Элен Бронтэ

Скромность и тщеславие

Часть 1

1

Маленький балкон выходил прямо на Гранд-канал и был так густо заставлен кадками с апельсиновыми и лимонными деревьями, что свободного пространства едва хватало для плетеного кресла.

Главным достоинством всей этой растительности было то, что плотная темная листва полностью скрывала от посторонних глаз находящихся на балконе. Ни из проплывающих по каналу гондол и барок, ни из окон расположенных по другую сторону канала дворцов нельзя было разглядеть, кому пришла охота любоваться видом.

Лорен вышла на балкон прямо в легком утреннем туалете и накинутой на плечи индийской шали. В руках девушка держала чашку с китайским чаем, в этом городе мореплавателей и торговцев можно было купить какой угодно чай, выбор далеко превосходил воображение англичан — ценителей этого пряного напитка. Лорен осторожно уселась на старую бархатную подушку и брезгливо потянула маленьким точеным носиком.

— Теперь я понимаю, почему Уинифред не стала мне завидовать, когда узнала, что я проведу зиму в Венеции, — пробормотала юная леди, согревая озябшие руки о теплые бока чашки. — Наверное, даже самая сильная буря не сможет рассеять этот ужасный запах. Если здесь так пахнет зимой, то что же летом? Ни за что не поверю, что кто-нибудь из моих соотечественников может всерьез полюбить этот город. Все они лгут из тщеславного желания показаться культурными и образованными!

— Мисс Эванс, где вы? — Голос горничной прервал размышления Лорен. — Мисс Беринджер уже садится завтракать, кажется, она недовольна вашим отсутствием.

Лорен поднялась, бросила последний взгляд на зеленоватую воду и вернулась в комнату. Некрасивая горничная-англичанка приняла у мисс Эванс шаль, и девушка направилась в столовую, чтобы присоединиться к своей капризной хозяйке.

Мисс Беринджер давно перевалило за шестьдесят, а выглядела она еще старше. За всю свою жизнь эта дама ни разу не была замужем, и это, по мнению ее молоденькой компаньонки, негативно повлияло на ее характер. Почтенная леди не имела привычки считаться с желаниями и чувствами окружающих ее людей и возвела себя в ранг непререкаемого авторитета.

К мисс Беринджер Лорен попала благодаря своей лучшей подруге, Уинифред Гамильтон. Именно мисс Гамильтон попросила свою двоюродную бабушку, или тетю Флоренс, как в семье называли мисс Беринджер, взять Лорен в компаньонки. Предыдущая спутница мисс Беринджер, ее бывшая экономка миссис Оливер, скончалась за полгода до этого в преклонном возрасте, и мисс Беринджер поговаривала о том, что ей нужен кто-то помоложе, в последнее время миссис Оливер читала весьма неразборчиво и постоянно забывала молитвенник мисс Беринджер в самых неподходящих местах.

Мисс Лорен Эванс как раз закончила пансион, и перед молодой девушкой неминуемо возникла необходимость дальнейшего устройства. Небольшое наследство, полученное от незнакомой родственницы, должно было послужить ей приданым, но, увы, оно оказалось пока недоступно.

Незадолго до окончания пансиона Лорен обратилась к старшему брату, Джону Эвансу, с просьбой позволить ей самой распоряжаться своими средствами так, как она того пожелает. Ответ брата явно был написан с участием его жены, миссис Эванс, и содержал категорический отказ исполнить желание Лорен. Как опекун Лорен, Джон Эванс мог распоряжаться ее имуществом до совершеннолетия девушки и счел необходимым сберечь всю сумму до того момента, когда она понадобится в качестве приданого. «Боюсь, ты потратишь эти деньги неразумно, — писал Джон. — Платья, безделушки и развлечения — не самое главное в жизни леди, даже если ты думаешь по-другому. Эти деньги исчезнут через несколько месяцев, и что ты тогда будешь делать? Ни я, ни твоя сестра не смогут позаботиться о тебе так, как это было в годы твоего детства. Пора уже стать благоразумной, Лорен, и найти себе подходящее место. Я не возьму ни пенни из твоего приданого, мы с Мэй даже решили вернуть ту сумму из твоих средств, что пошла на покупку дома в Бромли, но и не позволю тебе окончательно погубить свое будущее, ведь я остаюсь твоим братом, несмотря на то, что ты не всегда ведешь себя так, как подобает».

И все в таком роде. Лорен плакала от досады, когда получила это письмо, но что она могла поделать? К счастью, мисс Гамильтон всегда была добра к подруге и совсем лишена зависти к красоте Лорен. Уинифред прекрасно знала, как не хочется Лорен наниматься в гувернантки. Гувернанткой три года трудилась старшая мисс Эванс, Джейн, и, хотя сестра не жаловалась на тяжелую жизнь, Лорен о многом догадывалась и была уверена — это занятие не для нее.

Великодушная Уинифред сумела уговорить тетушку Флоренс взять мисс Эванс в компаньонки, хотя сперва старуха не соглашалась, объясняя свой отказ тем, что Лорен очень красива, а значит, будет постоянно кокетничать и привлекать к себе внимание молодых джентльменов.

— Что вы, тетя, Лорен очень скромная и благонравная молодая девушка. Она гостила у нас прошлым летом, вы должны ее помнить, — Уинифред старалась изо всех сил.

— Еще бы не помнить, после ее отъезда твой гардероб почти опустел, — усмехнулась мисс Беринджер и погрозила внучатой племяннице пухлым пальцем.

— Я очень выросла за время каникул и все равно не смогла бы носить старые платья, а Лорен в них выглядит прелестно.

— Тебе бы не мешало быть немного стройнее, — заявила мисс Беринджер, оглядывая высокую, крепкую Уинифред, чьи розовые щеки и круглый нос неизменно вызывали огорчение матери, считавшей внешность своей дочери излишне простоватой. — Так и быть, если твоя подруга умеет выразительно читать, имеет хорошую память и, самое главное, не станет флиртовать с каждым встречным, я возьму ее к себе. Но если она окажется неподходящей компаньонкой, я не стану дарить тебе жемчужное ожерелье ко дню рождения, как собиралась. Запомни это, Уинифред!

Мисс Гамильтон была так уверена в очаровании своей подруги, что не сомневалась — Лорен за один вечер добьется симпатии ворчливой старухи, а сама Уинифред получит свое ожерелье.

Будь на месте мисс Беринджер какой-нибудь джентльмен, он нашел бы мисс Эванс с ее тонкими чертами и золотистыми локонами просто очаровательной, но старая дама сочла ее всего лишь приемлемой для роли компаньонки.

Лорен горячо благодарила Уинифред за покровительство, тем более что служба должна была начаться лишь осенью. Лето мисс Беринджер проводила у дочери своего покойного брата в Уэймуте и не нуждалась в компаньонке, а осенью намеревалась отправиться в Италию, и мисс Эванс должна была присоединиться к ней перед самым отъездом.

Доброта мисс Гамильтон простиралась так далеко, что о большей не стоило и мечтать. Она пригласила Лорен прогостить у себя все лето, к некоторому неудовольствию своей матери, находившей мисс Эванс слишком красивой подругой для девушки с внешностью Уинифред. Но приглашение было сделано и принято, и миссис Гамильтон оставалось лишь надеяться, что Лорен не отберет у ее дочери внимание какого-нибудь достойного джентльмена.

— Мы чудесно проведем время, не правда ли, дорогая! — воскликнула Уинифред, едва они с Лорен вышли из экипажа у внушительного парадного крыльца.

Пансион остался позади, и уже поэтому Лорен чувствовала себя счастливой, гораздо счастливее, чем была весь этот год. «Как хорошо, что Гамильтоны не захотели отпускать дочь далеко от дома и отдали ее в пансион миссис Пентон! — в который уже раз думала Лорен. — У них хватило бы денег и на пансион подороже, и на лучших учителей, но мистер Гамильтон счел полезным, чтобы его дочь общалась с другими девочками и в то же время часто могла бывать дома. Если б не Уинни, мне некуда было бы деться после окончания пансиона, разве только просить миссис Пентон взять меня в качестве учительницы. И как Джейн и Джон могли так обойтись со мной, они же моя семья!»

Прошел почти год с тех пор, как случились те неприятные события, а Лорен до сих пор не могла без слез вспоминать о том, как были с ней жестоки ее родственники.

И что дурного она сделала? Всего лишь с удовольствием принимала знаки внимания одного джентльмена, в которого, как оказалось, была влюблена ее сестра Джейн. Но откуда об этом могла узнать Лорен, если ни сестра, ни живущая вместе с ней жена Джона, миссис Мэй Эванс, ни о чем ей не рассказали? Лорен приехала в Бромли на каникулы, надеясь чудесно провести время в кругу родных и завести новые приятные знакомства. Одним из таких приятных знакомств и оказался тот джентльмен…

Впоследствии он женился на Джейн, но Лорен до сих пор была уверена, что, если бы миссис Эванс и Джейн не выгнали ее из дома и ей не пришлось бы вернуться в пансион раньше времени, этот джентльмен сделал бы предложение ей, так явно он демонстрировал свою склонность к младшей мисс Эванс.

Обиженная девушка пыталась пожаловаться брату, он всегда заступался за малышку Лорен, но в этот раз принял иную сторону и написал Лорен очень неприятное письмо, в котором выразил свое неодобрение ее поведения, хотя ничего не мог знать наверняка, ведь Джон не присутствовал при тех событиях — он служил в Индии. Больше Лорен не пыталась примириться с семьей, а после отказа в праве самостоятельно распоряжаться деньгами примирение и вовсе стало затруднительным. Возможно, у Джейн и была причина сердиться на сестру, но к Мэй и Джону Лорен всегда относилась с любовью и уважением, на что они ответили ей пренебрежением и холодностью.

В июне, через неделю после того, как Лорен поселилась у Гамильтонов, миссис Пентон переслала ей приглашение на свадьбу Джейн. Это было похоже на предложение позабыть старые обиды, и Лорен совсем уж собралась поехать, но внезапно представила себе, как все это будет выглядеть.

Джон и его жена станут ждать от нее извинений за то, чего она не совершала, и будут пристально следить за ней. Стоит ей улыбнуться какому-нибудь джентльмену или даже просто быть любезной, как того требуют приличия, и любящие родственники тотчас обвинят ее в дурных наклонностях и скажут, что она своим поведением испортила Джейн свадьбу. К тому же к письму прилагалась некоторая сумма на дорожные расходы, но денег на новое платье ей не прислали. А значит, Лорен придется появиться в блестящем обществе в прошлогодних туалетах Уинифред, без сомнения, красивых и элегантных, но уже немного поношенных и немодных.

Оба эти аргумента в равной степени расстроили девушку. Она с горечью вспоминала те времена, когда училась в пансионе, и силы выносить придирки учителей и колкости соседок ей давали лишь ласковые письма от родных. Куда все ушло? Когда Джон стал таким черствым, а его жена и Джейн такими завистливыми и подозрительными? Увы, ничего уже нельзя изменить, обе леди не смогли простить ей, что она выросла чересчур красивой, а Джон во всем привык полагаться на их мнение. Для него Лорен все та же малышка, которую необходимо беспрестанно воспитывать.

— Что ж, я благодарна им за то, что они дали мне образование, но в дальнейшем им не стоит рассчитывать на то, что я буду умолять их принять меня в своем доме, — так решила Лорен. — Подумать только, а ведь Мэй обещала вывезти меня в свет…

Среди воспоминаний было немало трогательных и счастливых, и Лорен, как ни крепилась, не могла удержать слезы всякий раз, как думала о прошлом, а потому со временем научилась вспоминать о нем не чаще, чем раз в два-три дня.

Лето в поместье Гамильтонов было таким же чудесным, как и год назад, когда Лорен гостила у Уинифред перед тем, как поехать в Бромли к семье. Не менее дюжины молодых леди и джентльменов ежедневно придумывали новые развлечения, танцы, пикники и подвижные игры в парке, и Лорен везде выглядела уместно.

Именно это слово подходило к ней больше всего. Она была на своем месте и за фортепьяно, и в танцевальном зале, и на лугу с корзиночкой для земляники в руках. Естественные манеры и природная красота, дополненная с помощью некоторых малозаметных ухищрений, превращали мисс Лорен Эванс в очаровательное создание, и даже завистницы были вынуждены признать, что мисс Эванс прелестна и при этом не выставляет напоказ свои достоинства и не ведет себя надменно по отношению к тем, кому не посчастливилось иметь такие шелковистые волосы и яркие голубые глаза, как у нее.

О, резкие слова в адрес старых сплетниц или молодых насмешников нередко готовы были сорваться с губ Лорен, но она умела себя сдерживать. В пансионе ей привили понятия о манерах настоящей леди, и она уже в очень раннем возрасте, казалось, обладала опытом светского поведения, хотя перспектива ее выхода в свет и выглядела весьма туманной.

Даже миссис Гамильтон позабыла о своем нежелании видеть подругу дочери своей гостьей — Лорен всегда готова была услужить, при этом не выслуживаясь, разлить чай или подержать моток с шерстью, почитать старым дамам или найти потерявшуюся собачку одной из них.

И только бдительные матушки легкомысленных отпрысков неустанно следили за своими сыновьями, едва только те начинали уделять мисс Эванс слишком много внимания. Надо отдать должное этим леди — сперва они осторожно наводили справки о состоянии мисс Эванс и только потом старались оградить сыновей от сближения с ней. Сама по себе Лорен стала бы желанной невесткой для любой, самой родовитой леди, но скудость ее приданого, увы, имела решающее значение. И только по этой причине девушка провела еще одно лето у Гамильтонов, так и не обручившись ни с одним из своих воздыхателей.

Ученицы пансиона обожали истории о том, как девушки, чьим единственным богатством являлась красота, выходили замуж за необыкновенно богатых и родовитых джентльменов, и Лорен, подобно другим девочкам, довольно долго пребывала в уверенности, что ее судьба устроится так же счастливо, как у девушек из подобных историй. Разочарование настигло ее не сразу, первая неудача казалась досадной случайностью, но, когда очередной поклонник внезапно начал избегать ее, бросая издалека жалобные взгляды на свою мамашу, Лорен с неприятной отчетливостью поняла, что одной красоты недостаточно.

Прозрение наступило прошлым летом, и весь последний год в пансионе Лорен составляла планы, как увеличить свое приданое. Она перебирала в памяти известных ей дальних родственников — увы, все они имели более подходящих наследников, она мечтала найти опытного поверенного, способного путем хитрых махинаций удвоить или утроить ее достояние, до которого она так и не смогла добраться… Когда же девушка совсем отчаялась, на помощь пришла мисс Гамильтон. Увы, сделать подругу состоятельной было не под силу Уинифред, но для семнадцатилетней Лорен целое лето в роскошном поместье казалось едва ли не вечностью. Тем более что потом ее ждала зима в Италии.

Жаль, конечно, что ни один джентльмен так и не сделал ей предложения, но вины Лорен тут не было. Она нравилась всем, и, если б в кругу знакомых Гамильтонов оказался хоть один достойный молодой человек, чья матушка уже отошла в мир иной, Лорен была бы помолвленной еще в июле. И вот теперь…

— Мне так жаль расставаться с тобой, дорогая! — Уинифред со слезами обнимала подругу, стоя на крыльце под противным сентябрьским дождем.

— Мне тоже жаль, Уинни, но мы ничего не сможем с этим поделать. Надеюсь на встречу следующим летом! — Лорен проявляла большую сдержанность не потому, что ей не жаль было покидать поместье Гамильтонов, а чтобы произвести благоприятное впечатление на мисс Беринджер, наблюдающую за девушками из кареты.

— Если только ты не выйдешь замуж за какого-нибудь итальянского графа! — Уинифред постаралась улыбнуться сквозь слезы.

— Навряд ли твоя тетушка мне это позволит, — Лорен понизила голос. — Если бы я знала, что увижу Италию, уделяла бы больше времени итальянскому, вместо того чтобы штудировать французский.

— Французский тебе тоже пригодится, — возразила подруга. — Мне кажется, самая приятная часть вашего путешествия будет проходить во Франции.

— Ну что ты такое говоришь! — Мисс Эванс возмущенно тряхнула локонами. — Я уверена, Италия с ее чудесными старинными городами — самая прекрасная в мире страна! А Венеция — самый волшебный город!

— Посмотрю, что ты скажешь, когда будешь просыпаться и засыпать под крики гондольеров, а от ужасного запаха не поможет даже смоченный духами платок, — фыркнула Уинифред.

Неизвестно, сколь долго еще продлилось бы прощание обеих леди, если бы миссис Гамильтон не сжалилась над дворецким, все это время вынужденным держать зонт над подругами, и не приказала Уинифред идти в дом. Девушки еще раз поцеловались, пообещали часто писать друг другу, и Лорен легко вспорхнула в карету, умудрившись не поскользнуться на мокрых ступеньках.

Мисс Беринджер неодобрительно покосилась на намокший подол своей компаньонки, но ничего не сказала. Лорен несколько раз взмахнула платочком, на случай, если Уинифред наблюдала за ней в окно, аккуратно расправила платье и поудобнее устроилась среди подушек, стараясь не смущаться под пристальным взглядом сидящей напротив старухи.

2

За прошедшие четыре месяца Лорен имела множество возможностей убедиться в справедливости оценок, которые давала Уинифред Италии и итальянцам в своих письмах. Невероятная красота соборов перемежалась жуткими развалинами, нарочитый блеск аристократии соседствовал с такой же нарочитой нищетой плебса.

В Англии приличные люди всегда знали, какие улицы им следует обходить стороной, чтобы избежать риска неприятных встреч с низами общества, а здесь чумазые оборванцы хватали дам за подолы платьев из дорогого шелка прямо в церкви, залезали на ограды дворцов, плескались в фонтанах, созданных гением Бернини.

Все эти месяцы в восприятиях Лорен преобладала брезгливость. Чувствительная девушка не могла наслаждаться красотой, столь явно и с удовольствием предающейся разложению, как не могла бы восхищаться увядшим букетом.

Но самое большое разочарование постигло мисс Эванс в Венеции. Доверить свою жизнь узконосому суденышку, небрежно управляемому беспечным улыбчивым гондольером, оказалось так же страшно, как проплывать под балконами дворцов, с которых в любой момент на голову могли пролиться помои или упасть цветочный горшок. Пресловутая мягкая зима оказалась ветреной и влажной, без длинного бархатного пальто и теплых перчаток не стоит и мечтать избежать простуды, а шум и запах, неизменные атрибуты Венеции, действовали Лорен на нервы не меньше, чем ее хозяйка.

Мисс Беринджер, к большому огорчению своей молодой компаньонки, по непонятной причине была привязана именно к Венеции. Возможно, этот город был связан с какими-то романтическими событиями ее юности, в чем старая леди ни за что бы не призналась. От Уинифред Лорен знала, что тетя Флоренс уже лет двадцать проводит зиму в Венеции, тратя на проживание здесь немалые суммы, к досаде своих будущих наследников.

Лорен намекала мисс Беринджер, что в Италии уж наверное есть более приятные места для тех, кто хочет зимой наслаждаться солнечными ваннами и морским воздухом, но старуха всякий раз приказывала ей замолчать, и бедной девушке оставалось только терпеливо дожидаться возвращения в Англию и как можно меньше показываться на улице.

Тем более что мисс Эванс постоянно привлекала нежелательное для себя внимание пылких итальянцев. Волосы Лорен были как раз того знаменитого золотистого оттенка, какого знатные венецианки вот уже несколько столетий подряд пытаются добиться при помощи разнообразных средств. Одних локонов было достаточно, чтобы мисс Эванс считалась в Венеции красавицей. К золотым волосам полагались большие голубые глаза и чуть пухлые губы, и все это у Лорен было, так что даже самые критически настроенные венецианцы могли уверовать в то, что эта прелестная девушка — их соотечественница, если бы не слишком маленький носик, капризно вздернутый. Но кто, глядя на мисс Эванс, стал бы сожалеть о том, что ее профиль недостаточно решителен?

Если бы кто-нибудь сказал Лорен, что в Венеции у нее гораздо больше шансов найти себе супруга, для которого приданое не имеет значения, она бы чаще улыбалась в ответ на восхищенные взгляды и не старалась избегать знакомств в храмах и галереях. Но мисс Беринджер и ее приятельницы, такие же пожилые английские матроны, снимающие этажами дворцы на Гранд-канале, даже если и могли рассеять заблуждение девушки, не собирались этого делать. Компаньонки должны исполнять свои обязанности, а не бегать по городу в поисках мужей.

Мисс Беринджер уже сидела за накрытым столом, когда Лорен торопливо прошла к своему месту.

— Что задержало вас сегодня? — ехидно осведомилась старая дама.

— Прошу прощения, мисс Беринджер, — кротко ответила Лорен. — Я писала письмо.

— Кому? — беззастенчиво осведомилась ее хозяйка.

— Я писала Уинифред. — Лорен с преувеличенным энтузиазмом принялась за еду, стараясь избежать дальнейших расспросов.

— Вы тратите слишком много чернил и бумаги, — проворчала мисс Беринджер. — Вы писали ей два дня назад, что такого за это время могло случиться с вами, что это необходимо описывать на четырех страницах?

Лорен только вздохнула. Она уже знала, что вопрос не требует ответа, ведь если мисс Беринджер настроена брюзжать, она найдет какой угодно повод и будет предаваться своему любимому занятию не менее получаса.

Нельзя сказать, чтобы мисс Беринджер оказалась дурной хозяйкой. К счастью для своей компаньонки, она не была излишне набожна и не заставляла мисс Эванс читать нравоучительные трактаты каждый раз перед тем, как отойти ко сну. Напротив, благодаря пристрастию мисс Беринджер к романам Лорен регулярно знакомилась с новинками, выписываемыми из Англии. Старая дама не была и прижимистой, она на свои средства дополнила гардероб мисс Эванс необходимыми вещами — теплым бархатным пальто голубого цвета, необыкновенно гармонировавшего с глазами Лорен, и шляпкой такого же оттенка, подарила индийскую шаль и несколько изящных утренних туалетов. Но иногда на мисс Беринджер находила непонятная скупость, и она принималась экономить на чернилах и приказывала топить камины в спальне через день, объясняя это тем, что в Италии нелепо тратить на уголь столько же, сколько и в Англии. Спальня Лорен была слишком большой, и девушке приходилось задергивать полог на высокой старинной кровати, чтобы защититься от сквозняков.

Мисс Беринджер не любила прогулки, больные ноги служили ей извинением, и чаще всего проводила время дома либо в гостях у своих приятельниц. У тех также были компаньонки, но Лорен не смогла заставить себя подружиться ни с одной из них.

Мисс Кук, как и ее хозяйка, любила только спать и есть, говорить с ней было не о чем. Миссис Райт скорбела об усопшем супруге и притом была лет на двадцать старше Лорен. Мисс Баркли лучше других подходила мисс Эванс по возрасту, на Рождество ей исполнилось двадцать два года, но при первом же взгляде на Лорен ее желтоватое лицо болезненно искривилось. Мисс Баркли напомнила Лорен девушек из пансиона, невзлюбивших хорошенькую соседку, и девушка предпочла избегать ее, насколько это было возможно в узком кружке английских леди, пережидающих зимние месяцы в Италии.

Подруги мисс Беринджер не скрывали удивления при виде девушки, которую их приятельница выбрала в компаньонки, и Лорен по их перешептываниям могла догадаться, что они не одобряют выбор мисс Беринджер и предрекают ей множество хлопот и неприятностей с такой молоденькой, неопытной и слишком красивой, на их взгляд, девушкой.

«Боже, мне кажется, весна никогда не наступит! Подумать только, я так радовалась, что проведу так много времени в этой чудесной стране, а на деле все оказалось совсем по-другому!» — вздыхала Лорен изо дня в день.

Больше всего жизнь ей отравляла не мисс Беринджер, а скука. Иногда Лорен думала, что даже прогулка с мисс Баркли могла бы стать для нее развлечением, но для этого ей пришлось бы просить мисс Баркли составить ей компанию, а вся натура Лорен противилась сближению со столь неприятной особой.

Мисс Беринджер не то чтобы не одобряла театр, но находила его неподходящим местом для молодой леди и всякий раз посещала спектакли без своей компаньонки.

Лорен очень любила бывать в театре, тем более что легко могла припомнить каждую встречу с этим волшебным миром, и больше всего злилась на мисс Беринджер именно за эту заботу о ее добродетели. Она понимала, конечно, что мисс Беринджер не имеет в виду сами постановки, но лишь ту публику, что посещает театры и ведет себя подчас очень вольно.

Лорен оставалось наблюдать за жизнью Венеции со своего балкона и писать Уинифред длинные жалобные письма. Мисс Гамильтон, как могла, поддерживала подругу обещанием скорой встречи и приятных летних месяцев в своем доме, но Лорен иногда сомневалась, что миссис Гамильтон согласится вновь пригласить подругу своей дочери на все лето. Еще одна гостья не была обременительной для обеспеченного семейства, но Уинифред скоро восемнадцать, и ее матушке пора начать заботиться о подходящей партии для дочери. Хорошенькая подруга Уинифред могла бы стать помехой этим планам.

После завтрака мисс Беринджер обычно слушала музыку — какой-то из докторов, во множестве перебывавших в ее доме, поведал старой леди, что мелодичные звуки способствуют пищеварению, главное, чтобы музыка была умиротворяющей.

Лорен послушно уселась за старый дребезжащий рояль в гостиной, невесть каким чудом поднятый на четвертый этаж по узкой лестнице, и принялась наигрывать незатейливые мелодии. Мисс Беринджер удобно расположилась на кушетке близ камина, игра мисс Эванс обычно усыпляла ее, и добродетельная матрона отдыхала до того часа, когда наступала пора наносить и принимать визиты, а Лорен садилась у окна с шитьем и разглядывала проплывающие по каналу гондолы и их нарядных пассажиров.

— Какая красивая шляпка у той дамы, — от скуки Лорен стала разговаривать сама с собой. — Наверняка она француженка. Жаль, что мы не заехали в Париж по дороге, побывать во Франции и увидеть только придорожные гостиницы — ну разве это справедливо?

Лорен покосилась на свою хозяйку, но мисс Беринджер безмятежно похрапывала, и девушка бесшумно покинула гостиную, чтобы снова надеть шаль и устроиться на балконе. Закутавшись по самый нос, юная леди думала о том, как мог бы быть хорош этот город, если бы заново оштукатурили стены дворцов и не выбрасывали помои прямо в каналы.

Снизу доносился жизнерадостный смех и пение, и Лорен вдруг подумала, что вся ее неприязнь к Венеции объясняется лишь унылой компанией, в которой ей приходится проводить время. Если бы с ней были Мэй и Джейн, она не замечала бы ни уродливых мокрых пятен на стенах, ни промозглого ветра, ни тошнотворного запаха, а видела бы только красоту этого непостижимого города и любовь, которая единственно удерживала его на волнах.

Но Джейн и миссис Эванс тут не было, не было даже Уинифред, одна лишь тетя Флоренс, малоприятная старуха, которой Лорен надлежало угождать еще несколько месяцев, прежде чем наступит день возвращения в Англию. Даже не домой, ведь дома у Лорен не было.

И все-таки девушка не забывала, что ей гораздо лучше оставаться там, где она сейчас находится, чем растрачивать молодость на воспитание капризных детей.

Лорен просидела на балконе три четверти часа, после чего вернулась в гостиную. Мисс Беринджер имела обыкновение просыпаться в это время, и ее компаньонка прилежно занялась рукоделием, словно и не поднималась с места. К счастью, мисс Беринджер не замечала, что работа мисс Эванс совсем не продвигается.

Старая леди громко всхрапнула и проснулась.

— Мисс Эванс! — тотчас позвала она хриплым после сна голосом.

— Я здесь, мисс Беринджер. — Лорен охотно отложила шитье и подошла к старухе.

— Сегодня мы останемся дома, у меня опять болит нога. Прикажите послать за доктором и напишите моим подругам записки. Пусть приедут к чаю.

— Я все сделаю, мисс Беринджер. — Молоденькая компаньонка была рада еще на четверть часа избавиться от общества своей хозяйки.

Вечером Лорен с видом усердной труженицы занималась своим рукоделием и старалась не замечать пронзительных взглядов мисс Баркли. От этой желчной девицы ничего нельзя было утаить, она уже несколько раз осведомлялась у мисс Эванс, когда же та закончит терзать бедный чепчик и возьмется за что-то другое.

Доктор Флавио, пожилой итальянец с подвижным лукавым лицом, охотно принял приглашение на чай и ничуть не смущался тем, что находится в компании восьми англичанок. Лорен слегка завидовала его умению заставить почтенных матрон выслушать себя и принять к сведению свои рекомендации. Даже мисс Беринджер становилась покладистой и уступчивой, когда доктор, подняв кверху тонкий палец, внушал ей необходимость исполнять определенный режим и воздерживаться от чрезмерного употребления мяса.

Лорен с благодарностью улыбнулась доктору, когда тот заметил, что в комнате слишком темно для того, чтобы шить, и мисс Беринджер тотчас приказала ей оставить работу и что-нибудь сыграть. Лорен сумела подобрать на слух некоторые из разносящихся над каналами песен гондольеров, и доктор Флавио с большим вкусом исполнил две из них. Судя по тому, как покраснела мисс Баркли, лучше других леди понимающая венецианское наречие, тексты оказались не вполне подходящими для дамских ушей.

Доктор Флавио выглядел чрезвычайно довольным полученными аплодисментами, он даже подмигнул Лорен и скорчил забавную гримаску, скосив глаза в сторону мисс Баркли. Лорен уже замечала, что итальянец не одобряет некрасивых женщин с их ханжескими взглядами, а мисс Баркли раздражала его вдвойне тем, что была к тому же молода. Дамам преклонного возраста еще простительно становиться ворчливыми ревнительцами добродетели, но молодость должна быть легкомысленной — так считали итальянцы, и в этом Лорен с ними соглашалась.

Своими шутками по-английски и комплиментами на итальянском, которые леди понимали в равной степени слабо, доктор Флавио внес в обычное чаепитие приятное разнообразие, и мисс Эванс прощалась с ним с сожалением. Настроение бедняжки могло быть более радостным, если б она знала, что уже следующий день принесет с собой долгожданные перемены.

3

Утреннюю почту мисс Беринджер имела обыкновение читать прямо за столом, и Лорен развлекалась тем, что по выражению лица своей хозяйки пыталась угадать, какие вести та получила. Чаще всего мисс Беринджер недовольно хмурилась и даже могла разразиться потоком возмущенных возгласов в адрес своих бестолковых родственников.

Сегодняшнее письмо мисс Беринджер прочла два раза, и лицо ее сперва приняло довольное выражение, затем старая леди озабоченно нахмурилась и покачала головой. Лорен не могла догадаться, о чем могла написать миссис Гамильтон, и слова хозяйки ее поразили.

— Мы немедленно возвращаемся в Англию! — заявила мисс Беринджер, продолжая вертеть в руках письмо.

Лорен не знала, следует ли ей задать какой-то вопрос или идти распорядиться насчет багажа, но мисс Беринджер соизволила удовлетворить любопытство девушки.

— Имоджин пишет, что нашла жениха для Уинифред. По крайней мере, ей так кажется, — язвительно прибавила злоязычная старуха.

Мисс Эванс понадобилось все ее воспитание, чтобы удержаться от чрезмерного проявления своих чувств. Она была одновременно удивлена и расстроена. Как, простушка Уинифред выходит замуж, а она, такая красивая и утонченная, должна прозябать в одиночестве и быть благодарной за свое зависимое положение! Скорее всего помолвка не затянется. Если Уинифред влюблена в этого джентльмена, она уговорит родителей устроить свадьбу как можно скорее. И тогда — прощай, еще одно беззаботное лето в уютном поместье, Лорен придется найти себе какое-то занятие на то время, что мисс Беринджер проведет в Шотландии!

Радость за подругу наконец преодолела другие чувства, и Лорен постаралась выглядеть не слишком огорченной.

— Уже известна дата венчания? — осмелилась спросить она.

Мисс Беринджер покачала головой и снова заглянула в письмо.

— Джентльмен, о котором пишет Имоджин, еще не сделал предложения, но, по ее словам, он проводит рядом с Уинифред так много времени, что ни у кого не остается сомнений в его намерениях. Пока письмо было в пути, возможно, что-то уже переменилось.

— Но к чему нам так спешить? Вы полагаете, мы можем опоздать на свадьбу? — Лорен знала, когда следует замолчать, а когда можно продолжать расспросы.

— Конечно нет! Неужели вы полагаете, что моя внучатая племянница будет венчаться наскоро, как какая-нибудь горничная! — фыркнула мисс Беринджер. — Я должна сама взглянуть на этого жениха, возможно, он совсем не подходит Уинифред! Нужно все разузнать о нем, из какой он семьи, каково его состояние и репутация…

— Разве миссис Гамильтон об этом не пишет?

— Имоджин не очень проницательна и может довериться сплетникам, — пренебрежительно отмахнулась старая дама. — По ее словам, молодой джентльмен недавно вступил во владение своим состоянием, до этого им занимались опекуны. Его родители давно умерли, но прежде отец владел обширными землями где-то на севере, а мать состояла в родстве с несколькими известными семействами. Мистер Монк закончил свое образование на континенте и приехал в Лондон с намерением войти в лучшее общество. Надеюсь, он не собирается промотать свое наследство в первый же сезон!

Лорен понимающе кивнула, она знала, что мисс Беринджер не очень высокого мнения о своей племяннице, хотя на самом деле миссис Гамильтон вовсе не была глупа или недальновидна. Лорен пожалела Уинифред — если тетушка Флоренс не одобрит ее поклонника, кто знает, будет ли мисс Гамильтон позволено и дальше встречаться с ним?

«Кажется, мне придется поддерживать и утешать бедную Уинни, как до этого она утешала меня. И ведь она ни разу не упомянула об этом мистере Монке в своих письмах, пожалуй, мне стоит на нее обидеться», — подумала мисс Эванс. Так или иначе Лорен была рада покинуть Венецию как можно скорее, даже если в будущем ее ожидают новые огорчения. Мисс Беринджер не привыкла откладывать исполнение своих планов, и ее компаньонке пришлось немало потрудиться, чтобы уладить дела с домовладельцем, оплатить счета, проследить за подготовкой прощального ужина для остающихся в Венеции подруг мисс Беринджер и выполнить еще два десятка разнообразных поручений.

Когда Венеция с ее ужасным запахом осталась позади, Лорен с удовольствием вдохнула чистого воздуха, протянула уставшие ножки к дорожной жаровне, установленной посреди кареты, и позволила себе поразмышлять о том, как наилучшим образом использовать то время, что она проведет в Лондоне.

Разумеется, миссис Гамильтон должна будет принять ее в своем доме как компаньонку тетушки, и ближайшие несколько недель мисс Эванс придется находить время на то, чтобы исполнять свои обязанности и при этом часто видеться с Уинифред и принимать участие в развлечениях, если ей позволит мисс Беринджер.

«Надеюсь, Уинни возьмет меня с собой в театр и на балы, она любимица старухи и сумеет уговорить мисс Беринджер отпустить меня. К счастью, я еще могу появиться в свете в своих платьях, хотя их не мешало бы слегка переделать. Я не должна выглядеть старомодно, как мисс Баркли!» — Обратный путь всегда кажется короче, а с такими мыслями дни в дороге пролетели для мисс Эванс, как один. Она даже не сетовала на то, что ей опять не удалось увидеть Париж, раз уж она скоро окажется в Лондоне! Именно там Лорен с самого детства мечтала жить, и вот ее желание осуществится, пусть лишь на некоторое время.

Мисс Беринджер тоже торопилась, она и помыслить не могла, чтобы без нее Гамильтоны приняли какое-нибудь важное решение, ведь только ее мудрость — залог того, что будущее Уинифред устроится наилучшим образом!

Лорен решила не посылать подруге письмо, полное упреков. Зачем ссориться с единственным близким ей человеком, напротив, она станет доверенным лицом мисс Гамильтон и постарается помочь Уинифред в борьбе против мисс Беринджер, если окажется, что тетушке Флоренс не по душе мистер Монк. «Надеюсь, у него есть какой-нибудь друг или кузен приятной наружности, состоятельный и независимый от своих родственников!» — Лорен много раз представляла себе, каким будет ее избранник, но ей уже давно хотелось знать, когда же он появится перед ней с обещаниями и клятвами.

И надо же было, чтобы именно Уинифред сумела увлечь поклонника, у которого нет ни отца, ни матери, способных запретить ему следовать велению сердца! Приданое мисс Гамильтон делало ее завидной партией для любой, самой требовательной, леди, чей сын мог плениться добродушием и цветущим видом Уинифред.

Лорен ни разу не видела лондонский дом Гамильтонов, и внушительный кирпичный особняк показался бедной девушке пределом мечтаний, хотя он не был ни элегантным современным строением, ни почтенным домом, чью ценность увеличивал романтический ореол старины.

Уинифред выскочила на крыльцо встретить тетушку Флоренс и свою дорогую подругу, и вид у нее был такой виноватый, что мисс Беринджер тут же принялась распекать внучатую племянницу:

— Так-так, молодая леди, вижу, ваша матушка не напрасно заставила меня проехать сотни миль по ужасным дорогам, мерзнуть и терпеть лишения! Признавайтесь, вы влюблены в этого повесу?

Щеки Уинифред приняли кирпичный оттенок стены за ее спиной, но она решительно тряхнула рыжевато-каштановыми локонами.

— Матушка и помыслить не могла, что вы прервете свой отдых и отправитесь в столь дальнее путешествие из-за такого пустяка. И я вовсе ни в кого не влюблена, тетя Флоренс!

— Ну-ну, лицо тебя выдает, — усмехнулась мисс Беринджер и проследовала в дом.

За ее спиной Уинифред подмигнула подруге.

— Во всей этой истории есть один несомненный плюс — мы снова вместе! — Мисс Гамильтон расцеловала Лорен, и обе девушки, обнявшись, прошли в обширный холл.

Там мисс Беринджер уже засыпала миссис Гамильтон вопросами и требованиями, но при виде юных леди погрозила искривленным болезнью пальцем:

— Уинифред, тебе нечего и думать, будто я буду платить твоей подруге за то, что она целый день шепчется с тобой и хихикает. Мисс Эванс надлежит выполнять свои обязанности, она в отличие от тебя не может позволить себе пребывать в праздности!

Даже миссис Гамильтон почувствовала неловкость от подобной отповеди, а ее дочь готова была броситься на защиту подруги, но Лорен слегка сжала ее руку, призывая к молчанию, и мягко произнесла:

— Я займусь вашим багажом, мисс Беринджер, как только мне покажут комнату, предназначенную для вас.

Старуха еще пару мгновений подозрительно вглядывалась в безмятежное личико девушки, после чего резко кивнула и вернулась к разговору с миссис Гамильтон. Прислуга уже перетаскивала по черной лестнице сундуки и шляпные картонки мисс Беринджер, и горничная предложила проводить мисс Эванс в отведенные для обеих дам комнаты.

— Я приду к тебе позже, поговорим обо всем, — прошептала Уинифред и покорно последовала за матерью и теткой в маленькую гостиную, где уже было приготовлено удобное кресло для гостьи.

Лорен поднялась за горничной на третий этаж, мельком заглянула в свою комнату и с полчаса наблюдала, как две служанки разбирают гардероб мисс Беринджер. Только после того, как девушка убедилась, что все разложено и убрано именно так, как любит ее хозяйка, Лорен смогла пойти к себе. Ее комната не походила на каморку прислуги, и это говорило о том, что миссис Гамильтон принимает мисс Эванс не как компаньонку своей тетки, а как подругу дочери.

Лорен с детской радостью осмотрела уютную гардеробную, превосходящую размерами ту комнату, что она занимала в доме своих родственников в Бромли, проверила мягкость перины и подошла к окну. К ее удовольствию, два высоких окна выходили не в сад, как у мисс Беринджер, а на оживленную улицу. Дорогие экипажи останавливались у ворот особняков, дамы в модных пальто усаживались в кареты и ехали с визитами или за покупками, всадники на холеных лошадях раскланивались с проезжающими в колясках, служанки и лакеи спешили выполнить поручения… Лорен могла часами наблюдать за этой постоянно меняющейся картиной.

— Что ты там увидела, дорогая? — послышался за спиной голос Уинифред.

— Улицу, — чуть рассеянно ответила Лорен.

— Вот именно! Там нет ничего интересного, всякий день одна и та же суета. — Мисс Гамильтон в недоумении пожала плечами.

— Там есть жизнь. — Ее подруга наконец отвернулась от окна и уселась рядом с Уинифред на маленький диванчик, стоящий в простенке между окнами. — Мне так не хватало настоящей жизни в пансионе. Да и Бромли на самом деле такая глушь…

— А в Венеции? — хитро прищурилась Уинифред.

— В Венеции у меня был балкон с видом на канал и твои письма. Не знаю, как я бы смогла продержаться там так долго без своих маленьких радостей и не сбежать в Англию на первом же корабле, который согласился бы взять меня с моим тощим кошельком.

— Тетушка Флоренс, конечно, старая ворчунья, но у нее доброе сердце, — виноватым тоном ответила Уинифред.

Лорен послышался в этих словах невысказанный упрек, и она тут же от души обняла подругу.

— Ну что ты, Уинни, милая! Если бы не ты и твоя тетушка, где бы я была сейчас! В том, что мне не понравилась Венеция, нет вины мисс Беринджер. Ты предупреждала меня, а я отказывалась верить в то, что волшебный город, воспеваемый поэтами сотни лет, может выглядеть таким непривлекательным!

— У тебя просто не было возможности увидеть другие города, Флоренция гораздо уютнее. И теплее. А Рим восхищает своим величием!

Лорен улыбнулась. Мисс Гамильтон побывала в Италии, когда ей исполнилось всего пятнадцать лет, и вряд ли ее суждения можно было воспринимать всерьез. Хотя насчет дурного запаха она оказалась полностью права.

— Все, что происходило со мной в этой поездке, тебе известно из моих писем. Теперь же я хочу узнать о том, о чем ты в своих посланиях умолчала, — решительно заявила Лорен.

Уинифред больше не краснела, говорить с подругой ей было гораздо легче, нежели с придирчивой теткой.

— Я не писала не потому, что хотела что-то утаить, поверь мне! Сперва я не находила в этой истории ничего, заслуживающего внимания. Мистер Монк был представлен нам в театре, кажется, кто-то из опекунов рекомендовал его своему знакомому, а этот знакомый — друг моего отца, мистер Бакстер. Он решил, что этот джентльмен вполне подходит на роль моего поклонника.

До сих пор у Уинифред было не так уж много поклонников, известные ей молодые люди считали себя лучшими друзьями мисс Гамильтон, а ухаживать предпочитали за другими девушками. Уинифред пока не слишком переживала из-за такой несправедливости, но Лорен была уверена, что это лишь маска, под которой подруга прячет тайные мечты о романтических чувствах. И преимущество мистера Монка перед другими джентльменами состоит в том, что он не знаком с мисс Гамильтон с трехлетнего возраста, как многие из ее друзей.

— И что же дальше? — поощрила Лорен подругу к продолжению истории.

— Мистер Монк стал бывать у нас, мы несколько раз танцевали… — Уинифред хихикнула. — Поначалу он держался скованно, несколько раз наступил мне на ногу, но потом признался, что это от смущения, он не привык к обществу и совсем не знает Лондона.

— Он хорош собой? — как же можно было обойтись без этого вопроса.

— Все говорят мне, что он очень красивый мужчина, вероятно, это так и есть.

— Но что ты сама о нем думаешь? Не увиливай, Уинифред, скоро твоя тетушка позовет меня, и я так и не узнаю, что же происходит между тобой и этим джентльменом! — Лорен теряла терпение.

— Он высок, подвижен, одет по последней моде. Пожалуй, он даже чересчур привередлив, хотя и не соглашается в этом признаться. Он снял дом через два квартала от нас, но даже это расстояние предпочитает проезжать в коляске, мостовые в это время года слишком грязные, по его мнению.

Лорен нахмурилась, манеры мистера Монка показались ей нарочитыми, но если вспомнить, что он всегда жил далеко от столицы, некоторые отступления от общепринятых норм можно простить. К концу сезона он ничем не будет отличаться от сотен лондонских франтов.

Уинифред покосилась на дверь и продолжила:

— Пожалуй, матушка поторопилась написать тете Флоренс. Мистер Монк ухаживает за мной, но с чего она взяла, что он сделает предложение?

— По словам мисс Беринджер, твоя мать ждет от него предложения со дня на день, мы даже боялись опоздать к помолвке, — сообщила мисс Эванс. — Но когда ты поняла, что он за тобой ухаживает?

— По правде говоря, довольно быстро. Летом в поместье я насмотрелась на то, как наши гости ухаживают за тобой, я только не могла поверить, что его намерения серьезны.

— Каковы же могут быть его намерения? — Лорен постаралась скрыть удивление наивностью подруги, уж сама она ни за что не спутала бы ухаживания с дружеской симпатией. — Если он джентльмен, то прекрасно понимает, что не имеет права шутить над чувствами леди и надеждами ее семьи.

— О, конечно, его побуждения вполне благородны! — По тому, с какой горячностью Уинифред вступилась за мистера Монка, Лорен поняла, что ее подруга не осталась равнодушной к его обаянию. — Но мы были первым семейством, которому его представили, а ведь в Лондоне столько девушек красивее меня! Он мог стать протеже моего отца и мистера Бакстера, войти с их помощью в общество и потом о нас забыть. Так поступают многие.

— Но не он.

Уинифред кивнула:

— Очень скоро он обзавелся множеством полезных знакомств, но не перестал бывать у нас. Он даже советовался с отцом, как лучше вложить свои средства. А потом я заметила, что скучаю, если его долго нет…

— Ты влюблена. — Лорен ласково обняла подругу. — Это просто чудесно, моя дорогая! Если твой избранник хорош собой и богат, чего еще желать девушке?

— Только чтобы ее подруга была так же счастлива, — Уинифред вздохнула. — Ты не будешь сердиться на меня, если я выйду замуж на Михайлов день?

— Так, значит, ты уже думала о том, когда назначить дату венчания! — Лорен облегченно вздохнула. — Я буду очень, очень рада за тебя, Уинни. И у нас впереди еще целое лето, чтобы получше узнать мистера Монка!

— Ну конечно, ты ведь не полагала, что я позабуду пригласить тебя к нам на то время, что тетя Флоренс обычно проводит в Шотландии! — Уинифред чуть обиженно поджала губы.

— Когда девушка ждет предложения от своего возлюбленного, она может позабыть обо всем на свете, я уверена! — Лорен постаралась оправдаться перед подругой.

— Так непривычно слышать это слово, «возлюбленный»… — протянула мисс Гамильтон. — Я всегда была уверена, что ты выйдешь замуж раньше меня, с твоей-то красотой!

— Я бедна, пусть и не бесприданница, но для многих наличие денег имеет решающее значение. Ты же помнишь…

— О да, я едва не перестала здороваться кое с кем из подруг матушки, когда заметила, как они запрещают своим сыновьям за тобой ухаживать. Но ты ведь не думаешь, что для мистера Монка важно мое приданое?

По встревоженному виду подруги Лорен поняла, что этот вопрос девушка задавала себе уже не один раз. Розовые щечки Уинифред чуть побледнели, на лбу появилась скорбная морщинка.

— Я хотела бы утешить тебя, но не могу сделать это, не покривив душой. Я ведь совсем не знаю мистера Монка. Но ты очень хорошенькая и вполне способна вскружить голову любому джентльмену, тебе только надо заменить дружелюбие на кокетство и оставить детские проказы. Я от всей души надеюсь, что мистер Монк пленился твоим личиком и добрым сердцем, а если он не глуп, не откажется и от приданого!

— Он вовсе не глуп! — Уинифред снова улыбалась, слова подруги если и не успокоили ее, то хотя бы говорили об искренности Лорен. — Без денег молодожены очень быстро начнут ссориться и упрекать друг друга. Я вышла бы замуж за человека без состояния, если б любила его, но не знаю, была бы я счастлива, или же нет.

— Ты полюбила богатого наследника, дорогая, не стоит думать о всяких печальных вещах.

— Я от всего сердца надеюсь, что и ты полюбишь кого-нибудь очень скоро, и этот кто-то не будет пересчитывать твое приданое, ты уже сама по себе настоящее сокровище!

Обмен взаимными комплиментами прервала горничная, явившаяся сообщить, что мисс Беринджер желает немного отдохнуть с дороги, а мисс Эванс должна почитать ей перед сном. Лорен поцеловала подругу и вернулась к своим обязанностям, а Уинифред осталась размышлять о том, понравится ли Лорен мистер Монк. Сама она была уверена, что этот джентльмен — воплощение всяческих достоинств.

4

Знакомство с мистером Монком состоялось уже на следующий день. Едва пробил час визитов, как коляска, о которой говорила Уинифред, остановилась у дома Гамильтонов.

Лорен, сидящая со своим чепчиком в уголке гостиной, с любопытством взглянула на подругу. Уинифред уже с полчаса назад устроилась на сиденье в оконной нише и делала вид, что читает, хотя едва перевернула одну или две страницы. Похоже, бедный роман ожидала та же участь, что и шитье мисс Эванс — никогда не быть законченным.

По тому, как встрепенулась подруга, Лорен поняла, что долгожданный гость скоро появится — Уинни первой увидела подъехавший экипаж. Дверной звонок был слышен в гостиной, и миссис Гамильтон поспешно оглядела туалет дочери — все ли с ним в порядке? Мисс Беринджер, восседающая на диване, выжидательно уставилась на дверь.

Горничная доложила о мистере Монке, а следом за ней появился и сам герой последних недель. Высокий, темноволосый, издали он напомнил Лорен так нелюбимых ею итальянцев, но едва мистер Монк вошел в полосу света, падающего из широкого окна, как стало понятно, что это типичный английский джентльмен.

«Он очень подходит Уинни, — тотчас подумала Лорен. — Если его матушка принадлежала к старинной аристократии, этот нос он явно унаследовал не от нее. Но в остальном он очень, очень мил. И держится так запросто, словно уже считается женихом. Чего же он медлит, почему не делает предложение?»

Мистер Монк принес цветы миссис Гамильтон и, кажется, растерялся, когда увидел в комнате еще одну даму почтенного возраста. С виноватой улыбкой он попросил представить его и пообещал в следующий раз исправить свою оплошность.

Уинифред с волнением ждала, не выдаст ли мисс Беринджер какое-нибудь бестактное замечание, но ее двоюродная бабущка, кажется, осталась вполне удовлетворенной любезностью гостя и пару раз одобрительно кивнула в ответ на его замечания.

Настал черед Лорен познакомиться с мистером Монком. Мнение подруги было важно для Уинифред в той же степени, что и одобрение тетушки Флоренс, и мисс Гамильтон с беспокойством наблюдала за выражением лица Лорен, когда гость подошел к ней, чтобы поцеловать руку и произнести положенные случаю слова.

К счастью для Уинифред, мистер Монк повернулся к ней спиной. Когда Лорен выступила вперед из своего уголка, глаза мистера Монка изумленно распахнулись, и мисс Эванс смогла разглядеть в них неподдельное восхищение.

Мисс Эванс представили как подругу Уинифред, о том, что она служит компаньонкой мисс Беринджер, упомянуто не было, за что Лорен осталась весьма признательна миссис Гамильтон.

Аккуратно причесанная, в светло-сером платье с голубыми атласными лентами, мисс Эванс воплощала красоту и благонравие, но ее лукавая улыбка намекала на то, что эта леди вовсе не так простодушна, как принято думать о семнадцатилетних девушках.

— Счастлив познакомиться с вами, мисс Эванс, — на этот раз в тоне мистера Монка было гораздо больше искренней радости, нежели пятью минутами ранее, когда он кланялся мисс Беринджер. — Мисс Гамильтон много о вас говорила, но я думал, вы проводите зиму в Италии.

— Я приехала лишь вчера, вместе с мисс Беринджер, — вынуждена была ответить Лорен.

Кажется, ее слова ничуть не удивили мистера Монка, во всяком случае, он не задал ей больше никаких вопросов. В гостиную вошли две дамы, явившиеся с визитами, и племянник одной из них, скучный молодой человек с бесцветными волосами и выступающей нижней челюстью.

Сразу стало шумно, миссис Гамильтон поспешила навстречу новым гостям, и мистер Монк подошел к Уинифред, чтобы напомнить ей об обещании поехать с ним на прогулку в Риджентс-парк.

— Вы не будете против, если Лорен отправится с нами? — поинтересовалась Уинифред.

— О, разумеется, я буду только рад. Надеюсь, ваша подруга станет и моим другом тоже, — с готовностью ответил мистер Монк.

Судя по всему, миссис Гамильтон одобрила этот план, так как милостиво кивнула после того, как Уинифред тихо переговорила с матерью. «Выходит, мне придется быть по очереди компаньонкой Уинни и ее тетушки, — поняла Лорен. — Что ж, одной я готова услужить за деньги, а другая — моя лучшая подруга, и я люблю ее как сестру».

Миссис Гамильтон для вида пожурила мистера Монка за то, что он ездит зимой в открытой коляске, но присутствующим было понятно, что заботливую матушку гораздо больше устраивает легкий экипаж, нежели закрытая зимняя карета — в этом случае она навряд ли смогла бы отпустить дочь на прогулку с джентльменом.

Обе юные леди попрощались с другими гостями и пошли к себе, надеть теплые пальто, шляпки и перчатки. Мистер Монк остался ждать подруг внизу, с улыбкой наблюдая, как они поднимаются по лестнице, оживленно перешептываясь.

— Что ты о нем думаешь, Лорен, я умираю от нетерпения! — По цветущему лицу Уинифред никто бы не заподозрил, что она близка к смерти.

— Он хорош собой и приятен в общении, большего я пока не могу сказать, — Лорен старалась говорить осторожно. — Через день или два я смогу сделать вывод о том, насколько хороший выбор ты сделала.

— Я все еще не уверена, что его люблю, — пробормотала Уинифред. — Но определенно не отношусь к нему, как к шалопаям Тедди и Робинсону!

— Вот видишь! Друзья детства — это одно, а настоящий поклонник — совсем другое. Тебе пора разобраться в своих чувствах, навряд ли мистер Монк станет тянуть с предложением!

