Единственная возможность что–то узнать — это наблюдать, с этой целью их и не стали разлучать.

Поэтому они с Саори старались почти не разговаривать, но через несколько дней он заметил, что Саори выглядит необычно. Она всегда владела собой лучше его, но теперь было заметно, что печаль в её глазах стала глубокой как никогда. Однажды, не выдержав, он спросил, в чём дело, и услышал ответ, разбивший его сердце. Саори сказала, что её сердце, похоже, ответило на чувства господина Фудзимори.

И вот теперь ему просто не хотелось жить.

Видя, что он в отчаянии, Саори на следующий день сказала:

— Ты — синоби, идущий Алмазным Путём.

Она напомнила ему о долге. Но он и сам прекрасно понимал. Для любого уважающего себя японца того, что произошло, более чем достаточно, чтобы покончить с собой. Но не для него. Алмазный Путь позволяет понять, как прихотлива судьба и как она переменчива, самое главное. И поэтому рано сдаваться — случай не только спастись, но и выполнить задание всегда может появиться внезапно, оттуда, откуда его меньше всего ждёшь.

Только теперь он понял, как любит Саори.

Да, с ней и ради неё он готов идти через любые испытания. Алмазный Путь учит — настоящая любовь только в совместном пути. Именно совместный путь подарила им судьба. Но теперь этот путь невозможен — Саори полюбила владетельного даймё.

Такуми как никогда захотелось вонзить зубы в собственный язык. Он знал — его пронзит адская боль, которую сердце может не выдержать. Но даже если оно выдержит, он захлебнётся в собственной крови, её много вытечет из прокушенного языка.

Легкий скрип заставил поднять голову. Перед ними стоял владетельный даймё.

Фудзимори вошёл через потайную дверь, совершенно незаметную в стене. Лицо его было бледным. Чувствовалось, что он с большим трудом сдерживает волнение.

— Саори–сан, — с поклоном сказал он, — несколько дней я тайно наблюдал за вами. Мне передали ваши слова, и за эти дни я убедился — они искренни.

Даймё помолчал.

— Я понял, мне никогда не найти женщину лучше, чем вы, — продолжил он. — Если вы согласитесь порвать со своим ремеслом, то я хотел бы, чтобы вы стали моей женой. Со мной вы сможете не бояться мести. Я сумею защитить вас даже от синоби.

Такуми захотелось броситься на него и разорвать голыми руками, он весь напрягся, но давно отработанные навыки властно остановили. На поясе даймё меч, и расстояние большое. Пока он вскочит и бросится, князь несколько раз успеет выхватить оружие и изрубить его.

Саори тоже медленно поклонилась.

— У меня одно условие, мой господин, — тихо сказала она.

— Какое? — быстро спросил Фудзимори.

— Вы должны отпустить Такуми.

— Да будет так, — сразу же ответил князь. — Я не только отпущу его, но и верну товар. Но в следующий раз пощады не будет.

Саори опустила глаза, безмолвно соглашаясь. Фудзимори подошёл к ней и протянул руку. Саори с поклоном протянула ему свою.

Такуми почти не увидел стремительного движения ноги Саори, обрушившейся Фудзимори в область паха. Князь рухнул как подкошенный, меч чуть звякнул о каменные плиты пола.

Ещё не осознавая, что делает, Такуми бросился к нему и сорвал с пояса меч.

— Беги! — крикнул он, указывая на потайную дверь.

— Успокойся, Такуми, — тихо сказала она, — князь был в камере наблюдения один. Я знаю, как устроено подземелье. Камера очень тесная, и того, что произошло, никто не видел.

Она взяла его за руку.

— Я добью его, — резко сказал он, выхватывая меч из ножен.

— Он мёртв, — спокойно сказала Саори.

Ошарашенный Такуми опустился на колени и убедился, что она сказала правду.

— Так ты не любишь его?! — прозревая, с безумной надеждой в голосе спросил он.

Саори улыбнулась одними глазами, и в них, наконец, вспыхнули огоньки, вонзившиеся ему в самое сердце.

— Какой же ты ещё глупый, — тихо сказала она и ласково провела ладонью по его щеке.

Рам Мара вернулся от мыслей к реальности и оглядел зал.

Успокоившийся Карт поднял растопыренную руку.

— Всё, о чём здесь говорилось, мне, как, думаю, и всем присутствующим, в общих чертах известно, — начал он. — Я со многим не согласен. Сейчас не время для общественно–научной дискуссии. Пора вернуться к гуманитарным ценностям. И не я один так думаю. Концепция Аристона помогла человечеству выбраться из инферно, но её время прошло. В мире нет ничего выше добра, и красота лишь тогда красота, когда служит гуманизму. Послушайте трансляции Великого Кольца. Вы слышали хотя бы в одной из них концепцию Аристона?! — Эти слова он произнёс с патетикой в голосе. — Многотысячелетняя мудрость Галактики учит нас гуманизму, а мы говорим о Тантре. Я убеждён, не за горами время, когда человечество сдаст в архив Аристон! Кроме того, — добавил он обычным тоном, — насколько мне известно, в теории Эрфа Рома нигде не сказано, что подобные режимы способны выходить в межзвёздный Космос. Более того, он подчёркивает — они склонны к замкнутости.

— То, что для таких режимов характерна замкнутость, действительно подчёркнуто, — согласилась Эдна, — а первое ваше утверждение ошибочно. Гипотетическая планета Торманс, что в переводе означает «мучение», у Эрфа Рома возникает в результате выхода инфернального социума в космос. Он также подчёркивает, если бы на планете Торманс до того существовала цивилизация, она была бы истреблена пришельцами.

— Однако из передач по Кольцу следует, что не зарегистрировано ни одного случая выхода подобной цивилизации в межзвёздный космос, — возразил Карт.

— Это не значит, что он невозможен в принципе. К тому же мы недавно подключились к Кольцу. Не забывайте, с какой задержкой мы принимаем передачи оттуда. Мы видим свет давно погасших звёзд и слышим голоса давно умерших людей. Утверждать наверняка нельзя ничего.

Руку подняла Сандра Кара.

— Карт, — с лёгкой, почти неуловимой насмешкой спросила она, — я не совсем понимаю, чего вы хотите. Вы возражаете против экспедиции на Ириду?

— Я считаю, ставить вопрос об экспедиции на Ириду преждевременно, — резко ответил Карт, уловивший насмешку в словах. Он был заметно уязвлён, хотя и сам постоянно применял такой приём. — Не забывайте, каких колоссальных средств стоит межзвёздный полёт, и непонятно, ради чего человечество должно их платить. И почему именно мы? В космических негодяев я не верю… Если и допустить, что подобная уродливая цивилизация где–то однажды состоялась, то она давно уже погибла. Разве в нашем мире может быть иначе?

— Как раз в нашем мире, поражённом инферно, Карт, и может быть иначе, — с сарказмом ответила Сандра. — И негодяи, как индивидуальные, так и социальные, очень живучи. Инфернальная социальная система, отражающая изначальный перекос мироздания, почти ни в чём не уступает Ноосферной. Она опирается на Законы Кармы и использует их. Только Законы Прямого Луча выше Законов Кармы, и лишь непрерывное познание Законов Прямого Луча, как в мире, так и в душе каждого способно сделать личность и общество сильнее индивидуальных и социальных манкуртов.

— Пока доказана только реинкарнация, уважаемая Кара, — жёлчно заметил Карт, — ни Законы Кармы, ни Тантра не доказаны. А значит, ваше утверждение не наука, а натурфилософия. И, повторяю, я убеждён, время этой натурфилософии проходит.

Наметившийся конфликт слишком близко подошёл к критической черте. Поэтому Сандра промолчала, хотя ей было что возразить.

Руку подняла Реа Драма, известный композитор. Благообразная, несколько полноватая — крайняя редкость для Ноосферной эры, в чёрном платье, черноволосая, с выразительными карими глазами.

— Ну, что вы так накинулись на Карта, Кара, вместе с Корн, — осуждающе сказала она. — Согласитесь, мысль о «зле из космоса» после веков Ноосферной эры воспринимается как наивная. Мне лично доказательства, о которых говорит Корн, не кажутся убедительными. У нас есть документы, изданные военным ведомством агрессивного государства в период, когда дезинформация в государственном и военном деле была нормой. Откуда, в конце концов, нам знать, что это не какая–нибудь провокация?

— Исключено, Драма, — мягко сказал Рам Мара, — откуда провокаторам знать самоназвание Ириды и внешний облик иридиан?

— А может быть, — ответила она, — тут как раз и проявились, причём совершенно спонтанно, способности Прямого Луча, которыми обладал какой–нибудь генерал? Ведь не будете же вы утверждать, что генералы той эпохи — сплошь посредственности? А вдруг один из них «прочитал» информацию о будущем, как Эрф Ром и писатель Айтматов?

— Трудно возразить, — сказал Рам Мара, — но трудно и поверить: проявление способностей Прямого Луча на таком уровне доступно лишь религиозным гениям или очень талантливым людям, долго эти способности развивающим. Ни тех, ни других в СССР не было… Эрф Ром — редчайшее исключение, а Айтматов, видимо, просто знал о контакте с Иридой.

Руку поднял Амор Морэ.

— Я хочу сказать по поводу ресурсов, необходимых для межзвёздного полёта. Ресурсы, накопленные цивилизацией за двести пятьдесят лет Ноосферной эры, огромны. Мы можем позволить себе строительство даже не десятков, а сотен релятивистских звездолётов. Их строительство, правда, приостановлено особым решением Совета Звездоплавания, но дело не в ресурсах. Релятивистские звездолёты исчерпали себя. Полёты действительно требуют колоссальных затрат анамезона, а в мироздании количество золота ограниченно.

Работы продолжались бы. Особенно после того, как мы начали процесс колонизации двух планет зелёной циркониевой звезды Ахернар — альфа Эридана, близких к Земле по природно–климатическим условиям. Но последние исследования в области Прямого Луча позволяют прогнозировать создание нуль–пространственных звездолётов в течение ближайших ста лет. Полёт до Ахернара длится около ста шестидесяти лет, и звездолёты с переселенцами ещё не достигли этой звезды. Звездолёты Прямого Луча же будут достигать Ахернара почти мгновенно. Кроме того, в распоряжении научных учреждений много информации, доставленной релятивистскими звездолётами с ближайших звёзд, и нужно время, чтобы её обработать. В последние десятилетия совершено много межзвёздных полётов, и научные учреждения просто тонут в потоке полученной информации, это не говоря уже о том, что массу необработанной информации дало изучение планет Солнечной системы, особенно планет–гигантов. Многие загадки Юпитера, Сатурна, Урана ждут разрешения, и нужна работа, прежде всего, фундаментальной науки, а не прикладной.

Кроме анамезонных двигателей, уже созданы двигатели нового поколения — гравитационные. Они пока не позволяют развить скорости, близкие к скорости света, но потенциал их огромен.

Кстати, Эдна, ответьте на вопрос: вы за использование одного из имеющихся звездолётов или за строительство нового?

— Я за строительство нового особого звездолёта, — сказала Эдна. — Но перед тем как обсуждать это, требуется решить главный вопрос: быть ли экспедиции на Ириду?

Эдна почувствовала себя бросившейся в ледяную воду.

Рам Мара поставил вопрос на голосование.

4

Из тринадцати членов Совета девять проголосовали за экспедицию, двое против, двое воздержались.

Эдна облегчённо вздохнула.

— Что ж, — заговорила она, — благодарю тех, кто меня поддержал. Мне сейчас придётся обосновать неожиданную точку зрения. Считаю, что звездолёт, идущий на Ириду, нужно оснастить системой боевого вооружения. Вернее, звездолёт нужно оснастить различными системами боевого вооружения, в том числе самой могучей, которую может создать наша цивилизация — боевыми аннигиляционными установками.

На этот раз члены Совета были ошарашены так, что тишина продолжалась несколько минут. Такая мысль на Земле не высказывалась никем более двухсот лет.

Молчание нарушил Рам Мара.

— Эдна, — сказал он, — вам действительно придётся с фактами в руках обосновать эту свою, и в самом деле, более чем необычную точку зрения. Убедите нас!

— Я понимаю. У меня есть несколько аргументов, — спокойно сказала Эдна. — Во–первых, я не уверена, что все иридиане погибли. В отличие от жителей планеты Альграба они знали об опасности и не могли не подготовиться. А значит, должны были создать систему противокосмической обороны, боевой космический флот и систему подземных убежищ, например для детей.

— Подождите, Корн, — перебил Карт, — если вы правы и около Ириды действительно разыгралось космическое сражение, то первое, что иридиане должны были сделать, это оповестить Великое Кольцо и Землю.

Карт всё больше раздражался и сдерживал себя с трудом.

— Да, должны. Но что мы знаем о научно–технических возможностях атаковавшей их псевдоцивилизации? — ответила Эдна. — Что мы вообще знаем о ней? До сих пор из «тёмного» района Галактики не пришло ни одного сигнала. Не говорит ли это о том, что псевдоцивилизация умеет создавать огромные энергетические экраны? Нам никогда и в голову не приходило экранировать от прохождения радиосигналов Землю, скажем, до уровня орбиты Луны, но вы же не будете утверждать, что такое невозможно?

— Хм, — задумался Карт, — для этого требуется создать огромное поле или комбинацию полей, вроде ионосферы Земли, но намного более плотное, делающее район битвы невидимым и неслышимым в радиодиапазоне?

— Именно. Не забывайте, они знают о том, что существует система Великого Кольца, и подобные экраны необходимы им в первую голову.

— Да, — неохотно признал Карт, — подобные установки существовали. В Век Расщепления был даже особый вид боевых действий, РЭБ — радиоэлектронная борьба.

— Да, я знала, — подтвердила Эдна. — На войне огромное значение имеет скрытность, и поэтому подобные экраны первое, что наряду с высокотехнологическим оружием должна создать агрессивная псевдоцивилизация.

— Всё равно я не улавливаю вашу мысль, Корн, — продолжал Карт. — Вы полагаете, что представители псевдоцивилизации могут находиться в районе Ириды и угрожать звездолёту?

— Вряд ли. Но всё же полностью исключить этого нельзя. Они должны периодически посылать экспедиции на уничтоженные планеты хотя бы потому, что планеты, пригодные для жизни, редки и представляют большую ценность в плане колонизации. А проблема радиоактивного заражения местности довольно быстро решается сама собой.

— Вы допускаете, что в районе Ириды возможна случайная встреча нашего звездолёта и звездолёта, посланного псевдоцивилизацией? — скептически спросил Карт.

— Вероятность, безусловно, ничтожна, но полностью такое нельзя исключить. Но это не главная причина, по которой нужно вооружить звездолёт. Если на Ириде сохранились остатки цивилизации, то они могут представлять опасность для звездолёта, а в перспективе и для Земли.

— Корн, что вы говорите?! — воскликнула Реа Драма. — Если на Ириде кто–то выжил, то это немыслимо несчастные люди, и наш долг помочь им, а не воевать с ними!

Негодование Драмы разделяло большинство членов Совета. Эдна, остановив взглядом готовую броситься в бой Сандру, сказала:

— Дело в том, Драма, что в нашем мироздании действует закон Стрелы Аримана, о котором уже говорилось немало. Экологическое и социальное равновесие достигается жестоким путём. Не знаю, знакомы вы или нет с тем, что, например, в момент семяизвержения гибнет триста миллионов сперматозоидов, всё население бывшего Советского Союза, ведь каждый сперматозоид способен стать человеком. Такая же картина при элементарном порезе пальца. Для того чтобы залечить его, гибнут миллионы клеток крови, каждая из которых, при клонировании, тоже способна стать человеком. Вот так, путём безмерных страданий, из тысячелетия в тысячелетие в мироздании исправляется его изначальная дисторсия, и мы приходим к прекрасным формам жизни и общества. Любое нарушение системы, тем более настолько чудовищное, как массированный ядерный удар, неизбежно ведёт к тому, что начинают выживать и доминировать преимущественно вредоносные биологические и социальные формы. Это главное проклятие нашего мира, истинное преступление Творца. Мы его называем инферно. Если на Ириде кто–то выжил, то вряд ли сложившийся там за прошедшие двести лет социум может быть привлекательным. Скорее всего, в нём восторжествовал агрессивный фашизм.

Главная опасность — Ирида была очень высокоразвитой цивилизацией. Для того чтобы выжить в условиях постядерного опустошения, высокие технологии нужны, их будут сохранять. Если на Ириде кто–то выжил, то за последующие двести лет этот социум мог немыслимо деградировать нравственно, сохраняя высокие технологии. И тогда ему прямая дорога стать социумом–манкуртом.

Реа Драма мрачно опустила голову и задумалась.

— Никогда не думала, что так страшно жить! — сказала она.

— Не вы одна, Реа, в этом и есть великая заслуга Ноосферной цивилизации, но за то, чтобы вы не думали об ужасе страданий и смерти, заплачено ценой борьбы, крови и страданий, — печально сказала Эдна.

— Я понял вашу мысль, Эдна, — сказал Рам Мара. — То, что вы говорите, чудовищно, но, боюсь, вы правы — звездолёт нужно оснастить системами боевого вооружения.

Большая часть членов Совета с этим согласилась.

Победа не принесла Эдне никакой радости. Напротив, она почувствовала, как в сердце проснулась давно дремавшая боль.

— Эдна, а почему вы допускаете, что на Ириде мог кто–то выжить? — спросил Амор Морэ. — Могу согласиться — они должны были построить противоатомные убежища, но ведь по данным иридиан на планете Альграба псевдоцивилизация высадила большой десант. Если то же самое произошло на Ириде и если пришельцы таковы, как вы предполагаете, то первое, что они должны были сделать, — это уничтожить всех выживших.

— По двум причинам, уважаемый Морэ. Во–первых, такое убежище ещё нужно найти, иридиане не могли не позаботиться о его надёжной маскировке и об обеспечении всех мер секретности. Во–вторых, я думаю, на этот раз они не высаживали десант.

— Почему?

— Я изучила отчёт девятой звёздной. На естественном спутнике Ириды — позже мы перевели его название созвучно земному — Луона, они обнаружили нетронутую постоянную станцию. Если бы они высадили десант, то высадили бы его не только на Ириду, но и на Луону, а тогда станция не осталась бы нетронутой.

— Но что же им могло помешать?

— По–видимому, то же самое, что и высадке девятой звёздной. Межзвёздные полёты требуют колоссального количества энергии, и её запас всегда ограничен. А им нужно было ещё возвращаться домой, и, по–видимому, дом находится далеко. Ведь им пришлось выдержать космическое сражение, а значит, затратить очень много энергии. Сокрушив флот Ириды и её систему противокосмической обороны, они и сами могли остаться обескровленными. Возможно, им пришлось даже оставить в районе звезды Барнарда часть звездолётов, которым не хватало анамезона для возвращения.

— Вы допускаете, что экспедиция может найти их звездолёты?! — с живейшей заинтересованностью воскликнул Морэ.

— Сами звездолёты вряд ли, их наверняка взорвали. Другое дело — обломки. Все обломки кораблей, поражённых в ходе боя, они не могли уничтожить по той же причине, по которой не высадили десант. На обломках могут оказаться носители информации, которые помогут узнать, кто такие пришельцы и где находится их звезда или звёзды. Думаю, звездолёт нужно оснастить большим количеством беспилотных стрелоидов, они могли бы в автоматическом режиме провести такую работу на околоиридианской орбите и в близком межпланетном пространстве.

— Да, это разумная идея, — поддержал Амор Морэ. И все видели, что мысленно он уже там, около Ириды, и занят поиском таинственных звёздных кораблей.

«Надо попытаться убедить Морэ принять участие в экспедиции, — подумала Эдна. — Он, конечно, не молод, но на всей Земле нет более опытного звездолётчика, чем он, большую часть жизни проведший в межзвёздном космосе».

— Ну что ж, коллеги, — сказал Рам Мара, — похоже, пора принимать решение. Есть ли возражения против того, чтобы рекомендовать Совету Звездоплавания то, о чём просит нас Эдна?

Возражений не было.

— Решение принято. Я закрываю заседание Высшего Совета Академии.

5

Сразу после Совета Эдна зашла к Раму Маре.

— Рам, неужели всё настолько серьёзно, — встревоженно спросила она, — неужели Карт может добиться немыслимого — пересмотра Ноосферной системы взглядов?!

— Ты слишком много работаешь, Эдна, — задумчиво ответил Рам Мара, — и поэтому часто забываешь, что после избрания в Высший Совет обязана активнее участвовать в общественной жизни. У Карта много сторонников, произошло какое–то взрывообразное внедрение в общественное сознание его идеи возвращения к традиционным гуманитарным ценностям. Всего за несколько лет его поддержали более четверти населения планеты, и количество сторонников растёт. Ни я, ни Академия оказались к этому не готовы. Недавно я поручил ПНОИ исследовать феномен, но, боюсь, поздно.

— Карт может стать лидером цивилизации? — уточнила Эдна.

— По всем признакам.

— Неудивительно, что он почти потерял голову, — задумчиво сказала она. — Он очень честолюбив, вернее, слишком честолюбив, и наше археологическое открытие — страшный удар по его планам. Похоже, за два века благополучной жизни многие напрочь позабыли о чудовищных событиях, которые историки и психологи помнят по долгу службы. Мы стесняемся напоминать людям, сколько в мире боли. Это урок. Люди не любят боль и предпочитают не вспоминать, что её нужно уметь преодолевать. Почти каждый из нас в душе ребёнок — он боится уколов. И, к сожалению, этот ребёнок становится реальной силой. Мы допустили большую ошибку, позволив мере инфантильности общества стать высокой. Советы, Академии, службы ПНОИ и РТИ, другие учреждения слишком опекают людей, считая чрезмерную опеку долгом. Стрела Аримана рано или поздно проявила бы себя, что и произошло в самый неподходящий момент. Ты утверждаешь, что такое стечение обстоятельств не поддаётся объяснению?

Эдна помолчала и продолжила:

— Наверное, в какой–то мере, поддаётся. Видимо, здесь проявляется Закон Финнегана, о котором говорил Эрф Ром. В народе его выражают словами: «Беда никогда не приходит одна». Инферно обладает непознанным свойством притягивать другое инферно. Но в главном ты прав, природа этого непонятна и будет понята не скоро. Это часть того, о чём сказал Лорин.

— Теперь я припоминаю, что не раз, как и все мы, сталкивался с проявлением Закона Финнегана, но от этого не легче. Я, как и ты, чувствую, что опасность вторжения из космоса — чудовищная реальность, но, если мы не получим доказательств, Земля погибнет. Мера инфантильности общества слишком высока, и слишком много людей предпочтут поверить Карту, а не нам. Это, прежде всего, моя вина.

— Не вини себя. Мы все уверовали в великую мудрость Галактики и порог Роба, а значит, прорыв рано или поздно должен был произойти. Мне всегда казалось, что инферно сложнее и многограннее, чем считает Великое Кольцо, но кто посмел бы идти против мудрости, проверенной, возможно, миллионами лет. А знаешь, ведь и Тантра и Эрф Ром предупредили нас. Как можно считать, что мы раз и навсегда победили социальное инферно, если мы не знаем причины, сделавшей мир таким. Более того, герметизм и Эрф Ром предупредили — инфернален мир богов, сотворивших мироздание. Эрф Ром прямо писал — закон Синед Роба должен иметь исключения, и ведь если допустить, что мир богов существует, то он и есть такое исключение. Ты читал «Изумрудную скрижаль»?

Рам задумался.

— Читал, — наконец ответил он. — Но получается, что недостаточно внимательно. Только сейчас благодаря тебе я понял — она и есть предупреждение, что мир богов инфернален. И ты можешь говорить, что в происшедшем нет моей вины? Я был обязан пусть не всё, но многое предвидеть. Иначе зачем я занимаю этот пост?!

— Во–первых, всё может оказаться ещё сложнее, чем мы думаем, — сказала Эдна. — Не забывай, нападение на меня реальность, и великолепно организованное нападение со стороны несомненно могучей силы. Карт может быть только марионеткой в её руках, а эту версию обязана проверить ПНОИ, и это неплохой повод для неё. А во–вторых, я думаю, Земле очень повезло, что ты занимаешь этот пост именно сейчас, — улыбнулась Эдна. — Иногда огонь нужно гасить огнём. «Клин клином вышибают», — говорили в народе вопреки тому, что христианские и постхристианские моралисты оспаривали это с пеной у рта, доказывая: «Насилие всегда порождает насилие». Мудрость народа была выше принципа доминанты гуманизма, и народ хорошо понимал — не всегда, и далеко не всегда. Напротив, в большинстве случаев именно насилие является единственным способом насилие остановить. Вот так и произошло. И лучше тебя разобраться не сможет никто. Ты помнишь, что означает твое второе имя?

— Конечно. Демон Мара, божество, одно из главных в индуистском пантеоне. В христианстве ему эквивалентен Люцифер, или Сатана.

— Итак, — вновь улыбнулась Эдна, — ныне Высшим Советом Земли управляет Сатана! Но так ли это плохо? В самом имени Люцифер хранится отголосок его первоначальной роли — нести свет. За это в древнем мире могли покарать. И карали, вспомним судьбу Прометея… В индуизме всё намного сложнее, в нём Создатель нашего мира Брама, или Брахма, не так уж и хорош, равно как и Мара не так уж плох.

— И тем не менее ты дала ему в своём выступлении весьма нелестную оценку.

— Вот теперь пусть попробует изменить моё мнение, — опять улыбнулась Эдна.

— Мне бы твою веру в меня, — всё так же мрачно ответил Рам, но его лицо несколько просветлело.

— Хайре, Рам! — Эдна мягко взяла его за руку.

— Хайре, Эдна! — ответил он. — Очень жаль, что скоро нам придётся сказать «Гелиайне»! И надолго. И это в лучшем случае, — не удержавшись, добавил он.

— Такая опасность есть, — ответила Эдна, — но у нас есть и возможность с ней справиться. И мы справимся. Обязательно, Рам!

От доброго взгляда Эдны у Рама потеплело на душе.

Глава III

Луона

Звёзды — это ночь и одиночество,

Вечная надежда и укор.

Для одних — нежданное пророчество,

Для других пустой небесный сор.

Ты исчезнешь, а моё сияние

В новые глаза перетечёт,

Звёзды — это вечное свидание

С теми, кто ушёл и кто придёт.

П. Грушко

1

Звездолёт «Аристон» завис над планетой на стационарной орбите…

Эдна подошла к главному обзорному иллюминатору, за которым плыл огромный сияющий диск Ириды. Для неё прошло девять лет. Год на строительство огромного звездолёта. И за это время ничего не удалось узнать о силах, организовавших, казалось бы, невозможное нападение на Эдну. Они словно исчезли с Земли. Не удалось выявить и подозрительные связи у Карта. Потом восемь лет полёта «Аристона» к звезде Барнарда. На Земле за время полёта, в силу релятивистского замедления времени, прошло десять лет.

Несколько мгновений она стояла на фоне заливающей рубку светом планеты, собираясь с мыслями, потом подошла к компьютерному терминалу.

— Я была старшей группы по созданию виртуальной прогностической модели, — тише, чем обычно, сказала Эдна. — Прогностическую модель мы создали во всеобщей компьютерной системе Земли и тогда же подготовили документ, рассказывающий о самом вероятном развитии событий на Ириде. Модель проверена Академией Стохастики и Предсказаний будущего, такое развитие событий признано самым вероятным. Документ имеется в компьютере «Аристона», всем лучше просто его прочесть. Это сэкономит время.

Она нажала на терминал — голограмма документа вспыхнула перед каждым.

В Высший Совет Академии Стохастики и Предсказаний будущего

В первые годы и десятилетия выживания в подземном убежище на побережье океана иридиане столкнулись бы с чудовищным голодом. Океан у берегов должен был быть опустошён радиационным потоком. Даже при совершенных подводных кораблях для добычи пищевых ресурсов потребовались бы многомесячные экспедиции. Неизбежно начала бы проявляться Стрела Аримана. Лучшие, стремящиеся помогать другим, погибали бы первыми. И если предположить, что в убежищах были преимущественно дети, первыми погибли бы менторы, рискующие собой, чтобы помочь выжить подопечным.

Отрицательный отбор бы нарастал. Произошло бы аналогичное описанному американским писателем–фантастом Робертом Хайнлайном в 1964 году в романе «Свободное владение Фарнхейма».

Сюжет романа следующий.

В 1961 году Карибский кризис не удалось предотвратить. Между СССР и США разразилась ядерная война, в неё быстро втянулся весь мир. В результате Земля была полностью опустошена. Уцелевшие социумы, чтобы выжить, начали практиковать массовый каннибализм. В конечном итоге начинает преобладать чёрная раса, так как по Африке ядерные удары были незначительными.

Те осколки цивилизации, которые пытались сохранить нормальную цивилизованную систему, не выжили, в силу немыслимого опустошения и ядерного заражения. Выжили лишь те, кто не церемонился и не задавался вопросом, какие ресурсы этично использовать для выживания. Однажды каннибализм стал всеобщим.

Вторая «замечательная» черта псевдоцивилизации — всеобщая наркомания. Наркоманы абсолютно все, даже маленькие дети.

Был произведён универсальный наркотик под символичным названием «Счастье». Его можно употреблять в любом удобном виде: пить, курить, вдыхать, ему также можно придать любой вкус. При этом он совершенно безвреден для физического здоровья. Человек, вернее, субъект, впадает в эйфорию — испытывает состояние полного удовлетворения и радости, и ему больше ничего не надо. Сохранить здоровую психику и нравственность в таких условиях невозможно.

Что мы имеем «на выходе»? Земля покрыта питомниками, где людей разводят на убой. Люди в этих питомниках уже почти разучились разговаривать, но именно почти, причём мера «почти» очень различна. Людей искусственно поддерживают на разных уровнях интеллектуального развития. Что это даёт? Много интересного. Каждый крупный олигарх содержит большой гарем. Возникают очень пикантные обстоятельства. Считается не зазорным провести ночь с молодой, красивой и неглупой девушкой, а на следующий день… съесть её. Детей тоже активно употребляют в пищу, причём как чужих, так и своих собственных. У олигархов большие гаремы — значит, у них сотни детей. Поэтому есть собственных детей — норма. Их ведь много.

Перед нами, конечно же, не цивилизация, «а лишь её внешний образ, а по существу труп», я чуть перефразировала Эрфа Рома. Сейчас я приведу цитату полностью.

Главная опасность такого социального трупа в том, что он способен стать социальным вампиром. Эрф Ром писал в романе «Таис Афинская»: «С каждым годом ты будешь отходить всё дальше от забав юности. Шире станет круг твоих интересов, глубже требовательность к себе и людям. Обязательно сначала к себе, а потом уже к другим, иначе ты превратишься в заносчивую аристократку, убогую сердцем и умом… И умрёшь… Не физически! Со своим здоровьем ты можешь жить долго. Умрёшь душой, и по земле будет ходить лишь внешний образ Таис, а по существу труп. Ты вряд ли имеешь понятие, сколько таких живых мертвецов топчут лик Геи. Они лишены совести, чести, достоинства и добра — всего, что составляет основу души человека и что стремятся пробудить, усилить, воспитать художники, философы, поэты. Они мешают жить живым, внешне не отличаясь от них. Только они ненасытны в пустых и самых простых желаниях: еде, питье, жёнах, власти над другими. И добиваются этого всеми способами…

Знаешь ли ты спутниц Гекаты?

— Ламии, мормо или как их там ещё называют? Те, кто ходят с нею по ночам и пьют кровь встречных на перекрёстках? Вампиры?

— Это простонародная символика. А в тайном знании сосущие живую кровь порождения Тартара и есть мёртвые ненасытные люди, готовые брать и брать всё, что возможно, из полиса, общины людей — чужих и своих. Это они забивают до смерти рабов на тяжёлой работе, лишь бы получить побольше золота, серебра, домов, коней, новых рабов. И чем больше они берут, тем жаднее делаются, упиваясь трудом и потом подневольных им людей.

— Страшно ты говоришь, учитель! — Таис даже зябко повела плечами. — Теперь я невольно буду присматриваться к каждому…

— Тогда цель моих слов достигнута».

Необратимая социальная деградация не всегда означает деградацию научно–техническую. На примере псевдо–Цивилизации, описанной у Хайнлайна, это просматривается очень хорошо.

Эрф Ром писал: «Наука не знает и не может знать всей необъятности мира. И вера в то, что она уже нашла решение всех проблем, приведёт к катастрофе. Так могут думать лишь ослеплённые догматизмом или некритическим энтузиазмом люди. Ни одно из открытий, ни один из величайших законов не окончательны. Думают о полноте и законченности науки обычно догматичные умы в математике, но ведь это одно и то же, как если бы историк решил, что история завершена. Чем больше развивается наше знание, тем больше загадок природы встаёт перед нами. Беспредельно богатство самых привычных явлений, неисчерпаемое в своём разнообразии, в извилистых путях своего развития. Мы на Земле представляем науку как необъятную работу, устремляющуюся вдаль на миллиарды парсеков и в будущие поколения на тысячи веков. Так сложна и загадочна вселенная, что с прошедшими тысячелетиями развития науки мы утратили заносчивость древних учёных и приучились к скромности. Одно из основных положений, которому мы учим наших детей, гласит: «Мы знаем лишь ничтожную часть из того, что нам следует знать…»"

Ракурс рассмотрения этой мысли в данный момент следующий. Не стоит думать, что система Великого Кольца, в которую входят разумные цивилизации целой галактики, — несокрушимая система. Это далеко не так. Система весьма хрупка перед ликом мироздания — извращённым ликом. И в определённых обстоятельствах её не только возможно, а иногда и довольно просто разрушить. Инферно — великое проклятие мира.

Конечно, роман Хайнлайна — мрачная фантазия, но не сложно представить, что Гитлер всё же успел создать атомное оружие. У цивилизации был бы реальный шанс прийти к описанному у Хайнлайна. Сумочки из человеческой кожи уже начали штамповаться в Рейхе в промышленных масштабах. И это не фантастика апокалипсиса.

Фашизм самое чудовищное из всех возможных проявлений инферно.

Социальный труп рано или поздно превращается в вампира. Самое страшное в укусе вампира не то, что он может убить, а то, что он может превращать в вампиров других. В данном случае другие цивилизации, не только уничтожая их, но и переделывая по своему образу и подобию. И масштабов при этом он способен достигнуть колоссальных. Ну а технически в случае реального столкновения подобной флуктуативной псевдоцивилизации с цивилизациями системы Великого Кольца это просто.

В высокотехнологической войне количество не имеет значения. Несколько тысяч боевых Звездолётов Прямого Луча, оснащённых подобно создаваемому «Аристону» боевыми аннигиляторами и поэтому способных уничтожать целые миры. Каждый из таких звездолётов может мгновенно появиться где угодно… Противопоставить такой псевдоцивилизации что–либо система Великого Кольца не готова, а когда будет готова, станет поздно. Масса миров превратится в то, во что превратилась Ирида и планета дельты Ворона, а масса других — в таких же социальных вампиров. Впрочем, необязательно в таких же. Разлагающийся живой труп очень опасен, а разложение вампиров намного опаснее. И возможные вариации вампиризма, как и любой деградации, так же бесконечны, как и возможные вариации любой Красоты, как и любого Совершенства.

Руководитель рабочей группы Эдна Корн

В очередной раз повисло тяжёлое молчание. Звездолётчики обдумывали мрачную фантазию американского писателя. Каждый мысленно задавал себе вопрос: а был ли Хайнлайн психически здоровым человеком? Но не мог не признать, что в его фантазиях есть резон. Экипаж «Аристона» был собран из очень подготовленных людей, их подготовку существенно усилили специальные предполётные системы обучения и тренировки, но всё же чудовищность описанного подавляла и в то же время учила по–настоящему ценить победу над многоступенчатым социальным инферно. Как и учила тому, что победу нужно уметь защищать.

— Неужели же с этим ничего нельзя сделать?! — воскликнула Дейра Кор, самая молодая из присутствующих на Совете.

— Таково мироздание, в котором мы живём, Дейра, — просто ответила Эдна, — но ваша мысль, к счастью, неверна. Мы прилетели на Ириду как раз для того, чтобы изучить меру опасности, предупредить о ней Великое Кольцо и подумать о том, как освободить от неё Галактику раз и навсегда.

— Но ведь если вы правы, — тихо произнесла Дейра, — то лучше бы иридианам погибнуть всем.

— Боюсь, это так, Дейра, — печально сказала Эдна, — но не забывайте, я описала худший из сценариев. Что нас ждёт внизу, пока не знает никто.

2

Перед высадкой на Ириду решили изучить станцию на Луоне. На ней не было атмосферы, а значит, за прошедшие сто лет там ничего не изменилось. Вокруг Луоны запустили несколько спутников наблюдения, а вокруг Ириды — беспилотные стрелоиды. Станцию и космодром Луоны обнаружили после третьего витка вокруг неё. На первый взгляд с орбиты там ничего не изменилось. Но было ясно, что на космодром садиться опасно, поскольку иридиане, ожидавшие вторжения из космоса, вполне могли его заминировать. Между тем «Аристон» был огромен, и найти подходящую площадку для его посадки в окрестностях станции не удалось. И тогда у Эдны Корн родилась неожиданная идея — с помощью боевых аннигиляторов просто выжечь на поверхности Луоны, недалеко от станции, площадку нужного диаметра. Аннигиляторы могли генерировать поток античастиц заданной мощности, и это позволяло легко рассчитать диаметр площадки. Вначале идея вызвала неоднозначную реакцию, но быстро стала очевидна её целесообразность, она очень облегчала предстоящую работу.

Неделя ушла на подготовку и предварительные испытания аннигиляторов. Антиматерия, отделённая от нас тонкой гранью нуль–пространства, крайне редкий гость в нашем светлом мире Шакти. Впервые в истории предстояло применить её по целой планете. Никто и никогда не видел, как такая огромная масса — целая планета — отреагирует на антиматерию, и не было уверенности, что процесс аннигиляции не выйдет из–под контроля.

Решили применить её с высоты в сто пятьдесят километров узким, всё расширяющимся потоком, который при соприкосновении с поверхностью даёт проекцию в десять квадратных километров. К нужному квадрату шли на гравитационных двигателях. Рубиновая точка на экране прицеливания встала на цель. Мир Гром, чьи биотоки через мыслесенсор командовали главным компьютером звездолёта, отдал мысленный приказ.

Над поверхностью Луоны вспыхнуло ослепительное тёмно–синее пламя, наверное, превосходящее по чудовищности мифическое пламя ада. Мир её вечных сумерек впервые осветился ярчайшим светом и тут же погас. Если бы на Луоне была атмосфера, то удар сопровождался бы мощным грохотом, но всё происходило в кромешном безмолвии. Огромное облако пыли и газа взметнулось на высоту в несколько сотен километров, едва не задев стремительно набирающий скорость звездолёт. Однако всё было рассчитано, кроме того, облако не представляло опасности для корабля с включённой силовой защитой.

Когда облако, кроме его части, выброшенной в космическое пространство, осело (на планете, не имеющей атмосферы, это произошло быстро), звездолётчики увидели почти идеальный круг абсолютно ровной оплавленной поверхности.

— Да, — без улыбки пошутил Мир, — это хороший способ мгновенного строительства космодромов!

— Что бы там ни было, — жёстко сказала Эдна, — но у нас теперь есть куда посадить звездолёт, и мы убедились — аннигиляторы работают хорошо.

И посмотрела на Мира. Странный взгляд… В нём и невыносимая, немыслимая жестокость, столь неожиданная в Эдне, и та едва уловимая доля кокетства, какая и бывает самой неотразимой.

Огромный треугольник звездолёта, который, как и стрелоиды, по форме был похож на боевые самолёты Века Расщепления, мягко опустился на поверхность Луоны. Вся полнота власти перешла в руки Эдны. Она решила — первой высадится группа археологов, потому что только они имели реальный опыт боевого разминирования. Она сама и возглавила группу, хотя члены Совета воспротивились. Но Эдна сумела убедить их — без неё группа археологов, за много лет слившаяся в единый организм, рискует ещё больше, а без археологов дальнейшая работа становилась вообще сомнительной.

Группа Эдны стояла в шлюзе, готовясь к выходу. Раздался хлопок воздуха, сопровождавший разгерметизацию. Перед ними раскинулась Луона.

Десятикилометровую круглую площадку окружали невысокие горы. В чёрном небе огромный бело–голубой шар Ириды заливал ландшафт мягким светом. Ирида была ближе к Луоне, чем Земля к Луне, и её видимый диаметр превосходил диаметр Земли. Чуть в стороне кроваво–красным светом пылало солнце Луоны и Ириды — звезда Барнарда — Блуждающая. Красный карлик спектрального класса М5У, массой не более семнадцати процентов от массы Солнца. Самая удивительная звезда нашей области Галактики, временная спутница Солнца, проносящаяся мимо него со скоростью более ста километров в секунду, пришедшая из неведомых глубин космоса. Её видимый диаметр с Луоны был куда меньше видимого диаметра Ириды, а кроваво–красный свет казался светом смерти, символично падавшим жутковатыми бликами на мёртвую поверхность. «Солнечный луч в крови», — вспомнила Эдна где–то слышанное выражение. Затем в памяти всплыли слова Киплинга: «Сэр Грейвз взглянул назад и увидал в ночи звезды, замученной в аду, кровавые лучи». Эдна почувствовала, что фантасмагорический пейзаж погружает её в медитацию. Она позволила трансу овладеть собой, поражаясь пылающим символам. Звезда Барнарда действительно оказалась залитой кровью вестницей смерти. Чем глубже Эдна погружалась в транс, тем сильнее нарастало чувство тревоги, и вдруг, перейдя некую черту, тревога исчезла. Эдна вышла из транса с некоторым удивлением. И тут же поняла всё — да, звезда Барнарда — кровавая вестница, прошедшая ад, но она принесла свою весть вовремя.

Эдна всегда очень волновалась, вступая на поверхность нового мира, ведь до сих пор она не покидала Солнечной системы. И сейчас, оттолкнувшись, она с волнением опустилась на поверхность с высоты трёхэтажного дома. Гравитация была невелика, и трапы не использовали. Рядом опустились на грунт неразлучная Мидори и остальные спутники. Роботы СДФ выстроились у входного шлюза. Эдна посмотрела на чёрную, отливающую зеркальным блеском поверхность, сотворённую аннигиляторами. «Прости меня, прекрасная Луона, — подумала она, — за этот ожог! Ты знаешь, у меня не было другого выхода. Я пришла сюда для того, чтобы на твоём теле больше никогда не появлялись такие ожоги». И вдруг поняла — её чувства к этой маленькой серебряной планете похожи на чувства к родной сестре. Затем возникло удивительное ощущение того, что маленькая прекрасная планета поняла её, простила и приняла.

Через два дня были найдены ядерные устройства. Открытие входных шлюзов станции привело бы к взрыву, он выжег бы местность на сотни километров. Главная работа вновь пришлась на Эру Сон. Вначале решили извлечь бомбы и переправить в безопасное место. Но оказалось, что это неосуществимо, устройство самоликвидации встроено слишком органично. Поэтому, несмотря на риск, пришлось обезвредить ядерные устройства, разрушив в них детонаторы сверхмощным ультразвуком.

Обследовали также подсобные помещения вокруг станции, четыре из них оказались весьма не простыми — пусковыми установками системы противоракетной обороны. В каждой было по двадцать пять противоракет, рассчитанных на уничтожение ядерных боеголовок. Также имелись два мощных лазера, установленных с той же целью.

Станция оказалось такой, какой её описали звездолётчики девятой звёздной. Войдя внутрь, земляне увидели стены и пол из красивого серебристого пластика, хорошо сочетающегося с силиколлом. В центре зал собраний с прозрачным потолком. В зале, в светло–красных креслах, более сотни замороженных тел, идеально сохранившихся в космическом холоде. Последнее собрание было торжественным. Иридиане, как и люди Земли бы на их месте, ушли с честью. Свет Ириды и сейчас был ярче света звезды Барнарда, и казалось символичным, что именно родная планета, в момент прихода землян, дарит свет погибшим сынам и дочерям. Через прозрачный потолок хорошо просматривалось звёздное небо — прекрасное и равнодушное, звёзды продолжали дарить ушедшим иридианам свою красоту.

Эдна посмотрела в глаза сидевшего на возвышении председателя собрания, в них навсегда застыл ужас, и спросила у Сандры:

— Как ты думаешь, от чего они погибли?

— Думаю, мгновенно действующий яд, — ответила она, — они применили эвтаназию, когда поняли, что им вот–вот предстоит замёрзнуть.

— Сколько, на твой взгляд, станция работала после гибели Ириды?

— По загару могу сказать — каждый из них пробыл в космосе несколько лет.

Эдна прошла перед первым рядом иридиан, глядя в лица. Они почти не отличались от землян, за исключением синих и ультрамариновых волос и цвета глаз. Зрелые и молодые, женщины и мужчины, юноши и девушки. Глаза, открытые в течение двух веков, говорили — принять смерть им было нелегко. Впервые люди Земли были рядом пусть и с мёртвыми, но людьми другой инопланетной расы, и первая встреча была печальной. Экспедиция на планету смерти, откладываемая более ста лет, состоялась. Теперь навсегда в истории останется трагический первый контакт. Глядя в мёртвые глаза иридиан, Эдна ощущала что–то не совсем понятное. Что–то не так, но что именно, не удавалось уловить.

Сон и её группа уже работали с компьютерами.

— Информация на кристаллах уничтожена, — Сон повернулась к Эдне. — Похоже, они решили подстраховаться на случай возвращения пришельцев.

— Что–нибудь можно сделать? — спросила Эдна.

— Можно, ведь полностью уничтожить информацию технически невозможно. Память кристалла — его электромагнитное поле, а оно всегда пишет историю изменений…

И добавила: — Хотя, наверное, такую работу нам под силу сделать только на Земле.

— Уничтожить историю чего бы то ни было вообще невозможно, как и память, — согласилась Эдна, — Память не просто электромагнитное поле. Это поле, которое мы всё вернее называем единым. Гравитационное и электромагнитное поля лишь частные случаи его проявления. Но, насколько мне известно, далеко не всегда эту историю можно расшифровать. Хотя я знаю — вы настоящий гений в компьютерных технологиях, но ведь здесь информацию уничтожали те, кто старался, чтобы она не попала в руки врагам…

— Так уж и гений?! — усмехнулась Сон, в её усмешке Эдне почудился вызов. — Но в остальном вы, конечно, правы. Нам придётся приложить все силы. Здесь, без сомнения, могут содержаться важные сведения.

— Сон, вам никогда не приходилось проходить сеансы глубокого гипноза? — внезапно спросила Эдна.

— Приходилось, — кивнула та, — но очень редко. К моей работе это не имеет даже косвенного отношения! — уже с более откровенным вызовом добавила она.

— Вы в самом деле так считаете, Эра? — с легкой иронией спросила Эдна.

Сон вспыхнула, но сдержалась.

— Вы предлагаете мне испытать это? — поинтересовалась она.

— Да, — кивнула Эдна, — думаю, нам всем это может помочь в работе.

— Я подумаю, — сказала Сон. — В конце концов, вам виднее, как улучшить работу подчинённых, — она натянуто улыбнулась.

Эдна одарила её такой же улыбкой.

Персонал станции жил ещё пять земных лет после гибели Ириды. Затем закончился ресурс термоядерного реактора. Подтвердился факт, что персонал станции ушёл из жизни, применив эвтаназию. Больше ничего узнать не удалось. Если кто–то и был на Луоне после прилёта «Тантры», то тщательно замёл следы.

Оставалась надежда только на микроанализ. Но это сложная и трудоёмкая процедура. Луона, казалось, не хотела отпускать землян.

Предстояло определить характерный элементный и микроэлементный состав местности. Затем то же самое для станции. Потом искать нехарактерные элементы. Чужой звездолёт, скафандр, любой другой вид техники не могли не оставить следов. Их микроскопические частицы обязательно должны были остаться на Луоне. Всё это и предстояло обнаружить. А значит, экспедиции придётся задержаться подольше на Луоне. Но выхода не было.

В межпланетном пространстве вскоре были обнаружены искусственные обломки. Беспилотные стрелоиды доставили их на Луону. Изучение станции показало, какие металлы, сплавы и пластические массы применяли иридиане, что позволило выяснить, какие обломки принадлежат иридианской космической технике, а какие — технике пришельцев. Материалы пришельцев отличались довольно сильно. Заодно получила косвенное подтверждение гипотеза — Ирида оказала сопротивление. Пять стрелоидов оставили на Луоне и поручили им поиск инопланетных материалов. Это решение неожиданно оказалось удачным, если в данном случае вообще можно говорить об удаче. На седьмой день стрелоиды подтвердили худшие опасения, обнаружив прямо на поверхности Луоны тщательно замаскированные искусственные сооружения из материалов пришельцев.

Вновь потянулись недели работы, связанной с принятием мер предосторожности. Вскоре обнаружили ядерные устройства. Они предназначались для самоликвидации сооружений, установленных, как показал анализ по степени износа некоторых материалов, примерно пятьдесят лет назад. Центр пришельцев прикрывала голограмма и энергетический экран, генерируемый специальным устройством, не позволяющим обнаружить металлический массив из космоса. Очевидно, аналогичные экраны использовались и для блокады радиосигналов, как когда–то предположила Эдна. Центр удалось обнаружить только потому, что стрелоиды утюжили поверхность Луоны на предельно малых высотах.

Выяснилось и назначение антенн на иридианской станции. Спутники, запущенные иридианами в двадцатом веке по летоисчислению Земли, действовали до сих пор, уже более трёхсот лет, исправно транслируя на Ириду, вернее на Луону, телепередачи с Земли. Компьютерная система центра пришельцев тщательно записывала эти телепередачи в ожидании, когда следующий звездолёт прилетит за информацией.

Недоброе предчувствие Эдны при первом выходе на поверхность Луоны оправдалось полностью. Пришельцы полвека назад узнали о существовании цивилизации Земли.

3

Экстренный Совет звездолёта собрался в боевой рубке.

— Всем известно, насколько неприятные у нас новости, — начал Мир. — Какие будут предложения?

Слово взял Амор Морэ. Его не пришлось убеждать принять участие в экспедиции. Он сразу охотно согласился, сказав, что если бы Эдна не позвала его, то он, наверное, сам обратился бы к ней.

— Мы должны послать немедленное сообщение на Землю, — сказал он. — Времена, когда мощи радиостанций звездолётов хватало, чтобы послать сообщение только на расстояние в несколько световых дней, к счастью, позади, и нормой стало несколько световых лет. «Аристон» оснащён самой мощной радиостанцией в истории звездоплавания. И хотя опыт радиосообщений со звездолёта на расстояние шести световых лет отсутствует, есть все основания полагать, что наше дойдёт.

— Это так, — кивнул Мир Гром, — но стопроцентной гарантии нет. А чем скорее Земля получит информацию об опасности, тем больше шансов защититься от пришельцев.

— Сообщение можно продублировать, и не раз, — заметил Морэ, — это большой расход энергии, но в данном случае он оправдан.

Слово взяла Сандра Кара.

— Опасность, нависшая над Землёй, самая грозная в истории, — сказала она, — и, возможно, более разумным стало бы наше немедленное возвращение. Но я считаю, что экспедиция должна продолжить работу. Мы до сих пор не знаем, что случилось с иридианами и кто наши враги. А способы выяснить это есть. Кроме того, не следует забывать, что межзвёздные полёты опасны, и хотя нам идти проторённым путём, полной гарантии, что экспедиция вернётся, нет. Радиосигналы дают надёжную возможность предупредить Землю. Сообщение нужно послать.

— Хотела бы уточнить, — спросила Дейра, — почему станция на Луоне не участвовала в космическом сражении? Ведь она наверняка была одним из центров противокосмической обороны Ириды!

— Естественный спутник — это не звездолёт, Дейра, им нельзя управлять, — ответил Морэ. — Луона в момент атаки пришельцев была далеко от места сражения. Атаковать её потом для обескровленного флота пришельцев не имело смысла, атака означала ненужные потери. Было ясно, что персонал погибнет, как только закончится ресурс реактора.

— Морэ, как вы думаете, — заговорил Мир, — как скоро землянам можно ожидать атаки со стороны пришельцев?

— Учитывая, что здесь они объявились вновь через сто пятьдесят лет, расстояние до их мира или одного из их миров максимум семьдесят световых лет. Какое–то время, допустим, ещё сорок лет, их звездолёту нужно, чтобы вернуться. Затем им нужно ещё восемьдесят лет, чтобы посланный боевой флот достиг Земли. Но это в лучшем случае. Вряд ли решение о повторном полёте на Ириду принято сразу после возвращения эскадры, скорее всего, прошло какое–то время. А это значит, ближайший к Земле мир, населённый ими, на расстоянии всего нескольких десятков световых лет от Солнца, намного ближе, чем Ахернар. Значит, вторжения нужно ждать через несколько десятилетий.

— Как же они не обнаружили нас до сих пор? — спросила Дейра Кор.

— Очевидно, их экспансия направлена к богатым звёздами центральным скоплениям Галактики, — ответил Морэ. — Возможно, планета, ставшая базовой для удара по Альграбу и Ириде, колонизирована недавно. Впрочем, в их масштабе «недавно» может означать и тысячу лет, — подумав, добавил он.

— Но как мы сможем оказать сопротивление цивилизации, которая уже тысячи лет назад овладела межзвёздными полётами? — вновь спросила Дейра.

— Сопротивление, Дейра, мы оказать сможем, — ответил Мир Гром. — Более того, мы сможем победить. Факты говорят — у них нет боевых аннигиляторов. Видимо, они их не изобрели. Иначе какой смысл посылать на уничтожение разумных цивилизаций целые эскадры и наносить ядерные удары? Один наш «Аристон» легко сметёт с Ириды всё живое. И не только Ириды. «Аристон» может уничтожить десятки и сотни миров.

Спокойный и деловой тон командира резко контрастировал со страшным смыслом его слов. В рубке повисла неловкая, напряжённая тишина.

Дейра в растерянности смотрела на повелителя звездолёта.

— И вы сделаете это, Мир?! — тихо спросила она.

— Да, Дейра, — просто ответил Гром, — я сделаю всё, чтобы защитить Землю и Великое Кольцо…

— Но чем же мы тогда лучше этих нелюдей?! — потрясённо спросила она.

Ей никто не ответил. Напряжённое молчание усилилось. Его нарушила Эдна, переведя разговор на другую тему.

— Я тоже против немедленного возвращения, — сказала она. — Мудрость учит: «Самый страшный враг тот, которого не знаешь». Нам выпала редкая удача хоть что–то узнать об этой чудовищной псевдоцивилизации. У нас великолепная радиостанция, и, полагаю, нужно ограничиться тремя дублирующими сообщениями. Кроме того, мы до сих пор не выяснили, выжил ли кто–нибудь из иридиан, а помочь им — наш долг.

Слово вновь взяла Сандра.

— Мы до сих пор не знаем даже, как пришельцы выглядят, — сказала она. — Не говоря об их физиологии и генетике. Судя по всему, иридиане дали им суровый отпор, а значит, мы обнаружим в космосе останки не только иридиан, но и их врагов.

— Как знать, — сказал Морэ, — может быть, исследуя обломки их звездолётов, мы узнаем о координатах их планет. Наверняка на навигационных компьютерах есть такая информация. Значит, попробуем её расшифровать.

— Кто–нибудь считает, что нужно прекращать работу? — спросил Мир Гром.

Таковых не нашлось.

— Что ж, Корн, — продолжил он, — мне кажется, Луона нам дала всё, что могла. Пора отправляться на Ириду.

Последняя ночь на Луоне была очень тревожной для Эдны. Навалившееся чувство опасности приглушало интуицию, не давая возможности осознать природу тревоги. Эдна попыталась войти в транс, но не получилось. Некоторое время она размышляла, не применить ли психоделики, но решила этого не делать. Она ни разу не применяла их с тех пор, как получила звание Раджа–йога.

Наконец, удалось забыться тревожным сном.

Её разбудил чудовищный грохот и сигнал боевой тревоги. Корабль трясло. Казалось, что великан бил по нему гигантским молотом, в иллюминаторах вспыхивало пламя. Эдна остро почувствовала, как близка смерть. Полыхнула яркая вспышка.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось.

На Луоне пришлось задержаться. Расследование показало, что «Аристон» был обстрелян системами противоракетной обороны иридиан. И это дело рук кого–то из членов экипажа звездолёта.

Пульт управления ракетными системами находился на основной станции, и именно в его восстановленную компьютерную систему была введена программа, перенацелившая ракеты на удар по «Аристону» по навесной траектории. Земляне перезарядили аварийные аккумуляторы компьютерной системы, никому и в голову не пришло их разрядить. Именно это и позволило нанести удар.

Установить личность диверсанта, естественно, не удалось. Сбросить простую программу на компьютер станции с мини–носителя — дело не сложное. Звездолёт и экипаж спасло только то, что обшивка, хоть и с трудом, но выдержала удары кумулятивных боеголовок противоракет. Было ясно: на борту корабля находится смертельный враг или смертельные враги, и они не пощадят никого, в том числе и самих себя. Давняя гипотеза Эдны об адептах тайной смертеутверждающей религии получила уже отнюдь не косвенное подтверждение.

4

Эдна, сидя перед иллюминатором в своей каюте, смотрела на удаляющуюся Луону. Та уже имела диаметр не намного больший, чем земная Луна. Она с детства любила ночное небо, но на Земле увидеть удивительную красоту звёздного мира можно не всегда. И с детства Эдна любила Луну — Солнце Ночи, как называла её про себя, подолгу смотрела на эту удивительную планету. Ей казалось, что и Луна тоже смотрит на неё. Именно это однажды и научило её входить в транс, тоже ещё в детстве. Самым удивительным чувством Эдны всегда было чувство непонятной близости к Луне. Она всегда воспринимала её не как небесное тело, а как близкого человека, причём близкого человека, которому сейчас очень тяжело.

Эдна невольно вспомнила стихотворение русского поэта, посвящённое Луне:

Лик Ужаса в бесстрастности эфира

Вне времени, вне памяти, вне мер!

Ты кладбище немыслимых Химер,

Ты иверень разбитого Потира.

Зане из сонма ангельского клира На Бога Сил, Творца бездушных сфер,

Восстал в веках Денница–Люцифер,

Мятежный князь Зенита и Надира.

Ваяя смертью глыбы бытия,

Из статуй плоти огненное «Я»

В нас высек он; дал крылья мысли пленной,

Но в бездну бездн был свергнут навсегда.

И остов недосозданной вселенной

Ты вопль тоски, застывший глыбой льда.

И почувствовала, что проваливается в транс. Каюта и Луона исчезли.

Титаническое космическое сражение достигло высшего пика. Первая линия противокосмической обороны Земли была сметена. Эдна и Рам мысленно проклинали себя, что не смогли убедить людей Земли вложить больше средств в систему защиты. Даже после экспедиции на Ириду Карту удалось сохранить большое влияние, и, признав факт существования Коры и опасность для Земли и Великого Кольца, исходящую от неё, он со сторонниками, тем не менее продолжал утверждать: «Псевдоцивилизация Коры — это деградировавшая эволюционная система, а такая система неизбежно слабее социально здоровой». И большинство землян поверили сторонникам Карта. Теперь за эту наивность приходится платить.

Три орбитальные крепости, вместо запланированных пяти, оказались недостаточно эффективными. Боевые аннигиляторы тоже отнюдь не абсолютное оружие. Силовая защита боевых звездолётов корнов аннигилировалась не полностью, а лишь частично. Аннигиляторы были, конечно, намного эффективнее, чем лазерное и плазменное оружие корнов, но эффект оказался меньше ожидаемого. Механизмы кораблей корнов в большинстве случаев восстанавливали повреждённую силовую защиту.

Будь число кораблей равным, земляне легко уничтожили бы флот вторжения, но вражеских кораблей было намного больше.

На огромном экране центра противокосмической обороны, расположенного под Арктидой, появился Мир Гром, командующий боевым звёздным флотом Земли.

— Мы потеряли две трети наших боевых звездолётов, — мрачно доложил он. — У корнов потери намного больше, но… — Мир немного помолчал. — Компьютерный анализ показывает, что несколько их кораблей вполне могут прорваться к Земле. Этого же достаточно, чтобы испепелить ядерным оружием и УБТ более трети наших крупных городов. Как известно ещё по Ириде, наземные системы противоракетной обороны малоэффективны. — Мир опять помолчал и продолжил: — Сейчас они перегруппировуются. Уже очевидно — удар будет направлен в самое большое «окно» между стационарными орбитами наших орбитальных крепостей. Оно расположено над западом Евроазиатского континента. То есть основной удар неизбежно обрушится на русские и европейские города, также в сфере их досягаемости Ближний Восток. Я приказал остаткам флота сосредоточиться в этом направлении. Бой начнётся через несколько минут! — закончил он и отключился.

На экране появились звездолёты землян, выстраивающиеся в боевой порядок, а затем огромный рой сияющих точек кораблей корнов. Несмотря на все потери, их всё же было намного больше. Вскоре звездолёты вошли в огневой контакт. Было чётко видно, что кораблей корнов гибнет куда больше, но всё меньше оставалось и земных звездолётов.

На экране вновь появился Мир. Эдна ещё никогда не видела у него такого напряжённого выражения лица.

— Они начали прорыв, — кратко доложил он. — Через считаные минуты удары обрушатся на Землю!

Эдна вышла из транса и долго сидела в кресле неподвижно, приходя в себя. Второй подарок Луоны был не менее впечатляющим, чем первый.

Теперь, благодаря Прямому Лучу, она знала самоназвание псевдоцивилизации и то, как себя называют её представители, знала, каким будет результат первого сражения землян с корнами, и знала, как это изменить. Академия Горя и Радости давно уже доказала, что будущее не предопределено, и подобные картины — это только линии вероятности, на которые можно влиять. Эдна включила мнемограф и ещё раз внимательно просмотрела картины, возникшие в её сознании. «Что ж, — решила она, — посмотрим. Нужно обязательно найти на Ириде доказательства того, что эта запись не плод моего больного воображения».

Глава IV

Троан

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъярённом океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

А. С. Пушкин

1

Звездолёт был на орбите, шли работы по выбору места для посадки и адаптации к условиям Ириды. Вечно угрюмый командир корабля Мир Гром и Сандра Кара случайно оказались рядом в огромном зале для занятий гимнастикой в невесомости. Гравитация в нём была отключена. На руках обоих были небольшие крылья, и сама собой возникла мысль посоревноваться, кто преодолеет дистанцию полёта быстрее. Гибкая грациозная Сандра и коренастый широкоплечий Мир старались изо всех сил. С очень небольшим перевесом победила Сандра. И сразу заметила — суровый командир огорчён, хотя и не показывает этого. Улыбнулась.

— Знаете, Гром, — сказала она, — я прожила на свете ненамного больше, чем Эдна, хотя в наше время это не считается очень солидным возрастом, и всё же меня всегда удивляет, как умудряются даже самые лучшие мужчины оставаться мальчишками.

Мир заметно смутился.

Сандра рассмеялась.

— Вот видите, — сказала она, — но должна признать, такая мальчишеская непосредственность довольно мила.

Может быть, в качестве реванша сразимся в чём–либо другом? Я слышала, вы любите фехтование.

— Знаю, что и вы тоже его любите.

— Это так, — согласилась Сандра. — И думаю, в фехтовании мужчина всегда проиграет женщине, — и весело взглянула ему в глаза.

— Почему? — удивился Мир.

— В фехтовании, особенно лёгким оружием, ловкость, выносливость и выдержка имеют большее значение, чем сила, а в этих качествах женщина превосходит мужчину. Вот если бы бой был на тяжёлых мечах, например двуручных, женщина, при прочих равных условиях, обязательно бы проиграла. Но этим видом боя сейчас занимаются немногие любители, да и вызывать на такой бой женщину не по–рыцарски, — Сандра вновь лукаво взглянула на Грома.

— Ещё не так давно, — заметил Мир, — не по–рыцарски было вообще вызывать женщину на бой.

— Да, — согласилась Сандра, — но с тех пор многое изменилось. Люди поняли — место мужчины и женщины рядом в совместном пути, и она вправе ему уступать только в физической силе. С тех пор мужчинам стало намного труднее доказывать, что они сильный пол. Может, сразимся прямо здесь, в невесомости? Мне всегда нравился такой бой.

— Я, как профессиональный звездолётчик, люблю занятия в невесомости. Гравитаторы всегда могут отказать, поэтому такие упражнения крайне важны.

— Прекрасно, бросаю вам вызов, — улыбнулась Сандра и подняла руку, в которой мгновенно вспыхнул лёгкий светящийся меч из силовых полей.

Мир склонил голову, принимая вызов. В его руке тоже вспыхнул меч.

Противники отсалютовали и сошлись в схватке, что было крайне сложно в невесомости. Разница в тактике вскоре стала очевидной: Мир полагался на стремительный напор и натиск, Сандра, напротив, умело уходила °т прямого столкновения, дающего преимущество Миру, Делала частые обманные движения и только потом наносила удары всерьёз.

— Туше! — торжествующе объявила она, достав левое плечо Мира, и взглянула на него с откровенной иронией.

Мир отпрянул на максимально возможное расстояние и, выставив меч, переживал острую боль — пропущенный выпад означал приличный удар электрическим током. В нём вскипела дикая ярость. Но усилием воли он сумел себя сдержать.

Они сошлись вновь. Теперь Мир перестал полагаться на натиск и начал экономить силы, и, только пропустив очередной выпад, понял — Сандра всё же сумела его обмануть, навязав более выгодную для себя тактику боя.

Он начал по–другому строить бой, навязывая свою тактику, но было поздно. Два пропущенных удара давали о себе знать, и Сандра, сэкономившая больше сил, опять оказалась в выигрыше.

— Туше! — вновь вскрикнула она.

И когда Мир, поняв, что проиграл, кинулся на неё в отчаянном и стремительном последнем броске, умело увернулась, отбила нанесённый уже нетвёрдой рукой удар и по самую рукоять всадила ему меч в солнечное сплетение. Иллюзия того, что Мир пронзён мечом, была полной. Лезвие, сверкая, вышло из спины, а по телу хлынула голографическая кровь, совсем как настоящая. Боль же от удара током была настолько сильной, что как только Сандра выдернула меч, он обмяк почти так же, как обмяк бы в реальности. Если бы бой происходил при гравитации, то Мир рухнул бы на пол.

Сандра отсалютовала поверженному противнику.

— Вот видите, Гром, — сказала она, когда командир звездолёта пришёл в себя, — в фехтовании преимущество всегда на стороне женщины. Я, кстати, забыла сказать ещё об одном преимуществе — женщины хитрее мужчин. Мы намного реже, чем вы, сохраняем наивность даже в ранние годы, вы же в какой–то мере остаётесь наивными всегда. И мы умеем это использовать.

— Только что убедился в этом, — согласился Мир и неожиданно для себя выдал: — Слышал, что в прежних жизнях вам не раз приходилось убивать мужчин.

И тут же замолк, мысленно кляня свой язык.

Сандра расхохоталась. На этот раз её мелодичный смех звенел намного дольше.

— Что в вас ещё по–настоящему хорошо, Гром, — сказала она, — так это то, что, потеряв равновесие, вы легко обретаете его вновь. Весьма редкая черта, поверьте специалисту. Ну а на ваш вопрос отвечу честно — имеется медитативная память и о таких событиях. Но ведь никто пока не доказал, что так называемая избыточная информация — это действительно память о прежних жизнях. Впрочем, что вас ещё интересует в моих прежних жизнях? Я выиграла у вас два раза подряд и сейчас в отличном настроении, поэтому отвечу на любые вопросы, — и в очередной раз искромётно взглянула в глаза.

— Ещё я слышал, — улыбнулся Мир, — в одной из инкарнаций вы умели танцевать танец со змеем и делали это с Корн, с которой вы подруги, может быть, уже даже не много веков, а много тысячелетий.

Сандра стала серьёзной.

— И это так, Гром, — сказала она, — у нас с Эдной действительно много общих воспоминаний о прежних жизнях. Они и сблизили нас, наверное. И знаете, — тень улыбки вернулась в глаза Сандры, — нам очень хотелось бы повторить этот танец. Кстати, правильно он называется «Поцелуй со змеем».

— Я знаю, — кивнул Мир, — и могу вас понять. И всё равно, настолько чудовищный риск, поцеловать громадную смертельно ядовитую змею, которая перед тобой в боевой стойке. Увернуться от неё, поцеловать вновь, вновь увернуться и так до тех пор, пока у змеи совсем не останется яда. Пожалуй, ни один мужчина, никогда, не сможет сделать такого.

— А это и не для мужчины, — согласилась Сандра, — храм Эриду — храм Тантры, а тантристы ещё в незапамятные времена поняли: для того чтобы изменить мир, женщина должна быть более ловкой, умелой и мудрой, чем даже самая ядовитая, самая стремительная и самая коварная змея. Иногда мужчина должен отходить в сторону, Гром.

— Не спорю, — согласился Мир, — равно как и женщина, впрочем.

— Равно как и женщина, — подтвердила Сандра, — но в большинстве случаев им лучше бы действовать вместе, а человечество поняло это совсем недавно. И вам с Эдной тоже, — неожиданно добавила она.

— О чём вы?

— Я тоже знаю — у вас с Эдной есть общие воспоминания о прежних жизнях.

— Да, я забыл, кто вы, — кивнул Мир. — Я стал воспринимать вас просто как врача и начальника медицинской службы звездолёта, забыв, что вы великий психолог и официально представляете на «Аристоне» Академию Горя и Радости.

— Гром, вы совершенно не умеете льстить, — неожиданно резко произнесла Сандра. — Я всего лишь известный психолог, далеко не выдающийся и тем более не великий. Льстить нужно, соблюдая меру. Любая женщина хочет быть обманутой не меньше, чем любой мужчина, но обман должен быть искусным.

— Но я говорил искренне, — возразил Мир, — и действительно считаю вас великим психологом или уж, по крайней мере, выдающимся. И так считаю не я один, а, наверное, каждый, кто читал ваши работы. К тому же разве в наше время нужен обман?

— Он всегда нужен, Мир, — назвала его Сандра первым именем, — и мужчина должен это помнить. Вы очень красивы, причём подлинной мужской красотой, и, на мой взгляд, ваша красота отражает истинное положение. Женщины просто разбаловали вас тем, что всё вам прощают. Даже то, что вы им всегда говорите правду. И будет лучше, если вы это однажды сами поймёте. Например, во Франции в девятнадцатом веке мальчиков из аристократических семей специально учили выражать восхищение нарядом дамы минимум несколько раз за вечер, даже если это не соответствовало действительности, и учили делать это мастерски, чтобы не попасть впросак. Вы же совершенно не умеете этого делать и, похоже, не собираетесь учиться.

Сандра вновь лукаво сощурила «тигриные» глаза и кокетливо тряхнула длинными огненно–рыжими волосами.

Командир звездолёта впервые почувствовал — откровенное кокетство Сандры не просто действует на него, а действует с потрясающей силой.

— Наверное, вы правы, — смущённо признал он. — Но мне приходится много работать, и на ухаживания не остаётся ни сил, ни времени.

— И женщины это понимают, — кивнула Сандра, — а вы этим без стеснения пользуетесь и лишаете радости и себя, и других. Скажите, — она вдруг резко переменила тему, — вы считаете Эдну своим проклятьем?

Мир задумался и подплыл к огромному голографическому экрану ТВФ — на нём сияла Ирида. Звездолёт шёл на низкой орбите, и светоносная бездна планеты закрывала практически всё поле зрения, лишь кое–где оставляя место ультрамариновой бездне космоса. Сандра грациозно подплыла, и они вместе повисли над огромным сияющим миром, в котором никогда ещё не был человек Земли.

— Возможно, — наконец сказал Мир, — возможно, Сандра. Когда я встречаю женщину типа Эдны, в моей душе просыпается сильная боль. Я старался избегать таких женщин, но судьба буквально сталкивала нас. Я всегда удивлялся, почему эти женщины, сочувствуя мне и стремясь помочь, на деле причиняли ещё большую боль.

— То, что такие женщины, внешне сочувствуя вам, на деле причиняют ещё большую боль, не удивительно, — возразила Кара. — В этом обычная тактика Кали, которую они чаще применяют к вам, поскольку на вас она, по–видимому, действует эффективнее, чем тактика Цирцеи. Психологи давно знают — нашей психике нужны не только положительные, но и отрицательные переживания, и это главное, что нужно для дальнейшего развития и совершенствования души. В этом суть работы Академии Горя и Радости. Оба состояния психики нужны не только личности, но и обществу, точнее ноосфере. Боль — сигнал тревоги, и душевная боль не исключение. И мы должны постигать на всё новом уровне не только радость, но и боль. Кокетство Кали из глубины веков строится на этом контрасте. Она то оскорбляет мужчину, которому нравится, то проявляет к нему сочувствие, всё углубляя оба переживания. Именно этот контраст позволяет ей однажды пробудить в мужчине чувство любви. В отличие от Цирцеи, которая то унижает мужчину своим кокетством, то проявляет к нему нежность, также совершенствуя равновесие. И тем не менее я понимаю вас, — неожиданно добавила она. — Эдна не Кали и не Цирцея, она другой, очень редкий тип женщины, и её предназначение намного более значительно, чем предназначение Кали и Цирцеи. К тому же ваши отношения невообразимо давно это совершенно особые отношения. Сколько раз она заставляла вас зажечь Тёмное Пламя?! — задала она непонятный вопрос.

— А вы знаете?! — спросил Мир.

