Энн МакКефри

Второй Вейр

– Значит, ты опять была там, да? – с легкой насмешкой спросила Зорка у Торен, когда молодая золотая всадница проходила мимо Госпожи Вейра к очагу. В этот час нижние пещеры пустовали: полдень давно миновал, а время готовить еду на вечер еще не пришло. Торен улыбнулась, поглядев на Зорку через плечо; дойдя до очага, налила себе супу из большого котла, отломила кусок хлеба и вернулась к столу, чтобы разделить с Госпожой Вейра поздний обед. Перекинув длинные ноги, элегантно затянутые в кожаные штаны, через низкую спинку стула, она уселась за стол, аккуратно поставила перед собой тарелку – и все это одним движением, грациозным и плавным.

– Как ты догадалась?

Зорка невольно усмехнулась, оценив тон, которым это было сказано. Торен балансировала на грани непочтительности, но никогда не опускалась до оскорблений. Разумеется, Зорке и Шону не раз хотелось упрекнуть ее, однако, похоже, девушка инстинктивно чувствовала, когда нужно остановиться. Сама Зорка тоже избегала конфликтов с младшей: она выросла сдержанным ребенком, поскольку родилась на планете, где общество связано слишком многими ограничениями, а потому задатки лидера, которые проглядывали в Торен, и ее неодолимая жизнерадостность скорее привлекали Зорку, заставляя восхищаться юной девушкой. Да и Шон мог бы легче мириться с некоторыми ее чертами, однако он был слишком занят обязанностями Предводителя Вейра, слишком много времени уходило на то, чтобы найти пищу для драконов, чтобы заботиться о них... и потом, у него самого, если уж говорить честно, характер был не из легких.

Рано или поздно, Шон узнавал все, что происходило в Вейре. Разумеется, он знал и о том, что всех очень интересует кратер на восточном берегу: это место считалось подходящим для второй базы Крылатых всадников Перна. Однако Зорка считала, что он не догадывается, как часто преисполненные надежд молодые всадники посещают и исследуют кратер, который, возможно, когда-нибудь станет для них домом.

Второй Вейр необходим: это уже не досужие рассуждения, а жизненная необходимость. Форт был чудовищно перенаселен; положение не спасало даже то, что некоторые крылья перебирались на временное жилье в необжитой пещерный комплекс Телгара. Из-за постоянного напряжения, царившего в Вейре, и всевозрастающего риска несчастных случаев королев, готовых подняться в брачный полет или отложить яйца, отсылали на находившийся почти в тропической зоне Большой Остров. Зорка зябко передернула плечами, вспомнив о несчастье, которое постигло их в прошлом году, когда они едва не потеряли трех королев, схватившихся друг с другом в воздухе. Все три были ранены, да и бронзовые и коричневые, разнимавшие их, тоже получили свое.

Весь Вейр получил страшный урок: королева, готовая подняться в брачный полет, могла повлиять на состояние остальных самок в сходном состоянии. И ни одна королева не соглашалась делить с другой поднимавшихся следом за ней бронзовых и коричневых. Тарри Чернова до сих пор просыпалась от кошмаров; ей снилось, как ее Порт'а уходит в Промежуток, а она бессильна последовать за ней. Ивенат'а, первая королева из выводка Фарант'ы, потеряла глаз и искалечила себе крыло, а перепонки крыльев Синглат'ы Кэтрин были изорваны до такой степени, что обе навсегда потеряли возможность летать в Королевском крыле. Тем не менее, золотых по-прежнему было достаточно для того, чтобы во время Падения летать над землей с огнеметами; как обычно, к ним присоединялись зеленые самки, находившиеся на первом или третьем триместре беременности: для них прыжок через Промежуток мог обернуться бедой. Драконов и всадников в Форт-Вейре хватило бы на то, чтобы заселить еще три Вейра – тогда, по крайней мере, всем хватило бы места. Им незачем жить в такой тесноте, как холдерам.

Шон медлил, по мнению Зорки, потому что никак не решался передать кому-то другому дела управления Вейром. Ответственность лежала на нем; любая ошибка, совершенная молодыми предводителями, стала бы его виной. Он очень гордился и был невероятно заботлив по отношению к воздушной армии, которой командовал, которую фактически создал.

Никто не оспаривал его авторитета. Каждый всадник знал, что на первом месте стоит благополучие дракона, а благополучие это обеспечивал Шон, который постоянно стремился увеличить эффективность действий драконов и свести к минимуму риск получения ими ран и повреждений. В самом начале, когда драконы и всадники только-только перебрались в Форт-Вейр, он проводил бесконечные часы совещаний с теми, кто стал опытными пилотами во время Войн Нахи, а также с Адмиралом и обоими Капитанами. Он разыскал все пленки с записями по военной истории и стратегии, чтобы, используя их, найти наиболее эффективные способы борьбы с Нитями: своего рода комбинацию кавалерии и рукопашного боя. Он отрабатывал с каждой группой – крылом – различные тактические приемы и учил использовать их с учетом того, как именно падали Нити.

С увеличением числа боевых драконов он рассчитал оптимальное количество драконов для отдельных подразделений: так были созданы новые крылья, во главе каждого стоял командир крыла и двое его помощников. Даже если командир крыла вынужден был выйти из боя по причине ранения, всегда оставался тот, кто мог принять командование на себя. Эта проблема стала особенно острой, когда увеличилось количество синих и зеленых драконов. Командир крыла должен был хорошо изучить каждого дракона в своем крыле, чтобы вовремя заметить признаки усталости и отослать дракона и его всадника на отдых в Вейр. Некоторые синие и зеленые всадники, горевшие желанием доказать, что их партнеры ничем не хуже крупных драконов, шли на неоправданный риск и выматывали своих более легких и менее выносливых летунов почти до изнеможения.

– Даже у дракона есть предел возможностей, – не уставал повторять Шон во время тренировок. – Уважайте их! И помните, что предел возможностей есть и у вас! Нам не нужны герои; нам нужны всадники, которые смогут отразить каждую атаку Нитей!

Смерти драконов и всадников – по счастью, довольно редкие – отрезвляюще действовали даже на самых ретивых. Число ранений – как правило, следствие беспечности – сокращалось после каждой травмы или чьей-либо гибели. Особенно болезненно Зорка воспринимала несчастья, которые случались во время тренировочных полетов: они потом преследовали Шона во сне, а в часы бодрствования он становился крайне мрачен и резок, почти деспотичен. Однако Зорка умела сдерживать его порывы; она настояла на том, что любой всадник вправе обратиться к ней за помощью или советом.

– Ты подрываешь дух Вейра, – твердо заявляла она мужу.

– Я пытаюсь улучшить дисциплину в Вейре, – кричал он в ответ. – Чтобы у нас не было больше смертей! В особенности среди драконов! Они – особенные существа, и все они нужны нам живыми!

Это было справедливо, в особенности сейчас, когда многие покидали Форт-холд и основывали свои холды там, где удавалось отыскать пригодные для жилья пещеры. Холды Болл и Руата процветали. Тарви Телгар увел свою группу, занимавшуюся добычей полезных ископаемых и инженерным делом, в горы, где неподалеку от рудников обнаружился огромный пещерный комплекс. Разумеется, свой Холд он назвал Телгар. После пяти лет поисков «правильного» имени Зи Онгола, наконец, назвал свое поселение Холдом Тиллек – в память о человеке, который провел флотилию прогулочных яхт вдоль всего побережья Южного континента и, несмотря на шторм и иные трудности, доставил ее в гавань Форта. Поскольку Тиллек-холд был основан на побережье, изобилующем рыбой, название было более чем подходящим...

– Как я догадалась? – переспросила Зорка у Торен. – Это не догадка. Ты выглядишь весьма довольной собой: выражение лица ни с чем не спутаешь. А если ты еще и прислушаешься, то, несомненно, услышишь, что об этом говорят все драконы. Я знаю, что Фарант'а сейчас увлечена расспросами.

Торен на минуту прислушалась; ее глаза слегка закатились, потом она откинулась назад со вздохом облегчения.

– В способности слышать всех драконов есть явное неудобство, в особенности, если приходится быть осторожной...

Тут ее глаза тревожно расширились; она огляделась вокруг.

– Шона здесь нет, – со смешком известила ее Зорка. – Сегодня на рассвете он взял два крыла и отправился на юг охотиться. – Она вздохнула. – Я действительно с нетерпением жду введения десятины, о которой они говорят... – и, меняя тему: – К тому времени, как они вернутся, драконы найдут другую тему для разговоров – или же заснут. Сегодня такой прекрасный солнечный день...

– Зорка... – Торен подалась вперед, в ее больших темных глазах плескались тревога и искренняя озабоченность, – может быть, ты сумеешь убедить Шона в том, что нам нужен второй постоянный Вейр? Дело не только в том, что это даст нам возможность расселиться более широко. Дело в том...

Но тут она умолкла, так и не договорив.

Зорка коротко рассмеялась и закончила фразу за нее:

– Дело в том, что кто-то еще должен научиться управлять Вейром.

Увидев изумление на лице Торен, она успокаивающе похлопала ее по руке:

– Я знаю своего мужа, милая. Его недостатки...

– Но в этом-то и дело, Зорка! У него их нет! Он всегда прав, - Торен говорила без тени злобы или раздражения, но в ее голосе звучали нотки отчаянья. – Он – самый лучший Предводитель – И для них, – закончила за него Маири, подталкивая мужа к выходу и уводя его в Холд.

Вейра, о каком мы только можем мечтать, но...

– Но есть и другие весьма способные всадники, из которых также могли бы выйти хорошие Предводители Вейров.

– Да, но и это не все, – Торен придвинулась еще ближе. – Я слышала, что жители острова Йерне также собираются перебраться на север. Они хотят поселиться на восточном берегу. Я хочу сказать, мы столько раз хвалились тем, что расстояния для драконов ничего не значат, – Торен весело усмехнулась, – что они уверены: мы сможем защитить их на восточном берегу так же, как защищаем жителей западного побережья.

Зорка искренне рассмеялась:

– Подорвались на собственных петардах, как говаривал мой отец.

Торен моргнула и непонимающе уставилась на нее:

– Что это означает?

Это нечестно, подумала Зорка, у нее такие длинные ресницы, красивое лицо, элегантная (Шон сказал – «сексуальная») фигура, и характер, и ум... Даже короткие волосы, подстриженные так, чтобы не приходилось долго запихивать их под облегающий голову шлем всадника, ложились прекрасными кудрями, обрамлявшими правильное лицо с высокими скулами.

– Это значит, что человек попал в расставленную им самим ловушку, а в нашем случае – что всадники попали в ловушку своей же похвальбы.

– О! – хихикнула девушка. – Что ж, так оно и есть; но дело еще и в том, что, если мы не озаботимся проблемой второго Вейра, эти островитяне займут лучшую систему пещер, а нам достанется только та, что похуже.

В ее голосе явственно прозвучало возмущение.

– Ты истинная всадница, девочка моя, – ответила Зорка. – Нам нужно только самое лучшее...

– Я вовсе не это имела в виду, Зорка, и ты это знаешь. Но старый кратер – просто великолепное место для нового Вейра, – возразила Торен, подавшись вперед; за разговором она позабыла об остывающем супе. – В некотором смысле он даже лучше, чем этот, потому что у него два кратера – один почти круглый, другой удлиненный. Во втором кратере находится глубокое озеро, и там достаточно места, чтобы разводить скот, а не летать на охоту на юг, когда наши запасы истощаются. И что лучше всего – там есть огромная пещера с высокими сводами, которая может вместить полдюжины королев с их кладками...

– Вполне достаточно и одной за раз.

Энтузиазм, горевший в глазах Торен, поутих, ее глаза подернулись печальной дымкой при воспоминании о прошлогодней трагедии, но секундой спустя она снова бросилась в бой:

– И нам почти ничего не придется делать, потому что на полу пещеры уже есть песок, а системы обогрева можно установить и в боковых нишах. Если мы не займем это место как можно скорее, возможно, потом нам придется сторить новые Вейры своими руками. – При мысли об этом Торен недовольно поморщилась.

Горнопроходческие машины уже и без того сделали гораздо больше, чем должны были, – сказала Зорка, невольно вспомнив, как то же самое говорил ее отец, девять лет назад при помощи тех же механизмов обустраивавший и расширявший Руат-холд.

– Все равно, я хочу с их помощью обустроить наш Вейр…

– Наш Вейр? – Зорка вопросительно приподняла бровь и в упор посмотрела на молодую всадницу.

Та зажмурилась и прищелкнула языком, закрыла руками вспыхнувшее лицо, но тут же отняла ладони и с выражением шаловливого чертенка взглянула на Зорку.

– Ты не можешь винить меня в том, что я иногда мечтаю об этом, Зорка; ведь кто-то должен стать Госпожой Вейра, а ты сама говорила, что Аларант’а – на сегодня самая крупная золотая!

– А кто будет Предводителем Вейра, ты уже думала? – Мягко спросила Зорка.

Торен снова залилась краской. Иногда она чувствовала себя неудобно из-за того, что Аларант’а в холке была на целую ладонь выше, чем ее мать Фарант’а, хотя Зорка, казалось, радовалась улучшению породы. Молодая королева была уже достаточно взрослой и скоро собиралась отправиться в свой первый брачный поле. Однако сама Торен не придавала особого значения собственной физической привлекательности, не любила комплиментов и никого не выделяла среди молодых всадников, которые постоянно находились рядом с ней, делая исключение лишь для бронзового всадника Майкла, сына Шона и Зорки. А вот он никогда не показывал, что его интересует Торен, хотя обращал внимание едва ли не на всех привлекательных молодых женщин. Что ж, может быть, она просто не казалась ему привлекательной... Торен не возражала бы против его общества, возможно, была бы даже рада ему, однако она была слишком спокойной и уравновешенной, чтобы испытывать по этому поводу что-то кроме легкого удивления и, пожалуй, некоторого сожаления.

Михалл, как его обычно называли, был так же одержим драконами, как и его отец, если не больше. Три года назад бронзовый Бриант' Михалла вошел в пору зрелости и с тех пор уже столько раз догонял в брачном полете золотых королев, что теперь во время брачных полетов Шон оставлял слишком резвого и любвеобильного бронзового на земле. Одной из обязанностей Зорки было вести учет: какой бронзовый или коричневый стал отцом очередного выводка, чтобы королевы, родившиеся от этой пары, не скрещивались с ближайшей родней. Услышав распоряжение отца, Михалл пожал плечами и ответил, что он не возражает: в конце концов, всегда найдется достаточное количество зеленых, которым Бриант' нравится настолько сильно, что они согласны переплетать с ним шеи в любое время.

– Кто будет Предводителем Вейра? – повторила Торен, возвращаясь мыслями к разговору. – Нет, так далеко я не заглядываю, Зорка, ведь столь важное назначение наверняка захочет сделать Шон, не так ли?

– Возможно, – откровенно ответила Зорка. Она прекрасно знала, что у Шока есть мысли на этот счет. – Но ведь и у тебя, разумеется, есть свои предпочтения? Ведь тебе же не все равно, какой дракон догонит Аларант'у в ее первом брачном полете? – мягко спросила она.

Торен снова залилась краской, но на этот раз ответила почти сразу:

– Это зависит от того, кто будет достаточно быстр, чтобы догнать Аларант'у, разве нет?

Она усмехнулась, прекрасно понимая, на что намекает Зорка. Предполагая, что крупным драконам придется очень постараться, догоняя ее Аларант'у, она вовсе не переоценивала молодую королеву и не проявляла заносчивости. Аларант'а была исключительно быстрой, и погоня за ней наверняка станет долгой и утомительной. Торен хихикнула:

– Остается только надеяться, что я окажусь достаточно сильной, чтобы это выдержать. Не пытайся вычислить того, кому я действительно отдаю предпочтение. Это может сильно удивить тебя... – Ее подвижное лицо посерьезнело. – Но, честно говоря, Зорка, всадники должны поторопиться предъявить свои права на те два кратера.

– Я согласна с тобой, Торен, однако у этого нового места есть один недостаток – попасть туда можно только на драконе, а это по многим причинам неудобно.

– А! – Торен торжествующе подняла указательный палец. – Я знаю, где можно пробить туннель.

С этими словами она извлекла из кармана штанов потертый выцветший пласт-слайд, сделанный во время исследования системы двух кратеров – возможно, в самом начале колонизации. Зорке никогда не приходило в голову, что у кого-то сохранились копии этих материалов, но тут она сообразила, что Островские, родители Торен и профессиональные инженеры-горняки, скорее всего, имели на руках собственные копии всех горных архивов.

