Паула Роу

Я выбираю его!

Глава 1

Xелен Валеро отвернулась от окна. Отсюда, с двадцатого этажа, открывался потрясающий вид на озеро Берли-Гриффин.

— Скажи, что ты отказался от сотрудничества с Александром Рашем.

Сидящий за письменным столом, Джонатан Харпер нахмурил кустистые брови и откинулся на спинку кожаного кресла.

— Ты согласилась. Раш сказал, что будет работать либо с тобой, либо ни с кем.

Ей стало трудно дышать.

— Джон, ты знаешь о его прошлом. У него был роман с моей сестрой…

— И мне на это абсолютно наплевать! Как давно ты с ним знакома? С десятого класса?

— Да, но я не думаю…

— Вот газетные вырезки. — Джон бросил папку на стол. — Это не обсуждается, Хелен. Я без возражений предоставил тебе отпуск на полгода. Теперь ты хочешь, чтобы я считал тебя своим деловым партнером. Разберись со своим графиком работы и предоставь Алексу Рашу то, что он захочет.

Категорично взмахнув рукой, босс отвернулся к компьютеру, выпроваживая ее.

Хелен несколько секунд свирепо разглядывала его идеально остриженную голову, затем взяла папку и резко повернулась на каблуках.

В тот момент, когда она шла по коридору, яростно стуча каблуками по холодному синевато-серому полу, реальность перебила все ее размышления.

Она остановилась, пристально смотря на закрытую дверь своего кабинета в конце молчаливого коридора. Будь она партнером Джонатана, его ровней, он никогда не играл бы с ней. Но этот человек явно решил, что ее с Алексом прошлое — преимущество.

Хелен закрыла глаза и глубоко вздохнула.

«Один, два, три…»

У нее засосало под ложечкой от волнения, страха и…

«Четыре, пять, шесть…»

…тошнотворного ощущения оживления.

Она нахмурилась, наморщила лицо.

«Восемь, девять. Десять».

Протяжно выдохнув, Хелен вновь набрала полные легкие воздуха. Наконец она стала успокаиваться, дыхание выровнялось. Медленно открыв глаза, она уставилась на дверь.

Алекс Раш означал неизвестность. Он всегда был угрозой ее самообладанию.

Однако Хелен очень нужно повышение по службе. Оно даст ей свободу, несравнимую с денежной компенсацией. Она сможет самостоятельно составлять свой рабочий график, работать на дому, подбирать себе клиентов. Она докажет своим родителям, придерживающимся строгих традиций, что ей не нужен богатый муж, чтобы покупать наряды и оплачивать посещения салонов красоты. И самое главное, ей удастся стать настоящей матерью…

Выпрямив спину и слегка опустив голову, Хелен почувствовала знакомое напряжение в плечах. Затем она решительно прошагала к двери своего кабинета.

Алекс Раш стоял в простом, почти аскетическом кабинете Хелен, намеренно повернувшись спиной к двери. Он знал, что огромное окно с видом на здание парламента в Канберре в это ослепительное августовское утро является отличным фоном, чтобы подчеркнуть его рослую фигуру. Ему хотелось доминировать над Хелен и показать ей, кто здесь отдает приказы.

И пусть его вера на краткое время пошатнулась, он решительно отмахнулся от сомнений. Некогда передумывать! Хелен и ее брат Карлос сами во всем виноваты.

Легкий стук каблучков по кафельному полу проник в его подсознание, и в следующее мгновение дверь открылась.

Итак, игра началась.

— Джонатан сказал, что ты потребовал моего личного присутствия, Алекс. Не удосужишься объяснить почему? — раздался женский голос.

Он медленно повернулся, готовясь к сражению. И все же оказался совсем не готов к тому, что затаит дыхание, увидев Хелен Валеро. Его тело охватил страстный трепет возбуждения, словно он был подростком,

Хелен была потрясающе красива. Несомненно, модельеры сочли бы ее фигуру слишком пышной, волосы — чересчур непослушными, челюсть — излишне решительной, а губы — слишком полными. Ее младшая сестра обладала более изящными формами и чертами лица. Но при виде Хелен Алекс всегда замирал.

«Тебе уже не семнадцать лет. Хелен предала тебя, став заодно с Карлосом — человеком, который решительно настроен тебя погубить. Она лишь инструмент для того, чтобы заставить ее брата-лжеца заплатить».

Алекса охватила слепящая ярость. Он годами совершенствовал самообладание и сейчас ни за что не должен его потерять, хотя ему безрассудно хочется протянуть руки и зацеловать Хелен до бесчувствия…

— Кто впустил тебя в мой кабинет? — внезапно спросила она.

— Джонатан.

Она не ответила. Молчание затягивалось, Хелен неторопливо моргнула, слегка нахмурив брови.

— Прошло много времени, — добавил он.

Она прищурилась на его глупый комментарий, будто отыскивая скрытый смысл в простых словах.

— Я не заметила.

Она уставилась на письменный стол, затем подняла глаза на Алекса. Он стоял, не двигаясь, преграждая ей путь.

Не заметила?! Ярость затмила остатки чувственных переживаний. После того ночного кошмара Алекс только и делал, что отсчитывал время. Его жизнь рухнула в сочельник, а Хелен просто продолжала жить, словно он оказался временным пристанищем на ее пути к вершине.

Резкая боль пронзила его руки. Взглянув на них, Алекс сжал кулаки.

И все-таки неимоверным усилием воли он заставил себя расслабиться, оглядел ее с головы до ног, зная, что Хелен сочтет его пристальный взгляд оскорблением. Черные туфли на каблуках, аккуратная серая юбка и такого же цвета приталенный жакет, огненно-красная блузка. Само воплощение деловитости. Ее обычно непослушные волосы были аккуратно зачесаны назад и уложены, макияж был сдержанным. Даже украшения — тонкие золотые сережки-обручи и кулончик со знакомым голубым глазком, изображение египетского бога Гора, — свидетельствовали о сдержанности. Алекс знал иную Хелен — страстно целующуюся, с разгоряченным телом и сладострастным смехом.

Она бросила Алекса, когда его обвинили в убийстве собственного отца.

Хелен нахмурилась и скрестила руки на груди, возвращая Алекса к реальности:

— Ты уже закончил?

Он позволил себе улыбнуться:

— О, отнюдь нет.

Не дав ей возможности что-либо произнести, он шагнул в сторону, освобождая проход, намеренно медленно опустился в одно из гостевых кресел.

Хелен устроилась за огромным письменным столом, смотря на Алекса, будто настороженная кошка на потенциальную добычу. Избалованная дочь посла Хуана Рамереса Валеро насторожилась? Алекс изумился.

— Милый кабинет. — Он оглядел комнату. — Милый письменный стол. Должно быть, дорогой.

— Почему из всех работников «Беннетт и Харпер» ты выбрал меня? Тебя не волнует наше прошлое?

— Ты все такая же резкая, как я погляжу, — пробормотал Алекс, не удивившись.

Она скрестила руки на груди и стала молча ждать его ответа.

— Ты одна из лучших, — заявил Алекс, намеренно подыгрывая ее тщеславию. — Я наблюдал, как ты делала рекламную кампанию для того певца. Кайл Дэвис, верно? То, что ты можешь сделать для меня, — он помолчал, лаская взглядом ее губы, затем посмотрел в ее глаза, — полностью затмевает наше прошлое.

Самомнение Алекса чуть пошатнулось, когда Хелен, не мигая, уставилась на него в упор. Это был ее коронный взгляд — молчаливый, пронзительный. Она никогда не смотрела на него так, только на других. Эдакая королева паузы. Этот взгляд обычно появлялся у нее после неподобающего или грубого замечания. Она смотрела, слегка выгнув бровь, не двигаясь, выжидая. Холодная, как старинные стальные мечи, украшавшие кабинет ее отца.

И все же Алекс выдержал ее взгляд. Хелен заговорила первой:

— И для какой конкретно работы ты меня нанимаешь?

— Чем ты известна? Удачливостью? И, конечно, рассудительностью.

— Тебе понадобилась моя удачливость?

— И моей матери, и сестре.

— Понятно.

Хелен оставалась спокойной, когда Алекс непринужденно скрестил ноги в лодыжках, сложил руки на груди. Идеальный образчик непревзойденной мужской самоуверенности и сдержанности. Именно эти его качества перечеркнули те несколько недель перед Рождеством, когда они предавались тайной бурной страсти…

Воспоминания, окутанные чувством вины, пробудились под пристальным взглядом Алекса. Хелен не имела права, но все-таки влюбилась в парня своей сестры.

Хелен с трудом сглотнула: «Возьми себя в руки! Он пришел сюда лишь по делу. Все, что было в прошлом, оказалось преходящим».

— Ты моя должница, Хелен. И знаешь мою семью, которая поможет тебе в работе.

— Не слишком хорошо…

— Знаешь лучше остальных, — возразил Алекс. — И мы с тобой знакомы.

Слово «знакомы» он произнес с намеренным цинизмом. Цепкий взгляд его голубых глаз, будто приглашающий присоединиться к нему в постели, а также нежный тембр голоса творили с ее телом нечто пугающее, но приятное.

— Итак, твое молчание означает, что ты мной займешься? — наконец произнес он.

Она резко отвела от него взгляд и взяла шариковую ручку.

— Фирма «Беннетт и Харпер», должно быть, сошла с ума, если связывается с сыном Уильяма Раша, основателя ведущей австралийской авиакомпании, — спокойно ответила она.

Хелен инстинктивно коснулась рукой цепочки, потерла пальцами подвеску. И это простое движение привлекло внимание Алекса. Хелен резко замерла. Несколько лет назад Алекс, смеясь, назвал нервным тиком то, как она поигрывает кулончиком.

Его знающие глаза уставились на ее лицо, и внезапно всплыли воспоминания, опаляя ее кожу огнем и приводя ее тело в чувственный трепет, которого она не ощущала последние несколько месяцев.

— Ты что-нибудь обсуждал с Джонатаном? — решительно произнесла Хелен, беря ежедневник.

— Нет.

— Ладно. — Она открыла ежедневник и сделала пометки, затем подняла глаза. — Мне понадобится несколько дней, чтобы собрать команду, затем я назначу тебе встречу на следующей неделе…

— Нет.

Он наклонился вперед, и Хелен с трудом поборола желание отклониться назад. Несмотря на разделяющий их огромный письменный стол, она по-прежнему чувствовала себя уязвимой. Словно ничто не удержит Алекса от того, чтобы перегнуться через дубовый стол и… поцеловать ее.

Ее сердце забилось чаще, на секунду она даже перестала дышать. Глупость. Алекс Раш пришел сюда как клиент.

— Ты не сможешь на следующей неделе? — спросила она, унимая тревожные реакции своего тела.

— Нам нужно начать сейчас. Джонатан уверил меня, что ты будешь заниматься только мною.

Хелен стиснула зубы: «Черт бы тебя побрал, Джонатан!»

— Отлично. Давай начнем.

— Хорошо. — Он уперся локтями в колени, приковывая ее взглядом. — Как ты знаешь, фамилия Раш вот уже несколько месяцев фигурирует в неприятных публикациях.

— Я понимаю, что тебя допрашивали, подозревали, но никогда официально не обвиняли в смерти твоего отца. В конце концов, его смерть сочли случайностью.

Он прищурил светлые глаза:

— Многие по-прежнему полагают, что я избежал наказания за убийство.

— Мне жаль, Алекс.

— Что? — Его брови взлетели вверх, он язвительно посмотрел на нее. — Ты не будешь задавать вопросов?

Она моргнула:

— Мне это не нужно.

— О, верно. Ты была моим алиби. Или, по меньшей мере, была бы им, если бы не уехала внезапно из страны той ночью.

— Алекс… — Она откинулась на спинку кресла, его обвинение разбередило почти зажившую душевную рану. — Я пыталась…

— Кстати, как прошел твой отпуск? Ты была в Европе, верно?

Он говорил вежливо, но с плохо скрываемым презрением.

— Мой…

«Он не знает».

Ну откуда же ему знать? Ее отец позаботился о том, чтобы не было огласки, хотя Хелен его об этом не просила. Для тех, кто спрашивал, был готов ответ: Габриэла бередит просторы Азии с рюкзаком за спиной в блаженном одиночестве.

— Что? — Алекс насмешливо поднял бровь. — У тебя внезапно создалась ситуация, равносильная жизни или смерти, поэтому ты уехала за границу, даже не удосужившись позвонить?

Хелен несколько раз обдумала свой ответ:

— Я была с Габриэлой.

— Понятно. И как поживает моя своевольная бывшая подружка? Полагаю, она нашла себе новое развлечение?

Хелен шлепнула ладонями по столу, уставилась на полированную деревянную столешницу и глубоко вздохнула:

— Не заходи так далеко, Алекс. — Ей удалось отвести взгляд от его прожигающих голубых глаз и решительно захлопнуть ежедневник. — Ты нанял меня для работы. Если я должна ее делать, нам придется забыть о личных отношениях, включая твои дела с Карлосом.

Его пристальный взгляд стал настороженным.

— Какие у меня могут быть дела с Карлосом?

— Понятия не имею. В последний раз я видела его два месяца назад.

Знает ли Алекс, как ей тяжело оттого, что Карлос от нее отстранился? За исключением нескольких случайных комментариев, она понятия не имела, какие дела были у ее брата с Алексом после его возвращения в Канберру. За прошедший год Хелен стала матерью, переехала из родительского дома и наконец получила желанную независимость. Карлос перестал играть роль ее старшего брата. И она запретила себе думать об Алексе, предпочитая не знать, чем он занимается и с кем встречается.

Алекс пристально ее разглядывал, словно хотел задать ей миллион вопросов, но что-то его сдерживало. Он явно изменился.

— Мне нужно поговорить с членами твоей семьи, — резко сказала она.

— Конечно. — Выражение его лица стало спокойным. Он поднялся. — В одиннадцать часов у меня рейс. — Алекс взглянул на часы. — Автомобиль заедет за тобой в десять.

Она моргнула:

— Что такое? Я думала…

— Ты и я. Летим в одиннадцать, — кратко повторил он. — Ты должна встретиться с моей семьей — твоими клиентами. Они в Даймонд-Бей.

— Твой курорт в дикой местности?

— Да. Не опаздывай.

Она покачала головой, хмурясь:

— А что с моей командой?

— Мне нужно вернуться в тот дом. Кроме того, мой персонал отвечает на миллион телефонных звонков, поэтому прямо сейчас мне нужна стопроцентная уверенность. В настоящее время ты сама себе команда.

Она вскочила:

— Я не могу заниматься этим одна! Мне нужен помощник, планировщик мероприятий…

Он отмахнулся от ее протеста:

— У меня достаточно людей для этого. И как только мы составим четкий график работы, ты сможешь давать поручения.

Она уставилась на него:

— У меня своя жизнь…

— Я думал, что твоя жизнь — это работа.

Его холодная оценка показалась ей почти оскорбительной.

Хелен скрестила руки на груди:

— Ты ничего не знаешь о моей теперешней жизни.

— Верно. — До того как она успела ответить, Алекс достал из пиджака мобильный телефон. — Возьми вещи на неделю. Увидимся в аэропорту.

Произнеся это, он ушел, оставив о себе единственное напоминание — аромат мужского одеколона.

Нахмурившись, Хелен смотрела на открытую дверь.

«Перестань хмуриться, Хелен, появятся морщины», — знакомый приказ матери эхом раздался в ее голове.

Разве она сможет забыть о прошлом и сосредоточиться на работе? За прошедший год Хелен потеряла сестру и Алекса. Даже Карлос от нее отвернулся. Она разочаровала свою семью.

Зато она стала матерью, и Белла стоила всех ее страданий.

Глава 2

Хелен вошла в парадную дверь и услышала:

— Я только что собиралась покормить Беллу. — Мелани, соседка и по совместительству няня, обернулась к ней. — Покормишь?

Хелен бросила сумку на кухонный стол, затем взяла из рук соседки бутылочку с детским питанием и улыбнулась:

— Конечно. Мама заходила?

— Она позвонила утром, сразу как ты ушла…

Мелани затихла, идя за Хелен по тихому коридору в комнату Беллы.

— И?.. Привет, красавица! Как поживает моя милая Белла? — Хелен наклонилась к кроватке и, театрально ахнув, взяла на руки гукающего пятимесячного ребенка. — Ты такая большая! Как тебе удалось стать такой большой? Что она сказала, Мел?

Женщина принялась вытягивать нитку из кромки рубашки с бретельками, уделяя этому процессу слишком много внимания:

— Она сказала, что простудилась и не хочет заразить Беллу.

— Понятно.

Хотя Хелен отлично знала свою мать, ее сердце болезненно сжалось.

Мария Валеро играла в теннис, у нее был личный тренер. Начиная с подросткового возраста, она тщательно ухаживала за кожей, принимала витамины, не переедала ради здоровья, воздерживалась от кофеина, шоколада и других продуктов, разрушительно влияющих на кожу. Хелен подозревала, что эта женщина решила пережить всех, включая Беллу.

И все же ложь матери ранила Хелен.

— Лучше обезопаситься, — дипломатично прибавила Мелани, вручая Хелен хлопчатобумажное полотенце. — Дети так легко могут заразиться.

— Это правда.

Хелен уселась в большое кресло-качалку, осторожно положила ерзающего ребенка на подушку, которую Мел подсунула ей под руку. Она с обожанием смотрела на ребенка, которого кормила. Для Беллы она сделает все. Эта маленькая девочка — смысл ее жизни.

— Так что у тебя за командировка?

Хелен не сводила пристального взгляда с Беллы, улыбаясь ее тихому чмоканью.

— Очередной клиент.

— Надолго?

— Я должна вернуться в следующий понедельник.

— Так… — Мелани нахмурилась. — Кто будет неделю присматривать за ребенком? Твоя мама?

Хелен покачала головой:

— Неужели ты не видела, как она обращается с ребенком? Нет, Белла поедет со мной.

«Я и не подумаю оставлять Беллу с женщиной, у которой редко бывало время на собственных детей».

— Ух ты! — Мелани скрестила руки на груди и присела на подлокотник кресла. — Я не знала, что в вашей фирме есть служба нянь. Я так ошиблась с профессией!

— Службы нет, но няня есть в доме, куда мы поедем. Так как поездка затянется, «Беннетт и Харпер» оплатят счет. В любом случае, — сказала Хелен, улыбаясь и осторожно вытирая слюну ребенка, — не говори мне о том, что предпочтешь мою циничную профессию своей неблагодарной, плохо оплачиваемой работе учителя.

Мелани улыбнулась шутке подруги:

— Не-а. Мэтт может меня содержать, он светило онкологии. Кроме того, я буду практичной мамочкой и стану растить Бена самостоятельно.

— Ладно, после работы с этим клиентом я должна получить повышение.

— Ты работаешь в два раза больше любого в этой фирме. Но я буду скучать по Белле.

Мелани нежно погладила пушистую головку младенца.

Хелен ответила с улыбкой:

— Уложи ее вещи, а я покормлю ее, хорошо?

Пока Мелани собирала одежду и приспособления для кормления Беллы, Хелен дала ребенку срыгнуть. Здесь, в тишине бело-желтой комнаты дочери, ей было легко забыть о внешнем мире. Белла стала ее миром. Хелен пообещала маленькому извивающемуся комочку, завернутому в теплое одеяло: «Я защищу тебя, ты будешь в безопасности. И я всегда-всегда буду рядом, когда бы тебе ни понадобилась».

Белла чихнула, и Хелен осторожно подняла девочку, чтобы пухлое личико ребенка оказалось наравне с ее лицом. Карие глаза девочки, обрамленные густыми ресницами, уставились прямо на нее. Она причмокивала, посасывая невидимую соску.

Хелен смотрела на гукающую Беллу. Алекс умен и сразу обо всем догадается, как только увидит девочку. И все же оставлять Беллу дома нельзя.

— Если я нужна Алексу Рашу, значит, ему придется иметь дело и с тобой, любимая.

Не слишком ли много внимания она уделяет тому, что значит для Алекса? Ей следует думать только о работе. Его единственная цель — изменить о себе общественное мнение. Все его чувства к Хелен временны и закончатся с окончанием совместного проекта.

Алекс расположился в комфортном салоне частного самолета, тщетно стараясь сосредоточиться на лежащих перед ним документах.

Он уехал из Даймонд-Бей в июне, а вернувшись в Канберру, обнаружил, какой огромный общественный резонанс имела смерть Уильяма Раша. Но все подозрения, безжалостные полицейские допросы и мощное давление прессы — все казалось незначительным по сравнению с тем, каким подонком оказался Карлос.

Алекс тихо выругался. Карлос был его беспечным приятелем еще с университета, он вращался в тех же элитных кругах. Поддавшись прихоти, Алекс принял деловое предложение Карлоса, уступив желанию перестать быть всего лишь тенью любимого сына Австралии Уильяма Раша.

Спустя два коротких года он и Карлос стали партнерами, развивая несколько франчайзинговых туристических агентств под общим названием «Спринт-туры».

Алекс не мог не заметить, что одобрение Хелен повлияло на его решение. Проклятье, он по-прежнему слышит, как она пылко хвалит его за то, что он выбрал в партнеры ее брата! Эта женщина смогла бы соблазнить самого Бога, даже если бы была сестрой дьявола.

Алекс рассеянно потер подбородок, покрытый щетиной.

«Ты был идиотом. Законченным идиотом, который думал одним местом, а не головой».

Всю свою жизнь он отлично разбирался в тех, кто ему лгал. С изрядной долей гордости отец называл его «Денежный детектор по имени Алекс». Но с Карлосом он ошибся. Алекс не хотел видеть его лжи. Ведь брат Габриэлы и Хелен Валеро не может быть лживой змеей, не так ли?

Алекс фыркнул. Он ошибался во всем. Через неделю после смерти отца ему заявили о нарушении условий договоров. Он прочел их, поборов изумление, ведь договоры были юридически правомочны. Если бы суд принял сторону Карлоса и партнерство было бы расторгнуто, доля Алекса перешла бы к Карлосу. По юридическому праву все было по закону, а по моральному?

Едва Алекс оправился от этого потрясения, последовал новый удар. Руководитель юридического агентства с друзьями из федеральной полиции, а вслед за ним и газета «Канберра таймс» озвучили свое беспокойство по поводу бухгалтерского «творчества» Карлоса.