— Не больше вас, Гром, — ответила Сандра.

— И потом, Кара, вы сами сказали — никто не доказал, что память о прежних жизнях действительно память о прежних жизнях. Пожалуй, даже доказано обратное.

— Нет, Мир, — вновь назвала его первым именем Сандра, — обратное тоже не доказано. Доказано лишь, что явление существует и что реинкарнация невообразимо сложнее всего, что мы можем себе представить. Если хотите знать моё мнение — я верю, вы встречаетесь с Эдной далеко не в первый раз. Равно как и не в первый раз вам придётся принять немыслимо чудовищное, бесчеловечное, но необходимое решение. Если придётся, конечно.

— Решение зажечь Тёмное Пламя, в котором сгорят не просто люди, в котором сгорит целый социум?!

— Мёртвый социум, Гром. Социум–вампир, который, если не лишить его фальшивого живого облика, сделает псевдоживым весь мир или многие миры. Вспомните, как в русских народных сказках учат обращаться с упырями. Уже давно русский народ понял: самое страшное в упырях — их очарование, их псевдокрасота. Именно она убивает душу, оставляя жить тело, в этом суть «укуса вампира». И всё равно вспомните, сколько душ, особенно у молодёжи, именно в России, в последние годы доноосферного общества убил фашизм и как близко подошла Цивилизация к тому, чтобы стать социальным манкуртом.

— Скажите, Кара, а убивать вампиров, тем более тех, которые вам доверились, это разве не отвратительно?

В глазах Сандры появилась такая бездна коварства, что Мир впервые понял — есть бездны большие, чем бездна космоса, где он провёл большую часть жизни.

— Знаете, Мир, — с лёгкой усмешкой сказала она, — это может быть даже приятным. А точнее, намного более, чем просто приятным. Я часто спрашиваю себя: чем я, как и Эдна, впрочем, отличаюсь от вампирши?! И я не могу сказать, что оправдания удовлетворяют меня полностью. Даже те, которые даёт Тантра. Образ йогини–ведьмы, убивающей возлюбленного, — древний образ. Она приносит его в жертву чёрной Дурге, но ведь на самом деле Кали, Рашти и маленькая Лакшми, богиня счастья и печали, одно целое — Тройственная Богиня. И только Тройственной Богине по силам сделать наш мир, наконец, счастливым. И я, и вы, и Эдна служим одной богине.

— А как быть со второй её стороной — богиней тёмного эроса? Также предстающей в трёх ипостасях: великой ночной хищной многоликой твари, так похожей на прекрасную и беспощадную Кали, великой свиньи или самки, так похожей на нежную и прекрасную Цирцею, и великой змеи, так похожей на маленькую Тихе или Лакшми? Ведь их так трудно отличить, и они так прекрасны, и очень немногим дан дар отличить величайшую красоту от величайшего уродства. Оно и делает неотразимым трёх великих тварей.

— А их укусы — смертельными для душ, отравляемых псевдокрасотой, — с лёгкой усмешкой добавила Сандра. — И кто же я, по–вашему, хищная ночная многоликая тварь — милосердно убивающая ночная кобылица, как её называли когда–то, или беспощадная Кали?

— Зачем вы так шутите, Сандра? — грустно спросил Мир. — Разве могла ночная тварь выжить за два с половиной века Ноосферной эры?

— Как знать, Мир, как знать… — печально ответила Сандра. — Она многолика. Она умеет прятаться не только в тёмных углах жизни, но и в тёмных углах души. Чем совершеннее и прекраснее женщина или мужчина, тем тоньше и острее лезвие, по которому им приходится идти. Стоит только оступиться, и из бездн нашей души выползет такое… Вы полагаете, — она неожиданно сменила тему, — Эра Сон — та женщина, которая может спасти вас от вашего вечного проклятия, от Эдны?

— Похоже, вы знаете обо мне ещё больше, чем я думал, — грустно улыбнулся, но всё же улыбнулся Мир. — Но каким образом? Времена, когда люди шпионили друг за другом, к счастью, давно прошли.

— Во–первых, это не так, Мир, — мягко сказала Сандра, — ПНОИ иногда приходится шпионить за людьми и сейчас. Психика ещё много веков будет хранить бездну тьмы, поэтому и нужна организация психологического надзора. Во–вторых, я всё же психолог и знаю своё дело. Сон была с вами и в прошлой звёздной экспедиции, а настолько физически красивые люди просто не могут не тянуться друг к другу. Это даже не закон психологии, это закон жизни.

— С Эрой у нас действительно особые отношения, но только издалека.

— Это я тоже поняла, — кивнула Сандра, — но ведь и вы понимаете, что Эра не Тихе, как Эдна, и не Кали. Она Цирцея, и она великая Цирцея. Действует мягко и нежно, зато наверняка. И ни одна женщина не умеет заставить мужчину так возжелать себя, как Цирцея. Поэтому она и превращает их в свиней, если, конечно, мужчина изначально свинья, в человеческом обличье. Она же и очищает мир от таких свиней. Но истинная её задача не в том, чтобы недостойный мужчина захлебнулся в собственных нечистотах, а в том, чтобы помочь ему уничтожить свинью в себе. Захлебнуться же она ему позволяет, только если ей не удалось выполнить свою истинную миссию. Задача же Кали — очищать мир от ночной твари в человеческом облике, в данном случае в облике мужчины, и точно таким же путём, прежде всего, очищая души.

— Как Тихе одинаково хорошо умеет делать и одно и другое, да к тому же ещё и третье, что умеет только она, — закончил Мир. — Как великая змея, великая самка и великая ночная тварь умеют делать обратное, почти так же хорошо, но, к счастью, и великому счастью нашего мира, именно ПОЧТИ, поэтому он и достоин жизни. Сандра, но ведь мы ушли от темы.

— А вы сами как думаете, Мир, что тяжелее: убить одного человека, или уничтожить целый город, или уничтожить целый мир?

— Признаюсь, Сандра, до сегодняшнего дня я был уверен — уничтожить целый мир или город намного тяжелее. Теперь я в этом сомневаюсь.

— И почему?!

— Потому, что человек — это тоже целый мир, и бездны его души не менее глубоки, чем бездны вселенной. Человек — микрокосм, так говорят давно, но, наверное, это нужно понимать буквально.

Лицо Сандры исказила боль. И та бесконечная боль, которую он так часто видел в глазах Эдны, вдруг померкла и даже показалась незначительной. Ещё более незначительной ему показалась собственная боль, всегда пылающая в душе.

— Наконец–то ты это понял, — хрипло сказала она, впервые назвав на «ты».

Сандра медленно, с невыразимой грацией, повернулась спиной и поплыла к выходу из зала. Уже перед самым выходом она полуобернулась и посмотрела на него долгим призывным взглядом. И исчезла за дверью.

2

Приготовления к посадке закончили. Медицинская служба синтезировала препараты, необходимые для адаптации к микроорганизмам Ириды. Сандра сообщила, что в целом для перестройки организма понадобится несколько месяцев. Совет решил — пока не будет установлено, что на Ириде нет реальной опасности, звездолётчики будут работать за пределами корабля в скафандрах высшей защиты. Около побережья, где под горной грядой по косвенным признакам были глубокие подземные пустоты, находились руины большого города.

Местность была равнинной, значит, корабль мог сесть где угодно. Сам город поразил не термоядерный удар, а удар оружия, использующего неизвестную ядерную реакцию.

Звездолёт опустился чуть в стороне. При посадке хорошо просматривалась панорама города, были видны концентрические круги зданий и сооружений. В центре огромный жилой массив из многоэтажных зданий. Когда–то он утопал в зелени. Скелеты растений в парках и скверах везде, и не только на земле. В высотных жилых домах на кольцевых пристройках были просторные висячие сады, где когда–то росли, и очень буйно, деревья, кустарники и цветы. В садах утопали и крыши домов. В центре стояли высотные административные здания, отличавшиеся от жилых строгостью линий.

Впечатляла архитектура, в которой большое место занимал силиколл, делающий административные здания почти прозрачными. Его гармонично дополнял серебристый пластик, уже известный землянам. Серебристый оттенок то доходил до зеркального, то становился почти серым. Во всей архитектуре чувствовалась устремлённость ввысь и та неуловимая гармония, что делала город единым организмом. Такое ещё редко удавалось соблюсти строителям Земли. Во многих домах использовался цветной силиколл как архитектурный элемент. Огромные конструкции из цветного силиколла, выполненные в виде огранённых кристаллов, были подняты на большую высоту. Они красиво смотрелись с воздуха и напоминали россыпь драгоценных камней на чеканном серебряном подносе. Снизу они впечатляли ещё больше.

Разглядывая эту россыпь, Эдна подумала, что красота несколько нарочитая, броская, слишком подчёркивающая совершенство.

Вторая примечательная особенность — обилие водоёмов, ныне пересохших. Все соединены в единую систему, очевидно, позволявшую поддерживать воду постоянно свежей, и оборудованы превосходными искусственными пляжами. Пляжи с воздуха выглядели яркими цветными пятнами. Песок был разноцветным: янтарный, изумрудно–зелёный, сапфирово–голубой. Даже с высоты было понятно, что кристаллики песка идеально чисты и похожи на крохотные драгоценные камешки. Вокруг водоёмов множество сооружений для водного отдыха: вышки, водные горки, системы гидромассажа. Похоже, иридиане любили отдыхать на воде в городе. При этом до побережья океана было совсем недалеко, к нему вели превосходные дороги. Даже глядя на мёртвый город, легко было представить, каким прекрасным он был раньше.

После посадки на гравитационных двигателях на абсолютно серую почву (за окраиной растительности не было или скелеты растений здесь успели рассыпаться в прах) в город отправили большой пилотируемый стрелоид. Большой беспилотный стрелоид, единственный на «Аристоне» оснащённый «ракетами–кротами», отправили к предполагаемым подземным пустотам.

Пилотируемый стрелоид опустился в центре, на главной городской площади.

Из стрелоида высадились три группы: археологическая под руководством Эдны Корн, медико–биологическая под руководством Сандры Кара и научно–техническая во главе с Эрой Сон. Каждого сопровождал личный робот–спутник, девятиножка СДФ. Мёртвый город встретил землян лёгким печальным ветром. Сначала люди осматривались. Летящие архитектурные формы вблизи впечатляли ещё больше. Город не давил, а, напротив, казалось, давал крылья. Во всём чувствовалось — здания строились умелыми и заботливыми руками, и эта забота будет всегда с устремлённым в небо человечеством Ириды. Добрая монументальность пронизывала здания. Каждая деталь напоминала человеку: всё здесь для его благополучия и счастья, везде и во всём его поддержат тысячи и тысячи заботливых рук, весь огромный город только пьедестал, поддерживающий красоту, мудрость, разум и величие человека и общества.

Особенно впечатляло центральное административное здание, в котором больше всего поражали оптические свойства. Профессиональные оптики потрудились на славу. Здание пронизывал свет. Он не ослеплял, напротив, был приятен для глаз, завораживал и умиротворял.

В то же время, чем больше человек смотрел, тем больше пробуждалась неуёмная жажда деятельности. Это свойство оптических кристаллов знали на Земле давно и издревле считали магическим, но его никто и никогда не использовал в архитектуре. Здесь же мягкое сияние было органичной частью не только здания, но и всего удивительного города, собравшего, казалось, всю великую красоту древней цивилизации Ириды. Струящиеся, пронизанные мягким светом конструкции заканчивались тремя вершинами, их венчали рукотворные цветные кристаллы из силиколла. Две вершины пониже венчали огромные тёмно–синие — сапфировые — кристаллы, главную венчал пунцово–красный — рубиновый. Свет мягко преломлялся и переливался в тончайших бриллиантовых гранях. Чувствовалась ничуть не давящая завершённость и законченность, к чему в земной архитектуре удалось приблизиться только куполам русских церквей. Эдна вспомнила, что прекрасные русские храмы изначально не имели отношения к православию, и «навеки проклятый знак распятого» стал венчать их только после «крещения Руси», до этого русский народ венчал храмы изображениями птиц. Православие, как и христианство в целом, не могло звать в небо, напротив, оно вбивало в голову — ваше место на Земле, и мечтать о небе и звёздах — кощунство. Но русские сумели сохранить в облике своих храмов великую мечту и великий вызов создателей Вавилонской башни.

Эдна вновь, как и с высоты птичьего полёта, внимательно всмотрелась в обозримый город и в это здание, и вновь ей почудилась некая нарочитая броскость, скрывающая фальшь. Вспомнила: это возникло ещё на Луоне, когда она осматривала замороженные тела иридиан. «Что ж, — подумала она, — раз чувство возникает не первый раз, то придёт ещё». И тут же успокоила себя: «К тому же, наверное, всё может объяснить печать смерти». Она Действительно лежала на всём. Чётко, на фоне ослепительно–голубого неба, выделялись тёмно–серые скелеты Деревьев находившегося рядом с площадью огромного сквера. В сквере бросались в глаза высохшие пруды и каналы с ненужными теперь изящными арками мостов. И печальный звон ветра, овевающего навеки уснувший прекрасный город.

В центре площади находилась скульптурная композиция. Молодые мужчина и женщина стояли, взявшись за руки и прикоснувшись друг к другу плечами. Головы чуть приподняты, они смотрели не под ноги, а вверх. В одухотворённых лицах и серьёзных глазах тем не менее читалась какая–то бесшабашная весёлость и бесконечная радость жизни людей, чьи предки столетия назад вырвались из многоступенчатого инферно изуродованного мироздания. Композиция, установленная на постаменте кристально–прозрачного голубоватого силиколла, была из того же серебристого пластика. Постамент, массивный внизу, кверху сужался, вознося скульптуру на довольно большую высоту, в месте соприкосновения с ней расширяясь до размеров основания. Из серебристого пластика была и главная площадь. Серебристый материал заливал весь город, сливал воедино все сооружения, и казалось, что город — единый организм. Или даже драгоценное украшение. Серебристый пластик играл роль драгоценной оправы, а кристально–прозрачный силиколл — драгоценного камня. Город напоминал сказочный ледяной дворец, но при этом дышал не холодом, а добрым поддерживающим теплом. Казалось, он весь пронизан созидательной кипящей энергией, побуждающей к спокойному, вдумчивому и в то же время страстному делу, цель которого сделать город и весь мир ещё прекраснее. «Наверное, этим подлинная красота и отличается от давящей и унижающей псевдокрасоты вампиров», — подумала Эдна, устыдившись своего странного чувства.

Решили начать изучение города с красивого здания, увенчанного тремя рукотворными кристаллами. Люди вошли в большое силиколловое фойе… и сразу увидели мумифицированные трупы иридиан. В креслах и на стульях, на полу и лестничных пролётах. Площадь была абсолютно чиста от останков. Ветер, дождь и восстановившиеся микроорганизмы, по–видимому, разрушили тела за двести лет. Но здесь их было много.

Звездолётчики разошлись по зданию, началась обычная работа. Медики и биологи занялись изучением останков людей, их одежды и всей находившейся в помещениях естественной органики, археологи — поиском документов и произведений искусства, научно–техническая группа — поиском компьютерных систем. Здание действительно оказалось административным и хранило множество аудио-, видео–и фотодокументов. Из документов выяснилось название города — Троан. В то же время документов, проливающих свет на картину гибели планеты, не обнаружили, очевидно, бой в космосе был скоротечным. Научно–техническая группа обнаружила несколько десятков локальных компьютерных сетей и главный городской электронный мозг. Эра Сон вскоре доложила — все компьютерные системы в рабочем состоянии, только обесточены.

На следующий день город и его окрестности обследовали беспилотные стрелоиды. Вскоре с большого беспилотного стрелоида пришло подтверждение — под горной грядой имеются большие подземные пустоты. Анализ грунтов, доставленных из глубин ракетами–кротами, показал, что естественные пустоты сочетаются с рукотворными.

Компьютерное оборудование главного административного здания удалось запустить. Теперь предстояла длительная работа по изучению программ. Основы земляне знали, поскольку обменялись общей информацией о программном обеспечении в период радиоконтакта Земли и Ириды, но дьявол, как всегда, сидел в деталях. Эра Сон доложила — её группе нужно не менее трёх месяцев, чтобы разобраться. Однако скоро нашли городскую библиотеку, и группа Сон буквально накинулась на научно–техническую литературу и вскоре пришла к выводу, что срок пребывания в Троане удастся сократить вдвое. Из документов почерпнули много информации о планете, в том числе и о подземных пустотах. Выяснилось, что иридиане знают о них с незапамятных времён.

Группы Эдны Корн и Эры Сон объединили усилия, отчёт об их работе обещал быть интересным и содержательным.

3

Дейра не могла успокоиться после заседания Совета звездолёта на Луоне, ей не давала покоя мысль, что «Аристон» способен уничтожать целые миры. Она решила глубже изучить Ноосферное учение и в процессе работы случайно наткнулась на статью Эдны "«Звери» и «скоты»", написанную той ещё в студенческие годы. Статья была не очень длинной.

«Изначальный перекос в мироздании — рождающий инферно, — писала Эдна, — в обществе, в цивилизованные времена, привёл к доминанте не лучших, как должно быть, а мерзавцев. Ещё древние ответили на вопрос, что является главным условием успеха в жизни, ответ прост и непригляден — смерть души. Гениально эту мысль удалось выразить великому немецкому поэту Гёте в поэме «Фауст» и великому русскому писателю Гоголю в поэме «Мёртвые души». Именно им также удалось точно, понятно и по–житейски просто показать, что мёртвые души — истинные хозяева жизни. Но смерть души происходит не всегда одинаково. Есть две дороги души к смерти.

В Эру Разобщённого Мира на Западе главным были деньги. Соответственно, чем больше у кого–либо денег, тем больше у него было власти и материальных благ. Здесь важно ответить на вопрос: что нужно, чтобы получить много денег? Каким качеством характера для этого нужно обладать? Дело в том, что деньги не от ума, как искренне думали тогда многие, а от характера и только от характера. Для того же, чтобы получить большие деньги, нужно только одно качество характера — сильная воля.

У тебя не получилось одно, берись за другое, за третье, за тысячное. Главное, не сдавайся, не опускай руки, рано или поздно пробьёшься. Минус системы — воля не обязательно должна быть доброй. Подлец тоже может быть сильным. Теперь представим себе — при прочих равных сталкиваются интересы сильного подлеца и сильного порядочного человека. Кто победит? Ответ однозначен: только подлец. Он не церемонится в средствах достижения цели. Например, порядочный человек никогда не сможет убить свою мать, подлец способен и на такое. В уголовной среде была распространена татуировка с изображением гроба и надписью: «Не забуду мать родную», она не случайна, поскольку является символом успеха в жизни по уголовным законам. Уголовные законы — всегда «законы звериные». Поэтому законы капитализма так и называли. Говорили, что «выживает сильнейший», хотя правильнее сказать: «сильнейший и подлейший».

Именно этот тип личности выживал и доминировал в бизнесе, криминальной среде и среде крупного капитала. Равно как он выживал и доминировал в вооружённых силах, правоохранительной системе и системе государственной безопасности. Расплата за выживание и доминанту — смерть души, то есть смерть совести.

Прямо противоположным образом обстояла ситуация на Востоке и в системе государственной власти в целом, за исключением силовых структур.

Если законы капитализма никому не удалось описать лучше Маркса, то законы чиновничьей (номенклатурной) системы лучше всего удалось описать, как ни странно, не учёному, а литератору, великому русскому писателю Грибоедову, в его бессмертной комедии «Горе от ума». На Востоке, как отмечено, главным были не деньги. Главным была руководящая должность. Чем выше у кого–либо должность, тем больше у него власти и материальных благ. Можно сказать так: на Западе, если есть деньги — будет и должность, на Востоке наоборот, есть должность — будут и деньги.

Соответственно, если пользоваться логикой советской общественной науки, много лет справедливо называвшей капиталистические законы «звериными», законы советской системы следует назвать «скотскими». На Западе доминировал сильнейший и подлейший, на Востоке, напротив, слабейший и подлейший — угодливый холуй и приспособленец, часто понятия не имеющий о порученном ему деле. Принцип получения высокой должности противоположен принципу получения больших денег. Его можно сформулировать так: чем больше кто–либо пресмыкается, угождает и раболепствует, тем выше он вскарабкивается по номенклатурной пирамиде власти.

Основное условие такого успеха в жизни тоже смерть души. Но смерть, если можно так выразиться, ещё более глубокая и отвратительная. У «зверя» умирает совесть, но выживает честь, и, соответственно, любой «зверь» боится позора. Опозорившись, он испытывает чувство стыда, из–за которого готов на очень решительные поступки, даже на самоубийство. Другой вопрос, что это всё же звериный стыд, «зверя» можно опозорить только в глазах других, в собственных глазах он стыда не испытывает. Нравственно полноценный человек, совершив недостойный поступок, испытывает чувство стыда и вины даже если об этом никто не знает, — эти переживания и принято называть муками совести. «Зверь» же испытывает аналогичные чувства только в том случае, если его недостойный поступок получает известность. У «скота» чувство стыда атрофируется полностью — у него нет ни чести, ни совести. Именно этот тип личности выживал и доминировал на Востоке, прежде всего в России, много веков не только при Советской власти, но и при самодержавии. По этой причине доминирующей религией и стало православие. Эта религиозная система наиболее удобна при такой системе политической. В полной мере это относится и к марксизму в советской (номенклатурной) интерпретации. В таком виде коммунистическое учение также, безусловно, выражало интересы номенклатурной бюрократии. И далеко не случайно «Моральный кодекс строителя коммунизма» буквально переписали из Библии.

Цивилизация впадает в две указанные крайности с тех самых пор, как возникло государство. Уже отмечено — реальная власть в условиях государственности неизбежно находится в руках или крупных собственников (и не важно, собственниками чего они являются: рабов, земли или капитала) или государственной бюрократии. Так было всегда, если пользоваться русским народным выражением времён Эры Разобщённого Мира, хозяевами положения всегда были или «волки позорные» или «козлы поганые». В Эру Разобщённого Мира развитие этих систем дошло до логического конца и противопоставилось в глобальном масштабе. В принципе же противоречие между «зверем» и «скотом» вечное противоречие, поскольку они живут в душе каждого. Человек тонкая, почти неуловимая грань между безднами «зверя» и «скота», но только нет ничего прочнее и надёжнее этой грани, и не случайно древние греки называли её — Аристон (наилучший). В конечном же итоге победа добра и красоты, как в этом мире, так и в душе каждого, зависит только от самого человека.

Есть ещё вопрос: что лучше? Какая система более приемлема?

В принципе верной будет вновь старая русская пословица: «Хрен редьки не слаще», но это слишком общий ответ, поскольку «звериная» политическая система всё же объективно лучше «скотской» — она менее ханжеская. Именно данный фактор рождал и более здоровые социальные отношения, и более эффективную экономическую модель. По этой причине «загнивающий капитализм» и смог победить «развитой социализм» в глобальном противостоянии систем.

Но вот только правильно ли «из двух зол выбирать меньшее»? Неужели «зверям» и «скотам» нет альтернативы и мы обречены на власть мёртвых душ?! Об этом спрашивали себя все лучшие люди Эры Разобщённого Мира.

В это время реальной политической силой становится здоровая часть интеллигенции, и особенно ощутимо эти процессы проявились в двадцать первом веке в России.

Тогда было очень модно поливать постсоветское общество грязью, подчеркивая как основные его черты: махровое невежество и бескультурье. Безусловно, доля истины в этом была. Деградационные тенденции «скотской» системы действительно глубоко извратили социальный организм. Но на этом откровенно спекулировали, не желая замечать, что вопреки всему в обществе сохранилось немало здоровых сил. Постсоветское общество было очень неоднородным, сложным и противоречивым. Любые деградационные тенденции неизбежно начинаются с элиты. «Рыба гниёт с головы», справедливо говорят в народе, но деградация элиты не означает деградации общества. Всегда параллельно с деградационными тенденциями внутри социального организма начинают назревать другие — прогрессивные, способные противостоять процессу деградации, и они нарастают по мере нарастания деградации. Сила действия всё же, даже в нашем мире, равна силе противодействия. И главным принципом мироздания остаётся принцип — мера за меру. Он не отменён, а только извращён в наших условиях. Но проявление этих тенденций происходит не мгновенно, в общественном организме высока инерция, для преодоления которой нужно накопить значительную энергию, обстановка должна созреть. Вообще, в целом возможности социального организма к саморегуляции — это удивительные и во многом даже сейчас непознанные возможности. И всегда эти живительные родники однажды пробиваются на поверхность.

Начать нужно с того, что постсоветское общество было далеко не безграмотно и тем более не невежественно. Напротив, в нём очень значительным был интеллектуальный элемент. Для того чтобы доказать это, достаточно сказать — на постсоветском пространстве в непроизводственной сфере было занято сорок два процента населения. Таким было количество интеллигенции и служащих. По сравнению с данным процентом количество и номенклатуры, и новоиспеченной буржуазии было ничтожным, и всерьёз влиять на ситуацию они могли только потому, что в руках у них находились средства производства. К тому же и постсоветский рабочий класс вопреки всему спился и деградировал далеко не в такой степени, как хотелось тогда некоторым политикам.

Здоровая часть интеллигенции реально способна была взять политическую власть в свои руки. Основной её чертой был высокий интеллект, что давало ей большое преимущество перед полуграмотными номенклатурой и буржуазией; основным занятием — производство информации — знания, являющегося основой удовлетворения потребностей и дальнейшего развития высокотехнологической цивилизации, что обеспечивало рост её влияния. По сути, научно–техническая революция уже тогда переросла в революцию информационную. Особенно мощным этот процесс стал с появлением компьютерных технологий и Интернета, и всё вернее становился принцип: «Кто владеет информацией, тот владеет миром», и речь, к счастью, всерьёз шла не о монополии на информацию, а об умении ею владеть. Интеллект превращался в самое действенное оружие политической борьбы. И всё чаще, столкнувшись с интеллектуалом, «звери» и «скоты» проигрывали. Проиграв, они начинали громко успокаивать себя и тех кто смирился с их властью, говоря: ну хорошо, иногда у него действительно получается вставить нам палки в колеса, но он один, а «один в поле не воин», не понимая и не желая понимать, что сталкиваются не с «героем–одиночкой», а с новой могучей тенденцией. На самом деле подобный интеллектуал был не один, а всего лишь первый, и с каждым годом их становилось всё больше. Таким образом, постсоветское общество, а по большому счету и не только оно, реально созрело для перехода в новое качество.

Какое?

Уже тогда становилось всё очевиднее — завтра за обществом, социальная организация которого будет строиться на основе учения великого русского учёного — академика В. И. Вернадского, ещё в первой половине двадцатого века убедительно доказавшего — будущее за ноосферной цивилизацией. Это очень сложное и многогранное учение. Именно это, прежде всего, и отличало его от коммунистических, буржуазно–демократических и весьма популярных на Западе технократических теорий, которые весьма примитивны в основе и потому столь часто пригодны для массового употребления в худшем смысле слова. Но стремительно растущий интеллектуальный потенциал общества позволил учению быть понятым многими.

Основное преимущество здоровой части интеллигенции было в том, что финансовые магнаты пользовались в народе вполне заслуженной ненавистью, а чиновники вполне заслуженным презрением. Врачи, учителя, инженеры, учёные же пользовались в народе заслуженным уважением.

Именно эти процессы, завершив свою кристаллизацию в первой половине двадцать первого века, и породили Вторую Великую Революцию. Её не смог предвидеть ни один из практических политиков начала двадцать первого века. Она была совершенно внезапной для капиталистов и номенклатуры, привыкших не принимать всерьёз тех, у кого есть знание, но нет больших денег и высоких должностей. И она невероятно быстро изменила лицо мира, изменив, прежде всего, научную парадигму, позволившую людям на научной основе понять, в насколько беспощадном и уродливом мире они живут, равно как и то, что только они сами способны изменить свою жизнь».

Прочтя статью, Дейра задумалась. В памяти всплыли бессмертные строки У. Шекспира:

Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь, Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывёт,

И глупость в маске мудреца, пророка,

И вдохновения зажатый рот,

И праведность на службе у порока.

В принципе, статья Эдны была обычной рабочей статьёй о прошлом земной цивилизации, которые писал каждый студент–историк, но Дейра остро ощутила беспокойство. Она понимала причину беспокойства. На Земле «звери» и «скоты» всё же проиграли, причём полностью и окончательно. Но она остро чувствовала, что здесь, на Ириде, если какая–то часть общества иридиан всё же выжила, их ожидает встреча с прямо противоположным обществом. Дейра вновь ощутила леденящую волну ужаса и отвращения. Сосредоточившись, Дейра поняла, что и ужас, и отвращение гораздо сильнее, чем если бы дело было только в деградации остатков цивилизации Ириды. Врождённая интуиция сигнализировала о чём–то чрезвычайно опасном, но пока неведомом. Всё было слишком смутно и неопределённо.

4

Работы в Троане заканчивались, и никто уже не ждал важных открытий. Эдна и Сандра тем не менее ещё много времени проводили в Троане. Эра же вновь вернулась к компьютерам. Видя, что реальной опасности нет, Мир Гром разрешил прогулки. И сам, воспользовавшись этим, решил слетать в Троан, в котором ещё не бывал. Его стрелоид долго кружил над городом, потом сел в городском парке.

Мёртвый парк был прекрасен, хотя производил тягостное впечатление.. Мир бродил по аллеям, любовался «драгоценным» песком пляжей, поднимался на изящные мосты над уже не существующими каналами и вдруг услышал сзади неясный шум, и уловил боковым зрением движение. Он хорошо помнил — здесь нечему шуметь и нечему двигаться. Реакция звездолётчика, не раз сталкивавшегося на других планетах с опасностью, была мгновенной. Вмиг он выхватил боевой бластер, снял с предохранителя, резко повернулся лицом к неведомой опасности.

Мелодичный смех был ответом. Перед ним стояла Эра Сон.

Даже броня скафандра высшей защиты не могла скрыть её прекрасную фигуру.

— Вы подпустили меня слишком близко, Мир, — кокетливо улыбнулась она. — Будь я врагом, вас не спасла бы даже быстрота реакции.

— Что–то женщины в последнее время часто побеждает меня, — признал Мир. — Очевидно, вы знаете, как Сандра недавно проткнула меня мечом.

— Слышала! — улыбнулась Эра. — А вы, значит, наконец, решили выбраться в Троан?

— Как видите, — ответил Мир, — а вы, похоже, устали от компьютеров.

— Да. Я давно хотела посмотреть на парк вблизи, но не получалось. Не огорчайтесь тому, что Сандре удалось вас победить. Вы очень замкнуты, Мир, и слишком много работаете. А работа командира — это одиночество, даже сейчас. Отдыхай вы чаще с экипажем, вы бы знали, что Сандру в фехтовании не смог победить никто. И не победит. Она настоящий мастер, очевидно, умеет обращаться с холодным оружием уже много жизней. К тому же, — вновь хитро улыбнулась Эра, — она тщательно готовилась к поединку, а вы не брали меч в руки несколько месяцев. Кстати, вы верите, что настоящим мастером в чём–либо нельзя стать только в одной жизни?

— Верю. Во всяком случае, так испокон веков считали мастера боевых искусств Востока, а они действительно были великими мастерами. И мне в прежних жизнях тоже стоило уделять больше внимания холодному оружию.

Эра вновь рассмеялась.

— Мужчины всегда мужчины, — с лёгкой иронией сказала она, — мне кажется, поражение огорчило вас слишком сильно.

— Вы имеете в виду — я стал неравнодушен к Сандре? — прямо спросил Мир.

— Вы неисправимы, — вздохнула Эра, — всегда напролом. Вы столько лет водите звездолёты, неужели даже это не научило вас тому, что в нашем мироздании любая кривая короче прямой? Мне кажется, вам не помогут даже Звездолёты Прямого Луча.

— Сандра упрекнула меня в том же, — кивнул Мир. — Раньше на Востоке говорили: «Если тебе двое сказали, что ты пьяный, иди и ложись спать», да вот только в моём случае сон, наверное, не поможет.

— Как всё это в вас сочетается, Мир? — рассмеявшись, спросила она. — Грозный повелитель самого могучего оружия в истории, и неуклюжий мальчишка, постоянно смущающийся собственной неловкости. Впрочем, — подумав, сказала она, — наверное, именно поэтому «Аристоном» командуете вы. В мужчине, в отличие от женщины, способности Прямого Луча не спят только пока он мальчишка. А значит, вам остаётся одно из двух. Либо так всегда и оставаться мальчишкой, и, по–моему, это самый лучший вариант; либо всё же пробудить в себе высшие способности. Только вы не сможете пробудить их в одиночестве. Без помощи женщины мужчина не справится.

— И кто эта женщина? — спросил Мир.

— Та, которую вы полюбите. Мальчишка может любить только мать.

— Я и в самом деле очень люблю мать, — согласился Мир, — и, наверное, просто не способен испытать к женщине чувство, равное по силе чувству к матери. Пожалуй, я навсегда останусь мальчишкой.

— И завоевав весь мир, останетесь в одиночестве и не захотите больше жить, — кивнула Эра. — Психологи не правы, когда называют это «Эдипов комплекс», правильнее назвать комплекс Александра Великого. Впрочем, — задумалась она, — комплекс Александра Македонского и комплекс Эдипа, наверное, всё же не совсем одно и то же. Хотя и очень похожи. Вот только в чём разница? Наверное, это вопрос к Сандре.

— Сандра всего лишь психолог, — произнёс Мир. — На этот вопрос может ответить только женщина, которая всё же сумела заставить Александра полюбить. А Сандра не похожа на Таис.

— Правильно, — кивнула Эра, — на неё похожа Эдна. И вы шарахаетесь от неё, точно так же, как и Александр шарахался от Таис. В конце концов он сбежал от неё в Индию, где и сумел найти исцеление от этой до сих пор никому не понятной любви. Как вы думаете, Таис похожа на Олимпиаду? И если да, почему Александр сбежал от неё?

— Да, похожа. Поэтому, наверное, и сбежал.

— А если точнее?

— Точнее не получится, я только чувствую, а вот понять… А что думаете вы?

— Я много думала об этом, — задумчиво сказала Эра.

— Почему? — перебил Мир.

Эра немного смутилась.

— А вы не так уж наивны, Мир, — усмехнулась она. Должна признаться, до сих пор не разобралась, наивны вы или только кажетесь таким. Хотя мне кажется верным то одно, то другое. Но на ваш вопрос отвечу честно. Ваши дороги с Эдной однажды должны разойтись, и это произойдёт в этой жизни. Более того, уже скоро произойдёт.

5

«И погибнет священная Троя, и народ копьеносца Приама!» — бессмертная строка Гомера всплыла в сознании Эдны. Ей долго не удавалось уснуть. Смутное чувство тревоги, возникшее на Луоне, нарастало. Сегодня она ясно почувствовала — её слишком волнует судьба древнего Илиона. «Название Троя созвучно названию Троан», — мелькнула мысль. Эдна протянула руку к терминалу.

Пронизанный мягким светом голубоватый огранённый шар возник перед ней и начал медленно вращаться вокруг оси. Эдна всё глубже вглядывалась в сияющие бездны шара. Ум успокаивался, мысли уходили, открывая дорогу спонтанным, часто самым неожиданным образам. «Всё же главное в медитации спокойствие ума», — мелькнула последняя осознанная мысль. Эдна почувствовала, что проваливается в транс.

Солнце светило ярко, заливая сиянием дворцовый комплекс. Таис медленно шла. Громады дворцов высились, сверкая кровлями из чистого серебра, нависали исполинские стены, украшенные резьбой и барельефами. На барельефах — гигантские крылатые быки с человеческими лицами, считавшимися величественными портретами царей, рядом львы как символ мужества царей–охотников. Кроме крылатых быков, там были только персидские воины, пленники и данники, однообразной чередой тянувшиеся на поклонение «царю царей». Внутри дворцов гигантские залы с бесконечной колоннадой.

В колоннах можно заблудиться, как в лесу. Таис долго не понимала, зачем так много колонн. Зачем такие громадные залы для такого маленького количества людей? Почти двести лет прошло с тех пор, как были возведены дворцы, а они выглядели как новые, столь мало истёрты ступени и сточены острые рёбра дверных и оконных проёмов, квадратных колонн. Но вскоре она заметила, что на бесконечных барельефах нет ни одного изображения женщины. Мужчины–цари, мужчины–воины, мужчины–рабы. Самому прекрасному созданию природы — женскому телу, не было места.

Был ли Персеполис городом в известном смысле этого слова? Нет, не был. И вновь её гложет мучительное сомнение. Вокруг дворцового комплекса громоздились особняки царедворцев и дома для приезжих. Потом шли хижины ремесленников, садовников и прочей рабской прислуги. Столица гигантской империи два века тянула из неё все соки. Сто пятьдесят тысяч талантов серебра захватили воины Александра в казне Парсы, количество денег, невероятное для Эллады. Попади они на её родину — обесценили бы всё, самые огромные состояния, копившиеся веками. И была только одна цель накопления богатств, способных невероятному количеству людей дать достойную жизнь, — ещё большее возвеличивание царей и ещё большее унижение всех остальных. Имея возможность облегчить жизнь не только многих людей, но и народов, город не облегчал жизнь людей, а всё увеличивал их горе и страдание — пил кровь целых стран. Посвящённая Таис знала — самовозвеличивание, самолюбование, вера в свою исключительность — путь к смерти. Здесь это было свершившейся реальностью. Гигантский город давно был мёртв, но сохранял фальшивый живой облик. Псевдожизнь продолжалась. И не за горами время, когда этот город, завоёванный Александром, сделает мёртвыми, но сохраняющими внешне живой облик другие города, а потом целые страны и народы.

Архитектура давала посвящённому возможность многое увидеть и понять. Испокон веков искусство изображает, постигает и творит красоту, и самое страшное, если однажды оно перерождается и начинает изображать, постигать и творить уродство, которое для непосвящённого выглядит как красота. Но как тонка грань между таким уродством и настоящей красотой! В который раз Таис спрашивала себя: а не ошибается ли она?! Как часто бывает, рубят здоровое дерево, оставляя гнилушку, убивают драгоценные ростки будущих героев, способствуя процветанию людских сорняков, проливают чистую кровь, думая, что она отравлена. И в выигрыше оказывается смерть.

Таис ещё раз взглянула на сияющие в лучах полуденного солнца дворцы. Знакомая боль с новой силой вспыхнула в сердце и отразилась на лице печалью.

Весёлый и хмельной шум грандиозного пира разносился по всему городу. Огромный тронный зал дворца Ксеркса, наверное, впервые в своей истории был переполнен народом и ярко освещён светом лампионов. Победители пировали в поверженном дворце многовековых врагов эллинов. Александр восседал на троне персидских царей. Разговор между ним и сидевшей рядом Таис шёл непросто. Внезапно царь нахмурился, и Птолемей, подумав, что он разгневался, попросил Таис станцевать.

— Здесь негде, — оглядев заставленный столами и заполненный людьми огромный зал, ответила она. — Я лучше спою.

— Спеть! Спеть! Таис будет петь! — понесся по залу восторженный рёв.

Шум быстро стих, сильно опьяневших утихомирили соседи. Таис взяла у музыканта семиструнную кифару, медленно провела по струнам и обвела взглядом воинов. И не было в том взгляде веселья, столь уместного на пиру, а была боль, глубокая и бесконечная. И ещё в нём был гнев, но гнев не внезапный, вспыхнувший, а холодный, осознанный и выстраданный. И воины вдруг почувствовали, как боль и гнев удивительной женщины заполняют их сердца. Таис ударила по струнам, ритмичная яростная мелодия сразу захватила воинов. Она запела старинный гимн о персидской войне, о сожжённых Афинах, о боевой клятве не служить ничему, кроме войны, пока последний перс не будет выброшен в море. Она пела с таким темпераментом, что люди, введённые в гневный экстаз её взглядом, ритмом и пронзающими словами, вскакивали, разбивали о колонны ценные чаши, отбивали ногами такт. Экзальтация нарастала. Захваченный ею, встал Александр и присоединился к песне. С последним призывом всегда помнить злобу врагов и горе прекрасных Афин Таис швырнула кифару музыкантам и села, закрыв лицо руками. Александр поднял её за локоть, поцеловал и сказал, обращаясь к гостям:

— Какую награду мы дадим прекрасной Таис?

Раздались громкие крики, предлагались самые баснословные награды. Таис молча отстранилась.

— Разреши мне сказать речь и не гневайся, если она тебе не понравится, — медленно и чётко в наступившей тишине произнесла она.

— Речь! Речь! Таис, речь! — восторженно заорали воины.

Александр весело кивнул и выпил большой глоток неразбавленного вина.

Таис вскочила на тяжёлую, отделанную слоновой костью скамью и несколько раз хлопнула в ладоши, призывая к вниманию. В огромном зале наступила полная тишина.

И вновь пронизывающий взгляд Таис суровой тенью прошёл по лицам воинов.

Таис поблагодарила Александра и других его военачальников за то, что она, единственная женщина Эллады, смогла достичь этого города, столицы персидских царей.

— Этот город, — продолжала она, — сердце и душа Персии. К моему великому удивлению, кроме сокровищ, роскошных дворцов и изображений высокомерных царей, здесь ничего нет. Ни храмов, ни собрания учёных и философов, ни театров, ни гимнасионов. Нет статуй и картин, прославляющих красоту и подвиги богов в образе людей и божественных героев. Кроме надменных толстомордых быков–царей, принимающих дары, и процессий раболепствующих и пленных, здесь нет ничего. Чащи колонн по сорок локтей на платформе в тридцать локтей высоты — всё это лишь для того, чтобы возвысить владык унижением подданных. Ради этого трудились искалеченные эллины, ионийцы, македонцы и фракийцы? Ради этого Ксеркс со своим злым сатрапом Мардонием принёс кровь и смерть в Элладу, дважды сжигал мои родные Афины, увёл в плен тысячи и тысячи искусных мастеров? Я здесь одна с вами, герои–победители, повергшие в прах могущество недобрых владык. Я служу богине красоты и знаю — нет страшнее преступления, чем поднять руку на созданную человеком красоту. А если она служит злой власти? Тогда она всего лишь обман, ибо нет красоты без добра и света!

Таис простёрла вперёд руки, как бы спрашивая согласия и замерла, как натянутая тетива. Воины одобрительно и грозно загудели.

— Завтра вы уходите, оставляя в неприкосновенности обиталище сокрушённой вами деспотии! Неужели я одна ношу в сердце пожарище Афин? А мучения пленных эллинов, длившиеся до сих пор, слёзы матерей, хотя бы это и было восемьдесят лет назад?! Неужели божественный Александр нашёл удовольствие усесться на троне разорителя Эллады, как слуга, забравшийся в покои господина?!

Её голос, высокий и звенящий, хлестнул словами, как бичом. Александр побледнел, лицо его пошло красными пятнами, он вскочил будто ужаленный. Люди оцепенели — македонцы и греки знали, как страшен гнев любимцев Тихе.

Царь молчал, глядя на Таис, склонившую голову, будто в ожидании удара.

— Чего же ты хочешь, афинянка?! — спросил он таким львиным рыком, что закалённые воины содрогнулись.

Вся напрягшись в волевом усилии, Таис поняла великую власть полководца над людьми, магическую силу его голоса, подчинявшего громадные толпы людей.

Она подняла на Александра огромные горящие глаза и протянула руку.

— Огня! — звонко крикнула она на весь зал.

Александр обхватил её за талию, сорвал со скамьи и подвёл к стене.

— Возьми! — Он снял факел и подал афинянке, сам взял другой.

Таис отстранилась в почтительном поклоне.

— Не мне первой! Начать должен тот, чей божественный разум и сила привели нас сюда!

Александр повернулся и повёл Таис за руку вдоль стен. Два факела мгновенно подожгли занавеси на окнах, подвески и шнуры, лёгкие деревянные переплёты для цветов.

Безумие разрушения охватило сподвижников Александра. С воплями восторга и боевыми кликами воины хватали факелы и разбегались по дворцам, поджигая всё, разбивая лампионы, опрокидывая чаши с горящим жиром и маслом.

Через несколько минут зал Ксеркса, пустая сокровищница и помещения охраны пылали. Подожгли и ападану, откуда огонь перекинулся на другие жилые дворцы. Оставаться здесь дольше не было возможности. Александр, не отпуская руки Таис, сбежал по северной лестнице на городскую площадь. Здесь, окружённый военачальниками, он стоял, зачарованно глядя на титаническое пламя, взвивающееся в чёрное небо. Балки крыш и потолков, простоявшие столетия на сухой жаре, вспыхивали, как облитые горючим маслом. Серебряные листы кровли плавились, низвергаясь ручьями жидкого сияющего металла на лестницы и плиты платформы и, застывая, летели звонкими раскалёнными лепёшками в пыль городской площади. Пламя ревело, перекрывая вопли жителей, столпившихся у края площади, боясь приблизиться. Звёздное небо, казалось, потухло. Никто никогда не видел более чёрной ночи, окружавшей слепящий жар исполинского костра. Люди взирали на пожар с суеверным ужасом, будто не руки Александра и маленькой афинянки сделали это, а силы подземного мира и ввергнутых туда титанов вырвались на поверхность Геи. Жители города попадали на колени в предчувствии большой беды. И действительно, ни Александр, ни его военачальники не стали сдерживать воинов, для которых пожар послужил сигналом к грабежу. Толпа ошеломлённых горожан стала разбегаться, надеясь спасти имущество от распалившихся македонцев.

С раздирающим уши треском одна за другой стали проваливаться перекрытия, выбрасывая вихрящиеся столбы искр.

Александр вздрогнул и выпустил руку Таис. На его суровом лице отвращение и боль.

— Уйди! — неожиданно вскрикнул великий полководец, многих врагов убивший в бою собственными руками и стёрший с лица земли Фивы, Газу, Милет, Галикарнас.

Таис подняла руку перед лицом, будто защищаясь.

Ещё печальнее стали глаза двадцатишестилетнего царя, у ног которого лежала вся обозримая Азия.

— Нет! — мучительно сказал он. — Не навсегда. Я позову тебя.

— Не позовёшь! — ответила Таис.

— Как ты можешь знать?

— Ты знаешь, что я посвящена в тайное знание орфиков? — тихо спросила она.

Александр кивнул, в глазах самого могущественного человека в мире мелькнул страх.

— Нет, ты неправильно понял меня, царь, — печально сказала Таис, — ты не должен бояться неметоров*. Твоя душа жива. Дело в другом.

— В чём? — резко бросил он.

— Ты хочешь заглянуть за край Ойкумены, и это желание сильнее тебя, сильнее твоей любви, — с трудом, выдавливая каждое слово, произнесла она. — Наверное, у тебя слишком много вопросов к богам. Знаешь, я думаю, что однажды ты заставишь их ответить. За всё, что они сделали. Но не в этой жизни, и не в следующей.

Александр пронзил её взглядом и спросил:

— А ты? Ты разве хочешь не этого?

* Неметоры — тайные жрецы орфиков, жрецы Зевса Метрона — Зевса Измерителя. Их обязанностью было тайными методами физически уничтожать мерзавцев, душа которых умерла, прежде всего, мерзавцев, имеющих большую личную власть.

Таис подняла глаза, их взгляды встретились. Они впились глазами друг в друга, мгновение длился этот никем не замеченный поединок. Наконец Александр опустил взгляд и понуро склонил голову.

— Гелиайне, великий царь, — тихо сказала Таис и медленно ушла в темноту.

В прохладных покоях храма Эриду время, казалось, остановилось.

— Тайное знание, прекрасная посвящённая, — обращаясь к Таис, сказал седой жрец с глубокими, пронзительными глазами, — потому и тайное, поскольку причиняет неисчислимые беды, если попадает в руки человеку несовершенной Кармы.

— А ты не мог бы более подробно рассказать нам о Карме? — попросила она.

Жрец согласно склонил голову и начал рассказ.

И Таис узнала о законе Кармы, или воздаяния, перед колоссальным космическим механизмом которого маленькой, наивной и слабой казалась дочь Ночи — богиня справедливого возмездия эллинов Немезида.

Подлость, предательство, убийство и многое другое, а вернее, всё, отмечает этот механизм, рано или поздно, в следующих жизнях, заставляя за всё заплатить. Над ним не властны даже боги, он живёт своей жизнью. Жрец особо подчеркнул, что одним из самых страшных преступлений, за которое постигнет жестокая кара, является разрушение прекрасного. Красота — величайшая драгоценность, её нужно беречь, и это долг каждого познавшего законы справедливой жизни.

Знакомая боль вспыхнула в сердце Таис. Ей было непросто задать следующий вопрос, но тут же возникло чувство — время этого вопроса пришло.

— Мой учитель, великий художник Лисипп, всегда говорил, что красота — единственное, что привязывает людей к жизни, заставляет её ценить и бороться, — сказала она, — и поэтому тем, кто разрушает, искажает и осмеивает красоту, нельзя жить. Их нужно уничтожать, как бешеных собак, носителей неизлечимого яда. Художник, умеющий видеть прекрасное, отвечает за это особенно строго, ибо он зрячий в отличие от обычных людей, которые ещё долго будут слепы. Так он мне сказал три года назад. Год же назад он отдалил меня от себя и очень порицал за один поступок.

— Твой учитель совершенно прав в полном соответствии с законом Кармы, — торжественно ответил жрец.

— Значит, я, разрушив прекрасные дворцы Персеполиса, подлежу ужасному наказанию в этой и в будущих жизнях? — печально спросила Таис.

— Ты та самая женщина! — Индийцы с удивлением и любопытством воззрились на неё.

Наступило долгое молчание. Потом старший веско и уверенно произнёс:

— Те, кто хочет повелевать, строят ловушки для легковерных людей. И не только легковерных, ибо всем нам, от мала до велика, свойственна жажда чудес, тяга к необыкновенному. Те, кто хочет повелевать умами, строят ловушки игрой цифр, знаков и формул, сфер и звуков, придавая им подобие ключей знания. Желающие повелевать чувствами, особенно толпы, строят огромные дворцы, принижающие человека, завладевающие его чувствами. Человек, попав в эту ловушку, теряет личность и достоинство. Дворцы Портипоры, как мы зовём Персеполис, и есть подобная ловушка. Ты верно угадала это и стала орудием Кармы, подобно тому, как зло в наказании часто служит добру. Я бы снял с тебя обвинение Лисиппа.

— Я понял и простил её, — согласился скульптор.

— И не пояснил мне? — упрекнула Таис.

— Не умом, а чувством, словесно объяснили нам только они, знающие Карму, учителя из Индии, — Лисипп поклонился, по восточному обычаю приложив руки ко лбу.

В ответ жрецы склонились ещё ниже.

Эдна очнулась и некоторое время лежала неподвижно. В отличие от видения Тлацолтеотль она не в первый раз видела эти картины времён Александра Македонского и даже детально изучила их, но здесь, на Ириде, они представились в совершенно другом свете. Тысячи лет прошли с тех пор, как пламя над Персеполисом опалило её сердце, но боль не становилась меньше, скорее наоборот. И даже мудрое и уверенное объяснение жреца Тантры не успокоило её, как и всё это древнее тайное учение, на основе которого, обогащённого современным научным знанием, теперь строилась как социальная, так и нравственная система земной цивилизации.

Мир изменился тогда, когда люди стали спрашивать с истинных виновников их бед, перестав дожидаться божественного воздаяния или воздаяния по законам Кармы. Когда правильно поняли старую русскую пословицу: «Бог всё видит, да нескоро скажет», осознав, что это «нескоро» длится слишком долго. Только тогда пришло понимание бесконечной подлости христианского увещевания: «Не судите, да не судимы будете», тысячелетия отдававшего суд и кару мерзавцев в руки тому, «кто обладает высшей мудростью». Люди поняли, что только они сами могут освободить мир от мерзости, боли, подлости и страдания — от инферно. Оно всё накапливалось, для того чтобы однажды убить мир, но не просто убить, а убить его душу, погасив в ней великое пламя Шакти. Убить, сохранив фальшивый живой облик. Люди поняли, чтобы научиться судить и карать самим, нужно научиться видеть суть вещей. Всё вернее пробуждающиеся способности Прямого Луча позволяли видеть нравственное уродство так же, как обычный человек видит уродство физическое, и мерзавцам оставалось всё меньше места в мире людей. Умеющих видеть становилось всё больше, хотя их всё ещё было недостаточно на новой Ноосферной Земле, и мерзости, надевшей новые маски, ещё хватало.

Много тысяч лет человечество шло к этому: неметоры Атлантиды, «Серые Ангелы», «Звёздная палата», масса Других тайных обществ и легальных организаций возникали, для того чтобы взять тяжкую ношу кары высокопоставленных мерзавцев, перед которыми бессильно обычное правосудие. Больше всего документальных данных сохранилось о «Звёздной палате», созданной в Англии в 1487 году Генрихом VII в качестве легального высшего судебного органа государства. «Звёздная палата» просуществовала более полутора веков и покарала многих высокопоставленных подонков. Но только в Ноосферную эру эта работа достигла логического конца, раз и навсегда сделав невозможным для «смерти души» быть главным условием «успеха в жизни». Но насколько жестоким и суровым путём это достигалось… «Впрочем, так происходит любая революция», — подумала Эдна.

Она вновь протянула руку к терминалу, вспыхнул экран ТВФ.

Улицы, сияющие здания, площади, памятники, величественные колоннады Троана вновь проходили перед ней прекрасной чередой. Эдна поняла, что очень близко подошла к пониманию сути своего чувства.

«Где памятники женщинам?» — возникла всё ставящая на свои места мысль.

Только один памятник мужчине и женщине на главной площади был исключением. Больше места самому прекрасному созданию природы Ириды в удивительном городе не нашлось.

Эдна задумалась. «Один памятник всё же есть, причём на главной площади. И женщина там явно не унижена, — мелькнула спасительная мысль. — Впрочем, одного памятника недостаточно», — беспощадно поправила она себя, и прежняя боль вновь вонзилась в сердце. Многоликая истина и сложнее, и страшнее.

Глава V

Битва

Всё, всё, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья -

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог.

А. С. Пушкин

1

Группы Эры Сон и Эдны Корн закончили работу через два месяца. Память главного мозга Троана хранила информацию о титанической космической битве между иридианами и пришельцами. Битва была скоротечной. Информацию объединили в документальный фильм, просмотреть его решили на общем собрании. На нём присутствовал весь экипаж — более трёхсот человек, за исключением вахтенных. В знак траура все были в чёрном. Большой конференц–зал звездолёта был по–настоящему величественным. Глубокие тёмно–синие кресла массивны, перед каждым при необходимости зажигался виртуальный компьютерный терминал.

Эра Сон, представлявшая фильм, несмотря на весь трагизм ситуации, была удивительно хороша. Чёрное с серебром платье подчёркивало нежную чистоту кожи, лучистые тёмно–синие глаза от переполнявшей их грусти стали ещё выразительнее. Густые каштановые волосы, собранные в строгую причёску, сияли каким–то особым, торжественным блеском. Мягкая пластика движений, отличавшаяся от стремительной грации двух других прекраснейших женщин звездолёта Сандры Кара и Эдны

Корн, в сочетании с яркой, бросающейся в глаза красотой, казалось, буквально кричала о торжестве жизни над смертью. Да так оно и было. Одна из самых прекрасных женщин Земли, здесь, на планете смерти, одним фактом своего существования давала простой ответ мириадам смертей, нацеленных в человека и общество. Борьба с изначальным уродством мира — вот великая миссия, которую Эра с честью выполняла. И каждый звездолётчик и звездолётчица, глядя на неё, чувствовали и понимали, несмотря на всю чудовищность случившегося с Иридой, не всё так плохо в мире, у человека и человечества есть надежда.

— В главном компьютере города, — начала Эра, — содержится информация о космическом сражении и ударах по Ириде. Цивилизация Ириды много веков назад пришла к разумной и справедливой социальной организации, поэтому руководство планеты не стало скрывать от населения трагизм положения, что было характерно для олигархических цивилизаций, боявшихся паники. Трансляция информации о битве была организована военно–космическими силами непосредственно с места событий, и они почти до последних мгновений освещались всеми телевизионными станциями. Запись, соответственно, осталась и в главном компьютере Троана.

Эра перевела дух, ей было непросто говорить об этом спокойно.

— Поэтому мы смогли получить полную информацию, — продолжила она. — На её основе мы создали фильм, он на земном языке, но вы услышите голоса иридиан, компьютер синтезировал их до тончайших модуляций и тембров. Мы также заменили иридианские названия и меры на земные. В ходе скоротечного боя не у многих иридиан была возможность комментировать события. Мы увидим только трёх иридиан, — голос Эры дрогнул.

— Ещё важная деталь: иридианские компьютерные системы защищены от электромагнитного импульса непонятной системой защиты. Ведь иридиане превосходили нас в глубине познания электромагнитного поля. Только благодаря этому информация о последней битве иридиан смогла попасть в наши руки.

Она отошла в сторону, села в кресло, взяла в руки небольшой пульт и прикоснулась к клавишам. В зале вспыхнул огромный голографический экран ТВФ.

Появился чёрный мерцающий обсидиан космоса с сияющими россыпями созвездий, рисунок которых почти не отличался от земного. Он надвигался, и когда каждый ощутил сопричастность к происходящему, раздался звонкий, взволнованный женский голос.

— Мы находимся на командно–наблюдательном пункте главной орбитальной крепости. С автоматических станций, находящихся за пределами планетной системы, получены данные: к окрестностям звезды Барнарда приближается мощный космический флот, — сказала женщина. — По предварительным данным количество кораблей не менее ста двадцати, скорости сброшены и составляют не более одной десятой скорости света. Патрульным звездолётам отдан приказ отступать, не вступая в бой. Также послан приказ попытаться войти в радиоконтакт. Но радиоволны достигнут кораблей не скоро. Напоминаю, общее количество наших боевых звездолётов не превышает семидесяти, мы не ожидали такого большого количества вражеских кораблей, баллистическая экспертиза на планете Альграба показала — удар был нанесён примерно с пятидесяти точек.

Вы можете видеть, как подтягиваются наши боевые звездолёты.

Появился звездолёт в форме полусферического купола, напоминающий выпуклую с одной стороны линзу, ядерные и анамезонные двигатели установлены по краям купола, из них изливалось ослепительное ракетное пламя. «Такая форма удобнее для боя, чем цилиндрическая, Долго использовавшаяся при строительстве анамезонных кораблей», — подумал Мир.

— А вот взлёт кораблей с планеты, — продолжила Женщина.

С огромного поля более десятка аналогичных звездолётов в клубах дыма поднимались на мощных столбах пламени. Полусферические купола взлетали вертикально и переходили на полувертикальный–полугоризонтальный полёт, по принципу: всё выше и вперёд — так лучше работали законы аэродинамики.

Изображение пропало, на экране замерцал чёрный обсидиан космоса. «Прошло несколько дней», — вспыхнули земные буквы.

Зазвучал мужской голос.

— Экстренное сообщение, — тревожно произнёс он, — у крейсера «Гром» (Мир Гром вздрогнул) неполадки с двигательной системой, он не успеет достичь района сосредоточения. Идущие рядом крейсера «Смерч» и «Сверхновая» запрашивают командный пункт для консультации. Взять экипаж на борт звездолётов невозможно, это слишком долго, а вражеский флот, если они прекратят набор скорости, настигнет их максимум за полчаса.

На экране появились три светящиеся точки, одна из которых двигалась заметно медленнее. Следом шёл целый рой светящихся точек. Каждый землянин ощутил чувство тревоги за иридианский звездолёт, так, как ощутил бы его за свой, земной, звездолёт.

— В оптику видны вражеские корабли, — продолжал встревоженный голос, — три точки — это наши звездолёты. Мы видим картину с опозданием на десять минут, такое время нужно лучу света, чтобы достичь командного пункта, — И неожиданно произнёс: — Внимание! Экстренное сообщение! Экипажи звездолётов «Гром», «Смерч» и «Сверхновая» просят разрешения атаковать вражескую эскадру. Ждём решения Центра.

Наступила тишина.

— Получено решение Центра, — в голосе диктора горечь. — «Грому», «Смерчу» и «Сверхновой» приказано продолжить отступление. Теоретически мы до сих пор не знаем, кто на звездолётах и с какой целью летит к нам. На радиозапросы вражеские или, точнее, всё ещё неизвестные, звездолёты не отвечают. Разрешено открывать только ответный огонь. Ещё им поручено вести съёмку огневого контакта «Грома» с вражескими кораблями, если он состоится, и транслировать картину на командный пункт. Потеря двух крейсеров, напрасно погибших в бою против целой армады, ослабит оборону достаточно ощутимо, — ещё с большей обречённостью в голосе сказал он.

— Вражеские звездолёты всё ближе к «Грому». Внимание! Они открыли огонь! — возбуждённо продолжил диктор. — Включаю трансляцию со «Смерча» и «Сверхновой».

На экране — куполообразный «Гром» и звездолёты противника. С вражеских звездолётов ударили лазерные лучи, кроме того, вокруг «Грома» начали вспыхивать и гаснуть голубые сполохи плазмоидов. Лучи, в отличие от плазмоидов, были невидимыми, но при попадании в силовое поле звездолёта, оно вспыхивало ярким голубым светом.

— Информация с «Грома»: неприятель применяет лазерное и плазменное оружие, подобное вооружению «Грома». Силовая защита выдерживает. Их лазерные и плазменные установки мощнее наших. «Гром» открывает ответный огонь!

Голубое пламя ударило по врагам.

— Внимание, первый вражеский звездолёт поражён. Поражение не смертельное, он пытается выйти из боя. Данные компьютерного анализа: их силовая защита намного слабее нашей. Наконец, добрые вести, — в голосе чуть заметное облегчение. — «Гром» маневрируя, продолжает обстрел поражённого звездолёта. Находящиеся с ним в огневом контакте вражеские звездолёты тоже маневрируют. «Грому» удаётся укрыться за корпусом поражённого звездолёта, тот почти обездвижен, хотя пытается отстреливаться. «Гром» сосредоточивает огонь на нём. Взрыв! Вражеский звездолёт уничтожен!

На экране появилась яркая вспышка, она быстро превратилась в светящееся изнутри раскалённое облако газа. Рукотворная маленькая туманность, которая быстро гаснет.

— «Гром» под перекрёстным огнём вражеских звездолетов, но силовая защита выдерживает. Депеши с «Грома» Доходят хорошо. Внимание, говорит командир звездолёта.

В зале зазвучал новый голос — звучный, звенящий баритон:

— Я, командир боевого крейсера «Гром» Оран Рер, говорю от имени экипажа. Мы зажгли огни «Погибаю, но не сдаюсь» и надели парадную форму. Их оружие не может пробить нашу силовую защиту, но каждый удар оборачивается колоссальным расходом энергии. Мы задействовали все источники, но анамезон на исходе. Наша силовая защита намного мощней, но они превосходят наши корабли в огневой мощи. Тактика выбрана Центром правильно. Победить мы сможем, только если соберём все силы в единый кулак непосредственно на подступах к Ириде и в полной мере будем использовать преимущество в силовой защите. Они применят ту же тактику, будут маневрировать, постоянно обстреливая крепости и звездолёты. Мы победим, если наши комендоры будут вести огонь более искусно. Постоянные манёвры требуют большого расхода энергии. Большого расхода энергии потребует и непрерывный обстрел нашей системы противокосмической обороны. Силы приблизительно равны. Победит тот, кто проявит большее мастерство, и у кого в распоряжении больше анамезона. От всей души желаем вам, чтобы у нашей прекрасной Ириды анамезона оказалось больше. Прощайте!

«Гром» усилил интенсивность огня. Ещё один вражеский корабль покорёжило, из него вырывались облака газа и языки пламени. Под прикрытием звездолётов он начал выходить из боя, и ему это удалось, «Гром» уже не мог маневрировать. Вспыхнул ещё один вражеский звездолёт. И тут первый луч вражеского лазера ударил непосредственно по обшивке «Грома». Яркая бело–голубая вспышка! Значит, силовая защита перестала существовать. Какое–то время обшивка выдерживала интенсивное огневое воздействие, потом «Гром» превратился в облако пламени.

2

На экране впервые появилось лицо диктора — пожилого иридианина, с ультрамариновыми волосами, тронутыми сединой, одетого в тёмно–синий комбинезон. Его смуглое лицо казалось буквально чёрным от горя. Он долго молчал, как бы собираясь с силами, потом на удивление твёрдо сказал:

— Погиб первый наш боевой корабль — крейсер «Гром», погиб с честью, выполнив долг до конца. Враг дорого заплатил за его гибель.

Спокойный голос противоречил полным боли глазам. Сделав небольшую паузу, иридианин продолжил:

— Нам стала известна важная стратегическая информация. Наступление врага задержано более чем на четверть часа, сейчас эти минуты имеют огромное, решающее значение. Мы приводим систему противокосмической обороны в боевую готовность согласно рекомендации Орана Рера и его бесстрашного и мужественного экипажа. Если Ирида выстоит в этом чудовищном бою, имена отважных звездолётчиков мы запомним навсегда. От имени командования военно–космических сил выражаю искренние соболезнования родным и близким погибших. Приблизительно через час наша система противокосмической обороны вступит в огневой контакт с армадой противника. Мы клянёмся, что выполним свой долг до конца, как его выполнил экипаж «Грома».

На экране вновь появилась россыпь приближающихся светящихся точек.

Все земляне в этот миг преисполнились гордости за жителей Ириды, более семи веков назад забывших, что такое война, и вдруг оказавшихся способными с честью и с подлинной доблестью выполнить воинский долг. С этого мгновения никто не сомневался — за гибель Ириды пришельцы заплатили высокую цену. В иридианах земляне увидели себя, также не воевавших уже более двух веков.

«Прошёл час», — вспыхнули огненные буквы титров на экране.

С заметным волнением зазвучал уже знакомый женский голос:

— Наши звездолёты разделились на пять групп и выстроились в боевой порядок вокруг пяти орбитальных крепостей, — на экране видна схема расположения.

Силовые поля каждой крепости и объединившихся с ними звездолётов слиты воедино. Прорваться через оставшиеся между кораблями и крепостями промежутки космического пространства к Ириде невозможно, они простреливаются. Сначала врагу придётся сокрушить эту систему. Враг приближается, его корабли пока не открывают огонь.

Схема исчезла с экрана. Теперь на нём чётко видны бесчисленные куполообразные силуэты приближающихся вражеских кораблей и силуэты рассыпанных вокруг орбитальной крепости звездолётов иридиан.

— Так картина выглядит с главной орбитальной крепости, — раздался голос женщины–диктора. — Внимание, — возбуждённо продолжила она, — мы получили приказ открыть огонь первыми.

Изображение слегка закачалось. Вокруг вражеских кораблей вспыхнули голубые огни плазмоидов.

— Принято решение вести огонь только из плазменных установок, — продолжила она, — компьютерный анализ показал, что их воздействие на силовые поля вражеских звездолётов намного эффективнее, чем у боевых лазеров.

На крепость и иридианские звездолёты обрушился ураганный ответный огонь противника. Изображение закачалось значительно сильнее. В бесконечных вспышках, огнях, бликах понять что–либо непосвящённому человеку было невозможно. Однако женщина–диктор продолжала рассказывать. И её голос звучал всё оживлённее.

— Враг несёт потери, уничтожено семь звездолётов противника. Все наши корабли сохраняют боеспособность. Наши звездолёты предпринимают внезапные контратаки, вклиниваются во вражеский боевой порядок, наносят плазменные удары. Уничтожено десять звездолётов противника. Первые потери у нас: выполняя контратаку, погиб крейсер «Безупречный», — в голосе женщины появилась печаль. — Ещё потери: пропали с экранов локаторов три наших звездолёта. Пять. Враг применил новую огневую тактику — несколько десятков кораблей сосредоточивают огонь на каком–либо одном нашем звездолёте и ведут его массированно. Так им удаётся пробить силовую защиту. Потери врага возрастают. Они потеряли семнадцать кораблей, наши потери — восемь, вместе с «Громом», погибшим в первом бою. Данные компьютерного анализа — мы сможем выдержать бой такой интенсивности не более часа. По уточнённым данным, за час мы уничтожим их флот полностью, но будет уничтожена половина системы нашей обороны. Корабли врага отступают, не снижая интенсивности огня. По последним данным нас изначально атаковало не сто двадцать, а сто сорок кораблей. Теоретически такой бой означает взаимное уничтожение. Похоже, нам следует ожидать смены тактики.

— Внимание! — очень взволнованно зазвучал голос. — Важная информация! Наше радиосообщение о происходящем и ходе битвы, направленное цивилизациям Великого Кольца, вернулось обратно через полчаса. То есть на расстоянии световой четверти часа от Ириды установлен мощный электромагнитный экран, делающий район битвы невидимым и неслышным в радиодиапазоне. Вот почему с «тёмной» области Галактики не пришло ни одного предупреждения об опасности.

Эдна уже знала, что её догадка верна, но это её нисколько не радовало.

— Вражеские звездолёты вышли из зоны эффективного огня наших плазменных установок, — продолжила иридианка. — К счастью, зона эффективного огня приблизительно одинакова. В противном случае их звездолёты просто расстреляли бы нас издалека. Что ж, нам остаётся только ждать новой атаки! А заодно принимать транспорты с анамезоном, подоспевшие с Ириды. Будем надеяться, враг не предпримет атаки, пока будет идти разгрузка.

На экране появились сигарообразные транспортные корабли. Они пристыковывались к главной орбитальной крепости.

— Возле других орбитальных крепостей тоже идёт Разгрузка, — продолжал комментировать женский голос, — Ирида отдаёт все резервы анамезона, это поможет продержаться ещё полчаса интенсивного боя. Но нужно успеть перегрузить анамезон на звездолёты. Гравитационные конвейеры в течение часа будут перегружать анамезон на крепости, затем нужно не менее трёх часов, чтобы заправить оставшиеся шестьдесят два крейсера. Им всем возможно пристыковаться к стыковочным узлам крепостей только попеременно. Итого нам нужно четыре часа; врагу на перегруппировку понадобится гораздо меньше времени.

Землян охватило волнение за судьбу Ириды. Финал боя был известен, но для землян это был бой уже за каждую минуту жизни Ириды.

«Прошёл час», — опять вспыхнули буквы.

— Крепости загружены дополнительным анамезоном, для заправки первых двадцати крейсеров понадобится час, — раздался голос диктора–мужчины. — Ситуацию прокомментирует заместитель главнокомандующего военно–космическими силами Эон Тан.

Появились два иридианина — уже знакомый пожилой диктор и с ним немолодой человек с заметной сединой в ультрамариновых волосах, подтянутый, в чёрной форме с серебряными знаками различия. Без погон, на груди слева сверкает зеркально–серебряная эллипсоидная спираль, вытканная на чёрной ткани строгого кителя. В его глазах читалось нескрываемое страдание.

— Скажите, уважаемый Эон, — спросил диктор, — чем объяснить, что силы врага атаковавшего Ириду, настолько превосходят их силы, атаковавшие планету звезды Альграб?

— Объяснение одно, — горько сказал Эон Тан, — одна из их планет находится намного ближе к Ириде, чем мы предполагали, и они давно принимали наши сообщения цивилизациям Великого Кольца. В том числе они приняли сообщение и о судьбе планеты Альграба. Мы, как и все цивилизации Великого Кольца, открыты, они же за всем наблюдают, оставаясь невидимыми. Будем надеяться на то, что они недооценили наши силы. Это огромная опасность не только для Ириды, но и для всей системы Великого Кольца. К счастью, мы успели предупредить

Великое Кольцо о ней, и, похоже, мы первые, кому удалось это сделать, но пройдёт ещё более двух с половиной веков, пока наше предупреждение достигнет ближайшей цивилизации Великого Кольца. Огромные космические расстояния делают их преступления безнаказанными, а значит, нам нужно обязательно выстоять и победить, но я не верю в это! — неожиданно закончил он.

— Уважаемый Эон, — довольно резко заметил диктор, — но ведь враг отброшен, мы получили дополнительный анамезон. Откуда настолько мрачный прогноз? Неужели у нас так мало шансов?

— Думаю, немного, — жёстко ответил Эон Тан. — Мы дали им суровый отпор, но не нужно обольщаться. Они знают, с кем имеют дело, а мы нет. А значит, то, что силы равны, совсем не в нашу пользу. Я окончательно убедился в этом в ходе прошедшего, внешне победоносного боя. Они могут навязать тактику боя, невыгодную для нас. Только что, по приказу командующего, мы надели парадную форму, и мы выполним долг до конца. На Ириде же нужно начать эвакуацию детей. Времени осталось немного. Счёт идёт на часы. Мы постараемся задержать их как можно дольше, но шансы врага намного выше. Это горькая правда! Но не нужно прятаться от неё, если мы хотим спасти хотя бы кого–то. Друзья, иридиане, — Эон Тан поднял глаза, — начинайте немедленную операцию по спасению детей. Не теряйте ни мгновения, мы сделаем всё возможное, чтобы дать вам ещё время. Но много его не будет.

Суровый звездолётчик встал.

— Простите, мне пора идти, — сказал он, — давайте всё же надеяться, что я ошибаюсь.

— Давайте надеяться… — ответил диктор.

Эон Тан вновь повернулся к экрану.

— Я сожалею об одном, — с горечью, но твёрдо добавил он, — что не сказал эти печальные слова раньше, но мы надеялись и верили до последнего. Было бы лучше, если бы силовая защита наших звездолётов оказалась чуточку слабее. Мы давно не воевали. Постарайтесь исправить хоть что–нибудь. И, если сможете, простите меня.