Торен осторожно разложила листок на столешнице, бережно разгладила его и прижала загибающиеся края перечницей и солонкой.

– Вот здесь – видишь тень на снимке? – есть естественное углубление, довольно глубоко вдающееся в горный массив; это почти две трети пути к озеру. Да, конечно, в центральной части высота свода всего два-три метра – но, с другой стороны, не придется рыть слишком длинных туннелей. Вот и наземный вход в Вейр!

– Судя по всему, ты очень тщательно изучила это место, – признала Зорка.

– Не только я, – быстро ответила Торен. – У нас подобралась целая команда. – Она придвинула свой стул ближе и прошептала: – Не могла бы ты стать нашим посредником?

– И что же это за команда? Темные глаза Торен сверкнули:

– Ниасса...

– Серьезно?

– Ну, Милат'а должна вскоре отложить яйца, а Ниа не нравится земля на Большом Острове, она терпеть не может холод Телгара и не хочет, чтобы кладка ее королевы зрела здесь, где придется снова делить площадку Рождений с Теннет'ой, Амалат'ой и Чамут'ой.

– Я ее понимаю.

– Д'вид и Виет', Н'клас и Петрат'...

– Погоди-погоди... Д'вид? Н'клас?.. – странные имена отвлекли Зорку от главной темы.

– А разве ты не слышала?.. – Торен искренне удивилась; потом непринужденно продолжила: – Нет, полагаю, действительно не слышала. Я слышу это все время, пока идет атака Нитей: именно так драконы называют чужих всадников, когда предупреждают их драконов об опасности. Они говорят так быстро, что, в некотором роде, сокращают имена. Так Давид превратился в Д'вида; Николас Гомес – это Н'клас, а Фулмар – Ф'мар.

– А ты – Т'рен? – поинтересовалась Зорка. Девушка на мгновение задумалась.

– Нет. Но «Севиа» будет «Сев», а «Дженетт» – «Джен». Я однажды упомянула об этом после Падения, и все захотели узнать свои «драконьи» имена... – Она беспомощно пожала плечами.

– Они и свои собственные имена сокращают?

– Нет. – Торен затрясла головой и улыбнулась Зорке. – Драконы всегда знают, с кем говорят.

– Понятно. – Зорка попыталась сделать вид, что уловила разницу.

– Мы думаем, что приятно иметь такое драконье прозвище. Эти имена означают, что и о чужих всадниках они заботятся тоже.

– Полагаю, да. А скажи мне, как же они сокращают Шона? Торен тряхнула пышными кудряшками:

– Они этого не делают. Он для них всегда «Предводитель», причем с большой буквы. – И она хитро улыбнулась Зорке.

– Да ладно тебе!

– Нет, Зорка, честно, они всегда оказывают Шону большое уважение. И ты тоже всегда «Зорка»: твоего имени они не сокращают.

– Польстить мне хотите, молодая особа?

– С какой стати? Зачем мне это? – Торен изумленно округлила глаза. – Просто потому, что я попросила тебя потихоньку поговорить...

Зорка рассмеялась. Во всем Вейре не было другой такой молодой женщины, как Торен: такой прямой и решительной, избегающей околичностей и хитростей, однако весьма искусной в политике.

– И кто же еще состоит в этой вашей команде, постоянно ведущей разведку нового места?

– Севиа и Бутот'а, Р'берт и Дженот', П'тер и Си-вит', Улоа и Элиат'а...

– Уже три королевы.

– Новый Вейр сможет вместить, по меньшей мере, четырех, – ответила Торен, – и еще шесть бронзовых всадников заинтересовались нашими планами, один командир крыла и двое его помощников; пятнадцать коричневых всадников, из них трое – помощники командиров крыльев; и еще десять синих и восемь зеленых всадников.

– И сколько же это все длится?

Бурная деятельность молодежи Вейра немного встревожила Зорку. Торен слишком открыта и откровенна, чтобы затевать мятеж. Зорка быстро подсчитала: сорок семь всадников?.. И все стремятся перебраться на новое место как можно скорее? Это вселяло беспокойство. Ей непременно нужно поговорить с Шоном!

– Да, собственно, ничего такого не происходит, Зорка, – заверила ее Торен, встревоженная реакцией собеседницы. Заглянув старшей в глаза, она успокаивающе накрыла ладонью ее руку. – Нам просто хочется, чтобы у всех было побольше места. Кроме Ниассы и Улоа, все мы – молодые всадники, и нас буквально распихивают по свободным уголкам Вейра. Севиа говорит, что в Тиллеке у ее матери комод больше, чем те апартаменты, которые отведены ей и ее дракону! – В голосе девушки послышались нотки недовольства; она прикусила губу, жалея о том, что сорвалась на критику.

Зорка понимала, что сказанное девушкой совершенно справедливо. Севиа и ее Бутот'а, недавно покинувшая площадку молодняка, действительно жили в чудовищно стесненных условиях. Торен ни единым словом не упомянула о себе, но в том вейре, который делили Аларант'а и ее всадница, места тоже немного. По чести говоря, у них даже не было отдельных помещений, и для того чтобы принять ежедневную солнечную ванну, Аларант'е приходилось улетать на край кратера. Вскоре молодая королева войдет в пору зрелости, и тогда такие условия станут для нее просто невыносимыми.

– Мы вовсе не хотели раскачивать лодку, Зорка, но подумай сама: мы просто не имеем права упускать такой шанс! – Торен постучала пальцем по листку. – Вот видишь, здесь? Как раз внизу, где расположены три смежные пещеры? Они просто, как по заказу, сделаны для Госпожи Вейра... а если чуть-чуть подправить кое-что – здесь, здесь и вот здесь, – там хватит места и для остальных королев. А вот тут, напротив будущих жилых помещений, находится достаточно пещер, чтобы разместить молодых драконов. Нет, просто преступно отдавать это место холдерам! – В последнем слове прозвучало легкое презрение.

– Может быть; а может быть, и нет, – раздался позади женщин голос, заставивший обеих вздрогнуть.

Торен покраснела – что было заметно, несмотря на загар. Подойдя к их столу, Шон уселся рядом, держа в руке кружку кла. Было ясно, что он только что вернулся – не успел даже расстегнуть летную куртку, а шапку и перчатки все еще держал в руке. Быстро взглянув на Госпожу Вейра, Торен удостоверилась в том, что для нее появление Шона было не меньшим сюрпризом.

Шон положил шапку и перчатки на стол рядом с кружкой и снял тяжелую, подбитую мехом куртку. Расчесал пальцами седеющие рыжие волосы, отбросил их назад со лба и наклонился, чтобы рассмотреть пласт-слайд. Торен встревожено взглянула на него; он улыбнулся уголками губ.

– Рад, что сохранилась еще одна копия.

– Моя мать... – начала было объяснять Торен, но смутилась и не смогла продолжать. Улыбка Шона стала шире:

– Матери тоже иногда бывают полезны. Торен тяжело сглотнула и решилась заговорить снова:

– Ты сказал – «может быть; а может быть, и нет». Мы получим это место? Переселенцы с острова Йерне не захватят его?

Шон фыркнул:

– У них были такие мысли, но я переубедил их. Я предложил им другую скальную систему: она достаточно удобна и ненамного менее живописна. Там есть долина с хорошей плодородной почвой, пригодной для посевов, река, дающая выход на побережье, и именно такие южные склоны, о которых мечтал Рене Малибу. Я надеялся вернуться и хорошенько осмотреть это место, – он постучал указательным пальцем по пласт-слайду, – вместе с Оззи, если Телгар согласится его отпустить.

– Мама заставила меня взять его с собой, когда дала мне это, – сказала Торен, бросив быстрый взгляд на Зорку, которая, как всегда, смотрела только на своего мужа. Торён была далеко не единственной женщиной в Вейре, завидовавшей их отношениям.

– Значит, организуешь свою собственную группу вместе с Аларант'ой, да? – спросил Шон; его лицо ничего не выражало, однако было не похоже, что он собирается отчитать девушку.

Торен ненадолго задумалась, потом улыбнулась Шону – не так жизнерадостно, чтобы это могло вызвать у него раздражение, но достаточно весело и лукаво, чтобы Шон понял: она вовсе не глупа. Хорошо, что Шон не видел, как под столом дрожат ее колени.

– Ну, ты же и сам знаешь, какой крупной стала Аларант'а. И честно говоря, Шон, там, где мы живем, нам уже не хватает места, и здесь, похоже, лучшего для нас не предвидится. Понимаешь... я просто мечтала, – ее голос упал до извиняющегося шепота.

Слушая ее, Шон медленно пил свой кла, не глядя ни на девушку, ни на свою жену.

«Да, она говорит тебе правду, – услышала Торен голос Каренат'а. – Она в восторге от этого места и осмотрела там каждый дюйм. Так говорит Аларант'а».

Выражение лица Торен не изменилось, но Зорка оглянулась на нее, слегка нахмурившись; Торен мгновенно решила, что делать.

– Шон, ты забыл, что я могу слышать Каренат'а? – почти умоляюще проговорила она. Бедняжка поняла, что просто обязана напомнить ему об этом, поскольку случайно подслушала мысли чужого дракона. – Его мысли очень сильны, ты же знаешь.

Шон смотрел на нее с тихой задумчивостью, не обвиняя и не одобряя девушку.

– Да, и это дает тебе преимущество. Торен позволила себе улыбнуться; теперь в ее улыбке было меньше тревоги.

– Я бы все равно его услышала.

– Думаю, это может оказаться ценным качеством, юная Торен, – проговорил Шон. Его слова удивили девушку не меньше, чем слова одобрения, услышанные от Каренат'а. Может быть, бронзовый дракон выражает мысли своего всадника? Или, может быть, это его собственное мнение?..

«Его и Шона, – тихо откликнулась ей Аларант'а. – Но сейчас он не думает о Каренат'е».

И действительно, Шон погрузился в свои мысли, задумчиво водя пальцем по темным пятнам на слайде, обозначавшим пещеры; потом накрыл рукой изображение озера. Он кивнул, допил последний глоток кла и поднялся из-за стола.

– Ты закончила, любовь моя? – спросил он Зорку, коротко кивнув Торен в знак извинения.

– Да, уже закончила.

– Держи эту диаграмму под рукой, Торен, хорошо? – прибавил Шон; потом взял под руку Госпожу Вейра и повел ее прочь из кухни.

Торен шумно, с облегчением вздохнула и, накрошив хлеба в свой суп, принялась за еду – скорее ради того, чтобы хоть чем-то заняться и снять нервное напряжение, чем из-за голода. Появление Шона Коннела отбило у нее всяческий аппетит. Похлебка была холодной, но она все же доела ее: во-первых, в Вейре не разбрасывались едой, а во-вторых, суп был вкусен даже остывшим.

– Она создала ситуацию, требующую немедленного разрешения, Шон, – сказала Зорка, когда они вошли в свои комнаты – пять соединенных друг с другом пещер, которые потребовалось лишь немного подправить, чтобы получилось удобное и уютное жилище. – Она не одна: это группа из сорока семи молодых людей, которые мечтают о том, чтобы занять кратер.

– Может быть, и больше, – отозвался Шон, вешая куртку на крюк у входа.

– Ты знал?..

Он пожал плечами и пригладил высохшие волосы:

– Это просто логический вывод. Такое рано или поздно должно было случиться. Возникла необходимость разделиться на группы, чтобы защищать обрабатываемые земли от Нитей. Рэд задал мне хорошую выволочку в последний раз, когда Нити упали на земли Руат-холда. – Он снова пожал плечами и, усевшись на кровать, вытянул правую ногу. Зорка стянула с его ноги сапог, потом механически сняла и левый. – Лучше бы Торен поговорила с твоим отцом и попросила его за них заступиться.

– Послушай, Шон... – начала было Зорка, намереваясь вступиться за Торен.

– Никаких «послушай, Шон», женщина, – отрезал он.

Зорка бросила быстрый взгляд на мужа и решила, что можно говорить без околичностей.

– Она права, безусловно, но я считаю, что она слишком молода, чтобы вот так вот... лезть вперед без спросу.

– В Торен Островской нет ни капли злобы, – твердо заявила Зорка.

– Милая, я вовсе не говорил, что есть, – ответил Шон и, пинком отбросив сапоги в сторону, притянул Зорку к себе. – Однако ясно, что теперь, когда лавина стронулась, нам нужно действовать быстро.

Он прижался щекой к ее спине между лопаток; ему всегда лучше удавалось выражать свои чувства жестами, чем словами, зато он знал сотни способов выразить свою любовь к жене.

– Ты уже решил, кто станет Предводителем нового Вейра? – спросила она, накрыв его руки своими и откинувшись назад, в его объятия.

– Вейров, – поправил он жену, еще раз нежно обняв ее прежде, чем осторожно поставить на ноги.

– Вейров?

– Да. Не один. – Поднявшись, Шон сбросил рубаху и направился в их личную купальню, кивком пригласив Зорку следовать за ним. – У нас более чем достаточно драконов для того, чтобы заселить три, может быть, даже четыре Вейра, тем более что на площадке Рождений сейчас три кладки и скорлупа яиц твердеет...

– Значит, то место, о котором мечтает Торен, Большой Остров, кратер в землях Телгар-холда и... где еще?

Он остановился в спальне, стянул штаны, потом толстые теплые носки и, скомкав их, забросил в бельевую корзину.

– У нас есть еще два варианта: один – на среднем восточном полуострове, другой – в Высоких Хребтах: там кратер окружен высокими пиками. Но даже для того, чтобы расширить пещеры и обустроить будущий Вейр на восточном берегу, нам понадобится заполучить в единоличное пользование все камнерезные машины, которые еще работают...

– А топлива достаточно?

– Фулмар Стоун переделал их так, что теперь они работают от аккумуляторов. – Шон улыбнулся Зорке и с наслаждением погрузился в горячую ванну, над которой поднималось облако пара. Неиссякаемый запас горячей воды, подогреваемой теплом вулкана, был роскошью, которая доставляла ему подлинное наслаждение. Лишняя вода вытекала по трубам, обогревающим Вейр. Глубоко под землей она проходила через систему фильтрации и, очищенная, возвращалась в резервуары, после чего снова проходила тот же цикл. По другим трубам, из цистерн, наполнявшихся горными родниками, текла питьевая вода.

– Но режущие поверхности изнашиваются...

– Верно, но Телгар пытается найти им замену. Неподалеку от Большого Острова есть большие залежи технических алмазов, из которых можно сделать сменные резцы и буры. Я переговорил со второй группой переселенцев с Йерне. Они получат еще один пещерный комплекс на восточном берегу и предоставят нам рабочую силу для того, чтобы мы обустроили новый Вейр.

– Ты сам все это продумал? Шон совершенно по-мальчишески ухмыльнулся ей:

– Черт побери, нет! Твой старик кивал, подмигивал и стоял у меня за спиной все время, пока я сражался с Лилиенкампом.

После того как прошлой зимой умер Пол Бенден, Джоэл Лилиенкамп на общем собрании был избран главой Форт-холда. В некоторых отношениях с ним было очень тяжело – особенно когда речь шла о поддержке дальнейшего расселения людей, к которым он относился как к возобновляемым ресурсам, и о расходах невосстановимых материалов, еще имевшихся в запасе.

– Ты хочешь сказать, что не был на охоте вместе с остальными?

Он кивнул, потом тряхнул головой и принялся ожесточенно намыливаться.

– Не был. Каренат' вполне удовлетворился раненым быком, свалившимся в расселину: твой отец отдал его нам. Я просто не хотел вызывать лишние слухи, – он поморщился. – Их и так больше, чем нужно.

Зорке пришлось подождать со следующим вопросом, пока Шон не смыл мыльную пену с волос.

– Кто же станет Предводителями Вейров?

Шон загадочно улыбнулся, и Зорка поняла вдруг, почему он так легко согласился с идеей трех новых Вейров. По крайней мере, он избежит любых обвинений в кумовстве. Молодые люди, рожденные на Перне, особенно те, кто осиротел после Лихорадки, разразившейся восемь лет назад, торопились выдвигать подобные обвинения всякий раз, когда дети все еще живых родителей занимали более выгодные места, чем они сами. Михалл был уверен, что станет Предводителем Вейра, Зорка знала это, как знала и то, что Шон догадывается об ожиданиях сына, хотя Михалл никогда не давал повода; более того, он подчеркнуто тщательно выполнял обязанности командира крыла, помогая обучать тех, кто лишь недавно прошел Запечатление, и стараясь никогда не выделяться среди прочих, несмотря на родство с Шоном и Зоркой, – кроме, разумеется, тех случаев, когда его Бриант' поднимался в брачный полет. «Именно из-за своего родства с нами», – как-то сказал Шон Зорке.

