Нэнси Холдер, Дебби Виге

Воскрешение

Всем, кто с нетерпением ждал эту книгу.

От чистого сердца благодарим

преданных поклонников!

Благословенны будьте.

— Нэнси Холдер и Дебби Виге —

ОТ АВТОРА

Спасибо, Дебби, за дружбу, совместное творчество и неизменную поддержку. Благодарю и тебя, Майкл дель Розарио. Ты — лучший! Эту книгу я посвящаю вам обоим, а также моей дочери Белль. Она — живое доказательство тому, что все мы — олицетворение магии и чудес.

Н.Х.

Спасибо, Нэнси! О таком прекрасном друге и коллеге, как ты, можно только мечтать. Особая благодарность непревзойденному редактору Майклу дель Розарио за веру в роман. Также хочу поблагодарить людей, которые всю жизнь меня поддерживали: мужа, родителей, сестер и черного котенка Шредингера — он сидел у меня на коленях и «помогал» печатать.

Д.В.

ПРОЛОГ

Едешь на ярмарку в Скарборо ты?

Розмарин, петрушка, шалфей...

Может, найдешь средь людской суеты

Ту, что была судьбою моей.

Пусть же сошьет мне рубашку она,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Но без иголки да без полотна —

Тогда станет судьбою моей.

Пусть же заменит ей воду песок,

Розмарин, петрушка, шалфей...

В старом ручье, что давно пересох, —

Тогда станет судьбою моей.

А просушить пусть повесит на терн,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Тот, что не цвел там с начала времен, —

Тогда станет судьбою моей.

Если же справится ловко со всем,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Пусть что угодно попросит взамен —

Она станет судьбою моей.

Едешь на ярмарку в Скарборо ты?

Розмарин, петрушка, шалфей...

Встретится ль тот средь людской суеты,

Кто был прежде судьбою моей?

Пусть же отыщет он луг заливной,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Где берег встречается с пенной волной —

Тогда станет судьбою моей.

Пусть, укротив, запряжет ветер в плуг,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Засеет одной горошиной луг -

Тогда станет судьбою моей.

Пусть урожай скосит лунным серпом,

Розмарин, петрушка, шалфей-

Вереском сжатое свяжет потом —

Тогда станет судьбою моей.

Ну а когда он все выполнит сам,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Как обещала, рубашку отдам —

Он ведь станет судьбою моей.

Если не сможешь — прошу я тогда,

Розмарин, петрушка, шалфей...

Хоть попытайся! Иначе беда -

Ты не станешь судьбою моей.

Ставит условья Любовь без конца

Розмарин, петрушка, шалфей-

Вечно хотят убедиться сердца:

Ты ли станешь судьбою моей?

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МЕЛЬХИОР

На закате времен короли и властители упокоятся в земле,

а сокровище перейдет к иным — неспособным постичь его мощь.

Слишком поздно поймут они, каким страшным наследием владеют,

слишком поздно узнают о наложенном на него проклятии...

— Древнее пророчество кельтов —

1

ЗОЛОТО

Бои, победы, круговерть...

Потом с косой явилась смерть.

Но Деверо еще сильны,

И наше царство — царство тьмы

Не пляшут под луной Каор -

Следит за нами злобный взор.

Страшимся — наползает мрак...

Так жжет, не вынести, никак!

ФАНТАЗМ, ПАНДИОНА, ЖАН И ИЗАБО

Средневековье, Франция

Динь-динь-динь...

Древний сокол Фантазм, дух-хранитель рода Деверо, вырвался на вольные просторы, воспарил над зелеными лесами Франции. Колокольчики на его лапках мелодично позвякивали, словно браслеты на щиколотках храмовой танцовщицы. Внезапно учуяв манящий запах сокола Пандионы, духа-хранителя семьи Каор, Фантазм изобразил на свой, птичий, манер нечто вроде плотоядной ухмылки. Сын герцога Лорана скоро возляжет на супружеское ложе с дочерью из рода Каор. Кто знает, может, и ему, Фантазму, удастся овладеть Пандионой. Или же он просто разорвет ее на клочки.

Бум-бум-бум...

Загонщики пытались стряхнуть с деревьев сервов, молотя жердями по ветвям дубов в надежде изгнать упрямые жертвы из жалких укрытий. Более мелкая добыча — косули, кабаны и пернатая дичь — предназначалась для великого пиршества по случаю грядущей свадьбы Жана де Деверо и Изабо де Каор. Да, старинные враги намеревались сочетаться брачными узами — вот результат многолетних интриг, расчетов и убийств.

Как полагали Деверо, сто лет назад Николетта Каор коварно отравила Илая, сына самого могущественного во Франции колдуна, а затем сбросила тело в ров.

Семья Каор, в свою очередь, обвиняла Деверо в том, что Илай заманил их дочь-ведьму на празднества в Скарборо и порубил на куски.

Ни одно из обвинений так и не удалось доказать. Теперь же, сотню лет спустя, история вот-вот повторится... Деверо и Каор породнятся? Как бы не так! Едва один уснет, другой наверняка тут же заколет спящего.

Юный красавец Жан вскинул руку: Фантазму пора возвращаться. Далеко позади охотников скакала в одиночестве Кариенна, любовница Жана — недолго ей осталось пребывать в этом статусе.

Кап-кап-кап, падают слезы; тук-тук-тук, взволнованно стучат сердца... А невидимые силы, собирающиеся в очередной раз стравить два великих клана, лишь тихо посмеиваются.

В замке, расположенном в нескольких лье от замка Деверо, протестующе звенела колокольчиками привязанная к жердочке Пандиона — ей так хотелось поохотиться! Легкий порыв ветра принес запах Фантазма. Ну уж нет! Она скорее выцарапает глаза проклятому соколу колдунов, чем позволит восседать на предстоящей свадьбе.

Закутанная в бесконечные ярды черной, расшитой серебром вуали, королева-ведьма Катрина Каор готовила дочь к бракосочетанию с Жаном де Деверо. Она простирала к Богине омытые жертвенной кровью руки, желая укрепить духом рыдающую от страха и ненависти девушку. Изабо выйдет замуж за Жана, но союз их будет недолог.

Если гордые колдуны Деверо не откроют Каор тайну Черного огня, то все до единого умрут в своих постелях, прежде чем завершится год, — такую клятву принесла Катрина. Изабо слушалась мать беспрекословно: девушку с младых ногтей учили подчиняться не повелителю — супругу, а подарившей жизнь владычице. Отец, разумеется, тоже имелся — Робер, — но в роду Каор всем безгранично заправляли женщины. По их мнению, мужчины — существа презренные и ничтожные — требовались исключительно для продолжения рода, ничего более.

ЖЕРО, БЕЗ НЕЕ

Настоящее

— Холли... — прошептал Жеро Деверо во мраке.

Отныне его удел — одиночество. И сны...

«Едешь на ярмарку в Скарборо ты? Если бы повернуть время вспять, возвратиться... Как я мог так поступить?! Все кончено, выбран иной путь...»

А теперь... теперь его жизнь — сплошное сожаление: ни проблеска счастья, одна лишь боль.

«Увидеть бы ее напоследок перед смертью... а если нет, то и правда лучше умереть! Холли Катере, ведьма Каор, ты околдовала меня — и сломила. Рогатым Богом заклинаю, будь ты проклята, люби меня, люби по-прежнему! Молю...»

Тук-тук-тук, стучит сердце, трепещет душа.

ДОКТОР НАЙДЖЕЛ ТЕМАР И ГЕКАТА

Сиэтл

Даже не верилось, что началось все с кошки. Речь, разумеется, не об обычном уличном зверьке, а о воскресшем помощнике ведьм. Да, Найджелу неслыханно повезло — он нашел кошку-зомби: шипящее, сердито фыркающее животное застряло под развалинами дома.

Доктор забрал кошку в лабораторию для подробного изучения. В магии он смыслил мало, но в науке ему не было равных. Найджел не сомневался, что благодаря этому зверьку осуществит заветную мечту. Всю жизнь он посвятил исследованиям, а недостающее звено, наконец, обнаружилось в маленьком кошачьем теле.

Самым удивительным, пожалуй, оказался тот факт, что воскрешенное создание невозможно убить: животное всякий раз оживало, такое же озлобленное и непостижимое. Говорят, кошка сдохла от любопытства, но, удовлетворив его, воскресла. Отчего умерла, в частности, эта, Найджел понятия не имел. Впрочем, судя по бурной реакции животного на безобидную поилку, кошку, видимо, утопили. И воскресило ее явно не удовлетворенное любопытство.

Долгие месяцы исследований не прошли даром: два дня назад доктору удалось воспроизвести процесс воскрешения — наука в чистом виде, ни грамма магии. Теперь в лаборатории обитали целых две оживших разъяренных кошки! Найджел не помнил себя от счастья.

Вокруг дымились руины Сиэтла — результат битвы Майкла Деверо с ведьмами из ковена Катере. На восстановление города уйдут годы... если он вообще подлежит восстановлению. Чудовищные ураганы и жестокие твари погубили множество людей. Тысячи невинных жертв сгинули без вести. Однако всем хотелось жить, как обычно, поэтому обыватели убедили себя, что минувший кошмар — плод разыгравшегося воображения.

Впрочем, по дороге на работу доктор Найджел Темар размышлял отнюдь не о пострадавших жителях и даже не о томящихся в лаборатории воскрешенных кошках. Не думал он ни о покореженных аудиториях, ни о зияющей воронке на месте корпуса факультета химии, ни о сотнях импровизированных памятников, возведенных в честь погибших студентов.

Нет, его беспокоила судьба Кари Хардвик... Доктору Темару очень не хватало исчезнувшей аспирантки.

Кабинет доктора располагался на цокольном этаже одного из уцелевших корпусов Вашингтонского университета в Сиэтле. Одолев три пролета ступеней, Найджел отомкнул дверь лаборатории и включил свет. Ученого приветствовал истошный кошачий ор. Он улыбнулся яростно бросающемуся на прутья клетки зверьку. Вторая кошка мрачно сверкала глазами из угла новообретенного жилища — она еще не привыкла к своему, похоже не слишком комфортному, состоянию «жизни после смерти».

Найджел с Кари тесно сотрудничали много месяцев: готовили лекции, разбирали документы, обсуждали мифологию... А он мечтал сжать девушку в объятиях и поделиться настоящими секретами своих исследований. Может, он и поддался бы искушению, если бы не ее так некстати приключившийся роман с вечно задумчивым колдуном Жеро Деверо.

Доктору ничего не оставалось, кроме как терпеть, ждать и следить — уж это он умел! Найджел точно знал, когда колдун начал охладевать к Кари, видел, как девушка тщетно пыталась вернуть интерес любовника...

Однако произошло неожиданное: Кари ввязалась в стародавнюю семейную распрю между кланами Деверо и Каор, — и пару месяцев назад Найджел окончательно потерял след аспирантки. Впрочем, он ни секунды не сомневался, что рано или поздно ее отыщет.

Темар сдвинул на столе бумаги и осторожно поставил на расчищенное место лэптоп Кари, который ему удалось выкопать из-под огромной горы мусора, на том месте, где когда-то располагался крошечный кабинет трех аспирантов.

— Кари, милая, ты не поверишь, чего я достиг... — прошептал он, любовно поглаживая сумку с компьютером.

Найджел включил лэптоп. В глубине души он надеялся, что скоро девушка увидит все собственными глазами. Только бы ее отыскать!

За час доктор просмотрел документы, бегло ознакомился с содержимым электронной почты и даже запустил мессенджер, — однако, не зная, какие имена следует искать в адресной книге, в конце концов переключился на список в «Избранном».

Нужный сайт нашелся не сразу. Сайт о викканстве. Скучноватый, но на здешнем форуме общалась Кари. Особенно доктора заинтересовала ее переписка с пользователем Госпожа Круга. Увидев знакомый ник, он снова открыл мессенджер. Хотя Госпожа Круга была «не в Сети», доктор Темар все равно отправил ей сообщение по мессенджеру, а потом и на форуме.

Спустя миг мессенджер пискнул. Окрыленный надеждой, Найджел быстро переключил окно. К сожалению, сообщение пришло не от Госпожи Круга, а какой-то Английской Розы. Он коротко ответил:

— Привет!

— Вы не Кари, — обвиняюще заметила Английская Роза.

— Не Кари. Но ищу ее, — не раздумывая, напечатал Темар.

— А я ищу Госпожу Круга, — пришел разочаровывающий ответ.

— Может, они в одном и том же месте? — предположил он.

— Упаси Богиня! Кари погибла.

Доктор потрясенно впился взглядом в кошмарное сообщение. Сердце оборвалось. Погибла?! Он мог бы догадаться... почувствовать... Какое-то время Найджел тупо смотрел на экран.

Истошные вопли кошек вывели его из горестной прострации. Да, есть вещи и похуже смерти... Например, остаться мертвым навсегда.

— Вы уверены?

— Как ни прискорбно, да...

— Давно?

— Пару дней назад.

— Где тело?

С замиранием сердца доктор Темар ждал ответ на самый важный вопрос. Целую минуту его, терзала мысль, что Английская Роза вообще ничего не скажет.

— Еще... не нашли.

Часто заморгав, Найджел со вздохом прошептал:

— Кари... Не уходи. Не покидай меня... — Он поймал себя на том, что обращается к ее душе — по крайней мере, пытается воззвать к этой нематериальной субстанции. Неужели он верит в мистику?

— Думаю, нам нужно поговорить, — быстро написал доктор.

Дать телефон Английская Роза отказалась, поэтому он отправил свой добавочный номер в университете и с нетерпением принялся ждать звонка. Наконец таинственная собеседница позвонила — как ни странно, действительно из Англии.

После того как незнакомка не пожелала назвать свой номер, Найджел не слишком удивился ее неразговорчивости. Он вновь глубоко вздохнул. Английская Роза — последняя ниточка, ведущая к Кари. Если аспирантка, в самом деле, погибла, как утверждает собеседница, времени терять нельзя.

— Кари, толком не разобравшись, влезла в самую гущу той кошмарной войны, что сровняла с землей половину Сиэтла, — сказал он.

— Ну, Лондону тоже досталось, — хмыкнула англичанка.

Найджел прикрыл глаза: значит, Лондон... Он попытался сосредоточиться, составить план — словом, действовать как ученый.

— Мне нужна помощь, чтобы перевезти тело обратно, сюда... чтобы похоронить ее в родном городе. Ну, по всей форме, понимаете?

Тогда свяжитесь с полицией. Правда, придется несколько дней подождать.

— А! Время на поиск тела...

— Совершенно верно.

Доктор уловил в голосе Английской Розы подозрительные нотки. Что ж, вполне естественно: ей известно о погибшей девушке, но в полицию она об этом почему-то не сообщает... На месте англичанки он бы тоже настороженно отнесся к излишне любопытным собеседникам.

Найджел решил рискнуть. Неуловимая как воздух Английская Роза оставалась единственным связующим звеном между ним и Кари.

— Загвоздка, видите ли, в том, что тело должно быть в хорошем состоянии, как можно лучшем, понимаете? Семья хочет открытый гроб.

— Может, оставим игры? — неожиданно сказала женщина, похоже, приняв на его счет какое- то решение — или намереваясь принять.

— С удовольствием. Только сначала вы. Представьтесь хотя бы.

— Английская Роза. Это имя не хуже и не лучше прочих. А кто вы, профессор?

— Раз мне приходится звать вас по нику, к чему раскрывать себя? Вообще я известен как Доктор Франкенштейн.

С другого конца провода донесся вздох.

— Что ж, понимаю, доктор. Но задачка не из легких.

— Меня не интересует процесс. Главное — быстро отыскать тело. Я хорошо заплачу. За труды и потраченное время.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Меня, впрочем, интересуют не деньги, а информация.

Найджел с удовлетворением отметил, что сумел заинтриговать незнакомку. Пусть первую кошку и оживили посредством магии, искусством воскрешения владела далеко не каждая ведьма — теперь доктор был в этом уверен.

ХОЛЛИ, ПАБЛО, АРМАН, АЛЕКС И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Кельном, Германия

Холли подумала о том, что сердца у нее нет — если бы оно было, то давным-давно разбилось бы. Ее пути разошлись с самыми дорогими людьми: Амандой, Николь, маленьким племянником Оуэном, дядей Ричардом, Жеро... Впрочем, Жеро ушел сам, не сказав на прощание ни слова, у Николь начались роды, и Холли пришлось выбирать судьбу.

Тогда Алекс Каррутерс, новообретенный родственник из рода Каор, предложил ей объединенными усилиями громить цитадели Верховного ковена — заклятого врага Материнского ковена и непосредственно приверженцев Холли.

Материнский ковен, в который входили ведьмы и ведьмаки, поклоняющиеся Богине, когда-то пытался заставить Холли присягнуть на верность. Девушка неохотно уступила, но особой пользы это не принесло: дважды на ее ковен нападали злейшие враги — колдуны Деверо, — и оба раза Материнский ковен не сумел защитить подопечных.

В конце концов Холли решила уйти с Алексом. Аманда, Томми, Ричард, Николь — все они мечтали о мире. Что ж, свой долг перед магическим сообществом они выполнили и вполне заслужили спокойную жизнь.

Филипп, ведьмак-француз, верный адепт Богини, не отказался бы побороться еще, но связанный духовными узами с Николь в первую очередь хранил верность именно ей — и ребенку (вероятно, его собственному). В число потенциальных кандидатов на отцовство, кроме Филиппа, входили Илай Деверо и ныне покойный Джеймс Мур — муж Николь, сын главы лондонского Верховного ковена.

Джеймс предал отца, вроде бы убил его — однако в последний момент из мертвого тела сэра Уильяма Мура огромной коброй вылетел отвратительный демон. От одного воспоминания об этом зрелище кровь стыла в жилах, и Холли в очередной раз пожалела, что не осталась с двойняшками Николь и Амандой, приходившимися ей двоюродными сестрами. Втроем они назывались Девами Лилии и, как считалось, обладали невероятной силой. Самой могущественной ведьмой среди них была Холли... Увы! — за свое могущество она заплатила дорогую цену. Отныне часть ее души стала черна, как душа любого Деверо или Мура.

Из всех, кто сражался плечом к плечу с Холли, в путешествии с ковеном Алекса ее сопровождали лишь Пабло да Арман. Голубоглазый блондин Алекс являл разительный контраст с Жеро Деверо по всем параметрам. Похоже, он искренне любил Холли. Его чувство сквозило в каждой улыбке, взгляде, в заботе о девушке между битвами с анклавами и цитаделями Верховного ковена. Посредством волшебства он обеспечивал ее вином, самой лучшей едой, создал из ничего мягкую постель, растрачивая бесценную магическую энергию, которая могла бы ему пригодиться для атаки очередного противника.

Вспомнив об энергии, Холли ощутила, насколько ей нужен отдых. С заклятым врагом, убийцей родителей, превратившим жизнь в настоящий ад, теперь покончено. Что же дальше? Дальше... Очевидно, все сначала. Лучше бы она съездила в Диснейленд!

Отряд продвигался еще медленнее, молчание нависало плотнее и плотнее. Под покровом ночи они брели через какую-то сельскую глушь.

Может, не поздно передумать?

В группе насчитывалось шестнадцать человек. Помимо Холли, Пабло и Армана с Алексом путешествовали двенадцать членов его ковена, и называли они себя храмом Воздуха. Название подходило как нельзя лучше: воздух — определенно стихия Алекса. Каррутерс поразительно ловко с ним управлялся!

А какую же стихию Холли могла назвать своей? Ее посвящение в ведьмы и вступление в предлагающееся к новому статусу наследство происходили в наполненной кровью ванне, в прямом смысле слова; однако Холли еще ни разу не удалось использовать все хитрости и тонкости древнего искусства. Она обладала неслыханной силой, но в большинстве случаев понятия не имела, что и как делает.

«Наверное, вода», — мрачно решила девушка.

Ужасная, непостижимая ирония... Всем, кого любили ведьмы Катерс, предстояло, в конце концов, утонуть. Так погибли ее родители — во время сплава на плотах. Так погибла кошка Геката — Холли собственноручно ее утопила.

Кстати, интересно, как там Николь.

Стихия Николь — несомненно, огонь. Безрассудная, вспыльчивая, по любому поводу кузина реагировала крайне бурно. Ее практичная, задумчивая сестра Аманда, гостеприимная хозяйка — хлопотунья до мозга костей, ассоциировалась с землей.

Отряд резко затормозил, и Холли с размаху врезалась в спину Арману, так что оба чуть не упали. Из-за низких туч выскользнула луна, озарив участников похода призрачным светом. Алекс сосредоточенно разговаривал с ведьмаком Станисласом — тот как раз вернулся из разведки.

По слухам, неподалеку располагался аванпост Верховного ковена, славящийся искусностью в черной магии и злонамеренностью. Однажды Каррутерс прочитал Жеро целую лекцию о том, что ни ковенам, ни семейным кланам не стоит драться между собой, хотя в жизни сам преследовал и наказывал зло, чтобы мир стал лучше.

«Только ведь и я — зло», — всплыла из глубин разума пугающая мысль, от которой Холли тщетно пыталась избавиться.

Иногда, во время ночных раздумий, девушке начинало казаться, что Жеро расстался с ней не из-за ужасных шрамов, не из-за своего черного сердца — а из-за нее самой.

«Нет-нет, ты не имеешь ничего общего со злом!» — возразил Пабло, тихо заглянув в сознание Холли.

«Ну спасибо!» — отозвалась она устало, хотя следовало отругать его за бесцеремонное вторжение в чужие мысли.

Особый дар Пабло был просто неоценим, когда требовалось выведать замыслы врага. А вот то, что мальчик знал ее сокровенные думы, приводило девушку в изрядное замешательство.

Переговорив со Станисласом, Алекс обернулся к Холли. Его светлые волосы переливались в лунном свете, лицо выражало нетерпение, в голубых глазах горел азарт.

— Ага, попались! — объявил он.

— Вот уж повезло... — буркнула под нос Холли.

Пабло метнул на нее выразительный взгляд, но Алекс не заметил сарказма.

— Нападем прямо сейчас, — бодро, с энтузиазмом продолжил Каррутерс и, улыбнувшись, спросил: — Ты как, готова?

— Прямо сейчас? — потрясенно уточнила Холли. — Разве не нужно для начала составить план, подготовиться или, допустим, создать Круг?

— Времени нет, — нетерпеливо сказал он, — Откладывать рискованно. Пока есть возможность застать противника врасплох. Нельзя потерять такое преимущество!

Арман и Пабло встревожились, Алекс же выглядел уверенным как никогда. Девушка неохотно кивнула. На самом деле ей хотелось забраться под одеяло, в мягкую уютную постель. Ладно, если глава ковена считает, что атаковать врага надо немедленно, спорить она не станет. В конце концов, порой у нее бывало еще меньше времени на подготовку к бою.

Они двинулись вперед, держась как можно теснее друг к другу. Холли сплела заклинание, заглушающее шум шагов. Внизу, в долине, над лабиринтом загонов для скота, возвышалось большое черно-белое строение с силосной башней, крытой черепицей. Холли удивленно моргнула. Амбар?!

— Ты уверен, что мы по адресу? — спросила она Алекса.

— Видишь ли, не все филиалы Верховного ковена так же уверены в своих силах, как лондонский, — усмехнулся он, — Некоторые предпочитают не афишировать свое существование.

Девушка недоуменно покачала головой, рассматривая деревянную постройку. Арман и Пабло, совершенно невозмутимые, не сводили с Холли глаз. О чем думают ведьмаки, она так и не догадалась.

Станислас повел отряд вдоль западной стены, подальше от главного входа. Заухала сова; в конюшне зафыркали, забили копытами лошади. Неужели животные чувствовали, что к хозяевам крадется смерть?

В земле виднелись хлипкие дверцы — по-видимому, вход в погреб. Несколько участников ковена, не произнося ни слова, начали пробивать броню защитных заклинаний: воздух наполнился тусклым мерцанием. Глядя на своих спутников, Холли немного успокоилась и смогла сосредоточиться. Мирный амбар внезапно превратился в цитадель зла, обитель врагов.

«Враги моего рода, моих друзей... — думала она. — Пощады не будет никому. Никому!»

Девушка вдруг осознала, что образом мышления все больше походит на прародительницу Изабо, непреклонную и неумолимую, — именно эти качества с пеленок прививала единственной дочери кровожадная, безжалостная ведьма Катрина.

Наконец защиту сняли. Мейв с Джанет, сестры храма Воздуха, распахнули створки. Алекс ринулся вниз по каменным ступеням, сочащимся обезвреженными заклинаниями. Следом нырнула Холли, чувствуя, как в жилах закипает кровь. Снизу донеслись крики. В ладонях девушки вспыхнули огненные шары. Навстречу выскочил колдун, высокий, худощавый мужчина в черной пижаме.

— Verdammt![1] — прорычал он, бросаясь к Каррутерсу.

Холли метнула шар из-за плеча Алекса в лицо противнику. Охваченный пламенем, колдун с криком покатился вниз по ступеням, но девушка и пальцем не шевельнула, чтобы ему помочь.

Мимо пронеслись Мейв, Джанет и Станислас. Каррутерс перешагнул через горящее тело и подал руку Холли; девушка перепрыгнула через колдуна, уже не подающего признаков жизни.

— Направо! — крикнул Пабло.

Свернув вправо, Холли с Алексом очутились в огромной зале, напоминающей пещеру. Навстречу им ринулись колдуны, не меньше двух дюжин. Некоторые плели заклинания, другие схватились за револьверы и автоматы, а один замахнулся на ведьму мечом.

Щелчком пальцев Холли со смехом выбила меч из рук противника. Спустя миг зала содрогнулась от взрывов; следом, одна за другой, стеной пошли огненные волны. От дыма у ведьмы запершило в горле, но Каррутерс тут же соорудил над обоими защитный купол. Алекс торжествующе улыбнулся Холли, а она запрокинула голову в порыве необъяснимого восторга.

И тут все закончилось. Огонь погас. Взорам победителей открылось поле битвы. При виде обожженных тел врагов девушка испытала разочарование: победа далась слишком легко.

К полуночи они заперли погреб, очистили территорию от защитных заклинаний — и растворились в темноте. Бой прошел так стремительно! Как во сне.

— В Кельне есть отличная гостиница, — сказал Алекс. — Я там раньше останавливался. Совсем недалеко.

Перспектива снова тащиться пешком Холли не обрадовала, и она всерьез начала подумывать о волшебной метле. Между прочим, однажды ей удалось сотворить коней-призраков... Правда, почему бы не поехать верхом?

Ведьма обреченно вздохнула. Сил на колдовство у нее не хватит, да и сосредоточиться она вряд ли сможет. Азарт, будоражащий кровь во время скоротечного боя, улетучился в тот же миг, как закончилась схватка. Понурив голову, усилием воли девушка заставила себя идти дальше.

Когда Холли оторвала взгляд от земли, оказалось, что они уже в городе. Даже усталость не помешала ей отметить красоту мраморных исторических памятников, соседствующих рядом с сияющими неоном стеклянными небоскребами. Жизнь в Кельне била ключом, повсюду сверкали огни.

Отряд миновал старинный кафедральный собор в готическом стиле с двумя богато украшенными остроконечными башнями, витражными окнами и изящными фризами со скульптурами святых. Пораженная великолепием здания, Холли невольно замедлила шаг — такого ей еще видеть не доводилось.

Она пожалела, что у ведьм нет подобных храмов. Наверное, здорово проводить обряды в каком-нибудь прекрасном месте вроде этого! Со всего света к ним приезжали бы туристы, а потом хвастались перед друзьями фотографиями...

— Это Кельнский собор, — тихо сказал Алекс. — Говорят, тут покоятся волхвы, принесшие дары младенцу Христу... Трое мудрецов.

Девушка не воспротивилась, когда Каррутерс взял ее за руку.

— По-твоему, они действительно существовали? — поинтересовалась она.

— Конечно, большинство людей — глупцы... — Алекс слабо улыбнулся, — Впустую растрачивают энергию... И упускают свое счастье.

«Это он о Жеро», — подумала Холли.

Сердце болезненно сжалось.

Внезапно юный ведьмак Пабло захрипел, зашатался и упал на колени. Глаза его закатились, виднелись лишь белки. Вырвав пальцы из ладони Алекса, девушка кинулась к мальчику.

— Пабло! — крикнула она, хватая его за плечо.

— Фи-и... липп... — выдохнул он и рухнул навзничь как подкошенный.

РОУЗ

Лондон

Разговор с Доктором Франкенштейном взволновал Роуз донельзя. Настоящего имени загадочного собеседника она пока не знала — впрочем, выяснить это было бы несложно. Пусть на след Саши напасть не удалось, но если получится выпытать, что Доктору известно о воскрешении мертвых, затраченные время и силы окупятся с лихвой.

Луна, верховная жрица, лично попросила Роуз отыскать бывшую жену Майкла Деверо, которая, сбежав от мужа-колдуна, посвятила себя служению Богине в Материнском ковене. Роуз обладала особым даром находить людей, особенно тех, с которыми когда-либо встречалась, однако, несмотря на все мастерство, в поисках Саши не сдвинулась ни на шаг.

Последний раз ведьма ее видела в ковене Холли — Луна сама отправила их к Роуз, в тайное убежище. С ковеном Катере путешествовала и Кари Хардвик. Кари очень нервничала... не прирожденная ведьма, даже не пользователь магической силы. Просто напуганная, разгневанная девушка, мечтающая вырваться из пекла ужасной войны, в которую ввязалась совершенно случайно.

Материнскому ковену сделка с Доктором Франкенштейном, конечно, не понравится, так что выбирать, кому из коллег можно довериться, надо было крайне осторожно. Ковен не одобрял честолюбие, считая, что эта черта характера свойственна только колдунам. Каждая ведьма занимала в ковене свою нишу. В отличие от Верховного ковена в Материнском служителей заставляли выбирать конкретную специальность, а интерес к тому, что выходило за ее рамки, не приветствовался. В результате очень немногие могли сравниться с верховной жрицей Луной по силе, знаниям и мастерству.

Соревноваться с верховной жрицей Роуз, разумеется, не собиралась. Ее просто утомила жизнь, как в клетке: присматривать за тайным убежищем, искать людей — и ничего более. А вот если бы удалось выведать секреты Доктора Франкенштейна... Роуз тут же отогнала эту мысль. Нужно действовать постепенно. Для начала необходимо придумать, как заполучить тело Кари.

Два дня ушло на сбор ведьм, еще один — на проверку, смогут ли они успешно пробить защитные заклинания вокруг бывшей резиденции Верховного ковена и проникнуть внутрь.

Ночью, одевшись в темное, трое служителей Богини отправились на место. Их глазам предстало кошмарное зрелище: словно разбросанные неведомым великаном, повсюду валялись груды мертвых изломанных трупов — люди и демоны... Вонь стояла невыносимая, Роуз еле сдерживала тошноту.

— О Богиня... — с ужасом прошептала молоденькая ведьма Сара.

— Мне и в голову не приходило, что в Верховном ковене столько женщин-колдуний! — пробормотал ведьмак Кайл, переворачивая очередное тело.

Сокрушенно качнув головой, Роуз мрачно согласилась:

— Мне тоже...

Отыскать тело девушки оказалось непросто. Наконец час спустя ведьма обнаружила труп Кари: смерть стерла знакомые черты, лицо несчастной скрывали потеки засохшей крови, тянущиеся от перерезанного горла.

— Она, — твердо сказала Роуз.

Сара сплела заклинание и сделала тело Кари невидимым.

— Легкая как перышко, твердая как доска, — пошутил Кайл, поднимая труп.

Молоденькая ведьма сморщила нос.

— Уходим, — коротко скомандовала Роуз.

— Я чувствую себя испачканной, — дрожащим голосом пробормотала Сара, пока они, лавируя между тел, пробирались обратно к выходу. — Да одна мысль о том, что я стояла на земле Верховного ковена...

— Крайне неприятна, — серьезно добавил Кайл.

Они с облегчением выбежали из резиденции колдунов, дышать стало легче. К дому Роуз троица прибыла через несколько минут, без всяких приключений. Верховный ковен, несомненно, окончательно покинул Лондон — это не могло не радовать.

Кари положили на пол в гостиной. Лицо девушки посерело и покрылось пятнами, в глубине перерезанного горла копошились черви.

— Тело начало разлагаться, — сказал Кайл, — Непростая задачка...

— Сделай, что сможешь, — ответила Роуз.

Кайл, как никто другой, любил все мертвое. Он умел мастерски обрабатывать трупы, поэтому его часто приглашали для подобных обрядов. А главное — ведьмак никогда не задавал лишних вопросов.

— Если удалить внутренние органы, будет проще, — заметил он, рассматривая кончики пальцев бездыханной девушки.

— Как при мумификации? поинтересовалась Сара.

— Я склонялся скорее к таксидермии, но... пожалуй, — Кайл опустил руку трупа и сосредоточенно вгляделся в зияющее отверстие в груди девушки.

— Ни в коем случае! — запротестовала Роуз, — Семья хочет, чтобы тело оставалось, так сказать, в первозданном виде.

Неужели Доктор Франкенштейн сумеет оживить покойника, который умер несколько дней назад, да еще так сильно изувечен? Если загадочному незнакомцу удастся воскресить Кари... что ж, тогда действительно стоит выведать его секрет.

— Ингредиенты как обычно: соль, мирра, амбра, — попросил Кайл и скривился. — Да-а, придется попотеть.

Спустя четыре часа Кари была готова. Кайл сделал все, что мог. Они поместили девушку в большой ящик, а Сара наложила чары, скрывающие тело от посторонних глаз.

Роуз набрала номер доктора.

— По какому адресу отправить груз?

ДОКТОР ТЕМАР И ГЕКАТА

Сиэтл

Доктор Темар осторожно вскрыл доставленный в лабораторию деревянный ящик: внутри оказался ворох сухих золотистых трав и цветов — восхитительных, хрупких, совершенно необыкновенных. На самом деле это было наваждение, чары, которые Английская Роза наложила на ящик, чтобы никто не увидел тело. Как велела англичанка, Найджел тихо пробормотал несколько слов, рассеивающих видение.

Воздух наполнился мерцанием, контуры цветов заискрились сияющим светом, лепестки медленно растаяли, и взору открылось прекрасное лицо Кари. Ведьмы сдержали слово. Хотя девушка умерла пару недель назад, тело ее пусть и не идеально, но все же неплохо сохранилось.

В груди зияла дыра — видимо, от взрыва, безжалостно разворотившего плоть и кости. Через горло шел неровный разрез, прямо поперек яремной вены. Доктор Темар морально готовился к подобному зрелищу, однако не смог сдержать слез — они капали и капали на щеки бездыханной Кари.

— Кари, я тебя верну... Клянусь! — пообещал он.

В клетках истошно заорали кошки.

ИЛАЙ

Авалон

Словно во сне, Илай Деверо рассеянно бродил по пляжам Авалона. После битвы в лондонской резиденции Верховного ковена он загадочным образом очутился на острове. Теперь Илай чувствовал себя сильнее, могущественнее — ведь он убил отца, Майкла Деверо, и своего соперника, Джеймса Мура, так что сразу после смерти их энергия перешла к нему. Тогда как раз взошла Ветреная Луна: если в такую ночь умертвить мага, то волшебная сила погибшего достанется убийце.

Илай обернулся — и стоящий неподалеку дуб превратился в огненный столб, хотя колдун не произнес ни слова, даже пальцем не шевельнул. Резким порывом ураганного ветра Илай мгновенно погасил пламя. Теперь ему, видимо, подчинялись три элемента, три стихии — кроме воды, а значит, выход с острова был заказан.

Впрочем, Илай не спешил покидать Авалон. Он знал остров как свои пять пальцев: знал, где кухни, где кладовые. Местные демоны, похоже, разлетелись кто куда — то ли сами сбежали, как представилась возможность, то ли хозяева призвали на битву. Словом, колдуна никто не беспокоил. Он гулял по пляжу, глядел на перекаты волн, на покачивающийся камыш, слушал крики чаек. Высокие, как крепостные башни, утесы безмолвно взирали сверху вниз на одинокого гостя.

Остров был практически необитаем — тем острее чувствовалось присутствие... постороннего. Да и Николь говорила, что на Авалоне кто-то есть. Однако в прошлый раз Илай думал только о спасении любимой и ничего особенного не заметил. А вот теперь... За ним явно наблюдали: подсматривали в скальные трещины, из расщелин, сквозь пелену времен. Близость невидимого могущественного зла страшила колдуна, хотя он и сам воплощал собой почти такое же зло.

На протяжении всего месяца, что Илай здесь находился, он ежедневно пытался отыскать Николь через магический кристалл — но безуспешно. Ему не верилось, что она погибла. Если бы Николь действительно умерла, он бы наверняка почувствовал, догадался. Даже если ребенок был от другого. Сейчас Илай обладал такой силой, что надолго скрыть от него девушку могла лишь невероятно мощная защитная магия.

Надеясь разыскать хоть что-то из вещей Николь для создания поискового заклинания, колдун прочесал остров вдоль и поперек, перевернул каждый булыжник, обшарил все щели в разрушенных каменных стенах. Увы! Найти удалось только вещи Джеймса, к которым, возможно, прикасалась Николь: драгоценный кубок, кое-какая одежда... Кроме того, Илай наткнулся на тайник с ритуальными ножами для магических обрядов — атамами.

Дольше всего он задержался в спальне, где во время плена жила Николь. Комната, украшенная резными изображениями Пана и огромным хитрым лицом Рогатого Бога, являла собой типичное жилище колдуна.

В приступе ярости Илай расколол в щепки кровать — ту самую, где Джеймс изнасиловал Николь. В спинке-изголовье обнаружилась скрытая полость: похоже, когда-то там лежали мощные магические артефакты. Колдун вспомнил истории отца о молчаливом уговоре между кланами Деверо и Каор — тайна Черного огня в обмен на общего сына. Кровь застыла в жилах. Джеймсу хватило бы колдовской силы, чтобы заставить Николь выносить его ребенка. Неужели Мур на это решился?

Дни на острове тянулись невыносимо медленно; Илай, мучаясь и терзаясь, рисовал себе картины одну ужаснее другой. Спальня не шла у него из головы; он обследовал каждый дюйм комнаты, а однажды, преисполненный отчаяния, встал в самый центр, зажмурился, плавно повернулся вокруг себя и прошептал:

— Открой мне глаза, чтобы я мог увидеть сокровище, принадлежавшее моей госпоже.

Илай вздрогнул от удивления: просьба скорее напоминала молитву Богине. Что ж, в каком-то смысле Николь и была для него Богиней. После всего пережитого ей надлежало стать госпожой своему господину. Вспомнив в очередной раз, как Джеймс Мур женился на Николь, как взял ее силой, колдун в ярости стиснул зубы и вонзил ногти в ладони — на пол упали алые капли. Чем не жертвоприношение? Вполне...

— В обмен на эту кровь дай то, чем владела моя любовь.

Продолжая поворачиваться вокруг себя, Илай с надеждой раскрыл глаза, медленно запрокинул голову и, точно против воли, взглянул на потолок, богато украшенный резьбой с символами Рогатого Бога.

В самом центре узора блеснул металл.

Илай поднял руку, мысленно велев загадочному предмету спуститься: на ладонь упало тоненькое золотое колечко — оно как будто только и дожидалось зова. Кольцо оказалось настолько миниатюрным, что Илай даже засомневался, смогла бы Николь его надеть. Он сжал кулак, полностью омыв украшение кровью.

Ночью колдун снова опробовал поисковое заклинание, взяв за основу золотое кольцо.

— Пусть кольцо даст мне силы увидеть женщину, новоиспеченную мать. Пусть укажет, где найти госпожу, что владеет сердцем и разумом.

Сумрак ночи прорезал душераздирающий женский крик. Илай вскочил, вихрем крутанулся вокруг себя. Сердце бешено колотилось о ребра. Неужели удалось вызвать Николь?

Раздался новый крик.

Она снаружи!

Илай выскочил из дома и помчался на голос, освещая себе путь огненными шарами. Тишину огласил третий крик — он доносился из пещеры, где они с Николь прятались, когда пытались бежать с острова.

Голос становился слабее и слабее; подгоняемый страхом, колдун прибавил скорости. А вдруг любимая все-таки не на острове? Вдруг он просто увидит со стороны, что происходит с Николь?

Крики стихли.

Чертыхнувшись, Илай рывком одолел последнюю сотню футов, ворвался в пещеру — и встал как вкопанный. Перед ним лежала дрожащая от боли и изнеможения женщина-призрак, прижимая к груди новорожденного младенца.

Ничего общего с Николь. Судя по одежде, незнакомка жила не одну сотню лет назад. Значит, кольцо принадлежало ей! Вне себя от гнева и разочарования он обессиленно рухнул на колени.

Призрак обернулся.

Колдун удивленно моргнул — женщина тоже.

— Вы меня видите?! — воскликнул он.

Незнакомка растерянно морщила лоб, похоже, не понимая, о чем ее спрашивают. Илай медленно протянул к призраку руку, затем указал на свои глаза и прижал ладонь к сердцу.

Женщина кивнула, ласково глядя на него большими, совсем юными глазами. Колдун никогда не видел ее прежде, но, тем не менее, она казалась поразительно... знакомой.

Он снова указал на себя.

— Илай.

Слабо улыбнувшись, незнакомка ответила:

— Мария.

По спине пробежал холодок, колдун осторожно указал на младенца.

Взглянув на дитя, женщина-призрак просияла улыбкой.

— Иисус.

Неожиданно пещера преобразилась, наполнилась людьми, животными... Мария с младенцем оказались в центре внимания. Илай, не доверяя ногам, решил поползти к выходу, но путь загородила процессия величественных мужчин в богатых одеждах, расшитых драгоценными камнями. Незнакомцы, от которых исходила мощная магическая энергия, держали в руках ларцы.

Люди проходили мимо Илая, совершенно его не замечая. Наверное, колдуна видела только Мария. Благодаря поисковому заклинанию и кольцу, которое, скорее всего, принадлежало женщине с младенцем, между Илаем и призраком открылся временной портал. Волхвы — а это, несомненно, были они — тем временем возложили дары к ногам Пресвятой Девы.

Илай вспомнил легенду. Все верно: волхвы принесли золото, ладан, смирну... и серебро.

Их было не трое, а четверо!

2

ПЕТРУШКА

Горький яд хотим сыскать:

Плоть и разум умерщвлять.

Силы копим, тихо ждем,

Жаждем встретиться с врагом.

Нас зовет, манит секрет.

Будем мы искать ответ,

Хоть опасности грозят...

Твердь и небо, рай и ад!

ЖАН, КАРИЕННА И ИЗАБО

Средневековье, Франция

Скинув ритуальное облачение, Жан скользнул в постель к Кариенне — в последний раз.

— Я никогда тебя не оставлю, — прошептал он.

Любовница взглянула вверх, на фреску с изображением преисподней, где пребывали теперь праотцы Деверо. От колдуна пахло жертвенной кровью; его пыл, сила и дрожь Удовольствия на какой-то миг прогнали грустные мысли Кариенны. Да, придется уступить свое место другой, но любовь Жана навеки принадлежит ей. И эту любовь — любовь отпрыска самой могущественной семьи колдунов во всем магическом мире — Кариенна принесет в приданое графу, которого ей избрали в мужья. Так о любовнице позаботился Жан, желая обеспечить ей беззаботное будущее на те годы, что они проведут врозь.

— Как только Изабо родит мне сына, я ее убью — и приду за тобой! — жарко пообещал он Кариенне.

— Поклянись душой... — прошептала она, когда Жан лег рядом.

Недобро сверкнув глазами, любовник расхохотался.

— Женщина, пора бы знать — у меня нет души!

ХОЛЛИ, БЕЗ НЕГО

Настоящее

Холли вздрогнула и проснулась. Вокруг чернела непроглядная темнота. Бешено колотящееся сердце рвалось из груди, по лицу текли слезы. Ей вновь снился Жеро. Он целовал ее закрытые глаза, щеки, губы, и девушке казалось, что она до сих пор чувствует его прикосновения.

«Нет, для меня он умер», — мысленно сказала Холли.

Однако она лгала самой себе: крошечная частица души всякий раз вспыхивала радостным ярким огнем, стоило только вспомнить о Жеро, — лишь в такие моменты девушка ощущала себя действительно живой.

Увы! Любовь обратилась в прах, а с ней и часть сердца Холли.

НАДЛОМЛЕННАЯ

Вечность

Над таинственным зеленым лесом, что находится вне времени и пространства, раздался громкий торжествующий крик Фантазма: сокол уносил с собой бесценную настойку — экстракт ведьминской души рода Каор.

С другой стороны вечного леса в погоню бросилась Пандиона.

ПАБЛО

Под Кельном, Германия

Даже потеряв сознание, мальчик-ведьмак продолжал в ужасе звать соратника по ковену — Филиппа.

И Филипп, влюбленный, связанный духовными узами, ответил на отчаянный призыв, несмотря на то, что не желал впутываться в войны.

НИКОЛЬ, АМАНДА, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН

Месяц спустя, Норт-Бервик, Шотландия

Адвокатом Николь Андерсон-Мур оказался колдун. Если бы Аманда с грозным видом не вертела на кончиках пальцев огненный шар, то Николь, может, и расхохоталась бы, но, исходя из сложившейся ситуации, лишь твердо посмотрела в глаза представителю закона и спросила:

— С какой это радости вы вдруг стали моим адвокатом?

Дерек Джеффрис любезно улыбнулся в ответ, словно не замечая угрожающих манипуляций Аманды.

— Я — представитель юридической фирмы «Хакем, Хакем энд Дерринджер». Мы занимаемся имущественными делами семьи Мур, в том числе вопросами наследства.

От одного упоминания ненавистной фамилии Николь сделалось дурно.

— Как вы нас разыскали? — сурово спросил Ричард, отец двойняшек.

Отличный вопрос! Именно это Николь и хотелось выяснить. Последние пару месяцев они постоянно скрывались, переезжали с места на место, нигде не задерживаясь дольше, чем на один-два дня. Конечно, пришлось нелегко, но непреодолимое желание убраться подальше от развалин лондонской резиденции Верховного ковена гнало их вперед. Пока что беглецы остановились в Шотландии, прикидывая, безопасно ли пользоваться общественным транспортом и стоит ли попробовать вернуться в родной Сиэтл.

— В обязанности сотрудников нашей фирмы входит поиск родственников скончавшегося клиента. После гибели сэра Уильяма и двух его наследников сработало поисковое заклинание. Николь — вдова Джеймса Мура, а значит, ближайшая родственница.

«Да, никак мне не скрыться от Джеймса, — с горечью подумала Николь, — По крайней мере, от его адвокатов — точно».

— Насколько я понимаю, чтобы найти Холли, вам достаточно лишь нас убить? — сузив глаза, осведомилась Аманда.

Холли, двоюродная сестра двойняшек и верховная жрица ковена, скрылась сразу после битвы.

— Ну-у... Все не так просто. Для начала требуется нанять адвоката нашей юридической фирмы, затем составить завещание или что-то в этом духе, а вот тогда, посредством магических манипуляций, мы прикрепили бы к документу родственников: либо по степени близости родства, либо согласно вашим предпочтениям. Судите сами — и вы, и ваша драгоценная Холли по-прежнему живы — здоровы.

— Да только вы, заметьте, уже объявили себя адвокатом Николь! — прогремел Ричард.

Дерек миролюбиво улыбнулся.

— Ну да... Но ведь ей не обязательно составлять завещание прямо сейчас. Однако как законный представитель я бы не советовал откладывать такое дело в долгий ящик. Завещание необходимо — ради ребенка. Николь следует позаботиться о сыне: обеспечить ему будущее, назначить хороших опекунов.

Николь выдавила улыбку.

— Не волнуйтесь за Оуэна, о нем очень хорошо заботятся.

— Даже не сомневаюсь! — профессионально любезно отозвался адвокат.

— И что дальше? — поинтересовалась она.

— Я отвезу вас домой.

— В Сиэтл? — обрадовался Томми.

— Нет, в Скарборо.

— Зачем нам в Скарборо? — с подозрением спросила Аманда.

— Там родовое гнездо вашего покойного мужа, миссис Мур!

Под пристальным взглядом адвоката Николь взвилась.

— Нечего так на меня смотреть! Я его не убивала!

— Своими руками — конечно нет. Это сделал один из ваших любовников, Илай Деверо. Должен отметить, очень в вашем духе.

— Думаете, я подстроила?! — яростно выпалила девушка.

— Вы меня неверно поняли. Я не осуждаю, я восхищаюсь... — ответил Дерек.

«До чего все запутано в моей жизни!» — с отчаянием подумала она.

Тут заплакал Оуэн, и Николь сразу переключилась на ребенка, радуясь кратковременной передышке. Спиной она по-прежнему чувствовала взгляд адвоката. Интересно, может ли семейное поисковое заклинание определить, от Джеймса ребенок или же...

Николь тряхнула волосами. Ну, уж нет! Такого удовольствия она Дереку не доставит! Он никогда не узнает о ее терзаниях, не услышит в голосе сомнения. Сколько девушка ни думала, она так и не смогла найти ответ на мучительный вопрос. О первых восьми месяцах беременности у нее остались самые смутные воспоминания: все было как во сне. Николь даже не могла вычислить, кто отец ребенка — Илай, Джеймс или ее любимый Филипп. Расчет сроков не имел смысла. Кроме того, на затерянном острове Авалон, где ее держал Джеймс, к ней в комнату явилась неведомая тварь.

Девушка заглянула в глаза малютке. Угораздило же так влипнуть! Ни дать ни взять — мистическая версия мюзикла «Мамма мия!». Впрочем, больше всего Николь расстраивало отсутствие Филиппа. Через неделю после того, как Холли, Арман и Пабло отправились с Алексом Каррутерсом разыскивать неизвестных родственников из клана Каор, разрушая по пути цитадели зла, Филипп услышал мысленный призыв мальчика-ведьмака, исполненный невыразимого страдания. Встревоженный неожиданным зовом Пабло, Филипп умчался в ночь, пообещав вернуться как можно быстрее. С тех пор от него не было ни слуху, ни духу...

Николь с тяжелым вздохом снова обернулась к адвокату.

— Кроме недвижимости есть и финансовый капитал, должен сказать, весьма солидный, — сказал Дерек, — Обсудим это в дороге.

«Хочу к Филиппу...» — с тоской подумала Николь, прижимая к себе Оуэна.

Перелет на частном самолете, две пересадки на вертолеты — и семья Андерсон с Томми Натай очутились перед особняком заклятых врагов. Уже смеркалось, на фоне вечернего неба темнела внушительная громада дома. За воротами тянулась подъездная аллея. Николь каждой клеточкой чувствовала присутствие зла, хотя старалась не обращать внимания на нахлынувшую тревогу.

Дерек ввел пин-код, замок открылся. Адвокат распахнул створку ворот, сделал шаг назад и с легкой усмешкой сказал:

— Прошу вас, миссис Мур!

Собрав всю волю в кулак, чтобы не запустить в ухмыляющуюся физиономию Дерека Джеффриса огненный шар, Николь изобразила подобие реверанса и наигранно любезно возразила:

— Нет-нет! Только после вас! Я настаиваю...

Адвокат качнул головой.

— К сожалению, все не так просто.

— Тогда объяснитесь! — вмешалась Аманда, став рядом с сестрой.

— Наша фирма представляет интересы семьи Мур очень давно, на протяжении нескольких поколений. За последние пять лет, как главный посредник, я, разумеется, не раз проходил через эти ворота.

— Ну и войдите! — с вызовом сказал Томми, воинственно вздернув подбородок и скрестив руки на груди.

— Как я сказал, все не так просто. И сэр Уильям, и его предшественники были очень могущественны... И отнюдь не глупы. Войти на территорию можно, только получив приглашение от члена семьи.

Сердце Николь испуганно ухнуло в желудок.

— А вы, миссис Мур, нравится вам это или нет, теперь, по-видимому, единственная оставшаяся в живых представительница семьи, — резюмировал адвокат, буравя девушку глазами, суровыми, холодными, блестящими, как у змеи, — словом, глазами самого настоящего колдуна.

Хотя опыт подсказывал, что доверять Дереку не следует, кое-что во взгляде адвоката убедило Николь в правдивости услышанного.

— Есть волшебный пароль? — поинтересовалась она, на миг, развеселившись от подобной мысли.

— Ага! Если, например, «Сезам, откройся!», то мы уходим, — холодно сказала Аманда.

— Нет, нужно просто войти. Тогда пригласите по именам остальных.

— Как вампиры? А я-то думал, мы ведьминского роду-племени, — фыркнул Томми, раздраженно заведя глаза.

— Не стоит легкомысленно отзываться о Проклятых. По крайней мере, я бы не советовал, — выразительно сказал Дерек.

— Тьфу ты, да пошутил я! А вы что, серьезно? — огрызнулся Нагаи.

Дерек молча обернулся к Николь. Набрав в грудь воздуха, она шагнула вперед, ожидая... Да чего угодно — звона сигнализации, выскакивающих из портала демонов... А может, и землетрясения. Однако ничего не произошло. Девушка метнула на адвоката подозрительный взгляд, как раз в тот момент, когда на его лице отобразилось явное облегчение.

— Вуаля! — воскликнула она, театрально взмахнув руками.

На какой-то миг исчезла Николь-ведьма, Николь-мать, Николь-сопротивляющаяся невеста — осталась просто Николь, звезда сцены.

Аманда растерянно заулыбалась, остальные выжидающе смотрели на вступившую в права новую хозяйку особняка.

— Значит, только пригласить по именам?

— Верно, — подтвердил Дерек.

И тут Николь поняла, что не помнит фамилию адвоката, а визитка, как назло, в кармане. Ну уж нет! Сверяться с карточкой она не станет! Не доставит ему такого удовольствия.

— Что ж, начнем. Адвокат Дерек, заходите!

Колдун спокойно прошел за ворота – ничего не случилось. Однако ведьма не теряла бдительности: вдруг это все чудовищный обман и входить дозволяется лишь членам семьи Мур да прочим адептам Рогатого Бога? Имеет ли она право рисковать жизнью других? Девушка глубоко вздохнула, ее одолевали сомнения. В конце концов, можно просто выскочить за ворота и вместе с остальными убежать от чертова дома далеко-далеко...

Впрочем, Николь отдавала себе отчет, что поисковое заклинание проклятых юристов достанет беглецов даже из-под земли. Да и ничего плохого пока не произошло. «Так ведь никто не догадается искать вас в доме врагов, милое мое дитя», — прошелестел в подсознании женский голос с сильным французским акцентом — то явилась поделиться мудростью и укрепить волю Николь покойная прародительница Изабо.

Итак... Аманда, ее сердечный друг Томми да отец с малюткой Оуэном на руках. Самые дорогие, самые близкие. Кошмарный выбор! Однако решение далось не так уж трудно — одной-единственной жизнью Николь все-таки могла рискнуть.

— Томми Нагаи, приглашаю тебя в дом, — произнесла она дрожащим голосом.

Томми отважно шагнул вперед, мягко высвободив локоть из рук Аманды. Николь встретилась глазами с ведьмаком — судя по твердому взгляду, он прекрасно знал, почему его вызвали первым. Едва Нагаи ступил за ворота, небо рассек зигзаг молнии. Девушка в тот же миг бросилась на землю, накрыв обоих защитным куполом. Следом грянул раскатистый удар грома, и посыпались крупные капли дождя.

— Обычная гроза, — пожал плечами Дерек. — Неудачное совпадение.

Действительно — ничего особенного не стряслось, лишь хлынуло как из ведра. Конечно, они могли бы еще долго стоять под проливным дождем, рассуждая о причинах нежданной грозы, но вот держать на холоде ребенка точно не стоило.

— Ричард Андерсон, приглашаю тебя в дом. Оуэн Андерсон-Мур, приглашаю тебя в дом. Аманда Андерсон, приглашаю тебя в дом.

Спустя мгновение они дружно мчались по аллее к особняку с бездонно-черными прямоугольниками окон, разверстыми, словно мерзкие голодные пасти, только и ждущие, кого бы поглотить.

«Пусть попробуют! Я им покажу!» — грозно подумала Николь, взбегая на крыльцо.

Возникшим из ниоткуда ключом адвокат открыл тяжелую старинную дверь — вопреки ожиданиям она отворилась бесшумно, без малейшего скрипа. Всей гурьбой, промокшие до нитки, они ввалились в холл и замерли на месте, с любопытством озираясь по сторонам. На мраморном полу быстро образовались грязные лужицы.

Дерек щелкнул выключателями — засиявшая люстра озарила массивную лестницу, уходящую вверх на три этажа, и два коридора: один справа, другой слева.

Томми потрясенно присвистнул.

— А где дворецкий?

— Сэру Уильяму служили... адские твари. И когда хозяин... э-э... скончался... они вернулись в преисподнюю.

Николь заметила неуверенность в голосе адвоката — та же неуверенность терзала и ее: может, сэр Уильям вовсе не умер? Она ведь сама видела, как из его тела вырвался демон и спешно покинул резиденцию Верховного ковена, спасаясь от резни. Жуткого демона Николь боялась куда больше, чем других возможных преследователей-колдунов.

«Интересно, это было истинное лицо сэра Уильяма? Допустим... Тогда как скоро он явится домой, чтобы потребовать обратно принадлежащее ему по праву?»

Девушка невольно поежилась.

— Да, лучше побыстрее переодеться в сухое, — заметил Дерек, неверно истолковав ее дрожь.

Новые жильцы разбрелись по дому кто куда, включая повсюду свет. Николь хотелось предупредить их, чтобы не расслаблялись: вдруг в комнатах расставлены волшебные ловушки или развешаны заклинания, — однако слишком устала, да и мокрую одежду вправду следовало сменить. Подобрав брошенный на пороге рюкзак, она свернула в правый коридор. За первой дверью оказалась ванная. Там девушка и переоделась.

Остальные тем временем собрались в кухне: Аманда, взгромоздившись на барную стойку, баюкала Оуэна; рядом расположился Томми; Ричард задумчиво расхаживал из угла в угол. Дерек уже разложил на столе документы, подвинул первый лист к Николь и, протягивая ручку, пошутил:

— В каком бы мире мы ни жили, бумажная работа — наша вечная головная боль.

— Ничего себе! Хоть микроскоп к такому мелкому шрифту... — заметила девушка, бросив взгляд на текст.

Дерек негромко рассмеялся.

— Торопиться некуда, читайте на здоровье. Уверяю вас, это обычные документы. Особые пункты приберегаются на десерт.

— Отлично, — кивнула Николь и со вздохом заскользила глазами по крохотным буковкам.

— То, что с вами случилось... крайне несправедливо, — вдруг мягко сказал адвокат.

От неожиданности девушка замерла.

— Что?! Колдун-золотое сердце? Однако!

Дерек улыбнулся, и Николь еле сдержала дрожь.

Между черным и белым множество оттенков. Мир вообще многоцветен. Взять, к примеру, ведьм. Есть среди вас благороднейшее, бескорыстное создание, настоящий образец добродетели-

Девушке сразу вспомнилась Анна Луиза Монтраше.

Но есть и помешанные на могуществе, полубезумные ведьмы, которые в поисках силы обращаются ко тьме.

На ум тут же пришла Холли... Николь вспыхнула и опустила глаза, не смея встретиться с адвокатом взглядом.

— Так же и среди колдунов. Одни посвящают себя исключительно злу, как сэр Уильям, а другие направляют силу на то, чтобы улучшить жизнь других.

— Как благородно! На словах... — саркастически усмехнулась Аманда.

Дерек пожал плечами.

— И вы, значит, из той, самоотверженной породы колдунов? — предположила Николь.

По лицу адвоката пробежала тень.

— Ну, это чересчур... — Он посмотрел на Аманду. — А своему юному дружку скажите, чтобы даже не думал выслеживать меня с ножом для колки льда.

Николь передернуло: Дерек намекал на убийство стражей у входа в лондонскую резиденцию Верховного ковена — так перед началом битвы с колдунами расправились члены ее ковена.

Ричард выступил вперед и тихим голосом проговорил:

— Ну что вы! Тут уже дела взрослых. Магия ведь хороша только для того, чтобы защищаться от чужой магии.

Конечно, это было не совсем верно, но отец двойняшек уже давно снискал славу бесстрашного бойца, так что хватило и крупицы истины, чтобы адвокат вздрогнул.

— Пап, он старается быть любезным, — вздохнула Николь. — Нравится нам или нет, мистер Дерек теперь в некотором роде наш адвокат. И что-то мне подсказывает, ревностнее всего он служит Фемиде.

Дерек учтиво склонил голову.

— Точно подмечено, леди Мур.

«Это всего лишь комплимент, расслабься», — приказала себе мысленно Николь, изображая вежливую улыбку.

ЖЕРО

Пембрукшир, Уэльс

Среди бурных волн резвились дельфины, то и дело, подпрыгивая над поверхностью холодного моря. Они весело кружили вокруг Жеро и болтали с ним на своем языке. Некоторые колдуны могли разговаривать с животными, только Жеро был не из таких умельцев.

Согласно проклятию, полюбившему ведьму из рода Каор суждено утонуть, — но Жеро, очевидно, также был не из числа влюбленных, иначе за время многочасовой борьбы с течением он бы уже сто раз ушел на дно, распрощавшись, наконец, с постылой жизнью.

