Барбара Картленд

Пронзенное сердце

От автора

Мятеж батраков 1830 года принял чрезвычайно широкий размах. Несколько графств на юге Англии находились на грани массовых восстаний. Правительство впало в панику. Однако волнения не увенчались успехом, хотя зарплата батраков и была повышена. Шестерых зачинщиков повесили, четыреста мятежников были заключены в тюрьму, а четыреста пятьдесят семь человек отправлены на каторгу. Суда доставили осужденных в Землю Ван-Дьемана и Новый Южный Уэльс. Как показывают списки, большинство мятежников были выходцами из тринадцати различных графств, однако среди них отсутствовали уроженцы Херфордшира.

Существует множество легенд о знаменитом капитане Свинге, чьи письма, содержавшие страшные угрозы, наводили ужас на всех землевладельцев Англии. Однако так и не удалось с полной достоверностью установить, был ли он, наряду с другими зачинщиками мятежа, приговорен к смертной казни через повешение.

Глава 1

1830

— Сэр Джеймс, вас хочет видеть лорд Колуолл.

Сидевший у камина и читавший газету мужчина средних лет удивленно вскинул брови и поднялся. Ему навстречу через комнату шел молодой человек. Его костюм отличался искусно завязанным галстуком и отделанным драгоценными камнями цепочки для часов, выглядывавшим из-под визитки.

Он был чрезвычайно красив — классические черты и открытый лоб, обрамленный темными волосами — однако во всем его облике было нечто вызывающее. Трудно было поверить, что в молодом возрасте человек может быть настолько циничен и холоден. При встрече с ним у людей сразу же возникало подсознательное желание держаться от него подальше.

Но с сэром Джеймсом Парком они были давними друзьями, и по добродушной улыбке хозяина дома и сердечности, проявившейся во всех его движениях, можно было заключить, что он искренне рад гостю.

— Ранульф! — воскликнул он. — Почему ты не предупредил о своем приезде? Но как бы то ни было, я все равно страшно рад тебя видеть.

Лорд Колуолл не улыбнулся в ответ на столь радушный прием. Он подошел к камину и ледяным, лишенным всяких эмоций тоном произнес:

— Я только вчера вечером принял решение посетить вас.

Сэр Джеймс с некоторым беспокойством взглянул на молодого человека.

— Что-то случилось в замке?

— Нет, ничего.

Сэр Джеймс помолчал, как бы в ожидании более подробного объяснения, но так как его гость не изъявлял подобного желания, решил взять инициативу в свои руки.

— Присаживайся, Ранульф. Что тебе предложить выпить? Рюмочку портвейна? Или в это время дня ты предпочитаешь мадеру? — Он уже протянул руку к шнурку звонка.

— Спасибо, но я недавно завтракал, — поспешно ответил лорд Колуолл.

— Я сейчас читал "Таймс", — сообщил сэр Джеймс. — Там опубликовано угрожающее письмо, направленное землевладельцам южных графств. Оно подписано "Свинг". Удивительно, что никому не известно, кто этот человек.

Мужчины расположились в креслах, стоявших по обе стороны камина.

— Когда установят его личность, — заметил лорд Колуолл, — то этого Свинга обязательно повесят или хотя бы отправят на каторгу.

— Вокруг него ходит столько слухов, — продолжал сэр Джеймс. — Одни считают его пэром, другие — преступником, избежавшим виселицы, третьи — отошедшим от дел адвокатом. — Лорд Колуолл молчал, поэтому сэр Джеймс добавил: — Кем бы он ни был — а судя по стилю его письма, он образованный человек — он, без сомнения, несет ответственность за беспорядки, начавшиеся в Кентербери. Батраки с ферм никогда бы не смогли организовать подобное восстание без посторонней помощи. За всем этим кто-то стоит.

— Это совершенно очевидно, — согласился лорд Колуолл. — Его идеи отравили их души. Вы слышали, что заявил главному шерифу Кента один из батраков?

— Нет, расскажи, — заинтересовался сэр Джеймс.

— Главный шериф прибыл в тюрьму с целью мирно договориться с повстанцами. Они внимательно выслушали его нравоучение и уже готовы были разойтись, как один из них заявил: "В этом году мы разрушим зернохранилища и молотилки, в следующем — разделаемся с приходскими священниками, а еще через год — пойдем войной на землевладельцев".

— О Боже! — воскликнул сэр Джеймс. — Ведь это будет гражданская война!

— Война может начаться уже сейчас, если правительство не предпримет более серьезных шагов, — заметил лорд Колуолл.

— Я прочитал в "Таймсе" еще несколько писем, — сказал сэр Джеймс, — и у меня сложилось впечатление, что у батраков есть веские причины для подобных действий.

— Причины? — возмущенно переспросил лорд Колуолл. — Нет у них никаких причин! Им платят за их работу, а поджигать стога и ломать оборудование — это самая настоящая анархия.

В его голосе звучала такая ярость, что сэр Джеймс, не любивший споры и отличавшийся мирным складом характера, предпринял попытку успокоить своего гостя:

— Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Что же все-таки привело тебя ко мне, чему я, кстати, несказанно рад?

Несколько секунд лорд Колуолл колебался, потом медленно произнес:

— Я приехал, чтобы просить вас, сэр Джеймс, быть шафером на моей свадьбе.

— На твоей свадьбе? — воскликнул изумленный сэр Джеймс. — Мой дорогой мальчик, уверяю тебя, ничто на свете не доставило бы мне большего удовольствия! Но я даже не предполагал — никто не сообщил мне, что ты намереваешься жениться. Неужели я пропустил объявление о твоей помолвке?

— Я не помещал объявления, — ответил лорд Колуолл.

— И кто же невеста? Я знаком с ней?

— Нет, вы не знаете ее. — При этих словах лорд Колуолл поднялся и, пройдя через комнату, остановился возле окна, выходившего в тщательно ухоженный сад, которому хозяин дома посвятил много времени и сил.

Сэр Джеймс не сводил взгляда с широкой спины воспитанника и друга.

— В чем дело, Ранульф? — наконец произнес он. — Тебе прекрасно известно, что никакая другая новость не могла бы обрадовать меня больше, чем известие о твоей женитьбе.

— Я знаю, — сказал лорд Колуолл, поворачиваясь к нему. — Вы, сэр Джеймс, были близким другом отца, а до моего совершеннолетия являлись моим опекуном, поэтому вы первый, кому я сообщил о своих намерениях.

— Я польщен твоим доверием, — признался сэр Джеймс, — но почему ты делаешь из этого тайну?

— Это не тайна, — ответил лорд Колуолл. — Я планировал эту женитьбу много лет.

— Планировал?

Лорд Колуолл вернулся к камину.

— Когда я обнаружил, что Кларисса так подло обманула меня, — медленно проговорил он, как бы выдавливая из себя слова, — то поклялся никогда не жениться.

— В то время ты едва не потерял рассудок от горя, — тихим голосом напомнил сэр Джеймс. — Ведь мы же понимаем, что она поступила просто ужасно по отношению к тебе, но ведь ты был молод. Ты даже не достиг совершеннолетия, а в юности человек нередко утверждает то, что совсем не имеет в виду.

— Я отвечал за каждое сказанное мною слово! — возразил лорд Колуолл. — Но три года назад, когда мне исполнилось двадцать пять и я вступил во владение остальной частью наследства, то понял, что должен сбросить со счетов свои эмоции и позаботиться о наследнике.

— Ты, конечно, прав, — пристально взглянув на него, согласился сэр Джеймс. — Колуоллы жили в замке с двенадцатого века.

— Правильно! — подтвердил молодой человек. — И поэтому прямая линия не должна прерываться. Сэр Джеймс, я намереваюсь оставить в наследство своему сыну замок!

— Нам бы всем очень хотелось, чтобы замок остался в руках прямого наследника, — сказал сэр Джеймс. — Но мое самое большое желание — увидеть тебя счастливым.

— Я доволен тем, что имею, — холодно заметил лорд Колуолл. — Однако, для того чтобы иметь законного наследника, мне нужна жена, и я уже выбрал ее!

— И кто же она? — спросил сэр Джеймс. — Одна из местных красавиц? Или ты в Лондоне нашел какую-нибудь "несравненную", которая осветит своим изяществом и очарованием наше довольно скучное и однообразное существование?

— Я уже сказал вам, — продолжал лорд Колуолл, как бы не расслышав замечания сэра Джеймса, — что очень тщательно занимался планированием своей женитьбы. И это действительно правда. — Какие-то странные интонации, прозвучавшие в его голосе, заставили сэра Джеймса нахмуриться.

— Что ты хочешь сказать мне, Ранульф?

— Я пытаюсь объяснить, что предпринял, — ответил лорд Колуолл. — И делаю это не потому, что нуждаюсь в вашем одобрении. Просто я чувствую, что человек, всегда принимавший мои дела так близко к сердцу, должен знать правду.

— И в чем же заключается правда? — поинтересовался сэр Джеймс.

— Решив жениться, — начал лорд Колуолл, — я понял, что не смогу жить с женщиной, похожей на Клариссу. Как я выяснил на собственном горьком опыте, то, что столь беспечно называется любовью, является оружием самоуничтожения.

— Я вижу, что горечь и сожаление, оставшиеся в твоей душе после того печального случая, с годами только усилились, — перебил его сэр Джеймс. — Но теперь-то ты понимаешь, что муки и страдания, выпавшие на твою долю, — это не обычное явление в жизни. Подобное может произойти один раз на миллион.

— Могу только надеяться, что ваши подсчеты верны! — с циничной ухмылкой заявил лорд Колуолл.

— Ты стал старше и мудрее, — продолжал сэр Джеймс, — поэтому тебе следует забыть о прошлом. Перед тобой вся жизнь. Ты занимаешь высокое положение в обществе — предмет зависти многих мужчин. У тебя обширные владения, тебе досталось большое наследство, которое корнями уходит в глубины истории Англии, и уважаемое имя.

— Вы абсолютно правы! — воскликнул лорд Колуолл. — Учитывая, что имел глупость рискнуть как честью и гордостью нашей семьи, так и своим громким именем, я решил не повторять подобной ошибки.

— Ты был слишком молод в те годы, поэтому не понимал, что представляет собой Кларисса, — напомнил сэр Джеймс. — Тебя околдовала ее красота — разве можно тебя за это осуждать? Никто не был в состоянии предположить, что произойдет.

— Вы сами предупреждали меня о том, что я рискую, предлагая ей руку и сердце, — бросил лорд Колуолл, — но я не послушал вас.

— Ты был влюблен, — спокойно произнес сэр Джеймс, — а когда мужчина теряет голову, ему многое прощается.

— Я был влюблен, очарован и околдован — и в результате вел себя как последний идиот! — довольно грубо заявил лорд Колуолл. — Больше это не повторится.

— Мы все совершаем ошибки, — попытался успокоить его лорд Колуолл. — Мы все время от времени выставляем себя в глупом виде. Но я всегда надеялся, Ранульф, что с годами ты все забудешь, горечь перестанет разъедать твою душу и ты встретишь женщину, которую полюбишь и которая подарит тебе свою любовь.

— Я помню, что, узнав правду о Клариссе, заявил вам о своем нежелании когда-либо жениться, — проговорил лорд Колуолл. — Сэр Джеймс, это не было голословным утверждением впавшего в истерику мальчишки. Это было своего рода клятвой — клятвой, которой я буду верен до конца дней своих.

— И все же ты намерен жениться?

— Я уже объяснил вам причины, вынуждающие меня к этому шагу, — ответил лорд Колуолл. — Я выбрал себе жену три года назад, когда ей было пятнадцать. Сейчас ей уже исполнилось восемнадцать, и в настоящий момент она на пути из Кумберленда, где жила с родителями, в замок. Она приедет в среду, и бракосочетание будет назначено на следующий день. Я рассчитываю на вашу поддержку.

— Что ты имеешь в виду, утверждая, будто выбрал ее, когда ей было пятнадцать? — изумился сэр Джеймс.

— Именно то, что сказал, — произнес лорд Колуолл. — Я составил список родственников и выбрал из них тех, у кого были дочери подходящего возраста. Потом нанес им визит. — Помолчав, он с некоторой долей сарказма добавил: — Я обнаружил, что у моего двоюродного брата, живущего в Линкольншире, есть юная дочь, однако ее мать оказалась безнадежной пропойцей! — Сэр Джеймс никак не отреагировал на эту новость, поэтому лорд Колуолл продолжил: — Затем я нашел троюродную сестру своего отца, леди Маргарет Грейстоук. Она живет в Пули-Бридже, в Кумберленде, и у нее дочь пятнадцати лет. — Лорд Колуолл бросил взгляд на сэра Джеймса, внимательно слушавшего его рассказ. — Прошлое леди Маргарет безупречно, а Грейстоук вышел из старейшей и уважаемой семьи Кумберленда. Его брат является пятым баронетом. Они небогаты, однако их происхождение идеально!

— Ты хочешь сказать, — с явным удивлением спросил сэр Джеймс, — что выбирал свою будущую жену, как выбирают жеребенка?

— А почему бы и нет? — отпарировал лорд Колуолл. — Ведь причина, по которой мне понадобилась жена, как раз и заключается в том, чтобы она рожала мне детей.

— Ты говорил об этом девушке?

— Я не виделся с ней с тех пор, как навещал ее отца.

— Ты даже... не видел ее? — Сэр Джеймс поднялся. — Мой дорогой Ранульф, но ведь это ужасно! Я в жизни не слышал о подобном сумасбродстве! Ты не имеешь права так поступать!

Лорд Колуолл бросил на сэра Джеймса непонимающий взгляд.

— Что в этом плохого? — спросил он. — Если бы я познакомился с девушкой в Лондоне, пару раз побеседовал с ней под бдительным оком ее матери, а потом принялся бы ухаживать, то вы не проявили бы и доли удивления. Причем мне было бы известно о ней ни меньше и ни больше, чем о Наталии.

— О девушке, которую ты видел ребенком? — настаивал сэр Джеймс. — Как она выглядела?

— Она производила довольно приятное впечатление, — ответил лорд Колуолл. — К тому же у нее отсутствовали явные физические недостатки. В то время Наталия была слишком маловата ростом, но, я уверен, она подросла. Она происходит из благородной семьи, и мне трудно представить, чтобы дочь еле сводящего концы с концами викария не испытывала благоговейного трепета при мысли, что станет хозяйкой замка Колуолл.

— Другими словами, ты принимаешь как должное тот факт, что она продает себя за твой титул и положение, а ты покупаешь ее исключительно как детородную машину! — возмутился сэр Джеймс.

Впервые на лице лорда Колуолла появилось некое подобие улыбки.

— Вы преувеличиваете, сэр Джеймс. Но смею уверить вас, что брак по расчету может оказаться более успешным, чем тот, который основан на страстных заявлениях и на обманчивом чувстве, называемом "любовью".

— А вдруг получится так, что, встретившись, вы не понравитесь друг другу? — предположил сэр Джеймс. — Что тогда?

— Она все равно займет приличествующее моей жене положение в обществе, — принялся терпеливо объяснять лорд Колуолл, — а я буду надеяться на рождение не только наследника, но и других детей.

— Я в жизни не сталкивался с чем-либо более противоестественным, — сердито проговорил сэр Джеймс. — А теперь выслушай меня, Ранульф.

— Я слушаю вас.

— Ты чрезвычайно привлекательный молодой человек. Во всем Херфордшире нет женщины, которая отказалась бы упасть в твои объятия — стоит тебе только намекнуть. Некоторые из них рассказывали мне, что на все их попытки завязать с тобой отношения ты отвечал резким отпором. Нет надобности лишний раз говорить о том, что твое поведение отбило у них всякую охоту продолжать свои попытки.

— Мне это прекрасно известно! — вставил лорд Колуолл.

— Кроме того, — добавил сэр Джеймс, — в Лондоне у тебя наверняка были женщины, чье общество приносило тебе удовольствие.

— Их было множество, — с циничной улыбкой произнес лорд Колуолл, — но они не подходили на роль моей жены либо по рождению, либо по своему уровню развития.

— Я не имею в виду проституток! — возмутился сэр Джеймс. — Ты вращался в обществе, которое в дни моей молодости, когда принц-регент считал себя разудалым Лотарио[1], было принято называть "холостяцким раздольем". Ведь наверняка в той толпе встречались красивые женщины, привлекавшие твое внимание?

— И не раз, — признался лорд Колуолл, — но у них было огромное преимущество передо мной: они уже имели мужа, пусть даже и старого брюзгу. И мне не составляло никакого труда расстаться с ними, как только они наскучивали мне, предварительно ублажив мой взор своей красотой и, скажем так, подстегнув мой интерес.

— Великий Боже, Ранульф! Есть ли в твоем прекрасном теле душа, сердце?

— Сердце? — насмешливо повторил лорд Колуолл. — Уверяю вас, мой дорогой сэр Джеймс, я вырвал этот бесполезный орган из груди и заменил его камнем! У меня нет сердца! И жалости нет! И любви! Надеюсь, теперь никто не способен нанести душевную рану тому, что вы назвали "прекрасной плотью". Я обычный мужчина, обладающий естественной страстностью, однако мне удалось обеспечить себе полную защиту от лживых и подлых уловок женщин.

— Ты действительно считаешь, что можешь прожить оставшуюся жизнь в таком состоянии? — спросил сэр Джеймс.

— Уверен в этом, — со всей искренностью ответил лорд Колуолл. — Осмелюсь заметить, что я доволен собой. Посторонние называют меня тяжелым человеком — мне это отлично известно! Я и в самом деле тяжелый! Я безжалостен! И намереваюсь оставаться таким. У меня нет желания быть обманутым каким-нибудь существом женского пола, которому удастся заманить меня к алтарю ради того, чтобы заполучить титул.

— Женщина способна полюбить тебя только за твои качества, — едва слышно произнес сэр Джеймс.

— А вот тут вы ошибаетесь! — возразил лорд Колуолл. — Ни одна женщина больше не полюбит меня, потому что у меня нет намерений допустить это. Я возьму ее тело, если оно мне понравится, однако меня не интересуют ее мысли, чувства и, тем более, привязанности! — Его губы изогнулись в ухмылке. — Большинство женщин, немного поломавшись, с радостью берут от меня деньги или то, что я предлагаю им, и оставляют меня в покое.

Сэр Джеймс тяжело вздохнул.

— Я никогда не встречал более красивого юноши, чем ты. Ты был очарователен. Я не преувеличиваю, Ранульф, утверждая, что готов был отдать правую руку, чтобы спасти тебя от трагедии, так изменившей твой характер. Этого нельзя было допускать.

— Но это же произошло! — тихим голосом проговорил лорд Колуолл. — Как вы сказали, случившееся изменило мой характер и мое мировоззрение. Возврата нет. И я построил свою жизнь так, как считал нужным! Признаюсь, что именно подобный образ жизни меня больше всего устраивает.

— Возможно, однажды... — предпринял еще одну попытку сэр Джеймс.

— Нет, нет, — перебил его лорд Колуолл. — Вы романтик! А это реальность. Один раз мужчина может позволить себе сгореть во всепоглощающем огне и отдать свою душу на муки, но во второй раз он будет действовать чрезвычайно осторожно. Я страдал, как вы правильно заметили, но от этого стал мудрее. Теперь никто не способен сделать из меня дурака.

— А как же та малышка, на которой ты собираешься жениться? — поинтересовался сэр Джеймс.

— Наверняка родители объяснили ей преимущества предстоящего замужества, — надменно заявил лорд Колуолл. — Между прочим, в течение всех этих лет я выложил довольно значительную сумму на ее образование.

— Так ты хочешь, чтобы она была образованна?

— Да, но не для общения со мной, — ответил лорд Колуолл. — Просто мать моих детей должна иметь определенный уровень культуры и некоторые познания в различных областях. Ведь мать — это первый учитель для ребенка.

Сэр Джеймс несколько минут молчал, прежде чем произнес:

— Жаль, что ты не знал своей матери. Она была очень красива и обладала способностью понимать других. Я всегда был убежден, что, останься она жива, с тобой бы ничего подобного не случилось.

— Она умерла, когда мне было всего год, поэтому и не помню ее, — напомнил лорд Колуолл. — Зато я хорошо помню отца. Его жесткий характер и полное равнодушие по отношению ко мне мучили меня целых восемнадцать лет.

— Твой отец сильно изменился после смерти матери, — объяснил сэр Джеймс. — Безмерная любовь к ней заставила его сожалеть о твоем рождении, он обвинял тебя в том, что она так и не оправилась после родов.

— Я знаю, — сказал лорд Колуолл, — и это, сэр Джеймс, лишний раз подтверждает мою точку зрения о том, что нужно всеми средствами избегать всепоглощающей любви.

— Возможно, однажды тебе не удастся избежать ее, — предположил сэр Джеймс. — В нашей жизни наступает момент, когда любовь одерживает над нами верх.

— Вы витаете в заоблачных высотах! — ухмыльнулся лорд Колуолл. — А теперь мне хотелось бы знать, согласны ли вы, после того как услышали правду о моей женитьбе, быть моим шафером?

— Я сделаю все, о чем ты меня просишь, — заверил его сэр Джеймс, — однако то, что ты рассказал мне, вызывает у меня беспокойство.

— Оставьте все заботы и тревоги мне, — произнес лорд Колуолл. — Венчание состоится во второй половине дня, а в пять часов начнется средневековое свадебное торжество.

— Средневековое? — удивился сэр Джеймс.

— Я просмотрел все архивы, но так и не нашел описания свадебных торжеств, устраиваемых в честь бракосочетания владельца замка или его сына, — объяснил лорд Колуолл. — Обычно приемы устраивались в доме невесты.

— Естественно, — подтвердил сэр Джеймс.

— Но один раз, в тысяча четыреста девяносто шестом году, — продолжал лорд Колуолл, — в замке справляли свадьбу. Рэндольф, старший сын сэра Херуарда Колуолла, женился на девушке, которая прибыла к нему из Нортумбрии. Когда я обнаружил эту запись, меня заинтересовало такое совпадение: ведь моя будущая жена происходит из Кумберленда.

— И они были счастливы? — спросил сэр Джеймс.

— А как же иначе, если у них родилось одиннадцать детей? — усмехнулся лорд Колуолл.

— Тогда будем надеяться, что ради тебя история повторится, — заключил сэр Джеймс, однако в его голосе не чувствовалось убежденности.

* * *

Сегодня дорожный экипаж мчался гораздо быстрее, чем во все предыдущие дни.

— Смотри, папа, здесь не было дождя! — воскликнула Наталия.

— Полагаю, для октября в южной части Англии стоит слишком сухая погода, — усталым голосом произнес преподобный Адольфус Грейстоук.

Это бесконечное путешествие отняло у него все силы, в то время как его дочь чувствовала себя гораздо бодрее, чем когда они выезжали из Пули-Бриджа. Девушку переполнял восторг. Все вокруг интересовало ее, и даже неровные, превратившиеся в сплошное месиво дороги, по которым им пришлось пробираться в самом начале путешествия, не умалили ее пыла.

Экипаж, присланный лордом Колуоллом, в значительной мере облегчил тяготы дальней дороги. Когда он, сверкающий серебром и запряженный великолепной четверней, появился перед домом викария, на это чудо сбежалась посмотреть вся деревня. Даже преподобный Адольфус пришел в восторг от того, что ему предстоит путешествовать с таким комфортом.

У каждой почтовой станции их ждали свежие лошади его светлости, а частые остановки в течение дня позволяли набраться сил и отдохнуть. Вперед был послан еще один экипаж с багажом и слугами, которым предстояло подготовить все к прибытию викария и его дочери.

— Как будто мы с тобой — королевские особы! — с некоторым благоговением заметила Наталия, когда они остановились на первой почтовой станции.

Непрерывно кланявшийся хозяин гостиницы проводил их в отдельную гостиную, и, поднявшись наверх, Наталия обнаружила, что горничная уже распаковала ее вещи, а камердинер готовит постель для отца.

— Его светлость исключительно заботлив, — согласился преподобный Адольфус.

— Он ни о чем не забывает! — с нежностью добавила Наталия.

Она подошла к огромной вазе со свежими цветами. Рядом лежала визитная карточка лорда Колуолла. Наталия находила подобные знаки внимания во всех гостиницах, где им приходилось останавливаться. И каждый раз восхищалась цветами, чувствуя, что они несут в себе какой-то особый смысл, и, как некую драгоценность, складывала в сумочку карточки.

"Неужели на свете существует другой мужчина, способный с такой заботой относиться к своей невесте?" — спрашивала себя девушка.

Но лорд Колуолл прислал в Пули-Бридж не только экипажи, лошадей и своих слуг. Еще за неделю до отъезда им доставили сундук, полный всевозможных платьев, поверх которых лежал дорожный плащ, подбитый мехом.

"Горностай, мама! — воскликнула Наталия. — Даже не верится!"

Она была так ошеломлена великолепием подарка, что не заметила странного выражения, появившегося на лице матери. Леди Маргарет уже было известно, что по прибытии в замок ее дочь ждет приданое, заказанное у знаменитой портнихи с Бонд-стрит. Лорд Колуолл написал:

"На Севере нет возможности купить модные и разнообразные туалеты, которые пристало носить Наталии как моей жене. Поэтому я дал указания мадам Мадлен подготовить все, что необходимо. Соблаговолите выслать все мерки по прилагаемому адресу".

"Было бы предпочтительнее, если бы мы сами подготовили Наталии приданое", — заметила леди Маргарет, когда они с мужем остались наедине.

"Колуолл знает, что у нас тут глухая провинция, — ответил викарий. — К тому же, моя дорогая, если говорить честно, то нам было бы нелегко найти для этого денег. — Обратив внимание, что его жена все еще обеспокоена, он с улыбкой добавил: — Наталия всегда будет очаровательна, что бы ни носила, но мне бы хотелось увидеть ее в таком же роскошном платье, что было на тебе, когда мы познакомились!"

"Это был подарок моей крестной, но я, по крайней мере, ездила с ней покупать его! — воскликнула леди Маргарет. — Бесспорно, я говорю страшную чепуху. Кузен Ранульф чрезвычайно добр".

Но чувство неопределенности, не лишенное некоторого сожаления, не покидало ее.

— Жаль, что мамы нет с нами, — сказала Наталия, выглядывая в окно экипажа. — Представь, как она была бы рада вновь увидеть Юг! Она не раз говорила мне, как скучает по зеленым полям, по утопающим в весенних цветах деревьям и по изгородям из кустарника, так непохожим на стены в Кумберленде.

— Мама очень переживает из-за того, что не побывает на твоей свадьбе.

— Бедная мама, она плакала, когда мы уезжали! — сочувственно произнесла Наталия. — Я готова была остановить экипаж и написать его светлости, что, как все невесты, желаю, чтобы свадьба состоялась в моем доме.

— Лорд Колуолл не предполагал, что твоя мать сломает ногу за неделю до отъезда, — напомнил викарий.

— Да, конечно, — согласилась девушка, — к тому же, как сказала мама, было поздно менять планы.

И в то же время ее сердце сжималось при мысли о том, что мама, расстроенная и разочарованная, вынуждена была остаться дома.

"Не тревожься, — пыталась успокоить ее леди Маргарет. — Я буду следить за приходом в отсутствие твоего отца и постараюсь, чтобы все было в порядке к его возвращению. Я буду скучать по нему не меньше, чем по тебе, дорогая".

Наталия знала, что это правда. Ее родители крепко любили друг друга, и для них было очень тяжело расстаться хотя бы на день. Она не сомневалась, что они будут страдать друг без друга и время, которое потребуется викарию, чтобы привезти дочь в Херфордшир и вернуться в Пули-Бридж, превратится для них в вечность.

Наталия всегда считала, что ее дом, стоявший на берегу озера в Аллсуотере, расположен в самом красивом уголке мира. Каждый день по утрам она подходила к окну своей спальни и смотрела на горные вершины, возвышавшиеся над серебристой гладью воды и четко вырисовывавшиеся на фоне синего неба. Ей казалось, что они преисполнены таинственности и какого-то волшебного очарования, как будто перенеслись на землю из сказочной страны.

Когда Наталия узнала, что после свадьбы ей придется жить в доме лорда Колуолла, ее охватило разочарование. Она почему-то всегда предполагала, что Ранульф переедет в Пули-Бридж и откроет свое сердце для красоты и величия окружавшей его природы, став как бы частью ее. Просто Наталия не могла воспринимать лорда Колуолла иначе. И хотя леди Маргарет часто рассказывала ей о сокровищах и великолепии его замка, будущий муж запомнился девушке именно таким, каким она впервые его увидела.

Он появился перед ней, будто выплыв из утреннего тумана, поднимавшегося с озера. Видневшиеся вдали горные вершины придавали всей картине некую нереальность, и у Наталии сложилось впечатление, что в ее жизнь вошел сказочный принц.

Это происходило в один из редких дней, когда стояла безветренная погода. Окружавшие озеро горы были окрашены пурпуром, а пробивавшиеся через облака лучи солнца бросали яркие блики на ровную поверхность воды.

Наталия отнесла приготовленные мамой суп и джем больному, который жил в доме, расположенном на дальнем краю деревни, и теперь возвращалась домой. В руке она держала пустую корзиночку. Недалеко от своего дома она увидела дорожную карету, запряженную великолепной четверней. Лошади были настолько прекрасны, что девушка не удержалась и приблизилась к ним, спрятавшись за дерево. В это мгновение стоявший в задумчивости на берегу озера мужчина повернулся.

Наталию так поразила его внешность, что она еще несколько минут не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Никогда в жизни ей не доводилось видеть столь привлекательного мужчину, чья красота внушала благоговейный трепет. Он был одет в длинную пелерину, ниспадавшую тяжелыми складками, а в руках держал цилиндр.

Погруженный в свои мысли, он прошел мимо наблюдавшей за ним девушки, так и не заметив ее, и направился к лошадям. Она подумала, что он собирается сесть в карету, однако, к ее полному изумлению, его лакей открыл калитку дома викария.

"Кто этот незнакомец? — удивилась Наталия. — Зачем он приехал к папе?"

Она продолжала разглядывать лакея, одетого в ливрею со сверкающими позолотой пуговицами, который спешил впереди своего хозяина, чтобы распахнуть перед ним дверь.

"Кто же он такой?" — спросила себя Наталия и решила, что самым разумным будет зайти в дом и выяснить это.

Она вбежала через заднюю дверь и бросила корзинку в кухне, потом поднялась наверх, чтобы переодеться. Ей исполнилось всего пятнадцать, поэтому у нее было не так много туалетов. Перебрав свой гардероб, она надела голубое хлопчатобумажное платье с пышной юбкой и атласным кушаком и уложила волосы. Потом с тревогой выглянула в окно, чтобы убедиться, что карета все еще стоит у ворот.

Девушку переполняло любопытство, и в то же время она испытывала некоторое смущение при мысли, что ей предстоит беседовать с таким важным и красивым мужчиной, произведшим на нее столь ошеломляющее впечатление.

"Возможно, все это мне только привиделось, — сказала она себе. — Наверное, он не живой человек, а тот, кто не раз являлся мне в снах".

Наталия улыбнулась, вспомнив, как мама нередко упрекала ее за то, что она дает волю своей фантазии, населяя воображаемый мир героями, о которых читала в книгах отца. Но девушке всегда казалось, что боги и богини Олимпа жили на вершинах окружавших озеро гор. Она часто бродила по прибрежному лесу и представляла, будто встретила Аполлона, преследовавшего Дафну, или Персефону, возвращавшуюся из мрака подземного царства и приносившую с собой весеннее обновление природы.

"Это, конечно, хорошо, что ты рассказываешь ей о героях древних мифов, — как-то раз заявила леди Маргарет, обращаясь к мужу, — но ей также не следует забывать о миссис Уорнер, которая страдает ревматизмом, и о том, что Джонни Лавелл болен корью! Представлять себя посланцем богов Меркурием — это одно, а просто Наталией Грейстоук — это другое!"

Отец в ответ только улыбался и продолжал рассказывать дочери о героях легенд, чрезвычайно занимавших его, об Александре Македонском, о философах Древней Греции и о подвигах исторических личностей, подобных Ганнибалу.

Поэтому, когда девушка впервые увидела лорда Колуолла, его красивое лицо вызвало у нее вполне определенную ассоциацию, и она сразу же поняла, кто он. Он не был ни богом с Олимпа, ни великим завоевателем древности.

Она восприняла его как совершенно особенного героя, вложив в свое отношение к нему глубоко личные чувства и не сомневаясь в правильности сделанного ею вывода, как будто получила подтверждение свыше.

Он был живым воплощением ее Рыцаря.

Глава 2

Эту мысль подал дочери не кто иной, как преподобный Адольфус. Ей было двенадцать, и они прогуливались по берегу озера. Вокруг росли березы, чьи набухшие почки готовы были вот-вот раскрыться. Дул сильный ветер, темные воды озера были подернуты рябью, тяжелые облака почти касались вершин гор.

Но Наталия, ничего не замечавшая, как завороженная слушала рассказ отца о крестоносцах. Это было его любимой темой, к тому же, будучи великолепным знатоком английского языка, он обладал способностью заставить почувствовать возбуждение, охватившее все дворянство Англии и других христианских стран, когда они решили, что обязаны защитить святой город Иерусалим от неверных.

Наталия живо представляла себе рыцарей, собиравшихся в замках своих сеньоров. Вдохновленные благой целью и преисполненные желания поскорее отправиться в длительный и опасный поход, они покидали свои дома, оставляя жен, семьи и все, что было им дорого. Она буквально видела, как от берегов отчаливали стройные корабли с рыцарями и лошадьми. А над ними развевались разноцветные знамена.

Их предводителем был король Ричард Львиное Сердце. Считалось, что перед британскими войсками стоит совершенно безнадежная задача. И Наталия не раз размышляла о храбрости тех, кто отважился на подобный подвиг. Ее глаза блестели, а сердце начинало учащенно биться, когда она узнавала о том, что было сделано ими за долгие века.

Отец рассказал ей о иерусалимском госпитале, основанном более ста лет назад и предназначенном для лечения паломников-христиан. Он поведал ей о том, как рыцари ордена Госпитальеров[2] были сначала изгнаны с Родоса, а потом — с Мальты.

Он описывал, как они, обосновавшись на этом крохотном островке, упорно боролись с пиратами-варварами, нагонявшими страх на все Средиземноморье и однажды взявшими в плен более двадцати пяти тысяч христиан, которых держали в Алжире.

Он заставил Наталию почувствовать себя так, словно она действительно побывала в построенных ими на Родосе и Мальте великолепных зданиях, где жили собравшиеся со всего света рыцари, отличавшиеся не только большой отвагой, но и знатным происхождением, а также высоким уровнем культуры и образования.

"Шестнадцать лет назад Наполеон вторгся на Мальту, — грустно добавил преподобный Адольфус, — разогнал всех рыцарей и разграбил собранные орденом за долгие века сокровища".

"О папа! Не может быть, чтобы они покорились навсегда!" — встревожилась Наталия.

"Естественно, нет, — ответил отец. — Орден продолжает существовать в других европейских странах, и идеалы, за которые они боролись, и отвага, веками наполнявшая сердца рыцарей, не исчезли".

"Как здорово! — обрадовалась девочка. — Мне было бы очень грустно, если бы на свете больше не было подобных храбрецов".

"Это никогда не произойдет, — успокоил ее преподобный Адольфус. — Не забывай, дорогая моя, что всеми нами должно движить желание бороться с силами зла".

Поразмышляв немного над тем, что услышала, Наталия тихо спросила:

"Ты, папа, хочешь сказать, что каждый из нас должен умом и физически сражаться против того, что нам кажется неправильным?"

"И за то, что мы считаем правильным, — добавил преподобный Адольфус. — Я часто думаю о том, что мы слишком часто принимаем мир таким, каков он есть, вместо того чтобы попытаться изменить его к лучшему". — Он тяжело вздохнул.

"Но, папа, ты сам часто говорил мне, что мы должны любить своих врагов", — напомнила девочка.

"Любить — еще не значит принимать то, что считается злом, или отказываться от наказания тех, кто поступает плохо, — ответил отец. — Мы должны быть сильными духом, честными и, что не менее важно, отважными, как рыцари. — Помолчав, он с улыбкой добавил: — Я всегда полагал, что, убеждая ребенка в существовании ангела-хранителя, который наблюдает за ним с небес, мы тем самым внушаем ему ложные представления".

"А что же тогда истинные представления?"

"По-моему, вместо ангела, нежного и ласкового, с белыми крылышками, каждый из нас имеет своего рыцаря, который от нашего имени сражается со злом и охраняет от угрожающей нам опасности", — объяснил преподобный Адольфус.

"Рыцаря!" — эхом отозвалась Наталия.

"Да, именно, — продолжал он, — рыцаря с мечом в руке! Потому что любовь — это не только романтика и эмоции. Это обнаженный меч, которым ты должна проложить себе дорогу к победе".

После этого разговора Наталия больше никогда не испытывала страха, оказавшись одна в лесу или заблудившись в тумане, который обычно совершенно внезапно поднимался с озера и окутывал окрестности. Она верила, что Рыцарь — ее рыцарь-хранитель — был всегда рядом, сопровождая и наблюдая за ней. Иногда она даже беседовала с ним и сердцем чувствовала ответ.

И она сразу же узнала его в высоком и красивом незнакомце, которого мама представила как родственника!

"Неудивительно, — сказала себе Наталия, взглянув на молодого человека, — что его лицо показалось мне знакомым".

Он выглядел именно так, как она представляла своего Рыцаря.

Наталия не спускала с него огромных глаз, выделявшихся на ее утонченном личике, но видела не его модный и элегантный костюм, не белоснежную сорочку с пышными брыжами, а сверкающие в лучах солнца доспехи и поднятый меч в его руке.

"Познакомьтесь, кузен Ранульф, это Наталия, — донесся до девушки голос матери. — Ей пятнадцать, и она совсем ребенок, но мы прилагаем все усилия, чтобы воспитать ее должным образом".

У Наталии возникло впечатление, что лорд Колуолл изучает ее. Его взгляд как бы проникал в самые потаенные уголки души.

Продолжая зачарованно смотреть на него и чувствуя себя не в силах опустить глаза, как полагалось бы скромной девушке, она присела в реверансе. Она никогда и не представляла, что мужчина может быть так прекрасен!

"Я хотел бы поговорить с вами и вашим мужем наедине", — обратился лорд Колуолл к леди Маргарет, которая сразу же повернулась к дочери.

"Уверена, дорогая, тебе есть чем заняться в своей комнате. Когда его светлость соберется уезжать, я позову тебя, чтобы ты с ним попрощалась".

"Позвольте мне пойти взглянуть на ваших лошадей?" — с трудом преодолевая смущение, спросила Наталия у лорда Колуолла.

"Вам нравятся лошади?" — удивился он.

"Я их очень люблю!"

"Тогда я пришлю вам одну в подарок".

На лице девушки отразилось крайнее изумление.

"Вы пришлете мне лошадь? — переспросила она. — Такую же, как те, что запряжены в вашу карету?"

"Даже лучше".

Наталия направилась к двери, ощущая странное головокружение и сомневаясь, правильно ли поняла его слова. Но когда спустя месяц он исполнил свое обещание, это послужило для девушки лишним подтверждением, что лорд Колуолл — действительно тот самый Рыцарь, который послан, чтобы охранять ее, заботиться о ней и сделать ее жизнь счастливой.

Целых два года родители не говорили ей, что ее будущее было предрешено еще тогда, когда в их доме столь неожиданно появился лорд Колуолл. Однако для самой Наталии тот день ознаменовался тем, что вся ее жизнь изменилась.

К урокам, которые несколько раз в неделю давала Наталии старенькая мисс Гримсдаун, жившая в деревне и давно оставившая преподавание в школе, прибавились занятия с учителями, приезжавшими даже из Пенрита. Среди них были учитель французского, говоривший с парижским акцентом, что леди Маргарет посчитала наиважнейшим фактом; учителя арифметики, алгебры, геометрии, географии, основ грамматики английского языка и музыки; учитель латыни, назвавший методы преподобного Адольфуса безнадежно устаревшими и превративший то, что могло бы доставлять удовольствие и радость, в бесконечные часы скучнейшей зубрежки.