Предательство глубоко ранило Алекса, намного сильнее, чем финансовые потери. Статьи о его семье становились все грязнее, и он стал жаждать мести. Алекс использовал все свои связи, чтобы найти что-нибудь на Карлоса и добиться правосудия. Но Карлос оказался хитрой бестией, не нашлось ни одного бумажного документа или отчета.

А затем, внезапно, — два крупных достижения! На прошлой неделе Алекс разговаривал с тремя потенциальными жертвами грабительских схем Карлоса, которые тоже повелись на его уловки. И — а это важнее всего — Алекс обнаружил, что Карлос был единственным, кто с марта кормил прессу придуманными историями об Уильяме Раше.

Но тот позорный, отвратительный скандал между Алексом и его отцом могла подслушать только Хелен! Только она могла рассказать об этом Карлосу.

Речь уже шла не о бизнесе, а о личных отношениях.

Алекс сжал в кулаке шариковую ручку, она треснула, и он выпустил ее. Ручка с клацаньем упала на стол, на ладони Алекса появились отметины.

Вскоре они улетят в Даймонд-Бей, и Хелен будет полностью в его власти. А уж он позаботится о том, чтобы Карлос Валеро узнал, как его идеальная, уважаемая сестра с радостью залезла в его постель. А потом Алекс сделает решающий шаг — вручит властям доказательство махинаций Карлоса.

— Тебе недостаточно одной сестры? Держись от Хелен подальше, иначе я тебя уничтожу!

Карлос угрожал Алексу в телефонном разговоре.

Злость подразумевает промахи. Алекс рассчитывал, что Карлос совершит ошибку.

Он посмотрел на часы. Вдруг Хелен не придет?

И в ту же секунду с непонятным облегчением Алекс услышал ее голос. Вот она показалась в салоне, и он увидел у нее в руках сверток странной формы.

— Что это? — спросил он, перекрикивая внезапно взревевшие моторы самолета.

— Это моя дочь.

Не обращая внимания на ошеломленного Алекса, она улыбнулась стюарду, который внес переносную детскую кроватку, затем уложила в нее ребенка.

— У тебя нет ребенка! — резко сказал Алекс, когда она уселась напротив него.

— Есть. — Хелен сняла жакет, затем поежилась, не сводя взгляда с дочери. — Ее зовут Белла.

— Ты ее удочерила.

Услышав его решительное заявление, она резко подняла на него глаза:

— Это не твое дело, Алекс!

— Мое, если ты примешиваешь к работе личные дела.

Она удостоила его таким же ледяным взглядом:

— Ты лучше других можешь понять, почему она здесь. Я не могу оставить ребенка в своей семье даже на неделю. Не важно, как сильно ты мне нужен как клиент.

Ее свирепый взгляд, стальная выправка — все говорило о решимости.

Он помолчал, вспоминая ее горделивое признание в том, что дети Валеро воспитывались няньками и в школах-интернатах. Мария Валеро в совершенстве освоила роль жены иностранного дипломата, а вот какой матерью она была?

Впервые Алекс испытал к Хелен не только физическое влечение.

Заскрежетав зубами, он проворчал:

— Так она твоя?

Хелен отрывисто кивнула.

Итак, у нее есть ребенок. Почему он об этом не знал?

— Сколько ей?

Она набралась смелости, вздернула подбородок и мужественно встретила его свирепый взгляд:

— Пять месяцев.

Дважды подсчитав, Алекс погрузился в молчание. Ярость застилала ему глаза.

В ту ночь, когда Хелен заявила, что любит его, в ту ночь, когда умер его отец, она уже была беременна от другого мужчины!

Глава 3

Самолет набрал высоту. Следующий час Хелен старалась занять себя газетными вырезками об Алексе, но время от времени смотрела в иллюминатор, на мучительно-яркие облака и синее небо.

Когда Белла пошевелилась, Хелен перестала притворяться, что работает. Она достала из сумки бутылочку со смесью. Кормя девочку, она видела, что Алекс не обращает на них никакого внимания.

Алекс сосредоточился на документах с таким неуместно-угрюмым видом, что она задержала на нем взгляд. Никогда Хелен не видела Алекса таким злым и отстраненным. Она помнила его другим: подшучивающим, симпатичным, даже когда он молчал.

«Не забудь о поцелуях».

О, эти предательские поцелуи, которые обещали так много, что заставили ее забыть обо всем…

Хелен взглянула на Беллу. Нежно улыбнувшись, она положила полотенце на плечо, затем подняла ребенка. Десять минут спустя она уложила спящую дочь в кроватку, убрала свои записи и уставилась в иллюминатор.

Мили красного песка, перемежающиеся редкими кустарниками. На большей части Австралии по-прежнему стояла зима. В северной части этой пустынной территории в августе перемещались горячие пески, а по ночам температура опускалась ниже нуля.

Даймонд-Бей находился на краю священной земли аборигенов и был скорее похож на холмистый оазис. Когда самолет сделал круг над небольшой взлетно-посадочной полосой, Хелен прижала нос к холодному стеклу иллюминатора. Элегантные, изогнутые крыши курортных строений сверкали в лучах полуденного солнца. Курорт своими очертаниями был похож на огромного альбатроса, низко летящего над красной пустыней.

Она мгновенно забыла о напряжении и повернулась к Алексу:

— Почему твой отец построил такой роскошный курорт здесь?

Медленно, почти неохотно он оторвал взгляд от документов и встретил ее взгляд:

— Ради секретности. И уединения.

Затем он вернулся к работе.

Хелен в душе поежилась от его вежливого ответа.

Неужели ему так тяжело смотреть на нее, разговаривать с ней? К горлу подступила неприятная горечь сожаления. К счастью, напряженное молчание потонуло в звуках приземляющегося самолета, затем открылся люк, послышалось жужжание трапа.

Хелен взяла жакет, протянула руки к Белле. Оглянувшись, она увидела, что Алекс держит в руке ее портфель. Молчаливо кивнув, он указал ей идти впереди него.

Пробормотав слова благодарности, она медленно спустилась по металлическому трапу, остро осознавая присутствие следующего за ней Алекса. Он следил за каждым ее шагом.

Длинный черный лимузин ждал их на взлетно-посадочной полосе. Алекс молчаливо открыл для Хелен дверцу автомобиля. Она заметила кресло для ребенка на заднем сиденье.

Пристегнув гукающую Беллу, она уселась рядом, оставив место для Алекса. Когда дверца захлопнулась и они оказались запертыми в салоне с кондиционером, от внезапного приступа клаустрофобии Хелен затаила дыхание. Все это из-за человека, сидящего рядом с ней. Он был с ней холоден, словно с грешницей, которой нет прощения.

Вздохнув, Хелен отклонилась от Алекса в сторону и тихо заговорила с дочерью о пустяках, улыбаясь ей и мельком поглядывая на часы.

Неожиданно Хелен решительно выпрямилась и повернулась, обратив все свое внимание на Алекса:

— Что ты хочешь получить от этого проекта?

Явно изумившись, он отвернулся от окна и с грозным выражением лица посмотрел на нее, сохраняя молчание.

— Алекс, — произнесла она, — твои цели?

— Кто ее отец?

— Не твое дело!

— Черта с два не мое!

— Не твое! — Хелен охватила ярость, она теряла над собой контроль. — Между нами все кончено, Алекс. Нас связывают только деловые отношения. Я не обсуждаю свою личную жизнь с клиентами и не намерена начинать обсуждать ее сейчас.

— Но ты взяла дочь в командировку.

Она прищурилась:

— Впервые мой клиент выдвинул мне неразумные требования. Ты не оставил мне выбора.

— У каждого всегда есть выбор, Хелен.

— Если ты беспокоишься, что я буду уделять тебе недостаточно внимания, то могу уверить тебя — Белла никоим образом не влияет на мою трудоспособность.

— Понятно.

Его взгляд казался иссушающим пламенем. В нем была ярость и что-то еще. Гордость? Обида?

Нет. Алекс Раш никогда не показал бы свою уязвимость.

У нее что-то сжалось в груди. На секунду ей показалось, что она увидела нечто большее во враждебном взгляде Алекса. Когда-то они были друзьями…

— Я не могу предложить тебе всего, Алекс, а лишь полную сосредоточенность на твоей кампании. Прошу тебя, отнесись к этому уважительно.

«Я не могу избавить тебя от того, что ты считаешь мучительным предательством».

Собравшись с силами, она продолжила:

— Теперь скажи мне, каковы твои цели в этой кампании.

Алекс взглянул в сторону, слишком непринужденно, чтобы быть убедительным:

— Многие месяцы в газетах писали лживые статьи о том, что у моего отца была любовная связь.

Хелен кивнула:

— Я читала.

— Мою мать вежливо попросили покинуть два ее благотворительных комитета. Вместо обычных телефонных звонков, приглашений и явных просьб наступило грозовое молчание. Спонсорская рекламная фирма, которая выделяла деньги на занятия Челси теннисом, также отошла в сторону.

— И, конечно, твой отец не смог себя защитить.

Он одарил ее резким взглядом:

— Конечно.

— Алекс… Твой отец изменял жене?

— Нет.

— Ты уверен на сто процентов?

— Конечно нет. Никто не может быть уверен на сто процентов!

— Ладно. — Она не обратила внимания на его свирепый взгляд и продолжила: — Значит, нам нужно изменить направление, привлечь позитивное внимание. Эффективная кампания должна быть тонкой. Мы хотим создать медленную, но стабильную поддержку общественного мнения, не крича об этом.

— Если ты хочешь применить клише «вытащить любящую семью на пресс-конференцию»…

Ее губы изогнулись.

— Нет, это я оставлю для очередного впавшего в немилость политика. Это хорошо используемая тактика, но она вызывает раскаяние и сочувствие. Вроде «Он любит свою семью так сильно, что наверняка сам очень хороший парень». Но такую тактику нужно правильно проводить. Скажи, раз мы заговорили о твоем отце, ты когда-нибудь публично заявлял о своей непричастности к его смерти?

— Это сделал мой адвокат.

— А лично ты?

— Нет.

— Почему?

— Потому что… — Алекс нахмурился. — Меня никогда не обвиняли. Полицейское расследование стало полнейшим фарсом, основанным на анонимных подсказках и наспех придуманных слухах. Я не хотел привлекать еще больше внимания.

— Понятно.

— Нет, ты не понимаешь! — Он встретил ее взгляд с каменным выражением лица. — После смерти моего отца началось всеобщее излияние общественного сочувствия. Великий и замечательный Уильям Раш погиб в расцвете лет! Это продолжалось неделями: его тяжелое детство и стремительный взлет из бедняков в богачи, его бизнес-сделки, влиятельные друзья. Затем, когда меня стали допрашивать, в СМИ начали появляться статьи о его пристрастии к азартным играм и выпивке.

— Вот когда все началось…

— Да. Ложные слухи стали последней каплей. Моя мать не заслуживает такой клеветы. Не заслуживает ее и Челси. — Его глаза внезапно решительно вспыхнули. — Ты спросила, что я хочу получить от этой кампании? Я хочу, чтобы мою семью оценивали по заслугам, а не на основе злонамеренных сплетен. Я хочу, чтобы ты убедила СМИ и общественность. И я хочу, чтобы ты делала это, не привлекая внимания.

— Я всегда осторожна.

— Нет. Я имею в виду — раз всем есть до меня дело, я не являюсь твоим клиентом. И ты не проводишь мою рекламную кампанию. Я не желаю, чтобы в прессе появились циничные заголовки вроде «Тщательно подготовленный успех».

— Поняла, — сказала Хелен, ничего не понимая. — Только как ты объяснишь мое присутствие здесь?

Алекс пожал плечами:

— Встреча старинных друзей?

У Хелен засосало под ложечкой, когда автомобиль плавно остановился. Она надела на плечо лямку сумки и повернулась к Белле:

— Кто в это поверит?

— Они ведь поверили во все это дерьмо, связанное с моим отцом?

Хелен осторожно взяла на руки спящего ребенка, затем вышла из лимузина.

— Зачем только я…

Она умолкла, выпрямилась и широко раскрыла глаза.

Здание было невероятно красивым и величественным. Фасад выполнен в стиле старинной греческой виллы, с двумя одинаковыми мраморными колоннами у входа, с небесно-голубым кафельным полом и высоченными потолками. Необычный дизайн крыши был потрясающим. Бело-голубые плиты удачно выделялись на фоне голой пустыни.

— Завораживает, верно?

Хелен повернулась к Алексу. Тот стоял, прислонившись к дверце автомобиля, скрестив руки на груди. Властный, задумчивый повелитель.

От мучительного воспоминания у Хелен тут же сдавило в груди. В прошлом году этот же мужчина одаривал ее привлекательной улыбкой. Она уходила с работы и обнаруживала его беспечно прислонившимся к ее автомобилю. Он наклонялся вперед и целовал до тех пор, пока земля не уходила у нее из-под ног…

Хелен лишь кивнула в ответ и надела солнцезащитные очки:

— Габриэла говорила, что курорт огромный, но…

— Он был спроектирован Томом Райтом. Этот парень делал проект отеля Бурдж-аль-Араб в Дубаях, — ответил Алекс холодно и равнодушно. — Я провожу тебя в твою комнату.

Он кивнул стюарду, держащему в руках их багаж, и прошагал к входу с мраморными колоннами, не дожидаясь, когда она последует за ним.

Не доходя до дальней стены кабинета, вышагивающий по нему Алекс остановился и провел пальцами по волосам. Он вспоминал свой разговор с Хелен в автомобиле.

Он знал ее почти пятнадцать лет, но никогда не мог предположить, что она станет намеренно его обманывать. Зачем она спросила его о том, изменял ли его отец своей жене, если отлично знала ответ? Она подслушала его спор с отцом и, не задумываясь, поведала об этом Карлосу.

Снова дойдя до стены, Алекс выругался, проворчал и повернулся.

Она постаралась бросить его, чтобы казаться невиновной. Так и должно быть. И все же…

Алекс вспомнил, как на миг она осеклась и покраснела, как бегло посмотрела на него карими глазами, затем отвела взгляд.

Он замер на месте, в шаге от письменного стола. Предательство Карлоса серьезно изменило его мнение, впервые заставив сомневаться в себе…

Алекс резко поднял голову, свирепо уставившись на свое отражение в позолоченном зеркале над письменным столом. Из-за одной этой ошибки прошедшие месяцы он пересматривал каждую сделку и каждое свое бизнес-решение. Еще больше времени он потратил на пересмотр решений, идеальных с юридической точки зрения. И все зря.

Сердито вздохнув, он дернул узел галстука и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Нужно ли затевать соблазнение? Хелен всегда оказывала на него влияние. Дважды он позволил гневу руководить его действиями, и дважды она отстранялась от него, используя деловые отношения как защиту. Если он и дальше будет отталкивать ее, то скорее укротит неконтролируемый лесной пожар, чем затащит ее в постель. Настало время пересмотреть свой план.

Как только Алекс переставал думать о делах, его мыслями завладевала Хелен и его тело начинало томиться от желания.

Прошло так много времени с тех пор, как тонкий экзотический аромат ее тела сводил его с ума, а шелковистые пряди ее непослушных волос шоколадного цвета касались его кожи…

И она изменила ему с другим!

От ярости Алекс стиснул зубы, не в силах не думать об этом.

«Этот ребенок может оказаться твоим…»

Заскрежетав зубами, Алекс заставил себя отвлечься. Если бы его отец не напился и не утонул в бассейне, нынешней ситуации вообще бы не было.

Если он не возьмет себя в руки, у него ничего не получится. И тогда его семье достанутся в наследство скандалы и ложь, ужасные напоминания о прошлом, которые он поклялся похоронить вместе с тираном-отцом.

Алекс уставился через стеклянные французские двери на красивую, дикую местность Австралии. Слева от него возвышалась знаменитая скала Айерс-Рок, создавая резкий контраст с яркой пышностью Даймонд-Бей. Ему нравился покой и уединенность этого места.

Алекс рассеянно потер ладонью плечо, вспоминая старые раны. Он регулярно удостаивался тумаков от отца и его требований «добиваться того, чего хочешь, чтобы этого не добился кто-то другой». Это изречение удивительным образом закрепилось в жизни Алекса. Упорство — единственно полезное качество, которое он унаследовал от отца.

Пора прояснить мысли и подумать о том, что предстоит.

Алекса окутали воспоминания о нежных взглядах и порочном смехе… Эти воспоминания вывели его из кабинета, провели по толстому ковру в коридоре, оформленном в кремово-золотистых тонах, и привели к комнате Хелен в конце коридора.

Он постучал в дверь, услышал приглушенное «Подождите!», затем Хелен открыла дверь, улыбаясь. При виде Алекса ее улыбка померкла.

На ней были джинсы и облегающая белая футболка. Темная ткань джинсов удачно обтягивала длинные ноги, мягкая хлопчатобумажная футболка подчеркивала фигуру, будя воображение Алекса.

Он мысленно тысячу раз проклял свое влечение к ней. Она молчаливо шагнула в сторону, позволяя ему войти.

— Жасмин приходила к тебе? — спросил он вместо приветствия и прошагал в комнату.

Хелен опешила, ее кожу стало неожиданно покалывать, когда мимо нее прошел разгоряченный Алекс и она уловила его знакомый запах.

— Няня, — напомнил он ей.

Она мысленно встряхнула себя:

— Да, она в спальне с Беллой. Спасибо за то, что прислал ее.

Он пожал плечами, затем остановился в центре комнаты:

— Курорт предлагает отличную службу нянек. Тебе нравятся апартаменты?

— Очень, и даже немного больше.

— Во всех наших апартаментах есть гостиная, две спальни, отдельная ванная комната. И конечно же обзор.

С журнального столика он взял пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Портьеры стали медленно разъезжаться в сторону.

— О! — невольно воскликнула Хелен.

Перед ее глазами открылся фантастический вид. Впереди возвышался огромный утес, воды сверкающего на солнце водопада обрушивались вниз. У основания утеса буйствовали заросли.

— Это…

— Изумительно?

Хелен сделала шаг к окну, затем другой:

— Дух захватывает!

Он скрестил руки на груди:

— Уильям Раш действительно знал, как произвести впечатление.

Она медленно перевела взгляд на Алекса, изучая его лицо в профиль, пока он смотрел в окно.

Что-то ушло. Да, он был напряжен. Она ожидала от него даже отвращения. Но было что-то еще… Хелен внимательно изучала его лицо. Едва заметно нахмуренные брови. Сильный и решительный подбородок. Орлиный нос. Губы, которые она запомнила слишком страстными, искушающими…

Он переступил с ноги на ногу и поймал ее взгляд.

— Я вижу, тебе нравится, — тихо сказал он, словно самому себе. В его взгляде промелькнуло нечто, на миг взбудоражившее чувства Хелен, но вот Алекс отвернулся, и она задалась вопросом, не померещилось ли ей это. — Я покажу, где ты будешь работать.

Она кивнула, вошла в спальню, затем вернулась с портфелем и толстым блокнотом.

— Твоей сестре четырнадцать, верно? — начала Хелен, когда они отправились из апартаментов вдоль по тихому коридору.

— В марте будет пятнадцать. — Его взгляд внезапно стал спокойным. — Разве ты никогда с ней не встречалась?

— Однажды. Габриэла приглашала ее на прием в посольство в прошлом году.

— Ах, правильно… Бал по случаю Рождества в июле. — Они повернули налево и остановились у лифта. — Она была в восторге и всем совала под нос приглашение, в котором ее называли особенным гостем.

Алекс нажал на кнопку лифта.

— Твоя мать не смогла тогда прийти. Она ведь была больна?

— Да.

Он внезапно уставился на свои руки.

«Странно». Хелен нахмурилась, но не успела ничего сказать, как заговорил Алекс, по-прежнему пристально смотря на закрытые двери лифта:

— Той ночью ты впервые меня поцеловала. На кухне, помнишь?

Она резко подняла на него глаза:

— Это ты поцеловал меня.

Он усмехнулся:

— И потом ты сказала, чтобы я отвалил.

— Ты был парнем Габриэлы.

— Одним из многих.

— Ты обвиняешь мою сестру в том…

— Угомонись, Хелен! — Двери лифта открылись. — Мы оба знаем, что Габриэла любит развлекаться, во всех смыслах этого слова. Пока она жила в городе, я был для нее декоративным дополнением. Но я определенно не был единственным, кого она любила.

«Я не могу об этом говорить». Хелен вцепилась в портфель, пристально глядя на закрывающиеся двери лифта, когда на нее нахлынули воспоминания, опаляя кожу.

— Расскажи мне о Челси.

Он помолчал, давая ей понять, что заметил, как она переменила тему разговора.

— Она замечательный ребенок и многообещающая теннисистка. Внешне нахальная и жесткая, но в душе…

— Типичный подросток, уязвимый и неуверенный.

— Да. — Он посмотрел на Хелену и едва заметно улыбнулся. — Что ты можешь об этом знать?

— Все. — Они вышли из лифта и пошли через мраморный вестибюль. — Я была новичком в школе, помнишь? И иностранкой.

— Я помню твой первый день в школе.

Как он может забыть? У любого парня при виде новенькой слюнки текли. Потрясающая темноволосая красотка подъехала к колледжу «Радфорд» на черном БМВ. Ее волосы развевались на ветру, на ней были роскошные солнцезащитные очки от «Диора».

— Я жутко нервничала, — сказала она, вырывая его из фантазий, пока они продолжали идти мимо зоны регистрации.

— Было не похоже. Ты вплыла на парковку с таким видом, будто ею владела.

Хелен отрывисто хохотнула, пока он придерживал для нее стеклянные двери:

— Вплыла? Вряд ли.

— Да. Габриэла скачет по жизни, а ты плывешь, как ухоженный корабль по гладкой воде.

— Итак, ты считаешь меня идеальной? Неприступной?

Она заметила, как его чувственные губы изогнулись, проницательные голубые глаза внезапно повеселели.

— Ты никогда не была неприступной, Хелен.

У нее перехватило дыхание под его пристальным взглядом. Такого Алекса она знала: очаровательного и дразнящего, говорящего с подтекстом, чтобы увидеть ее волнение. Это был не тот желчный человек, бросавший обвинения в ее кабинете.

— Кофе?

— Что?

— Я спросил, хочешь ли ты кофе. — Он довольно усмехнулся. — Его могут подать нам к бассейну.