Ледяные воды немного успокоили и расслабили иссеченное шрамами тело, изуродованное Черным огнем — тайным магическим оружием клана Деверо, секрет использования которого оказался снова утерян. На суше каждое движение доставляло жгучую муку, хотя прошел уже год с тех пор, как Жеро превратился в мерзкое чудовище. Плавая с дельфинами, колдун забывал о боли, непрестанно терзающей его изнутри и снаружи, — тем более животных неприглядная внешность ничуть не смущала. Из-за безобразного облика он отказался соединиться узами с Холли Катерс — единственной своей любовью...

«Нет, не только из-за этого. Кому же знать, как не тебе!»

Разумеется, Жеро себе лгал, как истинный Деверо. На протяжении веков все колдуны из рода Деверо выживали посредством обмана. Холли отмечена тьмой, так же как и он. Чтобы спасти ковен, она заключала кошмарные сделки с силами зла. Черная тень коснулась лучшей части ее души — и та стала холодна, точно морские волны, омывавшие тело Жеро. Соедини он свои силы с возлюбленной — мир содрогнулся бы.

«Да какая разница! Я больше ее не люблю! Она ушла с Алексом Каррутерсом, с чертовым храмом Воздуха и тем убила мою любовь. Мерзавец! Подхалим! Я сдержу клятву! Один из нас умрет в ночь Ветреной Луны. Холли считала эту вражду мальчишеством, а я, будь у меня тогда Черный огонь, мигом спалил бы гнусного урода! И будь Огонь у меня сейчас, я бы выследил Алекса да поджег, как факел... Впрочем... Нет, я не стал бы его убивать. Она сделала выбор — пусть живет, как знает. Если в ней еще осталось что-то от прежней Холли, которая меня любила, то вскоре она поймет свою ошибку».

Кроме того, Жеро даже не представлял, как вызвать Черный огонь. Секрет магического пламени знали отец и старший брат, но... Майкла Деверо убил Илай во время последней схватки в лондонской резиденции Верховного ковена Сам Илай, видимо, тоже погиб.

«Нет, брат жив! Точно жив! И я его отыщу».

Прибой, вспенившись, неодобрительно грохнул о камни. Налетевшие невесть откуда тучи заслонили солнце, символ мужской колдовской силы. Целых три месяца Жеро бросал руны, плел поисковые заклинания, но безуспешно — Илай как сквозь землю провалился. Хотя... пожалуй, пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Отец с братом посвятили себя Рогатому Богу — без них мир стал только лучше.

«А как же я сам? Какому божеству теперь присягнуть на верность? В моих венах течет кровь колдунов. Я не ведьмак, как Алекс Каррутерс. Но... мать ведь ушла в храм Богини. И Холли считала, что во мне есть хорошее. Я давно отрекся от родственников-колдунов... И вот к чему это привело!»

Начался дождь; тяжелые капли, словно пули, звонко забарабанили по воде. Колдун нырнул, следом ушли в глубину невозмутимые глянцевые дельфины. Он мечтал сгинуть среди морских волн навсегда, удостовериться, что Холли любила его по-настоящему...

«Все кончено. Для меня. Для нас. Я... свободен!»

Дельфин толкнул Жеро носом, будто желая напомнить, что тот — сухопутное создание и пора бы ему возвращаться в родную стихию. Когда-то колдун порадовался бы общению с такими волшебными, необычными существами, но простую способность получать удовольствие, испытывать восторг беспощадно выжег Черный огонь.

Колдун поплыл обратно; нащупывая ногами опору в мутной пене прибоя, он с трудом выбрался на скалистый берег. Острые ракушки рассекали покрытые шрамами ступни, но Жеро не испытывал боли — подошвы ног, в отличие от остального тела, полностью утратили чувствительность.

Пристальный взгляд он ощутил еще прежде, чем заметил таинственного наблюдателя. Колдун пробормотал несколько слов на латыни, и темная точка на скале превратилась в его сознании в отчетливый образ: Ева — колдунья, которую сэр Уильям Мур отправил убить Майкла Деверо. Да только Илай ее опередил, перехватил намеченную жертву: как и Жеро, Ева осталась не у дел. Кстати, она, одна из немногих, никогда не вздрагивала от ужаса при виде колдуна.

Когда они стали любовниками, своей энергией и страстью девушка напомнила ему Кари. Вряд ли она знала, что такое любовь.

Да он и сам не знал.

Ева поняла, что ее заметили, и начала спускаться по узкой тропинке. Жеро вытирался маленьким белым полотенцем, стараясь не смотреть на изувеченные руки с вздутыми зарубцевавшимися пальцами-шишками. Зато область паха Черный огонь не затронул — то ли чудо, то ли ирония судьбы, а по мнению Жеро — напрасное упущение.

Когда Ева в черных джинсах и черном вязаном свитере сбежала вниз, он уже полностью оделся. Длинноволосая, с огромными глазами на тонком лице, девушка походила на эльфа, однако в ней не было утонченной хрупкости. Профессиональная убийца, однажды она чуть не прикончила и Жеро Деверо, желая угодить сэру Уильяму Муру.

Колдун полагал, что Ева до сих пор предана своему хозяину, хотя она это яростно отрицала. Мур, превратившись в отвратительного демона, в разгар битвы улизнул с поля боя. С тех пор Жеро не видел ни его, ни Илая. А вот с Евой их пути пересеклись в третий раз. При каждой встрече он готовился к атаке — и всякий раз напрасно.

Что ж, три — число волшебное...

— Доброе утро! — поздоровалась Ева с безупречным выговором британской аристократки.

— Чего тебе? — отозвался Жеро, холодно и равнодушно.

— Бог мой, ты, что такой раздраженный? — Ее губы тронула слабая улыбка. — С братом виделся?

— Если и так, тебя это не касается. Зуб даю, сэр Уильям зря времени не теряет, рыщет теперь, мечтает расквитаться за ту бойню.

Отрицательно помотав головой, с тяжелым вздохом колдунья скрестила на груди руки. Под воздействием ее чар Жеро ощутил подступающее желание, но искусно, посредством магии, его подавил.

— На самом деле я здесь по поручению Верховного ковена, а не Уильяма Мура. Сэра Уильяма никто не видел. Джеймс Мур, его сын и наследник, тоже приказал долго жить, так что трон из черепов свободен! Семье Мур на нем больше не сидеть.

Ева опустила руки, почтительно склонила голову. Ветер трепал ее волосы, по лицу плясали тени круживших в вышине чаек.

— Мне поручили предложить трон тебе! — торжественно объявила девушка и с улыбкой добавила: — Кстати, храм Воздуха нанес ковену сокрушительный удар, словом, обратил нас в бегство.

Жеро уставился на Еву.

— Неужели? Я ведь участвовал в сражении.

Колдунья подошла ближе — он вдохнул аромат свежего мыла, нежной кожи, ощутил жар ее тела.

— Смелее, Жеро! Мы же колдуны... Верность — чуждое нам понятие. Лишь свободный от предрассудков эгоизм. Наши желания превыше всего!

— Вот именно. Я не желаю.

Она улыбнулась, на щеках появились ямочки — а он и не замечал!

— Мм... Так, может, Илай пожелает?..

— Его и спроси. Если найдешь, — отозвался Жеро.

«Интересно, брат все заранее продумал? Какое же чувство испытал Майкл, когда понял, что старший сын вот-вот его прикончит? Разумеется, гордость! Достойный отпрыск своего отца — такой же безжалостный».

— А если привести аргумент повесомее... — Ева отважилась положить руку ему на плечо.

Колдун напрягся — до него уже давно никто не дотрагивался.

— Лучше умереть, — сказал он откровенно, выскользнув из-под ее ладони.

— Тоже можно устроить.

Из-за криков чаек Жеро едва расслышал ответ колдуньи. Он остановился.

— Неужели ее так боятся?

— А ты?

Колдун торопливо зашагал к гостинице: он понял, что изрядно продрог, а в номере его ждали горячий чай и уютный огонь в камине.

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Варшавой, Польша

Когда Пабло наконец оправился от приступа мистического страха, храм Воздуха двинулся дальше. Алекс то и дело принимался расспрашивать мальчика, чего он так испугался, а, не добившись внятного ответа, обвинил во вранье.

Но зачем Пабло врать?

Холли крайне разволновалась. Юный ведьмак и без телепатии видел напряженность ее лица, затаенный ужас в глазах. А благодаря телепатии знал, что беспокоится она не о себе, не о нем, не об Армане, не о Филиппе и даже не об Алексе Каррутерсе — мысли ее занимает судьба Николь и Аманды. Холли имела все основания тревожиться о двоюродных сестрах. Пабло, в свою очередь, имел веские причины тревожиться о самой Холли.

Не стоило им уходить с ковеном Алекса. Вслед за Холли их с Арманом погнало желание сразиться со злом и усовершенствовать мир. Порой мальчик горько сожалел и о своем таланте читать мысли, и о знакомстве с Богиней вообще. Ему хотелось бегать на рыбалку, а не сражаться с колдунами — все бы отдал за обычное беззаботное детство!

Однако впереди их ожидали новые битвы. Много, много битв... От обморока Пабло очнулся в номере кельнского отеля. Во время приступа ему привиделось будущее — это единственное, что знал юный ведьмак. Он не помнил возникшей в сознании картинки, остался только страх. Тогда же Холли рассказала Пабло, как он в беспамятстве призывал Филиппа.

Мальчик-ведьмак часто думал о Филиппе и, закрыв глаза, всякий раз возносил краткую молитву за главу старого испанского ковена. Он скучал по нему, а еще больше — по Ричарду Андерсону. Когда мир содрогался от очередного потрясения, Ричард нырял в глубины своей памяти и перебирал эпизоды беспечного прошлого, заново переживая радость от поездок на рыбалку с отцом. Старый солдат даже не догадывался, что несколько раз Пабло путешествовал с ним по чудесным воспоминаниям детства. Отныне ловля рыбы олицетворяла для юного ведьмака мир и спокойствие, хотя сам он ни разу не держал в руках удочку. Мальчик твердо пообещал себе, что обязательно, рано или поздно, поедет рыбачить.

Больше всего на свете Холли хотелось добраться до кровати и наконец очнуться от кошмарного сна, в котором она жила. После битвы в Лондоне почва, казалось, ускользала из-под ног, все встало с ног на голову — то, во что она верила, за что держалась... А верила Холли в скорый мир, всеобщее благоденствие, совместное будущее с любимым, но... Мечты ее не сбылись. Жизнь стала еще напряженнее, Жеро как в воду канул.

Девушка не жалела, что отправилась в путь с Алексом Каррутерсом и храмом Воздуха, — она лишь хотела знать, что уготовила ей судьба. Когда Алекс говорил о борьбе со злом, в воображении Холли рисовались схватки с мелкими темными ковенами. А на деле оказалось, что лондонская резиденция Верховного ковена, которую они уничтожили такой дорогой ценой, — лишь одна из многих резиденций, разбросанных по всему свету, причем не центральная, не крупнейшая и даже не ужаснейшая из цитаделей зла.

— Просто маленький бастион среди множества подобных... — тихо пробормотала она.

— Что ты говоришь? — спросил Алекс, входя в номер.

Ведьма мотнула головой: ничего.

— Нашел кого-нибудь из рода Каор? — поинтересовалась она, кивая на карту в его руке.

Обещание Алекса разыскать потерянных родственников главным образом и убедило Холли присоединиться к храму Воздуха.

— Еще нет. Зато я нашел очередной ковен колдунов — им и займемся! — с улыбкой объявил он.

Девушка разочарованно вздохнула. Истребив полдюжины небольших темных ковенов, ни один из приверженцев Каррутерса не получил ни царапины. Число вражеских трупов росло, а поиски представителей рода Каор до сих пор не сдвинулись с мертвой точки.

Алекс сел рядом.

— Не волнуйся, мы их непременно отыщем. А сейчас работа, работа!

— Может, ну его? — предложила Холли.

Глаза Алекса потемнели.

— Ни в коем случае! Пойми — уничтожая мелкие ковены, мы наносим удар Верховному ковену. Сама же видишь, какой они сеют хаос. А сколько смертей на их совести! Вспомни, сколько близких ты потеряла!

«Многих, очень многих...» — грустно признала про себя Холли.

Перед мысленным взором проплыла галерея лиц: родители, Тина, Барбара, Мари Клер, Эдди, Кьялиш, Дэн, Сильвана, tante Сесиль, Джош, Саша, Кари; Алонсо и Хосе Луис, с которыми она даже никогда не встречалась; утопленная ею собственноручно кошка Геката. К списку можно было бы смело добавить и Жеро — для нее он тоже все равно, что умер.

Алекс поцеловал Холли. Она не отстранилась, но и не ответила на поцелуй. Девушка знала, какие он строит в отношении ее планы, о каком будущем мечтает для них обоих. Только ей требовалось время. Наверное, однажды, целуясь с Алексом, она, наконец, перестанет думать о Жеро. Кроме того, на ум невольно приходили мысли о других сестрах храма Воздуха: уж они-то не отказались бы ни от поцелуев, ни от ложа главы ковена. Холли до сих пор не воспринимала ковен Алекса как свой. Троица новичков, включая Пабло и Армана, мало общалась с последователями Каррутерса, хотя они уже долго делили с отрядом тяготы дороги.

Храм Воздуха состоял из двенадцати человек: и мужчин, и женщин, — по крайней мере, столько выступили в поход. С Холли, Пабло и Арманом они держались вежливо, но особого дружелюбия не проявляли, сохраняя почтительную дистанцию, так что порой их присутствие вообще не ощущалось.

Алекс старался проводить с Холли все больше времени. Она же, в свою очередь, предпочитала общество хорошо знакомых ведьмаков. В ее внутреннем мирке царил хаос, поэтому девушку тянуло к старым проверенным друзьям.

— Ну же, Холли, улыбнись! У меня новость! Тебе наверняка понравится, — прервал ее размышления Алекс.

— Какая же?

— Я нашел новую резиденцию Верховного ковена! Сначала расправимся с мелким, а потом возьмемся за тот. Наших совместных сил хватит. Сотрем его в порошок!

Холли глубоко вздохнула.

— И где он?

В воздухе появился маленький глобус, медленно поворачивающийся вокруг своей оси. Девушка заметила на нем алое пятнышко. В голове зазвенели вопли школьной учительницы географии. Слишком усталая, чтобы разгадывать загадки и рыться в недрах памяти, Холли вопросительно взглянула на Алекса.

Каррутерс улыбнулся.

— В Бомбее!

ИЛАЙ

Париж

От зимнего холода Илая спасали черная толстовка с капюшоном и теплые джинсы. Закутавшись в плащ-невидимку, он бережно прикрыл ладонью пламя черной свечи, бросил на ветер щепотку соли, брызнул заячьей крови и на старинном языке произнес заклинание для поиска Потерявшихся. Мимо прогулочным шагом прошествовали трое рассеянных туристов-немцев; монахиня в традиционном черно-белом облачении остановилась и настороженно склонила голову, пытаясь понять, что же ее вдруг встревожило.

«Да-да, я принес кровавую жертву, прямо на освященной земле, — молча ухмыльнулся колдун. — Ну и что? Вся ваша религия насквозь пропитана жертвенной кровью!»

Неожиданно вспомнив Марию, Илай вздрогнул. Тогда, на следующее утро, он вернулся в пещеру, внутренне опасаясь повторной встречи, но призрак исчез... Зато нашлась лодка. Колдуну не хотелось думать, что лодка — волшебный дар, посланный сквозь толщу веков, однако удержаться от таких мыслей было трудно: он ведь еще на второй день пребывания на острове обыскал пещеру вдоль и поперек.

По коже волнами растекалась, словно аура, мистическая энергия. С каждым днем колдун все лучше управлял новообретенной силой. При таком-то могуществе он непременно отыщет ведьму с Ребенком.

В тусклом сиянии солнца, никем не замеченный, Илай прогуливался по крыше собора Парижской Богоматери. Внизу раскинулся Париж: древний мрамор дворцов и площадей, небоскребы и бесконечный поток автомобилей. Белоснежные клочья тумана обвивали подножие Эйфелевой башни, устилали густым ковром Сену. Колдуну казалось — то есть он надеялся, — что где-то там пролегал путь беглянки Николь с новорожденным младенцем.

«Ребенок, должно быть, мой, — думал он, сжимая кулаки в карманах толстовки. — А им грозит опасность!»

Все соратники Катерс значились в черном списке Верховного ковена: миновав защитные заклинания, адепты Богини проникли в лондонскую резиденцию и перебили бессчетное число колдунов. Теперь Холли с Алексом не знали удержу — целенаправленно выискивали темные ковены, громили их... Вряд ли Николь отправилась вслед за ними с младенцем на руках. По крайней мере, у Холли наверняка хватило здравомыслия не взять двоюродную сестру в рискованное путешествие.

«Только бы отыскать их! Только бы опередить Верховный ковен!» — думал Илай, холодея от страха и сам себе удивляясь.

Не так его воспитывал честолюбивый, жестокий отец, не учил он сына верить в обывательские сказки вроде любви. Как истинному колдуну рода Деверо, Илаю надлежало посвятить себя служению Рогатому Богу. Он прекрасно понимал, что снедавшая его всепоглощающая тревога вредна и нелепа. Враги могли бы в любой момент подкрасться к нему с кинжалом, а колдун и не заметил бы, как его прирезали, — в таком пребывал смятении.

«Поэтому нужно непременно разыскать Николь...»

Город сиял и переливался; ярко сверкало солнце, отражаясь в стеклах машин, грузовиков и автобусов, летящих на полной скорости по узким парижским улицам. Увы, ни один из сигнальных красных огоньков не обозначал местонахождение ведьмы Николь Андерсон-Мур, вдовы Джеймса Мура, невестки сэра Уильяма, ради которой Илай в отчаянии создавал одно поисковое заклинание за другим.

И разумеется, ради ее сына.

Ребенок его. Иначе и быть не может! Николь — его, только его.

Колдун уперся ладонями в парапет; в висках часто стучала кровь, в ушах звенело, по телу растекалась магическая сила. Да, когда-то он только и делал, что ждал да наблюдал. Ну так хватит!

Хватит.

Расстроенный, в смятенном состоянии духа, Илай еле добрался до номера и, захлопнув дверь, с тяжелым вздохом бросился на кровать. Требовалось составить план дальнейших действий.

Никогда еще Филипп не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас, в соборе Парижской Богоматери. Он преклонил колени, зажег две белые свечи и, глядя на трепещущие язычки пламени, вознес жаркую молитву. Огоньки символизировали две группы дорогих его сердцу людей, которых он мечтал найти. Филипп молился о том, чтобы отыскать и тех и других, в душе надеясь выйти хоть на кого-нибудь.

«Зачем же я, дурак, оставил Николь!» — клял он себя на чем свет стоит.

Но жуткий, страдальческий зов Пабло напугал ведьмака донельзя, сон как рукой сняло. За две недели он отследил путь ковена до Кельна... и все: Пабло с друзьями словно испарились.

Убедившись в бесплодности дальнейших поисков, Филипп решил вернуться к Николь — однако выяснилось, что разыскать ее по непонятным причинам тоже не может. А ведь благодаря связывающим их магическим узам, которые нельзя разъединить, он всегда должен определять местонахождение своей госпожи! Тем не менее, Николь от взора Филиппа скрывала темная густая завеса... Темная завеса застила его разум, а невидимая рука погасила огоньки свечей.

Илай вскрикнул — и проснулся. Его колотило, пот лил градом. По телевизору шел фильм «Собор Парижской Богоматери» на французском языке. Колдун не помнил, как уснул, не помнил, как включил телевизор...

Часы показывали два пополудни — значит, проспал он по меньшей мере минут тридцать. Илай чувствовал себя совершенно разбитым, выжатым как лимон.

Он и прежде порой доходил до полного изнеможения, но такого с ним еще не бывало — как будто умер и тут же воскрес. От жуткой мысли его передернуло.

Колдун встал, прошелся, разминаясь, по комнате и произнес несколько простеньких заклинаний. На первый взгляд ничего особенного с ним не произошло, и тем не менее казалось, будто чего-то не хватает...

— По всей видимости, мозгов, — буркнул он раздраженно.

К настоящему моменту поисковое заклинание должно было сработать. В конце концов, он ведь очень могущественный колдун!

А может, Николь просто не желает, чтобы он ее нашел? Мысль ранила Илая в самое сердце, взбесив ничуть не меньше, чем неудавшееся колдовство.

— Я требую ответа! — прорычал он в застывшую холодную пустоту.

Магические силы пришли в действие. На экране крупным планом высветился собор Парижской Богоматери — и телевизор отключился.

Илай потрясенно уставился на погасший экран. Он не стал искать логических объяснений: в воздухе витала магия, колдун чувствовал ее каждой клеточкой тела.

Очевидно, следующий пункт назначения — известнейший парижский собор, новая точка отсчета для поисков. Какая ирония! Ведь Илай все утро бродил там по крыше.

— Ну почему непременно в церкви? — вздохнул он.

Илай давно занимался темной магией, а потому прекрасно знал: не важно, что ты делаешь, не важно, кому приносишь жертвы, — иногда все равно не получаешь желаемое.

Наблюдая из глубины собора за людьми, истово молящимися перед зажженными свечами, колдун размышлял о том, что, в сущности, все религии схожи. Каждая оставила последователям вопросы без ответов, утраченные артефакты и горькое разочарование в попытках усмирить тягу к удовольствиям. Кроме того, они привили своим приверженцам стойкую любовь к обрядам.

Глядя на коленопреклоненных перед свечами прихожан, Илай вспоминал, сколько ночей он провел практически за тем же занятием.

Что следует искать в соборе?

Впрочем, полученное сообщение толковалось предельно ясно, поэтому колдун еще какое-то время побродил по зале, рассматривая древнюю каменную кладку и пытаясь охватить взглядом величественную постройку. Наконец за неимением лучших идей Илай тоже зажег свечу и, выбрав место подальше от других молящихся, с улыбкой встал на колени.

Спустя несколько минут рядом с ним опустился старик, шевеля губами в беззвучной молитве. Колдун же изо всех сил сдерживался, чтобы не воззвать к Рогатому Богу вслух. Пожалуй, было бы забавно, но... бессмысленно — к Николь это ни на шаг не приблизит.

В руках молящегося соседа блеснуло серебро. Заинтересовавшись, Илай слегка повернул голову, ожидая увидеть четки, а увидел пентаграмму. Старик поднял глаза — взгляды пересеклись.

— Это же знак... магов, — тихо сказал Илай, намеренно избежав слова «викка».

— Не обязательно. Долгое время пентаграмма символизировала пять ран на теле Христа и пять чувств человека.

— Впервые слышу.

— Да, это известно немногим. Но я, юноша, из тех мест, где христиане знают о своей религии куда больше остальных. Знают, кто они и чего ищут.

По спине пробежал холодок; даже в детстве Илай не испытывал такого страха, какой по необъяснимым причинам внушал ему старик. Он, несомненно, посланник — но от кого?

Молодой колдун облизнул внезапно пересохшие губы.

— Что же это за волшебное место?

— Бомбей.

«Ага! Значит, мне в Бомбей...»

Илай еще немного постоял на коленях, а потом загасил свечу.

3

ГВОЗДИКА

Смейтесь, время ведьм прошло!

Вознесутся Деверо!

Бог Рогатый любит нас,

Кровь прольем еще не раз.

Тени прошлого шуршат,

Задыхается душа...

Что ж, пора сорвать покров

С мрачных тайн былых веков.

АМАНДА

Особняк Мур, Скарборо

Дом жил, у него стучало сердце... По коридорам струилась кровь, мерно пульсировали стены — там-бам, там-бам, там-бам, — но об этом никто не догадывался. И она тоже забудет, едва проснется.

Покачиваясь, Аманда медленно спускалась по винтовой лестнице к подвалу, все глубже и глубже под землю, туда, где похоронены тайны, где во тьме на каждом шагу расставлены коварные ловушки.

— Аманда, одна не приходи... — прошелестел над ухом голос, призрачный, скользкий, холодный. Слова черными снежинками кружили перед глазами, разлетались в разные стороны и рассыпались в прах. — Ты знаешь, что принести... Знаешь, что мне нужно...

Пол под ногами напоминал шкурку ящерицы...

Аманда вздрогнула и проснулась. Тяжело дыша, она включила стоящую на прикроватной тумбочке лампу. Свет озарил злобные физиономии, придерживающие красно-зеленый полог над кроватью. Девушка невольно поежилась. Ухмыляющаяся маска с глубокими впадинами глаз и высунутым языком украшала все четыре эбеновых столбика под балдахином. Впрочем, изображение Зеленого человека было повсюду. Стоило ли тогда удивляться, что особняк Мур снится ей каждую ночь?

Только Аманда не помнила ни одного сна — это и тревожило. Остальным, похоже, ничего подобного не снилось.

Выбравшись из-под одеяла, она лишний раз порадовалась, что одета в теплую пижаму (светло- розовую, с коровками, — такую же носила Николь, и желтую — Оуэн). Аманда спрыгнула с кровати на черный мраморный пол, потянула за шелковый шнур у окна — тяжелые шторы послушно разъехались в стороны. В спальню хлынуло кремово-сиреневое сияние, и, хотя ведьмы предпочитают лунный свет, у девушки вырвался лишь облегченный вздох: вот и еще одна ночь закончилась.

Она нащупала под подушкой амулет — сплетенный из серебряных нитей ловец снов, с черными и серебряными лентами, на которых болтались голубые и зеленые авантюрины. Черный и серебряный, цвета древнего ведьминского рода Каор, чья кровь бежала в венах Аманды, Николь и Холли... Их ветвь носила фамилию Катерс. О родстве с французской семьей три кузины узнали всего два года назад, когда утонули родители Холли. Прежде они винили несчастное стечение обстоятельств, но вскоре узнали правду...

Аманда спрятала ловца снов в маленькую серебряную шкатулку. Голубой авантюрин, целебный камень, усиливал дар предвидения. Зеленый, называемый также небесным камнем, предназначался для лечебных целей, для защиты и руководства в опасных путешествиях.

Сунув шкатулку под мышку, девушка взяла с тумбочки фонарик и осторожно, на цыпочках, вышла в коридор. Комната Томми находилась напротив. Спали они раздельно, так что Аманда могла без лишних хлопот самостоятельно изучить природу своих ночных кошмаров.

«Хм... Как-никак мы соединены духовными узами... Наверное, следовало бы заняться этой работой вместе с Томми», — терзалась она, угрызениями совести, бесшумно крадясь мимо запертой спальни.

Дверь Николь тоже оказалась закрыта. Маленький племянник, наверное, крепко спал в колыбельке, рядом с кроватью матери. Дедушка Оуэна разместился в смежной комнате; его спальню завалили волшебными амулетами, оплели заклинаниями, а сам Ричард неизменно держал под рукой пистолет-пулемет.

С тех пор как месяц назад они въехали в особняк, между ними то и дело вспыхивали споры о том, стоит ли здесь оставаться. Аманда настаивала на отъезде; Томми, господин своей госпоже, поддерживал ее целиком и полностью. Сестра же считала, что Оуэну безопаснее всего оставаться в доме. Благодаря адвокату Дереку Николь удостоверилась, что чары, оберегающие дом от чужаков, не действуют ни на нее, ни на сына, ни на тех, кого она пригласила переступить порог. Впрочем, и тут могла таиться ловушка...

Николь убедительно доказывала, что лучше пожить в особняке, — по крайней мере, пока они не придут в себя после битвы в лондонской резиденции Верховного ковена. Будущее покрыто мраком неизвестности, а защитить Оуэна вряд ли удастся, если постоянно перебегать с места на место, скрываясь от возможного преследования. Словом, нужна хоть какая-то крыша над головой.

Ведьмы развесили повсюду защитные заклинания, в несколько слоев опутали дом чарами белой магии — и все же...

Все же...

Возможно, сестре хотелось остаться в особняке на тот случай, если ее разыскивает Филипп. Он ушел вскоре после рождения Оуэна, а на прощание пообещал отчитываться каждый день, как продвигаются поиски Холли. Но однажды Филипп исчез. Тогда они еще были в бегах, и знать ничего не знали о наследстве семейства Мур. Разумеется, заклинанию легче вычислить местонахождение человека, если он не носится из города в город.

Едва ли Филипп бросил Николь — связанные духовными узами перво-наперво хранили верность друг другу. Просто отчаянный зов Пабло не на шутку его встревожил. Возможно, существовала какая-то зависимость между странным состоянием юного ведьмака и безопасностью Николь с сыном.

Аманда ежечасно взывала к Богине, умоляя ее оберегать Филиппа и помогать ему в поисках. Шли дни, недели, а вестей от француза не поступало; девушка волновалась все больше и больше.

Напрашивались два вывода: либо кто-то не давал Филиппу выйти на связь, либо он погиб. От одной мысли о подобном исходе Аманду бросило в дрожь.

Особняк клана Мур, несомненно, насквозь пропитан могущественной магией. Тем лучше. Если получится, Аманда непременно задействует его волшебную силу, чтобы разыскать Филиппа! Вот и еще один из немногих поводов остаться в заколдованном доме.

Яркий луч скользнул по фамильным портретам, возраст которых порой исчислялся веками. Целая толпа злых колдунов и колдуний недобро взирала на Аманду со старых полотен; по спине побежали мурашки. Чтобы разогнать мрачные тени, девушка создала светящийся шар — конечно, это обойдется недешево: любое волшебство имеет цену. В некоторых частях старинного особняка до сих пор не было электричества.

«Если мы тут задержимся, придется благоустраивать дом».

На лестничной площадке она резко остановилась и уставилась на уходящую вниз спираль ступеней. Лестница! Она видела во сне лестницу! Больше Аманде ничего не вспомнилось.

Решительно стиснув зубы, девушка нырнула в сумрак комнат первого этажа, с вызовом раздвинула тяжелые парчовые шторы и выглянула в сад, тронутый бледным светом зари. На фоне бурой лужайки с лабиринтами живой изгороди высились фигурно стриженые деревья в форме соколов и львов. Там же стояла мраморная статуя Пана, играющего на сиринге. Из трубок тоненько струилась вода, стекая в зеркальный пруд, где, несмотря на холод, плавали водяные лилии.

Так куда же все-таки подевался сэр Уильям? Неужели просто перевоплотился в демона? Интересно, вернется ли он?

Аманда направилась в глубину темного зала, стараясь обходить стоявшие по стойке «смирно» рыцарские доспехи; стены украшала целая коллекция оружия. История рода Мур была неразрывно связана с историей Англии с тех времен, когда действовало правило «кто силен, тот и прав» — Сотни битв, сотни побед — за землю, за честь, за власть...

«А ведь до сих пор ничего не изменилось», — подумала со вздохом про себя Аманда, очутившись, наконец, в кухне.

Девушка щелкнула выключателем — и ее взору предстала роскошная смесь классики с современностью: к мраморным полам, гранитным столешницам и каменным аркам, обрамляющим великолепные шкафчики из красного дерева, прилагались новейшие бытовые приборы.

Шкатулку с ловцом снов Аманда поставила у плиты. Выбрав среди изобилия кастрюль блестящий медный горшочек, она налила в него святой воды, добавила щепотку соли и поставила на огонь. Пока вода не закипела, девушка включила электрочайник, чтобы заварить чай.

Когда в горшочке забулькало, она быстро подняла амулет над бурлящей водой и нараспев забормотала на латыни:

— Все расскажи, мне покажи, сдерни покров тайны со снов...

Затем Аманда вытащила из ящика простенькую записную книжку, купленную в деревенском магазинчике, аккуратно вывела на новой странице число: «1 августа». Вооружившись ручкой, девушка замерла над листком, ожидая, когда над серебряной паутинкой начнут подниматься материализовавшиеся образы. Первыми, разумеется, появились размытые лица самых близких — они ей снились каждую ночь. Следом поплыли картинки эпизодов минувшего дня: вот она подметает пол, готовит тосты с сыром, играет с Оуэном...

Наконец возникли смутные очертания бессмысленных образов, ради которых она читала молитву, — в них лежал ключ к разгадке ее ночных кошмаров и тайны самого дома: лилия («Символ Дев Лилии — я, Николь и Холли»), огромный черный демон с огненными клыками и темными змеиными глазами («Сэр Уильям? А может, его погибший сын Джеймс?»), хрустальный ключ («Ммм... белая магия? Разоблачение?»), кролик («Плодородие. Или Оуэн?»)...

Больше ничего так и не появилось. Удивленная Аманда выжидающе смотрела на амулет — ловец снов выдавал десятки, а иногда и сотни различных видений. По крайней мере, меньше тридцати девяти она еще никогда не записывала. Тридцать девять считалось волшебным числом, так как оно заключало в себе три раза по тринадцать — А сейчас появилось всего четыре образа...

Что-то не так!

Девушка снова произнесла заклинание.

Вода в горшочке булькала, брызгала во все стороны, свистела и шипела, как разъяренная кошка. Чтобы не обжечься, Аманда на шаг отступила от плиты. На миг ее окутало густое облако пара, а потом над горшочком закружились картинки, один образ сменялся другим — только успевай записывать: «Голубые глаза; прекрасная улыбка; лицо Оуэна; веточка остролиста; вода (океан или озеро?); пирамида; желтый цветок; шитое золотом голубое облачение; овраг; автобус, проезжающий мимо замка; цветы; тени; деревья; солнечный свет...»

Через минуту вода выкипела, а Аманда исписала три страницы. Заваренный чай тем временем настоялся. Девушка пробормотала над ловцом снов несколько заклинаний, чтобы очистить его от старых видений и подготовить для новой ночной охоты. Разобравшись с амулетом, она помолилась Богине в воплощении Афины — попросила помочь разгадать значение образов. По мнению многих ведьм, каждый сон содержал тайные цифры, послания из бессознательного, призванные направить и защитить.

Однако Холли запрещала членам ковена заниматься толкованием снов, опасаясь, что враги попытаются атаковать их посредством ночных кошмаров. Кроме того, работы ведьмам и во время бодрствования вполне хватало. Только Холли была далеко...

Интересно, где же она теперь?

По настоянию отца пользоваться настроенными друг на друга радиолокаторами решили только в крайних случаях: чем меньше людей знают об их нынешнем местонахождении, тем лучше.

А как же Филипп?

Вздохнув, девушка направилась к холодильнику.

Аманда... Всегда милая, всегда спокойная, хорошая сестра, верный член ковена, готовит завтраки, моет посуду... Только недавно она научилась высказывать свое мнение и, пока еще робко, отстаивать свои взгляды.

«Аманда!..»

Девушка удивленно вскинула голову: позвали или показалось? Тишина. Она пожала плечами и открыла холодильник.

«Та-а-ак, яйца, молоко, хлеб... Соорудим французские тосты, Николь их обожает. Как-никак кормящей матери нужна калорийная пища — Оуэн жуть какой прожорливый».

Разложив продукты на столе, Аманда отправилась за миской для смешивания ингредиентов.

Стена у двойной раковины из нержавейки выложена кафелем с изображением зеленых и красных соколов — чтобы брызги не летели. Над раковиной висел шкафчик из красного дерева, в котором Аманда держала сушеные травы и пустышки Оуэна.

Внезапно ей почудилось, что где-то сбоку промелькнул смутный образ двери.

Аманда хмуро огляделась по сторонам, внимательно осмотрела раковины, кафель, шкафчики и наконец, прижимая к груди упаковку яиц, вслух спросила в пустоту:

— Хм... Мне сейчас что-то привиделось? Ну?

Ответом ей было молчание. Ничего странного или лишнего девушка не заметила, только накатило умиротворяющее спокойствие, так что Даже пришлось помотать головой – стряхнуть оцепенение.

«Нет-нет... Все замечательно, мы в полной безопасности!» — твердо сказала себе Аманда и принялась за завтрак.

ДЭНИЕЛ И МАРИ КЛЕР КАТЕРС

Сиэтл, 1971 год

— Ты какой-то мрачный, — заметила Мари Клер с недовольной гримаской.

Вздохнув, Дэниел Катерс обернулся к сестре: та небрежно лежала на диване в гостиной. Ее длинное черное платье на тонких бретелях восхитительно контрастировало с безупречно белоснежной обивкой мебели. На изящных запястьях девушки мерцали серебряные браслеты.

— Только испортишь мне вечеринку, — надула она губки.

— А что, всем плясать вокруг тебя? — огрызнулся брат.

— Разумеется, — пожала точеными плечами Мари Клер.

Самовлюбленная красавица сестра с младых ногтей отличалась редкостным эгоизмом, видимо считая, что умопомрачительная внешность компенсирует отсутствие иных достоинств. Дэниел давно смирился с таким поведением, а потому просто отвернулся, зная по опыту, что препираться бесполезно. Однако Мари Клер грациозно встала с дивана и тронула брата за плечо. Дэниел удивленно обернулся — сестра нервно хмурилась, на лбу между бровями залегла морщинка.

—Понимаешь, сегодня будет Ричард... Хочется, чтобы все прошло безупречно, — объяснила она.

Дэниел насмешливо улыбнулся.

— А! Фаворит нынешнего дня!

— Не смей его так называть! — выпалила, вспыхнув, Мари Клер.

Но молодой человек не мог удержаться от подколок — в конце концов, она же родная сестра. Святое дело немного ее пошпынять!

— Прости, запамятовал. Действительно, ты встречаешься с ним уже третью неделю!

— Между прочим, мы встречаемся три месяца! — ответила она, гневно сверкая глазами.

Видя ее яростный взгляд, Дэниел счел за лучшее прекратить насмешки.

— Ты... э-э... серьезно на счет него?

Мари Клер уверенно кивнула.

— Но он же... псих, дебошир! Такие мужчины не для семейной жизни.

— Я смотрю на это иначе, — вскинула она голову.

— А Ричард?

— Уже сделал предложение.

— Вот оно что! Тогда ясно. Мама, я так понимаю, еще не знает? Чудненько... — Дэниел криво усмехнулся, представляя, какой нагоняй ожидает сестрицу.

— Расскажу ей сегодня вечером.

Брат вздохнул.

— Ты же знаешь, его со дня на день призовут в армию.

— И что с того? — Мари Клер вызывающе вздернула подбородок.

— А то — вдруг Ричард не вернется?

— Вернется! — твердо отрезала она, хотя вид у нее был не слишком уверенный.

Девушка скрестила руки на груди, на запястьях звякнули тоненькие браслеты.

— И?.. Может, тогда он тебе не особенно понадобится? Я имею в виду, допустим, ты его дождешься, а он приедет из Вьетнама калекой?

Мари Клер залепила брату звонкую пощечину. Несмотря на то что щека горела — а возможно, именно из-за жгучей боли, — у Дэниела появилось к сестре уважение: возможно, она все-таки взрослеет... Впрочем, в роли жены он по-прежнему с трудом ее представлял.

Слабо улыбнувшись, Дэниел вышел из комнаты и поднялся к себе в спальню. Там он запер дверь, медленно выдвинул ящик письменного стола... Из-под поддона с ручками и скрепками молодой человек вытащил завернутый в черный шелк древний манускрипт в кожаном переплете. Шелк украшала прекрасная вышивка: серебряная хищная птица и лилии.

С легким волнением он открыл книгу на заложенной прежде странице и вновь принялся за чтение. Манускрипт был на старофранцузском, но Дэниел, обладая склонностью к языкам, читал и писал по-французски с шести лет, так что трудностей с пониманием старинного текста у него не возникло.

Благодаря рукописи, найденной днем раньше, он и выяснил, что принадлежит к ведьминскому роду. Собственно, это не оказалось для него такой уж неожиданностью.

Их семья всегда отличалась от остальных: у всех имелась склонность к предвидению грядущих событий, а самому Дэниелу не раз снились вещие сны. Когда пару лет назад умер отец, характер властной, решительной матери стал еще хуже. Кроме того, у нее появилась привычка непрерывно бормотать себе под нос и сидеть часами на чердаке в полном одиночестве. Однажды Дэниел поднялся к матери. Застигнутая врасплох, она торопливо запихнула в старый сундук какой-то предмет, а сыну грозно велела убираться вон. Загадочным предметом оказалась та самая рукопись, которую он теперь внимательно, с интересом, читал. Сюжет напоминал волшебную сказку, причем невероятно запутанную, только злую ведьму олицетворяла целая семья по фамилии Деверо — правда, в книге они назывались колдунами, но в чем заключалась принципиальная разница между этими понятиями, Дэниел пока не разобрался.

Услышав за дверью странное царапанье, он подпрыгнул как ужаленный и резко крутанулся на стуле — дверь была закрыта, да и шум вроде стих. Едва Дэниел опять взялся за манускрипт, в коридоре раздался торопливый топот.

— Очень остроумно, Мари! Обхохочешься! — крикнул он.

Снова царапанье... Дэниел решительно вскочил, быстро распахнул дверь — никого. На лбу выступил холодный пот, волосы на голове зашевелились от ужаса.

А, все эта чертова рукопись... — пробормотал он, закрывая дверь.

Неожиданно комната затряслась, Дэниела швырнуло на пол, грудную клетку пронзила невыносимая острая боль — и тут же грянул жуткий, безумный хохот. Перекатившись на спину, молодой человек с мучительным стоном схватился за бока. Перед глазами, как в тумане, плавало маленькое белое личико.

— Мари?

— Не Мари-и-и, не Мари-и-и, мы одни-и-и, мы одни-и-и, — пропел неизвестный голосок.

Проморгавшись, Дэниел увидел зеленое чешуйчатое существо: рост не выше фута, колючие глазки, большой острый нос, длинные тонкие ноги, лысая заостренная голова — и ни клочка одежды. Существо вскочило на стул, захлопнуло костлявыми пальчиками манускрипт, скатилось на пол и ринулось под кровать.

Дэниел же, стеная от боли, тем временем пытался сесть. Он огляделся по сторонам в надежде найти хоть какое-то оружие, но ничего подходящего поблизости не оказалось.

— Ты кто? — спросил он в пустоту, торопливо осматривая комнату.

— Какоф. Так меня зовут, так меня зовут, о Дэниел Каор!

— Моя фамилия Катерс. Да что ты за тварь? — выкрикнул Дэниел, стараясь успокоиться.

Он подполз к кровати и, приготовившись к возможной атаке, осторожно приподнял покрывало.

— Что ж-же ты за ведьмак, раз не узнаеш-шь бес-с-са? — прошипел Какоф, оскалив зубы.

— Никакой я не ведьмак! Моя мать... Я

Тварь с визгом бросилась вперед. Молодой человек попытался увернуться, но не успел — Какоф прыгнул ему на живот, схватил за грудки и наклонился к самому лицу, почти вплотную. В нос Дэниелу ударил запах прелой травы.

— Она не уме-е-ет, она развлекаетс-ся, — пропело существо, — Она ищет з-знание, которое воскресит твоего отца. Но это не для нее. Она не ис-с-стинная Каор, не из этого рода. А вот ты — настоящий Каор! Только и тебе я не с-скажу! Таким, как ты, я не отвечаю! — сорвался на визг Какоф.

Бесенок стукнул Дэниела кулаком по гудящим ребрам, тот снова взвыл от боли.

— Мой хоз-з-зяин прикончит тебя, твоих детей и детей твоих детей!

— Но у меня нет детей! — выпалил молодой человек, пытаясь сбросить с себя Какофа.

Тварь вонзила в него острые когти — Дэниел опять скорчился.

— Нету? — удивленно склонил голову набок Какоф. — Ну тогда хозяин прикончит тебя на глазах твоих детей, а потом ис-с-стребит всех потомков рода Каор, где бы они ни находились!

— Да нет уже никаких Каор. Род давным-давно вымер!

— Пока нет, — прошипел бесенок, на губах его выступила пена. — Но вымрут обязательно!

Существо впилось ему в плечо зубами — боль тысячами игл пронзила все тело Дэниела, раздирая его на части. Неожиданно, точно со стороны, молодой человек услышал свой отчаянный вопль на французском:

— Tais-toi![2]

На долю секунды бесенок удивленно распахнул глаза — и сгинул в облаке дыма. Дэниел с трудом поднялся на ноги, пошатываясь, направился в ванную. Прежде чем стянуть рубашку, он предусмотрительно закрыл дверь на замок. И плечо, и грудь были в крови. Когда Дэниел попытался промыть рану, с губ невольно сорвался мучительный стон.

— Эй, ты в порядке? — встревоженно спросила Мари Клер, постучавшись в ванную.

Брат сдавленно чертыхнулся. Разумеется, он не в порядке! Совсем не в порядке! Но ни за что на свете он не станет втягивать сестру в безумный мир ведьм и бесов.

— Все хорошо, — стиснув зубы, отозвался Дэниел.

— Точно? — недоверчиво, чуть испуганно поинтересовалась Мари.

Дэниел глубоко вдохнул и выдохнул — чтобы успокоиться.

— Лучше не бывает! Просто упал, плечо ушиб. Через пару минут буду как новенький.

— Может, принести лед? — предложила сестра

Он задумался.

Да, пожалуй.

Шум шагов Мари Клер постепенно удалялся в сторону лестницы. Нечасто сестра проявляла заботу. Она, несомненно, догадывалась, что брат скрывает какую-то тайну.

— А вот этот секрет я ей никогда не раскрою, — тихо поклялся он.

Когда Мари Клер принесла синюю упаковку со льдом, Дэниел лишь чуть приоткрыл дверь и протянул руку, так чтобы сестра не увидела на плече рваные раны.

— Спасибо. — На его лице застыла вежливая гримаса.

Девушка попыталась заглянуть внутрь.

— Больше ничего не нужно?

— Нет. Лучше иди готовься к вечеринке.

Она уже собралась уйти, но Дэниелу пришла в голову новая мысль.

— Если увидишь маму, скажи, что я хочу с ней поговорить.

Сестра настороженно прищурилась.

— Не о наших ли с Ричардом планах?

— Ни в коем случае! Это удовольствие я оставляю тебе.

— Молодец!

За полчаса до прихода гостей Дэниел успел промыть рану и переодеться. Мысленно он пытался себя убедить, что все случившееся — только плод разыгравшегося воображения. Однако шрамы на теле свидетельствовали об обратном.

Усилием воли молодой человек затолкал воспоминания о фантастическом событии на задворки разума, отмел их, отложил на потом... Он целиком сосредоточился на настоящем, на нормальной реальности — по крайней мере, на том, что Читалось нормальной реальностью.

Вечеринки по случаю дня рождения Мари Клер своим великолепием обычно превосходили все ожидания, и предстоящая, судя по всему, не должна была стать исключением. На потолке полностью отделанного цокольного этажа крутился сверкающий зеркальный шар, на полу лежал переносной деревянный настил, взятый напрокат. Из колонок на весь дом грохотали «Bee Gees»; с потолочных балок свисали витые, светящиеся в темноте гирлянды; на карточных столиках, накрытых скатертями в радужных разводах, горели восковые лампы, лежали салфетки цвета фуксии.

Мари Клер переобулась в туфли на головокружительно высокой платформе, нанесла блестки на веки и скулы. Когда она поднялась в свою комнату поправить кудряшки, брат принялся перебирать стопку пластинок в гостиной, надеясь незаметно подсунуть что-нибудь из «Jethro Tull» в легкомысленную музыкальную подборку сестры. Однако руки дрожали, лихорадило, как при простуде. Дэниел то и дело заглядывал под диван, под кресла, проверял шкафы...

«На меня напало какое-то исчадие ада».

В комнату вошла мать, холодно блеснула глазами — и атмосфера накалилась до предела.

— В чем дело, Дэниел?

«Мама все знает!» — догадался он.

— Намечается веселая вечеринка, — еле сдерживаясь, ответил Дэниел.

— Да, Мари наверняка соберет целую толпу кавалеров, — заметила мать с нарочитой небрежностью.

Он отложил пластинку «Jefferson Airplane» и полностью сосредоточился на разговоре.

— Тебя это беспокоит?

— Они мне надоели. Нужно, чтобы она влюбилась в того, кто занимается...

Она умолкла на полуслове и настороженно взглянула на сына. Дэниел так и не понял: то ли мать надеется вытянуть сведения из него, то ли действительно невзначай сболтнула лишнее.

— Чем занимается? — поинтересовался он.

— Ничем, — торопливо пробормотала она и отвернулась.

— Магией? — настойчиво уточнил сын.

Мать вздрогнула и, побледнев, уставилась на Дэниела.

— Да не пугайся, я все знаю, — сказал он, — Я ведь понимаю старофранцузский.

Видишь ли... Я объясню, — начала она.

Внутри Дэниела пробудился голодный, жаждущий крови зверь. Мать никогда не снисходила до объяснений. Он как будто подсознательно чувствовал ее страх, ее слабость...

— Не стоит, мам, все яснее ясного. Ты нашла книгу, принадлежавшую семье отца, и вообразила себя могущественной ведьмой. Думаешь, что можешь контролировать своих детей. Или даже преодолеть земную гравитацию! Или намешать эликсир вечной молодости.

Ее губы тронула улыбка. Похоже, и в матери пробуждался дикий зверь.

Да ты понятия не имеешь, что может произойти по моей воле.

Дэниел встал.

— Отчего же? Вполне.

Он расстегнул рубашку и показал перевязанные раны.

— Ты подослала эту тварь ко мне в спальню, чтобы я не читал рукопись?

— О господи! Миленький... — охнула мать. — Что... что такое?..

Ее реакция удивила Дэниела — и напугала. Если адское существо напустила на него не мать, то кто?

— Мам, манускрипт — не просто старая книжка. Он опасен. Не зря его убрали подальше. Бросай баловаться магией! Вот прямо сейчас!

— Не командуй! — резко возразила она. Правда прозвучало это скорее по-детски. — Никто не запретит мне следовать древней религии. — Взгляд снова задержался на плече сына. — Так как это случилось? Расскажи-ка подробнее. Что за тварь появилась у тебя в спальне? — Немного подумав, она предположила: — Бес?

— А вдруг ты на меня всерьез разозлишься? Наколдуешь тогда кого-нибудь позубастее? — Дэниела колотила дрожь. — Мари! — громко позвал он сестру: нужно ее предупредить.

— Перестань! — вымученно попросила мать. — Она ничего не знает.

— Мари! — крикнул Дэниел еще громче.

Мать, развернувшись, указала ему на дверь и злобно процедила:

— Убирайся! Убирайся, или я сейчас что-нибудь с тобой сотворю!

При виде прежней властной, несгибаемой женщины, у которой все всегда под контролем, Дэниел вновь превратился в пай-мальчика и, задрожав, хотел уже отступиться — как обычно. Но вдруг, неожиданно для себя, он прищурился, взглянул матери прямо в глаза и медленно, четко произнес:

— Прекрати, или я ей расскажу.

— Мари не поверит ни единому слову, уж будь покоен! — вздернув подбородок, возразила она.

Входная дверь распахнулась настежь. Итак, мать его выгоняет... Что ж, тем лучше... Тем лучше.

Дэниел направился к выходу.

Больше он с матерью никогда не разговаривал.

Сестра, по всей видимости, так ничего и не узнала. Как рассказывали потом друзья, Ричард вернулся из Вьетнама и женился на Мари — Дэниела на свадьбу не пригласили. Вскоре он и сам позабыл о книге, о бесе, о родных...

Спустя какое-то время Дэниел тоже обзавелся семьей, и у него родилась дочь, которую назвали Холли.

«Я души в тебе не чаял, моя маленькая! Я отказывался признавать, что в наших венах течет проклятая ведьминская кровь. Мне совсем не хотелось передавать ее тебе по наследству. Знаю, я никогда об этом не рассказывал... Я боялся, безумно боялся! А вскоре у тебя появились удивительные способности... Тогда, на реке, мы с матерью боролись изо всех сил. Она тоже ничего не знала Прости... Я так надеялся, что моя дочь будет жить обычной жизнью, что даже не подготовил... не рассказал о семейном наследии. А потом умер. Тот, кто полюбит члена семьи Каор, обречен утонуть Да, твой отец был ведьмаком. Я любил тебя больше всего на свете! Холли, прости меня... Если б я мог повернуть время вспять!»

ХОЛЛИ, АРМ АН, ПАБЛО, АЛЕКС И ХРАМ ВОЗДУХА

По дороге в Бомбей

Тяжело дыша, Холли резко села на кровати. — Папа?

Вокруг царила непроглядная тьма. Девушка окончательно проснулась и все вспомнила: отец погиб — утонул во время спуска на плотах, задолго до того, как она узнала, что происходит из рода ведьм. Родители и лучшая подруга — первые потери в жестокой войне... А сейчас она видела отца как наяву, даже в воздухе ей мерещился аромат лосьона после бритья.

Впрочем, отец снился ей не раз. Холли снова легла и попыталась успокоиться. Вспомнить бы хоть что-нибудь о ночном посещении, галлюцинации, или как это называется! Однако разрозненные фрагменты упрямо не желали складываться отчетливую картинку. Через несколько минут девушка бросила перебирать обрывки сна и отправилась прогуляться вокруг дома, в котором они остановились на ночлег. Осторожно, стараясь никого не потревожить, Холли направилась к входной двери — та оказалась не заперта: видимо, не только ей не спалось.

Выскользнув наружу, девушка полной грудью вдохнула свежий, холодный воздух. Сияющая в вышине луна, казалось, дружески ей подмигивала.

Холли всегда нравилось смотреть на ночное светило, но теперь, из-за недавних событий, она практически не получала удовольствия от созерцания серебристого диска. Луна напоминала о Богине, ради которой ведьма столь многим пожертвовала, а та, в свою очередь, столь многих забрала да еще разрушила часть души своей верной служительницы.

Девушка вдруг почувствовала, что любуется луной не одна. Медленно обернувшись, она увидела Армана — высокий, молчаливый, он стоял в темноте, словно нежданный вестник.

— Не спится? — спросила Холли.

— Я ощутил в доме чье-то присутствие, — просто ответил он.

— Около меня? — уточнила девушка.

— Да.

— И что это было, по-твоему?

— Сперва мне почудился демон... — Ведьмак неуверенно пожал плечами.

Холли согласно кивнула — именно Арман, задействовав весь свой опыт и силы, освободил ее от сотен демонов из времени Наваждений. От природы спокойный и задумчивый, в последнее время он совсем замкнулся.

Девушка не сразу заметила перемену — она сама целиком ушла в себя. Отчасти потому на нее и подействовали уговоры Алекса: он дал ей надежду, что во время странствий исцелит ее разум и душу, израненные бесконечными битвами, смертями, жертвами во имя спасения ковена...

— Ну и?.. — выжидающе спросила она.

— Оказалось, не он... Наверное, посещение. Кто — не знаю, но точно не Богиня.

У Холли защипало в глазах. Она порывисто бросилась Арману на шею и прошептала:

— Спасибо. Приходил мой отец.

Арман тоже на миг сжал ее в объятиях. Как здорово ощущать тепло другого человека, который тебя понимает и ничего не требует!

АННА ЛУИЗА МОНТРАШЕ

Мумбай

«Ну вот, десять миль от роскошного отеля — и ты в неописуемых трущобах!»

Замотанная в синее с золотым шитьем сари, Анна Луиза, нагнувшись под низкой притолокой, переступила порог лачуги, в которой обитал старый колдун. В нос ударил резкий запах сандала; под ногами шелестел цветочный ковер из светлых лепестков софоры и ароматных гардений. В воздухе, насыщенном мощной магией, звенела, вибрируя, музыка ситара. Комната тонула во мраке, хотя снаружи нищенский переулок омывал прекрасный сумеречный свет, суля надежду на то, что и здесь наступят лучшие дни.

С тех пор как Анне Луизе привиделось, что Алекс Каррутерс — обманщик-самозванец, она пыталась разыскать сестер Катере, предупредить об опасности, но они бесследно исчезли. В Материнском ковене о местонахождении сестер ничего не знали, а вдаваться в подробности, зачем они ей понадобились, Анна Луиза не собиралась.

Пока ведьма бродила по индийским закоулкам в поисках человека, который мог бы ей помочь, Шептунья, кошка-богиня, указывавшая Анне Луизе путь через видения, дожидалась в номере отеля.

На алой шелковой подушке сидел высохший, увешанный множеством бус старик в дхоти — традиционной индийской юбке вроде саронга. Ноги босые; левый глаз молочно-белый, правый прикрыт веком; совершенно лысый, зато с длинной седой бородой, свернувшейся на коленях, точно змея-альбинос.

Ведьма опустилась на земляной пол у ног старика, поставив перед ним корзину с сухофруктами и свежими манго.

«Надеюсь, Богиня привела меня туда, где найдутся ответы на вопросы».

Она сложила перед собой ладони и почтительно склонила голову.

— Великий свами, божественный провидец, спасибо, что согласились со мной встретиться.

— Клонится чаша весов, — прошептал он по-английски с сильным акцентом. — Нужно выровнять, — Дрожащая морщинистая рука потянулась к манго; пальцы, точно паучьи лапы, скользнули по оранжевой кожице — и старик с радостным хихиканьем схватил плод, — Равновесие!

Анна Луиза молча ждала, что будет дальше. Индиец надкусил неочищенное манго, по подбородку заструился ароматный сок. Беззубо улыбнувшись гостье, старик начал раскачиваться взад- вперед, уронил плод на колени и потянулся за следующим.

— Сэр, мы собирались поговорить о ведьмах, которых я ищу, — Холли, Аманде и Николь, — напомнила она колдуну о недавней переписке.

— Сделка! — Колдун погрозил ей пальцем, нюхая манго. — Равновесие.

«Il est fou. Он же безумен! Ну вот, снова тупик...» — разочарованно подумала Анна Луиза.

А ведь она ни секунды не сомневалась, что руны указали ей путь в Индию, в Бомбей, ныне известный как Мумбай. Да и магический кристалл направил ее к старому свами Мукхерджи. И все же... волшебная сила действительно порой приводила к безумию. Достучаться бы до колдуна, поговорить бы...

— Сэр, девушкам грозит серьезная опасность!- воскликнула Анна Луиза. — Нужно отыскать их как можно скорее!

Индиец кивнул.

— Храм Солнца, смотришь туда. Но... рав-но-ве-си-е, дамочка!

Храм Солнца?

— Как в Мачу-Пикчу? — уточнила она, — Пирамида Солнца в Перу?

Колдун разразился гомерическим хохотом, земля под ногами едва заметно содрогнулась. Неужели это его рук дело? Или землетрясение началось? Анна Луиза напряженно взглянула на старика: почувствовал ли он толчок? Как ни странно, индиец обхватил себя руками и захныкал.

— Тише! — прошептал он, тряся головой, — Уже чересчур, чересчур!

Старик вскочил на ноги; оба манго скатились на пол и запрыгали, словно теннисные мячики. Корзинка с сухофруктами опрокинулась. Полоска пластиковой сетки, оторвавшаяся от крытой циновками крыши из бамбуковых жердей, точно вымпел, хлопнулась на голову Анне Луизе.

— Свами Мукхерджи, нам лучик уйти! — сказала она старику, который все пятился назад и мотал головой.

В ответ он что-то невнятно забормотал. Ведьма, пошатываясь, осторожно поднялась с пола, взглянула на потолок — в тот же миг сверху сорвалась бамбуковая жердь, чуть не отбив ей плечо — Анна Луиза хотела схватить индийца за руку, но очередной подземный толчок швырнул ее на пол, а свесившийся на лицо новый кусок сетки перекрыл обзор. Неожиданно заходил волнами пол, старик завизжал.

— Свами! — отбрасывая с лица сетку, воскликнула ведьма и быстро приподнялась.

По центру пола пробежала трещина, из разверзшейся пропасти повалил дым. Свами Мукхерджи издал последний пронзительный вопль и сгинул в дымящейся расщелине; Анна Луиза успела ухватиться за край.

— О Бо-о-о... — закричала она, чувствуя, как соскальзывает следом.

— Держитесь! — раздался над головой мужской голос.

Чья-то сильная рука поймала ее запястье и потянула вверх. Клубящийся над провалом дым царапал горло, обжигал глаза. Неизвестный спаситель тем временем тихо бормотал заклинания — Анна Луиза сразу узнала своеобразное колдовство, которое обычно предпочитали европейские ведьмаки: католическая вера, переплетенная с белой магией.

Еще не успев проморгаться, ведьма уже поняла по голосу, кто ее спас.

— Да вы же Филипп, из испанского ковена! — согнувшись пополам, прохрипела она сквозь надсадный кашель.

— Да, — ответил он и бросился обратно в лачугу.

Анна Луиза увидела, даже почувствовала кожей жемчужное сияние пронизывающей воздух магии. Гортанно ругнувшись по-французски, Филипп выбежал наружу.

— Все, погиб.

При помощи лечебного заговора ведьма приводила в порядок раздраженные легкие и глаза, а Филипп прибавил свое исцеляющее заклинание.

— Вы тоже разыскиваете трех ведьм? — поинтересовалась Анна Луиза. — Холли, Аманду и Николь?

Приглаживая руками волосы, он коротко кивнул.

— Изначально я вообще-то искал Холли. Братья по ковену дали сигнал, что им грозит серьезная опасность. Я бросился на поиски, но никого не нашел. А теперь не могу разыскать ни Аманду, ни Николь с ребенком, — В глазах его явно читалось отчаяние.

Тем временем к хижине колдуна отовсюду бежали люди, бормоча восстанавливающие заклинания в надежде помочь свами, если ему, конечно, еще можно было чем-то помочь. Филипп с Анной Луизой тихо свернули в ближайший переулок, наблюдая за происходящим со стороны.

После часа бесплодных поисков местные наконец разошлись. Анна Луиза и Филипп вернулись в лачугу, чтобы осмотреть место разлома. Однако земля сомкнулась, не осталось ни малейших следов недавней расщелины.

—Значит, у Николь есть ребенок?

