Диана Рейдо

Прятки со счастьем

OCR: Larisa_F; SpellCheck: fanni

Рейдо Д. Р35 Прятки со счастьем: Роман. – М.: Издательский Дом «Панорама», 2011. – 192 с.

(Серия «Панорама романов о любви», 11-051)

Оригинал: Raydo Diana, 2011

ISBN 978-5-7024-2797-3

Аннотация

Дженна Роуд не лишена таланта, но чужда амбиций. Она преподает студентам колледжа рисунок и вполне довольна собой и своей жизнью. Вот если бы еще заместитель директора колледжа Клайв Догерти не изводил ее мелочными придирками… Но он, похоже, недолюбливает мягкую, неконфликтную Дженну. Правда, подруга Клементина подозревает, что Дженна ошибается и на самом деле Клайв питает к ней совсем другие чувства. Но что в таком случае мешает ему открыться Дженне?…

Диана Рейдо

Прятки со счастьем

1

В колледже царила тишина.

Но тишина эта была относительной. В коридорах было затишье, так как шла очередная лекция. Отличная звукоизоляция практически не пропускала в коридор звуки, обрывки фраз, отголоски смеха. А вот в небольших, но светлых, ярких и очень уютных аудиториях, наоборот, было весьма оживленно.

В одном из лучших колледжей Эдинбурга шла лекция по литературе. Клементина Максвелл, высокая темноволосая девушка с яркими зелеными глазами, увлеченно рассказывала о Шекспире.

Она умела рассказывать. Равнодушные к литературе студенты редко посещали эту аудиторию, но только не лекции Клементины, которая обладала оружием массового поражения – обаянием.

Обаянием, а также энтузиазмом и увлеченностью.

Поэтому студенты обращались в слух, стоило Клементине открыть рот. А звонка, как правило, никто не слышал, хотя тот и верещал, словно резаный.

Клементина поминутно вовлекала своих слушателей в диалог. Часто им начинало казаться, что на самом деле они сидят не в помещении с терракотовыми стенами, за окном которого льет нерадостный дождь, а в славной кофейне и обмениваются мнениями о героях, эпохе, атмосфере книги…

Это отчасти напоминало книжный клуб. Вот Клементина объявляет название очередной книги, которую все должны были прочесть к определенному сроку. А теперь предстоит неформальное обсуждение – жизненное, острое… противоречивое.

Клементина искренне хотела, чтобы ее студенты по окончании курса умели мыслить самостоятельно, выходя за рамки предложенного. Она не торопилась отметать самые немыслимые предположения о сути литературного произведения, как забавные, так и нелепые.

– Как, по-вашему, – спросила она, – почему именно Ромео и Джульетта стали одними из самых ярких героев Шекспира? Вы согласны с тем, что они запоминаются лучше всего? Зачастую имена этих персонажей являются первой ассоциацией, всплывающей в голове в связи с фамилией знаменитого драматурга.

Студенты оживленно закивали. Клементина продолжала:

– А вы знаете, что в Вероне в настоящее время существует клуб Джульетты?

Кое-кто знал. Но – далеко не все.

– Более того, ежегодно в День всех влюбленных в Вероне вручают премии за лучшие письма к героине Шекспира. А саму церемонию проводят в доме, где, как договорились считать, жила Джульетта.

– А вы уже посмотрели фильм, который посвящен как раз этой истории? – спросила одна из студенток.

– Фильм? Что за фильм? – заинтересовалась Клементина.

– Это картина о том, как молодая американка приезжает в Верону, чтобы в качестве волонтера, то есть участника Клуба Джульетты, отвечать на потоки приходящих героине Шекспира писем…

– А фильм современный?

– Да, – кивнула студентка, – американский, и в ролях – замечательные молодые актеры!

Клементина и студенты пришли к выводу, что нужно будет обязательно устроить коллективный поход в кинотеатр с последующим обсуждением фильма.

– Но давайте вернемся к первоисточнику, – предложила Клементина. – Напоминаю вам вопрос. Как вы думаете, почему именно эта история производит наибольшее впечатление?

На нее мгновенно обрушился шквал предположений:

– Потому что в конце все погибают!

– Да, и оба, а не один из влюбленных!

– Так были бы длительные страдания, но только у одного. И через какое-то время для него стало бы возможным счастье с кем-то еще!

– Это произведение о том, как люди следуют собственным идеалам. Они остаются верными им до конца своей жизни. Иногда даже – ценой собственной жизни…

И тут голос подал один из самых заметных студентов в этой группе:

– Может быть, на самом деле это произведение посвящено тому, как из чувства противоречия можно загубить всю свою дальнейшую жизнь?

Это был Стивен Маскем. Он с вызовом взглянул на Клементину, откинул рукой назад свои темные непослушные волосы. Ему едва можно было дать девятнадцать лет. Наверное, этого парня только чудом не приметил на улице или в кафе агент, ищущий новые лица для модельного бизнеса. Глубокий взгляд проникновенных темно-карих глаз сделал бы честь любому рекламному плакату, продвигающему мужскую парфюмерию.

В общем, Стивен исключительно по недосмотру творцов и создателей модных тенденций просиживал на студенческой скамье. Он специализировался на изучении искусства, поэтому и присутствовал сейчас на обсуждении произведения классической английской литературы…

Клементина с интересом взглянула на своего ученика. Совершенно непроизвольно она поправила воротник нежной белой блузки, задев при этом тонкую золотую цепочку с висящим на ней крохотным кулоном.

– Поделись своим мнением с нами, Стивен, – предложила она. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь о чувстве противоречия?

– Я хочу сказать, что, возможно, там и не было такого сильного чувства…

Аудитория зашумела. Клементина могла бы счесть это провокацией, но ей всегда была интересна противоположная точка зрения…

Ей нравилось, когда при обсуждении всплывают неожиданные подходы, озвучиваются спорные факты. Свое мнение, свое отношение к литературному произведению Клементина никогда не старалась преподнести как истину в последней инстанции.

– Что же там было, Стивен? Расскажи нам всем, как ты это понял. Ты прочел пьесу полностью?

Стивен рассмеялся:

– Конечно, полностью! Не могу же я ограничиться кратким содержанием, скачанным из Интернета…

Кое-кто опустил глаза. Это не прошло для Клементины незамеченным. Видимо, не все считают для себя возможным полноценное изучение литературного произведения… Нужно будет обстоятельно побеседовать с ними. А еще лучше – прямо сейчас, на лекции, заинтересовать пьесой. Косвенно побудить к увлекательному чтению. Зацепить какими-нибудь деталями или интригующими подробностями…

Клементина решила, что сейчас она закончит диалог со Стивеном, а после этого они почитают шекспировские диалоги по ролям. Самые значительные куски нужно будет отдать как раз тем подросткам, которые смутились при упоминании Стивеном Интернета…

– Так вот, – вновь начал Стивен, – Ромео и Джульетта знакомятся, еще не будучи по-настоящему представленными друг другу. Между ними вспыхивает симпатия, пробегает искра… или как там еще это называется.

– Верно, – кивнула Клементина. – И что?

– Допустим, молодые люди очень понравились друг другу. Они уже фантазируют, как могло бы развиваться их дальнейшее знакомство. Но тут они узнают, что, оказывается, оба принадлежат к враждующим семьям. Джульетта оказывается Капулетти, а Ромео, соответственно, Монтекки. Они понимают, что их семьи не обрадуются подобной связи. Но не потому ли их чувства усиливаются, что самым сладким является именно запретный плод?

– Интересно, – кивнула Клементина, – продолжай.

Стивен продолжил. С удовольствием. Он обожал находиться в центре внимания.

– Они не успели узнать друг друга. Они ничего друг для друга не успели сделать. Их любовь не прошла проверку временем, серьезными обстоятельствами…

Его возмущенно перебили. Студентка, которая захотела высказаться, была одета в голубое льняное платье очень романтичного вида.

– Как это – не прошла проверку временем?! Они ведь предпочли умереть, нежели продолжать жизнь без другого.

Стивен насмешливо взглянул на нее.

– По-твоему, это лучшее, что они могли сделать друг для друга?

– Но ведь они жили в таких обстоятельствах…

– Всегда можно все свалить на обстоятельства, – покачал головой Стивен. – Что, кто-то силой вливал в рот Ромео яд? Кто-то принуждал Джульетту свести счеты с жизнью? Кажется, их никто не тащил на казнь. И потом это нетерпение… Не подождать, не проверить… Сразу на веру принимается какая-то информация, делаются самые черные выводы… О последствиях нам всем известно.

Студентка в голубом горячо возразила:

– Бывает, что тебя охватывает чувство, когда ты собой не владеешь, и все мысли только об одном – о предмете твоей любви! Разве это недостаточное оправдание?…

Неожиданно и резко прозвучал звонок, который возвестил о начале перерыва.

– Спасибо всем за дискуссию, – произнесла Клементина. – Думаю, не ошибусь, если предложу вам подготовиться к следующему занятию определенным образом. Мы выберем нескольких студентов, которые образуют своеобразный суд присяжных. Стивену я предлагаю выступить обвинителем Ромео и Джульетты. Маргарет, если хочет, может их защищать. По окончании слушания дела суд присяжных примет решение и озвучит свой вердикт…

Аудитория одобрительно загудела. Клементина подмигнула с заговорщицким видом:

– Победитель нашей маленькой игры получит бесплатный билет в кинотеатр на фильм «Письма к Джульетте».

И тут Стивен произнес, глядя на преподавательницу немигающим загадочным взглядом:

– А вы тоже считаете, что любовь может быть оправданием даже глупым и инфантильным поступкам?…

Клементина не сразу нашлась, что ему ответить. Студенты тем временем подхватывались с места, распихивали конспекты и книги по сумкам, выходили мимо Клементины в коридор, кивая ей на ходу.

Стивен бросил на девушку еще один долгий и интригующий взгляд, усмехнулся уголком губ и тоже покинул аудиторию.

Ощущение этого взгляда преследовало Клементину в течение оставшегося дня.

Интересно, а каково это было бы – оказаться рядом с этим темноволосым юным мужчиной в темном зале кинотеатра?

А что? Она же должна будет сопровождать своих учеников во время похода в кинотеатр? Она ведь является идеологом и вдохновителем данной акции.

На что только не пойдешь, чтобы заинтересовать студентов великой английской литературой, чтобы сделать свои лекции максимально интересными и разнообразными!

Интересно, найдутся ли еще претенденты на то, чтобы сидеть в зале рядом со Стивеном? Даже если у него нет подружек среди студенток, этими претендентами вполне могут оказаться друзья-приятели. Клементина глубоко вздохнула. Зачем заранее забивать себе этим голову?

Почему она вообще начала думать в этом направлении?! Неужели она настолько изголодалась по романтике, что внимательный взгляд милого юноши смог вселить в нее беспокойство и ненужную тревогу?

Так. Вдох-выдох. Дыши спокойно.

Ничего страшного ведь не происходит. Это – общение. Просто общение. Людям свойственно общаться. И вообще… Ей ведь могло просто показаться?

Дженна Роуд торопливо запихивала в рот остатки карамельного пончика.

В этой небольшой булочной на углу она привыкла завтракать последнюю пару лет. Здесь продавалась отличная выпечка… Круассаны, донатсы с кленовым сиропом, миндальные пирожные и слойки с сыром отлично дополнялись душистым эспрессо и многослойным латте.

И здесь всегда хорошо обслуживали – быстро, вежливо. Выполнение заказа неизменно сопровождалось дружелюбной улыбкой девушки за стойкой, парой фраз ни о чем, иногда даже шуткой.

Но сегодня Дженне, как нарочно, не повезло.

Ей не везло с самого утра.

Сначала в замочной скважине застрял ключ. Дженна танцевала под дверью, чуть ли не уговаривала ключ покинуть скважину, умасливала его уговорами. Ключ на уговоры не поддавался. Дженна пыталась выдернуть его рывками, потом вытаскивала аккуратно и осторожно, но все было тщетно. В поисках помощи она уже хотела было постучаться в дверь соседа. В это самое мгновение ключ, словно сжалившись над ней, выскользнул прямо в подставленную ладонь.

Да, но двадцать минут уже были потеряны.

Теперь еще и этот завтрак… Почти перед самым приходом Дженны в кондитерскую у них сломалась кофемашина.

Ей предложили на выбор теплое молоко, свежевыжатый сок, чай с жасмином. Выбор был неплох. Но накануне Дженна увлеклась просмотром старых фотографий, легла очень поздно, и, чтобы проснуться, ей был необходим кофеин.

Но выбирать пришлось между соком и молоком. Скрепя сердце Дженна выбрала молоко. Ему недоставало хорошей порции кофе. Она запивала булочку, при этом очень торопилась. Не хватало еще опоздать на занятия. Сегодня должна была прийти новая группа.

А она даже не проверила, убрана ли мастерская как следует. Она никогда не ленилась проверить это. Нет, за уборщицами она не собиралась ничего переделывать, с какой стати? Достаточно было проинформировать директора колледжа, что чистоте уделяется недостаточно внимания. Если служащие не исправлялись в срочном темпе, то с ними вполне могли распрощаться…

Дженна преподавала в колледже рисунок. Студенты иногда бывали небрежны. Они могли заляпать пол акварелью или гуашью. Пастель, раскрошенная в старательных пальцах, оставляла едва заметные меловые пятна на ламинате. Все это необходимо было отмывать. Аудиторию – регулярно проветривать. Протирать пыль с мольбертов, стеллажей, шкафов, подоконников.

В конце концов, нужно было еще уточнить расписание! Что, если его изменили? Изменили, но секретарь забыла позвонить Дженне и сообщить, что ей нужно внести необходимые коррективы и в свой график.

Дженна работала не каждый день. Ее это вполне устраивало. Часть времени она проводила в колледже, обучая студентов живописи, а часть времени могла использовать по своему усмотрению.

И в данную минуту этого самого времени ей катастрофически не хватало.

Дженна уже практически бегом влетела в колледж, предъявив пропуск. Она поднялась на второй этаж и с удивлением обнаружила, что возле аудитории никого нет. Дженна взглянула на яркие пластиковые часы на руке. Она ничего не понимала. Где же студенты?

И в это мгновение ее взгляд упал на большие настенные часы. Часы показывали одиннадцать утра. Одиннадцать! А на часах Дженны стрелки указывали, что сейчас полдень.

Она со смехом хлопнула себя по лбу. Как она могла забыть? Конечно! Все нормальные люди ночью перевели часы. В крайнем случае, они сделали это с утра. А Дженна напрочь забыла об этой простой необходимости.

Оказывается, она ничуть не опоздала! Она даже пришла раньше! Ну и дела…

И стоило так переживать, нервничать и торопиться! Вполне можно было выпить кофе где-нибудь еще, изменив любимой булочной. Впрочем, теперь можно воспользоваться образовавшейся паузой. Почему бы ей не заглянуть в преподавательскую? Глядишь, она узнает последние новости, сама проверит, не появилось ли изменений в расписании, поздоровается с другими преподавателями, с которыми дружна…

Решительно кивнув себе самой, Дженна зашагала наверх.

В комнате для преподавателей Дженна подошла к стенду и изучила расписание. Что касается ее занятий, к большому облегчению Дженны, в этой части не было внесено никаких изменений.

Но что же делать теперь? Можно почитать книгу или полистать журнал. Можно сходить в кафе при колледже, чтобы съесть что-нибудь более существенное, чем карамельная булочка. Дженна не придумала ничего лучше, кроме как, взяв ключ от аудитории, пойти и проверить, все ли там в порядке. Кроме того, ей хотелось продумать вступительное слово. От него во многом зависело впечатление, которое Дженна произведет на новую группу. Рассказ о том, чем они будут заниматься в течение семестра, несколько шуток и…

– Дженна! Добрый день!

Она едва не столкнулась с Клайвом Догерти.

Как всегда, он смотрел на нее сверху вниз.

Как всегда, в присутствии заместителя директора Дженна чувствовала себя школьницей, а не преподавателем.

Она ответила на приветствие и посторонилась, пропуская Клайва в помещение. Клайв, однако, не торопился расстаться с ней.

– Как у вас дела? – поинтересовался он. – Все в порядке?

– Да… да, все отлично, спасибо, – кашлянув, пробормотала она.

Почему он опять уставился на нее своими черными глазами? Ну и взгляд, такого пронзительного взгляда она ни у кого больше не видела. И вид у него мрачный до невозможности. Неужели он вообще никогда не радуется?

И зачем интересуется ее делами – вероятно, опять ищет повод к чему-нибудь придраться?

Но нет, кажется, сегодня у Клайва было все-таки более благодушное, чем обычно, настроение. Хотя предположить это по его внешнему виду было невозможно…

– А учебных материалов хватает?

– Да, конечно, – уверенно кивнула Дженна, – завхоз только вчера выдала мне новую порцию ватмана.

– И краски?

– Разумеется. И карандаши, и кисти.

Кажется, она рассказала ему все, что могла. Почему бы теперь ему не оставить ее в покое и не отправиться в учительскую пить чай с преподавателем гольфа?

Рот Клайва подозрительно дрогнул.

Что это – неужели улыбка? Не может быть. Клайв улыбается. Об этом, как о сенсации, нужно немедленно сообщить остальным!

Улыбка Клайва всего лишь предваряла очередной вопрос:

– А как ученики? Как новая группа? Уже открыли для нас очередного Микеланджело или Пикассо?

Мистер, оказывается, изволит шутить.

Дженна покачала головой:

– Что вы, конечно нет! Это процесс не из легких.

– Ну… если что, вы сразу приходите ко мне. Это еще зачем?

– Это еще зачем?… – с недоумением переспросила Дженна.

– Как зачем? Сигнализировать, разумеется.

– Ах, это… Ладно. Да, конечно. Разумеется. Чуть что – сразу прибегу к вам.

– Я на это надеюсь.

Опять он издевается. И почему именно к ней он вечно придирается?

Дженна торопливо сбегала по лестнице. Ей хотелось побыстрее очутиться в студии, там она чувствовала себя как дома… студия словно была ее убежищем.

Разумеется, когда помещение заполнят студенты, оно уже не будет так восприниматься. Но несколько минут у нее еще есть. Вдохнуть воздух, чуть отдающий медовыми красками, раздвинуть шторы, впуская в аудиторию солнечный свет…

Интересно, сколько солнечных деньков им еще осталось, прежде чем умеренно хорошая погода сменится слякотью и промозглой сыростью?

От этих мыслей Дженна внутренне поежилась, даже плечами передернула.

Ладно.

Пока солнце есть – можно им наслаждаться.

Какую же речь ей подготовить для знакомства с группой студентов-новичков?

Да, и еще нужно подобрать музыку для первого занятия.

Разумеется, студенты могли прослушивать нужные им плей-листы на собственных плеерах. Но Дженна старалась после того, как объяснит вводную часть задания, включать такую музыку, которая соответствовала бы направленности, настроению этого задания.

Впрочем… сегодня можно сымпровизировать. Значит, и без подбора специальной музыки тоже можно обойтись.

До начала занятий оставалось несколько минут. Дженна собрала свои тяжелые светлые волосы в хвост, чтобы произвести более серьезное впечатление на студентов.

Аудитория понемногу заполнялась девушками и молодыми людьми. Они выбирали для себя место, расставляли мольберты, посмеивались, перебрасывались шуточками и фразами…

Дженна уже была готова к уроку. Поэтому она сидела на своем месте, с удовольствием наблюдая за этой легкой сутолокой и суматохой. Ей всегда интересно было видеть новые лица, пытаться угадывать характеры… да даже просто разглядывать прически, одежду – ведь через свой внешний вид каждый из студентов передавал в мир какое-то послание.

Правда, это послание не всегда удавалось прочесть. Но образность была очень интересна Дженне, ведь она была художником…

Прозвенел звонок, возвещающий о начале занятий.

Дженна дала ребятам еще несколько минут. Пусть все рассядутся поудобнее, осмотрятся, освоятся. Она ведь и сама была чуть ли не вчерашней студенткой; ей нравилось, что атмосфера на ее занятиях относительно свободная, непринужденная.

Поздоровавшись со всеми, Дженна объявила:

– Я очень рада видеть вас всех в классе искусств. В течение семестра вы будете знакомиться с понятием и различными техниками рисунка. Это вводный курс. Вы сможете попробовать многое: портрет, карандашную графику, рисунок тушью, пастелью, восковыми мелками, обычными красками…

– А масляными? – поинтересовался кто-то.

Дженна засмеялась, студенты подхватили смех.

– Масляные краски – это, безусловно, отлично… Но они уже для серьезных работ. Возможно, кто-то из вас пойдет семимильными шагами по пути освоения рисунка. В таком случае ему будет предоставлена возможность попробовать создать настоящую картину маслом на холсте. Но до всех этих возможностей еще довольно далеко…

– А что же мы будем рисовать сегодня?

Дженна обвела аудиторию внимательным взглядом.

– Сегодня у нас пробный, ознакомительный урок. Поэтому мне нужно оценить ваш уровень. Не только вы хотите познакомиться со мной, но и я с вами тоже. И первым заданием на сегодня будет… свободное творчество.

– Свободное?

– Это как?

– Да очень просто… Нарисуйте то, что вам захочется нарисовать. То, что вы умеете. Или то, что вам понравится. Хотите – можете хоть вид из окна рисовать. Или свою фантазию, которая давно живет в голове. Или любимое блюдо… Словом, все, что угодно. И пользуйтесь: сейчас ограничений нет, а дальше мы будем работать по заданиям. В данный же момент я хочу оценить ваши способности, задатки, если таковые у вас имеются.

Постепенно студенты углубились в работу, хотя некоторые еще вполголоса перебрасывались репликами. Дженна выждала некоторое время и, поднявшись со своего места, принялась бродить между мольбертами. Конечно, можно было подождать до конца занятия. Можно было бы оценить готовую работу, пообщаться с каждым из «творцов» по отдельности, зафиксировать свои наблюдения в специальном журнале…

Но Дженне была крайне интересна стадия становления рисунка. Первые штрихи и линии, наброски, выбранные учеником цвета…

Даже если не получится угадать, что же замыслил нарисовать студент, в эскизе рисунка всегда очень ярко угадывается характер.

И тут в кармане у Дженны заверещал мобильный телефон.

Мысленно она отругала себя за то, что забыла отключить у телефона звук, оставив лишь вибросигнал. Какой пример она подает студентам? Разговоры по мобильным телефонам во время лекций в колледже не приветствовались. Поэтому Дженна решила выйти в коридор и спокойно поговорить там.

Она взглянула на экран, где высветился контакт «Клементина».

Дженна пожала плечами: странно. Почему приятельница звонит ей в разгар учебного дня? Клементина могла бы и зайти в мастерскую.

– Слушаю, – вслух произнесла Дженна.

– Привет!

– Привет.

– Ты сейчас где?!

Дженна слегка удивилась:

– То есть как это где? Вообще-то у меня сейчас занятия… Я ответила тебе только потому, что забыла выключить звук. А ты что, не могла посмотреть, какое у меня расписание?

Клементина легкомысленно отмахнулась от подобного предложения:

– Ну знаешь, это еще нужно подниматься в преподавательскую, искать… Куда проще позвонить тебе. В общем, я о чем – я уже закончила на сегодня. Да, почему-то поставили всего пару лекций. Получился какой-то разгрузочный день. Побольше бы таких!

– Устала работать? – посочувствовала Дженна.

– Не знаю. Мне кажется, что устать от моей работы довольно сложно. Просто время от времени нужен небольшой перерыв. Ну, знаешь, пройтись по магазинам, посидеть в пиццерии. Ты со мной?

Дженна напомнила:

– У меня же занятия. Я же тебе сказала.

– Я могла бы и подождать.

– Где? У меня? Не думаю, что это хорошая идея.

– Пойду в наше кафе. Или в библиотеку. Соглашайся. Или у тебя есть планы на вечер?

– Ты же прекрасно знаешь, что никаких планов у меня нет. Сколько я ни жду, планы все не появляются.

– Они и не появятся, пока не запланируешь что-нибудь сама, – поддела ее Клементина. – Давай соглашайся. Сможем потом посмотреть вместе какое-нибудь кино.

– Мне еще часа полтора, – предупредила Дженна.

– Ладно. Я схожу в библиотеку. Не бросать же тебя на произвол судьбы. Ты, главное, сама не слишком задерживайся после лекций.

– Договорились. Значит, я найду тебя в библиотеке.

– Пойду штудировать источники на староанглийском.

– Вот умница. Только смотри, не переусердствуй.

– О чем ты? – насторожилась Клементина.

– Да в общем-то ни о чем, – засмеялась Дженна. – Просто хотелось бы понять тебя, когда мы с тобой отправимся по магазинам. Вряд ли я смогу поддержать изысканную беседу на староанглийском!

– Шутница. Я прихвачу тебе из библиотеки какой-нибудь «Космополитен».

– Оставь себе. Разнообразие всегда приятно. Дженна вернулась в аудиторию.

Студентов она застала практически в тех же позах, на прежних местах, их лица были сосредоточенны. Дженна порадовалась: никто не шумел, не отвлекался. Было видно, что они ответственно подошли к своему первому заданию.

Дженна по очереди подошла к каждому мольберту.

Возле некоторых ребят она задержалась, одобрительно кивая. На остальные работы смотрела спокойно. Критиковать или поправлять было рано. Процесс обучения толком еще и не был начат.

Внезапно она остановилась, от изумления прикрыв рот ладонью.

Лист ватмана на мольберте одного из студентов был девственно-чистым. Парень стоял перед ним, задумчиво нахмурившись. Он созерцал гладкую поверхность бумаги, словно океанскую гладь.

– Ты… ничего до сих пор не нарисовал, – пробормотала Дженна.

Студент кротко кивнул. У него были темные глаза. Его каштановым волосам не помешала бы стрижка хорошей формы. Он тряхнул головой, чтобы убрать челку с лица.

Дженна улыбнулась.

– Не хочешь рисовать? – спросила она.

Парень пожал плечами.

– Давай так… Для начала – как тебя зовут?

– Меня зовут Стивен. Стивен Маскем.

Голос у него оказался таким же славным, приятным, как и внешность. Пожалуй, голос немного ломался. Сейчас было сложно сказать, каким он окажется в итоге – низким или звонким. На данный момент в нем преобладала притягательная хрипотца…

– Как я уже говорила вам, я – Дженна…

Стивен широко улыбнулся:

– Да, я помню.

Между передними зубами у него оказалась небольшая щербинка. Совсем небольшая. Это не портило его. Кроме того, парень казался довольно уверенным в себе. Его обаяние нивелировало всякие мелочи типа родинок, щербинок и так далее…

– Итак?

– Что?

– Не хочешь поделиться?

– У меня все в порядке.

– Уверен?

– Конечно. – Снова улыбка.

– Отлично. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Может быть, ты не хотел записываться в группу по рисованию?

– Хотел. Разумеется, я хотел. Если бы я не хотел, меня бы здесь не было. Мне кажется, это вполне естественно.

– А выполнение заданий, которые дает преподаватель? Это не кажется тебе таким же естественным, Стивен?

– Простите. Вы ведь не относите это на свой счет?

– На чей же счет мне это относить?

– Дело в том… Просто я понятия не имею, что именно мне нарисовать.

– А почему бы тебе не попробовать? Просто начать… Может быть, дальше пойдет само?

– Не хотелось бы начинать, не имея возможности закончить.

Дженна пожала плечами.

Этот парень начинал забавлять ее. Определенно, он ее забавлял. Но урок есть урок. Дженна взглянула на часы. Потом вновь перевела взгляд на Стивена.

– В твоем распоряжении осталось что-то около часа. Может, ты хочешь, чтобы я подсказала тебе, что нарисовать? Я могу дать тебе задание в виде исключения.

– Спасибо. Я не люблю подсказок.

На этот раз Дженна не знала, что сказать. Что это? Своеволие? Легкомыслие, а может, упрямство? Какой смысл приходить в студию, стоять там перед ватманом и при этом не знать, что рисовать? Может быть, Стивен просто не знал, на что подписывается?

Как бы то ни было, лучше бы ему определиться.

Место Стивена вполне мог занять какой-нибудь другой студент. Тот, кто хочет хоть немного продвинуться в технике рисунка.

Дженна была так удивлена и огорошена, что забыла про обязательный обход остальных студентов. Она вернулась на свое место. Проверила телефон – на этот раз был включен только вибровызов. Взяла с полки альбом репродукций лучших картин Лувра. Машинально начала листать ее.

Потом увлеклась.

Опомнилась Дженна только через полчаса. Она отругала себя за непрофессиональное поведение. Для кого рисуют все эти люди? Да, в первую очередь для себя, но ведь и для нее тоже.

Дженна поднялась с места. Стараясь скрыть смущение, она прошлась вдоль рядов мольбертов. Она опять хмурилась и улыбалась своим потаенным мыслям.

Она похвалила корзину с фруктами у хорошенькой белокурой студентки с двумя длинными косами.

Она посмеялась над рисунком, выполненным в стиле комикса.

Один студент грифелем нарисовал лунную дорожку в море. Его пальцы были перепачканы графитовыми пятнами. Дженна мягко объяснила, чем лучше растушевывать такие вещи.

А потом она снова замерла перед мольбертом Стивена.

На этот раз на бумаге оказался рисунок. Не всегда умелые и правильные карандашные линии. Некоторая неуклюжесть черт. Стивен рисовал быстро, но он не успел закончить работу.

– Это… – выдавила из себя Дженна.

– Это вы, – улыбнулся Стивен.

Она втянула воздух.

Стивен продолжил:

– Впрочем, судя по тому, что вы себя не узнали, хорошая оценка мне по-любому не светит.

– Почему ты в этом так уверен?

– А я и не уверен. Но это и не важно. Вы ведь говорили, что главное – это получить удовольствие от процесса… Я получил его в полной мере.