Ещё через час на экране появилось изображение . вражеские звездолёты клином идут на Ириду по курсу чуть в стороне от главной орбитальной крепости.

Вновь раздаётся знакомый звонкий женский голос:

— Вражеские звездолёты сменили боевой порядок. Они выстроились в клин, острие его направлено на первую орбитальную крепость. Это самая маленькая и слабая крепость, построенная около ста лет назад. К первой крепости подтягиваются пятьдесят из шестидесяти двух оставшихся наших звездолётов. Именно столько их необходимо для того, чтобы не допустить прорыв. Наши и вражеские корабли выходят на дистанцию эффективного огня.

На экране видно, как вокруг крепости иридианские звездолёты выстраиваются в боевой порядок. Так же видны огни приближающихся вражеских кораблей.

— И наши и вражеские корабли открывают огонь почти одновременно.

На экране голубое пламя ударило с крепости и обеих групп звездолётов, объекты сближались, огневое воздействие становилось всё интенсивнее. Первыми начали взрываться вражеские корабли. Хорошо видны пять вспышек, возникающих одна за другой.

— Враг несёт потери, — продолжила женщина–диктор, — уничтожено семь звездолётов противника. Обзор с главной крепости не самый удачный. Мы на предельной дистанции эффективного огня. Третья орбитальная крепость ещё поддерживает огнём наши звездолёты и первую крепость, но его эффективность также не самая высокая. Две другие крепости находятся на стационарных орбитах, над другим полушарием. С нашей стороны пока потерь нет.

Какое–то время на экране видны атакующие большим светящимся роем вражеские корабли. Всё больше и больше их взрывается, но они неудержимо продолжают нестись на крепость и звездолёты иридиан, ведя интенсивный огонь. Начинают взрываться иридианские звездолёты, но вражеских звездолётов гибнет намного больше.

— Враг несёт намного большие потери, чем в прошлый раз, — продолжила женщина–диктор, — это неудивительно, теперь они не маневрируют, а атакуют в лоб. Похоже, они решили прорваться к Ириде любой ценой. У нас большой расход анамезона, но значительно меньший, чем при первой атаке. Начинают гибнуть наши корабли. Расстояние между ними и вражескими кораблями не более нескольких десятков тысяч километров. Это крайне опасное сближение для обеих сторон, враг стремительно сокращает и эту дистанцию. Скорость вражеских звездолётов постоянно растёт.

На экране два светящихся роя почти сошлись. Внезапно вражеские звездолёты начинают взрываться один за другим на некой невидимой черте.

— Они таранят силовое поле! — потрясённый возглас женщины–диктора.

На экране видно, как в одной точке, на границе силового поля, вспыхивает всё разгорающийся очаг огня, в котором один за другим взрываются вражеские звездолёты. Внезапно очаг гаснет.

— Они прорвали силовую защиту! — с отчаянием кричит женщина–диктор. — Общей силовой защиты больше нет! Звездолёты и крепость включают индивидуальную защиту, но она намного слабее.

Вражеские звездолёты, не снижая скорости, несутся к орбитальной крепости. Их цель — таранный удар.

Светящийся рой обрушивается на крепость. Вспыхивает огромный шар ослепительного огня. Рой рассыпается, вражеские корабли резко меняют направление полёта. Их уже осталось значительно меньше. Уцелевшие звездолёты иридиан отступают, концентрируются в единую группу намного ближе к Ириде, создав новую линию обороны, и начинают вести массированный огонь по разрозненным вражеским звездолётам. Звездолёты врага рассредоточиваются ещё больше, начинают маневрировать, ведя интенсивный обстрел группы уцелевших иридианских звездолётов. Видно, что вражеских кораблей по–прежнему гибнет больше. Какое–то время идёт ожесточённый бой, звездолётов с обеих сторон становится всё меньше. Затем вражеские звездолёты начинают отступление.

На экране впервые появилась женщина–диктор, молодая и очень красивая. У неё классическая внешность иридианки, волосы густые, тёмно–синие, глаза интенсивно сиреневые. Она в парадной форме, похожей на форму Зона Тана, с зеркально–серебряной спиралью. В взволнованных глазах горит надежда.

— Кто бы ни были наши враги, — сказала она, — нужно отдать должное их мужеству и самоотверженности. В массированном таранном ударе по силовому полю погибло двадцать восемь их звёздолётов, по крепости — девятнадцать, такая тактика оказалась совершено неожиданной для нас. К Ириде они не прорвались чудом, командование в самый последний миг отдало спасительный приказ уцелевшим кораблям создать вторую линию обороны. В ходе боя у нас уцелело только двенадцать кораблей, у них около пятидесяти, цифры уточняются. В целом мы уничтожили более девяноста кораблей врага. Компьютерный анализ показывает — если перебросить в район, где находилась первая орбитальная крепость, остальные двенадцать звездолётов, то даже без её поддержки можно не допустить прорыва, более того, есть шанс уничтожить оставшиеся звездолёты. Соотношение кораблей осталось прежним: один к двум. Мы потеряли орбитальную крепость, но у врага снизилась огневая мощь. Кроме того, анализ показывает — если врагам и удастся прорваться, то прорвутся не более десяти их звездолётов. По данным, полученным на планете Альграба, количества ядерных боеголовок, которые несут десять их звездолётов, недостаточно для уничтожения нашей планеты. Так что если они сейчас не применят более эффективную тактику, у нас существенно возрастают шансы выжить. Пока враг перегруппируется, идёт заправка звездолётов анамезоном.

На экране появились иридианские звездолёты, пристыковывающиеся к орбитальным крепостям. Так же видны корабли, спешащие к ним на смену.

— Срочное сообщение командования, — раздаётся встревоженный голос диктора, — в оптике видны новые звездолёты противника, подтягивающиеся к месту битвы.

На экране видно, как к светящемуся рою вражеских кораблей со всех сторон стекаются новые светящиеся точки. Их довольно много.

— Обследование ближайшего космоса радиолокаторами показывает, — в голосе появилась смелость отчаяния, — что экран, не пропускающий радиоволны, существенно приблизился. Напоминаю, он был на расстоянии пятнадцати световых минут, сейчас же он на расстоянии только двух световых минут. Теперь понятно — экран создавался их второй эскадрой. Уменьшив его диаметр, они освободили множество звездолётов для боя.

Последние данные: экран создавали пятьдесят звездолётов противника, теперь их всего десять. Сорок вражеских звездолётов присоединяются к уцелевшим кораблям их первой эскадры. Таким образом, двадцать четыре наших звездолёта скоро атакуют около девяноста звездолётов врага. Поступили точные цифры: у них восемьдесят восемь кораблей, не считая десяти звездолётов, создающих экран. Группа наиболее повреждённых звездолётов отходит в сторону. Она довольно большая — пятнадцать кораблей. Итого, похоже, нас будут атаковать семьдесят три звездолёта противника. Кроме того, у них есть существенный резерв.

Вновь вспыхивают огненные буквы: «Прошло два часа».

Опять звучит звонкий голос женщины–диктора:

— Они начали атаку, на этот раз маневрируют и ведут огонь почти на пределе дистанции интенсивного огня. Главная и третья орбитальные крепости поддерживают огнём наши звездолёты. Огневой контакт малоэффективен с обеих сторон, они не могут пробить общее силовое поле звездолётов, нам трудно попасть в постоянно маневрирующие корабли. Расход анамезона не очень высок, по–видимому, постоянно маневрирующие вражеские корабли тратят энергию в больших количествах.

На экране какое–то время можно наблюдать схватку, видны и постоянно маневрирующие вражеские звездолёты и замершие в неподвижном строю звездолёты иридиан.

— Враг начал сближение, они прекратили маневрирование и вновь применили тактику лобовой атаки. Начинают гибнуть их звездолёты.

На экране хорошо видно, как в атакующем светящемся рое то один, то другой звездолёт превращается в яркую вспышку. На небольшом расстоянии от иридианских кораблей корабли противника начинают тормозить, наконец, зависают на стационарной орбите и ведут интенсивный массированный огонь по иридианским кораблям. Один за другим начинают взрываться иридианские звездолёты.

— Единого силового поля больше нет, — обречённо проговорила диктор, — враг начинает прорываться к Ириде.

К большому бело–голубому светоносному шару Ириды прорывается всё больше вражеских звездолётов. Иридианские звездолёты преследуют их, ведут огонь, иногда вражеские корабли взрываются. Но прикрывающие прорыв звездолёты противника ведут интенсивный огонь по остаткам иридианского флота. Иридианских кораблей остаётся всё меньше и меньше.

На стационарных орбитах над Иридой зависает всё больше вражеских кораблей, от них начинают отделяться оставляющие за собой хвосты пламени ракеты и устремляются к Ириде.

— Враг начал ракетный обстрел Ириды, — голос женщины–диктора пронизан холодным отчаянием. — Наши наземные системы противокосмической обороны открывают огонь по ракетам. Но пока он малоэффективен, ведь ракеты ещё слишком высоко. Ракеты разделяются на кассетные боеголовки. Каждая выбрасывает несколько сотен боеголовок. Очевидно, большинство из них — муляжи. Семьсот лет назад, в эпоху последних войн, боевые ракеты на Ириде не несли более двадцати ядерных боеголовок каждая, зато несли муляжи, имитирующие боеголовки. Так и есть: наземные боевые лазеры и противоракеты поражают боеголовки, но те не детонируют. Но вот и первая детонация боеголовки: произошла неизвестная ядерная реакция, вследствие такой же, по–видимому, была уничтожена планета дельты Ворона. Звездолёты противника приближаются к Ириде. Их всё больше и больше. Наш флот погиб.

— Их корабли окружают нашу планету как саван! — обречённо зазвенел голос иридианки. — Орбитальные крепости ведут огонь, но он малоэффективен. Они выпускают по Ириде всё больше ракет. Всё больше их боеголовок детонирует в верхних слоях атмосферы. Взрывы аналогичны первому. Очень интенсивный ракетный огонь ведётся по столице. Детонирует первая термоядерная боеголовка. Ещё одна. Ещё. Над столицей и над большими городами уничтожено более десяти термоядерных боеголовок. — В атмосфере видны несколько ярких термоядерных вспышек.

Внезапно изображение на экране начинает скакать, идут цветные полосы, изображение и звук исчезают. Наступает полная тишина. Довольно долго все земляне сидят молча, с мрачными лицами.

Эра Сон встала и вышла к трибунам.

— Это всё, что мы знаем, — грустно сказала она, — электромагнитный импульс сделал невозможной дальнейшую трансляцию.

Прошу почтить память погибших братьев по разуму.

Звездолётчики встают, на глазах у женщин слёзы. Трагическая минута тянется бесконечно долго.

3

На следующий день было проведено обсуждение фильма.

— Неизвестно, что было дальше? — начала его Дейра.

— Документальных данных нет, — ответила Эра Сон, — но не сложно предположить, что дальше враги атаковали четыре уцелевшие орбитальные крепости, и атака им дорого стоила, или они всё же высадили бы десант.

— Они ни разу не упомянули Землю, — заговорил Амор Морэ. — Как вы думаете, Сон, это не случайно?

— Думаю, да, — кивнула Эра, — они сделали всё, чтобы помочь нам выжить. В Троане мы тоже не нашли никаких упоминаний о нашей планете.

— Очевидно, мне лучше адресовать вопрос Корн, — сказал Даг Лорин. — Как вы думаете, что могло побудить врагов на настолько самоотверженный поступок — массированный таранный удар? В моём представлении в любых нравственно деградировавших сообществах личности должны дорожить собственной жизнью гораздо больше. Есть древнее выражение: «Собою будь доволен, тролль». Мне всегда казалось, оно точно характеризует нравственно деградировавшие личности и социумы, которые просто не могут не быть воплощениями эгоизма.

Эдна отрицательно покачала головой.

— К сожалению, это заблуждение, Лорин, — сказала она. — Нравственно деградировавшим сообществам в условиях фашизма присущ фанатизм. В этом и состоит главная опасность псевдокрасоты — она способна стать для субъекта дороже собственной жизни. Массовый героизм был нормой в условиях фашистских государств Эры Разобщённого Мира. В условиях же фашизма, обладающего настолько огромной мощью, мы, полагаю, обречены столкнуться с немыслимой на Земле в Эру Разобщённого Мира мерой фанатизма и псевдокрасоты. Эта псевдоцивилизация, как и любой вампир, должна уметь очаровывать, причём с невероятной силой, и я думаю, мера её очарования способна быть опасной даже для нас. Великий художественный сериал двадцатого века «Семнадцать мгновений весны» хорошо передаёт силу очарования Третьего рейха, пленившую в семидесятые годы этого века многих жителей СССР, особенно в среде молодёжи. И пленяющую людей потом ещё много десятилетий, несмотря на то, что практически в каждой семье были погибшие в годы Великой войны. Здесь мера очарования должна быть ещё выше. В то же время массированному таранному удару есть и более прозаическое объяснение — экипажи могли покинуть звездолёты, составляющие остриё клина, и перейти на другие корабли, и массированный таранный Удар корабли совершали в беспилотном режиме. Рассчитать, сколько нужно кораблей, чтобы пробить силовое поле и уничтожить орбитальную крепость, было не сложно. Такой приём активно использовался в прошлом на Земле в морских сражениях. Зажигательные таранные корабли назывались брандеры. Команда покидала их в последний момент. Они очень часто применялись.

— А как вы думаете, в чём очарование этой псевдоцивилизации? — уточнил Даг Лорин.

— Боюсь, Лорин, на это вопрос я ответить не смогу. Информации мало.

— Да, понимаю, — кивнул Лорин, — следовало самому сообразить.

— Вот ещё что важно, — продолжила Эдна, — положение гораздо опаснее, чем мы предполагали на Луоне. Предупреждение Эона Тана неоценимо. Он правильно обратил внимание, на то, что они не просто атакуют цивилизации, входящие в Великое Кольцо, а предварительно тщательно изучают их. Планету звезды Альграб атаковали максимум пятьдесят звездолётов, здесь их было около двухсот. Они снарядили именно такое количество кораблей, которое позволяло наверняка уничтожить цивилизацию Ириды. Скорее всего, что и о нас они узнали не пятьдесят лет назад, а раньше. Но не атакуют, поскольку считают недостаточно изученными. А значит, времени у Земли может быть гораздо меньше, чем мы думаем. И встаёт вопрос, посылать ли нам новое сообщение на Землю.

— А ваше мнение, Корн? — спросил Мир Гром.

— Считаю, что нужно продолжать работу, — с подчёркнутым спокойствием сказала Эдна. — Первой информации о том, что Ирида уничтожена массированным ядерным ударом из космоса, помноженной на то, что убийцы уже знают о нас, достаточно, чтобы Земля начала создавать систему противокосмической обороны и боевой космический флот. Анамезона у нас мало, а поэтому будет лучше, если мы подготовим максимально подробный отчёт, а не кинемся сообщать любую новую информацию. Паника тоже убивает, и убивает вернее, чем что бы то ни было. Подобные же действия сложно назвать иначе, чем паническими.

Поднялась Дейра Кор.

— Наверное, это вопрос к уважаемому Морэ, — сказала она. — Почему стороны не применяли в космическом сражении ракетно–ядерного оружия?

— Энергия любого взрыва, включая ядерный, рассеянная, — ответил старый звездолётчик. — Для того чтобы пробить силовое поле, нужен концентрированный поток энергии. Квантовые и плазменные генераторы дают именно такой поток — бьющий в одну точку, энергия же ядерного взрыва бьёт по полю в целом, и большая её часть рассеивается. Вот если бы ядерный взрыв произошёл внутри «силового пузыря» окружающего звездолёт, он бы уничтожил и звездолёт, и поле. Ни одно силовое поле не выдержит ядерный взрыв изнутри, но снаружи… Я уже молчу о том, что баллистическая ракета с ядерным устройством на космических расстояниях чрезвычайно уязвима с самого момента запуска.

Дейра понимающе кивнула и заметно смутилась наивности вопроса.

— Я хочу задать, Кара, вопрос, который, пожалуй, волнует всех, — сказал Морэ. — Иридиане не воевали более семисот лет, и тем не менее они проявили себя, без сомнения, настоящими воинами, да что там… они проявили подлиный героизм и доблесть. Земля увековечит их подвиг. Как можно объяснить такой феномен?

— К сожалению, у меня нет ответа, — с грустной улыбкой сказала Сандра, — земная психология впервые сталкивается с подобным феноменом. Могу только предположить, что воин в каждом человеке занимает большее место, чем кажется. Видимо, Ноосферная цивилизация, очень требовательная как к личности, так и к обществу, исподволь развивает в нас и качества воина. В целом экспедиция на Ириду многое даст блоку наук о человеке. Большой ошибкой было то, что Земля так долго не посылала на планету смерти вторую экспедицию. Горький опыт тоже нужно изучать, как бы это не было больно.

Сандра немного подумала и продолжила:

— На Земле в последние десятилетия возросло количество серийных убийств, равно как и количество маньяков, их совершающих. К сожалению, долгое время мы не придавали этому должного значения. ПНОИ вела лишь обычную оперативную разработку таких случаев, пока они не вышли за все возможные рамки. Недавно при Академии Горя и Радости создана специальная группа по изучению проблемы. Её возглавляла я, но, как видите, пришлось прервать эту работу ради экспедиции на Ириду. Тем не менее кое–что проработать я успела. Мой предварительный вывод, боюсь, очень настораживающий. Похоже, мы недооценивали исследования Фрейда — исследования о танатосе — комплексе разрушения и саморазрушения, присущем человеку. Эрф Ром назвал его «Сердцем Змеи». Самое же опасное — потребность в убийствах, прежде всего, проявляется среди людей незаурядных, с наименее заблокированными способностями Прямого Луча. Я также склоняюсь к выводу, что наше не очень удовлетворительное продвижение в плане разблокирования Третьей сигнальной системы связано с этим. Похоже, сила Кундалини тесно связана не только с эросом, как считалось, но и с танатосом. И для того, чтобы адекватно пробуждать в человеке способности Прямого Луча, нужно адекватное удовлетворение не только сексуальной жажды, но и, извините, жажды убийства. И это делает яснее вопрос, почему система Великого Кольца, по сути, искусственно заморозила развитие Третьей сигнальной системы.

По залу пронёсся встревоженный шелест недоумения.

Тут же поднялся Мир Гром, справедливо рассудивший, что сейчас не время для начала новой дискуссии.

— Давайте закроем вопрос, посылать ли новое сообщение на Землю, — сказал он. — Кто из вас считает целесообразным послать такое сообщение?

Таковых не оказалось.

Глава VI

Сияющие пещеры

Честь и бесчестье.

Жизнь и бессмертье.

Что между ними?

Только клинок!

1

«Аристон» бесшумно и торжественно поднялся с поверхности Ириды, взяв курс к побережью. Через полчаса он опустился рядом с горной грядой, под которой располагались подземные пустоты. Океан встретил земной звездолёт умеренным волнением.

Группа Эдны Корн вышла из звездолёта. Люди остановились перед океаном и замерли, как каждый давно не встречавшийся с морем. Великий океан Ириды мало отличался от земного собрата. Та же бесконечная равнина изумрудно–лазурного цвета, пронизанная солнечным светом, вернее, светом звезды Барнарда, с колоссальным могуществом и покоем уже миллиарды лет била о земную твердь волнами. Та же бездна, пугающая и пленяющая одновременно подобно бесконечности космоса. И тот же вечный и страстный зов бездны, давно и навсегда покоривший сердце человека, заставляющий людей из века в век, из тысячелетие в тысячелетие уходить в неё всё дальше.

И всё же отличие было, и весьма существенное. В широтах Троана было много солнечных дней, солнце сияло и сейчас, пронизывая океан светом, но это был не свет земного Солнца. Вновь кроваво–красным огнём, как и на Луоне, светило заливало поверхность, но здесь оно ещё и проникало в глубину. И от этого жутковатого сияния казалось, что в океане кровь, много крови. «Солнечный луч в крови», — вновь вспомнила Эдна. Они с Мидори встали рядом. Они обе любили море.

Мгновения занимал этот странный ритуал приветствия, но как же он, оказывается, был важен. Люди смотрели на океан через прозрачный молекулярно изменённый силикол гермошлемов скафандров, казалось бы, полностью изолирующих их от внешнего мира, но чувствовали — океан тоже смотрит на них. Эдна и Мидори соприкоснулись плечами, как они всегда делали в минуты волнения, и всматривались в бушующую бездну в надежде найти в её бесконечности верные ответы на свои им самим до конца непонятные вопросы. Мудрость страны — родины Мидори — учила, что самое важное постигается не умом, а душой. Ум же подобен листику, раскрывающемуся каждую весну и опадающему каждую осень, как и человеческая жизнь.

Гляжу, опавший лист Опять взлетел на ветку, То бабочка была — так сказал в незапамятные времена мудрец страны Мидори, уже тогда не умом, а душой поняв, — именно эта маленькая бабочка дарит надежду на бессмертие. Обе женщины очень остро это почувствовали здесь, на планете смерти. Не научное понимание, подаренное человечеству в двадцать первом веке спирально–асимметричной научной парадигмой, а именно понимание душой. Эдна почувствовала, что она поднялась на новую ступеньку в постижении и совершенствовании мироздания.

Наконец главное произошло: мир Ириды внезапно перестал быть чужим. Только сейчас люди до конца поняли — их дом не только Земля, но и Вселенная, и их долг наводить и поддерживать достойный порядок в доме. Порядок, позволяющий дому становиться лучше, чище, прекраснее.

Над океаном неожиданно поднялось несколько десятков радужных шаров величиной с футбольный мяч. Они переливались всей гаммой цветов и были очень красивы. Шары закружились в странном танце. Танец завораживал взгляд. Затем они выстроились в фигуру, похожую на большое ожерелье. Сначала они висели неподвижно, а затем вспыхнули ослепительным светом. Настолько ослепительным, что земляне, не сообразившие опустить светофильтры, в прямом смысле на миг лишились зрения. Вдруг с шаров сорвалась молния и ударила в землянина, ближе всего стоявшего в полосе прибоя. Грохот разряда был сильным.

Скафандр высшей защиты выдержал разряд, а СДФ мгновенно ударили по шарам лазерными лучами. Шары начали сдуваться и медленно опускаться в воду. СДФ были запрограммированы на поиск агрессивных форм жизни, и поэтому три из них сразу кинулись в океан за образцами шаров. В воде на роботов обрушился мощный электрический удар, но их броня выдержала, и по почти не видимым в воде шарам вновь ударили лазерные лучи. Вскоре несколько пронзённых шаров СДФ доставили на берег, а люди пришли в себя.

«Сколько же сюрпризов ждёт нас здесь?» — подумала Эдна.

Атлетически сложённый древнеримский воин в доспехах, вооружённый гладиусом, атаковал Мира Грома. Воин искусно владел мечом, и гладиус в его руках сверкал, как молния. Мир Гром больше месяца работал с этой программой, самой совершенной из имеющихся. Фантом древнеримского воина знал и умел применять многие приёмы фехтования, о которых понятия не имели в Древнем Риме. Цивилизация Земли вложила в него все новейшие достижения в области боя холодным оружием. Это был единственный фантом, в поединке с которым Мир иногда проигрывал, всех других он уже побеждал легко. Увлечённый Мир не заметил, как в зал вошла Сандра.

Воин сделал рискованный выпад, но Миру удалось увернуться. Он сделал быстрый шаг вперёд и взмахнул мечом. Сверкающий клинок опустился на шею воина, голова слетела с плеч и покатилась по залу. Тело воина рухнуло на пол.

Сандра зааплодировала.

Мир повернулся к ней.

— По–моему, Гром, — сказала Сандра, — вам уже нужен человек в качестве спарринг–партнёра. Насколько мне известно, эта ваша программа самая сложная.

— Кого вы мне посоветуете? — шутливо спросил Мир.

— Себя! — кокетливо прищурилась Сандра и взглянула на Мира сияющим взглядом, полным озорного вызова.

— Что ж, от такого предложения я не могу отказаться, — сказал Мир.

— Ну и замечательно, — рассмеялась Сандра. — Когда же мы сможем приступить?

Глядя в смеющиеся глаза Сандры, Мир вдруг остро почувствовал, как она ему нравится и как приятно это её столь мастерски применяемое дерзкое кокетство. Он также понял, что сейчас, глядя ему прямо в глаза, Сандра читает его мысли, как в открытой книге. Мир смутился. Глаза Сандры засмеялись ещё сильнее.

— Так когда же? — вновь с вызовом спросила она.

— Скоро не получится, — с огорчением сказал Мир. — Сейчас нужно приступать к подводным работам, и для тренировок просто не будет времени.

И в только что весёлых глазах Сандры появились тревожные огоньки.

Даг Лорин исследовал шары и пришёл к выводу, что это мутировавшая форма жизни. Странного в этом ничего не было. По Троану не было термоядерных ударов, но неподалёку находилась радиоактивная пустыня, возникшая в ходе экспериментов иридиан с частично распадавшимся ядерным горючим. За кем шары охотятся тоже вскоре выяснилось. Были обнаружены крупные ракообразные, размером с человека; они напоминали земных омаров, жили на мелководье и могли выползать на сушу. И шары, и омары представляли для человека без скафандра высшей защиты смертельную опасность. работать начали по двум направлениям. Подземоходы, сделанные по принципу ракет–кротов, начали изучение подземных пустот. Мир Гром же решил изучать подходы к подземелью из океана. Это была не самая опасная работа, но на Мире лежала ответственность за возвращение «Аристона» на Землю. Правда, это была не главная причина его незаменимости. Экипаж «Аристона» составляли лучшие пилоты и астронавигаторы, а Амор Морэ — просто живая легенда звездоплавания. Мир был пока единственным землянином, имевшим уникальную специальность — инженер аннигиляционных установок. Он тщательно изучил их, неоднократно испытал в поясе астероидов и поэтому с максимальной вероятностью мог справиться с совершенно неизученным явлением — аннигиляцией, ставшей самым чудовищным оружием в обозримой истории. Такую же подготовку имела и Эра Сон, но её квалификация была несколько иной. Допускалось, что группе землян придётся остаться на Ириде. Большой пилотируемый стрелоид остаётся в её распоряжении. Поэтому его тоже оснастили аннигиляторами. Эра знала, как применять малые аннигиляторы, но в полной мере заменить Мира она не могла.

Мир решил, что возьмёт на себя личное руководство подводными работами и сойдёт, наконец, со звездолёта. Совет звездолёта понял командира и не возражал. Вначале он решил исследовать подводные подходы к подземелью с большого подводного корабля, имевшегося на борту «Аристона». С помощью подводного корабля, который был оснащён двумя малыми и пятью вездеходами–амфибиями, подводные подходы были найдены. Площадь подводных пещер если и уступала надводным, то ненамного. Без промедления приступили к изучению подводных пещер.

Вскоре обнаружили подводные искусственные сооружения иридиан, оказавшиеся горными разработками. В них нашли серьёзное компьютерное хозяйство. Чтобы Разобраться в нём, потребовалась помощь Эры Сон. После памятного разговора в Троане поведение Эры в отношении Мира стало более откровенным, и она почти не скрывала, что рада такому повороту событий. И теперь часто придумывала ситуации, чтобы почаще находиться рядом с Миром. Мир был только рад. Эра нравилась ему давно. И великолепная уловка Сандры, дав не тот результат, на который она рассчитывала, наконец позволила им сделать шаг навстречу. Сандра смотрела на это с легкой иронией. Эдна же вела себя так, будто это ставшее откровенным соперничество женщин её совершенно не касалось. Но теперь Мир с Эдной и Сандрой сталкивался всё реже, а с Эрой отношения стали более тесными.

Выяснилось, что в иридианских разработках добывали золото, а также вели работы по производству и улучшению качества анамезона. На компьютере также нашли схемы иридианских звездолётов, в том числе и разведывательные, отправленные на поиск неизвестной псевдоцивилизации, и боевые. Эра предложила построить под водой постоянный купол, Мир согласился. На совещании, где принималось решение, Эра бросила на Сандру и Эдну откровенно ироничный и торжествующий взгляд. Обе женщины вспыхнули, но сдержались.

В куполе у каждого звездолётчика была отдельная комната. Вскоре Мир и Эра стали заходить друг к другу и подолгу беседовать. Беседы оставались чисто деловыми, хотя оба понимали, что вплотную подошли к черте, которую обязаны перейти. Эра тянула время. Она немного побаивалась соперничества со стороны Сандры и Эдны, но как истинная Цирцея всё же не могла отказать себе в удовольствии разжечь в Мире огонь желания до предела. Игра Эры становилась всё более рискованной.

Между тем поиск иридиан ничего не давал, и Эра Сон предложила вначале изучить «Сияющие пещеры», уникальный подземный заповедник, данные о котором земляне обнаружили в Троане. Было решено, что если убежище существует, то вряд ли его обитатели совсем забыли и забросили настолько удивительное место. Через неделю СДФ доложили, что взрывных устройств не обнаружено. Иридианская система освещения заповедника была в полном порядке, поэтому земляне могли изучать

«Сияющие пещеры» при свете и в полной мере оценить их естественную и рукотворную красоту.

2

Земляне вышли из подземохода за пару километров до заповедника. Тонкое журчание воды, сочетающееся со звонкой капелью, становилось всё более явственным. Эту музыку глубинных недр сумели уловить иридиане и сделать слышной и понятной каждому. Она нарастала, чаруя и пронизывая тем сильнее, чем ближе подходили люди. Журчание ручьёв, шорох прибоя, ревущий шум водопада… Каждый землянин чувствовал бесконечную магию воды, что щедро дарила ему родная планета. Но здесь, в хрустальных, сияющих подземных безднах Ириды эта магия проявила себя в величайшей силе. И эта сила не была недоброй. Когда–то она была такой же прекрасной и грозной стихией. Но иридиане открыли её сокровенную красоту и подарили ей ту драгоценную целесообразность, которая уже не может таить зло к окружающему миру. Сокровенный каменный цветок очаровывал ещё до того, как люди увидели его; очаровывал таинственным звучанием, позволяющим ощутить бездны его красоты, единственной силы, способной победить инферно.

Внезапно вспыхнул яркий свет, и вот люди уже внутри одного из сокровенных чертогов.

Звездолётчики замерли.

…Грот из тёмно–серой каменной породы, и этот тёмно–серый фон только подчёркивал великолепие дворца. Тонкие и широкие, прямые и витые, гладкие и покрытые естественной бриллиантовой гранью, белоснежные, янтарно–жёлто–коричневые, жемчужно–розовые колонны сталагмитов вздымались вверх, вырастая из абсолютно гладкого, почти зеркального сияющего пола. В нём отражался не менее великолепный потолок. Сталактиты были не только «сосульками», но и обширными кристаллическими друзами, которые покрывали верхнюю часть грота. Окаменевшие облака, крылья, гирлянды, струящиеся занавеси мерцали вверху таинственным светом, идущим непонятно откуда, и не менее таинственно отражались внизу. Пол также отражался в потолке, но не точно, а преломлённо, создавая неповторимое сочетание реальности и иллюзии. Стало понятно, откуда идёт свет. Мягко и нежно сияли сами кристаллы. Свет струился по каждой полупрозрачной детали удивительного интерьера.

Эрф Ром когда–то описал незаслуженно забытый способ экспонирования драгоценных камней — горку из различных горных пород, в которую вкрапливались драгоценные кристаллы. Вот земляне и оказались внутри такой горки. Мир первого чертога был только известковым. В него не были вкраплены кристаллы драгоценных и полудрагоценных камней, которые просто просились в прекрасную оправу. Каждый землянин почувствовал себя на пороге сказки.

В следующем гроте послышалось тонкое журчание. Миниатюрные кристально чистые ручейки текли всюду, оставляя сухой только главную дорогу. Ручьи бежали по полупрозрачным и прозрачным желобкам, закручивались в маленькие спирали, стекаясь вместе в крошечных заводях, рождали искрящиеся крохотные водовороты. В конце чертога они соединялись в один ручей, который с лёгким шумом тёк по известковому, казалось, созданному из свежайшего снега желобу, чтобы обрушиться изящным водопадом в небольшое чистейшее озеро, образовавшееся в огромной голубовато–хрустальной глыбе. Тонкая чистейшая водяная пыль висела в воздухе, и тончайшая рефракция рождала несколько парящих над водопадом радуг, от которых трудно оторвать взгляд. Вода наводила некий особый магический глянец, усиливая притягательность бесчисленных больших и малых сталактитов, и стекалась в чистейшие капли над крупными сталактитами. Капли падали на сталагмиты и рождали неповторимый хрустальный звон. И эта тончайшая симфония камней, воды и кристаллов становилась всё прекраснее.

Большую часть следующего грота занимало огромное озеро, пронизанное светом. Оно оказалось неожиданно очень глубоким, в глубине были видны подводные блистающие чертоги. Шпили, башни, купола мерцали под неверным, чуть покачивающимся покровом воды, напомнив прекрасную легенду об Атлантиде. В подводных дворцах впервые присутствовал насыщенный цвет, характерный для драгоценных камней. Они казались изваянными из рубинов, сапфиров, изумрудов, аметистов… Сказочное сияние манило в глубину, но … лучше бы этой сияющей тайне так и оставаться неразгаданной.

Следующий грот напоминал сказочную горную разработку. Его стены покрывали жилы из драгоценных камней — небольших кристалликов изумруда, берилла, рубина. Тончайший орнамент из множества драгоценных нитей соединялся в удивительно завершённый абстрактный рисунок, перед ним меркли самые прекрасные мозаики Земли. А дальше земляне вошли в настоящий хрустальный дворец. И поняли, что вдохновило строителей и архитекторов Троана на создание этого прекрасного города. Прежние чертоги были небольшими, этот огромен. Где–то далеко в высоте терялись гигантские, пронизанные светом прозрачные конструкции. И невозможно было отличить рукотворную красоту от естественной. Огромные величественные залы сочетались с маленькими уютными искрящимися гротами. Айсберги исполинских друз сочетались с друзами средних, малых и крошечных размеров. И опять ледяная красота не была холодной. Долгая, незаметная работа иридианских художников полностью удалила холод из так напоминающих лёд дворцов. Их непостижимым образом пронизало уютное тепло и чистая прохлада, о ней так живо напоминала дарящая жизнь кристально чистая вода. Губительному холоду здесь больше не было места, он навсегда изгнан отсюда много веков назад.

Чем дальше шли земляне по бесконечному залу, тем °н становился прекраснее.

Вдруг Мидори схватила Эдну за плечо и указала на небольшой «хрустальный» грот. Он, теперь обезображенной, когда–то, видимо, был очень красив. Эдна поняла — в грот ударил плазмоид и взорвался внутри. Осколки прозрачного материала лежали везде, сам грот оплавлен, застывшие потёки растеклись. Дальше ещё кошмарнее. Большой участок гигантского зала тоже обезображен. Разбитые чертоги, стеклянистые потоки… Тут шёл жесточайший бой с применением плазменного оружия, и тех, кто его вёл, не беспокоила драгоценная красота уникального зала. Стрела Аримана ударила и здесь. Тем, кто вёл бой, надо было просто выжить.

— Ведь десанта захватчиков не было, — грустно сказала Мидори.

— Ты права, — невесело согласилась Эдна, — десанта не было, иридиане стреляли друг в друга.

Она повернулась к Эре Сон.

— Вы оказались правы, Сон, — сказала она, — иридиане действительно не забыли о Сияющих пещерах. Мы теперь точно знаем об их нравственной деградации. Благодаря вам мы делаем важное открытие, слишком грозное и печальное. Открытие–предупреждение.

Эра промолчала.

Эдна с удивлением взглянула на неё и увидела бессмысленный взгляд совершенно остекленевших глаз.

— Сон, что с вами? — воскликнула она.

Эра, не отвечая, как сомнамбула, вдруг пошла вперёд, слегка покачиваясь. Эдна почувствовала, что неведомая сила влечёт куда–то и её.

Но волевым усилием она подавила желание идти в неизвестном направлении и оглянулась: все её друзья неестественной походкой двигались к огромной полынье в центре зала, зловеще поблёскивающей тёмной водой. Эдна вздрогнула.

Из воды вдруг вынырнули три невероятно мерзких существа. Они напоминали рептилий, но размером были побольше человека.. Твари выползли в зал, встали на задние лапы, пристально глядя на людей, и засветились мягким нежно–розовым светом.

Свет заструился мягкими переливами, и Эдна поняла, что свечение погружает её в транс. «И совсем они не мерзкие, — подумала она, — они же излучают мир, покой и счастье». Но Эдне удалось подавить странное чувство, и она попыталась вытащить из кобуры бластер.

Руки не подчинялись. Она почувствовала, что может только идти. Идти в полынью, под воду и под известняк. И если там сознание оставит её, то она и её товарищи проживут только два часа, пока не кончится кислород. Но контроль над сознанием ей, к счастью, удалось восстановить. СДФ не были запрограммированы на отражение нападения с использованием Третьей сигнальной системы, но были оснащены мыслесенсорами. Эдна мысленно приказала им ударить по тварям парализующими лучами — хотелось захватить их живьём. На розовых шкурах вспыхнули бело–голубые разряды, и они повалились на блестящий известняк. Наваждение исчезло, и члены группы быстро пришли в себя.

Трель коммуникатора заставила Эдну отвлечься и нажать на клавишу приёма.

Перед землянами вспыхнула эйдопластическая голограмма с интерьером боевой рубки «Аристона», там находился Мир Гром.

— Корн, — сказал он, — у меня важная информация. Только что с нами установили радиоконтакт иридиане. Они обратились на земном языке. Оказывается, они давно наблюдали за нами и фиксировали радиопереговоры. Но только теперь, убедившись, что мы не враги, решили пойти на контакт. Прошу вас и вашу группу срочно вернуться на звездолёт.

Часть II

САД ЭДЕМА

Глава VII

Иридиане

Навеки проклят будь мечтатель, одержимый

Бесплодной мыслью первым разрешить

О глупый человек! — вопрос неразрешимый,

Как с честностью любовь соединить.

Ш. Бодлер

1

Когда группа возвратилась на «Аристон», выяснилась ещё одна важная новость: стрелоиды, наконец, нашли относительно целый остов звездолёта пришельцев. Встал вопрос — как быть? Эдне и её группе нужно работать с иридианами. В то же время, очевидно, остов звездолёта может быть оснащён установкой самоликвидации, а опыт работы с ними есть только у группы Эдны. Пришлось пойти на разделение группы. Новую группу возглавила Мидори Ока, её заместителем стала Эра Сон. Только после этого Эдна занялась радиосообщением иридиан. Оно представляло собой короткий текст на земном языке.

«Галактическому кораблю «Аристон». К вам обращается Чрезвычайный Совет планеты Ирида. Мы сумели расшифровать код ваших радиостанций и длительный период наблюдали за вами. Мы убедились, что вы не враги. Предлагаем войти в контакт. Как только будете готовы к этому, вызывайте Чрезвычайный Совет на частоте.. И частота.

Решили установить контакт через три часа. Землян в видеоконтакте поручили представлять Эдне Корн, Сандре Кара и Миру Грому. Для экипажа будет трансляция. Мир собрался вести переговоры в обычной одежде, в серебристо–синих комбинезонах. Женщины возмутились. Первый непосредственный контакт землян с представителями инопланетной цивилизации! Это историческое событие, и такое мероприятие должно быть обставлено торжественно. Как всегда встал вопрос: «Что надеть?!» Чтобы его решение не затянулось, Мир напомнил, что специально для таких случаев разработана парадная форма. Заявление сначала ошарашило женщин, но затем они согласились.

Форма, по традиции морских военных флотов, была чёрного цвета, звания также заимствовали у военных моряков прошлого. Вначале командиру «Аристона» и начальнику экспедиции хотели присвоить воинские звания контр–адмиралов, но Эдна и Мир решительно воспротивились, утверждая, что адмиралы командуют эскадрами, а «Аристон» один. Обоим присвоили звания капитанов первого ранга. Сандре также присвоили звание капитана первого ранга, хотя её должность начальника медицинской службы соответствовала званию капитана второго ранга. Но Сандра имела звание полковника ПНОИ — службы психологического надзора, ещё недавно единственной службы на Земле, в которой сохранились воинские звания. Поэтому решили, что звания Сандры в ПНОИ и «Боевом звёздном флоте» должны быть равнозначными. Женская часть экипажа настояла, чтобы Сандра надела форму полковника ПНОИ.

Перед экраном ТВФ боевой рубки Эдна, Сандра и Мир сели при полном параде. Чёрная форма на Мире очень гармонировала с его чёрными волосами, тёмно–карими глазами и мужественным лицом. Под кителем серебристая рубашка с чёрным галстуком. Погоны, плетённые Из серебряной канители, с двумя чёрными просветами, обозначающими, что Мир старший офицер. Три чёрные четырёхлучевые звезды из огранённого обсидиана в серебрёной оправе расположены на погонах в обычном для капитана первого ранга порядке. Звёзды таинственно преломляли свет, вспыхивая чёрными искрами. Петлиц не было. Великолепие формы дополняла бриллиантовая звезда командира, переливающаяся всеми цветами радуги, с левой стороны кителя.

Эдна надела брючный вариант. Китель закрытый и без галстука. Этот более строгий вариант формы удивительно шёл ей, подчёркивая её внутреннюю самодисциплину. Он так же великолепно сочетался с огненно–чёрными волосами, особенно хорошо смотрелись чёрные обсидиановые звёзды. Глядя на женщин, Мир понял, почему звездолётчицы настояли, чтобы Сандра надела форму офицера ПНОИ.

Цвет парадной формы офицеров ПНОИ можно было назвать цветом морской волны, но это не совсем верно. Скорее интенсивно синим, таким бывает цвет морских глубин. Китель также закрытый, с эмблемами — золотыми молниями в углах воротника, и погонами из золотой канители, с тёмно–синими глянцевыми просветами. Четырёхлучевые звёзды на погонах из огранённых кристаллов рубина в золотой оправе, в дизайне погон удалось показать, что рубин лучше всего сочетается с золотом. Погоны с рубиновыми звёздами гармонировали с её волосами цвета червонного золота. От Сандры было трудно оторвать взгляд, впрочем, как и от Эдны.

Когда экран ТВФ вспыхнул, земляне увидели большую комнату, задрапированную тканью малахитового цвета. Особая черта — три больших светящихся растения. Первое ярким жёлтым светом освещало комнату; два других, светящиеся нежно–розовым и изумрудно–зелёным, скорее украшали. Сияло всё: стебель, ветви и листья. Они казались полупрозрачными. На небольшом возвышении в глубоком кресле с властным видом восседал полноватый человек. Чуть ниже сидели ещё четыре иридианина, бледные, с нездоровой одутловатостью. И Эдна сразу почувствовала, что иридиане чего–то сильно боятся.

Мир тоже почувствовал этот непонятный страх. Но, главное, он по чему–то неуловимому понял — красота земных женщин произвела на иридиан впечатление.

— Здравствуйте, наши гости с планеты Земля! — торжественным тоном сказал на земном языке полноватый иридианин. — Я Дер Гар, глава Чрезвычайного Совета Ириды, высшего органа власти планеты. Это — члены Чрезвычайного Совета, — он величественным жестом указал на остальных иридиан. — Рад приветствовать вас. Мы давно ждали и удивлены, что вы пришли так поздно, — за высокопарными и даже несколько высокомерными словами чувствовалось волнение, которое он скрывал с трудом.

Дер Гар был в куртке из тонкой ткани синего цвета, которая очень подходила к его тёмно–синим волосам, иглы седины ничуть не портили их, под курткой светло–зелёная рубашка. Довольно большой, внешне похож на Мира, но излишне полноватый.

Эдна отрекомендовалась, представила Сандру и Мира, и обрисовала ситуацию. Пока она говорила, иридианин был подчёркнуто невозмутимым, но чувствовалось, что невозмутимость деланная и Гар очень напряжён. Когда Эдна закончила, Гар задумчиво кивнул и с некоторой надменностью произнёс:

— Наши предки допустили большую ошибку, не предупредив вас об опасности повторно. Получается, ещё очень хорошо, что Земля до сих пор жива, и вы всё же пришли.

Эдна почувствовала неискренность, иридианин предпочёл бы никогда не видеть землян.

— Это так! — тем не менее согласилась она на иридианском языке. — Но будем надеяться, ещё не слишком поздно. Мы сделаем всё, чтобы вам помочь. На «Аристоне» есть семена земных съедобных растений — однолетних и многолетних, и стимуляторы, позволяющие им вырасти быстро. Кроме того, у нас есть пять установок Для переработки растительных белков в животные, каждая способна обеспечить мясом десять тысяч человек, и автоматизированный мини–завод по их производству.

Мы готовы оказать немедленную помощь в производстве продуктов питания. Но для этого нашим учёным нужно провести микробиологические исследования организмов иридиан и адаптировать установки. Почему вы до сих пор прячетесь в подземелье, ведь на поверхности выживать уже намного легче? На побережьях океана и берегах больших рек восстановился гумусный слой, и там возможно земледелие.

Члены Чрезвычайного Совета, не таясь, обменялись паническими взглядами.

— Давайте не торопиться! — поспешно сказал Дер Гар. — То, что вы говорите, безусловно, чрезвычайно важно, но кто сказал, что пришельцы не вернутся? На поверхности же мы будем совершенно беззащитны. Также мне очень приятно отметить, что вы знаете наш язык, — вежливо добавил он.

— Мы готовились к экспедиции на Ириду, и все члены экипажа знают иридианский язык, — глядя ему в глаза, сообщила Эдна. Гар помрачнел. — Касательно же ваших опасений могу сказать — они не имеют серьёзных оснований. Во–первых, маловероятно, что пришельцы вернутся скоро. Во–вторых, мы обещаем обеспечить вашу безопасность. Я уверена, после возвращения «Аристона» на Землю сюда будет направлена большая экспедиция для помощи, в её составе будут и боевые звездолёты, которые не допустят повторения прежних чудовищных событий.

Иридиане недобро нахмурились, но в глазах появился интерес.

— Вы уверены, что могущественнее пришельцев?! — вкрадчиво спросил Дер Гар.

— Да, — просто кивнула Эдна, — в Троане мы расшифровали картину битвы. Принимая во внимание тот факт, что планета звезды Альграб уничтожена тем же оружием, что и Ирида, вряд ли системы вооружения пришельцев изменились. Наше оружие намного могущественнее.

— Ваше оружие более могущественно, чем плазменное, лазерное и ядерное? — уточнил Гар.

— Да, — вновь просто кивнула Эдна.

— Хм, — совершенно по–земному хмыкнул Дер Гар, — позволено ли нам будет узнать, что это за оружие, или это тайна?

— Нет, это не тайна, — ответила Эдна, — конечно, в отличие от его конкретного устройства. Вам известно, что такое антиматерия?

На этот раз сказать, что иридиане напуганы, означало ничего не сказать, на их лицах появился такой ужас, что страшно стало даже землянам.

— Но ведь десятки тысяч лет Великое Кольцо билось над тайной антиматерии, — глухо проговорил Дер Гар, — и безуспешно. Когда–то, очень давно, казалось, задача легко разрешима, но уже тысячи лет назад стало известно, насколько она велика, она лежит в самой основе мироздания. Вам на Земле удалось её разгадать?! Как?!

— Это долгий разговор, уважаемый Гар, — кратко ответила Эдна, — надеюсь, у нас будет возможность к нему вернуться.

— Я тоже надеюсь, — с благоговением сказал Гар, — если то, что вы сказали, правда, простите, в это трудно поверить сразу, то Земля превзошла по могуществу все цивилизации Великого Кольца. Но я верю вам, — добавил он то, о чём уже догадались земляне. — Мы наблюдали за космосом и видели взрыв на Луоне. Собственно, он и дал нам о вас знать. Наши физики определили, что это аннигиляционный взрыв. Кстати, для чего вы применили аннигиляторы?

— Нам было просто негде сесть, — мягко ответила Эдна, — мы поняли, что космодром заминирован. Вот и пришлось таким образом создать новый космодром.

Члены Чрезвычайного Совета обескураженно переглянулись.

Даже Мир не сдержался и подозрительно взглянул на Эдну.

— Каковы ваши планы? — спросил Дер Гар.

— Прежде всего, нам нужно познакомиться непосредственно, — ответила Эдна. — Мы хотели бы сформировать делегацию, она посетит вас в убежище. А дальше, по Остановке, мы совместно выработаем дальнейший план по оказанию помощи.

— Это разумно, — сказал Гар. — Как скоро вы сможете подготовиться к встрече?

— Думаю, дня через три. Делегация будет небольшой. И основу её составят медики и биологи.

— Как технически вы думаете попасть к нам?

— Нам понадобятся ваши проводники. И, наверное, мы воспользуемся подземоходом.

— Не вижу препятствий. Вас уведомят, где встретить проводников. И я надеюсь, что вскоре буду рад видеть вас гостями нашего скромного убежища. — Сказав это с «дежурной» улыбкой, Дер Гар встал и поклонился, вместе с ним встали и остальные иридиане. Встали и поклонились и земляне.

Эйдопластическое изображение погасло.

— Что вы думаете о них, Корн? — спросил Мир.

— Мы имеем дело с нехорошими людьми, — о сказала Эдна, умевшая оценивать нравственный уровень людей по внешнему облику. — Но они нас очень боятся, и их ужас перед нами почти суеверен.

— Я тоже так думаю, — кивнул Мир, — и всё же вы собираетесь «сами идти к ним в лапы», как говорили когда–то. А то, что они так напуганы, не очень хорошо, в таком состоянии подобные субъекты часто непредсказуемы.

— Мы будем в скафандрах высшей защиты, и с нами будут роботы СДФ.

— И у вас будет индивидуальное оружие.

— Нет. Индивидуального оружия не будет, — мягко возразила Эдна. — Это неписаный закон. В прошлом он строго соблюдался. Дипломатические делегации, подчёркивая доверие к принимающей стороне, идут на встречу без оружия. Впрочем, поскольку с нами будут СДФ, вряд ли это имеет большое значение. Вы лучше меня знаете, какой мощью обладает их силовая защита.

— Что ж, пусть так, — согласился Мир. — В конце концов другого способа войти в контакт с иридианами нет.

— Эдна, — неожиданно сказала Сандра, — тебе не кажется, что за их страхом стоит нечто большее, чем ужас перед антиматерией? И намного большее.

— Да, у меня возникло такое чувство, — ответила Эдна. — Пожалуй, они боятся нас, землян. Причём боятся больше, чем антиматерии.

Перед отлётом к остову звездолёта Эра зашла к Миру проститься. Они, сев в кресла, долго говорили о том о сём, старательно обходя главную, волнующую обоих тему.

— Ну вот, — наконец произнесла Эра, — мне пора уходить.

— Да, пора, — с заметным огорчением сказал Мир и неожиданно для себя добавил: — Ты знаешь, виноват я.

— В чём? — Она смотрела на него чуть прищуренными глазами.

Глаза у Эры были синими, если не сказать, очень синими, но в то же время в них присутствовал некий оттенок, совершенно меняющий цвет глаз в определённых ракурсах. Он делал их намного темнее, почти карими. За много лет знакомства Мир так и не понял, какой цвет глаз у неё на самом деле.

— В том, что не сумел правильно построить разговор.

— Ты имеешь в виду направить его в нужное русло? — Да.

— У тебя это действительно не получилось, — невинным тоном сказала Эра. И вдруг с откровенным вызовом показала Миру кончик языка.

Мир почувствовал — его многолетний иммунитет к женскому кокетству, недавно, наконец, блестяще пробитый Сандрой, рухнул окончательно. Всё это хорошо читалось на его лице, в глазах у Эры вспыхнули почти незаметные огоньки торжества.

— Эра, ты можешь ответить на один вопрос? — вопросительным тоном сказал он.

— На какой?

— Какого цвета у тебя глаза?

— Сама не знаю. Давно пытаюсь понять.

— Разреши, я взгляну.

— Смотри.

Они встретились взглядами.

— Встань! — резко сказал он. — И подойди к свету! Здесь мне ничего не видно.

Она подчинилась.

Он встал перед ней и положил ей руки на плечи.

Они молча долго смотрели друг другу в глаза.

— Ну что? Понял? — наконец спросила она.

— Нет, — ответил он. — Мне нужно взглянуть поближе. Если ты, конечно, не возражаешь.

Она опустила глаза. Бесконечное мгновение держала их опущенными, затем подняла.

— Нет, я не возражаю, — спокойно произнесла она.

2

Подземоход шёл по маршруту, указанному проводниками–иридианами. Двое иридиан были одеты в скафандры, у землян ещё не закончилась иммунизация. Поворотов, неожиданных проходов, скрытых галерей было множество. Подземоход выехал в большой подземный зал. Здесь их ожидала делегация иридианских сановников, одетых в блестящие синие парадные мундиры, эскорт вооружённых иридиан и несколько больших вездеходов. Сверху на мундиры наброшены украшенные золотым шитьём плащи–накидки из ткани, похожей на чёрный бархат.

Землянам предложили перейти в вездеходы, СДФ направились вместе с ними. Иридиане не возражали, но Эдна всё же объяснила, что индивидуальные роботы–спутники будут сопровождать каждого землянина везде — таков порядок работы в межзвёздных экспедициях. На этот раз путешествие было недолгим. Скоро показались безлюдные жилые «улицы» — убежища, освещённые электрическими фонарями. В помещениях — обращённые к «улицам» окна и двери из пластика. Вездеходы свернули в боковой проход и какое–то время шли в полумраке, а потом выехали на хорошо освещённую «улицу». Кое–где на ней росли даже деревья. Были и клумбы с цветами, но очень чахлыми.

— Здесь находится резиденция Чрезвычайного Совета, — важно сообщил главный из сановников.

Вездеходы подъехали к большому красивому зданию. К нему примыкала оранжерея. Через прозрачные стены видно, что растения находятся здесь в лучшем состоянии, чем в городе. За ними, похоже, хорошо ухаживали. Вездеходы остановились, землян пригласили к выходу. Они очутились в величественном зале, у стен буквально росли светящиеся деревья различных цветов и оттенков. Пять уже знакомых членов Чрезвычайного Совета восседали в глубоких креслах. На этот раз они также были одеты в светло–синие расшитые золотом мундиры с наброшенными чёрными накидками. Иридианские правители не сидели, а именно восседали. Бросалось в глаза, что всё сделано с нарочитым эффектом, чтобы подчеркнуть величие восседающих, и «указать место» остальным. Напротив кресел правителей стояли ещё двенадцать кресел, очевидно, приготовленных для гостей.

— Здравствуйте, наши дорогие гости с планеты Земля, — торжественно сказал Дер Гар, — рад приветствовать вас в нашем скромном обиталище. Прошу присесть.

Земляне сели. Сопровождавшие сановники остались стоять, что несколько удивило звездолётчиков. Но они понимали, что нужно соблюдать местные обычаи.

— Итак, с чего бы вы хотели начать знакомство с нами? — важным тоном продолжил Гар.

— Прежде всего, мы хотим сотрудничать с врачами, биологами и историками, — начала Эдна. — Нужно оценить обстановку, осмотреться и, по возможности, поскорее оказать реальную помощь. Нам хотелось бы изучить вашу технику и узнать, подходит ли к ней наше оборудование. Особенно для производства синтетической животной пищи. В Троане мы изучили силовые установки и при компетентной помощи ваших специалистов сможем достаточно быстро запустить оборудование. Хотелось бы поработать со специалистами в области ботаники, агрономии, растениеводства. И узнать, как быстро приспособятся земные съедобные растения к иридианским условиям. Вопрос доставки гумуса мы возьмём на себя.

— Вы хотите вести эту работу на поверхности? — уточнил Гар.

— Да, — подтвердила Эдна.

Члены Совета вновь заволновались.

— Прошу вас не торопиться, дорогие гости. Очень прошу, — подчёркнуто вежливо произнёс Гар.

— Что ж, вас можно понять, — сказала Эдна, — но ведь на поверхность рано или поздно придётся вернуться. Людям нужно солнце, без него они не могут жить полноценной жизнью. — Эдна заметила, как оживились лица сановников, глаза же у многих загорелись алчным блеском. — Давайте пока начнём работу внутри подземелья, — подчёркнуто спокойно закончила она.

Гар посмотрел на неё с благодарностью.

— Сегодня же наши врачи, биологи, историки получат такое указание, — кивнул он. — А теперь не угодно ли вам отдохнуть? Покои приготовлены прямо во дворце.

— Спасибо, — ответила Эдна, — но нам необходимо находиться вместе.

— Конечно, — согласился Гар, — любое желание гостей для нас закон.

3

На остове звездолёта обнаружили множество замороженных тел пришельцев и компьютерных установок, включая главный мозг корабля. Внешне пришельцы мало отличались от землян и иридиан. Выяснилась интересная подробность: рентгеноскопическое исследование показало, что в мозг большинства вживлены достаточно сложные микрочипы, лишь десять процентов пришельцев их не имели.

В экипаже звездолёта было около пятисот человек. Большая часть погибла, но корабль был разделён на отсеки и части пришельцев, похоже, удалось эвакуироваться. Нашли печатные и фотодокументы, оказалась цела библиотека. Работу существенно осложняло то, что Дейра Кор и Сандра Кара остались на Ириде, в группе Эдны. Демонтаж систем вооружения и генераторов силового поля показал, что всё подлежащее переброске не увезти за один рейс. Эра изначально уделила особое внимание системам вооружения. Арсенал корабля оказался цел. Лазерные и плазменные системы тяжёлого вооружения мало отличались от земных, созданных в Век Расщепления. Так же обстояло дело и с генераторами силовых полей. Было обнаружено много лазерного индивидуального стрелкового оружия типа пистолетов и карабинов.

Особый интерес вызвали небольшие взрывные устройства, сделанные в виде пуль для стрельбы из стрелкового оружия. Оказалось, что их можно метать просто руками, как ручные гранаты. Бомбы были не просто небольшие, а миниатюрные, длиной не более двух сантиметров. Исследование показало: мини–бомбы используют неизвестную ядерную реакцию, очевидно, ту же самую, с помощью которой уничтожили Ириду. Сохранились и ракеты для бомбардировки планеты, по–видимому, звездолёт уничтожили до прорыва к Ириде. Просвечивание подтвердило идентичность устройства боеголовок ракет, основанных на неизвестной ядерной реакции, и мини–бомб. Важной особенностью мини–бомб было то, что с помощью крохотного регулятора можно устанавливать радиус поражения от десяти метров до одного километра, что и позволяло метать бомбы просто рукой. Взрыв давал довольно яркую вспышку и незначительную воздушную волну, а вот разрушений не было. Радиационный же поток убивал всё живое, до микроорганизмов включительно, в установленном радиусе. Оружие, безусловно, было чудовищным и, к сожалению, очень эффективным. Эра, вспомнив запись медитации Эдны, предложила назвать его УБТ, по первой и согласным буквам в русском слове «убийство», поскольку это наиболее точно выражало суть. Предложение приняли.

Стрелоид сделал три рейса на Ириду и обратно.

За это время Мидори и Эра очень сдружились. Мидори обладала достаточно редким качеством — она умела признавать превосходство других женщин и потому быстро располагала к себе самых незаурядных из них. Самых незаурядных, потому что женщин, превосходящих Мидори, было немного даже в Ноосферную эру, а Мидори искренне признавала только реальное превосходство. Она была хорошей актрисой и умела не задевать самолюбия обычных женщин и мужчин, но основой для настоящей дружбы, если только дружба между женщинами вообще возможна, становились только выдающиеся достоинства. Действительно умные и прекрасные женщины умели это оценить. Так произошло и с Эрой, и она скоро доверилась Мидори. Доверие было вторым важным фактором в отношениях Мидори с необычными женщинами — она ни разу не выдала чужой тайны.

Доверие и сейчас дало им возможность, плывя по коридорам и отсекам мёртвого корабля, завести разговор на непростую тему — о Мире Громе.

— Как ты думаешь, — подчёркнуто равнодушно спросила она, — он любит Эдну?

— А почему не Сандру? — уклончиво ответила Мидори.

— Сандру? Разве её сравнить с Эдной? Ведь если честно, и мне, и Сандре далеко до неё.

— Это не так, Эра, — ответила Мидори, — и ты, и Сандра достойные соперницы Эдны. Если говорить о Сандре, то её шанс в том, что Мир по натуре воин. Звездолётчики — воины нашего времени. Это не правда, что не бывает женщин–воинов. Бывают. И Сандра одна из них, поэтому Миру она подходит больше, тем более впереди, как это не печально, война, причём настолько страшная, что подобной ей ещё не было в истории.

— Сандра — воин? — с сомнением сказала Эра. — По–моему, она скорее сотрудник спецслужб — шпионка, как говорили когда–то. Я имею в виду шпионка прирождённая. — В её голосе ощутимо прозвучали нотки ревности и даже зависти.

Мидори чуть улыбнулась. В глазах Эры появилось раздражение, которое тут же сменили огоньки смущения, она чуть порозовела.

— Между воином и «шпионкой» разницы не так уж и много, — сказала Мидори, — хотя бы потому, что разведчик является разведчиком только до тех пор, пока не раскрыт. Раскрытый разведчик обязан стать воином. Равно как и воину, часто приходится становиться разведчиком. Информация и дезинформация на войне имеют очень большое значение. В старину армии вели разведку и контрразведку самостоятельно, не полагаясь на спецслужбы. Разведывательной работой Вооружённых Сил занимались их генеральные штабы.

Эра мрачно опустила голову и некоторое время плыла молча.

— Что случилось? — сочувственно спросила Мидори.

— Значит, у меня ничего не получится, — сумрачно ответила она. — Эдна это Эдна. А Сандра для Мира больше подходит.

Мидори расхохоталась.

Обе женщины остановились, и Сон в недоумении посмотрела на Мидори.

— Прости! — сказала Мидори, с изумлением глядя на неё. Некоторое время она молчала.

— Эра, — наконец заговорила она. — Почему ты не замечаешь очевидного?! Мир из тех мужчин, которые очень нравятся женщинам, но при этом настолько увлечены своим делом, что не замечают ничего. Даже этого! Вернее, они этого не замечают почти всегда, но их всё же можно заставить различать окружающее. Это удалось Сандре, удалось, поскольку вы с Эдной ходили вокруг да около, а она пошла напролом. И чего она добилась? Я скажу. Он увидел не только Сандру. Ты понимаешь, насколько красива?! — Эти слова она резко подчеркнула интонацией. — Если нет, скажу тебе — я в жизни не видела женщины прекраснее тебя. Скажу больше, ещё недавно твоя красота была твоим проклятием.

И ответила на вопрошающий взгляд Эры.

— Эдна тоже очень красива, но её красота не такая. Эдна мудра, а потому скромна и инстинктивно много жизней не выставляет красоту напоказ, поскольку знает, что это вызывает зависть. И всё же красота не раз стоила ей жизни. Ты же никогда не прятала красоту. «Всем чертям назло», как когда–то говорили в России, ты её подчёркивала и всем и вся бросала вызов своей красотой. Таков твой невольный протест против инферно — «Бабочки Полёт» или «Красота Радости», так иногда называли такой протест на моей родине. Но «Красота Радости» недолговечна в отличие от «Красоты Печали». Именно такими были твои жизни, как правило, короткие. Но сегодня, если и есть королева красоты Земли, то это ты, Эра. А время, когда люди говорили, что красота не главное, к счастью, позади. Вот уже два с половиной века, как люди поняли — в мироздании нет ничего важнее и драгоценнее красоты. Поэтому, уверяю, — у тебя есть все шансы.

Немного подумав, Мидори добавила:

— Но ни Эдна, ни Сандра не отдадут тебе Мира без борьбы, и вы будете бороться в полную силу. Ну, уж кому–кому, но не тебе бояться этого. Да и подумай сама, насколько была бы беднее жизнь, если бы между прекраснейшими женщинами не было соперничества? Сколько бы и мы все, и каждый из нас потеряли? Без борьбы за своё счастье, возможно, не было бы и самого счастья. Так уж устроены люди, и так уж устроен мир.

Эра с некоторым удивлением взглянула на Мидори.

— Так получается, — после небольшой паузы, с некоторой ноткой сомнения спросила она, — ив наше время в борьбе за любовь цель оправдывает средства?

— Безусловно! — твёрдо ответила Мидори.

Эра задумалась.

— Получается, счастье невозможно без элемента искушения, — сказала она. — Без того, с чем так долго и яростно боролась христианская религия.

— Именно! — подтвердила Мидори. — И именно поэтому христианская религия навсегда останется позором человечества.

Эра опять надолго замолчала.

— Жаль, что мы ближе не познакомились раньше, — наконец произнесла она, — я почти не занималась медитацией и теперь вижу, что это большое упущение. Кстати, Эдна уже предложила мне ею заняться.

— Знаю, — кивнула Мидори, — и вполне с ней согласна. Твой потенциал к овладению способностями Прямого Луча очень велик, его важно развить.

Оторванная человеческая рука выплыла из очередного отсека с развороченным входом и повисла прямо перед лицами женщин.

В принципе, подобные страшные находки были на погибшем корабле не редкость. Но вот так, внезапно выплывшая рука… Такое могло ошарашить кого угодно. Эра и Мидори приблизились к руке. Она была оторвана чуть выше локтя и раньше принадлежала мужчине. Рука относительно небольшого размера, довольно ухоженная, на безымянном пальце платиновый перстень с большим тёмно–голубым камнем, похожим на сапфир. Камень сразу заинтересовал Эру. Преодолев отвращение и некий внутренний запрет, она поймала руку и внимательно осмотрела камень.

— Это не сапфир, — взволнованно сказала она, — подобные кристаллы мы используем в «звёздочках» для мнемозаписи. И, судя по тому, что это первая такая находка, перстень, как и рука, принадлежали далеко не простому человеку. Очевидно, у них правом на мнемозапись обладает не каждый.

— То есть брагодаря этому кристаллу мы можем увидеть многое из того, что видел и пережил её обрадатерь? — с проявившимся акцентом поинтересовалась Мидори.

— Похоже, так, — подтвердила Эра.

— Очевидно, мы с тобой нашли ценную вещь, — заметила Мидори, овладев собой. — И ещё. Обладатель этой руки, может быть, остался жив, тела нигде не видно. Если он не простой звездолётчик, его должны были спасти.

Эра кивнула и ещё раз внимательно осмотрела кристалл.

Даг Лорин представил официальный рапорт на имя Мира Грома по поводу рептилий, напавших на землян в Сияющих пещерах. Анализ их генома выявил: здесь не эволюционный процесс, а физическая мутация, но она не характерна для мутаций, связанных с радиоактивным излучением. Серия экспериментов показала, что при охоте они применяют телепатическое внушение. Рептилии Умели также путём телепатического внушения наводить галлюцинации на любых живых существ, включая людей. Организмы были уникальны и давали возможность намного глубже изучить изменения Третьей сигнальной системы.

Глава VIII

Сердце Змеи

Но красоту в пороках не сберечь.

Ржавея, остроту теряет меч.

У. Шекспир

1

На следующий день к землянам прибыл высший иридианский сановник и пригласил Эдну на встречу с Дером Гаром.

Гар принял звездолётчицу в покоях, задрапированных чёрной и тёмно–малахитовой тканью. Умело расставленные светящиеся растения служили светильниками. Сбоку, в уютном углу, стоял небольшой низкий столик из настоящего тёмного малахита с красивым узором. Живой изумрудный светильник на нём в виде маленького дерева удачно сочетался с зеленью малахита. К столу примыкали два удобных кресла с обивкой в тех же тонах. Гар пригласил Эдну присесть. Он также был в одежде зелёных тонов. Эдна в серебристо–синем скафандре высшей защиты смотрелась чужеродно.

— Уважаемая гостья, — начал Гар, — я рад возможности побеседовать с вами наедине. Я знаком с особенностями социального устройства Земли, равно как и особенностями социального устройства Ириды до катастрофы, и знаю, что у вас и у нас не были приняты такие встречи. Но на Ириде, увы, многое изменилось. Собственно, я и позвал вас на встречу, поскольку хотел первым сообщить — мы были вынуждены сознательно пойти на нарушение Первого Закона Великого Кольца.

— Как?! — с изумлением спросила Эдна, едва до неё дошёл смысл сказанного. — И вы так спокойно об этом говорите!

Дер Гар грустно смотрел на неё.

— Да, уважаемая гостья. И рассчитываю на понимание, — наконец мягко сказал он.

— Что ж, продолжайте, — подчёркнуто сухо, но заинтересованно сказала Эдна.

— Мне придётся говорить долго, — произнёс Гар, и после согласного кивка начал рассказ.

Эдна узнала, что возможность использования запрета на информацию как чрезвычайной меры в интересах выживания тщательно изучили иридианские институты до катастрофы. Скоротечность битвы в космосе не дала многого осуществить. Эвакуация детей из Троана началась всего за несколько часов до массированного ядерного удара. В убежище успели вывезти пятьдесят тысяч детей различного возраста, предпочтение отдавалось маленьким детям. Ситуацию осложнило то, что ряд менторов, особенно молодых, предпочли разделить участь Ириды. Убеждать их было некогда, и воспитателей стало не хватать. Имелся запас продовольствия на пятьдесят три тысячи человек на пять лет. Рассчитывали, что менторов будет три тысячи, но прибыло чуть более тысячи. В подземной бухте стояла сотня подводных кораблей для добычи биоресурсов, но команды были укомплектованы не полностью. Сослужили плохую службу искренняя любовь к планете и отсутствие жёсткой дисциплины, необходимой на войне. Имелось более сотни гидропонных ферм и мини–завод по переработке растительных белков в животные, но они не могли обеспечить людей продуктами даже на десять процентов.

Через пять лет истощились запасы продовольствия и начался голод. Океан был опустошён на тысячи километров. Подводным кораблям приходилось совершать многомесячные рейсы, и продуктов катастрофически не хватало. Много менторов умерли, потом дети и подростки начали погибать тысячами. В конечном итоге население убежища сократилось в десять раз. Среди остатков иридиан, а выжили в основном подростки, начался каннибализм. Население убежища раскололось на группировки. За склады с пищевыми продуктами, подводные корабли и гидропонные фермы началась война, которая превратила выживших в дикарей, уничтожила часть подводных кораблей, членов их команд и часть ферм. Проблема голода усугубилась, и стала ясна неизбежность всеобщей гибели либо гибели остатков цивилизации, если не принять чрезвычайных мер.

Гар включил экран ТВФ и показал несколько видеофрагментов боёв, в том числе бой в Сияющих пещерах. Эдна увидела большую группу иридиан, попавших в засаду в этом удивительном заповеднике, и жестокий бой, в котором обе сражающиеся группы даже не думали щадить уникальную красоту. Впоследствии, пояснил Гар, заповедник как могли привели в порядок, но бой и поныне считается национальным позором Ириды.

Он перевёл дух, испытующе взглянул на Эдну и продолжил:

— Тяжёлая обстановка вынудила наших предков прибегнуть к блокаде информации.

Менторы, оставшиеся в живых, использовали подавляющие волю и повышающие внушаемость гипноизлучатели, ранее применявшиеся в лечебных целях. Их установили в убежище именно для этого, но факт установки скрыли. Задача была решена: основная масса впала в состояние полусна. С войной и каннибализмом покончили. Менторы и отобранная для работы молодёжь в транс не впали, имелись препараты, нейтрализующие излучение. Их запас был рассчитан на десять лет, но теперь его хватило на гораздо больший срок. Это позволило обучить новые команды для подводных кораблей. В конечном итоге основная часть кораблей вновь вступила в строй. Были составлены карты биоресурсов, восстановлена большая часть ферм. Голод отступил. В течение двадцати лет положение улучшилось. Но сильно сократилась продолжительность жизни. Наука в своё время позволила продлить её до двухсот лет, но понижение уровня жизни, недостаток медицинского обслуживания (большая часть врачей не выжила) привели к тому, что сейчас она не превышала шестидесяти лет. Причём это среди элиты, а обычные люди жили не более сорока пяти лет. Менторы начали умирать от естественных причин, здоровье большинства было подорвано. Постепенно к власти пришла новая элита, лозунгом которой стало выживание любой ценой. Гар называл цифры в иридианских годах, но за время работы в Троане земляне привыкли мысленно переводить иридианские единицы в земные.

— Через сто лет закончились препараты, нейтрализующие гипноизлучение. Однако удалось организовать их доставку из мёртвых городов, а чуть позже и производство, — продолжал Гар.

За сто лет до прилёта землян удалось достичь существенных успехов. Были созданы специальные закрытые школы, в которые на тестовой основе отбирали способных детей и обучали их, нейтрализовав излучение. Возникла идеология заботы об избранных, отбираемых по способностям. Океан тем временем оправился от урона, и добыча биоресурсов решила проблему голода. Население убежища восстановилось до прежнего уровня и даже выросло. Начали подумывать о возвращении на поверхность, но потом решили оставить всё как есть. Выживший народ не умел строить подводные корабли, а оставшиеся могли обеспечивать только определённое количество иридиан. Главное же, на поверхности не было гипноизлучателей. Это ставило под угрозу стабильность и опять могло привести к анархии и каннибализму. Населению объявили, что материки мертвы, что в убежище жить разумнее, поскольку враг может возвратиться. Была жёстко ограничена рождаемость — население не должно превышать пятидесяти тысяч человек.

Гар вновь проиллюстрировал слова видеофрагментами. Эдна увидела классы с детьми, выходящие в море подводные корабли, восстановленные заводы и фермы. Кадры убедительно свидетельствовали — Ирида возрождалась.