Но викарий оставался непоколебим в одном: он, и только он, будет обучать свою дочь истории и классической литературе. Именно эти уроки больше всего ценила Наталия. Однако она со всей прилежностью пыталась впитать в себя все существенное, что преподавалось по другим дисциплинам. Она чувствовала, что все изменения и нововведения каким-то образом связаны с лордом Колуоллом, и ей очень хотелось сделать ему приятное.

"На свете нет человека добрее его, ведь он подарил мне тебя", — не раз шептала она своей лошади.

Это был длинноногий трехлеток, прибывший в Пули-Бридж в сопровождении конюха, приставленного, чтобы ухаживать за ним. Естественно, Наталия назвала его Крестоносцем, и временами у нее складывалось впечатление, будто она сама собирается выступить в некий особый крестовый поход. Но с кем она будет сражаться, какова ее цель — девушка не смогла бы объяснить это даже себе!

"Как мы можем позволить себе подобное расточительство, мама?" — однажды спросила Наталия и была чрезвычайно удивлена тем, что леди Маргарет медлит с ответом.

"В этом нам с папой помогает один человек", — уклончиво произнесла та.

Наталия больше ничего не сказала. Она и так догадывалась, кто тот человек, и, когда мама наконец открыла ей правду, ее предположения подтвердились.

В мире существовал единственный человек, который до такой степени заботился о ее благополучии, что занялся ее образованием.

"Я должна усердно трудиться, чтобы он мог гордиться мною", — напомнила она себе, когда начались уроки с новыми учителями.

Девушке исполнилось семнадцать, и леди Маргарет сообщила, что лорд Колуолл хочет жениться на Наталии, когда та достигнет подходящего возраста; что именно будущее замужество и стало причиной кропотливой работы, продолжавшейся в их доме в течение двух лет. Наталия же поняла, что в основе ее усердия лежала любовь к лорду Колуоллу.

Она полюбила его, потому что с первого мгновения увидела в нем Рыцаря, который потом три года жил в ее мечтах и появлялся в снах. Она полюбила его за то, что он думал о ней, взял на себя труд обеспечить ее образование, а главным образом за то, что он подарил ей Крестоносца.

"Когда его светлость приезжал к нам, — неуверенно и с некоторым беспокойством произнесла леди Маргарет, — то сказал, что хочет взять тебя в жены".

Наталия не ответила. Ей показалось, будто внезапно небольшая комната в доме викария осветилась неземным светом. Сердце учащенно забилось в груди, но, будучи не в силах преодолеть охвативший ее восторг, она не могла вымолвить ни слова.

"Конечно, дорогая, — добавила леди Маргарет, — когда ты вновь встретишься с ним, может получиться, что его светлость тебе не понравится. Тогда нам с папой придется объяснить ему, что, несмотря на его искреннюю заботу и затраченные им средства, свадьба между вами невозможна. — Наталия молчала, поэтому она продолжила: — Но если ты не против, то я могу с полным основанием утверждать, что молила Бога именно о таком муже для тебя. Я всегда надеялась, что ты сделаешь столь блестящую партию. Ты будешь жить в доме, который я искренне люблю. Еще в детстве он стал для меня самым восхитительным местом на земле".

"Ты часто... рассказывала о замке, мама", — наконец выговорила девушка.

"Он просто великолепен — прямо-таки сказочный замок, — призналась леди Маргарет. — Когда мы приезжали в гости, матери кузена Ранульфа уже не было в живых, поэтому роль хозяйки брала на себя его вдовствующая тетушка, леди Блестоу. Летом и на Рождество в замке устраивались чрезвычайно веселые праздники. Там есть огромный бальный зал, где мы танцевали до рассвета, и сад, полный всевозможных увеселений".

"Ты очень часто рассказывала мне об этом", — неестественным голосом повторила Наталия.

"В те дни я даже предположить не могла, что моя дочь когда-нибудь будет там жить! Но имей в виду, Наталия, мы с папой не раз обсуждали твое замужество и решили, что не будем принуждать тебя".

"Но я действительно хочу выйти замуж за лорда Колуолла", — проговорила Наталия, чувствуя, что слова наполняются некой силой, поднимавшейся из самого сердца.

"Я надеялась, — с сожалением произнесла леди Маргарет, — что лорд Колуолл еще раз навестит нас, но, очевидно, он правильно сделал, что не приехал и дождался, пока ты вырастешь. Теперь он увидит, как сильно ты изменилась с первой встречи. Уверена, ему будет интересно узнать, насколько ты оказалась талантлива. — Она негромко рассмеялась. — Твой папа всегда утверждал, что если бы ты родилась мальчиком, то с отличием окончила бы Оксфорд и получила бы степень".

"Когда состоится... свадьба, мама?" — В голосе девушки слышалось нетерпение, и, внимательно посмотрев на дочь, леди Маргарет увидела, что ее глаза загорелись внутренним светом.

"Я точно не знаю, — ответила она. — Я ежемесячно переписываюсь с его светлостью, рассказывая ему о твоих успехах. Насколько я помню, он говорил о твоем восемнадцатилетии. Значит, в следующем году. Мы с папой не спешим расстаться с тобой".

"Да, конечно, мама, — согласилась девушка, понимавшая, что именно этого ждет от нее леди Маргарет. — У меня остался всего год, а мне нужно еще так много узнать и прочитать. О мама! Как же мне справиться с такой задачей?"

Леди Маргарет нежно улыбнулась дочери.

"Сомневаюсь, что на желание лорда Колуолла взять тебя в жены повлияют только твои умственные способности. Хотя папа всегда говорил, что женщины должны быть так же образованы, как и мужчины. Признаюсь, я часто сожалела, что не в состоянии проследить за его аргументацией, основанной на глубоких познаниях, или понять все, что он пытается донести до меня".

Наталия поцеловала мать в щеку.

"Папа считает тебя самим совершенством, мамочка, — ласково сказала она. — Надеюсь, и его светлость будет думать обо мне так же".

Леди Маргарет вздохнула.

"Это не вызывает у меня сомнений", — проговорила она, но по ее тону можно было заключить, что она старается успокоить скорее себя, чем свою дочь.

Наталия, горевшая желанием предстать перед лордом Колуоллом во всем блеске своих познаний, убедила отца выписывать не только "Морнинг пост", но и "Таймс".

"Наталия, у меня никогда не хватало времени прочитать две газеты", — протестовал преподобный Адольфус.

"А у меня есть! — настаивала девушка. — Я должна знать, что происходит в мире, папа, мне нужно быть в курсе всех событий. Пули-Брижд настолько изолирован от всего света, как будто это одинокий остров в океане", — печально добавила она.

"Ты несправедлива, — возмутился отец. — Минимум раз в месяц вы с мамой ездите в Пенрит, а в окрестностях живет несколько довольно интересных семей, включая нашу".

"Да, папа, знаю и не ропщу, — согласилась с ним Наталия, — но мне жаль, что лорд Колуолл не считает обязательным аспектом моего образования поездку в Лондон или даже путешествие по Европе! — Помолчав, она добавила: — Представляешь, папа, как было бы замечательно оказаться в Риме или Афинах!"

"Уверен, после свадьбы твой муж покажет тебе эти страны, — заметил викарий. — Он бы очень расстроился, если бы оказалось, что ты уже побывала там".

Озабоченное выражение исчезло с лица Наталии.

"Конечно, это входит в намерения его светлости, — убежденно произнесла она. — Как же ты мудр, папа, если понял это. Естественно, я бы с большим удовольствием поехала с ним, чем с кем-нибудь другим. Однако ты должен рассказать мне историю Колизея, Форума, Акрополя и Парфенона. Как бы ни был его светлость умен, он не знает столько, сколько ты".

"Не сомневаюсь, что его познания гораздо обширнее", — заскромничал преподобный Адольфус и, прижав голову дочери к груди, поцеловал ее.

"Античный мир чрезвычайно интересен, — продолжала девушка, — ведь тебе, папа, прекрасно известно, сколько радостных минут доставили нам с тобой почерпнутые из древних источников сведения, но я должна знать и текущие события. — Слегка нахмурившись, она добавила: — В сегодняшней "Таймс" опубликовано много статей о том, как жестоко обходятся с детьми, набирая их для работы в шахтах. Тебе стоило бы прочесть их".

"Я так и сделаю, — ответил преподобный Адольфус. — Думаю, они еще не поместили мою статью, в которой я пишу о бесчеловечном применении кнутов, чтобы будить детей, работающих на ткацком производстве".

"Нет, ее в газете нет, — подтвердила Наталия, — но там есть письмо лорда Лодердейла, в котором он обосновывает необходимость нанимать подростков для чистки дымовых труб в помощь трубочистам.

Преподобный Адольфус сердито фыркнул.

"Надо бы загнать на крышу самого лорда Лодердейла! — заявил он. — Мое единственное желание — встретиться с его светлостью и сказать ему в лицо все, что я о нем думаю".

Горячность, звучавшая в его словах, заставила Наталию улыбнуться.

"О папа, мне так нравится, когда ты в воинственном настроении! — воскликнула она. — Если бы ты выступил в палате лордов, то наверняка разгромил бы лорда Лодердейла".

И в этот момент девушка вспомнила, что лорд Колуолл является членом верхней палаты, и очень удивилась тому, что ни разу не встречала его имени среди тех, кто выступал по важным для нее и отца вопросам.

* * *

Подходил к концу последний день путешествия. Дорожный экипаж легко катил по плодородной долине Ившем.

— В газетах ничего не говорится о волнениях среди батраков Херфордшира, — обрадованно объявила она.

— Да, я заметил, — ответил отец. — Волнения поднялись в начале прошлого месяца в Кенте, а потом распространились на Суссекс и Гемпшир.

— В "Таймсе" была большая статья о дорчестерских батраках, — продолжала Наталия. — Пишут, что они получают всего семь шиллингов в неделю, однако их сопротивление ограничилось поломкой нескольких молотилок.

— Я читал об этом. Они вели себя довольно сдержанно и утверждали, что "не намерены причинять вреда фермерам, но полны решимости добиться повышения зарплаты".

— Как бы то ни было, но двое были приговорены к смертной казни, — еле слышно произнесла девушка.

— Это отвратительно, — возмутился викарий, — когда человек не имеет возможности отстаивать свои права, не боясь угрозы быть казненным или отправленным на каторгу! — Помолчав немного, он добавил: — Я читал о деле некоего Легга. Так вот, его приговорили к каторге только за то, что он назвал обвинителя "бесстыдным нахалом" и вел себя "непочтительно и дерзко".

— Я тоже видела эту статью, — сообщила Наталия. — Такой приговор вынесли даже несмотря на отличную репутацию этого человека, что было подтверждено письменными показаниями священника.

— Как они решились на такую несправедливость! — воскликнул преподобный Адольфус. — У Легга было пятеро детей, которых он содержал без посторонней помощи на жалкие семь шиллингов в неделю. Приход предоставил ему домик, но Леггу нечем было топить.

— Уверена, что лорд Колуолл никогда бы не потерпел подобной жестокости в своих владениях, — заметила Наталия.

— Естественно, нет, — поспешно согласился с ней викарий. — Но я обратил внимание, что волнения распространились на Глостер, расположенный недалеко от Колуолла.

— Но ни в "Таймсе", ни в "Морнинг пост" не упоминается Херфордшир, — проговорила девушка. — Убеждена, что у лорда Колуолла нет молотилок.

— Будем надеяться! — заключил преподобный Адольфус. — Один землевладелец, проживающий поблизости от Кентербери, написал, что в их приходе, где нет никаких сельскохозяйственных машин, имеется двадцать три амбара. Он подсчитал, что если на три амбара поставить пятнадцать человек, которые будут молотить зерно вручную, то им обеспечена хорошо оплачиваемая работа до мая.

— К тому же они смогут кое-что заработать сверх зарплаты, — добавила Наталия.

— На молотьбе в зимнее время батрак может зарабатывать от пятнадцати до двадцати шиллингов в неделю, — согласился викарий.

— Нам не составляет труда представить, какое действие оказывает на батраков один вид молотилки! Неужели тебя удивляет, что они ломают их, воспринимая машину как чудовище, олицетворяющее собою несправедливость?

— Сомневаюсь, — уверенно произнес отец, — что батраки всех графств получают нормальную зарплату или хотя бы имеют гарантию быть выслушанными. После свадьбы, Наталия, ты должна поговорить с его светлостью, — с настойчивостью продолжил он. — Ты должна следить, чтобы в Колуолле все вопросы решались по справедливости и чтобы зарплата давала батракам возможность нормально содержать семью.

— Уверена, его светлость отличается исключительным великодушием, — негромко сказала Наталия, вспомнив, какую заботу проявил по отношению к ней ее будущий муж.

Она провела рукой по мягкому меху горностая, согревавшего ее всю дорогу и защищавшего от колючего и холодного ветра. Она подумала о шелковых и атласных платьях, доставленных вместе с накидкой.

Среди всего этого вороха одежды были также и ночные сорочки, воздушные, как паутинка, панталоны и нижние сорочки из такого тонкого полотна, что их можно было протянуть через кольцо.

Внезапно сообразив, что ее приданое стоило огромных денег, Наталия поняла, что совершенно явное отсутствие восторга со стороны матери было вызвано тем, что она почувствовала себя обязанной лорду Колуоллу. У леди Маргарет создалось впечатление, что столь дорогие подарки — это всего лишь каприз лорда Колуолла, но Наталия была просто ошеломлена его добротой.

Комфортный дорожный экипаж, цветы, поджидавшие ее во всех гостиницах, деньги, затраченные на ее учителей, и, самое главное, Крестоносец — на это мог пойти только чрезвычайно щедрый человек, чье великодушие проявляется как в мыслях, так и в делах.

Последнюю ночь своего путешествия отец с дочерью провели в гостинице в Тьюксбери. Несмотря на долгую дорогу и некоторую усталость, Наталия решила сопровождать отца, отправившегося в Норманнское аббатство, которое, как сказал преподобный Адольфус, он всегда мечтал посетить.

Высокие арки, мозаичные окна и очень красивый алтарь вызвали у девушки благоговейный трепет, и она почувствовала, будто отдает свое сердце небесам в признательность за то, что случилось с ней и что ей предстоит. Опустившись на колени рядом с отцом, Наталия подумала, что ее благодарность Господу никогда не будет соизмерима со счастьем, дарованным ей в детстве и ожидавшим ее в супружестве.

— Спасибо Тебе, Господи, спасибо, — прошептала она и внезапно услышала, как в ее душе зазвучал божественный голос, который благословил ее.

"Завтра я увижу его", — подумала девушка, укладываясь спать. Она была уверена, что не заснет, однако провела ночь совершенно спокойно, и утром ее разбудила горничная, путешествовавшая вместе с ними.

— Восемь часов, мисс, и преподобный Адольфус уже спустился к завтраку.

Наталия, не сразу вспомнившая, где находится, издала радостный возглас.

— Мы сегодня будем в замке, Эллен! — произнесла она.

— Да, мисс, и вам там понравится. Говорят, во всем графстве нет замка, подобного нашему.

Наталия тепло улыбнулась ей. Она уже знала, что Эллен, родившаяся и выросшая в Херфордшире, служит в замке с юных лет.

— Я увижу его светлость, — как бы разговаривая с самой собой, прошептала Наталия.

— Да, мисс. В вашу честь будет устроен великолепный праздник. Когда его светлость берется за подготовку какого-нибудь приема, он делает это безупречно.

— То же можно сказать и про мою супружескую жизнь, — мечтательно пробормотала Наталия.

Ей показалось, что Эллен как-то странно посмотрела на нее.

— Я надеюсь, мисс, вы принесете его светлости счастье, — проговорила горничная. — Насколько мне известно, в прошлом ему пришлось несладко, и будет только справедливо, если во второй раз ему улыбнется счастье.

Наталия промолчала. Она все время старалась отгонять от себя мысль, что лорд Колуолл уже был женат, и ни с кем, даже с матерью, не обсуждала это.

"Кузен Ранульф уже был однажды женат", — сообщила леди Маргарет, объяснив дочери причину необычной заинтересованности лорда Колуолла.

"Он был женат!" — воскликнула Наталия.

"Очень недолго", — добавила леди Маргарет.

"Но что же произошло с его женой?"

"Случилось несчастье, и... она умерла", — прозвучал неуверенный ответ.

Наталия сгорала от любопытства, но в то же время некая сила удерживала ее от расспросов. Ей не хотелось знать правду. Ей не хотелось думать, что Рыцарь, человек, которого она считала чуть ли не божеством, принадлежал другой. И волшебный свет, наполнивший комнату в тот момент, когда мать рассказала ей о намерениях лорда Колуолла, померк.

Но девушка приказала себе не поддаваться столь нелепым мыслям! Ведь это случилось очень давно, когда лорд Колуолл был молод, и сейчас он уже наверняка позабыл о своей печали.

"А можно ли забыть того, с кем был связан узами брака?" — раздался внутренний голос.

Наталия попыталась представить себя в подобной ситуации, но безуспешно.

"Возможно, — сказала она себе, — у мужчин все по-другому".

"У них не было детей, — продолжала леди Маргарет, — и я молю Бога, дорогая, чтобы Он ниспослал тебе сына, и не одного, и дочерей, которые полюбят замок так же, как я в детстве".

Наталия всю ночь размышляла над словами матери. Да, она будет рада иметь детей. Они будут играть в замке, а она — рассказывать им услышанные от отца истории. В одном она не сомневалась — у нее будет не один ребенок!

В детстве Наталия чувствовала себя очень одиноко без братьев и сестер, с которыми можно было бы поиграть и кому — а это гораздо важнее — можно было бы доверить свои самые сокровенные мысли, поведать о героях, путешествующих по горам и долинам выдуманной ею страны.

— Мне не терпится увидеть замок, — обратилась она к Эллен. — У меня такое впечатление, что он отражает характер лорда Колуолла.

Эллен уложила волосы Наталии в более замысловатую и модную, чем всегда, прическу. После простых хлопчатобумажных платьев дорожное платье из темно-синего кашемира с оборками из тафты и крохотными атласными бантиками казалось Наталии верхом элегантности. Став носить дорогие туалеты, она с удивлением обнаружила, что у нее очень тонкая талия, кожа бела и нежна, а цвет светлых волос настолько необычен, что создавалось впечатление, будто они перевиты лучиками весеннего солнца.

— Как я выгляжу, Эллен? — спросила она, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Очаровательно, мисс, — с некоторым благоговением в голосе ответила горничная. — Вы будете прекрасны в наряде невесты.

Именно это и хотела услышать Наталия, потому что больше всего на свете желала быть красивой, поистине красивой для человека, о котором мечтала и который уже стал неотъемлемой частью ее жизни.

Для Рыцаря, сопровождавшего ее в прогулках по лесу. Для Рыцаря, скакавшего рядом с ней, летевшей на Крестоносце, по полям. И в своих снах Наталия позволяла ему перегнать себя, потому что, будучи Рыцарем, он должен превосходить ее во всем.

Наконец они обогнули Малверн Хиллс, и им открылся вид на замок. У Наталии перехватило дыхание. Она не предполагала, что на земле может существовать подобное совершенство! Это было похоже на сказочную страну.

Деревья, окружавшие замок, все еще были одеты в красно-желтый убор осени. Над ними возвышалась башня. Лучи послеполуденного солнца падали на серые каменные стены, заставляя их сверкать золотом.

— Смотри, папа! Замок!

В голосе девушки слышалось такое возбуждение, что преподобный Адольфус, мирно дремавший в углу экипажа, проснулся и выглянул в окно.

— Да, замок! — воскликнул он. — Это очень красивое здание.

— Оно просто прекрасно! Изумительно! Я не раз пыталась представить его, но даже не думала, что он может оказаться столь великолепным!

Лежавшую перед замком долину пересекала река, а сам замок, видимый на многие мили вокруг, казался часовым, охранявшим окрестности. Вдали поднималась горная гряда Уэльса. Ее вздымавшиеся в небо вершины были окрашены в предвечерний пурпур и окутаны той же тайной, что и горы в Аллсуотере.

Приближался момент, когда она увидит лорда Колуолла, и Наталия впервые почувствовала тревогу. А вдруг она ему не понравится? Вдруг за три года он успел передумать и нашел себе другую, которая ему больше по душе?

Но она тут же одернула себя. Если бы он нашел другую, то не послал бы за ней. Его письмо пришло вскоре после ее дня рождения, поэтому вполне возможно, что он, как и она, считал дни до того мгновения, когда получит право назвать ее своей женой.

— Как я выгляжу... папа?

В ее словах слышалось беспокойство, а в огромных серых глазах, обращенных на преподобного Адольфуса, отражался испуг.

— Ты очень красива, — ответил он. — Но не так прекрасна, как твоя мама, когда я встретил ее! Никто на свете не может сравниться с ней! Но твоя красота тоже довольно своеобразна.

— Спасибо, папа, — улыбнулась ему Наталия и на секунду прижалась щекой к его руке. — Я буду скучать по тебе, а еще мне будет не хватать наших бесед и дискуссий. Трудно передать, как мне тоскливо оттого, что я буду лишена твоих столь исчерпывающих объяснений.

— Теперь все беседы будет вести твой муж, — напомнил ей преподобный Адольфус. — Ты ведь не только красива, моя дорогая, но и чрезвычайно умна. Это необычно для женщины. А раз Господь благословил тебя, наградив такими способностями, ты не должна скрывать их.

— Я постараюсь, папа.

— И в то же время, — поспешно добавил он, — ни одному мужчине не понравится, если женщина станет предъявлять чрезмерные претензии, диктовать свои условия и окажется — как бы это сказать? — властной. Ты должна во всем слушаться своего мужа и делать то, что он говорит. Однако мне бы не хотелось, чтобы ты, Наталия, впустую растрачивала свои умственные способности, и я уверен, что в будущем эти качества очень понадобятся тебе.

— Моя сообразительность и знания будут мне полезны хотя бы для того, чтобы управлять таким огромным замком, — с улыбкой заметила девушка.

— Не сомневаюсь, что у лорда Колуолла достаточно людей, чтобы заниматься этим, — возразил преподобный Адольфус. — Но ты все равно права. У тебя будет много работы, чтобы обеспечить спокойную жизнь своему мужу. Надеюсь, тебе удастся воспользоваться своим влиянием на него и убедить помочь тем несчастным, о которых мы недавно говорили.

— Детям, батракам, маленьким трубочистам, — перечислила Наталия. — И многим другим! — со вздохом закончила она.

— Ты не должна считать, что добьешься этого в первый же день — чудес не бывает, — продолжал отец. — Но тот, кто любит свою жену, прислушивается к ней. Я убежден, что чем больше будет выступлений, и особенно в палате лордов, против несправедливости и жестокости, процветающих в настоящий момент в нашей стране, тем скорее нам удастся донести до страждущих милосердие и правосудие.

— Я сделаю все от меня зависящее, папа, — ласково заверила его Наталия.

— Я знаю это, девочка моя.

Догадавшись, что дочь нервничает, он взял ее за руку.

Экипаж пересек долину, простиравшуюся за Малверн Хиллс, и начал взбираться на холм, на вершине которого стоял замок, чьи очертания проглядывали сквозь еще не опавшую листву.

Они проехали через внушительные кованые ворота с огромными геральдическими каменными львами по бокам, и двинулись вдоль аллеи, образованной вековыми деревьями. Наконец они достигли вершины холма, и их взорам открылся замок во всем своем великолепии.

Построенный на фундаменте, оставшемся после более древнего здания времен норманнского завоевания, он представлял собой оборонительный форпост, защищавший запад Англии от нападений валлийцев. Некоторые из башен, в том числе и главная, имевшая высоту тридцать футов, были частью изначального плана замка и возвышались над покатой насыпью, в то время как другие были пристроены позже.

Наталия сердцем ощутила величие и мощь замка, напомнив себе, что только в нем мог жить ее Рыцарь!

"Где же еще жить Рыцарю, как не в замке? — подумала она. — Сколько же отважных подвигов и добрых дел, сколько сражений против несправедливости обсуждалось в этих стенах?"

Когда они вышли из экипажа, Наталии показалось, что их встречает целая армия слуг. Вперед выступил мажордом в роскошной ливрее:

— Добро пожаловать. Позвольте от лица его светлости лорда Колуолла приветствовать вас, мисс Грейстоук, и вас, сэр.

— Благодарю, — смущенно ответила Наталия. Она предполагала, что в холле с главной мраморной лестницей, площадки которой украшали геральдические животные, и высоким готическим потолком, ошеломившем ее своим великолепием, ее встретит лорд Колуолл. Однако она была страшно изумлена, когда лакей направился вверх по лестнице и препроводил ее в спальню на втором этаже, где Наталию ждали пожилая женщина — экономка, как решила она — и две горничные. Они приветствовали ее реверансом и объявили, что помогут ей принять ванну после дороги и переодеться.

— Спасибо, с удовольствием, — с благодарностью произнесла Наталия.

Вполне естественно, по здравому размышлению решила девушка, что их с отцом провели в отведенные им комнаты — ведь весь их путь в замок Колуолл был четко расписан до мельчайших деталей. Она обрадовалась, что получила возможность переодеться и предстать перед его светлостью в лучшем виде.

"Он ничего не забывает!" — в который раз повторила девушка.

Горничные помогли ей раздеться, и она с удовольствием опустилась в ванну, стоявшую перед камином. Теплая вода пахла розами, а нагретое полотенце, в которое ее завернули, — лавандой.

Сама комната очень понравилась Наталии. Среди прочей мебели обстановка спальни включала огромную кровать с четырьмя резными колоннами, поддерживавшими шелковый полог, вышитый, как догадалась девушка, руками женщин, живших в замке во времена королевы Анны, и бесценные французские комоды. Потолок был отделан карнизами с великолепной росписью, повторяющей геральдические мотивы. Резной средневековый камин был украшен массивными гербами, выполненными из золота.

Трудно было рассмотреть все сразу, и Наталия решила все внимание уделить своей внешности. Горничным не понадобилось распаковывать сундуки с одеждой, которую она надевала во время путешествия, потому что экономка открыла перед ней гардероб, полный туалетов из самых различных тканей и всевозможных расцветок.

— Их прислали из Лондона, мисс, — сообщила она.

— Какие они красивые! — восторженно воскликнула Наталия. — А что же мне надеть сейчас?

— Скоро обед, мисс. Я выбрала белое платье с венецианскими кружевами. Надеюсь, вы согласитесь с моим выбором.

— Вы уверены, что оно подходит для подобного случая? — с тревогой во взоре спросила Наталия.

— Не сомневаюсь, что вы будете очаровательны в любом туалете, мисс, — ответила экономка. — Но я решила, что именно это платье подходит для сегодняшнего вечера. Кроме вас и вашего отца, на обеде будут присутствовать его светлость и сэр Джеймс Парк.

Наталия улыбнулась. Как хорошо, что они соберутся в таком тесном кругу. Наверняка лорд Колуолл не стал устраивать большой прием, чтобы дать возможность себе и ей узнать друг друга.

— После обеда приедет несколько гостей, и его светлость представит их вам, — продолжала экономка. — Его агент, управляющий фермой и некоторые из наиболее важных арендаторов.

— Я с радостью встречусь с ними, — сказала Наталия, однако ее охватило сожаление при мысли, что она не сможет остаться наедине со своим будущим мужем.

— Свадебное торжество, мисс, будет устроено точно так же, как это было принято в средние века, — сообщила экономка. — Его светлость нашел описание праздника в архивах. Будут приготовлены такие же блюда, а музыканты будут играть на тех же инструментах, что и сотню лет назад. — Она взглянула на удивленную Наталию и добавила: — Его светлость всегда твердо придерживался традиций, мисс. Я слышала, как он сказал, что просмотрел все семейные записи в поисках прецедентов, когда владелец замка устраивал свадебный прием здесь.

Наталия не могла понять, почему, услышав, что столь важное для нее событие будет всего лишь повторением торжества, имевшего место несколько веков назад, она испытала разочарование. Однако велела себе не забивать голову чепухой.

Ведь именно для этого лорд Колуолл захотел, чтобы она приехала в замок. Трудно представить, чтобы такой важный и богатый человек венчался в Пули-Бридже!

Он абсолютно прав, что она должна была приехать к нему, что свадебное торжество должно быть устроено в соответствии с традициями и войти в историю семьи Колуолл.

"Надо попросить его светлость, чтобы он рассказал мне обо всех свадьбах, когда-либо устраиваемых в замке", — подумала Наталия.

И тут ей в голову, против ее воли, пришла мысль, столь сильно пугавшая ее.

— А в первый раз его светлость... тоже венчался... здесь? — задала она вопрос, который, как понимала, не должна была задавать.

— Нет, мисс, конечно же нет, — ответила экономка. — Свадьбу играли в доме леди Клариссы. Это недалеко отсюда. На противоположном склоне холма, — уточнила она и, как бы решив, что и так сказала слишком много, отвернулась и прикрикнула на горничную, чтобы та поторапливалась.

Наталии уложили волосы в более сложную прическу, чем это сделала Эллен утром, и, шурша юбками, она спустилась вниз.

Теперь девушка могла спокойно рассмотреть изящные арки великолепной лестницы. Прикоснувшись к перилам, она решила, что мрамор — чересчур холодный и безжизненный камень. На стенах висели гобелены с изображением батальных сцен. "В этих битвах, — сказала она себе, — когда-то в качестве Рыцаря сражался лорд Колуолл". По обеим сторонам дымохода висели знамена, а на стенах — мечи и щиты.

В холле стояло множество лакеев в белых напудренных париках, выделявшихся на фоне темных дубовых панелей. Их ливреи цвета кларета показались Наталии слишком вычурными.

Внизу ее ждал мажордом, чтобы проводить в большую гостиную. Они прошли по коридору с готическими арками, украшенному английскими и французскими рыцарскими доспехами.

Оказавшись в гостиной, Наталия окинула быстрым взглядом развешенные на стенах картины, резной потолок красного дерева, позолоченную мебель и обитые дамасским шелком диваны и кресла.

Возле высокого камина стояли трое мужчин, но Наталия видела только одного!

Он был так красив, так прекрасен, что, казалось, заполнял собою всю комнату. Точно такое же впечатление возникло у нее, когда он появился в небольшом кабинете в доме родителей.

Лорд Колуолл не изменился! "Если только не стал красивее", — подумала девушка. Наталия была так рада видеть его, что вся ее прошлая жизнь как бы сконцентрировалась в одном мгновении, и она, забыв о формальностях, о приличиях и даже о своем смущении, бросилась к нему навстречу.

Под сводами зала зазвенел ее голосок:

— Вы здесь! Я так счастлива, так... рада снова видеть вашу светлость!

Глава 3

Наталия стояла перед лордом Колуоллом и смотрела на него. Ее огромные глаза сияли, подобно звездам, пронизанные золотым светом свечей волосы образовывали ореол вокруг ее очаровательного личика.

Сэра Джеймса Парка, наблюдавшего за этой сценой, удивило безразличие, отразившееся на лице лорда Колуолла, который вежливо произнес:

— Счастлив, что ваше путешествие не слишком утомило вас.

Внезапно вспомнив о приличиях, Наталия присела в глубоком реверансе.

— Замок просто прекрасен! — поднявшись, с горячностью воскликнула она. — Он гораздо красивее, чем я представляла. А вы, милорд... вы такой же, как три года назад!

— Я как раз говорил лорду Колуоллу, — вмешался преподобный Адольфус, — как огорчена твоя матушка, что не смогла поехать с нами.

— Да, конечно, — поспешно согласилась Наталия, понимая, что своим замечанием отец упрекнул ее в том, что она совсем забыла о матери.

— Действительно, очень жаль, что в столь важный момент с моей кузиной случилось несчастье, — сказал лорд Колуолл.

— Это произошло за неделю до нашего отъезда... — начал преподобный Адольфус.

Но внимание Наталии привлекла приближавшаяся к ней собака. Это был крупный мастиф — девушка никогда не видела таких больших собак.

— Он ваш? — обратилась она к лорду Колуоллу. — Я ожидала, что у вас будет именно такая собака.

— Не надо дотрагиваться до него, — предупредил лорд Колуолл, но было уже поздно.

Наталия опустилась на колени и обвила руками шею пса.

— Он так же прекрасен, как ваши лошади! — улыбнулась она.

Мастиф завилял хвостом, всем своим видом показывая, как ему приятна ее ласка. Лорд Колуолл с изумлением смотрел на собаку, ошеломившую его своей реакцией.

— Геральд вообще-то не любит чужих, — спустя несколько секунд заметил он.

— Это правда, — поддержал разговор сэр Джеймс. — Все годы он встречал меня только басовитым лаем!

— Наталия всегда находила общий язык с животными, — с гордостью сообщил преподобный Адольфус.

Он взглянул на дочь, сидевшую рядом с собакой на коврике у камина. С разметавшейся вокруг нее белой пеной юбок, с изящными обнаженными руками, лежавшими на шее огромного мастифа, с восторженным выражением на лице, освещенном пылавшим в камине огнем, она являла собой картину необыкновенной красоты.

И когда викарий обратился к лорду Колуоллу, в его тоне звучал вызов:

— Полагаю, ваша светлость вскоре обнаружит, что Наталия способна очаровывать не только животных, но и людей.

Но лорд Колуолл, казалось, не слушал. Он шагнул к стоявшему возле камина столику, на котором лежали две обтянутые кожей коробочки. Открыв одну из них, он не терпящим возражений голосом произнес:

— Подойди сюда, Наталия.

Девушка сразу же поднялась и направилась к нему. Мастиф не пожелал расстаться с ней и двинулся следом.

— Я приготовил тебе обручальное кольцо, которое с времен королевы Елизаветы Первой переходило из поколения в поколение моей семьи, — торжественно объявил он. — Эскиз для него нарисовал сэр Френсис Колуолл. Он заказал кольцо для ставшей впоследствии его женой фрейлины ее величества.

Лорд Колуолл протянул коробочку Наталии, и взору девушки предстало массивное кольцо. Она не ожидала ничего подобного: огромная жемчужина причудливой формы была оправлена в золото и окружена бриллиантами и рубинами.

— Восхитительно! — воскликнула Наталия.

— Надеюсь, оно тебе нравится.

Однако Наталия колебалась, прежде чем взять подарок. Она ожидала, что лорд Колуолл своей рукой наденет кольцо ей на палец. Но он продолжал, не двигаясь, пристально смотреть на нее, и ей пришлось сделать это самой.

— Оно мне впору! — удивилась Наталия.

— Я отдал его ювелиру, чтобы он подогнал его под твой размер, который любезно сообщила мне леди Маргарет, — равнодушно произнес лорд Колуолл.

Наталия смотрела на кольцо, казавшееся слишком массивным на ее маленькой ручке. Оно действительно было очень красивым и необычным, но его вид вызвал у девушки одно воспоминание.

Ей было лет десять, когда она впервые обратила внимание на обручальное кольцо матери — простое колечко с небольшим бриллиантом, окруженным крохотными камешками.

"Камни такие маленькие, мама", — с детской непосредственностью сказала девочка.

Леди Маргарет улыбнулась.

"Это все, что папа мог позволить себе купить в подарок на нашу помолвку, но, когда он поцеловал мне палец, прежде чем надеть кольцо, я почувствовала, что каждый камешек вырос до размеров скалы! — Рассмеявшись и нежно обняв дочь, она добавила: — Ведь важна не стоимость подарка, а то, что он дарится с любовью. Всегда помни об этом".

Голос лорда Колуолла вывел Наталию из задумчивости:

— У меня есть для тебя еще кое-что.

Он открыл вторую коробочку, значительно большую, чем первую. На черном бархате лежал кулон, сделанный в том же стиле, что и кольцо. Еще одна огромная жемчужина красовалась в окружении мастерски выполненной финифти, рубинов и бриллиантов. Приглядевшись, Наталия поняла, что на рисунке изображен всадник с копьем в руке, а жемчужина является частью туловища дракона, которого этот всадник собирается поразить.

— Это Рыцарь! — не веря своим глазам воскликнула девушка.

— Полагаю, художник хотел изобразить одного из моих предков, — объяснил лорд Колуолл. — Кулон был изготовлен в Венеции в тысяча шестьсот пятьдесят пятом году по заказу лорда Колуолла. С тех пор вместе с обручальным кольцом все невесты Колуоллов получали этот кулон.

— Они великолепно дополняют друг друга, — заметил сэр Джеймс. — Ранульф, ты должен показать своей невесте портреты, где предыдущие леди Колуолл изображены с этими украшениями.

Лорд Колуолл вынул кулон из футляра, и Наталия увидела длинную тонкую цепь, также сверкавшую бриллиантами. Девушка спросила себя, как он поступит на этот раз, однако ее отец решил взять инициативу в свои руки.

— Спасибо... милорд, — произнесла она, когда кулон лег над ложбинкой на груди.

Лорд Колуолл отошел от стола и двинулся к камину.

— Думаю, сэр, — обратился он к преподобному Адольфусу, — вам будет интересно посмотреть, как в наши дни можно устроить средневековое праздничное торжество. Это произойдет завтра.

— Завтра? — изумленно воскликнул викарий. Лорд Колуолл не ответил. — Вы хотите сказать, что завтра состоится свадьба Наталии?

Лорд Колуолл удивленно поднял брови:

— Странно, что это так ошеломило вас!

— Я не предполагал, что церемония назначена так скоро! — возбужденно продолжал викарий. — Ведь мы могли бы задержаться в пути.

— Как раз это меня нисколько не беспокоило! — заявил лорд Колуолл. — Я все продумал до мельчайших деталей и тщательно подготовил. К тому же кучер знал, что ему несдобровать, если он не доставит вас вовремя, в точно назначенный час.

Преподобный Адольфус посмотрел на Наталию.

— Разумно было бы предположить, что столь длительное путешествие утомило мою дочь, — заметил он. — Считаю, ей следовало бы отдохнуть несколько дней.

— Но я не устала, папа, — запротестовала Наталия.

Осуждение, звучавшее в словах ее отца, заставило девушку почувствовать себя неловко.

— Я рассчитал ваш путь так, чтобы самые короткие перегоны пришлись на последние три дня и дорога не слишком утомила вас, — медленно произнес лорд Колуолл, — и, следовательно, дал указание готовиться к завтрашнему дню.

— Я с радостью приму все, что вы, ваша светлость, решили, — проговорила Наталия. Продолжая ощущать исходившее от отца недовольство, она сочла необходимым сменить тему. — У вас великолепные лошади. Вы были абсолютно правы, положившись на них в том, что они доставят нас сюда к назначенному сроку. — Она с улыбкой взглянула на лорда Колуолла и добавила: — Из всех ваших замечательных подарков... за которые я безмерно благодарна вам... самый дорогой для меня, естественно, Крестоносец!

На лице лорда Колуолла отразилось непонимание.

— Крестоносец?

— Лошадь... которую вы подарили мне. Я ежедневно выезжала на прогулку верхом и намеревалась позже попросить вас, чтобы вы велели привезти Крестоносца сюда, в замок. Мне трудно выносить разлуку с ним.

— Хорошо, — согласился лорд Колуолл. — Это легко устроить. Когда твой отец вернется домой, он передаст мои указания конюху, и тот доставит Крестоносца.

— О, благодарю вас! Спасибо! — обрадовалась девушка. — Я не сомневалась, что вы поймете, как много он значил для меня все эти годы.

Наталия не заметила, что недоверие, отразившееся в глазах отца, сменилось гневом.

У преподобного Адольфуса не укладывалось в голове, что после столь утомительного путешествия из Кумберленда его на следующий же день после свадьбы отправят назад, словно слугу, надобность в котором отпала.

Сэр Джеймс, как бы догадавшись, о чем думает викарий, попытался скрасить неловкость и подвел преподобного Адольфуса к расставленной на столике коллекции табакерок тончайшей работы, поэтому они не слышали беседы Наталии и лорда Колуолла.