Если Бриант' догонит старшую королеву в брачном полете, Михалл достигнет цели, которую поставил себе еще тогда, когда стоял на горячем песке площадки Рождений: двенадцатилетний мальчишка, самый юный из тех, кому удавалось запечатлеть бронзового. Другие кандидаты тихо роптали по этому поводу, но ответ Шона был краток и решителен:

– Выбирает дракон. Михалл мог остаться и вовсе без дракона.

Молодой бронзовый всадник и его отец, Предводитель Вейра, перемолвились тогда парой слов наедине; но с тех пор Михалл ни разу не пользовался преимуществами своего родства. Молодые всадники его обычно избегали: слишком старательным он был, слишком часто делал больше, чем требовалось, словно пытался показать свое превосходство... Но он всего добивался сам.

Если Шон в детстве было замкнутым ребенком, Михалл был таким вдвойне. Он был первым ребенком Зорки – но она не могла похвастаться тем, что действительно знает или понимает его... И все же она его чувствовала.

Мальчик был без ума от драконов с тех самых пор, когда начал смутно понимать, чем занимаются его родители; хоть он и воспитывался у деда вместе с братьями и сестрами, но проводил в Вейре столько времени, сколько мог, добираясь туда пешком, если не находилось никого, кто мог бы его подвезти.

– У нас двадцать взрослых королев – не считая твоей, потому что никто, кроме Каренат'а, не летает с Фарант'ой, – Шон шутливо погрозил жене пальцем, заставив ее улыбнуться. – И три раненых...

– Порт'а может летать, – возразила Зорка, вступаясь за Тарри.

– Но она не может лететь достаточно долго.

– У Тарри достаточно опыта, чтобы справляться с проблемами Вейра, – твердо проговорила Зорка: она часто полагалась на помощь подруги во время беременности – или когда ее дети были больны и ей не удавалось заниматься делами Вейра в полном объеме.

– Верно, но я собирался основать новые Вейры, Предводители которых смогут сохранить свои группы во время Падения Нитей и продолжат то, что мы начали с таким трудом.

– И все-таки, как ты намерен определить этих новых Предводителей?

– Подумай сама, любовь моя, – ответил он и снова погрузился в воду с головой.

– Так вот оно что! – сказала Зорка, обращаясь к волнам на поверхности воды.

Три Вейра? Боже мой, подумала она с облегчением и некоторой долей страха. Если Шон и расстается с абсолютной властью – по крайней мере, стать его соперником будет не так легко... Молодые Предводители! Прекрасное решение. Любой из тех, кто сейчас является командиром крыла, может управлять Вейром: Шон прекрасно натаскал их, особенно по всем вопросам, касающимся безопасности и тактики. Даже помощники командиров могут стать хорошими Предводителями. Плохо, что синим не хватает выносливости, чтобы догнать королеву... С другой стороны, только двое синих всадников были помощниками командиров крыла, к тому же Зорка не могла представить на месте Предводителя ни Фрэнка Бонно, ни Ашок Кунга. Конечно, они славные ребята, но в роли подчиненных они гораздо лучше.

Однако это означает (тут она обнаружила, что крепко сжимает в пальцах полотенце), что Михалл скорее всего станет одним из новых Предводителей – одним из трех, так что отпадет обвинение в кумовстве. Кроме того, как уже неоднократно говорилось, нужно считаться с выбором королевы и ее всадницы. Зорка тихонько улыбнулась про себя. В Вейре не было ни одной девушки, которая не возгордилась бы тем, что ее королеву догнал Бриант', и любая была бы счастлива остаться с Михаллом как Госпожа его Вейра. Да, но захочет ли ее рыжеволосый красавец-сын, так же охотно спавший с девицами из холдов, как и со всадницами, остановиться на одной женщине?.. Предводители Вейра должны быть постоянными, иначе это приведет к беспорядкам в самом Вейре... Сейчас Шон еще как-то может влиять на поведение сына, но, когда тот станет Предводителем собственного Вейра... Что ж, подумала она решительно, мальчику все равно пора остепениться. В конце концов, она решила не надоедать Михаллу своими мудрыми советами: он уже не мальчик, а взрослый мужчина и должен понимать необходимость верности.

– Ну, что же ты там стоишь, женщина! Голос Шона вернул Зорку к реальности; пробормотав извинение, она протянула мужу полотенце.

– Ты очень умный человек, – заметила она, а потом прибавила, чтобы он не слишком зазнавался: – Ты знал, что драконы сокращают имена всадников?

– Я иногда слышал что-то такое от Каренат'а, особенно когда Нити падали слишком густо, – ответил Шон, яростно растираясь полотенцем. – А что?

– Похоже, это прижилось, по крайней мере, среди молодых.

– Ну... ничего плохого не вижу!

– Авторитетные источники сообщили мне, что ни твое, ни мое имя не сокращают.

– Надеюсь, что нет!

К тому времени, как возвратилась охотничья партия, летавшая на юг, сытые драконы не любят уходить в Промежуток, – Торен успела успокоиться и унять бешеный восторг по поводу того, что выбранное ею место станет ее Вейром. Она решила не упоминать о своем разговоре с Предводителем и Госпожой Вейра. Члены ее группы и без того были радостны и преисполнены надежд: парни решали, какой из Вейров станет их Вейром, Севиа и Ниа подсчитывали, сколько песка нужно доставить на площадки Рождений, чтобы обеспечить хороший прогрев яиц. Синглат'а тоже надеялась... но надежды ее носили какой-то тоскливый оттенок – по крайней мере, так сказала Ниасса. Торен решила, что остальные обитатели Вейра должны узнать новости от Шона – конечно, как только он захочет объявить о них официально. К счастью, ее команда скрывала свой энтузиазм, когда поблизости находились более консервативные всадники, а Аларант'а была себе на уме. Торен усмехнулась. Королева явно подражала своей всаднице; впрочем, зачастую бывало и наоборот...

Торен занялась подгонкой и проверкой снаряжения. В любой момент Шон мог устроить смотр: Падение Нитей ожидалось послезавтра. Следуя многолетней привычке, Торен дважды проверила баки огнемета и ремни крепления, защитное снаряжение и в особенности тяжелые перчатки, покрытые пластиком: нет ли на пальцах следов действия азотной кислоты. Со временем пластик изнашивался, и требовалось наносить новый слой. Материал перчаток был плотным, и руки Торен потели – но лучше смириться с таким неудобством, чем терпеть ожоги от кислоты. Она также проверила летные очки: иногда ветер относил облачко микроскопических капель азотной кислоты назад, и прозрачный пластик мутнел, ей же нужно было видеть все ясно.

Она почти закончила проверку амуниции, когда в ее комнату ворвался Ф'мар – Фулмар Стоун-младший, державший в руках летный шлем и перчатки.

– Эй, а вот и мы! Мы вернулись! – Ф'мар ухмылялся от уха до уха. – Слово чести, мы привезли неплохой запас бекона!

– Настоящего бекона? Разве Лонгвуд так рано начал забой свиней?

– Иногда, 'Рен, ты все воспринимаешь так буквально!

Она не сказала Зорке, как сокращают ее собственное имя, поскольку это прозвище придумали не драконы, а люди.

С некоторым раздражением, похлопывая по ноге перчатками, Ф'мар продолжал:

– Нет, строго говоря, мы привезли отбивные и мясо для тушения. Перед наступлением зимы в долинах выбраковывают скот. Или ты забыла, какое сейчас время года?

– Ну, это-то я помню, – спокойно ответила Торен.

Фулмар Стоун был на восемь лет старше ее; ему было всего пять, когда прошла Высадка, а бронзового потомка Фарант'ы и Каренат'а он запечатлел в девятнадцать. Обучение по специальности отца (машиностроение) он так и не закончил и только порадовался потрясению, которое испытал Фулмар Стоун-старший, когда его сын выбрал совершенно другую жизнь и работу. Теперь механик-недоучка занимался ремонтом механизмов в Вейре и поддерживал их в рабочем состоянии; впрочем, вся машинерия работала прекрасно и – по крайней мере, по уверениям Ф'мара, – лишь изредка нуждалась в смазке.

– Ты должна была поехать с нами. – Ф'мар, такой же высокий, как Торен, но много шире ее в плечах, придвинулся к девушке и дружелюбно усмехнулся. – Это гораздо веселее, чем карабкаться по утесам и заглядывать в разные дыры!

Торен улыбнулась в ответ:

– Но мне нравится взбираться на утесы и заглядывать в дыры, а Аларант'а охотилась вчера вместе с другими королевами. Лучше пойду помогу на кухне, если вы действительно привезли отбивные.

– Мне тоже придется присоединиться к тебе, – поморщившись, проговорил Ф'мар. Ему не нравились обязанности, которые всадникам приходилось исполнять внутри Вейра. – Строго говоря, Тарри послала меня за тобой.

– Ради бифштекса даже я не буду отлынивать, – ответила Торен. – Только дай мне сперва вымыть руки.

– Могу я тебе помочь? – с нежной улыбкой предложил Ф'мар.

Торен рассмеялась, ловко увернувшись от него, и отправилась мыться.

Ф'мар был весьма настойчив – если не сказать навязчив – по отношению к Торен. Он использовал любой шанс, пытаясь убедить девушку, что именно он и является для нее лучшим спутником и лучшим Предводителем Вейра, а его Таллит' – лучший бронзовый из тех, что могут сплести шеи с ее королевой. Ф'мар пользовался любой возможностью, чтобы заранее утвердить свое превосходство. К тому же он был командиром крыла, что, по его мнению, давало ему определенные преимущества.

Что же касается Торен, она ко всем относилась одинаково, и никто не знал, был ли у нее хоть какой-то интимный опыт. На самом деле никакого опыта у нее не было. Ей хотелось романтики: первый момент близости должен был стать для нее чем-то особенным... хотя других эти мечты, вероятно, удивили бы. Она хотела, чтобы мужчина действительно нравился ей. Может быть, она и была чересчур разборчива, но большинство «подходящих» мужчин она знала слишком хорошо, чтобы представить их в роли сексуальных партнеров, – кроме, возможно, Михалла, но только потому, что она совсем не знала его (зато была наслышана о его репутации). Она искусно избегала и прямых ответов, и слишком настойчивых ухаживаний. Иногда, чтобы подразнить своих поклонников, она называла имя какого-нибудь ученика или подмастерья из Телгар-холда, куда время от времени наведывалась, навещая родителей.

Строго говоря, больше всех ей нравился Ф'мар: у него была приятная внешность и хороший характер. Впрочем, ему она тоже не оказывала видимого предпочтения. Просто представить невозможно, чтобы он разделил с ней ее тесный вейр, где едва хватало места им с Аларант'ой. Может, подумала она, все дело в том, что у нее такой маленький вейр... Все знают, что она спит под боком у своей королевы; по крайней мере, так было теплее. Теплее, чем если бы рядом с ней был еще один человек. Кроме того, вряд ли в ее вейре поместится еще хоть кто-нибудь – и вряд ли в ближайшее время кто-нибудь увидит, что она покидает вейр другого всадника, или же застанет ее у кого-нибудь...

Когда они добрались до кухни, Тарри и Яшма Зулуэта приглядывали за разделкой привезенной туши. Было уже слишком поздно для того, чтобы жарить половинки туш целиком – как любили в Вейре, когда еды было много. Торен увидела, что они надолго обеспечены свежим мясом. Животные были крупными и мясистыми. Луга Лонгвуда, заросшие сочной густой травой, не раз поставляли Вейру отличную еду, когда у всадников заканчивались припасы.

Ужин действительно получился великолепным. Теперь, когда Форт поставлял в Вейр муку, сушеные бобы, овощи и молоко, всадники могли позволить себе разнообразить меню свежими фруктами и овощами, а также дичью, для чего и летали через Промежуток на Южный континент. Медленно, но верно обязанности по снабжению Вейра продовольствием переходили к холдам; так что зачастую всадники ели лучше, чем сами холдеры. Это да еще почет и слава, окружавшие всадников, – вот что заставляло многих молодых людей пытать счастья на площадке Рождений, даже если родители готовили для них совершенно другую судьбу. В прежние времена – еще совсем недавно – Шону и Зорке приходилось требовать, чтобы из холдов присылали юношей и девушек, особенно тех, кто постарше и мог подняться в воздух для сражения с Нитями, как только их драконы становились достаточно взрослыми. Однако постепенно для холдеров стало престижным отдать сына или дочь во всадники. А вот в первые шесть лет, несмотря на то, что уровень рождаемости в Форт-холде был достаточно высок, кандидатов, приходивших на площадку Рождений, чтобы пройти Запечатление, можно было по пальцам пересчитать. Наконец-то Вейр добился, чтобы кандидатов, в том числе и не достигших совершеннолетия мальчиков и девочек, было достаточно, чтобы новорожденным драконам было из кого выбирать...

Скорлупа яиц, покоившихся в горячем песке площадки Рождений, затвердела, и время Рождения неуклонно приближалось, поэтому кандидаты временно жили в Вейре. Именно они, как заметила Торен, чаще всего подходили за второй и третьей порцией мяса. Она не могла их винить: слишком хорошо помнила, как у нее самой подводило живот от голода, пока она жила дома. А дней, когда всадникам не хватало еды, было не так уж и много.

Если кому-то удавалось найти в песках Южного кладку яиц файров, всадник мог обменять яйца на все, что угодно. У нынешнего северного обиталища людей был один недостаток: становилось все меньше этих очаровательных грациозных существ, искавших общества людей. Судя по всему, им не нравился здешний, более холодный климат. Раньше вместе с драконами атаки Нитей встречали сотни файров; теперь их число сократилось до двух-трех пар.

Вот почему жители острова Йерне продержались так долго, медля перебираться на север: пляжи Лонгвуда, Локахетси, Уппсалы и Оркнея служили файрам приютом, так что у каждого мужчины женщины и ребенка были дюжины маленьких помощников, защищавших их во время Падения. Что ж, по крайней мере, то место, которое предложили занять жителям Лонгвуда и Оркнея, было теплее, чем двойной кратер: файры дольше задержатся подле своих друзей.

Когда Торен закончила работу на кухне и смогла, наконец, присоединиться к своим друзьям, они больше говорили о превосходной еде, чем о дневных событиях. Торен не упомянула о встрече с Шоном, хотя и заметила, что время от времени Предводитель Вейра искоса поглядывает на нее. В конце концов, не выдержав, она обратилась к Аларант'е – сосредоточившись, чтобы ее не услышали другие драконы. Впрочем, это была напрасная предосторожность: Каренат' уже дремал.

«Он ничего у него не спрашивал весь вечер», – откликнулась Аларант'а; ей тоже хотелось спать.

«Может, потому что он помнит, что я могу слышать всех драконов...»

«Нет. Шон спрашивал мнение Каренат'а о некоторых кандидатах. Хорошо, если всадник Дагмат'а подружится с кем-то, кто разделяет его пристрастия».

Торен задумалась. Синий всадник предпочитал юношей девушкам. А Шон предпочитал, чтобы как можно меньше подвижных и быстрых зеленых драконов пропускали сражения из-за того, что их всадницы беременели.

«Есть какие-то перспективы?» – спросила Торен.

«Трое».

Торен усмехнулась. Да, пожалуй, Предводитель Вейра может быть доволен.

– Кому предназначена эта усмешка? – спросил Ф'мар. Он сидел рядом с Торен и сейчас прислонился к ее плечу, так что она ощутила тяжесть его тела.

– Я знаю, а ты угадай, – нараспев ответила она.

– Не хочешь раскрывать своих секретов, да? – В голосе Ф'мара прозвучали нотки раздражения. – Ты сегодня была в кратерах, верно?

– Да, но это уже столько раз обсуждалось, что нет смысла говорить что-то еще, – ответила девушка. – Но там действительно был бы прекрасный Вейр...

Она вздохнула.

– Я думаю, – зашептал Ф'мар ей на ухо, причем дыхание его стало тяжелым и заметно участилось, – что Шон собирается что-то сделать, чтобы создать новый Вейр.

– Да? – Торен отстранилась и посмотрела на молодого человека с удивлением, выглядевшим вполне искренне.