Хелен виновато кивнула. Она поняла, что Алекс и ее сестра не подходили друг другу в тот момент, когда Габриэла рассказала ей… Когда это было? В мае. Больше года назад. И все же сестра по-своему его любила. Разве он не заслужил узнать о том, что произошло?

Пока Хелен стояла в огромном кабинете Алекса, притворяясь, что рассматривает обстановку, он позвонил по телефону.

— Моя мать и Челси встретятся с нами в «Руби» — одном из наших многочисленных кафе-баров — в четыре.

— Алекс…

— Да?

Он подбоченился и наклонил голову в привычном жесте.

Хелен едва не проговорилась ему о смерти Габриэлы. Как легко она теряет над собой контроль, а ведь провела рядом с ним менее суток! Хелен быстро взяла себя в руки.

— Твоя мать и сестра знают, зачем я сюда приехала? — спросила она.

Он медленно прислонился к столу, упершись ладонями в поверхность из темного дерева:

— Нет. И я не хочу им говорить, по меньшей мере, пока. Моя мать сочтет это необязательным, я имею в виду этот британский принцип сохранения присутствия духа. Она скажет, что я зря трачу деньги, а ты — свое время, что все, в конечном счете, закончится само собой… — Он остановился на середине фразы, стиснув зубы. Затем откашлялся и сказал: — Они живут здесь две недели и только недавно стали успокаиваться. Я хочу, чтобы так и было.

— Я знаю, что должна делать.

— Хорошо. — Он кивнул на огромную аэрофотосъемку Даймонд-Бей, висящую на противоположной стене. — Здесь люди платят за то, чтобы им не докучали СМИ. Никаких газет, телевидения, телефонов, Интернета — если только не попросят. Я предоставляю тебе конференц-зал рядом с моим кабинетом, там есть все необходимое. На курорт могут попасть только гости и только на частном самолете, поэтому никаких репортеров. Тебе никто не помешает в работе.

— Ты часто здесь живешь?

— Не так часто, как хотелось бы. Чаще всего я летаю между Сиднеем и Канберрой, Лос-Анджелесом и Лондоном.

Хелен наклонила голову:

— Лондон? Значит, «Спринт-туры» получают таможенные привилегии от Великобритании? Карлос…

Она умолкла, увидев напряженное лицо Алекса.

— Что — Карлос?

— Он… он упоминал об этом мимоходом.

— Понятно, — спокойно ответил Алекс. — Но я отвечу отрицательно. Авиакомпании «Раш» имеют вложения в Великобритании и США. Хочешь увидеть свой рабочий кабинет?

Он быстро вышел из комнаты и направился по коридору. Хелен оставалось лишь последовать за ним.

Глава 4

Памела Раш неуверенно пожала ей руку, но улыбнулась вполне искренне:

— Добро пожаловать в «Даймонд-Фоллз», Хелен. — На ней были бежевые брюки из мягкой ткани, цветастая рубашка с поясом пониже талии, что подчеркивало стройную фигуру, и большая шляпа с широкими полями. — В этой одежде я работаю в саду, — улыбнулась Пам, затем сняла шляпу и взъерошила свои короткие волнистые волосы. — Оранжерея примыкает к моим апартаментам. Мы стараемся приносить как можно больше пользы.

Хелен заметила любящую улыбку, которой Пам одарила Алекса, когда тот присел. Затем она взглянула на долговязую девочку — сестру Алекса, которая бесцеремонно валялась в удобном кресле напротив.

— Я уже заказала для нас кофе. Надеюсь, вы не возражаете. — В глазах Пам появилось беспокойство. — Если только вы не предпочитаете чай.

Хелен успокаивающе улыбнулась:

— Без кофе я не могу жить.

— Вы сестра Габриэлы, да? — спросила Челси, развернув ноги и со шлепком поставив их на пол.

Высокая изящная девочка была одета в короткие хлопчатобумажные шорты и черную футболку с кроваво-красной надписью «Принцесса вампиров». На шее у нее болтались белые наушники от плеера, каштановые волосы были затянуты в хвост, открывая взору лицо без макияжа. На вид ей было максимум лет десять.

— Да, — сказала Хелен. — Мы с тобой встречались в прошлом году.

— На балу по случаю Рождества в июле. — Челси улыбнулась и кивнула. — На вас было черное платье из новой зимней коллекции Колетт Динниган, которая еще не демонстрировалась.

Хелен улыбнулась:

— У меня есть влиятельные друзья. А у тебя хорошая память. Ты интересуешься модой?

Челси пожала плечами:

— Немного.

— Одно из ее многочисленных увлечений. — Памела Раш нежно улыбнулась дочери. Челси моргнула и пожала плечами, тщетно стараясь показать подростковую пресыщенность. Пам с гордостью прибавила: — Челси будет новой звездой тенниса.

— Мам! — Челси округлила глаза, обертывая наушники вокруг плеера. — Хватит…

— Простите. Мистер Раш, подавать напитки?

Официант эффектно поставил перед ними три чашки кофе и густой шоколадный шейк. Хелен заметила, как вспыхнули глаза Челси, когда она подняла их на хорошенького официанта, затем уставилась на стол.

Сдержав улыбку, Хелен посмотрела на мать Алекса.

Она видела фотографии Памелы Раш в желтой прессе. Бывшая стюардесса старела красиво. На ее изумительном лице едва ли можно было найти морщинку, в коротких каштановых волосах не было заметно седины.

— Вы когда-нибудь носили длинные волосы? — с любопытством спросила Хелен.

Губы Пам дрогнули перед тем, как растянуться в улыбке.

— Иногда нужно меняться.

Хелен кивнула, оглядевшись, чтобы скрыть смущение. Конечно. Женщина потеряла мужа, ее сына обвиняли в убийстве. Кто-то сбегает, кто-то спивается, некоторые просто разваливаются на части. Памела Раш всего лишь отрезала волосы.

— Так что привело вас в Даймонд-Бей? — спросила Пам.

Хелен мельком взглянула на Алекса. Он поднял бровь, приглашая ее продолжать.

— Хочу поработать, чтобы никто не отвлекал.

— А также немного отдохнуть, — мимоходом прибавил Алекс.

— Ну, здесь самое место для этого, — кивнула Пам.

Пока она наливала молоко в кофе, Хелен сделала несколько мысленных замечаний по поводу матери Алекса: искренне улыбается, вежлива, сдержанна. Ей захотелось кое-что записать в блокнот, но она решила подождать. Вместо этого Хелен взяла пакетик сахара и высыпала его содержимое в кофе.

Она опустила глаза, чтобы украдкой понаблюдать за Алексом. Он казался спокойным и даже едва заметно одобрительно улыбался.

— Габриэла за границей? — внезапно спросила Челси, наклонившись вперед и упершись локтями в колени.

Застигнутая врасплох, Хелен медленно подняла чашку к губам, затем пристально посмотрела на подростка:

— Хм, да.

— На сезоне модных показов? Он начинается в сентябре, да? Сначала Нью-Йорк, потом Лондон, Милан и Париж?

Только отпив обжигающего кофе и поставив чашку на блюдце, Хелен поняла, что другая ее рука замерла на полпути к кулончику. Она встретилась взглядом с Алексом. Увидев, что он хмурится, Хелен сцепила руки под столом.

— Откуда ты знаешь? — Она с любопытством слегка улыбнулась Челси. — Габриэла не участвовала… — Она умолкла, сглотнула, затем тихо закончила: — Не участвует в показах мод как модель несколько лет.

— Я знаю. Она бухгалтер в доме моделей Кэт Уокер в Сиднее, да? Я читаю их блог. Они написали, что отправляют моделей на показы, и я просто решила, что она, вероятно, поедет.

Сердце Хелен сдавила тупая боль, но ей удалось ответить Челси с улыбкой:

— Я думаю, ты больше чем немного интересуешься модой.

— Да, — пробормотала девочка и огляделась вокруг с плохо скрываемой гримасой. — Но папа считал, что это бесполезная трата времени. — Челси взяла шейк и принялась энергично размешивать его соломинкой.

«Что здесь происходит? — Хелен снова посмотрела на Алекса, но ничего не поняла по его сдержанному взгляду. — Он ведет себя слишком невозмутимо».

Опустив глаза, она в мыслях вернулась в то утро, вспоминая их разговор. Она инстинктивно понимала, что Алекс не говорил ей всего, если разговор заходил о его семье. Как-то во время одного из редких моментов задумчивости Габриэла сравнила Алекса Раша с потухшим вулканом — красивым, спокойным внешне, но разъяренным и полным конфликтов в душе.

— Береги его, Хелен. Он хороший парень.

Хелен уставилась на чашку, стараясь изгнать из памяти мягкий приказ Габриэлы. Внезапно вдохновившись, она положила ложку на блюдце и наклонилась вперед:

— Я вот что тебе скажу, Челси. Если тебе интересно, в Сиднее у меня есть знакомые, которые могут достать нам билеты в первый ряд на показ моделей Дэвида Джонса.

Округлив глаза, Челси уставилась на нее:

— Правда?

Челси мельком взглянула на мать, Хелен быстро прибавила:

— Несомненно нужно, чтобы твоя мама разрешила.

— Мам, пожалуйста. Пожа-а-а-а-луйста!

Но тут же встрял Алекс:

— А твои тренировки? А школа?

Девочка с вызовом посмотрела на него:

— А что с ними?

Пам неуверенно произнесла:

— Я думала, ты сосредоточилась на тренировках в Перте в следующем году.

Челси что-то пробормотала себе под нос.

— Что? — Алекс нахмурился.

— Сомневаюсь, что у меня получится.

— Значит, ты решила бросить это занятие? — Алекс подался вперед, явно рассерженный. — Так ты этого хочешь? После того, сколько времени и сил потратила на тренировки?

Выражение лица Челси стало угрюмым.

— Почему бы тебе не начать вопить, что ты потратил на мою теннисную карьеру тысячи долларов? Тогда ты будешь по-настоящему похож на папу.

— Милая… — неторопливо произнесла Пам, потом умолкла под ядовитым взглядом Челси.

Подобная озлобленность не была простой семейной размолвкой. Взволнованная, Хелен не могла оторваться от разворачивающегося перед ней действа.

— Если ты чего-то так сильно хочешь… — начала Пам.

Челси вскочила, ее лицо пылало.

— Не смей цитировать мне слова папы, ни сейчас, ни потом…

— Челси! — резко произнес Алекс.

Она хмуро посмотрела на него:

— А тебе не следует его защищать! Меня от этого воротит! Мне все осточертело!

Произнеся это, Челси выбежала в стеклянные двери.

Алекс отодвинул, было, стул, но Пам коснулась его руки и покачала головой. Он сел с разъяренным выражением лица. Наступило неловкое молчание.

Хелен посмотрела на Пам, которая поигрывала салфеткой на коленях, уставившись на полупустую чашку. Казалось, что взгляд Алекса прожжет дырку в столе.

— Знаете что? — решительно сказала Хелен, поворачиваясь к Пам. — Я бы с удовольствием посмотрела вашу оранжерею, если у вас есть время.

Пожилая женщина подняла глаза, быстро моргая:

— Сейчас?

— Конечно. — Хелен подкрепила просьбу улыбкой. — Работа подождет. И я люблю растения, хотя у меня тяжелая рука.

— Тяжелая рука?

— Несмотря на все мои попытки, растения у меня не приживаются.

Хелен поднялась и непринужденно взяла пожилую женщину под руку.

— Я увижу тебя за обедом, дорогой?

Пам взглянула на Алекса.

— Вероятно, я буду работать. Я тебе сообщу, — ответил он, а затем медленно прибавил: — Что с Челси?

Пам тряхнула головой:

— Последние две недели она злится. Я стараюсь ее не трогать, поэтому не ищи ее, пожалуйста. Ей нужно… — она помолчала, будто обдумывая ответ, — понять, кто она и чего хочет. Ты знаешь, что такое ее возраст.

— Да.

Хелен не могла не заметить, как Алекс насупился по непонятной ей причине. Она еще долго размышляла об этом, даже после того как они с Пам вышли из кафе и направились через вестибюль в сторону апартаментов.

Алекс занимался расчетами, когда час спустя в его кабинет впорхнула Хелен:

— Ты должен был сказать своей матери.

Он неторопливо положил шариковую ручку на стопку заметок и откинулся на спинку кожаного кресла, которое тихо скрипнуло.

— Что ты ей сказала?

— Ничего. — Она уперлась руками в бока, очевидно не подозревая, как это движение подчеркивает ее роскошные формы. — Но я ни разу не проводила рекламную кампанию, не имея стопроцентной поддержки клиента.

— Я твой клиент.

Она переступила с ноги на ногу, агрессивно выставив ступню вперед, отчего ее бедра неторопливо и соблазнительно качнулись. Алекс затаил дыхание.

— Скажи, если бы не было Пам и Челси, ты нанял бы меня? — спросила Хелен.

«Мы оба не находились бы здесь, если бы не Карлос».

— Нет, — отрезал он, негодуя из-за охватившего его возбуждения. — О чем вы с ней разговаривали?

— Ну, как обычно, она спросила меня, где я работаю. Вскоре она обо всем догадалась. — Хелен тряхнула головой. Алекс заметил, как небольшая прядка ее волос выбилась из хвоста и упала ей на плечо. Она нетерпеливо отбросила прядку назад. — У меня также сложилось ощущение, что она думает, будто между тобой и мной… — Хелен подняла руку к колье, — есть тайные отношения.

— Понятно.

Выйдя из-за письменного стола, Алекс заметил, как Хелен неуверенно перенесла вес на ногу, которая была позади. Как будто приготовилась бежать.

— Романтическая связь с человеком, подозреваемым в убийстве, смущает тебя?

— Нет! Как ты мог такое предположить?

— Так в чем проблема?

— Ты должен перестать ей лгать!

Он прищурился:

— Я не лгу.

Она фыркнула, не обращая внимания на его растущее раздражение:

— Умалчивание — тоже ложь. Я достаточно натерпелась от своего бра…

Она сомкнула губы, но было поздно.

— Что натворил Карлос?! — прорычал Алекс.

— Ничего. Тебе известно, что, не общаясь с ним, ты не решишь проблему?

— Почему ты решила, что есть проблема?

— Не веди себя со мной как с идиоткой, Алекс! Проблема есть.

— Это тебя не касается, — угрюмо пробормотал он.

— Карлос не только повлиял на «Спринт-туры» и на эту кампанию, он еще и мой брат, твой деловой партнер.

Алекс взглянул на нее:

— Ты ведь говорила, что не намерена обсуждать личные дела. — Он медленно скрестил руки на груди. — Ты специально хочешь поссориться?

Тон Алекса мгновенно подействовал на Хелен. Тело ее стало покалывать от предвкушения, сердце учащенно забилось.

Его губы дрогнули.

— Тебе всегда нравился хороший, продолжительный…

— Алекс! — Рассвирепев, Хелен постаралась собраться с мыслями. — Я устала, и меня тошнит от твоих таинственных взглядов.

— Каких таинственных взглядов?

— Как будто сначала ты не можешь меня выносить, а в следующий миг хочешь…

— Поцеловать тебя?

Он пересек комнату так быстро, что она и охнуть не успела. Когда он схватил ее за руку, она замерла. Многозначительно уставившись на его руку, Хелен холодно взглянула в его глаза:

— Не прикасайся ко мне!

Он насмешливо фыркнул:

— Значит, ты ощущаешь.

— Ощущаю что?

Он неторопливо провел ладонью по ее руке, обхватив длинными пальцами ее мягкое предплечье.

— Что между нами происходит. Так всегда было, даже когда я встречался с твоей сестрой…

Она дернулась в сторону:

— Не смей об этом говорить!

— Это правда.

Хелен сделала шаг назад, затем другой.

— Но это неправильно! — Ее лицо горело от чувства вины и желания. — Тебе известно, сколько раз я хотела рассказать о нас Габриэле? И всякий раз, когда была готова это сделать, она глупо усмехалась, рассказывая о том, как счастлива была с тобой. Я ненавидела себя за то, что хочу парня своей сестры. То, что между нами было, не должно было быть!

Его глаза потемнели.

— Мы с тобой лишь несколько раз поцеловались. Мы не совершали ничего аморального.

— Возможно, ты так считаешь. Но всякий раз, когда я была с тобой…

«Я была так счастлива, но в то же время несчастна, потому что ты сделал счастливой ее…»

— О, забудь об этом, — отрезала Хелен и отвернулась, идя к двери.

И все же, когда ее рука коснулась ручки двери, она остановилась:

— Алекс, по поводу Габриэлы…

— Что? — Алекс взял мобильный телефон со стола и стал рассеянно проверять полученные сообщения. — Ей все-таки удалось заполучить в свое агентство Дженнифер Хокинз? Я знал, что она уговаривала ее. — Хелен молчала, он поднял глаза. — Что? Она вернулась в модельный бизнес? Она в городе? Вышла замуж?

— Нет.

Его улыбка померкла.

— Что?

Хелен потеребила кулончик и сглотнула огромный ком, подступивший к горлу:

— Габриэла… умерла.

Секунды показались зияющей пропастью, смертельно молчаливой, но наполненной значением.

— Ты шутишь…

— Неужели я буду лгать о чем-нибудь подобном? Мы не заявляли об этом официально, поэтому ты не мог знать.

— Когда?..

— В марте. Она позвонила мне из Испании накануне Рождества, сразу после того, как мы… ты и я…

Хелен виновато умолкла.

Они припарковались тогда на подъездной дороге к дому его отца и вели себя как два подростка. Полураздетые, они неистово целовались, потом Хелен, едва переводя дыхание, попросила Алекса остановиться: «Мы должны сказать Габриэле, она заслужила правду».

— Я ехала домой, когда она мне позвонила, умоляя о помощи, — продолжала Хелен. — Я пыталась дозвониться тебе из аэропорта, но ты отключил телефон. Приземлившись в Мадриде, я продолжала звонить тебе на мобильный, домой. Наконец дозвонилась до охранника, но он не позволил мне связаться с тобой.

— И ты перестала звонить.

Это не было обвинением, а прозвучало как констатация факта.

— Я звонила тебе неделю, — призналась Хелен, — но ты не выходил на связь. Я даже назвалась представителем «Беннетт и Харпер», но безрезультатно. Я подумала, что ты…

Она смутилась, когда ее голос дрогнул.

— Ты подумала, что я порвал с тобой?

— Разве нет? — ответила она. — Я уехала, никого не предупредив, и обнаружила Габриэлу в крошечном городке, где не было нормального водопровода, не говоря уже о телефонной станции. Когда мы наконец добрались до Германии, это было в начале марта, я узнала о твоем отце… Через несколько недель после того, как тебя оправдали. Потом у Габриэлы начались проблемы, и ее смерть затмила все остальное.

Она смотрела на него в упор до тех пор, пока он не отвел взгляд.

— Я не знал. Моя жизнь была… — Он умолк, опустил глаза и с силой выдохнул: — Мне жаль, что так получилось с твоей сестрой. Как она…

— Автокатастрофа. Она была…

«Импульсивной. Опрометчивой. Эгоистичной».

— Габриэла есть Габриэла, — неубедительно закончила Хелен.

— И твои родители не сделали официального заявления? Это неправильно, Хелен.

— Да. Габриэла всегда была сумасшедшей. Из-за нее мы эмигрировали. Это очередной пример того, как мои родители любой ценой старались избежать скандала, связанного со священной фамилией Валеро.

Раздался предупредительный сигнал мобильного телефона Хелен. Она мельком взглянула на него:

— Поздно. Я должна идти. Мне нужно покормить Беллу в шесть часов.

Открыв дверь, Хелен задержалась. Медленно повернувшись, она пристально посмотрела на Алекса:

— Я буду тебе признательна, если ты никому не скажешь о том, что узнал. — Он кивнул, и она благодарно ему улыбнулась. — Спасибо. Ты можешь поговорить с матерью и объяснить ей, зачем я здесь?

Алекс снова кивнул.

Глава 5

Хелен отперла ключом дверь своих апартаментов и вошла внутрь. Прохладный воздух обвевал ее разгоряченные щеки.

— Жасмин?

Улыбающаяся няня вышла из кухни, держа в руке стерилизованную бутылочку со смесью:

— Белла проснулась несколько минут назад. Она такая хорошенькая! Так похожа на свою мамочку! Кудрявые темные волосики и нежная кожа. Могу поспорить, эти роскошные карие глаза разобьют не одно сердце!

— Я на это рассчитываю. — Хелен усмехнулась, кладя сумку на стол со стеклянной столешницей. — Пока я не забыла, Жасмин, вы приготовили мне счет?

Жасмин явно смутилась:

— Мистер Раш не говорил о том, чтобы выписывать вам счет.

Ну вот! Очередное откровение в череде удивительных и стремительных событий.

Хелен правильно сделала, что рассказала Алексу о смерти Габриэлы. Теперь ее уже не мучает чувство вины и можно сосредоточиться на работе.

Приятный, но сбивающий с толку разговор с Памелой, который продолжался целый час, только усилил ее любопытство. Пам оказалась страстным садоводом. Рассказывая о выращиваемых растениях, она явно что-то недоговаривала.

Впрочем, как заметила Хелен, так происходило всегда, когда упоминалось имя Уильяма Раша.

Пока няня мыла посуду, Хелен проверила сообщения на телефоне. Одно из них было от Мелани, которая желала ей удачи. Одно — от Джонатана, который напоминал ей, чтобы она позвонила ему завтра утром. С удивлением Хелен обнаружила сообщение и от Карлоса — резкое требование перезвонить ему. Казалось, он рассержен.

Хелен положила телефон на стол. Сейчас она не в настроении выяснять отношения.

Распустив густые волосы, она помассировала кожу головы. Ей придется иметь дело не только с Алексом, но и с пока непонятным семейным противостоянием.

— Я ухожу. — Няня стояла у порога, держась за дверную ручку. — Увидимся завтра в семь.

Хелен искренне ее поблагодарила. Но как только дверь за няней закрылась, улыбка быстро слетела с губ Хелен. Вздохнув, она отправилась в спальню.

Ее драгоценная девочка сонливо моргала. Сжав пальчики в кулачок, она тихонько ворчала и посасывала его. Другой рукой Белла крепко держала яркую соску.