Стивен изобразил Дженну, которая сидела на своем преподавательском месте. Ее голова была слегка склонена над книгой. Тонкие пальцы удерживали обложку в нужном месте.

– Это отлично, Стивен, – улыбнулась Дженна.

– Вы правда так считаете? А почему?

Она даже не заметила, как из самоуверенного парня он превратился в робкого ученика, следующего за похвалой.

– У тебя отлично получилось передать выражение лица. Правда, я не уверена, что оно у меня именно такое…

– Какое?

– Растерянное.

– Вовсе нет…

– А какое, по-твоему?

– Я думаю, что мечтательное.

Дженна хотела было добавить что-то про удивление, но неожиданно на их головы обрушился звонок. Она даже подскочила от неожиданности. Дженна не могла припомнить, когда бы звонок так пугал ее. Да, неприятно быть застигнутой врасплох…

– Ты не возражаешь задержаться еще на пару минут? – спросила она.

– Конечно нет.

– Замечательно. Скажи, ты где-нибудь учился рисунку?

– Нет.

– Ты хочешь сказать, что раньше ты никогда не рисовал?

Стивен рассмеялся:

– Да как-то не приходилось.

– У тебя определенно есть способности.

– Спасибо за комплимент. – Из уст Стивена это прозвучало неоднозначно.

Дженна даже слегка покраснела.

– Это не комплимент, Стивен. Я ведь преподаватель. Мое дело – обнаружить потенциал, раскрыть его. Научить технике. Помочь обрести свою манеру письма.

– Кажется, у вас замечательная профессия, – с уважением проговорил он.

– Да, я люблю свою работу, – согласилась Дженна.

– Это заметно. Вы так внимательны. Значит, вы считаете, будто у меня есть талант?

– Способности, – поправила Дженна. – Задатки, если хочешь.

Он снова рассмеялся:

– А если не хочу?!

– В смысле?

– Разве талант и способности – это не одно и то же?

– Признание таланта… оно чаще всего безусловно. Чтобы в полной мере проявить, отточить и раскрыть свои способности, нужен большой труд.

Стивен улыбался уже не так беззаботно. По крайней мере, его глубокие темные глаза перестали светиться улыбкой.

– Насколько большой?

Дженна пожала плечами.

– Мне нужно понаблюдать за тем, как ты работаешь… то есть учишься. Нужно посмотреть другие твои рисунки. Это все требует времени. Ты как? Планируешь продолжить посещение моих занятий?

– Мне будет интересно попробовать, – кивнул Стивен. Затем он перевел взгляд на неоконченный рисунок. – Он вроде бы неплохо получился в карандаше. Но есть кое-что, без чего ваш колорит будет передан неполно.

– Что же это? – с удивлением переспросила Дженна.

– Этому рисунку очень не хватает зеленой выразительности ваших глаз…

Студент из-за соседнего мольберта без слов протянул Стивену бледно-зеленый восковой мелок.

2

Дженна забежала в туалет, чтобы ополоснуть лицо, распустить волосы и причесаться. Склонившись над раковиной, плеснув в лицо прохладной воды, она внезапно подняла голову и взглянула на себя в зеркало.

То, что она увидела, удивило ее.

На щеках обнаружились красные пятна. Глаза лихорадочно горели. Капли воды, стекающие по нежной коже, только подчеркивали оживление Дженны.

Мокрые прядки волос прилипли к вискам. Дженна вытащила из сумки, брошенной на подоконник, гребень, принялась торопливо расчесываться. Клементина и так прождала ее уже уйму времени.

Наконец Дженна осталась вполне довольна результатом. Светлые длинные волосы, спускающиеся на спину, неизменно привлекали внимание окружающих. Зеленые глаза блестели. Наряд был достаточно будничным, но ладно сидел на стройной фигуре.

Девушки встретились в вестибюле. Они сдержанно обнялись, кивнули друг другу и направились к выходу.

– Как прошел твой день?

– Спасибо, нормально. У меня сейчас не слишком загруженное расписание.

– Отлично! Куда пойдем?

– Если не возражаешь, можем выпить где-нибудь кофе.

Клементина с удивлением взглянула на подругу:

– Кофе? Днем? Разве ты пьешь днем кофе?

– А в чем дело?

– Ты ведь сама рассказывала, что у тебя от него бессонница… Ну если пить его вечером…

– Да я до сих пор не могу проснуться! – рассмеялась Дженна. – Сегодня утром в булочной сломалась кофеварка. Представляешь, она словно специально ждала, пока я приду. Ни эспрессо, ни латте, ни капучино.

– Подумать только!

– Не могу же я сегодня совсем обойтись без кофе.

– Давай зайдем в новую кофейню, – предложила Клементина. – Там должна быть вкусная выпечка. Всякие шарлотки, эклеры, чизкейки…

– Если это недалеко, то, конечно, давай зайдем, – согласилась Дженна.

Подруги вышли за ограду и зашагали по узкой улице.

– А что происходит у тебя на занятиях? Что-нибудь интересное?

Дженна пожала плечами. Происходит ли у нее что-нибудь интересное?

– Сегодня пришла новая группа.

– Ясно, – кивнула Клементина. – Как тебе новая порция «полуфабрикатов»?

Дженна открыла было рот, чтобы ответить… и закрыла. Она не знала, что сказать.

Она не понимала, что с ней сейчас происходит. Разве она не хочет, как это обычно и бывало, выложить Клементине все произошедшие за день события?

Или…

Но ведь ничего особенного не произошло.

Да, в группе обнаружилось несколько одаренных юношей и девушек. Да, было интересно и весело наблюдать за тем, как на мольбертах по заданию-импровизации возникают наброски и новые рисунки.

Почему бы ей просто не рассказать Клементине о том, что молодой темноволосый студент проявил себя с неожиданной стороны, сначала затруднившись с темой своего рисунка, а потом нарисовав ее, Дженну? И нарисовав, признаться, неплохо.

Этот парень заинтриговал ее, удивил…

Но почему она не может с энтузиазмом и со смехом рассказать об этом Клементине? Во всем колледже у Дженны не было человека ближе. Их с Клементиной нельзя было назвать лучшими подругами, но кто, кроме Клементины, мог понять все то, что с Дженной происходило в колледже?

Дженна нашла ответ, когда в новой кофейне они с Клементиной усаживались в удобные кресла за единственный свободный столик. И этот ответ ей не понравился.

Кажется, она придает этому эпизоду с участием Стивена Маскема больше значения, чем он того заслуживает.

Да, безусловно, он интересный. И да, он симпатичный. Но что из этого следует? Да ровным счетом ничего. Сколько у нее было симпатичных и даже одаренных студентов?

Вот именно: нужно все время помнить о том, что он – ее студент.

И исходить из этого.

Определенно, она придает мальчишеской выходке с портретом слишком много значения.

И она ничего не рассказывает Клементине по простой причине – Клементина тоже поднимет ее на смех. Скажет, что Дженна выдумала для себя романтику на пустом месте.

Нужно было срочно перевести разговор на нейтральную, безопасную тему. Вот только почему Дженне не хочется услышать от Клементины то, что она и сама прекрасно знает?

Удивительная вещь – человеческая натура. Всегда хочется надеяться на лучшее.

К ним подошла официантка, и Дженне в срочном порядке пришлось пролистывать меню. Она отметила, что выбор выпечки в этом заведении довольно большой. И цены ее порадовали. Она остановила свой выбор на сдобной булочке с фисташковым кремом. И, разумеется, большая чашка кофе. Даже без молока. Без молока и сахара…

– Расскажи, что хорошего у тебя происходит, – попросила Дженна. Она рассчитывала на то, что Клементина начнет выкладывать события с множеством подробностей.

Официантка поставила перед каждой из них по стакану холодной минеральной воды. Девушки с благодарностью улыбнулись.

– Ну, – начала Клементина, – отношения с Бартом угасают на глазах.

– Да что ты? Неужели все так плохо?

– Представь себе. Я не могу понять, в чем все-таки дело.

– А какие у тебя есть варианты?

– Может быть, я недостаточно привлекательна? – вздохнула Клементина.

Дженна возмутилась:

– Что за глупости ты говоришь?!

– Тогда почему он проявляет так мало инициативы? Можно подумать, в нашей паре – самое настоящее равноправие. Почему меня никто не спросил, хочу ли я этого?

– А ему ты об этом говорила?

– Да, и не раз…

– И что?

– И ничего, – рассмеялась Клементина. – Его хватает максимум на неделю. Но уже через неделю все скатывается к прежнему уровню…

Дженна вздохнула:

– Слушай, мне очень жаль…

– Слушай, но если дело не во мне, может быть, просто современные мужчины стали слишком инфантильны?

– Думаешь, это потому, что мы стали слишком самостоятельны?

– Может быть… может быть… И кто же будет исправлять ситуацию?

– Ты имеешь в виду – мужчины или женщины должны делать первые шаги к взаимопониманию?

– Но если их начнут делать женщины, это опять будет равноправие…

– Хочешь сказать, нужно дождаться их от мужчин?

– Нужно же как-то дать им понять, что мы нуждаемся в их полноценном внимании.

– А если мы не дождемся?

– Значит, нас постигнет печальная судьба динозавров…

– Точно! Они ведь когда-то тоже вымерли!

Дженна и Клементина засмеялись.

– Ну а если вы расстанетесь окончательно, неужели ты не будешь скучать по Барту?

Клементина вздохнула:

– Он ведь, кажется, не последний мужчина в Эдинбурге… Но хочется надежности и заботы.

Дженна промолчала. Ее личная жизнь давно уже напоминала выжженную пустыню, и Дженна тоже никак не могла понять, в чем же здесь дело.

Ей редко кто-то нравился. Хотя время от времени с ней знакомились представительные мужчины и сносного вида парни. Но Дженне этого было недостаточно для того, чтобы вспыхивала какая-то симпатия.

Если же они с очередным кавалером начинали встречаться и встречались некоторое время, Дженна находила в нем множество недостатков. На какие-то из них, безусловно, можно было закрыть глаза, тем более Дженна никогда не считала себя идеалом, непогрешимой женщиной. Но другие недостатки делали для нее невозможным дальнейшее сближение.

– Как твоя булочка? – осведомилась Клементина.

Дженна облизала пальцы.

– Я с удовольствием взяла бы вторую!

– И возьми, – предложила Клементина, – неужели тебе кто-то запрещает? Не так уж и часто в наше время можно получить по-настоящему свежую и действительно вкусную сдобу.

– Прекрати меня соблазнять! Тебе ведь отлично известно, что мне придется компенсировать поедание лишней булочки часовой пробежкой в парке.

– Почему бы и нет? Почему бы лишний раз не пробежаться? Это пойдет тебе только на пользу.

– Да ну тебя!

– А что такое? В чем дело? Смотри: сначала ты не отказываешь себе в удовольствии. Поедаешь вкусную булочку. Потом бегаешь в парке, пока стоят последние погожие деньки. Совершенствуешь свою фигуру, дышишь при этом свежим воздухом. Разве я предлагаю тебе что-то плохое?

Дженна рассмеялась:

– Отлично! Где ты научилась такому красноречию? Ах да, ты ведь у нас преподаешь литературу. Замечательный дар убеждения.

– Спрашиваешь, – весело подмигнула ей Клементина.

– Ладно. Вторая булочка. Кстати, у них здесь прекрасный кофе.

– Предпочитаю земляничный чай.

– Да. Ты же у нас сторонница активного и здорового образа жизни.

– Ну не совсем так… Я ведь тоже возьму второй банановый эклер.

– Приятное место. И атмосфера уютная. Вот бы провести тут свидание…

– Дженна, для свидания это место слишком проходное!

– Поверю тебе на слово. Ты у нас гораздо чаше ходишь на свидания.

– Не прибедняйся. И тем не менее итальянский ресторанчик через пару кварталов отсюда обладает более подходящей для романтических встреч атмосферой. Свечи, бокалы, жареное мясо… А здесь что?

– А что здесь?

– Кофе на вынос в бумажных стаканах, пирожки и пирожные, проходной двор, – рассмеялась Клементина.

– Может быть, ты попробуешь свои силы на другом поприще?

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась подруга.

– Скажем, ресторанный критик, – прищурилась Дженна. – Нужным слогом ты уже обладаешь, в точках общественного питания ориентируешься хорошо…

– Ладно, уговорила. Я подумаю об этом. Как-нибудь на досуге…

– А чем мы займемся теперь?

– Пойдем в кино?

– Давай сходим. Только без колы и воздушной кукурузы… И хорошо бы это был какой-нибудь милый, в меру сентиментальный фильм.

После сеанса девушки дождались своих автобусов и разъехались по домам.

Войдя в подъезд, Дженна бегом взбежала по ступенькам. Она была страшно голодна. Две булочки с фисташковым кремом, съеденные в кофейне, только раздразнили ее аппетит. А фильм шел на удивление долго.

Дженна распахнула дверь в квартиру, сбросила обувь. Даже не помыв руки, она прошла на кухню, достала из холодильника пару сосисок и на тарелке отправила их в микроволновку. Пока ее нехитрый ужин разогревался, Дженна пошла взглянуть на автоответчик. Новых сообщений не было. Как и новых писем в электронной почте. Впрочем, был гороскоп, и еще одно письмо сообщало о распродаже в книжном интернет-магазине.

Дженна вздохнула. Еще один скучный вечер.

Никаких идей. Нет предложений. Как же провести его?…

Съев сосиски, она затеяла небольшую уборку. Загрузила вещи в стиральную машину. Приняла душ. Высушила голову.

Дел больше не было.

Дженна плюхнулась на диван, наугад протянула руку к книжному шкафу. Потом посмотрела на книгу, которую ей удалось вытянуть. Это был «Король Лир». Дженна поморщилась: эту пьесу Шекспира она не слишком любила. Да и настроение у нее на данный момент было… романтичным.

Но не только просмотренная в кинотеатре мелодрама настроила ее на лирический лад. Дженна пыталась выкинуть утренний эпизод из головы, однако ее портрет то и дело приходил ей на ум. Вспоминались темные глаза Стивена. Теперь ей придется часто видеть эти глаза. Ладно. Они ведь вполне могут общаться по-дружески? Процесс обучения… Общение – его неотъемлемая часть. Она ведь не собирается делать ничего плохого. Ничего плохого она не планирует.

Дженна вытащила другую книгу. «Ромео и Джульетта». Завтра будет новый день, и, возможно, у нее появятся новые желания. А пока – вечер, тишина, мятный чай и строки Шекспира…

3

– Привет. Хорошо выглядишь.

Дженна кивнула подруге и села рядом. Преподаватели отделения искусств собрались в конференц-зале для небольшого совещания. Дженна поставила перед собой на стол стакан с водой. Вода должна была временно заменить ей завтрак. Сегодня она не успела поесть дома, не смогла забежать в любимую булочную. Она прихорашивалась перед зеркалом, совсем забыв, сколько на это обычно уходит времени. Подводя левый глаз, она опомнилась. Часы показывали половину двенадцатого. Правый глаз пришлось докрашивать второпях.

Но, кажется, результат того стоил, если судить по комплименту Клементины.

Дженна даже извлекла из шкафа почти забытое платье. Чуть выше колена, с короткими рукавами и круглым вырезом, оно было глубокого зеленого цвета. Это производило на окружающих едва ли не более сильное впечатление, чем если бы Дженна накрасила губы красной помадой и натянула короткое красное платье-резинку – в общем-то практически беспроигрышный вариант.

– На какую тему сегодняшнее собеседование?

Клементина удивленно взглянула на нее.

– Что? О чем ты?

– Прости, не собеседование, конечно, а совещание. Иногда я путаю слова. Я к ним не так чувствительна, как ты.

– Я пока не знаю. Я ведь тоже только что пришла.

Обычно совещания проводил директор колледжа. Но не на этот раз. В зал вошел Клайв. При виде него Дженна невольно поежилась.

– Слушай, – прошептала она Клементине, – мне кажется или он только ко мне придирается?

– Брось… Ты тоже слишком чувствительна к словам.

– И у него к тому же такой пронзительный взгляд…

– Может быть, может быть. Ему бы играть в фильмах. В таких, знаешь, мистических триллерах…

– Ему – в фильмах?! Ты, должно быть, шутишь.

– Почему?

– С такой-то внешностью!

– Чем тебе не нравится внешность Клайва? – удивилась Клементина.

– Можно подумать, что она тебе нравится…

– Я всегда считала его довольно импозантным мужчиной, – заметила подруга.

– Черный, худой, зловещий…

– Высокий, статный брюнет с отличной прической.

– Да он уже наполовину седой! Седой! Ты приглядись к нему внимательнее! – возмутилась Дженна.

Клементина пристально посмотрела на нее:

– Кажется, кое-кто предвзят. Да что Клайв тебе сделал?

Дженна смешалась:

– Ну… Я даже не знаю, если честно. Но он всегда так странно смотрит. И говорит странно. Ощущение, как будто он мною недоволен. Вечно. Всегда. Постоянно.

В милую беседу Клементины и Дженны вклинился звучный требовательный голос:

– Милые дамы, может быть, вы все-таки обратите на нас внимание? Кажется, у нас здесь совещание. Или вам совсем нечего сказать по учебному плану на ближайший месяц?

Когда у девушек вновь появилась возможность перевести дух и сказать друг другу пару слов, они украдкой склонили друг к дружке головы.

– Вот видишь, – прошептала Дженна. – Я же говорила: он придирается.

– Клайв был абсолютно прав, – возразила Клементина, – мы с тобой можем поболтать и на перемене. А здесь нужно принимать участие в обсуждении.

Дженна вздохнула:

– Ладно, сейчас мы сами напросились, но…

– Но мне кажется, что в основном все его претензии состоят из подобных обращений, – закончила за нее Клементина. – Просто кто-то слишком чувствителен. Или…

– Или что?

– Или в следующий раз я предположу, что ты просто к нему неравнодушна.

– Еще чего не хватало! – возмутилась Дженна.

Своей перепалкой они добились только одного: еще одного осуждающего взгляда Клайва.

Совещание закончилось.

– Наконец-то! – выдохнула Дженна, едва оказавшись в коридоре.

– Ты в самом деле несправедлива к нашему Клайву, – заметила Клементина. – Разве он критикует твою манеру обучения живописи? Или манеру одеваться? Твой способ планировать занятия?

– Нет. Думаю, такому подходу я точно не обрадовалась бы…

– Ладно. Давай перекусим в кафе. Ужасно хочется блинчиков. А потом у меня еще две лекции… А у тебя сколько?

– Всего одна, – весело сообщила Дженна.

– Старая группа?

– Новички.

Не успела Дженна озвучить свой ответ, как перед ее мысленным взором мелькнула улыбка Стивена.

Нужно выпить чаю покрепче и немедленно взять себя в руки. В конце концов, что это за переживания? Можно подумать, она – слезливая студентка первого курса, которую позвали на свидание, а она переживает это как потерю девственности. Нужно просто реагировать на происходящее так, как оно того заслуживает – не слишком остро.

Когда Дженна появилась в аудитории, то обнаружила там группу почти в полном составе. Ее встретили улыбками. Дженне было приятно это видеть.

Но еще приятнее ей было наблюдать, как студенты постепенно осваиваются в занятии, которое до недавних пор было для них не совсем привычным.

Дженна объявила тему сегодняшнего урока. Простая геометрическая композиция должна была наглядно продемонстрировать ученикам, как следует работать со светом и тенью, какими приемами нужно пользоваться, чтобы переносить объем на лист ватмана.

После объяснений Дженна присела на несколько минут, чтобы дать студентам возможность приняться за работу, попробовать новые действия.

Студенты работали карандашом. Изредка они перебрасывались шутками, что-то уточняли друг у друга. Дженна объявила, что все вопросы лучше задавать ей – она сможет дать более обстоятельные пояснения.

– А если мы просто не расслышали что-то?

– Даже в этом случае уточняйте у меня, – улыбнулась Дженна. – Не нужно стесняться.

Выждав еще некоторое время, она начала обход.

Графические композиции были достаточно несложным заданием, редко у кого-то возникали с ним серьезные трудности. Дженна шла вдоль мольбертов, отмечая, что где-то в рисунке чувствуется слишком большой напор – тени были чрезмерно темными, слишком жирными, другие рисунки, наоборот, словно просили твердой руки и уверенного грифеля…

Уже в нескольких шагах от мольберта Стивена Дженна почувствовала, как будто у нее внутри что-то замирает.

Но она оказалась не готова увидеть набросок, над которым парень вдохновенно трудился. Дженна ожидала цилиндров и кубиков, хаотично разбросанных по листу ватмана. На ватмане Стивена красовалась полуобнаженная юная девушка.

На какое-то мгновение Дженна даже усомнилась: действительно ли Стивен настолько неопытный художник, каким пытается казаться? Но, присмотревшись к «полотну» внимательнее, она увидела, что карандашные штрихи сделаны не вполне уверенно.

Сам по себе рисунок был довольно невинным. И полупрозрачное одеяние нимфы, и соблазнительные очертания ее стройного тела были обозначены легко, без нажима, почти что символически.

Но вот яркие зеленые глаза были совершенно узнаваемы.

И контуры лица до боли напоминали Дженне собственное отражение в зеркале.

Стивен спокойно смотрел на нее. Он улыбался.

– Зеленый – это мелок? – тихо уточнила Дженна.

Стивен выудил из кармана толстый зеленый маркер.

– Отлично, – пробормотала она.

Он продолжал смотреть на свою преподавательницу.

Дженна тем временем лихорадочно размышляла, что предпринять. Подобных случаев в ее практике еще не было. Наконец она кивком головы позвала Стивена за собой.

– Давай отойдем, нужно кое-что обсудить.

Она была смущена.

Она не хотела обсуждать сам рисунок.

Они отошли в эркер. На таком расстоянии студенты уже не могли услышать разговор между Дженной и Стивеном.

– Скажи, пожалуйста, тебя что-то не устраивает? – начала Дженна.

– С чего вы взяли? – Во взгляде Стивена читалось неподдельное удивление.

– Ты ведь сам выразил желание посещать этот курс?

– Разумеется.

– И… тебе неинтересно?

– Почему вы так думаете? – рассмеялся Стивен.

– Ты не выполняешь задания… Сюда приходят, чтобы чему-то научиться. Чтобы учиться, стараются делать то, что говорят преподаватели. Это не урок импровизации… На первом уроке я позволяю студентам импровизировать, чтобы оценить их уровень должным образом. Но дальше следует выполнять задания. Так, как я говорю. Тогда, когда я говорю. Каждому заданию – свое время, свой урок. Стивен, тебе неинтересно?

– Интересно.

Дженна кивнула:

– Так. Хорошо. Мы можем показать твой рисунок куратору вашей группы. Вы с ней обсудите твой поступок. Возможно, она подскажет, что с этим делать. И, Стивен, лучше тебе задуматься еще раз. Если в глубине души ты не хочешь учиться рисовать, выбери какой-нибудь другой предмет. История искусств. Компьютерный дизайн. На факультете искусств множество интересных дисциплин…

Стивен неожиданно перебил ее:

– Мы можем поговорить в другом месте?

Дженна опешила:

– Что значит – в другом? В каком это другом?

– Не здесь.

– В коридоре? В комнате преподавателей?

Стивен поморщился:

– Нет, я хотел предложить встречу на нейтральной территории.

– Я не понимаю. В самом деле не понимаю.

– Дженна, мы можем… выпить где-нибудь кофе?

Она почти отпрянула от него:

– Кофе?

– Это не возбраняется. Это ведь не запрещено?

– Отношения между преподавателем и студентом…

– Дженна! – воскликнул Стивен. – Ничего такого. Послушайте, если бы мы с вами столкнулись в торговом центре, вы постеснялись бы со мной поздороваться?

Она возмутилась:

– Почему я должна не здороваться?! С чего это вдруг?

– Отлично! У нас уже прогресс. А вы бы отказались прогуляться со мной по аллее и поболтать о преимуществах масляной краски перед эмалью?

Дженна пожала плечами.

– Пожалуй, согласилась бы… Но что в этом такого?

– Дженна, мы же давно уже живем не в Средневековье, а в современном мире. Почему студенты не могут при желании свободно общаться со своими преподавателями? Вернее, почему вы так считаете?! Впрочем, может, это всего лишь отговорки…

Дженна слегка покраснела.

– Хорошо. Думаю, мы можем выпить вместе кофе. Наверное, в этом и впрямь нет ничего предосудительного. У тебя есть какие-то предложения?

– Можем встретиться в «Старбакс». Сегодня, после лекций. В четыре, или в пять, или в шесть…

В три часа дня Дженна сидела в кафе колледжа, жевала умеренно вкусные биточки и сосредоточенно размышляла.

Клементина почувствовала себя плохо и ушла домой. Дженне не с кем было посоветоваться. Ладно, советы были ей не слишком-то нужны. Она просто хотела поделиться своими размышлениями.

Но собеседника не было. Дженна вела сама с собой содержательный разговор. Она лихорадочно накручивала себя, вместо того чтобы успокоиться.

О чем ей говорить со Стивеном?

Все, что он может ей сказать, – свое мнение по поводу того, как она преподает рисунок. Но это прекрасно обсуждается в рамках класса рисования. Для этого даже не обязательно покидать стены аудитории.

Если то, что он хочет ей сказать, настолько серьезно, то требуется участие или даже вмешательство Клайва. Конечно, Дженне и самой не хотелось подобного поворота событий… Лучше разруливать все самостоятельно, лишь бы находиться подальше от Клайва.

Если же Стивен хочет пообщаться на тему, далекую от живописи и техники рисования… Но для обсуждения посторонних тем у него наверняка имеются друзья! О чем же ему говорить с Дженной? Есть только один способ это узнать – вечером отправиться на встречу со Стивеном в кофейню «Старбакс».

Но она понятия не имеет, как вести себя с ним! Она говорит ему «ты», но он называет ее на «вы». Должна ли она предложить ему обращаться к ней на «ты»? Должна ли она позволять ему это?!

А кто станет платить за кофе? Он приглашает ее, значит…

Черт! Что за глупости?! Это ведь не свидание. Они просто выпьют по чашке капучино или мокко. И она, как самостоятельная девушка, заплатит за свой кофе сама.

Как преподаватель рисунка в городском колледже.

Как одинокая… независимая девушка.

Но почему у нее такое ощущение, будто ее ожидает экзамен? Дженна помнила это ощущение еще со времен учебы в университете. Чем ближе была очередная сессия, тем сильнее она нервничала и все меньше ей хотелось есть. Кусок застревал в горле. К началу самих экзаменов Дженна почти полностью переходила на диету «кофе плюс сигареты». На большее она была не способна. Она не могла есть полноценную еду.

Хорошо хоть, что курить она бросила…

Кстати, уж не связано ли это с тем, что Дженна окончила университет? Из ее жизни исчезли экзамены, переживания, и потребность в курении отпала словно сама собой…

А вот теперь она нервничает, да еще как сильно!

Нет, о сигаретах, конечно, не может быть и речи. Зато она может прогуляться до магазина. Может быть, ее успокоят лосьон или новое молочко для тела? Пустяк, но покупка приятная… А потом времени как раз хватит на то, чтобы неспешным прогулочным шагом дойти до кофейни.

Предложение Стивена встретиться в вестибюле колледжа и дойти до кофейни вместе Дженна без колебаний отвергла. Возможно, она сделала это даже слишком резко. Но она не хотела, чтобы кто-то из студентов или преподавателей заметил, что она покидает колледж в компании Стивена.

Зайдя в магазин, где купила дезодорант и упаковку жевательной резинки, Дженна прогулочным шагом добрела до кофейни.

Мимоходом она успела подумать – а что, если Стивен опоздает? Вот будет номер. Она сидит посреди зала (впрочем, тут уж как повезет) кофейни, на глазах у толпы людей ждет своего студента.

Но Стивен уже был на месте. Он занял места на диванчике в самой глубине зала, в мягком полумраке. Дженна даже подивилась тому, как здесь был обустроен интерьер – большая часть кофейни, напротив, была ярко освещена. И…

Перед Стивеном на столе лежала ярко-красная гербера.

Дженна округлила глаза.

Было уже поздно куда-то исчезать: Стивен заметил ее. Он поднялся навстречу Дженне, очень приветливо улыбнулся.

– Добрый вечер, Дженна.

– Привет, Стивен.

– Присаживайся.

– Спасибо.

Начато разговора уже ей не нравилось. Кто из них студент первого курса? Уж точно не она, Дженна. Тогда почему она позволяет ему распоряжаться? И что это за цветок? Зачем?! Жест вежливости? Знак внимания? Неужели он действительно считает, будто у них свидание?

А даже если и так… Неужели он в самом деле вообразил, будто сможет крутить ею, взрослой неглупой женщиной?

Дженна невозмутимо улыбнулась и присела на диванчик рядом со Стивеном.

– Кофе? – предложил он.

– Да, спасибо.

– Какой ты любишь?

– Со сливками, с каким-нибудь сиропом. Карамельный или банановый.

– Пирожное?

– Нет, спасибо.

– Но ты ведь наверняка голодная, – продолжал настаивать он.

– Спасибо, не нужно, – повторила Дженна.

Стивен поднялся, отошел к стойке. Дженна молча смотрела прямо перед собой.

И видела красную герберу.

Стивен вернулся с двумя огромными дымящимися кружками. Дженна благодарно улыбнулась. Но Стивен вновь отошел, на этот раз чтобы принести сандвичи на бумажных тарелочках.

– Я же сказала – не нужно.

– Не выношу разговаривать с девушками, когда у них голодные глаза, – улыбнулся Стивен.

Дженна взяла тарелочку у него из рук, поставила перед собой. Стивен действовал ей на нервы. Он смущал ее. И при этом…

При этом она не хотела признаваться себе в том, что ей нравится его уверенное и спокойное поведение.