Ф'мар снова наклонился к ней:

– Шон вовсе не охотился сегодня, когда его не было в Вейре.

– Не охотился?.. – Торен использовала показное удивление как предлог для того, чтобы увеличить расстояние между собой и Ф'маром.

– Я думаю, – шепотом, так, что его могла услышать только Торен, проговорил Ф'мар, – что он ведет какие-то переговоры на Йерне с кланами Ленгсам и Мерсер.

– О, это значит, что они не станут претендовать на то место, которое нашли мы? Он кивнул.

– Возможно, ты и прав, – проговорила девушка, постаравшись, чтобы в ее голосе прозвучала надежда. – Прекрасно! Вот и музыка! Чудесное завершение этой трапезы!

И она ускользнула от Ф'мара, по дороге вытаскивая из заднего кармана маленькую дудочку, чтобы присоединиться к остальным музыкантам.

Торен всегда рано просыпалась в день Падения, даже если само Падение ожидалось не раньше полудня, как сегодня. Нити должны были выпасть над Фортом и частью Болла.

Вчера по всему Вейру ходили слухи. Драконы в этом отношении оказались не лучше людей – они повторяли рассказы своих всадников, добавляя к ним собственные выводы, сделанные из случайных замечаний Шона и Зорки, а иногда и кого-то из бронзовых, которые летали на юг и теперь рассуждали о предполагаемых встречах Предводителя Вейра с холдерами Лонгвуда и Оркнея. Торен слушала все эти рассказы и размышляла, не стоит ли ей рассказать о некоторых теориях Предводителю и Госпоже Вейра. Потом, подумав, все-таки решила, что не стоит. Сама по себе возможность создания нового Вейра поднимала дух всадников перед сражением с Нитями, так что слухи играли скорее положительную роль.

Как всегда, Шон послал всадников на разведку – наблюдать за передним краем Нитей, чтобы рассчитать, как будет выглядеть сегодняшняя атака. Начаться все должно было примерно посреди Большого Залива; затем Нити двинутся к гавани: здесь ими займутся дельфины, которые наверняка соберутся в Заливе, чтобы поесть, а заодно оказать людям посильную помощь. Затем Падение продолжится на юго-западе, над землями Форта и Болла и по другую сторону горного хребта. За последний год, по просьбе Пьера де Курси, Вейр распространил свою защиту и на эти земли: население Болла расселялось широко, создавая небольшие холды под управлением центрального, собственно Холда Болл.

Торен завтракала всегда, при любых обстоятельствах – однако, как и многие другие всадники, пропустила обед, удовлетворившись кружкой кла. Затем она переоделась и попросила Аларант'у спуститься, чтобы проверить снаряжение королевы. Начали собираться и другие золотые; к ним присоединились семь зеленых, чья беременность не позволяла уходить в Промежуток, а потому им приходилось сражаться в Королевском крыле. Еще девять зеленых всадниц не смогут сегодня подняться в воздух: их драконы либо слишком недавно отложили яйца, либо оправлялись от ран. Командиры крыльев полагали, что лучше пустое место в строю, чем дракон, в силах которого они не уверены. Торен внимательно выслушала Зорку, дававшую указания зеленым всадницам и назначавшую им места в строю Королевского крыла. Большинство всадниц были вполне взрослыми и имели опыт сражений, среди них был только один новичок – Эми Мотт, беременная от Поля Логоридеса в результате первого брачного полета своей зеленой.

Почти с облегчением Торен услышала рык Каре-нат'а; она подняла голову и увидела драконов, собравшихся на краю кратера в ожидании сигнала жевать огненный камень. Торен взобралась на спину Аларант'ы, приняла от помощников тяжелые емкости с горючей жидкостью и помогла навьючить их на бока своей королевы, затем закрепила ствол огнемета и удостоверилась, что крепления прочны. Поблагодарив помощников, она посмотрела вверх, ожидая сигнала, который Шон должен был подать Зорке и Фарант'е, командовавшим Королевским крылом.

«Следуй за мной», – сказал Каренат', обращаясь к Фарант'е. Его голос ясно и четко прозвучал в мозгу Торен, но она не двинулась с места. Она всегда выжидала сигнала Зорки – всегда, со времен своего первого полета в Королевском крыле, когда ее Аларант'а опередила Фарант'у. Этот день она вспоминала со стыдом, чувствуя, что провинилась перед Предводителем и Госпожой Вейра; тогда же она впервые осознала, что способна слышать других драконов. Она призналась в этом Шону и Зорке и дала обещание не злоупотреблять этим редким даром и никому о нем не рассказывать.

Фарант'а мощным прыжком оторвалась от земли, и Торен, которая должна была лететь справа от Фарант'ы, послала Аларант'у в полет.

Каждый раз перед схваткой с Нитями Торен ощущала восторг и необыкновенный подъем, когда крылья ее королевы начинали рассекать воздух. С третьим ударом крыльев золотые и зеленые поднялись над скальными стенами Вейра, заняв свое место ниже всех прочих групп.

Торен уточнила пункт назначения у Каренат'а и Фарант'ы, на мгновение ощутила ужасающий пронизывающий холод Промежутка, ледяную пустоту, сквозь которую драконы, используя телепортацию, попадали из одного места в другое, и вынырнула над морем как раз в тот момент, когда оно только начало темнеть от приближающейся завесы Нитей. Она находилась на высоте примерно в тысячу фу-тов, достаточно близко для того, чтобы заметить, как бурлит вода там, где собрались, казалось, все рыбы Перна в ожидании грядущего пиршества.

В вышине, примерно на восьми тысячах футов, насколько могла судить Торен, крылатые защитники Перна ждали, когда передний край Нитей подойдет ближе к гавани. Нет смысла расходовать огонь драконов на те Нити, которые все равно утонут в море.

Затем ближайшие к фронту атаки крылья вступили в бой. Вспыхнуло оранжево-красное пламя, и почерневшие Нити дождем посыпались вниз. Сегодня Падение на редкость обильно, отметила Торен, проверяя готовность огнемета.

Она прислушалась к драконам, которые уже вступили в бой, и невольно задумалась: спрашивала ли Зорка свою Фарант'у о прозвищах, которые драконы дают всадникам.

«Да», – с готовностью ответила Аларант'а своей всаднице, несколько запутавшейся в разговорах драконов и их всадников: «Смотри влево, Ф'мар!» – «Нити идут к тебе под углом, Б'реф!» – «Большой комок падает прямо на тебя, Д'вид». – «Фирт', смотри вправо!»

Последнее было обращено к дракону Ши Лао; говорил дракон самого Предводителя Вейра.

Торен хихикнула. С этаким именем трудновато что-либо сократить!

«С'лао, – услужливо подсказала Аларант'а. – Они прорвались вниз. Правей!»

Зорка и Фарант'а уже начали разворот; Торен и Аларант'а последовали их примеру. По привычке Торен вполуха слушала переговоры драконов и всадников, в то время как Королевское крыло начало действовать. Обычно от верхних крыльев ускользали лишь отдельные Нити, на которые жалко было тратить огонь. Фарант'а приказала нескольким шустрым зеленым всадницам рассеяться и заняться Нитями, которые падали по краям; затем приказала Аларант'е проследить за ними.

Иногда у Торен ломило шею – в особенности в те моменты, когда ее королева пикировала вниз. Аларант'а временами поднималась, чтобы всадница могла немного сбросить напряжение, но такие маневры были для нее не слишком легкими.

Внезапно один из драконов вскрикнул; Аларант'а немедленно подсказала, кто это был – Сивит', синий дракон П’тера.

«Ранено крыло, – сказала Аларант'а. – Мы летим».

«Мы помогаем», – откликнулась Элиат'а, королева Улоа. Обе королевы ушли в Промежуток и мгновенно оказались рядом с падающим синим. Правое крыло Сивит'а было разорвано; он не мог держаться в воздухе. Все, что ему удавалось, – это спускаться вниз по спирали.

Рядом возникли две зеленые; длинные языки пламени расчистили путь двум королевам, спешившим на выручку синему.

За последние два года Аларант'а и Элиат'а проделывали подобный маневр так часто, что отработали его почти до автоматизма. Торен распростерлась на шее своей королевы; Аларант'а, которая была больше и сильнее, поднырнула под падающего синего, приняв его тело на спину. Торен ощутила тяжелое дыхание Сивит'а, резкий запах огненного камня. Оставалось только надеяться, что он не спалит ей очередную летную куртку. Элиат'а зависла над ними, готовая передними лапами подхватить Сиви-т'а у основания крыльев, если тот соскользнет.

«Удачно поймали», – сказал Каренат', обращаясь к Аларант'е.

Сивит' тихонько посвистывал, стараясь заглушить боль в обоженном крыле.

«Он у нас», – сказала Аларант'а своей всаднице. Торен ясно чувствовала, как напряжено тело ее королевы.

«Сивит', – заговорила Торен, – расслабься^ мы перенесем тебя через Промежуток. Ты в безопасности. Элиат'а, уходим... давай!»

Они перенесли раненого в Форт-Вейр. Иногда, когда они входили в Промежуток, где не могли контролировать ситуацию, спасенные начинали паниковать; это была еще одна причина, по которой требовалась вторая королева, подстраховывавшая раненых. Однако Сивит'у удалось сохранить спокойствие, и Аларант'а прибыла в Вейр, по-прежнему неся его на себе. Хотя она приземлилась достаточно мягко, груз тела синего заставил ее припасть к земле. К ним уже спешили медики.

– Как ты, П'тер? – через плечо окликнула синего всадника Торен. В ноздри ударил запах паленой кожи.

– Все в порядке. Спасибо, 'Рен! Еще немного – и досталось бы и мне. О, Сивит', с тобой все будет хорошо! Ты выздоровеешь, вот увидишь! – голос П'тера дрожал от тревоги и боли, которую он разделял со своим драконом.

– Держись, сейчас мы опустим вас на землю.

Аларант'а приподняла раненое крыло синего, Элиат'а придержала его сверху и, когда Аларант'а выскользнула из-под Сивит'а, осторожно опустила тело раненого на землю. Медики уже нанесли на нижнюю часть разорванной мембраны бальзам, сваренный из холодильной травы, и готовились заняться верхней частью крыла. Синий всадник отстегнул страховочные ремни. Болезненное посвистывание Сивит'а сменилось звуками облегчения, когда всадник принялся гладить и почесывать его спину.

– Тебе нужны новые баки, Улоа? – спросила Торен.

– Нет, еще на час хватит.

– Моих тоже.

Торен взглянула в небо, подав Аларант'е сигнал готовиться. Обе королевы одновременно оттолкнулись от земли и, набрав высоту, нырнули в Промежуток, чтобы вернуться к месту битвы.

Ужин был подан поздно. Наземные команды доложили, что лишь считанным Нитям удалось ускользнуть от драконов, однако многие драконы и всадники были ранены – а это означало, что Шон пожелает говорить со всем Вейром прежде, чем позволит отправиться на отдых.

– Несомненно, он скажет, что причина сегодняшних ран – беспечность и отсутствие сосредоточенности всадников, равно как и их общая тупость, – пробормотал Н'клас, следуя за Торен в нижние пещеры.

– И будет прав, – ответила Торен, улыбнувшись мрачному Н'класу через плечо. – Но с клубками Нитей бороться сложнее всего, и он, конечно, признает это, прежде чем устроить нам выволочку.

– Кстати сказать, Сивит'у здорово досталось. П’тер говорит, что новая мембрана нарастет на крыле не раньше, чем через несколько месяцев.

– Я так и подумала, когда мы привезли его сюда.

– Ну, по крайней мере, у него была самая лучшая бригада «Скорой помощи»...

Когда Торен и Улоа вернулись в Королевское крыло, Фарант'а и Гретет'а как раз помогали еще одному дракону с раненым крылом.

«Зорка говорит, ты прекрасно рассчитываешь время. Ты остаешься командовать крылом, – проговорила Фарант'а, обращаясь непосредственно к Торен. – Мы его держим, Гретет'а. Теперь осторожнее, Шелмит'. Мы тебя держим. Расслабься, ладно?»

«Я все еще падаю», – услышала Торен испуганный ответ Шелмит'а.

«Конечно, падаешь; но я падаю прямо под тобой. Мы тебя поймали. Ты чувствуешь мою спину под своим брюхом?»

«Да! Чувствую!»

– А что с Шелмит'ом? – спросила Торен у Н'класа. У нее еще не было времени проведать раненых. Королевское крыло, прежде чем вернуться в Вейр, всегда связывалось с наземными командами.

– У него дырки в крыле, если не считать ожогов на теле. Сзади справа – несколько достаточно скверных, – ответил Н'клас, морща нос; он не любил разговоров о ранах. – Нам нужны зеркала заднего вида.

Торен рассмеялась:

– Куда же мы их прикрепим?

– Ну, например, на плечо.

Торен остановилась, оглядывая столы: зал был набит битком.

– Господи боже ты мой, сегодня нам придется занять места впереди, – проговорила Торен. И действительно, последние свободные места оставались только рядом с небольшим возвышением, на котором восседали Предводитель и Госпожа Вейра.

– Ты прекрасно поработала, – ответил Н'клас. – Нет причин, по которым ты должна чувствовать себя виноватой. И очень жаль, что ты не такая большая, как твоя Аларант'а, – с ухмылкой добавил он, – а то я мог бы за тобой спрятаться.

– Но тебе тоже не о чем волноваться. Ты привел Петрат'а назад без повреждений, не так ли?

Н'клас ответил не сразу; на лице его отразилось почти комическое раскаяние:

– Не совсем. Хотя, – поспешно прибавил он, – он вышел из строя не больше чем на неделю, как мне кажется.

– Жаль. Я не знала, – с грустной улыбкой она посмотрела на Н'класа. Тот пожал широкими плечами:

– Ничего, что нельзя было бы вылечить при помощи ведра «холодилки». Драконья шкура, по счастью, отрастает быстро!

Кухонная бригада быстро расставляла тарелки перед сидящими за столами всадниками. Стол на возвышении пустовал: Торен знала, что Шон сперва собирает командиров крыльев, распекая их за неудачи в бою. Однако Шон и сам знал, что клубки Нитей гораздо опаснее, чем отдельные Нити; кроме того, хотя многие драконы были вынуждены выйти из боя из-за полученных ран, критических повреждений не получил ни один. Каждое крыло временно лишилось одного или нескольких драконов, а некоторые крылья находились на отдыхе на Большом Острове, так что в Вейре драконов было меньше, чем обычно. Только у королев не бывало официального отдыха – за исключением того времени, когда они вынашивали яйца и оберегали кладки. Поскольку у Аларант'ы подобного опыта еще не было, Торен исполняла свои обязанности уже два с лишним года без перерыва.

«Мы хорошо работаем одной командой. Мы – отличные спасатели», – сказала Аларант'а.

«Ох, родная моя, – откликнулась Торен, мгновенно опечалившись от мысли, что могла обидеть свою королеву, – это правда, правда! Но я устала. Как и большинство всадников. Всем нужно отдыхать когда-то, и я не имею в виду просто поездку домой на восточный берег...» Что ж, прибавила она про себя, надеюсь, Шон вызовет хотя бы некоторых отдыхающих с Большого Острова, чтобы помочь крыльям, которые временно лишились всадников.

Еда была отменной: одно из особых блюд Яшмы – запеканка с овощами, в которой мяса было больше, чем овощей, – поданное с горячим хлебом и маслом. Торен усмехнулась, намазывая хлеб маслом, прежде чем передать блюдо сидящему рядом с ней всаднику. Масло в таком количестве, несомненно, привезли с острова Йерне. Будут ли они получать молочные продукты, когда Лонгвуд переселится на побережье? Жаль, если нет... В холдах молочные продукты дают только младенцам и маленьким детям. Да, у всадников поистине много преимуществ... и не последнее из них – то, что у нее есть Аларант'а.

«Ты любишь меня больше, чем масло?»

«Конечно! Но, видишь ли, тебя нельзя намазать на горячий хлеб!»

«Хлеб – это неплохо». В мыслях Аларант'ы не было особенного энтузиазма. Время от времени Торен давала своей королеве кусочки той же пищи, что ела сама: Аларант'а была любопытна.

«Только не для такого хищника, как ты, дорогая. Может, ты снова голодна?»

«Нет, но была голодна ты!»

Аларант'е было трудно понять, почему ее всадница должна есть несколько раз в день, в то время как ей самой, дракону, во много раз превосходящему человека по размерам, достаточно поесть один-два раза в неделю.