— Да. — Голос предательски дрогнул. Филипп так разволновался, что едва держал себя в руках.

— Возможно... отец ребенка оплел его мощным заклинанием... ну, чтобы защитить... Наверное, тот, кто пытается разыскать малыша, получает жесткий отпор.

Повисла долгая пауза. У Филиппа на скулах заходили желваки, глаза встревоженно застыли.

— У меня есть все основания полагать, что отец ребенка я.

Маленькая ладошка Анны Луизы сжала его руку.

— Тогда, вероятно, вам не дает до них добраться Алекс Каррутерс,- сказала она — У меня было видение. Я узнала, что Алекс — обманщик. Никакой он не родственник Холли и двойняшкам.

Ведьмак встрепенулся.

— Как?! А кто же он?

Глубоко вздохнув, ведьма задумчиво перевела взгляд на остатки раздавленного манго.

— Не знаю. Но Алекс явно не хочет, чтобы это выяснили.

— Меня он не остановит! — решительно заявил Филипп.

— Меня тоже... — отозвалась Анна Луиза, и они слабо улыбнулись друг другу.

НИКОЛЬ И ОУЭН

Скарборо

Николь изнывала от скуки. Что ж, давненько ей не приходилось скучать. Девушка даже разулыбалась от этой мысли: то, что раньше бесило, теперь казалось роскошью. Аманда с Томми ушли за покупками, отец упражнялся в стрельбе и, скорее всего, уже дважды перепроверил расставленные по периметру ловушки. Неважно, сколько темных или светлых заклинаний обеспечивали защиту, Ричарду требовалось нечто более осязаемое.

Словом, Николь ничего не оставалось, кроме как бесцельно слоняться с Оуэном по дому. Она уже почти привыкла к такому времяпрепровождению, а порой, зажмурившись, даже умудрялась убедить себя, что она — обычная женщина, с обычным ребенком и обычным мужем, который вот- вот придет с работы. Она подаст ему на ужин спагетти (единственное съедобное блюдо из стряпни Николь), а потом... Потом они вместе поиграют с сыном, уложат его спать и, возможно, успеют немножко посидеть в обнимку перед телевизором. Нарисовав в воображении столь восхитительно скучную картинку, Николь чуть не разревелась.

Она подхватила Оуэна на руки и прошептала:

— Скоро придет наш папочка.

Ей лишь хотелось попробовать, каково это...

Малыш так весело улыбнулся в ответ, что Николь тоже не сдержала улыбки. И все же что-то ее встревожило...

Широко раскрыв рот, ребенок вдруг отчетливо произнес:

— Да!

От удивления она чуть не уронила сына на пол, а Оуэн тоненько рассмеялся. Девушка торопливо положила его на диван. Сын же, не сводя с нее глаз, продолжал безудержно хохотать.

— Оуэн, прекрати!

Малыш засмеялся еще громче. Николь, дрожа, закрыла уши ладонями. Она пыталась вспомнить хоть какое-нибудь заклинание, которое заставит кроху умолкнуть, но на ум не приходило ни единого магического слова.

Оуэн размахивал кулачками, словно пытаясь поймать разлетевшиеся мысли матери. Его бледно-голубая пижамка, заискрившись, внезапно превратилась в странное черное облачение, затем повалил густой темный дым, в клубах которого плавали непонятные символы. Символы померцали немного и растаяли без следа.

— Перестань! Перестань! — кричала Николь, боясь прикоснуться к сыну. Она даже не могла вспомнить, как закрыть их обоих щитом.

— Оуэн, хватит! — вдруг пророкотал сзади низкий мужской голос.

Миг как будто разлетелся на тысячи осколков черный дым рассеялся, на Оуэне снова оказалась голубая пижамка, а в сознании Николь мощным потоком забурлили всевозможные заклинания Скривив личико, малыш расплакался. Размашистым шагом Ричард подошел к дивану и взял внука на руки.

— Спасибо, пап, — сказала Николь, — Понятия не имею...

Отец покачал головой.

— Побеседуем, когда кое-кто уснет. Посмотрев на Оуэна, она невольно вспомнила странный взгляд и хохот малыша.

— Да, пожалуй, лучше отложить разговор.

Через час вернулся Томми в обнимку с Амандой. Николь, как обычно, пригласила их войти. Весело смеясь, парочка ввалилась в дом. Томми Нагаи во все горло распевал «Ярмарку в Скарборо», а поймав недоуменный взгляд Николь, пожал плечами.

— Понимаешь, раз уж мы тут живем, я решил, что неплохо бы выучить слова песни.

— Ну это же не государственный гимн! — закатила глаза Аманда.

— Хм... Значит, это город... А, знаю, городарственный гимн.

— Такого слова нет! — Девушка шутливо толкнула его в плечо.

— А ты откуда знаешь? По словарю проверяла?

Тут в кухню вошел хмурый отец и объявил:

— Семейный совет.

Парочка сразу притихла. Николь стало грустно: она сама мечтала о тихом счастье, о мире без войны, без сражений и того же горячо желала сестре с Томми.

Нагаи неуверенно обвел всех взглядом и двинулся к выходу.

— Останься, — приказал Ричард.

Томми послушно вернулся: лицо у него стало серьезное, а в глазах вспыхнула радость.

«Ну уж если после всего пережитого не считать Нагаи членом семьи, тогда я вообще молчу», — подумала Николь.

— Пока Оуэн спит наверху... — начал отец, — У нас тут недавно приключились с ним кое-какие неприятности.

— Что с ним? — испуганно охнула Аманда.

Ричард успокаивающе поднял руку.

— Насколько мы можем судить, сейчас — ничего страшного.

—А что стряслось-то? — спросил Томми.

Глубоко вздохнув Николь подробно описала все, что видела и чувствовала; ее слушали внимательно, не перебивая. Аманда побелела как полотно, а к концу рассказа чуть не тряслась от ужаса

— Ух ты! — удивился странной истории Томми

— Вот именно — «ух ты»! — грустно отозвалась Николь.

— И что это означает? — напрямик спросил отец.

Увы, ни один из адептов магии не знал ответа на его вопрос. Под тяжелым взглядом Ричарда троица беспокойно заерзала.

Наконец заговорил Томми:

— Ну... э-э... у ребенка, так сказать, рано проявилась магическая сила. А подпитываются младенцы от матерей...

Вспыхнув, он резко умолк.

— Как молоком? — уточнила Николь.

— Если подумать, вполне правдоподобно — задумчиво проговорила Аманда, не поднимая глаз от столешницы, — Еще в животе он брал от тебя то, что ему нужно для жизни. Вот и сейчас, в некотором роде, делает то же самое.

— Значит, когда Оуэн начинает колдовать, то тянет магию из матери, и так будет до тех пор, пока ребенок, повзрослев, сам не сможет регулировать этот процесс? — полувопросительно сказал Ричард.

Томми с Амандой утвердительно кивнули, однако Николь объяснение не устроило.

— Да, я чувствовала — Оуэн словно высасывал из меня волшебную силу. Только он вытворял такое... Я ведь этого не умею! Нет, могу, конечно, немного наводить чары, но одежда... Я понятия не имею, как изменять одежду! Или, к примеру, повисшие в воздухе знаки-символы. Мне они неизвестны, да и вообще выглядели устрашающе.

— А вдруг его подпитывает отец... — осмелился предположить Томми.

В комнате воцарилось молчание; стало так тихо, что мертвое безмолвие практически оглушило Николь. Напрашивался новый вопрос: кто же отец ребенка? Если те символы — действительно порождение темной магии, почерпнутой от отца, то кандидатура Филиппа отпадает. Задрожав, девушка обхватила себя руками; мерзко засосало под ложечкой.

— Значит, отец бродит где-то поблизости? — прошептала Аманда.

У Николь в ушах эхом прозвенел голос Оуэна: «Да». В ужасе она вознесла Богине безмолвную молитву: «Пожалуйста, прошу, не позволяй его отцу прийти в дом!?

— А может, ребенок тянет магию не из родителей, — предположил Ричард — Вдруг кто-то еще колдует неподалеку?

Аманда отрицательно качнула головой.

— Вряд ли. Например, мы с Томми были поблизости, но я ничего странного не ощутила. А ты? — обернулась она к Нагаи.

— Совершенно ничего, — согласился он.

— Что, если он подпитывается от дома? — предложила версию Николь.

— Исключено, — выпалила Аманда.

Николь удивленно взглянула на сестру: похоже, та что-то скрывает. Хорошо бы выпытать прямо сейчас, но... Аманда никогда не секретничает без веской причины. Пожалуй, лучше подождать и попробовать разговорить ее с глазу на глаз — в конце концов, они ведь Девы Лилии. Знать бы только, где третья... Как бы Холли сейчас пригодилась!

Неожиданно Ричард сменил тон:

— Совещание откладывается — Оуэн проснулся.

— А я ничего не слышал, — удивился Томми-

— И я ничего не заметила, — присоединилась Аманда.

Из радионяни на дальнем столе раздался младенческий лепет.

— Пап, ты у нас, случаем, не телепат? — с подозрением поинтересовалась Николь.

— Не телепат, — улыбнулся он, — Просто солидный родительский опыт.

Николь поспешила наверх к сыну.

Аманда, извинившись, тоже ушла: ей хотелось побыть одной, собраться с мыслями. Неужели Оуэн черпал энергию от дома? Вполне правдоподобно... От такого предположения ведьме сделалось дурно. Иногда дом как будто звал ее. Что, если обитель колдунов поддерживает связь и с малышом? Девушка тряхнула головой. Допустим... Но почему выбрали их? На Николь и Томми старинный особняк, похоже, не оказывал никакого воздействия. Аманда направилась к лестнице. Лучше все спокойно обдумать в своей комнате.

«Аманда...»

Девушка замерла: кто-то явно окликнул ее по имени! Однако она твердо знала, что это не отец, не сестра, не Томми.

«Кто там?» — мысленно обратилась Аманда неведомому собеседнику.

«Помоги!»

Сердце чуть не выскочило из груди, безудержный страх пригвоздил к месту. В таком состоянии девушка едва ли могла броситься кому-то на помощь — она сама еле сохраняла самообладание.

«У меня не получится».

«Нет-нет, получится. Ты нужна мне, Аманда».

Голос звучал и в голове, и снаружи одновременно. Сдерживая крик ужаса, ведьма крепко закусила нижнюю губу и шагнула на первую ступеньку.

«Нет!»

Глубоко вздохнув, Аманда ринулась вверх по лестнице, а вслед ей неслось, отражаясь от стен, тихое эхо скорбного вопля.

«Не получится, не получится, не получится...»

Она взлетела наверх, заперла дверь спальни, медленно обернулась — и оцепенела: на покрывале чернела выложенная сотнями дохлых мух надпись: «Помоги!»

4

БАЗИЛИК

Сплетая ложь, получим власть:

Ловушка жертву заждалась.

Нам клятвы, знаки — все равно,

Соблазн — сладчайшее вино.

Все не вечно, прах и тлен.

Кровь течет из наших вен.

Лишь расплата — не покой

Нам назначена судьбой

ИЛАЙ

Мумбай

Фантазм, прекрасный сокол, оберегающий семью Деверо почти тысячу лет, кружил над Башней Молчания — там, под палящими лучами солнца, гнил труп юной девушки.

Илай видел, как тело вносили в каменные недра. Оплетенное зелеными лозами основание резной башни с дорожкой перед входом густо устилали яркие пурпурные и розовые цветы. Зороастрийцы, к которым относились и упомянутые в Библии волхвы, верили, что все живое — включая землю, воду и огонь — не должно соприкасаться с мертвой разлагающейся плотью, а потому оставляли умерших в башнях. К несчастью, химическая добавка, содержащаяся в индийском корме для скота, истребила стервятников практически по всей стране. Теперь, когда хищные птицы, съедающие останки, почти исчезли, тела просто гнили на солнце — из-за этого процесс полного разложения занимал долгое время, что весьма огорчало общину зороастрийцев.

Фантазму не терпелось помочь хозяину, да и колдун с радостью выполнил бы любое пожелание духа-хранителя. Муры немало помучили сокола, пока держали в заложниках, суля ему вечное страдание, если Деверо не откроют тайну Черного огня. Что ж, заветного секрета Муры так и не вызнали...

Итак, Фантазм спикировал в башню, а Илай вновь занялся поисковым заклинанием. Крошечный черный силуэт сокола покачивался над ладонью, точно стрелка компаса, — колдун, как всегда, разыскивал Николь. Затрепетав, птица вдруг изменила направление: видимо, кто-то был неподалеку! Разумеется, не сама Николь — возможно, близкий ей человек.

Из-под земли донесся странный гул. Нахмурившись, Илай настороженно глянул под ноги, пытаясь вспомнить, случаются ли в Индии землетрясения. Внизу снова грохотнуло. На всякий случай колдун сплел вокруг себя защитное заклинание и зашагал дальше. Впрочем, пока он шел к главной улице, где его ждал водитель, земля безмолвствовала.

При виде нанимателя водитель вытянулся в струнку и распахнул заднюю дверцу «мерседеса», неказистого, но прочного. Кивнув индийцу, Илай сел в машину. Сквозь тонированное окно колдун различил кружащего высоко в небе сокола. Птицу мог заметить не каждый: Фантазм, то появляясь, то исчезая, парил где-то на границе реального мира и волшебного Зеленого леса, где он вечно преследовал сокола Пандиону, духа-хранителя семьи Каор.

Илай расслабленно откинулся на спинку кожаного сиденья, покрытого богато расшитой тканью. Водитель-индиец поклонялся Ганеше, устранителю препятствий и покровителю письменности. Глядя на маленькую статуэтку слоноголового Бога приклеенную к приборной панели, Деверо гадал, как следует молиться Ганеше и ответит ли он на молитвы колдуна. Самого Илая с детства учили почитать Рогатого Бога, который больше всего на свете любит жертвоприношения. Отец, Майкл Деверо, принес божеству бесчисленное множество жертв, чтобы получить желаемое... Например, мать Николь и, как подозревал Илай, родителей Холли.

При мысли о чертовом негодяе колдун скрипнул зубами. С рождения ему вдалбливали, что любовь и верность — обман чувств, мираж, призванный держать в повиновении слабых. Однако встреча с Сашей Деверо переменила его взгляд на конфликт, произошедший между ней и отцом; Илай понял, что любил мать всю жизнь, хотя одновременно и ненавидел — за то, что бросила семью. Попав в волшебную расщелину, смертельно раненная Саша вместе с сыном перенеслась в Средневековье, во времена Изабо Каор и Жана Деверо. Изабо предложила ей остаться в прошлом — ведь в прошлом она еще не получила страшную рану, а потому спокойно могла бы дожить до старости.

Не займется ли мать там магией, изменяющей время? Не изменит ли настоящее?

Исполненная благих намерений ведьма непременно так и поступила бы, невзирая на то, что может навредить близким или вообще стереть их с лица земли. Практикующие белую магию обычно руководствуются понятием «большее благо», когда нужды многих ставятся превыше желаний и даже судьбы одного человека — любого. Неудивительно, что в Средние века по всей Европе стремительно, словно пожар, распространился культ Рогатого Бога. Католическая церковь тогда не слишком церемонилась ни с простолюдинами, ни с аристократией. А на самом деле словосочетание «большее благо» представляет собой лишь синоним слову «тирания».

Где же было сообщество ведьм, когда Николь насильно выдавали замуж за Джеймса Мура? Они и пальцем не пошевелили, пока Холли Катере не обратилась к Тьме! Нет больше чистой, белоснежной Девы Лилии. Душа ее теперь наполовину принадлежит Богине, наполовину — Рогатому Богу; интересно, кому она все-таки достанется?

За окном проплывали улицы Мумбая. Глядя на маленькую фигурку сокола, парящую над открытой ладонью, Илай тяжело вздохнул и на всякий случай сделал ее невидимой, хотя водитель не отрывал глаз от дороги («Кстати, откуда в такой бедной стране столько машин?!»).

Сокол вдруг повернул вправо.

— Притормозите здесь, — скомандовал колдун

— Слушаюсь, сэр. — Безупречное британское произношение водителя напомнило Илаю о Джеймсе Муре.

Пробормотав заклинание, колдун сделал в воздухе несколько пассов — он намеревался убрать с пути аляповатый грузовичок и велосипедистов. Давным-давно, когда Деверо еще жили во Франции в величественном замке, аристократы просто сбивали и переезжали оказавшихся на дороге сервов. Впрочем, устраивать аварию Илай не собирался.

Вообще не хотелось никого покалечить...

Он вздрогнул. Черт! Неужели он становится размазней?

Лимузин направился к обочине, и молодой велосипедист в линялой зеленой водолазке и армейских брюках, насмешливо ухмыльнувшись, демонстративно сбросил скорость. Колдун щелкнул пальцами — велосипед шмякнулся на землю, а с ним и нахальный ездок.

Улыбнувшись, Илай обратился к водителю:

— Я выйду, а вы подождите на парковке.

— Хорошо, сэр.

Колдун выскочил из автомобиля и демонстративно обошел незадачливого велосипедиста, который со стоном пытался встать. Несколько индийцев последовали его примеру, лишь длинноволосая девушка склонилась над упавшим и заговорила с ним на непонятном наречии. Она уже достала мобильник, но тут заметила Илая.

— Простите, сэр, — сказала по-английски индианка, — я видела, вы на машине. Не могли бы вы отвезти беднягу в больницу? У него сломана нога.

Колдун молчал. Если он согласится, то, возможно, девушка с ним поужинает — и не только...

Правда, ужинать с незнакомкой ему не хотелось, он мечтал поскорее найти Николь. На лбу выступили бусинки пота. Что происходит? Он же сам на себя не похож!

В результате Илай все-таки ответил — по-французски: он отказался давать машину, а в конце послал обоих куда подальше. Немного взбодрившись, колдун развернулся и пошел по своим делам.

ЖЕРО И ЕВА

Дувр

Свет-тьма-свет-тьма-свет-тьма-свет…вращалась призма белого маяка, предупреждая корабли об острых как зубы, скалах, что опоясывали берег, таились на скрытых приливом мелях... Звякнули буйки; пронзительно закричали чайки; пурпурные гребни волн взмыли до небес и опали, скрыв происходящее в глубине вод.

Под их прозрачными, точно лед, покровами Холли порывисто обвила Жеро руками и прильнула к его губам — он ответил и на объятие, и на поцелуй. Их ноги то сплетались, то разъединялись, как русалочьи хвосты. Теплое дыхание Холли наполнило его рот, горло, легкие... Стало жарко, даже слишком. Обжигающее пламя струилось по венам, раскаляя каждую клеточку тела. Безумно, безумно жарко... Жеро со стоном рванулся в сторону, но внезапно обнаружил, что их руки связаны между собой традиционными черными шелковыми шнурами, какие используют при хэндфастинге — на викканских свадьбах. Он пытался заговорить, но губы девушки плотно зажимали рот.

Точно смертоносная ундина, воплощение водной стихии, Холли начала высасывать из колдуна воздух. Воздух выходил со свистом, быстро, словно пожираемый огнем кислород... Жеро осторожно хлопнул девушку по спине. Холли задрожала, резко отпрянула, — и тут колдун понял, что она смеется. Полу прикрыв темные глаза, девушка тряслась от беззвучного хохота. Она откинута голову, раскрыла рот, и высосанный из легких животворный воздух пузырьками устремился к поверхности моря, такой бесконечно далекой...

Покачивающаяся над черной водой луна постепенно уменьшалась и тускнела, по мере того как Жеро с Холли опускались в бездонную пропасть моря. Плотно сжав губы, колдун дергал руками, отчаянно мотал головой — он изо всех сил старался высвободиться, старался объяснить, что это не игра, что они в опасности. Он испепелял «ундину» гневным взглядом, отчаянно брыкался...

Позади Холли колыхалась водоросль с желтыми глазами неведомой рептилии, нависая над девушкой, будто сказочное чудовище.

Водоросль сосредоточенно смотрела на ведьму, два листка превратились в клыкастую пасть... А девушка по-прежнему смеялась, увлекая Жеро глубже и глубже.

Чудовище опустило голову, потянулось за Холли, его пасть распахнулась, обнажив острые зубы-ракушки, сверкающие, точно жемчуг. На длинном слизистом зеленом языке тускло блеснул череп

Илай! Так вот он где... Мертвый, ободранный до костей — как и отец. Череп, крутясь, выкатился из пасти кошмарной водоросли.

— Холли! — пронзительно крикнул Жеро.

Эхо вопля разнеслось по всему бушующему морю, ударилось о скалы и разбилось вдребезги. В небо взмыл столп искр.

Близилась смерть. В легких не осталось ни глотка воздуха — Жеро истратил весь запас на предупреждающий крик.

А Холли все смеялась, глядя, как возлюбленный извивается в ее объятиях. Она резко дернула его, один раз, другой — и выпустила. Грациозно ухватившись левой рукой за водоросль-чудовище, правой девушка толкнула Жеро в плечо. Колдун рванулся обратно, пытаясь удержать возлюбленную, — она ведь не догадывается, что происходит!

Но почему ей не нужен воздух?

Холли опять оттолкнула Жеро; он опустился еще ниже, и девушка, размахнувшись, с силой ударила его ногой в лицо. Хрустнул сломанный нос, хлынула кровь; за алой завесой Жеро уже не различал лицо Холли. С трудом вздохнув, он лишь хлебнул воды. «Ундина» снова захохотала.

— Adieu, — сказала она, — mon Jean, mon homme, ma vie...

Улыбка на губах девушки погасла, лицо исказилось от ненависти. Колдун понял: это не Холли, а ее покойная прародительница Изабо, которая шестьсот лет назад поклялась убить мужа.

— Холли, — заговорил он, — это же я, Жеро. Я не... Je suis Jean, et tu est ma femme, Isabeau. Да, я Жан, и ты — моя жена, Изабо. Только ты тоже умрешь! — крикнул колдун, хватая ее за лодыжку. — Умри со мной!

— Жеро! — воскликнула Ева, встряхивая его за плечи, — Все в порядке, это просто сон.

Колдун медленно открыл глаза: ах да, Дувр... комната в мансарде... пансион... За спиной Евы косо, под острым углом, спускался потолок. В зеркале на стене Жеро увидел свое обезображенное лицо, искаженное гримасой.

Девушка встревоженно склонилась над колдуном, ее белая шелковая ночная рубашка с длинными рукавами напоминала средневековое платье. Сам он спал в длинной теплой футболке, спортивных брюках да еще укрывался несколькими одеялами.

Тишину прорезал гудок туманного горна. Ромбики стекол в свинцовом переплете окна содрогнулись от удара ветра. Колдун, тяжело дыша, изо всех сил пытался сохранить хладнокровие. От Евы пахло цветочным шампунем; жар ее тела, может, и рассеял царящий в комнате холод, но только не тревогу Жеро.

— Не прикидывайся дурой! — резко выпалил он, — Колдуны умеют убивать во сне!

— А-а, снова приснилось, что тебя прикончила Холли?

С каменным выражением лица Жеро молча скинул одеяла, так что Еве пришлось на шаг отступить. Он не желал, чтобы его успокаивали — или делали вид.

В простенькой комнатке с оштукатуренными деревянными стенами стояли две одноместные кровати; по требованию колдуна их раздвинули в стороны, а в образовавшийся проем поставили тумбочку. На постели Евы мерцал голубой экран лэптопа.

«Интересно, она уже доложила Верховному ковену, что мы снова в пути?»

Девушка, разумеется, обещала хранить в тайне их местонахождение, пока они путешествуют вместе, но разве колдуны держат слово?

— Чай будешь? — спросила Ева, кивая на электрочайник.

Сразу видно — британка! Вечно думаете, что чаем можно разрешить любую проблему.

Колдунья, похоже, обиделась, но Жеро плевать хотел на ее обиды.

— Я ушла из ковена, — сказала она, махнув рукой в сторону лэптопа.

Жеро расхохотался.

— Вот как? Написала заявление об увольнении?

— Ну а сейчас кто прикидывается дураком? По-твоему, я только и жду, чтобы ко мне подослали убийцу?

Ева развернула к нему монитор компьютера: в центре, поверх нескольких окон и фотографии черного кота («Колдуны духов-помощников не держат... Видимо, просто домашний питомец»), было открыто электронное письмо. Сообщение гласило: «Если отыщете кого-нибудь из братьев Деверо, передайте, что двери Верховного ковена для них всегда открыты. Правлению клана Мур пришел конец; от Майкла Деверо они сами нас любезно избавили, — Брайсон Сарасенс, Верховий ковен».

Прочитав письмо, Жеро не проронил ни слова — не знал, что и думать. Долгие месяцы он возглавлял собственный Мятежный ковен, ни секунды не сомневаясь, что Верховному ковену о них ничего не известно. Однако о существовании его ковена все-таки слышали и, по всей видимости, предположили (причем совершенно верно), что колдун создал Круг, намереваясь восстать против отца.

Ну вот, из всех «мятежников» только Жеро и уцелел.

На мгновение он вспомнил о Кари Хардвик, которая погибла при атаке на лондонскую резиденцию. Ей вообще не полагалось вступать в ковен, колдун знал об этом с самого начала, но Кари его просто ослепила: соблазнительная «взрослая» женщина, аспирантка, поразительно умная и не менее поразительно настойчивая. Жеро расстался с ней задолго до встречи с Холли, однако Кари всегда считала, что ведьма увела ее парня.

— Наверное, лучше поискать Холли, — сказал колдун, — Вместо Илая.

— Ни в коем случае! — быстро возразила Ева. — Сначала брат. С твоей Холли беды не оберешься. Держись-ка своих.

«А ведь я мог бы соединиться с Холли духовными узами», — с горечью думал он, глядя в окно.

Лунный свет опутал серебристой сетью бурлящее далеко внизу море. Кого бы ни полюбили ведьмы Катерс, всякий обречен утонуть.

Возможно, его сны — подмена действительного желаемым...

Жеро созерцал беспокойные волны, мечтая освободиться... от всего. И от Холли тоже.

— Чай готов! — объявила Ева, наливая кипяток в белую фарфоровую чашку, — Тебе — черный.

— И погорячее. Чтоб обжигало! — отозвался колдун.

На этих словах рука девушки дрогнула.

ДОКТОР ТЕМАР

Сиэтл

— О господи... — взволнованно пробормотал доктор Темар, глядя на график ЭКГ на мониторе компьютера, подключенного к Кари, — девушка не подавала признаков жизни несколько месяцев.

— Похоже, сердце заработало!» — обрадовался про себя, не решаясь произнести заветные слова: «Началось! Она оживает!»

В бледно-голубом хирургическом костюме, шапочке, перчатках и бахилах поверх туфель, доктор стоял посреди больничной палаты, глядя то на монитор, то на маленькую, неподвижную фигурку под простыней.

Сердцебиение усилилось.

«Не сделать ли низкоамплитудную ЭЭГ? Хотелось бы увидеть активность мозговых волн...»

Облизнув пересохшие губы, он шагнул к кровати.

Глухой ночью, под проливным дождем, Найджел перевез ящик с телом в подвал своего дома, возведенного в викторианском стиле: в университете сохранить задуманное в тайне было невозможно. Эксперименты с кошками — это одно, а вот если в лаборатории обнаружат труп девушки... Как тогда объясняться?

От пожаров и наводнений здание практически не пострадало: треснуло несколько окон да развалился чердак. Доктор навесил брезент и... продолжил исследования.

По лбу стекали бусинки пота. Сердце колотилось от восторга и ужаса. На протяжении веков, тысячелетий ученые бились над загадкой жизни и смерти, а постичь заветную тайну удалось лишь ему, Найджелу Темару.

«Не только ученые, но и волшебники, — подумал он — Роуз со своими сподвижниками ждет не дождется от меня новостей».

Итак, свершилось: Кари ожила!

Страх улетучился, доктор бросился к драгоценной пациентке. Ее лицо осталось мертвенно- бледным; темно-багровый оттенок, свойственный покойникам, оно так и не приобрело. Под кожей слабо голубели вены, на щеках не вспыхнуло ни тени румянца.

«А вдруг она не оживет полностью», — забеспокоился Найджел, вспомнив неудавшиеся опыты с котами.

Первого воскрешенного кота он назвал Осирис — в честь египетского бога, восставшего из мертвых.

Доктор опасался, что девушка испугается, увидев подсоединенные к телу пять электродов, поэтому осторожно убрал два с плеч, а потом извлек из-под бинтов остальные. Сквозь хирургические перчатки Найджел чувствовал холод ее кожи — он специально поддерживал в комнате низкую температуру, чтобы не развивался процесс разложения.

Готово. Осталось стереть гель и клей, оставшиеся после электродов, но Темару не хотелось тревожить Кари. Он положил разноцветные диски на серый металлический столик для оборудования и снова накрыл тело простыней.

Веки девушки дрогнули, однако глаза не открылись. Упав на одно колено, доктор коснулся холодной руки под простыней: пальцы шевельнулись в ответ и крепко стиснули его ладонь.

— Кари, это Найджел. — Слова застревали в горле. — Ты... ты болела. Ты сейчас в Сиэтле. В б-б-безопасности...

Лицо ее исказила судорога.

— Тебе больно? Я могу дать что-нибудь!

— Голова... болит. Плохо. А мое... сердце... — Она попыталась выдернуть руку.

Доктор Темар побледнел: Кари не стоило знать, что с ней случилось, — по крайней мере, не сейчас. Кто знает, как отразится на воскресшей такое потрясение. Заготовленные речи, как назло, моментально вылетели из головы.

— Кари... Кари, теперь все хорошо.

От счастья он чуть не потерял сознание — с такой силой захлестнула его волна любви и радости. Доктор снял маску: пусть она в первую очередь увидит его лицо.

— Кошмары, — продолжила девушка. – АД.

По щеке поползла слеза.

— Ты голодна? Пить хочешь?

Повернув голову, Кари взглянула на Найджела — и он содрогнулся от ужаса: ее глаза были... мертвы. Как у робота. Или у скверно нарисованного компьютерного персонажа. Ни искры жизни. Неужели он где-то просчитался? А кошки...

«С кошками ведь тоже не все ладно, — шепнул ему внутренний голос, — Ты же заранее знал, что и с ней вряд ли получится, как задумано».

— Ты устала, — сказал доктор Темар.

Кари потянула простыню вниз, открыв плечи и половину груди. Слава богу, он хорошо ее перебинтовал после операции: сердце пришлось собирать по кусочкам, а потом восстанавливать раздробленную грудную клетку, склеивая осколки, словно пазл.

— Ты сильно пострадала, — вспомнил Найджел заготовленную речь, — Со мной связалась твоя приятельница. Роуз.

Губы Кари расплылись в улыбке — вот только взгляд ничуть не изменился.

— Да-да, Роуз, из Лондона... Она помогла мне Доставить тебя сюда, чтобы ты поправилась... Мы или, так будет лучше. Раны оказались серьезными — продолжал доктор Темар, — Требовалась операция на сердце и... кое-что еще.

Нет, он ничего ей не скажет. Никогда. А ее старым друзьям придется объяснить, что слухи о гибели Кари — досадная ошибка.

— Я свободна, — произнесла Кари свое первое предложение и улыбнулась еще шире.

Найджел задрожал. Ее глаза...

— Разумеется, свободна. А теперь давай-ка, поспи еще немного, — настойчиво сказал доктор.

— Я... кошмар, — Ее затрясло.

— Все в порядке, — успокоил он девушку — Я буду рядом.

Обернувшись, Темар схватил стоявший у кровати стул — от волнения он совсем о нем забыл,- демонстративно придвинул его поближе и сел.

— Ну вот, видишь? — улыбнулся Найджел.

Кари подняла голову, молча взглянула на свою перебинтованную грудь и снова положила голову на подушку. Он опять укрыл ее простыней, до самой шеи.

— Хорошо?

— Холодно, — прошептала девушка.

— Сейчас принесу одеяло.

Отодвинув стул, доктор встал и прошел через лабораторию к старинному шкафу. Громыхнул гром, ослепительно вспыхнула молния. Найджел лишь надеялся, что наводнения все-таки закончились, — ему не хотелось никуда перевозить Кари из теплого, безопасного места, где он мог о ней заботиться как следует.

— Вот то, что нужно! — обернулся доктор Темар с мягким голубым одеялом в руках – кровать оказалась пуста.

«Так быстро встала!»

Он удивленно заозирался по сторонам. Кари, совершенно обнаженная — если не считать плотный слой бинтов вокруг торса, — забилась в угол, прижимая руки к стене. Геката и Осирис снизу вверх таращились на девушку безжизненными глазами.

Они-то как тут очутились?!

— Я умерла, — спокойно сказала она. — Умерла.

— Нет-нет! — успокоил ее Найджел. — Тебе приснился дурной сон.

— Я была в аду, — Кари взглянула на повязки — Хочу посмотреть.

— Потом. Раны еще заживают.

Резко оттолкнувшись от стены, девушка нетвердой походкой двинулась ему навстречу. Доктор поспешил к ней с одеялом в руках.

— Кари, — начал он, однако она, точно мумия, прошла мимо.

Аспиранткой она часто бывала в доме, поэтому она знала расположение комнат. Догадавшись, что Кари идет в ванную, Найджел бросился следом.

— Пойми, ты перенесла тяжелый шок.

Не обращая на него внимания, девушка взялась за круглую ручку и, чуть помедлив, распахнула дверь. Зажегся свет. Слева над раковиной висело зеркало. Кари пустыми глазами уставилась на свое отражение.

— Я умерла, — проговорила она ровным безжизненным голосом.

— Кари...

— Я умерла. — Она наклонилась к зеркалу. Он откашлялся.

— Тебе лучше вернуться в...

— И до сих пор мертва.

ТОММИ, АМАНДА, НИКОЛЬ, ОУЭН И РИЧАРД

Скарборо

Томми стоял на пороге дома, наблюдая за возней сестер: Николь с Амандой лепили снеговика. Закутанный в теплые одежки Оуэн напоминал мягкую игрушку. Он висел у матери за спиной и размахивал упрятанными в варежки кулачками.

Над чашкой чая, которую держал в руках Том ми, в сером снежном воздухе клубилось облачко пара. Ведьмак слушал болтовню и смех двойняшек Однако разговор звучал натянуто, а смех — вымученно. Похоже, страх снедал девушек так же сильно, как и Томми. В особняке Мур творилось неладное. Происходило какое-то... движение. Что- то... пробуждалось.

Волосы Аманды, ярко блестя в лучах солнца, волнами спадали на плечи из-под розового ободка с пушистыми наушниками. Сердце Томми затрепетало. Захлопнув дверь, он отправился искать Ричарда. Тот, задумчивый и озабоченный, проверял оружие в большой зале. На темно-синем брезенте, расстеленном по паркету, четырьмя аккуратными рядками лежали по меньшей мере дюжина пистолетов и четыре пистолета-пулемета «микро-узи». Рядом горкой высились коробки с боеприпасами. Томми полагалось запомнить все типы, модели оружия и соответствующие им патроны. Однако после рождения Оуэна у ведьмака развилась настоящая фобия — он начал бояться всех этих пушек. Даже Николь просила отца спрятать свой арсенал понадежнее.

Разумеется, малыш пока не ходил и вряд ли добрался бы до пистолетов, не говоря уже о том, чтобы кого-нибудь случайно подстрелить... Тем не нее Томми полностью поддерживал Николь, считая, что без оружия было бы куда спокойнее.

— А, Томми! — улыбнулся Ричард. — По-моему, неплохо бы нам повторить курс учебной стрельбы. Может, прямо сейчас?

С тех пор как они поселились в особняке, отец сестер на протяжении нескольких месяцев муштровал всех троих — учил стрелять. Томми это занятие совершенно не нравилось, однако он признавал, что терять бдительности нельзя и следует готовиться к любому повороту событий. Больше всего на свете Нагаи хотелось увезти Аманду в тихое, спокойное место, где они вместе взрослели бы, старились... Ему осточертела нынешняя жизнь, наполненная смертью и хаосом.

— Сначала, сэр... — Ведьмак глубоко вздохнул. — Сэр, как вы знаете, мы с Амандой связаны узами... Ну, такая особая магическая связь.

Подняв голову, Ричард положил оружие на пол.

— Что-то случилось?

— Я думаю, наша связь окрепнет, если мы поже…

Пол под ногами слегка завибрировал. Недоуменно моргнув, Томми взглянул на свои кроссовки, потом снова на Ричарда. Ветеран вьетнамской войны, стиснув зубы, бесшумно встал со стула. Пол задрожал еще сильнее. Ричард схватил два пистолета-пулемета и быстро, деловито передал один из них Томми Нагаи.

«Наверное, просто землетрясение, — неуверенно предположил про себя ведьмак — Кстати, в Англии вообще случаются землетрясения? Или звуковой удар...»

Томми не уставал удивляться обычному миру, знать не знающему ничего ни о магах, ни о ковенах, ни о демонах, ни о заклинаниях: как люди умудряются жить нормальной жизнью? Счастливцы! Он бы и сам не отказался от подобного «невежества».

— Значит, вы собираетесь пожениться? — не глядя на Томми, переспросил Ричард.

Старый солдат пристально рассматривал пол, поводя по сторонам стволом пистолета-пулемета, а затем тихо, как змея, устремился в другой конец зала.

Снова тряхнуло.

— Вибрация из подвала, — бросил он через плечо,- Что, верно я тебя понял?

«Да, не так я, конечно, представлял себе разговор...» ~ подумал Томми. Сердце его часто колотилось.

— Совершенно верно.

Ричард стоял спиной к Нагаи с пистолетом-пулеметом наготове.

— Ты просишь у меня руки дочери или ста вишь перед фактом?

Ведьмак сглотнул ком в горле.

— Прошу руки.

— Вам нужно отцовское благословение?

— Да, сэр.

Полуобернувшись к Томми, ветеран улыбнулся, даже как будто помолодел.

— Приятно, что выразили уважение к отцу.

— А я вас уважаю, — просто сказал ведьмак.

— И я тебя.

Обоих захлестнуло волнение от осознания важности момента.

«Интересно, это означает "да"?» — Томми неуверенно откашлялся.

Аманда с Николь перед домом. Я на всякий случай...

Ричард кивнул.

— Конечно иди. Отведешь их в домик сторожа. Да, и насчет Аманды, сынок, — я не возражаю.

Дом сторожа пустовал, как и остальные строения вокруг особняка. По словам адвоката, после смерти Джеймса Мура слуги в буквальном смысле слова внезапно исчезли.

Томми поспешил вслед за Ричардом — черно-белый мрамор казался надежнее паркета. Ветеран крепко сжал плечо молодого человека, ведьмак в ответ улыбнулся и зашагал к выходу. Ричард крадучись — направился мимо лестницы к двери ведущей в подвал, — за дверью в непроглядную темноту уходили каменные ступени.

«Кстати! Внизу ведь паровой котел, — вспомнил Томми. — Может, сломался? А вдруг взорвется?»

До входной двери оставалось всего пять футов... Неожиданно мраморная плитка впереди изогнулась и треснула, словно под весом непомерно тяжелого груза. Ведьмак отпрянул, целясь перед собой из пистолета-пулемета, но тут же представил, как сестры с малышом подходят к дому — и падают, сраженные шальной пулей.

— Ричард! — крикнул он.

— Спокойно! — Старый солдат мгновенно подскочил к Томми, и они на пару принялись водить оружием по сторонам.

— А если войдут в дверь... Ну, Аманда и…

— Свяжись с ними. Пусть проверят, целы ли защитные заклинания. В доме кто-то есть.

Томми рванул вправо и чуть не задохнулся, глотнув ледяного воздуха. Дыхание превратилось белесую дымку. Воздух замерцал, приобрел насыщенный пурпурно-зеленый оттенок и пополз через фойе, отрезая доступ к двери.

— Аманда! — громко закричал ведьмак, но тут же об этом пожалел.

Он не видел, где стоит Ричард, и не хотел извещать неведомого врага об их присутствии.

— Сынок, давай назад! — гаркнул ветеран, однако Томми не двинулся с места.

Пурпурно-зеленое сияние искорками плясало по коже, густея и застывая, точно ледяная корка.

— Томми! — снова крикнул Ричард.

Если бы Нагаи не окликнул Аманду, то сразу отступил бы. Его трясло, но мысленно он успокоился и безмолвно сказал: «Не подходите. Убегайте подальше». Сияние застывало — Томми это понял, только когда оно поползло по лицу. Если закроет рог и нос...

Тут Ричард с силой дернул его за плечо. Ведьмак, отплевываясь, вытер рот и глаза; пурпурный туман тем временем задрожал, наливаясь густым красным цветом.

— Да что это за чертовщина? — встревожено проворчал Ричард.

— Наверное, портал? — Нагаи отступил еще на шаг.

Внезапно раздался оглушительным рев, и кровавое сияние брызнуло искрами во все стороны, фундамент тряхнуло — Томми с Ричардом полетели на пол. Мрамор затрещал, зигзагообразный разлом расколол холл пополам. Оба упавших откатились к лестнице; из расщелины повалили дым, пар, пронзительно завизжал неведомый зверь — или демон.

— Уходим! Быстро, быстро! — крикнул Ричард.

Томми машинально бросился вслед за ним вверх по ступеням, хотя оторванная от стены лестница вихлялась и раскачивалась. Из разлома вырвалось пламя, сопровождаемое очередным нечеловеческим воплем.

Расставив для равновесия ноги пошире, Нагаи одной рукой ухватился за деревянные перила и прицелился из пистолета-пулемета. Ричард выругался сквозь зубы.

— Если дверь начнет открываться, не стреляй, — сказал он Томми, беспокоясь, что они могут случайно попасть в Николь с Амандой или малыша.

«Не подходите, — мысленно приказал ведьмак Девушкам — Опасно!»

Мраморная плитка взмыла к потолку и, разлетелась на тысячи осколков, осыпалась каменными брызгами вниз. Языки пламени заплясали по стенам, опаляя древние портреты.

Из расщелины показалась огромная красная голова, похожая на голову остроносой ящерицы — только длиной в человеческий рост. Глаза-плошки размером с кухонный стол горели зеленым светом. Томми быстро прицелился, но тварь распахнула клыкастую пасть и плюнула струей пламени.

— Дракон! — крикнул он Ричарду.

Томми за свою жизнь повидал немало: демонов, пожирающих дорогих его сердцу людей; чудовищ, вздымающихся из волн морских,- но сейчас он отказывался верить глазам.

«Неужели дракон?! О господи...»

Гигантская рептилия уставилась на противников, а затем с шумом и визгом высвободилась из-под пола, доломав уцелевшее. Вытянулась длинная шея, расправленные крылья захлопали по деревянным стенам — доски треснули, дождем посыпались куски потолка. Стукнувшись головой об остатки потолочных сводов, тварь снова втянула шею. Сквозь проломленную крышу тихо падал снег. Томми, не удержавшись на ногах, рухнул на колени; Ричард торопливо схватил его за руку.

— Уходим! — скомандовал он и потащил Нагаи вверх по ступеням.

Ведьмак послушно карабкался следом, думая о входной двери и оставшихся снаружи Аманде с Оуэном.

— Почему мы не стреляем?!

— Дракон не нападал. Не стоит его провоцировать,- отозвался Ричард.

«Томми! На помощь!»

Аманда! Ведьмак отчетливо услышал ее призыв, будто она бежала рядом.

Дракон со свистом изрыгнул новый огненный фонтан — уже снаружи.

Томми замер, обернулся и выпустил очередь из пистолета-пулемета. Дым стоял такой густой, что Нагаи даже не понял, попал ли в дракона. Рептилия тем временем втянула голову внутрь — перед носом Томми полыхнула струя пламени. Он мгновенно распластался на качающейся лестнице, накрыв голову руками. Кожу опалил нестерпимый жар, но ведьмак не двинулся с места, уговаривая себя потерпеть, чтобы дракон не отправился искать другую жертву.

Ричард стрелял не переставая. Томми, почувствовал под грудью твердый металл, осторожно приподнялся и вытянул оружие из-под себя. Посмотреть вверх он не отважился — боялся лишиться глаз, — поэтому наугад прицелился в сторону, откуда исходил жар.

Вокруг стоял оглушительный шум, у Томми заложило уши, и он слышал лишь глухое биение собственного сердца. Неожиданно лестница наклонилась. Соскальзывая вниз, ведьмак растопырил пальцы, пытаясь ухватиться за перила: если не удастся — попадет прямиком чудовищу в глотку...

«Может, еще успею поджариться, как картофель фри, прежде чем дракон начнет меня жевать», — мелькнула обнадеживающая мысль.

Рука врезалась в горячее, кожу обожгло. Томми скривился от невыносимой боли и тут же ударился плечом о горящую доску — не вытерпев, заорал. Лицо обдало жаром, как из адского пекла.

Неожиданно чьи-то пальцы — по всей видимости, Ричарда — крепко обхватили его лодыжку и дернули обратно... Чужие руки, встряхнув за плечи, поставили на ноги. Центр тяжести сместился непонятно куда — тело повисло под странным углом, лестница обвалилась. Ведьмак искал хоть какую-нибудь точку опоры и наконец, умудрился нащупать ступеньку. Он осторожно раскрыл глаза: вокруг клубился густой, непроглядный дым. Томми не представлял даже, где находится Ричард — тот потянул его за руку влево — Нагаи вслепую обернулся, пытаясь одновременно удержать равновесие, схватиться за перила да еще не уронить пистолет-пулемет, но обожженные пальцы не слушались: оружие выскользнуло. Ведьмак выругался.

Старый солдат подстраховывал его со спины, и они начали карабкаться вверх по лестнице, точно по стремянке. Ноги Томми постоянно скользили и срывались; несколько раз он повисал на руках в воздухе, но Ричард опять ставил его на ступеньки. В какой-то миг накатило истерическое веселье: ведьмак вообразил, что они на аттракционе. Наконец впереди показалась ровная лестничная площадка, а через несколько футов — новый пролет крепких ровных ступеней.

В лицо пахнуло холодом; дунул ветер, брызнул колючий снег, боль в обожженных руках немного стихла. Ведьмак с трудом открыл глаза: они стояли снаружи, на шиферной крыше особняка, вокруг кружила белая пелена снежинок.

Тем временем огромный красный дракон, проломив фасад, взмыл в воздух. От мощных взмахов гигантских алых крыльев огонь, полыхавший внутри дома, перекинулся на внешнюю отделку, а снежные хлопья закрутились в маленькие смерчи.

Ричард навел было пистолет-пулемет на улетающее чудовище, но, разочарованно покачав головой, опустил оружие и повернулся к Томми. Он что-то говорил, однако Нагаи не слышал ни слова. Прищурившись, Томми указал на свои уши и развел руками. Тогда Ричард просто махнул рукой: вперед. Ведьмак понимающе поднял вверх большой палец. Осторожно, боком, они — два темных силуэта на фоне бушующего огня — пробирались вдоль края крыши к пролому, мимо башенок, зубцов, труб и застекленных участков, ни один из которых, кстати, не пострадал. Томми глянул вниз: ни сестер, ни Оуэна...

Выбраться с крыши можно было по-разному. Ведьмак сразу вспомнил о старой ржавой лесенке, ведущей на третий этаж. С третьего этажа вниз шли каменные ступени. Найти спуск не составило труда. На мысленные призывы Томми Аманда не отвечала, даже ее присутствие не чувствовалось. Не успел ведьмак опомниться, как в мгновение ока очутился на земле: то ли нервное возбуждение придало сил, то ли магия помогла.

Вскоре они с Ричардом уже бежали по усыпанной гравием дорожке к домику сторожа. Аманда бросилась с порога в объятия возлюбленного. Спустя мгновение Томми заметил и Николь, стоящую в дверях с Оуэном.

— Нужно вызвать пожарных, — Ведьмак сам не знал, говорит он нормально или громко орет.

Малыш махнул ручкой. Николь пошевелила губами, но Томми слов не услышал. Аманда, мягко отстранившись, повернулась к особняку, и ее лицо просияло. Нагаи тоже оглянулся. Страшный пожар погас, лишь над крышей витали полупрозрачные серые клочья — все, что осталось от густого черного дыма. Снаружи серьезных повреждений тоже не оказалось: вместо сгоревшей деревянной обшивки на фасаде теперь красовалась древняя каменная кладка — как будто особняк когда-то возвели поверх старинного замка.

Аманда шевельнула губами. Томми ответил непонимающим взглядом. Она махнула рукой и снова что-то произнесла.

— ...замок, — сказала девушка.

«Отлично, уже слышу!»

— Как по-твоему, он всегда тут был?

— Ты видела дракона? — спросил он в ответ. В ушах по-прежнему звенело.

Аманда слабо улыбнулась.

— Неужели такое зрелище можно пропустить?

И как эта зверюга туда попала?! — удивленно покачал головой Ричард.

Отец крепко обнял дочь, а потом двинулся к Николь с Оуэном.

— Говорят, в темнице каждого замка есть свой дракон.

Томми закрыл глаза, его немного шатало: опасность миновала, нервы брали свое. Аманда быстро обняла его за пояс и потянула в домик сторожа.

— Идем, присядешь.

— Я так боялся, что потерял тебя, — торопливо пробормотал Томми. — Я уж думал, больше никогда не увижу... — Его глаза наполнились слезами, — Аманда Андерсон, выходи за меня замуж!

Девушка потрясенно взглянула на него снизу вверх, а потом с радостным криком бросилась на шею.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВАЛТАСАР

И Искуситель, едва не сокрушивший нас,

явится вновь, и на этот раз никто не

воспротивится ярости его, и весь мир запылает.

— Евангелие от Валтасара —

5

ЛАДАН

Неустанно, вновь и вновь,

Сеем смерть, пускаем кровь.

Стоит только сжать кулак —

В клочья разлетится враг.

Сердце весело поет,

Ждет нас радость круглый год.

Тихо падает слеза —

Ведь порой гремит гроза.

ТОММИ, АМАНДА, НИКОЛЬ, ОУЭН И РИЧАРД

Скарборо

Ричард не доверял Дереку ни на йоту. Зорким взглядом он пристально следил за колдуном, раскладывающим перед Николь стопки Документов. Не на шутку напугавшее их жуткое происшествие с драконом (хоть они друг другу и не признавались) лишний раз напомнило о том, что опасности на каждом шагу. Словом, Николь решила составить завещание.

— Итак, в случае вашей смерти Оуэна сможет воспитать ваш отец, сестра с женихом и Филипп. В каком порядке желаете составить список? — осведомился Дерек.

— Вы о чем? — смутилась девушка.

— Он хочет знать, кому первому из нас ты предпочтешь доверить опеку над Оуэном, — объяснил Ричард.

Расстроенный вид Николь надрывал ему сердце.

— А зачем мне выбирать?

— Такова процедура, — ответил адвокат совершенно ровным голосом — после трех часов переговоров это, несомненно, делало ему честь.

Николь чуть не плакала. Тогда отец, тяжело вздохнув, сказал дочери:

— Солнышко, это же не рейтинг симпатий. Никто на порядок в списке не обидится, честно.

Она как будто обрадовалась.

— Ладно, сделаем так. Сначала папа, потом Аманда с Томми и, наконец, Филипп.

— Замечательно! Исхода из того, что вы — ведьма и из заявленных в списке сейчас присутствуют только трое, а последний... э-э...отсутствует кого бы вы выбрали как запасной вариант? — спросил Дерек.

Николь уронила голову на стол.

— Разве недостаточно?

— Обычно достаточно. Но вас едва ли назовешь... обычной. Вы необычны даже для ведьм. Откровенно говоря, удивительно, что вы до сих пор живы!

— Спасибо, — буркнула она.

— Я накладываю на изъявление последней воли семейное поисковое заклинание, так что если вдруг вы погибнете... одновременно, во время какого-нибудь происшествия...

— В бою то есть. Называйте вещи своими именами, не стесняйтесь, — мрачно вставил Ричард.

Дерек вздрогнул.

— Как официальный представитель Николь, я не желаю слышать ни о битвах, ни об иной деятельности, нарушающей государственные законы.

— Разыгрываете из себя представителя судебной власти, а сами творите безобразия... Вы мазохист? — ухмыльнулся ветеран вьетнамской войны.

Адвокат устало закатил глаза.

— Да, меня уже обвиняли в проблемах с самоидентификацией, если вы об этом — Он вновь обратился к Николь: — Заклинание отыщет Холли если она жива, и любого другого представителя семьи Катерс.

Девушка резко выпрямилась.

— Значит, это все, что нам потребовалось бы сделать, чтобы отыскать других родственников? Холли не стоило тратить время, путешествуя с Алексом? Мы могли бы лишь привести в действие заклинание?

— Нет, заклинание — исключительная собственность юридической фирмы, интересы которой я представляю. Это одна из особых услуг. Воспользоваться им больше никто не может. А детективное агентство мы не держим и пропавших людей не ищем.

— У вас что, патент? — хмыкнул Ричард.

Дерек слабо улыбнулся.

— Вроде того.

— Ну тогда используйте семейное поисковое заклинание, — сказала Николь.

— Хотите включить в завещание Материнский ковен — как бенефициария или возможного опекуна Оуэна? Так делают многие ведьмы.

— Нет! — хором крикнули отец с дочерью.

— Отлично. Значит, с этим решено, — проговорил Дерек, морща лоб.

— Может, закончим? — взмолилась Николь.

— Да, по-моему, довольно. Помощник составит текст завещания. Я вернусь в пятницу, и вы подпишете документы, — ответил адвокат, собирая бумаги.

Отец пошел проводить Дерека. Выходили теперь через боковую дверь в кухне, которая вела в сад, — парадный вход разгромил дракон, а Томми с Ричардом пока не разобрали завалы до конца.

— Если хотите, я займусь ремонтом? — предложил адвокат, оглядывая дом.

— Спасибо, не надо.

Посторонние им тут точно не нужны — «рабочие» могут наставить ловушек, развесить заклинания...

— Вы уверены, что дракон не входил в завещанное имущество? — спросил Ричард.

Дерек отрицательно качнул головой.

— Уверен. По крайней мере, в качестве домашнего питомца его не держали.

— Не смешно!

Аманда сосредоточенно готовила завтрак. На кануне Дня благодарения ее одолевали какие угодно чувства, но только не благодарность. С каждым днем тьма, таящаяся в дальних уголках сознания ширилась и росла, поглощая все больше света Самое ужасное, что ничего особенного не происходило — кроме того загадочного дракона, предъявить остальным было нечего. Нет, опасность, похоже, существовала лишь в голове, хотя Аманде и не верилось в игру воображения.

После помолвки Томми уговаривал невесту переселиться в его спальню, но девушка рассудила, что лишние глаза, влюбленно созерцающие ее по ночам, только помешают делу. Аманде снились кошмары, а несколько раз она ловила себя на том, что ходит во сне. Все воспоминания девушка тщательно записывала, однако картина не прояснялась. Почему, например, каждую третью ночь она просыпается перед портретом сэра Уильяма в его бывшем кабинете? Тогда ведьма решила сплести особое заклинание — сны оно не удержит, зато даст возможность увидеть себя со стороны, спящую. Предстояла очередная третья ночь: отличная возможность взглянуть, какие события предшествуют пробуждению в кабинете.

Девушка проверила по блокноту коллекцию последних сновидений: те же люди, как обычно, только Холли являлась чаще. Следом шел ряд образов среди которых упоминался феникс с ключом в когтистой лапе.

— М-да, не стоило перед сном смотреть «Гарри Поттера»! — пошутила она, вспомнив феникса в кабинете директора школы.

Прикрыв глаза, Аманда попыталась мысленно воссоздать облик птицы, ни секунды не сомневаясь, что в этот раз виновато кино, а не дом: феникс... феникс... Сознание расколол пронзительный крик, зарыдала женщина, затрещал огонь. С трудом глотнув воздух, ведьма мгновенно открыла глаза — кухня полыхала, языки пламени обжигали кожу...

Издав отчаянный вопль, Аманда проснулась. Дверь открылась; в комнату, бешено сверкая глазами, влетел Ричард с оружием в руках. Девушка потрясенно уставилась на отца: с какого перепугу он тут взялся? Да она сама, оказывается, не в кухне, а в спальне!

— Аманда!

Ведьма тряхнула головой и, запинаясь, проговорила:

— В ч-чем д-дело? Где я?

Убедившись, что драконов в комнате нет, Ричард опустился на край кровати и взял дочь за руку

— Ты у себя в спальне. Как-никак три часа

— Сколько?! — удивилась она, шаря по тумбочке взглядом в поисках часов.

Ну да, все правильно — и правда три. Аманда дождалась, пока электронные цифры переключатся на 3.01. Она не на шутку испугалась: что же происходило после завтрака? Ничегошеньки не помнит...

— Жду не дождусь праздничного обеда с индейкой, — сказал отец, с трудом подавляя зевок.

Аманда удивленно захлопала глазами: выходит, сейчас три часа ночи, а кухня, завтрак и размышления о фениксе ей приснились!

— Я тоже, — с усилием проговорила дочь, превозмогая сковавший ее ужас.

Сон казался таким правдоподобным! Неужели она теряет над собой контроль? В чем дело? Почему она не различает сон и явь? Аманду затрясло.

— Принести еще одеяло? — предложил Ричард, неверно истолковав причину дрожи.

Девушка отрицательно мотнула головой.

— Спасибо, не нужно. Сейчас пройдет. Иди, увидимся утром.

Ей хотелось побыть одной, навести порядок в мыслях, но отец, похоже, думал иначе.

— Знаешь, с тех пор как мы сюда переехали, начались какие-то странности...

Аманда встрепенулась: она не одинока в своих подозрениях, она не сошла с ума!

— Неужели? Что за странности?

— Мне перестали сниться сны.

Она разочарованно вздохнула: ей бы так...

— Может, просто не помнишь?

— Вряд ли, — возразил Ричард. — Меня постоянно мучили кошмары, еще с войны. После всего, что случилось, они стали еще ужаснее... По крайней мере, снились куда чаще. А едва мы въехали в особняк — ничего! Вчера я поговорил с Томми и Николь — оказалось, они тоже снов не видят.

Аманда села на кровати. И правда удивительно — в детстве чаще страдала от кошмаров Николь...

— А мне каждую ночь снится всякая жуть, — призналась отцу Аманда.

Он понимающе кивнул.

— Ясно. Что бы это значило, не знаю, но, как показывает жизнь, случайных совпадений не бывает — бывают планы, о которых тебе неизвестно. По-моему, из особняка пора сматываться...

— Нет! — выпалила она неожиданно для себя. — Нужно выяснить, что здесь происходит. У меня чувство... словно я должна что-то сделать... или найти.

Ричард медленно склонил голову.

— Я могу помочь?

— Вряд ли. В случае чего, извещу тебя первым.

Аманда молила Богиню, чтобы отец отнесся к задуманному с пониманием.

— Хорошо, только если станет чересчур жарко, уйдем по первому моему слову — и без споров.

Дочь рассмеялась, весело, от души.

— Ну, раз мы еще тут после происшествия с драконом, боюсь даже представить, что тогда, по-твоему, «чересчур жарко».

Он тоже вроде рассмеялся, но в глазах не мелькнуло ни искры смеха.

— И правильно, не надо.

Поцеловав дочь в лоб, Ричард направился к выходу. Аманда мельком глянула на дверь, удивляясь, что Николь с Томми еще не примчались к ней в спальню вслед за отцом.

— Кстати, хочу попросить...

— Да, пап?

— Я видел, как вечером ты наводила сонные чары на Николь и Томми. Никогда со мной этого не делай. Мы друг друга поняли?

Девушка молча кивнула — от ужаса у нее пересохло в горле: неужели она наводила чары на сестру и возлюбленного?

АРМАН, ПАБЛО, ХОЛЛИ, АЛЕКС И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Арман пробудился в холодном поту. Не вставая, усилием воли он попытался усмирить бешеный стук сердца, успокоить дыхание и изгнать из памяти все еще плавающие перед закрытыми глазами жуткие образы. По спине побежал холодок... Разлепив веки, Арман резко бросился в сторону. Вовремя! Черный чешуйчатый демон полоснул по подушке серпом.

Безмолвно вскинув руку, ведьмак метнул огненный заряд в грудь адской твари — пламя, достигнув цели, мгновенно погасло. Впрочем, большего Арману и не требовалось. Он прошептал молитву — демон взорвался, обрызгав кровью весь спящий ковен.

— Арман, опять, что ли? — сонно проворчал Пабло

— А я только голову вымыла! — подскочил Холли, бросая на священника свирепый взгляд

Еще несколько недель назад все радостно благодарили бы спасителя, а теперь... Значит, они разделяли его опасения. Что-то неуловимо изменилось с тех пор, как Арман провел над Холли обряд изгнания демонов. Бродящие поблизости адские твари непременно его находили — ведьмак их словно притягивал.

— Магнит для демонов, — пробормотал Алекс, прежде чем снова улечься спать.

Двое приверженцев Каррутерса (их имен Арман не знал) принялись восстанавливать заклинания, сквозь которые прорвалась адская тварь. Они всегда ставили защиту, если намеревались задержаться на одном месте дольше часа, — иначе набежали бы демоны.

Арман тоже лег, заранее зная, что до утра все равно не уснет. Назревали какие-то события. Демоны приходили разные, и каждый раз ему вспоминались бесчисленные ритуалы, проведенные над Холли в процессе экзорцизма.