Можно подумать, это его хобби. Можно подумать, каждую свободную минуту он бегает на встречи с преподавательницами…

Стивен осторожно подул на свой кофе, отпил немного, поставил кружку на место. Выжидающе посмотрел на Дженну.

– Что скажешь?

– Я думала, это ты скажешь, – удивилась она.

– Разве тебе не хочется просто поболтать?

– Зачем здесь этот цветок? – не выдержала Дженна. Она не понимала, по какой причине гербера лежит на столе. И почему Стивен не отдает цветок ей, раз уж явился с ним на свидание.

Он усмехнулся, поднимая на нее глаза. На мгновение Дженна почувствовала себя глупо. Это всего лишь искусно разыгранная сценка. Ему любопытно, что она думает! Стивену интересно, как она поведет себя. Думает ли она, что их встреча – нечто большее, нежели дружеская болтовня за чашкой кофе? Черт Нужно было сидеть и помалкивать. Цветок? Ей неинтересен этот цветок. Какой цветок? Да она и не заметила никакого цветка. Ах, этот… Да, конечно… Спасибо, Стивен… Очень красивая гербера.

Вот так и нужно было себя вести. А она глупо подставилась.

Ее студент специально притащил сюда это красное безобразие, чтобы она начала нервничать, задавать наводящие вопросы, чтобы она выдала себя.

– Этот цветок мне подарили, – неожиданно произнес Стивен.

– Что? – поразилась Дженна. – Кто?

– Тебе так интересно кто?

Она спохватилась:

– Нет, конечно… И вообще это не мое дело… Извини.

– Не за что. Ты имеешь полное право знать.

Она приподняла тонкие светлые брови.

– Какое еще право? Зачем?

– Студентка подарила мне этот цветок. Видимо, это был знак симпатии. После этого она начала лепетать что-то о вечере в колледже. Но мне это не слишком интересно.

Дженна пожала плечами. Ей-то какое до этого всего может быть дело? Но ей было дело…

– Если тебе его подарили, и к тому же это было сделано человеком, который тебе неинтересен, зачем же ты притащил цветок сюда?

Стивен рассмеялся.

Он думает, что второй раз поймал ее?

– Мне было жаль выбрасывать цветок. Он ни в чем не виноват. К тому же… у него совсем не женский вид. Если ты понимаешь, о чем я.

Дженна действительно понимала. С ее точки зрения, на ее взгляд художника, гербера была слишком броской, слишком брутальной, чтобы считаться женским цветком.

Дженна предпочитала розы. Да, она любила банальные розы. Бордовые, нежно-розовые в белых разводах. С крупными головками вытянутой формы…

И орхидеи. Горделивые, причудливой формы, изысканные. Еще лилии. Но у лилий был слишком одуряющий запах. Хотя расцветка тигровых лилий была хороша…

Дженна смотрела на Стивена, который с аппетитом жевал сандвич. Она не понимала, как воспринимать этого парня. Она не знала, как расценивать его слова, его поведение, его поступки. Он был достаточно лукав для того, чтобы прихватить этот цветок в первом попавшемся цветочном киоске. И пусть девушка, которой он назначил встречу, строит догадки… А объяснение он может придумать буквально на ходу.

С момента их первого знакомства Стивен только и делает, что провоцирует ее. Он ведет себя непредсказуемо. Он сбивает ее с толку. И, главное, она не может понять, какую цель он преследует. Не хорошую же оценку в текущем семестре?

Она только зря тратит время, общаясь с ним. По-хорошему, Дженне надо бы было извиниться.

Сослаться на срочные дела. Доесть или захватить с собой сандвич. Заплатить за свой кофе. И уйти отсюда. У нее не так много времени, чтобы побыть наедине с собой. Дома можно откопать и отряхнуть от пыли коврик для гимнастики. Вымыть окна, пока еще не стало слишком холодно. Позвонить родителям, поболтать с ними, узнать, как у них дела.

Зачем ей сидеть здесь, в компании этого не в меру самоуверенного мальчишки?

Что вообще может получиться из этой истории?

Ничего. Кроме возможных неприятностей с заместителем директора колледжа. Или даже с самим директором. Впрочем, тот достаточно редко снисходил до подобных разбирательств…

В тот самый момент, когда Дженна почти решила уйти, Стивен протянул руку за своей чашкой кофе. А рука Дженны лежала на столе. Стивен случайно коснулся ее руки пальцами. Совсем легонько.

В животе у Дженны тут же запорхали бабочки.

Чертовы бабочки! Почему они всегда появляются так не вовремя? И кто их просит?

Почему бабочки не реагируют на зрелых парней, которые, возможно, могут предложить Дженне нечто большее, чем вид вызывающей герберы и сандвич в ближайшей кофейне?

Почему они молчат, когда из колледжа тебя забирают на «вольво» или «мерседесе»?

Всегда они выступают не вовремя.

Дженна осталась сидеть.

Но она решила не облегчать Стивену его задачу. Что бы он там ни замыслил. Что бы он там себе ни надумал.

Она будет безвольна.

Не покорна, нет – она будет абсолютно безынициативна. Он не будет знать, что с ней делать. Как общаться. Какой ему в этом интерес? Да через час он сам живо свернет общение. Отправится восвояси. По своим делам. Не через час? Отлично, через день. Неделю. Месяц.

Все равно.

Стивен ничего не предлагал.

Он не звал ее прогуляться. Он не предлагал больше еды. Он не называл наобум названия фильмов, которые могли бы заинтересовать Дженну-зрителя.

Он просто попросил:

– Расскажи, как ты начала рисовать.

Дженна минутку подумала.

И обнаружила, что…

Она не помнит!

Разумеется, она помнила обучение в университете. Стажировки в художественных студиях. Помнила, как выбирала предпочтительное направление, стиль.

Помнила свои метания. Вопросы – как жить, кем быть, как работать? Как обеспечивать свое существование? Как при этом ухитриться продолжать заниматься тем, что нравится?

Выбор колледжа Дженна тоже помнила.

И знала, что рисовала всегда, сколько себя помнила.

Но где же заканчивались эти воспоминания? Этого она не могла сказать точно. А память, как назло, цепко держала нужные детали. По какой-то причине, Дженне не известной, она не желала выпускать их из подсознания.

Стивен молчал. Он ждал ответа.

Как давно Дженне не задавали подобных вопросов.

Это не был интерес к ней, как к преподавателю. Ничего подобного!

Ему было интересно, как она, Дженна, начала рисовать.

Впервые в своей жизни.

Любой родитель хранит кипы (в крайнем случае, несколько) рисунков своего детища. Эти неуклюжие, неумелые каракули, небрежные линии, аляповатые мазки, дикие сочетания цветов… Дженне было бы и самой безумно интересно вспомнить, как и когда на ее рисунках впервые проявилось что-то, что показалось ее окружению заслуживающим внимания.

Интересно, что это было? Принцесса? Дракон? Мама с папой? Обыденные фрукты-овощи? Лошадка, увиденная в зоопарке или на улице? Пейзаж? А если попытаться узнать что-нибудь у родителей, много ли они смогут вспомнить?

Дженна знала, что вряд ли она попытается это выяснить. Слишком давно это было. Родители вряд ли сохранили рисунки. В случае с Дженной дальнейших произведений, заслуживающих внимания, как раз появилось довольно много после того, как она перестала быть подростком.

Ну а мучить их, убеждая вспомнить… Наслаивающиеся каждый день годы довольно сильно искажают память.

Дженна улыбнулась. Мама с папой вполне способны изложить ей разные версии развития событий.

Нет, лучше оставить все, как есть.

Но что же ответить Стивену?

– Мне нужно время.

– Для чего? – с неподдельным интересом удивился он.

– Я не могу вспомнить…

– Неужели это было так давно? – прищурился он.

– Гадкий мальчишка… Я что, не выгляжу юной?

– Ты выглядишь невероятно, – заверил ее Стивен с серьезным видом.

Дженна ни за что на свете не показала бы этого, но подобный комплимент пролился на ее душу самым настоящим бальзамом.

– Интересно только, сколько лет нас разделяет…

– Сколько лет? Да ты хотя бы можешь похвастаться тем, что достиг совершеннолетия? – рассмеялась Дженна, внутренне замирая в ожидании ответа.

– Само собой, – небрежно кивнул Стивен, – мне девятнадцать.

4

Поход в кинотеатр на фильм «Письма к Джульетте» было решено устроить раньше, нежели показательное судебное заседание с обсуждением поступков героев.

Клементина нервничала. Сама не понимала почему. В чем дело? Это обычное, рядовое мероприятие. Несколько билетов в кино на дневной сеанс. Всего лишь просмотр фильма. Этот просмотр можно отнести к учебным только косвенно. Тоже в общем-то неплохо – нужно развивать воображение своих студентов.

Она отошла от кассы. Разумеется, по чистой случайности Стивену достался билет рядом с ее местом. И в этом тоже не было ничего такого. Клементина купила билеты сразу на несколько рядов. Поскольку сеанс шел днем, в зале не было почти никого, кроме них…

Они расселись по своим местам. Никто не держал в руках огромные картонные стаканы с попкорном или лимонадом. Мысленно Клементина порадовалась: значит, студенты все-таки относятся к просмотру чуть серьезнее, чем просто к развлечению.

Вытащив из кармана мобильный телефон, Клементина отключила у него звук. Подняв глаза, она поймала на себе долгий взгляд Стивена. Почему-то смутился не он, а она. Клементина даже чуть-чуть покраснела. Она перевела взгляд па экран. Часть света в зале погасла. По экрану запрыгали рекламные кадры, потом они сменились анонсами новых фильмов.

Клементина не любила рекламу.

Она принялась думать о Стивене.

Интересно, какую он продумает речь для следующей лекции?

Клементина не задавалась вопросом, почему в голове у нее – не предстоящее свидание, а собственный студент.

На днях она пыталась поймать такси, возвращаясь из колледжа домой. Как назло, полил сильный дождь. Как нарочно, такси не было… И вдруг рядом остановился зеленый джип. Из джипа вышел мужчина в сером деловом костюме. Он предложил подвезти Клементину. Она не слишком охотно садилась в машину к незнакомым людям, но так хотелось домой, а дождь лил все сильнее…

Она решилась.

Новый знакомый – его звали Ральф – всю дорогу до дома Клементины развлекал ее анекдотами. Анекдоты были не пошлыми, остроумными, даже свежими – а это настоящая редкость.

А потом он попросил у Клементины телефон.

И на следующий день позвонил…

Теперь у Клементины были вполне определенные планы на вечер четверга. Она собиралась отправиться на свидание с новым знакомым. Ральф производил впечатление зрелого мужчины. Обеспеченного, в меру умного, в меру сдержанного. Свидание обещало быть приятным. Даже в том случае, если оно не будет иметь никакого продолжения. Даже тогда, если у их знакомства не будет последствий.

Почему же в таком случае, сидя в темном зале кинотеатра, где по экрану бегут вступительные титры, она думает не о Ральфе, а о Стивене? Что в нем такого? И зачем ей вся эта недосказанность, неявные намеки, ничем не обоснованная загадочность?

Клементина так сильно задумалась, так глубоко погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, как начался фильм.

И уж тем более она не заметила, в какой момент Стивен исчез с места рядом с ней. Весь остаток ряда по левую руку от Стивена был свободен. Так что теперь и от Клементины весь ряд по левую руку был свободен.

Она вздрогнула, очнувшись. Какая-то из студенток, перегнувшись с заднего ряда, что-то уточняла у нее. Кажется, по тексту пьесы Шекспира.

А Стивена рядом не было.

Клементина встревожилась. Она изучила взглядом всех студентов, которые пришли вместе с ней. И все были на месте. Не хватало только Стивена Маскема. Что за черт?

Остаток фильма Клементина тоже не посмотрела толком, пытаясь понять, что произошло. Почему Стивен так себя ведет?

Может быть…

Что, если он хотел, чтобы она вышла вслед за ним из зала?

Может, он хотел, чтобы они вместе сбежали с просмотра?

Или не хотел? Ведь мог же он дать ей какой-то знак, передать записку, коснуться руки? Может, он касался, а она ничего не почувствовала? Она думала о своем, полагая это важным, а самое важное происходило в этот момент рядом с ней.

С этим парнем никогда ничего не было понятно.

И что она должна была делать? Что предпринять? Воспитательную беседу? Ничего не выйдет: они взрослые люди. Да и поход в кинотеатр – дело добровольное, пусть и со своей группой. Пусть и в рамках изучения бессмертного произведения Шекспира.

Что ж…

Посмотрим, как Стивен подготовится к своей обвинительной речи.

А Маргарет, между прочим, осталась в зале до конца сеанса.

Клементина была бы очень рада, если бы та одержала верх над Стивеном. Маленькое поражение пошло бы ему только на пользу. Сбило бы с него спесь.

Сколько же ему лет? Откуда в нем такое своеволие? Что же из него получится годам к тридцати?

На все эти вопросы, разумеется, не было ответов.

Клементина решила, что, пожалуй, вредно забивать себе голову подобными мыслями. К чему это может привести? Ей лучше как следует подготовиться к свиданию с Ральфом. Было бы очень приятно видеть такого мужчину, как Ральф, своим постоянным кавалером.

А может, Стивен просто-напросто делает то, что ему в данный момент хочется? Окружающие ломают голову над его поведением, думая, что уж ему-то известен ответ; но, может быть, сам Стивен не задает себе никаких вопросов?

Просто ему наскучило сидеть в темном зале кинотеатра рядом с женщиной, которая соблазнительно пахнет, но по отношению к ней нельзя предпринимать никаких активных действий. Да или нет? Впрочем…

Какая разница.

Дженна проснулась ни свет ни заря. Снова заснуть не выходило. И она решила выйти из дома – в холодильнике не было ни капли молока, не с чем было пить кофе, а в булочной как раз должны были начать продавать горячие круассаны.

Она натянула старенькие и любимые серые джинсы, сунула ноги в ботинки, набросила на плечи куртку. Волосы собирать не хотелось, да и некогда было – Дженна умирала с голоду. В общем, когда она выбегала на улицу, то очень напоминала студентку. Но ей было все равно. Она и не стремилась выглядеть голливудской дивой. К тому же она не планировала встретить знакомых.

И крупно просчиталась. Но кто же мог ожидать?…

Дженна привычно распахнула дверь подъезда и отшатнулась: прямо перед ней стоял Стивен Маскем.

– Ты что здесь делаешь?! – возмутилась она.

Возмущение было вполне справедливым и обоснованным. Но Стивену, видимо, вовсе так не показалось.

– А где «доброе утро»? Где хорошие манеры? Разве преподаватели не должны приветствовать своих студентов?

– Привет, – нехотя отозвалась Дженна. – Но ты еще не ответил на мой вопрос!

Стивен пожал плечами.

– Я голоден, как волк, – сообщил он. – Ты не могла бы сделать мне огромное одолжение?

– Какое еще одолжение? – Дженна попятилась.

– Выпей со мной кофе.

– Мы это уже делали.

– Да. И что же? Это был вечер. А сейчас утро. И это будет уже совсем другой кофе. Хочешь, я угощу тебя сырниками?

– Не хочу.

– Лгать нехорошо. Разве тебя этому не учили?

Она рассмеялась:

– Дудки! Меня учили рисовать!

– Ну и выражения… В общем, я со ста метров отличу сытую девушку от девушки, которая еще не завтракала, а возможно, даже не ужинала!

С ним трудно было спорить. Дженна пожала плечами.

– Хорошо. Только ненадолго, – предупредила она, шагая рядом со Стивеном в направлении любимой булочной.

Когда они уселись за столик и поставили перед собой тарелки с завтраком, Дженна поинтересовалась:

– Что же все-таки ты здесь делаешь?

– Я обнаружил ужасную несправедливость.

– Да? И какую?

– Оказывается, ты работаешь не каждый день!

– Не могу сказать, что мне это не нравится, – усмехнулась Дженна. Она отломила кусок сырника. Политый брусничным соусом, горячий, он оказался восхитительным.

– Да, но это не нравится мне! Я думал, занятия по рисованию будут проходить чаще…

– Стивен, не выдумывай. Ты же видел свое расписание.

– Да. Но только сейчас я в полной мере осознал всю несправедливость ситуации.

– Да?

– Я хочу чаще видеться с тобой.

– У меня могут быть свои планы.

– Я не собираюсь нарушать твои планы. Я просто захотел увидеть тебя, вот и все. Что здесь такого? Что такого в том, чтобы просто кого-то увидеть?

Дженна мягко намекнула:

– Ты уже влез в мои планы, Стивен.

– Что я такого сделал?

– Я собиралась прогуляться до супермаркета. Купить молоко и, может быть, кофе. Съесть горячий круассан.

– Ясно. Но ведь сейчас тебе лучше?

– Лучше чего?

– Чем если бы воплотился твой первоначальный замысел.

– Я не знаю. Ведь у меня нет ни молока, ни кофе. И мне все равно придется идти за ними.

– Что-то мне подсказывает, что делать это вдвоем гораздо веселее.

– Ты хочешь проводить меня?

Стивен кивнул. Его улыбка была чуточку лукавой.

– И напроситься на кофе.

– Ну знаешь! – возмутилась Дженна.

Он был спокоен. Дженна подумала: с чего он воображает, будто ему никто не может отказать? С чего?

– Я так понимаю, ты порылся в учительской. В журнале, – произнесла она сурово.

– С чего ты взяла?

– Ты заявился прямо под окна квартиры.

Стивен расхохотался. Несколько посетителей кафетерия обернулись на его смех.

– Дженна! Ты меня удивляешь.

– Почему?

– Я ведь провожал тебя до дома. Вспомни, недавно мы пили вместе кофе…

– Да, действительно. – Она смущенно улыбнулась.

– Это очень, очень печально.

– Что именно?

– Мне придется сделать наши встречи более запоминающимися. Это же надо – ты не помнишь, что я провожал тебя! Или ты предпочла моментально об этом забыть?

Дженна помотала головой.

«Боже, что я делаю? Что за разговоры мы ведем? Почему я соглашаюсь с ним? Зачем мне вообще это надо?!»

Но у нее не было сил сопротивляться.

«Я ведь не делаю ничего плохого. В самом деле. Я буду просто общаться с ним… и следить, чтобы ситуация не зашла слишком далеко. Никто не может запретить людям общаться, если им интересно друг с другом».

А ей было интересно.

Она понятия не имела, что Стивен выкинет в следующий раз.

Это нервировало ее. И раздражало. Выводило из себя. Что, ну что дает ему такую уверенность в себе?

Это восхищало ее.

Разве она когда-нибудь была такой? Нет, не была. Ни в возрасте Стивена, ни в своем возрасте…

Его характер, его поведение интриговали ее. Он был невыносим. Он был непредсказуем – это притягивало…

Они бродили между рядами супермаркета – хаотично, задумчиво. Дженна, по своему обыкновению, брала с полок продукты, рассматривала их, принималась читать этикетки.

– Что ты делаешь? – наконец не вытерпел Стивен.

– Я?… Я изучаю.

– Ассортимент?

– Состав, – рассмеялась Дженна.

– Состав! Боже мой! Да ты что, химик? Биолог? Разве ты разбираешься во всех этих добавках и загустителях?

Дженна отрицательно покачала головой.

– Может быть, ты аналитик? Исследователь?

– Да нет же. Нет.

– Ты меня поразила в самое сердце. До глубины души. Ты ведь художник! Когда ты смотришь на картину, неужели ты расчленяешь ее на составляющие? Гадаешь, из чего состоят краски?

– Нет.

– Тогда объясни мне, пожалуйста, к чему все это препарирование? Дженна, все эти продукты… они ведь одинаковые! Ну примерно. Плюс-минус компонент. Берешь с полки любой наугад и кладешь в тележку.

– А если у меня уже есть продукт, который я предпочитаю?

– Если у тебя есть любимый продукт, то процесс покупки еще проще! Зачем тратить свое время? Удивительно.

– Покажи мне, как это сделал бы ты! – Дженна с вызовом посмотрела на своего невыносимого студента.

– Давай сюда тележку!

Весь процесс занял пять минут. Дженна очнулась только у кассы: тележка была заполнена почти на треть.

Стивен не мешкая принялся выкладывать покупки на ленту транспортера: упаковка кофе, кусковой тростниковый сахар, пакет молока, пакет сливок, коробка шоколадных конфет, упаковка киви, пакет груш, гроздь бананов…

Не дав Дженне опомниться, Стивен оперативно расплатился. Сумма получилась не слишком внушительной: с одной стороны, она не слишком обязывала Дженну. С другой… Это было приятным дополнением к завтраку. К их общению.

Стивен не доверил Дженне нести пакеты с покупками.

Они остановились возле ее подъезда.

– Ну?

– Что ну?

– Ты не собираешься отдать мне пакеты?

– Не собираюсь. Ты женщина, тебе не следует таскать тяжести…

Дженна в нетерпении протянула руку:

– Они вовсе не тяжелые. И я в состоянии донести их до своего этажа. И войти с ними в дверь своей квартиры!

– Позволь, я провожу тебя. Они поднялись наверх вместе.

Но после того, как Стивен донес пакеты до квартиры Дженны, она не смогла не пригласить его зайти.

– Кофе?

– Как я могу отказаться! Ты шутишь?

Покупки были доставлены в кухню. Стивен даже предложил помочь разложить все по ящикам и полкам.

Кофе едва не убежал из джезвы. Дженна разлила его по кружкам, наклонилась, добавляя сливки. Потом выпрямилась с решительным видом:

– Зачем ты делаешь все это?

– Что это? Я не делаю ничего такого.

– Нет, делаешь. Сам прекрасно знаешь, что делаешь. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, к чему все это.

– Не нужно никаких причин для того, чтобы делать то, что я делаю.

Дженна пожала плечами.

– Покажи мне свои рисунки, – неожиданно попросил Стивен.

Дженна не донесла до рта кружку с кофе.

– Рисунки? Мои рисунки? Зачем тебе?

– Мне интересно, что ты делаешь. Ты ведь учишь нас рисунку, а мы не видели, как рисуешь ты сама.

– Стивен, ты не Клайв Догерти, чтобы спрашивать у меня диплом художника.

– Точно! Как ты верно это подметила. Я действительно не Клайв Догерти. Но я и не прошу диплом. Я просто хочу взглянуть на рисунки преподавателя, который нас учит.

– Мы так не договаривались. Может быть, я должна устроить в колледже персональную выставку?

– Неплохая идея.

– С какой стати? Почему я должна кому-то что-то доказывать? Зачем?

– Тихо, тихо, Дженна, успокойся. Никто ведь не ставит под сомнение твою компетенцию. И никто не требует от тебя персональной выставки… выставки для всего колледжа. Для всех студентов.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Взглянуть, что рисуешь ты сама.

– Как мой студент?

– Нет. Как Стивен Маскем. Неужели тебе не чего мне показать?

Дженна медленно произнесла:

– Пожалуй, что так.

– Как?! Ты… ты что же, не рисуешь для себя?

Она покачала головой.

– Как такое может быть?

– Я сама не знаю.

– Неужели ты слишком устаешь в колледже?

– Да! Нет. Я… я не знаю.

– Но ты ведь училась на художника. Наверняка должны быть какие-то папки, рисунки… Хотя бы наброски, эскизы… Вам ведь давали задания, ты сдавала зачеты…

Она нехотя произнесла:

– Знаешь, большая часть рисунков потерялась при переезде… По крайней мере, мне так кажется. Боюсь, мне нечего показать тебе…

Стивен с недоумением пожал плечами.

Дженна не знала, куда девать взгляд, куда девать руки. Давно она не чувствовала себя так неуютно. По какому праву Стивен устраивает ей допрос? С какой стати он лезет в ее жизнь? Его никто не просил об этом. Более того – никто не приглашал Стивена туда! Он вызывающе ведет себя на занятиях, потом вызывающе ведет себя в кафе, в магазине, будто провоцирует ее на что-то… Пока что у него получается вызывать лишь раздражение! А теперь он напросился к ней на кофе, но вместо ни к чему не обязывающей болтовни она получает влезание в душу.

– Значит, тебе совсем нечего показать мне? Почему он не хочет оставить ее в покое?

– Может, пройдем в гостиную? – вместо ответа предложила Дженна. – Включим видео, посмотрим что-нибудь…

Стивен кивнул. Он взял чашки, направился в комнату. Дженна последовала за ним, неся вазочку с шоколадным печеньем. Стивена она обнаружила раскидывающим с журнального столика листочки, журналы и прочий мусор, благодаря которому некуда было поставить даже блюдце. Наконец он выпрямился:

– Ну вот. Готово.

– Спасибо, – улыбнулась Дженна.

Она защелкала пультом по телевизионным каналам. Стивен наблюдал за ней исподлобья.

– Да что ты так смотришь на меня? – не выдержала она.

– Любуюсь.

Это было сказано так тихо, что Дженне показалось: она ослышалась.

Но переспрашивать она не стала.

Они пили кофе, и Дженна не знала, о чем говорить со Стивеном. Ей казалось, будто разговор не клеится. Стивен же, допив свой кофе, смолотив добрую половину печенья из вазочки, вернулся к зацепившей его теме.

– И все-таки я не понимаю, как такое может быть.

– О чем ты?

– Это же полное равнодушие к своей профессии!

– Равнодушие? – непонимающе переспросила Дженна.

– Мы учимся у тебя, но даже не представляем, как ты рисуешь.

– Это общее мнение всей группы? Или всех студентов нашего колледжа? Или…

– Это только мое мнение. Но, думаю, многим было бы интересно увидеть, как ты рисуешь.

– Лично я думаю, что это не требуется. И руководство наверняка со мной согласится.

– Плох тот солдат, которому никогда не хотелось стать генералом…

– Что? О чем ты?

– Разве тебе никогда не хотелось создать шедевр?

Дженна засмеялась:

– Шедевр… Да кто я такая, чтобы создавать шедевры? Времена Пикассо, Ренуара и Микеланджело давно прошли. А теперь художников развелось слишком много, чтобы можно было как-то выделиться в общей массе.

– Вот, значит, как?

– Уметь рисовать и учить этому людей – еще не значит стремиться создавать шедевры.

Стивен покачал головой:

– Как же ты стеснительна…

– Что? Что за ерунда?! – возмутилась Дженна. – При чем здесь стеснительность?

– Спорю на что угодно: ты не решишься нарисовать меня.

Она задохнулась:

– Обнаженным?!

– Я что, похож на натурщика? – расхохотался Стивен. – И в мыслях не было предлагать тебе рисовать меня обнаженным! Как тебе только в голову такое пришло?

Действительно, как? Может быть, это вылезло из глубин подсознания?

Дженна густо покраснела, когда поняла, что умудрилась ляпнуть… Давно ей не было так стыдно. Почему он все время выводит ее из себя? Это похоже на качели: шквал эмоций, то вниз, то вверх, так что дух захватывает…

– Простой портрет.

– Портрет?

– Карандашный набросок. Ты ведь нередко показываешь нам, как нужно рисовать ту или иную деталь. Сделай свои пояснения более наглядными! Если хочешь, представь, что ты в аудитории.

Дженна округлила глаза. Стивен махнул рукой:

– Я должен был догадаться. Ты никогда не рисовала в аудитории?

– С какой стати? Это не собственная мастерская.

– Ладно. Не важно! Давай проведем эксперимент. Нужны всего лишь карандаши и лист бумаги. У тебя будет столько времени, сколько ты захочешь. Я обещаю сидеть неподвижно.

– А если я не хочу?

– Это будет очень, очень печально…

Дженна решила: это всего лишь один рисунок. На эскиз портрета ей хватит часа. Ну, может, двух… И потом он оставит ее в покое. Прекратит генерировать все эти свои дурацкие идеи.

– Ладно.

Она усадила Стивена на кухне, возле окна. Нашла подложку под бумагу. Карандаш уже готов был коснуться белоснежного листа ватмана.

И тут в голову Дженне пришла забавная мысль. Хорошо Стивену вечно подначивать ее, проявлять себя с непредсказуемой стороны! Она тоже может кое-чем удивить его…

– Сними рубашку!

– Что, мэм?

– Я говорю: снимай рубашку.

– Я не ослышался?

– Боюсь, что нет… – притворно вздохнула Дженна.

– Зачем? С какой стати мне раздеваться?

– Уж не вообразил ли ты, что я собираюсь к тебе пристать?

– Это было бы на тебя не похоже. Такая добродетельная преподавательница…

Дженна вовремя сообразила, что это не что иное, как очередная провокация.

– Я буду рисовать не портрет, а твой торс. Рубашка будет только мешать. Или ты стесняешься? Сам говорил: это просто общение. А это – всего лишь рисунок! Будешь позировать нормально или ты решил зря отнять у меня время? Художнику виднее, что и в каком ракурсе рисовать.

– Сама говорила: никакой ты не художник, а просто преподаватель рисунка.

Дженна демонстративно отложила карандаш.

Стивен потянулся к пуговице на рубашке.

Сеанс рисования получился для Дженны несколько жарким…

У нее то и дело перехватывало дыхание. Стивен Маскем оказался сложен гораздо лучше, чем это можно было себе представить. На коже еще оставались следы летнего загара, она была равномерно золотистой. Дженна не могла понять – это кожа Стивена чуть поблескивает, будто смазанная массажным маслом, или это всего лишь игра ее воображения? Но ее не покидало ощущение, будто она перерисовывает впечатляющую картинку из журнала.

– Долго еще?

– А почему ты разговариваешь? Ты мне мешаешь! Обещал ведь сидеть неподвижно!

– Я не двигал головой.

– Но ты шевелил губами… Я как раз остановилась на деталях лица.

– Больше не буду.