— Мама только и говорит об этом, так что предложение не застанет меня врасплох! — рассмеялась Уинифред и прошла по коридору к своей спальне, а Лорен продолжила подниматься по лестнице.

Впервые за последние месяцы Лорен чувствовала себя счастливой. Она в Лондоне! Ехать не спеша в дорогом экипаже — совсем не то, что прогуливаться пешком или рассматривать улицы из треснутого окошка наемной кареты. Респектабельные особняки по обе стороны широких улиц, нарядно одетые дамы и притворно-равнодушные к их очарованию джентльмены — все это было рядом, вокруг нее и казалось девушке еще более притягательным, чем из окна ее комнаты на третьем этаже дома Гамильтонов.

Рядом сидела подруга, которая точно так же по-детски радовалась выпрошенной у матери свободе. Свободе мнимой, так как сердце ее было несвободно, и похитил его мужчина, сидящий напротив обеих леди и любующийся своими спутницами.

Лорен не толкала Уинифред локтем в бок, когда видела красивое здание или особенно элегантную шляпку, воспитание не допускало такого падения, но она оказалась близка к нему, как никогда. Мисс Гамильтон улыбалась поклоннику уверенно и чуть задорно, как привыкла улыбаться старинным друзьям, она все еще не научилась быть кокетливой, да и вряд ли научится. Впрочем, зачем ей это теперь? Лорен одобрила ее поклонника, все родные и друзья только и твердят Уинифред, что он вот-вот сделает предложение. Значит, можно обойтись и без всякого кокетства.

Лорен неожиданно стало грустно. Уинифред могла бы выйти замуж когда угодно, что бы там ни думала ее мать о неудачной внешности дочери, Уинни хороша такой, какая есть. И ее полюбили не ради денег, их у мистера Монка достаточно, а ради нее самой. Если бы это когда-нибудь случилось с Лорен!

Не то чтобы в неполные восемнадцать лет мисс Эванс собралась отчаяться, но трудно радоваться, глядя на чужое счастье, и не задуматься о своем собственном!

Зимний парк не произвел на Лорен особенного впечатления, она предпочла бы еще покататься в коляске, нежели рисковать намочить ботинки и простудиться. Да и городские улицы привлекали ее гораздо сильнее, чем деревья и скамьи, на которые все равно нельзя присесть отдохнуть из-за пронизывающего ветра.

Но Уинифред решительно шла вперед, и мисс Эванс с мистером Монком оставалось только следовать за ней и стараться поддерживать беседу на ходу.

Наконец сдалась и мисс Гамильтон. Раскланявшись с несколькими знакомыми, также находившими удовольствие в прогулке, в то время как большая часть публики нежилась у камина, Уинифред повернула назад.

— Вы отвезете нас в магазин мистера Катлера? — спросила она мистера Монка.

— Разве я могу вам отказать? — Он помог обеим леди снова устроиться в коляске и легко поднялся в нее сам. — Вижу, вам наскучило мое общество и вы собираетесь сбежать от меня!

— Почему вы так решили, мистер Монк? — поинтересовалась Лорен.

— Я же не могу пойти с вами в магазин, который посещают лишь дамы!

— Лорен еще не была у Катлера, она обязательно должна выбрать там что-нибудь! А если вам необходимо уехать, мы не станем вас задерживать. Мы ведь можем добраться домой и сами. — Уинифред улыбалась, но была настроена решительно.

— Я не могу разрешить вам путешествовать вдвоем по грязному городу, полному опасных людей и неумелых кучеров! — Мистер Монк убежденно покачал головой.

— Не говорите так про Лондон, прошу вас! — взмолилась Лорен.

— Жить в Лондоне — мечта мисс Эванс, не огорчайте ее упоминаниями о мрачных его сторонах, она и без того уже разочарована в Италии. — Уинифред ласково сжала руку подруги.

— Я обещал вашей матушке доставить вас обеих домой и сделаю это. Лучше всего мне будет подождать вас в кондитерской, она рядом с магазином Катлера, на углу соседней улицы, — примирительно произнес Монк. — Что касается мечты мисс Эванс… Она вполне может исполниться, разве не так?

— Она уже исполнилась, — согласилась Лорен. — Я только не знаю, как долго пробуду в городе.

— Вы путешествуете с мисс Беринджер? — спросил Монк. — Она ведь в состоянии пожить немного в столице?

— О, конечно, она может позволить себе провести здесь сколько угодно времени! — Уинифред отчасти жалела об этом, если б не подруга, она бы вовсе не радовалась приезду двоюродной бабушки. — И она очень добра ко мне и к Лорен.

— Я заметил это, мисс Гамильтон. Ваша тетушка, наверное, из тех, кто не сразу привязывается к людям, ее признание надо заслужить, но если уж симпатия завоевана, она не оставит тех, кому покровительствует.

— Пожалуй, так, — согласилась Уинифред и сменила тему, к радости слегка встревоженной Лорен. — Что ж, мы обещаем не задерживаться у Катлера дольше часа с четвертью, надеюсь, это время вы проведете с пользой для своего здоровья, мистер Монк!

— Это злая шутка, мисс Гамильтон! За час можно съесть столько пирожных, что, боюсь, вы найдете меня измученным несварением желудка, да простят меня дамы за такую вольность.

— Мы вернемся всего лишь через час, — успокоила джентльмена Лорен, и вся компания принялась выбираться из коляски, остановившейся перед широкими двойными дверями модного магазина.

Внутри магазина Уинифред немедленно направилась к выставленным в особой витрине модным шляпкам, а Лорен замешкалась. У нее не было денег на то, чтобы купить у Катлера хотя бы перчатки, но ей хотелось все осмотреть в этом царстве изящества и дороговизны.

У прилавков с тканями стройная молодая продавщица с недобрыми черными глазами разворачивала перед завороженной покупательницей все новые и новые ярды атласа и бархата.

— Возьмите вот этот атлас, мисс, сейчас в моде оттенок увядшей розы, — приторным голосом уговаривала продавщица.

Лорен невольно подошла поближе — ткань показалась ей ужасной, похожей цветом на подгнивший персик. И как только это может быть модно?

Покупательница, похоже, испытывала те же сомнения, что и Лорен. Худенькая девушка едва доставала мисс Эванс до плеча, а Лорен никто бы не назвал высокой. Толстое пальто из фиолетового бархата совсем не подходило к бледному личику и рыжеватым, как у Уинифред, волосам. Безвкусная шляпка со множеством искусственных цветов не позволяла рассмотреть цвет глаз и была так плохо приколота, что локоны с одного бока совсем примялись. Незнакомка была, пожалуй, даже моложе мисс Эванс, но нелепый наряд мешал догадаться о ее подлинном возрасте.

— Я, право же, вовсе не знаю, — пробормотала девушка.

Ее выговор удивил Лорен. Люди, которые говорят так, не могут делать покупки в магазине Катлера. В этом Лорен была убеждена, однако эта девушка рассматривала ткань не с лицом человека, не знающего, чем занять время между дилижансами, а с видом серьезным и вдумчивым, как будто и правда хотела купить этот кошмарный атлас. К тому же дорогие перчатки скрывали пальчики девушки, а ее пальто не было забрызгано уличной грязью. «Кто же она такая? — с любопытством подумала Лорен. — Не похожа на прислугу, но говорит неправильно. Неужели она купит эту ткань? Может быть, у нее слабое зрение?»

Из прохода между полками вышел приказчик и с самым любезным видом обратился к покупательнице:

— Вы напрасно сомневаетесь, мисс! В таком платье вы не останетесь незамеченной на любом балу!

«Это уж точно, — не могла мысленно не согласиться Лорен. — Хорошо еще, если на нее не будут показывать пальцем».

Приказчик повернулся чуть боком и подмигнул продавщице. Та тотчас поклонилась и пропела:

— Так сколько ярдов вы собирались купить, мисс?

Лорен наконец поняла. Служащие магазина хотят сбыть залежавшийся товар наивной девушке, скорее всего из провинции, не имеющей понятия о хорошем вкусе. Мисс Эванс пожалела бедняжку и решительно выступила вперед.

— Мы с Уинни ищем тебя уже десять минут! Ты обязательно должна посмотреть ее шляпку! — С этими словами Лорен подхватила ошеломленную девушку под руку и повлекла за собой, подальше от жуткого атласа.

— Но мисс хотела сделать покупку! — в отчаянии воскликнул им вслед приказчик.

— Мы вернемся чуть позже, — не оборачиваясь, ответила Лорен и наконец буквально протолкнула незнакомку в двери магазина.

— Мисс, я не понимаю… — пробормотала запыхавшаяся девушка.

— Тут нет ничего непонятного. Эти мошенники пытались уговорить вас купить ткань, которая, вероятно, лежит у них на полках уже не один год!

— Но та милая продавщица говорила, что этот цвет в моде в нынешнем сезоне, — пробормотала бедняжка.

— Не стоит верить всему, что говорят люди, — наставительно изрекла Лорен. — Меня зовут Лорен Эванс, и я лишь хотела помочь вам избежать неудачной покупки.

— Наверно, я должна вас благодарить, я просто немного растерялась. — Девушка виновато улыбнулась. — Мое имя Патриция Уайт.

— Рада познакомиться с вами, мисс Уайт, хотя это знакомство и случилось при таких странных обстоятельствах. — Лорен доброжелательно оглядывала новую знакомую.

— Отец говорил мне, что столичные жители часто стараются обмануть приезжих, но я не верила. В гостинице нам сказали, что это один из самых известных магазинов… — Мисс Уайт явно была расстроена.

— Верно и то и другое. Думаю, вам бы стоило пойти к управляющему или даже к мистеру Катлеру и сообщить о недобросовестности его служащих. — Самой Лорен совсем не хотелось и далее участвовать в этой истории.

— Ах, нет-нет, я не хочу снова смотреть в глаза этим людям! — Мисс Уайт зябко поежилась в своем пальто. — Скажите, мисс Эванс, по мне действительно можно сразу догадаться, что я впервые в Лондоне?

— По вам — не знаю, а вот по вашему виду догадаться можно. — Лорен посчитала необходимым сказать правду, а заодно мягко поправить несколько вульгарную речь девушки. — Ваше пальто совсем не того цвета, какой вам стоило бы носить, да и фасон несколько…

— Устарел. Я так и думала, — с готовностью согласилась мисс Уайт. — Но наша экономка уверяла меня, что в магазине миссис Куксон только модные вещи.

— Она могла ошибиться, — мягко ответила мисс Эванс. — Вы приехали в Лондон с отцом?

Мисс Уайт оказалась достаточно сообразительной, чтобы понять, что за этим простым вопросом скрывается едва ли не десяток других.

— Мы прибыли из Ливерпуля. Матушка умерла, когда мне было семь лет, и с тех пор мы живем вдвоем с отцом. Мой отец состоит в правлении Банка Ливерпуля, он с компаньонами владеет верфью… В общем, он очень занятой человек, и мы редко куда-нибудь уезжаем из нашего города. Но сейчас отец вдруг заметил, что я выросла, и решил показать мне Лондон. К тому же у него есть здесь какие-то дела.

Лорен впервые видела девушку, чей отец принадлежал к новому поколению успешных дельцов. Ясно, что она не получила воспитания, полагающегося леди, отсюда и странный выговор, и дурной наряд. Скорее всего ее отца вовсе нельзя принять за джентльмена. Сама мисс Уайт понравилась Лорен, но знакомство с ней могло уронить мисс Эванс в глазах ее друзей. «А Мэй и Джейн не стали бы об этом думать, для них важнее то, что мисс Уайт очень мила», — одернула себя Лорен.

— Я, наверное, задерживаю вас, мисс Эванс, — видимо, сомнения отразились на лице Лорен, и мисс Патриция истолковала их по-своему.

— Моя подруга в магазине, смотрит шляпки, а я сегодня не собиралась делать покупки.

— Вы так элегантны, — с легкой завистью вздохнула новая знакомая. — Наверное, ваша матушка научила вас, как правильно следует выбирать себе платья.

— Я, как и вы, рано лишилась матери. Но мне помогали советами старшая сестра и жена моего брата.

— Простите, я не хотела бы вас расстроить, — мисс Уайт смутилась собственной бестактности. — Наверное, у вас есть вкус. А я иногда не знаю, что мне к лицу, а что нет.

— Не стоит выбирать яркие цвета: розовый, красный, фиолетовый. Они не подходят вам по возрасту и не идут к вашим волосам. А вот зеленый, бирюзовый можно попробовать. И, конечно, белый, вы же еще очень молоды!

— Мне семнадцать лет, — застенчиво улыбнулась мисс Уайт, и ее улыбка по-настоящему украсила худенькое личико.

— Как и мне. — Лорен думала, что девушка моложе, вероятно, из-за своей худобы она казалась совсем юной.

— Вы живете в Лондоне постоянно? — теперь пришел черед мисс Патриции задавать вопросы.

— Я приехала погостить у своей подруги, она, кажется, скоро будет помолвлена. — Лорен заглянула в глубь магазина. — А вот и Уинифред. У нее волосы почти такого же цвета, как у вас, посмотрите на нее и представьте ее в туалетах разных оттенков. Какие цвета окажутся к лицу ей, такие пойдут и вам.

Уинифред выскочила на крыльцо и сердито погрозила Лорен пальцем.

— Лорен! Я столько времени тебя разыскиваю, а ты ушла и меня не предупредила! Пришлось взять обе шляпки, а я ведь хотела ограничиться только одной!

— Прости, Уинни! Мне пришлось срочно спасать эту леди от мошенничества продавщицы и приказчика. Подумай только, они хотели продать ей ужасный атлас под видом модной ткани!

Уинифред приветливо кивнула мисс Уайт:

— Теперь понятно, почему у прилавка с тканями продавщица ссорится с приказчиком. Я бы на месте этой леди отправилась к управляющему! Такие служащие портят репутацию Катлера!

— Я уже предлагала мисс Уайт сделать это, но она испытывает неловность.

Лорен представила леди друг другу, и Уинифред продолжила бы кипятиться, если бы рядом с магазином не остановилась большая, неуклюжая, но прочная карета. Из нее вышел высокий джентльмен и направился прямо к стоящим на крыльце дамам.

— Отец! — воскликнула мисс Уайт.

Лорен тут же с любопытством воззрилась на этого промышленника, но не нашла признаков грубости и низкого происхождения на вытянутом лице с решительным подбородком. Мужчина снял шляпу, его редеющая шевелюра была такого же цвета, что и у его дочери, но в остальном сходство оказалось не столь уж заметно.

— Ты уже закончила делать покупки? — спросил он лишенным нетерпения голосом после того, как поклонился незнакомым леди.

— Это мисс Эванс и мисс Гамильтон. Мисс Эванс не позволила мне совершить неосмотрительную покупку, и мы беседовали здесь… — Дочь, кажется, чуть побаивалась мистера Уайта. — Мне предложили безвкусный атлас и сказали, что именно такой оттенок сейчас очень моден.

— Мошенники! — рявкнул мистер Уайт. — Я говорил, что тебе не следует идти за покупками одной! Мы сейчас же пойдем и обличим их, после чего ноги моей больше не будет в этом магазине!

— Не надо, отец, прошу вас! Это унизительно. — Патриция обернулась к Лорен в поисках поддержки.

— Ваша дочь права, сэр, — Лорен пришлось вмешаться. — Я уже предлагала ей сообщить о людях, чьи поступки вредят репутации магазина, но она отказалась. Пожалуй, такие разбирательства бросают тень на всех, кто в них участвует. Леди не стоит поступать подобным образом.

— Вот видишь, что говорит настоящая леди! — мисс Уайт выделила слово «настоящая», и ее батюшка после паузы кивнул головой.

— Что ж, тогда нам пора ехать. Я благодарен вам, леди, за заботу о моей дочери. Увы, пробелы в ее образовании лежат на моей совести, я слишком поздно сообразил, что девушке требуется то, о чем мужчина может и не подозревать, и постарался исправить упущение. Жаль, что не слишком удачно.

— В Лондоне немало других магазинов, и я могла бы посоветовать мисс Уайт несколько, где ее не обманут, — вставила свое слово добросердечная Уинифред.

— Буду признателен вам, мисс. — Мистер Уайт достал из кармана пальто потрепанный блокнот и много раз очиненный карандаш и протянул дочери. — Запиши все, что скажет тебе эта леди, я подожду тебя в карете. Рад был увидеться с вами, мисс!

Он еще раз поклонился и вернулся к экипажу. Уинифред назвала адреса, и мисс Уайт добросовестно занесла их в отцовский блокнот, закрыла его и замешкалась. Видно было, что ей не хочется расставаться с новыми знакомыми, но заставить отца ждать — просто немыслимо.

«Может быть, у нее совсем нет подруг», — промелькнуло в голове Лорен.

— Мне жаль, что я не могу поговорить с вами еще немного, — пробормотала мисс Патриция. — Но отец не любит задерживаться…

— Я понимаю, мисс Уайт, — мягко сказала Лорен. — Может быть, мы еще увидимся где-нибудь, вы ведь еще побудете в Лондоне?

— Вы ходите на балы, в театр? — прибавила Уинифред.

— Да, мы два раза были в театре и один раз на балу у какого-то банкира, знакомого отца. Там оказалось скучно, — откровенно призналась мисс Уйат. — Но я буду надеяться на новую встречу с вами!

Она послала подругам воздушный поцелуй и осторожно спустилась по ступеням, путаясь в своем нелепом пальто.

— У банкира? — переспросила мисс Гамильтон.

— Я тебе все объясню по дороге в кондитерскую, мистер Монк, наверное, негодует. Вместо часа мы задержались едва ли не на полтора! — Одного упоминания о мистере Монке было достаточно, чтобы Уинифред позабыла о мисс Уайт и ее батюшке и поторопилась на встречу с будущим женихом.

Мистер Монк не высказал ни единого слова упрека, и вскоре обе леди с удовольствием пробовали пирожные и рассказывали джентльмену о происшествии в магазине.

— Скоро в Лондоне прохода не будет от этих промышленников с Севера, которые хотят любой ценой протиснуться в высший свет сами или хотя бы ввести в общество своих детей! — заявил мистер Монк. — Представляю, как вас поразили ужасные манеры этого человека!

— Вовсе нет, — вступилась Уинифред. — Если бы Лорен не сказала, что он не джентльмен, я бы ничего не заподозрила. А его дочь очень хорошенькая, лишь немного худовата и держится робко, что неудивительно — у нее ведь нет матери или кого-то, кто научил бы ее всему, что необходимо знать леди.

— Что ж, я рад, что знакомство не показалось вам уж очень неприятным, но навряд ли оно продолжится, а потому не стоит о нем больше говорить. Мисс Гамильтон, что вы думаете о том, чтобы показать вашей подруге последнюю постановку? Я с удовольствием посмотрю пьесу еще раз.

Надо ли говорить, как обрадовала Лорен возможность пойти в театр! Единственное, она опасалась запрета мисс Беринджер, но Уинифред была уверена, что ее тетушка не станет возражать, если мисс Эванс немного отдохнет. Почитать мисс Беринджер на ночь может и горничная миссис Гамильтон.

На следующий день мисс Беринджер не была так добра, и Лорен пришлось остаться дома, когда Уинифред с матерью поехали с визитами. Старая леди обосновалась в гостиной, к большой радости мистера Гамильтона, не очень-то жаловавшего тетку своей жены, но никогда с ней не спорящего. Сам мистер Гамильтон делил время между своим кабинетом и клубом, и Лорен находила этого джентльмена очень необременительным для семьи.

Мисс Беринджер послушала две главы из нового романа и задремала, как это принято говорить, хотя на самом деле она крепко спала. В гостях у Гамильтонов Лорен не стала даже и пытаться достать рукоделие — Уинифред тотчас высмеяла бы ее. В поисках занятия мисс Эванс пошла в комнату для рисования, но навстречу ей попалась горничная с сообщением о том, что мистер Монк пришел с визитом.

— Я сказала ему, что миссис Гамильтон и мисс Уинифред уехали, и дома только вы и мисс Беринджер. Джентльмен спрашивает, может ли он засвидетельствовать свое почтение обеим леди.

Лорен на мгновение задумалась, после чего кивнула:

— Мисс Беринджер уснула в гостиной, не стоит ее беспокоить. А я могу принять мистера Монка в той маленькой гостиной.

— Конечно, мисс, я сейчас же провожу его к вам.

Горничная удалилась, а Лорен поспешно вошла в комнату и заглянула в зеркало. Нужно было убедиться, что в ее внешности нет никаких изъянов.

— Рад вновь увидеть вас, мисс Эванс! — мистер Монк непринужденно поздоровался с Лорен и сел напротив нее. — Надеюсь, вчерашний день не слишком утомил вас, и вы не потеряли интерес к прогулкам.

— О, вовсе нет! — Лорен ответила с искренним чувством. — Я осталась, чтобы побыть с мисс Беринджер. Жаль, что вы не застали мисс Гамильтон дома.

— Вечером я буду счастлив увидеться с мисс Гамильтон в театре, а сейчас я вполне доволен обществом, в котором оказался благодаря счастливому случаю.

Мисс Эванс любезно улыбнулась в ответ на комплимент, пусть и несколько избитый.

— Вы очень добры к мисс Беринджер, — заметил Монк. — Заботитесь о ней, как будто она ваша бабушка.

Лорен пожала плечами. Сказать ему, что она лишь компаньонка мисс Беринджер, до того, как сварливая старуха сама расскажет, или оставить джентльмена в блаженном неведении еще на некоторое время? Самолюбие Лорен выбрало второе.

— Мисс Беринджер в свою очередь также добра ко мне, сэр. У нее нет своих детей, и она посвятила много времени воспитанию Уинифред. Но у моей подруги есть отец и мать, а мои родные сейчас далеко, вот она и выбрала меня объектом своей опеки.

— А где живет ваша семья? Вы часто видитесь?

— Моя сестра замужем за мистером Крейтоном, его отчим — лорд Тейтли. Их поместье довольно далеко от Бромли, где живет жена моего брата с дочерьми. Джон служит в Индии, — Лорен решила не говорить новому знакомому о ссоре с семьей, она была уверена, что и Уинифред не станет выдавать ее тайны.

— В Бромли? Это же совсем рядом с Лондоном! — Видно было, что мистер Монк впечатлен семейными связями мисс Эванс.

— О да. Мэй, супруге Джона, не нравилась суета большого города, воздух казался ей вредным для малышек, и она купила большой уютный дом в Бромли. Очень милое местечко, но, к сожалению, скучное. Во всяком случае, для меня. После окончания пансиона я провела в Бромли месяц или около того и едва не умерла от скуки.

— Как я понимаю вас, мисс Эванс! — Монк для большей убедительности резко кивнул головой. — Маленькие городки годятся для семей, где есть несколько детей, но для людей, еще не устроивших свою судьбу, они просто губительны. И вы, как я догадываюсь, не пожелали приносить в жертву свою молодость и предпочли поехать в Италию. Ваши родные не возражали?

— К счастью, я могу позволить себе быть самостоятельной, — Лорен хотелось поскорее покончить с этой темой.

— Простите меня, мисс Эванс, я не хотел бы показаться вам чрезмерно любопытным, но я так мало знаю о вас, лишь то, что говорила мисс Гамильтон, а она ревностно хранит ваши секреты. — Джентльмен виновато наклонил голову.

— Я и не думала сердиться. — Лорен лукаво улыбнулась.

— Вероятно, вы унаследовали некие средства, которые дают вам возможность поступать по собственному усмотрению, — догадался Монк.

— Вы правы, наследство тетушки пришлось как нельзя более кстати. Летом я гостила у Уинифред, а зимой хотела побывать в Италии. Я не смогла бы совершить такое путешествие одна, но мисс Беринджер тоже собиралась туда и согласилась взять меня с собой.

В объяснениях мисс Эванс не было ничего, что бы не соответствовало истине, она всего лишь кое о чем умолчала. К подобным мелким хитростям каждый день прибегают сотни людей, которые имеют причины не быть вполне откровенными со своими собеседниками.

Мистер Монк удовлетворился историей Лорен, и следующие четверть часа они говорили о театре. Задержаться дольше джентльмен не мог, но не скрывал своего сожаления. Казалось, только ожидание вечера примиряет его с необходимостью прервать визит.

По возвращении Уинифред не стала напускать на себя огорченный вид из-за того, что мистер Монк не застал ее дома. В театре у нее будет возможность поболтать с ним, а то, что он приходит каждый день, говорит о постоянстве его чувства.

Лорен тоже хотела, чтобы несколько часов до вечера пролетели поскорее, у нее имелась для этого своя причина, пусть и не такая романтическая, как у подруги. Мисс Эванс мечтала о театре не ради самого театра, как ее сестра Джейн. Конечно, Лорен хотелось увидеть спектакль, но еще больше ее привлекало общество, собирающееся на представлениях. В ложах можно было увидеть представителей самой высшей знати, полюбоваться красотой дам, их нарядов и драгоценностей, узнать подробности свадеб, помолвок и светских скандалов, завязать новые знакомства, словом, театр — средоточие самых разнообразных развлечений, способное удовлетворить всех. И Лорен собиралась разом вкусить всех этих удовольствий, раз уж она не может посещать балы и приемы так часто, как ей бы хотелось.

— Невероятно! Я в этом платье казалась горничной, одолжившей без спросу туалет своей госпожи, а ты выглядишь по меньшей мере графиней, путешествующей инкогнито! — воскликнула Уинифред, войдя в комнату подруги за час до поездки.

Лорен надела для выезда свой лучший наряд, некогда принадлежавший мисс Гамильтон. Голубое, расшитое мелкими жемчужинками платье было красиво само по себе, но, как верно заметила Уинифред, этот туалет мог как вознести свою обладательницу на вершину успеха, так и унизить ее, если она оказывалась недостойной его роскоши. Без сомнения, мисс Эванс ожидал успех.

— Я дам тебе свой веер и жемчужные булавки в волосы, — решительно заявила мисс Гамильтон.

— Уинни, ты так добра ко мне, — пробормотала Лорен, пряча краснеющее лицо за простеньким веером.

Уинифред счастливо рассмеялась.

— Если я могу сделать для подруги такую малость, почему я должна отказывать себе в этой радости? Мне хочется видеть тебя счастливой!

Сама мисс Гамильтон выглядела прелестно в кремовом платье с коричневым кружевом, ее простоватое личико никто не осмелился бы назвать некрасивым. Была ли виной тому любовь или со вкусом подобранный туалет, Лорен не знала, но поспешила заверить подругу, что также рада видеть Уинифред довольной и нарядной.

Миссис Гамильтон, явившаяся посмотреть на обеих, одобрительно кивнула дочери и чуть заметно поморщилась, взглянув на гостью. Лорен пообещала себе не расстраиваться из-за этой гримаски, огорчение миссис Гамильтон вполне понятно, ей бы хотелось, чтоб ее собственная дочь была такой же красивой. Лучше не выходить из ложи и спрятаться за спиной Уинифред, не стоит раздражать миссис Гамильтон, кокетничая с молодыми джентльменами, по крайней мере, до помолвки Уинни.

В антракте Уинифред нетерпеливо оглядывалась в поисках мистера Монка, Лорен же вела себя более сдержанно. Из-за плеча подруги она незаметно наблюдала за публикой в ложах напротив и находила это занятие таким интересным, что появление Монка едва не вызвало ее раздражения.

Джентльмен присел подле Уинифред, но в разговоре обращался к обеим подругам, пока мистер и миссис Гамильтон переговаривались между собой, кивали и улыбались знакомым. Две подруги миссис Гамильтон явились вскоре за Монком, и Лорен пришлось прилагать усилия, чтоб не терять нить беседы с подругой и ее поклонником и одновременно слышать свежие новости, принесенные этими леди.

— Дорогая, вы видите там, в проходе, джентльмена в синем фраке? — щебетала одна из пришедших дам.

Миссис Гамильтон прищурилась и кивнула.

— Это лорд Невилл, мы встречались с ним на рождественском балу. Вчера умер его дядюшка, владеющий едва ли не половиной Хемпшира, а лорд Невилл — его единственный наследник!

— Не похоже, чтоб он носил траур, — неодобрительно прибавила другая леди.

— Ему это и не требуется, — усмехнулась ее подруга. — Со вчерашнего дня Невилл отобрал у лорда Бескома титул самого популярного холостяка сезона, ему простятся любые причуды.

Миссис Гамильтон рассмеялась, а Лорен постаралась запомнить, как выглядит лорд Невилл. Джентльмен был невысок ростом, но держался надменно, это девушка заметила даже издали, его манера вести беседу, не поворачиваясь к собеседникам, говорила не в его пользу. Черты его лица с высоты казались резкими, чему еще способствовала смуглая кожа, а вот возраст его Лорен определить затруднялась. Скорее всего лорд Невилл готовился отпраздновать тридцатилетие. «Почему же он не женился до сих пор? — подумала мисс Эванс. — Как это, наверное, странно, ощущать себя желанным призом! Счастье еще, что он мужчина, самая выгодная невеста сезона, должно быть, более достойна жалости, ведь ей приходится избегать назойливых джентльменов! А лорд Невилл, кажется, любуется собой и ничуть не смущен тем, что на него все смотрят!»

Лорен вздохнула. Хотела бы она стать супругой лорда Невилла? Пусть он баснословно богат, но, судя по тому, как он себя ведет, у него дурной характер. Только что Невилл небрежно поклонился проходящим мимо леди, затем резко сказал что-то джентльменам, с которыми беседовал до того, и вышел из зала.

«Если он женится на бесприданнице, наверняка будет с ней груб, станет укорять за то, что не принесла ему денег. Или, скорее, он предпочтет богатую наследницу, чтобы умножить свое состояние, и его нрав сделается еще более невыносимым».

Пока Лорен думала о лорде Невилле, ее подруга оглядывала партер, перегнувшись через ограждение ложи.

— Вы кого-то ищете, мисс Гамильтон? — Мистер Монк, кажется, был задет тем, что на него больше не обращают внимания.

— Я подумала, не увидим ли мы здесь нашу вчерашнюю знакомую, мисс Уайт, — пояснила Уинифред. — Она говорила, что они с отцом выезжают.

Монк пожал плечами.

— Уверен, отец мисс Уайт полагает посещение театра бесполезной тратой времени. Такие дельцы, как он, считают каждую минуту, как считают каждое пенни. Скорее всего он уже закончил свои дела в Лондоне и уехал домой вместе с дочерью.

— Жаль ее, бедняжку, — Лорен с сочувствием думала о мисс Патриции. — Наверное, ей очень скучно и одиноко в Ливерпуле. В высшем обществе над ней стали бы насмехаться, а среди знакомых ее отца может не оказаться подходящей компании для такой милой девушки.

— Если бы мы встретили ее снова, я бы пригласила ее к нам на чай, — сказала Уинни.

— Ваша доброта безгранична, мисс Гамильтон, но я хотел бы предостеречь вас: не стоит покровительствовать всем без разбору, — мистер Монк явно не находил Патрицию Уайт подходящим обществом для Уинифред.

— Вы ошибаетесь, я вовсе не опекаю всех подряд! — Слова джентльмена задели мисс Гамильтон. — Не понимаю, отчего вы так не расположены к этой девушке, ведь вы ее совсем не знаете, даже не видели!

— Именно потому, что не знаю, — мистер Монк упрямо стоял на своем. — Я беспокоюсь о вас, только и всего.

«Лучше бы сказал, что ревнует, это было бы правдой, — решила Лорен. — Внимание Уинни должно принадлежать только ему. Как еще он терпит мое присутствие? Впрочем, с этим-то дражайший мистер Монк ничего не может поделать. Знал бы он, как далеко зашла Уинифред в своем покровительстве мне!»

Начался спектакль, и неприятный разговор прервался. Конечно, Уинифред не могла долго сердиться и уже через несколько минут перешептывалась со своим кавалером, а Лорен оставалось только смотреть представление.

В антракте мистер Монк уговорил обеих девушек немного пройтись, чтобы размять уставшие от долгого сидения ноги. Лорен и сама хотела бы полюбоваться элегантной публикой с более близкого расстояния, но боялась вызвать неудовольствие миссис Гамильтон. Миссис Гамильтон не упрекала свою гостью, но Лорен понимала, что ей лучше держаться в тени, если она хочет задержаться в Лондоне подольше.

К ее радости, мистер Монк проявлял постоянство и нравился Уинифред, что примиряло миссис Гамильтон с чрезмерно красивой подругой дочери. Заботливая матушка не возражала, ее ждали подруги, и обе юные леди вместе с мистером Монком вышли в обширный зал, блистающий сотнями свечей.

Появление мисс Эванс не осталось незамеченным. Красивая незнакомка в роскошном платье всегда кажется загадочной, и Лорен очень скоро смогла испытать на себе, что чувствует лорд Невилл. Внимание смущало ее, но не настолько, чтобы укрыться в ложе от любопытных взглядов, ведь она провела несколько месяцев у Гамильтонов, куда приезжало множество гостей. Лорен наслаждалась вниманием, пусть оно и заставляло ее щеки розоветь.

Тайна недолго оставалась нераскрытой, к Уинифред подошли две молодые леди и один джентльмен из тех, кто часто бывал у Гамильтонов летом, мистер Коллпер, и все они, конечно, узнали мисс Эванс.

Мистер Коллпер после приветствий вернулся к компании своих друзей, Уинифред и Лорен многозначительно переглянулись — обе догадались, что джентльмен был послан к ним, чтобы разузнать о незнакомке и поделиться с друзьями сведениями о ней.

Уинифред отошла поболтать с приятельницами, а мистер Монк занимал беседой Лорен. К своему удивлению, молодая леди заметила, что жених ее подруги не очень хорошо образован. Безусловно, он был знаком решительно со всеми театральными постановками и много знал о политике и торговле, но в истории и поэзии не разбирался вовсе, судя по нескольким допущенным им ошибкам. Даже Лорен со своим скромным пансионом обладала большими познаниями. Она не стала указывать джентльмену на его огрехи, возможно, во время учебы он уделял внимание другим областям знаний. Тем более что мистер Монк проявил себя в искусстве говорить комплименты и явно был горд, что находится в обществе одной из самых красивых дам в театре.

— Как вы думаете, мисс Эванс, подруги мисс Гамильтон говорят обо мне? — спросил он с самодовольной улыбкой.

Лорен покосилась на перешептывающихся и хихикающих девушек.

— Без сомнения, это так и есть, — согласилась она.

— Надеюсь, эти леди не найдут во мне серьезных изъянов, способных лишить меня дружбы мисс Гамильтон, — озабоченный вид Монка не обманул Лорен.

— Они обменялись с вами лишь двумя десятками слов, — заметила она. — А этого мало, чтобы найти в новом знакомом недостатки. Я знаю вас уже несколько дней и до сих пор не увидела ничего, что могло бы меня встревожить.

— Не сомневаюсь, мисс Эванс, вы бы предостерегли свою подругу от дальнейшего знакомства со мной, если бы я чем-то вызвал ваше неудовольствие. — Джентльмен заговорщически улыбнулся. — А потому стараюсь прилагать все усилия, чтобы вам понравиться.

— Вам следовало бы думать о том, как понравиться родителям мисс Гамильтон, — откровенно ответила Лорен.

Мистер Монк промолчал, а потом перевел разговор на другое, и Лорен почувствовала озабоченность. Казалось бы, сейчас самое время поделиться с лучшей подругой своей избранницы своими мыслями и попросить совета, как лучше добиться расположения мисс Гамильтон, но Монк этого не сделал. Он словно бы не понял намека и предпочел упустить шанс выяснить, как относится к нему Уинифред, перед тем как сделать ей предложение. Либо он так уверен в чувствах мисс Гамильтон, либо не уверен в своих собственных. И то и другое предположение Лорен не понравилось.

Уинифред подошла к ожидавшим ее друзьям раскрасневшаяся, с сияющими глазами, и Лорен догадалась, что болтливые приятельницы укрепили ее веру в то, что очень скоро в ее жизни наступят благоприятные перемены.

Мистер Монк проводил обеих девушек в ложу раньше, чем несколько молодых джентльменов из окружения мистера Коллпера уговорили его представить их мисс Эванс, однако Лорен на ходу успела послать им очаровательную смущенную улыбку. Она не посмела обернуться, но была уверена, что произвела на столичных жителей определенное впечатление. Возможно, среди них найдется кто-то, для кого ее мизерное приданое не будет иметь значения?

Миссис Гамильтон выглядела обеспокоенной, но это заметила только Лорен. Мистер Монк не остался с ними на последнее действие, отговорившись обещанием зайти в ложу знакомых, а Уинифред казалась поглощенной собственными мыслями.

Лорен оставалось только досмотреть пьесу, что она и сделала.

5

Поездка в театр доставила девушке большое удовольствие, и даже ворчание мисс Беринджер на следующее утро не испортило ей настроения. Старая леди собиралась посетить врача, и Уинифред поехала с ней, а Лорен должна была разобрать гардероб хозяйки.

Мисс Беринджер внезапно вспомнила о священной обязанности заниматься благотворительностью и пожелала отдать часть своих старых туалетов дамам из попечительского общества. От мисс Эванс требовалось отпороть дорогие пуговицы и кружева, и Лорен с неохотой занималась этой работой, когда к ней в комнату вошла миссис Гамильтон.

— Мисс Лорен, надеюсь, здесь достаточно светло для ваших занятий? — Искренняя забота миссис Гамильтон тронула девушку.

— О, вполне, эта комната очень уютна, и окно не затеняют ни деревья, ни соседние дома, — тут же ответила мисс Эванс.

Миссис Гамильтон присела, и Лорен догадалась, что ею движет не только желание получше устроить подругу своей дочери.

— Пока Уинифред и моей тетки нет дома, я бы хотела обсудить с вами одну деликатную тему. — Начало встревожило Лорен, но она с самым внимательным видом повернулась к собеседнице, отложив пелерину мисс Беринджер.

Миссис Гамильтон нахмурилась и продолжила после некоторой паузы:

— Вчера в театре я узнала нечто встревожившее меня и сперва не знала, как рассеять сомнения, но после поняла, что вы можете помочь мне избавиться от них.

— Я с радостью сделаю все, что вы пожелаете, миссис Гамильтон. — Лорен без раздумий сказала именно то, что от нее требовалось.

— Моя просьба может показаться вам странной, но вы так близки с моей дочерью, почти стали частью нашей семьи, и, надеюсь, мы можем доверять вам, мисс Эванс.

Все это звучало так серьезно, что Лорен встревожилась, хотя и знала о склонности миссис Гамильтон к преувеличениям и театральным репликам. Девушка заверила миссис Гамильтон в своей преданности их семье, не забыла упомянуть, как ценит доброе отношение к себе со стороны Гамильтонов и мисс Беринджер и даже робко прибавила, что испытывает к миссис Гамильтон поистине дочернюю привязанность, а Уинифред любит едва ли не больше, чем родную сестру.

Этого оказалось достаточно, чтобы добрая леди расчувствовалась и чуть было не принялась утешать Лорен и сетовать на несправедливую судьбу, посылающую такой милой девушке одно испытание за другим, но вовремя опомнилась и вернулась к тому, что было важным для нее самой.

— Мисс Лорен, вчера в театре я услышала кое-что о мистере Монке.

— И это вас расстроило, — сказала Лорен, только чтобы заполнить возникшую паузу.

Миссис Гамильтон закивала головой с мелко завитыми локонами.

— Вы знаете, какую надежду лелеет Уинифред, сколько восхищения и радости вызывает у моей бедной девочки мысль о скорой помолвке с мистером Монком, и я от всего сердца желаю ей обрести свое счастье.

— Это и моя заветная мечта — видеть Уинни счастливой, — на этот раз Лорен была почти полностью искренна.

— Мистер Монк бывает у нас запросто уже больше двух месяцев, и каждый день промедления беспокоит меня, ему уже две недели назад надо было сделать предложение, если только он не намерен обмануть ожидания моей дочери.

— Вы полагаете, предложения не последует? — Лорен сама не знала, удивлена она такой возможности или считает ее само собой разумеющейся, учитывая, сколько хорошеньких девиц с приданым сейчас подвизаются в лондонском обществе.

— Он обедает у нас, сопровождает на балы и в театр, все наши знакомые смотрят на него, как на будушего мужа Уинифред, и вот вчера я узнаю, что мистер Монк посещает еще один дом, где сразу две дочери на выданье!

По мере того как она говорила, миссис Гамильтон все больше и больше закипала, и Лорен поторопилась сказать что-нибудь успокаивающее:

— Не думаю, что у вас есть основания для беспокойства, миссис Гамильтон. Мистер Монк состоятелен и обладает приятной внешностью, к тому же он новый человек в свете. Неудивительно, что его приглашают туда, где есть незамужние дочери или племянницы. Самое главное — как он сам относится к этим приглашениям!

— Может быть, это так и есть. А может, и нет. — Любящая матушка глубоко вздохнула. — Молодые повесы непостоянны. Он может ухаживать сразу за несколькими девушками и потом выбрать себе невесту, основываясь на ее красоте и величине приданого.

— И с тем и с другим у Уинифред все в полном порядке, — возразила Лорен. — Мистер Монк не может избегать света, но это не означает, что он не влюблен в вашу дочь и не собирается сделать ей предложение.

— Он уже должен был его сделать! — Миссис Гамильтон в запальчивости даже притопнула ногой. — Если он окажется обманщиком, моя дочь не перенесет такого разочарования! Конечно, ее приданое может осчастливить кого угодно, но что касается красоты… Мы с вами обе знаем, что в этом смысле ей повезло меньше, чем вам.

«Ну вот дошло дело и до меня, — подумала Лорен. — Неужели она попросит меня уехать? Тогда к чему все эти откровения о мистере Монке?»

— Бог наградил меня красотой, и это единственное, что у меня есть, — кротко сказала девушка, скрывая обиду. — Ни любящей семьи, ни денег мне не досталось. Я охотно поменялась бы судьбой с Уинифред.

Миссис Гамильтон почувствовала угрызения совести. Мисс Эванс права, быть такой красивой, как она, и не иметь возможности радоваться этому, наверное, очень горько. Добродушная женщина обняла Лорен и извиняющимся тоном произнесла:

— Конечно, дитя мое, вам можно только посочувствовать, но я уверена, ваша красота рано или поздно принесет вам счастье. Я так тревожусь об Уинифред, что не могу рассуждать здраво.

Лорен заверила свою покровительницу, что ничуть не сердится, и приготовилась слушать дальше. Она все еще не понимала, как именно может помочь устроить помолвку Уинни и мистера Монка.

Миссис Гамильтон не стала больше затягивать объяснения.

— Никто из нашей семьи не может спросить джентльмена прямо, собирается ли он жениться на нашей дочери. А вам, как ее близкой подруге, вполне позволено проявить заинтересованность в ее судьбе и попытаться выяснить его намерения.

— То есть вы хотите, чтобы я поговорила с мистером Монком?

— Именно так. Вы можете сообщить ему, что Уинифред тревожится о своем будущем, что ей хочется обрести счастье в браке, но она не уверена, что когда-нибудь это случится. На такое заявление он должен будет что-то ответить.

Лорен задумалась. Она раньше никогда не выступала посредницей между влюбленными, а вот ее сестра Джейн поплатилась за это своим местом гувернантки… Но отказать миссис Гамильтон Лорен не могла.

— Я постараюсь сделать все возможное, чтобы прояснить ситуацию, — сказала она.

— Мы все на вас надеемся, моя дорогая! — Миссис Гамильтон заметно воспряла духом. — Признаюсь вам, моя тетушка уже начинает утомлять меня своими подозрениями, ей кажется, что Монк — недостойный молодой человек. Я прошу ее не говорить этого при Уинни, бедняжку очень огорчает, если о ее избраннике отзываются дурно, но сдерживать мисс Беринджер не так-то просто.

Это Лорен очень хорошо понимала, а потому еще раз заверила миссис Гамильтон, что приложит все усилия, чтобы помочь подруге избавиться от сомнений. Единственное, что ее заботило, как улучить минутку и поговорить с Монком наедине.

— В следующий раз, когда он пригласит вас обеих на прогулку, я дам Уинифред какое-нибудь поручение, и ей придется оставить вас вдвоем на полчаса. Думаю, этого времени хватит на откровенный разговор.

— Тогда все просто прекрасно устраивается, — ободрилась Лорен.

— Прошу вас, не говорите Уинифред о моей просьбе, она может посчитать вмешательство в ее судьбу несвоевременным.

— Обещаю ничего не говорить ей.

— Вы так добры, моя милая, для нас всех просто счастье, что у Уинни есть такая верная подруга! — с умилением воскликнула миссис Гамильтон.

На этом обе леди расстались, довольные друг другом. Лорен была уверена, что задержится в доме Гамильтонов, даже если мисс Беринджер соберется уехать. А миссис Гамильтон не сомневалась, что такая ловкая девица сумеет выведать все тайны мистера Монка.

Приглашение на прогулку последовало только через три дня, до этого времени погода не располагала к поездкам в открытом экипаже. За это время мисс Эванс посетила вместе с подругой выставку и музыкальный вечер в доме мистера Бакстера.

К досаде Лорен, все повторялось снова. Молодые джентльмены проявляли рвение, чтобы ей представиться, а их маменьки тут же шепотом осведомлялись у миссис Гамильтон о состоянии мисс Эванс. Несмотря на все свое добродушие, достойная леди не находила нужным скрывать обстоятельства мисс Лорен, и пылкие воздыхатели тотчас возвращались к девушкам, за которыми они ухаживали до появления блестящей мисс Эванс.

— Хоть бы кто-нибудь из них был сиротой! — с негодованием воскликнула Лорен вечером, когда они с Уинифред болтали перед сном.

— В Лондоне полно богатых наследников, они беззаботно прожигают доставшееся им состояние, но и они наводят справки о приданом молодых леди, чтобы поправить свои дела. Только это не те гости, что бывают у мистера Бакстера. У него две племянницы, которых необходимо выдать замуж, и супруга мистера Бакстера очень тщательно составляет список приглашенных.

— Твои слова не утешили меня, Уинни. Я думала, когда я приеду в Лондон… — Лорен замолчала, даже подруге не стоит знать, сколько надежд возлагала она на эту поездку.

— Ты в Лондоне всего несколько дней, не надо сетовать, милая. — Уинифред ласково погладила подругу по белокурой головке. — На будущей неделе бал у лорда Самнера, там будет множество гостей, и половина джентльменов потеряет из-за тебя голову!

— Хотелось бы на это надеяться, — несмело улыбнулась Лорен. — Пусть это будет не половина, а хотя бы один, но он обратит внимание на мои достоинства, а не на величину моего приданого. Если бы еще твоя мать не говорила всем и каждому, что я бесприданница!

Уинифред смутилась, она находила упрек справедливым, но для миссис Гамильтон солгать своим знакомым означало лишиться уважения подруг.

— Я поговорю с матушкой, но она ведь только отвечает на расспросы. Даже если она преувеличит размер твоих средств, правда все равно раскроется и вы обе попадете в неловкое положение!

— Ты права, но я не могу не сокрушаться из-за этого! — Не стоит забывать, что Лорен еще не исполнилось восемнадцати лет и она воспринимала все слишком близко к сердцу.

Уинифред задумчиво подергала свой рыжеватый локон.

— Ты знаешь, мне начинает казаться, мистер Монк относится ко мне так же, как Саймон Коллпер и другие приятели моего детства.

— А как же цветы, комплименты и нежные взгляды? — Лорен с удивлением посмотрела на подругу.

— Что-то я давно не замечала нежных взглядов. — Уинифред озабоченно нахмурилась. — Сперва он, конечно, был галантным и обходительным, но чем дальше, тем больше он ведет себя как старый друг, вполне довольный своим положением. Может быть, он полюбил какую-нибудь девушку?

Лорен удержалась от упоминания того, что вскоре выяснит все о намерениях мистера Монка, ведь она дала слово миссис Гамильтон, но постаралась утешить подругу. Возможно, ее словам не хватало убедительности, Уинифред ушла спать неуспокоенной.

Если мистер Монк нашел себе другой объект для ухаживаний, Лорен могла это понять. Гамильтоны — первое семейство, принявшее его в Лондоне, и Монк был им благодарен и очарован добросердечием и веселым нравом Уинифред, но за прошедшие месяцы он освоился в обществе, завел новых знакомых и уже мог вылететь из гнезда, его приютившего. Как ни жаль подозревать этого милого молодого человека в неблагодарности и забывчивости, в его поведении нет ничего необычного. И чем скорее Лорен убедится в этом, тем меньше будет страдать Уинифред.

Погода наладилась, в одно ясное утро мистер Монк заехал за обеими леди, чтобы отвезти их на прогулку. Миссис Гамильтон, как и обещала, придумала для дочери поручение. Уинифред должна была навестить крестную своей матери, недавно переболевшую воспалением легких. Старушка до сих пор проводила все время в постели, и миссис Гамильтон часто посылала ей различные укрепляющие средства. Вот и сегодня она приготовила небольшую корзинку с бутылкой лучшего бренди мистера Гамильтона и пирогом с телятиной.

Уинифред извинилась перед друзьями за необходимость покинуть их на некоторое время, а Лорен и мистер Монк охотно согласились подождать мисс Гамильтон в кондитерской неподалеку от дома старой леди.

Лорен сняла пальто и присела за овальный столик, Монк устроился напротив нее, и можно было начать откровенную беседу. Мисс Эванс понимала, что у нее не более получаса, чтобы получить от джентльмена необходимые сведения, но она так и не придумала, как деликатно подойти к интересующей ее теме.

Мистер Монк сам помог ей, осведомившись, как ей понравился бал у мистера Бакстера. Сам Монк не смог прийти, так как был приглашен в другое место, что дало миссис Гамильтон еще один повод тревожиться.

— Бал показался мне скучноватым, — призналась Лорен.

— Что ж, я не удивлен. Полагаю, именно таков и должен быть бал у Бакстеров, — ответил джентльмен.

— Разве на балу не должно быть весело? — изумилась леди.

— Мистер Бакстер — почтенный и богобоязненный человек, но он очень мало смыслит в развлечениях. Его интересует только политика, и ему гораздо больше понравилось бы, если б его гости чинно сидели в креслах и обсуждали кандидатов на должность премьер-министра.

— Зачем же тогда он устраивает балы? — В душе Лорен была согласна с мнением Монка, хотя и знала мистера Бакстера совсем недолго.

— У него две племянницы, которым нужно найти женихов, и мистер Бакстер подбирает кандидатов в зятья по своему вкусу. Это должны быть серьезные молодые люди, твердо стоящие на ногах и начисто лишенные воображения, — насмешливо сказал Монк.

— Бедняжки! Их навряд ли устроят такие кавалеры, девушкам нравятся совсем, совсем другие джентльмены, — посочувствовала Лорен.

— И какие же джентльмены нравятся вам, мисс Эванс? — тут же спросил заинтригованный мистер Монк.

— Я не скажу вам, — рассмеялась девушка, — Такие вещи обсуждаются только с близкими друзьями.

— Тогда мне придется спросить мисс Гамильтон, — решительно заявил ее собеседник, любуясь ямочками на щеках Лорен. — Она и ваш друг, и мой, а значит, должна поделиться вашим секретом.

Лорен прикусила губу. Означает ли эта фраза, что мистер Монк и вправду видит в Уинифред только доброго друга и не собирается как-то менять свое отношение? Или он просто не решается сказать больше?

— Уинифред очень дорожит дружбой с вами, мистер Монк, — осторожно начала Лорен. — Но она не станет выдавать мои тайны.

— Вы думаете, я не смогу ее уговорить? — Кажется, мистер Монк был весьма уверен в своем влиянии на Уинифред. — Разве я не заслуживаю откровенности мисс Гамильтон?

— Мы с ней дружим уже много, много лет, а вас она знает всего лишь два месяца. Возможно, когда ваша дружба станет немного старше, Уинифред позволит себе говорить более свободно.

На это мистер Монк должен был ответить что-нибудь обнадеживающее, но он лишь беззаботно улыбнулся.

— Я не хотел бы ждать так долго, мисс Эванс. Если вы не скажете мне сами, придется спросить вашу покровительницу, мисс Беринджер, общество каких джентльменов вы предпочитаете — легкомысленных шутников или романтиков с мрачным огнем в глазах?

— Ни тех ни других, — поторопилась ответить Лорен.

Она по-настоящему испугалась, что мистер Монк выполнит свою угрозу, хотя и понимала, что он шутит. Но самое главное — он заговорил о ней самой, а вовсе не об Уинифред. Кажется, миссис Гамильтон не ошиблась насчет его непостоянства. Стоит ли продолжать беседу в таком тоне? Кажется, мистер Монк считал, что стоит.

— Вы позволите мне попробовать угадать? — джентльмен задорно прищурился.

— Если вам угодно развлекаться подобным образом… — Лорен пожала плечами.

— Готов держать пари, вас привлекают умные и благородные мужчины, способные оценить по достоинству вашу красоту.

— Любая девушка скажет вам, что вы описали ее идеал, — усмехнулась мисс Эванс. — Разве я могу быть исключением из общего правила?

— Мне показалось, вы сердитесь на меня за неудачную шутку, — приуныл мистер Монк. — Но я уверен, вы простите мне эту дерзость, когда я добавлю, что лишь немногие достойны вас.

— Я не думаю, что вы намеренно хотели обидеть меня, но прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Каждая девушка мечтает, что однажды перед ней предстанет ее избранник, и он будет именно таков, как вы сказали. Но не каждой мечте дано осуществиться…

— Не могу поверить, что вы уже успели разочароваться в любви, мисс Эванс! — горячо воскликнул Монк, и Лорен встревоженно огляделась — ей показалось, что его слова слышали все посетители кондитерской.

— Пожалуйста, мистер Монк, говорите тише! Меньше всего мне бы хотелось, чтобы все эти люди судачили обо мне. — Мисс Эванс даже когда сердилась, оставалась очень привлекательной. — Когда я говорю о разочарованиях, я не обязательно имею в виду себя…

Еще один намек на чувства Уинифред так и остался без ответа, мистер Монк не переставал строить предположения относительно сердечных тайн Лорен до самого возвращения мисс Гамильтон.

Миссис Гамильтон зашла в комнату своей гостьи перед обедом. Мисс Беринджер в свою очередь навещала крестную миссис Гамильтон, свою давнюю приятельницу, и Лорен была очень рада провести час или два в одиночестве с книгой и собственными мыслями.