Прежде чем на стол подали вторую порцию запеканки, свои места заняли Предводитель и Госпожа Вейра, а также командиры крыльев. Торен показалось, что они выглядят спокойными, словно их беседа прошла вполне дружески. Это совершенно не сочеталось с подозрениями о грядущей выволочке всему Вейру и лекции о вреде беспечности.

На сладкое были поданы батончики с орехами и пряностями, а к ним – эль и обычный кла для тех, кто недолюбливал эль.

– Должно быть, он действительно собирается как следует потрепать наши шкуры, – пробормотал ей на ухо Н'клас.

– И поэтому Ф'мар ухмыляется от уха до уха? – спросила Торен.

Действительно, молодой командир крыла выглядел на удивление довольным. Разумеется, подумала она, припоминая дневную атаку, его крыло практически не получило повреждений, так что он может позволить себе расслабиться. Интересно только, почему Ф'мар так упорно ищет ее взгляда? Торен прислушалась к Таллит'у, но бронзовый спал.

«Аларант'а, я чего-то не знаю?»

«Что?»

«Не имею представления, но Ф'мар все время по-дурацки мне ухмыляется».

«Он всегда так делает».

Торен услышала в тоне своей королевы легкое раздражение.

«Тебе не нравится Ф'мар? – спросила она. – Или, может быть, тебя не привлекает Таллит'?»

Торен часто спрашивала свою королеву, какой из бронзовых ей нравится. Если сама она не благоволит ни одному всаднику, то, может быть, ее королева выберет кого-то из бронзовых? Торен, хочешь не хочешь, приходилось думать о том, что будет, когда ее королева поднимется в брачный полет – а, судя по всему, это должно было случиться скоро. Зорка объясняла молодым всадницам королев, чего следует ожидать, и Торен надеялась, что для нее брачный полет будет таким же восхитительным и приятным, как рассказывали. Зорка никогда и ничего не преувеличивала.

«Бронзовые драконы очень похожи друг на друга в брачном полете. Но меня будет нелегко поймать!»

Торен не выдержала и рассмеялась.

– Что смешного? – поинтересовался у нее Н'клас.

– Аларант'а, – ответила Торен, пожав плечами: мол, это между нами.

Н'клас наполнил свой стакан элем и предложил эля Торен; она кивнула в знак согласия. Эль начинал ей нравиться; по крайней мере, она находила, что он гораздо вкуснее, чем квикал. А сегодня пиво, позволяющее расслабиться, понадобится ей; она чувствовала это.

Внезапно шум утих; Торен увидела, что Шон поднялся из-за стола.

– Ой-ой, – проговорил Н'клас, пытаясь съежиться и спрятаться за спиной девушки.

– Да не будь ты таким идиотом! – возмутилась Торен. Она прекрасно знала привычку Н'класа драматизировать события.

Но на этот раз, кажется, действительно происходило что-то необычное. К удивлению Торен, в руке Шона был полный стакан.

– Вы все знаете, что крылья не очень хорошо справились со своей задачей, но я принимаю во внимание особенности сегодняшней атаки Нитей. Действительно, клубки Нитей – худший их тип, и с ними труднее всего бороться; в ходе подобных Падений ранения может получить даже самый внимательный всадник и самый умный дракон. Я не извиняю вас и еще поговорю с теми, кого Нити застали врасплох, а равно и с теми, кто сумел избежать ранений, хотя вы, черт побери, заслужили, чтобы вас обожгло. – Шон жестко оглядел столы. – Мы могли понести и большие потери.

Он снова умолк и оглядел всадников. Торен ощущала, что должно произойти нечто очень важное. Она была почти уверена в том, что знает, что это, и выжидательно выпрямилась, глубоко вздохнув. Н'клас, замерший рядом с ней, шевельнулся; видимо, он тоже почувствовал, что вскоре они услышат крайне важные новости.

– Все холдеры согласны с тем, что новые Вейры... – чтобы дать всем осознать сказанное, Шон сделал драматическую паузу, которой мог бы позавидовать Н'клас, – необходимы.

Он намеревался продолжить, но его прервала настоящая буря приветственных криков. Шон улыбнулся и поднял руки, призывая к молчанию.

– Некоторые из вас, – Торен заметила, что при этих словах Шон посмотрел на нее, – полагают, что двойной кратер на восточном берегу – идеальное место для Вейра. И вы правы.

Это заявление вызвало новую бурю криков. Торен получила чувствительный тычок в ребра от Н'класа и заметила, что Ф'мар также смотрит на нее, улыбаясь широкой, счастливой и очень хитрой улыбкой.

Что ж, подумала она, у него есть все задатки хорошего Предводителя Вейра, и его помощники могут засвидетельствовать, что он вполне компетентен.

– Мы начнем именно с него, – продолжал Шон, – и обустроим еще два, как только это станет возможным. Я полагаю, что нам понадобятся еще два Вейра – учитывая, сколько яиц приносят наши королевы. Так что нам стоит заняться подготовкой всего необходимого, причем именно сейчас, пока энтузиазм холдеров еще велик, – он суховато усмехнулся, что вызвало в зале волну смешков. – Безусловно мы освоим Большой Остров: нам нужно место с теплым климатом, причем такое, где наши раненые смогут не только отдыхать, но и приносить пользу. Телгару нужен Вейр, чтобы защищать горняков... – По залу прошел недовольный шепоток: Телгар находился в холодных горах. – На востоке, на песчаном полуострове тоже есть кратер, и еще один – далеко на северо-западе. Но на Большом Острове и в Телгаре уже есть наши всадники, так что этими Вейрами следует заняться в первую очередь.

Он выждал, пока смолкнет свист и приветственные крики, затем продолжил с легкой усмешкой:

– Жители острова Йерне перебираются на север, а Лонгвуд хочет обосноваться на восточном побережье. Они помогут нам подготовить восточный Вейр в благодарность за наше согласие защищать их, – тут улыбка Шона стала шире.

– Так вот, значит, как он это устроил, – проговорил Н'клас; в его глазах читалось почтение.

– Что устроил? – приглушив голос, спросила Торен.

– Заставил их думать, что мы оказываем им услугу, хотя на самом деле все как раз наоборот, – ответил Н'клас. – О да, он очень умен, всадник Каренат'а...

– Кланы Локахетси и Уппсала предпочитают жить на Большом Острове, и они помогут нам расширить существующий там комплекс пещер, – продолжал тем временем Шон. – Телгар пообещал отправить всех своих свободных горняков на работы в будущих Вейрах, так что, мне кажется, мы сумеем обеспечить безопасность еще четырех районов, как только Вейры будут приспособлены к нуждам наших драконов.

Четыре Вейра, включая и тот, о котором она так мечтала! Торен не могла в это поверить. Даже один новый Вейр был бы поводом для великой радости; но четыре Вейра?.. Что ж... Торен быстро подсчитала: даже если не все драконы будут жить в Форте, Шон сумеет поднять в воздух не менее двадцати крыльев при любом Падении. Три новых Вейра – это три новых Предводителя и три Госпожи. Кого же решили предложить на эти места Шон и Зорка? Вероятно, кого-то из старших всадников; Торен не могла не порадоваться за Улоа и Арну, как и за Давида Катарела и Питера Семлинга. Выбрать их было бы вполне логично... но кто еще?

– У нас двадцать взрослых королев, – говорил тем временем Шон, – и более сотни бронзовых, а также десять-двенадцать коричневых, которые могли бы стать прекрасными Предводителями. В такой ситуации я считаю, что мы должны положиться на волю случая, потому что иначе нам, – он указал на себя и Зорку, – будет слишком сложно сделать выбор. Итак, вы сами вытянете жребий, который укажет вам, в какой из Вейров вы отправитесь. Мы разделим королев – исключая Фарант'у, которая остается здесь, со мной.

Шон нахмурился и обвел собравшихся мрачным взглядом в ожидании смеха, который всегда возникал при намеках на то, что какой-то другой дракон, помимо Каренат'а, может рискнуть догнать Фарант'у. И ожидания его вполне оправдались. Когда смех стих, Предводитель Вейра продолжил свою речь:

– Нора передаст мешочек со жребиями золотым всадницам. У Тарри – мешочек, предназначенный для командиров крыльев; я полагаю, правильно будет, если крылья отправятся в Вейры вслед за своими командирами, не будучи расформированы. Считают ли всадники такое решение справедливым?

Хотя все были немало удивлены таким решением, почти в ту же секунду раздались возгласы одобрения. Оглядевшись, Торен увидела на многих лицах восторженное ожидание; она механическим и совершенно бессмысленным движением зажала уши, чтобы не слышать, как откликаются драконы на возбуждение и тревогу своих всадников. Девушка тряхнула головой и в тот же миг ощутила, как Аларант'а помогает ей заглушить этот мысленный гвалт. Обычно ей удавалось самой закрыть свой разум от нежелательных голосов, но не сегодня; впрочем, вряд ли кого-то можно было в этом обвинить.

– Конечно, у нас есть еще три кладки, из которых вскоре должны вылупиться юные драконы; мы распределим их между новыми Вейрами, как только выясним, кто вылупился, – с усмешкой прибавил Шон.

Торен оглянулась, ища глазами Тарри и Нору, и увидела, как они поднимаются из-за стола в дальнем конце зала. Ей предстоит выбирать одной из последних, поскольку сидит почти у самого стола вождей Вейра...

Ожидание было до боли мучительным. Смеет ли она хотя бы мечтать о Вейре на восточном берегу? Или ей придется остаться здесь, в Форте, поскольку она самая молодая золотая всадница и ей еще так много предстоит узнать? Она должна была бы мечтать о Вейре Телгар, чтобы оказаться поближе к родителям, что тем более обрадует их теперь, когда ее сестры и братья покинули родной холд, отправившись на обучение к мастерам. Но двойной кратер на восточном берегу вызывал у нее совершенно особые чувства: она так тщательно распланировала использование тамошних естественных пещер... Словно у нее было на это право!

Коричневые и бронзовые всадники выкрикивали названия своих новых Вейров, в восторге вскакивали со своих мест и радостно размахивали руками. К своему удивлению, Торен обнаружила, что те, кому достался Телгар, радуются не меньше тех, кто должен был попасть в Вейр на побережье или на Большом Острове. Все происходило так быстро, что она не успевала понять, кто же отправится на восточное побережье. Она с удивлением увидела, как Тарри предлагает жребий командирам крыльев, сидящим во главе стола. Почему же тогда Ф'мар так многозначительно усмехался ей? Она видела, как он вытянул свой жребий; ей вдруг так захотелось узнать, куда же направила его судьба, что она вздрогнула, когда кто-то дотронулся до ее руки. Обернувшись, девушка увидела стоящую рядом с ней Нору.

– Ты – последняя из присутствующих здесь всадниц королев, которая будет тянуть жребий, – сказала Нора. – Надеюсь, тебе достанется то, чего ты хочешь. Потом Зорка будет тянуть жребий за отсутствующих.

Задержав дыхание, Торен покорно сунула руку в мешочек и ощупала лежащие там несколько листочков. Крепко зажмурившись, она стиснула в пальцах один из них и вытащила его наружу.

– Выдохни, 'Рен, – с улыбкой проговорила Нора, которую явно позабавил поступок Торен.

Девушка вздохнула, нервно усмехнулась и только потом нерешительно взглянула на зажатую в пальцах бумажку. Прочла ее. Потом перечитала еще раз.

«Ты все время повторяешь: «восточный берег», – терпеливо проговорила Аларант'а. – Мы отправляемся именно туда, куда хотели?»

– Да, о да, да! – выдохнула Торен, прижимая к груди драгоценную бумажку.

– «Да, о да, да» – так куда же ты попадаешь? – спросил Н'клас, показывая ей свой листок. Он тоже вытянул «восточный берег».

В приступе совершенно невероятного для нее буйного веселья она обняла Н'класа. Он был слишком удивлен, чтобы воспользоваться удобным случаем, а девушка столь же стремительно отпустила его.

– Восточный берег!

О, она была так счастлива, так крепко сжимала внезапно взмокшими пальцами драгоценное назначение! Девушка лучезарно улыбнулась всем, кто сидел за столом на возвышении: Зорка улыбнулась в ответ, Шон с одобрением кивнул. Мгновением позже она увидела лицо Ф'мара: теперь его улыбка уже не была такой широкой. Торен вопросительно подняла бровь и по губам Ф'мара прочла: «Телгар».

Она изобразила на лице разочарование, однако, сказать по чести, никакого разочарования не испытала.

Тарри и Нора направились со своими мешочками к главному столу; Зорка вытянула жребии для отсутствующих золотых всадниц, а Шон – за шестерых отсутствующих командиров крыльев.

– Итак, теперь вы знаете, в каком Вейре предстоит жить каждому из вас – по крайней мере, сейчас, поскольку, если мы решим расширить число Вейров до шести, нам придется снова разделиться. Все ваши командиры крыльев опытны и знают об управлении Вейром столько же, сколько и я. Я об этом позаботился! – на этот раз Шон предпочел не обращать внимания на свист и шутливые замечания, вызванные его последней репликой. На его лице появилась скупая, но хитрая улыбка. – Есть только один способ решить, кто из вас станет Предводителем своего Вейра.

Он снова умолк; повисла напряженная пауза. Торен никогда не видела Предводителя Вейра в столь хорошем расположении духа: он явно наслаждался ситуацией.

– Мы оставим выбор за королевами, – провозгласил, наконец, Шон, благодарно поклонившись Зорке. Эта фраза вызвала всеобщее удивление. – А то, какая королева будет делать этот выбор, пусть также решит судьба. Случай, судьба – они играют в наших делах гораздо более важную роль, чем вы полагаете; я чувствую, что свободный выбор и воля случая принесли нашему Вейру немало пользы, и потому собираюсь продолжать в том же духе. Итак, первая королева в каждом новом Вейре, которая поднимется в воздух для брачного полета, решит, какой всадник станет Предводителем Вейра!

Это заявление было встречено ошеломленным молчанием; не сразу послышались робкие шепотки. Торен была удивлена едва ли не более, чем остальные. Она не знала, какие еще королевы должны были попасть в ее Вейр, но внезапно ощутила твердую уверенность в том, что все было как-то подстроено так, чтобы и она, и Аларант'а отправились на восток. Не было никаких сомнений и в том, что из двадцати королев она, несомненно, будет первой, кто поднимется в брачный полет. Может быть, именно это и имел в виду Шон, когда говорил, что способность Торен слышать всех драконов – это преимущество? Да и вообще, сколько же времени он планировал создание новых Вейров?

Девушка бросила быстрый взгляд на вождей Вейра, но они не смотрели в ее сторону.

«Я права, Фарант'а?» – спросила Торен, нарушая данное ею самой обещание никогда не заговаривать первой с чужими драконами.

«Ты можешь слышать всех нас, – ответила Фарант'а. – Мудро будет, если ты окажешься там, и именно в положении Госпожи Вейра. Из тебя получится хорошая Госпожа. Так думает Зорка, и Каренат', и Шон. Успокойся!»

Легко сказать – успокойся! В такой-то момент! Воистину – судьба, счастливый, чудесный случай!

Торен вонзила яростный взгляд в Зорку, надеясь встретиться с ней глазами, однако как раз в этот момент Зорка перегнулась через стол, чтобы о чем-то поговорить с Тарри и Норой.

– Итак, те из вас, кто останется здесь, со мной и Зоркой, могут быть свободны. Я думаю, что будущие обитатели новых Вейров должны собраться и выяснить, кто куда направляется. Пусть те, кому достался Большой Остров, соберутся за дальними столами справа; те, кому выпал Телгар, – в центре; восточный берег – слева от меня.

И тут Шон впервые встретился глазами с Торен. Выражение его лица не изменилось, он только еле заметно поднял бровь. Значит, этот публично продемонстрированный «случайный выбор» был вовсе не таким уж случайным? Но как он это устроил? Ведь шансы были один к четырем...

От размышлений ее оторвал Ф'мар, наклонившийся к самому ее уху, так, что чуть не коснулся его губами:

– Я хотел бы, чтобы ты стала моей Госпожой Вейра, 'Рен, – прошептал он.

Прежде чем она успела произнести хоть слово насчет его самоуверенности или поинтересоваться, почему он так твердо рассчитывает стать Предводителем Телгара, он перешел к центральном столу.

– Что, не повезло? – спросил Н'клас, большим пальцем указывая в спину уходящему Ф'мару.