— Но вот приходите вы и начинаете с того, что нам следует вернуться на поверхность, — печальным голосом сказал Гар. — Знаю, что система, сложившаяся у нас, называется фашизм. Но я не уверен, что ей есть альтернатива. И поэтому прошу вас не торопить события. Мы охотно примем помощь. И мы начнём подготавливать выход на поверхность. Но любые резкие движения чреваты тем, что мы утратим результаты огромного труда и вернёмся к недавнему страшному прошлому.

Мысль о фашизме, применённом в качестве чрезвычайного, научно обоснованного метода для выживания цивилизации, была совершенно новой для Эдны. В то же время Эдна не могла не согласиться — в словах Гара немало разумного.

— Уважаемый Гар, — задумчиво сказала она, — то, о чём вы рассказали, очень важно. Скажите, а излучатели ещё работают?

— Боюсь, всё обстоит именно так, уважаемая Эдна, — подчёркнуто грустно сказал Гар и торопливо добавил: — Мы готовы предоставить в ваше распоряжение всю информацию об излучении и передать всё необходимое для изучения. Вы — гости, и любое ваше желание — закон, — последнюю фразу он произнёс даже с некоторым подобострастием.

Эдна поняла — ему очень нужно расположение землян, и, отведя взгляд, задумчиво кивнула, казалось, не заметив тона и манеры общения.

— Отключение излучателей может привести к ухудшению здоровья? — спросила она.

— Нет, в физическом плане излучение абсолютно безвредно, — заверил Гар.

— Как скоро вы сможете передать нам препараты и излучатели?

— В любое время.

— Я могу вызвать подземоход для доставки их на звездолёт?!

— Конечно. Вы можете пользоваться полной свободой, — подчеркнул Гар.

— У вас в убежище сложилась моногамная семья?

— Да.

— А что происходит с детьми элиты? Дети, не проявившие особых способностей, отправляются «в народ» или они автоматически становятся элитой? г

Дер Гар впервые смутился и вновь с подчёркнуто грустным выражением объяснил:

— Должен признаться — закон требует именно то, что вы подразумевали. Дети элиты, не проявившие незаурядных способностей, не могут быть избранными. Но на практике этого давно нет. Мы ввели жёсткое ограничение рождаемости среди элиты и интеллигенции, обеспечивая приток свежей крови. Одной семье разрешено иметь только одного ребёнка, за нарушение второй ребёнок отправляется «в народ». Это создаёт известные проблемы, над которыми работают генетики. Мы исходим из того, что гены одарённых людей передаются их детям, но на практике это пока не проявляется. Но мы надеемся — нам удастся развить евгенику в этом направлении.

Эдна внимательно взглянула на Гара и поняла — он полностью раскрыт для гипновоздействия. Хоть и рискованно, но можно попробовать, и, внутренне напрягшись, она обрушила на Гара невербальный гипнотический удар.

2

Гар погрузился в транс мгновенно, но внешне почти ничего не изменилось. Он только чуть заметно вздрогнул.

— Вы знаете, что существует реинкарнация?! — спросила Эдна.

Иридианин посмотрел на неё немного помутневшими глазами.

— Это вопрос спорный, — глухо произнёс он. — Мы убеждены, что геном хранит гораздо больший потенциал, чем кажется.

Эдна напряглась, усиливая гипновоздействие.

— Переоценка генетики и недооценка возможностей сознания ведёт к катастрофе, — мягко и монотонно продолжила она. — Ведёт к катастрофе и недооценка возможностей живого вещества самого по себе, а не в связи с механизмом наследственности. Человеческий организм способен совершенствоваться не только через гены. Сейчас биологи Земли много работают над этим, поскольку, по–видимому, здесь скрыт механизм индивидуального биологического бессмертия. Идя же вашим путём, вы, в угоду сиюминутным интересам элиты, лишаете общество, личность и, может быть, даже себя самого возможности стать биологически бессмертным.

Гар вновь вздрогнул.

— Но ведь биологическое бессмертие не было достигнуто ни на одной из планет Великого Кольца. Вы всерьёз утверждаете, что такое возможно?! — воскликнул он.

— Да, всерьёз, — подчеркнула Эдна, пристально глядя на Тара пронзительными зелёными глазами. — Земля развивается несколько другим путём, чем цивилизации Великого Кольца. Вас не удивляют темпы нашего прогресса? Ваши предки научились летать в космос девятьсот лет назад. Ко времени нашего первого контакта мы только–только начинали выходить в космическое пространство и даже не мечтали о межзвёздных полётах. Теперь мы существенно обгоняем цивилизацию ваших предков. Близко мы подошли и к решению задачи индивидуального бессмертия. Мы активно развиваем то, что называем Третьей сигнальной системой, или способностями Прямого Луча. Цивилизации же Великого Кольца, как и Ирида, развивали и развивают, прежде всего, технику и физико–математический блок наук.

Эдна почувствовала, как в душе Гара стремительно нарастает страх. Он смотрел ей в глаза с застывшим выражением ужаса на лице, Эдне тоже было не по себе, как во время эйдопластического контакта. Она усилила гипновоздействие.

— Не волнуйтесь, Гар, — успокаивающим тоном сказала она, — вы можете мне доверять. Мы не враги.

Гар погрузился в транс.

Эдна почувствовала, что подошла к последней грани. Она знала, что разговор записывается. «Расслабьтесь! — мысленно приказала Эдна. — Вы успокаиваетесь, на вас нисходит умиротворение…»

Гар подчинился и немного успокоился.

— В истории Ириды возникали государства, делающие ставку на развитие Третьей сигнальной системы, — глухо начал он, — и их наука развивалась невероятными темпами. История Великого Кольца тоже знает такие примеры. Это рискованный путь. Красота, которой вы поклоняетесь, не безобидна, рано или поздно она потребует жертв, и жертв непомерных. О том, что цивилизация Земли развивается неадекватно, нас предупредили наши предки. Цивилизации Великого Кольца проявляют осторожность в развитии Третьей сигнальной системы и искусственно тормозят его на определённом этапе, поскольку она — чудовище, запертое в клетке подсознания. Вы же уже выпустили зверя, и теперь неизвестно, что будет. Искушение бессмертием — великое искушение, но оно слишком опасно. Вспомните, ваш демон зла, Сатана, тоже искушает бессмертием. Наша цивилизация помнит мудрость Галактики и вряд ли посмеет пойти против неё. Человек должен быть человеком, а не чем–то большим. «Сон разума рождает чудовищ», — говорите вы, но в равной мере чудовищ способно породить и чрезмерное пробуждение.

3

Ошеломлённая Эдна выпустила Гара из–под контроля. Она впервые услышала, что Великое Кольцо считает развитие Третьей сигнальной системы и поклонение красоте признаком фашизма. Она знала, что поклонение красоте и высшей арийской расе как самой прекрасной, было краеугольным камнем идеологии германского фашизма, но в передачах Великого Кольца ничего подобного не транслировалось. И это была потрясающая новость: галактическая система цивилизаций не просто не принимает, а категорически отвергает Аристон! Это невероятно усиливало позиции Карта. Стала ясна причина страха иридиан. Эдна поняла — контроль над Га–ром нельзя было терять. Несмотря на всю серьёзность сказанного, информация об источнике этих данных ещё важнее, а второй раз погрузить Гара в транс будет непросто. Впрочем, проснувшийся Гар пребывал в уверенности, что у них началась доверительная беседа.

— Скажите, — тихо произнесла она, — откуда у вас информация, что система Великого Кольца считает развитие Третьей сигнальной системы и поклонение Аристону признаком фашизма?

Гар понимающе кивнул.

— У наших звездолётчиков пятьсот лет назад была встреча в дальнем космосе с кораблём одной из цивилизаций Великого Кольца. Кораблём старшей цивилизации, входящей в Великое Кольцо более тридцати тысяч лет. После длительной совместной работы они передали звездолётчикам эту информацию. Они сочли нас готовыми к её получению, — важно добавил он.

— Вы можете передать эту информацию в наше распоряжение? — обратилась к нему Эдна.

И тут же поняла, что со своей просьбой о столь важной услуге она поторопилась.

— Я могу немного подождать? — вкрадчиво спросил Гар.

— Конечно, — кивнула Эдна, ничем не проявив огорчения, и перевела разговор на другую тему. — Как скоро мы сможем ознакомиться с ситуацией?

— Соответствующее указание уже дано, — с заметным облегчением, что окончилась опасная часть разговора, сказал Гар. — Сразу по окончании встречи вас ждёт группа специалистов. Кроме того, в вашем распоряжении компьютерная база убежища. На наших компьютерах вы найдёте гораздо больше материалов, чем нашли в Троане. Здесь действительно собрано всё, что цивилизация Ириды хотела сохранить.

— Могу ли я ознакомиться с результатами исследований, в которых фашизм утверждается в качестве чрезвычайной социальной меры?

Дер Гар задумался.

— Да, можете, но прошу иметь в виду, что это секретные документы. — Он был искренне убеждён в своей правоте, и Эдна взяла под контроль новую мощную эмоцию. — Фашизм не изучается в учебных заведениях, — продолжал он. — Вы, опять же, можете нас осуждать, но среди интеллигенции сильны настроения за выход на поверхность, и службе безопасности приходится применять чрезвычайные меры, дабы не спровоцировать открытый конфликт. Мы слишком высокой ценой воссоздали интеллигенцию, и без неё нам не выжить! Интеллигенция — это не основная масса населения, которая воспроизводится сама собой. Больше века мы буквально пестуем интеллектуальную элиту, и материальный уровень интеллигенции, равно как и её продолжительность жизни, почти не отличаются от уровня и продолжительности жизни элиты. Мы действительно научились отбирать людей, обладающих незаурядными способностями, и научились эти способности эффективно развивать, — с гордостью сказал Гар. — Призыв к свободе, равно как и обвинение высшей элиты в фашизме, всегда выглядит как мечта, и всегда заканчивается как кошмар. В междоусобной войне погибнут тысячи образованных людей, и очень может статься — их больше не удастся воссоздать. Свобода только кажется раем. На самом деле она тяжкое бремя, и нужно быть готовым его нести. Мы не готовы. И если сейчас бросить интеллигенции лозунг борьбы за свободу и против фашизма, вы получите на выходе гибель лучших, а потом не тот искусственный фашизм, который сегодня. Вы получите настоящий фашизм. На Земле это называется или двести лет назад называлось Закон Стрелы Аримана, ещё вы говорили: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Заклинаю вас, помните об этом. — Закончив страстную речь, Гар устало откинулся в кресле.

Эдна послала в его сознание мысленный импульс, усиливающий экзальтацию. Он вновь впал в транс, но взгляд всё равно остался твёрдым. Она максимально активировала телепатические способности, но не смогла уловить даже тени неискренности. Эдна ясно ощущала — Гар очень плохой человек, но он искренне любит свой народ. «Вы пришли к выводу: лучше передать мне информацию, полученную от старшей цивилизации сейчас, — мысленно приказала она. — Неизвестно, как события сложатся Дальше, а сейчас удастся сделать меня должницей».

Некоторое время Гар сидел неподвижно, затем встряхнулся, встал, прошёлся по комнате. Походил, молча, обдумывая своё новое, как ему казалось, решение. Затем, подойдя к стене, нажал на что–то неприметное.

— Нас больше никто не видит и не слышит, — сказал он. — Прошу, пойдёмте со мной.

Гар открыл небольшую нишу, достал высокие кожаные полусапожки с магнитными застёжками и довольно толстый серый плащ–накидку, а затем плазменный иридианский бластер, похожий на крупнокалиберный пистолет.

— В подземельях встречаются опасные мутировавшие формы жизни, — пояснил он, указав взглядом на оружие.

Обувшись и накинув плащ, он вновь нажал на что–то на стене — открылась неприметная дверь.

Около получаса Гар и Эдна шли по слабо освещённому тоннелю, достаточно запутанному и со многими ответвлениями. Помещение, куда они пришли, было небольшим и скудно обставленным. Повинуясь прикосновениям Гара, часть стены отъехала, за ней оказалась массивная дверь вделанного в стену огромного сейфа. На двери тускло мерцал квадрат из большого количества светящихся кнопок. Прикасаясь к ним, Гар набрал сложный код. Дверь легко, с мелодичным звуком открылась, показав несколько дверей поменьше. Самая маленькая выглядела как золотая. В её правом углу светился радужный огонёк. Гар приложил к огоньку указательный палец. Раздался новый мелодичный звук, золотая дверца открылась. Она была массивной — толщина не намного уступала ширине. Гар запустил руку в этот сейф в сейфе и вынул небольшую зеркальную палочку. Повертев её в руках, он нажал невидимую кнопку. Вырвавшийся золотой луч, подобно лазерному лучу не расширяющийся и не рассеивающийся, казался сияющим золотым продолжением палочки. Гар направил луч на Эдну и сказал:

— Сидите спокойно, расслабьтесь.

Луч скользнул по груди, поднялся по лицу и остановился на лбу, где размещался «третий глаз». Силиколя гермошлема луч не рассеивал. Интенсивность прикосновения росла, он давил на лоб всё сильнее, почти причиняя боль.

В голове прогремел взрыв. Ослепительная вспышка сделала невидимым окружающий мир. За нестерпимым светом пришла тьма. Тьму нельзя было назвать полной, в ней метались маленькие огоньки и искры, и мерцали непонятные цветные сполохи, но они быстро гасли. Тьма сгущалась и становилась всё холодней. «Наверное, такова тьма могилы», — мелькнула мысль. Эдна поняла, что падает в эту холодную беспросветную тьму. Ужас ледяной рукой схватил за сердце. Сознание милосердно оставило её.

4

Командир звездолёта «Радуга Луоны» Тэр Эрон сидел перед командиром звездолёта старшей цивилизации без скафандра — иммунизация прошла. Ему ещё трудно было привыкнуть к облику новых знакомых и к давящей гравитации, куда большей, чем на Ириде. Сидевший перед ним человек был приземист, коренаст и казался сплошной грудой мускулов, но в остальном мало отличался от иридиан. Лицо, несмотря на массивность, — человеческое. И на этом лице поражали глубокие, с пристальным взглядом глаза.

— Я пригласил вас, уважаемый Тэр, — сказал он, — чтобы передать чрезвычайно важную информацию весьма необычным способом. Информация является тайной Великого Кольца. Вы передадите её Ириде, но я прошу в вашем лице всю Ириду обращаться с ней очень осторожно. — Он немного помолчал и добавил: — Мироздание, в котором мы живём, инфернально, это известно. Но мы до сих пор очень мало знаем о том, как это мироздание влияет на наши души — как туда проникает инферно, как оно в них развивается, какие чудовища живут в их безднах.

Командир инопланетного звездолёта взял лежавшую на небольшом столе зеркальную палочку и поднял так, чтобы Тэр мог её хорошо рассмотреть.

— Это устройство называется ментатор, — продолжил он, — сейчас он записывает наш разговор, ваши Мысли и эмоции, записывает разговор вашими глазами. Простите! Я понимаю, это не совсем этично, но, как считают специалисты, — полезно психологически. Не все проходят подготовку звездолётчика, а обычным иридианам она поможет легче пережить шок.

Золотой луч вонзился в лоб Тэра. Яркая вспышка и ледяная тьма лишили сознания, но потом оно резко прояснилось. Он увидел звёздное небо в совершенно незнакомом ракурсе. Различались два больших звёздных скопления, находящиеся в центре поля зрения. В сознании зазвучал голос. Он мало походил на низкие голоса новых знакомых — мягкий, добрый, глубоко проникающий. Запись адаптировали к восприятию иридианами.

— Эти скопления находятся далеко от Ириды, — сказал голос. — Они насыщенны, что и сделало возможным непосредственный контакт между одной из цивилизаций Великого Кольца и инфернальной высокотехнологической цивилизацией. Всего таких контактов было три.

Тэр вздрогнул — по Кольцу транслировалась информация лишь об одном контакте.

— Контакт многое открыл, и именно эти открытия заставляют держать информацию в тайне, — продолжал голос. — Суть недобрых открытий в том, что жажда убийства, жажда истребления занимают в душе человека и общества больше места, чем считалось.

Скопления начали приближаться, в поле зрения осталось одно, распадающееся на отдельные звёзды, вскоре осталась одна звезда на краю скопления.

— Вокруг этой звезды вращается интересующая нас планета, — продолжил голос. — Самоназвание Тирин. Её развитие было необычным. Слишком много людей обладали врождённой развитой Третьей сигнальной системой. Бывают люди–исключения, обладающие развитой Третьей сигнальной системой, а бывают расы и цивилизации, где процент таких людей необычайно высок. В Галактике таких людей мало, и они, в основном, становятся безобидными изгоями. При появлении высоких технологий ситуация меняется. Люди с развитой Третьей сигнальной системой, как правило, обладают намного более высоким интеллектом, чем обычные. В технологическую эру интеллект становится по–настоящему востребованным. В итоге именно такие люди начинают двигать научно–технический и социальный прогресс.

Развитие науки и техники однажды решает проблему недостатка материальных ресурсов. Но боль, горе и нищета всё равно остаются. Почему? В условиях извращённого мироздания хозяевами положения становятся не самые умные, честные, образованные, а социально извращённые типы личности — социальные мертвецы, как их принято называть. Роль людей с развитой Третьей сигнальной системой возрастает как никогда, поскольку, только сочетая их способности с обычными следственными действиями, в рамках уголовного законодательства, можно отделять зёрна от плевел. Как правило, проблема социальных мертвецов решается невероятно быстро, максимум в течение нескольких десятков лет. Цивилизация же достигает не только материального, но и нравственного благополучия.

Но возникает новый барьер.

Людей с развитой Третьей сигнальной системой немного, не более трети процента. Они становятся новой элитой, но по мере дальнейшего развития у них высших способностей обычные люди теряют возможность их контролировать. Бесконтрольная элита обречена стать олигархией, однако этого не происходит. Барьер проявляет себя уже в условиях разумно и справедливо устроенного общества, и противоречие не становится антагонизмом. Народ и элита находят компромисс: продолжать исследования, которые позволят однажды поднять уровень народа до уровня элиты, до тех же пор элита не развивает у себя эти способности дальше. Цивилизация держит развитие Третьей сигнальной системы на уровне, не позволяющем вернуться к олигархическим порядкам, но и не развивает её дальше, чтобы не получить новую олигархическую систему.

На Тирине сложилось иначе. Таких людей было немало, что позволяло им объединяться. Объединившись, они становились большой силой. Это вело к зависти и страху со стороны обычных людей и к взаимной ненависти. Людей, обладающих развитой Третьей сигнальной системой, называли колдунами, одержимыми злыми Демонами, всячески унижали, высмеивали, издевались, что вынуждало их объединяться, создавать собственные поселения. Ненависть росла ещё больше.

Поселения одарённых изгоев нередко вырезали поголовно, не щадя даже малолетних детей. Всё чаще появлялись идеологии, объявляющие их извращёнными выродками, от которых роду человеческому следует избавиться.

Параллельно рассказу шли пейзажи Тирина, типичные для кислородной планеты: моря, горы, реки, зелёные леса, и сцены избиений одарённых изгоев. Было ясно — это театрализованная постановка, события происходили в дотехнологические эры, но постановка живая, впечатляющая и страшная. На городских площадях беснующиеся толпы забрасывали изгоев камнями, заживо замуровывали в специальные ниши в стенах, беременным женщинам–изгоям перед торжествующими толпами вспарывали животы, вырывали неродившихся детей и швыряли под копыта животных, подобных земным лошадям, которые их тут же остервенело растаптывали на глазах ещё живых матерей. Только после этого самих женщин с помощью тех же животных разрывали на части специальными крючьями.

Ещё кошмарнее выглядели похожие сцены уничтожения поселений изгоев.

— Но любая планета развивается неоднородно, — продолжал голос. — Где–то отношение к изгоям было менее терпимым, где–то более. Это позволяло им сначала стихийно, а потом организованно накапливать всё большую силу. Равно они накапливали всё большую ненависть и всё большее презрение к человеческому роду. В среде одарённых изгоев закономерно развивалась идеология, схожая с идеологиями, направленными против них. Они объявляли извращёнными выродками обычных людей. В это время возникли не просто поселения, а целые города одарённых изгоев.

В поле зрения появились чистые светлые города, великолепно обустроенные, на улицах не было нищих и даже просто плохо одетых людей.

— Города стали их воплощённой мечтой. Всеми правдами и неправдами они стремились туда. Вначале добираться удавалось немногим. Но вскоре руководство городов создало специальные тайные организации для помощи изгоям, и города начали стремительно расти. Существенной деталью, сильно влиявшей на идеологию изгоев, стало то, что от совместных браков между ними часто рождались обыкновенные дети.

Постепенно образовывалось их государство. Рядом возникла империя обычных людей, поставившая целью его уничтожение, и началась первая большая война. Закончилась она сокрушительным поражением империи, изгои пришли к открытию высоких технологий.

Появились сцены войны. Закованные в броню армии империи шли на одетых в лёгкие доспехи противников мощно и неотвратимо. Но только до тех пор, пока по ним не начинали бить пушки, как картечью, так и ядрами. Артиллерии вторило оружие, аналогичное аркебузам и мушкетам. В ближнем бою в имперских воинов летели фитильные ручные гранаты. Тысячи и тысячи их погибали, не встретившись с изгоями лицом к лицу. Не помогали и подразделения лучников, выпускающих тучи стрел, — лёгкие доспехи были прочны. Если ближний бой всё же случался, мечи изгоев перерубали мечи имперских воинов на две части, и в бою изгои были куда искуснее — владели приёмами боя холодным оружием, неизвестными в имперских армиях.

Пошли другие картины. В роли агрессоров выступали теперь изгои–победители. Пришёл час расплаты, и обычные люди до дна испили горькую чашу, на себе ощутив изуверства, тысячи лет творимые над изгоями.

— Власть на Тирине перешла в руки изгоев, и среди них возникла идеология расы господ, — продолжал голос. — Изгои уверовали: они — особая раса, разумная, честная, благородная и красивая, отличающаяся от обычных людей, как обезьяночеловек от человека разумного. Обычные люди, напротив, глупые, безответственные, подлые. Соответственно во главу угла своей идеологии они поставили красоту и совершенство. Однако теории «очищения мира от недочеловеков» не появились, и изуверство но отношению к обычным людям быстро прекратилось. Ведь обычными людьми часто были их дети.

Возникло классическое фашистское государство, правом на знание в котором обладала только раса господ. Обычные люди считались неспособными к высокому знанию и использовались для воспроизводства и простых работ. Систему интеллектуальной сегрегации глубоко проработали и великолепно сбалансировали. Детей с врождёнными способностями умело выявляли, и они автоматически входили в элиту. Обычных людей никто не унижал и не проявлял к ним бессмысленной жестокости. Возникла классическая концепция апартеида — раздельного развития рас, очень эффективная, но… Ненависть и зависть к расе господ сохранялась в полной мере.

У простых людей не только не уменьшились, а намного увеличились основания им завидовать. Раньше завидовали в основном потенциалу, теперь и его реализации — высокому положению, роскошной и интересной жизни. Кроме того, простые люди всё сильнее боялись новую элиту, поскольку считали её… слишком кровожадной.

Изгоям удалось создать общество без насилия. Тирин процветал, полностью исчезли войны и почти преступность, уровень жизни ничуть не уступал уровню жизни в самых развитых цивилизациях Великого Кольца. Но… волной начали нарастать серийные убийства. Скоро стало очевидно — более девяноста процентов маньяков представители элиты. Исследования показали, что у многих представителей элиты проявляется потребность в убийствах и, самое главное, в вооруженной борьбе. Просто убийство не давало полного удовлетворения. Им нужно было убивать сражаясь, и не только убивать, но и разрушать.

Иначе у пресыщенной элиты пропадал интерес к жизни, и в её среде нарастала наркомания. Нужны были срочные меры. Вначале элите разрешили, так сказать, добровольные гладиаторские бои насмерть. Это дало эффект. Количество серийных убийств резко упало, снизилась и наркомания. Но процент убийств и наркоманов всё же оставался аномально высоким. Гладиаторские бои начали совершенствовать. Ввели элемент детектива — желающие получили право образовывать группы, среди членов которых совершать тайные убийства, вести их расследования, преследовать и карать убийц. Потом широко распространились так называемые «охоты». В прямом смысле — охоты на людей. Менее подготовленные в плане боевых искусств представители элиты по взаимному согласию группой охотились за одним–двумя более подготовленными в условиях гор, лесов, подводного мира с целью их убить; те, сопротивляясь, также имели право убивать.

Окончательно вроде бы всё пришло в норму, когда разрешили гладиаторские войны. В безлюдных местах начались масштабные организованные сражения с применением тяжёлой техники и вооружения. Активно строились оборонительные сооружения и целые города, ведущие войну друг с другом. Для разнообразия, по договорённости, «комбинировали» вооружение — можно было вести боевые действия, смешивая оружие разных народов и эпох. И эти искусственные, и в то же время настоящие и кровавые войны становились всё более интересными и захватывающими.

За всем этим наблюдали обычные люди, им закон запрещал участвовать в войнах, но видеть они могли всё. События игровых войн, «охот», расследований и поединков активно освещались в средствах массовой информации, про них писали книги и снимали фильмы. Между обычными людьми и элитой ещё больше выросло отчуждение. Элита не стала калечить психику людей, применяя нейрохирургические операции, наркотики, психотронное внушение. Основой её власти стало недопущение обычных людей к научному знанию.

Продолжалось изучение и развитие Третьей сигнальной системы, бывшие изгои достигли успехов, утраченных в настоящее время. Например, они научились существенно продлевать жизнь только за счёт использования Третьей сигнальной системы. Вели они и работу с целью помочь обычным людям развить высшие способности — с тем, что дети оказываются недостойны родителей, смириться невозможно. В ходе исследований изгои выяснили — проявление высших способностей не эволюция, а спонтанная мутация. Потенциал каждого человека колоссален, но закрыт неким экраном, и снять его невероятно сложно. Фактически «одарённость» — случайно появляющиеся трещины в экране. Открытие было засекречено. В руки Великого Кольца оно попало случайно. Параллельно раса господ начала изучение космического пространства. В этот же период она узнала о системе Великого Кольца.

Изучение передач Великого Кольца показало, что в системе Кольца фактически запрещено развитие Третьей сигнальной системы. Раса господ пришла к выводу — история одарённых изгоев повторится в масштабе Галактики и нужен превентивный удар.

Как уже отмечено, псевдоцивилизация находилась в насыщенном звёздном скоплении, и поэтому одна из цивилизаций, входящая в Великое Кольцо, — цивилизация Ризы, была, по космическим масштабам, недалеко. Именно в этот период её исследовательский звездолёт и открыл Тирин. Ризяне на тот момент уже более тысячи лет совершали межзвёздные полёты, но Тирин не открыли, он находился на окраине скопления. Звездолёт ризян вышел на орбиту, назвал себя на языке Кольца, начал приём телепередач и открытой информации во всепланетной компьютерной сети. Олигархия была не готова к войне и поэтому решила выдать себя за обычную цивилизацию. Но они переоценили свои возможности. Анализ телепередач и информации из компьютерной сети показал ризянам признаки социального нездоровья. Тогда до боевого столкновения не дошло, и звездолёт свободно улетел.

На Ризе научная проработка информации показала истинный характер псевдоцивилизации и установила, что её технологический уровень отстаёт от уровня Ризы, но Тирин развивается невероятными темпами, и если немедленно не принять меры, преимущество будет упущено. Ризяне действовали решительно, исполнив долг перед Галактикой в полной мере. Риза создала боевой звёздный флот и, применив на практике Первый Закон Великого Кольца, атаковала Тирин. Бой в космосе был жесток и скоротечен. Из пятидесяти звездолётов вторжения погибло двенадцать, система противокосмической обороны Тирина и его боевой флот из ста звездолётов были уничтожены. Ризяне потребовали от тиринцев освободить от населения большие города, основу военно–космической промышленности, и, когда ультиматум был выполнен, уничтожили их.

Одновременно в поле зрения транслировались картины битвы. Фантасмагорически красочно вели огонь сигарообразные звездолёты ризян и тиринцев. Взрывались корабли, превращаясь в пронизанные огнём туманности. Впечатляли окружённая сиянием плазмоидов оборона, а затем взрывы трёх тиринских орбитальных крепостей, утопившие каждую в море пламени. Термоядерные удары по планете, особенно по ночной стороне, воспринимались из космоса немыслимо яркими, светозарными вспышками. Уничтожаемые системой противоракетной обороны ризянские боеголовки расцвечивали небо насыщенными сполохами. Чудовищные взрывы сметали гигантские сооружения мегаполисов. Операторам удалось передать весь ужас и очарование войны.

— Вторжение начали не сразу, — продолжал голос. — Вначале флот провёл информационную войну. Через телевидение и компьютерную сеть населению Тирина разъясняли преступность режима интеллектуальной сегрегации, равно как и общественное устройство в Великом Кольце. Поскольку интеллектуальная олигархия не применяла особых методов воздействия на психику, это было возможно. Была создана оперативно–агентурная сеть, ризяне и тиринцы похожи, и после небольшого медицинского вмешательства внешний облик ризян–агентов становился неотличим от облика тиринцев. Тем не менее война продолжалась пятнадцать лет и потребовала большого подкрепления с Ризы. Олигархия тоже не теряла времени даром и разработала массу новых эффективных систем вооружения.

Война стоила жизни десяткам миллионов тиринцев и миллиону ризян. Главную роль в победе сыграло только вовремя реализованное технологическое преимущество.

Высокоинтеллектуальную олигархию уничтожили физически почти поголовно. Её представители не сдавались в плен, мера же ненависти к ним оставалась чрезвычайно высокой. Погибло также много обычных тиринцев, сохранивших верность олигархии.

Сцены боёв на планете впечатляли не меньше, чем битва в космосе. Необычные летательные аппараты поливали огнём друг друга и позиции противника. Воины в серебристых и тёмно–синих глянцевых скафандрах, игравших роль защитных доспехов, и наземная техника вели огонь из лазерного и плазменного оружия, схватки были очень зрелищными. Фортификационные сооружения из сверхпрочных строительных материалов яростно «отплёвывались» огнём от атакующей техники. Это тоже очаровывало невероятно и манило.

— После освобождения на Тирине приняли закон о временном замораживании развития Третьей сигнальной системы, аналогичный закону Великого Кольца, и ситуация стабилизировалась, — продолжал голос. — Сейчас Тирин является обычной планетой.

С тех пор прошло десять тысяч лет.

Многотысячелетние исследования Третьей сигнальной системы показали — её развитие крайне опасно, оно ослабляет центры торможения, в конечном итоге усиливая пробуждение и развитие танатоса. Главное, оно при этом даёт большое могущество, как личное, так и общее, применительно к элите, полностью выводя поражённую танатосом элиту из–под контроля личности и общества. Вместе с тем темпы развития Тирина, как и темпы развития многих фашистских государств, возникавших на более низком историческом уровне, показывают: именно Тирин — оптимальный путь развития. Но в извращённом мироздании оптимально не всегда человечно, и красота опасна. Конечно, исследования Третьей сигнальной системы нужно продолжать. Но его разумнее вести извне, а не изнутри, не стимулируя развития высших способностей. Тирин показал всю меру опасности Оптимума и красоты. Он не уничтожил систему Великого Кольца и не переделал по своему образу и подобию только потому, что был вовремя остановлен!

В то же время в произошедшей на Тирине трагедии по–своему были правы обе стороны: и система Великого Кольца с обычными людьми Тирина, и одарённые изгои. И она закономерна: если высшие способности сознания начинают масштабно пробуждать, будучи не готовы к этому, — страшные силы преждевременного познания выходят из–под контроля.

Наступила тишина.

В поле зрения вспыхнул центр Галактики. Тысячи и тысячи звёзд сияли на предельно небольших расстояниях друг от друга, поражая великолепием.

— К сожалению, — продолжил голос, — события на Тирине не всё, и не главное, о чём я должен рассказать.

В центре Галактики существует великая цивилизация, по–видимому, так же развивающая Третью сигнальную систему. Она полностью изменила осевое звёздное облако, создав там зону жизни на миллионах планет, не знающих ночной тьмы из–за насыщенности пространства звёздами. Оттуда идут удивительные сообщения — картины сложных, невыразимых нашими понятиями структур. Похоже, эта цивилизация полностью переустраивает ядро Галактики. Видимо, они умеют уменьшать и увеличивать температуру звёзд и переустраивать целые планетные системы. Кажется, что планеты необитаемы, там под километровыми сводами застыли или медленно вращаются прозрачные диски, излучающие голубое сияние. В других мирах встречаются звездовидные формы, окаймлённые тысячами ослепительных фиолетовых шаров, в отличие от дисков, ориентированных вертикально.

Все эти картины были видны в поле зрения.

— Никто не знает, что это: машины, конденсирующие какой–то вид энергии, или психологические воплощения мыслящих существ. Это не секрет и транслируется по Великому Кольцу. Секрет в другом: ещё ни один звездолёт, посланный туда, не вернулся. Очевидно, сверхцивилизация нездорова социально. Видимо, они возомнили себя богами, и, как всегда в таких случаях, стали демонами, погубив души. Слишком опасно будить Тёмное Пламя Кундалини, вечно тлеющее в душе. Оно может легко её сжечь, и не только у отдельных людей, но и у цивилизаций. Поэтому и введено ограничение. Если распространить эти сведения по Галактике, недостаточно зрелые общества не устоят перед соблазном.

Интересно и то, что, не допуская звездолёты Великого Кольца, сверхцивилизация транслирует в космос информацию о себе. Почему — неизвестно. В отличие от Тирина они не проявляют агрессивности, а только замкнутость, что, впрочем, тоже характерно для инфернальных сообществ.

5

Эдна пришла в себя и с недоумением осмотрела сырое подземелье.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил Гар.

Эдна вспомнила, где находится.

— Да… То, что я увидела, потрясает! — признала она. — Эту информацию придётся много лет изучать земной науке.

— Теперь вы поняли, почему мы так опасаемся Третьей сигнальной системы?

— Скажите, — спросила Эдна, — ментатор называл сроки событий, связанных с Тирином в годах. Чьи годы имелись в виду, иридианские или какие–то другие?!

— Годы старшей цивилизации, они всего на два земных месяца больше ваших.

Эдна задумалась.

— Простите, уважаемая Эдна, — сказал Гар, — мне интересно услышать ваше мнение.

Эдна пристально посмотрела на него. Гар чем–то напомнил ей Карта. Поддавшись порыву, она неожиданно для себя выдала:

— У нас говорят: «Искусство требует жертв». Это звучит почти как ваша фраза «Красота потребует жертв». Но мы готовы к жертвам, поскольку сделали красоту, а не гуманизм главной моральной ценностью. Придя к этому, мы поняли — главный порок не гордость, как учила прежняя мораль, а трусость, и главное достоинство не покорность, а бесстрашие. Мне кажется, мудрость

Великого Кольца, что главная добродетель — осторожность, близка к морали, от которой мы отказались. Осторожность, длящаяся сотни тысяч лет, перестаёт быть осторожностью. С такой моралью система цивилизаций Великого Кольца рано или поздно будет уничтожена и не столь важно, чем или кем, галактической катастрофой или агрессивной псевдоцивилизацией. Эрф Ром как–то заметил, что счастье цивилизации, остановившей развитие, это: «Счастье моллюска, укрывшегося в раковину, которую вот–вот раздавит неизбежное стечение обстоятельств». Теперь я понимаю, он имел в виду не только «счастье» псевдоцивилизации чудовищной планеты Торманс, но и счастье цивилизаций, входящих в Великое Кольцо. Мы на Земле давно поняли, как опасен принцип «Остановись, мгновенье, ты прекрасно», но великая система цивилизаций этого, похоже, не поняла. Очевидно, это главная причина, почему вы на Ириде решились применить фашизм как чрезвычайную социальную меру. Людям свойственно бояться единственно верного пути в мире — пути по лезвию бритвы, и именно страх мешает понять то, что этот путь единственно верный. Но рано или поздно нужно победить страх.

Гар изумлённо взглянул на неё.

— Мне очень хочется сказать, что вы фанатичка, — тихо произнёс он, — но почему–то я не могу.

— Скажите, Гар, — неожиданно перевела разговор на другую тему Эдна, — а как у вас осуществляется распределение? У вас восстановилась товарно–денежная система?

— Нет, — ответил Гар. — На Ириде много веков нет товарно–денежных отношений, что создало устойчивую традицию. Кроме того, низший класс находится под сильным воздействием гипноизлучателей, поэтому в его среде невозможно недобросовестное отношение к обязанностям, нечестность, мошенничество, преступность в целом. Руководители и интеллигенция же на полном государственном обеспечении.

— У вас, в самом деле, очень интересный фашизм, — с глубокой заинтересованностью сказала звездолётчица, — на Земле никогда не было фашизма, сумевшего отменить деньги. Таковым был лишь рай одного из наших богов — Сад Эдема, который, безусловно, был фашизмом — люди в нём не имели свободы воли. Изучение вашего социума позволит это доказать. Что ж, благодарю вас уважаемый Гар, за информацию и предостережение.

Идя по разветвлённому тоннелю и по покоям дворца, Эдна казалась спокойной, но это было деланное спокойствие, как и её оптимистичный, сформировавшийся интуитивно ответ Гару. Она давно не испытывала такого смятения. Причина взрывообразного прогресса на Земле за последние семьсот пятьдесят лет стала ясна. Земля ещё не ввела ограничение на развитие Третьей сигнальной системы — это и есть чудесная причина. «Может ли основная масса населения Земли контролировать элиту, овладевающую способностями Прямого Луча на всё более высоком уровне, и готовы ли мы ко всё нарастающему пробуждению танатоса?» — задавала она себе вопрос и беспощадно отвечала: «Нет!» Уровень образования и культуры среднего землянина невероятно возрос, но уровень образования и культуры это не уровень развития Третьей сигнальной системы, тем более стремительно растущий. Её пробуждение у основной массы населения как теперь ясно, нереально, а разрыв между новой элитой и обычными людьми растёт. Среди тех, кто овладел способностями Прямого Луча, уже сложилась иерархия. О ней не любят вспоминать, и говорить о своей силе считается дурным тоном, но…

Недавно она получила высшее и почётное звание Раджа–йога. То, что может делать она, даже исторически умели делать единицы. Она может легко подчинять своей воле личности, например, как сегодня Гара. Владеет массовым гипнозом и способна подчинять целые толпы и сообщества. Просто взглядом убить человека: «приказать умереть», — вспомнила Эдна выражение Фай Родис, героини романа Эрфа Рома. Но как мало таких, как она! На Земле всего семь Раджа–йогов, один из них Рам Мара, это на десять миллиардов человек. Даже их с Рамом учитель — Иво Кдиши, не смог достичь этого звания. Раджа–йога способен контролировать только Раджа–йог. Их же семерых не способен контролировать никто. Не удивительно, что они, как и другие люди, овладевшие способностями Прямого Луча, продолжают вызывать зависть и страх.

Ни ей, ни Раму и в голову не приходило такого, поскольку все их мысли и чувства направлены на служение людям. Но с их способностями можно служить и только себе. И кто сказал, что завтра им, как богам древности, не понадобятся кровавые жертвы. Кто тогда сможет им противостоять?! Ей вспомнился известный фильм двадцатого века «Основной инстинкт», сделанный по Фрейду. Средства массовой информации тогда так и не решились широко объяснить, что он не о сексуальном инстинкте, а о жажде убийства, как сейчас поступили цивилизации Великого Кольца. Обычные люди чувствуют это. Стоит ли удивляться росту популярности Карта и его сторонников?

Сердце Змеи — назвал танатос Эрф Ром, подчеркнув всю опасность и всё колоссальнейшее его значение для будущего. И решения этой проблемы система Великого Кольца так и не нашла. Вернее, нашла, но какое! Совершенно неприемлемое для Земли. Нужно выжить в приближающейся войне. Без дальнейшего развития способностей Прямого Луча не победить. Но не станет ли победа поражением?! Расправившись с врагом, Земля сама может превратиться в ещё более чудовищного и опасного социального монстра. И не скажешь: «проблемы нужно решать по мере поступления», может оказаться поздно. Эдна как никогда почувствовала мудрость древней поговорки: «Чтобы убить дракона, нужно стать драконом». И, получается, есть только один выход. Нужно в считаные десятилетия найти решение, которое вся Галактика не смогла найти, возможно, миллионы лет. Невозможно! Беспощадно говорит колоссальный опыт Галактики. «Нет! — вновь жёстко поправила себя Эдна. — Колоссальный опыт Галактики говорит о другом, нельзя исповедовать принцип: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно». Именно этот принцип поставил Галактику на грань гибели, и единственный шанс спастись в том, что Земля оказалась невероятным исключением, под влиянием авторитета галактической мудрости не ставшим его исповедовать. Галактика испугалась прыжка через огромную пропасть, дно которой пылает огнём, сжигающим не только тело. И этот мистический страх сильнее разума. Человеку свойственно бояться заглянуть по ту сторону смерти». Эдна вспомнила детство и страх темноты, точнее того, что в темноте может таиться нечто… неведомое и чудовищное — это и есть самый страшный страх.

«Стоит ли удивляться, что Земля уже превзошла систему Великого Кольца по могуществу? Система Великого Кольца не смогла создать аннигиляторов, они уже реальность на Земле. Система Великого Кольца не смогла достичь индивидуального бессмертия, создать Звездолёты Прямого Луча, Земля вплотную подошла к этим великим открытиям. Система Великого Кольца случайно узнала, что развитая Третья сигнальная система — спонтанная мутация, а не признак эволюции, Земля узнала об этом в конце Века Расщепления, поэтому высшие способности сознания и не удалось использовать для создания фашистских теорий. Так кто сказал, что Прямой Луч настолько несокрушимая крепость?! «Кто предупреждён, тот вооружён», а мы теперь предупреждены, а значит, обязаны выжить. Выжить во всех смыслах, и физически и социально. Перед Академией Горя и Радости, равно как и перед всей наукой Земли, встаёт невероятно сложная и невероятно ответственная задача, но она по–настоящему прекрасна. Мы вновь вышли на лезвие бритвы, на эту тончайшую бриллиантовую грань на немыслимо высоком уровне. Оптимум, как просто, оказывается, называют Аристон в Великом Кольце, да и то не все, а лишь избранные, и так, оказывается, его боятся, в полном согласии с концепцией Карта. Но нельзя бояться красоты, красоту нужно любить, даже если она опасна, поскольку без красоты, не бывает любви. И ещё нельзя путать красоту с псевдокрасотой вампиров, ставя между ними знак равенства», — закончила размышления Эдна и вдруг поняла, что успокоилась. Вспомнив свой интуитивный ответ Гару, она поняла, что интуиция Раджа–йога её не подвела.

Глава IX

Шорох прибоя

Вот опять похожие мы с тобой стоим,

Взгляд мой настороженный встретился с твоим,

Даль в глазах безмерная, звёзд огни горят,

И опять я первая опускаю взгляд.

Темнота звенящая в рамке темноты.

Кто здесь настоящая, может, это ты?

За лесами, реками, может, есть земля,

Где ты смотришь в зеркало, чтоб возникла я.

Л. Дербенёв

1

Работа по оказанию помощи иридианам началась продуктивно и внушала оптимизм. Одна из установок по производству животных белков вскоре дала первое синтетическое мясо, полученное из предоставленных иридианами водорослей. Исследования принесли и нерадостные, хотя и ожидаемые вести — иммунизацию необходимо продлить. Система микроорганизмов убежища, в силу скученности людей, сильно отличалась от системы микроорганизмов на поверхности, и адаптация к ней требовала больше времени. Сандра затруднялась даже установить точный срок.

Но среди элиты и интеллигенции стремительно росла напряжённость. Они рвались на поверхность, Гар же не хотел их туда выпускать. Но скоро стало очевидно, что ситуация вот–вот выйдет из–под контроля. Он вновь пригласил Эдну для разговора наедине.

С утра Эдна направилась на встречу. Она шла по уже ставшим привычными коридорам в сопровождении пригласившего сановника, как вдруг раздался страшный грохот. Эдна впервые увидела, как действует плазменное оружие на человека. Сановник вспыхнул как факел и тут же погас, на пол упали обугленные останки. Она была безоружна, но в скафандре высшей защиты, и приготовилась защищаться. Шанс, что скафандр выдержит, по крайней мере, один плазменный удар, был. Из–за угла вышел человек в сине–серой форме сотрудника службы безопасности, открылось несколько дверей, появились люди в такой же форме, с оружием, напоминавшим короткоствольные карабины. У вышедшего первым «карабин» слегка дымился. На Земле подобное оружие, используемое только в дальнем космосе, называлось скорчер. У землян скорчер мог генерировать как плазмоид, так и тепловой луч, иридианское оружие генерировало только плазмоиды. От перекрёстного огня скорчеров скафандр бы не спас. Но человек с дымящимся «карабином», отсалютовав, стал по стойке смирно и сказал:

— Уважаемая Корн, я — полковник службы безопасности Роан Трон, и также с сегодняшнего дня член Революционного Совета Ириды. Имею честь доложить вам, что Чрезвычайный Совет низложен как не справившийся с обязанностями. Мне поручено охранять вас. Сейчас я прошу вас пройти к товарищам. Как только все дела, связанные со сменой власти, будут улажены, вас немедленно пригласит лично председатель Революционного Совета и даст все разъяснения. Мы также просим вас всех никуда не отлучаться из своих помещений до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. Гарантируем полное восстановление порядка в течение нескольких дней.

— И кто же председатель Революционного Совета? — поинтересовалась Эдна.

— Керр Лёд, начальник службы безопасности Ириды, — чётко ответил Роан Трон.

Эдна молча повернулась и в сопровождении эскорта вернулась к товарищам.

Землянам было предложено экранироваться с обещанием поддерживать связь по радио, что они и сделали по жёсткому настоянию Мира Грома.

Вначале было тихо, потом загремели выстрелы. Они гремели несколько часов. Внезапно плазмоид ударил в стену помещения, она рухнула. Земляне решили выйти из опасений быть заваленными, о чём сообщили по радио Трону, и получили разрешение. Звездолётчики предложили его группе тоже экранироваться полями СДФ, Трон согласился. Выйдя из дворца, они увидели, что он обстреливается из стационарных плазменных орудий, у которых хлопочут люди в чёрной форме, из дворца по ним ведут огонь люди в серо–синей форме службы безопасности. Земляне попросили разъяснений.

— Огонь ведёт охрана Чрезвычайного Совета! — прокричал Трон, чтобы перекрыть канонаду. — Они остались верны прежней власти. И они — единственная служба, у которой есть стационарное плазменное оружие. Мы не ожидали этого и понесли большие потери, сейчас держим оборону из последних сил. Но мобилизованы все сотрудники службы безопасности, и они на подходе.

Впервые земляне видели бой, в котором люди убивали людей.

Вскоре по людям в чёрном открыли ураганный огонь с тыла. Они пытались подавить его из орудий, но огневых точек было слишком много и они были рассеяны. Тогда охрана предприняла отчаянную атаку на дворец. То один, то другой атакующий вспыхивал как факел. Площадь перед дворцом мгновенно оказалась завалена обугленными трупами. Атакующим удалось прорваться ко дворцу, оставив множество дымящихся трупов и большую часть орудий. Ожесточённый бой вспыхнул на первом этаже. Там оказалось мало сотрудников службы безопасности, поскольку с высоты вести огонь эффективнее. Это позволило атаковавшим быстро занять этаж и втащить туда несколько орудий.

— Теперь надежда только на нас, — повернулся к звездолётчикам неотрывно следивший за боем Трон, — прорваться ко дворцу нереально. Так же нереально пробиться к орудиям, брошенным на дворцовой площади, они в секторе обстрела.

Он, подняв портативную рацию, отошёл в сторону. Разговор по рации явно был непростым, Трон хмурился, становясь всё мрачнее. Его эмоциональное напряжение было высоким, и Эдна попробовала «прощупать» его мысли. Они оказались закрыты. В этом не было необычного, «закрытые» люди встречались, но сейчас это было некстати.

Вернувшись, Трон сказал:

— Их прорвалось во дворец больше сотни, нас здесь чуть более двухсот. Они закрепились, и вряд ли мы их одолеем. Я настаивал, чтобы моей команде разрешили присоединиться к атакующим, но командующий приказал оберегать вас любой ценой. Поэтому я, как и вы, вынужден только наблюдать.

Последние слова заглушил страшный грохот.

— Эти идиоты, — прокомментировал Трон, — ударили из орудия внутрь помещений. Пытались остановить атаку. — Он включил рацию.

— Да, — удовлетворённо сообщил он, — и у нас и у них большие потери в результате завалов. Кроме того, нарушилась система обороны, которую они успели выстроить. Это дало возможность прорваться и вступить в рукопашную.

Некоторое время до землян доносились крики и выстрелы.

— Всё закончено, — сообщил Трон едва звуки стихли. — Должен признать, мы были на волосок от поражения. Не пальни они внутрь дворца, мы бы проиграли.

Через площадь начали подтягиваться остальные силы повстанцев. Вскоре в центре событий оказался коренастый пожилой человек с заметной сединой, быстро и чётко отдающий команды. Подкрепление было живо распределено и начало прочёсывать развалины. Коренастый седой человек тут же подошёл к землянам.

— Здравствуйте, дорогие гости, — отрывисто сказал он. — Я — Керр Лёд, председатель Революционного Совета. Сожалею, что вам пришлось стать свидетелями столь неприглядных сцен, но Дера нельзя было оставлять у власти. Дворец разрушен, поэтому прошу вас быть гостями в моём доме. Мой дом — ваш дом. Сегодня я, к сожалению, не смогу уделить вам внимания, но завтра я в вашем распоряжении, — он низко поклонился и отошёл.

— Дорогие гости, — сказал Роан Трон, — следуйте, пожалуйста, за мной.

2

Покои начальника службы безопасности мало отличались от дворцовых. Единственное отличие — они были выплавлены в скале.

Утром прибыл Роан Трон и пригласил Эдну на встречу с диктатором. Помещение, в котором её принял Лёд, впечатляло: освещённое изумрудными деревьями и в целом выдержанное в тонах морской волны. На одной из стен было чучело огромного ракообразного, напоминающего омара, но размером превосходившего человека. На других стенах — множество мастерски подсвеченных морских существ.

— Для меня это место — воспоминание о молодости, — приветливо и с заметной ностальгией улыбнулся Лёд. Эдна отметила, он способен говорить не только рублеными фразами. — До двадцати пяти лет я работал на подводном корабле. Этот зверь, — он показал на ракообразное, — моя личная добыча. Я убил его в единоборстве, гарпуном. Кстати, команды морских кораблей у нас элита из элит. Они — немногие, кто достаточно времени проводит на открытом воздухе, пусть и далеко от берега. И подводники — единственные, кому разрешено иметь сколько угодно детей. Они — самая здоровая часть социума. Их продолжительность жизни более семидесяти лет. Мне сейчас за шестьдесят и я уже, по нашим меркам, дряхлый старик, но я ещё рассчитываю пожить. Кстати, Роан — мой товарищ по морской команде, я его забрал к себе после того, как чего–то достиг в службе безопасности. Нужны были толковые люди. Он в вашем распоряжении, на него я возлагаю вопросы вашей безопасности и любые другие. Я заболтался, извините. Понимаю, вас интересует совсем другое, спешу удовлетворить ваше законное любопытство.

Керр Лёд продолжил:

— Как вам уже сообщил Роан, Чрезвычайный Совет низложен, и власть взял Революционный Совет во главе с вашим покорным слугой. Пока он состоит только из моих высших офицеров, но я введу в него представителей элиты и интеллигенции. Сопротивление сторонников Чрезвычайного Совета подавлено. Кое–кому из охраны удалось бежать, но долго скрываться у них не получится. Все биоресурсы под контролем у власти. Впрочем, я уже объявил амнистию и предложил вернуться добровольно. То, что произошло, результат большого недоразумения, а вернее, трусости и подлости бывшего начальника охраны.

Керр Лёд сделал небольшую передышку в речи, и Эдна спросила:

— Какова судьба членов Чрезвычайного Совета?

— Мне жаль, — с показной печалью ответил Керр Лёд, — но они погибли в бою. Этого не должно было случиться! Мы договорились с командованием охраны, что они не будут нам препятствовать. Мои люди свободно вошли во дворец, прошли в зал, где проходило плановое заседание Чрезвычайного Совета, и объявили, что члены Совета арестованы. И тут охрана открыла огонь. Много наших людей погибли. Подразделения охраны с уже подготовленными орудиями атаковали дворец. У нас было численное преимущество, и мы следили за местом расположения охраны. Их удалось связать боем, уничтожить их подразделения во дворце и вызвать подкрепление. У членов Чрезвычайного Совета также оказалось оружие, и они открыли огонь, у моих сотрудников не было выхода. Вообще, не исключено, а точнее, я уверен, этот подонок, начальник охраны, предпринял попытку захватить власть. И нужно признать, у него был шанс.

— Какова судьба начальника охраны?

— К счастью, его удалось захватить. Вчера он по моему приказанию расстрелян.

— Сколько людей погибло в ходе переворота? — ровным голосом спросила Эдна.

— К сожалению, более тысячи, — сухо сказал Керр Лёд, не отреагировав на слово переворот. — Прошу заметить, погибли только вооружённые люди, участвовавшие в бою.

— А у вас ещё есть вооружённые службы, кроме охраны и службы безопасности? — осведомилась Эдна.

Керр Лёд рассмеялся.

— К счастью, нет. Думаю, больше нет и генералов, рвущихся в диктаторы, — отсмеявшись, сказал он. — А моё мнение это всё же мнение начальника службы безопасности.

— А как насчёт ваших любимцев подводников? Они вооружены?

Керр Лёд вновь рассмеялся.

— Не беспокойтесь, дорогая Корн. Они вооружены, но не боевым оружием. Да и зачем им бунтовать? Я же сказал — они у нас элита из элит, и я не намерен посягать на их положение. Думаю, кстати, мне пора рассказать о моих планах.

— Да уж, пожалуйста! — Эдна не сдержала сарказма.

— Зря вы так, уважаемая Корн, — с укоризной сказал Лёд. Было видно, он искренне обиделся. — Я много лет сотрудник службы государственной безопасности. И как любой офицер госбезопасности, я — прагматик и профессионал. И поэтому прекрасно понимаю, что та жизнь, которой жили иридиане последние сто пятьдесят лет, закончилась. У нас говорят: «Профессионализм начинается там, где заканчиваются иллюзии». И в отличие от Дера я совершенно не склонен их питать. Вы здесь! И мне хорошо известно, что такое Первый Закон Великого Кольца. Вы не потерпите того, что мы живём в подземелье гипноизлучателей и системы интеллектуальной сегрегации. Для Дера важно было сохранение этого, но моя власть держится на информации, оружии и преданности моих людей.

Сегодня я подписал постановление «О возвращении на поверхность планеты», сразу после нашего разговора вы сможете ознакомиться с ним. Сейчас мои люди уже формируют бригады рабочих, которые начнут строить жильё на поверхности. Я решил: те, кто выйдут на поверхность Ириды, уже не вернутся назад иначе как по Доброй воле. Интеллигенцию и элиту нужно выселять срочно, и я очень рассчитываю, что вы, земляне, нам поможете. Рабочих будем переселять по мере того, как Производства будут переноситься на поверхность. Также всем я теперь разрешаю иметь детей сколько угодно, поскольку нам понадобится много рабочих рук. А это мина замедленного действия под систему избранности. Ни элита, ни интеллигенция не захотят, чтобы их дети уходили «в народ». Думаю, ещё при моей жизни можно решить вопрос, чтобы дети и молодёжь поступали в учебные заведения на основе экзаменов, а не отбора. Торопиться нельзя — элита и интеллигенция истово верует в свою избранность. Но план, направленный на то, чтобы постепенно изжить систему избранности, пока секретный, нужно ещё разработать, и здесь я вновь рассчитываю на вашу интеллектуальную помощь. Касательно же возможной утечки информации и того, что элита и интеллигенция могут проявить недовольство, не думаю, что это опасно. Моя оперативно–агентурная сеть пронизывает всё общество. И я мгновенно буду получать информацию о всех недовольных. Да, я буду это недовольство сурово карать и распространять дезинформацию — это я умею делать. Но другого выхода не вижу. Здесь важен не только кнут, но и пряник. И элита, и интеллигенция очень много получают с выходом на поверхность, борьба же за свои привилегии станет слишком рискованной. Вряд ли думающая часть элиты пойдёт на такой риск. В конечном итоге, в течение десяти–пятнадцати лет, думаю, возникнут условия для того, чтобы сформировать органы управления, подобные существующим в системе Великого Кольца. Я, кстати, вряд ли смогу быть у власти так долго, так что, возможно, вам ещё придётся искать мне приемника.

— Мне?! — резко перебила Эдна.

Керр Лёд вздрогнул.

— Уважаемая Корн, — мягко сказал он, — это не значит, что я отдаю реальную власть в руки вам. Согласитесь, мы, иридиане, сами должны решать свою судьбу. Но, повторяю, мне известно, что такое Первый Закон Великого Кольца. И я клянусь, что сделаю всё, чтобы вернуть Ириду в Великое Кольцо. Поверьте, я, в самом деле, хочу этого.

Эдна почувствовала, что эти слова искренни.

— Да, я делаю это через личную диктатуру, — продолжал он. — Но, согласитесь, после того как иридиане выйдут на поверхность и отключатся гипноизлучатели, мою диктатуру уже сложно будет назвать фашистской. Насколько мне известно, после этого вы будете не вправе вмешиваться в наши дела. Реальных же сил, способных меня свергнуть, я не знаю. Вместе с тем я официально заявляю — пока я у власти, ваша помощь будет приниматься. В том числе и военная помощь. От имени Ириды я уже сейчас прошу вас прислать сюда боевые корабли для обеспечения внешней безопасности. Теперь, пожалуйста, скажите, Корн, что вас во всём этом не устраивает?

— Должна прямо сказать, Лёд, устраивает почти всё, — сухо сказала Эдна. — Вы хорошо знакомы с системой законодательства и нравственности Великого Кольца. Но, во–первых, с выходом иридиан на поверхность ваша диктатура не перестанет быть фашистской, а значит, мои полномочия в отношении псевдоцивилизации Ириды сохраняются. — Лёд промолчал. — Кроме того, меня не могут не настораживать ваши методы. Я не верю, что всё будет развиваться хорошо. Ваш социум почти двести лет подвергался воздействию гипноизлучателей, и вряд ли это прошло без последствий. Что касается помощи в обустройстве иридиан на поверхности, то мы окажем любую помощь.

— Ну и замечательно. Давайте работать. А возможность убедиться в искренности моих намерений, думаю, у вас ещё будет, — удовлетворённо сказал Керр Лёд.

— Почему вы всё время говорите «я», а не «мы» или «Революционный Совет»?

— Да потому что не хочу лишнего лицемерия. Я диктатор, это так, и именно моё слово пока на Ириде будет законом. Зачем политес? Надеюсь, я ещё застану время, когда смогу от всей души позволить себе сказать МЫ. Пока же это только мечта.

Эдна долго смотрела в глаза Лёда, и вновь не уловила в нём и тени неискренности.

— Вы очень плохой человек, Керр, — неожиданно сказала она, по иридианской традиции обратившись к нему первым именем. — Но, по–своему, вы человек честный и порядочный. Конечно, ваши честь и порядок имеют мало общего с нашими представлениями о них, но у вас есть принципы, которые вы свято соблюдаете. Когда–то мы их называли «звериными принципами». Но неужели вы, человек с прагматичным мышлением, не понимаете: то, что вы задумали, не под силу одному человеку, даже если у него в руках служба безопасности? Органы госбезопасности всегда лишь исполнители, теперь они будут выполнять вашу личную волю. Организации же компетентных людей, имеющих глубокие знания и способных разработать новое мировоззрение, которое станет противоядием против фашизма, у вас нет.

— Я рассчитываю на вашу помощь, — опустив голову, сказал Лёд.

— В чём она, по–вашему, может выражаться?

У Лёда был чёткий заранее подготовленный ответ:

— В компетентных советах и в обучении моих людей вашему социальному знанию.

— Легко сказать, но сложно сделать, — задумчиво произнесла Эдна. — Знаете Керр, пожалуй, у меня одно условие. Вы возьмёте себе заместителя из числа землян. Она — это женщина — действующий офицер службы психологического надзора ПНОИ, эта служба аналогична службе безопасности. Кроме того, это психолог с мировым именем, глубоко изучивший как людей, так и социумы. Её работа должна быть неформальной, она должна быть в курсе ваших дел и реально в них участвовать. Обузой она не станет.

— Понимаю, — усмехнулся Лёд, — институт комиссаров существовал всегда и всегда был свидетельством недоверия власти к руководителю. Сейчас всё скорее наоборот. Присылая мне комиссара, вы всерьёз допускаете, что моя программа может быть реализована. Но, Корн, вам не кажется, что, делая это, вы тоже нарушаете моральные нормы. Ведь, ставя меня под контроль Сандры Кара — я знаю, о ком идёт речь, — вы отбираете у меня власть над Иридой и забираете её себе?!

— Ну, во–первых, Керр, в условиях фашизма я имею право даже на это! — неожиданно очень жёстко сказала

Эдна. И тут же добавила обычным мягким тоном: — Но нет, Керр, это не так. Захватывать власть над чужой планетой у меня нет ни малейшего желания и необходимости. Просто я не вижу другого способа как следует вникнуть в ваши дела. Вы сказали, что нуждаетесь в компетентных советах, поэтому я неудачно выразилась, назвав Сандру заместителем. Давайте употребим другое название — советник. Без нашей помощи у вас ничего не получится. На вашей планете фашизм. Весь опыт Великого Кольца учит, что общество, «заболевшее» фашизмом, не способно вылечиться самостоятельно. Опухоль, которая, как вы думаете, вырезана без остатка, скоро даст метастазы. Если вы не поймёте этого, то вас немедленно надо остановить, иначе вы просто переведёте один вид необратимого инферно в другой, гораздо худший. Слишком высокой ценой в мироздании достигается совершенство. И любые потрясения почти всегда ведут к тому, что жизнь становится только хуже.

Когда Эдна сказала «вас немедленно надо остановить», в глазах Лёда мелькнул страх и он помрачнел. Однако вскоре лицо его просветлело.

— В том, что вы сказали, есть резон, — согласился он. — Давайте попробуем поработать.

3

Прошёл месяц. Сандра сделала открытие, имеющее большое значение, — нашла способ ускорить адаптацию землян к иридианским микроорганизмам и, проведя новый курс медикаментозной терапии, объявила, что иммунизация закончена. Можно было снимать скафандры и надевать нормальную одежду.

Эдна сама занялась разработкой модели своего платья. Она сделала его тёмно–синим с шелковистым блеском, с юбкой ниже колен, короткими рукавами и круглым вырезом на груди, который, немного подумав, сделала более глубоким. Платье красиво облегало фигуру. Осмотрев свою голограмму в виртуальной модели платья, подправив детали, Эдна осталась, наконец, довольной и, поручив компьютеру приступить к его изготовлению, зашла к Сандре. Та разработала себе атласный брючный костюм серебристого цвета с лёгким зелёным оттенком, к нему интенсивно голубой топик со смелым вырезом, при расстегнутом пиджаке, не только не скрывавшим, а напротив, подчёркивающим её потрясающую грудь. Подруги осмотрели свои голограммы и не смогли сдержаться. В глазах у обеих вспыхнула ревность.

Потом обе расхохотались.

— Знаешь, Эдна, — сказала Сандра, — я никогда и представить себе не могла, что мы станем соперницами.

— Я тоже, Сандра, — ответила Эдна, — если верить медитациям, мы ими не были никогда.

— Интересно, о чём это говорит? — небрежно поинтересовалась Сандра и сделала грациозное движение бёдрами.

— О том, что мы соперницы, — в тон ответила Эдна. — А также о том, что впереди большие перемены, и в новой реальности ты, возможно, будешь больше нужна Миру, чем я.

— Я тоже это почувствовала. И знаешь, я не могу представить, что это за реальность, в которой я стану Миру нужна больше, чем ТЫ. Но, кажется, она будет по–настоящему страшной.

— Мне тоже так кажется. — Печаль вернулась в глаза Эдны. — Пожалуй, она будет даже страшнее, чем та, которую мы наблюдаем на Ириде. Как хорошо ты знаешь ПРОРОЧЕСТВО?

— Есть ведь разные толкования, — задумчиво ответила Сандра, — есть даже такое — большая часть Земли будет испепелена! В «Часе Быка» Эрф Ром писал: «После ухода ваших звездолётов было ещё великое сражение. Наши предки не догадались спрятать документы под землю или в море. Погибло многое». Есть ещё и мнемограмма твоей медитации. И все толкования сходятся в одном — Битва Мары будет самой чудовищной в истории.

— Ты, Сандра, по натуре воин, как и Мир, — грустно произнесла Эдна. — Но ведь мужчины никогда не становятся взрослыми до конца. Предназначение женщины — оберегать их от опрометчивых поступков. Похоже, у тебя это получится лучше.

Сандра несколько мгновений стояла, опустив глаза. Потом вскинула голову, в глазах вновь вспыхнули огоньки.

— Эдна, но я не приму твоего отступления!

— Уж перед кем, перед кем, но перед тобой я точно не отступлю!

Прошёл ещё месяц, работа по возвращению иридиан на поверхность шла без особых сложностей. Вдруг Лёд стал мрачным и мрачнел всё больше. Сандра поняла, что идиллия закончилась, и предложила встретиться. Лёд принял её немедленно.

— Что происходит? — спросила она без обиняков.

— В том–то и дело, уважаемая Кара, я не знаю, что происходит, — признался диктатор, — и это впервые за время моего пребывания на посту начальника службы безопасности.

Помолчав, он начал рассказ.

— Вы были правы, начались сюрпризы. Среди элиты и интеллигенции набирает силу новая идеология. Она уже затронула и часть рабочих. Идеология крайне вредоносная. Суть её — человечество Ириды погибло двести лет назад, во время ядерной бомбардировки, а мёртвым место в могиле. Нашим предкам вообще не стоило строить убежище. Но пока мы жили в подземелье, с этим можно было мириться. Мы жили в просторной могиле и всё вернее лишались фальшивого живого облика. Теперь ситуация другая. Мы вышли из могилы, а это самое страшное. Цивилизация Земли ещё молода и не понимает, что пригревает набирающего могущество вампира. И этот вампир, сегодня прикидывающийся выздоравливающим живым существом, однажды покажет своё истинное лицо. Вначале он долго будет прикидываться живым, полностью восстановит могущество, научится вновь летать к звёздам, овладеет грозным оружием землян, а потом ударит по землянам и цивилизациям Великого кольца. Для того чтобы этого не допустить, нам нужно погибнуть. Поэтому смерть прекрасна. Они уже приветствуют друг друга фразами «Да здравствует смерть», «Во имя смерти», «Ничего нет прекрасней смерти».

Основа нашей идеологии — вера в то, что с приходом посланцев цивилизаций Великого Кольца наступит мир воплощённой мечты, обернулась своей противоположностью: «Только смерть очистит цивилизацию Ириды от смерти, и, сгорев в огне, цивилизация возродится ещё более прекрасной», говорят они. Фанатичная вера в этот бред — уже реальность.

— Идеология набирает силу и среди сотрудников госбезопасности?

— Нет, — лицо Лёда немного просветлело. — Её нет и среди подводников. Можно сказать, что ей подвержены преимущественно романтики.

— «Романтики», или люди со слабой волей, неосознанно испугавшиеся того, что больше нет маскирующей и защищающей крыши над головой — крыши подземелья?

Керр Лёд глубоко задумался.

— Знаете, Кара, — сказал он, — это здорово, что вы пришли. Скажу честно, я был близок к отчаянью. Вы правы, иридиане, в основном, тепличные растения и не готовы жить в мире солнца и ветра и уж тем более в мире бурь и холодных ветров. Теперь ясно, что происходит. Но от этого не легче. Всё равно непонятно, что делать. Вернее, понятно — иридианам нужно вернуть веру в себя. Но как?

— Есть направление, в котором искать ответ. У вас в подземелье была своя литература? Я не слышала ни об одной книге, написанной в подземелье.

Вопрос ошарашил Лёда.

— Вы умеете удивить, — наконец сказал он, — я тоже не знаю ни одной книги, написанной писателем подземелья.

— Вы знакомы с земной христианской мифологией?

— С Библией? — уточнил Лёд.

— Не только, прежде всего с её гностическим толкованием.

Он молча кивнул.

— Понимаете, Лёд, — задумчиво сказала Сандра, — Вы сделали то, что на Земле сделал Сатана, — дали иридианам вкусить плод познания. А это горький плод. Сад Эдема невозможен без наркотика, и, лишив его иридиан, вы, безусловно, совершили великий подвиг. Ваше имя будут помнить всегда. Но плод познания открыл иридианам глаза: во–первых, оказывается, нет и никогда не было никакого рая, а был невероятно подлый и невероятно чудовищный обман; во–вторых, боги, оказывается, не всесильны и не праведны, а ничуть не сильнее и не лучше людей. То, что происходит, называется ударом Стрелы Аримана. Теперь у вас появятся и книги, и песни, и стихи. Под небом, а не под сводами пещеры начался процесс пробуждения очень сложных чувств, очень непростой и противоречивый процесс. Вначале будут пробуждаться далеко не прекрасные чувства. Душа человека и общества двойственна, и вначале у вас появятся книги, песни и стихи, славящие смерть. Это естественно, мы живём в инфернальном мироздании. Все древние земные религии были невероятно свирепы. Затем начался обратный процесс, и в конечном итоге Стрела Аримана била с другой стороны. Религией, доводящей гуманизм до маразма, стало христианство, и такие религии внушают уже отвращение, а не страх. Понимание биполярной природы мира пришло только двести пятьдесят лет назад. Подлинный ответ зарождающейся мракобесной идеологии, сейчас прославляющей смерть, а потом жизнь, вернее, непротивление злу насилием, идеология, которая учит не бояться ни жизни, ни смерти. Идеология веры в себя и в людей — в союз личности и общества, осознающая, что противоречие между личностью и обществом — главное внутреннее противоречие человечества. И только достижение всё совершенствующегося баланса между интересами личности и общества может создать справедливую, разумную и жизнеспособную систему.

Только такая идеология порождает в человеке доверие к себе и другим, а значит, и подлинную веру в собственные силы.

Советский учёный Лев Гумилёв в двадцатом веке предупреждал — резкая смена образа жизни рождает антисистемы — концепции–вампиры, паразитирующие на вновь проявившихся идеологических противоречиях, и именно антисистемы и являются фашизмом. Коллективный интеллект, основу которого у нас в Век Расщепления и у вас на Ириде сейчас составляет обыватель, весьма недалёк и, пытаясь защититься от новой неожиданной реальности, впадает в интеллектуальную спячку.

У нас на Земле давно известно психологическое явление — зомбирование, или сверхглубокое гипнотическое внушение. Слово «гипноз» переводится с древнего языка как сон, а сон — брат смерти. Поэтому издревле у нас на Земле зомби считаются живыми трупами, и особенно страшно, если эти трупы социальные. Фашизм — это всегда зомбирование. Но в данном случае зомбирование применено вашими предками с помощью технических приспособлений — гипноизлучателей. И они погрузили ваше общество в сверхглубокий сон, то есть смерть.

Воскресить тех, кто умер, очень тяжело. Сейчас мы вплотную подошли к решению проблемы воскрешения биологически умерших, о чём мечтали русские учёные–космисты. Но решение проблемы умерших психологически или социально намного сложнее. Поэтому так и страшен фашизм. На Земле все народы, прошедшие через него, потом, даже много веков спустя, страстно желали его вернуть. Это было присуще майя на Юкатане, ацтекам в Анауаке и немцам в Западной Европе. И до сих пор не понятно, есть ли противоядие от фашизма, существует ли способ оживлять социально мёртвых. Хотя мы давно уже убеждены — смерть обратима. Поэтому мы и удивлены тем, что ваши учёные разработали методики применения фашизма с целью выживания цивилизации Ириды.

Пока есть только один способ оживить социально мёртвые народы: запрещение фашистской идеологии, борьба с ней и замещение её другой идеологией. И вам не остаётся ничего другого, как применить его. Для этого нужна новая идеология. Разработать такую идеологию, адаптированную к условиям современной Ириды, — большой труд и невероятная сложность. Важно также учесть, что часто на выходе мы получаем не прежний, а новый народ — новый этнос. Например, в Анауаке, на основе ацтеков и других народов, входящих в их империю, а также переселившихся на эту территорию испанцев, возник совершенно новый этнос — мексиканцы. Вам нужно дать достойный ответ «Прекрасной смерти» или цивилизация Ириды умрёт, так и не возродившись. И хорошо ещё, если умрёт физически, хуже, если она сохранит фальшивый живой облик.

Мы, конечно, поможем вам, но главный ответ пробудившемуся вампиру должны дать вы. Именно вам нужно разработать идеологию, прославляющую жизнь, всё прекрасное, что есть в ней, и великое счастье жить, в противовес идеологии, прославляющей смерть и счастье умереть, тайно паразитирующей на всём ужасном и отвратительном. Нужно написать книги, песни и стихи, которые раскроют эти простые истины во всей их красоте и очаровании. В противовес книгам, песням и стихам, которые тоже скоро появятся. Здесь нужны не лекарства, а то самое солнце и тот самый свежий воздух, вкус которых нужно вспомнить иридианам и полюбить.

Керр Лёд взглянул на Сандру с уважением.

— Как вы думаете, — немного помолчав, спросил он, — идеология возникла спонтанно или есть тайная организованная сила, её создавшая?

— Вы же говорили, что вам известны все силы в иридианском обществе, — не удержалась Сандра.