Переодевшись, Хелен покормила ребенка и уложила его в кровать. Выходя из комнаты, она оставила дверь чуть приоткрытой и заглянула в гостиную, где на столе около компьютера громоздились стопки папок.

Дождавшись, когда Белла уснула, Хелен решила принять горячий душ. Ванная комната была размером с ее спальню. В огромной раковине можно было искупать Беллу. Ванна представляла собой миниатюрный бассейн из голубого мрамора.

На ярко-голубой полке стояла дюжина кремов, лосьонов, средств для мытья. Рядом находилась золоченая корзина с банными принадлежностями. Усмехнувшись, Хелен выбрала зеленую пену для ванн и понюхала ее.

Роскошный аромат лимонной мяты и апельсинов заставил ее зажмуриться от удовольствия. Открыв глаза, Хелен поймала свое отражение в большом зеркале.

«Тебе двадцать восемь. Ты успешна, ты заключаешь сделки, ты принципиальна. И все же хватит ли тебе смелости сказать Алексу о своих волнениях по поводу Пам?»

Послышался стук открываемой двери. Хелен быстро схватила халат.

В дверях стояла Челси, нервно оглядывая коридор:

— Можно войти?

— Хм, конечно.

Челси быстро прошла мимо нее, Хелен осторожно закрыла дверь. Она дала девочке несколько мгновений, чтобы та могла оглядеться и одобрительно пробормотать что-то по поводу ее компьютера, затем изящно усесться на огромный кожаный диван.

— Я вижу, Алекс поместил вас в комнате для важных шишек, — наконец заявила она.

Хелен присела на подлокотник дивана и улыбнулась:

— В самом деле?

— Да. Это наш самый особенный номер люкс для приезжающих шейхов, звезд рок-музыки, премьер-министров. Я слышала, что здесь жил один из «Роллинг Стоунз», и папа выписывал ему счет. Ванная комната потрясающая. А вся косметика бесплатно.

— Я видела. — Хелен поерзала на подлокотнике. — Должно быть, здорово жить в таком месте?

— Алексу и маме нравится.

— А тебе?

Челси пожала плечами:

— Здесь лучше, чем в Канберре. Наш дом там похож на мавзолей.

«Дом, в котором умер Уильям Раш».

— А школа, твои друзья?

Хелен увидела, как девочка-подросток поджала губы:

— С января у меня частные учителя.

— Вот как? — Хелен не получила полного ответа, но решила не настаивать. — Могу я предложить тебе выпить содовой?

— Нет, спасибо. — Челси продолжала оглядывать комнату, избегая взгляда Хелен. Но вот она заметила пустую бутылочку Беллы на обеденном столе. — У вас есть ребенок? Он здесь?

— Да. Ее зовут Белла.

— Круто! Мама любит детей. Она может предложить себя в качестве няни, так что остерегайтесь! — Челси усмехнулась. — Сколько ей?

— Пять месяцев. Она родилась восемнадцатого марта.

— Я тоже по гороскопу Рыбы! Четвертое марта. Забавно… — Она помолчала, потом небрежно произнесла: — Я могу вас спросить?

— Конечно.

— Вы сказали правду о билетах на показ мод?

— Абсолютную.

— Но зачем вам это?

Хелен посмотрела на девочку в упор и улыбнулась:

— Ты вспомнила моего любимого дизайнера. Это говорит о том, что ты хорошо осведомлена.

— Но вы меня совсем не знаете! — Челси была явно озадачена. — Я имею в виду — вы сестра Габриэлы, и все…

— Точно. — Хелен с благодарностью схватилась за соломинку. — И я знаю, каково это, когда никто не понимает, что тебе нравится. Это забавный способ познакомиться. Хочешь — верь, хочешь — не верь, но я давно не была на таких мероприятиях. — Девочка молчала, и Хелен тихо сказала: — Но если ты считаешь, что твоя мама не разрешит…

— Нет, дело не в этом! — произнесла Челси, отводя взгляд. — Я просто… Ну… Алекс сказал мне и маме, что нанял вас для работы с прессой. Так зачем вы хотите… Почему вы…

Она нахмурилась, будто злясь на недостаток своего красноречия.

Хелен почти вздохнула с облегчением:

— Почему я предлагаю появляться на людях?

— Да. Все эти люди пишут о моем отце. О том, как он обманывал маму…

— Челси, ты не должна обращать на это внимание. Пресса постоянно о чем-нибудь пишет. Я здесь для того, чтобы изменить общественное мнение.

— Но дело в том… — Когда она подняла голову, мучительный взгляд ее бездонных голубых глаз поразил Хелен. — Я думаю, они пишут правду.

Глава 6

Раздался сильный стук в дверь — Хелен и Челси вздрогнули от неожиданности. Хелен обрела дар речи первой:

— Кто там?

— Алекс.

Челси вскочила, отрицательно мотая головой.

— Одну минуту! — откликнулась Хелен, затем повернулась к испуганной девочке.

— У нас был скандал… Я должна быть в своей комнате… Я должна идти!

— Челси…

— Ш-ш-ш! — Челси поспешила к дверям, ведущим в патио, и открыла их. В комнату ворвался холодный ночной воздух. — Я вернусь через лагуну. Поговорим позже.

Со скачущими мыслями Хелен медленно закрыла стеклянные двери, прошла через комнату и открыла дверь Алексу. Он был без пиджака, в перекошенной рубашке и криво висящем галстуке.

Она плотнее затянула халат на талии, у нее засосало под ложечкой.

— Я собиралась принять душ.

— Ладно.

Он молчал, и Хелен неторопливо спросила:

— Ты что-то еще хотел сказать?

Уголки его губ приподнялись в едва заметной мимолетной улыбке:

— Мы должны кое о чем поговорить.

Не хватит ли на сегодня разговоров? Вздохнув про себя, Хелен открыла дверь шире:

— Если ты согласен подождать, то входи.

— Конечно.

Алекс оказался нетерпеливым. Пока Хелен принимала душ, ему удалось усидеть на диване всего двадцать секунд. Он знал об этом, потому что считал каждую секунду. Когда он понял, что делает, то схватил пульт дистанционного управления и включил огромный плазменный телевизор. Достаточно скоро Алекс его выключил и стал ходить туда-сюда, в конце концов уставившись в окно.

Размышления о причастности Хелен к махинациям Карлоса странным образом растравляли его, затмевая другие мысли. Наконец он понял, что должен действовать. Его намерение усилилось полчаса назад, когда он отчитывал молчаливую Челси.

И все же, пока бежали минуты, Алекс думал не об угрюмом упрямстве сестры, а о Хелен в душе. Она обнажена… Горячая вода струится по ее шелковистой коже, делая ее гладкой и скользкой…

— О чем ты хотел поговорить?

Он повернулся, подавив стон. Хелен стояла у входа в курортном халате, ее длинные мокрые волосы струились по спине.

Ему ужасно захотелось ее поцеловать…

— Алекс, что-то случилось?

Его возбуждение усилилось, когда он с горечью рассмеялся про себя: «Да, кое-что произошло». Глубоко вздохнув, он заставил себя улыбнуться:

— Я заказал ужин в номер.

Она моргнула, затем собрала с пола разбросанную одежду:

— Спасибо, но это не обязательно.

— Я подумал, мы сможем обсудить кампанию за ужином. — Увидев, что она медлит, он снова улыбнулся. — Ты должна поесть.

Несколько секунд Хелен молчала, потом кивнула:

— Я только оденусь.

Хелен отвернулась, силясь не вбежать в ванную комнату и не захлопнуть со стуком дверь. «Деловые отношения. Помни об этом».

Энергично вытерев волосы, она завязала их в хвост, быстро надела нижнее белье, затем розовые брюки из мягкого кашемира и простую черную футболку. Торопливо проверив крепко спящую Беллу и пару раз глубоко вздохнув, Хелен наконец вышла в гостиную.

При виде Алекса у нее перехватило дыхание. Даже стоя к ней спиной, он привлекал внимание. Высокий, мускулистый… Рядом с ним она всегда чувствовала себя хрупкой женщиной, несмотря на свой высокий рост.

Однажды Хелен услышала, как Карлос назвал Алекса ловким и надменным, но она слишком хорошо знала, что это вовсе не надменность, а сила и уверенность.

Она напряглась всем телом, чувствуя возбуждение. Она помнила ощущения, которые испытывала, прикасаясь к его мускулистой груди, рельефным бицепсам, разгоряченной и гладкой коже.

Пока, Хелен предавалась чувственным воспоминаниям, Алекс перетасовал газетные вырезки, которые она оставила на столе. Мгновение спустя она увидела выражение его лица и шагнула назад.

Каждый мускул и каждая линия на его лице являли собой такое явное страдание, что у нее сдавило горло. Ситуация влияла на Алекса сильнее, чем он признавал. Он бросил вырезки обратно на стол и тихо выругался.

У нее сочувственно сжалось сердце.

— Сверхъестественный парадокс, верно? — тихо сказала она.

Он повернулся, положил руку на стопку газетных вырезок:

— Что? Когда тебя изводит пресса?

— Когда люди считают, что ты избежал наказания за убийство, но тебя постоянно преследуют новостями, касающимися твоей исключительной истории.

— Ты к этому привыкла.

— А ты не привык. — Она подошла к столу и положила вырезки в папку. Все ее тело словно покалывало под его пристальным взглядом. — Никто не может привыкнуть.

— И ты знаешь, каково мне?

Она резко вздернула подбородок, увидев едва заметную насмешку и раздражение в его взгляде. Но что-то заставило ее уступить ему.

— Я была в такой же ситуации, Алекс. Возможно, скандал был не таким серьезным, мне было всего пятнадцать лет, но я помню каждую унизительную деталь. — Она уперлась руками в бока, выпрямив спину. — Испанская пресса неделями писала: «Габриэла, необузданная двенадцатилетняя дочь-наркоманка сенатора Хуана Валеро». Газетчики сопровождали нас в школу, подкупали наших друзей, чтобы взять эксклюзивное интервью. Один даже вломился в наш летний дом. Мы не могли нормально жить, не могли вздохнуть, чтобы это не стало достоянием общественности. И тогда мы переехали в Австралию. — Она помолчала, чтобы перевести дыхание, ее лицо горело. — Поэтому не говори мне, что я не знаю, каково тебе. Я с этим жила.

Алекс изумленно уставился на нее.

— Разве Габриэла тебе не рассказывала об этом? — спросила Хелен.

— Нет. Она просто сказала, что вашего отца назначили послом в испанское посольство.

— Он охотился за этим назначением, к ужасу моей матери. Она считает Австралию болотом с низкой культурой. Мой отец потратил много времени и денег, не говоря уже о взятках, чтобы о прошлом было наверняка забыто.

— Так вот почему… — Увидев ее изогнутую бровь, он прибавил: — Ты миротворец и всегда им была.

Она пожала плечами, опуская глаза:

— Разве?

— Да. Я никогда не видел, чтобы ты намеренно начинала ссору.

— О, несколько раз начинала, — сухо ответила она.

— Не на людях. И я полагал, поэтому ты специалист по связям с общественностью. Вот почему ты так преуспела в этом деле! Умеешь сохранять спокойствие перед лицом общественного безумия.

— Алекс, мне нужно тебя спросить…

— М-м-м?

Хелен сглотнула, заметив знакомое — откровенно провокационное — выражение его лица. Она тут же предалась чувственным воспоминаниям, трепеща от предвкушения…

В дверь позвонили, и Хелен вздрогнула. Заметив это, Алекс усмехнулся. Бросив на него свирепый взгляд, она отправилась к двери, не понимая, отчего у нее засосало под ложечкой — от облегчения или раздражения? Но обе эмоции ей не нравились.

Вошел официант и начал накрывать на стол. К тому моменту, когда он ушел, напряжения между Алексом и Хелен уже не было.

Алекс заказал большую тарелку различных даров моря: зажаренных на вертеле кальмаров, рыбу в пиве и гребешки в панировочных сухарях. Был также свежеприготовленный салат с тремя различными соусами. На столе Хелен заметила блюдо с картофелем фри, соус, морскую соль.

Алекс внимательно посмотрел на Хелен:

— Одобряешь?

— Ты знаешь, что одобряю.

Дары моря и жареная картошка были ее любимой едой, он знал об этом.

Хелен неохотно улыбнулась: «Алекс предлагает перемирие?»

Несмотря на заявление Алекса о том, что им нужно поговорить о делах, они молча наполнили свои тарелки.

— Восхитительно!

Хелен смаковала нежный вкус кальмара.

Алекс улыбнулся, жуя:

— Все похвалы адресуются Франко. Я лишь переманил его из ресторана «Айсберг» в Сиднее. Попробуй картофель с соусом.

Хелен подцепила вилкой золотистый ломтик, покорно макая его в белый сливочный соус. Ощутив на языке бесподобный вкус, она одобрительно простонала. Алекс широко улыбался, явно довольный. Хелен снова почувствовала к нему желание, настолько сильное, что испугалась.

— Я тебе говорил, — тихо произнес он, отправляя в рот очередную порцию еды, медленно жуя и не сводя с Хелен взгляда.

Этот всезнающий взгляд отмечал каждое ее движение, начиная от неуверенного вдоха и заканчивая неторопливым выдохом. Все было настолько знакомо, что в его глазах едва не появилась многообещающая вспышка, будто прошедших месяцев не существовало, и он снова принадлежит ей.

Хелен казалось, будто у нее поднялась температура, а воздух стал настолько густым, что ей с трудом удалось откашляться:

— У меня несколько идей по поводу твоей кампании.

В его глазах появилось едва заметное удивление.

— Ты торопишься.

— Для этого ты меня нанял.

Хелен намеренно перевела их разговор в нейтральное русло. Так отчего ей стало немного не по себе, когда его взгляд внезапно посерьезнел?

— Продолжай.

— Я думаю, нам следует начать здесь. Устроить что-то вроде вечеринки или праздника, на который пригласим жителей и работников Даймонд-Бей. — Она отложила столовые приборы и наклонилась вперед. — На этом курорте работают тысячи людей, он получает прибыль от некоторых очень важных гостей. В следующем году курорту будет десять лет, так? — Алекс кивнул, и она продолжила: — Поэтому для подготовки к кампании ты можешь организовать вечеринку — скажем, первого сентября будет отмечаться первый день весны. На ней можно продемонстрировать местные таланты. Шеф-повара, музыканты, художники, декораторы. Мы можем разбить шатер для картин и декораций, затем отдельный шатер для музыкантов. А снаружи можно расставить длинные столы с едой. Эта вечеринка станет одновременно общественным и практичным мероприятием.

Она помолчала, чтобы перевести дыхание, выжидающе глядя на Алекса. Но он продолжал молчать, и ее неуверенная улыбка померкла.

— Первое сентября через две недели, — наконец произнес он.

— Я организовывала мероприятия и за более короткий срок. Мы задействуем в подготовке стороннюю силу, поэтому работникам «Даймонд-Фоллз» придется работать по минимуму.

— Понятно.

— Нам понадобится один из твоих юристов, чтобы заняться страхованием. Нам также понадобятся поставщики продовольствия и представитель прессы. Я проверила твое руководство персоналом, у тебя преданное пресс-бюро и подразделение по организации банкетов, так ведь?

— Так. — Алекс разрезал кусок рыбы одним движением. — Ты предложила хорошую идею.

— Вообще-то это идея твоей матери.

Алекс поднял глаза, посмотрел на Хелен в упор и медленно отправил порцию рыбы в рот. Хелен кивнула:

— Она говорила о местных талантах, музыкантах, художниках, и о том, как хочет с ними пообщаться и представить их работы более широкой аудитории.

— Понятно, — только и ответил Алекс, жуя. Проглотив наконец, он прибавил: — Ты уже с кем-нибудь договорилась, уточнила детали?

— Мне нужно поговорить с одним из твоих бухгалтеров… Завтра?

Он взял бокал с вином и осторожно повертел его в руке:

— Я это устрою.

— Здорово!

Хелен улыбнулась с удовлетворением. Кивнув, она снова сосредоточилась на еде.

К счастью, они проговорили до конца ужина о местных бизнесменах и организации вечеринки. Но когда Алекс вызвал официанта, чтобы тот убрал со стола, настроение Хелен испортилось из-за телефонного звонка.

— Ты где? — раздался голос Карлоса.

— Зачем тебе?

Мельком взглянув на Алекса, она быстро прошла по коридору, затем в ванную комнату.

— Ты с… — Он помолчал, затем почти в бешенстве выпалил: — Алексом Рашем?

— Снова спрашиваю, зачем тебе знать?

Она осторожно закрыла дверь.

— Черт побери, Хелен! Я говорил, чтобы ты держалась от него подальше!

— Ты ничего подобного мне не говорил.

— Я считал, что мое молчание на его счет не требует уточнения.

Она впилась взглядом в свое отражение в зеркале:

— Я не умею читать чужие мысли, Карлос.

Его гневное нетерпение усиливало ее раздражение.

— Что на тебя нашло? Ты была такой…

— Послушной?

— Разумной. Люди болтают…

Что-то в его тоне ее насторожило.

— Так какие новости? — Услышав его огорченный вздох, она прислонилась спиной к двери. — Что? Неужели я не могу заниматься обычными делами, не провоцируя при этом лживых сплетен?

Карлос быстро все понял:

— Так он клиент?

— Я этого не говорила.

— Но ты это имела в виду. — Он вздохнул. — Тебе нужен парень, Хелен.

— Может быть, он и есть мой парень? Возможно, он решил сделать меня своей оплачиваемой любовницей и я намерена танцевать для него обнаженной каждую ночь. Что бы там ни было, тебя это не касается!

Хелен нажала на кнопку разъединения, к ее горлу подступил жар. Открыв рывком дверь, она почти столкнулась с Алексом.

В последнюю секунду она отпрянула.

— Все в порядке?

— Отлично!

Хелен одарила его воинственным взглядом, натянула футболку на бедра и опустила голову.

— Не похоже.

— Это Карлос. — Хелен ловко прошмыгнула мимо него. — Он меня достал.

Она вернулась в гостиную, по-прежнему остро ощущая присутствие Алекса.

— Он… — Хелен всплеснула руками и уселась на диван. — Он думает, что ты и я… мы… — Она умолкла, чувствуя, как горят щеки. — Я понятия не имею, откуда он узнал, что я здесь.

Алекс почувствовал укол вины. Ведь это он постарался, чтобы Карлос узнал о местонахождении сестры.

— Разве это имеет значение?

— Для него имеет. Что, черт побери, ты ему сделал?

Алекс непроизвольно стиснул зубы, его охватила ярость, но заговорил он спокойно:

— Возможно, это не моя вина.

— Я не говорила, что ты виноват. — Она нахмурилась, отводя взгляд в сторону. — Но странно, почему Карлос думает, что у нас роман? Он никогда не видел нас вместе. Я имею в виду, — прибавила она, покраснев, — он не видел проявления наших чувств. Или видел?

— Об этом мне неизвестно.

Она продолжала, почти рассеянно:

— Конечно, мы бывали на вечеринках, официальных мероприятиях, но никогда не оставались наедине…

— За исключением рождественского бала в июле. На кухне.

— И я ни разу не была в твоем офисе! — Она округлила глаза. — Нет, была. Однажды. И Карлос там был.

— Когда?

Она нахмурилась:

— Первого сентября. День рождения Габриэлы. Я помню, потому что она опаздывала и попросила меня купить торт, а затем дважды проверить, уехал ли ты. Твой… — Она сглотнула. — Внезапно пришел твой отец.

Они уставились друг на друга. Алексу не нужно было напоминать о том вечере — это был постоянный шрам на сердце. И словно по щелчку выключателя, вернулось враждебное, яростное противостояние.

— У тебя исковерканное понятие о браке. Черт побери, держись от нее подальше, иначе, я клянусь…

— Что ты сделаешь? — гневно бросил Уильям Раш. — Это моя семья. Моя! И никто ни в чем не нуждается. Более того, если бы не я, никто ничего из себя не представлял бы!

— Ты разрушал нашу жизнь годами, эгоистичный ублюдок!

Алекс тряхнул головой, отказываясь снова погружаться в адскую бездну.

— Там был Карлос?

Хелен медленно кивнула:

— Я увидела, как он уходит, когда забирала торт из кухни, после того как мы… — Она неуверенно прибавила: — Были в твоем офисе.

Алекс молча смотрел на нее, его мозг пульсировал, как перегретый двигатель.

Если Карлос там был и слышал… Это означает…

Алекс считал себя таким правым. Он верил, что в семье Валеро все одинаковы, поэтому не учел одного. Того, что Хелен не сказала Карлосу о его ссоре с их отцом.

— Мне нужно идти.

— Алекс?

Он не обратил внимания на ее смущенный оклик. Прошагав через комнату, он рывком открыл дверь и вышел, не оглядываясь.

Глава 7

Вторник прошел в суматохе: встречи, телефонные звонки, составление финансовых смет. Поработав с пресс-бюро и подразделением по организации банкетов, Хелен просидела допоздна за обеденным столом в своих апартаментах, составляя графики, планы, проверяя и перепроверяя. Проблемы семьи Раш были для нее первостепенными. После странного ухода Алекса прошлым вечером она продолжала беспокоиться о Пам.

Что до Челси… Когда девочка зашла к ней на ланч, сложилось впечатление, будто ее вчерашнего таинственного визита не было. Наоборот, они говорили о кино, книгах и моде до тех пор, пока Хелен снова не погрузилась в работу.

В среду утром, когда Хелен сидела за компьютером в своем временном офисе, зазвонил ее мобильный телефон.

— Привет, папа.

— Хелен, Карлос рассказал мне о твоем новом клиенте.

— Рассказал что?

Хелен заговорила по-испански, держа телефонную трубку подбородком и протягивая руку к папке на длинном столе.

Наступило многозначительное молчание, она нахмурилась. Затем ее отец решительно произнес:

— Это Александр Раш.

— Откуда Карлос узнал?

— Это правда?

Хелен вздохнула и снова повернулась к компьютеру. Она никогда не лгала отцу.

— Да, но это конфиденциально. Ты не должен никому ни о чем говорить.

— Я не сплетник, Хелен! — От его строгого упрека она снова почувствовала себя девятилетней девочкой. — Общаться с этой семьей ты считаешь мудрым?

— Это моя работа, папа.

Хелен явственно ощущала волны недовольства через телефон.

— Ты Валеро!

