Елена Малиновская

Частная магическая практика. Заговор

Часть первая

ПОХИЩЕНИЕ

Я скучала. Моя частная практика вещевика началась больше месяца назад, но, увы, толп клиентов около дверей бывшей лавочки по продаже магических снадобий пока не наблюдалось. Точнее, был один посетитель, но он забежал ко мне по старой памяти, собираясь купить волосы из гривы единорога для проведения приворотного ритуала. Благо, что я еще не все запасы распродала, торопясь освободить помещение под свою новую задумку. Полученный от него один разнесчастный хардий и стал моим заработком за это время. Негусто, скажем откровенно. А если честно — так отвратительно мои дела еще никогда не шли. И я никак не могла понять причин намечающегося оглушительного провала. Вещевики являются, пожалуй, самыми востребованными на рынке профессиональных магических услуг. Ну, кроме целителей высшей категории, занимающихся коррекцией внешности. Правда, последние испокон веков грызутся в жесточайшей конкуренции. Новичку без протекции властей или денег на рекламу практически невозможно получить известность у населения. Среди вещевиков подобных проблем никогда не наблюдалось. Нас слишком мало, чтобы мы мешали друг другу. Я специально узнавала: в Нерии помимо меня жил всего один частный маг, работающий в этой же области и имеющий соответствующую лицензию. И очередь к нему была расписана на несколько лет вперед. Вряд ли бы он возражал, если какая-то часть его клиентуры перешла бы ко мне. Однако по совершенно непонятной причине этого не произошло! Даже несмотря на то, что цены на услуги я выставила в два раза ниже, чем у него.

Я устало откинулась в кресле и зло скомкала «Вестник Нерия», который все утро вертела в руках, любуясь красочной рекламой своего заведения на первой странице газеты. Недельная публикация завлекающего объявления обошлась мне в кругленькую сумму. Пришлось пожертвовать на это остатки своих скудных накоплений и выручку за распродажу магических средств. Я пошла на сей отчаянный шаг, надеясь, что хоть это всколыхнет высшее общество Нерия. Обычно именно знать составляет основную клиентуру вещевиков. Разгадать тайну фамильного кольца, разбудить дремлющие свойства семейного храна, передающегося от поколения к поколению, подкорректировать полярность оберега… У обычных людей на такие глупости никогда не хватало ни денег, ни времени.

Однако моя попытка привлечь к себе внимание с треском провалилась. Сегодня воскресенье — последний день выхода рекламы. И никого. Впрочем, этого следовало ожидать: раз уж в рабочую неделю ко мне никто не явился, то глупо надеяться, что клиенты повалят в выходной.

— Да что ты будешь делать! — шепотом выругалась я.

Встала, подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. По улице неспешно прогуливались горожане и гости столицы, которые разглядывали витрины магазинов, мирно беседовали, в общем — наслаждались пригожей солнечной погодой. И никому не было никакого дела до крохотной лачуги, примостившейся между двумя доходными домами. Да и вывеска у меня самая обыкновенная. Без всяких спецэффектов в виде замурованных огненных заклинаний или призрачных драконов, взмывающих в небо, едва почувствуют на себе чей-нибудь скучающий взгляд. На это у меня точно бы денег не хватило.

Я тяжело вздохнула и вернулась за стол. Села, обхватив руками голову, и замычала от жалости к себе. Неужели все зря? Неужели моя мечта о том, что получится самостоятельно пробиться в этой жизни и расплатиться с вечными долгами, пойдет прахом? Быть может, не стоило тратить на лицензию деньги за выигранный с таким трудом спор? Лучше бы сделала вклад во Всемирный гномий банк на черный день, а сама бы продолжила торговать в своей лавке. Худо ли, бедно, но держалась я на плаву все годы после окончания Академии. По крайней мере, настолько скверно дела у меня раньше не шли.

Негромко звякнул дверной колокольчик. Я не обратила на это внимания, продолжая предаваться унынию и скорби. Наверняка сквозняк виноват. Только в первые дни я на малейшие звуки реагировала, нервно подскакивая на месте от каждого шороха, теперь уже устала постоянно разочаровываться.

— Киота? — раздался удивленный мужской голос. — С тобой все в порядке?

Я подняла голову и нехотя взглянула на нежданного посетителя сквозь растопыренные пальцы. Интересно, кто еще пожаловал? Явно не Дольшер — он должен был забрать меня из лавки вечером, а сейчас всего три часа дня.

— Привет, Вашарий, — уныло поздоровалась я, увидев, кто именно почтил меня визитом.

Начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей кивнул мне и с явным любопытством заозирался, сделав несколько шагов от порога. Я невольно проследила за направлением его взгляда и загрустила еще сильнее. И так знаю, что видок у моего заведения тот еще. Стены обшарпанные, потолок в каких-то загадочных грязно-бурых разводах. Из обстановки — лишь мой стол, прожженный в нескольких местах вытяжкой из костей огненноголового дириона, продающейся в разлив, да два кресла — для меня и предполагаемого заказчика. Все полочки с разнообразными эликсирами, порошками, травами я убрала, надеясь, что это придаст большую респектабельность моей лачуге. Да все зря, как оказалось.

Вашарий, закончив изучение моей лавки, посмотрел на меня. Без спроса занял кресло напротив и облокотился на стол.

— Давно тебя не видел, — проговорил он, предупреждая мой возможный вопрос о причинах визита. — Вот решил навестить. Не помешаю?

— Издеваешься? — огрызнулась я и взмахнула рукой, обводя пустое помещение. — Видишь, какая очередь? Все так и рвутся получить у меня консультацию. За целый день и минутки свободной не выдалось. В первый раз присела.

Вашарий откинулся на спинку кресла, испытующе глядя на меня. И мне невольно стало стыдно за свой ядовитый тон. Разве он виноват в моих неудачах? Напротив, только благодаря его щедрости меня еще не выкинули из квартиры. И только из-за его благородства я могу носить открытые платья. Иначе пугала бы сейчас народ шрамами после невеселых приключений на Варрии. Не говоря уж о том, что он избавил меня от пятилетней каторги во благо государства. Образно говоря, конечно. Хотя… Возможно, стоило согласиться с предложением Дольшера и остаться работать у него в подчинении. Все лучше, чем сидеть без ломаного хара в кармане. Не так уж и страшна государственная служба. Там хоть обедами бесплатно кормят. Подумаешь, говорили бы обо мне за спиной как о любовнице начальника департамента. От сплетен не умирают, а вот от голода — запросто.

Я печально качнула головой. Да, видать, дела у меня действительно погано идут, раз о таком задумалась. Ничего, прорвусь! Я еще отвоюю себе место под солнцем, клянусь!

— Прости, — намного мягче проговорила я, отвлекшись от нерадостных раздумий, которые стали за последнее время привычными. — Я не должна была на тебя так рявкать. Виной всему…

Я не закончила фразу. Лишь грустно всплеснула руками. Все и так было понятно без слов.

— Даже реклама не помогла? — Вашарий кивнул на валяющуюся около стола скомканную газету.

Я красноречиво хмыкнула. Зачем задавать глупые вопросы, ответы на которые очевидны? Или он все-таки заметил клиентов, толпящихся у порога?

— Странно. — Вашарий задумчиво потер подбородок. — Я думал, у тебя все в порядке. Вещевиков так мало, что… Право слово, я даже представить себе не могу, почему у тебя еще нет расписанной на полгода вперед очереди.

Я опустила глаза и печально улыбнулась. Дольшер тоже постоянно утешает меня подобным образом. Мол, не переживай, все в ближайшем будущем образуется. Беда только в том, что, сдается, я знаю причину своих постоянных провалов. Просто я неудачница. Стоит принять это как должное.

Но жаловаться Вашарию на жизнь я была не намерена. Еще, чего доброго, опять ринется мне помогать. А я до сих пор краснею от стыда, едва вспомню, сколь многим ему обязана.

— Хватит говорить обо мне, — попросила я и с некоторым вызовом вздернула подбородок. — Это временные трудности. Уверена, скоро все нормализуется.

— Я и не сомневаюсь в этом, — протянул Вашарий и неожиданно лукаво мне подмигнул. — Но, знаешь, я даже рад, что ты сейчас свободна. Значит, не придется терпеливо ждать в очереди, чтобы ты занялась моей проблемой.

— Что? — недоверчиво переспросила я и вдруг вспыхнула от негодования, осознав, что Вашарий по своему обыкновению решил сыграть роль принца на белом драконе, вытащив меня из безденежья и наняв для выполнения какого-либо пустякового заказа. Приподнялась со своего места, оперлась ладонями на стол и угрожающе прошипела, наклонившись к слегка опешившему приятелю: — Опять твои любимые шуточки, Вашарий? Хочешь таким образом завуалировать желание дать мне денег? Ну уж нет! Я от тебя больше и ломаного хара не возьму! Никогда и ни за что!

— Спокойно, Киота! — Вашарий, несколько обескураженный моей экспрессией, шуточно поднял руки, показывая, что сдается. Захлопал себя по карманам пиджака, что-то выискивая. — Поверь, в мыслях не было тебя обидеть. Но эдак ты рискуешь действительно потерять выгодного клиента, правда, не в моем лице. Вот читай. — И он протянул мне какой-то лист бумаги, аккуратно сложенный пополам.

Я скептически кашлянула, но все же взяла его. Развернула и быстро пробежала глазами. Затем недоуменно потрясла головой и перечитала документ еще раз, внимательнее, пытаясь понять смысл общих, чрезвычайно обтекаемых фраз.

— Это договор, — любезно пришел мне на помощь Вашарий, с легкой усмешкой наблюдая за моей реакцией. — Между моим учреждением и частным магом-вещевиком для оказания единичной услуги по исследованию некоего артефакта.

— И ты хочешь сказать, что твоему учреждению понадобились именно мои услуги? — Я криво ухмыльнулась. — Остальные маги-вещевики по какой-то причине тебе не подошли, так, что ли?

— Почему не подошли? — Вашарий пожал плечами. — Подошли бы. Беда в том, что у всех частных вещевиков клиенты расписаны на несколько месяцев вперед как минимум.

— А что насчет сотрудничающих с твоим учреждением на постоянной основе? — не отступалась я. — Или скажешь, таких нет?

— Есть, — спокойно подтвердил Вашарий. — Увы, но у них тоже все забито более срочными делами. Сама знаешь, что вещевиков слишком мало. Работают день и ночь и то не успевают все сделать. Требовать от них, чтобы они все бросили и занялись исключительно этим артефактом, я не могу.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Трудно сказать, — уклончиво проговорил Вашарий. — Понимаешь, Киота, пока договор не подписан — я не имею права обсуждать с тобой детали, поскольку это вообще-то секретно. Поэтому скажу так: меня гложет какое-то беспокойство. То, что я хочу тебе поручить, выглядит со стороны совсем пустяковым вопросом, собственно, из-за этого я не хочу срывать своих сотрудников с решения более важных и насущных проблем. Но… Мне все-таки немного не по себе. Я бы хотел в кратчайшие сроки увериться, что у меня просто пошаливают нервы.

— Вот как, — задумчиво протянула я, вновь с сомнением беря документ.

Это было заманчиво. Очень заманчиво. Особенно с учетом вознаграждения, которое полагалось за выполнение задания. Нет, ничего запредельного, обычный гонорар вещевика. Но для меня в данный момент это оказалось бы настоящим спасением.

— Значит, твое отношение ко мне никак не влияет на этот договор? — на всякий случай переспросила я, не осмеливаясь поверить в настоящее чудо. — И будь на моем месте любой другой вещевик — ты бы тоже предложил ему работу?

— Киота, — проникновенно начал Вашарий, не пытаясь скрыть веселых искорок, запрыгавших в глубине темно-карих глаз, — я, как и ты, не любитель смешивать личное и деловое. Поэтому я только обрадовался, когда ты отказалась работать под моим началом. Но сейчас другая ситуация. Скажу откровенно: если ты подпишешь договор, то тем самым окажешь мне неоценимую услугу. Меня действительно беспокоит этот артефакт и события, связанные с его обнаружением. По определенным, достаточно веским причинам я не желаю срывать своих сотрудников с выполнения более срочных заданий и предпочел бы обойтись услугами частного мага. Понятно? Мне всего лишь нужен вещевик, свободный на данный момент. Будь на твоем месте кто угодно — я бы все равно предложил ему подписать этот договор. Клянусь!

— А хотя бы намекнуть, что именно мне полагается сделать, ты можешь? — поинтересовалась я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Прости, но нет, Киота. — Вашарий сочувственно улыбнулся, безуспешно пытаясь приглушить холодный блеск глаз. — Будь ты даже моей женой, я бы не сказал тебе ни слова до подписания договора. Таковы правила.

Я понимающе кивнула. Действительно, не стоило ждать иного. В этом Вашарий очень похож на Дольшера. У последнего тоже ничего невозможно вытянуть по поводу работы. В лучшем случае отшутится, в худшем — просто проигнорирует вопрос, пусть он будет самым невинным. Интересно, это семейная черта или особенность характера, приобретенная на службе?

Я еще раз внимательно просмотрела договор. Пожала плечами, ведя с собой мысленный спор. В принципе, чем я рискую? Все равно работы нет и не предвидится. А деньги, полученные за заказ, помогут мне в режиме строгой экономии прожить несколько месяцев и заплатить за аренду лавки. Не у Дольшера ведь занимать, право слово. Он и так в последний месяц, считай, меня кормит, покупая продукты в мою квартиру и расплачиваясь за совместные ужины в ресторанчиках Нерия. Если так дело пойдет — то скоро и одевать примется. И так уже неодобрительно хмурится, когда видит мои стоптанные старые туфли. А подобного позора я точно не переживу! Только стать содержанкой влиятельного человека мне для полного счастья не хватает.

Я помедлила еще неполную минуту и наконец поставила в углу договора размашистую подпись. Будь что будет. Уж лучше так, чем унижаться перед Дольшером.

— Позволь? — Приятель вытащил из пиджака дорогую ручку, и через секунду договор между мной и учреждением по развитию и укреплению иномирных связей в лице его начальника Вашария Дахкаша был заключен.

— Ну теперь-то я могу узнать, в чем состоит моя работа? — с нервным смешком осведомилась я.

В голове мелькнул запоздалый страх — а как Дольшер отнесется к тому, что некоторое время мне придется работать с его двоюродным братом? Помнится, совсем недавно он, воспылав ревностью, запретил мне общаться со своим кузеном в приватной обстановке. Не должна ли я была прежде поставить его в известность?

«Что за глупости?! — возмущенно шепнул внутренний голос. — Киота, ты взрослая женщина. Твоим отношениям с Дольшером всего два месяца от роду, а ты уже собираешься позволить ему командовать собой. Не Дольшеру решать, с кем тебе вести деловые отношения, а с кем нет. Или желаешь полностью уйти в его тень? Ты и только ты отвечаешь за свою судьбу!»

— Да, конечно, — проговорил Вашарий, вряд ли заметив всполох неуверенности и испуга в моих глазах.

Опять запустил руку в карман пиджака и вытащил конверт из плотной бумаги. Открыл его — и на мой стол выпало нечто загадочное. Я нахмурилась и почти что уткнулась носом в столешницу, пытаясь понять, что принес приятель, но пока не рискуя взять это в руки. Мало ли какие заклинания могут быть установлены на артефакт. Да, Вашарий таскал его в кармане, но это еще ни о чем не говорит. В конце концов, он маг высшей категории, а я, благодаря стараниям Дольшера, всего лишь первой, хотя справедливее было бы оставить меня на втором уровне подчинения. То есть, если что взорвется, у моего собеседника куда больше шансов спастись, чем у меня.

Больше всего принесенное приятелем напоминало обычное ожерелье из мелкого речного жемчуга. Но посередине нити был вдет какой-то непонятный камень. Точнее, даже не камень, а… Осколок клыка? Странно. И почему у меня так отчаянно засвербели подушечки пальцев, будто почувствовав укол дремлющего заклинания, ужасающего по своей мощи?

— Все, что попадает в стены учреждения, проходит обязательную проверку на установку скрытых атакующих заклинаний, — проговорил Вашарий, без особых проблем угадав мои мысли. — Не беспокойся, Киота, все чисто.

Я искоса взглянула на него и с грохотом открыла рассохшийся от старости ящик. Вашарий с любопытством перегнулся через стол и одобрительно цокнул языком при виде моих богатств. Да, уж что-что, а свои инструменты я предпочитаю хранить в идеальном порядке. В работе вещевика никогда не знаешь, что тебе понадобится в следующий миг. Если потеряешь драгоценные секунды на поиск необходимого — то рискуешь отдать жизнь, не успев отреагировать на выплеск пробудившейся энергии.

Я ласково провела рукой по ровному ряду блестящих щипцов разнообразнейших размеров, готовых сеток для нейтрализации чужих заклинаний и множества других нужных и не очень предметов. Мое наследство со времен Академии. Благо, что хватило ума не распродать его, хотя порой дела у меня шли паршиво. Впрочем, это у меня обычная история.

Я взяла один из пинцетов, покрытый драгоценной иридиевой пылью, которая, как известно, блокирует все магические проявления. Вообще-то у настоящих профессионалов все инструменты должны быть сделаны из этого металла полностью. Но тогда на самые простые щипчики мне бы пришлось копить всю жизнь, а то и не одну.

— Киота, я же сказал, что все чисто, — терпеливо повторил Вашарий, с некоторой долей изумления наблюдая, как я опять склонилась над столом с щипцами наперевес. — Можешь смело брать ожерелье голыми руками.

— Ты сказал, что тебе что-то не нравится в нем, — напомнила я, проигнорировав его слова и осторожно разворачивая нить жемчуга на столе при помощи инструмента. — Что именно?

— Наверное, обстоятельства, при которых оно было обнаружено. — Вашарий пожал плечами. Ткнул пальцем в крохотные красные пятнышки, густо усеивающие жемчуг. — Видишь? Это кровь.

— И?.. — вопросительно протянула я, зависнув с пинцетом над таинственным осколком клыка в центре ожерелья, но пока не рискуя прикоснуться к нему.

— Это вещь была обнаружена на шее жестоко убитой женщины, — признался Вашарий, испытующе глядя на меня, словно опасаясь, что я с отвращением откину ожерелье прочь. — Кто-то или что-то буквально разорвало несчастную на несколько частей, размазало в кровавую кашу. Более-менее сохранилась лишь голова, по которой удалось опознать убитую.

— А при чем тут ожерелье? — Я отложила пинцет в сторону, так и не решившись прикоснуться к украшению. Сначала выслушаем все подробности дела.

— В том-то и дело, что непродолжительное время после обнаружения на нем детектировались остатки некоего заклинания. — Вашарий качнул головой. — Но вряд ли это послужило причиной столь жуткой гибели. Мои специалисты обнаружили, что чары носили оборонный характер, а не атакующий. В общем — сплошные загадки.

— И убийство произошло не в Нерии, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила я. Усмехнулась при виде изумленно вздернутой брови Вашария, не ожидавшего от меня такой прозорливости. Кивнула на смятую газету, валяющуюся подле стола. — Вряд ли столь жаркое дело удалось бы скрыть от внимания горожан. А я не припомню, чтобы в криминальной сводке упоминалось нечто похожее.

— Это на самом деле произошло не в столице, — произнес Вашарий. Запнулся на миг, но все же продолжил с затаенной насмешкой: — Но ты ошибаешься, если думаешь, что моему ведомству не удалось бы оставить убийство в тайне. Удалось бы, да еще как. Если бы это, конечно, играло нам на руку.

— Да, но тогда, вероятнее всего, им занялся бы магический департамент с Дольшером во главе. — Я пожала плечами. — Все-таки ты больше специализируешься на проблемах, связанных с другими мирами.

— Не будем спорить, — отмахнулся от моего очередного возражения Вашарий. — Как бы то ни было, убийство произошло в Озерном Крае.

— Что? — переспросила я, понадеявшись, что ослышалась. — Как ты сказал?

— В Озерном Крае. — Приятель слабо усмехнулся, заметив, как на моем лице отразилась сложная гамма эмоций при упоминании провинции, где я провела все детство. — Собственно, это было одной из причин, почему я хотел, чтобы именно ты помогла мне. Возможно, ты знала убитую? Харалия Дитион. Это имя тебе знакомо?

Я с мучительным стоном опустилась в кресло и взялась за виски, которые вдруг нестерпимо заломило. Леди Харалия мертва? Жена нынешнего наместника Озерного Края? Помнится, она была особенно дружна с моей тетей — Зальфией. Что странно, учитывая некоторые неприятные особенности физиологии моей родственницы. Говоря откровенно, Зальфия является оборотнем. Нет, не подумайте дурного: благодаря достижениям целителей и травников она с самого раннего детства без особых проблем держит своего зверя под контролем, правда, после каждого полнолуния тратит бешеные деньги на эпиляцию. Но окружающие и родня все равно ее недолюбливают. По разным причинам, конечно. В основном из-за вполне объяснимого страха, что однажды волк все же вырвется на волю. Одна Харалия не обращала внимания на эти пересуды и опасливые шепотки. Пожалуй, она была единственной подругой тети. Но почему Зальфия мне ничего не сообщила?

— Что с моей тетей? — Неожиданная страшная догадка заставила меня тихо ахнуть от тревоги. — Она жива?

— Не волнуйся, Киота, с ней все в порядке. Она пока находится под домашним арестом, и ей строго-настрого запрещено пользоваться мыслевизором. — Вашарий положил свою руку поверх моей, пытаясь успокоить, и я немного расслабилась. А зря, как оказалось. Приятель чуть наклонился, поймал мой взгляд и вкрадчиво продолжил: — Но почему ты вдруг так заволновалась?

— Я думала, ты пришел, чтобы нанять меня для выполнения работы, а оказывается, захотел меня допросить в приватной обстановке? — пожалуй, даже слишком резко ответила я и с негодованием встала, опрокинув кресло порывистым движением. — Вашарий, что происходит? Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ходят вокруг да около!

Вашарий достаточно спокойно отреагировал на мою гневную тираду. Он откинулся на спинку кресла и о чем-то задумался, размеренно постукивая пальцами по подлокотнику и изредка на меня поглядывая. Наконец, видимо приняв какое-то решение, кивнул.

— Хорошо, Киота, — медленно проговорил он, тщательно подбирая слова. — Только помни — ты подписала договор. Значит, ни слова из того, что я тебе расскажу, не должно покинуть эту комнату. Ты не имеешь права обсуждать услышанное даже с Дольшером. Согласна на такие условия?

Я кивнула, не отводя от приятеля настороженного взгляда. Чудное требование, если честно. Столичное отделение департамента, которое возглавляет Дольшер, отвечает за все, что происходит в Нерии. Не только в городе, но во всем одноименном мире. Озерный Край — одна из его провинций. Формально именно ведомство Дольшера должно заниматься расследованием. Право слово, какое отношение может иметь управление, занимающееся укреплением и развитием иномирных связей, к обыкновенному убийству? Да, погибшая являлась женой государственного чиновника высокого ранга, но все же. Или Вашарий подозревает, что убийство было совершено по заказу иноземного наемника? Все равно не сходится.

— Во-первых, с твоей тетей все в порядке. — Приятель встал и любезно поднял опрокинутое моим неловким порывом кресло, предлагая мне занять прежнее место и намекая тем самым, что разговор предстоит долгий. Краем глаза я заметила, как по стенам моей лачуги поползли ветвистые зигзаги заклинания, гарантирующего, что нас никто не сможет подслушать, а Вашарий тем временем продолжил: — Как ты уже поняла, Зальфия Дайчер стала одной из подозреваемых в убийстве леди Харалии. К сожалению, и единственной, если говорить откровенно. Обвинение ей пока не предъявлено, но, полагаю, это лишь вопрос ближайшего будущего. Однако, как я уже говорил тебе раньше, что-то во всем этом меня смущает. Смущает настолько сильно, что я решил прибегнуть к помощи вещевика со стороны. Мои сотрудники сочли бы меня сумасшедшим, обратись я к ним с подобной просьбой. Или, что куда хуже, заподозрили бы меня в желании выгородить Зальфию из-за… — Вашарий не закончил фразу. Лишь зло махнул рукой, предлагая мне самой догадаться об истинной подоплеке его визита ко мне.

— Значит, вот как, — протянула я, собирая сказанное им в единую картину. — Ты вполне мог бы поручить изучение ожерелья сотрудникам своего ведомства. Но побоялся, что они подойдут к вопросу формально, поскольку на мою тетю и так указывает слишком много улик. А если бы ты стал настаивать — то породил бы тем самым массу ненужных слухов.

— Люди обожают сплетничать, — глухо произнес Вашарий, глядя куда-то поверх моей головы. — И так уже начали поговаривать, что я слишком тепло к тебе отношусь. Возможно, этому поспособствовал и Дольшер со своей ревностью. Вряд ли он тебе рассказывал, но пару раз у нас происходили шуточные стычки по этому поводу, которые могли услышать посторонние.

Я недовольно нахмурилась. Отвратительно, если честно! Ненавижу, когда за моей спиной ведутся подобные игры. Наверное, именно поэтому хозяин дома, где я снимаю квартиру, при нашей последней встрече постоянно глупо хихикал и двусмысленно мне подмигивал, стоило Дольшеру только отвернуться. Конечно, ведь Вельвир знает, кто оплатил мое жилище на ближайший год. Весьма неприятная ситуация, ничего не скажешь.

— Я понимаю, что тебе это не нравится, — поспешил продолжить Вашарий, заметив, как я скривилась от переполняющих меня эмоций. — Я и сам не в восторге. Но, надеюсь, скоро все образуется. В столице всегда происходит куча событий. Сплетникам быстро надоест перетирать старые домыслы. Особенно если не давать им новую пищу для размышлений.

— Ничего не скажешь, оригинальный способ ты нашел для этого. — Я зло фыркнула. — Нанял меня на работу! Зуб даю, теперь все твои подчиненные только о нашем предполагаемом романе будут говорить!

— Я полагал, судьба тети тебя взволнует больше, — спокойно ответил приятель, и я моментально сникла, растеряв весь боевой пыл. Да, не о том мне сейчас надо заботиться.

— А ты не боишься, что я буду слишком пристрастна, пытаясь спасти тетю от обвинения? — задала я, наверное, самый волнующий меня вопрос.

В самом деле, как-то странно получается. С одной стороны, я понимаю желание Вашария поручить изучение артефакта именно мне, чтобы избежать лишних пересудов среди коллег своим неожиданным поручением. Но с другой — он должен осознавать, что я сделаю все, лишь бы спасти тетю. Как-никак она меня растила с самого раннего детства, по сути заменив мать и не позволив родне отдать меня в социальный приют.

— Значит, ты думаешь, что она действительно могла совершить убийство? — по-своему отреагировал на мой вопрос Вашарий.

— Нет, конечно же нет! — Я возмущенно выпрямилась. — И я докажу это! Чего бы мне этого ни стоило.

Приятель удовлетворенно усмехнулся, а я вдруг почувствовала смутное беспокойство. Что же получается? Вашарий нанял меня, чтобы я помогла ему в расследовании убийства, в котором подозревают мою тетю. Более того, он намеревается неплохо заплатить мне за это. Кажется, я опять остаюсь ему должна.

Я прикусила язык, сдерживая рвущееся наружу ругательство. Опять взяла в руки отложенный было в сторону на время разговора пинцет. Ну что ж, хотя бы одно в моих силах: показать приятелю, что ему не придется жалеть о своем выборе.

— Так все-таки почему этим делом занялось именно твое ведомство? — поинтересовалась я, легким движением руки активировав дремлющего на стене магического мотылька и подозвав его поближе. Да, на улице еще и не думало смеркаться, но при работе с артефактами мало света не бывает.

— Скажем так, наместник Гарольд Дитион крайне отрицательно отозвался о работе столичного отделения департамента по оказанию магических услуг населению, — уклончиво ответил Вашарий. — Особенно о Дольшере. Наверное, его слова можно объяснить сильнейшим потрясением из-за гибели жены, но он просил короля о том, чтобы расследование поручили именно моему ведомству. И ему пошли навстречу в этом пожелании. Это, кстати, основная причина, почему я не хочу, чтобы ты обсуждала убийство леди Харалии с Дольшером. Он весьма болезненно отнесся к решению его величества Тициона и, по-моему, всерьез обиделся на меня. Хотя, если честно, я с куда большим удовольствием скинул бы расследование со своих плеч. У меня и так в последнее время слишком много проблем.

— Сочувствую, — обронила я.

Прикусила от усердия губу и осторожно прикоснулась пинцетом к загадочному обломку клыка в центре ожерелья. Сразу же отдернула руку, ожидая самого страшного, но ничего не произошло, поэтому я осмелилась на повторение попытки. Вашарий замолчал, с нескрываемым интересом наблюдая за моими действиями. Если его и покоробило то, что я не поверила словам о полной проверке ожерелья и решила перестраховаться, то он ничем не показал своего недовольства.

Удивительно, но я действительно почувствовала остатки какого-то заклинания. Пинцет в моих руках слабо, на самой грани восприятия, завибрировал. Я затаила дыхание и прикрыла глаза, пытаясь представить узор чар, которые не так давно окутывали ожерелье. Тем вещевики и отличаются от остальных магов. Пусть мы не обладаем особой силой, но способны по мельчайшим остаткам воссоздать энергетический контур артефакта.

Вашарий не вмешивался. Он благоразумно не давал мне никаких советов, за что я была ему безмерно благодарна. Маги высшего уровня подчинения, каковым является и он, почему-то считают, что знают обо всем на свете и с легкостью выполнят за вещевика его работу. Поэтому я предпочитала подобные вещи делать в одиночку. Но приятель вел себя так тихо, что я забыла о его присутствии.

Через несколько минут первоначальное заклинание начало медленно вырисовываться передо мной. Однако я столкнулась с неожиданной трудностью: засохшие брызги крови на жемчужинах сильно осложняли мне задачу. Каждая капелька словно обладала какой-то остаточной энергией, поэтому тончайшее кружево только начавших срастаться чар постоянно рвалось. Странно, очень странно. Можно, конечно, было прерваться, вымыть ожерелье и начать все сначала, но я хотела разобраться в причинах этого. Боюсь, в предстоящем задании любая деталь может оказаться решающей. Если леди Харалию убили какой-либо смертельной магией, остатки которой детектируются на ожерелье, то это в корне меняет все дело. Значит, моя тетя невиновна. Оборотни в момент обращения теряют способности к искусству невидимого. Кстати, надо бы расспросить об этом Вашария. Провели ли исследование уровня сил Зальфии после задержания? Даже если предположить невероятное и тетя убила подругу при помощи магии, то это легко выяснить. Зальфия принадлежит к первому уровню подчинения, следовательно, вряд ли сумела бы быстро восстановиться, если мое предположение об истинных причинах гибели Харалии верно.

Я по крупицам воссоздавала рисунок заклинания, терпеливо подправляя его каждый раз, когда очередные колебания энергии, идущие от следов крови, нарушали его. Наверное, я слишком сосредоточилась на этом, поэтому не сразу заметила, что всплески непонятной силы становились все ощутимее и ощутимее по мере того, как работа двигалась к своему логическому завершению, тем более что через некоторое время наступило странное затишье. Наконец все было почти готово. Оставался лишь последний штрих — замкнуть контур на остаток клыка по центру ожерелья.

Я с приглушенным стоном откинулась на спинку кресла и потерла уставшие, воспаленные от кропотливой работы глаза. Похоже, я забыла о необходимости моргать. Кинула взгляд в окно и удивленно хмыкнула. Однако. Уже темнеет. Стоит поспешить и завершить все до прихода Дольшера. Вряд ли его обрадует встреча с Вашарием.

— Ну как? — спросил приятель, молча ожидавший окончания моей работы.

— Я хотела бы узнать одну вещь, прежде чем закончу, — проговорила я, внимательно глядя на моментально окаменевшее лицо Вашария и силясь прочитать на нем хоть тень эмоций. — Предположим, я восстановлю магические свойства ожерелья. Впрочем, уже сейчас видно, что чары на нем имели защитный характер. И что дальше? Как это поможет моей тете?

— Если она и совершила убийство, то только будучи в теле волчицы. — Вашарий пожал плечами и послушно принялся излагать все те же соображения, к которым пришла и я чуть раньше. — Тяжело представить, что раны, от которых скончалась Харалия, были нанесены кем-то в человеческом облике и без помощи магии. Как я говорил, несчастную буквально разорвали на кусочки. Ты знаешь, что твоя тетя не смогла бы преодолеть защиту ожерелья. На время превращения оборотни теряют способность колдовать. Можно, конечно, предположить, что леди Харалию убили каким-нибудь жутким заклинанием, но тогда это точно сделала не твоя тетя. Ее запас сил на следующее утро после произошедшего оставался на том же уровне, что и накануне. Если ты восстановишь ожерелье и окажется, что оно обладает защитными свойствами, то в какой-то мере это отведет подозрение от твоей тети.

— В какой-то, но не в полной? — протянула я, не отводя пристального взгляда от внезапно смутившегося Вашария.

— Киота, не требуй от меня слишком многого и сразу. — Приятель сочувственно всплеснул руками. — Надо все делать постепенно.

Я недовольно хмыкнула, но поостереглась продолжить спор. Вот-вот сюда заявится Дольшер. Надо постараться выпроводить Вашария восвояси до этого момента. Кстати, чую, что моего драгоценного желтоглазого красавчика вечером ждет весьма неприятный разговор. Ведь он наверняка знал о том, что мою тетю обвиняют в убийстве. Знал, но ничего мне не сказал.

«И как ты начнешь этот разговор? — насмешливо шепнул внутренний голос. — Вроде бы Вашарий прямо запретил тебе обсуждать это дело с кем бы то ни было. И ты приняла его условия».

Я раздраженно мотнула головой. Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас у меня есть проблемы поважнее.

Жемчужины налились ровным внутренним светом, когда я простерла над ожерельем ладонь. Обломок клыка, напротив, почернел, подернувшись непроницаемой дымкой. Я медленно и вдумчиво заканчивала штопать ткань почти восстановленного заклинания. Еще минутка — и Вашарий получит артефакт в целости и сохранности.

А в следующий миг произошло непредвиденное. Дверной колокольчик звякнул, показывая, что в лавку кто-то вошел. Я невольно дернула рукой, испугавшись, что пожаловал Дольшер, а значит, скрыть визит Вашария от него точно не получится. Цепь заклинания замкнулась, но как-то неправильно, зацепив остаточную энергию от брызг крови на жемчужинах.

— Киота! — воскликнул Вашарий, как и я, ощутив неладное. — Мне это не нравит…

Договорить он не успел. Ожерелье само приподнялось над столом, сменив приятный перламутровый блеск жемчужин на ярко-алые всполохи. Осколок клыка в его центре вдруг полыхнул нестерпимо ярким светом. Вашарий болезненно охнул, прикрыв глаза ладонью, и случайно оборвал нить почти готового щита, который он собирался кинуть на меня.

Я сжала кулаки. Ну уж нет, я буду не я, но сумею исправить ошибку. Иначе какой из меня вещевик?!

Метель стабилизирующего заклинания взметнулась над столом. Я до крови прикусила губу, пытаясь усмирить взбунтовавшийся артефакт. Тихо, мой хороший, тихо. От меня не скроешься.

— Что тут происходит? — раздался от двери знакомый голос.

Ага, все-таки Дольшер пожаловал. Ох, чует моя печенка, меня ждут весьма неприятные разборки. Но это потом, все потом. Сейчас все внимание только на ожерелье! Не знаю, что за магия в нем скрыта, но вряд ли нас ждет что-либо хорошее, если она выйдет из-под контроля.

Пожалуй, никогда раньше мне не было так тяжело. Я отдавала последние силы, воюя с взбунтовавшимся артефактом. Благо, что мне никто не мешал. И счастье, что никто не лез с ненужной помощью. Для вещевика хуже нет, когда в самый ответственный момент на тебя кто-нибудь накидывает щит, который может до неузнаваемости исказить рисунок силовых нитей. Повезло, что и у Вашария, и у Дольшера уже имелся неплохой опыт в этой сфере, поэтому они не стали паниковать, пытаясь спасти меня от неминуемой, как наверняка казалось со стороны, гибели.

И вот, когда перед глазами уже все потемнело от предчувствия скорого обморока, я сделала это! Накинула поводок на взбунтовавшееся заклинание, усмирила его в тот момент, когда оно уже готово было освободиться. Несколько секунд на жемчужинах еще мерцали грозные багрово-черные искры, но наконец они потухли, и непонятная пробужденная мною магия вновь спряталась в каплях засохшей крови.

— Это было опасно, Киота. — Вашарий с нескрываемым облегчением вздохнул и стряхнул с пальцев заклинание, которым, видимо, в любой момент был готов окутать меня, уберегая от магии ожерелья.

— Очень опасно, — подтвердил Дольшер, в свою очередь размыкая нить энергетического щита, предназначенного, по всей видимости, опять же для моей защиты.

Я нервно захихикала. Как это мило! Меня собирались спасти сразу два мага высшего уровня подчинения. Впору загордиться.

Впрочем, Дольшер тут же поспешил вернуть меня с небес на землю. Убедившись, что мне больше не грозит никакая опасность, он с вызовом подбоченился, поочередно глядя то на меня, то на Вашария.

— Ну и что тут происходит? — глухо рявкнул начальник магического департамента, наконец уставившись исключительно на кузена. Наверное, Дольшер счел его главным виновником произошедшего. — Братец, тебе не кажется, что ты переходишь всяческие правила приличия?

— Какие же? — спокойно осведомился Вашарий, опускаясь обратно на свое место, с которого вскочил, когда я возилась с ожерельем.

Увы, третьего кресла у меня в лавке не имелось, поэтому Дольшер единственный из всех присутствующих был вынужден стоять.

Дольшер проигнорировал вопрос кузена, занявшись более насущными проблемами. Он шагнул ко мне, осторожно приподнял мой подбородок и развернул лицом к свету. На некоторое время замер, уставившись мне в глаза своим самым жутким немигающим взором. Я моментально смутилась и попыталась отодвинуться, но потерпела в этом сокрушительное поражение. Тело словно расплылось горячим киселем по креслу, окончательно перестав меня слушаться. Терпеть не могу, когда он так делает! И ведь даже щит не кинешь — настолько вымоталась с артефактом.

— Вообще-то на ментальное сканирование, даже частичное, нужно особое разрешение! — возмущенно пискнула я, когда Дольшер милостиво вернул мне контроль над собственным разумом.

— Подай на меня жалобу в департамент, — огрызнулся тот. — Обещаю, что рассмотрю ее в кратчайшие сроки и накажу виновных. Но сначала кое-кому придется мне кое-что объяснить. Что за представление ты тут устроила? В курсе, что была на волосок от гибели?

— Не преувеличивай, — мягко отозвалась я, в глубине души польщенная его беспокойством обо мне. — Все было под контролем. В конце концов, вещевикам приходится сталкиваться с подобным очень часто.

— Вещевикам? — с какой-то странной интонацией переспросил Дольшер. Внимательно посмотрел на Вашария, затем перевел взгляд на лежащее на столе ожерелье, несколько брезгливо взял его двумя пальцами и опять уставился на двоюродного брата. — Ты принес Киоте эту гадость?

— Я. — Вашарий широко и безмятежно улыбнулся. — Это артефакт с неопределенными магическими свойствами. И я заключил с Киотой взаимовыгодный договор по их раскрытию.

— Взаимовыгодный, значит?

Я невольно поежилась. Дольшер говорил негромко, но было понятно, что он сейчас пребывает в настоящем бешенстве. Интересно, что его так разозлило? А мой ненаглядный тем временем продолжил еще тише:

— Неужели твое ведомство так обеднело, что не может справиться с настолько пустяковым делом без привлечения специалистов со стороны?

— Ты прекрасно знаешь, что мои вещевики зашиваются из-за огромного количества работы. — Вашарий неопределенно пожал плечами. — Почему бы и нет? Ты сам не раз и не два пользовался услугами посторонних магов.

— Вот как? — Дольшер холодно усмехнулся, и я опять передернула плечами. Такое чувство, будто температура в помещении упала ниже нуля от его тона. Удивительно, что воздух между ними не заискрился снежинками. — Я учту это на будущее, братец. Мне казалось, мы достигли вполне определенного соглашения по этому поводу.

— Не достигли, — опроверг его загадочное высказывание Вашарий. — Или забыл, что я отказался поддержать тебя в этой глупой задумке?

Я сидела затаив дыхание и пытаясь вникнуть в суть таинственного диалога, происходившего в моем присутствии. Главное сейчас — запомнить каждое слово! А потом проанализирую все сказанное. Сдается, кто-то сильно постарался, чтобы моя частная магическая практика закончилась еще до открытия. И этот кто-то с видом полного собственника стоит сейчас рядом со мной.

Однако продолжения разговора не последовало. Дольшер скривился, в последний момент удержав какое-то нелицеприятное высказывание в адрес кузена, обнял меня за плечи, привлекая к себе, и обратил все внимание на ожерелье, которое по-прежнему держал в руке.

— Занятная штучка, — проговорил он, пристально рассматривая крохотные багровые капельки на жемчуге. — И выглядит очень знакомой. Уж не то ли это…

— То, — подтвердил Вашарий, оборвав его на полуслове и опасливо на меня покосившись. — Именно то. Что скажешь?

Дольшер ласково чмокнул меня в макушку и отстранился. Закрыл глаза, сосредотачиваясь, затем пропустил между пальцев тонкую нить жемчуга, погладил обломок клыка.

— Ну тетя Киоты явно не виновата в убийстве леди Харалии. Никакой оборотень не смог бы преодолеть такую защиту, — наконец вынес свой вердикт мой ненаглядный, и я позволила себе слабый вздох облегчения. Впрочем, он тут же жестокосердно продолжил, словно забыв, что я присутствую здесь: — Однако на твоем месте я бы Зальфию Дайчер пока не отпускал. Пусть посидит дома под охраной. Целее будет, как говорится. Авось настоящий убийца потеряет бдительность. Если твои предположения о подоплеке происходящего верны — то убийства наверняка продолжатся. Надо ждать, когда истинный виновник сделает ошибку. Без убедительных доказательств король не даст согласия на арест.

— Согласен, — нехотя протянул Вашарий. — У нас пока нет ничего, даже особых догадок. Остается только ждать.

Дольшер положил на стол ожерелье и подвинул его к двоюродному брату, который тотчас же убрал амулет во внутренний карман пиджака. Я в свою очередь молчала, судорожно обдумывая услышанное. Что все это значит? В Озерном Крае действует маньяк-убийца? И, судя по странным обмолвкам Дольшера, замешан в происходящем явно кто-то из знати, иначе на арест не требовалось бы разрешения монарха. Но что насчет моей тети? Получается, мои старания были напрасными? Да, я показала, что ожерелье является мощным защитным амулетом, более того, судя по остаткам магии в брызгах крови, несчастную леди Харалию убили смертельным заклинанием, а не разорвали когтями и клыками. И все зря? Тетя Зальфия все равно останется преступницей в глазах общества, пока истинный виновник не оступится? А если он больше не собирается никого убивать? Что же ей, остаток жизни провести под домашним арестом? Даже страшно представить, как она сейчас переживает и волнуется.

Вашарий тем временем посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

— Спасибо, Киота, — проговорил он. — Ты очень помогла мне и моему ведомству, не говоря уж о своей тете. В ближайшие дни тебе на счет будут перечислены деньги. И честное слово — ты отработала в гонораре каждый хар!

Дольшер красноречиво кашлянул, но удержался от каких-либо язвительных замечаний. Я тоже не желала выяснять отношения с ним в присутствии посторонних, поэтому в свою очередь растянула губы, имитируя улыбку.

— Премного благодарю, — лаконично отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно ровнее.

Вашарий неполную минуту смотрел на меня, видимо ожидая какого-то продолжения. Затем, убедившись, что его не последует, встал и направился к дверям.

— Отдохни сегодня хорошенько, Киота, — сказал он, стоя уже на пороге. — Ты потратила много сил.

— Не волнуйся за нее, братец, — все же не утерпел и влез со своим извечным самодовольством Дольшер. — Уверяю: уже через несколько часов ее запас будет опять полон, как и раньше. Диффузия энергии от сильного мага к более слабому при тесном телесном контакте — замечательная штука, не правда ли?

Я невольно покраснела от развязного тона Дольшера. Ну вот зачем он это делает? Полагаю, окружающие и без намеков догадываются, что по ночам мы не в ладушки под одним одеялом играем.

Вашарий хмыкнул, но промолчал. Напоследок кивнул мне, прощаясь, и вышел. Дольшер дождался, когда за ним закроется дверь, затем прищелкнул пальцами — и по стенам моей лачуги вновь поползли ветвистые всполохи блокирующего заклинания.

— Ну и что все это значит, моя сладкая? — мурлыкнул он, садясь в кресло напротив. Подался вперед, пристально вглядываясь в мое лицо. — Помнится, я просил тебя ограничить свое общение с моим двоюродным братом. По крайней мере, не встречаться с ним наедине. Или тебе плевать на мои чувства?

— Это из-за тебя у меня так гадко обстоят дела? — вопросом на вопрос ответила я. — Верно ли я поняла, что это именно ты постарался оставить меня без работы?

— С чего ты решила? — несколько смутился Дольшер, вряд ли довольный столь резкой сменой темы.

— Не считай меня полной дурочкой, — спокойно проговорила я, хотя больше всего на свете мне хотелось закричать в полный голос и устроить скандал. — Полагаю, тебе, как начальнику магического департамента, не составило особого труда лишить меня клиентуры. Так? Наверное, ты знатно повеселился, наблюдая за моим отчаянием и искренним недоумением, почему в Нерии никому не нужны услуги нового вещевика.

— Не преувеличивай свои страдания, Киота. — Дольшер виновато отвел взгляд, принявшись с демонстративным интересом изучать что-то на противоположной стене. — И потом, мне никогда не нравилась твоя идея открыть частную магическую практику. Особенно в таком опасном занятии, как пробуждение артефактов и тому подобное. Нет, я еще понимаю, если бы ты работала в условиях хорошо оборудованной лаборатории и под защитой энергетических контуров, установленных истинными специалистами своего дела. Но здесь? В этой халупе? Уже сегодня чуть не произошла трагедия. Причем рядом был и я, и Вашарий, и то у меня от страха за тебя сердце в пятки рухнуло. Я не могу позволить, чтобы ты каждый день рисковала своей жизнью. В департаменте — пожалуйста, Кария всегда рада принять тебя в свой отдел. Но не здесь.

— Вот как? — Я презрительно усмехнулась. — А раньше сказать об этом не мог? Например, до того как содрал с меня двойную цену за лицензию?

— Вообще-то я до последнего надеялся, что здравый смысл возобладает и ты не станешь платить столь дикие деньги. — Дольшер пожал плечами. — Но если хочешь — я верну тебе все до последнего хара. С одним условием: никакой частной практики. Киота, я не хочу, чтобы ты занималась столь опасным делом.

Я несколько раз размеренно постучала пальцами о столешницу, пытаясь усмирить душивший меня гнев. Вот значит, какие мы песни завели. Всего два месяца вместе, а Дольшер уже пытается диктовать мне свои условия. Знает же прекрасно, как я не люблю подобного.

— А что насчет моей тети? — продолжила я допрос, не позволив ярости одержать победу. — Ты давно знаешь, что ее подозревают в убийстве?

— Не очень, — уклончиво проговорил Дольшер. Потянулся было погладить меня по щеке, но я резко уклонилась, и он, печально вздохнув, продолжил: — Киота, не злись. Леди Харалию убили вчера вечером, ночь Зальфия провела в камере, а сейчас, после допроса, уже отдыхает дома. Ей ничто не грозит, честное слово. Я не хотел рассказывать тебе о произошедшем, поскольку побоялся, что ты сразу после этого ринешься в Озерный Край на подмогу. Не сомневайся, Зальфия в полной безопасности.

— Она под стражей! — воскликнула я.

— Под домашним арестом, — мягко поправил меня Дольшер. — И поверь, это во имя ее же блага.

Я презрительно хмыкнула. Ну-ну, мой дорогой. Не хочешь, чтобы я навестила тетю? Боюсь тебя разочаровать, но в этом ты меня не сумеешь остановить. Только если свяжешь по рукам и ногам и запрешь в темнице. И то потом придется отвечать за незаконное лишение свободы.

— Киота. — Дольшер печально улыбнулся, без особых проблем угадав, какие мысли сейчас меня терзают. — Глупышка моя. Ну не горячись, пожалуйста. Поверь, я все делал лишь во благо тебе. В Озерном Крае сейчас творится нечто странное и скверное. Тебе лучше держаться подальше от него. Уверен, Вашарий обязательно в ближайшее время во всем разберется и снимет с твоей тети все подозрения. Не лезь в это дело, прошу.

Я несогласно покачала головой. Интересно, как бы ты запел, если бы речь зашла о твоем ближайшем родственнике?

— Ну лапонька моя, — противно засюсюкал Дольшер, предугадав мой ответ. Встал и присел передо мной на корточки, сжав мои ладони в своих руках и покрывая их быстрыми поцелуями. — Слушай, я понимаю, что ты на меня злишься. И не только из-за тети, но и из-за твоей лицензии. Вот тут я признаю свою вину. Мне надо было сначала поговорить с тобой, а уж потом перекрывать тебе поток клиентов. Прости меня, пожалуйста. Я готов хоть сегодня вернуть тебе деньги за лицензию в двойном размере.

— Но при этом ты отзовешь ее, так? — хриплым от затаенного гнева голосом спросила я.

— Я просто волнуюсь за тебя. — Дольшер заглянул мне в глаза с видом побитого щенка. — Ну как ты собралась работать с артефактами в этой лачуге? Да, у тебя всегда неплохо получались щиты, но этого умения недостаточно для столь опасной затеи. Будь у тебя хотя бы полноценный первый уровень подчинения, а не жалкий второй!

— Значит, вот как ты заговорил? — Я встала, с грохотом отодвинув кресло. — Мой дорогой, вообще-то благодаря твоим стараниям у меня как раз первый уровень подчинения. Или забыл?

— Киота, это же несерьезно! — проблеял Дольшер, тоже поднявшись. Он стоял так близко от меня, что я ощущала свежий аромат его дорогого одеколона. Но сейчас этот приятный запах вызывал у меня лишь тошноту и отвращение. — Дорогая, твой первый уровень — фальшивка. Посмотри на себя! Один простенький артефакт чуть не взорвался — и ты уже с трудом стоишь на ногах, почти полностью израсходовав все силы. Нет, милая, частная практика вещевика не для тебя. Я не хочу потерять тебя!

Он потянулся было обнять меня, словно сочтя, что после этого признания я растаю и прощу его. Но на сей раз я была настроена более чем серьезно. Слишком обидела меня выходка Дольшера. Он ведь знал, как я хотела открыть собственное дело! Тысячу раз слышал, как я строила радужные планы на будущее. И так обманул меня, воспользовавшись своим авторитетом и связями, чтобы растоптать мою мечту.

— Не смей распоряжаться моей жизнью! — процедила я, отшатнувшись так поспешно, будто увидела перед собой ядовитую змею. — Слышишь? Ты не имеешь на это ни малейшего права!

— Но, Киота! — Дольшер возмущенно выпрямился. — Ты как-никак моя девушка! И я переживаю за тебя.

— Можешь больше не переживать, — обронила я, поспешно отступая к порогу. — Если я и являюсь твоей девушкой, то, увы, уже бывшей. Понял?

— Киота! — полетел мне в спину запоздалый выкрик, но я уже не слушала.

Выскочила на улицу, с грохотом захлопнув за собой дверь, и помчалась прочь, невежливо расталкивая прохожих и не разбирая дороги. Вслед мне раздавались возмущенные восклицания тех, кому я нечаянно отдавила ноги или же слишком сильно отпихнула в сторону. Однако мне было все равно. Никогда бы не подумала, что поздним вечером на улицах Нерия так многолюдно.

Ноги сами привели меня к мосту через реку, которая делила город на две почти равные части. Я облокотилась на низкий парапет, с ненавистью уставилась на громаду магического департамента, ярко освещенного при помощи стационарных огненных шаров. Предательские слезы обожгли глаза. Впрочем, сама виновата в произошедшем. Знала же, что Дольшеру нельзя доверять. Однажды он уже сильно подвел меня. Теперь история повторилась. И я в итоге осталась в крупном проигрыше. Мало того что буду вынуждена каждый месяц видеть этого предателя на обязательном переосвидетельствовании уровня магических сил, так еще он и работать мне не даст, наверняка отыскав способ законно закрыть мою лавочку, раз уж подлостью не получилось. Да ладно, кого я обманываю? Ему это и не потребуется. Он и так сделал все, чтобы у меня не оказалось ни одного клиента.

Я до боли в костяшках сжала кулаки. Ладно, рано еще паниковать. В конце концов, не такой уж Дольшер и подлец последний. Просто перегнул палку в своей заботе обо мне.

— Извините, вы не подскажете, как пройти к магическому департаменту? — вдруг раздался за моей спиной незнакомый мужской голос.

— Да, конечно. — Я устало вздохнула и, не оборачиваясь, махнула в сторону белого многоэтажного здания на том берегу. — Вон он. Не заблудитесь.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил меня прохожий. Помолчал немного и неожиданно задал новый вопрос: — А вы не знаете, как найти Киоту Дайчер?

— Что? — удивленно переспросила я и наконец-то обернулась к настойчивому незнакомцу. — Вообще-то это я…

Я так и не успела увидеть, кого именно заинтересовала моя скромная персона. В следующий миг перед глазами все потемнело от вспышки ослепительной боли. И я потеряла сознание.

* * *

Мне было больно. Нет, не так. Мне было очень, очень больно. При каждом движении перед глазами вспыхивали колючие разноцветные звезды, затылок нестерпимо ломило, а к горлу постоянно подкатывала тошнота. Чем же меня так огрели? На магию не похоже, скорее, сильно ударили по голове. Просто превосходно! Кажется, у меня сотрясение.

Я попыталась оглядеться, чтобы оценить масштабы бедствия, в которое угодила, но и тут меня ожидало жестокое разочарование. Мерзавец, похитивший меня, натянул мне на голову мешок, наверное не желая, чтобы я видела, куда он везет свою беспомощную добычу. А мы точно куда-то ехали. Судя по всему, я лежала на полу самодвижущейся повозки. На это указывала тряска и чуть уловимый запах серы, который всегда сопровождает огненных духов, заточенных в недрах этих жутких машин. Интересно, даже весьма. В Нерии самодвижущиеся повозки могут себе позволить только очень богатые люди. Но кому из знати я ухитрилась перейти дорогу? Полагаю, весь высший свет уже знает, что я встречаюсь с Дольшером. А иметь в личных врагах начальника магического департамента — непозволительная роскошь даже для представителя этого круга общества.

«Если только тебя не похитил сам возлюбленный, — насмешливо шепнул внутренний голос. — Испугался, что ты действительно намерена расстаться с ним, вот и решил запереть тебя подальше от всех. Будешь отныне играть роль его верной и покорной наложницы, пока не надоешь и тебя не выкинут в каком-нибудь недавно открытом мире, откуда не возвращаются».

Я замерла от мгновенного укола ужаса, но тут же расслабилась. Да нет, не сходи с ума, Киота. Дольшер так никогда не поступит. И потом, я бы его точно узнала по голосу. Не говоря уж о том, что бить меня по голове Дольшер вряд ли стал бы. Скорее оглушил бы заклинанием и связал при помощи чар, а не веревок.

Я попыталась пошевелить затекшими руками и ногами и с трудом удержала стон. Неизвестный мучитель так туго перехлестнул мне запястья и щиколотки, что я почти не чувствовала конечностей. Ой, а как больно будет, когда меня развяжут! Меня ведь развяжут когда-нибудь?

Повозка подпрыгнула на очередном особенно высоком ухабе, и я все же приглушенно вскрикнула. Радостно встрепенулась, осознав, что рот мне забыли заткнуть кляпом или магией, и тут же завопила во все горло. Надеюсь, мы еще в Нерии. И надеюсь, мои отчаянные крики всполошат прохожих, которые сообщат куда надо.

Однако я тут же пожалела о своей гениальной идее. Стоило только первому крику сорваться с моих губ, как он захлебнулся в стоне, когда кто-то со всей дури пнул меня под ребра, а через секунду я почувствовала, как шею похолодило прикосновение чего-то явно очень острого.

— Еще раз вякнешь — язык отрежу, — лениво пригрозили мне. — Понятно?

— Кто вы? — прошептала я, когда вновь смогла дышать после жестокого удара. — Что вам нужно? И куда вы меня везете?

— От тебя лично мне ничего не нужно, — ответил незнакомец. — Будешь себя хорошо вести — все для тебя закончится благополучно. Отдохнешь на природе недельку-другую, расслабишься в одиночестве. Сколько именно — будет от твоего хахаля зависеть. Но если попытаешься сбежать или глупить начнешь — уж не обессудь. Я не люблю бить женщин, поэтому, как ты уже наверняка заметила, не умею соизмерять силу. Ясно?

И этот гад опять пнул меня в живот, благо что на этот раз не так сильно, но все равно весьма ощутимо.

Я затихла, судорожно обдумывая ситуацию, в которую угодила. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Да ничего хорошего! Меня нагло выкрали из-под стен магического департамента и сейчас куда-то везут, чтобы потом шантажировать моей жизнью Дольшера. И все произошло именно в тот момент, когда я с ним крупно поругалась, более того — заявила о расставании! Н-да, невезуха в чистом виде.

«В любом случае надо выкручиваться самой, — мудро шепнул внутренний голос. — Дольшер наверняка кинется тебе на выручку, забыв о ссоре, тут даже гадать не приходится. Но заложников обычно не оставляют в живых. Так что думай, Киота, думай хорошенько».

Во всем произошедшем меня смущало одно обстоятельство: похитители не воспользовались никакими чарами. Неужели мне противостоят люди с низшей ступенью посвящения, которые самостоятельно даже яркость магического светильника не в состоянии отрегулировать? Нет, не сходится. Мы ведь едем в повозке, запряженной огненным духом, а он бы просто не стал подчиняться неумехам. Хотя… Демоны, их наверняка двое: один управляет духом, другой с удобством расположился на заднем сиденье и присматривает за мной. Иначе как бы мне пригрозили ножом, не отрываясь от управления?

Повозку в этот момент опять сильно тряхануло, и я чуть не прикусила себе язык.

— Осторожнее нельзя? — послышалось недовольное над головой, подтверждая мои сложные умозаключения.

— Нет, — огрызнулся женский голос. — Эта скотина так и норовит сломать печать подчинения. Молись, чтобы ему это не удалось!

Печать подчинения… Я нахмурилась, вспоминая, что это означает. По всему выходило, что мое первое предположение оказалось верным. Мои похитители — не маги. Обычные исполнители, нанятые кем-то из знати. А таинственный заказчик наверняка обеспечивает сейчас себе алиби на каком-нибудь шумном приеме, стремясь показаться как можно большему количеству народа. При помощи печати подчинения повозкой может управлять любой человек, даже не обладающий магическим даром. Однако вряд ли это нравится духу, который уже признал своим хозяином другого. Хм-м… Что, если разозлить его еще сильнее и помочь в обретении свободы?

Ох, опасно! Разъяренный огненный дух, вышедший из повиновения, способен испепелить всех вокруг, не разбираясь особо, кто ему подсобил. И он не ведает чувства благодарности. Но щиты у меня всегда получались неплохо, а остатка моего запаса сил должно хватить на несколько минут. Правда, после этого я окажусь совершенно опустошенной, но не попытаться просто не имею права! Честное слово, не лежать ведь мне бревном, ожидая, когда примчится на выручку принц на белом драконе. Эдак меня триста раз могут убить или покалечить, пока принц спохватится.

Я попыталась забыть о боли, от которой все еще разламывалась голова, и о тошноте, по-прежнему с удручающей периодичностью подкатывающей к горлу. Так, сосредоточься, Киота! Жалко, конечно, что у меня не высший уровень подчинения. Тогда вообще не пришлось бы мучиться — испепелила бы похитителей сама. Ладно, сейчас не время ныть и себя жалеть! Приступим.

Оскорбленный предательством хозяина огненный дух моментально откликнулся на мой мысленный зов. Я с головой окунулась в яркий водоворот его эмоций. Черная обида, алые всполохи гнева на неумелого водителя, зеленые нотки тоски по истинному своему повелителю. Да, похоже, настоящим владельцем повозки был действительно сильный маг. По крайней мере, дух пришел в настоящий ужас, когда я намекнула ему на возможность бунта. И следующие полчаса я была занята его уговорами.

— Ты чего там притихла? — в самый ответственный момент легонько пихнул меня под многострадальные ребра похититель. — Отключилась, что ли?

— Нам же лучше, — отозвалась женщина с переднего сиденья. — Еще не меньше часа ехать. Не хватало ее вопли все это время слушать. И так тошно. Тебе-то хорошо — сидишь сзади, свежим воздухом дышишь. А я уже задыхаюсь от вони повозки.

Этого унижения дух стерпеть уже не мог. Еще бы — какая-то жалкая человечишка, которой он вынужден подчиняться, посмела возмутиться лучшим ароматом на свете! Как говорится, хочешь стать злейшим врагом огненного духа — скажи ему, что ненавидишь запах серы.

Повозка резко остановилась. Я лежала в тесном промежутке между сиденьями, поэтому просто перекатилась на другой бок, а вот моим похитителям пришлось хуже. Судя по ругательствам, полетевшим сверху и спереди, они неплохо приложились: женщина — о рычаг управления, мужчина — о спинку ее кресла. Я испуганно пискнула и поспешно окутала себя непроницаемым облаком защитных чар, ощутив под собой все возрастающую дрожь. Да, моя затея увенчалась полным успехом! Дух не просто разозлен — он в ярости! Теперь бы выжить в том огненном безумии, которое он устроит своим обидчикам.

В следующий миг началось что-то невообразимое. Я не могла прикрыть и так пострадавшую голову руками, поэтому постаралась компактнее сжаться и принялась молиться всем богам обитаемых миров, которых только знала. По-моему, даже священную змею Варрия помянула. Вот тут-то я впервые пожалела, что не так давно отказалась от могущества мага-универсала!

Впрочем, мне относительно повезло. Меня швырнуло на какие-то острые осколки, сверху основательно приложило тяжелым и мягким, но больше не кидало. Я замерла, опасаясь лишний раз даже вздохнуть и тем самым привлечь к себе внимание. Энергетический щит трещал, в любой момент рискуя рассыпаться, но держался. Держалась и я, вкладываясь в заклинание без остатка. И наконец оглушительный рев атакующих заклинаний пошел на убыль, а потом и вовсе схлынул, оставив после себя лишь звенящую тишину в ушах.

Я стиснула зубы, из осторожности не желая сразу же убрать щит. Выждала для верности минуту и лишь затем оборвала нить подпитывающих чар. Настороженно прислушалась — не приближается ли ко мне дух, обнаруживший, что одна жертва избежала его наказания. Но все было тихо. Видимо, разделавшись с незадачливыми похитителями и получив долгожданную свободу, мой невольный помощник поспешил отбыть восвояси, спасаясь от возможного наказания своего хозяина.

Я завозилась на острых осколках. Должно быть, это остатки стекол повозки. Ну что же, тем лучше. И, стараясь не обращать внимания на боль от порезов, я принялась перепиливать злополучную веревку. Когда она поддалась — я позволила себе жалобно всхлипнуть. Затем некоторое время лежала на спине, пережидая, пока к онемевшим рукам вернется чувствительность. После сорвала с головы надоевший мешок, освободила ноги и огляделась.

Стоило признать — огненный дух постарался на славу. Еще и не думало светать, но света полной луны вполне хватало, чтобы оценить масштабы его мести. От повозки, по-моему, не осталось ни единой целой детали. Кроме сиденья, которым меня придавило в начале представления. Неподалеку от меня высилась груда искореженного металла, а чуть в стороне…

Я поспешно отвела взгляд, сглотнув комок тошноты. Нет, не хочу смотреть! Похитители, кто бы они ни были, получили по заслугам. Прежде чем жалеть их, подумай, Киота, оставили бы они тебя в живых, когда заказчик добился бы от Дольшера выполнения его указаний? Сильно сомневаюсь.

Правда, в глубине души все равно шевельнулось смутное несогласие. Если бы меня с самого начала планировали убить, то не стали бы натягивать мешок на голову. В самом деле, к чему такие сложности, раз участь жертвы предрешена? Но я не стала зацикливаться на этой мысли. Потом, я подумаю об этом потом. Сейчас у меня и так хватает проблем.

Положение у меня в самом деле было аховое. Я находилась на какой-то пустынной дороге, по обе стороны от которой высился глухой хвойный лес. Ну, предположим, по следам колес я определю, куда надлежит держать путь. А что дальше? Мыслевизор у меня с руки сорвали, более того, туфли тоже куда-то пропали. Наверное, слетели еще около департамента, поскольку в повозке их на мне уже не было. В довершение всех бед я так поспешно убегала от Дольшера, что забыла в лавке жакет, и сейчас ночной ветер ощутимо холодил мои обнаженные плечи. Н-да, не стоило мне сегодня надевать столь открытое платье. Но разве я могла утром предположить, что вечером попаду в такую передрягу? И знак бедствия при помощи магии не подашь — и так выложилась настолько, что от слабости аж качает.

— Ладно, где наша не пропадала, — прошептала я, поворачиваясь в ту сторону, откуда мы предположительно прибыли. — Вряд ли мы успели уехать далеко от Нерия. Скорость у повозки наверняка была невысокой, раз женщина так неуверенно управлялась с огненным духом. Прогуляемся.

Я оторвала от подола платья длинную полосу ткани, быстро перевязала запястья, порезанные при моих отчаянных попытках освободиться, и со всей возможной скоростью поспешила прочь от места аварии, стараясь держаться ближе к обочине дороги. На всякий случай — вдруг главный злодей забеспокоится, обнаружит, что птичка выпорхнула на свободу, и отправится в погоню? Тогда, возможно, мне удастся скрыться в чащобе и переждать опасность.

Впрочем, через несколько минут стало ясно: я переоценила свои силы и поторопилась с оптимистичным выводом о скором возвращении в город. Перед глазами все периодически темнело в предчувствии обморока. Но я все равно шла вперед. Упрямства мне всегда было не занимать.

Когда рассветное солнце позолотило верхушки темно-зеленых елей, я все еще была на ногах и все еще брела по направлению к городу. И даже ни разу не присела. Нет, не потому, что не устала. Просто я боялась, что после этого у меня уже не получится встать.

От холода меня колотила мелкая противная дрожь, от которой зуб на зуб не попадал. Босые ступни замерзли так, что я их не чувствовала. Никогда бы не подумала, что под утро становится так зябко. Пожалуй, отныне я всегда буду одеваться исключительно в теплые вещи с длинными рукавами. Так, на всякий случай. С моей жизнью, насыщенной бурными событиями, эта предосторожность явно не окажется лишней.

Я уныло вздохнула и попыталась представить, что сейчас делает Дольшер. Неужели он еще не заметил, что меня похитили? С этого желтоглазого гада станется после ссоры отправиться на вечеринку, подцепить там какую-нибудь кралю и развлекаться с ней всю ночь напролет. Вот Вашарий бы на его месте точно уже весь Нерий на уши поднял.

И в этот момент в мире вокруг меня что-то произошло. Я остановилась, с удивлением наблюдая, как лес по обочине вдруг подернулся радужной мерцающей дымкой. Это еще что такое? Неужели загадочный заказчик похищения вышел на мой след? Боги, но как я устала! Даже бежать не могу.

Однако я все же пересилила себя и поковыляла к ближайшему кустарнику, намереваясь переждать опасность под его ветвями. Точнее, я сделала всего пару шагов, как обнаружила, что воздух сгустился настолько, что просто не пускает меня дальше. Я всхлипнула от ужаса, развернулась и попыталась было убежать, но потерпела и в этом сокрушительное поражение. Так, наверное, себя чувствует муха, завязшая в меде. Неожиданно выяснилось, что я даже пальцем пошевелить не могу. Я рванулась изо всех сил и внезапно провалилась в телепорт, любезно раскрывшийся передо мной. Томительный миг падения через черное небытие — и я очутилась в знакомом кабинете Дольшера. Не удержавшись на ногах, рухнула на мягкий светлый ковер, моментально заляпав его грязью и кровью, сочащейся из многочисленных ссадин и порезов.

— Киота! — во встревоженном восклицании слились сразу два голоса — Вашария и Дольшера. — Что с тобой случилось?

И только в эту секунду, убедившись, что действительно оказалась в безопасности, я позволила себе расплакаться.

* * *

Я удовлетворенно вытянулась под пушистым теплым одеялом, наслаждаясь спокойствием и тишиной после суматохи первого часа моего чудесного возвращения. Пожалуй, я еще ни разу не видела Дольшера таким разозленным и одновременно растерянным, как в тот момент, когда он рассматривал мои синяки, ссадины и внушительных размеров шишку на голове. А Вашарий в свою очередь развил просто-таки бешеную деятельность. В кратчайшие сроки меня доставили в больницу, осторожно и бережно выкупали, смазали даже крошечные царапины какой-то дурно пахнущей мазью и наложили множество бинтов, пропитанных ускоряющей регенерацию магией. По словам степенного пожилого целителя, на лацкане халата которого красовался серебряный значок высшей ступени посвящения, моей жизни ничего не грозило. Но он настоятельно посоветовал Дольшеру оставить меня под присмотром специалистов как минимум до завтрашнего утра. Мол, заклинания, конечно, сделают свою работу, но с сотрясением, которое я все-таки умудрилась получить, лучше не шутить. Не говоря уж о парочке трещин в ребрах, видимо появившихся после удара мерзкого похитителя. А возможно, и огненный дух постарался.

Ни Дольшер, ни Вашарий по этому поводу не возражали, причем каждый из них постарался обеспечить мне достойную защиту. И сейчас я слышала, как в коридоре переговариваются аж пять магов, присланных из обычно конкурирующих ведомств. А их начальники сидели в моей палате и дружно буравили меня взглядами, дожидаясь, когда целитель, заканчивающий в очередной раз осматривать мою многострадальную голову, позволит им начать расспросы.

— Ну вот. — Целитель отошел на шаг и критически осмотрел результат своих трудов. — Обезболивающее заклинание продержится не меньше шести часов, потом обновим его. А сейчас я рекомендую вам поспать, милая леди. Вам сегодня изрядно досталось.

Я хмыкнула и выразительно изогнула бровь, указав на Дольшера и Вашария, вряд ли согласных с такой постановкой вопроса. Вон мой ненаглядный аж подпрыгнул в кресле от возмущения.

Целитель без особых проблем понял мою пантомиму. Обернулся и недовольно нахмурился.

— При всем моем уважении, — проговорил он, обращаясь уже к моим защитникам. — Я понимаю, что вам необходимо допросить пациентку. Но имейте сострадание, господа. Если она и совершила какое-либо преступление, то наказание вполне можно отложить и на день. Все равно у нее вряд, ли получится бежать.

— Вы несколько ошибаетесь, — мягко отозвался Вашарий, заметив, как я побагровела от негодования, осознав, что меня приняли не за пострадавшую, а за задержанную. — Киота — не преступница, а жертва. И нам очень надо узнать, кто ее так избил.

— Вот как? — Целитель косо глянул на меня, укоризненно цокнул языком и нехотя процедил: — Ладно. Только не переусердствуйте.

После чего с куда большей теплотой улыбнулся мне и вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь.

Дольшер сразу же пересел ко мне на кровать. Взял меня за руку, легонько провел тыльной стороной ладони по щеке, убирая еще мокрые после купания волосы.

— Как ты? — спросил он, нежно поцеловав мои пальцы.

Я продолжала злиться на Дольшера за глупую и жестокую попытку лишить меня практики вещевика, но не могла не оценить искреннего сострадания, застывшего в его глазах.

— Нормально, — лаконично проговорила я. — Сейчас намного лучше, чем когда вывалилась из телепорта у тебя в кабинете.

— Кто это сделал с тобой, Киота? — вмешался в наш разговор Вашарий, предпочтя незамедлительно перейти к сути дела. — И что вообще случилось? Мы знаем, что с тобой что-то произошло вчера вечером около департамента. Но что именно? Кто тебя насильно увез оттуда?

Я изумленно вздернула брови, не ожидая, что мои приятели окажутся настолько осведомленными о том, где и когда произошло похищение. Внимательно посмотрела на Дольшера, молча требуя объяснений.

— После нашей ссоры я пошел за тобой, — произнес он с несколько виноватым видом. — Ты была в такой ярости, что я не решался показаться тебе на глаза, держась на почтительном расстоянии и ожидая, когда ты успокоишься. В какой-то момент переоценил свои возможности и потерял тебя в толпе. Пришлось применить поисковые чары. Я… Я боялся, что с тобой может что-нибудь случиться. И не зря, как оказалось. След привел меня к мосту, но тебя там уже не было. Однако я обнаружил твои туфли, которые, видимо, слетели с тебя, и раздавленный кем-то мыслевизор. Попробовал опять воспользоваться магией, но… Тот, кто тебя похитил, позаботился об этом, поставив блок. Понятное дело, после этого я весь департамент переполошил.

— А заодно и мое ведомство. — Вашарий усмехнулся и украдкой сцедил зевок в ладонь.

Только сейчас, приглядевшись, я заметила, что мои собеседники тоже провели бессонную ночь. По крайней мере, на обоих была та же одежда, что и накануне. Небывалый случай для них! Дольшер так рубашки аж два раза в день меняет.

— Должно быть, блок от поисковых заклинаний был поставлен на повозку, — задумчиво проговорила я, уже принявшись систематизировать полученные сведения. — Когда я удалилась от нее на достаточное расстояние, тогда вы меня и обнаружили.

После чего глубоко вздохнула, собираясь с духом, и быстро изложила приятелям свои невеселые приключения. Если честно, вспоминать тот кошмар совершенно не хотелось. Слишком я испугалась, решив, что из этой передряги мне уже не выбраться.

Мужчины слушали меня не перебивая. Только в унисон скривились, когда я рассказала про пинок под ребра и угрозу отрезать мне язык. И Дольшер пребольно сжал мою руку, когда я поведала о гениальной задумке разозлить огненного духа.

— Вот и все, в общем-то, — закончила я свой рассказ и облизнула пересохшие губы.

Вашарий встал, щедро плеснул из графина в стакан воды и подал его мне. Затем оперся плечом на стену рядом с кроватью, наблюдая, как я жадно пью.

— Значит, похитители собирались шантажировать Дольшера, так? — нахмурившись, спросил он у меня.

— Дословно они сказали, что все будет зависеть от моего хахаля. — Я пожала плечами.

Вашарий и Дольшер обменялись быстрыми тревожными взглядами. Опять уставились на меня.

— В чем дело? — заволновалась я, почувствовав себя весьма неуютно. Будто только что сказала или сделала какую-то глупость.

— Дело в том, что ночью Вашарий получил от заказчика твоего похищения послание, в котором ему особо рекомендовали не усердствовать на работе, — странно напряженным голосом произнес Дольшер и неприятно ощерился. — Дорогая, тебе не кажется это странным?

Я не успела ничего сказать в свое оправдание. Буквально сразу же мыслевизор, прикрепленный к его ладони, пронзительно пискнул. Дольшер ткнул в него пальцем, намереваясь ответить на вызов, но при этом продолжал глядеть на меня столь жутким немигающим взглядом, будто собирался съесть живьем. Надо же, неужели заревновал? Словно я виновата в том, что у заказчика похищения дурные осведомители.

— Слушаю, — мрачно буркнул Дольшер.

Помолчал пару секунд и вдруг разразился столь смачными ругательствами, что я от неожиданности подскочила на кровати. Уши моментально налились предательским жаром. Нет, я, конечно, взрослая девочка и не падаю в обморок, когда рядом кто-нибудь скажет пару ласковых. Но такого я от своего возлюбленного точно не ожидала.

Вашарий лишь понимающе хмыкнул. Дождался, когда Дольшер, красный от негодования, закончит свою яростную тираду, после чего негромко осведомился:

— Что, и тебе позвонили с предложением не рыпаться, пока Киота у них?

— Да, — хмуро бросил Дольшер, глядя куда-то в сторону. С сарказмом добавил: — А ты догадливый.

— Просто у меня была такая же реакция, — спокойно пояснил Вашарий и незаметно мне подмигнул. — Даже хуже. Ведь в тот момент я не знал, что Киоте уже ничто не грозит.

Я невольно развеселилась. При всем моем желании и бурной фантазии представить Вашария разъяренным до такой степени я не могла. Надо же, как на сердце потеплело. Оказывается, это очень приятно — знать, что о тебе сильно беспокоятся.

— Интересная картина вырисовывается. — Дольшер тем временем встал и отошел к окну, крепко сцепив за спиной руки. — Выходит, права Киота — ее похищение организовал кто-то из Нерия. Причем кто-то, достаточно хорошо знающий и тебя, Вашарий, и меня. Возможно даже работающий в каком-либо из наших ведомств. Вряд ли слухи о твоем к ней более чем теплом отношении дошли до Озерного Края.

— Поговорим об этом позже, — поспешно оборвал его Вашарий, заметив, как я заинтересованно подалась вперед, ожидая продолжения. Чуть улыбнулся в ответ на мое возмущенное фырканье. — Радетельный Тайрон просил нас не утомлять сверх меры Киоту. Я думаю, она заслужила отдых, не правда ли?

— Неправда! — обиженно взвыла я, осознав, что сейчас эти негодяи уйдут, оставив меня сгорать от любопытства. — Выкладывайте, какое отношение к моему похищению имеет Озерный Край! Наверняка это как-то связано с убийством леди Харалии, так?

Вашарий с Дольшером переглянулись. Начальник ведомства по развитию иномирных связей едва заметно отрицательно мотнул головой, и мой подлый возлюбленный кивнул в ответ. И как прикажете понимать эту пантомиму?

— Не сегодня, Киота, — мягко отозвался Вашарий. — Сейчас тебе надлежит хорошенько выспаться. Обсудим это завтра. — И он направился к двери. Но на пороге остановился, недовольно оглянувшись на Дольшера, который даже не думал вставать с моей кровати. — Кузен?.. — полувопросительно протянул он. — Ты идешь?

— Немного задержусь, — с язвительной усмешкой отозвался тот. — Езжай без меня. Мне надо решить одно очень важное дело с Киотой.

Вашарий скептически хмыкнул, но не стал возражать, хотя в темно-карих глазах промелькнуло непонятное раздражение. После чего он улыбнулся мне напоследок и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. И тотчас же стены уютной палаты замерцали всполохами блокирующего заклинания.

— Что ты делаешь?! — больше для порядка возмутилась я, когда Дольшер с самыми недвусмысленными намерениями потянул за одеяло.

— Говорят, занятия любовью лучше всего восстанавливают силы и излечивают любые раны, — мурлыкнул он, откидывая одеяло подальше и принявшись стаскивать с меня уже больничную рубаху.

— И тебя не смущает, что радетельный Тайрон прописал мне полный покой в ближайшие сутки? — с иронией спросила я, с трудом сдержав стон удовольствия, который почти сорвался с губ, когда Дольшер провел языком по моей ключице.

— Нет, — хрипло прошептал он, на миг оторвавшись от сего увлекательного занятия. — Тебя никто ничего не заставляет делать. Просто лежи и наслаждайся.

— А бинты? — все же пискнула я, выгибаясь в его руках.