— Не знаю, милорд, — заговорила девушка, — как мне благодарить вас за все, что вы сделали для меня! За такие прекрасные туалеты... даже не верится, что они мои.

— Все ваши платья — точная копия тех, что были заказаны в качестве приданого для дочери первого лорда Колуолла, жившей во времена правления Карла Второго. Она вышла замуж за герцога Уэссекского, — ответил лорд Колуолл. — Я нашел полное описание туалетов и заказал вам приданое именно по этому списку. — Помолчав, он добавил: — Что же касается вкуса, то в подобном вопросе я полностью доверяю мадам Мадлен.

Его заявление разочаровало Наталию, и радостное выражение на ее лице померкло. Она-то думала, что он сам — и с любовью — выбирал для нее и те роскошные платья, что висели сейчас в ее гардеробе, и одежду, которую прислал в дом ее родителей, и изумительную накидку, подбитую горностаем. Но девушка тут же напомнила себе, что глупо было даже предполагать подобное. Ведь он так чтит традиции. А как иначе, если живешь в. столь прекрасном замке? Если носишь имя, уходящее корнями в глубину истории Англии?

Сделав над собой усилие, она заставила себя улыбнуться.

— Я очень благодарна вам.

— Не надо благодарить меня, — произнес он. — Моя жена должна во всем соответствовать своему положению.

Наталия бросила на него быстрый взгляд и собралась что-то сказать, но в это мгновение появившийся в дверях дворецкий объявил, что обед подан.

Лорд Колуолл подал Наталии руку, и они, миновав мраморный холл и широкий коридор, направились в банкетный зал. Пальцы девушки затрепетали, когда она осознала, что впервые касается своего будущего мужа.

"Какая у него гордая осанка", — отметила она.

Когда они проходили мимо украшавших стены доспехов, Наталия живо представила, как лорд Колуолл выглядел бы в шлеме с плюмажем.

Простота и строгость высокого готического потолка столовой в некоторой степени смягчались каменными резными капителями. В огромном камине горело целое бревно, на стенах были развешены портреты предков лорда Колуолла. Стулья с высокими спинками были обиты гобеленом, сотканным, как позже узнала Наталия, много веков назад трудолюбивыми хозяйками замка. Стол был сервирован золотыми приборами и украшен канделябрами. Наталия, которая села по правую руку от лорда Колуолла, почувствовала себя маленькой и ничтожной в этом просторном зале, где свободно разместились бы сотни человек.

Казалось, лорд Колуолл догадался, о чем она думает, потому что торжественно произнес:

— На свадьбу съедется более двухсот гостей, и праздничный прием состоится именно здесь, в столовой.

— Звучит устрашающе, — призналась Наталия. — Я всегда предполагала, что буду венчаться в нашей маленькой церкви в Пули-Бридже и церемонию проведет папа.

— Совершать богослужение будет епископ Херефордский, — объявил лорд Колуолл. — Услуги твоего отца не потребуются.

Повисло неловкое молчание, и сэр Джеймс предпринял еще одну попытку исправить положение, спросив у викария:

— Вы видели сегодняшние газеты? Я прочитал в "Таймсе", что в Фордингбридже, в Гемпшире, толпа, предводительствуемая человеком, называющим себя Капитаном, разнесла в щепки фабрику, где выпускают молотилки.

— Вам кажется, что этот самый Капитан и есть таинственный господин Свинг? — осведомился преподобный Адольфус, отвлекшийся от размышлений о замужестве дочери.

— Да, и меня не удивляет подобная новость, — признался сэр Джеймс. — Говорят, именно он поднял мятеж. Он держал себя чрезвычайно высокомерно, ни разу не спешился, а мятежники, обращаясь к нему, снимали шапки.

— Не могу понять, почему его не арестовали, — бросил лорд Колуолл. — Я слышал, что премьер-министр, чтобы подавить волнения, направил седьмой драгунский полк в Кентербери, а пятый драгунский — в Тан-бридж-Уэллс.

— В газете сообщают, — внес свою лепту в общую беседу сэр Джеймс, — что сэр Роберт Пил резко осудил действия тех магистратов, которые уступали требованиям толпы.

— Могу заверить вас в одном, — резко произнес лорд Колуолл. — Если здесь начнутся волнения — во что мне крайне трудно поверить, — то я буду собственноручно расстреливать каждого мятежника, вместо того чтобы слушать их претензии.

Его тон вызвал у Наталии некоторое недоумение, и она вопросительно посмотрела на него. Но лорд Колуолл, который потерял интерес к разговору о повстанцах, принялся описывать, как будет организован завтрашний прием. Он рассказал Наталии об удостоенных чести присутствовать на праздничном обеде. Девушке стало страшно при мысли, что нужно запомнить такое необъятное количество имен и тем более разобраться, какое отношение к поместью Колуолл имеет каждый из этих людей.

"Нужно попросить, чтобы мне дали список", — сказала себе Наталия решив не допустить, чтобы страх перед предстоящим не одержал над ней верх.

Она была достаточно умна, чтобы понять, насколько жизнь в замке будет отличаться от спокойного и умиротворенного существования в доме родителей, где горничными были две деревенские девушки, не прошедшие специального обучения.

Здесь же ей придется иметь дело с тысячью, если не более, работников: и тех, кто служил в доме, и тех, кто трудился в поле, на ферме и на других участках огромного поместья Колуолл, а для этого надо было хорошо разбираться в их иерархии.

После обеда Наталию ждала встреча только с главами различных служб, и то их набиралось довольно значительное количество.

Среди них были управляющие фермами, сыроварнями, пивоварнями, зернохранилищами, конюшнями, прачечными и мастерскими; старшие мастера от плотников, кузнецов, маляров, каменщиков и стекольщиков, а также представители от лесорубов, лесничих, егерей и садовников.

— Человек, который ухаживает за моей оранжереей, — рассказывал ей лорд Колуолл, — истинный художник. Думаю, ты и твой отец будете поражены, когда увидите, с каким мастерством он убрал церковь и как в скором времени превратит эту комнату буквально в "царство красоты"!

— Неужели в вашем поместье производится все необходимое? — удивленно воскликнула Наталия.

— Я стараюсь превратить Колуолл в маленькое "государство в государстве", — ответил он. — Я хочу достичь совершенства. К счастью, мое преимущество заключается в том, что у меня были чрезвычайно знающие и мудрые предки. — Он взглянул на висевшие на стенах портреты и продолжил: — Например, сад лекарственных трав, основанный во времена Тюдоров, знаменит на все графство, а оранжерея, где выращиваются гвоздики, известна во всей стране. И ухаживает за ней садовник, которому нет равных.

— Мне бы хотелось, чтобы вы все это показали мне, когда у вас будет время, — попросила Наталия.

— С удовольствием, — согласился лорд Колуолл.

Обед подошел к концу, но они продолжали разговаривать.

Наконец лорд Колуолл объявил, что пора перейти в Баронский зал, где их ждали гости. Сэр Джеймс решил уехать домой.

— Полагаю, сегодня вечером я не понадоблюсь тебе, мой мальчик, — сказал он. — Позвольте откланяться. Я вернусь завтра рано утром, чтобы помочь тебе, Ранульф.

— Сэр Джеймс будет моим шафером, — объяснил лорд Колуолл, повернувшись к преподобному Адольфусу.

— Ничто на свете не доставило бы мне большего наслаждения, — взглянув на Наталию, галантно произнес сэр Джеймс. Он на секунду сжал ее руку. — Мне хочется пожелать и вам и Ранульфу счастья, — добавил он. — Почему-то у меня не вызывает сомнений, что ваша семейная жизнь будет преисполнена любви и радости.

Наталия чувствовала, сколь искренен сэр Джеймс в своем пожелании, и, сделав реверанс, ласково проговорила:

— Благодарю вас, сэр Джеймс. Я уверена, что мы будем счастливы.

При этих словах она с улыбкой повернулась к лорду Колуоллу, но тот не смотрел на нее — все его внимание было поглощено каким-то списком, который он извлек из кармана.

— Спокойной ночи, Ранульф, — сказал сэр Джеймс и, попрощавшись с преподобным Адольфусом, уехал.

Пройдя по многочисленным коридорам и переходам, лорд Колуолл и Наталия появились в дверях Баронского зала. Будучи построенным значительно позже, чем сам замок, он был, однако, выдержан в том же готическом стиле. Его использовали для различных случаев, в том числе и для приемов, и, как рассказывала Наталии леди Маргарет, для веселых балов.

Сейчас зал был заполнен гостями — люди сидели за длиннющими столами, уставленными различными блюдами и высокими кружками с пивом. В дальнем углу зала стояло несколько бочонков. Когда Наталия и лорд Колуолл вошли, на них обрушился шквал аплодисментов, что совершенно ясно свидетельствовало о приподнятом настроении приглашенных. Подобная встреча была вызвана не только значимостью предстоявшего события, но и тем, что гости были благодарны за щедрое угощение.

Лорд Колуолл произнес речь и представил свою невесту. В ответ на его слова раздались радостные возгласы, и Наталия, обойдя стол, остановилась подле будущего мужа.

Гостей, по очереди подходивших к ней, было такое множество, что она вскоре запуталась в их именах и почти ничего не запомнила из того, что рассказывал о них лорд Колуолл. Нескончаемая река лиц почти бесшумно текла перед Наталией, и только один старик остановился, чтобы смущенно пробормотать поздравления и пожелания всего наилучшего, упомянув при этом какую-то давнюю историю об отце или деде лорда Колуолла.

Прошел почти час, прежде чем прием закончился и лорд Колуолл с Наталией, покинув Баронский зал, направились в гостиную. Девушку не оставляла надежда, что ее отец уже удалился в свою комнату, и тогда они с лордом Колуоллом смогут побыть наедине. Ее сердечко трепетно забилось, когда она спросила себя, поцелует ли он ее на прощание.

Ведь он не целовал ей палец, прежде чем надеть обручальное кольцо, однако гораздо сильнее ей хотелось, чтобы он поцеловал ее в губы.

За долгое путешествие Наталия не раз представляла, как он будет держать ее в объятиях. Она прижмется к нему и будет слушать, как он говорит о любви к ней. Потом она поведает ему о своем чувстве.

"Если бы только мы смогли... остаться одни", — подумала Наталия, и ее охватила приятная истома.

Девушка считала, что его любовь должна быть очень сильна, если он так много сделал для нее, и решила, что причина столь необычной спешки заключается в его желании как можно скорее увидеть ее своей женой.

При этой мысли сердце Наталии замерло. Да, именно этим все и объясняется.

И хотя, с точки зрения отца, лорд Колуолл поступал необдуманно, девушка все равно с восторгом ждала, когда они, обвенчавшись, останутся одни.

Ей хотелось рассказать ему о самом сокровенном, насладиться сознанием, что она принадлежит ему! Ее обуревало желание поведать ему о том, как она жила все эти три года, когда каждая минута была наполнена мыслями о нем — и ни о ком другом.

"Я люблю его! Я люблю его!" — кричало ее сердце.

Но когда они вошли в двери гостиной, Наталию охватило разочарование: там сидел ее отец, который при их появлении поднялся.

— Полагаю, вам обоим пора отправляться в постель и как можно лучше выспаться, — не дав Наталии вымолвить ни слова, заявил лорд Колуолл. — Завтра нас ждет трудный день. Уверен, что и вам, викарий, и тебе, Наталия, хотелось бы отдохнуть.

У Наталии не было подобного желания, однако она не решилась возразить и покорилась. Поцеловав отца и пожелав ему спокойной ночи, она повернулась к лорду Колуоллу. В ее глазах, устремленных на него, застыл вопрос. "Может, — надеялась она, — он поцелует меня".

Однако он всего лишь поклонился в ответ на ее реверанс, и Наталия была вынуждена в одиночестве подниматься по широкой мраморной лестнице. Внезапно она услышала позади себя шум и, в мгновение ока преисполнившись надежды, резко обернулась. На ступеньках стоял решивший проводить ее в спальню Геральд и приветливо махал хвостом.

* * *

Наталия поняла, что утомлена гораздо сильнее, чем ей казалось. Сон окутал девушку, как только ее голова коснулась подушки, а когда она проснулась, бледные лучи утреннего солнца уже пробивались сквозь неплотно закрытые шторы.

"Это будет прекрасный день", — сказала она себе. Стремительно вскочив с кровати, Наталия подбежала к окну и раздвинула шторы. Действительно, стояла хорошая погода, и трудно было представить, что в октябре солнце может радовать таким ярким светом и теплом!

Из-за ночных заморозков трава покрылась инеем. Необычайно синее небо делало осенний воздух прозрачным.

Из окна спальни Наталии была видна река, петлявшая по зеленой долине, и лес, окрашенный в желтые и золотистые цвета — это березы и дубы еще не сбросили свой осенний наряд.

"Скоро наступит зима, — напомнила себе Наталия, — и этот день, преисполненный красоты осени, как нельзя лучше подходит для моей свадьбы".

Девушке казалось совершенно естественным, что в столь радостный день природа оделась в белый подвенечный наряд. Она сразу же вспомнила свое изумительное платье, которое вчера перед сном показала ей экономка.

— Понравится ли ему, как я буду выглядеть? — громко произнесла Наталия, обращаясь к пустой комнате.

У нее не вызывало сомнений, что лорд Колуолл обязательно выскажет ей свое мнение, поэтому ее охватывало нетерпение и легкое волнение.

Спустя несколько минут в спальню вошли горничные.

— Без четверти девять, мисс, — объявила Эллен. — Викарий завтракает в вашей гостиной — это следующая комната. Он спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к нему.

— Неужели сейчас почти девять? — удивленно воскликнула Наталия. — Раньше я вставала не позже восьми.

— Я решила, что вам будет лучше, если вы еще немного поспите, мисс, — ответила Эллен. — Я заглядывала к вам полчаса назад, но вы так сладко спали.

— А теперь мне надо поторопиться, — заключила девушка, — особенно если учесть, что меня хочет видеть папа. А где завтракает лорд Колуолл? — помолчав, поинтересовалась она.

— Внизу, мисс, — сказала горничная. — Но сегодня вы не должны покидать ваши комнаты. Это плохая примета, если жених увидит невесту до того, как они встретятся в церкви.

— Ты суеверна? — рассмеялась Наталия.

— Да, мисс, и его светлость тоже. Он просил передать, чтобы вы ни под каким видом не выходили из своих апартаментов, пока не настанет время идти в церковь.

Наталия грустно вздохнула.

— Жаль! В такой прекрасный день мне бы хотелось прогуляться по саду, подняться на башню.

— Сомневаюсь, что это понравится его светлости, — заметила Эллен.

— Естественно, я должна делать то, что желает его светлость, — улыбнулась девушка.

У Наталии ушло совсем немного времени на то, чтобы одеться. Ей так и не удалось найти какое-нибудь простенькое платьице среди висевших в гардеробе роскошных туалетов, и она решила надеть самое блеклое.

Вбежав в гостиную, девушка увидела, что ее отец уже позавтракал.

— Прости, что опоздала, папа, — сказала она, чмокнув его в щеку.

— Ничего страшного, доченька, — успокоил ее он. — Нет ничего удивительного в том, что наше путешествие утомило тебя.

— У меня такое чувство, будто все происходит во сне, — призналась Наталия.

Появились два лакея и дворецкий и расставили перед ней множество самых разнообразных блюд, от которых исходил такой вкусный аромат, что у девушки разбежались глаза.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — заявил преподобный Адольфус, когда слуги удалились.

В его голосе слышалась тревога, и Наталия подняла на него вопросительный взгляд.

— О чем, папа?

— Я размышлял всю ночь, — медленно начал викарий, — и пришел к выводу, что нет никакой необходимости так спешить со свадьбой.

Наталия ничего не ответила. Она поставила чашку и пристально посмотрела на отца.

— Мы с мамой предполагали, — продолжал преподобный Адольфус, — что после нашего приезда в замок пройдет неделя или дней десять, прежде чем будет назначена свадьба. — Помолчав, он добавил: — Мама просила передать тебе, что ты, если передумаешь, и если лорд Колуолл покажется тебе не тем человеком, кто может сделать тебя счастливой, вольна вернуться со мной домой.

— Но почему вдруг мама решила, что я могу передумать? — через некоторое время произнесла Наталия.

— Ты лишь один раз видела лорда Колуолла, к тому же тебе тогда было всего пятнадцать, — принялся объяснять викарий. — Если ты выйдешь за него, то останешься его женой перед лицом Господа до конца дней своих. Будет поздно что-либо менять, если твои чувства к нему изменятся.

— Это мне известно, папа.

— Поэтому мне бы хотелось, чтобы у тебя была возможность получше узнать его, — сказал преподобный Адольфус. — Мама считала, общение в течение недели или даже большего срока поможет вам понять, как каждый из вас смотрит на мир, в чем различие и сходство ваших точек зрения. По мнению мамы, это помогло бы тебе составить собственное мнение и понять, будешь ли ты любить этого человека всю жизнь.

— Но я и так совершенно в этом уверена! — воскликнула Наталия.

Преподобный Адольфус встал и подошел к окну.

— Всю ночь я почти не сомкнул глаз и задавался одним и тем же вопросом: неужели мы с мамой ошиблись, три года назад согласившись на предложение его светлости. — Он вздохнул. — Мне сразу же показалось странным его желание жениться на тебе, но мама объяснила его намерения тем, что ты его дальняя родственница. С тех пор мы стали уделять особое внимание твоему образованию и воспитанию, основываясь исключительно на его указаниях. Теперь я не так уверен.

— Что ты имеешь в виду этим "не так уверен"? — спросила Наталия. — Объясни, что ты хочешь сказать, папа, — настаивала девушка, видя, что отец продолжает молчать. — Не забывай о том, что лорд Колуолл сделал для меня. Что дал мне. Неужели даже после этого ты сомневаешься в том, что он любит меня, а я — его?

И опять ответом на ее вопрос послужило молчание. Прошло довольно много времени, прежде чем преподобный Адольфус напряженным голосом произнес:

— Я очень сожалею, что с нами нет мамы. Она рассказывала тебе, что представляет собой семейная жизнь?

— Да мы больше ни о чем и не говорили, — с улыбкой ответила девушка. — Как тебе известно, мама очень обрадовалась тому, что я буду жить в замке, так любимом ею с детства.

— Я имею в виду вовсе не это, — с некоторым смущением заявил преподобный Адольфус. — Я спрашиваю, объяснила ли она тебе, что после свадьбы отношения между мужчиной и женщиной становятся интимными, и только любовь способна превратить семейную жизнь в рай — в противном случае обоих супругов ждет ад.

— Думаю, я понимаю, что ты пытаешься сказать, — не сразу ответила девушка. — Хотя я совершенно не сведуща в подобных вопросах, у меня не вызывает сомнения, что моя любовь к лорду Колуоллу именно такова. Я хочу принадлежать ему! Я хочу, чтобы мы были близки! — При этих словах ее голос дрогнул.

— Ты абсолютно уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросил отец, поворачиваясь к дочери. — Мы могли бы сказать лорду Колуоллу, что он действует чересчур стремительно; что стоит подождать несколько месяцев, к примеру, до весны. — Он умоляюще посмотрел на Наталию. — И если за это время ваши намерения не изменятся, он приедет в Пули-Бридж, где мы сыграем свадьбу, и возьмет тебя в жены из дома родителей, о чем мы с мамой и мечтали.

— Ну разве мы можем так поступить, папа? — воскликнула девушка. — Ведь его светлость уже все подготовил! Подумай о цветах, которыми украшена церковь, о сотнях гостей, съезжающихся на церемонию. Разве можно отменить все это в последний момент? Он никогда меня не простит!

— Да, ты права, — признался преподобный Адольфус, — и твои страдания легли бы тяжелым камнем на мое сердце. — Он подошел к дочери и положил руки ей на плечи. — Ты так очаровательна, девочка моя, так умна и добра. Для меня будет страшной мукой узнать, что ты несчастна.

— Но почему я должна быть несчастна? — удивилась Наталия. — Я же сказала тебе, что люблю лорда Колуолла, хочу стать его женой и до последней минуты быть подле него. — Ее лицо осветила улыбка. — Я очень часто думала о нем, и он стал частью моей жизни. Мне кажется, я так хорошо знаю его, словно все эти три года мы провели вместе. Уверена, ко мне он испытывает то же самое.

Замолчав, Наталия обратила внимание, что отец смотрит на нее со странным выражением на лице. Он убрал руки с ее плеч и со вздохом повернулся к камину.

— Если бы только здесь была твоя мама, — пробормотал он.

Но девушка не понимала, почему отец был столь печален.

Почувствовав, что ему больше нечего сказать, преподобный Адольфус перевел разговор на другую тему, принявшись описывать Наталии библиотеку лорда Колуолла, где успел побывать до завтрака. Он дал ей список увиденных там и представлявших для него интерес книг. Потом они стали обсуждать другие вопросы и за беседой не заметили, как пришло время Наталии готовиться к свадебной церемонии.

Она вернулась в спальню, где ее уже ждали горничные и экономка. Они помогли девушке надеть изумительное платье из белых кружев. Оно было чрезвычайно элегантным, поэтому не вызывало сомнений, что его сшили в мастерской на Бонд-стрит. Острый вырез платья открывал ее белоснежные плечи, изящество талии подчеркивалось кушаком, расшитым жемчугом и бриллиантами. Туалет дополнял длинный шлейф.

На голову невесте накинули фату из брюссельских кружев — этот головной убор надевали все невесты Колуоллов — и закрепили ее бриллиантовой диадемой.

Наталия казалась существом из другого мира: она походила на нимфу, которая поднялась из глубин озера в Аллсуотере или вышла к людям из перевитых радугой водопадов, падавших с гор после дождя. Да и сама девушка, смотревшая на мир сквозь тонкую дымку вуали, ощущала некую нереальность происходящего.

Но ведь все это не сон! Она действительно выходит замуж, причем за человека, который стал живым воплощением Рыцаря — рыцаря-хранителя — столь много лет защищавшего и оберегавшего ее.

— Благодарю Тебя, Господи! — прошептала она.

Ее размышления прервал голос экономки:

— Простите, мисс, но могу ли я попросить об одном одолжении?

— Конечно, миссис Ходжес, — ответила Наталия. — В чем дело?

— У миссис Брум, старой няни его светлости, тяжелейший приступ артрита, поэтому ей не под силу спуститься вниз, чтобы взглянуть на вас, мисс. Ей не хотелось, чтобы я беспокоила вас, но если вы соблаговолите подняться на следующий этаж и показаться ей в подвенечном туалете, то с вашей стороны это будет проявлением исключительного милосердия.

— Я с радостью это сделаю, — не задумываясь, ответила девушка. — Покажите, куда мне идти.

Приподняв юбку, она последовала за экономкой, которая направилась к боковой лестнице. Коридоры третьего этажа были гораздо уже, чем на первом, да и путь до комнаты няни оказался неблизким.

Наконец экономка остановилась, постучала в дверь, и до Наталии донесся старческий голос:

— Войдите.

С первого взгляда девушка догадалась, что находится в детской.

В камине, отгороженном столь обязательным для любой детской экраном, сделанным из газетных вырезок и переводных картинок, горел огонь, в дальнем углу стояла лошадь-качалка.

Возле камина, в кресле, сидела маленькая седовласая старушка, посвятившая всю свою жизнь детям.

— Няня, я привела к вам мисс Грейстоук, — объявила экономка.

— Как вы добры! Как великодушны!

Собрав все свои силы, старушка стала подниматься, но Наталия, увидев, какая это для нее мука, метнулась через комнату и удержала ее.

— Не вставайте, — ласково попросила она. — Мне сказали, что у вас артрит.

— Это правда, мисс, и иногда бывает просто невыносимо. Думаю, причина в том, что я все время сижу здесь — ведь мне совсем нечего делать.

— Я согласна с вами, — проговорила девушка. — Как только я буду немного посвободнее, то приготовлю вам отвар из трав — тот, который мама делала для больных ревматизмом. Это облегчит боль.

— Буду очень благодарна вам, мисс, — ответила няня. — Вы не присядете?

Экономка подвинула Наталии плетеный стул и вышла из комнаты.

— Вы были няней его светлости? — осведомилась девушка.

— Я живу в замке с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, — ответила няня. — Сначала я работала горничной, а когда на свет появился его светлость, мадам, его матушка, попросила меня помочь старенькой няне. Вскоре после смерти ее светлости няня ушла на пенсию. Мастер Ранульф захотел остаться со мной, и поэтому мне разрешили ухаживать за ним.

— Он наверняка был очаровательным малышом, — заметила Наталия.

— Я в жизни не видела более красивого ребенка! — воскликнула старушка. — Временами мне казалось, что он похож на ангелочка. На свете не было более счастливого малыша. Хотя мастер Ранульф был единственным ребенком в семье, он никогда не чувствовал себя одиноким, а все, кто жил в замке, готовы были жизнь положить за него.

Наталия улыбнулась.

— Как я понимаю, вы очень любили его.

— Я и сейчас его люблю, — призналась старушка, — но теперь все стало по-другому, совсем по-другому.

Наталия колебалась несколько секунд, прежде чем спросила:

— Почему?

— С ним обошлись очень плохо, просто жестоко, мисс. Думаю, его светлость сам расскажет вам об этом, хотя мне говорили, что он ни с кем не хочет обсуждать прошлое.

— Кто же так поступил с ним? — настаивала Наталия, хотя заранее знала, каков будет ответ.

— Сомневаюсь, что вам бы хотелось слушать о событиях давно минувших дней, — внезапно вспомнив, что сегодня особый для девушки день, проговорила няня. — Я попрошу вас об одном-единственном: сделайте моего мальчика счастливым. Ведь именно в этом он и нуждается!

— Я постараюсь.

Старушка пристально взглянула на Наталию, как бы стараясь разглядеть, что скрывается за внешним покровом.

— Вы будете любить его? — наконец произнесла она.

— Я уже люблю его, — призналась девушка. — И знаю, что в силах дать ему счастье.

— Это все, о чем я прошу. Да благословит вас Господь, мисс. Пусть он благословит вас обоих.

В голосе старой женщины слышалась такая сердечность, что у Наталии на глаза навернулись слезы. Но тут она сообразила, что может опоздать, и, попрощавшись, убежала.

"Я попытаюсь возместить ему те страдания, что выпали на его долю в прошлом, — сказала она себе. — Я сделаю его счастливым! Я должна!"

С нетерпением ждавший ее отец взглянул на часы, когда девушка появилась в гостиной.

— Настало время идти в церковь, Наталия, — произнес он. — Полагаю, наше опоздание вызовет у его светлости массу недовольства. — В этом замечании слышался сарказм, и создавалось впечатление, будто план, задуманный его будущим зятем, а также то, что главными героями спектакля будет он с дочерью, вызывали у преподобного Адольфуса крайнее сожаление.

— Да, нам нельзя опаздывать, — согласилась Наталия. — Как я выгляжу, папа?

— Ты — настоящая красавица, — признался он. — Мне очень грустно, что не я удостоен чести провести сегодняшнюю церемонию, но одно могу пообещать тебе: я буду молиться за тебя, и Господь благословит тебя.

— Мне кажется, я уже получила Его благословение, — улыбнулась Наталия.

Взяв отца под руку, девушка последовала за ним вниз по широкой каменной лестнице, которая вела в церковь.

Глава 4

— Отбыли последние гости, миледи, — объявила Эллен, вернувшаяся в спальню со своего наблюдательного поста на лестничной площадке.

— Тогда я должна спуститься к его светлости, — с некоторой дрожью в голосе произнесла Наталия.

Когда она уходила наверх, чтобы снять фату и переодеться, в столовой еще оставались гости. Прежде чем подняться свою спальню, она попрощалась с отцом, который, как догадывалась девушка, был чрезвычайно расстроен тем, что вынужден так скоро возвращаться в Кумберленд. Но даже любовь к отцу и печаль разлуки с ним не могли пересилить ее страстного желания остаться наедине с мужем.

Наталия не предполагала, что венчальная церемония будет преисполнена такой торжественности. Церковь, с высокими колоннами и широкими готическими арками, утопала в цветах. Казалось, алтарь выступает из белой пены. Окна и стены были украшены гирляндами из лилий, гвоздик, гардений и другими экзотическими растениями, срезанными в оранжерее.

Нежные голоса мальчиков из хора взметались ввысь, и создавалось впечатление, будто поют сами ангелы.

На свадьбу съехалась вся знать графства, но Наталия, медленно двигавшаяся вдоль прохода под руку с отцом, видела только одного человека — своего Рыцаря, ждавшего ее на ступенях алтаря!

Когда была произнесена священная клятва и лорд Колуолл низким голосом повторил: "Этим кольцом я сочетаюсь с тобой, своим телом я поклоняюсь тебе", Наталия ощутила, что ее душой овладел некий божественный восторг, и на глаза навернулись слезы счастья.

Она стала его женой! Она принадлежит ему! Целых три года мечтала она об этом мгновении!

Как и рассчитывал лорд Колуолл, торжественный прием просто ошеломил всех гостей. Они восторгались глазированной кабаньей головой, гусями, фаршированными омарами, лебедями, начиненными персиками. Поданный на стол фазан с огромным, похожим на опахало, хвостом, вызвал всеобщее восхищение.

Перемены следовали одна за другой, а золотые кубки непрерывно наполнялись шампанским. И хотя гостей было великое множество, за каждым стулом стоял лакей. Даже в самых смелых мечтах Наталия не решалась представить себе подобное великолепие.

Убранная цветами столовая действительно превратилась в "царство красоты". Девушка с удивлением отметила, что ее муж, несмотря на необычайно твердый и стойкий характер, а также присущую мужчинам сдержанность, любит цветы и много внимания уделяет саду. И в этом они схожи, подумала девушка, всей душой стремившаяся узнать, в чем еще совпадают их взгляды.

"Теперь я понимаю, — сказала себе Наталия, — почему его светлость хотел, чтобы я получила хорошее образование! Ведь его знания гораздо глубже, чем даже у папы!"

Собравшиеся уезжать гости подходили к Наталии и желали ей всего наилучшего и счастья в семейной жизни. Глаза девушки сияли, а щеки заливал нежный румянец. Польщенная множеством комплиментов, она вышла из зала. Затем, попрощавшись с отцом, направилась в свою спальню.

"Теперь в доме будет тихо и спокойно", — думала Наталия, спускаясь по мраморной лестнице. В холле ее ждал Геральд. На время праздника его заперли в одной из дальних комнат, и сейчас он радовался вновь обретенной свободе.

Наталия погладила его, и пес, не отступая от девушки ни на шаг, проводил ее в гостиную, где она надеялась найти лорда Колуолла. Однако ее ожидания не оправдались, и она села на коврик у камина, решив немного поиграть с собакой.

Внезапно Наталия услышала голоса, доносившиеся, как она догадалась, из соседней комнаты. Ей уже было известно, что гостиная, где она сейчас находилась, с времен норманнского завоевания называлась Золотым залом, а смежное с ней помещение — Серебряным залом. Именно в Серебряном зале и звучали голоса, один из которых, более низкий, принадлежал лорду Колуоллу, а другой — сэру Джеймсу Парку.

"Вот и он скоро уедет, — подумала девушка. — Он оказал его светлости неоценимую поддержку, во всем помогая ему".

Дверь в Серебряный зал, располагавшийся справа от камина, была приоткрыта, и Наталия, немного приблизившись, услышала слова сэра Джеймса:

— Она очаровательна, Ранульф, ни в одной женщине я не встречал подобного изящества и утонченности! Надеюсь, теперь, мой мальчик, ты выбросил из головы весь этот вздор, буквально ошеломивший меня. Ты полюбишь эту прелестную девочку и будешь с ней счастлив!

— Никогда! — Ответ прозвучал резко и громко.

— Выслушай меня, Ранульф. Наталия не обычная, пустоголовая вертихвостка, которых можно встретить на каждом шагу. Ей недостаточно занять место во главе твоего стола. Она умна и чутка, ей нужно от жизни гораздо больше!

— Я уже сказал вам, что именно хочу получить от женитьбы, — отрезал лорд Колуолл. — Если вы, сэр Джеймс, забыли, я напомню, что жена нужна мне для того, чтобы родить сына! Это все, что от нее требуется, за исключением, естественно, ее девственности и чистоты, что на этот раз не вызывает у меня сомнений!

— Ранульф, ты хоть раз взглянул на Наталию? Зная ее мать, я ожидал, что девочка будет мила и очаровательна, но, увидев ее, был поражен столь неординарной внешностью. От ее красоты просто дух захватывает.

— Вы опять все преувеличиваете, сэр Джеймс, — едко заметил лорд Колуолл. — Позвольте заверить вас, что никакая женщина, даже столь прекрасная, как Наталия, не заставит меня полюбить ее. Кроме того, я приложу все усилия, чтобы и с ее стороны не допустить подобного. В моей жизни нет места этим отвратительным эмоциям.

Наступила тишина.

— Могу только молиться, — наконец произнес сэр Джеймс, — что со временем кто-нибудь из вас — ты, Ранульф, или, возможно, Наталия — изменит свое мнение.

— В таком случае ваши молитвы не будут услышаны, — холодно заявил лорд Колуолл.

— Тогда мне остается попрощаться, — заключил сэр Джеймс. — Свадьба была организована просто великолепно, и еще долгие годы наше графство будет судачить об этом событии. Льщу себя надеждой, что хотя бы это доставило тебе удовольствие.

— Совершенно верно, — весело согласился лорд Колуолл. — Мне всегда нравилось, когда все задуманное мною проходило в полном соответствии с планом. До свидания, сэр Джеймс, спасибо за поддержку.

Слушавшая их разговор Наталия словно окаменела. С того самого мгновения, как до нее донеслись слова мужа, она стояла не двигаясь. Такой ее и увидел лорд Колуолл, когда открыл дверь. Лицо девушки покрывала мертвенная бледность, и он всполошился, решив, что произошло нечто ужасное.

— В чем дело? — спросил он. — Что случилось?

Наталия не смогла ответить, потому что голос не повиновался ей. Ей казалось, что горло онемело, лишив ее возможности дышать.

Но вдруг лорд Колуолл сообразил, что оставил дверь в Серебряный зал открытой и Наталия слышала их разговор.

— Мы тут беседовали с сэром Джеймсом, — с некоторой неуверенностью произнес он.

— Я... слышала, — с неимоверным трудом выдавила из себя девушка.

К ней вернулась способность двигаться, и она прижала руку к груди.

— Этот разговор не предназначался для твоих ушей, — заявил лорд Колуолл, проходя в комнату. — Надеюсь, ты понимаешь, что все, сказанное мною сэру Джеймсу, никак не повлияет на мое уважение к тебе.

— У-уважение? — еле слышно переспросила Наталия. Лорд Колуолл подошел к ней и встал спиной к камину.

— Должен похвалить тебя за то, как ты великолепно держалась, когда вчера принимала моих служащих, а сегодня — моих друзей. Я прекрасно понимаю, что это тяжелое испытание для выросшей в глухой деревне девушки. Но позволь отметить, что ты вышла из него с честью!

Лорд Колуолл очень тщательно подбирал слова, но, взглянув на Наталию, догадался, что все сказанное не достигло ее сознания.

— Я не... понимала, — слабым голосом произнесла она.

— Что ты не понимала? — осведомился он.

— Что от вашей жены... требуется... родить вам наследника.

Лорд Колуолл нетерпеливо взмахнул рукой.

— А разве это не очевидно? Я предполагал, что твоя мать объяснила тебе, какие преимущества дает нам обоим этот брак.

— Вы действительно думаете... — спустя несколько секунд проговорила Наталия, — что я вышла за вас только... ради титула и положения в свете?

— А почему же еще? — удивленно спросил он. — Ведь мы чужие друг другу.

— Вовсе нет! — с горячностью запротестовала девушка.

— Вы приезжали в Пули-Бридж, вы видели меня. После того дня вся моя жизнь резко изменилась. Вы занялись моим образованием, подарили мне Крестоносца, а мама ежемесячно писала вам письма, в которых рассказывала о моих успехах. Она сама мне говорила.

— Это была инициатива твоей матери, — заявил лорд Колуолл. — Но неужели ты предполагаешь, что столь непродолжительное знакомство могло хоть как-то повлиять на мои чувства к тебе?

Наталия подняла на него глаза, и он увидел, что они потемнели от боли.

— Я считала... вы любите меня.

На мгновение ей показалось, что ее слова ошеломили лорда Колуолла. Но он отвел взгляд и хрипло проговорил:

— Как ты только могла придумать такую глупость? Это же смешно. Когда я приезжал к вам, ты была еще ребенком.

— Я была достаточно взрослой... чтобы полюбить, — возразила Наталия. — Мое чувство зародилось в тот момент, когда я увидела, как вы появились из тумана, окутывавшего озеро. Вы выглядели так... как я представляла... — Она замолчала.

— Что представляла? — с любопытством спросил лорд Колуолл.

— Мне трудно... объяснить, — ответила девушка. — Однажды папа сказал мне, что вместо ангела... у каждого из нас есть Рыцарь... подобный рыцарям Мальтийского ордена... который защищает и оберегает нас... от зла. В моих мечтах этот Рыцарь... был похож на вас!

Ее признание, произнесенное дрожащим голосом, звучало чрезвычайно трогательно.

— Я не предполагал подобного поворота событий, — со вздохом сказал лорд Колуолл. — Думаю, Наталия, будет гораздо лучше, если мы сядем и спокойно все обсудим.

Покорно, словно щенок, обязанный слушаться своего хозяина, Наталия опустилась на краешек дивана. Сложив руки на коленях и устремив взгляд на мужа, она казалась маленькой и хрупкой — брошенным на произвол судьбы ребенком, а не сияющей и счастливой новобрачной, только недавно радостно направлявшейся к алтарю.

— Я не знаю, что тебе известно о моей первой женитьбе, — заговорил лорд Колуолл. — Вообще-то тебе незачем вникать во все подробности. Будет достаточно, если скажу, что события тех дней заставили меня навсегда отказаться от так называемой любви, которая несет с собой только страдания и разочарования.

— И все же... вы решили жениться... еще раз? — робко спросила Наталия.

— Я женился для того, чтобы иметь детей, — ответил лорд Колуолл. — Ты знаешь историю моей семьи. Знаешь, что в течение долгих веков замок переходил от отца к сыну. Мне нужен наследник, Наталия, и для этого я выбрал тебя.

— Любая... подошла бы на эту... роль, — заметила девушка.

— Отнюдь, — возразил лорд Колуолл. — Я должен гордиться той, кого назову своей женой. Она должна быть хорошей матерью для моих детей. Ты отвечаешь этим требованиям.

— Но ведь это никак не связано с личностными качествами, — проговорила Наталия. — Это... не влияет на мои... чувства. Я бы никогда не вышла замуж за... человека, которого не люблю.

— Очень грустно, что этот разговор состоялся после свадьбы, — признался лорд Колуолл. — Но мне даже в голову не приходило, что девушка, видевшая меня всего один раз три года назад, решит, что любит меня, и будет надеяться на ответное чувство, — с вызовом добавил он.

— Теперь я понимаю... что это было... глупо, — пробормотала Наталия.

— Раз мне удалось убедить тебя, — с воодушевлением заключил лорд Колуолл, — значит, нам лучше забыть об этом. Я сожалею, что ты слышала наш разговор с сэром Джеймсом. Итак, Наталия, ты моя жена, и я буду относиться к тебе со всем возможным уважением. Уверен, у тебя не будет повода в чем-либо упрекнуть меня. — Помолчав немного, он, тщательно подбирая слова, добавил: — У меня есть то, что наверняка сделает твою жизнь приятной. Фамильные драгоценности Колуоллов не имеют себе равных. У тебя никогда не будет причин назвать меня неблагодарным супругом. А наши дети восполнят тебе недостаток общения со мной!

Некоторое время Наталия сидела не двигаясь, потом тихо спросила:

— Вы действительно хотите, чтобы теперь, когда мне известно о вашем... отношении ко мне, я подпустила вас к себе... с тем... чтобы зачать ребенка?