— Мисс Эванс, надеюсь, вы принесли мне добрые вести, — прямо с порога заявила миссис Гамильтон.

У Лорен уже был готов ответ.

— Я поговорила с мистером Монком, как вы того желали, — начала она. — Он, несомненно, влюблен в Уинифред и сделает предложение, но он хочет лучше узнать светскую жизнь, чтобы какой-нибудь неловкостью не уронить себя в глазах мисс Гамильтон и ее семьи. Как только он обретет уверенность в том, что достоин руки мисс Гамильтон, он попросит ее составить его счастье.

Миссис Гамильтон удовлетворенно кивнула:

— Вы меня очень утешили, моя дорогая. Конечно, вам следовало намекнуть ему, что он достаточно хорош со своими нынешними манерами, но, возможно, он прав — ему надо еще немного пообвыкнуться в здешнем обществе, завести полезные связи, и, конечно же, купить дом, в который он сможет привести жену.

— Рада, что смогла быть вам полезной, — скромно ответила мисс Эванс.

— Пойду, пожалуй, поговорю с Уинифред, — сказала миссис Гамильтон. — Я не буду выдавать ей нашу тайну, просто постараюсь объяснить ей, что серьезные молодые джентльмены ведут себя совсем иначе, чем легкомысленные бездельники, готовые сделать предложение сразу же после знакомства с девушкой, а впоследствии не придающие никакого значения брачным обетам.

Лорен улыбнулась и кивнула, конечно же, миссис Гамильтон была права. Мистер Монк, без сомнения, серьезно относится к брачным узам.

Мисс Беринджер не позволила Лорен поехать вместе с Уинифред и ее родителями на бал к лорду Самнеру. Даже заступничество мисс Гамильтон не помогло смягчить сердце тетушки Флоренс. По ее мнению, мисс Эванс и без того слишком много развлекалась в последнее время, немыслимо много для обычной компаньонки. Лорен проплакала два часа, и Уинифред не имела представления, как утешить подругу.

Миссис Гамильтон в качестве утешения предложила заказать Лорен новое платье. Изысканный туалет сам по себе — огромная радость для не лишенной тщеславия девушки, но куда ей его надевать, если злобная старуха заставляет ее день и ночь сидеть взаперти?

Впрочем, Лорен не стала отказываться от подарка и горячо поблагодарила миссис Гамильтон за щедрость.

— Я все-все расскажу тебе о бале! — пообещала Уинифред, поцеловала подругу и выбежала из комнаты, чтобы поскорее сесть в карету.

— Как будто от этого рассказа мне станет легче! — пробормотала Лорен, без сил опускаясь на кровать. — Я так надеялась на этот бал! Может быть, кто-нибудь вроде лорда Невилла обратил бы на меня свой взгляд! И вот теперь я должна сидеть тут с шитьем, колоть себе пальцы, а Уинни будет танцевать с мистером Монком и еще десятком джентльменов! Ах, ну почему, почему я так несчастна?

Ее стенания продолжались не так уж долго, от слез девушка совсем ослабела, у нее разболелась голова и припухли глаза. Мисс Беринджер, поглядев на свою компаньонку, принялась ворчать с еще большим усердием.

— Кажется, вы недовольны своим местом, моя дорогая? — ехидно осведомилась она.

— Что вы, мисс Беринджер, я осознаю, как мне повезло найти это место, — жалобным голосом заверила ее Лорен. — Просто мне так хотелось пойти на бал!

— Вам следовало бы меньше думать о танцах и нарядах! Если вы будете продолжать в том же духе, мне придется расстаться с вами. От вашего кислого вида у меня случится несварение желудка!

— Я прилагаю все усилия, чтобы хорошо исполнять свои обязанности, но мне надо подумать и о будущем! — не сдержалась Лорен. — Когда-нибудь мне придется выйти замуж!

Мисс Беринджер, кажется, до сих пор не задумывалась о том, что ее компаньонка не собирается ублажать ее вечно, и сейчас уставилась на девушку с неодобрением.

— Вам еще рано думать о замужестве! До совершеннолетия вы не получите свое приданое, а без него вы никому не нужны! Да и с ним у вас не так много шансов составить хорошую партию!

— Если я не буду никуда выезжать, как я найду себе мужа? Тогда приданое и в самом деле не потребуется! — Лорен была близка к истерике.

— Бал у лорда Самнера — не то место, где девушке с вашими возможностями следует искать супруга! Скромный викарий или младший сын какого-нибудь лорда — вот подходящая для вас партия, — заявила старуха. — Так что выбросьте из головы все эти глупости и возвращайтесь к своим обязанностям! Нужно составить список вещей, которые я передам в попечительский комитет, и уведомить его членов о чаепитии в субботу. Ступайте писать список и приглашения, если, конечно, вы еще намерены оставаться моей компаньонкой!

Лорен поняла, что зашла слишком далеко в своем стремлении убедить мисс Беринджер в том, что и бедная девушка имеет право мечтать о выгодной партии. Она попросила у старой леди прощения и обещала тотчас выполнить поручение.

Мисс Беринджер сменила гнев на милость, но напоследок сделала еще одно колкое замечание:

— Смотрите, чтобы на приглашениях не осталось следов от ваших слез! Не хватало еще, чтобы уважаемые дамы из благотворительного общества получили измятые бумажки с расплывшимися чернилами! Такого позора я не переживу, и моя смерть останется на вашей совести!

«Ваши родственники поблагодарили бы меня так щедро, что моя совесть тотчас успокоилась бы!» — злорадно подумала Лорен.

Но она ничем не выдала своих мыслей, с кротким видом поклонилась и оставила мисс Беринджер брюзжать в одиночестве.

Уинифред вернулась с бала в прекрасном настроении, хотя и испытывала легкое чувство вины из-за того, что ее подруга провела вечер в одиночестве и слезах. Мисс Гамильтон поделилась с Лорен своими впечатлениями, и девушка как будто наяву увидела и огромную бальную залу, и великолепные вазы с фруктами, и блюда с деликатесами — Уинифред любила покушать и уделила немало внимания угощению лорда Самнера. Тем более что, как догадалась Лорен, танцевала Уинни не так уж много. На балу было множество юных леди красивее мисс Гамильтон, и им досталось больше кавалеров, но Уинифред привыкла к этому и не расстраивалась. Мистер Монк танцевал с ней два раза и еще прогуливался вместе с ней по залу. Если бы приличия позволяли ему пригласить ее еще раз, он бы это сделал — он так и сказал. Но и два танца уже могли навести кое-кого из наблюдательных сплетниц на подозрения об особых отношениях между мистером Монком и мисс Гамильтон, а миссис Гамильтон ни за что не допустила бы пересудов о своей дочери.

— А лорд Невилл был на балу? — спросила Лорен, как только Уинифред остановилась, чтобы передохнуть и сделать глоток травяного чая.

— О да, он там был. Танцевал с самыми красивыми девушками, улыбался самодовольной улыбкой, словом, вел себя как король бала.

— Наверное, так и было, если теперь он желанный гость повсюду.

Уинифред презрительно фыркнула.

— Еще совсем недавно никто и не вспоминал о нем, а теперь все только и обсуждают его костюм, его перчатки, его лошадь и его намерения в отношении мисс такой-то или мисс этакой!

— Что поделаешь, внезапное богатство кружит голову не только его обладателю, но и всем остальным, — вздохнула Лорен.

— Не переживай так, если б ты была там, все смотрели бы на тебя, а не на него! И он бы мог пригласить тебя танцевать, а ты смогла бы ему отказать. — Похоже, этот отказ был мечтой самой Уинифред, ей явно не нравился лорд Невилл.

— Я не стала бы отказывать, — чтобы поддразнить ее, сказала Лорен. — Танцевать с самым известным наследником сезона — значит привлечь к себе внимание и других. После этого танца у меня не было бы отбоя от кавалеров!

— У тебя и без него будет достаточно поклонников!

— Откуда им взяться, если я сижу дома?

— В следующий раз тетя отпустит тебя, я сумею ее уговорить! Или мы ей ничего не скажем, она ляжет спать, а ты приедешь на бал позже, только и всего!

— Навряд ли твоя мать на это согласится. Я должна помнить о своем месте, я всего лишь бедная компаньонка…

— Прекрати так говорить, ты разбиваешь мне сердце! Если б ты не являлась компаньонкой тетушки, тебя бы сейчас здесь не было! — Уинифред начала уставать от жалоб подруги.

Лорен тоже устала благодарить мисс Гамильтон за место компаньонки у ее двоюродной бабки, и на этот раз подруги расстались недовольные друг другом.

На следующий день Уинифред кашляла, вероятно, простудилась на балу, как это часто бывает с молодыми леди в вечерних туалетах, и миссис Гамильтон не позволила дочери вставать с постели и уж тем более ехать на прогулку с мистером Монком.

Ничего не подозревающий джентльмен заехал за мисс Гамильтон и ее подругой в прекрасном расположении духа, и миссис Гамильтон, чтоб не разочаровывать мистера Монка, а также и по другим причинам, попросила его оказать любезность мисс Эванс и отвезти ее в магазин тканей.

— Мисс Эванс собирается заказать себе новое платье, я хотела проехаться вместе с ней, но предпочла бы остаться дома, с Уинифред, бедняжка так кашляет… Возможно, придется послать за врачом, и я не хочу оставлять свою девочку на попечение служанок.

Мистер Монк тут же заверил миссис Гамильтон, что сопроводит мисс Эванс, куда она пожелает. Тревога за мисс Гамильтон терзает его, и поездка по магазинам — лучший способ отвлечься. Заодно он сможет купить для мисс Гамильтон конфет и новый роман мистера Горрвея, чтобы ей не было скучно, пока она болеет.

— Нет повода для тревоги, мистер Монк, это обычная простуда, но я признательна вам за эту заботу о моей дочери и о ее подруге. Поезжайте, а по возвращении я порадую вас обоих добрыми новостями об Уинифред.

Лорен ничего не имела против поездки с мистером Монком, тем более что мисс Беринджер отправилась в церковь на венчание внучки одной из своих подруг, а значит, не могла запретить своей компаньонке поехать на прогулку с молодым джентльменом.

По дороге мистер Монк и его спутница болтали, как старые друзья. В душе оба немного досадовали один на другого, но тщательно скрывали это под маской любезности. Причина была проста — и леди, и джентльмен лишь недавно приехали в столицу и не могли поделиться друг с другом светскими новостями, а также представить собеседника каким-нибудь знатным персонам. Правда, мистер Монк преуспел по части приобретения светского опыта больше, чем мисс Эванс, так как пребывал в Лондоне уже третий месяц и в силу своей предприимчивости был знаком уже чуть ли не с половиной города. И все же у него в запасе не имелось пока ни одного графа или барона, с которыми он уже был бы накоротке, и пока еще сам нуждался в протекции.

Но Лорен с порозовевшими на морозном воздухе щеками была такой хорошенькой, что мистер Монк просто не смог долго сохранять отстраненный вид.

— Я мечтал танцевать с вами, мисс Эванс, но мисс Гамильтон сказала, что вы не смогли приехать на бал.

— Так и есть, я не могла быть там, — согласилась Лорен с очевидным.

— Вы позволите спросить о причине вашего отсутствия?

— У меня не было нового платья, — рассмеялась девушка.

Не могла же она сказать Монку, что ее не отпустила на бал мисс Беринджер! Лорен не призналась ему сразу, что покровительство мисс Беринджер имеет под собой основу, а теперь открыть тайну было уже неловко.

— И это все? — недоверчиво переспросил джентльмен. — Вы лишили нас своего общества только потому, что не нашли подходящего туалета?

— Это же Лондон, сэр! — с притворным возмущением заявила молодая леди. — Здесь немыслимо появляться в одних и тех же платьях по нескольку раз!

— Да, наверное, вы правы. Я как-то не задумывался об этом. Вы выглядите прелестно в любом платье, и на балу все смотрели бы только на вашу красоту, а про то, что вы уже надевали свой туалет, никто бы и не вспомнил.

— Вы снова ошибаетесь! Появись я в потрепанном платье и старой шляпке, никто не разглядел бы моего лица! — на этот раз Лорен верила в то, что говорила.

— На этот раз ошибаетесь вы. Как джентльмен, я могу говорить и от лица других мужчин. Вы не остались бы незамеченной даже в лохмотьях!

— В лохмотьях бы меня не пустили на порог лорда Самнера! — засмеялась Лорен, представив себе эту душераздирающую картину.

Монк посмеялся вместе с ней, и разговор прервался — они приехали. Мистер Монк собирался купить себе пару перчаток, пока Лорен будет выбирать ткань на платье, после чего они решили вместе зайти за конфетами и романом для мисс Гамильтон.

После всего этого молодая леди и джентльмен отправились в кондитерскую. По пути Монк спросил, какую ткань выбрала мисс Эванс на платье.

— Синий шелк. К нему я купила золотого шнура для отделки по лифу и оборкам.

— Думаю, это очень красиво. В новом платье вы будете походить на вечернюю звезду, прекрасную и далекую, — мистера Монка было приятно слушать.

— Отчего же далекую? — Кокетливая улыбка дала понять джентльмену, что его комплимент принят благосклонно.

— Оттого, что я не знаю, когда увижу вас снова, — серьезно ответил мистер Монк.

— Вы бываете у нас почти каждый день, значит, следующей встречи ждать совсем недолго. — Лорен не хотела показать, что видит в его словах какой-то особый смысл, а вдруг его там и нет вовсе?

— Я не имел в виду встретиться с вами в доме Гамильтонов. Отчего вы не уедете в Бромли к родным? Я мог бы навестить вас там…

— Я в ссоре с сестрой, и с женой моего брата тоже, — созналась Лорен, так как не смогла сразу придумать правдоподобную причину. — Мне оказывал знаки внимания один джентльмен…

— А ваши близкие были настроены против него?

— Он нравился моей сестре, хоть и был увлечен мной, и мои родные не позволили нам быть вместе…

— Как жестоко с их стороны! — возмутился мистер Монк. — Так, значит, вы не поддерживаете связей с семьей?

— В данное время — нет. — Лорен изобразила на лице глубокое огорчение, которое не могло не тронуть ее собеседника. — Я думала снять дом и найти компаньонку, когда мисс Беринджер так любезно пригласила меня в Италию. Но, думаю, скоро мне придется вернуться к этому вопросу. Как только в судьбе Уинни произойдут изменения, я не останусь у Гамильтонов без нее. Мисс Беринджер очень добра, но часто бывает в дурном настроении, ворчит и требует внимания…

— Я понимаю вас. Если б она еще была вашей теткой и вы могли рассчитывать на наследство с ее стороны…

— Она упоминала об этом, но даже это не помешает мне рано или поздно потерять терпение. — Лорен задумчиво вертела в руках серебряную ложечку.

— И все же вам лучше немного потерпеть, — возразил практичный мистер Монк. — Кто знает, может, перемены в вашей жизни наступят раньше, чем в судьбе мисс Гамильтон…

— Возможно, что и так, — слегка рассеянно согласилась мисс Эванс.

— А что стало с тем джентльменом из Бромли? Он застрелился от отчаяния или навсегда покинул Англию?

— Он женился на моей сестре. — Лорен уже надеялась, что ее собеседник не вернется к этой теме, но он явно хотел знать о ее прошлом как можно больше.

Монк с удивлением посмотрел на девушку, выглядевшую такой безмятежной и лишь чуть грустной.

— Вот как! Наверное, он сделал это, чтобы поскорей забыть о вас.

— Я не хотела бы больше говорить об этом, мистер Монк, — мягко ответила Лорен. — Прошло уже много времени, но предательство сестры до сих пор причиняет мне боль. И я совсем не уверена, что он счастлив, раз уж ему пришлось жениться против своей воли…

— Пришлось? — переспросил мистер Монк и понимающе кивнул головой. — Простите меня, мисс Эванс, я не хотел потревожить вас и вызвать в памяти прошлые огорчения. Уверен, если уж все так сложилось, то была не ваша судьба.

— Я стараюсь верить в это. — Сейчас Лорен казалась такой одинокой и такой несчастной, что ее просто нельзя было не пожалеть.

— Как бы я хотел вернуть вам хорошее настроение! — пылко воскликнул молодой человек.

— Так закажите еще пирожных. — На лице девушки мелькнула бледная улыбка, и мистер Монк был уже весь во власти ее очарования.

— Если б все проблемы решались так легко, — рассмеялся он и исполнил приказ своей повелительницы.

Неудивительно, что Лорен сильно задержалась, но ее долгое отсутствие легко можно было объяснить трудностью выбора ткани на платье. Сидя у постели Уинифред, она рассказывала, как рассматривала шелк, и атлас, и муслин самых разных оттенков, хотя на самом деле провела в магазине не больше двадцати минут.

Миссис Гамильтон, бывшая тут же, давала мисс Эванс советы по поводу фасона для платья, но думала только о том, как расспросить Лорен о том, что говорил мистер Монк о своих устремлениях. Почтенная женщина была бы сильно удивлена, если б услышала хотя бы часть из разговора Лорен и поклонника своей дочери.

6

Конечно же, Лорен понадобилось каждый день ездить к модистке, чтобы ускорить шитье нового платья, и, пока Уинифред не выходила из дома, мистер Монк ожидал ее подругу в парке или кондитерской. Вякий раз их встреча была словно случайной, но при расставании Лорен обязательно говорила, что завтра отправится туда-то или туда-то.

Миссис Гамильтон была только рада, что мисс Эванс не просит одолжить экипаж, достаточно и того, что мисс Беринджер разъезжает повсюду в ее карете. Лорен отговаривалась тем, что с удовольствием пройдется пешком, грязь на улицах страшила ее меньше, чем притягивал ее этот город, тем более что горничная Уинифред всегда была к услугам мисс Эванс вместе со своей щеткой.

Через пять дней Уинифред поправилась и смогла выезжать, вернее, ее матушка сочла дочь здоровой, тогда как сама Уинни чувствовала себя прекрасно уже после одного дня, проведенного в постели.

Гамильтоны снова побывали в театре, и на этот раз мистер Коллпер представил мисс Эванс двух своих приятелей. Джентльмены наперебой спрашивали девушку, будет ли она на традиционном зимнем балу у графини Фортескью, и Лорен пришлось пообещать каждому танцевать с ним. Мистер Монк хмурился, но ничего не мог с этим поделать, его статус поклонника мисс Гамильтон до сих пор был неоспорим, и ему не подобало интересоваться кавалерами мисс Эванс.

Ни один из новых знакомых не понравился Лорен настолько, чтобы она почувствовала радостное волнение — предвестие глубокого чувства, или хотя бы захотела узнать побольше о состоянии одного из них. И все-таки ей было приятно осознавать, что она не осталась незамеченной среди целого сонма молодых леди, подлинно красивых или старающихся казаться таковыми.

По возвращении домой Уинифред расспрашивала подругу:

— Я согласна, что мистер Олденби тебе не подходит, он слишком напоминает изображение древнего человека из папиной книги, но мистер Грегстон, по-моему, очень мил. Я расспросила потихоньку Саймона Коллпера, он сказал, что Грегстон должен получить наследство от своего дяди, бездетного вдовца, и тогда он сможет жениться, на ком пожелает, его отец и мать интересуются только браком его старшего брата, продолжателя рода.

— Вот когда получит наследство, тогда пусть и ухаживает за мной! — беззаботно рассмеялась Лорен.

— Не верю, что ты на самом деле такая корыстная, — засмеялась следом за ней Уинифред. — А как же любовь? Мистер Грегстон не сводил с тебя горящего взгляда, кажется, он влюбился в тебя еще в прошлый раз, когда мы были в театре, но не успел представиться.

— Ты думаешь, в следующую встречу он признается в своих чувствах? — Лорен на мгновение представила себе высокого нескладного мистера Грегстона стоящим перед ней на коленях и расхохоталась. — Нет, Уинни, он, конечно, не так противен, как мистер Олденби, но все-таки он мне не по душе. У него такие длинные и тонкие руки и ноги, что он напоминает какое-то насекомое. Если б этот джентльмен показался мне симпатичным, я не стала бы сразу же вспоминать о его наследстве. Мой избранник должен быть или красив, или очень богат.

— Если ты полюбишь, тебе будет все равно, богат он или беден, — убежденно сказала Уинифред.

— Мы уже говорили об этом, Уинни, много раз. Еще в пансионе, помнишь? И здесь, в Лондоне…

— Помню. — Мисс Гамильтон улыбнулась, вспоминая наивные мечты детства. — Нам всем хотелось жить в большом доме, иметь много красивых платьев и мужа, какого-нибудь принца или герцога. Но если для нас важнее всего была любовь этого принца, то тебя беспокоило, будет ли у него величественный замок и сундуки с золотыми монетами.

Лорен тоже улыбнулась чуть рассеянно.

— Я верю в любовь, Уинни. Но я также уверена, что в бедном доме любовь не приживается.

— Твой брат ведь не богатый человек, но ты всегда с такой радостью говорила о счастье, царящем в его семье…

— Я не такая, как Мэй, — просто ответила Лорен. — Или я еще не встретила такого, как Джон.

Уинифред вполне удовлетворилась ответом подруги. Конечно, Лорен еще не знает, каково это, когда сердце замирает при одной мысли о том, что в этом мире есть человек, который лишь один из всех рожден, чтоб принадлежать тебе. А твоя судьба — принадлежать ему. Только бы сердце не ошиблось…

Мисс Беринджер пришлось отпустить Лорен на бал к графине Фортескью. Всю неделю ее компаньонка была милой и любезной и даже очаровала дам из попечительского общества своим благонравием и игрой на рояле. К тому же за Лорен попросила сама миссис Гамильтон. Мистер Монк на протяжении нескольких дней регулярно приезжал к Гамильтонам, принимал приглашения остаться на чай или даже на обед и был так остроумен и галантен, что миссис Гамильтон вообразила себе, будто на балу этот блестящий джентльмен сделает Уинифред предложение. Разумеется, в таких обстоятельствах молодой леди необходимо присутствие близкой подруги.

Глядя, как Лорен плавно спускается по лестнице в холл, миссис Гамильтон почувствовала смутную тревогу, но искреннее восхищение Уинифред заставило ее устыдиться своих мыслей.

Золотистые волосы мисс Эванс были искусно уложены и перевиты золотым же шнуром, темная синева шелка придавала глазам загадочный блеск, а лицо казалось чуть бледнее и старше.

— Ты прекрасна! — не сдержавшись, воскликнула Уинифред.

Поспорить с этим утверждением было нелегко, если бы даже и нашелся придирчивый критик, находивший маленькие вздернутые носики недостаточно благородными. Сама Уинифред была в белом платье, расшитом маленькими ландышами, вдоль каждого волана шла зеленая бархатная лента, а волосы украшал букетик настоящих ландышей, бог знает, за какие деньги выписанных мистером Гамильтоном из Королевской оранжереи.

Кажется, Уинифред никогда не выглядела такой хорошенькой, как в этот вечер, и миссис Гамильтон осталась вполне довольна внешностью дочери.

— Ты тоже! — Лорен с удовольствием оглядела туалет подруги. — В таком платье не стыдно даже идти венчаться!

— Думаешь, мне не стоило надевать белое? — встревожилась Уинифред.

— Вовсе нет! Ты словно сама весна, кажется, где ты пройдешь — там расцветут ландыши!

— Довольно поэтических сравнений, мисс! Нам пора ехать, — вмешался мистер Гамильтон, с добродушной улыбкой наблюдающий за девушками. — Через полчаса вокруг вас соберется толпа настоящих поэтов, и они осыплют вас хвалебными одами. Поторопимся же навстречу вашему триумфу!

Подруги рассмеялись и поспешили занять места в карете. Лорен тоже многого ждала от этого бала.

Ехать до дома графини Фортескью было совсем недалеко, но они добрых три четверти часа ожидали своей очереди войти в особняк, вереница карет занимала все соседние улицы.

Как только Лорен прошла в огромные двери, густо покрытые позолотой, она поняла, что этот бал — совсем не то, что бал у мистера Бакстера. Очаровательные леди группками по двое и по трое прохаживались по залу в ожидании начала танцев, к ним то и дело подходили джентльмены, говорили комплименты и умоляли подарить им танец. Никаких благопристойно потупленных глаз и серьезных разговоров — только флирт и кокетство, кокетство и флирт.

Правда, чуть позже Лорен заметила скромно сидевших на стульях около дальней стены залы дебютанток, но даже их смущенный вид казался притворством. А серьезные, основательные беседы велись джентльменами почтенного возраста в курительной и библиотеке, подальше от шумной молодежи.

К Уинифред и Лорен подошел ожидавший их у входа в бальную залу мистер Монк и предложил пройтись. Лорен оперлась на его руку справа, а Уинни слева, и все трое не спеша двинулись сквозь толпу, раскланиваясь с теми, кого они уже знали. Мистер Грегстон пригласил Лорен на первый танец, но она извиняющимся тоном ответила, что уже приглашена, и пообещала Грегстону третий танец, так как на второй ее уже ангажировал мистер Монк.

— И с кем ты будешь танцевать первый танец? — с удивлением спросила Уинифред, едва разочарованный мистер Грегстон отошел искать себе другую партнершу.

— Ни с кем, — улыбнулась Лорен. — Я просто не хотела танцевать с ним.

Мисс Гамильтон понимающе кивнула.

— Надо, чтобы тебя поскорее пригласил кто-то поинтереснее мистера Грегстона.

Лорен пожала плечами — это было не в ее власти. Но она знала, что недолго останется без кавалера.

Большинство молодых леди были в белых или кремовых платьях, и Лорен в своем синем шелке выделялась среди них подобно тому, как роскошные алые розы красуются на фоне робких белых. Она выглядела гораздо более безмятежной и уверенной в силе своего обаяния, чем большинство из них, и это притягивало взгляды.

Мистер Коллпер протиснулся к мисс Эванс и попросил ее танцевать с ним. Вероятно, в это время его матушка угощалась крошечными миндальными пирожными в компании миссис Гамильтон и других своих подруг и не могла проследить за тем, чтобы ее сын ухаживал за подходящими леди.

Лорен с улыбкой согласилась — Саймон Коллпер прекрасно танцевал и был непременным участников всех балов и домашних праздников, что устраивались в поместье Гамильтонов и их соседей прошлым летом. Монк танцевал с Уинифред, и мисс Гамильтон, похоже, никак не могла дождаться первых звуков контрданса.

Наконец графиня Фортескью закончила обмениваться любезностями с гостями и подала знак начинать бал. Графиня, маленькая хрупкая женщина с тонкими черными волосами и холодноватыми голубыми глазами, держалась так властно, что даже казалась выше ростом. Ослушаться ее приказов побоялись бы не только слуги, но и ее родственники и друзья. «Вот бы уметь так подчинять себе людей, — подумала Лорен, занимая место рядом с Коллпером. — Но для этого надо иметь двенадцать поколений родовитых предков, супруга-графа и громадное состояние».

В ходе танца мистер Коллпер улучил момент сообщить Лорен, что ей желают быть представленными двое джентльменов, виконт Шелтли и мистер Прайветт. Мисс Эванс согласилась на знакомство, стараясь выглядеть не слишком обрадованной. Виконт Шелтли — звучит обнадеживающе, но сперва надо на него посмотреть. И мистер Прайветт может оказаться вполне симпатичным. В общем, Лорен обещала Коллперу уделить внимание его друзьям после третьего танца и направилась танцевать с мистером Монком.

— Я ревную! — заявил Монк, едва только фигура танца позволила им говорить друг с другом.

— Кого? — невинно осведомилась Лорен.

— Вас! — с неподдельной пылкостью отвечал ей джентльмен.

— К кому? — все с тем же выражением лукавой невинности поинтересовалась мисс Эванс.

— Ко всем! — не задумываясь, сказал мистер Монк. — На вас смотрит с восхищением такое множество мужчин, что я не знаю, кто из них раздражает меня больше!

Лорен огляделась и с улыбкой покачала головой.

— Думаю, вы ошибаетесь, мистер Монк. Для ревности у вас нет никаких оснований, даже если бы вы и имели на это право.

— Право мне дает мое чувство к вам, мисс Эванс, — прошептал мистер Монк.

Танцующие пары разошлись, и Лорен получила несколько мгновений, чтобы обдумать слова джентльмена. О, конечно, эта речь не стала для нее неожиданностью, учитывая все тайные встречи с мистером Монком… Сайласом, как она стала называть его про себя. И все же, все же…

Несмотря на некоторую развязность поведения, мистер Монк ей нравился. Пусть его образование было несколько односторонним, но он умел остроумно болтать о самых банальных вещах, а этот талант Лорен всегда ценила в мужчинах. Его внешность была довольно заурядной, но не отталкивала, а манера одеваться говорила о наличии вкуса. Словом, Сайлас Монк мог считаться хорошей партией не только в глазах влюбленной в него мисс Гамильтон, ведь он был еще и весьма состоятелен.

Однако Лорен не успела увлечься мистером Монком настолько, чтоб не испытывать волнения при упоминании какого-нибудь виконта или графа. Когда-то был среди знакомых мисс Эванс один джентльмен, который нравился Лорен гораздо больше мистера Монка, и она невольно сравнивала его со всеми остальными своими поклонниками, подлинными и воображаемыми.

Рядом с тем джентльменом мистер Сайлас Монк скорее всего остался бы незамеченным мисс Эванс, но Монк находился здесь, рядом, а тот, другой, никогда уже не будет с ней в горе и в радости. А вдруг она поторопится связать свою судьбу с мистером Монком, а потом встретит кого-то, кто заставит ее пожалеть о поспешно принятом решении?

Все эти мысли пришли в белокурую головку Лорен не вдруг, они уже витали вокруг нее и сейчас промелькнули быстрее, чем ее рука снова легла в ладонь Монка, чтобы продолжить танец. О многом Лорен успела передумать в уединении своей комнаты, когда мисс Беринджер уже спала, усыпленная чтением романа. Перед балом у Лорен было смутное предчувствие, что мистер Монк найдет случай объясниться, и она так и этак представляла себе эту сцену и ее последствия.

Ну и, конечно, оставалась еще Уинифред. Если самая близкая подруга похитит у мисс Гамильтон внимание любимого мужчины, это разобьет девушке сердце. Но было кое-что, что успокаивало Лорен при мысли о страдании, которое она может причинить Уинни.

Уинифред никогда не простит мистера Монка, но подругу она простит. Разве в том, что мистер Монк влюблен не в мисс Гамильтон, а в другую девушку, есть вина Лорен? Чувства не подвластны воле, и Уинни это понимает.

Пройдет время, и она успокоится. Жаль, что они уже не будут так близки, как прежде, но нельзя ведь приносить будущее семейное счастье в жертву детской дружбе, не правда ли? Уинифред знает обстоятельства Лорен и осознает, как важно мисс Эванс хорошо устроиться, не может же она всю жизнь быть компаньонкой мисс Беринджер или какой-нибудь другой, столь же неприятной старухи!

Лорен продолжала улыбаться, как и положено леди, стремящейся показать окружающим, что получает удовольствие от бала.

Мистер Монк принял эту улыбку за поощрение к продолжению откровенного разговора и, едва только мисс Эванс снова оказалась рядом с ним, сказал:

— Вы очень проницательны для вашего возраста, мисс Эванс, и не станете отрицать, что заметили, как я очарован и восхищен вашей красотой и пленен вашими дарованиями.

— Мистер Монк, я не настолько уверена в своей власти над джентльменами, чтобы не сомневаться в том, что верно понимаю знаки, которые вы подавали мне в последние две недели. Сегодня, когда я слышу от вас эти признания, я все еще сомневаюсь.

— Вы позволите мне написать вашему брату и попросить вашей руки, мисс Эванс? — Да, мистер Монк был настроен весьма решительно, и это льстило Лорен. За Уинифред он ухаживал более двух месяцев и так и не сделал предложения, а с ней он знаком лишь около трех недель, но уже успел принять решение, долженствующее изменить его судьбу.

Лорен чуть заметно поморщилась. Пока Джон получит письмо, пока он напишет Мэй, чтобы посоветоваться и навести справки о предполагаемом женихе, пройдет много месяцев. И где в это время ей жить?

Девушка не сомневалась, что должна будет покинуть дом Гамильтонов сразу после того, как правда откроется, и ей придется искать себе жилье или даже другое место, ведь денег, что она заработала у мисс Беринджер за эти месяцы, надолго не хватит. Лорен предпочла бы пока избежать объяснения, после которого уже очень трудно будет повернуть назад.

— Бал — не самое подходящее место для подобных разговоров, вы не находите? — ответила она вопросом на вопрос.

— Увы, с тех пор, как вы перестали выходить из дома одна, у меня нет другой возможности поговорить с вами наедине. Танец вот-вот закончится, не мучьте меня, мисс Эванс!

Монк был прав, но Лорен еще не готова была согласиться. Ей казалось, что бал может преподнести ей и другие приятные сюрпризы, и связывать себя словом раньше, чем она придумает, как избежать долгой помолвки, неразумно.

— Послезавтра я должна сопровождать мисс Беринджер в заведение, которое находится под патронажем ее подруг из попечительского комитета. Обычно у меня не хватает сил долго выслушивать жалобы этих бедных женщин, и я ожидаю мисс Беринджер в парке напротив приюта. Вы можете оказаться там, скажем, в два часа.

Музыка смолкла, и мистер Монк молча поклонился и отвел партнершу к дивану, где сидела миссис Гамильтон в окружении подруг. Спустя минуту к ним присоединились и Уинифред с Коллпером, но мистер Коллпер тотчас отошел, чтобы вернуться вместе с друзьями, желавшими быть представленными мисс Эванс. Виконт Шелтли попросил Лорен танцевать с ним, но выглядел таким самодовольным, будто это молодая леди умоляла его подарить ей несколько минут его драгоценного времени.

Привлекательный внешне, с титулом и состоянием, виконт явно считал, что может позволить вести себя как ему будет угодно. Он сказал несколько банальных комплиментов мисс Эванс, выразил надежду, что миссис Гамильтон и другие дамы рады вывезти своих дочерей на бал, где можно найти им кавалеров, а Уинифред виконт словно бы не заметил, отделавшись небрежным кивком. По окончании двухминутной беседы Лорен уже жалела, что приняла приглашение на танец.

Виконт все время говорил сам, не задавал вопросов и не ожидал ответов. Нет, не таким обычно представляет себе семнадцатилетняя девушка благородного джентльмена. Лорен уже, кажется, привыкла к разочарованиям, но все же испытывала легкую досаду всякий раз, когда новые знакомства не оправдывали даже самых робких ее ожиданий.

Другой джентльмен понравился ей гораздо больше. Едва виконт Шелтли ненадолго умолк, мистер Прайветт осведомился, не согласятся ли мисс Эванс и мисс Гамильтон потанцевать с ним. Он был приятно краток и в то же время любезен, и, поскольку Лорен должна была идти танцевать с виконтом, Уинифред с улыбкой подала руку мистеру Прайветту. «Он симпатичнее, чем Монк, и держится так просто и мило. Это говорит в его пользу. Несомненно, он получил хорошее образование», — думала Лорен, пока танцевала с Шелтли.

Виконт без умолку болтал, называл своей партнерше имена титулованных особ, знакомых ему, и пересказывал известные ему сплетни. Благодаря миссис Гамильтон и мисс Беринджер Лорен уже довольно хорошо была знакома с тонкостями взаимоотношений между представителями высшего света, и сейчас ей было неинтересно выслушивать подробности прошлогодних скандалов. Она старалась быть вежливой, но это давалось ей не без труда, виконт ее безмерно раздражал.

Виконт Шелтли дал понять мисс Эванс, что ее общество украсит круг, в котором он привык вращаться, но ее отношение к нему уже ничто не смогло бы изменить. Даже лорд Невилл по сравнению с виконтом казался олицетворением галантных манер. Кстати, где же он? Лорен украдкой огляделась.

Лорд Невилл отыскался очень быстро, он танцевал с высокой рыжеволосой красавицей, в локонах девушки переливались брызгами росы многочисленные брильянты.

— Кто та молодая леди, что танцует с лордом Невиллом? — Лорен была рада наконец-то найти тему для беседы с виконтом.

— Мисс Мевис Стоунфилд, — без промедления ответил Шелтли.

— Вы знакомы с ней? — Лорен старалась разглядеть лицо мисс Стоунфилд получше, но другие танцующие заслоняли ее. — Кажется, ее отец — знаменитый коллекционер.

— О, разумеется, мы с мисс Стоунфилд — хорошие друзья. — Танец закончился, и виконт повел Лорен обратно к миссис Гамильтон. — Лорд Стоунфилд может позволить себе собирать древности, его состояние от этого не уменьшается.

Лорен молча кивнула, она уже слышала про лорда Стоунфилда и его громадные траты на новые экспонаты для своей коллекции. У Стоунфилда было два сына и три дочери, и за каждой дочерью он давал двадцать тысяч фунтов приданого. Неудивительно, что мисс Мевис и лорд Невилл танцуют вместе, из всех находящихся в зале только их интерес друг к другу можно счесть бескорыстным. Во всяком случае, думала Лорен, мисс Стоунфилд на самом деле красива, она способна вскружить голову любому мужчине. Жаль только, лорд Невилл ниже ее не меньше чем на полтора дюйма. Лорен не знала, каков характер мисс Стоунфилд, но была уверена — эта прелестная девушка не заслуживает таких отталкивающих поклонников, как лорд Невилл и виконт Шелтли.

Виконт не задержался рядом с Лорен, по настоянию тетки он должен был танцевать со своей кузиной, некрасивой худой леди, и тон, каким Шелтли высказывался о бедняжке, еще больше отвратил от него мисс Эванс. «Уинни повезло, что он не пригласил ее на танец, она счастливо избежала очередного разочарования», — подумала Лорен.

Уинифред уже подошла к матери со своим кавалером, кажется, они с мистером Прайветтом остались довольны друг другом.

— Вы позволите нанести вам визит, миссис Гамильтон? — Мистер Прайветт улыбался чуть более широко и искренне, чем было принято в свете.

— Разумеется, мистер Прайветт, мы будем рады видеть вас в любое время. — Миссис Гамильтон выразительно посмотрела на Лорен — очевидно, она уже успела навести справки о состоянии этого молодого джентльмена и нашла его подходящим для мисс Эванс.

Во время танца Лорен почти не говорила с Прайветтом, ее партнер словно потерял дар речи, и его молчание оказалось приятным контрастом после болтовни виконта. «Кажется, он смущен, — подумала Лорен и мягко улыбнулась. — А с Уинни он болтал вполне непринужденно. Интересно, каково его положение и планы на будущее?»

Когда Лорен вновь оказалась возле миссис Гамильтон, там уже был мистер Монк. При взгляде на мистера Прайветта он чуть опустил кончики губ в презрительной полуулыбке, но вполне любезно ответил на приветствие, когда мистер Коллпер представил джентльменов друг другу.

Уинифред пригласил на танец еще один из соседей Гамильтонов, и Монк воспользовался этим, чтобы предложить мисс Эванс прогуляться по холлу, где было не так душно.

Некоторое время мистер Монк занимал Лорен насмешливыми высказываниями в адрес леди, не знающих чувства меры в своем желании одеваться по последней моде, и джентльменов, несомненно, почитающих себя центром светского круга.

«Ричард Крейтон тоже подшучивал над своими знакомыми, но делал это скорее добродушно, чем язвительно, — некстати вспомнила Лорен об одном джентльмене. — Но Сайлас Монк забавен, он ни разу не повторился, поистине, его фантазия неистощима!»

Мистер Монк наконец устал от пустой болтовни. В зале зазвучала мелодия следующего танца, но джентльмен не спешил расставаться со своей собеседницей. Будто бы случайно он увлек мисс Эванс в коридор, ведущий к обширной библиотеке, и остановился в оконной нише в самом конце прохода.

Лорен слишком поздно поняла, что попала в ловушку. В этом уединенном месте говорить можно было только о чувствах, и мистер Монк не собирался терять времени даром.

— Мисс Эванс, боюсь, у меня не хватит сил ждать до послезавтра! Мне кажется, кто-то из этих напыщенных родовитых джентльменов вот-вот похитит ваше сердце!

Настойчивость поклонника льстила самолюбию Лорен. Только что она танцевала с двумя мужчинами, один из которых показался ей крайне неприятным, а другой — милым, но несколько простоватым. По сравнению с ними, а также еще с несколькими джентльменами из тех, на кого ее кавалер указал ей в холле, Сайлас Монк представлялся девушке человеком, более других подходящим к представлениям о будущем избраннике.

«Если бы когда-нибудь я вернулась в пансион миссис Пентон, я бы рассказала девочкам, как быстро разбиваются мечты о благородных рыцарях и их прекрасных замках, — подумала юная леди. — Либо рыцари вовсе не благородны, либо у них нет замков, и они стремятся найти принцессу с состоянием в пятьдесят тысяч фунтов, а в итоге удовольствуются десятью».

Но мистер Монк ждал, и ей пришлось ответить.

— Если этому суждено случиться, значит, так оно и будет. — Лорен кокетливо посмотрела на кавалера из-под длинных ресниц. — С вами ведь может произойти то же самое, здесь столько красивых леди!

— Со мной? О нет! — Пылкость джентльмена заставила девушку тревожно оглянуться по сторонам. К счастью, рядом с ними никого не было. — Я не склонен к непостоянству, мисс Эванс.

— Думаю, вы отчасти покривили душой, мистер Монк, — Лорен не могла не уколоть его, хотя бы слегка.

— У вас есть основания считать меня ветреником? — Кажется, он и вправду был оскорблен.

— Именно так, сэр. Когда мы с вами познакомились, вы ухаживали за моей лучшей подругой, — пожалуй, пора было напомнить ему об Уинифред.

Мистер Монк, кажется, несколько растерялся, но очень быстро взял себя в руки.

— Мисс Эванс, Гамильтоны были едва ли не первой семьей, которой меня представили в Лондоне. Доброта и радушие миссис Гамильтон позволили мне не чувствовать себя одиноким в чужом городе. А мисс Гамильтон сразу же приняла меня в круг своих друзей, ее легкий, веселый нрав не может не вызвать отклик даже в самом очерствевшем сердце. Я ни на минуту не мог подумать, что мое дружеское расположение к ней может быть истолковано как-то иначе…

Монк замолк, являя собой воплощенное достоинство, а Лорен попыталась понять, насколько он искренен. Она хотела бы верить, но не могла. Поведение Монка было гораздо ближе к тому, что в свете называют ухаживанием. Галантность ни к чему между друзьями, а он был именно галантен и обходителен. Скорее уж Лорен могла поверить в то, что он увлекся Уинифред или ее приданым, но не настолько, чтобы назвать это увлечение подлинным чувством. Появление красивой подруги мисс Гамильтон позволило Сайласу Монку осознать, как мимолетно было его чувство к мисс Уинифред, и обратить свои помыслы в сторону мисс Эванс. Отчего бы ему не сказать все, как есть?

— Полагаю, родственники Уинифред толковали вашу любезность наилучшим для себя образом, — медленно сказала она. — Разве вас стали бы принимать запросто, как члена семьи, не будь ваше поведение таким… обнадеживающим?

— В доме, где есть дочери на выданье, холостяка принимают радушно, я всегда был в этом уверен, — возразил джентльмен. — Если чувства мисс Гамильтон ко мне превосходят обычную дружескую привязанность, я буду всю жизнь корить себя за неосторожность, но мое сердце отдано не ей…

— Вы слишком много говорите о сердце, — не сдержала смешка Лорен.

— Это только доказывает, что оно у меня есть. В отличие от вас, — Монк не остался в долгу.

— Пожалуй, нам пора вернуться в зал, пока Уинифред или мистер Коллпер не отыскали нас здесь, — холодно ответила юная леди.

— Вы ведь простите меня за эту невольную дерзость? — тут же раскаялся ее собеседник. — Если б у вас были хоть какие-нибудь чувства ко мне, вы не были бы так жестоки…

Лорен глубоко вздохнула. Она была еще так молода, но ее мечты о любви, лелеемые с самого детства, уже столько раз оказывались повергнуты в прах корыстолюбивыми родительницами ее поклонников…

Ухаживания мистера Монка и его горячие признания заставляли Лорен трепетать от страха пережить очередное разочарование, хотя здравый смысл, присущий ей, несмотря на юный возраст, подсказывал, что у Монка не может быть других мотивов, кроме как искреннего желания видеть ее своей супругой. Ее незначительное приданое служило защитой от охотников за состоянием, а заподозрить мистера Монка в дурных намерениях девушка не могла, ведь он собирался просить у Джона Эванса ее руки!

— Хорошо, я прощаю, что вы обвинили меня в бессердечии, — сказала она вслух. — А теперь, прошу вас, вернемся в зал. Встретимся через два дня, как и договаривались, и, может быть, вы поверите в то, что и у меня есть сердце, которое способно страдать…

Последние слова она пробормотала едва слышно, но лицо Сайласа Монка просияло. Он поцеловал своей даме руку и повел девушку в бальную залу, более не пытаясь удержать ее в этом укромном уголке.

Они уже проталкивались через толпу к распахнутым дверям залы, когда Лорен заметила, как внезапно переменился в лице ее спутник. Он замер на месте, рискуя пострадать от локтей пробирающихся следом за ним гостей, и с ошеломленным видом уставился куда-то в глубь холла. Лорен с любопытством приподнялась на цыпочки и даже вытянула шею, пытаясь понять, что так обеспокоило мистера Монка. Почти сразу она увидела человека, привлекшего внимание ее кавалера. Высокий и плотный мужчина, на вид лет пятидесяти или около того, выделялся в толпе массивной фигурой, лишенными благородства чертами и отсутствием на лице привычной маски светской любезности. Его взгляд выражал мрачное удивление, и смотрел он именно туда, где были Лорен и мистер Монк.

Кто-то толкнул Лорен, она охнула, и ее спутник опомнился и поторопился вывести девушку из толпы на небольшое пространство, еще не заполненное танцующими.

— Вы раньше встречали этого человека, мистер Монк? — тут же спросила она.

— Какого человека? — Джентльмен, похоже, прекрасно понимал, кого имеет в виду мисс Эванс, но предпочел сделать вид, что не понимает.

— Когда мы входили в зал, на вас так пристально смотрел мужчина высокого роста и с грубоватым лицом. — Лорен тут же почувствовала жгучее любопытство, она не сомневалась, что Монк слукавил.

— Ах, этот… Да, его лицо показалось мне знакомым, возможно, я встречал его раньше, но сейчас не могу вспомнить, кто он. Это мог быть знакомый моего отца, и, конечно, он удивлен, что я не подошел выразить ему свое почтение, но я и в самом деле не помню, как его зовут. — Джентльмен говорил вполне убедительно, и Лорен пришлось удовлетвориться этим ответом.

От дальнейших расспросов мистера Монка спасла Уинифред, появившаяся внезапно и тут же начавшая тормошить подругу:

— Лорен, дорогая, где же вы были? Мистер Прайветт так чудесно повеселил нас! Мы загадывали что-нибудь, а он тут же придумывал короткое стихотворение, в котором было бы это слово. У него неистощимая фантазия!

— Мне стало нехорошо в этой духоте, и мистер Монк проводил меня в холл, где хотя бы можно дышать, — не задумываясь, ответила Лорен. — Надеюсь, мистер Прайветт сочинит пару строк и для меня.

— Со словом «зануда», — пробормотал за ее спиной Монк.

Лорен хихикнула и тут же неодобрительно покачала головкой. Мистер Монк определенно ревновал, но это не означало, что он может позволять себе оскорбительные замечания в отношении такого милого человека, как мистер Прайветт. Ведь у этого джентльмена могут сложиться отношения с Уинни…

«Ох, что это я? Уже придумываю, как выдать Уинифред замуж за мистера Прайветта, которого мы знаем не больше часа! — одернула себя Лорен. — Но это было бы и в самом деле прекрасно! Уинни не стала бы страдать из-за того, что мистер Монк не влюблен в нее».

Попытку утихомирить голос нечистой совести прервал сам мистер Монк, заявивший, что срочные дела вынуждают его покинуть бал немедленно.

— То есть как это? — в изумлении воскликнула мисс Гамильтон. — Вы хотите оставить нас, так неожиданно?

— Увы, так оно и есть. Мой поверенный должен сегодня отплыть на материк, а до того я обещал встретиться с ним, чтобы обсудить кое-какие неотложные вопросы касательно моего наследства.

— Но разве вы не могли назначить встречу на утро? — не унималась Уинифред.

— Увы, должен вам признаться, милые леди, утро я провел в размышлениях относительно своего костюма. Такое важное событие, как бал у графини Фортескью, не допускает спешки в подготовке.

Лорен промолчала, ей почему-то казалось, что внезапный уход мистера Монка больше всего походит на бегство. От кого он может скрываться? Единственное предположение, показавшееся Лорен здравым, касалось загадочного незнакомца в холле. Но как узнать, кто он и как он связан с Монком? Он тоже явно был удивлен, а значит, не искал Монка на балу нарочно. Лорен решила обойти весь зал и холл и отыскать незнакомого мужчину, а затем навести о нем справки у кого-нибудь из подруг миссис Гамильтон. Эти-то сплетницы знают всех и каждого!

Уинифред попробовала уговорить мистера Монка остаться на балу, но он привел свой самый весомый аргумент, заявив, что правила приличия не позволят ему больше танцевать с мисс Гамильтон и мисс Эванс, а другие партнерши его не интересуют. Польщенная Уинифред ласково попрощалась с Монком, Лорен же многозначительно улыбнулась, давая понять, что уловки джентльмена ее не обманули. Монк чуть задержал ее руку в своей, его расстроенный взгляд говорил если не о раскаянии, то о желании остаться, и Лорен пришлось утешить его мягкой улыбкой, намекающей на скорую встречу.

7

— О чем с тобой говорил мистер Монк, когда вы ушли из зала? — спросила Уинифред.

Лорен уже засыпала, когда подруга явилась к ней поболтать о прошедшем бале.

— Высмеивал суетящихся вокруг гостей и их безвкусные туалеты, — почти не солгала Лорен.

Уинифред, закутанная в индийскую шаль, выглядела усталой и подурневшей. Лорен подумала, что Уинни лучше бы не влюбляться в богатеньких красавцев, они будут выбирать супругу, исходя из внешних достоинств. Разглядеть доброе сердце мисс Гамильтон скорее сможет кто-то вроде мистера Прайветта, не вызывающего повсеместных восторгов у дам, а потому лишенного тщеславия. Но Уинифред уже полюбила…

— Тебе не показался странным его рассказ о встрече с поверенным? Ночью, прямо с бала, когда голова кружится от танцев, заниматься делами… Моему отцу это бы и в голову не пришло.

— Я не знаю, что сказать… — Лорен решила промолчать о смятении мистера Монка при виде грузного незнакомца. — Может быть, у него и правда была назначена встреча, или ему не понравился бал, и он нашел повод ускользнуть.

— Разве бал у графини Фортескью может не понравиться? — Уинифред поднялась с кресла и направилась к двери. — Я утомила тебя, прости, у тебя уже закрываются глаза.

— Хороших снов, Уинни. Прости, что не могу поболтать с тобой, в десять я уже должна выехать с мисс Беринджер. — Лорен не хотелось даже думать, как она будет выглядеть утром, проспав лишь три часа.

Уинифред сочувственно кивнула, сама-то она, как и ее матушка, не собиралась выходить к завтраку. Мистеру Гамильтону придется завтракать с Лорен и мисс Беринджер.

После того как Уинифред ушла, Лорен закрыла глаза и представила себе яркую до мельчайших подробностей картину своего будущего, как делала всякий раз, когда ложилась в постель. Этот прием помогал ей уснуть, сон становился словно бы продолжением мечты, шагом от нарисованного ее мыслью счастья к осязаемому.

Большой дом из светлого камня с высокими окнами, сад, спускающийся уступами к овальному озеру, посреди которого на острове возвышается греческий храм с тонкими, едва не прозрачными колоннами.

Сама Лорен в нежно-голубом платье разливает чай на террасе, двое пухлых малышей на лужайке играют со своей нянькой, а глава семейства сидит в плетеном кресле и читает газету. Его лицо всякий раз было скрыто газетой, и за этим щитом Лорен могла представлять кого угодно. Сегодня она слишком устала, чтобы дать волю своему воображению и окинуть мысленным взором обширное поместье, внутреннее убранство дома и вереницу карет с титулованными гостями, въезжающих на подъездную аллею, чтобы вдоволь потанцевать на балу и выразить прелестной хозяйке свое восхищение.

Девушка довольно быстро уснула, и на этот раз ее воображаемый супруг свернул газету и оказался мистером Монком.

Следующий день подруги провели в тщательно скрываемом друг от друга волнении. Обе были бы сильно удивлены, доведись им узнать, что причиной их нервического состояния является один и тот же мужчина.

Лорен хотя бы была занята поручениями мисс Беринджер, а Уинифред никак не желала брать в руки вышивание или книгу, слонялась по комнатам и делала вид, что не ожидает дребезжания звонка у двери и не интересуется грохотом проезжающих по улице экипажей.

Мисс Гамильтон надеялась, что мистер Монк непременно зайдет сегодня поговорить о вчерашнем бале и как-нибудь выдаст свои чувства. Ждать дольше у нее уже не было сил, тем более что заботливая матушка намекала на будущий брак дочери как на дело решенное, чем раздражала полную сомнений Уинифред.

Лорен занимала себя другими мыслями. Как ей уговорить Сайласа поскоре назначить дату венчания, не испрашивая благословения Джона Эванса? Стоит ли ей покинуть дом Гамильтонов до того, как правда о даме сердца мистера Монка откроется? Наконец, куда им направиться в свадебное путешествие? Только бы не в Италию!

Вернувшись домой после визита к подругам мисс Беринджер, Лорен механически надписывала карточки своей хозяйки и сортировала письма старой дамы в строго определенном порядке, но все эти дела не мешали ей трепетать от страха перед завтрашним свиданием. Как пережить эти последние часы, отделяющие ее от таких долгожданных перемен! Только бы все оказалось не напрасно! Она так старается полюбить Сайласа, она уже почти любит его, во всяком случае, готова мириться с недостаточной утонченностью его манер и поверхностным образованием.