— Это лишь придает пикантности, — с затаенной усмешкой заверил меня он. — Не сомневайся, ты мне нравишься в любом виде.

Я собиралась задать ему вопрос про Озерный Край, понадеявшись, что в такой обстановке он не сможет его проигнорировать, но Дольшер предугадал это желание. Его пальцы скользнули по внутренней поверхности моих бедер вверх — и мне моментально стало не до расспросов. Да, стоило признать, он всегда знал, как заставить меня замолчать самым приятным из всех возможных способов.

— Я ведь все равно от тебя не отстану, — выдохнула я ему на ухо. — Рано или поздно, но мы серьезно поговорим о происходящем.

— Только не сегодня, милая, — с иронией отозвался Дольшер, пока его руки совершали очередное упоительное путешествие по моему телу. — Обещаю, когда я закончу, тебе будет совершенно плевать на все интриги и тайны этого мира.

Так и случилось в принципе. Этот негодяй не оставлял меня в покое до тех пор, пока я в полный голос не взмолилась о пощаде. После этого он еще долго укачивал меня в своих объятиях, ласково, чуть касаясь, поглаживая мои синяки. И еще никогда в жизни мне не было так спокойно и сладко засыпать.

Не было ничего удивительного, что после всех этих приключений я проспала остаток дня и всю ночь. Разбудило меня яркое утреннее солнце, заглядывающее в окна палаты. Дольшера рядом уже не было. Ну да, наверняка он ушел еще вчера.

Я довольно потянулась, словно кошка, объевшаяся сметаной. Как я ни старалась, но губы то и дело раздвигала глупая улыбка при воспоминаниях о вчерашних забавах. Даже ужасы похищения и дальнейшего бегства на их фоне как-то забылись и потеряли свою остроту.

Я быстро натянула на себя больничную рубаху, убедившись, что ребра уже почти не болят. Затем встала и осторожно покрутилась из стороны в сторону, проверяя, не накатит ли головокружение. Отлично! Думаю, сегодня меня уже выпишут. А если нет — то я точно устрою настоящий скандал.

— Ну и как себя чувствует наша больная? — В палату, прежде постучавшись, заглянул радетельный Тайрон. Увидев, что я встала, целитель моментально прогнал с лица вежливую дежурную улыбку и нахмурился, вкрадчиво процедив: — Уважаемая Киота, что вы себе позволяете? Немедленно ложитесь обратно!

— Я прекрасно себя чувствую, — заверила его я и быстро поочередно прикоснулась к кончику носа указательными пальцами обеих рук, доказывая, что уже нормально ориентируюсь в пространстве.

— Все равно! — продолжал настаивать Тайрон. Вздохнул и негромко пожаловался, прежде покосившись на дверь, за которой наверняка стояла охрана: — Милейшая Киота, не жалеете себя — пожалейте меня! Меня же ваши ухажеры с потрохами сожрут, когда узнают, что вы встали раньше времени!

Из коридора тотчас же послышался жизнерадостный гогот моих охранников, и целитель, явно не ожидавший, что его услышат, замолчал. Я в свою очередь приглушенно выругалась. Только этого мне не хватало! Демоны, я так переживала за свою репутацию, когда начала встречаться с Дольшером, опасалась, что меня примут за его содержанку, но теперь, чую, от грязи вовек не отмоюсь. Даже в столице, известной вольностью нравов, не каждая дама легкого поведения умудряется одновременно быть любовницей сразу двух влиятельных людей, которые к тому же возглавляют конкурирующие учреждения. И не объяснить никому, что с Вашарием нас связывает только дружба, а с Дольшером… Хм… Действительно, а что меня связывает с Дольшером? Уж не любовь ли?

Я постаралась тут же выкинуть опасную мысль из головы. Не стоит об этом думать, Киота. Увы, но печальный опыт моих прошлых отношений доказал мне, что мужчины терпеть не могут, когда спутница жизни начинает намекать на нечто подобное. Боятся, видимо, что это первый шаг к полной потере свободы и окольцеванию. Пусть все идет так, как и шло. Давить на Дольшера я точно не собираюсь.

— Простите, — смущенно пробормотал целитель, заметив, как я болезненно скривилась от этих дум. — Я не хотел вас обижать. Не думал, что в больнице настолько тонкие стены.

— Скорее это у некоторых чрезмерно любопытных магов слишком большие уши. — Я раздраженно взмахнула рукой. — Ладно, проехали. Когда за мной приедут?

Целитель после в сущности невинного вопроса окончательно стушевался и принялся с преувеличенным вниманием изучать потолок над моей головой.

— Понятно, — сквозь зубы процедила я. — Значит, меня никто не собирается сегодня забирать. Так?

— Простите, — шепотом повторил Тайрон, цветом лица сравнявшись с вареной свеклой. — Мне очень, очень жаль. Но Дольшер Барайс… И Вашарий Дахкаш… Они оба были непреклонны в этом вопросе. Заявили, что вам необходимо побыть под моим присмотром не менее недели до их особого распоряжения. Киота… Они мне пообещали столь крупные проблемы, если я ослушаюсь и выпишу вас… Поймите, в какое тяжелейшее положение я угодил…

Я выругалась опять, на этот раз куда громче. Вот, значит, как. Решили запереть меня подальше от событий и надеются, что я проглочу подобное самоуправство? Ну уж нет! В конце концов, моя тетя находится в опасности! Тетя, которая, по сути, заменила мне мать! И я просто ненавижу, когда начинают приказывать, не удосужившись объяснить причину своих распоряжений! Полагаю, если бы Дольшер или тот же Вашарий прежде снизошли до разговора со мной, то, возможно, я бы сама согласилась переждать опасность в больнице. Но теперь я наверняка здесь не останусь. Если меня так настойчиво пытаются запереть, то происходящее в Озерном Крае точно каким-то боком относится ко мне.

— Простите, — в очередной раз проблеял Тайрон. Виновато сгорбился и попытался было шмыгнуть из палаты, но я была начеку. В один гигантский прыжок я догнала степенного пожилого целителя и сграбастала его за грудки.

— Одежду! — выдохнула я ему на ухо. — Принесите мне одежду, слышите? Все что угодно, лишь бы на улице несильно привлекала внимание.

— Но… — Тайрон с настоящим ужасом уставился на меня, словно ожидая, что я, получив отказ, разъярюсь еще сильнее и поколочу его. — Ваши прияте…

— Обещаю, если не исполните мое желание — я подам на вас в суд за незаконное лишение свободы, — мстительно прошипела я. — Пройдусь по всем столичным газетам с душераздирающей историей о целителях-маньяках, похищающих невинных граждан ради выкачки из них крови с последующей продажей ее вампирьей общине. Уж поверьте, вашей больнице после этого придет быстрый и печальный конец. А Вашарий и Дольшер… Они не узнают, кто мне помог, клянусь! Придумаю, как отговориться. И потом… — Тут я позволила себе краткую усмешку. Моя репутация все равно безвозвратно загублена, так что зайдем с козырей. — Неужели вы думаете, что они смогут на меня долго злиться? Ночная кукушка, знаете ли, любую дневную перекукует.

Целитель смутился от моего нарочито развязного тона. Несколько секунд еще сомневался, задумчиво кусая губы и поглядывая то на меня, то на дверь, затем неуверенно кивнул.

— Но я при всем желании не сумею вывести вас из больницы, — все же робко заметил он.

— Не беспокойтесь. — Я хищно усмехнулась. — С этим я как-нибудь разберусь сама.

— Хорошо. — Тайрон осторожно отцепил мои пальцы от лацканов халата и попятился к спасительному порогу. — Ждите. Через несколько минут я вернусь. Скажу охране, что необходимо поменять повязку.

Я кивнула — и целитель поспешно выскользнул в коридор. А я тем временем вернулась к кровати и устало присела на нее. Теперь осталась самая малость: придумать план бегства. Право слово, сущая чепуха, особенно с учетом того, что под дверью меня караулят не меньше пяти магов высшего уровня подчинения.

Я задумчиво почесала нос. Хм-м… А что, если воспользоваться маскирующими чарами? Благодаря стараниям Дольшера запас сил у меня полностью восстановился. Моя охрана, скорее всего, ожидает нападения извне. Вряд ли кто-нибудь из них предполагает, что смирная подопечная сама попробует сбежать, ведь совсем недавно она чудом спаслась из лап похитителей. Правда, чую, радетельный Тайрон точно не согласится оказать мне такую помощь в побеге. Но кто сказал, что я посвящу его в свой коварный план?

Я ядовито усмехнулась. Сжала кулаки, чувствуя, как в кончиках пальцев горячо запульсировала магическая энергия. Да, атакующие заклинания никогда мне не давались, но я ведь не собираюсь убивать целителя. И потом, он не будет ждать нападения. Оглушим его, свяжем и оставим отдыхать. Сама же под его личиной постараюсь в кратчайшие сроки добраться до кабин пространственного перемещения. Дома мне появляться слишком опасно, значит, отправимся в путешествие налегке. А уже в Микароне — главном городе Озерного Края — наведаюсь в местное отделение Всемирного гномьего банка и сниму деньги, которые мне наверняка уже перечислил Вашарий за выполнение его задания. Благо, что для этого требуются лишь паспортные чары, с которыми у меня все в порядке. Служащие сами сделают ментальный снимок моей личности и сравнят с образцом, хранящимся в их базе данных.

Решив так, я на цыпочках подкралась к двери и замерла около нее, встав таким образом, чтобы Тайрон, войдя, оказался спиной ко мне. Прильнула к стене, почти не дыша и напряженно прислушиваясь к переговорам охранников в коридоре. Они кого-то обсуждали, то и дело разражаясь заливистым хохотом, и я почувствовала, как мое лицо заливает предательская краска стыда. Наверняка ведь обо мне говорят! Поди, гадают, чем именно я так зацепила Дольшера и Вашария, раз оба за мной приударили.

Неожиданно они разом замолчали, и я услышала быстро приближающиеся шаги. Ага, радетельный Тайрон спешит к своей пациентке. Ну, Киота, теперь все зависит только от тебя! Надо умудриться так его ударить чарами, чтобы маги за дверью ничего не почувствовали.

По стене, прилегающей к коридору, распустились плети багрового заклинания, мешающего проходить звуку. Воздух в больнице и так насыщен самой разнообразной магией. Будем надеяться, капельку моего колдовства никто не заметит.

Охранники без лишних вопросов пропустили Тайрона ко мне в палату. Целитель ради приличия сначала постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.

— Киота? — позвал он, недоуменно озираясь. — Вы где?

Дверь за его спиной медленно закрылась. Даже никакого заклинания не потребовалось — помог сквозняк. А в следующий миг я бесшумно скользнула к Тайрону и легонько прикоснулась к его затылку. Из пальцев вылетела крохотная темно-зеленая молния, которая моментально затерялась в его густых, аккуратно подстриженных седых волосах.

— Киота? — Целитель с нескрываемым удивлением обернулся ко мне. — Что вы себе позволя…

Закончить он не успел. Его глаза вдруг остекленели и закатились, из уголка рта повисла ниточка слюны, и Тайрон медленно осел на пол.

Я едва успела его подхватить. Ну как сказать — подхватить. Просто не дала ему с грохотом свалиться на пол. Натужно крякнула, пытаясь приподнять его и перетащить на кровать. Это было куда более тяжелым делом, чем представлялось поначалу. Почтенный целитель оказался настолько упитанным, что я с трудом лишь приподняла его, не сумев даже на миг оторвать от пола.

Я смахнула со лба пот и села рядом с безмятежно сопящим Тайроном. Конечно, не очень красиво оставлять его лежать на полу, но что поделать. Не просить же охранников о подмоге. Авось не простудится на теплом ковре. Но на самом виду красоваться ему все же не следует. Вдруг кто заглянет. Ладно, затолкаем почтенного целителя под кровать. Надеюсь, перекатить-то я его сумею.

Спустя несколько минут с этим было покончено. Тайрон сладко спал, надежно укрытый покрывалом, свисающим до пола. Теперь, чтобы его обнаружить, придется заглянуть под кровать. А я уже поспешно натягивала на себя то, что любезный целитель принес мне. Безразмерное цветастое платье, растянутая кофта. С другой стороны, хоть бинты, все еще перетягивающие мои ребра, будут незаметны. Как-то побоялась я их снимать. Все-таки остатки заживляющей магии на них еще чувствуются.

В качестве обуви целитель приготовил огромные шлепки, которые явно превосходили необходимый мне размер. Ну да ладно, главное, мозоли не натру.

Закончив возиться, я ненадолго залезла под кровать к целителю и осторожно сняла с него халат. Давно и не мной замечено, если под рукой есть хоть какая-нибудь вещь, принадлежащая человеку, чью личину ты хочешь использовать, маскирующая магия дается намного проще. После чего накинула его на плечи и замерла посреди палаты, пытаясь вспомнить, как в свое время Дольшер вызывал эти чары, спасая меня от преследования. Конечно, до его мастерства мне безумно далеко, особенно без навсегда утерянного дара мага-универсала, но попытка не пытка.

Практически сразу меня бросило в жар. Я сцепила зубы, пережидая миг неожиданного головокружения. Затем принялась медленно и вдумчиво лепить свой новый образ. К моему величайшему удивлению, это оказалось не так сложно, как представлялось. Уже через несколько минут из зеркала, висящего над кроватью, на меня неодобрительно глянул пожилой седовласый целитель.

— Отлично, — прошептала я, любуясь на себя.

Поправила серебряный значок на лацкане халата и подошла к двери. Глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и решительно вышла в коридор.

Вопреки моим ожиданиям охранников оказалось всего двое, хотя вчера их точно было пятеро. Интересно, почему так? Новое распоряжение Вашария и Дольшера, посчитавших, что и этого количества мне хватит за глаза, или обычное разгильдяйство? Впрочем, неважно. Мне же лучше, как говорится.

Охранники, удобно расположившиеся на стульях, резались в какую-то карточную игру, поэтому почти не обратили на меня внимания. Лишь один из них мазнул по мне скучающим взглядом, но тут товарищ зашел с козыря, и он моментально вернулся к своему занятию. Я неспешно направилась прочь от палаты, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рвануть со всех ног. Спокойнее, Киота, спокойнее. Не хватало сейчас выдать себя какой-нибудь глупостью!

— Радетельный! — послышался оклик, когда я уже взялась за ручку двери, ведущей на лестницу, и я замерла от ужаса.

Неужели прокололась все-таки, и меня сейчас с позором отведут обратно в палату?

— Радетельный Тайрон, — повторил один из охранников, по-прежнему не отрывая глаз от карт. — Как там пациентка? Что мне начальнику сказать, когда тот позвонит узнать про ее самочувствие?

«Передай ему, что он мерзавец и самодур!» — едва не ляпнула я, но в последний момент одумалась и обернулась, придав лицу должное выражение — нечто среднее между скукой и необходимой вежливостью.

— Она спит, — проговорила я басом и лишний раз порадовалась своей прозорливости. Как чувствовала, что и голос изменить не помешает. — Я дал ей успокаивающий отвар. Полагаю, она вряд ли встанет до вечера.

— Отлично, — буркнул охранник. — Дольшер предупреждал, что она может устроить скандал и попытается сбежать. Пусть уж лучше спит.

— Да, скандал моей больнице точно не нужен, — глубокомысленно подтвердила я.

Вежливо кивнула охранникам, вновь с головой ушедшим в игру, и поспешила выйти на лестницу. Когда захлопнулась дверь, надежно отрезав меня от коридора, я тихо выдохнула воздух, но тут же вновь напряглась. Рано еще расслабляться. Сначала надо выбраться на улицу.

Ни у кого из персонала не возникло никаких вопросов, почему целитель высшей категории вдруг возжелал подышать свежим воздухом. Приближался полдень. Видимо, радетельный Тайрон имел обыкновение обедать в одном из ближайших кафе, поскольку никто не проводил меня даже взглядом, когда я вышла на улицу, прежде аккуратно повесив халат на вешалку.

Личина целителя оказалась слишком удобной и неприметной, поэтому я не стала ее скидывать, оказавшись вне стен больницы. В самом деле, встрепанная девица в ужасной одежде и странной обуви не по размеру наверняка заинтересовала бы прохожих. А вот до почтенного мужчины, торопящегося по своим делам, никому не было дела. Я почти бежала по улице, торопясь как можно скорее добраться до здания с кабинами пространственного перемещения. Помню, какие там обычно очереди. Повезет, если через пару часов выберусь. А ведь могу и до завтрашнего утра застрять, что абсолютно неприемлемо! К тому моменту Тайрон наверняка очнется и поднимет тревогу. И именно здесь меня будут искать в первую очередь. Кого-кого, а Дольшера или Вашария своим маскарадом я точно не обману.

Я тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли, и прибавила ходу. Ладно, прорвемся. Сейчас конец лета, основная часть горожан уже разъехались в отпуска. По крайней мере, такой толчеи, как весной или осенью, уже нет. Вдруг повезет?

Верно говорят, что удача — дама капризная и чрезвычайно противоречивая. С одной стороны, она, несомненно, улыбнулась мне. Зал пространственных перемещений был безлюден, если не считать двух мужчин, негромко обсуждающих что-то около свободной кабины. Я воссияла радостной улыбкой и отправилась к ней, в глубине души уже празднуя победу. Но стоило мне подойти чуть ближе, как улыбка медленно сползла с моего лица. Поскольку этими мужчинами оказались Дольшер и Вашарий собственными персонами.

Я развернулась, намереваясь как можно быстрее покинуть негостеприимное здание, но вокруг моей талии уже зазмеилось ловчее заклинание, и мой ненаглядный желтоглазый красавчик окликнул меня до омерзения ласковым голоском;

— Дорогуша! Куда же ты убегаешь? Мы как раз о тебе разговаривали.

Я сплюнула на пол проклятие и обернулась, с некоторым вызовом скрестив на груди руки. Служащий зала при виде столь необычной картины вытаращился на нас во все глаза, от удивления аж раззявив рот. Конечно, не каждый день услышишь, как почтенного пожилого целителя называют «дорогушей».

— Ты был прав, — тем временем вздохнул Вашарий, посмотрев на кругляшок часов, вмонтированных в мыслевизор. — Она управилась с побегом меньше чем за два часа после того, как проснулась. Пятьсот хардиев твои.

— Перечислишь на мой счет. — Дольшер лениво усмехнулся и медленно, явно растягивая удовольствие, подошел ко мне. Прищелкнул пальцами, стирая маскирующее заклинание, пару секунд полюбовался на мое вытянувшееся от разочарования лицо и добавил негромко, по-прежнему обращаясь к кузену: — Приятель, я прекрасно знаю, на что способна Киота. В прошлый раз я ее связал обездвиживающими путами, не желая, чтобы она лезла в самое пекло, и то она умудрилась выбраться и поспеть к самому началу представления. Так что скажи спасибо, что не на тысячу с тобой поспорил.

Вашарий укоризненно покачал головой, глядя на меня, но удержался от каких-либо замечаний. А я грустно понурилась, осознав, что моя попытка побега провалилась.

— Ну что мне с тобой делать, Киота? — печально протянул Дольшер, привлекая меня ближе. Положил руки на плечи, не позволяя отстранится. — Надеюсь, ты не убила радетельного Тайрона, когда убегала из больницы?

— Нет, — смущенно пискнула я. — Только оглушила и засунула под кровать.

— Пусть там и полежит пока. — Дольшер негромко рассмеялся и легонько чмокнул меня в нос. — А с этими остолопами охранниками я еще разберусь. Это же надо было такие простенькие чары не разгадать!

— Безобразие, — подтвердил Вашарий, уже набирая какой-то номер на мыслевизоре. Искоса глянул на меня. — Ну что, по дороге в управление закинем ее в тюрьму? Не понравилась отдельная комфортабельная палата, так пусть посидит в сыром карцере?

От возмущения я аж онемела. Невразумительно захрюкала, силясь выдавить из горла, перехваченного спазмом, нечто гневно-ругательное. Дольшер, не выдержав, расхохотался уже в полный голос. Поддержал его в приступе неуместного веселья и Вашарий, прежде ловко притворявшийся моим другом. Это же надо такое придумать — отправить меня в тюрьму! А так долго прятал свою истинную подлую личину!

— Да шучу я, шучу! — моментально переменил тон Вашарий, почувствовав мою обиду, и шуточно поднял руки, показывая, что сдается. — Не злись, Киота. Однако серьезного разговора, боюсь, нам все равно не избежать.

— Вот именно, — хмуро подтвердила я и с некоторым вызовом вздернула подбородок, мрачно уставившись на Дольшера, который по-прежнему обнимал меня. — Или решили, что я прощу вам ваше самоуправство? Знаете ли, даже вас можно обвинить в незаконном лишении свободы.

Дольшер с Вашарием весело переглянулись, видимо изрядно позабавленные моей угрозой. Но от каких-либо замечаний воздержались. Ну и на том спасибо, как говорится.

* * *

Моя небольшая квартирка стала казаться просто крохотной, когда в нее ввалилось столько народу разом. В гостиной, по совместительству играющей роль моей спальни, было негде повернуться. Я на правах хозяйки заняла единственное кресло, а моим спутникам пришлось ютиться на стульях, принесенных из кухни. Драконник, выполняющий функцию будильника, недовольно приоткрыл один глаз, потревоженный шумом, но промолчал, увидев Дольшера, с которым у него с самого момента знакомства сложились крайне напряженные отношения. Мой ненаглядный давно обещал свернуть ему шею или хотя бы подпалить крылышки, если тот еще раз посмеет его обшипеть или цапнуть за палец. Впечатленный угрозой, дракончик на время забыл о своих проказах, и сейчас между ними воцарилось зыбкое подобие перемирия.

Вашарий, который был у меня в гостях в первый раз, с любопытством озирался, изучая небогатую обстановку единственной комнаты. Я недовольно поджала губы. Да, сама знаю, что живу более чем скромно. Зато все здесь куплено на честно заработанные деньги. Ну кроме той изящной вазы из дорогущего хекского хрусталя. Это мне Дольшер подарил, когда однажды принес букет цветов и обнаружил, что ставить его некуда.

— Не понимаю, почему нельзя было поехать в департамент и там все обсудить, — проворчала я, забираясь с ногами в кресло.

— Слухи быстро расходятся. — Дольшер пожал плечами. — Пусть лучше считают, что ты еще в больнице. И потом, нельзя, чтобы меня видели слишком часто в компании с Вашарием.

Я удивленно изогнула бровь. Это что еще за новости?

— Киота, у меня есть к тебе предложение, — продолжил он, сделав вид, будто не заметил моего молчаливого вопроса. Переглянулся с Вашарием и поправился: — Точнее, у нас. Я знаю, ты давно хочешь разыскать мать. Ведомство Вашария этим занимается, но пока без особых успехов. Сама понимаешь, у них и так полно работы, поэтому нельзя требовать от них невозможного. Раянир, заключенный в тюрьму, молчит, а ментальное сканирование, даже частичное, мы не можем провести — слишком сильна у него защита. Если ее сломать, то мы просто-напросто уничтожим его личность, что незаконно. Король вряд ли даст на это разрешение. Поэтому почему бы тебе не отправиться на Варрий и самой не попробовать найти Тиору Дайчер? Мой кузен любезно согласился предоставить в помощь тебе одного из лучших своих следователей. Тебе дадут разрешение воспользоваться местными архивами. И потом Карраяр и Дайра о тебе постоянно спрашивают. Повидаешься с ними, отдохнешь, развеешься.

Я задумчиво потерла лоб. Это было безумно заманчивое предложение. Беда только в том, что я сильно беспокоюсь за тетю. Если Дольшер и Вашарий так настойчиво пытаются держать меня подальше от Озерного Края, то там точно происходит что-то очень гадкое и опасное. Причем отростки этого дотянулись даже до Нерия.

— Что происходит? — пожалуй, даже слишком резко спросила я. — Хватит играть со мной! В конце концов, я не маленькая несмышленая девочка, чтобы кормить меня сказками. Почему вы так настойчиво пытаетесь выпроводить меня из столицы и не пустить в Озерный Край?

— Я считаю, надо сказать ей правду, — неожиданно подал голос Вашарий. Пожал плечами в ответ на гневный взгляд Дольшера. — Прости, но она все равно не отступится. К тому же Киота может дать дельный совет — все-таки соображает она неплохо и вряд ли потеряла эту способность после сотрясения.

— Ладно, — нехотя ответил Дольшер и пересел с шаткого стула на подлокотник моего кресла, притянув меня к себе. — Давай, братец, тебе слово.

— Мы считаем, Киота, что в Озерном Крае готовится покушение на короля. — Вашарий затаенной улыбкой отреагировал на мое испуганное восклицание. — Через неделю его величество Тицион должен прибыть в Микарон, где в его честь дадут бал. Перед смертью леди Харалия по мыслевизору связалась со мной и предупредила о грозящей опасности. Но никаких деталей передать она не успела — буквально сразу же связь прервалась, а через несколько часов поступило сообщение о ее убийстве.

— Вот как, — медленно протянула я. — Поэтому ты стал расследовать ее смерть.

— Не только, — качнул головой Вашарий. — Как я уже говорил, Гарольд Дитион по какой-то причине очень не хотел, чтобы магический департамент занялся этим делом. Почему — нам еще предстоит разобраться. Но мы с Дольшером решили, что не следует ввязываться в спор с ним. Пусть будет так.

— Однако это не означает, что я в стороне от происходящего, — вмешался в разговор Дольшер и ласково взъерошил мне волосы. — Просто Вашарий занимается этим в Озерном Крае, а я здесь, в столице. Как показали последние события, в этом есть определенный смысл.

— Подождите! — взмолилась я, слегка ошеломленная таким количеством информации. Нахмурилась, пытаясь систематизировать услышанные факты. — Но я не понимаю. Если леди Харалию убили из-за того, что она узнала о готовящемся покушении, то при чем тут моя тетя? Или она сейчас находится под домашним арестом, чтобы не спугнуть прежде времени заговорщиков?

— Верно размышляешь. — Вашарий одобрительно усмехнулся. — По какой-то причине убийство леди Харалии было обставлено так, чтобы все подозрения упали именно на Зальфию Дайчер. Я опасался, что она может стать следующей жертвой, если истинный убийца догадается, что его замысел раскрыли. Поэтому в данном случае домашний арест преследует сразу две цели: с одной стороны, показывает, что именно твою тетю считают виновницей произошедшего, с другой — защищает ее.

— А твой визит ко мне? — спросила я. — Зачем было просить разобраться с ожерельем, если ты точно знал, что моя тетя ни при чем? Или…

Я запнулась и досадливо всплеснула руками. Киота, как можно быть настолько глупой?! Все-таки права я была в первоначальных опасениях: Вашарий просто нашел удобный предлог дать мне денег.

— Нет, Киота, ты ошибаешься, — мягко проговорил он, без особых проблем угадав мои мысли. — У моего поступка было много причин. Во-первых, мне действительно необходимо было разобраться с ожерельем. Я подозреваю, что кто-то из моих сотрудников может быть замешан в заговоре, поэтому не хотел показывать, как сильно на самом деле интересуюсь происходящим в Озерном Крае. Логичнее всего было обратиться к независимому вещевику, то есть к тебе. А во-вторых… — Он замялся и несколько растерянно посмотрел на Дольшера.

— Во-вторых, он был не согласен с моим решением погубить твою частную практику, — нехотя проворчал тот и пояснил в ответ на изумленный взгляд кузена: — Да знает она уже все! Именно из-за этого мы поругались в тот вечер.

Я растроганно улыбнулась. Значит, вот почему Вашарий настаивал, чтобы о его визите ко мне Дольшер не узнал. Какой он все-таки лапочка! Не то что этот эгоистичный, самовлюбленный тип!

— Между прочим, я все слышу, — обиженно заметил желтоглазый наглец. — Дорогая, думай потише, пожалуйста!

— А ты не лезь без спроса в мою голову, — огрызнулась я, поспешно сооружая нечто вроде ментального щита.

Конечно, если Дольшер захочет что-нибудь узнать — эта защита не простоит и секунды против него. Но от случайного сканирования она меня спасет. Все-таки есть свои недостатки, когда имеешь отношения с магом высшего уровня подчинения, а сама едва дотягиваешь до первого. Силы слишком неравны, как говорится.

— Я же не специально. — Дольшер примиряюще поцеловал меня в макушку.

— Так или иначе, но все попытки сохранить нашу осведомленность о происходящем в Озерном Крае пошли прахом, — вернулся к прерванной теме разговора Вашарий, прежде выразительно передернув плечами при виде такой любовной идиллии. — Как показало твое похищение, мы слегка недооценили размах заговора и наглость людей, участвующих в нем. Тебя выкрали из-под самых стен магического департамента. В центре столицы! И послали нам недвусмысленное предупреждение — ты погибнешь, если мы попытаемся остановить их.

— А визит короля в Озерный Край нельзя отменить? — поинтересовалась я. — Может быть, это будет наилучшим выходом в сложившейся ситуации?

— Нет, безусловно, если заговорщики не будут изобличены в ближайшие дни, то нам придется пойти на это. — Вашарий серьезно кивнул. — Но хотелось бы обойтись без крайних мер.

— Покушение на короля преследует только одну цель — смену власти. — Я рассеянно затеребила выбившийся из косы локон. — Надо просто найти того, кому это выгодно. Неужели у Тициона так много наследников?

— Если бы все было так легко, как ты рассуждаешь. — Дольшер невесело хмыкнул и покачал головой. — Киота, увы, но мы не можем тебе всего рассказать. Говоря откровенно, ты и о заговоре не должна была узнать. Однако мы решили, что уж лучше так, чем запирать тебя под замком. Иначе бы ты все равно не успокоилась.

— Полагаешь, что я проболтаюсь? — резко спросила я.

— Нет, в твоем умении держать слово я как раз не сомневаюсь. — Дольшер слабо усмехнулся. — Киота, не злись, но… Лучший способ сохранить тайну — молчать. Существует масса определенных методов, чтобы разговорить человека, даже если он не хочет ничего рассказывать. А ты, только не обижайся, вряд ли сможешь долго сопротивляться допросу, если вдруг — не приведи небо, конечно! — попадешь в руки заговорщиков.

— Один раз уже почти попала, — проворчал Вашарий. — И кто знает, как бы все сложилось в итоге, не сбеги ты.

В комнате повисла томительная пауза. Я обдумывала услышанное, морща лоб и старательно складывая кусочки головоломки в одну картину. Дольшер и Вашарий терпеливо ожидали моей реакции на ошеломляющую новость о готовящемся покушении.

— Поэтому вы хотите сплавить меня на Варрий, так? — наконец полюбопытствовала я, несколько упорядочив факты в своей голове. — Подальше от основных событий.

— Это представляется наилучшим выходом в сложившейся ситуации. — Вашарий пожал плечами. — До Варрия щупальца заговора вряд ли доползли. Обеспечить тебе должную защиту здесь будет весьма проблематично. Мы с Дольшером не знаем, кому из наших сотрудников можем доверять. Возможно, все это затеяли лишь несколько безумцев из знати, но вдруг заговор намного масштабнее? Вдруг нам самим придется поспешно бежать из Нерия, если мы не сумеем предотвратить преступление и к власти придет убийца короля? В общем, Киота, надеемся на твое благоразумие. Ты должна понимать, что твое присутствие в известной степени связывает нам руки.

— Вот как… — медленно протянула я.

Нет, сказанное не расстроило меня, все-таки в этом имелся определенный смысл. Но у меня возникла идея, как помочь приятелям. Правда, не уверена, что они поддержат меня. Боюсь, напротив, придут в ужас и наорут.

— Не беспокойся за нас. — Дольшер, по всей видимости, понял мое спокойствие за согласие. Притянул к себе и поцеловал в лоб. — Все будет хорошо. Мы справимся. Но тебе лучше пока побыть подальше от Нерия.

Я с некоторым усилием отстранилась. Посмотрела ему в глаза, в которых за напускной бравадой скрывалась неподдельная тревога за меня, и негромко попросила:

— Пообещай, что выслушаешь меня сейчас без крика. Дай мне всего пару минут, чтобы рассказать, что я задумала. А потом можешь ругаться сколько душа пожелает. Идет?

— Что-то мне не нравится такое вступление, — негромко заметил Вашарий. — Чует мое сердце, зря мы, кузен, битый час соловьями заливались.

Дольшер недовольно поджал губы, но все же кивнул, давая мне разрешение говорить.

— Я считаю, что принесу вам больше пользы в Озерном Крае, — выпалила я на одном дыхании. Дольшер, как я и предполагала, вскинулся было что-то возразить, но я прижала пальцы к его губам и затараторила: — Подумай сам: тот, кто приказал меня похитить, не знает, каким именно образом мне удалось сбежать. Он наверняка уже обнаружил, что его затея сорвалась, и сейчас боится, гадая, что мне рассказали исполнители похищения. Если я появлюсь в Озерном Крае — это разворошит змеиное гнездо и подтолкнет заговорщиков к активным действиям. Тебе и Вашарию будет намного проще обнаружить, кто именно задумал переворот.

— Нет, Киота! — Дольшер отчаянно затряс головой. — Нет, нет и еще раз нет! Я не пойду на такой риск. То, что ты предлагаешь, может сработать, но вот ты при этом рискуешь погибнуть.

— Да подожди ты! — Я раздраженно нахмурилась, недовольная, что он меня перебил. — С какой стати заговорщикам меня убивать? Чтобы разозлить тебя и Вашария? Они наверняка опять попытаются меня похитить. Если нет — то обязательно постараются разузнать, что все это значит, с какой стати вы прислали меня в Микарон.

— Это слишком опасно, — на этот раз голос подал Вашарий. — Киота, спасибо, конечно, за твое желание помочь. Но лично я с куда большим удовольствием пойду на грандиозный скандал, пересажаю всех заинтересованных в убийстве короля в тюрьму и уже потом, спокойно и обстоятельно, займусь выявлением истинных преступников. Так намного проще и безопаснее.

— Ты должен понимать, что подобные дела нужно решать по возможности тихо. — Я стремительно обернулась к нему. — Хоть вы и молчите о том, кому это может быть выгодно, но и так понятно, что без ближайших кровных родственников короля дело не обошлось. Отправишь в тюрьму всю семью Тициона и Фиониксии? Чушь! Кто тебе позволит? Даже твои и Дольшера полномочия имеют определенные границы! И потом, не забывай, что существует хоть крошечная, но вероятность, что никакого заговора на самом деле нет. Вдруг леди Харалия ошибалась? Или у вас есть неопровержимые доказательства? Вряд ли, иначе визит Тициона в Озерный Край уже отменили бы. Подумай, как вы будете выглядеть, если поднимете панику, а окажется, что на самом деле убийство спланировали специально для вашей дискредитации. Только не говори, что ты не задумывался об этом!

— И как ты собираешься защититься, если на тебя опять нападут? — Вашарий несогласно покачал головой. — Предположим, ты действительно выйдешь на заговорщиков. Или же, что куда вероятнее, это они выйдут на тебя и прихлопнут, как надоевшую муху. Кому ты окажешь тем самым услугу? Леди Харалия была магом высшего уровня подчинения и все равно погибла. А что сделаешь ты со своим вторым?

— Первым, — упрямо поправила я и искоса глянула на мрачного Дольшера. — Или говорите правильно, или же назначьте мне переопределение уровня силы. Зря я, что ли, второй месяц подряд в департамент на освидетельствование таскаюсь.

— Между прочим, ты ни разу в очереди не стояла. — Дольшер развязно ухмыльнулся в ответ на мое справедливое замечание. — И мне казалось, тебе понравилось в последний раз. По крайней мере, мы едва стол не сломали в процессе… хм… переосвидетельствования…

Я горестно вздохнула. Нет, это начинает уже утомлять. Ведь знает же прекрасно, как я не люблю, когда он при всех начинает распространяться об интимных подробностях наших отношений. Впрочем, сейчас не время ругаться. Потом поговорим.

— Леди Харалия не ожидала нападения, — возразила я Вашарию, не позволяя Дольшеру отвлечь меня от темы разговора. — А вот я буду готова к неприятным неожиданностям. Щиты у меня всегда прекрасно получались. И кто мешает вам пожертвовать мне парочку кристаллов мгновенного перемещения? На благо общего дела, так сказать. При их помощи я всегда перенесусь в безопасное место, если запахнет жареным.

— Если не потеряешь. — Вашарий покачал головой. — Или если их не украдут. Да мало ли этих «если»!

— Любой, даже самый паршивый целитель сумеет вживить кристалл под кожу, — упрямо стояла на своем я. — Эта операция займет не более пяти минут. И спасительный ключик к отступлению всегда будет при мне.

Вашарий растерянно замолчал, видимо исчерпав все возражения. Затих и Дольшер, однако его губы безмолвно шевелились, будто он продолжал подбирать убедительные аргументы для спора.

— То есть ты предлагаешь себя в качестве живца, — кратко резюмировал Вашарий. Устало потер лоб. — Хочешь, чтобы мы отправили тебя в логово врагов и посмотрели, как они всполошатся. Н-да, ничего не скажешь — гениальная задумка.

Я насупилась, уловив в словах приятеля скрытую издевку, но проглотила это. Я понимаю, высказанное мною предложение слишком неожиданное. Пусть сначала свыкнется с ним. Разумные доводы против все равно закончились.

— Безумие, — откликнулся Дольшер. — Чистой воды сумасшествие! Никакие щиты и никакие кристаллы перемещения не спасут от ножа в спину.

Вашарий вместо ответа поднялся со стула и подошел к окну. Замер около него, крепко сцепив за спиной руки.

— Только не говори, что поддерживаешь Киоту! — шутливо взмолился Дольшер, однако в его желтых глазах мелькнул всполох искренней тревоги. Вашарий теперь стоял за спинкой нашего кресла, поэтому моему ненаглядному тоже пришлось встать, чтобы не выворачивать шею.

— В ее словах есть определенный резон, — медленно протянул Вашарий. — Мы действительно попали в скверную и очень опасную ситуацию. У нас есть всего несколько дней, чтобы раскрыть заговор, иначе придется пойти на самые крайние меры. Отменить визит короля в Озерный Край, отправить под стражу практически всю знать. Нет, немыслимо. Это будет означать даже не скандал. Дворец в мгновение ока превратится в гигантский котел, наполненный разъяренными ядовитыми гадами, готовый в любой момент взорваться. При наиболее благоприятном исходе мы просто лишимся своих мест, даже если злоумышленники в итоге будут обнаружены. У нас и так слишком много врагов, чтобы настроить против себя всех родственников короля. Тицион, конечно, отблагодарит нас, но в скором будущем наверняка постарается заслать куда подальше, чтобы улучшить отношения с родней. И другая сторона медали. Как ни прискорбно сознавать, но Киота права — мы рискуем выставить себя на посмешище, если никакого заговора нет. Пока о его наличии говорят лишь слова Харалии, в панике выкрикнутые ею перед гибелью, да похищение Киоты с требованием к нам держаться подальше от Озерного Края. Но все это может служить прикрытием для чего-то иного.

— Н-да, — нехотя протянул Дольшер. — Дилемма. Но рисковать жизнью Киоты я тоже не могу.

— Значит, ничего не остается, как мне отправиться с нею в Микарон. — Вашарий наконец-то отвернулся от окна и с некоторым вызовом скрестил на груди руки. — Заговорщики и так уже знают, что мы в курсе происходящего. На расстоянии мы все равно ничего не решим.

— А почему именно ты должен сопровождать Киоту? — Дольшер собственническим жестом положил руку мне на плечо. — Почему не я?

— Ты сам знаешь ответ. — Вашарий вздохнул, словно разочарованный, что приходится объяснять настолько элементарные вещи. — У меня не такие хорошие связи в Нерии, а заговор надо попытаться раскрыть и со стороны столицы. Мое же ведомство всегда больше внимания обращало на другие миры, чем на родной. Это во-первых. А во-вторых, напомню, что наместник Озерного Края почему-то крайне негативно отнесся к идее участия представителей департамента в расследовании убийства его жены.

— Демоны! — выругался Дольшер. Застыл напротив кузена, кусая губы и явно не зная, что еще сказать.

— Дольшер, — вкрадчиво протянул Вашарий, — я обещаю, нет, я клянусь, что сделаю все ради безопасности Киоты. Не отойду от нее ни на шаг.

— Вот это меня пугает сильнее прочего, — глухо проговорил мой ненаглядный и тяжело посмотрел на меня сверху вниз. — И ты понимаешь почему.

— Понимаю, — легко согласился Вашарий и тоже уставился на меня.

Я раздраженно передернула плечами, недовольная таким вниманием. Чего уставились, спрашивается? А приятель тем временем продолжил:

— Но тебе не о чем волноваться. Слово чести!

Дольшер досадливо цыкнул сквозь зубы, вряд ли удовлетворенный таким обещанием. Помолчат еще несколько секунд, затем все же кивнул.

— Ладно, — произнес он. — Пусть будет так. Но если с головы Киоты хоть волос упадет…

Он так и не закончил угрозы. Но этого и не требовалось. Вашарий все понял и без слов. А мое сердце царапнуло первое, еще робкое дурное предчувствие. Киота, куда же ты снова лезешь? Мало тебе было приключений на Варрии, опять решила в спасительницу мира поиграть?

— У вас будет всего несколько дней на раскрытие заговора, — проговорил Дольшер и наконец-то убрал руку с моего плеча. — Сегодня вторник. Тицион должен прибыть в Микарон утром в воскресенье. Если до пятницы вы не справитесь — я начну действовать так, как мы договаривались на крайний случай. Посажу всю родню Тициона и Фиониксии за решетку. И да помогут нам небеса!

Невольно мне стало не по себе. Дольшер и Вашарий рисковали обрушить на себя гнев всей знати Нерия, С таким количеством врагов долго не живут.

— В таком случае заканчиваем разговоры. — Вашарий ласково улыбнулся мне. — Собирайся, Киота, У тебя есть пара часов, чтобы приготовиться. А я пока смотаюсь в ведомство и оставлю указания для своих заместителей. Надеюсь, когда я вернусь за тобой, ты будешь готова.

— Не сомневайся в этом.

Вашарий хотел было добавить еще что-то, но взглянул на хмурого Дольшера и передумал. Лишь кивнул мне на прощание и вышел.

Хлопнула дверь, и я тут же оказалась в объятиях своего ненаглядного. Он прижал меня к себе несильно, памятуя, видимо, о моих синяках, но в то же время достаточно крепко. Впрочем, я и не собиралась отстраняться. Кто знает, когда мы вновь увидимся.

— Какая же ты у меня упрямая, Киота, — прошептал Дольшер мне на ухо. — Всегда в самом пекле оказываешься. Почему тебе никогда не сидится спокойно?

— Кстати о моей частной практике, — пробормотала я куда-то в его подмышку. — Даже не думай, что я пойду у тебя на поводу! Ты не отзовешь у меня лицензию, слышишь? Хоть тройную цену предложи!

— В такой момент тебя волнует только это? — Дольшер печально улыбнулся. Взял меня за плечи и чуть отодвинул от себя, с непонятной горечью вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — несколько смущенно ответила я. — Просто… Никак удобный момент не могла найти, чтобы это сказать. Дольшер, я серьезно. Мне очень льстит твоя забота обо мне, но я взрослая девочка и прекрасно сама могу о себе позаботиться. Жила ведь я как-то до встречи с тобой. Прости, но ты так старательно пытаешься оградить меня от малейшей неприятности, что иногда я пугаюсь и теряюсь.

— Забавно. — Дольшер провел тыльной стороной ладони по моей щеке, тронул подушечкой большого пальца губы, отчего они моментально налились приятным зудом в предчувствии поцелуя. — Я думал, так и должны поступать люди, которые волнуются и боятся за тех, кто им дорог. А ты… Что скрывать, ты порой ставишь меня в тупик. Столь яростно сопротивляешься малейшей попытке тебе помочь, будто это тебе неприятно, более того — вызывает омерзение. Почему, Киота?

При всем желании я не могла опустить голову, чтобы спрятаться от спокойного, изучающего взгляда Дольшера. Ну как ему объяснить то, что я чувствую? Я каждый день, каждый час, каждый миг своего существования борюсь с искушением полностью уйти в его тень. Иногда так хочется позволить ему распоряжаться моей жизнью, отдать ее под его полный контроль. Неужели он думает, что мне нравится постоянно сражаться с этим миром за место под солнцем? Считать хары, гадая, продержатся ли туфли еще сезон, или придется незапланированно лезть в кубышку? Нет и еще раз нет! Но если я хоть однажды дам слабину — то вряд ли останусь прежней Киотой. Вкусив сладость роскоши, никогда больше по доброй воле не влезешь в привычные лохмотья. Спросите, ну и что в этом такого? Да то, что я до сих пор не уверена, ждет ли меня с Дольшером счастливая долгая жизнь. Мы птицы слишком разного полета. Наверняка повторится та же история, что и с Марьяном в свое время. Его семья ничего не будет иметь против меня, пока наши отношения необязывающе-постельные. Но если Дольшер вздумает сделать мне предложение — то она встанет на дыбы, не желая пускать в свой круг байстрючку. Вспомнить хотя бы, чем закончилась моя первая и, слава небесам, пока единственная встреча с матерью Дольшера — леди Заранией Барайс. Она, по сути, вышвырнула меня из дома, прекрасно осознавая, что я нахожусь в безвыходном положении. Волей-неволей задумаешься: а не поступит ли подобным образом однажды и Дольшер, когда я ему наскучу? И останусь я без работы, с тоской о прежних золотых денечках.

— Ты не прав, — очень медленно, подбирая каждое слово, выдавила я. — Мне приятна твоя забота обо мне. Но, Дольшер… Я не желаю становиться твоей содержанкой.

— Содержанкой?! — с непонятным гневом переспросил Дольшер. Скривил губы, явно сдерживая какое-то неприятное высказывание. Я с любопытством ожидала продолжения, но в последний момент он одумался, глубоко вздохнул и опять привлек меня к себе. — Не будем сегодня ссориться, — прошептал он, легонько касаясь своими губами моих. — Не хочу. Лучше займемся более приятными вещами.

— А мы успеем? — с сомнением протянула я. — Вашарий…

— Когда ты уже уяснишь, что мне безумно неприятно в подобные минуты слышать имя своего кузена? — пробурчал Дольшер. — Особенно теперь, когда я должен отпустить тебя с ним в Озерный Край. Или решила всерьез разозлить меня?

— Ревнуешь? — с дразнящей усмешкой спросила я и тут же пожалела о своем любопытстве.

Дольшер издал боевой рык и опрокинул меня на кровать. Дракончик, мирно дремлющий в изголовье, с негодующим квохтаньем взмыл под потолок. Покружил там немного, опасливо поглядывая вниз, затем сел на люстру, благоразумно решив держаться подальше от места основных действий.

И на ближайший час мне стало не до споров. После Дольшер потащил меня к целителю, где мне в руку вживили драгоценный кристалл мгновенного перемещения. Это оказалось совершенно не больно. Теперь чуть выше запястья у меня прощупывался крошечный бугорок. По словам целителя, кристалл при этих операциях помещали в особую капсулу, так что мне не стоило переживать об осколках при его активации. Отныне при какой-либо опасности или тем более похищении я могла моментально перенестись прямиком в рабочий кабинет Дольшера. В любом другом мире кристалл автоматически настраивался на ближайшее здание, относящееся к местным отделениям департамента по оказанию магических услуг населению. Благо, что Озерный Край все-таки не так далеко от столицы, поэтому его подобные ограничения не касались.

Понятное дело, когда Вашарий вернулся за мной, сборы только начались. Я заполошно металась по крохотной квартирке, кидая вещи в сумку. Дольшер пытался мне помочь, видимо чувствуя смутную вину за мое опоздание, но я быстро остудила его пыл, пару раз рявкнув, чтобы не путался под ногами. Поэтому мой желтоглазый красавчик предпочел забраться с ногами в кресло, философично наблюдая за тем, как вокруг медленно, но неукротимо воцаряется хаос.

Вашарий оперся плечом о дверной косяк, с затаенной насмешкой следя за моими сборами. Затем покосился на часы и недовольно покачал головой.

— Куда же я туфли задевала? — Я нырнула под кровать, пытаясь отыскать хоть что-нибудь более-менее приличное.

По вине проклятых похитителей у меня осталась лишь одна пара обуви, которая еще не разваливалась на ходу. И она сейчас была на мне. Все-таки не мешало бы что-нибудь и на смену захватить. Но признаваться в столь плачевной ситуации Дольшеру или тем паче Вашарию я, понятное дело, не собиралась.

— Киота, — начал последний, явно потеряв терпение, — мы опаздываем. Бери свою сумку — и вперед. Иначе кабины пространственного перемещения закроются на ночь. Можно, конечно, получить разрешение на их внеплановое открытие, но не хочется, если честно. Я бы предпочел, чтобы наш визит в Озерный Край как можно дольше оставался тайной.

— Но я еще не все собрала! — взвыла я, заметавшись по комнате с удвоенной скоростью. — Наверняка позабывала кучу вещей!

— Нет ничего такого, что нельзя было бы купить на твоей родине. — В следующий миг я почти ударилась в грудь Вашария, который решительно преградил мне путь. — Тебе на банковскую карточку уже перечислили гонорар за ожерелье. Поверь, в Микароне тоже есть магазины.

— Правда? — воодушевилась я подобным поворотом разговора.

Гонорар! Как я могла о нем забыть! Уж туфли-то я теперь точно смогу себе позволить. Правда, почти половина, если не больше, заработанных денег уйдет на новый мыслевизор. Как-то глупо оставаться без связи, когда занимаешься столь важным делом, как спасение короля.

— Правда-правда, — с улыбкой подтвердил Вашарий. Легко поднял мою сумку. — Идем.

Дольшер с недовольной гримасой встал. Подошел ко мне и поцеловал настолько страстно, что меня моментально кинуло в жар. Вашарий, не желая мешать нашему теплому прощанию, направился к двери и раскрыл ее настежь, должно быть надеясь, что это поторопит меня.

Наконец Дольшер с явным сожалением отстранился.

— Счастливого пути, Киота, — прошептал он. Не удержался и напоследок ласково потерся носом о мою щеку. — И запомни: если ты будешь иметь глупость погибнуть в этой авантюре, то я найму лучшего некроманта, чтобы тот оживил тебя, а потом собственноручно убью. Поняла? Мертвой домой не возвращайся!

— И тебе удачи, — негромко отозвалась я.

Одернула простенькое голубое платье длиной чуть выше колена и подошла к Вашарию. Тот любезно предложил мне руку, и мы вышли из квартиры.

По закону подлости в коридоре нас поджидал Вельвир. Хозяин дома, по всей видимости, пришел вытрясти долг за проживание с какого-то нерадивого жильца, но при виде ошеломительного зрелища моего с Дольшером прощания замер как вкопанный.

— Э-э-э… — протянул он, круглыми от удивления глазами глядя то на меня с Вашарием, то на Дольшера, замершего в дверном проеме. Но, кроме невнятного мычания, выдавить из себя какой-нибудь вопрос так и не сумел.

Я скромно потупилась, как никогда ранее мечтая стать невидимой. Вот так попала! Интересно, что он себе вообразил? Теперь точно все соседи будут считать, что я живу сразу с двумя мужчинами. Что же мне так не везет-то?

Уже стоя около самодвижущейся повозки Вашария, я не удержалась и задрала голову, глядя на окна моей опустевшей квартиры. Надеюсь, очень надеюсь, что моя поездка окажется удачной. Никогда бы не подумала, что мне будет так страшно ехать на родину.

Часть вторая

ОЗЕРНЫЙ КРАЙ

Озерный Край встретил нас привычными дождями. Над Микароном висело низкое серое небо. То и дело начинала сыпать мелкая противная морось. За те несколько минут, пока мы шли от здания с кабинами пространственного перемещения к загодя вызванной карете с извозчиком, я умудрилась продрогнуть до костей под порывами резкого холодного ветра. Да, как-то неправильно я оделась. Совершенно забыла, что в здешних краях теплые солнечные деньки такая же редкость, как вампиры на Варрии.

Вашарий искоса взглянул на меня, недовольно цокнул и снял с себя пиджак, чтобы через миг накинуть его мне на плечи. Я так замерзла, что даже не подумала отказываться. Лишь благодарно кивнула, пряча озябшие руки в глубокие карманы.

— Я надеюсь, ты взяла с собой теплые вещи? — с иронией спросил Вашарий, предусмотрительно распахивая передо мной дверцу кареты.

— Да, — неуверенно отозвалась я. — По-моему. По крайней мере, кинуть в сумку собиралась.

Вашарий тяжело вздохнул, но удержался от каких-либо замечаний. И правильно сделал, кстати. Ведь именно он уговорил меня пуститься в путь налегке.

Первое время мы сохраняли молчание. Карета неспешно катилась по вечерним улицам Микарона, держа дорогу к гостинице, где, по словам Вашария, его ведомство сняло нам номер. Я с любопытством глазела в окно, подмечая все новые и новые перемены в облике родного городка. Забавно. Раньше он казался мне… более величественным, что ли? Конечно, по сравнению со столицей любой провинциальный городок проиграет, но все же. Не думала, что увижу столько заброшенных домов. То и дело среди ухоженных палисадников мелькали черные пустоты развалин, а один раз мы проехали мимо пожарища, уничтожившего сразу несколько зданий. Странно, по всей видимости, несчастье случилось достаточно давно, поскольку обгоревшие остовы уже затянуло повиликой и прочими травами. Но почему тогда никто не торопится восстановить дома? Пожары случались и на моей памяти, но погорельцы всегда быстро отстраивались при помощи соседей и городских властей.

Я высунулась дальше из окна, заметив спешащую куда-то девушку в блестящем оранжевом дождевике, но тут Вашарий пребольно дернул меня за руку, втаскивая обратно. И вовремя! В следующий миг в поспешно кинутый им передо мной щит врезался крошечный огненный шар. Нет, ничего серьезного, наверняка обычная шалость мальчишек, спрятавшихся где-то в придорожных кустах и обстреливающих проезжающие мимо кареты. Однако волосы мне знатно подпалило бы. И это опять-таки заставило меня насторожиться. В моем детстве мы использовали безобидные хлопушки, а не настоящие, пусть и сильно уменьшенные заклинания. Случайная искра от таких чар может серьезно обжечь. И уж тем более мы не кидались хлопушками в кареты с гербами государственных ведомств.

— Осторожнее, Киота, — проговорил Вашарий, небрежным жестом окутывая всю карету серебристой дымкой защитного заклинания. — В Микароне мое ведомство не любят. Впрочем, как и служащих магического департамента.

— Почему? — спросила я.

— Долго объяснять, — уклончиво ответил он.

— А мы разве куда-нибудь спешим? — Я с нарочитым удивлением вскинула брови. — Вроде бы нет. Поэтому я внимательно тебя слушаю. Интересно ведь, чем живет моя родина. Я ничего странного в газетах не читала.

— Еще бы. — Вашарий слабо улыбнулся. — Киота, дорогая, пока есть власть, в газетах будут писать только то, что ей выгодно. Зачем будоражить жителей Нерия сообщениями, что в одной из провинций, возможно, зреет мятеж?

— Что?.. — недоверчиво протянула я.

Вновь приникла к окну, силясь разглядеть через переливы защитного заклинания непривычно пустые улицы и признаки явного упадка.

Что тут произошло за те годы, пока я изо всех сил пыталась пробиться к лучшей жизни в Нерии? Моя родина, конечно, никогда не отличалась особым богатством. У нас нет рудников и гор с залежами золота или алмазов. Но зато полно озер с прозрачной, чистейшей водой, благодаря которым, собственно, край и получил свое название. В моем детстве каждое лето Микарон превращался из маленького провинциального городка в шумный карнавал жизни. Сюда съезжались, по-моему, со всего Нерия, чтобы поправить свое здоровье. Даже иномирцы частенько тут встречались. Особенно любили эти места хекстяне, которые после красной вулканической пыли своего мира впервые, наверное, вдыхали полной грудью свежий, прохладный воздух высокогорья. А ежегодные состязания по рыбной ловле? Только в здешних озерах водится хатайга, которая во всех мирах считается изысканным деликатесом. Многие богачи отдавали бешеные деньги, чтобы испробовать ее не в ресторане, а только что изловленной и запеченной на углях. Неужели всего этого больше нет?

— Озерный Край за последние годы стал полностью дотационным регионом, — продолжил Вашарий, подтвердив мои наихудшие предположения. — Туризм, за счет которого, собственно, и процветал этот край, сошел на нет. Экспорт хатайги тоже практически прекратился. Безработица после этого зашкалила. А обязанность платить налоги в казну королевства никто не отменял. Те, кто помоложе, стараются переехать в столицу или в более благополучные места. Остались самые упрямые, кто не хочет или боится менять уклад жизни.

— Но почему? — потрясенно прошептала я. — Как такое могло случиться? Я гостила у тети после окончания Академии года четыре назад. Тогда все было в полном порядке!

— За оплошности правителей всегда расплачивается народ. — Вашарий пожал плечами. — Тицион пару лет назад совершил ошибку, сделав наместником Байгона Куисского. Весь Королевский совет был против этого назначения, поскольку сей доблестный муж никогда не отличался особым умом, но… Ходили упорные слухи, будто наш правитель крупно проигрался Байгону и решил таким образом оплатить свои карточные долги. Так или иначе, но в первый же год новый наместник умудрился серьезно пошатнуть здешнюю экономику. Во-первых, он ввел обязательную регистрацию для всех прибывающих туристов. Идея, может быть, и неплохая, учитывая, что на курортах всегда более чем благоприятные условия для преступности, но в этом вопросе наместник сильно перегнул палку, видимо пожелав за счет приезжих наполнить казну. Регистрация стоила около двухсот хардиев и занимала полгода. Понятное дело, поток туристов сразу же иссяк. Зачем ехать сюда, отдавая бешеные деньги и проводя многие часы в бесконечных очередях, когда есть Варрий с его великолепными морскими пляжами и Хекс с вулканическими горячими озерами? Во-вторых, Байгон задумал навести порядок в экспорте. Не знаю, какой идиот вложил в его голову мысль о том, что популяцию хатайги вот-вот уничтожат. Сам бы он точно до подобного не додумался. В общем, он ввел временный мораторий на вылов и продажу рыбы. Беда в том, что параллельно Байгон возжелал в кратчайшие сроки восстановить численность якобы находящейся на грани полнейшего уничтожения рыбы. С этими целями нанял проходимца, который почти год дурил ему голову, попутно занимаясь опустошением казны. Но это еще полбеды. Настоящая беда случилась, когда этот мерзавец подсунул ему под видом чудодейственного средства, призванного увеличить нерест рыбы в десятки раз, обычную отраву. Ну, по крайней мере, такое заключение вынесли ребята из лабораторий моего ведомства. Повезло, что несколько дальних озер все-таки остались неохваченными его кипучей деятельностью. Проходимец побоялся туда соваться, так как до местных жителей дошел слух о том, чем закончились эти визиты в соседних областях, и они пообещали вздернуть его на ближайшем дереве, даже если придется вступить для этого в бой с охраной. Однако свое черное дело негодяй сделал. Теперь пройдет не одно десятилетие, пока хатайгу опять можно будет продавать в другие миры.

— Но почему Королевский совет не вмешался? — Я возмущенно выпрямилась. — Почему он не остановил эти эксперименты?

— Потому что Тицион не хотел слышать никаких возражений. — Вашарий гневно стукнул кулаком по сиденью. — Видит небо, Киота, я пытался пробиться к его здравому смыслу. Но все зря. Байгон его давний друг, с которым он вместе с пеленок. Король на все донесения отвечал, что стоит лишь немного подождать — и все нормализуется. Мол, тяжело сразу же навести порядок, надо дать Байгону время войти в курс дел и взять бразды правления в свои руки. Вот и… дождались. В прошлом году Озерный Край захлестнула волна выступлений против наместника. Хорошо, что за оружие местные жители не взялись. Но к тому моменту Байгон и сам понял, что провалился как правитель. Он в действительности не столь уж и плох. Тугодум — да, слишком доверчив, излишне подвержен чужому влиянию. Но он искренне думал, что делает все лишь во благо. В общем, Байгон поспешно сложил с себя полномочия наместника. Тицион, напуганный масштабами волнений, позволил следующего наместника выбрать Королевскому совету, поэтому на этот пост был назначен уже Гарольд Дитион — уроженец здешних мест. Я лично внес его кандидатуру.

— Что-то пока не видно изменений в лучшую сторону. — Я криво ухмыльнулась.

— Всему свое время, Киота, — мягко проговорил Вашарий. — Разрушать всегда легче, чем строить. Гарольд стал наместником менее полугода назад.

— Вот, значит, как. — Я задумчиво откинулась на спинку сиденья. — Интересная картина вырисовывается. Гарольд наверняка начал наводить свои порядки. И достаточно суровые — с разрухой возможно справиться лишь твердой рукой. Вряд ли это понравилось тем, кого к власти привел Байгон. Что, если они решили отомстить?

— Разумнее всего, конечно, было бы отменить визит Тициона и спокойно разобраться, кто именно стоит за убийством Харалии. — Вашарий недовольно хмыкнул. — Но наш король порой бывает чрезвычайно упрям. Он вбил себе в голову, что лишь одно его появление в провинции, стоящей на грани мятежа, может все нормализовать. Мол, жители при виде его королевского величества раскаются в своих недостойных мыслях и примутся безропотно восстанавливать то, что разрушил Байгон.

— Не предполагала, что наш король — такой гадкий тип! — с искренним возмущением выпалила я.

Вашарий с улыбкой посмотрел на меня и укоризненно покачал головой.

— Киота, — произнес он, не пытаясь скрыть веселых искорок, запрыгавших в глубине темно-карих глаз, — пообещай мне, пожалуйста, что не станешь говорить подобных вещей в присутствии посторонних. Знаешь, как-то странно будет выглядеть, если моя спутница начнет ругать правителя Нерия.

— Боишься за свою карьеру? — съязвила я.

— Скорее за тебя, — на удивление серьезно отозвался Вашарий. Хотел было еще что-то добавить, но в последний момент передумал и посмотрел мимо меня в окно. — Впрочем, хватит об этом. Кажется, мы приехали.

Словно в ответ на его слова карета дернулась и остановилась. Серебристая защитная дымка замерцала, истончаясь, и наконец схлынула. Спустя несколько секунд кучер любезно распахнул дверцу, и Вашарий первым выбрался наружу. Настороженно огляделся и только после этого подал мне руку.

За время нашей поездки окончательно стемнело. Карета стояла во дворе уютной трехэтажной гостиницы из красного кирпича. Около крыльца на привязи порхал магический мотылек, рассыпая со своих крыльев светящуюся пыльцу и давая неяркий свет. Нас уже ждали. Я увидела, как занавески на первом этаже дернулись, будто кто-то выглянул и тут же отпрянул, не желая быть замеченным.

Вашарий поблагодарил кратким кивком кучера, который вытащил из кареты наши скромные пожитки. Высокий мужчина с роскошной бородой направился к зданию сразу за нами, без малейшего усилия неся сумки.

Приятель не успел постучать, как двери дома распахнулись и перед нами предстала высокая, очень бледная женщина с иссиня-черными густыми распущенными волосами и в длинном светлом платье. Я невольно поежилась. Выглядела незнакомка достаточно странно. Тонкие губы были густо намазаны ярко-алой помадой, длинные ногти накрашены черным лаком, глаза казались запавшими из-за темных теней.

Я осторожно попыталась прощупать ауру женщины. Нет, не вампирша, это точно. Уровень подчинения у нее такой же, как у меня, может, чуть выше. Не думала, что в Озерном Крае сейчас моден подобный макияж.

Вашарий, в отличие от меня, воспринял ее внешний облик без видимого удивления. Он лишь чуть склонил голову, приветствуя незнакомку, и негромко представился:

— Вашарий Дахкаш и Киота Дайчер. У нас забронированы номера.

— Вашарий Дахкаш? — медленно и томно протянула женщина, чувственно облизнув свои губы. — Я полагала, вы прибудете один. Про вашу спутницу мне не сообщили. Я — Аролия Шаррон, хозяйка гостиницы.

После чего прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив на груди руки и словно случайно продемонстрировав моему спутнику глубокое декольте. Я заинтересованно поглядела в него и потрясенно хмыкнула, оценив предложенные к осмотру прелести. Видимо, в Озерном Крае теперь в моде не только вызывающий макияж, но и отсутствие нижнего белья.

Вашарий, однако, на провокацию не поддался. Он даже не моргнул, глядя строго в глаза хозяйке гостиницы и продолжая вежливо и отстраненно улыбаться.

— Так что насчет номеров? — проговорил он, делая вид, будто не замечает, как та изогнулась самым невероятным образом, чтобы преподнести свою грудь в еще лучшем свете.

Я мысленно зааплодировала его самообладанию. Молодец! Дольшер на его месте уже слюной захлебнулся бы. У моего желтоглазого красавчика давно вошла в безусловный рефлекс привычка провожать голодным взглядом мало-мальски привлекательную девушку. Благо, что дальше этого дело не заходит. Ну пока, по крайней мере.

— Для вас номер найдется, — с волнующими хрипловатыми нотками заверила его Аролия и искоса с неожиданной злостью глянула на меня. — А вот насчет вашей спутницы… Не уверена.

— В таком случае вам придется хорошо поискать. — В голосе Вашария вдруг прорезалась сталь. — Ясно? И быть может, все-таки пропустите нас внутрь? На улице, знаете ли, прохладно.

Хозяйка гостиницы кисло поморщилась, но выполнила его распоряжение. Вызывающе покачивая бедрами, направилась к стойке, где зашелестела какими-то бумагами.

— Что-то непохоже, чтобы в гостинице было много народу, — чуть слышно шепнула я Вашарию, с любопытством оглядывая пустой холл. Только в дальнем углу под раскидистым фикусом дремала над вязаньем какая-то старушка в старом кожаном кресле.

— Не переживай, — достаточно громко ответил он. — Никто не отправит тебя ночевать на улицу. Скорее там рискуют оказаться владельцы этого клоповника.

Аролия с затаенным раздражением стрельнула глазками поверх записей и с фальшивой радостью воскликнула:

— О! Вам очень повезло! Я нашла свободный номер, правда, он этажом ниже вашего, господин Вашарий.

— Исключено, — тут же отрезал он. — Номера должны быть смежными. В идеале — люкс с двумя спальнями, о чем, кстати, вас предупреждали. И вы уверяли, что они есть в наличии.

Аролия гневно скривила губы, но промолчала, вновь уставившись в свои записи.

Краем глаза я заметила, как старушка, прежде мирно похрапывающая над спицами, от наших голосов очнулась. Несколько ошарашенно поводила головой из стороны в сторону, словно забыв, как здесь очутилась. Затем посмотрела на нас и с нескрываемым любопытством прислушалась. Увидев, что я обратила на нее внимание, неожиданно задорно мне подмигнула, кивком указала на Аролию и выразительно покрутила пальцем около виска, безмолвно спрашивая: что, с ума сходит? Я невольно расплылась в ответной улыбке. Бойкая старушенция. Интересно было бы с ней поболтать. Обычно именно у таких можно узнать все последние городские новости и сплетни.

— Есть один номер, подходящий под ваши запросы, — наконец произнесла Аролия и с грохотом захлопнула свою тетрадку, чуть не разметав записи по всей стойке. — Но он находится на последнем этаже. Лифта у нас нет, так что придется каждый раз подниматься пешком.

— Ничего страшного, — уверил ее Вашарий. — Напротив, для поддержания физической формы полезно.

— Соседей у вас тоже не будет. — Аролия расплылась в на редкость омерзительной ухмылке и многозначительно смерила меня изучающим взглядом. — То есть никто не помешает вам… поддерживать физическую форму и иным способом.

Я вспыхнула от возмущения, но Вашарий успел перехватить под стойкой мою руку и до боли сжал ее, предупреждая об опасности. Мол, не дури, Киота. Глупо устраивать скандалы по такому пустяковому поводу. И в последний момент я прикусила язык, ничего не ответив на хамское замечание хозяйки гостиницы. В принципе, если меня и Вашария сочтут любовниками, то тем лучше. Не надо будет постоянно объяснять, почему он всюду таскает меня за собой. А репутация… Ну, снявши голову, по волосам не плачут, как говорится.

— Это еще лучше, — тем временем сказал Вашарий, воссияв самой радостной из всех возможных улыбок на замечание Аролии. — Значит, никто не станет барабанить нам в дверь, требуя немедленно прекратить шуметь. Верно?

— Не сомневайтесь, — заверила его хозяйка. С явным намеком посмотрела на мою правую руку, словно ожидая увидеть кольцо, и с демонстративным удивлением фыркнула, закономерно не обнаружив его. — Только учтите: наш городок достаточно провинциален. Мы не одобряем вольность нравов, которые царят в столице. Я понимаю, для девушек теперь необязательно выходить замуж, чтобы заселиться в один номер с мужчиной. Но у нас подобное не принято. Поэтому будьте осторожны с выражением своих чувств на публике.

Теперь уже я со всей дури вцепилась в руку Вашарию, показывая, что еще немного — и моей выдержке точно придет конец. Тот не повел и бровью, хотя ему наверняка было больно.

— Прошу прощения, леди, — спокойно произнес он, и я невольно изумилась, почему от его ледяного тона воздух вокруг не заискрился снежинками. — Но, по-моему, вы позволяете себе лишнее. Не знаю, какие дикие предположения родились в вашей голове от простого заказа сдвоенного номера, однако спешу разочаровать вас: Киота — мой временный сотрудник, помогающий мне в расследовании гибели леди Харалии. Когда я говорил о шуме, который может потревожить соседей, то имел в виду всего лишь магические эксперименты и предполагаемые разговоры с подозреваемыми.

— С подозреваемыми? — тут же вцепилась в него Аролия. — Но я считала, что виновную в смерти леди Харалии уже обнаружили. Ее немедленно взяли под стражу. Зальфия Дайче…

Хозяйка гостиницы запнулась, не договорив родовое имя моей тети. Воззрилась на меня с таким ужасом, будто увидела перед собой пышущего жаром огненноголового дириона. Ну да, конечно, она же слышала мою фамилию, когда Вашарий представлял нас.

— Ключ, пожалуйста, — устав от затянувшегося разговора, потребовал тот, явно не желая давать больше никаких объяснений. — И побыстрее. Мы устали после дороги и хотели бы разобрать вещи.

— Да-да, — рассеянно отозвалась Аролия и выложила на стойку массивный перстень с печаткой.

Вашарий сразу же надел его на мизинец, и кольцо послушно сжалось, плотно обхватив палец. Очень удобно. Теперь ключ нельзя будет потерять, и снять его сможет только постоялец.

Поднимаясь вслед за Вашарием по лестнице, я думала о том, как нас встретила хозяйка гостиницы. В принципе не было ничего странного в том, что меня приняли за любовницу влиятельного мужчины, сопровождающую его в любых поездках. Однако удивительно, как старательно она пыталась соблазнить моего спутника. Что за этим скрывалось? Попытка через постель покинуть надоевший городок, балансирующий на грани нищеты и разрухи, и переселиться в столицу? Или желание исподволь выяснить ход расследования? Ведь Аролия наверняка поняла, что Вашарий явился в Микарон для того, чтобы узнать, кто именно виновен в гибели леди Харалии.

Я тряхнула головой. Рано, слишком рано строить какие-либо предположения. Эдак и параноиком стать недолго. Вполне возможно, и старушка не просто так дремала в холле, а ожидала именно нас. Что зря гадать? Надо начать собирать факты. Первым делом побеседую с тетей. Вряд ли она будет от меня что-нибудь скрывать. Затем наведаюсь в библиотеку и изучу подшивку местных газет. Как выяснилось, далеко не все новости Озерного Края становились достоянием общественности, но и между строк можно прочитать достаточно. В общем, завтра мне точно скучать не придется. Главное, чтобы Вашарий согласился меня отпустить. Да, Дольшер кричал, чтобы я от него и на шаг не отходила, но тогда теряется весь смысл ловли на живца. Разве не так?

— О чем задумалась? — негромко поинтересовался Вашарий, останавливаясь напротив двери нашего номера.

— Да так, — уклончиво проговорила я и выразительно огляделась по сторонам. Мол, не здесь же вести разговоры. Пусть Аролия и убеждала, что у нас не будет соседей, но это не значит, что никто не станет подслушивать.

Вашарий понимающе хмыкнул и поднес печатку к двери. Несколько секунд ничего не происходило, и я заволновалась — а тот ли ключ нам дала Аролия, как вдруг между кольцом и замочной скважиной пролетела огненная искра, внутри что-то щелкнуло, и дверь приглашающе распахнулась перед нами.

За порогом нас встретила плотная стена мрака. Я покачнулась было, чтобы войти, но Вашарий мягко отстранил меня к себе за спину.

— Не торопись, — шепнул он мне на ухо. — Мало ли…

После чего повелительно прищелкнул пальцами — и по комнате закружились пробужденные после долгой спячки магические мотыльки.

Я привстала на цыпочки, с любопытством выглядывая поверх его плеча и пытаясь оценить, где нам предстоит провести эту и последующие ночи. Но из-за роста Вашария увидела лишь потолок, кусок противоположной стены и тяжелые бархатные гардины, за которыми, видимо, скрывалось окно.

— Ну вроде бы все в порядке, — проговорил Вашарий, закончив изучать комнату.

Поставил сумки около порога, а сам прошелся по номеру, прикрыв глаза и настороженно втягивая в себя воздух. Я в свою очередь тоже поспешила покинуть пустынный, тускло освещенный коридор.

Стоило признать, даже в поездках Вашарий требовал для себя определенный уровень роскоши. Мне-то всегда приходилось выбирать самые дешевые гостиницы, экономя каждый хар. И я с любопытством принялась изучать свои новые владения.

Выделенный для нас номер поражал своими размерами. Он состоял из трех комнат, не считая крохотной кухни и целых двух ванных. Из коридора мы попали в общую гостиную, где помимо мягкого дивана и двух кресел со столиком посередине находился камин, готовый к растопке. По обе стороны от него были двери, ведущие каждая в отдельную спальню, похожие друг на друга как две капли воды. Огромная кровать, гардероб, поражающий своими нескромными размерами, зеркало с туалетным столиком. Н-да, поневоле вспомнишь мою крохотную квартирку, где мне даже с Дольшером разминуться тяжело.

Я распахнула шкаф и грустно усмехнулась. Все мои скромные пожитки поместятся на одной полке. Не могу себе представить, что кто-нибудь возьмет с собой в поездку столько вещей, чтобы заполнить весь гардероб. Впрочем, что я могу знать о жизни высшего общества? Быть может, кому-то даже этот огромный номер покажется жалкой каморкой.

Я закрыла дверь и быстро переоделась, сменив легкое платье на синюю кофту с длинными рукавами и темные брюки. Благо, что все-таки хватило ума теплые вещи взять. Не все же время в пиджаке Вашария разгуливать. Немного подумав, натянула еще шерстяные разноцветные носки. После чего я провела расческой по волосам, превратившимся из-за влажности воздуха в сплошные мелкие кудряшки, стянула их в тугой пучок и вышла обратно в гостиную.

Вашарий тоже успел поменять светлую рубашку от костюма на более практичный и немаркий свитер, видимо, чтобы не запачкаться сажей, и сейчас заканчивал разжигать камин. Вопреки ожиданиям он оказался самым обычным, без всяких встроенных огненных заклинаний. Тем лучше. Все-таки никакая иллюзия, даже самая мастерски сделанная, не заменит запаха дыма и уютного потрескивания поленьев.

— Я распорядился, чтобы нам подали ужин в номер, — проговорил Вашарий, вставая и отряхивая штаны от несуществующей пыли. — Я решил, что ты слишком устала, чтобы куда-нибудь идти.

— Спасибо, — поблагодарила я и аккуратно повесила одолженный пиджак на спинку кресла. — Вот возвращаю. Надеюсь, ты не простудился из-за меня.

— Не думаю, — с улыбкой отозвался Вашарий. — Я вполне устойчив к холоду.

И замолчал, глядя на меня с какой-то странной выжидательностью.

Я моментально смутилась. Что скрывать, я чувствовала себя очень неуверенно, оставшись с ним наедине. Я знала, что нравлюсь ему, более того, он меня тоже привлекал. Как-то сразу вспомнилась ревность Дольшера. Да, теперь я понимаю его чувства. Ему действительно было о чем волноваться, особенно учитывая то, что наш номер со смежными спальнями.

— Давай распланируем завтрашний день, — наконец выдавила я, когда пауза затянулась до неприличия. — У нас всего три дня на расследование. Нельзя терять ни минуты.

— Давай, — на удивление легко согласился Вашарий. Уселся в кресло, продолжая неотрывно смотреть на меня. — Что ты предлагаешь?

Я медленно прошлась по номеру, задумчиво изучая переливы защитного заклинания на стенах. Надо же, даже об этом Вашарий успел позаботиться.

— Первым делом я собираюсь навестить тетю, — произнесла я, оборачиваясь к нему. Опустилась в кресло напротив него. — Послушаю, что она мне расскажет про убийство Харалии.

— А ты уверена, что Зальфия будет с тобой разговаривать? — с немалой толикой сомнения спросил Вашарий. — Она наотрез отказалась отвечать на вопросы моих сотрудников, даже на самые простые.

— Я как-никак ее племянница. — Я позволила себе слабую улыбку. — Более того, Зальфия меня воспитывала с самого раннего детства. Надеюсь, с этим проблем не будет. — Помолчала немного и добавила вкрадчиво, перейдя к тому, что волновало меня сильнее всего: — Особенно если ты мешаться не будешь.

— Что? — невинно переспросил Вашарий, сделав вид, будто не понял намека. — О чем ты, Киота?

— Не притворяйся. — Я с некоторым вызовом вздернула подбородок. — У нас всего несколько дней. Если я стану постоянно таскаться за тобой или, наоборот, ты не будешь отходить от меня ни на шаг, то мы ничего не успеем. И потом, моя тетя точно откажется со мной разговаривать, если я приду в твоем сопровождении. А наместник и его чиновники наверняка странно отреагируют, если я буду присутствовать при ваших конфиденциальных разговорах. Так что как ни крути, но нам придется действовать по отдельности. А вечером обменяемся информацией.

— Вечером? — Вашарий криво усмехнулся. — А ты уверена, что доживешь до вечера? По сути, ты требуешь от меня, Киота, чтобы я кинул тебя без защиты в клетку с лирионами или же натравил стаю каменных драконов, а сам остался наблюдать за твоей медленной и мучительной смертью со стороны.

— Слушай, не начинай! — Я раздраженно мотнула головой. — Вроде бы мы договаривались, что я буду играть роль приманки.

— Да, но я-то при этом должен находиться где-нибудь поблизости, чтобы успеть прийти тебе на помощь, — резонно возразил Вашарий. — Киота, не жалеешь себя — пожалей меня! Подумай, что сделает со мной Дольшер, когда узнает, что я позволил тебе подобную самодеятельность.

— Победителей не судят. — Я пожала плечами. Встала и перебралась на подлокотник кресла, в котором сидел Вашарий, сменив тон на вкрадчиво-убеждающий: — Выслушай меня, пожалуйста. Ты ведь понимаешь, что я предлагаю здравую идею. Мы будем только мешать друг другу. Логичнее разделиться и попробовать заняться этим делом с разных сторон. Ты начнешь разрабатывать линию заговорщиков. Я постараюсь узнать, не было ли у Харалии врагов в обычной жизни. Не понимаю, почему ты так за меня боишься. Кристалл перенесет меня в Нерий, если меня опять попробуют похитить. Да, я не самый сильный маг, но смертельное заклинание сумею отбить, а созданный щит опять-таки позволит мне воспользоваться мгновенным перемещением и сбежать из-под самого носа врага. Разве нет?