Жизнь Армана складывалась не особенно легко. Когда-то он изучал богословие, но в последний момент свернул с намеченного пути и посвятил себя Богине. Арману удалось сплести воедино две религии — позже он нашел единомышленников по вере, со схожими нуждами. Порой ведьмак гадал, как бы сложилась его судьба, если бы он все-таки стал священником. Возможно, уже имел бы свой приход? Продвинулся по службе? Помогал бы заблудшим и страждущим? Или стал бы экзорцистом? Впрочем, в церкви давным-давно не обучали этому обряду. Поздно они заметили свой промах. Держала теперь оборону жалкая горстка оставшихся профессионалов, да и те один за другим умирали от старости, так и не передав никому свою мудрость.

— Что же делать? — выдохнул он, надеясь на ответ хоть какого-нибудь божества.

Озарение пришло сразу, удивительно внятное и четкое... Арман понял: это и есть ответ. Еще мальчишкой он встретил в Париже великого человека, проповедника-провидца, читающего в душах людей, — тот пришел пообщаться с паствой в церкви куда ходил Арман. Звали его Джейкоб, а жил он в Индии в пригороде Бомбея, ныне известного под названием Мумбай.

Арман отругал себя за забывчивость. Впрочем, учитывая что ему тогда исполнилось всего три года, уместнее было бы удивиться, как он запомнил ту встречу. Сердце учащенно забилось. Разум попробовал охладить пыл: возможно, Джейкоб давным-давно умер.

«Ищите и обрящете».

Арман молча поднялся — и снова замер: а вдруг это обман? Вдруг его просто хотят выманить, увести подальше от друзей? Может, едва он уйдет, нагрянут демоны? Или еще хуже — все станут одержимыми?

Хотя... Джейкоб был праведником.

Он предсказал, что Арман вскоре осиротеет. Родители тогда посмеялись — и перекрестились. Оба умерли в течение года от странной болезни. Возможно, заразились от Джейкоба...

Армана терзали сомнения. Не зная, что делать, он упал на колени и принялся молиться.

— «Venga, — сказал ему голос. — Приди».

Блаженное тепло, разлившееся по телу, умерило мучительный страх. Приняв решение, ведьмак тронул Пабло за плечо и зашагал прочь. Мальчик догнал его в мгновение ока.

«Мне надо отыскать провидца по имени Джейкоб. Он живет где-то неподалеку».

Пабло закрыл глаза, сосредоточился — и кивнул.

«Он ждет тебя. Его жилище в нескольких милях отсюда, на востоке. Я мысленно укажу путь».

«Постараюсь вернуться как можно быстрее. — Арман сжал худенькое плечо мальчика, — Я тебя не брошу. Думаю, лучше никому не рассказывать о причине моей отлучки из лагеря».

«Конечно!»

Ведьмак пробил отверстие в сплетении защитных заклинаний, скользнул в темноту и, очутившись вне пределов слышимости, припустил, уже не таясь. Чем дальше он убегал, тем безотлагательнее казалось дело. У маленькой деревеньки ноги сами повели его в обход, к дому, стоящему особняком, далеко на отшибе.

«Gracias, Пабло. Спасибо!»

Ведьмак на минутку остановился перевести дух, а затем медленно зашагал к двери — та оказалась открытой, чему он не особенно удивился. В дальней комнате, за столом, Арман увидел худого старика с длинной бородой, босого, в потрепанном балахоне и рыжевато-коричневых брюках. Перед ним горела свеча и дымились две чашки.

— Я ждал тебя, юноша, — сказал по-французски старик.

— Джейкоб... — прошептал Арман и закрыл за собой дверь. — Но откуда?..

Тот тихо рассмеялся.

— Я ведь провидец, помнишь или тоже забыл?

— Почему — тоже? — удивился Арман, садясь за стол.

— Когда ты был маленьким, я пообещал, что мы свидимся вновь — скажем так, дела доделать. Вот чай, угощайся!

Ведьмак потягивал чай. Всего несколько слов — а Джейкоб словно бы перенес их обоих в прошлое. Как ему это удалось? Арман снова ощущал себя большеглазым малышом, которому хотелось учиться, задавать вопросы, узнать свое будущее...

— Почему ты решил служить еврейскому Богу и Богине одновременно? — поинтересовался старик, пристально глядя в глаза.

— Я чувствовал, должно быть что-то еще... Хотелось знаний — все, что можно узнать.

— Почему бы тогда не стать и буддистом?

— По-моему, я нашел понятное мне, и... — Арман покраснел.

— И решил, что можно на этом остановиться.

— В общем-то, нет...

— Просто тебя тянет к мистическому, сверхъестественному, — Старик не спрашивал, а говорил утвердительно.

Ведьмак, опустив глаза, принялся разглядывать чай: наверное, сейчас его отругают...

— К несчастью, ты попал в церковь в такое время, когда подобный выбор осуждали.

— Наверное, — согласился Арман.

— Из тебя вышел бы превосходный экзорцист или целитель! Однако в помешанном на технологиях мире места для веры почти не осталось, не говоря уже о чудесах.

— Я часто об этом размышлял.

— Еще бы! Потому и отправился искать что- то поинтереснее, — улыбнулся Джейкоб, и морщинистые веки сморщились еще больше, словно жалюзи.

Арман хотел возразить, но старик лишь отмахнулся.

— Ты не видел себя в церкви, потому ушел. Такое случается сплошь и рядом.

— К чему вы клоните? — отозвался ведьмак. — Сейчас мне только хочется узнать...

Джейкоб отхлебнул чай, глядя сквозь ресницы на гостя.

— Сложности с демонами?

— Да.

— Одолевают еще пуще, с тех пор как ты показал, что можешь их изгонять?

Ведьмак кивнул.

— Ну так знай — станет хуже! Скоро, скоро явится темный властитель и разрушит землю. Демоны тоже чувствуют его приближение, а потому наглеют, хотя и боятся.

— Вы о пришествии Сатаны? — Арман произнес это имя, и чай превратился в лед.

Старик смерил юношу долгим, суровым взглядом, губы его дрогнули в улыбке.

— Тебя интересуют не объяснения. Ты хочешь знать, чему верить. А выбор, как всегда, за тобой. Однако темный властитель — не Сатана. У него много имен, но не это...

Джейкоб коснулся чашки, и лед снова превратился в дымящийся чай.

— По-моему, от этого не легче, — пробормотал Арман.

— Само собой, легче и не будет. Грядут страшные времена, ты видел лишь начало.

— Что мне делать?

— Сражайся!

Провидец подался вперед и крепко сжал руки гостя — хрупкость старика оказалась обманчивой. Впрочем, внешность всегда обманчива.

— Тебе судьбой назначено принять участие в битве. Высшие силы обычно все решают за нас. Но исполнить предписание ты сможешь, только если сердце твое не будет расколото пополам.

— О чем вы? — спросил Арман, внутренне страшась, что и сам знает ответ.

Джейкоб стиснул его руки еще сильнее, словно пытаясь вдавить ответ в плоть и кровь.

— Сделай выбор. Либо еврейский Бог, либо Богиня. Продолжишь служить обоим — умрешь среди первых, не сумев сосредоточиться на главном.

Арман вздрогнул, старик разжал пальцы.

— И кого выбрать?

— Решать тебе. Но быстро, отбросив сомнения, — Старый провидец сделал очередной глоток.

— Как? — растерялся Арман.

Джейкоб закрыл глаза. Лицо его обрело то же выражение, какое бывало у Пабло, когда тот вслушивался в далекий голос, который никто, кроме него, не слышал.

— Будущее даст выбор. Определись, не мешкая, — Взяв обе чашки, провидец стремительно встал со стула. — А теперь ступай, пока тебя не хватились.

У Армана оставалась еще уйма вопросов, но старик предупреждающе вскинул руки, показывая, что разговор окончен. Неохотно поднявшись, ведьмак поклонился. Джейкоб тоже ответил поклоном со словами:

— Приветствую тебя, странник.

— Может, пойдете со мной? — предложил Арман.

— Пошел бы, если б смог. Но у меня своя битва, — ответил провидец. — Иди!

Арман с тяжелым сердцем отправился обратно. Когда до лагеря оставалось около мили, ведьмак почуял неладное. В воздухе как будто носились отголоски криков.

«Пабло, отзовись!» — мысленно позвал он. Тишина.

Арман бросился бежать.

НИКОЛЬ И ИЛАЙ

Сиэтл, пять лет назад

В первый день нового учебного года, по дороге в школу, Николь Андерсон переполняло радостное волнение; Аманда же, как всегда, сохраняла невозмутимость. О чем постоянно размышляла сестра, Николь понятия не имела. Да какая разница! Жизнь — чтобы жить, а не беспокоиться по пустякам. Тем не менее, на переменке она, как и обещала матери, подсела к Аманде за столик в кафетерии: во-первых, сегодня только первый день, а во-вторых, с ней верные подружки, Кэт и Стеф.

— Ну, как дела? — поинтересовалась Николь у сестры. — Есть симпатичные парни?

Аманда вздохнула.

— Пока лишь уйма домашней работы. Думаю, мне понравится математика.

— Бе-е, гадость! — скривилась Николь и глотнула диетической содовой. — Лучше шесть уроков физры, чем...

Ух ты! С другого конца зала на нее глядел самый классный в мире парень: темные манящие глаза, длинные черные волосы... Словом, потрясающий! С трубочкой во рту Николь изобразила улыбку и отвела глаза, прекрасно отдавая себе отчет, как это... гм... соблазнительно. В таких играх ей не было равных — не первый год упражнялась.

— Кто там стоит? — тихо поинтересовалась она.

Девушки дружно закрутили головами.

— Илай, старший брат Жеро Деверо, — тихо выдохнула Кэт. — Из выпускного.

— Неприятностей с ним не оберешься, — добавила Стеф. — Как рассказывал брат, его семья увлекается мистическими штучками, поклоняются дьяволу... Что-то в этом духе. А отец у него выглядит офигенно — для своего возраста.

Неприятности, значит?.. Николь улыбнулась. Заманчиво!

Илай Деверо, по-прежнему не сводя с нее взгляда, тоже расплылся в улыбке.

Пусть он стоял на другом конце шумного зала, девушка не сомневалась, что утонет в омуте его глаз...

— Николь! Николь!

Подпрыгнув от неожиданности, она обернулась к Аманде и раздраженно спросила:

— В чем дело?

— Что ты бормотала? — настойчиво спросила сестра.

— Ты о чем? — Николь взяла с тарелки Аманды кусочек картофеля фри, полила кетчупом и сунула в рот.

Сестра хлопнула ее по руке.

— Ты пялилась на Илая и... что-то говорила. Только я не поняла.

— Да, как будто по-французски, — подтвердила Кэт и тоже стащила картошку.

— Я не знаю французского, — разозлилась Николь.

— Ты подсела на наркотики? — ужаснулась Аманда. — Я скажу маме...

— Да не принимаю я наркотики! — крикнула Николь.

— Раз ты такая голодная, почему не ешь? — гнула свое сестра.

Николь перевела взгляд на тарелку: действительно, не съела ни крошки. Как же так? Быстро сжевав сэндвич с индейкой, она запила его остатками воды.

Прозвенел звонок, все разбежались. Николь оглянулась — Илай исчез. Ну и разгон она устроит дома сестре за то, что отвлекла ее в самый разгар флирта!

«Подыскать бы ей парня! Тогда и у меня все пойдет как по маслу, — вдруг озарило девушку. — Впрочем, ничего не выйдет, пустая затея. У нас лишь один совместный урок, да и обедать вместе больше не придется. Ну почему я не единственный ребенок? Вот было бы здорово!»

Остаток школьного дня Николь провела как на иголках. Илай Деверо не шел у нее из головы. В этом парне чувствовалась сила. Стоило закрыть глаза — и она снова видела его широкие плечи, представляла, как зарывается пальцами ему в волосы, как целует...

Учитель алгебры все бубнил и бубнил, а Николь уже собралась на выход, надеясь, что успеет еще разок взглянуть на Илая после уроков.

Илай.

Такой яркий!

Илай.

Такой опасный...

Илай...

Конечно, имя ему не слишком подходило. Но имелось ведь и другое.

Девушка стояла в глубине чужого класса. Илай смотрел в окно. Интересно, он думает о ней?

«Ты меня видишь?»

Илай резко обернулся, глядя прямо на нее, сквозь нее, — Николь точно огнем опалило. До чего... знакомо!

Трель звонка привела ее в чувство. Растерянно повертев головой по сторонам, девушка заметила перед собой листок бумаги с уравнением «2х + у = Илай». Покраснев, Николь торопливо зачеркнула запись, сунула тетрадь в сумку и кинулась к дверям. Одноклассники уже успели разойтись. Опасаясь, что предмет ее грез тоже уйдет, она бросилась бежать — и чуть не расшиблась, врезавшись в широкую грудь. Сверху вниз на нее смотрел Илай. От такого взгляда кто угодно растает!

— Ты... — прошептала Николь.

Он озадаченно кивнул.

Его глаза оказались невообразимой глубины.

«Истинный Деверо!»

Неожиданная дурацкая мысль удивила девушку: она ведь не видела других Деверо! Разве только Жеро, да и того издалека, — когда им было лет по двенадцать, Аманда как-то попросила мать проехать мимо дома Деверо... С ума сойти! Неужели сестричка запала на младшего братца?

— Может, прогуляемся? Куда хочешь? — спросил Илай.

— А, все равно! — ответила Николь.

Весь путь до школьной парковки девушка не могла насмотреться на своего неожиданного спутника.

— Николь! А я тебя везде ищу! — выпалила подбежавшая Аманда и схватила ее за руку.

— Потом... — вырываясь, прошипела она сквозь зубы. — Скажи маме, что приду поздно.

Сестра нахмурилась, но Николь мало волновало ее недовольство: Аманда вечно сердится!

Спустя минуту, позабыв о стычке, девушка уже сидела в машине Илая, низком черном «корвет — те». В парке у библиотеки они вышли из автомобиля и медленно, не обменявшись ни словом, побрели по усыпанной гравием дорожке мимо статуи индейского вождя Сиэтла.

Тихо покачивались на ветру сосны. Пара не сводила друг с друга глаз. Деверо остановился и крепко обнял девушку. Едва их губы соприкоснулись, Николь тряхнуло, словно от электрического разряда. Наверное, молодой человек испытал похожее ощущение — отпрянув, он вновь окинул ее необъяснимо странным взглядом. Все в Илае казалось таким правильным, знакомым...

— Ты веришь в реинкарнацию? — спросила Николь.

Он отрицательно мотнул головой.

— Я, в общем-то, тоже, но... у меня ощущение, что когда-то я тебя знала, давно, очень давно... И сильно люб... — Девушка запнулась на полуслове, чуть не выпалив: «любила». Так, надо привести мысли в порядок: не дело признаваться в любви самой, да еще на первом же свидании!

Илай так пристально смотрел на Николь, что у нее от растерянности даже голова закружилась, а сердце чуть не выскочило из груди. Омут его глаз затягивал... Перед таким не устоишь. Да, Деверо умел играть!

— И что тебе обо мне известно? — спросил Илай, сжимая объятия еще крепче.

— Что с тобой неприятностей не оберешься, — ответила девушка, — Говорят.

Рассмеявшись, он поцеловал ее, долго, чувственно, по-французски. У Николь подкашивались ноги. Совершенно новое ощущение...

Ну, он-то ведь уже выпускник!

— А еще?

— Твоя семья увлекается мистикой, — выдохнула она, пока его губы скользили вниз по шее.

— И?..

Николь отрицательно качнула головой, не понимая, к чему клонит Илай.

— Больше тебе друзья ничего не рассказали?

— Нет.

— Не сказали, что я колдун? — шепнул он в ухо.

— Нет, — ответила она, также шепотом.

— А зря! — Деверо нежно провел пальцами по ее шее.

И правда, мистика какая-то! Странно, что Илай этому верит, да еще сам говорит странные вещи, — но самое странное, что этому верит она!

Тем не менее, Николь знала: все правда. Порыв ветра швырнул в ноги гравий. Надо уходить, бежать как можно скорее, как можно дальше! Однако внутренний голос приказал оставаться на месте: «Не волнуйся, ты его знаешь...»

— Илай, — прошептала Николь. Имя по-прежнему казалось неподходящим.

— Да?

— Ты... плохой?

— Ммм, хуже не бывает! — протянул он в ответ волнующим голосом.

Даже понимая, что нужно уносить ноги, она начала срывать с него одежду.

Спустя неделю, едва Николь села в машину, Илай протянул ей коробочку.

— Вот, кое-что для тебя сделал.

Девушка приняла подарок с радостным удивлением. Они не виделись с тех пор, как Илай привез ее ночью домой после первого свидания, так что Николь уже заволновалась, не бросил ли он ее. Деверо позвонил пятнадцать минут назад — девушке едва хватило времени натянуть самый соблазнительный наряд, какой имелся в гардеробе.

Повертев коробочку в руках, Николь наконец открыла крышку. Внутри оказался серебряный браслет с гравировкой: звезда с извилистым кругом в середине.

— Ты сделал это для меня?! — изумленно воскликнула она.

— Да.

Девушка рассмотрела символ получше.

— Напоминает твою татуировку на груди! — порозовев, заметила Николь.

Звезда, извилистый круг...

Илай кивнул.

— А что означает символ?

Он откашлялся.

— Для защиты. Надень-ка!

Браслет пришелся впору, как раз по запястью.

— Красота какая! Спасибо!

— Не за что, — отозвался Илай.

Любуясь украшением, Николь тихо пробормотала:

— А я... я уже решила, что ты больше не хочешь меня видеть.

Он засмеялся низким, будоражащим смехом.

— Напротив, мне очень хотелось тебя увидеть... Рассмотреть получше... Скажем, целиком. Еще раз.

Девушка снова вспыхнула.

Каждый раз, когда Николь пыталась вернуться к подробностям того свидания, все казалось смутным, смазанным, точно она видела происходящее чужими глазами.

— От чего же он защищает? — спросила она, торопясь сменить тему разговора, — и опять вспомнила о первой встрече...

«Чем мы занимались? Неужели любовью? Не помню, ничего не помню».

Теперь смутился Илай.

— Ну, много от чего...

— Например? — гнула свое Николь.

— Главным образом, должен защищать от одержимости. Впрочем, знаешь... По-моему, просто прикольный символ. Не нравится — ничего страшного. Сделаю что-нибудь другое.

— От одержимости? — удивилась она. — Это когда вселяются бесы?

Илай не сводил с нее глаз. Внизу живота разлилось тепло, щеки порозовели.

— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду.

Николь замотала головой, но он взял в ладонь ее подбородок.

— Ты первая заговорила о реинкарнации. В сущности, это, конечно, сказочки. Но одержимость... случается. Действительно случается. Так что... носи!

— Э-э-э... да я...

— Носи браслет. Или не носи... — неожиданно резко сказал Илай. — Раз он тебе не нравится. Или я не нравлюсь.

Он схватил было украшение, но Николь проворно отдернула руку.

— Нет-нет! Очень нравится, честно! Спасибо, — торопливо сказала она.

— Да я просто шучу! — Илай расхохотался, от серьезности не осталось и следа. — Если этот не нравится, я подарю другой.

— Нравится, правда! Я его уже люблю.

«И тебя тоже люблю. Ах, Илай, знаю, что нельзя, не так сразу, но люблю...»

Кивнув, Деверо завел машину.

И все-таки интуиция подсказывала Николь, что он говорил серьезно. Прикрыв глаза, она откинула голову на спинку сиденья, по телу разливался жар. Илай, несомненно, догадывался о ее ощущениях.

— Каково быть колдуном? Расскажи! — попросила девушка.

— Может, и расскажу. Если будешь хорошо себя вести, — усмехнулся он.

Илай... Возбуждающий, опасный, горячий...

В течение последующих месяцев Николь потихоньку расспрашивала его о колдовстве, и он великодушно удовлетворял ее любопытство: показывал ритуальный нож, поджигал свечу кончиком пальца.

Девушка пыталась повторить его трюки — например, заставить светиться тени в сумрачной комнате. Как-то ей вроде бы удалось раскачать взглядом иголку на нитке.

Однажды ночью, когда они занимались любовью в спальне у Илая, комната вдруг стала нагреваться.

— Твоих рук дело, признавайся? — спросила Николь, а он лишь поцеловал ее в кончик носа.

— Только никому не говори, — заставил поклясться подругу Деверо. — Ни друзьям, ни сестре. Ни единой живой душе!

И она сдержала слово.

ФИЛИПП И АННА ЛУИЗА

Мумбай

Город тревожил Филиппа, все здесь было не так. В ожидании Анны Луизы ведьмак нервно мерил шагами маленький гостиничный номер. С тех пор как свами исчез — вероятно, погиб, — мир как будто утратил... равновесие.

Дверь резко распахнулась, в комнату влетела Анна Луиза, белая как полотно, и кинулась собирать вещи.

— Allons-y! Уходим! — взволнованно сказала она Филиппу.

— Да что стряслось? — спросил он.

— В городе Деверо.

Кровь застыла в венах.

— Как? Который?

— Знаю только, что не Жеро, — отрывисто ответила ведьма.

— Илай? Ищет Николь? Кто там еще есть... Отец-то их убит.

— Филипп, je ne sais pas. Сказала же — не знаю.

— Сразимся!

Анна Луиза молча продолжала паковать вещи.

Спустя десять минут они сошли вниз и нырнули в бесконечный людской водоворот. Вокруг гудели машины. Дышать было практически невозможно: высокая влажность, пряные запахи, толчея... Со всех сторон давила магическая энергия, темная, могущественная, какой обладали представители семьи Деверо. Анна Луиза шла впереди, показывая дорогу, а Филипп сосредоточился на маскировке, прикрывающей их от черной силы. Однако энергия становилась только сильнее и темнее, влажной змеей скользила по коже. Анна Луиза, видимо, чувствовала то же самое. Ведьма оглянулась через плечо — Филипп кивнул.

— На очередном оживленном перекрестке она резко остановилась со словами:

— Нам от него не убежать.

— Тогда давай встретимся в открытую, — предложил Филипп, гадая, кто же из Деверо бродит поблизости: Жеро скорее друг... хотя он такой непостоянный, что трудно сказать наверняка.

— В нескольких кварталах отсюда национальный парк имени Санджая Ганди, — проговорила Анна Луиза, — Это крупнейший в мире парк, расположенный в пределах города.

— Bien, — отозвался ведьмак, — Значит, заманим его туда, а что делать — разберемся на месте.

Развернувшись, она перешла на другую сторону улицы.

АМАНДА

Скарборо

Заклинание сработало!

Часы показывали четыре утра; ссутулившись, Аманда сидела в кухне, внимательно рассматривая дрожащие в воздухе образы себя самой: вот она ворочается, мечется во сне от кошмарных видений, а вот наконец-то встала и направилась в кабинет прежнего хозяина... Сняла с полки несколько книг, расставила их по другим полкам...

Пока что Аманда не понимала смысла этих действий, но продолжала зачарованно смотреть, как спящий «двойник», выйдя из кабинета, спускается по задней лестнице и останавливается у глухой стены, перед которой девушка просыпалась и прежде. Нажав на панель над головой, «двойник», к удивлению ведьмы, исчез во внезапно появившемся проеме. Створка захлопнулась. Изображение погасло.

Аманда подскочила со стула, переваривая увиденное. Ее прошиб пот, тело дрожало мелкой дрожью. Значит, сны показывали путь к тайному ходу в доме семейства Мур. Интересно, она просыпалась перед стеной до того, как заглянула внутрь, или после? Следовало рассказать остальным, какие опасности таятся в нынешнем жилище.

Все встанут часа через два, не раньше. Вооружившись фонариком, Аманда устремилась к загадочной стене, скользнула рукой вверх по гладкой поверхности и попыталась нажать заветную точку. А вдруг нужен пароль? Девушка тут же пожалела, что не добавила к видеозаклинанию звук.

Какое-то время она шарила пальцами по стене: безрезультатно, ни малейшей выпуклости! Наконец, похоже, удалось зацепить тайный рычаг — перед Амандой открылся темный проход.

«Не стоит туда соваться! — размышляла она, переступая порог. — Сперва нужно всех собрать».

Портал сомкнулся за спиной, кромешную темноту немного рассеивал лишь свет фонарика.

— Ну, давайте, ноги, не подведите! Вы тут уже ходили, показывайте дорогу, — решительно пробормотала девушка сквозь стиснутые зубы.

Сперва Аманда ступала очень осторожно, но пол оказался ровным, крепким, и она зашагала смелее. Вскоре пошел уклон вниз, коридор зазмеился поворотами вправо-влево. Спустя минуту девушка уже не понимала, под какую часть дома забрела и под домом ли она вообще. Туннель внезапно закончился, впереди открылась просторная зала с тремя дверями в трех стенах. Первая, болтающаяся на петлях дверь почернела от огня, а за ней виднелась комната, напоминающая гигантскую клетку.

Не отсюда ли вырвался дракон? Аманда подалась назад.

В центре залы на столе, уставленном канделябрами, возвышалась стопка манускриптов — похоже, старинных. Стул был небрежно отодвинут, как будто последний посетитель (наверное, сама Аманда) очень спешил уйти. Верхний фолиант оказался раскрыт — огромный, в фут длиной, пять дюймов толщиной, в кожаном переплете. Заложив страницу пальцем, девушка принялась листать рукопись назад, к началу.

«Пророчества волшебника Мерлина».

Аманда вздрогнула: а ведь Николь держали в плену на острове Авалон, где, говорят, до сих пор бродит призрак темного мага...

Она вернулась к заложенной странице и попыталась разобрать древние неведомые буквы. Не получилось. Тогда ведьма прикрыла глаза, коснулась каждого кончиками пальцев и прошептала:

— О Богиня, озари, взору смысл отвори.

Она снова заглянула в манускрипт. Надо же — сработало! Теперь текст был на английском! Точнее, на староанглийском... Аманда недовольно скривилась. Ладно, хоть что-то.

— «И падет град, что зовется Сиэтлом, когда темный чародей освободит чудищ земных и морских», — Девушка удивленно перечитала предложение еще раза три, — Да ведь так и случилось! Это же мы... Или Майкл. Все верно! — Глаза опять заскользили по странице. — «И самую могущественную ведьму станут терзать демоны всех царств, пока не спасет ее жрец-волхвователь». Холли, Арман! — воскликнула Аманда.

Она перелистнула страницы назад, проверяя другие предсказания, которые сбылись на ее глазах или много веков назад. В манускрипте описывалось все: войны, научные достижения, открытие пенициллина, общая теория относительности, даже «черный вторник» тысяча девятьсот двадцать девятого года.

Девушка хотела поискать что-нибудь об Изабо Каор и Жане Деверо, виновниках нынешних бед, но будущее интересовало ее куда больше, чем прошлое. Будущее Оуэна.

Она принялась листать вперед, а буквы вдруг начали меняться прямо на глазах — наверное, закончилось действие заклинания. Аманда нахмурилась: может, произнести его заново? Однако мрачные тени, казалось, подползали ближе и ближе, стискивая круг света, исходящий от фонаря.

Пожалуй, настало время сматываться из зловещей залы, и поскорее. А книгу можно захватить с собой.

Дрожа от страха, с рукописью под мышкой, Аманда двинулась обратно. Свет постепенно тускнел. Она встряхнула фонарик. Там ведь новые батарейки! Впрочем, от батареек, похоже, ничего не зависело.

У входа ведьма запаниковала: как же выбраться из туннеля? Она принялась шарить пальцами по стене, пытаясь определить, где с внутренней стороны находится заветная кнопка, открывающая портал.

Бесполезно... Фонарик замигал.

«Ой-ой-ой! Не хватало еще здесь застрять!»

Из глубины туннеля донесся низкий гул. Или рычание? Может, обвал? Одно она знала точно — увидеть других узников сэра Уильяма ей ни капли не хочется.

Аманда водила рукой по камням в надежде отыскать открывающую выход пружину. Рычание — сомнений на этот счет не оставалось — становилось все громче. Девушка оглянулась, но в тусклом свете так ничего и не рассмотрела. Фонарик мигнул раз-другой — и погас окончательно.

«Томми!»

Здравый смысл подсказывал, что Томми слишком далеко и сквозь толщу каменных стен до него не докричаться, даже если он не спит.

«Зови!»

Где звучал голос — в голове или извне, — Аманда не поняла. Ей даже почудилось эхо, которое тут же на высокой ноте оборвалось.

«Он не услышит», — с отчаянием подумала она.

«Позови духовного друга».

Та-ак... Это определенно не подсознание. Выражение «духовный друг» она никогда в жизни не использовала, да и вообще слышала его впервые.

«Немедленно!»

«Томми! — мысленно воззвала охваченная паникой Аманда. — Быстрее сюда, Томми, найди же меня!»

Усилием воли девушка вытолкнула безмолвный вопль наружу, в самом прямом смысле слова — точно она сама вырвалась из туннеля, взбежала вверх по лестнице в комнату Томми и коснулась его щеки.

Все еще сонный, он немедленно вскочил с кровати и пошел вслед за Амандой, которая вела его за руку вниз, вниз, вниз...

Перед стеной они остановились; ведьма приложила пальцы Нагаи к рычагу, открывающему портал, и... Часть стены отъехала в сторону: из проема выпала Аманда, из плоти и крови, практически в руки Томми. Створка мгновенно захлопнулась. Прижимая к груди манускрипт, девушка потрясенно смотрела на спасителя — ведьмак стоял с закрытыми глазами, с отсутствующим выражением лица. Аманде пришлось отвести его за руку наверх, в спальню. Он послушно лег на кровать, накрылся одеялом и перевернулся на бок.

Девушка окинула спящего Томми долгим, задумчивым взглядом. Как ей это удалось? Конечно, их связывали особые, крепкие узы, но как же она смогла воспользоваться связью, чтобы явиться к нему в комнату? Как смогла воздействовать на сонное сознание и тело? Уму непостижимо! Еще страшнее, чем рычащая в темноте неведомая тварь.

Аманда бесшумно выскользнула из комнаты, намереваясь поскорее спрятать книгу, пока Томми не проснулся.

Кстати, зачем ее прятать?

«Спрятать, спрятать, спрятать, спрятать», — настойчиво прошелестел загадочный голос.

«Да... Спрятать... — Разум Аманды окутала таинственная завеса, — Непременно спрячу».

6

ШАЛФЕЙ

Не сыскать сердец черней:

Кормим гнилью душ червей.

Прах восстанет, застя свет, —

Нам за ложь держать ответ.

Слушай, мир, наш плач и вой!

Все не вечно под луной:

Биться смело будем вновь,

Силой нас наделит кровь.

КАРИ, ГЕКАТА И ОСИРИС

Сиэтл

Найджел крепко спал — уж Кари об этом позаботилась. В шкафчике домашней лаборатории доктор держал обширный ассортимент снотворного, для кого — неясно: то ли для себя, то ли для «пациентки». Возможно, у него развилась бессонница, пока он пытался оживить бездыханный труп. Однако, что бы ни воображал бывший научный руководитель, мертвое тело не воскресло — всего лишь начало ходить. Сама Кари старалась не спать, ее мучили невыносимые ночные кошмары.

К себе девушка испытывала отвращение. Впервые размотав бинты, она вскрикнула от ужаса: по груди змеились жуткие извивы швов и стянутые надрезы. Глядя на сморщенную, безжизненную плоть, испещренную бело-багровыми пятнами, Кари поняла, что раны были смертельны. Ее место — в могиле, а не в лаборатории. Никогда ей больше не заняться любовью, не раздеться при свете...

Кари вспомнила обезображенного шрамами Жеро: Черный огонь превратил симпатичное лицо в жуткую бесформенную маску с извилистыми дорожками по лбу и щекам, словно от потеков кислоты. Или лавы. У нее мелькнула мысль, что теперь они, вероятно, могли бы воссоединиться... Впрочем, она отдавала себе отчет, что Жеро ее больше не любит.

Девушка ждала такси в гостиной Найджела. Она изо всех сил старалась сдерживаться, не чесать непрестанно зудящую кожу. Доктор Темар купил подопечной черную водолазку и шерстяные брюки. Брюки на Кари болтались, но выбора не было: все ее вещи погибли во время пожаров и потопов, захлестнувших Сиэтл. Уцелел только старый запасной лэптоп. Им-то девушка и воспользовалась: сняла через Интернет деньги с банковских счетов и купила билет в Англию.

С неба сыпала серебристо-белая крупа, полуночную густую синеву рассекали зигзаги молний — словом, непогода, собаку на улицу не выгонишь. И тем не менее...

Геката, недовольно урча, сидела в эркере на окне. За спиной Кари взад-вперед расхаживал Осирис, черный, с серебряной звездочкой на лбу; когти звонко клацали по деревянному полу. Кот знал, что в Лондон его не берут.

Всеведущие кошки поговорили с мертвой девушкой, и Геката пообещала отвести ее к хозяйке, Николь Андерсон-Мур, — возможно, ведьма сумеет помочь им обеим, оживит по-настоящему. Как Геката поступит с Холли, оставалось только догадываться: ведь та бессердечно утопила животное в ванне ради магической энергии. Неужели Жеро мог полюбить такую жестокую девчонку?

Геката истошно мяукнула — ей не хотелось оставлять Осириса. Ничего, Найджел выдернет еще кого-нибудь с того света, и у бедняжки появится новый приятель.

Думала Кари связно и разумно, а вот произнести удавалось лишь три-четыре слова; писала же вообще с трудом. Она вспомнила, как называется это состояние, вызванное повреждением мозга, — афазия.

Исследуя народный фольклор, девушка не раз встречала сказки, в которых главная героиня не может разговаривать: например, Русалочка или принцесса из «Шести лебедей», которой грозила смерть, если бы она не сказала слова в свою защиту. В научной работе Кари предположила, что это — фольклорное объяснение афазии: якобы немоту вызывает волшебство или проклятие.

Может быть, волшебство сумело бы снять проклятие.

Может быть, смерть отняла у девушки язык.

— Геката, ящик, — пробормотала Кари.

Уже почти час ночи, а такси должно было приехать в двенадцать сорок пять. Пластиковый ящик с решетчатой металлической дверцей, весь оклеенный ярлычками с надписью «Животное», стоял около телевизора — девушка нашла этот «домик» для кошки у Найджела в подвале. Видимо, доктор привозил животных в лабораторию для экспериментов. Интересно, сколько операций закончилось неудачей, прежде чем удалось оживить Осириса?

И ее?

Геката, не переставая раздраженно урчать, сосредоточенно смотрела в окно. Едва Кари протянула к ней руку, кошка проворно спрыгнула и подбежала к Осирису. Уставившись на девушку, оба истошно, в унисон, замяукали — жалобно и требовательно.

Она покачала головой.

— Только один.

Так предписывали правила авиаперевозок — Кари несколько раз перепроверила.

В сознание внезапно ворвался образ: Осирис, лежащий в ящике в грузовом отсеке самолета.

«Просто упакуй его, спрячь».

Нет, кота увидят на рентгене, а ее отыщут и, наверное, вышвырнут из самолета за жестокое обращение с животными.

«Он не умрет», — пришла новая мысль, а следом возникла картинка Найджеловых коробок со снотворным.

Когда Кари поняла, чего от нее хотят, то в ужасе отшатнулась: коты просили усыпить Осириса большой дозой лекарств.

«Он не умрет», — снова прозвучало в голове.

Девушка глубоко вздохнула.

Такси...

«Такси приедет, когда все сделаешь».

Геката сурово взирала на нее желтыми огоньками глаз, ярко мерцающими в свете молний. Кари догадывалась, что мысли исходят от мертвой кошки, — очевидно, животное обладало магической силой.

— Ладно, — согласилась она.

Холодея от страха, девушка спустилась в подвал и принялась выгребать снотворное из шкафчика доктора Темара в пустую желтую корзину для мусора, стоявшую у больничной койки. Интересно, Найджел собирался с ней спать? Наверное... Иначе зачем ему столько возни с воскрешением? Кари знала о чувствах научного руководителя, но ее мысли занимал лишь Жеро Деверо, а Найджел был слишком порядочен и воздерживался от решительных действий.

Она взглянула на добычу в корзине: какое искушение все это выпить — и забыться. Впрочем, забытье покоя не принесет. Неужели придется вернуться в преисподнюю? Так, может, Найджел спас ее от адской версии времени сновидений, как Ричард — Жеро?

Кари поднялась в гостиную к кошкам. Геката вылизывала Осирису шерстку на голове: успокаивала.

В сознании всплыла новая картинка: Осирис обмяк, сердце остановилось — затем заморгал, сердце застучало по-прежнему.

«Кота невозможно убить. Он и так мертв», — подумала Кари, открывая пластиковый флакончик сильного снотворного, которое выдавали только по рецепту.

Она представила, как вскрывает капсулы одну задругой, высыпает содержимое в кошачий корм... Хм, странно, почему они едят, если мертвы? Потом вообразила, как душит кота диванной подушкой...

С отчаянным криком девушка швырнула флакон в корзину.

— Не могу! Не буду!

Однако чем удушение отличалось от передозировки? Степенью насилия? Степенью участия?

«Ну же!» — настаивала Геката.

На миг Кари испытала тень сочувствия к Холли, которой в свое время пришлось умертвить кошку. Лишь тень.

Приготовив отраву — по сути, это была отрава, — девушка направилась к Осирису. Кот лежал в тяжелой картонной коробке с одеждой, втиснувшись в большой освинцованный мешочек, какие раньше использовали для защиты фотопленки, когда чемоданы проходили через рентген. Она так и не поняла, где коты нашли освинцованный пакет. Зачем он вообще понадобился Найджелу? При виде мирно свернувшегося Осириса сердце екнуло от жалости: «Бедняга, словно в пластиковом мешке для трупов!» Трясущимися руками Кари нерешительно протянула миску. Приоткрыв глаза, кот лизнул ей кончик пальца, а затем в мгновение ока расправился с кормом.

Спустя двадцать минут к дому подъехало такси.

АМАНДА, НИКОЛЬ, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН

Скарборо

«Волшебное дитя, зачатое за миг, в то же мгновение поселится в чреве жены. Отец его неведом даже матери. Ежели дитя вырастет, мир падет — земля и небо прольются кровью драконьей...»

— Нет! — воскликнула Аманда и, захлопнув книгу Мерлина, отпрянула назад.

Девушку колотил озноб — как будто на нее опрокинули ведро ледяной воды или... осквернили ее могилу. Зябко потерев руки, ведьма решительно тряхнула головой: наверное, неправильно поняла. Книгу она читала в кровати, в три часа ночи — по магическим понятиям, это критическое время, «темная ночь души», когда черная магия обретает наибольшую силу. Может быть, слова смешало злое заклятие, тяготеющее над домом? Или же она просто уснула над книгой? Да, ей все приснилось!

Предусмотрительно пробормотав защитное заклинание, Аманда вновь открыла манускрипт. Слова оказались на месте: дитя, чей отец неизвестен, «зачат за миг»; если ребенок вырастет, миру придет конец. Сердце болезненно сжалось.

«Нет, это не об Оуэне! Наш кроха ни при чем!»

Она принялась читать дальше: «Три же знака таковы: обретет дитя отметину за ухом шуим, и от пения его соберутся чудища, и убьет дитя тварь невинную. Коль явятся на ком все три знака, лучше взять такого младенца за ноги и размозжить его голову о кладку очага, ибо оставить его жить — значит погубить все живое».

Тут Аманда громко рассмеялась: никакой отметины за левым ухом племянника нет — впрочем, за правым тоже. Что же до остальных двух знаков...

А не сбудутся они!

Захлопнув фолиант, девушка положила его на тумбочку, вытерла руки о пижаму... Нет, пожалуй, лучше хорошенько их вымыть. Вооружившись фонариком, она вышла в коридор и, как обычно, задержалась у дверей Томми. Теперь, когда они помолвлены, можно было бы забраться к нему в кровать, успокоиться.

«Пока мы живем под одной крышей с папой — ни за что!» — решила Аманда и зашагала дальше по коридору к ванной, мимо двери, ведущей в комнаты Николь, Оуэна и Ричарда. Доносящееся оттуда тихое похрапывание вызвало у нее улыбку.

А следом раздалось... пение — мелодичное, высокое, хрипловатое...

Ни жива ни мертва, девушка застыла на месте, прислушалась: всего пять нот, повторяющихся снова и снова.

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Наверное, игрушка. Мать может записать свой голос, а запись будет прокручиваться назад, когда ребенок сожмет игрушку или потянет за нос.

Пять нот.

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Оуэн?!

Аманда оцепенела. Мальчик слишком мал, он еще не умеет петь! Должно быть, почудилось. Именно. Ей внушили, что она слышит пение. Это все дом, злой, ужасный дом! А жуткий рассказ сестры о превращениях Оуэна, о том, как он заговорил?

— Мы отсюда съедем! — дрожа от страха, громко объявила Аманда.

Серьезно. Она сделает все возможное, чтобы Николь уехала. Дом ли, замок — в любом случае он принадлежал династии жестоких, кровожадных колдунов. Не стоит тут растить ребенка!

А рукопись? Там предсказана судьба Сиэтла, одержимость Холли — словом, все!

Расскажу о книге остальным, — пообещала Аманда.

«Ни в коем случае. Книга предназначена тебе, только тебе. Не говори никому!»

— Да я... — смущенно забормотала девушка. Кстати, о чем же она сейчас думала?

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

По спине побежал холодок; приоткрыв дверь, Аманда заглянула в комнату и шепнула:

— Николь!

Тишина. Девушка скользнула мимо спальни отца к двери, ведущей в спальню сестры, нерешительно взялась за ручку: что ей предстоит увидеть? А главное — какой смысл все это обретет?

«Да никто не собирается убивать малыша!»

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Аманда опустила фонарик, опасаясь выдать свое присутствие, однако идти в темноте было еще страшнее.

Раздался скрип. Потом шелест шагов, быстрых, мелких, через комнату.

Ведьму захлестнул ужас. Хотелось позвать Николь, но в горле пересохло. Рука с фонариком отяжелела, тело не слушалось.

Шажки изменили направление — теперь они приближались к ней.

Аманда беззвучно шевелила губами; большой палец плясал на выключателе, но зажечь фонарь не удавалось.

Внезапно ее пальцы тронула крошечная ладошка, легонько их сжала...

Оуэн ведь не ходит!

— Николь! — взвизгнула девушка.

У кровати сестры мгновенно вспыхнул свет, Николь выпрыгнула из постели. Захныкал Оуэн — в колыбельке.

— Аманда, что стряслось? — Подхватив сына, она бегом бросилась к сестре.

Конечно же, никого рядом с Амандой не оказалось. Никто не сжимал ей руку — во всяком случае, она никого не видела.

— Ах, Николь... — пролепетала она, разрыдавшись.

К ее плачу присоединился плач Оуэна.

— Аманда... — Николь ласково обняла сестру.

В спальню вбежал отец, в белой футболке и черных спортивных брюках, быстро зажег свет.

— В чем дело?! — пророкотал он, грозно осматривая комнату.

«Не говори ему», — прошептал изнутри незнакомец — возможно, тот самый, что напевал жуткую песенку и стискивал руку.

А возможно, тот самый, что советовал позвать Томми, когда она застряла в потайном туннеле. Девушка растерялась: отец их, конечно, оберегает, но он не маг, не член ковена.

— Аманда?! — В комнату вихрем влетел Томми.

Николь держала сестру в объятиях, Оуэн надрывался от плача.

Пожалуй, следовало открыться Томми: они ведь связаны духовными узами. Аманду только смущало, что ведьмак не из рода Катерс.

— Мне... мне приснился кошмар, — сказала она, прижимаясь к Николь.

Томми взял ее руку — как раз ту, которой касалась призрачная ладошка, — и прижал к своей груди. Едва сестра разомкнула объятия, как Аманде вновь послышалось ужасное пение... пение хнычущего Оуэна.

«Неужели у меня едет крыша?..»

ФИЛИПП, АННА ЛУИЗА, ИЛАЙ

Мумбай

Магическое излучение привело Илая в огромный парк. Увидев там ведьму с ведьмаком, колдун не поверил глазам. Женщину он не знал, а вот парень-европеец оказался старым знакомым: этого мерзавца связывали духовные узы с Николь!

— Черт! Ну и дела... — пробормотал Илай.

Их разделяло футов двадцать: магией убить уже можно, а придушить голыми руками — далековато. Тихо рыкнув, колдун яростно сжимал и разжимал кулаки. Ведьмак, судя по всему, испытывал схожие чувства.

Женщина двинулась вперед, но Илай мановением руки швырнул ее на груду камней у озера.

— Ты — Илай Деверо, — заговорил ведьмак.

— Собственной персоной.

— А я Филипп. Николь связана со мной духовными узами.

— Без тебя знаю. Где она?

— Самому интересно!

— Говори, где она! — Колдун метнул ему в голову огненный шар.

Филипп перехватил шар на лету и затушил пальцами.

«Ага! Придурок, похоже, немного сведущ в магии», — отметил Деверо.

— Зачем тебе Николь? — спросил ведьмак.

Вместо ответа Илай метнул новый огненный шар, крикнув:

— Скажи и все!

Теперь Филипп не просто перехватил шар, а швырнул обратно в противника.

Стало ясно, что от соперника легко не отделаться, бой предстоит долгий. Колдун бросился на землю и обрушил на Филиппа огненный ливень, но ведьмак отвел пламя вправо — ближайшее дерево вспыхнуло ярким факелом.

— Убьешь меня — никогда не узнаешь, где Николь! — крикнул Филипп, запуская в лицо Деверо искрящийся сноп молний.

— Ты мне не помеха! Я доберусь до Николь... до моего ребенка! — громко отозвался Илай, откатился в сторону и пустил по земле трещину в сторону противника.

Ноги Филиппа широко разъехались, он покачнулся — и отпрыгнул. Приземлившись на колени, ведьмак быстро метнул в грудь колдуну маленький смерч.

От мощного удара захрустели ребра. Илай охнул, на одном дыхании выпалил заклинание, снимающее боль, и насмешливо заметил:

— Признайся, ты ведь понимал, что ребенок не от тебя!

Ведьмак ругнулся по-французски, видимо посылая Илая к черту.

«Э нет, туда мне рановато», — подумал колдун.

Солоноватый привкус крови во рту его несколько встревожил. Скверно. Неужели проткнуто легкое? Закрутив еще более мощный смерч, Илай запустил его в противника, но Филипп снова отвел удар в сторону. От ураганного ветра пламя с горящего дерева перекинулось на соседние.

— Может, ребенок и не мой. Однако вряд ли твой, — усмехнулся ведьмак.

В глубине души колдун всегда боялся, что это правда, а услышать такое от постороннего...

Что ж, противник дорого поплатится за свои слова!

Илаю вдруг до смерти захотелось переломать сопернику все кости. Взревев, он одним прыжком преодолел разделявшую их дистанцию, сбил Филиппа с ног, и они клубком покатились по земле. Ведьмак вскочил первым и, пошатываясь, отступил назад, видимо предпочитая держаться на расстоянии. Илай проворно встал следом, ринулся к противнику и принялся его душить.

Перед носом колдуна взорвался огненный шар — Илай на миг ослеп, но не ослабил хватку, зная, что зрение вот-вот восстановится.

Ведьмак пятился, колдун не отставал. Постепенно Филипп добрался до горла Илая, стиснул пальцы. Деверо начал задыхаться.

— Вода... — прохрипел колдун.

Зрение потихоньку возвращалось — Илай заметил внизу огромное озеро, усеянное кувшинками. Противники боролись на самом краю обрыва. В голове прозвучал голос Филиппа: «Тот, кого любит ведьма из рода Каор, обречен утонуть».

Илай недобро ухмыльнулся, вспомнив, как в старину предполагаемых ведьм привязывали к стульям и окунали в воду, чтобы определить их виновность — или невиновность. Ведьм с водоемами связывала долгая, печальная история... А если еще и проклятие воды наложить... Судьба колдуну явно благоволила.

Оставался только один способ выяснить, кого же из них любит Николь.

Застонав от боли, Анна Луиза попыталась сесть. Неведомое оружие Илая прорвало ее защиту, точно папиросную бумагу. Подняться на ноги удалось с трудом; левая рука невыносимо болела: похоже, сломана.

Неподалеку полыхали деревья. Ветер разгонял клочья дыма. Пошатываясь, Анна Луиза побрела к месту драки: ни Филиппа, ни Илая.

— Филипп! — крикнула она, торопливо вознося Богине тихую молитву с просьбой его защитить.

В ответ тишина. Спустя миг раздался яростный вопль. Ведьма обернулась: на краю обрыва, над озером, Илай и Филипп душили друг друга.

— Прекратите! — Она бросилась к дерущимся.

Слегка обернувшись, Филипп изобразил подобие улыбки, — и противники сверзились в воду. Подбежав к месту падения, Анна Луиза попыталась сотворить заклинание, чтобы вытащить обоих из озера.

Ничего не вышло. Она отчаянно всматривалась в темную глубь — никого. Ведьма уже подумывала, не прыгнуть ли следом, но по здравом размышлении решила, что это глупо. Она постояла еще немного, разглядывая поверхность озера. Никого. Сгинули оба.

САША

Франция, XIII век

Вот уже почти год Саша, застрявшая в прошлом, беспомощно наблюдала за развитием давно известной ей истории: свадьба Изабо и Жана, нападение рода Каор на Деверо, смерть влюбленных... Оставалось только молчать и постараться не погибнуть.

С той поры как Саша сбежала от мужа, Майкла Деверо, и нашла прибежище в Материнском ковене, она успела разобраться в истоках старой родовой вражды между двумя кланами. Однако теперь, когда события легенды разворачивались у нее на глазах, ведьма сделала важное открытие: рознь между Каорами и Деверо началась не со смерти Изабо и Жана, а много, много раньше. Когда-то обе семьи, оказывается, крепко дружили... Что стало причиной разрыва, Саша пока не выяснила.

Еще она узнала, что любовница Жана, Кариенна, была от него беременна, но кто родился — мальчик или девочка, — выведать не удалось. Возможно, где-то на свете жили неизвестные потомки Деверо, под иной фамилией.

А последнее открытие Сашу особенно поразило: она понятия не имела, что существуют два вида магов — прирожденные и пользователи. Прирожденные ведьмы и колдуны наследовали волшебную силу от родителей. Пользователей природа таким даром не наделила; они учились магии позже у прирожденного обладателя сверхъестественных способностей. Саша пока не понимала, как это происходит на деле, — видимо, у пользователя сила шла не изнутри, а заимствовалась от ближайшего истинного мага.

До встречи с Майклом Деверо Саша ничего не знала о колдовстве. В генеалогическом древе семьи не нашлось ни колдунов, ни ведьм — следовательно, магическую силу ей дал муж. Выходит, сама она — пользователь.

Саше безумно хотелось обратно, в свое время. Сколько бессонных ночей прошло в тревогах о сыновьях и думах, об их отце: жив он, погиб? Ведьма часто размышляла, нельзя ли Майкла уничтожить или, по крайней мере, лишить колдовской силы, направив против него заимствованную магическую энергию. Например, сделать что-то вроде контура обратной связи.

Впрочем, куда больше Сашу волновало, как ей вернуться домой. Обычные ведьмы и колдуны не умели путешествовать сквозь время, хотя ходили слухи, что горстка истинных мастеров вполне могли такое проделывать. Прочитав в монастыре один старый манускрипт, Саша пришла к выводу, что переместиться в будущее можно — нужно лишь объединить магию с научными знаниями. Она даже выяснила имя человека, который сумел бы ей помочь... Если бы не умер.

И тогда Саша отправилась в Индию разыскивать то, что двести лет назад там спрятал персидский ученый аль-Бируни. Путешествие предстояло опасное, но оставаться на поле битвы Деверо и Каор было еще опаснее. Ей требовалось добраться до территории современного Мумбая, где тогда господствовали индусские правители.

В отрывке рукописи говорилось: раз можно составить график лунных фаз, то можно их и поменять. Едва ли ученый подразумевал, что человек способен воздействовать на луну — значит, способен управлять временем? Одна строка особенно смутила ведьму: ученый утверждал, что человек тогда встретится с предками и увидит будущее.

И вот, стоя посреди огромного поля, Саша гадала, кто же все-таки тронулся умом — она, аль-Бируни или оба. Имя ученого было ей знакомо со времен учебы в колледже; позже, став ведьмой, она восхищалась его иллюстрациями различных фаз луны.

Да, пергамент вывел ее к деревенскому полю, только где искать спрятанный предмет? Тайна за семью печатями.

— Дай ответ, где секрет, укажи оку путь — где на спрятанное взглянуть?

Ее внимание вдруг приковал небольшой участок земли справа. Опустившись на колени, Саша принялась копать. Спустя час в земле тускло блеснул металлический предмет. Отчистив грязь, ведьма аккуратно достала его из ямки.

В руках у нее оказался грубо изготовленный круг с разметкой разных фаз луны по периметру. Саша осторожно тронула пальцем одно из изображении — и луны медленно завертелись против часовой стрелки. По коже, потрескивая, словно электрический разряд, растекалась магия... а следом... наступило утро.

Ведьма удивленно моргнула, пока не понимая толком, что же произошло: может, это сон? Перед ней расстилалось ровное поле, каким оно было днем раньше, — ни ямки, ни выкопанной земли.

Немного отступив, Саша с силой повернула лунный круг. В то же мгновение мир вокруг как будто изменился, свет замигал, за пульсировал, точно мерцающий стробоскоп. С каждой очередной вспышкой она видела что-то новое. Участок земли, где был спрятан загадочный инструмент, теперь усеивали яркие цветы. Растущие вокруг деревья быстро съеживались и редели.

По наитию, неожиданно для себя, ведьма остановила вращение крошечных лун. Время замедлило бег, мир замер — перед Сашей сидел старик. Она испуганно отпрянула, но в глазах незнакомца искрился смех, а взгляд излучал дружелюбие.

— Я как раз тебя ждал, — сказал он на латыни.

— Так вы — аль-Бируни?

Старик неторопливо кивнул.

— Он самый.

Саша протянула ему прибор.

— И этот механизм создали вы?

— Не я. Мне его дал один человек, очень старый и мудрый. Велел сохранить его для некой знатной дамы...

— Для кого же?! — воскликнула она, все еще пытаясь совладать с волнением.

— Насколько могу судить, видимо, для тебя.

— Как он действует? — поинтересовалась Саша.

— Я изучал его долгие годы, но так и не понял. Впрочем, одно скажу наверняка: если есть определенная цель, то интуиция подскажет, когда остановить вращение лун.

— Похоже, так я вас и нашла, — ответила ведьма. — Но можно ли попасть в будущее?

— Просто крути луны в другую сторону. Не знаю, какие силы тут задействованы: магия или наука, — но, к счастью, понять принцип работы механизма очень легко.

— Как зовут человека, который отдал вам инструмент? — спросила она.

— Он отказался назваться. Знаю лишь, что он зороастриец. Еще просил передать, что, хоть ты и можешь менять положение лун, лучше поторопиться, если хочешь их спасти.

— Кого?! — От волнения сердце чуть не выскочило из груди.

— Увы, тоже не сказал. Он был крайне немногословен.

— Благодарю вас!

— Не за что, — Аль-Бируни поднялся. — Что ж, слово я сдержал, теперь могу вернуться домой. Наверное, ты тоже спешишь вернуться. Ступай же! Да поможет тебе Аллах.

Саша поднялась и благодарно поклонилась ученому.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру старика, она снова занялась прибором: пора возвращаться. С глубоким вздохом ведьма повернула планеты по часовой стрелке.

Мир изменился: на месте деревни раскинулся большой город, а сама Саша внезапно очутилась под водой. Однако «машина времени», похоже, оберегала «путешественников» — Саша нисколько не промокла, от влаги ее защищал воздушный пузырь.

Тихо охнув, она остановила вращение лун: вверху, над головой, барахтался ее сын Илай — боролся с ведьмаком Филиппом, прямо в воде. Спустя миг дерущиеся отпустили друг друга и попытались всплыть, но ничего не вышло. Они тонули.

КАРИ, ГЕКАТА И ОСИРИС

Лондон

Окружающие обращались с Кари очень вежливо и крайне предупредительно: наверное, думали, что глухая, — или же это наводила чары Геката. Девушку даже пересадили в первый класс.

В лондонском аэропорту Хитроу она получила «пакет», содержимое которого грузчиков ничуть не заинтересовало — они его и не открывали. Кари отвезла багаж на тележке в укромное место и без помех вызволила кота. Осирис, спокойный и невозмутимый, уже бодрствовал. Геката тем временем смирно сидела в переносной сумке.

Интересно, что снится мертвым котам?

Арендовать машину оказалось проще простого. Кари быстро забросила в багажник белой «корсы» небольшой чемодан с двумя комплектами сменной одежды и туалетными принадлежностями, затем впустила в салон кошек, чтобы они устраивались, как им удобно. Геката с Осирисом сразу уселись рядом с ней, на переднее сиденье. Кошка-ведьма сурово буравила девушку взглядом, пока та выезжала с парковки.

«Я покажу тебе путь. Дорога займет часов шесть».

— Устала, — возразила Кари. «По кольцевой на восток». Вздохнув, девушка повернула в указанном направлении. В тот же миг «разверзлись хляби небесные», хлынуло как из ведра. Кари передернуло: неужели ее теперь всегда будут преследовать пожары и потопы?

Как же хочется вырваться из всего этого! Вот бы вырваться...

ЖЕРО И ЕВА

Берлин

В Берлине Ева и Жеро заночевали в маленькой гостинице, случайно попавшейся им на глаза, когда уже смеркалось.

Среди ночи девушку разбудил громкий стон. Резко перекатившись на бок, Ева встревоженно глянула на спящего колдуна, гадая, что же ему приснилось. Интересно, как долго еще удастся хранить секрет? Она уже несколько раз едва не проболталась.

Прежде всего, требовалось разыскать Илая. Верховный ковен сгорал от нетерпения заключить братьев Деверо в свои объятия. Как только Илай с Жеро вернутся и возглавят организацию, все переменится.

Долгое время Ева выступала в роли цепного пса при сэре Уильяме. Конечно, убийства колдунью нисколько не смущали, но постоянная борьба за выживание начала утомлять.

Ева всегда знала, что рано или поздно сэр Уильям расправится с ней, как и с остальными приближенными. Однако теперь, когда Мур погиб, появилась надежда на перемены к лучшему. Разумеется, если он в самом деле умер — а в это не слишком верилось. Физическая оболочка, пожалуй, уничтожена, но дух сэра Уильяма наверняка обвел смерть вокруг пальца.

Где же он теперь обитает? Почему затих, чего ждет? Ведь и сын Джеймс, и Майкл Деверо мертвы. Интрига на интриге интригой погоняет... По части политических игр колдуны перещеголяли бы любое государство. Возможно, решение предложить Жеро трон из черепов — тоже лишь звено в цепочке интриг.

Однако кукловода за кулисами Ева различить не могла.

— Холли, — пробормотал Жеро.

Колдунья раздраженно закатила глаза: опять снится ведьма Катере. М-да, по сравнению с этими горе-любовниками Ромео и Джульетта нервно курят в сторонке.

Ева встала и выскользнула на улицу, в приятную ночную прохладу. Ночью правила Богиня, но колдунью не страшили ни тьма ни свет.

— Почему ты за мной увязалась? Что тебе нужно? — недовольно спросил Жеро, угрюмо глядя на Еву.

— Прости. Я, собственно, не то чтобы за тобой увязалась, просто путешествую, — отрывисто возразила девушка.

— Зачем?

— Потому что ты ищешь брата. По крайней мере, теоретически. По-моему, вместе мы скорее его найдем.

— И что тогда? Ты и ему предложишь трон из черепов? Верховному ковену, похоже, без разницы, кто встанет у руля — главное, чтобы носил фамилию Деверо?

Ева отвела глаза.

— Э-э-э... не совсем так.

Жеро окинул девушку внимательным взглядом: могущественная, обольстительная — идеальная колдунья. Вполне естественно, что его к ней тянуло — но не только физически. Ему хотелось поколдовать с Евой. О, какое дикое и неуправляемое это было бы действо! Ни один колдун не устоял бы перед таким искушением — а Жеро в душе оставался колдуном.

Он с тяжелым вздохом отвернулся. Как ни странно, девушка ему помогала. Ее ничуть не пугали шрамы, и Жеро постепенно начал забывать о своем уродстве — по крайней мере, наедине с Евой. Вот бы так с Холли... Не то чтобы его внешность смущала ведьму...

Наверное, жизнь преподала ему самый жестокий урок. Он совершил ужасную ошибку, и с каждым днем становилось больнее об этом думать. Не стоило оставлять Холли. Никогда. Она его любила, хотела соединиться узами... А все его гордость, страх, эгоизм! Возможно, то была единственная надежда на спасение. Теперь уж поздно — для него. И для Холли, пожалуй, тоже — если она еще жива.

Покидая Англию, Жеро бежал от искушения занять трон из черепов. С одной стороны, он самонадеянно полагал, что, возглавив Верховный ковен, сумеет все кардинально изменить, однако с другой, будучи реалистом, догадывался, что скорее власть изменит его самого. И в Германию колдун подался не столько из-за поисков Илая, сколько из желания держаться подальше от Лондона.

Все два дня, проведенные в Берлине, Жеро осматривал достопримечательности: спасать никого не требовалось — да и когда ему удалось хоть кого-то спасти? Он стоял на месте разрушенной Берлинской стены, которая когда-то разделяла Запад и Восток. Добро и зло. Ведьм и колдунов. К сожалению, все оказалось не так просто. Как долго он пытался держать нейтралитет?

— Рано или поздно придется сделать выбор, сам ведь знаешь, — тихо проговорила Ева.

— Какой выбор? — изобразил недоумение Жеро.

— Кто ты есть, кем хочешь быть.