– А больше и не надо. Я не обещала полноценный портрет. Наброска такого качества вполне достаточно.

Стивен тут же вскочил со своего места.

– Покажи.

– Мне не хотелось бы…

Он бесцеремонно выхватил листок с рисунком у Дженны из рук.

– Здорово! – с удивлением воскликнул он, внимательно рассматривая изображение самого себя.

Дженна поняла, что Стивен находится в слишком опасной близости к ней. Он так и не потрудился надеть рубашку… Теперь она ощутимо чувствовала запах его слегка загорелой кожи. Он был чуточку пряным, неуловимым. Лицо Стивена было закрыто листом бумаги. Казалось, он не обращает на саму Дженну ни малейшего внимания.

Он переступил с ноги на ногу. В результате они оказались почти вплотную друг к другу. Дженна почувствовала, что дрожит, как будто она замерзла. И она не знала, чего ей хочется больше – поспешно отстраниться или же прижаться к груди Стивена. Она почувствовала, что не дышит. Она и не понимала, что замерла, будто кролик перед удавом, пока не сделала глубокий вдох.

Стивен отступил на шаг. Улыбнувшись, он протянул Дженне листок.

– Странно, что ты не рисуешь… Неужели у тебя нет вдохновения?

– Нет, – машинально согласилась Дженна, мысли которой в этот момент были заняты совершенно другим.

– Или тебе так надоела учеба, что, перестав учиться, ты окончательно забросила рисование?

– Можно сказать и так…

Стивен огляделся в поисках рубашки, будто только что заметив, что стоит полураздетый.

– Ладно. Не буду больше злоупотреблять твоим гостеприимством. Я, наверное, сильно задержал тебя…

– Наверное, – прошептала Дженна.

– Спасибо за кофе! В следующий раз я буду более внимательным.

– В смысле?

– Обязательно куплю каких-нибудь пирожных. Ну к кофе, – пояснил он. – Или мороженое.

Дженна хотела спросить: «Ты считаешь, что у нас будет следующая встреча?» Но почему-то передумала.

Собравшись уходить, Стивен все не брался за дверную ручку. У него был такой вид, словно он что-то забыл и теперь вспоминает, что бы это могло быть. Он посмотрел на Дженну долгим взглядом.

– Дженна…

– Да?…

– Спасибо тебе. Ты и не представляешь…

– За что?!

– За доставленное удовольствие.

Дженна поняла, что Стивен имеет в виду портрет. Но она даже не успела что-либо ответить, как Стивен наклонился к ней и коснулся ее виска легким и мимолетным, едва ощутимым поцелуем.

– Пока, – сказал он и наконец-то повернул ручку двери.

5

Клайв Догерти заметил Дженну, когда она выходила из дамской комнаты. Разумеется, он не мог спокойно пройти мимо нее. Нет чтобы дождаться подходящего момента – подобная обстановка его не смущала.

– Добрый день, Дженна.

– Здравствуйте, Клайв, – пробормотала она и сделала робкую попытку проскользнуть мимо.

– У вас все в порядке? – осведомился он как ни в чем не бывало.

– Да, конечно! Все отлично!

– Вы что-то давно не заходили ко мне.

Дженна с удивлением уставилась на него.

Как, ему не хватает регулярных собраний преподавателей? Почему он опять цепляется к ней?

Лучше бы внимательнее следил за своей шевелюрой. Интересно, эта седая прядь так раздражает только ее, Дженну?…

– Было бы интересно послушать, как проходят ваши занятия, – продолжал Клайв. – Тем более что вы появляетесь в колледже не так часто. Таким образом, у вас есть возможность продумывать нюансы своего преподавания, отыскивать новые оригинальные методики обучения… В конце концов, существуют мастер-классы, семинары, конференции для преподавателей, для того чтобы они могли обмениваться опытом.

– Я… я как раз обдумывала одну новую идею, – сказала Дженна, лихорадочно хватаясь за соломинку.

– Отлично! С удовольствием вас выслушаю.

Ей это только казалось или темные глаза Клайва горели мрачным огнем удовлетворения?

– Хорошо, на днях я зайду к вам… или дождусь собрания…

– Зачем же заходить? И тем более чего-то ждать… Я сейчас как раз иду обедать. Пойдемте перекусим вместе, заодно вы изложите мне свою блестящую идею.

Дженна покорно поплелась за Клайвом в кафе при колледже. Она была уверена: в его обществе кусок не полезет ей в горло. За что ей такое наказание? Хоть бы появилась Клементина и спасла ее! Им двоим Клайв вряд ли захочет навязывать свое драгоценное общество.

Но Клементина, как назло, не появлялась, и в кафе ее тоже не оказалось, несмотря на обеденное время…

Дженна взяла в руки поднос, бездумно поставила на него какой-то салатик…

С комфортом расположившись за столиком у окна, Клайв удовлетворенным взглядом рассматривал свою добычу. Отбивная, зеленый салат, фруктовый коктейль, огромное миндальное пирожное.

Затем он перевел взгляд на поднос Дженны. Салат, минеральная вода, тост.

– Дженна, я надеюсь, вы здоровы?

– Само собой. Почему вы спрашиваете?

– У вас и без того изможденный вид, почему же вы едите так мало? Неужели вы на диете?

– Нет!

– Это было бы непростительной глупостью.

– Приятного аппетита, Клайв.

– Вам тоже, Дженна. Но у вас точно все в порядке? Может быть, вам просто не хватает денег? Я посмотрю в бухгалтерии, какая у вас зарплата, и…

– Зачем же? – изумилась Дженна.

– Проверю, соответствует ли ваш оклад занимаемой должности, квалификации и количеству отрабатываемых часов.

– Мне казалось, что все в порядке…

– Хорошо. Но все-таки я проверю.

Он что, беспокоится о ней?

Ладно, пусть волнуется о зарплате, только бы он не задавал лишних вопросов по…

– Так что там с вашим планом, Дженна?

Она чуть не подавилась огурцом из салата. Она ведь пока не успела ничего придумать!

Неужели ему сложно потерпеть? Час, а может, и день-другой…

Мысли бешеным зайцем носились по поляне… то есть по голове Дженны.

Она лихорадочно соображала. Может быть, в последнее время ей попадалось что-нибудь по новым, передовым методикам обучения студентов? Но в голову не приходило ничего путного.

Погодите-ка… А что, если?… Нет, это полный бред! Даже и думать об этом не стоит.

Но язык сам, против воли Дженны, проговорил:

– Я подумывала о персональной выставке…

– Что? – Клайв сделал большие глаза. Очень, очень большие глаза.

Так она и знача, что не следует этого говорить.

– Я просто имела в виду… Я хотела сказать, что… Это может быть и небольшой стенд. В аудитории. В нашей мастерской. Не просто картины каких-то художников, не образцы рисунков, показывающие, как это должно быть… обычно они слишком типичны… Несколько моих рисунков, чтобы вдохновить студентов на изучение техники.

– Изучение?

– Да, и на создание чего-то подобного.

Клайв задумчиво потер подбородок.

– Что ж, это может быть интересно… Это может быть своего рода событием для всего колледжа, между прочим.

Только этого Дженне и не хватало!

– Это еще к чему?

– Ну как к чему? А вы представьте себе: если бы, к примеру, Клементина выпустила собственную книгу, разве это не было бы праздником для всего колледжа? Для студентов и особенно для преподавателей. В самом деле, персональная выставка, пусть и маленькая, – это отличная мысль! Можно будет даже организовать небольшой фуршет…

«Небольшой салют», – мрачно подумала Дженна. Зачем они постоянно к ней цепляются? Сначала Стивен. Теперь Клайв. Если бы не непредсказуемые выходки Стивена, Дженне и в голову бы не пришла мысль о том, что можно показывать студентам колледжа свои рисунки. Да что там – никому из преподавателей это не могло прийти в голову! И ей бы не пришло. Она просто, как глупая курица, повторила это за собственным студентом. Но для него это не имеет никаких последствий. А для нее?!

Клайв выжидающе смотрел на Дженну, которая окончательно потеряла аппетит.

– Итак, сколько вам нужно времени? – Салфеткой он смахивал с губ крошки от миндального пирожного.

– Времени?… – эхом повторила Дженна.

– Да. Времени. Вам ведь нужно отобрать лучшее из своих работ, определиться, выбрать…

Если бы Дженна могла, она бы рассмеялась. Ситуация была комичной донельзя. Какие рисунки?! У нее ничего нет! Нельзя же считать полноценными картинами жалкие наброски, иногда получающиеся у нее в мастерской!

У нее есть всего одна картина. Поясной портрет. Обнаженный Стивен Маскем. О да, подобная экспозиция произведет фурор в колледже! Интересные отношения между преподавательницей и студентом. Раньше Дженна не была замечена в любви к изображению на бумаге собственных студентов. Она никогда не выбирала себе натурщиков из их числа. Вряд ли подобный портрет расценят однозначно. Она сама поставит себя в дурацкое положение.

Выход, конечно, был…

Но этот выход ой как не нравился Дженне.

Она опоздала на занятие.

Обнаружила, что на занятия как раз пришла группа Стивена.

Забавно – она уже считала эту группу «группой Стивена». Что же с ней творится? Неужели все остальные и впрямь так сильно меркнут на его фоне? Дженна дала задание, стараясь не встречаться со Стивеном взглядом. Потом присела. Через некоторое время обнаружила, что сидит в полной прострации. Это никуда не годилось. Она начала обход студентов.

Задание было относительно легким. Рисовали пейзаж пастелью. Пастель вообще благодарный материал, легко следующий за фантазией рисовальщика. С замирающим сердцем Дженна приблизилась к мольберту, за которым, хмуря брови, стоял Стивен.

Никаких сюрпризов на этот раз не было. На листе ватмана красовался незаконченный пейзаж в синих и серых тонах: горное озеро.

У Дженны даже не нашлось замечаний.

У Стивена, кажется, и вовсе не было к преподавателю никаких вопросов.

И улыбки в его глазах, насмешки, так хорошо ей знакомой, Дженна тоже не увидела. Стивен стоял рядом с ней, глядя куда-то в сторону – равнодушный, почти незнакомый студент.

Дженна мысленно пожала плечами и отошла.

Впрочем… Наверное, не стоило обижаться. Возможно, Стивен первым сумел взять себя в руки. В аудитории следовало вести себя должным образом. То есть прилично, не привлекая к себе внимания.

Она вернулась на свое место.

Где же ей взять несколько картин? Клайв, наверное, согласится подождать неделю. Еще несколько дней его можно будет водить за нос. А что потом? Сказать, что никаких картин у нее нет? Но разве это – не ее личное дело? Разве наличие или отсутствие у нее картин, принадлежащих ее собственной кисти, касается кого-то, кроме нее?

Конечно нет… И не касалось бы, если бы она, стремясь отделаться от Клайва, не ляпнула бы про выставку. Сама виновата. Что ж – сказать ему, что солгала? Погорячилась? Перспектива была не из приятных. Дженна представила себе вначале недоумение, а потом и презрение в глубоких глазах Клайва. А гнев, который последует за этим? Она поежилась. Чем она думала? Почему сразу не сообразила, что лгать неэтично?

Да, запутанная ситуация…

Размышляя, Дженна уже больше не думала о внезапной перемене в поведении Стивена, о его странном охлаждении. Нужно было найти какой-то выход из этой запутанной и щекотливой ситуации. Может, посоветоваться с Клементиной?… Дженна решительно отогнала от себя эту мысль. Зачем? Ведь тогда придется рассказывать приятельнице всю эту историю. С самого начала. Только огласки ей и не хватало. Нет, она справится своими силами. В самом деле, не разучилась же она самостоятельно принимать решения? Она что-нибудь придумает…

Некоторую сумму пришлось выложить за краски. Также Дженна приобрела пачку листов ватмана. Мольберт покупать не хотелось, да и некогда было возиться с его выбором. В колледже Дженна сказала, что больна. Ничего серьезного – просто нужно отлежаться… Но она не отлеживалась. Она отсиживалась. Гостиная на время превратилась в мастерскую, а журнальный столик в некое подобие планшета художника.

Дженна разложила вокруг принадлежности для рисования и принялась за дело.

Работа шла трудно.

Она отвыкла так много и так сосредоточенно рисовать. Особенно за такие сжатые сроки… Она ни на что не отвлекалась. Холодильник был забит, можно было даже на улицу не выходить. Но с идеями было плохо…

Начала Дженна с пейзажей. В голову лезли какие-то странные, немыслимые, фантасмагорические картины миров далекого будущего или просто других планет. Но Дженна понимала, что вряд ли это кто-то оценит в должной мере.

Нужны были пейзажи попроще, попривычнее. Взрыв эмоций – это было не то, что требовалось колледжу, где некоторые студенты учились рисовать в традиционной манере.

Дженна перерыла всю квартиру. Наконец она нашла то, что искала: пачку старых открыток, перевязанных синей ленточкой.

На открытках были в том числе и пейзажи. Рождественский домик с уютной елкой во дворе и пушистым снегом. Берущий за душу закат в оранжево-фиолетовых тонах. Манящий золотистый песок, вкрадчиво облизываемый белыми барашками прибоя… Дженна отобрала несколько открыток, взяв изображенные на них картинки за основу своих работ. Она переносила пейзажи на ватман, пользуясь акварелью, пастелью, восковыми мелками.

Рождественский пейзаж просил мелков – так он получился более лубочным, насыщенным, настроенческим. А акварель как нельзя лучше подошла для изображения морского берега. Сочная пастель с густыми и броскими цветами придала неповторимый колорит оранжевому закату.

Дженна сделала перерыв.

Она постаралась выкинуть картины – уже имеющиеся и воображаемые – из головы. Ей нужен был отдых. Весь вечер она смотрела «Касабланку», перемежая ее «Джентльмены предпочитают блондинок». Огромная порция фруктового салата неизменно сопровождала Дженну в этих просмотрах.

Потом она проспала пятнадцать часов подряд.

Она уже и забыла, как это – отсыпаться на полную катушку. Словно она выздоравливала после долгой изнурительной болезни; ее единственной обязанностью было принимать фильмы, фрукты и отдых в свой уставший организм.

Но потом Дженна проснулась. И поняла, что не может больше спать. Нужно было продолжать работу. Но что же ей добавить к уже имеющимся картинам в жанре пейзажа? Что? Что?…

За что ей досталось такое приключение? Она всего лишь среднестатистическая преподавательница рисунка в одном из колледжей Эдинбурга…

Не глядя, Дженна дотянулась до блокнота, в котором время от времени делала необходимые пометки. Ручка заскользила по листам. Сами собой возникали линии, штрихи, символические очертания. Жанровые зарисовки, сценки никогда не были сильной стороной Дженны. Но сейчас ей подумалось – а почему бы и нет? Почему бы не изобразить студентов в их повседневной жизни? Как они сплетничают, пьют кофе, сидят перед компьютерами на лабораторных занятиях, назначают свидания, встречи…

При мысли о встречах и свиданиях Дженна вздохнула.

Ладно, не стоит об этом думать. Это сейчас не относится к теме ее рисунков. О Стивене, похоже, следует забыть. Начисто выкинуть его из головы. Все время, пока Дженна сидела в добровольном заточении, а в колледже ее считали заболевшей, Стивен ни разу не заглянул к ней. Видимо, и о своем обещании принести пирожных он благополучно забыл… Интересно, что ему вообще было нужно? Нет. Не интересно.

Ручка продолжала скользить по листкам в блокноте. Вернувшись к началу своих эскизов, Дженна еще раз пересмотрела то, что у нее выходило.

Ее внимание сильнее всего привлекли следующие сюжеты.

Студентка на подоконнике, болтающая ногами, и студент, сидящий возле подоконника на корточках, – ее лицо обращено вниз, а он, наоборот, задрал голову; в руках у обоих – стаканы с кофе.

Библиотека – четыре студентки в платьях, подозрительно напоминающих коктейльные, спят, положив головы на руки.

Последний рисунок был совсем уж хулиганским. Сидящие в кинотеатре студенты держат в руках зачетки. Этот сюжет мало кому был бы понятен – не все были в курсе «занятия», проведенного Клементиной в зале кинотеатра на просмотре фильма. Но Дженна решила все равно прорисовать эту картинку как следует, перенеся ее на большой лист ватмана…

Немного подкрепившись консервированными персиками, Дженна взялась за резинку и карандаш. Серию «студенческих» рисунков она решила сделать в графическом стиле. Этот стиль подразумевал одновременно задор и юмор – юмор, но не карикатурность…

Дженна хотела с ювелирной точностью раскрасить эти рисунки, создаваемые точными черными линиями. Рисунки просили ярких красок, продолжения озорной темы…

В процессе своей работы Дженна так увлеклась, что позабыла о времени. Она даже забыла, для чего, собственно, делаются все эти рисунки. Пожалуй, она с детства не помнила этого немного пьянящего, щекочущего внутри ощущения вдохновения. Казалось, что она летает, хотя на самом деле Дженна не отрывалась от стула.

У Клементины не было аппетита.

Сидя в кафе колледжа, она лениво цедила из стакана холодный чай с лимоном и большим количеством льда.

Настроения у Клементины тоже не было.

Ее новый знакомый проявил себя подлинно галантным кавалером. Он заехал за Клементиной после работы, отвез ее в чудесный вьетнамский ресторанчик, весь вечер развлекал довольно оживленной беседой, а под конец свидания доставил домой и удовлетворился нежным поцелуем в щеку.

Потом он звонил для того, чтобы пожелать спокойной ночи.

А на следующее утро – чтобы пожелать Клементине доброго утра…

Следующие несколько проявлений ее нового друга были электронными. Он присылал Клементине сообщения, информируя ее о том, что в данный момент не справляется с большой загруженностью. Поэтому и не появляется…

В расстроенных чувствах Клементина отправилась на лекцию.

Очень романтичный материал – о сонетах Петрарки – она рассказывала без обычного для нее энтузиазма.

Даже лекцию она завершила несколько скомканно. Студенты заспешили к выходу из аудитории, едва заслышав звонок. Клементина присела за стол. Оставалось перетерпеть всего одну лекцию, а дальше ее ждала ванна с душистой солью, чай с имбирем и свеженький модный журнал…

– Клементина…

Она подняла глаза. Перед ней стоял Стивен Маскем и улыбался.

Он словно сошел с обложки пресловутого модного журнала. Серый джемпер, серые штаны обманчиво простого покроя. Стивен казался Клементине дворянином в изгнании. Эта одежда небрежно и в то же время ладно сидела на его худом теле.

Он держал в руках белый конверт, который и протянул ей.

– Что это?

– Моя версия доклада. На следующем занятии я хотел бы прочесть небольшой обзор по теме нашей сегодняшней лекции.

Клементина в удивлении приподняла брови.

– Похвально. Но почему ты хочешь отдать этот доклад мне? Прочтешь сам, как и хочешь, на следующем занятии.

– Лучше чтобы вы предварительно просмотрели его. Все ли там сформулировано на должном уровне. И потом мне не хочется задеть чьи-то чувства…

В кармане у Клементины завибрировал мобильный телефон. Торопясь ответить, она махнула рукой Стивену: хорошо, мол, а другой рукой уже запихивала конверт в сумку. Там он и пролежал до вечера, поскольку Клементина умудрилась начисто забыть о докладе Стивена.

Устроившись в кресле с кружкой чая, она открыла конверт. Но вместо листков привычного формата с печатными или рукописными буквами к ней на колени свалились два плотных картонных прямоугольника.

Клементина с удивлением рассматривала их.

Это были билеты в кино.

– Что все это значит?

Стивен облокотился на ограду фонтана в центре фойе. Вид у него был сияющий.

– Что это за шутки? – Клементина подошла к нему совсем близко.

– Я ведь положил в конверт записку.

– Я не слепая. И отлично умею читать. Я поняла, что ты сожалеешь о том, что сбежал во время просмотра фильма «Письма к Джульетте». Я поняла, что ты хочешь посмотреть его целиком. И что нуждаешься для этого в моей компании… Стивен, зачем тебе моя компания?

– Вы ведь мой преподаватель… Кто, как не вы, способен наилучшим образом донести до меня все нюансы образов и психологических направлений фильма?

– Я уже видела этот фильм. Один раз. И тебе об этом прекрасно известно.

– Да. Поэтому вы сделаете мне огромное одолжение, согласившись составить компанию. И потом… неужели вам не хочется пересмотреть этот фильм?

– Хочется, – немного подумав, призналась Клементина.

– Я так и знал, – с удовлетворением произнес Стивен.

– Только теперь я хочу взять с собой колу. И шоколад. Имею я право получить удовольствие?

– Конечно. Делай все, что угодно, я ведь пригласил тебя.

Это оказался последний ряд. Их со Стивеном места были уютным диванчиком. Вдоль ряда диванчиков тянулась стойка. Клементина немедленно водрузила на стойку колу и ворох шоколадок.

Прошло буквально несколько секунд, а по экрану уже побежали титры.

– Приятного просмотра, – прошептал Стивен, склонившись к Клементине.

Эти слова сопровождало пожатие руки. Оно было настолько мимолетным, что Клементина спросила себя: не померещилось ли ей? Однако прикосновение показалось ей довольно приятным. Но что этим хочет сказать Стивен?

Она почти не видела происходящего на экране.

А вот Стивен, кажется, был полностью поглощен фильмом. Клементина наблюдала за ним. Когда свет с экрана озарял его лицо, было видно, что он внимателен и сосредоточен.

Так… кажется… все, что ему было нужно, это посмотреть фильм, с которого он как-то раз уже ушел?

Но где логика? Если в первый раз было неинтересно, то с чего Стивен решил, будто ему будет интересно во второй раз? И зачем он позвал ее? Ей казалось, будто таким образом он хочет немного сократить дистанцию между ними. Будто он слегка намекает на неформальность их отношений. Так это или не так?

До конца сеанса Клементина сидела как на иголках. А после фильма Стивен предложил выпить где-нибудь поблизости кофе. Но вид у него был рассеянным.

Они взяли две чашки латте, Клементина с горя заказала еще и пару шариков пломбира. Стивен охотно принялся обсуждать досмотренный фильм. Он болтал без умолку, высказывая свое мнение, интересуясь мнением Клементины, вставляя замечания или отпуская шутки насчет актеров или сценария.

У них получилась практически литературоведческая беседа.

А затем Стивен сослался на то, что ему еще нужно подготовиться к завтрашнему семинару по рекламному делу. Они с Клементиной разошлись, не затягивая прощание: Клементина взяла такси, а Стивен направился к ближайшей остановке автобуса.

Всю дорогу от кинотеатра до дома Клементина гадала: что же это было? Что, в конце концов, у этого самоуверенного юнца в голове? Что он о себе возомнил?

Но единственным способом поставить его на место было влепить низкую оценку за выступление на литературных дебатах… Клементина начинала злиться. Ее выводило из себя, когда люди вели себя непредсказуемо.

Можно было с кем-нибудь поделиться своими мыслями, накопившимися соображениями. Но с кем? С Дженной? Ей сейчас не до этого: она и так болеет, вот уже больше недели не появляется в колледже.

Ладно. Ничего страшного. Если посмотреть на это с другой стороны – ничего ведь и не происходит? Ничего значительного, о чем стоило хотя бы написать в своем блоге.

Клементина в очередной раз решила выкинуть мысли о Стивене из головы.

О Стивене думать бесполезно – можно попытаться еще раз позвонить новому бойфренду, Ральфу. Или обменяться с ним электронными посланиями?…

6

Работа была закончена.

Дженна с гордостью оглядывала небольшую экспозицию.

За минувшую неделю она выбралась из дома только один раз с целью съездить в ближайший супермаркет. Там она выбрала и купила несколько рамок – самых простых, деревянных, очень дешевых.

Такое обрамление для ее рисунков вполне устроило Дженну.

Нужно было привести себя в порядок, прежде чем снова появиться в колледже. Дженна записалась на массаж, пару сеансов солярия, подстриглась, сделала маникюр.

Только на следующее утро, собираясь на работу, сообразила: она ведь сказалась больной! А теперь придется появиться в колледже сияющей, отлично выглядящей!

Дженна постаралась хотя бы одеться помрачнее и поскучнее. Она сделала ставку на сочетание коричневого и серого. Серая блузка не делала ее более свежей, а коричневый никогда ей не шел.

С помощью таксиста осторожно погрузив картины в багажник машины, Дженна триумфально прибыла в колледж…

Клайва она предупредила по телефону. Пара студентов покрепче прибыла ей в помощь. Ребята помогли дотащить все картины до аудитории. Там Дженна распорядилась сложить их на стол. Нужно было прикинуть, как лучше оформить экспозицию.

– Доброе утро, Дженна.

Она обернулась.

Клайв, стоявший в дверях, внезапно показался ей изваянием, скрестившим на груди руки.

Она чуть не перепугалась: он был одет во все черное. Неужели что-то случилось и у него траур?

– Доброе утро.

– Наконец-то вы вернулись.

«Можно подумать, будто он скучал по мне… Скучал волк по барашку».

Разумеется, Дженна не собиралась произносить это вслух. Она улыбнулась и кивнула.

– Как вы себя чувствуете? – не отставал Клайв. – Окончательно поправились?

– Да… да, спасибо.

Морщинки на его лбу немного разгладились.

– Клайв, я… Я думала о ваших словах, решила, что действительно стоит организовать небольшую выставку, и, пока выздоравливала, выбрала самые интересные рисунки. Решать, конечно, вам… – Дженна картинно провела рукой в направлении деревянных рамок, – но я выбрала бы вот эти картины.

– Дженна, это даже не обсуждается. Сделаем так, как вы скажете. Как вы думаете, лучше будет повесить их в коридоре?

Дженне показалось, будто она впервые услышала в голосе Клайва теплые нотки. Они вместе вышли в коридор, рассматривали стену, обсуждая, как лучше организовать пространство для картин. Мимо них сновали студенты. Некоторые здоровались с Дженной.

Запоздало Дженна подумала о том, что забыла продумать тему для сегодняшнего занятия.

Надо же! Сами занятия совсем вылетели у нее из головы. Неужели ее действительно так увлек процесс рисования?

Ей до недавних пор казалось, будто обучение студентов рисунку – это единственное желанное занятие в ее жизни.

Кажется, Стивену удалось приоткрыть для нее самой новую грань характера.

А вот самого Стивена нигде не было видно.

Дженна сходила пообедать. В кафе она тщетно искала его глазами.

Когда его группа пришла на занятия, Дженна не обнаружила Стивена среди студентов. Почему-то тревожно сжалось сердце.

Но что ей было делать? Спрашивать у группы, где ошивается Стивен Маскем? Это может вызвать подозрения. Какое ей может быть дело до того, где находится один из студентов?

Можно было осторожно осведомиться в учебной части. Но и это было нежелательным поворотом событий. Не у Клементины же спрашивать?…

Телефонами они со Стивеном не обменивались. Это тоже было вполне объяснимо. Но теперь Дженна не могла даже отправить ему эсэмэску. Хотя бы поинтересоваться – все ли с ним в порядке?

Потом она осознала, что с ней происходит. Происходило недопустимое. Из-за кого она волнуется? Из-за человека, который придает чувствам и эмоциям окружающих так мало значения?

Если бы Стивен относился к ней хоть чуточку внимательнее, чем к окружающим, он нашел бы способ известить ее о…

О чем? В конце концов, это ее не касается. Маскем – взрослый человек, у него своя жизнь… Кажется, из нескольких эпизодов, из кратковременного общения с ним она сделала слишком далеко идущие выводы.

Осознавать этот факт было неприятно. Дженна сочла это полезным, отрезвляющим переживанием.

Группе она постаралась уделить как можно больше внимания. А на перемене не пошла пить кофе, а села продумывать схему следующего занятия. Что, если дождя не будет? Тогда можно было бы отправиться вместе со студентами в парк. Там сейчас преобладает совершенно замечательная палитра красок: золото, охра, рыжий, красный, коричневый… Кое-где, разумеется, еще мелькают пятна зелени. Это делает природный колорит еще более красочным.

Да, творческое занятие на свежем воздухе время от времени может быть не менее полезным, чем пробежка или езда на велосипеде. Дженна прикинула, где у них в парке имеются мраморные статуи. Это сделало бы новое задание еще более интересным. Можно было бы нарисовать пейзаж со статуей акварелью…

На следующем занятии Дженна страшно страдала от нехватки кофеина. Она поклялась себе в следующий раз использовать перемену более продуктивным способом. Жаль, что никого из студентов нельзя послать за кофе…

Клайву понравились картины.

Он периодически появлялся в аудитории, когда студенты выходили после занятий. Заложив руки за спину, как Нео и Морфеус в «Матрице», он стоял перед столом, на котором были разложены рисунки. Студенты к этому столу не подходили – это была преподавательская зона.

Дженну это понемногу начинало раздражать. Сколько можно сюда ходить? Можно подумать, Клайв следит здесь за порядком. Или с первого раза до него не дошло, нравятся ему картины или нет? Потом, кажется, они вроде бы договорились уже по поводу экспозиции.

На втором этаже большой и широкий коридор вдруг становился еще шире, отходил к окнам, прорубленным в стене на высоту человеческого роста. Эта рекреация была свободной, здесь почти никогда не было народу. Администрация подумывала устроить здесь зону отдыха – поставить диванчики, автомат с кофе… Видимо, не доходили руки. Или не хватало ресурсов. Тем более что во время перерывов между занятиями студенты благополучно распределялись по библиотеке, кафе, парку вокруг колледжа.

Теперь было решено провести выставку в этой зоне. Чтобы не портить стены, рабочие предложили установить пару стендов. На них и должны были разместиться картины Дженны.

С противоположной стороны планировалось поставить столики для легкого и необременительного фуршета. Фрукты на шпажках, ломтики сыра и ветчины, канапе…

Дженна мысленно отпустила все и отдыхала. Она уже сделала что могла – предоставила колледжу «отобранные» картины. Волноваться о чем-то другом у нее уже не оставалось сил.