— Киота! — Вашарий развернулся ко мне и крепко схватил за запястья, словно опасаясь, что я немедля брошусь в гости к тете, не взяв его с собой. — Ну как ты не понимаешь! Если Тициона действительно собираются убить, то наши враги ни перед чем не остановятся. Тебя сметут с дороги, даже не заметив. Прости, но… — Он замялся, в последний момент одумавшись и не желая заканчивать оскорбительную для меня фразу.

— Но я слишком мелкая сошка, — без малейшей обиды закончила я за него. — Однако в этом и есть мое преимущество. Не думаю, что заговорщики, кем бы они ни являлись, принимают меня за серьезного противника. Скорее, попытаются через меня как-нибудь досадить тебе или Дольшеру. Ну зачем им убивать некую Киоту Дайчер? Чтобы вас разозлить? Нет, Вашарий, это абсолютно исключено. И ты сам понимаешь, что я права.

Вашарий недовольно цыкнул сквозь зубы и встал. Подошел к камину и присел, поворошив поленья кочергой.

— Ты никогда не отступаешь, да? — спросил он, глядя в огонь. — Что мне сделать, чтобы ты оставила эту безумную идею?

— Приведи хоть один разумный довод. — Я пожала плечами. — Неужели это настолько тяжело?

— Ты невыносима. — Вашарий печально покачал головой. — Преклоняюсь перед выдержкой Дольшера. Как он тебя терпит?

Я промолчала, спрятав ироничную улыбку в уголках губ. Вообще-то логичнее у меня поинтересоваться, как я еще выдерживаю рядом столь самоуверенного эгоиста, который спит и видит, что когда-нибудь запрет меня в доме, подальше от опасностей мира.

Вашарий тем временем, так и не дождавшись от меня ответа, отошел к окну. Отдернул гардину и замер, напряженно сцепив за спиной руки и пристально вглядываясь во мрак, плескавшийся снаружи. Я видела его лицо, отражающееся в стекле, но при всем желании не могла уловить и тени эмоций. Он словно окаменел, погрузившись в какие-то размышления.

В номер резко и настойчиво постучались. Вашарий будто не услышал этого, даже не посмотрел в сторону двери, поэтому открывать отправилась я.

— Ваш ужин. — В гостиную проскользнула Аролия, катя перед собой сервированный столик. Поставила его около ближайшего кресла и с любопытством заозиралась по сторонам, видимо надеясь увидеть свидетельства необузданного порока и доказательства царящего здесь разврата. Но ничего не нашла и с нескрываемым разочарованием кашлянула.

— Спасибо. — произнесла я с прохладной доброжелательностью. — Через час можете вернуться и забрать посуду.

— У вас все в порядке? — с явным намеком спросила хозяйка гостиницы и покосилась на Вашария, который по-прежнему стоял около окна. — Вы не поссорились?

— Нет, все замечательно. — Мой голос звучал ровно, хотя Аролия уже не на шутку раздражала меня своей бестактностью. Наверное, впервые абсолютно посторонний человек так настойчиво лез в мою жизнь.

— Если желаете, — неожиданно прошептала Аролия, с заговорщицким видом наклоняясь ко мне, — у меня есть большой выбор особых штучек с Хекса. Ну вы понимаете: ароматические свечи, духи с феромонами, всякие милые безделушки… Все, чтобы сделать ваше пребывание в моей гостинице незабываемым.

Я сама поражалась своей выдержке, но после столь любезного предложения даже бровью не повела.

— Благодарю за заботу, но мы не нуждаемся в подобном, — холодно проговорила я и позволила себе небольшую усмешку. — Вообще-то несколько неосмотрительно предлагать подобное начальнику учреждения по развитию иномирных связей. Или вы совершенно уверены, что все эти вещи прошли надлежащий таможенный контроль?

— Ой, да ладно вам! — Аролия, явно не впечатленная моими словами, рассмеялась, сочтя слегка завуалированную угрозу неудачной шуткой. — Кто сейчас обращает на это внимание?

— Какое наказание предусмотрено для контрабандистов? — спросила я у Вашария, чуть повысив голос.

— В зависимости от того, что ввозят, — машинально ответил он. — Обычно — год рудников или крупный штраф.

Улыбка медленно сползла с лица хозяйки гостиницы.

— Я вернусь через час, — буркнула она, кивнув на сервировочный столик. — Приятного аппетита.

После чего стремглав кинулась к двери и выскочила в коридор с такой поспешностью, будто опасалась, что ее тотчас же задержат и отправят в тюрьму.

— Неплохо, — негромко отметил Вашарий. Обернулся и довольно кивнул мне. — Ты делаешь успехи, Киота. Учишься ставить людей на место. Природная скромность, конечно, хорошее качество, но она сильно мешает в жизни. Особенно тем, кто отвергает любую помощь и пытается добиться успехов самостоятельно.

— Это ты про мою лицензию? — поинтересовалась я.

— Не только. — Вашарий тяжело вздохнул и подошел ко мне.

Некоторое время молча вглядывался в мое лицо, не обращая внимания на то, как отчаянно я пыталась не покраснеть от невольного смущения. Затем залез в карман брюк и протянул мне какую-то небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом.

— Что это? — спросила я, недоверчиво беря ее в руки. Щелкнула кнопкой — и замерла, уставившись на крохотный кругляшок из серебристого металла.

— Мыслевизор, — пояснил Вашарий. — Новейшая модель. Устанавливается не на руку, а непосредственно в ухо. Об этой разработке еще никто не знает, так что, если на тебя вдруг опять нападут — не приведи небо, конечно, — его вряд ли обнаружат и сорвут. Если ты так настаиваешь на участии в расследовании, то я хочу, чтобы ты постоянно была на связи.

— Но он наверняка стоит кучу денег, — растерянно забормотала я. — Вашарий, я…

— Не беспокойся, я даю его тебе только на время, — с кривой усмешкой оборвал меня он. — И даже не вздумай отказываться. Без него я тебя одну в город точно не выпущу.

— Если он был у тебя, то, получается, ты с самого начала понимал, что я уговорю тебя? — лукаво поинтересовалась я.

— Подозревал, — лаконично поправил меня Вашарий. — Но надеялся, что у меня получится достучаться до твоего здравого смысла. Как видишь, напрасно. Ладно, давай помогу установить.

Он ласково провел пальцами по моей щеке, убирая выбившиеся из пучка волосы, и я невольно поежилась от его теплого прикосновения. А через миг крохотный кругляшок надежно присосался к мочке уха.

— Ну вот. — Вашарий приподнял мой подбородок, поворачивая меня к свету и любуясь творением своих рук. — Если распустишь волосы, то будет совсем незаметно. А так похоже на сережку.

— Спасибо, — благодарно шепнула я. Нарочито подбоченилась. — Ну что, похожа я на настоящую шпионку? Теперь меня в любой мир можно отправить с секретным заданием, правда?

— Не думаю, что тебе понравится эта работа. — Вашарий негромко рассмеялся. — Киота, ты ведь взрослая девочка, должна понимать, что зачастую важные сведения добываются через постель.

Меня моментально бросило в жар, и я потупилась, как-то незаметно подрастеряв весь свой боевой пыл. Вашарий посмотрел мне в глаза, улыбнулся и хотел что-то добавить. Но в последний момент передумал и с непонятной поспешностью отпрянул, отвернувшись от меня.

— Давай ужинать, — проговорил он, отступая на шаг. — Завтра нам предстоит тяжелый день.

Больше этим вечером мы не разговаривали о делах. Вашарий опять принялся смешить меня пересказом дворцовых сплетен, поэтому в свою комнату я отправилась с улыбкой до ушей, не дожидаясь прихода Аролии. Долго наслаждалась горячим душем, затем нырнула под теплое одеяло и закрыла глаза, слушая, как за окном убаюкивающе шуршит дождь. Потом позвонил Дольшер, с которым мы мило поболтали какое-то время. Моего ненаглядного желтоглазого красавчика особенно интересовал вопрос, не пробрался ли Вашарий тайком в мою спальню, воспользовавшись удобным случаем. Но после того как я пригрозила ему смертельной обидой за подобные грязные предположения, он успокоился, спросил про мое здоровье, еще раз напугал всяческими бедами и неприятностями, если я отправлюсь куда-нибудь в одиночестве, и отключился. Спустя несколько минут из-за стены, за которой располагалась спальня Вашария, тоже послышалась мелодичная трель вызова мыслевизора. Видимо, Дольшеру было что обсудить и со своим кузеном, но их разговор продлился куда дольше. По крайней мере, я заснула под непрекращающийся неразборчивый бубнеж из соседней комнаты. Любопытство, правда, шептало мне, что было бы неплохо подслушать разговор, но я здраво предположила, что только опозорюсь в итоге. Наверняка Вашарий поставил какое-нибудь заклинание, чтобы поймать меня на горячем. Обойдусь как-нибудь.

Я сама не заметила, как задремала. И тогда я даже не предполагала, что это была моя последняя возможность хорошенько отдохнуть перед длинной чередой пугающих и жутких событий последующих дней.

* * *

Я стояла на окраине Микарона перед до боли знакомым домом, в котором прошло все мое детство. Двухэтажный, с просторным задним двором, заросшим бурьяном и колючим кустарником. Помнится, тетя никогда не стригла газон, не обрезала деревья и не позволяла этого делать мне. Говорила, что прилизанные лужайки у соседей наводят на нее тоску и грусть. Будто попала в какое-то исправительное учреждение, где все должно быть по единому шаблону. Мол, это не по ней. Пусть уж лучше цветы растут так, как им хочется.

Я печально усмехнулась, заметив около крыльца двух плечистых мужчин в черной униформе ведомства Вашария. Да, вряд ли когда-нибудь тетя предполагала, что ее дом превратится для нее в тюрьму.

— Киота Дайчер? — Один из охранников выступил вперед, заметив, что я не собираюсь уходить. Дождался моего кивка и продолжил: — Вашарий Дахкаш предупредил нас утром о вашем визите. Прошу.

И он почтительно склонил голову, пропуская меня вперед. Я немедленно прониклась к Вашарию самыми теплыми чувствами. Когда я проснулась сегодня утром, его уже не было в номере, только завтрак стыл в гостиной. Поэтому я не без оснований опасалась, что мое намерение повидать тетю окончится провалом. Вдруг приятель из вредности не выписал мне разрешение на ее посещение? Рада, что ошибалась в нем.

Не было ничего удивительного в том, что я застала тетю врасплох. Ее никто не предупредил о моем визите, поэтому, когда я постучалась в дом, она открыла мне в халате, встрепанная и отчаянно зевающая. Узнаю ее: она никогда раньше полудня не вставала, а сейчас всего десять часов.

— Слушаю, — хмуро проговорила тетя, мрачно разглядывая меня и явно не узнавая. — Чего надобно? Если пришли за интервью, то выметайтесь прочь!

— Тетя? — спросила я, нервно одергивая шелковую блузку с длинными рукавами. Погода сегодня радовала отсутствием дождя, но было пасмурно и прохладно, поэтому утром я решила остановить свой выбор на чем-нибудь теплом и удобном. И потом, до сих пор помню, как я брела, босая, в легком платьишке по направлению к Нерию. Нет уж, если меня опять похитят, то я желаю быть более подготовленной к таким приключениям! После чего продолжила: — Неужели не узнаешь меня? Это же я, Киота!

— Киота? — Зальфия задумчиво пожевала губами.

Откинула голову и близоруко прищурилась, изучая меня. Затем внезапно громогласно расхохоталась, да так, что ближайший охранник подскочил от неожиданности, испуганно на нас покосившись, и крепко обняла меня. Я приглушенно пискнула, чувствуя, как жалобно треснули ребра, и так пострадавшие после недавнего похищения.

— Тише, тетя, — приглушенно взмолилась я, изо всех сил пытаясь выбраться из ее железной хватки. — Я тоже тебя очень рада видеть. Но… Ты мне синяков наставишь!

— С каких пор ты стала такой неженкой? — Зальфия наконец-то отстранилась, угрюмо покосилась на охранников и втащила меня с улицы в пыльную крохотную прихожую. — Киота, моя маленькая Киота! Каким ветром тебя занесло в Озерный Край? Я полагала, тебя отныне и медовым пряником из Нерия не выманишь.

— Я услышала, что у тебя проблемы, поэтому решила навестить, — уклончиво проговорила я, с жалобной гримасой растирая бока, наверняка украсившиеся еще парочкой живописных синяков.

Затем с любопытством уставилась на тетю. Оборотни стареют медленнее людей, поэтому Зальфия выглядела моей ровесницей, совершенно не изменившись за эти годы. Такая же маленькая — мне по подбородок, несмотря на мой невысокий рост, — такая же коренастая и плотно сбитая, со всклокоченной короткой русой шевелюрой. Но глаза… О небо, за глаза подобного цвета я бы продала душу, наверное. Нежнейшего ярко-зеленого цвета, они очаровывали, притягивали внимание, заставляли смотреть только в них, забыв и про невзрачную внешность, и про некрасивую фигуру. Да если бы тетя только захотела — у нее не было бы отбоя от поклонников. Но она всегда комплексовала из-за своей ликантропии, поэтому даже малейший намек на более близкое знакомство воспринимала крайне болезненно, считая, что над ней просто издеваются. Увы, но подобное отношение к мужчинам она умудрилась привить и мне. Все время обучения в Академии я чувствовала себя серой мышкой — страшненькой и смешной в своей нелепости. Именно из-за вечной неуверенности в себе мне так польстило, когда Марьян — первый красавец, сильнейший маг среди однокурсников — вдруг решил со мной встречаться. Поэтому, наверное, я так долго упорно не замечала его измен, пока не застала в постели со своей подругой, когда дальше закрывать глаза стало просто-таки смешно. Это нанесло еще один удар по моей самооценке. Вот почему я постоянно жду подвоха от Дольшера. Не может быть, чтобы он действительно всерьез заинтересовался мной.

— Я рада, что ты пришла. — Тетя неожиданно насупилась и грозно уперла руки в бока. — У меня к тебе есть один разговорчик. Это правда, что о тебе болтают?!

Я горестно вздохнула. Ну вот, начинается. Озерный Край, увы, не так далек от столицы, как хотелось бы. Наверняка до Зальфии дошли слухи о моей насыщенной личной жизни. Ох, чую, мне придется выслушать долгую нравоучительную лекцию о недопустимости подобного поведения. Мол, девушки из приличной семьи теряют девственность только после свадьбы. Поди, наверняка еще вспомнит обычай вывешивать за окно окровавленную простыню как неопровержимое свидетельство невинности невесты.

— А что именно обо мне говорят? — на всякий случай робко уточнила я. Вдруг я слишком преувеличиваю размер беды, в которую угодила.

Тетя гневно фыркнула. Пребольно схватила меня за руку, словно опасаясь, что я сбегу, и потащила меня из прихожей в гостиную. Там толкнула в кресло, а сама помчалась на кухню, где загремела кружками, готовя кофе.

— Не юли, Киота! — крикнула она оттуда, не желая и на миг прервать разговор. — Я слышала, в какую бездну порока ты пала. Сколько мужчин у тебя было в столице?

Я с грустной улыбкой пожала плечами. Ну по нынешним временам всего ничего — только Марьян и Дольшер. В моем возрасте некоторые добропорядочные девицы счет на третий десяток переводят, и то считают, что это мало.

— Сколько? — не дождавшись ответа, переспросила Зальфия. Заглянула через арку, разделяющую два помещения, в гостиную и яростно затрясла туркой. — Киота, до меня дошли ужасающие слухи! Это правда, что ты сейчас живешь сразу с двумя мужчинами?

— Нет, это неправда! — твердо ответила я. Замялась, но потом все-таки добавила чуть слышно: — Я живу только с одним.

— Что? — Зальфия недовольно нахмурилась. — Говори громче, Киота. Что ты там шепчешь?

— Я не живу с двумя мужчинами сразу! — крикнула я, благоразумно решив ограничиться только этим признанием.

— Ну хвала небу! — облегченно выдохнула Зальфия и опять скрылась на кухне, продолжая выкрикивать оттуда: — Так и знала, что это все наглая ложь! Моя маленькая Киота ни за что не станет предавать заветы своей тети! Невинность — вот главное достоинство и приданое девушки, благодаря которому она с легкостью выгодно выйдет замуж! В следующий раз я этим сплетникам языки вырву и заставлю съесть их! Будут знать, как такую гадость про мою малышку болтать!

Я приглушенно застонала, услышав знакомые нотки негодования в голосе тети, когда она упомянула о внебрачных связях. Ой, боюсь, скандала сегодня точно не избежать. Но с другой стороны, я не маленькая сопливая девчонка, и сейчас не Темные века. Пусть знает, что я способна самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.

Тем временем по гостиной пополз восхитительный аромат свежесваренного кофе. Я медленно прошлась по небольшой комнатке, заваленной разнообразнейшим барахлом. Нет, здесь не было грязно или неубрано, просто тетя всегда обожала всевозможные статуэтки, вазочки и фотографии в старинных рамках, которые занимали все свободные поверхности, а диван и два кресла оказались погребены под мягкими игрушками. Я подошла к секретеру и провела пальцем по знакомому портрету своей матери, стоявшему чуть поодаль от остальных карточек. Единственная память о ней. Был еще амулет, который, как выяснилось, она обманом или уговорами забрала у тогдашнего короля Варрия и моего отца, чтобы защитить меня от дара универсала, но он не так давно превратился в труху.

С фотографии на меня смотрела совсем еще молодая светловолосая девушка с голубыми глазами и лукавой улыбкой. Моя мама была красавицей и умницей. Удастся ли тебя отыскать, чтобы сообщить, что тебе больше не надо прятаться?

— Садись, Киота, — любезно предложила тетя, появляясь в арке и держа в руках поднос с кофейником, двумя кружками и блюдом со сладостями. — Рассказывай, как поживаешь, а то я, кроме этих диких слухов, ничего о тебе не слышала за прошедший год. Совсем родню забыла.

Я отвернулась от секретера и осторожно опустилась на самый краешек одного из кресел, пытаясь не скинуть игрушки с его подлокотников и спинки. Знаю, что после этого последует долгая и возмущенная лекция тети, а у меня не так уж много времени. Взяла кружку и отхлебнула обжигающе-горячий напиток, после чего блаженно зажмурилась. Да, кофе Зальфия варила потрясающий. Главное, чтобы она не выплеснула его мне в лицо, когда услышит, как ее маленькая девочка жила в столице. Она может, я знаю. Пару раз от серьезных ожогов меня спасала лишь реакция и вовремя кинутый энергетический щит.

— Тетя, я тебя очень люблю, — начала я, на всякий случай принявшись концентрировать магическую энергию в кончиках пальцев. — Ты заменила мне мать, и у меня нет никого ближе тебя.

— Что ты натворила? — моментально насторожилась Зальфия и подалась вперед, пристально вглядываясь в мое лицо. — Что, Киота? Убила кого-нибудь?

— Нет, что ты. — Я нервно рассмеялась. — Видишь ли, когда я сказала, что не живу с двумя мужчинами сразу, это означало, что один… э-э-э… ну, скажем так, постоянный партнер у меня есть. Но только один!

— Вот как? — на удивление спокойно осведомилась тетя. Несколько раз глубоко вздохнула, но затем продолжила также негромко, не срываясь на крик: — Ну что ж, я подозревала подобное. В столице слишком много соблазнов для простой провинциальной девушки. Я так понимаю, ты собралась рожать, верно? Не беспокойся, я помогу тебе с ребенком. И даже не вздумай прибегнуть к помощи вероломных целителей, подрабатывающих убийствами нерожденных! Иначе я сама прокляну тебя! Что бы там ни говорили, ребенок — это личность с самого момента зачатия!

— Что? — Я отчаянно замотай головой. — Нет, тетя, нет! Я не беременна! Ты меня не так поняла.

— Тогда зачем ты приехала ко мне и рассказываешь все эти мерзкие подробности о своей жизни? — Зальфия презрительно фыркнула. — Если считаешь, что я благословлю тебя на жизнь во грехе — то не бывать этому! Ноги моей на твоей свадьбе не будет! Как можно надевать белое платье невесты, зная, что тем самым порочишь этот символ невинности?!

— Тетя, я не выхожу замуж, — робко призналась я. — Об этом речи еще не идет.

— Как?! — взревела Зальфия, вскакивая со своего места, и я испуганно вжала голову в плечи, когда надо мной просвистела кружка, врезалась в стену и разлетелась на множество осколков. Благо, что она была уже пустой, поэтому на меня не попало ни капли напитка. А тетя тем временем продолжала бушевать: — Эта сволочь еще и отказывается брать тебя в жены? И это после того, как он соблазнил мою маленькую Киоту, вверг ее в пучину греха и разврата! Да как он смеет?! Ну ничего, моя крошка, ничего. Скажи мне его имя — и я лично наведаюсь к нему и выбью всю дурь. Он будет ползать перед тобой на коленях, умоляя оказать ему величайшую честь стать его законной супругой!

Я опустила голову, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Гневные крики тети меня совершенно не пугали. Я уже привыкла к подобным выходкам. Пусть выплеснет эмоции. Минута-другая — и она успокоится. Тогда и поговорим. Но идея тети заявиться к Дольшеру и устроить скандал по поводу поруганной репутации ее племянницы показалась мне весьма забавной. Интересно было бы посмотреть на сие действо со стороны. Полагаю, весь департамент бы сбежался поглазеть, как некая дама орет на великого и ужасного начальника, вынуждая его взять меня в жены. А сам Дольшер как удивился бы! Хотя… Полагаю, в его насыщенной личной жизни уже случались подобные происшествия. Ни за что не поверю, чтобы соблазненные девицы ни разу не подсылали к нему крепких родственников мужского пола, мечтая стать одной из рода Барайс. Надо будет при случае расспросить его, как он справлялся с подобной напастью. Неужели отбивался при помощи магии, а потом оправдывался наличием лицензии на полную самозащиту?

Яростную тираду тети на полуслове прервал стук в дверь. Она, по-моему, этого даже не заметила, продолжая в красках расписывать, как поступит с моим таинственным молодым человеком. Поэтому пришлось мне встать, выйти в прихожую и открыть дверь, прежде поглядев в глазок. На пороге стоял один из охранников. Он приветливо кивнул мне и с некоторой опаской посмотрел поверх моей головы в глубь дома, откуда по-прежнему неслись отчаянные крики моей тети.

— У вас все в порядке? — вежливо осведомился мужчина. — Помощь не нужна?

— Нет, все хорошо, — заверила его я. — Моя тетя… Она обнаружила, что ее любимый наряд испорчен молью, и очень огорчилась.

— Н-да? — с явным сомнением протянул охранник. Из гостиной как раз неслись угрозы выследить некоего подонка и лишить его одного жизненно важного органа.

— А это она про соседа, — вдохновенно солгала я. — Тот посоветовал ей использовать против моли новое средство, которое не сработало.

— Ну ладно. — Охранник покачал головой, но предпочел сделать вид, будто поверил моей неуклюжей легенде. — Если что — мы совсем рядом. В любой момент готовы прийти к вам на выручку.

— Спасибо, но со своей тетей я как-нибудь справлюсь сама. — Я улыбнулась и закрыла дверь. Затем вернулась в гостиную, где тетя как раз замолчала, пытаясь отдышаться после приступа бешенства.

— Что этим соглядатаям опять нужно было? — хмуро спросила она, наливая себе остывший кофе и позаимствовав для этих целей мою уцелевшую кружку. — Поди, испугались, что я превратилась в волчицу и пытаюсь тебя сожрать?

— Почти, — лаконично отозвалась я.

Остановилась чуть поодаль от тети, не рискуя подойти ближе. Кто знает, какой будет ее реакция на мои следующие слова. Вдруг в самом деле кинется. Уж лучше иметь некоторое пространство для маневра.

— Ну что ты там застыла? — ворчливо поинтересовалась тетя. — Выкладывай, кто твой хахаль и зачем явилась. Все, я уже успокоилась.

— Я встречаюсь с Дольшером Барайсом уже два месяца, — выпалила я на одном дыхании и сжала кулаки, чувствуя, как вокруг начала сгущаться дымка щита. Если тетя бросится на меня, то я успею замкнуть энергетический контур.

Зальфия от неожиданности сделала слишком большой глоток и закашлялась. Затем с преувеличенным спокойствием поставила кружку на стол и откинулась на спинку кресла, глядя на меня странно посветлевшими глазами. Ой-ой-ой, а вот это уже дурной знак. Вот теперь тетя в настоящем бешенстве. И мне надо быть очень, очень осторожной, чтобы не вылететь из ее дома впереди собственного визга.

— Ты встречаешься с этим пижоном из магического департамента? — злым свистящим шепотом переспросила Зальфия. — Киота, я многое тебе могу простить, но это… Неужели ты продалась с потрохами? И как, хорошо тебе живется содержанкой?

— Нет, тетя! — Я с вызовом вздернула подбородок. — Я открыла частную магическую практику в столице по направлению вещественной магии. Честное слово, за лицензию он содрал с меня двойную цену именно для того, чтобы никто не заподозрил его в покровительстве мне.

На самом деле у этого поступка было и другое, менее подходящее для тети объяснение. Дольшер, как оказалось, надеялся, что я пожалею платить такие деньги и откажусь от своей мечты. Но об этом ей знать совершенно не обязательно.

— Предположим. — Зальфия моргнула, и я с некоторым облегчением заметила, как ее глаза начали наливаться изумрудной глубиной. Значит, она отошла от опасной грани припадка ярости. Это радует. — Но я не понимаю, Киота. Что тебя с ним связывает? Ты должна осознавать, что Дольшер Барайс никогда на тебе не женится. Ты… Прости, но ты незаконнорожденная. Его семья не допустит подобного мезальянса.

— Ну я пока так далеко не заглядываю, — уклончиво проговорила я, не желая пускаться в объяснения, что не так давно выяснила тайну своего происхождения.

Боюсь, если я расскажу тете о недавних приключениях на Варрии, то наша беседа точно затянется далеко за полночь, а я еще планировала посетить сегодня городскую библиотеку и изучить подшивку местных газет.

— Значит, ты легла в постель с богачом, не надеясь на брак с ним? — Тетя опять перешла на свистящий шепот. — Киота, не так я тебя воспитывала. Ты меня… разочаровываешь с каждым словом все больше и больше.

— Послушай, это все очень запутано. — Я шутливо приподняла руки, показывая, что сдаюсь. — Давай отложим разговор о моем недопустимом поведении на будущее. — Зальфия вскинулась было возразить, и я повысила голос, опасаясь, что она меня перебьет: — Я приехала в Микарон, когда узнала, в чем тебя обвиняют.

— Приехала она. — Зальфия презрительно скривилась. — Наверняка твой возлюбленный подослал, чтобы вызнать у меня все.

— Ты себе не представляешь, как Дольшер сопротивлялся моему визиту в Озерный Край. — Я позволила себе краткую усмешку. — Уверяю тебя, он был бы счастлив, если бы я осталась в столице и не лезла в это дело. Но я не смогла так поступить. Я ведь люблю тебя. Разве можно было бросить тебя в беде?

Как Зальфия ни старалась сохранить мрачное и недовольное выражение лица, мои слова ей явно польстили. Ее губы сами собой раздвинулись в улыбке, а глаза залучились от удовольствия.

— Тетя, я очень хочу тебе помочь, — заворковала я, присаживаясь в кресло напротив нее. Поймала ее ладонь и сжала в своих руках. — Я точно знаю, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Харалии. Верно?

Я ожидала, что Зальфия тотчас же горячо согласится со мной, отругает тех остолопов, которые ее задержали по столь смехотворному и дикому подозрению, но она внезапно смутилась. Отвела взгляд и с преувеличенным вниманием принялась изучать противоположную стену.

— Тетя? — переспросила я, чувствуя, как сердце сжалось от дурного предчувствия. — Что это значит?

— Видишь ли… — замямлила Зальфия, беспрестанно облизывая губы, — я не помню. Ничего не помню из той ночи. Харалия праздновала свой день рождения. Она не любила пышных торжеств, поэтому пригласила только самых близких друзей. Я пыталась отказаться, говорила, что в полнолуние мне лучше быть подальше от людей, но она даже слышать ничего не желала. Посоветовала не дурить, принять двойную дозу лекарства и приходить растрясти старые косточки. Я так и поступила. Не хотела ее огорчать. А дальше…

— Что «дальше»? — Я напряглась, отодвинувшись от тети. — Только не говори, что впервые за сорок с лишним лет жизни лекарство не сработало!

— В том-то и дело, что я не помню! — Зальфия жалобно скривилась, будто из последних сил сдерживала рыдания. — Кажется, Гарольд произнес тост за здоровье своей жены. Я выпила вина — и все как отрубило. Я очнулась на следующее утро уже в тюрьме, закованная в серебряные оковы. Говорят, меня нашли рядом с растерзанным телом Харалии. Бесчувственную, всю перемазанную ее кровью. Удивительно, что после этого меня не отправили сразу в государственную лечебницу на пожизненное принудительное лечение от последствий ликантропии, а всего лишь заперли под домашним арестом.

— Вот как… — задумчиво протянула я. — Скажи, а в прошлые разы лекарство нормально сочеталось с алкоголем? Быть может, их нельзя смешивать?

— Да нет, все было хорошо. — Тетя неуверенно пожала плечами. — Ты же знаешь, я люблю вечерком посидеть с бокалом вина за хорошей книжкой. Никогда ничего подобного не происходило, хотя порой, чего уж скрывать, я немного перебирала. Что поделать, если в нашей глуши развлечений больше нет, а соседи меня не жалуют. Скучно. Порой за неделю ни с кем и словечком не перекинешься.

Я стыдливо опустила голову, почувствовав в тоне Зальфии затаенную горечь. Да, Киота, хорошо ты ей отплатила за то, что она не позволила отправить тебя в государственный приют. Даже по мыслевизору звонила раз в несколько месяцев, да и то никогда не затягивала разговор. Так, привет-пока и все. А ведь я прекрасно помню, как одиноко нам было долгими тоскливыми вечерами. Поневоле начнешь искать утешения на дне бутылки.

— У тебя лекарство еще осталось? — спросила я, отгоняя невеселые мысли. — Можно взглянуть?

— В том-то и проблема, Киота. — Зальфия устало сгорбилась в своем кресле. — Когда мне позволили вернуться домой после допроса, то я поняла, что кто-то здесь уже побывал. Нет, особого беспорядка не наблюдалось, но ты же знаешь — я подобные вещи чую сразу. Там вазочка подвинута, тут игрушка упала.

Я невольно кивнула. О да, помню, в детстве тетя сводила меня с ума своими бесконечными придирками. Она вечно требовала, чтобы после уборки я расставляла вещи именно на те места, где они раньше стояли. И порой доводила меня до слез, выверяя на секретере расстояние между расставленными рамками с фотографиями до миллиметра.

— Так вот, — продолжила тем временем Зальфия, — из дома ничего не пропало. Кроме бутылки с остатками микстуры.

— Ты об этом кому-нибудь сообщала? — резко спросила я, от волнения аж подскочив на месте. — Ведь это очень важная деталь, тетя, которая может тебя полностью оправдать!

— Ой, да полно тебе, Киота. — Зальфия с раздражением отмахнулась. — Кто мне поверит? Скажут, что я готова любую чушь сочинить, лишь бы снять с себя обвинения и повесить их на другого человека. Мол, стал бы радетельный Ульрон Аддерли заниматься такими глупостями и подливать мне что-нибудь в микстуру. Кроме него, больше ни у кого не было доступа к моему лекарству, это совершенно точно. И что получается? Мое слово против его слова. Оборотень, найденный подле жестоко растерзанного тела, и достопочтенный целитель. По-моему, вполне очевидно, каким будет вердикт.

— Не спеши унывать. — Я спрятала лукавую усмешку в уголках губ. — Поверь, к тебе прислушаются. Если не местные следователи, то столичные уж точно.

Тетя не оценила явный намек на мои тесные отношения с начальником магического департамента. Она передернулась, будто от отвращения, но промолчала. Лишь горестно вздохнула, видимо сетуя на свою неразумную племянницу, вздумавшую гордиться порочной любовной связью.

А я размеренно забарабанила подушечками пальцев по подлокотникам. Очень интересная картина вырисовывается. Значит, неведомый убийца с самого начала предназначил тете роль невинной жертвы. Но почему? Хотел отвести от себя подозрения? Все равно не сходится. Леди Харалию убили из-за того, что она случайно узнала о готовящемся покушении на короля Тициона, у заговорщиков не хватило бы времени для такой тщательной подготовки к ее устранению.

— Когда ты забрала у Ульрона очередную бутылку с микстурой? — спросила я.

— За пару дней до дня рождения Харалии, — после краткой заминки ответила тетя, бросив прежде взгляд на настенный календарь. — Званый ужин был в субботу. Значит, в четверг.

— И ты уверена, что после этого никто не имел к ней доступа?

— Дорогая, — Зальфия снисходительно ухмыльнулась, — я — оборотень, следовательно, обладаю очень чувствительным обонянием. Поверь, если бы кто-нибудь вздумал порыться в моих вещах, я бы обязательно об этом узнала.

— Кстати, — оживилась я от внезапно пришедшей мысли, — а ты не можешь узнать того, кто забрал бутылку, по нюху? Если устроить что-то типа опознания, собрав всех, кто был в тот вечер на приеме у леди Харалии.

— Боюсь, что нет, дорогая. — Тетя покачала головой. — Разве я не сказала? Этот мерзавец предусмотрел подобную возможность. Поэтому натерся лимонной цедрой. Провонял мне весь кабинет. Я потом день проветривала.

Я досадливо цыкнула. Да, наивно было надеяться, что неведомый преступник сделает нам такое одолжение. Но пора подытожить, что я узнала от тети. Во-первых, теперь версия заговора против Тициона дала ощутимую трещину. Скорее, убийцу надо искать среди врагов Харалии. Во-вторых, перед посещением городской библиотеки я, пожалуй, наведаюсь к радетельному Ульрону. Что-то неважно себя чувствую после недавних приключений. Пусть сделает мне какой-нибудь настой, который позволит как можно скорее восстановиться после полученного сотрясения. Заодно проверим, кто еще имеет доступ к лекарствам, приготовленным на продажу. Если никто — то у меня есть первая жертва, которую надлежит отдать на растерзание Вашарию. Пусть отведет душу в допросе.

— Спасибо, ты мне очень помогла! — Я вскочила с места и подлетела к секретеру. Без спроса залезла в один из ящиков, где обычно лежали письменные принадлежности, и достала блокнот с ручкой.

— Киота! — запоздало возмутилась Зальфия. — Ты что себе позволяешь? А вдруг у меня там что-нибудь пикантное хранится?

— Угу, скелет любовника, к примеру, — буркнула я себе под нос, чтобы она не услышала. А то ведь оскорбится, решив, что я издеваюсь над ней. Затем обернулась к ней с широкой невинной улыбкой. — Перечисли, пожалуйста, тех, кто присутствовал на приеме у Харалии. Как я поняла, ужин был достаточно скромный, верно?

— Да. — Зальфия кивнула и принялась загибать пальцы, подсчитывая. — Ну, понятное дело, я, сама Харалия и ее муж. Затем Синтия — их дочка. Ульрон, который с переменным успехом лечит подагру у Гарольда. Сестра Харалии Кейта с мужем Тайгом. Мерзкий тип, если честно. Проиграл все состояние жены и вечно выпрашивает у Гарольда денег. Кто еще? Афар — секретарь Гарольда. Приятный, услужливый молодой человек. Пришел со своей девушкой, которая, если честно, показалась мне более чем странной. Кажется, она помешана на вампирах. Была одета во все темное, даже губы черным намалевала. Как же ее звали-то? Аролия, что ли?

Я перестала строчить в блокнот и удивленно посмотрела на Зальфию.

— Что? — заволновалась та. — Я с ней и не разговаривала, откуда мне ее имя помнить? Нет, вроде точно Аролия. А что, ты с ней уже встречалась?

— Да, — медленно процедила я, вспомнив навязчивую хозяйку гостиницы, которая упорно пыталась соблазнить Вашария.

Очень интересная картина вырисовывается, ничего не скажешь. Полагаю, мой спутник будет весьма рад сведениям, которые я ему принесу.

— Не хочешь рассказать о подробностях знакомства? — с нескрываемым любопытством попросила тетя.

— Прости, но нет. — Я выдрала листок из блокнота и засунула его в карман брюк. — Я тебе потом все объясню. Честное слово! А сейчас мне пора бежать.

— Даже не пообедаешь? — Тетя с вызовом подбоченилась. — Нет, Киота, я тебя никуда не пущу. Посмотри на себя — оголодала в своей столице. Блузка и штаны как на вешалке висят. Давай-ка супчика горячего с чесночными гренками.

— Звучит весьма аппетитно, но нет. — Я подскочила к Зальфии и чмокнула ее в щеку, пытаясь не обращать внимания на голодное бурчание желудка, который в отличие от меня живо откликнулся на предложение перекусить. — Тетушка, мне в самом деле некогда. Если убийство Харалии не будет раскрыто до конца недели, то произойдет масса очень неприятных событий. И я бы хотела этого избежать. Поэтому, извини, но…

— За своего хахаля переживаешь? — Зальфия презрительно заломила бровь. — Поди, король пригрозил ему крупными неприятностями, если убийцу не найдет.

— Дольшер официально не участвует в расследовании, — отозвалась я. — Кстати, по просьбе Гарольда. Чем-то ему не угодили служащие магического департамента. Но мне правда некогда. Давай потом об этом поговорим.

Зальфия недовольно вздохнула, но возражать не стала. Лишь легонько взъерошила мне волосы, выбившиеся из пучка, и ласково поцеловала меня в лоб.

— Я рада, что ты приехала, Киота, — тихо проговорила она. — Очень рада. Знай, что ты навсегда останешься для меня моей маленькой крошкой. И, говоря откровенно, мне плевать, какую жизнь ты ведешь в столице. Если этот Дольшер тебя когда-нибудь обидит, то я с величайшим удовольствием перегрызу ему глотку, пусть это и будет означать конец моей жизни.

— Спасибо, — растроганно прошептала я.

Шмыгнула носом, пытаясь сморгнуть некстати выступившие слезы, еще раз поцеловала тетю в щеку и выскочила из гостиной. Иначе постыдно разрыдалась бы прямо там.

Стоя на крыльце, я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Охранники с любопытством косились на меня, но удерживались от каких-либо расспросов, негромко беседуя друг с другом чуть дальше, у калитки. Я украдкой смахнула с щеки одинокую слезинку, все-таки скатившуюся с ресниц вопреки моим усилиям, и занесла было ногу над ступенькой, намереваясь спуститься.

Дальнейшие события заняли не больше пары секунд, хотя растянулись для меня в вечность. Внезапно воздух вокруг меня загустел, сердце замерло в груди, пропустив удар, а затем зачастило вдвое против обыкновенного. Кожу обожгло огнем, когда на меня опустился щит, однако я не помнила, чтобы создавала его. И в тот же миг в него ударил вихрь огненного заклинания. Отдача была столь велика, что ее не сумел смягчить даже замкнувшийся энергетический контур. Меня кинуло на дверь, хорошенько припечатав к ней, в груди что-то захрустело от навалившейся тяжести. Но я уже укрепляла заклинание, поспешно окутывая себя все новыми и новыми слоями защитных чар.

Вихрь схлынул так же неожиданно, как и появился. Только что вокруг меня клубились смертельные чары, как вдруг все сгинуло, словно они привиделись мне. С тихим шорохом энергетический контур пропал, и я медленно сползла по двери, поскольку ноги мне отказали. Руки мелко задрожали, когда я осознала, как близко от меня прошла смерть. Удивительное дело, но при этом запас моих сил почти не изменился, будто это не я отразила атаку загадочного противника только что.

— С вами все в порядке? — На крыльцо поспешно взбежал один из охранников.

Подал руку, чтобы помочь мне встать, в то время как его товарищ беспрестанно озирался около калитки, изучая пустынную улицу и уже набирая чей-то номер по мыслевизору.

— Да, все хорошо, спасибо, — вежливо проговорила я, но его руку не приняла. Боюсь, если бы я встала сейчас, то тотчас бы рухнула обратно. Слишком сильно меня колотила нервная дрожь. Вместо этого я обхватила колени и попросила, глядя на него снизу вверх: — Вы не против, если я еще немного посижу? Как-то… перед глазами все плывет.

— Конечно-конечно, — заверил меня он, простирая над моей головой раскрытую ладонь, от которой повеяло жаром. Видимо, мужчина начал сканировать меня на наличие возможных травм. — Сидите сколько нужно.

— Вашарий уже едет! — крикнул его товарищ, закончив переговоры. — Сказал, что будет в течение десяти минут.

Я испуганно икнула. Вот только его мне не хватало! Когда он узнает, что на этот раз меня пытались не похитить, а убить, то сразу же отправит в столицу под строгую опеку Дольшера. А тот моментально отошлет меня на Варрий, перепоручив заботам Карраяра и Дайры. Чтобы под ногами не мешалась, так сказать. А ведь я почти уверена, что нащупала ниточку к разгадке происходящего! Кажется, никакого заговора против короля не существует, и леди Харалию убили совсем по другой причине. Если Вашарий и Дольшер начнут действовать так, как договорились, то наверняка наживут кучу врагов из знати и в результате выставят себя дураками. Нет, этого нельзя допустить!

— Киота?! — раздалось приглушенное восклицание из прихожей.

Дверь ударила меня в спину, показывая, что кто-то желает выйти. Видимо, тетя тоже стала свидетельницей покушения на меня.

— С вашего позволения, я немного посижу в доме, — медленно проговорила я, отчаянно пытаясь сообразить, как избежать неприятной встречи с Вашарием.

Если броситься бежать прямо сейчас, то меня сразу же остановят. Все-таки против двух магов высшего уровня подчинения мне не выстоять при всем желании. Придется действовать хитростью.

— Да, безусловно, так будет лучше, — с готовностью отозвался охранник и опять протянул мне руку. — Не беспокойтесь, мы и мухи не пропустим мимо. В доме вы будете в полной безопасности.

Прохладные сильные пальцы обхватили меня за запястья и без малейшего видимого усилия вздернули на ноги. Я поблагодарила мужчину учтивым кивком и открыла дверь, за которой притаилась моя тетя, прислушиваясь к происходящему снаружи.

— Киота! — Зальфия радостно всплеснула руками, не рискуя, впрочем, переступить порог. — Как ты, моя маленькая?

— Все хорошо. — Я, чуть прихрамывая, вошла в спасительную темноту прихожей. Дождалась, когда тетя закроет дверь, отсекая меня от пристальных взглядов охранников, после чего схватила ее за рукав и буквально втащила в гостиную.

— Киота, ты чего? — Хвала небу, моя тетя всегда отличалась сообразительностью, поэтому возмущалась тихо и почти не отбивалась. — Что случилось-то? Эти два остолопа на тебя напали, перепутав со мной?

— Нет! — прошипела я. — Я считаю, это заволновался тот, кто убил Харалию. А значит, я на верном пути. Тетя! Помоги мне выбраться из твоего дома! С минуты на минуту сюда приедет Вашарий. Когда он узнает, что тут произошло, то мое расследование на этом будет завершено. Меня отправят домой, не дав разобраться в происходящем.

— Подожди-ка! — Зальфия повелительно вскинула палец, обрывая поток моих сбивчивых жалоб и просьб. — Вашарий? Вашарий Дахкаш? Начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей? А он-то что здесь забыл? И какое он имеет право тебя куда-то там отправлять?

— Ну… — протянула я, моментально смутившись. Боюсь, будет очень непросто объяснить тете, какие отношения связывают меня с Вашарием. Не пересказывать ведь слухи, которые ходят о ее любимой племяннице по столице. За подобное она меня точно растерзает. — Это долгая история, тетя. Но поверь: я говорю совершенно серьезно. Узнав, что меня пытались убить, он отправит меня под строжайшей охраной как можно дальше от Микарона.

— Ты соображаешь, что говоришь?! — взвизгнула тетя. Со стороны окна, выходящего в палисадник, тотчас же послышалось многозначительное покашливание, и она, опомнившись, перешла на злой, свистящий шепот: — Киота, так поступают только с теми, кого боятся потерять. Ты что, еще и с Вашарием встречаешься?

— Нет! — твердо ответила я. — С ним у меня ничего не было. Мы просто друзья.

Как я ни старалась, но на последней фразе голос предательски дрогнул, что без особых проблем почувствовала Зальфия. Еще бы, с ее-то чутьем оборотня! Она нахмурилась, но не успела ничего сказать. Я подскочила к ней и зажала ладонью рот, торопясь высказаться:

— Тетя, прошу! Потом, все потом! Помоги мне сбежать. Я знаю, я уверена, что на верном пути. Если меня отправят в Нерий, то случится что-то страшное. Неужели ты хочешь ответить за чье-то преступление? А если этот человек убьет еще кого-нибудь?

Зальфия молчала. Я не торопила ее с принятием решения, хотя больше всего мне хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, показывая, что не шучу и ситуация действительно серьезная. Обострившийся до предела слух уловил, как где-то вдалеке зарычал огненный дух, запертый в недрах повозки, которую нетерпеливый водитель принуждал прибавить ходу.

Судя по чуть расширившимся зрачкам тети, она тоже это услышала. Еще одна мучительно долгая секунда молчания. И наконец она решилась.

— Иди туда, — прошептала тетя, подталкивая меня к распахнутому настежь окну. — Я отвлеку охранников. Как услышишь мой смех — ноги в руки и вперед! Но учти, тебя ждет очень серьезный разговор со мной, когда все закончится.

«Если все закончится», — мелькнуло в голове, но я не стала высказывать вслух свои опасения. Лишь благодарно кивнула и метнулась в указанном направлении. Притаилась за занавесками, ожидая сигнала к бегству.

Тетя небрежно взъерошила и без того растрепанную шевелюру. Ее изумрудные глаза вдруг засветились призрачным притягательным светом. Пухлые губы разошлись в чувственной улыбке. В воздухе явственно запахло желанием и неприкрытым призывом. Удивительно! И как при таких талантах тетя столько лет оставалась одна? Да она бы без особых проблем любого мужчину заполучила, если бы захотела.

Тетя развернулась и неспешно отправилась вон из гостиной, походкой, невольно напомнившей мне Аролию, хозяйку гостиницы. Спустя несколько секунд из прихожей послышался ее заливистый смех. Я не теряла времени даром. Сразу же перевалилась через подоконник и кулем рухнула по другую сторону окна в мокрое разнотравье. Замерла там, чувствуя, как одежда напитывается влагой от сырой после постоянных дождей земли. Но, по всей видимости, мой неуклюжий маневр остался незамеченным. От крыльца по-прежнему слышался лишь раскатистый, заразительный хохот тети. И я шустро засеменила по направлению к заднему двору, стараясь не особо высовываться из-за кустов.

Мне повезло. В тот момент, когда я скрылась за ближайшим углом дома, гарантированно защищая себя от обнаружения со стороны улицы, совсем рядом послышался оглушительный рев разъяренного огненного духа. Хлопнула дверца повозки, и до боли знакомый мужской голос с нескрываемой тревогой воскликнул:

— Где она?!

Я зашипела, словно потревоженная гадюка, и кинулась напролом через роскошные заросли кустарника и сорной травы, чувствующих себя более чем привольно в хозяйстве тети. Если память мне не изменяет, то где-то здесь есть тропинка, которая выведет меня на соседнюю улицу. Поймаю там извозчика и отправлюсь к радетельному Ульрону. Надеюсь, моя тетя окажется не по зубам Вашарию и тот не узнает, куда именно я направилась.

«И что? — мудро шепнул внутренний голос. — Сколько ты собираешься от него прятаться? Вечером тебе все равно придется вернуться в гостиницу. Или собралась ночевать под открытым небом?»

«Значит, до этого времени мне придется найти убедительные доказательства своей правоты, — огрызнулась я. — Да, Вашарий наверняка будет в бешенстве, ну и что с того? Не убьет же он меня за побег, право слово».

Я еще раз опасливо оглянулась на дом, окутала себя простейшими блокирующими чарами, призванными осложнить работу поисковых заклинаний, и поспешила по тропинке прочь, благоразумно стараясь особо не высовываться. Конечно, когда Вашарий всерьез разозлится, то моя защита от обнаружения долго не простоит. Но, надеюсь, пара часов у меня в запасе будет. Как раз успею добраться до Ульрона и побеседовать с ним.

* * *

Стоило признать, целители всегда и везде получали за свою работу очень и очень неплохие деньги. Когда я стояла у подножия холма, на котором высился настоящий замок, то, наверное, в тысячный раз пожалела, что не уродилась со способностями к лечебной магии. Судя по заверениям местных жителей, именно там жил радетельный Ульрон — целитель высшей категории, лечивший всю знать Микарона.

Я сделала было первый шаг по гравийной дороге, как мыслевизор, закрепленный на мочке уха, неприятно завибрировал. Да сколько можно-то? За последние полчаса уже двадцатый вызов, если не больше. Неужели Вашарий не понимает, что я не желаю с ним сейчас общаться? Впрочем, ладно. Перекинусь с ним парой слов, просто скажу, что у меня все в порядке. А то некрасиво как-то заставлять его волноваться.

— Да? — мило проворковала я.

— Киота… — К моему удивлению, Вашарий не сорвался сразу же на крик. Его голос источал прямо-таки смертельный холод. — Где ты?

— Со мной все в порядке, — заверила его я. — Вот гуляю на свежем воздухе. Говорят, очень полезно после сотрясения.

— Гуляешь? — Немыслимо, но приятель сдержался и после этого заявления, сохранив видимость спокойствия. — Киота, ты меня очень, очень разочаровала своим побегом. Или ты сейчас же говоришь, где ты находишься, или… Я не знаю, что с тобой сделаю, когда найду. Как там говорил Дольшер? Убью, найму лучшего некроманта для воскрешения и опять убью. Полагаю, кузен с радостью присоединится ко мне в этом развлечении, когда узнает про твой поступок.

— Полагаешь? — с радостью ухватилась я за его оговорку. — То есть ты ему еще ничего не сообщил?

— Не беспокойся, он обязательно узнает про все твои выходки, — мстительно заверил меня приятель. — И тогда тебе точно придется забыть про частную практику в столице. Если раньше я был на твоей стороне, то теперь поддержу его в желании прикрыть твою лавочку. Так что? Где ты, Киота?

— Послушай, Вашарий, — затараторила я, слегка впечатленная его последней угрозой. — Не горячись. У меня все в порядке. Я просто испугалась, что после нового покушения ты мне больше не позволишь и носа показать на улицу без твоего сопровождения. А я почти уверена, что нащупала ниточку к разгадке смерти Харалии. И вряд ли в Микароне действительно зреет заговор против короля.

— Да плевать мне на Харалию и короля! — рявкнул Вашарий, обрывая мои сбивчивые объяснения. — Ты что, не понимаешь, что тебя пытались убить? Убить, Киота, а не похитить! И сейчас ты шляешься где-то без защиты. Как я должен себя чувствовать, зная, что в любой момент тот, кто напал на тебя, может повторить попытку?!

— Но я ведь еще жива, — с немалым самодовольством ответила я. — Вашарий, не беспокойся, щиты…

— К демонам твои щиты!

Нет, вне всякого сомнения, Вашарий манерой ругаться сильно отличался от Дольшера. Вопли последнего уже давным-давно оглушил и бы меня, тогда как первый лишь все сильнее и сильнее понижал голос. Сейчас он почти шептал, что, видимо, означало у него крайнюю степень бешенства. По мне, так лучше бы кричал. Я чувствовала себя так, будто он с меня живьем снимал кожу. А Вашарий тем временем продолжил еще тише:

— Киота, это мой щит отбил атакующие чары. Я поставил защитное заклинание на твой мыслевизор. Оно активировалось, когда на тебя напали, поэтому я понял, что случилось что-то неладное, еще до сообщения охранников. Беда лишь в том, что щит был одноразовый. И тебе необходимо немедленно вернуться, чтобы я восстановил его.

— Вот как… — медленно протянула я, отчаянно пытаясь сообразить, как надлежит поступить в соответствии с новыми сведениями.

Что скрывать, мне стало как-то зябко и неуютно на открытом пространстве, когда я поняла, что в отражении атаки неведомого злодея моей заслуги нет. Получается, если он вздумает напасть вновь — я вряд ли успею среагировать. Да, неплохой щелчок по носу ты получила, Киота. Зато будешь знать, как зазнаваться.

— Послушай, Киота, — уже мягче произнес Вашарий, поняв, что его слова зародили во мне сомнения, — давай не будем ссориться. Скажи, где ты, и я приеду за тобой. Обещаю, что твоя глупая выходка останется только между нами и Дольшер о ней никогда не узнает. В гостинице ты перескажешь мне все, что тебе поведала Зальфия, и вместе решим, в каком направлении стоит вести расследование.

— Но ты меня больше одну на улицу не выпустишь, так? — грустно спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Киота… — Вашарий тяжело вздохнул. — Ты ведь понимаешь, что два покушения за несколько дней — это не шутки. Кто-то очень сильно на тебя обозлился. И если похищение можно списать на желание насолить мне или Дольшеру, то за сегодняшним происшествием стоит нечто более серьезное. Вообще-то по-хорошему это надо тщательно расследовать и обязательно отыскать виновного. Но я не могу сейчас отвлекаться. Поэтому самым верным решением в данной ситуации будет отправить тебя подальше отсюда.

— Твои щиты неплохо справляются с моей защитой, — робко заметила я. — Почему бы не поставить новый и не позволить мне остаться?

— Потому, что он не спасет тебя от ножа или дубины, — резонно возразил приятель. Помолчал немного и сурово завершил: — В общем, выбирай сама, Киота. Я все равно тебя найду. Рано или поздно, так или иначе. Поисковые чары уже работают, и круг неуклонно сужается, то есть это вопрос ближайшего часа. Конечно, я тебе ничего не сделаю, когда найду, хотя и хочется. Просто отправлю под охраной в столицу, с подробнейшим докладом о твоих приключениях Дольшеру. Последствия этого сама можешь спрогнозировать и оценить.

— Ну вот почему ты такой вредный? — совершенно искренне расстроилась я. — Я считала, что ты никогда не будешь относиться ко мне, как Дольшер. Думаю, он был бы абсолютно счастлив до скончания века запереть меня дома и никуда не выпускать, чтобы ничего не случилось. Но от тебя я подобного не ожидала. Я ведь почти уверена, что стою на верном пути.

И я притворно всхлипнула, напряженно прислушиваясь к реакции приятеля. Неужели не клюнет?

— Твои слезы на меня не подействуют. — Вопреки моим ожиданиям в голосе Вашария послышалась скрытая улыбка, словно он разгадал мою хитрость. — По крайней мере, не в этой ситуации. Право слово, хватит дурить. Где ты?

Я молчала, печально глядя на замок радетельного Ульрона. Неужели на этом закончится мое расследование, так толком и не начавшись?

— Киота? — после недолгой паузы окликнул меня Вашарий. — Побезобразничала — и хватит. Где ты?

Я с небывалой скоростью пыталась прикинуть дальнейшие варианты развития сложившейся непростой ситуации. Первое — я обрываю связь и иду на встречу с Ульроном. Вашарий придет в ярость, это точно. И поставит весь город на уши, чтобы отыскать меня в кратчайшие сроки. Как ни печально, но он прав: моя поимка после этого будет вопросом ближайшего часа. А дальше быстрая и позорная отправка домой, где моим воспитанием займется уже Дольшер. Более чем уверена, что после этого меня ждет масса неприятных разбирательств и головомоек на тему того, как дурно я поступила. Да, невесело. Что у меня имеется в качестве альтернативы? Я сообщаю Вашарию, где нахожусь, он приезжает и забирает меня. После чего опять-таки отправляет из Микарона, но уже без доклада кузену. Чуть лучше, но мне все равно не нравится.

«Не хватает третьего варианта, — мудро шепнул внутренний голос, — где ты имеешь возможность самостоятельно распоряжаться своей судьбой. С какой стати ты позволяешь кому-то там указывать, как тебе надлежит поступить? Неужели два месяца знакомства сделали из свободной гражданки Нерия личную рабыню Дольшера?»

— Киота? — Интересно, мне послышалось, или в голосе Вашария в самом деле скользнул испуг? — Что-то случилось?

— Пока нет, — ровно проговорила я и холодно усмехнулась. Нет, я не буду плясать под чужую дудку! Стоило столько лет пытаться выжить в большом городе, чтобы потом в одночасье сдаться под напором двух двоюродных братьев, привыкших приказывать и получать желаемое? — У меня все в порядке, Вашарий. Я стою напротив дома радетельного Ульрона — целителя высшей категории, который лечит наместника. Сейчас я собираюсь побеседовать с ним. Если хочешь — присоединяйся. Но учти: никуда я не поеду, пока не разберусь с происходящим. И у тебя не получится запереть меня под замок. Только попробуй — и я обещаю тебе массу проблем и широчайшую огласку в прессе. Все скандальные журнальчики четырех миров будут с восторгом обсасывать эту историю. Фантазия у меня богатая, поэтому не сомневайся: публика придет в восторг от животрепещущих деталей. И можешь сколько угодно пугать меня гневом Дольшера. Я не боюсь ни его, ни тебя. Ясно?

В мыслевизоре царила потрясенная тишина, и я поспешила отключиться, пока Вашарий не очнулся после моей длинной прочувственной тирады. С вызовом задрала подбородок, слегка трясущейся рукой поправила волосы и решительным шагом отправилась к вершине холма, на котором стоял дом Ульрона.

Впрочем, практически сразу мыслевизор опять зашелся в противном писке. Я с раздражением нажала на него, полностью отключив. Хватит! Я сказала приятелю, где меня искать, сказала, что намереваюсь делать. И отступаться от задуманного не собираюсь.

Ворота, за которыми светлела подъездная дорога, ведущая к дому, оказались распахнуты настежь. Я медленно шла к высокому зданию, отчаянно пытаясь сообразить, как именно представиться Ульрону. С порога заявить, что я расследую смерть леди Харалии и пришла узнать, с какой стати моя тетя отключилась после его микстуры и очнулась уже подле остывающего тела подруги? Нет, не стоит. Лучше начать издалека. Почему бы не попросить консультацию? Сказать, что недавно сильно ударилась головой, что, кстати, чистая правда, и после этого страдаю от головокружений и периодической тошноты. Последнее не соответствует действительности, но ему об этом знать совершенно не обязательно. Интересно, не потребует ли он у меня платы за консультацию? Я так и не успела снять перечисленный мне на счет гонорар. Ладно, главное — попасть в дом. Дальше будет видно.

Я легко взбежала по каменным ступеням крыльца и остановилась напротив высоких дубовых дверей. Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, и решительно постучалась. В глубине дома послышалось рокотание чар, показывающих хозяину, что к нему пришли гости. Но никто не торопился пригласить меня войти. Странно. Даже если самого Ульрона нет дома, то куда делся дворецкий? Уровень доходов наверняка позволяет держать целый штат прислуги.

Я подождала ради приличия несколько секунд и опять постучалась. Опять эхом откликнулось пороговое заклинание, и опять ничего не произошло. Странно как-то.

Я развернулась было уйти несолоно хлебавши, как за спиной послышался тихий скрип приоткрывшейся двери.

— Здравствуйте! — Я с самой любезной улыбкой обернулась, готовая увидеть перед собой припозднившегося дворецкого, но тут же осеклась. Позади меня никого не было. — Эй, здесь есть кто-нибудь? — Я осторожно просунула голову в образовавшуюся щель, готовая в любой момент дать деру, если вдруг на меня помчится какой-нибудь маньяк с топором.

Но нет, все было тихо. За дверью я увидела пустую светлую прихожую. В дальнем конце ее виднелась арка, за которой начиналась гостиная.

— Меня кто-нибудь слышит?! — крикнула я громче, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Идти дальше мне совершенно не хотелось. Вдруг все это ловушка? Вдруг меня заманивают в глубь дома, чтобы потом убить самым жутким способом?

Рука сама собой потянулась к мыслевизору, но я остановила себя. Не стоит, Киота. Вашарий и так примчится со всей возможной скоростью с минуты на минуту. Зачем ему звонить? Чтобы он сбил кого-нибудь или сам покалечился, спеша мне на помощь? Или чтобы лишний раз ему показать, насколько беспомощна и беззащитна? На меня никто не нападает. Постою около дверей, пока он не приедет. Глупо лезть в логово предполагаемого убийцы в одиночку.

Едва я так решила, как из гостиной послышался слабый приглушенный стон. Я замерла, вся обратившись в слух. Показалось? Нет, опять!

— Помогите… — Чуть слышный выдох. — Пожалуйста…

Я мысленно выругалась. Такого поворота событий я точно не предполагала. И что делать? Оставаться на прежнем месте или рискнуть? Чувство самосохранения требовало от меня немедленно выйти на улицу, закрыть за собой дверь и припереть ее чем-нибудь на всякий случай. Вашарий прибудет с минуты на минуту. Вряд ли за столь короткое время с этим человеком случится что-нибудь дурное. Но мне почему-то было не по себе. А вдруг эта невинная жертва сейчас истекает кровью? Да, маг из меня неважный, но основы лечебной магии нам преподавали. Какую-никакую первую помощь сумею оказать.

— Что с вами?! — крикнула я, так и не решив, как именно надлежит поступить. — Вы ранены?!

— Прошу, помогите… — Голос был явно женский. Несчастная сдавленно всхлипнула. — Я… я умираю…

Этого я вытерпеть уже не смогла. Еще раз оглянувшись на по-прежнему пустынную дорогу за воротами, по которой пока никто не торопился ко мне на подмогу, я на всякий случай затаила дыхание и крадучись отправилась в ту сторону, откуда прозвучал голос. Если это окажется ловушкой и я умудрюсь выжить и после третьего покушения, то сама прибью себя за излишнюю доверчивость и глупость!

Подушечки пальцев кололо от сконцентрированной магической энергии, должной в момент опасности обернуться щитом. Теперь я готова к нападению. Что бы ни случилось — я успею отразить удар.

Толстый пушистый ковер скрывал все звуки, поэтому я шла совершенно бесшумно. Я быстро миновала прихожую и остановилась, пытаясь понять, откуда слышала мольбу о помощи.

— Помогите… — Голос послышался совсем рядом — за ближайшим кожаным креслом. — Пожалуйста.

Я сделала шаг, еще один, настороженно озираясь по сторонам и готовая к подлому нападению. Вниз я не смотрела, поэтому не сразу заметила бурые пятна на ковре и чуть не споткнулась о лежащую девушку. Она неожиданно схватила меня за ногу — и я с трудом удержалась от испуганного вскрика, наконец-то увидев ее.

— Спасите меня, — на последнем дыхании прошептала несчастная, с отчаянной надеждой глядя на меня снизу вверх. — Я…

Она так и не закончила фразу. В следующий миг у нее в груди что-то страшно заклокотало, и она потеряла сознание.

Я присела перед ней на корточки, пытаясь не обращать внимания на приступ тошноты, подкатившей к горлу. Все вокруг — светлый ковер, кресло — было в разводах крови. Резкий металлический запах ударил в нос, вызвав новый спазм отвращения. Небо, что тут произошло?! Такое чувство, будто несчастную растерзал дикий зверь.

Девушка лежала на спине, зажимая руками рваную рану на животе. Удивительное дело, но она еще была жива, еще дышала, хотя, по-моему, у нее в теле больше не осталось ни кровинки. Смертельная бледность заливала ее лицо, под глазами залегли беспощадные темные тени, от чего она казалась уже мертвой.

— Демоны! — ругнулась я. Дрожащими руками ткнула в мыслевизор, включив его, не глядя набрала номер Вашария.

— Слушаю, — ответил тот сразу же, словно ожидал моего звонка.

— Вашарий, тащи сюда целителя! — выпалила я на одном дыхании. — Вызови хотя бы бригаду государственных медиков.

— Киота, что с тобой? — взволнованно спросил он. — На тебя напали?

— Нет, у меня все в порядке. — Я недовольно мотнула головой. — Кажется, наш неведомый опять вышел на охоту. И на этот раз его жертвой стала служанка Ульрона.

— Понял, — кратко ответил приятель. — Скоро буду. Я уже почти доехал. Будь осторожна!

Я отключилась первой, заметив, что ресницы незнакомки дрогнули. Она вот-вот придет в себя. Надо как-то помочь ей, хотя бы облегчить страдания. Ну почему я не целитель, почему? Впрочем, спокойнее, Киота. Вспомним курс оказания первой помощи.

Я простерла ладони над растерзанным животом девушки, к которому она по-прежнему прижимала руки в отчаянной попытке остановить кровотечение. Закрыла глаза, мысленно представляя ауру несчастной. Это удалось мне практически сразу. Ровное голубоватое свечение окутывало фигуру служанки, по центру обрываясь багровой пульсирующей дырой, в которую уходили все жизненные силы жертвы загадочного преступника.

Я закусила губу, переправляя энергетические потоки так, чтобы они от меня шли к девушке. Да, у меня не хватит мастерства и умения, чтобы остановить кровотечение, но я могу сделать так, чтобы она продержалась до приезда Вашария. Грубо говоря, я выступлю в качестве донора для нее. Правда, вряд ли моего запаса сип хватит надолго. Надеюсь, приятель на самом деле недалеко отсюда.

Однако ждать пришлось весьма прилично. Я чувствовала, как с каждой секундой слабею. Дыхание девушки выровнялось, но у меня дела обстояли намного хуже. Она живет, пока у меня есть чем с ней делиться. Как только я отдам все свои силы — служанка умрет. Ужасно, да, но меня в этой ситуации тревожило и другое обстоятельство: я сама останусь на долгое время беззащитной, пока мой запас не восстановится. В столице я бы об этом не беспокоилась. Благо, что Дольшер всегда был рядом и совершенно не возражал поделиться со мной капелькой своего могущества. Но что прикажете делать здесь, в Озерном Крае? Диффузия силы возможна лишь при тесном телесном контакте. Нет, секс для этого необязателен, достаточно просто провести ночь в объятиях друг друга. Но вряд ли будет уместна подобная просьба к Вашарию. Это уже граничит с изменой.

Спустя вечность томительного ожидания дверь за моей спиной хлопнула, пропуская внутрь несколько человек. Со своего места я не видела прихожей, но, по-моему, Вашарий притащил с собой не менее десятка помощников.

— Киота, ты где? — услышала я встревоженный голос приятеля.

— Здесь! — с облегчением крикнула я, пока не торопясь обрывать нить подпитки, связывающую меня с незнакомкой.

И почти сразу почувствовала его руку у себя на плече. Вашарий опустился на колени рядом со мной, не обращая внимания, что тем самым пачкает в почти свернувшейся крови дорогой костюм.

— Умничка, — пробормотал приятель, одним взглядом оценив ситуацию. — А теперь медленно сними нить с себя и передай ее мне. Только не спеши, хорошо?

Я кивнула. Задержала дыхание и медленно потянула за невесомую паутинку, стараясь не разорвать ее неаккуратным порывистым движением. Вашарий пристально следил за моими действиями, но никак их не комментировал. Только чуть заметно вздрогнул, когда я слишком сильно дернула за нить и тут же испуганно замерла. Но нить выдержала, и я с кратким вздохом облегчения в следующий миг отдала ее приятелю.

— Молодец, — прошептал он и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Тотчас же поток силы, идущей к служанке, ощутимо возрос, замерцав серебристыми искрами. Ну конечно, кто бы сомневался в мастерстве Вашария. Я ему и в подметки не гожусь.

Я подняла голову и заметила незнакомого молодого человека в черной униформе государственного служащего. На лацкане пиджака у него был прикреплен золотистый знак целителя среднего уровня. Он стоял рядом и пристально следил за действиями Вашария, словно ожидая какого-то приказа.

Я перевела взгляд на приятеля, который сосредоточенно колдовал над лежащей в обмороке девушкой. На лбу у него выступила обильная испарина, а ладони внезапно полыхнули белым ослепительным пламенем. Я с приглушенным стоном отпрянула, зажмурившись и прикрыв лицо руками, а когда опять получила возможность различать детали — Вашарий уже стряхивал с пальцев остатки целебного заклинания.

— Можете уносить ее, — проговорил он, устало посмотрев на незнакомца, которого я увидела чуть раньше. — До больницы она теперь точно доедет.

— Великолепная работа, господин! — Парень почтительно склонил голову. — Редко когда повезет присутствовать при подобном. Не думали податься в целители?

— Только об этом и мечтаю. — Вашарий с нескрываемым сарказмом хмыкнул. — Мне и без того хватает забот.

И перевел тяжелый немигающий взгляд на меня, явно намекая, что именно он имеет в виду. Я с показным равнодушием улыбнулась в ответ, хотя больше всего мне хотелось закричать от ужаса и кинуться прочь. Стоило признать, из приятеля получился бы не только хороший целитель, но и великолепный палач. Такое чувство, будто он сейчас прикажет меня на дыбу подвесить. Спрашивается, и чего уставился? Запугать меня ему точно не удастся: я прекрасно знаю свои гражданские права!

Вашарий поднялся на ноги и подал мне руку, продолжая молча и холодно на меня смотреть. Я встала сама, демонстративно проигнорировав его помощь. Губы приятеля искривила презрительная усмешка, но он не успел мне ничего сказать. В следующий миг его окликнули из коридора, ведущего куда-то в глубь дома:

— Господин? Я думаю, вам надо на это взглянуть. Радетельный Ульрон… Боюсь, у нас проблемы.

— Сейчас подойду, — отозвался Вашарий, недовольно скривившись. Щелчком пальцев подозвал ближайшего помощника, который в данный момент заканчивал осматривать кровавую дорожку следов, ведущую от книжного шкафа, где, видимо, на служанку напали, и обрывающуюся около наших ног. — Ты! Глаз с нее не спускай, понял? Попытается бежать — разрешаю использовать парализатор.

Высокий рыжеволосый мужчина кивнул и тут же вытащил из-за пояса разрядник, на конце которого моментально заплясали сиреневые огоньки. Я гулко сглотнула, уставившись на незнакомое оружие. Что это? В столице для задержания преступников подобным не пользовались. По крайней мере, я о столь вопиющих безобразиях не слышала. Интересно, это вообще законно?

Вашарий тем временем отправился к помощнику, сообщившему ему о проблемах с Ульроном. Проходя мимо меня, он на миг замедлил шаг и небрежно кинул через плечо:

— Удар парализатора не смертелен, Киота, но, уверяю тебя, очень болезнен. Ради твоего же блага — замри. Не хочу заставлять тебя плакать.

— Ты не имеешь права! — Я возмущенно выпрямилась, но тут же испуганно вжала голову в плечи, когда Вашарий в ответ подарил мне очередной жуткий взгляд.

— О том, на что я имею право, а на что — нет, поговорим позже, без свидетелей, — зловеще пообещал он мне и скрылся в коридоре.

Я печально вздохнула. Кажется, мой побег действительно взбесил его сверх всякой меры. Никогда его прежде таким не видела. Даже не представляла, что он может быть настолько жестоким. С Дольшером в этом плане проще. Он бы сразу же накричал на меня, не стесняясь никаких свидетелей, затем потащил бы в гостиницу, а скорее, воспользовался бы ближайшей свободной комнатой для бурного примирения, и на следующее утро уже ничто не напоминало бы о ссоре. А тут… Да, никогда не догадаешься, какие монстры таятся в хорошо знакомых людях.

Я покачнулась было к креслу, намереваясь сесть, но тут рыжеволосый маг зловеще щелкнул какой-то кнопкой на парализаторе. Сиреневые огоньки взметнулись выше, и я так и замерла с поднятой ногой, не решаясь ее опустить.

— Ничего личного, леди. — Маг с некоторым сочувствием пожал плечами. — Мне проблемы не нужны. Вам, полагаю, тоже. Простите.

Я медленно и осторожно поставила ногу на прежнее место, не отводя настороженного взгляда от помощника Вашария. Тот с благодарностью мне улыбнулся, и я немного расслабилась. Ну приятель, ну мерзавец! Ладно, поговорим еще наедине. Если думаешь, что про скандальные журналы я приплела для красного словца, то глубоко заблуждаешься. Когда я начала встречаться с Дольшером, мне каждую неделю раза по три предлагали дать интервью столичной прессе. И со временем интерес к моей персоне не пропадал, а лишь разгорался, когда стало понятно, что мы не спешим разрывать отношения. А я как великодушная идиотка отказывалась от общения с журналистами, хотя деньги мне предлагали баснословные. И это тогда, когда я была вынуждена считать каждый хар! И вот какой была мне благодарность: Дольшер попытался исподтишка разорить мою частную практику, а Вашарий принялся пугать в прямом смысле слова пытками. Ну-ну, они еще у меня попляшут. Уж будьте уверены, я обоим сумею так запятнать репутацию, что вовек свои добрые имена не восстановят.

Замечтавшись о предстоящей сладкой мести, я почти не обратила внимания на то, как служанку осторожно переложили на носилки и вынесли из дома. Помощники Вашария продолжали изучать комнату. Откуда-то из глубины дома слышались звуки передвигаемой мебели, доказывающие, что и остальные помещения не остались не охваченными их деятельностью.

— Спасибо, Камиль, — послышался за спиной голос Вашария. — Можешь заниматься своими делами. Теперь я за ней присмотрю.

Рыжеволосый маг с нескрываемым облегчением перевел дыхание и убрал зловещий парализатор на прежнее место. По всей видимости, он сам был не в восторге от предполагаемой возможности пустить его в ход. А я разгневанно обернулась к Вашарию и грозно подбоченилась, молчаливо требуя объяснений этому произволу.

Приятель устало окинул меня взглядом и задумчиво потер подбородок. Затем, приняв какое-то решение, с показной вежливостью склонил голову и пальцем поманил меня, предлагая подойти. Я вздернула бровь, если честно, немало заинтригованная подобной пантомимой, но отложила выяснение отношений на потом и подчинилась.

— Здесь слишком людно. — Вашарий крепко взял меня за локоть, словно опасаясь, что я могу сбежать. — Не люблю ругаться прилюдно.

— А я вообще не люблю ругаться, — угрюмо буркнула я. — Неужели нельзя обойтись без этого?

Приятель премерзко ухмыльнулся, но ничего не сказал в ответ, видимо приберегая свои остроты до той поры, как мы останемся наедине. И потащил куда-то в глубь дома. Я не сопротивлялась, понимая, что в данной ситуации это бессмысленно. Ну-ну, посмотрим, что будет дальше. Как ни крути, но Вашарий лишь мой знакомый, не более и не менее. Даже самой любопытно, как именно он решит меня наказать за своеволие.

Достаточно быстро приятель втолкнул меня в небольшой кабинет, который как раз заканчивал осматривать один из его помощников. Легкий повелительный жест рукой — и тот поспешно вышел, глухо пробормотав какие-то слова извинений. После чего Вашарий тщательно запер дверь, не довольствуясь этим, прищелкнул пальцами — и по стенам поползли змеистые всполохи блокирующего заклинания. Теперь мне точно не сбежать от него.

— Быть может, еще свяжешь меня по рукам и ногам или наденешь иридиевые наручники? — ядовито осведомилась я, с показной улыбкой наблюдая за его действиями, хотя внутри все замирало от страха. — А то дверь можно вышибить или вылезти через окно, чары развеять. И опять придется за мной гоняться по всему Микарону.

Вашарий криво усмехнулся одной половиной рта, отчего его лицо приобрело просто-таки угрожающее выражение. Неспешно, печатая каждый шаг, подошел ко мне, крепко сцепив за спиной руки. Больше всего на свете мне хотелось взвизгнуть и пасть на колени, умоляя о пощаде. Выглядел приятель сейчас так, будто готов был ударить меня. Нет, таким я его раньше точно не видела. Неужели именно сейчас Вашарий настоящий? Но тогда как умело он скрывал свой истинный облик эти месяцы! Когда вынес меня на руках из дома родителей Дольшера, когда отвез к целителю, чтобы тот удалил мне шрамы от даританского солнца, когда развлекал разговорами всю ночь, лишь бы я не плакала после незаслуженных оскорблений и обвинений, когда… Впрочем, к чему вспоминать? Это все было, но сейчас я по-настоящему боялась своего старого знакомого.

— Вашарий… — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не задрожал предательски. — Если ты меня хоть пальцем тронешь, если посмеешь, то я… я…

Я запнулась, не зная, какую убедительную угрозу придумать. До боли закусила губу, но не отшатнулась, когда Вашарий потянулся убрать прядь волос, упавшую мне на щеку. Его глаза сейчас выглядели абсолютно черными из-за неестественно расширенных зрачков. И этот мрак завораживал. Наверное, именно поэтому я не заметила следующего движения приятеля. Как-то вдруг оказалось, что он привлек меня к себе, прижал изо всех сил к груди. Его сердцебиение отдавалось оглушительным грохотом у меня в ушах, и я замерла, не понимая, что последует далее.

— Киота, моя маленькая Киота. — Вашарий чуть отстранился, взглянул на меня, словно убеждаясь, что это действительно я, и опять заключил в объятия. — Какая же ты глупышка! Ну что я тебе сделаю, скажи мне? Хотя не мешало бы тебя как следует отшлепать за такие выходки. Ты хоть представляешь, как я испугался? Как я переживал, что больше не увижу тебя.

— Почему? — глухо спросила я в его пиджак, наслаждаясь свежим ароматом знакомого одеколона. — Что со мной могло случиться?

— Значит, про утреннее покушение ты уже забыла? — Вашарий строго приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, не отворачиваясь. — Киота, представь себя на моем месте. Я почувствовал, что на тебя напали, когда активировался щит. Почти сразу мне позвонил один из этих олухов, приставленных охранять твою тетю. Сообщил, что с тобой все в порядке, но атака была сильной. Я самым невежливым образом прервал встречу с наместником, бросил все и кинулся к тебе. И что я обнаружил? Что ты исчезла! Просто-напросто испарилась, а эти два идиота только и способны были, что испуганно хлопать ресницами и заверять, что никого не выпускали из дома. Впрочем, они уже получили по заслугам.

— Надеюсь, ты их не убил? — ахнула я, мучимая угрызениями совести.

— За кого ты меня принимаешь? — От привычной теплой и слегка ироничной улыбки приятеля мне немного полегчало. Страх потихоньку разжимал когтистые лапы вокруг моего сердца. — Нет, конечно, они живы и здоровы. Но больше не работают в моем ведомстве.

Я несогласно качнула головой. Жалко охранников, если честно. Они же не виноваты, что мне приспичило сбежать. А противиться очарованию моей тети, когда она желает привлечь к себе внимание, мало кто способен. Полагаю, даже Вашарий не устоял бы.

— Не слишком ли сурово… — робко заметила я, желая хоть как-нибудь загладить нанесенный им вред.