— Моя судьба давно предопределена — фамилией Деверо... Огонь меня обезобразил, боги прокляли.

Колдунья залепила ему звонкую пощечину, так сильно, что Жеро чуть не закрутился юлой. Капюшон упал, лицо открылось. Он ждал, что люди хором потрясенно ахнут, но никто не издал ни звука. Внезапно маленькая девочка протянула ему плюшевого медвежонка. Растерявшись, колдун взял нежданный подарок.

— Моего папу тоже сильно побили злые дядьки, — сказала она, доверчиво глядя на него огромными голубыми глазами, ласково коснулась руки и ушла.

Жеро так и остался стоять с игрушкой, уставившись в безжизненные черные глазки-пуговки медвежонка. Никогда он еще не чувствовал себя таким потерянным, беспомощным...

— Знаешь, на кого ты сейчас похож? — спросила Ева. — На труса! Ты отличный парень, к тому же могущественный, с безграничным потенциалом. Зачем постоянно прикидываться слабаком? Всегда увиливать, бояться нести ответственность за других и самого себя, только ныть да жаловаться на неудавшуюся жизнь. Сколько задач перед собой ни ставил — ни с одной не справился! Не потому, что они оказались не по плечу... Просто ты и на пять секунд не можешь отбросить жалость к себе любимому!

— Что? Что ты такое говоришь?! — взвился колдун.

— Преодолей себя! Ведь многим довелось пережить на своем веку кое-что похуже, тебе такое и не снилось. А у тебя — о горе! — нелюбимый отец. Тебя, значит, изуродовали в бою. Да! Еще потерял единственную любовь — из-за собственного, заметь, эгоизма! Все не желал никого к себе подпускать. Придурок жизни, тьфу ты! Хочешь усовершенствовать мир? Хочешь, черт тебя дери, жить полноценно, а не влачить жалкое существование? В общем, так — как решишь взять себя в руки, ты знаешь, где меня искать.

С высоко поднятой головой Ева неторопливо удалилась. Жеро вновь остался один... в ожидании... с плюшевым медвежонком в руках.

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

— Инсендио! — воскликнул Алекс — и вспыхнул огонь.

Холли благодарно улыбнулась. Они устроили в пещере чудесное жилище: создали шелковые подушки, мозаичные светильники и низкие резные столики, инкрустированные перламутром.

В трех милях к западу Каррутерс обнаружил небольшой филиал Верховного ковена — перед рассветом они его атакуют, а пока нужно поесть, отдохнуть и согреться.

— Никогда бы не подумал, что доведется поохотиться на колдунов в Индии, — сказал Алекс, протягивая ноги в носках поближе к веселым оранжевым язычкам пламени.

— Да, жизнь полна неожиданностей, — тихо отозвалась Холли.

— Аминь, — заключил Арман и перекрестился.

Они с Пабло, видимо, не на шутку тревожились.

Когда же Холли обеспокоенно спрашивала, в чем дело, Арман всякий раз неуверенно отвечал, что все в порядке.

«Неужели он мне не доверяет?» — недоумевала про себя девушка.

— К столу! — объявил Алекс, разворачивая сыр, хлеб и прочие вкусности, которыми они запаслись в последней деревне. — А вот и спиртное или что-то в этом роде — творение местных умельцев. — Он достал кожаную бутыль и зубами выдернул пробку. — За что будем пить? За смерть врагов?

— За жизнь, — откликнулся Арман.

Теперь перекрестился Пабло.

— Ладно. — Каррутерс прильнул губами к горлышку и, глотнув, состроил недовольную гримасу. — Кислятина!

Алекс взглянул на Холли; выражение недовольства мгновенно исчезло с его грубоватого лица, озаренного пляшущими отсветами пламени. Он протянул девушке бутыль и тихо сказал:

— За жизнь.

Ведьма отхлебнула из горлышка — напиток оказался очень сладким.

— Силы тьмы выстраивают войска, — хмуро промолвил Арман, вглядываясь в жарко потрескивающий огонь.

Впрочем, об этом знали все. У Холли даже появилась привычка опасливо озираться по сторонам.

Она чувствовала: затевается нечто грандиозное... А у нее на руках пока лишь отдельные части большой головоломки. Только что с ними делать?

Богиня в последнее время безмолвствовала. Оставалось только гадать, что означает ее молчание: одобрение, недовольство или безразличие.

Учитывая жертвы, которые уже пришлось принести божеству, безразличие казалось теперь не худшим вариантом. По крайней мере, Холли знала, чего ожидать от себя — и от Армана с Пабло, хотя в открытую они ничего друг с другом не обсуждали.

Алекс лениво, точно нежащийся на солнце кот, вытянулся рядом.

Девушка нахмурилась. Чего ждать от Каррутерса, она тоже знала: скоро его терпение лопнет и он примется настаивать на заключении духовного союза.

Эта мысль приводила Холли в ужас.

В последний раз она соединялась духовными узами при одержимости — тогда ее состоянием воспользовался заклятый враг Майкл Деверо. К счастью, духовным единением все и ограничилось.

С Алексом так не получится, он захочет полноценный союз — союз душ и тел. А ведь Холли всегда надеялась, что ее первым мужчиной станет Жеро. Впрочем, дверь захлопнул он, не она. Прикрыв глаза, девушка вспоминала прикосновение его губ.

Поток ее мыслей как будто переплетался с чужими думами — думами прародительницы Изабо, вздыхающей о своем муже Жане.

«Où? Оù es-tu? Где ты?»

«Моn ăme? Моя душа?

7

АНИС

Холодны как лед сердца.

Пусть юлим мы без конца,

Но внутри процесс идет:

Видно, тает черный лед.

Годы кружат хоровод,

Пламя слепит, пламя жжет.

Жертвы, жертвы, ночь и день —

Только гуще стала тень.

НИКОЛЬ, АМАНДА, РИЧАРД, ТОММИ И ОУЭН

Скарборо

— Неправда! — резко выпалила Николь и, вскочив с кровати, принялась расхаживать по комнате из угла в угол.

Томми и Ричард с внуком на руках прогуливались перед домом. Отец, аккуратно прижимая к широкой груди закутанного в мягкое одеяло Оуэна, с серьезным видом о чем-то беседовал с ведьмаком. Мужчины то и дело поглядывали на особняк, словно догадываясь, что двойняшки обсуждают судьбоносные вопросы.

Судьбу Оуэна, любимого малыша... Николь поглядывала в окно и не чуяла под собой ног, сердце часто колотилось.

— Это книга пророчеств, — проговорила Аманда тихо, но твердо, кивнув в сторону древнего манускрипта, — Пророчества Мерлина. Многие уже сбылись. — Голос не слушался, но девушка справилась.

С тайной покончено. Даже страшную правду нужно знать. Все обсудить. И думать, как действовать дальше.

По щекам Николь бежали слезы.

— Да нет же! Ты ошибаешься! Мерлин — сказочный персонаж! Тебя одурачили. Это... это подделка!

— Ники, прости, но... — Сестра умолкла на полуслове, точно не отваживаясь закончить свою мысль.

— Аманда, как можно — речь об Оуэне!

Однако страх брал над Николь верх, оборона слабела, лицо страдальчески исказилось. Если она потеряет самообладание, приводить в чувство ее придется Аманде, и, может быть, это отвлечет сестру, а она тем временем... что? Что она, кстати, собралась сделать? Нет, нельзя терять головы. Оуэн на нее рассчитывает.

— Речь об Оуэне, — повторила Николь, внутренне цепенея от страха телом и душой.

— Я знаю. — Аманда, понурив голову, расплакалась.

— Ты же сама говорила, что дом — воплощенное зло. И книга твоя — тоже зло. — Слова давались с трудом, в горле застрял комок. Так и чесались руки выкинуть проклятую рукопись в окно или, к примеру, сжечь в камине.

— Это Книга Мерлина, величайшего мага на свете! — Аманда подошла к сестре, — Я ведь слышала ночью пение. Пел Оуэн, Ники. Оуэн!

— Тебя кто-то взял за руку, а Оуэн крепко спал! — Девушка хваталась за любую соломинку — так защищалась бы приговоренная к казни, — Он спал, ты же видела.

— Я не знаю, что случилось, но...

Николь быстро обернулась. Покрасневшее, залитое слезами лицо сестры не на шутку ее испугало — похоже, Аманда оставила всякую надежду.

— А дальше, смотри... — затараторила Николь высоким срывающимся голосом. — Никакой отметины за ухом у него нет. Невинное создание он не убивал — да и вообще никого не убивал! Ничего, Аманда! Ну согласись!

Сестра неуверенно молчала, чувствуя, что Николь отчаянно верит в лучшее...

— Возможно, в книге ошибка, — наконец рискнула предположить она. А сердце сжалось от боли: как ни крути, рукопись верна, точно!

Неужели нужно убить Оуэна, любимого маленького племянника? Он же совсем малыш!

Жуткая мысль не укладывалась в голове. Аманда знала, что не способна на такое. Да и кто способен? Ричард, дедушка Оуэна? Томми? Они скорее умрут, скорее мир принесут в жертву, чем позволят хоть волосу упасть с головы крохи! Все считали ребенка своим — пусть отец неизвестен, но в Оуэне течет также их кровь.

Ни у кого рука не поднимется.

Лишь одна ведьма могла убить младенца ради спасения ковена...

— Где же Холли? — громко пробормотала она сквозь слезы.

— Не-е-ет! — выпалила, побледнев, Николь, — Даже не упоминай ее имени! Прошу тебя, Аманда.

— Ники, — пролепетала сестра, — если это нужно сделать, то...

С улицы донеслись возгласы. Аманда бросилась к окну, Николь, всхлипывая, подбежала следом.

У ворот притормозила белая «корса». Дверца со стороны водителя медленно распахнулась. У Аманды перехватило дыхание: если это Холли...

Из машины вышла Кари Хардвик.

Кари!

— Она же умерла, — недоуменно пробормотала Аманда.

Николь тихо ахнула. Из автомобиля выскочила одна кошка, следом вторая. Девушка прижала ладони к стеклу, кошка, остановившись, взглянула прямо на нее.

Странный взгляд животного заметила и Аманда: Николь с кошкой не сводили друг с друга глаз.

— Аманда... — потрясенно проговорила она. — Это ведь...

Имя ведьма так и не смогла произнести. Наверное, обозналась. Точно обозналась — ее любимицу убила Холли! Однако, судя по изящным очертаниям головы, знакомым взмахам хвоста, перед ними стояла именно... Геката.

— Не может быть!

В комнате потянуло холодом, Аманда обхватила себя за плечи.

Николь растерянно смотрела на облеченный в плоть призрак мертвой кошки-помощницы.

— Может, она родила котят... еще перед смертью, — неуверенно предположила Аманда.

Не помня себя от шока, позабыв о сестре, Николь молча развернулась и пулей вылетела из спальни: сейчас ее занимала лишь черная кошечка.

Винтовая лестница рухнула, так что пришлось воспользоваться ходом для прислуги. Из задних комнат ведьма выбежала в переднюю часть особняка, где после пожара, под сгоревшей обшивкой, обнаружился старый замок. Пыль и золу из большой залы давно вымели, мебель сгорела дотла; остался только кирпич стен, а еще — длинный каменный стол, напоминающий алтарь, и странная полурасколотая глыба.

Николь распахнула дверь и вихрем сбежала по ступеням, перепрыгнув через две последние. Промчавшись мимо Кари, она подхватила на руки меньшую из кошек и зарылась подбородком в пушистую шерстку. Между ними сразу заструился поток энергии, едва уловимой, но осязаемой.

— Ты, ты... Это ты! — пропела Николь, обцеловывая макушку, мордочку и передние лапки любимицы, — Геката, как же так?

Кошка безмолвствовала, а хозяйка, плача от радости, тискала ее и гладила.

— Ах ты, моя киска, моя Гекаточка...

Когда слезы, наконец, иссякли, ведьма заметила Кари. Которая вроде бы тоже умерла, Николь сама видела. Тогда, на поле боя, девушку почти разорвало пополам, из развороченной груди рекой текла кровь... И вот аспирантка, вся в черном, стоит в воротах, хотя никто ее не приглашал. Глаза скрыты большими солнцезащитными очками в темной оправе; на щеках густой слой румян, на губах яркий блеск.

— Тебя все-таки спасли! — крикнула Аманда. — Хвала Богине!

— Не спасли, — спокойно отозвалась Кари и медленно сняла очки.

Взгляд ее не выражал ничего человеческого — совершенно мертвый. Николь вздрогнула.

— Я умерла, — сказала аспирантка.

Хозяева тут же столпились вокруг гостьи. На руках у Ричарда тихо лопотал Оуэн. Николь бросила на сына исполненный муки взгляд. Сестра ошиблась. Наверняка ошиблась. Стопроцентно. Должно быть, Кари и Гекату послала сама Богиня, чтобы не допустить...

— Как — умерла? — изумился Томми.

Вторая кошка села у ног Николь и, запрокинув голову, воззрилась на Гекату. Обе принялись мяукать.

— Устала, — пробормотала Кари.

Развернувшись, она начала подниматься по ступеням.

Николь взяла на руки сына и устремилась вверх по лестнице, вслед за сестрой и Кари. Аманда, воплощенная забота и гостеприимство, привычно вошла в роль хозяйки. Так повелось еще с детства — вечно занятой Николь было не до кого: она блистала в школьных спектаклях да возилась с заклинаниями, чтобы заполучить желаемое.

Аманда изо всех сил толкала тяжелую каменную дверь, а Кари невозмутимо стояла рядом неподвижным изваянием. В конце концов, на помощь невесте пришел Томми.

Не выказывая никаких эмоций, мертвая девушка бесстрастно прошествовала в дом. Аманда состроила сестре недоуменную гримаску и последовала за гостьей. За ней вошел Нагаи. Ричард, придержав Николь за плечо, осторожно повернул мордочку Гекаты. Кошка великодушно позволила себя рассмотреть.

— Это правда, твоя кошка? Она ведь, кажется, убежала? — спросил он дочь.

Отец не знал о гибели зверька — после смерти жены его с головой накрыла депрессия, и он топил горе в бутылке. Это теперь стало известно, что Мари Клер убил Майкл Деверо.

Едва Ричард попытался забрать Гекату, животное зашипело и вцепилось когтями в шерстяной свитер хозяйки. Хмыкнув, он снова потянулся к кошке, но та ударила его передней левой лапой.

— Ты бы не держала ее на руках вместе с Оуэном — вдруг оцарапает.

— Нет-нет! — быстро возразила Николь, но тут же сдалась: — Так, Геката, иди-ка к папочке.

Однако Геката не тронулась с места — она пристально рассматривала Оуэна. Под ее взглядом ребенок словно оцепенел. Николь ждала знака. Не сводя с кошки глаз, малыш неожиданно зашелся плачем.

«Прекрати на него таращиться. Не смотри!» — приказала она Гекате.

Ричард осторожно взял кошку на руки, ласково поглаживая ее по голове, — та недовольно заурчала.

— Интересно, как же Кари пустили в самолет с двумя котами? — задумчиво проговорил он.

— По-моему, Кари тут ни при чем, — медленно произнесла Аманда, подходя к отцу и сестре. — По-моему, Кари вообще здесь нет.

ДОКТОР ТЕМАР

Сиэтл

Доктор Найджел Темар вздрогнул — и проснулся. Он быстро сел на кровати, но сразу об этом пожалел: голова раскалывалась, во рту так пересохло, что губы прилипли к зубам. Найджел мельком взглянул на настенные часы и снова подскочил как ужаленный.

Два дня прошло! Как можно проспать целых двое суток? Доктор ринулся к Кари — постель оказалась пуста. Комната покачнулась. Глухо стучало в висках.

Наконец снизошло озарение: девушка его усыпила... и сбежала.

— Нет... — прошептал он. — Не может быть!

Темар думал о Кари: одна-одинешенька в целом мире, практически зомби! Наверняка напугана, доведена до отчаяния...

А если честно — совсем честно, — Найджел боялся, что девушкой кто-нибудь заинтересуется, начнет обследовать и вызнает, как он, Найджел Темар, провел уникальную операцию по оживлению. Воспользуется реверсивной технологией. Определит методы, процедуры — словом, его секреты.

И все испортит.

— Кари... — простонал Найджел, ударив кулаком по дверному косяку.

Время, конечно, не на его стороне, а вот современные технологии — однозначно на его. В этот раз девушка найдется гораздо быстрее: перед тем как оживить Кари, он вшил ей в грудную клетку GPS-трекер.

Гнусность, конечно, зато теперь подобная предусмотрительность только радует.

— Я тебя отыщу, — прошептал доктор и бросился включать монитор, приткнутый среди многочисленного оборудования, которое требовалось для процедуры воскрешения.

Однако сигнал не ловился.

НИКОЛЬ, ОУЭН, АМАНДА, ТОММИ, РИЧАРД, КАРИ И КОШКИ

Скарборо

Ричард повидал немало трупов на своем веку: и мужчин, и женщин, и демонов, которых убил в бою с войском Майкла Деверо. А прежде — во Вьетнаме. Но вот разгуливающих покойников встречать, пока не доводилось.

В Кари Хардвик не осталось ничего человеческого. Вид ее внушал Ричарду отвращение, а уж о том, что придется жить под одной крышей с мертвецом, и думать не хотелось. Остальные же, как будто забыли, что Кари переметнулась в стан Майкла Деверо. Пусть она и погибла в бою, смерть ее вины не искупает. Предавший однажды предаст не единожды, хоть и мертвый.

«Вдруг она заявилась сюда, чтобы навести врагов? Или ее запрограммировали нас убить? Холли уже пыталась такое провернуть в состоянии одержимости по приказу Майкла Деверо. И довела бы дело до конца, если бы Арман не провел обряд экзорцизма. Возможно, колдун посулил Кари за новое предательство возвращение к полноценной жизни. А вдруг ей велено задушить во сне Оуэна?»

По настоянию отца Николь отнесла малыша в кроватку, густо оплетенную защитными заклинаниями, так что, когда Ричард устроил незваной гостье допрос, ребенок спал наверху, в полной безопасности.

— Пить будете? — резко спросил он, передавая чашки с чаем.

Конечно, Ричард предпочел бы чистый бурбон, но с алкоголем он давно завязал. В последние дни семейной жизни его мучила жуткая депрессия, потом Мари умерла... Кто знает, не наслал ли ту слабость и апатию Майкл Деверо? Впрочем, теперь боевой дух старого солдата не дремлет. Больше ни один глоток не отнимет у него силу!

— Жажда, — сказала Кари, принимая чашку голубовато-белыми руками.

Мертвые холодные пальцы скользнули по ладони Ричарда — он едва не отпрянул. Усевшись на место со своей чашкой, отец скользнул взглядом по дочерям: Николь побелела, ее трясло, Аманда же смотрела на Кари с жалостью, как на беспомощного потерявшегося щенка. Томми сидел рядом с невестой, готовый в любой момент ее защитить, но его преимущественно занимали расхаживающие по комнате кошки — зверьки как будто что-то выискивали. Ричард вдруг понял, что и с кошками не все ладно.

— Так что с вами случилось? — строго спросил он гостью.

Аманда побледнела — ее всегда заботили чувства других людей. Однако Ричард не собирался любезничать с покойницей: безопасность семьи, прежде всего!

— Убита. Доктор Темар. Лаборатория, — ответила она, меняя позу.

Если что и отражалось в мертвых глазах девушки, так это ум. Она, конечно, говорила рваными фразами, однако могла просто притворяться.

— Он вас... реанимировал? — гнул свое Ричард.

Двойняшки неловко поежились.

Николь уставилась на потолок, словно могла рассмотреть Оуэна сквозь перекрытия. Хотя... вероятно, могла.

Ричард отдавал себе отчет, что не до конца понимает удивительные способности дочерей.

— Франкенштейн, — проговорила Кари без тени улыбки.

Она что, издевается?

— Каким образом? — терпеливо поинтересовался он, — Неужели магии такое подвластно?

Девушка, пожав плечами, глянула сквозь вьющийся над чашкой пар на Гекату. Кошка зашипела. Ричард тоже переключил внимание на животное — спустя миг по кошачьим глазам он все понял.

«Черт! И Геката мертва!»

— Э-э... Доктор Темар — ведьмак? — с сомнением в голосе спросил Томми.

— Нет, — отозвалась Кари, — Геката. Технология. Эксперименты, — Девушка кивнула на Осириса. — Потом я.

По щекам Николь струились слезы. Подавшись вперед, Аманда взяла сестру за руку. В комнате как будто немного потеплело.

— Хм... Опасная технология, — заметил Ричард, сразу вообразив кошмарные последствия, грозящие миру, если подобное знание попадет не в те руки.

Ему даже захотелось вернуться в Сиэтл и разгромить лабораторию доктора ради блага человечества. Правда, тогда пришлось бы бросить Оуэна и девочек... Нет, план никуда не годился.

— Опасная, — эхом повторила Кари, рассматривая свои руки.

— Как ты нас нашла? — спросила Николь.

— Геката, — ответила она, — Сбежала.

Сбежала, значит... Ричард покачал головой.

Сколько же людей эта бесконечная война добра и зла замуровала в ловушках, точно лабораторных крыс? После случая с драконом их отступление казалось ему даже почетным. Так хотелось верить, что они наконец-то в безопасности, что свою роль они сыграли! Однако чутье подсказывало: все только начинается. По крайней мере, с приездом Кари — ожившей покойницы! — скверные предчувствия лишь усилились.

— И... каково это... на что похоже? — спросила Аманда.

Кари обратила на нее мертвый взор.

— Ад, — Она спокойно опустила палец в обжигающе горячий чай и даже не поморщилась. — Огонь. Повсюду огонь.

— Черный огонь? — уточнила Николь, — Скажи, тебя туда отправил Майкл Деверо, еще до своей гибели?

— Белый огонь. Хуже, — ответила девушка, — Хуже.

Она так и не вынула палец из чашки; Ричард. Даже забеспокоился — не обварится ли?

— Жжение, постоянно. Страдание. Воспоминания. Мука. Раскаяние.

— И правда ад... — Николь так трясло, что чашка едва не выскользнула из рук.

Аманда расплакалась. Томми смотрел на кошек невидящим взглядом.

— Тебе наверняка можно помочь... Не знаю как, но можно. Магически... Чтобы стало легче, — проговорила наконец Аманда.

— Магия воскресила Гекату, — сказала Кари.

— Чья магия? — тихо спросил отец двойняшек.

— Майкла Деверо.

Ричард стиснул кулаки: значит, хитрый враг Майкл Деверо мечтает до них добраться даже с того света!

Желудок Аманды свела болезненная судорога. Глядя на Кари, слушая ее рассказ о преисподней, она мучилась вопросом: почему, ну почему существует такое ужасное место? Отчего Богиня не избавила несчастную от страданий? А как можно отправить туда Оуэна? Он ведь совсем малыш. Разве малыши попадают в ад?

По лицу текли слезы — нет, не из-за бедняжки Кари, а из-за невинного младенца, тихо посапывающего наверху. Аманде, разумеется, хотелось помочь мертвой девушке — но как? В глубине души она понимала: Кари безнадежна, ее не спасти. Впрочем, наверное, то же можно сказать и об Оуэне?

«О Богиня, что делать?» — взмолилась она, хватая сестру за руку.

Томми в свою очередь крепко сжал другую ладонь Аманды. Он ничего не знал. Сюда бы Холли! С ее талантом принимать трудные решения она в два счета справилась бы с чувствами. Только где она?

Аманда взглянула на Гекату и невольно задрожала. Может, Холли и умеет принимать трудные решения, однако не всегда правильные...

Не рассказать ли остальным о том, что с ней происходило все это время в особняке? Самые близкие, любящие ее люди заслуживали того, чтобы узнать... узнать...

«Что же за мысль крутилась сейчас в голове?» — вздрогнув, оторопело спросила себя Аманда.

Воспоминания о последних минутах, похоже, начисто стерлись из памяти. Она, нахмурившись, пыталась припомнить и разговор, и собственные размышления.

Тщетно... Словно пеленой окутано...

— Аманда? — вдруг окликнул отец. Девушка вздрогнула.

— Прости. Задумалась...

Накатило удивительно странное чувство...

— Как хотите, но пора это заканчивать! — заявил Томми. — Так жить нельзя!

Он метнул взгляд на Кари. И умирать так тоже.

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Холли вздрогнула — и проснулась.

Сев на кровати, она оглядела пещеру. Алекс с Арманом ушли. Пабло склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался. Девушка напрягла разум, чтобы увидеть и почувствовать невидимое, рывком достигла границ сознания — но тщетно.

«Нужно сперва целиком себя опустошить. Тогда увидишь то, что за пределами зрения и слуха», — прозвучал в голове голос Пабло.

Мальчик-ведьмак все чаще прибегал к безмолвной речи, по-прежнему не слишком доверяя Алексу.

«Ничего, я тоже не до конца ему доверяю», — ответила она.

По совету Пабло Холли попыталась избавиться от лишнего: мыслей, страхов, снов...

Дважды она глубоко вдохнула и выдохнула, представляя, что вместе с воздухом улетают ненужные думы, однако никаких изменений не заметила.

И в тот же миг услышала... все.

Зазвеневшая в голове какофония звуков и голосов парализовала — на миг девушке почудилось, что ею вновь завладели демоны, но она на корню задушила накатившую панику. Извне, сквозь шум болтовни и помех, над ухом раздался голос Пабло.

— Успокойся. Прислушивайся к чуждому звуку, — говорил он, накрыв ее лицо ладонью, — Ищи разлад. Дисгармонию.

Они дышали в унисон, Холли напрягала слух. Постепенно рокочущее море звуков обрело смысл. Мейв и Станислас занимались любовью. Холли смущенно поспешила переключиться на другое. Джанет в другом конце пещеры молила Богиню дать ей сил, но для чего, Холли не поняла. Где-то вдалеке завывала собака.

— Ты уже близко, — шепнул Пабло. — Я тоже чувствую...

И она услышала. Мгновенно распознала нужный звук: где-то во тьме молились Рогатому Богу.

Храм Воздуха ему не поклонялся. Значит, молился враг.

С громким воплем Холли вскочила на ноги, Пабло метнулся следом, и они ринулись в сторону, откуда доносилась молитва.

— Тревога! — пронзительно кричала девушка, — Предатель! Колдун!

Невидимая волна зла в чистом виде сбила ее с ног. Рядом рухнул задыхающийся мальчик-ведьмак.

— Где, Холли, где? — Взволнованный, взъерошенный, будто со сна, Алекс подбежал и помог девушке подняться.

Тем временем остальные участники ковена, бормоча заклинания, разбирали оружие. Ковен приготовился к битве.

Пабло обернулся к Холли, которая оглядывала пещеру.

— Где Арман? — пробормотала девушка, — Арман умеет управляться с демонами. Если молился колдун, демоны непременно откликнутся. — Она зажгла в ладони огненный шар и уставилась в темноту. — Так где же Арман?

— А где колдун? — настойчиво переспросил Алекс, чуть не встряхнув ее, и крикнул остальным: — Рассредоточиться!

Отряд, готовый к атаке, выстроился в боевом порядке.

— Демоны... — прошептала Холли, не в силах больше сдерживаться.

Столько месяцев она путешествует с Алексом... Все уничтоженные темные ковены были такие слабенькие, что даже пикнуть не успевали. Все встреченные демоны нападали только на Армана, и вскоре ведьма почему-то решила, что демоны — исключительно по его части.

«Ну же, открой глаза! Ты ведь по-прежнему боишься этих тварей!»

Она встряхнулась и, стараясь заглушить внутренний голос, попробовала вспомнить подслушанную молитву — шептал молитву колдун, из плоти и крови, а колдунов Холли не боялась. Вскинув руки, девушка приготовилась к бою.

— Вперед? — сказала она Каррутерсу.

Он улыбнулся в ответ.

Вперед!

АННА ЛУИЗА И РОУЗ

Лондон

Смотрительница лондонского убежища Материнского ковена Анне Луизе никогда не нравилась. Роуз ничего не делала просто так, почти всегда руководствовалась тайным умыслом. Впрочем, она имела широкий круг полезных знакомств и склонность к паранойе. Поэтому из Хитроу Анна Луиза направилась прямиком к ней.

После уничтожения лондонской резиденции Верховного ковена в Материнском начались беспорядки — чему Анна Луиза не удивилась. Похоже, верховная жрица Луна намеренно предоставила разбираться с колдунами другим.

Бессмыслица! Если Верховный ковен поддерживал то, против чего выступал Материнский, почему они сосуществовали, враждуя явно, но в конечном счете бесцельно?

Тут крылось нечто большее, и Анна Луиза намеревалась выяснить, что именно. Оставалось только гадать, почему ее держат в неведении: то ли из-за возраста, то ли из-за способностей, то ли из-за положения, а может быть, всем им, братьям и сестрам по ведьминскому ремеслу, умышленно лгут.

После схватки в парке она на два дня задержалась в Мумбае, рассчитывая отыскать следы Филиппа или Илая — да хотя бы тела. Мысль о смерти Филиппа разрывала сердце, а на гибель Илая Анна Луиза, наоборот, надеялась: он Деверо, туда ему и дорога. Убедившись в тщетности поисков, она в конце концов решила уехать и снова заняться тремя ведьмами.

— Благословенна будь... — прошептала Роуз, едва Анна Луиза переступила порог.

— Благословенна будь, — пробормотала гостья.

Пару минут спустя обе сидели на диване с чашками в руках, с удовольствием потягивая горячий чай. Приготовить хороший чай — настоящее искусство, а британцы свое мастерство оттачивали веками.

— Не подумай, что я не рада гостям, но все-таки... По какому поводу ты пришла? — поинтересовалась Роуз.

Анна Луиза удивленно вскинула бровь.

— Не догадываешься?

Смотрительница побледнела. Тревога в душе

Анны Луизы улеглась: похоже, ведьма что-то натворила и совсем не жаждет, чтобы об этом прознал Материнский ковен.

Она и сама особой любви к ковену не питала, однако пропустить такое не могла. По крайней мере, имея на Роуз компромат, будет легче заручиться ее поддержкой. Ей уже приходилось выступать от Материнского ковена и в роли судьи, и в роли присяжной, как в тот раз, когда ее впервые отправили на встречу с Холли.

Она изобразила холодную улыбку и, строго глядя на ведьму, сказала:

Может, расскажешь свою версию?

— Хорошее начало. Роуз начнет гадать, много ли известно нежданной гостье. Это ей на руку.

— Я только хотела найти Сашу! Клянусь! — выпалила смотрительница.

Анна Луиза прикрыла глаза, молчаливо поощряя Роуз продолжать рассказ. Вот так новость — Саша пропала! Никто даже не обмолвился о ее исчезновении. Наверное, остальные еще сами этого не поняли. Похоже, все люди, так или иначе связанные с Холли, просто взяли и... исчезли.

— Доктор Франкенштейн разыскивал Кари... Мы случайно пересеклись с ним в Интернете.

— А как его зовут по-настоящему? — уточнила Анна Луиза.

— Не знаю. Знаю, что он профессор, живет в Сиэтле, работает в университете.

— Дальше, — велела суровая гостья.

— Поначалу он не слишком откровенничал, держался настороженно. Он знал о существовании ведьм, знал, куда ввязалась Кари. Я рассказала о ее гибели, но профессора это не смутило.

Роуз глубоко вздохнула, будто собираясь с силами. Анна Луиза безмолвствовала.

— Я... попросила о помощи, — запнувшись, продолжила смотрительница, — Мы нашли тело, привели его в порядок и отправили профессору, — быстро скомкала она монолог, словно опасаясь, что Анна Луиза обрушится на нее с гневной отповедью, — Он хотел ее оживить.

Гостья потрясенно взглянула на Роуз: она никогда не слышала о магии, способной воскрешать мертвых.

— Как? — только и вымолвила Анна Луиза.

Если загадочный профессор называл себя доктором Франкенштейном, значит, речь не о волшебстве.

— Даже не представляю! Он обещал рассказать, если у него все получится, но так больше и не вышел на связь, — Роуз сглотнула ком в горле, — Наверное, я слишком доверчива...

Анна Луиза, отхлебывая чай, молча рассматривала провинившуюся ведьму.

— Наверное? — заговорила она резким тоном, — Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Конечно. Я рассказала постороннему о нашем существовании, да еще воспользовалась магией в личных целях, совершенно безалаберно — и тем нарушила клятву, — Голос ее почти превратился в шепот, — Просто... просто я хотела большего...

Гостья медленно обвела взглядом квартиру. Убежище принадлежало Материнскому ковену; Роуз, смотрительнице, позволялось здесь жить совершенно бесплатно. Если бы в ковене узнали о ее выходке, то без лишних разговоров выставили бы вон.

— И... и ч-что теперь со мной будет? — спросила Роуз.

— Пока ничего. Учитывая наши недавние потери и беспорядки в городе, все останется по-прежнему, — ответила Анна Луиза.

Смотрительница зажмурилась.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. Сама знаешь: зло вернется к тебе в троекратном размере. По-моему, достаточное наказание.

Ведьма согласно склонила голову.

— Однако проступок нужно исправить. Дай-ка мне волосы, которые ты срезала у Кари и ее соратников по ковену. Все.

— Конечно.

Роуз принесла из соседней комнаты несколько тщательно завернутых, надписанных прядей — уж аккуратности у нее было не отнять.

Как само собой разумеющееся, она собирала волосы у всех, кто останавливался в квартире: по волосам ведьмы могли отыскать любого человека, а самые могущественные могли его даже вызвать.

Холли, Николь и Аманду скрывал очень надежный щит, где бы они ни находились. Чтобы поскорее предупредить сестер об опасности, оставалось только одно — разыскать их по волосам. Поэтому, приехав в Лондон, Анна Луиза в первую очередь навестила Роуз.

Гостья быстро спрятала аккуратные пакетики во внутренний карман пальто и, допив последний глоток чая, направилась к выходу. У двери она осторожно коснулась головы — удостовериться, что сама не уронила ни волоса.

— Анна Луиза! — поспешила следом Роуз.

— Свяжемся позже, — отозвалась она и нырнула в водоворот лондонских улиц, сразу затерявшись в толпе прохожих, даже не подозревающих, что рядом с ними шагает настоящая ведьма.

Ее быстро догнала Шептунья. Ведьма ловко подхватила на руки кошку, которая не выказала и тени недовольства. Пушистая помощница появилась в жизни Анны Луизы совершенно неожиданно — ведьма тогда восстанавливала силы после жесткой битвы.

— Колдунов нет. Все отлично, — промурлыкала в ухо Шептунья.

Ветер задул сильнее, и Анна Луиза поспешила в отель, намереваясь там заночевать. Еще несколько месяцев назад члены Материнского ковена не осмелились бы так открыто демонстрировать свое присутствие в городе. Впрочем, после падения Верховного ковена многое поменялось: город по- прежнему входил в сферу влияния колдунов, однако теперь у них не было ни централизованного органа управления, ни сил атаковать противника.

Вечером, после легкого ужина в номере (Шептунья удовольствовалась консервированным кошачьим кормом), Анна Луиза провела обряд очищения, расставила по четырем углам свечи, а затем уселась в центр Круга, который очертила прямо на ковре гостиничным лосьоном, и начала ритуал. Кошка на бархатных лапках бесшумно расхаживала вокруг ведьмы.

Анна Луиза сосредоточилась и приступила к таинству.

— Прошу, не оставь, Богиня, направь; ищет мой взор ведьму Каор, — оповестила она невидимый мир, — Волос, дай знать, где Холли искать.

По комнате промчался ветер, язычки свечей затрепетали — и Шептунья сказала:

— Мумбай.

— Шутишь! — потрясенно охнула Анна Луиза, не в силах скрыть разочарование, — Мы же только оттуда!

Ладно. Она постаралась отбросить гневные мысли — толку от них мало, только мешают.

Следующим Анна Луиза взяла волос Кари. С мертвой девушкой следовало что-то делать, но вот что? Ведьма пока не знала. Тем более Кари сейчас, судя по словам Роуз, находилась в Сиэтле.

Ответ кошки сразил ее наповал:

— Скарборо.

«Почему в Скарборо? Что она там ищет?»

— Не что, а кого, — отозвалась Шептунья.

— И кого же?

Однако кошка, помахивая хвостом, буравила Анну Луизу взглядом.

Ведьма интуитивно выбрала прядь Аманды. Тоже Скарборо.

«Что ж, успею туда к завтрашнему полудню», — подумала Анна Луиза с внезапным облегчением.

Над локоном Николь она в нерешительности замерла. Как говорил Филипп, сестры были вместе, когда он видел их в последний раз. Пожалуй, лучше приберечь волосы Николь на случай, если снова понадобится разыскать ведьм Катере.

Покончив с ритуалом, Анна Луиза закрыла Круг и легла спать, а в голове все крутился вопрос: как двойняшки очутились в Скарборо? И зачем туда отправилась Кари?

Но Шептунья молчала — кошка свернулась рядом на матраце и, почистив шерстку, тихо уснула.

ЖЕРО

Берлин

Жеро, точно слепой, бесцельно кружил по берлинским улицам, не замечая ни магазинов, ни людей, ни автомобилей, — просто чудом он не попал под колеса. В глубоком кармане тренча лежал плюшевый медвежонок. Колдун заново пересматривал всю свою жизнь, стараясь взглянуть на нее со стороны — глазами Евы. Он шел и думал, думал...

Да, он — Деверо! К чему было убивать уйму времени на бессмысленную борьбу, пытаясь изменить очевидное? Лишь теперь он понял, как ошибался. Его глупое тщеславие погубило друзей: Эдди, Кьялиша, Дэна, Кари... Сколько жизней он мог спасти — стоило только убить отца, когда тот заснет! К чему изображать белого рыцаря, отлично сознавая, что не имеешь с белыми рыцарями ничего общего? Из себялюбия, из-за навязчивой идеи стать тем, кем стать не суждено, он оттолкнул Холли.

Хватит жалости! Хватить оправданий! Пора взять себя в руки.

Достав из кармана игрушку, Жеро долго и пристально ее рассматривал. Да, его детство не назовешь обычным. Рано или поздно ему следовало научиться отвечать за себя, свои поступки и протесты.

Так, блуждая, колдун снова вышел к Берлинской стене. Он медленно окинул задумчивым взглядом памятник. Человеку столько в жизни неподвластно... Деверо, например, считали, что умеют управлять Черным огнем, — и ошиблись. Вызвать сумели, а обуздать волшебное пламя оказалось не по силам. Впрочем, кое-что неизменно в руках человека: можно быть несчастным — а можно не быть.

Жеро глубоко вздохнул... и сделал выбор.

НИКОЛЬ, АМАНДА, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН, КАРИ И КОШКИ

Скарборо

— Едешь на ярмарку в Скарборо ты? Розмарин, петрушка, шалфей...

Николь со вздохом бросила в кастрюлю травы — сегодня девушка пыталась приготовить суп. Еще раз сверилась с поваренной книгой, принюхалась: а вкусно пахнет!

Прямо колдовское зелье.

— Может, найдешь средь людской суеты...

Мысли ее обратились к Филиппу. Николь вознесла Богине очередную молитву, прося защитить любимого и привести обратно. Она сильно скучала по нему, мудрому, внимательному... Одно его присутствие действовало успокаивающе. Филипп был для нее якорем — как когда-то Аманда.

Теперь Николь сторонилась сестры, опасаясь, что та вновь заведет разговор о пророчестве. Потребует убить Оуэна... Приезд Кари дал некоторую передышку. Так сказать, отсрочку.

— Тогда станет судьбою моей...

— Песня? — внезапно прервал ее думы голос Кари. Мертвая девушка вошла в кухню и немигающе уставилась на кастрюлю с супом.

— Песня? Которую я пела? Ты о чем? — растерянно спросила Николь.

— Постоянная. Томми, Аманда, ты, — сказала гостья.

Николь покрылась мурашками, но постаралась ответить непринужденным тоном:

— Ну, просто мы живем в Скарборо. Наверное, что-то такое крутится в мыслях — вуаля! Вот тебе и песня.

Кари отрицательно качнула головой и обронила:

— Заклинание.

Николь глубоко вздохнула.

— Ничего подобного! — неуверенно отозвалась она, глянув в мертвые глаза гостьи. — По-твоему, это заклинание? Ты точно знаешь?

Однако Кари не ответила.

Николь похолодела от страха.

— А как на счет рождественского гимна? Какой тебе нравится?

Гостья помотала головой.

«Кстати, у покойников вообще бывают какие-то предпочтения? — задумалась ведьма. — Если душа побывала в аду, интересуют ли ее рождественские гимны?»

— Вот волхвы с востока идут[3], — запела она.

— Взяв дары, не глядя на труд... — звонко подхватил Томми, входя в кухню.

— Смотрю, вы оба в отличном настроении, — заметил Ричард, присоединяясь к сидящей в кухне компании.

Пожав плечами, Николь улыбнулась отцу — искусственная улыбка, но Ричарда она неизменно очаровывала уже много лет.

— А Оуэн где? — спросила Николь.

— С Амандой, — ответил Томми.

— Ох... — выдохнула Николь.

— Темница, — сказала Кари.

— Мы проверяли, тут нет темниц, — уверил ее Томми.

Кари снова покачала головой. Николь обняла ее за плечи.

— Кари, ты имеешь в виду, что Аманда...

— Кто тут меня вспоминает? — сказала Аманда, заглядывая в кухню с сонным малышом на руках. — Он больше не желал спать, — объяснила она.

— Отдай! — чуть не закричала Николь.

— В чем дело? — удивился отец.

Дом внезапно задрожал. Содержимое кастрюли плеснуло через край. Аманда быстро выключила плиту. Николь, вскрикнув, крепко прижала к себе сына. Малыш зашелся плачем.

— А ч-черт, неужели снова?! — вырвалось у Томми. Чтобы не упасть, он ухватился за барную стойку.

Ричард кинулся к холодильнику, где среди бутылок молока и головок сыра хранилась пара пистолетов-пулеметов «микроузи». Один достался ведьмаку.

— Надеюсь, не очередной дракон, — пробормотал Томми, перекидывая через шею ремень.

— А я надеюсь, именно эта зверюга. По крайней мере, я знаю, как их убивать, — пророкотал старый солдат. — Так, девочки, уходите!

Николь с силой потянула сестру к дверям. Не успели они сделать и двух шагов, как стена взорвалась, обрушив на них град каменных обломков. Николь мгновенно пригнулась, закрывая собой ребенка, так что основной удар пришелся на голову и плечи.

Из разлома выступило огромное человекоподобное существо больше семи футов в высоту, покрытое темной спутанной шерстью, источающей запах гнили и смерти. Едва Николь рванулась обратно, чудовище запрокинуло голову и пронзительно взвизгнуло.

Тело свела судорога невыносимой боли; закричав, ведьма зажала сыну уши. Наверное, она упала бы, но мышцы вдруг одеревенели. Рядом всхлипывала Аманда.

Оуэн, напротив, рассмеялся и замахал пухлыми ручками.

Первым обрел дар речи Томми:

— Хочу ходить на паре ног и чтобы монстр тот умолк.

Более смешного заклинания Николь еще не слышала. Тварь снова запрокинула голову, но из глотки не исторглось ни звука.

Как только к мышцам вернулась былая подвижность, Нагаи толкнул обеих девушек на пол вместе с ребенком, а сам накрыл их своим телом, Ричард выпустил очередь — чудовище, урча, отмахнулось от пуль, как от надоедливых мух.

— Что это за тварь?! — вскричала Аманда.

— Йови, — равнодушно отозвалась Кари, безучастно сидя на стуле.

Николь схватила мертвую за щиколотку, но, ощутив под пальцами леденяще-холодную плоть, тут же об этом пожалела.

— Что такое «йови»?

— Австралийская легенда. Снежный человек. Дикарь, — объяснила та.

— Как его убить? — спросил Ричард.

— Не знаю.

— Без магии не обойтись! Обычные пули не справляются! — прокричал Томми Нагаи.

Йови, свирепо оглядев всех присутствующих, остановил взгляд на Оуэне и с ревом бросился к малышу.

— Нет! — взвизгнула Николь.

Приподнявшись с колен, она свободной рукой метнула в грудь йови огненный шар — пламя лишь слегка опалило шерсть.

Чудовище выхватило ребенка у сопротивляющейся матери. В то же мгновение Аманда что-то неразборчиво прокричала, а Томми с Ричардом открыли стрельбу.

— Оуэн! — надрывалась Николь.

Сестра снова произнесла загадочные слова. Малыш выскользнул из лап йови, и Ричард, бросившись вперед, успел поймать внука на лету. Аманда громко повторила непонятное заклинание в третий раз: чудовище разлетелось на части, брызнув в разные стороны кусками плоти и клочьями шерсти.

На миг воцарилась мертвая тишина. Все стояли в ошметках кишок, в алых пятнах крови. Томми рухнул на колени, содрогаясь от рвотных спазмов. Николь схватила сына. Кари так и не двинулась с места.

— Что ты сделала? — спросила сестру Николь.

Аманда недоуменно качнула головой.

— Да что ты сказала-то?

— Сама... не знаю, — еле слышно призналась девушка. — Просто хотела защитить Оуэна. А затем... помрачение, как в тумане... лишь на секунду — и грохот.

— Все целы-невредимы? — спросил Ричард.

Николь осмотрелась: сразу и не разберешь, одежда насквозь пропитана кровью. Саму Николь зацепило обломками взорвавшейся стены — остальных наверняка тоже.

Ричард вытащил из ящика кухонные полотенца, смочил их и дал каждому обтереться. Николь, как могла, отмыла Оуэна; малыш улыбался матери, словно ничего особенного не произошло.

Теперь, отчистившись, они рассмотрели свои увечья. Двойняшек и Томми поранило разлетевшимися обломками, а Ричард с Кари находились слишком далеко, в другой стороне, так что не получили ни царапины.

Николь старательно оттирала сына от крови. Придется его искупать как следует.

В ванне.

Через завалы неторопливо пробиралась Геката. Когда-то Холли ее утопила... Девушка в панике прижала Оуэна к груди.

— Погоди-ка. — Отец забрал влажное полотенце и, склонившись, осторожно обтер голову малыша, — Похоже, его все-таки серьезно задело. Останется шрам, но ничего — под волосами будет незаметно.

Не смея взглянуть на сына, ведьма невольно встретилась глазами с Амандой. На лице сестры застыл страх — отражение ее собственного страха

— Где?

Вот, прямо за левым ухом, — показал Ричард.

Отметина за ухом шуим...

Мир покачнулся. Николь испугалась, что теряет сознание. Аманда согнулась пополам, ее тошнило.

— Так, берем только самое необходимое. Уходим немедленно! — скомандовал отец.

У Николь не имелось ни малейших возражений.

8

КОРИЦА

Множат силу Деверо:

Нам неведомо добро,

Завладели мы огнем,

На костре всех ведьм сожжем.

Лунный лик на небесах...

Пляшем, хоть нас гложет страх.

С поворотом — смена лет;

Все течет, сомнений нет.

ХОЛЛИ, ПАБЛО, АРМАН, АЛЕКС И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Давно Холли не испытывала такого всепоглощающего ужаса.

«Да что стряслось? Тебе повиновалась многотысячная армия воинов, и живых и мертвых! Ты самая могущественная ведьма из рода Каор — возможно, таких еще не бывало. Ты справишься!»

Где-то на задворках сознания раскатилось эхо мрачного хохота — все громче и громче-

Рядом тяжело, неровно дышал Пабло. От мальчика исходил запах страха — а ведь он редко проявлял эмоции. Да вообще ничего не боялся!

Что-то было не так... Ужас сменялся смятением, смятение — ужасом.

Холли задрожала, руки-ноги оцепенели. Вместо заклинания из горла вырвался лишь слабый писк.

Девушка обернулась к Пабло — в его глазах плескался ужас. Он беспомощно открывал и закрывал рот, словно пытаясь что-то произнести.

«Не так... не так...» — медленно и невнятно прозвучали у нее в голове слова ведьмака.

«Нас отравили?» — в отчаянии предположила Холли.

Из темноты надвигались чудовища — серые чешуйчатые демоны с глазами рептилий, крыльями летучих мышей, сверкающими клыками и шипастыми мордами. За ними показались шестеро колдунов в плащах, с надвинутыми на глаза капюшонами. На храм Воздуха обрушился дождь молний.

— Давай, давай, давай! — кричал Алекс.

Каррутерс, свирепый воитель, стоял впереди всех, широко расставив ноги, и крушил врагов направо и налево.

Холли с трудом подняла руки, пытаясь создать огненный шар. Пламя на мгновение вспыхивало на кончиках пальцев и тут же гасло.

Внезапно девушку подхватил рогатый краснокожий демон и сжал в огромном кулаке.

«Сейчас эта адская тварь меня прикончит», — с отчаянием подумала Холли, пытаясь освободиться из железных тисков; смрадное дыхание чудовища обжигало глаза.

Демон захохотал и, взмахнув свободной рукой, полоснул когтями Пабло. Мальчик рухнул замертво с распоротым животом.

Нет! Ведьма брыкалась, царапалась, моля Богиню дать ей возможность произнести хоть одно заклинание. Сил, однако, не прибавлялось. Загадочная женщина в черном так и не появилась, кто бы там ни скрывался под густой вуалью: сама Богиня или злая прародительница Катрина.

Чудовище усилило хватку — затрещали ребра. Холли, охнув, впилась зубами в палец адской твари. Рот наполнился вязкой черной кровью. Подавившись, девушка выплюнула отвратительную жижу, а демон, хохоча, заговорил громовым голосом:

— Что, ведьмочка, хлебнула бы моей крови? Думаешь, ты Проклятая? Да ты — никто! Сущее дитя, глупышка. Ты умрешь, и душа твоя умрет вместе с телом.

Голос... его голос...

— Да, мы знакомы, — ухмыльнулся демон, коснувшись раненой руки, которая тут же перестала кровоточить, — Мы знакомы, Холли Катере. Ты лично присутствовала при моей кончине.

Ну конечно! В Лондоне... В резиденции Верховного ковена. Жрец повалился на пол, а потом из тела вылетела кошмарная тварь.

— Сэр Уильям, — прохрипела девушка.

Все кончено. Сейчас ее прихлопнут.

Демон вновь ухмыльнулся.

— Да-да, собственной персоной... вернее, так сказать, собственным духом. Но не волнуйся! Я присматриваю и за твоими сестричками. Им тоже недолго осталось.

Жизнь покидала ведьму... Сердце колотилось слишком быстро, слишком напряженно — вот- вот разорвется. Тело тряслось мелкой дрожью. По венам разливалось холодное оцепенение. Тем лучше — хватит страданий...

Окончательно поверженная, Холли обреченно сомкнула глаза. Последняя мысль ее была о Жеро.

Девушка вдруг услышала свое имя. Кто ее зовет? Может, Жеро? Может, Богиня, наконец, сжалилась и соединила их после смерти?

— Холли, пожалуйста, ради Богини!

Ведьма медленно приоткрыла глаза: Арман, пустив в ход весь свой арсенал, отчаянно атаковал исчадие ада со спины.

«Ну и что... Все равно со мной кончено... — подумала Холли, — Если даже Арман не в силах его одолеть, то никто...»

Сэр Уильям неожиданно взвыл и с яростным ревом отшвырнул жертву. Оглушенная ударом о землю, Холли бессильно обмякла.

— Эй ты, выродок! Сдохни! — крикнул демону Каррутерс.

Вскинув руки, Алекс осыпал заклятого врага магическими ударами, и они разили, точно молнии: бил в огромную рогатую голову, в грудь, вырвал жуткий коготь... Сзади метал огненные шары Арман. В воздухе стоял запах горелого мяса.

Сэр Уильям бросился к главе храма Воздуха.

«Убьет! Убьет Алекса! Нет!»

Холли пыталась крикнуть, предупредить, но сил не хватило.

Все провалилось в черноту.

ЖЕРО И ЕВА

Берлин

Ева знала, о чем говорила: колдун и вправду сразу ее нашел. Он постучался в номер в два часа ночи, но девушка была одета, вещи собраны. Жеро этому почти не удивился.

— Вот и я, — просто сказал он — да и что еще тут можно сказать?

Ева кивнула.

Я как раз узнала, где твоя подружка. Надо поторопиться, она в серьезной переделке.

НИКОЛЬ, ОУЭН, АМАНДА, ТОММИ, РИЧАРД, КАРИ И КОШКИ

Скарборо

Итак, они превратились в узников...

В доме пахло имбирными пряниками и хвоей. За окном нескончаемо сыпал снег, сугробы росли на глазах. Фигурные деревья, выстриженные в форме животных, заиндевев, стали совсем белыми. До Йоля оставались считанные дни.

Николь терзали гнев и страх: как же она мечтает убраться отсюда! Куда угодно, где нет ходячих зомби вроде Кари, Осириса и любимой Гекаты.

Тогда, во главе с отцом, они бросились вон из проклятого дома, но едва выехали за ворота, Оуэн побледнел и захрипел. Аманда с Томми читали над ним заклинания, но ничего не помогало. Ричард собрался везти внука в больницу, а Кари вдруг тихо, едва внятно пробормотала:

— Идите. Обратно. Ребенок... умирает.

Все дружно повернули назад, точно покорные узники. Как только Оуэна внесли во двор особняка, он сразу порозовел, повеселел и принялся махать пухлыми ручонками.

Теперь они действительно попали в серьезный переплет.

Значит, в первую очередь требовалось как можно надежнее обезопасить себя от нашествия нежданных гостей вроде йови. Сестры усилили защитные заклинания и пригласили адвоката Дерека, а когда он явился с йольским подарком — сливовым пудингом, — заставили его проверить наложенные чары, в том числе и старые, установленные колдунами.

— Даже удивительно, что кто-то сумел пробиться сквозь такие преграды, — развел руками Дерек.

— И на кого мне подавать в суд?! — запальчиво воскликнула Николь.

Адвокат научил их накладывать заклинания на оружие — то есть, когда патроны закончатся, в цель, словно пуля, будет бить заклинание. Собственно, вместо слова «цель» Дерек использовал слово «враг».

В конце концов, он произнес вслух то, чего так боялась Николь: если забыть о драконе и йови, особняк рода Мур — самое безопасное для них место в Англии, а по правде говоря, и во всем мире. Врагов у ведьм Каор бессчетное множество...

— Значит, по-вашему, это не Деверо, — задумчиво сказал адвокат; на лацкане его черного пиджака ярким пятном выделялись веточки остролиста и омелы.

Красное и зеленое. Цвета Деверо. Наверное, эта традиция пошла со стародавних времен, когда колдуны поклонялись Рогатому Богу в воплощении Зеленого человека. Каор избрали своими цветами черный и серебряный. По поверьям, благородный металл отпугивал оборотней и прочую нечисть, поэтому Николь носила серебро, практически не снимая, в надежде, что оно защитит ее саму и близких.

— Нет, — ответила Николь.

Хозяева с гостями сидели в большом зале замка, любуясь пляшущим в камине огнем и потягивая пряное вино. Сестры решили не рассказывать Дереку ни о книге Мерлина, ни о предсказании. Да вообще, с какой стати им откровенничать с адвокатом? Как-никак он член Верховного ковена.

Дерек небрежно вытянул длинные ноги.

— А выйти на вас они не пытались? — Голос адвоката звучал буднично, но Николь различила напряженные нотки, тень интереса. Может, за головы братьев назначено вознаграждение?

«Держись подальше, Илай, — мысленно взмолилась она, укачивая на руках сына. — Кажется, тебе грозит расправа».

Однако в глубине сердца девушке хотелось, чтобы Илай вдруг переступил порог дома. Какой же они были парой — безрассудной, необузданной, — Илай Деверо и его легкомысленная несовершеннолетняя подружка Ники Андерсон... О них говорил весь Сиэтл! Сколько они пили! А как гоняли на авто! И занимались любовью, пока отец Илая, Майкл Деверо, где-то в глубине дома творил свои черные дела. Невообразимо черные...

И трахался с Мари Клер...

Теперь оба мертвы: и мать, и Майкл.

Видела бы мама сейчас отца! Настоящий спецназовец, воин, защитник семьи. Столько лет он пытался забыть армейское прошлое... В душе Николь радовалась, что отцу это не удалось.

— Нет, — ответила она. — Никоим образом.

После ухода гостя Ричард, Аманда и Томми начали наряжать елку — слабая попытка «жить, как ни в чем не бывало». И все же в этом занятии тоже таилась некая магическая сила. Совсем как христиане на Рождество, виккане ставили ели, празднуя Йоль.

Сперва, три дня назад, Ричард принес живое, здоровое дерево, с клубком корней, намереваясь высадить его в сад, когда закончатся праздники, но едва ель оказалась в доме, то сразу увяла: иголки порыжели и осыпались. Дерево убил особняк.

Николь расстроилась: наверное, стоило пригласить ель войти — деревья ведь живые. Однако Кари с кошками не получали официального приглашения... Впрочем, они-то как раз неживые.

Непреодолимое желание удрать из чертова дома накрыло девушку с головой. Однажды она уже пыталась все бросить и улизнула в Европу, когда ковен еще возглавляла Холли, но в погоню сразу бросились прихвостни Майкла Деверо. Они шли по пятам: иногда кружили стаей ворон, иногда зловещими тенями скользили по стенам зданий... Ведьма вспомнила, как в Германии сидела на жесткой скамье в холодном сумраке Кельнского собора. Впереди возвышался золотой, усыпанный драгоценными камнями реликварий с мощами волхвов. На ликах святых играли отблески света, пахло благовониями и древностью. Николь пыталась молиться, но случайно задремала. Священник, приняв ее за бродяжку, велел уходить. Вот тебе и прибежище в доме Господа...

На улице Николь караулили тени. Сквозь каменные стены, витражное стекло, и звонкое пение хора доносилось хриплое карканье ворон, прислужниц Майкла Деверо. Зло стремительно опутывало собор, точно ядовитый туман. Николь бросила Холли и Аманду в надежде избавиться от ведьминского наследия, а вместо того стала легкой добычей для врагов. Когда девушка выходила из собора, сердце испуганно сжалось — ей стало еще страшнее, чем прежде. Тени, в конце концов, настигли Николь на Авалоне, где ее держал в заточении Джеймс Мур, но Илаю удалось пробраться на остров и спасти любимую.

«Он меня любит. Точно любит. Это больше чем страсть и банальное чувство собственности».

От смятения у ведьмы застрял в горле комок: она ведь связана духовными узами с Филиппом! Замечательный парень, каких поискать, — Илаю до него, как до луны... Если бы только мощи волхвов и вправду могли творить чудеса, как многие утверждают...

— Николь, что скажешь — еще мишуры добавить или хватит? — вывел ее из мечтательной задумчивости Томми.

Девушка слабо улыбнулась: вот и Томми замечательный парень. Аманде повезло — встретила настоящую любовь. Теперь парочка жарко обсуждала свадьбу: пригласить ли викария в особняк Мур или провести церемонию в Скарборо.

В первом случае им, возможно, пришлось бы отвечать на всякие неудобные вопросы. Кроме того, могло произойти что-нибудь совершенно ужасное (особенно если священник натолкнется на Кари или попытается приласкать кошку). А в целом все складывалось хорошо. Николь немного завидовала — ей-то самой не грозит нарядиться в белое платье невесты. От воспоминаний о принудительной брачной церемонии с Джеймсом до сих пор прошибал холодный пот.

— Посмотри с другой стороны, отсюда тебе не видно, — сказал Нагаи.

Едва Николь встала, Оуэн, что-то лепеча, потянулся к Томми — ведьмак тоже протянул малышу руки.

Девушка по-прежнему боялась давать ребенка другим, но... Томми ведь, по сути, приходился ему дядей. Поцеловав сына в макушку, она решительно передала его молодому человеку.

На дереве сияли и переливались сверкающие серебряные украшения. Отец, в джинсах и темно-синем свитере с орнаментом, стоя на стремянке, пытался надеть на верхушку ели серебряную пятиконечную звезду. Некоторые считали, что пентаграмма и Вифлеемская звезда — одно и то же, а значит, каждый викканский обряд на самом деле чествует христианского Бога. Ведьмы так мало знали, а спросить было не у кого.

Аманда расправляла на ветвях серебристую гирлянду. Кари сидела в кресле, рядом с ней, на маленьком восьмиугольном столике, стояла кружка горячего сидра; у ног мертвой девушки лежали Осирис и Геката. Николь торопливо пробежала мимо, и Геката бросилась следом.

— Привет, киска, — ласково сказала хозяйка.

В глубине души ведьма побаивалась ожившей кошки. Она искренне пыталась радоваться воскрешению любимицы, но даже дотрагивалась до нее через силу.

При виде дочери Ричард весело улыбнулся, спустился с лесенки и крепко обнял Николь. Ему не давали покоя старые воспоминания. Девушке захотелось уткнуться отцу в плечо и выплакаться: такая молодая — и девятнадцати не исполнилось, — а уже стала матерью и вдовой! Она-то думала, что в этом возрасте будет изучать в колледже драматургию или начнет кинокарьеру в Лос-Анджелесе...

Горькие мысли Николь прервала Кари — неожиданно, словно робот, она поднялась с кресла и сказала:

— Кто-то идет.

И правда — зазвенели невидимые колокольчики: значит, сработало одно из защитных заклинаний. Ричард загородил собой дочь и взялся за пулемет. Николь вспомнила, как не хотела заколдовывать оружие, опасаясь случайного выстрела в своих, но теперь, стоя за спиной отца, тихо радовалась, что ее не стали слушать.