У нее было ощущение, что Стивен буквально испарился. Его словно и не было никогда. К чему он расточал свои загадочные взгляды, снисходительные усмешки, интригующие улыбки? С одной стороны, его слова о том, что они просто общаются… С другой – его непрестанный интерес к ней. Его настроение меняется словно ветер, в соответствии с метеорологическими характеристиками? Или все это было ненужным спектаклем? Но с какой целью, для кого этот спектакль разыгрывался?

У Дженны была одна версия. Стивен Маскем просто-напросто скучал. Да, ему было скучно. Возможно, для своих лет он слишком умен или же сообразителен. Обучение и общение не представляет для него никакой сложности. Но в колледж ходить надо и общаться со сверстниками за его пределами – тоже.

Стивен просто разнообразил свою жизнь. За ее счет, разумеется. Он создавал ситуации, смотрел на реакцию Дженны, изучал, узнавал, выпытывал.

Да, но куда он подевался теперь? Перевелся в другой колледж? Заболел? Разбился, катаясь на горных лыжах?

Тогда об этом неминуемо говорили бы.

Хотя, может, Дженну пока не угораздило оказаться в таком месте и в такое время, в которое упоминали бы Стивена Маскема.

В фойе первого этажа висел красочный и броский плакат, сообщающий о выставке. Дженна подозревала, что он был заказан в типографии. Кажется, Клайва заносит. Или это не его решение? Или дирекция намерена придать событию гораздо больше значения, чем оно того заслуживает? По радио колледжа несколько раз зачитали объявление о том, когда состоится выставка, для чего она организовывается и так далее.

– Привет. – Клементина присела за столик напротив Дженны.

– Привет.

– Ну и шуму ты наделала.

– Клементина, хватит, пожалуйста! – взмолилась Дженна. – В конце концов, что особенного происходит? Это не я нагнетаю обстановку.

– Кто же создает весь этот ажиотаж?

– Дирекция. Сама знаешь, из всего надо сделать масштабное событие. И не важно, что происходит на самом деле. Я просто подвернулась им под руку. Важны не мои картинки, а информационный повод.

Подруга скептически приподняла бровь:

– Да? В целом я с тобой согласна, но… Кажется, в данном случае ты себя недооцениваешь. Я видела рисунки. Это гораздо лучше, чем просто образцы для указания «как надо». У тебя замечательно получилось.

– Как ты умудрилась их посмотреть? – недоумевала Дженна.

Клементина пожала плечами:

– Шла к тебе в аудиторию, а у дверей столкнулась с Клайвом. У него был ключ, и он сказал, что ему нужно подсчитать точное количество картин, чтобы дать плотнику информацию по стендам.

Дженна фыркнула:

– Клайв! Ключ! Да он так часто смотрит на рисунки, что давно должен был протереть в них дырку! Ручаюсь, он знает наизусть их точное количество! Зачем же вешать лапшу на уши?

– Откуда мне знать?

– Я ведь говорила тебе, что он ненормальный. Маньяк!

Клементина сдержанно согласилась:

– Пожалуй, что-то от одержимого в нем действительно есть… Но разве плохо, что на тебя посмотрят иначе?

– Иначе? Это как?

– Оценят по-новому. Дженна, ты сама никогда не думала о том, что у тебя есть талант?

– Да я и думать об этом не хочу.

– Почему? – изумилась Клементина.

– А зачем? Знаешь, сколько вокруг талантливых художников? Заметь, при этом они гораздо талантливее, чем я. И самоучки, и художники-профессионалы. Что ты мне предлагаешь – начать рисовать картины, продавать их и пытаться на это жить? В мире и без меня полно картин, которые никому не нужны.

Клементина покачала головой.

– Дженна… Послушай, ты ведь еще даже не попробовала. Ничего не сделала… А уже пребываешь на последней стадии отчаяния.

– Может быть, я просто не хочу пробовать? Кажется, я имею на это полное право… Слушай, что это за салат у тебя?

– Неважно. Курица с ананасом. Слушай, я тебя не понимаю.

– Или отказываешься понимать, – перебила Дженна.

– Многие люди всю жизнь мечтают о даре.

– О каком даре?

– Не важно… О даре, о таланте – назови это как хочешь. Они мечтают о чем-то, что будет выделять их среди прочих людей. Что-то, что позволит либо самореализоваться, либо оставить что-то после себя. Может, и то и другое… А у тебя уже есть дар. Но ты ленишься им воспользоваться? Или боишься?

Дженна подняла руки в умоляющем жесте.

– Послушай, – сердито воскликнула она, – я зашла сюда перекусить! Я страшно проголодалась, и через двадцать минут у меня следующее занятие. Я еще даже не знаю, что мы будем изучать со студентами сегодня. А ты пристаешь ко мне с глобальными размышлениями о смысле жизни!

Клементина устало вздохнула.

– Если захочешь с кем-нибудь поговорить об этом, то помни, что я рядом.

– Да не хочу я ни с кем об этом говорить! – возмутилась Дженна.

– Ладно…

– Какая глупость! Вот что может получиться из невинной на первый взгляд идеи! Лучше бы я штудировала Интернет в поисках новаторских методик обучения рисованию!

– Ладно, не кипятись. Множество студентов узнает тебя, а не только те, кто ходит на твои занятия.

– А что в этом хорошего? Я не первокурсница, чтобы мечтать о статусе королевы, школы! Может, еще скажешь, что мне надо записаться в группу поддержки баскетбольной команды?

– Какая ты злюка, – засмеялась Клементина. Она занялась своей курицей с ананасом.

Дженна вздохнула с облегчением. Щекотливая тема была отложена – может, временно, но все-таки…

Она даже не ожидала подобного резонанса. И не предполагала, что бесконечные обсуждения простенькой выставки приведут к подобным дискуссиям.

Черт бы побрал Стивена Маскема. Зачем она только согласилась его слушать? Зачем стала его рисовать?

На мгновение Дженне захотелось добавить и его портрет к экспозиции тоже – будет знать, как морочить головы окружающим. Под портретом можно сделать приписку: импровизированный рассказ об обстоятельствах, в которых Стивен позировал.

Ладно. В конце концов, это маленькая, но глупая и вредная месть; с какой стати Дженна будет этим заниматься?

Стивен объявился в колледже через пару дней.

Дженна намеревалась на сегодняшнем занятии раздать черную бумагу и мел – по ее мнению, эти материалы как нельзя лучше подходили для изображения ночного зимнего пейзажа…

Стивена она заметила не сразу. Выглядел он потрясающе, это нельзя было не признать… Впервые Дженна видела его в черных брюках со стрелками, щегольских ботинках, белой рубашке. Он даже позаботился о галстуке. Лаконичный ансамбль был совершенным. Да, но какого черта он является на занятия по рисованию в подобном виде?!

У Дженны тут же сложилось несколько версий.

Стивен находится в поисках подработки, ориентируется преимущественно на офисы, в колледж он прибыл прямиком с собеседования.

Стивен вечером собирается на свадьбу, а времени заскочить домой переодеться нет. Кстати, чья это может быть свадьба? Друга или его собственная? А может, Стивен прибыл в колледж прямиком из Лас-Вегаса? Отправился туда на выходные, выпил лишнего и с первой встречной поспешил регистрировать брак? Тогда подобный костюм объясним…

Внезапно Стивен поднял голову и взглянул на Дженну. В его глазах она прочла ленивое довольство сытого кота. В представлениях Дженны мужчина после бурной ночи выглядел бы именно так. Не хватало только встрепанности прически, не хватало легкой небритости, следов помады на лице или воротничке рубашки Стивена. Получилась бы завершенная картинка.

И все встало бы на свои места.

Весь урок Дженна не находила себе места.

Она объявила студентам, что они уже посетили достаточно занятий и могут попытаться самостоятельно создать рисунок. Она не будет подходить к ним на протяжении всего занятия. Зато потом она сможет оценить, как изменился уровень их работ. Она не станет поправлять их ошибки и делать замечания – хочется посмотреть на рисунки в чистом виде.

Так что со Стивеном Дженна не перекинулась ни словом.

Когда прозвенел звонок, она попросила всех подписать свои работы. Студенты подходили к ее столу один за другим и складывали черные листы бумаги на край.

Чтобы не встречаться взглядом со Стивеном, Дженна отошла в эркер – якобы полюбоваться видом, открывающимся из окна.

Стивен появился рядом так же бесшумно, как собственная тень Дженны. Она вздрогнула. Пластиковый стаканчик с кофе дернулся в руках.

– Так хочется спать? – сочувственно осведомился он.

– Ты меня напугал… Привет.

– Привет.

У Дженны на языке вертелись десятки вопросов. Почему он так ведет себя? Что ему опять надо? Она не собирается болтать с ним, как и раньше: своим друзьям она не позволяет то проявлять расположение, то окатывать ее равнодушием, если не презрением.

– Куда ты идешь? – поинтересовалась она.

– Туда же, куда и ты.

– Стивен…

– Я даже представить себе не мог, что буду так скучать.

Недоверчиво Дженна покосилась на своего студента:

– О чем ты говоришь?

– А ты не заметила? Я уезжал на несколько дней. Нужно было отлучиться по семейным обстоятельствам.

Она заметила. Она вынуждена была признать это.

Оказывается, всему было такое простое объяснение…

– Что за ажиотаж в колледже вокруг твоих рисунков?

Дженна нехотя объяснила. Но она предпочла не вдаваться в подробности насчет переговоров с Клайвом и изысканий новаторских методик преподавания.

– Значит, я правильно угадал? – Стивен приподнял брови.

– Угадал что?

– Ты хотела рисовать. Только боялась.

– Чего боялась?…

– Что это окажется никому не нужным.

– Когда рисуешь, о нужности задумываешься в последнюю очередь, – пожала плечами Дженна.

– Давай зайдем сюда.

– Зачем?

– Я должен тебе пирожные…

– Но у меня нет денег.

Стивен рассмеялся:

– Чему только учат современных девушек… Зато они есть у меня. Разве я просил у тебя денег?

Дженна была вынуждена признать: нет, не просил…

– Кроме того, у тебя голодный вид.

– Неправда!

– Правда…

– Ладно. Ладно. Ты прав. Я совсем забыла про суп. В результате я хочу есть…

Стивен критически осматривал витрину с пирожными.

– Будьте добры, миндальные, банановые, шоколадно-фисташковые, безе, – обратился он к девушке, стоящей за прилавком.

Та с улыбкой принялась упаковывать пирожные в картонные коробочки. Дженна с ужасом наблюдала: количество пирожных росло с невероятной скоростью.

– Хватит, хватит! – запротестовала она.

– Девушки любят сладкое. Как ты считаешь, разве мне не следует компенсировать свое безобразное поведение?

Дженна улыбнулась. От ее внимания ускользнуло слово «девушки», употребленное Стивеном во множественном числе… Тот, расплатившись с продавщицей, взял одной рукой пакет с покупкой, а на вторую предложил опереться Дженне. Под руку они вышли из магазина. Дженна забыла все свои мысли насчет Стивена. Она вернулась к той единственной линии поведения, которая была с ним возможна: получать удовольствие, наслаждаясь моментом. Она была не в силах противиться его магнетизму. Против своей воли она ощущала, как вновь утопает в этом поле близости, искусно создаваемым Стивеном.

Дома у Дженны Стивен принялся хозяйничать как ни в чем не бывало. Часть пирожных он выложил на большое блюдо, а часть убрал в холодильник. Потом заварил свежий чай.

Дженна, устроившись на подоконнике с бутылочкой колы в руках, с улыбкой наблюдала за его хозяйственными манипуляциями.

– Стивен, а откуда у тебя деньги? – спросила она.

Вопрос прозвучал неожиданно не только для Стивена – он оказался неожиданным и для нее самой.

– Почему ты спрашиваешь? – Его глаза стали круглыми.

– Ну… я… я только хотела сказать, что все эти пирожные – это же уйма денег…

– Но почему это тебя волнует?

– Ты же студент… Днем учишься… Вот я и хотела узнать – может быть, ты где-нибудь подрабатываешь?

– Пока нет, – покачал головой Стивен.

Дженна попыталась унять свое любопытство. Он вовсе не обязан отчитываться перед ней. Но если вариант с собеседованием отпадал, оставался куда более неприятный вариант – свадьба в Лас-Вегасе!

Господи, да что это – неужели она ревнует? Вот глупость. Разумеется, именно поэтому ее версии получаются одна глупее другой! Кажется, самое время сосредоточиться на чае. Стивен Маскем, несмотря на свою молодость, не производил впечатления человека, позволяющего лезть в свои дела…

– Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, – предложил Стивен. – Боюсь, что тема работы, денег и прочего мне сейчас не слишком интересна. Лучше расскажи, как ты додумалась до персональной выставки в колледже.

Дженна рассмеялась и помотала головой:

– Боюсь, что тема работы мне сейчас совсем неинтересна, – повторила она, передразнивая Стивена.

– Отлично. Говорим о чем угодно, только не о работе или средствах к существованию. Расскажи, что ты делала все это время?

С учетом общего пожелания Дженне было затруднительно рассказывать об этом, не упоминая работу…

Она постаралась отделаться несколькими общими фразами.

– Попробуй фисташковое пирожное, – вовремя предложил Стивен, поднося ей на тарелочке маленький треугольный шедевр, в котором зеленые полоски означали слой фисташек, а коричневые – шоколада.

Дженна вонзила вилочку в десерт.

7

Дженна давно не выбирала платье так тщательно, как при подготовке к своему «вернисажу». Она понятия не имела, как ей одеться.

Деловой костюм? Нет, с какой стати… Шифоновое платье? Но это же не прием и не выход в свет… Джинсы – тоже исключено. Неужели вариантов больше нет?

Она обошла три торговых центра, но ни одно платье не вызвало у нее ощущения, что оно окажется уместным на предстоящем мероприятии. Придя домой, Дженна вышла в Интернет и принялась изучать каталоги одежды на сайтах, однако и там не обнаружилось ничего подходящего.

Утром Дженна проспала. Ругая себя – нечего было до трех часов ночи сидеть в Интернете! – она вскочила, почистила зубы, наспех причесалась, оделась и помчалась на работу.

Она не успела не только позавтракать, но и даже купить кофе на вынос. И к обеду страшно проголодалась.

В кафе Дженна набрала полный поднос еды. Пластик жалобно скрипнул под тяжестью салатника, тарелок с супом и куском яблочного пирога и двух стаканов сока.

– Приятного аппетита!

Дженна подняла глаза. Клайв улыбался, глядя на нее. Дженна заметила, что он подстригся и теперь прядь седых волос не так сильно выделяется на фоне темных волос. Дженна с удивлением обнаружила, что Клайв выглядит моложе, чем ей всегда казалось. Почему-то она думала, что Клайв годится ей в отцы.

А почему он всегда так сурово вел себя с ней? Смотрел с такой подозрительностью, будто она не преподаватель, а студентка, бессовестно прогуливающая лекции и покуривающая травку где-нибудь в парке за колледжем…

– Напугал? Простите, я не хотел, – извинился Клайв.

– Ничего страшного.

– Как настроение, Дженна?

Она пожала плечами.

– Все в порядке. Спасибо.

– Выглядите бледной. И опять похудели.

Дженна пропустила его слова мимо ушей. Она сделала из стакана несколько больших глотков сока. Жажда отступила, Дженна почувствовала себя лучше.

– Завтра вернисаж.

– Да.

– Волнуетесь?

– Нет, – слукавила Дженна. – Разве что-то изменится? Просто уберут ширму, которая отделяет рекреацию от общего коридора.

Клайв покивал с сомнением.

– Ну да, ну да… Как скажете. – Он составил со своего подноса на стол шницель с картофельным пюре и стакан лимонада. – Я составлю вам компанию, если не возражаете.

– Пожалуйста.

Некоторое время они ели молча.

В кафе вошла Клементина. Увидев Клайва и Дженну, она поймала молящий взгляд подруги, скорчила рожицу и уселась за дальний столик. Видимо, от общества Клайва она успела устать еще сильнее. Странно, раньше она не проявляла явной неприязни. Дженна отодвинула суп и принялась за крабовый салат. Клайв поднял глаза и снова заговорил:

– Дженна, а вам не кажется, что потенциал не следует зарывать в землю?

– О каком потенциале вы говорите? – не поняла Дженна. – Вам кажется, что кто-то из моих студентов выделяется талантом?

– Вы, Дженна. Талант есть у вас.

Они сговорились, не иначе.

Она вопросительно приподняла брови:

– И что из этого?

– Дженна, у вас есть цель?

– Цель… – задумчиво повторила она.

– Хорошо, допустим, цели может и не быть…

Дженна рассмеялась.

– С вами можно быть откровенной?

– Даже нужно. Серьезно, Дженна, разве вы мне не доверяете?

О доверии она даже не думала. Но она была удивлена тем, какой оборот принимает их с Клайвом невинный разговор.

– Если откровенно… О каких целях вы говорите? Я закончила учебу… нашла работу… освоилась в колледже. Обучаю студентов. Радуюсь, когда у них что-то получается. И очень радуюсь, когда у кого-то обнаруживается настоящий талант… Это означает, что студент впоследствии сможет посвятить себя искусству, стать художником… Работать в одной из областей, связанных с изобразительным искусством…

– Отлично. Почему же, в таком случае, вас не волнует собственный талант?

– А разве я не работаю в области, связанной с изобразительным искусством?

– Неужели вам этого достаточно?

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что… Дженна, ваши рисунки – они замечательны. Неужели вам не хочется уделять этому больше времени?

– Дело не во времени… Дело… – Она запнулась.

– В чем? – терпеливо переспросил Клайв.

– Мне кажется, для этого необходимо еще и желание.

– А у вас его нет? Все эти старые рисунки…

– Единственное желание, которое остается у меня после занятий в колледже, – отдыхать. Уделить время себе, побыть в одиночестве или с подругой, расслабиться…

– Значит, дело в работе? – уточнил Клайв.

Дженна устало вздохнула.

– Я не знаю, в чем дело. Мне так необходимо размышлять на эту тему? Кажется, я уже сделала достаточно.

– Вы сделали это в рамках учебного процесса, – напомнил Клайв.

– Вот когда закончится это мероприятие, тогда я и начну думать о прочих хобби, – сердито сказала Дженна. – И я буду счастлива, Клайв, если вы позволите мне это.

– Неужели вам кажется, будто я давлю на вас? И как вы можете называть это «хобби»? Хобби – это дело, которым занимаются время от времени, хаотично…

Дженна сбежала от Клайва в аудиторию, прихватив с собой несъеденный яблочный пирог. Оказавшись в одиночестве, она вздохнула с облегчением. Они ее достали!

Клементина бесшумно появилась в дверях.

– Дженна, ты как?

– О, привет. Почему ты бросила меня сегодня за обедом?

– Не хотела мешать вашей беседе.

– Да ну, брось… Ты же знаешь, у меня с Клайвом натянутые отношения.

– Но чего он от тебя хочет? – с недоумением спросила Клементина. – Экспозиция практически готова, у твоей группы хорошие показатели по успеваемости…

– Откуда ты знаешь?

– Слышала недавно, как это обсуждали коллеги. Приятно, правда? Так что хотел Клайв? Он весь обед глаз с тебя не спускал.

– А ты подсматривала?

– Я бы еще и подслушивала, но расстояние не позволяло, – рассмеялась Клементина.

– Кажется, он хочет, чтобы я продолжала карьеру художника. Говорит, что мне не мешает подучиться, – со вздохом поведала Дженна.

Клементина вытаращила глаза:

– Дженна! Бог ты мой!

– Что такое?

– Да он к тебе неравнодушен!

– Брось свои шуточки, – отмахнулась Дженна, но Клементина не унималась.

– Я говорю серьезно. Ты удивляешься, что он придирается к тебе? Дженна, ты ведь даже ему не подчиняешься! В том смысле, что наш Клайв тебя курирует, но он заместитель директора…

– Да, и что с того? – угрюмо буркнула Дженна.

– Он уделяет тебе непростительно много внимания.

– Неужели?

– Тебе, конечно, виднее. Но не ты ли регулярно жаловалась на то, что Клайв к тебе цепляется? Что он суров, строг, несправедлив…

– Глупости какие…

– Глупости? Сомневаюсь. Какие еще у Клайва могут быть причины одаривать тебя повышенным вниманием? Он еще никуда не приглашал тебя?

Дженна вздрогнула.

– Нет! С какой стати?

– Он так неприятен тебе? – с сомнением спросила Клементина.

– Я… Но я никогда не рассматривала Клайва как мужчину.

– Ну ты даешь! Кто же он, по-твоему? Бабушка?

– Я не это имела в виду.

– Ладно-ладно… Я шучу. Но ты, должно быть, слепа.

– Я? Почему?

– Мне всегда казалось, что Догерти весьма хорош. Черноглазый, черноволосый, крепкий… А какой хороший рост!

– Еще не поздно отдать его в баскетбольную команду, – сердито сказала Дженна.

– Он довольно харизматичен, – заметила Клементина.

– Лично я всегда отмечала только одно: он на редкость зануден. Почему он утомляет меня с этой никому не нужной учебой? Пусть достает студентов.

– Все это весьма забавно.

– Клементина, давай оставим этот разговор. Лучше помоги мне.

– Каким образом?

– Никак не могу выбрать себе платье, – пожаловалась Дженна.

– Тебе понадобилось платье? Тебе сделали предложение? – оживилась Клементина. – Будем искать свадебное платье?

– Да что ты такое говоришь?! – возмутилась Дженна. – Лучше скажи, ты свободна сегодня вечером?

– Я освобожусь в четыре.

– Я подожду тебя в библиотеке.

– Договорились. Куда пойдем?

– Прогуляемся по центру. Потом выпьем где-нибудь чаю.

– Согласна. Мой тебе совет: определись пока, чего ты хочешь. Насчет платья. Как ты хочешь выглядеть завтра?

– Но я не знаю…

– Как можно это не знать? Запланируй образ. Под образ мы найдем платье. А платье продиктует прическу, туфли, прочую мишуру…

– Ладно, – вздохнула Дженна, – я даже попробую думать с карандашом в руке.

Сидя в библиотеке, она действительно набросала четыре эскиза платьев, которые ей хотелось бы примерить в магазине и сделать окончательный выбор.

Клементина забраковала все.

Дженна расстроенно спросила:

– Я плохо нарисовала? Вот видишь, а вы говорите…

– Нарисовала ты отлично, – успокоила ее Клементина, – а вот для твоей фигуры они не подходят.

– Надо же… Жалко.

– Некоторые вещи видны только со стороны. Ты слишком худая для таких пышных или свободных платьев. Но не отчаивайся, у меня есть идея!

8

В назначенное время Дженна стояла рядом с Клементиной у стенда со своими рисунками.

Невольно она вспоминала свое отражение, увиденное утром в зеркале.

Девушка в бледно-сером платье, лишь слегка приоткрывающем тонкие щиколотки. Платье могло бы показаться чересчур невыразительным, если бы ткань не была нежной, а фасон – изящным и продуманным. Волосы Дженна зачесала назад, и они спадали на спину, почти скрывая глубокий вырез. Она чувствовала себя чуть ли не средневековой шотландской принцессой, хоть и стеснялась немного этого чувства. Уместно ли это здесь? Это всего лишь колледж, это не выставочный центр…

Студенты толпились в некотором отдалении. Поспешно велись последние приготовления – на столиках выставлялись пластиковые стаканчики, раскладывались фрукты. Внезапно Дженну начала колотить мелкая дрожь, как это было при защите диплома.

– Прекрати, – прошипела Клементина, от которой не укрылись перемены в состоянии подруги.

– Не могу, – пожаловалась Дженна.

– Ты ведешь себя как ребенок. Сама подумай: что такого происходит?

– Вот именно! Ничего! Ничего заслуживающего такого внимания не происходит! Почему дирекция устроила такую шумиху? Кому нужен этот фуршет? А Клайв с его красной ленточкой? Мне ведь придется ее перерезать! А тут и десятка картин не наберется. Да я со стыда сгорю!

– Дженна, брось валять дурака! Ты знаешь, что такое «информационный повод»?

– Нет. А должна знать?

– Может, администрации хочется праздника. И студентам тоже. Праздника хочется всем – но вот беда, ближайшая официальная дата еще не скоро… И тут подворачивается Дженна с ее новаторской методикой обучения. Почему бы и не устроить из этого небольшой информационный повод? Тем более что у тебя действительно замечательные картинки. Учитель рисования вовсе не обязан предъявлять кому-то какие-то там шедевры. А ты это сделала. Кстати, это вполне может поспособствовать популяризации факультета искусств…

Дженна не ответила.

Крепко вцепившись в руку Клементины, она не мигая смотрела куда-то в сторону. Сообразив, что здесь что-то не так, Клементина проследила за взглядом подруги. Ну Клайв. Обычное дело. Когда Дженна перестанет на него так остро peaгировать? Может, она и сама скрывает какие-то нежные чувства… Погодите-ка, а кто это идет рядом с Клайвом? Судя по тому, что у парня на рубашке висит какой-то бедж, а в руках он держит микрофон…

– Это то, что я думаю? – пробормотала Клементина.

– Кажется, да. Убить его мало. Ты не находишь, что у Клайва слишком богатая фантазия?

– Поговори с ним сама, – предложила Клементина, – когда закончится все это веселье. А пока… Доверься мне: сделай непринужденное выражение лица, жизнерадостно улыбайся и болтай какую-нибудь позитивную чепуху.

– Чепуху? – слабо отозвалась Дженна.

– Я же образно говорю… Давай-давай. Придется через это пройти. А там и ленточку перережешь. Хорошо бы поскорее, а то пересохло в горле и хочется что-нибудь съесть…

Ленточка была перерезана. Студенты и преподаватели неторопливо перемещались от стенда с картинами к фуршетным столикам и обратно. Это напоминало Дженне броуновское движение. Она не могла уследить за хаотичными перемещениями…

Клайв тронул ее за локоть.

– Как вы?

Обрадованная возможностью наконец высказаться, Дженна оживленно развернулась к нему.

– Нужно было предупредить меня! Я чуть не умерла, пока говорила в эту камеру! Зачем вообще все это делается, для чего? Хорошо еще, что репортер был с кабельного канала. Я бы не пережила.

Клайв рассмеялся:

– Да ладно вам! Ни за что не поверю.

– Не поверите во что?

– Что вам неприятно все это внимание, ажиотаж вокруг вас.

– Неприятно, – подтвердила Дженна, ковыряя паркет носком туфли.

– Вы только подумайте: это же реклама. Вам и вашим картинам. Если вдруг надумаете продавать или выставлять свои работы, ваше имя уже будет узнаваемым!

– Я не собираюсь продавать свои работы!

– А выставлять?

– Тем более. Я не думаю, что смогу серьезно на этом заработать. А славы я тем более не хочу.

– Удивительное создание, – пробормотал Клайв, пристально глядя на нее. – Чего же вы хотите? Всю жизнь учить студентов, как нужно заштриховывать цилиндр или куб для создания объема?

– Это мое дело, чего я хочу… Почему все навязывают мне собственные желания?

– Нет, в самом деле, для кого я старался?

Дженна искоса посмотрела на Клайва:

– Вот и я не понимаю…

– Ладно, я отойду ненадолго. Потом еще вернусь. Если кто-нибудь захочет купить ваши картины, помните – я отложил для себя правую сверху.

Она с недоумением посмотрела на него, пытаясь понять, шутит Клайв или нет.

Он уже растворился в толпе студентов. Дженна вздохнула. Может быть, выпить глоток лимонада?

Сегодня она определенно была нарасхват. Бокал лимонада материализовался перед ней, протягиваемый Стивеном.

Дженна моргнула. Мираж не исчезал.

– Поздравляю! – произнес Стивен.

– Спасибо. Но это совершенно не обязательно.

– Ты чем-то недовольна?

– Если честно, то я уже не понимаю своих ощущений, – призналась Дженна. – Понятия не имею, что вокруг происходит.

– Если хочешь… мы могли бы поговорить об этом.

– Да? – Да.

– Стивен, зачем тебе это нужно?

– А разве мне обязательно нужен повод, чтобы побыть в твоем обществе? Нужен предлог, чтобы хотеть поговорить? Или… помолчать?

После короткой паузы Дженна кивнула.

– Ладно, в самом деле… Что ж, я не прочь поболтать.

– Отлично. Когда сможешь удрать отсюда?

Она пожала плечами:

– Думаю, еще пара часов… И все разойдутся сами. Тут не происходит ничего интересного.

– Ошибаешься. Но я могу украсть тебя намного раньше. Так гораздо интереснее – торжество происходит, а виновника торжества нигде нет.

– Почему?

– Это подогревает интерес. Кто знает, может, скромная преподавательница рисования, обнаружившая в себе потенциал подлинного художника, регулярно сбегает в Лондон на выходные, чтобы посетить самые горячие вечеринки с кокаином и распитием текилы с тел молодых танцовщиц?

– Фу! – воскликнула Дженна.

– Видишь, как невинно то, что я предлагаю тебе… Все познается в сравнении. Побудь здесь еще немного. Я вернусь и заберу тебя.

Держа в руке стакан с недопитым лимонадом, Дженна гадала: интересно, кто успеет вернуться раньше – Клайв или Стивен?…

Стивен вернулся через полчаса. За это время Дженна успела проглядеть все глаза в поисках Клайва (разумеется, чтобы хотя бы вежливо попрощаться), два раза поболтать с Клементиной, которая утомляла своей болтовней о высоком искусстве, перекинуться несколькими фразами с другими преподавателями. У нее даже не нашлось пяти минут, чтобы перекусить возле фуршетных столиков.