— Киота, даже не начинай! — В голосе Вашария опять прорезались стальные нотки, и я моментально затихла, не желая вновь лицезреть перед собой разгневанное чудовище, нацепившее маску друга. А приятель, убедившись, что я не намерена оспаривать его решение, продолжил более мягко: — Сама посуди: зачем мне подчиненные, которые не могут противиться самым низменным физиологическим чувствам? Да, я знаю, что твоей тете нет равных в искусстве обольщения. Она и со мной пыталась этот фокус провернуть, желая дать тебе побольше форы для бегства. Но я-то выстоял против нее. А они даже не попытались сопротивляться. Но не о том сейчас речь. Ты не представляешь, насколько дикие предположения и страхи блуждали у меня в голове, когда я обнаружил твое исчезновение. Особенно с учетом того, что ты не отвечала на мои многочисленные звонки. Понятное дело, я сразу же заподозрил самое плохое. Мне и в голову не пришло, что ты сбежала. Я уже напридумывал себе, что тебя оглушили и выкрали из-под самого носа охранников, быть может, убили и тело спрятали где-нибудь. Когда ты наконец-то соизволила дать знать, что жива, я уже был на грани отчаяния! Собирался звонить Дольшеру и каяться во всех грехах разом. Ты хоть подумала, что со мной сделал бы кузен за такие вести? Он и так был категорически против твоего приезда в Озерный Край, это я, по сути, уговорил его пойти у тебя на поводу. А ты… Вот какой монетой ты мне отплатила за это.

Вашарий с горечью поджал губы и выпустил меня из своей хватки. Прошелся по кабинету, то сжимая, то разжимая кулаки. Мне стало не по себе при виде его сосредоточенного, нахмуренного лица. Сдается, я действительно несколько перегнула палку. Но он тоже хорош, конечно. Не мог, что ли, сразу все объяснить? Вместо этого начал пугать всякими неприятностями. До сих пор коленки трясутся, как вспомню его угрозы. И потом как насчет разрешения Камилю использовать парализатор в случае чего? А вдруг у того дрогнула бы рука? Как бы дурно я ни поступила, это не повод прибегать к физическим мерам наказания!

— Прости меня, — спокойно проговорила я, беря под контроль разбушевавшиеся эмоции. — Мы оба оказались не правы. Я не должна была сбегать, но… Признайся: ты тоже слегка вышел за рамки дозволенного. Напутал меня до нервной дрожи. И знаешь, угрозы пустить в ход парализатор я от тебя точно не ждала.

— Парализатор? — Вашарий негромко хмыкнул. — Киота, милая, я скорее отрубил бы себе руку, чем позволил причинить тебе вред.

— Да, но своему подчиненному ты об этом не сказал, — хмуро возразила я. — Я была абсолютно уверена, что он воспользуется этой жуткой штукой.

Вашарий слабо усмехнулся и прищелкнул пальцами. Я испуганно шарахнулась в сторону, когда воздух вокруг меня затрещал огненными искрами. Но его заклинание не причинило мне никакого вреда, бесследно впитавшись в магический щит. Такой же, как и тот, который спас мне жизнь несколько часов назад.

— Я возобновил твою защиту сразу же, как увидел тебя здесь, — пояснил Вашарий, с улыбкой наблюдая, как на моем лице отразилась целая гамма эмоций, от испуга до удивленного возмущения. — Мне хватило одного прикосновения. Даже если Камиль слишком буквально понял бы мой приказ и вздумал воспользоваться парализатором, то с тобой ничего не случилось бы.

— Но я ведь не знала! — обиженно взвыла я, поняв, что все это время боялась мести рассерженного приятеля совершенно зря.

— Правильно. — Вашарий весело пожал плечами. — Иначе потерялся бы весь воспитательный эффект.

Я скептически кашлянула, но удержалась от каких-либо замечаний, хотя они так и рвались с моего языка. Ишь ты, воспитатель выискался. Драгоценный мой, ты мне не отец, не брат и не жених, чтобы иметь возможность распоряжаться моей жизнью. Впрочем, ладно. Не будем нарушать зыбкого перемирия, достигнутого с таким трудом. Иначе опять поссоримся.

Вашарий наверняка догадался о причинах моей красноречивой недовольной гримасы, но тоже мудро решил не возвращаться к недавнему конфликту.

— И что ты намерен делать дальше? — спросила я, с интересом склонив голову набок.

— В каком смысле? — Вашарий устало опустился в кресло и расслабленно откинулся на его спинку, разглядывая меня с ироничным недоумением. — С тобой или вообще?

— И то, и то. — Я последовала его примеру и примостилась напротив, чувствуя, как гудят ноги после утомительного дня, прошедшего в постоянных прогулках.

— Ну, насколько я понял, в столицу ты возвращаться категорически не хочешь. — Вашарий подпер подбородок кулаком, внимательно наблюдая за моей реакцией. Дождался уверенного кивка и продолжил с нескрываемым сарказмом: — Что ж, у меня есть еще один способ защитить тебя, хотя ты вряд ли оценишь мою заботу. В настоящий момент, милая, ты являешься основной подозреваемой в убийстве радетельного Ульрона и нападении на его служанку. Девушка сильно пострадала, поэтому не сумеет дать показаний в ближайшие пару-тройку дней. Проведешь это время в отдельной камере. Заодно и запас сил подкопишь. Правда, там не так комфортно, как во дворце твоего брата на Варрии. Поэтому выбирай сама, Киота.

— Ты этого не сделаешь, — настороженно протянула я, уловив в его голосе насмешливые нотки. — Вашарий, если ты осуществишь эту угрозу, то нашей дружбе раз и навсегда придет конец!

— А почему меня это должно волновать? — Приятель с иронией вздернул бровь.

«Потому что я тебе нравлюсь», — чуть было не ляпнула я, но в последний момент торопливо прикусила язык. Действительно, а как ответить на этот вопрос? Как ни крути, Киота, но пока знакомство с Вашарием было несколько односторонним в плане выгоды. Это он постоянно спасает тебя из всевозможных передряг, зачастую жертвуя весьма значительными суммами. Не забудь, только благодаря ему ты сейчас не пугаешь народ шрамами, живешь в квартире, оплаченной на год вперед, а не в социальном приюте, и не носишь черную униформу государственной служащей. Кстати, эти долги вообще-то было бы неплохо отдать. Иначе до скончания жизни будешь чувствовать себя обязанной. И вряд ли ему нравится наблюдать за твоей счастливой жизнью с Дольшером. Ведь, если рассудить здраво, лучшее средство забыть про несчастливую любовь — навсегда расстаться, а не травить каждый день душу.

Приятель терпеливо ожидал, что именно я ему скажу в ответ, а я молчала. Язык просто прилип к нёбу. Вот поэтому я ненавижу свою бедность и долги! Да, конечно, Вашарий никогда не попрекнет меня тем, что сделал, но я куда увереннее чувствовала бы себя в споре, зная, что у него и нет возможности так поступить.

— Ты, безусловно, вправе поступить так, как считаешь нужным, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорила я, глядя поверх его головы. — Ни домой, ни тем более на Варрий я не поеду, пока тут творится подобное. Если полагаешь, что это верно, — запирай меня в тюрьме. Вряд ли у меня получится тебе помешать. Поэтому… Решай сам. Мой выбор ты уже слышал. Не знаю, расстроит тебя это или, наоборот, обрадует, но ты должен понимать, что после подобного… произвола я уже не сумею общаться с тобой так, как раньше. Возможно, это предупреждение покажется тебе смешным, учитывая все обстоятельства нашего знакомства. Я осознаю, что обязана тебе слишком многим, поэтому обещаю сделать все…

— О небо, опять ты про это! — Вашарий так резко встал, что порывистым движением опрокинул кресло.

Я вздрогнула от грохота, но осталась сидеть, глядя на него исподлобья снизу вверх.

— Киота, когда ты наконец уяснишь, что мне плевать на те деньги, которые я потратил на тебя?! — почти прорычал приятель, грозно нависая над моей головой. — Честное слово, я не моргнув глазом выложил бы и в десять, да что там — в сто раз больше, повторись та ситуация. И я уже устал тебе говорить, что ты можешь забыть про свой долг. Ты мне ничем не обязана. Понимаешь?

Я молчала, угрюмо насупившись. Принять такой подарок от него я все равно была не в состоянии. С самого раннего детства меня учили, что за все в жизни надо платить самостоятельно, и за каждым благородным поступком скрывается какая-нибудь выгода, пусть и неочевидная с первого взгляда. Ладно, предполагаю, что Вашарий действительно ничего от меня не ждет. Но я-то не смогу спать спокойно, пока полностью не рассчитаюсь с ним!

— Какая же ты упрямая! — раздраженно сплюнул приятель, прочитав мое несогласие в глазах. Засунул руки в карманы брюк и отошел к окну, о чем-то напряженно размышляя. — Ладно, забудь, что я только что сказал, — проговорил он спустя несколько минут, наблюдая за мной в отражении стекла. — Я не хочу тебе угрожать или принуждать к чему-либо. Я просто хочу достучаться до твоего здравого смысла. Подумай сама: твой запас энергии практически на нуле. Да, пока тебя прикрывает мой щит, но одна мало-мальски серьезная атака — и он исчезнет, а ставить несколько защит сразу, увы, ни один маг не умеет. Более того, утреннее происшествие показало, что теперь тебя по какой-то непонятной причине собираются не просто убрать из списка действующих лиц, но уничтожить. И я склонен предполагать, что это нападение вообще не связано с убийством леди Харалии. Почему ты так настаиваешь на своем участии в этом деле? Неужели ты не понимаешь, что будешь лишь связывать мне руки? Прости, но после всего произошедшего одна ты на улицу больше точно не выйдешь. И вместо того, чтобы искать убийцу и разбираться, существует ли заговор против короля на самом деле, я буду вынужден следить, где ты и не угрожает ли тебе кто-нибудь. — По окончании яростной тирады Вашарий обернулся и с некоторым вызовом скрестил на груди руки, ожидая моей реакции.

— Мы это уже обсуждали, причем не один раз. — Я раздраженно всплеснула руками. — Вашарий, тебе не кажется, что куда больше времени мы тратим на пустые разбирательства и препирательства, что мне положено делать, а что нет? Повторяю в последний раз: я не маленькая девочка. Вполне способна отдавать отчет в собственных действиях. И мне не нужна подобная гиперопека. Она душит меня. Если со мной что-нибудь и случится, то считай, что все произошло только из-за моей глупости и в этом не будет никакой твоей вины.

«Беда только в том, что я не смогу жить, если не уберегу тебя».

Я изумленно посмотрела на Вашария, не проронившего ни слова. Откуда пришла эта мысль? Неужели от него? Странно, в последнее время мое умение слышать чужие мысли, по какому-то недосмотру сохранившееся после встречи со священной змеей Варрия, почти не давало о себе знать. Я искренне считала, что это лишь отголоски былого дара мага-универсала, которые рано или поздно пропадут сами собой. Только изредка я еще улавливала отзвуки дум Дольшера. И то обычно это происходило тогда, когда он испытывал какой-нибудь взрыв эмоций. Неужели Вашарий настолько сильно за меня переживает?

— Хорошо, Киота, я все понял, — между тем вслух проговорил приятель. — Предлагаю в таком случае взаимовыгодное соглашение. Ты остаешься в Озерном Крае, более того — никто тебя не будет запирать или как-либо иначе ограничивать твою свободу. Но с твоей стороны больше никаких глупостей. И ни на шаг не отходи от меня. Идет?

— Да. — Я расплылась в широкой довольной улыбке, с трудом удержавшись от того, чтобы броситься на шею приятеля с благодарностями. Надо же, не предполагала, что он пойдет на такие уступки. — Еще бы!

— Раз уж мы ведем расследование вместе, то, полагаю, тебе будет полезно осмотреть место нового преступления. — Вашарий испытующе посмотрел на меня. — Справишься? Это не очень приятное зрелище. Тело Ульрона уже убрали, но кровищи там море.

— Да уж как-нибудь, — со скрытым самодовольством отозвалась я. — Не потеряла ведь я сознание, когда увидела служанку.

— Предлагаю после того, как закончим здесь, перекусить в каком-нибудь ресторанчике, — произнес Вашарий. — Там и обсудим, какая нелегкая тебя сюда понесла. Что скрывать, твое появление здесь оказалось более чем своевременным. А заодно решим, что делать дальше.

Я кивнула, соглашаясь с его планом действий, и поспешила вслед за ним к дверям. Посмотрим, что нам удастся узнать из обстоятельств смерти целителя.

* * *

Я стояла на пороге кабинета ныне покойного Ульрона, где он, по всей видимости, принимал посетителей. По крайней мере, на это указывала деловая обстановка комнаты и шкаф, забитый всевозможными бутылочками, мензурками и книгами по лечебной магии и травоведению.

Интерьер помещения был выдержан в строгих тонах. Дубовый письменный стол около окна, дорогая кожаная мебель для хозяина кабинета и посетителей. Светлые занавески и ковер. Правда, последний сейчас был скорее грязно-коричневым от пятен крови. Похоже, уже раненный, Ульрон метался по комнате, пытаясь дать отпор неведомому преступнику. Я сощурила глаза, приглядываясь к следам, и передернула плечами от невольного отвращения, заметив кровавые отпечатки ладоней на полировке стола и обивке дивана. Да, по всей видимости, целитель пытался как можно дороже продать свою жизнь. Будучи магом высшего уровня подчинения, он не погиб после первого удара, на что рассчитывал злодей, а принял настоящий бой. Вон около кресла валяется нож для разрезания бумаги, чье лезвие все заляпано бурыми каплями подсохшей крови. Интересно, кому она принадлежит? Ульрону или преступнику? Если последнему, то, возможно, удастся воспользоваться поисковой магией.

— Что скажешь? — негромко спросил Вашарий, искоса наблюдая за мной.

— По всей видимости, целитель сам впустил убийцу, — проговорила я. Стараясь ступать по краю ковра и не влезть в кровь, подошла к девственно чистому подоконнику и на всякий случай выглянула из окна. — Да, совершенно точно. Кабинет находится на втором этаже. Под ним газон, а ты сам видел, в каком он состоянии после ночного ливня. Если бы преступник забрался по стене, то наверняка оборвал бы лианы и оставил повсюду комья земли. Нет, он совершенно точно вошел через дверь. Интересно, Ульрон принимал по предварительной записи или нет? Скорее всего, на служанку напали уже после убийства хозяина дома, иначе она бы не продержалась столь долго. Да и то, она явно попала под горячую руку, преградив своей уборкой путь к бегству, поэтому ее лишь откинули с дороги, не добив. Но если она пропустила преступника, то знала его или же ему было назначено.

— В книге предварительной записи последние листы вырваны. — Вашарий довольно кивнул, явно впечатленный моими рассуждениями. — Так что, думаю, последнее утверждение более соответствует истине.

— Ну я бы не была столь поспешна в выводах, — задумчиво протянула я, вспомнив разговор с тетей. — Вдруг это лишь способ направить следствие по ложному пути? Насколько я поняла, Ульрона убили практически таким же способом, как и леди Харалию. Я полагаю, он знал, кто мог быть замешан в этом преступлении. Вероятно, даже помогал злоумышленнику.

— Вот как? — Вашарий удивленно вскинул брови. — С чего ты решила?

Я кратко пересказала ему разговор с тетей. Особенно подчеркнула то, что к микстуре, помогающей ей справляться с последствиями ликантропии, имел доступ лишь Ульрон и что остатки лекарства выкрали из ее дома, пока Зальфию держали на допросе.

— Вот ведь упрямый оборотень! — тихо ругнулся Вашарий, имея в виду мою тетю. — Что ей мешало рассказать это сразу же после задержания моим людям? Столько бы времени сэкономили! Возможно, даже Ульрон остался бы жив. — После чего покосился на меня и добавил почти неслышно: — Впрочем, как я погляжу, упрямство — фамильная черта рода Дайчер.

Я предпочла сделать вид, будто не услышала этого. Глупо спорить с правдой. Нахмурилась, пытаясь связать ниточки двух происшествий.

— Не понимаю, — протянула я. — Если Ульрон действительно помогал преступнику, то почему его не устранили тотчас после убийства Харалии? Со званого ужина, на котором ее убили, прошло целых четыре дня. Почему преступник ждал столько времени? Ведь он не мог знать, что тетя расскажет о странностях с микстурой именно сейчас. Или же его так переполошил твой приезд в Микарон?

— А что, если Ульрон ни при чем? — предположил Вашарий. — К лекарствам в его доме мог иметь доступ кто-нибудь посторонний. Та же служанка, к примеру. Вдруг целью нападения была именно она, а целителя решили убрать как ненужного свидетеля?

— Слишком много домыслов. — Я недовольно качнула головой. — Строить предположения можно сколь угодно долго, без фактов они — ничто. Как скоро служанка будет в состоянии отвечать на вопросы?

— Сегодня среда. — Вашарий принялся задумчиво загибать пальцы. — Раньше пятницы нас к ней точно не подпустят. Слишком поздно. Дольшер согласился подождать до утра субботы, но потом вынужден будет прибегнуть к радикальным мерам. И потом, нельзя полагаться на сведения, полученные только от одного человека. Служанка сама может быть замешана в этом деле. Не говоря уж о том, что она, вероятно, вообще не видела преступника. Что, если он магией оглушил ее со спины, а потом пытался добить ножом? Увы, но я бы поставил именно на это. Не зря ведь убийца ее не добил, хотя у него было достаточно времени на устранение ненужного свидетеля.

— Значит, логичнее всего начать опрос тех, кто присутствовал на злополучном званом ужине. — Я кивком указала на нож для разрезания бумаги. — А что насчет этого? Если на нем кровь преступника, то нам ничто не мешает воспользоваться поисковой магией.

— Да, ты права. — Вашарий подошел к нему и осторожно приподнял, держа за конец лезвия. — Сегодня же передам в столичную лабораторию. Здешним коллегам я как-то не доверяю. Особенно с учетом того, что версия заговора еще не отвергнута окончательно. Ну что, закончила с осмотром? Тогда предлагаю переместиться в ближайшее кафе, чтобы поговорить о других подозреваемых. Полагаю, ты уже приготовила целый список.

Я задумчиво почесала лоб. Еще одно не давало мне покоя. Почему бы не поступить самым простым и легким способом, чтобы узнать, кто именно напал на Ульрона? Да, служанка еще не скоро даст показания, но что насчет самого целителя? Ни за что не поверю, что в штате у Вашария или Дольшера нет ни одного некроманта.

— А почему бы не расспросить душу погибшего? — напрямик брякнула я. Приятель почему-то вздрогнул от моего предложения, а я торопливо продолжила: — Нет, я не имею в виду прямо сейчас. Дождемся ночи как самого излюбленного времени для ритуалов некромантии.

— Я бы предпочел обойтись без этого, — медленно проговорил Вашарий, сделав странный знак рукой, будто отводя сглаз.

— Почему? — удивленно спросила я. — Ведь это самый логичный и простой выход из ситуации.

— Потому что, Киота! — резко осадил меня приятель. Я даже попятилась, не ожидая от него подобного всплеска эмоций, а он несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил, изрядно понизив голос и небрежным пассом создав вокруг нас непроницаемый кокон блокирующего звуки заклинания: — Вообще-то это тайна. Простым гражданам не полагается знать, чем обычно государство расплачивается с некромантами за услуги. Киота, милая, этот вид магии целиком и полностью построен на крови и смерти невинных жертв. За помощь в расследовании с меня потребуют лицензию на убийство. Лично мне хотелось бы обойтись без таких жертв.

— Понятно, — несколько ошарашенно пробормотала я, пытаясь припомнить, как часто встречала в газетных заметках упоминания о том, что в расследовании того или иного дела участвовали частные маги-некроманты.

Пару раз точно на глаза попадались. Да, пожалуй, теперь мне будет весьма неспокойно жить в Нерии. Как-то не нравится мне привычка власть имущих за свои проблемы расплачиваться жизнями невинных граждан.

Вашарий, безусловно, догадался, какие сомнения и опасения породило во мне его признание, но не стал ничего говорить. Лишь досадливо поморщился, вряд ли довольный, что пришлось рассказать мне о столь недостойной практике.

— В общем, — кратко резюмировал он, — к помощи некромантов мы всегда успеем прибегнуть. Если не останется иного выхода, то что ж… Но сперва попробуем разобраться собственными силами, хорошо?

— Конечно, — легко согласилась я, невольно передернув плечами при мысли, что нам все же придется воспользоваться столь радикальным методом. Жалобно вздохнула. — Но сначала давай пообедаем? Ты вроде как обещал.

— Ничего не имею против. — Вашарий слабо усмехнулся. Задумчиво провел пальцем по конверту, куда чуть ранее спрятал нож. — По дороге как раз заедем в здание пространственных перемещений и передадим улику в столицу. Полагаю, здесь мы все равно закончили.

Я кивнула и на прощание обвела разгромленный кабинет покойного целителя задумчивым взглядом. Никогда бы не подумала, что в моем родном городе может объявиться столь жестокий убийца.

* * *

Вашарий выбрал для нас небольшой уютный ресторанчик в центре города. Вежливый и предупредительный официант провел нас в отдельную кабинку. Естественно, нельзя побывать в Озерном Крае и не попробовать рыбу, запеченную на углях, поэтому наш заказ был предопределен с самого начала. Пока повар трудился над блюдом, нам принесли местное фруктовое вино, легкое и игристое. Приятель налил мне бокал, но сам сделал выбор в пользу ледяного зеленого чая, отговорившись тем, что огненные духи самодвижущихся повозок не переносят даже слабого запаха алкоголя от водителей.

— Выкладывай, — проговорил он, внимательно глядя на меня. — Что тебе рассказала тетя?

— Ну про микстуру ты уже в курсе. — Я достала из кармана смятый листок с моими записями. — Все-таки я считаю, что Ульрон как-то был к этому причастен. Вряд ли его служанка настолько хорошо разбирается в травах, чтобы испортить лекарство самостоятельно. Причем не просто испортить, но сделать так, чтобы оно вызвало нужный эффект. Давай пока отталкиваться от этой версии. Получается, на званом ужине были как минимум два человека, которые желали убить леди Харалию. Один, собственно, с ней расправился, а Ульрон обеспечил, чтобы подозрение пало на мою тетю.

— Целитель мог и не знать, что намечается именно убийство, — возразил Вашарий, грея между ладонями высокий прозрачный бокал с чаем, в котором плавали кубики льда и листочки мяты. — Насколько я понял из сегодняшнего разговора с наместником, твою тетю в местном обществе, мягко говоря, недолюбливали из-за болезни. Ульрона могли попросить слегка подправить состав микстуры якобы для злой шутки над твоей тетей.

— Целитель высшей категории вряд ли бы пошел на такое, — резонно ответила я. — Эта выходка серьезно испортила бы его репутацию. Нет, скорее, он действительно был связан с убийцей. Возможно, попытался шантажировать его или запаниковал и стал опасен, поэтому его и устранили с опозданием в несколько дней.

Вашарий неопределенно пожал плечами. С любопытством кивнул на листок бумаги, который я вертела в своих руках:

— А это что?

— Список гостей, — кратко пояснила я. — Итак, на ужине присутствовал наместник с женой и дочерью Синтией. Сестра Харалии — Кейта с мужем Тайгом. Моя тетя. Ульрон. Секретарь Гарольда — Афар с девушкой по имени Аролия. Кстати, полагаю, это наша знакомая из гостиницы.

— Да? — Вашарий недовольно скривился. — Плохо в таком случае. Я предпочел хотя бы в гостинице не беспокоиться, что кто-нибудь нападет на тебя или меня. Ну ладно, так или иначе, но ей вряд ли удастся преодолеть мою защиту.

— Позвольте? — прервал нас официант. Он нерешительно мялся в нескольких шагах от столика, не имея возможности перешагнуть через защитную линию.

Вашарий торопливо перевернул листок с записями, чтобы их нельзя было прочитать. Хотя, по-моему, мои каракули посторонний человек и без того не сможет разобрать. После чего чары, повинуясь его небрежному пассу, развеялись.

Я гулко сглотнула слюну, когда увидела, какое пиршество нас ожидает. Небо, как же давно я не ела рыбы, приготовленной по рецептам Озерного Края! В столице она считается настоящим деликатесом, а здесь, помнится, мы с тетей почти каждый вечер ею ужинали.

На некоторое время нам стало не до разговоров. Вашарий оценил мой голодный взгляд, которым я пожирала расставленные перед нами яства, и благоразумно решил подождать с рассуждениями. Понятное дело, я не возражала.

Наконец я откинулась на спинку стула. Со стола быстро убрали, и приятель вновь вернулся к предыдущей теме разговора, дождавшись ухода официанта и незаметно подлив мне еще вина в почти опустевший бокал.

— Итого на ужине было девять человек, — проговорил он, задумчиво рассматривая листок бумаги. — Не считая слуг, конечно. Но, полагаю, их можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Как саму Харалию и Ульрона по вполне понятным причинам. Итого семь.

— Вычеркни и Зальфию, — въедливо напомнила я. — Шестеро подозреваемых.

Вашарий насмешливо глянул на меня, но удержался от каких-либо замечаний. Понятно. По всей видимости, его доверие к моей тете не столь безоговорочно, как у меня.

— Давай подумаем, какие мотивы у них имелись для убийства. — Приятель достал ручку и приготовился делать пометки.

— Могу сказать точно только про Тайга — мужа сестры убитой. — Я поставила локти на стол, переплела пальцы и удобно устроила на них подбородок. — Тетя сказала, что он постоянно выпрашивал у наместника деньги, поскольку любит азартные игры. И еще Аролия мне не нравится. По-моему, вчера она откровенно пыталась тебя соблазнить. Вдруг это такой способ отвести от себя подозрения?

— В таком случае она очень глупая девушка. — Вашарий усмехнулся. — Напротив, своим спектаклем лишь привлекла к себе внимание. Однако ты права, она мне тоже не особо нравится. Но сначала я бы навестил наместника. Я с ним уже общался сегодня, но из-за твоего побега… хм… разговор несколько не сложился. Полагаю, он уже вернулся к себе. Заодно я распоряжусь пригласить к нему домой остальных свидетелей трагедии. Так сказать, проведем следственный эксперимент на месте.

— Хорошо. — Я одним глотком допила вино и отрицательно замотала головой, когда Вашарий потянулся было наполнить мой бокал вновь. — Спасибо, мне хватит.

Пожалуй, мне и правда на сегодня было достаточно алкоголя. Неожиданно стало трудно дышать, навалилась непонятная духота и головокружение. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить зачастившее сердце, чьи удары гулко отдавались в ушах. Да что такое с тобой, Киота? Неужели не рассчитала нормы и напилась двумя бокалами легкого вина?

— Что с тобой? — с сочувствием спросил Вашарий, заметив, как я побледнела. — Тебе плохо?

— Не знаю, — невпопад ответила я, обмахиваясь ладонями и пытаясь хоть так остудить разгоряченное лицо. — Что-то странное. Будто… будто…

Я замерла на полуслове, уставившись перед собой остановившимся взором. Мелькающие в голове разобщенные картинки вдруг сложились в единое видение.

Темнота. Мрак настолько полный, что я ощущаю его физически. Он струится по моему телу, впитывает мои страх и пот. Некуда бежать. Я не могу даже пошевелиться, поскольку лежу в каком-то тесном подобии ящика. И неожиданно меня бросает в ледяную дрожь от осознания того, что меня похоронили заживо! Никто не услышит мои крики, никто не придет на помощь. Мне остается только ждать, когда закончится воздух и я задохнусь…

— Киота! — вывел меня из оцепенения резкий окрик Вашария. — Что с тобой?

Я мотнула головой и с трудом сфокусировала зрение на нем. Перед глазами все плыло, в затылке поселилась странная свинцовая тяжесть. Неужели опять получила приветик от потерянного дара универсала? Но почему?

Увидев, что я вполне осмысленно смотрю на него, Вашарий придвинул стул ближе и ласково взял меня за руку, словно невзначай нащупав пульс.

— С тобой все в порядке? — уже спокойнее спросил он, тыльной стороной ладони проведя по моему лбу, явно желая проверить температуру.

Я почувствовала слабую щекотку от его прикосновения. Приятель в этот момент осторожно сканировал мою ауру.

— Да, наверное, — неуверенно проговорила я. Тошнота и головокружение медленно уходили, оставив после себя лишь неприятную дрожь в коленях. — Просто… Вашарий, это очень странно, но я вдруг увидела себя похороненной заживо. И знаешь, это сильно напоминало те видения, которые у меня были, когда я обладала магическим даром универсала.

— Вот как? — В темно-карих глазах приятеля застыло искреннее беспокойство. Он еще раз провел рукой по лбу, затем крепко обхватил мою голову так, что его указательные пальцы оказались на висках, и замер.

Прикосновение Вашария обжигало, но я не решалась протестовать, терпеливо ожидая его вердикта.

— Плохо, — наконец резюмировал Вашарий и опустил руки. Закусил губу, продолжая изучать меня с каким-то нехорошим любопытством.

— Что «плохо»? — моментально заволновалась я. — Я заболела?

— Можно сказать и так, — уклончиво произнес приятель. Поморщился, когда я напряженно выпрямилась, и все-таки снизошел до объяснений: — Видишь ли, Киота. На тебя кто-то навел смертельный сглаз. Уже этим вечером ты должна умереть.

— Что?! — испуганно ахнула я. — Ты серьезно? Но… Это ведь как-то можно исправить?

— Безусловно. — Вашарий кивнул и замолчал, что-то напряженно обдумывая. Я вскинулась было еще что-то спросить, но он приподнял палец, призывая меня к тишине, и продолжил только через несколько минут: — Дольшер говорил, что из тебя получился бы неплохой теоретик, Киота. Полагаю, ты должна понять мои объяснения. Любой сглаз или порча — это тоже своего вида магия. Сами по себе эти чары не наносят очевидного вреда, но изменяют ауру человека таким образом, что жизненные силы начинают покидать несчастного. Поскольку этот вид воздействия относится к наиболее слабому, мой щит на него не отреагировал. Но и не пропустил далее. Грубо говоря, ты сейчас носишь на себе проклятие. С одной стороны, оно не способно убить тебя, но с другой — ты чувствуешь близость смерти. Видимо, именно поэтому ты увидела себя погребенной заживо.

— Вот как? — Я заинтересованно подалась вперед. — Но теоретически возможно снять нить заклинания с щита и отправить его по принципу обратной связи к создателю.

— Умничка. — Вашарий довольно кивнул, подтверждая мои слова. — Дольшер был прав: ты все схватываешь на лету. Жаль, действительно очень жаль, что ты не захотела работать на государство.

— Ну я, возможно, и согласилась бы, предложи мне другое начальство, — буркнула я себе под нос.

Судя по улыбке, приятель услышал мое замечание, но никак не отреагировал на него.

— Заманчиво, — произнесла я, задумчиво накручивая на палец выбившуюся из пучка прядь волос. — Что нам мешает сделать это, затем собрать в одном месте всех присутствовавших на званом ужине, как ты, кстати, и собирался чуть ранее, и посмотреть, кому именно станет плохо? Нам хватит времени нейтрализовать сглаз после обнаружения злоумышленника.

— Ничто не мешает, но не здесь же этим заниматься. — Вашарий повелительным взмахом руки подозвал официанта. — Счет, пожалуйста. — Затем обратился ко мне: — Киота, надеюсь, ты будешь не против наведаться к моим местным коллегам?

— С удовольствием составлю тебе компанию, — ответила я и злорадно усмехнулась.

Что скрывать, возможность отомстить неведомому злодею весьма меня обрадовала. Безумно хочется узнать, кто же меня настолько ненавидит, что уже второй раз за один день пытается убить. И за что, самое главное?

* * *

Местное отделение учреждения по развитию и укреплению иномирных связей находилось на тенистой улочке в самом центре Микарона. Вашарий остановил самодвижущуюся повозку, которая, видимо, принадлежала его ведомству, у тротуара, вылез первым и любезно подал мне руку. Я поблагодарила его кивком за помощь и окинула взглядом двухэтажное кирпичное здание, полностью увитое ядовито-зеленым плющом, особенно разрастающимся в период дождей. Ухмыльнулась, заметив разукрашенную самыми грязными ругательствами вывеску с названием учреждения. По всей видимости, государственных чиновников в Озерном Крае не любили. Впрочем, было за что, судя по рассказу приятеля о бурной деятельности прошлого наместника.

Вашарий заметил мою улыбку и проследил за взглядом. Досадливо цокнул языком, увидев шалости хулиганов.

— Только утром все оттерли, — пробурчал он и небрежным щелчком пальцев возвратил вывеске прежнюю чистоту, после чего устало вздохнул. — Да, чувствую, мы еще долго будем расхлебывать последствия недолгого правления Байгона Куисского.

Я промолчала. Если честно, я не испытывала никакого сочувствия к чиновникам Озерного Края. Сами виноваты, как говорится. Подумаешь, фасады государственных учреждений им портят и хлопушками в кареты бросаются. Вообще-то у населения есть повод негодовать. Многие после гениальных законов Байгона вообще скатились в нищету, а другие были вынуждены покинуть родные края в поисках лучшей доли.

В самом здании было пустынно и тихо. Только где-то вдалеке скрипело самопишущее перо, которому кто-то что-то негромко надиктовывал. Приятель уверенно направился на звук этого голоса, подхватив меня под локоть.

Понятное дело, я с величайшим любопытством глазела по сторонам, не упуская случая кинуть взгляд в каждый кабинет, мимо которого мы проходили. Благо они радовали распахнутыми настежь дверьми. Правда, в комнатах никого не было. Сотрудники легендарного ведомства словно испарились перед визитом столичного начальника.

— А почему тут так пусто? — чуть слышно спросила я Вашария, уже отчаявшись увидеть в этом здании кого-нибудь живого.

— Особенности работы. — Приятель пожал плечами. — Мы редко сидим в кабинетах. Чаще всего приходится таскаться по разнообразнейшим мирам и встречаться с массой народу. Лаборатории находятся в подвале, но я бы не сказал, что они отлично оснащены. Проблема не в оборудовании, а в квалифицированных сотрудниках, поэтому обычно улики отправляются в Нерий. Но, к слову, наша деятельность вообще не предполагает расследований. Ими занимается ведомство Дольшера. Ну если не считать амулетов и прочих магических вещичек, принадлежащих… Неважно, впрочем.

— Ясно, — пробормотала я.

К этому моменту мы как раз достигли последнего кабинета в коридоре, из которого доносился монотонный сухой голос, начитывающий какое-то постановление о снижении налогов для рыболовных хозяйств Озерного Края. Между прочим, вполне здравое предложение.

— Добрый день, Эльрион, — поздоровался Вашарий, входя в комнату.

За столом у окна сидел молодой светловолосый парень — на вид мой ровесник. Он удивленно поднял голову, явно не ожидая, что его прервут на полуслове. Увидел, кто именно почтил учреждение визитом, и кубарем слетел с кресла, торопливо приглаживая растрепанную вихрастую шевелюру. Перо, лишившись магической подпитки, упало на бумагу, посадив прямо посередине незаконченной фразы огромную кляксу.

— Господин Вашарий. — Эльрион отвесил глубокий почтительный поклон, едва не стукнувшись лбом об стол. — Ваш визит так неожидан для меня. Те сотрудники, которых вы вызвали для осмотра места убийства Ульрона Аддерли, еще не вернулись.

— Они мне не нужны, — отмахнулся Вашарий.

Подтянул к себе ближайший стул и сел, поставив его спинкой вперед. Облокотился на нее и с каким-то нехорошим интересом посмотрел на оставшегося стоять подчиненного. Понятное дело, тот сразу же смутился от такого непонятного внимания начальства. С молчаливым ужасом покосился на меня, словно умоляя о помощи, но я лишь пожала плечами. Сама не понимаю, что задумал приятель.

— Эльрион Брадшо, — меж тем, удовлетворившись увиденным, протянул Вашарий. — Вы ведь являетесь магом высшего уровня подчинения, так? Память мне не изменяет?

Несчастный, растерявшийся от столь странного начала разговора, замотал головой. Потом, испугавшись, что его неправильно поймут, закивал. Окончательно запутавшись, выпалил на одном дыхании:

— Нет. То есть да. То есть я действительно маг высшего уровня.

— А тема диплома какой была? — медовым голосом осведомился Вашарий, по-моему с непонятным удовольствием наблюдая за красным от смущения парнем.

— Слабые и сверхслабые способы воздействия на ауру и пути скрытия вмешательства в энергетический слой человека, — как на духу отбарабанил Эльрион.

— Отлично. — Вашарий растянулся в довольной улыбке, подобно коту, объевшемуся сметаной. — Вот именно ты нам и нужен. Посмотри на Киоту, только посмотри внимательно. Что ты видишь?

Эльрион послушно уставился на меня. Я невольно вздрогнула. Никогда прежде не видела столь потрясающего цвета глаз — светло-лазоревые, как небо ранним солнечным утром. По коже прошла теплая нежная щекотка от его взгляда, будто меня погладили пушистым мехом. И через миг я заметила, как его зрачки внезапно резко расширились, словно от сильного удивления или испуга.

— Очень занимательно! — выпалил Эльрион с искренним восторгом первооткрывателя, делая шаг ко мне.

Теперь он стоял так близко от меня, что я с трудом удержалась, чтобы не отойти. Не люблю столь бесцеремонных вмешательств в мое личное пространство. Помнится, не так давно даже Дольшера и Вашария постоянно сторонилась.

— Что скажешь? — спросил приятель, встав со стула и подойдя ко мне с другой стороны.

Совсем замечательно! Теперь я чувствую себя так, будто меня окружили и собираются схватить, чтобы подвергнуть крайне неприятным и болезненным медицинским процедурам.

— Говоря откровенно, я впервые вижу такой феномен, — признался Эльрион, изучая меня с неприкрытым вожделением. Да, если бы не знала, что это насланный на меня сглаз привел его в такой неподдельный восторг, то всерьез бы обеспокоилась, не намерен ли он повалить меня прямо тут на пол, чтобы заняться всякими непотребствами.

— Сможешь снять сглаз с щита и отправить его хозяину? — вкрадчиво поинтересовался Вашарий, лукаво подмигнув мне, когда заметил, что я начала потихоньку пятиться, все-таки не выдержав напора сразу двух мужчин.

— Сложно, результат не гарантирую, но могу попробовать. — Эльрион, не обращая ни малейшего внимания на мое медленное отступление, засеменил следом, почти уткнувшись носом мне в волосы и что-то напряженно изучая. — Конечно, в одиночку мне будет тяжело.

— Я буду ассистировать, — моментально отозвался приятель, с едкой усмешкой наблюдая за моими маневрами.

Я уже уперлась спиной в стену и сейчас медленно двигалась в сторону открытой двери, всерьез собравшись выскочить в коридор и наконец-то избавиться от столь привязчивого мага. Интересно, а Вашарий почему мне на помощь не приходит? Неужели ему доставляет удовольствие наблюдать за моими мучениями? Или это его маленькая мелочная месть за недавний побег?

— Можно попробовать, — рассеянно отозвался на предложение моего вероломного друга Эльрион и принялся сосредоточенно засучивать рукава.

Я замерла с поднятой ногой, изумленно вскинув брови. Неужели он собрался снимать с меня сглаз прямо сейчас и здесь? А дать мне время подготовиться? Хотя бы предложить стул? Вдруг я в итоге рухну в обморок? Как ни крути, но некоторые чары, пусть даже слабые, при дезактивации успевают выкачать немало силы из ауры. Но маг сам остановился. Задумчиво потер подбородок и обернулся к Вашарию.

— Но это же опасно для того, кто наслал на нее проклятие! — почти крикнул он, обвиняюще наставив на начальника палец. — Вне всякого сомнения, срикошетивший сглаз в кратчайший срок убьет своего создателя. По сути, вы пытаетесь склонить меня к убийству!

— Так, спокойнее, — легко осадил Вашарий разбушевавшегося парня. — Никто никого убивать не собирается. Я более чем уверен, что знаю, кто именно это сделал с Киотой, следовательно, успею добраться до преступника и обезвредить сглаз.

— А если вы ошибаетесь? — упрямо возразил Эльрион.

Вашарий с мученической гримасой зажмурился, проворчав себе под нос чуть слышную жалобу на упрямцев, на которых ему особенно везет в последнее время. Затем опять посмотрел на подчиненного, вздумавшего ему перечить.

— Вот если я окажусь не прав, тогда и поговорим. — В голосе Вашария внезапно прорезались стальные нотки. — Эльрион Брадшо, не забывайте, что я ваш начальник, следовательно, вы обязаны выполнять все мои приказания! Ясно?

Хоть слова Вашария были обращены и не ко мне, холодные мурашки пробежались по моему позвоночнику. Ого, как он умеет разговаривать! Оказывается, не только мне повезло увидеть приятеля рассерженным. Его подчиненным тоже периодически достается.

Эльрион в свою очередь испуганно сжался под пристальным немигающим взглядом Вашария. Вполне его понимаю. Сама не так давно была в таком же положении.

— И потом, мой друг, — ради разнообразия приятель решил вновь сменить тон на вкрадчиво-убеждающий, — разве тебе не кажется, что этого мерзавца надлежит остановить? Киоте повезло, что она была под защитой моего заклинания. А если бы на ее месте оказался любой другой? Считай, речь уже идет о тщательно спланированной попытке убийства.

Эльрион нахмурился, напряженно раздумывая над тем, что ему сказали. Несколько минут молчал, глядя себе под ноги. Вашарий не торопил его с решением. Лишь один раз посмотрел на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора на тыльной стороне ладони, недовольно скривился.

— Хорошо, — наконец глухо проговорил Эльрион. — Пусть будет по-вашему. Но вы должны мне обещать, что сделаете все, чтобы сохранить этому человеку жизнь. Пусть он и преступник, но смертные приговоры могут быть вынесены лишь судом.

— Не беспокойся об этом. — Вашарий с непривычной хищностью оскалился, и я опять вздрогнула. Н-да, никогда не думала, что поездка в Озерный Край откроет мне столько нового в характере приятеля. А он тем временем продолжил: — Напротив, я буду из кожи вон лезть, лишь бы этот мерзавец остался в живых. У меня к нему огромное количество вопросов, на которые я просто-таки жажду услышать ответы.

Эльрион прекрасно понял, что скрывалось за последней фразой его начальника. Парень недовольно поджал губы, но выражать вслух свое мнение по этому поводу не решился. Лишь с затаенным сочувствием посмотрел на меня. Поди, думает, что Вашарий и в обычной жизни себя так же ведет: отдает приказы и не приемлет никаких возражений. Ну что ж, не буду его переубеждать в этом. Если честно, я и сама не предполагала, что приятель на работе и в личном общении настолько разный. Будто сегодня я весь день общалась с совсем другим человеком.

— Садитесь, Киота. — Эльрион любезно выкатил на середину кабинета кресло из-за своего стола. — Положите руки на подлокотники, закройте глаза и попытайтесь расслабиться. Запомните одну вещь: вы не должны никак мне помогать или мешать. Даже если вам покажется, что я поступаю как-то неправильно. Понятно?

— Попробую, — с нескрываемым сомнением пробурчала я, боязливо опустившись на самый краешек предложенного мне кресла.

— Лучше устраивайтесь удобнее. — Эльрион слабо улыбнулся мне. — Если я почувствую, что вы мне как-либо мешаете, то простите, но я буду вынужден оглушить вас. Эдак вы рискуете навернуться на пол.

Я кашлянула, удивленная подобной перспективой. Что-то предложенная Вашарием затея мне моментально разонравилась. Слишком часто меня в последние дни пытались оглушить.

— Не беспокойся, Киота, — поспешил вмешаться приятель. Зашел со спины и положил руки мне на плечи, словно опасаясь, что я могу вскочить на ноги. — Все хорошо. Никто тебя бить по голове, понятное дело, не собирается. Не думаю, что придется прибегнуть к крайним мерам, но в любом случае тебе не будет больно.

Краем глаза я заметила, как Эльрион с сарказмом вскинул бровь, явно не согласный со словами своего начальника, но благоразумно не стал встревать в наш разговор. Так, теперь я точно не хочу участвовать в этом сомнительном эксперименте. Но иного варианта, пожалуй, и нет. Как ни крути, но пока это наш единственный шанс уже сегодня узнать имя загадочного преступника. Ради благой цели стоит потерпеть, Киота.

— Все в порядке, — твердо проговорила я и откинулась на спинку кресла. — Приступайте. Постараюсь не доставить вам проблем.

После столь смелого заявления я закрыла глаза и до боли в костяшках сжала подлокотники, готовая к самому худшему.

— Успокойтесь, Киота, — опять заговорил Эльрион, и по моей коже пробежала уже знакомая теплая щекотка. — Вы так напряжены, что ваша аура напоминает эхинуса. Эдак я при всем желании не сниму проклятие. Скорее, разорву его в клочья.

Легко сказать — успокойтесь! А как это сделать, когда в любой момент ждешь приступа боли или еще какой-нибудь гадости?

— Позволь мне, — произнес Вашарий и принялся осторожно и ласково массировать мне плечи.

Получилось, если говорить честно, еще хуже, потому как такая близость приятеля меня откровенно нервировала. Нет, он не позволял себе ничего лишнего, но… Я не была уверена, что Дольшер оценит подобные нежности, особенно если учесть наши с Вашарием и без того слишком теплые отношения. Мне бы на его месте точно было бы ну очень неприятно.

— Все хорошо, — между тем продолжал нашептывать мне на ухо Вашарий. — Киота, все прекрасно. Глубоко вздохни и доверься мне. Ты сможешь?

Затея приятеля неожиданно принесла плоды. Или, что более вероятно, он применил какую-то расслабляющую магию. Я вдруг поняла, что не могу пошевелить и пальцем. Тело словно превратилось в горячий расползающийся кисель. И это было безумно приятно. Больше не хотелось ни бежать, ни бояться, ни ждать какой-нибудь подлости. Я была способна только нежиться в приятной истоме, чувствуя, как меня покачивает на теплых волнах полузабытья.

— Отлично, — из какого-то невообразимого далека донеслись до меня слова Эльриона. — Это действительно наилучший выход. Приступим?

«К чему?» — лениво промелькнуло в голове, но спросить это вслух было выше моих сил. При всем желании язык и губы отказывались повиноваться мне. Сознание лишь отмечало, что происходит с телом, но я чувствовала все так, будто это делали не со мной. Кажется, на миг стало больно. Кажется, Вашарий вполголоса выругался на что-то. И опять вокруг распахнулись ласковые объятия прохладной темноты.

— Осторожнее! — вдруг ударил по ушам резкий окрик, правда, я так и не поняла, кому он принадлежал, Вашарию или Эльриону.

Мягкие путы чар приятеля ощутимо ослабли. Я напряглась, предугадав, что сейчас случится нечто плохое. Но когда заклинание, удерживающее меня в плену сладких грез, уже готово было упасть, со мной перестали церемониться. И я ухнула в глубокий колодец черного небытия.

Пришла в себя я от резкого запаха нашатыря. Закашлялась, пытаясь оттолкнуть руку неведомого мучителя, который настойчиво водил ваткой около моего носа, вспомнила про устроенный эксперимент по отправке сглаза обратно к создателю, и открыла глаза.

— Очнулась, — с нескрываемым облегчением выдохнул Вашарий, стоящий около моего кресла на коленях, и наконец-то убрал нашатырь подальше. — Как ты?

— Нормально, — с сомнением протянула я, на всякий случай вертя головой из стороны в сторону — не накатит ли приступ тошноты.

Однако я чувствовала себя вполне прилично. И не скажешь, что меня, как и было обещано, не столь давно огрели заклинанием.

— Отлично. — Вашарий не торопился подниматься на ноги. Вместо этого он положил пальцы мне на виски и замер, к чему-то прислушиваясь. Затем недовольно хмыкнул.

— Что такое? — Я моментально заволновалась, заметив, какими многозначительными взглядами обменялся мой приятель и Эльрион, стоящий чуть поодаль. — Что случилось?

— Видите ли, Киота, — первым решил нарушить затянувшееся молчание Эльрион, поняв, что Вашарий не торопится дать мне какие-либо объяснения. — Ваша аура повела себя очень странно, когда я начал снимать с нее проклятие. Сперва все шло замечательно, но потом… Это сложно объяснить, если честно, я сам не сразу понял, что происходит, однако… — Окончательно запутавшись в словах, Эльрион с молчаливой просьбой уставился на Вашария.

Тот наконец-то убрал руки от моего лица и встал, пристально разглядывая меня сверху вниз. Затем прищелкнул пальцами, невежливо отгораживаясь от подчиненного стеной чар, не пропускающих звуки. Переплетения силовых нитей не могли скрыть, как тот от подобного проявления недоверия обиженно насупился. Вполне его понимаю. Как говорится, больше двух — говори вслух, а так получается, что мы шепчемся в его присутствии. Но что, хотелось бы знать, настолько встревожило Вашария?

— Киота, в последнее время у тебя не возникало чувства, что дар универсала возвращается? — спросил он, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Быть может, ты улавливала обрывки мыслей? Видела пророческие сны?

Я смотрела в темно-карие, почти черные глаза приятеля и точно знала, что не скажу ему правду. Ну уж нет, этот этап мы уже проходили. Если я признаюсь, что действительно иногда ощущаю далекие слабые отголоски прежде могучего дара, то меня опять возьмут в крутой оборот. Увы, законы писаны для всех, и в случае магов-универсалов они очень жестоки. Не хочется мне пока умирать, что уж скрывать. Впрочем, вряд ли Дольшер или Вашарий пойдут на столь крайние меры, но что я буду находиться под их постоянным присмотром, об этом и гадать не приходится. А я и так уже задыхаюсь от их гиперопеки и все чаще мечтаю о прежней пусть и голодной, но свободной жизни.

«Ну не настолько у тебя сейчас и сытая жизнь, — несогласно шепнул внутренний голос. — Или уже забыла, как пару дней назад хары в кармане пересчитывала, гадая, на что купить новые туфли?»

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — строго контролируя свой голос, чтобы не выдать себя изменением интонации, ровно произнесла я. С наигранным удивлением улыбнулась. — Вашарий, ты меня пугаешь. Что случилось? Я помню только, что мне было очень хорошо, а потом…

— Потом я тебя вырубил, — сухо завершил за меня приятель. — Когда ты начала качать из нас энергию. Киота, на такое способны только универсалы.

— Но я лишилась дара! — Я гневно встала с кресла и замерла напротив Вашария. — Сам подумай: после встречи со священной змеей Варрия прошло чуть больше двух месяцев. Все это время я с Дольшером практически не расставалась. Неужели ты настолько плохого мнения о магических способностях своего кузена, если считаешь, что он не заподозрил бы неладное? Извини, но никакой универсал не способен так долго притворяться!

Еще несколько минут томительной тишины. Вашарий смотрел на меня так, словно впервые увидел. Тщательно изучал взглядом, будто стараясь проникнуть в мои мысли. Но я с лживой безмятежностью улыбалась ему, на всякий случай держа между нами ментальный щит. Правда, пока не чувствовала никаких попыток проверить его на прочность со стороны приятеля. Вот этим, кстати, он выгодно отличается от Дольшера. Последний бы уже раз десять попытался незаметно просканировать меня и потом бы еще смертельно обиделся, что я не позволила шарить у себя в голове. Однако, что скрывать, за последние дни я убедилась, что Вашария надлежит опасаться сильнее, чем моего ветреного желтоглазого красавчика. Наши с Дольшером ссоры заканчивались в течение пяти — десяти минут. Долго он злиться не умел и предпочитал скидывать негативную энергию в постели. А вот Вашарий орешек явно не по моим зубам. Не угадать, что на самом деле скрывается за ледяным спокойствием его темных непроницаемых глаз.

— Ладно, Киота, — произнес Вашарий в тот момент, когда я готова была закричать во все горло, лишь бы оборвать эту пытку молчанием, и наконец-то отвел взгляд. — Я потом разберусь с этой странностью. Хочу тебя обрадовать: твой запас сил в итоге восстановился чуть более чем наполовину. Это, конечно, не совсем то, что нужно, но уже лучше, чем было.

— А проклятие? — сгорая от любопытства, поинтересовалась я. — Его вы сняли?

— Да. — Вашарий кивнул и небрежным движением руки разогнал блокирующие чары, позволив Эльриону участвовать в нашем разговоре. — Полагаю, нам стоит поторопиться в дом наместника. Я взял на себя смелость и в то время, когда ты была без сознания, по мыслевизору пригласил туда всех участников недавней драмы. Нам остается лишь приехать и проследить, кому именно станет плохо. Как, кстати, ты себя чувствуешь? Быть может, лучше отправить тебя в гостиницу отдохнуть? Сегодня у тебя был сложный и беспокойный денек.

— Как и у тебя. — Я пожала плечами. — Вашарий, со мной все в порядке. И потом, я точно не пропущу такое зрелище, как задержание того, кто навел на меня порчу. Любопытно, кто же меня настолько ненавидит.

— Ладно. — Вашарий кивнул, правда, без особого воодушевления. Затем повернулся к Эльриону, который неохотно перебирал бумаги на столе, видимо полагая, что его участие в этом деле закончено. — Кстати, ты тоже едешь с нами.

— Правда? — радостно встрепенулся парень. Поймал насмешливый взгляд своего начальника и поспешил придать себе отстраненный вид, пробурчав под нос: — Ну у меня так много работы. Однако если вы считаете, что я пригожусь…

— Не беспокойся, начальник отдела вряд ли будет иметь что-либо против, узнав, кому именно ты помог, — заверил его Вашарий с лукавой усмешкой. — Собирайся. Мне пригодится рядом специалист по работе со сверхслабыми воздействиями. Как-никак проклятие надо будет нейтрализовать в кратчайшие сроки, чтобы не погубить преступника.

— Я сейчас! — Эльрион, убедившись, что Вашарий не шутит, метнулся к вешалке в углу кабинета и сорвал с нее черный кожаный пиджак. Быстро надел его, пригладил волосы. — Все, я готов! Едем?

И наша слегка увеличившаяся компания покинула гостеприимный кабинет.

* * *

На улице царил ранний пригожий летний вечер. Солнце уже шло на закат, но все еще ощутимо припекало. Тучи, с утра пугавшие своим видом, разошлись, так и не пролившись дождем, однако край горизонта наливался угрожающей чернотой, предвещая ночной ливень. Я привычно забралась на переднее сиденье самодвижущейся повозки, предоставив Эльриону честь ехать сзади. Вашарий сел рядом, хлопнул дверцей и плавно взял с места.

Я прильнула к стеклу, разглядывая пустынные улочки с детства знакомого городка. Странно, вчера отсутствие прохожих можно было списать на плохую погоду, но сегодня картина была такая же. Интересно, с чем это связано?

— Комендантский час, — бросил мне Вашарий, без особых проблем угадав причины удивления, отразившегося на моем лице. — Мы были вынуждены пойти на столь крайние меры примерно месяц назад, в конце правления Байгона Куисского. И пока не можем отменить их, хотя ситуация несколько стабилизировалась.

— Понятно, — процедила я, опять прильнув к окну повозки.

Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Больше всего расстраивало, что в столичных газетах о происходящем в Озерном Крае не было ни строчки. Я всю жизнь считала, что живу в справедливом и честном государстве, а оказалось, что не в курсе и тысячной доли того, что кроется за внешним благополучием провинций и самого Нерия. За несколько месяцев знакомства с сильными мира сего я узнала слишком много постыдных государственных тайн. Одни лицензии на убийства для вампиров и некромантов чего стоят!

Вашарий, заинтересовавшись моей более чем сдержанной реакцией на неприятную новость, кинул на меня быстрый взгляд. Понимающе хмыкнул, наверняка опять прочитав мои мысли по расстроенному лицу, но промолчал. И правильно сделал. Как ни крути, но он принадлежит к тем самым людям, которые, как выяснилось, с легкостью распоряжаются чужими жизнями, и способен приговорить невиновного к смерти, если того потребуют интересы государства. Да, Киота, с этим надо что-то делать. Ты выбрала себе явно неподходящее окружение. Не дело маленькой серой мышке водить дружбу с кровожадными тиграми.

Тем временем повозку ощутимо затрясло. Мы выехали из города и свернули на гравийную дорогу, видимо ведущую к дому наместника. И действительно, через несколько минут из-за стройных елей показался высокий дом, сложенный из белого камня. В быстро сгущающихся сумерках он будто светился, напоминая сказочный замок. Жаль только, что печальные события, произошедшие в нем, были бесконечно далеки от обычных красивых легенд о любви.

— Кстати, твою тетю я тоже велел привезти, — неожиданно признался Вашарий, когда повозка остановилась у ворот, ожидая их открытия.

— Зачем? — удивленно спросила я. — Неужели ты ее подозреваешь? Ладно, забудем на миг об убийстве Харалии, но как бы она сумела справиться с Ульроном, будучи под домашним арестом?

— Мне почему-то все сильнее кажется, что преступник вряд ли действовал в одиночку, — проговорил Вашарий. — У него наверняка есть сообщник. Впрочем, я ни в коем случае не обвиняю твою тетю. Просто я решил, что будет правильно собрать всех участников того званого ужина. Если кто-нибудь захочет нам соврать, то твоя тетя поможет уличить обманщика во лжи. Верно?

Я неопределенно пожала плечами. Так-то оно так, конечно, но думаю, Вашарий действительно не торопится исключить мою тетю из списка подозреваемых. И в чем-то он прав. Когда речь идет об обеспечении безопасности короля, родственные чувства не должны играть никакой роли.

Ворота перед нами бесшумно распахнулись, и Вашарий опять обратил все внимание на дорогу. Мягко подрулил к крыльцу, где нас уже поджидал седовласый дворецкий в зеленой ливрее. Как мужчина ни старался, через маску фирменного доброжелательного безразличия на его лице то и дело прорывался неподдельный испуг и искреннее возмущение происходящим в доме.

— Господин Вашарий Дахкаш? — проговорил он, и на миг мне показалось, что слуга с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на моего приятеля с кулаками. — Все ждут вас в гостиной.

— Спасибо, — поблагодарил его Вашарий.

Выбрался из повозки и подал мне руку. Эльрион уже стоял около крыльца, ожидая нас.

Приятель крепко придерживал меня под локоть, когда мы поднимались по ступенькам к дворецкому. Его прикосновение жгло огнем даже через ткань блузки. Ого! Похоже, он готовится к настоящему бою. Неужели Вашарий опасается, что на нас могут напасть прямо здесь, в присутствии многочисленных свидетелей?

— Гости в полном составе? — спросил он, притормозив около слуги.

— Все, кроме Зальфии Дайчер. — Дворецкий, несмотря на всю свою профессиональную выдержку и невозмутимость, не удержался от ядовитых ноток. Выпрямился во весь свой немаленький рост и с нескрываемым осуждением отчеканил: — Господин, при всем моем уважении, но ваши методы работы… ужасающи! Вы имеете дело с представителями знати, а не с каким-то отребьем. Как можно уважаемых людей чуть ли не силой тащить в то место, где они пережили такое горе и ужас! Это… это немыслимо! Мой хозяин Гарольд Дитион еще не оправился от потери любимой жены, а вы усугубляете его горе, заставляя участвовать в отвратительном фарсе! Если хотите знать, для него ваше решение было настоящим потрясением.

Вашарий внимательно выслушал длинную гневную тираду старика, не сделав ни малейшей попытки оборвать его или оправдаться. Лишь при упоминании о плохом самочувствии наместника удивленно вскинул брови и многозначительно переглянулся с Эльрионом. Нахмурилась и я. Неужели сглаз на меня наслал Гарольд Дитион? Но почему? Я его вообще ни разу не видела. И получается, именно он повинен в смерти жены? Впрочем, не будем делать поспешных выводов.

— Ваше мнение, безусловно, очень ценно для меня, — после краткой изумленной заминки ответил Вашарий. — Но, быть может, вы все же пропустите меня в дом? Чем раньше я начну собрание, тем скорее все разойдутся по домам. Поверьте, я сам не в восторге, что приходится прибегать к таким отчаянным мерам и беспокоить столь достойных людей.

Взгляд дворецкого немного потеплел. Он торопливо согнулся в глубоком поклоне и распахнул перед нами двери, ведущие в дом.

В гостиной нас ждали. Я остановилась на пороге, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения после темного коридора. На глазах невольно выступили слезы. Под потолком вилось не менее десятка магических мотыльков, щедро рассыпая огненную пыльцу со своих крыльев. Жарко трещали свечи, разгоняя притаившийся мрак скорой ночи. Даже камин оказался зажжен, хотя, на мой взгляд, это было уже излишеством. Погода сегодня вполне побаловала нас теплом.

В блузке с длинными рукавами мне немедленно стало душно. Я глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным, и огляделась по сторонам.

Вашарий уже здоровался с каким-то пожилым высоким мужчиной, который поражал землистым цветом кожи и глубокими мешками под глазами. Сдается, передо мной сам наместник. Да, сильно по нему ударила смерть жены. Если, конечно, это не результат срикошетившего сглаза.

Чуть поодаль мялся с бокалом в руке еще один мужчина со столь помятым лицом, будто только что вышел из многодневного запоя, а скорее, все еще находился в нем. Наверное, это Тайг — муж сестры убитой. А где сама леди Кейта?

Я посмотрела на диван, где негромко переговаривались две женщины. Одна из них — постарше, с высокой строгой прической, в которой уже проскальзывали первые седые волоски, и в черном приталенном платье, другая — молодая девица, наверное, лет двадцати, если не меньше, в брючном костюме и со встрепанными рыжими волосами. Должно быть, леди Кейта с племянницей Синтией — дочерью погибшей.

Почувствовав мой взгляд, они как по команде посмотрели на меня, и я украдкой поежилась. Нет, во взгляде девушки не было ничего странного или путающего, но вот в серых глазах леди Кейты плескалось такое безысходное отчаяние, что мне невольно стало не по себе.

— Здравствуйте, — беззвучно прошептала я, уже жалея, что навязалась в спутницы Вашарию. Ненавижу, когда становлюсь центром всеобщего внимания!

Леди Кейта и Синтия моментально потеряли ко мне всякий интерес и опять вернулись к приглушенной беседе. Я облегченно перевела дыхание и с удвоенным любопытством завертела головой. Так, а где же секретарь Гарольда — Афар? Кстати, он должен был прийти со своей девушкой — Аролией, а ее пока в гостиной не видно.

— Налить вам чего-нибудь? — чуть слышно спросил Эльрион, по всей видимости тоже чувствующий себя в столь блистательном обществе не в своей тарелке.

— Сока, пожалуйста, — попросила я.

Светловолосый подчиненный Вашария отошел к столику с напитками, где зазвенел бокалами. А я тем временем закончила изучать обстановку комнаты. Два дивана друг против друга, один из которых занят разговаривающими женщинами. Между ними столик со всевозможными закусками. Несколько кожаных кресел, расставленных полукругом возле камина, и рядом небольшой компактный бар, около которого сейчас суетился Эльрион.

Вашарий еще раз потряс руку наместнику, учтиво поприветствовал других гостей кратким кивком головы и нахмурился, тоже заметив отсутствие двух свидетелей.

— А где Афар Конорс и Аролия Шаррон? — громко спросил он, как мне показалось, прежде всего обращаясь к Синтии.

Та немедленно покраснела, подтверждая мое предположение, и умоляюще посмотрела на свою тетю.

— Крошка Аролия неважно себя чувствует, — поспешила объяснить леди Кейта, встав и подойдя к Вашарию. Лучезарно ему улыбнулась: — Господин Дахкаш, вы должны ее извинить. Мы, женщины, столь слабые и хрупкие создания… Смерть моей сестры стала сильным потрясением для всех нас. Особенно переживала Аролия. Ведь именно она обнаружила ее истекающее кровью тело. Понятное дело, попав в ту же обстановку, Аролия распереживалась. Бедняжка чуть не упала в обморок, и Афар попросил у нас разрешения вывести ее в одну из спален, где не так душно.

— Вот как? — с небольшой вопросительной интонацией процедил Вашарий, прежде бросив на меня быстрый взгляд.

Я в ответ красноречиво хмыкнула. Так я и знала, что эта поклонница вампиров точно имеет какое-то отношение к смерти леди Харалии! Недаром она из кожи вон лезла, пытаясь соблазнить моего спутника в тот вечер, когда мы только прибыли в Озерный Край.

— С вашего позволения, я бы хотел ее увидеть, — проговорил приятель и с откровенным намеком посмотрел на Эльриона, который уже стоял рядом со мной, подав мне ледяной бокал с кислым соком свежевыжатого гибикуна.

— Дайте ей хоть несколько минут, чтобы прийти в себя. — Леди Кейта просительно сложила перед собой руки. — Господин Дахкаш, будьте милосердны. Бедняжка натерпелась в последние дни. Я понимаю, что вам необходимо переговорить со всеми нами. Так начните с кого угодно, да хоть с меня! А Аролия тем временем успокоится и возьмет себя в руки.

— С вашего позволения или без оного, но я бы желал начать допрос именно с нее, — жестко оборвал ее просьбы Вашарий и покачал головой. — При всем моем уважении, леди Кейта, но позвольте мне самому решать, в каком порядке беседовать со свидетелями.

— Вы так говорите, будто подозреваете в убийстве одного из нас, — вмешалась в разговор Синтия и с вызовом тряхнула огненно-рыжей копной кудрявых волос. — Господин как-вас-там… Вам не кажется, что вы переходите определенную грань? Не забывайте, кто перед вами! В конце концов, убийцу моей матери уже нашли, так зачем вы продолжаете мучить нас?

— Я полагаю, всем вам было бы куда легче жить, если бы в столь жутком преступлении действительно оказалась виновна Зальфия Дайчер, — ядовито проговорил Вашарий. — Она настолько не вписывается в ваше блистательное общество, что кажется, будто ее нарочно пригласили на званый ужин. Так сказать, в качестве невинной жертвы искупления.

— Да как вы смеете! — препротивно взвизгнула леди Кейта. Затрясла указательным пальчиком перед носом моего приятеля. — Вы что, на самом деле подозреваете в убийстве кого-то из нас?! Харалия была моей сестрой!

— Обычно злейшие враги получаются из самых близких родственников, — спокойно произнес Вашарий, как мне показалось, с искренним удовольствием подливая масла в огонь разгорающегося скандала и цепко следя за реакцией на свои слова у присутствующих.

— Да вы, вы!.. — Леди Кейта запнулась, не в силах придумать подходящего случаю оскорбления. Обернулась в поисках поддержки к наместнику, который сидел, сгорбившись, на ближайшем диване, спрятав лицо в ладонях. — Гарольд, что ты молчишь? Не слышишь, что ли, как этот столичный хлыщ оскорбляет твою семью?

— Хватит, — тяжело обронил тот.

Леди Кейта вскинулась было продолжить кричать, но Гарольд посмотрел на раскрасневшуюся от негодования женщину — и та поперхнулась на полуслове.

— Хватит, я сказал. Пусть Вашарий делает все, что считает нужным. Я хочу, чтобы убийцу Харалии нашли. Если он считает, что Зальфия ни при чем, значит, у него есть на то основания. Мне плевать, каким именно образом он собирается проводить расследование. Пусть хоть всех нас кинет в темницу и подвергнет полному ментальному сканированию. Лишь бы в итоге преступник оказался пойман.

Кейта и Синтия переглянулись и согласно поджали губы, выражая общее недовольство. Но перечить влиятельному родственнику не решились.

— Отлично. — Вашарий улыбнулся одними уголками губ. — Теперь, если не возражаете, я все-таки навещу Аролию и проверю, как у нее дела. Где она?

— Финч вас проводит, — с затаенной ненавистью отозвалась Кейта, чуть покачивая бедрами, отошла к столику с напитками и подняла маленький серебряный колокольчик, стоящий между бутылками.

Не успел затихнуть мелодичный звон, как в гостиную величаво вплыл уже знакомый мне дворецкий. Почтительно склонил голову, ожидая указаний.

— Отведи их в Сиреневую спальню. — Леди Кейта обвела нашу троицу жестом, исполненным нескрываемого пренебрежения. — Понятно?

— Простите, но я бы оставил Киоту здесь. — Вашарий заметил, как я негодующе вскинулась, и поспешил пояснить свою мысль: — С минуты на минуту сюда прибудет твоя тетя. Я полагаю, тебе лучше составить ей компанию.

— Прибудет тетя? — переспросила Синтия, с любопытством уставившись на меня. А через миг произошло то, чего я так страшилась все это время. Голубые глаза девушки полыхнули торжествующим пламенем, и она заорала с искренним восторгом: — Так вы племянница Зальфии?! Киота Дайчер, верно?! Любовница Дольшера Барайса?!

Я прошипела себе под нос парочку проклятий. Разъяренно посмотрела на Вашария, но тот лишь с лживым сочувствием пожал плечами, довольный, что переключил внимание с себя на мою скромную персону. И потихоньку принялся отступать в сторону коридора, прежде тронув за плечо опешившего Эльриона, которого подобные откровения тоже застали врасплох. Я и глазом не успела моргнуть, как приятель беспрепятственно покинул гостиную, почти насильно утащив за собой растерянного подчиненного, то и дело бросающего на меня изумленные взгляды через плечо, и дворецкого, изрядно подрастерявшего свой невозмутимый вид. Друг называется! Оставил меня на съедение этим светским шакалицам! Ишь как оживились. Даже Тайг — муж Кейты — наконец-то оторвался от очередного бокала вина и уставился на меня мутным пьяным взглядом.

— Так как? — продолжила тормошить меня Синтия, не в силах скрыть радости от моего разоблачения. — Вы Киота Дайчер? Расскажите, пожалуйста, как вам удалось привязать к себе Дольшера Барайса?! Неужели в самом деле воспользовались приворотным зельем, как у нас шепчутся? Иначе как объяснить, что он вас не бросил после первой же ночи?

Я вцепилась в бокал с соком, будто он мог спасти меня от плохо воспитанной девицы. Одним глотком почти осушила его, мучительно пытаясь сообразить, как урезонить дочку наместника Озерного Края. Прямо и грубо поставить на место не получится: ее влиятельный отец рядом и внимательно слушает наш разговор, хотя старательно делает вид, будто никто и ничто не в силах нарушить его тоскливую печаль по усопшей жене. А отвечать на в высшей степени неприличные вопросы у меня нет никакого желания. Неужели девицу никто не учил, что некрасиво с таким восторженным воодушевлением лезть своими руками в чужое постельное белье, образно говоря?

— Синтия, — попыталась урезонить разошедшуюся племянницу Кейта, — ну что ты, право слово. Нельзя так набрасываться на людей. Пусть уважаемая Киота хотя бы присядет.

И она с гостеприимной улыбкой аллигатора похлопала ладонью по спинке кожаного кресла, около которого как раз стояла.

Я гулко сглотнула. Почему-то совершенно не хотелось принимать ее любезное приглашение. Мало ли, вдруг придется бежать от столь гостеприимных хозяев.

— Садитесь, Киота, — вторила тете Синтия, сияя белоснежными зубами в приветственном оскале. — Приятно встретить девушку, которая умудрилась без малейшей поддержки семьи достичь таких высот в столичной жизни. Я умираю от любопытства: как вам это удалось? Или вам посчастливилось отыскать родного отца? Говорят, ваша мать намекала на то, что он был настоящим принцем.

От многочисленных вопросов девицы у меня начала болеть голова. Я с настоящей мукой покосилась на приоткрытую дверь, ведущую в холл. Быть может, бросить все и бежать? Вряд ли меня попытаются остановить силой. Никогда бы не подумала, что Вашарий мне так удружит. Или это его месть за мою утреннюю выходку?

— Ты в самом деле знаешь Дольшера Барайса? — неожиданно подал голос Тайг. Небрежно плеснул себе еще вина, не обращая внимания, что по большей части вылил его на скатерть. — Этого гадкого самовлюбленного типа? Странно, ты не похожа на тех девок, которых он обычно таскает в постель.

Я опустила голову, чувствуя, как мои щеки заливает предательский румянец. Этого мне еще не хватало для полного счастья — пьяного, неадекватного типа, у которого, по всей видимости, какие-то свои счеты к Дольшеру. Кто знает, что у него на уме.

— Тайг! — шикнула Кейта, и на ее холеном лице промелькнуло откровенное отвращение к супругу. — Веди себя прилично!

— А разве я не прав? — Тайг поднял голову и попытался сфокусировать на мне мутный взгляд серых глаз. — Мордашка вроде ничего, да и фигурка фактурная. Но Дольшер всегда предпочитал высший сорт. Нет, это не означает, что он отказался бы с тобой переспать, но долгие отношения? Вряд ли.

— Тайг, — подал на этот раз голос наместник, уже давно с интересом прислушивавшийся к нашему разговору, — ты смущаешь нашу гостью.

— Ее смутишь, пожалуй. — Тот неприятно осклабился, показав гнилые зубы. — Она же из рода Дайчер. Пусть и байстрючка, но кровь много значит. Эти холеные мерзавцы за выгоду любому глотку перегрызут. Звери в человеческом облике. Недаром в каждом поколении у них оборотни рождаются.

— Тайг! — теперь в возмущенном восклицании слились голоса сразу всех присутствующих в гостиной. — Как ты смеешь?!

— А что такого я сказал? — Тайг лениво качнул бокал, пристально разглядывая меня через алые переливы вина. — Тебе, девчонка, еще повезло, что семья от тебя отказалась. Из всего рода только Зальфия более-менее приличная. Видимо, верно говорят: лучше быть зверем с человеческой душой, чем наоборот.

— Да что же это делается! — Леди Кейта расстроенно всплеснула руками, не зная, как унять разошедшегося мужа. Обернулась ко мне, чуть не плача. — Киота, не обращайте внимания на его бредни. Он сам не понимает, что несет. Протрезвеет — и наутро сам от стыда сгорит.

— Я не обижаюсь, — проговорила я, поняв, что отмалчиваться дальше просто глупо, и пожала плечами. — Я совершенно не знаю своей семьи. Это для меня абсолютно чужие люди. Поэтому как меня могут тронуть слова о каких-то незнакомцах? А тетя… Я согласна с вашим супругом: Зальфия очень хороший человек, пусть и больна ликантропией.

— Ну да, конечно, — ядовито фыркнула Синтия. — Этот хороший человек несколько дней назад убил мою мать. Но это такие мелочи, не правда ли?

— Вина моей тети еще не доказана, — осторожно заметила я.

— Да полно вам. — Синтия презрительно скривила пухлые губки. — Нет, я понимаю, что вы задействуете все свое влияние на Дольшера, чтобы выгородить тетю. Поэтому, кстати, я и попросила отца пригласить господина Вашария Дахкаша. Понадеялась, что уж он-то сумеет провести непредвзятое расследование. Однако одна птичка шепнула мне, что и он пал жертвой ваших любовных чар. Скажите честно: что такое вы умеете делать в постели, раз вам так много позволяется?

— Синтия! — испуганно охнула ее тетя. Умоляюще воздела перед собой руки. — Киота, пожалуйста, не сердитесь на нее. Она сильно переживает смерть матери.

Я несколько раз глубоко вздохнула успокаиваясь. Если наглая девица рассчитывала, что после столь хамского замечания я расплачусь или кинусь выяснять отношения, то она глубоко ошибается. Я не доставлю ей подобной радости. Но в сложившейся пренеприятной ситуации есть и один несомненный плюс: благодаря несдержанности Синтии одна тайна оказалась раскрытой. Теперь понятно, почему наместник был категорически против того, чтобы расследование проводил магический департамент. На самом деле нет у него никаких счетов к Дольшеру. Всему виной слухи и сплетни. Выходит, что семья наместника не имеет отношения к моему похищению в Нерии. Ведь тогда первым, кому позвонил похититель, был Вашарий. Вряд ли кто-нибудь в Озерном Крае догадывается о моих дружеских отношениях с ним. Скорее, замешан кто-то из столицы. Но неужели все-таки мы имеем дело с заговором против короля?

— Что — Синтия? — тоненьким голоском передразнила тетю нахальная девица и с вызовом тряхнула головой, позволив густым волосам рассыпаться по плечам. Повернулась ко мне с ехидной улыбкой. — Киота, скажите прямо: вы любовница Дольшера? Если нет — то я принесу вам свои искренние извинения. А заодно поведайте, какие отношения вас связывают с господином Вашарием.

— С какой стати я должна отвечать на ваши вопросы? — с ледяной вежливостью осведомилась я и одним глотком допила сок, бокал с которым все еще держала в руках. — Не забывайтесь, уважаемая. А заодно подумайте: если вы правы и у меня настолько могущественные покровители, то не слишком ли многое вы себе позволяете? Как сказал глубокоуважаемый Тайг, мой род знаменит мстительностью. Желаете проверить, какие именно черты характера я унаследовала от матери?

Чем дольше я говорила, тем сильнее блекла улыбка Синтии. Когда я закончила свою отповедь — девушке явно расхотелось продолжать беседу в прежнем ключе. И в ее ярко-голубых глазах я впервые заметила слабое подобие уважения и затаенного страха.

Я удовлетворенно хмыкнула и аккуратно поставила бокал на краешек стола. Так-то, пусть знает, с кем имела глупость связаться. Да, моя бравада была фарсом, но ей-то об этом знать совершенно не обязательно.

— Не ссорьтесь, девочки, — с огромным опозданием поспешил вмешаться в разговор Гарольд. До этого момента наместник с нескрываемым любопытством следил за моей реакцией на вызывающее поведение своей дочки. Теперь же, поняв, что спектакль завершился и больше он ничего интересного не услышит, решил показать себя радушным хозяином. — Синтия, не забывай о правилах приличия. Далеко не все могут мириться с твоим огненным темпераментом.

Девушка напоследок окинула меня красноречивым взглядом, в котором отчетливо читалась нотка презрения, и отошла к столику с напитками, потеснив около него дядю, после чего без спроса плеснула себе крепчайшего алкоголя. Видимо, наместник привык к подобному поведению своей дочери, поэтому он не одернул ее, даже когда она залпом выпила первую порцию и тут же налила вторую. А возможно, в этой семье очень просто относились к употреблению спиртного.

На миг мне показалось, что по губам леди Кейты скользнула довольная усмешка, когда Синтия не моргнув глазом осушила и второй бокал. Но мои наблюдения прервал далекий, приглушенный стенами женский крик. В гостиной моментально воцарилась мертвая тишина.

— Что… что это? — слегка заикаясь от количества выпитого, пробормотал Тайг, вскинув голову. — Вы слышали?

— Тихо! — цыкнул на него наместник, в свою очередь прислушиваясь. — Кажется, это со второго этажа, нет?

Через секунду после его вопроса крик повторился, на этот раз еще тише. Гарольд вскочил на ноги, остальные уже давно стояли, растерянно глазея друг на друга и не зная, как поступить.

— По-моему, это кричат в Сиреневой спальне, — побледнев, прошептала Синтия. С ненавистью посмотрела на меня. — Что ваш приятель делает с Аролией? Неужели пытает?

— Синтия, — укоризненно охнула леди Кейта, — не говори так! Господин Вашарий никогда бы…

Я неопределенно пожала плечами. До сегодняшнего дня я сама была уверена, что приятель не способен причинить боль женщине, но теперь, увы, уже не так категорична в этом. По крайней мере, запугать Аролию до нервного заикания он точно сумеет.

— Надо идти туда, нет? — робко предложил Гарольд, словно позабыв, что является не только хозяином дома, но и властителем города и всего края. Растерянно шагнул к двери в холл, откуда вела лестница на второй этаж, и замер, увидев, что никто не поспешил к нему присоединиться, после чего продолжил еще более испуганно: — Вдруг там необходима помощь?

Следующий крик застал нас врасплох. Он прозвучал непривычно громко и со стороны улицы. И на этот раз он принадлежал мужчине.

— О небо! — Леди Кейта прижала руки к груди. — Это еще что такое?