Томми передал Оуэна Аманде и тоже достал оружие. Недовольно нахмурившись, Аманда слегка подалась назад, поближе к сестре.

— Пусть мы и самые могущественные в мире ведьмы, — подчеркнуто медленно произнесла она, — защищают нас все равно мужчины.

Николь забрала сына у Аманды. Как чудесно пахнет малыш! Какие шелковистые у него волосики!

— А вдруг это... — Николь сглотнула комок в горле. — Вдруг это отец Оуэна? — Накатила предательская слабость.

— Что ж, вот и выясним, кто его родитель. — Аманда чмокнула племянника в макушку, — Не бойся, малыш, в обиду мы тебя не дадим, — И, улыбнувшись сестре, добавила: — Тебя, Ники, тоже. Мы сумеем вас защитить.

Николь вспыхнула от стыда: знала бы Аманда, как сильно она от нее зависит! В ее жизни все так запуталось, что только присутствие сестры не давало утратить чувство реальности. А когда-то, еще в школе, она считала Аманду отставшей от моды занудой и по возможности избегала.

— Мне в голову пришла скверная мысль... — смущенно пробормотала Аманда, — Может, отправить ее на разведку? — Она кивнула в сторону Кари. — Посмотрим, случится что-нибудь или нет...

— О господи! Это же... разумно, — отозвалась Николь, покачивая ребенка. — Если со мной вдруг что...

Девушка умолкла на полуслове: Оуэн, загукав, уставился на дверь. Если вдруг что — она вырвется даже из ада, чтобы присматривать за сыном! Вернуться из ада или жить в аду... Конечно, если ребенок не окажется там вместе с ней. Если она сама не отправит его в преисподнюю. Николь старалась не обращать внимания на шрамик за левым ухом Оуэна, но взгляд тянуло, словно магнитом. Должно быть три знака. У Оуэна пока два. Все обойдется, непременно обойдется!

Снова зазвенела защита, оповещая о приближении загадочного гостя. Отец протянул Аманде магический кристалл — в отличие от дочери он не мог рассмотреть появившееся изображение.

Ведьма ахнула:

— Это же Анна Луиза Монтраше! С духом-помощником!

— Анна Луиза?! — радостно воскликнула Николь. — Даже не верится!

Анна Луиза, милый, верный друг, последняя ниточка, связывающая их с Материнским ковеном. Они не виделись с тех пор, как ее ранил Майкл Деверо, когда она пыталась их защитить.

Аманда кинулась к выходу, но отец с Томми преградили ей путь.

— Вдруг это ловушка? — предположил Ричард, осторожно приоткрывая дверь.

Девушка выглянула из-за его плеча: у ворот стояла Анна Луиза, в длинном белом пальто и белых сапожках. На руках у нее сидела изящная серая кошка с огромными золотисто-желтыми глазами.

— Наконец-то, хвала Богине! — воскликнула нежданная гостья.

— Минуточку! — крикнула ей Аманда. — Сначала Николь тебя пригласит.

— Анна Луиза, я тебя приглашаю! — отозвалась Николь, — И твою кошку-помощницу!

— Ее зовут Шептунья! — сообщила ведьма.

Гостья подбежала к дому и прыгнула через порог. При виде двойняшек и их близких ее глаза подернулись дымкой, а когда Оуэн принялся лепетать, Анна Луиза прямо-таки просияла.

— Милое дитя... — сказала она, поднимая руку для благословения.

Повисла пауза. Анна Луиза как будто хотела сказать что-то еще — например, поинтересоваться, кто его отец, — но замерла, удивленно разглядывая замок. Спохватившись, она кивнула на ожидавшую у ворот машину.

— У меня небольшой чемодан.

— Сейчас принесем, — Ричард выбежал из дома, захлопнув за собой тяжелую дверь, — зима как- никак.

— Неожиданно! Почему ты вдруг решила нас навестить? — спросила Аманда, — Нет, мы, конечно, очень рады, ничего не думай, но...

— Телефон, электронная почта... Я не могла рисковать, — тихо ответила Анна Луиза и настороженно спросила: — Это место хорошо защищено заклинаниями?

— Очень хорошо! — заверила Николь, — Тут и наши чары, и колдунов...

Гостья немного помрачнела, потом кивнула.

— Поскольку ты принадлежишь семействам Мур и Катере, ты превосходно защищена. Но у меня ужасные новости. Я провела несколько обрядов, пытаясь отыскать других членов вашей семьи, и меня посетило видение: Алекс Каррутерс вам не родственник. Он лжет. Кроме того, он побывал в прошлом и изменил события.

Аманда взглянула на сестру, потом на старшую ведьму. Николь молча помотала головой, словно не желая слушать дальше. Анна Луиза взяла двойняшек за руки; ладонь Николь была холодна как лед.

Шептунья, прижавшись к груди ведьмы, пристально наблюдала за сестрами.

— Как это — «побывал в прошлом»? — удивилась Аманда.

— Так кто он? — настойчиво спросила Николь.

— Не знаю. У меня только подозрения. Мы с Шептуньей ощутили дыхание великого зла, ужасную силу... Я... По-моему, Алекс Каррутерс — восставший из мертвых герцог Лоран де Деверо.

Пол закачался у Николь под ногами, Анна Луиза крепко стиснула ее ладонь. От руки старшей ведьмы пошло живительное тепло — и девушка устояла.

— Восстал из мертвых, как она? — Аманда метнула выразительный взгляд на Кари.

Мертвая девушка обернулась.

— Ох, бедная девочка, — вздохнула Анна Луиза. — Приведена в действие могущественная магия. По-моему, Каррутерс хочет собрать всю семью Деверо и развязать войну.

— Против Материнского ковена? — спросила Аманда. Николь похолодела.

Ведьма отрицательно качнула головой.

— Против всего мира. — Она обвела взглядом стены замка, потом сестер. — Против тех, кто стоит у него на пути. Он намеревается собрать силы Тьмы, чтобы сразиться с нами и всем человечеством.

— Холли... — охнула Николь.

— Мы ее как раз ищем, — сказала Анна Луиза, — Но пока безуспешно.

— О Богиня! Вдруг он уже ее убил?

— Вряд ли. По крайней мере, сейчас она жива, — ответила ведьма, — Холли однажды уже сводили с ума, ее сознанием владели демоны. Майкл Деверо использовал ведьму против вас, пока над ней не провели обряд экзорцизма. Но могущественный колдун вроде Лорана де Деверо вполне может провернуть такой трюк снова — только возьмется за дело основательно...

— Ты об измененном прошлом? — спросила Аманда.

— Я и сама не знаю, о чем речь, — отозвалась Анна Луиза. — Все не так, абсолютно все... Шептунья явилась, чтобы меня предупредить. Мы живем в измененном мире.

Девушки в ужасе переглянулись.

Вошел Ричард с чемоданом:

— Я ничего интересного не пропустил?

— Папочка, — всхлипнула Николь, — это... сбой. Где-то произошел сбой!

По щекам девушки текли и текли слезы. Теперь над ними висит постоянная угроза опасности. В каком мире придется жить сыну?

— Ты о чем? — недоуменно сказал отец и обернулся к гостье. — В чем дело?

— Как вам известно, Филипп услышал мысленный зов Пабло и бросился на помощь. В Мумбае наши пути пересеклись.

— Филипп! Он тоже придет? — ахнула Николь, сердце ее возликовало.

— В Индии? — переспросил Ричард, — С какой Радости...

— С вами предупредил меня, что нарушено равновесие. Он упомянул храм Солнца. Я сперва решила, что речь идет о Перу, но там не храм, а пирамида Солнца. Храм Солнца встречается в зороастрийской магии.

— Зоро... что? — уточнил Томми, обнимая Аманду; невеста прижалась к его груди.

Чувствуя, что Николь тоже нужна поддержка, Ричард обхватил дочь за плечи.

— Зороастризм — древнейшая в мире религия, имеет магические корни, — объяснила Анна Луиза. — Многие считают, что библейские волхвы, пришедшие поклониться новорожденному Иисусу Христу, были зороастрийскими магами. Волшебниками. Астрологами. Поэтому они знали о взошедшей на востоке звезде.

— Кельн, — тихо пробормотала Николь и, заметив обращенные на нее взгляды, пояснила: — Их мощи хранятся в соборе, в золотом реликварии.

— Всех трех? Большой, должно быть, ларец, — заметил Томми.

— Члены Материнского ковена, и я в том числе, полагают, что младенца Иисуса посетило не трое волхвов, а больше, — продолжала Анна Луиза, усталая и немного испуганная. — Традиционно считается, что волхвов трое, потому что в библейских сказаниях упомянуты лишь три подношения: золото, ладан и смирна. Но людей, как и даров, могло быть больше — ведь волшебные подарки невидимы. Скрыты от посторонних глаз.

Томми, скривившись, хмыкнул:

— Хотел бы я знать, где скрыты останки герцога Лорана. Может, если их уничтожить или наложить заклятие...

Неожиданно заговорила Шептунья:

— Поздно... Прошлое изменилось. Если герцога Лорана не остановить, он победит.

Все взоры обратились к кошке.

— Ты кто? — спросила Николь.

— Посланница Богини. Я тоже ищу Холли Катере. Она принесла в жертву духа-помощницу — Гекату, — Шептунья взглянула на кошку-зомби, — Увы! Прислужница

Геката недовольно заурчала, в комнате повисла тишина.

— Ты и пальцем не тронешь Холли! — запальчиво воскликнула Аманда. — Мы тебя к ней на пушечный выстрел не подпустим.

— Нет, разговор предстоит по другому поводу, — отозвалась Шептунья, — Мне нужна сила. Время изменено. Она должна помочь вернуть все на свои места.

— Холли сейчас с герцогом Лораном. С ней еще двое... — дрожа, проговорила Аманда.

— Знаю, знаю. Ведьмаки-христиане Пабло и Арман, — кивнула кошка.

— Нужно их спасти! — Девушка решительно тряхнула головой.

— Или хотя бы остановить, если их заколдовали,- добавил Ричард.

Воцарилось молчание — уж слишком пугающим казался такой поворот событий.

— А что с Илаем и Жеро? — поинтересовался Томми. — Вы, случайно, не встретили братьев — колдунов?

— Жеро — нет, только Илая, — Умолкнув, Анна Луиза отвела глаза.

Сердце Николь болезненно сжалось: похоже, скверные новости еще не закончились.

— Садитесь, я принесу горячего чая, — раздался в тишине голос Ричарда.

Гостья сняла пальто, все расселись. В комнате повисло гнетущее молчание: не из-за рассказанного, а из-за недосказанного. Ричард осторожно передал чашку; сделав пару глотков, ведьма отставила чай в сторону и откашлялась.

— В Мумбае мы с Филиппом натолкнулись на Илая. В общем, завязалась драка. Они упали в озеро... и не выплыли обратно.

Николь напряженно сверлила ее глазами.

— Что значит «не выплыли»?

У Аманды брызнули слезы, Томми с Ричардом сидели как громом пораженные.

— Что это значит?! — закричала Николь.

Оуэн зашелся плачем.

— Скорее всего, они утонули, — проговорила Анна Луиза, в глазах ее мелькнула жалость.

— Идиотское проклятие! — выпалил Томми.

Тем, кого любит ведьма Каор, суждено утонуть...

Николь затряслась. Ричард забрал у нее ребенка.

Филипп с Илаем погибли.

Джеймс убит.

И все же в глубине души она чувствовала, что отец явится к ребенку...

— Помогите... — медленно оседая, прошептала девушка, — и все потонуло в крике.

Спустя несколько минут Николь очнулась на диване. Над ней склонились встревоженные лица.

«Оуэн, Оуэн, увезти бы тебя подальше... от окружающего кошмара, — с отчаянием думала она, — Не такая жизнь тебе нужна! Мы уедем, уедем далеко-далеко...»

Впрочем, было яснее ясного, что мечта ее несбыточна. Филипп с Илаем погибли... Невыносимо хотелось плакать, кричать, найти виноватых, запереться в комнате... И этого она тоже не могла себе позволить. Но что следует сделать, понимала...

Николь медленно села, откашлялась.

— Надо обсудить пророчество. — Она взглянула на сестру, — И рассказать Анне Луизе об Оуэне.

Аманда глубоко вздохнула.

— Ага... Я ждала, когда ты скажешь о пророчестве, Ники. Считала, что не вправе начинать этот разговор.

— Так что с Оуэном? — Ричард устроился между внуком и Анной Луизой.

— Спасти мир, — пробормотала Кари, — Спасти.

Аманда высвободилась из уютных объятий Томми, подняла свою ладонь с тускло алеющим отпечатком и ладонь сестры: две трети лилии. С ладонью Холли лепестки образовывали целый цветок.

— Да, — глухо сказала Николь.

В душе ее шла ожесточенная борьба, каждая клеточка тела требовала защитить дитя любой ценой.

Любой.

Но... она не могла.

— Следует поставить тебя в известность. Тогда мы спасем мир... — Николь запнулась. — Моему сыну предначертано его уничтожить.

И она все выложила как на духу — по крайней мере, то, что знала: ведь, как сказала Анна Луиза, волшебное скрыто от посторонних глаз.

ИЛАЙ И ФИЛИПП

Мумбай

«Жив... — пронеслось у Илая в мозгу. — Но ведь я утонул!»

И тут колдун вспомнил: под водой, теряя сознание, он увидел вспышку света, а потом... из глубин озера поднялась женщина с длинными развевающимися волосами, потянулась к нему, тронула за руку — и спасла.

Застонав, Илай приподнялся, открыл глаза. Повсюду белели простыни, отгораживающие больничную койку, а рядом на шатком деревянном стуле сидел Филипп и внимательно на него смотрел.

Колдун стиснул зубы.

— В озере появилась какая-то дама... — Илай умолк, задумавшись, что же он такое плетет — уж слишком похоже на сказочку.

Филипп неторопливо кивнул.

— По-моему, то была твоя мать, Саша Деверо.

— Он удивленно сморщил лоб.

— Моя мать застряла в Средневековье. Во временах, когда жили Изабо и Жан.

— Значит, сумела выбраться обратно, — Ведьмак, как истинный француз, невозмутимо пожал плечами.

— Где она? — настойчиво спросил колдун.

— Понятия не имею, — ответил Филипп, — Увидел, как она тебя схватила, — и отключился. Очнулся в палате, не так давно, и сразу потребовал, чтобы меня отвели к тебе.

«Не так давно... А ведь мог убить меня, пока я спал!» — от этой мысли Илай помрачнел.

В глубине сознания крутилось: ударить, ударить сейчас — ведьмак не ожидает подвоха, не успеет защититься...

Деверо тряхнул головой. Как бы ни хотелось убить Филиппа, ситуация уже не та — все поменялось.

— И где мы?

— В больнице.

Они переглянулись. Ведьмак как будто чего- то ждал.

— Если ведьмак с колдуном начнут творить магию вместе — это будет... потрясающе, — произнес наконец Илай, — Зуб даю!

— Или отвратительно, — невозмутимо отозвался Филипп.

Ради Николь? И моей матери?

— Oui, — согласился француз, протягивая руку. Колдун нахмурился, но ответил на рукопожатие.

— Убьем друг друга, когда все закончится. Уговор?

— Уговор, — сверкнул глазами Филипп — в конце концов, ведьмаки недалеко ушли от колдунов.

— Отлично. Что ж, за работу! — воскликнул Илай.

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Смеркалось; ночь бережно укрыла храм Воздуха от беспощадного сияния солнца. Обряды и ритуалы, посвященные Богине, надлежало проводить при свете луны, особенно самые торжественные.

Арман с Пабло дежурили на берегу озера в благоухающих сандалом густых сумерках, ожидая, пока Холли приготовится к церемонии — соединению духовными узами со своим дальним родственником Алексом Каррутерсом.

Вокруг собирались силы зла, стекающиеся отовсюду, будто грозовые тучи. Каждый это чувствовал, видел — в темноте то и дело мелькали адские тени, сновали туда-сюда, вынюхивали, выведывали, выжидали... Прислужники сэра Уильяма. Алексу удалось прогнать их хозяина, но победа далась нелегко: четверо участников храма Воздуха погибли; Пабло был тяжело ранен, и, хотя члены ковена задействовали все доступные знания, чтобы его вылечить, мальчик по-прежнему ходил медленно и осторожно, опасаясь, что рана на животе вновь откроется.

Холли поправилась немного быстрее, но ребра еще ныли, каждое движение отдавалось болью. Спокойно спать больше пятнадцати минут не получалось — она постоянно вспоминала пережитый кошмар. Нельзя было допустить подобного впредь.

Чтобы убить сэра Уильяма в демоническом обличье, следовало стать еще бдительнее и сильнее, чем раньше. Он ведь только предвестник грядущих темных времен — Холли с Алексом бросали руны, да и остальные видели знаки: близятся страшные дни, надвигается нечто ужасное, непреодолимое. Мир рухнет, это понимал каждый.

Когда в Лондоне Алекс впервые предложил Холли объединить силы, она догадывалась, что рано или поздно им придется заключить духовный союз. И все же...

«Так, спокойно. Не впервой принимать трудное решение. Чего я только не сделала ради защиты своих людей. А тут речь о спасении мира! Нельзя отступать».

Девушка оделась в белое, точно невеста; из-под лаврового венка на плечи каскадом сбегали черные кудри. Глядя на заходящее солнце, она беззвучно оплакивала безнадежную любовь к отвергшему ее Жеро Деверо.

Жеро, колдун-отступник, утверждал, что не может соединиться с ней, так как слишком погряз во тьме, но Холли знала: с проклятой тьмой он боролся всю жизнь — и победил. От нее отвернулся не колдун, а изуродованный человек. Увидев свое жуткое отражение, Жеро не поверил, что для любящей девушки он необыкновенно прекрасен. Стыд застил глаза, не дал рассмотреть сияющее зеркало души Холли. Теперь она понимала, что любовь исцеляет все — надо лишь принять этот дар.

Если бы Жеро позволил себя любить, то увидел бы, как на самом деле красив... Но он не смог. Возможно, его сломала жизнь с Майклом и Илаем.

«Не верю! Любовь может спасти... Нет, тоже не верю. Я натворила столько ужасного, пожертвовала одними близкими ради спасения других близких. Заключила сделку с Богиней и Катриной, чтобы получить силу. Нет мне прощения! Я осознавала, что делала, — и делала охотно».

— Холли, — тихо позвал Алекс, подходя сзади, — пора. Почти.

В его голосе звучало нетерпение. По обе стороны от Холли, перед воткнутыми в землю мечами, зашевелились стоящие на коленях Арман и Пабло.

Девушка повернулась к солнцу спиной, мечтая, чтобы луна никогда не взошла. Нет, неправда — ей тоже не терпится начать. Соединяясь духовными узами, они с Алексом сплетут еще более сильную магию... Он хороший парень. И красивый.

Наряд Каррутерса — белая туника и леггинсы — напоминал средневековое одеяние, как и свободное платье Холли. Голову венчали сплетенные лавровые листья. Торжественное облачение для церемонии пара создала посредством волшебства.

— Я знаю, — ласково сказал Алекс, проводя по щеке Холли теплыми, гладкими пальцами, — Знаю о Жеро. Знаю, как ты его любишь.

— Прости, — прошептала она, вдыхая исходящий от него запах корицы. — Это пройдет. Со временем.

— Нет-нет, береги любовь, — ответил Каррутерс. — Любовь — мощный источник силы, а сила нам понадобится — в будущем.

Он словно читал ее мысли. Хотя... кто знает — может, и читал.

— Но мы же будем связаны узами. Каково это — понимать, что думают о другом, не о тебе? — возразила Холли, глядя, как удлиняются и растекаются вокруг ног тени, как они скользят по зеркальной поверхности озера, — и вспомнила бесконечные реки крови, пролитой в боях с цитаделями Верховного ковена. Если она сейчас соединится с Алексом, крови станет еще больше, начнутся новые побоища. Они будут сеять смерть и разрушения. Когда же настанет конец жестокой бойне?

— Холли, мы следуем за Богиней-Матерью. Она одинаково любит своих чад, — напомнил ей Алекс. — Я выше ничтожной ревности.

«Однако прежде ты ненавидел Жеро, — подумала Холли. — Ненавидел всей душой, я знаю. А он ненавидит тебя».

Каррутерс молчал. Что ж, возможно, он не умел читать мысли.

Солнце село за зубчатые вершины гор. Пабло и Арман, поднявшись, повернулись к паре лицом. Все четверо молча ждали восхода луны — времени начала обряда.

Где-то в густеющей тьме несли дозор последователи Алекса: ничто не должно помешать таинству.

— Дай мне свой меч, — велел Арману Каррутерс.

Испанец-ведьмак, помедлив, бросил на Холли долгий взгляд, будто спрашивая: ты уверена?

САША

Вневременье

С отчаянным криком разочарования Саша замолотила кулаками по стенам из толстого цветного хрусталя. Она вытолкнула из воды Илая с Филиппом, добралась до берега и вдруг исчезла — должно быть, случайно ударила обо что-то волшебный механизм. Он закрутился так быстро, что ведьма не поняла даже, в каком направлении. Пытаясь остановить вращение лун, Саша содрала пальцы в кровь, и вот наконец ведьму выбросило на пол хрустальной пещеры. Что это — далекое прошлое или не менее далекое будущее? Ответа она не знала, а потому любой неверный поворот механизма мог закинуть ее еще дальше от нужного времени.

Ярко брызнул свет. Перед Сашей возник седой длиннобородый старик с худым, исчерченным морщинами властным лицом, в стелющихся по призматической поверхности пола темных одеяниях, усеянных звездами, лунами и солнцами. Он наклонился, словно желая помочь ей подняться, и быстро выхватил из рук волшебный прибор — Саша даже опомниться не успела.

— Спасибо, милая, — сказал он с сильным британским акцентом, прижимая к груди луновращатель.

— За что?

Впрочем, Саша и сама знала... Она с тоской взглянула на машину времени.

— За то, что вернула принадлежащее мне по праву. — Старик провел указательным пальцем по изображениям светила. — Давным-давно братья украли мой прибор.

— Ваши братья?

— Да. — Развивать тему он не стал.

— И где я теперь? — поинтересовалась Саша.

Незнакомец улыбнулся.

— Строго говоря, мы находимся вне времени. В ловушке. Заморожены.

— Как вас зовут?

— С этого и надо было начинать, — ответил он, кланяясь — Меня зовут Гушнасп.

Саша непонимающе смотрела на старика: имя ровным счетом ничего ей не говорило — а незнакомец, похоже, ожидал другой реакции. Она с сожалением покачала головой.

— Я — четвертый волхв. Принес младенцу Иисусу серебро, — гордо подняв палец, объявил старик.

— Их же было трое, — возразила ведьма.

Незнакомец пробубнил под нос какое-то проклятие, глаза его недобро сверкнули.

Тогда, может, тебе знакомо имя, которое мне дали варвары-бритты? Мирддин.

А вот это имя она знала. Задрожав, Саша взглянула на темного волшебника Мерлина и с ужасом поняла: сейчас она умрет.

9

БОЯРЫШНИК

Наступил заветный срок:

Потрудились славно, впрок;

Жертву взяли в оборот,

До зари она умрет.

Ложь с Изменой правят бал,

Мир надломлен, мир пропал!

Дайте мудрый нам совет,

Кому верить, кому нет.

ПАНДИОНА

XII век, ярмарка в Скарборо

В петле на виселице болтался человек; в песне о нем не упоминалось.

Ложь и вероломство правили бал. Что-то стало не так... Время изменило бег, точно под воздействием неведомого прибора. Равновесие покачнулось.

Паря в вышине над шумной ярмаркой, Пандиона, дух-хранитель рода Каор, испуганно вскрикнула — кажется, когда-то у нее был любимый сокол, с которым они зародили новую жизнь...

Все сгинуло, все обратилось в прах.

Обездоленные. Сломленные.

Но она отомстит!

ЖЕРО И ЕВА

Под Мумбаем

Бредя вслед за Евой, Жеро то поскальзывался, то натыкался на массивные корни-подпорки баньяна, разросшегося по берегам мутной реки.

— Нужно их остановить! — с отчаянием простонал он.

Колдунья обернулась, вид у нее был хмурый, озабоченный.

— Жеро, что происходит? Что ты видишь?

— Вижу... — начал он и, поскользнувшись на склоне, покатился — назад, назад, назад в прошлое…

Двор замка Деверо озарял лунный свет и огни костров. Величественные каменные горгульи, являвшиеся Жану по ночам в детских кошмарах, безмолвно взирали на собравшихся внизу людей; из ноздрей статуй вырывалось пламя.

На теплом ветру трепетали факелы; огромные огненные языки вырывались из туннелей, ведущих в страшные темницы — печально известные по всей Франции цитадели неслыханной жестокости. Даже присказка ходила: «Горе тому, кто перейдет дорогу Деверо», — и это была истинная правда.

Узнав, что Деверо научились вызывать Черный огонь, семья Каор приняла мудрое решение породниться с соседом — тогда колдуны не посмеют применить против них ужасное оружие.

По традиции тех времен, Изабо с Жаном встретились у закрытых дверей часовни, где проводились все обряды бракосочетания: таким образом, и епископ не обижался, и внутрь они не заходили. В ночь Кровавой Луны пара встала лицом к лицу перед скамьями, украшенными лилиями, символом Каор, и плющом, символом Деверо. На торжестве присутствовали и духи-хранители из Зеленого леса, волшебные птицы Фантазм и Пандиона. Сидя на богато украшенных жердочках, соколы сосредоточенно охорашивались, хотя, если бы им дозволили, с удовольствием разорвали бы друг друга в клочья.

Наряд невесты соответствовал ее высокому статусу — настоящему и будущему; в черном, отливающем серебром платье Изабо напоминала сказочную змею. Однако новобрачная трепетала, как робкая дева; в свете полной луны под черной с серебром вуалью виднелось ее бледное лицо.

«Долго ли быть тебе моей женой? — молчаливо размышлял жених, — Когда возобновится старая клановая вражда? Как скоро я тебя отравлю... или обезглавлю... или сожгу на костре?»

Изабо подняла на него сияющие голубые глаза. На ее твердый как кремень взгляд Жан ответил таким же, но невеста не моргнула, не дрогнула. Воздух зазвенел от напряжения.

Жених восхитился: «Да она с характером, клянусь Рогатым! Придется держать ухо востро, а то новоиспеченная супруга прикончит меня раньше».

Тихо про себя засмеявшись, Жан посмотрел на отца. Гости с обеих сторон пели на латыни и еще более древних языках, а Лоран в темно-красной мантии держал наготове атам, которым полагалось надрезать запястья молодоженов. Он возвышался над алтарем, словно черная статуя, лицо его скрывал капюшон. Катрина, как и ее дочь Изабо, оделась в черное с серебряным.

Зрелище казалось поистине великолепным. Могущество и страсть молодой пары приумножились, когда их души соединились на веки веков. Кровь из надрезанных запястий смешалась, вошла в плоть и войдет в новую плоть — Лоран с Катриной стянули левые руки детей шнурами, выдержанными в травяных настойках и умащенных притираниями, способствующими плодовитости. И один, и другой род славились здоровым, многочисленным потомством, но принадлежащие миру магии обычно рассеивались по всей земле, а потому колдунов и ведьм во Франции, по мнению обеих семей, всегда не хватало.

Дьявольская ведьма Катрина коснулась новобрачного. Скоро эта женщина вырежет его семью — и начнется вендетта, которая никогда не даст покоя им с Изабо, где бы они ни находились во времени и пространстве...

«В моих силах предотвратить беду», — подумал Жан, ощутив внезапно появившийся на шейной цепочке кинжал — порождение магии.

Роскошный дублет скрывал оружие, невероятно острое лезвие, которого срезало волоски на груди. Если пронзить чертовке сердце, все закончится, не успев начаться.

Жан представил, как распахивает дублет, хватает кинжал, бросается к Изабо...

«Да нет же! Не Изабо, — одернул себя он, — Я хочу заколоть Катрину!»

Молодой человек потрясенно замер, почувствовав неладное: он вроде бы Жан — и в то же время не Жан. Колдун оглянулся на отца. Вдалеке стояла плачущая женщина... знакомое лицо... А звали ее... Саша?

Жан растерялся: так ведь мать... умерла!

— Ma mere? — прошептал он, говоря, собственно, не с ней, а с самим собой.

Толпа заволновалась, пришла в движение. И мать, и мачеха Жана де Деверо давно отправились на тот свет: супруг их убил, когда надоели, — об этом знал каждый. Герцог взглянул на Жана. Жан похолодел от ужаса. Творилось что-то непостижимое...

«Отцу наверняка известно, в чем дело», — мелькнула у него мысль.

Грянул гром, вспыхнула молния; точно кометы, полыхнули факелы.

Изабо судорожно стиснула руку мужа. Под вуалью Жан увидел лик смерти.

В ушах раздался хохот отца.

— Щенок, я еще тебя переживу! И тебя, и твоего брата, и всех незаконнорожденных ублюдков. Весы склонились в одну сторону, уже окончательно, — а склонил их я со своими верными прислужниками. Равновесия нет и никогда не будет! Царство мое — хаос, а я его хозяин и властелин.

Жан пошатнулся. Ему чудилось, что он растворяется в эфире.

Чертовщина какая-то!

— Милорд? — испуганно прошептала Изабо. Ее белое лицо скрывала густая вуаль тени и тьмы, — Что с вами?

«Je m'appelle Jeraud, — подумал он, — Меня зовут Жеро».

Жан принялся искать взглядом плачущую женщину. Внезапно его озарило: они здесь чужие.

С колокольни на него неотрывно смотрела Кариенна, его давнишняя любовница. Она казалась такой несчастной, изможденной. Желая обеспечить возлюбленной беззаботное будущее, Жан отдал ее в жены знакомому аристократу. Сегодня девушке надлежало уехать, вещи она уже собрала. Любовники простились еще раз... В постели. Кариенна была великолепна...

«Это же... Кари! Аспирантка. Да ведь я ее убил, Рогатым клянусь! Перерезал горло собственноручно! А плачущая женщина — моя мать, Саша Деверо».

Ноги его подкосились.

Гости ахнули.

— Жеро!

Стоя неподвижно, как каменное изваяние, Ева пристально смотрела на колдуна.

— Он изменил время, — дрожа, объявил Жеро. — Он врет, хитрит!

Колдун обошел склон, с которого недавно соскользнул, и увидел ведущую к вершине каменистую тропинку.

— Идем! Дорога каждая минута. Нужно его остановить!

— Кого «его»? В чем дело? — Немного помедлив, Ева двинулась следом. — Ты об Илае?

— Догоняй же!

Вдали зарокотал гром, ночь прорезали яркие зигзаги молний. Жеро безостановочно лез вперед, карабкался, переваливался через камни. Его подгоняла тревога: нужно спасти Холли.

— Жеро! — Ева едва за ним поспевала.

— Да чтоб тебя! Vite! — прикрикнул он на колдунью, — Быстрее!

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Не голос ли Жеро прозвенел эхом среди черных гор?

— Вот и все, любимая, — сказал ей Алекс, господин госпоже, самый близкий на свете человек. Ближе, чем...

И тут Холли открылась страшная правда — в душу хлынул поток злой энергии. Ворвался. Осквернил. Погубил. Уничтожил.

— Нет... — прошептала она, пытаясь отступить, но Каррутерс взглядом пригвоздил девушку к месту:

— Прошу...

Отныне ее связывали духовные узы с заклятым врагом рода Каор, колдуном, магом, отпрыском низвергнутого «сына зари», демоном, дьяволом. От Алекса исходило свечение, образовавшее вокруг колдуна ослепительно белую, с голубоватым отливом, сферу; цвета играли и переливались, точно северное сияние. Перед Холли стоял скончавшийся много веков назад герцог Лоран Деверо. Он был великолепен — и ужасен. Лицо изменилось — куда подевалась мягкость? — черты заострились, стали резче, залегли тени... В улыбке появилась омерзительная плотоядность. Сжав в ладони подбородок девушки, он окинул ее насмешливым взглядом с ног до головы.

Не в силах пошевелиться, она покорно снесла и прикосновение, и последовавший за этим поцелуй.

«Пабло! Арман!»

На фоне бледного диска луны замелькали тени; тишину пронзило визгливое карканье тысячи — нет, миллиона ворон. Земля содрогнулась. Холли чуть не упала, но колдун взмахнул рукой, и волшебные силы удержали ее на ногах.

Сквозь вопли ворон девушка различила голос Жеро, звавший ее по имени.

— Ты связана со мной духовными узами, госпожа своему господину, — сказал Лоран. — Ты же знаешь о проклятии: тот, кто полюбит ведьму из рода Каор, обречен утонуть. А Жеро тебя любит.

«Нет! — с отчаянием подумала она, — Только не это...»

— Любит. И всегда любил. Таково уж проклятие моего рода — влюбляться в ведьм Каор. Сначала Жан, а теперь и этот придурок... Жеро мог бы править царством, миром, а он... взял и влюбился в тебя.

«Жеро, беги!» — мысленно кричала ведьма.

— Значит, и ему суждено утонуть, — улыбнулся Лоран. — Действуй же, Холли! Утопи его! Затяни Жеро Деверо в глубь озера, пусть его колдовская душа отправляется в преисподнюю.

«Никогда!»

Герцог забормотал что-то себе под нос; горячий шепот проник в кровь, согрел вены... Мышцы дрогнули; Холли мотала головой, сопротивлялась, однако, едва Лоран отступил, она обернулась кругом и побежала.

Жеро несся ей навстречу, вслед за ним мчалась Ева. Лицо колдуна напоминало жуткую маску, так что трудно было понять, улыбается ли он возлюбленной. Нечеловеческая сила швырнула Холли ему в объятия. Девушка решительно оттолкнула Жеро, и оба упали в озеро.

Вниз, на дно, глубже и глубже...

Стая ворон полностью закрыла луну. Пронзительно кричала Ева. Пабло с Арманом бросились в воду, подняв фонтан брызг.

«Убей его. Утопи...»

«Да, да... утопить... Он этого заслуживает. Сколько несчастий он принес! Сколько веков преследовал, не давал покоя... Вечно чувствовать его гнев, безжалостный, ненавистный...»

«Да, да...» — поддерживал ее герцог Лоран.

Холли не видела Жеро в черной воде. Ей не требовалось дышать. А ему требовалось — и он дышал. Девушка прижала руки колдуна к его же телу, прильнула к губам и высосала из легких весь воздух.

«Умри, Жан! — думала она, — Умри! Тебе следовало умереть еще тогда, когда Каор напали на замок Деверо, когда я, ускользая с брачного ложа, предупредила тебя, не дала погибнуть в огне. Ты же устроил за мной настоящую охоту, пытался убить... А ведь я всем рискнула! Умри же! Гори в аду!»

Тело обмякло. Ведьма счастливо улыбнулась: она выполнила волю господина, пожелание Лорана, ее возлюбленного...

Нет! Он не возлюбленный и никогда им не был!

Жеро... Она убивала Жеро...

Холли схватила колдуна и начала вдувать воздух обратно в легкие. Тщетно — Жеро безучастно покачивался в толще воды.

«Помоги мне!» — взмолилась девушка и, отчаянно работая ногами, устремилась на поверхность.

Сверху вниз на нее взирал бесстрастный лик Богини, — Богиня желала заключить новую сделку, требовала жертву в обмен на силу, позволяющую вернуть Жеро к жизни.

— Нет! — жадно глотая воздух, крикнула вынырнувшая Холли. — Не желаю больше иметь с тобой дела! Хватит!

Бледный луч луны озарил Жеро — колдун лежал на воде, вниз лицом. Горько рыдая, девушка перевернула его на спину и поплыла к берегу. Пабло, Арман и Ева тем временем отбивались от ворон.

Втроем они поставили магический барьер, но вороны постепенно разрушали его клювами.

Поодаль посмеивался Лоран.

— Ты — моя госпожа, — пророкотал он, — А его ты убила!

«Нет, неправда!» — думала Холли, волоча за собой по воде обмякшего, не подающего признаков жизни Жеро.

Выбираясь на берег, она переступила через тело — подол платья с треском разорвался.

С губ колдуна не срывалось ни вздоха, пульс не прощупывался. Жеро умер.

«Наш Бог может воскресить его из мертвых, — безмолвно заговорил Пабло, одновременно с Арманом и Евой направляя магическую энергию на невидимый защитный барьер от ворон Лорана Деверо. — Впусти Его в сердце, и Он поможет».

Мальчик сокрушенно смотрел, как Холли делает искусственное дыхание, совсем позабыв о волшебном даре в такой критический момент. Арман встретился взглядом с Пабло: похоже, они думали об одном и том же.

— Черт, Холли, да воскреси же его! — наконец раздраженно выпалила Ева.

От ведьмы вдруг заструился свет, окутывая Жеро словно саваном — или теплым одеялом.

Сияющий покров скрыл колдуна целиком, и девушка принялась судорожно шарить руками в светящейся завесе.

Пальцы коснулись мягкой, гладкой кожи, нащупали знакомый рельеф лица — шрамы зажили, растворились, исчезли.

«Ах, Жеро, я люблю тебя, люблю, люблю! Никогда бы я тебя не убила!» — мысленно повторяла она снова и снова.

И все-таки — убила. Он оставался бездыханен, недвижим.

«Я отказываюсь от своих слов! Поверни время вспять, возьми мою душу! Возьми что хочешь, только спаси его!»

Перед ней возникла Катрина, мать Изабо, стоящая в темнице с кинжалом в руках в черно-серебряном одеянии, под темной густой вуалью. Девушка мысленно протянула руку, и Катрина разрезала ей ладонь.

«Я приду и назову цену. А ты заплатишь».

Рана на ладони наливалась кровью.

«Да, да, обязательно! — поклялась Холли, — Только спаси...»

Кровь вспыхнула ярким огнем, побежала по руке горячей струей, точно воспламенившийся порох. Тело пронзила острая боль; запахло горелой плотью. Горели волосы. Зубы. Кости.

Холли корчилась от невыносимых страданий.

То же самое когда-то испытал и он. Жан. Жеро.

«Можно прекратить пытку, — предложила Катрина. — Скажи лишь слово. Тогда он умрет, а твои мучения закончатся».

— Нет! — прокричала она. — Жеро!

Боль нарастала. Горел воздух, каждая частица пространства, с которой Холли соприкасалась. Горело время.

Девушка заходилась от крика.

Жеро очнулся.

«Холли пыталась меня утопить...»

И тут колдун увидел, что ведьма объята пламенем, а их атакуют все демоны преисподней. Он быстро взвалил Холли себе на спину. Арман, Пабло и Ева метали огненные шары в напиравшую армию чешуйчатых тварей, когтистых чудовищ, неуклюжих великанов, крылатых призраков... Оглушительно лаяли, клацая зубами, адские гончие. А впереди, на скелете боевого коня, изрыгающего пламя, скакал прародитель Жеро, ужасный герцог Лоран, и камни крошились под копытами кошмарного зверя.

— Скорее! — крикнул Жеро остальным.

Горящее тело Холли словно прикипело к изувеченной, страдающей плоти колдуна.

— Берегись! — воскликнула Ева.

Жеро резко обернулся — и вовремя: грянул взрыв, брызнули камни, обломки, мусор... Пригнув голову, колдун продолжал бежать.

— Холли, помогай! — попросил он.

Девушка ответила мучительным стоном. Сердце Жеро разрывалось от жалости к любимой. В отдалении неожиданно показались силуэты: навстречу бежали два незнакомца.

Новые приспешники герцога Лорана?

Где-то умирали люди.

Спустя миг колдун догадался — это герцог расправляется со своим ковеном. Вот и конец храму Воздуха. Кажется, пара ведьмаков пыталась сопротивляться... Жеро молился, чтобы этой отсрочки хватило.

Его догнала Ева.

— Жеро, я кое-что не успела рассказать... — Тяжело дыша, она бежала рядом.

— О чем? О тайном способе остановить этого негодяя?

Колдунья жадно глотнула воздуха.

— Могу и об этом.

Не сбавляя скорости, он метнул взгляд в ее сторону.

— Как?

— Мы можем вызвать Черный огонь.

Жеро чуть не упал.

— Но это же невозможно! Вызывать Черный огонь умеют только Деверо. Даже если бы мы нашли Илая, все равно понадобился бы третий...

— Нас будет трое.

— И кто же третий?

Над ухом просвистел огненный шар.

Колдунья взглянула на него и, помолчав, сказала:

— Видишь ли, я тоже Деверо.

НИКОЛЬ, АМАНДА, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН, КАРИ, АННА ЛУИЗА И КОШКИ

Скарборо

На кухне дома Муров Кари наблюдала за расхаживающей туда-сюда Николь. Прижимая к груди ребенка, закутанного в серебристую шаль с амулетами и саше — подарки Анны Луизы, — ведьма взволнованно схватила мобильник, чтобы проверить сообщения.

Кухня благоухала корицей и гвоздикой; память Кари давно обратилась в прах, но в потаенном закутке сознания вдруг мелькнула крохотная искра — подобие тоски по рождественским праздникам, которые уже никогда не доведется отметить.

Николь ходила из угла в угол, покусывая нижнюю губу, на виске пульсировала жилка. Судя по бьющей ключом нервной энергии, ведьма умерла — душой.

Кари понимала, что ей следовало бы огорчиться, испугаться, но никаких эмоций не испытывала. Сплошная апатия. Пустота.

Анна Луиза, в серебристо-белом наряде, застыла над барной стойкой, пристально всматриваясь в один из тринадцати магических кристаллов, которые она кругом разложила по гранитной столешнице, посыпанной солью и толчеными лесными орехами. По четырем углам стойки горели белые свечи, а посередине возвышалась статуэтка Богини в воплощении Девы Марии. В арочной нише у холодильника плясали низкие языки пламени — в этом огне, посвященном Гестии, греческой богини домашнего очага, Анна Луиза сожгла прядь волос Холли.

Кари заглянула через плечо старшей ведьмы. Ее взору предстала корчащаяся в муках Холли, почерневшая, будто опаленная огнем. Холли грозила опасность; так же как и ее спутникам — в том числе... Жеро!

Кари вспомнила боль и смерть, клинок Жеро у горла, когда она, умирающая, лежала на полу лондонской резиденции Верховного ковена; слова любви на старофранцузском, которыми они обменялись, прежде чем колдун вонзил ей в шею нож.

Она сама его попросила — в ночь Ветреной Луны убийца получал магическую силу жертвы. Кари не хотела, чтобы волшебная энергия досталась ранившему ее Майклу Деверо, предпочтя отдать силы Жеро, возлюбленному, которого она потеряла дважды: в нынешнем веке и много столетий назад-

Давным-давно, в средневековой Франции, они были любовниками. Жан обожал свою красавицу Кариенну, изящную французскую лилию. Дни напролет пара предавалась порочным удовольствиям.

Когда семья Деверо устроила брак сына с Изабо, Кариенна осталась не у дел. Она и не спорила — это же политика; как верный союзник клана Деверо, девушка понимала, что женитьба на ведьме из вражеской семьи поможет уберечь собственный род. Главное — Жан любит только ее, всем сердцем. Что ж, этой мыслью она будет утешаться до конца своих дней…

Граф Алуа, новый покровитель, обещал заехать после свадебной церемонии. Кариенна уже сложила вещи, предстояла дорога в Париж. Всего через час — драгоценный час! — она вскинет обожающий взор не на Жана, а на неизвестного мужчину, предназначенного ей в законные супруги... Поэтому девушка прокралась в церковь, на колокольню, чтобы взглянуть на любовника в последний раз: уж лучше видеть его с другой, которой он достается по закону, чем не увидеть вообще!

Пляшущие на ветру языки огней отбрасывали густые тени на роскошно разодетых гостей. Гости Каор блистали нарядами в серебристо-черной гамме, гости Деверо предпочитали красно-зеленые дублеты и платья. Драгоценные камни, золото, серебро... В воздухе витала кровь принесенных в жертву; сервы горько оплакивали умерших.

«Он мой!» — думала Кариенна, глядя на прекрасного, потерянного для нее любовника.

Вонзив ногти в ладонь, она принялась жарко молиться, прося ребенка от Жана. В глубине души девушка подозревала, что беременна, но твердой уверенности пока не было. Вдоль линии жизни на правой ладони стекла струйка крови — в тот же миг герцог Лоран надрезал жениху вену ритуальным кинжалом, а Катрина — вену невесте.

Затем родители связали запястья новобрачных.

Полыхнула молния. Раскатисто прогремел гром. Вспыхнули факелы.

«Что за женщина стоит поодаль и плачет?»

Луна исчезла за стремительно налетевшими тучами. В вышине, как кометы, вспыхивали и гасли молнии. Внезапно сердце Кариенны сжалось от горя, острого, точно кинжал: едва кровь новобрачных смешалась, взгляд Жана переменился. Прежде он стоял холодный, настороженный, лишь изредка недовольно поглядывая на самку, назначенную ему в жены, а теперь склонился к невесте и поедает ее глазами! Он в восторге, он обожает Изабо, любит...

— Нет! — воскликнула Кариенна, хватаясь за деревянную перекладину.

Этот брак задумывался как политический союз; все наперед знали, что ничего, кроме жгучей ненависти друг к другу, пара не испытывает... и вот, при виде Изабо суровое лицо Жана светлеет, он смотрит на невесту так, как никогда не смотрел на нее, Кариенну!

«Karienne, alors, viens ici, — зашептал неведомый голос. — Viens. Je t'espеre. Иди же сюда, Кариенна. Я жду».

— Oui? — пробормотала она, — Кто это?

Может, ее позвал Жан? Может, понял, что совершил ошибку, влюбившись в чертову ведьму-убийцу?

«Karienne, viens ici. Maintenant», — настаивал голос, просил прийти... немедленно... выйти из комнаты, прочь из особняка Муров... тихо надеть пальто... взять деньги из кошелька Анны Луизы... выскользнуть за ворота, выйти к остановке, на автобусе доехать до Дувра... и сесть на паром... до Франции.

Когда остальные заметили отсутствие Кари... она уже уехала.

ЖЕРО, ХОЛЛИ, ЕВА, ПАБЛО И АРМАН

Мумбай

— Ты — Деверо?! — вскричал Жеро, не веря своим ушам, — С каких пор?

Ева приняла смущенный вид.

— В семье скрывали настоящую фамилию. Я... честно говоря, даже не знала, когда лучше открыться. Я сомневалась... — Она умолкла.

Что ж, решение казалось разумным — в Верховном ковене Деверо издавна не пользовались особой любовью. Также стало понятно, почему он всегда испытывал к Еве какое-то родственное чувство.

Словом, теперь многое прояснилось.

— В любом случае, нас всего двое, — проговорил наконец Жеро. — Чтобы вызвать Черный огонь, нужен Илай.

«Не вопрос!» — раздался в голове колдуна голос Пабло.

«Откуда ему тут взяться?»

«Посмотри-ка внимательнее, кто к нам бежит».

Жеро вгляделся вдаль — навстречу со всех ног мчались Илай и Филипп.

«Это же... просто чудо! — поразился колдун, — И магия тут ни при чем. По крайней мере, та, какой владею я».

«Вполне возможно», — отозвался Пабло.

— Филипп! — радостно завопил Жеро. — Как вы нас нашли?!

— Илай создал поисковое заклинание! Увидел вас... Собственно, он предупредил о встрече с несколькими Деверо. Так что мне не слишком хотелось сюда идти.

Жеро криво улыбнулся.

— Я рад, что ты все-таки пришел. Возьми-ка Холли, — попросил он Армана, передавая девушку. — Только осторожнее!

Арман вскинул драгоценную ношу себе на спину. Схватив Еву за руку, Жеро бросился бежать что было сил. Израненные ноги невыносимо гудели, но колдун не обращал на боль внимания — напротив, сосредоточился на брате и... Кем же ему приходится Ева? Двоюродной, троюродной сестрой?

Спустя миг трое Деверо сошлись в одной точке. Жеро схватил Илая за руку.

— Нужен Черный огонь! Призови его. Ты умеешь!

Впервые в жизни брат не отказал ему в резкой, саркастической манере, а принялся нараспев, низким, гулким голосом, читать заклинание. Ева с Жеро напряженно вслушивались в слова. Когда заклинание зазвучало по второму кругу, они подхватили:

— Инсендио, Агни... Дандо...

Арман, не выпуская Холли, вместе с Пабло подошел к Филиппу, и они начали плести заклинания рядом с троицей колдующих Деверо.

Повернувшись, Жеро смело взглянул в лицо надвигающемуся герцогу, воображая, что того охватывает пламя и он горит, как когда-то сам Жеро, и Жан, и Изабо... представил Лорана мертвым...

И впереди, в десяти футах, вспыхнул Черный огонь.

АМАНДА, ТОММИ, НИКОЛЬ, РИЧАРД, ОУЭН, АННА ЛУИЗА И КОШКИ

Скарборо

Анна Луиза, внимательно выслушав рассказ двойняшек, какое-то время расхаживала по комнате из угла в угол, а потом, резко обернувшись, заговорила:

— Девочки, где вы нашли книгу?

— Сейчас покажу.

Аманда провела их в кабинет, скользнула мимо портрета, подошла к стене и, глубоко вздохнув, взмахом руки распахнула потайной ход. Все испуганно отшатнулись.

— По-моему, мне... стоит пойти с тобой, — с запинкой произнесла Николь.

— Я позабочусь об Оуэне, — пообещал Ричард.

— Если я постучу, проведи поверху рукой. Видел как? — спросила Аманда.

Николь неохотно передала ребенка Ричарду и нырнула вслед за сестрой в темноту.

В воздухе витало зло. Предостерегающе шептались тени. До смерти хотелось повернуть обратно.

— Что это? — спросил Томми, когда они вошли во внутреннее святилище.

— Самое сердце дома Муров,- ответила Анна Луиза. — Тут занимались черной магией.

— Нам здесь не место...- пробормотала Николь.

— Ну почему же? — возразила Анна Луиза, — Нам тут самое место!

ХОЛЛИ, ЖЕРО, ФИЛИПП, ПАБЛО, АРМАН, ЕВА И ИЛАЙ

Мумбай

Вокруг кипел бой, воздух мерцал и искрился от заклинаний.

«И что теперь?» — думал Филипп, собираясь с духом.

Пульсирующий свет ослепительно вспыхнул, затрещал, как фейерверк,- и к ногам потрясенного ведьмака вывалились Аманда с Томми.

Ева, вскинув руки, стремительно обернулась, но громкий, протестующий крик Филиппа ее остановил. Колдунья присмотрелась к новоприбывшим внимательнее и воскликнула:

— Какого черта!

— Холли! — ахнула Аманда, протягивая руки к двоюродной сестре, полувисящей на спине у Армана.

— Берегись! — крикнул Арман.

Девушка обернулась: над огромной движущейся стеной черного пламени кружил крылатый демон. Черный огонь! Сердце замерло от ужаса. Аманда уже видела, что творит магическое пламя.

Холли издала мучительный стон: ей казалось, она сама полыхает. Аманда взяла ее за руку, крепко сжала ладонь и ощутила жар, исходящий от отметины-лилии.

— Пламя снаружи, пламя внутри! Пламя, велю я тебе: не гори!

В тот же миг Холли открыла глаза и потрясен — но уставилась на Аманду, по щекам побежали слезы.

— Аманда... Я уж и не надеялась тебя увидеть.

— А мы здесь! Вместе с Томми. Зашли в кабинет и увидели...

Девушка резко замолчала — объяснения лучше отложить на потом.

Ведьма сжала ее пальцы.

— Арман, поставь меня.

Едва ноги коснулись земли, Холли с громким криком вихрем крутнулась вокруг себя; от глаз и рук полетели молнии — и поразили крылатого демона. Не успела Аманда обрадоваться, как ее ослепила вспышка белого жаркого света. Когда зрение снова вернулось, оказалось, что Холли исчезла.

НИКОЛЬ, РИЧАРД, ОУЭН И АННА ЛУИЗА

Скарборо

— Так, немедленно верните их сюда! — велел Ричард.

— Но я... не могу, — Анна Луиза беспомощно развела руками. — Внезапно открылся портал, и Томми с Амандой шагнули в проем. Я не успела их остановить.

— Значит, моя дочь в Индии?! — вскричал Ричард.- В эпицентре очередного боя, чтоб его?!

— Простите, — тихо сказала ведьма. Николь сидела в спальне и, напевая колыбельную, укачивала Оуэна. Малыш капризничал.

— Розмарин, петрушка, шалфей... — шептала девушка, желая отвлечься от мыслей о близких, что сражались в далекой Индии, — Тогда станет судьбою моей.

Ей хотелось забыть о семейном проклятии.

— Пусть же заменит ей воду песок... Она старалась не думать о том, что Оуэну предназначено уничтожить мир.

— Розмарин, петрушка, шалфей... Она не желала знать, куда ушла Кари.

— В старом ручье, что давно пересох...

В слова песни «Ярмарка в Скарборо» она тоже старалась не слишком вникать.

— Тогда станет судьбою моей.

Даже если там рассказывается о всякой ерунде и невыполнимых заданиях. Это всего лишь песня.

А она — обычная девушка. И магии не существует.

НИКОЛЕТТА И ИЛАЙ

Скарборо, 1268 год

— Что передать вашей возлюбленной Николетте? — спросил слуга Илая де Деверо. Тот на мгновение задумался.

— Пусть выполнит мое задание.

— Задание какого рода?

— Неподвластное обычному смертному. Такое, что может выполнить лишь служительница Рогатого Бога. Так вот, пусть прекрасная дева из рода Каор сошьет мне батистовую рубашку. — Тут он строго поднял палец. — Но без иголки и полотна!

Слуга отвесил низкий поклон.

— А если она сошьет таковое одеяние?

Илай рассмеялся.

— Тогда станет судьбою моей.

Слуга откланялся. Илай раскинулся на кровати. Завтра начнется ярмарка... Если Николетта и в самом деле колдунья, он женится на ней, прежде чем завершатся ярмарочные гулянья. Они встретились еще год назад; Николетта тогда впервые выехала на праздник, и семья ни на шаг не отпускала от себя восхитительную красавицу дочь. В этот раз все будет иначе: девушка повзрослела, теперь за ней можно ухаживать, можно на ней жениться...

Переодевшись к обеду, Илай спустился в столовую, где собрались родственники и благородные гости — семейство Мур.

Николетта с нескрываемым удивлением рассматривала явившегося к ней слугу.

— Что он желает?!

Посланник терпеливо повторил просьбу.

— Так сошьет ли миледи одеяние? — спросил он наконец.

— Сошью! Но передай своему господину, что он тоже должен кое-что для меня сделать.

— Что требуется от милорда?

— Пусть... пусть он отыщет луг заливной... там... где берег встречается с пенной волной!

— Миледи, ведь это же невозможно!

— Моя просьба не невозможнее его.

Слуга поклонился.

— Еще что-нибудь?

— Да... Передай, что тогда он станет судьбою моей.

Посланник Илая поклонился еще раз и вышел. Николетта, звонко рассмеявшись, упала в кресло.

— Илай думает, он самый умный, но я ему покажу!..

Младшая сестра Катрина удивленно воскликнула:

— Ты сошьешь рубашку?!

— Ну, разумеется! — отозвалась Николетта.

— Как? — поразилась Катрина.

— При помощи волшебства, конечно.

Слуга работал на семью Деверо очень давно — с пеленок, — поэтому успел изучить привычки хозяев. Бедняга прекрасно понимал, что многолетняя верная служба не убережет его от безудержного гнева господ, и теперь, направляясь к Илаю, чтобы передать пожелание Николетты, дрожал как осиновый лист.

— Ты велел ей сшить рубашку? — спросил Илай.

— Да. Она тоже передала вам просьбу...

Выслушав слугу, милорд громко топнул ногой.

— Превосходно!

Младший брат мрачно взглянул на старшего.

— Это ведь невыполнимо!

— Не для колдуна, Лоран, не для колдуна.

Николетта проснулась рано, ей не терпелось увидеть Илая Деверо. Она надела лучший наряд и заплела свои прекрасные волосы в косы, украсив их цветами и травами. Розмарин, петрушка, шалфей... Каждое растение обладало магической силой, имело особое назначение. Собранные вместе, они наводили любовные чары.

На ярмарке Николетта рассматривала товары, проворно лавируя среди торговцев и комедиантов. Все это время за ней неотступно следовал пристальный взгляд — взгляд Илая. Девушка делала вид, что не замечает присутствия колдуна, но сердце учащенно билось.

Илай выслеживал ее, как охотник лисицу. Нужно было действовать умно и осторожно, чтобы не угодить в расставленные силки. По крайней мере, не сразу... Девушка петляла в толпе, избегая знакомых, с которыми пришлось бы задержаться.

На миг она застыла на месте, пытаясь понять, где Илай. Он находился близко, очень близко... Его присутствие казалось осязаемым. Николетта повернула влево, надеясь на время спрятаться за цыганской повозкой, — и в тот же миг ее подхватили сильные руки.

Илай!

Девушка прильнула к нему, их губы встретились, по венам побежал огонь. Наконец рассудок взял верх.

— Вдруг нас заметят? Нехорошо!

— Почему? Неужели это выходит за рамки допустимых ухаживаний? — спросил колдун, скользя губами по ее шее.

— Будто сам не знаешь! — ответила Николетта, упираясь руками ему в грудь.

Илай выпустил девушку. Она попыталась успокоиться и собраться с мыслями. Следовало соблюдать правила игры, но в присутствии Деверо Николетта с трудом могла вспомнить, какова ее роль.

— Ты нашел для меня луг? — выпалила она на одном дыхании.

— Да. А рубашка готова?

— Разумеется!

Николетта говорила истинную правду. Рубашку она сотворила еще перед сном. А вот о том, что подложила одеяние под голову как подушку, девушка признаваться не стала.

— И когда же я увижу луг? — поинтересовалась она.

Илай приложил к ее губам палец, и Николетта почувствовала стук сердца, бьющегося в унисон с ее сердцем.

— Сперва выстирай рубашку в старом ручье, что давно пересох.

Девушка заулыбалась.

— А ты... впряги ветер в плуг!

— И?

— И засей одной горошиной луг.

— Николетта!

Она обернулась.

— Мне пора, сестра зовет.

Илай поймал ее запястье.

— И тогда я стану судьбою твоей?

Николетта молча улыбнулась и, выдернув руку, убежала.

Что, собираешься жениться на Николетте Каор? — несколько дней спустя спросил Илая Роланд Мур.

— Собираюсь, — признался колдун. — Ей осталось только выполнить одно задание.

— И что ты на этот раз придумал невозможного?

— Велел просушить рубашку на терновом шипе.

Роланд, усмехнувшись, покачал головой.

— Следует быть осторожнее, сам же знаешь. Вы уже привлекаете внимание.

— Ушам не верю! Тебя волнует, о чем шепчутся простолюдины?!

— Простолюдины — нет, а вот священники... — выразительно проговорил Роланд.

Илай беспечно отмахнулся.

— Священникам за то и платят, чтобы они на такое внимания не обращали, особенно во время ярмарочных гуляний.

— Оно, может, и верно, но есть границы, даже для нас.

— Для тебя, Роланд, возможно, но не для меня! И не для моей прелестной ведьмочки Николетты.

Род Мур славился могуществом, но его всегда затмевали кланы Деверо и Каор.

Если бы две великие семьи породнились, то брачующиеся стали бы королем и королевой всего магического мира. Роланд не мог такого допустить. Его старый больной отец не сумел бы спасти свой клан.

Тогда Роланд начал приносить в жертву Рогатому Богу людей и животных — и его мольбы наконец возымели действие. Оставалось лишь выждать удобное время для смертельного удара.

Николетта разбудила сестру. Час был поздний, родители легли спать.

— Ты куда?

Даже при свете единственной свечи Катрина заметила, как пылают щеки старшей сестры.

— Повидаться с Илаем, — прошептала Николетта.

Младшая скрестила руки на груди.

— Отцу это о-очень не понравится.

— Поэтому ты ничего ему не скажешь, — сурово ответила та.

Остановить Николетту не удалось. Катрина беспомощно смотрела беглянке вслед, пока та черной тенью не растворилась в ночи. Девушку терзали дурные предчувствия... Только что она могла поделать?

Опасения подтвердились тем же утром: к Каор явился Роланд Мур и сообщил, что Илай убил Николетту, а затем сбежал. Ах, почему она не отговорила сестру от рискованного свидания с Деверо?! Почему ей не хватило силы? И тогда Катрина поклялась, что обретет силу любой ценой — неважно, какие жертвы потребуется ради этого принести.

Горько рыдая, Роланд Мур вернулся домой и поведал, что Николетта Каор умертвила Илая, но поймать коварную убийцу не удалось.

Муры и Деверо вместе погоревали, а потом начали составлять план мести вероломным предателям, клану Каор.

Лоран в ярости не находил себе места: он лишился любимого брата, самого дорогого ему человека из всей семьи! Он не допустит, чтобы подобное повторилось, даже если для этого придется перевернуть вверх дном ад, небо и землю... или изменить само время.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

КАСПАР

И когда темная сила вырвется на свободу,

никому не укрыться. Умрут младенцы,

восплачут звери, и мир запылает гибельным

пламенем.

— Второе Откровение Иоанна, 3:25 —

10

СМИРНА

Мы хитрим, плутуем, лжем.

Можно ложь постичь умом,

Только правды не узнать.

Боль в сердцах — на них печать.

Обратите к небу взор:

Горький плач — луне укор.

Не осталось ничего,

Лишь алтарь — и божество.

ХОЛЛИ

Ледяная пустыня

— Жеро... — очнувшись в снегу, прошептала Холли.