Каждой молодой леди нужна наперсница для того, чтобы поведать сердечные тайны и поплакать на дружеском плече, но сейчас Лорен не могла поделиться своими волнениями с Уинифред.

— О, Джейн, как жаль, что тебя нет рядом! — бормотала измученная девушка, прижимая к ноющим вискам тонкие пальцы. — И Мэй! Как вы могли оставить меня, вашу малышку Лорен? Мне еще никогда не была так нужна сестра!

Увы, эти стенания остались неуслышанными, даже миссис Гамильтон не заглянула узнать, не нужно ли еще раз протопить на ночь камин в комнате ее гостьи. Уинифред старалась не мешать подруге, чтобы умилостивить свою тетушку Флоренс, с утра брюзжащую из-за вчерашнего бала.

Ближе к обеду зашел мистер Прайветт. Лорен позвали в гостиную, но она не была расположена к дружеской беседе. Визит в неурочное время могли позволить себе только близкие друзья семьи, а знакомство мистера Прайветта с Гамильтонами было слишком кратким, чтобы считать его таковым. Бестактность этого джентльмена заметила, кажется, одна лишь Лорен. Миссис Гамильтон любезно предложила гостю остаться пообедать, а Уинифред болтала с ним в своей обычной непринужденной манере. Мисс Беринджер поднялась к себе, чтобы вздремнуть, и не смогла высказать свое мнение по поводу нового поклонника одной из проживающих в доме юных леди — а иначе зачем бы он явился так скоро?

Лорен слышала, как миссис Гамильтон ненавязчиво расспрашивает мистера Прайветта о его видах на будущее, и испытывала чувство благодарности пополам с досадой. Забота миссис Гамильтон о подруге своей дочери растрогала Лорен, но она никак не могла избавиться от подозрений, что любящая матушка таким способом стремится поскорее избавиться от гостьи, превосходящей красотой Уинифред.

«Уже слишком поздно! — с некоторым злорадством подумала Лорен. — Мистер Монк полюбил меня без всякой корысти, приданое Уинифред не имеет для него значения, только чувства ко мне!»

Утомительный день наконец закончился, а Монк так и не явился, к разочарованию мисс Гамильтон. Вечером в комнате Лорен Уинифред жаловалась на холодность этого джентльмена.

— Как он мог не прийти сегодня? Мне все больше и больше кажется, что он равнодушен ко мне. Неужели его поведение было лишь притворством? — Пухлые щеки мисс Гамильтон осунулись, под глазами залегли тени.

Лорен жалела подругу, но что она могла поделать?

— Необязательно, Уинни. Мистер Монк недавно в столице, светские развлечения могли вскружить ему голову, и он не осознает, что огорчает тебя своими редкими визитами.

— Ох, не знаю. Он был так мил в начале нашего знакомства, а теперь его улыбка кажется мне равнодушной… Что, если он полюбил какую-нибудь леди? Вчера на балу было столько красавиц в ослепительных туалетах! На их фоне я выглядела фермерской дочерью, по недоразумению попавшей в приличное общество!

— Что ты, милая, не надо так расстраиваться! — Лорен обняла подругу, на душе у нее было очень и очень гадко. — В жизни может случиться всякое… Вспомни, сколько раз мне казалось, что тот или иной джентльмен готов признаться мне в своих чувствах, но его заботливые родственники всегда были на страже интересов семьи! Думаешь, мне не было больно?

— Я знаю, знаю, — Уинифред тут же усовестилась, как всегда при мысли о том, что кто-то может страдать больше нее. — Но, Лорен, ты ведь не была так сильно влюблена, как я сейчас? Ты всегда оценивала состояние своего поклонника, сохраняла здравость суждений, ты никогда не теряла голову! А я готова совершить какую-нибудь глупость, пока отчаяние не поглотило меня!

Лорен смотрела на подругу с тревогой, она никогда еще не видела Уинифред в таком подавленном настроении. «И я собираюсь причинить ей еще большую боль, нежели та, что она уже испытывает! Но ведь ничего не поправить… Мистер Монк не любит Уинни, он любит меня! Разве я могу отказаться от своего счастья, если это не принесет радости никому из нас троих?»

— Прошу тебя, не надо так переживать. Ты ведь не знаешь, что случилось, мистер Монк пропустил лишь один визит, — попыталась Лорен урезонить бедняжку. — И потом, ты такая милая и добрая, конечно, у тебя еще будет множество поклонников, и среди них наверняка окажется тот, с кем ты проживешь долго и счастливо до самой смерти. Вот, например, мистер Прайветт…

— О да, он и в самом деле хороший человек, — перебила ее Уинифред. — Но он для меня скорее брат, чем человек, в которого я могла бы влюбиться. Он еще ближе мне, чем Саймон Коллпер, как будто я знаю его с детства, а из такой дружбы не сможет вырасти любовь, я уже столько раз тебе об этом говорила. Прайветт может увлечься тобой, но тебе он совсем не подходит, как бы моя мать ни мечтала о вашем браке.

— Ты правда думаешь, что мистер Прайветт так уж безнадежен? — Лорен была рада говорить о чем угодно, лишь бы отвлечь подругу от мыслей о мистере Монке.

— Я же видела, как ты на него смотрела. Он похож на сельского сквайра из тех, кто неизменно вызывает у тебя презрительную улыбку. Не стоит поощрять его бывать в нашем доме, раз он не интересует ни одну из нас.

Что ж, придется смириться с мыслью, что Уинифред нужен один только мистер Монк и что новость о его непостоянстве и о предательстве ее лучшей подруги принесет мисс Гамильтон немало горя. Лорен не была еще настолько опытной в искусстве притворства, чтобы перед лицом искренних страданий продолжать убеждать Уинифред в том, что мистер Монк по-прежнему неравнодушен к ней, а потому не знала, как утешить Уинни, и разговор сам собой увял. Уинифред еще немного посидела молча, потеребила бахрому на своей шали, затем поцеловала подругу и пошла спать.

Лорен вздохнула и закрыла глаза, чтобы, как обычно, принять свое спасительное средство — микстуру из воображаемого будущего, которое скоро должно было стать явью.

Наутро мисс Беринджер едва не передумала ехать в приют для попавших в беду женщин — погода подарила лондонцам отвратительный сюрприз. Мокрый снег налипал на ботинки, а резкие порывы ветра срывали шляпы с голов безрассудных прохожих, осмелившихся противостоять власти стихии. К полудню снег перестал валить, ветер немного утих, но покрытые грязью мостовые еще долго представляли опасность для дам в тонких изящных ботинках.

Уинифред писала письма, а Лорен от скуки взялась за свое рукоделие, но ее настроение никак не способствовало усердной работе, и кривые стежки беспорядочно ложились один на другой до тех пор, пока горничная не пришла сообщить мисс Эванс, что мисс Беринджер решила все-таки выехать из дома.

Лорен в волнении поспешила в свою комнату, чтобы надеть пальто и шляпку. Несмотря на спешку, девушка не могла не задержаться перед зеркалом на две-три минуты. Отражение ей не очень понравилось: бледность красит юную леди только до определенной степени, а дальше придает красавице нездоровый вид. Лорен понадеялась, что легкий морозец прибавит ей румянца, а ослепленный любовью мистер Монк не заметит, какой усталой и напряженной выглядит его избранница.

По дороге в приют мисс Беринджер ворчала. Ей не нравилась ни погода, ни чрезмерная мягкость ее приятельниц из попечительского комитета, слишком уж носившихся с закоренелыми грешницами, какими, по ее мнению, являлись все обитательницы приюта. Припомнила она заодно огрехи своей компаньонки и выразила желание поскорее покинуть Лондон и провести остаток зимы в месте с более мягким климатом. Напоследок она с особым раздражением отозвалась о своей племяннице, вынудившей ее оставить Италию ради помолвки, которая, похоже, никогда не состоится.

От Лорен не требовалось ответов, но от бесконечных излияний старухи у нее заболела голова. Наконец карета остановилась у мрачного серого здания в мокрых потеках на оштукатуренных стенах. Мисс Беринджер уже встречала директриса, желавшая провести дорогую гостью в мастерские и часовню, их мисс Беринджер в прошлый раз не успела осмотреть. Крыша над мастерскими требовала ремонта, и, судя по всему, директриса надеялась получить от попечительского комитета средства. Мисс Беринджер собиралась пожертвовать некую сумму, но сперва хотела убедиться, что ее деньги будут использованы так, как должно.

— Вам лучше посидеть в приемной, — обратилась она к Лорен перед тем, как исчезнуть за обитой зеленым сукном дверью, ведущей во внутренние помещения приюта. — Разговоры здешних обитательниц не предназначены для ушей молодой леди, а их вид может вас напугать.

— Если вы позволите, я бы прогулялась немного в сквере, в этой комнате натоплено так, что скоро станет нечем дышать. И еще запах…

Мисс Беринджер понимающе кивнула. Через приемную проходили все вновь прибывшие женщины, и запах дезинфицирующих средств впитался в полы и стены комнаты.

— Ступайте, но смотрите, не промочите ноги. Если вы заболеете воспалением легких, мне придется искать вам замену, — пригрозила она. — А лучше всего вам будет подождать меня в карете. Вряд ли я задержусь больше чем на три четверти часа.

— Если я замерзну, вернусь в карету, — кротко ответила Лорен и поспешила воспользоваться предоставленным ей свободным временем.

Мистер Монк уже ждал ее в сквере, представлявшем собой группу деревьев вокруг старого полуразрушенного фонтана. Едва джентльмен увидел идущую к нему девушку, его лицо просветлело и он поспешил навстречу мисс Эванс.

— Вы пришли! Признаюсь, я сомневался, что увижу вас. В такой день леди лучше оставаться дома, в гостиной у растопленного камина.

— Я обещала, что наша встреча состоится, — чуть укоризненно ответила Лорен.

Монк поймал ее руку в свои ладони и некоторое время молчал, словно собираясь с силами, чтобы заговорить о самом главном. Но Лорен почему-то была уверена, что он заранее подобрал все нужные слова, а пауза только добавляет сцене напряжения. Заброшенный сквер, унылый зимний день — и два сердца, готовых забиться в такт, разве это не романтично?

Конечно, семнадцатилетняя девушка предпочла бы объяснение в летнем саду, среди розовых кустов, где ее избранник мог бы стать на колени без риска подхватить простуду и испачкать модный костюм, но за последние два лета Лорен достаточно повидала и розовых кустов, и элегантных джентльменов, однако никто из них не поспешил упасть к ее ногам и умолять составить его счастье.

Поэтому она смотрела на склоненное чело мистера Монка вполне благосклонно. Наконец он поднял голову, и Лорен неожиданно для себя отметила, как покраснел на холоде его крупный нос. Это отчего-то было ей неприятно, хотя она и сознавала, что никто не может выглядеть безупречно в такую погоду.

— Дорогая мисс Эванс! Надеюсь, это последняя наша тайная встреча, и после нее мы сможем предстать перед нашими знакомыми, не скрываясь, и объявить о помолвке!

Лорен хотелось еще раз услышать страстные признания и мольбы, прежде чем согласиться, но, похоже, мистер Монк был убежден в ответном чувстве со стороны леди, ведь на протяжении последнего времени она не отвергала его ухаживания.

— Вы в самом деле желаете назвать меня своей супругой? — с ноткой недоверия в голосе поинтересовалась девушка.

— Больше всего на свете! — Пыл, с каким он произнес эти слова, вполне соответствовал моменту. — Я готов бесконечно повторять, как сильно успел полюбить вас. Каждый час, проведенный рядом с вами, усиливал мое чувство, а день вдали от вас причинял мне жестокие страдания. Вы слишком прекрасны, чтобы быть жестокой, вы не пришли бы сюда, если б хотели отвергнуть мою любовь и мою руку!

Лорен кивнула, романтическая часть ее натуры была удовлетворена, теперь стоило подумать о практической стороне будущего союза. Начинать первой ей не полагалось, но у нее имелось слишком мало времени, чтобы дожидаться, пока джентльмен сам заговорит о таких важных вещах, как устройство венчания и строительство семейного гнездышка.

— Мне очень льстит ваше внимание к моей скромной персоне, мистер Монк, — начала она, стараясь не отводить взгляда от его темных, широко расставленных глаз. — И только скромность не позволяет мне ответить на ваши слова с той же откровенностью. Пройдет немного времени, я привыкну считать вас своим женихом, и тогда вы услышите от меня все подобающие признания.

— Пока мне довольно вашего обещания, любовь моя! — Монк поцеловал ее ручку в тонкой перчатке, лицо его сияло. — Я знаю, как нелегко вам говорить со мной сейчас, для воспитанной юной леди тема чувств запретна, и вам приходится идти наперекор всему, что так долго пытались вам внушить. Вы согласны стать моей, и это-то я и надеялся услышать от вас сегодня!

— Я так рада, что вы понимаете меня, — застенчиво пробормотала Лорен. — Мисс Беринджер скоро будет ждать меня, а мы еще не успели поговорить о том, как объявим о нашей помолвке.

— Ваша покровительница не рассердится, когда узнает, сколько счастья ждет вас впереди, — уверенно отозвался Монк. — Но вы правы, мы должны все обсудить, чтобы не оказаться в неловком положении. Вы сообщите, как мне связаться с вашим братом? Я не удивлю вас, если скажу, что мне не хотелось бы затягивать помолвку! В апреле я бы уже хотел назвать вас своей супругой и ввести в наш новый дом!

— В апреле? — Лорен не ожидала, что придется ждать так долго, и теперь лихорадочно пыталась придумать, как сократить помолвку по меньшей мере вдвое.

— Я понимаю, что это кажется вам непозволительно кратким сроком, но дела не позволяют мне оставаться в Лондоне надолго, и я хотел бы покинуть его, будучи уже женатым.

— Мистер Монк… — Голосок Лорен задрожал от волнения. — Мой брат находится слишком далеко отсюда, но его супруга все решает за него, между ними царит полное доверие. Если вы позволите мне написать Мэй и сообщить о нашей помолвке, она немедленно даст согласие от своего имени и от имени Джона. Будет ли этого достаточно?

— О, вполне! — Джентльмен, похоже, весьма обрадовался перспективе ускорить заключение брака со своей возлюбленной. — Мисс Эванс, я полагаю, что должен написать несколько слов своей рукой, а вы можете вложить мою просьбу в свое послание и отправить их миссис Эванс как можно скорее. Или же мы могли бы поехать к ней вместе, до Бромли ведь совсем недалеко, если только вы согласитесь простить ваших родственников.

Поехать в Бромли? Увидеть Мэй, сказать ей, что глупенькая малышка Лорен не пропала без опеки семьи, а, напротив, нашла себе прекрасную партию! Что Мэй Эванс на это ответит? Откровенно говоря, Лорен не хотела этого знать. Лучше всего написать Мэй и Джейн уже после венчания. Тогда не будет ни непрошеных советов, ни расспросов, ни увещеваний.

— Я бы предпочла написать Мэй, а не ехать в Бромли, — вслух сказала Лорен. — Я готова помириться с семьей, но только после того, как они признают, как несправедливо со мной поступили!

— Моя дорогая, если вы не хотите видеть их на нашей свадьбе, если это причинит вам боль, я не стану уговаривать вас! — Мистеру Монку скорее всего было все равно, будут ли на венчании родственники его невесты, главное, чтобы семейная ссора не испортила ей настроение.

Лорен услышала именно то, что хотела. Но оставался еще один нерешенный вопрос.

— Больше, чем ссора с моим братом и сестрой, меня беспокоит, как отнесется к нашей помолвке семья Уинифред, — с печальным вздохом сказала она.

— О да, я не подумал, что мисс Беринджер может рассердиться на вас и не упомянуть в своем завещании, она ведь бабушка мисс Гамильтон. — Сайлас Монк выглядел обеспокоенным.

Лорен едва не переспросила его, о каком завещании идет речь, но вовремя вспомнила, что однажды говорила Монку нечто подобное или хотя бы не пыталась рассеять его смелые предположения.

— Думаю, мисс Беринджер некоторое время будет очень сердиться на меня, но у нее доброе сердце, — неопределенно ответила Лорен.

— Тогда мы постараемся вымолить ее прощение, я готов взять всю вину на себя! — мужественно заявил джентльмен. — Она оттает, когда увидит, как мы счастливы вместе!

— Наверняка так оно и будет, но я не представляю, как сообщить новость Уинифред. — Ах, как хотелось Лорен вновь стать маленькой девочкой, чтобы кто-то позаботился о ней и взял на себя решение ее проблем!

— Мисс Гамильтон незлобива, она не лишит вас своей дружбы. — Мистер Монк искренне не понимал, что так тревожит его возлюбленную. — Если, как вы утверждаете, ее отношение ко мне особенное, то лучше будет мне не появляться у Гамильтонов до самого венчания. Вы сумеете подобрать нужные слова и сообщить ей о помолвке так, чтобы она страдала как можно меньше.

Лорен уныло кивнула. Как она и предполагала, в таком деликатном деле джентльмен всегда предпочитает остаться в тени, а всю грязную работу за него должна выполнять ни в чем не повинная леди. Но мисс Эванс вовсе не хотелось, чтобы ее жених присутствовал у Гамильтонов, когда она расскажет Уинифред обо всем. Кто знает, какие секреты Лорен невольно выдаст миссис Гамильтон? В том, что будет скандал, Лорен не сомневалась. Лучше всего было бы уехать из этого дома, снять комнату в пансионе и написать обо всем Уинифред, но такого отношения Уинни не заслужила. «Я должна буду посмотреть ей в глаза и постараться все объяснить, — подумала Лорен. — Но, чем бы ни закончился этот разговор, мне придется уехать».

— Я постараюсь смягчить удар, возможно, Уинифред и в самом деле не так уж влюблена в вас. — Ей не хотелось компрометировать подругу перед мужчиной, но совсем обойтись без раскрытия тайны мисс Гамильтон она не могла. — Боюсь, после этого объяснения я должна буду покинуть дом Гамильтонов до тех пор, пока волнение не уляжется.

— Так будет лучше всего, — с готовностью согласился Монк. — У вас есть в Лондоне знакомые, у которых вы могли бы остановиться?

— Увы, мне придется вернуться к своему прежнему плану, снять дом и найти себе компаньонку. — Лорен вовсе не желала поселиться у кого-нибудь из небогатых знакомых Мэй, куда ее жених не смог бы приходить к ней, а из друзей Гамильтонов никто не согласится принять в своем доме неблагодарную обманщицу.

— О, в таком случае мы могли бы назначить дату венчания раньше апреля? Мне бы не хотелось, чтобы вы испытывали неудобства и чувствовали себя одинокой в чужом доме.

Глаза Лорен радостно блеснули, но тень от шляпки скрыла этот блеск от Сайласа Монка. Девушка вовсе не собиралась нанимать компаньонку и уж тем более снимать целый особняк. После того как она съедет от Гамильтонов, ее средств едва хватит на то, чтобы две или три недели прожить в скромном, но приличном пансионе, и не более того.

— Наверное, так будет лучше всего. Я, право же, не знаю, насколько короткой может быть помолвка, — неуверенно ответила она, всем своим видом выражая сомнение и надежду.

— Наша любовь служит нам оправданием! — Мистер Монк, кажется, готов был привести любые доводы, лишь бы поскорее соединиться со своей дорогой мисс Эванс. — И потом, мы с вами оба независимы от желаний других людей. Что мешает нам обвенчаться хотя бы и на будущей неделе?

— Мне нужно написать поверенному Джона. — Лорен не очень хотелось заговаривать о своем приданом, но она вынуждена была сознаться, что не может распоряжаться своими деньгами, как ей того захочется.

— Ах, ваше приданое… — понимающе кивнул Сайлас Монк. — Разумеется, вы должны выполнить определенные формальности, но мы ведь сможем обвенчаться через месяц?

— Я уверена, что трех недель будет достаточно. — Ослепительная улыбка леди показала ее избраннику, как ей на самом деле не терпится выйти замуж, и только девичья скромность заставляет ее откладывать венчание, а вовсе не какие-то там дела.

— Любовь моя, разве вы не хотите пышной свадьбы, как это принято в нашем обществе? Я буду чувствовать себя виноватым всю свою жизнь, если лишу вас возможности предстать перед друзьями и вашей семьей в прелестном туалете новобрачной.

Лорен уже думала об этом, а потому ответила незамедлительно:

— Если мои родственники пожелают приехать, с моей души упадет громадная тяжесть, но если нет — я не позволю кому-либо испортить мне настроение в такой день! Мне будет не хватать Уинифред, но придется без нее обойтись. Впрочем, возможно, к тому времени она уже простит нас обоих.

Мистер Монк кивнул, в таких делах джентльмену лучше полагаться на мнение леди. Сам он и вовсе предпочел бы скромное венчание в маленькой церкви, но его невеста наверняка захочет обставить самое главное событие в своей жизни со всей возможной в нынешних обстоятельствах пышностью. Тем более что средств для этого у нее достаточно.

— Как вам будет угодно, дорогая мисс Эванс. Вы ведь позволите называть вас Лорен?

— Давайте отложим это до свадьбы, мне надо привыкнуть к тому, что кто-то, не являющийся моим родственником, называет меня по имени, — кокетливо улыбнулась девушка.

— Очень скоро я буду вам ближе, чем любой из родственников! — Мистер Монк осторожно наклонился и, так как возражений не последовало, поцеловал свое сокровище.

Лорен помедлила ровно столько, сколько положено, прежде чем мягко отстраниться. Не следует позволять мужчине вести себя чересчур вольно, даже если он с тобой помолвлен — так всегда говорила миссис Пентон, и Лорен собиралась последовать совету своей наставницы.

— Боюсь, мне пора возвращаться в приют. Мисс Беринджер уже, наверное, ждет меня.

— Когда я увижу вас вновь? — Монк внезапно сообразил, что они проговорили так долго, но так и не приняли никакого решения относительно будущего.

— Я попрошу вас найти для меня адрес приличного пансиона и, как только вы перешлете мне его, расскажу Уинифред о том, что вы сделали мне предложение, а я его приняла. Из пансиона я отправлю вам записку, в которой сообщу, где мы сможем увидеться. А вы тем временем узнаете насчет венчания.

— Как вы все замечательно решили, милая моя мисс Эванс! — В восхищении мистер Монк поцеловал обе ручки невесты. — Вам ведь уже есть восемнадцать?

— Мне будет восемнадцать в апреле, — улыбнулась Лорен. — А куда мы поедем после свадьбы? Я бы хотела провести весну в Бате или еще где-то у моря…

— Мы все это обсудим, дорогая, я не вижу никаких препятствий для исполнения любого вашего желания, но сначала нам нужно решить, где мы будем строить наше счастье.

— Разве мы будем жить не в Лондоне? — Лорен с удивлением посмотрела на жениха.

— Если пожелаете, любовь моя. Но я бы предпочел уехать куда-нибудь подальше от этих шумных и грязных улиц. Почему бы нам не купить небольшое поместье где-нибудь поблизости, милях в двадцати от столицы? Мой поверенный мог бы тотчас начать поиски подходящего дома.

— Это было бы чудесно, — оживилась Лорен, представив, как удобно будет жить неподалеку от Лондона и одновременно от Бромли. Тогда она сможет навещать Мэй, если Мэй этого захочет, конечно. — Но, насколько я слышала, у вашего отца были земли на севере? Разве ваш дом не там?

Мистер Монк покачал головой.

— Действительно, мой отец владел обширными земельными участками, на которых было даже несколько шахт, но после его смерти поверенный предложил мне продать все эти владения, ведь я не собираюсь возвращаться на север. Там моя родина, но там холодно, а люди суровые и мрачные, тяжким трудом зарабатывающие себе на жизнь. Такое общество не для меня, мисс Эванс. Я предпочел бы начать новую жизнь в новом доме, а не везти молодую жену в старый прохудившийся дом с видом на вересковую пустошь.

При этих словах Лорен тотчас нарисовала в своем воображении унылый темный особняк с острой крышей и высокими черными трубами и содрогнулась. Она была благодарна Монку за то, что он не собирается похоронить ее в какой-нибудь глуши.

— Я заранее одобряю все ваши решения, мистер Монк, — торжественно объявила она. — А теперь позвольте мне оставить вас, наше свидание уже заняло непростительно много времени.

— Постарайтесь не сердить мисс Беринджер, дорогая, — на прощание сказал ей джентльмен. — Она не должна забывать о вас, когда будет составлять свое завещание.

Лорен кивнула и устремилась по дорожке между деревьями к выходу из сквера. «Только бы старуха не послала за мной кого-нибудь из этих ужасных женщин, что работают надзирательницами в приюте. Когда кто-нибудь из них смотрит на меня, по коже словно ползет какое-нибудь насекомое с сотней маленьких мерзких лапок! Любая из надзирательниц будет рада стать шпионкой, лишь бы им заплатили лишнее пенни! Надеюсь, никто не видел меня с Монком! Пожалуй, я сяду в карету, как будто провела там все это время, и мисс Беринджер никогда ни о чем не узнает».

Замечательное намерение, но исполнить его Лорен не успела.

8

Мисс Беринджер уже сидела в карете и разговаривала через опущенное окно с женщиной в неопрятном сером платье, стоявшей на грязной мостовой. Как только Лорен приблизилась, обе замолчали, и девушка почувствовала на себе пронзительные, колющие взгляды. Холодные глаза старой дамы выражали лишь недоброжелательность, а вот остренькие мышиные глазки старшей надзирательницы из приюта так и светились злорадством. Лорен почувствовала озноб: вероятно, она слишком долго простояла на ветру со своим мистером Монком.

— Садитесь, — коротко бросила ей мисс Беринджер, и Лорен молча выполнила приказ.

Карета тронулась, но еще некоторое время девушка слышала позади выражения благодарности и приглашения благодетельнице чаще посещать приют. «Вероятно, старуха раскошелилась все-таки на ремонт крыши», — подумала Лорен.

Мисс Беринджер хранила молчание, но в сумерках кареты Лорен могла разглядеть, с каким злобным удовлетворением смотрит на нее старая леди. «Она знает, она все знает!» От ужаса Лорен едва не сделалось дурно. Она поняла теперь, как чувствует себя мышь в когтях опытной кошки — сравнение, тут и там встречавшееся в романах, чтобы выразить душевное состояние героини, попавшей в ловушку, расставленную ей хитроумными недругами.

Очевидность произошедшего навалилась на девушку душной тяжестью, несмотря на царивший в карете холод. Легко было представить себе, что случилось. Мисс Беринджер, не обнаружив свою компаньонку, послала надзирательницу поискать ее. Женщина, чьей жизненной целью было шпионить за своими подопечными, как нельзя лучше выполнила поручение. Она не только обнаружила мисс Эванс, но и смогла, спрятавшись за деревьями, понаблюдать за ее свиданием с молодым джентльменом. «И как это ни я, ни Сайлас ее не заметили? — расстроенно думала Лорен. — Знать бы, смогла ли она что-нибудь подслушать? Кажется, мое объяснение с Уинифред состоится раньше, чем я подготовлюсь к тяжелому разговору».

Почтенная леди продолжала молчать до самого дома Гамильтонов, и Лорен чувствовала, как напряжение растет в ней, как немеют пальцы и стучит в висках. Ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, она не была уверена, что выдержит еще четверть часа общество злобной старухи.

В холле обеих леди никто не встречал, и Лорен поторопилась укрыться в своей комнате, не дожидаясь, пока горничная развяжет ленты на ее шляпке. Девушка испытывала страх и обиду. Она собиралась говорить с мисс Гамильтон как равная и представить внезапно возникшие чувства мистера Монка как случайность, из тех, что зачастую меняют судьбы людей, а теперь ей придется стать обвиняемой в обмане и предательстве, унижаться и оправдываться!

Не прошло и четверти часа, как служанка пришла с сообщением, что мисс Эванс ожидают в малой гостиной. Лорен поправила локоны, внимательно оглядела в зеркале свое отражение, отметив, что лицо несколько бледное, и направилась навстречу своим мучителям.

Все Гамильтоны и их заботливая тетушка Флоренс уже собрались. Даже мистер Гамильтон с озадаченным видом примостился на стуле в дальнем уголке гостиной.

Уинифред, такая же бледная, как Лорен, с выпрямленной спиной сидела на диване рядом с матерью, а мисс Беринджер стояла посреди комнаты с видом мрачной торжественности, словно палач, ожидающий преступника, чтобы начать казнь. Едва только мисс Эванс появилась на пороге, как старуха вытянула в ее сторону желтоватый искривленный палец и громко произнесла:

— Вот и наша смирная овечка! Тихоня, всегда готовая услужить! Пусть она расскажет своей любимой подруге, как встречается тайно с ее кавалером!

Миссис Гамильтон подавила возмущенное восклицание: видимо, мисс Беринджер взяла на себя тягостную обязанность по разоблачению коварной обманщицы, а Уинифред вопросительно поглядела на подругу. Лорен поняла, что доброта мисс Гамильтон и ее знание натуры своей бабки не позволяют ей сразу же поверить навету. Уинифред ждала, что скажет сама Лорен.

Глаза мисс Эванс наполнились слезами. Как эта старая женщина, никогда не знавшая ни любви, ни бедности, может понять, что испытывает молодая девушка, когда кто-то делает ей предложение руки и сердца? Разве в этот момент имеют значения чувства других людей, пусть даже родных или близких друзей?

Вместо того чтобы отвечать на обвинение, Лорен в одно мгновение пересекла комнату, пролетела мимо ошеломленной мисс Беринджер и с рыданиями упала к ногам Уинифред.

— О, Уинни, я ничего не могла поделать, мы полюбили друг друга! — восклицала Лорен сквозь слезы. — Я боролась, я говорила ему, что он должен любить тебя, но так случилось, сама судьба свела нас, на мое несчастье! Ты ведь знаешь, как это бывает!

— Так это правда, — пробормотала подруга.

Миссис Гамильтон больше не могла сдерживать возмущение.

— Бесчестная, подлая… — Полная дама перевела дух и начала снова: — Я всегда подозревала, что эта дружба принесет моей девочке горе, но не думала, что дойдет до такого!

Мистер Гамильтон неодобрительно кашлянул, он явно не знал, как еще выразить свое отношение к происходящему. Мисс Беринджер на все лады проклинала неблагодарную нищенку, сумевшую втереться в доверие целой семьи и предавшую своих благодетелей.

Лорен терпеливо не поднимала головы от колен Уинифред в ожидании, пока ее подруга осознает величину своей утраты. Мисс Гамильтон не изменила себе, ее решительный голос заставил даже мисс Беринджер умолкнуть на несколько секунд.

— Я хочу поговорить с Лорен наедине, — сказала Уинифред.

— Дитя мое, не позволяй ей снова обмануть тебя! — воскликнула миссис Гамильтон, ее плаксивый голос неприятно резал слух.

— О чем тут еще можно говорить? Пусть немедленно уходит и скажет спасибо, если я не определю ее в приют для дурных женщин! — возопила мисс Беринджер.

Лорен содрогнулась, но тут же поняла, что это лишь пустая угроза. Уинифред наклонилась к скорчившейся на ковре девушке.

— Пройдем в библиотеку. — Голос Уинни чуть дрогнул, но все же она являла удивительную стойкость для девушки, только что лишившейся возлюбленного и самой близкой подруги.

— Послушай меня, дорогая, тебе и в самом деле не стоит говорить с ней! — снова вмешалась матушка Уинифред.

Лорен выпрямилась, надеясь, что ее лицо выглядит достаточно заплаканным, и обратила умоляющий взгляд к мистеру Гамильтону. Добродушие не изменило этому джентльмену. Пусть и с видимой неохотой, но он поднялся со своего стула и подошел к супруге:

— Я уверен, мисс Эванс сможет все объяснить Уинни, возможно, произошло какое-то недоразумение. Молодые леди иногда ссорятся из-за поклонников, но потом снова мирятся и даже смеются над предметом своей ссоры.

Это была самая длинная речь, которую Лорен когда-либо слышала от мистера Гамильтона, и она благодарно кивнула ему, после чего повернулась к Уинифред.

Мисс Гамильтон не обратила ровно никакого внимания на брюзжание тетушки Флоренс и ответила только своей матери:

— Я намерена все узнать от самой Лорен. И вам не удастся меня отговорить.

После этих слов Уинифред взяла подругу за руку и буквально потащила ее прочь из комнаты. Учитывая, что Уинни была гораздо крупнее, Лорен оставалось только безропотно следовать за мисс Гамильтон.

— И все равно она не останется в нашем доме! — донесся вслед голос миссис Гамильтон, которую прервал возмущенный выкрик мисс Беринджер, адресованный, видимо, мистеру Гамильтону:

— Та женщина видела, как они целовались, о каком недоразумении может идти речь?

Едва за обеими девушками захлопнулась дверь, Уинифред судорожно всхлипнула. Лорен поняла, как тяжело было бедняжке сдерживаться в присутствии семьи, да еще последняя фраза мисс Беринджер причинила ей ужасную боль…

— Ох, Уинни, — растерянно пробормотала Лорен. Ей так хотелось, чтобы тягостные для обеих откровения поскорее закончились, но разговор, похоже, предстоял долгий.

Мисс Гамильтон выпустила руку Лорен и двинулась по коридору в библиотеку. Лорен ничего не оставалось, как последовать за подругой и проследить, чтобы двери были закрыты плотно на случай, если мисс Беринджер или кто-то еще захочет подслушивать.

Уинифред остановилась возле горящего камина, чье тепло должно было предохранять книги от зимней сырости.

— Лорен, скажи, неужели мистер Монк на самом деле ухаживает за тобой? — быстро, на одном дыхании выпалила она.

Мисс Гамильтон явно была не из тех людей, кто стремится оттянуть момент узнавания горькой правды, она хотела прояснить все как можно скорее, даже если удар окажется не по ее силам.

— Мистер Монк сегодня сделал мне предложение. — Лорен и не собиралась тянуть с ответом.

Уинифред отвернулась и закрыла лицо руками. Лорен вспомнила, как плакала она сама в маленькой комнатке в Бромли, когда узнала, что ее поклонник на самом деле увлечен ее сестрой. О, она понимала чувства Уинифред лучше, чем мисс Гамильтон могла себе представить!

Но это понимание ничего не могло изменить. Мистер Монк полюбил не ту подругу, но он будет счастлив с нею, а другой придется пережить разочарование в любви и искать утешения в новом чувстве. Надо только убедить Уинифред, что она еще встретит свое счастье.

— Когда-нибудь ты простишь меня, — начала Лорен. — Сейчас тебе очень больно, и я не знаю, как оправдаться за то, что не рассказала тебе все сама. Я собиралась, поверь мне, сегодня же открыть тебе правду, но не успела. Твоя тетка проследила за нами и устроила этот безобразный скандал.

Уинифред вытащила платок и принялась вытирать слезы, но тут же в сердцах бросила мокрый кусочек батиста в камин.

— Лучше попробуй оправдаться за то, как ты обманывала меня все эти недели, смеялась вместе с ним за моей спиной, а я-то поверяла тебе свои печали и чаяния! О, как же я была глупа! Едва только ты появилась в Лондоне, мне нужно было догадаться, что, кому бы я ни нравилась раньше, этот кто-то тут же забудет обо мне и станет твоим поклонником! Ведь ты такая красивая и всегда знаешь, что нужно сказать, чтобы понравиться!

Упреки были справедливы, но Лорен не считала себя любительницей заискивать перед другими, а потому ей не понравились последние слова мисс Гамильтон.

— Все было совсем не так, Уинни! Я и не думала смеяться! Очень долго я полагала, что мистер Монк собирается назвать тебя своей супругой, он был так трогательно заботлив, так любезен и мил…

— Не продолжай! — резко прервала ее Уинифред. — Я не хочу ничего слышать о нем! Мужчины непостоянны, но ты… ты…

Лорен обиженно всхлипнула, однако ее подруга была слишком огорчена, чтобы быть деликатной с чувствительной мисс Эванс.

— Он не сразу понравился мне, Уинни. И я ни за что бы не стала кокетничать с ним, ведь он считался твоим будущим женихом, если бы он не начал оказывать мне знаки внимания. Сперва я думала, что он просто галантен с подругой своей избранницы, а когда он открылся мне, я поняла, что не смогу отвергнуть его…

Тут Лорен заплакала, нарисованная ею картина тронула ее саму гораздо больше, чем Уинифред, для которой и была предназначена.

— Ты должна была все рассказать мне сразу же! Я бы сумела пережить его неверность, такое и раньше случалось со мной, но я сохранила бы хотя бы твою дружбу, а теперь у меня не осталось ничего! Ничего! — выкрикнула Уинифред.

Лорен не знала, что еще сказать. Самым разумным было оставить мисс Гамильтон и пойти укладывать платья и шляпки. Благодаря мисс Гамильтон гардероб Лорен должен был занять не один сундук, чтобы перевезти все это, требовалось нанять экипаж…

Лорен удивилась, как может думать о таких практичных вещах, когда перед ней стоит несчастная Уинифред, но надо было позаботиться о том, как устроиться на новом месте.

Углубившаяся в свои переживания Уинифред смотрела на пламя и, кажется, забыла о подруге. Лорен подумала, что сейчас самое время позволить бедняжке выплакать свое горе. Уинифред не умеет долго предаваться унынию, она порыдает и успокоится. Конечно, рана, нанесенная ей, глубока, но Лорен не верила или не хотела верить, что мистер Монк — единственно возможная привязанность Уинни. Такого попросту не могло быть.

Лорен хотелось обнять подругу, но она понимала, насколько неуместен подобный жест. Вместо этого юная леди осторожно попятилась, мечтая поскорее оказаться в своей комнате.

В дверь внезапно постучали, и обе девушки вздрогнули, очнувшись от своих мыслей. Вошла горничная с сообщением, что принесли записку для мисс Эванс. Мистер Монк сдержал обещание и нашел для Лорен приличный пансион для леди, расположенный не так уж далеко от дома Гамильтонов.

Лорен развернула записку, прочла ее и улыбнулась сентиментальной подписи в конце послания.

— Что там? Это от него? — быстро спросила Уинифред.

Лорен порадовалась тому, что это вовремя пришедшее письмо отчасти может послужить ей оправданием.

— Мистер Монк обещал найти для меня подходящий пансион и сдержал свое слово. Видишь, я собиралась сегодня же все рассказать тебе и уехать отсюда!

Уинифред взглянула на бумажку в руках подруги. А ей самой мистер Монк уже никогда ничего не напишет. Может быть, они даже никогда больше не увидятся. И Лорен уедет, оставит Уинифред с суетливой матерью и вечно брюзжащей теткой… Будут еще балы, летние развлечения, танцы и проказы друзей Уинни, но все это окажется далеко не так весело без Лорен.

Можно ли простить такой низкий, подлый обман? На этот вопрос Уинифред сейчас не могла ответить. Она не знала, из-за чего ей огорчаться больше, из-за потери надежд на будущий брак или утраты самой близкой подруги. Казалось бы, она не должна думать больше ни о чем, кроме как о своем разбитом сердце, а она стоит тут с Лорен и переживает из-за того, что их дружбе пришел конец!

Если бы Лорен в самом деле любила мистера Монка! Но в этом Уинифред отнюдь не была уверена, она слишком хорошо помнила долгие вечерние разговоры с подругой и откровенные слова мисс Эванс о том, как она представляет себе свою судьбу.

— Ты хотя бы любишь его, Лорен? — с трудом проговорила Уинни сквозь слезы.

— О да, конечно! Иначе зачем бы мне принимать его предложение!

«Хотя бы затем, чтобы стать богатой», — хотелось сказать мисс Гамильтон, но она ограничилась лишь недоверчивым взглядом.

— Тебе надо отдохнуть, Уинни! Выпить чаю, съесть чего-нибудь, что тебе нравится… А завтра жизнь уже не покажется тебе окрашенной лишь в темные цвета, поверь мне, я знаю. — Лорен честно старалась быть терпеливой.

— О да, ты знаешь. Тебе сделали больно твои родственники, и ты неминуемо должна была кому-то причинить боль… — Неожиданная мудрость прозвучала в словах мисс Гамильтон, только подлинное горе способно подарить эту мудрость на время, а потом так же неожиданно отнять.

Напоминание о событиях в Бромли заставило Лорен снова заплакать. Она сопереживала Уинифред так сильно, как только могла, и все же чувствовала гадкую, постыдную радость, словно бы сумела отомстить за причиненные некогда обиды. Это было неправильно, но такова уж, видно, ее натура.

— Пожалуйста, уходи теперь. Я не знаю, о чем нам еще говорить. — Обессиленная Уинифред опустилась в обитое кожей кресло мистера Гамильтона, как делала это в детстве, чтобы поплакать, если ее несправедливо наказывали.

— Позволь мне остаться до завтра, — прошептала Лорен. — Я тоже расстроена, я не готова уйти прямо сейчас.

— Моя мать и тетушка Флоренс навряд ли смирятся с твоим присутствием в доме, — устало возразила мисс Гамильтон.

— Пожалуйста, попроси своего отца вступиться за меня. Я старалась быть хорошей компаньонкой мисс Беринджер, я была тебе хорошей подругой, пока мы с тобой не полюбили одного и того же человека.

— Хорошо, я попрошу. — Уинифред готова была согласиться на что угодно, лишь бы остаться одной, ей не хотелось, чтобы бывшая подруга видела ее слезы.

— Я всегда буду любить тебя и верить, что ты когда-нибудь меня простишь, — с этими словами Лорен покинула библиотеку.

Из гостиной все еще слышались громкие голоса, миссис Гамильтон и ее тетка никак не могли выплеснуть свое возмущение, и Лорен благоразумно поспешила подняться в свою комнату. Она позвонила горничной и дала сгорающей от любопытства девушке некоторые распоряжения: принести чего-нибудь поесть, сегодня она не будет обедать вместе с хозяевами дома, отослать записку в пансион мисс Фрейзер, чтобы та прислала завтра в полдень за багажом своей новой постоялицы, и, наконец, перестать глазеть и помочь собрать шпильки, булавки и все те мелочи, без которых ни одна леди не сможет считать себя полностью одетой.

Горничная выполнила все, что от нее требовалось, хотя ей не терпелось поскорее присоединиться к другим слугам на кухне и обсудить, что же произошло между хозяевами и их гостьей. Несмотря на всю свою приветливость, мисс Эванс никогда не обсуждала с прислугой свои дела, для этого Лорен была слишком хорошо воспитана.

Сборы заняли у Лорен весь остаток дня. Она приехала к Гамильтонам с двумя большими дорожными сундуками, но теперь все ее платья не помещались в них, а еще были шляпные коробки, несессер, кофр для книг, рукоделия и других мелочей…

Со злорадной улыбкой Лорен бросила в камин недоделанный чепчик, ей больше не придется заниматься ненавистным шитьем!

Когда она закончила все дела, на улице уже давно были зажжены фонари. Ее никто не тревожил, Уинифред сдержала обещание, или, может быть, Гамильтоны забыли о ней в стремлении как-нибудь утешить или развлечь дочь, в конце концов, они могли поехать в гости или в театр. Лорен сомневалась, что Уинифред захочет выйти из дома и сможет выглядеть, как полагается, после того, как долго плакала, но миссис Гамильтон имела некоторое влияние на дочь.

На всякий случай Лорен заперла дверь изнутри, ей вовсе не хотелось, чтобы разгневанная мисс Беринджер явилась к ней с новой порцией угроз и проклятий. Никто так и не пришел, и измученная полным волнений днем юная леди наконец приказала горничной утром принести завтрак ей в комнату и легла в постель.

Шли часы, а она никак не могла уснуть. Казалось бы, сегодня облик дома с террасой в ее воображении должен был принять вполне осязаемый вид, но Лорен не хотела даже вспоминать о нем. Она старалась думать только о скором венчании, но никак не могла забыть потерянного, утратившего от горя всю свою миловидность лица Уинифред.

— Я же знала, как она будет огорчена. Знала еще в тот день, когда в первый раз встретилась с Сайласом наедине. Так почему мне так тяжело? В чем моя вина? — бормотала девушка в темноту, но мгла не отвечала.

Уснула Лорен не скоро, а Уинифред в эту ночь и вовсе не могла сомкнуть заплаканных, припухших глаз.

После завтрака Лорен пересчитывала содержимое своего кошелька. Денег должно было хватить всего на неделю, навряд ли мисс Беринджер что-нибудь заплатит ей, а просить денег у этой женщины мисс Эванс ни за что бы не стала.

— Если поверенный Джона не даст мне двадцать фунтов, придется продать какое-нибудь из моих платьев, — со вздохом пробормотала Лорен. — Ведь мне еще нужно заказать свадебный туалет, медлить никак нельзя.

— Вам записка от мисс Фрейзер, — тон горничной, заглянувшей в комнату, был намного холоднее, чем накануне.

«Слуги всегда все знают, вероятно, в их представлении я — великая грешница», — с досадой подумала Лорен и молча взяла записку.

Мисс Фрейзер сообщала, что рада принять у себя мисс Эванс, и экипаж явится за молодой леди ровно в полдень.

— Наконец-то я уеду отсюда! В этом доме мне больше нечего делать. Как только устроюсь, пошлю кого-нибудь известить Сайласа, надеюсь, он уже соскучился без своей невесты. — Лорен болтала сама с собой, чтобы не сидеть в гнетущей тишине.

Потянулись часы визитов, и девушка развлекалась тем, что разглядывала останавливающиеся у дверей Гамильтонов кареты и пыталась угадать, кто именно приехал. Она узнала кого-то из подруг миссис Гамильтон, а также миссис Бакстер, скорее всего приехавшую пригласить Гамильтонов на очередной скучный бал.

Лорен надеялась, что не столкнется в холле с кем-нибудь из приятельниц мисс Беринджер, старуха наверняка разболтает о вчерашних событиях всему городу, в своей злобности не пощадит даже доброе имя внучатой племянницы.

Незадолго до полудня девушка надела свое элегантное пальто и спустилась в холл. Два крепких лакея уже вынесли ее сундуки, и Лорен надеялась, что не забыла ничего из нужных ей вещей. Она не собиралась прощаться с Уинифред, с нее довольно вчерашних слез и просьб. Если б Уинни захотела видеть подругу, послала бы за ней!

В холле Лорен застала задержавшуюся миссис Бакстер. Мисс Беринджер и миссис Гамильтон провожали эту достойную даму, и лица у всех троих были растерянные. «Неужели случилось что-то еще? У них такой вид, как будто графиня Фортескью сбежала от мужа со своим садовником! — усмехнулась про себя Лорен, стараясь подавить страх при мысли, что ей придется пересечь огромный холл на глазах троих недоброжелательно настроенных леди. — Тогда бы они тотчас забыли о моем существовании!»

Миссис Бакстер приветливо кивнула Лорен, похоже, ей не сообщили о драме, сыгранной накануне в доме Гамильтонов, и распрощалась с миссис Гамильтон и мисс Беринджер.

Едва за ней захлопнулась дверь, мисс Беринджер повернулась к Лорен со злобной усмешкой:

— Можете не спешить, молодая леди! Навряд ли вы сможете скоро увидеть своего жениха!

— Что вы хотите этим сказать? — Лорен помедлила у перил, с недоумением глядя на старуху — какое еще оскорбление та придумала для нее?

— Мистер Монк арестован! Полиция увела его прямо из дома Бакстеров, где он вчера обедал! — Мстительное торжество осветило желтоватое лицо старой девы.

Миссис Гамильтон выглядела скорее расстроенной и ошеломленной, нежели злорадствовала, и Лорен обратилась к ней:

— Миссис Гамильтон, прошу вас, объясните мне, что происходит?

— Моя тетя сказала правду. — Леди сокрушенно покачала головой, ее чепчик сбился набок, в глазах стояли слезы. — Миссис Бакстер очень огорчена этим скандальным случаем и хочет сохранить его в тайне, но нас она сочла необходимым предупредить, ведь мы так тесно связаны с этим джентльменом. Вернее, она думала, что он скоро обручится с Уинни…

Лорен обеими руками ухватилась за перила, ей стало трудно дышать в застегнутом на все пуговицы пальто. Неужели случилось что-то ужасное, непоправимое? Мистер Монк совершил преступление? В это невозможно поверить!

— Не понимаю, разве он в чем-то виноват? — пробормотала Лорен, обращаясь скорее к себе самой, чем к находящимся в холле леди, но мисс Беринджер услышала ее и продолжила обличать Монка:

— Этот человек, я бы не стала называть его джентльменом, на самом деле вовсе не богатый наследник! Он служил секретарем или кем-то еще в одной из торговых компаний Глазго и однажды поддался искушению. Он подделал документы, из рассказа миссис Бакстер я не очень поняла, вексель или какой-то чек, и получил крупную сумму денег, пока старший компаньон был в отъезде, а младший уехал на похороны матери.

Лорен слушала с растущим ужасом. Мистер Монк — вор? ЕЕ Сайлас? Но мисс Беринджер еще не закончила.

— Он сбежал в Англию и выдал себя за джентльмена, наследника крупного состояния. На самом деле его целью было найти себе жену с хорошим приданым, украденных денег едва хватило бы на несколько месяцев той жизни, которую он начал вести в столице, чтобы произвести впечатление на светское общество.

— Если бы не мисс Эванс, ему бы это удалось, — вставила миссис Гамильтон. — Поверить не могу, что моя дочь могла стать женой этого человека и сейчас оказалась бы замешана в скандале!

— Вероятно, мы должны поблагодарить мисс Эванс за то, что избавила нас от этого несчастья! — ехидно ответила мисс Беринджер и тут же стала дальше пересказывать новости, услышанные от миссис Бакстер: — По чистой случайности тот самый старший компаньон оказался на балу у графини Фортескью и узнал негодяя! Он обратился в полицию, которая навела справки об этом молодом человеке, и преступник был схвачен! Теперь его ждет суд и справедливое наказание!

Лорен припомнила мужчину, так неуместно смотревшегося на балу, и его взгляд, смутивший мистера Монка. Несомненно, тот человек был обокраден, и он уж приложил все усилия, чтобы вернуть свои деньги. Только вот от них вряд ли что-то осталось, Монк жил на широкую ногу, с немалым талантом изображая повесу и мота, а сам только и приглядывался к молодым леди с хорошим приданым.

Не стоило сомневаться в том, что Уинифред Гамильтон привлекла его именно состоянием своего батюшки, кажется, даже не обремененным майоратом, и только появление Лорен заставило его изменить планы.

«Хотя меня он полюбил по-настоящему! — с горечью подумала девушка. — У меня так мало денег… На что он мог рассчитывать?»

Увы, радости эта мысль ей не принесла. Все было кончено, мечты о чаепитии на террасе разлетелись вдребезги, как неосторожно опрокинутая чашка из тонкого фарфора, а лицо будущего супруга Лорен опять скрылось за развернутой газетой, где на передней полосе был напечатан портрет мистера Монка на скамье подсудимых.

— Если бы это случилось на день раньше! — воскликнула вдруг миссис Гамильтон. — Уинифред не узнала бы о том, что ее подруга украла у нее внимание человека, который ей понравился, и не страдала бы так жестоко!

— Ты же не думаешь, что я стала бы молчать о безнравственном поведении своей компаньонки? — возмутилась мисс Беринджер. — Ступай и расскажи девочке о визите миссис Бакстер. Когда она узнает, что Монк оказался негодяем, ей станет легче. А вас мы долее не задерживаем!

Последняя фраза была обращена к мисс Эванс, но Лорен не сразу это поняла, подавленная ужасным известием. Миссис Гамильтон поглядела на нее даже с каким-то сочувствием, но не осмелилась спорить со своей теткой и направилась к лестнице, чтобы подняться в комнату дочери.

Лорен выпустила из рук перила и медленно пошла к двери. Она услышала все, что должна была услышать, и незачем больше оставаться здесь, если она хочет избежать новых обвинений. Мисс Беринджер все еще стояла в холле, очевидно, хотела убедиться, что та, которая принесла в этот дом несчастье, покинет его раз и навсегда.

Тяжелая дверь захлопнулась за Лорен, и сероватый свет зимнего дня показался ей пронзительно-ярким. Карета мисс Фрейзер уже ожидала у ограды, слуги пристроили багаж, и кучер помог хорошенькой мисс подняться в экипаж. Лорен подняла голову, разыскала взглядом окно своей комнаты и грустно улыбнулась — подумать только, ей снова приходится уезжать из дома, где она провела так мало времени и где ей жилось поначалу так хорошо. Никто не помахал ей на прощанье платком, никто не сказал слов сожаления, она была совсем одна и очень, очень несчастна.

Экипаж доехал до пансиона быстрее, чем Лорен смогла привести мысли в порядок. От напряжения у нее заболела голова, кажется, девушка еще не осознала до конца, какой тяжкий поворот произошел в ее судьбе, иначе почему она не плакала?

Мисс Фрейзер, высокая костлявая дама, похожая на вышедшую на покой гувернантку, кем скорее всего и являлась, осталась весьма довольна внешним видом своей новой гостьи. Леди в дорогом пальто, изящной шляпке и с таким количеством вещей произвела на хозяйку пансиона самое благоприятное впечатление. Правда, мисс Фрейзер предполагала, что мисс Эванс окажется несколько постарше, и представляла ее себе состоятельной старой девой, решившей найти себе тихое пристанище на время пребывания в Лондоне. Хорошенькая молодая леди не должна проживать одна в наемной комнате, но у мисс Эванс наверняка есть для этого свои причины. Мисс Фрейзер была в меру любопытна, но предпочитала делать вид, что не сует нос в чужие дела, и тайны постояльцев для нее священны. Все разъяснится как-нибудь само собой, в этом мисс Фрейзер была уверена и чаще всего оказывалась права.

Она любезно приветствовала гостью и осведомилась, есть ли у мисс Эванс горничная. Лорен не без смущения дала отрицательный ответ, и добросердечная хозяйка пообещала прислать к ней одну из своих девушек, чтобы помочь переодеться и разложить туалеты.

Лорен поблагодарила за заботу и прошла в свою комнату. Предоставленное ей жилище оказалось просторным и уютным, на рекомендацию мистера Монка вполне можно было положиться.

— Подумать только, мы должны были встретиться сегодня, а вместо этого я сижу здесь, а он томится в заключении, где ни атмосфера, ни общество не соответствуют его запросам, — пробормотала Лорен.