Я сжала кулаки. Что происходит? Вашарий наверняка должен был оставить охрану вокруг дома, поскольку понимал, что собрал под одной крышей людей, среди которых кровавый убийца. Неужели напали на одного из его коллег? Хм-м… Если сверху кричала женщина, то Аролия еще в доме. А что насчет ее спутника — секретаря наместника? Как его там, Афар, что ли?

С улицы послышались сухие разряды атакующих заклинаний, подтверждая мои рассуждения. Там явно шел бой, причем обе стороны — и нападающая, и обороняющаяся — не скупились на смертельные чары.

— Живым! — На этот раз я узнала голос Вашария, который, судя по всему, кричал, высунувшись из окна второго этажа. — Он мне нужен живым! Ясно?!

— Гарольд! — Леди Кейта, чуть не плача, обернулась к наместнику, замершему на середине комнаты. — Объясни, что происходит?

— Заткнись, дура! — зло кинул ей Тайг, давным-давно забившийся в угол. — Не маячь на виду! Тебя же любой рикошет наповал уложит.

Стоило признать, это был мудрый совет, которым поспешили воспользоваться все присутствующие. Даже Синтия, забыв про свое вечное несогласие с окружающими и демонстративное бунтарство, пригнулась и быстро шмыгнула к отцу, который облюбовал себе самый дальний и безопасный угол.

Мне укрытий не хватило, впрочем, я и не собиралась трусливо отсиживаться. Но и в битву, понятное дело, лезть не хотела. С моим магическим талантом я никому не помогу, лишь послужу преступнику отличной мишенью. Если выживу — Вашарий мне лично голову оторвет и будет прав. А потом нажалуется Дольшеру на мою глупость. Однако оставаться в неведении, прислушиваясь к звукам с улицы и гадая, чья берет, было выше моих сил. Поэтому я окружила себя простенькими защитными чарами, не потребляющими большого количества энергии, и скользнула к окну. Прижалась к стене и осторожно отодвинула гардину, в любой момент готовая кинуться на пол.

Как назло, обзор загораживал густо разросшийся плющ, поднимающийся с южной стороны дома по стене до самой крыши. Я ничего не видела, но слышать стала намного лучше. Если в бой с людьми Вашария на самом деле вступил Афар, то секретарь наместника оказался обладателем неплохого магического таланта. Интенсивность и частота разрядов атакующих заклинаний не снижалась, хотя с момента первого удара прошло уже несколько минут. Преступник точно маг высшего уровня. Хм-м… Странно. Даже в этом случае он уже должен был утомиться. Как ни крути, но с момента убийства леди Харалии прошло всего несколько дней, а Ульрона убили вообще сегодня утром. Заклинания же, при помощи которых разделались с несчастными, были весьма мощными.

— Киота, что ты делаешь?! — встревоженно ахнули позади, обрывая нить моих рассуждений.

Я удивленно обернулась. В комнату ввалился встрепанный и очень бледный Эльрион. Молодой человек при виде моего безрассудства моментально забыл про прежний почтительный тон. Согнувшись в три погибели, он быстро перебежал комнату и прижался к стене около меня.

— Меня послал Вашарий, — затараторил он, предупреждая мои вопросы. — Приказал присмотреть, чтобы ты не наделала бед. Рявкнул, что от тебя всего ожидать можно. Как вижу, его опасения были небеспочвенны.

— С чего вдруг? — Я пожала плечами. — Никаких глупостей я не делаю. Просто стою и пытаюсь понять, что происходит снаружи.

— Этот Афар оказался умным типом. — Эльрион чуть отлепился от стены, бросил быстрый взгляд в окно, убедился, что из-за плюща все равно ничего не видно, и поспешил вернуться на прежнее место. — Он быстро сообразил, что к чему. Пока мы снимали проклятие с его подружки, Афар по обрывкам фраз понял, что запахло жареным и Аролия выдаст его. Поэтому, когда она заговорила, выбил окно и попытался сбежать. Но он не учел, что Вашарий расставил охрану возле дома.

— Афар? — подал голос Гарольд из своего угла. — Что вы такое говорите? Мой секретарь не способен на подобное!

— Увы, очень даже способен. — Эльрион криво ухмыльнулся. — Пока мы не знаем подробностей, но почти уверены, что именно он убил вашу жену, наместник.

— Но зачем ему это? — продолжал недоумевать Гарольд. — Афар всегда был милым, предупредительным мальчиком. Вот подруга у него, что скрывать, действительно со странностями. Вы уверены, что не сделали ошибки? Быть может, это она виновна?

— Почему на ней оказалось проклятие? — негромко спросила я. — Получается, это она пыталась меня убить?

— Я думаю, они действовали в сговоре. — Эльрион пожал плечами. — Аролии было легче наслать на тебя сглаз, потому что у нее, как у хозяйки гостиницы, имелся доступ к твоим вещам. Поди, стащила что-нибудь из комнаты сегодня утром. Но Афар точно замешан в происходящем. Иначе к чему ему пытаться бежать и так яростно сопротивляться?

— Не понимаю, — опять заговорил Гарольд. — Афар никогда бы не причинил вреда моей жене. Он совершенно не выносит вида крови! Однажды порезал при мне палец бумагой и чуть не упал в обморок, а выступила-то всего капелька!

— Значит, он неплохо притворялся. — Эльрион слабо улыбнулся. — Наместник, при всем уважении, разве вы не слышите, как ваш ненаглядный Афар пытается пробиться на свободу?

— Сдавайся! — послышалось с улицы в этот момент. — Афар, тебе некуда бежать: ты окружен. Обещаю, что тебе сохранят жизнь.

Краем глаза я заметила, как Эльрион слегка вздрогнул при этих словах, но не придала этому должное значение. А зря, как оказалось. Потому как в следующий миг он внезапно сильно дернул меня к себе, перехватил стальной рукой за шею, и я ощутила, как кожу пощекотало прикосновение чего-то очень острого. С тихим шелестом защитные чары, окутывающие меня, исчезли. Н-да, против ножа подобная магия бессильна. Но какого демона, хотелось бы знать?

— Что ты творишь? — злым свистящим шепотом спросила я. — Эльрион, отпусти!

— Обязательно, милая, — горячо заверил он меня и поволок в сторону прихожей. — Но прежде вытащим моего братца из переплета.

— Что?!

В едином восклицании слилось множество голосов. Только я промолчала, от неожиданности прикусив язык. Ничего не понимаю! Какой братец? Эльрион бредит, что ли?

— Ну, отцы у нас разные, но мать одна. — Эльрион толкал меня в спину, предлагая шустрее перебирать ногами. — И вот что, милая, Вашарий обмолвился о твоем кристалле перемещений. Сказал, что я должен убедить тебя им воспользоваться, если дело пойдет плохо и Афар попытается пробиться в дом. Так вот, только замечу, что ты к запястью тянешься, — мигом нарисую тебе кровавую улыбку от уха до уха. Понятно?

— Угу, — буркнула я, отчаянно цепляясь за сгиб его руки, которым он передавил мне шею.

Я почти задыхалась, отчаянно борясь за каждый глоток воздуха. Проблематично из такой позиции давить кристалл. Ну ничего. Не вечно ведь Эльрион будет стоять у меня за спиной и душить.

— Да что тут происходит?! — чуть не плача, воскликнула в очередной раз леди Кейта, задав самый популярный вопрос этого вечера.

Эльрион на этот раз не снизошел до ответа. Он спиной открыл дверь, ведущую в холл, и через минуту мы уже стояли на крыльце.

Около порога кружился сорвавшийся с привязи мотылек, оглушенный и перепуганный громкими щелчками атакующих чар, раздающихся со всех сторон. Пыльца с его крыльев слепила меня, заставляя жмуриться. Я ничего не видела, только с ужасом ожидала, что вот-вот по мне ударит смертельное заклинание. Но вдруг как по команде разряды чар смолкли. Видимо, сражающиеся заметили наше появление на пороге дома.

— Вашарий Дахкаш.

Эльрион говорил негромко, но каждое его слово падало камнем в оглушительную тишину, воцарившуюся после недавней битвы. Было так тихо, что я слышала биение его сердца — спокойное и размеренное. И это пугало меня сильнее всего. Неужели он настолько уверен в своей победе, что даже не волнуется?

— Вашарий Дахкаш, — повторил Эльрион, и в его голосе я почувствовала затаенную улыбку. — Ты меня видишь?

— Эльрион, — после изумленной паузы отозвался мой приятель откуда-то сбоку. — Что это означает?

— Это означает, что ты, Вашарий, полный идиот, и не достоин занимать пост начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей, — весело отозвался Эльрион. — Впрочем, не удивлюсь, если ты поглупел из-за неразделенной любви к пташке, которую я сейчас крепко держу. Нет, я не собираюсь по полочкам раскладывать твои ошибки. Надеюсь, свяжешь ниточки на досуге. Тем более что я собираюсь на несколько дней лишить тебя той, которая так удручающе действует на твои умственные способности.

— Отпусти Киоту, — моментально отозвался Вашарий. — Не глупи! Ты же знаешь: если с ее головы хоть волосок упадет, то я отыщу тебя, в каком бы из миров ты ни спрятался.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать.

Я приглушенно пискнула от болезненного укола ножа, пропоровшего мне кожу. А мерзавец тем временем продолжил, упиваясь своей безнаказанностью:

— И что ты мне можешь сделать, пока твоя ненаглядная Киота у меня? А, Вашарий? Лучше молись, чтобы я не решил у тебя на глазах улучшить ей внешность самым радикальным способом.

— Хорошо, что тебе надо? — Вашарий старался говорить с нарочитым безразличием, но я угадывала в его голосе растерянность и страх.

— Я хочу, чтобы ко мне подошел мой брат — Афар! — приказал Эльрион и негромко рассмеялся. — Да-да, ты не ослышался, Вашарий. Полагаю, это поможет тебе распутать клубок дальше.

— Хочешь произвести обмен? — с нескрываемой радостью ухватился за это предложение Вашарий. — Афар на Киоту?

— Посмотрим, — неопределенно отозвался негодяй. — Сначала пусть он подойдет ко мне. А там видно будет.

Я нахмурилась. Эльрион явно что-то замыслил. И интуиция подсказывала, что мне это не понравится. Но как он собирается бежать? Вашарий не даст ему сделать и шага с этого крыльца! Наверное.

— Хорошо, — после минутного молчания нехотя произнес Вашарий. — Но после этого ты позволишь Киоте уйти. Договорились?

— Чтобы после этого нас моментально изрешетили заклинаниями? — Эльрион расхохотался от подобного предложения. — Ну уж нет, Вашарий. Киота пока постоит с нами. Мне так спокойнее.

Очередная долгая томительная пауза. За время разговора мотылек немного успокоился и наконец-то уселся на перила крыльца, поэтому я получила возможность оглядеться. Впрочем, это мне ничего не дало. Двор выглядел абсолютно пустым. Только изредка в пышно цветущем кустарнике, обрамляющем крыльцо, что-то шуршало, да шелестело листвой под слабым ветром раскидистое одинокое дерево. Все остальное пряталось в густом чернильном мраке.

— Ладно, — наконец буквально выдавил из себя по слогам Вашарий. — Пусть.

Тотчас же прямо перед крыльцом появился высокий парень. Он словно материализовался из пустоты. По крайней мере, я не заметила, где он прежде скрывался. Я с любопытством уставилась на него, пытаясь заметить сходство с Эльрионом, хоть что-то, указывающее на их родство. Но все зря: мужчины были абсолютно не похожи друг на друга. Секретарь наместника оказался невысоким темноволосым пареньком, широким в плечах. Он неторопливо подошел ближе, и я удивленно вскинула бровь, перехватив его затравленный исподлобья взгляд ореховых глаз. Чудно. Такое чувство, будто Афар боится чего-то. И это не похоже на страх от пережитой битвы.

— Брат! — повелительно бросил Эльрион, и тот неохотно поднялся по ступенькам к нему.

Встал вровень с нами, прежде посмотрев на меня с непонятной смесью жалости и разочарования.

— Теперь отпусти Киоту! — крикнул Вашарий.

— Обязательно, — с непонятным смешком заверил его Эльрион и на самом деле убрал руку с ножом от моего горла.

Я с облегчением вздохнула, на миг поверив, что он действительно собирается меня освободить. Но, как выяснилось, обрадовалась слишком рано. Спустя секунду он перехватил меня за руку и сильно сжал мое запястье. Я взвыла от боли и ужаса, испугавшись, что мерзавец решил напоследок сломать мне что-нибудь, и приняв раздавшийся хруст за треск кости. Но сразу же понята свою ошибку, когда сверху на нас упала непроницаемая пелена заклинания мгновенного переноса. Пришло запоздалое понимание того, что задумал Эльрион. Он не собирался пробиваться с боем через людей Вашария. Он поступил намного проще и легче: воспользовался обмолвкой моего приятеля о кристалле мгновенного перемещения и активировал его, резонно предположив, что тот перенесет нас троих. Правда, энергии вряд ли хватит для переброса к прописанной в матрице точке возвращения, но этого и не требуется. Главное, что Вашарию придется очень постараться, чтобы нас отыскать.

Как ни печально было осознавать, но меня опять похитили. И, кажется, вновь собираются шантажировать моей жизнью Вашария и Дольшера. Самое гадкое во всем этом, что они с самого начала были категорически против моего визита в Озерный Край. Демоны Хекса! Даже страшно представить, сколько ласковых слов от них ожидают меня после освобождения. Н-да, ничего не скажешь, на редкость неудачной выдалась неделя.

«Главное, чтобы тебя спасли, — мудро заметил внутренний голос. — Киота, ненужных свидетелей во все времена было принято убивать».

Я не успела додумать эту в высшей мере печальную мысль. Туман прокола в пространстве начал рассеиваться. Я легонько встряхнула рукой, посылая золотистую змейку по еще не закрывшемуся каналу обратно. Так сказать, весточку для Вашария, метку, где нас надлежит искать, и тут же пожалела об этом.

— Зря, — жарко выдохнул мне на ухо Эльрион. — Ой как зря ты это сделала, милая.

И в затылке взорвался тугой шар боли, когда он ударил меня по многострадальной голове рукоятью ножа, отправляя в очередной обморок.

* * *

Сознание возвращалось рывками. Перед глазами плавали радужные круги, в горле саднило от жажды. Я провела сухим как терка языком по губам и тихо застонала, когда от простого движения к горлу подкатил тугой ком тошноты, а в затылке опять нестерпимо заломило.

— Выпейте.

Кто-то подхватил меня за плечи, приподнимая, и сунул под нос кружку с теплой водой. Я сделала несколько жадных глотков, затем попыталась сфокусировать зрение на неожиданном помощнике.

Им оказался Афар. Он, заметив, что я смотрю на него, смутился, одной рукой поспешно взбил мне подушки за спиной и осторожно положил меня обратно на узкую жесткую кровать, накрытую одним покрывалом.

Я окинула комнату быстрым внимательным взглядом, надеясь, что это подскажет мне, куда нас выбросил кристалл перемещений. Или хотя бы покажет, сколько времени я пробыла без сознания. Но тут меня ожидало огромное разочарование: в крохотном помещении с низким каменным сводом не было ни единого окна. Лишь под потолком печально трепыхал почти погасшими крылышками старый мотылек, явно доживающий свои последние дни. Поэтому света едва хватало, чтобы оценить скудную обстановку: моя лежанка, шаткий табурет рядом, на краешке которого скромно примостился Афар, ширма в дальнем углу. И все.

— Как вы себя чувствуете? — негромко спросил Афар, почему-то испуганно покосившись на закрытую дверь.

— Отвратительно, — призналась я, осторожно прикоснулась к гудящему затылку и тут же скривилась от всплеска боли.

Под пальцами жарко запульсировала огромная шишка. Н-да, не везет моей голове, ничего не скажешь. Эдак скоро потерей памяти начну страдать и прочими радостями, сопровождающими постоянные сотрясения мозга.

— Простите моего брата, — еще сильнее понизил голос юноша. — Он, должно быть, не рассчитал удара.

— Не думаю. — Я зло сощурилась. — По-моему, он как раз очень тщательно рассчитал удар. Оглушил меня, но при этом не убил. Впрочем, почти уверена, что ему уже не впервой бить меня по голове. Привычка многое значит.

— О чем вы? — Афар с любопытством вскинул на меня глаза.

Я неопределенно пожала плечами. Когда Эльрион раскрыл себя, то в его голосе появились очень знакомые интонации. Я вдруг поняла, что уже слышала его раньше — когда стояла ночью после ссоры с Дольшером напротив магического департамента. Совершенно точно, что именно он попытался меня тогда похитить. Видимо, после этого он препоручил меня заботам нанятых головорезов, установил на повозку блокирующее заклинание, защищающее от поисковых чар, и благополучно отбыл в Озерный Край. Сотрудникам учреждения по развитию и укреплению иномирных связей достаточно легко получить доступ к кабинам пространственных перемещений. Да и потом, кто бы мог подумать на скромного молодого человека, что он каким-либо образом связан с преступлением, случившимся за много миль отсюда. Я, идиотка, рассуждала, что к моему похищению имеет отношение кто-либо из столичной знати, поскольку именно в этом кругу курсировали слухи о моем более чем тесном знакомстве сразу с Дольшером и Вашарием, и совершенно забыла, как любят сплетничать о начальниках подчиненные.

Правда, непонятным остается один момент: почему Вашарий обратился за помощью к настоящему преступнику. Он мог выбрать любого для снятия проклятия, но злой рок заставил его ткнуть пальцем именно в Эльриона. Случайность или намеренное желание?

«Элементарно, Киота, — устало шепнул внутренний голос. — Ты же сама слышала тему его дипломной работы. Эльрион является специалистом по слабым и сверхслабым воздействиям на ауру человека. Сглаз относится именно к этому типу колдовства. Вряд ли бедняжка Аролия прокляла тебя. Скорее всего, сам Эльрион пытался тебя убить, рассчитывая, что твоя смерть выбьет Вашария из колеи. А магу такого уровня и силы, каким является этот мерзавец, не составило особого труда переслать рикошет с себя на девушку брата».

От слишком мудреных рассуждений голова разболелась пуще прежнего. Нет, все равно слишком много ниточек не сходится. Почему убили леди Харалию? Участвовала ли Аролия в заговоре, и если да, то почему Эльрион перекинул подозрение на нее? Как к этому отнесся Афар? И чего добиваются братья?

— Я уже встречалась с Эльрионом, — запоздало ответила я на вопрос Афара. Юноша, уже не чаявший от меня что-либо услышать, встрепенулся, и я медленно продолжила: — Более чем уверена, что он пытался меня похитить в столице. Но я не понимаю, право слово, абсолютно не понимаю: что вы затеяли? К чему столько смертей?

Афар стыдливо понурился, избегая смотреть в мою сторону и явно не желая удовлетворить мое любопытство. Мой интерес к странному юноше все возрастал. Он совершенно не напоминал преступника или хладнокровного, жестокого убийцу. А ведь по всему выходило, что именно этот славный, симпатичный парень разорвал жену наместника на мелкие кусочки и подставил мою тетю.

— К чему столько смертей? — эхом отозвалось от дверей.

Я с удивлением заметила, как Афар при звуках голоса своего брата побледнел и сжал кулаки. Правда, практически сразу мимолетное выражение ненависти исчезло с его лица, будто почудилось мне. И я перевела взгляд на своего похитителя.

Эльрион остался в той же черной униформе государственного служащего. Только скинул кожаный пиджак, а рукава шелковой дорогой рубашки закатал, обнажив загорелые мускулистые руки. Я невольно потерла шею, вспомнив, какой крепкой хваткой он обладает, и посмотрела негодяю в лицо.

Тот ответил мне веселой улыбкой. Задорно подмигнул, будто приветствуя закадычную подругу, и неторопливо подошел к кровати.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, остановившись рядом и смерив меня взглядом, полным превосходства. — Голова не болит?

— Очень смешно, — огрызнулась я и с мучительной гримасой опять осторожно потрогала шишку. — Болит, конечно.

— Хорошо. — Как и следовало ожидать, моя жалоба оставила Эльриона совершенно равнодушным. Напротив, он расплылся в довольной ухмылке, будто радуясь моим страданиям. Впрочем, почему «будто»? Он уже доказал, что ему плевать на окружающих. — Надеюсь, это остановит тебя от дальнейших подвигов. Или сломать тебе ногу, чтобы не пыталась бежать?

Я молчала, не зная, то ли он издевается надо мной, то ли говорит серьезно. В пронзительных голубых глазах мерзавца плескался откровенный смех. По-моему, он искренне наслаждался моим испугом и растерянностью.

— Эльрион, — неожиданно подал голос Афар, видимо, как и я, не оценивший сомнительного юмора брата. — Прекрати. Зачем ты ее пугаешь? Ей и так сильно досталось. Мы ведь не воюем с женщинами.

— Жалеешь ее? — Эльрион с показным удивлением вскинул брови. — Впрочем, я тебя понимаю, братишка. Только посмотри на эту крошку. Такая симпатичная, такая соблазнительная в своем страхе… — Продолжая говорить, он сел на краешек кровати и провел рукой по моей ноге от щиколотки до бедра.

Я брезгливо отодвинулась, возблагодарив небеса, что утром мне хватило ума отказаться от платья, выбрав брюки. Эльрион сделал вид, будто не заметил этого, и продолжил, обращаясь прежде всего к брату. Но благо хоть лапать меня перестал.

— А ведь эта скотина — предательница. Тварь похуже короля. Она, как ты и я, родом из Озерного Края. Но ей плевать, в какой беде оказалась ее родина. Она водит дружбу с самыми влиятельными людьми королевства, которые участвовали в разворовывании наших богатств. Дарит им свои ласки и поцелуи. Как думаешь, забесплатно? Сильно сомневаюсь. А в это время наши дети вынуждены голодать и побираться!

Я с трудом сдержала неуместный смех. Казалось, будто я попала на отвратительный спектакль плохого актера. Что за бред? Про каких голодающих детей он толкует? Да, Байгон Куисский натворил бед своими якобы реформами, однако к чему сгущать краски? Рано или поздно все придет в норму. В конце концов, государственные субсидии для неимущих еще никто не отменял. Шиковать на них нельзя, но прожить вполне можно. Без миски с похлебкой никто не останется.

Что самое ужасное, Эльрион верил в то, что говорил. Он напоминал сейчас настоящего безумца: глаза горели фанатичным огнем, кулаки сжались, будто он уже видел перед собой врагов родины, а за спиной словно взметнулись крылья мученика. Небо, в лапы какого сумасшедшего меня угораздило попасть?

— В любом случае, она не ответственна за внутреннюю политику короля, — чуть слышно продолжил настаивать Афар.

Я готова была расцеловать милого юношу. Надо же — защищает меня, хотя видно, что боится брата едва ли не больше, чем я.

— Это все слова! — Эльрион небрежно отмахнулся от его возражений. — Отговорки. Впрочем, я не собираюсь ее убивать. Она послужит лишь средством, чтобы добраться до короля. Пока эта крошка в наших руках — Вашарий и Дольшер будут на коротком поводке.

— Вряд ли. — Афар качнул головой, и в глубине его темных глаз мелькнул насмешливый огонек. — Ты же сам говорил, что им чужды любые человеческие эмоции. Что они холодные и жестокие мерзавцы, которые получают искреннее наслаждение от страданий и слез других. К чему им ставить под удар свои карьеры ради очередной любовницы родом из ненавистного им края?

Я мысленно улыбнулась, заметив, как Эльрион кисло поморщился после этих слов. Сдается, Афар поймал его на противоречии. Интересно, как он будет выкручиваться? Чем больше врешь — тем скорее запутаешься в собственных диких измышлениях, не имеющих ничего общего с истиной.

— Значит, тем хуже для нее. — Эльрион смерил меня холодным, презрительным взглядом, от которого меня бросило в дрожь. Устало вздохнул. — Афар, хватит об этом! Мы с тобой все обсуждали уже не один раз. Не пойму, из-за чего ты опять вдруг разволновался.

— Из-за чего? — По губам юноши скользнула печальная улыбка. — Эльрион, я даже не представлял, что в итоге погибнет столько народу. И Аролия… Зачем ты с ней так поступил? Она ведь ни о чем не догадывалась!

— А на кого мне еще надлежало перекинуть сглаз? — огрызнулся Эльрион, начиная терять терпение. — На тебя? Когда Вашарий с этой смазливой дурой появился на пороге моего кабинета, я аж онемел от ужаса. Испугался, что наша игра раскрыта. Хвала небу, что они пришли лишь за тем, чтобы снять проклятие, которое я же и наслал. От растерянности я не придумал ничего лучшего, как рикошетом отправить его к Аролии. Благо, что я с ней достаточно часто общался, поэтому Вашарий не заметил неладное, когда я осторожно отводил нити, тянущиеся ко мне, и отсылал их к твоей пассии. Сам знаешь, если бы я выбрал чужого мне человека, то подобное скрыть было бы уже нельзя.

— Но она едва не погибла!

— Не погибла же. — Эльрион снисходительно потрепал рассерженного брата по плечу. — Не переживай, Афар, я все контролировал. Вашарий в любом случае не дал бы ей умереть, не проведя прежде допроса. В итоге все было разыграно как по нотам.

Афар собрался еще что-то сказать, даже открыл рот, но брат оборвал его.

— Не здесь, — проговорил он, многозначительно кивнув на меня. — Не стоит выкладывать все наши планы в присутствии врага, пусть и под личиной симпатичной девицы. Пойдем. Дадим Киоте отдохнуть от нашего присутствия. Я слышал, после сотрясения мозга требуется много спать.

— И еще больше гулять на свежем воздухе. — Я наивно захлопала длинными ресницами, пытаясь сыграть роль очаровательной дурочки. — Неужели ты собираешься запереть меня в этом склепе?

— О да, моя милая, еще как собираюсь! — Эльрион расхохотался, видимо немало позабавленный моей неумелой попыткой пококетничать. — Посиди немного в одиночестве, подумай о судьбах родины, которую предала. Авось поумнеешь. Надеюсь, тот факт, что уже послезавтра мы освободимся от гнета королевской власти, улучшит тебе настроение.

После чего повелительно кивнул своему брату, и тот неохотно поднялся. Через миг я осталась в одиночестве. И первым же делом попыталась сориентироваться во времени. Сколько же я была без сознания? Неужели весь четверг, и сегодня пятница? Мы прибыли в Микарон во вторник вечером. Среда выдалась чрезвычайно насыщенным днем, по окончании которого Эльрион меня в очередной раз похитил. Дольшер говорил, что визит Тициона в Озерный Край намечен на воскресенье, поэтому мы с Вашарием должны представить ему результаты расследования в пятницу вечером, иначе уже в субботу он пересажает всю родню короля и королевы.

«Никто никого сажать не будет, — прошептал внутренний голос. — Скорее всего, Вашарий и Дольшер пойдут по ложному следу и решат, что убийство Харалии никак не было связано с покушением на короля. Эльрион не дурак, обязан был оставить достаточное количество ложных улик, чтобы увести расследование от настоящей причины произошедшего».

Я с мучительным стоном взялась за виски, в которых опять запульсировала боль. Нет, подобные рассуждения мне ничего не дадут. Я слишком мало знаю. Точнее, я в курсе, кто и почему все это затеял, но даже не могу представить, каким образом со всем этим связаны остальные убийства. Кто из братьев убил Харалию и Ульрона? Эльрион не присутствовал на званом ужине, но Афар не выглядит человеком, способным голыми руками разорвать беззащитную женщину. И целитель. Он-то чем помешал злоумышленникам?

Перед глазами от чрезмерных умственных усилий все поплыло. Я откинулась на подушку, мелко и часто дыша и пытаясь совладать со ставшей нестерпимой болью. Нет, так дело не пойдет. Что же мне настолько не везет в последнее время? Кстати, еще один вопрос: если второе покушение на меня вполне можно объяснить тем, что таким образом Эльрион пытался отвлечь Вашария от расследования, понадеявшись на то, что тот не сумеет сразу разгадать причину моего стремительно ухудшающегося самочувствия, то почему в первый раз он меня чуть не испепелил смертельными чарами? Этот мерзавец далеко не дурак, обязан был понимать, что в случае моей смерти Вашарий придет в ярость и сделает все, лишь бы найти преступника в кратчайшие сроки.

— Ничего не понимаю! — прошептала я себе под нос.

С трудом спустила ноги с кровати и села. Тут же зажмурилась, пережидая острый приступ тошноты и ломоты в затылке, но ложиться обратно не собиралась. Не в том я положении, чтобы играть в больную. Надо бежать, и чем скорее — тем лучше! Эльрион точно безумец. Кто знает, что ему взбредет в голову в следующий миг? Вдруг в самом деле сломает мне ногу на всякий случай.

Последняя мысль меня так напугала, что я тут же встала. Перед глазами все опасно потемнело, но я усилием воли отогнала от себя предчувствие обморока. Положила руку на холодную каменную стену и неторопливо двинулась осматривать свои крохотные владения.

Скорее всего, я оказалась в подвале какого-нибудь дома. Как я уже говорила, обстановка была крайне скудной: кровать да табурет рядом. За ширмой в дальнем углу, так меня заинтересовавшей в момент пробуждения, стояло жестяное ведро, видимо выполняющее роль своеобразного туалета.

Я еще раз обошла маленькое помещение по периметру, надеясь на чудо — вдруг проглядела где потайную дверь. Затем попыталась создать самое элементарное заклинание. Благо, что сия светлая мысль пришла в мою многострадальную голову около кровати, поскольку простейшее усилие стоило мне приступа жесточайшей боли, от которой перехватило дыхание. Я не удержалась на ногах, рухнула на кровать и несколько минут лежала пластом, ожидая, когда вокруг перестанут летать разноцветные звездочки. Чары же, из-за которых мне пришлось пережить столько незабываемых ощущений, ударились в стену и бесследно впитались. Ага, получается, на подвал наложено блокирующее заклинание. В принципе, ничего удивительного. Наверняка еще стоит защита от поисковых чар и сканирования.

Я опять села, потянулась за кружкой, оставленной Афаром около кровати, и одним глотком допила остатки теплой воды, плескавшейся на дне. Затем грустно вздохнула. Н-да, в незавидное положеньице я попала, ничего не скажешь. Из такой ловушки самостоятельно выбраться невозможно. Даже если мне удастся каким-нибудь образом порвать сеть охранных чар, то остатка моего запаса сил явно не хватит, чтобы выбить дверь и сбежать. Кристалл магического перемещения тоже уже использован. Демоны, надо было просить, чтобы мне вживили еще один! Про запас, так сказать. Но кто же знал, что все так сложится.

Я сощурилась, призывая на помощь магическое зрение. Разочарованно хмыкнула, разглядев тонкое изысканное кружево чар, оплетающих подвал наподобие кокона. Да, Эльрион не поскупился на время и энергию, устанавливая эту защиту. Чтобы ее уничтожить, придется выложиться полностью. Причем сам мерзавец наверняка почувствует мои действия. За сколько он сюда добежит, интересно? За минуту, две? Слишком мало, чтобы сработали поисковые чары Вашария. Даже если он ищет меня в нужном районе Микарона, ориентируясь на маяк, который я послала при перемещении, необходимо как минимум четверть часа для установки моего точного местоположения. И потом, не забывай, Киота, что Эльрион во имя собственной безопасности мог поменять первоначальные планы и затаиться в запасном убежище. Хм-м, а интересно, как далеко от дома наместника нас выкинул кристалл? Хотя бы примерное расстояние возможно оценить?

Я нахмурилась, погрузившись в сложные вычисления. Строгие и логичные выкладки теоретической магии всегда меня успокаивали. Куда сложнее было применить потом все это на практике. Конечно, не хватало бумаги и ручки для записи формул, но я справилась и так. Даже головная боль немного улеглась, видимо поняв, что на нее все равно не обращают внимания.

По всему выходило, что тот кристалл, который был вживлен мне под кожу, с нужным потенциалом мощности и дальности действия перекинул бы троих людей не дальше окраины Микарона. В принципе логично, поскольку Эльриону необходимо быть рядом с городом, чтобы устроить покушение на короля.

При этой мысли я опять грустно вздохнула. Интересно, чем сейчас занимаются Дольшер и Вашарий? Поняли ли, что на самом деле задумал Эльрион, или решили, что слова, сказанные леди Харалией незадолго до смерти, были ложным следом?

Неожиданно дверь с грохотом и лязгом распахнулась. На пороге возник хмурый Афар. Избегая смотреть в мою сторону, он окинул быстрым взглядом подвал, затем бросил мне:

— Брат послал проверить. Сказал, что почувствовал, как вы колдуете. Это правда?

— Я всего лишь пыталась создать еще одного магического мотылька, — соврала я, глядя на юношу самыми честными глазами. — Тут очень темно, и мне… мне страшно и холодно.

Вот тут, кстати, я душой не покривила. Я очень замерзла. Старый слабый мотылек при всем желании не мог дать достаточно света и тепла. По-моему, он вообще вот-вот должен был сложить крылья и умереть, рассыпавшись тусклыми искрами.

Афар посмотрел наверх, затем на меня и тут же опять наверх, будто испугавшись того, что встретился со мной глазами.

— Потерпите, — вдруг прошептал он. — Эльрион скоро уйдет. Тогда я принесу вам другого мотылька. А еще воды и еды. Но не злите его, пожалуйста. Он ведь не шутил, когда говорил, что стоит сломать вам ногу.

Я поперхнулась от подобного заявления, невольно вздрогнув от ужаса. Хотела было поблагодарить юношу за заботу, но тот уже ушел, плотно закрыв за собой дверь.

В голове тем временем уже кружился очередной сумасшедший план побега. Быть может, мне удастся оглушить Афара и выбраться наружу? Я принялась жадно рыскать глазами по подвалу, выискивая возможное оружие для нападения, но почти сразу с сожалением отказалась от опасной задумки. Нет, глупо. Я и абсолютно здоровая не смогла бы справиться с крепким молодым юношей, и уж тем более смешно на это надеяться, когда еле на ногах стою. Однако Афар, по всей видимости, далеко не в восторге от намерений брата убить короля. Что, если попытаться склонить его на свою сторону? Языком я всегда работала куда лучше, чем кулаками.

Потянулось тягостное время бездействия. Сидеть сложа руки было слишком скучно, поэтому я принялась изучать переплетения силовых нитей, образующих блокирующее заклинание. Если найти слабое место в этих чарах, то возможно будет расплести их, практически не потратив собственного запаса энергии. Хм-м… Интересно, а можно ли сделать так, чтобы Эльрион вообще не почувствовал моих попыток снять его защиту?

Я сползла с кровати и принялась чертить прямо на полу острым камешком. Быстро накидала формулу магического поля, зазубренную еще в Академии, вспомнила даже константы противодействия и перехода одного вида энергии в другой. Затем беззвучно зашевелила губами, уставившись внимательным взглядом на ближайшую ниточку заклинания Эльриона, оценивая на глаз ее потенциал, и довольно кивнула. По всему выходило, что определенный шанс на успех у меня имелся. Правда, существовал еще немалый риск, что я слишком переоцениваю свои возможности и недооцениваю противника. Что ему мешало установить к основному заклинанию еще несколько побочных, призванных среагировать и послать сигнал тревоги при попытке перенастроить чары хозяина? Лично я бы так и поступила. Но опыт показывает, что чаще всего маги высшего уровня подчинения весьма самонадеянны и не допускают даже мысли, что кто-то может перехитрить их. Это нам, магическим неудачникам, приходится прибегать к помощи науки и выискивать обходные пути для решения насущных проблем. Сильные мира сего обычно называют эти методы тараканьими тропами. Мол, это ниже их достоинства — пользоваться незаметными лазейками и крохотными просчетами в тактике противника. А по-моему, они просто не желают забивать себе голову бесчисленными формулами и константами.

За дверью послышался подозрительный шум, и я поспешила вернуться на кровать, прежде торопливо затерев ногой свои теоретические выкладки. Легла и закрыла глаза, притворившись, что задремала. И вовремя — буквально сразу же в подвал вошел Афар. Юноша нес в руках поднос, до предела уставленный тарелками, а над его плечом кружился ослепительно-яркий мотылек. По коже пробежал теплый ветерок от трепетания его крыльев.

— Киота? — растерянно позвал Афар. — Вы спите?

— Нет. — Я слабо улыбнулась и приподнялась. — Просто прилегла отдохнуть. Перед глазами от каждого движения плывет.

— Позвольте посмотреть вашу голову, — несмело предложил юноша. Не дожидаясь разрешения, подошел ближе и поставил поднос прямо на пол, после чего присел на краешек постели, застенчиво пояснив в ответ на мой изумленный взгляд: — Я два года отучился в столичной Академии на целителя. Но потом деньги у семьи кончились, а переаттестацию на бюджетное отделение я не прошел. Пришлось вернуться в Микарон и поступить в канцелярию наместника.

— Жалеешь об этом? — спросила я, безбоязненно поворачиваясь к нему спиной.

— Да нет. — Афар бережно пробежал пальцами по моему затылку.

Я напряглась было, ожидая нового всплеска боли, но его не последовало. Юноша действовал так осторожно и аккуратно, что, напротив, свинцовая тяжесть, сосредоточенная в висках, немного смягчилась, почти сойдя на нет. А он тем временем продолжил:

— Видите ли, Киота. Главной причиной того, что я не прошел переаттестацию, была моя боязнь вида крови. От малейшей капельки я почти теряю сознание. С такими особенностями вряд ли из меня получился бы хороший целитель. Боевой маг тоже не вышел бы, хотя уровень подчинения у меня высший. Пришлось поступить на государственную службу, чтобы избежать вживления чипа на ограничение магических способностей. Неплохой вариант, но поначалу я очень переживал. Это была моя мечта — выучиться, стать хорошим специалистом, заработать много денег и купить дом в столице. Помогать семье деньгами, возможно, перевезти мать к себе. Да что уж там! — Увлекшись разговором, Афар слишком сильно ткнул пальцем в шишку, и я со свистом втянула в себя воздух, почувствовав, как перед глазами опять замерцали радужные круги. — Ох, простите! — совершенно искренне огорчился своей оплошностью юноша. Горько усмехнулся. — Видите, даже в таком пустяковом деле умудрился напортачить.

— У тебя прекрасно получается, — заверила его я, ощущая, как всплеснувшая было боль опять торопливо съеживается от ласковых поглаживаний юноши. — Честное слово!

— В больницу бы вам надо. — Афар наложил на мою многострадальную макушку еще одно обезболивающее заклинание. — Постарайтесь пока без особой необходимости не двигаться. Спите побольше, лежите и не вставайте. Так и Эльриона злить не станете. — Помолчал немного и добавил свистящим шепотом: — Право слово, Киота, не лезьте рядом с ним на рожон. Он… он страшен в гневе. А я бы не хотел, чтобы еще кто-нибудь погиб.

— Это он убил леди Харалию? — спросила я. Обернулась и перехватила Афара за руку. — Правда?

Юноша чуть заметно кивнул, залившись смертельной белизной, видимо, при воспоминании о том жутком преступлении.

— Но как? — Я подалась вперед, напряженно следя за реакцией собеседника. — Он ведь не был приглашен на званый ужин!

— Я открыл для него заднюю дверь, — прошептал Афар. Судорожно всхлипнул. — Но я не предполагал, что все закончится так жутко. Эльрион говорил, что хочет лишь побеседовать с Харалией. Она частенько в присутствии посторонних отпускала едкие шутки по поводу короля. Гарольду это не нравилось, но он терпел, поскольку очень ее любил. Только просил быть осторожнее и не допускать подобных высказываний при чужих людях. Я имел глупость рассказать об этом брату, передав несколько особо забавных фраз Харалии. И Эльрион вбил себе в голову, что склонит ее на нашу сторону. Убедит участвовать в покушении на короля. Ему нужен был человек, который входит в ближайшее окружение наместника. Я всего лишь секретарь, меня вряд ли допустили бы до встречи с королем. А вот леди Харалия — совсем иное дело. Видите ли, сначала он настаивал, чтобы я с ней побеседовал, но из меня получился отвратительный оратор. Харалия высмеяла мои намеки, а напоследок обещала передать все мужу, если я не оставлю эти бредни. Боюсь, именно тогда она сообщила в Нерий о готовящемся покушении на короля. Эльрион, услышав о моем провале, разозлился, но полагал, что заставит ее переменить мнение. Мол, один разговор все решит. В конце концов, он всегда нравился женщинам.

— Однако Харалия пришла в ужас, когда услышала его план, так? — задала я новый вопрос, когда юноша замолк, в очередной раз покосившись на закрытую дверь, будто опасаясь увидеть там разъяренного брата. Дождалась его неуверенного кивка и продолжила, радуясь, как головоломка складывается у меня на глазах: — И Эльрион убил ее после этого? Но почему таким жутким способом?

— Я говорил, что он страшен в гневе, — пробормотал Афар. — Он словно превращается в дикого зверя. У Харалии на шее был защитный амулет, она пыталась его активировать, но не успела. Точнее, Эльрион даже не заметил, что ему что-то противостоит. Это было… отвратительно… По-моему, я потерял сознание на некоторое время. Несчастную буквально разорвало на части от столкновения противоборствующих магий. Благо она не страдала, погибнув почти моментально.

— А моя тетя? — Я сжала кулаки при воспоминании о том, что Зальфию нашли в одной комнате с убитой. — Как ты объяснишь ее присутствие? Получается, Эльрион с самого начала подозревал, что Харалия откажется, поэтому обезопасил себя таким образом?

— Не совсем. — Афар тяжело вздохнул. — Это была задумкой Синтии. Вы ведь общались с ней, не так ли? Заметили, поди, насколько она не любит род Дайчер. Дело в том, что один из ваших двоюродных братьев, племянник Зальфии, пару месяцев назад оставил ее буквально накануне дня бракосочетания. Вот девчонка и вбила себе в голову, что надлежит отомстить. Ей показалось это забавной идеей — выставить вашу тетю в смешном виде. Она договорилась с Ульроном, что тот слегка подправит ее микстуру против ликантропии. Но что-то пошло не так. Целитель перепутал компоненты или же взял их в неправильных пропорциях — не суть важно. Однако в итоге Зальфия не превратилась в волка, а просто отрубилась, причем так, что напоминала мертвую. Ульрон испугался, пытался привести ее в сознание. По горькой иронии судьбы, это произошло неподалеку от комнаты, где Эльрион разговаривал с Харалией. Видимо, целитель услышал голоса и решил полюбопытствовать. Тогда и увидел моего брата. И ему еще повезло, что сам Эльрион его не заметил, иначе в доме обнаружили бы два растерзанных трупа.

— Но почему Ульрон сразу не рассказал о том, что моя тетя не виновата в убийстве?! — воскликнула я. — Почему вместо этого перетащил бесчувственную тетю в комнату к убитой, подсунув следствию невиновную в качестве основной подозреваемой?

— Деньги. — Афар печально усмехнулся. — Все дело в деньгах. Говорят, Ульрон давно пристрастился к сладкой пыльце, так как по роду деятельности имел к ней доступ. Но сейчас, когда ее распространение взяли под жесткий государственный контроль и запретили использовать для медицинских целей, вынужден был искать замену среди других чрезвычайно дорогих наркотиков. Он собирался устроить аукцион для вашей тети и Эльриона: кто меньше заплатит, тот и ответит за смерть Харалии. Но Зальфии он не успел передать свои требования — ее взяли под строжайшую охрану. Пару дней подождал, надеясь, что ее выпустят, затем плюнул и поставил ультиматум одному Эльриону: или плати, или же все узнают, кто на самом деле убил Харалию. Но мой брат терпеть не может, когда кто-нибудь ему указывает или тем более угрожает. Поэтому участь целителя была предопределена.

— Ясно… — протянула я, отчаянно соображая, что же спросить еще, пока Афар настолько любезен. Встрепенулась, вспомнив еще один вопрос, который никак не давал мне покоя: — Слушай, а зачем твой брат пытался меня убить на крыльце дома моей тети? Я узнала, почему он хотел меня похитить и почему наслал проклятие. Но в тот раз меня чуть не испепелили смертельными чарами. Зачем? Чтобы разозлить Вашария?

— Я не понимаю, о чем вы, — с искренним удивлением ответил Афар. — Эльриону была невыгодна ваша быстрая смерть. Да, он использовал сглаз, но лишь затем, чтобы ваше постоянно ухудшающееся самочувствие отвлекло Вашария от расследования. Но прямое убийство? Нет, это сделал не мой брат. Ищите среди других своих врагов.

Я чуть слышно выругалась. Легко сказать, да трудно сделать. Вообще-то до недавнего времени я была убеждена, что абсолютно никому не мешаю жить. И кому же я успела настолько насолить? Какой-нибудь пассии Дольшера, которая подослала ко мне наемного убийцу из ревности, чтобы освободить сердце желтоглазого красавчика?

«Наемного убийцу, — медленно повторил внутренний голос. — Киота, ты постоянно пытаешься стереть из памяти, что у тебя действительно есть враг, который пообещал рано или поздно разделаться с тобой. Забыла про вампира Рашшара и его любовника Фарна?»

Я вздрогнула от этой мысли, но неимоверным усилием воли заставила себя расслабиться. Нет, чушь! Дольшер говорил, что Фарн был отличным магом, но ему вживили чип на ограничение магических способностей, когда он оставил государственную службу, поэтому вряд ли заклинание принадлежало ему. А вампиры не нападают днем. И в любом случае предпочитают убивать клыками, а не магией.

— Если я полностью удовлетворил ваше любопытство, то позвольте откланяться. — Афар встал, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на раздумья. С нескрываемым сочувствием посмотрел на меня сверху вниз. — Скоро вернется мой брат, а он вряд ли обрадуется, застав меня здесь. Отдыхайте, Киота. И, пожалуйста, ведите себя тихо. Прошу ради вашего же блага.

— Волнуешься за меня? — Я слабо улыбнулась. — Спасибо. Наверное, твой брат действительно страшный человек, раз даже твою девушку не пожалел и подставил под удар. Не беспокоишься — как она там? Ведь наверняка ее сейчас допрашивают.

Афар моментально помрачнел. С отчаянием проговорил, сжав кулаки:

— Не втягивайте сюда Аролию! Она ничего не знала о том, что задумал мой брат. Я упросил Эльриона оставить ее в покое. Да, она подозревала неладное, но не участвовала в заговоре. Надеюсь, вашему приятелю хватит ума это понять и не мучить ее. Ведь Аролия не отвечает за то, что делаю я.

— А я отвечаю за то, что делает король или Вашарий с Дольшером? — Я криво усмехнулась. — Не кажется, что мы с ней оказались в одинаковом положении? Правда, сильно сомневаюсь, чтобы ее оставили без медицинской помощи или же угрожали сломать ногу, чтобы не пыталась бежать.

Афар промолчал в ответ на мое справедливое замечание. Он кинулся из подвала с такой поспешностью, будто опасался, что я нападу на него или же поколочу. И я в очередной раз осталась совершенно одна. Тем лучше. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Приступим, пожалуй, к организации побега.

Принесенный милым тюремщиком обед за время нашего разговора совершенно остыл. Впрочем, мне и так кусок в горло не лез из-за вновь разыгравшейся тошноты. Меня хватило лишь на один укус бутерброда, после чего пришлось в срочном порядке воспользоваться ведром за ширмой, поскольку все содержимое моего желудка невежливо попросилось наружу. После столь неудачного начала трапезы я отказалась от идеи перекусить и ограничилась лишь кислым ягодным морсом. Села прямо на холодный каменный пол, скрестив ноги и неспешно потягивая напиток, и принялась задумчиво изучать мои полустертые формулы. Думаю, все же стоит рискнуть. У меня получится распустить чары Эльриона таким образом, чтобы он не заподозрил неладное. Но что дальше? Из подвала мне не выбраться: силенок не хватит разнести дверь и обезвредить двух магов высшего уровня. Да даже одного, если Афар благоразумно решит остаться в стороне. Придется сидеть и ждать, когда сработает поисковое заклинание и Вашарий отправит мне на помощь штурмовой отряд боевых магов. Можно, конечно, ускорить процесс и самой генерировать сигнальное заклинание, но это слишком опасно. Подобный всплеск энергии у себя под боком безумец, задумавший убить короля, обязательно почувствует. Остался самый важный вопрос: когда именно начинать активные действия. Необходимо, чтобы после снятия защиты минимум полчаса никто меня в подвале не беспокоил. Иначе моя хитрость окажется раскрыта самым глупым образом. Рискнуть прямо сейчас? Нет, опасно. Афар проговорился, что Эльрион скоро вернется. Вдруг он сразу после этого захочет навестить бедную пленницу? А ведь захочет, гад эдакий. Я уже поняла, что ему нравится измываться над тем, кто не в состоянии ответить.

Я с приглушенным кряхтением встала и отправилась к графину с морсом, чтобы налить себе добавки. Как выяснилось, сделала это в чрезвычайно удачный момент, поскольку в следующую же секунду дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник разгневанный сверх меры Эльрион, из-за плеча которого виднелось совершенно растерянное и какое-то убитое лицо Афара.

— Ты!

Я испуганно взвизгнула, когда ощутила, как невидимая удавка перехлестывает мне горло. И тут же захрипела, тщетно пытаясь достать пальцами ног спасительного пола, приподнявшись в воздухе. Небо, неужели пришел мой последний миг? Но за что?

— Эльрион! — Афар буквально повис на вытянутой в мою сторону руке брата. — Прекрати! Она ни в чем не виновата!

— Она виновата в том, что существует! — процедил тот.

Небрежно прищелкнул пальцами — и меня бросило об стену. Благо, что удар смягчили пружинящие нити блокирующего заклинания. И я получила возможность дышать! Поэтому пару секунд просто жадно хватала воздух открытым ртом, а потом чужая воля опять потащила меня вверх. Но на этот раз мерзавец ограничился тем, что вздернул меня на ноги, и его чары прижали меня к стене, не давая пошевелиться. Я застыла, вновь любуясь танцем разноцветных кругов перед глазами. Зато не упаду, если опять сознание потеряю.

Медленно печатая шаг, ко мне подошел Эльрион. Остановился напротив, заложив большие пальцы рук за брючный ремень и раскачиваясь с носка на пятку и обратно. От его внимательного, немигающего взгляда меня бросило сначала в холод, а потом в жар. Чего вылупился, спрашивается? Будто раздумывает, где надлежит спрятать мое бренное тело после скорой жестокой расправы.

— Да что случилось-то? — Афар протиснулся между мной и братом, словно намереваясь в случае чего прикрыть меня от его гнева. — Что ты узнал в городе?

— Я оставил достаточно зацепок, чтобы этот проклятый Вашарий пошел по ложному следу, — процедил Эльрион. — Хотел, чтобы он решил, будто убийство Харалии произошло на почве страсти. Мол, молодой пылкий любовник в конечном счете отверг ее, предпочтя спутницу помоложе. Она вздумала отомстить, обвинив тебя в заговоре против короля, потом вы поссорились, и ты ее убил.

— Что? — В голосе Афара послышался неподдельный ужас. — Эльрион, ты шутишь? Ты выставил меня убийцей Харалии?

— Так было нужно для дела! — оборвал его брат. Невежливо оттолкнул в сторону, чтобы тот не преграждал ему путь ко мне, и нехотя пояснил: — Не беспокойся. Когда мы убьем Тициона, то провозгласим независимость Озерного Края от королевской власти. Тебя будут почитать наряду со мной спасителем родины, который пошел ради простого народа на немыслимый риск. Никто и никогда не поставит тебе в вину смерть этой упрямицы.

— Но… — запинаясь, выдавил из себя Афар, даже не пытаясь притвориться, что его вдохновляют блестящие перспективы, обрисованные Эльрионом. — Но я ведь не убивал ее!

— Достаточно, — оборвал его брат, досадливо поморщившись. — Потом еще поблагодаришь, что я подарил тебе кусочек славы. Если, конечно, у меня все получится. Потому как от своего информатора в ведомстве я узнал, что в последний момент путь Тициона по городу оказался изменен. И никто не знает, каким будет новый маршрут. Следовательно, мои ловушки не сработают. А все из-за ее дружка!

И меня опять приподняло над полом. Я захрипела, не в силах даже схватиться за горло. Небо, я всю жизнь считала, что чиновники, занимающие столь ответственные должности, связанные с обеспечением безопасности граждан страны, должны периодически проходить сканирование у специально обученных магов, дабы те определяли уровень их лояльности к существующему порядку. Неужели ошибалась? Или щупальца заговора на самом деле проникли и дальше? Интересно, о каком информаторе обмолвился Эльрион?

— Хватит! — взмолился тем временем Афар, опять схватившись за руку брата и с силой пригибая ее вниз, а в унисон и я рухнула на пол. — Эльрион, Киота-то тут при чем? Не она ведь нарушила твои планы.

— Я хочу заставить страдать того, кто это сделал, — упрямо возразил Эльрион, в очередной раз нацелив на меня палец, и меня опять поволокло куда-то наверх.

От подобной качки меня сильно замутило, поэтому страх незаметно улегся. Теперь я думала лишь о том, чтобы меня не вырвало под ноги мерзкому фанатику. Хотя… Возможно, напротив, стоит немного подпортить ему чистоту сапог и одежды.

— Ты сам говорил, что мы не воюем с женщинами и детьми! — Афар чуть не плакал, по-моему переживая за меня больше, чем я сама. — Оставь ее в покое!

— С чего вдруг такая забота о предательнице? — Эльрион резко развернулся к нему, видимо наконец-то заинтересовавшись жалобными просящими интонациями в голосе брата.

Я с приглушенным стоном сползла по стене и осталась полусидеть-полулежать на полу, чувствуя, как в голове просыпается раскаленная боль. А фанатичный мерзавец тем временем продолжил, с каким-то нехорошим любопытством разглядывая Афара, словно впервые увидел:

— Чем вы тут занимались, пока меня не было? Неужели не устоял перед чарами этой гадины и решил испробовать, каковы ее ласки?

— Нет! — Афар слегка побледнел от несправедливого обвинения, но не отвел взгляда. — Я просто принес ей поесть, и мы немного поговорили. Поверь, Киота не такая, какой тебе кажется. Она милая и добрая.

— Да неужели? — Эльрион опять повернулся ко мне. Неторопливо подошел и приподнял меня, на сей раз без помощи магии. Одной рукой прижал к стене, другой жадно зашарил по телу, будто выискивая оружие. — А еще она миленькая, не правда ли? Так и тянет узнать, что скрывается под этой одеждой.

— Иди к демонам! — прошипела я, безуспешно пытаясь выбраться из его железной хватки.

— Неужели я недостаточно красив для тебя? — Эльрион придвинулся ближе. Его пальцы уже поспешно расстегивали пуговицы на моей блузке, не особо церемонясь с тонкой тканью. — Поверь, в постели я и Вашарию, и Дольшеру дам сто очков форы. Или ты спишь только с богатенькими, избалованными любимчиками короля?

— Я сплю только с настоящими мужчинами, — выплюнула я ему в лицо, — которые достаточно уверены в себе, чтобы не брать женщину силой.

По всей видимости, мои слова попали в больное место негодяя. Эльрион отпрянул так неожиданно, будто увидел перед собой ядовитую змею. На этот раз мне удалось остаться на ногах. Я с вызовом выпрямилась, хотя колени у меня постыдно тряслись после пережитого, и скомкала на груди разорванную блузку.

Некоторое время мы молчали, буравя друг друга ненавидящими взглядами. К моему удовольствию, Эльрион первым отвел глаза. Отвернулся и вышел, ни разу не оглянувшись. Только после того, как за ним захлопнулась дверь, я позволила себе расслабиться. Глаза обожгли запоздалые слезы.

— Киота, я… — Ко мне несмело подошел Афар. Вздрогнул, как от удара, заметив, что я беззвучно плачу. Затараторил, оправдываясь: — Пожалуйста, простите. Честное слово, он не хотел… Просто вышел из себя. С ним такое иногда случается. Когда он успокоится, то сам будет переживать из-за всего этого. Только не плачьте.

— Он убил двух человек и покалечил служанку Ульрона, — медленно проговорила я, кулаком размазывая слезы по лицу. — Перекинул на твою девушку проклятие, по справедливости предназначенное ему. Подставил тебя, обвинив в убийстве, которое ты не совершал. Собирается убить короля. Держит меня здесь, постоянно мучая. И после всего этого ты его еще защищаешь? Не слишком ли велика цена за братскую преданность?

Афар не ответил мне, впрочем, я этого не ждала. Сгорбившись, словно став меньше ростом и постарев на несколько десятков лет, он отправился к выходу из подвала, шаркая ногами. И лишь на самом пороге обронил, так и не осмелившись посмотреть мне в глаза:

— Но он же мой брат. Предать его — все равно что предать себя.

— Беда только в том, что ему плевать на твою верность, — отозвалась я. Вздрогнула от стука закрывшейся двери и добавила совсем тихо: — Стоит тебе встать на пути исполнения его планов, как он первым забудет, что ты его брат.

* * *

Я не знала, сколько минуло времени после ухода Эльриона и Афара. Наверное, несколько часов точно, из которых я не позволила себе отдохнуть ни секунды. От усталости перед глазами все плыло, зверски хотелось спать, но я не сдавалась. Осторожно, по миллиметру, я расплетала кружево блокирующих чар, опасаясь лишний раз даже громко вздохнуть. Пальцы тряслись от кропотливой, тонкой работы. Однако мои расчеты пока подтверждались: судя по тому, что никто не ломился ко мне в подвал с дикими криками и намерением преподать мне очередной жестокий урок, мои забавы пока оставались незамеченными Эльрионом. Надеюсь, он не вздумает навестить меня на сон грядущий.

Наконец с тихим, чуть слышным шелестом последняя паутинка упала к моим ногам. Я с приглушенным стоном повела плечами, разминая затекшие мышцы. Прислонилась пылающим лбом к холодной каменной стене. Ну что ж, остается только ждать. Надеюсь, теперь-то ничто не помешает Вашарию обнаружить меня в кратчайшие сроки.

«Киота? — вдруг раздался встревоженный шепоток в моей голове. — Ты меня слышишь?»

— Вашарий? — Я недоуменно нахмурилась. Надо же, не предполагала, что он отыщет меня настолько быстро. — Это правда ты?

«Правда, правда, — со знакомыми ироничными интонациями отозвался тот. И тут же более взволнованно: — У тебя все в порядке?»

— Более-менее. — Я осторожно потрогала шишку на затылке. Стоило признать, учеба в Академии не прошла даром для Афара — мне действительно стало лучше после его манипуляций. Даже боль, которая пробудилась в голове после встряски, устроенной мне Эльрионом, уже улеглась.

«Хорошо, — с нескрываемым облегчением выдохнул Вашарий. — Прости, что так получилось».

— Да ничего страшного. — Я криво ухмыльнулась. — Главное — вытащи меня отсюда!

Пауза, к моему удивлению, продлилась дольше, чем я рассчитывала, и затянувшееся молчание приятеля заставило меня заподозрить дурное.

— Вашарий? — неуверенно повторила я. — Ты ведь вытащишь меня отсюда?

«Обязательно! — заверил меня приятель. Замялся на неуловимый миг, после чего продолжил извиняющимся тоном: — Киота, прости, но тебе придется немного потерпеть. Сможешь? Мы обнаружили укрытие Эльриона пару часов назад. Помогла кровь на ноже, найденном в кабинете Ульрона. Ну и твой маячок оказался нелишним. Но у меня есть подозрения, что братья — не единственные, кто вовлечен в заговор против короля. Вполне вероятно, есть еще злоумышленники. И я бы хотел прихлопнуть все змеиное гнездо сразу».

— Вот как? — Я огорченно поджала губы. — А вдруг Эльрион вздумает меня убить? Вашарий, я его боюсь! Он настоящий безумец! И он пытался… хм-м…

В последний миг я проглотила невольное признание. Нет, не могу! О едва не случившемся слишком стыдно даже вспоминать, не говоря уж о том, чтобы рассказать кому-нибудь.

Однако Вашарий без особых проблем догадался о том, что я утаила.

«Что?! — В его голосе прорезалась ледяная ярость. Он грубо выругался и замолчал на несколько минут, обдумывая услышанное. После чего твердо продолжил: — Киота, если он попробует хоть пальцем прикоснуться к тебе — кричи! Обещаю, я тотчас же явлюсь на помощь и вырву этому гаду обе руки. Не переживай, я сумею тебя спасти в случае чего».

Если честно, я надеялась услышать другие слова. Но перед Вашарием стоит вполне определенная задача: предотвратить покушение на короля и выкорчевать с корнем ростки заговора из Озерного Края. А моей жизни пока ничто не угрожает.

Я тяжело вздохнула и села на кровать. Ладно, будем надеяться на лучшее. Только бы Эльрион не явился со мной побеседовать! Иначе моя хитрость окажется раскрытой, и Вашарию точно придется вмешаться раньше времени, чтобы вырвать меня из лап безумца.

«Но если ты хочешь, я вытащу тебя прямо сейчас! — решительно проговорил Вашарий, почувствовав мое скрытое недовольство. — Демоны со всем этим! Думаю, король Тицион отступится от своих правил и даст-таки разрешение на полное сканирование, даже если это будет грозить полным уничтожением личности преступника. Как-никак речь пойдет о его безопасности».

— Не стоит, — мягко отозвалась я. — Все в порядке, Вашарий. Я потерплю. Иначе, чего доброго, кто-нибудь из заговорщиков сбежит.

«Точно? — переспросил приятель. И тут же, не дожидаясь ответа: — Спасибо, Киота! Я очень тебе обязан».

Я грустно усмехнулась и осторожно откинулась на подушку. В конце концов, это была моя идея — брать заговорщиков на живца. Негоже отказываться от утвержденной с таким трудом роли при первых же проблемах.

— Вашарий? — негромко спросила я напоследок. — А что грозит Эльриону и его брату после поимки?

«Все будет зависеть от решения его величества, — с некоторой неохотой отозвался Вашарий. — Но, думаю, Тицион вряд ли в этом случае проявит снисхождение. Их ждет пожизненная каторга на иридиевых рудниках».

— Понятно, — медленно протянула я. Пригорюнилась, вспомнив печальные глаза Афара. Жалко юношу, что скрывать. Он не заслужил подобного наказания.

Теперь, когда я знала, что Вашарий где-то рядом и в любой момент придет ко мне на помощь, волнение и беспокойство немного улеглись. Я прикрыла глаза и сама не заметила, как скользнула в туман забытья. Впрочем, долго мне поспать не удалось. Мне показалось, что прошло всего несколько минут, как кто-то осторожно тронул меня за руку и окликнул:

— Киота?

Я моментально напряглась и резко распахнула глаза, готовая увидеть подле себя разъяренного Эльриона. Но передо мной стоял странно взволнованный Афар. Бледный от переживаний юноша то и дело оглядывался на закрытую дверь. Несчастный даже не заметил, что комната больше не защищена блокирующими чарами, видимо слишком занятый собственными думами и страхами. Увидев, что я проснулась, он приложил палец к губам, показывая, что необходимо соблюдать тишину.

— Киота, — затараторил он шепотом, — вставайте быстрее! Я выведу вас из дома. Эльрион задремал, но я не уверен, что он проспит достаточно долго. У него появилась идея, как подобраться к королю. Он желает поместить вас под действие парализующих волю чар, снабдить мощным заклинанием, которое приводится в действие со стороны, и подослать к Тициону. Мол, охрана вас пропустит, поскольку наверняка хорошо знает.

— С какой стати? — удивленно ляпнула я. — Я ни разу не была при дворе.

— Эльрион уверен, что это невозможно. — Афар несколько виновато улыбнулся. — Мол, нельзя являться любовницей столь влиятельных людей и оставаться в стороне от светской жизни.

Я скептически хмыкнула. Дольшер, возможно, и любит всяческие придворные развлечения, но в последние два месяца был вынужден пропускать их из-за меня. Увы, но мой бюджет точно не выдержал бы пошива даже одного наряда для бала, а от него денег я в принципе брать не хочу. Впрочем, я не ставила ему никаких условий. Сразу сказала, что он вполне может развлекаться и без меня — я не буду скандалить и ревновать его к каждой юбке. Что скрывать, каждый день из наших двух месяцев встреч я ждала, что уж сегодня-то Дольшер не выдержит постоянства и уйдет от меня. И только недавно стала ему немного доверять в этом плане, когда он поклялся, что никогда не причинит мне такую боль, как Марьян, а в случае охлаждения чувств я буду первой, кто об этом узнает. Вашарий же, по моему мнению, вообще был далек от светской жизни и посещал подобные мероприятия лишь тогда, когда отказ граничил с оскорблением его величества и отвертеться было невозможно. Так что если вдруг Эльрион вздумает осуществить свой гениальный план и отправит меня навстречу королю, то охрана даже сомневаться не станет. Когда я не остановлюсь в ответ на их требования, меня просто прибьют.

«Киота, соглашайся! — тотчас же послышался в голове обрадованный голос Вашария. — Это будет наилучшим выходом».

— А ты? — Я проигнорировала восклицание приятеля, глядя на Афара. — Ты пойдешь со мной?

— Не могу. — Юноша печально улыбнулся и покачал головой. — Киота, я уже сказал, что не предам брата.

— Но он убьет тебя, когда поймет, что ты помог мне бежать!

— Не убьет. — Афар грустно вздохнул. — В этом я совершенно уверен. Кричать будет сильно, это да. Возможно, даже отвесит хорошую затрещину. Но от этого не умирают.

— Зачем тебе с ним оставаться? — Я не выдержала и схватила неуступчивого парня за руки. — Ты ведь понимаешь, что ваша затея обречена на провал? А Аролия? О ней ты подумал?

— О ней-то я как раз и подумал. — Афар осторожно высвободился из моей хватки. — Я давно предлагал ей расстаться, только она и слышать об этом не хотела. Нет, не потому, что не люблю ее, — люблю больше всего на свете! Но она лишь портит себе жизнь, связавшись с таким неудачником.

Я вскинулась было возразить, но юноша даже не стал слушать. Он схватил меня за локоть, поняв, что иначе мы рискуем проговорить еще долго, и потащил к выходу из подвала.

— Быстрее, Киота, быстрее, — шепотом приговаривал он. — Что бы там ни говорил брат, вы — хороший человек и не заслуживаете смерти. Простите, что все так обернулось.

После чего негромко цыкнул, заметив, как я открыла рот, чтобы сделать еще одну попытку его убедить отправиться со мной, и распахнул дверь.

На пороге стоял Эльрион. Афар с тихим испуганным восклицанием отшатнулся, увлекая меня за собой, и его брат вошел в подвал. Грозно подбоченился.

— Так, — обронил он, тяжело глядя на перепуганного Афара. Несчастный, по-моему, готов был рухнуть в обморок и держался на ногах лишь благодаря какому-то чуду. Затем перевел немигающий взгляд на меня, презрительно процедив: — А ты шустра. Теперь я понимаю, что нашли в тебе Дольшер и Вашарий. В мгновение ока умудрилась очаровать моего брата.

— Она не виновата! — оправившись от первого потрясения, подал голос Афар. — Эльрион…

— Заткнись! — рявкнул тот. — С тобой я разберусь позже. — И опять обернулся ко мне. — Благодари небеса, красавица, что ты мне нужна живой. Иначе, клянусь, твое тело не смогли бы опознать даже твои любовнички!

Я без особого труда выдержала его исполненный ярости и бешенства взгляд, чем несколько озадачила Эльриона. Наверное, он ожидал, что я упаду на колени и буду молить его о пощаде. Обойдется! Все-таки общаться с безумцем, зная, что при опасности тебя обязательно спасут, намного приятнее.

— Что, страдаешь от собственной невостребованности в качестве мужчины? — ядовито проговорила я. — Дорогой, не переживай так. Я понимаю, что это очень обидно и всякое такое прочее, но все же.

Афар посмотрел на меня с таким ужасом, будто ему в лицо зашипела ядовитая гадюка. Отчаянно замотал головой, умоляя остановиться. Наивный! Теперь это было выше моих сил. Не я сейчас говорила с Эльрионом, а мой пережитый страх и унижение просились наружу.

— Что? — шепотом переспросил тот, видимо не смея поверить собственными ушам. — Что ты сказала?

— Повторить? — Я широко и безмятежно улыбнулась. — Драгоценный мой, ты ошибка природы. Слабый, никчемный человечишка. Мечтаешь убить короля и поднять бунт в Озерном Крае, а сам не способен убедить в своей правоте даже брата. Посмотри на него. По-твоему, он верит в светлое будущее, обрисованное тобой? Нет, нет и еще раз нет! Просто проклятая братская верность мешает ему бросить тебя на произвол судьбы. А жаль, очень жаль. Афар действительно достоин лучшей участи. Скажи, зачем ты его с таким упорством увлекаешь за собой в пропасть? Или завидуешь, что у него, в отличие от тебя, есть девушка? Наверное, именно поэтому ты наслал на Аролию проклятие. Хотел уничтожить ту, которая конкурировала с тобой за внимание Афара.

— Если бы ты не была мне нужна живой, — медленно, с величайшим трудом выдавливая каждое слово из перехваченного от негодования горла, начал Эльрион, — поверь, я бы не просто убил тебя. Я бы сделал все, лишь бы твоя агония продлилась как можно дольше.

— Ой боюсь, боюсь. — Я нагло осклабилась, с величайшим удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо от удивления и негодования. — Брось притворяться, мой трусливый рыцарь. Лучше ответь мне на один вопрос: если ты так радеешь о благе родины, то что же не торопишься лично примерить венец мученика? Все скрываешь свои подвиги. Зачем брата-то подставил, обвинив его в смерти Харалии? Наверное, боялся, что он в любой момент пошлет тебя куда подальше с дурацкими идеями владычества, поэтому и сделал так, чтобы ему было некуда деваться.

— Это тебя не касается! — Эльрион, красный как переспелый помидор, тяжело дышал, со свистом втягивая в себя воздух и из последних сил пытаясь не сорваться в пучину припадка бешенства.

— Ты сам втянул меня во все это, — я с веселым отчаянием пожала плечами, — так что меня теперь все касается. Поверь, дорогой мой, когда все закончится — а все обязательно закончится твоим поражением, — я с величайшим удовольствием приду плюнуть тебе в лицо, когда ты будешь стоять в иридиевых наручниках и ожидать отправки на рудники. Уверена, мне дадут такое разрешение. Неудачник!

Эльрион ударил так быстро, что я не заметила его движения. Просто воздух в подвале внезапно вскипел жалящими смертоносными искрами. Огненная лавина нависла над моей головой и рухнула, погребая меня под своей тяжестью. Я торжествующе усмехнулась, поскольку мгновением ранее вокруг меня вспыхнула ослепительно-белая защитная сфера. Успела разглядеть, как зрачки безумного мага расширились от неподдельного изумления — и через миг два заклинания столкнулись.

Я стояла в центре кипящих силовых нитей. Нет, мне не было страшно, хотя от грохота противоборствующих чар я почти оглохла, а через тело текли потоки чудовищной энергии, которая в любой момент могла разорвать меня на крошечные кусочки. Я хохотала. Смеялась во все горло, глядя на бледное от ужаса и растерянности лицо Эльриона. Что, съел, мерзавец?

Все закончилось так же стремительно, как и началось. Наступившая тишина ударила по ушам еще сильнее, чем разряды заклинаний. Эльрион, не отводя от меня потрясенного взгляда, попятился к двери, не замечая, что на пороге стоит Вашарий. Боевые маги штурмовой группы как раз заканчивали брать крохотный подвал в тесное кольцо. Афар, осознав, что сопротивление бессмысленно и глупо, с несомненным облегчением поднял руки, сдаваясь. И только Эльрион еще не понимал, что его игра закончена.

— Как такое возможно? — прошептал он. Обернулся к моему приятелю, по-моему от удивления не узнав его. Растерянно всплеснул руками. — Как?

Вашарий брезгливо посторонился, словно опасаясь, что Эльрион может случайно прикоснуться к нему, и несостоявшегося убийцу короля моментально скрутили. Щелкнули иридиевые наручники, которые, как известно, полностью блокируют доступ мага к энергетическому полю, — и я облегченно перевела дыхание. С радостной улыбкой посмотрела на Вашария, который почему-то не отрывал от меня странно напряженного взгляда.

— Спасибо, — счастливо выдохнула я. — Огромное спасибо! Ты все-таки успел поставить защиту!

— Боюсь, что нет, Киота, — отозвался он с некоторой заминкой. — Позор мне, но ты успела раньше.

— Ты шутишь? — Я все еще улыбалась, полагая, что приятель дурачит меня, и не обращая внимания, что взгляды всех присутствующих в подвале по-прежнему обращены ко мне. — Если бы ты опоздал, то я бы погибла. Мой запас сил был почти на нуле. Я не успевала кинуть щит.

— Я знаю.

Вашарий медленно подошел ко мне. Потянул было руку, чтобы убрать с моей щеки прядь растрепавшихся волос, но тут же отдернул ее, получив чувствительный разряд энергии по пальцам. Я испуганно охнула, не понимая, как такое могло получиться. Краем глаза заметила, как среди собравшихся магов штурмовой группы пробежал шепоток недоумения, и, кажется, кольцо вокруг меня стало теснее. И мне это очень сильно не понравилось. А приятель тем временем продолжил со смесью восторга и ужаса в голосе:

— Киота, ты светишься. Твоя аура… — Помолчал немного и добавил совсем тихо: — По-моему, у нас огромные проблемы. Ты вновь стала магом-универсалом.

Было такое чувство, будто меня окатили ведром холодной воды. Эйфория выигранного сражения исчезла, словно ее никогда и не было. Вместо этого в затылке заворочалась пробуждающаяся боль. И я медленно осела в обморок, в последний момент успев ощутить, как Вашарий подхватил меня на руки.

Часть третья

ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО

Мне было очень хорошо и спокойно. Я лежала под одеялом, зарывшись лицом в подушку, и отчаянно пыталась убедить себя, что мне приснился кошмар. Вот-вот Дольшер разбудит меня неизменной утренней чашкой кофе и поцелуем, затем растормошит меня, сонную, и умчится на работу, пообещав освободиться пораньше. Все это — попытки похищения, визит в Озерный Край, заточение у безумного мага — наверняка лишь очень долгий и выматывающий сон. Не может быть, что это на самом деле случилось со мной. Я не заслужила возвращения проклятия!

— И что нам с ней теперь делать?

Я напряглась, узнав голос Дольшера. Но тут же заставила себя расслабиться, продолжая размеренно дышать. Пусть считают, что я еще сплю.

— Не знаю, — ответил ему Вашарий. Кровать прогнулась, видимо, он сел рядом со мной. Поправил одеяло и нехотя продолжил: — Видит небо, не знаю, Дольшер. Я сам в шоке, что все так повернулось. Неужели за эти два месяца ты ни разу не почувствовал, что дар универсала еще не окончательно погиб в ней?

— Тяжело сказать, — уклончиво проговорил тот. — Иногда мне казалось, будто Киота подслушивает мои мысли. Но я списывал это на ее интуицию. Все-таки, что ни говори, женщины куда прозорливее мужчин в некоторых вопросах.

— И хитрее. — Вашарий тяжело вздохнул. — Не в силах поверить, что она водила нас за нос два месяца подряд. Нас, магов высшего уровня подчинения! Н-да, влипли мы, кузен.

«Но я действительно ничего не знала о том, что священная змея Варрия оставила мне этот проклятый дар!» — едва не взвыла я обиженно, но в последний момент сдержалась, до крови прикусив губу. Не спеши, Киота. Лучше послушай, что еще о тебе скажут. Вдруг окажется, что тебе надлежит срочно делать ноги, чтобы не быть приговоренной к смертной казни.

— И что теперь делать? — совершенно убитым голосом спросил Дольшер. Сел по другую сторону постели и невесомо тронул мое плечо, легонько погладив его. Я моментально покрылась мурашками от такого знакомого прикосновения, но, хвала небесам, он этого не заметил, негромко продолжив: — Вашарий, ты в курсе, что король не позволит разгуливать по улицам Нерия магу с запредельным уровнем силы, тем более не состоящему на государственной службе. Я сам некогда настаивал на утверждении приказа, что любой обнаруженный универсал подлежит немедленному уничтожению. По иронии судьбы даже покушение на короля карается менее строго.

Я затаила дыхание, ожидая ответа приятеля. Неужели моя жизнь опять вне закона?

— Я полагаю, подобный вариант развития событий мы оба не рассматриваем, — с затаенной ноткой негодования сказал Вашарий. — Не знаю, как ты, но я-то уж точно не позволю убить Киоту.

— Издеваешься? — привычным сарказмом отреагировал на завуалированный намек Дольшер. — Однажды я уже поставил на кон свою карьеру и репутацию, лишь бы защитить ее. А ведь тогда мое знакомство с ней насчитывало всего день от роду.

— Ну мало ли, — неопределенно протянул приятель. — Вдруг за два месяца Киота настолько надоела и наскучила тебе…

— И не надейся, кузен, — ядовито оборвал его Дольшер. — Поумерь свой любовный пыл по отношению к ней. Лучше давай думать дальше.

Вашарий с нескрываемым, как мне показалось, разочарованием вздохнул, и наступила томительная тишина. Впрочем, она продлилась всего несколько минут, после чего Дольшер произнес:

— По-моему, очевидно: если мы желаем Киоте добра и долгих лет жизни, то надо или спрятать ее от общества, или же замаскировать дар универсала.

— Ну-у, — протянул Вашарий, — запереть универсала еще никому не удавалось. Полагаю, Киота с ее новыми способностями и прекрасным знанием теоретической магии разнесет даже иридиевую темницу. Да и не хочется, если честно, подобной участи для нее. Отправить Киоту в только открытый мир, где ее талант никому не будет мозолить глаза и где нет доносчиков? Тоже не самая блестящая идея. Все-таки мне бы не хотелось навсегда с ней проститься. Хотя, если в итоге это сохранит ей жизнь…

— Чип на ограничение магических способностей? — неуверенно предложил Дольшер.

— Думаешь, он сработает с универсалом? — с сомнением поинтересовался Вашарий. — Ох, опасно. Сдетонирует еще, не выдержав чрезмерной нагрузки. Да и потом, эта процедура вообще-то считается одной из наиболее болезненных.

Я на время забыла даже о необходимости дышать. В голове крутилась только одна мысль: что же делать, как же выбраться из очередной передряги? Бежать, плюнув на все? Отправиться на Варрий и попытаться отыскать священную змею? Демоны, почему она так со мной поступила? Поди, сидит сейчас в своей роще и хихикает, наблюдая за развитием событий. Гадкая, мерзкая рептилия, не способная больше к эмоциям, поэтому наслаждающаяся чужим горем и отчаянием!

— Быть может, спросим совета у Киоты? — Дольшер провел теплой рукой по моей спине и чуть ниже, нагнулся и ласково чмокнул в затылок. — Хватит притворяться, дорогая. Ты никогда не умела обманывать.

Я перевернулась, придерживая на груди одеяло. Мрачно посмотрела на улыбающегося Дольшера и сосредоточенного Вашария, который тотчас же встал с краешка кровати и пересел на стул рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался мой желтоглазый красавчик, в свою очередь подвигаясь ко мне ближе. Тронул ладонью мой лоб, словно проверяя, нет ли жара. — Перед глазами не плывет? Не тошнит?

Я неопределенно пожала плечами. Осторожно повела головой из стороны в сторону.

— Да нет вроде, — проговорила я.

Потянулась было ощупать мой многострадальный затылок, но натолкнулась на повязку, скрепленную обезболивающим заклинанием.