– Да нет, не так чтобы очень, – ответила она с несколько кислой улыбкой. – У него неплохие шансы стать Предводителем Телгар-Вейра – не хуже, чем у других. Смотри... – она указала на Арну, Ниа и Сигурд, уже сидевших во главе стола, который занимали всадники Телгара.

Торен радостным возгласом приветствовала Улоа и подошедшую следом Джину, всадницу Гретет'ы, но ее радость почти сразу омрачилась: Улоа и Джина, должно быть, знают, что Аларант'а станет первой королевой, которая поднимется в брачный полет. Знает это и Джули: ее королева лишь недавно отложила яйца и не поднимется в воздух по меньшей мере, несколько месяцев.

Должно быть, мысли Торен легко было прочесть по лицу. Улоа быстро наклонилась к ней.

– Почему бы не Аларант'а? – прошептала она. – Лучше ты, чем я. Ты достаточно молода, чтобы справиться.

– Прямо мысли мои читаешь, – тихо прибавила Джина; потом заговорила громче: – Н'клас, передай мне кувшин с элем, ладно? Кто еще из командиров крыльев отправляется с нами? – Она оглядела всадников за их столом. – Кроме тебя, Н'клас, разумеется. Привет, Джесс. Ты – один из нас? Отлично!

Торен смущенно взглянула на бронзового командира крыла: Джесс был старше ее. Они были почти не знакомы, но она никогда не слышала о нем ничего плохого. Затем она увидела, как к их столу подходит Давид Катарел. Он со своим Полент'ом входил в состав их первоначальной группы. Давид всегда относился к ней с вежливой симпатией, но сейчас взгляд, которым он окинул девушку, заставил ее покраснеть. Он тоже знал. К ним уже шел молодой Борис Пехлеви, всадник Джесилит'а, быстро добившийся положения командира крыла. А за ним... Торен моргнула. Но нет, ей не показалось – стройный рыжеволосый человек, стоявший за спиной Бориса, определенно был Михаллом, всадником Бри-анта и старшим сыном Предводителя Вейра.

«Что ж, – ощутив странное оцепенение, подумала она, – он один из лучших командиров. – Почему она должна быть недовольна тем, что он оказался в ее Вейре? – Глупышка, – оборвала она себя, – это еще не твой Вейр – да, деточка моя».

Михалл коротко кивнул ей и остановился за спиной Н'класа; потом пододвинул стул и сел на него верхом, положив руки на спинку. Он взял переданную ему кружку эля, но поставил на стол, едва отпив глоток.

Помощники командиров крыльев и рядовые всадники расселись привычными группами, о чем-то болтая между собой.

– Ну что ж, прекрасно, просто прекрасно, – улыбнулась Улоа; ее черные глаза искрились смехом. – Давид, твой Полент' – самый старший дракон; хочешь занять место председателя на первом собрании обитателей нового Вейра?

– Зачем бы мне это? Ты и сама прекрасно справляешься, Улоа, – добродушно ответил тот. – В любом случае, ты знаешь наш новый Вейр гораздо лучше меня.

– Может, нам всем стоит отправиться туда прямо сейчас, чтобы посмотреть, что там нужно сделать? – спросил Джесс Кэйден, чей бронзовый Халлат' был из той же кладки, что и королева Улоа.

– Ну, не прямо сейчас, – с улыбкой возразила Улоа, – сейчас там уже за полночь, и вряд ли мы много увидим.

– Значит, отправимся туда с рассветом, – пожал плечами Джесс.

– Все вместе? – спросил один из синих всадников, сидевший рядом с Давидом. Торен не знала, как его зовут. Ей придется исправить эту ошибку. «Мартин, всадник Дагмат'а», – сказала Аларант'а.

– Да, все вместе, – ответил Давид, – поскольку все мы примем участие в создании этого Вейра.

– Что же, он так и будет называться «Вейром восточного побережья»? – с некоторым отвращением поинтересовался Борис. – Как длинно – и как неудобно выговаривать!

– Сначала посмотрим на него, потом уже назовем, – ответила Джина, – Я и сама была там только раз.

– А чем собираются нам помочь поселенцы? – спросил Н'клас, бросив быстрый взгляд на Торен. Они оба понимали, какую огромную работу придется проделать для того, чтобы в их будущем Вейре можно было жить.

– Думаю, об этом нам следует спросить Шона, – ответил Давид.

– 'Рен, тот снимок с тобой? – оборачиваясь к девушке, спросил Н'клас.

Торен почувствовала, что краснеет. Она спрятала лицо под предлогом, что ищет в заднем кармане пласт-слайд, и к тому времени, как положила его на стол, успела более-менее взять себя в руки. Всадники сгрудились вокруг, рассматривая карту их будущего жилья. В конце концов, Давид, который был выше других, взял пласт-слайд и поднял его так, чтобы всем было видно.

– Затемненные области обозначают внутренние пустоты, – пояснял Н'клас. – Некоторые нужно просто вскрыть. Торен нашла место, где мы можем прорубить подземный туннель. – Склонив голову, он указывал на различные детали карты. – Площадка Рождений здесь будет даже больше, чем в Форте... Множество пещер, находящихся на уровне земли, годятся для кухонь, подсобных помещений, вейров для молодых драконов, королевских пещер, а под землей есть разветвленная сеть туннелей. Один из них ведет к пещере, достаточно большой для того, чтобы мы могли устроить там гидропонный сад...

– Если мы будем хорошо выполнять свою работу, нас будут снабжать продовольствием ходдеры, которых мы защищаем, – проговорил Давид Катарел.

Н'клас был не единственным, у кого буквально отвисла челюсть при этом заявлении.

– Это решение, которое только что было принято всеми холдерами, – Давид усмехнулся. – Именно оно позволит нам децентрализовать наши воздушные силы. Холды, которые мы защищаем, будут снабжать и поддерживать местный Вейр; таким образом, Форт избавится от лишних хлопот. Мы не всегда сможем путешествовать на юг в поисках еды, в особенности после того, как будет оставлен остров Йерне. Их файры здорово помогали крыльям, которые мы посылали туда. Но файры также покинут остров. Нам нужно расселить там личинки и подождать, пока они размножатся. В Кей Ларго, Семиноле и на Йерне было положено хорошее начало, но сам процесс достаточно длителен...

Давида наградили несколькими понимающими улыбками. Все знали, что понадобится несколько сотен лет, чтобы личинки – организм, способный бороться с Нитями, выведенный ботаником Тэдом Табберманом, – расселились по всему Южному континенту в количествах, достаточных для того, чтобы сделать растительность более устойчивой к смертоносным спорам.

– Теперь все понятно! Значит, ты все знал, – заявила Улоа, уперев руки в бока и сурово глядя на Давида. – И ведь ни словом не обмолвился!

Давид чуть попятился:

– Я и сам ничего не знал до сегодняшнего вечера. Вы же все знаете, каким молчуном бывает Шон!

– Это верно, – коротко рассмеявшись, проговорила Джина.

– Что ему не нравится, так это то, что драконам снова придется заняться перевозками грузов.

Джина поморщилась с непритворным неудовольствием и глубоко вздохнула.

– Тогда то, что холдеры помогут нам рыть, будет только справедливо!

– Именно на этом и настаивал Шон. Джина не могла рассмотреть слайд, так что Давиду пришлось опустить его пониже.

– Значит, вот как мы проведем свое свободное время?

– Какое свободное время? – поинтересовалось сразу несколько голосов.

– То свободное время, которое нам предоставлено на завтра, когда мы отправимся на место и официально вступим в права владения нашим Вейром, – твердо заявил Давид. Он огляделся вокруг, словно проверяя, поняли ли его. – Не очень-то налегайте на эль. Завтра на рассвете мы отправляемся на восточный берег.

– Когда у нас наступит рассвет, конечно! – сказал кто-то позади него.

– У него достаточно здравого смысла, так что он не станет мешать тебе пить, устраивая подъем на рассвете по времени восточного берега, – ехидно ответила Джина. От среднего стола донесся дружный крик:

– Телгар! Телгар-Вейр!

– Можно подумать, у них был выбор, – невинно заметила Джина. – Впрочем, я тоже хотела бы предложить имя для нашего Вейра и попросить вас обдумать его.

– Какое имя?

– Бенден! – тихо и гордо проговорила Джина, вздернув подбородок.

На несколько мгновений воцарилась почтительная тишина.

– Можно ли найти более подходящее имя? – спросил Давид Катарел; Торен заметила, что его глаза увлажнились.

Среди собравшихся пробежал легкий шумок: многие повторяли имя нового Вейра. Джина чокнулась с Давидом; внезапно все встали, подняв свои стаканы.

– За Бенден-Вейр! – проговорил Давид Катарел; слово «Вейр» он произнес так, словно у него перехватило горло.

– За Бенден-Вейр! – молодые всадники высоко подняли свои кружки, стаканы и чашки и осушили их до дна.

Торен всхлипнула и вытерла глаза; эта небольшая церемония необыкновенно воодушевила ее. Здесь было последнее Рождение, на котором присутствовал больной Адмирал. Она помнила, как он отыскал ее и пожелал ей и ее королеве всего самого наилучшего. Хотя он все еще держался прямо, его походка была несколько судорожной и неуверенной. Его сопровождали один из его сыновей и Михалл.

Всадники замельтешили: кто-то пошел за новым кувшином эля, кто-то беседовал в сторонке. Торен, окруженная всадницами и командирами крыльев, осталась сидеть.

– Ты получила эту копию от матери? – спросил Давид, осторожно расстилая пласт-слайд на столе. Торен кивнула.

– Как думаешь, можем мы получить еще? И хотя бы один набор снимков каждого уровня?

Торен снова кивнула. Ее родители будут очень горды новыми обязанностями дочери и с удовольствием помогут им чем угодно.

– Ты была там недавно?

Давид говорил ласково, словно Торен намного младше его и ей необходимо чье-то руководство. Ей было двадцать два, однако от Давида она могла стерпеть обращение, которое не потерпела бы ни от кого другого из старших.

– Мы все там были, когда вы с Шоном улетали на Йерне, чтобы накормить драконов, – обронила Улоа, ставя Давида на место.

Усмехнувшись ей, Давид ответил:

– Если бы я знал, что Шон от нас сбежит, я бы тоже отправился с вами. Сейчас я пытаюсь установить, как часто вы посещали место нового Вейра.

– Очень часто.

– А где тот наземный туннель, о котором ты говорила, Торен?

Н'клас был ближе к Давиду; он ткнул указательным пальцем в пласт-слайд:

– Вот здесь.

Однако Давид все еще смотрел на Торен, явно ожидая ее ответа. Она кивнула:

– Судя по всему, там находится коридор высотой около двух метров от пола до потолка, – она показала место туннеля на слайде. – Оззи сказал, что вот здесь и вот здесь есть туннели, которые можно расширить и сделать наземный вход в... в Бенден-Вейр... Ее прервал хор одобрительных возгласов:

– Отлично звучит.

– Пол будет доволен.

– Отличное имя!

– И звучное, верно?

– ...и вот здесь можно сделать еще один выход к реке, – закончила Торен.

Посыпались замечания и предложения; их было так много, что Торен не всегда понимала, кто что сказал.

– Это будет первостепенная задача: тогда мы сможем легко попадать внутрь и доставлять туда технику.

– Мы по-прежнему должны передвигаться на драконах. Пока нам не известна местность, послать наземную экспедицию невозможно.

– Каарван не откажется от доброго долгого плавания. Он устал удить рыбу в Заливе.

– Жители Йерне могут привезти и свое собственное оборудование на кораблях.

Начали подтягиваться другие всадники; каждый желал внести свою лепту в обсуждение. Торен, любезно пропускавшая всех поближе к карте, внезапно обнаружила, что не может протиснуться к столу.

– Это моя карта, – тихо проговорила она, пытаясь справиться с чувством горечи, когда была вынуждена отступить еще на шаг назад, едва не наступив на ногу кому-то сидящему позади.

– Это будет твой Вейр, 'Рен, – проговорил мягкий тенор; в голосе слышалась добродушная насмешка.

Торен оглянулась и посмотрела сверху вниз в смеющиеся серо-голубые глаза Михалла Коннела. Никогда раньше она не подходила к нему так близко, чтобы различить цвет его глаз.

– Приближается время, когда Аларант'а поднимется в полет, – продолжал он. – Совсем скоро – но ты ведь и сама знаешь это?

Теперь в его голосе не было смеха; прозвучало скорее утверждение, чем вопрос.

– Что ж, если ты хочешь стать Предводителем Вейра, почему же ты не там, у стола? Почему не занимаешься картой? – не успев договорить, Торен уже жалела о своих словах. Она прикусила губу. – Прости, Михалл.

– За что? – его ровные брови на мгновение всползли вверх, а серо-голубые глаза, которые по-прежнему не смеялись, встретились с ее глазами. – Я хотел бы стать Предводителем Вейра. Я намерен стать Предводителем Вейра. Все это знают, – в его голосе зазвучали иронические нотки. – Весь вопрос в том, как Аларант'а относится к Бриант'у?

– А разве не в том, как я отношусь к тебе? – спросила Торен прежде, чем успела задуматься над смыслом собственных слов. Девушка тряхнула головой, неловко переступила с ноги на ногу. Она вовсе не это собиралась сказать!..

Михалл медленно поднялся на ноги и посмотрел на Торен сверху вниз с сосредоточенным выражением лица.

– Нет. Выбирают драконы, и только они: тот, кто решает погнаться за этой королевой, и та, что позволяет догнать себя этому дракону.

Теперь Торен понимала, почему она так мало времени проводила в обществе Михалла. Он вовсе не был похож на прочих бронзовых и коричневых всадников в ее «команде». Памятуя о репутации, которую заслужили Бриант' и его всадник, девушка бессознательно избегала общества рыжеволосого сына Зорки. Она также знала, что думают о нем другие всадницы королев, и это еще более смущало ее. «Вежливый»? «Быстрый»? «Вдумчивый»? «Слишком сдержанный»? Но она не чувствовала в нем ничего похожего...

«Он знает, что он – сын своих родителей», – заметила Аларант'а.

– Да, верно, он это знает, – почти с печалью признала она; должно быть, ему нелегко жить, сознавая это.

Когда Михалл вежливо поднял бровь в знак удивления, девушка поняла, что произнесла последние слова вслух,

– Это из-за Бриант'а, – прибавила она и улыбнулась Михаллу, надеясь, что в улыбке ей удалось выразить понимание и сочувствие. Но напряженное выражение, появившееся на лице Михалла, означало, что последней репликой она только помогла ему сделать логический вывод о смысле ее предыдущей фразы.

– О господи, сегодня вечером я сама не знаю, что говорю! Завтра я попрошу у мамы еще копии; хочешь, достану одну для тебя лично? – она пыталась заставить свой голос звучать ровно и доброжелательно, однако ей показалось, что она говорит с раздражением.

Михалл наклонился к ней.

– Я бы очень этого хотел, – ответил он, но теплота, которую она всего на миг увидела в его глазах, ушла: теперь эти глаза были серыми и холодными. Он отодвинул стул и пошел прочь прежде, чем она сумела справиться со смущением.

«Я чуть не заплакала, – сказала она Аларант'е. – Все получилось совсем не так, как должно было!.. Как я могла наговорить ему такого? Как я могла?!.»

Последовало долгое молчание; девушке показалось даже, что ее королева задремала и вовсе не ответит ей.

«Не тревожься».

Это не был голос Аларант'ы!

«Бриант'?»

«Он прав. Уже слишком поздно», – прибавила свой, не слишком утешительный комментарий Аларант'а,

– А куда ушла Торен? – донесся до нее голос Давида, на мгновение перекрывший общий шум голосов.

– Я здесь, – откликнулась девушка. Та поспешность, с которой всадники обернулись к ней, немного смягчила ее отчаянье.

На следующее утро Торен, попросившая сторожевого дракона разбудить ее на рассвете по времени Телгара, отправилась к родителям. Она вошла в их пещеру как раз в тот момент, когда Соня разливала кла по кружкам. К удивлению ее дочери, кружек было три; к тому же, на столе стояла третья тарелка горячей каши.

– Как вы узнали, что я лечу к вам?

– Разве мы могли не знать? – вопросом на вопрос ответила Соня, прижимая дочь к своей полной груди и радостно обнимая ее. Руки Сони были сильными и мускулистыми: сказывались годы горняцкой работы. – Телгар объявил, что создаются четыре новых Вейра, и один из них – здесь.