Миленькая горничная примерно ее лет пришла предложить мисс Эванс свои услуги, и Лорен позволила снять с себя пальто, поправить примятые шляпкой локоны и согласилась выпить чаю со свежим пирогом с вишней, пока Хизер занимается ее сундуками. Служанка сразу поняла, что новая постоялица мисс Фрейзер не из тех, кто заводит фамильярные беседы с прислугой, и выполняла свое дело молча, скорее с уважением к мисс Эванс, нежели с негодованием по поводу ее надменности. Подлинно хорошие слуги любят, когда господа выдерживают дистанцию, а прислуга мисс Фрейзер была отобрана ею с большим тщанием, чтобы угождать своим состоятельным гостьям.

Когда Хизер ушла, получив в благодарность легкую улыбку и мелкую монету, Лорен пересела от чайного столика в кресло у окна и заставила себя подумать о случившемся.

— Мне на самом деле жаль, что мистера Монка не разоблачили два дня назад, — разговаривала она сама с собой. — Уинифред была бы огорчена, но я оставалась бы с нею, и мы обе оплакивали бы утрату этого джентльмена, только Уинни и ее родственники никогда бы не узнали, что я потеряла больше, чем они могли себе представить.

Чем больше Лорен размышляла о поведении мистера Монка, тем больше убеждалась, что в его аресте нет никакой ошибки. Недостаток образования, показная роскошь его гардероба, небрежность манер и стремительность ухаживаний — все это сложилось в единый образ дерзкого авантюриста. «И как он мог думать, что возмездие не настигнет его? — с удивлением думала Лорен. — Конечно, Глазго далеко отсюда, а владельцы этой торговой компании навряд ли бывают в свете, но ведь кто-нибудь рано или поздно неизбежно узнал бы его!»

Скорее всего, заполучив жену с богатым приданым, Монк уговорил бы ее покинуть страну и устроиться где-нибудь на новом месте, где его никто не смог бы обнаружить, на континенте или даже в одной из колоний.

— Неужели я последовала бы за ним? — Лорен внезапно вздрогнула в ознобе, когда ее собственная незавидная судьба предстала перед ней, словно отразившись в оконном стекле. — А ведь я точно так же, как он, старалась произвести впечатление состоятельной леди. Не отрицала его намеков на наследство мисс Беринджер, не говорила о том, что я всего лишь ее компаньонка… Выходит, он вовсе не любил меня, а просто предпочел хорошенькую богатенькую дурочку Лорен менее привлекательной глупышке Уинифред. Как только он узнал бы, что мое приданое не соответствует его чаяниям, он мог бы совершить какой-нибудь ужасный поступок, бросить меня или даже что-нибудь похуже! Такой человек не остановится ни перед чем ради достижения своей корыстной цели! Получается, его арест стал для меня избавлением от еще большего несчастья!

Лорен поднялась с кресла и начала ходить по комнате. Сделанное ею открытие враз избавило ее от нежных чувств к мистеру Монку, а заодно и от желания и впредь стараться выдавать себя за девушку с солидным приданым: кто знает, какой еще охотник за состоянием может встретиться на ее пути!

Она наконец-то смогла поплакать от жалости к себе.

Лорен не стала спускаться в общую столовую, ей не хотелось встречаться с другими дамами, проживающими в пансионе, и отвечать на вопросы о том, кто она и что собирается делать в Лондоне. По ее просьбе Хизер принесла немного еды, от огорчения аппетита у Лорен совсем не было, и она некоторое время бесцельно просидела за маленьким столиком, после чего позвонила служанке и распорядилась унести поднос.

Горничная видела, что молодая леди чем-то расстроена, но благоразумно не стала задавать никаких вопросов. Лорен не хотелось показываться прислуге с заплаканными глазами, Хизер наверняка шпионит для своей хозяйки, но скрыть следы слез полностью ей не удалось даже при помощи имеющихся у нее средств.

Хизер расстелила постель, пожелала мисс Эванс доброй ночи и оставила ее в одиночестве.

Лежа на мягкой перине мисс Фрейзер, Лорен размышляла о своем будущем.

— Кажется, мне лучше вовсе не думать о замужестве и уж тем более не мечтать о взаимной любви! Как видно, Господь не отмерил для меня ни капельки счастья, но щедро наполнил чашу горестей! Что мне теперь делать, без денег и рекомендаций?

Лорен пока что смогла придумать только один способ раздобыть денег — попросить их у поверенного Джона. Раньше ей не приходило в голову обратиться к нему лично, и, кажется, сейчас самый подходящий момент сделать это. Ее хорошенькое личико, слезы и мольбы не должны оставить равнодушным даже самое черствое сердце, и, когда она скажет, что ей грозит смерть от голода на лондонских улицах, стряпчий непременно сжалится над ней и выдаст некоторую сумму из ее приданого.

Писать Джону, чтобы испросить разрешения, слишком долго, это будет понятно даже суровому поверенному, дело мисс Эванс не терпит промедления. Возможно, он захочет посоветоваться с миссис Эванс… что ж, Мэй не сможет отказать бедняжке, попавшей в затруднительное положение! Лорен сумела прожить самостоятельно уже так много месяцев, она не обращалась к родственникам за помощью, она нашла себе место, и не ее вина, что мисс Беринджер оказалась жестокой и капризной. Именно так Лорен собиралась отвечать на возможные вопросы о причинах, побудивших ее оставить место компаньонки мисс Беринджер. Если надо, Лорен сама съездит в Бромли, в ее обстоятельствах придется забыть о нанесенных ей оскорблениях.

Лорен надеялась, что вынужденного примирения с семьей удастся избежать, если стряпчий даст ей денег. Она напишет миссис Пентон и попросит дать ей рекомендации, после чего постарается найти себе другое место. Лучше всего снова стать компаньонкой, только бы ее новая хозяйка не оказалась такой же старой и злобной, как мисс Беринджер. Может же Лорен устроиться к богатой вдове не старше сорока лет, которая будет относиться к компаньонке по-матерински! Только надо разыскать такую вдову, а для этого ей нужно время и рекомендации. Успокоив себя тем, что она не растерялась в печальных обстоятельствах, а смогла придумать план, который вполне можно осуществить, Лорен наконец уснула. Перед завтрашним визитом к поверенному ей следовало хорошо отдохнуть.

Увы, этот визит прошел совсем не так, как она надеялась. Видавшего всякое поверенного не тронули ни слезы, ни беззащитный вид девушки. Распоряжения мистера Эванса вполне определенны — приданое мисс Эванс получит, только если соберется выйти замуж. В противном случае ей придется подождать еще три года и несколько месяцев. Лорен пыталась намекнуть, что почти помолвлена, но хитрый скряга потребовал доказательств помолвки — представить ему жениха, указать дату венчания. Тогда он тотчас напишет мистеру и миссис Эванс и попросит разрешения пожелать мисс Эванс счастья и передать ей полагающиеся средства. И никак иначе!

Лорен вышла из конторы расстроенная. Ее чаяния не сбылись, неужели придется ехать к Мэй? Когда-то ее сестра Джейн занималась воспитанием дочерей Джона и Мэй, но после замужества Джейн Мэй пришлось нанять им гувернантку. Возможно, Лорен смогла бы ее заменить. Учить племянниц совсем не то, что пытаться заставить слушать себя капризных отпрысков какого-нибудь лорда, искренне считающих гувернантку самым подходящим объектом для злых шуток и нарочно подстроенных каверз. Вот только Мэй слишком щепетильна, чтобы внезапно отказать гувернантке от места…

— О боже, что же мне делать? — бормотала Лорен, едва сдерживая слезы.

Она медленно брела по улице, тратить деньги на экипаж сейчас казалось ей невозможным, и от ветра у нее щипало воспаленные после вчерашних рыданий глаза. Если девушка станет плакать на улице в такую погоду, ее лицо утратит свою привлекательность и ей придется просидеть в пансионе мисс Фрейзер несколько дней.

В унынии Лорен и не заметила, как вышла на широкую респектабельную улицу, по обеим сторонам которой располагались дорогие магазины для леди. Вид нарядно украшенных витрин отвлек ее от грустных мыслей, и некоторое время Лорен разглядывала выставленные на обозрение шляпки, перчатки и дорогие индийские шали. Она оценивающе приглядывалась к вещам, прикидывая, сколько сможет выручить за свой гардероб, если придется добывать деньги таким ужасным способом. Расстаться с синим бальным платьем после того, как она надевала его только один раз на злосчастный бал к графине Фортескью, казалось ей кошмарной несправедливостью, но нужно будет платить за жилье и стол, пока дела так или иначе не устроятся.

Лорен все еще стояла у одной из витрин, когда из внезапно распахнувшейся двери магазина выскочили две бедно одетые девушки и заговорили между собой. Лорен едва поняла их простонародный выговор, но услышанное заставило ее отвлечься от созерцания витрины.

— Подумать только, мы недостаточно хороши для них! Да этот приказчик с его сальными волосами напоминает жирного гуся! — возмущалась одна из девушек.

— Я тебе говорила, что нужно искать работу в магазине поскромнее, Эми! В такие, как этот, берут только леди или девушек из простых, но которые могут выглядеть и говорить, как леди! — укоризненно ответила ее подруга.

— Так ведь там и платят гроши! Неужели ты всю жизнь хочешь проторчать в своей лавке старьевщика? — Первая девушка была побойчее, но это не помогло ей устроиться в дорогой магазин.

Подруги двинулись вниз по улице, рассматривая витрины, они явно не собирались отчаиваться и хотели попытать счастья в другом месте. Лорен задумчиво поглядела им вслед. Почему бы не попробовать добиться успеха там, где потерпели неудачу эти две простушки? Про мисс Эванс никто не скажет, что она не выглядит как леди! С ее безупречным вкусом и внешностью она сразу же привлечет в магазин толпы покупательниц!

Лорен вспомнила про магазин мистера Катлера, где они были с Уинифред, кажется, много лет назад. Там ее наверняка примут, мистер Катлер будет рад заполучить столь очаровательную девушку, как золотоволосая и голубоглазая мисс Эванс!

Лорен спросила у полисмена дорогу, она до сих пор не успела освоиться в Лондоне, и поспешила в указанном направлении, пока решимость не исчезла, унесенная порывом ледяного ветра. Стать продавщицей, конечно, очень унизительно, но, пожалуй, ничуть не хуже, чем быть гувернанткой. И к тому же ей не потребуются рекомендации, вместо них будет говорить ее внешность и манеры. Жаль, у нее нет опыта, но она быстро научится давать советы покупательницам, не уверенным в том, что им пойдет лучше, атлас или муслин.

Леди, попавшие в беду благодаря пристрастию их отцов к картам или скачкам, нередко искали себе место продавщицы или даже горничной, никто не удивится, увидев за прилавком прелестную молодую девушку.

— Жаль, что мне придется обслуживать тех леди, с которыми я еще несколько дней назад обменивалась приветствиями на балу или в театре, — вздыхала бедняжка, пробираясь сквозь толпу. — С другой стороны, я не собираюсь оставаться там надолго. Это наиболее удобный способ найти новую покровительницу, богатые вдовы обычно скучают, а самое лучшее лекарство от скуки — модные новинки!

Лорен изо всех сил старалась не терять присутствия духа, и ей это удавалось. Сиротливое детство в пансионе миссис Пентон приучило ее довольствоваться малым, но, к сожалению, сделало завистливой, пусть она и не осознавала этот свой недостаток.

Когда девушка добралась до магазина Катлера, ее пальто оказалось забрызганным грязью, ботинки намокли, а нос покраснел и замерз. Несколько минут Лорен стояла на крыльце, пытаясь восстановить дыхание после быстрой ходьбы и рассматривая отъезжающие от магазина кареты с весело щебечущими покупательницами. К ее радости, она не встретила никого из своих знакомых, иначе ей пришлось бы сочинять какую-нибудь историю, объясняющую ее появление здесь в одиночестве и в неопрятном виде.

Наконец Лорен поняла, что еще немного, и ее пальцы превратятся в искривленные холодом ломкие веточки, и решительно шагнула в ароматное тепло магазина. У одного из прилавков две дамы шумно выбирали материю на свадебное платье одной из них, и Лорен подавила горький вздох. За другим прилавком стоял приказчик, к счастью, не тот, что был здесь в прошлый визит мисс Эванс. К нему-то и решила подойти девушка, разговаривать с продавщицами было выше ее сил.

— Как чудесно, что вы зашли к нам сегодня! Что будет угодно мисс? — Осанистый господин лет сорока как будто был искренне рад видеть в магазине хорошенькую модно одетую посетительницу.

Лорен в замешательстве смотрела на него, произнести вслух то, ради чего она сюда пришла, оказалось не так-то просто. И в это время чей-то голос за спиной окликнул ее:

— Мисс Эванс, неужели это вы?

Часть 2

1

Лорен испуганно обернулась. Ну почему именно в этот момент в магазине оказался кто-то, кого она знала? Эта обидная мысль промелькнула в ее голове, но тут же сменилась недоумением. Незнакомая тоненькая девушка в темно-зеленом пальто и шляпке такого же цвета смотрела на нее большими зеленовато-серыми глазами, и в них сияла искренняя радость. Лорен моргнула, присмотрелась и тут же улыбнулась незнакомке.

— Мисс Уайт! Надо же, мы снова встретились именно здесь!

— Я думала, вы меня не помните, — мисс Патриция Уайт обрадованно рассмеялась. — Вы пришли сюда купить что-нибудь?

— Н-нет, — пробормотала Лорен, покосилась на застывшего в почтительной позе приказчика и снова повернулась к мисс Уайт. — Я пришла по другому делу…

— Давайте выйдем на крыльцо, здесь слишком шумно, чтобы можно было поболтать, — предложила мисс Уайт.

Лорен неохотно кивнула, она предпочла бы поскорее распрощаться со словоохотливой девушкой и вернуться к исполнению своего замысла. Но мисс Уайт, похоже, вознамерилась поделиться с мисс Эванс всеми своими новостями.

— Я так рада видеть вас! — восклицала она, пока обе шли к выходу из магазина. — Мой отец задержался в Лондоне, и я успела уже привыкнуть к этому удивительному городу! Я была в Британском музее и заказала себе новое пальто вместо того ужасного фиолетового!

— В самом деле, вы прелестно выглядите, — вынуждена была ответить Лорен. — Эта шляпка замечательно подходит к вашим глазам!

— Все это благодаря вам, мисс Эванс, в прошлую нашу встречу вы дали мне прекрасный совет! — Мисс Уайт смотрела на случайную знакомую с такой благодарностью, что Лорен почувствовала смущение. — Но вы, кажется, чем-то расстроены. Вам продали некачественный товар?

— Нет, вовсе нет. — Лорен через силу улыбнулась. — У меня возникли затруднения другого рода…

— Мой отец сперва не хотел, чтобы я приходила сюда после того происшествия, но я бывала здесь в надежде снова увидеть вас и вашу подругу. Она не пришла сегодня вместе с вами?

— Мы с Уинифред в ссоре, — коротко ответила Лорен.

— Из-за этого вы огорчены? Может быть, я смогу вам чем-то помочь? — Мисс Уайт с искренним участием смотрела на собеседницу, и Лорен внезапно захотелось плакать.

— Я собиралась попросить взять меня продавщицей в этот магазин, — сказала она, не будучи в силах придумать какую-нибудь отговорку.

— Что? О, но почему? — Мисс Патриция в изумлении широко распахнула глаза.

— Это долгая и грустная история, мисс Уайт. Не стоит отнимать ваше время, вы ведь хотели делать покупки. — Лорен попыталась пресечь дальнейшие расспросы, но безуспешно.

— Вы ищете работу? Значит, у вас нет денег и обязанностей перед вашей семьей или друзьями? — с внезапным волнением переспросила мисс Уайт.

— Именно так. — Лорен пожала плечами, она не поняла, что так поразило мисс Патрицию.

— Само небо снова посылает мне вас! — Мисс Уайт схватила Лорен за обе руки и весело затараторила: — У моего отца есть знакомый, какой-то лорд, я не помню его имени. Этот лорд потратил все свои деньги на бегах, и отец купил у него небольшое поместье к югу от Лондона, в окрестностях Кройдона! Отец решил, что мне нужно выезжать в свет, чтобы найти себе знатного мужа, и поместье будет хорошим приданым! Но сам он не сможет вести жизнь сквайра, дела в Ливерпуле часто требуют от него личного присутствия.

Лорен кивнула. История мисс Уайт была лишь одной из многих. Богатый торговец или промышленник внезапно возмечтал войти в высшее общество с помощью брака своего сына или дочери с каким-нибудь обнищавшим лордом, и купленное за гроши у разорившегося сквайра поместье как нельзя лучше соответствует представлениям такого дельца о принятом в свете образе жизни. Единственное, чего Лорен пока не могла понять, это почему мисс Уайт с таким энтузиазмом рассказывает это все девушке, с которой она едва знакома. Но мисс Патриция еще не закончила свою сбивчивую речь.

— Так вот, отец сказал, что мне нужна компаньонка, женщина, которая умеет вести дом и сможет сделать из меня леди, она будет кем-то вроде гувернантки и экономки одновременно. — При этих словах Лорен почувствовала, как сердце ее забилось быстрее, волнение мисс Уайт передалось ей. — Я так беспокоилась, что эта женщина окажется чопорной и суровой, что мне не с кем будет поговорить долгими вечерами в чужом доме, когда отец уедет… И вдруг я встречаю вас, и вы вольны делать все, что вам заблагорассудится!

Мисс Уайт, похоже, с трудом удерживалась, чтобы не закружить Лорен в восторженном танце.

— Если только вы согласитесь, вы будете моей наставницей!

— Вы правда этого хотите? — Лорен не могла себе представить, что можно приглашать в компаньонки леди, которую видишь второй раз в жизни и у которой нет никаких рекомендаций.

— О да, больше всего на свете! — Мисс Уайт, похоже, отличалась большой пылкостью, когда ее строгого батюшки не было рядом. — Вы были так добры ко мне в нашу прошлую встречу, и я часто с благодарностью вас вспоминала. Если теперь я в силах помочь вам и одновременно исполнить свое самое заветное желание — обрести настоящую подругу, — как я могу не желать этого?

Мисс Эванс более не испытывала сомнений. Подобно Патриции, она уверилась, что их встреча оказалась не случайной, что судьба дает Лорен еще один шанс, которым просто нельзя не воспользоваться!

— А ваш отец согласится принять меня? — с беспокойством спросила она. — Я ненамного старше вас, и у меня нет опыта ведения хозяйства…

— Но ведь вас этому учили?

— О да, я провела несколько лет в пансионе, где меня обучали всяческим женским умениям, — усмехнулась Лорен.

— Уверена, этого окажется достаточно! Ведь всю работу будут делать слуги, а вам надо только распоряжаться ими и научить этому меня. — Мисс Уайт, похоже, была уверена, что мистер Уайт найдет Лорен вполне подходящей компанией для своей дочери. — Карета ждет в переулке, поедемте к отцу прямо сейчас, вы поговорите с ним и убедитесь, что я права. Он очень заботлив, хотя и кажется суровым.

Обе леди спустились с крыльца и дошли до оставленной неподалеку кареты. Лорен обратила внимание, что экипаж и лошади выглядят гораздо более подходящими для жителей столицы, нежели те, на которых мистер Уайт подъехал к магазину Катлера в прошлый раз. Мисс Уайт держала Лорен под руку и выглядела по-детски счастливой.

Седобородый кучер помог девушкам подняться в карету, взгромоздился на свое место и медленным шагом направил экипаж вниз по улице. Лорен еще раз взглянула на витрины магазина мистера Катлера и подумала, как хорошо, что она не успела попросить приказчика позвать управляющего.

Мистер Уайт снимал этаж в старинном, некогда роскошном, а теперь медленно приходящем в упадок особняке. Мрачного вида служанка пропустила мисс Уайт и ее гостью в темную прихожую, обитую дубовыми панелями. Лорен поежилась — она не любила старые дома, ей сразу вспоминались страшные истории о замках с привидениями, которые обожают рассказывать девочки в пансионе. Конечно, в центре Лондона навряд ли можно встретить привидение, но девушка была рада пройти в более светлую гостиную.

Здесь стоял дорогой гарнитур, большие потускневшие зеркала отражали огромный камин и развешанные по стенам портреты, отчего казалось, что комната полна незнакомых людей в старомодных одеждах.

На маленьком диванчике у камина стояла корзиночка с рукодельем, на подлокотнике была оставлена раскрытой книга, и более никаких признаков того, что в доме обитают живые люди. Ни цветов, ни безделушек на каминной полке, ни небрежно разбросанных на диванах подушек, ничего из милых взгляду вещиц, придающих комнатам вид уютного, заботливо обставленного жилья.

«Кажется, мистер Уайт очень скуп, — с огорчением подумала Лорен, ей жаль было хорошенькую и такую живую мисс Уайт, вынужденную проводить время в этой унылой атмосфере. — Или он просто не придает значения таким вещам, как красивый чайный сервиз или расписной экран для камина, а мисс Уайт слишком боится его, чтобы просить чего-либо».

Мисс Патриция тем временем довольно решительно приказала служанке принести чаю с пирожными и обернулась к гостье.

— Я заметила, как вы рассматриваете комнату. Наверное, это не то, к чему вы привыкли, — с легким испугом произнесла она, как будто боялась, что Лорен повернется и уйдет, недовольная тем, что увидела.

— Чтобы считаться уютным уголком, гостиной недостает многих вещей, но все это поправимо, мисс Уайт. Моя семья вовсе не богата, и, конечно же, я видела самые разные дома, — тут же ответила Лорен. — Если вам нравится находиться здесь, то и мне тоже будет хорошо, главное — это приятное общество.

Мисс Уайт ответила на улыбку Лорен и жестом предложила гостье устроиться в кресле напротив своего диванчика.

— Вы побудете здесь немного, пока я узнаю, дома ли отец, и сообщу ему наши новости?

— Конечно, моя дорогая, я подожду вас столько, сколько понадобится. — Лорен была рада остаться одна, чтобы немного собраться с мыслями и успокоиться перед встречей с мистером Уайтом.

Патриция, чье зеленое платье выглядело довольно мило, пусть и несколько изобиловало кружевами и лентами, поспешила на поиски своего батюшки, а Лорен с самым благонравным видом уселась на указанное ей кресло.

«Что ж, — думала она, — я готова сказать и сделать что угодно, лишь бы мне позволили стать наперсницей мисс Уайт. Боюсь только, я слишком молода, чтобы быть компаньонкой этой девушки, ей полагается наставница постарше. Но ведь она этого не хочет, не так ли? И к тому же мистер Уайт навряд ли знаком с тонкостями правил приличий для молодых леди и согласится на просьбы дочери, если только он ее любит».

В последнем Лорен вовсе не была уверена, ей казалось, что такие люди, как мистер Уайт, холодные дельцы, все помыслы которых направлены на то, каким образом заработать побольше денег, вовсе лишены сердечного тепла. Не говоря уж об утонченности и романтических стремлениях, свойственных людям из общества.

Первой вернулась служанка с подносом, обильно заставленным тарелками с едой. «По крайней мере, мисс Уайт такая худая не от того, что голодает», — подумала Лорен.

Она вежливо поблагодарила служанку, ответившую удивленным взглядом и неловким поклоном. Вероятно, в этом доме не привыкли принимать настоящих леди, к тому же скорее всего вся прислуга приехала вместе с хозяевами из Ливерпуля. Если бы мистер Уайт нанял дочери горничную из бойких местных девушек, мисс Патриция уже могла бы преобразиться и лучше соответствовать понятиям о том, как должна выглядеть молодая леди во время сезона в столице.

Мисс Уайт вошла почти сразу вслед за служанкой, ее довольный вид без слов показал Лорен, что мистер Уайт с определенной долей благосклонности отнесся к идее дочери самостоятельно найти себе компаньонку.

— Мой отец очень рад, что в нашем доме будет жить такая элегантная и воспитанная леди, как вы, мисс Эванс, — сообщила девушка. — Он очень хорошо запомнил вас в нашу прошлую встречу и не собирается препятствовать нам проводить время так, как нам этого захочется, ведь вы всегда сможете сказать мне, что подобает делать, а чего лучше бежать.

— Избегать, — машинально поправила Лорен. — Мне очень приятны ваши слова, мисс Уайт, и я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы помочь вам обрести необходимый облик светской дамы. А также не дать вам скучать.

— О, я уже уверена, что нам будет очень, очень весело! — воскликнула мисс Патриция. — Мой отец только хочет немного поговорить с вами, если вы не возражаете. Идемте, я покажу вам его кабинет.

— Он не выпьет с нами чаю? — Кабинет мистера Уайта и его хозяин немного пугали Лорен, ей хотелось, чтобы Патриция была рядом во время разговора и поддерживала ее.

— Он работает с бумагами и почти никогда не покидает свой кабинет, если только он дома среди дня, — пояснила мисс Уайт. — Не стоит бояться, он сам немного робеет перед вами, как мне кажется. Он не привык беседовать с леди и может случайно сказать что-нибудь неподходящее для ваших ушей.

— Я как-нибудь это переживу, — улыбнулась Лорен. — Ведите же меня.

Кабинет мистера Уайта располагался в дальней части дома, вероятно, чтоб его хозяина не отвлекали звонки у двери и болтовня прислуги. Мисс Патриция подвела Лорен к широким двойным дверям и распахнула их.

— Прошу вас, проходите. Я подожду вас в гостиной. — Она ободряюще улыбнулась и сказала чуть громче, обращаясь в глубь комнаты: — Отец, это мисс Эванс!

Мистер Уайт, до того сидевший за огромным столом, на котором громоздились папки и гроссбухи, тут же поднялся с места с неожиданной для его плотной фигуры легкостью.

— Я доволен, что моя дочь нашла себе подругу. Ей очень одиноко в Лондоне, как до того было одиноко дома, а я все время занят и не сразу это понял. — В его голосе прозвучал легкий намек на чувство вины, но он тут же продолжил спокойным, властным тоном: — Садитесь, мисс Эванс, я хотел бы познакомиться с вами и задать несколько вопросов.

— Разумеется, сэр. — Лорен присела на жесткий стул, приставленный к столу, а мистер Уайт вернулся в свое кожаное кресло.

— Моя дочь говорила, что вы закончили пансион. Сколько же вам лет?

— Мне скоро будет восемнадцать, мистер Уайт, — неожиданно для себя Лорен вполне успокоилась.

— Совсем как моей дочери… — Мужчина задумчиво рассматривал безмятежное личико сидящей напротив него девушки. — Скажите, вы умеете вести хозяйство? Вы смогли бы управлять большим домом?

— У меня нет настоящего опыта, но именно этому меня учили в пансионе. — Лорен как-то сразу поняла, что этому человеку не стоит лгать.

— Я не сомневаюсь в том, что вы все знаете о хороших манерах, рукоделии и дамской моде, но мне бы хотелось, чтобы компаньонка моей дочери научила ее быть хорошей хозяйкой, распоряжаться слугами, устраивать балы и званые обеды. Как вы думаете, вам это по силам?

— О, вполне. — Лорен обезоруживающе улыбнулась и получила в ответ еле заметную улыбку мистера Уайта.

— Когда-то и мне казалось, что мне по силам все, за что бы я ни взялся, — усмехнулся он.

— Разве это оказалось не так, учитывая, чего вам удалось добиться? — тем же тоном ответила Лорен.

— А вы умны, — с некоторым удивлением заметил мистер Уайт. — Что ж, в таком случае у вас и правда все получится. Вероятно, Пат говорила вам, что я намерен почти даром выкупить у одного повесы поместье недалеко от Лондона, где моя дочь могла бы принимать своих будущих друзей. Вы поможете ей приобрести этих друзей и превратить запущенное жилище в подходящий дом для молодой леди со средствами.

— Полагаю, на это понадобится некоторое время… и средства, — откровенный разговор о деньгах смущал девушку, но столь важный вопрос надо было прояснить сразу же.

— Без сомнения, — коротко кивнул мистер Уайт. — Я не привык бросать деньги на ветер, но моя дочь должна составить прекрасную партию, и для этого у нее будет все, что необходимо. Вы осмотрите дом и сад вместе с моим помощником и определите, что требует переделки, а он наймет людей и присмотрит за работами.

— Думаю, следует также пересмотреть гардероб мисс Уайт, — решительно заявила Лорен.

Мужчина задумчиво почесал рыжеватый затылок. Лорен сдержала насмешливую улыбку — не стоило показывать человеку, на которого она собирается трудиться, свое презрение к его низменным привычкам. Лучше постараться исправить манеры его дочери и намекнуть ему сдерживать себя, когда рядом с мисс Уайт появится подходящий молодой джентльмен.

— Я даю вам полную свободу и в этом отношении, но вы отчитаетесь за каждое потраченное пенни, — постановил он. — Деньги не так легко достаются, знаете ли.

— Знаю, — коротко ответила оскорбленная этим намеком Лорен.

— Обиделись? — снова усмехнулся мистер Уайт. — Я ничего не знаю о вас, но по вашей внешности можно предположить, что вы не представляете, что значит нужда.

— Разве ваша дочь не сказала вам, что я осталась совсем без средств и без друзей? — Лорен от удивления даже забыла о том, что должна сохранять вид оскорбленного достоинства.

— Да, конечно, Пат упомянула, что вы искали место продавщицы, но ведь это несерьезно, не так ли? Такая девушка, как вы, не может стоять за прилавком! Сознайтесь, вы поссорились с родственниками, лишились карманных денег и захотели насолить им таким забавным способом. — Мистер Уайт, похоже, всегда был уверен в своей правоте.

— Не совсем так, — отозвалась Лорен, усмиряя порыв выбежать из этой комнаты и никогда сюда больше не возвращаться. В конце концов, он и в самом деле ничего не знает о ней, но тем не менее согласился взять ее в свой дом. — Последние месяцы я служила компаньонкой у одной старой леди, но вчера мне отказали от места.

— Почему? — немедленно спросил Уайт.

— Поклонник ее племянницы начал проявлять ко мне ненужный интерес, — Лорен не собиралась лгать, но и не хотела вдаваться в излишние подробности и уж тем более рассказывать об авантюре Сайласа Монка.

Мистер Уайт кивнул с явным пониманием.

— И этот поклонник… не сделал вам предложения?

— Сделал.

Любому джентльмену тон мисс Эванс сказал бы яснее всяких слов, что его расспросы неуместны, но мистер Уайт не был джентльменом. Лорен надеялась, что он тревожится о дочери и потому проявляет любопытство, граничащее с дерзостью, и постаралась не выглядеть слишком рассерженной.

Мистер Уайт все же что-то почувствовал, потому что внезапно закончил беседу, причем сделал это так резко, что Лорен едва не подскочила на месте от неожиданности.

— Что ж, прекрасно, думаю, на этом мы и остановимся. Ступайте пить чай с Пат и сообщите моему камердинеру, когда вы сможете перевезти к нам свои вещи. Я пришлю его к вам. А сейчас, простите, мне надо вернуться к работе.

Лорен поднялась со стула, мужчина остался сидеть, мало того, он словно тут же забыл о присутствии леди — достал из папки какую-то бумагу и принялся читать, шевеля губами. Девушка с достоинством поклонилась, хотя мистер Уайт этого не заслуживал, и оставила его в обществе своих документов.

Патриция в ожидании новой подруги уже два раза приказывала принести свежий чай и, когда Лорен появилась в гостиной, в нетерпении взмахнула руками:

— Боже, как долго! И о чем только вы столько времени говорили с отцом?

— Он спрашивал меня, умею ли я управляться с прислугой, почему я оставила место компаньонки…

— Вы служили компаньонкой? Не могу поверить! — Непосредственность Пат насмешила Лорен, ей казалось, что она намного старше своей новой подруги.

— Я как-нибудь все расскажу вам, мисс Уайт, но немного позже. Сейчас я слишком взволнована этими неожиданными переменами в своей жизни, — с извиняющейся улыбкой ответила мисс Эванс.

— О, конечно, простите меня, я назойлива! — Патриция ненадолго смутилась, но очень быстро обычная живость вернулась к ней. — Давайте попьем чаю и поедем за вашими вещами! Мне не терпится видеть вас своей гостьей!

— Что ж, я с удовольствием покину пансион мисс Фрейзер ради вашего общества. — Лорен приветливо улыбнулась и взяла в руки некрасивую чашку.

2

Спустя неделю карета мистера Уайта тряслась по разбитой подъездной аллее к его новому дому. Две молодых леди выглядывали в окно, поминутно восклицая:

— Ах, ты только посмотри, какая чудесная беседка! Как здесь будет красиво весной! А вот там, кажется, розарий! Надо же, мостик через ручей как будто ведет к сказочному замку, такой изящный и легкий!

Помощник мистера Уайта, мистер Кроу, юркий старичок в потертом сюртуке, с добродушной улыбкой наблюдал за восторгами девушек.

— Недурно, недурно, — бормотал он себе под нос, оглядывая владения. — Но, чтобы все это засияло и заблестело, денег придется вложить много, очень много…

— Мы ведь можем себе это позволить! — возразила Пат. — Отец велел вам слушать, что скажет Лорен!

— Можем-то мы можем, — усмехнулся старик. — Все сделаем, как велит мисс Эванс. Только вашему батюшке придется раскошелиться.

Лорен улыбнулась, ей нравился мистер Кроу, он казался ей добрым дедушкой, которого у нее никогда не было, и, похоже, Патриция воспринимала его точно так же, она-то знала Кроу с младенческих лет. И вместе с тем Лорен отдавала себе отчет в том, что такой опытный делец, как мистер Уайт, не сделает своей правой рукой человека мягкого или ленивого. Мистер Кроу казался добродушным и милым, но хитроватые глазки выдавали его, определенно, с ним следовало держаться настороже. Лорен была уверена, что он попытается или уже попытался разузнать что-нибудь и о ней, но это ее не беспокоило. Ее репутация была не запятнана, а в том, что молодая леди оставила место компаньонки зловредной старухи и предпочла свою ровесницу, не было ничего предосудительного. К тому же она сама рассказала обо всем мисс Уайт, не погрешив против истины, но лишь умолчав о некоторых событиях, имевших место в доме Гамильтонов.

Наконец, карета остановилась у крыльца. Еще один экипаж, нагруженный гардеробом молодых леди, должен был приехать к вечеру. Эту неделю Лорен и Патриция — теперь они называли друг друга только по имени — провели в поездках по модным магазинам и дорогим модисткам. Деньги мистера Уайта и вкус Лорен делали чудеса — мисс Уайт за удивительно короткое время обзавелась всем необходимым для самых разных случаев — поездок на балы и в театры, домашних приемов и семейных завтраков, посещений галерей и библиотеки. Но только самым необходимым, как подчеркнула всезнающая мисс Эванс, на самом деле нарядов у мисс Уайт должно быть гораздо больше, чтобы ее гардероб считался удовлетворительным. Патриция, во всем полагавшаяся на мнение своей дорогой подруги, со смехом сожгла на заднем дворе все свои старые безвкусные платья, за исключением двух или трех любимых домашних туалетов, которые Лорен скрепя сердце сочла приемлемыми.

Пат была ниже и стройнее подруги, и Лорен не приходилось рассчитывать на то, что мисс Уайт будет дарить ей свои платья, как это делала Уинифред, но пока что гардероб мисс Эванс выглядел весьма элегантным, за этим Лорен следила со всем тщанием, постоянно что-то переделывая вдогонку за модой. Мистер Уайт догадался сам, или его попросила дочь, но для мисс Эванс, точно так же как и для Патриции, был открыт кредит у мистера Кроу. При желании Лорен могла заказать для себя любое платье, но девушка благоразумно решила не повторять прежних ошибок и не злоупотреблять добротой такого человека, как мистер Уайт.

И самое главное — ей нужно не допустить повторения истории с мистером Монком. Если мистер Уайт присмотрит для дочери какого-нибудь графа или баронета, Лорен надлежит избегать этого джентльмена до самой свадьбы. Мисс Уайт, несмотря на свою худобу, выглядела довольно хорошенькой благодаря огромным зеленоватым глазам и аккуратным чертам лица, но Лорен легко могла затмить ее, а потому ей следовало оставаться в тени, иначе мистер Уайт заставит ее жестоко пожалеть о своем безрассудстве. К тому же теперь, когда роман с мистером Монком остался в прошлом, Лорен начала по ночам мучить совесть, напоминая, как жестоко она поступила с Уинифред, и девушка твердо решила быть верной и заботливой подругой для мисс Уайт.

Непонятно было, как Патриция относится к планам своего отца выдать ее замуж за человека с титулом, она не то чтобы избегала этой темы в разговорах с подругой, но легкомысленно отмахивалась, отговариваясь тем, что еще молода и не хочет думать о будущем.

Лорен покинула пансион мисс Фрейзер с легким сердцем. Это место было последним напоминанием о мистере Монке, и девушка надеялась и вовсе забыть о нем. Увы, это оказалось не так просто — газеты не обошли вниманием «самого обаятельного мошенника из всех известных полиции», как писали о Монке еще не одну неделю после того, как бедняга был разоблачен. К радости Лорен, уважаемые семьи, принимавшие его в своих домах, не упоминались поименно, честь Уинифред не пострадала. Упоминался только бал у графини Фортескью, куда преступник осмелился явиться, что и привело его к разоблачению.

Мисс Уайт не читала газет и не интересовалась светскими сплетнями, во всяком случае, пока. Лорен прочла попавшиеся ей на глаза две или три статьи в газетах мистера Уайта, приготовленных служанкой для того, чтобы сжечь в камине, и сумела сохранить невозмутимый вид, словно вся эта история никогда не имела к ней никакого отношения. Мистеру Уайту не пришло бы в голову обсуждать с дочерью и ее подругой газетные статьи, и Лорен могла чувствовать себя спокойно — в этом доме никто и никогда не заговорит о мистере Монке, чтобы застать ее врасплох.

За неделю мистер Уайт успел обо всем договориться с бедным лордом Сириллом, вынужденным продать свою собственность за треть ее реальной цены, чтобы расплатиться с кредиторами, и поместье перешло во владение мистера Уайта.

Лорен не сомневалась, что новый землевладелец назначил самую низкую цену, какую только мог, и немного жалела лорда Сирилла. Найди он покупателя среди равных себе, его отчаянному положению могли бы посочувствовать и заплатить немного больше, ведь такая неприятность может произойти с каждым отпрыском благородного семейства.

Мистер Уайт сам съездил в Кройдон, чтобы осмотреть дом и прилегающие к нему земли еще раз и убедиться, что из особняка не исчезло ничего, кроме личных вещей лорда, заплатил двум оставшимся слугам лорда Сирилла, чтобы они прибрали дом к приезду новой хозяйки, и отбыл в Ливерпуль. Мистер Кроу был приставлен к молодым леди в качестве помощника, советчика и казначея, а также, как догадывалась Лорен, и сторожа. Выбор мистера Уайта был весьма дальновиден, кто знает, как сложились бы отношения между его помощником и одной из девушек, будь этот помощник на сорок лет моложе.

Мистер Уайт не собирался тратить деньги на съемное жилье, когда у его дочери появилась возможность жить в собственном доме, пусть и не отделанном по ее вкусу. Лорен полагала, что они задержатся в Лондоне еще на несколько недель, пока не будут готовы хотя бы их спальни, но Патриции не терпелось переехать и самой наблюдать за работами, так что Лорен оставалось только выразить свое одобрение скорейшего отъезда в Кройдон, заново уложить платья и сесть в карету.

Небольшой дом из светлого камня был построен не так давно и не претендовал на убежище привидений, что втайне порадовало Лорен. Мать лорда Сирилла получила это небольшое поместье в качестве свадебного подарка своего отца. К счастью, бедной женщине не пришлось увидеть, как ее сын промотал семейное достояние, она умерла два года назад, но до самой своей смерти часто бывала в доме, напоминавшем ей о молодости и первых годах счастливого брака.

Женский вкус чувствовался в отделке комнат, и Лорен сказала Патриции:

— Посмотри на этот прелестный диван! Думаю, мы оставим его на том же месте. К нему только надо заказать несколько кресел и два парных столика. Наверняка они были здесь, пока кредиторы лорда Сирилла не вывезли мебель. Как это они еще не забрали диван, наверное, он слишком тяжел… Из этой гостиной открывается чудесный вид на розарий, летом в открытые окна будет вливаться сладкий аромат цветов…

Мистер Кроу за ее спиной записывал все слова мисс Эванс в маленькую книжечку, чтобы леди не пришлось повторять свои указания дважды.

— Мне тоже очень нравится эта комната, — согласилась Патриция. — А как тебе желтая спальня наверху? Я сразу в нее влюбилась!

— Ты не хочешь поменять обои? — на всякий случай спросила Лорен, осмотрев светлую, просторную комнату на втором этаже. — Если нет, я не буду возражать, рисунок на них очень элегантный. Наверное, это была спальня леди Сирилл.

Патриция чуть нахмурилась, но ее лицо тут же разгладилось, едва она увидела другую спальню, отделанную ситцем в мелкий цветочек.

— Здесь тоже очень уютно, ведь правда?

Мисс Уайт искала одобрения подруги и тут же его получила.

— Действительно, здесь мы тоже ничего не станем менять. Если ты не против, я бы заняла эту комнату, чтобы быть поближе к тебе.

— О, конечно же, я буду рада! — Пат подхватила край синего дорожного платья без лишней отделки и закружилась по комнате. — Мы сможем сколько угодно болтать перед сном, и тебе потом не придется идти одной по большому темному дому, как приходилось мне, когда в Ливерпуле я возвращалась после долгого сидения в библиотеке.

Лорен радовалась, что ее подруга очень любит читать и покупает все новинки без разбору. Следовало немного развить вкус мисс Уайт, и с ней приятно будет говорить о прочитанных романах.

Две девушки и пожилой мужчина продолжали осматривать дом до тех пор, пока углы комнат не скрылись в тени, а цвет обоев стал почти неразличим. В целом Лорен осталась весьма довольна увиденным, а о Пат и мистере Кроу и говорить не приходилось. Мисс Уайт была рада, что новый дом понравился ей так же сильно, как и ее подруге, а старый Кроу радовался возможности сэкономить — мисс Эванс решила сохранить большую часть прежней отделки. Необходимо было купить новую мебель, покрасить часть оконных рам и обновить занавеси, а также наполнить комнаты цветами и безделушками, столь любимыми леди. И, конечно, с наступлением весны сад потребует заботы двух, а то и трех садовников.

Единственное, чем Лорен осталась недовольна, было поведение прислуги. Хетти и ее муж присматривали за опустевшим домом и, кажется, привыкли считать его своим владением. Плиты на полу кухни скрывались под слоем грязи, в каминах скопились груды золы, а чай, принесенный Хетти, оказался холодным.

— Вы должны рассчитать прислугу, мистер Кроу, — заметила Лорен после того, как решительно отправила недовольную служанку заварить свежий чай. — Хетти ведет себя так, словно она и есть леди Сирилл, а у ее супруга повадки браконьера.

Все трое устроились на диване в гостиной, мистер Кроу сам притащил из одной из спален маленький столик с оцарапанной крышкой, видимо, сочтенный кредиторами вещью, обладающей слишком малой ценностью, чтобы вывезти его в уплату долгов лорда Сирилла.

— С удовольствием выполню ваше распоряжение, миледи, — хихикнул старичок. — Мне и самому не понравились эти люди. К тому же я почти уверен, что они наложили руку на имущество хозяина и украли немало ценных вещей.

— Но куда же они пойдут, им ведь нужна работа, — попыталась вступиться мисс Уайт.

Лорен была непреклонна, ей вовсе не хотелось тратить все свое время на то, чтобы проверять за прислугой, насколько хорошо та вытирает пыль и чистит котлы на кухне.

— Ты дашь им хорошие рекомендации, этого вполне достаточно.

— Нужно будет забрать у этой женщины все ключи и сменить каждый замок, — прибавил мистер Кроу. — Не хватало еще, чтобы озлобленный увольнением муж Хетти проник как-нибудь ночью в дом и украл драгоценности леди.

Лорен кивнула: мистер Кроу, похоже, впечатлился ее серьезным подходом к домашним заботам и стал ее союзником.

Хетти с кислым видом принесла свежий чай и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Даже жалостливая Патриция вынуждена была согласиться с тем, что в доме ее отца такая дерзкая прислуга не задержалась бы и на два дня.

Прибыл экипаж с вещами обеих леди, горничной мисс Уайт и двумя слугами. Мистер Кроу вышел, чтобы проследить, как разгружают багаж, и подруги остались одни.

— Я надеюсь, мы будем счастливы здесь. — Патриция обвела взглядом почти пустую гостиную, словно представляя себе, как она будет выглядеть через несколько недель.

— Конечно, будем. Надо только хорошенько потрудиться, чтобы здесь не стыдно было принять гостей, — откликнулась Лорен.

Она испытывала странное чувство — как будто вернулась домой. И это чувство было даже сильнее того, что владело ею, когда она впервые приехала в дом своей семьи в Бромли.

Конечно, милая Пат никогда не заменит потерянной Уинифред, но Лорен еще надеялась со временем добиться прощения мисс Гамильтон.

— Но у меня совсем нет знакомых в обществе, — приуныла Патриция. — Мы бывали в гостях у людей, с которыми отец ведет дела, но их дочери показались мне слишком толстыми, скучными и…

Она замялась, не зная, как подобрать нужное слово, и Лорен закончила за нее:

— И вульгарными. Не сомневаюсь, это так и было, даже если они хорошие девушки, они вряд ли получили подобающее воспитание, а значит, общаться с ними означает унизить свое достоинство.

— Но я тоже не принадлежу к знатной семье, я такая же, как они, — возразила Пат.

— Важно то, что ты захотела быть лучше, элегантнее, образованнее их, — успокоила девушку Лорен. — Скоро у тебя появится много знакомых в свете, и ты заметишь разницу.

— Ты поможешь мне приобрести эти знакомства? — с надеждой спросила Пат.

— Я и сама так недавно в Лондоне, что нуждаюсь в полезных связях и новых знакомствах, — честно ответила мисс Эванс. — Но нескольким леди и джентльменам я была представлена на балах и в театре, а кое-кто из молодых людей наверняка захочет быть представленным нам, лишь только они увидят твое хорошенькое личико!

— Ты думаешь? — Пат с сомнением потерла длинноватый подбородок. — Скорее, они станут искать твоего внимания, ведь ты такая красивая!

Лорен улыбнулась этой простодушной похвале и небрежно пожала плечами.

— Надеюсь, среди них будут подходящие для нас джентльмены. Твой отец наверняка очень строго относится к выбору друзей для тебя.

— В Ливерпуле у меня совсем не было друзей, — грустно отозвалась Пат. — Компаньоны отца иногда приезжали к нам со своими сыновьями или дочерьми, но никто из них не интересовался мной настолько, чтобы поболтать о чем-нибудь. К тому же они все были старше меня…

Лорен уже знала, что большую часть своей жизни Пат провела с книгами и рукодельем, их дом стоял на шумной, грязной улице среди других таких же домов, на первых этажах которых располагались конторы их владельцев. При доме даже не было сада, и Пат приходилось удовольствоваться редкими поездками к морю на свой день рождения, когда отец соглашался оставить дела и провести с дочерью немного времени. Но мистер Уайт, как правило, не знал, о чем говорить с взрослеющей девушкой, и эти поездки становились томительными для обоих.

Лорен не понимала, почему мистер Уайт не занялся образованием Пат и не нанял ей подходящую компаньонку два или три года назад, тогда к восемнадцати годам она уже стала бы вполне светской леди.

Очевидно, мысль проникнуть в высшее общество пришла ему в голову совсем недавно и была продиктована скорее деловыми интересами, нежели желанием устроить счастье дочери. За это Лорен не могла не сердиться на мистера Уайта, но предпочитала хранить свои мысли при себе.

— Все изменится, поверь мне, здесь все будет по-другому! — Лорен ласково пожала тонкую руку Патриции.

Горничная приготовила обеим леди постели, а мистер Кроу вынужден был удовольствоваться диваном в гостиной. Лорен не сомневалась, что ему приходилось ночевать и с меньшими удобствами, а потому без всякого смущения пожелала старику добрых снов, а Пат, словно любящая внучка, поцеловала Кроу в щеку.

В спальнях осталось больше мебели, чем внизу, а перины и подушки слуги привезли из Лондона, так что Патриция и Лорен устроились вполне сносно. Перед сном они еще долго болтали, это уже стало привычкой, тем более что никто не пытался их утихомирить. Когда Лорен наконец вернулась в свою комнату, она чувствовала себя очень, очень уставшей.

Она погасила свечу, так как ее не на что было поставить, и забралась в постель. Прислушиваясь к ночным звукам чужого дома, девушка вдруг вспомнила, что уже несколько дней не вспоминала о своем любимом развлечении — воображать свой будущий дом, сад и мужчину с газетой.

— Я стала совсем взрослой, — с легким сожалением пробормотала она. — На мою долю выпало немало испытаний, но, кажется, я нашла тихую гавань, где мне будет хорошо.

Она вдруг поймала себя на мысли, что разделяет чувства Патриции, радуется переезду, грядущему обустройству дома так, как будто это поместье принадлежит ей самой. Лорен горько усмехнулась:

— Кажется, я забыла, что я всего лишь компаньонка мисс Уайт. Придет время, отец выдаст ее замуж, скорее всего против ее воли, и мне надо будет искать себе новое пристанище. Неужели мне всегда суждено скитаться, найдется ли где-то место для меня?

Она подумывала, не поплакать ли перед сном, но поняла, что ее печаль утратила остроту. Мисс Уайт, со своей наивной живостью и частыми переходами от смеха к слезам, оказалась тем спасительным берегом, к которому Лорен смогла пристать после пережитой ею житейской бури. Было так приятно открывать этой девушке новый мир и знать, что посеянные семена дадут хорошие всходы. Лорен как-то неожиданно и сразу уверилась в доброте Патриции и не сомневалась — даже когда Пат станет очаровательной и изящной девушкой, она не перестанет нуждаться в добром друге и только еще крепче привяжется к своей наставнице.

— Пожалуй, когда нам с Пат придется расстаться, я поищу себе место гувернантки у какой-нибудь девушки лет тринадцати-четырнадцати, похожей на Патрицию. Меня не привлекает возиться с малышами, но милая, вдумчивая воспитанница мне, пожалуй, понравится. Если я сумею добиться успеха в этом доме, мистер Уайт даст мне хорошие рекомендации, а у будущего мужа Пат наверняка будет достаточно родственников с детьми.

Избавившись от тревожных мыслей о будущем, Лорен спокойно и крепко уснула.

Три дня прошли в непрерывных заботах и поездках в Лондон и обратно. Мистер Кроу преисполнился восхищением перед мисс Эванс, успевавшей решительно все. В воскресенье обе юные леди с самым благонравным видом появились в церкви — Лорен сочла, что самое время показаться на глаза местному обществу. У семейства Сирилл была своя скамья, и церковный служка за несколько мелких монет охотно проводил к ней обеих мисс и их опекуна.

Лорен рассеянно улыбалась окружающим, не выделяя никого в толпе прихожан, а Пат изо всех сил старалась не вертеться и подражать поведению подруги. В Ливерпуле она не любила бывать в церкви, в их квартале храм посещало слишком много людей из простонародья, без всякого смущения отпускавших дерзкие замечания в адрес молодых девушек. Здесь же на передних скамьях гордо восседали семьи окрестных сквайров, а их арендаторы робко жались ближе к выходу и подобострастно раскланивались со знатной публикой.

— Посмотри, там, впереди, леди в зеленой шляпе с виноградными листьями и рядом два джентльмена, должно быть, ее сыновья, — почти неслышно прошептала Лорен, осторожно подталкивая Патрицию локтем.

— Ты их знаешь? — тут же заинтересовалась Пат, пытаясь определить по модно постриженным затылкам, молоды ли и симпатичны ли эти джентльмены.

— Нет, но, судя по тому, с каким рвением их приветствовал сам викарий, это какая-то важная семья. После службы мы в свою очередь подойдем к викарию и заговорим с ним.

— И ты не побоишься? — удивилась Патриция.

— Он должен знать, кто мы. Его помощник и без того уже поглядел на нас с удивлением, ведь мы заняли скамью лорда Сирилла. Викарий сможет представить нас другим прихожанам, и мы без всякого труда заведем новые знакомства.

Хитроумный план был полностью одобрен мистером Кроу. Он уже начал втайне жалеть, что дочь его хозяина и вполовину не так сообразительна насчет этих дамских штучек, как ее подруга. Впрочем, мисс Уайт с ее деньгами не нужны никакие уловки, она и так получит все, что пожелает, если, конечно, это одобрит ее строгий отец.

Во время службы старик чуть было не задремал, но бдительная мисс Эванс ощутимым тычком под ребра вернула его внимание.

— Ведите себя как подобает, на нас сегодня смотрят все в этой церкви, — прошипела она, не разжимая губ, как это умела делать одна из тех леди, кого Лорен знала в прошлом.

— Я бы лучше поехал на поиски новой прислуги, мисс, богослужения всегда наводят на меня зевоту, — пристыженно пробормотал мистер Кроу.

— Вы должны найти для нас бедную пожилую женщину из хорошей семьи, лучше всего вдову, которая за небольшую плату согласится выезжать с нами в театр, — прошептала Лорен, предпочитая болтовню во время службы громкому храпу мистера Кроу.

В ответ на недоуменный взгляд старика она пояснила:

— Театр — не то место, куда могут выезжать две юные леди без того, чтобы про них не начали болтать, а вы, боюсь, недостаточно респектабельно выглядите.

— Спасибо за откровенность, дитя мое, — визгливо захихикал старичок, снова вызвав недовольное шипение Лорен. — Вот уж не думал, что на старости лет мне придется быть на побегушках у двух молоденьких вертихвосток. Не надо так смотреть на меня, дорогая мисс, я все сделаю, лишь бы дочь мистера Уайта и ее подруга выглядели как положено и водили знакомство с тем, с кем надо. Будет вам приличная вдова, уж не сомневайтесь.

Лорен и не сомневалась. Мистер Кроу знает толк во многих вещах, быстро найдет подходящую женщину и при этом не потратит больше, чем нужно. Мысли о театре посещали головку Лорен уже не первый день, ей вновь хотелось блистать в ложе в прелестном платье, возможно, увидеть кого-нибудь из знакомых, слышать восхищенные перешептывания джентльменов. Они с Пат составят очаровательную пару, обе хрупкие, изящные, нарядные…

«Интересно, что сказал бы мистер Уайт, если б ему представили лорда Невилла? Вся спесь этого джентльмена рассыпалась бы в прах у ног мистера Уайта, ведь он наверняка может купить этого лорда со всем его наследством! Только бы он не выбрал для Пат такого пренеприятнейшего мужа!» — с этими мыслями Лорен едва уловила, о чем же все-таки была сегодняшняя проповедь.