— Говорил, — согласился Лёд, — но похоже, что я ошибся.

— Это очень непростой вопрос, Лёд, — медленно сказала Сандра. — То, что сейчас переживает ваше общество, можно назвать социальным похмельем, или «ломкой», так у нас когда–то называли состояние наркомана, не получившего очередной дозы. Жизнь в подземелье и психотронное излучение давали вам чувство покоя — вы были спокойны и не думали о том, как выживать.

Теперь всё по–другому, каждый задумался, а смогу ли я выжить. И этот подсознательный страх невероятно давит на психику. Сильные люди могут его преодолеть, для слабых же это чувство невыносимо. В древние времена в подобной ситуации становилось больше алкоголиков и наркоманов. Но у вас не сохранилось достаточно мощных и широко распространённых индивидуальных наркотиков. Вот и возник коллективный психологический наркотик. И, боюсь, я не могу ответить на вопрос о его генезисе. Сознание человека и тем более коллективное сознание в состоянии «ломки» способно выкидывать что–то невероятное. Так что «Прекрасная смерть» вполне могла возникнуть и спонтанно.

Сандра и Лёд договорились — служба безопасности будет предоставлять в распоряжение созданной землянами группы по изучению «Прекрасной смерти», как с лёгкой руки Сандры стали называть новое извращённое мировоззрение, всю получаемую о нём информацию. Но информации поступало слишком мало. Те, кто создал новое движение, похоже, хорошо понимали — время действовать в открытую не пришло, и позаботились о конспирации. Это казалось невозможным в инфантильной среде интеллигенции и только начавших пробуждаться от психотронного наркотика рабочих. И тем не менее имена разработчиков нового мировоззрения и организаторов движения оставались тайной для многоопытных профессионалов Керра Лёда.

Сандра разработала систему опросов и тестирования и провела исследование в области социальной психологии, но и оно мало что дало. Было очевидно — внутри инфантильного движения «Прекрасная смерть» существует некая тайная и великолепно организованная сила, превосходящая по уровню профессионализма службу безопасности Лёда. Откуда она взялась, совершенно непонятно. Не было ясно, для чего разработана «Прекрасная смерть», ставит ли она целью действительное физическое уничтожение иридиан или это только прикрытие неких тайных целей.

После некоторого отчуждения отношения Сандры и Эдны опять стали близкими. Закончив серию исследований, Сандра зашла к Эдне для подробного разговора. К ним присоединилась и Мидори, сообщив, что у неё есть серьёзный вопрос.

— Главная проблема на данном этапе — дефицит информации, — сказала Сандра, когда подруги уселись. — Мы понятия не имеем, откуда взялась «Прекрасная смерть» и какая организация её распространяет. В то же время ясно — это могущественная и глубоко профессиональная организация, превосходящая по уровню профессионализма службу безопасности Лёда. А значит, она существует давно и настолько законспирирована, что о ней не знала даже высшая иридианская олигархия. Что вы об этом думаете?

— Боюсь, всё это гадание, — сказала Эдна, — нити, зацепившись за которую мы могли бы распутать клубок, не видно. Собственно, смысл нашего разговора в том, чтобы попытаться найти эту нить. Но, к своему стыду, должна сказать — у меня нет никаких соображений.

— Тебе нечего стыдиться, Эдна, — возразила Сандра, — дело в том, что мало самой информации.

Мидори хотела что–то сказать, но промолчала.

Эдна внимательно посмотрела на неё.

— Хорошо, — сказала Мидори, — думаю, нить есть, она в руках Эры.

Эдна и Сандра переглянулись, Мидори смущённо улыбнулась. Дружба Эры и Мидори крепла. И это сказалось на отношениях Мидори с Сандрой и Эдной: они стали более сдержанными и отчуждёнными. Думая об этом, Эдна поражалась, насколько огромную власть имеет эрос даже сейчас. Причём даже во время огромной опасности, нависшей над остатками цивилизации Ириды, а возможно, и не только над ней, женщины оставались женщинами. Преодолев неловкость, Мидори заговорила:

— Эра считает, что необходимо создать роботов–шпионов. Необычных роботов: нано–и виртуальных. В организме каждого из нас масса нанороботов, контролирующих его на клеточном уровне. На «Аристоне» есть оборудование, позволяющее их производить и развивать. Группе Эры ничего не мешает создать нанокультуры. Они, после инфицирования нужных иридиан, будут передавать нам всё, что видит и чувствует их носитель. То же самое и с виртуальными роботами. В компьютерной системе подземелья масса заблокированных файлов, извлечь их очень непросто, если вообще реально с нашим оборудованием. Кроме того, Эра допускает, что компьютерная система подземелья может оказаться больше, чем мы думаем. Нельзя исключить, что в недрах подземелья имеются и другие компьютерные системы, связанные с известной и даже её контролирующие. Выявить их крайне сложно.

Виртуальные роботы, по сути, искусственно созданные саморазмножающиеся компьютерные вирусы. Они в течение нескольких месяцев пронижут всю компьютерную систему. Это позволит эффективно контролировать все социумы подземелья, открытые и скрытые. Правда, для разработки, изготовления и наладки таких программ потребуется минимум полгода, но, боюсь, ничего более действенного предложить не сможет никто.

Разговор неожиданно прервался — прозвенел вызов коммуникатора.

— Корн, — возбуждённо сказал появившийся в эйдо–пластической голограмме Мир Гром, — попрошу вас немедленно зайти ко мне. — И ничего, не объяснив, тут же отключился.

4

После приветствий Мир Гром взволнованно сказал:

— Знаете, Эдна, по натуре я замкнутый человек и много времени приходится быть одному. Порой это утомительно. И любимым занятием для меня давно стали прогулки в самые неожиданные и самые странные места. Достаточно часто после таких прогулок я снимаю мнемограмму. Мнемозапись потом помогает лучше понять себя. Кроме того, к счастью, я в нужный момент сообразил включить обычную эйдопластическую запись и поэтому могу доказать, что произошедшее — не бред больного воображения.

Он включил мнемосенсорную систему, и на экране вспыхнули события, которые, как поняла Эдна, произошли менее часа назад.

Точка зрения при мнемозаписи «скакала» с целью придать большую художественность, облегчающую восприятие. Мнемограф периодически менял точку зрения на происходящее, показывая его то с позиции участника, то с позиции стороннего наблюдателя. Данная мнемограмма начиналась с того, как Мир Гром подходит к стрелоиду. Было хорошо видно, как Мир садится в него, включает двигатели и летит к океану.

Мир полетел над линией прибоя, повторяя её изгибы.

Эдна вскоре поняла, почему он это делает. Гравитационные двигатели совершенно бесшумны, что позволило включить наружные динамики, и шорох прибоя ворвался в стрелоид. Постоянно менялась картина внизу. Кончился огромный пляж, и начались скалы. Бухты, рифы, гряды, вдающиеся в океан, были причудливы и красивы. Волны, с шумом разбивающиеся о камни, притягивали взгляд.

Они были прекрасны, эти волны, бесконечно долго штурмующие горные твердыни. Прекрасной была удивительная музыка прибоя, проникающая в существо человека. На них хотелось смотреть бесконечно, так же можно смотреть ночью на пламя костра и слушать музыку потрескивающих в огне сучьев. «Вода и огонь очень похожи, как это не удивительно», — подумал Мир. Мнемограф отразил эту мысль вербально, его голосом. Мнемограф из всех мыслей отражал только наиболее интересные. При записи мысли и чувства редактировались. Чувства передавались музыкой. Её синтезировал компьютер, используя за основу тысячи записанных в его памяти произведений. Но если разобраться, автором музыки было сознание человека. «Музыка чувств» — люди Давно придумали такую метафору, не подозревая, что она станет реальностью. В области её изучения и развития работала уйма специалистов: как в области науки, так и в области искусства, одним из ведущих была Реа Драма.

Скалы между тем становились всё выше и неприступнее. Уже издали внимание Эдны, как и Мира, что чувствовалось по мнемограмме, привлекла небольшая ровная площадка, на которую можно посадить стрелоид. Отсюда открывался замечательный вид на океан. Мир посадил стрелоид, затерявшийся среди высоких скал, и вышел из него.

С воздуха казалось — до прибоя близко, но впечатление было обманчивым. Миру долго пришлось идти между скалами, пока кромка берега не открылась во всём великолепии. Светило хорошо прогрело скалы. Мир присел и затерялся среди камней. Он долго смотрел на прибой и слушал его шорох, вместе с ним в созерцание погрузилась и Эдна. В такие мгновения мир исчезает, остаются только двое — человек и океан, оба полностью отдаются молчаливому разговору. Но разговор прервался.

Точёная и очень знакомая им обоим женская фигурка показалась из–за ближайшего прихотливого поворота линии прибоя и пошла по ней, приближаясь. Совершенно нагая, она шла, так же полностью отдавшись очарованию тонкой грани между землёй и океаном, воспринимая его не только зрением и слухом, но и телом. Брызги падали на это удивительно совершенное тело, и сбегающая вода только подчёркивала редкую красоту.

Это была Эдна Корн.

Внезапно она остановилась. Из–за скал навстречу ей вышел мужчина, тоже совершенно нагой. Они остановились друг перед другом, несколько мгновений смотрели в глаза, а затем взялись за руки. Так они и стояли на фоне шумящего прибоя. Одухотворённые лица, в глазах умиротворение и нежность… Было понятно, как невероятно долго они шли друг к другу. Они подошли к скале, которая внезапно раскрылась, и вошли внутрь. Огромная каменная плита скрыла их от нескромных глаз, скала вновь приобрела первозданный вид.

Мужчиной был Мир Гром!

Оправившись от первого потрясения, Эдна спросила:

— С какого момента ты включил обычную запись? — Она не заметила, что перешла на ты.

— С того самого как узнал женщину, — печально ответил Мир.

Некоторое время они смотрели обычную запись, точно продублировавшую мнемографическую и позволившую убедиться — Мир не сошёл с ума.

— Что думаешь делать? — вновь спросила Эдна.

— Думаю, нам нужно рассказать об этом всему экипажу, — ответил Мир. — Мы не вправе хранить в тайне подобную жуть.

— Да, — сказала Эдна. — Именно жуть. Мы самонадеянно решили, что уже знаем об Ириде всё, но, похоже, она способна на действительно жуткие сюрпризы. Впрочем, чего ещё ждать от планеты смерти. Как же права Тлацолтеотль — на свете нет ничего страшнее смерти, умеющей прикидываться живой, и самое страшное, если она обретает крылья.

Мир удивлённо взглянул на неё — он не знал о регрессии Эдны в личность Малиналь. Но взволнованная Эдна не заметила его взгляда.

— Слишком много на Ириде необъяснимого, — после некоторого раздумья добавила она. — И здесь, в несчастном социуме, вышедшем из подземелья, и за его пределами.

И вдруг — вновь вдруг! — зазвучал вызов коммуникатора.

— Командир! — В голограмме возник образ дежурного по звездолёту. — А и вы, Корн, здесь. Прошу вас обоих немедленно прибыть в боевую рубку. Только что получено сообщение от одного из наших беспилотных стрелоидов, работающих в межпланетном пространстве. К Ириде приближается неизвестный космический корабль.

Глава X

«Мерцающий»

Последнее утешенье -

Последний патрон в обойме.

Последняя горькая радость,

Что каждый из нас был прав…

В. Крапивин

1

Вскоре установили, что неизвестный звездолёт по внешнему виду похож на разведывательные звездолёты иридиан, посланные на поиски агрессивной цивилизации. Решили, что «Аристон» вылетит навстречу и попытается установить связь. Дальше действовать по обстоятельствам. Руководство делами на Ириде поручили Эре Сон.

«Аристон» поднялся в космос через сутки. Для сближения кораблей требовалось тоже не менее суток. Два дня Эра пыталась что–либо узнать об этом корабле. И на вторые сутки сообщила — в главном компьютере есть информация о кораблях, посланных Иридой в разведывательные экспедиции. Большая часть их вернулась до боевого столкновения с пришельцами, но четыре звездолёта ещё отсутствовали. Теперь следовало ожидать возвращения звездолёта «Мерцающий», посланного в созвездие Тельца, цель — звезда Эльнат (бета Тельца). Его возвращение ожидалось ориентировочно через двести шестьдесят–двести семьдесят лет, которые как раз минули. «Мерцающий» ушёл с Ириды после обнаружения иридианами Земли. Несмотря на то, что все косвенные факты говорили о том, что приближающийся звездолёт — «Мерцающий», «Аристон» сближался с ним с включённой силовой защитой и с подготовленными к бою системами вооружения. Экспедиция на Ириду многому научила землян, ещё недавно свято веривших, как теперь выяснилось, в наивную формулу: «Высший разум гуманен».

На заданном расстоянии «Аристон» лёг в дрейф, сигнализировал неизвестному кораблю лазерами и послал депешу на иридианском языке, на частотах, принятых двести семьдесят лет назад в иридианском флоте: «Я — звездолёт «Аристон», планета Земля. К сожалению, жители вашей родной планеты не могут выйти на контакт с вами по обстоятельствам трагического характера. Мы предполагаем, что вы иридианский разведывательный звездолёт «Мерцающий». Просим подтвердить это. Понимаем, что не вправе рассчитывать на доверие, поэтому предлагаем сообщить ваши условия».

Ответ пришёл быстро и был сенсационным: «Подтверждаем, мы — звездолёт «Мерцающий». О каких трагических обстоятельствах идёт речь, знаем. На обратном пути мы встретили один из повреждённых вражеских звездолётов. Нам удалось его уничтожить и получить важную информацию. Очень рады встрече. У нас на исходе анамезон, мы рассчитывали пополнить его на Ириде и лететь к Земле. Условие контакта одно — мы должны убедиться, что вы земляне. Предлагаем прислать на «Мерцающий» небольшую делегацию. Делегаты должны быть без оружия и не иметь при себе взрывчатых веществ. Также предлагаем не стыковаться с вашим транспортом. Делегаты выйдут в открытый космос и попадут в стыковочный шлюз звездолёта при помощи гравитаторов. В открытом космосе они будут просвечены особым излучением, безвредным для здоровья».

«Аристон» согласился. Делегацию возглавила Сандра, с ней полетели Амор Морэ и Дейра Кор.

Их встретили двое иридиан в лёгких синих комбинезонах, мужчина и женщина.

— Здравствуйте, — сказал мужчина, — я командир звездолёта Эрон Зор, это начальник медицинской службы, психолог Онра Этан, рады вас приветствовать на борту «Мерцающего». — Онра тоже поздоровалась.

— Здравствуйте, — сказала Сандра, — я — руководитель делегации, Сандра Кара, это Амор Морэ, астронавигатор, и Дейра Кор, социолог–лингвист. Рада встрече. Рада также отметить, уважаемая Онра, — улыбнулась она, — мы коллеги. Я начальник медицинской службы «Аристона», тоже психолог.

— Очень приятно, — улыбнулась в ответ Онра Этан, — это тем более важно, поскольку перед нами непростая задача. Нам известно, каков у землян геном, и чтобы понять, кто вы, достаточно немного любой ткани вашего организма. Лучше всего подойдёт кровь. Но вы в скафандрах, кроме того, не стоит забывать о взаимной биологической безопасности.

— Мы предвидели это, — ответила Сандра. — Мы в лёгких скафандрах. Их нижний слой из вязкого пластика, самозарастающего при повреждении. Верхний слой, металлопластическая броня, демонтируется, герметичность не нарушается. Игла шприца легко пройдёт через самозарастающий пластик. Нужно только стерильное помещение.

— Это не сложно, — обрадованно сказала Этан, — прошу следовать за мной.

Идя следом за Онрой, земляне имели возможность оценить грациозность её походки. Она сильно и выгодно отличалась от иридиан подземелья.

В медицинском отсеке с формальностями покончили быстро.

— Теперь прошу подождать тридцать земных минут, — опять улыбнулась Онра. — Нет ли у вас срочных дел?

— Да, — кивнула Сандра, — командир приказал связаться с ним через полчаса после прихода на борт «Мерцающего». Сейчас прошло около получаса.

— Это несколько сложнее, — озабоченно покачала головой Онра, — «Мерцающий» экранирован от всего чего можно и чего нельзя.

Она прикоснулась к серебристому браслету на левом запястье и быстро обсудила ситуацию с Эроном Зором. Пока она говорила, Сандра как следует её рассмотрела: густые тёмно–синие волосы, яркие сиреневые глаза, правильные черты лица, великолепно сложена, на вид ей не больше тридцати пяти. Представительница цивилизации Ириды периода расцвета выглядела намного лучше женщин подземелья. «А ведь, — подумала Сандра, — между землянами и иридианами возможны любовные романы, и очень бурные. Конечно, если они все вновь станут такими, как Онра. Мы похожи, но двести лет подземелья явно не пошли на пользу их потомкам». Глядя на стремительные и грациозные движения Онры, Сандра поймала себя на том, что откровенно любуется ею. «Врачами, как и воинами, похоже, становятся женщины одного типа», — подумала она, сравнивая её с собой и отмечая не внешнюю, а внутреннюю схожесть.

В отсек вошла очень юная девушка.

— Я — Тинра Зан, — улыбнулась она, — врач–кардиолог. Здравствуйте. Пойдёмте, я провожу вас в отсек, из которого вы сможете связаться с вашим кораблём.

Земляне поздоровались.

— Скажите, — спросила Сандра, — сколько лет в пути был «Мерцающий»?

Тинра опять улыбнулась.

— Мне очень повезло, — чуть смущаясь, сказала она, — говорят, я — хороший врач. Я попала в нашу экспедицию, когда мне было двадцать два, а сейчас мне двадцать семь, в пути мы были пять независимых лет. На Ириде за это время прошло более двухсот семидесяти лет.

Девушка, естественно, называла возраст в иридианских годах, но Сандра мысленно перевела его в земные.

Они пошли в небольшой отсек, из которого Сандра смогла по рации скафандра связаться с «Аристоном» и вкратце доложить обстановку. По возвращении в медицинский отсек земляне немного подождали Онру. Компанию составила Тинра. Как и Онра, Тинра очень понравилась землянам. Особенно оживлённо беседа потекла между ней и Дейрой, почти её ровесницей. Сравнивая тёмноволосую и сероглазую Дейру с синеволосой и интенсивно синеглазой Тинрой, земляне внутренне поражались, насколько девушки, родившиеся и выросшие на астрономических расстояниях друг от друга, удивительно похожи, лишний раз убеждаясь в инфернальности мироздания. Вернулась Онра в сопровождении Эрона Зора. На лицах иридиан была некоторая торжественность.

— Рада сообщить, — улыбнулась она, — ваш геном — это геном землян. Когда мы улетали, — продолжила она без улыбки, — Земля была инфернальным, разобщённым миром. Но мы изначально решили довериться вам, поскольку уродливые фашистские цивилизации возникают крайне редко, и мы верим в этот закон, верим в вас и очень рады встрече. Прошу вас пройти в кают–компанию, где мы начнём переговоры. Разговор будет транслироваться всему экипажу звездолёта.

В кают–компании, где, кроме землян присутствовали семь иридиан — «Мерцающий», по понятной причине, был небольшим кораблём, — Сандра кратко рассказала о последних годах в истории Земли и о трагических событиях на Ириде. Она предложила установить эйдопластический контакт с «Аристоном» для того, чтобы специалисты подробно ответили на вопросы и для просмотра фильма о последних днях Ириды. Иридиане согласились. Земляне взяли на анализ их кровь (её дали Онра и Эрон) и вернулись на «Аристон». Разговор по ТВФ с перерывами на сон и отдых продолжался более трёх суток. Земляне подробно рассказали об истории Земли, трагических событиях на Ириде, теперешнем положении. Когда любопытство звездолётчиков было удовлетворено, настал черёд слушать рассказ о приключениях «Мерцающего». Его повёл Эрон Зор.

— Полёт к звезде Эльнат, или, как мы её называем, Тараон, можно назвать бесплодным, — сказал он. — Мы не нашли там следов врагов и ни одной планеты, пригодной для жизни. Однако, как вы, друзья, уже знаете, на обратном пути произошло событие, которое подготовило нас к той страшной информации, что вы сообщили. И которое, самое главное, позволяет предположить — в созвездии Огненного Змея, так мы называем район созвездия Тельца, есть звёзды с планетами, населёнными нашими врагами.

На обратном пути, ещё недалеко от Тараона, детекторы упорядоченных радиоволн перехватили радиосигнал на неизвестном языке, «Мерцающий» оснащён очень чувствительной системой приёма радиосигналов. Сигналы повторялись, компьютер вычислил район их отправки — за нескольких световых недель от нас. Мы отправились в этот район и обнаружили небольшую звезду и несколько планет. Вторая планета оказалась вдвое меньше Ириды, имела в атмосфере небольшое содержание кислорода и биосферу из примитивных форм жизни. На стационарной орбите над планетой мы обнаружили куполообразный звездолёт, намного превосходящий размерами «Мерцающий». Он регулярно переговаривался с объектом на планете. Большая мощность его радиостанции и позволила нам уловить сигналы. Пользуясь системой экранирования, мы близко подошли к нему и установили длительное наблюдение. Оно продолжалось более пяти месяцев.

Язык неизвестных разумных существ удалось расшифровать. Более трёх месяцев мы слушали переговоры, из них и узнали: они враги, Ирида уничтожена, наши соотечественники дали суровый отпор, который привёл к гибели большей части их огромного флота. Планета, к которой они направляются, находится где–то недалеко, по–видимому, также в созвездии Огненного Змея. Но они не разу, понятно, не назвали её координаты. Звездолёт в ходе боя был серьёзно повреждён и всё же попытался достичь планеты самостоятельно. Мы так же узнали, что флот, уничтоживший Ириду, назывался «Объединённый» и его корабли базировались на планетах, находящихся на расстоянии десятков световых лет друг от друга.

Повреждения звездолёта привели к тому, что анамезона они расходовали несколько больше, чем планировалось, и уже относительно недалеко от дома поняли — его не хватит. Тогда и решили добыть золото и произвести из него анамезон на лежащей по пути планете, информация о которой содержалась в лоциях Объединённого флота. Их боевые звездолёты велики, имеют экипаж более шестисот человек, оснащены заводами по производству анамезона и горнодобывающей техникой. Звездолётчики запустили несколько геологоразведочных спутников, нашли богатые залежи золота, собрали на планете завод и приступили к добыче. На планете работали пятьдесят человек. Им нужно было около года, чтобы произвести нужное количество анамезона, и нам в этом плане повезло — мы застали их на начальной стадии его добычи.

Из переговоров звездолёта с заводом, мы узнали много интересного. В обществе пришельцев две социальные категории: смертные и бессмертные, на их языке орны — смертные, и корны — бессмертные. Бессмертные, как мы поняли, действительно биологически бессмертны.

На эйдопластических экранах вспыхнули изображения инопланетян, очень похожих на людей Земли. Даже волосы привычного цвета, как и на Земле, преобладал чёрный цвет. Отличие одно — блестящий серебристый оттенок кожи. «Такой оттенок может быть следствием радиации звезды, и необязательно постоянным, а просто загаром, который на звездолёте поддерживается с помощью специальных ламп для создания более привычных условий», — подумала Сандра. Серебристый оттенок был единственной новостью, экспедиция Мидори установила облик пришельцев. Эрон Зор между тем продолжал:

— Корны, понятно, господствующий социальный слой, орны в полной зависимости от них. Продолжительность жизни орнов около семидесяти земных лет.

Нас было пятьдесят человек, и на нашей стороне эффект внезапности. Мы решили атаковать звездолёт и уничтожить, затем обстрелять завод с воздуха, высадить десант, попытаться захватить пленных и по возможности получить закрытую информацию. Картину атаки и боя на планете сняли телекамеры. Атака «Мерцающего» была удачной. Мы открыли по кораблю огонь одновременно из всех плазменных и лазерных установок. Его обшивка смогла выдержать огневое воздействие менее секунды.

На экране появился знакомый куполообразный звездолёт. По нему тут же ударили лучи, а на обшивке вспыхнули разряды и голубые плазмоиды. Через мгновение он превратился в огненный шар. Сразу же на экране появилась всё приближающаяся поверхность напоминающей Марс планеты и искусственные сооружения среди кратеров. Среди них тут же вспыхнули голубые огни плазмоидов. Сооружения начали рушиться. Атака на планету выглядела страшно. На экране метались люди, то и дело вспыхивающие, как факелы. От них не оставалось даже обугленных останков, они просто испарялись.

«Мерцающий» трижды прошёлся над сооружениями, ведя штурмовой огонь. Затем от него отделился десантный катер. Он «приземлился» рядом с развалинами, и высадившиеся иридиане рассредоточенным боевым порядком начали прочёсывание. Из развалин самого крупного сооружения по ним открыли огонь. Несколько иридиан упали, остальные залегли и открыли по вражеским огневым точкам огонь из оружия, знакомого землянам. В ответ били лазеры, стрелковое оружие инопланетян было только лучевым. Иридиане продемонстрировали великолепную выучку. Они быстро поняли — очаг сопротивления один, и окружили его. Затем под прикрытием огня начали стягивать кольцо окружения, передвигаясь короткими перебежками от одной подходящей позиции к другой. Иногда то один, то другой иридианин падал, сражённый лучом.

— Несколько раз предлагали сдаться, — продолжил Эрон Зор. — Нам никто не отвечал. Нужно признать, сражались они достойно — в ходе боя погибли двенадцать наших товарищей. Когда мы сблизились и обнаружили огневые точки, то применили по ним ослепляющие гранаты. Враги оказались к этому не готовы.

На экране было хорошо видно, как иридиане одновременно по всем огневым точкам метнули гранаты и сделали стремительный бросок на ставшего беспомощным противника. Изменился ракурс, земляне в деталях увидели картину захвата в плен. Иридиане кидались на каждого по двое, по трое, сбивали с ног ударами плазменных «карабинов» и надевали наручники. — Удар приклада скорчера по голове оглушает, даже если она в гермошлеме, голова ударяется о его стенки. Если ударить сильно, то не спасает и защитный пластиковый шлем. После вспышки световой гранаты человек теряет зрение надолго, — ударить можно не раз, и не два. Врагов, как выяснилось, осталось одиннадцать человек. Но нам досталось только четверо орнов. У корнов в гермошлеме оказались ампулы яда мгновенного действия. Одни разгрызли их во время захвата, другие — позже, когда очнулись. Визуально факт смерти через гермошлем почти не заметен.

Допрос орнов дал не много. Экипаж звездолёта состоял примерно из шестидесяти корнов и пятисот орнов, на заводе работали двадцать корнов и тридцать орнов. На планетах корнов незначительное меньшинство, орнов большинство. Орнам в раннем детстве делают хирургическую операцию, аналогичную лоботомии, после чего они становятся абсолютно покорными. Очевидно, она разрушает в мозгу центр агрессивности. В остальном они адекватны и могут выполнять любую работу, включая интеллектуальную, в том числе и достаточно сложную. Но они узкие специалисты и имеют глубокие знания в какой–либо одной области. Корны являются господствующим слоем очень давно, не менее нескольких десятков тысяч лет. Также они утверждали, что корнами уже освоен большой район Галактики, и этому мы верим.

После допроса орны прожили около трёх земных суток и умерли одновременно. Вскрытие показало — в мозг каждого вживлён микрочип с механизмом, разрушающим мозг, если чип в течение трёх суток не получал нужной команды.

Мы полетели домой. Оставалось мало анамезона, захват завода ничего не дал, произведённый анамезон сразу доставлялся на звездолёт. Мы забрали уцелевшую на заводе компьютерную технику и, благодаря тому, что они не успели стереть информацию с кристаллов, неплохо разобрались в ней, но по понятным причинам серьёзной информации не обнаружили. На Ириде мы надеялись найти анамезон, чтобы долететь до Земли, но, к счастью, вы, друзья, уже оказались здесь.

Эрон Зор слегка склонил голову.

— Простите, Зор, — спросил Мир Гром, — насколько хорошо вы разобрались с компьютерами корнов?

— На этот вопрос лучше ответит специалист, Инра Тоун, — сказал Зор и повернулся к молодой женщине, сидевшей недалеко от него.

Видеокамеры сосредоточились на новой представительнице Ириды. У неё были очень светлые голубые волосы, настолько светлые, что голубизна почти не заметна, и настолько же светло–зелёные, необычные для иридианки, глаза, почти не проявляющие характерной насыщенности. Земляне впервые видели иридианку, похожую на женщин родной планеты, тоже очень красивую. Похоже, некрасивых женщин просто не было на Ириде. В период расцвета, века разумной эволюции отточили их красоту. Блеск в глазах выдавал в ней прирождённую кокетку, и, любуясь Инрой, Мир подумал о женщинах Земли, у которых за спиной не было стольких светлых веков. Незаметно взглянув на звездолётчиц, он встретился с насмешливым взглядом Сандры. Она даже игриво прищурила глаза. В этот миг она стала так прекрасна, что у Мира перехватило дыхание. «Нет, — подумал он, — женщины Земли вопреки всему всё же достойные соперницы иридианок».

Инра тоже заметила взгляд Мира и взглянула на него с интересом.

— За годы полёта, — сказала она, — у меня была возможность неплохо разобраться с компьютерами корнов. Что конкретно вас интересует?

Мир кратко рассказал об инопланетных компьютерных системах, снятых с найденного остова звездолёта пришельцев.

— Но главное не в этом, — закончил он, — в наши руки, похоже, попал кристалл мнемозаписи, принадлежащий одному из бессмертных, — и пояснил обстоятельства находки.

Инра очень заинтересовалась и сразу же задала несколько профессиональных вопросов. Мир объяснил — их лучше переадресовать Эре Сон.

— Но в целом, — спросил он, — реально ли, на ваш взгляд, расшифровать мнемозапись?! — и почувствовал, как все земляне напряглись в ожидании ответа.

Почувствовала это и Инра.

— Мнемокристаллы к нам не попали, — сказала она, но на компьютерах есть программы для их чтения. Загвоздка в том, что кристаллы они использовали разные, и программы для чтения различны. В целом, шансы расшифровать мнемозапись, думаю, есть, но небольшие. Мнемозапись защищена сложным кодом, и любое неудачное вскрытие приведёт к немедленному уничтожению информации. — Скорей всего, окончательно мнемозапись можно расшифровать только на Земле. Впрочем, я могу ошибаться. — Она улыбнулась и взглянула Миру в глаза.

Улыбка и взгляд были настолько умелыми, что казались обычной данью вежливости, вместе с тем всем всё было ясно.

«Чёрт возьми! — подумала Сандра. — А ведь эта иридианка реальная соперница даже Эдне». Она посмотрела на Инру с невольным восхищением. И женщина уступила в ней место профессионалу. «Интересно, — подумала она, — мы работаем с иридианами уже несколько месяцев, но ничего подобного даже не наметилось. Конечно, они не идут ни в какое сравнение с этими звездолётчиками, но только ли в этом дело? Между нами и иридианскими звездолётчиками возникло какое–то мгновенное доверие, помноженное на симпатию. Мы общаемся всего три дня, и то преимущественно через экран, а такое впечатление, что знаем друг друга много лет».

Обсудили ситуацию с высадкой иридиан и решили, что земляне подготовят к их приёму хорошо сохранившийся адаптационный центр неподалёку от Троана. Сандра и Онра договорились о совместной работе по ускорению иммунизации иридиан и по психологическому исследованию выжившего социума. После этого звездолёты разошлись. «Аристон» отправился на Ириду, «Мерцающий» лёг на орбиту над планетой.

Перед посадкой Эдна и Мир, наконец, смогли сообщить звездолётчикам о необъяснимом эпизоде у полосы прибоя и показали мнемо–и эйдопластическую запись. После того как все немного успокоились, руку подняла Дейра Кор.

— Уважаемая Корн, — спросила она, — велика ли вероятность вот такой встречи «Аристона» и «Мерцающего»?

Заданный невинным тоном вопрос ошарашил ещё больше, и всем показалось, что Эдна размышляет целую вечность.

— Ты хочешь сказать, Дейра, — наконец вопросом на вопрос ответила она, — что члены экипажа «Мерцающего» не те, за кого себя выдают?

— А вас бы удивило это?

— Нет! — твёрдым тоном ответила Эдна.

— Так как же нам себя вести?

— Как людям, которые предупреждены, и ничем себя не выдавать, и большое спасибо тебе, Дейра, за это предупреждение.

2

После посадки звездолётчики, и летавшие на встречу с «Мерцающим», и остававшиеся на Ириде, собрались на экстренное совещание. После краткого доклада Эдны и демонстрации мнемо–и эйдопластической записи Мира, записи контакта землян с экипажем «Мерцающего» и записи короткого совещания, на котором прозвучал грозный вопрос Дейры, всем предложили высказаться. Слово взял Лорин.

— Морэ, — спросил он, — как велика вероятность, что некий социум на Ириде способен организовать инсценировку с «Мерцающим»?

— Ещё несколько часов назад, — ответил Амор, — я бы однозначно сказал — она равна нулю. Теперь могу сказать, что я уже не уверен ни в чём. Записи Грома однозначно показывают — на Ириде имеется социум, способный на многое, он прекрасно знает о нас, и его намерения сложно считать дружескими. Добавлю, что вероятность возвращения на Ириду «Мерцающего» одновременно с прилётом «Аристона» флуктуативно мала. К моему стыду, это всё.

— Эра, — спросил Мир, — а может, записи о «Мерцающем» на главном иридианском компьютере — подделка? И можно ли это установить?

— Очень непростой вопрос, Мир, — ответила Эра. Пока могу сказать одно: если это подделка, то мастерская. Установить факт подделки? Попробую. Но будет гораздо лучше не рассчитывать только на это.

— Вопрос ко всем, — тихо сказал Мир. — На что ещё мы можем рассчитывать?

Слово попросила Сандра.

— Нам есть, на что рассчитывать, — твёрдо сказала она, — с прилётом «Мерцающего» слишком много нестыковок. Двести лет назад иридиане существенно уступали нам в области развития Третьей сигнальной системы. На практике это выражается в том, что им крайне сложно нас обмануть. Конечно, не всех, а наиболее подготовленных. Сейчас, в ходе работы на «Мерцающем», я верила каждому их слову и прониклась к экипажу необыкновенной симпатией. — Звездолётчики согласно закивали. — Мера доверия показалась мне удивительной, и, думаю, столь мгновенное сближение невозможно. Культура землян и иридиан тысячелетиями формировалась совершенно разными путями и в разных условиях, и путь друг к другу непрост. Мы же с первых мгновений уверовали, что имеем дело со «своими». Кроме того, между нами и членами экипажа «Мерцающего» возникло сильное влечение, взаимное и очень ощутимое. Что странно.

— То есть здесь эффективное невербальное внушение? — уточнил Мир.

— Иначе это сложно объяснить. К тому же они уже глубоко изучили нас, об этом говорят ваши записи, Мир. Моя группа уже провела их исследование, Лжемир и Лжеэдна визуально практически неотличимы от оригиналов. У вас одинаковые взгляды, одинаковые движения, одинаковая походка. Настолько точные копии невозможно создать, не обладая вашими полными психологическими и соматическими портретами. Отличия, правда, есть и весьма существенные, во–первых, папиллярные линии на пальцах, ладонях и ступнях. Их подделать невозможно, даже при очень серьёзных травмах они восстанавливаются. Наука до сих пор не объяснила этот феномен, единственная возможность — это пластические перчатки, но их легко обнаружить. Во–вторых, индивидуальный рисунок на радужной оболочке глаз, тоже не совпадает. Анализ показал, Лжеэдна и Лжемир не пользовались контактными линзами, у иридиан же глаза не таких цветов и оттенков, как у землян. Но в остальном устройство глаз похоже. Очевидно, они воспользовались химическими препаратами, меняющими уровень распределения меланина. Очевидно, они воспользовались такими препаратами, для того чтобы сделать светлее кожу и изменить цвет волос. В–третьих, Лжеэдна и Лжемир созданы с помощью пластической хирургии. Нам удалось обнаружить следы от микрошрамов, хотя они и тщательно замаскированы. Эту информацию нужно отправить на Землю. Если вместо нас на «Аристоне» прилетят оборотни, земляне должны установить это раньше, чем станет поздно, извините за каламбур. Как видите, здесь не следует впадать в мистический ужас. Нужно изготовить специальные сканеры. Наши папиллярные линии имеются в картотеке, рисунок радужных оболочек глаз не сложно отсканировать, не говоря уже о том, что компьютер с лёгкостью обнаружит следы хирургического вмешательства во внешность. Что здесь главное. Копии Грома и Корн сделаны на высоком уровне, это показывает, что система их создания отработана. То есть среди олигархии и интеллигенции тоже могут быть оборотни, и они должны занимать высокие посты. И мы должны их выявить. Есть и фактор, усложняющий задачу, — таких оборотней не может быть много. Для такой имперсонации нужно обладать высокими врождёнными актёрскими способностями, и никакое обучение не заменит подобного таланта. Оборотням нужно суметь обмануть не только знакомых своих копий, но и их близких: мать, отца, детей. Такое дано немногим. Всех высших иридианских сановников нужно проверить немедленно.

— То, что они применяют невербальное внушение на таком уровне, означает, что они превзошли нас в области Третьей сигнальной системы? — мрачно спросил Мир.

— По крайней мере, не отстают, — ответила Сандра. — А вообще, Мир, думаю, это великое счастье, что вы увидели эпизод в полосе прибоя. Если бы этого не произошло, никто бы из нас не вернулся на Землю. Вместо нас бы прилетели другие, под прикрытием наших личин.

Многие земляне, особенно женщины, невольно поёжились.

— Вы считаете, Сандра, — уточнил Мир, — нам нужно послать сообщение на Землю?

— Да, — односложно ответила Сандра.

— Эра, как вы думаете, — повернулся Мир к Эре Сон, — «Мерцающий» сможет перехватить наше сообщение? И расшифрует ли, если мы его закодируем?

— Перехватить сможет, расшифровать нет, — ответила Эра, — у нас сложный и многоступенчатый код. Для того чтобы его расшифровать, нужны усилия многих специализированных институтов. Факт того, что мы послали сообщение на Землю, мы легко объясним тем, что периодически должны посылать отчёты. А то, что сообщение закодировано, тоже понятно, ведь оно может попасть в руки врагов.

Мир удовлетворённо кивнул и обратился к Сандре:

— Как вы думаете, Сандра, неведомый иридианский социум как–то связан с социумом, который обнаружили мы?

— Уверена, — убеждённо сказала она. — На это указывает и появление идеологии «Прекрасной смерти», и глубоко законспирированная организация, невозможная в условиях обнаруженного нами социума, её распространяющая, и тот факт, что Лжеэдна и Лжемир скрылись в подземелье. Кроме того, если бы не непосредственный контакт с нами, они бы не смогли нас так глубоко изучить.

— Значит, — сказал Мир, — они давно находятся в контакте с известным иридианским социумом, по–видимому, полностью его контролируют.

— Наверное, всё так и есть.

— Как же нам тогда вести себя с экипажем «Мерцающего»?

— Эдна уже сказала: как тем, кто предупреждён. «Кто предупреждён, тот вооружён», говорили когда–то. То, что мы сейчас будем делать, в ПНОИ называется оперативной разработкой. Мы должны вести себя двойственно или, если хотите, двулично, на войне иначе нельзя. Экипаж «Мерцающего», скорей всего, не подозревает, что изобличён. Значит, надо этим воспользоваться и получить от них как можно больше информации. Если наша догадка верна, они не будут жалеть важную информацию, чтобы как можно сильнее заинтересовать нас и войти в доверие. Мы также не вправе забывать, что можем ошибаться: а вдруг члены экипажа «Мерцающего» являются теми, за кого себя выдают? Как не флуктуативна вероятность их появления здесь, не стоит недооценивать могущества случая. Наша задача — тактично разобраться.

— Уважаемая Кара, — встала Дейра Кор, — получается, что их информация о пришельцах ложная?

— Необязательно, Кор, — несколько смягчила тон Сандра, — и, в любом случае, не полностью. Они наверняка в курсе наших находок в космосе, поэтому большая часть информации — правда. Если они продолжают космические полёты, то не могли не изучать обломки звездолётов, и время у них для этого было. Вот информация о героическом бое «Мерцающего», если они не те, за кого себя выдают, — ложь. И её цель понятна — расположить к себе. Но в то же время даже в этом случае информация может быть правдивой. «Мерцающий» мог вернуться на Ириду несколько раньше, скажем, несколько лет назад. Неизвестный иридианский социум вступил с ним в контакт, и либо привлёк на свою сторону, либо вошёл в доверие, вытянул важную информацию, а потом захватил звездолёт.

— Эра, — заговорила Эдна, — Мидори рассказала мне о вашей идее создания нано–и виртуальных роботов–разведчиков. Я поддерживаю её, но, скажите, неужели нельзя попытаться сократить срок? Согласитесь, полгода в сложившихся условиях — это много.

— Мы сделаем всё возможное, но это непросто, и, к сожалению, твёрдо обещать я не могу. Жаль, что мы не предвидели подобного раньше, — ответила Эра.

— Остаётся только пожелать вам успеха, — сказала Эдна.

— И ещё, — сказала Сандра, — извините, я забыла, слишком много всего навалилось. Законспирированный иридианский социум не живёт в подземелье, во всяком случае, постоянно. Анализ образов Лжеэдны и Лжемира позволяет утверждать — они здоровые люди, их организмы не подвержены воздействию подземелья.

3

Чтобы послать сообщение, «Аристон» поднялся в космос и отошёл от Ириды на некоторое расстояние. Экипаж «Мерцающего» воспринял это спокойно. Компьютерное сканирование внешности членов экипажа «Мерцающего» не выявило хирургического вмешательства. Анализ данных на компьютере подземелья также подтвердил идентичность звездолётчиков оригиналам. Но это не было доказательством — могли быть подделаны сами файлы. Зато сканирование высшего иридианского руководства сразу принесло результаты. Непосредственный контакт с землянами поддерживал Роан Трон, его проверили в первую очередь, и выяснилось, что он оборотень. Сандра и Эдна уже давно знали: мысли Трона закрыты, как и мысли экипажа «Мерцающего», но это ничего не значило, подобные люди встречались. Теперь причина «закрытости» стала понятна. Через три недели выявили семь оборотней на высших иридианских постах. Стало также ясно: Керр Лёд — тот, за кого себя выдаёт.

Прошедшие три недели Сандра старалась чаще общаться с иридианскими звездолётчиками, пытаясь прочесть их мысли. Но без успеха. Значит, подозрения верны? Обычных иридиан Сандра и Эдна «читали» легко. Эдна не могла полететь на «Мерцающий», Совет звездолёта категорически запретил. А Сандра после каждого возвращения проходила процедуру сканирования папиллярных линий, сетчатки глаз и внешности, земляне всерьёз опасались её замены «дублёром». Процедура постоянно совершенствовалась, вскоре ее начали проводить все звездолётчики. Впрочем, Сандра быстро поняла — иридианские звездолётчики закрыты настолько умело, что их не «прочесть» и Эдне. Существовал ещё метод прямого психологического поединка разумов, но он был по–настоящему страшным, более страшным, чем обычная смертельная схватка, и его применяли только в крайнем случае.

Группа звездолётчиков под руководством Морэ тщательно исследовала подводный рудник, чтобы выяснить, можно ли там построить «Мерцающий», а также производить анамезон уже после катастрофы, и сделала вывод — постройка «Мерцающего» там невозможна. По поводу производства анамезона фактов, позволяющих как доказать, так и опровергнуть это, обнаружено не было. Кроме того, возникла новая идея: нельзя ли в руднике добыть немного золота для «Аристона», ведь сообщения на Землю забирали слишком много энергии. Группа Морэ это также проверяла.

К Морэ неожиданно попросилась Дейра Кор, объяснив, что уже просто не может сидеть в звездолёте и расшифровывать тексты пришельцев. Земляне теперь благодаря экипажу «Мерцающего» знали язык пришельцев и поэтому могли проработать как библиотеку, так и другие документы, обнаруженные на остове корабля. Но это чисто кабинетная работа. В библиотеке оказалось мало художественных книг, книг по истории и общественным наукам, отсутствовала литература блока наук о человеке. Более девяноста процентов книг были технической литературой. Львиная доля работы выпала на группу Эры. Свой долг лингвиста Дейра выполнила быстро. Получив компьютерные программы с расшифровкой языка пришельцев, Дейра и специалисты из научно–технической службы адаптировали их к земным компьютерам. С попавшей же в руки землян общественно–научной и художественной литературой лучше было разбираться группам Эдны и Сандры.

Поэтому с просьбой Дейры все согласились. Периодическая смена работ составляла основу культуры труда землян в Ноосферную эру. Эдна и Сандра давно заметили, что старый звездолётчик и Дейра сближаются всё больше, и ничего не имели против. Продолжительность жизни достигла сотен лет, и старинная поговорка «Седина в бороду, бес в ребро» утратила смысл. Опыт последних веков показал, что подобные отношения, напротив, очень многое способны дать и мужчине, и женщине.

К тому же способность Дейры замечать то, чего не замечал никто другой, могла быть полезной при исследованиях огромного подводного рудника.

Глава XI

«Лабиринт»

Что там, за ветхой занавеской тьмы?

В гаданиях запутались умы…

Когда же с треском рухнет занавеска,

Увидят все, как ошибались мы.

Омар Хайям

1

Решение Дейры Кор и Амора Морэ вместе пройти «Лабиринт» после двух недель совместной работы в подводном руднике было закономерным. «Лабиринт» — один из тренировочных полигонов. Он напоминал компьютерную игру, только участвовать в ней приходилось реально. В нём отрабатывали навыки действий в экстремальных ситуациях в условиях пещер и подземелий. То, что компьютерные игры далеко не игры, а новый вид искусства с большими перспективами, серьёзные люди поняли ещё в Эру Разобщённого Мира. «Лабиринт» был дальнейшей эволюцией этого искусства. Декорации полигона представляли собой сложную комбинацию из голограмм и силовых полей, воссоздающих картины жизни в условиях других планет, и делались на основе опыта их изучения. Фантомы инопланетных монстров, с которыми приходилось сражаться, имели реальных прототипов. Полигон наглядным образом доказывал — жизнь во вселенной удивительнее самых фантастических вымыслов. И «Лабиринт» позволял чётко отрабатывать навыки, преодолевать страх и приспосабливаться к любой обстановке.

Его проходили в скафандре высшей защиты, обычном скафандре и без скафандра. Дейра и Амор решили пройти испытание без скафандров, у них уже был немалый опыт. Тем не менее они сильно волновались, боясь разочаровать друг друга. Стоя перед входом и пристёгивая к поясам комбинезонов имитационные бластеры и виброкинжалы, они старались скрыть волнение.

Полигон встретил таинственными шумами и шорохами. Дейра и Амор пошли рядом, на боковой дистанции, в нескольких шагах друг от друга, внимательно прислушиваясь к звукам. В полумраке виртуальной пещеры слух значил не меньше, чем зрение. Более полукилометра прошли без приключений. Внезапно Дейра почувствовала опасность, она замедлила шаг, её примеру сразу последовал Амор. И вовремя: огромная клешня, раза в три больше человеческой ладони, высунувшись из почти незаметной щели в стене подземелья, щёлкнула в нескольких сантиметрах от лица Дейры.

Девушка и старый звездолётчик выхватили бластеры одновременно, но гигантский шестиметровый краб успел прыгнуть раньше, чем они открыли огонь. По чудовищу, когда оно уже было в полёте, ударили плазмоиды, разорвав хитиновый покров и вырвав огромные куски белого мяса. Во все стороны хлынули потоки ярко–синей крови.

Одна конечность с клешнёй оторвалась и ударилась о стену подземелья, вторая уцелела. Кроме двух конечностей с большими клешнями, у краба было шесть с клешнями малыми, величиной с человеческую руку. Огромная «вооружённая» туша рухнула прямо на звездолётчиков.

Но Дейра и Амор успели отпрыгнуть, умело упасть, перекатиться и вновь открыть огонь по крабу.

Плазмоиды рвали чудовище, отрывая копошащиеся конечности, пока наполовину обугленная туша не перестала дёргаться.

Дейра и Амор прыгнули друг к другу и стали спиной к спине. Крабы жили парами, напавший был самцом. Значит, где–то рядом прячется самка, которая раза в полтора крупнее. Лёгкий шорох сверху… Самка прыгнула на них с потолка подземелья. Но Дейра и Амор были наготове. Они метнулись в разные стороны, и это на мгновение дезориентировало чудовище. Дейре и Амору хватило мгновения. Но разрываемая плазмоидами самка умерла не сразу. Она всё же успела выбросить куда более крупную конечность, чем у самца, с большой клешнёй в сторону Дейры. Клешня не перекусила девушку пополам только потому, что старый звездолётчик успел переключить бластер на лучевой огонь и ударил лучом. Невидимый луч перерубил конечность, и её половина, щёлкнув клешнёй, пролетела мимо девушки и исчезла в темноте.

Дело было сделано.

Дейра и Амор вновь стали спиной к спине. Шум схватки мог привлечь других хищников, и совсем не обязательно крабов. Впрочем, вряд ли. Хищники охотились в пределах своих охотничьих угодий и не нарушали их границ. Тем не менее девушка и старый звездолётчик держали оружие наготове.

Какое–то время они шли спокойно. Высокий трубный рёв предупредил о появлении нового хищника. Огромный, с трёхэтажный дом, ящер, закованный в броню, бежал прямо на них и дико ревел. Он напоминал тираннозавра. Это чудовище даже в «Лабиринте» встречалось редко, и победа над ним означала минимум несколько километров свободного пути. Загвоздка была в том, что броню ящера с трудом пробивали даже плазмоиды. Бластеры приходилось переключать на максимально мощный огонь, что быстро истощало кристаллические аккумуляторы. И ящер обладал невероятной реакцией, он необъяснимо быстро уворачивался от плазмоидов. Теоретически такое невозможно — частицы плазмы распространяются со скоростью света, но факт оставался фактом. На планете ящера у него был естественный враг — развившее способность к движению растение, генерирующее мощные электрические разряды. Растение–хищник. Его зародыши развивались в гнилом мясе, поэтому электрические разряды поражали не только ящеров. Поэтому вся крупная фауна в процессе эволюции научилась уклоняться от разрядов. Они реагировали не на саму молнию, а на предварительную реакцию растения. Дейра и Амор открыли огонь издали. Ящер ловко уклонялся от плазмоидов, неумолимо приближаясь. Наконец один из плазмоидов задел чудовище оно взвыло и отпрыгнуло. Это было ошибкой. В прьжке, оторвавшись от твёрдой поверхности, ящер не мог управлять собой. Обугленная туша рухнула с диким воем. Звездолётчики долго вели огонь, прежде чем этот вой прекратился. Но полностью дёргаться туша не перестала даже когда закончились заряды аккумуляторов. Заменив аккумуляторы, Амор и Дейра прошли рядом с дёргающейся тушей, добивать не стали. По условиям полигона у них было только две запасные батареи, а они не прошли ещё и десятой части «Лабиринта».

Несколько километров шли спокойно. После таких приключений стало даже скучно. Минуя очередной поворот, они вышли на берег широкой и полноводной подземной реки. Преодолевать реку вплавь в «Лабиринте» было гарантированным самоубийством. Нужно идти вдоль течения до ближайшего брода. Риск такого пути двойной: нападение могло произойти и с суши, и какая–нибудь чертовщина могла вылезти из реки. Тем не менее более километра Амор и Дейра шли спокойно. Но покой был какой–то тревожный и отдыха не давал. Лёгкий плеск заставил Дейру и Амора прыгнуть в разные стороны. Из реки вынырнуло шестиметровое существо, похожее на змею. Но это была не змея, а рыба, ближайший родственник земного электрического угря. Угорь генерировал очень мощный заряд, любое его прикосновение означало мгновенную смерть. Не спасал даже диэлектрический комбинезон. Угорь приземлился на то место, где мгновение назад были Дейра и Амор, с громким треском разбросав вокруг ярко–синие электрические искры. Амор и Дейра зажмурились. Искры ослепляли, поэтому нужно вовремя закрыть глаза. Открыв глаза, они ударили по угрю лучами, перерезав его на несколько частей. Части продолжали дёргаться, вращаться и искрить. Прикосновение к любой из них ещё в течение четверти часа было смертельным. Особо опасной была голова угря. Амор и Дейра буквально шинковали его лучами. Дейра отпрыгнула на этот раз не очень удачно и упала у края воды. Острая боль заставила её отпрянуть, до поздно. В бок вцепилась летучая пиранья, и целая их стая, выпрыгнув из воды, стремительно приближалась. Полёт смертоносных пираний в синем электрическом сиянии искр был фантастически прекрасен. Стройные серебристые тела сверкали подобно россыпи драгоценных камней. Сказочная красота безмозглых плавучих и летающих желудков, великолепно приспособленных и к воздушной, и к водной среде, в призрачном сиянии завораживала.

Плазмоид, выпущенный Амором, взорвался в центре стаи, испепелив большую часть хищниц и разметав остальных. И всё же ещё несколько маленьких чудовищ успели впиться в Дейру и теперь, извиваясь, рвали её тело. В их слюне содержалась сыворотка, которая усиливала боль и вызывала у жертвы болевой шок, давая возможность стае пожирать её спокойно. Боль была чудовищной, но тренированная Дейра не потеряла сознание. Она, выхватив виброкинжал, срезала с себя хищницу за хищницей. Это тоже было невероятно опасным. Вибрирующее на немыслимых частотах лезвие кинжала было страшным оружием. Оно легко могло срезать Дейре руку или ногу, не выдержи она чудовищной боли и позволь руке чуть дрогнуть. Амор между тем продолжал шинковать угря, не давая его частям подползти к девушке. Битва длилась ещё несколько минут.

Осмотрев спутницу, Амор тщательно смазал её раны заживляющей мазью и ввёл укрепляющие препараты. Нужно было полчаса отдыха. Землянин доноосферных эр восстанавливался бы после подобного несколько дней, но тренированная воля и организмы звездолётчиков, помноженные на мощь лекарственных препаратов и нанитов, позволяли восстановиться гораздо быстрее.

Через полчаса силы вернулись к Дейре.

Брод нашёлся ещё не скоро. Реку преодолели без приключений. Выбравшись на другой берег, Амор и Дейра вошли в низкий и узкий тоннель, чуть выше их роста.

Внезапно захотелось спать. Звездолётчики надели респираторы и переключили бластеры на лучевой огонь Призрачная стайка летучих медуз выплыла из–за поворота и направилась к звездолётчикам. Медузы были наполнены газом. Газ был легче воздуха, очень ядовит и обладал одурманивающими свойствами. От него порой не спасали и респираторы. Медузы умели выбрасывать этот газ на большое расстояние. Пока лучи бластеров срезали призрачных хищниц (каждая из них при попадании луча лопалась, как воздушный шарик), Амор и Дейра старались контролировать обстановку. Медузы не представляли большой опасности, но, отвлёкшись на них, можно пропустить нападение серьёзного хищника. На этот раз обошлось.

Спокойно прошли недолго. Земля внезапно ушла из–под ног, и звездолётчики провалились в глубокий тоннель. Высота оказалась чувствительной, удары тоже. Но Дейре и Амору было не до этого. Перед ними вспыхнула несущаяся в атаку стая сияющих огневиков. Здесь важно было выстрелить хотя бы раз. Огневикам нужна не плоть, а тепловая энергия. Прижавшись к человеку, они мгновенно высасывали из него тепло, оставляя, во всех смыслах, холодный труп. Разрыв плазмоида дезориентировал их. Они кидались в раскалённую зону. Ещё лучше, если плазмоид ударял в стену. Огневики прижимались к ней, жадно поглощая тепло, и представляли идеальную мишень. Дейра и Амор открыли огонь вовремя. Ну а дальше уже был не бой, а избиение. Но избежать его было нельзя. Если бы выжил хотя бы один огневик, он, поглотив тепло, произведённое бластерами, кинулся бы в погоню за землянами, а летали огневики намного быстрее, чем шли или бежали люди.

Дейра остановилась и прислушалась к себе.

— Мы уже близко к выходу из «Лабиринта», — сказала она.

Амор Морэ кивнул.

Новый тоннель вначале вёл вниз, затем начался подъём, он становился всё круче. Впереди появился мерцающий свет, усиливающийся с каждым шагом.

Звездолётчики поняли — впереди поле цветов с радиоактивной планеты седых обезьян. У растений светились только цветы. Они излучали радиацию, и находиться рядом с ними более четверти часа было смертельно опасно. Дейра и Амор остановились, пытаясь понять, как далеко идут заросли, и всё же решили идти через них. Цветы были невероятно красивы: изумрудные, рубиновые, сапфировые. Они напоминали драгоценные и полудрагоценные камни, они мерцали, мягко меняя интенсивность свечения. На Земле удалось вывести относительно безопасные виды этих цветов, но всё равно в оранжереях, где на них можно любоваться, нельзя находиться долго.

Звездолётчики огляделись: невероятный ландшафт переливался всеми цветами радуги, околдовывал и завораживал. Это было опасное колдовство. Излучение свечение цветов действовало на психику и волю. Многие животные, очарованные сиянием, впадали в транс, забывали об опасности, теряли сознание и умирали. Их тела удобряли почвы. Так же цветы действовали и на людей.

И тут появилась седая обезьяна. Что это за существо, было до конца непонятно. Некоторые астробиологи считали его предразумным, ближайшим родственником приматов, другие, напротив, постразумным. Пожалуй, вторая гипотеза всё же имела больше прав на существование. Суть её в том, что планета в незапамятные времена пережила неведомую катастрофу, и мир стал радиоактивным. Выжившие люди превратились в мутировавшую форму жизни. Прямоходящая обезьяна была немного выше человека, сквозь белёсую шерсть просвечивало розовое тело. Она светилась мягким голубым светом, интенсивность которого могла меняться. Только это существо могло выживать среди светящихся цветов. И ещё одна особенность обезьяны: способность к гипнозу через танец. Этот фантасмагорический танец, усиливавший транс, наведённый цветами, мог бы считаться невероятно прекрасным, если бы не был настолько отвратительным.

Она начала танцевать. Невероятно грациозные движения, переливы мягкого голубого света проникали в самые глубины сознания, успокаивали и умиротворяли. Танец великолепно сочетался с ландшафтом, перед которым россыпи драгоценных камней казались просто стекляшками, и был венцом его красоты. Обезьяна воистину была частью этого прекрасного мира, и частью самой восхитительной. Казалось немыслимым кощунством стрелять в это несущее мир и покой сияние. Но когти обезьяны были несокрушимо прочны, невероятно сильны были её мышцы, и когда земляне, очарованные танцем, впадали в транс, она разрывала их тела на части. Не спасали даже противорадиационные скафандры.

Покой, нега и умиротворение буквально снизошли на Дейру и Амора. Огромным усилием воли они преодолели наваждение и подняли бластеры. Рвущие грациозное тело плазмоиды, казалось, рвали их сердца. Звездолётчики остановились перед залитым кровью обугленным трупом. Теперь было хорошо видно, насколько обезьяна уродлива. Зловонные жёлтые клыки, ярко–красная слизистая пасть, залившая морду пена, огромные белёсые глаза с непропорционально большими белками и ничтожно маленькой радужной оболочкой… Было ясно — не человек произошёл от обезьяны, а, напротив, обезьяна от человека.

Истинный лик псевдокрасоты, умеющей пленять с невероятным очарованием, сейчас был очевиден как никогда. Звездолётчики внимательно смотрели на воплощённое в живом существе главное проклятие мироздания, которое ещё несколько мгновений назад казалось прекрасным и восхитительным.

— Мы прошли «Лабиринт», — внезапно сказала Дейра.

Амор молча кивнул.

Морок рассеялся. Земляне вновь оказались в звездолёте. Виртуальная грязь, ссадины, царапины и раны на их телах мгновенно исчезли. Только физическая и нервно–психологическая усталость была настоящей.

Дейра доверчиво взглянула на Амора.

— Мы прошли «Лабиринт», — вновь сказала она.

— Да, Дейра, мы его прошли, — согласился старый звездолётчик.

2

Изучение рудника показало — землянам одним не справиться с производством анамезона, но при помощи иридиан это возможно. Керр Лёд и экипаж «Мерцающего» согласились помочь «Мерцающий» сел на побережье в трёхстах километрах от строящегося города и его специалисты также подключились к работе.

Пуск завода–рудника, вернее, его нескольких технологических линий решили не обставлять торжественно. Линии заработали, и скоро были получены первые граммы анамезона. Это давало возможность землянам пополнить запасы и вновь открывало иридианам путь в межзвёздный космос. Эдна, понимая всю меру ответственности, всё вернее склонялась к мысли — части землян придётся остаться на Ириде.

Сандра тщательно изучила кровь Онры и Эрона и обнаружила в ней микроорганизмы, отличающиеся от современных иридианских. Может быть, это произошло из–за специальных прививок? Молчали и «электронные жучки», изготовленные группой Эры и установленные в центре, где разместили экипаж «Мерцающего».

Эра и Инра Тоун изучили кристалл мнемозаписи и поняли, что расшифровывать его в условиях «Аристона» нельзя. Код доступа, как и предвидела Инра, сложный и многоступенчатый, и любая ошибка неизбежно приведёт к уничтожению информации.

Вскоре выяснилось — в руднике есть ряд сухих галерей, расположенных ниже уровня моря. Глубинные галереи богаче золотоносными рудами. И вот сенсационное открытие: здесь относительно недавно добывали анамезон. Исследования археологов и микроанализ позволили найти многокилометровые тоннели, по которым анамезон транспортировался в неизвестную точку Ириды. Встал вопрос о разведгруппе. Решили ограничиться группой из двенадцати человек во главе с Морэ, с двенадцатью роботами СДФ. Мир Гром был против, считая безумием посылать двенадцать человек в недра планеты на встречу неизвестно с кем. Но Эдна сказала, что только так можно что–то узнать. Разведгруппа — не армия, её сила в скрытности, а не мощи. Мир был вынужден согласиться, но настоял — в случае серьёзной опасности экспедиция обязана немедленно возвратиться. Задача осложнялась тем, что скальные породы с высоким содержанием металлов плохо пропускали радиоволны. Решили, что в случае потери связи экспедиция две недели продолжит путь, а потом повернёт обратно. На третий день пути группа Морэ вышла на берег огромного подземного озера. Озеро было прекрасным, облагородились и подземелья вокруг. Появились искрящиеся сталактиты и сталагмиты, потолки замерцали тонкими известковыми друзами, глянцем заблестели полы пещеры. После нападения рептилий с пробуждённой Третьей сигнальной системой в Сияющих пещерах земляне опасались красоты подземелий. Информация, полученная от иридиан, подтверждала — мутировавшие формы жизни предпочитают красивые места, поскольку красота привлекает людей.

Самой опасной мутировавшей формой иридиане считали не рептилий, были и другие жуткие существа, спастись от которых было практически невозможно. Но информации не хватало. Известно было лишь, что все эти формы жизни земноводные. И земляне решили рискнуть. Они долго шли по побережью, любуясь удивительной каменной картиной.

Опасность возникла как всегда внезапно. Только Дейре удалось сохранить контроль над собой. Она увидела, как все звездолётчики замерли, попробовала и сама повести руками, но мышцы не слушались. Глаза стоявшего рядом Морэ остекленели, и взгляд, казалось, стал бессмысленным. А затем люди медленно, покачиваясь, пошли к озеру. Их неестественная походка страшила больше всего. «А ведь они уже не люди!» — подумала Дейра. Девушка поняла, что она сможет мысленно приказать

СДФ открыть по врагу огонь на поражение. Но огонь было не по кому открывать. На берегу никого не было!

Внезапно вода у берега разошлась, и на грунт выползла, как показалось Дейре, огромная капля жидкого стекла. Капля была действительно огромной, диаметр превышал метров семь. Сияя в свете прожекторов СДФ, она, переливаясь, двинулась к людям и недалеко от них разделилась на двенадцать частей.

Вода вновь расступилась, и из неё высунулась ещё одна капля в несколько раз больше первой. На этот раз она не стала полностью выбираться из воды и застыла на месте. Похоже, что вторая капля чего–то ждёт. Дейра поняла, что обе капли на самом деле части одного существа.

Между тем первые двенадцать капель стали перед людьми, затем резко начали уменьшаться в основании, но расти в вершине. Теперь они стали раза в три выше человека, и раза в три превосходили его в объёме. Сомнамбулическое движение людей прекратилось, они неподвижно застыли перед каплями. И вдруг… Капли начали превращаться в людей, вернее, копировать их форму, и вскоре двенадцать огромных стеклянистых человекоподобных фигур зависли над каждым звездолётчиком. Двенадцать пронизанных светом кристально чистых голубоватых человекоподобных образований, казалось, излучали ужас.

Дейра поняла, что сейчас будет. Человекоподобные капли обрушатся на людей, поглотив их тела, затем сольются вместе и повлекут людей, замурованных, как насекомые в янтаре, в протоплазме, к большой капле. После того как она поглотит меньшую каплю, люди вместе с ней уйдут под воду Неизвестно как этот монстр будет их переваривать, но, возможно, его пищеварительные ферменты растворяют даже скафандр высшей защиты. Впрочем, это не важно. Люди проживут недолго. Пока не закончится кислород в скафандрах.

Преодолев ужас, Дейра отдала СДФ мысленную команду. Грохот плазменных орудий СДФ вывел её из оцепенения. Плазмоиды ударили в протоплазму и взорвались внутри существ (существа?). Двенадцать фигур осело и растеклось по грунту. Затем все двенадцать луж стремительно кинулись к огромной капле, дожидавшейся их в озере.

Капля мгновенно вобрала в себя растёкшуюся протоплазму и скрылась в озере.

— Спасибо, Дейра, — услышала она хриплый голос очнувшегося Морэ. — Ты спасла нас!

Дейра только молча покивала головой. Она ещё не до конца пришла в себя.

Чуть позже Морэ спросил:

— Как это произошло?! Не могу понять, как протоплазма, не имеющая мозга, может обладать настолько могучей Третьей сигнальной системой?!

— Я не уверена, что у неё нет мозга, — ответила Дейра. — Может быть, она часть большего существа, скрывающегося в глубинах озера? Или колонии существ?

Дейра помолчала, а потом тихо добавила:

— Я воспринимала чувства этих существ, я как бы слышала их. Больше всего меня поразило, что они приняли псевдочеловеческий облик перед нападением. И знаешь, Морэ, я бы ничуть не удивилась, если бы узнала, что предки этой жути — люди. Только теперь они уже не люди, а нелюди.

Через четыре дня пропала связь. Ещё через неделю приборы показали, что группа находится над уровнем моря. Тоннели между тем продолжали вести вверх. Однажды впереди замерцал свет. Свет именно замерцал, и этот свет не был дневным. Тонко запели приборы радиационной опасности, но излучение было не сильным. Звездолётчики остановились, но Морэ всё же дал команду идти дальше, положившись на мощь СДФ. Переливающееся серо–голубое сияние становилось всё ярче. Неземной мертвенный свет приближался. Тоннель начал расширяться, земляне вышли в огромный подземный зал. В центре плескалось сияющее озеро. Это была не вода, а некая светящаяся серо–голубая субстанция, мерцающая переливами то нарастающего, то затухающего света.

Странное озеро было источником света и радиоактивного излучения. Каждый звездолётчик ясно ощутил, что безжизненная красота светоносного озера несёт смерть. Но она привлекала и звала, хотелось смотреть и смотреть в её глубины. «Зовущая смерть», — вспомнил старинное выражение Морэ.

Озеро накрывал идеально прозрачный купол.

Звездолётчик почувствовал опасность, но не ту, к которой привык за годы космических странствий. Другую. Морэ понял — в нём проснулся воин. За двести лет земляне забыли, что такое война, но сейчас, когда пришла такая опасность, воин мгновенно ожил в душе. Взглянув на напрягшуюся Дейру, Морэ понял — чутьё не подвело. И впервые за двести лет землянин отдал команду:

— К бою!

Команда прозвучала вовремя. Все земляне оказались в простреливаемой зоне, но СДФ сразу поставили защитные поля, а звездолётчики, благодаря «Мерцающему» знакомые со световыми гранатами, опустили поляризующие светофильтры. Вспышки световых гранат не ослепили. Тут же на людей и роботов обрушился ураганный огонь из иридианских скорчеров. Но СДФ сработали блестяще, силовая защита не позволила нападавшим никого поразить. Амор Морэ приказал СДФ подавить вражеские огневые точки плазменными ударами.

Земляне увидели поспешное отступление нападавших и открыли по ним огонь из бластеров и скорчеров. Бой длился всего несколько секунд. Поле боя осталось за землянами.

Амор Морэ приказал СДФ собрать тела убитых. Одиннадцать трупов. Осмотр показал — это не жители подземелья. Это всё, что можно было сказать. У землян потерь не было. Соотношение, казалось бы, в пользу землян, но Морэ чувствовал, что радоваться рано. Враг намного серьёзнее, чем может показаться.

«Озеро» под прозрачным куполом мерцало. Его тщательно сняли на видеокамеры.

Приказав собрать оружие нападавших и взять два получше сохранившихся тела, Амор решил возвращаться.

Сутки шли спокойно. Вдруг Дейра потребовала остановиться. Амор немедленно приказал СДФ поставить силовую защиту. Люди замерли. Страшный грохот на мгновение оглушил. Крыша подземелья рухнула перед ними, преградив путь.

— Взрыв очень мощный, — сказала Дейра. — Сейсмографы звездолёта, конечно, зафиксировали его и определили эпицентр. Значит, через полчаса большой стрелоид с подземоходом будет здесь. Нам лучше оставаться на месте, Амор, — она назвала его первым именем.

— Ты права, — медленно произнёс старый звездолётчик. — Оставаться на месте и включить силовую защиту на полную мощность!

Большой плазмоид с грохотом ударил в силовую защиту. Стреляли не из скорчера, а из стационарного плазменного орудия. Обстрел вёлся не менее чем из десятка таких орудий. СДФ по приказу Амора вновь открыли огонь на подавление. Но плазменные орудия также оказались защищены силовыми полями.

Теперь мощь нападавших намного превосходила мощь землян. Амор Морэ мысленно проклял себя за самоуверенность. Он, как и все, считал, что двенадцать СДФ на Ириде сила непобедимая. Между тем силовая защита стремительно слабела, и вскоре её не стало. Огонь из стационарных орудий сразу прекратился, и по СДФ открыли огонь из скорчеров. Стреляли только по СДФ. Роботы один за другим безжизненно замирали. Когда последний СДФ перестал существовать, земляне вскинули бластеры и излучатели, ожидая атаки. Но атаки не было. Земляне почувствовали, что погружаются в сон. Скафандры высшей защиты оказались бессильны перед неведомым психотронным излучением. Все провалились в забытье.

Дейра открыла глаза. Она была без скафандра, в обычном комбинезоне, и сидела в глубоком удобном кресле. Рядом в таком же кресле сидел Амор, который тоже, как видно, только открыл глаза. Помещение незнакомое — комната в жилом доме. За окном роща лиственных деревьев и море, ласково накатывающее волны на изумрудный пляж. Мебель в комнате красивая и удобная. В каждом изделии чувствовалась рука мастера. На полу мягкий светло–синий ковёр, отливающий шелковистым блеском. Напротив землян сидела женщина. Она смотрела на них с сочувствием и печалью. Иридианка с классической внешностью: тёмно–голубые волосы, интенсивно синяя радужная оболочка глаз. Бросалась в глаза её яркая, ошеломляющая и завораживающая красота. Её гладкая и нежная кожа говорила о крепком здоровье, без печати подземелья.

— Приветствую вас, — склонила она голову в лёгком поклоне. — Я Ирида Сторм, верховный координатор Совета Хранителей, Хранителей цивилизации Ириды. Мне жаль, что наша первая встреча состоялась так, но вы должны меня понять, уважаемые друзья.

Глава XII

Корны

Прислал ли ад тебя иль звёздные края?

Твой Демон, словно пёс, с тобою неотступно;

Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,

И всё в тебе — восторг, и всё в тебе преступно!

Ш. Бодлер

1

Прошло три месяца, как группа Эры начала работу над роботами–разведчиками. «Сандра права, — в который раз думала она, — воин занимает в нас куда большее место, чем принято считать». Работали на износ, поддерживая себя стимуляторами. Наниты были микроскопических размеров, и их, подобно микроорганизмам, инфицировали в организм человека. Виртуальные роботы были особыми программами. Эра здраво рассудила, что неизвестный иридианский социум контролирует компьютер подземелья. На контролирующие компьютерные центры можно выйти и с помощью того, что в своё время на Земле называлось хакерством, но она сочла такие действия нецелесообразными. Контролирующие компьютеры не могли не иметь систем защиты от взлома, а вот от виртуальных роботов у иридиан защиты, похоже, не было. Эра изучила все обнаруженные иридианские компьютерные вирусы и антивирусные программы и не нашла ничего похожего на виртуальных роботов–шпионов.

Оба вида роботов не могли обнаружить иридиане, во всяком случае, иридиане подземелья, возможности же они давали даже большие, чем оперативно–агентурная сеть, поскольку могли сделать агентами кого угодно, и не только людей, но и компьютеры. При этом агенты не подозревали, что они агенты. Инфицировать нанитами любого иридианина было не сложно. Достаточно незаметно распылить из специального миниатюрного пульверизатора, вставленного в коммуникационные браслеты, сыворотку с роботами, и дальше, попав через органы дыхания в кровь, роботы развивались и размножались сами. Инфицировать иридианские компьютеры, замкнутые в единую систему (к ней земляне имели неограниченный доступ), было ещё проще.