«И ты напоминаешь мне об этом при каждом удобном случае».

— И?..

— Мне не нравится твой тон, Хелен! — рявкнул Хуан. — Этого человека обвиняли в убийстве.

— Обвинение предъявлено не было.

— Тем не менее это не тот тип людей, с которыми тебе следует общаться.

— Клиентов мне подбирает мой босс, а не я.

— А что будет, когда ты станешь его партнером? Сама будешь решать, с кем работать?

Хелен подняла глаза и увидела в дверях Челси. Девочка неуверенно улыбалась, держа в руках поднос.

— Мы можем поговорить позже? Мне нужно идти.

— Хелен…

— Папа, я работаю.

— Мы поговорим, когда ты вернешься домой!

И отец отключился.

Хелен медленно положила телефонную трубку на стол.

— Завтрак? — беспечно спросила Челси и поставила поднос на стол. — Я не видела тебя сегодня утром и проверила — ты не заказывала еду. — Она быстро огляделась. — Знаешь, эта комната пустовата. Здесь мало цвета.

Хелен наклонила голову, размышляя. Судя по чрезмерно непринужденной позе Челси и тому, как она стреляла глазками, у нее на уме был не только декор интерьера.

— Здесь не помешал бы голубой цвет, — согласилась Хелен.

— И удобный диван, и несколько подушек. — Челси накрыла на стол, затем сняла крышки с теплых блюд. — Здесь тосты, кофе и фрукты. Если тебе не нравится, я могу попросить Франко приготовить что-нибудь особенное…

— В еде я непривередлива. — Хелен улыбнулась. — Тосты и фрукты съем с удовольствием.

Обе принялись за еду, довольно жуя в тишине. Съев второй тост, Хелен поставила чашку с кофе на стол:

— Челси, мы можем поговорить о том, что ты сказала вчера вечером? О твоем отце?

Челси мельком посмотрела на закрытую дверь:

— А что с ним?

«Характерная бравада для подростка».

Хелен грела руки, обхватив пальцами чашку. Наклонившись вперед, она улыбнулась:

— Знаешь, Габриэла рассказывала мне, что вы дружили. Она называла тебя Челси-зайчик.

Челси улыбнулась:

— Да.

— По секрету между нами, думаю, она любила тебя больше, чем Алекса.

Хелен подмигнула.

Челси рассмеялась, затем внезапно посерьезнела:

— Что значит — любила?

Хелен посмотрела озадаченной девочке прямо в глаза:

— Я хочу кое о чем тебе поведать. Меня просили об этом не распространяться, но я считаю, ты должна знать. Мне жаль, Челси, но придется сказать правду. Габриэла умерла.

Челси глотнула воздуха, широко раскрыв рот. Хелен подалась вперед и взяла ее за руку.

— Как? Когда?.. — наконец выдавила девочка, ее глаза наполнялись слезами.

— В марте. Мы были в Германии, и ее отвезли в больницу. Она потеряла много крови, ее не удалось спасти…

Хелен опустила голову, боясь потерять над собой контроль от горя.

— Это была авария? Автомобильная?

Увидев Челси плачущей, Хелен лишь кивнула.

«Прости меня за эту ложь во спасение, — подумала она. — Но ты знаешь, что это необходимо».

Мучительно рыдая, Челси вдруг бросилась к ней. Они сидели, обнявшись. Хелен сдерживала слезы по сестре, смерть которой не могла обнародовать. Челси оплакивала потерю подруги.

Наконец Челси отстранилась от Хелен, застенчиво вытирая щеки. Хелен протянула ей носовой платок и улыбнулась:

— Извини, что не сказала тебе раньше.

— Все в порядке.

Челси ссутулилась, зажала руки между коленей и наклонилась вперед.

Хелен принялась собирать тарелки и чашки, давая Челси возможность успокоиться.

— Я скучаю по ней, — внезапно сказала Челси.

Хелен кивнула:

— Да, я тоже.

— Она… Только ей я говорила об этом.

Хелен обратила все свое внимание на девочку:

— О чем?

— Об этом. — Челси пожала плечами и посмотрела на аккуратно сложенные тарелки. Взяв стакан с соком, она засунула соломинку в рот. — О том, чего я хотела от жизни. О местах, куда я хотела бы поехать. Габриэла была в стольких странах!

Хелен улыбнулась:

— Она любила путешествовать. Хвасталась, что была везде, кроме Аляски и Северного полюса.

— Да. — Челси улыбнулась в ответ. — Она была роскошной, но не вульгарной. У нее всегда было для меня время. — Она наклонила голову, изучая Хелен. — Как и у тебя.

На душе у Хелен потеплело.

— Спасибо.

Когда Челси замерла и подняла глаза, Хелен проследила за ее взглядом и увидела тень за стеклянной стеной. Секунду спустя дверь решительно открыл Алекс.

— Половина десятого, — сказал он, глядя на них обеих, стоя в дверях.

— Конечно, — ответила Хелен, допивая кофе и ставя чашку на поднос.

Алекс не двигался с места, засунув руки в карманы. Его непринужденное молчание контрастировало с его напряженной позой.

Хелен нахмурилась.

— Тебе что-то нужно? — наконец спросила она.

Алекс повернулся к Челси, которая невозмутимо пила сок через соломинку:

— Ты не должна быть на занятиях?

— Еще нет.

Он едва заметно нахмурился:

— Где мама?

— Не знаю, что-то смотрит по телевизору.

Челси взмахнула рукой.

— Почему бы тебе не пойти и не узнать, хочет ли она завтракать?

— Я думаю, она уже…

— Челси, выйди отсюда!

— Отлично! — Она схватила сумку, потом остановилась и многозначительно посмотрела на брата. — Я уже иду!

Улыбнувшись и кивнув Хелен, Челси выскочила из комнаты.

Губы Хелен дрогнули в улыбке, когда Алекс осторожно закрыл дверь:

— Как твоя… Белла?

— Отлично.

— Ей что-нибудь нужно?

Хелен улыбнулась:

— Кроме еды, сна, подгузников и короткого бодрствования? Нет. Ей всего лишь пять месяцев.

— Верно.

Хелен наклонила голову:

— Тебе было пятнадцать, когда родилась Челси?

Он кивнул:

— Но я редко ее видел. Она почти все время была с нянями и домработницами.

— Похоже, твоя мама из тех родителей, которые не любят возиться с детьми, — осмелилась сказать Хелен.

— Это была идея отца. В то время он искал инвесторов, ему нужна была жена рядом.

Очередное неблагоприятное замечание в адрес Уильяма Раша. Хелен и вообразить не могла, что не будет кормить, купать ребенка и делать все, от чего материнство становится постоянным, невиданным восторгом.

Вероятно, ее мысли выдали ее, потому что Алекс выгнул бровь в молчаливом вопросе.

Она перетасовала несколько документов и сложила их в аккуратную стопку.

— Я знаю многих женщин — они учились в школе, потом в университете, работали на престижных должностях, сосредоточившись на карьере. Они усердно трудились, еще усерднее развлекались, но по-прежнему ждали чего-то, что могло придать смысл их жизни. Великую страсть. — Она решительно прибирала на столе, на этот раз засовывая шариковые ручки в подставку. — Ребенок меняет жизнь. Я стала по-новому смотреть на вещи. — Она наконец подняла глаза, щеки слегка зарделись. — Но думаю, так чувствуют все матери.

Алекс ощутил на языке вкус отвращения к самому себе и быстро сглотнул. Как ему удалось смутить ее?

— Хорошие матери, по меньшей мере.

Она едва заметно ему улыбнулась, словно приходя в себя:

— Так ты хочешь увидеть, над чем я работаю?

Решительно кивнув, Алекс отодвинул стул и присел.

К счастью, она не упомянула про его резкий и невежливый уход в понедельник вечером.

Алекс был настолько уверен, что Хелен заодно с Карлосом, что даже не задумывался о ее возможной непричастности. Поэтому вчерашний день он провел, сопоставляя факты, затем вышел в Интернет и прочел последние газетные статьи.

От ярости и отвращения у него свело живот. Опубликовали очередную порцию лжи об Уильяме Раше, на этот раз о его «анонимной любовнице».

Алексу захотелось швырнуть монитор в угол. Вместо этого он выпил первосортного бурбона, затем швырнул бокал в патио, где он разлетелся на куски. Подбирая осколки, Алекс думал не о Карлосе, а о Хелен.

Никогда еще решение не давалось ему так тяжело.

Он почти воплотил свой план в действие, когда понял, что нуждается в ней. Хелен нужна ему как специалист-профессионал по связям с общественностью. Похоже, она понравилась Пам и Челси. Но теперь, обратив на Хелен все свое внимание, он почувствовал к ней иное желание. Его заводил запах ее тела, не давало покоя и то, как она воодушевлялась, работая. А когда Хелен улыбалась, на щеках у нее появлялись ямочки.

Прежде Алекс старался делать так, чтобы она улыбалась как можно чаще.

Итак, утечка информации в прессу поступает от Карлоса. Тем не менее у Хелен есть ребенок, которого она родила от другого мужчины…

«Почему мне не по себе при одной мысли о ней и безликом мужчине в ее кровати? Потому что… — Алекс стиснул зубы и уставился на расчеты, которые показывала ему Хелен, — она моя».

Его тело пронзило яростное собственническое ощущение, посылая ему горько-сладостное изнеможение. Он по-прежнему хотел эту женщину.

— Как видишь, расходы на декорации составят…

Она ахнула, когда он протянул руку к документам, но вместо этого схватил ее за руку.

Их взгляды встретились. Хелен округлила глаза, затем опустила длинные ресницы. Очарование ушло…

Секунду посмотрев на документы, он сказал:

— Так, давай выслушаем оставшуюся часть твоего плана.

Нервно сглотнув, Хелен начала:

— После вечеринки твоя мать предложила уделить внимание местному обществу. — Увидев его любопытствующий взгляд, она продолжила: — Она очень полюбила эту местность и действительно хочет помочь людям. Например, разработать школьную программу и вложить деньги в несколько благотворительных организаций.

— А ее работа в Канберре? Как это на нее повлияет?

— Алекс… — Хелен колебалась. — Разве она тебе не сказала?

— Не сказала о чем?

Покраснев, Хелен произнесла:

— Я думала, Пам тебе рассказала. Вчера мы разговаривали, и она…

— Не сказала о чем? — повторил Алекс.

Хелен нахмурилась:

— Она по-прежнему перечисляет деньги в те благотворительные организации, хотя ее исключили из правления.

Алекс сжал губы:

— Понятно.

— Пам хотела подать в отставку. Алекс, послушай меня! Она ненавидит политику, а после того как поползли слухи, она… Слушай, я не хочу встревать в ваши семейные дела…

— Ты не встреваешь. Я сказал им обеим, зачем ты здесь.

— Спасибо. Но если мы все не заодно…

— Я делаю это для них, — натянуто ответил Алекс.

— Я знаю. Но у них могут быть различные мнения. Челси со своей стороны кажется враждебно настроенной. Почему бы мне не организовать совещание, где мы можем переговорить?

При виде его непостижимого самообладания у Хелен чуть дрогнуло сердце.

— Я здесь, чтобы помочь тебе. Всем вам.

Он указал на документы, отмахиваясь от ее волнения:

— А это?

Хелен вздохнула, затем подняла страницу:

— Это список представителей прессы, которых мы позовем на вечеринку. Они пробудут здесь примерно с четырех вечера и после заката. Нам нужно также проработать список гостей. Пам назвала мне тех, кого хочет пригласить, дело за тобой.

Он едва взглянул на страницу и посмотрел на Хелен в упор:

— Поужинай со мной.

Она моргнула, смутившись:

— Что?

— Поужинай со мной.

Хелен откинулась на спинку стула:

— После шести я не работаю.

— Ребенок спит, Хелен. И есть няня.

Хелен уставилась на Алекса. Она быстро обдумала все плюсы и минусы его предложения. Отрывочных сведений о семье Раш ей было явно недостаточно. Оставалось еще слишком много вопросов. А что, если она поужинает с ним и выведает больше?

— Ладно.

Она улыбнулась в ответ, ее сердце учащенно забилось.

— Отлично. — Он поднялся, беря с собой ее заметки. — Надень джинсы и будь в вестибюле в шесть двадцать.

— Стой! Я думала, мы поужинаем в моей комнате.

Снова полуулыбка, на этот раз немного порочная.

— Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Для Беллы я вызову Жасмин. В шесть двадцать.

Когда он ушел, Хелен слишком поздно поняла, что улыбающийся, очаровательный Александр Раш вызывал у нее больше волнений, чем злой и настроенный по-боевому.

Глава 8

Позже тем же днем Хелен была в своих апартаментах и работала на компьютере. Челси сидела на ковре в гостиной, скрестив ноги.

— Ты давно встречаешься с моим братом?

Хелен рассеянно подняла глаза от компьютера:

— Почему ты решила, что мы встречаемся?

— Ой, да ладно! — Челси округлила глаза с притворной издевкой и вытянула ноги. — Вы оба смотрите друг на друга так, будто хотите сказать: «Я хочу прыгнуть на тебя, как только мы будем одни».

— Челси!

«Черт побери, у девочки хорошая интуиция».

— Это…

— Меня не касается?

Челси взяла погремушку и осторожно потрясла ею перед гукающей Беллой.

— Точно. — Хелен удалось скрыть усмешку за поднятой крышкой компьютера. Со вздохом закрыв его, она поднялась и потянулась. — Теперь мне нужно принять душ.

— Хм, для ужина?

— Ну да.

— С Алексом?

Челси подмигнула и стала причмокивать, изображая поцелуи.

— Ты!..

Челси завизжала и увернулась, когда в нее полетела маленькая диванная подушка.

Широко улыбаясь, Хелен взяла на руки Беллу и вышла в коридор. Но, вернувшись в гостиную уже нарядная, она наткнулась на откровенно неодобрительный взгляд Челси.

— Что?

Хелен оглядела свой спадающий с одного плеча фиолетовый вязаный свитер.

— Что это за прическа?

Хелен подняла руки к кропотливо уложенному пучку:

— Тебе не нравится?

— Нет. Пусть твои волосы ниспадают. Иди к зеркалу, я покажу.

Девочка усадила Хелен на стул перед зеркалом в вестибюле и включила свет.

— У тебя хорошо получается, — сказала Хелен, когда Челси принялась укладывать ее длинные локоны. — Ты не думаешь о карьере модельера?

— Все время.

— Так почему бы этим не заняться? — спросила Хелен.

Она поймала мерцающий взгляд Челси, которая снова сосредоточилась на ее волосах.

— Потому что это сложно. Мы с Алексом опять орали друг на друга. Я хорошая теннисистка, и на мои тренировки ушла куча денег. И Алекс, и мама…

— Забудь на секунду о мнении других. Чего хочешь ты?

— Я хочу… — Челси замолчала, потом решительно продолжила: — Учиться на модельера. Может быть, работать в журнале. Вот! Все готово.

Хелен поднялась:

— Тогда ты должна этим заняться.

Обе уставились на отражение Хелен в зеркале. Хелен почувствовала, как чуть изменилась атмосфера. Когда она встретила взгляд Челси в зеркале, заметила, как исказилось лицо девочки.

— Я должна тебе кое-что сказать… что-то личное. Это мой отец… Я… — Челси отвела взгляд, потом посмотрела на Хелен с внезапным вызовом. — Я хочу сделать публичное заявление. Ты поможешь мне написать пресс-релиз?

Хелен нахмурила бровь:

— О чем?

— Меня тошнит оттого, что все считают моего отца каким-то живым богом.

— Что он сделал, Челси?

Челси мельком взглянула на дверь и заговорила напряженным шепотом:

— Он чокнулся на контроле. Я имею в виду — совсем. Он подбирал всех моих друзей по их родителям. Я играла в теннис потому, что мне было весело, но он решил нанять мне тренера. И мне пришлось играть по четыре часа каждый день. Конечно, я устала от этих тренировок. Он орал на меня, когда я сказала, что хочу стать модельером. — Челси отвела взгляд в сторону. — Он ужасно обращался с мамой, всегда проверял, что она надела, с кем встречалась. Он начинал орать из-за какой-то ерунды…

— Челси… — Сопоставив факты, Хелен пришла к ужасающему выводу: — У тебя есть доказательства его измены?

Девочка оказалась в замешательстве:

— Нет. Но меня бы это не удивило.

— Ты разговаривала об этом с Алексом?

— Нет. — Она покачала головой. — Не хочу грузить его этим, ведь столько всего происходит.

— Я думаю…

В дверь позвонили.

— Это Жасмин. Слушай, Челси, — тихо сказала Хелен, кладя руки на плечи девочки, — я хочу тебе помочь. Советую тебе переговорить с мамой. Пусть она узнает о твоем желании. Ты увидишь, сможете ли вы договориться. Затем мы скажем об этом Алексу, ладно?

Глаза Челси приобрели оттенок штормового моря.

— Ладно. — Девочка кивнула, затем кивнула в сторону двери. — Ты лучше иди. Алекс звереет, когда вынужден ждать.

— Я знаю.

Алекс посмотрел на часы, заметил Хелен и обезоруживающе улыбнулся, отчего той захотелось броситься ему в объятия.

Разволновавшись, она огляделась, и ее глаза остановились на сверкающем предмете.

— Мотоцикл!

Улыбка Алекса стала шире, и у Хелен снова перехватило дыхание.

— Не простой мотоцикл, а «Шинья Кимура» — легенда кастомайзинга[1].

Он неторопливо, с наслаждением погладил зеркальную поверхность металла.

Хелен сглотнула, поборов легкую дрожь при виде его откровенной радости.

— И это единственное средство передвижения по необжитой местности. Держи. — Он бросил ей шлем, затем взял свой.

Хелен послушно надела шлем и стала возиться с застежкой.

— Дай я.

Чувствуя прикосновение его теплых пальцев к своему подбородку, она старалась не думать о том, как реагирует ее тело.

Пока она стояла рядом с ним, словно нервный подросток на первом свидании, Алекс достал кожаный жакет и неторопливо и ловко, словно опытный любовник, накинул его ей на плечи и подождал, пока она его наденет, а затем стал застегивать молнию.

Он неторопливо потянул застежку вверх, в голубых глубинах его глаз вспыхнуло веселье и нечто более опасное. Хелен инстинктивно дернула руку вверх, к заветному кулону, затем поняла, что делает, и заставила себя опустить руку. Проницательный Алекс заметил ее движение и изогнул губы в улыбке.

Затем он внезапно отпрянул от нее:

— Все. Поехали!

Хелен уставилась на мотоцикл и глубоко вздохнула:

— Как на него садиться?

Алекс усмехнулся, закинул ногу за мотоцикл и, выжидая, посмотрел на нее через плечо:

— Вот так.

Кивнув, Хелен уперлась руками в его плечи и занесла ногу над мотоциклом. Невольно она тут же подалась вперед и уперлась в ягодицы Алекса, попыталась отодвинуться, но он легко шлепнул ее по ляжке:

— Не ерзай! Нарушишь равновесие.

Мотоцикл взревел.

— Держись! — завопил Алекс, когда мотоцикл с рычанием рванул вперед.

Хелен завизжала, обхватила Алекса за талию, и они выехали на единственную дорогу, ведущую из Даймонд-Бей.

Когда они неслись по дороге, Хелен поняла, что запьянела, она широко улыбнулась и решительно прижалась к сильной, мускулистой спине Алекса.

Бежали минуты, они уже ехали в сторону Айерс-Рок, и тут Хелен поняла, что возбуждена. На миг изумившись, она простонала про себя и прикусила губу. Проклятье!

Когда они наконец остановились, Хелен на ватных ногах слезла с мотоцикла.

— Поначалу тяжеловато, но ты привыкнешь.

Он снял шлем, от улыбки прищурился, в его глазах было порочное веселье, что только усилило ее неловкость.

«Привыкну? Неужели он рассчитывает, что мы будем вместе?»

Хелен сняла шлем и тряхнула головой, и тут Алекс схватил ее за плечи и развернул на месте.

— Что?..

— Смотри!

За их спиной садилось солнце, красным шаром выделяясь на темнеющем серо-синего оттенка небе. Небольшая группа облачков растянулась, как тонкая паутина. В центре находилась скала Айерс-Рок, сияющая в лучах заката.

Секунды сменялись минутами. Алекс и Хелен стояли и смотрели, как темнеет небосвод, оранжевая Айерс-Рок становится ярко-красной, а затем огненно-янтарной. Наконец Айерс-Рок превратилась в массивную тень на горизонте.

— Вот это да! — выдохнула Хелен.

— Да. Я никогда не устану на это смотреть. — Он коснулся рукой ее спины. — Перекусим?

Алекс провел Хелен в сторону сверкающих огней. Выйдя из-за кустов, они оказались на небольшой мощеной площадке патио. Официант заканчивал накрывать на стол, покрытый белой скатертью, с серебряными столовыми приборами.

Она взглянула на удовлетворенно улыбающегося Алекса, затем снова на стол. Ее пальцы теребили кулончик.

Алекс отпустил официанта. Мужчина кивнул, уселся во внедорожник, которого прежде Хелен не заметила, и медленно уехал в ночь. Алекс отодвинул для Хелен стул, она тихо его поблагодарила. Когда он уселся за стол, она взяла стакан с водой и сделала большой глоток.

— Карбонара? — предложил блюдо Алекс.

— Спасибо. — Хелен положила себе на тарелку спагетти. — Сегодня днем я разговаривала с Кайлом насчет счетов, завтра утром у меня будет окончательная сумма расходов. Кэти, твоя пресс-секретарь, помогла связаться с местными жителями, и мы вместе составляем набросок общественного пресс-релиза. — Она взяла вилку. — Чем скорее мы его обнародуем, тем лучше, потом разошлем приглашения. Можешь дать мне завтра с утра список тех, кого приглашаешь ты?

— Конечно.

Хелен моргнула, положила вилку и взяла бокал с вином:

— Еще раз спасибо за то, что сказал Пам и Челси, зачем я здесь.

Он кивнул, принимаясь за еду:

— Я подумал, что лучше быть честным.

Почувствовав легкое угрызение совести, Хелен взяла булочку, ловко разломив ее пополам.

— Да. — Положив кусок булочки в рот, она прибавила: — Я также составила шестимесячный план работ, окончание которого совпадет с годовщиной в «Даймонд-Фоллз».