— Я признаю, что ты крайне несведуща в подобных вопросах, — преодолев удивление, ровным голосом произнес лорд Колуолл. — Поверь мне, ты получишь удовольствие, если согласишься принять меня как мужа — я имею в виду, не только формально. — Его губы искривила легкая усмешка. — Меня нельзя назвать неопытным в том, что касается женщин, — добавил он. — Не сомневаюсь, что я способен сделать наш — как бы лучше выразиться? — союз приятным для обоих.

Внезапно Наталия вскочила.

— Нет! Нет!

Лорд Колуолл изумленно взглянул на нее.

— Позволь осведомиться, что ты имеешь в виду?

— То, — ответила девушка, — что... раз вы не любите... меня... то я не допущу, чтобы вы дотрагивались до меня!

Глаза лорда Колуолла зажглись гневом, однако ему удалось сдержаться, и он спокойно проговорил:

— Ты сама понимаешь, что несешь полную чепуху. Сейчас ты расстроена, но я же попросил тебя забыть о том, что ты непроизвольно услышала. Я даже приказываю тебе.

— И вы полагаете, что я могу забыть обо всем... и тешить себя иллюзией... будто вы... любите меня? — удивилась Наталия.

— Я же сказал, что наша беседа ни в коей мере не касается любви, — ответил лорд Колуолл. — Я искренен в своем желании видеть тебя своей женой, однако мне трудно поверить, что любовь, которую ты, как утверждаешь, испытываешь ко мне, в течение нескольких минут превратилась в противоположное чувство.

— Вовсе... нет, — проговорила Наталия. — Я продолжаю любить вас... хотя и ошибалась в вашем отношении ко мне. Но я не могу... родить вам... ребенка.

— Почему же? — На этот раз в голосе лорда Колуолла совершенно явно слышалась ярость.

— Потому что ребенок... зачатый без любви... рождается уродцем.

Лорд Колуолл довольно долго с недоверием смотрел на жену, потом, словно не выдержав, воскликнул:

— Что, черт побери, ты хочешь этим сказать?

Рука Наталии метнулась к кулону, висевшему у нее на шее. Ее пальцы коснулись холодной финифти, изображавшей Рыцаря, и она внезапно ощутила, что ее сердце преисполнилось отваги.

— Вы позволите объяснить... что я имею в виду, милорд?

— Естественно, — спокойно произнес лорд Колуолл, однако его глаза продолжали гневно блестеть. — Не хочешь ли присесть? — добавил он, указав рукой на диван.

Но Наталия опустилась на коврик возле камина. Как бы догадавшись, какие чувства владеют его новой хозяйкой, Геральд положил голову ей на колени. Она ласково гладила его, ожидая, пока лорд Колуолл поудобнее устроится в кресле с высокой спинкой.

— Я не раз думала о том, чтобы... иметь детей, а больше всего на свете мне хотелось родить вам... сына, — тихим голосом начала она. — Когда я вчера увидела замок, то вспомнила, что в детстве мама считала его самым замечательным местом на земле — местом, где дети могут играть в прятки, бегать по широким коридорам и длинным лестницам и забираться в маленькие башенки. И я поняла, что хочу, чтобы у меня был не один ребенок, а несколько. — Замолчав, она перевела взгляд на огонь. — Я догадываюсь, что мое сопротивление и отказ немедленно выполнить ваше желание... чрезвычайно разозлили вас, но надеюсь, что когда вы узнаете причину моего поступка, то... поймете меня.

— Я слушаю, — произнес лорд Колуолл.

— Кажется, мне было двенадцать, а может, тринадцать, когда я узнала, что, после того как мужчина и женщина вступают в брак, у них рождается ребенок. И вот одна девушка, дочь жившего в деревне мелкого фермера, влюбилась в одного из батраков. Он, естественно, не принадлежал к ее сословию, следовательно, не было речи о том, чтобы они поженились. Вскоре люди стали судачить о ее положении, и по услышанным в деревне обрывкам разговоров я поняла, что у нее должен быть ребенок. — Щеки Наталии порозовели от смущения. — Юношу прогнали — никто не знал, куда он делся, — а зимой родился малыш. Его мать умерла при родах, и малютку взяли на воспитание дед с бабкой. — Она помолчала. — В три года Джереми был очаровательным ребенком. Я помню, как сказала папе: "Странно, что у двух людей со столь обыкновенной внешностью родился такой красивый ребенок. Он похож на ангелочка!" — "Это часто случается, когда ребенок зачат в любви", — ответил мне отец. "Но все утверждают, будто Джереми зачат, что называется, "во грехе", — возразила я. Папа помолчал, устремив свой взгляд куда-то вдаль, и только потом ответил мне. "Когда мужчина и женщина всем сердцем любят друг друга, — сказал он мне, — когда они телом и душой принадлежат друг другу, их взаимное желание пробуждает к жизни некую божественную силу. Эта сила наполняет их, и в момент зачатия зарождается человек, созданный по образу и подобию самого Господа".

Голос девушки замер.

— Едва ли это является одним из постулатов общепринятой доктрины христианства, — с циничной усмешкой заявил лорд Колуолл.

— Но в Библии говорится, что любовь превыше всего, — поспешно возразила Наталия. Однако лорд Колуолл молчал, не желая продолжать спор, и спустя несколько мгновений она добавила: — Но это не все, что я хотела бы вам рассказать.

— Я весь внимание.

— Вы, наверное, догадываетесь, что я довольно много размышляла о Джереми. С возрастом он обнаруживал в себе поразительные черты характера, в полной мере соответствовавшие его красивой внешности. Сомневаюсь, что в деревне нашелся бы хоть один человек, который, как бы он ни осуждал мать мальчика, отозвался бы о нем худым словом.

— Поверь мне, большинство ублюдков сталкиваются с совершенно иным отношением, — грубо произнес лорд Колуолл.

— Я слышала об этом и много читала о подобных вопросах, — согласилась Наталия. — В истории есть масса примеров, что незаконнорожденные дети королей и представителей знати отличались необычной красотой, когда их отцы не отказывались от них и продолжали заниматься их образованием. Герцог Монмутский — один из таких детей.

Лорду Колуоллу, который сидел свободно откинувшись на высокую спинку кресла, нечего было возразить на это.

Он так и не переоделся после ухода гостей. В плотно облегающем фраке, в плоеном галстуке, завязанном замысловатым узлом и заколотым булавкой с огромным изумрудом, сверкавшим в отблесках пламени камина, он казался образцом элегантности. Царивший в комнате полумрак еще резче обозначил классические черты его лица.

— Мне хотелось бы рассказать вам еще одну историю, — продолжала Наталия, — хотя ее содержание несколько смущает меня. Но я делаю это для того, чтобы вы поняли меня.

— Бог свидетель, что я прилагаю все усилия, — заверил ее лорд Колуолл.

— В нашей деревне жила еще одна семья — мать, овдовевшая после случайной гибели мужа, и дочь, похожая на цыганку, с темными глазами и черными волосами. Кажется, Саре было пятнадцать, когда ее мать решила во второй раз выйти замуж. Ее мужем стал грубый, неотесанный мужик, работавший в каменоломне. Он был не из местных. Думаю, в нем текла ирландская кровь. — Лицо девушки омрачилось. — Никто не любил его! Он часто выпивал и давал волю своим кулакам, поэтому его окружали одни враги. Неудивительно, что и Сара ненавидела своего отчима! — Наталия подняла глаза на лорда Колуолла. — Все жалели девушку. Вскоре после того, как он поселился у них, в доме начались страшные скандалы, и поползли слухи о том, что он, напившись до бессознательного состояния, осмеливается поднимать на девушку руку! Однажды утром отчим Сары был найден мертвым в своей постели, рядом с женой.

— Мертвым? — переспросил лорд Колуолл.

— Еще вечером они оба напились и отправились спать, — рассказывала Наталия, — поэтому мать Сары ничего не слышала. Проснувшись, она увидела, что из живота мужа торчит огромный кухонный нож!

— О Боже! — воскликнул лорд Колуолл.

— Сара же исчезла, — продолжала она. — Естественно, объявили розыск и выдали ордер на ее арест. Потом люди стали утверждать, что вечером, накануне убийства, из леса доносились крики девушки. — Наталия вздохнула. — Никто не бросился ей на помощь, так как все знали, что этой дорогой всегда возвращался с каменоломни ее отчим, а не каждый отважился бы встретиться ночью в лесу с этим негодяем. Однако все были уверены, что Сара звала на помощь. — Голос Наталии дрожал, словно она всеми силами старалась не поддаваться страху, навеянному воспоминаниями. — Все это случилось в конце прошлого лета, а этой весной, в одно из воскресений, папа, мама и я направлялись к причастию. Когда мы вошли в калитку сада, разбитого, как вам известно, позади церкви, то увидели на одной из могил что-то белое. Я знала, что там похоронен отчим Сары, поэтому мне было трудно предположить, что у кого-то возникло желание положить белые цветы на могилу этого человека. Подойдя поближе, мы поняли, что это не... цветы, а... новорожденный. Он был мертв! Его тельце было страшно... изуродовано!

— Боже мой! — еле слышно произнес лорд Колуолл.

— Сару нашли два дня... спустя... в озере, — продолжала Наталия. — Как я слышала, она выглядела ужасно... изможденной, как будто долго... голодала!

По щеке Наталии скатилась слеза. Она вытерла ее тыльной стороной ладони и, почувствовав, что не в силах сдержать рыдания, закрыла лицо руками.

— Могу представить, — спустя несколько мгновений произнес лорд Колуолл, — как повлияла на тебя эта трагедия. Но я не понимаю, какое отношение имеет твой рассказ к нам?

Наталия резко подняла голову.

— Разве можно выразиться яснее? — воскликнула она. — Ребенок, рожденный в любви, независимо от того, был ли союз освящен церковью или нет, растет сильным и красивым. В противном случае он становится уродом.

Лорд Колуолл встал.

— Ты считаешь, — все еще не веря своим ушам, спросил он, — что каждый ребенок, зачатый без любви, родится уродом?

— Нет, конечно же нет! — запротестовала Наталия. — Но это одна из причин, почему уродливые, умственно неполноценные дети рождаются и во вполне обеспеченных семьях. — Она заметила, как изменилось лицо лорда Колуолла. — Папа рассказывал мне, что древние греки окружали роженицу красивыми скульптурами, чтобы, как они верили, ребенок родился красивым. — Помолчав, она, тщательно подбирая слова, добавила: — Не сомневаюсь, что эмоции и мысли матери воздействуют на неродившегося малыша. Сознание, что наш ребенок зачат без любви, не будет способствовать моему душевному спокойствию, особенно после того как я видела уродливое создание, рожденное Сарой.

Голос Наталии звучал очень тихо, но в нем слышалась такая убежденность, что лорд Колуолл не выдержал:

— Это же абсурд! Полный абсурд, не имеющий никаких медицинских обоснований!

— Это вы так считаете, — ответила Наталия. — Я же своими глазами видела, что происходит, когда женщина вынуждена идти против своей воли и подчиняться мужчине, движимому ничем иным, кроме... похоти!

Лорд Колуолл схватился за голову.

— Трудно поверить, что такие бурные события могли случиться в крохотной деревушке, — сердито заявил он. — Я-то думал, что ты выросла в тихом и спокойном уголке, где невозможно столкнуться с подобными ужасами.

— В деревне все друг друга знают и всем все известно, — объяснила Наталия. — Ведь они живые люди. Они рождаются, живут и умирают. Они любят и ненавидят — точно так же, как представители великосветского общества. Полагаю, папа был абсолютно прав, когда утверждал, что английская знать ставит простых людей на один уровень с животными, — разгневанно добавила она.

— Не понимаю, чего добивалась твоя мать, не огораживая тебя от подобных неприятностей, — отрезал лорд Колуолл. — Как бы там ни было, но такие отклонения случаются раз на миллион.

— Неправда! — возразила Наталия. — Приюты и работные дома заполнены детьми, не знающими своих родителей. Около месяца назад в газете публиковались отчеты о дебатах по этому вопросу в палате общин. Я видела цифры. Выступавший член парламента сказал, что подобное количество незаконнорожденных детей позорит нацию.

Казалось, ее аргумент подействовал на лорда Колуолла, который угрюмо произнес:

— При чем тут незаконнорожденные, Наталия? Ведь мы говорим о законном ребенке, который будет носить мое имя и унаследует мой титул и замок, а также довольно большое состояние.

— Я не буду скрывать, милорд, что меня страшит, кто может у нас с вами появиться на свет, — ответила девушка. Она посмотрела на него и заметила, что его глаза гневно блеснули. — Простите, — проговорила она, поднимаясь. — Мне очень жаль, что я... разочаровала вас. Мне хотелось сделать вас... счастливым, и я дала слово... слушаться вас во всем. Но я знаю, что мы поступим неправильно... недопустимо! — Она всхлипнула. — Это неподходящая ситуация для зарождения новой жизни, поэтому я не могу... не хочу... рисковать, сознавая, что вы не... любите... меня.

— Послушай, Наталия... — начал лорд Колуолл, но девушка повернулась и выбежала из гостиной прежде, чем он успел что-либо добавить.

— Великий Боже! — воскликнул он. — Ну и дела! Просто невероятно!

Наталия поднялась в свою спальню, и горничные помогли ей раздеться, при этом они не переставая обсуждали свадьбу, не забыв сообщить своей хозяйке, что она выглядела великолепно и никто из гостей не остался равнодушен к ее красоте. Наталия отвлеченно слушала их болтовню, но в мыслях была далеко. Голоса девушек звучали подобно бессмысленному птичьему щебету за окном.

Наконец она была готова ко сну, и горничные с улыбкой оглядели ее. Наталия не сомневалась, что они считают, будто скоро к ней придет лорд Колуолл.

Оставшись одна, Наталия села у камина. Ей было трудно поверить в реальность случившегося, что первую брачную ночь ей суждено провести в одиночестве, не дождавшись своего пылкого возлюбленного. Ведь лорд Колуолл слишком горд, чтобы силой заставить ее подчиниться ему.

Однако Наталия спрашивала себя, что было бы, не подслушай она его разговор с сэром Джеймсом. Догадалась бы она, что он не любит ее, что лорда Колуолла интересует только ее тело, которое он предназначает для того, чтобы выносить его сына? Да, догадалась бы, как только он дотронулся до нее. Нельзя так сильно любить и при этом не ощущать, что твои чувства не находят ответа.

Восстановив в памяти последние два дня, Наталия поняла, что просто не обращала внимания на многие мелочи, которые уже давно могли бы раскрыть ей глаза: то, как он встретил ее, как преподнес ей обручальное кольцо, отказавшись надеть ей на палец, как холодно разговаривал с ней, как ни разу не предпринял попытки дотронуться до нее.

"Какая же я глупая! Глупая, неопытная дурочка! — сказала себе Наталия. — Как же мне теперь жить — ведь я не могу смотреть в будущее, зная, что он не любит меня?"

Она уронила голову на руки, и ее длинные светлые волосы разметались по плечам.

Ее глаза оставались сухими — казалось, все слезы уже выплаканы. Но ее тело было как бы сковано льдом, а на грудь давила страшная тяжесть.

Все мечты, все фантазии, питавшие ее в течение трех лет, в одночасье превратились в руины. Подобно опавшим листьям, они больше никогда не возвратятся к жизни.

"Но я люблю его! Я все еще люблю его! — подумала она. — Но я не смогу выдержать его ледяного тона, безразличия, застывшего в глазах!"

Наталия никак не могла взять в толк, как ей пришло в голову объяснить его поведение сдержанностью. Ведь его отношение к ней совершенно очевидно, причем всем — и сэру Джеймсу, и слугам.

Но не только отчаяние и разочарование разрывали сердце девушки — она чувствовала, что ее жестоко унизили. А ведь она так верила в свое счастье. Теперь-то понятно, почему мама без всякого энтузиазма восприняла предложение лорда Колуолла, почему папу так возмущала бессмысленная спешка.

"Как же они были правы! Они все знали!"

Но она не слушала их. Как же тяжело признавать, что была неправа, думала Наталия. Разве может она сообщить родителям, так крепко любящим ее, что, еще не начавшись, ее семейная жизнь потерпела полный крах?

Но с другой стороны, для нее будет страшной, почти невыносимой мукой сознавать, что она нужна лорду Колуоллу исключительно в качестве породистой кобылы, и оставаться с ним рядом.

"Что мне делать? Что же мне делать?!" — спрашивала она себя, и внезапно, словно ее призыв достиг небес, она услышала ответ: "Борись".

Наталия догадалась, что и на этот раз ее Рыцарь пришел ей на помощь. Она словно ощущала его присутствие, его голос звучал так, словно он говорил вслух.

"Борись! Борись за правое дело!"

И еще Наталии вспомнились слова отца, сказанные им во время одной из прогулок по берегу озера: "Любовь — это не только романтика и эмоции. Это обнаженный меч, которым ты должна проложить себе дорогу к победе".

И слабый лучик надежды пронзил царившие в душе девушки мрак и отчаяние. Сможет ли она бороться? Возможно ли сражаться с лордом Колуоллом и завоевать любовь, к которой она так стремится?

Наталия сидела, не шевелясь, кожей чувствуя тепло, идущее от огня в камине. Это мгновение было поворотным в ее жизни: она повзрослела. Она увидела пустоту своих детских фантазий, несбыточность своих юношеских мечтаний и полную безосновательность сложившегося у нее мировоззрения, в особенности в том, что касалось мужчин.

Но как женщина Наталия понимала, что лорд Колуолл страдает. Его первый брак, как он сам признал, оказался неудачным, и это оставило в его душе глубокую незаживающую рану. На его долю выпали невыносимые муки, и он не мог позволить, чтобы повторилось нечто подобное.

Вот ключ к решению проблемы — в этом нет сомнений!

— Я буду бороться, — вслух заявила Наталия. — Я буду бороться за любовь, и я выиграю эту битву!

Она взглянула на стоявшие на камине часы. Время было раннее, и девушка поняла, что не уснет, пока не выяснит причину, почему лорд Колуолл всеми силами сопротивляется любви.

Только один человек мог дать ей ответ. Наверняка няня еще не спит — ведь не так-то легко заснуть, когда тебя мучает артрит.

Накинув тяжелый атласный халат, отделанный кружевом, Наталия осторожно открыла дверь. Как она и ожидала, почти все свечи в холле и коридоре были погашены. Однако света хватало, чтобы найти дорогу к лестнице, которая вела в детскую.

Наталия, чувствуя себя привидением, выплывающим из темных закоулков древнего замка, торопливо взбежала по ступенькам. Она надеялась, что никто не видел ее. Добравшись до лестничной площадки, она огляделась, вспоминая, где расположена детская.

Девушка постучала в дверь, но ответом ей была тишина. Тогда она повернула ручку и вошла.

Няня сидела в кресле перед ярко горевшим камином. Должно быть, она задремала, так как ее вязание лежало на коленях. Звук закрывшейся двери разбудил старушку. Она выпрямилась и удивленно посмотрела на Наталию.

— Ваша светлость! — воскликнула она.

Наталия стремительно подошла к ней.

— Мне нужно было обязательно повидаться с вами, потому что мне необходима ваша помощь.

Несколько секунд няня пристально вглядывалась в лицо девушки, а потом тоном, присущим тем, кто привык всю жизнь иметь дело с детьми и решать их проблемы, произнесла:

— Что же случилось? У вас неприятности?

— Да, — честно ответила Наталия. — У меня большие неприятности, и только вы способны помочь мне.

Наталия села на низенькую табуреточку, стоявшую возле камина, и обхватила руками колени. Няня, как бы догадавшись, что перед ней сидит попавший в беду ребенок, приготовилась внимательно слушать.

— Мне бы хотелось, — тихо начала девушка, — чтобы вы рассказали мне о первом браке его светлости.

— Его светлость не заговаривал с вами об этом? — осведомилась няня.

— Он только упомянул, что брак оказался неудачным и что нет надобности посвящать меня в подробности. Но вы же понимаете, что я должна все знать! Я не в силах помочь ему, если не буду знать, что же произошло.

— Помочь ему?

Наталия кивнула.

— Вам же самой прекрасно известно, что он нуждается в помощи, но я сообразила это только сегодня вечером.

— Я надеялась, что вы принесете ему счастье, — призналась старушка. — Я надеялась, что после свадьбы все изменится.

— Возможно, так и будет в скором времени, — продолжала уговаривать ее Наталия, — но для этого мне надо понять, почему он такой... каков есть.

— Он не должен был жениться на вас, не рассказав всю правду, — заметила няня.

Наталия покачала головой.

— Поздно сожалеть. Все, что мне нужно, — это ваша помощь. Он сильно любил свою первую жену?

— Он просто с ума сходил, — ответила старушка. — Она околдовала его точно так же, как других молодых людей. Это была злая женщина, ужасно злая!

— Мне известно только ее имя, — сказала Наталия. — Кто она такая?

— Ее звали леди Кларисса Кемпси. Она дочь графа Поурика, чей дом расположен по другую сторону Малверн Хиллс.

— Значит, его светлость и леди Кларисса выросли вместе?

— Ничего подобного, — покачала головой няня. — Ее светлость была на пять лет старше мастера Ранульфа.

— На пять лет старше! — в полном изумлении воскликнула Наталия — она не ожидала ничего подобного.

— Да, — подтвердила няня. — И успела овладеть всеми уловками и хитростями, присущими великосветской даме. Он же был невинен, как новорожденный младенец.

— Расскажите, что случилось, — взмолилась Наталия.

Даже при полном отсутствии фантазии не составляло особого труда представить нарисованную старой женщиной картину их встречи.

Леди Кларисса Кемпси была красива, необузданна и напрочь лишена каких-либо моральных устоев в том, что касалось мужчин. Взбудоражив своим поведением всю округу, она отправилась в Лондон, где завоевала себе скандальную репутацию и вызвала неодобрение даже безнравственного общества времен принца-регента.

Вернувшись домой, она встретилась с недавно вступившим в наследство лордом Колуоллом, который приехал в замок на каникулы перед последним семестром в Оксфорде. Не было ничего удивительного в том, что он безумно влюбился в нее. Она искушала его, поддразнивала, унижала и манила неясными обещаниями о грядущем блаженстве, что только подстегивало и еще сильнее распаляло его.

И вдруг, совершенно неожиданно, она объявила ему, что выходит за него замуж!

Он, да и все остальные, были страшно поражены подобным поворотом событий. Все друзья и родственники в один голос принялись предостерегать лорда Колуолла против подобного брака, утверждая, что это принесет ему только несчастье, но он лишь смеялся в ответ.

Он был страстно влюблен, как может быть влюблен лишь юноша с открытой и ранимой душой, и они поженились всего через три недели после помолвки. Венчание состоялось в Вустерском соборе.

На свадьбе леди Кларисса была весела и очаровательна, но все, кто знал их, сразу же, как только новобрачные двинулись к выходу из собора, поняли, что они не подходят друг другу. И не только по возрасту, но и по складу характера.

После непродолжительного медового месяца молодые вернулись в замок, и леди Кларисса стала жаловаться на скуку. А так как сезон в Лондоне еще не начался, лорд Колуолл вынужден был приглашать множество гостей и развлекать их до самого утра.

Однажды вечером, через месяц после свадьбы, когда разъехались прибывшие на обед гости, леди Кларисса вошла в гостиную и остановилась возле окна. На ней было длинное узкое платье с завышенной талией. Подобный стиль одежды, принятый во времена Империи, все еще оставался модным. Он отличался тем, что под платьем не носили корсетов, а наиболее утонченные дамы, вроде леди Клариссы, даже не надевали нижнее белье.

Ее силуэт четко вырисовывался на фоне заходящего солнца, и смотревший на нее лорд Колуолл шутливо воскликнул:

— Ты толстеешь, Кларисса. Тебе надо быть более осторожной.

Она резко повернулась к нему, и в ее глазах отразилась насмешка. Лорду Колуоллу показалось, будто его сердце обдало могильным холодом.

— Неу-у-жели? — запинаясь пробормотал он. — Нет, это невозможно! Неужели... у тебя будет... ре-ребенок?

— Естественно! — ответила она. — А для чего еще мне надо было выходить за тебя?

Он не сразу понял, что она имеет в виду. Наконец он обрел дар речи.

— От кого? — произнес он дрожащим голосом — так говорит человек, которому нанесли смертельный удар.

Леди Кларисса пожала плечами.

— Не имею ни малейшего представления, — заявила она и, не дав ему вымолвить ни слова, вышла из гостиной и поднялась в свою спальню.

Лорд Колуолл потребовал, чтобы к главному входу подали коляску. Пока он сидел и ждал, когда выполнят его приказание, его сердце наполнялось такой жгучей ненавистью к жене, ему трудно было совладать с желанием убить ее. Чтобы удержать себя от столь опасного шага, он понял, что они должны оказаться как можно дальше друг от друга.

Взяв с собой только грума, лорд Колуолл уехал в Лондон, чтобы не видеть насмешки в ее глазах и презрительной ухмылки, искривившей ее губы!

Глупец! Каким же он был глупцом! Болван! Олух, с самого начала не сообразивший, почему она так внезапно заторопилась выйти за него!

Как же так получилось, что он ни разу не задумался над тем, почему она столь неожиданно, когда он меньше всего ожидал этого, уступила его домогательствам?

Спустя некоторое время, будучи уже на значительном расстоянии от замка, лорд Колуолл нашел ответ: просто он вел себя как последний дурак. И тут же упрекнул себя в том, что и сейчас выставил себя в глупом виде. Почему он должен уезжать из дома только из-за того, что его жена оказалась ему неверна? Почему он должен оставлять ей свои владения и замок?

Он вернется домой и выгонит ее. Она может ехать к своим родителям. А спор о том, обязан ли он признать ребенка своим или нет, решат их адвокаты.

Лорд Колуолл развернул лошадей, уже успевших устать от бешеной гонки, и двинулся к замку.

Была почти полночь, когда он, преисполненный решимости объявить Клариссе о своем нежелании терпеть ее в своем доме и потребовать, чтобы она собрала вещи и на рассвете покинула замок, подкатил к дверям.

Войдя в холл, он заметил удивленное выражение на лицах лакеев. На одном из кресел лежали чужие накидка и шляпа.

"Где ее светлость?" — спросил лорд Колуолл.

Было совершенно очевидно, что лакей испытывает странную неловкость.

"Полагаю... ее светлость... наверху, милорд", — поколебавшись, произнес тот.

Лорд Колуолл поднялся по мраморной лестнице и распахнул дверь спальни.

Его жена лежала в кровати, но она была не одна! Лорда Колуолла охватила страшная ярость, его глаза метали молнии. Он схватил лежавшего рядом с леди Клариссой мужчину и швырнул его на пол. Хотя тот был без одежды, лорд Колуолл узнал в нем одного мелкого чиновника, не занимавшего никакого положения в свете и давно распростившегося со своей молодостью. При случайной встрече лорд Колуолл не удостоил бы его и взгляда.

"Я не унижусь до того, чтобы пачкать о вас руки, — зло усмехнувшись, сказал он. — Я просто вышвырну вас из своего дома".

Не дав тому одеться, лорд Колуолл поволок его за собой по лестнице. В холле за всей этой картиной наблюдали, словно завороженные, двое слуг.

"Откройте дверь", — потребовал лорд Колуолл.

Они ринулись выполнять приказание хозяина, но тут с верхней площадки лестницы раздался крик. Там стояла леди Кларисса. Она успела накинуть ночную сорочку и прозрачный пеньюар. Ее темные волосы волнами струились по плечам.

"Остановись, Ранульф! — кричала она. — Ты не имеешь права так поступать! Нельзя так делать! Ты же сам знаешь, что разразится скандал".

"Тебе следовало бы подумать об этом раньше!" — отпарировал лорд Колуолл.

Мужчина, которого лорд Колуолл крепко держал за руку, продолжал молчать. Было совершенно очевидно, что происходившее лишило его способности адекватно воспринимать действительность.

"Ранульф! Я приказываю тебе дать Чарльзу одеться и покинуть замок так, как подобает приличному человеку".

"Ни в нем, ни в тебе нет ничего приличного!" — грубо ответил лорд Колуолл.

Он потащил мужчину к двери, и леди Кларисса издала разъяренный вопль:

"Будь ты проклят! Выслушай же меня!"

Она бросилась вниз по лестнице. Теперь трудно определить, что ей помешало — то ли она зацепилась за подол ночной сорочки, то ли беременность лишила ее прежней легкости — однако, сделав шаг, леди Кларисса с жутким криком, эхом отразившимся от стен, рухнула на ступеньки.

Кубарем скатившись по лестнице, она распласталась у ног мужа и любовника.

Ее шея была сломана.

Глава 5

С самого утра лорд Колуолл пребывал в глубокой задумчивости. Хмурое выражение не покидало его лица.

Он вышел из замка и, спустившись по широкой лестнице, легко вскочил на вороного жеребца, которого едва удерживали двое конюхов.

— Лошадь ее светлости сегодня тоже разыгралась вовсю, милорд, — сказал один из них. — Должен предупредить вашу светлость, что миледи уже уехала.

Это новость чрезвычайно удивила лорда Колуолла. Спустя некоторое время он увидел впереди себя всадницу в синей амазонке. Чувствовалось, что она с трудом справляется со своей чалой кобылой. Лорд Колуолл стегнул коня и заспешил к Наталии.

Всю ночь он почти не спал, и сейчас его охватывали тревога и гнев.

"Разве я мог предположить, — спрашивал он себя, — что окажусь в подобном положении и буду не в состоянии повлиять на ход событий?"

И в то же время он вынужден был признать, что в нынешней ситуации Наталия проявила исключительную выдержку. Она не рыдала и не укоряла его, как поступила бы на ее месте любая другая. Она открыто высказала свое мнение, причем ее доводы отличались логичностью и обоснованностью.

И все же он страшился того, что ждало его в будущем.

Подъехав к Наталии, лорд Колуолл обратил внимание на ее туалет. В амазонке из бархата глубокого синего цвета, только подчеркивавшего тонкую талию девушки, с газовой вуалью, спускавшейся с узких полей высокой шляпки, Наталия выглядела юной и чрезвычайно очаровательной.

— Доброе утро, милорд, — радостно приветствовала она его. — Я надеялась, что вы пригласите меня на утреннюю прогулку верхом. Но вы не сделали этого, и я взяла на себя смелость самой отправиться верхом, с тем чтобы потом присоединиться к вам.

— Я счастлив, что ты поступила именно так, — признался лорд Колуолл.

— Могу ли я предложить вам небольшое соревнование? Это поможет развеять ваше хмурое настроение.

При этих словах она развернула лошадь и, не дожидаясь его ответа, поскакала вперед. Поправив немного съехавший цилиндр, лорд Колуолл последовал за ней.

Некоторое время он скакал сзади, наблюдая за женой. Естественно, он ожидал, что она будет хорошо держаться в седле, но Наталия оказалась на удивление превосходной наездницей. А лорд Колуолл мог вполне оценить это, так как сам считался непревзойденным мастером верховой езды.

Стук копыт эхом отдавался от деревьев. Вскоре лес кончился, и скачка продолжилась по полю. Наконец лорд Колуолл, на два корпуса обогнавший Наталию, осадил жеребца и повернулся к улыбающейся девушке.

— Вы честно выиграли это соревнование, — проговорила она. — Я всегда надеялась, что так и будет! — Увидев, что он изумленно поднял брови, она объяснила: — Когда в своих мечтах я, верхом на Крестоносце, скакала наперегонки со своим Рыцарем, то всегда позволяла ему выиграть! Я чувствовала, что моя победа нанесет значительный урон его престижу.

— Не надо скромничать, — возразил лорд Колуолл. — Ты отличная наездница! Полагаю, тебе самой это известно.

— Я рада, что мои достижения хотя бы на этом поприще были замечены и по достоинству оценены вашей светлостью.

— В таком случае мне будет интересно узнать, в чем же еще ты добилась таких же успехов, — заметил лорд Колуолл.

Они ехали рядом. Их лошади, покрытые потом после столь напряженной скачки, перешли на шаг.

— Думаю, вчера вечером вас привел в изумление тот факт, что я способна поступать по-своему, — с улыбкой проговорила Наталия. — Вы приложили все усилия, чтобы меня воспитали в соответствии с вашими желаниями, а я расстроила ваши планы. — Лорд Колуолл ничего не сказал, и Наталия, бросив на него озорной взгляд, добавила: — Известна ли вам история о том, как Господь, узнав о поступке Адама в Райском саду и возмутившись его поведением, высказал свое недовольство одному из ангелов. "Но, Господь, — запротестовал ангел, — ты же сам дал Адаму право свободно проявлять свою волю!" — "Я дал ему право свободно проявлять свою волю в том, чтобы соглашаться со мной! — ответил Господь. — А его несогласие я расцениваю как страшную дерзость!"

— Ты совершенно серьезно сравниваешь меня со Всевышним? — рассмеявшись, поинтересовался он.

— А почему бы нет? — удивилась Наталия. — Вы не менее властный.

— У меня такое чувство, — проговорил лорд Колуолл, заметив очаровательную ямочку на щеке девушки, — что ты намеренно провоцируешь меня! Если ты не будешь достаточно осторожна, Наталия, я запру тебя в какой-нибудь дальней комнате замка или заточу в башню!

— Тогда я выбираю башню! — воскликнула она. — Я сплету из своих длинных волос веревку и сбегу! — Она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. — Но только в том случае, если мне действительно захочется сбежать...

Она тронула лошадь, которая сразу же перешла в галоп, и поскакала вперед. Лорду Колуоллу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не отстать и держаться рядом с женой.

Они вернулись в замок к обеду. За столом они вели оживленную беседу, и Наталии удалось уговорить мужа показать ей дом.

Лорд Колуолл был несказанно удивлен ее познаниями в области живописи и стилей мебели, служившей украшением каждой комнаты.

Как Наталия и предполагала, замок произвел на нее ошеломляющее впечатление. Однако то, что все его владельцы были не только искателями приключений, но и коллекционерами, стало для нее настоящим открытием. С давних пор, когда замок только строился, Колуоллы путешествовали по свету и привозили домой множество ценных вещей, одни из которых были боевыми трофеями, а другие — добычей в пиратских набегах. Среди них были фарфор и изделия из нефрита из Китая, мозаики и ковры из Персии, мраморные и бронзовые статуэтки из Греции, картины всех известных художников из Италии, Франции и Голландии.

Было совершенно очевидно, что ее знание мифологии значительно глубже, чем у лорда Колуолла. Он-то собирался стать для нее учителем, а оказался учеником.

Наконец, когда они осмотрели великолепную библиотеку, так восхитившую преподобного Адольфуса, лорд Колуолл отпер расположенную в углу небольшую дверцу. Сделанная из дубовых досок, скрепленных глубоко утопленными гвоздями, она держалась на латунных петлях.

— Это моя кладовая, — объявил лорд Колуолл.

Когда он распахнул дверь, Наталия не смогла сдержать удивленного возгласа.

Комната была круглой, окна представляли собой узкие щели — бойницы. Девушка догадалась, что они находятся в одной из башенок. Все стены были уставлены стеклянными шкафами, поднимавшимися до самого потолка. В них хранились драгоценности.

Наталия увидела футляр с той самой бриллиантовой диадемой, которую надевала на свадьбу. Ее окружали ожерелье, серьги, браслеты и кольца, выполненные в том же стиле.

Рядом находились футляры с гарнитурами из изумрудов, рубинов и сапфиров. В пятом футляре лежала жемчужная диадема. Взору девушки предстали всевозможные ожерелья из аметистов, топазов, бирюзы, аквамаринов, золота и серебра. Не вызывало сомнения, что все они очень старые и представляют собой огромную ценность.

Внимание девушки привлекла шкатулка, доверху наполненная жемчужинами причудливой формы — это сокровище привез один из Колуоллов, плававший с Дрейком в Вест-Индию. В соседнем шкафчике были выставлены футляры с кулонами из финифти, подобными тому, что носила Наталия. Некоторые из них были также изготовлены венецианскими ювелирами. С тех пор прошло уже два века, но никому так и не удалось превзойти их в мастерстве.

Наталия, не в силах сдержать восхищения, с детской непосредственностью перебегала от витрины к витрине, непрерывно засыпая лорда Колуолла вопросами об истории экспонатов этой замечательной коллекции. Девушка внимательно слушала его рассказы о том, как и когда эти украшения появились у Колуоллов, многие из которых часто оказывались на волосок от смерти, только чудом избегая опасности, и чьи действия отличались отвагой, а иногда — даже жестокостью.

Лорд Колуолл открывал шкафчики один за другим, и Наталия с удовольствием рассматривала и примеряла драгоценности. Она не отходила от висевшего на стене овального зеркала в раме, отделанной изумрудами величиной с голубиное яйцо и чрезвычайно крупными бриллиантами.

— Расскажите еще! Вот об этом! — повторяла и повторяла она.

— Думаю, мои истории уже утомили тебя, — не выдержал лорд Колуолл. — Если тебе хочется побольше узнать о коллекции, то придется просмотреть архивы, где в подробностях описаны путешествия всех моих предков и сражения, в которых они принимали участие.

— Мы могли бы собрать их и составить книгу, — предложила Наталия.

Она едва не добавила "...для будущих поколений", но вовремя остановилась, сообразив, что именно подразумевается под этими словами!

Зардевшись, она подошла к шкафчику, взяла массивную диадему, отделанную сапфирами и бриллиантами, и надела ее. Украшение как-то по-особому заиграло на светлых волосах девушки, а сверкание камней только подчеркнуло необычный цвет ее глаз.

— Теперь я выгляжу как королева, достойная того, чтобы сидеть рядом с вами на троне! — сказала она, повернувшись к лорду Колуоллу.

Губы Наталии раскрылись в легкой улыбке, ее нежный голос звенел под сводами потолка, лучи солнца, пробивавшиеся сквозь узкие бойницы, падали на камни диадемы, заставляя их сиять, подобно звездам.

— А почему не для того, чтобы почтить своим присутствием мою постель? — спросил лорд Колуолл.

В это мгновение их взгляды встретились, и они замерли, не в силах шевельнуться. Между ними возникла некая таинственная связь, но Наталия, заметив зажегшийся в глазах лорда Колуолла огонь, сняла диадему, положила ее в футляр и вышла из комнаты, оставив мужа одного среди его сокровищ.

* * *

На следующее утро лорд Колуолл вынужден был отправиться на заседание, которое устраивалось в Херефорде и которое он не имел права пропускать. Вернувшись, он направился в гостиную, надеясь увидеть там Наталию. Но его ждало разочарование. Тогда он пошел в библиотеку. Остановившись у камина, он протянул руки к огню. В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Наталия.

По тому как она, не успев снять шляпку и накидку, стремительно пересекла комнату, можно было заключить, что девушка очень спешит. Подойдя к мужу, она подняла на мужа взгляд, в котором отразились гнев и тревога, что несказанно удивило лорда Колуолла.

— Значит, у вас есть молотилка!

Брови лорда Колуолла от изумления поползли вверх.

— А почему это тебя так волнует?

— Как я понимаю, ее только что установили.

— Ее доставили три дня назад.

— Как вы могли пойти на подобное безрассудство, тем более в столь напряженный момент? — воскликнула девушка. — И вообще, зачем она вам?

— Я не раз сожалел о том, что давно не приобрел эту машину, — ответил лорд Колуолл. — В большинстве таких же больших поместий, как мое, уже давно провели переоснащение. Я собирался купить молотилку еще в прошлом году, но та модель, которую предлагали, мне не понравилась — у нее была слишком низкая производительность.

— А вы отдаете себе отчет в том, что это значит для ваших работников? — сердито спросила Наталия.

— Не понимаю, почему это так интересует тебя, — удивился лорд Колуолл.

— Я только что была в деревне, в семье, где девять человек живут на зарплату одного батрака.

— Ты была в деревне? — повторил лорд Колуолл. — Кто тебе дал право ходить в деревню, не предупредив меня об этом?