– Идем, – сказал Стивен, неожиданно вырастая рядом. – Я поймал такси. Давай быстрее.

– Я хочу захватить парочку канапе.

– Это еще зачем?

– Я хочу есть, – объяснила Дженна, потупившись.

– Есть?! Ради бога! Таксист ждет.

– Но…

– Дженна, сегодня у тебя праздник, я угощаю тебя ужином.

– Я могу не дожить до ужина, – предупредила Дженна.

– Я сказал, идем.

– Но это мой фуршет! Мой! Мой!

Последний приглушенный писк Дженны пришелся на захлопывание дверцы такси. Стивен с видом победителя устроился на переднем сиденье. Дженна назвала адрес. Таксист рванул с места.

Стивен обернулся со своего места и уточнил:

– Может быть, мы не поедем домой, а где-нибудь поужинаем?

– Зачем? – удивилась Дженна.

– Ты сегодня так выглядишь… Как-то необыкновенно. Жаль прятать всю эту красоту дома.

– Спасибо… Но от людей я уже успела устать сегодня, правда. Думаю, будет лучше, если мы отправимся прямиком домой.

С переднего сиденья донесся едва слышный вздох разочарования.

Впрочем, Стивен не стал настаивать. Они с Дженной без особых пробок добрались до ее дома. Он сразу отправил ее переодеваться, а сам прошел в кухню, где принялся по-хозяйски хлопать дверцами шкафчиков и холодильника, греметь посудой…

Вышедшую на кухню Дженну поджидал многоэтажный сандвич из тостов, ветчины, сыра с большими дырками, помидоров и зелени.

– На, подкрепись, пока я готовлю.

– А что ты собираешься делать? – Пристроившись на подоконнике, Дженна впилась зубами в сандвич.

– Блинчики с грибами и клубничным вареньем.

– Надеюсь, варенье и грибы будут присутствовать в блинах по отдельности?

Стивен хмыкнул, оставив подначку без ответа.

Дженна залюбовалась его четкими действиями. Ей давно не приходилось наблюдать за тем, как мужчина готовит. Стивен наливал молоко в миску, разбивал яйца так, что Дженна даже не могла заметить, с помощью чего он это делает, насыпал из пакета муку – и все это почти одновременно. Пока сковорода разогревалась на плите, Стивен орудовал негромко жужжащим миксером. Вскоре на сковороду отправилась первая порция масла, а вслед за ней – и теста.

– Где будем есть?

– А где ты предлагаешь?

– Ну… Ты так аппетитно хрустишь сандвичем с подоконника. К тому же, наверное, из окна открывается отличный вид?

Дженна возмутилась:

– Стивен, не забывай о правилах приличия! В конце концов, я все-таки твой преподаватель…

– По рисунку, – напомнил Стивен, – два или три раза в неделю. Каким образом это может влиять на то, что происходит с нами вне стен колледжа? И хватит постоянно ссылаться на преподавательский авторитет. Иначе я решу, что ты меня боишься… А своим статусом пользуешься как барьером.

– С чего ты взял? – вспыхнула Дженна.

– Это ведь очевидно. Ты такая законопослушная. Такая последовательная… Все беспокоишься о том, кто и что может подумать. Боишься, что на тебя – прости, вернее на нас – посмотрят как-то не так. Лучше бы ты боялась, что в оглядке на чужое мнение пройдет вся твоя жизнь.

Стивен еще не разговаривал с ней таким тоном. Дженна почувствовала недоумение, даже обиду. Почему он считает ее трусихой, дрожащей перед чужим мнением? Неужели она и правда такая в его глазах?…

Чтение лекций вовсе не мешало Стивену продолжать свои кулинарные изыскания. Стопка блинчиков на фарфоровом блюде перед ним все росла и росла.

– У тебя ведь есть клубничное варенье?

Дженна молча кивнула.

– Отлично! Тогда мы можем ставить чайник, заваривать чай… Через пять минут у меня все будет готово. Предлагаю накрыть стол в гостиной.

Кажется, он более чем освоился дома у Дженны…

Они не стали включать телевизор или видео. Накрыв к чаю журнальный столик, устроились прямо на полу. Стивен брал блинчики руками, после чего слизывал с пальцев масло и джем. Дженна орудовала ножом и вилкой, как благовоспитанная выпускница колледжа…

Наконец блинчиковое пиршество было окончено. Посуду решили мыть позже – не хотелось разрушать блаженное состояние сытости.

– Чем займемся? – поинтересовался Стивен.

– Понятия не имею.

– Ну вот, опять… Слушай, а что бы ты стала делать, если бы оказалась сейчас одна?

Дженна задумалась.

– Ну… Я бы, наверное, приняла сейчас ванну… Повалялась бы в ней два часика.

Стивен одарил ее долгим взглядом. Похоже, идея о ванне заинтересовала его.

– Да, ты более чем заслужила отдых, – кивнул он. – Но вряд ли это сейчас возможно… Не буду пользоваться таким шансом.

– Каким еще шансом? – вспыхнула Дженна; тем не менее, в животе у нее сладко ёкнуло.

– Может быть, ты хочешь прогуляться? – игнорируя ее уточнение, предложил Стивен.

Дженна отрицательно помотала головой:

– Сегодня утром я битый час потратила на сборы. Макияж, прическа… Больше не хочу куда-либо собираться…

– Да кто же заставляет тебя идти куда-то при параде, – рассмеялся Стивен. – Джинсы, хвост – и вперед. Пойдем. Исследуем местные парки.

– Но я действительно не хочу… Я устала. Хочется сидеть, вытянув ноги…

– Может, посмотрим фильм?

– У меня нет ничего нового.

– Поиграем в шахматы?

– Но у меня нет шахмат…

– В какую-нибудь настольную игру? Просто поболтаем? Знаешь, я могу сварить глинтвейн…

Дженна боялась пить алкоголь. Особенно находясь рядом со Стивеном.

– Может быть, лучше поиграем на компьютере?

– Что?! Компьютер?… Я думал, ты давно вышла из этого возраста…

– А какой возрастной предел у компьютерных игр? – поддразнила Дженна. – Слушай, я серьезно. Я, конечно, не особый любитель, тем более играю не часто… Но в детстве мне очень нравилась одна игрушка. Там не нужно ни стрелять, ни добывать сокровища. Бегай себе по лабиринту и ешь лампочки… а за тобой охотятся… «Бумбермэн»!

Стивен расхохотался.

– Какая древность…

– Зато очень увлекательно, – надулась Дженна.

– Ладно. Давай сыграем, если ты так хочешь. Главное, чтобы об этом никто не узнал. Иначе мои рейтинги резко упадут. А мой авторитет будет что-то значить в детском саду.

– Я никому не скажу, – заверила Дженна.

– Все равно могут узнать… Мне нужны гарантии. Или нет – хотя бы компенсация возможных мук совести.

– Компенсация?

– Да. Давай играть не просто так, а на что-нибудь.

– Но чего ты хочешь? Я обычно не люблю пари…

– Давай просто на желание…

– На желание? И все? Но пусть только оно будет выполнимым…

– Само собой, – согласился Стивен. – Так даже интереснее. Обостряет ощущения.

– Какие ощущения?

– В процессе игры. Чем больше азарта, тем лучше! Ну, поехали? Где в твоем доме компьютер?…

Через три часа увлекательных гонок по лабиринту они оторвались от компьютера. Стивен праздновал победу, его глаза сияли.

– Это нечестно, – для проформы пробормотала Дженна, – я так давно не играла…

– А я вообще не играл в эту игру. Только смотрел со стороны, как другие играют.

– Но…

– Если хочешь, можешь попробовать отыграться. Позже. А сейчас ты должна мне желание.

Дженна замерла. Наступало время расплаты, и отвертеться не было никакой возможности. Что же он у нее попросит? Зная самонадеянность и непредсказуемость Стивена, она боялась даже предположить.

– Я хочу поцелуй.

– Что?

– Поцелуй, – повторил Стивен, в то время как его глаза смеялись.

– И все?

– А ты хотела предложить мне что-то еще?

– Мм… Нет!

– Отлично. Тогда я жду.

– Чего ты ждешь? Поцелуй не подразумевает, что я должна сама целовать тебя.

– Не вопрос, – согласился Стивен, – я не гордый, всегда сделаю шаг навстречу.

Он развернулся к Дженне всем корпусом, и она особенно отчетливо почувствовала ненавязчивый запах его лосьона после бритья. Еще она увидела, что радужка его глаз словно испещрена мелкими зеленоватыми точками. Она замерла, не в силах пошевелиться.

В следующую секунду она уже чувствовала губы Стивена на своих. Они оказались восхитительно теплыми, неожиданно нежными; но на удивление настойчивыми.

Напор усиливался. У Дженны кружилась голова. Но вместо того, чтобы забыть обо всем и раствориться в ощущениях, она прокручивала в голове одну-единственную мысль: что я делаю, это же мой ученик!…

С разочарованным вздохом Стивен выпрямился.

– Я не думал, что ты ко мне настолько равнодушна.

Дженна удержала его за руку. Боясь разочаровать Стивена, она возобновила поцелуй. На этот раз она была гораздо более пылкой. Кончиком языка она проводила по его нижней губе, слегка касалась зубов. Стивен, почувствовав ответное желание, стиснул ее в своих объятиях. Потом его руки принялись ласкать спину Дженны, губы соскользнули на шею, принявшись исследовать зону декольте… Дженна прерывисто вздохнула. Вот теперь она окончательно потеряла голову.

Ей хотелось только одного: чтобы все произошло здесь и сейчас. Они одни, им никто не сможет помешать… Как давно с ней не происходило ничего подобного! Хотелось удовлетворить жажду, тоску по прикосновениям и распаляющим ощущениям. Наверняка они могли многое дать друг другу. Разве что-то может иметь сейчас значение, кроме этого? Блюстители морали могут катиться к черту…

Дженна даже не поняла, что происходит. Отвернувшись, Стивен поправлял рубашку, приглаживал волосы…

– Что-то не так? – тихо спросила она.

– Нет… Все чудесно. Ты замечательная. В самом деле замечательная.

– Почему ты одеваешься?

– Потому, что нам не стоит…

– Что тебя сдерживает? – не выдержала Дженна. – Разве ты хотел не этого? Я же видела, как ты на меня смотришь!

– Мне кажется, что торопиться нам не стоит…

– Отлично! Ты считаешь, что нам стоит подождать?

– Да.

– А чего ждать? Открой мне секрет!

– Не знаю… прошло еще слишком мало времени…

– Мало времени? Мало для чего?

– Дженна, успокойся.

– Успокоиться? Успокоиться? Кажется, ты затеял всю эту маленькую игру. Для чего? Чтобы подразнить меня? Или себя? Это было твоим желанием!

– Да, но я не ожидал, что все так обернется. Я ведь не попросил ночь с тобой…

– Может, потому что знал: стоит только начать…

– Дженна, хватит видеть во всем один только злой умысел! Видимо, я поторопился со своим желанием. Не знаю. Не могу дать себе волю. Слушай, пожалуй, я сейчас уйду. Нам обоим нужно остыть. Тогда мы будем в состоянии рассуждать здраво.

– Отлично, просто отлично! Можешь катиться куда хочешь. Можно подумать, тебя здесь кто-то держит! Я с удовольствием останусь одна, побуду в одиночестве… отдохну от вас всех!

– Прошу тебя, не сердись.

Вместо прощания Дженна с грохотом захлопнула за Стивеном входную дверь.

Внутри у нее все кипело.

В какие игры играет Стивен? Что он возомнил о себе? Сколько это будет продолжаться? Его непоследовательность становится не просто раздражающей – она бесит. Бесит!

Как ей теперь уснуть? Принять холодный душ? По иронии судьбы больше всего на свете Дженне сейчас хотелось выпить кофе.

Она прошла на кухню, решительно сняла с полки турку, насыпала туда молотый кофе. В морозилке отыскалось полбанки мороженого. Дженна с наслаждением вонзила в него ложку. Переложив сладкое лакомство в креманку, она привычно устроилась на подоконнике. Кофе обжигал и горчил, а мороженое приятно холодило язык, успокаивая своей сладостью. Внезапно Дженна поняла, что ее ужин ведет себя практически так же, как и Стивен Маскем. Это разозлило ее еще больше. Который час? Может быть, позвонить Клементине? Они не так уж и часто созванивались. Но разве сегодняшнее событие не весомый повод для звонка?

Однако Дженна сумела сдержаться, взять себя в руки. Это была не та ситуация, в которой следовало жаловаться на вероломство мужчины. Ныть и плакаться на обстоятельства ей было стыдно…

Чтобы хоть как-то занять себя, Дженна принялась печь банановый пирог. Рецепт давно валялся на холодильнике, но до него никак не доходили руки. А вот теперь было самое время. Дженна обложилась мисками, миксером, пакетиками со специями и сахаром…

Она далеко не сразу услышала звонок в дверь, так была увлечена своим занятием.

Стивен держал в руках букет. Взгляд у него был смущенным, но не виноватым.

– Привет.

– Привет, – кивнула Дженна.

– Это тебе.

– Спасибо…

– Ушел от тебя, но принялся бродить по кварталу… Вдруг обнаружил, что не в состоянии идти домой. Сам не понимаю, что со мной творится. Я могу войти?

– Заходи.

Дженна отправилась на поиски вазы, чтобы поставить ирисы в воду. Ей нравились эти нежные и нетривиальные цветы…

– Я пеку пирог.

– Похоже, сегодня день выпечки.

– Придется немного подождать, – предупредила Дженна.

– Ожидание в твоем обществе сложно считать наказанием, – рассмеялся Стивен.

Дженна лишь пожала плечами.

Осталось всего ничего – включить духовку, выложить пирог в форму, украсить и поставить выпекаться.

На это ушло еще полчаса. Дженна и сама понимала, что ей не хватает сноровки, однако от одного вида пирога у нее текли слюнки.

Теперь она не знала, о чем говорить со Стивеном. Откровенничать? Эта откровенность приводит к непредсказуемым и странным последствиям. Болтать о всяких пустяках? У нее нет в запасе такого количества пустяков. Молчать – и пусть сам выкручивается? Дженна не знала, на какие слова Стивен теперь может отреагировать отчуждением или раздражением. Она выбрала молчание.

– Кстати, ты не смотрела новости? – спросил Стивен.

– Нет, – покачала головой Дженна, – новости я смотрю редко.

– Ну вот… Мы ведь не знаем, на каком канале надо было ловить сюжет о тебе.

– Не такая уж я важная птица. Сюжет могли и не выпустить в эфир. Подумаешь…

– Сомневаюсь, что репортер и оператор приезжали просто так, для галочки.

– Ладно, значит, поищем сюжет в Интернете.

– А мой портрет ты все-таки не повесила, – подмигнул Стивен.

– Нет, – сухо отозвалась Дженна. Она принюхивалась к аромату, просачивающемуся сквозь дверцу духовки.

– Ты так боишься, что кто-то узнает?

– О чем? – спокойно спросила Дженна. – Ничего ведь не было…

Если она рассчитывала этим спровоцировать Стивена на более решительные действия, то просчиталась.

– Кажется, пирог готов.

– Наверное, ты прав. Можешь пока заварить чай. К пирогу я предпочитаю обычный черный чай.

Пирог удался. Бросив посуду мокнуть в мойке, они переместились на диванчик в гостиной. Лень было задергивать шторы, и фонарь светил прямо в лица, заслоняя собой звезды.

Невзирая на свет, Дженна вскоре почувствовала, что ее клонит в сон.

– Стивен…

– Мм… – отозвался он, и Дженна поняла, что Стивен тоже находится на грани между сном и явью.

– Ты ведь не спишь?

– Конечно нет… сейчас… я пойду…

Прошло пять минут.

Вместо того чтобы окончательно прийти в себя, подняться и отправиться восвояси, Стивен поудобнее устроился на диване.

Дженна попыталась разлепить глаза: куда это годится, спать сидя?

Через некоторое время ей это удалось. И она обнаружила, что Стивен свернулся на диване в позе эмбриона, а голову пристроил у нее на коленях.

Дженна почувствовала прилив нежности. Осторожно проведя кончиками пальцев по волосам Стивена, она подумала: пусть немного поспит, а потом вызовет себе такси…

Пробуждение было не из приятных.

Дженна обнаружила себя на диване в гостиной, полностью одетой, но находящейся в объятиях Стивена. Уму непостижимо, как они вдвоем умудрились разместиться на этом диване, спать, не свалившись с него, принять лежачее положение, не потеснив друг друга.

Но как у нее болело и ныло все тело!…

Все-таки они удержались от непоправимого шага. Значит, ничего не было. Дженна не могла понять, не могла распознать свои ощущения – хорошо это или плохо.

Она взглянула на часы. Едва удержалась от вскрика. Времени было… в обрез. Времени должно было хватить только на то, чтобы умыться, переодеться и выскакивать на улицу, чтобы поймать такси. Дженна не была даже уверена, что у нее будет возможность заглянуть в булочную, чтобы попросить порцию утреннего кофе. И почему у нее сегодняшнее занятие стоит в расписании так рано?

А ведь еще нужно было растолкать Стивена.

Склонившись над ним, Дженна осторожно толкнула его в бок. Стивен промычал что-то невразумительное.

– Просыпайся! – возмутилась Дженна. – Мы опаздываем!

– Да? Интересно, куда же это?

– Мы опаздываем в колледж.

– Надо же, – удивился он.

– Ты что, не хочешь успеть на занятия?

Вместо ответа Стивен притянул Дженну к себе.

– Что это вчера такое было? Тебе не кажется, что нам следует завершить начатое?

– Завершить? Но вчера ты был другого мнения, кажется… Зачем завершать?

– Внесем ясность. Расставим, так сказать, точки над «i». Поймем, что мы значим друг для друга…

– Стивен, послушай, мне не до шуток! – с возмущением воскликнула Дженна. – Может, тебе и наплевать на посещаемость, а также оценки в семестре, но я должна приехать вовремя!

– Да, – вздохнул Стивен, – жаль…

– Жаль чего?

– Что первым занятием у меня значится не рисование. Тогда я опаздывал бы со спокойной душой. Я ведь знаю, что преподаватель тоже опаздывает…

Стивен все-таки выбил у нее улыбку. Но Дженна тут же нахмурилась.

– Бегом в ванную! У нас ведь очередь! Серьезно, мне не нужны слухи и неприятности. Станут говорить, что я так хорошо отметила вернисаж, что оказалась не в состоянии продрать глаза.

– Как же ты боишься чужого мнения, – усмехнулся Стивен.

– Неправда! Ничего я не боюсь – я просто ответственно подхожу к своим обязанностям!

Стивен отправился в душ, но обернулся на полпути:

– Дашь полотенце? Или…

– Что?

– Сама присоединишься ко мне. И вытрешь воду с моего лица своими нежными руками.

– Еще чего не хватало! – фыркнула Дженна.

Перед ней был прежний Стивен – своевольный, своенравный, пытающийся устанавливать свои правила игры. Но она не понимала его игру. Она не могла постичь, что именно Стивен стремится выиграть.

Они собрались и вышли из дома за рекордные для Дженны двадцать минут. Не похоже было, что Стивен страдает от невозможности позавтракать или сменить одежду. А вот у Дженны сводило желудок от голода. Она не успела как следует причесаться, она чувствовала себя невыспавшейся, неухоженной, мечтала о большой кружке горячего кофе или хотя бы сладкого какао. Давно она не отправлялась в колледж в джинсах и слегка растянутом джемпере…

В такси оба сосредоточенно молчали.

Дженне за всей этой суматохой даже не пришло в голову, что кто-нибудь из колледжа может увидеть их вместе. Не просто вместе – выходящими из одного такси. Не просто выходящими из одного такси – приехавшими вместе утром…

Но что было делать? Не высаживать же Стивена за полквартала отсюда. И не высаживаться же самой.

И неосмотрительность Дженны была наказана.

Выйдя из такси, они буквально нос к носу столкнулись с Клементиной. Та сначала словно бы не поверила своим глазам. А затем застыла, насмешливо взирая на сонную парочку…

Дженна лихорадочно соображала, что такое следует сказать, чтобы сохранить лицо. Но и оправдываться не хотелось. В чем? Перед кем?… Самое смешное, что между ними ничего не было. Ничего! Поцелуй в наши дни не является преступлением. Да что там поцелуй! Что-то большее тоже не является противозаконным. Стивен ведь совершеннолетний. По крайней мере, насколько известно Дженне…

– Привет, – раскрыла рот Клементина.

Стивен молчал. Почему молчит Стивен? Он только кивнул спокойно. Дженна пробормотала:

– Привет… А мы тут… – И замолчала. Что, собственно, «мы тут»?

Самое время бы всем троим двинуться к воротам колледжа. Но Клементина не двигалась с места. В ее взгляде читалась ирония, смешанная с сомнением. И еще в глазах застыл вопрос.

– Дженна…

– Да?

– Ты можешь ответить мне на один вопрос?

– Только на один?

Меньше всего Дженне хотелось обсуждать сейчас эту ситуацию. Даже с Клементиной. В конце концов, что это такое?… Только ее и Стивена касается происходящее. А с Клементиной нужно было всего лишь спокойно поздороваться, невозмутимо распрямить плечи и идти куда надлежит. Но гадкое чувство вины сыграло здесь не последнюю роль…

– Только на один.

– Конечно. Спрашивай.

– Дженна, если не секрет… В каких отношениях ты со Стивеном Маскемом?

– А что такое? – забыв о приличиях, вопросом на вопрос ответила Дженна.

– Я спрашиваю тебя потому, что сама хотела бы понять для себя, в каких я отношениях со Стивеном.

Дженна с изумлением уставилась на подругу.

– Ты находишься с ним в каких-то отношениях?

– Это я и пытаюсь понять. Поэтому и спрашиваю тебя. Вот, к примеру, он приглашал тебя в кино?

– Мы ходили не в кино, – смутившись, тихо проговорила Дженна.

– Кафе, бильярд, боулинг?

– Мы несколько раз пили вместе кофе, – уточнила Дженна. – И…

– И проводили вместе ночь? – подхватила Клементина.

Стивен, очевидно, не вынес обсуждения деталей своей личной жизни.

– Если вам так интересно, может быть, вы спросите меня?

– И ты ответишь? – с сомнением прищурилась Клементина. – Насколько я помню, ты всегда делаешь только то, что хочется тебе. Интригуешь своим поведением. Заставляешь обратить на себя внимание. И не спорь! Исчезаешь в неподходящий момент. Потом появляешься, приглашаешь снова… Но лишь тогда, когда удобно тебе.

– О чем ты говоришь? – с недоумением спросила Дженна. – Куда он исчезает? Откуда появляется?

– Например, я со студентами ходила на просмотр «Писем к Джульетте». Что ты думаешь? Стивен смылся во время сеанса. Он даже никого не предупредил. Ему плевать, что о нем могут волноваться!

– Я не вижу в этом ничего предосудительного, – пожала плечами Дженна. – Могло что-то случиться. Его вызвали куда-то…

– В таком случае зачем спустя несколько дней приглашать меня на этот же фильм? Меня одну.

– Да, Стивен, зачем?

– Мне это было приятно. И вообще, черт подери, это что, допрос? Я обязан перед кем-то отчитываться? Я не привязан к юбке одной из вас ни обязательствами, ни обещаниями. Клементина всегда могла отказаться от нового похода в кино. Но она пошла. Значит, она этого хотела. Значит, там и тогда мы оба хотели провести вместе эти несколько часов. Я к ней даже пальцем не прикоснулся!

Клементина ехидно спросила:

– А к Дженне прикоснулся?

– Это не имеет…

– Значит, да. И ей ты тоже будешь вешать на уши такую же лапшу?

– Я не заказывал очную ставку, спасибо. И между нами тоже ничего не было.

– Ровным счетом ничего! – рассмеялась Дженна. – Только эту ночь мы провели на одном диване, случайно отключившись. Только ты поджидал меня, пока я выйду из дома. Ты угощал меня пирожными. Ты развлекал меня разговорами. Ты… Да ты действовал так же, как и с моей подругой Клементиной!

– Как?

– Ты дразнил своим вниманием ко мне, своей непредсказуемостью. А потом окатывал равнодушием, будто ведром холодной воды. Ты всего лишь заставил меня снова взяться за карандаш. Я рисовала твой портрет несколько часов, ты был без рубашки!

Стивен стоял нахмурившись, скрестив руки на груди.

– Может быть, на сегодня достаточно? Чего вы хотите добиться своими обсуждениями?

– Выяснить, с кем из нас ты действительно пытался завести отношения, а с кем – валял дурака.

– Я не валял дурака.

– Точно! Ты просто делал то, что считал нужным, верно?

– Конечно.

– Что ж… А теперь не мешало бы определиться.

– Да с чем я должен определяться? – засмеялся Стивен.

– С тем, какое значение для тебя все это имеет.

Дженна вздохнула. Клементина отчитывала Стивена, как мальчишку. Дженне было неприятно это слышать. Но еще неприятнее было узнать, что Стивен, в какие бы игры он ни играл, уверенно разыгрывал двойную партию.

– Я сам это решу! Не надо лезть ко мне с нотациями!

– Конечно, сам. Решишь, а потом сообщишь о своем решении. Уж не думаешь ли ты, что я или Дженна продолжим общение с тобой на прежних условиях?

– Но…

Клементина прищурилась:

– А если ты думаешь, что легко заведешь в этом колледже новый объект для флирта или для более впечатляющих опытов, то знай, что мы всем о тебе расскажем.

– Кому всем?

– Всем девушкам из числа преподавателей, например. Тебя же почему-то не интересуют ровесницы? Комплексы? Или ты считаешь, что они тебе не ровня? Или ты, наоборот, считаешь, что преподавательницы больше обделены вниманием? Как бы то ни было, я теперь глаз с тебя не спущу. Не говоря уже о том, что ты должен будешь сдавать мне литературу.

– Злоупотребление служебным положением!

– Ничего подобного. Просто теперь я буду внимательнее к теориям, которые ты пытаешься продавливать. Зачастую – необоснованно… Твои литературные выкладки не терпят крах только благодаря твоей же самоуверенности. Ты не очень сильно разбираешься в предмете.

– Клеми, оставь его, – слабо попросила Дженна.

Голова у нее шла кругом.

В самом деле, какую цель преследовал Стивен? Развлекался? Оттачивал свое мастерство соблазнения? Но зачем? Какая ему польза от общения с Дженной? Он ведь даже постеснялся затащить ее в постель. Или он предпочитает, чтобы это делали за него? Но ведь он уделял ей столько внимания… Именно ей… Они сблизились намного раньше, чем произошел первый поцелуй.

Нужно было идти в аудиторию.

Клементина вызывающе вскинула голову.

– Можешь идти, Стивен. Я уверена, что ты даже не собираешься думать над своим поведением. Но от Дженны держись подальше. Я-то могу за себя постоять, да и не кидаюсь на первого встречного: меня есть кому забрать после работы.

– Есть кому забрать?… – встрепенулась Дженна.

– Да… Дженна, я тут кое с кем познакомилась…

– Надо же! Ты ничего мне об этом не говорила.

– Но ведь и ты ничего не говорила мне, – напомнила Клементина. – К примеру, что тебя обхаживает этот самоуверенный верзила.

– А ты не говорила, что вы вместе ходили в кино…

Стивен расхохотался:

– Вот-вот! Полюбуйтесь на себя с новой, неожиданной стороны! Кажется, не я один повел себя некрасиво…

– Даже не сравнивай, – оборвала его Клементина. – Все! Я больше ничего не хочу слышать! И не хочу опаздывать. Тебе, Маскем, я сказала все. Дженна, с тобой мы потом еще поговорим. Не расстраивайся. Неужели ты не видишь, что оно того не стоит?

Дженна кивнула.

Вид у нее был совсем потерянный. В глазах стояли слезы, которые она всеми силами старалась скрыть от своих собеседников. Голова ее была низко опущена.

9

Дженна не могла заставить себя выйти из аудитории.

Занятия давным-давно закончились. Шаги в коридоре стихли. Студенты разбрелись по своим делам, по домам, по клубам…

Дженне никуда идти не хотелось. Ей не хотелось вообще ничего. Она словно оказалась в вакууме. И внутри был вакуум.

Не зря ей с самого начала не нравилась эта ситуация. Но обаяние Стивена было так велико, что она закрывала глаза на многое. На слишком многое. Слишком много вопросов оставалось без ответов.

Что же, поехать домой? Но что там делать? Есть, пить? Рисовать? Дженна вздрогнула. Последнее ей особенно не хотелось делать. Хватит. Нарисовалась на много недель вперед.

В коридоре снова послышались шаги. Дженна решила, что это уборщица. Но шаги приближались. Кто-то целенаправленно шел к двери.

Вот ручка повернулась. Дженна невольно вздрогнула.

– Дженна? Что вы здесь делаете?

– А что, – с вызовом поинтересовалась она, – я не могу здесь находиться?

– Конечно, можете. Но… Сегодня вечер пятницы. Почему вы сидите здесь в одиночестве?

– Может, мне некуда пойти?! – вспылила она.

Клайв мягко улыбнулся:

– Послушайте, кажется, вы чем-то расстроены…

Неожиданно для себя Дженна всхлипнула. Потом спохватилась: нельзя, ни в коем случае не следует плакать! Разве можно потерять перед ним лицо?!

А вот на лице Клайва было сочувствие. Дженна с удивлением отметила, что на Клайве – белая футболка и строгие черные брюки. Футболка обнаруживала легкий загар и неплохую мускулатуру. Брюки помогали этому ансамблю удерживаться на уровне презентабельности. Интересно, Клайв раньше появлялся в колледже в подобном виде? Дженна не могла припомнить. Она всегда выделяла его пронзительные черные глаза, взгляд, который так раздражал ее.