Потеря связи с группой Морэ не очень взволновала звездолётчиков. Месяц времени впереди, а дел, отвлекающих от беспокойства, становилось всё больше. Совместная работа по расшифровке художественной и общественно–научной литературы подтвердила информацию членов экипажа «Мерцающего» и медитацию Эдны. Выяснилось самоназвание цивилизации — Кора, в переводе с их языка «бессмертная». Подтвердилось, что её представители населяют множество планет у многих звёзд в «тёмном» районе Галактики.

Итогом работы стал рапорт Эдны в Высший Совет Академии Горя и Радости.

В Высший Совет Академии Горя и Радости.

Информация о социальных особенностях псевдоцивилизации Коры

Кора — самоназвание всей цивилизации. У планет также имеются самоназвания. Количество планет установить не удалось, но ясно, что оно исчисляется минимум десятками и охватывает всю сферу в так называемом «Тёмном районе Галактики». История межзвёздных полётов насчитывает более двадцати тысяч лет. Однако их историки этот срок считают заниженным. Известно, что главная планета Коры (самоназвание Пламенная) не является прародиной их предков и заселена пришельцами более сорока тысяч лет назад, Где находится прародина, неизвестно, в том числе и самим корнам. Вскрыт интересный факт — предки корнов умели преодолевать космические расстояния почти мгновенно, но после прибытия на Пламенную пережили длительный период затяжных войн и упадка. Межзвёздные полёты были возобновлены около двадцати тысяч лет назад уже после разделения общества на корнов и орнов. Корны умеют строить только релятивистские звездолёты. Несколько последних веков они ведут научные исследования, направленные на восстановление «великого секрета предков» — так это называется в официальных документах. Изменилась главная планета. Пламенная перестала быть таковой, правительство переместилось в другой мир, новая планета получила название Хрустальная. Координаты планет не определены, косвенный анализ позволяет предположить — Пламенная находится в центральном районе звёздного скопления Плеяд. Где находится Хрустальная, непонятно, но, очевидно, она находится намного ближе к Земле, и именно с неё координировалась подготовка вторжения на Ириду.

Присоединение планет с разумными цивилизациями к Коре происходит насильственным путём, и на планетах насильственно вводится система разделения на корнов и орнов. Изначально корны только пришельцы, через много лет наиболее одарённые из детей аборигенов могут стать корнами. Так происходит не всегда. Корны исходят из того, что некоторые цивилизации не способны стать «по–настоящему разумными», такие планеты «стерилизуют». Под этим термином понимается физическое истребление «неполноценных» рас. Корны используют именно термин «неполноценные расы», хорошо известный на Земле в период Третьего рейха. Сколько планет было «стерилизовано», не известно, но, очевидно, счёт идёт на десятки.

В основе идеологии лежит так называемая «философия достоинства». В ней много верных положений, близких к Ноосферной идеологии, но небольшое мировоззренческое извращение уродует всё. Целью Коры провозглашается достижение всё большего могущества, которое позволит объединить все «достойные цивилизации» в «великое братство». Таким образом будут созданы «всё более достойные условия для достойных». В конечном итоге «все достойные» должны достичь биологического, социального, расового бессмертия и материального изобилия. Цель реально достигнута на планетах Коры. Корны полагают, что эта цель по плечу не каждой личности и не любой расе. «Люди и цивилизации неравны по потенциалу» — краеугольный камень их идеологии, сам факт существования «неполноценных» наносит огромный вред Вселенной. Планет, пригодных для жизни, мало; для освоения непригодных планет требуются колоссальнейшие ресурсы. Значит, нельзя позволить «паразитической жизни уничтожать невосполнимые и драгоценные ресурсы», особенно такие как кислород, вода, живое вещество. Они нужны «для вложений в будущее», которые однажды позволят «достойным» накопить количество энергии, необходимое для преобразования Вселенной, «сделав её пригодной для достойных». Отсюда вытекает необходимость индивидуальной и расовой сегрегации. Право на жизнь имеет только тот человек и только те цивилизации, которые могут внести «достойный вклад в достижение великой цели». Участь остальных зависит от их уровня совершенства, кто–то имеет право на смертную жизнь, им позволяется быть орнами, кто–то на жизнь вечную, они становились корнами.

Конечной целью является «создание высшей расы Вселенной».

Система отбора сложна и многоступенчата. Насаждается спартанский подход — к неполноценным детям, не важно чьи, корнов или орнов, применяется эвтаназия. Здесь вновь общие черты с идеологией Земли, которая также допускает эвтаназию в отношении детей с врождёнными инфернальными уродствами: умственными и физическими. Но у нас есть существенная оговорка: «… если наука не позволяет решить проблему врождённого инфернального уродства и такое положение сохранится длительный период, десятилетия или века». У корнов такой оговорки нет. Первый Закон Великого Кольца допускает также, что разрушить системы социально мёртвых цивилизаций, установивших в социуме (социумах) блокаду информации в пространстве и времени, аналогичных цивилизации корнов, в определённых обстоятельствах, нужно любым путём, вплоть до физического уничтожения. Но вновь есть существенная оговорка: «Боевые удары на уничтожение могут быть оправданы только в двух случаях. Если псевдоцивилизация сама уничтожает другие цивилизации, физически и духовно, и это единственный способ её остановить. И если псевдоцивилизация и её представители терпят в массовом масштабе физические и нравственные инфернальные страдания, и отсутствует и не появится в обозримом будущем другой способ их прекратить».

Идеология корнов направлена на уничтожение слабых, и на уничтожение способных помешать им в этом. Несмотря на всю чудовищность этой системы, ясно — она реально работает и работает хорошо.

Очень впечатляет физическая красота корнов. Корны, особенно их женщины, по–настоящему физически прекрасны. За этим лежит не только эволюция, но и длительная система искусственного отбора и селекции, усовершенствованная евгеникой.

Главная работа медиков и биологов направлена на совершенствование биологических организмов людей, «дальнейшее улучшение рас и индивидов». Основным успехом является то, что уже между пятью «достойными» расами, не имеющими общих предков, возможны совместные браки с рождением детей. Работа, проведённая медико–биологическими институтами Коры, колоссальна. Сандра и её группа чрезвычайно расстроены тем, что об этом мало литературы, очевидно, самые серьёзные открытия засекречены. Фактически работа, проведённая корнами, даёт им возможность существовать вечно, решая проблему смерти расы от истощения генофонда.

Вторым важнейшим достижением медико–биологического блока наук Коры, тесно смыкающимся с первым, является достижение корнами индивидуального биологического бессмертия. Первый круг Колеса Сансары для себя корны разорвали, но использовали это не для уменьшения, а для усиления социального инферно. Имеющийся объём литературы недостаточен, но присутствующие материалы позволяют понять — основой биологического бессмертия корнов является клеточная регенерация, к которой вплотную подошли и медико–биологические науки Земли. В целом нужно отметить, что оба достижения корнов существенно превосходят научные достижения системы Великого Кольца.

Остаётся непонятным: биологическое бессмертие ~ достижение науки Коры или наследство от предков. Ясно одно — из предков, заселивших Пламенную более сорока тысяч лет назад, до настоящего времени, похоже, не дожил никто. Предельный возраст ныне живущих «старожилов» Коры остаётся неизвестным.

Корны бессмертны как в индивидуальном, так и в расовом смысле. Получил подтверждение факт — фашизм даёт инфернальным социумам социальное бессмертие, одновременно являющееся социальной смертью, поскольку погибает душа социума. Вернее, получает научное доказательство древняя мудрость — вампиры бессмертны.

Данный момент проявляет ещё один чрезвычайно важный факт. Ноосферное мировоззрение исходит из того, что одним из главных факторов, мешающих пробудить у людей способности Прямого Луча, является ничтожно краткая жизнь. Опыт Коры показывает — это не так, данные способности укрыты в глубинах сознания куда серьёзнее. Несмотря на то, что корны бессмертны, не удалось обнаружить ни одного факта, свидетельствующего о том, что у них пробуждены способности Прямого Луча.

Немало интересного выявлено в плане социально–экономических отношений. Орны в принципе не способны на недобросовестное отношение к обязанностям в силу двух причин: нейрохирургической операции, удалившей из мозга центр агрессивности и инициативы и сделавшей их безвольными, и психотропного внушения, которому они подвергаются раз в несколько лет с помощью специальных гипноизлучателей. В результате орны верят в разумность и справедливость социальной системы и необходимость честно трудиться для её блага. Стимулировать труд деньгами не требуется, внушённая псевдомораль, помноженная на фанатизм, более эффективна. Орны честно, добросовестно и самоотверженно работают на корнов, фактически играющих в обществе роль богов, а если нужно, легко и с восторгом отдают за них жизнь.

Среди корнов товарно–денежные отношения сохранились.

Интересным является то, что орны умирают в семьдесят лет и умирают не от старости. В семьдесят лет они добровольно принимают эвтаназию, осуществляемую посредством особого излучения, позволяющего умереть легко и без мучений.

Система воспроизводства орнов не едина. В некоторых местах орнам разрешают иметь моногамную семью, в некоторых существует полигамия. В системах с циклическим производством используются питомники по производству орнов через искусственное осеменение. Содержатся стада, без кавычек, суррогатных матерей, которые производят необходимое количество работников. При питомниках имеются специальные школы, где орнов обучают необходимым навыкам. Первые пять лет мальчики и девочки обучаются вместе, затем раздельно. С этого времени они больше никогда не видят существ противоположного пола, если только их не отбирают для использования в качестве сексуальных рабов и рабынь или производителей.

Сексуальное рабство широко распространено, являясь важнейшей частью псевдокультуры Коры, равно как очень сложна, многогранна, многоступенчата, и, по–своему, совершенна индустрия производства сексуальных рабов.

Как мужчины, так и женщины корны могут иметь сексуальных рабов столько, сколько в состоянии содержать. Это считается нормальным и не вызывает ревности между мужчинами и женщинами, приблизительно по той же причине, по которой у нормальных людей нет ревности друг к другу из–за любви и привязанности к домашним животным. Как и животные, орны — существа второго сорта, и их попросту никто не принимает всерьёз как соперников, хотя эта любовь, в отличие от любви нормальных людей к животным, имеет сексуальную составляющую.

Половое влечение у орнов сохраняется в полной мере, более того, оно выше, чем у обычных людей. Это объясняется, очевидно, тем, что разрушен центр агрессивности и инициативы, и, похоже, вся освободившаяся энергия перемещается в сексуальную сферу. Это позволило разработать евгенические программы, создающие из человеческого материала для корнов во всех отношения совершенные сексуальные игрушки. Сексуальные рабы очень красивы физически, проходят продуманную систему обучения, позволяющую на высочайших уровнях удовлетворять сексуальные прихоти господ, а также получают блестящее образование. В результате господа получают от интимных отношений не только максимальное физиологическое, но и психологическое удовольствие.

Для орнов — сексуальных рабов является величайшим счастьем стать возлюбленным корна (коры), они верят, что в этом их предназначение. Фактически это всё равно, что смертному стать возлюбленным (возлюбленной) бога (богини).

Другой важный элемент псевдокультуры Коры: «Боевые орны».

Наряду с сексуальным рабством на Коре широко распространены гладиаторские бои. В боях используются не орны, а «дикие» аборигены захваченных планет как прошедшие специальную подготовку, так и «совершенно дикие». Широко распространены схватки с дикими животными, с различных планет. Бои практикуются на аренах, подобно Древнему Риму и Древней Этрурии, на пирах и других светских мероприятиях, если корн может себе это позволить — подготовленные гладиаторы дороги, он может устраивать для себя индивидуальные бои. Корны также сами активно участвуют в таких боях в качестве гладиаторов, причём как мужчины, так и женщины.

Оружие используется только холодное, и бои, во всех смыслах, честные, кроме одного. Корны превосходят известные расы по уровню своей подготовки, в том числе и в искусстве владения холодным оружием.

До того как принять участие в таком бою, каждый корн и кора проходят тщательное обучение искусству владения холодным оружием, которое формально не обязательно, но считается делом чести. Однажды их спарринг–партнёрами становятся «боевые орны». В ходе учебных боёв корны могут убивать орнов, орны корнов — нет, с одной оговоркой — если корн не разрешил орну за особые успехи схватку насмерть. Это позволяет филигранно оттачивать мастерство. Отбор и производство орнов как спарринг–партнёров не менее сложно, чем сексуальных рабов, осуществляются только специалистами на основе особых евгенических программ. Интересно, что в качестве «боевых орнов» используются и женщины–орны — оры, и с ними сражаются не только женщины–корны — коры, но и мужчины. Считается, что бой с подготовленной женщиной имеет ряд специфических особенностей, и этим искусством также нужно владеть.

Проработав вопрос детально, моя группа и группа Сандры пришли к выводу, что широкое распространение гладиаторских боёв, в которых участвуют и корны, является второй стороной одной медали. Основой псевдокультуры Коры является убеждение корнов, что без любовных и боевых приключений нет полноты жизни: «Без любви и войны не стоит жить», — говорят на всех планетах Коры. И поэтому и к одному и к другому нужно готовиться очень тщательно, постоянно отрабатывая различные варианты на специально подготовленных орнах, равно как и достойно встречать их в жизни.

Ещё одной важной особенностью данной псевдоцивилизации являются так называемые «Священные войны». О них почти нет информации, похоже, она засекречена, но косвенный анализ позволяет предположить, что они подобны «Войнам цветов» у ацтеков и гладиаторским войнам на Тирине. Цель «Священных войн» — повышение боевого мастерства и «наслаждение боем». Эти данные подтверждают предварительный вывод Сандры после исследования ею особенностей серийных убийств на Земле — мы недооценили учение Зигмунда Фрейда, и танатос имеет куда большее значение, чем считалось. Более того, его проявления сложнее. Они, похоже, необязательно связаны с пробуждением способностей Прямого Луча. На Коре их пробуждения нет, тем не менее танатос проявился в настолько впечатляющих извращениях, вызванных вседозволенностью для корнов. Информация же, полученная по псевдоцивилизации Тирина, позволяет предположить, что «Священные войны» не кошмарное исключение, а характерны для псевдоцивилизаций, достигших материального благополучия.

Мне также придётся позже вернуться к «боевым орнам» несколько в другом контексте.

В целом орнов, безусловно, превратили в разумных скотов, без кавычек, и при этом умудрились сделать довольными судьбой. Возникла система сытого, внешне благополучного фашизма, в которой, похоже, уже не осталось ничего человеческого. И она совершенно несокрушима изнутри, разрушить её можно только ударом извне.

Попытки найти упоминания о какой–либо оппозиции корнам вначале мы сочли безуспешными. Несколько раз в документах всплывала отрывочная информация о неком тайном обществе «Токра» — Ждущих, в переводе на земной язык, но было совершенно непонятно — кто они такие, и создавалось впечатление, что это легенда. Дейра Кор в период проработки этой информации пришла к выводу, что слово «токра» означает не просто ждущие. Правильнее его перевести как «ждущие огня», «ждущие пламени», причём именно в таком смысле, а, например, не «ждущие света».

Однако когда Эре и Инре удалось восстановить несколько компьютеров с остова звездолёта, к сожалению, уже в период, когда Дейра ушла в экспедицию, на одном из кристаллов нашли новые данные о «Токра» и достаточно серьёзные. Суть их идеологии в том, что власть корнов преступна, противоречит природе человека. Самое же главное: есть древнее пророчество — через двадцать тысяч лет с начала межзвёздных полётов власть корнов пошатнётся и появится возможность с ней покончить. «Токра» ждут этого. Это открытие крайне важно, поскольку совпадает с пророчеством о Битве Мары.

Все корны буквально купаются в роскоши. Каждый корн располагает крупным финансовым капиталом, кроме капитала, достававшегося от родителей–родители законодательно обязаны обеспечить будущее детей, — правительство вносит на имя каждого новорождённого корна значительную сумму. Она позволяет не просто жить с процентов сколь угодно времени, но и удовлетворять любые прихоти. Даже самый последний из корнов имеет несколько домов и вилл для отдыха, сколько угодно рабов и рабынь орнов, включая сексуальных и спарринг–партнёров, полностью обеспечен любыми деликатесами. Существует разумная, хорошо продуманная система социальных гарантий, практически исключающая для любого корна возможность впасть в нищету. Система иерархии, между тем, есть, и за иерархические привилегии идёт ожесточённая борьба, и именно эти привилегии, а не материальные блага, являются главным её объектом. Суть привилегий имеет не характер внешних атрибутов, а состоит в возможности распоряжаться как можно большими объёмами информации и энергии, как и суть любой власти. Информация имеет большее значение. Существует многоступенчатая система засекречивания информации, и чем более высокое положение занимает корн (кора), тем к большим объёмам информации они имеют доступ. Среди корнов, в отличие от орнов, есть преступность, связанная с борьбой за иерархические привилегии, существует система уголовной ответственности, предусматривающая, в том числе и смертную казнь.

О системе Великого Кольца корны прекрасно знают и готовятся к войне с ней. В библиотеке есть исследования учёных Коры о ряде цивилизаций Великого Кольца, которые, безусловно, являются ценными источниками информации для землян, поскольку корны принимают их радио–и телесообщения в течение тысяч лет. Исследования объективны и глубоки, и, работая с ними, поражаешься профессионализму корнов. Вывод однозначен — цивилизации Великого Кольца являются «неполноценными», достигли высокого уровня технического развития по роковому стечению обстоятельств и поэтому должны подвергнуться «стерилизации».

Обнаружен ряд интересных исследований по Ириде. Корны полагают, что Ирида не является типичной цивилизацией Великого Кольца и нуждается в дополнительных исследованиях, если позволят обстоятельства вторжения. Особенно на этих исследованиях настаивал выдающийся учёный и Великий Корн — высшее иерархическое звание — Эннарион. У корнов односложные, а потому разнообразные имена. В документах есть ссылка, что на борту звездолёта имеются его работы, более того, по ряду косвенных признаков можно предположить, что он сам принял участие во вторжении, и, возможно, на борту изучаемого звездолёта. Впрочем, ни работ Эннариона, ни прямых упоминаний о его участии во вторжении в имеющихся документах не обнаружено.

Таким образом, общественно–исторические науки у корнов, в отличие от общественно–исторических наук, например, в СССР, не деградировали. Напротив, они глубоки и поступательно развиваются.

В процессе работы, как я уже говорила, удалось получить ещё одну важную информацию о «боевых орнах» по поводу микрочипов, вживленных в мозг большей части экипажа звездолёта. Микрочипы вживляются «боевым орнам», используемым, в том числе и в войнах. В них записан ряд профессиональных знаний, необходимых на войне, а также через них поддерживается постоянная связь с компьютерной системой корабля. По сути, микрочип это «протез» удалённого центра агрессивности и инициативы. Также через микрочип «боевого орна» можно убить специальной командой; орн погибает, если в течение трёх дней чип не имеет связи с соответствующим компьютером. Проработав эту «систему ликвидации», мы пришли к выводу — она рудиментарна. Похоже, за прошедшие тысячелетия корны не изжили в себе до конца страх «восстания рабов», которое в таких условиях, конечно, невозможно в принципе, как невозможно, например, восстание коров или овец. Впрочем, захват орнов экипажем «Мерцающего» показывает, что смысл в ней всё же есть.

К счастью, не обнаружены книги блока наук о человеке и упоминания о таком блоке. К пониманию необходимости этого блока наук корны, похоже, не пришли, подобно земной цивилизации в Эру Разобщённого Мира. Корны, видимо, не применяют интроспективный метод познания. Пойми они эту, в общем–то, такую простую и очевидную необходимость, не только Земля, но и система цивилизаций Великого Кольца будут обречены. Восстановление «великого секрета предков», создание боевых аннигиляторов и многое другое для корнов станет реальным.

Начальник экспедиции звездолёта «Аристон»

Эдна Корн

2

Теперь Сандра и Мир решили сразиться не в невесомости.

Они отсалютовали друг другу, и Мир сразу бросился в атаку. Благодаря уроку, преподанному в прошлом поединке, он хорошо понял — осторожность обратная сторона стремительности. Мир полагался на превосходство в физической силе, и град ударов, обрушенных на Сандру, преследовал цель не поразить, а обессилить. При этом он очень заботился о том, чтобы не пропустить удары, как в прошлый раз. Однако понять сразу это было сложно. Напротив, создавалось впечатление, что Мир полагается на стремительный натиск, позволяющий ему, реализовав преимущество в весе и физической силе, покончить с Сандрой как можно скорее. Но Сандра легко разгадала тактику.

Бросив на противника свой ироничный взгляд, вновь сильно задевший его самолюбие, она ушла в глухую оборону, чаще грациозно уклоняясь от ударов, чем отбивая их, что позволяло ей экономить силы более эффективно. Мир почувствовал, что разгадан, снизил натиск, но всё же продолжил наступление. Вскоре он понял — Сандра постепенно получает преимущество. Она была слабее, но более ловкая и гибкая. Наступательный бой Мира позволял ей экономить силы, а значит, он вскоре неизбежно пропустит удар. Мир начал лихорадочно искать выход. Отдав инициативу Сандре, он бы был обречён на поражение, навязав свою тактику боя, Сандра легко бы сумела заставить его пропустить удары. Выход один: повысить интенсивность боя всерьёз, а не имитируя, но это крайне рискованно — реакция Сандры ощутимо превосходит его реакцию.

Мир повысил интенсивность боя. Это произошло по наитию, а не по здравому рассуждению. Сандра вновь бросила на него удовлетворённый ироничный взгляд, но неожиданно Мир почувствовал — она обманывает. На самом деле, она встревожена его новой тактикой, не нашла, что ей противопоставить, и пытается уловкой вывести из равновесия. Сандра тоже почувствовала — на этот раз уловка не сработала. Быстро стало очевидно — такая тактика всё же даёт преимущество Миру. Сандра тоже повысила интенсивность боя. В первые мгновения Мир был озадачен, но почти сразу понял, что это увеличивает шансы Сандры пробить его защиту, хотя и ведёт к тому, что силы она будет терять быстрее.

Сандра между тем всё увеличивала интенсивность боя. Клинки начали мелькать с быстротой молний, превратившись в сияющих призраков. Держать защиту Миру становилось всё сложнее. Неожиданно для себя он осознал, что перешёл к обороне, инициатива полностью перешла к Сандре. Но её силы на исходе, хотя она очень умело это скрывает.

— Туше! — воскликнула Сандра.

Насмешка в её глазах была настолько тонкой и вызывающей, что, помноженная на острую боль от удара электрическим током, заставила Мира потерять голову от гнева. Но уже всё было ясно — это хорошая мина при плохой игре. У Сандры почти не осталось сил. Ему даже не пришлось подавлять ярость, равновесие пришло само.

Мир перешёл в наступление. Защита Сандры слабела. Наконец, она тоже пропустила удар. Отбив несколько уже не представляющих реальной опасности ударов, Мир обрушил клинок на её шею.

Голограммы предельно точно передали то, что произошло бы, если бы Мир отрубил Сандре голову. Морок рассеялся, Сандра вновь предстала перед Миром, они отсалютовали друг другу.

Сандра, как и Мир в своё время, огорчилась из–за поражения. «А ведь как мы с ней похожи в этом!» — мелькнула у него мысль.

— Не знаю, — сказал Мир, — как мне удалось победить. Бой шёл сам собой.

— Настоящий бой всегда интуитивен, — грустно сказала Сандра, — кроме того, ничто так не способствует пробуждению высших способностей, как бой и подготовка к нему. Наверное, именно в этом связь высших способностей с танатосом, а в вас очень высок их потенциал.

Мир задумался, — То есть, — медленно произнёс он, — для меня бой с вами имел большое значение.

— Несомненно.

— Что ж, — сказал Мир, — у нас впереди много боёв. И я уверен, вы возьмёте реванш.

Работа по инфицированию оборотней шла успешно, но не приносила результатов. Более успешной оказалась работа виртуальных роботов. С их помощью удалось установить — компьютер подземелья контролируется извне. Роботы быстро выяснили, что компьютерная система подземелья связана с ещё тремя компьютерными системами. Одна из них очень мощная и полностью контролирует систему подземелья. Самым удивительным оказалось, что связь осуществляется «по проводам» через замаскированные оптико–волоконные сети. Однако за века жизни иридиан под землёй никто не додумался провести работу по выявлению связей главного компьютера. Не додумались до этого и земляне.

По сетям роботы легко проникли в контролирующие компьютерные системы. Особо важная информация посыпалась как из рога изобилия. Скрытый иридианский социум был настолько уверен в защищённости, что почти не кодировал даже особо важные файлы. Установили, что себя они называют «Скрывающиеся», их немного, около десяти тысяч, и живут они на поверхности в трёх посёлках.

Географические координаты посёлков определили легко, но наблюдения со спутников ничего не дали. Над посёлками на небольшой высоте «случайно» пролетело несколько беспилотных стрелоидов, но тоже ничего не обнаружили. Роботы вскоре разгадали и эту загадку. Нашли программное обеспечение, отвечающее за создание над посёлками маскирующих голограмм. Эра и её группа начали разработку спутниковых приборов наблюдения, для которых голограммы не помеха.

Эра также усовершенствовала систему инфицирования оборотней. Теперь оборотни, по желанию наблюдающих за ними через компьютер звездолёта, могли инфицировать нанороботами других иридиан, чихнув в их присутствии. По команде с «Аристона» в носоглотку подавалась нужная порция нанитов; она вызывала раздражение слизистых поверхностей.

Часть III

ПОЛЁТ КОНДОРА

Глава XIII

Хранители

Стекло меж нами, как лунный свет,

Но этой грани прочнее нет.

Там даль за нею светлым–светла.

Смотрю, не смею отойти от стекла.

Л. Дербенёв

1

— Друзья?! — переспросил Амор Морэ. — Вы считаете, с друзьями поступают так, как вы поступили с нами?

— Упрёк справедлив, — кивнула Ирида, — но вы должны нас понять. Во–первых, вы внезапно вошли в охраняемую зону. Во–вторых, мы до сих пор не знаем, кто вы. В–третьих, ни один из вас не пострадал, вы и ваши друзья живы и здоровы.

Амор Морэ озадаченно взглянул на Ириду.

— Как это вы не знаете, кто мы? — удивлённо спросил он. — Вы сомневаетесь в том, что мы земляне?

— У нас были основания сомневаться даже в этом, уважаемый Морэ, — сказала Ирида, назвав его по земной традиции вторым именем. — Вы не догадались предъявить Керру и его людям свои ткани для анализа генома. Но в этом мы особенно не сомневались. Больше сомнений вызывает другое. В конце двадцать первого века Земля только–только выбралась из инферно, и далеко не в полной мере. Потом связь прервалась на двести лет. У нас нет и не может быть полной уверенности в том, что на Земле победило социальное устройство, характерное для цивилизаций Великого Кольца.

Амор и Дейра задумались.

— Допустим, — сказал Амор. — Однако экипаж «Мерцающего» доверился нам именно потому, что инфернальные псевдоцивилизации возникают крайне редко.

Ирида печально улыбнулась.

— «Мерцающий» покинул Ириду раньше, чем у вас социальные процессы приняли очень сложный и непредсказуемый характер, и поэтому звездолётчики просто не в курсе, как близко вы подошли к тому, чтобы стать социальным мертвецом. Но у нас выхода нет, узнать наверняка, кто перед нами, — наш долг перед Иридой и системой цивилизаций Великого Кольца.

— Ну и как вам удалось узнать что–либо новое? — с вызовом спросила Дейра.

Ирида вновь улыбнулась, на этот раз сочувственно и понимающе.

— Ничего, — мягко сказала она. — Кроме того, что вы действительно земляне. Мы сделали анализ генома. Но не только. Вы вправе нас осуждать, но мы провели ваш допрос с применением психотронных и психотропных способов воздействия. Он ничего не дал, при любом мощном воздействии на психику вы просто теряли сознание.

Амор посмотрел на неё долгим пронизывающим взглядом и медленно произнёс:

— Всему экипажу «Аристона» поставлена психоблокада, мы теряем сознание при попытке воздействовать на психику внушением или наркотиком, которым мы не сможем противостоять. Наши учёные предполагали, что Ирида после ядерного удара способна превратиться в инфернальный мир, вот мы и подготовились, — он сделал паузу. — Обычные пытки, построенные на физических истязаниях, также ничего не дадут, каждый из нас умеет остановить сердце усилием воли.

Ирида вновь печально посмотрела на них, но на этот раз к печали добавилась доля вызова.

— Нам известно, что такое психоблокада, — сказала она. — Касательно же второго, то оно не поможет. Человека с остановившимся сердцем можно реанимировать. У нас имеются превосходные аппараты искусственного кровообращения, делающие остановку сердца бессмысленной.

И, глядя в напрягшиеся лица землян, вдруг рассмеялась.

— Простите, это шутка, — сказала она. — Вы первыми обвинили меня в изуверстве, хотя ничего о нас не знаете. Не смогла удержаться, — она смущённо улыбнулась.

— Вы готовы удовлетворить наше любопытство? — спросил Амор.

— Безусловно, — подтвердила Ирида. — Разумеется, за исключением технических знаний.

— Хорошо, — сказал Амор. — Информация о странном подземном озере, около которого ваши люди напали на нас, является таким секретом?

— Общая информация — нет. Озеро — это реактор. Вы знаете, что мы долго изучали особо опасные ядерные реакции, от которых отказались цивилизации Великого Кольца. Это дорого стоило планете: ряд цветущих областей превратились в радиоактивные пустыни. Определённых успехов мы достигли непосредственно перед вторжением. Поэтому было решено продолжить исследования, но уже под землёй. Ввиду опасности вторжения информацию о создании исследовательского центра засекретили. Центр создали за несколько лет до вторжения. Тогда же приняли решение создать на его базе организацию Хранителей Цивилизации. Даже после гибели цивилизации мы решили продолжать исследования, поскольку вся инфраструктура центра и его персонал сохранились.

Мы их продолжаем по сей день. Нападение на вас около реактора, как я уже сказала, случайность. Вы появились внезапно, и охрана вынуждена была поступить по инструкции. Дальше, извините, мы решили «пригласить вас в гости» без вашего согласия. Вы не могли истолковать нападение иначе, чем объявление войны. Мы не могли открыться перед вами, не убедившись, что вы те, за кого себя выдаёте. Уничтожить реактор мы тоже не могли — за ним века работы наших предков.

В глазах Амора зажёгся интерес.

— Вы хотите сказать, что светящаяся субстанция в озере — плазма?

— Представьте себе, — кивнула Ирида.

— Но, чёрт возьми, — воскликнул Морэ, — мы стояли от него на расстоянии нескольких метров и не чувствовали никакого жара, а температура плазмы должна быть минимум несколько сотен тысяч градусов. Как это возможно?

— Тепловое излучение снижает защитный купол, кроме того, это «холодная» термоядерная реакция. Плазма, конечно, не холодна, но очень низкотемпературна.

— Вот это да! — взволнованно сказал Морэ. — А радиация?

— Когда реакция стабилизировалась, излучение стало минимальным. И озеро прикрыто защитным куполом, который только кажется невесомым, на самом деле его состав очень сложен и велика толщина, он изготовлен и испытан до вторжения.

— Да, реакция, в самом деле, потрясающая, — тихо сказал Морэ. Было видно, что он забыл обо всём.

— И тем не менее, пока не удастся достичь взаимного доверия, мы пленники? — вновь с вызовом вмешалась Дейра.

— И да, и нет, — спокойно ответила Ирида.

Она прикоснулась к небольшой с виду серебряной шкатулке, открывшейся с мелодичным звуком, извлекла два серебристых браслета–коммуникатора, которые земляне уже видели у звездолётчиков «Мерцающего», и протянула их Дейре и Амору.

— Вот, — вновь мягко произнесла она, — с их помощью вы сможете связаться с «Аристоном». Такие браслеты получат и остальные участники вашей экспедиции. Экипаж «Аристона» пока не узнает ваше и, соответственно, наше место нахождения. Больше никаких тайн не будет, не вижу необходимости. Надеюсь, и эта предосторожность ненадолго. Я верю, что Земле удалось преодолеть инферно, но как вы понимаете, одной веры недостаточно.

Земляне посмотрели на Ириду с некоторым удивлением.

— Что ж, — сказал Амор, — это, безусловно, достойный поступок.

Их разместили в превосходном двухэтажном доме на берегу океана с великолепным «изумрудным» пляжем. Интерьеры были выше всяких похвал и выполнены с безукоризненным вкусом. Очень функциональной, комфортной и вместе с тем красивой была мебель. Дом был выполнен не из серебристого пластика, а из дерева. Видимо, потому, что поселение находилось далеко от ранее населённых мест. Вскоре стало ясно — оно находится на маленьком острове, затерянном среди архипелага.

Связь с «Аристоном» установилась легко. На «Аристоне» поняли искусственное происхождение завала и, не найдя останков землян, не потеряли надежды, что они живы. Но конкретный план поиска не выработали. Восстановление связи разогнало мрак неизвестности, но взволновало экипаж ещё больше, и ряд звездолётчиков потребовал решительных действий. Члены группы Морэ выступили против и настояли на ожидании развития событий. Пребывание землян в сердце нового иридианского социума давало возможность получать информацию о нём, а также знакомить его с цивилизацией Земли, найти среди его представителей настоящих друзей. Непосредственная опасность пока землянам не угрожала.

В поселении жили не менее тысячи иридиан. Кроме жилых домов, аналогичных коттеджу землян, на острове имелись некие производства, но туда гостей не приглашали. С воздуха посёлок прикрывали маскирующие голограммы. Сделано это не ради землян. Механизмы, создающие голограммы, на острове давно.

Несколько дней земляне обживались и изучали пристанище. Но вскоре к ним зашёл молодой иридианин и вежливо представился:

— Рин Теорр, координатор Совета Хранителей, — и пригласил Амора и Дейру на новую встречу с Иридой.

Ирида приняла их в уже знакомой комнате, с синим ковром, встала, чуть склонила голову по иридианскому обычаю, поинтересовалась: хорошо ли они разместились, удобно ли гостям и нет ли у них каких–либо просьб или пожеланий. И, получив уверения, что всё выше всех похвал, перешла к делу.

— Думаю, вам, друзья, не терпится узнать, что такое Совет Хранителей, — мягко сказала она. — Наша организация создана для контроля за развитием социума, который сложится в подземелье в случае гибели цивилизации. Вы знаете: в качестве чрезвычайной меры наши учёные допускали применение информационной блокады. Главной нашей функцией было выведение социума подземелья из такой блокады, если её придётся применить, и преодоление её последствий. В подземелье о нас знал только небольшой круг посвящённых. Более ста лет мы контролировали ситуацию, несмотря на все потрясения, происходившие в подземелье. И то, что его социуму удалось выжить, — заслуга только нашей организации. Прошу простить нескромность, но это так.

Но примерно сто лет назад стали происходить непонятные события.

Наши агенты в подземелье начали сходить с ума и умирать. Через какой–то период мы поняли — их часть стала двойными агентами. Такое положение дел оказалось для нас полной неожиданностью: мы проиграли оперативно–агентурную войну.

Кому?

Мы долго не знали ответа. Теперь знаем. В подземелье возникла новая сила, неподконтрольная ни олигархии, ни нам. И возникла она не в среде олигархии и интеллигенции, а в среде подверженных гипноизлучению. В истории Ириды не было случая, чтобы гипноизлучатели воздействовали на целый социум более ста лет, это и дало неожиданный эффект. У небольшой части социума подземелья мощно пробудилась Третья сигнальная система, и они сумели самоорганизоваться и начать борьбу за власть, борьбу с нами.

Все попытки переговоров ничего не дали — они нам не верят.

Как велика мера их могущества, мы не знаем. За сто лет они полностью очистили подземелье от нашей агентуры и отключили нас от всех электронных систем наблюдения. Думаю, они сумели бы и подчинить нас, начав с внедрения агентуры в нашу среду. Но, к счастью, это оказалось невозможным: на них лежала нездоровая печать подземелья, а потом мы создали надёжную систему идентификации. Мера их контроля за социумом подземелья нам неизвестна.

Знаем только, что из подземелья они давно вышли, и, очевидно, на поверхности есть их поселения, но нам не удалось обнаружить ни одного. Маскироваться они умеют и, похоже, считают это умение главным, поскольку сами себя они называют — «Скрывающиеся». Кто бы вы ни были, посланцы Земли, для вас «Скрывающиеся» не меньшая опасность, чем для нас. Поэтому мы считаем целесообразным предложить вам поработать над этой задачей вместе. Вы получите в распоряжение материалы о «Скрывающихся», и у вас будет связь с «Аристоном», в том числе и видеосвязь. Надеюсь, что мы будем друг другу доверять.

Амор и Дейра старались скрыть волнение, но не получилось. Как только Ирида заговорила о мутации, вызванной в иридианском социуме гипноизлучателями, они сразу вспомнили о мутироваших формах жизни. Это было весомым косвенным доказательством — Ирида говорила правду.

— Уважаемая Ирида, — спокойно сказал Амор, — ваша информация чрезвычайно важна, мы немедленно передадим её начальнику экспедиции и командиру звездолёта. Рискну добавить от себя — я не вижу причины возражать против сотрудничества.

2

Эдна и Сандра, пытаясь разобраться с навалившимися проблемами, медитировали, но безуспешно. Линии вероятности представали слишком многовариантными. Для большей определённости в будущем нужна большая определённость в настоящем, а её не было. И здесь возникла новая проблема. Сандра связалась с Эдной и попросила о встрече.

— Мы, наконец, ответили на вопрос, зачем нужна «Прекрасная смерть», — после приветствий сказала она, — но, боюсь, слишком поздно.

Неизвестный социум использовал классическую Стрелу Аримана. «Прекрасная смерть» сменяется противоположностью. Иридиане уже не хотят умирать, а, напротив, очень захотели жить. Жить любой ценой. Мысль: не важно, жив наш социум социально или умер, важно жить, звучит всё громче. Направленность новой идеологии очевидна. Она противопоставляется Первому Закону Великого Кольца, сплачивает иридиан вокруг «Скрывающихся», закрепляет фашизм мировоззренчески.

— Ты уверена, что вокруг «Скрывающихся»? — спросила Эдна. — Почему не вокруг Хранителей?

— Не уверена, — покачала головой Сандра, — наверное, мне просто хочется хоть кому–то верить.

— Вопросов слишком много, — мрачно сказала Эдна. — Но главный один: не являются ли все проблемы звеньями одной цепи — частью специальной операции по захвату «Аристона»? И не стоит ли за этим кто–то один, достаточно умный?

Сандра опустила голову.

— Тогда не просто умный, а, я бы сказала, по–своему гениальный, — произнесла она. — Просто злой гений коварства.

— То есть ты считаешь, что нет?

— Тогда получается все: и бывший социум подземелья, и Хранители, и «Скрывающиеся», да в какой–то мере и мы — только марионетки, которыми он манипулирует, — Сандра немного поразмышляла. — Извини, Эдна, наверное, это перебор.

— Почему именно он?! — вдруг спросила Эдна.

— Ты имеешь в виду, почему не «она»?! Ты что–то чувствуешь?! — Сандра напряжённо подалась вперёд, пытаясь заглянуть в глаза Эдны. Та отвела взгляд.

— Я ни в чём не уверена, — грустно ответила она.

— Ты знаешь, — тихо сказала Сандра, — похоже, что твоя догадка верна.

— Хорошо если так, — неопределённо кивнула Эдна.

— Да уж, очень хорошо, — грустно улыбнулась Сандра. — Способ разобраться у нас по–прежнему один: наниты и виртуальные роботы. Мы с Эрой продолжаем работу.

— Знаешь, — тихо сказала Эдна, — я никогда не прощу себе, что поддалась ревности. Не могу отделаться от чувства, что промедление с изготовлением роботов может стать роковым.

— Сегодня то же самое сказала Эра. Остаётся только присоединиться к вам обеим.

— Что ж, — печально сказала Эдна, — эрос страшная сила, но иногда нужно уметь противостоять даже ему.

Сандра вернулась к себе, но не успела даже присесть, как раздался звонок коммуникатора. Звонила Джейн Стар, её заместитель, старшая группы микробиологов, руководитель адаптационного центра и действующий офицер ПНОИ.

— Сандра, — сказала Джейн, — нужно немедленно встретиться, причём в твоей каюте, на звездолёте.

Представительница англосаксонцев, Джейн была сдержанной и говорила мало, предпочитая дело. Часто производила впечатление флегматика, на самом деле обладала холерическим темпераментом и была способна на быстрые и очень решительные действия, совершенно неожиданные для тех, кто мало её знал.

— Дело вот в чём, Сандра, — переступив порог, сразу перешла к главному Стар, — мы много работали с микроорганизмами подземелья и нашли ряд очень интересных. Это понятно, ведь проживание столь большой группы людей в условиях подземелья уникально. В частности, мы нашли вирус, очень стойкий, очень плодовитый и очень быстро распространяющийся. Главное, он выделяет в процессе жизнедеятельности очень стойкие органические соединения. Ни он, ни продукты его жизнедеятельности не опасны. Поэтому мы и не провели тщательное исследование сразу. Вирус легко передаётся из организма в организм разными путями, его крайне сложно уничтожить, к тому же в этом нет необходимости. Не вдаваясь в подробности, скажу, если у известных нам иридианских социумов были контакты, а по имеющимся сведениям они были, в их организмах обязательно должен присутствовать этот вирус.

— Ты хочешь сказать… — взволнованно спросила Сандра.

— Нет, — отрицательно покачала головой Стар, — это было бы слишком просто.

— Но тогда… — не смогла скрыть нетерпение Сандра.

Стар остановила её движением руки.

— Мы только что закончили исследование, — с обычной флегматичностью сказала она, — вируса в организмах экипажа «Мерцающего» нет. Но мы доказали, если они не те, за кого себя выдают, то в их организмах, конечно, в ничтожных, микроскопических количествах должны сохраниться продукты его жизнедеятельности. И тщательный анализ обязательно их выявит.

Не говоря ни слова, Сандра встала и обняла Джейн.

Эра продолжала работу с роботами–шпионами. Их решили не внедрять в организмы экипажа «Мерцающего». Земляне уже хорошо изучили его микробиологическое оборудование, внедрять роботов было рискованно.

Новая информация поступила благодаря наблюдению за Роаном Троном. На одной из конспиративных квартир в подземелье он встретился с человеком, выглядевшим как иридианский рабочий, вернее, как его агент среди рабочих. В ходе беседы Трон передал ему небольшой информационный кристалл. В этом не было необычного, но Эра, по счастливому стечению обстоятельств в этот момент ведущая личное наблюдение через главный компьютер «Аристона», сразу что–то заподозрила и дала команду нанороботам инфицировать агента.

Агент ушёл, путь был долгим. Он шёл по подземельям несколько дней. Роботы успели развиться. Агент прибыл в известный землянам крупный посёлок «Скрывающихся» на поверхности. Там он встретился с незнакомым землянам иридианином и передал тому информационный кристалл, заодно инфицировав незнакомца. Теперь нужно было подождать несколько дней, пока наниты не разовьются в организме нового контактёра.

3

Дейра любила прогулки в одиночестве. Вот и сейчас она зашла далеко от посёлка. Хотелось побыть одной; шум океана и удивительная цветущая природа, а также невесёлые мысли способствовали этому. Изучение материалов Хранителей о «Скрывающихся» дало немного. Материалы были столетней давности. Было несколько неудачных попыток «Скрывающихся» атаковать поселения Хранителей, но Хранители намного превосходили социум подземелья по огневой мощи, а других ресурсов в распоряжении «Скрывающихся», похоже, не было. Во всяком случае, попытки прямых военных столкновений с их стороны прекратились более пятидесяти лет назад.

Материалы с согласия Хранителей передали на «Аристон», но и их исследование специалистами звездолёта ничего дало. (Дейра и группа Морэ не знали о работе Эры.) Зато у «Скрывающихся» было достаточно информации. Группе Морэ сообщили, зачем понадобилась идеология «Прекрасной смерти». У Дейры недавно был долгий разговор с Амором, но они так и не пришли ни к каким обнадёживающим заключениям. И впечатлительная Дейра остро переживала неудачу.

Великолепная поляна, открывшаяся перед ней, заставила глубоко вздохнуть от восхищения. Усыпанная ярко–жёлтыми золотистыми цветами, похожими на одуванчики, она сияла на солнце, невольно заставляя улыбнуться каждого, неожиданно вышедшего в это царство света. Несколько мгновений Дейра рассматривала золотистый ковёр, не замечая ничего.

— Мне кажется, Дейра, — раздался вдруг сзади голос Ириды Сторм, — эти цветы говорят о том, что Ирида больше не планета чёрных маков.

Дейра вздрогнула и резко обернулась.

Ирида, улыбаясь, стояла перед ней.

Но этого не могло быть. Тренированные чувства звездолётчицы никому не позволили бы на враждебной планете так близко подойти.

В глазах Ириды, читавшей охватившие Дейру чувства как в открытой книге, появились ироничные огоньки. Немного помолчав, она сказала:

— Не удивляйся, Дейра, и не вини себя. Смотри.

И вдруг исчезла. Дейра чётко услышала лёгкий хлопок воздуха, заполнивший место, только что занятое телом Ириды, что вроде бы доказывало — произошедшее не бред. Несколько мгновений Дейра мучилась вопросом: что это — глупая шутка с голограммами или она сходит с ума?

Ирида появилась вновь, чуть в стороне.

— Ты в здравом уме, Дейра, и это не шутка. Просто я решила, что тебе пора кое–что узнать. Дай мне руки и, пожалуйста, что бы ни происходило, ничего не бойся.

Ирида протянула руки.

Мгновение Дейра колебалась, а затем медленно взяла ладони Ириды в свои. Ирида взглянула ей в глаза и наклонилась к самому лицу. Глаза Ириды стали огромными и заполнили весь мир. Дейре почудилось, что она падает с немыслимой высоты. Она невольно закрыла глаза.

— Не бойся, Дейра, — раздался голос Ириды, — открой глаза.

Дейра открыла глаза и вздрогнула. Мир стал другим.

И тут же поняла — мир одновременно и другой, и тот же самый. В этом мире почти не было цвета. Всё было чёрно–белым. Только аура Ириды, подобно бриллианту, переливалась всеми цветами радуги, окружая Ириду призрачным покрывалом. Чутьё подсказало Дейре: цветные сполохи, пронизывающие ауру, — отражения чувств. В этом мире не было жизни. Исчезли цветы, трава и небольшие рощи, покрывающие остров. Вокруг был камень, песок и океан, шум которого стал совершенно новым и непривычным.

Несколько мгновений Дейра потрясённо смотрела вокруг. А затем спросила:

— Где мы?!

— В нуль–пространстве, Дейра! — просто ответила Ирида. — У людей есть врождённая способность выходить на границу миров Шакти и Тамаса. У тебя эта способность необычайно сильна. Поэтому я решила открыть тебе этот мир.

Дейра почувствовала себя на грани помешательства. С огромным трудом она сумела сформулировать новый вопрос.

— Но ведь если это так, если вы, иридиане, умеете входить в нуль–пространство простым усилием воли, то почему у вас нет аннигиляторов, почему у вас нет Звездолётов Прямого Луча и почему, в конце концов, вы дали себя уничтожить?!

— К сожалению, Дейра, — мягко сказала Ирида, — из всех известных мне иридиан в нуль–пространство умею входить я и ещё несколько человек, и научились мы это делать десять лет назад. Вернее, я научилась этому десять лет назад, остальные — намного позже и намного хуже, чем я. Однако теперь, очень надеюсь, с твоей помощью мы сможем продвинуться вперёд. Скоро ты сама научишься входить в нуль–пространство. Эта возможность — мой дар тебе и цивилизации Земли. Ну, всё. Первый раз здесь не стоит находиться больше нескольких минут, а тебе нужно многому научиться.

Ирида положила руки Дейре на виски.

— Пожелай увидеть наш мир, — властно сказала она, — мир Шакти!

Дейра подчинилась и сосредоточилась на этом желании. Несколько мгновений ничего не менялось, затем её взгляд проник за границы нуль–пространства.

Золотые цветы, травы, океан, деревья вновь стали видны. Только теперь она видела не только жизнь, но и окружающие её ауры — тонкие коконообразные биоплазменные тела. Увидеть подобное с помощью точнейших приборов стало возможным лишь во второй половине двадцать первого века. Но куда было этим приборам, оказывается, до простого человеческого взгляда, если научиться смотреть. Тончайшая радуга окружала всё живое прекрасной оболочкой и пронизывала его насквозь. «Ирида — богиня радуги в древнегреческой мифологии, — подумала Дейра. — Какое удивительное совпадение».

— А ещё Ирида поддерживает связь между миром живых и миром мёртвых, — вспыхнул в сознании голос Ириды. — Не удивляйся, — добавила она, — твои предки успели сообщить нам о древнегреческой мифологии. Кроме того, ничто так не развивает способности Прямого Луча, как нуль–пространство. Я умею читать мысли, и здесь даже ты пока не сможешь их защитить от меня. Я умею и транслировать свои мысли. Способности Прямого Луча порождаются нуль–пространством, и никто не знает, откуда они у людей. Вы, земляне, верите в реинкарнацию. Наверное, объяснение здесь. До того как человек стал человеком, а человечество — человечеством, у нас, похоже, были другие формы существования, и они, наверное, были связаны с нуль–пространством.

Дейра почувствовала, что уже вполне контролирует себя. «Очевидно, у меры удивления тоже бывает граница», — подумала она.

— А я могу увидеть мир Тамаса? — задала она новый вопрос.

— Нет, и я не знаю почему, — ответила Ирида. — Возможно, дело в том, что мы люди света — светлого мира Шакти, и путь в Тамас для нас непрост.

— Что бы там ни было, уважаемая Сторм, — медленно сказала Дейра, — но, безусловно, ваш дар — это Великий Дар, и что бы не произошло дальше, я убеждена, что человечество Земли всегда будет вам за него благодарно.

— Спасибо, Дейра! — ответила Ирида. — А теперь опять возьми меня за руки.

Дейра подчинилась и выдержала «падение», не закрывая глаз. Выход из нуль–пространства нельзя было назвать слишком впечатляющим. В какой–то миг новый мир пропал и его сменил наш. Исчезла аура Ириды, вновь появились травы и цветы, вернулся цвет. Дейра и Ирида медленно разжали руки.

— Теперь, Дейра, — в обычной мягкой манере сказала Ирида, — нам придётся встречаться каждый день. Тебе нужно многому научиться.

— Я буду очень стараться. Мне понравился мир Аристона, — робко улыбнулась Дейра и вздрогнула, поняв, что случайно дала необыкновенно точное название миру Прямого Луча.

На следующий день Ирида рассказала Дейре, как она узнала о своих удивительных способностях. Первыми входить в Аристон, как сразу с лёгкой руки Дейры стали называть нуль–пространство и земляне и иридиане, научились «Скрывающиеся». Десять лет назад один из них возник из ничего прямо в центре поселения Хранителей и тут же упал, потеряв сознание. Потрясённые Хранители немедленно схватили его и накачали наркотиками. Под психотропным допросом он выдал тайну Аристона и сообщил, что у Ириды Сторм, тогда рядового члена Совета Хранителей, есть ярко выраженные способности. Так Ирида стала верховным координатором.

В плену он прожил три года. Его постоянно держали на подавляющих волю психотропных препаратах, чтобы не допустить его бегства через Аристон. Довольно быстро он научил Ириду входить в нуль–пространство и немного развил у неё способности Прямого Луча. Но дело продвигалось плохо. Больше никого научить входить в Аристон не удавалось. Судя по всему, не особенно впечатляющими были и успехи «Скрывающихся», или бы Хранителей давно уничтожили. Только через два с половиной года пленный и Ирида научили входить в нуль–пространство Рина Теорра, но потом дело застопорилось на многие годы. Лишь пару лет назад Рину и Ириде удалось выявить двух молодых иридиан с хорошим потенциалом и научить входить в Аристон. Для того чтобы смотреть на ауру через нуль–пространство, необязательно входить в него, туда можно проникать и взглядом. Ирида, взглянув на ауру Дейры, была потрясена, настолько огромный у неё потенциал.

Дейра поинтересовалась, следует ли из этого, что «Скрывающиеся» знают о землянах всё. Ведь, находясь в Аристоне, можно быть рядом с кем угодно, даже на борту звездолёта. Ирида успокоила, объяснив, что она может быть в Аристоне непрерывно около четверти часа и вряд ли «Скрывающиеся» могут дольше. Следующее вхождение в нуль–пространство лучше осуществлять не раньше чем через три–четыре дня. Опасность контроля за звездолётом через Аристон минимальна. Но теоретически можно пронести на его борт небольшое ядерное устройство. Но и это сложно, местность вокруг открытая, и к нему непросто подойти незамеченным.

В целом же возможности, открываемые Дейрой и Иридой перед цивилизациями обеих планет, были воистину колоссальными.

Глава XIV

Схватка

Будь ты дитя небес иль порожденье ада,

Будь ты чудовище иль чистая мечта,

В тебе безвестная, ужасная отрада!

Ты отверзаешь нам к безбрежности врата.

Ш. Бодлер

1

Потрясающая информация о приобретённом Дейрой умении входить в нуль–пространство и о том, что иридиане обладают таким умением, заставила Эдну, Сандру и Мидори забыть обо всём. Экспедиция на планету смерти, похоже, уже дала землянам столько, сколько они не получили за все века космической эры. И Эдна часто задавала себе вопрос: поддаётся ли это какому–либо объяснению, как, впрочем, и все последние чуть более семисот лет истории Земли? Чем больше Эдна думала, тем больше приходила к мысли — даже опыт Тирина всего не объясняет. И это, оказывается, происходит в период, предшествующий вторжению со стороны Коры, к войне с которой система Великого Кольца не готова. Эдна чувствовала здесь непостижимую высшую математику судьбы или даже что–то большее.

Дейра каждый день подробно описывала впечатления и суть процесса обучения. Мидори, Сандра и Эдна по очереди слушали и записывали её рассказы, помогавшие понять многое из того, на что раньше не хватало фактов. Дейре было далеко до навыков, приобретённых за десять лет Иридой Сторм, но потрясённая Ирида признавала — она в считаные недели достигает результатов, для которых ей понадобились годы.

И именно в эти дни Джейн Стар сообщила Сандре, что она закончила исследования. Стало ясно — члены экипажа «Мерцающего» не те, за кого себя выдают, в их организмах достоверно обнаружены следы жизнедеятельности иридианского вируса.

И Сандра, и Мидори, и Эдна были единодушны — теперь не обойтись без психологического поединка либо с Эроном Зором, либо с Онрой Этан, и его нужно провести внезапно, поскольку иридиане владеют методикой психоблокады. Психологический поединок, мобилизуя все ресурсы психики, отключал ряд психологических механизмов, в том числе и механизм психоблокады. Несмотря на энергичные возражения многих членов Совета, Эдна настояла — поединок проведёт она, как самая подготовленная. Члены Совета вынуждено согласились — риск, на который идёт Эдна, оправдан, слишком высоки ставки, и её действия страхуют Сандра и Мидори. В качестве объекта атаки выбрали Онру.

На главный компьютер «Аристона» начала поступать информация о большом поселении «Скрывающихся». У многих «Скрывающихся» оказались пробуждены способности Прямого Луча, но не на очень высоком уровне, у экипажа «Аристона» уровень был выше. Но так было лишь со звездолётчиками, в их число отбирались люди с наиболее пробуждённой Третьей сигнальной системой, на Земле уровень был существенно ниже. Сколько «Скрывающихся» умели входить в Аристон, оставалось загадкой. Удалось установить имя и внешний облик их лидера, его звали Ор Тэр. Ни Тэру, ни его ближайшим помощникам почему–то не удавалось внедрить нанитов.

Эра инфицировала нанороботами «Скрывающихся», связанных с работой в подземелье, с целью выяснить подходы к посёлку из пещер. Работа шла удачно, и вскоре у землян была карта подходных путей. Но для того, чтобы охарактеризовать социальную, политическую и иные системы, сложившиеся у «Скрывающихся», и чтобы понять, какую опасность этот социум представляет, нужно было время.

2

Онру пригласили вечером. Экипаж «Мерцающего», за исключением вахтенных на звездолёте, находился в реабилитационном центре. Решили пустить в комнаты снотворный газ и доставить экипаж на «Аристон», с вахтенными действовать по обстоятельствам.

По прибытии на «Аристон» Онру попросили пройти к Эдне, где её встретили Эдна, Сандра и Мидори. Ситуацию несколько осложняло то, что Онра была в скафандре, хотя и лёгком, для пребывания на кислородных планетах. Сандра, Мидори и Онра непринуждённо беседовали, Эдна раскладывала документы, и было невозможно представить, что эти, уже ставшие такими близкими люди сейчас могут оказаться смертельными врагами. Эдна между тем собирала волю в единый кулак.

— Скажите, Онра, — как можно более безразличным тоном спросила она, — почему вы, улетев с Ириды более двухсот лет назад, носите в организмах следы жизнедеятельности вируса, возникшего на Ириде относительно недавно, в условиях социума подземелья?

Эффект от вопроса был неожиданным. Челюсти Онры сжались, ноздри раздулись, она подалась вперёд. Исчезла милая, очаровательная женщина, перед звездолётчицами сидела ощетинившаяся хищница, готовая вцепиться в горло.

Но мгновенно изменилась и Эдна. Исчезла мягкая, доброжелательная, печальная женщина, перед Онрой возникла грозная, беспощадная богиня, пронзающая властным взглядом. Взгляды сошлись, в каюте повисло невероятное, ощутимое физически напряжение, заставившее сжаться всех наблюдающих за поединком через экран ТВФ.

— Вы не ответили мне! — раздельно сказала Эдна.

— Я не понимаю! — бросила Онра, не спуская с неё взгляда.

— Прошу ответить — кто вы?

Онра побледнела так, что бумажная белизна пугала даже через гермошлем скафандра. Ноздри широко раздулись, медленно вдыхая воздух. Женщины окаменели, не отрывая друг от друга пронзающих взглядов. Наблюдающие кожей чувствовали борьбу. Оцепенение сковало всех, видевших запретное зрелище. Мир Гром со страхом заметил, какие глубокие морщины покрыли лоб Эдны. Он чувствовал — она близка к пределу чего–то, чего он не понимал. Суровый командир звездолёта, не раз смотревший в глаза смерти, почувствовал дикое, непреодолимое, желание закричать, в то же время непонятная сила удерживала его. Сидевшая рядом Эра Сон закрыла глаза и опустила голову, впадая в оцепенение. Она была близка к обмороку.

Тихий стон прорвался сквозь стиснутые зубы Онры. Румянец возвращался на лицо, дыхание стало незаметным, глаза опустились, тело обмякло. Онра медленно откинулась в кресле, Эдна осталась в прежней окаменелой позе.

— Кто вы? — повторила она вопрос.

— Мы члены экипажа звездолёта «Мерцающий», — с лёгкой улыбкой сказала Онра, — только он вернулся семнадцать лет назад. Вы это имеете в виду?

Лёгкая судорога прошла по её телу, в глаза вернулось адское напряжение.

Эдна наклонилась вперёд. Не отрывая взгляда от Онры, она вонзала его всё глубже в обмякающее тело.

— Что дальше? — неожиданно мягко и сочувственно спросила она. — Расслабьтесь, не волнуйтесь, всё позади. Здесь нет врагов.

Жизнь начала возвращаться в превратившееся в безвольную куклу тело Онры. В глазах опять ироничный блеск, движения стали грациозными.

— Дальше мы вступили в контакт с законным правительством Ириды. Подойдя к планете, мы вызвали его кодированным сигналом и получили ответ на нашей частоте, — неторопливо сказала она. — У правительства сохранились средства космической связи. Мы и сейчас находимся в его распоряжении.

— Пожалуйста, подробнее о законном правительстве Ириды.

— Вы знаете о нём, это «Хранители Цивилизации Ириды». Решение создать убежище не только для детей и менторов было принято за несколько десятилетий до вторжения, но оно, по понятным причинам, держалось в тайне.

— Выжили только высшие чины правительства?

— Нет. Они погибли вместе со всеми. Были отобраны пять тысяч человек: ведущих учёных, художников, других специалистов, действительно способных помочь социуму подземелья выжить и сохранить цивилизацию. Они должны были находиться вне социума подземелья и контролировать ситуацию извне. Правительство официально завещало им свои полномочия в случае гибели. Кроме того, огромное значение имела работа с реактором, её тоже решили продолжить даже в случае гибели Ириды.

— Как получилось, что забота об этой действительно необычной термоядерной реакции стала важнее заботы о людях? Согласитесь, вы достигли успехов слишком высокой ценой, а это противоречит системе нравственности Великого Кольца.

— Мы достаточно сдержанно относились к Великому Кольцу, не противопоставляя себя ему, но и не разделяли в полной мере его идеологию. В то же время это не афишировалось, большая часть населения Ириды верила в эту идеологию. Поэтому открыто противопоставить себя ей было рискованно, особенно в преддверии вторжения.

— То есть между руководством Ириды и её народом был информационный разрыв в прямое нарушение Первого Закона Великого Кольца?

— Да, в какой–то мере, — задумчиво произнесла Онра. — Во многих вопросах народ и элита действительно были едины, но были и разногласия, для преодоления которых часть информации замалчивалась. Если говорить о той же новой термоядерной реакции, то большая часть населения была настроена очень негативно против продолжения экспериментов, и часть информации об их последствиях пришлось закрыть.

— Насколько серьёзные были последствия?

— Очень серьёзные. Лейкемия, физические мутации…

— И всё же правительство вело эксперименты. Цель?

— Холодная термоядерная реакция открывала огромные перспективы, позволяющие решить энергетические проблемы. Например, мы могли выйти на большую экономию анамезона. Корнам не помог бы их громадный флот, если бы мы закончили работы до вторжения. Взвесив все за и против, правительство решило — определённая мера нарушения Первого Закона Великого Кольца оправданна.

— На каком этапе находится работа с реактором?

— Он работает и даёт энергию, но продвинуться вперёд не удалось, не хватает фундаментальной базы.

— В чём смысл инсценировки с «возвращением» «Мерцающего»?

— Мы не знаем, можно ли вам доверять: Земля может оказаться инфернальной псевдоцивилизацией и нам нужно разобраться в этом вопросе.

— Захват «Аристона» и атака Земли входили в ваши планы?

— Мы не исключали этого, но считали крайне маловероятным. Вначале было необходимо любой ценой войти к вам в доверие.

— Поэтому Ирида Сторм и научила Дейру входить в нуль–пространство?

— Не только. У Дейры оказались уникальные способности, и опыт, приобретаемый благодаря ей, бесценен.

— Как вы собирались захватить «Аристон»?

Онра молчала.

— Можно, я не буду отвечать? — спросила она. — Вы ведь сказали, что мы не враги.

— Хорошо, — сказала Эдна, — оставим этот вопрос открытым. Где находятся Хранители Цивилизации Ириды?

Онра вздрогнула, напряглась и ничего не ответила.

— Отвечайте, — несколько резче бросила Эдна, — вы же только что сказали — мы не враги. Или это не так?

— Было создано два убежища, — глухо проговорила Онра. — В горах неподалёку от столицы и в пещерах около Троана, на базе научного центра, работающего с реактором. Были также созданы условия для связи между ними. Их оснастили ракетными самолётами вертикального взлёта и посадки с плазменными двигателями. В распоряжении правительства находятся несколько планетолётов и звездолёт, аналогичный «Мерцающему», но он по сей день недостроен. Нет средств.

— Где острова, на которых наши товарищи?

— Неподалёку от Троана, всего в нескольких сотнях километров отсюда.

Онра была близка к обмороку, но Эдна решила не останавливаться.

— Возьмите себя в руки. Взбодритесь. Дышите глубже, — чётко сказала она. — Ещё глубже и медленнее. Ещё. Хорошо.

Эдна протянула руку к терминалу и пробежала пальцами по клавишам. Появилась огромная голографическая карта Ириды.

— Покажите места расположения убежищ, — она подала Онре терминал.

Онра показала, на голограмме вспыхнули три рубиновые точки, обозначавшие убежища. По её телу пробежала судорога.

Эдна увеличила изображение архипелага.

— На каком острове находятся наши товарищи?

— Точно не знаю. Думаю, на этом, — на выбранный остров легла рубиновая точка.

— И последний вопрос: показанное нам боевое столкновение «Мерцающего» с корнами действительно было?

— Да. И вся информация по корнам достоверна.

— Хорошо, теперь отдыхайте, — мягко сказала Эдна.

Онра обмякла, и её унесли.

Эдна спросила:

— Что в реабилитационном центре?

— Всё в порядке, — ответил Мир.

— Пускайте газ! — скомандовала Эдна. — И ещё, Мир, — усталым голосом добавила она, — операцию по захвату или уничтожению «Мерцающего» вам придётся взять на себя. Я крайне устала.

На пути в каюту Эдна подумала, что допустила серьёзную ошибку, не задав вопрос: являются ли Хранители и «Скрывающиеся» одним социумом? Но поправить что–либо уже было нельзя.

3

Операция в центре прошла отлично. Находящийся в наркотическом обмороке экипаж «Мерцающего» доставили на «Аристон». По команде «Сбор!» через час звездолётчики заняли места по боевому расписанию. Эрона Зора Мир приказал привести в чувство и доставить в боевую рубку.

— Вы изобличены, Эрон! — сказал он, назвав его по иридианской традиции первым именем. — Садитесь. Сейчас вам покажут запись допроса Онры Этан.

Мрачно просмотрев запись, Эрон глухо спросил:

— Чего вы хотите от меня?

— Сейчас «Аристон» пойдёт к «Мерцающему». Там пятеро вахтенных. Думаю, вы понимаете, что «Мерцающему» не устоять против аннигиляторов. Кроме того, наша лазерная установка настроена на частоту, позволяющую пробить защиту вашего звездолёта. У нас была возможность изучить его устройство. Но я не вижу смысла в уничтожении «Мерцающего» и предлагаю вахтенным сдаться. Равно как я не вижу смысла в войне. Можно всё разрешить дипломатическим путём. Я хочу, чтобы вы отдали приказ вахтенным сдаться.

Эрон Зор долго размышлял.

— Приказывают умирать, — медленно проговорил он. — Ни в одной армии Ириды, даже в эпоху последних войн, так и не научились отдавать приказы жить, сдаваясь врагу.

Теперь задумался Мир.

— Наверное, вы правы, — тем же тоном сказал он, — я неправильно выразился. Значит, убедите вахтенных сложить оружие.

Эрон усмехнулся:

— Я попытаюсь.

Громада «Аристона» отделилась от поверхности и нависла над «Мерцающим». Земной звездолёт был в три раза больше иридианского. Мир положил руку на терминал. Мощные прожекторы земного корабля обрушили потоки ослепительного бело–голубого света на «Мерцающий», превратив ночь в день. «Мерцающий» теперь казался прекрасной башней, которую создали добрые волшебные силы для умножения радости. Разум отказывался верить, что, может быть, сейчас по нему придётся нанести удар. Но война, вдруг вернувшаяся к землянам, диктовала беспощадные законы.

Мир вновь коснулся терминала. Его слова через радиоволны понеслись к иридианскому кораблю:

— Внимание! Я Мир Гром, командир звездолёта «Аристон»! Вы раскрыты. Прочие члены вашего экипажа арестованы. Предлагаю сдаться! Гарантирую жизнь! В противном случае открываю огонь на поражение. Даю предупредительный лазерный импульс!

Из «Аристона» ударил невидимый луч. Защитное поле было также невидимо, но вся силовая полусфера вспыхнула голубым огнём, и стало понятно, что луч пронзил её насквозь: внушительная каменная глыба неподалёку от «Мерцающего» мгновенно превратилась в облако раскалённого газа.

— Сейчас к вам обратится ваш командир, Эрон Зор, — вновь загремел голос Грома.

— Друзья! — глухо начал Эрон Зор. — К сожалению, командир «Аристона» прав, шансов у вас нет. Я поддерживаю его предложение и прошу вас включить связь с боевой рубкой «Мерцающего».

Вскоре вспыхнул экран ТВФ в боевой рубке «Аристона». Все пять вахтенных предстали перед землянами.

— Я Рин Кеор, старший вахты, — заговорил один из них. — Каковы ваши условия?

— Выйдете из звездолёта в лёгких скафандрах и перейдёте на борт стрелоида, он опустится рядом с вашим кораблём. Выходить без оружия. Вы будете просвечены специальным излучением.

— Мы можем подумать? — спросил Рин Кеор.

— В вашем распоряжении полчаса, — кивнул Мир.

Томительные тридцать минут системы вооружения земного корабля были нацелены на «Мерцающий», готовые при любом подвохе обрушить смертоносный огонь.

Наконец экран ТВФ вновь вспыхнул.

— Мы принимаем условия, — кратко сказал Рин Кеор.

Глава XV

Аристон

Скажите, капитан, куда уходит

Ваш корабль

Под названием «Отважный»?

Скажите, почему

Ваш гордый экипаж

Вдруг подружился с песней бесшабашной?

А может, Вы плывёте в никуда,

И Ваш фрегат уходит навсегда?

Д. Усманов

1

Чрезвычайное заседание Совета звездолёта началось с утра. Связь с группой Морэ прервалась, а у членов экипажа «Мерцающего» включилась психоблокада.

— Какие мнения по поводу происходящего и наших дальнейших действий? — начала заседание Эдна.

Руку подняла Эра.

— Мы по–прежнему почти ничего не знаем о Хранителях, — сказала она. — Информация, которую удалось получить от Онры Этан, лишь усиливает подозрения, но есть важная деталь, — Эра помолчала. — Ирида сообщила Дейре, что Хранители потеряли контроль над социумом и компьютерными системами подземелья. Между тем «Мерцающий» вернулся семнадцать лет назад, а на компьютере файлы говорили, что он должен вернуться сейчас. Это ставит под сомнение всю информацию.

— Скажите, Эдна, — спросил Мир, — возможно ли, чтобы Онра обманула нас, убедительно разыграв поражение в психологическом поединке?

— Вероятность невелика, — ответила Эдна. — Третья сигнальная система в ходе поединка обостряется, притворство ощутимо как никогда. Поединок контролировали

Сандра с Мидори и не заметили ничего подозрительного. Конечно, если Онра намного сильнее нас, то могла обмануть. Но если Хранители и превосходят нас в области Третьей сигнальной системы, то ненамного, иначе и «Аристон», и мы уже были бы в их руках. И ей невыгодно давать информацию о том, что «Мерцающий» вернулся заведомо за пределами допустимой погрешности.

Сандра и Мидори кивнули.

— То есть, — гнул своё командир, — всё же нельзя исключить, что никаких «Скрывающихся» не существует, всё это уловка, точнее, сложная многоходовая комбинация с целью заставить нас сражаться с призраками?

— Да.

— Ещё вопрос, — продолжил Мир. — Хранители пытались внушить нам мысль, что умение входить в Аристон уникально. Однако если образ «Скрывающихся» часть многоходовой комбинации, то возможно это не так. Видимо, это умение действительно развилось в подземелье, о чём косвенно говорит факт существования необычной фауны, и было вовремя взято под контроль агентурой Хранителей. Мне кажется такое развитие ситуации более вероятным, чем авантюрная история со «Скрывающимся», внезапно выпавшим из ничего в поселении Хранителей. Но если у них немало людей, обладающих таким умением, то смерть одного или двух не влечёт необратимых последствий. В таком случае, что мешает одному из Хранителей через нуль–пространство пронести на «Аристон» портативное ядерное устройство?! Конечно, приборы обнаружат появление чужого мгновенно. Но он не будет сразу уничтожен, а только парализован электрическим импульсом. Да даже если и будет, какое это имеет значение для нас? Ядерный взрыв разнесёт корабль на тысячи кусков. К тому же скафандр с хорошей бронёй позволит выдержать парализующий удар несколько секунд, а этого достаточно, чтобы опять уйти в Аристон. Такой диверсант только рискует, и в разумных пределах.

Эдна долго молчала.

— Боюсь, ничего не мешает, — тихо сказала она.

— Почему они до сих пор этого не сделали?

— Ирида уже объяснила Дейре, что это всё же слишком рискованно, ведь в Аристоне нельзя находиться долго, — мрачно сказала Эдна. — Кроме того, за нами прилетят другие корабли.

— В таком случае, — резко спросил Мир, — может быть, поднять звездолёт и наведаться на остров, где держат наших друзей?

— Не нужно торопить события, — сказала Эдна. — У нас по–прежнему нет ни одного доказательства, что Хранители — враги. Равно как и ни одного доказательства, что Хранители и «Скрывающиеся» — один социум. Обстоятельства, при которых они научились входить в Аристон, действительно подозрительны, но не стоит недооценивать могущества случая. Ирида была не самой социально–здоровой цивилизацией Великого Кольца, это мы теперь знаем достоверно. Нам очень хотелось верить в формулу «Высший разум гуманен». Мы верили и не задумывались над вопросом: что мешает инфернальным цивилизациям прикинуться обычными цивилизациями Великого Кольца или что мешает изображать себя более социально–здоровым обществом, чем являешься. Ведь расстояния между цивилизациями Великого Кольца огромны, регулярных контактов нет или они крайне редки. Эрф Ром, кстати, предупреждал об этом, когда писал…

Эдна коснулась «секретаря», в воздухе вспыхнули слова:

«…для раскрытия сложнейшего процесса истории иных миров нужно очень глубокое проникновение в суть чуждых нам экономики и социальной психологии.

— Даже для того, чтобы понять, хороша или плоха цивилизация, несет она радость или горе, расцвет или гибель! — откликнулся сидевший у окна мальчик, выделявшийся среди других серьёзностью.