— Сегодня утром, после вашего отъезда в Херефорд, мне доложили, что тетка одной из младших горничных заболела, — объяснила Наталия. — Я собрала кое-какой еды для нее и лакомств для детей и отправилась туда. Там я обнаружила... — Она замолчала. Казалось, ей трудно говорить о том, что открылось ее взору.

— И что же ты обнаружила? — требовательным тоном спросил лорд Колуолл.

— Я обнаружила, что они все голодают!

— Неправда. В моем поместье батраки получают гораздо больше, чем в округе.

— Я слышала об этом, — сказала Наталия. — Вы платите им восемь шиллингов в неделю. Но неужели вы считаете эту сумму достаточной для того, чтобы человек мог содержать свою больную мать, жену и семерых детей? — Лорд Колуолл промолчал, поэтому Наталия добавила: — После летних сезонных работ их единственная надежда, единственный шанс не умереть с городу в течение зимы — молотить зерно в амбарах. Этим они смогут заработать столько, чтобы хватило продержаться до весны. Сейчас же они питаются одной картошкой и кореньями.

— Я не могу в это поверить.

— Но это правда! — настаивала девушка. — Я читала об этом, но никогда не сталкивалась в действительности. Эти дети с выпирающими ребрами, убогие хижины... издали все выглядит вполне благополучно, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что люди живут в ужасных условиях.

— В грязи? — уточнил лорд Колуолл.

— Нет! В нищете! У них даже нет одеял и посуды. Ведь на это требуются деньги.

— Я проверю твое утверждение насчет голода.

— Их положение будет еще страшнее, если вы станете использовать молотилку, — с горячностью проговорила Наталия. — Вам известно, каковы требования батраков в других графствах?

— Если ты имеешь в виду мятежников, то я не желаю даже упоминать о них, — отрезал лорд Колуолл.

— Они требуют справедливости, — продолжала Наталия, не обратив внимания на его заявление. — Они хотят, чтобы батраку платили по два шиллинга в день за работу и по шестипенсовику на каждого ребенка, находящегося на его содержании... Неужели это слишком большая сумма для человека, имеющего такие обширные владения?

— Я не намерен обсуждать подобные вопросы! — воскликнул лорд Колуолл. — Мне бы хотелось, чтобы ты раз и навсегда уяснила себе — я не потерплю твоих поездок в деревню. Я запрещаю тебе!

— Я отлично понимаю, почему мои действия вызвали у вас такое недовольство, — ответила Наталия. — Та старушка, бабушка несчастных малышей, рассказала мне, что последним человеком, навещавших их, была ваша матушка! — Помолчав, она совершенно другим тоном добавила: — Пожалуйста, милорд, выбросьте эту молотилку! Отошлите ее назад и сообщите своим работникам, что не будете устанавливать ее.

— С какой стати я должен так поступить? — осведомился лорд Колуолл.

— Потому что из-за этих машин во всех графствах, за исключением нашего, начались неприятности, — объяснила Наталия. — Вы же читали о волнениях в Кенте и Суррее, в Гемпшире и даже в Глостершире. Вы же не хотите, чтобы и в вашем графстве поднялся мятеж?

— Я прослежу, чтобы этого не произошло!

— И каким же образом вы собираетесь предотвратить беспорядки? — спросила Наталия. — Представляете, как сожалели о содеянном те землевладельцы, у кого были сожжены стога и поломаны машины? Более того, наибольший ущерб был нанесен тем, что добрые отношения между хозяином и его работниками переросли в ненависть.

— Я уже сказал, что это не твое дело, — оборвал ее лорд Колуолл. — Я способен самостоятельно разобраться со своими батраками.

— Но дети голодают, — тихо заметила Наталия.

— Я все проверю, — пообещал лорд Колуолл.

По тому, каким ледяным тоном он произнес последние слова, девушка догадалась, что он сильно разгневан. Она вышла из комнаты, чтобы переодеться к обеду.

Когда они вновь встретились, теперь уже за длинным обеденным столом, лорд Колуолл ни разу не упомянул об их разговоре и обсуждал только посторонние темы. Однако его лицо сохраняло суровое выражение, и Наталия поняла, что спор по поводу молотилки полностью лишил ее надежды завоевать его доверие.

Ее охватило отчаяние при мысли, что все ее усилия пошли прахом. И причина заключается в том, что она приняла слишком близко к сердцу состояние дел в поместье, всегда казавшемся ей островком спокойствия и благополучия.

"Значит, я не должна говорить ему то, что думаю? Как же мне быть?" — спрашивала себя девушка.

И в то же время она знала, что не способна притворяться, будто ей ничего не известно о страданиях и лишениях ютящихся в жалких хижинах бедняков.

У нее в ушах все еще звучали полные безнадежности голоса старух, рассказывавших о том, как изменит их жизнь новая машина.

"Что мне им ответить? Как мне помочь им?" — грустно размышляла она.

А ей так хотелось взять лорда Колуолла за руку и попросить его улыбнуться, попытаться вызвать у него веселый смех — смех, которым он только вчера, за ужином, встречал ее поддразнивания и шутки.

А после ужина лорд Колуолл показал ей картины великих итальянских художников, привезенные из Рима одним из его предков. Среди них были даже шедевры Микеланджело и Тьеполо, вызвавшие у девушки возглас неподдельного восхищения. Остаток вечера они провели в библиотеке, расположившись в креслах перед камином, и между ними установилась атмосфера близости и взаимопонимания.

Когда наступило время идти спать, Наталия испытала самое настоящее разочарование.

— Мне так многое хочется узнать, — со вздохом произнесла она.

— У тебя масса времени, — с улыбкой ответил лорд Колуолл. — Ты молода, Наталия, однако, как ни удивительно, обладаешь довольно обширными познаниями в области искусства.

— Спасибо, милорд. Но это заслуга моего отца, научившего меня всему, что я знаю.

— Когда-нибудь я отвезу тебя в Рим.

Девушка подняла на него восторженный взгляд.

— Как же я мечтала услышать от вас эти слова.

— Ты допускала, что я так скажу?

— Мне всегда хотелось съездить в Италию и Грецию, — призналась Наталия. — И однажды папа предположил, что у вас может возникнуть желание показать мне эти страны. Разве есть на свете что-либо более интересное, чем осматривать Акрополь и слушать ваш рассказ!

— Акрополь особенно прекрасен в свете луны, — заметил лорд Колуолл, — и выглядит чрезвычайно романтично.

Нечто, звучавшее в его голосе, заставило Наталию смущенно опустить глаза.

— Уверен, Колизей тоже тебе понравится, — как бы сожалея о сказанном, спустя некоторое время добавил лорд Колуолл. — Как только оказываешься там, сразу же представляешь, как христиане сражались с дикими животными. И наградой победителю была жизнь.

— Поверьте, милорд, подобное развлечение никогда не доставило бы мне удовольствия, — запротестовала девушка.

— Тогда мы могли бы дождаться лунной ночи и отправиться в Форум, — предложил лорд Колуолл.

Наталия догадалась, что он поддразнивает ее, однако ее не покидало ощущение, что его любезность преследует вполне определенные цели. Ему оставалось только сделать последний шаг, чтобы сломить ее слабое сопротивление, и тогда бы она с готовностью исполнила все его желания.

Улыбнувшись, Наталия встала.

— Милорд, мне кажется, нам следовало бы хотя бы на мгновение вернуться в настоящее.

Лорд Колуолл взял ее за руку.

— Позволено ли будет мне заметить, что этот день доставил мне огромное удовольствие? — галантно произнес он.

Его искренность не вызывала у Наталии сомнения.

— Мне тоже было очень интересно, — ответила она. — Благодарю вас, милорд.

Он открыл перед ней дверь, и Наталия, сделав реверанс, вышла из комнаты. Она не осмелилась бросить на мужа прощальный взгляд, так как боялась, что не сможет сдержать себя и откроет ему свои объятия, согласится на все, что он пожелает, и даст ему слово никогда не оказывать ему сопротивления.

"Как же трудно не изменять своего решения, когда он так радушен, хотя знаешь, что все это обман", — сказала она себе.

Однако Наталия любила его. Она никогда не представляла, что любовь может быть столь всепоглощающей. Ей нравилось в нем все: и звук его голоса, и мужественные черты лица, и зачесанные назад волосы, открывавшие красивый лоб, и длинные чувственные пальцы.

Стоило ей только увидеть, как он идет по комнате, и ее сердце начинало учащенно биться.

Но, несмотря на владевшие ею эмоции, Наталия не забывала, каким тоном лорд Колуолл, беседовавший с сэром Джеймсом, произнес: "Позвольте вас заверить, что никакая женщина, даже столь прекрасная, как Наталия, не заставит меня полюбить ее. Кроме того, я приложу все усилия, чтобы и с ее стороны не допустить подобного!"

Когда горничные ушли, Наталия, оставшись одна в своей спальне, вновь предалась размышлениям. Она напомнила себе, что не должна принимать любезность лорда Колуолла и горевшее в нем желание за любовь.

И сейчас, склонившись над тарелкой, Наталия сообразила, что поступила глупо, рассердив его. Если она преисполнена решимости добиться любви лорда Колуолла, то должна всеми средствами избегать ситуаций, которые могут вызвать у него враждебность по отношению к ней.

Обед подошел к концу. Наталия поняла, что ей ничего не остается, кроме как попытаться переубедить его. Ведь зимой из-за этой молотилки его ждут крупные неприятности.

— Сегодня вечером, — произнес лорд Колуолл тоном, явно свидетельствовавшим, что его гнев еще не прошел, — мы ужинаем у графа Фроума, моего дальнего родственника. Он живет недалеко, на другом конце Херефорда, поэтому поездка не утомит тебя.

— Я только рада этому, — ответила Наталия.

— Конечно, многим может показаться странным, что мы приняли приглашение еще до окончания медового месяца, — продолжал лорд Колуолл, — но послезавтра его светлость уезжает в Лондон и сгорает от желания перед отъездом познакомиться с тобой.

— Наверняка это тот самый лорд Фроум, который постоянно участвует в дебатах в палате лордов, — заметила девушка. — Я счастлива, что встречусь с ним.

— Тогда, если тебя это устраивает, будь готова к шести часам.

Лорд Колуолл встал и вслед за Наталией вышел из столовой. Девушка поняла, что он собирается подняться к себе в спальню, и негромко, чтобы не расслышали слуги, попросила:

— Милорд, я могу надеяться, что вы не забудете о семье того батрака? Завтра я отвезу им немного продуктов, однако мне кажется, что это не единственная семья, нуждающаяся в помощи.

— Я же сказал тебе, Наталия, что не желаю, чтобы ты вмешивалась в мои дела, — отрезал лорд Колуолл.

Он повернулся и ушел, оставив ее стоять в коридоре.

На приеме у лорда Фроума было чрезвычайно интересно. Хозяин дома пригласил еще четверых гостей, так как решил, что молодожены, пока длится их медовый месяц, будут чувствовать себя неуютно при большом стечении народу. В общей сложности за столом сидело двенадцать человек, в том числе сыновья и дочери хозяина дома.

Особняк лорда Фроума поражал своей красотой, блюда отличались изысканностью, а леди Фроум оказалась чрезвычайно гостеприимной и доброжелательной женщиной, умевшей создавать теплую и уютную атмосферу. Ее дочери с подкупающей искренностью восторгались платьем и драгоценностями Наталии.

Леди Фроум была знакома с леди Маргарет, поэтому довольно много рассказывала о днях их молодости и о красоте матери Наталии.

Девушка узнала, что за леди Маргарет ухаживали самые красивые молодые люди, но все они получили отказ. И только преподобному Адольфусу удалось завоевать ее сердце. Она вышла за него замуж несмотря на упорное сопротивление родителей.

Наталии хотелось о многом поведать леди Фроум, а еще больше ей хотелось послушать ее рассказы, поэтому она была сильно удивлена, когда лорд Колуолл заявил, что время позднее и пора возвращаться домой.

Покинув теплый и уютный дом, они вышли в холод ночи. Но роскошная и удобная карета была оснащена обогревателем для ног, панели которого украшали фамильные гербы Колуоллов. Опустившись на сиденье и откинувшись на мягкие диванные подушки, они укрыли ноги широкой меховой полостью.

"Этот крохотный мирок принадлежит только нам",— подумала Наталия.

Она спросила себя, что будет делать, если лорд Колуолл обнимет ее и поцелует.

Сдастся ли она? Ответит ли ему?

Она понимала, что больше всего на свете желает почувствовать его губы, однако ее останавливало воспоминание о разговоре с сэром Джеймсом, о заявлении лорда Колуолла, высказанном таким холодным тоном. Ведь ничего не изменилось, в который раз убеждала себя девушка.

Они миновали центральную часть Херефорда и ехали по дороге, ведущей к окраине города, когда внезапно карета остановилась, причем так резко, что Наталия едва не упала на пол.

— Что случилось? — крикнул лорд Колуолл, выглянув в окно.

Лакей открыл дверцу.

Боюсь, произошло несчастье, милорд, — принялся объяснять он. — Мы заметили ребенка, только когда он был почти под колесами кареты.

— Какого ребенка? — спросил лорд Колуолл.

Но Наталия не стала дожидаться ответа и выпрыгнула на дорогу.

В свете дорожного фонаря она увидела щуплое тело мальчика, лежавшее прямо под колесами кареты. Она опустилась рядом с ним на колени и услышала, как лорд Колуолл обратился к лакею:

— Как же это случилось?

— Должно быть, мальчишка шел по дороге, милорд. Мы увидели его, только когда лошади буквально занесли над ним копыта. И переехали бы его, не успей мистер Хемптон вовремя осадить их.

— Он мертв? — спросил лорд Колуолл.

Но Наталия опередила лакея.

— Нет, — ответила она, — кажется, он без сознания. Но у него очень глубокая рана на ноге, и он весь в крови.

— Знать бы, где он живет, — проговорил лорд Колуолл. — Возможно, будет лучше, если мы отвезем его в город.

— Думаю, милорд, — вмешался сидевший на козлах кучер, — этот паренек — из приюта.

— Из какого приюта? — удивился лорд Колуолл.

— Из приюта для сирот, построенного дедом вашей светлости.

— Ах да, конечно же, — воскликнул лорд Колуолл.

Наталия попросила лакея перенести мальчика в карету. Его уложили на диванчике напротив сиденья.

Теперь, при свете яркого фонаря, освещавшего карету, Наталия смогла рассмотреть ребенка. Оказалось, что ему не больше четырех-пяти лет. У него были светлые волосы, бледное лицо с тонкими чертами — вполне возможно, что бледность была вызвана травмой. На лбу мальчика темнел огромный синяк — очевидно, он ударился о камень.

Наталия ощупала его ноги и убедилась, что благодаря мастерству Хемптона колеса кареты только сбили малыша, не причинив ему особого вреда.

Она укрыла мальчика меховой полостью, и в это мгновение в карете появился лорд Колуолл.

— Езжай к приюту, — приказал он, — и не спеши.

— Слушаюсь, милорд.

Наталия так и осталась стоять на коленях на полу кареты. Она придерживала мальчика, чтобы он не упал. Бриллиантовое ожерелье сверкало в свете фонаря, отбрасывавшего яркие блики на волосы девушки.

Они медленно проехали около мили, и за все это время лорд Колуолл, не отрывавший от жены глаз, не проронил ни слова.

— Ребенок все еще без сознания, — сказала Наталия, когда карета остановилась. — Надо предупредить, что он нуждается в тщательном уходе, и попросить, чтобы послали за доктором.

— Сомневаюсь, что он согласится ехать в приют в такой поздний час, — заметил лорд Колуолл.

Наконец усилия лакея, довольно долго стучавшего в дверь, увенчались успехом.

Наталия, не вполне уверенная, что лорду Колуоллу удастся настоять на том, чтобы ребенку оказали срочную помощь, последовала за мужем, который вылез из кареты и поднялся по каменной лесенке небольшого здания из красного кирпича с узкими окнами.

— Должно быть, это Тимоти, милорд, — донесся до Наталии женский голос. — Он часто убегает и отправляется на поиски матери. Он не так давно появился в приюте и еще не привык.

У женщины был изможденный вид. Передник, надетый поверх платья, не блистал чистотой, лоб закрывали выбившиеся из-под чепца волосы.

— Я леди Колуолл, — выступила вперед Наталия, протягивая ей для приветствия руку. — Сожалею, что мы ранили одного из ваших малышей.

— Слишком уж их много, миледи, в том-то все и дело, — грустно проговорила женщина. — В настоящий момент у меня двадцать малышей — и ни одного помощника.

— Ни одного помощника? — удивленно воскликнула Наталия.

— Полагаю, будет лучше, если мы зайдем внутрь, — предложил лорд Колуолл. — На улице холодно.

— Да, конечно, милорд, простите меня, — заторопилась женщина, смущенная своей забывчивостью.

Она распахнула дверь перед Наталией и лордом Колуоллом.

Внутреннее убранство приюта поражало своей строгостью. Комната, в которой они оказались, была хорошо обставлена, однако нуждалась в тщательной уборке.

— Я должна извиниться, милорд, — начала женщина, но ее перебил лорд Колуолл:

— Скажите, как вас зовут.

— Миссис Моппам, милорд.

— И как долго вы здесь работаете?

— Более восьми лет, милорд.

— И почему же у вас не хватает персонала?

Женщина смутилась.

— Мне не следовало бы говорить об этом, милорд, и мне жаль, что вынуждена принимать вас в таком беспорядке. Естественно, если бы я знала, что вы, милорд, и вы, миледи, собираетесь заехать...

— Так почему у вас не хватает персонала? — повторил лорд Колуолл.

— По правде сказать, милорд, у нас не хватает денег. Раньше нам было вполне достаточно того, что завещал дед вашей светлости, даже кое-что оставалось. Но сейчас на фунт уже не купишь столько, сколько в прежние времена.

— Вы хотите сказать, что не можете платить нормальную зарплату?

— Да, милорд. У меня обычно было две помощницы. Я нанимала на эту работу девочек двенадцати-тринадцати лет — от них, правда, больше неприятностей, чем помощи, — но теперь не могу позволить даже этого. Много других мест, где они могу найти хорошую работу.

— Вы говорите, у вас здесь двадцать детей? — уточнила Наталия.

— Да, миледи. Меня все время уговаривают взять еще, но это невозможно. Все на мне, только по утрам приходит миссис Браун, которая помогает готовить.

Наталия взглянула на лорда Колуолла.

— Учитывая состояние мальчика, мы не можем оставить его здесь. Миссис Моппам просто не в состоянии ухаживать за ним.

— Нет, я не отказываюсь, миледи. Только как же мне управляться с делами, если у меня на руках будет раненый ребенок? Ведь сейчас восемь детей заболели коклюшем.

— Но ведь есть больница... — начал лорд Колуолл.

— Только не в Херефорде, милорд. Ближайшая расположена в Вустере, к тому же, насколько мне известно, там не хватает места для взрослых, не говоря уже о ребенке.

— Тогда мы заберем его к себе домой.

Решимость, слышавшаяся в голосе Наталии, дала понять лорду Колуоллу, что никакие доводы не смогут повлиять на ее мнение.

— Возможно, это лучший выход из положения, во всяком случае, на сегодняшнюю ночь, — недовольно процедил он.

— Спасибо, милорд, я безмерно благодарна вам, и вам, миледи, — проговорила миссис Моппам, нервно теребя передник.

— До свидания, миссис Моппам, — улыбнулась Наталия. — Уверена, мой муж предпримет необходимые меры, чтобы у вас была возможность нанимать помощников. Без сомнения, этот приют задумывался как образец доброты и милосердия.

Она повернулась и направилась к двери. Миссис Моппам последовала за ней, непрестанно кланяясь на ходу.

Наталия и лорд Колуолл подошли к карете. Малыш лежал не шевелясь. Сев рядом с ним, Наталия обратилась к лакею:

— Пожалуйста, поднимите мальчика, чтобы я могла взять его на руки.

Удивленный лакей собрался выполнить ее просьбу, но его остановил лорд Колуолл:

— А правильно ли это? Он очень грязен и весь в крови — ты запачкаешь платье.

— Это не важно, — ответила Наталия.

Взяв малыша, она уложила его на колени и накрыла полостью.

Лорд Колуолл ничего не сказал, и карета осторожно тронулась с места. Когда они уже подъезжали к дому, веки мальчика дрогнули, и он слабо вскрикнул.

— Все в порядке, — принялась успокаивать его Наталия. — Ты в безопасности, Тимоти.

Было совершенно очевидно, что ему больно, потому что он жалобно захныкал. Наталия откинула край тяжелой полости, которая, как решила девушка, беспокоила рану на его ножке.

— Все хорошо, — приговаривала она, укачивая его.

— Мама... мама, — пробормотал Тимоти.

Карета остановилась возле замка, и к ним заспешили слуги. Лакей взял мальчика у Наталии.

— Отнесите его наверх, в детскую, — сказала она.

— Слушаюсь, миледи.

Лакей с Тимоти на руках направился к дому. Наталия последовала за ним и вошла в холл. Опустив глаза, она увидела, что ее юбка вся испачкана кровью, а корсаж, в том месте, где лежала голова малыша, черный от грязи.

Она направилась к лестнице. Взявшись за перила, она на секунду остановилась и повернулась к лорду Колуоллу.

— Спасибо, что разрешили мне привезти сюда Тимоти, — тихо, так, чтобы было слышно только ему, проговорила девушка.

Его губы скривились в некоем подобии улыбки.

— А разве у меня был выбор?

— Да, действительно! — согласилась Наталия, и лорд Колуолл заметил, как на ее щеке появилась очаровательная ямочка.

А наверху, в детской, няня, которая еще не спала, сразу же позабыла о своем артрите и принялась раздевать Тимоти.

— Что случилось, миледи? — спросила она, когда вошла Наталия.

— Мы сбили его при выезде из Херефорда, — ответила девушка. — Он сбежал из приюта и отправился на поиски мамы.

— Бедняжка! — воскликнула старушка. — В таком возрасте детям трудно смириться с неизбежным.

Наконец ей удалось снять с мальчика одежду — хотя трудно было назвать эти лохмотья одеждой.

— Миледи, там в комоде, в углу, лежит ночная сорочка. Ее в детстве носил его светлость.

Наталия поспешно достала сорочку, потом помогла няне смыть кровь с ноги мальчика.

Старушка осторожно забинтовала рану. Тимоти уже пришел в себя и теперь беспокойно вертел головой, не переставая стонать и звать маму. Наталия успокаивала его, как могла, нежно гладя по голове.

Малышу дали теплого молока и уложили в кроватку.

— Как вам удалось убедить его светлость привезти его сюда? — спросила няня, с улыбкой взглянув на девушку.

— Просто не было другого выхода, — ответила она. — В приюте некому ухаживать за ним — миссис Моппам одна на двадцать детей! О няня, как могло получиться, что приют оказался в таком запустении?

— Так бывает всегда, когда нет хозяйки, — ответила старушка. — Матушка его светлости никогда не забывала следить, как идут дела в поместье.

— Сегодня я узнала, что она часто бывала в деревне, но, с тех пор как она умерла, там никто ни разу не появлялся, — пробормотала Наталия.

— А кто бы мог это делать? Леди Блестоу приезжала сюда только на праздники, а отец его светлости слишком глубоко переживал свое горе, чтобы интересоваться чем-то посторонним.

— Надо попытаться помочь им, — как бы разговаривая с самой собой, произнесла Наталия.

— Именно этого они и ждут! — поддержала ее няня. — Они мечтают, что появится такая, как вы, и поможет им почувствовать себя людьми. Люди теряют надежду, когда они никому не нужны.

— Это абсолютно верно, — с грустной улыбкой сказала Наталия.

— Идите спать, миледи, — бросив на девушку торопливый взгляд, посоветовала старушка. — Я присмотрю за Тимоти. Если к утру ему не станет лучше, я пошлю за доктором. Но, по моему мнению, нет более сильного лекарства, чем крепкий сон. Его косточки целы — уж вы мне поверьте!

— Я верю вам, няня. Спасибо! — поблагодарила девушка.

Спустившись на этаж ниже, Наталия с удивлением обнаружила, что на площадке, перед дверью спальни, ее ждет лорд Колуолл.

— Тебе пора спать, — сказал он. — Ты выглядишь утомленной.

— Я и в самом деле немного устала, — призналась она. — На меня так подействовал вид ребенка, лежащего под колесами. Я уже было решила, что мы убили его.

— Он в порядке, не так ли?

— Няня говорит, что да.

— Уверен, он выздоровеет!

Наталия улыбнулась.

— Не сомневаюсь в этом.

— Тогда иди в постель и думай только о хорошем.

— Я постараюсь, — с сомнением в голосе ответила она.

Несколько мгновений лорд Колуолл пристально смотрел на нее, как будто хотел что-то сказать. Однако он промолчал и, повернувшись, направился к своей комнате.

— Спокойной ночи, Наталия.

— Спокойной ночи, милорд.

Наталию охватило страстное желание побежать за ним, попросить у него разрешения побыть с ним немного, посидеть у камина и поговорить.

Но она тут же остановила себя, задумавшись над тем, искренна ли она в своем желании, действительно ли ей хочется беседовать с ним или все ее существо стремится к чему-то иному!

Глава 6

Лорд Колуолл остановил фаэтон у дверей замка. Выражение его лица заставило более молодых лакеев, еще не прошедших должной выучки, обеспокоенно переглянуться.

Однако они уже успели узнать, что "мрачный взгляд" хозяина свидетельствует о его плохом настроении.

Дворецкий принял от его светлости цилиндр и помог ему снять плащ.

— Где ее светлость? — спросил лорд Колуолл, стягивая перчатки.

— Полагаю, она наверху, милорд, — ответил дворецкий. — Я предупрежу ее светлость о том, что вы вернулись.

— Не надо, я сам.

Лорд Колуолл поднялся по мраморной лестнице. Он был страшно недоволен тем, что Наталия не встретила его, хотя понимал, что приехал раньше, чем предполагал. Его плохое настроение было вызвано разговором с главным шерифом, с которым они обсуждали возникшие в графстве проблемы. И то, что Наталия не ждала его возвращения у дверей, только усилило раздражение.

Ведь ей было ясно сказано, что в тех случаях, когда у них нет возможности вместе выехать на утреннюю прогулку, она должна встречать его буквально у самого порога.

Лорд Колуолл не хотел признаться даже самому себе, что ему очень нравится, как загораются ее глаза при его появлении. Именно в этом и заключалась причина столь бессмысленного на первый взгляд требования.

Заглянув в гостиную Наталии, он, как и ожидал, обнаружил, что комната пуста, и, нахмурившись, двинулся к боковой лестнице, которая вела на третий этаж.

Подходя к детской, лорд Колуолл внезапно вспомнил, что уже много лет не бывал в этой части замка — там, где провел свое детство.

Здесь пахнет точно так же, как тогда, подумал он и взялся за ручку двери. Его охватило странное разочарование при мысли, что теперь его уже не ждут тосты из домашнего хлеба, поджаренные на огне в камине, что в воздухе не витает слабый аромат конфет.

И тут до него донесся голос Наталии:

— ...А дракон подходил все ближе и ближе, из его пасти вырывалось жаркое пламя, его длиннющий хвост с грохотом бил по земле. И вдруг принцесса увидела, как между деревьев засверкали доспехи.

— Это был... рыцарь! — раздался радостный возглас. По всей видимости, малыш уже знал эту сказку.

— Да, рыцарь пришел, чтобы спасти ее! — ответила Наталия. — Но дракон не заметил его и, раскрыв свою огромную страшную пасть с большущими зубами, приготовился проглотить принцессу! Но в этот момент рыцарь, восседавший на белом коне, приблизился к нему и своим длинным мечом отрубил ему голову!

— Он убил его! Он убил его!

— Да, он убил его. Это была жестокая битва, но принцесса знала, что рыцарь победит.

— А что потом сделал... рыцарь? — Чувствовалось, что у малыша от переживаний перехватило дыхание.

Наталия собралась было ответить, но услышала, как низкий голос произнес:

— Мне тоже интересно узнать, чем закончилась эта сказка.

Вскрикнув, Наталия обернулась и увидела стоявшего в дверях лорда Колуолла.

Он, как всегда, был чрезвычайно элегантен: панталоны цвета шампанского плотно облегали его мускулистые ноги, высокий накрахмаленный воротник сорочки еще больше подчеркивал твердую линию его подбородка.

— Милорд! — испуганно проговорила девушка.

Прежде чем она встала, лорд Колуолл успел заметить, что ее рука обнимала Тимоти, уютно устроившегося рядом с ней и положившего голову ей на грудь.

— Вы вернулись так рано! — сказала Наталия, бросив взгляд на каминные часы.

— О, не намного, — надменно ответил лорд Колуолл, — и так как меня никто не встречал, я вынужден был обыскать весь дом, чтобы найти тебя.

— Сожалею, что доставила вам столько хлопот, — еле слышно пробормотала Наталия, по его тону догадавшаяся, что он в ярости.

— Что дальше? Что было дальше? — настаивал Тимоти, дергая Наталию за юбку.

Он уже выздоровел, но все еще оставался худеньким. Большие синие глаза, в которых застыло молящее выражение, и нежные черты лица делали его чрезвычайно симпатичным.

— Вижу, твой протеже в полном здравии, — заметил лорд Колуолл.

— Ему лучше, — проговорила Наталия, — рана на ноге уже зарубцевалась. Но он очень слабенький.

— По-моему, он выглядит вполне нормальным, — заявил лорд Колуолл, — к тому же у миссис Моппам теперь есть помощники, поэтому я распорядился, чтобы сегодня после обеда его отвезли в приют.

— О нет! — Этот крик шел из самой глубины сердца. Увидев, как изменилось лицо лорда Колуолла, Наталия поспешно спросила: — Так вы прислали к миссис Моппам девушек, готовых помогать ей?

— Я нашел двоих, — ответил лорд Колуолл. — Вернее, мой агент отыскал их в деревне. Им не больше пятнадцати, но они рады возможности получить работу. Как я понял, они выросли в больших семьях, поэтому умеют обращаться с детьми.

— Вы очень добры, — обрадовалась Наталия. — Уверена, миссис Моппам будет просто в восторге.

— Она уже счастлива! уточнил лорд Колуолл. — Более того, я увеличил сумму ежегодных расходов на приют, что наверняка тоже вызовет твое одобрение. — В его словах совершенно явственно звучал вызов.

— Я знала, что ваши поступки будут отличаться великодушием.

Лорд Колуолл отвернулся, не в силах выдержать благодарный взгляд девушки.

— Уверен, что теперь ребенку будет хорошо в приюте, и ему не захочется убегать.

— Он еще такой... слабый, — неуверенно произнесла Наталия. — Можно ему остаться... на некоторое время?

— Нет! — прозвучал резкий ответ.

— Почему?

— Потому что нельзя приучать его к обеспеченной жизни — ведь в будущем ему придется самому зарабатывать себе на хлеб.

— Это мне понятно, — согласилась Наталия. — Но ему всего пять лет, и он очень скучает по... маме.

Она наклонилась и взяла малыша на руки. Он сразу же приник к ней и поцеловал.

— Ты расскажешь мне сказку... мама? — попросил он.

— Он уже воспринимает тебя как свою мать, — заметил лорд Колуолл. — Очень нежелательно создавать у ребенка ложные представления.

— Он ко всем женщинам так обращается, — объяснила Наталия. — К няне, миссис Ходжес и к Эллен! Просто он ребенок, который нуждается в заботе и ласке.

— Ему повезло — он получает это сполна, — заявил лорд Колуолл. — В отличие от меня — я испытываю некоторый недостаток в подобных чувствах.

— Простите, — проговорила девушка. — Я забыла, что пора обедать. Сейчас вымою руки и через минуту буду внизу.

— А этого ребенка сегодня же отвезут в приют, — еще раз повторил лорд Колуолл. — Ты поняла?

На секунду ему показалось, что Наталия примется возражать. Однако она только грустно произнесла:

— Поняла. Я сама отвезу его.

Попросив няню приглядеть за Тимоти, она поспешила в свою спальню, где ее ждала Эллен с кувшином теплой воды.

— Его светлость приказал отправить Тимоти обратно в приют, — едва не плача сообщила Наталия. — О Эллен, там он будет несчастен!

— Он будет скучать по вам, миледи, — согласилась с ней Эллен.

— И по няне... и по тебе, — продолжала Наталия. — Мы играли с ним, мы делали все возможное, чтобы заставить его забыть о своей потере, и теперь к его страданиям прибавятся переживания из-за разлуки с нами.

— С его появлением няня так изменилась, миледи, — сказала Эллен. — Может, вы попросите его светлость, чтобы он разрешил мальчику еще немного пожить здесь?

— Я уже просила, — ответила Наталия, — но он не разрешил. Полагаю, его светлость недоволен тем, что я много времени провожу в детской.

Еще не договорив, Наталия поняла, что права. Постоянное раздражение лорда Колуолла было вызвано именно тем, что Наталии хотелось подольше побыть с несчастным сиротой, тогда как, по его мнению, все свое внимание она обязана уделять исключительно ему.

Он ничем не выказывал своего недовольства, но каждый раз, когда Наталия заговаривала о Тимоти, менялся в лице, и не составляло труда догадаться, о чем он думает.

— У меня есть идея, миледи, — внезапно воскликнула Эллен.

— И какая же? — поинтересовалась Наталия.

— Моя тетка замужем за кузнецом, миледи. Его зовут Тернер. У них был единственный сын, но он умер. Доктор сказал, что у них больше не будет детей. Они оба всегда любили малышей, и смерть малыша стала для них тяжелым ударом.

Глаза Наталии загорелись.

— Эллен, ты думаешь, они согласятся усыновить Тимоти?

— Я почти уверена, миледи, особенно если именно вы попросите их об этом.

— Сегодня же отвезу его к ним, — решительно заявила Наталия. — Если они откажутся, мне придется вернуть его в приют. О Эллен, как же здорово ты придумала!

— Эта мысль пришла мне в голову совершенно неожиданно, — призналась горничная, — и мне показалось, что это шанс для Тимоти обрести дом. Как раз об этом он и мечтает — о доме! Чтобы были любящие отец и мать.

— Буду молиться, чтобы миссис Тернер согласилась, — проговорила Наталия.

Спустившись в гостиную, она увидела, что лорд Колуолл в задумчивости стоит у окна и смотрит на затянутое дождевыми тучами небо. Услышав шаги Наталии, он повернулся.

В ярко-желтом платье, оттенявшем ее светлые волосы, она выглядела как солнечный лучик, разрушивший тоску пасмурного дня.

Улыбнувшись, девушка направилась к камину.

— Как вы провели утро? Было много дел? — поинтересовалась она.

— С самого начала все пошло кувырком, — ответил он. — В жизни не встречал большего упрямца, чем главный шериф!

— Надеюсь, о вас у него сложилось иное мнение! — поддразнила его Наталия.

— Уверен, он считает меня еще более упрямым и самоуверенным. Я опроверг все его утверждения и доказал безосновательность его доводов. Остальные согласились со мной.

— Это не вызывает у меня сомнения, — заметила Наталия. — Ведь вы намного умнее, чем наши местные "шишки".

— Почему ты так решила? — со слабой улыбкой осведомился лорд Колуолл.

— Я слишком хорошо знаю, как эти знатные джентльмены начинают раздуваться от сознания своей значимости, когда принимаются обсуждать проблемы графства, насколько они скучны и напыщены, — ответила девушка. — Папа всегда говорил, что нет ничего более ужасного, чем участвовать в заседании дворянского собрания Кумберленда, пекущегося о благополучии своего графства.

Лорд Колуолл рассмеялся, и Наталия поняла, что его настроение значительно улучшилось.

— Жаль, что нам не придется интересно провести сегодняшний вечер, — сказал он. — К сожалению, мне придется ехать на еще одну встречу в Херефорде.

— Никто не в праве обвинить вас в недостатке внимания к делам графства, — проговорила Наталия. — Но мне хотелось бы, чтобы вы, кроме всего прочего, принимали участие в дебатах в палате лордов.

— По какому вопросу? — удивился лорд Колуолл.

Девушка собралась было ответить, но вовремя сообразила, что сейчас неподходящий момент для обсуждения несправедливого отношения к батракам, жестокого обращения с маленькими трубочистами, тяжелейших условий труда детей на фабриках.

Придет день, пообещала себе Наталия, и она вернется к этим вопросам, но только тогда, когда между ними установится взаимопонимание и он согласится слушать ее.

Поэтому она решила поддержать его хорошее настроение и принялась рассказывать о Кумберленде, потом заговорила об искусстве, вспомнив, что эта тема неизменно вызывала его живейший интерес.

— Когда мы будет в Лондоне, — сказал лорд Колуолл, — у тебя появится возможность взглянуть на картины в Букингемском дворце. Несмотря на все свои недостатки, умерший король обладал безупречным вкусом.

— С удовольствием, — воскликнула девушка. — Хотя сомневаюсь, что смогу должным образом насладиться картинами, так как буду нервничать от одной мысли, что нахожусь во дворце.

— Ты не будешь нервничать в присутствии нашего короля и его жены, — возразил лорд Колуолл. — Король Вильгельм — недалекий, но добродушный человек, очень похожий на кумберлендских дворян, которых ты так красочно описала, а королева Аделаида молода, скромна и очень обеспокоена тем, чтобы сделать свое общество приятным для окружающих.

— Вы говорите о них как о простой супружеской паре, — заметила Наталия.

— Так это и есть супружеская пара! — согласился лорд Колуолл.

Обед подошел к концу, и лорд Колуолл заторопился уезжать, а Наталия, вновь погрузившись в горестные размышления, поднялась к себе в спальню, чтобы взять накидку и шляпку.

Как она и ожидала, няня была вся в слезах.

— Стоило только в детской появиться ребенку, — проговорила старушка, — и словно вернулись былые деньки. Я опять почувствовала себя молодой.

И действительно, казалось, с приездом Тимоти няня стала не только моложе, но и значительно крепче здоровьем.

Она все еще прихрамывала, однако теперь у нее хватало сил на то, чем заниматься несколько дней назад ей даже помыслить было невозможно. У Наталии не вызывало сомнений, что ее ревматизм был вызван в некоторой степени вынужденным бездельем.

Девушка выполнила свое обещание и по рецепту леди Маргарет приготовила для няни отвар из трав, но ее не покидала уверенность, что лучшим лекарством для старой женщины был бы малыш, который требовал бы неустанной заботы и внимания.

"Вот еще одна причина, — сказала она себе, — почему я должна родить его светлости наследника".

Больше всего на свете Наталии хотелось иметь ребенка и знать, что малыш вырастет таким же красивым и привлекательным, как его отец.

Но мысль о том, что отсутствие любви со стороны лорда Колуолла может привести к рождению уродца, вроде того, что она видела на могиле отчима Сары, вызывала в ее душе непередаваемый ужас.

Ей никогда не забыть, подумала девушка, что она испытала при виде несчастного младенца!

В тот момент ее охватили жалость и отвращение, к которым примешивался гнев, вызванный тем, что такое вообще возможно.

Она не забыла, как отец, внезапно засуетившись, хрипло произнес, обращаясь к матери: "Уведи Наталию. Я займусь им".

Мама взяла дочь за руку, и они направились к церкви. Но Наталия знала, что увиденная картина навсегда останется в ее памяти.

— Я увижу... лошадок? — спросил Тимоти, подняв на Наталию горевшие от возбуждения глаза.

— Да, там внизу две большие лошади, — ответила она.

Няня надела на мальчика теплое пальто — ради того чтобы купить его, Эллен специально ездила в Херефорд. К нему прилагалась шерстяная шапка и перчатки.

Когда Тимоти был готов, лакей отнес его вниз и посадил рядом с Наталией, уже расположившейся в двухместной карете, которую она использовала, когда отправлялась по своим делам.

Карета, запряженная великолепной парой, с двумя лакеями на запятках, покатила по аллее, и девушка задумалась над тем, как ее спокойная и обеспеченная жизнь отличается от того, что уготовило будущее сидевшему рядом мальчику.