По окончании службы Лорен подождала, когда леди с передней скамьи и ее спутники двинутся по проходу, и только после этого позволила мисс Уайт подняться со скамьи. Этот маневр позволил подругам разглядеть джентльменов.

Идущий первым был выше ростом, его румяное жизнерадостное лицо, несомненно, могло привлечь внимание если и не выраженной мужской красотой, то добродушием и открытостью. Следующий за ним молодой мужчина капризно кривил тонкие губы и надменно кивал в ответ на поклоны фермеров. Лорен уже видела таких джентльменов — обиженный судьбой младший брат, вынужденный сам устраивать свою судьбу, но не имеющий никакого желания это делать. При этом юноша был хорош собой, худощав и подвижен. Оба сына походили лицом на мать, но если старший получил только материнские глаза, то младший являлся едва ли не копией своей матушки, какой она была лет двадцать пять назад.

Лорен обернулась к подруге, чтобы поинтересоваться, который из братьев показался ей более симпатичным, но Пат глядела совсем в другую сторону.

— Что ты там рассматриваешь? На мой взгляд, убранство церкви не заслуживает столь пристального внимания, будет больше пользы, если ты обратишь внимание на прихожан.

— Ты заметила, помощник викария — очень милый с виду молодой человек. — Патриция словно и не слышала наставления подруги.

Лорен вынуждена была посмотреть в ту же сторону, что и мисс Уайт. Помощник викария замешкался, поправляя алтарный покров, и у Пат было время заметить его ясные синие глаза и орлиный нос, забавно контрастирующий с соломенного цвета волосами.

— Похоже, среди его предков кого только не было, — пробормотала Лорен. — Таким профилем мог бы гордиться кардинал-француз, но тогда этот джентльмен должен был быть кареглазым брюнетом…

— Наверное, ты права. — Пат проследила, как помощник викария входит в ризницу, и обернулась к подруге. — Кажется, почти все уже разошлись, нам тоже пора?

Лорен кивнула и заторопилась к выходу из церкви, они потратили слишком много времени, изучая не тот предмет.

— Скорее, Пат, вдруг викарий уже ушел! Ты готова заговорить с ним?

— Почему это должна сделать я? У тебя бы получилось лучше! — От испуга глаза мисс Уайт мгновенно сделались огромными, но Лорен не смягчилась.

— Потому что ты — новая владелица поместья, а вовсе не я. Я лишь твоя компаньонка, и ты должна показать всем, как умеешь держать себя! Твоего отца расстроит, если соседи скажут, что его дочь чересчур робка и не может выговорить и двух слов!

Мистер Кроу одобрительно кивнул. Мисс Уайт действительно иногда недостает решимости, но это не так уж страшно, ей ведь не придется самой вести дела в конторе своего батюшки.

Пат сердито вздернула остренький подбородок и с гордым видом прошествовала мимо смеющихся Лорен и мистера Кроу.

— Так, пожалуй, лучше, но не надо паясничать, дорогая. — Лорен пошла вследа за подругой, мистер Кроу замыкал шествие.

На церковном дворе викарий беседовал с тремя пожилыми дамами, вероятно, попечительским советом. Увидев двух нарядно одетых леди в сопровождении старика, преподобный ласково, но решительно простился со своими собеседницами. Те внимательно оглядели незнакомых девушек, Лорен и мисс Уайт поторопились изобразить любезные улыбки и удостоились суховатых кивков, после чего все три дамы неспешно направились к воротам.

— Приветствую вас в нашем небольшом приходе! Вероятно, вы теперь живете в доме бедного неразумного лорда Сирилла? — Викарий сам обратился к девушкам, и мисс Уайт пришлось ответить, хоть она и покраснела от смущения.

— Мой отец, мистер Уайт, купил этот дом, чтобы мы могли жить поближе к Лондону. Это моя подруга и наставница, мисс Эванс. Сейчас нас опекает мистер Кроу, пока мой отец уехал по делам в Ливерпуль.

Викарию было никак не менее пятидесяти лет, и он сразу же догадался, что отец мисс Уайт не принадлежит к высшему обществу. Несколько поместий в округе уже было куплено недавно разбогатевшими коммерсантами, к негодованию родовитых семейств.

— Приятно видеть среди нас столь очаровательных леди, — комплимент оказался довольно изящным. — Надеюсь, мы будем часто видеть вас в церкви и на тех благотворительных вечерах, что по мере сил старается проводить наш попечительский совет.

Лорен невольно вспомнила нескольких дам из Бромли, уверенных, что только они знают, кому и как должно поступать, и поежилась. Ей бы не хотелось, чтобы в Кройдоне ее окружало подобное общество. Мистер Кроу криво улыбнулся, в словах викария ему послышался намек на пожертвования, которые, как ожидается, вскоре последуют от новых хозяев поместья.

Одна лишь Патриция безмятежно улыбнулась — викарий ей понравился.

Через четверть часа все они уже пили чай в доме викария и беседовали. Как оказалось, преподобный носил фамилию Модри и служил в этом приходе уже двадцать лет. Его супруга удивила обеих девушек своей молодостью. Скорее всего для викария это был второй брак, или он слишком долго вел жизнь холостяка.

Миссис Модри не было еще и тридцати лет, ее пышная, мягкая фигура и серебристые глаза тотчас вызывали симпатию.

Она с удовольствием угощала нежданных гостей кексами собственного приготовления, улыбалась в ответ на искренние похвалы, но при этом вовсе не была болтлива и внимала словам мужа с должным почтением.

— А мистер Брэдли не обещал быть к чаю? — спросила она своего супруга.

Викарий рассеянно поморгал и отставил свою чашку.

— В самом деле, я совсем забыл о нем. Лишь появление в моей церкви этих прелестных дам оправдывает мою забывчивость!

— Да вы, преподобный, кажется, любите покрасоваться перед дамами, — захихикал мистер Кроу.

Викарий немного смутился и повернулся к мисс Уайт и ее подруге.

— Мистер Брэдли — мой помощник, вы могли заметить его во время службы. Он происходит из хорошей семьи и к тому же внук моего старого друга, младший сын своего отца, знаете ли. Ему пришлось выбрать удел пастыря, но он, похоже, этим доволен. Надеюсь, когда-нибудь у него будет собственный приход.

Патриция кивнула, конечно же, она заметила мистера Брэдли, но Лорен слишком мало заботил бедный помощник викария. Ее интересовали совсем другие люди.

— А как звали ту даму в зеленой шляпе, что сидела на первой скамье в обществе двух молодых джентльменов?

— Леди Теннант. — Викарий понимающе кивнул. — Она самая состоятельная дама в моем приходе, но и самая суетная по своей натуре. Она очень редко посещает службу, а ее сыновья делают это еще реже.

— Они оба — красавцы, не так ли? — вмешалась миссис Модри. — Старший унаследует все, а младшему придется чем-нибудь заняться, но пока оба проводят время в Лондоне или устраивают балы у себя в поместье. Их семья насчитывает немало министров, епископов и других важных особ, говорят, галерею с портретами известных миру Теннантов два раза пришлось удлинять, чтобы вместить всех!

Лорен и Патриция еще некоторое время расспрашивали викария и его супругу о жителях Кройдона и владельцах поместий, составлявших приход преподобного Модри. Более или менее удовлетворенные ответами, леди засобирались домой. Викарий обещал непременно навестить мисс Уайт и ее подругу и высказать свое мнение о проделанной ими работе по возвращению дому прежнего великолепия, а миссис Модри звала девушек бывать у нее как можно чаще. Чувствовалось, что молодая женщина скучает в обществе приходских сплетниц, каждая из которых превосходит ее возрастом чуть ли не в два раза.

Вечером мистер Кроу уехал в Лондон, чтобы выполнить поручения мисс Эванс и навестить лондонского поверенного мистера Уайта, на адрес которого могли прийти важные письма. Подруги остались одни, но ничуть не были этим расстроены. Лорен не сомневалась, что в обязанности мистера Кроу входит следить за обеими девушками и не допускать неподходящих знакомств с молодыми джентльменами.

Мистер Уайт и раньше часто оставлял дочь одну, его дела требовали поездок в самые разные концы страны и даже за границу, за девушкой всегда приглядывала экономка. Сейчас же функции домоправительницы охотно взяла на себя мисс Эванс, но в ее надежности мистеру Уайту еще только предстояло убедиться. Молодая девушка скорее поможет своей подруге завести интрижку, нежели вовремя сообщит ее отцу о неподобающем поведении его дочери. В данном случае строгий отец мог и ошибиться, мисс Эванс так старалась стать незаменимой в этом доме, что предпочла бы не идти наперекор воле его настоящего хозяина. Лорен не знала, как ей придется действовать, если мисс Патриция полюбит кого-то небогатого и незнатного, и надеялась, что среди новых знакомых Пат таковых просто не окажется.

В гостиной появилось несколько удобных кресел, подходящих к дивану, и вечером девушки устраивались у камина с рукоделием. Пат оказалась очень искусной в вышивании, возможно, потому, что в Ливерпуле ей больше нечем было заняться, а Лорен пришивала новые кружева к бледно-розовому платью, доставшемуся от Уинифред.

— Как тебе понравились сыновья леди Теннант? — спросила Лорен.

— Я не успела как следует рассмотреть их, но, кажется, оба привлекательны, особенно младший.

— Тебе должен был понравиться старший брат! — со смехом возразила Лорен.

Патриция некоторое время задумчиво рассматривала незаконченную розу на своей вышивке, потом подняла глаза и прямо посмотрела на подругу.

— Еще несколько месяцев назад я даже и не помышляла о замужестве, хотя дочери партнеров моего отца одна за другой выходили замуж за сыновей владельцев других компаний, а ведь они были ненамного старше меня. Мне отчего-то казалось, что моя жизнь никогда не изменится…

— Разве ты не читала романов? — Лорен с улыбкой подумала о том, как наивна эта девушка, как не похожа на своего практичного отца. Интересно, какова была ее мать?

— О да! Чтение занимало меня, и после я долго обдумывала прочитанное, но все эти героини жили в Лондоне или больших поместьях, были дочерьми лордов, графов или какими-нибудь иностранками… Их просто не могли не заметить состоятельные наследники или коварные соблазнители, покушавшиеся на их приданое. А что могло произойти со мной? Ни один граф никогда бы даже не проехал по улице, на которой стоял наш дом, и уж тем более не заметил бы меня в тех ужасных платьях, что я носила!

Лорен сочувственно кивнула, взросление Патриции проходило в условиях, пожалуй, еще худших, чем ее собственное в пансионе миссис Пентон. Пат впервые так откровенно говорила о своих тайных переживаниях, и Лорен боялась прервать ее или обидеть неосторожным замечанием.

— А в начале зимы отец внезапно сообщил мне, что мы поедем в Лондон. Мне уже почти восемнадцать лет, пора увидеть большой город, побывать на балах и в театрах, приобрести гардероб, необходимый леди моего возраста. — Мисс Уайт грустно улыбнулась. — Когда мы с тобой и мисс Гамильтон встретились у магазина Катлера, я была уверена, что все так и обстоит на самом деле. А буквально через несколько дней мы побывали на балу у одного лорда, я забыла его фамилию. Он был связан с отцом какими-то общими делами. На этом балу меня приглашали на танец разные джентльмены, среди них были приятные и не очень, некоторые, как я заметила, держались высокомерно и презрительно посматривали на моего отца. Но еще хуже были леди!

Патриция поморщилась, видно было, что она до сих пор чувствует себя задетой. Лорен вполне понимала ее, она помнила кое-кого, с кем предпочла бы больше никогда не встречаться, вроде некоей леди Файдуэлл или миссис Грант, не говоря уж о мисс Беринджер.

— После этого бала я сказала отцу, что не хочу больше бывать у людей, которые смотрят на нас так, будто мы гораздо хуже их! — Патриция говорила быстро и очень скоро могла залиться слезами. — И вот тогда отец удивил меня…

Пат снова сделала паузу, и Лорен решила, что самое время добавить чаю в чашку подруги, чайный столик стал неизменным атрибутом вечерних бесед девушек. Патриция отпила немного ароматного напитка, благодарно улыбнулась подруге, и Лорен успокоенно кивнула — Пат собралась с мыслями и сможет продолжить более спокойно.

— Он впервые заговорил со мной, как со взрослой. Сказал, что я не должна обращать внимания на этих спесивых дам, ведь у многих из них не осталось ничего, кроме фамильной гордости. Сейчас наступает время других людей, и титул уже не так важен, как раньше, если к нему не прилагается состояние. Единственное, что оправдывает существование людей из общества, потерявших свои деньги из-за неумелого управления собственностью или пагубных пристрастий, это их связи. Без связей самые выгодные и смелые проекты могут потерпеть поражение… Еще отец прибавил, что возлагает на меня большие надежды. Я спросила какие…

Патриция снова замолчала, но Лорен уже догадывалась, что она скажет.

— Я должна буду выйти замуж за представителя какой-нибудь известной, родовитой семьи, и не так уж важно, сколько денег будет у моего жениха, лишь бы у него имелся титул и родственники, способные поддержать предложения моего отца в парламенте или где-то еще… И тогда никто не посмеет смотреть на меня свысока, а мои дети будут носить хорошую фамилию и при этом иметь достаточно денег, чтобы сделать любую, самую блестящую карьеру.

Было немного забавно слышать такие серьезные речи из уст хорошенькой семнадцатилетней девушки, но Пат, похоже, много думала над словами отца и выучила их едва ли не наизусть, даже те, смысл которых едва могла понять.

— Так что совсем неважно, кто из молодых джентльменов мне понравится, выбирать-то все равно будет отец! — закончила Патриция и вновь склонилась над вышиванием.

— А разве ты не мечтала выйти замуж по взаимной склонности? — осторожно спросила Лорен. Ей совсем не хотелось поселить в головке Пат бунтарские мысли, но и видеть еще одну близкую подругу несчастной ей было бы невыносимо.

— Как героини романов? Я никогда не решусь на это! — Слезы все-таки появились на глазах мисс Уайт. — Отец запрет меня в нашем доме в Ливерпуле, если только я намекну, что хочу по-настоящему любить человека, с которым соглашусь связать свою судьбу.

— Но ведь ты можешь сбежать со своим возлюбленным… — против воли вырвалось у мисс Эванс.

Патриция посмотрела на подругу с таким ужасом, как будто Лорен совершила какое-то святотатство.

— Отец никогда меня не простит! Это разобьет ему сердце! К тому же тогда он лишит меня какой-либо помощи, и что мы будем делать, если у моего мужа не окажется средств?

— Тогда тебе придется полюбить кого-нибудь, кто устроил бы твоего отца. — Лорен уже жалела, что расстроила подругу. — Младший сын леди Теннант, думаю, вполне подходит. Пусть он не унаследует состояние отца, но связи-то у него наверняка есть, если правда то, что рассказывала жена викария.

— Пожалуй, ты права, — Пат постаралась улыбнуться. — Отец еще прибавил, что мне необходимо выглядеть безупречно, а для этого мне нужна сообразительная компаньонка. Очень скоро после того разговора я вновь встретила тебя, и теперь так счастлива, что просто не хочу пока думать о будущем! Отец сейчас далеко отсюда, и надеюсь, пока он слишком занят, чтобы искать для меня жениха. Этой весной у нас с тобой будет много развлечений, прежде чем мне придется заказывать свадебное платье!

Лорен выразила надежду, что так и будет, хотя в душе сомневалась в этом. Если мистер Уайт задумал создать какую-нибудь новую торговую компанию и в этом начинании нуждается в поддержке правительства, он постарается укрепить свои связи, приобретя многообещающего зятя как можно скорее.

Через два дня мистер Кроу вернулся с новостями, которые должны были порадовать молодых леди. Одна пожилая дама, вдова лорда Вудкотта, согласилась за умеренную плату сопровождать мисс Уайт и мисс Эванс в театр и другие места, куда они пожелают.

— Правда, она выставила два условия, — недовольно заметил мистер Кроу. — Обе леди должны вести себя прилично, а ей самой необходимы два новых туалета.

— Только два? — с улыбкой переспросила Лорен.

— Она настаивала на трех, но мне удалось уговорить ее удовольствоваться двумя, — с гордостью ответил старый мошенник. — Ее муж оставил ей одни долги, а зять не пожелал взять на себя ее содержание, якобы приданое его жены слишком мало, чтобы брать на себя обузу в лице ее матери.

— Бедняжка, — посочувствовала Пат. — Мы будем вежливы с ней.

— Боюсь, у нее дурной нрав, — засомневалась Лорен, ей не хотелось иметь в своем окружении кого-то вроде мисс Беринджер.

— Я согласен с мисс Эванс, — захихикал мистер Кроу. — Леди Вудкотт склонна ворчать и жаловаться на несправедливость судьбы, но я намекнул ей, что мистер Уайт — очень умный человек и хорошо платит только тем, кто хорошо на него работает. Послезавтра вы познакомитесь с ней, одна ее подруга уехала на воды и предоставила в ее распоряжение свою ложу.

— О, мы поедем в театр! — Пат от радости захлопала в ладоши, и Лорен едва удержалась, чтобы не начать вторить подруге.

За время отсутствия мистера Кроу девушки получили от супруги викария приглашение на чай, но отвергли его под предлогом кашля мисс Уайт — погода не располагала выходить из дома ради такого пустякового повода, как болтовня миссис Модри. Лорен посоветовала Пат пригласить семью викария на обед в воскресенье, а теперь компанию им может составить и леди Вудкотт.

Пат с восторгом приняла идею устроить первый обед в новом доме, пусть даже он и не выглядит еще должным образом. Лорен втайне сожалела, что среди гостей не будет молодых джентльменов, но начинать нужно с малого. В церкви они могут вновь встретить леди Теннант и ее сыновей, и на этот раз викарий уже сможет представить друг другу своих прихожан.

Патриция считала свою подругу очень предусмотрительной, а Лорен с искренним недоумением находила в себе все новые и новые качества, ранее ей не свойственные. Она опять оказалась на своем месте. «Кажется, будучи компаньонкой мисс Беринджер, я заметно выросла и поумнела, — думала она то ли с гордостью, то ли с легким сожалением об утраченных иллюзиях ранней юности. — Теперь мне не страшна ни грубость прислуги, ни любопытные взгляды в церкви, ни премудрости ведения домашнего хозяйства… Видела бы меня Мэй — она бы меня просто не узнала!»

Каждое утро после завтрака Лорен занималась с мисс Уайт как настоящая гувернантка, и Пат стремительно двигалась по пути превращения дочери грубоватого фабриканта в элегантную леди, которую никто бы не отличил от леди по происхождению. Мистер Кроу выписал для девушек фортепьяно, украсившее гостиную, и подруги по очереди играли на нем и пели. Как оказалось, у матери Патриции был инструмент, и она даже пробовала обучать дочь, но Пат была еще слишком мала, чтобы освоить сложные ноктюрны. И все же девочка запомнила ноты и иногда садилась за фортепьяно, если ее отца и экономки не было дома, чтобы запретить ей портить дорогой инструмент.

Сейчас Патриция с удовольствием следовала наставлениям подруги, и Лорен обещала, что на Пасху ее воспитанница сумеет порадовать гостей небольшим концертом.

Единственное, о чем втайне сожалели подруги, это то, что обе они приближались к своему восемнадцатилетию. Патриции должно было исполниться восемнадцать в самом начале мая, а Лорен оказалась старше подруги лишь на полмесяца. Они собирались отпраздновать свои дни рождения, и все же… все же… Будь девушкам только пятнадцать, они чувствовали бы себя самыми счастливыми на свете, но в восемнадцать лет ни одна леди не может не задумываться о том, что очень скоро ей исполнится двадцать, и если за ближайшие два года она не устроит свою судьбу, свет отметит ее печатью «старая дева».

В новом доме Лорен иногда казалось, как будто она проживает безмятежные детские годы ребенка из состоятельной семьи, которые заслуживала, но волею провидения была лишена. Только вот это детство казалось ей украденным у Пат, ведь красивый дом, удобная карета, книги и ноты принадлежали не ей, а мисс Уайт. Девушка не могла считать своей даже собственную кровать, у нее были только несколько платьев и скромные украшения.

Сидя вечером у туалетного столика, Лорен думала и думала о случившемся с нею. Кем мисс Эванс считалась в этом доме? Лорен иногда замечала недоумевающие взгляды прислуги, да и сама она не понимала. Мистер Уайт обсудил с ней множество вопросов касательно повседневного уклада, позволил тратить на собственный гардероб столько же, сколько на туалеты Патриции, но он ничего не говорил о жалованье. Выходило так, будто Лорен просто гостит у своей подруги, но как молодая девушка может обойтись даже без той незначительной суммы, что заботливые отцы обычно выделяют дочерям на шпильки и кружева? Совершенно невозможно просить каждое пенни у Пат, не говоря уж о мистере Кроу! А что будет потом, когда отец найдет Патриции жениха?..

Лорен оставалось только мечтать, чтобы подруга не выходи замуж подольше, лучше всего, пока ей не исполнится двадцать один год, незадолго до этого Лорен наконец станет независимой. О браке для себя Лорен старалась не думать, чтобы не изводить себя бесплодными сожалениями. Пусть сердце ее превратится в камень, она станет от этого только счастливее!

3

Знакомство с леди Вудкотт оказалось, как и предполагала Лорен, не самым приятным. Почтенная дама не старалась сделать над собой усилие, чтобы казаться доброжелательной особой, наиболее заметно это было по интонациям, которые она использовала в беседе с супругой викария. Преподобный Модри остался после обеда в столовой с мистером Кроу, а Пат предложила гостьям посмотреть, как изменились комнаты на первом этаже после того, как в доме появилась новая хозяйка.

Миссис Модри ахала и восхищалась каждой вазой и даже каминными щипцами, а леди Вудкотт, поджав губы, презрительно поглядывала на молодую женщину.

Лорен и Патриция в светлых платьях и с гладко уложенными волосами держались скромно и благонравно, ничуть не пытаясь намекнуть старой даме, что именно им она обязана своим нарядным туалетом из плотного шелка, это было бы дурным тоном. Леди Вудкотт все же слегка смягчилась, ласковые улыбки юных девушек должны были тронуть самое зачерствевшее сердце, и остаток вечера все четыре леди провели в умиротворяющей атмосфере показного дружелюбия. Мисс Эванс и мисс Уайт по очереди играли на фортепьяно, миссис Модри согласилась исполнить несколько песенок, модных в прошлом сезоне, а леди Вудкотт обрадовала слушательниц внушительным запасом светских сплетен.

«Кажется, мне этого не хватает, — думала Лорен, делавшая вид, что почтительно внимает болтовне желчной старухи. — Все эти лорды, графы и герцогини интересуют меня так же, как в детстве, когда я мечтала прочесть Книгу пэров. Но я не должна позволять себе вновь впасть в ослепление блеском светского общества, кто знает, сколько опасностей могут ожидать наивную девушку вроде Пат, и кто, кроме меня, защитит бедняжку от соблазна, пока ее отца нет рядом? Да и я сама не уверена, что смогу отличить подлинную драгоценность от сияния фальшивых бриллиантов».

На следующий день, в воскресенье, подруги собирались вновь послушать проповедь мистера Модри, и Лорен надеялась, что сыновья леди Теннант почтят своим присутствием приходскую церковь. А в понедельник девушек ожидала первая поездка в театр с леди Вудкотт.

Потеплело, дороги были столь отвратительны, что о прогулках пришлось забыть. В саду трудились двое нанятых мистером Кроу садовников, да еще один мальчишка из местных жителей помогал им отпиливать старые ветви и сжигать жухлые листья, накопившиеся за несколько лет, что сад простоял заброшенным.

Подругам оставалось только наблюдать за работами из окон гостиной в ожидании, пока неуверенное весеннее солнце высушит дорожки и по ним можно будет гулять без опаски испачкать платье и намочить ботинки.

— А лорд Невилл уже две недели, как помолвлен с мисс Стоунфилд, ну, вы ведь слышали о лорде Стоунфилде и его коллекциях! — Слова леди Вудкотт привлекли внимание Лорен, отвлекшейся на собственные размышления, ведь старая леди упомянула знакомые мисс Эванс имена.

Миссис Модри благоговейно закивала, даже она слышала о лорде Стоунфилде, а Лорен без раздумий произнесла:

— Бедняжка! Мевис Стоунфилд не заслужила мужа с таким отвратительным характером!

Леди Вудкотт ошеломленно уставилась на юную леди, не в силах произнести ни слова, а Пат весьма заметно хихикнула, все-таки ее манеры еще были далеки от идеальных, особенно там, где дело касалось сдержанности.

Мистер Кроу сообщил леди Вудкотт только то, что мисс Эванс — подруга мисс Уайт, девушка из приличной, но никому не известной семьи, и сейчас старушка не знала, как оценить высказывание этой хорошенькой и такой кроткой с виду леди.

— По-вашему, лорд Невилл — дурная партия? — наконец выдавила она.

— Я видела лорда Невилла, его высокомерие и презрительное отношение к окружающим перевешивают привлекательность его состояния, — мягко сказала Лорен. — Благородный человек должен оставаться таковым, даже если на него внезапно обрушивается тяжесть огромного наследства.

Миссис Модри оживленно закивала, поддерживая мисс Эванс, а леди Вудкотт предпочла заговорить о другом, ей вовсе не хотелось, чтобы молодые леди прерывали ее авторитетный рассказ подобным образом.

Нельзя сказать, чтобы подруги провели вечер скучно, но обе были рады, когда викарий и миссис Модри уехали домой в экипаже мисс Уайт, а леди Вудкотт поднялась в свободную спальню — ей предложили остаться ночевать.

На церковном дворе было сыро и ветрено, но Лорен с безмятежной улыбкой беседовала с миссис Модри в ожидании, пока леди Теннант выйдет из церкви. На этот раз эту леди сопровождал только старший сын, но мисс Эванс интересовал именно он. Она смогла лучше разглядеть будущего лорда Теннанта и нашла, что молодой джентльмен с такой простоватой внешностью не будет очень требователен при выборе супруги и миловидная Пат вполне ему подойдет, а приданое мисс Уайт умерит спесь его матушки. Конечно, происхождение мисс Уайт уменьшало ее шансы на брак с родовитым и состоятельным джентльменом, скорее, это будет кто-то вроде лорда Сирилла — человек со связями и титулом, но лишенный средств. Увы, из разговоров с подругой Лорен поняла, что такая партия устроит мистера Уайта, его интересуют прежде всего связи, а богатство жениха не столь важно. «В детстве я думала, что у состоятельных людей так мало забот! — думала Лорен, старательно делая вид, будто ее ничуть не беспокоит промозглый февральский ветер и намокший подол пальто. — Оказывается, они не избавлены от тревог, а девушке со средствами так же трудно выйти замуж по своему выбору, как и бесприданнице».

Патриция не была столь терпелива, а потому вертела головой в поисках какого-нибудь развлечения, в то время как леди Вудкотт дожидалась возвращения подруг в теплой карете. Наконец, из церкви вышел помощник викария, и Пат без всякого смущения с ним заговорила, когда миссис Модри представила их друг другу.

— Вы когда-нибудь сами произносили проповедь, мистер Брэдли?

Молодой человек смешно наморщил свой крупный нос, прежде чем ответить:

— О да, мисс, несколько раз я заменял викария, когда он был болен.

— Мой муж часто простужается зимой, когда навещает бедных прихожан, — вмешалась миссис Модри.

Мистер Брэдли вел себя с дамами вполне светски и в свою очередь вежливо осведомился, как они находят здешние места. Лорен предоставила Пат возможность поболтать, а сама выжидательно смотрела в сторону церкви — леди Теннант уже должна была появиться, вряд ли обсуждение благотворительного бала на Пасху требовало более четверти часа.

Действительно, леди Теннант вышла под руку со своим сыном, викарий семенил следом. При виде супруги и обеих молодых леди он тотчас сообразил, что от него требуется, и постарался незаметно подвести Теннантов к ожидающей их группке.

Наконец-то мисс Уайт и мисс Эванс были представлены леди Теннант и достопочтенному Ричарду Теннанту! Лорен от всей души надеялась, что Патриция покажет себя с лучшей стороны и заодно воздаст дань таланту Лорен, за несколько недель сумевшей сгладить огрехи в воспитании мисс Уайт.

Мистер Теннант тут же заговорил с обеими подругами, выражая простодушный восторг от того, что скамья Сириллов больше не будет пустовать, и надежды на то, что столь прелестные прихожанки станут часто бывать в церкви и подружатся со своими соседями.

Его мать невозможно было обмануть, ей хватило двух внимательных взглядов, чтобы составить мнение об обеих юных леди. Она весьма бесцеремонно спросила мисс Уайт о ее семье и удовлетворенно кивнула, выслушав ответ, словно заранее знала, что скажет Пат. Лорен почувствовала досаду, она надеялась хотя бы получить приглашение на чай и собиралась предложить помощь, свою и мисс Уайт, в организации благотворительного бала, но леди Теннант явно не торопилась поддерживать знакомство с особами неизвестного происхождения.

— Вы должны обязательно посмотреть нашу оранжерею! — воскликнул тем временем мистер Теннант. — В это время года природа так уныла, а за стеклянными стенами — настоящий рай, зреют апельсины, распускаются цветы…

— О, это очень поднимает настроение, когда все вокруг сырое и блеклое! — с воодушевлением ответила Лорен.

Миссис Модри поспешила выразить свое мнение об оранжерее Теннантов и была так многословна, что леди Теннант пришлось ее прервать:

— Приезжайте как-нибудь к нам, мисс Эванс, мисс… Уайт. А теперь, боюсь, нам пора идти к экипажу, если я пробуду здесь еще хотя бы минуту, воспаление заставит меня провести в постели несколько недель.

— В самом деле, вы должны обязательно посетить нас, — более радушно подхватил ее сын. — Могу себе представить, как одиноко вам в вашем доме, далеко от прежних знакомых и друзей.

Лорен благодарно улыбнулась ему и преувеличенно вежливо попрощалась с леди Теннант, от нее не укрылась небольшая пауза, сделанная этой чванливой дамой перед тем, как она назвала фамилию Пат. Этот нюанс остался незамеченным Патрицией, она приветливо простилась с Теннантами, но с той же интонацией она обратилась и к мистеру Брэдли, когда приглашала его на чай вместе с семейством Модри.

Леди Вудкотт слегка поворчала, ей не понравилось, что подруги так задержались, но Лорен не вслушивалась в бормотание старухи, ведь тот же экипаж должен был отвезти их спутницу в Лондон после того, как обе мисс окажутся дома. А несколько минут можно и потерпеть.

— Скажи мне, что ты думаешь о леди Теннант и ее сыне? — спросила Лорен, когда они прибыли в поместье, и поправила примятые шляпкой локоны. Патриция сидела на ее кровати и наблюдала за жестами подруги.

— Если все дамы в обществе такие, как эта женщина и леди Вудкотт, я рада, что мне не пришлось встречаться с ними с самого детства. Иначе я боялась бы поднять глаза и вымолвить слово. Как легко ты с ними беседуешь, неужели тебя совсем не страшат их холодные взгляды и язвительные замечания?

Лорен переливчато рассмеялась и вытащила из золотистых волос лишнюю шпильку.

— На самом деле я очень часто испытываю неловкость или смущение, но меня научили хорошо скрывать свои чувства, этому умению в пансионе посвящают долгие часы… К тому же после путешествия с мисс Беринджер и общения с еще несколькими дамами, с которыми я имела несчастье быть знакомой, леди Вудкотт кажется мне безобидной старушкой, а леди Теннант — всего одной из многих чванливых дам.

Лорен пришлось рассказать Патриции, что она проводила время у Гамильтонов не только как подруга Уинифред, но и как компаньонка мисс Беринджер.

Пат, незнакомая со светскими обычаями, не нашла ничего предосудительного в том, что юная леди оказала любезность бабушке своей подруги и согласилась сопровождать одинокую старую даму в дальнем путешествии. Мисс Уайт была так рада своему настоящему положению, что и не думала расспрашивать Лорен о прошлом, в душе она даже немного боялась, что мисс Гамильтон вновь призовет к себе Лорен, ведь без такой милой и доброй подруги, как мисс Эванс, наверное, очень скучно. О причинах ссоры с Уинифред Лорен почти ничего не сказала, и Пат, несмотря на некоторый недостаток душевной тонкости, почувствовала, что расспрашивать не следует.

— И все же я понимаю, что никогда не стану такой, как ты. — Пат расстроенно обхватила себя тоненькими ручками, и Лорен тут же присела рядом с подругой, чтобы ободрить и утешить.

— Не нужно думать, будто я — идеальная леди. Я не училась в дорогом пансионе, у меня не было гувернантки, я не проводила много времени на континенте… Девушки вроде мисс Стоунфилд превосходят меня изысканностью манер и умением одеваться к лицу…

— Нет-нет, не спорь со мной! — Патриция тут же забыла о своих огорчениях и принялась переубеждать Лорен. — Ты прелестна, это скажет всякий!

Счастье, что Пат не была завистливой! Лорен ласково потянула за рыжеватый локон.

— Не больше, чем ты, просто ты еще не научилась пользоваться своими достоинствами, дорогая. А теперь давай прекратим говорить друг другу комплименты, тщеславие не украшает леди, и побеседуем о мистере Теннанте. Он показался тебе достойным того, чтобы считаться нашим другом?

На месте Патриции Уинифред бы засмеялась и обвинила подругу в самонадеянности, но Пат послушно задумалась над вопросом Лорен.

— Он симпатичный, конечно, но, если говорить откровенно, мне больше понравился мистер Брэдли, — при этих словах Патриция чуть покраснела.

— Мистер Брэдли? — Лорен мгновение недоумевающе смотрела на подругу, потом вспомнила и кивнула. — Ах да, помощник викария. Он и в самом деле приятен с виду и держится с благородной простотой, но он — такая незначительная персона по сравнению со старшим сыном лорда, тебе достаточно быть с ним просто любезной, а вот с мистером Теннантом лучше держаться слегка кокетливо и не забывать восхищаться всем, что он говорит.

— Ты не можешь утверждать этого всерьез! — Пат со смехом упала спиной на кровать и потянула за собой подругу. — Среди знакомых отца было так мало молодых людей, с которыми интересно поболтать, и я не хочу отказывать мистеру Брэдли в своей дружбе только потому, что он не лорд.

— Как тебе будет угодно, — тоже смеясь, ответила Лорен. — Но твой отец похвалит нас обеих, если мы расскажем ему, что познакомились с леди Теннант и ее сыновьями, а про мистера Брэдли ни разу не вспомнит после того, как узнает, что он — всего лишь помощник викария.

— Ах, отец! Лорен, сейчас его нет рядом, не отравляй мне эти чудесные дни напоминанием о том, что я должна буду подчиниться воле отца. — Пат со вздохом выпрямилась, и Лорен сразу стало ее жаль.

— Ладно-ладно, если тебе не понравился мистер Ричард Теннант, остается его младший брат. Через несколько дней мы нанесем леди Теннант визит и, если повезет, познакомимся и с другим ее сыном.

— Ты думаешь, она нас примет? — На узком личике Пат вновь отразился испуг.

Лорен пожала плечами.

— Может, и нет, но мы должны попробовать. Ее сын пригласил нас посмотреть оранжерею, и мы воспользуемся этим предлогом, даже если рискуем показаться навязчивыми.

Лорен неприятна была мысль, что ей придется выступать униженной просительницей, но она не сомневалась, что мистер Уайт отблагодарит ее, если Патриция будет желанной гостьей в доме Теннантов. Пат поглядела на подругу с восхищением, но в тоне ее звучала легкая укоризна:

— Мы только что говорили с тобой о том, как грустно, что мне придется выйти замуж за того, кого укажет отец, и как чудесно провести еще некоторое время вдвоем, в этом доме. А теперь ты сама стремишься поскорей найти мне жениха, отвечающего вкусам моего батюшки…

— Вовсе нет, милая! Я не собираюсь устраивать твой брак! — поспешила рассеять подозрения подруги Лорен. — Я просто хотела бы, чтоб ты получше узнала этих молодых джентльменов. Если ты на самом деле полюбишь кого-нибудь из них, твой отец наверняка не станет возражать и ты сможешь выйти замуж по любви!

— Что ж, тогда я согласна поехать к ним и даже постараюсь не пугаться леди Теннант.

— А теперь поправь локоны, ты испортила прическу, когда валялась на кровати. Нам пора спускаться вниз, скоро приедут гости, надо проверить, не забыла ли Фанни поставить на стол все необходимое.

Патриция виновато кивнула. Подчиняясь прихотливому полету своих мыслей, порхающих с одного предмета на другой, она подолгу не вспоминала о своих обязанностях хозяйки дома, а Лорен успевала шутить, болтать и смеяться, как положено молодой девушке, и при этом присматривала за прислугой и нагружала поручениями мистера Кроу. Через несколько недель мистер Уайт собирался проинспектировать выполнение работ, и подруги надеялись, что покажут ему полностью отделанный дом. Вернее, надеялась Патриция, Лорен же не сомневалась, что к приезду строгого судьи комнаты будут выглядеть безупречно.

Чаепитие прошло в очень приятной атмосфере, мистер Брэдли оказался весьма удачной заменой леди Вудкотт. Он почтительно внимал речам преподобного Модри, но, когда приходил его черед поддерживать беседу, делал это без усилий и умел занять дам. Лорен с удивлением отметила, что он читает не только труды церковных деятелей, но и обладает познаниями в литературе светской, знаком с поэзией и историей.

Присутствие молодого человека всегда благотворно влияет на юных леди, даже если это лицо духовное. Девушки становятся еще очаровательнее, их глаза лукаво поблескивают, в манерах появляется живость, а смех переливается нежнейшими оттенками.

Миссис Модри с улыбкой, не лишенной зависти, наблюдала за обеими подругами. Ни она, ни ее супруг и его помощник не были настолько проницательны, чтобы заметить различия в поведении юных мисс. Если едва заметное кокетство Лорен было для нее естесственным, то Пат явно прилагала усилия, чтобы соответствовать образу прелестной леди. Но мисс Уайт вызвала бы у мистера Брэдли восхищение даже без всяких ухищрений. Лорен с растущим беспокойством наблюдала, как ее подруга и помощник викария часто обращаются только друг к другу, и с какой готовностью мистер Брэдли соглашается со всем, что говорит Пат, даже если ее высказывания оказываются противоречивыми и несуразными.

Лорен едва дождалась отъезда гостей, чтобы серьезно поговорить с подругой. Патриция сама захотела узнать, насколько мисс Эванс может гордиться своей ученицей.

— Как ты думаешь, я была достаточно учтива? Я ничего не опрокинула, пила чай маленькими глоточками и не перебивала викария, даже когда он говорил так долго и нудно…

Бедная мисс Уайт столь явно искала одобрения подруги, что Лорен стало жаль расстраивать девушку, но она должна была, ради блага Патриции, указать на некоторые недопустимые проступки мисс Уайт.

— Пат, твои манеры значительно улучшились, да они никогда и не были вовсе дурными, но кроме того, как ты разговариваешь и ведешь себя, надо подумать еще и о том, что именно и кому ты говоришь. И как при этом смотришь на собеседника.

Патриция густо покраснела, что было нетрудно с ее цветом волос.

— Ты считаешь, мне не следовало беседовать с мистером Брэдли?

— Я рада, что ты поняла, о ком идет речь. Разумеется, ты вольна говорить с ним, но не следует забывать, что в комнате есть и другие люди. И они могут истолковать твое внимание к кому-то одному из гостей как проявление особого интереса.

— Неужели легкая беседа, и притом не наедине, уже может вызвать подозрения? С мистером Брэдли интересно говорить обо всем на свете, он совсем не похож на духовную особу, каких я видела прежде.

— Увы, моя дорогая, увы. За юной девушкой всегда следят несколько пар глаз — а вдруг она оступится, совершит ошибку? И тогда ей не избежать сплетен. — Лорен поежилась, тягостные воспоминания заставили ее улыбку потускнеть.

— Но ведь сегодня с нами был только викарий и миссис Модри, ты же не думаешь, что она стала бы сплетничать о нас, ведь она так приветлива с нами?

Лорен оставалось только в отчаянии развести руками — как можно быть такой наивной? Мистер Уайт, возможно, не совершал ошибок, когда вел свои дела, но в воспитании дочери он допустил немало промахов. Запереть любопытную девочку в старом доме на много лет, а потом выпустить ее на волю и думать, что подвижную, взбалмошную молодую девушку можно удержать от опасных мыслей и нежелательных увлечений — пожалуй, в этом вопросе отец не уступал наивностью своей дочери.

Пришлось Лорен налить себе еще одну чашечку чая и на протяжении двух часов описывать Пат склонности и привычки провинциальных дам, не находящих большего удовольствия, чем испортить репутацию какой-нибудь юной глупышки.

4

Первым, кого увидела Лорен в театре, оказался мистер Прайветт. Его преувеличенно-жизнерадостный вид заставил ее сердце затрепыхаться — что-то он скажет о Гамильтонах? Мистер Прайветт, к счастью, тотчас ответил на вопросы, которые Лорен ни за что бы не осмелилась задать.

— Мисс Эванс! Как же я рад, что встретил вас здесь! Все друзья мисс Гамильтон были очень, очень огорчены, когда узнали, что она вместе с родителями уехала в Уэймут. Я думал, и вы отправились вместе с нею!

— Меня пригласила еще одна моя дорогая подруга, мисс Уайт, и я не могла отказаться от возможности дождаться весны неподалеку от Лондона. — Лорен нервно взмахнула веером — это все, что она могла себе позволить, чтобы выразить свое волнение. — Позвольте представить вам мисс Уайт.

Мистер Прайветт со своей обычной простотой в манерах поприветствовал Патрицию и вернулся к беседе с Лорен.

— Право же, очень, очень жаль, что мисс Гамильтон не дождалась теплых дней вместе с нами, весной в окрестностях Лондона не так уж плохо, не обязательно было ехать на курорт прямо сейчас.

— Почему бы вам тоже не отправиться в Уэймут?

Лорен по-прежнему была уверена в том, что Уинни и мистер Прайветт могли бы составить прекрасную пару. Несмотря на то, что этот джентльмен иногда мог допустить бестактность и улыбался слишком уж открыто, он был честен и добр, а подлинное изящество манер присуще, увы, не каждому.

Единственное, чем Лорен могла искупить вину перед подругой — это попытаться устроить ее счастье. Поэтому она собиралась уговорить ее поклонника поехать вслед за Гамильтонами. Уинифред, несомненно, оценит такую преданность.

— Вы и в самом деле так думаете, мисс Эванс? — Мистер Прайветт явно был удивлен, похоже, ему не пришло в голову последовать за Гамильтонами.

— Ну конечно же! Кто знает, какое общество собралось там в эту пору, Уинни будет скучно без друзей! — Мировой судья позавидовал бы убедительности, звучавшей в словах Лорен.

Мистер Прайветт рассеянно улыбнулся, и девушка решила оставить его одного. Зерно посеяно, а каковы будут всходы — покажет время.

— Прошу извинить нас, мистер Прайветт, но в ложе нас ждет наша спутница, леди Вудкотт.

— О, я не собирался вас задерживать! Было очень приятно увидеться, мисс Эванс. Мисс Уайт, я рад знакомству.

Обе леди любезно ответили на незамысловатый комплимент и поторопились занять места в ложе. Леди Вудкотт во втором из новых платьев уже восседала там и в ожидании своих юных протеже по-совиному вертела тщательно завитой седовласой головой, осматривая публику в других ложах. Она ничего не сказала по поводу задержки мисс Уайт и мисс Эванс, очевидно, поняла тщетность своих надежд заставить этих испорченных девиц ей угождать.

Пьеса настолько заняла обеих девушек, что ни та ни другая не последовали примеру леди Вудкотт и не стали рассматривать дам и джентльменов, сидящих в ложах напротив. Только в антракте, когда Лорен уговорила леди Вудкотт немного пройтись, главным образом, опираясь в своих доводах на возможность показать знакомым новый туалет, девушки неожиданно заметили обоих братьев Теннантов.

Мистер Ричард Теннант тотчас оставил своих собеседников, группу леди и джентльменов его лет, и подошел к своим недавним знакомым.

— Какой приятный сюрприз! Мисс Эванс, мисс Уайт! Если бы я знал, что вы собираетесь в театр, мы с матушкой могли бы заехать за вами в своей карете.

— Вам вовсе не стоило затруднять себя. — Улыбка Лорен говорила, что внимание молодого человека ее обрадовало. — Мы приехали вместе с леди Вудкотт.

— Что такое лишних пять миль в удобном экипаже! — отмахнулся Теннант.

— И потом, мы бы все равно не поместились все в одной карете, ваша матушка, ваш брат и вы… Мы бы вас стеснили.

— Ничего подобного, мисс Эванс! Мой брат приехал из нашего лондонского дома, он предпочитает находиться там, откуда уже уехали наши отец и мать, — со смехом возразил будущий лорд Теннант.

Патриция хихикнула, и Лорен чуть коснулась локтем руки подруги — Пат не мешает вести себя побойчее, пора уже и ей вступить в разговор.

Младший Теннант тем временем заметил отсутствие брата и огляделся по сторонам. Едва он заметил, что его брат болтает с двумя хорошенькими девушками, как тотчас подошел к ним.

— А, прелестные незнакомки из церкви! — с небрежностью, граничащей с дерзостью, приветствовал он Патрицию и Лорен. — Мой брат говорил о вас.

— Позвольте представить вам этого грубияна и насмешника, — с притворно тяжким вздохом сказал достопочтенный Ричард Теннант. — Мисс Эванс, мисс Уайт, это мой брат, Мармадьюк Сципион Теннант.

Вышеупомянутый Мармадьюк прищурил светло-карие глаза.

— Очевидно, ты решил сразу отпугнуть этих леди, перечислив все отвратительные имена, какие только смогла придумать наша мать, — сердито сказал он.

— Не помешает иногда напоминать тебе их, Дьюк, — усмехнулся его брат. — Иначе ты будешь совершенно несносным.

— Не слушайте его, леди, — младший Теннант нарочито отвернулся от своего обидчика. — Мой брат слишком глуп, чтобы считаться остроумным. Однажды он заметил, что мое имя часто вызывает у людей смех, и теперь пользуется этим обстоятельством, чтобы развлечь леди. А не будь меня, он бы не знал, что вам сказать.

— Мы довольно мило беседовали с вашим братом и до того, как вы появились, сэр, — вдруг возразила Пат.

Мистер Мармадьюк Теннант окинул мисс Уайт любопытным насмешливым взглядом. Миниатюрная Патриция сегодня выглядела ангельски прелестной в кремовом платье с воланами. То же самое можно было сказать и о Лорен, с ее нежным цветом лица и блестящими золотом локонами.

— Вы хотите сказать, что мой брат может быть остроумным? — Тонкие, как у девушки, брови младшего Теннанта приподнялись в нарочитом изумлении.

— А по-вашему, в семье может быть только один острослов? — В восторге от собственной храбрости, Патриция задорно тряхнула локонами. Мистер Ричард Теннант рассмеялся.

— О, у вас, вероятно, есть определенный опыт, раз вы так уверенно об этом рассуждаете, — съязвил мистер Мармадьюк. — Кто это? Сестра? Брат? Тетушка-насмешница? Чья слава не дает вам покоя?

— У меня нет братьев и сестер, — холодно ответила Патриция. — А если бы и были, я б не стала тягаться с ними в попытках задеть окружающих.

По изменившемуся выражению лица мистера Мармадьюка Лорен поняла, что он, того и гляди, перейдет к оскорблениям, и поторопилась вмешаться.

— Мистер Теннант, — обратилась она к старшему брату. — С нашей стороны не будет недопустимой дерзостью пойти и поприветствовать вашу матушку?

Достопочтенный Ричард Теннант, похоже, был весьма благодарен мисс Эванс за своевременное вмешательство.

— Она будет рада увидеть вас, я уверен. Мисс Уайт, вы позволите мне проводить вас в ложу моей матери?

Лорен выразительно посмотрела на подругу, и Пат, уже настраивавшаяся на дальнейшую пикировку с младшим сыном леди Теннант, послушно подала руку ее старшему сыну. Мистер Мармадьюк жестом предложил Лорен последовать за своим братом и мисс Уайт, которые отошли уже на несколько ярдов.

«Кажется, наследник лорда Теннанта понравился Патриции больше, чем его младший брат. Очень хорошо, но так необычно для нее — нападать на насмешника. И к тому же неразумно, этот Мармадьюк может оказаться мстительным и очернить нас в глазах матери», — успела подумать Лорен, прежде чем идущий рядом с ней джентльмен заговорил.

— Позвольте спросить вас, мисс Эванс, откуда приехала ваша подруга? Я никак не могу определить это по ее манере говорить, но она, без сомнения, недавно в Лондоне.

«Определенно, с этим человеком надо держаться с осторожностью, — промелькнуло в голове молодой леди. — Мне еще немало предстоит заниматься с Пат, но я надеялась, что ее произношение не так уж бросается в глаза. Увы, я ошиблась».

— Патриция приехала из Ливерпуля, сэр, — любезно ответила она.

— А родители мисс Уайт…

— Ее матушка умерла много лет назад, а отец сейчас в Ливерпуле, у него там дела.

— И какого же рода дела? — продолжал расспрашивать настырный юноша.

— Кажется, он владеет верфью, и частью банка, и чем-то еще… Я не очень в этом разбираюсь. — Лорен было очень любопытно узнать, что скажет на это ее собеседник.

Теннант недобро улыбнулся:

— Теперь я понимаю, почему ваша подруга ведет себя как необъезженная лошадь. Вероятно, ее батюшка ест прямо в своей конторе, а в его доме постоянно обретаются должники или кредиторы.

— Как можно быть таким злым? — Лорен вспыхнула от досады, возможно ли, чтобы джентльмен отзывался подобным образом о леди в присутствии другой леди, ее подруги?

— В душе вы наверняка согласны со мной, но не желаете в этом сознаться, вы-то не похожи на жительницу Ливерпуля, — без всякого смущения ответил мистер Мармадьюк. — Я же люблю произносить вслух то, что другие думают, и наслаждаюсь произведенным эффектом.

Лорен догадалась, что в первой фразе скрыт комплимент, но в остальном этот молодой человек произвел на нее самое неблагоприятное впечатление. Она хотела бы поскорее дойти до ложи леди Теннант, но продвигаться быстро в толпе не получалось.

— Мистер Уайт выглядит как джентльмен, — сказала она с нажимом на последнем слове, — а Патриция — очень добрая и славная девушка.

— Что ж, раз вы так говорите, значит, мне придется в это поверить, если я не хочу заслужить в ваших глазах репутацию негодяя.

«Вы ее уже заслужили», — Лорен не стала говорить этого, она уже встречала людей такого склада прежде, мужчин и женщин, и предпочитала не ссориться с ними.

— Вы давно дружны с мисс Уайт? У нее есть братья или сестры? — В своих расспросах молодой Теннант не уступал бестактностью мистеру Уайту, которого уже презирал, хотя никогда в жизни не видел.

— Мы познакомились два месяца назад, сэр. Она — единственное дитя своего отца. — Лорен пора было задуматься, чем объясняется настойчивость мистера Мармадьюка.

— У вашего отца какие-то дела с мистером Уайтом, верно? Иначе ваши пути с мисс Уайт навряд ли пересеклись бы. Мне кажется, я встречал вас раньше, возможно, на балу или в театре…

— Мой отец умер, мистер Теннант. Сейчас я — гостья мисс Уайт. — Краткость ответов леди ничуть не беспокоила джентльмена, напротив, побуждала его к новым вопросам.

— Простите мне это любопытство, стоит мне увидеть хорошенькую девушку, я хочу знать о ней все. — Сердце доверчивой леди покорила бы его улыбка, будь в ней побольше добродушия.

Лорен вынуждена была вежливо улыбнуться, ради его матери и старшего брата. К ее радости, отвечать ей не пришлось, они наконец догнали Пат и мистера Ричарда Теннанта почти у самой двери в ложу леди Теннант.

Леди Теннант беседовала со своей подругой и джентльменом лет тридцати, чрезвычайно оживившимся при появлении двух прелестных девушек. Мистер Ричард Теннант с воодушевлением представил обеих леди друзьям своей матери, и завязался легкий разговор о спектакле.

Патриция враз растеряла свою храбрость, и Лорен пришлось улыбаться и снова отвечать на вопросы о себе и Пат, пусть и заданные в более учтивой форме, но от того не менее тягостные. Леди Теннант не проявила особой радости при виде молоденьких соседок, но в присутствии своих знакомых вынуждена была держаться приветливо и радушно. Приглашение на чай в четверг было сделано, пусть и при помощи достопочтенного Ричарда Теннанта, и принято с благодарностью, после чего старший из братьев проводил подруг до их ложи, где задержался на несколько минут поболтать с леди Вудкотт. По договоренности с мистером Кроу леди Вудкотт представлялась дальней родственницей мисс Эванс, чтобы объяснить присутствие девушек в ложе, занимаемой старой леди.

Во время спектакля Пат не могла удержаться от высказанного шепотом возмущения в адрес мистера Мармадьюка Теннанта.

— Как в одной семье могли вырасти два столь разных человека? Ричард так мил и приветлив, а его брат — типичный злодей из романа, только гораздо менее привлекательный.

— Ты не можешь называть будущего лорда Теннанта просто Ричардом, дорогая. На мой взгляд, его младший брат весьма привлекателен, наверное, в молодости их мать была замечательной красавицей. Но не пытайся дерзить мистеру Мармадьюку, он все равно превзойдет тебя, да еще придумает о нас какую-нибудь сплетню. Мы получили приглашение на чай и познакомились с подругой леди Теннант и ее племянником, это даже превосходит мои ожидания на сегодняшний вечер.

— Насколько все же мистер Брэдли приятнее в манерах. Жаль, что он не родился лордом, — пробормотала Пат.