— Целитель особенно настаивал, чтобы ты сегодня даже не думала вставать, — сказал Вашарий, заметив мое движение. — Два сотрясения за такой короткий период — слишком много для любого. Надо дать организму отдохнуть.

— И сколько на этот раз я была без сознания? — с искренним любопытством спросила я.

— Чуть менее суток. — Вашарий слабо хмыкнул в ответ на мое приглушенное изумленное восклицание. — Тебя освободили поздним вечером в пятницу, а сейчас суббота.

— Ого, — пробормотала я. С интересом подалась вперед, вглядываясь в непроницаемое лицо приятеля. — Значит, король уже приехал в Микарон?

— Да. — Вашарий кивнул. — Завтра вечером в его честь дают большой бал в доме наместника.

— А заговорщики? — не унималась я. — Эльрион говорил о каком-то информаторе в твоем ведомстве.

По лицу приятеля мелькнула тень неприкрытого отвращения при упоминании имени мятежного мага.

— Эльрион оказался трусом, — вместо него ответил Дольшер. — Едва только он понял, что попался, как выдал всех своих сообщников. Сам, без малейшего напора. Впрочем, этого и следовало ожидать. Мужчина, способный на насилие по отношению к беззащитной женщине, — даже не человек, так, слизняк.

Я покраснела при упоминании об этом отвратительном моменте в моем недолгом похищении. Возмущенно посмотрела на Вашария.

— Да, он все мне рассказал. Совершенно все, включая глупый побег и прочие приключения, но твое недопустимое поведение мы обсудим позднее, без свидетелей, — правильно истолковал мой взгляд Дольшер и привлек меня к себе. Прижал к груди, ласково гладя по волосам. — Моя бедная маленькая Киота. Сколько же тебе пришлось перенести. А все из-за твоего упрямства! Ну что тебе стоило послушаться меня и переждать неприятности под присмотром Дайры и Карраяра на Варрии?

— Хочешь сказать, что я вам совершенно не помогла? — с небольшой обидой поинтересовалась я, с удовольствием вдыхая такой знакомый аромат его одеколона.

— Нет, помогла, безусловно. — Дольшер слабо усмехнулся. — Но, только не обижайся, мы бы обошлись и без тебя. Все-таки Эльрион — безумец и дилетант, а не опытный интриган. Не выдерживает никакой критики то, каким образом он намеревался убить короля. Это же не заговор, а так, детский лепет. Шилохвостам на смех, можно сказать. Однако благодаря твоему рвению нам удалось избежать скандала в высших кругах Нерия. Общественность ничего не узнала о готовящемся покушении. Аресты уже закончены, и никто не ушел от справедливого возмездия. В королевстве опять царит мир и спокойствие.

Я недовольно передернула плечами, несколько покоробленная его ироничным тоном, и не без труда выбралась из его объятий. Ишь ты, мир и спокойствие в королевстве царят! Если честно, я бы не отказалась, чтобы о происходящем в Озерном Крае написали в газетах. Беда только в том, что Тицион никогда не допустит этого, потому как тем самым распишется в своей ошибке и неумении подбирать правильных людей на ключевые посты в королевстве.

— Не злись, — подал голос Вашарий, угадав причины моего затаенного недовольства. — Все с твоей родиной будет в порядке. Не сразу, конечно, но через пару лет, уверен, она станет еще краше и благополучнее, чем раньше. Гарольд — неплохой наместник. На самом деле неплохой. Жаль, что так вышло с его женой, но, судя по нашему с ним последнему разговору, он не собирается из-за произошедшей трагедии оставлять свой пост. Напротив, весь погрузился в работу, стараясь хоть таким образом найти утешение.

Я вспомнила высокого пожилого мужчину с землистым цветом кожи и мешками под глазами. Перед мысленным взором пронеслась вся его семья: и рыжая нахалка-дочь, по-моему ни капли не горюющая по матери, и сестра погибшей Харалии — Кейта, мучимая потаенным чувством вины и отчаяния, и Тайг, ее муж, топящий невысказанное горе в алкоголе. Сдается, в их роду множество фамильных секретов. Наверное, перед этим блекнут даже тайны семейства Дайчер. Но вряд ли мне будет дозволено когда-нибудь хоть глазком взглянуть на скелеты в их шкафах. Возможно, оно и к лучшему.

— Как моя тетя? — спросила я, тряхнув головой и отгоняя невеселые мысли.

— С ней все в порядке. — Вашарий встал и отошел к окну, отдернул плотную гардину, и в комнату торопливо скользнули алые предзакатные лучи умирающего солнца. Пролегли полосами по светлому ковру и обивке мебели, пощекотали мне кожу теплой лаской. А приятель продолжил, сощурившись и словно пытаясь что-то разглядеть на улице: — По воле случая карета с Зальфией подъехала к дому наместника буквально через минуту после того, как Эльрион воспользовался твоим кристаллом перемещения. И это к лучшему, иначе, боюсь, она бы тотчас же кинулась тебе на подмогу. Хватило мне и того скандала, что твоя тетя закатила мне, узнав о похищении. До сих пор дрожь пробирает.

Я понимающе улыбнулась. О да, скандалить тетя умеет и любит. Вашарию еще повезло, что полнолуние как раз недавно миновало, иначе ему пришлось бы иметь дело с оскалившейся взбесившейся волчицей.

— Не будь она твоей тетей, я бы с величайшим удовольствием оставил ее под арестом еще на годик-другой, — проговорил Вашарий, передернув плечами от неприятного воспоминания. — Дабы уяснила, что некоторые оскорбления в отношении представителя власти недопустимы! Особенно в присутствии его подчиненных.

— Да ладно тебе, Вашарий, — вступился за Зальфию Дольшер и незаметно мне подмигнул. — Несчастная женщина просто переволновалась за любимую племянницу. Уверяю, будь тогда на ее месте я — ты тоже узнал бы о себе много нового и лестного.

— Посмотрим, — неопределенно протянул приятель и как-то пакостливо ухмыльнулся. — Посмотрим, что ты скажешь после знакомства с ней. Зальфия просто-таки безумно хотела с тобой пообщаться. По-моему, ее несильно обрадовала весть о том, что ты встречаешься с ее любимой племянницей.

— И что? — Дольшер снисходительно покачал головой. — Не беспокойся за меня, кузен. Думаю, наш разговор пройдет к взаимному удовольствию обеих сторон. Я всегда умел ладить с женщинами.

Мы с Вашарием переглянулись и согласно заулыбались. Ну-ну, кажется, в скором будущем моего желтоглазого красавчика ждет большое разочарование. Впрочем, может, оно и к лучшему. Авось Зальфия с него спесь немного собьет.

— Зальфия приглашена на завтрашний бал, — произнес с сарказмом Вашарий. — Полагаю, она вряд ли откажется от удобного случая подловить тебя и высказать в лицо все претензии. Так что начинай готовить оправдательную речь.

Моя улыбка немного поблекла. Нет, Дольшера не мешало бы проучить, но не при таком скоплении народу. Боюсь, в запале праведного гнева, направленного на наши с ним добрачные постельные отношения, тетушка окончательно растопчет мою репутацию.

«Нашла чего опасаться, — мудро шепнул внутренний голос. — Киота, поверь, у тебя есть проблемы куда важнее того, какие новые сплетни о тебе породит выходка Зальфии. Или уже забыла про вновь пробудившийся дар универсала?»

Я окончательно погрустнела. Тяжело вздохнула и посмотрела на Дольшера, который в этот момент как раз с бахвальством ответил Вашарию:

— Меня подобным не запугаешь!

Приятель скептически хмыкнул, но не стал продолжать перепалку, уловив резкую перемену в моем настроении. Замолчал и Дольшер. Удивленно вскинул брови при виде моего расстроенного лица и ласково накрыл мою ладонь своей рукой.

— Что с тобой? — заботливо спросил он. — Плохо себя чувствуешь? Позвать целителя?

— Не надо. — Я тоскливо понурила плечи и шепотом поинтересовалась: — Скажи: так что вы решили делать со мной? Отправите в ссылку? Или…

Окончание фразы камнем упало в тишину комнаты. Я не смогла выдавить из себя признание в самом страшном страхе. Вдруг Дольшер и Вашарий уже приговорили меня к смерти? Вдруг вся эта дружеская болтовня призвана лишь усыпить мою бдительность, а за порогом уже ждет штурмовая группа боевых магов, которой отдали приказ уничтожить некстати объявившегося универсала?

— Дурочка моя. — Дольшер без особых проблем понял, какие недостойные сомнения гложут меня сейчас, и печально покачал головой. — Когда ты наконец-то начнешь мне доверять?

Его вопрос остался без ответа. Я упрямо смотрела в сторону, внутренне подобравшись. Жизнь научила меня, что подлости стоит ожидать от каждого. Только расслабишься и признаешь кого-нибудь своим другом — как он с величайшим удовольствием окунет тебя в грязь, подставив в самый сложный момент.

— Мы еще ничего не решили, — произнес Вашарий и неспешно прошелся по комнате. — Что скрывать, ты нам подкинула очень и очень непростую задачку. Ладно бы все произошло без свидетелей. Но, увы, очевидцами стало слишком много людей. Своим подчиненным я бы мог приказать молчать. Правда, далеко не факт, что столь огромный секрет в конце концов не стал бы достоянием общественности. Но Эльриону и Афару заткнуть рот при всем желании не могу.

— Постой! — Я приподняла палец, осененная внезапной догадкой. — Но если мой дар восстановился, значит ли это, что и Раянир отныне универсал?

Дольшер и Вашарий переглянулись. По их несколько ошеломленному виду я поняла, что о подобной возможности они не подумали. Приятель приглушенно выругался и потянулся к мыслевизору. Быстро набрал какой-то номер и замер, уставившись отсутствующим взором куда-то поверх моей головы. Лишь его губы слегка шевелились, показывая, что на самом деле он сейчас ведет напряженный беззвучный диалог. Прошло, наверное, не более пяти минут, но мне они показались настоящей вечностью. Наконец Вашарий закончил разговор. Устало опустился на стул подле моей кровати и задумчиво потер лоб, обдумывая услышанное.

— Ну так что? — поторопил его Дольшер. — Раянир сбежал?

— Нет, — медленно проговорил тот. — Он по-прежнему сидит в одиночной камере. В его ауре не произошло никаких изменений. Я на всякий случай распорядился увеличить охрану, хотя эта предосторожность во многом излишняя. Если в Раянире пробудится дар универсала — он не оставит от тюрьмы и камушка.

— Ничего не понимаю, — растерянно проговорил Дольшер. — Но почему тогда это случилось с Киотой? Раянир после потери дара остался магом высшего уровня подчинения, в то время как она обладает лишь вторым. — Покосился на меня и торопливо поправился: — Точнее, первым. По логике, именно он должен был первым восстановиться.

— Есть только одно существо, способное дать ответы на все наши вопросы. — Я откинулась на подушки. — Священная змея Варрия. Необходимо ее найти и заставить забрать у меня этот проклятый дар. Тогда все проблемы решатся сами собой.

— Найти божество? — Вашарий переглянулся с Дольшером, и мужчины как по команде расплылись в кривых усмешках, после чего приятель продолжил: — Киота, милая, ты ставишь невыполнимые условия.

— Ну да, конечно, — моментально оскорбилась я. — Куда проще сослать меня с глаз подальше или же вживить чип, зная, что в любой момент он может разнести мне голову на мелкие кусочки!

— Нет, идея интересная, — неожиданно поддержал меня Дольшер. — Почему бы не попробовать? Киота права: это куда лучше того, до чего мы дошли своим умом. И потом, у меня скоро отпуск. Я с удовольствием проведу его вместе с ней на Варрии. Что может быть приятнее охоты на бога в свободное от работы время? — Привлек меня к себе и ласково прошептал на ухо, стараясь говорить так, чтобы и Вашарий его услышал: — Дорогая, представь, как это будет здорово: только ты и я. Заодно постараемся отыскать твою маму, раз уж подчиненные моего кузена с этим до сих пор не справились. И потом, я уже соскучился по сестре. Думаю, мы замечательно проведем время!

Вашарий скривился, вряд ли довольный, что его не приглашают участвовать в этом, на мой взгляд, весьма сомнительном приключении. Пробормотал, даже не пытаясь скрыть скепсиса в голосе:

— Все это, конечно, замечательно. Но что нам делать сейчас? Киота приглашена на завтрашний ужин, который наместник дает в честь короля. И Тицион наверняка захочет с ней переговорить. Как-никак именно при ее непосредственном участии заговор оказался раскрыт. Как мы ему объясним совершенно недопустимое состояние ее ауры?

— Маскирующее заклинание? — робко предложила я. — Однажды Дольшер им уже воспользовался, когда надо было скрыть мои способности.

— Хорошее предложение, но вряд ли оно сработает. — Вашарий с сомнением покачал головой. — Тицион постоянно носит мощнейший амулет, рядом с которым любые чары моментально развеиваются. Поэтому, кстати, задумка Эльриона убить его при помощи магии с самого начала была обречена на провал. Нам не удастся провести короля.

Я задумалась, нервно теребя одеяло. Неужели нет никакой возможности обмануть Тициона? Давай рассуждать логически, Киота. Длительное во времени заклинание пропадает, когда исчезает магическая нить, его подпитывающая. Моя же аура сейчас обладает буквально неограниченными возможностями самоподдержания. Что мешает замкнуть контур таким образом, чтобы маскировка постоянно самовозобновлялась? Конечно, надолго меня не хватит, поскольку универсал из меня пока аховый, но вряд ли король уделит какой-то там байстрючке, по воле случая участвовавшей в раскрытии заговора, много времени. А если воспользоваться амулетом с определенными магическими свойствами, то дело окажется вообще плевым. Некоторые драгоценные камни так преломляют силовые нити, что превращают их в подобие ленты Мёбиуса. Тогда обойдемся даже без энергозатрат.

— Я полагаю, попробовать стоит, — медленно проговорила я, обдумывая последние детали. Идея казалась шикарной, но вдруг я проглядела в ней какое-нибудь уязвимое место? После чего быстро поделилась своими соображениями с приятелями. Пусть тоже голову поломают.

Они долго молчали, но вопреки моим ожиданиям не спешили начинать спор. Затем негромко рассмеялись, и я надулась, решив, что потешаются надо мной.

— Нет, все-таки иногда я жалею, что позволил тебе уйти из департамента, — проговорил Дольшер. — Надо было заставить тебя остаться. Какого ценного сотрудника я потерял!

— Да, — согласно кивнул Вашарий. — Киота, милая, честное слово: если когда-нибудь захочешь оставить свою убыточную частную практику, только свистни. И я с величайшим удовольствием перекуплю тебя у кузена, какую бы цену он тебе ни предложил.

— Увы, я в любом случае вряд ли смогу с тобой конкурировать. — Дольшер весело пожал плечами. — Киота наотрез отказалась работать под моим началом еще и из-за наших отношений. Так что у тебя неоспоримое преимущество, кузен.

Вашарий печально скривил уголки губ, но удержался от каких-либо замечаний. Лишь в глубине его темно-карих глаз мелькнул и тут же пропал лучик искреннего огорчения. Видимо, слова Дольшера его действительно сильно задели.

«С каким удовольствием я поменялся бы с тобой местами, кузен, — вдруг услышала я его голос у себя в голове. — Право слово, ты не заслуживаешь такого счастья».

Я растерянно кашлянула и мигом уткнулась взглядом в одеяло. Затем неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться. Все в порядке, Киота, не паникуй. Иначе Вашарий обязательно догадается, что ты невольно подслушала его мысли. И тогда ты точно сгоришь со стыда.

— Значит, решено. — Приятель, не подозревая, что в очередной раз выдал мне свои чувства, поспешил замять скользкую тему. — Завтра с утра поставим на Киоту маскировку. Я позаимствую из ведомства амулет со схожим действием, правда, не такой мощный. И проверим ее расчеты. Если не сработает — придется солгать королю, что его отважная спасительница еще не оправилась после боевых ран.

— Заодно позаботься, чтобы твои люди не проболтались, свидетелями чего стали при освобождении Киоты, — ядовито посоветовал Дольшер.

— Не беспокойся за моих подчиненных, — парировал Вашарий. — Лучше потрудись, чтобы из департамента не было утечки. Допросы Эльриона и Афара поручены твоим сотрудникам.

Я печально вздохнула при имени секретаря наместника. Легонько тронула Дольшера за рукав, и тот живо обернулся ко мне.

— Скажи, а что будет с Афаром? — жалобно поинтересовалась я. — Неужели ему тоже грозит пожизненная ссылка? Он же пытался меня спасти! И не убивал Харалию!

Дольшер и Вашарий переглянулись. Приятель чуть заметно качнул головой и выразительно пожал плечами, после чего с сочувствием посмотрел на меня сверху вниз.

— Прости, Киота, но это не нам решать, — проговорил он. — Все в руках Тициона. Если желаешь — сама задай ему завтра этот вопрос. Возможно, твое заступничество заставит короля проявить великодушие. Но учти: тебе придется быть очень убедительной.

— Я думаю, на этом нам стоит завершить наш визит, — оборвал кузена Дольшер, заметив, что я украдкой сцедила зевок в ладонь. — Киота устала. Пусть отдыхает. Ей надо набраться сил перед балом.

— Быть может, мне действительно стоит сказаться больной? — спросила я, уже чувствуя, как мои глаза предательски слипаются. — Боюсь, у меня нет достойного наряда, чтобы быть представленной его величеству.

— О, об этом не беспокойся. — Дольшер тихонько рассмеялся и поцеловал меня в лоб. Затем заботливо подоткнул одеяло. — Дорогая, уже завтра утром я пришлю тебе лучших портных, какие только имеются в этом захудалом городишке. И даже не думай отказываться! Поверь, ты сама за все заплатишь. Мы с Вашарием посовещались и пришли к выводу, что ты заслуживаешь хорошего вознаграждения за все пережитое.

Я недовольно поджала губы. Откровенно говоря, выглядело все так, будто они наконец-то нашли повод дать мне денег таким образом, чтобы не особо оскорбить при этом. Но возражать не стала, уже балансируя на грани сладкой дремы. В конце концов, почему бы и нет? Я ведь рисковала жизнью, неужели должна отказаться от бала и аудиенции у короля? Во-первых, я хочу помочь Афару, а во-вторых… Во-вторых, что скрывать, надеюсь хотя бы краешком глаза увидеть представителей своего рода. Наверняка они тоже приглашены.

Я почти заснула, но покоя не давала какая-то мысль. Она противно зудела у меня в голове, все никак не желая оформиться окончательно. Ах да, я же забыла рассказать, что на крыльце дома Зальфии на меня напал не Эльрион. Впрочем, ладно. Еще успеется. Вряд ли неведомый преступник рискнет повторить попытку теперь, когда рядом будут и Дольшер, и Вашарий. И магический потенциал у меня теперь возрос многократно. Не стоит, пожалуй, будоражить приятелей новым рассказом. Иначе ведь точно запрут от греха подальше под надежной охраной.

* * *

Царило раннее солнечное утро, а я уже чувствовала себя так, будто провела на ногах не меньше суток, при этом ни разу не присев. А все потому, что после завтрака подлый Дольшер, как и обещал, натравил на меня целую свору портних. Правда, он предупредил их, что я еще слишком слаба, поэтому не стоит меня чрезмерно утомлять. Они и старались изо всех сил, но у них ничего не получалось. Разве можно заставить горластых уроженок Озерного Края работать совершенно бесшумно? Не было ничего удивительного в том, что почти сразу я оглохла от постоянных перекрикиваний прямо у меня над ухом, а голова предательски разболелась от разноцветных всполохов дорогой материи, в которую меня то и дело заворачивали, прикидывая покрой будущего платья.

— Как дела у моей маленькой Киоты? — В распахнутую дверь заглянул Дольшер.

Увидев его, я скорчила страдальческую мину, желая разжалобить и упросить вырвать меня из рук этих демониц в человеческом облике. Но вероломный красавчик лишь рассмеялся, покачал головой, без проблем определив, что я пытаюсь ему сказать, и сбежал, оставив меня на растерзание. Я издала хриплый приглушенный стон, когда дородная раскрасневшаяся от усердия портниха вежливо, но непреклонно развернула меня за плечи к зеркалу и громко принялась обсуждать с товарками, пояс какого цвета подойдет к алому переливу ткани.

Спустя час я возненавидела весь белый свет. На мгновение опять захотелось вернуться в тихий, спокойный сумрак подвала, где меня держали в заточении. Право слово, даже Эльрион меня так не мучил. Кончики пальцев покалывало от начавшей концентрироваться магической энергии. Нет, я не собиралась никого убивать, хотя, что скрывать, очень хотелось. Но меня переполняло раздражение и отчаянная жажда тишины. Боюсь, если так дело дальше пойдет, то я точно не совладаю со своим некстати проснувшимся даром. У этого дома слишком хлипкие стены, чтобы выдержать всплеск моего гнева.

Портнихи и не подозревали об опасности, которая над ними нависла. Они все так же весело суетились вокруг меня, то и дело норовя вогнать булавку вместо ткани в мою кожу, и обсуждали какую-то неизвестную мне Альму, которая намедни вышла замуж за Аратура, но все-то знают, что на самом деле она любит Вагария!

Я несколько раз сжала и разжала кулаки. Спокойнее, Киота, спокойнее! Потерпи еще немного — и все закончится. Сама прекрасно знаешь, что в провинциальных городках сам воздух состоит из сплетен.

— Киота? — На пороге появился Вашарий.

Хвала небу, приятель оказался не столь жестокосерден, как Дольшер. А возможно, он просто ощутил, как недопустимо близко я подобралась к точке кипения. Так или иначе, но ему хватило лишь взгляда, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. После чего приятель повелительно воскликнул:

— Цыц!

Моментально стало тихо. Я внезапно услышала пение птиц за окном и навязчивое жужжание мухи, бьющейся об стекло с отчаянием утопающего.

— Дамы, давайте сделаем перерыв? — любезно предложил Вашарий, не дожидаясь, когда портнихи отойдут от первого шока изумления и вновь загалдят. — В соседней комнате вам приготовлен чай со сладостями. Полагаю, небольшой отдых вам не повредит.

К моему счастью, никаких возражений не последовало. Краснощекие, плотного сложения «дамы» шумной гурьбой вывалились в коридор, и я с наслаждением рухнула в кресло. Правда, тут же вскочила, с болезненным вскриком выдрав очередную булавку, кровожадно впившуюся мне чуть пониже спины, после чего повторила свою попытку, но на этот раз более осторожно. Вашарий с улыбкой наблюдал за моими акробатическими этюдами. Дождавшись, когда я наконец-то благополучно размещусь, он подошел ближе.

— Вижу, тебя совсем замучили? — с сочувствием спросил он, присев на подлокотник кресла.

— Угу. — Я откинулась на спинку, закрыв глаза и положив на колени руки. Кончики пальцев теперь не просто покалывало — они отчаянно свербели от лишней энергии, ищущей выхода.

— Позволь, я помогу.

Не дожидаясь ответа, Вашарий ласково сжал мою ладонь. Повеяло прохладным ветерком, и я с изумлением ощутила, как все мое раздражение куда-то исчезает. Более того, та сила, которая только что бурлила во мне, рискуя в любой момент вырваться разрушительным заклинанием, улеглась, будто по мановению волшебной палочки. В одну секунду приятель понизил мой потенциал не меньше чем на порядок.

— Так-то лучше. — Он слабо усмехнулся, перехватив мой удивленный взгляд. Встряхнул рукою, и с его пальцев посыпались трескучие неопасные искры, которые гасли, не долетая до пола. Видимо, приятель тоже поспешил избавиться от избытка силы.

— Как ты это сделал? — Я требовательно подалась вперед. — Только не ври про диффузию силы! Это довольно медленный процесс, и потом, вряд ли я настолько превосхожу тебя по запасу энергии. Пока, по крайней мере. А повернуть поток в обратную сторону… Нет, действительно, как ты это сделал?

— Ну скажем так: далеко не все аспекты диффузии преподают в Академии, — изрядно понизив голос, признался Вашарий. — Существует определенные способы ее облегчить. Не говоря уж о том, что при некоторых навыках даже телесный контакт при этом не нужен.

— Неужели? — Я нехорошо прищурилась. — А Дольшер в курсе?

— Полагаю, что да, — осторожно проговорил приятель, не совсем понимая, куда я клоню. — Вообще-то он считается одним из лучших специалистов по контролю процесса направленной миграции энергии. А что?

— Да так, ничего. — Я хищно оскалилась. — Спасибо, что рассказал.

Вашарий нахмурился, сообразив, что сболтнул лишнее. А я уже предвкушала разговор с Дольшером. Значит, диффузия магической энергии отнюдь не предполагает тесного телесного контакта, лучше всего, сексуального. Очень интересно! Что же он мне два месяца назад об этом не поведал, напротив, всеми способами пытался убедить, что если надо срочно пополнить запас сил, то без постели никак не обойтись.

— Киота, в любом случае эта информация не предназначена для общественности, — попробовал хоть как-то исправить ситуацию Вашарий. — Я тебя прошу: не болтай попусту.

— Не беспокойся, — с ехидным смешком отозвалась я. — Честное слово, никто посторонний об этом не узнает.

Вашарий озадаченно почесал подбородок, не понимая, что все это означает. Открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но как раз в этот момент дверь распахнулась и в комнату ввалилась толпа насытившихся портних. Я мученически возвела глаза. О небо! Опять начнется пытка.

К моему удивлению, на этот раз все проходило куда спокойнее. После чая со сладостями женщины вели себя намного тише и дружелюбнее. А возможно, их просто смущало присутствие Вашария, который никуда не ушел, а остался сидеть в кресле, с любопытством следя за тем, как меня крутят в разные стороны. Как-то вдруг оказалось, что наряд почти готов. Несколько завершающих стежков, краткое «ой!» от очередной впившейся булавки, и меня повернули к зеркалу, предлагая оценить работу.

Я благоговейно вздохнула. У меня еще никогда не было такого платья: сшитого точно по фигуре, одновременно очень простого и в то же время изящного. Ярко-алое, оно выгодно оттеняло мои темные вьющиеся волосы и карие глаза, подчеркивало достоинства и делало незаметными недостатки.

— Вам нравится, госпожа? — спросила ближайшая портниха.

Я в ответ промычала нечто невразумительное, но должное выражать беспредельное восхищение.

— Спасибо за лестную оценку нашей работы, — верно истолковала мой невнятный лепет женщина. Кровожадно усмехнулась и ловко всучила мне чек: — Распишитесь, пожалуйста.

От увиденной суммы мне моментально поплохело. О небо, я даже за открытие лицензии вещевика всего в два раза больше заплатила! Они что, совсем озверели?! Да за такие деньги я могла бы купить себе целый магазин готового платья. Нет, нет и еще раз нет! Надо немедленно отказаться, правда, как это сделать, когда наряд уже готов?

Пока я судорожно соображала, как избежать неминуемого скандала, чек из моих рук ловко выдернул Вашарий, заинтересовавшись моим донельзя растерянным и ошарашенным видом. Иронично вздернул бровь при виде цены и привычно потянулся в карман за бумажником.

— Не надо! — прошипела я, звучно шлепнув его по руке. — Я сама!

— Больно же! — возмутился тот, потрясая отбитыми пальцами. — Ты чего дерешься? Я лишь помочь хотел. Твой гонорар только в понедельник придет, поскольку Всемирный гномий банк в выходные не работает. Сама, поди, знаешь, какие проценты начинают капать, если в минус по счету залезть. Так что не дури, Киота. Скажем так, я просто отдам тебе авансовый платеж натурой, так сказать.

Услышав столь двусмысленную фразу, портнихи слегка смутились и заулыбались, очевидно представив себе нечто совсем иное. Естественно, обычно именно девушкам приходится расплачиваться натурой за радости жизни. Кстати, что за авансовый платеж Вашарий имеет в виду? Неужели он хочет сказать, что мой гонорар перекроет цену платья и еще что-нибудь останется?

Пока я размышляла над его словами, приятель, пользуясь удачным моментом, быстро вытащил из бумажника платежную карту и приложил ее к чеку. Полыхнуло связующее заклинание, и сделка была завершена. Теперь можно предъявить этот чек к оплате в любом отделении банка, чтобы тебе выдали на руки сумму в звонких хардиях.

— Премного благодарны, господин. — Краснощекая женщина, видимо главная среди портних, поклонилась Вашарию, еще раз с явным удовольствием оглядела наряд, и комната опустела.

Я мрачно посмотрела в зеркало. Теперь, когда я узнала стоимость платья, оно совершенно перестало меня радовать. Надо было послать ко всем демонам проклятый бал! Этих денег мне бы хватило на несколько лет безбедной жизни при условии разумной экономии. Не представляю, откуда взялась такая сумасшедшая цена. Не из чистого ведь золота сделали эту ткань.

Вашарий благоразумно молчал, прекрасно понимая, что я готова взорваться от возмущения и любое сказанное слово восприму как сигнал к скандалу. Однако его губы то и дело разъезжались в непрошеной улыбке, а в глубине темных глаз мелькали озорные искорки.

— Теперь я понимаю стремление Эльриона устроить революцию в Озерном Крае, — наконец пробурчала я. — Как обычным людям жить, когда такие цены заламывают?

— Киота. — Вашарий подошел и встал так, что отразился рядом со мной в зеркале. Не удержался и чуть приобнял меня за талию, от чего мне сразу же стало несколько неуютно. Наклонился и прошептал на ухо, продолжая следить за моей реакцией в отражении: — Тебе безумно идет это платье! Клянусь, оно стоит каждого хардия и даже больше. Ты будешь настоящей королевой бала.

— Правда?

От его вкрадчивого, проникновенного тона у меня мурашки пробежали по коже. Я повернулась к нему, чтобы избавиться от нервирующего присутствия за своей спиной, но сделала лишь хуже. Теперь мы стояли лицом к лицу. Вашарий не предпринимал никаких попыток, чтобы отойти, а мне отступать было просто некуда. Не зеркало ведь сшибать.

— Правда, — спокойно подтвердил он, милостиво не заметив моих отчаянно полыхающих щек. Нагнулся чуть ниже…

Долгий томительный миг я ждала, что он меня поцелует. Более того — готова была прекратить эту пытку ожиданием и первой преодолеть то мизерное расстояние, которое между нами еще оставалось. Наверное, именно на это и рассчитывал Вашарий. Но в последний момент мне удалось взять себя в руки. И с чуть слышным вздохом сожаления я сделала крохотный шажок назад, упершись затылком в холодную раму зеркала.

— Прости. — Он сразу же поспешно отшатнулся от меня. Несколько раз глубоко вздохнул, после чего негромко проговорил: — Прости меня, Киота. Я не должен был…

— Все в порядке, — хрипло оборвала его я. Откашлялась и продолжила уже нормальным голосом, тщательно следя за интонациями, чтобы не показать, как на самом деле жалею о своем некстати проснувшемся здравом смысле: — Все хорошо, Вашарий. Это была случайность.

— Да, случайность, — эхом повторил он. Помолчал немного и тихо поинтересовался: — Скажи, Киота… Неужели я тебя совсем не привлекаю?

— О чем ты говоришь! — Я вспыхнула от смущения, совершенно не зная, куда деваться от его грустного изучающего взгляда. — Ты мне очень нравишься, Вашарий! Ты замечательный: добрый, понимающий, красивый. Любая девушка была бы счастлива стать твоей!

— Любая, но не ты? — печально спросил он. — Так?

— Послушай… — Я растерянно всплеснула руками. — Ты же знаешь, что я встречаюсь с Дольшером. Я не могу предать его. И не хочу причинять боль ни ему, ни тебе. Вашарий… право слово… — И я окончательно замолчала, запутавшись в словах.

Ну как ему объяснить, что он меня действительно безумно привлекает как мужчина? Но пойти на измену я никогда не смогу. Это против моих правил. Однако — вот ведь парадокс — и первой оставить Дольшера вряд ли сумею. Да, иногда он бывает несносным, иногда мы ругаемся до хрипоты, впрочем, буквально через пару часов страстно миримся, но рядом с ним я ощущаю себя по-настоящему счастливой. Полагаю, и отношения с Вашарием мне могли бы дать подобные же чувства, возможно, даже намного сильнее, но как проверить, не потеряв при этом то, что уже имею? Такой уж я уродилась: никогда в жизни не погонюсь за журавлем, выпустив из рук синицу.

— Помнишь наш разговор после того, как мать Дольшера, леди Зарания, в буквальном смысле выгнала тебя из их дома? — спросил Вашарий, грустной усмешкой отреагировав на мои сбивчивые объяснения. — Тогда я сам отказался от тебя, сказал, что в моих объятиях ты будешь думать о Дольшере, искать утешения от нанесенной тебе обиды. Так вот, Киота: я был идиотом. Честное слово, я уже тысячу раз пожалел о том своем решении и наверняка еще не раз прокляну себя. Надо было брать тебя в охапку и бежать прочь из Нерия. Да, Тицион вряд ли бы остался доволен моим прошением о срочном переводе в любой другой мир, но в итоге ему пришлось бы смириться. Я бы увез тебя туда, где ни Дольшер, ни кто-либо из его рода тебя никогда бы не нашел. И сделал бы все, только бы ты забыла его. Как думаешь, у меня получилось бы?

— Уверена в этом, — мягко отозвалась я. Помолчала немного и прошептала себе под нос: — Порой я тоже жалею о том, что у нас тогда ничего не случилось. И иногда готова на все, лишь бы повернуть время вспять.

Вашарий услышал мое признание. Порывисто покачнулся было в мою сторону, но неимоверным усилием воли заставил себя остановиться. И вовремя! В дверь стукнули, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Дольшер.

— О, Киота. — Он остановился на пороге, привалившись плечом к косяку. Окинул меня донельзя довольным взором. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — пробормотала я. Тряхнула головой, пытаясь за распущенными волосами скрыть еще горящий на щеках румянец.

— Ты произведешь настоящий фурор на балу, — продолжил рассыпаться в комплиментах Дольшер. Скользнул ко мне плавным, размытым движением, по-хозяйски привлек к себе и с видом победителя обернулся к Вашарию, который угрюмо наблюдал за этой сценой. — Тебе-то о подобной спутнице остается только мечтать. Что, кузен, завидуешь?

— Ты даже не представляешь насколько, — с вымученной улыбкой отозвался Вашарий. Кивнул мне на прощание и вылетел из комнаты так поспешно, будто опасался, что Дольшер кинется за ним с требованием объяснить столь странные слова.

Мой ненаглядный проводил его удивленным взглядом. Посмотрел на меня, требовательно вздернув бровь.

— Не обращай внимания. — Я вымученно улыбнулась. — Это все нервы.

— Понятно, — недоверчиво протянул Дольшер, но, слава всем богам, не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он повелительно взмахнул рукой, и вокруг нас взметнулась метель блокирующего заклинания, надежно отсекая комнату от внешнего мира. — Моя маленькая Киота, — мурлыкнул он, в то время как его пальцы уже нащупывали застежку платья, — как же я по тебе соскучился! У нас есть в запасе около часа. Ты не против провести их с пользой для собственного здоровья?

Я тихо рассмеялась, позволяя ему увлечь меня в сторону кровати. Все-таки Дольшер неисправим! Наверное, скорее небо рухнет на землю, чем он изменит своим повадкам. Отложим запланированный скандал по поводу его обмана насчет диффузии силы на потом. Не хочется сейчас портить себе настроение и отказываться от давно заслуженного наслаждения.

* * *

В гордом одиночестве я восседала на стуле примерно по центру комнаты и ожидала, когда Дольшер и Вашарий закончат ругаться, выясняя, кому именно надлежит ставить на меня маскирующее заклинание.

— Кузен, при всем уважении, подобного рода чары у меня всегда получались лучше, — ядовито выговаривал приятель моему желтоглазому красавчику. — Не скрою, в маскировке ты на голову превосходишь любого другого мага. Но не меня. Как-никак твоей специализацией всегда были атакующие чары и… — Он кинул на меня странный взгляд и замялся, проглотив окончание фразы.

— А ты у нас прямо мастер на все руки, — огрызнулся Дольшер. — Нет уж, позволь мне этим заняться. К тому же по вполне понятным причинам я намного лучше тебя знаю структуру ауры Киоты. Значит, мне будет легче ее скрыть. Разве нет?

— Заткнитесь оба! — рявкнула я, изрядно утомившись от пустого спора. По-моему, даже бесцеремонные портнихи вели себя вежливее и тише.

В унисон моим словам рядом что-то громыхнуло. Пальцы обожгло от невольного заклинания, пахнуло паленым — и комнату заволокло дымом. Ой-ой-ой, кажется, это я натворила. Надеюсь, никого не убила?

— Дорогая, в следующий раз предупреждай о подобном, — недовольно раздалось из черных клубов.

Защелкали разряды нейтрализующих заклинаний, и последствия моей вспышки гнева сами собой исчезли. Дым рассеялся, и я с немалым облегчением увидела невредимых Дольшера и Вашария. Последний как раз убирал щит, который, видимо, успел предусмотрительно кинуть. В дверь осторожно постучались. Ага, слуги заволновались, что это мы тут творим.

— У нас все в порядке! — крикнул Дольшер, предупреждая вопросы. — Просто… хм-м… Просто мы слегка повздорили.

Из коридора донеслось испуганное восклицание и быстро удаляющиеся шаги. И правильно, на месте этого слуги я бы тоже поспешила убраться куда подальше, пока дурные маги весь дом не разнесли, выясняя отношения.

— Простите, я не хотела, — уныло протянула я, разглядывая на том месте, где раньше висела люстра, огромную дыру с почерневшими от копоти краями. Должно быть, именно туда ушел мой разряд. Надеюсь, на верхнем этаже никто не пострадал?

— Хорошо, что над нами только чердак, — заметил Вашарий, видимо задавшись этим же вопросом. Встал под дырой и задрал голову. — Придется возместить ремонт крыши. И, Киота, вечером накидку можешь не брать. Я вижу, что тучи разошлись.

— Н-да. — Дольшер встал рядом с ним и тоже принялся вдумчиво изучать последствия моей вспышки гнева. — Дорогая, с этим надо что-то делать. Я не хочу проснуться однажды без головы лишь из-за того, что ты увидела ночной кошмар.

— Не беспокойся, без головы ты не проснешься, — сделала я слабую попытку отшутиться. — Если только тебя не поднимет некромант.

— Все равно. — Дольшер поежился, представив в красках сию печальную участь. — Тебе надо учиться владеть своим даром. И заблаговременно скидывать излишки, чтобы никто не пострадал.

— Потом обсудим это, — оборвал наш разговор Вашарий, почувствовав, что мы готовы углубиться в дебри теоретической магии, которая к нынешней ситуации имела лишь опосредованное отношение. — Займемся все же маскировкой. Через час нам уже надо быть в доме наместника, а мы даже амулет не испытали.

После чего, не спрашивая ни у кого позволения, решительно подошел и положил руки мне на плечи. Дольшер вскинулся было возразить, но не успел. В следующий миг меня перехлестнула горячая волна чужого колдовства. Я привычно кинула перед собой щит. Теперь главное, чтобы две магии сплелись в одно целое. Маскирующие чары Вашария изменят энергоструктуру моего заклинания таким образом, что оно примет вид ауры, скрыв за собой от любопытных глаз истинное состояние моего запаса сил.

Все получилось именно так, как и задумывалось. Спустя несколько секунд я превратилась для посторонних в абсолютно обычную девушку и весьма посредственную магичку. Тем лучше, как говорится.

Вашарий отошел на пару шагов, любуясь делом своих рук. Затем искоса глянул на Дольшера, который как раз открыл рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой по поводу такого самоуправства кузена.

— А тебе я советую заняться собственной аурой, — веско обронил приятель, и Дольшер так и застыл, забыв, что хотел сказать. Вашарий криво усмехнулся. — Кузен, ты светишься. У короля обязательно возникнет вопрос, когда это один из лучших магов королевства успел так перебрать энергии?

Я опустила голову, пряча улыбку. Ну-ну, повторяется та же история, что и два месяца назад, когда я сбежала из магического департамента. Тогда Дольшер был так великодушен, что провел со мной совершенно целомудренную ночь, утешая после дурного пророческого сна. И на следующее утро светился, как мотылек-переросток, хотя мы не позволяли себе ничего лишнего.

— Без посторонней помощи мне не справиться, — растерянно проговорил Дольшер, видимо сообразив, в какую ловушку сейчас угодил.

Если он попытается сбросить излишек энергии таким образом, как недавно мне показал Вашарий, то это обязательно вызовет у меня ненужные вопросы — а что мешало ему поступить так же раньше и возможно ли обернуть процесс вспять. Но и признаться в недавнем обмане вероломный красавчик тоже не смел. Еще бы! Ведь тогда я пойму, что два месяца назад он дурил мне голову, пытаясь склонить к быстрому, необременительному сексу. Мол, дорогая Киота, очень жаль, конечно, но ты попала в столь безвыходную ситуацию, твой запас сил на таком крайне низком уровне, что не остается ничего иного, как… Ну ты понимаешь… Не маленькая ведь. Но ты не беспокойся, я сделаю все наилучшим образом и к удовольствию обеих сторон.

— С чего вдруг? — Вашарий с удовольствием включился в предложенную игру под названием «Подставь ближнего своего и выстави соперника в любовных делах полным идиотом». — Дольшер, с каких пор…

— Тихо! — гневно рыкнул тот.

За дверью послышалась подозрительная возня. Видимо, на смену убежавшему слуге явилось несколько новых, чье любопытство пересилило страх лишиться при очередном взрыве какой-нибудь конечности.

Приятель запоздало дернул рукой, окутывая комнату облаком блокирующих чар. Уставился на Дольшера, с иронией приподняв брови и ожидая, как тот будет выкручиваться из неприятной ситуации.

— Что-то не так, милый? — Я изо всех сил пыталась не расхохотаться, усердно изображая наивное удивление. — Разве ты можешь справиться с этой проблемой каким-либо другим способом?

Дольшер посмотрел на ехидно ухмыляющегося Вашария, перевел взгляд на меня, то и дело расплывающуюся в улыбке, и покаянно вздохнул.

— Ты уже все знаешь, так? — совершенно убитым голосом поинтересовался он. Кивнул на кузена. — Этот… нехороший человек тебе все рассказал, верно? Спасибо, удружил называется. А еще двоюродный брат!

— Ну, если честно, Вашарий не виноват, — поспешила я выгородить друга. — Он и понятия не имел, как ловко ты пудрил мне мозги.

— Киота, я все могу объяснить, — жалобно проблеял Дольшер, глядя на меня глазами побитого щенка. — Правда-правда! И потом, все равно мои тогдашние ухищрения ни к чему не привели.

— Позже поговорим. — В моем голосе скользнула пусть и ласковая, но угроза. — Негоже заставлять короля ждать. Лучше давайте амулет.

Вашарий искоса взглянул на часы и присвистнул. Мы в самом деле изрядно опаздывали и рисковали не успеть к началу бала. После чего торопливо зашарил по карманам и вытянул крупный драгоценный камень, висящий на тонкой цепочке из белого золота. Безукоризненно ограненный алмаз размером с голубиное яйцо мягко засветился, роняя голубоватые блики на его руки.

— Вы что, издеваетесь? — Я ахнула и села обратно на стул, с которого только успела привстать. — Мне надо это носить весь вечер?! Он же стоит целое состояние!

— Вообще-то он бесценен, Киота, — мягко поправил меня Вашарий, любуясь переливами света в глубине камня. — Особенно если учесть его магические возможности.

— Нет, я не могу. — Я отчаянно затрясла головой.

При мысли, что у меня на груди будет болтаться камень стоимостью в несколько миров, мне моментально стало плохо. Колени затряслись мелкой противной дрожью, низ живота налился тревожным предчувствием. А вдруг его украдут? Сорвут с меня и кинутся бежать? Вдруг цепочка порвется, и я его потеряю? Да мало ли этих «вдруг»! Итог-то один: виноватой останусь я.

— Не беспокойся, дорогая. — Дольшер требовательно протянул руку, и Вашарий с явной неохотой вложил алмаз в его раскрытую ладонь. Желтоглазый маг обошел меня со спины, и я почувствовала его теплые пальцы у себя на шее, застегивающие цепочку, после чего он шепнул мне на ухо: — Главное, не отходи далеко от нас. И все будет в полном порядке.

Я нервно захихикала, потной от волнения рукой поглаживая округлый тяжелый алмаз. На их месте я бы меня даже в туалет не отпускала в одиночестве, только под строгим присмотром. Мало ли. Кто меня знает. Вдруг решу сбежать и начать новую жизнь в качестве богачки. Правда, не представляю, кто бы согласился купить подобный алмаз. Боюсь, всех денег во всех мирах не хватит.

— Но что подумают придворные, увидев меня с таким грузом на шее? — выдвинула я последнее возражение.

— Одно из двух, — ответил мне Вашарий, прежде обменявшись лукавыми взглядами с Дольшером. — Или они решат, что индустрия производства искусственных камней сделала настоящий прорыв и ты являешься счастливой владелицей новейшего изделия самых лучших специалистов в области молекулярной магии, преобразовавших в алмаз обычный булыжник. Или же…

— Или же подумают, что ты чертовски хороша в постели, раз тебе дарят такие драгоценности, — завершил за него Дольшер и подал мне руку. — Вставай, Киота. И бежим к повозке. Если мы срочно не отправимся в дом наместника, то рискуем нарваться на настоящий скандал.

Я кинула на себя последний взгляд в зеркало и осталась довольна увиденным. Алое платье облегало меня всполохами яркого шелка, длинные темные волосы были распущены, только на затылке их подкололи шпильками с рубиновыми навершиями, оставив локоны свободно струиться по обнаженной спине. И на груди загадочно поблескивал крупный алмаз, отражая в своей глубине красные искры моего наряда.

— Быстрее, быстрее!

Дольшер чуть ли не насильно поволок меня к двери, по пути скинув излишек энергии в ту же злополучную дыру в потолке. Опять громыхнуло где-то сверху, и по комнате закружилась белая пыль побелки. Но мы уже выбежали в коридор. Судя по болезненному вскрику, Дольшер при этом заехал дверью в ухо самому любопытному слуге.

— Простите! — крикнул он и помчался по коридору в сторону выхода.

Я еле поспевала за ним, ежесекундно рискуя переломать ноги. Никогда не любила туфли на высоких каблуках. Вашарий замыкал нашу процессию, которая вихрем промчалась по пустынным коридорам государственной больницы и вывалилась во двор, где уже загорались фонари уличного освещения.

— Чур, я поведу! — крикнул Дольшер, заприметив стоящую около крыльца самодвижущуюся повозку под гербом ведомства Вашария. — А то знаю я твою манеру ездить, дружище. Хорошо если к окончанию бала поспеем.

— Да разве я возражаю? — благоразумно согласился с очевидным доводом тот. Любезно распахнул передо мной дверцу повозки. — Садись, Киота.

Я опустилась на переднее сиденье, защелкнула страховочный ремень и изо всех сил зажмурилась, уже знакомая с привычками Дольшера. Если он и в обычном состоянии ведет повозку так, будто за ним гонятся все демоны Хекса, то даже страшно представить, что будет теперь, когда мы опаздываем.

В следующий миг недовольно взревел огненный дух, поняв, что должен подчиниться не хозяину, а чужому человеку. Повеяло сладковатым ароматом подчиняющей магии, и мы так резко взяли с места, что меня откинуло назад. Поехали! Вечер для нас только начинается, и самое веселье ждет впереди.

* * *

Когда повозка, окутанная черными клубами дыма, остановилась около дома наместника, от моей прически остались лишь воспоминания. От быстрой езды аккуратные локоны развились, на щеках горел румянец пережитого волнения после сумасшедшей гонки по улицам Микарона. Я с такой силой вцепилась в страховочный ремень, что у меня заныли костяшки. Интересно, я не поседела после этой поездки?

— Таким, как ты, надо запрещать водить самодвижущиеся повозки, — подал голос с заднего сиденья Вашарий. Неодобрительно покачал головой. — Удивительно, что ты никого не сбил.

— Да ладно тебе, — с нескрываемым бахвальством отозвался Дольшер. — Просто надо любить риск и обладать хорошей реакцией. Зато послушай, как довольно урчит дух.

О да, по-моему, это было единственное существо, которое получило удовольствие от манеры езды моего ненаглядного. Ну если не считать его самого. Огненный дух чуть ли не мурлыкал во внутренностях повозки, будто огромную кошку чесали за ухом.

— У нас есть еще пять минут. — Вашарий открыл дверцу и выбрался на тротуар, после чего с тревогой посмотрел на мыслевизор, не желая отвлекаться на пустые пререкания. — Придется пробежаться.

Я со стоном разжала онемевшие от напряжения пальцы и в свою очередь покинула повозку. Провела рукой по встрепанным волосам, пытаясь хоть немного их пригладить, но мне не дали ни секунды на приведение себя в порядок. Дольшер опять пребольно ткнул меня в бок, предлагая поторопиться.

— Быстрее, быстрее, Киота! — прошипел он, чуть ли не пританцовывая около меня. — Король не любит ждать!

И мы опять помчались вперед. Благо, что все гости уже прибыли, поэтому никто не видел, как два, пожалуй, самых могущественных человека Нерия — конечно, после самого короля — бежали наперегонки по пустынным аллеям, залитым яркими огнями магических шаров и порхающих между ветвями деревьев многочисленных мотыльков. Особенно невольных свидетелей повеселила бы неуклюжая девица, путающаяся в длинном платье и постоянно рискующая рухнуть под ноги своим спутникам. Дольшер и Вашарий поддерживали меня под руки, и только поэтому я еще не переломала себе ноги. Уф, никогда не любила подобных физических упражнений.

Так или иначе, но мы поспели как раз к началу. Король еще не выходил к своим подданным, поэтому мы беспрепятственно смешались с придворными около ступеней дома. Не знаю, какую магию применили мои товарищи, но мы разрезали толпу, словно горячий нож режет масло. Без всякой сутолоки пробились в первые ряды, только мельком я видела, с каким изумлением перед нами расступаются незнакомые мне люди, богато одетые, с легко узнаваемой печатью властной скуки на лицах. Видимо, я попала в окружение самой верхушки знати Озерного Края, а возможно, и всего Нерия.

Наконец мы встали в первый ряд, где, по всей видимости, и находились места Вашария и Дольшера. Я приглушенно выругалась, только сейчас осознав, что из-за них буду вынуждена весь вечер провести в центре всеобщего внимания. Полагаю, придворные дамы только и ждут возможности, чтобы вцепиться в меня с расспросами о моей бурной личной жизни в целом и отношениях с Дольшером в частности. Вон ближайшая к нам высокая седовласая женщина, вся усыпанная драгоценностями, так и впилась глазами в мое лицо. Да еще и неодобрительно качает головой.

— Демоны! — Я опять выругалась, представив, что обо мне могут подумать свидетели, присутствующие при нашем эффектном появлении.

Дольшер и Вашарий, прежде известные своей пунктуальностью, сильно опоздали. Привели с собой непонятную девицу с вульгарно огромным алмазом на груди. Вся троица явилась красной, потной и растрепанной, будто только что вылезла из постели. Н-да, вот ведь ирония судьбы: я всю жизнь так переживала о своей репутации честной и благовоспитанной девушки, а теперь от нее не осталось и намека.

Я яростно принялась расчесывать стоящие дыбом волосы растопыренными пальцами. Но Дольшер внушительно хлопнул меня по руке, молчаливо приказывая прекратить, и опять все внимание обратил на крыльцо. И вовремя!

Грянул торжественный марш. Я подпрыгнула от испуга, не ожидая подобного, и на этот раз Вашарий грозно цыкнул на меня, призывая не нарушать строгий распорядок бала. Дверь, ведущая в дом, медленно и торжественно распахнулась, магические шары заполыхали мертвенно-белым ярчайшим огнем, мотыльки поднялись выше в темное небо, заслоняя собой звезды. И на пороге появился король в сопровождении верной супруги.

Я закусила губу, сдерживая неуместную улыбку. Нет, я видела прежде портреты нашей венценосной четы, но, как выяснилось, они сильно приукрашивали действительность.

Его величество Тицион Хайдес оказался полным лысым стариком. Особенно забавно смотрелась корона, которую он постоянно поправлял, поскольку она опасно балансировала на ушах, рискуя в любой момент сорваться и упасть. Облаченный в черный длинный балахон, король фигурой напоминал шар. И ярчайшим контрастом к нему — рядом шла высокая женщина, настолько худая, что, казалось, облегающее платье фиолетового цвета обрисовывает каждую косточку ее тела. Королева Фиониксия была намного привлекательнее своего супруга. Длинные темные, без малейшего намека на седину волосы уложены в высокую замысловатую прическу. Глаза настолько синие, что ослепляют. Ни одного украшения. Лишь на безымянном пальце сверкает бриллиантовое обручальное кольцо. И на миг меня кольнула слабая ревность, когда я вспомнила слухи, будто ее и Дольшера в прошлом связывали любовные отношения. Да, этой женщине я точно не соперница.

Я не знала, сколько лет королеве, а по ее лицу это было невозможно определить. С одинаковым успехом ей могло быть тридцать или все шестьдесят. Возраст выдавал лишь взгляд — настолько мудрый и усталый, что меня невольно пробрала дрожь, когда королева удостоила меня мимолетного внимания. Впрочем, она мгновенно отвернулась, лишь мазнула ничего не выражающим взглядом по алмазу на моей груди.

Дольшер отыскал мою руку и крепко сжал ее, словно пытаясь молчаливо подбодрить. С другой стороны это же сделал Вашарий. Венценосная пара остановилась на последней ступени, и собравшаяся толпа придворных дружно согнулась в поклоне. Я тоже торопливо присела в реверансе, отчаянно пытаясь не рассмеяться в полный голос. Почему-то происходящее казалось мне настоящим спектаклем. Пожалуй, и к лучшему, что я ранее никогда не присутствовала на подобных сборищах. Как-то не вызывал во мне должного уважения и верноподданнического трепета король, более напоминающий упитанного крепыша. Вот королева — другое дело, но ее загадочная холодная красота меня пугала. Интересно, нет ли у нее в роду эльфов? Говорят, эти легендарные создания, в незапамятные времена отправившиеся на поиски мира, полностью отвечающего их требованиям, тоже отличались необыкновенной внешностью, завораживающей обычных смертных. Но их сейчас практически невозможно встретить. Те, кто не ушел вслед за сородичами по межпространственным коридорам, предпочитают держаться особняком, не подпуская никого из посторонних к своим резервациям.

Насладившись видом всеобщего почитания, король и королева неспешно двинулись вперед. Те придворные, кого они уже миновали, выпрямлялись, менее везучие, выбравшие себе места подальше от крыльца, оставались в полусогнутом положении. Мне приходилось намного хуже Вашария или Дольшера. Мои спутники, пользуясь своим привилегированным положением, ограничились простым наклоном головы, я же не смела оскорбить чувства их величеств, поэтому почти уткнулась носом в свои колени, страстно мечтая, чтобы венценосная пара как можно скорее нас миновала.

Естественно, мое желание не исполнилось. Неожиданно мой взгляд уперся в изящные туфельки Фиониксии и тяжелые, грубые сапоги Тициона. Король и королева остановились напротив нас. Краем глаза я заметила, как окружающие нас придворные с удвоенным усердием согнули спины. Я в свою очередь уже с трудом держалась на затекших ногах, в любой момент рискуя вспахать носом землю на потеху окружающим. А через миг произошло страшное: королева неспешно приблизилась к нам! Я чуть слышно хрюкнула от ужаса, гадая, не положено ли мне по этикету рухнуть перед ней на колени и облобызать ноги. Гад все-таки Дольшер, да и Вашарий ему под стать! Вместо того чтобы ругаться, рассказали бы мне лучше об основных правилах поведения при дворе, чтобы я не опозорилась сама и не нанесла их репутации непоправимого урона. Вроде бы все обсудили накануне, кроме самого важного: как мне надлежит вести себя во время разговора с королем. Имею ли я право отвечать на какие-либо вопросы и задавать свои, или же мне надлежит лишь улыбаться и покорно кивать, соглашаясь со всеми высказываниями?

— Рада видеть вас, Дольшер Барайс, — тем временем раздался над моей головой тихий, мелодичный голос королевы. — Наслышана о ваших последних подвигах во благо Нерия.

— О, моя королева! — Желтоглазый красавчик ловко вывернул руку из моей отчаянной хватки и приложил ее к груди, почтительным поклоном приветствуя Фиониксию. — Боюсь, на этот раз ваши информаторы слегка ошиблись. Львиная часть заслуги в том деле, о котором вы говорите, принадлежит моему двоюродному брату.

Я обиженно насупилась. Ну вот, а обо мне забыли! Между тем совсем недавно Дольшер и Вашарий убеждали меня, что я им очень помогла. Зря, что ли, получила два сотрясения подряд?

— Вашарий Дахкаш, — между тем мило проворковала королева, обращаясь к другому моему спутнику. — Неужели это действительно вы, или меня обманывают глаза? Вы чрезвычайно редко балуете нас своим появлением при дворе.

— Прошу меня великодушно простить, моя королева. — В голосе приятеля послышалась затаенная ирония. В отличие от Дольшера он мою руку не отпустил, напротив, сжал чуть сильнее, будто убеждая не волноваться. — Но вы прекрасно знаете, что это происходит отнюдь не из-за моего желания вас обидеть. Напротив, я все силы трачу, лишь бы Нерий процветал.

— Я понимаю, — ровно проговорила Фиониксия. — Однако отдыхать тоже когда-нибудь надо. Дольшеру Барайсу, к примеру, вполне удается сочетать и государственную службу, и блистание на балах. Точнее, удавалось до недавнего времени. Увы, но он тоже перестал меня баловать своим обществом. Неужели враги государства ныне так активизировались?

Я вела мысленный счет, ожидая, когда же закончится этот разговор. Подняться из реверанса без позволения королевы казалось немыслимым кощунством, а она, по всей видимости, и не думала его давать, то ли издеваясь надо мной намеренно, то ли забыв о моем присутствии. Я уже не чувствовала коленей. Н-да, в огненных подземных пещерах Хекса я видела эти балы. Необходимо обладать отличной физической подготовкой, чтобы выдержать все эти испытания.

— Увы, но последние события показывают, что расслабляться нам нельзя, — осторожно проговорил Вашарий.

— Жаль, что про ваши подвиги не напишут в газетах. — Фиониксия негромко рассмеялась, и через секунду я ощутила, как к моему подбородку прикоснулся ее острый наманикюренный коготок. Повинуясь легкому нажатию, подняла голову и уставилась в равнодушные глаза королевы, полные синего льда. — А что это за милая девушка с вами? Неужели та самая легендарная Киота Дайчер? — В последней фразе королевы послышался неприкрытый злой сарказм.

Вокруг зафыркали от смеха придворные, будто услышав чрезвычайно остроумную шутку. Мне же было не до веселья. Фиониксия произнесла мое имя так, будто оно было оскорблением, однако я нашла в себе силы растянуть губы в притворной вежливой улыбке. А возможно, помогло и то, что Вашарий легонько наступил мне на ногу, предупреждая об опасности.

Коготок королевы надавил мне на подбородок сильнее, оцарапав до крови, и я послушно встала, завершив затяжной мучительный реверанс.

— Позвольте представить вам мою спутницу, — поспешил вмешаться Дольшер. — Это действительно Киота Дайчер. И, как вы знаете, она оказала нам неоценимую помощь в недавнем расследовании.

— Симпатичная, — вдруг вступил в разговор король, который все это время маялся от безделья чуть в стороне. Улыбнулся мне с неожиданной теплотой. — Дитя, верно ли говорят, что ты сестра нынешнего короля Варрия Карраяра Райтекского и дочь трагически погибшего Дальрона?

— Незаконнорожденная дочь, — поспешила поправить его Фиониксия, чуть повысив голос. Скривилась, даже не пытаясь скрыть презрения на холеном красивом личике. — Впрочем, у твоего дружка Дальрона было столько детей, что, по-моему, он сам путался в их количестве и не помнил имен всех.

— Да, он любил женщин, — подтвердил Тицион. Усмехнулся каким-то своим воспоминаниям. — Впрочем…

— Заткнись!

Я аж вздрогнула от змеиного шипения королевы. Удивленно оглянулась на Дольшера, но тот никак на это не отреагировал, будто уже не раз и не два становился свидетелем подобных сцен. Более того, остальные придворные тоже восприняли ссору венценосной пары спокойно, лишь зашушукались дальние ряды. А Фиониксия тем временем обернулась ко мне. Рассеянно заправила за ухо длинный тугой локон, выбившийся из сложной прически, скользнула взглядом по моему наряду, особенно остановившись на алмазе.

— Киота Дайчер, значит. — И опять она произнесла мое имя с отчетливым оттенком отвращения. — Вот кому мы обязаны исчезновением Дольшера с балов, не так ли?

Я едва не вскрикнула от боли, поскольку теперь мне отдавили ноги сразу оба спутника — и Вашарий, и Дольшер. Замялась на неуловимый миг, но тут же медленно произнесла, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку:

— Ваше королевское величество. Простите, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Дольшер Барайс волен сам решать, как ему надлежит проводить свободное время. Поверьте, он не тот человек, который стал бы посвящать постороннего в специфику своей работы, поэтому я не могу оценить, насколько он в настоящее время занят на службе.

— Постороннего, значит, — эхом повторила Фиониксия. Скривилась еще сильнее, и я невольно сделала крошечный шажок назад, испугавшись, что она плюнет в меня. Но в последний момент королева сумела взять себя в руки. Расплылась в фальшивой приветливой улыбке и с величайшим трудом выдавила из себя: — Впрочем, мы обсудим это позже, моя дорогая. Наедине. Вы ведь не откажетесь по-дружески поболтать со старой любопытной женщиной?

А вот тут я растерялась, не зная, что ответить. Небо, я рассчитывала на аудиенцию у короля, а не у королевы! И уж тем более не желаю с ней разговаривать теперь, когда она так ясно показала всем присутствующим свое истинное отношение ко мне. Интересно, когда я успела ей насолить, учитывая, что вижу ее впервые? Или не обманули придворные сплетники, намекая на то, что это Дольшер некогда оставил королеву, разорвав утомительную любовную связь, и сейчас она решила выместить на более удачливой сопернице всю былую обиду и злость?

— Конечно, она не откажется, — ответил за меня Дольшер, когда пауза опасно затянулась. Беззастенчиво притянул меня к себе жестом собственника, и я вспыхнула от смущения, уловив приглушенный гул удивления среди тех, кто стал этому свидетелем. А он тем временем продолжил с явным намеком: — Ваше величество, всем прекрасно известна ваша безмерная доброта. Надеюсь, вы будете настолько любезны, что поможете Киоте совладать с робостью и влиться в столь славное придворное общество. Ведь она у меня такая робкая.

— Робкая? — Фиониксия насмешливо фыркнула. Опять смерила меня тяжелым взглядом, и я в очередной раз поежилась от неприкрытой ненависти в ее холодных змеиных глазах.

Н-да, умею я наживать влиятельных врагов на пустом месте. Казалось бы, я-то чем виновата, что Дольшер начал со мной встречаться? В конце концов, расстались они задолго до моего с ним знакомства. Нет, зуб даю, у всего происходящего есть какая-то другая причина, более логичная и очевидная. Понять бы еще, какая именно.

— Дитя, — опять вступил в беседу Тицион, после краткой стычки с женой внимательно прислушивающийся к происходящему, но не вмешивающийся, — не беспокойся, тебя никто здесь не обидит. Даю тебе слово короля!

По всей видимости, это стало полнейшей неожиданностью для Фиониксии и придворных, уже почуявших легкую добычу в моем лице. По толпе опять прошел гул удивления, на сей раз куда громче. Королева выпрямилась во весь свой немалый рост и сжала кулаки. На миг почудилось, будто она вздумала прилюдно поколотить супруга и готова кинуться в драку. Дольшер дернул меня за руку, вынуждая отступить, а Вашарий в свою очередь шагнул вперед, словно собираясь вмешаться. Но скандала все же удалось избежать. Тицион с кроткой улыбкой смотрел на свою разбушевавшуюся жену снизу вверх, делая вид, будто ничего не происходит. Фиониксия несколько раз глубоко вздохнула, затем гордо вздернула подбородок, стремительно развернулась и направилась обратно в дом, даже не дойдя до конца длинного ряда придворных, собравшихся ее поприветствовать.

Тицион некоторое время смотрел ей вслед, не пытаясь догнать. Затем бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Не бойся, дитя, — намного громче повторил он. — Тебя никто здесь не обидит. Не будь я король!

И неторопливо последовал за удалившейся в бешенстве женой.

Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Посмотрела на странно задумчивого Дольшера и напряженного Вашария.

— Ну и что все это значит? — спросила я, требовательно дернув их за рукава и заставив вспомнить о моем присутствии. — Ей-то я чем насолила?

— Тихо! — испуганно шикнул Дольшер, моментально выходя из оцепенения. Всплеснул руками, намекая на клубящийся вокруг народ. — Не здесь, Киота.

— Я думаю, мы вполне можем прогуляться по парку, там и обсудим произошедшее, — проговорил Вашарий и ободряюще улыбнулся мне. — Ты молодец! Прекрасно держалась.

— А что мне еще оставалось, — буркнула я и мученически облизнула пересохшие от волнения губы. — Знаете, я бы с удовольствием выпила сейчас вина. Только самую малость, чтобы успокоить нервы.

— Я принесу, — моментально подорвался с места Дольшер и быстро затерялся в толпе, не дав мне и слова сказать.

Я проводила его задумчивым взглядом. Забавно, такое чувство, будто он помчался разыскивать Фиониксию, чтобы выяснить у нее причины устроенной мне сцены.

— Пойдем. — Вашарий ласково приобнял меня за талию, увлекая под сень деревьев. — Хватить мозолить глаза придворным. Им тоже не терпится обсудить увиденное.

Я безропотно позволила себя увести, продолжая в голове всячески прокручивать встречу с королевой. Нет, ничего не понимаю! Что бы все это значило? Фиониксия не похожа на женщину, которая может долго страдать по неверному возлюбленному. Кроме того, если у нее с Дольшером и был роман, то достаточно давно в прошлом. Более чем уверена, что после этого мой непостоянный возлюбленный на каждый бал являлся с новой спутницей. Чем же именно моя скромная персона ей так не угодила?

Вашарий никак не мешал моим размышлениям. Не дожидаясь, когда вернется Дольшер, он ловко подхватил с подноса пробегающего мимо лакея два бокала с игристым вином и вручил один из них мне.

— На твоем месте я бы не увлекался этим вечером алкоголем, — предупредил он, когда я одним глотком почти осушила предложенный напиток. — Боюсь, Киота, в покое тебя сегодня точно не оставят.

Я едва не поперхнулась шампанским и поспешила избавиться от бокала, поставив его на ближайшую пустую скамейку. Устало потерла лоб, сев рядом. Голова от избытка впечатлений начала побаливать, перед глазами замелькали знакомые черные мушки переутомления.

— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросил Вашарий, опускаясь рядом. — Ты совсем бледненькая, Киота.

— Ничего страшного. — Я с трудом вымучила из себя улыбку и откинулась на спинку лавочки. — Если честно, я ничего не понимаю. Почему Фиониксия на меня так взъелась? Уж не ревнует ли она меня к Дольшеру?

— Полагаю, кое-кто действительно его к тебе ревнует, но не она. — На нас опустилась вуаль блокирующих чар, поэтому Вашарий говорил, не боясь быть подслушанным. — Киота, милая… Дело в том, что мать Дольшера — леди Зарания Барайс — ближайшая подруга королевы. Мой кузен сильно с ней поругался, когда узнал, как она с тобой обошлась. С тех пор они почти не общались. Об остальном ты и сама можешь догадаться.

Я невесело хмыкнула. Вот значит, как в действительности обстоит дело. Ну с одной стороны, мне стало легче: получается, у неприязни ее королевского величества есть вполне определенные причины, но с другой… Словно мало мне было проблем, чтобы добавлять к ним новые. Попробуй начни при таких обстоятельствах частную практику, если основная клиентура вещевиков — знать. Вряд ли кто рискнет связаться с опальной магичкой, навлекшей на себя гнев сильных мира сего.

— Не расстраивайся. — Вашарий осторожно погладил меня по плечу, без особых проблем поняв, о чем я думаю. — Все нормализуется, Киота. Просто потерпи немного.

Я с благодарностью ему улыбнулась, надеясь, что для посторонних наш разговор выглядит достаточно целомудренно и не послужит поводом для новых сплетен в мой адрес. Радовало то обстоятельство, что со стороны дома доносилась громкая музыка, и почти все приглашенные гости сосредоточились сейчас там. Быть может, мне повезет и летняя ночь скроет нас от любопытных глаз придворных. И потом, мы ведь просто беседуем и не занимаемся ничем предосудительным!

— Киота Дайчер! — громом прозвучало рядом, безжалостно развеивая мои надежды на спокойное окончание вечера. И с тихим шорохом блокирующее заклинание пропало, позволяя новому участнику присоединиться к нашей уединенной беседе.

Я с такой поспешностью отпрянула от Вашария, что едва не свалилась со скамейки. Словно мы не сидели рядом друг с другом, а страстно лобызались, если не сказать больше. Медленно повернулась к источнику шума, больше всего на свете мечтая о том, чтобы мне лишь послышались знакомые интонации в этом окрике.

Увы, молитвы не были услышаны небесами. Около скамейки стояла моя тетя и метала молнии, гневно комкая в руках пояс темного брючного костюма, сшитого точно по фигуре.

Вашарий, в отличие от меня, без малейшего усилия выдержал угрюмый, исподлобья, взгляд моей тети. Насмешливо усмехнулся — и она вдруг смутилась, все свое внимание и гнев обратив на меня.

— Киота Дайчер! — медленно процедила она, делая шаг ближе. — Как я вижу, юная леди, вы совершенно потеряли всякий стыд и совесть! Что вы себе позволяете?

Я растерянно пожала плечами. А что я себе позволяю? Сижу разговариваю, никого не трогаю. Что ей не нравится? Над скамейкой повисла томительная пауза, которая с каждой секундой становилась все более угрожающей.

— Я не понимаю, — наконец жалобно проблеяла я, осознав, что иначе мы будем молчать до последней битвы богов. — Тетя, о чем ты? Мы с Вашарием просто беседуем.

— Просто беседуете, значит? — Зальфия кинула на него быстрый взгляд и опять отвернулась, всю свою ярость сосредоточив на мне. — Киота, ты совсем идиотка, что ли? Как посмела ты явиться на бал в сопровождении сразу двух мужчин? Что о тебе могут подумать окружающие? Точнее — что уже подумали? Да я за последние полчаса трижды слышала о том, как выгодно ты устроилась, заполучив в любовники одновременно двух влиятельных мужчин! Которые к тому же дарят тебе столь дорогие подарки. — И она с презрением кивнула на алмаз, который от ее взгляда моментально потяжелел чуть ли не вдвое и едва не сорвался с цепочки.

— Это не подарок. — Я торопливо сжала прохладный камень в ладони, не представляя, куда бы его спрятать, чтобы он перестал бросаться в глаза всем окружающим. — Это…

Я замялась, не представляя, как объяснить временное обладание драгоценным амулетом, чтобы, с одной стороны, не раскрыть тщательно продуманный обман, а с другой — в полной мере удовлетворить интерес тети. Вашарий, по всей видимости, совершенно не собирался приходить мне на помощь. Он сложил руки перед собой, упершись подбородком на переплетенные пальцы, и с явным любопытством ожидал, как я выкручусь из щекотливой ситуации.

— Ну и что это? — с сарказмом протянула Зальфия, так и не дождавшись от меня ответа. — Если это не подарок, то, получается, плата? И какие же услуги ты им оказываешь, раз они ценятся так дорого?

Я вспыхнула от издевательского тона тети. Ну все, хватит. От нее я оскорблений точно не потерплю. И так уже нахлебалась за сегодня полной ложкой из чана с нечистотами.

Я подчеркнуто неторопливо встала и выпрямилась во весь рост напротив тети.

— Хватит! — с ледяной яростью отчеканила я. — Тетя, я очень тебя люблю. Ближе и дороже тебя у меня нет никого на свете. Но даже тебе я не прощу подобные гадкие домыслы. Я уже не маленькая девочка. Мне двадцать пять лет, из которых около десяти я живу совершенно самостоятельно и более пяти зарабатываю себе на пропитание без посторонней помощи. Поверь, ты достойно меня воспитала, за что я тебе безмерно благодарна. Но теперь — хватит! Как бы хорошо я к тебе ни относилась, но не позволю тебе так со мной разговаривать. Или ты меня уважаешь и относишься как к взрослому человеку — или мы больше не общаемся.

Краем глаза я заметила, как Вашарий спрятал одобрительную усмешку в уголках губ. Подмигнул мне, видимо впечатленный моей долгой прочувственной тирадой, и перевел взгляд на потрясенную Зальфию, ожидая, какой будет ее реакция.

Тетя долго молчала, что-то разглядывая у меня под ногами. Затем горько скривилась.

— Ну что ж, — процедила она. — Ты права, Киота. Ты уже давно выросла. И теперь я вижу, что не стоило тебя отпускать в Нерий. Этот город сожрал мою маленькую доверчивую девочку, выплюнув вместо нее эгоистичную стерву, охочую до развлечений и запретных наслаждений. Удачи тебе в новой жизни. Только помни, что век женщины короток. Не успеешь оглянуться, как окажется, что в волосах засеребрилась первая седина, а около глаз появились морщинки. Думаешь, твои нынешние могущественные покровители останутся тогда с тобой? Вряд ли. Сразу же отправятся искать девиц помоложе. И вот тогда ты вспомнишь свою дурную тетку, помешанную на морали и нравственности. Нет, я не отказываюсь от тебя, Киота. Во многом это моя вина — значит, не доглядела, упустила что-то в воспитании. Так или иначе, но я всегда буду рада видеть тебя в своем доме. Тебя, но не твоих любовников. Возвращайся, когда познаешь истинный горький вкус одиночества.

Я закусила губу, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. Я не ожидала от тети такой отповеди и даже не знала, что ей сказать в ответ, как успокоить и убедить не волноваться так за меня. Самое страшное во всем этом было то, что Зальфия высказала своими словами те страхи, которые терзали мою душу. Что скрывать, все это — истинная правда. Я не знаю, сколько еще буду с Дольшером. Возможно, мы расстанемся уже завтра, если не сегодня. И кому я тогда буду нужна? Нищая байстрючка с замаранной репутацией и убыточной, никому не нужной частной практикой веще вика.

— Вы не правы, — вдруг решительно вмешался в нашу невеселую беседу Вашарий. Встал и положил руку мне на плечо, будто собираясь в случае чего отстранить меня за спину и вступить с моей тетей в смертельный бой. — Киота никогда не останется одна. Уж это я вам гарантирую!

Зальфия недоверчиво покачала головой, но не успела ничего сказать. Над нашей скамейкой взвился магический мотылек, вылетевший из глубины парка, и я с приглушенным недовольным восклицанием прикрыла глаза ладонью. Моему примеру последовала и тетя, лишь Вашарий чуть сощурился, словно неожиданный всполох света не доставил ему никакого неудобства. С любопытством вскинул брови, наверное уже увидев, кто именно вздумал помешать нашему разговору.

Зальфия первой приспособилась к перемене освещения. Кратко сплюнула проклятье себе под ноги и попятилась, будто испугавшись непрошеных визитеров. Я усердно заморгала, пытаясь избавиться от радужных кругов перед глазами. Мотылек витал над нашими головами, щедро рассыпая со своих крылышек светящуюся пыльцу, которая мягко опускалась на мужчину и женщину, вышедших из темноты аллеи. Я нахмурилась. Почему-то мне были знакомы их лица.

— Чтоб вам сгореть в вулканах Хекса, — прошипела Зальфия, делая еще один шаг назад.

— Мы тоже очень рады тебя видеть, — с улыбкой отозвалась седовласая женщина, затянутая в строгое платье из черного бархата. Небрежно поправила на шее бархотку, сверкающую бриллиантовыми слезинками, и посмотрела на меня в упор, чуть вздернув тонкую изящную бровь при виде злополучного алмаза.

Мужчина, высокий молодой блондин, был одет по последней моде в светлый костюм, но вместо галстука повязал бирюзовый шелковый платок, выгодно подчеркивающий цвет его зеленых глаз. Когда он взглянул на меня, я почувствовала, как мое сердце сначала замерло, пропустив удар, потом зачастило вдвое быстрее обыкновенного. В голове мелькнула лишь одна мысль — хищник! Безумно красивый и абсолютно безразличный к чувствам других людей. Наверняка упивается своими победами над женщинами и ведет строгий подсчет, скольким из них разбил сердце. Чем-то, несомненно, похож на Дольшера, но тот искренне увлекается каждой новой пассией и потом так же искренне охладевает к несчастной. А этот… Сомневаюсь, что он вообще способен на какие-либо чувства. Совершенное в своей безукоризненности существо с ледышкой вместо сердца.

Мужчина, продолжая удерживать меня в плену своего жуткого взгляда, усмехнулся, будто прочитал мои мысли на его счет. Я попятилась и с нескрываемым облегчением вздохнула, когда Вашарий поймал мою руку и легонько сжал пальцы.

— Киота Дайчер? — глубоким, чуть хрипловатым голосом поинтересовалась загадочная женщина. Дождалась моего слабого утвердительного кивка и еще шире улыбнулась, хотя это казалось почти невозможным. — Безумно приятно тебя видеть, девочка моя.

— Кто вы? — спросила я, настороженно стараясь держаться чуть позади от Вашария. — Чему обязана честью?..

— К нашему величайшему сожалению, мы не знакомы, — промурлыкал блондин и едва ли не облизнулся от непонятного предвкушения. — Но мы будем счастливы исправить досадное недоразумение.

— Это уж точно, — решительно вмешался в этот странный разговор, полный недомолвок и намеков, Вашарий. — Пожалуй, первым представлюсь я. Вашарий Дахкаш.

— О, господин, это совершенно излишне по отношению к вам. — Женщина показала мелкие острые зубки в безукоризненной улыбке. «Как у голодной пираньи», — мелькнула у меня шальная мысль, а она тем временем продолжила: — Сомневаюсь, что в Микароне, а возможно, и во всем Озерном Крае найдется человек, который не узнал бы вас или вашего кузена — Дольшера Барайса. О вашей работе по обеспечению безопасности короля и всех нас, право, уже слагают легенды.

— Рад это слышать, — лаконично прервал поток дифирамбов приятель. — Но довольно обо мне. Вы знаете меня и Киоту, мы же пока остаемся в неведении. Итак?..

Мужчина и женщина переглянулись. Опять посмотрели на нас. Триста демонов Хекса им в ночной кошмар! Такое чувство, будто они боятся назвать свои имена. А тогда зачем пришли, спрашивается?

— Киота, это твоя бабушка и двоюродный брат, — устав от затянувшегося представления, брякнула Зальфия. Ощерилась в неприятной усмешке. — Познакомься, пожалуйста, с лучшими представителями рода Дайчер. Уж они-то наверняка всецело одобряют твой образ жизни, коли так резво прибежали принять в семью ту, которую пытались после рождения отправить в социальный приют.

— Зальфия! — Женщина укоризненно всплеснула руками, и впервые в ее приятных интонациях прозвучало нечто отдаленно напоминающее человеческое чувство. Гнев, если быть точной. — Как ты смеешь так говорить? Киота всегда была одной из нас. Просто… хм-м… увы, обстоятельства сложились таким образом, что ее детство и юность прошли вдалеке от семьи. Но мы никогда от нее не отказывались. Иначе она бы не носила имя нашего рода.