Над головой разноцветными огнями переливалось небо. Из гущи боя ее неожиданно вышвырнуло в снежную пустыню: ни деревца, ни камня на горизонте — только ровный снег да игра огней.

— Жеро! — Имя как будто примерзло к губам.

Трясясь от холода, девушка приподнялась на локтях. По бескрайним снежным полям скользили цветные узоры — зеленые, красные, голубовато-белые — отражение небесных огней. Интересно, она еще в Индии? Начали постукивать зубы, разболелась голова. Подрагивая, точно заводная игрушка, Холли в изумленной растерянности рассматривала мерцающие огни. Какая магия ее сюда забросила? Возможно, Жеро пытался ее спасти? Или Алекс — вернее, герцог Лоран — зашвырнул, чтобы убить? Может, это индийская магия или шутка колдуна — или и то и другое вместе?

Холли колотило; мороз пробирал до костей, сковывал руки и ноги. Вскоре девушка не чувствовала границы между собой и снегом. Сердце стучало медленнее и медленнее; в венах леденела кровь.

«Я... умираю, — думала она, пытаясь двинуться с места. — Жеро, прошу, помоги!»

«Где ты? — послышался в ответ голос — но не Жеро, а герцога Лорана, с которым она заключила духовный союз. — Где ты, моя госпожа?»

— Ну уж нет... — выдохнула она. — Я-я-я не-е-е...

Холли вспомнила, что она не беспомощная девочка, а могущественная ведьма, способная творить чудеса, и низким гортанным шепотом произнесла заклинание:

— Счастье и страх, все в моих руках; пламя и лед... а, куда занесет!

Из-за ужасных сделок в прошлом часть ее души теперь принадлежала Богине и Катрине Каор. Однако снова влезать в такие долги Холли не намеревалась. По возможности.

Зажмурившись, она ждала, когда сработает заклинание. Ее вдруг закрутило в белом вращающемся шаре. Девушка слабо улыбнулась замерзшими губами, почувствовав блаженное тепло; улыбка становилась все шире...

— Счастье и страх, все в моих руках; убежище ждет — там, куда занесет!

Тепло медленно разливалось по венам — как будто сердце согревало ее изнутри. Похоже, либо она сама перенеслась в надежное убежище, либо создала его вокруг себя.

Холли открыла глаза. Прекрасные огни исчезли, над головой сиял золотой диск луны, а вокруг, куда ни глянь, простиралась прежняя снежная равнина: ни дома, ни лачуги, ни пещеры, ни единого кустика или валуна — ничего. Внезапно налетевший пронзительный ветер с силой опрокинул ее на спину. В ушах зазвенело.

— Помогите! — с трудом выкрикнула Холли. Перед глазами заплясали серовато-желтые точки.

— Ах вот ты где! Не бойся. Я приду за тобой, Холли, — прошептал герцог Лоран.

— Нет! — выпалила она.

«Меня с тобой ничего не связывает. Не знаю как... Кто забросил меня сюда? Жеро?»

— Я приду...

«Как я сюда попала?» И все погрузилось во мрак.

НИКОЛЬ И ОУЭН

Скарборо

Незаметно для себя Николь задремала с Оуэном на руках. Пробудившись, она осторожно отнесла спящего сына в кроватку и распахнула окно, чтобы проветрить душную комнату. До чего же приятно было вдохнуть свежий морозный воздух!

Неожиданно вспорхнувший на карниз воробей с любопытством уставился на девушку. Ведьма тихо засвистела. Птица, повертев головой, перелетела на спинку кресла-качалки. В отличие от Николь, наслаждавшейся уличной прохладой, воробей обрадовался домашнему теплу.

Девушка ласково улыбалась нахохлившейся пичуге: забавно, что такие крошечные создания по-прежнему умиляют... Внезапно птичка разлетелась облаком перьев. Николь удивленно моргнула — воробей исчез. Ну конечно, погиб! Она же его не пригласила! И тут раздался звонкий хохот, от которого кровь застыла в жилах.

Девушка медленно обернулась: в кроватке стоял Оуэн, указывая пальчиком на останки воробья; на губах малыша играла злая ухмылка.

Оуэн убил птичку! Невинную беззащитную птаху! Все-таки это он... Он уничтожит мир...

И тогда Николь приняла единственно верное решение. Действовать следовало быстро, пока не сдали нервы, пока не узнали отец с Анной Луизой. Схватив ребенка, ведьма устремилась к тайному переходу. Она провела рукой по нужному участку стены, как делала Аманда, и нырнула в открывшийся проем. Створка захлопнулась. Не зажигая света, девушка бросилась к внутреннему святилищу. Оуэн что-то весело лопотал, а у нее по щекам катились слезы.

«Тебе-то следовало знать, следовало верить...» — нашептывал ей в ухо неведомый голос.

Разумеется, следовало...

«Поторопись, пока он не может тебя остановить, а то станет поздно...»

— Я же бегу!

Николь влетела в залу, огляделась по сторонам безумным взглядом. Прежде ей не удалось хорошо осмотреться. В одном углу возвышался алтарь. Он-то ей и нужен! Ведьма положила сына на рельефную, испещренную пятнами поверхность. Кровь былых жертв, казалось, жаждала вырвать Оуэна из рук матери.

Слева стоял шкаф, в котором хранились свечи, камни, кристаллы разного назначения и коллекция атамов.

Да, сначала следовало провести очищающий ритуал... Очистить душу ребенка и отдать Богине. Девушка потянулась за белыми свечами.

«Времени мало! Убей немедленно, а то станет поздно!»

Высоко подняв атам, Николь повернулась к сыну.

Анна Луиза сама не знала, что ищет в книгах и бумагах сэра Уильяма Мура. Несколько часов работы, а все без толку. Пожалуй, стоило устроить перерыв — попить чаю, проведать Николь. С такими мыслями ведьма направилась к дверям, однако на полпути к выходу вдруг заметила среди аккуратных рядов книг особый фолиант, небрежно втиснутый поверх остальных томов так, что один угол выпирал наружу. Обложку фолианта скрывала расшитая шелковая ткань, но Анна Луиза сразу узнала символ клана Каор.

Она открыла заложенный лист и начала читать: речь шла о разрушении замка Каоров во Франции, об украденных вещах, бесценных с точки зрения магии, — среди них числилась книга пророчеств темного мага Мерлина.

Листая страницу за страницей, Анна Луиза громко вздохнула. В тот же миг раздался звонкий щелчок. Пространство в буквальном смысле слова разошлось надвое, словно штора, и в образовавшееся отверстие выпала Саша. Проем сомкнулся. Вскочив на ноги, пошатывающаяся женщина испуганно оглянулась по сторонам и заметила Анну Луизу.

— Слава Богине... — охнула она, бросаясь к ведьме. — Я жива! Спасибо, спасибо!

Анна Луиза крепко обняла сестру по ковену. Та потихоньку приходила в себя.

Итак, бывшая жена Майкла Деверо нашлась — жива и, похоже, невредима. Только каким образом?

— Саша, — заговорила она наконец, — я тут ни при чем.

Женщина подняла глаза на Анну Луизу.

— А кто тогда? Я уже готовилась к смерти, но внезапно задрожала земля, открылся портал... Мне было все равно, куда я попаду, — лишь бы подальше от Мерлина: колдун собирался меня убить.

— Что? — с ужасом спросила ведьма.

— Где Николь? — вдруг заволновалась Саша, встряхивая Анну Луизу за плечи. — Надо остановить ее! Не то станет поздно...

— Понятия не имею, где Николь, — нахмурилась ведьма. — А в чем дело?

— В Оуэне! Она собирается принести сына в жертву! — воскликнула Саша. — Анна Луиза, прошу, поверь! Возможно, мы уже опоздали.

— О Богиня! — испуганно проговорила Анна Луиза.

Только одно место в доме подходило для подобного обряда...

Со всех ног она бросилась к потайному туннелю, Саша не отставала ни на шаг. Едва очутившись в темном переходе, Анна Луиза громко крикнула:

— Николь, подожди! Не торопись! Это ловушка!

Не помня себя от ужаса, женщины влетели в залу: Николь занесла над Оуэном атам. Анна Луиза мгновенно сотворила заклинание — и малыш оказался под защитным куполом. Клинок скользнул по щиту.

— Николь, тебя обманули! Каждое тринадцатое пророчество Мерлина — ложное. Все перевернуто, чтобы воздействовать на время, изменить историю...

Невидящий, заторможенный взгляд девушки встревожил ведьму: не одержима ли она демонами? Медленно опустив атам, Николь несколько раз моргнула.

— Что... что ты сказала?

Анна Луиза молча смотрела на притихшего Оуэна, над головой которого сиял ореол света.

ЖЕРО, ЕВА, ИЛАЙ, ФИЛИПП, ПАБЛО, АРМАН, АМАНДА И ТОММИ

Мумбай

Жеро озирался по сторонам в поисках Холли: только что была здесь — и вдруг исчезла. Мимо Щеки просвистел кинжал, а следом раздался глухой стук, словно лезвие вонзилось в тело. Колдун обернулся — Ева рухнула в снег.

Черный огонь вспыхнул и погас.

Жеро сразу догадался почему: чтобы поддерживать волшебное пламя, требовались трое.

— Берегись! — закричал он, быстро воздвигая преграду на месте, где прежде полыхал Черный огонь.

Проломив барьер, Алекс обрушился на Жеро, опрокинул его на спину и принялся неистово молотить кулаками по лицу, видимо намереваясь собственноручно забить противника насмерть. Колдун попытался оттолкнуть Каррутерса, но два призрачных рыцаря в сияющих доспехах мгновенно прижали его запястья к земле.

— Урод! — орал Алекс на свою жертву, — Как ты, Деверо, посмел предать своих?!

Под напором кулаков у Жеро хрустнул нос, в голове гудело. Удары сыпались один за другим, трещали кости. Колдуну казалось, что с него живьем сдирают кожу...

С трудом разлепив веки, он увидел меняющееся лицо Алекса Каррутерса: красавец, одурачивший Холли и ее семью, превратился в разлагающийся труп далекого предка, который привязал душу Жана к душе Изабо Каор. Синюшная кожа свисала клочьями, в глазницах копошились черви...

— Ты был обязан заключить духовный союз с Холли Катерс и привести ее в семью Деверо! Мы все равно заполучили девчонку. Отныне она связана со мной. Госпожа моему господину. Думай об этом, пока я тебя убиваю!

— Она... — пробормотал Жеро. — Она не связана с тобой. Холли меня спасла.

— Menteur! — взревел Лоран. — Ты лжешь!

С ошеломляющей яростью он хлестал Жеро по лицу. Сквозь пелену боли колдун пытался разобраться в причине неистового гнева предка. Гнев, как известно, сын страха. Чего же боялся Лоран?

— Всегда, всегда у меня на пути! — взвыл Лоран на старофранцузском.

Жеро все понял — и снова очутился в прошлом, в глубине веков...

Жан, облаченный в роскошный свадебный наряд, задержался на верхней ступеньке лестницы и услышал разговор отца со своим младшим братом Полем Анри.

Если он не сделает ей сына, попытайся ты, — сказал Лоран.

— Отец, но ведь придется взять ее силой. Или убить его... Или обоих, — возразил Поль Анри.

Спокойно...

— Черт подери, неужели ты так ничему и не научился? Ты же француз! Соблазни ее.

— Но...

— Клянусь рогами Бога, это политический союз! Поль Анри, она его не любит. Как доложили мои соглядатаи, девица без конца льет слезы у окошка. А ее чертова мать режет в жертву сервов одного за другим, чтобы Изабо искупалась в крови. Знаешь для чего? Для храбрости! Чтобы не кричать, когда настанет час разделить ложе с Жаном.

Жан недобро улыбнулся. О, крики Изабо доставят ему несказанное удовольствие. Он заставит ее кричать. А еще большее удовольствие ему доставила мысль об убийстве Поля Анри — точнее, обоих. И как можно скорее. Тогда он останется единственным сыном.

— Ты ведь любил ее! — взвизгнул Алекс Лоран, брызгая слюной. — Дух Жана, все еще обитающий в твоем теле, любил Изабо. Любо-о-овь? Да твоя любовь разрушила нашу семью! Ты и теперь сражаешься на стороне Каоров! Против собственного рода!

— Я не Жан. Я...

По горлу полоснуло острое... Хлынула теплая кровь, застывая на холоде.

«Я...»

Жизнь вытекала...

«Я бы умер ради нее. Ради Изабо... mais поп, нет, не Изабо... Изабо родилась, чтобы Холли стала... Жди меня, куда бы я ни попал по воле Рогатого Бога, — думал Жеро. Мир превратился в тонкую красную линию. — Нет, не надо. Не приходи, никогда не приходи! Я отправляюсь в ад...»

НИКОЛЬ, АННА ЛУИЗА, РИЧАРД, САША И ОУЭН

Скарборо

Анна Луиза, Саша и Ричард переговаривались тихим шепотом, так как Николь укладывала Оуэна спать.

Девушка выпила успокаивающий травяной отвар, который приготовила Саша, и теперь укачивала сына разглядывая сияющий, точно нимб, ореол света над его головой. Отставив на пеленальный столик красную чашку с изображением зеленого плюща, Николь теплой рукой погладила малыша по щеке. Такая мягкая, нежная! Интересно, кто же он на самом деле? По словам Кари, он умрет, если выйдет за пределы дома. Узнать бы, правда это или очередная ложь Мерлина... После смерти аспирантка, похоже, видела все иначе, и Николь хотелось спросить, каким в ее глазах выглядит Оуэн.

Только мертвая девушка исчезла. Поиски ни к чему не привели: не действовали ни заклинания, ни магический кристалл. Кроме того, пропали все деньги из кошелька Анны Луизы — значит, Кари просто сбежала, ее не похитили.

Присутствие мертвой гостьи под одной крышей с малышом, конечно, не нравилось Николь, но загадочное исчезновение тревожило еще больше. Нелегко справляться со страхами, когда у тебя ребенок. Вырваться из особняка они не могли, значит, следовало держаться. Ради сына.

Страх — чувство эгоистичное. Именно эгоисткой Николь и была до появления Оуэна. Когда- то она сбежала от Холли и Аманды, ослабив их общее могущество, — а ведь сила магии достигает пика, когда ведьмы колдуют втроем.

Три ведьмы, три колдуна, три волхва, три волшебника. Треугольник считался самым устойчивым среди магических фигур. В конце концов, что такое пентаграмма, как не совмещение трех треугольников? Триединство в триединстве.

Николь вспоминала, как требовательно вела себя с матерью, желая особого обращения; как пренебрежительно обращалась с отцом, который знал об интрижке жены — с отцом Илая! — но ничего не предпринимал, а только хандрил. Ричард Андерсон не бросил семью, остался... ради жены и детей. Любовь выдержала все испытания.

Мысли снова вернулись к поездке в Кельн. Николь сама не понимала, почему так часто вспоминает этот город. Девушка задумчиво потянулась за чашкой... потянулась за чашкой... потяну...

Однако чашки на месте не оказалось — так же как и Николь.

НИКОЛЬ

Храм слепых судий

Окутанная белой дымкой, Николь, пошатываясь, стояла в центре небольшого круга. По мере того как туманная завеса рассеивалась, девушка начала различать высившиеся со всех сторон греческие колонны, вершины которых исчезали в гуще облаков. Между колонн в белых мраморных креслах сидели мужчины и женщины в греческих тогах, юные, гладколицые, с молочно-белыми глазами. Среди них были и белокожие, и золотисто-загорелые, и смуглые, и иссиня-черные.

— Где Оуэн? — воскликнула Николь, — Где я?

— Николь Андерсон-Мур, ты предстала перед судом слепых судий.

Девушка скользнула глазами по лицам, но так и не поняла, кто говорил, — никто из сидящих даже не шевельнул губами.

— Где мой сын?! — закричала она, бросаясь к ближайшему мужчине, но в пяти футах от него ударилась о невидимую преграду. Ведьма в отчаянии замолотила кулаками, — Оуэн!

— Ребенок тебя сюда и отправил, — снова заговорил таинственный голос. Как и прежде, на лицах судий не дрогнул ни один мускул.

— О чем вы? — Она опять врезалась в невидимую преграду.

Если успокоишься, мы все расскажем.

— А! Вы Деверо? — спросила Николь.

В зале почувствовалось какое-то движение. Девушка по очереди заглянула каждому в лицо. Со всех сторон на нее смотрели молочно-белые глаза.

— Мы не Деверо и не Каор, у нас нет имен, — ответил голос. — Мы выше этого.

— Оуэн...

— Это ты его так назвала.

Николь с трудом сглотнула воздух.

— А у него есть другое имя? Вы знаете, кто отец?

— Это ты должна нам сказать. Для того тебя и вызвали. Чтобы получить подтверждение.

— Вы... Вы полагаете, вам известен отец, — медленно проговорила она; сердце учащенно забилось, голова пошла кругом, на лбу выступил пот. — Скажите мне кто...

Ответом стало молчание.

— Тебя вызвали, потому что этот ребенок не должен был родиться.

Николь онемела от ужаса: они хотят погубить Оуэна!

— Нет-нет! Должен! — выпалила она. — Конечно, должен!

— Значит, ты способствовала изменению равновесия, — объявил голос, — и понесешь наказание.

НИКОЛЕТТА, ИЛАЙ, ЛУИ, МАРИ

Исэ, Япония, 1281 год

Облаченный в черные одежды, как подобает священнику синто, затворник Камеяма — великий император Японии — распростерся на татами перед сияющим на столике зеркалом богини Аматерасу, его покровительницы и божественной супруги. Молился он безмолвно — Она сама знала, что у него в сердце. Камеяма никогда не дерзнул бы обратиться к Ней напрямую, хотя раз в году, сливаясь в духовном соитии, они даровали благословение Японии.

За стенами простого деревянного храма молились тысячи подданных. Никогда еще столько людей не собиралось на молитву; их искренняя вера в то, что Япония пользуется особой благосклонностью небес, казалась осязаемой; разве семь лет назад Аматерасу не наслала бурю, заставив отступить врагов?

Однако в этот раз стране угрожали сто сорок тысяч неистовых воинов страшного хана Хубилая, владеющего новым оружием и способами ведения боя. Варвары-монголы приплыли на четырех тысячах четырехстах кораблях и дрались не как японцы — один на один, согласно требованиям чести и воинского искусства, — а огромной, слаженно действующей группой, точно неведомое высшее существо. Японская армия насчитывала лишь сорок тысяч воинов, обученных рукопашному бою, — потому и гибли японцы один за другим, так что море заалело от крови.

Семь лет назад страну спас чудовищный шторм, потопивший половину монгольского флота. Ураган, несомненно, наслала богиня Аматерасу, и если Она услышит молитвы верных слуг, то сотворит чудо еще раз. Отныне дни и ночи превратились в одну бесконечную молитву, возносящуюся к небесам с фимиамом, под перезвон колокольчиков и монотонные песнопения.

Тем не менее, погода стояла прекрасная. Враг убивал воинов Камеямы по всему побережью, то в одном месте, то в другом. Преданные самураи падали, точно стебли риса, под напором монгольских клинков и стрел. Камеяма опасался, что против Хризантемового трона скоро восстанут и японские враги императорской семьи — стоит только ослабнуть.

Пока император молился Богине, самая могущественная ведьма с величайшим на свете колдуном потихоньку, на свой лад, делали все возможное, чтобы помочь Аматерасу. То были Николетта Каор и ее муж Илай Деверо.

Камеяма не слишком много знал о волшебной силе супругов — лишь то, что Николетта молится Богине, а Илай поклоняется Рогатому Богу. Он не понимал их магии, их заклинаний — с ним чужестранцы разговаривали по-японски.

Вся семья — Николетта, Илай, их дочь Мари и сын Луи — носила строгие черные кимоно, расшитые изображениями соколов Пандионы и беспощадного охотника Фантазма, а также силуэтами Зеленого человека, обрамленными, точно нимбом, лунами — символами Богини. На углях, раскаленных до белого цвета, в черных жаровнях, о существовании которых Камеяма якобы не догадывался, шипела жертвенная кровь. Едва смешались слова нескольких языков: неведомого древнейшего, латыни, греческого и старофранцузского, — по воздуху, точно по воде, побежала рябь...

Николетта с Илаем творили бурю. Оба прекрасно понимали, что, несмотря на горячую любовь к детям — чувство, олицетворяющее светлую силу, — их заклинания таят в себе проклятия, темные, страшные...

Они насылали на мир ураган — сверкающие молнии, свирепый небесный ветер... Они призывали смерть на головы многих, многих тысяч.

Возможно, потом Каор или Деверо обратятся к свету — но в те времена было не до милосердия.

Камеяма приходился им если не другом, то, по крайней мере, союзником: ведьмы и колдуны никогда не заводили друзей среди смертных. Когда в феодах и поместьях прознавали об умельцах вызывать ветер, то несчастных клещами разрывали на клочки, выжигали им глаза, а нерожденных младенцев вырезали из чрева матерей.

Милосердие стало мечтой, дарованной людям христианским Богом, которому служили самые безжалостные жрецы. Недосягаемой, вечно ускользающей... Или так только казалось тем, кто Ему не поклонялся.

И вот Илай с Николеттой обрушили на врагов всю мощь разрушительно!! энергии, обрекли их на поражение и гибель. Пока крошка Мари сосала пальчик, разглядывая трупы животных, а Луи, точно жонглер, перекидывал с руки на руку крысиный череп, родители сеяли в мире зло и разруху.

Зарыдало небо, завизжал ветер. Слушая бормотания молящихся за стенами святилища японцев, Николетта размышляла, испугаются они или нет. Илай произносил такие страшные слова, что ей хотелось зажать детям уши. Впрочем, в те дни зло обладало куда большей силой, чем добро. Что ж, имеющие уши да услышат! Это ведь и их наследие. Придет время, и Луи с Мари станут еще могущественнее родителей.

Оглушительный удар грома расколол небеса, комнату озарила яркая вспышка молнии. Капли дождя сыпались сплошным потоком, как беспощадные монгольские стрелы. Николетта с улыбкой опустила ладонь на руку мужа. Готово! Ведьма прикрыла глаза: мчатся густые тучи, изменяются течения... Илай призвал хаос на сушу и на море, ласкающее берега Японии, словно нежный любовник.

Супруга Илая Деверо посулила Пану восхитительное развлечение, если Его сущность воплотится в тайфун. То же самое Илай обещал Богине в воплощении Кали, богини времени и перемен, когда по пути в Японию семья завернула в Индию. Великая же дала слово, что перед Каор и Деверо склонится мир. Не заключалось еще на земле союза столь смертоносного, не появлялась семья столь могущественная. Их соединяли духовные узы, госпожу с господином. Что значила для Николетты с Илаем маленькая Япония, если они собирались путешествовать во времени и пространстве, покоряя своей воле все и вся!

— Maman,j'aipeur[4], — прошептала Мари, дергая мать за длинный рукав кимоно.

— Ты не должна бояться. Страх — удел других, — ответила Николетта.

Налетел тайфун; разбушевался шторм, вздыбив огромную волну-цунами. Под воздействием магии и демонического всемогущества стихии обезумели. Сгинуло в пламени внезапно загоревшееся святилище, никто не услышал вопль гибнущего Камеямы; Николетту перевернуло вверх ногами и закрутило в яростном смерче. Она громко звала детей, звана Илая, кричала не переставая... Неожиданно перед ее взором возникли картины: умирающая на костре ведьма Каор; рухнувшая дамба, залитый город и тонущая женщина; девушка из рода Каор и мужчина из рода Деверо, погибшие во время землетрясения под развалинами дома.

Время в сердце вихря застыло, все прекратилось. Николетта, окутанная прохладным белым эфиром, медленно скользила вниз, пока не опустилась на ледяной белый мрамор. Когда дымка немного рассеялась, она увидела Илая — только детей нигде не было.

— Мари! Луи! Где вы? Илай!

Ведьма хотела подбежать к мужу, но не смогла двинуться с места. Закричала, но не услышала свой голос. Илай беззвучно шевелил губами, темные глаза гневно сверкали. Николетта сразу поняла: муж пытается вырвать их из крепких пут неведомой магии.

Рассеялись последние клочья тумана. Со всех сторон высились колонны, вершины которых терялись где-то в облаках. На белых мраморных тронах сидели закутанные в белые одежды мужчины и женщины с молочно-белыми глазами. Их вид внушал Николетте ужас.

— Мы вызываем вас, Каор и Деверо, — раздался чей-то голос, хотя ни один из сидящих не открыл рта. — Вы нарушаете равновесие. Вы воздействуете на время и пространство. Это недопустимо.

«Что?» — подумала Николетта, так как по- прежнему не могла издать ни звука.

— Мы слепые судии. Мы храним равновесие между добром и злом. Ваша сила растет. Каорам и Деверо противопоказано жить в гармонии и спокойствии, иначе мир исчезнет. Отныне между вашими кланами начнется война. Сражайтесь и интригуйте. Любовь уступит дорогу кровавой мести.

«Илай, любимый!» — мысленно воскликнула Николетта.

Слепые судии по очереди растворились в ярких вспышках света, сияние погасло.

— Прочь! — сказал голос. — Прочь из рая истинной любви! Каор и Деверо, отныне вам не дозволяется войти в него вместе.

«Не-е-ет!»

Ведьма взглядом молила Илая остановить их, уничтожить, призвать гнев Рогатого Бога. В глазах мужа пылал огонь — черные языки пламени, Черный огонь... Николетте вдруг открылась картина из будущего: плачущая черными огненными слезами девушка по имени Холли Каор, которая полюбила Жеро Деверо.

« Сестра моя, не дай этому случиться!» — вскричала Николетта и упала замертво.

Никого из них больше не видели: ни Николетту, ни Илая, ни Мари, ни Луи. Деверо винили в исчезновении Каор. Рыцари же клана Каор, прокравшись в замок Деверо, из мести умертвили всех шестерых детей герцога. Семьи ненавидели друг друга до безумия, и эта ненависть шла рука об руку с безграничной яростью, сопоставимой по силе с яростью Кали. Деверо и Каоры плели интриги, сражались, устраивали бойни... Хитрые маги и волшебники со всего света, не жалея сил, поддерживали и разжигали рознь: пусть Каор с Деверо рубят головы друг другу — остальные целее будут.

РИЧАРД, АННА ЛУИЗА, ОУЭН И САША

Скарборо

Обеспокоенный исчезновением дочери, Ричард нервно расхаживал из угла в угол. Давно он не чувствовал себя беспомощным.

— Может, она отправилась за Амандой и Томми? — предположил он.

Анна Луиза отрицательно мотнула головой.

— Вряд ли Николь умеет самостоятельно открывать портал. Да и сына она бы не бросила.

Ричард знал, что ведьма права, и все это ему не нравилось.

Одна из военных тактик — спутать противнику карты. А такой путаницы в мозгах, как в последние несколько месяцев, у старого ветерана еще не бывало. Хватит!

— Вы можете снова найти их в Индии и открыть двусторонний портал в хорошем месте?

— Возможно, я сумею, — ответила Саша. — У меня вроде неплохо получается.

— Или у кого-то, — выразительно сказал Ричард.

Бывшая жена Майкла Деверо особенно не распространялась о встрече с Мерлином, но любой бы заметил, что она крайне напугана. Ричард пока не стал выпытывать подробности — расскажет рано или поздно.

Анна Луиза принесла из своей комнаты прядь волос.

— По волосам Пабло мы их всех отыщем!

— Хотите присоединиться? — спросила Саша.

— Нет, — отозвался Ричард. — Хочу их всех вернуть.

Может, дом Мур и гиблое место, но, по крайней мере, Ричард Андерсон неплохо его изучил.

Мумбай

Арман резким выпадом убил подкрадывающегося демона. Рядом внезапно заискрился портал, из которого выскочил Ричард Андерсон с пистолетом-пулеметом наперевес.

— Прибыла кавалерия! Давайте-ка дуйте отсюда. — Он с улыбкой указал через плечо на отверстие портала.

— Пабло! — крикнул Арман. Мальчик пришел на зов в мгновение ока, и оба ведьмака нырнули в искрящийся проем.

Со всех сторон налетели демоны. Припав к земле, чудовища пытались добраться до портала, но Ричард открыл по ним огонь. Он с удовольствием отметил, что заклятия на пулях так же смертоносны, как сами пули.

— Папа!

К порталу мчались Томми с Амандой, между ними безжизненно висел Жеро. Следом бежал Филипп с молодой женщиной на руках — и Илай.

Только Ричард не забыл, что последний принадлежит к лагерю противника. Старый солдат мгновенно навел дуло на колдуна и с некоторым удовлетворением тронул спусковой крючок: Илая он всегда ненавидел.

— Не стреляйте! Он с нами! — воскликнул Филипп.

Можно было бы выстрелить и списать на несчастный случай... Ричард, вздохнув, уложил преследующего беглецов демона. Наконец все скрылись в проеме портала. Старый боец огляделся по сторонам, высматривая Николь. После минутного размышления он передумал оставаться: проще выяснить интересующие вопросы у остальных. Вооружившись как следует — в том числе и знаниями, — он еще успеет вернуться в Индию.

В большом зале Анна Луиза и Саша занимались ранеными. У женщины в груди зияла колотая рана, а над лицом Жеро хорошенько поработали чьи-то кулаки.

Аманда горячо обняла отца, чмокнула в щеку и, расцепив объятия, смахнула набежавшие слезы.

— Кстати, где Николь? — спросила она.

Вообще-то я думал, об этом расскажете вы, — мрачно ответил Ричард.

11

РОЗМАРИН

Линий жизни оборот...

Изменило время ход:

Ночь отступит, дайте срок!

Дарит мощь нам Солнце-бог.

Скроем в сумраке лицо –

Не попасться бы в кольцо.

Спрячем тонкую струну

В недра сердца, в глубину.

НИКОЛЬ

Храм слепых судий

— Неужели вы считаете, что я забеременела нарочно? — выпалила Николь.

— Ты — любовница Деверо, — зазвенел эхом голос.

— Была, всего ничего. Или вам неизвестно, что мы расстались? Его отец убил мою маму. Он бы и меня прикончил. А как получился Оуэн, я не знаю. Даже беременность толком не помню. Точно выпала из жизни на один день — а на другой обнаружила, что на девятом месяце. Как по волшебству.

Николь почувствовала движение среди судий. Тут ей пришла в голову новая мысль — собственно, уже не в первый раз, но прежде она ее отметала.

— По-моему, кто-то изменил время.

Судии заволновались еще сильнее.

— Откуда тебе это известно?

— А мне и не известно. Я вообще ничего не знаю, — устало ответила девушка.

Она чувствовала себя разбитой, обессилевшей, а еще больше — опустошенной.

— Мне нужно обратно, к сестре. Мы двойняшки и, наверное, подпитываем друг друга магической энергией. Пожалуйста, отпустите...

— По-твоему, в магическом мире не рождались еще сестры-двойняшки? Вы не единственные и даже не самые могущественные на своем веку.

— Что? О ком вы? — настойчиво спросила Николь.

— Вам повезло больше, чем другим, — вас не разлучили. Те слишком могущественны, слишком сильны. Вместе они нарушают равновесие.

Девушка напряженно всматривалась в неподвижные рты, в молочные глаза судий.

— Кто это?!

— Разлучены, изменены, одна скрывает свое имя, другая никогда его и не знала.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила Николь, но тут же сердцем все поняла: ее не отпустят, поэтому так откровенны.

«Нет! Я не могу бросить Оуэна и Аманду».

Она вздохнула.

— Если собираетесь меня убить, то говорите понятно. Объясните, чем же был так хорош ваш план? Кого вы разлучили?

— Одна всегда служила Тьме, скрываясь от стыда; другая — Свету, только имя свое не знала никогда.

— Да что это значит?!

— Обе они Деверо.

Девушка похолодела.

Двойняшки Деверо. А они с Амандой двойняшки Каор. Вряд ли простое совпадение... Но те могущественнее. Ну и пусть! С Холли никакие Деверо не страшны.

Значит, одну воспитал Верховный ковен, она знала свое настоящее имя, но скрывала его. Кого она боялась? Майкла? Сэра Уильяма? Вторую вырастил Материнский ковен, не подозревая, что девочка из рода Деверо.

Перед глазами снова встала картина битвы в резиденции Верховного ковена и знакомая Жеро — колдунья Ева, которая им тогда помогла, а потом сбежала. В тот же миг вспомнились черты другого, поразительно схожего лица, изящная грация движений... Анна Луиза! Анна Луиза создавала самые мощные защитные заклинания. Анна Луиза, будучи сиротой, росла в храме Материнского ковена.

Николь упала на колени, ее тошнило.

А теперь Анна Луиза осталась с Оуэном.

КАРИ

Франция

Кари стояла у руин замка Каоров. В воздухе отвратительным смрадом витало зло, смертельная агония тысячи душ. Тысячи тысяч. Здесь не раз убивали — из политических соображений и ради магических побед.

«Я слышу мертвых, — думала она, — потому что сама мертва».

Девушка не знала, зачем сюда пришла. Она как будто окунулась в сон, вместо того чтобы от сна очнуться. Воздух наполнился мерцанием; Кари подалась назад. Земля под ногами задрожала.

«Тu est la, — сказал неизвестный голос. — Значит, ты там».

— Да, — ответила девушка.

«Подобный тебе замыкает круг. Здесь тот, кто умрет, если она явится в ваше время. А ты уже умерла».

— Я умерла, — прошептала Кари. Любой другой на ее месте, скорее всего, испугался бы, а она не испытывала и тени страха... ничего.

«Еще рано. Они в пути. Жди».

Перед мысленным взором возникла небольшая гостиница, стоящая где-то неподалеку.

Кари села в дожидавшееся ее такси и час спустя лежала в номере на кровати. Ей ничего не снилось.

Через три дня мертвую аспирантку снова призвали.

К развалинам замка Каоров приблизилась темноволосая девушка; доктор Найджел Темар торопливо вышел из-под тенистых каштанов, ошибочно приняв незнакомку за Кари. Сработала система навигации — значит, беглянка находилась где-то неподалеку.

Заметив доктора, девушка смутилась, пожалуй, не меньше его самого. Сзади к ней подошел парень-азиат и взял спутницу за руку.

— Bonjour, — настороженно поздоровалась она; молодой человек молчал.

— Чудесные развалины, — сказал Найджел. — В путеводителе...

— Они не отмечены ни в одном из путеводителей. По крайней мере, в наших, — оборвала его девушка. — Знаете, как они называются?

Доктор облизнул пересохшие губы.

— Замок Ка... — Он умолк на полуслове, заметив приближающийся автомобиль.

Машина остановилась, и из нее вышла Кари.

— О господи! — воскликнул Найджел.

— Кари! — закричали парень с девушкой.

Все трое бросились навстречу новоприбывшей.

Девушка обняла Кари первой.

— Мы так волновались. Что случилось?

— Где ты была? — спросил доктор Темар, — Почему уехала... так внезапно?

Азиат удивленно прищурился.

— А ведь я вас знаю! Вы работаете в университете. Доктор Темар?

— Он самый, — ответил Найджел. — А вы — Томми Нагаи, приятель Кари. Я вот разыскивал свою аспирантку. И система навигации... — Он, слабо улыбнувшись, указал на маленький черный прямоугольник. — Прибор сработал.

— Наверное, потому, что сейчас Волчья Луна, — сказала Аманда. — Подходящее время для сумасбродных поступков. — Она глубоко вздохнула. — Меня зовут Аманда Андерсон. Мы с Кари... из одной тусовки.

— Вместе проводили магические обряды с Жеро Деверо? — мрачно проговорил доктор Темар.

— А вы воскресили Кари без всякой магии, — заметила девушка.

Внезапно затряслась земля.

— В чем дело?! — крикнул Найджел.

Луг под его ногами вздыбился, доктор схватился за Кари, и оба упали на колени. Томми громко вскрикнул, а Аманда вдруг начала зачитывать что- то не то на латыни, не то еще более древнем и таинственном языке. В небо брызнул фонтан грязи. Левая нога Найджела повисла над расщелиной. Не выпуская Кари, он подтянулся на локтях и глянул через плечо — по лугу змеился огромный разлом.

— Кари! — воскликнул доктор Темар, одновременно толкнув девушку в сторону.

Трещина становилась все шире, расползалась все дальше, словно преследуя их.

Найджел, прибавив скорости, потянул Кари к дороге.

Раздался громкий свист, а затем рев, напоминающий шум самолетных двигателей.

Доктор Темар стремительно обернулся: из разлома валил дым и пар, точно от нескольких тонн сухого льда.

Воздух наполнился мерцанием; низко нависло потемневшее небо. Из недр расщелины хлынул голубовато-белый свет и выплыл источающий холодное сияние шар, сквозь который строго глядел суроволицый старик с густой белой бородой до пояса и необыкновенно голубыми глазами. Длинное темно-синее облачение с капюшоном украшали сверкающие звезды и полумесяцы.

Сияющий шар рассеялся. Старик оглядел развалины замка.

— Merci, — сказал он Кари.

Аманда не сводила глаз с загадочного мага: такой знакомый... точно сошел со страниц книги... какой-то книги... Той самой книги!

— Оуэн, — ответила мертвая девушка.

— Он здесь? — поинтересовался незнакомец, расправив плечи. — Он мне нужен!

— Оуэн? — удивился Томми. — Откуда вам известно...

— Кто вы? — заговорил доктор Темар.

— О Богиня... — прошептала Аманда — Я знаю. — Она набрала в грудь воздуха, — Это Мерлин!

— Мерлин? — недоуменно распахнул глаза Томми Нагаи, — Из кино?

— Какое кино?! — пророкотал маг, — Ослеп ты, что ли?

— Оуэн, — повторила Кари.

Аманда, не отрываясь, смотрела на Мерлина. Это невозможно... Но ведь Николь держали в плену на острове Авалон! По словам сестры, там и в самом деле присутствовало нечто древнее, непостижимое.

— Я же велел его привезти, — процедил сквозь зубы Мерлин, обращаясь к Кари.

Та качнула головой.

— Не слышала.

Маг в ярости сжал кулаки.

— Вечно они становятся у меня на пути! Мешают, даже из могилы! Я уничтожу вас, Мельхиор, Каспар, Валтасар!

— Волхвы. Трое мудрецов, — пробормотала Аманда.

Мерлин с искаженным от гнева лицом обернулся к девушке.

— Вот уж действительно — мудрецы! Жестокие, беспринципные, лукавые недоноски! Где ребенок?

Томми взглянул на Аманду.

— Что происходит?

Неожиданно заулыбавшись, темный волшебник со вздохом откинул капюшон и пригладил длинными пальцами гриву седых волос. Черты его лица смягчились.

— Прости. Я долгое время провел в заточении. Незаслуженно, — проговорил он с наигранным дружелюбием, протягивая к Аманде руку, — В тебе заключена великая сила, я чувствую!

Кари переступила с ноги на ногу.

— Фольклор.

— Да-да, — вмешался Найджел. — Мерлина замуровали в Хрустальной пещере. Оставшийся без отца мальчик стал великим волшебником. Его имя означает «сокол».

— Сокол, — повторила Кари, — Фантазм.

— Дух-помощник Деверо, — добавила Аманда.

Склонив голову, она собиралась с силами для магического удара.

От Мерлина исходило зло. Маг был смертельно опасен.

— Вас заточили волхвы, — сказал доктор Темар. — Как такое могло случиться?

Мерлин повел бровями.

— Просто... вы были одним из этих волшебников-звездочетов, — вымолвила Аманда.

— Зороастрийцев, — добавил Найджел.

— Чушь! — Мерлин тряхнул головой, — А теперь мне хотелось бы увидеть Оуэна.

— Вот зачем вы явились! За Оуэном, — холодно сказала Аманда, — Вам как-то удалось освободиться, и сейчас нужен ребенок.

— Да, мне нужен мой сын, — подтвердил маг, — Он — мой и будет со мной, — Мерлин сделал несколько пассов — вспыхнул свет, грянул гром, закаркали вороны, — Никому его не спрятать!

Небо почернело, маг исчез.

И все вдруг очутились в особняке Муров.

НИКОЛЬ

Храм слепых судий

Николь смутно осознавала, что время идет. Чувствовала, что слабеет, и будто бы даже слышала плач близких, которые сбились с ног, разыскивая ее.

Зал пришел в движение.

— Он на свободе, — прошептал один из судий. Только один. Значит, они — отдельные личности? Что-то переменилось.

— Кто? — Николь стремительно вскочила на ноги. — Не...

— Отец ребенка, — сказал другой.

Девушка замотала головой. Та жуткая тварь на острове проникла в ее комнату, и каким-то образом они зачали ребенка. Повсюду один кошмар! Неужели тогда было равновесие? Как ни крути, выходило, что злодеи побеждают чаще. В поисках союзника, друга Николь переводила молящий взгляд с одного лица на другое, но судии безмолвствовали, равнодушные к ее мукам.

Только один, в центральном кресле, довольно улыбался. Несмотря на белоснежные одежды, вокруг него густел ореол тьмы.

Неужели никто не замечает?

Николь присмотрелась к улыбающемуся судии: высокий, с впалыми щеками — как у Уильяма Мура. До чего знакомо... У Николь перехватило дыхание: вспомнила! Однажды она видела, как бродящая во сне Аманда остановилась перед галереей портретов, а точнее, перед портретом этого самого мужчины.

Девушка указала на судию.

— Это же вы! Вы нас изводили! Вы разговаривали с моей сестрой и чуть не заставили меня убить сына! — Николь трясло от ярости, — Вы по-прежнему член семьи Мур и храните верность своему клану.

— Правда? — хором спросили судии, все как один воззрившись на обвиненного.

— Нет! — завопил он, моргая белыми глазами.

Пространство вокруг Мура вдруг наполнилось образами, наглядно подтверждающими, как он вредил Каорам, как манипулировал ими. Изменял время. Насылал бесов и эльфов. Вызывал йови. Предупредил Мерлина, что спасение близко.

— Она права. Вы не храните равновесие. Ксавье Мур — так вас когда-то нарекли, — вы признаны виновным, — объявили судии, поднимаясь с мраморных тронов.

— Неправда! Она лжет. Она сама создала эти образы, она меня оговорила! — подскочив с места, упирался Мур, — Она просто хочет отвлечь внимание от себя и своих грехов.

— Виновен.

— Нет! — крикнул он.

— Виновен!

Судии и Николь дружно простерли в его сторону руки — полыхнул огонь, трон опустел. Ксавье Мур исчез.

— Что случилось? — спросила она.

— Он виновен. Ксавье Мур нарушил равновесие. И вот изменника больше нет.

— Николь облегченно вздохнула.

Хвала Богине! Теперь вы знаете, что я ни при чем.

Зала наполнилась невнятным журчанием голосов: судии как будто совещались, но девушка не могла разобрать ни слова.

— Тебя освободят. Только нужно подобрать нового судию.

— Кого? — поинтересовалась Николь.

— Того, кто в равной мере творил зло и добро.

Сердце сжалось от ужаса.

Вы хотите сказать, что...

— И Николь в тот же миг оказалась в доме Муров.

Первое, что она увидела, — это изумленные глаза Филиппа и Илая.

Филипп во всех подробностях пересказал свою часть истории и, сев рядом с Николь, крепко сжал ее руку. Ричард подался вперед.

— Итак, нам известно, что Мерлин в прошлом — один из волхвов и волхвы его где-то заточили. Вопрос: как они это сделали? И второй: как нам повторить их фокус?

— Я практически не помню, что видел и чувствовал тогда, у Кельнского собора, — сказал Пабло. — Позвал Филиппа... — Он на миг задумался. — В гробнице волхвов что-то скрыто. Символ... Амулет!

— Отлично, Пабло! Просто здорово. Только как его раздобыть? — проговорил Ричард.

— Силой, — процедил сквозь зубы Илай.

ХОЛЛИ

Ледяная пустыня

Холли угодила в серьезную переделку. Пока она удерживала вокруг себя тепло, ничего съедобного создать не удавалось, а пустой желудок уже урчал. Силы таяли; рано или поздно они иссякнут окончательно, и тогда наступит смерть — от голода. Или от холода. Неизвестно, от чего раньше.

Вдруг вспыхнул ослепительный свет — и девушка очутилась в середине круга, опоясанного высокими колоннами и массивными креслами, напоминающими королевские троны. Это что, предсмертная галлюцинация? Ведьма медленно повернулась вокруг себя.

— Холли Катерс, мы — судии, хранители равновесия между добром и злом в этом и всех иных мирах. Мы ищем замену одному из нас, тому, кого больше не существует. Выбор пал на тебя.

Она открыла было рот, собираясь выяснить, что происходит, и внезапно... все поняла. Увидела Николь, стоящую на этом же месте. Увидела гибель судии, нарушившего равновесие. Увидела весы, покачивающиеся во времени и пространстве.

Холли отчаянно замотала головой.

— Нет! Вам меня не заставить!

В тот же миг рядом появилась Богиня в облике королевы ведьм. Девушка сразу ее узнала — она ведь так часто видела Великую, столько жертв ей принесла...

— Все имеет цену, за все надо платить,- изрекла Богиня. — Тебе это известно. Кроме того, ты одинаково служила Свету и Тьме. Такова отныне твоя судьба. Если не примешь ее, твои близкие исчезнут с лица земли.

— Позволь мне им помочь! Ты не можешь отказать! — настаивала Холли, — Они тебя любят. Поклоняются. Почему ты грозишь их умертвить?

Богиня, пугающая и прекрасная одновременно, обратила на девушку взор ярко-голубых глаз. Свет погас в божественном взгляде, глаза потемнели.

Богиня разомкнула розовые, точно коралл, губы.

— Это не угроза. Это будущее. Ты поможешь близким, если будешь оберегать равновесие. Еще немного, и ты их проклянешь.

Холли обессиленно опустилась на мраморный пол. Да, за все полагается платить, но о такой кошмарной цене она и помыслить не могла.

«Жеро!» — закричала девушка про себя.

«Холли!»

Она слышала, чувствовала его сердцем и разумом. Так долго молчал — и вот снова появился. Холли зажмурилась, по щекам текли слезы.

— «Comme je t'aime. Соmmе je t'adore»[5]. — Если любишь и не желаешь любимому смерти, отпусти его, — объявили судии, — Навсегда. Навеки. Вы больше не встретитесь.

В этот миг Холли поняла, что в душе всегда лелеяла надежду воссоединиться с Жеро — иначе сейчас ее сердце не разрывалось бы на части от горя.

ГЕРОИ

Кельн, Германия

Они беспрепятственно проникли внутрь собора, что показалось Николь тревожным знаком.

Скрепя сердце, девушка оставила сына в особняке на попечении Саши — не Анны Луизы. Бывшая жена Майкла Деверо удивилась, но пообещала хорошенько присматривать за малышом. О разговоре со слепыми судиями Николь рассказывать остальным не стала. Анна Луиза наверняка понятия не имела, что она Деверо. Впрочем, возможно, это очередная ложь предателя Ксавье Мура — чтобы всех запутать.

После тайного совещания дома также оставили доктора Темара с Кари. Ни у кого не хватило духу отослать их подальше, хотя Мерлин мог снова попытаться выйти на связь с мертвой девушкой и через нее, как через магический кристалл, узнавать, что происходит в особняке Муров. Николь догадывалась о чувствах Найджела к Кари. Пусть попытка ученого оживить возлюбленную не увенчалась успехом, сила его любви заслуживала уважения.

Слезы текли ручьем. Нет, ее место здесь, в Кельне: она — одна из трех. В конце концов, если придется отступить, Саша откроет портал. Ситуация складывалась рискованная. Да и когда они по-настоящему были в безопасности? Никогда. Однако с сегодняшнего дня, возможно, все переменится.

До собора добирались два дня; магией не пользовались, чтобы не привлекать внимания ни к себе, ни к пункту назначения.

Очутившись в соборе, Николь невольно сравнила нынешний визит с предыдущим: теперь она не одна, теперь она ищет не убежище, а нечто более ценное.

Двойняшки с Пабло миновали сверкающий алтарь с реликварием, в котором якобы хранились останки трех царей. Прекрасная сказка для верующих и туристов. Поисковое заклинание привело их к месту настоящего захоронения — в крошечную крипту в самом центре нефа.

Замирая от страха, они пробирались сквозь пыльную паутину, мимо всякой ползучей живности. Каменные гробы венчали рельефные изображения святых, королев и рыцарей, а также высеченные на латыни молитвы за упокой их душ.

Николь вдохнула запах ладана и мирры.

Наконец они увидели то, ради чего пришли... простой каменный саркофаг, украшенный пентаграммой.

Вифлеемская звезда!

Троица облегченно переглянулась.

Остальные дежурили снаружи; рассредоточившись по храму, они ждали сигнала из крипты. Мерлину наверняка известно об этом месте, и он непременно явится... Если, конечно, волхвы действительно захоронены тут — и если в реликварии хранится амулет, способный вернуть темного волшебника в заточение. Столько вопросов и так мало ответов!

Объединив магические усилия, двойняшки и Пабло сдвинули крышку саркофага. Внутри лежали три скелета в выцветшем тряпье, в которое превратилась одежда, похоже, когда-то очень нарядная. По коже побежали мурашки.

«Пожалуйста, помогите нам», — умоляюще попросила Николь мертвых волшебников.

— Смотри... — прошептала Аманда.

На шейных цепочках тускло блестели золотые диски.

— Точно, — кивнул Пабло, хватая сестер за руки. — Точно! Я видел диски, когда потерял сознание. Только не знаю, как их нужно складывать между собой.

Николь, стиснув зубы, сняла цепочку с ближайшего скелета. Аманда и Пабло последовали ее примеру. Переглянувшись, все трое надели амулеты на себя. Диски оказались тяжеленными, практически неподъемными.

— О Богиня! Так страшно, — призналась Аманда.

Сестра ободряюще сжала ей ладонь.

— Мы ведь вместе. Я буду за тобой присматривать.

— А я за тобой. И за тобой, Пабло.

Они торопливо задвинули крышку на место и поспешили в переднюю часть собора.

— Готово! — сообщила Николь Жеро и добавила: — Но мы не знаем, как пользоваться амулетом.

Колдун мельком взглянул на поблескивающие диски и сосредоточенно уставился в окно.

— В чем дело? — негромко спросила Аманда.

— У нас проблемы, — ответил он.

Николь выглянула из-за спины Жеро на улицу: за стенами собора их поджидал сонм чудовищ — демоны, призраки, монстры... Не хватило бы слов, чтобы перечислить всех кошмарных тварей, предвкушающих скорую расправу с собравшимися в храме.

— Может, просто открыть портал в дом Мур? — предложила Аманда.

— Собор густо опутан защитными заклинаниями. Сначала нужно выйти за его пределы, а потом уже открывать портал, — объяснил Арман.

— Оуэн, — прошептала Николь.

— Сделаем все возможное, — пообещал Филипп, метнув взгляд на Жеро, — Я в твоем полном распоряжении. Приказывай!

Подготовились быстро: создали доспехи, оружие, лошадей. План состоял в том, чтобы проскочить мимо врага и при первой возможности открыть портал. Они выехали из храма и выстроились у входа в линию, лицом к противникам. На миг повисла мертвая тишина — и адские твари поскакали, побежали, полетели им навстречу, так что сама земля, казалось, стонала под напором сил зла. Возглавлял армию тьмы Мерлин, восседающий на драконе.

Жеро ощутил всплеск ужаса среди соратников. Однако ни один не двинулся, не вздохнул. Все безмолвно смотрели на приближающееся войско темного мага. Взвизгнула пуля. Могучий дракон рухнул замертво, на месте его левого глаза зияла черная рана.

— Простите, мы чего-то ждем? — раздался громкий голос Ричарда.

— Вперед! В атаку! — крикнул Жеро, так что под каменными сводами зазвенело эхо.

Полыхнула молния; через небо пронеслась дюжина метеоров — красных, зеленых, белых, серебряных, — гремели заклинания, возносились молитвы Богу и Богине. Кони мчались навстречу демонам и призракам. Сошлись и заклацали клинки.

«В иные времена я был иным воином, — думал Жеро, — Снова и снова выступал я в атаку. Я страшил. Я свирепствовал, я, молодой лев клана Деверо! Меня убила ведьма, унизила наш род. Я был королем, а она... Ее тут нет. Она в безопасности. Я Жеро, она — Холли, и мы одно целое».

— Прощай! — сказал он вслух.

Филипп, в рыцарском шлеме и доспехах, пришпорил коня. Навстречу ринулся призрак одного из Деверо — смутное очертание костей, черного и алого, зеленый плащ, реющий на ветру. Темные глаза мрачно взирали из-под капюшона на противника, от визга бесплотного всадника закладывало уши. Он несся по небу, сжимая в костлявой руке смертоносное оружие — косу.

Ведьмак собрался с духом, нацелил в призрака волшебное копье — даже если он убьет соперника, тот, возможно, успеет снести ему голову. Конь бесстрашно скакал во весь опор, пуская из ноздрей пар; Филипп еще раз вонзил в бока шпоры. Копье весило не меньше тридцати фунтов, удержать его в руке стоило больших сил; он старался думать не о болезненном напряжении, а о предстоящей победе. Перед глазами возник сияющий образ Николь. В висках, заглушая крики и грохот взрывов, гулко стучала кровь. Филипп не видел перед собой ничего, кроме лица любимой.

Адская тварь приближалась куда быстрее, чем ожидал ведьмак. В косу ударила молния, с неба водопадом хлынул ливень. Ближе, еще ближе... Филипп ощутил ледяное дыхание смерти.

Коса со свистом обрушилась на шею лошади, животное с тихим ржанием повалилось на землю. Ведьмак хотел отбросить копье и спешиться, но в последний момент заметил распростертого, истекающего кровью Илая. Брошенное оружие упадет прямо на колдуна и убьет его!

Филипп увидел в обсидиановых глазах призрака свое отражение и понял: смерть близка.

«Но как же Николь? — пронеслось в голове. — Кто ее защитит, если мы с Илаем погибнем? Должно быть, ты, Отец мой Небесный, и ты, Богиня — мать. Позвольте спасти ее, уберечь. Да не будет мне покоя, пока Николь с Оуэном не окажутся в полной безопасности!»

Холодное лезвие коснулось горла. Что ж, он умрет, вознося молитву христианскому Богу и Богине-матери... Филипп зашевелил губами.

И тут он увидел... все. Он услышал.

«Вот обряд, который должны провести три Девы Лилии. Им надлежит сложить амулет вместе: соединить все три его части. Пусть он истерзан, как их сердца, пусть истерт, как их души, — и тем не менее могуществен! Нужна лишь объединяющая сила истинной любви каждой их сестер-ведьм к друг к другу».

Слова обряда плясали в воздухе, кружили вокруг Филиппа, струились сквозь него...

«Дай мне жизнь после смерти, — взмолился он. — Позволь передать послание!»

И свистнула коса.

ХОЛЛИ

Храм слепых судий

— Возврата нет, — единым голосом объявили слепые судии.

Однако теперь Холли различала оттенки этого голоса: громче всех высказалась судья Алариель, сидящая справа. Как оказалось, у всех судий были имена.

Мраморный трон Холли пустовал — девушка стояла в центре зала, медленно поворачиваясь вокруг себя. Теперь она тоже носила белые одежды и покрывала, точно монахиня. Обилие белого слепило глаза.

. — Я ухожу, — твердо сказало она. — Не пытайтесь меня остановить! Я самая могущественная в мире ведьма.

Сердце чуть не выпрыгивало из груди. Холли и сама понимала, что говорит как обиженный ребенок, а не взрослая женщина, распоряжающаяся судьбой по собственному усмотрению. От волнения слова давались с трудом. Она так боялась, так тревожилась за Жеро и сестер!

— Но не в этом мире. Здесь мы можем тебя остановить, — возразил голос.

— Не надо! Пожалуйста. — Девушка попыталась взять себя в руки, говорить убедительнее. — Позвольте мне повидаться с ними и все объяснить. Они ведь сражаются за восстановление равновесия, но переживают из-за моего таинственного исчезновения.

— Тебе их не спасти, — ответил Стивен Сент-Джон, в прошлом такой же смертный, как и Холли. — Ты не можешь принимать чью-либо сторону. Это в дальнейшем повлияет на равновесие. Смертные должны разобраться сами.

— Я не стану их спасать, — пообещала девушка, и вдруг...

«О Богиня! Кровь, смерть... Илай! Филипп!»

Холли очутилась в Кельне. Не этот город она ожидала увидеть. На фоне луны чернел силуэт собора. Местные жители, ничего не подозревающие о магическом мире, точно сгинули. На месте города смертных стоял совсем иной город, на улицах которого кипела битва.

В узком переулке лежали голова и тело Филиппа, вынесенные из гущи боя; рядом истекал кровью Илай. Двойняшки, крепко держа друг друга за руки, читали исцеляющие заклинания. Николь то и дело срывалась на плач. Тут же, понурив головы, стояли Томми с Ричардом. Нагаи медленно поднял глаза и увидел Холли.

— Холли? — ошеломленно выдохнул он.

Все обернулись.

— Холли! Хвала Богине! — вскричала Аманда и рванулась навстречу, но сестра ее удержала.

Глаза Николь опухли, губы сочились кровью.

— Холли, помоги им, — просто сказала Николь, не задавая вопросов, не интересуясь ответами. Ее шатало, она едва держалась на ногах.

— Без нас ей не обойтись, — заметила Аманда, — Мы — Девы Лилии. Требуется сила трех. Холли, где же ты была? Ты нам так нужна! Давай быстрее!

Двойняшки нетерпеливо протянули ей руки, чтобы создать Круг. Едва Холли шагнула к двоюродным сестрам, как вспомнила об обещании. Вспомнила обо всех ужасах, которые творила, накапливая силу для защиты ковена. Озарение сразило наповал. Будучи намного могущественнее остальных, она не могла никому помочь.

— Простите... — В небе вспыхнули сигнальные ракеты, земля содрогнулась от взрыва. Холли окутало облако света, превратившееся в защитный шар. — Я не могу. Ничего не могу для вас сделать.

— Нет! — пронзительно закричала Николь, бессильно опускаясь между Филиппом и Илаем. — Взгляни на Филиппа! Илай умирает!

В стену, прямо над головой Холли, ударила пуля — брызнули каменные осколки. Сфера вокруг девушки стала еще плотнее. Аманда с Томми забормотали заклинания, создавая невидимую преграду для защиты от обломков. Николь раскинула руки над Филиппом и Илаем.

— Расскажи хоть, что с тобой случилось? — спросил Ричард племянницу.

Я... я стала одной из слепых судий, — Произнеся эти слова, она наконец осознала случившееся, — Мы поддерживаем равновесие. Мне нельзя вмешиваться.

— Вмешиваться?! — вскинула голову Николь, — Я прошу спасти Илая! И Оуэна! Да и Филиппа... — добавила она. — Будь ты проклята, помоги же нам!

Сердце Холли разрывалось на части. Оболочка шара становилась плотнее и толще, все вокруг казалось окутанным молочно-белым сиянием.

— Если бы дело касалось Жеро, ты бы... — Аманда умолкла на полуслове.

По переулку неуверенными шагами брел Жеро; рядом, обхватив его рукой за плечи, тащилась Ева. За потеками крови на лице колдуна не было видно шрамов. При виде Холли Ева, не проявив и тени эмоций, выпустила плечо Жеро и отошла в сторону. Измученный колдун, похоже, пребывал в полубессознательном состоянии. Какое-то время он потрясенно смотрел на Холли — сердце пропустило удар, второй, третий, — а потом бросился к ней, прорвал светящуюся защитную оболочку и крепко обнял возлюбленную.

— Холли, это ты! — прошептал он.

Девушка прижалась к Жеро, вдыхая его запах, наслаждаясь его теплом, любовью. Губы прильнули к губам, смешалось дыхание, стучали в унисон сердца... Влюбленные растворились друг в друге.

— Прости, прости меня, — торопливо пробормотал Жеро, — Холли, я люблю тебя. Давай заключим духовный союз... госпожа господину. Немедленно. Прямо здесь. — Он махнул Аманде, Николь и Томми, — Помогите сделать Круг. Ева, не обижайся, ты ведь колдунья, а...

Сперва Холли не могла вымолвить и слова. Никто на свете не заслуживал таких мук. Душу переполняла печаль, гнев отнимал силы, боль добралась до своего порога и выплеснулась за его пределы...

Молчать — вот и все, что она могла.

— Отлично! — продолжал колдун. — Николь, стань сюда. О Бог, если б только удалось исцелить Илая, мы бы сотворили Черный огонь...

Девушка не сделала и шага из сияющей сферы. Жеро умолк на полуслове.

— Холли?

— Я... — Зарыв лицо в ладони, Холли расплакалась, плечи тряслись от рыданий, — Я не могу.

— Холли, понимаю, я тебя обидел, — примиряюще заговорил Жеро, — Из-за Лорана ты пережила такой ужас. Но теперь я готов. Это нужно всем нам. Я тебя люблю. А ты любишь меня, я знаю.

— Жеро, — сказала она умоляющим голосом.

— Холли теперь иное существо, именуемое слепым судией, — объяснила Аманда. — Ей нельзя «вмешиваться», — Она изобразила пальцами кавычки.

— Что? Иное кто? Колдун потрясенно уставился на Холли.

— Тебе придется вступить в духовный союз с моим родственником. Нам нужен Илай, — спокойно сказала Ева, — Мы хотим вызвать Черный огонь.

— Ни в коем случае, — возразил Ричард, — Вдруг вы не сумеете удержать его под контролем?