Лорен предпочла сделать вид, что не услышала этой фразы, ей совсем не хотелось поддерживать разговор о мистере Брэдли.

На чаепитие к леди Теннант собралось несколько соседей, и мисс Эванс с мисс Уайт ничем не выделялись среди приглашенных леди, разве только своей красотой.

В первые минуты Лорен была удивлена любезностью, с какой леди Теннант встретила их с Пат, но по тому, как заботливая матушка выразительно взглянула на младшего сына, тотчас устремившегося к мисс Уайт, чтобы ее усадить, Лорен тотчас обо всем догадалась.

Интрига выглядела такой прозрачной, что, кажется, стала ясной даже Патриции, тут же заговорившей со своей соседкой справа, полной вялой девушкой, словно мистера Мармадьюка Теннанта и вовсе не было рядом.

Очевидно, что он известил свою матушку о финансовом положении мистера Уайта и о том, что мисс Уайт в положенное время унаследует громадное состояние. Что может быть лучше для второго сына лорда, чем брак с богатой наследницей? Леди Теннант, при всей своей гордыне, не была глупой женщиной и умела смотреть в будущее. Подобные неравные браки уже не являлись редкостью и вызывали в светском обществе столько же осуждения, сколько и зависти.

«Боюсь, этот мистер Мармадьюк как раз тот зять, какой нужен мистеру Уайту. Леди Вудкотт говорила, что у этой семьи обширные связи. Бедняжка Пат, не похоже, чтобы он ей хоть сколько-нибудь нравился», — подумала Лорен.

Вскоре она постаралась отогнать тревожные мысли и стала опять самой собой — милой приветливой девушкой, чуть кокетливой с джентльменами, почтительной со старшими дамами и всегда готовой поболтать о моде и новых романах с молодыми девушками. Патриция, получившая от своей наставницы немало наставлений, старалась не отставать от подруги.

К сожалению, лорда Теннанта какие-то дела призвали в Лондон, и Лорен не могла оценить, насколько сыновья походят на отца. После чая достопочтенный Ричард Теннант напомнил гостьям об их желании посмотреть оранжерею, и, под благосклонными взглядами оставшихся в гостиной матушек и тетушек, компания молодежи направилась в правое крыло особняка, превращенное умелыми руками архитекторов и садовников в вечнозеленый рай.

Пятеро юных леди и трое молодых джентльменов, смеясь и переговариваясь, разбрелись по мощенным цветным мрамором дорожкам, и Лорен с удовольствием отметила, что около Патриции держится старший из братьев Теннантов. Именно такой кавалер подходит Пат — бесхитростный и веселый.

— В прошлую нашу встречу я так много узнал о вашей подруге, мисс Эванс, а вот вы сами остались для меня совершенной загадкой, — раздался позади Лорен знакомый голос, чуть растягивающий слова. — Я намерен исправить это упущение.

— И в чем же, по-вашему, состоит эта загадка, мистер Теннант?

— Я хотел бы знать, почему вы живете в Кройдоне с мисс Уайт, каковы ваши устремления, наконец, кто заботится о вас?

«Словом, каковы виды на мое приданое, вот что вы хотели узнать на самом деле». — Вслух же Лорен проговорила:

— Я забочусь о себе сама, сэр. Мой старший брат служит в Индии, он является моим опекуном, но находится слишком далеко, чтобы присматривать за мной, а его супруга воспитывает двух дочерей. Еще одна моя сестра недавно вышла замуж и посвятила себя семье. Мистер Уайт любезно пригласил меня составить компанию его дочери, чтобы она не скучала в одиночестве в своем новом доме.

— Другими словами, вы являетесь кем-то вроде гувернантки при мисс Уайт. Так вот чье влияние я все более и более замечаю в ее манерах, вы хорошо постарались, чтобы придать дочери фабриканта облик истинной леди. Вероятно, вам это не слишком-то нравится, но у вас нет выбора. — О, его проницательность показалась Лорен такой же ядовитой, как и все его слова.

— Вы ошибаетесь, у меня был выбор, мистер Теннант. — Лорен заговорила холодно, но даже в дурном настроении оставалась слишком хорошенькой, чтобы заставить джентльмена прекратить беседовать с ней. — На самом деле я очень привязана к мисс Уайт, эта девушка дорога мне, иначе я бы не оставалась здесь, и я никому не позволю ее обидеть.

— Не думаю, что кто-то посмеет ее обидеть, — усмехнулся мистер Мармадьюк. — Ее отец, вероятно, повесит в окне своей конторы голову любого, кто хотя бы косо на нее посмотрит. Согласен с вами, мисс Уайт очаровательна, и ее шансы на прекрасную партию, несомненно, очень велики. Удивительно, что она до сих пор не помолвлена, но еще более удивительно, что нет жениха и у вас.

«Как знать, мистер Теннант, как знать… У меня мог быть жених, если б он не оказался негодяем. А вы с ним, наверное, хорошо бы поняли друг друга». — Лорен начала уставать от этого разговора, требующего от нее терпения не меньше, чем беседы с мисс Беринджер.

— Я не обладаю достаточным приданым, сэр, только и всего. — В разговоре с джентльменом не подобает упоминать приданое, но он вынудил ее быть непозволительно откровенной.

Лицо мистера Мармадьюка Теннанта разочарованно вытянулось.

— Понимаю. Мы с вами — товарищи по несчастью, мисс Эванс. При всей массе наших достоинств нам мешает устроиться как можно лучше такое прозаическое обстоятельство, как отсутствие средств. Но вы умеете использовать ваши таланты, и мне лучше всего будет последовать вашему примеру.

— Что вы хотите этим сказать? — прихотливость мысли собеседника внезапно ускользнула от Лорен, хотя до сих пор его хитроумие казалось ей вполне понятным.

— Вы ловко устроились при мисс Уайт и пользуетесь всеми благами, что могут предоставить деньги. Пожалуй, я женюсь на мисс Уайт и получу все. — Циничная усмешка вызвала у девушки желание дать ему пощечину.

— Чтобы жениться, вы должны завоевать ее сердце. — Лорен огляделась в поисках кого-нибудь, кто прервал бы этот разговор, но все, как нарочно, прошли вперед и остановились у какого-то необычного растения, а мистер Ричард Теннант показывал на него и что-то объяснял.

— Уверен, что сумею это сделать, особенно если вы мне поможете, мисс Эванс. Скажите, какие поклонники привлекают мисс Уайт? Если надо, я готов даже притвориться волком в овечьей шкуре. Поверьте, моя благодарность вас не разочарует!

Лорен не знала, что ответить на это беззастенчивое предложение уговорить мисс Уайт принять предложение бесчестного молодого человека. Заполучить в его лице врага — вовсе не то, чего бы девушка хотела, но и помогать ему она не желала. Давно ли Лорен пообещала себе искупить свою вину перед Уинифред, бескорыстно помогая Пат? А теперь ей предлагают роль в корыстной игре, где выигрышем является счастье Патриции. Она глубоко вздохнула, когда ей на помощь, сам того не подозревая, пришел старший из братьев.

— Дьюк, перестань изводить мисс Эванс своими остротами! Идите сюда, мисс Эванс, я покажу вам нечто примечательное! — позвал мистер Ричард Теннант.

Лорен очаровательно улыбнулась своему собеседнику:

— Идемте, наше отсутствие стало заметным.

— Мы еще вернемся к этому разговору, мисс Эванс, подумайте хорошенько о том, что я вам сказал. — Ей показалось, или в его голосе прозвучала угроза?

После осмотра оранжереи вся компания вернулась в гостиную. Остававшиеся там леди беседовали о предстоящем благотворительном бале. Как глава попечительского комитета, леди Теннант пригласила мисс Уайт и мисс Эванс оказать помощь в подготовке бала. Девушки выразили искреннюю признательность за оказанную им честь. Лорен сама уже собиралась просить преподобного Модри походатайствовать за себя и подругу перед попечительским советом, а теперь им не нужно прибегать к помощи викария. Не все дамы разделяли покровительственное отношение леди Теннант к мисс Уайт и ее подруге, это делалось заметно по их недовольным лицам, но ведь у них не имелось сыновей, которые должны были искать себе невесту с хорошим приданым.

На прощанье мистер Ричарт Теннант попросил позволения нанести визит, и Патриция ответила согласием прежде, чем Лорен смогла ее удержать. Пришлось мисс Эванс спасать репутацию подруги и проводить с Патрицией душеспасительную беседу:

— В конце будущей недели приедет мистер Уайт, и он, конечно, будет рад принять наших новых друзей.

Мистер Ричард Теннант поклонился, выражая согласие с этим условием, его брат, по обыкновению, насмешливо улыбнулся, а леди Теннант бросила на мисс Эванс острый, оценивающий взгляд.

Одна из юных леди припомнила, что видела мисс Эванс на балу у леди Фортескью, и ее матушка пригласила мисс Эванс и ее подругу в свой дом в любое время, когда те пожелают. На остальных дам, похоже, произвело впечатление упоминание графини Фортескью, и все они простились с мисс Эванс весьма любезно, но больше никто не выразил желания видеть юных леди у себя. Увы, низкое происхождение Пат больше не являлось ни для кого секретом, об этом постарались леди Теннант и ее младший сын.

Лорен не собиралась расстраиваться, по рассказам сестры она знала, как нелегко новичкам занять место в тесном светском кружке. Она сама так недавно старалась приобрести полезные знакомства и даже отчасти преуспела, но если тогда связь с семейством Гамильтонов открывала перед ней почти все двери, то сейчас Лорен приходилось не только пробиваться самой, но и добиваться, чтобы общество приняло мисс Уайт.

По дороге домой Пат призналась:

— Боже, как я устала притворяться леди! Если для того, чтобы вращаться в свете, нужны такие усилия, я предпочла бы оставаться в Ливерпуле и обедать с компаньонами отца и их вульгарными женами.

— Не притворяйся леди, милая, просто будь ею. — Лорен с наслаждением откинулась на сиденье, в полутьме кареты никто не мог видеть, что она не держит спину, как полагается. — Я тоже устала, но нам нужно было выдержать это испытание до конца. Твой отец хотел бы этого.

Патриция только вздохнула. Она знала, что подруга права, но чувствовала себя совершенно измученной.

— А о чем с тобой шептался этот противный мистер Мармадьюк?

— Он сказал, что хочет на тебе жениться, — после коротких раздумий Лорен решила сказать подруге правду.

Пат ахнула, потом нервно расхохоталась.

— Что такое ты говоришь, Лорен? Или ты смеешься надо мной, или он посмеялся над тобой!

— Увы, дорогая, он был совершенно серьезен, насколько может быть серьезен этот человек. Ты ведь знаешь, все состояние и титул получит его старший брат, а мистер Мармадьюк отнюдь не намерен искать себе какое-нибудь занятие. Навряд ли из него получится военный, адвокат или дипломат, не говоря уж о духовном лице. Остается только брак, и ты представляешься ему блестящей партией.

— Да я уверена, что даже не нравлюсь ему! — воскликнула Пат, не убежденная, но напуганная словами подруги.

— Поверь мне, для такого человека чувства не имеют никакого значения, если ему нравится твое приданое, понравишься и ты.

— О боже! — Пат наконец-то поверила, что описанная Лорен перспектива может оказаться реальностью. — Это самый неприятный молодой человек из всех, что я видела со времени отъезда из Ливерпуля, и он желает стать моим мужем!

— Именно так, — подтвердила Лорен. — Он даже попросил меня помочь тебя уговорить.

— Но ты ведь отказалась?

— Я не успела, его брат позвал нас смотреть какое-то тропическое дерево, ты помнишь?

— Ах да, конечно. — Пат несколько мгновений раздумывала, после чего сказала более спокойным тоном: — Я полагаю, мне не следует беспокоиться. Этот мистер Мармадьюк не понравится моему отцу, уверена, отец никогда не согласится на наш брак.

— У Теннантов есть связи в парламенте, а кузен лорда Теннанта — какой-то герцог. Боюсь, мистеру Уайту этого будет достаточно для того, чтобы выдать тебя замуж.

— Так скоро! — прошептала Патриция, головка ее жалобно поникла, и Лорен пересела на сиденье рядом с подругой и ласково обняла девушку.

— Не надо отчаиваться, мы должны что-то придумать.

— Но что? Если отец решит, что так нужно, он не станет оттягивать помолвку. Два или три месяца — и я окажусь замужем за этим отвратительным человеком!

— Тогда тебе следует найти другого жениха, который еще больше подойдет твоему отцу.

— Но где же я найду такого человека за столь краткий срок? У нас пока еще так мало знакомств! А отец приедет уже очень скоро, и, если ты права, этот мистер Мармадьюк явится к нему просить моей руки!

— Думаю, один из наших знакомых может вполне устроить мистера Уайта, — с улыбкой заметила Лорен.

— И кто же это? — Патриция с искренним недоумением пыталась разглядеть в сумерках лицо подруги.

— Старший из братьев, конечно же! — Лорен с удовольствием наблюдала за удивлением Патриции.

— Ты думаешь, это возможно?

— Он очень внимателен к тебе, думаю, тебе не хватает немного кокетства и восхищения этим джентльменом, чтобы он почувствовал себя влюбленным. Такие, как он, легко увлекаются, главное, не выпустить его из своих сетей, — Лорен вздохнула, задумавшись о чем-то своем.

— Я не люблю его и не думаю, что смогу полюбить в будущем, — возразила Пат.

— Значит, тебе придется выбирать между двумя нелюбимыми мужчинами. — Лорен пожала плечами.

— А что сделала бы ты?

— Выбрала бы того, кто мне больше подходит, — не задумываясь, ответила мисс Эванс.

— Но я вовсе не уверена, что смогу добиться от мистера Ричарда Теннанта предложения. Его матушка наверняка задумывает для него какую-нибудь блестящую партию!

— Несомненно, так и есть. Придется проявить немного изобретательности и заставить достопочтенного Ричарда Теннанта потерять голову настолько, чтобы он захотел пойти против воли матери и, скорее всего, отца. Мы еще не знаем, что за человек лорд Теннант.

Карета свернула к дому, и Лорен поспешно прибавила:

— Только не вздумай говорить обо всем этом при мистере Кроу! В этом деле он нам не союзник!

— Ты думаешь, я настолько глупа? — обиделась Пат. — Я знаю, что он приставлен следить за нами, а леди Вудкотт наверняка шпионка этого старого хитреца. Я очень люблю мистера Кроу, но понимаю, что ему стоит знать, а о чем лучше умолчать!

— Вот и прекрасно! Вечером, перед сном, мы сможем поболтать еще, а пока давай расскажем мистеру Кроу, как любезно нас приняла леди Теннант.

5

Спустя десять дней две прелестные леди в светлых платьях встречали на крыльце мистера Уайта. Лорен волновалась едва ли не больше Пат, она не сомневалась, что, если коммерсант найдет какие-нибудь упущения в доме или во внешности дочери, вина за это ляжет на плечи Лорен. Ей даже думать не хотелось о том, что она станет делать, если мистер Уайт откажется от ее услуг.

Всю неделю девушки почти не покидали дом, весенние дожди беспрерывным потоком поливали сад, но это пошло ему только на пользу. Газоны зазеленели, на клумбах пестрели фиолетовыми и синими оттенками первоцветы, в ветвях постриженных деревьев щебетали птицы. Солнце пробилось сквозь сизую пелену лишь вчера и еще не успело высушить дорожки, но подруги уже предвкушали долгие прогулки по саду и окрестным лугам, пикники и, наконец, благотворительный бал, к которому они уже заказали новые платья.

В церкви и на заседании попечительского комитета Лорен и Пат встречались со своими соседками и один раз обедали у преподобного Модри вместе с его супругой и мистером Брэдли. Оба сына леди Теннант, занимавшие мысли девушек, предпочли уехать в Лондон, где дурная погода не так портит настроение, ведь всегда можно пойти в клуб или театр, на бал или в галерею, а в деревне остается только смотреть в окно на бесконечные струи дождя.

Мистер Кроу довольно потирал руки, стоя за спиной мисс Эванс. Он знал, как трудно угодить мистеру Уайту, но не сомневался, что тот оценит проделанную работу. Дом сиял отмытыми накануне окнами, в каждой комнате стояли в вазах свежие цветы, ни на одном из столиков нельзя было разглядеть ни пятнышка, ни пылинки. Вчера, когда мисс Уайт уже давно спала, Лорен едва ли не до полуночи сновала по дому в старом платье и одолженном у одной из служанок фартуке и проверяла, все ли выглядит должным образом. Сегодня утром лишь легкая бледность могла подсказать проницательному наблюдателю, что девушка устала или очень взволнована, а вернее всего и то и другое.

Мистер Уайт обещал прибыть в полдень, но Пат уверенно сказала подруге, что им надлежит быть готовыми в одиннадцать — отец любит приезжать внезапно, когда его не ждут, и не дай бог прислуга в это время будет бездельничать на кухне — гнев хозяина падет на головы всех без разбора.

Лорен последовала совету, в конце концов, Патриция лучше знает своего отца, да и мистер Кроу завтракал с большей спешкой, чем обычно. В итоге без пяти минут одиннадцать все трое стояли на крыльце, хотя старик озабоченно поглядывал на легкие платья обеих мисс — как бы не подхватили простуду на ветру.

Лорен принесла себе и Пат шали, дожидаться мистера Уайта в помещении было выше ее сил, а смотреть с крыльца на зазеленевшую лужайку перед домом оказалось весьма приятно. «Как хорошо, что закончилась эта долгая, долгая зима, — думала Лорен, пока Пат вглядывалась в глубь подъездной аллеи, приложив ко лбу руку для защиты от солнца. — Подумать только, для меня она началась в Италии, а заканчивается здесь, совсем недалеко от Лондона, в прекрасном доме и в окружении родовитых соседей. Только бы весна не принесла неприятных сюрпризов!»

— Вот и он! — воскликнула Пат, обладавшая самым острым зрением из всей компании.

Лорен кивнула, доверяя словам подруги, она-то заметила экипаж, лишь когда он проехал между двумя желтоватыми колоннами, долженствующими изображать ворота.

Мистер Уайт легко выпрыгнул из кареты и на несколько мгновений задержался, не поднимаясь на крыльцо, чтобы осмотреть фасад дома и лужайку. Кажется, увиденное его удовлетворило, и он не спеша двинулся вверх по отчищенным ступеням. Пат с радостной улыбкой подалась навстречу отцу, а мистер Кроу и Лорен с подобающим смирением ожидали своей очереди, чтобы выразить удовольствие созерцать мистера Уайта в этом прелестном уголке.

— Отец! — воскликнула Патриция. — Наконец-то вы здесь, с нами!

— Надеюсь, у тебя нашлось достаточно занятий, чтобы скучать не осталось времени, — отозвался мистер Уайт и вопросительно посмотрел на мисс Эванс.

Мистер Кроу решил, что ему пора выступить.

— Доброго вам здоровья, сэр, и пожалуйте в дом. Там вы сами увидите, как потрудились эти две птички, да и мне, старику, пришлось немало побегать по лестницам вверх и вниз, что не так-то легко при моих слабых костях.

— Как будто я не знаю, старый ты притворщик, что ты способен пережить не только своих ровесников, но и их сыновей, — добродушно рассмеялся мистер Уайт. — Ну так идемте в дом. Не собираетесь же вы стоять здесь до полудня? Мисс Эванс, вы должны были удержать мою дочь в доме.

— Я говорила мисс Уайт, что занятые люди всегда приезжают в назначенный час, но она убедила меня выйти наружу раньше, — смело ответила Лорен. Она даже хотела сказать «джентльмены приезжают в назначенное время», но в последний момент передумала.

Мистер Кроу издал невразумительный возглас, Патриция испуганно округлила глаза, и только мистер Уайт усмехнулся:

— По-вашему, я недостаточно занятой человек?

— Полагаю, что весьма занятой, мистер Уайт, но я не понимаю, в чем состоит ваша хитрость, если о ней уже все знают.

Мужчина рассмеялся, но глаза его смотрели холодно.

— Что ж, если вы хотели обвинить меня в непунктуальности, вам это удалось. Но вы правы насчет хитрости, в следующий раз я приеду на день раньше назначенного.

Лорен молча поклонилась, ей было непонятно, как мужчина солидного возраста, опытный делец, может вести себя подобно придирчивой старухе вроде мисс Беринджер. Мелочность и склочность не делают человека привлекательным, а Лорен от треволнений последних дней стала раздражительной и с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить этому мужлану дерзостей.

Патриция подхватила отца под руку и потянула в дом:

— Не сердитесь на Лорен, отец, она обижена тем, что вы не спешите посмотреть, как преобразился дом, и похвалить нас за старания.

Мистер Уайт обернулся к Лорен.

— Это правда, мисс Эванс? Тогда поскорее проводите меня внутрь, и, если моя дочь не преувеличивает, я буду щедр на похвалы.

— Судите обо всем сами, сэр, — спокойно ответила девушка.

Мистер Уайт молча кивнул и проследовал за дочерью в дом. Мистер Кроу услужливо распахнул перед ними дверь и за спиной хозяина подмигнул Лорен. «Кажется, гроза обошла наш домик стороной, — подумала девушка, двигаясь чуть позади Уайтов. — Впредь мне надо воздерживаться от критических высказываний в стиле младшего мистера Теннанта».

Мистер Уайт в молчании обходил комнаты, останавливаясь там и тут, чтобы повнимательнее рассмотреть обивку кресел или новые обои. Пат не казалась обеспокоенной, из чего можно было заключить, что молчание мистера Уайта не стоит принимать за неодобрение. Когда Патриция распахнула перед отцом дверь комнаты, которой отводилась роль кабинета хозяина, Лорен направилась в гостиную. Там уже было приготовлено все для того, чтобы замерзший и усталый путешественник мог согреться и подкрепить свои силы, но девушка хотела еще раз убедиться, что все выглядит должным образом.

Мистер Кроу вошел почти сразу вслед за ней.

— Мисс Эванс, с чего это вам вдруг вздумалось спорить с мистером Уайтом, едва он только вышел из кареты? Обычно после поездок по дрянной дороге он бывает в дурном настроении.

— Сама не знаю, мистер Кроу. — Лорен обессиленно опустилась в кресло. — Зачем назначать одно время, а приезжать совсем в другое, он что, не доверяет самым близким — вам и своей дочери? Разве вам не обидно подвергаться такой унизительной проверке?

— Я не юная девушка, чтобы обижаться на кавалера, — привычно захихикал мистер Кроу. — Мистер Уайт таков, как есть, и надо смириться с его чудачествами, если их можно так назвать. Он не любит, когда все делается в последний момент, и таким оригинальным способом приучил нас выполнять работу добросовестно и постепенно.

Лорен покачала головой.

— Пусть будет так, как вы говорите, назовем это чудачеством. Я больше ни в чем не буду ему возражать.

— Не спешите так, дитя мое, я вовсе не предлагал вам никогда не возражать мистеру Уайту. Хозяин ценит смелых и решительных людей и способен признать, что иногда и он может ошибиться. Я думаю, ваша отповедь скорее понравилась ему, чем разозлила. Хотя, будь вы не хорошенькой девицей, а старой ворчуньей, его ответ мог бы стать совсем другим.

Появление мистера Уайта с дочерью прервало рассуждения старика. Патриция усадила отца в самое удобное кресло и принялась разливать чай, в то время как мистер Кроу налил мистеру Уайту и себе по рюмочке хереса. Лорен с мягкой улыбкой наблюдала, как Пат изображает хозяйку дома, всегда готовая прийти на помощь и подхватить опрокинутую чашку или приказать горничной принести еще ветчины.

Мистер Уайт придерживался правила, что за едой говорить о деле губительно и для дела, и для пищеварения. Он не замыкался в молчании, но предпочитал беседовать о вещах второстепенных, обходя молчанием главное. Лорен была уверена, что коммерсант делает это нарочно, чтобы заставить всех понервничать, прежде чем наконец вынесет свой вердикт.

Мистер Уайт расспрашивал Пат о леди Вудкотт, об их поездке в театр, о соседях, с которыми Патриция и мисс Эванс успели познакомиться, но ни слова не говорил о том, как находит дом.

Лорен сохраняла безмятежный вид, думая про себя, не родственник ли мистер Уайт мисс Беринджер, а Патриция то и дело беспокойно постукивала пальцами по подлокотнику кресла или покачивала ножкой, обутой в желтую атласную туфельку.

Мистер Уайт поел с аппетитом, говорящим о крепком здоровье, и благодушно отметил, что все, что подано на стол, отменного качества и в достаточном количестве. Затем он откинулся на спинку кресла и с хитрой улыбкой, явно позаимствованной им у мистера Кроу, заговорил о главном:

— Скажу откровенно, я доволен увиденным. Этот дом стал именно таким, каким я хотел бы его видеть. Здесь чувствуется женская рука, после смерти жены нашему прежнему дому не хватало именно присутствия женщины, Пат была слишком мала, чтобы управляться с хозяйством, а наша экономка — слишком бережлива и лишена умения создать уютное… как это говорится, гнездышко. Мисс Эванс, ваши старания достойны похвалы.

— Я немного бы смогла сделать без Патриции и мистера Кроу. — Опять она ему возражает?

— Конечно, это так. Но вы послужили им музой, я никогда не слышал от этого старого циника столько восхвалений в адрес женщины, сколько он вывалил на меня в ваш адрес. Патриция за какие-то недели очень повзрослела и выглядит теперь настоящей леди. Боюсь, она станет стыдиться своего отца, когда будет выезжать со мной в свет.

Пат громко запротестовала, а Лорен с неожиданно проснувшимся в ней упрямством продолжила наступление на мистера Уайта:

— Почему бы и вам не попробовать перемениться? Если вы хотите ввести вашу дочь в светское общество, вам нужно сперва самому занять там отнюдь не последнее место. А для этого необходимо быть джентльменом.

— Или вести себя как джентльмен, — кивнул Уайт, к счастью, не настроенный раздражаться из-за женской болтовни.

— Лучше все же быть им, — улыбнулась Лорен. — Ваши возможности вам позволяют.

— Мне уже поздновато меняться, мисс Эванс. Да я и не собираюсь склоняться перед господами вроде лорда Сирилла, не умеющими добыть и пенни на содержание своих поместий. Достаточно и того, что моя дочь будет принадлежать к этому обществу, а мои внуки по праву рождения займут место, которое не нужно мне.

При упоминании о внуках Патриция тревожно заерзала в своем кресле.

— Расскажите мне о жителях соседних имений, — продолжил мистер Уайт.

Лорен предоставила Патриции открыть отцу то, что она сочтет нужным. Пат начала рассказ с семьи викария, упомянула о мистере Брэдли и перешла к дамам из попечительского совета. Когда она заговорила о леди Теннант, слушавший с безразличным видом мистер Уайт оживился:

— Кажется, у леди Теннант есть сыновья? Из твоего письма я запомнил, что это весьма достойные молодые люди.

Пат с некоторым удивлением посмотрела на отца, и Лорен догадалась, что эти важные сведения мистер Уайт скорее всего почерпнул из другого источника, от мистера Кроу.

— У лорда и леди Теннант двое сыновей, — подтвердила Патриция. — Но достойным я назову лишь одного.

«Я бы не стала высказываться с такой прямотой», — подумала Лорен.

— Вот как! — Мистер Уайт усмехнулся. — И которого же из них ты не считаешь достойным?

— Младшего, мистера Мармадьюка Теннанта. — Патриция как будто не заметила насмешки в словах отца.

— Теннанты — весьма родовитая и почтенная семья. Надеюсь, по своей неопытности ты ошибаешься, приписывая этому юноше неприятные черты. Может быть, он выказал недостаточное восхищение твоей красотой?

— Отец! — Патриция по-настоящему обиделась. — До сих пор никто не восхищался моей красотой, и я бы не стала оценивать человека лишь по этому недостатку. Младший Теннант — злой, завистливый человек, он не может простить своему брату то, что тот родился раньше его!

— Ну что ж, поглядим, надеюсь, они скоро навестят вас.

Пат пожала плечами, не желая отвечать, и Лорен пришлось вмешаться:

— Теперь, когда вы приехали, они, конечно, нанесут вам визит. В ваше отсутствие мы не могли позволить себе принимать мужчин, за исключением особ духовных.

— Я наслышан, мисс Эванс, с каким тщанием вы заботитесь о репутации моей дочери и о своей собственной, конечно. Вы проявляете поразительное здравомыслие для своего возраста. — Мистер Уайт еще раз намекнул, что для него не остается скрытым ничего из происходящего в доме.

— За это я могу благодарить своих учителей, — скромно отозвалась Лорен.

Имела ли она в виду наставниц из пансиона миссис Пентон или недоброжелателей, оставивших в ее душе неглубокие, но саднящие раны, Лорен не сказала. Да мистер Уайт и не ждал от наставницы своей дочери особенной откровенности, лишь бы мисс Эванс успешно исполняла то, что от нее требуется.

По звонку Лорен служанка убрала со стола, и мистер Уайт наконец смягчился и вновь заговорил о происшедших в доме переменах:

— В этой гостиной не стыдно принять самых титулованных гостей, а в моем кабинете есть все необходимое для работы. Прежде я никогда не согласился бы потратить столько денег на цветы или отделку камина, но теперь мои устремления требуют соответствующего обрамления. Послезавтра я поеду к лучшему лондонскому портному и закажу новый гардероб. Лордам и их сыновьям нельзя давать повод для насмешек.

Мистер Кроу по обыкновению хихикнул, из чего следовало, что мистер Уайт тонко пошутил, предположив, что кто-то из юных джентльменов осмелится смеяться над ним. Лорен подумала, что беседа с мистером Уайтом и его пронырливым помощником напоминает все те же салонные разговоры, когда ни одно слово нельзя понимать буквально и надо думать над каждой произносимой фразой. К счастью, в поместье Гамильтонов прошлым летом и в обществе подруг мисс Беринджер нынешней зимой она видела и слышала достаточно, чтобы понимать скрытый смысл слов. Пат еще только училась этому искусству, но она знала мистера Кроу и своего отца всю жизнь и часто угадывала, что на самом деле хотел сказать мистер Уайт.

— Вы побудете с нами, ведь правда, отец? — спросила она.

Лорен увидела, что тревожная складочка между тонкими изогнутыми бровями Пат разгладилась, и позволила себе чуть более свободную позу. Кажется, испытание они выдержали, мистер Уайт удовлетворен тем, что они не бездельничали и не зря тратили его деньги.

— Я намерен провести в Кройдоне несколько недель. Правда, я часто буду ездить в Лондон, я открываю там свою контору, — сообщил свою новость мистер Уайт.

Пат ахнула в удивлении, а мистер Кроу одобрительно закивал головой, словно в продолжение какого-то старого разговора. Лорен же сразу подумала, как это решение повлияет на ее собственную судьбу — если мистеру Уайту уже в недалеком будущем понадобятся связи, о которых он мечтает, замужество Пат будет устроено как можно скорее, едва только найдется подходящая партия. В таком случае леди Вудкотт сможет сыграть роль не только спутницы молодых леди, но и свахи. Кто знает наперечет каждого выгодного жениха лучше, чем женщина, вращающаяся в свете уже не один десяток лет? «Если б у леди Вудкотт были деньги, я бы могла попроситься в компаньонки к ней, — подумала Лорен. — Но это невозможно. Впрочем, если я пообещаю ей некоторую часть своего приданого и попрошу подыскать мне какого-нибудь более или менее состоятельного супруга, она не должна отказать мне в этой малости».

Пока мисс Эванс таким образом искала применение своим талантам в будущем, мистер Уайт предложил помощнику переместиться в кабинет и там поговорить о вещах, не предназначенных для ушей леди. Мистер Кроу должен был отправиться в Ливерпуль вместо хозяина, чтобы приглядывать за делами там, пока новый управляющий, нанятый мистером Уайтом, не проявит себя как ответственный и добросовестный работник. Людей, которым мистер Уайт доверял целиком и полностью, было совсем немного, и мистеру Кроу надлежало проследить, чтобы в отсутствие главы остальные компаньоны не отягощали свой карман деньгами компании.

Лорен подумала, что станет скучать по остроумному старичку, с ним ей было намного легче беседовать, чем с мистером Уайтом, а его забавные замечания нередко ее смешили. Теперь, она знала, веселым завтракам в неурочное время придет конец, мистер Уайт педантично придерживается определенного распорядка и не приемлет за столом ни обсуждения серьезных тем, ни легкомысленного смеха. Хорошо еще, он будет уезжать в Лондон, а наступающая со всех сторон весна скоро позволит девушкам совершать длительные прогулки, и они не так уж часто будут видеться с мистером Уайтом.

Оставшись одни, девушки переглянулись и со смехом бросились обнимать друг друга.

— Как чудесно все вышло! — воскликнула Пат. — Отец редко бывает щедр на похвалы, но уж если он одобрил что-то, значит, это действительно хорошо.

— Я рада, что самое трудное позади. Теперь нам нужно, чтобы и дальше в доме был порядок и уют, чтобы на стол всегда подавались любимые блюда мистера Уайта, тогда, может быть, он не захочет расстаться с тобой слишком быстро, и мы сможем провести еще много счастливых дней под этой крышей.

Улыбка тут же исчезла с личика Патриции. Все эти дни Лорен прямо и намеками пыталась настроить Пат на возможный брак, но так и не поняла, насколько она преуспела в своем стремлении помочь подруге направить сердце по пути разума.

Патриция или отмалчивалась, или соглашалась с доводами Лорен — да, мистер Ричард довольно симпатичен, добродушен и не похож на человека, которому присущи дурные привычки, да, он приятен Пат и вполне может составить счастье любой девушки, но и только. Леди Теннант по-прежнему держалась приветливо с мисс Уайт и ее подругой и наверняка вынудила быть любезными других дам из попечительского комитета, но эта леди несомненно заботилась об интересах своего младшего сына. Лорен боялась представить, каков будет гнев леди Теннант, если она узнает, что объектом военных хитростей ее молодых соседок является вовсе не мистер Мармадьюк Теннант.

«Как жаль, что Пат не понимает, что я стараюсь ради ее же счастья! Она знает, что должна будет послушаться отца, но когда ей предлагают использовать свои женские чары и проявить немного кокетства и изобретательности — упрямится и твердит, что ее чувства к мистеру Ричарду Теннанту не настолько сильны, чтоб она мечтала о браке с ним. Удивительно, как у мистера Уайта выросла такая взбалмошная дочь, и где пряталась вся эта взбалмошность до сих пор? — вечерами в своей комнате с досадой думала Лорен. — Уж не влюбилась ли Патриция в мистера Брэдли? Это будет самой трагической ошибкой в ее жизни, позволить себе полюбить не того человека».

Лорен замечала, как приветлива Патриция с мистером Брэдли. Стоило ему оказаться поблизости, как Пат становилась… не кокетливой, нет, но радостно-оживленной и одновременно… спокойной? Этого противоречия Лорен понять не могла. Патриция разговаривала с помощником викария весело, часто смеялась и при этом не оглядывалась поминутно на подругу с вопросительным выражением — правильно ли она выражает свои мысли, достаточно ли прямо держится… Напротив, девушка становилась уверенной в себе, не стеснялась признаться, что не слышала о книгах, про которые говорит мистер Брэдли, и не пыталась изображать из себя элегантную светскую даму.

— Удивительно, как она преображается при виде него, — бормотала Лорен, с тревогой перебирая в памяти подробности очередного чаепития в доме викария. — Она становится настоящей леди, именно такой, какой я ее пытаюсь сделать. А как только мы встречаемся с соседями, она сразу же превращается в ученицу, старательную, но не одаренную. Как же избежать этого раздвоения? Неужели все дело в помощнике викария? Эта любовь разобьет ей сердце…

Лорен предпочла бы обмануться в своих подозрениях, ведь сама Пат, хоть и отзывалась о мистере Брэдли с неизменной симпатией, ничего не говорила о своих чувствах к нему, а Лорен старалась не наводить подругу на размышления об этом неподходящем человеке.

Будь он сыном или племянником лорда, ради Пат Лорен взялась бы попытаться убедить ее отца, что это вполне подходящая партия, ведь мистер Брэдли умен, скромен и чистосердечен, но увы… Отсутствие денег, связей и явного стремления все это приобрести лишало его всякого шанса добиться расположения такого человека, как мистер Уайт.

— Если бы Пат только знала, как тяжело жить в бедности, она бы смирила свое сердце и внимала моим в высшей степени разумным речам. Будь я на месте Пат, я бы постаралась так или иначе добиться предложения руки и сердца от мистера Ричарда Теннанта. А любовь… что ж, я смогла бы полюбить своего мужа только за то, что он сделал бы меня счастливой. Но Пат такая глупышка… — Лорен грустно качала головой, разглядывая в зеркало свое усталое от дневных забот лицо. — Может быть, я все это придумала? Беспокойства последних трех месяцев сделали меня чересчур подозрительной, а на самом деле Патриция вовсе не влюблена в мистера Брэдли, а просто находит его приятным собеседником? Господи, пусть это будет именно так!

Неудивительно, что Лорен встретила мистера Уайта в дурном расположении духа. Забота о доме и воспитание взрослой уже девушки — непомерная тяжесть и для более зрелой и опытной особы, нежели мисс Эванс, еще только дожидавшаяся своего восемнадцатилетия.

«Подумать только! Два года назад я не могла и двух часов прозаниматься со своими маленькими племянницами, а теперь на моем попечении Пат, я должна следить за хозяйством и отдавать распоряжения прислуге, как будто я — мать Патриции! Это и забавно, и грустно…»

О да, за прошедшие два года Лорен Эванс очень повзрослела! Живи она в Бромли среди своих близких, она бы, вероятно, все еще оставалась такой же наивной девушкой, как Патриция Уайт или даже Уинифред!

Теперь брат и сестра нашли бы малышку Лорен очень изменившейся и сочли бы, что самостоятельность пошла ей на пользу. Джон Эванс непременно записал бы развившиеся таланты младшей сестры на свой счет — не откажи он ей в содержании, Лорен оставалась бы инфантильной особой, погруженной в заботы о том, как бы не пропустить очередной бал или катание на лодках. Но девушка не способна была испытывать благодарность своей семье за это преждевременное взросление.

6

На воскресную проповедь молодых леди сопровождал мистер Уайт. Леди Теннант и ее сыновья отсутствовали, возможно, ввиду хорошей погоды Теннанты и их соседи устроили первый за эту весну пикник. Патриция была рада познакомить викария и миссис Модри с отцом, и мистер Уайт держался в достаточной степени любезно. Лорен впервые видела его вне семейного круга, не считая их самой первой встречи у магазина Катлера, и сочла, что отца подруги можно не стыдиться. Его манеры не отличались утонченностью, но никому в голову не пришло бы ожидать их от него, а в остальном он держался, как человек светский, сдержанно-вежливый и не слишком разговорчивый.

Лорен и Пат уже надеялись, что первая встреча мистера Уайта с соседями прошла удачно, когда произошла сцена, неприятная для всех ее участников, но особенно для Патриции.

Мистер Уайт уже распрощался с новыми знакомыми и вместе с девушками собирался пройти к карете, когда к нему подошел с бумагой в руке мистер Брэдли. Они были представлены друг другу четверть часа назад, но потом помощник викария вернулся в церковь, и Пат не успела обменяться с ним любезностями, к затаенной радости своей подруги.

— Мистер Уайт, я рад, что вы еще здесь, — начал мистер Брэдли, и Уайтам и мисс Эванс пришлось остановиться. — У вдовы Джейкобс три дня назад сгорел дом, и силами прихода мы стараемся собрать средства на ремонт или, если удастся набрать деньги, на постройку нового. Она с тремя детьми вынуждена ночевать в каретном сарае. Надеюсь, вы присоединитесь к нашей маленькой общине и обозначите сумму, которую готовы дать, в подписном листе.

По мере того как мистер Брэдли говорил, удивленный взгляд мистера Уайта сменился неодобрительным.

— С какой стати я должен давать вам деньги, молодой человек? — резко спросил коммерсант.

Помощник викария растерянно взглянул на юных леди, словно обращаясь за поддержкой, но ни одна из них не осмелилась что-нибудь сказать.

— Как состоятельный прихожанин, я полагал, вы… — неловко попытался объясниться бедный молодой человек, но мистер Уайт его прервал:

— Я найду лучшее применение своим средствам, мистер… прошу прощения, забыл ваше имя. Мне незнакома вдова Джейкобс, и я не вижу причин ей помогать. Достаточно и того, что я выплачиваю своим рабочим премию на Рождество и беру на себя расходы на их похороны. Всего хорошего!

Развернувшись, мистер Уайт продолжил путь к карете, а мистер Брэдли остался стоять с подписным листом в вытянутой руке. По его лицу можно было подумать, что он вот-вот по-детски расплачется от обиды.

Едва все трое вышли за церковную ограду, Патриция обогнала отца и преградила ему дорогу с выражением крайнего негодования на узком личике.

— Как вы могли быть таким грубым, сэр! — воскликнула она звенящим от гнева голосом. — Так оскорбить достойного человека, служителя церкви, да еще при всех прихожанах! Не помочь бедной вдове с тремя детьми, при ваших-то средствах! Я и подумать не могла, что вы так бессердечны!

— Что это за выходка, Патриция? — ошеломленный мистер Уайт не сразу обрел дар речи, но видно было, что он постепенно начинает закипать. — Ты осмеливаешься делать мне замечания?

— Это правда, вы грубы и жестоки! — На глазах Пат уже блестели слезы, когда она выкрикнула эту фразу, после чего развернулась и бросилась бежать вниз по улице.

— И как я должен это понимать, мисс Эванс? — Мистер Уайт обернулся к озадаченной не меньше его Лорен.

Девушка знала, что должна предотвратить грозу во что бы то ни стало, а потому мужественно вынесла суровый взгляд отца Пат.

— Она очень дорожит добрососедскими отношениями, которые установились между нами и некоторыми жителями Кройдона и его окрестностей, включая семью преподобного Модри и дам из попечительского комитета. Ваш отказ сделать пожертвование будет истолкован ими неблагоприятно, и Патриция всякий раз станет испытывать неловкость, встречаясь с соседями, — рассудительно сказала Лорен.

Мистер Уайт бросил взгляд в сторону удаляющейся дочери и покачал головой:

— Я и в самом деле не могу понять, почему от меня ожидают, будто я стану раздавать деньги направо и налево только потому, что они у меня есть. Каждый заработанный фунт достался мне нелегким трудом, и я ничем не обязан жителям Кройдона!

— Сквайры всегда делают пожертвования в пользу бедных жителей прихода. — Лорен пожала плечами — ей приходилось объяснять этому человеку очевидные вещи. — Дело не в том, богаты вы или нет, важно, что вы неравнодушны к делам прихода. Вы можете дать десять фунтов или десять шиллингов, и вас равно станут уважать за доброе сердце.

— Вы должны научить меня быть настоящим сквайром. — Мистер Уайт заметно помрачнел, очевидно, сообразив, что его поведение может бросить тень на репутацию дочери и отвернуть от нее новых друзей. — Я совершенно не разбираюсь во всех этих тонкостях, мисс Эванс. Станьте моим проводником в светском обществе, черт бы его побрал!

Лорен и бровью не повела, услышав ругательство, и только коротко кивнула.

— Давайте вернемся домой, и я расскажу вам об обязанностях сквайра, — предложила она.

— А как быть с Патрицией? Нам придется хорошенько поискать ее на этих узких улочках.

— Побудьте у кареты, я сама ее найду. И не наказывайте ее за дерзость, прошу вас, мистер Уайт.

— Следовало бы, — заметил коммерсант. — Она никогда еще не разговаривала со мной подобным тоном. Но если вы полагаете, что ее раздражительность небезосновательна…

— Именно так, сэр. — Лорен выглядела весьма решительно, никто не догадался бы, насколько она встревожена.

— Что ж, ступайте, мисс Эванс. Я подожду в карете. Если вы не отыщете ее через полчаса, возвращайтесь, будем искать вместе.

— Надеюсь, она не заблудилась. — Лорен оставила мистера Уайта предаваться размышлениям и устремилась вслед за Пат.

Как только Лорен осталась одна, вся ее уверенность исчезла. Насколько обличительная тирада Патриции явилась следствием сочувствия к вдове Джейкобс, а насколько была вызвана обидой за мистера Брэдли — вот какой вопрос занимал девушку, пока она, подобрав подол платья, спешила вниз по улице, оскальзываясь на непросохшей мостовой.

Покружив без толку по улицам, мисс Эванс повернула к виднеющейся за деревьями церкви. Конечно же, Пат была именно здесь, и как Лорен сразу не догадалась, что ее неосторожная подруга захочет утешить мистера Брэдли!

Мисс Уайт и мистер Брэдли обнаружились на кладбище. Блуждающая среди могильных плит парочка, кажется, даже не замечала, какое неподходящее место выбрано ею для прогулки.

— О, боже, они выглядят как влюбленные! — пробормотала Лорен, останавливаясь между двумя старинными плитами, покрытыми мхом и опавшими листьями. — Если бы мистер Уайт видел их сейчас, его предыдущее поведение с мистером Брэдли показалось бы проявлением ангельского терпения. Неужели все мои труды пропали даром, и Пат все-таки полюбила не того, кого следовало?

Лорен заколебалась — окликнуть Патрицию отсюда или двинуться по мокрой траве в глубь кладбища? Пока она раздумывала, мистер Брэдли поднял голову и заметил ее. Вероятно, он сказал об этом Пат, потому что мисс Уайт тотчас же простилась со своим спутником и быстрым шагом пошла к подруге.

Когда она приблизилась, Лорен заметила, что глаза Патриции блестят недавно пролитыми слезами, а в руке мисс Уайт держит влажный платочек.

— Лорен!

— Дорогая, я ищу тебя повсюду уже четверть часа. Твой отец ждет нас в карете, пора ехать домой, — Лорен постаралась не упоминать о недавней ссоре и о мистере Брэдли.

— Я не хочу возвращаться домой! Не хочу его видеть! — упрямо заявила Патриция.

— Перестань вести себя как ребенок. — В голосе Лорен прибавилось строгости, точь-в-точь как у гувернантки, призывающей своих подопечных к благоразумию. — Ты вернешься со мной и немедленно извинишься перед отцом за непочтительность.

— Но я ни в чем не виновата! — Пат в праведном гневе даже топнула.

— Пусть твой отец неправ, но ты не должна была разговаривать с ним подобным образом и уж тем более показывать свое особенное отношение к мистеру Брэдли! — Упрекающий тон подруги заставил Пат смущенно покраснеть.

— Отец очень сердится? — жалобно спросила она, по обыкновению переходя от одного настроения к другому.

— Я упросила его не ругать тебя, — ответила Лорен. — Но тебе придется попросить прощения и пообещать впредь вести себя как подобает леди.

— Леди, леди… всегда одно и то же, Лорен! — снова вспылила Патриция. — Неужели тебе не хочется махнуть рукой на эти светские манеры и высказать то, что ты на самом деле думаешь? То, что лежит у тебя на сердце?

— Ты намекаешь на свои чувства к мистеру Брэдли? — язвительно отозвалась мисс Эванс. — Боюсь, мистер Уайт не придет в восторг, если ты заговоришь о своих сердечных тайнах!

Пат испуганно прижала ладони к щекам.

— О, Лорен, неужели отец заподозрил?..

— Надеюсь, что нет. Я постаралась убедить его, что твоя несдержанность объясняется желанием сохранить доброе отношение викария и наших новых знакомых, а публично проявленная скупость мистера Уайта может лишить нас дружбы этих людей.

— И он поверил? Дорогая, ты уже столько раз выручала меня! — И Пат бросилась на шею подруге.

— Боже, ты меня совсем не слушала! — Лорен схватила Патрицию за руку и едва ли не силой повлекла к выходу. — Довольно, успокойся, нам пора возвращаться к твоему отцу, пока он сам не пришел за нами.

Пат послушно следовала за подругой, хотя ей впервые не хотелось ехать домой, она предпочла бы находиться совсем в другом месте.

— Хорошо-хорошо, я знаю, что ты желаешь помочь мне, а я сама все порчу, но я так расстроена, — бормотала она по дороге.

— Я верю тебе, но сейчас не время ссориться с мистером Уайтом, надеюсь, ты понимаешь. Если твой отец решит, что у тебя тайный роман с мистером Брэдли, он немедленно выдаст тебя замуж, и еще неизвестно, будет ли этот человек лучше мистера Мармадьюка Теннанта.

Угроза произвела на Пат впечатление, и пока обе леди шли к экипажу мистера Уайта, она молчала, обдумывая свои ошибки. По крайней мере, Лорен хотела надеяться на это.

Мистер Уайт в нетерпении прохаживался возле кареты. При виде дочери и мисс Эванс его лицо приняло еще более суровое выражение. По мере приближения к отцу Пат все замедляла шаги и выглядела все несчастнее и виноватее. Лорен впервые подумала, что ее подруга не так уж наивна и по-своему старается манипулировать отцом.

Пат попросила прощения, мистер Уайт поцеловал дочь в лоб, и примирение состоялось. После чего оба они поблагодарили мисс Эванс за поддержку и преданность интересам их семьи, и все трое наконец уселись в карету, чтобы ехать домой.

К обеду была приглашена леди Вудкотт, вечером хозяева и гостьи провожали мистера Кроу, и поговорить подругам не удалось. Мистер Уайт уехал в Лондон рано утром, когда его дочь и мисс Эванс еще не спустились вниз, он привык завтракать рано и не засиживался за столом, чтобы не терять время, которое можно было потратить на дело.

После завтрака Лорен уселась подписывать приглашения на благотворительный бал. Поручение дала ей сама леди Теннант, так как у мисс Эванс оказался самый красивый почерк среди дам из попечительского комитета.

Лорен надеялась, что Пат хотя бы продиктует ей имена и фамилии, но мисс Уайт собиралась провести утро по собственному разумению.

— Сегодня чудесная погода, я пойду немного прогуляюсь. После вчерашнего утомительного дня у меня в голове как будто шумит водопад, свежий сельский воздух — как раз то, что мне нужно, — многословно сообщила подруга.

— Если ты подождешь полчаса или чуть больше, пойдем вместе. Я давно уже хочу взглянуть на окрестности, — с удивлением ответила Лорен: до сих пор Патриция никогда не стремилась избежать общества подруги.

— Ты еще не закончишь свои дела, а я уже вернусь, — со смущенной улыбкой ответила Пат, послала воздушный поцелуй и исчезла.

— Неразумное дитя, — пробормотала Лорен, уныло глядя на внушительный список приглашенных. — Неужели она встречается с мистером Брэдли? Что скажет викарий, когда узнает, что его помощник ведет себя совсем не так, как полагается духовному лицу? А если слухи дойдут до мистера Уайта, мне не избежать объяснений. Самое меньшее, что он сделает, это прогонит меня прочь и наймет какую-нибудь злобную старуху следить за Пат днем и ночью. Я должна убедить Патрицию не совершать необдуманных поступков…

Вздохнув, Лорен принялась за дело. Она не представляла, как можно относиться легкомысленно к возможности быть полезной таким особам, как леди Теннант, и приложила все усилия, чтобы выполнить свою работу как можно лучше.

Через час Патриция еще не вернулась, и Лорен вышла в сад. Гулять по просохшим за два погожих дня дорожкам оказалось так приятно, что девушка обошла их все, да и сад был не так уж велик. Она уселась на новую чугунную скамью, выкрашенную в белый цвет, и принялась любоваться видом на дом, в обрамлении дымчатой молодой зелени выглядевший на редкость привлекательно.

— Жаль будет расстаться с этим местом. — Девушка подставила лицо неуверенным солнечным лучам, но лишь на несколько минут, загар мог лишить кожу фарфоровой прозрачности, которой она так гордилась. — Не пора ли написать Уинифред? Может быть, она уже простила меня? Если бы мистер Прайветт сумел изгнать из ее сердца недостойного мистера Монка, Уинни на радостях снова полюбила бы весь свет, включая меня. Скоро мисс Беринджер уедет в Шотландию, а в поместье Гамильтонов набухнут розовые бутоны… Как бы мне хотелось встретить свое восемнадцатилетие в счастливом расположении духа, в окружении друзей, а не в поисках нового пристанища…

Пат появилась спустя некоторое время, и по мокрому подолу ее платья Лорен догадалась, что подруга бродила по окрестным лугам, не разбирая дороги. Патриция подошла к скамье и присела рядом с Лорен.

— Ты сердишься на меня? — робко спросила она.

— По-твоему, я должна сердиться? — с улыбкой ответила Лорен.

— Я задержалась на прогулке, но время летит так быстро…

— Могу я спросить — ты гуляла одна? — Лорен понимала, что рискует рассориться с Пат, но она должна была начать этот разговор.

Патриция покраснела, но не опустила взгляд.

— Я встречалась с одним человеком… с мистером Брэдли. По-твоему, это дурно?

Лорен со своим опытом тайных встреч с молодыми джентльменами не могла осуждать подругу, поэтому только покачала головой:

— Пат, дорогая, мы столько говорили о твоем будущем, и, кажется, обо всем договорились, а ты внезапно начинаешь вести себя так, как будто хочешь все испортить! Я совсем тебя не понимаю…

— Прости, я знаю, что ты стараешься помочь мне устроить свою судьбу, а я такая неблагодарная… Но я не хочу выходить замуж за Ричарда Теннанта и не выйду за него, даже если он сам будет умолять меня об этом! — Решительным выражением лица Пат сейчас больше, чем когда-либо, напоминала мистера Уайта.

— Ты полюбила мистера Брэдли, — утвердительно сказала Лорен.

Патриция кивнула:

— Я сама не понимаю, как это вышло. Его одухотворенный взгляд запомнился мне еще в самую первую нашу встречу в церкви, а потом, когда этот джентльмен был у нас вместе с викарием и его женой, он показался мне таким добрым и благородным и в то же время совсем не скучным. Никогда не думала, что духовные особы могут быть остроумными!

— Но вы знакомы всего три недели! — Лорен попыталась воззвать к здравомыслию подруги. — И за это время виделись всего несколько раз! Пат, ты еще так молода и неопытна, не приняла ли ты за любовь лишь расположение к этому человеку?

Мисс Уайт упрямо надула губку.

— Нет же, Лорен, поверь мне! Я много думала об этом в последнюю неделю, поэтому не была с тобой откровенна. И я поняла, что ни старший сын лорда Теннанта, ни кто-либо другой не станет моим супругом. Если мне нельзя будет выйти за мистера Брэдли, я лучше навсегда останусь старой девой!