— Действительно, тетя, ты переходишь определенные границы, — укоризненно вторил ей блондин.

Значит, вот кто является истинной причиной нелюбви дочки наместника к нашему семейству. Что же, вполне понимаю бедняжку Синтию: в такого ослепительного мерзавца в самом деле легко влюбиться без памяти. Помнится, некогда я обожглась подобным образом с Марьяном. С тех пор и не люблю блондинов.

— А между тем ваших имен мы так и не услышали, — прохладно проговорил Вашарий. — Или это секрет?

Я невольно передернула плечами. Вот что приятель умел делать — так это показывать людям их истинное место. Вроде бы ничего особенного не сказал, а меня от его негромкого голоса бросило в дрожь, будто только что услышала угрозу. Видимо, наших новых знакомых посетили те же мысли. Они согласно перестали улыбаться и надменно выпрямились.

— Ольфия Дайчер. — Женщина постаралась выдавить из себя очередную улыбку, но вышло отвратительно, если честно. Получившимся оскалом можно было лишь детей пугать.

— Генрих Дайчер. — Мой двоюродный брат владел собой лучше, поэтому без малейшего стеснения протянул руку для приветствия моему спутнику. Приятель нехотя пожал ее, и блондин продолжил: — Безмерно счастлив с вами познакомиться, господин Вашарий.

— Кто бы сомневался, — негромко буркнул друг себе под нос, впрочем, сделал это достаточно громко, чтобы его услышали все присутствующие. — Я уже привык, что многие добиваются знакомства со мной.

Его слова граничили с прямым оскорблением, но мои новоявленные родственники никак на это не отреагировали. Лишь растянули губы в привычных лживых улыбках. Н-да, как-то не так я представляла мою первую встречу с семьей. Помнится, я много раз видела этот момент в своих мечтах. Думала, что бабушка со слезами искреннего раскаяния прижмет меня к себе, будет просить прощения за долгие годы полнейшего равнодушия к моей судьбе. А что в итоге? Что Ольфия, что Генрих ведут себя так, будто в моем прошлом не было ничего ужасного и семья не собиралась отправить нежеланного ребенка, рожденного вне законного брака, в социальный приют для сирот. Я бы еще поняла, если бы они нуждались в деньгах и сомневались, что сумеют прокормить лишний рот. Но нет, мой род всегда был одним из самых богатейших в Озерном Крае. Увы, но для меня у них не нашлось и краюхи хлеба.

— Что тут происходит? — внезапно раздался голос Дольшера, и мой ненаглядный вихрем ворвался в круг света, отбрасываемый крыльями мотылька. Слегка нахмурился, когда увидел, что Вашарий держит меня за руку, перевел взгляд на Ольфию и Генриха и сдержал свое недовольство, лишь достаточно невежливо оттеснил кузена в сторону и сам обнял меня за талию. Выжидательно приподнял бровь, повторив вопрос: — Итак, что тут происходит? Дорогая, кто эти люди?

— Дольшер, познакомься. — Я заметила, как Зальфию передернуло от этого имени, и поспешно затараторила, опасаясь, что она тотчас же кинется на него с кулаками, как на соблазнителя и развратителя любимой племянницы: — Это моя тетя — Зальфия Дайчер, которая, как ты знаешь, вырастила меня. И мои… хм-м… бабушка и двоюродный брат. Ольфия и Генрих.

— То есть я присутствую при счастливом воссоединении семьи? — насмешливо фыркнул Дольшер, угадав по моему сдержанному тону, что на самом деле я совсем не рада подобной встрече. Отвесил легкий поклон, адресуя его всем присутствующим. — Дольшер Барайс. Близкий друг Киоты.

— Я бы сказал, даже слишком близкий, если верить слухам, — буркнула Зальфия и окинула его откровенно изучающим взглядом, словно прикидывая в уме — сумеет ли уложить одним ударом.

Дольшер ухмыльнулся и размытой тенью скользнул к ней. Он умел двигаться настолько быстро, что я при всем желании не успевала разглядеть его движений. Но я не ожидала, что и хваленая реакция оборотня, наверняка превышающая мою, окажется бессильной против прославленного начальника магического департамента. Зальфия даже не успела отпрянуть, как вдруг оказалось, что Дольшер склонился над тыльной стороной ее ладони в почтительном поцелуе.

— Вы… — прошипела она и поспешила отдернуть руку. — Никогда так больше не делайте! Иначе…

— Сегодня не полнолуние, — с намеком протянул Дольшер. — Так что мне ничто не грозит. Но не беспокойтесь. Желание женщины для меня — закон. Простите, если напугал. Я лишь хотел выразить вам глубочайшую признательность за то, что не бросили Киоту на произвол судьбы. Она вас очень любит, а значит, и мне вы дороги.

Зальфия изо всех сил пыталась сохранить на лице высокомерное и недовольное выражение, но я заметила в глубине ее зеленых глаз, оттенком так напоминающих глаза Генриха, довольные искорки. Признание Дольшера ей явно польстило. И по-моему, после этого даже обида на меня немного улеглась.

А вот бабушке и кузену слова моего ненаглядного пришлись не по вкусу. Они скорчили настолько кислые физиономии, будто отведали незрелых плодов гибикуна. Интересно, а что они ожидали? Что я кинусь бабушке на грудь с радостными завываниями, что семья наконец-то соизволила вспомнить про меня? Больно не предательство родных — я научилась за эти годы с ним жить. Больно осознание, что я понадобилась им, только когда обзавелась нужными знакомствами.

— Киота, — поспешила вмешаться в разговор Ольфия, попытавшись вернуть внимание присутствующих к себе, — милая. Я понимаю, что пока мы являемся для тебя посторонними и совершенно незнакомыми людьми. Но я очень хочу исправить ту несправедливость, которая была допущена в отношении тебя. Как-никак ты из рода Дайчер и ничем не посрамила наше прославленное имя. — Услышав эту фразу, Зальфия скептически фыркнула, и бабушка метнула на нее яростный взгляд, после чего еще более слащаво продолжила: — Поэтому мы с Генрихом хотим устроить завтра ужин в твою честь. И очень надеемся, что ты примешь наше предложение.

Я растерянно почесала переносицу. Если честно, больше всего хотелось грубо отказаться. Но… В чем-то Ольфия права. Как-никак они моя семья. Семья, которую я всегда хотела обрести. Нет, я не собираюсь с ними общаться. Просто хочу посмотреть им в глаза.

— Киота? — Дольшер обернулся ко мне. — Что скажешь?

Я посмотрела на Зальфию. Тетя наверняка будет в ярости, если я приму это приглашение. Решит, что стоило лишь поманить меня пальчиком, как я моментально забыла все обиды. Но с другой стороны, я уже высказала ей сегодня, что сама в ответе за свою жизнь.

— Конечно, твои друзья тоже приглашены, — поспешила продолжить Ольфия, обрадованная, что я не отказалась сразу. — И Вашарий Дахкаш, и Дольшер Барайс.

— Боюсь, что мне придется разочаровать вас, — мгновенно ответил Дольшер. — Простите меня, но дела неотложной важности ждут меня в столице. Я вынужден уже завтра утром вернуться в Нерий, поскольку… Впрочем, Киота знает причину.

Я понимающе кивнула. Дольшер намекал на раскрытый заговор. Допросы Эльриона, Афара и других задержанных поручено вести именно магическому департаменту. Тицион отстранил ведомство Вашария от дальнейшего расследования, поскольку мятежный маг работал именно там, но признал при этом заслуги самого приятеля. Однако это служило слабым утешением для Вашария. Он старался не показывать своих чувств, но я знала о его переживаниях по поводу того, что преступником оказался его подчиненный. Даже более того, Вашарий не мог простить себе, что поставил под угрозу мою жизнь, доверившись тому, кто и задумал убить короля.

Я огорченно насупилась. Одна на это сборище я точно не пойду. А Вашарий, наверное, тоже откажется. У него наверняка накопилась куча дел в столице.

Приятель перехватил мой умоляющий взгляд, обращенный к нему. Недовольно качнул головой и произнес:

— Вообще-то я собирался вернуться в Нерий еще раньше — сразу после окончания бала. Но, если ты захочешь, могу задержаться на денек. — Дольшер скорчил крайне недовольную физиономию, и приятель поспешил добавить: — В любом случае, не стоит оставлять Киоту без присмотра. Так, мало ли…

Мой ненаглядный красавчик нехотя кивнул соглашаясь. Действительно — мало ли. Вдруг Эльрион выдал не всех своих сообщников. А я опять вспомнила, как на крыльце тетиного дома меня пытались убить. Пожалуй, стоит все-таки рассказать Вашарию, что заговорщики не имели к этому отношения. Но опять же — не запрут ли меня после признания без права на прогулки?

— Решай сама, милая, — сказал Дольшер и вновь обнял меня. — В конце концов, это твоя семья.

Зальфия возмущенно фыркнула. Конечно, ей было неприятно это слышать. Она и только она в ее представлении являлась моей семьей.

— Хорошо, — протянула я, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в ледяную воду. — Я приду. Надеюсь, Вашарий составит мне компанию, если его не отвлекут важные государственные проблемы.

— Замечательно! — просияла улыбкой Ольфия, и на миг мне показалось, будто она на самом деле искренне рада тому, что я приняла приглашение. — Будем счастливы видеть тебя и… твоего друга.

Дольшер скептически кашлянул, уловив явный намек в словах моей бабушки. Генрих в свою очередь сально ухмыльнулся и прошелся придирчивым взглядом по моей фигуре, видимо желая напоследок оценить внешность новой родственницы. Такое внимание, несколько нетипичное для отношений между близкими родственниками, не осталось незамеченным моим ненаглядным. Он еще крепче привлек меня к себе и холодно произнес:

— Вот и договорились. А теперь, уважаемая Ольфия и не менее уважаемый Генрих, по-моему, вам пора удалиться. Мы и так потратили слишком много времени на разговор с вами. У нас есть масса более важных проблем, чем обсуждение воссоединения семьи, тем более что оно, по всей видимости, не привело Киоту в должный восторг.

Я тихонечко ахнула от такой прямоты. Нет, Дольшер во многом прав, но как-то слишком сурово он обошелся с моими родственниками. Какими бы гадкими они ни были, ругать их позволено только мне. Разве нет? Я же не оскорбляю его мать, хотя у меня на то есть куда более веские основания, чем у него для недовольства моими родными.

Однако что Ольфия, что Генрих совершенно спокойно отреагировали на недопустимый тон начальника магического департамента. Лишь в зеленых глазах кузена мелькнул и тут же пропал лучик гнева.

— Конечно-конечно, — промурлыкал он, неуловимым жестом перехватил мою руку и склонился над ней с поцелуем.

Я с отвращением почувствовала прикосновение к своей коже чего-то мокрого и скользкого. Боги, он что, лизнул мне запястье?! И я поспешно отшатнулась, едва не наступив на ногу Дольшеру, который продолжал придерживать меня за талию, после чего машинально вытерла руку о платье. Фу, мерзость какая!

Генрих сделал вид, будто не заметил моей реакции на его отвратительный поступок. Поклонился еще, на сей раз Дольшеру и Вашарию, и мягко увлек бабушку в темноту пустынного парка. Та едва успела сунуть мне в руки визитку с адресом дома, где должен был состояться ужин, и шепнула, что будет ждать. Излишне яркий мотылек последовал за ними, и вскоре мы остались в приятном полумраке. Лишь лежали под ногами тусклые отблески магических шаров, расставленных по основным аллеям, да изредка в небе вспыхивали россыпи огней праздничных фейерверков, запускаемых ради развлечения гостей с крыльца дома наместника.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — проговорила Зальфия, когда в лиловой тьме окончательно стихли шаги незваной парочки. С неожиданной лаской посмотрела на меня. — Киота, смею полагать, мы все сегодня обсудили, и ты наконец-то перестанешь спать… — Она бросила опасливый взгляд на моих спутников и мудро предпочла более мягкий вариант предложения: — В общем, ты поняла мою точку зрения на свой образ жизни, который отнюдь не приводит меня в восторг. Вспоминай иногда мои слова. Я очень, очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы вырваться из этой клетки с золотыми прутьями. Поверь, никакие блага жизни не стоят честного и доброго имени.

Я опустила голову, спрятав в уголках губ печальную усмешку. Интересно, что бы сказала тетя, если бы узнала, что отношения с Дольшером и знакомство с Вашарием пока принесли мне одни проблемы и никаких преимуществ? Я по-прежнему с величайшим трудом свожу концы с концами, а теперь рискую в любой миг загреметь навечно в магическую темницу, пока они не найдут способ совладать с моим некстати проснувшимся даром.

Тетя еще неполную минуту стояла около меня молча, словно ожидая, что я немедленно оттолкну Дольшера и со слезами раскаяния за прошлую разгульную жизнь кинусь в ее объятия. Осознав, что этого не произойдет, она с вызовом вздернула подбородок, недовольно сверкнула зелеными глазищами и неспешно растворилась во мраке, ступая так бесшумно, что под ее ногами не хрустнула ни одна ветка.

— Ну и вечер. — Вашарий нервно сжал и разжал пальцы, возобновляя вокруг нас блокирующее заклинание. Опустился на скамейку, устало вытянув перед собой длинные ноги. — Должен сказать, Киота, у тебя удивительная семейка. Полагаю, оно и к лучшему, что до сегодняшнего дня ты никого из них не знала. Зальфия самая добрая и человечная из них, хоть и оборотень.

— Ага, — вторил ему Дольшер, присаживаясь рядом. Дружески подтолкнул кузена в плечо. — Что скажешь насчет этого смазливого хлыща? Как его там, Генрих, что ли? Дружище, если я узнаю, что ты оставил Киоту с ним наедине, — лично оторву тебе голову, понял?

— Но это же мой двоюродный брат, — проблеяла я и осеклась, вспомнив, как он облизал мне руку. Нехотя кивнула, пристраиваясь на коленях Дольшера, поскольку крохотная скамейка была рассчитана всего на двоих. — Впрочем, ты прав. Я и сама ни за что на свете не захотела бы уединенной беседы с ним.

Дольшер обхватил меня за талию и зарылся лицом в мои распущенные волосы, окончательно утратившие хоть какое-то подобие прически.

— Ты говорил с Фиониксией? — прервал нашу идиллию Вашарий. — С чего вдруг она так взъелась на Киоту?

— Потому что моя жена ревнивая дура и стерва, — внезапно ответил ему кто-то другой.

Приятель стремительно обернулся в ту сторону, откуда раздался голос, а я с опозданием заметила, что блокирующие чары сгинули, будто их никогда и не было. Через миг вся наша троица слетела с лавочки и склонилась в глубоких поклонах, увидев, что у ближайшего дерева стоит его величество король Тицион собственной персоной. Без охраны, без свиты.

Маленький полный мужчина, мелко семеня, подошел ближе. Машинально поправил корону, сползшую ему на глаза, и неожиданно расплылся в широкой улыбке.

— Достаточно, мои хорошие, — проговорил он, взмахом руки указывая на скамейку. — Садитесь. Дольшер, Вашарий, мальчики мои, зачем обижаете старика? Знаете же, что я терпеть не могу этих ритуалов.

— Мало ли, — неопределенно протянул Дольшер, вновь увлекая меня к себе на колени и не обращая внимания на мое сопротивление.

Я слабо отбрыкивалась, пораженная до глубины души тем, что приятели опять вальяжно развалились на лавочке, в то время как монарх остался стоять перед ними. Это же неприлично! Более того — это граничит с прямым оскорблением королевского величия! Тицион имеет полное право отправить их после подобного проявления неуважения в вечную ссылку. И меня заодно, поскольку не сделала ничего, чтобы остановить это безобразие.

— Киота, да успокойся ты, — устав со мной бороться, взмолился Дольшер. — Все в порядке. Ваше величество, скажите, что разрешаете ей сидеть в вашем присутствии.

— А что, она этого еще не поняла? — изумился тот.

Посмотрел на меня, и я вздрогнула. Меня словно обожгли его темные глаза, в глубине которых мерцал непонятный огонек. Алмаз сам собой дернулся на шее, едва не порвав тонкую цепочку. В унисон этому крупный рубин, венчающий золотой обруч вокруг лысой головы короля, запылал мрачным багровым огнем, будто налившись внутренним жаром.

Дольшер с такой силой сжал мою талию, предупреждая об опасности, что выдавил из меня болезненный вздох. Даже ребра жалобно хрустнули от его железной хватки.

— Ваше величество! — Вашарий уже был на ногах, встав таким образом, чтобы загородить меня от Тициона. — Как вам нравится сегодняшний вечер?

— Ох, мальчики, мальчики, — негромко рассмеялся король, и я с облегчением почувствовала, что драгоценный камень на моей шее вновь стал обычного веса, перестав безжалостно пригибать голову к земле. В глубине рубина улеглась кровавая метель огненных искр, а его величество, все еще улыбаясь, продолжил: — Два таких опытных мага, а все надеетесь обмануть меня. Когда же смиритесь с тем, что это бессмысленно?

Дольшер и Вашарий продолжали хранить настороженное молчание, в то время как я с тоскливым отчаянием осознала, что наша попытка скрыть мой дар с треском провалилась.

— Сядь! — небрежно кинул король Вашарию, и мой приятель, который сам привык приказывать, без малейших возражений опустился на скамейку.

Король опять посмотрел на меня, и я обмякла. Наверное, если бы Дольшер меня не придерживал — безвольно сползла бы на землю.

— Киота Дайчер, значит, — продолжил тем временем Тицион, разглядывая меня с таким интересом, с каким маг-исследователь, наверное, изучает новую, незнакомую форму жизни, гадая, представляет ли она для него опасность. — Приятно познакомиться с девушкой, о которой я столько наслышан.

Я насупилась, уловив в его словах откровенную насмешку. Н-да, уже догадываюсь, что ему про меня наговорили, особенно если вспомнить, как меня встретила его жена.

— Ну-ну, не обижайся загодя. — От цепких, внимательных глаз короля не укрылось мое недовольство. — Поверь, я никогда не полагаюсь на мнение посторонних, предпочитаю составлять собственное.

Я вспомнила историю с назначением Байгона Куисского. Сдается, его величество весьма переоценивает свое умение разбираться в людях, иначе Озерный Край сейчас не находился бы в такой разрухе. Но с другой стороны, и Вашарий, и Дольшер признавали, что бывший наместник был неплохим человеком и действительно старался принести пользу моей родине. Кто же виноват, что Байгон доверился подлецу и погубил все свои благие начинания.

Понятное дело, я предпочла оставить эти мысли при себе, не позволив никаким эмоциям отразиться на лице.

— Но, признаюсь, сплетники добились одного: разбудили во мне любопытство. — Тицион прищелкнул пальцами и сел. Я встревоженно пискнула, ожидая, что он с оглушительным грохотом рухнет на землю, но король закачался прямо в воздухе, соорудив из силовых нитей нечто вроде кресла-качалки. Король закинул ногу на ногу, поправил на коленях длинный черный балахон, более уместный для служителя какого-нибудь бога, продолжая рассуждать: — Я был заинтригован: какой же красотой должна обладать девица, сумевшая так надолго привязать к себе одного из самых неисправимых ловеласов и бабников двора. И уж тем более я удивился, когда узнал, что даже Вашарий, этот вечный суровый отшельник, чье безразличие к женскому полу породило массу самых причудливых слухов, не устоял перед твоими чарами, девочка.

— Ну… — растерянно пробормотала я, заметив, как приятель смутился, а Дольшер не удержался и ощутимо щипнул меня за бок. — Ваше величество, вы немного преувеличиваете…

— Цыц! — прикрикнул он на меня, и я испуганно прикусила язык. Из-под личины забавного толстячка вдруг проступил жесткий, решительный властитель. Тицион немного помолчал, затем с прежней добродушной усмешкой качнул головой, ласково проговорив: — Девочка, не спорь со мной. Никогда не спорь. Я этого не люблю и никому не позволяю.

По губам Вашария зазмеилась неприятная усмешка. Лицо Дольшера я не могла видеть, но не сомневалась, что он тоже недовольно скривился. Видимо, именно эта черта характера особенно раздражала моих приятелей, по долгу службы вынужденных постоянно иметь дело с королем.

— Когда о тебе заговорила даже моя жена, мое любопытство достигло предела. — Тицион качнулся в воздухе и снисходительно посмотрел на меня сверху вниз. — Я уже готов был приказать Дольшеру привести тебя на ближайший бал. Рад, что не пришлось этого делать. Не люблю злоупотреблять властью, особенно в отношении моих мальчиков.

Я тихонечко кашлянула, сдерживая язвительное замечание, так и рвущееся с губ. Забавно слышать такое обращение — мои мальчики — в адрес Дольшера и Вашария. Надо будет использовать его при нашем общении.

— Только попробуй, — шепнул мне на ухо Дольшер, угадав эти мысли. Потерся щекой о мою шею, зловеще добавив: — Если, конечно, не боишься увидеть меня в гневе.

— Насколько мы поняли, Киота не понравилась вашей жене, — осторожно проговорил Вашарий. — Почему?

— Потому что, как я уже сказал ранее, моя жена ревнивая дура и стерва, — с удовольствием пояснил Тицион. — Во-первых, до сих пор не забыла Дольшера. С прежними его девушками она мирилась, поскольку знала, что это ненадолго. Киоте повезло больше — поэтому Фиониксия и не выдержала. А во-вторых, ее накрутила Зарания. Дольшер, надеюсь, я не сильно огорчу твою любовницу, если скажу, что твоя мать ее терпеть не может? Спит и видит, чтобы вы расстались.

— Киота в курсе данного обстоятельства, — сухо произнес он. — И сожалеет по этому поводу. Впрочем, как и я.

Я же изумленно хмыкнула про себя. Нет, не из-за известия о нелюбви ко мне леди Зарании. Увы, это не стало для меня новостью. А из-за того, с какой легкостью король Тицион говорил о любовной связи своей супруги с Дольшером. Ничего не понимаю! Или при дворе это в порядке вещей? Тогда я тем более не желаю становиться постоянной участницей балов и званых ужинов, хотя это наверняка помогло бы моей карьере частного вещевика.

— Да мне плевать на то, как твоя мать относится к Киоте и как твоя любовница отвечает ей на эту ненависть, — равнодушно признался Тицион, словно не заметив, что меня в очередной раз передернуло от того, как он меня назвал. — Просто учти, леди Зарания обладает почти безграничными возможностями настроить против Киоты весь двор. По крайней мере женскую его половину. И отвергнутые тобой дамы с удовольствием поддержат ее в этой травле. Имей в виду, эта кампания уже началась.

— Приму к сведению, — кратко отозвался Дольшер, явно не желая продолжать эту тему сейчас.

— Прими. — Тицион благостно кивнул и вдруг лукаво подмигнул мне. — Однако я не сомневаюсь, что твоя симпатичная крошка справится. Зубки-то у нее хорошие, не так ли? И блеск алмаза на ее прелестной шейке, которым вы намеревались ослепить мне глаза, лишь подчеркивает сияние ее ауры.

Дольшер хрипло выругался мне на ухо. Бережно ссадил со своих коленей и встал. Мгновением позже к нему присоединился и Вашарий. Теперь я не видела короля, скрытая спинами приятелей.

— Ну-ну, мальчики мои, не шалите, — донесся до меня веселый голос Тициона. — Я же не говорю, что собираюсь отнять у вас эту прелестную крошку. Хотя, Дольшер, ты меня удивил. Помнится, раньше ты намного ответственнее относился к исполнению законов, которые тем более сам же вынудил меня подписать.

— Дар универсала пришел к Киоте в осмысленном возрасте, — ответил тот на вполне закономерный упрек. — Она не младенец, который не умеет справляться со своими чувствами и желаниями. Я уверен, что она не представляет опасности для четырех королевств в целом и Нерия в частности.

— По мне, так это делает ее еще опаснее. — Тицион фыркнул от смеха, но никто не торопился присоединиться к нему в непонятном веселье, поэтому король быстро прекратил смеяться и продолжил намного серьезнее: — Мальчики мои, я уже сказал, что не собираюсь с вами ссориться. Не хотите отдавать мне Киоту — и ладно. Развлекайтесь, только учтите, что ответственность за нее и ее будущие поступки полностью на ваших плечах.

Спина Дольшера немного расслабилась, Вашарий в свою очередь разжал кулаки. Чудно. Неужели они собирались вступить в бой с королем, чтобы сохранить мне жизнь? Нет, неправильный вопрос. Друзья выглядели по-настоящему испуганными, когда в воздухе повеяло возможной битвой. Неужели этот маленький смешной старик действительно мог победить в схватке двух магов высшего уровня подчинения? Казалось бы — чушь несусветная! Но почему-то мне совершенно не хотелось проводить подобный эксперимент.

— Я думаю, вам не о чем беспокоиться. — Вашарий, убедившись, что непосредственная опасность для меня миновала, чуть посторонился, давая мне возможность участвовать в разговоре на равных. — Киота никогда не преступит закон. Более того — она всецело предана короне. Как вы знаете, Киота оказала нам неоценимую помощь при раскрытии заговора.

Я опустила голову, пряча в уголках губ саркастическую усмешку. Спасибо, конечно, дорогой друг, за подобную лестную характеристику, но, боюсь, Тицион будет весьма удивлен, если узнает, какие на самом деле неприятные думы по поводу его правления и методов работы государственных учреждений бродят у меня в голове. Чем дольше я общаюсь с Вашарием и Дольшером, чем больше узнаю тайн Нерия — тем меньше во мне остается лояльности к существующему порядку и царствующей династии.

— Ну-ну, — буркнул себе под нос король, опять пощекотав меня проницательным взглядом.

Меня прошиб холодный пот — неужели он прочитал мои мысли? Но Тицион больше ничего не сказал, лишь откинулся в невидимом кресле-качалке и некоторое время просто лежал на спрессованном магией воздухе, глядя в ночное небо, усеянное звездами.

— Я наслышан про ее участие в этом деле, — наконец проговорил он и посмотрел на меня, резко вернувшись в исходное положение. — Ты отважная девочка, Киота. Говорят, тебе сильно досталось. В любом случае, ты заслужила награду. Проси, я слушаю.

Я удивленно вскинула брови. И как это понимать? Неужели Тицион исполнит любое мое желание? Заманчиво, очень заманчиво. Теперь бы еще выбрать, чего же я хочу. Денег? Попросить тысяч двадцать хардиев, расплатиться с Вашарием, остаток положить во Всемирный гномий банк и зажить в довольстве и спокойствии, периодически снимая проценты. Пожалуй, больше мне ничего не надо.

«А Афар? — шепнул внутренний голос. — Не хочешь замолвить за него словечко?»

Я раздраженно хрустнула пальцами при воспоминании о несчастном брате Эльриона. Интересно, король выполнит два моих желания? Нет, вряд ли. Надо просить что-то одно. Или денег, или пощады для Афара. И меня царапнула крамольная мысль. Может, ну его? Как-никак он участвовал в заговоре, правда, не по своей воле, но все же. Кто мешал ему сбежать от брата или же донести на него, к всеобщему удовольствию? Да, это означало бы предательство, но зато Харалия осталась бы жива, как и Ульрон. Каждый человек сам выбирает себе судьбу. Только сегодня я заявила это тете. Почему я должна просить за постороннего, отказываясь от собственной мечты? Ведь мне не так уж много надо для счастья: просто избавиться от этой унизительной бедности, когда вынуждена считать каждый хар в кошельке.

— Обычно у меня просят денег, — лукаво произнес Тицион, видимо решив меня немного поторопить. — Сколько тебе надо? Тысячу, две, быть может, три? Я отдам распоряжение казначею, и уже завтра эта сумма будет перечислена на твой счет.

Я неожиданно оскорбилась. С какой такой стати он думает, что я буду как все? Нет, деньги мне, безусловно, нужны, но желание удивить короля своим поступком оказалось сильнее. Глупо, понимаю, наверняка я сразу же пожалею о своем поступке. Но в любом случае ни две, ни даже три тысячи не решат всех моих проблем. А вот угрызения совести останутся. Как-никак Афар все же заслужил моей помощи. Все-таки в конечном счете он нашел в себе силы пойти против брата.

— Ваше величество, — твердо сказала я, — премного благодарна за ваше предложение, но я хотела бы попросить у вас иного. Не денег.

— Титул? — Тицион задумчиво пожевал губами. — Прости, девочка, но с этим сложнее. Впрочем, если ты удовольствуешься не наследным…

— Милосердия. — Я чуть повысила голос. Дольшер подтолкнул меня в бок, предупреждая об опасности, Тицион гневно сверкнул глазами, недовольный, что его оборвали, а я затараторила, поражаясь собственной смелости: — Ваше величество, о вашем великодушии слагают легенды во всех четырех объединенных королевствах. Все знают, что вы самый мудрый и справедливый правитель. Поэтому я прошу всего лишь милосердия. Не по отношению к Эльриону — о нет, он заслуживает самого сурового наказания. Но по отношению к его брату Афару. Ваше величество, я клянусь, что он был втянут в заговор против своей воли. Прошу, пощадите его! Он не заслуживает смерти или бессрочной ссылки. Афар — хороший малый. Он пытался помочь мне бежать, зная, что тем самым раскроет замысел брата и поставит собственную жизнь под угрозу. Он…

— Достаточно, — тяжело обронил Тицион, прекращая мой поток дифирамбов. Я замерла с открытым ртом, а король продолжил, прежде глянув на Дольшера и покачав головой: — Мальчик мой, теперь я вижу, что твоя мать совершенно права, выступая против твоих встреч с Киотой. Твоя новая любовница, только не обижайся, не пара тебе. Вы слишком разные.

— Противоположности притягиваются, — тихо возразил Дольшер, лишь крепче обнимая меня. — Ваше величество, я…

— Да не собираюсь я тебя отговаривать встречаться с ней или, небо упаси, запрещать что-либо! — раздраженно отмахнулся Тицион. — Просто я весьма и весьма удивлен. Впервые вижу человека, способного отказаться от собственной выгоды ради кого-то другого. Ладно бы знакомого, но преступника?..

И он замолчал, видимо раздумывая, как ответить на мою просьбу. Или же, что более вероятно, подбирая вежливые извинения для отказа. Я прислонилась к плечу Дольшера и сцедила украдкой зевок в ладонь. Какой же долгий, мучительный вечер, щедрый на события и неожиданные встречи! Право слово, я рассчитывала, что мы побудем на приеме час, ну максимум два. А вместо этого засиделись почти до утра. Вон из-за деревьев уже проглядывает светлеющий край неба, из-за чего тьма здесь, на земле, стала еще плотнее и физически ощутимой. Но это ненадолго. Пройдет совсем немного времени, и мрак начнет быстро сереть, торопясь спрятаться до нового вечера. Музыка, доносящаяся от дома наместника, стала тише. Музыканты все чаще ошибались, утомленные затянувшимся весельем.

— Хорошо, — наконец вынес свой вердикт Тицион и встал со своего невидимого кресла-качалки. Потянулся, разминая затекшие мышцы. — Будь по-твоему, Киота Дайчер. Я помилую Афара, но с одним условием: ему будет запрещено когда-либо появляться в нашем королевстве. Он получит на сборы час, после чего пройдет через кабину пространственного перемещения и отправится в любой из обжитых миров. Если он когда-нибудь рискнет вернуться, то пусть знает: в этом случае его ждет моментальная высылка на иридиевые рудники без права помилования или обжалования приговора. Ясно?

— Да, — вместо меня ответил Дольшер. — Я отдам необходимые распоряжения. Уже к вечеру Афара не будет в Микароне.

— Надеюсь. — Тицион иронично фыркнул. — Мальчик мой, а на твоем месте я бы заволновался: с чего вдруг твоя дама сердца обеспокоилась судьбой какого-то там преступника? Говорят, иногда жертвы начинают оправдывать своих похитителей, проникаясь к ним извращенным чувством влечения и восхищения. А Киота как-никак достаточно много времени провела с этим Афаром наедине. Как же это называется по-научному?.. Хекский синдром, что ли? По-моему, ей стоит обратиться к целителю, занимающемуся проблемами душевного здоровья.

Я вспыхнула от его саркастических слов. Открыла было рот, чтобы возразить, но перехватила откровенно смеющийся взгляд короля и безропотно проглотила его нелицеприятное замечание.

— Удачи тебе, девочка, — напоследок пожелал мне Тицион. — Надеюсь, что тебя не сожрут прелестные придворные хищницы. Многие, даже слишком многие точат на тебя клыки и когти. Впрочем… — Он еще раз окинул меня придирчивым взглядом, явно изучая ауру. — Вижу, у тебя найдется чем им ответить.

И исчез. Нет, не применил какой-либо кристалл мгновенного перемещения или незнакомую мне магию перехода. Ни одна нить силы не оказалась потревоженной! Его величество Тицион просто-напросто растворился в сереющем предутреннем сумраке, будто привиделся нам.

— Как?.. — От изумления я широко распахнула глаза и на всякий случай протерла их, надеясь, что наваждение развеется и окажется, что Тицион все так же стоит рядом, тихонько посмеиваясь после удачного трюка.

Но ничего не изменилось. Лишь слегка примятая трава показывала, что на том месте, где только что стоял король, действительно пару секунд назад находился человек из плоти и крови, а не призрак. Я обернулась к Дольшеру и Вашарию, которые совершенно спокойно отнеслись к столь возмутительному попранию основ мироздания, и требовательно дернула их за рукава.

— Как такое возможно?! Какой магией он воспользовался?

— Если бы мы знали, — в унисон произнесли они, переглянулись, и дальше продолжил один Дольшер: — Киота, дорогая, ты сейчас задала вопрос, над которым лучшие маги страны ломают головы уже очень давно. Ну, точнее, те из них, кто имел честь видеть подобные фокусы его величества. Как я уже говорил, рядом с Тиционом перестает работать любая магия. Но это хотя бы можно объяснить наличием в его короне легендарного рубина, так называемого «Ока правосудия». Ты сама имела честь убедиться, что даже сильнейший амулет не в силах обмануть это око.

Я невольно передернула плечами, вспомнив кровавую метель в глубине рубина. Машинально потерла алмаз на груди, который от одного воспоминания, казалось, вновь стал тяжелее.

— Но помимо этого Тицион обладает и массой других весьма интересных и, что скрывать, пугающих способностей, — вторил кузену Вашарий. — Ни я, ни Дольшер не в силах понять природу его возможностей. Она несомненно магическая, но при этом в основе своей имеет нечто кардинально отличающееся от обычной энергии. Поверь, мгновенное перемещение на сколь угодно дальние расстояния — это лишь верхушка айсберга. Тицион способен на гораздо большее. И даже мы не в курсе, что именно он умеет, а что — нет.

— Но откуда все это? — продолжала недоумевать я. — Неужели он постиг истоки этой силы самостоятельно?

— Вряд ли. — Вашарий неопределенно пожал плечами. — Мы склонны предполагать, что свой дар Тицион, как и ты, получил по наследству. После того как мы узнали о существовании священной змеи Варрия, я начинаю подозревать, что правы некоторые легенды.

— Что, змейка и тут пошалила? — Я неверяще усмехнулась.

— При чем тут она? — Вашарий покачал головой и хладнокровно завершил свою мысль: — Если священная змея действительно существует, то, быть может, реальны и другие боги? Говорят, что династия Хайдес, к которой, как ты знаешь, принадлежит и Тицион, берет свое начало от верховного бога пантеона Нерия — Олеона Громовержца. Что, если дар короля — отголоски божественной силы?

Я приглушенно застонала, чувствуя, как предположение Вашария отозвалось в моей несчастной голове нарождающейся мигренью. Демоны, я до сих пор сомневаюсь в существовании священной змеи, хотя имела несчастье разговаривать с ней. Весь мой рациональный мир, в котором не было места всяким сверхъестественным существам, тогда едва не рухнул. А теперь Вашарий предлагает мне поверить и в Олеона Громовержца. Не хочу! Ведь если существуют боги, то люди, бесспорно, жалкие марионетки в их руках. А я не желаю, чтобы моя жизнь подчинялась не пойми кому. Конечно, я и так птичка не особо высокого полета, но хотя бы могу тешить себя надеждой, что моя судьба никому не принадлежит.

— Не расстраивайся, — совершенно верно понял причины моего огорчения Дольшер и ласково поцеловал меня в нахмуренный лоб. — Нас с Вашарием эта легенда тоже не приводит в особый восторг. Наверняка есть и другое объяснение. Найти бы его еще.

— Найду! — мрачно пообещала я. — Сделаю все, но пойму, что за силу использует Тицион.

Дольшер и Вашарий переглянулись, и мне почему-то очень не понравились их улыбки. Словно они заманили меня в какую-то ловушку и сейчас праздновали это. Впрочем, ладно, позже разберусь.

— А что насчет королевы? — Я уставилась на моментально смутившегося Дольшера, который начал отчаянно рыскать глазами по сторонам, будто выискивая пути к отступлению. — Ты действительно спал с ней?

— Старая история, — промямлил он. — И, если честно, я не люблю об этом вспоминать.

— Но почему Тицион так спокойно отнесся к измене жены? — продолжала недоумевать я, жестокосердно не желая закрывать эту тему. — Разве это нормально?

— Для него — да, — нехотя пояснил Дольшер. Тяжело вздохнул, покосившись на улыбающегося Вашария, который явно получал настоящее наслаждение от сложившейся щекотливой ситуации, и тоскливо продолжил: — Киота, дорогая, прошу, не заставляй меня вспоминать те отношения. Поверь, я сделал величайшую ошибку в жизни, связавшись с Фиониксией, и тысячу раз уже пожалел об этом. Тицион ничего не имеет против интрижек жены на стороне, поскольку сам не в силах удовлетворить ее темперамент, а без этого она погибнет. Как ты сама наверняка заметила, в жилах Фиониксии течет немалая доля эльфийской крови. А эти создания отличаются тем, что не могут жить без регулярного секса. Однако вот беда, при каждом… хм-м… скажем так, при каждом акте любви они дарят своим партнерам небывалое наслаждение, но при этом отбирают у несчастного изрядную долю его энергии. Как вампиры, право слово. Я едва не погиб тогда, пристрастившись к ласкам Фиониксии, словно наркоман. Хвала небу, сумел остановиться сам и пережил в буквальном смысле слова жесточайшую ломку. Но королева почувствовала себя оскорбленной, поскольку никто и никогда не оставлял ее первым. Нет, она вряд ли желала моей смерти, но не хотела отпускать так рано. Поэтому до сих пор обижается на меня.

Я молчала, чувствуя, как кончики ушей горят от услышанного. Нет, еще не скоро я привыкну к привычке моего ненаглядного так легко и спокойно говорить о подобных вещах.

— Ого! — меж тем удивленно присвистнул Дольшер, искоса взглянув на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора, и вряд ли заметив мою реакцию на свой рассказ. — Мне через пару часов надо быть в Нерии.

— Вот как? — Я огорченно поджала губы. — Значит, ты меня покидаешь?

— Ну немного времени у меня все же есть, — с намеком отозвался Дольшер, после чего обернулся уже к Вашарию. — Приятель, ты как знаешь, а я собираюсь отвезти Киоту в гостиницу. Надеюсь, у тебя хватит такта не заваливаться в номер сразу после нас. Мы на прощание не в ладушки играть будем.

— Понял, — тут же отозвался Вашарий. Ехидно ухмыльнулся: — Что, кузен, нервишки пошаливают? Боишься, что не справишься, если я буду в комнате рядом?

— Боюсь за твои нервы, — с достоинством возразил Дольшер. — Особенно если учесть, как ты пускаешь слюни на мою девушку.

— Прекратите оба! — возмутилась я разговором, ставшим слишком откровенным. — Дольшер, это отвратительно! Ты вгоняешь меня в краску!

— О, моя милая, это только начало, — тихо рассмеялся Дольшер, увлекая меня по аллее к выходу из сада. — Поверь, сегодня я буду самым мерзким и развратным типом. Но тебе понравится, обещаю!

* * *

Я не торопилась выбираться из сладких объятий дремы. Дольшер давно ушел, поцеловав меня напоследок и попросив не задерживаться в Микароне сверх необходимого. Пообещал, что приготовит романтический ужин в моей крошечной квартирке и будет с нетерпением ожидать нашего счастливого воссоединения.

Я перевернулась на другой бок, довольно улыбаясь. Как все-таки замечательно просто лежать и ничего не делать, зная, что все испытания уже позади! Сегодня даже никуда торопиться не надо. Вашарий наверняка убежал по делам в свое ведомство, значит, никто мне не помешает провести в праздности и лености все утро. Хотя утром это можно было назвать с большой натяжкой. В окно, которое я по прибытии с бала забыла задернуть гардиной, вливались лучи яркого полуденного солнца. Наверное, приближается час обеда. Но все равно торопиться некуда. Семейство Дайчер ожидало визита своей новообретенной дочери лишь к шести вечера. По крайней мере, так было написано на оборотной стороне визитки, которую мне вчера вручила леди Ольфия. Времени хватит и умыться, и одеться, и насладиться чашечкой кофе в полном одиночестве.

Я потянулась, изо всех сил оттягивая момент окончательного пробуждения. Вообще-то было бы неплохо наведаться в местное отделение Всемирного гномьего банка, снять денег, чтобы вечером вернуть приятелю долг за платье. Если после этого у меня останется еще хоть несколько хардиев — купить новый мыслевизор, поскольку экспериментальную модель, выданную мне Вашарием, я больше не видела после того, как очнулась в подвале. Должно быть, Эльрион раздавил и выкинул ее. Да и просто интересно, во сколько оценили мои приключения на благо короны и безопасности Нерия Вашарий и Дольшер.

— Доброе утро, Киота Дайчер, — внезапно раздался женский голос. — Вы уже встали?

Я подскочила на месте, мгновенно проснувшись. Села и испуганно заозиралась, гадая, кого же еще принесло на мою голову.

В кресле напротив кровати сидела Аролия. Хозяйку гостиницы сейчас было не узнать. Осунувшаяся, в черном траурном платье, длинные темные волосы убраны под косынку, на лице — ни грамма косметики. Лишь на длинных изогнутых ногтях еще искрился облупившийся алый лак. Я поежилась, перехватив ее пустой, ничего не выражающий взгляд. Небо, такое чувство, будто у нее случилось какое-то страшное горе! Ах да, конечно, наверняка она еще не знает, что король пощадил Афара.

— Аролия, — медленно начала я, не зная, чего ожидать от убитой несчастьем женщины, — вы меня напугали своим появлением. Что-то случилось?

— Что-то случилось? — эхом повторила она, и злая презрительная усмешка искривила ее губы. — Глупый вопрос, Киота. Конечно, случилось. Или уже забыли про раскрытый заговор? В таком случае, у вас удивительно короткая память.

— Послушайте. — Я прижала к груди одеяло, стесняясь при почти незнакомой женщине встать и одеться. — Аролия, я хочу вас обрадовать: его величество Тицион пощадил вашего жениха. Афар на свободе. Правда, ему запрещено возвращаться в этот мир под страхом немедленной пожизненной ссылки на рудники, но он может податься в любой другой из обжитых миров. И не обязательно в только что открытый.

В глазах собеседницы зажглось какое-то подобие чувств, и я позволила себе немного расслабиться. Надеюсь, теперь-то она уберется из моего номера? Только выяснений отношений на голодный желудок мне не хватало!

— Афара простили? — чуть изменившимся голосом проговорила она. — А… А Эльриона?..

— По этому поводу можете не беспокоиться. — Я торжествующе усмехнулась. — Этот мерзавец никогда не окажется на свободе! Жаль, что в Нерии давно не используют смертную казнь в качестве меры наказания. Кто-кто, а он-то уж точно ее заслужил!

Аролия, к моему величайшему удивлению, не разделила моей радости. Она побледнела до такой степени, что сравнялась цветом лица с белой стеной позади. С непонятной ненавистью уставилась на меня, неторопливо поднявшись и с вызовом вздернув подбородок.

— Никогда — слышишь? — никогда не смей оскорблять Эльриона! — прошипела она и прищелкнула пальцами.

Тотчас же одеяло на моей кровати украсила симпатичная дырка с обгоревшими краями, благо что я успела вскочить, наплевав на смущение. Да, неудобно, конечно, что я не догадалась натянуть ночную сорочку после ухода Дольшера, но уж лучше показаться кому-нибудь нагишом, чем получить огненным заклинанием в лоб.

— Аролия! — воскликнула я, пытаясь одной рукой нащупать халат на стуле позади меня. — Успокойтесь! О чем вы говорите? Эльрион отрикошетил на вас проклятие, предназначенное ему. Вы могли погибнуть из-за него! Не говоря уж о том, что он втянул Афара в заговор, обвинил его в убийстве, которого тот не совершал. И после всего этого вы еще защищаете его?

— Эльрион поступил так, как было нужно! — отрезала Аролия и опять метнула смертельное заклинание мне под ноги.

Правда, на этот раз я была уже более подготовлена, поэтому оно угодило в щит и бесследно впиталось в мою ауру. Да, я уже и забыла, какими преимуществами по сравнению с обычными магами обладают универсалы. Однако разгневанная хозяйка гостиницы даже не заметила, что ее чары не причиняют мне вреда, благо что уровень подчинения у нее был не высший, а лишь первый. Она наступала на меня, беспорядочно кидая всполохи атакующих заклинаний, и кричала при этом по весь голос:

— Ты не стоишь и его ногтя, паршивая гулящая девка! Он — настоящий мужчина в отличие от тех уродов, с которыми ты спишь. Умный, отзывчивый, ласковый и добрый!

— Угу, я заметила, — с иронией отозвалась я, гадая, как же надлежит поступить с обезумевшей женщиной. Пока я просто отступала, не желая вступать в схватку, но так долго не могло продолжаться. Нельзя ведь вечно бегать от нее по комнате. Тем более что она рискует поджечь всю гостиницу, если какое-нибудь заклинание попадет не в меня, а в пол или потолок. — Особенно добрым и заботливым он был, когда пытался меня изнасиловать. Просто душка!

— Что? — Аролия споткнулась на ровном месте и остановилась. Уставилась на меня ничего не понимающим взглядом. — Эльрион пытался тебя изнасиловать? Тебя? Хватит лгать! Да ты вообще не в его вкусе. Тощая, кривоносая, и груди почти нет!

Я немедленно оскорбилась. Во-первых, нос у меня не кривой, так, лишь небольшая горбинка есть. И грудь имеется. Поменьше, конечно, чем у Аролии, но все-таки. Зато без всяких магических модификаций!

— Однако польстился вот на меня. — Я с нарочитым сочувствием развела руками. — Поверь, сама не рада была подобному вниманию. Благо, что твой жених — Афар — показал себя с наилучшей стороны и осадил его.

Аролия неверяще замотала головой. Нацелила было на меня палец, на кончике которого танцевали сиреневые огни очередного заклинания, но уже через миг бессильно уронила руку, закрыла лицо ладонями и не зарыдала даже — завыла, подобно бешеному зверю.

— Киота, что у тебя происходит? — Дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник Вашарий.

Оцепенел при виде разгромленного номера и рыдающей Аролии, застывшей по его центру. Затем взгляд приятеля переметнулся ко мне, и я тоненько взвизгнула, осознав, что стою обнаженной. С такой поспешностью кинулась к стулу, на котором с вечера оставила после ванны халат, что споткнулась о ковер и едва не полетела на пол. Что взбесило больше всего — Вашарий даже не сделал попытки отвернуться. Он с видимым удовольствием следил за моими метаниями, изредка поглядывая на по-прежнему плачущую Аролию.

Наконец я туго подпоясалась и с облегчением вздохнула. Уверенно обернулась к приятелю, который оперся плечом на дверной косяк, и грозно сдвинула брови, показывая, что его поведение было недопустимым в подобной ситуации.

— Что тут происходит? — с любопытством повторил Вашарий, не дожидаясь, когда я обрушу на его голову шквал упреков. Кивнул на Аролию, которая, не удержавшись на ногах, обессиленно уселась прямо на пол. — Что она тут делает?

— Пыталась меня убить, — мрачно проговорила я.

— Из-за Афара? — догадливо протянул Вашарий.

— Из-за Эльриона, — ответила я и передернула плечами от невольного омерзения. — Представляешь, она его любит! Считает наилучшим мужчиной на всем свете!

— А почему плачет? — продолжил расспросы Вашарий, удивленно хмыкнув от моего заявления.

— Из-за того, что я с ней не согласилась, — пояснила я. Шагнула вперед и в нерешительности замерла около Аролии.

Несчастная уже не выла в полный голос, но ее плечи тряслись от горьких рыданий. Н-да, ну и вляпалась. Что прикажете делать? Не утешать ведь ее, говоря, что погорячилась и на самом деле Эльрион — настоящий лапочка.

— Позволь мне, — с лукавой усмешкой попросил Вашарий.

Отлип наконец-то от дверного косяка и присоединился ко мне. Простер ладонь над головой Аролии — и с его пальцев на женщину мягко опустилось успокаивающее заклинание. Хозяйка гостиницы всхлипнула в последний раз и резко замолчала. Подняла лицо и уставилась на меня с такой горячей ненавистью, что я на всякий случай спряталась за спиной у приятеля. Мало ли. Вдруг опять заклинаниями кидаться примется.

— Лгунья! — прошипела Аролия, тяжело поднимаясь с пола. Выпрямилась напротив меня, по-моему даже не заметив, что к нам присоединился еще один человек, и препротивно взвизгнула: — Лгунья ты! Эльрион никогда бы не польстился на тебя! А если бы и польстился — то ты сама бы с радостью прыгнула к нему в постель! Ни одна женщина не могла ему отказать!

— Да ладно? — простодушно удивился Вашарий. — А если я скажу, что Киота не обманывает вас? Все было именно так, как она и рассказала. И это, кстати, на допросах подтвердил и сам Эльрион, и его брат Афар. Не желаете ли ознакомиться с выдержками из протоколов?

Аролия колебалась. Я отчетливо читала в ее глазах интерес, смешанный со страхом и злостью.

— Нет, — после долгой паузы обронила она и гордо задрала подбородок. — Не желаю ничего слушать! Если Эльрион и признался в чем-либо подобном, то лишь под пытками! Все прекрасно знают, что происходит в подвалах магического департамента. Бедный, бедный мой мальчик! Мне даже страшно представить, как его там мучают!

— Было бы для чего, — с нескрываемым презрением бросил Вашарий. — Твой бедный мальчик немедленно раскололся, надеясь таким образом хоть немного смягчить свою участь. Это надо было слышать, с каким упоением он топил своих сообщников.

— Да, кстати, — оживилась я, кивнув на Аролию. — Раз уж заговорили про сообщников. Из-за нее у меня сегодня было поистине незабываемое пробуждение. Почему она на свободе?

— Ну… — заметно растерялся Вашарий. — Ее вообще-то не в чем было обвинить. Мы продержали ее положенное время, однако и Эльрион, и Афар клялись, что она ничего не знала о заговоре. Сегодня утром ее отпустили. И, видимо, сразу после этого она бросилась сюда.

— Эльрион ничего не рассказал про меня. — Аролия внезапно расплылась в блаженной улыбке. — А вы называете его трусом. Ха! Получается, у него хватило смелости скрыть… — Женщина внезапно замялась, видимо осознав, что это глупо — выкладывать подобные сведения злейшим врагам.

Мы с приятелем переглянулись. Я выразительно приподняла бровь, показывая, что пылаю праведным негодованием. Очень интересно! Кажется, теперь я действительно начинаю сомневаться в умении Вашария и Дольшера вести расследование. Что, хотелось бы знать, они на этот раз упустили? Неужели за такое время не сумели выжать из Эльриона все сведения?

— Киота, милая, пообещай, пожалуйста, что никому не расскажешь о том, чему сейчас станешь свидетельницей, — с ласковой улыбкой аллигатора попросил Вашарий.

— А? — растерянно переспросила я и невольно попятилась. Неужели он намеревается убить Аролию?

— Буду считать это за согласие, — по-своему истолковал мою реакцию Вашарий и обернулся к хозяйке гостиницы, тщательно засучивая рукава свободного светлого свитера.

Неужели в самом деле решил прикончить ее и боится испачкаться в крови?

— Что вы задумали? — угрюмо спросила Аролия, поняв, что подобные приготовления моего приятеля не сулят ей ничего хорошего. — Учтите, господин Вашарий, вы не имеете права что-либо делать со мной без решения суда!

— Да-да, вы абсолютно правы, — спокойно согласился тот. Неприятно хрустнул пальцами и расплылся в совсем уже жуткой, людоедской ухмылке. — Приступим, пожалуй.

Как ни старалась хозяйка гостиницы показать, что ничего не боится, но она не сумела сдержать закономерного возгласа ужаса. Ничего не скажешь, отважная женщина. Я бы на ее месте уже давным-давно задала драпака, крича во всю мощь своего горла. Вокруг Аролии засеребрились защитные чары, которыми женщина поспешно окутывала себя. Но она не успела завершить заклинание. Мгновением раньше с рук Вашария слетела ослепительно-яркая изумрудная молния. Ударила несчастную прямо в лоб, но не отбросила назад, как я ожидала, а бесследно впиталась. Глаза женщины моментально остекленели, рот приоткрылся, и она замерла, уставившись перед собой тупым, равнодушным взглядом.

— Вашарий! — прошипела я, как только осознала, какие чары применил мой спутник. — Ты с ума сошел?!

— А что я сделал? — наивно удивился приятель, склонив голову набок и с явным удовольствием разглядывая творение своих рук.

— Ты взломал ее ментальную защиту! — Я аж захлебнулась от возмущения. — Аролия права, этот тип воздействия относится к настоящему насилию над личностью. Любое неосторожное действие — и ты полностью уничтожишь ее память, оставив навечно слюнявой идиоткой. Даже против Раянира Королевский совет не разрешил использовать сканирование, а ведь мой братец убил Дальрона и намеревался захватить трон Варрия, Если о твоих проделках станет известно, то тебя моментально вышвырнут с работы, благо если только гигантским штрафом в пользу пострадавшей отделаешься. А то ведь и в тюрьму можешь загреметь.

— Вот вместо того, чтобы кричать на меня, подумай, как скрыть вмешательство в ее ауру, — посоветовал мне Вашарий. Его предложение возмутило меня настолько, что все слова вылетели из головы, и я так и осталась стоять с открытым ртом. А приятель тем временем продолжил, подходя ближе к замершей женщине: — Киота, дорогая, вообще-то я пошел на это ради тебя и твоей безопасности. Надо же узнать, что скрыли Эльрион и Афар на допросах. Последнего сегодня утром пинком под зад втолкнули в кабину межмирового перемещения, так что его и при всем желании теперь не расспросить. А первый ожидает суда и вряд ли настроен на сотрудничество с нами, поскольку понял, что снисхождения не будет. Так что это самый простой, легкий и быстрый способ узнать правду.

Я недовольно засопела. Без сомнения, Вашарий поступил гадко. Никто не смеет настолько нагло вмешиваться в мысли другого человека. Это граничит с ментальным изнасилованием. По закону, сознание любого — суверенно. Но раз уж на кону моя безопасность… Пожалуй, один раз можно об этом и забыть.

«И потом, — насмешливо шепнул внутренний голос, — ты сама преступница похуже Вашария. Или забыла, сколько раз подслушивала мысли его и Дольшера? Правда, это процесс неконтролируемый, но все же».

Вашарий кинул на меня последний взгляд, убедился, что я не собираюсь продолжать спор, и удовлетворенно вздохнул, после чего все внимание обратил на Аролию. Осторожно отвел ее к стулу и нажал на плечи, принуждая опуститься на него. Женщина двигалась медленно, надолго замирая перед каждым шагом, но не сопротивлялась. Усевшись, она положила руки на колени и неестественно выпрямилась, будто проглотив палку. Вашарий встал позади нее, сжал пальцами ее виски и забормотал что-то себе под нос.

Я отвернулась, не желая видеть мертвые, равнодушные глаза Аролии. Было такое ощущение, будто душа покинула тело несчастной, оставив нам пустую оболочку. Нет, это пройдет, как только Вашарий отзовет назад свое заклинание, но гадкое чувство брезгливости меня не отпускало.

Поскольку процесс сканирования мог затянуться на несколько минут, если не больше, я решила поразмыслить над заданием Вашария. Нет, я не сомневалась, что приятель знает, как надлежит прятать следы ментального взлома. Наверняка в его ведомстве придуманы какие-нибудь способы для обхода закона при ведении допросов особо опасных преступников, но все же было интересно додуматься до этого самой.

Невольно пришло в голову, как я стерла воспоминание о поцелуе Дольшера с незнакомым парнем из памяти его секретарши. Правда, тогда под личиной горячего хекстянина скрывалась я, но она об этом не знала, а значит, репутация моего желтоглазого красавчика могла серьезно пострадать. Поэтому я не мудрствуя лукаво изменила одну сцену на другую, а чтобы скрыть следы своего вмешательства, сделала саму секретаршу главным действующим лицом в подсмотренной любовной сцене. Ох, как же негодовал Дольшер, узнав, что добропорядочная женщина теперь считает, что это с ней он забавлялся в рабочее время! Рвал и метал, стеная, что отныне секретарша забудет про свои прямые обязанности и начнет строить ему глазки, мечтая о продолжении служебного романа. Кстати, в чем-то его опасения оказались верны: ему действительно пришлось найти себе новую помощницу.

Впрочем, я отвлеклась. Понятно, что этот способ не сработает с Аролией. Право слово, не засовывать ведь ей в голову воспоминание о том, что ее соблазнил начальник ведомства по развитию и укреплению иномирных связей. Вряд ли Вашарий на подобное согласится, не говоря уж о том, что в ее случае следы ментального вмешательства будут намного ощутимее. Такое чувство, будто несчастной всю ауру перепахали. Все-таки приятель мог действовать и поаккуратнее. Хотя… Если он уверен, что без особых проблем скроет свои проделки, то, получается, ему незачем соизмерять силу воздействия. Все равно в итоге никто не узнает, что он сделал с Аролией. Но какой козырь, хотелось бы знать, спрятан у него в рукаве? Самый простой способ, который первый приходит в голову, — маскировочная магия. Вашарий считается спецом в ней. Что, если он просто накинет на женщину чары, призванные обмануть других людей? Нет, не получится. На разорванной ауре ни одно заклинание не продержится дольше нескольких минут. Развеется без следа, едва только оборвется подпитывающая нить. А чтобы восстановить ауру до первоначального состояния, необходимо приложить огромную силу. Или я ошибаюсь?

Не выдержав, я уселась за туалетный столик, притянула к себе блокнот и углубилась в вычисления, не обращая внимания на то, что Вашарий творит с Аролией. Все равно процесс сканирования может весьма затянуться. Вскоре я покрыла несколько листов стройными формулами, в которых учла и приблизительный магический потенциал приятеля, и константу сопротивляемости общего магического поля планеты, и даже степень усталости Аролии, которая, несомненно, снизила ее способность к сопротивлению.

— Как успехи?

Я испуганно подпрыгнула от вкрадчивого вопроса, прозвучавшего над ухом. Обернулась к ехидно ухмыляющемуся Вашарию, который, видимо, уже закончил свои дела с Аролией. Женщина все так же сидела посередине комнаты, уставившись пустым взглядом перед собой, и ее аура все так же трепыхалась разорванными краями, тщетно пытаясь срастись. Н-да, если хозяйку гостиницы выпустить в таком виде на улицу, то тревогу забьет первый же прохожий, воспользовавшийся магическим зрением. Сразу видно, что несчастную мысленно выпотрошили.

— Сдаешься? — с прежней гадкой улыбочкой поинтересовался приятель и уселся на разобранную кровать, закинув ногу на ногу. — Ну ничего, не переживай, Киота. Как-никак этот способ разрабатывали лучшие специалисты моего ведомства. В любом случае, это не твой профиль.

— Еще пару минут! — взмолилась я, чувствуя, как в голове вспыхнуло слабое подобие озарения. Мелькнула у меня какая-то мысль, должная привести к разгадке. Но какая именно?

— Да хоть час! — милостиво позволил мне Вашарий и украдкой покосился на часы. — Если, конечно, не боишься опоздать к своим новообретенным родственникам.

Я не удостоила его ответом, пристально разглядывая застывшую женщину. О чем же я подумала несколько секунд назад, когда посмотрела на нее? Что ее нельзя выпускать на улицу в подобном состоянии, поскольку ее аура… Аура!

Я издала торжествующий вопль, чем заставила Вашария подскочить на кровати. Обернулась к блокноту, застрочив с удвоенной скоростью. Конечно, как я могла забыть про процессы регенерации ауры! Она сама способна восстановить любую прореху. Правда, на это потребуется время, и чем серьезнее повреждение, тем больше его уйдет для восстановления до прежнего уровня. Но что мешает нам придать дополнительной энергии для этого процесса? Не надо скрывать повреждение, надо его ликвидировать. Правда, импульс должен быть строго направлен, чтобы не разорвать в лохмотья остатки энергетической оболочки, но тут-то и придет на помощь строгая наука вычислений.

— Вот! — с гордостью произнесла я, вырвала листок из блокнота и протянула его Вашарию.

Тот с видимым недоверием принял его из моих рук, словно ожидал, что он взорвется. Пробежал насмешливым взглядом столбик моих расчетов, удивленно присвистнул и просмотрел их опять, на этот раз более вдумчиво. Чем дальше он продвигал палец по строкам, исписанным формулами, тем выше его брови поднимались на лоб. Наконец ироничная усмешка окончательно исчезла с его губ. Вашарий задумчиво почесал переносицу и уставился на меня, не торопясь отдавать листок обратно.

— Что? — нервно спросила я, все это время сидевшая словно на иголках. Такое чувство, будто вновь вернулась в Академию и сейчас сдаю экзамен строгому преподавателю. — Я где-то ошиблась?

— Понятия не имею, — несколько странным голосом протянул Вашарий. — С твоего позволения или без оного, я отдам эти расчеты специалистам. Пусть проверят и проведут необходимые эксперименты. Но на первый взгляд… Хм… Киота, милая, ты точно не желаешь отказаться от своей навязчивой идеи с частной практикой вещевика? Честное слово, я бы мог предложить тебе очень и очень неплохую зарплату.

— Шутишь, что ли? — Я недоверчиво ухмыльнулась. — Вашарий, по-моему, мы уже обсуждали это однажды. И ты сам признался, что не хотел бы подобного развития наших отношений. Сам посуди: если я стану твоей подчиненной, то о нашей дружбе придется забыть. Я терпеть не могу, если у начальников появляются свои любимчики. Наверняка твои коллеги тоже не придут в восторг, когда узнают, как тесно мы с тобой общаемся в свободное от службы время.

— Все верно, — согласился Вашарий и опять посмотрел на лист, который еще сжимал в руке. — Но, Киота, иногда ты выдаешь такое, что мне хочется забыть про все свои принципы. Я даже начинаю понимать Дольшера с его навязчивым стремлением запретить тебе заниматься частной практикой. Поверь, сплетников всегда можно урезонить. Да и не такая это огромная проблема по сравнению с тем, к чему ты можешь прийти без должного присмотра… Не говоря уж о том, что сейчас ты практически не ограничена в запасе сил.

— Ты меня пугаешь. — Я сделала неловкую попытку перевести все в шутку. Кивнула на свои расчеты. — Ну что, приступим?

— Нет, пожалуй, — с явным сожалением отказался Вашарий. — Пусть сначала все проверят и проведут эксперименты на животных. Если ты ошиблась в выборе мощности импульса и места его применения — Аролию просто разорвет на части от столкновения разнонаправленных зарядов. Я лучше воспользуюсь старинным способом. Не против?

Я пожала плечами и с нескрываемым любопытством подалась вперед, когда Вашарий обернулся к Аролии. Интересно, как в таком случае он намерен затереть следы своего вмешательства?

Реальность оказалась обыденной донельзя. Приятель и не собирался ничего скрывать. Он просто сдернул остатки ауры с женщины и сформировал новый слой. Вашарий, по сути, щедро поделился с хозяйкой гостиницы своей силой. Нет, новая оболочка рано или поздно пропадет, незаметно развеявшись, но к тому моменту аура Аролии полностью восстановится. Такая идея у меня тоже крутилась, но я отказалась от нее почти в самом начале. Слишком много энергии требовалось на проведение подобного фокуса. Вон Вашарий маг высшего уровня подчинения, а как посерел лицом. Даже несколько капелек крови сорвалось с крыльев носа, безнадежно испачкав светлый свитер.

Приятель опустил руки, завершив окутывать неподвижную Аролию все новыми и новыми всполохами магической энергии. Пошатнулся было, и я вскочила, испугавшись, что он упадет. Однако в последний момент приятель выпрямился и сам с трудом опустился на кровать. Небрежно вытер ладонью под носом, отстраненно подивился кровавым разводам на коже и устало посмотрел на Аролию.

— Иди! — сухо приказал он ей. — Иди в свою комнату и ложись спать. Когда ты проснешься, то забудешь все события сегодняшнего дня. И ты больше никогда не будешь пытаться встретиться с Киотой и как-либо ей навредить. Ясно?

Аролия медленно кивнула. Встала и, строго печатая шаг, вышла из комнаты. До нас донесся звук захлопнувшейся двери, когда она покинула номер. И Вашарий тотчас же откинулся на подушки, словно позволив невидимой пружине внутри себя расслабиться.

Я села рядом с ним и взяла его изрядно похолодевшую руку. С сомнением посмотрела на осунувшееся лицо приятеля. Тот лежал с закрытыми глазами, но почувствован мой взгляд. С явным трудом раздвинул губы, пытаясь изобразить улыбку, однако получилось нечто вроде полужалобного-полуугрожающего оскала.

— Со мной все в порядке, Киота, — изнеможенно прошептал он. — Я немного полежу, и все пройдет. Просто давненько так не выкладывался.

Я недовольно качнула головой. Если Вашарий притворялся умирающим, то делал это гениально. Кажется, ему действительно нужна помощь. Сам-то он никогда в подобном не признается и тем более не попросит. И потом для человека, занимающего столь высокий и опасный пост в государстве, жизненно необходимо, чтобы запас сил всегда был на достойном уровне. А то вдруг враги Вашария именно сегодня вздумают с ним разделаться? Что тогда он противопоставит им? Да ничего! Даже магам высшего уровня подчинения необходимо время для восстановления. Благо, что у меня сейчас энергии хоть отбавляй. Спасибо Аролии, чьи смертельные заклинания изрядно пополнили мои жизненные силы.

Одна беда, я не представляла, как поделиться этим богатством с Вашарием. Нет, однажды он уже забрал у меня излишек энергии, но сделал это сам, не посвятив в механизм убыстренной направленной диффузии. А я знала только самопроизвольную, достаточно медленную и предполагающую тесный телесный контакт. Боюсь, этого я приятелю точно не сумею обеспечить.

— Вашарий? — тихонько окликнула я словно задремавшего приятеля. Сжала его руку и приложила ее к своей щеке, пытаясь согреть. — Ты меня слышишь?

— Угу, — буркнул он.

— Почему бы тебе не воспользоваться мною? — робко предложила я.

Вашарий резко распахнул глаза, неверяще уставившись на меня. Я вспыхнула, осознав, что мои слова прозвучали двусмысленно, и затараторила, спеша объясниться:

— Ну то есть моими способностями. Я же универсал. У меня полно энергии! Хочешь — выпей ее всю. Тебе нужнее. И потом я в любом случае быстро восстановлюсь.

— Действительно, как я не подумал? — со слабой улыбкой прошептал Вашарий. Ласково отнял свою ладонь и провел ею по моему лицу, убирая назад распущенные после сна волосы. — Наверное, я до сих пор не смирился с твоим даром.

Я почувствовала, как кожа в тех местах, где ее касались пальцы Вашария, немеет, и усмехнулась. Приятель заговаривал мне зубы, незаметно забирая излишек энергии и опасаясь даже ненароком причинить боль. Зажмурилась, растворяясь в теплой волне, поднявшейся из самых глубин моего существа.

— Будь на моем месте Дольшер, он бы предложил способ сделать процесс дележки более приятным, — с нескрываемой горечью пожаловался Вашарий, продолжая осторожно, чуть касаясь, поглаживать мне щеку. Немного спустился вниз, тронув подушечкой большого пальца мои губы. — Ты ведь понимаешь, о чем я.

— Вашарий! — Я отпрянула от его прикосновения. Губы жгло так, будто их покусал целый рой пчел. Чувство сладкой неги пропало, как не бывало.

— Да помню я, помню, — уныло протянул приятель. — Помню — и все равно продолжаю вести себя как последний придурок. Прости.

Я промолчала, опустив голову и украдкой поглядывая на Вашария сквозь пряди волос. Короткий сеанс дележа силой явно пошел ему на пользу. Неестественная бледность прошла, на щеках даже разгорелся румянец, правда, непонятно — то ли от улучшившегося самочувствия, то ли от досады из-за очередного отказа.

— А хуже всего знаешь что? — поинтересовался он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа: — Хуже всего, Киота, то, что я по-прежнему буду добиваться тебя. И ты должна об этом знать, если собираешься и дальше со мной общаться. Наверное, нам следовало бы расстаться и никогда больше не встречаться. Время и расстояние лечат все. Но… Даже если ты решишь так поступить — я все равно не оставлю тебя в покое.

— Звучит угрожающе, — с нервным смешком отозвалась я. — А Дольшер в курсе твоих намерений?

— О да, — грустно признался Вашарий. — Он в курсе. Я сразу ему заявил, что на этот раз так легко не сдамся. Но он лишь посмеялся. Мол, посмотрим, чья возьмет.

Это откровение мне сильно не понравилось. В голове сами собой зашевелились нехорошие подозрения. А что, если мои отношения с Дольшером продлились так долго не из-за того, что он испытывает ко мне какие-то чувства, а из-за его желания насолить двоюродному брату? Вполне логичное предположение. Еще бы найти способ его проверить.

— Давай не будем продолжать этот разговор! — взмолилась я, осознав, что на ближайшее будущее обеспечила себе очередную головную боль. Буду теперь мучиться, гадая, что же стоит за столь внезапным постоянством Дольшера: симпатия ко мне или жажда возвыситься над вечным соперником в карьере. — Вашарий, с твоего позволения, я приму душ и переоденусь. А потом обсудим, что ты узнал из сканирования Аролии.

— Ладно. — Вашарий легко вскочил с кровати и направился к двери. — Не буду тебя смущать. Заодно распоряжусь насчет завтрака, хотя, наверное, уместнее говорить уже об обеде.

Через полчаса я уже сидела в общей для наших двух спален гостиной и неторопливо прихлебывала обжигающе горячий кофе. Вашарий удобно расположился в кресле напротив, задумчиво вертя в пальцах бокал с холодным зеленым чаем и изредка поглядывая на меня.

— Ну? — Я первой оборвала затянувшееся молчание.

Провела рукой по еще влажным волосам. Мне не хватило терпения досушить их огненным заклинанием, поэтому сейчас они рассыпались в кудрявом беспорядке по плечам.

— Аролия помогла Эльриону навести на тебя проклятие, — без особых проблем понял мой вопрос Вашарий. — Она выкрала из твоего номера… хм-м… в общем, некую деталь нижнего гардероба. И прекрасно знала, для чего она потребовалась Эльриону.

— А Харалия? — Я жадно подалась вперед. — Аролия знала, кто виновен в ее убийстве?

— Она догадывалась, — лаконично ответил Вашарий. — Именно Аролия обнаружила тело несчастной. Но она явилась несколько раньше, чем считалось, поэтому видела, как Эльрион уходил через заднюю дверь. Видела — и ничего не собиралась рассказывать.

— Вот же дрянь! — с нескрываемым отвращением выпалила я. — Она же знала, что мою тетю подозревают в убийстве.

Вашарий лишь неопределенно пожал плечами, словно говоря — жизнь жестока.

— И ты ничего ей не сделаешь?! — продолжала негодовать я. — Неужели оставишь все это без последствий? Не считая того, что она явилась ко мне сегодня с горячим желанием убить!

— Тяжелый вопрос, — уклончиво проговорил Вашарий. — Если я покажу, что в курсе произошедшего, то обязательно возникнут вопросы — кто мне рассказал. На ментальное воздействие подобной степени у меня не было разрешения. То есть придется весьма несладко.

— Понятно. — Я пригорюнилась.

Конечно, приятель прав. Я не вправе требовать от него подобного вмешательства в мои дела. Это вызовет неизбежные расспросы и подозрения.

— Но… — лукаво протянул Вашарий, уловив разочарованную нотку в моем голосе. — Определенные проблемы Аролии я все же обеспечу. Во-первых, ее заведение занимается сбытом контрабандного товара, что ты и сама прекрасно знаешь. Не стоило ей предлагать нам в день приезда различные пикантные штучки с Хекса. Одно это может послужить достаточным основанием для закрытия гостиницы. А во-вторых… Сама Аролия не собирается продолжать бизнес в Озерном Крае. Я достаточно рылся в ее мозгах, чтобы узнать планы на ближайшее будущее. Увы, они весьма печальны: отправиться вслед за Эльрионом в ссылку. Отдать все свое состояние, лишь бы получить разрешение работать с ним в одном забое.

— Да ладно? — недоверчиво протянула я. — Она мечтает загубить свою жизнь, лишь бы быть поближе к этому мерзавцу? Ни за что не поверю!

— Любовь штука коварная и опасная. — Вашарий горько поджал губы. — И лично я ее желанию ни капли не удивлен.

В гостиной повисла долгая пауза. Я без особых проблем поняла намек приятеля и просто не знала, как на него реагировать. Стоило признать: Вашарий становится все более и более настойчив в своих притязаниях. И, что самое страшное, мне это нравилось! Это приводило меня в настоящий ужас, я чувствовала отвращение к себе, но правда оставалась правдой: мне безумно льстило внимание сразу двух красивых, могущественных мужчин и соперничество, разыгравшееся между ними. Н-да, права моя тетя: в столице я познала сладкий вкус порока и разврата. И, что хуже всего, совершенно не собиралась ничего предпринимать, чтобы выбраться из сетей обольщения.

— А вот что мне интересно, — подала я голос, когда молчание затянулось сверх всякой меры. — Если существуют способы обойти запрет на полное ментальное сканирование, то почему мой брат Раянир все еще сопротивляется допросам в варрийской тюрьме? Неужели нельзя его как-то разговорить? Нет, я не требую многого, но пусть он хотя бы расскажет, где живет моя мать.

Приятель моментально помрачнел от столь простого вопроса. С преувеличенным вниманием принялся изучать противоположную стену, и в моей душе поселились очень нехорошие подозрения.

— Вашарий? — негромко окликнула его я. — Что-то не так? Мне не нравится выражение твоего лица.

В ответ приятель скорчил еще более страдальческую физиономию. С выражением вселенской муки закатил глаза, ради разнообразия принявшись разглядывать потолок над головой и избегая посмотреть мне в глаза.

— Понятно, — догадливо протянула я. — Никто и не пытался разговорить Раянира. Так ведь?

— Киота, в этом не было особого смысла. — Вашарий огорченно всплеснул руками. — Он сразу признался в убийстве короля Дальрона и подготовке государственного переворота. Полное ментальное сканирование в любом случае незаконно, а людей, способных скрыть следы вмешательства, не так уж и много. Ведь далеко не каждый маг высшего уровня подчинения сделает то, что я недавно с Аролией. А если и сделает, то будет вынужден долгое время восстанавливаться. И мы с Дольшером…

— Вы решили, что я обойдусь и без этого. — Я горько усмехнулась. — Мол, жила столько лет без матери, проживу еще столько же. А чтобы не особо переживала — подсунули мне байку про запрет сканирования. Так?

— Но оно на самом деле запрещено, — робко напомнил мне Вашарий.

Я осторожно поставила кружку на стол, борясь с невыносимым желанием выплеснуть остатки кофе ему в лицо. Нет, все верно. Я бы ничуть не обиделась, если бы мне все рассказали с самого начала. Кто я такая, чтобы из-за меня прибегали к подобным ухищрениям? Я расстроилась из-за того, как именно это было сделано. Не люблю, когда меня обманывают, в лицо говорят одно, а потом хихикают над доверчивой глупой Киотой. Неужели я не заслуживаю честности в отношениях? И опять Дольшер взял на себя право решать, о чем мне следует знать, а о чем нет. Как будто мало ему было попытки разрушить мою и без того хрупкую мечту о начале собственного дела.

— От тебя я подобного не ожидала, — тихо проговорила я.

Встала и ушла к себе в комнату. Вашарий не пытался меня остановить, видимо понимая, что рискует нарваться на грандиозный скандал. Мне необходимо было побыть в одиночестве, осмыслить новые факты о своих товарищах и решить, что делать с этим откровением.

День между тем медленно катился к своему завершению. Пора было начинать готовиться к визиту в родовой дом семейства Дайчер, и я занялась сборами, чтобы хоть немного развеяться после раскрытой правды о Раянире. В банк я все равно не успевала, и, если честно, мне совершенно расхотелось принимать гонорар из рук Вашария или Дольшера. Да, я заслужила эти деньги, рискуя собственной жизнью, но сейчас они мне напоминали жалкую подачку. Кость, которую кидают бродячей собаке, чтобы та перестала лаять и позволила потрепать себя за ухом. Ну что ж, пусть готовятся, что и прикормленная дворняга может огрызнуться. Я буду не я, но о вещевике Киоте еще узнает весь Нерий! Клянусь, что клиентам еще придется занимать очередь за несколько месяцев, лишь бы попасть ко мне на прием! И неважно, останусь ли я универсалом или нет. На мозги-то магический дар не влияет.

Я тряхнула волосами, отгоняя невеселые мысли. Зарылась с головой в глубины гардероба, пытаясь найти что-нибудь более-менее приличное. Наверняка мои простенькие наряды приведут в ужас богатую родню, ну и пусть. В конце концов, это они искали со мной встречи, а не я.

Наконец мой выбор остановился на скромном сером платье длиной чуть ниже колена. Все равно оно оказалось единственным, которое хоть как-то гармонировало с моими туфлями, пусть и поношенными, зато удобными. Длинные волосы я убрала в привычный пучок, провела нежно-розовой помадой по губам — и на этом мой макияж был завершен.

Буквально сразу же после этого в дверь осторожно поскреблись. Я сделала вид, будто меня это не касается, продолжая бездумно таращиться в зеркало.

— Киота, можно мне войти? — раздался жалобный голос Вашария. — Я понимаю, что ты злишься, и хочу попросить прощения…

— Я не злюсь! — солгала я. — Я все понимаю. Ты поступил так, как должен был. Просто почему ты не объяснил мне все с самого начала? Зачем заставил надеяться?

Приятель, не дожидаясь разрешения, все же открыл дверь. Я удивленно вскинула брови. Надо же, была уверена, что заперла ее. Впрочем, не все ли равно? Вашарий в любом случае зашел бы, даже если бы я забаррикадировалась изнутри, прибегнув помимо прочего и к помощи колдовства. С этими могущественными магами — никакой надежды на уединение!

— Если это для тебя так важно, то я поеду с тобой на Варрий, — твердо заявил Вашарий. — Дольшер, конечно, вряд ли обрадуется, узнав, что я присоединюсь к вам, но все равно. И я лично проведу допрос Раянира, если для тебя так важно найти мать. Ты мне веришь?

— Тебе совершенно не обязательно так поступать, — проговорила я с нарочитым равнодушием, пытаясь скрыть всплеск неподдельной радости. — У тебя наверняка много работы в Нерии, чтобы тратить драгоценное время на мои проблемы.