Вспомнив его хрупкое тельце, Наталия поняла, что он не выдержит тяжелой работы на фабрике. Каждый раз, когда отец рассказывал, как ужасно там обращаются с подмастерьями, ее бросало в дрожь. Некоторым из подростков жилось хуже, чем рабам. Они голодали, подвергались страшным побоям и в конце концов убегали. Когда их ловили, то возвращали назад, и их существование превращалось в ад.

"Я не вынесу, если такое случится с Тимоти", — сказала она себе.

За то недолгое время, что мальчик пробыл в замке, Наталия успела привязаться к нему. Она понимала, что малыш, пробудив дремавший в ней материнский инстинкт, открыл ранее неизвестные грани ее души.

В соответствии с указаниями Наталии карета остановилась перед кузницей, возле дверей которой собралось несколько человек, дожидавшихся, когда подойдет их очередь и кузнец подкует их лошадь. Изнутри доносились удары молота по наковальне.

Лакей слез с запяток и открыл дверцу кареты.

— Ваша светлость желает поговорить с мистером Тернером?

— Нет, с миссис Тернер, ответила Наталия.

— Она живет рядом с кузницей, миледи.

— Тогда узнай, дома ли она, — распорядилась девушка.

Лакей постучался, и, когда дверь открылась, Наталия вышла из кареты. Взяв Тимоти за руку, она направилась в кузницу. При ее появлении кузнец, прилаживавший подкову на копыто лошади, поднял голову.

— Добрый день, миледи.

— Здравствуйте, мистер Тернер! — поприветствовала его Наталия. — Мне бы хотелось поговорить с вашей женой. Вы разрешите, чтобы этот малыш, которого зовут Тимоти, посмотрел, как вы работаете?

— Ради Бога, миледи.

— Останься здесь, Тимоти, — попросила Наталия, — и никуда не уходи.

Она заметила, что на лице малыша, приблизившегося к кузнецу, отразился неподдельный интерес. Он очень любил лошадей, которые уже не вызывали у него неприятных ассоциаций, так как он успел позабыть о постигшем его несчастье.

Наталия вышла из кузницы и по тропинке двинулась к дому.

Миссис Тернер проводила ее в общую комнату.

— Это большая честь для нас, миледи. Я даже и подумать не могла, что вы приедете.

— Миссис Тернер, мне рассказала о вас Эллен, — объяснила Наталия. — Я собираюсь просить вас об одолжении.

— Об одолжении, миледи? — изумленно воскликнула миссис Тернер, никогда не предполагавшая, что в силах оказать услугу столь знатной даме.

Наталия села и поведала ей о печальной судьбе Тимоти.

Она рассказала, как малыш одинок, как он сбежал из приюта и отправился на поиски матери, как в трогательной попытке обрести любовь он всех женщин называет "мамой".

Замолчав, Наталия увидела, что в глазах миссис Тернер стоят слезы.

— Я рассказала вам его историю, — мелодичным голосом продолжила девушка, — потому что мне нужно знать, согласитесь ли вы и мистер Тернер усыновить Тимоти. Мне тяжело при мысли, что надо вернуть его в приют. Он очень слабенький и хрупкий, поэтому, как мне кажется, ему будет трудно завоевать уважение других ребят. А когда я представляю, что его ждет в будущем, меня охватывает ужас.

— Вы имеете в виду, чтобы мы усыновили его? — уточнила миссис Тернер.

— Вы считаете, что я прошу о слишком многом? — проговорила Наталия.

— Не знаю. Я никогда ни о чем таком не задумывалась, миледи. Не знаю, согласится ли муж. Для него было страшным ударом, когда оказалось, что мы больше не можем иметь детей, а ведь такого доброго и сердечного человека, как он, еще надо поискать. Мне очень горько от того, что я не оправдала его надежд.

— Я могу предложить вам оставить у вас Тимоти на один день, — сказала Наталия. — Я съезжу в приют и объясню миссис Моппам, что вы хотели бы поближе узнать мальчика. Если мистер Тернер не согласится усыновить его, то завтра же вы отвезете его в приют или сообщите об этом мне и я заберу его.

— Мы и сами можем справиться, миледи, — заверила ее миссис Тернер. — У нас есть двуколка.

— Не имеет значения, на чем везти Тимоти, если ему придется возвращаться в приют, — заметила Наталия. — Но я надеюсь, что в вашем доме, миссис Тернер, найдется для него место.

Войдя в кузницу, Наталия увидела, что Тимоти как завороженный следит за работой кузнеца. Он уже успел весь испачкаться, но выглядел чрезвычайно счастливым.

— Пойдем, Тимоти, — сказала Наталия. — С тобой хочет познакомиться одна тетя.

— Мама? — внезапно спросил малыш.

— Да, мама, — уверенно ответила девушка.

Она подвела Тимоти к поджидавшей их миссис Тернер.

— Ой, да она красивая! — восторженно воскликнул мальчик.

— Если вы захотите поподробнее узнать о нем, поговорите с миссис Моппам, — предупредила Наталия. Опустившись на колени перед Тимоти, она добавила: — Слушай меня, малыш. Сегодня ты останешься с мамой. Веди себя хорошо. Она расскажет тебе много сказок. У нее когда-то тоже был маленький мальчик, и он очень любил ее сказки.

Она увидела, что у миссис Тернер по щекам потекли слезы. Поцеловав Тимоти, Наталия вышла на улицу.

Мальчик, принявшийся исследовать новую для него обстановку, совершенно спокойно отнесся к ее уходу. Его внимание было поглощено ракушкой, которую он обнаружил на столе.

Карета довезла Наталию до приюта.

Она рассказала миссис Моппам о Тимоти и познакомилась с новыми помощницами. Оглядевшись, она с удовлетворением отметила, что вокруг царит полный порядок.

Детишки выглядели очень довольными. У тех, кто уже давно жил в приюте, был сытый и здоровый вид.

И в то же время Наталия чувствовала, что Тимоти необходимо нечто большее, чем добротная еда и теплая одежда. Да и остальные дети казались слишком крупными и грубыми по сравнению с ним.

— Что вам известно о Тимоти? — спросила она у миссис Моппам.

— Его мать была горничной в одном знатном доме, — ответила та. — Она попала в беду, и ее выгнали без всяких рекомендаций. Ей удавалось кое-как содержать себя и ребенка, но постепенно ее силы убывали — как я понимаю, у нее были слабые легкие.

— А кто же отец? — осведомилась Наталия.

— Она не рассказывала, миледи, но я знаю тех, кто живет в доме, где она работала. Сын хозяина дома — очень приятный и красивый молодой человек. — Немного помолчав, она добавила: — Женщина, принесшая Тимоти, была рядом с его матерью до самой ее смерти. Несчастная рассказала ей, что всю жизнь любила одного мужчину, и он отвечал ей взаимностью. "Нам не на что было надеяться, — говорила она, — но мы любили друг друга".

— Значит, Тимоти родился от союза, основанного на любви! — воскликнула Наталия.

Именно к этому выводу она и пришла, когда впервые увидела мальчика. Только рожденный в любви ребенок мог быть таким очаровательным, как Тимоти.

Наталия вернулась в замок с ощущением, будто лишилась чего-то очень дорогого. Она объяснила это тем, что уже соскучилась по Тимоти, что теперь она лишена возможности излить переполнявшую ее любовь.

Ей страстно хотелось обнять лорда Колуолла, сказать ему, что ее чувства по отношению к нему не ограничиваются только любовью, что ей приятно заботиться о нем.

Она не переставая думала, как, должно быть, он страдал, когда узнал, что его первая жена так жестоко обманула его. Очевидно, события тех дней стали страшным ударом для порядочного, честного и достойного юноши.

Он напоминал Наталии ребенка, которого несправедливо обидели. И именно поэтому ей всем сердцем хотелось дать ему любовь, которой он так и не узнал.

Он всегда был один. Всегда был вынужден контролировать свои эмоции. Возможно, когда ему было столько же лет, сколько Тимоти, он точно так же звал маму, уже покинувшую этот мир.

"Я люблю его! — сказала себе Наталия. — Но не смогу дать ему то, в чем он так нуждается, до тех пор пока он не полюбит меня".

Лорда Колуолла еще не было дома, когда Наталия пошла переодеваться к ужину.

Она выбрала одно из самых привлекательных платьев, решив, что бледно-голубой атлас и розовые бутоны из тюля будут прекрасным обрамлением для ее золотистых волос и жемчужно-белой кожи.

К платью Наталия надела ожерелье из бирюзы и бриллиантов и сочетающиеся с ним браслет и кольцо. Оглядев себя в зеркале, она пришла к выводу, что лорду Колуоллу понравится, как она выглядит.

Девушка слышала, что он уже вернулся, но, спустившись вниз, обнаружила, что гостиная пуста.

Проходя мимо стола, она увидела газету. Это была "Морнинг пост", и Наталия углубилась в чтение.

Несколько минут спустя в гостиную вошел лорд Колуолл.

Наталия поспешно отложила газету.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он. — У меня не было времени просмотреть газеты.

Наталия медлила с ответом. Она испугалась, что, застав ее за чтением газеты, лорд Колуолл рассердится.

Однако он продолжал выжидательно смотреть на нее.

— Герцог Букингемширский сообщает, — наконец неуверенно заговорила Наталия, — что в Гемпшире полторы тысячи мятежников угрожали, что будут нападать на всех землевладельцев, имеющих молотилки.

— Полагаю, местные власти слишком трусливы, чтобы должным образом подавить мятеж, — резко произнес лорд Колуолл. — Сэр Роберт Пил уверен, что жесткие меры следует применять даже при первых признаках волнений.

— Но батраки слушаются капитана Свинга. Говорят, где бы он ни появлялся, они почтительно снимают перед ним шапки и встречают как знатного господина.

— Если он объявится здесь, — заявил лорд Колуолл, — мы будем готовы к встрече. Я только что обсуждал это вопрос, и мы собираемся подавить мятеж в зародыше.

Наталия ничего не сказала.

Ее так и подмывало еще раз попросить лорда Колуолла отделаться от молотилки и тем самым не провоцировать батраков на восстание, но она не сомневалась, что он не захочет ее слушать.

— Нужно ужесточить наказания, — продолжал лорд Колуолл. — Они должны знать, что любой, кто осмелится поджечь стога или угрожать землевладельцу, будет пожизненно сослан на каторгу!

— Но они только требуют... справедливости, — робко запротестовала Наталия.

— Они выбрали неправильный способ для достижения своей цели.

В это мгновение объявили, что ужин подан, поэтому лорд Колуолл решил не продолжать. К тому же Наталия понимала, что спор ни к чему не приведет, и заговорила о посторонних вещах.

— После ужина я собираюсь кое-что тебе показать, — заявил лорд Колуолл. — Думаю, тебе будет интересно.

— И что же? — полюбопытствовала девушка.

— Сегодня я увидел одну картину и купил ее.

— Картину? — воскликнула Наталия.

— Ее прежний владелец проиграл слишком много денег в карты, — объяснил лорд Колуолл. — Он предложил мне купить его лошадей, но они оказались не особенно породистыми, и я отказался. Но перед самым уходом заметил картину, которая буквально заворожила меня.

— Горю желанием увидеть ее, — проговорила Наталия. — Кто художник?

— Сэр Джошуа Рейнольдс, — объявил лорд Колуолл. — Владелец запросил совершенно невероятную цену — более двухсот фунтов — однако я решил, что она стоит этих денег.

После ужина лорд Колуолл повел Наталию в библиотеку и показал картину.

На ней была изображена очень красивая женщина, стоявшая вполоборота и протягивавшая руку к вазе, на которой нахохлившись сидела крохотная птичка.

Мастерство художника произвело на Наталию ошеломляющее впечатление.

— Восхитительно! — воскликнула она. — Я рада, что вы купили ее. Эта женщина чрезвычайно грациозна!

— Я думаю, что своим изяществом она напомнила мне тебя, — признался лорд Колуолл.

— Меня?

Наталия была одновременно удивлена и смущена. Ее щеки залил яркий румянец.

— Я польщена, что у вас сложилось такое мнение обо мне, — проговорила она. — Я всегда казалась себе ужасно неуклюжей и в то же время излишне суетливой!

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался лорд Колуолл.

— Я напоминала себе птичку, скачущую с ветки на ветку! Мне же хотелось иметь огромные крылья, как у крупных птиц, и плавно скользить по воздуху. Именно это я и называю грациозностью.

Опершись на каминную полку, лорд Колуолл устремил пристальный взгляд на обращенное к нему лицо девушки.

— Ты совсем не похожа на птицу, — негромко произнес он. — Скорее, ты маленький олененок. У тебя такой же взгляд, как у молодого оленя! К тому же они очень стремительны, а их бег отличается ритмичностью и небывалой грацией.

— Мне нравится походить на олененка! — улыбнулась Наталия.

— И как опытный охотник, — хрипло добавил лорд Колуолл, — я не должен дать олененку убежать.

— Ваши слова звучат грубо.

— Все мужчины грубы, — заявил лорд Колуолл. — Разве ты до сих пор не поняла этого? Если бы я действовал так, как это присуще мужчине, то давно бы уже, подобно нашим первобытным предкам, силой затащил тебя в свою пещеру.

— Напротив, ваш предок выбрал бы себе лучшую из наиболее подходящих женщин, — возразила Наталия. — Он бы дрался за нее и, только доказав свое превосходство, получил бы право обладать ею.

Лорд Колуолл опустился в кресло с высокой спинкой, стоявшее у камина.

— Твое несчастье в том, — заметил он, — что ты слишком много думаешь! Ты все время даешь работу своим мозгам, а быть умной — это большая помеха и даже препятствие, мешающее воспринимать женщину во всей ее утонченности и красоте.

— Понимаю, вас бы гораздо больше устроило, если бы я была какой-нибудь простушкой, соглашавшейся со всем, что вы говорите! — заключила Наталия. — Но вы не боитесь, что вам было бы скучно?

— Мне нравится, когда женщина подчиняется моим приказам и уступает моим желаниям.

На губах девушки появилась слабая улыбка.

— Я очень сомневаюсь в этом, — проговорила она. — Вы сами слишком умны! Разве можно представить нечто более ужасное, чем необходимость постоянно общаться с человеком, который способен изрекать одни банальности, не читает книг, абсолютно несведущ в искусстве и заранее предугадывает каждое ваше желание, еще до того как вы успели его сформулировать?

— Именно эти качества я и рассчитывал увидеть в своей жене, — уверенно заявил лорд Колуолл.

— Мне не хочется верить вам, потому что в противном случае мне будет ужасно горько при мысли, как далека я от вашего идеала, — ответила Наталия. — Хотя, по-моему, такой идеал не может воплотиться в живом человеке, — рассмеялась она. — Вы мечтали получить куклу, одну из тех, с которыми я играла в детстве — деревянное страшилище с неизменной улыбкой на лице! Как только у вас возникало бы желание поиграть с ней, она всегда оказывалась бы под рукой. Наигравшись, вы отбрасывали бы ее в угол и забывали о ней!

— Ты намерена убедить меня, что тебя трудно забыть? — спросил лорд Колуолл.

Наталия не ответила. Геральд, как всегда, улегся у ее ног, и она принялась гладить огромного пса. Осчастливленный ее вниманием и лаской, мастиф все сильнее и сильнее прижимался к ее ногам.

— Ты отвезла мальчика? — неожиданно заговорил лорд Колуолл.

У Наталии сложилось впечатление, что весь вечер его так и подмывало задать ей этот вопрос, однако он никак не мог собраться с духом.

— Эллен пришла в голову отличная идея, — начала рассказывать Наталия. — Она предложила поговорить с ее теткой, которая замужем за кузнецом, и узнать, согласны ли они усыновить Тимоти. Я оставила его там на день. Если Тернеры откажутся, мы завтра же или послезавтра отвезем его в приют.

— Ты твердо настроена не подпускать его к приюту, — заметил лорд Колуолл.

— Он такой нежный малыш, — объяснила девушка, — он совсем не похож на других детей.

— Почему ты так решила? — удивился лорд Колуолл. Но Наталия молчала, и он принялся настаивать: — Расскажи мне, почему ты решила, что Тимоти отличается от остальных детей.

— В нем есть... нечто особенное, — заколебалась она. — А может, они все... такие, просто на меня повлияло то, что... я ближе узнала его.

— Так что же такого особенного в Тимоти? — продолжал расспросы лорд Колуолл.

Наталия подняла на него глаза.

— Как я понимаю, вам, милорд, уже... известно, что Тимоти... дитя любви.

— В этом все и дело, — резко произнес лорд Колуолл. — Именно поэтому я и хотел отослать его подальше от нашего дома. Его присутствие только подстегивало тебя в твоем глупом упрямстве. — Помолчав, он продолжил: — Теперь, успокоившись и свыкнувшись с тем, что так некстати услышала, ты, надеюсь, поняла, насколько абсурдны твои идеи. Давай жить как нормальная супружеская пара, Наталия, и тогда я смогу доказать тебе, что мы вполне способны получать огромное удовольствие друг от друга, и даже наслаждение. — Девушка ничего не сказала, и лорд Колуолл добавил: — Это может послужить хорошим фундаментом — и любой согласится со мной — для строительства семьи.

Наталии было трудно сопротивляться настойчивости, звучавшей в его голосе.

Ей хотелось протянуть к нему руки и сказать, что она готова выполнить все, что он пожелает.

Она подумала, насколько легче будет жить, если позволить ему поцеловать ее, убедить себя в том, что ее любовь достаточно сильна, чтобы дать им обоим счастье — пусть и не то, представление о котором она пронесла через долгие годы.

Возможно, если она уступит его мольбам, если она поступит так, как ему хочется, он со временем подарит ей ту любовь, о которой она мечтала.

А если нет, то он хотя бы поймет и примет то, что на нее можно положиться. К тому же — и в этом Наталия была уверена — своей уступчивостью ей удастся добиться от него, по крайней мере, благодарности.

Но разве этого достаточно? Будут ли их дети крепкими, здоровыми и красивыми? Прекрасны лицом и духом? Или они станут воплощением уродства, даже ужаса, от которого ей никак не удается избавиться?

Что бы Наталия ни говорила, она не сомневалась, что никогда не забудет ребенка Сары.

Более того, невозможно не помнить холодности, звучавшей в голосе лорда Колуолла, когда он беседовал с сэром Джеймсом.

Разве, спрашивала себя девушка, разве сможет она заговорить с ним в моменты близости, если у нее в ушах до сих пор слышатся его слова: "В моей жизни нет места этим отвратительным эмоциям".

"Но почему я не могу сделать так, чтобы он полюбил меня?" — вновь и вновь задавалась она одним и тем же вопросом, шедшим из самой глубины души.

Внезапно Наталия почувствовала себя страшно одинокой и беззащитной!

Не вполне отдавая отчет в своих действиях, она приникла щекой к собаке и крепко прижала ее к себе.

Лорд Колуолл как завороженный смотрел на девушку в голубом платье, с ожерельем из сверкающих бриллиантов на нежной шейке и с белоснежными руками, обвившимися вокруг шеи мощного животного.

Весь ее облик свидетельствовал о слабости и беспомощности, однако лорду Колуоллу было прекрасно известно, что она обладает достаточно сильной волей, чтобы держать под контролем свои эмоции и противостоять желанию и зову своего сердца.

Наталия так и не ответила на его вопрос, и причиной этому было то, как догадывался лорд Колуолл, что она не могла подобрать нужные слова.

Внезапно, как будто у него внутри лопнула какая-то пружина, лорд Колуолл гневно произнес:

— Оставь эту чертову собаку в покое! Тебе кажется, я не понимаю, чего ты добиваешься? Ты хочешь обвести меня вокруг пальца и заставить влюбиться в себя. Ты специально нападаешь на меня, но, будь уверена, я раскусил тебя. Мне известны все твои уловки!

Его голос вывел Наталию из задумчивости, и она подняла на него изумленный взгляд.

— Ты такая же, как все, — продолжал неистовствовать лорд Колуолл. — Тебе не удалось повернуть все по-своему, и ты стала соблазнять меня. Имей в виду, если ты и дальше будешь так себя вести, то крупно пожалеешь!

В отличие от Наталии, спокойно сидевшей в кресле, лорд Колуолл вскочил на ноги. Его глаза метали молнии — казалось, можно даже на расстоянии ощутить их жар.

— Ты и так получила от меня слишком много! Я стремился вести себя как джентльмен и не давить на тебя, помня, что ты еще молода и слишком чувствительна. Я даже смирился со всей этой истерической чушью! — Он стукнул кулаком по каминной полке. — Но знай, Наталия, если так будет продолжаться, я не отвечаю за себя.

— Что же... я... такого натворила? — пробормотала Наталия, с трудом выговаривая слова.

Ярость лорда Колуолла ошарашила ее, ее сердечко испуганно забилось в груди.

— Дело не только в том, что ты натворила, — сердито произнес он, — но и в том, как ты смотришь, что говоришь! Во всей тебе! Ради Бога, оставь меня в покое, иначе, клянусь, я заставлю тебя вести, как подобает жене! — выплюнул он последние слова.

Наталия продолжала смотреть на него расширившимися от волнения глазами. Лицо ее побледнело от страха, а рука замерла на шее Геральда.

Лорд Колуолл не выдержал ее взгляда и вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

Глава 7

Наталия не спала, когда не следующее утро к ней пришла Эллен, почти всю ночь она провела без сна.

После ухода лорда Колуолла Наталия медленно побрела в свою спальню. Оставшись одна, она легла в постель с ощущением, что будущее ее мрачно, что ничего хорошего ее не ждет.

Впервые за то время, что она жила в замке, девушкой овладели отчаяние и безнадежность, придавившие ее своей тяжестью, подобно свинцовому облаку.

Даже тогда, когда она узнала, что лорд Колуолл не любит ее, у нее не было такого страшного чувства, она смотрела в будущее не так пессимистично.

Всю ночь ее преследовали воспоминания о его вспышке ярости, слышался его резкий голос.

Всю ночь ей казалось, что она видит перед собой его глаза, преисполненные ненависти и устремленные на нее.

"Что же мне делать?" — вопрошала Наталия во мрак ночи и не получала ответа.

Больше всего на свете ей хотелось уехать к матери, искать у леди Маргарет утешения и понимания.

Однако, сказала себе Наталия, ее ждет страшное унижение, если она явится домой и признается, что ее семейная жизнь потерпела крах, — и это после самоуверенных утверждений об успехе.

"Что же мне делать? Что же мне делать?" — опять и опять возникал все тот же вопрос.

Девушке казалось, что ее действительно заточили в одну из башен, лишив света и надежды на спасение.

— Сегодня замечательное утро, миледи, — сообщила Эллен, раздвигая шторы. — Ночью был небольшой морозец, но солнце уже успело согреть воздух. — Наталия продолжала молчать, и Эллен, стремительно двигавшаяся по комнате, спросила: — Вы сегодня собираетесь на утреннюю прогулку с его светлостью?

— Нет, — ответила девушка. — У меня болит голова.

— Тогда я принесу завтрак сюда, миледи.

Вошла еще одна горничная, которая разожгла камин. Когда Комната хорошо нагрелась, обе девушки втащили огромную ванну.

Они поставили ее перед камином, чтобы к тому времени, когда их госпожа встанет, вода не остыла.

Завтрак, как всегда сервированный на серебряных блюдах с фамильными гербами и тарелочках севрского фарфора, отличался изысканностью, но Наталия чувствовала, что есть не в состоянии, что первый же кусок застрянет у нее в горле!

Она выпила немного чаю и отщипнула пару ягод от виноградной грозди, которую срезали в теплице.

— Вы ничего не съели, миледи, — с упреком воскликнула Эллен, забирая поднос. — Вы не заболели?

— Нет, со мной все в порядке, — ответила Наталия. Она встала и, накинув тяжелый шелковый халат, подошла к окну.

Казалось просто невероятным, что в такое печальное утро солнце светит настолько ярко, что его лучи заставляют иней, окутавший ветви кустов и деревьев, сверкать всеми цветами радуги.

Почему все вокруг сияет красотой, когда ее душа скована мраком и отчаянием?

Внезапно ее взгляд упал на всадника, ехавшего по парку, и ее сердце учащенно забилось.

Невозможно было не восхищаться посадкой лорда Колуолла, тем, как он ловко управлял животным, как будто всадник и лошадь были единым целым.

Да, один вид этого человека пробуждал в Наталии любовь. Даже на таком расстоянии, подумала девушка, можно разглядеть, как он красив, как лихо заломлен его высокий цилиндр, как стройны и мускулисты его ноги, как сверкают его сапоги.

Она почувствовала, что из потаенных уголков души в ней вновь поднимается любовь, освещая мир и разгоняя мрак вокруг нее.

— Я люблю его, — еле слышно пробормотала она, и в это мгновение ее осенило.

Она поняла, что надо делать. "Как я была глупа! — сказала себе Наталия. — Возможно, для меня было ударом услышать, что он не любит меня, поэтому-то я и вела себя таким образом. Если мы будем вместе, если я стану его женой в истинном смысле этого слова, то со временем моя любовь пробудит в нем ответное чувство".

Но она совсем забыла о своей навязчивой идее, вела сама с собой спор девушка, о ребенке Сары, зачатом без любви как со стороны отца, так и матери. Но в ее случае, искала она выход, все по-другому, потому что она любит лорда Колуолла до самозабвения.

"Я так его люблю, что готова умереть за него. Тогда почему я не могу жить, чтобы доставлять ему удовольствие?" — спрашивала она себя.

И опять она увидела свет в конце туннеля. Если все дело в ребенке, то ее любви хватит на обоих.

Если на свет появится сын, он будет сильным и красивым, добрым и благородным, как его отец, а если дочка — у них вся жизнь впереди, хватит времени и на то, чтобы родить сына, а может, десять сыновей.

"Как же я была глупа! Зря потеряно столько времени!" — повторяла девушка.

Наталия двинулась к звонку.

Ей хотелось как можно скорее оказаться подле лорда Колуолла, сказать ему, что они будут жить по-другому, что она больше не даст ему повода сердиться — у него не будет причин приходить в ярость от ее инфантильности.

"Просто я ошиблась в своих рассуждениях", — нашла себе оправдание Наталия.

Однако она знала, что отцу будет стыдно за нее — за то, что она не посчитала нужным все тщательно обдумать, прежде чем предпринимать какие-то шаги.

"Если бы только я не слышала того разговора, — с печалью думала она. — День моей свадьбы был бы совсем иным".

Но поздно было о чем-то сожалеть.

Единственное, что ей остается — это сделать лорда Колуолла счастливым.

"У нас слишком много общего, — призналась себе Наталия. — Нам есть о чем поговорить, что обсудить. Когда я стану для него близким человеком, он поймет, как глубоко я переживаю несправедливость и жестокость".

По ее телу прошла волна трепета, когда она представила себя в его объятиях. Голос девушки задрожал, когда она обратилась к вошедшей в комнату горничной:

— Я собираюсь вставать, Эллен. Принеси мне амазонку.

— Вы поедете верхом, миледи?

— Да, прикажи подать лошадь. Я догоню его светлость. Я догадываюсь, куда он поехал.

Ей было известно, что лорд Колуолл планировал опробовать нового жеребца, которого недавно купил. Наталия уже знала, что площадка расположена недалеко от замка. Скаковой круг был тщательно выровнен, все кроличьи норы засыпаны, а изгороди подрезаны на высоту барьера.

Наталия не раз сопровождала лорда Колуолла в его поездках на скаковой круг.

"Вот и сейчас он там, — поправляя платье, подумала девушка. — И я, как раньше, предложу ему скакать наперегонки".

При этой мысли ее глаза загорелись радостным огнем, и, посмотрев на свое отражение в зеркале, она пришла к выводу, что выглядит великолепно.

Сегодня на ней была новая амазонка, она еще ни разу не надевала ее. Из бархата изумрудно-зеленого цвета, сочетавшегося со светлыми волосами и белоснежной кожей девушки, она была предназначена для более холодной погоды.

— Вы уверены, что вам будет тепло, миледи? — спросила Эллен.

— Да, — ответила Наталия.

Но горничная настояла, чтобы ее госпожа надела атласный шарф, который скорее походил на галстук. Она ловко завязала его и расправила на отворотах жакета.

— Во время скачки всегда становится жарко, — улыбнулась Наталия.

Она понимала, что ее снедает нетерпение побыстрее увидеться с лордом Колуоллом и сообщить ему, что пропасти, прежде разделявшей их, больше не существует.

Она сбежала по мраморной лестнице и подошла к поджидавшей ее у дверей лошади. Это была та же чалая кобыла, на которой она ездила в прошлый раз. Животное узнало хозяйку и встретило ее радостным ржанием.

— Ваша светлость уверены, что мне не надо сопровождать вас? — спросил грум.

Наталия покачала головой.

— Я собираюсь присоединиться к его светлости.

С трудом сдерживая нетерпение, она направила лошадь на дорожку, ведущую в парк.

Преодолев часть пути через парк, Наталия выехала на недавно скошенное поле, на противоположном конце которого увидела толпу, собравшуюся вокруг большого амбара.

Рядом с ним стояло несколько более низких построек, где зимой держали скот.

Наталия собралась было продолжить свой путь, когда внезапно ей на глаза попалась лошадь без всадника, и девушка предположила, что это жеребец лорда Колуолла.

Она повернула свою кобылу так, чтобы ехать к амбару, и с удивлением отметила, что люди, только что стоявшие перед строением, зашли внутрь.

Однако лошадь оставили привязанной к столбу.

Приблизившись, Наталия подумала, что по всем своим статям животное никак не может принадлежать лорду Колуоллу, однако она не была полностью уверена.

Она еще не видела нового жеребца, о котором рассказывал муж, она даже не знала, какой он масти.

Девушка подъехала к амбару. Широкие двери были открыты, и ей было видно собравшихся внутри и шумно что-то обсуждавших мужчин.

Внезапно до нее донеслись какие-то удары, и она с удивлением спросила себя, что бы это могло быть.

— Его светлость здесь? — закричала Наталия, но ее голос потонул во всеобщем шуме.

Решив, что лорд Колуолл должен быть здесь, и в то же время снедаемая любопытством, девушка спешилась. Взяв лошадь под уздцы, она вошла в амбар.

Ее глаза не сразу привыкли к темноте, но она поняла, что ее появление встречено внезапной тишиной.

Мужчины, всего секунду назад бурно обсуждавшие какие-то проблемы, мгновенно замолчали и повернули головы в ее сторону.

— Его светлость... — начала Наталия.

И тут за спинами людей она увидела огромный агрегат.

Ей даже не надо было спрашивать, что это такое! Молотилка! Чудовище, о котором она столько читала и которое вызвало такие страшные волнения по всей стране.

Приглядевшись внимательнее, она увидела, что люди, вооружившись молотами на длинных рукоятках, уже успели забраться на машину.

— Что вы делаете? — спросила Наталия, хотя заранее знала ответ.

— Могу ли осведомиться, кто эта дама? — раздался приятный голос.

Повернувшись, Наталия увидела мужчину, вышедшего из толпы и направлявшегося к ней.

Он был среднего роста, одет по последней моде, однако во всем его облике сквозило нечто помпезное и напыщенное. Наталия сразу же догадалась, что он не дворянин.

— Это ее светлость, капитан, — тихо произнес один из батраков.

— Серьезно! Значит, вы леди Колуолл?

— Да, — ответила девушка. — Позвольте узнать ваше имя.

— У меня много имен, — заявил незнакомец, скривив губы в неприятной усмешке.

Он обладал довольно привлекательной внешностью, однако его простоватые и в то же время самоуверенные манеры придавали его облику некоторую заносчивость.

— Много имен? — в замешательстве переспросила Наталия.

Но тут же сообразила, что один из батраков назвал этого незнакомца "капитаном".

— Вы... капитан Свинг? — осуждающе произнесла она. Он отвесил ей шутливый поклон. — Злой гений, стоящий за всеми этими беспорядками, охватившими так много графств! — продолжала девушка.

— Ваша светлость льстит мне!

— Это не входит в мои намерения, — отрезала Наталия. — Вы не имеете права являться сюда и подстрекать наших людей к бунту. Она увидела, что он ухмыльнулся, и добавила: — Вы не хуже меня знаете, что, если они сломают эту машину, их схватят и посадят в тюрьму, а потом сошлют на каторгу. Почему вы считаете возможным обрекать их на такие мучения?

— Мы тута только стараемся, ваша милость, заполучить наши права, — вмешался один из батраков.

Наталья перевела взгляд на их честные лица, на которых, однако, застыло какое-то тупое выражение.

Она знала некоторых из них и была уверена, что никто бы не решился на подобные действия, если бы ими не руководил знаменитый капитан Свинг.

— Выслушайте меня, — принялась увещевать их Наталия. — Вам известно, что его светлость не потерпит, чтобы его люди так обращались с его собственностью, а тем более поднимали бунт. Не надо слушать этого человека — он отщепенец, успевший посеять несчастье в других графствах, но ничего этим не достигший.

— Он говорит, что многие хозяева подняли зарплаты, — заметил невысокий мужчина.

— Это правда, леди Колуолл, — подтвердил капитан Свинг. — В других поместьях мы добились значительных успехов.

— Но не для тех, кто принимал активное участие в мятежах! — возразила Наталия. — Они теперь томятся в тюрьмах и ожидании суда, а вы знаете, какой приговор их ждет. Она вновь обратилась к батракам. — Вы подумали о том, на что будут жить ваши жены и дети, если вас посадят в тюрьму? Вполне возможно, что его светлость не позволит им остаться в хижинах. — Помолчав, она полным мольбы голосом произнесла: — Разрешите мне поговорить с ним от вашего имени. Не ломайте машину и не поджигайте стога до тех пор, пока не обсудите ваши проблемы с его светлостью.

— Какая возвышенная речь, — хмыкнул капитан Свинг. — Вы хоть на секунду можете представить, что его светлость будет вас слушать? Первый, кто осмелится противоречить землевладельцу, будет брошен в тюрьму еще до того, как откроет рот. — Он обвел взглядом внимавших ему мужчин. — Только если мы будем вместе, если мы покажем этим кровососам, что преисполнены решимости добиться своего, у нас может что-то получиться.

— Вы правы, капитан! Хватит с нас, — раздались нестройные возгласы.

— Это ложь! — сердито воскликнула Наталия. — Его светлость не имеет представления о том, что вас беспокоит. Ваша зарплата и так выше средней, хотя, я согласна, этого мало. Я уже говорила с ним об этом, просила платить вам больше и давать пособие на каждого ребенка.

— А что он ответил? — поинтересовался какой-то батрак, стоявший в задних рядах.

— Я предлагаю, — продолжала Наталия, не обратив внимания на вопрос, — чтобы вы обсудили все проблемы с его светлостью, прежде чем своими противозаконными действиями дадите властям возможность отправить вас на каторгу или даже подвергнуть более суровому наказанию.

Капитан Свинг захохотал.

— Разве вы не видите, что она пытается запугать вас? — обратился он к толпе. — Это обычная болтовня, сдобренная угрозами. "Хоть пальцем тронь мою собственность, и будешь качаться на виселице" — вы слышали это и прежде, но до сих пор наши семьи голодают!

— Ну уж по вашему виду, капитан, не скажешь, что вы голодаете! — резко заметила Наталия.

— Вы не должны всегда судить по внешности, миледи, — ответил капитан. — А теперь советую вам продолжить ваш путь и оставить нас в покое, чтобы мы могли вернуться к нашему делу, которое, уверяю вас, имеет общенациональное значение!

— Ваше дело может закончиться виселицей, — предупредила Наталия. — Эти люди являются работниками моего мужа, поэтому он несет за них ответственность. Я не позволю вам подстрекать их к преступлениям, которые принесут им одни несчастья.

— И как же вы собираетесь помешать мне? — поинтересовался капитан Свинг.

Задав этот наглый вопрос, в котором звучала открытая издевка, он прищурил глаза и взглянул на девушку.

— Мне в голову пришла одна идея, — добавил он. — Наверняка она получит ваше одобрение.

— И какая же? — с тревогой спросила Наталия. Впервые с того момента, как она остановилась возле амбара, девушку охватил страх.

Она чувствовала, что в капитане Свинге есть нечто зловещее, что характер этого человека отличается некоторой неуравновешенностью.

Теперь она понимала, что именно благодаря привлекательной внешности и способности красноречиво выражать свои мысли ему с легкостью удается найти путь к сердцам нищих и недалеких батраков. Ведь до сих пор никто не удосуживался отстаивать их права, поэтому его рассуждения об их несчастьях и проблемах мгновенно раздували тлевшую в их душах искорку недовольства.

— Я придумал более хороший способ добиться того, что мы хотим, в этом поместье, — медленно произнес капитан Свинг.

— Какой, капитан? — спросил один из мужчин. — Вместо того чтобы ломать машину его светлости или поджигать его стога, мы захватим то, что представляет для него гораздо больший интерес.

— А что это?

— Мы возьмем заложника, для этой роли лучше всего подойдет ее светлость, не так ли?

Он двинулся к Наталии, которая безотчетно сделала шаг назад. Стоявший рядом с ней мужчина выхватил у нее из руки уздечку.

— Не смейте дотрагиваться до меня! — закричала она. — Его светлость вызовет сюда войска.

Капитан Свинг взял ее за руку. Девушка попыталась вырваться, но он не отпускал ее.

Наталия не знала, что можно ожидать от него, и по ее телу прокатилась волна ужаса.

— Не слушайте его! — с мольбой в голосе обратилась она к толпе. — Как вы не понимаете, что он, спровоцировав вас на противозаконные действия, сразу же исчезнет! Ведь властям не удалось схватить его ни в Кенте, ни в Суссексе и Суррее, ни в Глостере. За преступления расплачивались несчастные батраки. Не обращайте внимания на его призывы!

— Хорошо сказано, миледи! — заметил капитан Свинг. — Но у меня такое чувство, что его светлость приложит все усилия, чтобы вернуть вас — вы так привлекательны. Поэтому нам не составит труда прийти к соглашению.

— Куда вы спрячете ее, капитан? — спросил какой-то мужчина.

— А вот это вы решите сами, — ответил капитан. — Нужно найти такое место, где его светлость не сможет отыскать ее. Дворовая постройка или хижина, естественно, не подойдут.

— Вы на самом деле предполагаете, — возмущенно проговорила Наталия, — что его светлость поддастся на шантаж?

— Ему будет неприятна мысль, что вы мерзнете в каком-нибудь сарае и голодаете, — заявил капитан Свинг. — Без сомнения, он будет рыть землю, чтобы вернуть свою очаровательную молодую жену, пропавшую так скоро после свадьбы, когда он еще не успел устать от нее, что неминуемо со временем.

— Я придумал, куда ее деть, капитан, — вмешался в разговор невысокий юноша.

— И куда же? — осведомился капитан Свинг.

— На старую мельницу.

Его предложение было встречено одобрительными возгласами.

— Ею давненько не пользуются. Ее давно забросили, и хозяин, кажись, забыл о ней. Отличное место.

— Как раз то, что нужно, — заключил капитан. — Вы боитесь привидений, миледи?

— Я ничего не боюсь! Даже вас! — отрезала Наталия. — Но я искренне переживаю за этих глупцов, которые слушают вас. Вы — само зло, но они не понимают этого.

— Пошли, ребята. У нас нет времени на болтовню, — скомандовал капитан Свинг. — Нам нужно действовать! Как далеко до мельницы?

— Полмили, капитан. Если мы пойдем ручьем, нас никто не заметит.

— Здорово придумано! — одобрил его предложение капитан. — Двое из вас пойдут со мной и будут следить за пленницей. Остальные возвращайтесь к работе!

— А кобыла? — спросил мужчина, выхвативший у Наталии уздечку.

— Спрячь ее куда-нибудь, — велел капитан. — Мы вернем ее позже, когда составим письмо с нашими требованиями.

— Ладно, капитан.

Стремительность, с которой они бросились выполнять его указания, свидетельствовала о том, что эти люди буквально боготворят капитана.