Может, дело было не во взгляде?

А в чем же?

Может, следовало меньше внимания уделять выражению его глаз, а больше – уверенности в себе?

– Я не расстроена. Сейчас пойду…

– Куда?

В самом деле, куда? Она пожала плечами.

– Я же вижу, что у вас что-то случилось… Не хотите рассказывать – и не надо. Это ваше право.

Дженна понадеялась, что теперь Клайв оставит ее в покое. Но она поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы он уходил. Теперь, когда кто-то появился рядом с ней, ей меньше всего хотелось оставаться одной.

Она взглянула на Клайва. Неужели он действительно казался ей таким суровым и зрелым? Сейчас он напоминал скорее танцора из студии, чем заместителя директора колледжа. Не может быть, чтобы Клайв был намного старше ее…

– Поехали, – неожиданно сказал Клайв.

– Что?

– Собирайтесь. Рабочий день давно окончен. Где ключи? Давайте их сюда. Нужно запереть дверь.

Дженна не стала спорить. Она двигалась как сомнамбула. Очнулась она только тогда, когда Клайв распахнул перед ней дверцу черного «форда».

Она вопросительно взглянула на него.

– Что такое? – улыбнулся Клайв.

– Зачем мне садиться в машину?

– Я отвезу вас.

Дженна кивнула и села на переднее сиденье. Заняв водительское место, Клайв включил радио. Заиграло негромкое кантри. Вместо того чтобы вселять бодрость, оно навеяло на Дженну сонливость. Борясь со сном, она попыталась следить за мелодией. Она закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что они припарковались рядом с незнакомыми домами.

– Где мы?

– Я здесь живу. Извините, что сразу не спросил вашего согласия. Но, когда люди выбиты из колеи, они не всегда говорят о своих настоящих желаниях. В общем… я решил, что не следует оставлять вас без присмотра. Или вы поделитесь со мной тем, что с вами произошло?

Дженна неопределенно пожала плечами:

– В сущности… ничего особенного.

– И поэтому вы так расстроены?

– Думаю, виной моя собственная глупость…

– Это касается личных отношений?

Дженна кивнула.

– Думаю, вам в любом случае будет полезно отвлечься, – решительно заявил Клайв. – Выходите. Я приглашаю вас зайти ко мне в гости. Не бойтесь. Все будет очень благопристойно. Мы же коллеги…

Клайв, потянувшись к ремню безопасности Дженны, коснулся ее руки. Прикосновение вышло доверительным, Дженна ощутила неожиданное тепло…

Клайв не стал показательно смущаться.

– Идемте. Выпьем кофе или вина… Сегодня пятница, завтра не нужно никуда идти. Я хотел сказать… В общем, вам надо отдохнуть. К тому же вы наверняка перенервничали перед тем, как была открыта экспозиция ваших картин.

Дженна вышла из автомобиля. Клайв жил в современном кирпичном доме, первый этаж которого занимали магазин и кофейня. Но Дженне не пришло в голову сказать, что кофе можно выпить, и не заходя к Клайву домой. Ей вдруг стало очень любопытно посмотреть, как он живет. С кем он живет… Клементина, окажись она на ее месте, наверняка была бы куда смелее. И не упустила бы такого шанса… шанса?

Они поднялись на лифте на четвертый этаж. Открыв дверь, Клайв гостеприимно пропустил Дженну вперед. Удивительно, но она почему-то сразу почувствовала себя здесь спокойно… Спокойно и уютно. Почти как дома. Или…

В глаза бросалось обилие света и свободного пространства. Мебель была только самая необходимая и вся светлых тонов. Дженна прошла на кухню – кухонный гарнитур тоже был светлым, только встроенная плита с мойкой выделялись стальным отблеском.

А вот в гостиной все было белоснежным – палас, шторы, диван… Телевизор со стереосистемой располагались на продолговатой белой тумбе. Дженна не заметила никаких рамок с фотографиями, потом бросила взгляд вокруг в поисках вазочек или подсвечников… Ни того, ни другого она не обнаружила. Да, в квартире царил довольно сносный порядок. Но присутствие женщины почти наверняка выдали бы подсвечники, ароматические свечи или вазы…

– Проходите, – сказал Клайв, кивая в сторону кухни. – Нужно определиться с тем, что мы будем есть и пить.

– Я не очень голодна…

Клайв принялся извлекать из холодильника банки и контейнеры. Дженна подошла ближе и начала изучать продукты.

– Подождите… Вы хотите сказать, что это все нам?

Там были оливки, маслины, анчоусы, салаты, нарезанные фрукты в жестяных упаковках, миниатюрные пирожные в пластиковых лоточках…

– Это будет фуршет.

– Да?

– Дженна… Думаю, мы вполне можем перейти на «ты»?

– Да, Клайв, конечно.

– Так вот, ты прости, я не предупредил тебя сразу… Честно говоря, совсем вылетело из головы.

– О… Что вылетело?

– Сегодня ко мне должны прийти другие гости. Изредка мы отмечаем легким фуршетом вечер пятницы.

– Тогда, наверное, мне лучше уйти, – пробормотала Дженна.

– С какой это стати? Ты просто обязана остаться. Дженна, пожалуйста, помоги мне. Будь хозяйкой вечера. Видишь, все практически готово… Нужно только наколоть фрукты и закуски на шпажки. Разложить салаты по корзиночкам из теста. Ну а бутылки я в состоянии откупорить сам…

– А кто же должен прийти? – в приступе легкой паники уточнила Дженна.

– Мои старые друзья, приятели. Один преподаватель из колледжа…

– Но ведь он увидит меня!

– А что в этом такого? – В голосе Клайва прозвучало неподдельное изумление.

Дженна поняла, что общение со Стивеном Маскемом не прошло для нее даром – даже короткий период встреч наложил на нее отпечаток. Надо сказать, весьма специфический отпечаток… И это было неприятно.

– Дженна… ты меня пугаешь. Или удивляешь – я не знаю, чего больше. С каких пор коллеги не могут навещать друг друга?

– Могут, конечно, могут. – Дженна ругала себя последними словами.

Извинившись, она отошла в туалет.

Там ее глазам открылась удручающая картина. Волосы висели унылыми прядями, глаза были испуганными. На щеках горели красные пятна – Дженна знала, что это пятна стыда. Нужно было срочно спасать положение.

Она умылась холодной, а затем по-настоящему ледяной водой. В сумочке отыскалась кораллового цвета помада. Дженна накрасила губы, как следует причесалась. Затем, наступив на горло воспитанию, заглянула в шкафчик. Там обнаружился гель для укладки. Дженна как следует растерла в ладонях немного геля, попыталась создать на голове видимость укладки. Перепачканными в геле пальцами она попыталась придать привлекательную форму бровям. В это время в дверь постучали.

– Дженна, у тебя все в порядке? – осведомился Клайв.

– Да-да… не беспокойся, я уже выхожу.

Гости пришли почти одновременно. Они принесли несколько контейнеров с мороженым, орешки, пиво и снэки. Дженна сбилась с ног, раскладывая снэки по большим деревянным мискам. Клайв помогал ей, доставал и протирал бокалы, относил в гостиную, где был сервирован стол. Середина гостиной пустовала, так как диван находился почти у самой стены. Гости оккупировали диван, чокались бокалами с вином, опустошали кружки с пивом, болтали, перекидывались шутками. Клайв находил время, чтобы пообщаться со всеми. И всем он представил Дженну. На Дженну смотрели с интересом и плохо скрываемым любопытством. Она жалела, что на ней нет коктейльного платья. Она оказалась совсем не готова к этому вечеру; но откуда ей было знать?…

Когда выпито было уже достаточно, кто-то из гостей – кажется, это был коллега Клайва и Дженны – предложил поиграть в шарады.

В трезвом состоянии Дженна непременно подумала бы, что это несолидно. Им всем далеко не по пятнадцать лет… Но так хотелось обо всем забыть, отключить голову и беззаботно отгадывать крылатые фразы и выражения. Дженна с энтузиазмом включилась в игру. Она была здесь новичком. У нее создалось впечатление, что присутствующая в доме Клайва компания нередко практикуется в разгадывании подобных словесных и театрализованных ребусов.

Сама Дженна угадала довольно много фраз; в основном это были фразы из комедий и ситкомов.

Компания опомнилась, когда было уже хорошо за полночь.

– Клайв, а не пора ли нам расходиться?

– В любой другой день я первый сказал бы об этом, – отозвался Клайв. Он сидел в глубоком кресле, словно на троне. Было ощущение, что он в отличие от большинства присутствующих почти не пил, сохраняя ясную голову. Дженна сидела на подлокотнике кресла – она и сама не смогла бы объяснить, как ее туда занесло.

– А сегодня?

– А сегодня у нас пятница, вернее уже суббота. Когда еще можно расслабиться как следует, не рискуя при этом проспать на работу?

– Что же ты предлагаешь?

– У нас еще осталось мороженое. И фрукты. Кто хочет десерт?

– Я, – подняла руку Дженна, – я хочу десерт.

Она диву давалась, куда делась вся ее робость, возникающая в присутствии Клайва. Впрочем, это могло быть следствие алкогольных возлияний. Вино приятно кружило голову, но, стоило Дженне попытаться встать, моментально отозвалось слабостью в коленках. Однако Дженна пересилила себя.

– А потом, может быть, мы поедем в боулинг? Или в караоке?

– Да ты издеваешься, не иначе. У нас уже сил нет. А завтра у моей кузины еще и день рождения. Нужно хоть немного выспаться.

– Что с вами делать… Но помните, вы должны мне позор в караоке.

– Что? – не поняла Дженна. – Почему вдруг позор? Как твои друзья могут быть должны тебе это?

Клайв расхохотался:

– Просто я знаю, как они поют!

– Мы тебе это еще припомним.

– Я очень на это надеюсь.

– Как насчет следующей недели?

– Это вряд ли… Может быть, через пару недель? В любом случае, мы еще не один раз созвонимся.

– Договорились. Тогда все-таки десерт. Вы забили мне своим мороженым всю морозилку! Где я буду держать формы со льдом для виски?!

– Это весомый аргумент, – согласился один из приятелей Клайва. – Придется есть твое мороженое, хоть я и не могу отнести себя к любителям молока.

Через полтора часа дом все-таки опустел.

Дженна тщетно пыталась прийти в себя. Обрывки беспорядочных мыслей путались в ее голове. Она ведь должна ехать домой… А как она поедет домой? Муниципальный транспорт давно уже не ходит. Клайв мог бы отвезти ее. Но он пил вино. Клайв не сможет сесть за руль. Она сама не сможет сесть за руль. Так у нее и машины-то нет… Вызвать такси? Черт, у нее почти закончились деньги. Ей не хватит. Что же, просить у Клайва? Об этом не может быть и речи…

Взгляд Дженны упал на пустые бокалы, блюдца с огрызками орехов… Необходимо все это убрать. Стараясь ступать твердо, она двинулась к столу. Когда же она успела так набраться? Видимо, это все виноват стресс. Конечно, она ведь пыталась избавиться от него, расслабляясь хотя бы таким способом. Следовало все-таки знать меру. Следовало ее помнить. Да.

– Дженна, что ты делаешь?

– Я… я убираю посуду.

– Брось. Иди сюда, посиди со мной.

– Но надо убрать… Это все засохнет. К утру будет не отмыть…

– Утром придет домработница. Она сама все уберет.

– Утром?! – ужаснулась Дженна. – Нет! Это же бессовестно – оставлять такое свинство бедной женщине!

Клайв от души расхохотался:

– Ты каждый раз находишь чем удивить меня. Знаешь, в чем твоя проблема?

– А разве у меня есть проблемы? – приподняла бровь Дженна. – Ладно, выкладывай. И в чем, по-твоему?

– В тебе слишком силен голос совести.

– Это так плохо?

– Тебе не мешало бы побольше думать о себе. Остальные сами в состоянии позаботиться о своих персонах…

– Если убрать это сейчас, то утром будет гораздо приятнее выходить в гостиную и на кухню, – уперлась Дженна. – Пока следы от вина и мороженого еще не засохли…

– Откуда в тебе столько энергии? – вздохнул Клайв. – По-моему, ты направляешь ее в неправильное русло.

– Это мне решать…

– Разумеется, тебе.

Одним движением Клайв поднялся на ноги. Он поколдовал над музыкальным центром, и в гостиной раздалась чарующая неспешная мелодия Луи Армстронга. Горели неяркие светильники, и панорама городских огней виднелась через незакрытое окно.

– Давай потанцуем, – произнес он, приближаясь к Дженне.

Подобным образом она не танцевала со времен школьного бала.

Она с удовольствием прижалась к широкой груди Клайва. Чтобы взглянуть ему в глаза, ей потребовалось задрать подбородок. Он сдержанно улыбался.

Дженна нечаянно наступила Клайву на ногу. Казалось, он даже не заметил этого… Его руки плотнее сомкнулись на талии девушки, и, как ни странно, в кольце его рук Дженна почувствовала себя очень уютно. По сравнению со Стивеном Клайв казался ей квинтэссенцией мужественности. Подчеркнуто мужской парфюм, сильные объятия, запах кожи… Мерные покачивания в танце совсем закружили Дженне голову.

– Никогда бы не подумала, что мы с тобой можем танцевать вот так, – призналась она.

– Почему?

– Ну… Это из области совсем уж несбыточных фантазий.

– Ты что же, фантазировала обо мне?

– Нет! Конечно нет! Я хотела сказать другое. Подобная фантазия мне даже в голову не пришла бы.

– Значит, по-твоему, я недостоин того, чтобы обо мне фантазировали? – с притворной угрозой осведомился Клайв.

Дженна не знала, как ей выпутаться. В отчаянии она сделала еще одну попытку:

– Нет, я… Я просто хотела сказать, что, возможно, для меня это была бы слишком смелая фантазия.

– В таком случае могу заверить тебя, что твои фантазии вообще нельзя назвать таковыми. Я бы показал тебе, что такое настоящая фантазия… но…

– Но что? Боишься? – с вызовом произнесла Дженна. – Или у тебя просто нет никаких фантазий, но надо ведь что-то сказать!

– А вот это ты напрасно. Я-то думал, ты не готова к подобным открытиям, но раз дела обстоят иначе…

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас увидишь, поскольку ты сама разрешила мне это…

– Я ничего не разрешала! – запротестовала Дженна.

Поздно. Она поняла: ей только казалось, что Клайв почти не пил. Просто у него был сильный самоконтроль. Но количество выпитого не позволило ему спокойно и с юмором отреагировать на выпады Дженны…

Дженна поняла, что они вот уже целую минуту стоят на месте. Клайв неотрывно смотрел на ее лицо. Он боролся то ли с собой, то ли с алкогольными импульсами. Наконец он склонился над Дженной и впился своими губами в ее губы.

Никакой нежности, медлительности, неспешности.

Клайв сгорал от страсти.

Это воспламенило Дженну мгновенно, словно она была сухим порохом. Она обвила руками шею Клайва, ответила на поцелуй, вложив в него все накопившееся томление. То, что не нашло выхода наедине со Стивеном, теперь вырвалось наружу. Дженна и не представляла, что внутри затаился такой вулкан. Но что произойдет, если соприкоснутся два вулкана? Большой взрыв? Может быть, Стивен не случайно избегал подобного напора страстей?

Клайв подхватил Дженну на руки. У нее не было сил возражать. Не было слов. Не было вообще ничего. Только желание – чистое, горячее желание. Оно требовало немедленного утоления.

Дженна почувствовала, что ее опускают на диван. Клайв торопливо стянул с Дженны джемпер и отбросил куда-то в сторону.

Это было чистое безумие. Дженна почти ничего не знала об этом человеке. Она раздражалась в его присутствии. Она избегала его общества. Теперь она была распростерта под его горячим телом. Клайв еще не приступил к активным действиям, а внутри у Дженны уже пробегали сладкие волны, отступая и снова накатывая. Она глухо застонала.

Этот стон словно послужил детонатором для чувств Клайва. Он освободился от остатков одежды, несколькими рывками стащил с Дженны белье. Она даже не успела прийти в ужас от того, что на ней сегодня было самое простое бесшовное белье кремового цвета.

И…

Наверное, если бы Дженна изо всех сил сопротивлялась, даже тогда у нее не получилось бы противостоять ему. Одним неотвратимым движением Клайв вошел в нее. Он замер, но лишь на мгновение. Потом его движения стали стремительными. Дженна поняла, что большего наслаждения она еще не испытывала. Что было этому причиной? Неожиданность и необычность ситуации? Если бы утром кто-то сказал Дженне о том, что ее ждет, она умерла бы на месте.

Вино, которое воспламенило кровь? Интимность обстановки, романтическая музыка?

То, что она абсолютно не знает своего партнера – ни внутренне, ни физически? Каждое прикосновение было открытием. Каждая ласка была взрывом. Дженна выгибалась всем телом навстречу Клайву, раскрывалась навстречу ему, его мощным, заполняющим ее толчкам.

Наконец она стала отзываться вскриком на каждое его движение.

Диван жалобно заскрипел, видимо, раньше ему не доводилось быть свидетелем столь бурного проявления страсти. Дженне казалось, что сейчас она, будто хрупкий сосуд, не выдержит и треснет в руках Клайва…

Ощущения постепенно становились все более острыми. Тело Дженны расплавилось, перестало существовать, превратилось в один неделимый сгусток наслаждения. Острота ощущений постепенно стала напоминать скорее пытку, нежели получение удовольствия. Дженна поняла, что балансирует на пике. Она еще крепче вцепилась в плечи Клайва. Он целовал ее в губы, что-то шептал, но Дженна не разбирала слов. Через секунду она уже не слышала ничего, кроме собственного стона.

Потом наступила тишина.

Сил пошевелиться не было.

Сил открыть глаза – тоже. Дженна попыталась вдохнуть. На выдохе она уже спала…

10

Над головой были декоративные светильники, размещенные на полукруглом выступе. Темно-зеленые шторы были задернуты. Дженна лежала на чем-то просторном, на хрустящих белых простынях.

Она точно помнила, что вечер накануне завершился на тесном диване, где двоим людям было не повернуться лежа.

– Где я нахожусь? – вслух спросила она и получила немедленный ответ:

– Это спальня. Доброе утро.

Дженна рывком повернулась на мужской голос.

На лице Клайва едва заметно пробивалась щетина. По губам блуждала рассеянная улыбка.

– Что это значит? – выпалила Дженна.

Она плохо переносила похмелье. Обычно ее утро после вечеринок сопровождалось вялостью и головной болью, тошнило. Сейчас Дженна не ощущала ни одного из этих признаков. Но…

Но она предпочла бы плохое самочувствие сумятице, творившейся в голове. Голова была ясной, осознание свершившегося – кошмарным.

– Что это было?!

– Если я не ошибаюсь, это была ночь безумия.

Дженна рывком подтянула простыню к груди, осознав, что лежит перед Клайвом обнаженная.

– Оставь, – улыбнулся он, – вид невероятный.

– А если… кто-нибудь войдет?!

– Кто сюда может войти?

– Кто угодно, – пробормотала Дженна, уже понимая всю несостоятельность своего довода. – А домработница, разве она не убирается в спальне?

– Только когда я попрошу. И она давно должна была уйти… Уже второй час дня.

– Как это получилось? – простонала Дженна.

Клайв пожал плечами:

– Вчера, когда ты заснула, я пришел в себя и подумал, что на диване тебе будет неудобно спать. Вот и перенес тебя сюда… Твои вещи лежат в шкафу.

Дженна глухо застонала. Почему Клайв так спокоен? Неужели до него не доходит, что они натворили?

– У тебя что-то болит? – встревожился он.

– Совесть.

– А! Ну, милая, это совсем не страшно. Я ведь говорил тебе вчера, что ты слишком обеспокоена происходящим вокруг:

Дженна попыталась припомнить, о чем еще они говорили.

– Как ты мог позволить этому случиться?!

– Чему именно? Остаться тебе здесь на ночь?

– Нет! Не прикидывайся, будто не понимаешь. Мы ведь переспали?

Клайв поморщился; впрочем, он не замедлил ответить:

– Прямой вопрос – прямой ответ. Да. Впрочем, я бы так не выражался. Я бы скорее сказал, что это было лучшее занятие сексом в моей жизни.

– И что теперь будет?!

– Все, что хочешь…

– В каком это смысле? – Дженна отняла ладони от лица и настороженно взглянула на Клайва.

– Хочешь – мы позавтракаем. Я могу сходить за горячими круассанами; неподалеку отсюда есть отличная пиццерия, и они мгновенно доставляют свежую пиццу. Хочешь – оденемся и куда-нибудь выберемся. Хотя я не отказался бы от того, чтобы повторить…

– Что повторить?

Вместо ответа рука Клайва оказалась на груди Дженны. Скользнув по бледному полушарию, пальцы спустились ниже, к животу. Когда рука Клайва оказалась у Дженны между ног, она застонала, закрыв глаза, но почти сразу огромным усилием воли пришла в себя:

– Прекрати! Что ты себе позволяешь?

– То, о чем ты просила ночью.

– Я? Просила?

– Умоляла.

– Ты считаешь меня какой-то распущенной девкой для постели? – вспыхнула Дженна.

Клайв приподнялся на локте, с встревоженным видом заглянул ей в глаза.

– Почему? С чего ты взяла? Кто тебе сказал, что страсть в постели исключает серьезное отношение мужчины к женщине?

– Я не помню.

– Ужасно. Тебе нужно немедленно выкинуть это из головы.

– Почему?

– Потому что я не желаю каждое утро выслушивать подобную ересь в собственной кровати…

Она не поверила своим ушам. Она медленно спросила:

– Почему… с чего ты взял, будто каждое утро я буду находиться в твоей постели?

– Потому, что я не хочу, чтобы ты уходила.

– Почему?

Лицо Клайва стало замкнутым, непроницаемым.

– Ума не приложу, почему я не сделал этого раньше…

– Не сделал чего?

– Я столько раз хотел пригласить тебя куда-нибудь, когда мы сталкивались в колледже… Столько раз смотрел на тебя, не желая отпускать… Не знал, какой еще придумать предлог, чтобы пообщаться с тобой подольше… Мешал сам себе на совещаниях, отвлекаясь на тебя.

– Так вот почему ты так придирался ко мне!

– Придирался? Не думал, что я был настолько невыносим.

– Я ломала голову: что я делаю не так? Неужели недостаточно стараюсь? А ты всего-навсего искал предлог для общения?

– Дженна, страхи могут преследовать не только тебя.

– Тебе-то чего было бояться? – рассмеялась она.

– Например, того, что ты сочтешь меня слишком занудным для волнующих свиданий.

– И что с того?

– Не смогу же я тебя за это уволить. А вот видеть тебя каждый день – это и была бы настоящая мука.

– А я думала, ты боишься осуждения…

– Общественное мнение всегда было последнее, что волнует меня в жизни, – рассеянно произнес Клайв.

– Почему же ты решился на такой крутой поворот?

– Я не решался. Ты сама была свидетелем тому, что все свершилось будто само собой. Вчера ты выглядела такой маленькой и потерянной… Клянусь, я не задумывал ничего предосудительного! Просто я не хотел оставлять тебя одну. Я даже думал отвезти тебя домой, чувствуя, что моего самообладания хватит ненадолго. Гости совсем вылетели у меня из головы. А потом… Ты удивила меня. Я мог предполагать такую страсть в себе, но в тебе?…

Дженна промолчала.

Интересно, что сказал бы Клайв, узнай он, что Дженна обрушила на него все нерастраченное желание, возникшее в результате связи с одним из студентов колледжа? Не случись этой ночи, собственное либидо разорвало бы Дженну изнутри. Но кому приятно ощущать себя суррогатом? С другой стороны…

Да, она не спала со Стивеном Маскемом. Но теперь она сильно сомневалась, что от их близости она получила бы хотя бы половину такого удовольствия. Все люди разные. Прикосновения разных мужчин не могут зажигать с одинаковой силой. Клайв оказался непередаваемо хорош в постели. После близости с ним Дженна не чувствовала щемящей пустоты внутри, сосущей, словно голодный червяк. Он удовлетворял ее потребностям как на уровне плоти, так и на уровне эмоций… Стивену было далеко до железобетонной уверенности Клайва. Рядом с Клайвом Дженна чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое, долгое время…

– Как я могу отпустить тебя? Ты ведь по-настоящему отвечала мне… Я не хочу, не могу допустить, чтобы это стало эпизодом на одну ночь. С кем угодно, только не с тобой… Да я и не любитель подобных эпизодов.

Внезапно Дженну осенила ужасная догадка.

Вместе с этим ее посетило острое чувство голода. Но она должна была выяснить все до конца, она не хотела никаких недосказанностей. Приказывая чувству голода уняться, она спросила:

– А вся эта история… с моими рисунками? Это тоже из-за твоих чувств ко мне?

Довольно с нее было уже того, что мужчина никак не объясняет свое поведение. Появляется и пропадает, когда ему вздумается. Ведет себя, как кукловод, охотно предоставляя Дженне роль послушной куклы… Она ведь почти не говорила Стивену, что ее что-то не устраивает. Больше она не допустит такой ошибки.

– Если ты считаешь, что я тебе льстил, что тратил деньги колледжа на дутое мероприятие, ты ошибаешься.

– Хотелось бы мне в это поверить…

– Придется поверить. Да, я был рад новым и новым предлогам для контакта с тобой. Но пойди и возьми блокнот для отзывов, который прикреплен к стенду с рисунками. Все эти замечательные отзывы тоже написал я? Или заплатил за них? Кому? Студентам?

– Я…

– Дженна, поверь мне, было бы куда проще, если бы ты не отличалась никакими талантами.

– Почему?! – поразилась она.

Лицо Клайва приобрело лукавый вид:

– Должно быть, в глубине души почти каждый мужчина мечтает о личном гареме. Пусть даже гарем этот будет состоять всего лишь из одной женщины. Так вот, если бы ты обладала только красивой внешностью, смышленым умом и даром страстно отдаваться, тебя можно было бы использовать только в этих целях. А так… Вряд ли роль наложницы тебя устроит: сбежишь, тоскуя по самореализации. Так что посуди сама, есть ли мне хотя бы малейшая выгода проявлять твои таланты.

– Но…

– Давай выкладывай. Я ведь вижу, что тебя все еще что-то гнетет.

Дженна подняла голову и посмотрела на Клайва.

– Ты хочешь, чтобы я осталась…

– Оставайся столько, сколько захочешь. Сомневаюсь, что в скором времени я смогу насытиться тобой.

– Но что будет, когда наступит понедельник?

– Почему тебя беспокоит смена дней недели?

– Потому, что нам обоим придется идти в колледж.

– И что с того?!

– Окружающие поймут…

– Они вольны понимать все, что хотят. А мы можем делать все, что считаем нужным.

– Вчера здесь был один из наших преподавателей… он наверняка расскажет…

– О чем? Что я устраиваю здесь оргии? Что я содержу притон наркоманов?

– Что мы с тобой…

– Мы с тобой что? Я-то был уверен, что мы – взрослые и свободные люди.

– Но ты расскажешь?…

– Как тебе будет угодно. Мне все равно.

– Все равно? – поразилась Дженна.

– Все равно в том смысле, что мне даже в голову не приходит думать об этом! Я смотрю на тебя, и в голову лезут мысли совершенно иного характера. Дженна, если мы не станем хуже работать, то, что происходит между нами за стенами колледжа, вообще никого не касается. Или ты боишься сплетен? Почему ты так всего боишься?

Она чуть слышно вздохнула:

– К сожалению, не ты первый задаешь мне этот вопрос…

Дженна провела с Клайвом весь уик-энд.

Они гуляли, ужинали во французском ресторанчике, съездили в аквапарк (Дженна стала обладательницей бледно-фиолетового купальника, красиво оттеняющего ее кожу), запекали мясо дома у Клайва…

Дженна не могла припомнить таких прекрасных выходных. Она словно оказалась в другой жизни, в другом мире, где больше была не одинока. Оказалось, что разговаривать с Клайвом не менее интересно, не менее увлекательно, чем заниматься с ним любовью. У него был широкий кругозор. Библиотека в его кабинете занимала несколько стеллажей, и вопреки ожиданиям Дженны книги по педагогике или управлению отнюдь не доминировали. Огромная коллекция фильмов, половину названий которых Дженна даже не слышала. Большой выбор музыки – как классической, так и современной.

Дженна не удержалась от того, чтобы не ляпнуть глупость:

– Странно, что ты занимаешь руководящий пост в колледже вместо того, чтобы…

– Вместо чего? – засмеялся Клайв. – Кем, по-твоему, я должен работать?

Дженна смутилась:

– Понятия не имею. Но ты столько знаешь…

– Полагаешь, чтобы помогать людям находить свой путь в жизни и становиться хорошим специалистом, не нужно обладать широким кругозором?

– Я имела в виду вовсе не это.

– У нас очень ответственная работа.

– Да… да.

– Кроме того, у нас один из самых знаменитых колледжей в Великобритании. Думаешь, легко управлять такой махиной?

– Беру свои слова обратно.

– А еще профессия не должна определять, какой ты человек в прочих сферах жизни…

– Просто удивительно.

– Что?

– Как тебя хватает на эту самую «остальную жизнь»…

– Я тебя научу, – пообещал Клайв, – главное – это не останавливаться.

Ночью они играли в шахматы. При свечах. Толстые белые свечи были расставлены на полу вокруг дивана. Дженна настояла на том, чтобы они зашли в супермаркет и купили свечи и красивые подсвечники к ним.

Клайв настоял на покупке зубной щетки для Дженны.

Но все-таки Дженна с содроганием думала о том, что в понедельник придется отправляться в колледж. Как там вести себя? Что стоит говорить, что не стоит, а главное, кому.