— О, не беспокойся, с королевством ничего не случится, если я возьму небольшой отпуск. — Вашарий тихо рассмеялся. — Конечно, Тицион будет крайне недоволен, что мы с Дольшером покинем свои посты одновременно, но он ничего не сумеет сделать. И кузен, и я заслужили отдых. Откровенно говоря, уже и не помню, когда я в последний раз позволял себе путешествие в другой мир не по служебной необходимости, а по личным делам. И в любом случае, я просто-таки мечтаю поучаствовать в поисках божества!

Я сдержанно улыбнулась, уловив в последней фразе приятеля нескрываемую иронию. По-моему, он не верит, что наша затея призвать к ответу священную змею Варрия увенчается успехом. Но все же готов отправиться в заведомо провальный поход, наплевав на многочисленные заботы.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Это много для меня значит. Но пообещай, что больше никогда не станешь меня обманывать. Лучше не отвечай на мои вопросы, если они выходят за рамки дозволенного, но не лги мне. Я этого терпеть не могу.

— Я учту. — Вашарий серьезно кивнул. С явным удовольствием оглядел меня с ног до головы и обратно. — Киота, ты великолепна! Уверен, что ты поразишь своим видом всю родню!

Я насупилась было, посчитав, что он издевается надо мной. Но Вашарий смотрел на меня с такой наивной восторженностью, что морщины на лбу сами собой разгладились. Кто его знает, может, и не шутит. После чего я кинула осторожный взгляд в зеркало, в глубине души надеясь на чудо. Но отражение ни капельки не изменилось: я все так же была одета в простое, скромное платье без всяких изысков. Только белый воротничок слегка оживлял мой образ. Демоны его разбери. Возможно, я просто нравлюсь приятелю в любой одежде.

«Без нее ты определенно нравишься ему еще больше, — с сарказмом шепнул внутренний голос. — Или забыла, как он уставился на тебя, когда явился на шум драки с Аролией? Бедняга чуть слюнями не захлебнулся. Будет теперь, наверное, вспоминать этот момент до скончания жизни».

Я слегка зарделась от смущения, вспомнив ту сцену. Впрочем, нашла о чем переживать. В конце концов, мы взрослые люди. Ни за что не поверю, что Вашарий ни разу не видел обнаженную женщину. Я села на стул и требовательно взглянула на него через отражение в зеркале.

— Ну?.. — протянула я, когда он ответил мне изумленным взором, не понимая, что это значит. — Любезный друг, тебе не кажется, что перед выходом надо позаботиться об одной немаловажной вещи? Маскировочные чары. Мою ауру стоит прикрыть от любопытных глаз.

Вашарий тут же послушно подошел. Положил обе руки мне на плечи и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Я с тревогой заметила, как он опять побледнел. Интересно, хватит ли ему изрядно опустошенного энергетического запаса, чтобы справиться с этими чарами? Видимо, мои жалкие попытки как-то улучшить положение не особо помогли ему для восстановления. А взять больше силы он сам не захотел. Вот ведь упрямец!

Вопреки моим опасениям заклинание у приятеля получилось наилучшим образом. Я опять ощутила приятную щекотку, теплая ласковая волна перехлестнулась через мою голову, надежно преобразовывая внешний слой ауры.

— Ну вот. — Вашарий сделал шаг назад, любуясь своим творением. — Ты теперь вполне соответствуешь второму уровню подчинения.

— Первому, — въедливо поправила я. — Если не в силах это запомнить, то верните мне мой второй! Только спасибо скажу. Терпеть не могу ходить в департамент на переосвидетельствование. Каждый раз боюсь с Марьяном в коридоре столкнуться. Не говоря уж о том, что и внимание других коллег Дольшера мне не особо приятно.

— Прости, но изменить тебе уровень подчинения решил кузен, а не я. — Вашарий пожал плечами. — С ним и разбирайся. И потом все равно переосвидетельствования тебе не грозят, пока мы не найдем способа вернуть твою ауру в прежнее состояние. Сама знаешь, что по правилам необходимо делать ментальный слепок состояния энергетического слоя, чтобы потом приложить его в архив. Увы, но никакие маскировочные чары не обманут сканирующий прибор.

Я похолодела от его слов. Действительно, а что мне делать с этой проблемой? Очередное переосвидетельствование у меня всего через неделю. Если не явлюсь, то в соответствии с законом Дольшер будет обязан объявить меня в розыск. Демоны!

— И что же теперь будет? — жалобно спросила я у Вашария. — Вряд ли мы за неделю отыщем священную змею.

— Да, проблема, — согласился приятель, моментально поняв, что меня смущает во всем этом. Но уже через миг легкомысленно пожал плечами. — Не забивай себе голову, Киота! Дольшер заварил эту кашу с переосвидетельствованием — он пусть ее и расхлебывает. В любом случае, никто тебя сразу в розыск не объявит. Минимум месяц у тебя будет, а то и два-три. Подумаешь, отделаешься штрафом за неявку в положенное время.

Я возмущенно хрюкнула. Ничего себе — подумаешь! Да у меня каждый хар на счету! Кстати, как вернусь домой, надо не забыть отдать Вашарию долг за платье. Интересно, у меня после этого хоть что-нибудь останется? А теперь вдобавок ко всем бедам еще придется копить на возможное раскошеливание в пользу государства, причем по вине Дольшера.

Вашарий без особых проблем понял, какие мысли у меня сейчас блуждали в голове. Уж больно угрюмый вид я имела. Но по своему обыкновению промолчал, лишь спрятал в уголках губ слабую усмешку. После чего сунул руку в карман брюк и вытащил уже знакомую коробочку, обтянутую синим бархатом. Я знала, что увижу, еще до того, как он ее открыл. Новейшая модель мыслевизора, которая крепится к мочке уха. Помнится, ее предшественница сгинула, когда Эльрион похитил меня.

— Ну и зачем ты мне это даешь? — сварливо осведомилась я, глядя на крохотный кругляшок. — Один мыслевизор я уже благополучно потеряла. Надеюсь, его стоимость не вычли из моего гонорара?

— Нет, что ты! — Приятель возмущенно всплеснул руками, и капелька серебристого металла едва не улетела в другой угол. — Как-никак ты тогда числилась временным сотрудником моего ведомства, участвующим в задержании особо опасного преступника. И потом ты видишь перед собой все тот же мыслевизор. Его нашли в доме, где прятался Эльрион. Я решил, что будет правильнее оставить его тебе.

— С чего вдруг? — еще более мрачно поинтересовалась я. — Вашарий, я прекрасно знаю, сколько может стоить такая вещь.

— В том-то и дело. — Мой собеседник с демонстративным огорчением поджал губы. — Увы, но специалисты, разработавшие эту модель, забыли меня предупредить об одной маленькой особенности: когда мыслевизор надевает какой-либо человек, то происходит практически полная интеграция внутреннего заклинания связи и его сознания. Поэтому, собственно, разговоры вполне можно вести и мысленно. Так или иначе, но если ты единожды примерил данную модель, то она полностью настраивается на тебя и с другими людьми просто не будет работать. Поэтому выбор невелик, Киота: или ты берешь мыслевизор, или мне придется его выкинуть. Больше он ни для кого непригоден.

— Издеваешься? — недоверчиво протянула я, настороженная веселыми искорками в глубине его темно-карих глаз.

— Совершенно нет! — искренне возмутился Вашарий, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, нагло раздвигающую его губы.

— Ты ведь обещал больше не обманывать меня, — напомнила я.

— А я и не обманываю, — спокойно парировал приятель. Помолчал немного и добавил со вздохом сожаления: — Просто недоговариваю всей правды. Ладно, признаюсь как есть: я с самого начала знал, что так выйдет. Но в остальном все обстоит именно так, как я и говорю. Решай, Киота. Не возьмешь мыслевизор — я отправлю его в ближайшую мусорку. Несколько расточительно получается, не правда ли?

Я глубоко вздохнула и покачала головой. Протянула ладонь, и Вашарий, расплывшись в радостной ухмылке, положил крохотный кругляшок мне в руку.

— У тебя не будет проблем из-за того, что ты, по сути, подарил мне последнюю и наверняка секретную разработку специалистов в сфере связи? — поинтересовалась я, оборачиваясь к зеркалу и приспосабливая мыслевизор на мочке уха.

— У меня? — неподдельно удивился Вашарий. — С чего вдруг? Не переживай, Киота, у меня точно не будет никаких проблем.

Я встала и в тысячный, наверное, раз поправила уложенные в аккуратный пучок волосы и белый воротничок. Провела немного влажными от волнения ладонями по поясу, разглаживая несуществующие складки. И наконец решительно развернулась к приятелю.

— Ну что ж, — проговорила я, с трудом сдерживая нервную дрожь в голосе, — раз мы закончили с выяснением отношений, то, пожалуй, отправимся на званый ужин. Как говорится, быстрее сядем за стол, быстрее получим возможность уйти.

— Киота, милая, если тебе неприятна сама мысль о визите, то к чему мучить себя? — осторожно заметил Вашарий, когда я слегка поморщилась, в красках представив себе, что придется на протяжении нескольких часов поддерживать вежливый разговор с людьми, которых, по сути, не знаю, и отвечать на их вопросы, вряд ли отличающиеся тактичностью. — Тебя никто не заставляет ехать на этот проклятый ужин. Поверь, ни я, ни тем более Дольшер не осудим тебя, если ты передумаешь. К слову, на твоем месте я бы сразу же отказался. Ты ничем не обязана ни бабушке, ни кому-либо еще из своего рода. Ну, пожалуй, кроме тети.

— Я знаю. — Я с трудом выдавила из себя блеклую улыбку. — Но… Вашарий, я так долго представляла себе эту встречу, что просто не могу проигнорировать ее. Пусть маленькая обиженная девочка, живущая в глубине моей души, наконец-то успокоится, осознав, что любовь и уважение этих людей ей не нужны.

— Как знаешь. — Вашарий пожал плечами, вряд ли согласный со мной, но спорить не стал. Вместо этого он подал мне руку, и мы покинули комнату.

* * *

Мое нетерпение сыграло с нами дурную шутку: мы прибыли к дому семейства Дайчер на полчаса раньше того времени, которое было указано на приглашении. С учетом того что на званые ужины принято опаздывать не меньше чем на час, положение становилось еще хуже.

— Ну и что будем делать? — спросил Вашарий, выйдя из самодвижущейся повозки и глядя на закрытые ворота, за которыми скрывалась подъездная дорога. — Подождем немного или заявимся сразу?

Я тоже выбралась на хрусткий гравий и огляделась по сторонам. Мое семейство жило на окраине Микарона, выкупив огромный участок земли рядом с широкой полноводной рекой под странным названием Кагайка. Огромный дом — а скорее самый настоящий замок — высился в полном одиночестве на обрывистом берегу в окружении высоких деревьев. До ближайших соседей не меньше получаса быстрой ходьбы.

— Милое местечко, — пробормотала я, заметив шуструю белочку в кроне ближайшего дуба. Она деловито грызла желуди, изредка поглядывая вниз любопытными черными бусинками глаз.

— Мне тоже нравится, — согласился Вашарий, взмахом руки отогнав наглую ворону, уже нацелившуюся сесть на крышу повозки. — Никогда не понимал людей, снимающих тесные квартиры в центре города. Никакого уединения и отдыха. Громко чихнешь — из-за стены здоровья пожелают. Не то что здесь. Тишина, спокойствие.

— Только если явится какой маньяк, то помощи не дождешься, — не согласилась с ним я, невольно передернув плечами. Почему-то на миг стало не по себе. Словно из леса на меня кто-то недобро взглянул.

— Маньяк? — Вашарий хитро прищурился. — Хотел бы я посмотреть на маньяка, который рискнул бы навестить меня. Впрочем, ты же была у меня в гостях. Честное слово, легче крепость взять штурмом, чем ворваться ко мне без предупреждения.

— Ты мужчина, к тому же маг высшего уровня подчинения, — упорно стояла на своем я. — Лично мне было бы страшновато обитать на отшибе. Особенно с моей удачей наживать себе врагов на пустом месте.

Вашарий немного помолчал. Задумчиво тронул носком ботинка ближайший камушек, затем поднял голову и в упор посмотрел на меня.

— Кстати, Киота, — проговорил он, и в его взгляде опять мелькнул знакомый холодный блеск, который так напугал меня в доме убитого Ульрона. — Раз уж заговорили про маньяков. Понимаю, что сейчас не время и не место обсуждать подобное, но коли мы явились так рано…

Я тихонько ругнулась себе под нос, уже предчувствуя, о чем он хочет меня спросить. И мой страх не замедлил осуществиться.

— Я читал протоколы допросов Эльриона, — продолжил Вашарий, с интересом подавшись вперед и пристально следя за моей реакцией. — Он признался во всем, кроме одного. По его словам, на крыльце дома Зальфии на тебя напал не он. И, опять-таки по его словам, ты об этом прекрасно знала. Верно?

Я снова выругалась, на этот раз громче. С неподдельной мукой уставилась на ворота, которые все так же оставались закрытыми. Быть может, кинуться к ним и активировать заклинание вызова? Пусть любезные хозяева на расстоянии откроют их, и я помчусь к дому, надеясь, что при посторонних Вашарий не станет продолжать неприятный разговор. Правда, не хочется даже думать, как это будет выглядеть со стороны. И услужливое воображение нарисовало мне следующую картинку: взмыленная новообретенная дочь подлетает к крыльцу, на котором собрались все представители знатного рода. За ней, отчаянно сигналя, едет самодвижущаяся повозка. И, к всеобщему удовольствию, разгорается шумная ссора.

— Значит, верно, — по-своему истолковал мою реакцию приятель. Вздохнул и покачал головой. — И как долго ты собиралась скрывать, что у тебя есть еще один враг, который жаждет твоей смерти?

— Я собиралась рассказать, — солгала было я. Вашарий насмешливо вскинул брови, и я нехотя поправилась: — Точнее, не собиралась. Ну, быть может, в Нерии бы призналась, но не факт. В конце концов, теперь, когда меня защищает сила универсала, мне не стоит опасаться подобных нападений.

— Даже универсала возможно убить при помощи магии. — Вашарий недовольно скривил губы. — И это не так тяжело, как кажется. Киота, ранее ты никогда не отличалась подобным легкомыслием в отношении своей жизни. Что изменилось?

— Я не хочу новых скандалов, — глухо проговорила я, исподлобья глядя на приятеля. — Если Дольшер узнает, что кто-то пытался меня убить и этот кто-то — не Эльрион, то он наверняка посадит меня под домашний арест. Особенно после всего произошедшего здесь. Второй раз он не допустит подобного риска, хотя я и пыталась доказать ему, что не маленькая девочка.

— Дольшера ты опасаешься, а меня, получается, нет? — с обиженной ноткой переспросил Вашарий. — Я ведь тоже могу организовать тебе арест. И далеко не факт, что домашний.

— Давай не начинать старых песен, — взмолилась я, — Вашарий, при всем моем уважении, это мы уже проходили. Только рискни как-нибудь ограничить мою свободу — и нашей дружбе придет конец. Ты об этом уже знаешь, Дольшер — пока нет. Но клянусь, что если он перейдет грань, то его ждет такой же серьезный разговор. Возможно, даже разрыв отношений. Однако к чему идти на конфликт? Легче избежать его…

— Обманув нас, — за меня закончил фразу приятель.

— Утаив определенную часть правды, — поправила его я. Лукаво усмехнулась. — К слову, вы поступили так же: долго и вполне успешно пудрили мне мозги о недопустимости полного ментального сканирования.

Вашарий недовольно цокнул языком, не найдя, что сказать в ответ. Что, получил, мой милый товарищ? Не беспокойся, у меня достаточно хорошая память, чтобы помнить все твои промашки. И при необходимости воспользоваться этим знанием.

— Хорошо, предположим, — процедил он сквозь зубы. — Но, Киота, то покушение на тебя — не шутка! Тебя действительно пытались убить. И сделал это по-настоящему сильный маг. Если у тебя появился такой враг, необходимо принять определенные меры к обеспечению твоей безопасности!

— Вот и принимайте, но без ограничения моей свободы передвижения, — огрызнулась я. Помолчала немного и добавила более миролюбиво: — Не переживай, Вашарий. В любом случае мы с Дольшером скоро едем на Варрий. Кстати, ты тоже любезно предложил составить нам компанию. Вряд ли преступник последует за нами в другой мир. А если и последует — ничего страшного. Ведь меня будут охранять два сильнейших мага Нерия. Не правда ли?

Вашарий отвел глаза и что-то проворчал себе под нос. Я уловила только «упрямица» и «пороть мало», но продолжала мило улыбаться в лицо приятелю. Кишка тонка, чтобы хоть какую-нибудь угрозу в мой адрес осуществить.

— Ладно, — пробурчал он. — Посмотрим.

— И пообещай, что ничего не расскажешь Дольшеру! — попросила я. — Нет, я его не боюсь, но не люблю ссориться по пустякам.

— Собственная жизнь для тебя пустяк? — с сарказмом переспросил приятель. — Не знал, не знал. А за Дольшера не переживай. Он не дурак, сам все поймет, если не понял уже. Хватит одного раза перечитать протоколы допросов и сопоставить данные.

— Ну, быть может, мне повезет, — неопределенно протянула я, надеясь на лучшее.

Вашарий ухмыльнулся и хотел было что-то добавить, но не успел. Мой мыслевизор издал тонкую приятную мелодию, и я приподняла палец, остановив приятеля.

— Слушаю, — проговорила я, уже предчувствуя неприятности.

И они не замедлили начаться.

— Киота, драгоценная моя, — прошипел прямо в ухо Дольшер, находящийся сейчас за сотни и сотни миль отсюда. — Ты не желаешь прояснить для меня одну крохотную детальку? Так, сущий пустяк.

— И что же тебя интересует? — проворковала я, прежде кинув исполненный злости взгляд на Вашария. Приятель уже понял, кто именно и по какому вопросу меня потревожил, поэтому самым наглым образом лыбился, явно наслаждаясь моментом.

— Я тут проглядывал протоколы допросов Эльриона. — Голос моего ненаглядного прямо-таки источал смертельный холод. Хотя сейчас царил теплый ранний вечер, невольно меня до костей продрала дрожь. Похоже, Дольшер сейчас в таком бешенстве, в каком я его еще не видела. Возможно, оно и к лучшему, что он в данный момент находится так далеко от меня.

— И что же? — поторопила его я, когда пауза несколько затянулась. — Милый, вообще-то я сейчас не настроена на долгие разговоры. Мы с Вашарием стоим около ворот…

— Ах и этот мерзавец рядом?! — взревел Дольшер, обрывая мой жалкий лепет.

В мыслевизоре что-то противно пискнуло, и он сам собой переключился на громкую связь. Ого! Я даже не подозревала, что такое возможно. А мой желтоглазый красавчик тем временем продолжил:

— Вашарий, только не говори, что это прошло мимо твоего внимания. Покушение на Киоту, которое случилось под носом у твоих идиотов-подчиненных, приставленных охранять Зальфию. Это ведь сделал не Эльрион, и ты прекрасно об этом знаешь!

— Я ждал, сколько времени потребуется тебе, чтобы заметить данное несоответствие, — спокойно ответил Вашарий, прежде слегка подмигнув мне.

— Ждал?!

Я потрясла головой, оглушенная экспрессией своего сердечного друга. Что ж он так орет-то? Смертельно раненным драконом взвыл. Правда, я никогда не слышала даже обычных драконов. Эдак я в самом деле решу, что небезразлична ему. Конечно, если прежде не лишусь слуха.

— Ты обязан был немедленно мне сообщить! — тем временем продолжал бушевать Дольшер. — Обязан был — слышишь? Ладно, почему Киота мне ничего не сказала, я примерно представляю. И мы с ней об этом еще серьезно потолкуем наедине. Но ты…

— Достаточно! — изрядно утомившись от очередного выяснения отношений, рявкнула я. Даже сама не ожидала, что способна издать такой разъяренный вопль.

Моментально воцарилась тишина. Стало слышно, как неподалеку возмущенно трещит сорока, видимо жалуясь всем обитателям леса на шумных двуногих, пожаловавших под ее гнездо. Я помолчала немного, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжила уже нормальным тоном:

— Хватит, Дольшер. Мы все поняли причины твоего возмущения. И довольно об этом. Хочешь поговорить со мной наедине о моем недопустимом поведении? Валяй, но прежде дождись моего возвращения. У меня нет ни малейшего желания выяснять отношения перед воротами дома семейства Дайчер. Не хочу, знаешь ли, портить себе настроение перед званым ужином, который, чую, и без того не доставит мне особого удовольствия. Но одну вещь я все-таки скажу тебе прямо сейчас: не забывайся. Ты далеко не властитель моей судьбы. В конечном счете будет так, как решу я. А я не имею ни малейшего желания сидеть дома, не смея высунуть и носа за порог. Пусть даже на меня объявят охоту все маги четырех миров. Ясно? Если желаешь, чтобы мне ничто не угрожало, лучше займись своими непосредственными обязанностями начальника магического департамента. Кажется, твое учреждение обязано обеспечивать безопасность гражданам нашего мира? Отлично, вот и посмотрим, насколько хорошо это получается у тебя и твоих подчиненных.

Я замолчала, пытаясь отдышаться после долгой гневной тирады. Вашарий тоже не спешил нарушать тишину, глядя на меня с удивлением и, как мне показалось, уважением. Мыслевизор издавал лишь приглушенный шорох помех магического поля. Пауза затянулась до неприличия. Я даже заволновалась — не хватил ли Дольшера удар? Все-таки вряд ли когда-либо прежде он получал подобную отповедь. И самое главное — от кого! От самонадеянной девчонки, которая рассорила его с семьей и постоянно доставляет лишь проблемы!

— Хорошо, Киота, — наконец странно сдавленным голосом отозвался Дольшер, и я вздохнула с облегчением. Жив все-таки! И то благо. А он уже сухо продолжал, строго следя за малейшим проявлением эмоций: — Я обдумаю твои слова. Обсудим мои выводы по твоем приезде.

И отключился, не позволив мне больше ни слова вставить. Я вопросительно посмотрела на Вашария. И что это значит? Надеюсь, по прибытии домой меня не будет ожидать какой-нибудь неприятный сюрприз? Однако приятель лишь неопределенно пожал плечами. Мол, Киота, тебе лучше знать, какой будет реакция Дольшера.

— Ну вот, — с нервным смешком произнесла я, поправляя и без того безупречную прическу. — Зато время убили. Думаю, теперь мы не нарушим никаких правил приличия.

Вашарий склонил голову, признавая мою правоту. Кивнул на повозку, предлагая мне занять место. Я подчинилась. Н-да, хорошенькое продолжение отличного дня, ничего не скажешь! Верно говорят: как встретишь утро, так и вечер проведешь. Сначала меня в очередной раз пытались убить, потом я несколько раз поссорилась с Вашарием и умудрилась наорать на Дольшера. И еще непонятно, простит ли он мне эту сцену. Все-таки характер у него о-го-го какой! Закусит удила, вспомнит про армию поклонниц, ожидающих его у порога, — и поминай как звали.

«Ну и что? — опять заговорил голос постоянных сомнений и неуверенности в себе. — Дольшер в любом случае тебе не пара. Или ты веришь, что рано или поздно он сделает тебе предложение, вы счастливо проживете вместе много-много лет и умрете в один день? Сколько тебе лет, Киота, чтобы верить в подобные сказки?»

Я откинулась на спинку пассажирского кресла, наблюдая, как перед повозкой медленно и торжественно распахиваются ворота. Не хочу сейчас об этом думать! Сначала надо закончить одно неприятное дело, чтобы с головой окунуться в другое.

* * *

Я сидела за богато сервированным столом и мрачно ковыряла вилкой предложенное кушанье, силясь разгадать, что же намешал повар в этом блюде. Нет, ничего не могу сказать, пахло сие безобразие неплохо, но выглядело так, будто мне в тарелку наложили земли вперемешку с червями, украсили веточкой петрушки и подали.

Я украдкой посмотрела на Вашария, сидящего напротив. Приятель тоже не торопился приступить к трапезе. Впрочем, при всем желании ему было не дано подступиться к блюду: несчастного атаковали сразу с двух сторон. Справа ему что-то нашептывала моя бабушка, изредка прыская в кулачок, словно проказливая девчонка. Слева томно прижималась одна из моих кузин — пышногрудая роскошная блондинка с огромными, умело подведенными влажными глазами и чувственными губами, аккуратно накрашенными ярко-алой помадой. Как же ее зовут? Нас ведь представляли. Впрочем, неудивительно, что ее имя так быстро вылетело из моей головы. Когда мы с Вашарием наконец-то вошли в дом, нас обступила такая толпа моих свежеобретенных родственников, каждый из которых горел желанием познакомиться со мной и обнять, что я не на шутку струхнула и едва не кинулась бежать. Благо, что приятель разумно придержал меня под локоть, не давая наделать глупостей. Действительно, раз уж по доброй воле заглянула в пасть дракону, не стоит интересоваться у него, как он относится к сырому мясу.

Ольфия в очередной раз захихикала над какой-то своей шуткой. Блондинка вздохнула и теснее прижалась к Вашарию. От этого маневра ее обтягивающее платье едва ли не затрещало по швам. На миг показалось, что оно вот-вот лопнет, выпустив на долгожданную свободу красивую высокую грудь кузины.

Я невольно покосилась на свой не столь выдающийся бюст. Перехватила смеющийся взгляд приятеля и неожиданно разозлилась. По-моему, он искренне наслаждался сложившейся ситуацией. Еще бы, в такой-то компании! В то время как мне в соседи достался отвратительный кузен Генрих и мрачный, печальный старикашка в черном костюме не по размеру, похожий на нахохлившегося грача. Наверное, так выглядят представители ритуальных служб или же жрецы бога мертвых Итируса.

— Почему же вы ничего не едите, Киота? — выдохнул мне на ухо Генрих, словно невзначай коснувшись коленом моего колена. Я брезгливо отодвинулась, хотя и без того сидела на самом краешке стула, а кузен тем временем продолжил, сделав вид, будто не заметил этого: — Попробуйте, лапушка, это фирменное блюдо нашего повара. Называется «гнездо шилохвоста».

Я в очередной раз с сомнением осмотрела этот шедевр кулинарного искусства. Аппетит, вопреки чаяниям, не торопился проснуться. Вместо этого накатила тошнота, и я судорожно схватилась за бокал прозрачного льдистого напитка с добавленным ломтиком гибикуна. Надо же, неужели недавние сотрясения до сих пор дают о себе знать? Сделала несколько больших глотков и выдавила из себя:

— Странно. Я всю жизнь считала, что шилохвосты селятся на верхушках скал и не вьют гнезд.

— Не все ли равно? — В голосе Генриха послышалась затаенная нотка гнева. Наверное, ему не понравилось, что я поймала его на незнании элементарных вещей. Но спустя миг его тон вновь выровнялся, вернув прежнее чарующе-обволакивающее звучание. — Лапушка, мы люди необразованные, всю жизнь прожили, считай, в деревне. Ошибки нам позволительны. Ведь ты, Киота, первая из нашего рода, которой выпала честь обучаться в Академии.

Я поморщилась, недовольная, что он перешел на более фамильярный тон. И как бы ему намекнуть, что от его обращения «лапушка» мне хочется влепить ему пощечину или хотя бы выплеснуть содержимое бокала в ухоженное, гладко выбритое лицо?

— Обучение Киоты в Академии — это не честь, — внезапно подал голос Вашарий.

Ольфия, прерванная, видимо, на самой середине своей очередной шутки, возмущенно фыркнула, однако моментально вернула на лицо прежнее доброжелательное выражение. Только в глубине темных глаз промелькнул всполох ярости. Впрочем, приятель не обратил на это ни малейшего внимания, поскольку блондинка, обиженная полнейшим равнодушием с его стороны к себе, как раз перешла в решительное наступление. Она так резко навалилась на него грудью, что едва не спихнула со стула.

— Лапушка, — протянул Вашарий, обращаясь к ней и явно подражая моему кузену в томных интонациях, — еще немного твоего напора, и я окажусь в коридоре вместе со стулом. Если хочешь, чтобы я вышел из-за стола, так и скажи, но, во имя всех богов, не толкайся больше.

Блондинка вспыхнула от смущения под перекрестьем множества взглядов. Гордо задрала прелестную головку, пробормотав сдержанные извинения, но вопреки моим ожиданиям осталась за столом, только чуть отодвинулась от Вашария. А жаль. На ее месте я бы точно со стыда сгорела.

— Что вы имеете в виду? — подал голос старичок рядом со мной, все это время сидевший молча и без малейшей иронии наблюдавший за разыгравшейся перед ним сценой. Кем же он мне приходится? Брат Ольфии, что ли? Значит, мой двоюродный дедушка? — Если обучение Киоты не честь, то что?

— Закономерный итог. — Вашарий чуть пожал плечами, словно удивленный подобной недогадливостью. — Как говорится, терпение и труд все перетрут. А настоящий талант преодолеет все преграды. Все-таки Киота по сравнению с другими студентами была в проигрышной ситуации. Без денег, без поддержки семьи. Единственный несданный экзамен грозил ей переводом на платное обучение, а следовательно, привел бы к исключению из Академии. Ее тетя Зальфия, без сомнения, очень мужественная женщина, раз взяла на себя воспитание девочки, от которой отказались все остальные родные. Но она при всем желании не сумела бы помочь ей деньгами.

— Неправда! — резко вскинулась бабушка. — От Киоты никто не отказывался! Просто так сложились обстоятельства.

Ну-ну. Я опустила глаза, пряча в уголках губ печальную усмешку. Сколько вам понадобилось лет, чтобы вспомнить о моем существовании? Целых двадцать пять, считай, четверть века. И то, уверена, если бы я не стала встречаться с Дольшером и не подружилась бы с Вашарием, все осталось бы как прежде. Не меня вы желаете видеть в своем доме, а моих влиятельных друзей. Поэтому, наверное, и отправили на охоту за Вашарием пустоголовую красотулю-блондиночку. Вдруг уведет? Я ведь темная лошадка, могу и взбрыкнуть. Точнее, имею все основания на это. Значит, надо срочно подсунуть моим друзьям другую жирную приманку. Авось выгорит, и мое семейство опять забудет о моем существовании, поскольку нужда во мне отпадет. Интересно, если бы Дольшер принял их приглашение и я бы пришла в сопровождении двух мужчин, кого бы бабуля натравила на моего ненаглядного? Зуб даю, ту высокую эффектную брюнетку с ногами от ушей и потрясающими синими глазами. По-моему, тоже моя кузина, только со стороны ныне почившего дедушки.

— И как же они сложились? — вкрадчиво поинтересовался Вашарий. — Вас, должно быть, пытали, вынуждая отправить ребенка в приют? Или вы в тот момент голодали, поэтому не могли выделить внучке и краюху хлеба?

Ольфия молчала. От жестоких слов приятеля она так сильно побледнела, что на миг я испугалась, не станет ли ей плохо с сердцем. Нет, никаких родственных чувств к бабушке я не испытывала, но становиться свидетелем ее смерти не желала.

— Кто старое помянет — тому глаз вон! — с вымученным смешком вмешался Генрих, оценив ситуацию. — Хватит! Давайте лучше выпьем за счастливое воссоединение семьи.

Я неохотно подняла свой бокал, намереваясь из вежливости поддержать тост, который, что скрывать, меня совершенно не воодушевил. Но вдруг едва уловимо повеяло ароматом опасности. Так, на самой грани восприятия. Сердце несколько раз оглушительно стукнуло, но потом выровняло свой ритм. Странно. Что это означает?

Я подняла изумленный взгляд на Вашария, и тот, словно только этого и ожидая, состроил мне страшную рожу. Выразительно глянул на бокал в моих руках и незаметно качнул головой, запрещая мне что-то. Ну и что означает эта пантомима? Я уже пила предложенный напиток. Неужели Генрих успел мне что-то подсыпать, пока я отвлеклась на разговор с бабушкой?

Так или иначе, но рисковать я не собиралась. Поэтому, после того как над столом с хрустальным звоном сошлись высокие фужеры, лишь мазнула губами по кромке бокала и тут же отставила его в сторону.

— Ну что же ты, лапушка. — Увы, но мой маневр не остался незамеченным для Генриха, который все это время не отводил от меня напряженного взгляда. Кузен с хищной улыбкой вновь вручил мне бокал, укоризненно зацокав. — За такое надо пить до дна. Верно, бабушка?

— Конечно, — с готовностью отозвалась она, глядя на меня с нехорошей предвкушающей улыбкой. — Пей, моя дорогая. Чтобы между нами не осталось больше никаких недоразумений.

Желание выплеснуть содержимое бокала в лицо наглым родственникам стало невыносимым. Но я ограничилась лишь тем, что якобы случайно опрокинула его на брюки Генриха. Тот с приглушенным ругательством отпрянул, начал рыскать по столу в поисках салфеток. Сам виноват, как говорится. Иначе воспользовался бы помощью слуг. Моя семейка с самого начала ужина удалила от стола лакеев, чем, кстати, весьма меня обеспокоила. Хотелось бы знать: что такого мои родственники собрались провернуть, раз побоялись лишних свидетелей?

— Ой! — Я старательно захлопала ресницами, изо всех сил пытаясь не выдать себя торжествующей ухмылкой. — Как же неловко получилось, милый кузен! Прости свою неуклюжую сестренку! Я очень, очень сожалею!

— Ничего страшного, — процедил Генрих, изо всех сил пытаясь согнать с лица выражение гнева и ненависти. Неполную минуту молчал, сосредоточенно промокая брюки, затем все-таки нашел в себе силы вернуться к прежнему любезному тону: — Придется выпить еще раз, лапушка. И на сей раз уж потрудись быть аккуратнее.

Но стоило ему только потянуться к бутылке, чтобы налить мне, как оказалось, что Вашарий уже протянул мне наполненный бокал.

— Прошу, Киота, — проговорил приятель, так же старательно играя роль наивного дурачка. Посмотрел на Генриха, который побагровел, пытаясь удержаться от вспышки ярости, и поинтересовался с милой улыбкой: — Надеюсь, вы не против?

Генрих и Ольфия обменялись молниеносными взглядами. Происходящее не нравилось мне все сильнее и сильнее. Нет, остальные присутствующие за столом вряд ли были в курсе. По крайней мере, из всех собравшихся только старичок рядом со мной отреагировал на разыгранную сценку понимающей усмешкой, другие обратили на нее внимание постольку-поскольку, занятые какими-то своими разговорами и перетиранием сплетен о незнакомых мне людях. Но что, хотелось бы знать, задумали мои бабуля и кузен? Мне в бокал явно что-то добавили. Снотворное? Какое-нибудь возбуждающее средство с Хекса, чтобы я прилюдно опозорилась, прямо за столом набросившись на Генриха и тем самым полностью дискредитировав себя в глазах Вашария? Или яд?

От последней мысли я обмерла. Потом осторожно втянула в себя воздух. Да нет, вряд ли. Ни один здравомыслящий человек не стал бы меня отравлять на глазах у сильнейшего мага, который к тому же питает ко мне весьма теплые чувства. Слишком ничтожна надежда на успех и слишком велика вероятность, что преступника тотчас же повяжут. Скорее, верен второй вариант. Хм-м… Интересно, какие же проблемы постигли семейство Дайчер, если Ольфия — его глава — так отчаянно пытается получить в свое полное распоряжение начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей?

— Пей, Киота, — повторил приятель, заметив, что я задумчиво кручу бокал, не торопясь его осушить. — Не обижай любезных хозяев дома.

Я послушно сделала большой глоток. Благодарно посмотрела на Вашария, почувствовав вкус не вина, а минеральной воды. Видимо, приятель, зная мою нелюбовь к алкогольным напиткам, немного поколдовал над содержимым фужера, воспользовавшись тем, что остальные отвлеклись на Генриха и его мокрые штаны.

Ольфия многозначительно посмотрела на блондинку, и та сразу же послушно засияла белозубой улыбкой. Тронула Вашария за плечо, дождалась, когда тот обратит на нее свое внимание, и легкомысленно тряхнула головой, позволив светлым волосам пушистой волной рассыпаться по ее обнаженным плечам.

— Могу ли я пригласить вас на танец? — глубоким чувственным голосом мурлыкнула кузина. — Пожалуйста.

— Отличная идея! — поддержал ее Генрих и повелительно прищелкнул пальцами.

Тотчас же где-то в углу раздался щелчок активированного заклинания, и спустя секунду полилась весьма заунывная мелодия, при которой принято прижиматься друг к другу и нашептывать на ухо всякие милые пустяки. Мой кузен встал и протянул мне руку в полупоклоне:

— Лапушка, составишь мне компанию?

Я содрогнулась от невольного омерзения, представив, что буду вынуждена так долго терпеть его обнимания. Наверняка еще лапать начнет, пользуясь удобным моментом. Ну уж нет, увольте! И умоляюще взглянула на Вашария, который и сам не горел особой радостью от предложения очаровательной соседки. Приятель без особых проблем понял причины моего замешательства. Решительно встал, не обращая внимания на то, что блондинка тоже поторопилась подняться вслед за ним, наверное уже празднуя в душе победу. Но следующие слова моего друга заставили ее опуститься обратно с вытянувшимся от разочарования и обиды лицом.

— С вашего позволения, леди Ольфия, я вынужден откланяться, — прохладно проговорил Вашарий, чуть наклонив голову перед бабушкой. — Увы, но я еще утром должен был вернуться в Нерий.

— Отлично! — непонятно чему обрадовался Генрих, впрочем, сразу же сконфузился, поняв, что ляпнул лишнее, и поспешил исправиться: — То есть очень жаль, конечно, что вы так мало побыли с нами. Но, надеюсь, Киоту вы нам оставите? Обещаю, мы не будем ее обижать.

Я хрюкнула от ужаса, представив, что приятель последует его просьбе. Мало ли, вдруг решит наказать меня за своеволие. И так поспешно вскочила со своего места, что чуть не опрокинула стул.

— Нет, нет и нет! — заорала я с таким испугом и страстью, что в огромной столовой моментально стихли все разговоры. На меня устремилось множество недоумевающих взглядов, и я поспешила объяснить столь неожиданный страстный порыв. С трудом выдавила из себя блеклую улыбку, проговорив: — Прошу меня извинить, но мне придется уехать вместе с Вашарием.

— С чего такая спешка, Киота? — осведомилась Ольфия, глядя на меня с таким предвкушением, будто сразу после ухода Вашария задумала устроить ритуальное убийство со мной в главной роли. — Насколько я знаю, ты не работаешь. Ну, официально, по крайней мере. У тебя нет особых причин торопиться с возвращением в столицу. Поверь, я ничуть не буду возражать, если ты останешься у нас в гостях на неделю, к примеру. Как раз отдохнешь после всей этой нервотрепки с обвинением Зальфии, заодно ближе познакомишься с нами. Готова поклясться, что ты даже не запомнила имена всех своих родственников.

— Почему же, запомнила, — неуверенно возразила я. Кивнула на блондиночку, которая меланхолично цедила кроваво-красное вино, изредка бросая на Вашария взгляды, полные откровенного вожделения. — Вот моя кузина… э-э-э…

— Цекатия, — подсказал мне Вашарий. Осознав, что моя семейка твердо вознамерилась оставить меня здесь, преследуя какие-то свои непонятные цели, приятель отважно кинулся на подмогу. — Прошу меня извинить, леди Ольфия, но Киота совершенно права: ей надо вернуться в Нерий со мной. Дело в том, что официально она, конечно, нигде не работает. Однако оказывает определенные… э-э-э… консультативные услуги моему ведомству и магическому департаменту.

— Теперь это так называется? — с пошлой ухмылочкой поинтересовался Генрих, и у меня в очередной раз зачесались кулаки хорошенько врезать ему. Кузен смерил меня откровенно оценивающим взглядом и процедил сквозь зубы: — Впрочем, понимаю. Я бы и сам был не против приплатить такой лапульке за определенные услуги.

— Не понимаю, о чем вы, — с достоинством возразил Вашарий. — Киота — вещевик. И отличный специалист в своей области! Именно ей Зальфия обязана своим освобождением. Если бы не ее помощь — было бы очень тяжело доказать непричастность вашей дочери, уважаемая Ольфия, к убийству жены наместника.

— Вот как, — протянула та. Однако в ее глазах мелькнула не признательность, а всполох затаенного раздражения. Забавно, такое чувство, будто моя драгоценная бабушка совершенно не рада освобождению Зальфии. Впрочем, я могу это понять: моя тетя всегда была изгоем в семье. Еще бы, истинный оборотень в столь почтенном роде — настоящее посмешище и позор!

— Ну неужели вы не справитесь недельку без Киоты? — капризным тоном поинтересовался Генрих и поймал меня за руку. Поднес ладонь тыльной стороной к своим губам, неотрывно глядя мне в глаза. — Она ведь имеет право на небольшой отпуск, не правда ли?

И опять самым отвратительным образом лизнул мое запястье, словно пробуя на вкус. Я, уже не заботясь о приличиях, резко отшатнулась и с выразительной гримасой отвращения вытерла руку салфеткой. Генрих злобно скривился, но промолчал. Сделал было попытку преградить мне путь, но я невежливо оттолкнула его, поспешно обежала стол и встала рядом с Вашарием, с такой силой вцепившись в его локоть, что приятель невольно поморщился от боли.

— Все хорошо, моя милая, — тихо шепнул он мне на ухо, и от его хрипловатого голоса паника моментально улеглась. — Я не брошу тебя здесь, не переживай.

— Значит, вы не желаете помочь Киоте помириться с семьей? — Бабушка тоже встала. Гордо выпрямилась напротив Вашария, с некоторым вызовом вздернув подбородок.

— Вы сами сказали, что все произошедшее с ней — обычное недоразумение, — парировал Вашарий, медленно пятясь к раскрытой двери, ведущей в коридор. За ним отступала и я, на всякий случай стараясь не высовываться из-за его спины. — И потом, насколько я помню, Киота с вами не ссорилась. Тяжело поругаться с кем-то, если его ни разу в жизни не видел.

Бабушка замешкалась, явно исчерпав доводы против моего столь поспешного ухода. Опять переглянулась с Генрихом, но тот лишь пожал плечами, видимо не рискуя вступить в открытое противостояние с Вашарием. Вполне его понимаю. Не самая лучшая идея заполучить в личные враги одного из самых могущественных людей в королевстве.

— Киота! — в последней отчаянной попытке обратилась ко мне Ольфия. — Прошу, останься! Я очень, очень хочу познакомиться с тобой получше. Всего неделю побудь здесь. Неужели это так сложно для тебя?

Я невольно замедлила шаг, пораженная искренним отчаянием, прозвучавшим в голосе бабушки. Но Вашарий предусмотрительно подхватил меня за талию, не давая наделать ошибок.

— Даже не думай! — одними губами шепнул он. — Киота, я не знаю, что происходит в твоем семействе, но я тебя в этом доме не оставлю. И не проси!

— Да я так… — смущенно забормотала я. — Просто…

— Всего наилучшего! — громко пожелал приятель, заглушая мои жалкие оправдания. — Были очень рады с вами познакомиться.

— Спасибо за гостеприимство! — послушно повторила я, уже балансируя на пороге и готовясь выскользнуть в спасительный коридор.

Но неожиданно мой взгляд упал на того старичка, который весь ужин сидел рядом со мной, и я поперхнулась. Потому как его фигура предательски зарябила, и вдруг он исчез. Взял — и просто растворился в воздухе, будто привиделся мне!

Вашарий не видел этого фокуса, но, должно быть, заметил нечто непонятное краем глаза, потому как притворная улыбка моментально слетела с его губ и он буквально насильно вытолкнул меня из комнаты. Крепко схватил за руку, до синяков сжав ее, и вихрем пронесся по длинному, плохо освещенному коридору. Только на крыльце приятель позволил себе остановиться и перевести дух.

— Больно! — запоздало возмутилась я, выдралась из его хватки и с недовольной гримасой принялась растирать покрасневшее запястье. — Чуть кости мне не переломал!

— Прости, — машинально ответил Вашарий, продолжая с каким-то странным выражением на лице смотреть на закрывшуюся дверь, будто видел, что творилось в доме после нашего ухода. Неожиданно вздрогнул и ощутимо подтолкнул меня в спину. — Знаешь, Киота, давай-ка дуй в повозку. Не нравится мне здесь.

Я вполне разделяла его беспокойство. Дом грозно возвышался над нами, словно готовый в любой момент обрушиться, погребая нас под обломками. По коже гуляли колючие мурашки ужаса. Поэтому я кубарем слетела с крыльца и рванула к повозке с такой скоростью, что подняла пыль. Впрочем, Вашарий не отставал от меня. Мы хлопнули дверцами одновременно, и сразу же приятель рванул на себя рычаг управления, заставив огненного духа где-то под нами взвыть от резкого пробуждения.

Наверное, если бы ворота оказались запертыми — приятель вышиб бы их не задумываясь. И это наверняка осознавали хозяева поместья, которые решили не рисковать. Когда мы подъехали к последней преграде между нами и свободой, дорога была уже открыта. Огненный дух послушно дохнул черными клубами сажи, и повозка ощутимо набрала ход.

Вашарий никогда еще не вел настолько быстро. Конечно, до Дольшера ему все равно было далеко, но деревья мелькали за окном с угрожающей скоростью. Однако я не возражала. Впервые в жизни мне хотелось взмолиться — быстрее, еще быстрее! Словно мы только что вырвались из пасти голодного чудовища, которое теперь несется по пятам, желая отомстить за неудачу.

— Дела-а, — наконец, когда нас отделяло от поместья рода Дайчер достаточное расстояние, неуклонно возрастающее, протянул Вашарий и плавно сбавил ход.

— Ты видел это? — возбужденно зашептала я. — Старик, который сидел рядом со мной во время ужина. Мой двоюродный дедушка со стороны Ольфии. Он просто исчез! Но, если он призрак, почему ни я, ни ты ничего не почувствовали?

— Ты увидела, как этот старикашка исчез? — удивленно переспросил Вашарий. — Мне повезло меньше. Я имел несчастье наблюдать, как эта симпатичная блондиночка, которая весь вечер терлась своим коленом об мое, сдернула с головы свои светлые волосы, проверила прическу — не выбился ли лишний волос — и вернула скальп на место.

— Ого! — уважительно воскликнула я, впечатленная испытанием, через которое прошел приятель. Помолчала немного и осторожно поинтересовалась: — Как думаешь, вся моя родня, присутствующая на ужине, — мертвецы, натянувшие маски живых? Но как такое возможно?

— Ольфия и Генрих точно живые, — отмахнулся от моего предположения Вашарий. — Не забывай, что при вашей первой встрече у тебя на шее был могущественный артефакт, способный развеять любую магию. Да, жаль, что я не догадался одолжить тебе его и на сегодняшний вечер. Но кто же мог предположить, что мы вляпаемся в такое!

— Не понимаю! — Я всплеснула руками. — Ничего не понимаю! Что это было? И почему Ольфия и Генрих так хотели, чтобы я осталась? И что мне подмешали в вино?

— Не знаю, Киота, — процедил Вашарий, не отрывая напряженного взгляда от дороги. — Я сам чудом заметил, как Генрих колдует над бутылкой, слишком настойчиво в тот момент ко мне прижималась эта блондиночка. Жаль, что не удалось прихватить бокал на экспертизу, так что остается только гадать. Что же насчет твоей семьи… По-моему, запахло некромантом. Весьма и весьма могущественным, раз я не почувствовал дурного с самого начала ужина. Впрочем, возможно, виной всему то, что мой запас сил сейчас далек от полного. Поэтому я и поспешил сбежать. Но в любом случае — не люблю дел, связанных с мертвецами. Если я и рискну вернуться в этот дом, то только в сопровождении множества магов.

— А ты рискнешь? — спросила я. — Вашарий, если да, то я хочу участвовать! Как-никак это моя семья. И мне показалось, происходящее имеет непосредственное отношение ко мне. Иначе с чего вдруг Ольфия так отчаянно пыталась оставить меня на неделю у себя?

— Хороший вопрос, — пробурчал себе под нос Вашарий. — И почему именно на неделю? Семь дней во многих ритуалах некромантии — магический период.

Я затаила дыхание, надеясь, что приятель забудет о моем присутствии, но чуда не произошло. Он замолчал, лишь изредка чуть шевелил губами, словно ведя с собой неслышимый спор.

— Так как? — через несколько минут, убедившись, что продолжения не последует, осмелилась я напомнить о своем присутствии. — Ты позволишь мне участвовать в расследовании этих странностей? Или вообще не собираешься лезть в это дело?

— С каким удовольствием я бы воспользовался вторым вариантом! — горько вздохнул Вашарий. — Но, увы… Чует мое сердце, все куда сложнее, чем представляется. И боюсь, это может иметь отношение к тому покушению на тебя, о котором мы говорили как раз перед визитом в твою милую семейку. Что же насчет твоего участия… Милая, неужели мне изменяет память? Вроде бы ты собиралась в ближайшее время отправиться на Варрий, чтобы отыскать мать, разве нет?

— Но… — растерялась я, не найдя, что ответить.

Перехватила лукавый взгляд Вашария и угрюмо насупилась. Доволен, что поймал меня на слове. В самом деле, если я сегодня не вернусь в столицу, то Дольшер точно сделает со мной что-нибудь страшное. Да и не хочется, если честно, лезть в это дело. Точнее, я бы с удовольствием понаблюдала за всем со стороны, не навещая больше жуткий дом с призраками и блондинками, способными без посторонней помощи снять с себя скальп. Мне и так нервы после недавних приключений лечить надо. Право слово, если бы я увидела ту кровавую сцену, свидетелем которой стал Вашарий, — ночные кошмары были бы мне точно обеспечены.

— Вашарий, — жалобно заканючила я, поняв, что угодила в настоящую ловушку, — ну пожалуйста! Честное слово, меня теперь к родственничкам и пинками не загонишь. Но я хотела бы знать, как идет расследование. Наверняка сумею тебе чем-нибудь помочь. Разве нет?

Приятель поджал губы, усердно пытаясь изобразить строгий и неприступный вид, однако уже через миг расплылся в довольной ухмылке.

— По рукам, Киота, — весело проговорил он. — Право слово, я уже и сам устал от Озерного Края. Надеюсь, что с данной загадкой мои подчиненные уж справятся, правда, я обязательно возьму происходящее в твоей семье под личный контроль. Все равно, полагаю, это не угрожает безопасности короля, поэтому моего присутствия в Микароне не потребуется.

Я вскинула бровь, уловив в его голосе какую-то фальшь. Кажется, кто-то пытается меня обдурить, демонстрируя, что не имеет никакого желания участвовать напрямую в расследовании странного происшествия в доме моих родных. Но приятель ответил мне столь откровенным и преданным взглядом, что я не стала докапываться до истины. Время покажет. Не так давно Вашарий выразил желание отправиться со мной на поиски священной змеи Варрия, а заодно обещал помочь с розыском моей матери. Вот и проверим, чем именно он займется.

«А ты жестока, — шепнул внутренний голос. — Понимаешь, что Вашарий любит тебя, поэтому готова заставить его разорваться? Сама подумай: оба дела имеют непосредственное отношение к твоей безопасности, а значит, несчастный примется рьяно контролировать их, даже в ущерб собственной карьере и вопросам государственной важности».

— Почему столько проблем навалилось на меня разом? — тихонько пожаловалась я, усердно растирая лоб и пытаясь решить, какая же задача является первостепенной. — И некстати вернувшееся могущество универсала, теперь еще проделки некроманта.

— Ну насчет второго еще нет точной уверенности, — возразил приятель. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — Но на твоем месте я бы позвонил тете и расспросил бы ее, не заметила ли она чего-нибудь странного в родственниках. Как-никак Зальфия оборотень, то есть ее чутье намного превосходит наше.

— А вдруг Ольфия и тетю заманит к себе?! — испуганно охнула я, пытаясь сосредоточиться и вспомнить ее номер.

— Вряд ли. — Вашарий мотнул головой. — Сдается, твоей бабушке нужна была именно ты. Иначе она тысячу раз уже могла бы затащить Зальфию к себе.

— Слушаю, — в этот миг раздался у меня в ухе недовольный, заспанный голос тети. — Киота, ты? Надеюсь, у тебя серьезное дело, иначе при встрече я тебя покусаю! Или забыла, что я рано ложусь?

— У меня к тебе лишь один вопрос, — затараторила я вслух, так и не разобравшись, как переключиться на мысленную речь. — Вчера, когда ты увидела Ольфию и Генриха, тебя в них ничего не насторожило?

— Ты со званого ужина, что ли, едешь?! — гневно воскликнула Зальфия. — Киота, детка, эти твари тебя обидели? Не обращай на них внимания! У них настолько прогнили души, что мертвечиной всю округу провоняли.

— Мертвечиной?.. — протянула я и выразительно глянула на Вашария, который внимательно прислушивался к разговору. — Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — уже тише проворчала Зальфия, смутившись своим порывом ярости. — Рядом с ними стоять невозможно было. Разрытыми могилами воняли. Ой, что это?

Связь неожиданно зашипела и прервалась.

— Тетя! — отчаянно заорала я, негнущимися от страха пальцами пытаясь повторить набор номера, но каждый раз слыша лишь мелодичный звон разорванного заклинания связи.

Вашарию не надо было ничего говорить. Он закусил губу, уже связываясь с кем-то по мыслевизору, и огненный дух под нами взвыл не своим голосом, получив немалый заряд чар повиновения.

Вот теперь мне действительно стало страшно за свою жизнь. Вашарий вел повозку, как Дольшеру даже не снилось, умудряясь при этом участвовать в напряженных мысленных переговорах. Я вцепилась в страховочный ремень с такой силой, что от напряжения побелели и заныли костяшки. Маскировочное заклинание, наложенное несколько часов назад, лоскутами слезало с меня, поскольку моя аура то и дело вспыхивала слепящими всполохами. Повозка душераздирающе скрипела, на каждом повороте вставая на два колеса, и я тоненько пищала от ужаса, готовясь к неминуемой гибели. Небо, кажется, за несколько минут отчаянной погони по улицам Микарона я постарела лет на десять и заработала первую седину. Благо, что комендантский час все еще действовал, поэтому нам никто не попался навстречу и не выпрыгнул под колеса.

Наконец огненный дух выпустил клубы сажи в последний раз, и мы с визгом тормозов остановились около крохотного домика Зальфии. И буквально сразу же позади послышался шум других подъезжающих повозок. По-моему, Вашарий пригнал сюда всех сотрудников местного отделения своего ведомства. От черных костюмов государственных служащих потемнело в глазах. Даже свет уличных фонарей потускнел.

Вашарий глянул наверх и коротко ругнулся, доказывая, что мне не почудилось и фонари действительно гасли на глазах. Повелительно кинул мне:

— Сиди тут! — и вышел, с грохотом захлопнув дверцу.

Я не успела возразить или без спросу присоединиться к нему, поскольку через миг повозка окуталась непроницаемым саваном блокирующих чар. Теперь происходящее на улице виделось очень размыто. И я прильнула к стеклу, пытаясь понять, что происходит снаружи.

Переговоры Вашария с подоспевшими подчиненными заняли не более минуты, после чего я с тревогой заметила, как мой приятель первым отправился к спящему домику. Ни огонька, ни искорки от крылышек магических мотыльков не мелькало за темными окнами, и это пугало сильнее всего. Неужели мы опоздали? Неужели моя тетя мертва? Но почему? Кому я опять перебежала дорогу?

Я вздохнула, не позволяя панике завладеть моим сознанием, зажмурилась и призвала на помощь магическое зрение. Когда через мгновение я опять посмотрела на дом, все изменилось. Теперь я видела вокруг сверкающую россыпь драгоценных камней — ауры коллег Вашария. И в глубине дома, к своему величайшему облегчению, заметила такую же искорку, которая наверняка принадлежала тете — слишком отличалась она от остальных, приближаясь к красному цвету звериной ярости. Но было и еще кое-что. Я вздрогнула, заметив на периферии зрения размытое черное пятно. Оно быстро удалялось от нас, вспугнутое таким количеством народу. И, увы, эта аура, точнее почти полное ее отсутствие, была мне очень хорошо знакома.

— Не может быть, — прошептала я, закрыла глаза и отчаянно затрясла головой, надеясь, что наваждение сгинет. — Этого просто не может быть!

Когда я вновь посмотрела в ту сторону, то уже ничего не заметила. Вздохнула было с облегчением, но слишком рано, как выяснилось. Почти сразу же энергетический контур охранных чар с неприятным писком разомкнулся, и я позорно вывалилась под ноги Вашарию, забыв, что вплотную прильнула к двери. Подняла голову и издала торжествующий радостный вопль, лицезрея рядом с приятелем мою тетю — живую, невредимую и крайне разозленную, стоящую босиком на влажной от росы земле и одетую только в полупрозрачную ночную рубашку.

— Тетя! — Я кинулась ей на шею, не слишком заботясь, что обо мне подумают окружающие. — Ты жива!

— Естественно! — Зальфия с усилием выбралась из моих объятий. — Киота, это немыслимо! С каких пор твои ухажеры вламываются ко мне в дом посреди ночи и оставляют тебе любовные послания? И потом я, конечно, все понимаю. Столичная жизнь, шальные деньги, разгульные вечеринки и прочее. Но с каких пор ты связалась с вампиром?

Вокруг нас послышались приглушенные шепотки коллег Вашария, многие из которых были выдернуты из-за пустякового, как оказалось, дела из теплых постелей и сейчас стремились хотя бы удовлетворить закономерный интерес.

— Я оставлю вас на секундочку, — извинился Вашарий и протянул пиджак моей полуодетой тете. — Накиньте на плечи. Простудитесь.

— Вот еще! — зло фыркнула та, но пиджак приняла и торопливо натянула на себя, спасаясь, скорее всего, не от холода, а пытаясь укрыться от весьма и весьма заинтересованных взглядов мужчин. Все-таки фигура у Зальфии была отменная.

Тетя милостиво согласилась подождать с разборками, пока последняя повозка не покинула тесной улочки. Затем пригласила нас войти в дом, поскольку в соседних домах уже зажигались окна, а некоторые особо любопытные соседи поспешили выйти на позднюю незапланированную прогулку. На кухне Зальфия первым делом вытащила бутылку мутного самогона, достала с полки три стопки и разлила отвратительное пойло, после чего повелительно кинула мне:

— Пей!

— Еще чего! — возмутилась я. — Тетя, ты же знаешь, как я не люблю крепкий алкоголь.

— Увы, но все чаще мне кажется, что я ничего о тебе не знаю. — Зальфия чокнулась с Вашарием, который нехотя поддержал ее, и одним глотком отправила в себя содержимое стопки. Занюхала рукавом пиджака и налита себе еще, пробурчав: — Ну и перетрухнула я сегодня. Когда в окно влетела летучая мышь, я подумала — бывает. Но когда на глазах она начала превращаться в лысого гнилозубого урода, я всерьез обеспокоилась своим душевным здоровьем. И запах! Дорогуша, как ты с ним встречаешься? От него же воняет на весь Озерный Край!

— Да не встречаюсь я ни с каким вампиром! — потеряв терпение, рявкнула я. — С чего ты вообще это взяла?

— Дык он так сказал. — Зальфия выпила еще и с несколько осоловелым видом икнула. — Мол, передай своей племяннице, что я с нетерпением жду нашей следующей встречи. И тогда она узнает, что такое настоящие объятия и поцелуи. И записка. Да! Он передал тебе письмо и цветы! Куда же я их засунула?

Зальфия скрылась в гостиной, откуда через несколько секунд принесла две черные розы и запечатанный конверт.

— Две розы, — задумчиво пробормотал Вашарий, который не участвовал в разговоре, но внимательно прислушивался к нему. — Четное число обычно дарят на похороны.

Я трясущимися от волнения руками распечатала послание, от которого нестерпимо пахло каким-то приторно-сладким ароматом, навевающим думы о кладбище.

Почерк у Рашшара, а я не сомневалась, что именно он посетил мою тетю, оказался на удивление четким и разборчивым. В записке было всего три фразы: «Сначала я отниму у тебя всех, кого ты любишь. Потом приду за тобой. Жди, человечишка, и молись своим богам о быстрой смерти».

Наверное, я переменилась в лице, когда прочитала это. Вашарий без спросу выдрал у меня из рук письмо и быстро пробежал его глазами. Затем, не спрашивая позволения у Зальфии, налил нам всем по очередной порции алкоголя. На этот раз я не стала отказываться, одним глотком отправив внутрь мутную жидкость с резким специфическим привкусом. Закашлялась от непривычки и устало опустилась на ближайший стул.

— Уважаемая Зальфия, — внезапно подал голос Вашарий, видимо осознав, что я пока не в состоянии говорить, — а как вы отнесетесь к небольшому путешествию? Киота давно хотела показать вам, как она устроилась в столице. Не желаете навестить ее?

Я удивленно посмотрела на приятеля. Надо же, а я даже не подозревала об этом моем желании. При всей моей любви к тете я не выдержу ее присутствия рядом столько времени. Ведь ее наверняка придется поселить у меня в квартире, поскольку она не признает гостиниц, в которых, по ее словам, слишком дурной запах от множества тел. Боюсь, от такого соседства я уже на следующий день сама взвою волком. И тут же охнула от пронзительного ужаса. Неужели приятель думает, что Рашшар вернется за тетей? Он ведь пообещал отнять у меня всех, кого я люблю. А Зальфия заменила мне мать. Нет, пожалуй, ей точно не следует оставаться в Микароне.

— Да ну! — Зальфия раздраженно отмахнулась от предложения Вашария. — Я не могу оставить дом без присмотра. Цветочки поливать надо, огород пропалывать.

Я скептически кашлянула. Какие такие цветочки, интересно? Та полузасохшая герань на ее письменном столе? Сколько себя помню — столько она была на грани гибели. Странно, я думала, что стоит мне только уехать от тети, как несчастное растение наконец обретет покой на ближайшей помойке. А огород — это вообще отдельная песня. Тетя отродясь не признавала грядок. Ей больше по душе были сорные травы, растущие без всякого порядка, да колючее буйство разросшихся кустов, за которыми никто и никогда не следил.

— И все же я настаиваю, — мягко проговорил Вашарий, но вот только от его нарочито спокойного тона у меня пробежал колючий холодок по позвоночнику.

Зальфия открыла было рот, чтобы возразить, но неожиданно промолчала, внимательно посмотрев в глаза моему приятелю. Понимающе указала на записку, которую тот по-прежнему сжимал в руках.

— Что, настолько серьезно? — тихо спросила она. Дождалась утвердительного кивка и устало вздохнула. — Ну что ж, надо так надо. В любом случае это лучше, чем если бы меня опять посадили под домашний арест. А за тобой не заржавеет, так?

Вашарий слабо усмехнулся и едва заметно склонил голову, нисколько не возражая против взятого тетей фривольного тона.

— Ну и на какой день намечен отъезд? — спросила Зальфия, зябко растирая плечи. — Денек-то хоть на сборы дашь?

— Боюсь, что нет. — Вашарий с лживым сочувствием вздохнул. — У тебя есть час. После чего, хочешь или нет, но ты отправишься с нами в Нерий. Не беспокойся, если что забудешь — мои люди смогут передать.

Я испуганно сжалась, ожидая, что уж подобного откровенного шантажа тетя точно не потерпит и устроит грандиозный скандал. И тем больше было мое удивление, когда Зальфия, не теряя времени даром, метнулась к себе в спальню и чем-то загрохотала там, видимо восприняв слова моего приятеля со всей серьезностью.

— Как тебе удалось? — потрясенно прошептала я, памятуя об остром слухе тети и стараясь говорить как можно тише. — Я уж думала, что она бутылку с самогоном о твою голову разобьет, когда ты приказывать начал. Не ожидала, что тетя так легко сдастся.

— Она оборотень, — с покровительственной улыбкой объяснил мне Вашарий. — То есть наполовину волк. А у животных всегда сильно развито чувство иерархии и инстинкт самосохранения. Кстати, последним качеством и тебе не мешало бы обзавестись. Так или иначе, но Зальфия понимает, что слабее меня как в физическом, так и магическом плане, не говоря уж о социальном. Поэтому я — имею право приказывать ей. А она — обязана подчиниться. Можно, конечно, огрызнуться, но смысл? Лишь зря потеряешь время, когда оно на вес иридия.

— Вот как? — недоверчиво протянула я. — Но все равно как-то странно. Я ожидала более отчаянного сопротивления.

— Киота, уж прости, но ты никогда не отличалась большим умом! — крикнула из спальни тетя, доказывая, что прекрасно слышит наши перешептывания. — Тебе же нерийским языком объяснили, что к чему. Дура я, что ли, оставаться здесь, когда где-то рядом бродит оживший мертвец с весьма недвусмысленными намерениями поживиться чьей-то плотью? Знаешь ли, многие вампиры считают кровь оборотня настоящим деликатесом. И потом, я действительно никогда не была в столице.

И тетя вновь чем-то загремела у себя в комнате, по-моему от усердия решив заодно переставить мебель.

Я сгорбилась на своем стуле, больше не решаясь беспокоить Вашария вопросами, поскольку не хотела, чтобы тетя была в курсе свалившихся на меня бед. А их действительно оказалось слишком много. Даже не знаю, за что браться в первую очередь. Реанимировать свою почти погибшую частную практику, на открытие которой было потрачено столько денег, и заодно еще раз выяснить отношения с матерью Дольшера? Отправиться на Варрий, найти там священную змею и спросить, что означает внезапно вернувшийся дар? Сосредоточить все силы на поисках матери? Или же остаться здесь и попытаться разобраться, какой некромант и с какой стати вдруг околдовал мою семью и имеет ли он отношение к недавнему покушению на меня? Н-да, умею я влипать в неприятности, ничего не скажешь!

— Не беспокойся. — Вашарий без слов понял причины моего дурного настроения. Подошел, ласково привлек к себе и бережно чмокнул в макушку. — Все наладится, Киота. Верь мне. Главное, что у тебя есть я. Не знаю, как Дольшер, а я всегда буду рядом.

— Спасибо, — растроганно пробормотала я. Вспомнила про своего желтоглазого красавчика и горько усмехнулась. — Да, насчет Дольшера. Он обещал устроить мне романтический ужин по возвращении в Нерий. Надо бы его предупредить о том, что я приеду не одна.

— Еще чего! — громко возмутилась из спальни тетя и появилась на пороге, воинственно потрясая сломанным зонтиком, который, видимо, собиралась зачем-то взять в дорогу. Кровожадно оскалилась, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. — Киота, не смей ему ничего говорить! Сделаем ему приятный сюрприз, так сказать.

Вашарий тихо рассмеялся, должно быть в красках представив себе эту сцену, и ласково взъерошил мне волосы, повторив:

— Все будет хорошо, Киота. Я обещаю!

И от его улыбки я ощутила, как все дурные мысли и предчувствия исчезают, сменяясь твердой уверенностью, что Вашарий защитит меня от всего на свете.

ЭПИЛОГ

Мы покинули Озерный Край глубокой ночью, но в Нерии уже царило солнечное утро. И теперь я стояла около своей квартиры, отчаянно умоляя небеса, чтобы в ней никого не было. С момента нашего ухода из дома тети я много раз пыталась дозвониться Дольшеру, но неизменно терпела поражение. Видимо, после недавней ссоры, когда я имела наглость огрызнуться в ответ на собственнические замашки Дольшера, тот отключил мыслевизор, намереваясь в тишине и одиночестве обдумать мое недостойное поведение. И мне оставалось лишь надеяться, чтобы его обида на меня оказалась достаточно большой и он уехал бы домой, решив не дожидаться возвращения строптивицы.

Я привычно прищелкнула пальцами, размыкая защитный контур, и тихо открыла дверь. Вошла в крохотную прихожую, поставила на тумбочку сумку и прислушалась. Вроде бы все тихо. Неужели мой приезд обойдется без сцен? Хотелось бы!

По иронии судьбы, стоило мне только так подумать, как дверь, ведущая в единственную комнату моей маленькой квартиры, распахнулась, и на пороге возник абсолютно обнаженный Дольшер.

— Киота? — Он сладко зевнул и потянулся. — Почему моя девочка так задержалась? Я едва удержался от соблазна прикончить бутылку великолепнейшего хекского вина, за которое, честное слово, заплатил целое состояние!

— Видишь ли… — промямлила я, с ужасом прислушиваясь к эху шагов, звучащему в подъезде. — Тут такое дело… В общем, тебе лучше одеться.

— С чего вдруг? — изумился Дольшер. Шагнул ко мне, нисколько не стесняясь своей наготы и раскрытой двери на лестничную площадку. Привлек меня в свои объятия, не обращая внимания на мое сопротивление, и серьезно проговорил: — Киота, милая, я так соскучился, что даже не хочу ругаться, выясняя отношения из-за твоего обмана с недавним покушением. Поэтому сейчас я собираюсь сорвать с тебя это нелепое платье, которое мне никогда не нравилось, взять на руки и отнести в постель, где скоро ты сама запросишь пощады. А знаешь, что именно я там буду с тобой делать? Я…

— Это еще что такое?! — прервал его сладкие угрозы визгливый голос моей тети, которая как раз добралась до пятого этажа.

Я бросила ее и Вашария на самом пороге дома, лишь крикнув номер квартиры, и стрелой взлетела к себе, намереваясь предупредить Дольшера о грозящей опасности. Кто же виноват, что он, как и обычно, впрочем, сосредоточился на кое-чем другом? А тетя тем временем ввалилась в прихожую и грозно подбоченилась, с очевидным неодобрением уставившись на главное, так сказать, достоинство Дольшера. Правда, оно от столь неожиданного внимания как-то потерялось, став гораздо менее значительным. Да и сам мой ненаглядный смутился, не ожидая подобного напора.

— Киота, — недоуменно произнес он, осторожно пятясь к комнате. — Что все это значит?

— А это значит, что окончились твои счастливые денечки! — ответила за меня тетя и торжествующе усмехнулась, заметив гримасу неподдельного удивления на лице Дольшера. — Да-да, не строй из себя приличного человека! Я больше не позволю тебе пудрить моей маленькой наивной девочке мозги. Все, хватит! Пока я здесь — сделаю все, чтобы вытащить ее из паутины разврата!

— И на сколько вы приехали? — Дольшер аж замер от столь смелого заявления. С крайним ужасом посмотрел на меня, видимо уже поняв, что на время нам придется отказаться от постельных утех.

— Не беспокойся, тебе хватит, — презрительно фыркнула Зальфия. — Ишь, начальник! Срам бы свой прикрыл, что ли. А то противно на тебя смотреть.

— Да-да, я сейчас, — покаянно пробубнил Дольшер и скрылся за дверью комнаты.

Зальфия гордо вздернула подбородок и обернулась ко мне, ожидая одобрения своему поведению.

— Тетя, ну зачем ты так? — жалобно проблеяла я. — Дольшер хороший, не надо его ругать.

— Он хороший? — Зальфия даже поперхнулась от моего заявления. Откашлялась и продолжила во всю мощь своей луженой глотки, да так, чтобы ее наверняка услышали все мои соседи: — Киота, дурочка моя, хороший мужчина никогда не будет пудрить мозги наивной провинциалке! Если бы он тебя любил, то уже женился бы или сделал предложение. Но нет, только пользуется твоим телом, молодостью и неопытностью!

— Тетя, но ведь надо пожить с человеком, узнать его, — тщетно пыталась я урезонить разошедшуюся родственницу. — Мы с ним знакомы всего ничего.

— Тем более! — От негодования голос тети едва не сорвался, но, увы, звезды сегодня сложились точно против меня, поэтому через миг он окреп, став еще звонче. — С каких пор, дорогая, ты ложишься под первого встречного? Этому я тебя учила?

— Но ты же сама сказала, что примешь мой выбор!

Я чуть не плакала, всей кожей ощущая, как от скандала дом просыпается. Вон уже двери на этажах захлопали, видимо, народ высыпал на лестницу, чтобы лучше слышать. Хвала небесам, хоть Вашарий не участвовал во всем этом балагане, оставшись внизу у самодвижущейся повозки. Но все равно подлец! Просила же задержать тетю хоть на пять минут! Однако, с другой стороны, попробуй это сделать. Легче каменного дракона убить кулаком, чем заставить Зальфию отказаться от намеченного.

— Да, сказала, — чуть смутившись, признала тетя, но тут же нашла себе оправдание: — Но это было в Озерном Крае! Тогда я еще не видела, в какую бездну порока ты упала. Ты стала распутной гулящей девкой! Где это видано, чтобы голый мужчина встречал тебя дома, прижимался к тебе своим… своим… своими телесами!

Хвала небесам, тетя хотя бы не произнесла другого, вполне ожидаемого слова. Но это меня почти не обрадовало. Все, надо срочно искать новое жилье, тут точно проходу не дадут, благо если дегтем двери не вымажут.

— Хватит! — неожиданно строго прозвучало сзади.

Я обернулась к Дольшеру, который вышел из комнаты одетый в неизменно дорогой костюм с безукоризненно завязанным галстуком. Всхлипнула, почувствовав, как слезы несправедливой обиды на жестокие слова тети обожгли глаза. И через миг ощутила, как он ласково привлек меня к себе.

— Хватит! — повторил Дольшер, успокаивающе поглаживая меня по спине, и я с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться в голос. — Я никому не позволю оскорблять Киоту! Даже ее тете. Особенно ее тете. Я думал, ты любишь племянницу, а ты позволяешь себе такое! Прилюдно оскорбляешь ее, унижаешь, точно зная, что множество посторонних людей услышат твои несправедливые обвинения.

— Я надеюсь, это поможет ей вернуться на верный путь. — Тетя всплеснула руками. — Я никогда не желала и не желаю Киоте зла.

— А по-моему, наоборот. Делаешь все, чтобы смешать ее с грязью, — огрызнулся Дольшер. — А теперь заткнитесь, во имя всех богов!

Пока тетя хватала открытым ртом воздух, не в силах сразу отреагировать на такую наглость, он внезапно крепко взял меня за плечи и отстранил. Пытливо заглянул мне в глаза и вдруг опустился передо мной на одно колено.

— Ты чего? — От испуга я моментально перестала беззвучно плакать. — Встань, пожалуйста. Что-то случилось?

— Киота, я хотел это сделать в романтической ситуации, — проговорил Дольшер, не обращая внимания на мои слова. Помолчал немного и добавил с озорной улыбкой: — Например, после страстного занятия любовью. Но что уж теперь. Ты была права вчера: я, по сути, совершенно посторонний тебе человек. Поэтому я решил исправить это досадное недоразумение.

После чего зашарил по карманам и вдруг вытащил из одного небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом. Примерно в такой Вашарий преподнес мне мыслевизор. Я затаила дыхание, еще не веря, не смея поверить в происходящее.

— Киота Дайчер, ты станешь моей женой?

Коробочка с тихим щелчком открылась, явив мне изящное золотое кольцо с россыпью бриллиантов по ободку. Позади кратко ругнулась Зальфия, впечатленная его красотой.

— Дольшер, я… я… — Язык отказывался повиноваться мне.

Это казалось нереальным сном. Мой ветреный красавчик предлагает мне руку и сердце? Немыслимо!

— Только да или нет. — Дольшер смотрел на меня, не отводя взгляда.

Я закрыла глаза и с головой рухнула в этот омут. Пусть будет так, как должно!

— Да. — Слово само соскользнуло с моих губ. Оно прозвучало так тихо, что я испугалась: услышал ли он меня, и поспешила повторить уже громче: — Да, Дольшер Барайс, я выйду за тебя замуж.

Больше я ничего не успела сказать, потому как его губы накрыли мои. И в этот момент я изо всех сил старалась не думать о Вашарии, ждущем меня внизу.

ГЛОССАРИЙ

Гибикун — небольшое вечнозеленое растение высотой до 3–5 м. Цветет крупными белыми цветками, начиная с марта. Ярко-зеленые продолговатые плоды созревают осенью. Их кислый приятный на вкус сок повсеместно используется в кулинарии.

Гранг — пожалуй, одно из немногих растений, способных выдержать суровый климат Даритана. Толстые, мясистые листья благодаря белому налету (т. н. сладкая пыльца — см. ниже) способны отражать прямые солнечные лучи в достаточной мере для существования.

Каменный дракон — одна из разновидностей драконов. Свое название получил из-за того, что распространен в основном в каменных пустынях иридиевых рудников. Используется в качестве охранников заключенных, вынужденных работать там на благо государства.

Лирион — огромное паукообразное создание, обитающее в пустынях Варрия. Его укус не ядовит, но чрезвычайно болезнен и опасен прежде всего трупным ядом на жвалах. Секрет паутинных желез используется в качестве вкусовой добавки в вина.

Огненноголовый дирион — крылатая рептилия, обитающая на Хексе. От обычных драконов отличается меньшими размерами и способностью постоянно генерировать огонь в подгорловых мешках (отсюда название — «огненноголовый»). Не считается разумным существом. Вытяжка из его костей широко используется в магической индустрии для приготовления всевозможных эликсиров, базирующих свое действие на огненном колдовстве.

Сладкая пыльца — наркотическое вещество, собираемое в ледяных пустынях Даритана. Представляет собой белый налет, покрывающий листья гранга (см. выше). Ранее использовалась в медицине как сильнейшее обезболивающее средство, но потом от этой практики отказались, так как многие лекари и целители продавали ее совершенно здоровым людям для собственного обогащения. Человек, принимающий пыльцу, чрезвычайно быстро получает зависимость и через некоторое время теряет связь с реальностью, впадая в некое подобие комы. В этом состоянии он может прожить достаточно долго, поэтому обычно ее прописывали больным каким-либо смертельным и чрезвычайно мучительным недугом.

Хар — самая мелкая денежная единица. Четыре хара равны одному харду. Отсюда выражение «ломаного хара не стоит», подразумевающее, что предмет, о котором идет речь, не имеет особой ценности.

Хардий — основная денежная единица четырех крупнейших обжитых миров.

Хатайга — рыба, эндемик Озерного Края, обычно весит 1–1,5 кг (иногда до 7 кг). Питается в основном донными беспозвоночными. Имеет большое промысловое значение.

Хекский синдром — термин, используемый некоторыми целителями, специализирующимися на душевном здоровье. Означает особую связь, возникающую между палачом и жертвой, когда последняя привязывается к своему мучителю. Термин появился после печальных событий на Хексе, когда группа вампиров удерживала небольшое поселение людей в заложниках, каждую ночь убивая по одному человеку для пропитания. В итоге, когда несчастные были освобождены, оказалось, что при штурме некоторые заложники помогали вампирам отбиваться, надеясь, что те в благодарность убьют их, как и прежних жертв.

Шилохвост — одна из крупнейших из всех известных птиц. Эндемик Варрия. Предпочитает селиться на вершинах скал. Очень осторожная, поэтому издавна добыть шилохвоста на Варрии означает подтвердить свое высочайшее мастерство охотника.

Эхинус — млекопитающее небольших размеров, широко распространенное на всей территории Нерия, исключая северные районы. Длина тела составляет 20–30 см. Насекомояден. Голова и спина покрыты длинными мягкими волосами, которые он в период осенней и весенней линьки сбрасывает.

Content

Елена Малиновская
Частная магическая практика. Заговор

Часть первая ПОХИЩЕНИЕ

Часть вторая ОЗЕРНЫЙ КРАЙ

Часть третья ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО

ЭПИЛОГ

ГЛОССАРИЙ