"Нет смысла, — печально подумала Наталия, — пытаться отговорить их. Они будут слушать только его. Он их защитник, их предводитель, и они готовы беспрекословно подчиняться ему".

Юноша, вспомнивший о заброшенной мельнице, и капитан Свинг, так и не отпустивший руку Наталии, шли впереди, еще двое батраков следовали сзади.

Они держались в тени ивовых деревьев, росших вдоль небольшого ручья, протекавшего через поля.

Высокая трава, росшая за ивами, была бела от инея, и вскоре тяжелая бархатная юбка Наталии отяжелела от влаги, а низкие сапожки для верховой езды промокли.

У девушки не вызывало сомнения, что такая же судьба постигнет и ее кружевную нижнюю юбку. Однако в настоящий момент перед ней стояли более серьезные проблемы.

Наталия с беспокойством спрашивала себя, как скоро лорд Колуолл узнает о том, что ее взяли в заложники, и какие действия он предпримет.

Они прошли уже довольно значительное расстояние, когда капитан Свинг выпустил руку девушки.

— Полагаю, вы окажетесь достаточно здравомыслящей и не попытаетесь убежать. Сомневаюсь, однако, что это бы вам удалось — мы умеем быстро бегать.

— Я никогда не пойду на такую глупость, — гордо ответила Наталия. — Я буду ждать, когда меня освободит его светлость — а он сделает это. Тогда те несчастные, которым вы заморочили головы, будут наказаны.

— Какое достоинство, миледи! — ухмыльнулся капитан Свинг. — Но прежде чем ваш муж получит вас назад, ему придется согласиться на наши условия — в противном случае он не узнает, где вас искать.

— Наверняка кто-нибудь расскажет ему, — возразила Наталия.

— Вы слишком оптимистичны, — заметил капитан Свинг. — Поверьте, все эти люди верны мне. Они знают, что все зависит от их единства, и помнят, как многого добьются и как мало потеряют.

— Только свою свободу, — резко произнесла девушка.

— Свободу голодать из-за этой молотилки, которая отбирает у них работу? — осведомился капитан Свинг.

Трудно было не согласиться с ним, поэтому Наталия ничего не ответила.

Они молча дошли до того места, где ручей делал резкий поворот, и увидели мельницу.

— У нее действительно заброшенный вид! — воскликнул капитан Свинг.

При виде этого полуразвалившегося сооружения сердце Наталии упало, так как она поняла, что его светлость, по всей вероятности, и в самом деле забыл о существовании мельницы, скрытой буйно разросшимися деревьями и кустами. Да, ее трудно разглядеть издали, вынуждена была согласиться девушка.

Ручей под колесом почти совсем обмелел, а само колесо проржавело.

Шедший впереди юноша открыл дверь, едва державшуюся на петлях.

— Ее надо бы держать наверху, — сказал он, указывая пальцем, — там раньше хранили зерно.

Наталия с тревогой взглянула на шаткую лестницу с поломанными перилами и прогнившими ступеньками.

— А это безопасно? — спросил капитан Свинг, имея в виду лестницу.

— Ага, — ответил юноша. — Еще ребенком я частенько забирался наверх.

— Прекрасно, — заключил капитан. — Иди первым, а ее светлость последует за тобой.

— Нельзя только падать в ручей. Там такое течение — сразу затащит под воду. Здесь никогда ничего не всплывает!

— Мы постараемся избежать этого. Пойдемте, миледи!

Наталия, которой больше ничего не оставалось, с неохотой ступила на лестницу.

Добравшись до верхней площадки, юноша открыл дверь, и взору девушки предстало небольшое квадратное помещение, где когда-то хранили зерно.

Здесь было пусто, а крохотное оконце, забитое досками, едва пропускало свет. Однако не вызывало сомнения, что стены и дверь, в отличие от нижнего этажа и лестницы, не подверглись влиянию времени.

Капитан Свинг удовлетворенно огляделся по сторонам.

— Сожалею, — произнес он, — что мы не в состоянии предоставить вашей светлости какую-нибудь мебель. Вам придется обходиться даже без тюфяка, который положен любому заключенному! Однако надеюсь, что вы недолго пробудете здесь.

Послышались шаги, и Наталия догадалась, что юноша спускается вниз.

Она осталась наедине с капитаном Свингом, который в сумрачном свете, пробивавшемся через щели между досками, казался еще более зловещим и отталкивающим.

— Я хочу попросить вас, капитан, — взмолилась девушка, — предварительно обдумать ваши действия. Вы же знаете, какое страшное возмездие ждет тех, кто замешан в этом. Согласна, их зарплата низка, но вы выбрали неверный путь для достижения своей цели, особенно если учесть, что вам придется иметь дело с таким человеком, как мой муж.

— Думаю, в нашем случае его светлость окажется исключительно покладистым, — ухмыльнулся капитан Свинг. — Вы чрезвычайно красивы, леди Колуолл, и я не сомневаюсь, что с вашим исчезновением ему будет страшно одиноко в постели.

Его наглое заявление заставило Наталию гордо вскинуть голову.

— Нам больше не о чем говорить, капитан Свинг, — холодно проговорила она. — Уверена, мой муж проявит категоричность при решении возникшей проблемы. Я только надеюсь, что вы никуда не сбежите, когда наступит час расплаты!

— Ваша храбрость делает вам честь.

Капитан отвесил ей поклон и вышел. Наталия услышала, как тяжело звякнул засов на двери.

Некоторое время девушка прислушивалась к шагам капитана, спускавшегося по лестнице.

Внизу раздались голоса — это капитан отдавал приказания, — и спустя мгновение воцарилась мертвая тишина.

Наталия подошла к окну и попыталась отодрать доски, однако ее усилия не увенчались успехом.

Потом она толкнула дверь, хотя заранее знала, насколько это безнадежно.

Оставалось отверстие в полу, через которое проходил вал жерновов, однако и оно оказалось забитым досками. Действительно, они подыскали ей надежную тюрьму.

Единственное достоинство этого помещения заключалось в том, что здесь не было душно, так как воздух проникал сквозь многочисленные щели.

Наталия знала, что, если ей придется пробыть на мельнице до конца дня, она замерзнет. Чтобы согреться, девушка принялась ходить взад-вперед по комнате.

Она не чувствовала особой уверенности в том, что лорд Колуолл освободит ее еще до захода солнца, хотя всеми силами пыталась убедить себя в этом.

Прикинув, когда она выехала на прогулку, Наталия решила, что сейчас половина одиннадцатого утра. Сомнительно, чтобы лорд Колуолл вернулся домой раньше полудня.

По-видимому, его уже будет ждать письмо капитана Свинга, где тот сообщит о своей заложнице.

Наталия не осмеливалась предположить, как разгневается лорд Колуолл, более того, со вздохом подумала девушка, он наверняка решит, что во всем виновата именно она!

Возможно, она совершила глупость, подъехав к амбару, но откуда ей было знать, что там привязана чужая лошадь?

Теперь легко сожалеть о том, что она отказалась взять с собой грума, но ведь в ее планы входило нагнать лорда Колуолла и, как прежде, провести с ним все утро.

Наталия опустилась на пол и постаралась сосредоточиться, но ей мешала стоявшая перед глазами ухмыляющаяся физиономия капитана Свинга. Она не могла забыть насмешки, которой он встречал все ее попытки отговорить батраков от противозаконных действий, его самоуверенного вида, свидетельствовавшего о решимости устроить лорду Колуоллу массу неприятностей.

"Какой же он ловкий, — сказала себе Наталия. — Везде, где бы он ни появлялся, батраки восставали против своих землевладельцев, поджигали стога и ломали машины. А после этого он сразу же исчезал, и никто не мог его поймать".

Девушка полностью соглашалась с его утверждением, что батраки терпят лишения, однако она была уверена, что подобные методы борьбы с несправедливостью не приведут к успеху.

Возможно, некоторые фермеры и уступали под давлением угроз, но большинство землевладельцев сопротивлялись и призывали на помощь войска и власти. Разве способна кучка ограниченных батраков противостоять такой силе?

Однако ее не покидало чувство, что во всем случившемся есть доля вины лорда Колуолла.

Трудно было выбрать более неподходящий момент и время года для покупки молотилки.

Правительство очень обеспокоено волнениями в Кенте, Суссексе и в других южных графствах, а известие о том, что восстание ширится и распространяется на запад, только подстегнет его к более жестким мерам по отношению к мятежникам.

Наталия вспомнила о батраке по имени Легг, которого приговорили к смертной казни. Она не сомневалась, что и лорд Колуолл не будет особо церемониться с теми, кто являлся зачинщиками поднявшихся в его поместье волнений.

"Мне надо выбраться отсюда! Я просто обязана!"— сказала себе девушка.

Она опять принялась отдирать закрывавшие окно доски и еще раз убедилась, что это ей не под силу.

Каждая доска была прибита несколькими длиннющими гвоздями.

Предположив, что, возможно, стоит позвать на помощь, она тут же отбросила эту мысль, осознав бесполезность подобных действий: сквозь щели между досками были видны пустынные поля, простиравшиеся до самого горизонта.

Кроме того, в это время года все полевые работы уже закончены, так что маловероятно, чтобы кто-то оказался поблизости. Более того, она была уверена, что батраки будут слепо следовать указаниям капитана Свинга и даже не подумают вызволить ее.

Ей больше ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать, когда лорд Колуолл уступит требованиям капитана Свинга, который, добившись желаемого, исчезнет, предоставив несчастным батракам расплачиваться за его преступления.

"Надо молиться", — подумала девушка.

Она села и поудобнее устроилась в углу.

Помолившись, Наталия обнаружила, что в своих размышлениях как-то незаметно переключилась на своего Рыцаря. Ведь когда она представляла себя в подобных ситуациях, он всегда приходил ей на помощь и спасал ее.

"Капитан Свинг и есть тот самый дракон", — пришла к выводу Наталия.

Она вспомнила, как Тимоти, уютно примостившись возле нее, с восторгом слушал сказку о Рыцаре в сверкающих на солнце доспехах, который победил страшного дракона.

А ведь она надеялась, что сегодня узнает, как решится судьба мальчика, согласятся ли кузнец и его жена усыновить малыша.

И совершенно непроизвольно Наталия принялась придумывать сказки, которые будет рассказывать своим детям.

Как же им понравится замок, размышляла она. Доспехи, висящие на стенах, только разожгут их воображение, они будут представлять, как их предки шли в бой и совершали подвиги.

Мысли о детях опять вернули ее к лорду Колуоллу. Как же он красив, как умен!

"Когда я увижу его светлость, дала себе слово Наталия, — то обязательно расскажу, как спешила найти его".

Ее охватило радостное возбуждение, как и в тот момент, когда она выезжала из замка.

Он поймет, почему она так торопилась, и его глаза внезапно загорятся внутренним светом, с его лица исчезнет хмурое выражение, а красивый лоб разгладится от морщин.

Он поцелует ее — и исполнится ее мечта!

Больше всего на свете девушке хотелось ощутить прикосновение его губ, ласку его рук! Она знала, что испытает райское блаженство, когда окажется в его объятиях.

— Я люблю его! Я люблю его!

Эти слова, произнесенные вслух, эхом отразились от мрачных стен.

— Я люблю его!

И опять ее мелодичный голос наполнил жизнью крохотную комнатку.

Настанет день, и он полюбит ее. Настанет день, и она даст ему счастье, и тогда он забудет леди Клариссу и связанные с ней страдания.

Наталии стало казаться, что часы превратились в вечность. К полудню она почувствовала голод.

Она с сожалением вспомнила, что отказалась от завтрака, и столь изысканные блюда остались нетронутыми только потому, что у нее было плохое настроение.

Час спустя Наталия поняла, что солнце село, так как комната постепенно погружалась во мрак.

С каждой минутой воздух становился все холоднее, и она опять принялась ходить по комнате — десять шагов туда, десять — обратно. Однако мороз уже успел проникнуть под короткий бархатный жакет.

Теперь девушка с благодарностью вспоминала Эллен, настоявшую на том, чтобы она одела шарф. Решив, что газовая вуаль не согреет ее, Наталия давно уже сняла шляпку, чтобы было удобнее опереться головой на стену.

Вперед-назад! Сесть-встать!

Наталия знала, что нельзя останавливаться ни на минуту, но через час поняла, что устала — устала от пребывания в замкнутом пространстве, от навязчивого запаха старения, пыли и плесени!

И от одиночества, и от неизвестности.

"А вдруг, — подумала она, — его светлость решит бросить вызов мятежникам? Вдруг он откажется выполнить их требования?"

Подобная мысль не приходила ей в голову. Она предполагала, что, даже несмотря на свою ярость, лорд Колуолл не оставит жену в руках капитана Свинга.

Внезапно Наталию охватило беспокойство. Вдруг он посчитает, что гораздо важнее оставаться приверженным своим принципам, чем спасать ее — ведь она так мало значит для него?

Если он вызовет войска, они прибудут не раньше завтрашнего дня, а может, и еще позже!

Она не имела ни малейшего представления о том, где располагается ближайшая военная часть, хотя кто-то говорил, что в Вустере есть казармы.

Если лорд Колуолл получил письмо днем, сколько времени уйдет на то, чтобы грум добрался до Вустера и привел войска?

Наталия обнаружила, что с каждой минутой ей все труднее сохранять присутствие духа и рассуждать здраво. Она не учла иного поворота событий и множества возникавших в связи с этим проблем.

— О, спаси меня! Вызволи меня отсюда! — шептала девушка.

Она почувствовала, что ее призыв на крыльях любви перенесся через поля и, достигнув замка, поведал лорду Колуоллу, как сильно она нуждается в нем.

Наталией все сильнее и сильнее овладевал страх. Страх перед тем, что, будучи совершенно равнодушным к ней, он не станет спасать ее, предоставив ей страдать в наказание за то, что вчера она так рассердила его. К тому же он может просто не осознавать, до какой степени она нуждается в помощи.

А вдруг ей придется пробыть здесь очень долго?

Но Наталия тут же одернула себя, подумав, что, как и прежде, опять дала волю своей фантазии.

Бессмысленно строить всякие предположения. Он придет — он обязательно придет!

Пусть лорд Колуолл сердится на нее — он все равно защитит свою жену.

— Приди ко мне! Ты так нужен мне! — безотчетно бормотала девушка. Ее губы были холодны как лед.

"Двигайся", — приказала она себе, но поняла, что это ей не под силу.

Наталии сидела прислонившись к стене, и морозные щупальца расползались по ее спине и проникали в тело, и даже то, что она обхватила себя руками, не спасало ее от холода.

Тьма сгущалась вокруг нее. Теперь уже невозможно было разглядеть противоположную стену.

"Я должна... двигаться", — опять приказала себе Наталия, и почувствовала, что ей страшно.

Ее пугало одиночество, пугали привидения, всегда обитающие, как ей говорили, на старых мельницах, — хотя вполне возможно, что кому-то подобные мысли покажутся чепухой и ребячеством.

Стояла полная тишина. Даже птицы, галдевшие на поле, затихли с наступлением ночи. Издали доносился слабый плеск воды. Только крысы, изредка пробегавшие по полу, нарушали царившее вокруг безмолвие.

Теперь Наталию охватил ужас.

Раздался жуткий крик совы, но он был таким далеким, что девушка едва расслышала его.

И тут до нее донесся звук шагов! Наталию затрясло.

А шаги все ближе! Под тяжестью человека заскрипела лестница.

Решив, что она спасена, девушка едва сдержала радостный возглас, но тут же прикусила губу.

Вполне возможно, что это не лорд Колуолл... а батрак, принесший еду.

Звякнула щеколда, распахнулась дверь, и в комнату ворвался сноп света от фонаря.

Ослепленная, Наталия не сразу разглядела вошедшего. Она всматривалась во мрак, скрывавший лицо этого человека, и тут до нее долетел насмешливый голос:

— Добрый вечер, ваша светлость...

Глава 8

Капитан Свинг вошел в помещение и высоко поднял фонарь.

Наталии показалось, что он как-то странно смотрит на нее, и, поддавшись неосознанному порыву, она отступила к стене.

Он приглушенно рассмеялся и закрыл за собой дверь. Оглядевшись, он увидел торчавший из стены гвоздь и повесил на него фонарь.

— Вы получили какие-либо известия от его светлости?

Наталия чувствовала, как дрожит ее голос.

— Ни строчки! — ответил капитан Свинг. — Поэтому я решил, миледи, что время ожидания пройдет быстрее, если мы потратим его на то, чтобы получше узнать друг друга.

По его тону и по тому, как он произнес эти слова, Наталия догадалась, что капитан пьян и поэтому представляет особую опасность.

Его устремленные на девушку глаза горели странным огнем, и Наталию охватил ужас. Ей никогда в жизни не приходилось испытывать ничего подобного.

Сделав над собой усилие, она гордо вздернула подбородок.

— Нам с вами нечего обсуждать, капитан Свинг. Если его светлость не ответил на ваше угрожающее письмо, значит, без сомнения, он послал за войсками. Я бы предпочла в одиночестве ждать, когда они придут мне на помощь.

— Вы отважны, миледи! — ухмыльнулся капитан Свинг. — Но вам придется расплачиваться за непочтительное отношение вашего мужа ко мне.

Он шагнул к ней, и Наталия отступала, пока не уперлась спиной в стену.

— Я не понимаю... о чем вы... говорите, — запинаясь произнесла она.

— Вы все понимаете, — оборвал ее капитан Свинг. — Вы очень красивы, а красивая женщина должна быть великодушной по отношению к своим поклонникам.

Он был уже совсем рядом.

— Не смейте... дотрагиваться до меня! — закричала девушка.

Теперь, когда его намерения не вызывали сомнений, Наталия метнулась в сторону и отбежала к противоположной стене.

Капитан слишком много выпил, чтобы сохранить присущую ему быстроту реакции, однако алкоголь воспламенил его чувства. Устремив на девушку бешеный взгляд, он бросился за ней.

Пока Наталии удавалось ускользать от него, однако она понимала, что спастись практически невозможно.

В конце концов девушка оказалась загнанной в угол, и капитан Свинг расхохотался, увидев, как она предпринимает тщетные попытки сопротивляться.

— Пропустите меня! Дайте пройти!

Он тяжело дышал, и Наталия догадалась, что погоня еще сильнее разожгла его пыл.

Она уперлась руками ему в грудь, но это не остановило его. Капитан Свинг толкнул ее, и она рухнула на пол, со всей силы ударившись головой о доски.

Наталия едва не потеряла сознание.

Капитан Свинг всем телом навалился на нее. Исходившая от него вонь вызвала у Наталии приступ тошноты.

Всем своим весом прижав девушку к полу так, что она не могла шевельнуться, капитан наклонился над ней, и в лицо Наталии ударил отвратительный запах винного перегара.

Наталии хотелось кричать, но ей и так едва хватало воздуха, чтобы не задохнуться.

В ужасе от того, что он сейчас поцелует ее, Наталия отвернулась. Однако ручищи капитана Свинга вцепились в отвороты ее жакета.

Продолжая бороться, Наталия пыталась оторвать его руки. Но пуговицы не выдержали, и полы распахнулись. Потом он сорвал с ее шеи шарф и швырнул его на пол.

Блузка из тончайшего шелка легко поддалась его усилиям.

Капитан уже не владел собой, превратившись в дикое животное, когда дернул ворот нижней сорочки — последней преграды, отделявшей его от нежного тела Наталии. Ее грудь обнажилась. И тогда девушка закричала.

Она кричала, а его руки хватали ее. Она кричала, а его руки яростно рвали бархатную юбку.

Некоторое время плотная ткань сопротивлялась его напору, но животная похоть удесятерила его силы.

Наталия была беспомощна перед таким натиском. Она как бы со стороны слышала свой голос, разносившийся по всей мельнице. Внезапно она почувствовала, что не в состоянии продолжать борьбу, что все ее попытки сбросить с себя этого сумасшедшего тщетны.

Девушка подумала, что сейчас умрет от ужаса. Представив, что ее ждет, она едва не сошла с ума.

— Господи... помоги мне... помоги...

Внезапно все здание, до самого основания, сотряс страшный грохот, оглушивший Наталию.

Капитан Свинг дернулся и замер, придавив ее своим весом.

Наталия ждала, что еще мгновение... и все начнется опять...

Вдруг какая-то сила избавила ее от непомерной тяжести, и девушка догадалась, кто именно пришел ей на помощь!

Она хотела заговорить, но голос не слушался ее. Она была способна только смотреть — расширившимися от ужаса глазами, — как лорд Колуолл тащит безжизненное тело капитана Свинга, ухватив его за ворот сюртука.

Наталия не сразу нашла в себе силы шевельнуться. Ее тело все еще было сковано ужасом, казалось, страх парализовал ее мозг.

Когда до девушки донесся звук шагов спускавшегося по лестнице лорда Колуолла, который волок за собой тело капитана, она медленно подняла непослушные руки и прикрыла обнаженную грудь.

Дыхание Наталии было затруднено, мысли не подчинялись ей, однако она продолжала прислушиваться.

Раздался всплеск — и вот лорд Колуолл поднимается наверх.

Собрав оставшиеся силы, Наталия попыталась встать, прежде чем лорд Колуолл войдет в комнату, но не успела.

— Пойдем, — проговорил он. — Я отвезу тебя домой.

Он подал ей руку. Встав, она почувствовала, что вся дрожит и ноги не держат ее. Лорд Колуолл едва успел подхватить ее.

Подобрав шарф, он обмотал его вокруг шеи жены и завязал. Потом снял с себя черный плащ и накинул ей на плечи.

Наталия стояла не шевелясь, прижав руки к обнаженной груди. В ее глазах все еще сохранялось испуганное выражение.

— Все кончено, ты в безопасности, Наталия, — ласково произнес лорд Колуолл.

Нетвердыми шагами она двинулась к двери, опираясь на его руку. Прежде чем покинуть комнату, лорд Колуолл снял с гвоздя фонарь и теперь освещал им дорогу.

Когда они были внизу, к Наталии бросилось что-то большое и теплое, ее щеки коснулся шершавый язык.

Это был Геральд!

— Поблагодари Геральда, это он нашел тебя, — сказал лорд Колуолл. — Я знал, что если тебя возможно найти, то на это способен только он.

Обняв Наталию за плечи, лорд Колуолл вывел ее на свежий воздух. В свете молодой луны она увидела двух лошадей, привязанных к сломанной ограде.

Одна из них, как догадалась девушка, принадлежала капитану Свингу. Наверняка лорду Колуоллу не составило труда понять, где прячут его жену, когда он увидел эту лошадь. Сейчас она вела себя совершенно спокойно, в то время как жеребец лорда Колуолла нетерпеливо бил копытом.

Заметив это, лорд Колуолл обратился к Наталии:

— Подожди секунду.

Он, словно куклу, прислонил жену к двери мельницы. Она молча следила взглядом за мужем, который подошел к лошади капитана и расседлал ее. Взяв седло и уздечку, он выбросил их в ручей. Раздался громкий всплеск. Лорд Колуолл немного подождал и швырнул в ручей фонарь.

Убедившись, что лошадь капитана Свинга принялась мирно щипать траву, он подхватил Наталию на руки и усадил ее на своего жеребца.

Она едва не упала, но лорд Колуолл поддержал ее и одним мощным движением забросил свое натренированное тело в седло.

Прижав к себе Наталию, он взялся за уздечку. Девушка сразу же спрятала лицо у него на плече и, словно его близость сняла с нее страшное напряжение, расплакалась.

Рыдания — реакция на пережитое — сотрясали ее тело. Вместе со слезами она избавлялась от владевшего ею отчаяния. Всем своим видом она напоминала ребенка, который только что испытал смертельный ужас, и теперь, когда опасность миновала, плачет горькими слезами.

— Все в порядке, — успокаивал ее лорд Колуолл. — Ты в безопасности. — Он пустил лошадь шагом. — Ты должна простить меня, — продолжал он, — за то, что я так долго не приходил. Но я вернулся домой только перед ужином. Тогда я и прочел письмо, в котором сообщалось, что ты взята в заложники. — Он сильнее прижал Наталию к себе. — Я должен был как можно скорее решить: либо послать за войсками, что займет довольно много времени, схватить батраков и, если понадобится, приставив дуло к виску, заставить их сказать, где тебя спрятал этот негодяй, либо попытаться найти тебя самому.

Он замолчал, как бы вновь переживая тяжесть принятия серьезного решения.

— Я пришел к выводу, что гораздо надежнее и быстрее будет отвести Геральда в амбар, где, как я догадался, ты встретилась с мятежниками.

Наталия все плакала. Слезы непрестанно текли по щекам, и никакими силами она не могла остановить разрывавшие душу рыдания.

И в то же время она прислушивалась к низкому голосу лорда Колуолла, понимая, что сейчас самое главное — это то, что он нашел ее и она в безопасности.

Однако она все еще была скована ужасом, стену которого не могло прорвать даже сознание, что все осталось позади.

Рука Наталии судорожно сжимала отворот сюртука лорда Колуолла.

Этим ей как бы хотелось удостовериться, что он рядом, ей хотелось чувствовать тепло его тела, знать, что больше не надо бояться.

— Как тебе могло взбрести в голову, — словно издалека донесся до нее голос лорда Колуолла, — не взять с собой грума?

Наталия промолчала, и лорд Колуолл сам же ответил на свой вопрос.

— В замке мне сказали, что ты собиралась догнать меня. Но разве ты могла предполагать, что опасность будет подстерегать тебя в самом спокойном уголке графства?

В его тоне слышалась ярость, а слово "опасность" вновь напомнило Наталии о пережитом ужасе.

Но сердцем она понимала, что близость лорда Колуолла, его руки, обнимавшие ее за плечи, способны разогнать мрак, опустившийся на ее душу.

"Я в безопасности, со мной его светлость, — сказала она себе. — Он прижимает меня к груди — ведь именно об этом я столько мечтала!"

Она прислушивалась к себе, стараясь понять, испытывает ли ее тело те ощущения, которые, как она всегда была уверена, обязательно вызвали бы в ней его объятия.

Однако оказалось, что, хотя ее сознание откликается на его прикосновение, тело остается в плену жестокости капитана Свинга, и пережитый ужас в который раз заставил Наталию содрогнуться.

За всю свою жизнь девушка никогда не сталкивалась с жестокостью.

Теперь же, размышляла Наталия, она никогда не забудет, как на нее давило его отвратительное тело, как его грубые руки рвали на ней одежду, как горевшая в глазах похоть превращала обычного человека в исчадие ада.

Более того, Наталии было унизительно сознавать, насколько женщина беспомощна и беззащитна против грубой силы.

— Геральд взял твой след прямо у выхода из амбара, — продолжал лорд Колуолл. — Меня удивило, почему он повел меня в заросли ив вдоль ручья. Когда мы пришли к старой мельнице и я увидел лошадь этого мерзавца, то сразу же понял, что правильно поступил, никого не взяв с собой. — Он нежно погладил девушку. — Я убил его, Наталия. Ты слышишь меня?

Наталия не ответила, но по тому, как она спрятала лицо у него на плече, он догадался, что она впитывает в себя каждое слово.

— Я убил его, — повторил лорд Колуолл, — и не стыжусь этого! Это не преступление! Я просто избавился от крысы, которая заслуживала смерти. — От переполнявшего лорда Колуолла презрения его голос звучал резко. — В связи с тем, что придется давать объяснения в суде и при этом неизбежно должно быть упомянуто твое имя, но, учитывая, что мне не хотелось бы, чтобы всем стало известно о твоем участии в деле, касающемся этого негодяя, мы — ни ты, ни я — больше не будем говорить об этом. — Помолчав, он с настойчивостью добавил: — Свинг мертв. С ним покончено. Он нашел свой конец в ручье у мельницы, и мир станет только чище без него.

Они уже приближались к замку. Взглянув на залитые светом окна, красивое каменное здание, возвышавшееся над деревьями, лорд Колуолл поспешно произнес:

— Забудь о том, что случилось, Наталия. Забудь об оскорблениях этого мерзавца. Подобного больше не произойдет, я буду защищать тебя. Никто, повторяю, никто не должен узнать, что ты как-то замешана в это дело.

Он был так взволнован, что Наталия перестала плакать.

Услышав хруст гравия под копытами лошади, она поняла, что они уже едут по подъездной аллее.

— Предоставь мне давать всем объяснения, — предупредил лорд Колуолл.

Он остановил жеребца у дверей, и Наталия, подняв голову от его плеча, увидела, что лестница освещена падавшим из холла светом, а на площадке их ждут дворецкий и лакеи.

Они собрались было помочь ей спешиться, но лорд Колуолл, спрыгнув на землю, взял ее на руки.

Наталия смущенно опустила голову и поплотнее запахнула плащ.

— Вы привезли ее светлость! — услышала она радостный возглас дворецкого.

— Я обнаружил ее светлость на старой мельнице, — ответил лорд Колуолл. — Довольно неприятное место для того, чтобы провести там ночь. Ее светлость сильно замерзла. Немедленно пришлите еды и вина в ее спальню.

— Слушаюсь, милорд, конечно, милорд.

Слуги бросились выполнять приказание, а лорд Колуолл, придерживая Наталию за талию, медленно повел ее вверх по лестнице.

Эллен ждала свою госпожу на площадке второго этажа, возле дверей спальни.

— Уложи ее светлость в постель, — велел лорд Колуолл. — Она замерзла и очень голодна.

— О миледи, мы так беспокоились о вас! — воскликнула Эллен.

Она помогла Наталии пройти в спальню.

Повернувшись, лорд Колуолл спустился вниз.

Сняв с госпожи плащ, горничная вскрикнула от изумления, увидев дырки от пуговиц, оставшиеся на бархатном жакете, и разодранную в клочья блузку.

— Я боролась... с теми, кто... запер меня... на мельнице, — запинаясь, принялась объяснять Наталия.

Она решила, что лорд Колуолл, должно быть, не учел, в каком состоянии ее одежда, и забыл, что это может вызвать жгучее любопытство Эллен.

— Я в жизни не слышала о таком, миледи! — рассердилась горничная.

— Никому... не рассказывай об этом, — попросила Наталия. — Его светлости будет неприятно узнать, что кто-то... грубо обошелся со мной.

— Да, миледи, естественно, — согласилась Эллен.

Голос Наталии звучал глухо и хрипло. Ей было трудно говорить, и она поняла, что все еще не оправилась от шока.

Внезапно девушка сообразила, что за всю дорогу домой не сказала лорду Колуоллу ни слова. Ее охватило страшное сожаление при мысли, что она даже не поблагодарила его.

— Он спас меня! — прошептала она. — Точно так же... как мой... Рыцарь!

* * *

На следующий день лорд Колуолл вернулся в замок только после обеда. Сознание, что он привез Наталии хорошую новость, вызывало у него удовлетворение.

Стоял морозный, но солнечный день, и лорд Колуолл, въехавший в ворота замка верхом на своем вороном жеребце, выглядел чрезвычайно красивым. Он с гордостью смотрел на высокое здание из серого камня, являвшееся неотъемлемой частью наследства Колуоллов.

Вчера он намеревался увидеться с Наталией до того, как пойдет спать.

Поужинав в одиночестве в огромной столовой, лорд Колуолл поднялся наверх и постучался в дверь спальни жены. Ему открыла Эллен.

— Ее светлость спит, милорд.

— Она ела?

— Да, милорд, и выпила немного вина.

— Полагаю, одежда ее светлости была в довольно необычном виде... — начал лорд Колуолл.

— Ее светлость сказала мне, что люди, державшие ее взаперти, грубо обошлись с ней. Она попросила меня никому не говорить об этом, решив, что вашей светлости будет неприятно, если все станет известно прислуге.

— Да. Уверен, я могу доверять тебе, Эллен.

— Я готова на все ради ее светлости, милорд, и это истинная правда!

— Рад слышать, — отозвался лорд Колуолл. — Как ты думаешь, тебе не стоит побыть возле нее?

— Я предложила ей, милорд, но ее светлость ответила, что присутствие постороннего в комнате будет беспокоить ее. Сейчас она спокойно спит. Она счастлива, что оказалась дома.

— Это все, что мне хотелось знать, — проговорил лорд Колуолл. — Ведь ее светлость может позвонить, если ей что-либо понадобится.

— Звонок проведен в мою комнату, милорд, и у меня займет всего несколько секунд, чтобы добежать до спальни ее светлости.

— Ты разожгла камин?

— Да, милорд.

Эллен удивленно взглянула на лорда Колуолла. Это было так непохоже на него — проявлять подобную заботливость, — хотя, возразила себе девушка, он всегда стремился распланировать все до мельчайших деталей.

— Кажется, я учла абсолютно все, милорд. Ее светлости достаточно дернуть за шнурок — и я буду возле нее еще до того, как затихнет звон колокольчика.

— Спасибо, Эллен.

Лорд Колуолл пошел к лестнице, а смотревшая ему вслед Эллен думала о том, как он красив и как гордо несет свою голову.

— Мне так хочется, чтобы они были по-настоящему счастливы, — вздохнула она.

Внезапно она сообразила, что сейчас голос лорда Колуолла звучал совершенно по-иному, в нем слышалось беспокойство и одновременно радушие.

Направляясь в свою комнату, Эллен спрашивала себя, что же произошло прошлой ночью, что же вызвало у ее госпожи такие переживания утром этого длинного дня.

Она прислуживала Наталии достаточно долго для того, чтобы почувствовать, когда та несчастна, к тому же от ее взгляда не ускользнули печальное выражение, застывшее в глазах госпожи, и грустно опущенные уголки губ.

Но когда ее светлость смотрела на шедшего через парк лорда Колуолла, ее настроение изменилось. Эллен показалось, что желание догнать его вызвало у Наталии радостное возбуждение.

"Она заслуживает счастья, — решила горничная. — И он тоже — после всего случившегося!"

На следующий день после завтрака, прежде чем уехать, лорд Колуолл осведомился, как Наталия провела ночь. Отправившийся на поиски Эллен дворецкий сообщил:

— Эллен просила передать вашей светлости, что всего несколько минут назад заглядывала в комнату миледи, обеспокоенная тем, что ее не зовут. Ее светлость спит.

— Тогда не будите ее, — велел лорд Колуолл. — Чем дольше она поспит, тем лучше.

— Вы правы, милорд. Сон — лучшее лекарство, — согласился дворецкий. — Я передам ваши указания Эллен.

И сейчас, когда день близился к вечеру, лорд Колуолл надеялся, что Наталия уже проснулась — ведь он так много хотел сообщить ей.

Возле дверей замка его ждал грум, чтобы забрать лошадь. Спешившись, лорд Колуолл похлопал жеребца по крупу и поднялся по лестнице.

Он протянул цилиндр дворецкому.

— Ее светлость уже спустилась вниз?

— Нет, милорд. Но Эллен просила узнать, не соблаговолит ли ваша светлость подняться наверх.

Лорд Колуолл удивленно взглянул на дворецкого. Казалось, он собирался сказать что-то, но почему-то передумал и стал медленно подниматься по широким мраморным ступеням.

Эллен ждала его на площадке.

— Не могли бы вы зайти в спальню ее светлости, милорд? — присев в реверансе, обратилась она к лорду Колуоллу.

Она распахнула дверь, и он вошел в комнату.

Ожидая, что сейчас увидит лежащую на подушках Наталию, лорд Колуолл сразу же взглянул на кровать с откинутым пологом. Но там было пусто!

Резко обернувшись, он устремил вопросительный взгляд на горничную.

— Где ее светлость?

— Этого я не знаю, милорд.

— Что это значит — ты не знаешь?

— Ее здесь нет, милорд.

Он посмотрел на девушку так, словно она сошла с ума.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил лорд Колуолл.

— Дело обстоит так, милорд, — прерывающимся голосом начала Эллен. — Мне передали ваше указание дать ее светлости подольше поспать. Я заглянула к ней только двадцать минут назад. — Она бросила на лорда Колуолла тревожный взгляд, испугавшись, что он сейчас примется ругать ее. — Я подумала, что, возможно, ее светлость нуждается во мне, но что-то помешало ей позвонить. Я осторожно открыла дверь, чтобы, если ее светлость спит, не разбудить. Несколько секунд я прислушивалась, стараясь различить ее дыхание. Однако ничего не услышала и откинула полог.

— Ее там не было?

— Да, милорд. Кровать была застелена так, чтобы издали, от двери, казалось, будто в ней спят. Ее светлость исчезла.

— Но ведь она, должно быть, спустилась вниз.

— Нет, милорд, лакей говорит, что обязательно увидел бы ее.

— Может, она где-нибудь в замке — в детской, например?

— Нет, милорд, никто не видел ее.

— Ничего не понимаю.

— И я, милорд. Но я заглянула в шкаф, чтобы выяснить, все ли платья ее светлости на месте.

— И что же?

— Взгляните, милорд.

Эллен подошла к гардеробу, стоявшему в дальнем углу. Она распахнула дверцы, и лорд Колуолл увидел красивые и изысканные туалеты, висевшие в несколько рядов. Именно это изобилие нарядов так ошеломило Наталию, когда она прибыла в замок.

Но Эллен обратила его внимание на нечто, лежавшее на полу.

— Посмотрите туда, милорд.

— Что это? — озадаченно спросил лорд Колуолл.

Он видел только небольшую горку, образованную черными лентами и бархатными бантами.

— Раньше это было отделкой черного платья ее светлости, — объяснила горничная. — У нее было только одно черное среди тех, что прислали из Лондона. Оно отличалось особым изяществом. Я бы сказала, что оно слишком роскошно для похорон или для траура. — Помолчав, она продолжила: — Ее светлость сняла всю отделку. Вот она, милорд, перед вами: оборки из тафты, бархатные банты. Наверное, она хотела, чтобы платье выглядело как можно проще.

— Но зачем ей это? — недоумевал лорд Колуолл.

— Не могу понять, милорд. Есть еще кое-что.

Она открыла другую дверцу, и, проследив за ее пальцем, лорд Колуолл увидел брошенный на пол белый мех.

Он вопросительно взглянул на горничную в ожидании ее объяснений.

— Это горностай, милорд, которым была подбита дорожная пелерина ее светлости.

— Дорожная пелерина! — воскликнул лорд Колуолл.

— Да, милорд. Остальная одежда вся на месте, насколько я помню, за исключением нижнего белья. Все, что она взяла с собой, спокойно поместится в ручном саквояже.

— А сумки? — спросил лорд Колуолл.

— Чемоданы и саквояжи хранятся в шкафу в соседней комнате. А все сундуки отнесли наверх.

— И что же пропало?

— Небольшой саквояж, милорд, довольно неприглядный. Но он чрезвычайно удобен, чтобы складывать самые необходимые в путешествии вещи.

Лорд Колуолл прошелся по комнате.

— Эллен, ты считаешь, что ее светлость ушла из замка?

— Да, милорд. Ее нигде нет.

— Ты кому-нибудь говорила об этом?

— Нет, милорд. Я просто спросила лакеев, видели ли они, как спускалась ее светлость. Они ответили, что дежурят с самого утра и не видели никого, кроме вашей светлости.

— Ты объяснила им, почему спрашиваешь об этом?

— Нет, милорд.

— Значит, если ее светлость покинула замок, она вышла не через главный вход.

— Вы правы, милорд. Не так-то сложно незамеченной выбраться из замка. Шесть дверей выходят в сад, а три — в кухню.

— Должно быть, ее светлость пошла пешком, — как бы разговаривая с самим собой, заметил лорд Колуолл. — Если бы она велела подать экипаж, он ждал бы ее у главного входа.

— Конечно, милорд.

— Я не понимаю! — воскликнул лорд Колуолл. — И куда же она могла пойти?

В это мгновение раздался стук в дверь.

— Взгляни, кто там, — приказал лорд Колуолл, — и никого не впускай сюда.

— Слушаюсь, милорд.

Эллен вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь.

До лорда Колуолла донеслись голоса, один из которых принадлежал горничной, а другой — лакею. Когда девушка вернулась, в руках она держала конверт.