Алекс медленно поднял глаза и встретил ее взгляд:

— Можешь оказать мне услугу?

— Да.

— Мы можем сегодня не говорить о работе?

— Ох! — Она настроилась задавать вопросы, которые теперь едва не слетали с ее языка. — Но…

— Пожалуйста.

— Хорошо. — Разволновавшись, Хелен сосредоточилась на еде. — Восхитительно!

Их взгляды случайно встретились, оба улыбались. Но когда обмен взглядами затянулся, Хелен почувствовала, как изменилось настроение. Казалось, что они единственные люди на земле. Алекс изучал Хелен, глядя поверх бокала с вином, его ясные голубые глаза темнели в слабом свете.

Она посмотрела прямо ему в глаза:

— Ты пригласил меня на ужин, чтобы попытаться соблазнить, Алекс?

Ее прямота не тронула его.

— А ты этого хочешь?

Внезапно она обмякла всем телом и солгала:

— Нет.

— Почему нет?

Его губы изогнулись.

«Потому что я вряд ли смогу забыть тебя во второй раз».

— У нас сложное прошлое, Алекс. Мы обидели друг друга.

— Да. Но мы здесь. Сейчас.

Он поднялся с изяществом танцора и встал перед ней во весь рост. Ей пришлось выгнуть шею, чтобы встретить его взгляд.

— Я твой менеджер по связям с общественностью.

Хелен нервно встала.

— В контракте с «Беннетт и Харпер» есть пункт о морали, о котором я не знаю?

Знакомый запах его тела обострил ощущения Хелен, по ее телу пробежала предательская дрожь. От Алекса пахло страстью, непокорностью и горячностью.

— Пункт о морали? — выдавила она. — Нет.

Он неторопливо переплел свои пальцы с ее пальцами, и от этого поразительно интимного прикосновения она замерла.

— Видишь? — Он поднял вверх их сплетенные пальцы, его взгляд был полон таинственного понимания.

— Алекс…

Он на миг закрыл глаза:

— Ты хоть понимаешь, что я чувствую, когда ты произносишь мое имя?

И внезапно время разговоров закончилось.

Алекс больше не тратил ни секунды на щепетильность. Наоборот, он повел себя так, словно Хелен ему уступила. И если говорить начистоту, она соскучилась по нему. Она тосковала по его смеху, скучала по его чувству юмора и постоянному подшучиванию. Она тосковала по чувственному изгибу его губ и по тому, как ему удавалось заставить ее потерять голову.

Когда Хелен прильнула к нему, Алекс восторжествовал. Она хотела его, он пробудил в ней желание. Простонав, Алекс резко притянул ее к своей груди.

Хелен тихо ахнула, но не протестовала, что только сильнее распалило Алекса. Он наклонил голову, приготовившись ее поцеловать, но в последний момент она уперлась ему в грудь горячими ладонями, отчетливо ощущая под ними биение его сердца.

Он пристально посмотрел в ее карие глаза, на отяжелевшие от желания веки. Его сердце бешено колотилось, у него перехватило дыхание.

Ему хотелось раздеть Хелен и овладеть ею прямо здесь, но он сдерживался. Нежно коснувшись руками его шеи, она запустила пальцы в его волосы, одобрительно бормоча и гладя его затылок. Притянув его голову к себе, она на секунду коснулась губами его губ. Затем еще раз. Хелен глотнула воздуха, словно поцелуи причиняли ей боль. Но вот ее глаза открылись, улыбка осветило ее лицо. В ее улыбке было столько чувственного понимания, что Алекс не выдержал и улыбнулся в ответ.

Будто ощущая, что Алекс балансирует на грани, Хелен снова поцеловала его, на этот раз с широко открытыми глазами. Ей показалось, что каждая клеточка ее тела взорвалась, она не могла противостоять его прикосновениям. Алекс обнял и крепко прижал Хелен к себе, его возбужденная плоть уперлась в ее живот.

Он обвел языком контур ее губ, дразня, побуждая ответить. И она ответила, со всей страстью и желанием, которые сдерживала прошедшие несколько месяцев.

— Я всегда этого хотел… — Усмехнувшись, он наклонился вперед и быстрым движением руки очистил стол. От грохота бьющейся посуды Хелен ахнула. — Я не могу ждать, — прибавил он, увидев ее широко раскрытые глаза.

Легко приподняв Хелен за ягодицы, он усадил ее на стол, и они снова поцеловались, на этот раз она обхватила его ногами. Опьянев от его поцелуев, она едва заметила, как он расстегнул ее джинсы. Алексу удалось снять с нее джинсы и трусики. Хелен затаила дыхание, прикоснувшись обнаженным телом к холодному столу. Его руки оказались у нее на коленях, он поглаживал ее тело теплыми ладонями.

Она задрожала.

— Замерзла?

Хелен отрицательно покачала головой, и от его зверской усмешки у нее бешено заколотилось сердце. Она не забыла, как эта дьявольская улыбка превращала лицо Алекса в само воплощение греха. Желание, так часто скрываемое, теперь вырывалось наружу из его голубых глаз.

Он изучал ее, следил за малейшими изменениями в ее лице, пока его руки неторопливо, мучительно ласкали ее тело.

Алекс выгнул бровь, выглядя откровенным соблазнителем. Внезапно он опустился на колени, развел ее ноги, и Хелен показалось, что мир замер.

— Расслабься, Хелен, и наслаждайся.

Упершись дрожащими руками в стол, она откинулась назад, простонала и отдалась чувственному удовольствию.

— Алекс… — то ли требовала, то ли умоляла она.

Под его ласками ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать наплыв ощущений.

Она лежала, опираясь на локти, ее роскошное лицо переполняло сладострастие, пряди спутанных волос струились по плечам и спине. Не нуждаясь в дальнейшем одобрении, Алекс быстро встал между ее ног, из кармана пиджака достал презерватив, надел его и вошел в ее горячую плоть.

Они вздохнули в унисон, сладостное удовольствие наполнило прохладный неподвижный воздух.

Алекс заскрежетал зубами, сдерживаясь, едва замечая, что Хелен сняла лифчик и теперь лежала перед ним совершенно обнаженная.

Роскошные линии, тонкая талия, грудь, способная свести мужчину с ума. Наклонившись вперед, он коснулся руками ее грудей и уткнулся носом в ложбинку между ними.

— Боже, Хелен, — выдохнул он. — Если бы сегодня ночью был конец света, я умер бы счастливым человеком.

Быстро надев джинсы, Хелен услышала, как Алекс щелкнул телефоном и стал отдавать резкие приказания персоналу убрать все, что осталось после ужина. Между ними повисло странное молчание. Хелен хотела что-то сказать, но не смогла. Она наклонилась, чтобы застегнуть ботинки. «Скажи что-нибудь. Что угодно». Но слышалось только завывание дикой собаки динго вдали.

— Хелен?

— Пожалуйста, ничего не говори, чтобы не испортить, Алекс.

Напряженными пальцами она застегнула куртку, отказываясь встречаться с ним взглядом. Незачем ей видеть, что он хмурится. Она всегда легко угадывала его настроение, особенно плохое.

И он лишь тихо спросил:

— Ты готова ехать?

Засунув руки в карманы джинсов, она кивнула, сосредоточившись на мотоцикле и на окружающих их сухих пыльных кустарниках. Только бы не смотреть на Алекса.

Их шаги прошуршали по траве и песку. Хелен взяла шлем, который протянул ей Алекс, уселась на мотоцикл и сдержала дрожь.

Пока они ехали обратно, Хелен позволила себе предосудительную роскошь, наслаждаясь близостью мускулистого тела Алекса.

Да, их тянет друг к другу. Но что потом? Между ними в прошлом кое-что произошло, но Хелен знала слишком много чужих секретов и не могла их раскрывать.

«Ты не можешь никому говорить. Ни единой душе».

И Хелен поклялась хранить тайну ради Беллы и Габриэлы. А это значит, что она не сможет сказать правду Алексу. Никогда.

Глава 9

Следующим утром Памела, Алекс и Хелен собрались за столом заседаний в кабинете Хелен. Хелен оделась консервативно: темно-серые брюки и голубая шелковая блузка с рукавами три четвери. Она зачесала волосы назад, уложив их в сложный низкий пучок. Но всякий раз, когда Алекс мельком поглядывал на нее, ей казалось, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья. А за этим следовали воспоминания о прошедшей ночи…

Когда они вернулись в Даймонд-Бей, Хелен слезла с мотоцикла, Алекс заглушил мотор. Быстро поблагодарив его за ужин, она практически побежала в свою комнату, не оглядываясь.

Теперь Хелен подчеркнуто отводила взгляд, стараясь не обращать внимания на восхитительную линию нижней губы Алекса. Эти губы доводили ее до исступления снова и снова…

— Хочешь кофе, Хелен?

Она резко подняла глаза на Памелу, которая держала в руке чашку.

— Спасибо. — Она взяла чашку, улыбаясь, и сделала глоток обжигающего кофе. Быстро поставив чашку на стол, Хелен взяла блокнот. — Итак, мы можем обсудить, на какой стадии кампании находимся. Мы все знаем, какой линии прошедшие несколько месяцев придерживалась пресса. Моя цель — изменить эту линию.

— Как ты можешь заставить всех забыть о том, что писали в газетах? — спросил Алекс.

— Я действительно не могу этого сделать. У нас другая цель. Мы должны сосредоточиться на положительном. Именно это окажет противодействие всем неприятным слухам.

— Ты имеешь в виду — нам нужно подстраиваться под общественное мнение и приспосабливаться?

— Нет, — решительно сказала она. — Я не хочу делать ничего, что может доставить вам неудобство. К примеру, Пам, — она улыбнулась матери Алекса, — мне понравилась ваша идея с вечеринкой. Кстати, как вы относитесь к тому, чтобы назвать ее «Вечерняя заря»? В качестве подписи на декорациях и приглашениях мы можем выбрать роскошные краски заката: красный, желтый, синий, черный. — Она на миг встретилась взглядом с Алексом, но не запнулась. — Если хотите, поработаем над планом действий, который я составила.

Пам просияла:

— Я с радостью! Я также хотела предложить напрокат одежду из нашего бутика для местных жителей, которые захотят прийти на вечеринку. Таким образом, они смогут нарядиться, но не будут думать, что мы жертвуем им одежду.

Хелен улыбнулась:

— Отличная идея! Итак, заглядывая вперед, скажу: следующие несколько месяцев мы медленно, но верно продвинемся к цели. Из СМИ я предлагаю иметь дело только с телевидением, потому что могу получить доступ к контролю над выпусками передач. Будет меньше недопонимания. У меня есть связи на нескольких телевизионных каналах. Я намерена связаться с программой «Текущие события» и…

— А что мы скажем? — вмешался Алекс и тут же поправился: — Позволь, я скажу иначе: что нам нужно будет говорить?

Хелен откинулась на спинку стула:

— Правду.

Он помрачнел:

— Люди знают правду.

— Не из твоих уст.

Когда Алекс открыл рот, вмешалась Пам:

— Хелен права, Алекс. Ты ничего не сказал о… — она помедлила, — той ночи.

— Мам, неужели ты действительно хочешь снова вытащить это наружу?

Они обменялись многозначительными взглядами. Алекс нахмурился.

Острое любопытство Хелен сменилось нетерпением.

— Оставим это между нами, — наконец сказал Алекс тоном, не терпящим возражений. — Что еще у тебя есть?

— Алекс, — решительно произнесла Хелен, сцепив пальцы рук на столе. — Я работаю в рекламе с тех пор, как окончила университет, вот уже восемь лет. Я провела сотни кампаний с музыкантами, политиками, докторами и банкирами по всей Австралии.

— Что…

— Прошу, дай мне закончить! Ты выбрал меня потому, что я прекрасно справляюсь с этой работой. Так ты позволишь мне ею заниматься?

Она в упор встретила его молчаливый внимательный взгляд, хотя перед внутренним взором крутились картины прошлой ночи, воспоминания о его теплых ловких пальцах, о раскрасневшемся от страсти лице, порочной улыбке, когда он склонялся к ней, чтобы снова поцеловать…

Хелен тряхнула головой, отчаянно стараясь сосредоточиться.

— Я знаю, иногда трудно открыться и рассказать о том, что предпочитаешь держать в тайне. Но мне нужно знать, что ты доверяешь мне руководство этой кампанией.

— Доверяю, — ответил Алекс без колебаний.

Она протянула ему и Пам по листу бумаги:

— Здесь указано, на чем я намерена сосредоточить внимание в следующие полгода. Да, интервью, но только с репортерами, которых я хорошо знаю. — Она мельком посмотрела в глаза Пам. — Я верю, что этим людям не чужды справедливость и сострадание.

— В самом деле?

Насмешливое фырканье Алекса рассердило Хелен.

— Да. Верите или нет, есть несколько таких парней. — Она кивнула на список и сменила направление беседы: — Кроме интервью есть несколько неофициальных мероприятий, которые могут незаметно повысить ваш рейтинг. Журнал «Женский еженедельник» устраивает ежегодную фотосессию по случаю празднования Дня матери. Будут представлены семь особо выдающихся матерей и их дети.

Пам подняла глаза и кивнула:

— Мне это нравится.

Получив одобрение, Хелен улыбнулась.

— «День Австралии, — прочел Алекс. — Появление в качестве гостя на соревновании «Совершенствуем дома и сады».

Хелен кивнула:

— «Даймонд-Фоллз» проводит правильную экологическую политику. Публике нравятся вопросы экологии, особенно если они связаны с известными бизнесменами. Если вы хотите, мы можем составить более приземленный план, в котором, скажем, будем поддерживать и спонсировать размножение диких зверей, находящихся на грани исчезновения.

— Зяблики, — быстро сказала Пам, говоря о крошечных птицах с ярко-фиолетовым, желтым, зеленым и голубым оперением. — Они здесь подвергаются опасности, так же как и морские черепахи. У меня есть дополнительная информация и данные интернет-сайтов. И в середине сентября проводится фестиваль птиц «Элис-Спрингс», поэтому я хочу как-то в нем поучаствовать.

— Я уверена, нам удастся. Спасибо, Пам.

Хелен знала, что зацепила нечто важное, что имело значение для матери Алекса.

— «Студент-модельер Челси», — прочел Алекс.

— Да. Это дополнительный бонус, — кивнула Хелен. — Я знакома с главным редактором журнала «Долли», с января там планируется публикация серии статей о профессии-мечте, и студент-модельер — одна из них. Фотограф и репортер будут с Челси весь день, фотографируя ее, чтобы читатели знали, чем она занимается. — Хелен посмотрела на Пам и прибавила: — Я не сказала об этом Челси.

После секундного молчания Пам медленно произнесла:

— Я думаю, Челси это понравится.

— А школа? — усомнился Алекс.

— Она отлично занимается с частными преподавателями, — уверила его Пам.

— Ее теннис?

Пам одарила сына долгим, многозначительным взглядом:

— Дорогой, Челси никогда не хотела заниматься им профессионально. А теперь у нее есть возможность заняться тем, что ей действительно нравится.

Алекс помолчал.

— Мы должны поговорить об этом позже, — наконец сказал он.

— Обсуждать нечего. Я уже приняла решение.

На лице Алекса мелькнуло удивление, но он поборол его:

— Ладно.

У Хелен возникло странное чувство. Как будто с кожи содрали пластырь, но на ней остались его следы. Это ощущение продолжалось до конца совещания. Затем, когда Памела удалилась, Хелен решила действовать:

— Алекс, могу я с тобой поговорить?

Он кивнул и встал. Разволновавшись, она тоже поднялась и несколько секунд молча прокручивала в голове то, о чем хотела сказать.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — наконец сказал Алекс.

— Знаешь?..

— Да. И я отвечу: да, это было хорошо. Нет, великолепно! И нет, ничего не нужно менять.

Она моргнула, потрясенная:

— Я не о том…

— Хелен, ты ничем мне не обязана, — отрезал он. — Мы ведь не клялись друг другу в верности. В любом случае мы не смогли бы сохранить верность.

Хелен нахмурилась, но затем пришла к ужасающему выводу. Алекс снисходительно относится к тому, что она забеременела от другого мужчины. Хуже того, он подразумевал, что произошедшее между ними не имело никакого значения. Ее сердце болезненно екнуло.

— Вообще-то я не об этом хотела с тобой поговорить. Это касается твоей матери.

Он нахмурился:

— Что?

— Ладно. Слушай, мне кажется, с ней что-то происходит. — Хелен помолчала, подыскивая правильные слова. — Она не говорит об этом.

— А именно?

— Ну, это больше чем чувство. У меня создалось такое ощущение, пока мы гуляли. К примеру, она никогда не заговаривала о твоем отце, если я его не упоминала. Памела слишком равнодушна к тому, что его обвиняют в неверности. Я знаю, он был великолепным бизнесменом, человеком, который сделал себя сам. Большинство таких людей абсолютные перфекционисты.

— Твоя точка зрения?

«Ох, об этом трудно говорить даже теперь!»

— У твоих родителей был хороший брак?

Он оглядел ее с головы до ног проницательным взглядом, затем холодно произнес:

— А какое отношение это имеет к тебе?

Она покраснела:

— Я подумала…

— Я нанял тебя на работу. Не занимайся психоанализом с моей семьей. Я был бы тебе признателен, если бы ты придерживалась этого правила. Теперь, если не возражаешь, у меня селекторное совещание.

Повернувшись, Алекс вышел за дверь, оставив Хелен с открытым ртом и зардевшимися щеками.

Все закончено, похоронено с Уильямом Рашем. Алекс не собирался копаться в прошлом. Это повлияет не только на него, но и на всех членов семьи.

Лучше поставить Хелен на место. Если она сосредоточится только на работе, то все пойдет в верном направлении.

«Лучше, лучше, лучше».

Его шаги вторили его мыслям, когда он шел по коридору в свой офис. Так почему он чувствует себя таким ничтожеством?

Алекс со стуком захлопнул дверь в кабинет, отчего задрожали стены, а по коридору пролетело эхо.

Среди мерзости, которой была наполнена его жизнь, единственным светлым пятном было жгучее влечение к Хелен. Да, Карлос предал его доверие, и Алекс не забудет этого до конца своих дней. Но Хелен… Боже, она почти уничтожила его, когда ушла. Алекс считал ее единственным человеком, на которого может рассчитывать…

Он посмотрел на обширный вид, открывающийся из огромных окон.

Его мир был черно-белым до тех пор, пока Хелен не вернулась и не привнесла яркие краски в его жизнь. И все же он не может поддаться своему чувству и позволить ему опустошить его душу.

Хелен обрадовалась возможности погрузиться в водоворот приготовлений к предстоящей вечеринке. Это давало ей возможность не думать об Алексе и о том, что произошло между ними. И Алекс, должно быть, чувствовал то же самое, учитывая то, что он намеренно избегал оставаться с Хелен наедине.

Хотя благодаря стараниям Хелен кампания начала приобретать солидные очертания, она по-прежнему с облегчением заканчивала работу в шесть часов вечера и проводила время с дочерью. Челси заходила к ней каждый вечер. Хелен была рада ее обществу и тому, что девочка с явным интересом относилась к ребенку. К радости Хелен, в пятницу вечером к ней заглянула и Пам, и они втроем вместе поужинали, а теперь просто болтали.

Когда зазвонил телефон Хелен, она о чем-то рассказывала Челси. Звонил Джонатан, который одобрил ее просьбу остаться в Даймонд-Бей еще на неделю. Но Хелен почувствовала, как что-то изменилось. Его следующие слова это подтвердили. Когда Хелен повесила трубку, ее хорошее настроение словно испарилось.

— Проблемы? — спросила Пам, сидя на диване.

— Просто работа. Не могли бы вы последить за Беллой? Мне нужно переговорить с Алексом.

Взяв карточку-ключ, Хелен вышла за дверь, не обращая внимания на то, как Пам и Челси переглянулись. Она постучала в дверь Алекса, и он сразу ей открыл. Не давая ему возможности произнести ни слова, Хелен пронеслась в центр комнаты.

— Мне только что звонил мой босс, — начала она без предисловий.

Алекс почесал подбородок:

— Вот здесь тебе нужно уточнить.

— Ты сказал ему, что у нас романтические отношения?

— Нет.

— Ты уверен?

— Хелен, я не разговаривал с этим человеком почти неделю!

Только теперь Хелен обратила внимание на его внешний вид. Белая рубашка, расстегнутая и мятая, открывала взору провоцирующее зрелище: мускулистую грудь. Ее взгляд медленно опустился вниз, на живот. Разгоряченная загорелая кожа. Пояс его черных брюк был расстегнут…

Слишком поздно она подняла глаза и посмотрела на него в упор.

— Закончила осмотр? — хрипло спросил он.

Тело Хелен пульсировало, словно она засунула пальцы в электрическую розетку и мощная энергия теперь норовит вырваться наружу.

— Я… — Она помолчала, стараясь взять верх. — Так если это был не ты, то кто?

Он пожал плечами:

— Кому еще известно о том, что ты здесь?

К ее желанию примешалось раздражение.

— Моему отцу и Карлосу.

Алексу незачем было что-то говорить, ответы на ее вопросы были написаны на его лице. Карлос не стал бы сообщать. А ее отец был партнером Джонатана по сквошу…

Сокрушаясь и смущаясь, она посмотрела в сторону:

— Я… Извини. Я сделала поспешные выводы.

— Не проблема.

Снова посмотрев на него, Хелен увидела его улыбку в самый неподходящий момент. Теперь она могла думать только о том, как его изогнутые губы прикасаются к ее горячей коже…

— Ладно. Э-э-э… — Хелен нервно сцепила руки перед собой. — Я лучше… — она указала большим пальцем через плечо на дверь, — пойду.

— Ладно.

Хелен тем не менее приросла к месту.

— Что-нибудь еще? — пришел ей на помощь Алекс.

— Да. Нет! Нет, я…

Шумно вздохнув, она рванула к двери.

«Идиотка! Неужели ты ждешь, когда он пригласит тебя в свою постель?»

Взявшись за ручку двери, она остановилась:

— Прости, Алекс.

— За что?

Она зажмурилась:

— За то, что не была рядом, когда умер твой отец.

Она ждала, но его молчание говорило само за себя.

Страдальчески нахмурившись, Хелен резко открыла дверь, приготовившись к горделивому уходу.