– Наверху, вон там, – поправил Володя свою жену, указав на северо-восток; потом поднялся из-за стола и поцеловал дочь с той же радостью, что и его жена – разве что обнял не так крепко, пожалев ребра дочери. – А о тебе сказали, что ты будешь в Вейре на восточном побережье.

– В Бенден-Вейре, – сказала Торен, надеясь, что по крайней мере название Вейра окажется для них сюрпризом.

– Ах! – Лицо ее матери засветилось радостью; она снова обняла дочь, потом отпустила ее, вытирая глаза.

– Так и должно быть. Да, так и должно быть, – проговорил Володя, снова садясь за стол и приступая к каше. – Садись! Ешь! Тебе понадобятся силы.

– итак, сколько же копий мне для тебя сделать? – с улыбкой спросила Соня, слегка подталкивая Торен к свободному стулу.

– О, мама!

– А почему бы и нет, душенька? – Соня нимало не смутилась. – Ты не торопишься перейти к делу, а между тем, разве еще где-то есть работающая копировальная машина? И наверняка тебе понадобятся увеличенные копии слайдов? Сколько всего?

– Мама... – начала было возражать Торен, но не выдержала и рассмеялась.

– Сядь! Ешь! – повторил ее отец и решительно указал дочери на стул. – О копиях мы можем поговорить и потом. А сейчас ты позавтракаешь с нами и расскажешь нам новости, которых еще не знают в Телгаре.

Когда Торен наконец покинула родительский дом, съев две тарелки каши и выпив больше кла, чем ей хотелось бы – ведь впереди был полет через Промежуток, – она увозила с собой пластиковый тубус, заполненный копиями и увеличенными снимками; их было даже больше, чем она смела просить. Соня сделала по четыре копии каждого оригинала и даже копии отчетов по Бенден-Вейру. Торен предположила, что одна из причин, по которой родители помогали ей с таким энтузиазмом, заключалась в том, что им очень понравилось название.

– Нет, это для тебя, душенька, – возразила Соня, крепко поцеловав дочь в щеку на прощание. – Мы горды тем, что наша дочь – золотая всадница. Береги ее, Аларант'а!

Сверкнув фасетчатыми глазами, мерцавшими даже в глубокой тени горных пиков Телгара, Аларант'а повернула голову и склонила шею до земли, то ли помогая всаднице забраться ей на спину, то ли в знак прощания.

«Кто еще позаботится о твоей безопасности?» – проговорила Аларант'а, поднимаясь над долиной.

Торен засмеялась; ветер унес ее смех прочь. «Ты говоришь прямо как моя мать!»

«Мы летим в Бенден-Вейр?»

Торен зажмурилась; ее глаза невольно наполнились слезами при упоминании этого прекрасного имени. Затем она мысленно сосредоточилась на картине двух чашевидных кратеров – двух кратеров Бенден-Вейра.

«Да!»

Она была совершенно уверена, что холод Промежутка превратит кашу и кла в ее желудке в глыбу льда; но, не успев подумать об этом, она уже оказалась над Вейром. Аларант'а снижалась над озером, купаясь в теплых лучах солнца.

«Доброе утро!»

Торен узнала голос Бриант'а, хотя самого его и не увидела – как, впрочем, и Михаила.

«Он греется на солнце на краю кратера, как раз за нами», – подсказала ей Аларант'а, довольная тем, что они взялись за работу раньше, чем эта пара.

Они стремительно пошли вниз; у Торен пересохло во рту. Она увидела Бриант'а, гревшегося на солнце на скалах. Аларант'а аккуратно приземлилась; ветер, поднятый ее перепончатыми крыльями, заставил раскатиться в стороны мелкие камешки. Неподалеку находился вход в пещеру, которая, по замыслам Торен, должна была стать площадкой Рождений; из-за скального выступа показалась голова мужчины. Михалл был все еще в летном костюме, так что, вероятно, находился он здесь недавно.

Он не бросился ей навстречу, но к тому моменту, когда она спустилась со спины своей королевы на землю, уже стоял рядом.

– Вижу, сегодня утром ты была занята, – он указал взглядом на тубус в руках Торен.

Стараясь заранее обдумывать все, что говорит, она улыбнулась в ответ:

– Их утром, а не нашим, – ответила она, открывая тубус.

Заглянув внутрь и оценив содержимое тубуса, Михалл присвистнул и одобрительно улыбнулся Торен. Впервые она увидела, чтобы он улыбался так открыто. Странно, почему он не делает этого чаше? Это заметно улучшило бы его репутацию...

Тут она заметила, что у молодого человека даже руки дрожат от нетерпения, так ему хотелось просмотреть то, что она привезла. Может, именно поэтому он и прилетел сюда так рано? Но откуда ему было знать, что она так быстро выполнит свою задачу?

«Бриант' сказал ему, что мы улетели».

На этот раз она была осторожнее и не ответила королеве вслух. «Неужели Бриант' никогда не спит?»

«Сторожевой дракон ответит каждому, кто вежливо попросит его». Это сказал Бриант' – и, хотя Торен знала, что драконы не умеют смеяться, в тоне бронзового чувствовалось что-то похожее на смех.

– Вот! – воскликнула Торен, почему-то внезапно разозлившись и на всадника, и на его дракона. Почему рядом с Михаилом в ее душе немедленно просыпается такое множество противоречивых чувств?! Девушка похлопала по донышку тубуса, чтобы вытряхнуть тугой сверток.

Михалл оказался быстрее ее и успел первым подхватить слайды.

– Там, внутри, не так ветрено, – сказал он; было видно, что он с нетерпением ждет, когда можно будет развернуть карты Вейра, но боится, что ветер порвет их.

Когда Торен вошла в сводчатую пещеру, то обнаружила, что Михалл пробыл здесь уже достаточно давно: он разжег костер под защитой передней стены пещеры и окружил его аккуратным кольцом камней. Рядом с костром стоял котелок кла – достаточно близко, чтобы содержимое оставалось горячим. К стене был прислонен набитый мешок, а рядом с ним – полупрозрачный лист пластика и какие-то дополнительные пластиковые детали.

– Если хочешь, можешь выпить кружку кла, он готов, – заметив ее удивление, предложил Михалл. – Если нет, помоги мне собрать стол. Вдвоем это сделать легче.

От кла Торен отказалась, покачав головой, и взялась за дело. Когда стол был собран, обнаружилось, что его столешница по величине точно соответствует самой большой из увеличенных карт. Михалл достал кнопки и узкую полосу пластика. Он работал быстро, и прежде чем Торен успела осознать, что он делает, на столе был размещен полный набор копий. Михалл закрепил их по верхнему краю так, чтобы их можно было переворачивать, не повредив и не порвав.

– А у тебя хорошо получается, – заметила Торен; ей нравилось смотреть на приготовления Михалла – и в то же время они немного забавляли ее.

– Я знал максимальный размер листа, который может изготовить копировальный аппарат, – пожал он плечами, словно бы не обратив внимания на сделанный ею комплимент. – О, а вот именно на это я и хотел посмотреть!

С этими словами он принялся за изучение описаний верхнего кратера.

«Еще несколько прилетели!» – почти одновременно объявили Аларант'а и Бриант'.

– Почти вовремя, – так же хором ответили Торен и Михалл.

Переглянувшись, оба рассмеялись. Глаза бронзового всадника были сейчас скорее голубыми, чем серыми.

Для Торен это стало началом наиболее интенсивного периода деятельности, какой у нее когда-либо был. Так работать ей не приходилось, даже когда она только училась ухаживать за Аларант'ой. Давид Катарел привез из Телгара Оззи, несмотря на то что старый разведчик утверждал, будто на пласт-слайдах изображено или обозначено символами абсолютно все, что удалось обнаружить им с Коббером.

– Мы проверили все туннели, – говорил он, распухшим в суставах пальцем постукивая по карте. – Знаком «X» обозначены места, куда ходить нельзя. Все тут есть. Я взял ее, – он указал на Торен, – и ее, его и его, – прибавил он, указывая по очереди на Улоа, Н'класа и Д'вида, – и провел их по всем пещерам сверху донизу, и по всем переходам в промежутке. Когда я говорю «промежуток», я имею в виду тот, по которому ходят ногами от одной точки до другой, – пояснил он, подмигивая Давиду Катарелу.

– А разве у вас были лучшие планы на сегодня? – усмехнулся Давид. – Вы можете сидеть здесь, пить кла...

– А эля прихватить ты не подумал, верно? Я предпочитаю эль.

– Вообще-то взял: я ведь знаю, что вы любите, – ответил Давид и начал ставить на стол большие бутыли.

– Отлично, юноша! – Оззи взял одну бутыль, откупорил, отхлебнул изрядный глоток, вытер рот тыльной стороной загорелой руки и удовлетворенно вздохнул, после чего снова поднял глаза на Давида. – Вот эта, – он снова указал на Торен, – уже и без меня знает почти все, так что она может служить вам проводником. А я останусь здесь, на случай, если что-нибудь пойдет не так. Тогда я вас отыщу.

Скрывая от старика невольную улыбку, Давид повернулся к Торен.

– Итак, что бы вы хотели посмотреть в первую очередь? – спросила она.

– Все, – ответил Давид, – Начиная отсюда: где мы сможем установить систему обогрева, чтобы песок был теплым?

– Пройдемте за мной, лорды и леди, – лукаво улыбнулась Торен, вспомнив фразу из тех историй, которые рассказывал ей в детстве отец. В сказках, которые рассказывал дочери на ночь Володя Островский, всегда были лорды и леди.

К полудню они уже облазили и осмотрели все пещеры, ниши и закоулки на восточной стороне верхнего кратера; в труднодоступные места им помогали проникнуть драконы. Сделав перерыв на обед, они снова принялись изучать заметки и диаграммы, а затем почти с прежним энтузиазмом принялись за исследования западной стороны, включая и то место, где, по представлениям Торен, можно было пробить туннель и устроить наземный вход. Пласт-слайд, над которым они работали сегодня, был испещрен новыми заметками на полях и разнообразными значками. К карте был прикреплен список необходимых материалов и инструментов.

К вечеру, когда начало смеркаться, вся группа изрядно  вымоталась, но молодые люди не только обзавелись множеством царапин и синяков (скалы не прощают неосторожности), но и тщательнейшим образом ознакомились со своим будущим домом.

На следующий день золотые всадницы, командиры крыльев и их помощники отправились на совещание с представителями Йерне, чтобы уточнить, какие материалы необходимы для работы над туннелем.

Когда камнерезные машины вгрызлись в скалы, драконы, хотя их никто не просил об этом, настояли на своем участии в работе.

Давид Катарел попытался остановить их.

– Вы – боевые, а не землеройные драконы, – говорил он, сурово поглядывая на своего Полент'а – Торен, Улоа, Джина, поговорите со своими королевами!

– Строго? – с усмешкой спросила Джина; она пыталась вытереть вспотевшее лицо, но, сама того не замечая, только размазывала по нему грязь.

«Это будет и наш дом», – возмутились Аларант'а и Гретет'а; бронзовые заворчали в знак согласия.

– Похоже, ты в меньшинстве, – заметила Улоа. – Думаю, все дело в том, что ты разделяешь мнение Шона о том, что драконы не должны перевозить тяжести.

– Но тут совсем другой случай, – откликнулась Джина, надевая перчатки и возвращаясь к разбору завала. – Это наш дом!

Драконы снова взревели, подтверждая ее слова. Удрученно покачав головой, Давид вынужден был сдаться. Без сомнения, помощь драконов изрядно облегчала работу людей. Тут же болтался и Оззи: «Чтобы удостовериться, что первоначальные результаты исследований были верны», – приговаривал он, однако предпочитал наблюдать за остальными, сидя на удобном, нагретом солнцем валуне и потягивая пиво.

Торен была не единственным всадником, кто привез с собой спальные меховые одеяла, смену одежды и еду, которую удалось выпросить на кухне у Тарри. Она сложила свои вещи в одной из небольших пещер, намереваясь забраться туда, когда уснет Аларант'а. Эта пещера была втрое больше ее «апартаментов» в Форт-Вейре – просто никакого сравнения. Аларант'а в особенности одобрила скальный козырек у входа, лежа на котором она могла греться на солнце.

Собрав всю привезенную всадниками еду, те, кто остался в новом Вейре на ночь, сумели приготовить вполне достойную трапезу. Несмотря на то что люди устали, некоторые бронзовые и коричневые всадники извинились и куда-то ушли.

– Интересно, куда они собираются? – спросила Улоа.

– Куда – не интересно, и зачем – тоже не интересно, – простонала Джина. – Интересно, где они взяли силы на то, чтобы вообще куда-то идти или лететь! Однако свежие фрукты на завтрак нам не помешают.

– А кто-нибудь из них проверил, нет ли на юге Нитей? – спросила Торен.

– Михалл проверил, – ответил Р'берт, пуская по кругу котелок с кла.

Джина закатила глаза; Улоа вздохнула и устало вытянула ноги.

– Как ты думаешь, а горячую ванну они с собой не привезут? – спросила она немного погодя.

– Это было бы просто счастье, – откликнулась Джина. – Что говорил Оззи насчет термальных источников? Можно устроить обогрев пещер?

– Он сказал, что это возможно, если после обустройства Тиллека останется достаточное количество труб, – ответила Торен, которая и сама мечтала о горячей ванне.

«Мы можем вернуться в Форт», – предложила Аларант'а.

«Не думаю, что моих сил хватит на то, чтобы забраться тебе на спину», – ответила Торен.

Она почти спала, когда вернулись всадники. Они привезли не только свежие фрукты и живых кур – каждый дракон нес в когтях отчаянно сопротивлявшегося быка или корову. Животных опустили на землю у озера, где и оставили приходить в себя после пережитого ужаса.

– А где вы нашли кур? – спросила Джина с удивлением и восторгом.

– Они прячутся в старых пещерах – в Пещерах Катерины, так, кажется, они назывались, – ответил Михалл.

– Именно, – подтвердила Джина, наблюдая за тем, как он ловко распутывает куриные ноги. Птицы отчаянно кричали. – Но нам ведь нечем их кормить.

– Мне кажется, что в мусоре можно найти достаточное количество крошек и объедков, – поднимаясь, сказала Торен.

Михалл поймал ее за плечо:

– Если они там есть, куры сами их найдут... В чем дело? – прибавил он, увидев, как она поморщилась.

– У меня все болит.

– А у кого не болит? – откликнулась Улоа, постанывая и растирая собственные плечи.

– Неужели никто из вас не подумал прихватить с собой бальзама из холодильной травы? – усмехнулся Михалл.

Ответом ему послужили разноголосые стоны: средство было таким простым и очевидным! Джина с трудом поднялась на ноги.

– Мои вещи ближе всего. Михалл жестом остановил ее:

– Где? Я сам достану.

– Правда? Я оставила их в третьей пещере слева на первом уровне. Туда легко подняться.

Когда Михалл вернулся с бальзамом, все по очереди принялись втирать целительное средство в перенапряженные ноющие мускулы. Как-то так получилось, что Михалл сам занялся Торен; она не смогла отказаться от этой любезной помощи, чтобы не выглядеть грубой. Кроме того, она была слишком благодарна ему за уверенные и сильные прикосновения пальцев, массировавших и разминавших ее плечи, втирая в них мазь.

– Благодарю, Михалл, – проговорила она наконец, пошевелив плечами и не ощутив боли.

– Только будь завтра поосторожнее, иначе мне снова придется тобой заняться, – сказал он и перешел к следующему пострадавшему.

После сеанса массажа Торен хорошо спала этой ночью – правда, ей не сразу удалось привыкнуть к мычанию коров. На следующий день она попросила Полент'а уговорить Давида привезти из Форта большую банку бальзама.

В конце концов, Давид решил работать в две смены: тех, кто временно устроился в Бенден-Вейре, сменяли те, кто отдыхал в Форт-Вейре, а первая смена отправлялась на отдых. Четыре крыла Бендена, которых освободили от борьбы с Нитями в Форте, занялись Нитями, падавшими в восточном регионе, чтобы выяснить, смогут ли они достойно защищать свой Холд, также названный Бенденом. Ближайший источник камня, содержащего фосфин, был указан на картах, и Давид отправил туда рабочую группу синих и зеленых всадников, которые должны были начать заготовку огненного камня.

Тарви Телгар прислал группу, которая занялась установкой системы обогрева в пещере Рождений, так что будущим обитателям Бенден-Вейра пришлось переместить свои пожитки в другие помещения. Первый очаг был устроен возле внешней стены. Оззи и Свенда Бонно обнаружили термальный источник, Фулмар Стоун-старший установил насос и прислал своих учеников, которые занялись монтажом системы труб для обогрева отдельных жилых вейров, а также общих жилых помещений.