— Оказывается, милорд, — сказала она, — для вас было оставлено письмо. Его нашли у входа в сыроварню. Работающий там мальчишка поднял его, но решил, что это счет от торговца. — Эллен заметила, что лорд Колуолл нахмурился. — Он всего несколько минут назад принес его в буфетную, — продолжала девушка, — а оттуда его отправили наверх, решив, что оно срочное.

Она протянула конверт лорду Колуоллу, в глазах которого появилось странное выражение, вызвавшее у горничной недоумение.

Сомнительно, думал лорд Колуолл, чтобы кто-нибудь из домочадцев и прислуги, за исключением, естественно, ограниченного и недалекого мальчишки, не обратил бы внимание на дорогой конверт из плотной бумаги — ведь подобными конвертами пользовались только он и Наталия.

Он опустился в кресло, продолжая разглядывать письмо, словно боясь вскрыть его.

Чтобы не мешать ему, Эллен удалилась в другой угол комнаты и принялась вытирать несуществующую пыль и разглаживать отсутствовавшие складки на покрывале.

Лорд Колуолл подошел к окну. Он догадался, что письмо — от Наталии, и страстно желал узнать его содержание. И в то же время какая-то сила удерживала его от этого.

Почему она ушла? Почему она покинула замок? Вчера ему казалось, что он успокоил ее, что после того как она выплакалась у него на плече, ужас и страх, сковывавшие ее душу, улетучились.

И теперь ему было трудно понять, почему она ушла, даже не предупредив. Если она хотела вернуться к родителям, почему не сказала ему об этом?

Более того, почему она пошла пешком? Дилижансы останавливались в деревне дважды в день — так почему же Наталия, в распоряжении которой была вся конюшня и огромный каретный сарай со всевозможными экипажами, решила путешествовать дилижансом?

Она совершенно непредсказуема, думал лорд Колуолл, теребя письмо, с первого дня было трудно предугадать, что она сделает. Он никогда не представлял, что встретит на своем пути женщину со столь непостижимым характером.

Он-то предполагал, что запросто справится с молоденькой девушкой. А Наталия с первого мгновения бросила ему вызов и проявила открытое неповиновение.

Он вспомнил, как разозлился на нее, когда они сидели в библиотеке.

Теперь он знал, чем было вызвано изумление, отразившееся в ее глазах, почему у нее внезапно задрожали губы. Еще тогда он догадался, что она не понимает причины его ярости, но не смог удержать слетавших с губ слов.

Она была такой очаровательной, когда прижимала к себе Геральда.

Она казалась нереальной, воздушной, но ему уже было известно, что по силе воли она не уступает ему, а ее решимость способна разрушить все препятствия.

С самого начала все пошло плохо!

Его планы рухнули. Схема, которой он следовал целых три года, была в одно мгновение разрушена неопытной и неискушенной девочкой.

И теперь, когда она оставила его, ему было страшно узнать причину ее поступка.

Просто невероятно, чтобы он, такой решительный, такой властный, такой непреклонный, боялся вскрыть это письмо и прочесть его!

Он сообразил, что Эллен сгорает от нетерпения, хотя ее любопытство было вполне объяснимо.

Однако лорд Колуолл понимал, что владеющее им чувство вовсе не любопытство, а беспокойство, скорее похожее на ожидание физического удара.

Медленно, очень медленно он вскрыл конверт и вытащил листок.

Он никогда не видел почерк Наталии, заметил лорд Колуолл, но узнал бы его из тысячи!

Было какое-то необычное изящество в том, как ложились на строку буквы, в том, как она располагала текст. Завитки на "С", замысловатые хвостики на "М" и "В", а также тщательно выписанные гордые "П" и "Н" свидетельствовали о богатом воображении.

Лорд Колуолл довольно долго рассматривал почерк, поэтому строчки казались ему ничего не значащими линиями. Наконец, сделав над собой усилие, он углубился в чтение:

Милорд, теперь я знаю, что была неправа, не выполнив Ваши желания и не став, как Вы просили, Вашей женой. Я была чрезвычайно глупа и до вчерашнего дня не понимала, что моей любви хватило бы на нас обоих. Спустя какое-то время у Вас бы возникло ответное чувство, но я, уверена, была бы вполне удовлетворена и тем, что смогла сделать Вас счастливым.

Но уже поздно: во время беседы Вашей светлости с сэром Джеймсом, нечаянно подслушанной мною, Вы заявили, что Ваша жена должна быть "девственна и чиста". Моя любовь к Вам настолько велика, что мне будет трудно жить рядом с Вами и сознавать, что Вы испытываете ко мне отвращение из-за того, что я не удовлетворяю второму из Ваших требований. Поэтому, милорд, я ухожу.

Я не вернусь домой, и Вы не сможете найти меня. Полагаю, там, куда сейчас направляюсь, я не останусь надолго. Вы обретаете свободу найти себе другую — женщину, которая, в отличие от меня, не подведет Вас и принесет Вам счастье и наследника, о чем я буду молить Бога.

Прошу простить меня, милорд, за все мои ошибки и прегрешения. Благодарю за то, что вчера спасли меня. Я люблю Вас, я всегда любила Вас, поэтому осмелюсь попросить Вас хоть изредка вспоминать свою достойную порицания, но раскаивающуюся Наталию.

Словно смысл написанного не сразу достиг его сознания, лорд Колуолл еще раз перечитал письмо.

Потом, так и не выпустив листок, прислонился к окну и устремил невидящий взгляд вдаль.

Он долго стоял, не двигаясь, и молчал. Эллен, озадаченная его поведением, направилась к двери, решив, что будет лучше оставить его светлость одного.

Она уже взялась за ручку, когда раздался изменившийся до неузнаваемости голос лорда Колуолла:

— Ее светлость уехала на некоторое время с визитом, но она скоро вернется. Можешь быть уверена в этом!

— Да, милорд. Благодарю, милорд.

Эллен сделала реверанс.

Она внимательно оглядела четко выделявшийся на фоне окна силуэт. В нем появилось нечто необычное, отметила девушка.

У нее возникло странное чувство, будто этот человек чем-то озадачен, будто он заблудился в новом для него мире.

Но она тут же решила, что все это ей просто привиделось, и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Лорд Колуолл остался один.

Глава 9

Няня сидела в детской возле камина. Она не вязала, но вовсе не потому, что ее сморил сон. Она ждала.

Каждый вечер в течение всей последней недели она засиживалась допоздна, ожидая, что к ней зайдет лорд Колуолл. Наконец сегодня она услышала шаги по коридору.

Ее взгляд, преисполненный мудрости взрослого человека, в глубине сердца оставшегося ребенком, был устремлен на огонь. На лице старушки отразилось сострадание.

Лорд Колуолл открыл дверь детской и, молча пройдя через комнату, опустился в кресло по другую сторону камина.

Няня даже не сделала попытки подняться, она просто выжидательно посмотрела на своего воспитанника.

Спустя некоторое время он произнес:

— Где может быть ее светлость? Сегодня я ездил в приют в Грустере, но никто ничего не слышал о ней. — Старушка продолжала молчать, и он добавил: — Я объездил все приюты в округе. Я был уверен, что она поедет туда, где дети.

— Я тоже так считала, милорд, — тихо пробормотала няня.

Она заметила, что за последние десять дней лорд Колуолл сильно похудел.

К тому же он больше не выглядел таким высокомерным, что всегда заставляло окружающих чувствовать себя мелкими и ничтожными в его присутствии.

"Теперь он похож на нормального человека", — заключила старушка.

Непроницаемая сдержанность и холодность сменились присущим обычным людям беспокойством, а циничное выражение вообще исчезло.

— Ты знала, как несчастна ее светлость? — внезапно спросил лорд Колуолл.

— Мне было известно, что она любит вас, — ответила старушка.

— Разве я мог предположить, — с недоумением продолжал лорд Колуолл, — что девушка, видевшая меня всего один раз, да и то когда была ребенком, сохранит свою любовь?

Няня улыбнулась.

— И ведь дело вовсе не в вашей красивой внешности, мастер Ранульф! Просто ее светлость очень отличается от других женщин. Она очень чуткая, романтичная натура, одаренная богатой фантазией. Уверена, если бы она не любила вас, то никогда не согласилась бы на свадьбу.

— Ты права! Конечно, ты права! — воскликнул лорд Колуолл. — Но я не понимал этого!

— А теперь?.. — спросила старушка.

— Я должен найти ее... я найду ее! — хрипло произнес он.

— Когда здесь был этот малыш Тимоти, — заметила няня, — я обычно слушала, как ее светлость рассказывает ему сказки. Больше всего ему нравилась та, которую, как мне показалось, предпочитала сама ее светлость — о Рыцаре. — Увидев, как изменилось лицо лорда Колуолла, она продолжила: — То, как она говорила об этом Рыцаре, помогло мне понять ее. Должно быть, она давно мечтала о нем, как девочки мечтают о своем любимом.

Лорд Колуолл отвернулся, но няня знала, что он внимательно слушает каждое слово.

— Ее светлость придумывала различные ситуации, в которых принцессе грозила опасность, — добавила она, — и каждый раз в последний момент Рыцарь спасал ее. — Помолчав, она еле слышно произнесла: — Мне кажется, мастер Ранульф, что вам нужно спасти ее, ну, как тому Рыцарю. Это вроде испытания. Не знаю, ясно ли я выразилась?

— Ты четко выразила свою мысль, няня, и ты абсолютно права. Я должен найти ее, как нашел ее — вернее, не я, а Геральд — в ту ночь, когда ее спрятали на старой мельнице.

— Если вы отыскали ее тогда, мастер Ранульф, то найдете и сейчас. Не проскальзывало ли в ее разговорах что-нибудь такое, что могло бы дать ключ к тому, где она сейчас?

— В разговорах? — растягивая слова повторил лорд Колуолл. — Я не задумывался над этим. Я был твердо убежден, что, привязавшись к тому сироте, она пойдет к нему или такому же несчастному, как он.

— Дети живут не только в приютах, — заметила старушка.

— Да, конечно, — согласился лорд Колуолл, — но с чего мне начать поиски? И почему она написала, что я не смогу найти ее и что не собирается долго задерживаться там, куда направляется?

— Так сказала ее светлость? — не веря своим ушам воскликнула няня.

— Да, так она написала в оставленном мне письме, — ответил лорд Колуолл.

— Значит, она уверена, что вам ничего не известно об этом месте, а сама где-то слышала о нем, — заключила старушка.

— Или прочитала! — внезапно встрепенулся лорд Колуолл.

Его глаза заблестели. Он стремительно вскочил и дернул за висевший на дымоходе звонок.

— Я вспомнил, няня, — радостно произнес он. — За день до того, как Наталию схватили мятежники, я перед ужином спустился в гостиную и заметил, что она поспешно отложила газету. Я спросил, что там пишут, и, после минутного колебания, она принялась рассказывать о восстаниях в других графствах и о принимаемых против мятежников мерах.

— Не надо было ей читать это, — заметила няня.

— Естественно, нет, — согласился ее воспитанник.

Наступила тишина, и старушка поняла, что он над чем-то задумался.

Как же он изменился с исчезновением жены, с тревогой сказала она себе. Его подбородок стал жестче, под глазами появились темные круги, свидетельствовавшие о том, что он мало спит.

Не было сомнения, что он страдает, но его слишком долго сдерживаемые эмоции наконец получили возможность вырваться наружу, и это делало его особенно привлекательным.

"Он вернулся к жизни, — подумала старушка. — Он действительно ожил!"

Распахнулась дверь, и на лице вошедшего лакея отразилось неподдельное удивление, когда он увидел лорда Колуолла.

— Вы звонили, милорд?

— Принеси мне газеты за десятое ноября. Это была среда, — велел лорд Колуолл.

— Слушаюсь, милорд.

Лакей собрался было выйти, но лорд Колуолл задержал его.

— Их не выбросили?

— Нет, милорд. Их сохраняют в течение месяца на тот случай, если какая-нибудь газета понадобится вашей светлости.

— Тогда как можно скорее принеси их мне.

Лакей закрыл за собой дверь, а лорд Колуолл прошел в другой конец комнаты и положил руку на лошадь-качалку. Поддавшись безотчетному порыву, он принялся гладить гриву "коня".

Вдруг он заговорил, и в его голосе слышалась боль:

— Разве она может жить самостоятельно? Она такая неопытная, такая невинная. Она не знает жизни, к тому же, как утверждает Эллен, у нее нет денег.

— Нет денег? — взволнованно воскликнула няня.

— Ну, может, фунт или два. И все.

— Но как же она будет жить, милорд?

— Ты полагаешь, я сам не думал об этом? — осведомился лорд Колуолл. — Ночи напролет я представлял ее в самых жутких ситуациях, испытывая при этом буквально физическую боль, — печально добавил он. — Вдруг кто-нибудь обидел ее, вдруг она плачет и молит о помощи, а меня нет рядом, чтобы спасти ее?

В голосе лорда Колуолла слышалась такая мука, что няня, поддавшись порыву, словно забыв, что перед ней взрослый мужчина, а не ребенок, вытянула руку, как бы желая погладить его.

Лорд Колуолл, стоявший у качалки, не заметил этого жеста.

— Во всем виноват я! — тихо проговорил он.

Почувствовав, что, кроме нее, некому избавить его от нахлынувшего отчаяния, старушка убежденно произнесла:

— Вы найдете ее, мастер Ранульф! Я уверена. Пораскиньте мозгами и подумайте, где бы она могла спрятаться. Не могу поверить, что ее светлость сознательно пустится в какое-нибудь опасное или бессмысленное предприятие. Она достаточно умна для этого!

— Но она не знает, какие опасности подстерегают такую красивую девушку, — хрипло возразил лорд Колуолл.

— Нам остается только молить Господа, чтобы его ангелы защитили ее, — заключила старая женщина.

— Или ее Рыцарь, — негромко пробормотал лорд Колуолл.

Лакей принес газеты и положил их на столик в центре детской.

Лорд Колуолл стремительно пересек комнату и схватил "Таймс".

— Я почти уверен, что ее светлость читала "Морнинг пост", — спустя несколько секунд сказал он.

Он развернул другую газету.

— Да, наверняка она читала о наказаниях, которые, как постановило правительство, ожидают мятежников.

Лорд Колуолл продолжал просматривать газету и внезапно воскликнул:

— Няня! Послушай!

"НЕОБЫЧАЙНО ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ СМЕРТНОСТИ В РАБОТНЫХ ДОМАХ

В ответ на запрос палаты общин министр внутренних дел признал, что за прошедший год количество смертей в работных домах значительно увеличилось. Как он объяснил, причиной этому стала новая, совершенно неизвестная болезнь, которая проявилась во внезапном росте смертности среди обитателей работных домов, независимо от их возраста. Наибольшее количество смертей, естественно, приходится на детей, хотя уровень смертности среди взрослых также чрезвычайно высок. Все попытки изменить ситуацию не принесли никакого успеха, однако благотворительные комитеты и официальные представители, контролирующие выполнение Закона о бедных, прилагают все усилия, чтобы как-то помешать распространению болезни".

Прочитав вслух статью, лорд Колуолл поднял на старушку зажегшиеся радостным огнем глаза.

— Я совсем забыл, что и в работных домах есть дети. Завтра же, с утра, начну проверять дома, расположенные в радиусе тридцати миль.

— Правильно, мастер Ранульф! — согласилась няня.

— Может, начать с Херефорда?

— Внутренний голос подсказывает, — ответила она, — хотя, конечно, я могу и ошибаться, что если ее светлость решила спрятаться от вас, то не останется в Херефорде, где вы так часто бываете. Ведь есть возможность, что ее опознают ваши друзья, которые встречались с ней на свадьбе.

— Да, согласен. А дилижансом она могла бы добраться до Малверна, Вустера или любого другого города по ту сторону холма.

Лорд Колуолл бросил газету на стол.

Потом подошел к креслу, в котором сидела старая женщина, и сделал то, чего не делал в течение долгих лет: он наклонился и поцеловал ее в морщинистую щеку.

— Спасибо, няня, — поблагодарил он.

* * *

Работный дом располагался в уродливом здании с зарешеченными окнами, построенном из серого камня. Его окружала высокая стена с тяжелыми воротами, запиравшимися, как догадался лорд Колуолл, на ночь. Перед входом был разбит небольшой садик.

Сейчас ворота были открыты. Коляска, влекомая парой лошадей, въехала во двор, миновав привратника — седого старика с трясущимися руками и покрасневшими глазами, которые слезились от резкого холодного ветра.

Лорд Колуолл заметил, что одежда старика никак не соответствовала погоде.

Его светлость осадил лошадей перед входом в здание и отдал вожжи груму, который спрыгнул с небольшого сиденья, расположенного на задке коляски.

Не дожидаясь — что было отличительной чертой его характера — когда слуга постучит в дверь, лорд Колуолл взялся за дверной молоток.

Сначала он решил, что его громкий стук остался незамеченным. Потом до него донеслось медленное шаркание, и дверь распахнул дряхлый старик, сгорбленный до такой степени, что казался в два раза меньше своего естественного роста.

— Я хотел бы поговорить либо с хозяйкой, либо с хозяином этого дома, — не терпящим возражений тоном произнес лорд Колуолл.

Старик пригласил его войти, и лорд Колуолл оказался в выложенном каменными плитами коридоре.

Стоявший в помещении терпкий запах немытых тел, плесени и помоев вызвал у лорда Колуолла отвращение. Старик зашаркал впереди него и открыл дверь, ведущую в комнату.

Очевидно, это была личная приемная управляющего работным домом. Она была обставлена без всякого вкуса, однако пылавший за отполированной до блеска каминной решеткой огонь придавал ей уютную атмосферу.

Спустя несколько минут в приемную вошла крупная женщина средних лет. Из-за своих высокомерных манер и некоторой агрессивности она сразу же вызвала у лорда Колуолла антипатию.

Очевидно, ее уже успели предупредить, что посетитель — важная персона или она видела стоявшую во дворе богатую коляску, потому что на ее тонких губах играла милостивая улыбка.

— Добрый день, сэр, — вежливо произнесла она. — Чем могу служить? Вы, случайно, не старший инспектор графства?

— Нет, — ответил лорд Колуолл. — Я провожу частное расследование по поводу того, не нанимали ли вы на работу в последнее время молодую женщину.

Увидев, как изменилось лицо управляющей, он, не дав ей вымолвить ни слова, воскликнул:

— Ах, значит, нанимали!

— Я не утверждаю, сэр, что вы правы в своей уверенности, будто интересующее вас лицо находится здесь, — заявила она. — Обитатели нашего дома постоянно сменяются, и нам трудно найти помощников.

— Но вы же нашли одну помощницу, — заметил лорд Колуолл.

— Мне больше ничего не оставалось когда всех детей в возрасте старше шести лет забрали на фабрику, — принялась оправдываться управляющая, решив, что лорд Колуолл ищет недостатки в ее работе. — Великий Боже, от них было не так-то много помощи, но, по крайней мере, они могли выполнять хоть какие-нибудь поручения.

— Я не предполагаю, что вы поступили неправильно, подыскивая себе помощников, — заверил ее лорд Колуолл. — Я просто хочу знать, кто она? Как ее зовут?

— Она показалась мне несколько странной, — со злостью заявила управляющая. — Только увидев ее, я сказала себе: "Или у нее неприятности, или она сбежала откуда-нибудь". И я оказалась права, не так ли, сэр?

— Я хочу видеть эту девушку, — ответил лорд Колуолл. — Она небольшого роста, светловолосая?

— Вы можете увидеть ее, сэр, — проговорила управляющая. — Чувствую, я, как и прежде, останусь одна на весь дом. Разве женщина способна справиться со всем хозяйством? А эти помешанные: четырнадцать стариков в возрасте восьмидесяти лет, четверо бродяг и десять детей. Десять! Поверьте, сэр, это слишком много!

— Я хочу видеть вашу новую помощницу, — повторил лорд Колуолл, прервав поток ее жалоб, который, как он понял, мог длиться до бесконечности.

— Она должна быть наверху, с детьми, — ответила управляющая. — Я никак не могу оттащить ее от них, хотя не раз повторяла, что ее помощь требуется внизу, где немощные старики.

Женщина вышла из комнаты и в сопровождении лорда Колуолла направилась к узкой лестнице, ведущей на самый верх.

На следующем этаже взору лорда Колуолла открылось довольно просторное помещение, совершенно лишенное мебели, если не считать нескольких стульев и двух прялок. Обитатели этой комнаты жались к стенам, некоторые сидели прямо на полу.

— Здесь нет отопления? — спросил лорд Колуолл.

— Отопления? — Управляющая подняла на него недоверчивый взгляд. — А где, по-вашему, взять денег на подобную роскошь? То, что выделяет приход, едва хватает на самое необходимое, да и это слишком шикарно для наших обитателей.

Продолжая со злостью разглагольствовать на эту тему, управляющая медленно взбиралась по лестнице, обеими руками поддерживая юбку.

Верхний этаж представлял собой обычный чердак. Стекла на некоторых слуховых окошках, выходивших на крышу, были разбиты, поэтому их затянули плотными тряпками.

Стоявшие в ряд узкие кровати, расшатанные и ободранные, были покрыты тонкими вытертыми одеялами.

Все дети, за исключением одного малыша, лежавшего в кровати, сгрудились в углу.

Они что-то шумно обсуждали, поэтому не услышали, что к ним направляется управляющая, которая вплыла в комнату, подобно кораблю на всех парусах. Лорд Колуолл следовал за ней.

Подойдя поближе, в центре этой группы он увидел стройную фигурку, склонившуюся над ведром. Она скребла пол.

— Грей! — Казалось, голос управляющей, грубый и недовольный, эхом отразился от стен. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не делала работу, которую должна выполнять эта лентяйка Летти? После того что она тут устроила, я велела ей вымыть пол! Вытащи ее из кровати и дай ей в руки щетку, иначе мне придется пинками заставить ее выполнять свои обязанности.

Наталия выпрямилась и взглянула на возвышавшуюся над ней управляющую.

— Летти всего четыре года, мэм, и она нездорова.

— Она почувствует себя еще хуже, если не будет подчиняться моим приказам! — отрезала управляющая. — Между прочим, Грей, тебя хотят видеть. Ты не рассчитывала, что прошлое так скоро настигнет тебя.

И в это мгновение Наталия увидела лорда Колуолла. Их глаза встретились, они оба застыли, не в силах пошевельнуться.

Наталия была очень бледна, и лорду Колуоллу показалось, что она страшно похудела.

Очень тихо, как бы боясь испугать ее, лорд Колуолл произнес:

— Я приехал за тобой, Наталия.

Девушка поднялась, и он увидел, что поверх ее черного платья повязан передник из грубой ткани. Ее светлые волосы были забраны в пучок.

Наталия опустила в воду огромную половую щётку и передвинула ведро к стене. Лорд Колуолл обратил внимание, что ее руки покраснели и покрылись цыпками.

— Незачем убирать ведро, — сердито бросила управляющая. — Летти! Вылезай-ка из постели и иди мыть пол, а вы все, убирайтесь отсюда, или вам несдобровать!

Наталия медленно сняла передник и повесила его на гвоздь. Потом подошла к одной из кроватей и взяла свою накидку, которая, очевидно, использовалась как одеяло.

Она накинула ее на плечи, и тут малыши заревели.

— Не уходите, мисс! Не уходите! Вы сказали, что останетесь с нами!

Их дрожащие голоски звенели под потолком. Они сгрудились вокруг Наталии и принялись тянуть ее за полы накидки и за руки. Даже сквозь висевшие на них лохмотья было видно, как они худы.

— Сейчас я должна идти, — ласково проговорила Наталия, — но я буду навещать вас, обещаю.

— Обещаете? Вы обещаете? Вы не забудете?

— Нет, я никогда не забуду!

Не решаясь поднять глаза на мужа, Наталия высвободилась из цепких ручонок малышей. Лорд Колуолл продолжал наблюдать за ней. Ему казалось, будто эта стройная девушка была существом из другого мира, своим появлением озарившая убогий чердак.

Разъяренная тем, что ничего не понимает, управляющая сорвала свою злость на детях:

— Продолжайте работать, вы, ленивые бездельники! Вы не имеете права стоять и ничего не делать! Вы жалкие нищие. Работайте, иначе не дам есть! Это место называется "работный дом" — оно и останется таковым!

Лорд Колуолл заметил, что грубость управляющей заставила Наталию поморщиться. Странным движением, преисполненным безнадежности, она накинула на голову капюшон и направилась к лестнице.

Она не остановилась возле лорда Колуолла, поэтому не слышала, что он сказал управляющей. Выйдя на улицу, Наталия увидела поджидавшую его коляску.

Словно слепая, двигаясь как во сне, она села на сиденье. Спустя минуту на козлы взобрался лорд Колуолл. Он подобрал вожжи, а лакей заботливо прикрыл колени Наталии полостью.

— Ты не замерзнешь? — как ни в чем не бывало спросил лорд Колуолл. — Мне следовало бы взять карету, но я решил, что коляска быстроходнее.

— Со мной... все в порядке, — ответила Наталия. Это были первые слова, обращенные к нему. Он услышал, как дрожит ее голос, и решил помолчать, сосредоточившись на управлении лошадьми, которые неслись во весь опор.

Однако им все равно нечего было сказать друг другу в присутствии лакея. К тому же лорд Колуолл понимал, что самое главное — привезти Наталию домой.

Ее истощенный вид и бледность просто шокировали его. Она стала такой тоненькой, что, казалось, достаточно слабого дуновения ветра, чтобы она навсегда исчезла.

Лорд Колуолл испытал облегчение, когда вдали, над деревьями, поднялись изящные башни замка. Наконец коляска въехала в ворота.

Лорд Колуолл осадил лошадей перед главным входом.

Дворецкий стремительно сбежал с лестницы, чтобы помочь Наталии.

— Добро пожаловать домой, миледи.

— Спасибо, — дрожащим голосом произнесла она.

Девушка вошла в холл, где горничная приняла у нее накидку, и совершенно безотчетно направилась к гостиной.

Лакей открыл перед ней дверь, и ее ноги утонули в толстом ковре.

Наталия была почти у самого камина, когда услышала, как хлопнула дверь, и поняла, что к ней приближается лорд Колуолл.

Взглянув на него, она издала какой-то нечленораздельный звук и рухнула на пол к его ногам.

Лорд Колуолл поднял ее на руки и, поняв, что она без сознания, поспешил в ее комнату.

Проходя мимо дворецкого, он бросил:

— Пошлите за няней.

Лорд Колуолл поднялся на площадку второго этажа и увидел няню, которая уже давно ждала его. Рядом с ней стояла Эллен.

— Вы нашли ее, ваша светлость! Вы нашли ее! — радостно воскликнула горничная.

Лорд Колуолл промолчал. Он внес Наталию в комнату и опустил на широкую кровать, подложив под голову подушки.

В своем черном платье она казалась особенно бледной и хрупкой — как же эта девушка с покрасневшими руками отличалась от элегантного существа, которым некогда была.

— С ней все в порядке, няня? — преисполненным небывалой тревоги голосом произнес лорд Колуолл.

— Просто она упала в обморок, мастер Ранульф, — ответила старушка. — Предоставьте ее светлость нашим заботам. Мы уложим ее в постель — судя по ее виду, ей обязательно надо поесть.

— Пойду и поговорю с шеф-поваром, — заявил лорд Колуолл, обрадованный, что может хоть чем-то помочь.

— Пусть подаст крепкого бульона, — крикнула ему вслед няня и занялась Наталией.

* * *

— Нет... пожалуйста... не трогайте ее!.. Она такая маленькая... она ничего не понимает... — кричала Наталия.

Внезапно раздался чей-то ласковый голос:

— Проснись, Наталия, это сон. Проснись, избавься от этого кошмара.

Она открыла глаза и увидела склоненное к ней лицо лорда Колуолла. На нее волной нахлынуло счастье... и тут она все вспомнила. Ее глаза потемнели.

— Ради Бога, дорогая, не бойся меня! — с мольбой произнес он. Потом, как бы смутившись тем, что не смог сдержать своих чувств, поспешно добавил: — Ты дома. Ты в безопасности, и больше ничто не будет беспокоить тебя, обещаю.

Страх, отразившийся в глазах девушки, сменился удивлением.

Лорду Колуоллу показалось, что она затаила дыхание.

— Няня сказала мне, чтобы, когда ты проснешься, я дал тебе бульону. Вот он.

Лорд Колуолл отошел от кровати, и Наталия, оглядевшись, поняла, что сейчас ночь. Стоявший в комнате полумрак нарушался всполохами огня в камине да светом нескольких свечей, бросавших желтые блики на полог.

"Должно быть, уже очень поздно", — подумала девушка.

Она обратила внимание, что лорд Колуолл одет в халат из темно-синей парчи, и заключила, что если бы час был ранний, то за ней ухаживали бы Эллен и няня.

Очевидно, она спала несколько часов. Наталия смутно помнила, что ее несколько раз будили, чтобы дать выпить бульону, который согревал ее и заставлял вновь почувствовать вкус к жизни.

Ведь временами ей казалось, что до конца своих дней она так и будет мерзнуть и испытывать постоянный голод.

Лорд Колуолл суетился у стола, и Наталия догадалась, что он наливает ей бульон из кастрюльки, которая грелась на спиртовке.

Поставив чашку на серебряный поднос, он подошел к Наталии.

Она приподнялась на подушках, а лорд Колуолл сел на край кровати.

— Я хочу, чтобы ты выпила все до дна, — заявил он, протягивая ей чашку. — А потом я тебе кое-что расскажу.

Она пригубила бульон и вопросительно взглянула на мужа.

Ее светлые волосы свободно ниспадали на плечи. От лорда Колуолла не укрылось, что Наталию облачили в одну из прозрачных ночных сорочек, заказанных вместе со всем приданым.

Было совершенно очевидно, что за последние несколько часов, проведенных в замке, в течение которых она только спала, избавляясь от страшной усталости, ее резкие черты смягчились, а с лица исчезло напряженное выражение.

Когда няня накануне ввела его в комнату, чтобы дать возможность взглянуть на спящую жену, он снова спросил: "С ней все в порядке, няня?" — "Посмотрите сами, мастер Ранульф".

Старой женщине и без слов было ясно, что лорд Колуолл, последовавший за ней и остановившийся возле кровати, нервничает. Он долго не мог отвести глаз от девушки, чьи темные ресницы бросали тень на мраморно-белое лицо, а волосы образовали золотистый ореол вокруг головы.

Она выглядит чрезвычайно юной и трогательной, подумал лорд Колуолл.

"У меня такое впечатление, что ее светлость почти ничего не ела с тех пор, как ушла из дому, — прошептала старушка. — Она сказала, что у нее кусок не лез в горло — ведь рядом были голодные дети. — Она увидела, что у лорда Колуолла под кожей заиграли желваки, и продолжила: — Только Богу известно, где она побывала, мастер Ранульф. У нее на спине синяки — утверждает, что получила их, когда пыталась защитить ребенка от побоев".

Лорд Колуолл с такой силой сжал кулаки, что побелели суставы.

"Чует мое сердце, — негромко произнесла няня, — что ее светлость не успокоится, пока не будет знать, что кто-то занялся судьбой этих детей".

На лице лорда Колуолла появилось странное выражение, и он, не сказав ни слова, выбежал из комнаты. Няня услышала, как его сапоги торопливо застучали по лестнице.

Выпив бульон, Наталия протянула пустую чашку лорду Колуоллу.

— Раз ты такая послушная девочка, — произнес он, — я расскажу тебе одну вещь, которая обязательно обрадует тебя.

Она выжидательно посмотрела на него.

— Сегодня вечером я послал две кареты, чтобы забрать всех детишек из работного дома и привезти их в наш приют, — заявил лорд Колуолл. — Я дал слово миссис Моппам, что у нее будут помощники, и уже отправил туда почти все припасы, что были в замке.

Глаза Наталии загорелись, ее лицо осветилось каким-то внутренним светом.

— Вы... вы сделали это? — выдохнула она. — Спасибо... вам... большое спасибо.

Она с благодарностью протянула к нему руки. Он взял их, но девушка, впервые заметив, что пальцы покраснели и огрубели, попыталась спрятать руки. Однако лорд Колуолл не отпустил их и поднес к губам.

Это прикосновение вызвало у нее небывалый трепет.

— Ты должна отдохнуть, — раздался его низкий голос, — но сначала я еще кое о чем расскажу.

— И о чем же? — робко спросила Наталия.

— Я пообещал, что буду платить батракам нашего поместья десять шиллингов в неделю плюс пособие в два шиллинга на каждого ребенка плюс некоторую сумму на пожилых, находящихся на их содержании. — Почувствовав, как напряглись пальцы Наталии, он продолжил: — Они согласились работать на молотилке и будут получать дополнительно по два шиллинга за молотьбу. На следующий год я собираюсь расширить посевную площадь на сто акров, а это значит, что работы хватит на всех.

— Спасибо... Благодарю вас!

По щекам Наталии текли слезы. Она посмотрела на лорда Колуолла, и их глаза встретились. Несколько мгновений их взгляды были прикованы друг к другу.

Наконец, сделав над собой усилие, лорд Колуолл проговорил:

— Тебе надо поспать. Я оставлю дверь между нашими комнатами открытой, чтобы мне было слышно, если ты позовешь. Но теперь нет причин бояться кошмаров.

Он собрался было встать, но Наталия удержала его за руку.

— Я не хочу... оставаться... одна, — еле слышно произнесла она.

— Тогда я останусь с тобой, — ответил лорд Колуолл. — Только, дорогая, выздоравливай поскорее! Мне так о многом хочется рассказать тебе, у нас с тобой масса дел. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не оставалась одна!

— Вы действительно... это сделаете?

— Ты же знаешь, что да, — заверил он Наталию. — Неужели ты до сих пор не поняла, что я люблю тебя? Трудно передать, какие муки я испытывал в течение этих десяти дней, когда думал, что никогда не смогу найти тебя.

— Я считала... что вам будет неприятно... если я останусь.

— Как такое могло прийти тебе в голову? — удивился лорд Колуолл. — Теперь ты знаешь, что нужна мне. Ты всегда была нужна мне, просто я не осознавал этого, пока надо мной не нависла угроза лишиться тебя из-за этого мерзавца, который спрятал тебя, — ведь сначала я не представлял, где тебя искать. Но когда я поднял тебя на руки и повез домой, то понял, что ты значишь для меня все.

— Но за день до этого... — неуверенно начала Наталия, — в библиотеке... вы говорили так, словно... ненавидели меня.

— Я просто помешался! — объявил лорд Колуолл. — Я пришел в ярость из-за твоего отказа стать моей женой. И в то же время мне было страшно признаться самому себе, что я люблю тебя. — Он почувствовал, как Наталия затрепетала, и добавил: — Я полюбил тебя с того мгновения, когда увидел, но я поклялся себе, что никогда не буду страдать так, как страдал в прошлом. Поэтому изо все сил боролся против чар, которыми ты околдовала меня! — Он негромко рассмеялся. — За долгие годы острота моих страданий притупилась, я уже забыл, что чувствовал тогда. Зато за эти десять дней, когда я не знал, где ты, когда с ужасом представлял, что может с тобой произойти, мне пришлось пройти через все муки ада.

— Я думала, вы... скоро перестанете вспоминать обо мне.

— Разве это возможно? — со всей искренностью ответил лорд Колуолл. — Ты завоевала мое сердце. Теперь оно принадлежит только тебе.

— Это... правда?

— Правда, любимая, это истинная правда. Я люблю тебя, и ты должна научить меня той любви, которой ждешь от меня.

Он наклонился и поцеловал ей руку.

— Они такие шершавые и... огрубелые, — пробормотала девушка.

— Они прекрасны, моя дорогая, потому что они твои. Ты воплощаешь в себе всю красоту, о которой я когда-либо мечтал. — Он набрал в грудь побольше воздуха. — За эти дни я понял, что всю жизнь стремился к ложным ценностям. Теперь же знаю: моя собственность, даже замок — ничто по сравнению с твоей любовью! Я надеюсь, что придет день, когда смогу показать тебе, как много ты значишь для меня.

Лорд Колуолл посмотрел на Наталию и увидел, что на ее глаза опять навернулись слезы.

— Слишком много переживаний в один день, — торопливо произнес он. — А сейчас, дорогая, ты должна спать, и мы поговорим обо всем завтра утром. Я не оставлю тебя одну. Лягу на диване, чтобы быть рядом, если понадоблюсь.

— Вам может быть... холодно, а это будет... беспокоить меня. Не могли бы вы... лечь в постель? Она такая... большая, — после непродолжительного молчания неуверенно предложила Наталия.

Лорд Колуолл замер.

— Ты права — она действительно большая, — стараясь, чтобы его голос звучал ровно, наконец проговорил он.

Он поднялся и подошел к камину, чтобы подкинуть дров. Потом загасил свечи и обошел кровать.

Теперь комнату освещала только одна свеча, но и ту лорд Колуолл потушил, прежде чем снять халат. После этого он скользнул под одеяло.

Кровать и в самом деле была широкой, они лежали рядом не соприкасаясь.

Откинувшись на подушки, Наталия наблюдала, как пламя, захватив новое полено, взметнулось вверх. Она не поворачивалась к лорду Колуоллу, но чувствовала, что он лежит на спине и боится шевельнуться.

Прошло несколько минут, прежде чем она тихо проговорила:

— Я хотела бы спросить... вас кое о чем.

— И о чем же? — осведомился лорд Колуолл.

Она молчала, и он, как бы ощутив сковывавшее ее смущение, повернулся к ней и приподнялся, оперевшись на локоть, чтобы было видно ее лицо.

— О чем, Наталия? — повторил он.

— Теперь, когда я не... чиста, — прошептала девушка, — вы... испытываете ко мне... отвращение?

Казалось, лорд Колуолл размышляет над тем, как лучше ответить. Потом он придвинулся к ней и осторожными движениями принялся спускать ночную сорочку с ее плеч.

Когда он наклонился и поцеловал ее розовые соски, Наталия не шевельнулась. Он откинул сорочку в сторону и прерывающимся голосом произнес:

— Когда ты позволишь, я буду целовать все твое прекрасное тело. Это и есть ответ на твой вопрос. А сейчас — спать, — вздохнув, сказал он. — Тебе, любимая, пришлось пройти через такие испытания. Я не должен утомлять тебя.

Создавалось впечатление, что он пытается уговорить скорее себя, чем ее.

— Вы поцелуете меня... на прощание?

Поколебавшись, лорд Колуолл медленно, изо всех сил сдерживая себя, наклонился над ней.

Он коснулся ее щеки, но Наталия повернулась и подставила ему свои губы. Как только их губы соприкоснулись, девушке почудилось, будто вся комната внезапно осветилась ярким светом.

Все ее существо затрепетало в сладостном волнении, подобно мечу, пронзившему ее сердце.

И в следующее мгновение она оказалась в объятиях лорда Колуолла, который осыпал ее страстными и требовательными поцелуями.

Наталия представляла, что именно несет в себе поцелуй, преисполненный любви. Сейчас же она познала небывалый восторг — чувство, о существовании которого никогда не подозревала, упоение, о котором никогда не мечтала.

Она обвила его шею руками.

— Я люблю тебя! — подняв голову, хрипло проговорил лорд Колуолл. — Господи, как я люблю тебя! — вскричал он. — Будь снисходительна ко мне, Натали, — я не знал, что такое любовь. Но я не хочу пугать тебя, дорогая, я хочу дать тебе время.

Наталия негромко рассмеялась счастливым смехом.

Она притянула его к себе, и их губы вновь встретились.

Она поняла, что не нуждается ни во времени, ни в словах, ни в объяснениях. Это была любовь!

Она всегда знала, что именно это чувство они будут испытывать друг к другу.

Это была радость и упоение быть неразделимым существом, впитывать в себя счастье единения, открывать свою душу божественной силе, способной вознести их до заоблачных высот и уподобить Богам.

1

Лотарио — повеса, волокита (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Госпитальеры — члены различных братств, орденов и др. в католической церкви, имеющих целью уход за больными, призрение странников, неимущих рыцарей, защиту паломников.

Content

Барбара Картленд
Пронзенное сердце

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

1