Дальше все произошло внезапно. Алекс со стуком закрыл дверь, схватил ее за руки, развернул к себе и прижал к двери.

Затем он страстно ее поцеловал.

Их дыхание смешалось, языки переплелись, соски Хелен напряглись в мучительном предвкушении. Возбужденная плоть Алекса упиралась в ее живот. Когда Хелен переступила с ноги на ногу, он простонал от досады и желания.

Он запустил руки под ее блузку, расстегнул лифчик, не переставая ее целовать. Затем поднял вверх ее блузку и припал горячими губами к возбужденному соску.

— Алекс…

С ее губ сорвался сладострастный стон, ноги отказались слушаться.

— Ты моя, — тихо сказал он, лаская губами ее тело.

Он оказался прав — Алекс был повсюду: в ощущениях, в мозгу, под кожей, в крови. Открыв глаза, она увидела его лицо вблизи. Дрожащими от страсти ладонями она прикоснулась к его плечам, обхватила двумя руками затылок.

— Алекс, — прошептала она, — мне нужно идти…

Ее слова переросли в стон, когда он запустил руку в ее трусики.

— Разве?

Он покусывал ее сосок.

— Твоя мать… и Челси… они… с Беллой. Мы не можем прямо сейчас.

Его рука замерла, и Хелен вздохнула — то ли от облегчения, то ли от разочарования.

Он медленно поднял голову. В его глазах по-прежнему горел огонь, окутывая ее страстным желанием.

— Мне нужно идти, — задыхаясь, повторила она.

Наконец он уступил. Стиснул зубы и отвернулся от нее.

— Алекс…

— Не надо, — резко ответил он, стоя к ней спиной. — Тебе нужно идти.

Она моргнула, по-прежнему опьяненная. Затем, не произнося больше ни слова, оделась, открыла дверь и вышла.

Алекс повернулся к закрытой двери. Тихо выругавшись, рывком вытащил рубашку из брюк. Он сам не свой, поэтому и не может справиться с элементарной проблемой. Он обязан погубить Карлоса, переспав с его драгоценной сестрой! Но триумфа Алекс так и не испытывал, сожаление сопровождало каждое его движение и мысли.

Он использовал Хелен для мести. Самое отвратительное в том, что она понятия не имеет, насколько омерзительны поступки Карлоса.

Несправедливость происходящего опаляла Алекса словно огнем. Он прошел на кухню, резко открыл холодильник, схватил пиво. Нахмурился и посмотрел на папку Хелен с документами для предстоящей вечеринки. Он так и не дал ей список гостей, которых намерен пригласить…

Резко глотнув воздуха, Алекс что-то проворчал и хлопнул ладонью по кухонному столу.

Если Хелен не знает, что за человек Карлос, он обязан ей это продемонстрировать. И сейчас самое подходящее для этого время.

Глава 10

Наступила суббота — день проведения вечеринки.

Сделав прическу, нанеся макияж и собравшись с духом, Хелен вышла в гостиную, желая услышать оценку Челси.

— Как я выгляжу?

Челси нахмурилась и осторожно переложила Беллу на другую руку.

— Такое впечатление, что ты будешь вести собрание членов правления. — Девочка была невероятно хороша в платье с высокой талией, темно-синим лифом, с черно-голубой атласной юбкой, которая мерцала при движении.

— Что не так? — Хелен пригладила красную шелковую блузку, затем поправила пояс черной шерстяной юбки-карандаш.

— Вряд ли это назовешь вечерним нарядом, да?

— Но я работаю!

— Ты всегда работаешь. — Челси округлила глаза. — Ради бога, это ведь вечеринка! Ну, там угощение, люди, музыка… — Она театрально вздохнула. — Ладно, лучше покажи, что у тебя есть.

Менее чем через десять минут Челси заявила, что ничего из гардероба Хелен не подходит, и позвонила по телефону. Через три минуты для Хелен был доставлен сверток.

— Открывай! — приказала Челси после того, как подписала чек и закрыла дверь.

К удивлению Хелен, ей принесли убийственно-красивое красное платье.

— Иди и примерь!

— Я не могу…

— Можешь! — решительно возразила Челси.

И Хелен сдалась:

— Хорошо. Присмотришь за Беллой?

— Конечно. И распусти волосы! — прибавила Челси, когда Хелен снова направилась в спальню.

Хелен надела роскошное платье из прохладного шелка. Она не сдержала дрожь от возбуждения, пристально посмотрев на себя в зеркало.

Это было одно из самых красивых платьев, какое Хелен когда-либо видела. Стильное, яркое и очень сексуальное. Лиф без бретелей облегал фигуру, подчеркивая ее совершенство. Гладкий материал притягивал взоры к ее талии, расходясь от бедер элегантным каскадом длиной до пола. Шлейф, как хвост русалки, расшитый стразами, привлекал внимание, когда она двигалась.

Послышался тихий стук в дверь, затем Челси чуть ее приоткрыла:

— Мама пришла. Иди и покажись. Вот это да! — Челси округлила глаза. Но ее улыбка померкла, когда она увидела прическу Хелен. — Распусти волосы. И распуши их.

— Да, мисс. — Хелен усмехнулась и стала вынимать из волос шпильки. Пряди волос упали ей на обнаженные плечи. — Знаешь, Габриэла давала мне точно такие же приказания.

Во взгляде Челси промелькнула печаль, затем она улыбнулась:

— Она была очень стильной. — Оглядев Хелен, Челси прибавила: — И у тебя потрясающе красивые волосы. С какой стати ты их все время закалываешь?

Хелен улыбнулась Челси в зеркало:

— Постарайся с этим смириться.

— Пожа-а-а-луйста! — Челси поправила завитки волос Хелен и заправила свои прямые блестящие волосы за уши. — Ладно. Пошли.

Когда Хелен вошла в гостиную, Алекс был там и шепотом разговаривал с Пам, которая держала на руках Беллу.

Алекс поднял глаза, увидел Хелен и улыбнулся. В результате ее обычно железное самообладание тут же разрушилось.

— Ты выглядишь роскошно, — произнес он, но его взгляд сказал ей намного больше.

— Спасибо, — только и выдавила Хелен, смущаясь в присутствии его сестры и матери.

Челси пыталась застегнуть золотое колье на шее Пам, пока Белла агукала.

— Я не знал, что ты взяла с собой вечернее платье.

— Платье за твой счет, братик! — пропищала Челси, слишком сосредоточившись на колье. — Лори в бутике дала мне платье напрокат.

Хелен посмотрела на Алекса в упор, едва заметно улыбнулась и пожала плечами.

— Мило, — тихо сказал он, но его тон говорил сам за себя: «Я предпочел бы увидеть тебя без платья».

Хотя тело Хелен тут же отозвалось на слова Алекса, она свирепо воззрилась на него, давая ему понять, что знает, о чем он думает. Алекс и бровью не повел.

Как только он собрался предложить Хелен руку, она взяла Беллу у Пам.

— Ты берешь ее с собой? — удивленно спросил он.

Хелен бросила на него холодный взгляд:

— Это ее первая вечеринка. Жасмин придет в шесть.

Он оглядел ребенка, удобно устроившегося на бедре Хелен.

— А ее…

— Что?

— Не знаю, не стошнит или что-то еще?

Хелен рассмеялась:

— Может быть.

— А твое платье?

— Оно испачкается.

Она шире растянула губы в улыбке, услышав, как поддержали ее шутку Пам и Челси. Алекс почувствовал себя не в своей тарелке.

— Хелен хочет, чтобы я покрасовалась с Беллой, — наконец пришла на выручку сыну Пам. — И после той замечательной работы, которую она проделала, мы можем, по меньшей мере, подарить ей платье.

— Дело не в этом, — начал Алекс, мельком взглянув на мать.

Она шикарно смотрелась в черном брючном костюме с ярко-оранжевой накидкой на плечах. Памела улыбалась искренне, а не одной из притворных улыбок, никогда не касающихся ее глаз, которая часто украшала ее губы, когда был жив Уильям.

Они открыли дверь, Пам и Челси вышли первыми, поспешно и взволнованно перешептываясь.

— Мои серьги! — внезапно сказала Хелен, затем обратилась к Алексу: — Подержишь Беллу?

И вдруг ребенок оказался в его руках. Боже, какая она крошечная! Алекс моргнул, неуклюже прижимая девочку к груди, словно хрупкий фарфор необычной формы. Белла гукнула и стала грызть кулачок, из ее рта потекла тонкая струйка слюны.

Он отодвинул от себя ребенка, одетого в желтое, и стал изучать ее, нахмурившись. Большие карие, как у щенка, глаза, обрамленные густыми ресницами, уставились на него с круглого ангельского личика. Головку девочки венчали вьющиеся темные волосы. По-прежнему грызя кулачок и пуская слюни, она растянула рот в широкой улыбке.

Перед Алексом была миниатюрная копия Хелен.

В груди у него екнуло, отчего перехватило дыхание, он еще сильнее нахмурился. И все же, когда Белла улыбнулась, а на ее щечках появились крошечные ямочки, его сердце дрогнуло.

Хелен замерла на месте, увидев, как Алекс держит сильными руками крошечную гукающую Беллу, и они друг другу улыбаются.

Эта идиллия проникла прямо в ее душу, ее сердце тяжело забилось.

«Что же мне с этим делать?»

— Алекс? — Хелен протянула руки к Белле. — Пам и Челси ждут. Пойдем?

Но он оставался неподвижным, пристально смотря на нее и по-прежнему держа Беллу на руках. Хелен запаниковала.

— Алекс? — тихо произнесла она.

Он изучал ее непроницаемым взглядом, будто хотел только одного: проникнуть в ее мозг и прочесть все мысли. Она спокойно выдержала его взгляд.

— Она могла быть нашей.

Ни горечи, ни осуждения. И все же от этого простого заявления Хелен стало не по себе.

— Я знаю.

Алекс вздохнул и решительно вручил Беллу Хелен:

— Пойдем.

Строительство двух шатров заняло две недели, и теперь результаты работы каждого были налицо. Внутри парадного входа располагались искусственные деревья, мерцающие крошечными огоньками, а навес из темно-синего шелка с маленькими стразами создавал впечатление звездного неба. Были сооружены небольшой пруд и миниатюрный водопад, вокруг которых располагались массивные грибы-поганки с сидящими на них искусственными жуками и лягушками размером с кошку.

Дети визжали и кричали, а взрослые ахали при виде точных копий существ из фольклора аборигенов: утконос в пруду и страус эму за деревом. Между ветвей прятались коалы, а вдоль нарисованных кустов лениво прохаживались кенгуру.

На заднем плане виднелась огромная устланная коврами территория, где на длинных столах с подмостками было устроено настоящее пиршество: блюда местной кухни и творения поваров «Даймонд-Фоллз». Группа местных музыкантов настраивала свои инструменты.

Оглядывая прибывающих гостей, Хелен понимала, что создается небольшое, но сплоченное сообщество. А значит, можно надеяться, что их ждет шумный успех.

Белла привлекла внимание группы женщин. Хелен улыбнулась, наблюдая, как Челси продолжает держать Беллу за ручку, а Пам нежно гладит девочку по спинке. Этот ребенок обладал потрясающей способностью пробуждать в женщинах материнские чувства.

«Вот только пробудить такие чувства в Марии Валеро Белле не удалось…»

Хелен моргнула, отмахиваясь от этой мысли. Сейчас не время вспоминать о том, чего не изменишь. Хелен посмотрела на двух репортеров, фотографирующих общество. Пресса на месте, гости прибывают. С улыбкой она наблюдала за группой взволнованных детей аборигенов, которые пробегали через шатер, смеясь и визжа от восторга.

— Похоже, вечеринка станет хитом.

Хелен вздрогнула, когда ее плеча коснулось соблазнительное дыхание Алекса.

Повернувшись, она посмотрела в его глаза:

— Ты сомневался в моих способностях?

Он неторопливо растянул губы в широкой улыбке и лукаво прищурился:

— Нисколько.

Пока они обменивались молчаливыми взглядами, ей показалось, что земля закачалась под ногами.

— Ведь мы говорим о вечеринке? — спросила она, смотря на прибывающих гостей.

— Конечно.

Хелен избегала его взгляда. Она нервно прижала руку к животу, затем перебросила длинную прядь волос через плечо. Этот жест, должно быть, оказал слишком искушающее воздействие: Алекс стал сосредоточенно наматывать прядь ее волос на палец.

Под взглядом его голубых глаз у нее подкосились колени.

— Ты бы… — Она сглотнула и попробовала снова: — Ты бы лучше шел и занимался своими гостями.

Он усмехнулся. К ее изумлению, он поцеловал ей руку и поклонился, как галантный придворный:

— Конечно. Я вернусь.

Хелен смотрела ему вслед, улыбаясь прибывающим гостям. Пам общалась с ними с естественной непринужденностью, разговаривая с работниками и членами их семей, местными бизнесменами и приглашенными Хелен гостями из Сиднея и Канберры.

Она заметила, как Челси застенчиво разговаривает с официантом, на которого положила глаз несколько дней назад, и шире улыбнулась.

Затем в толпе появилась мощная мужская фигура, и Хелен замерла с улыбкой на лице:

— Карлос!

Со своего места Алекс наблюдал, как его враг приветствует Хелен, как улыбается и обнимает ее. Алексу стало неприятно оттого, что Хелен встречает брата с явной радостью. И кровь застыла в его жилах, когда он заметил удовлетворенную ухмылку Карлоса и взгляд, говорящий, что он полностью одобряет поклонение со стороны своей сестры, как данную Богом привилегию.

Хелен искала глазами Алекса. Он встретил ее любопытный взгляд, выгнув бровь и пожав плечами. Она одарила его благодарной улыбкой, и Алексу стало еще больше не по себе.

«После сегодняшнего вечера она не будет тебя благодарить».

Проглотив эту горькую пилюлю, Алекс мрачно огляделся и пошел вперед.

— Что ты здесь делаешь?! — воскликнула Хелен.

Алекс увидел, как ее брат скривил губы, хотя взгляд его карих глаз остался настороженным.

— Это так ты разговариваешь с одним из своих гостей, аистеночек? — спросил Карлос.

Улыбка Хелен померкла. Прозвище «аистенок» раздражало ее с тех пор, как она пошла в десятый класс, но ее раздражение лишь забавляло Карлоса.

— Я получил приглашение по почте. Могла хотя бы позвонить мне, — деловито сказал он, и она взяла ему выпивку с подноса проходящего мимо официанта.

Сделав большой глоток, Карлос закашлялся и с трудом проглотил напиток.

— Что это?..

— Холодный чай. Здесь не употребляют алкоголь.

— Отлично. Еще одна причина, почему я ненавижу дикие места в Австралии.

— Если хочешь, в «Даймонд-Фоллз» к твоим услугам бар с огромным числом напитков, Карлос, — произнес, оказавшийся позади них, Алекс.

— Алекс?

Карлос медленно повернулся, и оба пожали друг другу руки.

Хелен смотрела то на одного, то на другого мужчину. Оба высокие и потрясающе красивые. Но Карлос больше похож на смуглого и романтичного киногероя-мачо вроде Антонио Бандераса, а Алекс был намного утонченнее.

И все-таки наблюдать их вместе было не слишком приятно. Они вели себя будто два конкурирующих политика, обменивающихся любезностями перед тем, как разорвать друг друга в клочья.

— За выпивку я бы сейчас кого-нибудь прикончил, — грубо сказал Карлос, когда рукопожатия прекратились.

Хелен вздрогнула от его заявления, заметив, как Алекс помрачнел.

— Я покажу тебе дорогу, — быстро сказала она, беря брата под руку.

Уходя, Хелен оглянулась. Пам и Челси присоединились к Алексу, который уставился на Беллу. Улыбнувшись, он погладил девочку по щеке.

Карлос хмуро посмотрел на сестру:

— Ты в порядке?

Она кивнула, перестав цепляться за его руку.

Они молчаливо прошли к забору, за которым находилось здание. Хелен открыла ворота ключом и впустила Карлоса.

— Милое местечко, — говорил Карлос, пока они шли по тропинке между пышной растительностью. — Небось потратили миллиарды.

Хелен внезапно остановилась:

— Расскажи, что случилось, Карлос.

— Где?..

— Между тобой и Алексом. Вы были деловыми партнерами. Вы были друзьями. А теперь…

— Что он тебе наговорил?

— Ничего. Он отказывается об этом говорить.

— Я не удивлен.

— Что это означает?

Карлос выгнул бровь совершенной формы, затем пошел дальше. Раздраженно проворчав, Хелен последовала за ним.

— Ну посмотри, кто его отец: человек, из бедняков ставший самым богатым человеком Австралии. Конечно, он не будет говорить, что завалил дело.

Наконец они дошли до самого популярного винного бара.

Хелен потянула Карлоса за рукав, заставляя остановиться:

— Что значит — завалил дело?

Карлос вздохнул и скрестил руки на груди:

— Дела в агентствах «Спринт-туры» не очень хороши.

«Почему Алекс мне об этом не сказал?»

— Из-за чего? Руководство? Вложения? Реклама?

— Много причин, в которые я не стану вдаваться.

«Не беспокойся, ты все равно ничего в этом не поймешь», — сказал его взгляд. Хелен подняла брови, почувствовав плохо скрываемую обиду.

— Я должен обратиться в суд.

— Ты намерен судиться с Алексом?

— Я удивлен, что ты об этом не знаешь, учитывая твою работу на него. У меня нет выбора. «Спринт-туры» не выживут, если ими будет управлять Алекс. — Он похлопал ее по руке. — А Алекс сделает все возможное, чтобы завладеть бизнесом. Он, — Карлос опустил глаза, не в силах выдерживать ее взгляд, — использует даже тебя, чтобы добраться до меня.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто о тебе забочусь, Хелен. Я имел дело с людьми вроде Алекса. Он не остановится ни перед чем. Хочешь выпить?

Она покачала головой. Карлос пожал плечами, и на его красивом лице отразилось разочарование. Хелен понимала, что происходящее между двумя мужчинами намного серьезнее, чем она полагала. Оставив Карлоса у бара, она вернулась на вечеринку и стала искать Алекса.

Он стоял перед видеокамерой и давал интервью государственному новостному каналу. На первый взгляд Алекс казался расслабленным и уверенным, одну руку он держал в кармане, другой жестикулировал, говоря. Но даже с такого расстояния она видела его напряженные плечи, суровые линии вокруг рта, напряженную позу с широко расставленными ногами.

— И последний вопрос, мистер Раш, — сказала ведущая программы. — Как вы справляетесь теперь, через девять месяцев после того, как вас оправдали?

Алекс напрягся всем телом. Он сжал руки и непозволительно сильно прищурился.

Хелен вышла вперед:

— Привет, Вэл. Ты должна знать, что человек не может быть оправдан, если его никогда ни в чем не обвиняли. — Она непринужденно огляделась. — Я думала, интервью будет брать Марк.

Вэл Марчетта пожала узкими плечами и наклонила голову, эффектно показывая, что не выражает одобрения.

— Вместо него прислали меня. Забавно видеть тебя здесь, Хелен.

Ледяная улыбка коснулась ее идеально накрашенных глаз.

— Да. Извини меня. — Хелен вежливо улыбнулась. — Алекс, можно тебя на минутку?

Она взяла его за руку, снова улыбнулась, на этот раз хмурящейся Вэл, затем решительно увела его в сторону.

— Ты не должна была меня спасать, — натянуто сказал он, пока они шли.

— Просто считай, что я предвосхитила возможный неловкий момент. — Она мельком взглянула через плечо. — Как только Вэл сведет события воедино, о наших деловых отношениях узнают все.

Алекс пожал плечами:

— В конце концов это должно произойти.

Наконец они оказались на улице, остановившись на углу, в тени. Хелен забыла о куче вопросов, крутившихся у нее на языке, когда Алекс быстро притянул ее к себе и поцеловал.

Несколько минут, пока смыкались их губы и переплетались языки, они наслаждались. Хелен забыла, о чем хотела сказать, забыла свой разговор с Карлосом. В какой-то момент она даже забыла, как ее зовут.

Когда Алекс наконец прервал поцелуй, оба тяжело дышали.

— Ты хочешь уйти? — хрипло спросил он.

— Я не могу.

— Я не спрашиваю, можешь ли ты. Я спросил, хочешь ли.

«Сильнее, чем ты думаешь».

— Алекс, я на работе. Ты разговаривал с репортером? С еще одним репортером? — прибавила она.

Он вздохнул:

— Разговаривал. И Пам тоже.

— Никаких накладок? Все прошло ровно?

— Насколько я могу судить. — Увидев ее взгляд, он остановился. — За исключением…

— Карлос?

— Да.

Он медленно отпустил ее, шагнул назад и засунул руки в карманы.

— Это ты его пригласил?

— Да.

— Зачем?

«Чтобы доказать тебе, какой расчетливый и эгоистичный твой брат».

— Потому что я знаю, как много он для тебя значит.

На ее лице появилось непонятное выражение.

— Он делает обвинительные заявления.

— О чем?

— О том, что «Спринт-туры» гибнут.

— Да, — неторопливо сказал он.

Она глотнула воздуха:

— Ты заплатил «Беннетт и Харпер» огромную сумму, чтобы мы отстаивали твои интересы, и даже не удосужился мне об этом рассказать? Ты что, свихнулся? Или тебе действительно наплевать на то, чего я хочу достичь?

— Это запутанное дело…

— О, как мне надоело слышать подобное! Именно поэтому ты и Карлос в ссоре, верно?

— Да.

— Но это не все?

Алекс колебался между двумя истинами. Он хотел, чтобы Хелен увидела настоящего Карлоса. Почему она обязана верить ему лишь потому, что он ее родной брат?

— Если ты дашь мне время на то, чтобы…

— Проведя со мной еще одну ночь, ты отомстил бы моему брату?

Нужно было отдать Хелен должное. Она задала этот вопрос таким спокойным тоном, будто спрашивала о погоде. Выражение ее лица было бесстрастным, спина прямой. И все же, несмотря на ее деловитый вид, Алекс понял, что смертельно обидел ее.

— Хелен… — Он попытался взять ее за руку, но она шагнула назад. — В ту ночь были только ты и я. Я ни о чем ином не думал, не имел никаких скрытых мотивов. Только удовольствие. Твое и мое.