Лорен помнила, что и сама она некогда после нескольких встреч с джентльменом полагала, что вскоре обручится с ним, и не стала продолжать спор о чувствах Пат. Сейчас имели значение совсем другие обстоятельства.

— Но что скажет твой отец? Ты подумала об этом? Патриция, я охотно пожелала бы тебе счастья с твоим избранником, будь ты свободна в своем выборе! Но мистер Уайт и его планы…

Пат обхватила себя руками и сразу стала похожа на маленькую напуганную девочку.

— Именно об этом мы и говорили сегодня с Девином… мистером Брэдли. Отец ни за что не позволит мне стать его женой!

— Погоди, ты хочешь сказать, что мистер Брэдли попросил тебя выйти за него замуж? — переспросила изумленная мисс Эванс, она никак не ожидала от помощника викария такой прыти.

— Мистер Брэдли признался, что влюблен в меня, и просил подождать, пока он не получит собственный приход, чтобы с достоинством просить моей руки у отца, — пояснила Пат, раскрасневшаяся вновь при воспоминании о романтической сцене, произошедшей между нею и помощником викария где-то среди полей в окрестностях Кройдона. — Я сказала ему, что готова ждать столько, сколько понадобится, но предупредила, что не могу располагать собой, ведь отец хочет выдать меня за полезного для себя человека. Я не знаю, что мне делать, Лорен! Даже если Девин сумеет раздобыть приход, он станет лишь сельским викарием, а это совсем не та партия, какой желает для меня отец!

— Боюсь, мой совет расстроит тебя. — Лорен обняла подругу, ей было жаль Пат, но дочь мистера Уайта не должна была позволить себе влюбиться.

— Кроме тебя, мне не с кем поговорить об этом! — с пылом воскликнула Патриция. — Придумай что-нибудь, Лорен, пожалуйста! Ты такая умная и так хорошо умеешь владеть собой! Если б я только знала, как заставить отца принять мой выбор! Тогда мистеру Брэдли не понадобился бы приход, моего приданого нам хватило бы на то, чтобы жить в уютном маленьком домике и наслаждаться нашим счастьем.

— Не уверена, что смогу что-либо придумать, твой отец слишком проницателен и не допустит, чтобы кто-то или что-то помешало осуществлению его планов. Лучшее, что ты могла бы сделать, это постараться забыть о мистере Брэдли и снова стать послушной дочерью.

— И это тот совет, который ты хочешь мне дать? — Пат оттолкнула руку подруги и вскочила на ноги. — Неужели на моем месте ты предпочла бы выйти замуж за ненавистного тебе человека, чтобы только угодить отцу? Разрушить свою жизнь, разбить сердце тому, кто тебя любит? Не могу поверить, что ты говоришь искренне!

— Успокойся, прошу тебя! Слугам ни к чему видеть свою госпожу в волнении, они могут заподозрить что угодно. — Лорен потянула Пат за край платья, и девушке пришлось снова опуститься на скамью. — Да, Патриция, таков мой совет. Мое сердце обливается кровью, когда я произношу эти слова, но ты должна попытаться принять верное решение. Я могу рассказать тебе, что произойдет, если ты поддашься чувствам.

Так как подруга молчала, Лорен посчитала необходимым продолжить:

— Если ты пойдешь против воли отца, он или запретит тебе видеться с мистером Брэдли, скорее всего продаст этот дом и увезет тебя в Ливерпуль или куда-нибудь еще, подальше от Кройдона. И поскорее найдет тебе жениха. Если же ты откажешься выходить замуж за этого человека или сбежишь с мистером Брэдли, мистер Уайт поступит так, как многие отцы до него — лишит тебя приданого, не говоря уж о наследстве. И твоему супругу придется содержать тебя на те средства, которых сейчас ему едва хватает на себя самого. Это очень, очень тяжело, и даже ваша любовь не способна будет спасти вас от ссор и взаимных упреков. А когда у вас появятся дети, вас ждет настоящая нищета. Готова ли ты пойти на такие жертвы ради того, чтобы соединиться с возлюбленным, Пат? Если ты спросишь, как бы поступила я, отвечу — не знаю. Тебе не довелось испытывать лишения, и ты навряд ли представляешь себе, сколь многим можно поступиться ради того, чтобы жить в приличном доме и не страдать от голода и холода!

Пат выслушала длинную речь подруги, не перебивая, и глубоко задумалась. Тишину нарушал только треск обрезаемых садовником веток, доносившийся из отдаленного уголка сада.

— Наверное, ты знаешь, о чем говоришь, Лорен. Но отказаться от счастья вот так сразу, не попытавшись что-то предпринять, я не могу. Неужели отец совсем не любит меня и не смягчится, если я стану умолять его согласиться на наш брак?

Все, что Лорен до сих пор знала о мистере Уайте, наводило ее на мысль, что он не из тех людей, кто потакает капризам дочерей, но как сказать об этом Пат? Поселить в ее сердце бесплодную надежду или ввергнуть в отчаяние, рассеяв иллюзии?

Лорен опять оказалась в ситуации, когда должна была причинить боль дорогой для нее подруге. На сей раз хотя бы ее вины в этом не было. Вот только мистер Уайт наверняка подумает иначе. Его доверие к мисс Эванс уступит место гневу.

Будучи не в восторге от подобной перспективы, Лорен снова попыталась убедить Патрицию обратить свои помыслы к старшему из братьев Теннантов, но Пат и слышать не желала о браке с кем бы то ни было, кроме своего дорогого Девина Брэдли.

— Почему бы тебе самой не сделаться миссис Ричард Теннант? — неожиданно заявила она. — Он любезен с тобой не меньше, чем со мной, ты гораздо красивее меня, и, наконец, леди Теннант из тебя получится намного лучше, нежели из меня!

Лорен не стала говорить Пат, что уже немало размышляла о своих шансах на брак с достопочтенным Ричардом Теннантом и нашла их ничтожными. Леди Теннант весьма походила на тех заботящихся о своих сыновьях маменек, что встречались Лорен, и даже превосходила многих из них решительностью и коварством. К тому же в окружении Теннантов было немало девиц приятной внешности, почти не уступающих Лорен красотой, но имеющих к тому же приданое. Меж тем мистер Ричард Теннант до сих пор не был помолвлен ни с одной из них. Значит, он пока не собирался жениться или ожидал счастливой встречи с девушкой, способной заставить его сердце пылать от страсти. Непохоже было, чтоб мисс Эванс вызывала у него какие-то особенные чувства, и стоит ли ей тратить силы на кокетство, стараясь увлечь его, если ее противником станет сама леди Теннант? Не исключено, что к ней присоединится и мистер Уайт, вероломство мисс Эванс наверняка сильно его разозлит.

— Если мистеру Ричарду Теннанту придет охота поухаживать за мной и его намерения будут серьезны, я без раздумий приму его предложение, — коротко ответила Лорен.

— А как же любовь? Тебе просто еще не доводилось любить, иначе ты не говорила бы о браке с такой легкостью! — убежденно заявила Патриция.

Пат говорила с забавой гордостью, искренне считая себя более опытной в вопросе романтических привязанностей, но Лорен не была настроена шутить.

— Я лучше постараюсь полюбить своего мужа, вместо того чтобы отдать кому-то свое сердце, не задумываясь о последствиях, — теперь Лорен думала именно так.

Пат недоверчиво посмотрела на подругу.

— Разве мы властны над своими чувствами?

— Ты прочла слишком много романов. На самом деле далеко не каждой девушке удается выйти замуж за того, кого она любит.

— Я не так глупа, чтобы верить всему, что пишут в романах, — фыркнула Патриция. — Но все так переменилось… Еще совсем недавно я и подумать не могла, что совсем скоро в моей жизни появится это чувство, а теперь не могу себе представить, что прожила почти восемнадцать лет без мистера Брэдли. Как же теперь покориться воле отца? Когда мы с тобой говорили о моем браке, я и не представляла, что мои взгляды на этот счет так переменятся!

— Постарайся хотя бы скрывать свои чувства от мистера Уайта, — попросила Лорен. — Нам нужно все как следует обдумать, возможно, я слишком мрачно смотрю на будущее. Мистер Брэдли кажется мне хорошим человеком, и я от души надеюсь, что вы сможете обрести друг друга, но пока тебе лучше не видеться с ним наедине, я уже рассказывала тебе о деревенских сплетницах!

— Я знала, что ты сумеешь помочь нам! Твоя суровость скрывает доброту и заботу обо мне! — торжествующе заявила Пат. — И я сделаю все, как ты скажешь, лишь бы наш план удался.

— Пока что у нас нет никакого плана. Единственное, что мне приходит в голову, рассказать мистеру Уайту как можно больше ужасных историй о младшем Теннанте, если даже их придется выдумать. Пусть твой отец ни на мгновение не подумает, что этот молодой джентльмен может стать для тебя подходящим женихом! Это даст нам немного времени.

Пат охотно поддержала идею подруги, и обе девушки поднялись со скамьи, чтобы вернуться домой и проверить, все ли готово к чаю, на который должны были приехать дамы из попечительского комитета. За романтическими чувствами нельзя забывать о светских обязанностях, так считала Лорен, а Пат, по обыкновению, соглашалась с подругой. Только теперь Лорен знала, что ее влияние на мисс Уайт не является безграничным, как она считала каких-нибудь три недели назад.

7

На следующий же день явились с визитом братья Теннанты, а почти сразу вслед за ними приехал на упитанной лошадке преподобный Модри. Мистер Уайт, накануне вечером долго беседовавший с мисс Эванс о сельской жизни, встретил гостей едва ли не с преувеличенной любезностью. К счастью, он был не из тех людей, кто умеет заискивать перед особами, превосходящими его положением или богатством, и в его манерах не сквозило раболепия, могущего унизить его самого и его дочь.

Мистер Ричард Теннант был, как всегда, благодушен и галантен с дамами, а его брат держался скромно и с достоинством. Глядя на него, Лорен и Пат испытывали тревогу — похоже, мистер Мармадьюк Теннант задался целью во что бы то ни стало понравиться мистеру Уайту и преуспел в этом.

Мистер Уайт с подкупающей прямотой попросил у викария прощения за инцидент в воскресенье, предлогом послужило невнятное объяснение мистера Брэдли, из которого мистер Уайт не разобрал, что от него требуется. Чтобы загладить промах, коммерсант, посоветовавшись предварительно с мисс Эванс относительно необходимой суммы, пожертвовал на приобретение дома для вдовы Джейкобс пять фунтов и пообещал проявить щедрость на пасхальном благотворительном балу.

Викарий многословно поблагодарил мистера Уайта, и мистер Мармадьюк Теннант тут же объявил, что судьба бедной вдовы ему небезразлична. Только вчера по поручению матери он отвез миссис Джейкобс полную корзину провизии, а сейчас готов внести свою лепту в размере трех фунтов.

«Лжец, — подумала Лорен. — Скорее всего он и не знал о существовании этой вдовы до сегодняшнего дня. Но хоть кому-то будет польза от его коварного замысла, даже если он и не поедет к вдове с корзиной еды, три фунта ей уже наверняка достанутся».

К радости обеих девушек, мистер Уайт, которому следовало впечатлиться щедростью мистера Мармадьюка, не обратил на нее особенного внимания. Он уже понял, что так заведено, а значит, младший Теннант не сделал для нужд прихода ничего из ряда вон выходящего. Если молодой джентльмен и был разочарован тем, что не услышал ни от мисс Уайт, ни от ее отца похвал, он не показал этого, а преподобный Модри не переставал бормотать, как признателен джентльменам за помощь миссис Джейкобс, до самого окончания своего визита.

Едва викарий уехал, мистер Мармадьюк Теннант предложил обеим леди составить компанию ему с братом и прогуляться немного в сторону Кройдона. Лорен мечтала бы отказаться, но мистер Уайт одобрительно отнесся к этой затее и даже пригласил джентльменов отобедать у него завтра. Приглашение весьма ободрило младшего из братьев, а Ричард Теннант с сожалением сообщил, что уже был зван в другое место.

Четверо молодых людей прогуливались около часа, и эта прогулка стала испытанием для обеих леди. Мистер Мармадьюк Теннант прилагал видимые усилия, чтобы свернуть на какую-нибудь тропинку вдвоем с мисс Уайт, а Лорен приходилось все время следовать за подругой, не обращая внимания на угрожающие взгляды младшего из братьев, в то время как старший болтал без умолку, намеренно или случайно не замечая затруднительного положения мисс Уайт, явно напуганной перс— пективой оказаться наедине с его братом.

— О, боже, как трудно мне было сдерживаться и не наговорить ему гадостей! — воскликнула Пат, когда обе девушки оказались дома.

— Это было бы ошибкой с твоей стороны, — подтвердила Лорен. — Боюсь, я явственно показала свое нежелание способствовать в исполнении его планов, и теперь он стал моим врагом.

— Мы не должны больше ходить с ними на прогулки! — объявила Патриция. — Если отец будет настаивать, мне придется сказать, что этот отвратительный человек вел себя неподобающим образом.

— Ты уверена, что твой отец не устроит скандал? — усомнилась Лорен в действенности этого метода избавления от ухаживаний мистера Мармадьюка Теннанта.

— Пожалуй, он может спустить его с лестницы, — огорчилась Пат. — Может быть, ты объяснишь отцу, что в подобной ситуации лучше избегать общения с молодым человеком, но не устраивать публичных объяснений причин, ведь это бросит тень на мою репутацию.

— Я попробую, — неуверенно согласилась Лорен. — Посмотрим, что скажет мистер Уайт относительно Теннантов.

После обеда девушки узнали мнение мистера Уайта по интересующему их вопросу.

Обе они чинно сидели с рукоделием, пока мистер Уайт читал газеты. Покончив с этим занятием, он обратился к юным леди:

— Не сказал бы, что ваши новые знакомые произвели на меня особенное впечатление. Кроме того, что они сыновья лорда, ничего хорошего я о них сказать не смогу.

Обе мисс подняли глаза от вышивания и выжидательно поглядели на мистера Уайта. Он неторопливо продолжил:

— Старший брат, безусловно, может понравиться глупеньким девушкам, и, наверное, он вполне достойный человек. Но я не заметил в нем признаков ума, одну только беззаботность и желание покрасоваться перед леди. Боюсь, состояние его отца попадет со временем в ненадежные руки. Я встречал таких людей. Он будет ввязываться в непродуманные авантюры вроде поиска залежей серебра в своих угодьях или строительства новых домов для арендаторов, и спустит все унаследованные деньги раньше, чем поймет, что заблуждался. Разве что найдется толковый управляющий, который спасет его от разорения, тогда катастрофы можно будет избежать.

Лорен и Пат смотрели на мистера Уайта с равным удивлением. Ни та ни другая не нашли в мистере Ричарде Уайте никаких недостатков, сосредоточив все свое неодобрение на младшем брате. Оказывается, с точки зрения делового человека будущий лорд Теннант никуда не годится! Теперь обе с трепетом ожидали, что скажет мистер Уайт о младшем брате.

— Его брат понравился мне своей немногословностью и проницательным взглядом. — При этих словах подруги испуганно заморгали. — В остальном я ничего не могу о нем сказать, его сдержанность, несомненно, умышленна, а добросердечие, заставившее его раскошелиться на три фунта, надуманное.

— Почему вы так решили, отец? — осмелилась спросить Пат.

— Викарий не ожидал от него пожертвования, и даже его брат был ошеломлен, из чего мне стало понятно, что этот мистер Теннант не склонен к благородным жестам, — пояснил мистер Уайт. — Правда, я так и не понял, чем вам обеим не понравился этот юноша, его внешность и манеры ничуть не хуже, чем у старшего брата.

Подруги попытались намекнуть на неблаговидные проступки мистера Мармадьюка, но, поскольку юным леди не полагалось знать о таких вещах, они побоялись выказать излишнюю осведомленность, рассказывая выдуманные истории.

На помощь неожиданно пришла леди Вудкотт. На следующий день в театре она шепотом охарактеризовала мистеру Уайту едва ли не каждого джентльмена подходящего возраста и положения. Братья Теннанты по счастливому стечению обстоятельств оказались в этот вечер на представлении, и леди Вудкотт воздала должное и им. Ричард Теннант заслужил ее похвалу своей добропорядочностью, а вот о его брате достойная леди распространялась так долго, что Пат готова была расцеловать старуху, а Лорен пообещала себе уговорить мистера Уайта оплатить еще одно новое платье для леди Вудкотт. Всей фантазии обеих девушек не хватило бы на эти истории о соблазненных горничных, карточных долгах и мужьях-рогоносцах, рассказанные свистящим старческим шепотом в полутьме ложи. Пат даже не стала сетовать на то, что им с подругой не пришлось в достаточной мере насладиться спектаклем, избавление от мистера Мармадьюка того стоило.

По дороге домой мистер Уайт молчал, очевидно, обдумывая полученные от леди Вудкотт сведения. Итогом его размышлений явилась заметная холодность по отношению к младшему Теннанту, явившемуся вместе с братом на обед. Кроме них, мистер Уайт по совету Лорен пригласил семью викария, мистера Брэдли и еще двух дам из попечительского комитета.

Лорен взяла на себя обязанности по устройству этого обеда, но при гостях старалась, как обычно, держаться в тени и незаметно направлять смущенную Патрицию. Увы, мистера Уайта невозможно было обмануть, и после отбытия гостей он объявил мисс Эванс, что в следующий раз они устроят Патриции настоящий экзамен, пора уже Пат научиться обходиться без помощи подруги.

Это заявление расстроило Лорен сильнее, чем она могла показать. Неужели у мистера Уайта уже появились планы относительно замужества своей дочери? Кто знает, кого из порекомендованных леди Вудкотт джентльменов отец Пат счел подходящим? Среди названных леди Вудкотт холостяков был и несносный виконт Шелтли, известный Лорен мистер Саймон Коллпер и еще несколько молодых людей, бывавших в доме Гамильтонов. Леди Вудкотт не упомянула мистера Прайветта, и Лорен от души надеялась, что он последовал за мисс Гамильтон в Уэймут.

Во время обеда Патрицию смущала не только обязанность исполнять роль хозяйки дома, но и внимание поклонников. С одной стороны от нее уселся мистер Брэдли, с другой — мистер Мармадьюк Теннант. Оба они сочли своим долгом развлекать мисс Уайт, и оба очень скоро убедились в схожести своих намерений. Если мистер Брэдли ничем не выказал свою ревность, справедливо полагая, что сердце мисс Уайт принадлежит ему, то сын лорда был ошарашен необходимостью конкурировать с каким-то бедным помощником викария. Его колкости по отношению к сопернику пропадали втуне, так как мистер Брэдли едва их замечал, зато Пат обращалась к своему соседу слева только с каким-нибудь насмешливым замечанием.

Лорен пользовалась вниманием достопочтенного Ричарда Теннанта, но после слов мистера Уайта она и сама стала замечать в этом молодом человеке признаки неглубого ума и некоторого легкомыслия. «Жаль, что я никогда не говорила о мужчинах с Джоном, когда мы виделись с ним, я была еще слишком мала, чтобы думать о браке. А теперь, когда старший брат так нужен мне, его нет рядом, чтобы дать мне совет относительно того или иного джентльмена, — с грустью подумала она. — Хорошо хотя бы, мистер Уайт разбирается в людях и сможет вовремя предостеречь нас с Пат от нежелательных поклонников. Вот только его мнение о достоинствах молодого человека не всегда совпадает с нашим. Надо спросить, что он думает о мистере Брэдли».

После обеда, когда джентльмены явились в гостиную развлечь дам, Лорен и Пат очень мило спели несколько дуэтов, потом за инструмент уселась миссис Модри, желая блеснуть талантами. В доме викария не было фортепьяно, а миссис Модри уверяла всех, кто согласился ее слушать, что в молодости она обожала играть.

Пат присела на диван рядом с мистером Брэдли, а к Лорен незаметно приблизился младший из братьев Теннантов. Она обнаружила его присутствие слишком поздно, чтобы успеть составить компанию за карточным столом мистеру Уайту, викарию и дамам из благотворительного общества.

— Как это понимать, мисс Эванс? — с раздражением вопросил мистер Мармадьюк Теннант, усаживаясь рядом с Лорен. — Вы забыли о нашей договоренности?

— О чем вы говорите, сэр? — девушка постаралась придать своим интонациям искреннее недоумение.

— Поистине, женская память настолько коротка, насколько пожелает женщина, — проворчал мистер Теннант. — Вы обещали помочь мне покорить сердце мисс Уайт, и что я вижу? Около нее увивается этот нищий святоша! Уж не возомнил ли он себя достойным мисс Уайт?

Лорен едва заметно вздрогнула. Она почувствовала на себе встревоженный взгляд Патриции и ободряюще улыбнулась подруге, после чего подняла глаза на мистера Мармадьюка Теннанта.

— Я не давала вам никаких обещаний, сэр, я сказала, что подумаю над вашим предложением, но с приездом мистера Уайта все изменилось. Его позиция относительно брака дочери такова, что всякое вмешательство будет бессмысленно. Он уже выбрал супруга для Патриции. Только, прошу вас, никому не слова! Это секрет, и даже сама Пат не подозревает об ожидающем ее сюрпризе!

Лорен лгала так вдохновенно, что мистер Теннант не мог заподозрить ее в неискренности. Его лицо еще больше помрачнело, и он злобно посмотрел в сторону ни о чем не подозревающего мистера Уайта.

— Вероятно, это сынок какого-нибудь фабриканта? Неотесанный мужлан с грубым лицом, не знающий, куда деть свои руки, если в них нет сигары или карандаша! Разве вам не жаль вашу подругу? Она не заслужила такой судьбы, ее утонченность и красота могли бы украсить любую гостиную! Даже моя мать никак не могла поверить, что мисс Уайт не принадлежит к родовитой семье, а уж она как никто разбирается в породе!

— Будь я старшим братом мисс Патриции, я бы попробовала возражать ее отцу, но я всего лишь ее подруга, а мистер Уайт не из тех, кто склонен воспринимать всерьез женскую болтовню, — с притворной горечью откликнулась Лорен.

Она понимала, как трудно обмануть искушенного мужчину вроде мистера Теннанта, но он, похоже, ей поверил, так как усмехнулся и тут же равнодушно пожал плечами.

— Что ж, придется поискать счастья в другом месте. Одно меня утешает — этому Брэдли с его кислой физиономией ханжи тоже не удастся заполучить денежки старого мошенника Уайта!

Лорен оглянулась на подругу и мистера Брэдли. Они болтали с самым невинным видом, но ладони их лежали на диване в подозрительной близости друг от друга. И, уж конечно, мистер Брэдли совсем не походил на ханжу и лицемера.

К радости Лорен, после короткого разговора мистер Мармадьюк Теннант утратил к ней всякий интерес и перебрался поближе к роялю, чтобы своими бесцеремонными замечаниями заставить миссис Модри покраснеть. Но судьба жены викария мало волновала Лорен, главное, что ей всего несколькими словами удалось избавить Пат от притязаний несносного молодого человека. Сама же она твердо решила не поддаваться обаянию старшего Теннанта до тех пор, пока он не сделает ей предложение с полного одобрения своей матушки. А на это надеяться можно было так же мало, как и на то, что мисс Беринджер вдруг станет католичкой и завещает все свое состояние обители бегинок.

Вечером Пат проскользнула в комнату подруги, чтобы поболтать перед сном. После того как мистер Брэдли стал занимать мысли мисс Уайт, откровенные разговоры между девушками стали редкими. Пат чувствовала, что подруга не одобряет ее увлечения, и раздражалась, когда Лорен заводила речь о мистере Ричарде Теннанте.

С недавних пор вечерние беседы возобновились, как только Пат убедила подругу принять ее выбор и оказать содействие воссоединению с возлюбленным, у нее опять не стало тайн от ее дорогой Лорен.

Лорен передала Патриции содержание своей беседы с мистером Мармадьюком Теннантом, и Пат от радости закружилась по комнате, изливая на подругу бессвязные слова благодарности за спасение от мужа, обещавшего стать кошмаром всей ее жизни.

— О чем ты шепталась с мистером Брэдли весь вечер? — с улыбкой спросила Лорен, едва Пат немного успокоилась.

Пат полюбовалась переливающимися в свете свечей прядями волос, которые тщательно расчесывала подруга, и охотно ответила:

— Он написал своему дяде, попросил помочь ему в получении собственного прихода. Сперва мистер Брэдли не хотел просить помощи у родственников и собирался добиться успеха сам, но, познакомившись с отцом, понял, что нельзя терять время, если он когда-нибудь хочет назвать меня своей женой.

— Его дядя — епископ? — удивилась Лорен.

Ей непонятно было, как можно не воспользоваться родственными связями, если они имеются, а желание мистера Брэдли пробиваться самому казалось глупым и неверным. И все же он начал что-то предпринимать, это добрый знак. Может быть, он все-таки достоин Пат.

— Его дядя в дружеских отношениях с премьер-министром, — пояснила Патриция. — Думаю, среди его знакомых есть и какой-нибудь епископ.

Лорен от изумления уронила щетку для волос на туалетный столик, склянки и шкатулочки разлетелись в разные стороны. Патриция ахнула:

— Что с тобой?

— Почему же ты не говорила этого раньше? — укоризненно ответила ей подруга. — Про дядю мистера Брэдли? Разве это не те самые связи, которыми так дорожит твой отец? Если этот дядя благоволит своему племяннику, мистер Брэдли превращается в подходящую для тебя партию!

Пат ахнула еще раз и бросилась вместе с Лорен собирать рассыпанные безделушки.

— До сегодняшнего дня я и не знала ни о каком дяде! Девин очень гордый, ему неловко обращаться с просьбами к более богатым и знатным родственникам.

— Хорошо, что он сообразил наконец, что может остаться холостяком, и тогда ему придется утешаться только своей гордостью! — в сердцах сказала Лорен, поднимаясь на ноги.

— Не ругай его, прошу тебя! — Патриция едва не плакала. — Он очень достойный человек!

— В этом я не сомневаюсь, — согласилась Лорен. — Но иногда надо вспомнить и о других качествах, присущих людям, — хитрости, изворотливости, предприимчивости… Неужели ты не понимаешь, что, будь нам известно о его дядюшке неделю назад, мы бы уже придумали, как сообщить об этом мистеру Уайту, не слишком показывая свою заинтересованность в мистере Брэдли!

— Прости, я не подумала об этом сразу! Но ведь все складывается как нельзя лучше! Теперь, когда скорое венчание с кем-то из Теннантов мне не угрожает, мы можем словно бы невзначай рассказать отцу о помощнике викария. Думаю, преподобный Модри поможет нам, если попросить миссис Модри намекнуть своему супругу, что за мистера Брэдли надо замолвить словечко перед его будущим тестем.

Лорен согласилась с предложенным подругой планом, хотя и не верила в сдержанность миссис Модри. Но даже если жена викария будет болтать, слухи не сразу достигнут ушей мистера Уайта, часто уезжавшего в Лондон, а к тому времени, как он догадается, что мистер Брэдли оказался под рукой не случайно, Патриция уже окажется помолвлена.

Если бы у одной из девушек была мать или тетушка, бедняжкам не пришлось бы самим озаботиться поисками женихов, эта женщина навела бы необходимые справки о подходящих молодых людях сама или прибегла бы к услугам свахи, — так или иначе юным леди не положено принимать участия в таком важном деле, как устройство собственного брака.

Ни одна из рано осиротевших подруг и не догадывалась, что судьба внезапно переменится к ним, приняв на себя роль, традиционно отведенную старшей родственнице женского пола. Впрочем, разве судьба не женщина? Словом, ни мисс Уайт, ни мисс Эванс не подозревали, что проводником замыслов судьбы явится преподобный Модри, который уже помог юным леди в исполнении их чаяний, сам того не желая.

Наутро в гостиной Лорен проверяла счета — эта обязанность досталась ей после отъезда мистера Кроу. Рядом за маленьким столиком Патриция, выполняя поручение подруги, составляла перечень блюд для воскресного обеда, на который ожидалось несколько гостей, когда ее позвал в свой кабинет отец.

Вернулась она через несколько минут, запыхавшаяся и взволнованная, и Лорен с неудовольствием подняла глаза от расходной книги.

— Что случилось, Пат? Твое пыхтение слышат, наверное, даже садовники. Не следует доводить себя до такого состояния, тебе не хватит воздуха, и ты можешь упасть в обморок!

— Ах, Лорен, даже если я и упаду, чудесные новости сразу поставят меня на ноги, — воскликнула Пат, пытаясь все же немного успокоить дыхание.

— Так говори же! — нетерпеливо потребовала Лорен.

— Знаешь, что сказал отец? — Пат, похоже, собралась сегодня испытывать терпение своей наставницы. — Он спросил, как я нахожу мистера Брэдли!

Сердце Лорен подпрыгнуло и стало падать куда-то глубоко вниз. Неужели мистер Уайт что-то заметил вчера? Но почему тогда Пат выглядит такой довольной?

— Продолжай, пожалуйста! Сейчас не время для уверток! Что ты ответила, и почему он задал этот вопрос?

— Он сказал, что викарий сообщил ему интересные сведения о мистере Брэдли, и рассказал мне о том самом дядюшке Девина! — Пат перебегала от одного предмета мебели к другому, пока у Лорен не зарябило в глазах.

— Сядь, прошу тебя! — Она захлопнула расходную книгу, и от резкого звука Патриция, кажется, немного опомнилась и опустилась на диван рядом с Лорен.

— Еще он сказал, что кузен Девина состоит в каком-то комитете, контролирующем торговлю с континентом, по мнению отца, этот человек может очень многое. И тогда отец подумал, что мистер Брэдли со своими связями мог бы оказаться ему полезен даже больше, чем все Теннанты, вместе взятые!

Лорен в волнении теребила кружева на платье — неужели мольбы Пат и ее избранника услышаны небесами? Да и как иначе, ведь мистер Брэдли может проводить в молитвах сколько угодно времени, у него же нет другого занятия!

— И что же дальше? — поторопила она подругу.

— Когда отец окончил рассказ, я ответила, что нахожу мистера Брэдли очень приятным молодым человеком, особенно по сравнению с мистером Мармадьюком Теннантом. Но я старалась быть сдержанной и не показывать своих чувств, как ты меня и учила, — не удержалась Пат от легкого хвастовства.

Лорен кивнула, одобряя поведение мисс Уайт.

— После этого отец спросил, как бы я отнеслась к тому, чтобы увидеть мистера Брэдли своим супругом! — От радости Патриция едва могла усидеть на месте. — Я изо всех сил старалась не выдать нашу тайну, вдруг его рассердит, что мы уже обо всем договорились за его спиной, и сказала, что должна подумать, но если такова воля отца, я ее исполню.

Лорен снова кивнула — даже она сама не нашла бы лучшего ответа. Мистер Уайт неминуемо бы обозлился, что родная дочь опередила его, предвосхитив его план, и мог бы даже в гневе передумать. А смирение дочери для него дело привычное, да и спросил он ее мнение навряд ли всерьез, даже если бы Пат сказала, что мистер Брэдли ей совсем не нравится, кто знает, захотел бы мистер Уайт услышать ее или же нет.

— Прекрасно! Теперь нам стоит ждать развития событий и сохранять хладнокровие. Завтра, когда мистер Уайт уедет в Лондон, а мы будем в Кройдоне украшать стены бальной залы, тебе надо встретиться с мистером Брэдли и рассказать ему, как вести себя. Пусть преувеличит свои связи, пусть на все вопросы о своем дяде отвечает, как тот заботится о племяннике, и не забудет упомянуть о своем будущем приходе!

Пат согласилась, хотя и подозревала, что ее возлюбленному не понравятся все эти уловки. Но он должен понимать, что никак нельзя своими руками гасить забрезживший луч надежды!

8

Пасхальный бал почти совпал по времени с днем рождения Лорен, и друзья нашли ее неотразимой в новом бледно-голубом платье, подаренном мисс Уайт. Бал прошел с небывалым для Кройдона блеском, а вдова Джейкобс могла быть уверена, что не позднее конца лета строители возведут для ее семьи новый дом на собранные общиной деньги.

Мистер Уайт обзавелся гардеробом, соответствующим его новому положению сквайра, и без всякой неловкости танцевал те танцы, какие знал, а в остальное время приветливо беседовал с викарием и его помощником и покупал безделушки, изготовленные благочестивыми прихожанками нарочно для такого случая.

Пат танцевала с мистером Брэдли, достопочтенным Ричардом Теннантом и другими молодыми джентльменами, чьи имена с трудом могла запомнить, настолько мысли девушки занимал ее дорогой Девин.

Младший Теннант явился на бал вместе с матерью и сосредоточил все свое внимание на протеже миссис Модри, девушке лет двадцати, полноватой и неуклюжей, но, по слухам, обладательнице значительного приданого.

Эта девушка напомнила Лорен Уинифред, и мисс Эванс искренне пожалела толстушку, если той достанется в мужья младший сын леди Теннант. Но спасать еще одну леди от ухаживаний мистера Мармадьюка Теннанта — нет уж, с Лорен довольно и забот о Патриции!

В оставшиеся до бала дни все дамы прихода были заняты подготовкой к этому мероприятию, важность которого трудно было переоценить большинству из них, не считая особ вроде леди Теннант, относившихся к сельским праздникам со снисходительной благожелательностью.

Возможность видеться с мистером Брэдли, не вызывая подозрений, так вдохновляла Патрицию, что она проводила в Кройдоне столько времени, сколько хотела. Лорен с обычной своей предупредительностью взяла на себя все домашние заботы: в конце концов, ее труды не пропадут втуне, если когда-нибудь у мисс Эванс появится собственный дом, она сможет управлять любым количеством слуг и устраивать какие угодно празднества без опаски навлечь на себя даже тень неодобрения.

Мистер Уайт с таким же рвением занимался обустройством своей новой конторы и нередко оставался на ночь в Лондоне. Он весьма определенно высказался по поводу того, что его дочь должна прилагать все усилия, чтобы понравиться мистеру Брэдли, и не жалел денег на новые туалеты для нее, не подозревая пока, что все эти ухищрения уже несколько запоздали.

— Ах, Лорен, я не могу поверить, что наши желания совпадают! — восклицала Пат по двадцать раз на дню. — Теперь я понимаю, как мало знала себя, когда думала, что приму любой выбор отца! Как бы тяжело было выйти замуж, не пережив этого сладостного чувства!

— И все же посоветуй своему мистеру Брэдли поскорее сделать тебе предложение! — с улыбкой, но серьезно отвечала Лорен. — Кто знает, какие знакомые появились у твоего отца в Лондоне, и не представит ли он тебе завтра более подходящего жениха?

Пат с притворным ужасом отмахивалась от подобных предположений, но все-таки договорилась с мистером Брэдли, что на пасхальном балу он будет открыто проявлять к ней особенный интерес, а на следующий день явится к мистеру Уайту просить руки мисс Патриции.

Мистер Уайт так и остался в убеждении, что Пат затронула сердечные чувства мистера Брэдли благодаря новому бальному платью, и ни дочь, ни зять никогда в будущем не стремились рассеять это заблуждение. Патриция и в самом деле выглядела прелестно, но виной тому было счастливое выражение ее лица, а отнюдь не платье, пусть и говорящее о хорошем вкусе мисс Уайт или, скорее, мисс Эванс.

Пат и Лорен нередко со смехом вспоминали свою первую встречу в магазине Катлера и безобразное фиолетовое пальто, надетое на мисс Уайт в тот день.

— Подумать только, ведь мы могли бы и не встретиться! — восклицала Пат. — Или могли бы не встретиться во второй раз!

— Если нам суждено было подружиться, мы бы повстречались не в магазине, так в театре или каком-то другом месте, — улыбалась Лорен.

Не будь Патриция так непомерно счастлива, она заметила бы грусть в улыбке подруги. Ведь если бы мистер Монк не оказался самозванцем, лжецом и вором, девушки действительно могли бы больше не увидеться, Лорен не стала бы искать место продавщицы, а жила бы в чудесном доме, может быть, именно ее супруг приобрел бы поместье лорда Сирилла…

С каждым днем помолвка Пат все приближалась, и Лорен вечерами разглядывала свои платья и безделушки, прикидывая, за что сможет выручить побольше денег. Ведь с замужеством Пат ей придется уехать из Кройдона, и она даже смирилась с этой необходимостью.

«Хорошо бы мистер Брэдли подольше ждал своего прихода, хотя бы до Рождества, — думала Лорен. — Когда его дядюшка узнает, какую девушку он собирается взять в жены, приход будет ему незамедлительно предоставлен. Странно, что мистер Уайт не сетует на то, что будущий супруг его дочери — духовное лицо. От него навряд ли будет помощь в делах!»

Отец Патриции вскользь объяснил свое равнодушие к поприщу, на котором трудился мистер Брэдли. Мистер Уайт был еще достаточно молод и не готов передавать в чьи-то руки свои дела раньше, чем лет через двадцать. А к тому времени у него подрастут предприимчивые внуки, в этом коммерсант отчего-то не сомневался.

Теперь Лорен даже отчасти жалела, что устремления Пат и ее отца оказались направлены на одну и ту же персону, ведь иначе поиски жениха могли бы еще затянуться. Но видеть Патрицию несчастной ей не хотелось. А еще меньше не хотелось быть несчастной самой…

Мистер Брэдли явился к мистеру Уайту в оговоренный день и с полагающимся пылом сообщил, как очаровала его мисс Уайт, после чего с полной серьезностью показал мистеру Уайту письмо, где говорилось о том, что приход будет в его распоряжении на исходе сентября. После этого мистер Девин Брэдли торжественно попросил руки мисс Патриции, на что мистер Уайт ответил вполне благосклонно. Сама форма признания мистера Брэдли произвела на него весьма благоприятное впечатление — молодой человек не забыл ни о чувствах, ни о том, что будет обеспечивать семью, и ни словом не упомянул о приданом мисс Уайт. Мистер Брэдли не собирался оставлять свое поприще, и это тоже понравилось мистеру Уайту. Лишь бы зять не растратил приданое жены на благотворительность! Но за этим мистер Уайт был намерен следить лично.

В кабинет тут же были призваны обе юных леди, чтобы услышать новости из уст мистера Уайта, и одной из подруг оказалось нелегко скрывать свой восторг, а другой — тревогу за собственное будущее.

Последовали поздравления, поцелуи и объятия, а на следующий же день новость распространилась по всему Кройдону.

— Как бы я хотела увидеть выражение лица мистера Мармадьюка! — хихикала Пат, пока Лорен подсчитывала количество гостей, долженствующих прибыть на праздник по случаю помолвки.

— А я бы предпочла никогда с ним не встречаться, боюсь, он не простит мне обман, — вздохнула она.

— Когда мы уедем отсюда, тебе не придется с ним видеться, — весело ответила Патриция. — Мне будет жаль покидать этот дом, но отец обещал купить нам чудесный домик с большим садом в новом приходе Девина.

— Мне тоже будет жаль покидать Кройдон.

— Мы будем часто навещать отца, — сказала на это Пат.

— Я еще не знаю, как далеко от Кройдона я окажусь. И потом, в новом доме, с мужем, тебе будет не до поездок к отцу!

— Что значит — как далеко? — Пат с недоумением повернулась к подруге. — Ты будешь жить с нами, я ни за что не расстанусь с тобой, и Девин знает об этом. Он очень благодарен тебе за все, что ты сделала для нас обоих!

— И кем я буду? Вашей экономкой? После замужества тебе уже не понадобится компаньонка, и мне надлежит позволить тебе жить по собственному разумению, — решительно ответила Лорен, как бы ей ни хотелось принять приглашение Пат.

Мисс Уайт принялась горячо спорить, но подруга была непреклонна. За одним из таких споров леди застал мистер Уайт, и Пат пожаловалась отцу на упрямство Лорен. К ее огорчению, он поддержал точку зрения мисс Эванс — молодым супругам полагается жить одним, но никто не запрещает им принимать гостей и ездить в гости самим. Лорен было больно продолжать этот разговор, и она под благовидным предлогом поднялась к себе в комнату, чтобы поплакать. В нынешнем настроении девушка охотно согласилась бы выйти замуж за мистера Ричарда Теннанта, да вот беда — он никак не являлся перед ней с предложением стать его женой.

Венчание было назначено на конец сентября, с тем чтобы после свадьбы молодожены сразу же отправились в свое собственное гнездышко. Мистер Уайт познакомился с семьей мистера Брэдли и, хоть и нашел кое-кого из родственников своего будущего зятя людьми надменными, все же прием, оказанный ему, был настолько радушный, насколько эти люди успели разузнать о его состоянии. Патриция же понравилась всем без исключения, ее смущение и хрупкость особенно очаровали джентльменов преклонного возраста, а легкий нрав и отсутствие гордыни — кузин мистера Брэдли.

Лорен понимала, что теперь у Пат появятся новые приятельницы, и старалась не мучиться от ревности и обиды, да Патриция и не давала такого повода. Ее привязанность к подруге могла выдержать любые испытания.

Каждый день Лорен начинала писать письмо поверенному Джона Эванса с просьбой приискать ей место гувернантки или компаньонки, и всякий раз письмо оставалось недописанным. У нее впереди было еще одно беззаботное лето, и она собиралась насладиться им в полной мере, прежде чем начать все сначала. В одном девушка была уверена — она ни за что не согласится снова поехать на зиму в Италию.

В конце мая леди Теннант уехала вместе с сыновьями и мужем пить целебные воды, а также присматривать невест для своих отпрысков, но об этом вслух никто не говорил. Мистер Уайт предлагал отвезти Лорен и Пат к морю, но ни та ни другая не захотели уезжать из ставшего таким уютным желтого особняка. Одной хотелось проводить как можно больше времени с женихом, а другая не желала удаляться от Лондона. Лорен по-прежнему мечтала жить если не в столице, то хотя бы неподалеку, и верила, что этот город подарит ей новую возможность благополучно устроить свою жизнь.

Солнечным днем в середине июня Лорен сидела на скамье в саду и читала новый роман мистера Горрвея, пока Патриция прогуливалась с мистером Брэдли подальше от дома.

Мистер Уайт вернулся из Лондона рано и, не найдя никого в комнатах, вышел в сад.

— Мисс Эванс, — позвал он, и Лорен тут же отложила книгу.

— Я не слышала шум экипажа, — сказала она. — Хотите что-нибудь съесть или выпить чая, сэр?

— Нет, благодарю вас, я лучше посижу здесь с вами, в доме сегодня душновато.

— Мы решили обедать на террасе, если вы не возражаете. — Лорен и Патриция с удовольствием проводили время в своем саду и, когда мистера Уайта не было дома, часто ели на террасе или в беседке.

— Разумеется, нет, с чего бы я стал возражать, — пожал плечами мистер Уайт.

Несколько минут каждый из них думал о чем-то своем, потом мужчина заговорил, и его слова оказались полной неожиданностью для Лорен.

— Мисс Эванс, за эти месяцы я привык к вашему присутствию. Я знаю, что порядок в моем доме целиком и полностью зависит от вашего усердия, моя дочь, хоть и проявила некоторые способности, слишком подвижна, ей не хватает усидчивости и строгости по отношению к прислуге. Мне будет не хватать вас, когда вы уедете отсюда. Я бы хотел, чтобы вы остались и дальше вели хозяйство своими маленькими, но такими умелыми ручками.

— Но вы же знаете, мистер Уайт, что я не смогу остаться после того, как Патриция выйдет замуж и отправится вслед за мужем, — с удивлением ответила девушка, ведь она уже не раз говорила об этом. — Это погубит мою репутацию, а я очень дорожу своим добрым именем. Пусть даже мне будет очень больно покидать это чудесное место.

— Я знаю, что вы не сможете и дальше быть здесь гостьей, мисс Эванс, — согласился мистер Уайт. — Но никто не посмотрит на вас косо, если вы останетесь в качестве моей жены.

Лорен резко повернулась и внимательно вгляделась в лицо мистера Уайта. Окажись на его месте кто угодно другой, она бы решила, что он смеется, но за все те месяцы, что она знала мистера Уайта, девушка убедилась — он не склонен шутить, тем более по такому серьезному поводу.

— Вы… делаете мне предложение? — растерянно спросила она, сразу становясь похожа на маленькую Лорен Эванс из пансиона миссис Пентон.

— Совершенно верно, мисс Эванс. Я предлагаю вам свою руку, сердце и достаточные средства для ваших расходов. А взамен вы будете хозяйкой в этом доме и в любом другом, где бы вы ни захотели жить, а также, возможно, подарите мне сына. Пожалуй, я слишком рано начал мечтать о внуках… Прошу вас, примите это.

Мистер Уайт достал из потайного кармана небольшую коробочку и раскрыл ее. Внутри на подкладке из бархата лежало кольцо, слишком массивное для того, чтобы считаться элегантным, но, несомненно, дорогое. Сапфиры в нем были почти такого цвета, как расширившиеся от удивления глаза Лорен.

— Я согласна! — выпалила она прежде, чем подумала, что должна бы попросить время на раздумья. — Но… ведь вы не любите меня!

— Так же, как и вы меня, — усмехнулся мужчина. — Но я привык к вам и понял, что скучаю без вашего общества. Это ли не говорит о привязанности? Что касается вас… я достаточно наблюдал за вами, а разговоры с дочерью и старым добрым Кроу помогли мне составить о вас определенное мнение. Надеюсь, я не ошибусь, если скажу, что, несмотря на подходящий возраст, романтические чувства не столь важны для вас, как благополучие и домашний уют. Вероятно, вы пережили уже разочарование в любви и сумели понять, что вам на самом деле нужно. Скажите, я прав?

— Да, сэр, вы правы, — твердо ответила Лорен.

Что говорило в этот момент ее сердце, она предпочла не слушать. Мистер Уайт предлагал ей именно то, ради чего она прошла столь долгий путь, и девушка не собиралась от всего этого отказываться.

— Я не молод, но еще и не так стар, чтобы через год или два стать для вас обузой. Мои средства позволят вам никогда больше не испытывать нужду в чем-либо, в том числе и после моей смерти.

Мистеру Уайту, как мгновенно подсчитала Лорен, было не больше сорока пяти лет, а потому он мог говорить о своей кончине, как о чем-то весьма далеком.

— Мое приданое… — начала было Лорен, но жених отмахнулся от ее слов с обидной небрежностью.

— Я слышал, что у вас есть собственные средства. Вы можете тратить их или положить в банк, я никогда не спрошу вас об этих деньгах и не упрекну в том, что вы не принесли мне состояния. Достаточно и того, что я женюсь на юной прелестной девушке. И кто только не позавидует мне?

Красноречивый взгляд мистера Уайта и последовавший за ним поцелуй помогли Лорен выглядеть смущенной — ведь именно это от нее и ожидалось. На самом деле она испытывала что угодно — радость, удивление, недоверие, но не смущение. Ее руки просили не в первый раз, и поцелуй был ей не внове, но она хорошо осознавала, что требуется от нее как от невесты, а потом как от супруги мистера Уайта, и собиралась соответствовать ожиданиям.

Ей казалось, что она знает мистера Уайта всю жизнь. Лорен не сомневалась, что легко сможет приладиться к его образу жизни и всегда быть нужной, но не надоедливой. И он в свою очередь не станет утомлять ее бесконечной болтовней об охоте и лошадях и требованиями восхищаться каждым его словом. Поистине, в браке со зрелым мужчиной есть свои прелести!

— Что ж, раз мы обо всем договорились, осталось определить дату венчания и сказать Патриции. — Мистер Уайт был так спокоен, как будто и не ожидал ничего, кроме согласия молодой леди.

— Позвольте, я сама скажу ей. — Лорен вдруг разволновалась, она и представить не могла, что скажет Пат, когда узнает, что ее единственная подруга станет ее мачехой. — И я бы пожелала обвенчаться до свадьбы Патриции.

Она не стала говорить, почему это так важно для нее, но ей хотелось, чтобы у нее была настоящая свадьба, со всеми полагающимися атрибутами, и Пат присутствовала на ней в качестве подружки невесты. Конечно, потом сама Лорен не сможет выполнять эту роль при мисс Уайт, но у мистера Брэдли достаточно кузин, они будут только рады принять участие в церемонии. А Лорен должна стоять рядом с отцом невесты по праву, а не как бедная гостья, приглашенная из милости, и тогда ни одна из заносчивых дам не посмеет что-нибудь сказать о миссис Уайт, по крайней мере вслух.

— Как вам будет угодно, — тут же согласился мистер Уайт. — Тогда, я думаю, мы поженимся в один из последних дней июля. Должен ли я известить вашу семью, опекунов или еще кого-нибудь о своем намерении?

— Я напишу поверенному своего брата, а также его супруге и моей сестре. — Только бы они приехали на венчание, и тогда Лорен в самом деле будет счастлива!

Джейн и Мэй увидят, за какого достойного, состоятельного человека выходит замуж их младшая легкомысленная сестра! Лорен дала себе слово, что не будет огорчаться, даже если ее семья не захочет присутствовать на венчании.

Сейчас Лорен заботило, как лучше рассказать обо всем дочери своего жениха. Она надеялась, что Патриция постарается понять ее и порадуется, что не потеряет свою наставницу и после того, как выйдет замуж.

Мистер Уайт вернулся в дом, а Лорен осталась дожидаться возвращения Патриции, сидя на скамье, но роман она больше не открывала.

Пат не обманула ожиданий подруги. Сперва мисс Уайт разразилась бессмысленными восклицаниями, но, как смогла разобрать Лорен, скорее восторженными, чем неодобрительными. Когда Патриция сумела немного успокоиться, она забросала Лорен множеством вопросов, главный из которых был, конечно, о чувствах подруги к мистеру Уайту.

— Ты не любишь отца, я знаю. А что будет, если через полгода или год ты встретишь другого человека, который заставит твое сердце биться не в такт с твоими мыслями? — обеспокоенно спросила девушка.

— Я уже говорила тебе, дорогая, что смогу полюбить того мужа, какого пошлет мне господь, — с улыбкой ответила Лорен. — И если появится другой, я не позволю своему сердцу вырваться на свободу. Ты можешь не переживать об этом, брачные узы будут для меня и крепостью, и опорой.

Доверчивая Патриция тут же успокоилась и порадовалась за отца, который не останется один в своем новом поместье, за подругу, которой не придется скитаться в поисках пристанища, и за себя саму — она всегда может приезжать к Лорен или приглашать ее к себе и советоваться по всем вопросам относительно домашнего хозяйства и манер леди.

Для них троих обстоятельства сложились наилучшим образом — это единогласно решили все герои этой истории, и мистеру Брэдли оставалось только присоединиться к поздравлениям, когда он зашел к ним вечером.

На следующий день Лорен, как и обещала, писала письма. От мистера Уайта не ожидалось, что после помолвки он станет бродить по полям рука об руку со своей невестой, и коммерсант благополучно отправился в Лондон в свою контору, а Пат поехала в Кройдон, ей хотелось поделиться новостью с женой викария.

Лорен предпочла, чтобы о ее помолвке с мистером Уайтом в приходе узнали от Патриции, сама она все же опасалась необдуманных высказываний некоторых дам и не хотела ставить себя в неловкое положение. Позже, когда бурные обсуждения утихнут, она станет принимать поздравления и улыбаться завистливым взглядам.

— Как хорошо, что я не влюбилась ни в одного из братьев Теннантов или еше в кого-нибудь неподходящего! — бормотала Лорен, старательно водя пером по бумаге. — Иначе мне пришлось бы много страдать, но я ни за что не отказала бы мистеру Уайту! Неужели я не заслужила того счастья, какого всегда хотела для себя? И мистер Уайт совершенно определенно мне подходит. Как удачно, что я поняла это не слишком поздно!

Через две недели мисс Эванс получила ответ сестры. Джейн выражала искреннюю радость по поводу помолвки Лорен и обещала приехать на венчание, ее муж и его сестра желают Лорен большого счастья, но не смогут присутствовать на свадьбе. Именно этого Лорен и ожидала, а потому не расстроилась. Достаточно и того, что гости увидят сестру невесты, миссис Крейтон, и убедятся, что у мисс Эванс есть кое-какие связи, и это она еще делает одолжение мистеру Уайту, принимая его предложение.

Письмо от миссис Джон Эванс не заставило себя ждать. Мэй также намеревалась приехать, но прежней теплоты в ее письме не было. И, как видно, уже никогда не будет. Лорен сомневалась, что ее дружеские отношения с родными возобновятся в будущем, но она давно уже привыкла к этой мысли и не рассчитывала на большее, чем встреча с ними на свадьбе. Они выполнят свою роль, она свою, и после этого каждая вернется к своим обязанностям. Поздравлений от Джона придется дожидаться несколько месяцев, и Лорен даже не была уверена, что станет читать его письмо. Скорее всего брак младшей сестры покажется ему ошибкой, но Джон, слава богу, слишком далеко, чтобы как-то повлиять на события.

Незадолго до свадьбы Лорен получила письмо от поверенного Джона Эванса, в котором тот пересылал мисс Эванс послание от мисс Гамильтон. Этот плотно исписанный лист Лорен разворачивала с гораздо большим волнением, чем письма от родных.

Уинифред сообщала о своей помолвке с мистером Прайветтом и предлагала бывшей подруге забыть старые обиды. Жених проговорился ей, что именно мисс Эванс предложила ему поехать в Уэймут вслед за Гамильтонами, и добрая Уинифред усмотрела в этом поступке Лорен желание искупить вину.

Уинифред не знала, где искать бывшую подругу, а потому написала поверенному, чье имя случайно запомнила. О помолвке мисс Эванс она еще не слышала, и Лорен посвятила едва ли не половину дня, описывая перипетии своей жизни за последние полгода. Примирение с Уинни принесло чувство, подобное облегчению, испытываемому человеком, у которого из пальца удалили болезненную, саднящую занозу.

Лорен была уверена, что мисс Гамильтон непременно приедет в Кройдон на венчание, а мистер Прайветт никогда не станет запрещать своей жене видеться с подругой только потому, что та предпочла выйти замуж не за блестящего молодого повесу, а за многоопытного коммерсанта средних лет. Ведь именно таким людям принадлежит будущее.

Content

Элен Бронтэ
Скромность и тщеславие

Часть 1

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 2

1

2

3

4

5

6

7

8