— Даже для того, Миран, — подтвердил учитель. — Иначе мы не будем отличаться от наших предков, скорых в действии и незрелых в суждениях».

— Это цитата из романа «Час Быка», — пояснила Эдна. — А можно ли глубоко проникнуть в суть чуждых экономик и социальных психологий без непосредственного контакта, лишь на основе радио–и телепередач, которые к тому же могут оказаться научно проработанной дезинформацией?

— Похоже, экспедиция на Ириду поможет нам, наконец, понять это, — добавила Сандра. — Уже скоро, с нашей помощью или без, Земля научится строить Звездолёты Прямого Луча, которые уже сотни тысяч лет не умеет и, получается, не хочет уметь строить система Великого Кольца. И тогда нам придётся узнать много нового, в том числе и там, где этого меньше всего ждёшь.

Эдна задумалась.

— Наверное, мы, человечество, взрослеем, — сказала она. — Боязнь тёмных углов присуща ребёнку, с возрастом она проходит. У человечества Земли она ещё не прошла, или бы оно давно задумалось: почему система Великого Кольца как минимум сотни тысяч лет находится на одном уровне научно–технического и социального развития и чем она в таком случае отличается от гипотетической страшной планеты Торманс? Ведь главный ужас Торманса в том, что он — мир–коллапсар, остановивший развитие. Эрф Ром изобразил два мира–коллапсара: Торманс и Великое Кольцо, и до сих пор так никто и не задумался, почему мир воплощённой мечты он назвал так странно — Великое Кольцо, ведь именно кольцо — символ инферно. Но из этого ведь совсем не следует, что цивилизации Великого Кольца — наши враги, равно как и то, что наши враги — Хранители. Думаю, самое разумное — подождать дальнейшего развития событий.

— Эра, — поднял руку Мир Гром, — Хранители могли сохранить какой–либо чрезвычайный канал связи с компьютером подземелья, который они используют крайне редко и поэтому не сообщили о нём нам?

— Вполне, — чуть помедлив, ответила Эра. — Соглашусь, это объяснило бы странность с информацией по «Мерцающему», но это не гарантия. Впрочем, виртуальные роботы теперь получат такое задание.

Руку вновь поднял Мир.

— Я хочу выяснить, — произнёс он, — кто–нибудь из присутствующих считает, что нужна немедленная атака острова?

Руку подняла Сандра.

— Я против немедленной атаки, Мир, — сказала она, впервые при всех назвав его первым именем. — В тайной борьбе грубая сила мешает, а не помогает. Если наше предположение, что социум «Скрывающихся» — игра со стороны Хранителей, верно, то мы обязаны разгадать и понять эту игру. А затем переиграть их. В противоборстве любых спецслужб мастерство всегда имеет большее значение, чем мощь. И мы не должны этого забывать, последствия неизбежно окажутся трагическими. Что, собственно, мешает нам поговорить с членами экипажа «Мерцающего», что называется, по–хорошему, например, с Онрой и Эроном, и попросить их помощи в переговорах с Хранителями. А потом решим, что делать дальше.

— Думаю, стоит попробовать, — подытожила Эдна.

2

Разговор с Онрой и Эроном оказался проще, чем можно было ожидать. Они сразу согласились помочь. Для того чтобы установить связь с Иридой Сторм, они попросили вернуть коммуникационные браслеты и связались с Иридой. Ирида тут же дала согласие на контакт с Эдной по ТВФ.

Эдна решила говорить из своей каюты.

Изображение вспыхнуло. Эдна узнала комнату с синим шелковистым ковром, описанную Дейрой. Несколько мгновений женщины рассматривали друг друга.

— Итак, уважаемая Корн, — после приветствий сказала Ирида, назвав Эдну по земной традиции вторым именем, — наш конфликт может зайти слишком далеко?

— Да, — согласилась Эдна. — Кстати, зачем вы прервали наш контакт с группой Морэ?

— Затем, уважаемая Корн, — чуть улыбнулась Ирида, — что давно вас изучаю и знаю характер Мира Грома. Думаю, вы догадались — члены экипажа «Мерцающего» находили способы транслировать мне информацию. Мир мог поднять «Аристон», нанести по острову штурмовые удары и высадить десант. Для того чтобы выручить товарищей, он способен разрыть остров на километр в глубину, да и не только остров. Выйди он из себя по–настоящему, никто, даже вы, не смог бы его удержать. Я согласна с земным выражением: «Мужчины никогда не становятся взрослыми до конца», — Ирида улыбнулась с лёгкой долей иронии. — Иногда такая решительность необходима, более того, в чрезвычайных обстоятельствах она необходима почти всегда. И я обязана была это учесть. Поэтому я сразу прервала связь, и мы эвакуировались с острова.

— А комната, в которой вы находитесь? — удивилась Эдна. — Дейра подробно её описала.

— Просто я люблю этот интерьер и воспроизвела его.

— У вас в плену, будем уж называть вещи своими именами, наши товарищи, у нас — ваши, может быть имеет смысл рассмотреть вопрос об обмене?

— Нет, Эдна, не имеет, — покачала головой Ирида, назвав начальника экспедиции первым именем. — Как это ни странно, сложившееся положение оптимально. Мы очень мало знаем друг друга, и то, что часть ваших друзей у нас, а наших у вас даёт возможность познакомиться ближе, без чего не обрести доверие. Я не верю в то, что Земля стала инфернальной цивилизацией, но я не могу полагаться на веру. Почему бы вам не возвратить экипажу «Мерцающего» коммуникационные браслеты, а мы вернём их вашим товарищам? Эта мера кажется мне разумной.

— Действительно разумно, — согласилась Эдна. — Может быть, есть и другие идеи, позволяющие скорее достичь доверия?

— Представьте себе, Эдна, есть, — спокойно сказала Ирида, — правда, эта идея у меня появилась только сейчас. Я могу вас, лично вас, научить входить в Аристон, как научила Дейру. Я вижу вашу ауру. Ваши способности не менее уникальны, чем у Дейры.

— Как же так? — удивилась Эдна. — Вы только что сказали, что не доверяете землянам, и тут же предлагаете мне Дар, способный сделать цивилизацию Земли, если она инфернальна, неизмеримо более чудовищной.

— Нет, Эдна, противоречия нет, — печально улыбнулась Ирида, — появился новый факт. Через Аристон многое видится лучше. Я ведь уже дала Дар Дейре, поскольку увидела, какая она. Теперь я вижу, какая вы, это иногда возможно через экран ТВФ. Вы и Дейра — главные доказательства того, что цивилизация Земли не инфернальна. Остаётся только продумать, как нам обеспечить личный контакт, — добавила она. — Вы можете что–нибудь мне сказать прямо сейчас?

— Знаете, Ирида, — не скрывая волнения, сказала Эдна, — я бы рада вам что–то сказать, но поставьте себя на моё место. Конечно, спасибо на добром слове, но могу ли я понимать ваши слова как признак доверия?

— Почти!

— Как я поняла Дейру, — задумчиво сказала Эдна, — чтобы инициировать вхождение в Аристон, нужно несколько минут. Это так?

— Не всегда, но в данном случае уверена, что так.

— То есть достаточно краткой встречи на нейтральной территории. А что потом?

— Потом мне лучше вас обучать и дальше, но меня уже сможет заменить Дейра. Кстати, втроём мы, думаю, сможем помочь войти в Аристон и некоторым Хранителям. И не только Хранителям.

— То, что вы предлагаете, безусловно, серьёзный залог доверия, мы обдумаем это, — сказала Эдна. «Пожалуй, — подумала она, — такому искушению не подвергалась ещё вся земная цивилизация».

3

Предложение Ириды взволновало весь экипаж. С одной стороны, по–прежнему было мало оснований доверять Хранителям, с другой — возможность начать овладение нуль–пространством стоила любого риска.

В конце концов решили предложить Хранителям создать центр для изучения нуль–пространства на другом материке, в месте, которое выберут земляне. Местность выбрать равнинную и запустить над ней на стационарные орбиты несколько боевых спутников. Людей доставить на большом стрелоиде, оснащенном аннигиляторами. Стрелоид оснастить системой сканирования, такой же, как у «Аристона». Центр и его жилой городок построить так, чтобы стрелоид мог прикрыть их силовыми полями. Туда, если сочтут возможным, должны прибыть Ирида и другие иридианские специалисты и расположиться отдельно от землян, между жилыми городками соблюсти границу.

Хранители приняли предложение, и, более того, сославшись на недостаток ресурсов, сами предложили, чтобы земляне построили жилые помещения и для них.

Центр построили меньше чем за месяц.

После прибытия в центр Эдна решила встретить гостей на главной площади городка, о чём уведомили Хранителей. Ирида в ответ сообщила, что прилетит рано утром на плазменном самолёте. Сорок землян из пятидесяти выделенных для работы в центре встречали её прибытие за несокрушимыми стенами стрелоида, причём Эдна настояла, чтобы Сандра также осталась там. На её возражения, что Эдна не имеет права себя подвергать такому риску, та резонно заметила, что Ирида прибудет в центр лично, и от землян по старинному обычаю её должен встречать равный по статусу. Мидори решительно заявила, что будет рядом. Веских возражений не нашлось.

Сначала на горизонте появился стреловидный силуэт самолёта, гул раздался значительно позже. По мере приближения к центру самолёт уменьшил скорость. При снижении он окутался голубым пламенем, включились посадочные двигатели. Он повис над площадью, затем опустился на неё и какое–то время стоял неподвижно, давая остыть каменным плитам. Вскоре откуда–то сбоку выдвинулся трап.

Первой по трапу с лёгкой улыбкой сошла Ирида Сторм, за ней неожиданно показались Амор Морэ, Дейра Кор и все остальные члены его группы. Потом начали спускаться остальные иридиане. Их было сорок девять. Земляне и Хранители договорились — количество сотрудников центра от обеих сторон будет одинаковым. Наличие группы Морэ среди прибывших было полной неожиданностью, но проблем не создавало: земляне на всякий случай построили жилых домов с запасом.

Земляне из группы Морэ и большая часть иридиан остались около самолёта, а Ирида и ещё шесть иридиан, которых земляне уже знали как членов Совета Хранителей, подошли к земной делегации. Ирида подняла руку, очевидно, намереваясь произнести торжественную речь, но вдруг сбилась, взгляд её изменился. Она долго смотрела на Мидори, потом сказала:

— Теперь я вижу, как правильно мы поступили, создав совместный центр, — и обратилась к Мидори: — Я узнала вас, вы — Мидори Ока. Ваш потенциал к овладению способностями Прямого Луча чрезвычайно высок. Думаю, инициировать вас будет не труднее, чем Эдну или Дейру. — Помолчав, она добавила: — Я предлагаю не терять времени на торжественные мероприятия и сразу приступить к делу. Эдна, если вы не возражаете, подойдите ко мне и дайте руки.

Эдна немного поколебалась, затем протянула руки и шагнула к Ириде.

На глазах у всех обе женщины, представительницы разных миров, взялись за руки. Сначала ничего не происходило, а затем они вдруг пропали. В абсолютной тишине очень громким показался лёгкий хлопок воздуха, заполнившего место, где только что стояли Ирида и Эдна. Тишина стала ещё более глубокой, напряжение нарастало.

Прошла одна минута, две, три… Эдны и Ириды не было. Четыре минуты, пять… Лишь на седьмой минуте женщины возникли как бы из ничего. Лица бледны, Эдна покачнулась. Ирида заботливо поддержала её. Несколько мгновений они стояли перед потрясёнными землянами и иридианами, пока румянец не начал возвращаться на лица.

— Ну вот, Эдна, — сказала Ирида, — теперь вы умеете главное. Остальному научиться легче.

Ирида задумалась.

— Дейра, — сказала она, — я прошу вас помочь мне.

Дейра молча кивнула и стала рядом с Иридой.

Мидори поняла, что от неё требуется, и подошла к ним. Ирида взяла её обеими руками за правую руку, Дейра — за левую. Все ждали чуда. Вновь, только не две, а три женщины исчезли, опять последовал лёгкий хлопок. Стояло полное безветрие, и все заметили, как воздушный порыв взметнул и закружил мелкую пыль.

Три женщины возникли также через семь минут.

Ирида была бледнее, чем Дейра и Мидори. Две инициации дались ей нелегко. Она покачнулась. Дейра её подхватила и поддержала. Ирида благодарно взглянула на неё, чуть пожала её руку и, переведя дух, сказала:

— То, что мы сейчас сделали, — невероятно. Всё подробно я объясню завтра. Сегодня, к сожалению, я уже не смогу заниматься ничем серьёзным. Так же, как и Эдна, Дейра и Мидори, поэтому все вопросы прошу пока решать без нас.

Эра наблюдала за поселением «Скрывающихся». У неё был план посёлка, включая подземные помещения. Но информации о главном по–прежнему не было. Все серьёзные решения принимались келейно окружением Ора Тэра либо Тэром лично, а их по–прежнему не удавалось инфицировать. Выяснилось, что к посёлку подходят несколько подземных галерей, заполненных водой, достаточно глубоких, позволяющих незаметно подплыть ; на малых подводных судах или амфибиях. Эта информация, позволяющая в случае необходимости внезапно атаковать посёлок, была получена виртуальными роботами, на практике давшими больше информации, чем наниты. Они же позволили установить — заполненные водой галереи, похоже, не контролируются «Скрывающимися», во всяком случае, не было обнаружено таких компьютерных программ. Эра решила с помощью небольших роботов, замаскированных под рыб, проверить галереи.

Виртуальные роботы нашли секретный канал связи с компьютером подземелья, обнаружили скрытую программу, управляемую сжатыми импульсами с одного из иридианских спутников. Стало понятно, как Хранителям удалось вставить в компьютер подземелья дезинформацию о «Мерцающем» и почему они этот последний чрезвычайный канал влияния на компьютер подземелья держат в тайне.

Но это всё ещё не было окончательным доказательством.

4

Первую лекцию об Аристоне Ирида прочла на открытом воздухе, на окраине городка. На всякий случай земляне построили центр далеко от океана, территорию обильно засадили красивой растительностью, как земной, так и иридианской. Оазис был небольшим, вокруг расстилалась серая пустыня. От обычной пустыни она отличалась обилием камней, обнажённых ветровой эрозией. Камни разламывались и рассыпались от влаги и ветра, но двести лет не слишком большой срок для камней, и поэтому их было ещё много. На границе оазиса натянули большой тент, под которым в удобных креслах разместились земляне и иридиане. Лёгкий свежий ветер дул из пустыни, но почти не нёс пыли. Недалеко сохранилось крупное пресное озеро, до прихода людей безжизненное. На Ириде не выжили птицы, которые могли на своих лапках принести прилипшие икринки и оплодотворить озеро жизнью. Эту работу провели земляне. Не за горами было время, когда прекрасное озеро оживёт.

— Итак, — сказала Ирида, — сейчас я расскажу, что такое Аристон. Вернее, что нам удалось узнать о нём за десять лет. Волею судьбы развитие Земли существенно отличается от развития цивилизаций Великого Кольца, и земляне более двух веков изучают способности Прямого Луча. Однако на Земле даже близко не удалось подойти к удивительному факту — к возможности человека входить в нуль–пространство, не пользуясь ничем, кроме сил души.

Для экспедиции к нам земляне отобрали людей с наиболее развитыми высшими способностями, что и позволило при первом же контакте сделать огромный шаг вперёд. Десять лет я билась над тем, чтобы научить Хранителей входить в Аристон. Как известно, успехи очень скромны. Они скромны по двум причинам. Нас мало. Нас, Хранителей, немногим более ста двадцати тысяч. Мы самый большой социум на планете. Но учитывая, что землян более десяти миллиардов, нас очень мало. Не удивительно, что когда из десяти миллиардов отбирают тех, у кого наиболее развиты способности Прямого Луча, то среди них оказываются люди, намного превосходящие меня по потенциалу. Во–вторых, земляне изучают высшие способности, как я уже сказала, более двух веков, мы же начали их изучение по–настоящему всего десять лет назад. И у нас нет за спиной мощи земных научных институтов. Эти две причины и объясняют то удивительное явление, что, едва прибыв к нам, земляне, вернее, некоторые из них, сразу оказались способны на то, над чем мы бьёмся десять лет.

Сложно даже представить, какие перспективы открывает как для Земли, так и для Ириды наш первый контакт, но ясно, что они более чем потрясающие.

Теперь, с вашего позволения, я расскажу, что нам удалось узнать об Аристоне.

Мне, некоторым из нас, а теперь Дейре, Эдне и Мидори удаётся входить только на самый первый слой Аристона, но уже достоверно известно, что есть и второй, и третий, и трёхсотый, и трёхтысячный слой. По–видимому, нуль–пространство бесконечно, как и мироздание. Но как войти на следующие слои? Непонятно. Физики давно предполагали, что нуль–пространство позволит осуществить так называемый нуль–переход, то есть через Аристон можно практически мгновенно попасть в любую точку Вселенной, по двум причинам.

Во–первых, наше мироздание, равно как мир Шакти, так и мир Тамаса, скручено в гигантскую непропорциональную спираль. Спираль–змея, свернувшаяся в клубок и в итоге кусающая себя за хвост, замыкает мироздание в кольцо. Хотя и есть мнение, что кольцо удалось разомкнуть в незапамятные времена. Двигаясь по нашему миру обычным путём, не важно, на планете или в космосе, мы двигаемся внутри тела змеи, повторяя все витки гигантского непропорционального клубка. Но между миром Шакти и миром Тамаса есть тонкая прослойка — нуль–пространство, через которую можно как бы пронзить змею насквозь шпагой или кинжалом, или как мы сейчас говорим — Прямым Лучом. Таким образом, теоретически можно намного сократить путь, но несложно заметить — перемещение через Аристон всё же будет не мгновенным, а просто — хотя это и очень не просто — значительно более коротким.

Во–вторых, физики настаивают — перемещение будет всё же мгновенным, поскольку в нуль–пространстве время мира Шакти и, по–видимому, Тамаса стоит на месте. Это, дескать, и обеспечивает мгновенность нуль–пространственного перехода.

Практика реального вхождения в Аристон показала, что это не так. Время, во всяком случае, на первом слое Аристона, не стоит на месте, а только несколько замедляется. Причём, что интересно, замедляется только для неживой материи.

Человек может двигаться в Аристоне, вернее, в первом его слое, совершенно нормально. Другой вопрос, сколько энергии забирает это движение. Если бросить в Аристоне камень, он летит ощутимо медленнее. Если применить в Аристоне против человека огнестрельное стрелковое оружие, то у него есть реальная возможность увернуться от пули. От плазмоида и лазерного луча, правда, не увернёшься. Точно так же медленнее дует ветер, двигаются волны, льётся вода. При этом импульс сохраняется. Пуля, попав в человека, нанесёт ему то же поражение. Это правило действует, если оружие поражает на расстоянии. При бое неметательным холодным оружием поражение носит обычный характер. Объяснить этого мы не можем. Думаю, и земной науке это будет не просто. Совпадёт ли время пребывания в Аристоне со временем, которое пройдёт в нашем мире? Почти. В Аристоне проходит немного больше времени. Например, если вы будете в Аристоне десять минут, здесь пройдёт семь. Но опять же нужно делать поправку на то, что это происходит только на первом его слое.

В целом, нуль–пространство оказалось намного сложнее, глубже и интереснее, чем считали физики–теоретики. Впрочем, так бывает почти всегда.

Теперь о возможности нуль–перехода. Мы её не обнаружили! Наверное, для него необходимо проникнуть на более глубокие слои Аристона.

Вы, наверное, хотите услышать, как Аристон влияет на способности Прямого Луча. Не буду томить. Он невероятно ускоряет их развитие и овладение ими, причём не только у того, кто входит в Аристон. Научившийся входить в нуль–пространство поможет развитию этих способностей у других. Особенно стремительно развивается Третья сигнальная система. Телепатическое общение в нуль–пространстве — норма. Побывав в Аристоне, намного легче развивать его потом и в нашем мире, легче «защитить» свои мысли от нежелательной огласки. И не только у себя. Наши земные друзья поражались, почему мысли экипажа «Мерцающего» так надёжно закрыты. Ещё больше наших земных друзей поразил уровень невербального внушения. Я разрешила внушать только чувства, а не мысли и образы, в противном случае наши земные друзья раскрыли экипаж «Мерцающего» ещё быстрее. Но даже это дало слишком мощный эффект. Земляне быстро сообразили — столь высокий и столь стремительно возникший уровень симпатии, переходящей в половое влечение, не совсем нормален.

Это касается всех способностей Прямого Луча.

В частности, существенно возрастают способности к целительству. Мы на Ириде всё чаще вместо медикаментозного лечения применяем целительство, поскольку лечение с помощью способностей Прямого Луча не менее эффективно и не имеет нежелательных последствий. Однако делать фундаментальные выводы рано. Медикаментозное, хирургическое и другое, скажем так, техническое лечение, сплошь и рядом оказывается более действенным. Научной базы целительство по понятным причинам не приобрело и, боюсь, без помощи земных научных центров не приобретёт. Но у меня есть чувство, что возможности целительства безграничны.

Возникает вопрос: если есть возможность с помощью способностей Прямого Луча помогать здоровью людей, то есть ли возможность и влиять на него отрицательно, «наводить порчу», как говорили когда–то? Да! Есть! И в больших масштабах! И не только «наводить порчу». В каждом человеке скрыт мощный энергетический потенциал, природа которого непонятна. В равной мере его можно использовать и на созидание, и на разрушение. Довольно просто направленно воздействовать на ауру любого человека, не овладевшего Аристоном, для того чтобы эту ауру, в прямом смысле слова, портить. Это легко делать и на расстоянии. Всё зависит только от силы и мастерства воздействующего. Поражённую ауру можно лечить, что и делалось испокон веков целителями. Овладев Аристоном, можно создавать различные системы защиты своей и чужой ауры от такого воздействия. Я умею создавать несколько таких систем.

Однако не стоит преувеличивать эти умения. Современные средства психотропного, химического и биологического воздействия намного эффективнее. Причём в равной мере они эффективнее не только в плане «наведения порчи», но и в плане лечения. Тело и душа тесно связаны, они часть одного и того же и всегда должны быть вместе. Это единственная надёжная гарантия их гармоничного развития. Периодическая биологическая смерть тела, так называемая бренность, является извращением, инфернальным нарушением порядка вещей. Именно она не даёт человеку и мирозданию развиваться гармонично. Поэтому чувство, что смерть не норма, которую нужно принять, а чудовищное извращение, живёт в каждом. Любое поражение тела неизбежно и мгновенно сказывается на душе, а любое поражение души мгновенно сказывается на теле. Значит, исцеляя тело, мы исцеляем душу, и наоборот.

Кроме наведения порчи, существуют реальные возможности использовать заключённую в нас энергию в качестве оружия как боевого, поражающего насмерть, так и гражданского, временно выводящего из строя. Вот, взгляните, — Ирида указала на крупный валун, лежащий неподалёку.

Раздался страшный грохот, прямо с руки Ириды сорвалась ослепительная бело–голубая молния и ударила в валун.

Глыба раскололась на несколько кусков, сильно оплавилась, куски разлетелись в стороны.

Все были потрясены.

— Это был фокусированный разряд, — как ни в чём не бывало продолжила Ирида. — Есть и другие возможности использовать энергию Кундалини как оружие, но это пока самая эффективная. В равной мере «молния» может не только убить, но и ослепить, оглушить, вызвать болевой шок. Но не стоит обольщаться. Выстрел из плазменного или лазерного оружия даёт куда больший эффект. Единственное её неоспоримое достоинство — она оружие, которое нельзя потерять или отнять.

Кроме поражающего, возможно и оружие защиты. Человек с пробуждёнными способностями Прямого Луча может научиться создавать индивидуальное защитное поле. И вновь не стоит обольщаться. Оно намного слабее обычных силовых полей. Среди Хранителей метать «молнии» и создавать индивидуальное поле умею только я. Но мои способности продолжают развиваться. Например, недавно я научилась создавать холодное силовое оружие, этакий меч, длину которого до определённых пределов могу регулировать. Он практически невесом, но не особенно отличается от обычного меча. Преимущество его в том, что он, как и любое холодное оружие, действует бесшумно.

Испокон веков мудрецы учили: «В капле воды отражается весь мир», подразумевая под этим, что в капле воды заключён весь мир. Именно поэтому мудрецы великой земной страны Индии пришли к выводу, что символом совершенства является бесконечно малое число — нуль, поскольку в бесконечно малом помещается бесконечно большое.

Для того чтобы земным гостям было легче меня понять, я продолжу объяснение на основе индийской мудрости, которую, к счастью, нам успели сообщить ваши предки. Пребывание в Аристоне требует много энергии. Что это за энергия? Я почти ничего о ней не знаю. С давних пор и на Земле, и на Ириде цивилизации, верящие в существование высших способностей, учили, что эта энергия, называемая в Индии Кундалини, хранится в основании позвоночника в яйцевидной капсуле «Канда», в виде змеи, свернувшейся кольцами в три с половиной оборота. Три кольца змеи — три состояния энергии: положительная, отрицательная и нейтральная. Добавочные пол–оборота означают, что змеиная сила всегда готова перейти из латентного состояния в динамическое. Кундалини способна перемещаться по организму по позвоночному столбу и однажды дойти до высшей точки организма и сознания — «Серебряного лотоса», расположенной на темени. С незапамятных времён змея — символ пола. Действительно, Кундалини тесно связана с половым влечением, возникающим из потока её силы. Применялись два пути пробуждения Кундалини: через половое соединение — особыми сексуальными мистериями, казавшимися непосвящённым дикими оргиями, и диаметрально противоположный путь — через подавление полового влечения до полнейшего отрицания физической любви. При этом давление на Кундалини становилось настолько сильным, что змеиная сила пробуждалась.

Оба направления небезопасны, поскольку каждое лишь половина единого целого. Подлинное высвобождение Кундалини происходит лишь через разум, но этот путь лишь для особо одарённых — путь Раджа–йоги. Это дало поразительные знания. Древние йогины Индии через Раджа–йогу научились внутренне «видеть» и «чувствовать» все главные кровеносные сосуды, лимфатические пути и нервы. Они открыли существование «Нади», или психических каналов, через которые проявляется

Кундалини и жизненно важные нервные центры, или чакры, которых семь. Уже указанные Кундалини или «Рубиновый лотос» и «Серебряный лотос», это также чакры, вернее, две крайние чакры. Есть ещё пять чакр: посредине лба, третий глаз, или «Сапфировый лотос»; в горле, «Лазурный лотос»; возле сердца, «Изумрудный лотос»; там, где солнечное сплетение, «Золотой лотос»; около половых органов, «Оранжевый, или огненный лотос». С древних времён это тайное знание использовалось как для подъёма духовных сил человека, так и для боя. Например, на Земле семь смертоносных, парализующих или болевых «точек нажима», в точности соответствующих индийским чакрам, изучались в Атемиваса — секретной части дзю–до. В целом же земные, так называемые «Боевые искусства Востока» полностью построены на этом тайном знании и как Йога или Тантра хранят внушительный потенциал. Когда освобождаемая Кундалини поднимется от крестца по всем чакрам и достигнет седьмого Центра Тысячи Лепестков, или «Серебряного лотоса», смыкаются женская и мужская её половины и возникает сверхсознание, превращающее искателя в самого могущественного из йогов — Раджа–йога.

Это единственный путь адекватного пробуждения способностей Прямого Луча.

В большинстве случаев пробуждение высших способностей — спонтанная мутация, трещины в экране. Очень может статься, что если снять экран, то выяснится — информационная и энергетическая ёмкость человека равна информационной и энергетической ёмкости всего мироздания — «В капле воды отражается весь мир». Пробуждение змеиной силы через эрос и через подавление эроса — расширение трещин. Но снять экран можно только через Раджа–йогу.

«Она, конечно, права, — подумала Эдна, — но очень существенной ошибкой нашей цивилизации, не давшей открыть Аристон самостоятельно, стало то, что мы слишком сосредоточились на наследии Индии и мало изучали наследие Месоамерики, прежде всего наследие тольтеков, майя и ацтеков».

Главным способом пополнения энергии Кундалини с незапамятных пор считалось дыхание, точнее правильное дыхание. Существовал ряд дыхательных методик, позволяющих восстанавливать и пополнять её энергию. Аристон в огромном количестве пожирает энергию Кундалини, и до недавнего времени единственным способом её восстановить был только этот. Нужно было, в прямом смысле слова, отдышаться.

Узнали ли мы что–то новое?

Да. Благодаря Аристону стало ясно — эта энергия тесно связана с энергией фотосинтеза и энергией живого вещества. Я научилась через Аристон не только видеть ауру живых существ и получать через неё телепатически информацию, но и брать у них энергию напрямую. В живых организмах энергия находится в неизмеримо больших концентрациях, чем в воздухе. Это, безусловно, форма вампиризма, и как любой вампиризм она опасна. В то же время другого выхода нет. Наверное, однажды мы научимся брать энергию напрямую из Аристона. Но произойдёт ли это скоро? Вряд ли. Как я уже сказала, альтернативы энергии живого вещества, боюсь, пока нет. Все мы едим растения, ещё до недавнего времени наши предки ели животных. Социум подземелья использует в пищу морских живых существ и сейчас. По сути, простите за то, что это звучит несколько натуралистично, но истина такова — мы выходим на другой уровень питания.

Порядок концентрации энергии следующий: больше всего её сконцентрировано в организмах людей, несколько меньше в организмах высших животных, ещё меньше в организмах растений. Ситуация такая же, как и с обычной энергией светила, сконцентрированной в живых организмах благодаря фотосинтезу. Цепочка известна. Растение потребляет энергию планетного вещества и светила непосредственно организмом. Травоядные животные потребляют ту же энергию, но уже сконцентрированную в растениях, и превращают в тепло и в движение своего тела. Хищники потребляют ту же энергию, но уже добытую и переработанную сначала растениями, а потом животными, то есть в ещё более концентрированном виде. Процесс потребления и переработки энергии ускоряется..

Ещё более высокой в энергетическом плане формой организации материи является человек. Он не просто ест мясо, а жарит его или варит, поэтому полнее и лучше усваивает съеденное. Потребляет ещё более концентрированную, переработанную энергию. Ест не травы, а перетёртое зерно пшеницы, печённое на огне, — хлеб, невероятно энергетический продукт. Не случайно цивилизация лучше всего развивалась там, где ели хлеб, — потребляли больше энергии и больше выделяли её в окружающий мир, переделывая его в интересах ещё большего увеличения потребления энергии.

История жизни на Земле и Ириде — это история потребления, переработки и выделения энергии как содержащейся в планетном веществе, так и получаемой извне в виде лучистой энергии Солнца и звезды Барнарда. Причём, по большому счёту, энергия планетного вещества это также концентрированная лучистая энергия светила и космоса.

Неудивительно, что больше всего жизненной энергии сконцентрировано в человеке. С незапамятных пор это приводило к тому, что возникали религиозные культы, и тайные, и явные, построенные на ритуальном каннибализме. И ритуальный каннибализм многое давал. Во–первых, он повышал возможность выжить в чрезвычайных обстоятельствах, во–вторых, продлевал биологическую жизнь. Давно известно — тот, кто регулярно употребляет в пищу человеческое мясо, живёт более ста лет. Но каннибализм извращал социальные инстинкты. Поэтому большинство народов как на Земле, так и на Ириде отказались от него. Те же, кто не отказался, не смогли выдержать конкуренции именно в силу подрыва социальных инстинктов. Выжили и победили народы, которые больше уважали человеческое тело, проявляли заботу о нём даже после смерти и, соответственно, больше уважали друг друга, умели крепче дружить и сильнее любить. Социальность охраняла народы не только от физической смерти, но и от духовной.

В потреблении энергии, питающей Кундалини, ситуация один к одному. Чем больше я узнаю об этом, тем вернее прихожу к убеждению — люди не должны брать энергию у людей. Мы всё вернее выходим на то, что великий учёный Земли Вернадский назвал автотрофностью — независимостью от лучистой энергии светила. Автотрофность нужна и для Прямого Луча. Но это, конечно, дело завтрашнего дня. Что можно и нужно сделать сегодня? То же самое, что многие сотни тысяч лет люди делают с биологической пищей. Нужно научиться готовить энергетические «кушанья», найти способы концентрации энергии, как мы делаем с мясом или злаками путём механической и термической обработки: мелем, жарим, варим, печём. Это сделает энергетический каннибализм менее целесообразным. И если нам встретятся в космосе псевдоцивилизации–вампиры, овладевшие способностями Прямого Луча и энергией Кундалини, но развивающиеся и за счёт энергетического каннибализма, то наши шансы выстоять в борьбе с ними намного возрастут.

Пожалуй, это всё, что я пока хотела сказать.

«Как это ни удивительно, — подумала Эдна, — она не сказала почти ничего нового. Всё это известно с незапамятных времён. И тем не менее мы не смогли самостоятельно выйти на Аристон, впрочем, как и все цивилизации Великого Кольца. И почему–то кажется, что кто–то искусственно закрывает от нас это знание».

5

Началось обучение. Через считаные недели семь землян научились входить в Аристон. Первыми были Сандра и Эра, затем наиболее подготовленные из группы Сандры и Эдны. Неожиданно ничего не получилось у Джейн Стар, заместителя Сандры. Совместными усилиями удалось научить входить в нуль–пространство и нескольких Хранителей.

Хранители на деле доказывали, что они друзья. Вскоре земляне применили вахтовый метод обучения. В социуме подземелья их ждала масса дел и очень часто мастерство Эдны, Сандры, Эры, Дага Лорина было незаменимым. Кроме того, люди из группы Морэ хотели повидаться с друзьями и знакомыми, оставшимися в звездолёте. Большая часть инициированных землян стала две недели работать на звездолёте, а две — осваивать Аристон. Это дало возможность новым землянам с хорошо развитыми способностями Прямого Луча попробовать познать Аристон, и ещё у девяти процесс увенчался успехом. Дальше процесс застопорился.

Эдна очень хотела, чтобы ещё один землянин, Мир Гром, вошёл в Аристон, но Совет звездолёта требовал от него находиться либо в корабле, либо неподалёку. Узнав об этом, Ирида сама предложила Эдне вместе слетать на «Аристон» и вдвоём попытаться инициировать командира звездолёта. Такое мероприятие таило известную опасность со стороны «Скрывающихся». Но до сих пор они ничем себя не проявили кроме идеологий «Прекрасной смерти» и «Выживания любой ценой», поэтому решили рискнуть.

Ирида тайно прибыла на земном стрелоиде и без сопровождающих, на этом она настояла сама. Стрелоид сразу опустился в ангар на борту звездолёта, и Верховного Координатора Совета Хранителей никто не видел, кроме звездолётчиков. Мир встретил её лично вместе с членами Совета звездолёта, встречающие были в парадной форме. Мир и Ирида обменялись краткими приветствиями. Затем Ирида предложила указать ей место, где они с Эдной попытаются провести инициацию. Местом инициации избрали боевую рубку — самое защищённое помещение корабля.

На глазах у членов Совета звездолёта Мир Гром подал руки женщинам, земной и иридианке, и… исчез вместе с ними. Вновь раздался знакомый хлопок воздуха, и лёгкий сквозняк пронёсся по рубке.

Мир, как и все в первый раз, не смог спокойно перенести возникшего чувства падения с колоссальной высоты и зажмурился. Когда он открыл глаза, звездолёта не было. Он и две прекрасные женщины как бы летели над землёй; неподалёку медленно катил свои волны океан, вдали высились скалистые горы. Исчез цвет, всеми цветами радуги пылали только ауры женщин. Несколько мгновений очень похожими печальными взглядами они смотрели на него. Потом Ирида выпустила руку Мира и грациозно отплыла. В глазах Ириды вспыхнули знакомые Эдне ироничные огоньки. Она сказала:

— Дальше, Эдна, сделай всё сама.

Эдна приложила ладони к вискам Мира.

— Постарайся увидеть наш мир, мир по ту сторону Аристона, — властно произнесла она.

Сначала вроде бы ничего не происходило. Потом Мир увидел боевую рубку, членов Совета звездолёта и их пылающие ауры. Он также увидел, что его ноги уже по колени погружены в пол боевой рубки и погружаются всё сильнее.

— Не волнуйся, — сказала Эдна, — каждый человек умеет летать без технических приспособлений. На Земле об этом знают давно. Такая способность называется левитация, и Аристон уже позволил мне пробудить её. Я поддерживаю тебя в воздухе. Ты тоже этому научишься. Если кто–либо выйдет из Аристона внутри вещественного образования, произойдёт взрыв. Полное сходство со Звездолётом Прямого Луча, если бы он вышел из нуль–пространства внутри планеты или звезды.

— Можно ли летать в нашем мире, научившись левитировать? — спросил Мир.

— Да, — кратко ответила Эдна и продолжила: — Для взгляда из Аристона нет материальных преград. Мысленно убери стены звездолёта.

Мир подчинился. Стены исчезли. Вспыхнула зелень выращенных с помощью стимуляторов неподалёку от пляжа рощ, ближе зеленела высаженная в привезённом гумусном слое трава, невдалеке появились строения нового иридианского города. Везде пылали ауры: над деревьями, над травой… Сиял мерцающий свет над городом. Это потрясло Мира больше всего, город буквально излучал энергию. Но, присмотревшись, он понял, что сияние над рощами не слабее. Даже в глубинах океана то там, то здесь вспыхивали ауры. Мир был пронизан невидимым огнём жизни, и казалось, этот таящийся от взгляда огонь пылает страстным всёпожирающим пожаром.

Земля, оставь шутить со мною, Одежды нищенские сбрось, И стань, как ты и есть, звездою, Огнём пронизанной насквозь! — вспомнил он слова поэта.

Эдна убрала ладони и ободряюще улыбнулась.

— Поздравляю, Мир! — Ирида подплыла неслышно и, назвав его первым именем, протянула руки.

Обе женщины взяли Мира за руки, все трое немного взлетели, поднимаясь над полом боевой рубки, и через мгновение возникли перед волнующимися товарищами.

6

Эдна теперь много времени проводила на звездолёте, и Дейра именно там попросила её о встрече. Они встретились.

— Я много думала об Аристоне, — сказала Дейра, — и не могу понять, как получилось, что мы на Земле о нём ничего не знали? Вернее, как мы могли не знать о том, что войти в нуль–пространство можно простым усилием воли? Тем более что мы изначально знали — способности Прямого Луча тесно связаны с нуль–пространством.

Эдна ответила не сразу.

— Понимаешь, Дейра, — спокойно начала она, — на Земле о нуль–пространстве знали давно, знали и о врождённой способности входить туда. Таких преданий сохранилось немало. Но на Земле не знали о Тамасе, только физика конца двадцать первого века окончательно подарила нам это знание. Поэтому нуль–пространство просто не воспринималось как таковое. Кстати, как ты думаешь, что такое нуль–пространство?

— Ну, это понятно, — удивлённо сказала Дейра, — это пространство между миром и антимиром, между мирами Шакти и Тамаса.

— Что ты знаешь о Майе? — задумчиво спросила Эдна.

Дейра вздрогнула.

— Что это великая иллюзия, — тихо ответила она. — Древнеиндуистская философия учила, что весь материальный мир, вся наша Вселенная, только иллюзия, которая и называется — майя. Она существует лишь в воображении одного из богов — Брахмы, весь мир только Сон Брахмы, говорят Веды. Мы воспринимаем эту иллюзию как реальность только потому, что наши материальные тела — часть Майи. Но это относится только к телам, а не к душам. Души вечны — нерождаемы и неуничто–жимы. И, похоже, они могут существовать не только во Сне Брахмы. Именно поэтому согласно Ведам каждый человек способен однажды занять место Брахмы в мире его души. В принципе, то же самое возможно и в душе любого человека. В каждом из нас скрыто множество личностей, которые можно пробудить в ходе медитации. Но иногда они пробуждаются и сами. До смены научной парадигмы это считалось опасным психическим заболеванием — раздвоением личности, или параноидной формой шизофрении. Сейчас мы понимаем, что это не так, но знаний по–прежнему очень мало. — Дейра помолчала и продолжила: — В конце двадцатого века был снят художественный фильм «Матрица», который сделал понятной для обывателя эту заумную концепцию. Он заменил душу Брахмы сверхсложной компьютерной системой, и многим стало понятно, как может наша Вселенная быть иллюзорной, но во всём остальном не отличаться от реальной.

— Это хорошо, что ты вспомнила о «Матрице», — сказала Эдна. — Представь себе, что мы действительно в Матрице, и вдруг ты смогла увидеть не компьютерную иллюзию, а, скажем так, действие компьютерных программ изнутри, их изнанку. Тебе не кажется, что именно эта изнанка и будет истинным миром Матрицы?

— Кажется, — медленно сказала Дейра. — Так вы хотите сказать, что никакого нуль–пространства не существует, что оно только изнанка иллюзии? — Она немного подумала. — Что существует две стороны покрывала Майи — Шакти и Тамас? Вторая сторона покрывала для нас невидима, но вот изнанку обоих миров мы увидеть способны?

— Именно так, Дейра. И то, что люди могут видеть мир без покрывала Майи, известно с незапамятных времён. Знали об этом и в Индии, и во многих других местах. Например, тольтеки называли наш иллюзорный мир Тональ, а истинный мир — Нагваль. Тольтекам было хорошо известно, что Нагваль открывает путь в иные миры. Но как–то так получилось, что даже в двадцать третьем веке мы больше думали о развитии техники и физико–математического блока наук, а не о способности видеть Нагваль, или Аристон. И даже вычислив нуль–пространство математически, не бросили вызова сложившемуся стереотипу. Нас загипнотизировала мудрость Великого Кольца. И если бы не Ирида, боюсь, мы бы не увидели Нагваля ещё тысячи лет.

— То есть мы уже научились видеть Матрицу изнутри, — тихо произнесла Дейра, — но ведь если это так, то это могущество, равное могуществу богов.

— А ты веришь в богов? — спросила Эдна.

Дейра подумала, а затем ответила вопросом на вопрос:

— А вы?

— Знаешь, Дейра, — медленно сказала Эдна, — человечество ещё в двадцать первом веке доказало реинкарнацию, а значит, доказало и то, что существует некий мир, куда мы, пусть на время, попадаем после смерти. Но так сложилось, что, установив приоритет на развитие физико–математического блока наук, оно так и не задумалось об этом по–настоящему.

— То есть вы полагаете, что боги существуют?! — уточнила Дейра.

Эдна рассказала ей о видении Тлацолтеотль.

Дейра была потрясена.

— Ваше видение — это весомое косвенное доказательство того, что боги действительно существуют, — хрипло сказала она. — И управляют нашей жизнью.

— Но тогда богов сложно считать порядочными людьми.

Дейра кивнула.

— Я знаю выражение Стендаля: «Бога может извинить только то, что его не существует». И всё же скажите, Эдна, — девушка впервые назвала её первым именем, — неужели вы это допускаете? Неужели наша Вселенная может оказаться всего лишь Матрицей, и не важно где, в неком суперкомпьютере или в сознании некоего сверхсущества, а мы всего лишь марионетками в руках создателей этой Матрицы?!

— Да, допускаю! — неожиданно жёстко ответила Эдна. — Скажу больше, Дейра: часто мне кажется — это единственное, что способно объяснить странности нашего мира.

7

Иммунизация членов экипажа «Мерцающего» заканчивалась. Микробиологи Хранителей для придания достоверности «возвращению» «Мерцающего» несколько перестарались. Собравшиеся на обычное утреннее совещание восемь землян и одиннадцать иридиан, работников центра, уточняли детали последнего этапа работы.

Внезапно, из ниоткуда в кабинете возникли девять иридиан. Они были в чёрной закрытой униформе, в руках знакомые иридианские скорчеры. Персонал центра оказался в кольце, под прицелом.

Нехватка СДФ, активно использующихся в работах, привела к тому, что центр охраняли пять СДФ, четыре на улице и только один в кабинете Джейн. На него сразу обрушился массированный огонь. Нападавшие хорошо знали, куда стрелять. Оплавленная масса СДФ, не успевшего раскинуть защитное поле, безжизненно застыла.

— Всем оставаться на своих местах! — громко сказал один из нападавших, с властным выражением лица, по–видимому, старший. — Не двигаться! Немедленно отключить оставшиеся СДФ! Или погибнут все!

Он кивнул. К нему подошёл один из нападавших с небольшим саквояжем в руке.

— Это ядерное устройство. У вас минута! Время пошло!

Иридианин открыл саквояж, и все увидели большой цилиндр с электронным секундомером. Цифры на секундомере начали со щёлканьем убывать.

— Отключить СДФ! — приказала Джейн.

Четверо землян подняли руки с коммуникационными браслетами, так чтобы это видели нападавшие, и отключили СДФ.

Властный иридианин вынул рацию и приложил к уху. Выслушав что–то, он удовлетворённо кивнул. Иридианин с ядерным устройством коснулся его, секундомер щёлкнул последний раз, цифры замерли.

— Вы все арестованы, — продолжил властный иридианин. — Так что без иллюзий. Вот кнопка дистанционного управления ядерным зарядом, — он поднял рацию, с виду не совсем обычную, — если я нажму на неё, здесь будет выжжено всё в радиусе нескольких десятков километров.

На браслете Джейн зазвенела мелодичная трель вызова. Она взглянула на властного иридианина, тот кивнул.

— Что там у вас?! — раздался встревоженный голос Мира.

Джейн обрисовала обстановку.

— Я могу поговорить с их командиром? — спросил Мир.

— Нам не о чём говорить, — резко ответил иридианин, — единственный шанс для вас сохранить жизнь себе и экипажу «Мерцающего» — выполнять все наши требования.

Он протянул руку, грубо сорвал с запястья Джейн коммуникационный браслет, отключил его и резко бросил:

— Сдать коммуникационные браслеты!

— Сдать браслеты! — приказала Джейн, видя, что люди колеблются.

Земляне и иридиане молча сложили браслеты на стол, один из нападавших собрал их.

Через несколько минут земляне и иридиане, включая экипаж «Мерцающего», были выведены из центра. В боевой рубке «Аристона» следили за происходящим. Спутник наблюдения дал подробную картинку. Звездолётчики видели, как захваченных землян и иридиан ведут к горам неподалёку. Внезапно в одной из скал открылся замаскированный люк, и все вошли туда.

Но звездолётчики сидели неподвижно, ведь ядерное устройство осталось в центре.

И тут грянул ядерный взрыв!

Содрогнулись горы, недавно построенный город, звездолёт. Плазма пылала на экране так ярко, что люди закрыли глаза. Когда пламя погасло, от центра не осталось ничего, даже руин. Только выжженные, оплавленные скалы.

Глава XVI

Тёмное Пламя

О благодетельная сила зла!

Всё лучшее от горя хорошеет,

И та любовь, что сожжена дотла,

Ещё пышней цветёт и зеленеет.

У. Шекспир

1

Звездолёт «Мерцающий» подходил к Земле. С Землёй удалось установить радиоконтакт, и члены экипажа объяснили кто они и что произошло с Иридой.

Земля не приступила к созданию системы противокосмической обороны, Карту и его сторонникам удалось убедить всех не вкладывать огромные средства в её создание до возвращения «Аристона». К сожалению, об «Аристоне» на «Мерцающем» ничего не знали. Очевидно, корабли разминулись. Земляне пребывали в неведении относительно экспедиции «Аристона», радиосообщений от него не было, что тоже было понятно.

Но если бы земные наблюдатели могли заглянуть в боевую рубку «Мерцающего», то сильно бы удивились. В ней находились только два человека, и это были люди Земли: Эдна Корн и Мир Гром. Оба звездолётчика с озабоченным видом наблюдали в иллюминатор за растущим шаром Земли. Эдна повернулась к Миру.

— Как ты думаешь, Эдор, — спросила она, — они в самом деле ничего не поймут до конца?

— Зачем ты спрашиваешь очевидное, Луона, — ответил Мир. Стало ясно, что это не Мир Гром. И женщина, внешне неотличимая от Эдны, не Эдна. — Земляне, как и все цивилизации Великого Кольца уверовали, что высший разум гуманен, и абсолютно беззащитны перед внезапным мощным боевым ударом. Мы же столько раз смотрели линии вероятности. Цивилизация Коры представляет для нас гораздо большую опасность, но и здесь у нас все шансы. Теперь у нас есть аннигиляторы. Сейчас мы испытаем их так, как и нужно испытывать настолько могучее и благородное оружие. А то, что иридиан осталось так мало, не беда. Теперь, когда все они объединены под нашей властью, дела пойдут быстрее. Могущество нам всё же дал Аристон, а не аннигиляторы. И именно нуль–пространство положит к нашим ногам всю Галактику. Вернее, Аристон положит Галактику к твоим ногам. Любой мужчина всего лишь пьедестал для женщины, которую любит. — В глазах того, кого женщина, похожая на Эдну, назвала Эдором, мелькнула нежность.

Женщина подарила ему добрую и мягкую улыбку, совершенно неотличимую от улыбки Эдны.

— И всё же, Эдор, — сказала она, — скоро тебе придётся убить десять миллиардов человек. Тебе не страшно?! — В её глазах блеснули почти незаметные искры.

— У нас нет другого выхода. Тем более на нас ответственность за убийство экипажа «Аристона» и стольких иридиан. Земные звездолётчики уже вышли на контакт с Хранителями и научились входить в Аристон, но они не знали, что в нашем распоряжении есть планетолёты и снятые с остовов погибших звездолётов пришельцев УБТ. А «Аристон» изнутри оказался не защищён от их проникающей радиации. Именно УБТ отдали нам в целости и сохранности «Аристон» и Ириду. До сих пор удивляюсь, как ты умудрилась столько лет сохранить в тайне от Тэра то, что мы в космосе нашли УБТ. Я сказал — мы получили всё благодаря УБТ, но я не прав. Мы получили всё благодаря тебе. Только благодаря тебе в наших руках УБТ, в наших руках «Аристон» и аннигиляторы, в наших руках Ирида. И только благодаря тебе нам больше не мешают Тэр и его люди, Хранители, земные звездолётчики, и скоро не будут мешать земляне.

— Ты уж меня совсем захвалил, — мечтательно сощурив глаза, совершенно в манере Эдны, сказала женщина. — Ты очень решительно применил УБТ и в самый нужный момент. — Надеюсь, ты скоро столь же удачно применишь и аннигиляторы.

Мужчина побледнел.

— Если честно, я очень волнуюсь, Луона, а вернее, просто боюсь, — по–мальчишески робко сказал он.

— Всё будет хорошо, Эдор, — женщина положила руку на его ладонь и ободряюще сжала.

— Я верю в это, Луона! Но только потому, что ты со мной.***

Через несколько часов «Мерцающий» завис над Евроазиатским континентом, неподалёку от Арктиды. Его решили посадить на Новую Землю. В период исследования планет Солнечной системы с использованием химических многоступенчатых ракет главный космодром был на Луне, небольшая лунная гравитация позволяла эффективно экономить невосполнимое в космосе ракетное горючее. С появлением ядерных, а затем анамезонных двигателей космодромы переместились в глухие места Земли. Новая Земля была одним из таких мест. Там создали мощную микробиологическую службу на случай занесения из космоса опасных микроорганизмов. Оба острова и несколько сотен миль океана являлись карантинной зоной. Существовало ещё несколько подобных карантинных пунктов в Арктике и Антарктиде.

С иридианами разговаривал лично Рам Мара, и решение о посадке на Новую Землю они приняли совместно. На подходе к Новой Земле «Мерцающий» изменил траекторию. Первый аннигиляционный удар обрушился на Арктиду, мгновенно превратив главный город Земли в облако пламени. Корабль взмыл вверх, поднимаясь на более высокую орбиту, позволяющую поразить большую площадь поверхности. Конус тёмно–синего пламени понёсся по океанам и континентам, сметая всё живое. Полчаса понадобилось «Мерцающему», чтобы аннигиляция обожгла поверхность всей планеты. Месиво из континентов и океанов, оставшееся после чудовищных ударов, уже совершенно не напоминало земной шар. Земля оказалась в том состоянии, в котором была пять миллиардов лет назад. Эдор и Луона находились в боевой рубке вдвоём, это был час их великого триумфа, и они не хотели делить его ни с кем.

— Вот видишь, у тебя всё получилось, — ободряюще улыбнулась Луона, — Земли больше нет. И аннигиляция не вышла из–под контроля.

— Да, у нас всё получилось, — взволнованно ответил Эдор. Он был бледен. — Не тяни, — сказала Луона.

«Мерцающий», выполнив разворот, лёг на курс к Луне. Там также были поселения землян, как и на Марсе, и на спутниках Юпитера и Сатурна, и, как и Земля, они были беззащитны перед аннигиляторами. Дерзкий план Луоны удался полностью. Именно она в последний момент решила воспользоваться для уничтожения Земли не захваченным «Аристоном», а «Мерцающим». Земным кораблём слишком трудно управлять, кроме того, иридианским оборотням не удастся достаточно убедительно сыграть роль земных звездолётчиков. Благодаря таким как Вин Карт, Земля до последнего мгновения пребывала в блаженной уверенности — высший разум гуманен.

2

Эдна очнулась. Машинально протянула руку к компьютерному терминалу. Опалесцирующий, сияющий тысячами граней голубоватый шар погас.

Она уставилась в потолок, долго и тупо смотрела в него.

Потом протянула руку к мнемографу. Ещё раз внимательно просмотрела события, которые только что пережила в сознании иридианки Луоны Янтр. Теперь она знала полное имя своего двойника. И полное имя иридианина, скопировавшего внешность Мира Грома. Его звали Эдор Маар.

Эдна каким–то непонятным образом уверенно и беспощадно опознала в Луоне себя. «Неужели я когда–нибудь могу стать такой?!» — в который раз она задавала себе вопрос и в который раз беспощадно отвечала: «Да! Могу!

Если душа умрёт». Она остро осознала, что если умрёт душой, то не потеряет ничего, кроме совести. Её красота, ум, воля, знания останутся при ней, но только станут служить не Добру и Красоте, а её личным извращённым страстям. Эдна понимала, что полученная информация чрезвычайно важна, более того, бесценна, и она поступает эгоистично, предаваясь личным переживаниям, но ничего не могла поделать.

Встав с ложа, она пошла в душевую и долго подставляла под горячие и холодные струи воды тело, затем прыгнула в бассейн. Тошнота медленно и неохотно начала отступать. Эдна несколько раз глубоко вздохнула.

Мысли постепенно возвращались в нормальное русло.

Она прекрасно понимала — будущее многовариантно, и увиденная ею картина лишь одна из линий вероятности. Конечно, весьма и весьма возможная. Именно в этом и состоит её Великий Дар, столь ценимый Рамом Марой, Академией и всей родной планетой. «Кто предупреждён, тот вооружён». Она как никогда почувствовала всю важность и точность этой фразы. Теперь, когда в её распоряжении информация и мнемограмма, подаренные Прямым Лучом, она может изменить будущее.

Вдруг с изумлением Эдна осознала — думать о возможной гибели Земли для неё гораздо менее страшно и отвратительно, чем о собственной нравственной гибели. Такое чувство у неё возникало впервые, и нужно было разобраться с ним. Впервые она задалась вопросом: как быть, если ей придётся выбирать между гибелью Земли и собственной нравственной гибелью? Она хорошо понимала — если ей придётся выбирать между гибелью Земли и собственной физической гибелью, она пожертвует собой, ничуть не колеблясь. Но как быть, если придётся выбирать между гибелью Земли и превращением в Луону Янтр?! Эдна с ужасом поняла, что не знает, как поступит в этом случае.

Обнажённая после бассейна, она стояла перед большим, в полный рост, зеркалом и долго рассматривала тело и лицо, внимательно глядя себе в глаза. Она любовалась не только и не столько телом. Эдна как никогда хорошо видела, насколько её душа чище по сравнению с душой, вернее, сущностью Луоны. И чем глубже видела чистоту и совершенство собственной души, тем становилось легче. Эдна улыбнулась. Теперь она знала, что делать. Искать поддержку можно и нужно в своей душе, но ещё правильнее искать её в душе друга. Эдна медленно, продолжая любоваться собой, надела лучшее из платьев, ещё несколько мгновений смотрела в зеркало, ободряюще себе улыбнулась и набрала номер коммуникатора Мира.

— Мир, зайди, пожалуйста, ко мне, — попросила она.

3

Мир Гром взглянул на нарядную Эдну с изумлением и восхищением. Но восхищение медленно перешло в тревогу, когда он посмотрел ей в глаза. Эдна жестом пригласила его присесть перед экраном и включила мнемограмму. Просмотрев запись, Мир попросил показать её ещё раз. Только после второго просмотра он немного расслабился и слегка повёл плечами.

Эдна кратко рассказала всё, что узнала, находясь в сознании Луоны Янтр.

— Ты опять спасаешь Землю, Эдна, — тихо сказал он. — Первый раз ты спасла её, когда нашла документы Века Расщепления об Ириде.

— Я ещё не спасла её, Мир, — хрипло ответила Эдна, — а лишь дала шанс.

— Ты спасёшь, в этом я уверен, — убеждённо сказал Мир.

— Мне бы твою уверенность, — печально ответила Эдна. — Что ты думаешь о том, что в распоряжении «Скрывающихся» есть УБТ?

— Это страшная информация, — кивнул Мир, — и уверен, правильная. Эра закончила их предварительное исследование и провела испытания. Если даже одну УБТ взорвать внутри «Аристона», то проникающая радиация убьёт всех. Наружная обшивка защитит нас, но перегородки между отсеками не настолько надёжны.

«Аристон» же после взрыва УБТ окажется практически не повреждён.

— То есть срочно нужен детектор УБТ? — спросила Эдна.

— Точно, — подтвердил Мир, — именно детектор УБТ. — Эра выяснила — УБТ испускает специфическое излучение, в микродозах его практически невозможно экранировать. Специальный прибор сможет уловить его даже на большом расстоянии.

— Он не уловит его, если УБТ будет в Аристоне, — задумчиво сказала Эдна.

— Знаешь, Эдна, — неожиданно с раздражением сказал Мир, — меня начинает нервировать ваше мистическое преклонение перед Аристоном. Я понимаю, какие возможности открывает перед нами нуль–пространство — практически те, которые люди много веков и, похоже, не без оснований приписывали богам. Но я звездолётчик, а не мистик. И для меня Аристон лишь часть пространственно–временного континуума. Пусть неведомая, пусть неизученная и чудесная, но часть. А раз так, её нужно изучать и с ней нужно работать. С чего ты взяла, что детекторы УБТ не будут работать в Аристоне? Бластеры и скорчеры там работают прекрасно. Энергию Кундалини он действительно пожирает в невероятных количествах, но к энергии, которая трансформируется в обычный электрический ток, он, похоже, равнодушен. Так что мешает установить детекторы в Аристоне и как следует их замаскировать? Что мешает их настроить не только на излучение УБТ, но и на движение? В Аристоне движутся только волны и ветер. — Мир тяжело перевёл дух, с трудом сдерживая нарастающее раздражение, встал и закончил: — Иногда ваш женский романтизм бывает даже более идиотским, извини, чем мужской. Сообрази мы это с самого начала, группа захвата «Скрывающихся» не проникла бы в реабилитационный центр и не захватила бы пленных. Ты знаешь, я, наверное, никогда не прощу себе, что отдал инициативу по работе с Аристоном в женские руки.

Эдна расхохоталась. Она откровенно любовалась раздражённым Миром и его живой, совершенной душой, буквально физически ощущая её чистоту. Потом встала и обняла его. Мир молча застыл. Эдна медленно провела ладонью по его щеке, по волосам, а затем поцеловала в губы. Она прижалась к Миру, и он крепко обнял её. Сейчас для них не существовало ничего вокруг. Затем Эдна мгновенно, с невыразимой ловкостью и грацией выскользнула из объятий.

В её глазах заискрились лукавые огоньки, но тут же погасли.

— Прости, — смущённо попросила Эдна, — всё получилось само собой. — Но ты совершенно прав, тебе не следовало отдавать так много инициативы женщинам, — огоньки вспыхнули вновь. — Надеюсь, ещё не поздно всё поправить? — Эдна улыбнулась.

— Теперь это сделать намного сложнее, — тяжело опускаясь в кресло, сказал Мир

— Мы поможем тебе, — опять улыбнулась Эдна. — Кстати, ты твёрдо решил лично возглавить операцию по освобождению пленников?

— Совет категорически против, — помрачнел командир. — Но ведь ты имеешь право вето на его решения, — с надеждой взглянув ей в глаза, попросил он.

— И воспользуюсь этим правом, Мир, — к немалому его удивлению вдруг сказала Эдна. — Ты вряд ли усидишь в звездолёте, когда вокруг творится такое. Сандра, кстати, тоже поддерживает твоё решение. Конечно, тебе придётся очень рисковать, конечно, это опасно, но в то же время, мне кажется, что твоё участие просто необходимо. Мы тщательно просмотрели линии вероятности. Твои прирождённые качества воина способны сыграть решающую роль. Но у меня есть условие: в операции должны принять участие Дейра и Морэ.

— Дейра и Морэ?! — изумлённо переспросил Мир. — Ты шутишь! Морэ, старый человек и легенда звездоплавания, зачем подвергать его такому риску? Дейра, напротив, очень молода и достигла невероятных успехов в Аристоне.

— И всё же необходимость есть, — ответила Эдна. — Морэ тоже добился больших успехов в Аристоне, и они с Дейрой хорошо сработались в паре. Линии вероятности чётко показывают — именно твоё участие, её и Амора делают это предприятие осуществимым. В противном случае могут погибнуть и оперативная группа, и захваченные пленники. Так что…

Мир задумчиво кивнул.

— Это хорошая идея — проверить, как будут работать детекторы УБТ в Аристоне, — продолжила Эдна, — я сегодня же поручу Эре начать эту работу. Но она не снимет с нас, прежде всего, с нас с тобой, Мир, главную ответственность.

— Я не совсем понял тебя, Эдна, — озадаченно сказал Мир.

— Всё очень просто, Мир, всё очень просто, — проговорила Эдна. — Как ты думаешь, есть ли у меня честь и право после того, что я увидела, оставить социум «Скрывающихся» жить?!

Мир побледнел. Они совершенно неподвижно сидели в креслах, не желая нарушить установившееся молчание.

— Похоже, ты сказала не всё из того, что тебе открылось, — сказал Мир, овладев собой. — Например, ты теперь знаешь, почему наши сообщения не дошли до Земли и почему «Скрывающиеся», имея в распоряжении УБТ, не покончили с Хранителями?

Эдна с отвращением передёрнула плечами. «ДПА — детектор психосущности Эрфа Рома, — вспомнила она. — Насколько при высокой мере пробуждения способностей Прямого Луча всё проще и сложнее. Суть таинственной методики неметоров, упоминаемой Эрфом Ромом, как раз в этом. Личность нужно познавать, на какой–то период став ею, и медитация это позволяет. Но насколько трудно и мерзко «влезать в шкуру подонка», не в фигуральном, а в прямом смысле слова. В большинстве случаев нельзя сразу сказать, если «влез в шкуру», мертва душа или ещё жива, и мерзопакостные экскурсы нужно делать много раз. Но бывают исключения, такие как Луона. К её сущности нужно прикоснуться раз. Но лучше тысячу раз прикасаться к личности обычного подонка, чем один раз к её».

— Луона ждала нас, — медленно сказала Эдна. — Она достигла больших успехов, и ей часто открывается будущее. Чаще, чем мне. Это дало ей большое могущество. Реальной власти в социуме «Скрывающихся» у неё уже больше, чем у Ора Тэра. Но у Тэра ещё большое влияние и много сторонников, поэтому она действует не торопясь.

Её план прост. Тэр должен наделать глупостей в столкновении с нами, вернее, он уже их наделал. Он не знает, что нам известно, где находятся поселения «Скрывающихся», потому не боится возмездия. Его глупости и наши контрмеры приведут к тому, что он окончательно потеряет популярность. Луона вмешается в ситуацию тогда, когда не будем ждать ни Тэр, ни мы. Не знаю, откуда, но она знает о нано–и виртуальных роботах и нашла не понятный мне способ заблокировать от них высшее руководство «Скрывающихся». «Скрывающиеся» уничтожат и нас, и Хранителей, этот социум она приговорила поголовно, социум подземелья полностью окажется в её власти. Керра Лёда и его окружение ликвидируют. Захватит она и «Аристон», и «Мерцающий». Её власть и преклонение перед нею сначала «Скрывающихся», а потом всех иридиан станут воистину божественными, Ора Тэра казнят. Что будет дальше, ты видел. Из–за неё наши сообщения не доходили до Земли. Создание экранирующего поля корнами в период битвы с иридианами — это не столь простое дело, как нам показалось. Его создают не только звездолёты, с них запускается значительное количество автоматических беспилотных модулей, генерирующих экранирующее поле. Большая часть модулей по–прежнему находится в межпланетном пространстве. У «Скрывающихся» есть три исправных планетолёта, найденных в близлежащих заброшенных городах. Они полностью в руках сторонников Луоны. Мы не обнаружили модули, поскольку они находятся далеко от Ириды, там, где создавалось экранирующее поле.

«Скрывающиеся» исследуют остатки боевых звездолётов корнов и иридиан более пятидесяти лет и давно нашли эти модули. Большая часть их по–прежнему работает. Они сумели разобраться и часть восстановить. Экран создать они не могут, но генерировать помехи вполне, и помехи эффективные, а наши сигналы довольно слабые, и мы не были уверены, что они дойдут до Земли даже без помех. По сути, мы прилетели в гениальную ловушку Луоны, и капкан вот–вот захлопнется. Наш прилёт позволяет ей закончить операцию по захвату власти на Ириде. Нас спасло, а вернее, спасёт только то, что тебе посчастливилось увидеть её в полосе прибоя, и то, что это, не давая мне покоя, породило медитацию, — закончила Эдна.

Помрачневший Мир долго обдумывал сказанное.

— Идеологии «Прекрасной смерти» и «Выживания любой ценой» тоже придумала она? — наконец спросил он.

— Да, — подтвердила Эдна. — Она кругом меня переигрывает.

— Неудивительно, — произнёс Мир, — она в тени, ты же кругом на виду.

— Резон есть, — согласилась Эдна, — но Луона немыслимо страшный враг, с таким врагом человечество не сталкивалось очень давно, а возможно, и никогда.

— А почему она не боится прилёта корнов? — спросил Мир. — Ведь мы сообщили иридианам, что они недавно побывали на Луоне и узнали о Земле, значит, прилёт флота вторжения и удар по Земле весьма вероятен, а он может заглянуть и на Ириду.

— Это понятно. Даже если они заподозрят, что Землю уничтожили иридиане, и прилетят на Ириду, что маловероятно, они ничего не найдут. Обнаружить на огромной планете небольшой социум непросто, к тому же «Скрывающиеся» не зря так называются. И гибель Земли делает невозможной колонизацию Ириды. Колонизация требует больших ресурсов, а они понадобятся корнам, чтобы выяснить, кто уничтожил Землю. Это даёт Луоне выигрыш как минимум в несколько веков.

— Луоне? — с удивлением спросил Мир.

— Ах да, извини, есть ещё важная информация. Пробуждение способностей Прямого Луча, связанное с Аристоном, позволяет существенно продлевать жизнь. Насколько — «Скрывающиеся» не знают, но то, что существенно, они уже уверены.

Мир только покачал головой.

— Твою медитацию, даже если захочешь, нельзя переоценить, — сказал он, бросив на Эдну несколько странный взгляд. — Пожалуй, у меня есть ещё вопрос. Луона собирается уничтожить большую часть иридиан, в том числе и большую часть их интеллектуального слоя. Для того чтобы завладеть Галактикой, ей нужно существенно развить научно–технический прогресс. На что она рассчитывает?

— Аристон пробуждает способности Прямого Луча на высоких уровнях, а они, в свою очередь, существенно стимулируют развитие интеллекта. В среде «Скрывающихся» уже немало блестящих интеллектуалов, по мере овладения Аристоном их число будет расти. Невероятный прогресс в последние века на Земле, прежде всего благодаря развитию СПЛ, Луона сможет превзойти.

Мир сильно помрачнел.

— Как ты думаешь, Луона может погрузиться в твою личность, как ты в её?

— Да, но такая медитация — крайне редкий случай, флуктуативный.

— Ты поэтому хочешь как можно скорее уничтожить «Скрывающихся»?!

— Да, — просто, без всякой эмоциональной окраски, ответила Эдна и виновато опустила глаза.

— Что ж, — задумчиво ответил Мир, — мы с тобой всё равно ничего не можем решить до освобождения пленных.

4

Прошло две недели после захвата в плен земных и иридианских звездолётчиков. Электромагнитный импульс, вызванный ядерным взрывом, создал большие сложности со связью, но виртуальные роботы давали информацию, непонятная защита иридианских компьютеров действовала. Специалисты Хранителей прибыли в подземелье для усиления группы Эры Сон. Благодаря медитации Эдны земляне получили окончательную информацию, что Хранители — друзья.

Через неделю они сообщили — система контроля за виртуальными роботами сторонников Луоны несовершенна и её можно обойти. Это позволило установить, что пленники находятся в подземельях, недалеко от затопленных галерей. Туда можно скрытно проникнуть на малом подводном судне. Эдна и Мир вначале поразились, насколько удачно расположены эти помещения, и испугались ловушки. Но длительные медитации Эдны, Сандры, Мидори, Дейры и подключившейся к ним Ириды показали: пленников умышленно поместили там, чтобы облегчить землянам их освобождение. И это результат работы сторонников Луоны. Они придерживались плана на дискредитацию Ора Тэра.

Эра начала разработку детекторов УБТ. Работа была закончена до рейда оперативной группы. Эксперименты в Аристоне показали — детекторы работают отлично. Эра сообщила, что в её силах разработать мощный детектор УБТ, способный обнаруживать бомбы на расстоянии в несколько сотен километров. При наличии времени она бралась разработать детекторы, способные обнаруживать УБТ за тысячи и десятки тысяч километров, и, таким образом, собрать уцелевшие УБТ в районе космического сражения. Это также давало возможность найти склад УБТ сторонников Луоны и обезвредить. Но для работы по созданию мощного детектора группе Эры требовалось около месяца.

Испытания УБТ в Аристоне показали — там они взрываются точно так же, как и в обычном мире, и их радиация не менее убийственна.

Виртуальные роботы сообщили — большая часть охраны находится не внутри занимаемых пленными помещений, а снаружи. Охранников чуть более тридцати человек, но в их числе были способные входить в нуль–пространство. В оперативную группу из тридцати человек вошли десять землян и Хранителей (было решено создать совместную группу), которые уже неплохо ориентировались в Аристоне.

Совет звездолёта отказал Миру в участии в операции, и Эдна наложила вето. Дальше был весьма тяжёлый разговор, особенно после того, как желание участвовать высказала Сандра. Ей было отказано категорически, и позицию Совета поддержала Эдна, согласившись, что подвергать такому риску двух высших руководителей экспедиции — верх безответственности. С собой решили взять три СДФ.

Перед рассветом, чего, впрочем, не было заметно в подземелье, оперативная группа высадилась в заданном районе. Мир с трудом подавил тяжёлый вздох. Как командир, он был не вправе показывать людям, насколько обеспокоен. Но тяжёлые предчувствия не покидали его с того времени, как он решил возглавить операцию.

От места высадки до подземных помещений, в которых содержались пленные, было минут десять ходу, но входить в Аристон тем, кто освоил это умение, было нельзя. Познавшие нуль–пространство чувствовали даже лёгкое возмущение Аристона при вхождении или выходе из него, на расстоянии до нескольких сотен метров, и вхождение демаскировало бы группу. СДФ повисли на «гравитационных подушках» над грунтом и медленно поплыли вперёд. Люди неслышными шагами двинулись за ними.

Сенсоры СДФ обладали большей чувствительностью, чем глаза людей, к тому же при появлении противника роботы могли уничтожить его бесшумно и без особых оптических эффектов, использовав невидимый лазерный луч, или если не бесшумно, то по крайней мере, эффективно, сфокусированным плазменным разрядом.

Панорама помещений открылась неожиданно, когда земляне находились от неё на расстоянии в несколько сотен метров в «густом лесу» из сталактитов и сталагмитов. Земляне располагали планами помещений, добытыми виртуальными роботами, но вживую видели их впервые. Панорама была довольно красивой. Зеркально–блестящий известковый грунт отражал свет мощных светильников. Сталактиты и сталагмиты были удалены с помощью лазерного луча на несколько сотен метров от выплавленных в стене пещеры помещений. Перед помещениями возвышались три сооружения, нечто вроде форпостов. Там находилась вся наружная охрана. Были хорошо видны многочисленные бойницы, предназначенные для стрельбы из скорчеров.

Дальше пройти незамеченными было невозможно.

Осмотрев панораму, Мир понял — атаку лучше начать СДФ.

— СДФ номер один! — скомандовал он (роботам на время операции, не мудрствуя лукаво, присвоили номера). — Цель — правый форпост!

— Цель вижу! — доложил СДФ.

— СДФ номер два! Цель — центральный форпост!

— Цель вижу! — доложил второй СДФ.

— СДФ номер три! Цель — левый форпост!

— Цель вижу! — доложил третий СДФ.

— Фокусированный разряд!

— Есть фокусированный разряд!

— Максимальная мощность!

— Есть максимальная мощность!

Мир опустил светофильтр и подождал, пока члены отряда сделают то же самое.

— Огонь!!! — наконец скомандовал он.

Чудовищный грохот заставил вздрогнуть всё подземелье.