К стаду, пасущемуся у озера, добавились животные других видов, пережившие Падение Нитей на Южном континенте. Куры начали нестись, и каждое утро вместо утренних упражнений всадники занимались розыском отложенных в песок яиц. Некоторые яйца оставляли наседкам, остальные отправляли на кухню. Джули, четвертая золотая всадница Бенден-Вейра, прибыла с Большого Острова на своей Ремент'е, чье крыло, обожженное Нитями, наконец зажило. Джули все еще хромала: нога, которую девушка сломала, торопясь спуститься со спины своей королевы и помочь ей, еще не срослась, а потому всадница заявила, что займется домашним хозяйством.

Затем в устье реки Бенден бросил якорь «Авантюрист» капитана Каарвана: прибыла помощь с острова Йерне. Тут-то и пригодился наземный туннель. Среди рабочих в основном были каменщики и плотники, и вскоре небольшие пещеры превратились в настоящие вейры, в которых устроили отдельные помещения для всадника и дракона, и даже отдельные ванны.

Также велись работы над помещениями для будущих Предводителя и Госпожи Вейра, была оборудована большая комната для совещаний и еще одно помещение под ней – рабочий кабинет.

Никто не возражал ни против тяжелой работы, нипротив того, что работать приходилось подолгу: они строили свой собственный дом и налаживали жизнь так, чтобы удобно было и им, и их потомкам. Строили хорошо и тщательно.

Когда население Бенден-Вейра решило, что им удалось собрать достаточный запас провизии, они полетели в Холд, который строился гораздо медленнее, и воспользовались новоприобретенными строительными навыками, чтобы помочь холдерам обосноваться на новом месте.

Единственный перерыв в работе, который позволили себе всадники Бенден-Вейра, наступил, когда они отправились в Форт-Вейр, чтобы присутствовать при новом Рождении. Это всегда было радостным событием для всадников, и никто не желал пропускать его, в особенности же потому, что большая часть из шестнадцати молодых драконов должна была переселиться в Бенден-Вейр. Ф'мар от лица Телгар-Вейра сразу принялся жаловаться, хотя работы по обустройству его Вейра еще даже не были начаты.

– Ты получишь следующий выводок, Ф'мар, тем более что вам еще некуда поселить молодых драконов, и им пока придется жить здесь, в Форт-Вейре, – безапелляционно ответил Шон.

– Лучше бы молодому Фулмару не задаваться перед Шоном, – вполголоса сказала Джина другим всадникам Бендена. – Особенно если он и дальше намерен действовать так, будто уже стал Предводителем Вейра. По-моему, этот вопрос еще не решен.

– Но кто-то же должен быть главным и управлять всеми работами, разве нет? – проговорила Торен. – Я имею в виду, Давид...

– Давид Катарел имеет на это право, – твердо возразила Джина. – Ведь ты же не жалуешься, верно? Она раздумчиво посмотрела на Торен.

– Я? Нет. Кроме того, он прислушивается ко всем возражениям, – ответила девушка, понимая, что ей только что напомнили: хотя никто не говорил о том, что именно она станет будущей Госпожой Вейра, все знали, что это так, обращались к ней за советом и спрашивали ее мнения.

Работая день за днем плечом к плечу с бронзовыми и коричневыми всадниками, Торен успела хорошо познакомиться с ними всеми. Большинство ей нравились, так что она полагала, что в конце концов последнее слово действительно останется за Аларант'ой. Из молодых всадников четверо – Н'клас, Л'рен, Т'мас и Д'вид, – старались проводить с ней как можно больше времени. Давид Катарел всегда был с ней любезен, но он относился так ко всем женщинам-всадницам, даже к Джули, с которой в последний раз летал его Полент'. Михалл появлялся всегда, когда у Торен возникали какие-либо проблемы – заедал камнерезный аппарат или ей требовалось сдвинуть с пути тяжелый валун. Она так привыкла к этому, что инстинктивно ожидала его помощи, когда нуждалась в ней. Ее несколько печалило то, что Михалл никогда не задерживался дольше необходимого, сразу же возвращаясь к тому занятию, которое бросал, чтобы помочь ей. А апартаменты вождей Вейра так и оставались незанятыми.

Именно Михалл первым крикнул:

– Уведите королев!

Это произошло во время обеда; задыхаясь, он ворвался в нижние пещеры и немедленно бросился к Торен. Схватив ее за руку, Михалл потащил девушку за собой.

– Джина, Улоа, уводите своих королев подальше. Куда подевалась Джули?

Облизывая пальцы правой руки, липкие от сока красного плода, Торен поспешно шагала за Михаллом, не пытаясь сопротивляться.

– Как же получилось, что она готова подняться, а я ничего не знаю? – воскликнула Торен. Она ведь так внимательно следила за Аларант'ой... или все-таки недостаточно внимательно?

– Сегодня она задержалась на солнце, – проговорил Михалл и развернул всадницу лицом к ее королеве. – Посмотри – сейчас она не просто золотая...

Торен изумленно вздохнула: Аларант'а, в дремоте с необыкновенной сексуальностью вытягивавшая сильные ноги и крылья, как мгновенно отметила про себя девушка, буквально горела золотым огнем, и золото это не имело никакого отношения ни к цвету ее шкуры, ни к ярким лучам солнца. Михалл резко развернулся: Джина, Улоа и Джули выскочили из нижних пещер в летных куртках, которые были им явно не по росту, на ходу натягивая шлемы, которые также были, очевидно, позаимствованы у других всадников. Времени на то, чтобы надеть собственные летные костюмы, у них не оставалось. Тревожно оглядываясь через плечо на сияющую Аларант'у, они забрались на спины своих драконов.

– Смотри!

Михалл снова повернул Торен лицом к кратеру, и девушка увидела собиравшихся на краю драконов, чьи глаза горели оранжевым светом возбуждения. Их всадники приближались к Михаллу и Торен, и внезапно девушка ощутила, что является объектом сильнейшего сексуального влечения. Против воли она отшатнулась, вырвав руку из руки Михалла. Его глаза сейчас были чистого и яркого голубого цвета.

– Помни, – проговорил Михалл, – не позволяй ей...

– Я знаю, знаю, знаю! – крикнула девушка.

Все они сейчас пугали и отталкивали ее своей чувственностью, тем желанием, с которым смотрели на нее. Никто не рассказывал ей об этой части брачного полета королевы – особенно такого полета, когда наградой всаднику победившего дракона должна была стать верховная власть в Вейре. Торен пятилась назад, пока не наткнулась спиной на каменную стену Вейра: во рту у нее пересохло, она обливалась потом, а внутри возникло и начало нарастать какое-то странное новое чувство.

Услышав ее крик, Аларант'а окончательно проснулась, и Торен смогла установить с ней ментальную связь. Она устояла на ногах только потому, что опиралась на стену. Даже Зорка, такая спокойная и всезнающая, не сумела объяснить ей, как глубоки и сильны чувства, испытываемые драконом; не объяснила она и того, что даже против воли Торен будет вынуждена подчиниться этому невероятной силы желанию. Но первой вспыхнула жажда крови: Аларант'а почувствовала голод.

Сверкая переливами золота в лучах солнца, Аларант'а раскинула крылья и затрубила. Зная, что драконы наблюдают за ней, она повернулась, позволяя им получше разглядеть ее великолепное сильное тело, запрокинула голову, демонстрируя длинную изящную шею. Мгновением позже она изогнулась и одним мощным грациозным движением взмыла в воздух. Три сильных удара сверкающих крыльев – и вот она уже скользит к озеру, распугивая скот, свою добычу, голодными криками.

«Пей только кровь, Аларант'а. Пей кровь! Не ешь!» Те инструкции, которые когда-то зазубривала Торен, сами пришли ей в голову, когда Аларант'а приземлилась, повалив на землю быка. «Только пей кровь!»

Аларант'а зарычала на сгрудившихся в отдалении людей, а потом одним движением разорвала горло быку и принялась жадно пить кровь.

«Только кровь, Аларант'а! Слушай меня!»

Торен пришлось собрать всю свою волю, чтобы королева в точности выполнила ее приказ. Кровь придавала королеве, поднимающейся в брачный полет, силы и энергию; если она наестся мяса, это сделает ее тяжелее и не даст подняться на нужную для успешного полета высоту. А высота означала безопасность: соитие драконов происходило в воздухе, и, если они оказывались слишком низко над землей, то могли разбиться.

«Только кровь, Аларант'а! – повторяла Торен, когда ее королева бросилась ко второму быку. – Ты должна взлететь так высоко, как только сможешь. Для этого ты не должна есть – только пить кровь!»

Хотя Аларант'а и была сейчас далеко от нее, Торен чувствовала себя так, словно находилась внутри своей яростной королевы: горячая кровь текла по ее собственному горлу, и оставалось только удивляться, почему она еще не захлебнулась этой кровью. Другой частью сознания она ощущала прикосновения чужих рук, сознавала, что ее окружает множество потных мужских тел, но сейчас она беспокоилась не за себя, а за Аларант'у. Даже с такого расстояния, казалось, можно различить, как пульсирует золотым светом шкура королевы.

Перепуганное стадо металось из стороны в сторону, но бежать была некуда: когда одно животное пробежало слишком близко, королева легко прыгнула и прижала его к земле.

«Только пей кровь! Не смей есть мясо, Аларант'а! Не смей!»

Никогда еще с момента Запечатления Торен не чувствовала такой сильной ментальной связи со своей королевой. И все же она едва не вскрикнула от неожиданности, когда, отбросив последнее обескровленное тело, Аларант'а сильно оттолкнулась задними ногами от земли и взмыла в воздух. Драконы, собравшиеся на краю кратера, были удивлены не меньше. Затем они рванулись вверх; двоим или троим удалось в первый же миг опередить соперников, воспользовавшись восходящими воздушными потоками. Торен все они казались просто мельканием крыльев далеко позади: сейчас она была скорее Аларант'ой, чем Торен, и с каждым ударом широких сильных крыльев все больше увеличивала расстояние между собой и драконами-самцами.

Горные пики уходили вниз, воздух становился холоднее, освежая разгоряченное выпитой кровью и сексуальным желанием тело. Аларант'а наслаждалась тем, как высоко, как стремительно она летела. Она нашла восходящий поток и поднялась еще выше. Так высоко она не летала еще никогда; она чувствовала себя сильной, чувствовала, как воздушный поток поднимает ее, ласкает ее тело, раздувает пылающий во всем ее существе пожар страсти.

Далеко внизу лежало искристое море, переливавшееся всеми оттенками синего, зеленого и голубого.

И тут она ощутила какую-то тень; почувствовала близость другого. Оглядевшись, она увидела группу самцов: все они были много ниже ее и чуть позади. Они не сумеют так легко поймать ее! У них нет таких крыльев, такой силы, они...

Крепкие когти вцепились в ее плечи, могучая шея сплелась с ее шеей и, изогнувшись, чтобы рассмотреть нападавшего, Аларант'а слишком поздно осознала, что сделала именно то, чего ожидал от нее бронзовый, и что он поймал ее. И когда он получил последнее доказательство своей победы, Аларант'а поняла, что только он один и был предназначен для нее, – и прекратила сопротивляться.

– Давай! Давай же, Торен!

Торен больше не парила в высоте вместе с Аларант'ой, захваченная всепоглощающей страстью драконов; обнаженная, она лежала в объятиях бронзового всадника, и ее тело жаждало того же наслаждения, которое только что пережила ее королева.

– Черт возьми, Торен, – проговорил всадник, пытаясь проникнуть в нее, – неужели ты ждала до сегодняшнего дня?..

Она притянула его к себе, впилась ногтями в мускулистую спину. Боль была мгновенной и слабой, девушка тут же забыла о ней, отдавшись могучей неодолимой страсти, тому влечению, которое поднималось из неведомых доселе глубин ее существа.

– Торе-е-е-е-енн!..

То, как прозвучал этот крик, ее имя, удивило девушку: в голосе всадника было что-то большее, нежели торжество, или удивление, или наслаждение. Торен открыла глаза, чтобы увидеть наконец, чей дракон так умело догнал ее Аларант'у и какой всадник заполучил ее саму.

Она все еще не видела его лица – он уткнулся ей в шею; его тело, влажное от пота, тяжело навалилось на девушку. Они оба были мокры от пота. Даже волосы всадника были совершенно мокрыми. Девушка обняла его влажными руками и в этот момент – узнала. И это узнавание, это познание было более интимным и глубоким, чем она могла даже мечтать.

«Вежливый»? «Сдержанный»? Она обрывками вспоминала все, что говорили о нем другие всадницы. «Умелый»? Да, это верно, и в том, что касалось тактики его бронзового, и в том, что касалось самой Торен. «Владеющий собой»? О нет; ни капельки! Вовсе не вежливый – а ее девственность скорее рассердила его, чем заставила быть осторожным и внимательным. Да и так ли уж мудро с ее стороны было ждать первого сексуального опыта до тех пор, пока ее королева не поднимется в свой первый брачный полет? Что ж, в любом случае это было ее решение, и она совершенно не жалела о нем. По крайней мере, теперь она была уверена, что выбор сделала ее королева, что он не был совершен по глупости.

– Михалл? – она мягко и тихо произнесла его имя.

Его дыхание стало медленнее: может быть, он уснул, лежа на ней?.. Впрочем, не так уж он и тяжел – тем более что ей нужно привыкать. Ведь теперь Михалл – бесспорный предводитель Вейра... и ее супруг.

Он приподнялся и попытался отодвинуться, но Торен удержала его. Ей нравилось его тело. Ей нравились те ощущения, которые дарило его тело, то, как оно дополняло ее саму.

– Ты сразу направился к этому восходящему потоку? – спросила она, догадавшись, как ему удалось достичь цели.

– Хм-м... – Он склонил голову.

Яркие голубые глаза смотрели на нее серьезно и одобрительно. Его короткие волосы стали темно-рыжими от пота, но вились так же, как и ее собственные. Торен подумала, что у них непременно будут кудрявые рыжеволосые дети, и невольно улыбнулась тому, как далеко заглядывает в будущее.

– Это был единственный способ, – пробормотал он. Потом поднял руку и провел пальцем по ее щеке – удивленно, осторожно, словно ожидал, что она будет сопротивляться.

– У Аларант'ы просто не было шансов против такой техники, – заметила Торен.

– А я и не хотел, чтобы у нее были шансы, 'Рен, – с мягкой улыбкой проговорил он и снова погладил ее щеку. Ей так нравилась эта теплая ласковая улыбка. – Я не мог позволить, чтобы какой-нибудь другой всадник получил тебя.

Девушка посмотрела на него озадаченно: не «дракон», но «всадник» и «тебя». Он говорил о ней, а не о том, что принес ему этот союз; не о драконе, не о предводительстве над Вейром.

– Всадник?

Он приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо так, словно хотел запомнить его до последней черточки.

– Понимаешь ли, ты необыкновенно прекрасна; к тому же просто нечестно иметь такие ресницы!

И снова на его красиво очерченных губах заиграла эта восхитительная улыбка.

– Но ты сказал, что собираешься стать Предводителем Вейра.

– О, я все равно стал бы им, так или иначе, раньше или позже, – небрежно ответил он и с необыкновенной нежностью поцеловал ее в уголок губ.

«Вежливый»? «Сдержанный»? Девушка не сумела удержаться от улыбки, думая о том, как не правы были другие женщины и как она рада, что они оказались не правы.

– Я всегда хотел получить тебя – больше всего на свете, – проговорил он, все еще вглядываясь в ее лицо и целуя ее скулы. – С того самого момента, когда я увидел, как ты запечатлила Аларант'у. Но мой отец не позволял мне подходить к всадницам королев. Мне пришлось прятаться за Адмиралом Бенденом, чтобы увидеть тебя и не поплатиться за это.

– С тех самых пор?

И кто же из них кого избегал? Она подняла ресницы и, дразнясь, пощекотала ими его лоб. Руки Михалла напряглись, его тело ответило ей – и в ответе этом не было ни вежливости, ни сдержанности. Впрочем, к его дракону это тоже не имело отношения.

«Мы получили то, что хотели», – сонным удовлетворенным голосом проговорил дракон.

Как она ни старалась, за все те годы, пока она и Михалл были вождями Бенден-Вейра, ей так и не удалось узнать, кто именно сказал это и к кому обращался.

Content

Энн МакКефри
Второй Вейр