Холли опустила руки. Изувеченный, перепачканный кровью Жеро казался ей самым прекрасным мужчиной на свете. Ее непреодолимо к нему тянуло; она мечтала заключить духовный союз, разделить радость жизни с единственной своей любовью.

— Забудь обо мне, Жеро. И вы все... — Горько всхлипнув, Холли обхватила себя за плечи. — Навсегда.

Жеро недоуменно смотрел перед собой: только что тут стояла Холли — и вдруг исчезла. Неужели у него начались галлюцинации? Или он умер?

— Что случилось? — наконец обрел дар речи колдун.

К нему подошел Арман.

— Она судия. Ей запрещено помогать, кому бы то ни было.

Внезапно из воздуха материализовались трое неизвестных исполинского роста; их лица и одежда излучали свет.

— Она вам помочь не может, а мы — вполне, — сказал самый высокий из трех, хлопнул в ладоши — и все исчезло в ураганном вихре: поле боя, собор... А двойняшки с соратниками вновь очутились в Скарборо, в доме заклятого врага.

12

ПЕРЕЦ

Стрелки крутятся назад...

Видим прошлого расклад:

Ложь легенда донесла —

Глубже, глубже корень зла.

Ищем мы в кристалле путь,

Красоту хотим вернуть.

Тайна дремлет, тайна ждет:

Не найдем — и все умрет.

Скарборо

Когда все неожиданно появились в большом зале особняка, у Саши будто гора с плеч свалилась. Впрочем, вскоре радость омрачило известие о гибели Филиппа и исчезновении Холли. Втроем, с Анной Луизой и Амандой, они занялись тяжелораненым Илаем. Саша боялась, что сын не дотянет до утра.

Николь заговорила лишь однажды — когда пригласила войти показавшегося у ворот адвоката.

При виде разношерстной компании Дерек застыл как вкопанный.

— Жеро Деверо? Но как... Что случилось? — спросил он в крайнем изумлении, нервно переводя взгляд с Евы на Анну Луизу и обратно.

— Добро и зло, жизнь и смерть — все, как обычно, сами знаете, — саркастически отозвался Жеро.

Не обращая внимания на слова колдуна, Дерек обратился к Еве:

— Ты как, цела?

Саша сразу догадалась о чувствах адвоката к колдунье: встревоженный голос и просветлевшее лицо Дерека говорили сами за себя. А почему бы нет? Они ведь давно знакомы — как-никак оба работали на Верховный ковен.

Когда-то и Майкл на нее так смотрел... Впрочем, в глубине души Саша понимала, что Дерек, пусть и колдун, куда лучше ее бывшего мужа.

Анна Луиза слегка тревожилась. Загадочные существа, оказавшие помощь в Кельне, — возможно, ангелы — в особняке Муров не появились. Хотя, может быть, она их просто не видела. Арман с Пабло оплакивали Филиппа и вместе молились за упокой его души.

Всю ночь Анна Луиза выхаживала Илая; когда на рассвете ему, наконец, полегчало, она вышла в кухню сделать себе кофе. Там за столом сидела небольшая компания — некоторые из обитателей особняка, как оказалось, тоже бодрствовали, включая Еву. Лицо колдуньи казалось странно знакомым, но Анна Луиза не могла понять почему.

Ева взглянула исподлобья на ведьму и смущенно сказала:

— В тебе есть что-то такое...

Анна Луиза кивнула.

— Ты тоже чувствуешь?

Возникла легкая заминка.

— Так вы еще не знаете? — удивился Дерек.

Ведьма обернулась, удивленная, что адвокат до сих пор не ушел.

— О чем? — спросила Ева.

— Вы двойняшки, — подала голос Николь, восседавшая на высоком табурете.

— Как двойняшки? — хором воскликнули Анна Луиза и колдунья.

— Ну да. Мне рассказали слепые судии. Вдвоем вы слишком могущественны, вот ради сохранения равновесия вас и разлучили сразу после рождения.

— Как?! — вскричала ведьма, — Наши родители...

— Деверо, — объявила Ева.

Анне Луизе стало дурно. Деверо...

— Неправда! — возразила она.

Дерек молчал.

— Откуда вы знаете? — спросила Анна Луиза.

Адвокат пожал плечами, словно ответ был очевиден.

— Когда умер Майкл Деверо, мы отследили всех родственников.

— А! Семейное поисковое заклинание, — пробормотала Аманда.

Жеро поднялся с места.

— Похоже, меня в завещание дорогой папочка не включил, иначе вы бы со мной связались.

— Он все оставил Илаю, — улыбнулся Дерек.

Колдун понимающе кивнул.

— Значит... Ты моя сестра? — вдруг выпалила Анна Луиза.

— По всей видимости. — Ева, утвердительно качнув головой, шагнула навстречу новообретенной родственнице. Спустя миг они крепко сжимали друг друга в объятиях.

Развалины замка Каор, Франция

Вопрос с Мерлином оставался открытым.

Выбирая место для решающей битвы, ковен Выживших сразу отверг фамильный особняк сэра

Уильяма — здесь противник играл бы на своем поле.

После долгих препирательств остановились на развалинах замка Каор: там Мерлин появился впервые — там и сразятся.

Ричард до сих пор толком не понял, что произошло в Кельне. Из гущи боя все вдруг перенеслись в Скарборо. Три дня они отдыхали, лечили раны. Даже Илай полностью выздоровел, не говоря уже об остальных.

Только Филиппу было ничем не помочь.

Саша, Илай и Жеро открыли портал к развалинам замка. Поджидавшие их там трое знакомых исполинов (ангелов?) вместе с Анной Луизой возвели защитную преграду, чтобы скрыть приготовления до назначенного часа.

Рассвело.

Ричард понимал, что для многих из них это утро станет последним. Он стоял в стороне от остальных и наслаждался каждым мгновением, стараясь запечатлеть в памяти краски занимающегося дня.

Вскоре к нему подошел Пабло. Отбросив мысли о предстоящем испытании, они вместе смотрели на розовеющий горизонт.

— Вы часто думаете о рыбалке, — сказал Пабло. Ричард удивленно взглянул на мальчика и улыбнулся.

— Хм... Пожалуй.

— А я никогда не рыбачил.

Сердце невольно захлестнула волна сочувствия: совсем мальчишка — и такой одинокий!

— Сходим вместе, когда все закончится.

— Gracias. Было бы здорово! — ответил ведьмак, и они вернулись к остальным.

Очередная решающая битва. Какая ирония... За каждой «последней битвой» следует новая, еще более трудная. Правда, как подозревал Ричард, нынешний бой окажется куда страшнее схватки в лондонской резиденции Верховного ковена.

Многие из прежних соратников погибли... Впрочем, это ничего не значит. Ричард ободряюще улыбнулся Кари.

А некоторые сражались в лагере противника. Старый воин метнул суровый взгляд на Илая — тот, не дрогнув, ответил тем же.

Жаль, что нет Холли. Она опасна, непредсказуема, но могущественна и предана всей душой его дочерям. Без нее союз трех Дев Лилии распался.

Близился час схватки. Жеро это чувствовал, слышал, точно сами руины дома Изабо рассказывали ему об этом. Он оглядел собравшееся воинство.

Томми с Амандой стояли рука об руку, госпожа с господином. Рядом с сестрой застыла Николь, а около нее Илай: ведьма и колдун, женщина и мужчина — их совместная магия будет очень действенна. Двойняшки Ева и Анна Луиза тоже держались вместе: одна — непревзойденный мастер по нападениям, другая — по обороне. От обеих исходила мощная энергия.

Анна Луиза, пристыдив Луну, верховную жрицу Материнского ковена, заставила ее привести воинов — ведьм и ведьмаков. Роуз тоже явилась на зов.

Войско замерло по стойке «смирно» в ожидании сигнала Жеро. Луна, Саша и Роуз образовали очередную группу-троицу.

Кроме того, на поле боя собрались последователи Богини из ковенов всего мира. Они стояли поодаль, чтобы прийти на помощь, если понадобится. Впрочем, Жеро не особенно на них рассчитывал, полагая, что в лучшем случае они подоспеют хоронить убитых.

Дерек, который втайне интересовался католичеством, присоединился к Пабло и Арману. У каждого на шее висел крест, даже у адвоката; Арман с головы до пят обвешался символами всех религий, о каких Жеро когда-либо слышал, и прочими защитными штучками. Если верить предсказаниям, большая часть демонов набросится в первую очередь именно на него. Позади испанцев стояли три ангела. Их вид приводил Жеро в трепет. Он даже пожалел, что так скверно думал о европейских ведьмаках, поклоняющихся христианскому Богу. Главный ангел слегка кивнул колдуну — не из уважения, а в знак готовности. Жеро сам не знал, как это понял: просто чувствовал, так же как и их нечеловеческую природу. Он всегда подозревал, что есть существа, противоположные демонам. Должны быть — для равновесия.

Дерек посматривал на ангелов с ужасом. Ведьмаки-испанцы, склонив головы, тихо молились. Ангел, стоящий за спиной Армана, что-то шептал ему в ухо.

Жеро двинулся дальше, снова размышляя о людях. В назначенный час он встанет рядом с Кари, Когда-то они любили друг друга, поэтому их совестное колдовство наверняка окажется действенным, пусть даже один из них мертв. Кто знает, может, они создадут нечто ураганное, неожиданно яростное, могучее. А в назначенный час он с Илаем и Евой вызовет Черный огонь.

Среди групп воинов прогуливались кошки. Непостижимым образом у замка Каор оказались все животные, которые любили и когда-то помогали присутствующим здесь хозяйкам. Живые и невредимые Баст, Фрея и Астарта бегали по лугу. Тут же бродили Геката и Осирис — неживые, но тоже невредимые. За ними наблюдала Шептунья, кошка-богиня.

В небе кружили Фантазм и Пандиона, высматривая, нет ли какой опасности. Разумеется, им хотелось порвать друг друга в клочья, но хозяева не давали затеять драку.

Оуэн остался на попечении Найджела Темара. Один вид доктора приводил Жеро в содрогание, однако специалист он был превосходный, и его назначили военным хирургом. Колдун, впрочем, полагал, что услуги Найджела понадобятся не во время боя, а после. На всякий случай он попросил доктора только лечить, а не оживлять. Он видел, каково приходится Кари, и никому не пожелал бы такой участи.

Оставался еще Ричард. Жеро за ним наблюдал целое утро. Старый солдат внушал восхищение своей отвагой. В отличие от остальных воинов он не обладал магическими способностями. Дерек навел чары на весь богатый арсенал его оружия и боеприпасов, а потом установил на них дополнительные защитные заклинания, так что никто, кроме Ричарда, не смог бы тем оружием воспользоваться. Такая предусмотрительность Жеро понравилась.

Словно почувствовав чужой взгляд, Ричард повернул голову, напряженно улыбнулся.

«Похоже, боец Андерсон уже приготовился. И куда лучше, чем мы».

Близился час созыва мертвых. Жеро невольно задрожал, в очередной раз пожалев, что с ними нет Холли. В отличие от него она превосходно управляла армией призраков.

— Жеро?

Обернувшись, колдун увидел улыбающуюся мать. Даже Богиня не могла сравниться с ней красотой! Жеро крепко ее обнял, понимая, что, возможно, в последний раз.

— Да, мам?

— Я хочу сделать Ричарду подарок. Поможешь?

— Какой?

Ричард еще раз напоследок перепроверил оружие и устроился поудобнее в ожидании начала битвы. Пусть он и жалел, что с ними нет Холли, решительный ход действий Жеро Деверо ему нравился. Наконец-то возмужал парень — приятно посмотреть. Прежде Ричард был невысокого мнения об эгоистичном, вечно погруженном в себя мальчишке, хотя по нему несколько лет вздыхала Аманда. Такая перемена не могла не радовать. Теперь он не возражал бы, если бы одна из дочерей связала с Жеро свою судьбу.

— Ричард.

Услышав тихий зов, старый солдат вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, точно во сне, он увидел покойную жену Мари Клер — мерцающую в утреннем свете дымку. Сдавило грудь, дыхание оборвалось: пусть она лишь смутная тень... но ведь уже не просто воспоминание!

— Мари... — прошептал он, по щекам потекли слезы.

— Прости, прости меня, Ричард!

Она просила прощения за подлую измену с Майклом Деверо. За то, что под внешней миролюбивостью не рассмотрела в муже воина.

— Давай не будем, милая... — Ричард покачал головой.

Она кивнула.

— Мы так многого друг другу не сказали! Это моя ошибка...

— Нет, моя. Он ведь был колдуном.

Мари Клер вздохнула.

— Я любила тебя... По-прежнему люблю. И всегда буду любить.

— Я тоже тебя люблю, Мари.

— Наши девочки...

Они выдержат испытание, уж я позабочусь. Они... потрясающие! Как их мать... — Голос Ричарда сорвался.

— Вы должны выжить, — горячо сказала Мари Клер, — Непременно! Подойди-ка.

Едва Ричард закрыл глаза, как почувствовал мягкое прикосновение губ, вдохнул знакомый запах и даже на миг поверил, что Мари жива. По коже побежал электрический ток.

— Что происходит? — спросил он жену, когда та отстранилась.

Мари Клер улыбнулась.

— Я передала тебе магический дар. Я не умела им пользоваться, пока была жива.

— Мари... — с чувством сказал Ричард.

Сил у него заметно прибавилось.

— Я буду с тобой на протяжении всего боя, а когда настанет время вернуться, заберу магические способности обратно.

Не найдя нужных слов, Ричард молча проводил жену взглядом — она присоединилась к войску бесплотных духов, собравшихся на примятой траве в тени развалин. Некоторых призраков он узнал — Дэна, Кьялиша из Сиэтла, — но большую часть видел впервые.

Ричард сосредоточил взгляд на ладони, представил на кончиках пальцев огненный шар — и он тут же появился. Довольно улыбнувшись, старый солдат метнул шар в древнюю каменную кладку, и тот рассыпался фонтаном искр. В австралийском времени сновидений, когда пришлось спасать Жеро, фантазия мгновенно превращалась в реальность. Вот и здесь похожий принцип действий. Ричард Андерсон перекинул автомат в левую руку.

— Повеселимся!

Николь одной дрожащей рукой сжимала ладонь Аманды, другой — Илая, так что казалось, будто она очутилась в тисках собственного мира, а время обратилось в жидкую субстанцию. Николь, которая столько пережила с сестрой, весьма отличалась от школьницы, которая бегала на свидания с сумасбродом Илаем. Точно столкнулось прошлое и настоящее, а она очутилась посередине, и оставалось только молиться, чтобы ее не расплющило.

— Не бойся, — сказал Илай.

— Тебе легко говорить, — прошептала Николь.

— Не особенно. — Он грустно улыбнулся.

Она заглянула ему в лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Всю жизнь я жутко боялся. Каждый день.

Николь рассмеялась, но вдруг поняла, что Илай не шутит.

— Ну, ты успешно это скрывал.

Колдун пожал плечами.

— Опасно показывать слабость, если носишь фамилию Деверо. Кратчайший путь в могилу.

— Я бы сказала, один из кратчайших, — заметила девушка, размышляя о грядущем испытании.

Илай встретился с ней взглядом.

Филипп был... хорошим человеком.

Глаза защипало от навернувшихся слез.

— Да.

— А я не очень.

— Пожалуй. Но, по-моему, у тебя могло бы получиться.

Лицо его смягчилось, взгляд стал... почти ласковым, добрым. Почти... как у Филиппа.

— Думаю, с твоей помощью возможно все.

Неожиданно для себя Николь вспыхнула.

Странно... Она-то полагала, ее уже ничто не может смутить.

— Я любила Филиппа. Ты ведь понимаешь. Любила и люблю до сих пор.

— Знаю. А меня ты любила?

— Когда-то, — призналась Николь, — Я тебя хотела.

Илай слегка приподнял ее подбородок.

— А теперь?

Вновь почувствовав себя четырнадцатилетней девчонкой, Николь облизнула пересохшие губы и глянула в темные глаза колдуна: то, что она сначала в них любила, потом ее пугало...

Они с Илаем уже не те, время и невзгоды закалили обоих.

— Не знаю.

Колдун медленно кивнул.

— Что ж, вполне естественно. Если мы выживем, я снова завоюю твою любовь.

Девушка улыбнулась. Как ни странно, ей виделось в Илае что-то от Филиппа. Впрочем, лучше поразмышлять об этом позже — точнее, о них.

Аманда сжала ей пальцы: сестра, разумеется, слышала разговор, — и Николь ответила на пожатие.

Жеро осмотрел собравшиеся за ночь войска. Когда он закончил наводить защитные чары, воины встали на колени. Доспехи бойцов были выкованы из средневековых воспоминаний и современной магии. Серебристо-черная одежда облегала фигуру, как узкий комбинезон, а металлические шлемы и нагрудники защищали жизненно важные органы. Из оружия в ход шло все: автоматы, копья, пистолеты, арбалеты. Арман с Пабло сжимали в руках распятия; чудное, суеверное упование на христианского Бога вызывало у колдуна лишь усмешку, но он оставил эмоции при себе.

Воины поднялись с колен, приветствуя верховного главнокомандующего. Сколько знакомых лиц увидел Жеро среди клубящейся магической дымки! Призраки павших мерцали, пульсировали, то появляясь, то исчезая: Кьялиш, Эдди, Дэн, Барбара, tante Сесиль, Сильвана, Алонсо, Хосе Луис, Джош, Мари Клер и Дэниел, отец Холли; множество Каор, начиная с глубины веков, — некоторые, сохранившие ясность ума, недоуменно смотрели на своего предводителя, ненавистного Деверо. На их верность Жеро особенно не полагался. Колдун создал сотни големов и вложил им в отверстия ртов имена Мерлина, Лорана и Катрины.

На бледном лике луны мелькали три черные тени — драконы. Издалека доносился лай адских гончих, излюбленных духов-помощников колдунов.

С оглушительным грохотом на поле боя ступили зомби-гаитяне и терракотовые воины-китайцы, пополнив многочисленную армию Жеро. Заняли свои посты львы, грифоны и мантикоры.

На фоне сумеречного неба вырисовывались темные руины замка, пустынные, суровые. Николь Андерсон казалась лишней рядом с этими крошащимися камнями. Горячая, искренняя любовь брата к Николь лишала Жеро присутствия духа. Подумать только: колдун, посвятивший себя черной магии, способен любить! Должно быть, существовала иная сила, неподвластная Жеро, которую он не мог даже понять. А вдруг она обратится против него? Не она ли навсегда отняла Холли?

Невольно сжалось сердце. В голове закрутился вихрь мыслей. Как и Холли, он приносил чудовищные жертвы, расплачиваясь частичкой души, чтобы обрести силу и защитить членов своего ковена. Жуткие шрамы исполосовали его тело, душу — но Холли досталось не меньше. Как знать, возможно, ее раны оказались слишком глубоки. Если ему суждено умереть нынешней ночью, то умрет он за любовь, за последователей Холли и своих собственных.

«Не стоило отвергать ее предложение заключить духовный союз. Непростительная ошибка! — Колдун стиснул иссеченные шрамами кулаки. Резкий холодный ветер пробирал до костей; на непокрытую голову посыпались дождевые капли, — Я упустил единственную возможность обрести счастье. Да и глупо было отказываться от такой возможности ради спасения ковенов — объединив силы, мы бы легко справились с врагами».

Жеро тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли: сожаления — удел слабых. Взглянув на Николь, он снова поразился произошедшим в ней переменам. Она тяжело переживала гибель Филиппа, лицо ее казалось воплощением скорби. Филипп не знал ту сумасшедшую, необузданную девчонку, которая постоянно крутилась в доме у братьев Деверо в надежде увидеть хоть кусочек настоящей черной магии, страшной и ужасной. Плохим девочкам нравятся плохие парни, однако с Деверо у Николь вышла промашка: по наивности она не распознала в них настоящих злодеев. Плохой парень и злодей — две большие разницы. А вот Холли сразу разобралась, кто есть кто, — и дала задний ход.

Колдун глубоко вздохнул: пора.

Подготовились великолепно. Жеро чувствовал, как Лоран ищет его, пытается дотянуться... Неприятно засосало под ложечкой. Он сжал безжизненные, ледяные пальцы Кари.

— Готовы?

Строй ответил невнятным бормотанием.

— Опускай!

Мановением руки Анна Луиза опустила защитный барьер, возведенный совместно с ангелами, который до поры до времени скрывал их присутствие от посторонних глаз.

— Жеро, ты только посмотри! — с придыханием прошептала Ева.

Колдун оглянулся: на белом скакуне, защищенном латами, восседал Мерлин, ужасный волшебник, враг, куда более могущественный, чем герцог. Рядом, исторгая из ноздрей пламя, взвился на дыбы вороной конь Лорана и всей тяжестью обрушился копытами на землю, так что в ночное небо брызнул сноп искр. Сзади тянулись ряды демонов, духов, скопище призраков Деверо, заложивших когда-то сердца и души ради победы над кланом Каор. Заметив среди многих тысяч предков Майкла, Жеро исполнился жалости к душе отца. Одни мертвецы являли собой голые скелеты, на других осталась посеревшая плоть. В глазах одних мерцала искра жизни, другие казались мертвее Кари. Легионы настоящих зомби.

Далеко в тылу, над огромным войском каким-то непостижимым образом возвышалась закутанная в густую вуаль Катрина Каор в черных доспехах, инкрустированных серебром. Когда-то ведьма замыслила убить герцога Лорана, двух его сыновей, а кроме того, всех существующих на свете представителей рода Деверо. Защищенные латными рукавицами руки уверенно сжимали поводья. С седла свешивались окровавленные головы последних принесенных в жертву людей: шесть с одной стороны, семь — с другой. В своем грозном величии Катрина походила на древнее воплощение Богини в образе разрушительницы Кати, только та носила ожерелье из человеческих черепов на шее и на поясе.

Даже не видя лица ведьмы, Жеро знал, что ее взор устремлен на него, нацелен прямиком в сердце со смертоносной точностью лазерного оружия. Мерлин с Лораном улыбались, едва сдерживаясь, чтобы не броситься в атаку.

«Удивительная получилась армия, — подумал колдун, — Каор и Деверо поменялись местами, смешались, разделились... Эта битва — нечто большее, чем давняя распря. За что я сражаюсь?»

В воображении возник образ Холли. Сердце оборвалось. На миг Жеро почудилось, что он умирает. Пробормотав очередное защитное заклинание, колдун коснулся нагрудника. Амулеты были вплавлены в металл доспехов и вшиты в обычную рубашку, которую он надел под комбинезон.

«Всего тебе хорошего, Холли. Живи вечно».

Неожиданно для себя он сжал кулак, поцеловал большой палец, как делали католики, поклоняющиеся Богине, и возблагодарил Пана за то, что Холли не придется участвовать в битве. И все же... если ему суждено сегодня погибнуть, если он еще раз на нее не взглянет...

«Тогда стану ее преследовать, невзирая на время и пространство!»

В нескольких футах впереди в землю ударил ослепительный зигзаг молнии. Вспыхнули деревья, отовсюду слышались крики. Жеро подобрался и, глядя под ноги на тот случай, если откроется портал, начал осторожно отступать назад. Они, конечно, надежно защитили свою территорию от подобных неожиданностей, но кто знает, на что способны противники.

Дождь погасил полыхающие деревья. От следующего удара молнии у колдуна затрещали волосы, зарядившись статическим электричеством. Ничего ужасного не произошло. Многочисленная армия самообладания не утратила, однако Жеро чувствовал их страх и тревогу — естественные эмоции, когда перевес сил явно на стороне противника.

— Если тебя прибьют, я буду зол как черт, — мрачно сказал Илай и улыбнулся своей обычной холодной улыбкой, — А если прибьют меня, то буду зол, как тысяча чертей.

Ева тихо рассмеялась. Лицо ее было бледно.

— Деверо до мозга костей! — Она перешла на хриплый шепот: — Их войско больше.

— Важно не количество, а сила, — возразил Жеро, внутренне признавая правоту колдуньи: враги действительно намного превосходили их численностью.

Под ногами в очередной раз задрожала земля, из разлома вырвались языки пламени, повалили кипящие клубы черного дыма. Жеро, Илай и Ева дружно метнули файерболы в густые извивы огня, который превратился в гигантского чешуйчатого демона, сплошь покрытого шипами, клыкастого, когтистого, — Уильям Мур в новом воплощении. Жеро сам видел, как эта тварь вырвалась из тела сэра Уильяма. Демон, расправив крылья, уставился на троицу колдунов. Жеро испугался, но ничем не выдал своих эмоций.

— Сэр Уильям, — гулко сказал он, — я Жеро Деверо.

Пасть чудовища скривилась в улыбке. С острых зубов стекала кровавая слюна, дождь хлестал по движущимся вверх-вниз крыльям. Демон то выпускал, то прятал когти. Огромные глаза сияли жарким алым светом.

— Сэр Уильям! — крикнул Лоран, взмахнув левой рукой в красной металлической рукавице, — Какая приятная встреча! А мы как раз ждем вас!

Демон, повернувшись спиной к герцогу, отвесил величавый поклон братьям Деверо и Еве. Жеро даже рот раскрыл от удивления.

— Я на вашей стороне, Жеро, — прошипел он жутким голосом, так что у колдуна побежали по спине мурашки, — Я помогу вам уничтожить восставших из могил предков и их союзников. А главное — Мерлина! Переломлю ему хребет!

Мур сплюнул и клацнул клыками, словно в предвкушении близящейся бойни.

Колдун расправил плечи, зная, что Илай с Евой только и ждут сигнала, чтобы швырнуть в адскую тварь огненные шары. Однако если сэр Уильям переметнется на другую сторону, им понадобится оружие посильнее.

Жеро перевел взгляд на войско противника. Катрина, словно не веря глазам, откинула густую черную вуаль. Темнота скрывала ее лицо — и, похоже, к лучшему.

— Я ненавидел твоего отца. Я ненавижу твою семью. Деверо столько веков досаждали семейству Мур! — На сильных, мускулистых ногах сэр Уильям вздыбился перед тремя колдунами. От него пахло серой и дымом, — Но Мерлина я ненавижу еще больше, — Голос демона источал отвращение и злобу, — Я знаю, что он из себя представляет. Знаю, что может сотворить с миром. Да и вам не понравятся его планы.

— Значит, вы будете драться с нами? — полувопросительно сказал Жеро.

Демон склонил голову.

— Вот именно. — Тварь широко, вкрадчиво улыбнулась, — По крайней мере, сегодня.

— Merci bien, — поблагодарил колдун.

— Я сокрушу ваших врагов, только не слишком обольщайтесь. Пусть я сильнее любого человека, но один, как известно, в поле не воин.

— Все равно мы очень признательны, сэр Уильям, — невозмутимо сказала Ева.

— Наемник-убийца Деверо признательна... — ухмыльнулся демон и взглянул на Жеро. — Каспар, Валтасар и Мельхиор оказали миру неоценимую услугу, заточив Мерлина в Хрустальную пещеру. Все погибнет, если не упрятать его обратно. Он разнесет мир на куски — наш мир. Мы должны победить!

— Так и сделаем, — отважно пообещал Жеро.

Знать бы еще, каким образом.

13

ТИМЬЯН

Души черные дрожат:

Чем разлука — лучше в ад.

Все как прежде станет вновь,

Смерть — свобода и любовь.

Поле, мертвых тел ковер...

Боль и слезы застят взор:

Расставание сердец.

Все решилось, наконец!

Вечность

Даже после смерти судьба решает, воссоединить ли души или навсегда развести в разные стороны, исцелить сердца или разбить. Что же определяет ее выбор? Милосердие? Благодать? Справедливость? Ведь такие имена носят три светлейших ангела.

А может быть, Любовь? Ведь это имя высшего из созданий.

Развалины замка Каор, Франция

Жеро вскинул руку, не сводя глаз с тысяч демонов вражеского войска. Если все пойдет согласно ожиданиям, адские твари в первую очередь атакуют Армана. Дай бог, священник-ведьмак и его напарники сумеют достойно выдержать удар, а Ричард с подконтрольной ему группой ведьм и ведьмаков расправятся со своими противниками.

Колдун дал сигнал — и вверенная ему армия призраков устремилась навстречу вражескому отряду мертвецов. Осталось разобраться с врагами из плоти и крови.

«Пора, — подумал он, — Я всегда чувствовал себя лишним, ненужным. Бесполезным. Так вот оно, мое предназначение, смысл моей жизни. Если я сегодня погибну — значит, жил не зря».

Жеро захотелось поблагодарить... кого же? Кому он теперь служит? Рогатому Богу он давно не поклоняется. Культ Богини тоже ему чужд.

«Спасибо, Холли, — подумал колдун, — Спасибо за любовь, за веру в меня. Жаль, что тебя здесь нет... то есть хорошо, что тебя нет. Где бы ты сейчас ни обитала, будь счастлива».

— Вперед! — крикнул он.

На его призыв отозвались тысячи голосов, наполнив пространство бурлящей энергией. Все слилось в громовой раскат: стук копыт, стук сердец, гул заклинаний; вой банши, визг призраков, рев чудовищ; крики людей; вопль Ричарда, эхом подхваченный Илаем.

Жеро поднял руку, и с кончиков пальцев сорвалась дюжина сюрикенов — заколдованные звездочки обрушились на врага, разрывая плоть, кроша кости. Краем глаза он заметил, что его предположение подтвердилось: демоны ринулись к Арману.

Отчаянно вцепившись в руку Кари, колдун посылал в Лорана одну за другой смертоносные магические волны. Николь с Илаем устремились к Мерлину.

«У нас все получится! Мы победим!» — внутренне ликовала Аманда.

Впереди взорвалась очередная группа пехотинцев герцога. Рядом в безумном вихре крутился Томми, сея вокруг себя смерть — то огонь слетал с его пальцев, то острые ледяные клинки.

Бой шел уже много часов — а возможно, всего пять секунд; в бешеном ритме событий размылось само понятие времени. Магический ураганный ветер, точно самолет камикадзе, смерчем крутился вокруг Аманды, трепал волосы, швырял их в лицо и наконец сбил девушку с ног. Не успел Томми Нагаи крикнуть «Аманда!», как его тоже подхватило и закружило, словно опавший осенний лист.

Герцог Лоран стоял в центре сотворенного им урагана, вращая кистями рук все быстрее и быстрее.

Едва Томми помог Аманде встать на ноги, девушка яростно метнула в Лорана огненный шар, но пламя погасло в безудержном вихре, даже не долетев до герцога. Нагаи бросил в противника ледяные клинки, и набирающий силу ветер мгновенно стер их в порошок.

Заметив, что к герцогу бежит Жеро, Аманда выставила вокруг колдуна щиты. Однако добраться до Лорана не удалось — сильный подземный толчок повалил на траву оба войска. Затряслись бездонные недра, всколыхнулся мир. Почва под ногами встала дыбом, Аманду подбросило и перевернуло.

Впереди, в сотне футов, образовался разлом, из которого, под пронзительный визг, в клубах дыма и языках пламени вылетел Рогатый Бог. Взмыв к небесам, он издал яростный рык. Божество, величественное и ужасное, приняло образ Зеленого человека, облаченного в зеленые с золотом одежды, будто сотканные из листьев и травы, в которой по-прежнему обитали всевозможные букашки. Его голову венчала корона оленьих рогов, а из глаз били молнии. Бог обернулся — Аманда попятилась. Едва он взмахнул рукой, как жрица Луна упала замертво рядом с девушкой.

С громким криком ведьма бросилась прочь, вознося жаркие молитвы, чтобы божество ее не заметило.

Воздух сотряс дикий вой. Из мерцающего сияния материализовалась Богиня, в черном одеянии, подпоясанном шелковыми шнурами лунного света. В мгновение ока она набросила на горло сэру Уильяму звездное лассо и одним рывком оторвала демону голову.

— Нет-нет! — охнула Роуз, бросаясь ей навстречу. — Наша Богиня милостива!

Богиня приняла облик Девы Марии, одетой в белое с голубым и диадему из звезд, насмешливо тронула смотрительницу за подбородок и невозмутимо свернула ей шею.

Аманда задрожала, схватилась за амулет: Богиня только что убила служительницу своего культа! Да и сэр Уильям сражался на их стороне. Нигде, похоже, не найти спасения, если Богоматери и Зеленому человеку все равно кого убивать. Теперь уж не до Мерлина...

Божества встретились взглядами. Бог изменил внешность, превратившись в покровителя Деверо, как будто выражая презрение вероломному семейству, которое переметнулось в стан заклятых врагов. Витые бараньи рога венчали козлиную голову с узкими серповидными глазками и бахромчатой бородой. Торс выглядел, как тело ягуара; передние лапы с когтями в половину длины корпуса принадлежали какому-то неведомому хищнику; задние ноги и хвост были крокодильи.

Следом переменилась и Богиня, обернувшись, Кали, богиней времени и перемен, темнокожей, четырехрукой, с языком, свешивающимся изо рта до середины груди. Обнаженное божество украшали ожерелья из человеческих черепов, а также браслеты из костей на запястьях и щиколотках.

Из открытого рта Великой полыхнуло пламя, и в Рогатого Бога полетели огненные шары и ледяные клинки. Грозным взором Бог метнул в Богиню пучок молний; электрические зигзаги заискрились вокруг четырехрукого божества, выжигая землю, деревья и небо.

Повсюду царил хаос. Настоящий апокалипсис.

Богиня то и дело меняла облик: Афина, Бает, Дурга, Цирцея, Дева Мария, одна, две, множество, неисчислимая толпа...

— Прекратите! Пожалуйста, остановитесь! — закричала Аманда, прячась за разрушенную стену замка.

В тот же миг древние камни взорвались. Девушка выставила перед собой руки, обернулась и... В грудь Илаю со свистом летел огненный шар.

— Берегись! — взвизгнула она.

Благодаря мгновенной реакции, Илай остался жив — шар задел его только слегка. Колдун сбросил дымящиеся клочья рубашки... Защитный амулет с груди исчез — остался лишь ожог.

— Нет! — вскрикнул Илай. Но было поздно — он стал Жаном, — Изабо!

Лицо ведьмы Николь Катере обрело черты Изабо.

— Вероломная тварь, убийца! — бросился к ней колдун.

Гордая, жестокая дочь клана Каор не двинулась с места, не дрогнула.

Жан, дрожа, прильнул губами к ее губам, обнял знакомое до последнего изгиба тело. Вокруг кипел бой, а он думал об Изабо, о переполняющей его любви, о ненависти. По коже бежали мурашки. Пара упала на траву, тела сплелись.

«Ма femme. Ma vie. Жена моя, жизнь моя. Ма mort. Смерть моя...»

Не сводя глаз с невесты — возлюбленной, заклятого врага, — Жан пронзил ей сердце атамом, а она — ему. Из бездыханных тел вытекала, смешиваясь, кровь — как когда-то при свадебном обряде. Кровь к крови, плоть к плоти.

— Я исполнил клятву — убил тебя, ведьма, — прошептал он, умирая.

— И я убила тебя, муж мой, любимый мой... — всхлипнула она в ответ.

Битва не прекращалась ни на мгновение: падали воины, взрывались призраки; затрещала, раскалываясь, земля.

Сначала умерла Николь, и дух Изабо вылетел на свободу. Вскоре угас и взор Жана... нет, Илая! Воспарив над мертвым телом, дух Жана прошептал:

— Изабо! Nous sommes libres. Свободны! Как птицы!

Свершилось. Проклятие больше не привязывало их ни друг к другу, ни к земле. Настало время покинуть этот мир. Изабо знала, что уходит не одна — рядом с Жаном ее держало не только проклятие. Куда ни отправится возлюбленный, она последует за ним, ведь они принадлежат друг другу.

«Куда ты пойдешь, туда и я...»[6]

Всегда.

С криком ужаса Аманда подползла к телу сестры, заглянула в распахнутые пустые глаза.

— Не умирай, Ники! — встряхнула она Николь. — Ты должна жить, ради Оуэна! Ради меня.

Ответом ей стало молчание. Сквозь завесу слез Аманда увидела Дерека, притаившегося за большим валуном. Припадая к земле, девушка кинулась к адвокату.

— Нам нужна Холли! — выпалила она ему в лицо.

— Холли здесь нет. Она в храме.

— Она ведь не бесплотный дух! Значит, и храм реальное место! Найдите его. Вы же умеете! Найдите Холли!

— Храм отыскать нельзя, даже если она внутри! — крикнул он.

Схватив Дерека за волосы, ведьма резко повернула его голову в сторону, где лежала бездыханная Николь.

— Моя сестра умерла, следовательно, начало действовать поисковое заклинание. Скажите, Дерек, где ее родственники.

Понимающе взглянув на Аманду, адвокат достал из карманов мешочки с ингредиентами и принялся готовить смесь прямо на земле. Тем временем к ним подбежала Саша.

— Нам не обойтись без Холли, — сказала она.

— Мы как раз пытаемся ее отыскать, — ответила Аманда.

— Допустим, Холли мы найдем... А вот как вы собираетесь до нее добраться, ума не приложу, — заметил Дерек.

— Я разберусь, — сказала бывшая жена Майкла Деверо.

Едва определилось местонахождение Холли, Саша исчезла, а спустя мгновение вернулась вместе с девушкой.

Холли огляделась по сторонам: вокруг царил хаос, Рогатый Бог дрался с Богиней...

— Нельзя вмешиваться, — пробормотала она, словно в трансе.

— Очнись, Холли! — всплеснула руками Аманда. — Люди гибнут! Богиня убила служительницу своего же культа. Где равновесие? Полная неразбериха!

Девушка поискала глазами Жеро. Колдуна окружила дюжина призраков, пытаясь пробить защищающий его магический барьер. Сам он странным образом согнулся — то ли был ранен, то ли хотел что-то собой прикрыть.

Оуэна?!

— И правда — Жеро держал на руках ребенка. Рано или поздно убьют обоих, тут и гадать не надо. Значит, следует их защитить. Она должна их спасти!

Внезапно Саша, закатив глаза, бессильно упала на Холли. В спине у нее торчали ледяные клинки. От неожиданности девушка не успела удержать несчастную, лишь растерянно уставилась на мертвое тело: столько раз мать Жеро исчезала — а теперь действительно погибла... Не от руки врага, а от руки божества, которому служила, поклонялась. За что?!

Вихрем повернувшись вокруг себя, Холли вскинула руки и громко крикнула:

— Довольно!

Все стихло. Бог и Богиня с оружием наготове свирепо воззрились на дерзкую ведьму.

— Я подчиняю вас своей воле! — объявила она.

По небу побежали тучи. Солнце мигнуло – и скрылось за диском луны. Мир затаил дыхание. Два титана застыли на месте.

И тут заговорила Кари, мертвая девушка, которую когда-то любил Жеро:

— Это еще не конец, — Губы ее оставались неподвижны, а голос разносился странным звенящим эхом, вроде голоса судий, — Жан, Изабо, Лоран, Катрина — все они ни при чем. Дело в богах. — Кари медленно указала на Рогатого Бога и Богиню. — В старые времена сохранялось равновесие. Люди поклонялись двум божествам, в равной степени — мужу и жене, брату и сестре. Многие до сих пор поклоняются обоим. Но однажды каждый решил заполучить все внимание себе. Бог с Богиней начали враждовать и перетягивать магические семьи на свою сторону. А расплачиваемся за их распрю мы.

— Деверо выбрали Бога, Каор — Богиню, — сказала Холли.

— Нет! И те и другие выбрали Бога, но вместе они стали слишком могущественны, равновесие нарушилось — пришлось вмешаться слепым судням. Когда началось противостояние между Каор и Деверо, первые присоединились к последователям Богини.

— Откуда вы знаете? — настойчиво спросила Холли. — Кто вы?

Кари медленно кивнула в сторону призраков.

— Духи рассказывают. Свидетели.

Вдруг Холли увидела сияющую силу, что стояла над волей слепых судий. В равновесии заключался главный смысл, его следовало беречь, поддерживать, но Бог с Богиней не выполняли свой долг, не убивали, кого положено.

— Все зависит от тебя, — сказал голос Высшего, которому Холли и служила на самом деле.

Девушка покорно склонила голову и, вскинув руки, вынесла вердикт.

— Бог, Богиня, я подчиняю вас своей воле. Прочь с поля боя! Вам не дозволяется вернуться. Никогда.

Божества исчезли, осталась лишь Холли, величественная, в белых одеждах, с развевающимися волосами, ярко сияющими глазами... В душе Жеро пробудилась надежда: возможно, они спасены!

Едва девушка опустила руки и отвернулась, рыцари Лорана прорвали защитные барьеры.

— Холли, помоги! — крикнул колдун.

Ведьма, похоже, не услышала зова — она уходила прочь.

— Холли, прошу! Не покидай меня!

Девушка не спеша обернулась.

— Почему ты просишь нарушить равновесие? — глухо спросила она.

— Потому что... есть кое-что важнее равновесия, — ответил Жеро.

— Что?

— Любовь! Холли Катере, я люблю тебя. Я не оставлю тебя ни в этом мире, ни в любом ином. Я стану тебя преследовать...

— Тебе не придется за мной гоняться, — прошептала она с улыбкой и одним мановением руки обратила в прах окруживших его воинов.

Подбежавший Ричард забрал у Жеро ребенка.

Изабо шла рука об руку с Жаном, но куда — не знала. Знала только, что вперед. Услышав пронзительный крик, она глянула вниз, на скорчившиеся тела, в которых они когда-то обитали.

— Своей свободой мы обязаны им, — заметила Изабо.

— У меня есть неоконченное дело. Подождешь? — спросил ее Жан.

Изабо кивнула и спустилась к мертвой паре.

— Merci, et adieu, mes braves[7]. Я хочу вас отблагодарить. Живите! — Она тронула призрачным пальцем Николь, потом Илая.

Едва оба со вздохом очнулись, Изабо улетела вслед за мужем.

Жан шествовал по полю боя, торжествующий, преисполненный сил, как в знаменательный день свадьбы с Изабо. Все в страхе расступались, но он никого не удостаивал взглядом — Жан искал Катрину Каор. Даже будучи призраком, она производила внушительное впечатление, совсем как при жизни. При виде Жана в ее глазах плеснулся ужас. В руке колдуна появился фиал с мелким порошком особого состава, на изготовление которого ушло несколько веков. Жан часто подумывал воспользоваться им сам, но теперь нашел лучшее применение волшебной смеси.

— Катись к черту! — яростно выпалил он, швыряя порошок в Катрину.

Призрак ведьмы исторг страдальческий вопль и сгинул. Сгинул навсегда. Будь она проклята! Гореть ей в аду!

Жан направился к Изабо, но путь ему вдруг преградил Лоран — живой-невредимый, из плоти и крови. Секрет перевоплощения отец сыновьям никогда не раскрывал.

— Ты не мужчина, Жан! Ты превратился в тряпку из-за... — начал великий герцог, но завершить мысль не успел: подошедший сзади Жеро Деверо, далекий праправнук, безжалостно перерезал ему горло.

Фонтаном брызнула кровь; Лоран попытался зажать рану руками, но тут же рухнул замертво. Лужа крови впиталась в траву.

Какое-то время Жан и Жеро молча смотрели друг на друга. Столько раз они делили одно и то же тело, ни разу не встретившись. Оба учтиво раскланялись.

— Береги ведьму, обращайся с ней лучше, чем я со своей, — сказал наконец Жан.

— Обещаю! — поклялся Жеро.

Жан вернулся к Изабо, которая терпеливо ждала поодаль. Души обнялись и улетели прочь, оставив все, что когда-то было им близко.

Николь выдернула кинжал из груди Илая и громко вскрикнула, когда он выдернул свой. Раны зажили мгновенно. Измученные и напуганные, Николь с Илаем лежали рядом и, дрожа, сжимали друг друга в объятиях, а вокруг продолжался бой.

Теперь девушка все помнила. Когда они с Илаем впервые занялись любовью, в Николь обитал дух Изабо, поэтому в памяти почти ничего не отложилось. Долгое время Изабо и Жан пытались завладеть их телами, но сработала защита Илая, и духи переключились на Холли с Жеро.

Николь расплакалась, колдун крепко ее обнял.

Почувствовав на плечах чужие руки, девушка рванулась.

— Николь!

Над ней стояли Аманда и Холли с кусочками амулета. Готовясь к бою, каждая ведьма Каор взяла часть магического артефакта.

— Пора, — объявила Холли.

Илай помог Николь подняться, и она достала свой фрагмент.

— Только что с ним делать, до сих пор неясно, — устало и встревоженно заметила Аманда.

— Кажется, я знаю, у кого спросить, — хрипло проговорил колдун.

Удивленная Николь увидела рядом с Илаем призрак Филиппа.

— Филипп! — Она с рыданием протянула к нему руки.

— Николь, я пожертвовал жизнью ради этой информации. Я хотел вас спасти, — сказал он.

Вокруг стонали умирающие. Мерлин подходил ближе и ближе.

— Что нам делать?

— Положите амулеты один на другой. Твой — вниз, Амандин — в середину, а сверху — амулет Холли. Верхний вращайте по часовой стрелке, нижний против.

Аманда, Николь и Холли — три Девы Лилии — в точности выполнили указание Филиппа. Небо потемнело, между туч проступили неровные темно-красные пятна, будто мир за кровоточил.

С легким щелчком диски встали на место, и сквозь них, пульсируя, потекла сила.

— Чтобы ею управлять, нужны три человека. Вот, что каждая должна произнести.

Николь пыталась слушать Филиппа, но его слова заглушал стук сердца и голос смерти, разносившийся над полем брани. Землю тряхнуло. Закружилась голова, накатила слабость.

— Быстрее! — поторопил их тускло мерцающий призрак. — Мерлин собирается изменить мир. Если его не остановят, погибнут миллионы людей.

Тут Николь увидела будущее: смерть стариков, детей, животных, растений... Мерлин намеревался стереть жизнь с лица земли, а потом отстроить все заново, по своему вкусу. Когда-то он отправился с братьями к младенцу Иисусу, но не поклониться, а подчинить его своей воле через подарок — серебро, — чтобы Сын Божий никогда не спас мир, который Мерлин мечтал уничтожить.

Перед взором Николь возникли огненные столпы; она услышала пронзительные крики мучеников под пытками. Маг оказался безумцем неописуемой силы, воплощенным злом, а может, и самим дьяволом.

Николь, запинаясь, кое-как повторила текст; следом протараторила латинские слова Аманда. Едва Холли собралась произнести третью часть заклинаний, как перед ее лицом разорвался огненный шар. Девушка с криком рухнула на землю. Николь обернулась: словно в замедленной съемке, на них мчался Мерлин — излучающий сияние, хохочущий, он увеличивался на глазах.

— Давайте заново! — воскликнул Филипп, замерцав еще сильнее.

С глубоким вздохом Николь опустилась на колени, рывком подтянула к себе Аманду.

— Я ничего не вижу, — всхлипнула Холли.

— Тебе и не надо никуда смотреть. — Николь поднесла руку двоюродной сестры к диску.

— В чем дело, барышни? Не можете запомнить простенькое заклинание? — рассмеялся Мерлин. От раскатов его хохота откалывались куски неба; луна завертелась волчком.

Навстречу темному магу бросилась Кари; неожиданная атака несколько сбила его с толку.

Николь начала читать заклинание.

Мерлин вонзил атам в сердце аспирантке, но смертоносный удар на мертвую девушку не подействовал. От удивления у мага вытянулось лицо.

Аманда проговорила свою часть текста.

— Мертвы, — сказала Кари. — Я. Ты.

— Да как ты смеешь?! — взревел Мерлин. — Я жив! Я вечен, подобно Ему!

Одним ударом клинка он отрубил нежданной противнице руку. Во все стороны брызнула фонтаном мертвая, гниющая кровь.

Николь вырвало.

Холли забормотала финальные слова заклинания.

Тогда маг отрубил Кари голову. Голова упала рядом с Николь, мертвые глаза неподвижно смотрели на Мерлина.

— Благода... — И Кари умерла наконец по-настоящему.

— О Всевышний, сделай меня орудием, сделай меня спасением. Воплоти во мне спокойствие. Воплоти во мне силу. Воплоти во мне Свой образ.

Мерлин занес над Холли атам.

Ведьма произнесла последнее слово:

— Селах!

Вспыхнул, замерцал, заискрился свет, накрыв Мерлина сияющим куполом. Маг закричал, прикрыл лицо руками, а свет закрутился в белую раскаленную воронку и поднял его в небо. Мерлина уносило выше и выше в темноту, превращающуюся в свет по мере продвижения ослепительного смерча к луне.

Выше и выше.

Полыхнула вспышка, воронка исчезла.

Исчез Мерлин. А следом и его войско.

Все сгинуло в мгновение ока.

На миг повисла тишина.

Николь встала на ноги. Филипп улыбнулся.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он, — Я всегда верил в тебя, Николь.

— Я тебя люблю, — расплакалась она.

— Я тоже тебя люблю. Пока ты живешь на земле, я буду за тобой присматривать, — Его улыбка погасла; призрак исчез.

Аманда помогла Холли подняться. Наконец они снова вместе, втроем! Враг разбит, окончательно и бесповоротно!

К сестрам медленно брел Жеро. Духи, сражавшиеся на их стороне, один за другим покидали землю. Нет, один шел рядом с колдуном. Николь он показался знакомым, хотя она его вроде бы не знала.

— Холли, милая... — заговорил призрак.

— Папа! — бросилась к нему девушка, обежав Николь. По щекам текли слезы.

— Не плачь, доченька. Ты умница! Мы с мамой обрели покой. Настанет время, мы встретимся.

Жеро положил руку на плечо призрака, и Дэнни Катерс как будто стал более осязаемым. Шагнув вперед, он сжал дочь в прощальном объятии.

Растроганная, Николь отвернулась, пряча слезы, и вдруг заметила целующихся неподалеку родителей. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она едва сдержала первый порыв броситься к Ричарду с Мари Клер, в глубине души понимая, что для отца этот миг важнее, чем для нее. Николь слегка толкнула локтем сестру. Увидев мать с отцом, Аманда тоже расплакалась.

С трудом верилось, что все позади. Столько крови пролито, столько разрушений... Предстояло привыкать к мирной жизни. Каково это, Николь не знала, но очень хотела попробовать.

Когда Дэнни Катере ушел, Жеро торопливо поцеловал Холли и пообещал вернуться сразу, как обойдет поле боя и оценит потери.

Саша и Кари погибли. На глаза навернулись жгучие слезы — их смерть стала для колдуна тяжелым ударом. Роуз и верховная жрица Луна тоже убиты. О смерти доктора Темара Жеро знал давно — сам забирал Оуэна у умирающего Найджела. Малыш с Ричардом уцелели. Анна Луиза, израненная и окровавленная, также оказалась жива. Ее сестра Ева с переломанными ногами сидела на земле и как ни в чем не бывало целовалась с Дереком.

Вскоре колдун нашел Армана и Пабло, раненых, но живых. Их исцелением уже занимались три ангела — Благодать, Милосердие и Справедливость. Вокруг лежали сотни поверженных демонов.

Жеро вернулся к Холли и двойняшкам. Илай бережно поддерживал Николь, а Томми обнимал рыдающую Аманду. Все они медленно побрели прочь.

Спустя несколько часов, умывшись и перевязав раны, уцелевшие собрались в кабинете храма Материнского ковена. Анну Луизу немного позабавили напряженные лица четырех колдунов, оказавшихся в их компании. Теперь, когда стала известна истинная природа Рогатого Бога и Богини, следовало позабыть о различиях и противостоянии.

Ведьма откашлялась.

— Сегодня многое изменилось. Изменения касаются не только нас, но и каждого мага.

— Кто станет теперь верховной жрицей Материнского ковена? — спросила Аманда.

— По-видимому, я, — ответила Анна Луиза.

Все заулыбались.

— По-моему, очень хороший выбор, — заметил Арман.

— Что ж... Поздравляем! — сказал Илай.

— Интересно, как отнесутся другие члены Материнского ковена к тому, что высшая жрица — из рода колдунов? — спросил Жеро.

Анна Луиза мрачно улыбнулась.

— Как во всех организациях: или подстроишься, или умрешь. В современном мире имя и происхождение значения не имеют. Главное — каков человек. Ты сам выбираешь судьбу, и неважно, какие карты у тебя на руках.

— Отлично сказано, сестренка! — поддразнила Ева.

— Вы всегда можете вступить в ковен. Буду рада, — пригласила она колдунью и Дерека.

— По-моему, предложение стоит обдумать — ответил за обоих адвокат, — Однако сейчас, если честно, мне хочется сосредоточиться на этой очаровательной леди.

Ева вспыхнула и твердо сказала:

— Анна Луиза, мы никуда не уходим.

Ведьма кивнула.

— Спасибо. Конечно, будет нелегко, но совместными усилиями мы изменим все, что требует реформации. Итак, у меня один вопрос: чем вы намерены заняться дальше?

— Я вернусь в церковь, — улыбнулся Арман, — Ватикан вроде бы собирается снова ввести программы по экзорцизму. Им понадобится помощь.

— Не представляю, кто лучше тебя может защитить мир от демонов, — искренне сказала Холли и поцеловала его в щеку. — Если бы не ты, я бы погибла.

— Мы все погибли бы, — заметил Ричард.

— Мне нужно вернуться в храм, — откашлявшись, продолжила Холли.

Теперь она ослепла, как и остальные судии, — то была цена, пусть небольшая, но все же...

Анну Луизу захлестнула волна сострадания.

— Если бы ты не вмешалась, пророчество не сбылось бы. Оуэн спас мир, потому что ты пришла на помощь и спасла его самого.

Холли кивнула.

— Именно так. Но, честно говоря, я хотела спасти не только Оуэна.

Подавшись вперед, Жеро нежно ее поцеловал.

— Я отправляюсь с Холли. Слишком долго я бегал от самого себя и от любимой, назначенной мне судьбой.

— Ну наконец-то поумнел! — закатила глаза Николь.

— Говоря откровенно, большинство мужчин из рода Деверо — полные болваны, — медленно начал Илай, — Не буду скрывать, находиться здесь мне не очень приятно.

Глаза Николь сверкнули как два клинка.

— Что же тебя держит? — холодно спросила она, покачивая Оуэна.

— Ты, — ответил колдун. — Ребенку нужен отец. Тебе — муж. Соперничать вроде уже некому...

Девушка залепила ему пощечину, но Илай в ответ улыбнулся. Анна Луиза покачала головой: в этом союзе спокойствия не жди! Однако она видела и подлинную любовь между ними, и хороший потенциал в Илае.

— А что с семьей Катерс? — обратилась ведьма к Аманде.

Девушка, порозовев, сплела пальцы с пальцами Томми.

— Э-э... мы теперь семья Нагаи.

Томми улыбнулся невесте.

— Мы хотим, чтобы наш дом стал приютом для всех нуждающихся. Тихая гавань для магов.

— И тех, кто их любит, — подчеркнула Аманда.

— По-моему, прекрасная мысль, — ответила Анна Луиза. — Надеюсь, время от времени ковен сможет отправлять к вам некоторых участников.

— Само собой! — заверила ее девушка.

— Но не в ближайшее время! — торопливо добавил Томми. — Мы с Амандой планируем долгий, о-очень долгий медовый месяц в полном уединении.

— И к тому же заслуженный! — заметила ведьма. — Думаю, вам понадобится целый год относительного уединения. Пока привыкнете друг к другу, к новой жизни... Ну а потом я с вами свяжусь.

— Договорились, — отозвалась Аманда.

Во время разговора Ричард Андерсон держался поодаль, как сторонний наблюдатель. У всех имелась пара, только он да Пабло остались в одиночестве. Мальчик обернулся и тихо подошел к старому солдату. Ричард сочувственно взглянул на испанца: такой юный, а уже столько испытал в своей жизни, стольких потерял... Похоже, возвращаться в церковь вместе с Арманом Пабло не собирался. В глубине души Ричарду хотелось помимо любимых дочерей иметь и сына, ходить с ним на рыбалку... Кроме того, у девочек началась своя жизнь...

— Как насчет Канады? — спросил он, — Там много красивых мест, настоящая дикая природа. А какая там рыбалка!

Мальчик крепко его обнял. У Ричарда екнуло сердце. У Пабло ведь нет семьи и, собственно, обычного детства. Что ж, дело поправимое...

— Я тут подумал, если ты, конечно, не возражаешь... я бы хотел тебя усыновить. Официально.

— И мы будем много рыбачить? — неуверенно спросил Пабло.

— Пока не свалишься от усталости... сынок, — ответил Ричард, и оба расплакались.

Настало время прощаться. Холли подсознанием чувствовала нетерпение судий. Теперь она все понимала: ей было предначертано вернуться, изменить ход событий, а главное — осознать, что есть высшая сила, куда более могущественная, чем Рогатый Бог и Богиня. Отныне она возглавит храм слепых судий и станет служить ему. Подумать только — три года назад ее жизнь не имела ничего общего с магическим миром!

Девушка вытянула руку: Жеро она не видела, но всегда ощущала его присутствие. От прикосновения пальцев колдуна Холли охватила волнующая дрожь. Столько смертей, столько потерь — и наконец, они вместе. В глубине души она знала, что награда того стоила.

— Похоже, мне придется хорошенько потрудиться, чтобы загладить свое идиотское поведение, — прошептал он на ухо Холли.

— А ты как думал! — отозвалась она.

Жеро прильнул к ее губам, и девушка тихо вздохнула — столь многое сулил этот поцелуй.

Двойняшки одновременно кинулись к ним прощаться. У Николь сдавило горло, глаза щипало от слез. Впрочем, она знала: все к лучшему. Тем более если за миром будет присматривать Холли.

После ухода пары Дерек отвел Аманду с Николь в сторонку.

— Вы по поводу завещания? — поинтересовалась Николь. — Что ж, как видите, я жива-здорова.

Однако прежде вас сочли погибшей, и ваша сестра...

Тут Аманда его раздраженно оборвала:

— Я уже ей рассказала, что попросила вас привести в действие семейное поисковое заклинание, чтобы найти Холли.

Николь улыбнулась. Дерек сестре категорически не нравился, на чьей бы стороне он ни сражался. Похоже, проблема крылась не в том, что он колдун, — Аманда просто испытывала предубеждение против адвокатов.

— Да, речь как раз об этом. В общем, я хотел кое-что с вами обсудить.

— Что именно? — спросила Николь. Дерек вздохнул.

— Я привел в действие семейное поисковое заклинание. Оно ищет родственников — абсолютно всех.

— И?.. — настороженно сказала Аманда. Адвокат повел плечами, словно желая смягчить нежданную новость.

— Есть и другие Катерсы.

Двойняшки потрясенно переглянулись.

— Вопрос, собственно, в том, хотите ли вы их найти? — серьезно поинтересовался Дерек.

Николь перевела взгляд с сестры на адвоката и отрицательно замотала головой.

— Ни в коем случае!

Подумав, она со вздохом обхватила себя руками. В конце концов, семья... это семья.

ВОССТАНОВЛЕННАЯ

Вечность

Над вечным зеленым лесом, подле которого стоял храм судий, занималась волшебная заря; на траве и листьях сверкающими росинками искрилось счастье. Под радостное пение жаворонков на великолепных скакунах бок о бок ехали господин и его госпожа. Высоко в небе звенели колокольчики Фантазма — сокол парил среди серебристых облаков, купаясь в свете первых солнечных лучей. Пандиона плавно спустилась на руку Холли, а следом, описав круг, на плечо Жеро сел Фантазм.

В ближайший миг, в ближайшие несколько оборотов планеты, равновесию ничего не угрожало — достаточно времени для утренней прогулки верхом. Лошади зафыркали, и волшебный сокол со своей зачарованной супругой взмыли в воздух. В гнезде в ожидании завтрака пищали трое крошечных птенцов; гордый отец и ласковая мать занялись малышами.

Жеро улыбнулся любимой. Даже утратив зрение, Холли видела его улыбку. Пальцы девушки скользнули по щеке возлюбленного, гладкой и мягкой, — ужасные шрамы стерла ее любовь.

«Любовь слепа, — думала Холли, — Но любовь все видит. Ах, Жеро Деверо, я люблю тебя, сердцем и душой. И всегда буду любить».

— О чем ты думаешь? — Его голос звучал нежно и счастливо.

— А ты? — спросила она.

Жеро притянул девушку к себе и поцеловал, вложив в поцелуй весь пыл и восторг, какие только возможны во вселенной.

Воздух наполнился мерцанием; позади Холли вспыхнул яркий свет, рассеявшийся над ее головой, точно золотистый нимб, — и на холме засиял замок с башенками, шпилями, тихо переливающимися в розовом блеске утра. Жеро услышал трели флейт, стук барабанов, вдохнул аромат жареного мяса...

— Примите в знак благодарности, — сказали судии.

У него перехватило дух.

— Я тоже слышала, — прошептала Холли.

— Наслаждайся отдыхом, — продолжали они, — а затем возвращайся.

Усадив девушку в седло перед собой, Жеро направил коня к замку. Пандиона с Фантазмом вместе с птенцами вылетели из гнезда и устремились вслед за влюбленными...

...На ярмарку в Скарборо.

Может, найдешь средь людской суеты...

Розмарин, петрушка, шалфей.

1

Проклятие! (нем)

2

Заткнись (фр)

3

Перевод Д.Яско

4

Мамочка, страшно (фр)

5

Люблю тебя, Обожаю

6

Руфь

7

Спасибо вам. Прощайте храбрецы (фр)

Content

Нэнси Холдер, Дебби Виге
Воскрешение

1