Она убеждала себя не нервничать, не переживать и не волноваться. Кто у них главный? Теперь главным и старшим точно была не Дженна. Значит, пусть Клайв и отвечает за ситуацию…

И все-таки понедельник наступил.

Они поднялись довольно рано. Дженна приготовила завтрак. У нее дома не было такой просторной кухни. Она испытывала наслаждение, просто находясь на кухне Клайва, споласкивая посуду в блестящей мойке, нарезая перец острейшим ножом. Теплый салат, блинчики и свежевыжатый сок должны были придать им сил до ланча.

Умываясь в ванной, они пререкались из-за очередности подхода к раковине и зеркалу, но это происходило чрезвычайно весело и забавно.

Одеваясь, Дженна сокрушалась:

– Придется опять появиться в том же, в чем я была в пятницу. Безобразие!

– Ты так переживаешь из-за этого? Мы же выстирали твою одежду. В чем дело?

– В том, что я не могу надеть что-то другое.

– Мы ведь ходили по магазинам. Могла бы и сказать…

– К чему что-то говорить, если у меня дома полный шкаф одежды? Мы можем заехать ко мне домой?

– Мы уже не успеем, – покачал головой Клайв, взглянув на наручные часы.

– Жаль, – вздохнула Дженна.

Они подъехали к колледжу без десяти девять. Первое занятие у Дженны должно было быть только в одиннадцать. И никаких собраний намечено не было.

– Чем займешься? – спросил Клайв, заглушая мотор.

– Может быть, порисую, – неожиданно для самой себя отозвалась Дженна.

– Если хочешь, можешь посидеть в моем кабинете. Выпьешь кофе… Там полно книг.

– Нет! Только не это!

– Почему?

– Потому, что твоя секретарша наверняка мгновенно сделает далеко идущие выводы.

– Дженна, прекращай дергаться, я тебя умоляю. Иначе…

– Иначе что?

– Иначе нервничать начну уже я, а это может плохо сказаться на атмосфере в нашем доме, – предупредил Клайв.

Слова насчет дома Дженна пропустила мимо ушей. Как раз в это время она представляла: что, если они сейчас наткнутся на Клементину? Вот это будет номер! И дело даже не в сплетнях. Что подумает о ней подруга? Что Дженна прыгает из кровати в кровать? Но ведь она ничего специально не предпринимала для этого…

Клементину они не встретили.

Увернувшись от поцелуя Клайва в вестибюле, Дженна зашла в свою аудиторию. Она вдруг показалась ей какой-то чужой. Даже запах был затхлым. Дженна открыла окна настежь, несмотря на то что на улице дул холодный ветер.

Присев, она стала продумывать задание для первой группы студентов.

Это была группа Стивена.

Стивен на занятие не явился.

Дженна дала студентам немного хулиганское задание. Нужно было разрисовать, заштриховывая, цветными восковыми мелками твердый лист черного картона. После этого стеками выцарапывался рисунок, который оказывался черным на разноцветном фоне. Студенты увлеченно стирали цветной воск…

За весь день Дженна так и не увидела Стивена.

С Клементиной она столкнулась за обедом.

Дженна специально отправилась в кафе пораньше, чтобы избежать совместного обеда с Клайвом. Гораздо больше ее вдохновлял ужин в его доме… Дженна никак не могла перебороть собственные комплексы.

Клементина подсела за ее стол.

– Привет!

– Привет, – сдержанно отозвалась Дженна.

В голове билась только одна мысль: рассказать или нет? стоит или не стоит? Вот черт… Один раз она уже утаила от подруги информацию о происходящем. Это вылилось в курьезную, но при этом и неприятную ситуацию.

Но ведь Дженна и сама не знает, что будет дальше.

Вдруг завтра Клайв сделает вид, будто ничего не было?

Или предложит переехать к нему, а это будет означать, что все слишком серьезно. Или не будет?

Можно рассказать, но можно ведь и обождать немного. Дженна не делает ничего плохого. Но… лучше в следующий раз…

– Как дела?

– Думаю, неплохо.

– Как прошли выходные? Я звонила тебе пару раз на домашний, но ты не отвечала…

– Да? – удивилась Дженна, ломая голову, как выкрутиться. – Почему же ты не позвонила мне на мобильный? – ушла она от ответа.

– У тебя был включен автоответчик.

– Надо же! Видимо, я совсем забыла… Прости. А как прошли твои выходные?

– Сносно, – пожала плечами Клементина. – Субботу я посвятила уборке дома и визиту к бабушке. А на следующий день я с моим новым другом – кажется, я о нем упоминала – ездили в аквапарк. Было здорово…

Дженну прошиб пот. Какое счастье, что они не столкнулись! Выразительная получилась бы сцена. Но нет – достаточно с нее пикантных ситуаций. Эта эдинбургская осень попахивает «мылом» – настоящим бразильским сериалом. Хоть Дженна и не являлась их поклонницей, несколько серий она видела.

– Что со Стивеном? – сменила тему Клементина.

– Не хочу о нем говорить. Извини.

– Ты его видела?

– Нет.

– Вот и я тоже. Будем надеяться, с ним все в порядке.

– Да уж, – кивнула Дженна, – все точно в порядке. Такие, как он, не пропадают.

Подруги рассмеялись.

– Надеюсь, эта маленькая… мм… история не скажется на наших отношениях.

– С чего бы ей сказаться, – удивилась Дженна, – мы ведь понятия не имели, что он оказывает знаки внимания нам обеим.

– Отлично. Я просто хотела убедиться.

– Он того не стоит…

– Вот именно, – со значением произнесла Клементина. – Кстати, тебе наверняка проходу не дают после ознакомления с твоими рисунками?

– С чего ты взяла? За мной не ходят толпы учеников, вымогая автограф. Просто все здороваются и улыбаются при встрече, – ответила Дженна и подумала: вот он, худший момент, чтобы наши с Клайвом отношения были преданы огласке…

В пять часов Клайв зашел за Дженной в мастерскую.

– Ты готова?

– Смотря для чего, – удивилась она.

– Всего лишь для того, чтобы отправляться домой.

– Готова.

– Отлично! Идем!

Уже в машине он привлек ее к себе, поцеловал долгим поцелуем. Теперь в его поцелуе было куда больше нежности, чем ночью.

Дженна была благодарна ему за то, что на людях Клайв пока сдерживал себя.

– Я соскучился, – произнес он, и Дженна невольно расплылась в улыбке.

Она прижалась лицом к его плечу.

– Давай где-нибудь поужинаем. Не хочу, чтобы ты готовила после работы. Как насчет китайского ресторанчика в трех кварталах отсюда?

Потом Дженна сильно пожалела, что согласилась. По неведению она заказала несколько блюд, и каждая порция оказалась огромной. Дженна сдалась еще до десерта, который ей услужливо упаковали с собой.

Клайв отвез ее домой, но возле подъезда никак не мог распрощаться с ней.

– Может быть, я все-таки заеду за тобой позже? – в десятый раз повторил он.

– Ты ведь сам говорил, что у тебя дела, – напомнила Дженна. – А мне нужно постирать вещи. Мне совсем нечего надеть. Наверняка я провожусь до полуночи – пока все постирается, пока я развешаю…

– Ладно. Но потом собери несколько комплектов одежды, чтобы можно было оставить их у меня. Сегодня ночью я готов потерпеть. Но я буду очень скучать. Неужели ты хочешь ночевать здесь одна? Или ты уже устала от меня?

Дженна почувствовала угрызения совести.

– Я соберу часть вещей, – поклялась она. – Тогда я смогу реже появляться здесь.

Машина стирала, на плите закипал чайник, а Дженна, насыпая в кружку ароматный коричневый порошок, думала о поведении Клайва.

Он выглядел невозмутимым утром, он выглядел спокойным, когда они покидали колледж. На пути от стоянки до аудитории и обратно их мог увидеть кто угодно. Первокурсник, директор колледжа, уборщица, Клементина… Клайв держался так, будто он был королем. Как известно, королей не интересует мнение подданных. Он был абсолютно уверен в себе, когда держал руку Дженны, пересекая вестибюль.

Похоже, он действительно знает, чего хочет. И его невозможно стеснить рамками – даже в рамках колледжа он действует так, будто его невозможно ни к чему обязать.

Это невероятно подкупало Дженну…

Она вздрогнула – в домофон позвонили.

Она радостно вскочила. Наверняка это Клайв! Все-таки не выдержал. Приехал с цветами. За прошедшие выходные он три раза покупал ей цветы. Говорил, что сам испытывает от этого удовольствие – он так давно не дарил цветов желанной женщине.

Дженна нажала на кнопку домофона, даже не поинтересовавшись, кто там. Да кому же там быть, как не Клайву?…

За дверью стоял Стивен.

– Ты?! – изумилась Дженна и попятилась.

Стивен шагнул вперед, неловко обхватил Дженну руками.

– Я так волновался… Где ты была все это время? Я звонил, приходил… Я…

Она вырвалась и с возмущением воскликнула:

– Тебе-то какое дело?! С чего ты вообразил, будто тебя это касается?!

– Дженна, я…

– Оставь меня в покое! Как у тебя вообще хватило наглости явиться сюда?!

– Я скучал, – признался Стивен, отводя взгляд.

– Почему ты думаешь, что мне есть до этого дело? – устало спросила Дженна.

– Я тебя волную. Это очевидно. Это известно всем и каждому…

– Стоп! Нет! Послушай-ка, я кое-что тебе скажу. У меня есть что тебе сообщить. У меня для тебя неприятная новость, Стивен Маскем: мир не вертится вокруг тебя. Я не получила от тебя искренних отношений, так с чего ты взял, будто я пожелаю второй раз войти в ту же самую воду?…

– Ты злишься. Я понимаю. У тебя есть все основания, чтобы злиться… Но… Дженна, разве я был невнимателен к тебе?

– Ты был внимателен только потому, что хотел получить… – Дженна запнулась.

– Что же я хотел получить? Вспомни, я ведь не воспользовался возможностью переспать с тобой, когда она у меня была…

– Чтобы заинтриговать меня еще больше! Чтобы крепче привязать к себе!

– А кто искренне интересовался твоей жизнью, хобби, твоей работой? Дженна, узнал бы колледж о том, как ты рисуешь, на что ты способна, если бы не я?

– Ты доводил меня расспросами…

– Я не доводил. Я хотел, чтобы ты заглянула вглубь себя. Чтобы обнаружила нереализованный потенциал…

– Я смотрю, много желающих разобраться с моим потенциалом, – усмехнулась Дженна. – Но волнует ли вас, чего я хочу на самом деле? Дарами не обязательно пользоваться, если не хочешь.

– Давай поговорим об этом после. Делай что хочешь – рисуй, читай, не работай вообще… Давай поговорим о нас.

– Просто уходи, – попросила Дженна.

Стивен потер лоб рукой.

– Я думал, что это будет легко, но… Я постоянно думаю о тебе. Ты меня чем-то зацепила. Выкинуть тебя из головы совсем не так просто. Выдвигай свои условия. Хочешь – будем встречаться тайно. Хочешь – узнает весь колледж. Дженна, мне без тебя плохо…

– Ты слишком поздно определился, – жестко произнесла Дженна. – Пока твои маленькие забавы не разоблачили, ты и не собирался швартоваться в одной из бухт. Зачем, если можно плавать туда-сюда, наслаждаясь вольным ветром и получая удовольствие от перемещений?

– Прошу тебя, дай мне еще один шанс.

– Да с какой стати? Нет.

Дженна не представляла, что будет делать, если Стивен упрется, наотрез отказавшись уходить. Но он махнул рукой и сбежал по ступенькам, не дожидаясь лифта.

Она вздохнула с облегчением.

Когда-нибудь у нее будет спокойная жизнь в этом доме или нет?!

11

Утро началось с требовательного звонка в дверь.

Дженна отправилась открывать как была – в коротенькой сорочке, сонная, со спутанными волосами.

На пороге оказался Клайв. Он немедленно сгреб Дженну в охапку. Потом выпустил, протягивая ей букет красных маков.

– Маки? – удивилась Дженна, принимая букет.

– Тебе не нравится?

– Нравится! Очень! К тому же я так люблю красный цвет… Но зачем ты приехал? Мы ведь все равно не успеем побыть вдвоем. Даже на завтрак уже не остается времени.

– Я и не рассчитывал на завтрак, – с улыбкой покачал головой Клайв, – я просто заехал за тобой, чтобы отвезти в колледж.

Дженна невольно расплылась в улыбке.

– Спасибо… это так…

– …Вовремя, – закончил Клайв. – Надо спешить, если мы хотим приехать вовремя. А твой кофе ждет в машине. Поторопись, пока он не остыл, все-таки стакан картонный.

Как Дженна ни торопилась, она все-таки нашла время аккуратно причесаться. Элегантная юбка и яркий пуловер были приготовлены еще с вечера. Раз уж Клайв ведет себя так, что их отношения вот-вот всплывут на поверхность, нужно хотя бы иметь достойный внешний вид…

Торопясь, они с Клайвом вышли из подъезда. И наткнулись на Стивена. Заложив руки в карманы, он исподлобья наблюдал за утренней парочкой.

Трудно было сказать, кто удивился больше – Клайв или Стивен. Дженна была раздосадована. Она даже не подумала, что можно спокойно поздороваться, свести все к недоразумению – хотя бы для Клайва…

– Что ты здесь делаешь? – коршуном налетела на Стивена Дженна.

– Мне кажется, это вполне очевидно. Ты не хочешь пускать меня на порог, так что я решил подождать тебя тут с самого утра. А вот что он здесь делает?

– Дженна, что делает здесь Стивен Маскем? – вздернув бровь, осведомился Клайв.

– Это вас не касается, – сообщил ему Стивен.

– У тебя что… с ним что-то было?

– Поговорим в машине, – с отчаянием предложила Дженна, хватая Клайва за руку.

К ее облегчению, он почти не сопротивлялся.

– Увидимся на занятиях, Дженна! – вслед ей громко произнес Стивен.

– Наверняка этому эпизоду есть какое-то разумное объяснение? – спросил Клайв, когда они отъехали от дома.

– Может быть. А может быть, и нет! – воскликнула Дженна. Все эти сюрпризы уже порядком утомили ее.

– Дженна…

– Что? Вы все такие сложные, такие противоречивые! Один придирается ко мне потому, что симпатизирует! Другой постоянно демонстрирует независимость – видите ли, это для того, чтобы заинтересовать!

– Ты злишься. Он обидел тебя?

– Нет.

– Ты к нему неравнодушна?

Дженна ответила не сразу. Клайв принял это за колебания.

– Послушай… Можешь не отвечать, но… У тебя с ним что-то было?

– Нет, – с нажимом произнесла Дженна, – ничего не было, но, может быть, не было потому, что Стивену как следует хотелось наиграться во всемогущество.

– Видимо, ваше общение было продолжительным. А теперь ты его избегаешь?

– К чему этот допрос? – хмуро взглянула на своего спутника Дженна.

– Я думал, что твое сердце свободно. А теперь вижу, что не знаю ответа. Кажется, ситуация более запутана, чем я мог предположить.

– Клайв, я…

– Я не собираюсь на тебя давить. Ты слишком дорога мне.

Дженна необдуманно расхохоталась.

– За такое короткое время я успела стать довольно дорогой?

– Это не всегда связано с продолжительностью отношений.

Они уже давно подъехали к колледжу, но не спешили выйти из машины.

– Дженна, – Клайв наконец оторвал пальцы от руля и взглянул на девушку, – мне кажется, ты запуталась.

– Ты недалек от истины.

– Пообещай мне всего одну вещь.

– Одну?

– Да. Если ты решишь, что Стивен тебе… интересен, просто дай знать. Я не буду навязываться.

– Клайв…

– Уже некогда. Мне нужно провести совещание, Дженна.

– Хорошо. Извини.

Пока они шли к входу в колледж, Клайв не держал ее за руку. В вестибюле он кивнул Дженне, но не стал целовать ее.

На негнущихся ногах Дженна поднялась на второй этаж. Но она не стала заходить в аудиторию, а пошла в туалет. Запершись в кабинке, она села на крышку унитаза. В голове шумело. Ее почти мутило.

Предстояла рабочая неделя. Длинная рабочая неделя. Изматывающая неделя. Теперь Дженна воспринимала это так. Большое количество занятий, обозначенных в ее расписании, до этого радовало; кроме того, оно сулило больший доход. Но теперь…

Какие сплетни уже разошлись по колледжу?

Какие еще разойдутся?

Что и кому скажет Клайв?

Будет ли молчать Стивен?

Может быть, серьезный вклад уже успела внести Клементина?

А она, Дженна, сама разрекламировала себя, перерезав красную ленточку на выставке нескольких рисунков в рекреации.

Как работать в такой обстановке, в такой атмосфере?!

Клайв будет спокоен. О да, она уже поняла: он умеет проявить себя как джентльмен. Он будет кидать полные невысказанной грусти взгляды, будет стараться держать себя в руках. Но от такого поведения Дженне станет даже хуже, чем если бы Клайв снова начал придираться к ней, делать замечания, требовать новых методик преподавания…

Стивен…

Что может выкинуть Стивен, Дженна даже не предполагала. Закрутит сразу с несколькими первокурсницами, чтобы вызвать ревность Дженны? Будет вызывающе вести себя на занятиях? Снова начнет рисовать ее обнаженной? Напишет в своем блоге о невыносимо скучной ночи с собственной преподавательницей? Будет преследовать ее по утрам, по вечерам?…

Дженна почувствовала, что от мыслей у нее вот-вот лопнет голова.

Она решительно поднялась.

– К черту! – сказала она вслух.

Сколько можно делать то, что от тебя ожидают другие?

Окончила учебу, но понятия не имеешь, чему стоит посвятить всю дальнейшую жизнь? Можно пойти учить подростков основам живописи. И никому нет дела, что повторяемые из года в год фразы давно набили оскомину на языке.

Парень то появляется, то исчезает? Наверное, теперь это модно. Зачем проявлять гордость и добиваться определенности, это ведь выдаст тебя с головой. Будем позволять ему вести свою игру…

Стивен требует, чтобы она вспомнила о вдохновении. Клайв требует, чтобы она реализовала потенциал. Что ж, родной колледж получает отличный повод для мероприятия, а Дженна опять идет у всех на поводу…

Пожалуй, самое время… пойти домой.

Поступить не так, как от тебя ждут.

Это поведение было не совсем красивым. Но Дженну уже подхватила волна легкости и освобождения.

Сбежав по лестнице на первый этаж, она пулей вылетела из здания. Она надеялась ни с кем не столкнуться, по крайней мере, из заинтересованных лиц или просто знакомых.

Пришлось взять такси.

Домой из супермаркета Дженна привезла четыре пакета, трещащих от избытка съестного. Она словно готовилась держать длительную осаду; да так оно и было в каком-то смысле.

Она отключила оба телефона.

Она выключила домофон.

Она разложила продукты по полкам холодильника.

И она больше не собиралась ничего делать. Вообще.

И не собиралась больше думать. Ни о чем. Впрочем, делать…

Вновь приниматься за какое-либо дело, по мнению Дженны, теперь стоило только тогда, когда мысль об этом придет сама. Не по навязанной необходимости – по искреннему желанию. Дженне больше не хотелось ничьих советов. Она должна была принять самостоятельное решение о дальнейшем пути.

Осмотревшись вокруг, Дженна обнаружила дома беспорядок.

На ближайшую пару дней у нее было занятие. Она не знала, существуют ли в природе животные, которые вычищают свою нору перед наступлением холодов, но сейчас Дженна ощущала себя именно таким животным.

Она вычистила ковры и вымыла окна. Она разобрала холодильник, оставив там только годные к употреблению продукты, выкинув просроченное или ненужное. Она устроила грандиозную стирку, после чего переместила пушистые шарфы и свитера на верхние полки. Она перебрала всю свою фонотеку, попутно избавившись от хлама.

Следующий день Дженна посвятила наведению красоты. Маникюр, педикюр, маска, душистая ванна. В огромном банном халате, в классическом тюрбане из полотенца Дженна с чистой совестью устроилась перед телевизором с тарелкой салата.

Следующий день она посвятила лежанию на диване. Это оказалось делом не из легких. До этого разные мысли не слишком-то одолевали ее, так как Дженна была плотно занята. Но больше некуда было приложить руки, некуда было девать энергию. Энергия принялась перелопачивать проблемные зоны в сознании Дженны.

Лежать на диване было скучно. Было очень тоскливо ничего не делать. Но и идей, чем заняться дальше, не приходило Дженне в голову.

И тогда она все-таки включила ноутбук.

Она сделала это без особых целей. Можно было скачать несколько фильмов. Можно было посмотреть, какие новости в мире…

Автоматически засветился голубым светом значок «Скайпа», программы, позволяющей обмениваться быстрыми сообщениями. Дженна знала, что в программе настроен невидимый режим, что она ничем не рискует.

Однако мир все-таки пробил ее оборону.

На монитор выпрыгнуло и замигало окошечко сообщения. Это сообщение было от Клементины.

«Дженна!!! Что с тобой случилось?! Почему ты не отвечаешь?!»

Сообщения продолжали ворохом сыпаться на Дженну. В самом деле, чего она ожидала? Что про нее все забудут? Дженна даже не задумывалась о том, что творится в колледже, как будет расценено ее отсутствие.

«Дженна! Включи телефон!»

«Джен, пожалуйста, ответь! Какого черта, что происходит?»

«Я сегодня видела свет в твоих окнах!»

«Дженна, если ты не отзовешься, я вызову спасателей».

Это уже было чересчур.

Из своего невидимого режима Дженна набрала:

«Со мной все в порядке».

Клементина была в Интернете. Ответ от нее пришел мгновенно:

«Хочу убедиться, что это действительно ты! А не робот! Слушай, я сейчас приеду!»

Дженна не представляла, что Клементина так волнуется за нее.

«Хорошо. Но без сюрпризов! Я открою только тебе. Позвони на домашний телефон».

Неизвестно, как Клементина умудрилась так быстро раздобыть такси, но через полчаса она уже входила в квартиру Дженны.

Было видно, что она с трудом удерживается от желания схватить подругу за плечи и как следует потрясти.

– Что ты вытворяешь?! Что случилось? Почему ты никому не отвечаешь и никуда не выходишь? У тебя совсем плохо с головой?…

– Привет. Проходи. Будешь чай?

Кротость Дженны не ввела Клементину в заблуждение. Продолжая ругаться, Клементина прошла на кухню.

Запасов к чаю у Дженны было предостаточно. Шоколадный торт, трюфели, дыня, коньяк…

– Выкладывай! – потребовала Клементина, отправляя в рот горсть цукатов.

Колебалась Дженна недолго. Они ведь уже договорились делиться происходящим после инцидента со Стивеном… Кто знает, может, своевременный совет Клементины помог бы избежать сложившейся ситуации.

Клементина слушала, ее глаза расширялись все больше. Когда Дженна закончила говорить, подруга расхохоталась:

– Вот это треугольник! Кто бы мог подумать, что ты у нас тот самый тихий омут! Дженна, но почему ты молчала? Это уже не похоже на детскую возню со студентом, это что-то большее!

Дженна отделалась невразумительным мычанием.

– Но почему ты пропала?! Это не выход. Хочешь серьезных отношений – начни вести себя как взрослая.

– Я написала директору колледжа уведомление об отставке, – призналась Дженна.

– Что?!

– Да.

– Но… почему?

– Мне кажется, нужно все начать с чистого листа. Я больше не смогу спокойно там работать.

– Решать, конечно, тебе… Хотя и непонятно, что ты будешь делать дальше. Но как быть с твоими мужчинами? Нельзя оставлять людей без ответа. Пусть это будет отрицательный ответ, но ведь они должны знать. Даже если в какой-то момент они были причиной твоих мучений.

– Я не знаю! – в отчаянии произнесла Дженна. – Понимаешь, я думала, что для Стивена это – всего лишь игра. Но неожиданно выяснилось, что он готов бороться.

– Почему ты думаешь, что это борьба? Он мог просто не желать уступить более зрелому… самцу.

– Фи! Понимаешь, когда Стивен вновь появился с признаниями, он еще не знал о Клайве.

– Ситуация непростая…

– А кого бы выбрала ты?

– Дженна! Разве так можно?! Это ведь провокационный вопрос. Да, я считаю, что Клайв – достойный кандидат. Он, как мы уже выяснили, не изводил тебя. Самое главное – он не играл с тобой. И вы провели вместе уже несколько ночей, но Клайв и не думает отдаляться. Наоборот.

– А…

– А шанса заслуживает каждый. Даже Стивен. Вопрос только в том, что подсказывает тебе сердце…

– Я уже измучилась так, что оно мне ничего не подсказывает.

Клементина глубоко задумалась.

– Знаешь, – наконец встрепенулась она, – мне пора идти. В отличие от некоторых мне завтра рассказывать студентам о Данте Алигьери.

– Ты бросаешь меня?! – Еще утром Дженна не нуждалась ни в какой компании…

– Я понимаю, тебе нужна поддержка… Давай договоримся. Завтра я приду снова. И мы снова поболтаем. Я выслушаю все, что ты захочешь сказать.

– Домофон включать не буду, – предупредила Дженна.

– О господи. Тогда дай мне запасные ключи! И вообще, вдруг с тобой что-нибудь случится? Я что, должна гадать, жива ты и здорова или надо вызывать медиков?

Дженна покорно отдала Клементине запасные ключи.

– Я приду ровно в шесть вечера.

Без пяти шесть в замке повернулся ключ.

Дженна крепко спала, утомленная ночным просмотром фантастических фильмов.

От бережного прикосновения к плечу она проснулась.

– Что ты здесь делаешь!? – воскликнула она, в ужасе подскакивая на месте.

– А кого ты хотела увидеть? Стивена?

О Стивене Дженна в этот момент даже не думала.

– Я давала ключи Клементине! Это – незаконное вторжение! Это – произвол!

– Я могу уйти. Могу передать Стивену, что он здесь нужнее.

– Нет, спасибо, не нужно, – уже спокойнее произнесла Дженна.

– Клементина сказала мне, что…

– Очень интересно услышать. Что же она такое сказала, что ты сюда примчался?

– Сказала, что тебе нужна поддержка.

– А если поддержка мне не так уж и нужна?

– Тогда я просто посмотрю на тебя. Мне ведь не часто предоставляется такая возможность…

Внутри у Дженны что-то дрогнуло. Она нерешительно коснулась руки Клайва.

– Сядь…

Он выглядел усталым. Он был небрит. Дженна впервые видела его таким потерянным. Если сравнивать со Стивеном, то Клайв наверняка переживал сильнее. Но Дженне не хотелось ни с кем сравнивать Клайва…

Клайв заговорил, и при первых звуках его голоса внутри у Дженны разлилось живительное тепло.

– Я не хотел тебя беспокоить. Я думал, что просто посмотрю на тебя, смогу убедиться, что ты в порядке… Но я не хочу уходить. И я не могу отпустить тебя. Дженна… Я просил тебя сообщить, когда ты определишься с выбором. Но я прошу тебя определиться прямо сейчас. Или Стивен. Или я. Или никто из нас – и это будет означать, что ты поищешь счастья с кем-то еще. Но сейчас я хочу услышать… Возможно, ты согласишься принадлежать мне. Тогда мне не нужно будет волноваться по поводу других мужчин. Если бы ты выбрала меня…

– Что было бы? – с замиранием сердца спросила Дженна.

– Мне было бы все равно, рисуешь ты или нет. Бросила преподавать в колледже или нет. Станешь известной художницей или нет… Я просто помогал бы тебе быть счастливой. Дженна, ты выйдешь за меня замуж?

Она обхватила руками шею Клайва:

– Сама не верю, что произношу это, но я говорю – да!

– Почему же ты не веришь?

– Боялась послушать свое сердце… Я была здесь в таком раздрае… Я понимала, что нужно сперва принять более важное решение, но пока разобралась лишь со второстепенным.

– Что же это?

– Я поняла, что меня не устраивало в работе… Я работала со студентами, с уже сложившимися людьми… А ведь гораздо интереснее попытаться разглядеть дар в ребенке. И, если есть задатки, способности, помогать им раскрываться с самого детства…

– Дженна, ты хочешь сказать, что будешь работать с детьми?

Она кивнула:

– Сейчас я размышляю над этим. Может быть, детская студия…

– Может быть, сначала мы выясним наши отношения до конца?

– Как скажешь, – смущенно улыбнулась Дженна.

– Тогда решай: диван или кровать в спальне.

– Что за намеки?

– Ты не представляешь, как я мечтал об этом с момента нашей размолвки. Я только обрел тебя – и, казалось, уже потерял… – Клайв принялся горячо, нежно целовать ее. – Какие бы решения ты ни принимала в жизни, пожалуйста, Дженна, больше никогда не оставляй меня…

– Хорошо… любимый…

– Клементина, что это было за свинство?

– Дженна, я не желаю слышать ничего, кроме благодарности!

– Но почему ты решила, что нужно отдать ключи именно ему?

– Ты бы слышала себя. Все было очевидно. Он – единственный, кто подарил тебе такое наслаждение. Он уверен в себе. Он – зрелый мужчина, с которым можно строить настоящие отношения. Разве можно упустить сочетание всех этих качеств в одном человеке? И потом со стороны видно то, в чем люди не всегда признаются себе. Если бы я ошиблась, ты просто не смогла бы принять предложение Клайва…

– Хорошо, – рассмеялась Дженна, – ты меня убедила, но какой же ты хочешь благодарности?

Клементина ответила без запинки:

– Хочу быть подружкой невесты. И мечтаю поймать твой прекрасный букет!

Content

Диана Рейдо
Прятки со счастьем

Аннотация

Диана Рейдо Прятки со счастьем 1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11