На месте форпостов бело–голубым огнём вспыхнули три огромных ослепительных шара. Когда режущий свет померк, на месте форпостов остались бесформенные оплавленные развалины. От тридцати «Скрывающихся» наружной охраны не осталось даже тел, они мгновенно испарились — температура разряда в эпицентре превышала миллион градусов.

Земляне не знали, как располагается наружная охрана. Поэтому то, что наружную охрану удалось уничтожить одним ударом, было большой удачей.

— СДФ номер один! Цель — главная дверь! — скомандовал Мир.

— Цель вижу!

— Инфразвук!

— Есть инфразвук!

— Выбить дверь!

— Есть выбить дверь!

— Огонь!

Мерзкий режущий звук, напоминающий скрежет железа по стеклу, ударил по нервам. Со страшным грохотом дверь и часть стены обрушились внутрь.

— Третье отделение и СДФ номер три — группа прикрытия! Остальные за мной! Перед входом применять ослепляющие гранаты! — скомандовал Мир и бросился вперёд. Смог бы он объяснить, почему так сделал? Испокон веков это называлось азартом боя, но Мир чувствовал, что это не азарт, а, скорее, вдохновение.

По атакующим, несмотря на внезапность, открыли огонь, несколько человек упали. Но через считаные мгновения отряд оказался перед обрушившимся центральным входом и внутрь полетели световые гранаты. Обороняющиеся оказались к этому не готовы.

— Пленных не брать! — жёстко приказал Мир.

По ослеплённым врагам били скорчеры, превращая их в обугленные трупы. Времени было мало, группа действовала на территории врага.

Инфразвук с грохотом обрушивал внутрь многочисленные двери, идущие вдоль длинного коридора. Внутрь летели световые гранаты. За первыми десятью дверями оказались члены экипажа «Мерцающего» и иридиане — работники реабилитационного центра. Попадались успевшие вбежать в комнаты охранники и персонал, их уничтожали на месте. Остальных отправляли на выход, наскоро объяснив ситуацию и снабдив проводником. Но где остальные? Где захваченные земляне? Оказалось, что помещения, где «работают» с землянами, в конце коридора.

Внезапное возмущение Аристона заставило Мира отдать команду:

— Войти в Аристон!

Провалившись в этот удивительный мир, он понял, что допустил ошибку.

В тусклом мерцании невозможного мира перед ним стояли пятеро «Скрывающихся» с нацеленными скорчерами. Мир вскинул скорчер, но поздно. Пять плазмоидов ударили в грудь. Так показалось Миру, но тут же, с изумлением, он понял, что жив. Перед грудью плазмоиды вдруг налетели на невидимую преграду и с грохотом взорвались, не причинив никакого вреда. Скорчер обрушил плазму на ближайшего «Скрывающегося». Из–за спины на врагов обрушился град плазмоидов. И всё было кончено. Он оглянулся.

Сзади стояли Дейра и Амор, у них за спиной — остальные члены группы, умеющие входить в Аристон. Дейра и Амор были невероятно бледны.

— У меня получилось, — очень тихо сказала Дейра.

Мир понял всё. Дейра и Амор учились генерировать собственное защитное поле. И вот сейчас, в критический момент, им вдвоём удалось сгенерировать поле достаточной мощности, позволившее спасти ему жизнь. Мир понял, почему Эдна настаивала на их участии в операции. Ему в очередной раз осталось склонить голову перед её даром. Однако поддаваться эмоциям было некогда.

— Кор, Морэ — выйти из Аристона! — приказал он, видя, что те совершенно опустошены. — Остальные за мной! — И замер.

То, что произошло, больше всего напоминало проминание плёнки, мир перед землянами и иридианами исказился так, будто был нарисован на прозрачной плёнке и эта плёнка проминалась всё сильнее. Затем она лопнула в точке, в которой продавилась больше всего, и яркая вспышка немного ослепила людей. Из образовавшейся дыры в окружающем мире Аристона возник огненно–оранжевый сияющий диск.

По его поверхности бежали тёмно–серые спирали. Свечение диска было неровным, он как бы пульсировал, то разгораясь, то тускнея.

Он повис над обугленными трупами иридиан, несколько мгновений висел неподвижно, а затем, точно так же продавив окружающую реальность, исчез, ярко вспыхнув на прощание.

Земляне и иридиане поняли, что впервые увидели форму жизни, обитающую в нуль–пространстве. Обитающую, видимо, на втором его слое, пока недоступном людям. На первый же слой жизнь, как это часто бывает, привлекла смерть, впервые произошедшая в Аристоне на глазах людей. По всем признакам данная энергетическая форма жизни не была разумной. Но размышлять и удивляться не было времени.

Группа вошла в помещения, где ставились опыты над землянами.

Стало очевидно, что персонал и охрана уничтожены. Они вернулись в обычный мир и увидели, что произошло с четырьмя членами экипажа «Аристона».

На декоративной полке из нежно–голубого глянцевого, излучающего весёлое сияние, полудрагоценного камня, стояли четыре человеческие головы. Искусно препарированные, с ювелирной работы глазами, кажущимися живыми. Умело подсвеченные, они казались настоящими произведениями искусства. Роскошный кабинет был украшен удачно вписанными в интерьер светящимися деревьями. Очевидно, это был кабинет начальника центра. Великолепная драпировка, резная мебель из натурального дерева, очень удобные диваны и кресла — всё подчёркивало тонкий вкус создававшего интерьер. Мир долго смотрел, а потом резко приказал:

— Головы взять с собой!

После того как приказ был выполнен, он вскинул скорчер. Плазменные удары мгновенно превратили в пепел изысканно–чудовищную красоту. Дальше по коридору шли, если можно так сказать, медицинские кабинеты. Не вписывалась одна деталь — квазиживые останки земных звездолётчиков. Руки и ноги, подключённые к непонятным приборам, активно двигались и шевелили пальцами. В многочисленных идеально прозрачных сосудах находились внутренние органы: сердца, почки, селезёнки… Сердца активно работали. Жутко выглядели плавающие в прозрачных сферах глазные яблоки, зрачки которых реагировали на свет.

Мир приказал снять всё это на камеры. Когда съёмку закончили, он тяжело опёрся на стену. Некоторое время он смотрел на всё это, а затем вновь вскинул скорчер. Звездолётчики шли за ним по кабинетам, и раскалённое до сотен тысяч градусов плазменное пламя хоронило останки товарищей.

В одном из кабинетов обнаружили трёх выживших землян, если их можно было назвать выжившими. Физически они не пострадали, но были совершенно невменяемы. Они никого не узнавали и, похоже, разучились даже разговаривать. Пользуясь уже достаточно хорошо проявившимися способностями, Мир погрузил несчастных в транс, затем их как сомнамбул повели на выход. Соединились с остальной группой, Мир принял доклад о потерях — погибли четверо землян и один Хранитель — и приказал уходить.

Почему–то не было обнаружено останков Джейн Стар.

Через несколько минут подводное судно погрузилось в воды подземного залива.

Глава XVII

Полёт кондора

Я знаю, капитан, что бури не страшны фрегату

Под названием «Отважный».

И вот уходит он от знойной тишины,

Как вдруг от детства вы ушли однажды.

Осталась только дымка за кормой,

Вернёмся ли, вернёмся ли домой?

Д. Усманов

1

Мир долго смотрел в зелёные и печальные глаза Эдны.

— Ты убеждена, что социум «Скрывающихся» нужно уничтожить? — наконец спросил он.

— Да, Мир, — быстро ответила Эдна.

— «Карфаген должен быть разрушен!» — мрачно процитировал он древнего полководца.

Прошло пять дней после операции по освобождению пленных. Эдна, Сандра, Мидори, Дейра и Ирида много времени проводили в медитациях. Требовалась информация о социуме «Скрывающихся», основанная на методике неметоров. «Аристону» пора было возвращаться на Землю. Совет Звездоплавания отвёл для пребывания на Ириде максимум полтора года, которые истекли. За пять дней Эра Сон не могла изготовить большой детектор УБТ. Обычные детекторы, как УБТ, так и движения были установлены в Аристоне на подходах к звездолёту, но они, как и любая новая техника, могли подвести. Кроме того, сохранялась смертельная опасность для иридиан.

Остро встал вопрос: можно ли рисковать «Аристоном» и иридианами?

После того как звездолётчики и иридиане увидели, что сделали «Скрывающиеся» с захваченными землянами, стала окончательно ясна степень их нравственной деградации. Требовалось чётко ответить на два вопроса:

1. Может ли деградировавший социум нанести невосполнимый вред другим социумам на планете или за её пределами?

2. Если да, то существуют ли действенные способы лечения этого социума и можно ли восстановить его адекватность до нанесения такого вреда?

Особо важным был второй вопрос, ответа на который не знал никто.

Первый закон Великого Кольца требовал: «Если принято решение о том, что необходимости в физическом уничтожении социума, деградировавшего до потери человеческого облика, НЕТ, должны быть предложены действенные методы его лечения, гарантирующие восстановление его адекватности до нанесения им невосполнимого физического и нравственного вреда другим социумам на планете и (или) за её пределами».

Работа виртуальных роботов и спонтанная медитация Эдны, позволившие установить личности многих «Скрывающихся», дали возможность начать погружения в эти личности по методике неметоров. Медитации показали, что увиденное оперативной группой — вершина айсберга. Самые опытные звездоплаватели пришли в ужас от записей медитаций Эдны, Сандры, Мидори, Дейры и Ириды. И не только от того, что делали «Скрывающиеся», а скорее от того, что они думали и чувствовали. Совет звездолёта и Совет Хранителей засекретили эти мнемограммы только из соображений этики.

— Что ты думаешь об особом мнении Мидори? — подняв голову, спросил Мир.

Мидори, единственная из посвящённых в исследование социума «Скрывающихся», была против их немедленного уничтожения. Она принимала всю ответственность на себя и просила оставить её на Ириде с особой научной группой, имеющей чрезвычайные полномочия.

Именно Мидори попросила Мира поставить этот вопрос перед Эдной.

— Я поддерживаю решение Мидори остаться на Ириде и думаю, что для неё нужно сформировать максимально компетентную группу, — твёрдо ответила Эдна. — Но в том числе и потому, что Мидори и часть наших товарищей останутся здесь, имея в своём распоряжении аннигиляторы, социум «Скрывающихся» должен быть уничтожен!

Мир пронзительно взглянул в глаза Эдны. Она вздрогнула: он никогда на неё так не смотрел.

— Ты просишь меня принять решение лично и немедленно нанести удар или мы можем узнать мнение Совета? — спросил он.

Эдна задумалась.

Разговор происходил в её каюте. Царил полумрак, под потолком медленно вращался сияющий тысячами граней виртуальный опалесцирующий шар, который она зачем–то включила. Мягкие блики плыли по лицам, придавая им ирреальное выражение.

— Каждый час приближает атаку на «Аристон» и иридиан, и я не уверена, что мы сможем её отразить, — сказала она. — Точное время атак из медитаций мы не узнали, будущее многовариантно. Ты понимаешь, какую ответственность принимаешь, предлагая вынести вопрос на Совет?

— Да! — жёстко ответил Мир.

— Что ж, соберём чрезвычайное заседание, — медленно сказала Эдна и, помолчав, добавила: — Ты очень устал, Мир, только ради тебя я иду на такой риск. — И грустно посмотрев, с просящими нотками в голосе закончила: — Думаю, ты понимаешь, каким будет решение Совета. Даже Дейра определилась и не видит другого выхода.

— Ты всегда была сильнее меня, — задумчиво кивнул Мир, — но я не думаю, что дело в усталости, — его глаза немного просветлели.

Эдна бросила на него встревоженный взгляд. Она медленно встала, протянула к нему руки. Мир тоже встал, взял её руки в свои. Бесконечное мгновение они смотрели друг другу в глаза.

— Давай послушаем музыку, — вдруг предложила она. И, дождавшись его согласия, протянула руку к виртуальному терминалу.

Медленно и удивительно торжественно прозвучали первые аккорды. Древняя перуанская мелодия, написанная ещё не только до испанского вторжения, но и даже до инков, вдруг здесь, на Ириде, зазвучала, являя свою сокровенную красоту.

Мелодия, казалось, вышла за стены каюты и плыла над миром, уже ставшим для землян родным. Печальная и грозная, она была суровым и беспощадным напоминанием о необходимости выбора, каким бы страшным тот не был.

После того как утихли последние звуки, звездолётчики ещё долго молчали.

— «Полёт кондора», — тихо сказал Мир, — но ведь он о необходимости выбора, а не о необходимости принимать настолько страшное решение.

Эдна опустила глаза.

— Мысль о том, что может возникнуть беспощадная необходимость уничтожить нашу инфернальную вселенную, проходит через многие предания Месоамерики, — сказала она. — И кондор, или американский гриф, отождествлялся древними перуанцами с богом Солнца или, если говорить европейским языком, с солнечным героем Самсоном. Поэтому, если он отправился в полёт, боюсь, это его последний полёт над нашим миром.

— Нет, — покачал головой Мир. — Выбор есть всегда. И поэтому если кондор всё же поднялся над миром, то он скользит по той самой тонкой линии между жизнью и смертью — по лезвию бритвы, если пользоваться выражением Эрфа Рома… Поэтому его полёт так прекрасен, — тихо закончил он.

— Давай помедитируем вместе, — сказала Эдна.

Мир кивнул, и они опустились в кресла.

2

Храм Астериона, или теперь храм Минотавра, находился на склоне Огненной горы. Мужчина и женщина сидели в резных креслах на отполированной площадке под мраморным портиком. Перед ними раскинулась великолепная панорама Посейдониса, расположившегося на берегу пронизанного солнцем изумрудно–бирюзового моря. Бесчисленные храмы и дома знати великолепной архитектуры, многочисленные прекрасные статуи богов и героев, дома простонародья, многоэтажные и тоже очень красивые, с водопроводом и канализацией — всё утопало в бесчисленных садах.

Казалось, в таком прекрасном месте может царить только счастье, но это было не так, что очень хорошо понимали оба сидевшие напротив друг друга.

— Тесей, — сказала женщина, — я всегда знала — твоя ненависть к талассократии не ненависть к моей стране. Но есть только один способ уничтожить талассократию — нужно уничтожить мою страну.

— Уничтожить Атлантиду?! — Тесей встал от изумления. — Но такое под силу только богам! И потом, Ариадна, — чуть придя в себя, добавил он, — разве ты сможешь предать родину?

— Люди — смертные боги, боги — бессмертные люди. Счастлив будет тот, кто поймёт это, с очень давних времён говорят посвящённые, — опустив печальные глаза, ответила Ариадна. — Способ уничтожить Атлантиду существует, и настоятельницы храма Астериона знают эту тайну.

Помолчав, она глухо продолжила:

— Далеко отсюда, на материке, есть тайный рудник. Много веков там добывают необычный металл — голубое серебро. Рабы, его добывающие, живут недолго, металл испускает невидимые лучи смерти, люди покрываются отвратительными язвами и умирают в мучениях. Но это даже удобно, их не нужно специально умерщвлять. В голубом серебре таится страшная сила, и она не в лучах смерти. Для того чтобы сила проявилась, нужны два слитка голубого серебра — большой и малый, определённого веса. Если малый слиток сильно ударить о большой, сила высвобождается. Рождается огненная смерть, способная уничтожить целый город. — Ариадна помолчала и после некоторых раздумий продолжила: — Очень давно наши предки пришли на эти благословенные острова из далёкой страны на севере. В той стране день длится полгода, столько же длится ночь. Мы не знаем, были ли предки богами, хотя теперь я вынуждена говорить именно это. Думаю, что они всё же были людьми, но знающими гораздо больше, чем мы. Они создали Атлантиду, они дали нам знание и мудрость, но знание велели хранить в тайне.

Ариадна помолчала.

— Под вулкан Санторина, на склоне которого мы сидим, заложен мощный заряд голубого серебра, — продолжила она. — Тайные манускрипты учат — если Астерион превратится в Минотавра, настанет время оживить вулкан. Предаст ли жрица Астериона, сделавшая это, родину? — спросила она, скорее, саму себя. — Наверное. Да, это страшное предательство. Но и моя Родина предала себя, предав великую древнюю мудрость, и предала меня, сделав людоедкой. Каждый год твои Афины вынуждены посылать в жертву Минотавру семь самых прекрасных юношей, девушек и детей. И не только они.

Ариадна опять надолго замолчала. Глаза стали ещё более печальными.

— Меч палача не успевает высыхать, — продолжила она. — Многие города платят Криту страшную дань людьми. Перед храмами Минотавра и здесь, и в Кноссе им отсекают головы, а кровь сливают в жертвенный колодец. Отсюда и поверье, что Минотавр в самом деле живёт в лабиринте, с которым сообщается колодец. Ты знаешь, я умею видеть будущее. Оно страшное. Юношей, девушек и детей уже поступает слишком много, жрецы–палачи в Посейдонисе и Кноссе не в силах умерщвлять их в таком количестве. И такие жертвы уже начали приносить в других городах. Кровь, то есть душу, мы отдаём богу. Но тела принадлежат самым верным его слугам, то есть нам, жрецам и жрицам. Когда–то нужно было символически съесть небольшой кусочек, но уже более ста лет пожирают все тела. Пожирают на страшных каннибальских пирах, с обильными возлияниями из благородных вин и с оргиями. Знаешь, откуда у знати появился обычай делать великолепные кубки для вина, усыпанные драгоценными камнями, из человеческих черепов? Мастера–палачи наловчились после жертвоприношения одним ударом жертвенного меча снимать верхушку черепа. А дальше ещё тёплый мозг пьют как простой напиток. Всем опытным жрецам и жрицам он уже кажется лакомством. Вынуждена пить и я, это первая привилегия главной жрицы.

— Мне удалось добиться права этим и ограничиться, — продолжила она. — Выпив свой глоток, я не принимаю участие в дальнейшей оргии. Но моя преемница уже будет настоящей вампиршей. Дальше обычай распространится по всему Средиземноморью. Он уже распространяется. Во время последней войны с фракийцами они переняли у нас обычай пить мозг из только что срубленного черепа. Правда, так поступают с убитыми в бою врагами, но скоро это тоже войдёт в их веру, и не только в их. Хочешь знать, что будет дальше? — печально спросила она.

— Нет! — мрачно ответил Тесей. — Достаточно! — На скулах заиграли желваки. — Я слышал об этих пирах, но не знал, верить или нет. Ведь жрецы всё отрицают. Но тебе я верю.

— Пока ещё отрицают, — печально сказала Ариадна, — но стыд скоро умрёт. Они начнут этим гордиться, а потом научат гордиться людоедством всех атлантов. Ведь атланты — потомки богов, а богам пристало есть мясо людей, как людям мясо животных.

Тесей и Ариадна замолчали. Доносился шум всё ещё прекрасного города и шум прибоя. Над островом висело бездонное, без единого облачка небо.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил Тесей и невольно вздрогнул.

— Флот Афин самый могучий после флота Атлантиды, и ты его хозяин, а не престарелый Эгей. Скоро большие праздники Астериона, вернее, Минотавра. Когда–то я лучше всех танцевала на них танец с быком, поэтому и стала верховной жрицей, — вспомнила Ариадна. — Минос и аристократия знают, что я не одобряю новых порядков, и давно хотят меня уничтожить. Уже несколько лет главные празднества в честь Минотавра по велению Миноса проходят в Кноссе, а не здесь, в Посейдонисе, и я вынуждена во главе небольшого флота приплывать на эти праздники. У меня ещё много верных людей и хорошая охрана, но рано или поздно я не вернусь. Но важно не это. Главное, в период праздников весь огромный флот Крита находится в гаванях Кносса. — Ариадна опять помолчала. — Когда я с помощью голубого серебра взорву вулкан, Посейдонис погибнет, а в море поднимется огромная волна. Она не опасна для судов в открытом море, но причинит огромные разрушения прибрежным городам. Кроме того, она уничтожит все корабли в гаванях. Твой флот в канун празднеств должен быть в открытом море и идти по направлению к Кноссу. Когда Санторин взорвётся, ты поймёшь — пришло время атаковать. Я и мой флот тоже будем к этому времени у Кносса. Мои воины преданны лично мне, и они понимают, что Минос рано или поздно меня убьёт. Они помогут твоим воинам. К тому же вряд ли полуразрушенный Кносс сможет оказать серьёзное сопротивление. — Ариадна долго смотрела на Тесея.

— Я знаю, ты любишь меня, Тесей, — наконец сказала она и тихо добавила: — Я тоже люблю тебя. Но я не смогу уплыть с тобой в Афины. Мы с моими людьми высадимся на один из небольших островков, и я там построю новый храм Астериона. Авторитет Ариадны велик. Кроме того, я дам тебе и своим воинам список людей, которых следует спасти в Кноссе. Из Посейдониса со мной также поплывут лучшие мудрецы и философы Атлантиды. Я буду помогать тебе. Вместе мы сможем возродить великую душу Атлантиды в Афинах. Афины станут великим городом, и благодаря Афинам и Аттике душа Атлантиды однажды изменит наш мир, сделав его счастливым.

Ариадна опустила глаза.

— Ты же, захватив несметные сокровища Кносса и других городов Атлантиды, станешь великим царём, — не поднимая глаз, продолжила она. — Ты раз и навсегда покончишь с талассократией, и больше никогда власть над морем одного народа не будет угрожать всему миру. — Ариадна печально посмотрела на Тесея. — Я очень хочу быть с тобой, — тихо продолжила она, — но великая жрица Ариадна, ставшая женой смертного, пусть и царя, потеряет влияние. А мне нельзя его терять, или Минотавр, пусть и через века, вернётся, и тогда никто не сможет его остановить.

Тесей помрачнел и долго молчал.

— У нас и в самом деле нет другого выхода? — хрипло спросил он.

— Клянусь Астерионом, — ответила Ариадна. В её глазах пылало так знакомое Тесею чувство вины,.

Мир и Эдна пришли в себя и долго сидели молча.

— Первый раз это видение всплывает передо мной настолько чётко и полно, — сказал Мир, — но его фрагменты я видел и раньше. Я помню, что было дальше. Атаку моего флота на беззащитный Посейдонис. Минос перед праздниками вдруг приказал арестовать тебя, а его флот, в основном, уже был в гаванях Кносса. То, как твой флот поддержал мою атаку, начав мятеж против Миноса с твоим именем на устах. Твой тайный подземный храм с устройствами из голубого серебра. Их было несколько, и все, кроме одного, заложенного в определённом месте, ты приказала погрузить на твои корабли.

Помню, как в море, с безопасного расстояния, мы наблюдали атомный взрыв над Санторином. Как проснулся древний вулкан. Как мой флот ворвался в Кносс. Мой поединок с Миносом — его я всё же предпочёл убить в честном бою. Наш кровавый рейд по другим прибрежным городам Крита, как и Кносс, полуразрушенным цунами. Как, в конце концов, женился на твоей сестре — Федре, поскольку она напоминала мне тебя.

Мир замолчал, находясь во власти воспоминаний. Молчала и Эдна.

— Помню, как благодаря огромным богатствам, захваченным в Атлантиде, твоим знаниям и знаниям спасённых мудрецов расцвели Афины. Как город из деревянного стал белокаменным. Как мне удалось объединить жителей Аттики в единый народ и сделать Афины великим городом. Как ты объединила культ Афины и культ Великой Тройственной Богини, и в великом городе много веков царило не мужское, а женское божество. Как ты создавала тайный культ орфиков и неметоров, для того чтобы Минотавр никогда не смог победить. Тебе удалось это, Эдна, — неожиданно закончил он.

— Что ты хочешь этим сказать? — Эдна вздрогнула.

— Не знаю, — ответил Мир, — твоя роль в истории Земли слишком велика!

— Тебе и в самом деле пора отдохнуть! — Она, напрягшись, привстала.

— От тебя?! — сверкнув глазами, спросил Мир.

Эдна опустила голову. В глазах опять вина.

— Не думаю, — тихо, но очень твёрдо сказала Эдна. — Не думаю! — повторила она и, подняв голову, вдруг почти выкрикнула: — Так не должно быть, Мир!

Мир опустил голову и, ни слова не говоря, вышел из каюты.

3

На Совет звездолёта пригласили Ириду. Эра передала, что занята важной работой, но постарается попасть на Совет до конца заседания. Заседание открыла Эдна, сразу заявив: вопрос один — должны ли они немедленно уничтожить «Скрывающихся». Доложила об информации, полученной как с помощью виртуальных роботов, так и через медитации, и продемонстрировала характерные мнемограммы.

— Итак, — закончила Эдна, — если решим сохранить социуму «Скрывающихся» жизнь, это означает физическое уничтожение социума Хранителей, нравственное уничтожение социума подземелья, физическое уничтожение его элиты. Также, — она перевела дух, — в опасности оказываются Земля и система Великого Кольца. «Скрывающиеся» представляют намного большую опасность, чем корны, — они овладевают нуль–пространством.

Эдна замолчала.

— Всё правильно, уважаемая Корн, — сказала Ирида, — но главная проблема не Аристон, а наличие у «Скрывающихся» УБТ. Именно УБТ делают беззащитными перед ними нас и Новый Троан. Если бы не они, я предпочла бы отложить принятие настолько страшного решения. И дело не только в этической составляющей. Изучение настолько уникального псевдосоциума сможет много дать науке, и эти знания особо важны перед вторжением корнов. Для борьбы с ними и для решения их судьбы, если победа останется за нами. Мне непонятно, что делать с цивилизацией Коры. Большая часть их народа, вернее, народов, превращена в биороботов, а ничтожно меньшая стала законченными, уверовавшими в свою избранность мерзавцами. Что делать с одними и другими? Уничтожить всех поголовно? Душа каждого из нас восстаёт против такого решения. Найти способ вылечить эту страшную цивилизацию? Все мы этого хотели бы. Но найти этот способ непросто. И кто знает, будет ли у нас достаточно времени для такого поиска? А работа со «Скрывающимися» может сделать нас более подготовленными.

Слова Ириды были неожиданными. Мидори не обосновывала своего особого мнения, а члены Совета в нынешнем состоянии цейтнота думали о насущных, а не перспективных задачах. Мидори благодарно кивнула Ириде, изложившей её точку зрения. Она решилась на разговор с ней. Мидори сочла, что иридиан проблема касается больше, чем землян, и получила в лице Ириды союзницу. Второй её союзницей была Эра. Она не пришла на заседание Совета, поскольку работала над сильным аргументом, способным помочь Мидори настоять на своём мнении. И именно Мидори попросила Мира Грома добиться вынесения вопроса на Совет.

— Всё, что вы сказали очень убедительно, уважаемая Ирида, — взял слово Даг Лорин, — но, во–первых, мы не знаем, где склад УБТ, и один ли он, а во–вторых, риск слишком велик. С их стороны возможна атака на «Аристон», по сути, в любую минуту. Главное — «Аристон» сможет отбить атаку, применяя УБТ, у вас даже теоретически нет такой возможности. Как быть, если Луона решит атаковать Хранителей и «Аристон» одновременно? Вы, Хранители, в любом случае погибнете все. Хватит нескольких сотен человек, вооружённых УБТ, чтобы убить всех вас, всех сто двадцать тысяч человек. А Луона легко отдаст такой приказ.

Вспыхнувшая в глазах многих надежда, вызванная словами Ириды, начала таять.

Слово попросила Мидори.

— Хочу передать просьбу Эры. Она просила не принимать решения до её выступления.

— Когда она присоединится к нам? — спросила Эдна.

— Через несколько минут.

Четыре минуты члены Совета провели в томительном ожидании.

Возбуждённая и раскрасневшаяся, Эра буквально влетела в боевую рубку.

— Извините, что заставила ждать, — торопливо сказала она, — но у меня есть новая информация. Только что моя группа закончила изготовление экспериментальной модели среднего детектора УБТ. Он обнаружит бомбу на расстоянии нескольких километров. Если мы оснастим ими несколько стрелоидов и они просканируют поверхность в районе Нового Троана, то найдут УБТ даже глубоко под Землёй.

— Сколько времени потребуется на изготовление детекторов и оснащение стрелоидов? — спросила Эдна.

— Дня три–четыре, — ответила Эра.

— Боюсь, в сложившихся обстоятельствах слишком много, — мрачно сказала Эдна.

— Эра, — взял слово Мир, — твой экспериментальный детектор сможет работать прямо с борта «Аристона»?

— Да, сможет, — сразу поняла Эра. — Мы установим его за сутки. Даже максимум за сутки, постараемся справиться быстрее.

— Я прошу отложить окончательное решение на сутки и дать мне полномочия для его принятия лично, — сказал командир звездолёта.

Наступила напряжённая тишина.

— Я возражаю, — сказала Эдна. — Даже если мы найдём склад УБТ неподалёку и сумеем его уничтожить, где гарантия, что у Луоны нет ещё одного склада, где–нибудь подальше отсюда. Вопрос поставили на голосование. Эдна и Мир получили равное количество голосов.

4

— Кораблю взлёт! — отдала команду Эдна.

Теперь вся полнота власти переходила в руки Мира Грома. Громада «Аристона» медленно поднялась над планетой и поплыла в сторону поселений «Скрывающихся». Разработанный Эрой детектор тщательно обследовал поверхность.

Звездолёт прошёл над поселениями «Скрывающихся», его тень легла на них почти физически ощутимой тенью смерти и медленно проплыла по улицам.

Вблизи поселений и под ними УБТ не обнаружили. Звездолёт наматывал круги, удаляясь от поселений всё разворачивающимся геликоидом. Круги становились всё шире. Только в трёхстах километрах от поселений, на большом отдалении от океана, прозвучал мелодичный зуммер, сигнализирующий, что цель поисков достигнута. Ультразвуковой локатор показал — источник излучения находится на глубине ста пятидесяти метров. Для землян и Ириды было неожиданным, что подземелья тянутся так далеко. Очевидно, сторонникам Луоны удалось найти галерею, неизвестную даже в период расцвета цивилизации.

Гигантский корабль повис над обнаруженным складом чудовищного оружия.

Склад был огромен. Эра сообщила — в складе находятся много тысяч УБТ. Хорошо, если бы здесь находились все УБТ «Скрывающихся».

Мир Гром несколько мгновений размышлял.

— Кристалло–квантовая система вооружения! — скомандовал он.

— Есть кристалло–квантовая система вооружения! — ответил металлический голос компьютера.

— Боевой снаряд!

— Есть боевой снаряд!

— Погружение в грунт на сто пятьдесят метров!

— Есть погружение в грунт на сто пятьдесят метров!

Мир помолчал, давая время светофильтрам лечь на экраны и иллюминаторы, затем скомандовал:

— Огонь!

Выброшенный мощным электромагнитным полем кристалло–квантовый снаряд отделился от корабля и вошёл в грунт. От мощного взрыва корабль содрогнулся. Внизу ревело ослепительное бело–голубое пламя. Кристалло–квантовый снаряд не испускал проникающей радиации и не влёк за собой радиоактивного заражения местности, но световое излучение и ударная волна были чудовищными.

Исследования показали — УБТ не детонируют от мощного энергетического воздействия, а просто превратятся в раскалённую плазму. Это и произошло.

Члены Совета звездолёта находились в боевой рубке. Мир посмотрел на всех и спросил:

— Нужно ли теперь наносить боевой удар по поселениям «Скрывающихся»?

— Думаю, что нужно, — сразу ответила Эдна, — мы не можем так рисковать.

Мидори и Ирида высказались против. Их поддержали Дейра и Амор Морэ.

— Ставлю вопрос на голосование, — решил Мир.

Совет с перевесом в два голоса проголосовал за боевой удар.

Звездолёт лёг на курс к поселениям.

— Кристалло–квантовая система вооружения! Боевые снаряды! Приготовиться!

— Есть кристалло–квантовая система вооружения, боевые снаряды! Приготовиться! — равнодушно ответил компьютер.

— Первому, второму, третьему стрелоидам огневой поддержки, взлёт!

— Есть взлёт! — ответили по очереди три теперь уже человеческих голоса пилотов.

Стрелоиды вылетели из недр корабля и пошли вокруг поселений. Глядя на хищные треугольные силуэты, Мир подумал, что они напоминают грифов или стервятников. «Грифы, гриф, — мелькнула мысль. — Гриф Рифт, командир звездолёта «Тёмное Пламя» у Эрфа Рома, или кондор», — вспомнил он.

Чудовищная серия взрывов, в пламени которых гибнут тысячи людей, удивительно чётко встала перед мысленным взором. Затем на тело многострадальной планеты обрушится ещё и штурмовой огонь стрелоидов, охватывавший все подозрительные места. — Первый, второй, третий стрелоиды огневой поддержки, вернуться в звездолёт! — приказал Мир.

— Есть вернуться в звездолёт! — вновь раздались голоса трёх пилотов.

— Я налагаю вето на решение Совета! — сообщил он.

Лица всех членов Совета просветлели.

5

Радиосообщение о том, что Луона просит свидания по ТВФ, не удивило Эдну. Она ждала его. Когда экран вспыхнул, две внешне неотличимые женщины долго рассматривали друг друга и только потом высказали традиционные приветствия.

— Уважаемая Корн, — сказала Луона, — прежде всего, хочу поблагодарить вас за то, что вы сохранили жизнь мне и моему народу.

— И напрасно, уважаемая Луона, — сухо произнесла Эдна, назвав её по иридианской традиции первым именем, — я до последнего требовала вашего уничтожения. Решение принял лично под свою ответственность Мир Гром.

— Мир Гром принял такое решение вопреки вам?! — Луона потрясённо встала.

— Да, — грустно опустила глаза Эдна.

Луона долго смотрела на неё, похоже, с сочувствием.

— Простите, Корн, — сказала она. — Я понимаю вас, такого я никогда не пожелала бы даже самому заклятому врагу. — Я верю вам, Янтр, — печально сказала Эдна.

Помолчав, Луона продолжила:

— Сейчас я проиграла и хорошо понимаю это. Но я не играю в безнадёжные игры.

— Понимаю, — кивнула Эдна. — Вы начинаете новую игру?

— Именно, — подтвердила Луона. — На стороне победителей. Мне есть что предложить. Здесь, — она подняла небольшой кристалл, — записан и обобщён опыт нашей работы с Аристоном. Здесь, — она подняла другой кристалл, — опыт наших исследований места космического сражения. Мы нашли уже три относительно целых остова звездолётов пришельцев. И это не всё, чем я могу заинтересовать.

Эдна задумалась.

— Полагаете, что у вас есть потенциальный могущественный союзник — корны, и надеетесь, что война Земли и Коры может вернуть вожделенный шанс? — спросила она.

— Да, — честно ответила Луона. — Не вижу смысла скрывать, вы всё равно не поверите. Но, согласитесь, у вас есть все возможности помешать мне.

— И всё же шанс у вас остаётся, — задумчиво сказала Эдна.

— Его оставил мне Мир Гром, а не вы! — с вызовом сказала Луона, но тут же опустила глаза. — Простите! — смущённо добавила она. — Я не хотела причинить вам боль. Правда. Вы бы на моём месте тоже использовали малейшую возможность.

— Это так, — согласилась Эдна. Потом вдруг, взглянув Луоне прямо в глаза, спросила: — Джейн Стар у вас?

Луона не смогла скрыть удивления.

— Да, — кратко ответила она.

— Она предала нас? — совершенно без эмоций спросила Эдна.

Удивления во взгляде Луоны стало ещё больше.

— Да, — подтвердила она.

— Предала ещё до захвата заложников, и именно она помогла вам защитить высшее руководство «Скрывающихся» от нанитов? — уточнила Эдна.

— Да, — кивнула Луона.

— Кто за ней стоит?

Луона размышляла.

— Хорошо, — наконец сказала она, — я отвечу на ваш вопрос, пусть это будет залогом союза. Её организация называется «Последние Воины Эонов». Суть их доктрины в том, что развитие нашей Вселенной контролируется извне. Контролируется её творцами, которых они называют Зоны.

Луона опять помолчала.

— Вы, наверное, заметили, что эволюция Земли отличается от эволюции цивилизаций Великого Кольца. «Воины» считают, что в этом заключена великая опасность. Настолько великая, что Землю необходимо уничтожить. «Воины» давно знали о вторжении со стороны корнов и ждали его; об этом им, дескать, сообщили Зоны. Сообщили им Зоны и о том, что ни в коем случае нельзя допустить контакта цивилизации Земли и остатков цивилизации Ириды, поскольку на Ириде земляне познакомятся с запретным открытием, способным вывести ситуацию из–под контроля. Но только здесь, на Ириде, Джейн поняла, что речь шла о возможности вхождения в Аристон без технических приспособлений. Это и подвигло её к решению выйти на контакт с нами.

— Атаку Земли вы планировали разработать с её помощью?

— Да.

— И, конечно, вы не отдадите нам Джейн?

— Нет. Она доверилась мне, я её не предам.

— Эволюция Земли, с точки зрения «Воинов», пошла не так, как предполагалось, неслучайно?

Луона резко взглянула в глаза Эдны.

— ПНОИ всё же удалось выйти на «Последних Воинов»?!

— Нет.

Луона неожиданно добродушно улыбнулась.

— Они считают, что среди Эонов нет единства. Есть очень могущественный тайный синклит Эонов, который считает, что эволюция нашей Вселенной должна идти иначе. Именно этот синклит и вмешался в эволюцию Земли.

— Когда?

— А вы не догадываетесь?

— И кто же, по их мнению, приходил на Землю в образе Иисуса Христа: Господь или Сатана?

Луона вновь улыбнулась.

— Сатана.

— Но он хочет людям добра?

— Это он так говорил. На самом деле он хочет, сделав людей богоравными, вернее, вернув им заблокированные способности Прямого Луча, с их помощью захватить власть в мире Эонов.

— Кроме Эонов Господа и Эонов Сатаны есть ещё и Серые Эоны, не принявшие ни той, ни другой стороны?

— Были. Теперь они, с точки зрения «Воинов», тоже стали слугами Сатаны.

— Вы поверили в Эонов?!

— Не знаю. Во всяком случае, я не стала их адептом.

— На «Аристоне» ещё есть агенты «Воинов».

Луона долго испытывающе смотрела на Эдну.

— Есть.

— Много?

— Извините, Корн, но на этот вопрос я не буду отвечать.

— Что ж, спасибо вам, Луона! Окончательное решение примет Мидори, — закончила Эдна, — со своей стороны не возражаю против предложенного вами сотрудничества. — И перевела разговор на другую тему: — Власть среди «Скрывающихся» уже перешла в ваши руки?

— Да.

— Что вы сделали с Тэром?

— Он, чуть не погубивший наш народ, казнён. — Изображение сдвинулось, Эдна увидела уже знакомую полочку из полудрагоценного минерала с препарированной головой Ора Тэра.

Глядя на не скрывающую отвращения Эдну, Луона добавила:

— Вы зря так неодобрительно относитесь к этому обычаю. Такова особенность нашей культуры. Мы препарируем и храним головы наиболее близких людей и головы врагов, если удаётся. Вот, например, головы моих родителей.

Изображение вновь сдвинулось, появилась полочка с головами пожилых иридиан, женской и мужской.

— Такая особенность культуры говорит о социальном нездоровье.

— Может быть, — кивнула Луона, — но традиции быстро не изменишь.

— Теперь придётся менять! Думаете, это возможно? — не удержалась Эдна.

— Не знаю. Ни у меня, ни у нас нет выхода. И пока это единственный шанс выжить, мы будем стараться.

6

Мидори, попросившая встречи у Мира Грома, вошла в каюту. После обычных приветствий она села напротив командира и внимательно взглянула ему в глаза.

— Я пришла сказать, Мир, — неожиданно она назвала его первым именем, — что вы правильно поступили. Более того, ваше решение было предопределено. Как когда–то говорили, предопределено свыше.

— Кем или чем? — ничуть не удивившись, задумчиво спросил Мир.

— Кармой.

— Карма — главное проклятие нашего мироздания, — грустно сказал Мир.

— Да! — чуть повысив голос, согласилась Мидори. — Но если она не убивает, то делает сильнее.

В глазах командира появился интерес.

— Вы с Эдной, приняв такое решение, стали другими. Думаю, что вы стали лучше.

— С Эдной? — с некоторым удивлением спросил командир.

— С Эдной.

Мир долго молчал.

— Пожалуй, соглашусь, — сказал он. — Но что это означает?

— У вас впереди, как и во многих прошлых жизнях, долгая дорога друг к другу Это не значит, что вы сможете её пройти в этой жизни, но рано или поздно вы друг друга вернёте. Пойми, Мир, — перейдя на «ты», добавила Мидори, — вы другие, и вам предстоит долгое познание и себя, и друг друга. Но, наверное, так нужно. Земле предстоит пережить чудовищные испытания в истории, и, наверное, вы нужны ей такими.

— Немного утешает, — тихо сказал Мир.

— Дальше будет легче.

Оба замолчали.

— Есть ещё одна тонкость, Мир, — продолжила Мидори, — если бы ты уничтожил «Скрывающихся», вероятность выжить у Земли намного бы уменьшилась. — И отвечая на удивлённый взгляд, продолжила: — Вин Карт очень усилил позиции в общественном мнении после ухода «Аристона». Если бы вы вернулись «со славой» убийц целого народа, очень многие земляне не поняли бы вас. Века благополучной жизни расслабили людей, и им труднее, чем раньше, осознать, что иногда возникает беспощадная необходимость. Поэтому так важно было на Ириде не сделать ничего лишнего.

— Почему ты не говорила об этом раньше? — удивлённо спросил Мир.

— Можно, я не буду отвечать? — попросила Мидори.

— Можно, — согласился Мир.

— Наверное, было бы лучше, — тихо сказала Мидори, — если бы Эра вернулась на Землю, но она нужна на Ириде. Думаю, вы расстаётесь навсегда. Рядом с тобой встанет Сандра. И, похоже, так будет лучше. Хотя… Кто знает?

— Что знает? — пристально глядя, спросил Мир.

Мидори ответила таким же долгим пристальным взглядом.

— У всех мальчиков, — тихо сказала она, — есть общая черта, они однажды, вдруг, становятся мужчинами. Именно однажды и именно вдруг. Но у некоторых это затягивается на многие тысячи лет.

— Мне всегда нравилось старое стихотворение, — так же тихо сказал Мир:

Когда повзрослеешь, становится страшно: Сегодняшний день, он уже не вчерашний.

Хоть небо опять за окном голубое,

Но куклы уже говорят не с тобою.

Солдатики вдруг из коробки не встали,

Солдатики вдруг оловянными стали.

Вчера ты скакал в незнакомые страны,

И вдруг оказалось, что конь деревянный.

Всё стало вчерашним, всё стало иначе,

Ты взрослый и, значит, уже не заплачешь.

Сегодняшний день, он уже не вчерашний,

Когда повзрослеешь, становится страшно'.

* Стихи В. Корастылёва

— Повзрослеть — значит усыпить безвозвратно Кундалини, — сказала Мидори. — Но у тебя по–другому, Мир, — добавила она. — Когда взрослеют так долго, всё наоборот. Кундалини проснулась по–настоящему.

Мидори встала, кивнула на прощание и вышла из каюты.

7

Оба звездолёта, «Аристон» и «Мерцающий», ложились на курс к Земле. На Ириде слишком опасно было оставлять боевой звездолёт. Экипаж «Мерцающего» улетал с землянами из тех же соображений.

Позади осталось прощание с Иридой, вернее, с Иридами, планетой и её фактической правительницей, с иридианами, с Мидори и её командой. На Ириде остался и Даг Лорин, считавший, что он ещё не приступил к изучению Закона предварительного преодоления обстоятельств и феноменальных существ в пещерах.

Эдна уже не ждала новостей и готовилась к погружению в гипнотический сон, когда на запястье внезапно ожил браслет коммуникатора — звонила Сандра.

Сандра, не скрывая волнения, вошла в каюту в свойственной импульсивной манере, не стала садиться, а несколько раз прошлась по ней. Было видно — она изо всех сил пытается сообразить, с чего начать. Наконец, махнув рукой, заговорила сбивчиво:

— Мы провели тщательную генетическую экспертизу тел корнов и орнов. Мы не обнаружили ничего необычного. — Сандра опустила голову, обдумывая следующие слова.

— Эдна, — продолжила она, — мы не сделали генетическую экспертизу руки, которую нашли Эра и Мидори. В этом не было необходимости. Сейчас же я почему–то решила её сделать.

— Ну, что же, — помогая ей, заговорила Эдна, — что удивительного в геноме руки?

— Только одно, Эдна, — выделяя каждое слово, ответила Сандра, — он полностью совпадает с геномом землян. — Сандра опять замолчала, увидев, как Эдна потрясена. — Мы и корны, вернее, их высшая элита, — дети одной матери, и спустя многие тысячелетия, скоро встретимся вновь, — тихо закончила она.

«Аристон» и «Мерцающий» ложились на курс к Земле, на боевой курс. Впервые за многие века.

Послесловие

Непонятая сторона творчества И. А. Ефремова

Много лет являясь поклонником творчества Ивана Антоновича Ефремова, или Эрфа Рома, как он сам себя называл, все эти годы изучая его творчество не «для диссертации», а для души, я однажды понял, что с ним далеко не всё так просто, как принято считать. Ивана Антоновича называют «отцом советской научно–фантастической утопии», «наивным утопистом», «последним коммунистом» и т. д. Но я давно убеждён — это не так.

О будущем у него два больших произведения, романы «Туманность Андромеды» и «Час Быка». И если «Туманность Андромеды» — это, безусловно, произведение о светлом будущем — утопия, то с «Часом Быка» ситуация противоположная. Он — классическая антиутопия, роман–предупреждение. Роман научно обосновывает возможность возникновения фашизма, обладающего колоссальнейшей научно–технической мощью и «перешедшего порог Синед Роба» — способного совершать межзвёздные космические полёты.

Видимо, под Робом Ефремов понимал известного учёного, члена Римского клуба, лауреата Нобелевской премии в области физики, Денниса Габора. Тот утверждал, что «звёздные войны» невозможны, поскольку высокотехнологические цивилизации, не достигшие разумной и справедливой социальной организации, обречены на ядерные самоубийства, так как не способны обрести внутренней стабилизации. В небольшой повести Ефремова «Сердце змеи» эта мысль выражена так: «Высшая форма общества, которая смогла победить космос, строить звездолёты, проникнуть в бездонные глубины пространства, смогла всё это дать только после всепланетной стабилизации условий жизни человечества и, уж конечно, без катастрофических войн капитализма…» Положение о том, что высший разум обязательно гуманен, тогда определило лицо советской фантастики, горячо поддержанное руководством СССР. «Сердце змеи» и «Туманность Андромеды» становятся «нашим ответом звёздным войнам» и бурно пропагандируются. Но в «Часе Быка» Ефремов вдруг говорит — закон должен иметь исключения, и показывает такое исключение, планету Торманс — Мучение, которая обрела внутреннюю стабильность не путём достижения разумной и справедливой социальной организации, а путём фашизма.

С первого взгляда в «Часе Быка» нет противоречия с главным тезисом. Высокотехнологический фашизм, возникший на Тормансе, способен выйти в межзвёздный космос лишь технически, но он деградировал экономически, такие полёты ещё больше его обескровят, и они запрещены законом. Кроме того, он — замкнутая система, не стремящаяся в космос. Но анализ романа показывает, что на самом деле это не так. Потенциал такого фашизма огромен. В межзвёздный космос же он выйдет в силу интересного закона — Закона Стрелы Аримана, суть которого — любая категория, пройдя высший пик развития, превращается в свою противоположность. Стремление тормансианского фашизма к замкнутости однажды должно перейти в стремление к экспансии. Уродливая цивилизация Торманса возникла в результате выхода в межзвёздный космос агрессивного и фанатичного социума с Земли, который мог творить в космосе, что угодно. Вот фрагмент романа «Час Быка»:

" — Надо ли сначала приближаться к спутнику, — спросил Гриф Рифт, — теперь, когда сообщение цефеян подтверждает его необитаемость?

— И всё же надо. Мы с нашим опытом можем увидеть то, что могли не понять и, следовательно, не заметить цефеяне. Может быть, на спутнике остались сооружения прежней цивилизации Торманса, лишь впоследствии пришедшей в упадок. На планете могла существовать ещё более древняя цивилизация, вымершая или истреблённая современными обитателями Торманса, если они пришельцы…

Гриф Рифт кивнул, безмолвно соглашаясь».

Более того, как бы невероятно это не звучало, в «Часе Быка» есть намёк, что землянам перед событиями, описанными в романе, пришлось пережить большую и чудовищную галактическую войну, победа в которой досталась очень высокой ценой.

Роман «Час Быка» пронизан огромным количеством буквально анекдотических противоречий. Но при этом они поданы так аккуратно и неброско, что их не заметила советская цензура, и по сей день не замечают многие исследователи. И этот «Код Эрфа Рома» не только не уступает, но и по многим показателям превосходит недавно так прогремевший «Код да Винчи».

Пожалуй, главный вопрос произведений Ефремова — вопрос времени. Невозможно точно восстановить их хронологию. В предисловии к «Туманности Андромеды» Ефремов объяснил это тем, что человечество развивается всё более быстрыми темпами: «Ещё в процессе писания я изменял время действия в сторону его приближения к нашей эпохе. Сначала мне казалось, что гигантские преобразования планеты и жизни, описанные в романе, не могут быть осуществлены ранее чем через три тысячи лет. Я исходил в расчётах из общей истории человечества, но не учёл темпов ускорения технического прогресса.

При доработке романа я сократил намеченный срок на тысячелетие. Но запуск искусственных спутников Земли подсказывает мне, что события романа могли бы совершиться ещё раньше. Поэтому все определённые даты в «Туманности Андромеды» изменены на такие, в которые сам читатель вложит своё понимание и предчувствие времени».

Именно с этой первой временной рамки мы сразу выходим на противоречие в следующем романе дилогии «Час Быка». Он, в отличие от «Туманности Андромеды», вроде бы позволяет установить точную дату действия — 4040 год. Её даёт календарь Калачакры, на который

Ефремов, опять же вроде бы, опирается в «Часе Быка». Действие «Туманности Андромеды» происходит ориентировочно в 3950–3957 годах, роман издан в 1957 году. Таким образом, от времени «Туманности Андромеды» до времени «Часа Быка» прошло порядка девяноста лет максимум. Из пролога, правда, прямо вытекает цифра в сто семьдесят лет, но, в принципе, сути она не меняет. Правда, есть ещё недавно частично опубликованные «премудрые тетради» — черновики романа «Час Быка», исходя из которых, можно сказать, что события романа отстоят от событий в «Туманности Андромеды» на триста сорок лет. Но к этому, наверное, нужно относиться именно как к черновику, поскольку «премудрые тетради» приближают действие «Туманности Андромеды» с 3950 на 3700 год, что запутывает всё ещё больше.

Указанная цитата о том, что автор допускает изменение хронологии в своём мире будущего, позволяет предположить, что хронология в «Часе Быка» изменена с учётом этого положения. Но это не так. Из логики предисловия к «Туманности Андромеды» следует — хронология «Часа Быка» может быть только приближена к нашему времени, «литературные ляпы» же, напротив, говорят о том, что она отдалена от нас ещё на тысячу лет.

Главным событием «Туманности Андромеды» является открытие великим гением Земли, а заодно и Галактики Реном Бозом нуль–пространственного перехода, позволяющего мгновенно попасть в любую точку не только Галактики, но и всей Вселенной. Действие «Туманности…» происходит в Эру Великого Кольца — объединения разумных цивилизаций Галактики в союз посредством теле–и радиосвязи. Но расстояния между ними составляют, в лучшем случае, сотни и тысячи световых лет. Сигналы идут чудовищно долго. Люди видят на телеэкранах изображения давно умерших братьев по разуму. Такое положение сохраняется в Галактике многие тысячи, а возможно, и миллионы лет. С открытием же Рена Боза наступает Эра Встретившихся Рук, позволяющая представителям разумных цивилизаций, наконец, встретиться непосредственно.

В «Часе Быка» на основе открытия Рена Боза земляне научились создавать Звездолёты Прямого Луча (ЗПЛ) для передвижения в нуль–пространстве. Но открытие состоялось совсем недавно, земляне успели построить только два ЗПЛ, «Нооген» и «Тёмное Пламя». «Нооген» ещё плохо приспособлен к полётам и поэтому вскоре погибает.

Но, как сказано, в «Часе Быка» другая центральная проблема — проблема высокотехнологического фашизма. Торманс населён потомками землян, он аллегория, на самом деле это Земля, один из вариантов её развития. Заселение Торманса произошло по следующей причине. После победы Второй Великой Революции, произошедшей в 2035–2040 годах, часть сторонников идей, по–видимому, Мао Цзедуна (он называет его в романе «великим гением Цоамом», и есть ещё ряд намёков на то, что тормансиане — потомки китайцев) строит три огромных звездолёта с экипажем в несколько тысяч человек и улетает с Земли. Они летят к «скоплению тёмных звёзд, недавно открытых недалеко от Солнца». «Скопление тёмных звёзд» оказывается «ундуляцией Тамаса» — возникшим по естественным причинам входом в нуль–пространство, и, провалившись туда, звездолёты выныривают на расстоянии тысячу световых лет от Земли. На счастье неподалёку оказывается звезда с планетой земного типа, она и становится их новой родиной. Две тысячи лет официально и три тысячи лет, исходя из «ляпов», планета живёт отдельно от Земли. В конце концов, на планете восторжествовал всепланетный фашистский режим, взявший за основу номенклатурное устройство общества. На этом устройстве нужно остановиться подробнее.

Суть номенклатурного общества, характерного для СССР, Китая, Мировой Системы Социализма в целом, изложил югославский учёный Милован Джилас в книге «Новый класс». В 1981 году его детально проработал русский учёный Михаил Восленский в книге «Номенклатура — господствующий класс Советского Союза», опубликованной в ФРГ. Они доказали: такая система также является эксплуататорской, но власть олигархии базируется не на деньгах — монополии на материальные ресурсы, как на Западе. Напомню, классики марксизма утверждали: основой контроля над материальными ресурсами — собственностью, как это у них названо, являются деньги — «финансовый капитал». В условиях «реального социализма» основой контроля стала иерархическая система. Контроль дала высокая должность в государственном аппарате — номенклатурная должность, возможность занять которую никак не зависит от воли народа, что декларировалось, а осуществляется совсем по другим законам. Ефремов в «Часе Быка» существенно развил эти положения.

Он отрицал современное определение фашизма, которое кратко можно обозначить как «крайнюю, реакционную форму тоталитаризма», полагая, что фашизм — искусственное отгораживание народа от научного знания. Власть олигархии базируется не на монополии на материальные ресурсы, как при капитализме, а на монополии на ресурсы духовные. Выглядит это так. Устанавливается единая идеология, объявленная единственно верной, в СССР это называлось «единственно научной». Вера в неё вменяется в обязанность. Другие идеологии запрещаются, литература о них изымается из библиотек и частных собраний, за чтение, хранение и нелегальное издание такой литературы жестоко наказывают. В конечном итоге из сознания народа вытравливается сама память о том, что могут быть другие идеологии. Образование простых людей сводится до минимума, их обучают только простым вещам, искусственно делая невежественными, придатком к машинам и механизмам. И на них оказывается гипнотическое воздействие через специальные психотронные устройства. Учёные под контролем олигархии, но, несмотря на то, что Торманс глубоко опустошён, они получают достаточно ресурсов, чтобы обеспечивать научно–технический прогресс. Олигархия кровно заинтересована в нём — он позволяет закабалять народ всё вернее. То есть элита продолжает накапливать знание и двигать науку вперёд. Научно–техническая стагнация на Тормансе кажущаяся, новые научные открытия просто не внедряются, поскольку требуют повышения квалификации народа, а это опасно. Но в принципе проблема разрешима путём дальнейшего развития кибернетических устройств. То, что на Тормансе компьютеры есть, Ефремов подчёркивает.

Тормансианская система — система, во многом характерная для Древнего Египта, Ефремов детально рассмотрел её в своих исторических произведениях. С одной стороны, глубочайшая нищета и невежество народа, с другой — колоссальнейшее накопление знания кастой жрецов. Ефремов подчеркнул — подобная система может возникнуть на любой социальной почве: рабовладельческой, феодальной, капиталистической, некой новой, у него даже есть интересное выражение — «первобытный фашизм». Главное, в её условиях невозможна социальная революция, систему можно разрушить только через вмешательство извне. В данном случае с другой планеты. В общем и целом такая система, если в ней применены психотроны или другие безвредные для физического здоровья наркотики, по–видимому, была характерна для библейского Сада Эдема. Это общество, в котором большинство людей лишено свободы воли, власть же ничтожного меньшинства в результате становится безграничной, аналогичной власти богов.

Через две или три тысячи лет земляне узнают, что произошло с их потомками. И «Тёмное Пламя» прилетает к ним с целью изучить ситуацию и оказать помощь.

Здесь и начинаются «горы ляпов».

Отмечено, что земляне изобрели Звездолёты Прямого Луча приблизительно за девяносто лет до событий, описанных в «Часе Быка», и на момент действия романа их было два. Однако в этом же романе сообщается, что Земля установила, причём именно так — ЗЕМЛЯ УСТАНОВИЛА, и, по всему, уже довольно давно, связь с планетой звезды эпсилон Тукана посредством ЗПЛ, и они осуществляют регулярные пассажирские рейсы. Краснокожие жители Тукана очень красивы, и земляне, впервые встретившись с братьями не только по разуму, но и по телу, бурно развивают отношения. Между землянами и туканцами уже вспыхнула масса любовных романов, браки обречены на бесплодие, но мощные биологические институты обеих планет активно берутся за дело, и земляне и туканцы уверены — проблема будет разрешена. Эпсилон Тукана находится на расстоянии пятисот световых лет от Земли, а Звездолётов Прямого Луча у Земли всего два, и те не пассажирские и к тому же очень маленькие. «Тёмное Пламя», например, может взять на борт только тринадцать человек. То, что туканцы построили свои ЗПЛ, тоже исключено. С ЗПЛ ещё не успела толком разобраться даже Земля, а у всей Галактики их не было до великого изобретения Рена Боза.

Впрочем, дам цитату. Земляне показывают тормансианам фильмы о жизни Земли и вот: «Не могли не пленить их (тормансиан — прим. моё) воображения великолепные красные люди с эпсилона Тукана — с этой планетой Земля установила регулярное сообщение.

После того как ЗПЛ стали совершать рейсы на эпсилон Тукана и обратно — протяжённостью в сто восемьдесят парсеков за семнадцать дней, на Земле, особенно среди молодёжи, вспыхнула эпидемия влюблённости в красных людей.

Но оказалось, что браки между землянами и красными туканцами обречены на бесплодие: это принесло немало разочарований. Мощные биологические институты обеих планет сосредоточили свои усилия на преодолении неожиданного препятствия. Никто не сомневался, что трудная задача будет скоро разрешена и слияние двух человечеств, совершенно сходных, но разных по происхождению, станет полным, тем самым бесконечно увеличивая сроки существования человека Земли как вида».

Дальше больше. К моменту полёта «Тёмного Пламени» земляне, оказывается, успели заселить как минимум несколько планет, но, судя по всему, не несколько, а много.

В «Туманности Андромеды» они собираются заселять две планеты звезды Ахернар, и туда отправляются звездолёты с переселенцами. Обычные звездолёты, не ЗПЛ. До Ахернара сто тридцать световых лет. На момент действия «Часа Быка» звездолёты туда даже не успели долететь. Но земляне, оказывается, уже заселили Ахернар и даже успели там превратиться в новую расу с сиреневой кожей. «Люди, переселившиеся на планету Зелёного Солнца, прожили там еще немного веков, но от радиации светила приобрели сиреневую кожу и внешне отличались от бронзово–смуглых землян гораздо больше, чем последние от жёлтых обитателей Ян–Ях. Но весь строй жизни пионеров земного человечества на Ахернаре ничем не отличался от их родины, что давало тормансианам уверенность в их собственном союзе с могущественной Землёй». Одна фраза «ещё немного веков» чего стоит! Есть и ещё «ляп». Оказывается, за прошедшие девяносто лет максимум земляне на Земле успели слиться в единую бронзово–смуглую расу. В «Туманности Андромеды» главный участник опыта Рена Боза — Мвен Мас — чернокожий.

Главное, Ахернар лишь пример: «Зато их бесконечно волновали стереофильмы о землянах на других планетах, например, недавно заселённой планете Зелёного Солнца в системе Ахернара». Есть ещё заселённые планеты, о чём в прологе прямо говорит учитель молодых землян, он рассказывает о планетах, цивилизации которых погибли:

" — Например, случай с Зирдой, чьи мёртвые развалины поросли чёрными маками? — спросила Пуна, вытягиваясь во весь невысокий рост.

— Или другие, открытые позже планеты, — добавил учитель, — где есть всё для жизни: голубой свод могучей атмосферы, прозрачное море и чистые реки, тёплое светило. Но ветры перевевают мёртвые пески, и их шум вместе с шумом моря или грозы — единственные звуки, нарушающие безмолвие громадных пустынь. Мыслящая жизнь в диком заблуждении убила себя и всё живое, едва прикоснувшись к мощи атома и космоса.

— Но мы уже заселили их?

— О да! Но какое значение это имеет для тех, чьи следы развеялись пылью миллионы лет назад, не сохранив ничего, чтоб мы смогли понять, как и зачем они уничтожили себя и всю жизнь своей планеты!»

И это не всё. Уже сказано, в Галактике не было ЗПЛ до великого открытия Рена Боза. И тем не менее на Торманс

ЗПЛ цефеян, открывший их цивилизацию, прилетел, оказывается, за двести восемьдесят лет до «Тёмного Пламени».

" — Вот как! Вам известна история Ян–Ях? Откуда? — недобро прищурился Чойо Чагас.

— Только обрывок из сообщения чужого звездолёта, наблюдавшего вашу планету двести восемьдесят лет назад. Ему отказали в посадке ваши предшественники».

Значение смысла этих «ляпов», на мой взгляд, проявляют ещё три «ляпа».

Именно они отодвигают действие романа «Час Быка» ещё на тысячу лет. Ефремов упоминает «мудреца пятого периода ЭРМ Эрфа Рома, открывшего теорию инфернальности». Кто такой Эрф Ром, уже сказано. Так вот, оказывается, Эрф Ром жил за три тысячи лет до событий, описанных в «Часе Быка»: «Три тысячелетия назад мудрец Эрф Ром писал, что наука будущего должна стать не верой, а моралью общества, иначе она не заменит полностью религии и останется пустота. Жажда знаний должна заменить жажду поклонения».

И, если бы это было написано один раз. Эта мысль, так или иначе, выражена три раза. Второй раз он пишет об этом, поясняя, когда на Земле изменилась научная парадигма. В романе «Таис Афинская» Ефремов называет точный срок смены научной парадигмы. Земля примет научную парадигму, разработанную тайным обществом орфиков через двадцать шесть веков, то есть в двадцать первом веке, после Второй Великой Революции. Изменение парадигмы по Ефремову будет фундаментальным, она примет в качестве научного метода познания интроспективный метод Востока, причём диалектически — на равных с современным аналитическим методом, кроме того, она, похоже, научно докажет реинкарнацию. Изменение парадигмы обогатит и разовьёт человеческий разум. Эта мысль выражена им в авторском тексте, предшествующем старту «Тёмного Пламени»: «Человеческий разум, как ни обогатился и ни развился за последние три тысячи лет, всё ещё воспринимал некоторые явления лишь с одной внешней их стороны и отказывался верить, что это неуклюжее сооружение способно почти мгновенно проткнуть пространство, вместо того чтобы покорно крутиться в нём, как и лучи света, в продолжение тысяч лет по разрешённым каналам его сложной структуры».

Третье упоминание. Земля вступила в Великое Кольцо за четыреста восемь лет до «Часа Быка». Тем не менее главная героиня романа «Фай Родис рассказывала тормансианину о Великом Кольце, которое помогало земному человечеству уже около полутора тысяч лет, поддерживая веру в могущество разума и радость жизни, раскрывая необъятность космоса, избавляя от слепых поисков и тупиков на пути».

Можно ли поверить, что такая «гора ляпов» у настолько ответственного писателя случайна? Тем более что все они подчинены одному намёку: действие «Часа Быка» отстоит от нашего времени на три тысячи лет.

Мне после публикации этих данных в специальной статье приходилось слышать мнение, что ошибки всё же случайны. Иван Антонович начал работу над «Часом Быка» почти одновременно с работой над «Туманностью Андромеды» и в её ходе тяжело заболел. В силу этого он просто не вычитал ошибки, и в «Часе Быка» проскакивает старая хронология. Мне это мнение представляется несостоятельным по трём причинам:

1. Ни над одним произведением Иван Антонович не работал так долго, как над «Часом Быка». Изначально оно задумывалось как небольшая повесть «Долгая заря» и только после многих лет превратилось в роман. Не вычитать ошибки было невозможно.

2. Эти ошибки тщательно замаскированы. Их в течение сорока лет не смог обнаружить ни один ефремовед. И обнаружить их сложно, нужно тщательно, в комплексе, проработать всё творчество Ефремова.

3. Если бы проскакивала старая хронология, то в «Часе Быка» была бы потерянная тысяча лет. Но она не потерянная, а ДОБАВЛЕННАЯ. На три тысячи лет отстоят от нас не события, описанные в «Туманности Андромеды» и «Часе Быка», а действие «Часа Быка» происходит через тысячу лет после действия «Туманности Андромеды».

Возникает вопрос: зачем это понадобилось?!

В «Часе Быка» есть интересный разговор между командиром звездолёта «Тёмное Пламя» Грифом Рифтом и инженером вычислительных установок звездолёта Соль Саином. Суть разговора: командир звездолёта считает, что Соль Саин должен изготовить и передать создаваемому землянами на Тормансе антифашистскому подполью неизвестное на этой планете высокотехнологическое оружие. А Соль Саин сомневается.

" — Бессилие. Нельзя пробить самую прочную из всех стен — стену психологическую, которой окружили нас…

— Но почему нельзя? Я бы на вашем месте использовал свои знания и талант конструктора, чтобы подготовить наиболее важные инструменты для жителей Торманса. Они им очень нужны.

— И что, по–вашему, всего важнее?

— Индикатор враждебности и оружие. И то и другое, миниатюризованное до предела, размером с пуговицу, в виде маленькой пряжки или женской серьги.

— И оружие?

— Да! От бомбочек УБТ до лучевых пронизывателей.

— УБТ? Вы можете думать об этом и находить аморальным моё мимолётное желание закурить? Сколько жизней унёс УБТ две тысячи лет назад у нас да и на других планетах!

— А сколько спас, сокрушив орды убийц?

— Я не могу признать вашу правоту. Это было необходимо в древние времена, и мы знаем об этом лишь из книг. Я не могу… — Соль Саин умолк, видя, как внезапно выпрямился командир».

Дальше идёт небольшой разговор звездолётчиков на личную тему. И продолжение.

" — Обречённость Родис отгораживает её от меня, а за моей спиной тоже тень смерти. — Рифт встал, прошёлся несколько раз по кабине и приблизился к Соль Саину с едва приметным смущением.

— Есть древняя песенка: «Я не знаю, что ждёт в темноте впереди, и назад оглянуться боюсь!»

— И вы, упрекая меня в слабости, делаете такое признание?

— Да, потому что упрекаю себя тоже. И прощаю тоже.

— Но если они посмеют…

— Я сказал ей, что разрою всю планету на километр глубины, чтобы найти её.

— И она запретила?

— Конечно! «Рифт, разве вы сможете это сделать с людьми?» — Командир старался передать интонации Фай Родис, укоряющие, печальные. «Вы не предпримете даже малых действий насилия…»

— А прямое нападение на «Тёмное Пламя»? — спросил Соль.

— Другое дело. Третий закон Ньютона они уже постигли на опыте. И жаль, что в этом обществе он не осуществляется при индивидуальном насилии. Вся их жизнь была бы куда счастливее и проще…

— Так вот зачем оружие!

— Именно!

— Но если его получают все?

— Ничего. Каждый будет знать, что рискует головой, и двадцать раз подумает, прежде чем затевать насилие. А если подумает, то вряд ли совершит».

Наиболее интересны две мысли Соль Саина:

«УБТ? Вы можете думать об этом и находить аморальным мое мимолётное желание закурить? Сколько жизней унёс УБТ две тысячи лет назад у нас да и на других планетах!»

«Я не могу признать вашу правоту. Это было необходимо в древние времена, и мы знаем об этом лишь из книг».

С первого взгляда всё кажется нормальным. Две тысячи лет назад, скажем так, по официальному «Часу Быка», произошла Вторая Великая Революция, в её ходе и применялось это, судя по всему, крайне чудовищное оружие — УБТ. Касательно же других планет, революции, аналогичные ВВР, прошли на всех планетах Великого Кольца, там тоже могло применяться оружие, подобное УБТ.

Но это с первого взгляда. Со второго понимаешь — Соль Саин говорит не об идентичном виде боевого вооружения, а об одном и том же. Ведь УБТ это даже не название, а аббревиатура названия. То есть это даже не как «автомат Калашникова», а как конкретное название систем этих автоматов, как АКМ или АК–74. И вдруг понимаешь, Торманс, оказывается, чем–то отличается от древних времён, в которых применялось это оружие. И возникает вопрос: почему именно «две тысячи лет назад у нас да и на других планетах», революции, аналогичные ВВР, что произошли на других планетах Великого Кольца одновременно?

И тут автоматически вспоминаешь о намёке на то, что к хронологии «Часа Быка» нужно добавить тысячу лет. И встаёт вопрос: против кого земляне применяли настолько чудовищное высокотехнологическое оружие, ещё не изобретённое в годы ВВР, на Земле и на других планетах, для того чтобы сокрушить орды убийц, похоже, через тысячу лет после наступления Ноосферных эр?!

На этом фоне впечатляюще выглядят слова Фай Родис к тормансианскому диктатору Чойо Чагасу. Звездолёты фанатиков ушли с Земли в «конце ЭРМ, начале ЭМВ», когда они поняли — на Земле дело проиграно окончательно и бесповоротно. И вдруг Фай говорит: «У нас не сохранились столь полно фильмы прошлых времен, — ответила, приходя в себя, Фай Родис. — После ухода ваших звездолётов было ещё великое сражение. Наши предки не догадались спрятать документы под землю или в море. Погибло многое». И возникает вопрос: кто на Земле, уже победившей инферно, мог устроить такое?! Испепелившее, похоже, не менее половины планеты!

Главной гарантией от появления такого чудовищного фашизма Ефремов считал необходимость дополнения современной науки ещё одним блоком наук — блоком наук о человеке. Современная наука состоит из двух блоков — естественных наук и общественных. Причём второй блок наук глубоко деградировал. Это нужно поправить, считал Ефремов, и дополнить. Человек — микрокосм, и до тех пор, пока мы не изучим бездны человеческой души, эту колоссальную мощь легко извратить, и тогда боевые звездолёты могут оказаться в руках фашистов. «Мы долго отдавали на откуп Западу антропологию, генетику человека, психофизиологию и вообще ряд отраслей науки, занимающихся человеком. Довольно длительное время всё это было под запретом. А ведь для коммунизма самое главное — человек и, следовательно, всё относящееся к нему. Техника — что она без людей: звездолёт с автоматическим управлением может вести и дикий в других отношениях человек. Летали же фашистские негодяи на самых сложных самолётах, и не так уж плохо летали!» — пишет он в «Лезвии бритвы». В личной переписке в 1961 году он прямо писал, что на Землю возможно военное вторжение из космоса, объясняя Дмитриевскому, почему не верит в «летающие тарелки»: «По всем законам божеским и человеческим любые пришельцы должны вступать с нами в настоящий контакт или же приняться избивать нас, как это мыслят военные, но отнюдь не доверять тайны своего существования случайным психопатам вроде Адамского и иже с ними».

Гораздо дальше Ивана Антоновича в этом вопросе пошёл его друг, тогда молодой украинский писатель–фантаст Олесь Павлович Бердник, опубликовавший в 1971 году роман «Звёздный корсар», в котором показал, насколько колоссальной может стать мощь фашизма, она может стать равной мощи, приписываемой богам. Судьба «Звёздного корсара» очень близка к судьбе «Часа Быка», его тоже много лет негласно запрещали и изымали из библиотек. Но Олесь Павлович в «Звёздном корсаре» был намного откровеннее, поэтому судьба его сложилась более трагично. Ивану Антоновичу всё же, пусть и с большим трудом, удалось убедить власти, что «Час Быка» это роман о трудностях строительства коммунизма, а не едкая и беспощадная сатира на советскую действительность. Олесю Павловичу не удалось, и за убеждения ему пришлось заплатить годами тюрьмы.

В целом понимание того, что Иван Антонович не был «наивным утопистом», а хорошо понимал, в каком мире мы живём, даёт анализ его теории инфернальности. С моим скромным началом анализа этой теории я и познакомил читателя в данном произведении.

Content

Андрей Козлович
Темное пламя

Часть I МЁРТВЫЙ МИР

Глава I Звёздная–археологическая

Глава II Заседание Высшего Совета Академии Горя и Радости

Глава III Луона

Глава IV Троан

Глава V Битва

Глава VI Сияющие пещеры

Часть II САД ЭДЕМА

Глава VII Иридиане

Глава VIII Сердце Змеи

Глава IX Шорох прибоя

Глава X «Мерцающий»

Глава XI «Лабиринт»

Глава XII Корны

Часть III ПОЛЁТ КОНДОРА

Глава XIII Хранители

Глава XIV Схватка

Глава XV Аристон

Глава XVI Тёмное Пламя

Глава XVII Полёт кондора

Послесловие Непонятая сторона творчества И. А. Ефремова