Никогда еще, как в этот миг, он не хотел, чтобы ему поверили. Сейчас доверие Хелен означало для него все.

— Ты не ответил на мой вопрос.

«Прежде я хотел мстить. Но не теперь».

Алекс избегал ее взгляда. Язык отказывался его слушаться, слова застряли в горле. И все-таки Алекс произнес:

— Я не хотел тебя обидеть.

— В самом деле? — выпалила она, ее холодный взгляд стал ледяным. — Вот это да! Воображаю, что было бы, если бы ты захотел меня обидеть.

— Хелен…

— Не нужно, Алекс. Я не могу… — Она решительно тряхнула головой. — Мне нужно покормить и уложить спать Беллу.

И Хелен ушла.

Глава 11

Свернув к главному шатру, Хелен еле сдерживала слезы. Наконец, взяв себя в руки, она гордо вскинула голову и шагнула внутрь.

Ее дочь находилась в центре внимания нескольких воркующих с ней женщин. Пам осторожно прижимала Беллу к плечу, медленно и слегка пританцовывая, как делают все матери, чтобы успокоить ребенка.

Хелен шагнула вперед.

— Уже почти шесть, пора кормить Беллу, — сказала она, прежде чем коснуться плеча Пам.

Пам повернулась и улыбнулась:

— Я надеюсь, ты потом вернешься на вечеринку?

Хелен кивнула:

— Я буду следить за тем, как она проходит. Персонал вроде бы все держит под контролем.

Хелен заметила какое-то движение. Оглядевшись, она увидела у выхода Алекса. Их взгляды встретились.

— Хелен! — окликнула ее Памела.

— М-м-м?

— Если хочешь, я возьму Беллу.

Хелен глубоко вздохнула и посмотрела на Пам:

— Что?

Пожилая женщина понимающе улыбалась:

— Я могу уложить Беллу спать, если хочешь. Я имею в виду…

Теперь смутились обе.

— Нет, все в порядке, — уверила ее Хелен, краснея от стыда. — Она немного капризничает. Я думаю, от непривычной обстановки.

Она осторожно и с улыбкой взяла Беллу на руки и вышла.

* * *

Хелен открыла ворота и вскоре оказалась посреди садовых зарослей.

Дрожа, она быстро прошла по извилистой дорожке. Жара спала, скоро сядет солнце.

Хелен вздрогнула, когда завернула за угол и увидела Карлоса, идущего ей навстречу. Она улыбнулась брату, подождала, пока он достанет сигарету.

— Ты на себя не похожа. Значит, он отрицает то, что хотел завладеть «Спринт-турами», — равнодушно произнес Карлос.

— Я его об этом не спрашивала.

— Ладно. Была слишком занята?

Она уловила идущий от него запах бренди, но промолчала и вежливо улыбнулась, отходя в сторону, чтобы пропустить проходящую мимо пару.

— Этот человек не пригоден даже для управления благотворительной лотереей, — проворчал Карлос, бросая сигарету на дорожку и раздавливая ее носком ботинка. — А ты унижаешься, суетясь вокруг него.

— Что?

— Ты посмотри на его семью. Начнем с того, что его отец вырос в Банкстоуне, — усмехнулся он.

— Там же вырос Поль Китинг, двадцать четвертый премьер-министр Австралии. Что такого, если человек вырос в западном пригороде Сиднея?

Карлос вздохнул:

— Воспитание, Хелен. Уильям Раш изменял своей жене. И умер при загадочных обстоятельствах… Да и методы управления компанией были у Раша не совсем честными.

Хелен покачала головой:

— Я впервые об этом слышу.

— Ну, — Карлос посмотрел мимо нее, чуть снисходительно улыбаясь, — у меня свои источники информации. Если бы ты должна была унаследовать компанию, стоящую миллиард долларов, и знала, что она достанется мошеннику, разве бы немного не обозлилась?

— Я даже отвечать на это не стану!

Карлос снова посмотрел на нее, его глаза сверкнули.

— Ты Валеро! То, чем ты занимаешься, становится достоянием общественности и влияет на всех, особенно на папу. Я думаю, ему будет, что сказать тебе по поводу происходящего здесь.

Ее сердце сковало льдом.

— Карлос…

— И ради бога, Хелен, причешись! Такое впечатление, будто ты только что вылезла из его постели!

Хелен машинально подняла руку к голове, замерла и неторопливо опустила руку.

При виде этого Карлос прищурился:

— Я думал, что ты проявишь немного сдержанности. Это Габриэла оказывала на тебя плохое влияние.

Она резко вздохнула:

— Не говори ни слова о нашей сестре!

У Хелен руки чесались от желания залепить ему пощечину.

— Ну а как иначе это назвать? Во-первых, это из-за нее мы оказались здесь, в самом дальнем углу мира! Затем она стала моделью в магазине для распродаж. — Он произнес это так, словно Габриэла стала проституткой. — Потом вызвала тебя, и ты бросила все, чтобы бесцельно мотаться по Европе несколько месяцев. Одному Богу известно, что с вами могло случиться.

— Помни, что она умерла, — выдавила Хелен.

Едва взглянув на Беллу, он отвел взгляд:

— А ты закончила тем, что заимела незаконнорожденного ребенка.

Воздух потрескивал от растущего напряжения. Видя горькое выражение лица Карлоса, Хелен ужаснулась.

— И ты никогда меня за это не простишь? — спросила она.

Нетерпеливо взмахнув рукой, он дал ей понять, что думает об этом глупом предположении. Но постепенно до Хелен дошло.

— Вот, подержи свою племянницу!

— Эй! — Карлос шагнул назад, подняв руки, и на миг на его лице отразилось отвращение.

В душе Хелен что-то сломалось, к ее горлу подступила горечь от обиды.

— О, боже мой! — яростно прошептала она. — Ты ведь даже на руки ее взять не можешь.

Карлос натянуто улыбнулся и вежливо кивнул проходящей мимо даме.

— О чем ты? — тихо спросил он.

— Ты ни разу не брал ее на руки, не разговаривал с ней, не возился. Она ребенок, Карлос! И только то, что у меня нет мужа, не дает тебе права…

— На что? — язвительно выпалил он и схватил Хелен за руку. — Ты Валеро, а значит, принадлежишь к потомкам испанских королей! Боже, что за ирония судьбы! — Он отпустил ее руку, фыркнув от отвращения. — Ты хоть на секунду задумывалась о том, что это значит для нашего отца и матери? Ты не только щеголяешь этим ребенком, но и спишь с преступником, с человеком, который убил своего отца!

— Он никого не убивал! — возразила Хелен, осторожно поглаживая встревоженную Беллу.

— О, а ты там была, да?

— Да, я была там!

Она вздернула подбородок.

Карлос отступил назад, нахмурившись:

— Нет!

— Алекс был со мной, когда умер его отец. И хватит об этом, Карлос!

Он выглядел таким потрясенным, что на секунду Хелен даже стало его жаль.

Пусть Карлос ее родственник, но и Белла — член ее семьи. Она взглянула на спящего ребенка, касаясь ее головки дрожащей рукой. Карлос не только по-свински относится к ней самой, но еще и признался в своем отвращении к Белле.

— Я не хочу спорить, Карлос, — тихо сказала Хелен, чувствуя усталость и разочарование.

— Значит, не будем. — Он сурово посмотрел на нее. — Я иду в бар.

Хелен молча смотрела ему вслед. Карлос — ее брат. Ее очаровательный, веселый, умный брат, ее защитник. Она ему поклонялась. Он и Габриэла были ее семьей больше, чем вечно отсутствующие родители.

Когда все это закончилось?

Быстро войдя в номер люкс, Хелен улыбнулась ожидающей ее Жасмин. Приготовив смесь для кормления, она отправилась в спальню, уселась в комфортабельное кресло-качалку и удобно устроила на руках Беллу.

Кормя девочку, она ощущала, как постепенно успокаивается. Она решила не думать о том, что произошло, до тех пор, пока не уложит ребенка спать. Вздохнув, Хелен расслабила напряженные плечи.

Вскоре смесь для кормления закончилась, и Белла закрыла глаза. Спустя мгновение Хелен поднялась и осторожно уложила ребенку в кроватку. При виде милого, невинного личика дочки ее сердце сдавило.

Карлос никогда не одобрит ее поступка. Хелен смирилась с этим, нежно касаясь вздымающегося животика Беллы. После переезда в Австралию Габриэла стала меньше бунтовать. Прическа, макияж, одежда и приятели были основными пунктами ее самоутверждения.

А когда ей исполнилось восемнадцать, она стала моделью и заработала достаточно денег, чтобы уехать…

В последний раз взглянув на спящую дочь, Хелен медленно вышла из комнаты.

— Возвращаетесь на вечеринку? — спросила Жасмин, поднимая глаза от книги, которую читала.

Хелен лишь кивнула. Взяв сумочку, она тихо вышла.

Нельзя оставлять все так, как есть.

Противоречивые чувства испытывала Хелен, пока шла по затененной извилистой дорожке. Брат, наговоривший ей ужасные вещи, о которых она прежде и не подозревала.

Если она оттолкнет от себя Карлоса, у нее никого не останется…

При этой устрашающей мысли Хелен ускорила шаг. В заходящих лучах солнца и длинных тенях она увидела своего брата, пьющего большими глотками из бокала. Он сидел к Хелен спиной, глядя на искусственное озерцо в центре патио.

Она уже собралась его окликнуть, как из бара вышел Алекс.

Хелен отошла назад, спрятавшись за мраморной стеной. От прикосновения плеча к холодному камню ее кожа покрылась мурашками.

— Какого черта тебе надо?! — прорычал Карлос.

— Ты пьян, Карлос!

Тот фыркнул:

— А ты убийца и сукин сын, который спит с моей сестрой!

Хелен прижала руку к губам, сдерживая восклицание. Она подняла глаза, но увидела перед собой только ограду из кованого железа, венчающую мраморную стену. Если она попытается уйти, они ее заметят.

— Насчет первого ошибаешься, — тихо сказал Алекс слишком спокойным тоном. — Что до второго… — Он намеренно затянул паузу. — Тебе-то что, если и так?

Недалеко от ног Хелен что-то упало, в нос ударил запах виски.

— Я тебя прикончу.

— Осторожнее. А то подумаю, что ты говоришь серьезно.

— Дважды я не предупреждаю, Алекс.

Хелен охватило дурное предчувствие, она затаила дыхание.

— Со мной этот номер не пройдет, Карлос! Мы оба знаем, кто плодит эти истории для прессы о моем отце. В этих историях нет ни капли правды.

Карлос молчал.

— Ты подслушал мой личный разговор с отцом, предположил, что он изменяет жене, и решил подогреть общественное мнение, надеясь, что «Спринт-туры» перейдут к тебе? — Алекс помолчал, потом почти с сожалением прибавил: — За что ты меня так ненавидишь?

Хелен ощущала повисшее в воздухе напряжение. Было нетрудно догадаться, что свирепый взгляд Карлоса излучает ярость. Ее он уже одаривал подобным взором.

— Ты был сыном великого и могущественного Уильяма Раша, которого обожали миллионы. Талантливый наследник настоящего святого. — Карлос с силой ударил кулаком по столу. — Ничто не доставалось мне на тарелочке с голубой каемочкой. Я все зарабатывал сам!

— И я тоже.

Карлос грязно выругался по-испански и бросил:

— Будет врать-то! Тебе все легко давалось.

— Так в чем дело? Ты что, завидуешь?

— Я просто хочу возмездия! — провозгласил Карлос. — Я вложил в «Спринт-туры» все свои деньги, и, в отличие от тебя, у меня нет авиакомпании и миллиардного курорта, чтобы было чем жить, если фирма обанкротится. Ты не задумывался о последствиях, когда тебя стали допрашивать полицейские? Не думал о нашем совместном бизнесе? Тебе трудно было сказать: «Нет, я ничего не делал». Вместо этого ты спрятался за адвокатом и молчал.

— Я не убивал его, Карлос!

— Мне плевать, — глумился Карлос. — Наш бизнес пошатнулся из-за тебя, а это нарушает правила нашего совместного сотрудничества.

— И это оправдание тому, что ты делаешь сейчас?

— Я делаю то, что должен, чтобы спасти фирму и свою репутацию.

— Какого черта ты несешь?

Хелен не выдержала. Она отошла от мраморной стены, встала на цыпочки и взглянула поверх нее.

Мужчины стояли друг напротив друга. Вид Карлоса был грозен, Алекс же казался почти спокойным и даже уверенным в себе.

— Мой адвокат сказал мне, что я выиграю судебное дело, — говорил Карлос.

— Не после того, как станет известно, что ты клеветал на мою семью в прессе. — Алекс уперся руками в бока. — Ты прекратишь эту вендетту прямо сейчас.

— Какую вендетту?

— Не прикидывайся идиотом! Мы оба знаем, что ты делаешь.

Карлос фыркнул:

— Отлично. Прекращу, если ты отдашь мне «Спринт-туры» и отстанешь от Хелен.

Она еле-еле сдержала тревожный стон и заметила, что вцепилась в красный шелк платья. Разжав пальцы, она украдкой разгладила юбку.

— Нет! — послышался холодный ответ Алекса, возвращая жизнь в напряженное тело Хелен.

— У тебя нет доказательств, — прошипел Карлос. — Стоит мне сказать пару слов Хелен на ухо, как она забудет тебя и твое дельце быстрее, чем вчерашний день.

— Она тебе не поверит!

— Но я ее брат. Я единственный, кому она доверяет. Она мне верит.

— То, что происходит между Хелен и мной, не твое дело, Карлос.

— Черта с два! — Карлос сжал кулаки. — Ты опустил ее до своего уровня, и я должен…

— Не угрожай мне, Валеро. — Алекс шагнул на свет, его лицо теперь было похоже на гневную маску. — Ты можешь попытать счастья прямо здесь и сейчас, но я укладывал на лопатки парней в два раза крупней тебя. Кстати, — он натянуто улыбнулся, — не медли. Мне не терпится размозжить твое красивое личико.

В смертельной тишине Хелен наблюдала за противостоянием самых дорогих для нее мужчин.

Спустя несколько бесконечно долгих секунд Карлос медленно шагнул назад.

Алекс засунул руки в карманы:

— Ультиматумы приносят пользу только тогда, когда у тебя на руках козыри, Карлос.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что ты проиграл. Я записал твои угрозы на диктофон. У меня есть доказательства того, что ты клеветал прессе. И очень скоро у меня появятся доказательства того, что ты воровал не только из нашей фирмы. И самое главное — у меня есть Хелен. Насчет этого даже не рыпайся! — сурово прибавил он, отчего Карлос покачнулся на ногах. — Иначе я тебя уничтожу. — На лице Карлоса появилось разъяренное выражение, но Алекс продолжал: — Ври прессе и дальше, и ты увязнешь в дерьме. — Алекс повернулся и прошел через двор на дорожку, ведущую к месту проведения вечеринки. Но прежде чем исчезнуть в тени деревьев, остановился и обернулся: — Теперь ты должен уехать. Я прикажу охране отвезти тебя в аэропорт.

Вслед Алексу полетели проклятия, затем Карлос повернулся на каблуках и вошел в бар.

Хелен шагнула назад, длинные тени поглотили ее. С бешено колотящимся сердцем, она уперлась ладонями в гладкую каменную поверхность, с облегчением впитывая прохладу разгоряченной кожей.

Все изменилось.

Хелен просто пошла вперед и попала в самое укромное место на курорте. Это был изолированный грот. Она уселась в шезлонг, шелк платья шелестел у нее под ногами. Журчащая вода, с завораживающей рябью на освещаемой поверхности небольшого бассейна, медленно вернула Хелен в реальность. Постепенно шум в ее голове ослаб, оставляя вопросы без ответа.

С каких пор Карлос стал таким мстительным? Как ее брат мог решиться погубить семью Раш? Ведь он никогда не встречался с Пам и Челси…

Кристально чистые воды не давали ей ответа. Мягкий бриз проникал сквозь листву деревьев, принося отголоски шума с вечеринки. Несколько секунд спустя группа завсегдатаев вечеринок нарушила уединение Хелен. Она поднялась, услышав их смех, шутки и увидев, что они раздеваются.

— Эй! Поплавай с нами в бассейне!

Хорошенький раздетый наполовину паренек улыбался, но Хелен только покачала головой:

— Нет, спасибо.

Они разочарованно воскликнули. Хелен одарила их извиняющейся улыбкой и ушла.

Она продолжала идти до тех пор, пока не закончилась дорожка. Вздрогнув, она подняла глаза на дальние апартаменты, стоящие отдельно от остальных. Она оглядела кирпичную кладку, причудливо выложенный пол патио с современной мебелью, задернутые шторы.

Какое совершенство и красота!

— Хелен?

Повернувшись на месте, она стала вглядываться в темноту, от страха у нее учащенно билось сердце.

Послышался тихий щелчок, и дорожка осветилась. Дверной проем заполнила мощная фигура Алекса, рукой он опирался о раздвижную дверь:

— Ты в порядке?

Покачнувшись, Хелен сделала шаг в его сторону, затем другой.

— Нет. Я не в порядке.

Он раскрыл объятия, и она пошла ему навстречу. А затем Хелен расплакалась.

Каким-то образом Алексу удалось затащить Хелен внутрь апартаментов, закрыть дверь и усадить на диван. Она по-прежнему цеплялась за него, вдыхая запах сильного мужского тела, чувствуя покой в его покровительственных объятиях.

— Что произошло? — спросил он наконец, когда она отпрянула от него.

Хелен опустила голову под его пристальным взглядом, быстро вытирая щеки:

— Карлос и я… Мы поссорились.

— Понятно.

Она подняла глаза, выражение его лица оставалось нейтральным. Он ждал, когда она заговорит снова.

— Он… — Хелен помедлила. — Он по-прежнему винит Габриэлу за… ну, за все. И он, несомненно, ненавидит Беллу. И я… я слышала ваш разговор во дворе.

— Слышала… что?!

— Все слышала. Ложь Карлоса, его угрозы, его…

При виде ее страдальческого лица у Алекса заныло сердце. Он взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее пальцами:

— Сожалею.

— Я тоже. Оттого, что не понимала раньше, какой он на самом деле.

Хелен подняла на Алекса заполненные слезами глаза, и он понял, что пропал.

— Не нужно жалеть, — удалось сказать ему.

— Но я должна была. Я должна была…

— Хватит.

Алекс коснулся ее щеки, и от его внезапного интимного жеста она умолкла. Именно этого он и хотел: чтобы она увидела истинного Карлоса.

Несмотря на ее слезы, Алекс не мог побороть желания.

«Моя женщина».

Раньше она принадлежала ему, и Алексу снова страстно захотелось ею овладеть. Чувство вины и тайна их отношений лишь распаляли его эмоции, он едва сдерживался.

Хелен осматривала его лицо. Чего она ждет от Алекса — сострадания, человечности?

Когда он наклонился вперед и поцеловал ее, она сладострастно ахнула. Губы Хелен были солеными и теплыми. Он уложил ее на спину на кожаный диван, запустил пальцы в ее волосы и припал губами к шее. Его голова пошла кругом от чувственного аромата.

Хелен пошевелилась, и Алекс простонал.

— На пол, — выдавила она с тяжелыми от желания веками.

Алекс повиновался. Приподняв Хелен, словно куклу, он уложил ее на ковер.

Хелен пристально смотрела, как он, опустившись на колени, расстегивает рубашку. Подавшись вперед, она провела рукой по его обнаженной груди, пальцами дразня его соски.

— Боже, Хелен…

Его слова переросли в стон.

Хелен неторопливо ласкала Алекса. Он был на грани и едва сдерживался. Она слышала его резкие вздохи, ощущала биение его сердца, знала, что только она способна дарить ему такое наслаждение…

Хелен была переполнена сладострастными ощущениями. Сейчас, в момент близости с Алексом, она чувствовала, что способна на любые действия, может быть кем угодно. Если бы он только знал, как она его любит!

Глава 12

Хелен медленно возвращалась к реальности, удовлетворенно улыбаясь и дрожа всем телом.

— Похоже, ты собой довольна.

Она открыла глаза и посмотрела в смеющиеся хитрые глаза Алекса. Их тела соприкасались, она по-прежнему ощущала его внутри.

Крепче обхватив его ногами, она неторопливо улыбнулась:

— Довольна.

— Так и должно быть.

Алекс перевернулся и положил Хелен на себя. Когда она отклонилась назад, он коснулся ладонями ее полных грудей:

— Ты красивая…

Она наклонила голову:

— И ты тоже.

Секунды бежали, и улыбка медленно сошла с лица Хелен.

— Алекс?

— М-м-м?

Она резко вздохнула:

— Алекс, мы не предохранялись.

Его руки замерли, он посмотрел в ее глаза:

— Ты…

Она почувствовала, что краснеет:

— Я здорова. Я…

«Я давно тебя люблю».

Вздохнув, она прибавила:

— Я в порядке.

— И я.

Он поднял руки, обхватил ее за голову и притянул к себе, чтобы поцеловать.

Это не был страстный и чувственный поцелуй. Это не был возбуждающий или требовательный поцелуй, которым они обменивались прежде. Поцелуй был нежным, мягким и любящим. И все же он взволновал Хелен, взбудоражил ее сердце и душу.

На миг она позволила себе забыться и помечтать о том, что они с Алексом вместе, а Белла делает их идеальную семью полной, и все они живут счастливо…

— Алекс?

— М-м-м?

Он стал целовать ее в шею.

Хелен простонала, когда по телу пробежала сладостная дрожь.

Ей хотелось прямо сейчас поведать ему о своих самых сокровенных тайнах, рассказать о своих чувствах. Однако страх лишил ее смелости. Алекс слишком высоко ценил правду. Захочет ли он остаться с ней после того, как узнает, что она все время ему лгала?

— Карлос был прав? Ты нанял меня для того, чтобы отомстить ему?

Ее вопрос возымел желаемый эффект: его требовательные руки замерли, он поднял голову, чтобы посмотреть на нее:

— Ты действительно хочешь услышать ответ?

Она резко отстранилась от него, прижала подушку к груди:

— Это означает, что ответ положительный.

Алекс озадаченно посмотрел в ее лицо:

— Я знаю, что фирма «Беннетт и Харпер» лучшая в своем деле. А ты лучший специалист. — Он поднял руку, чтобы коснуться ее нахмуренных бровей. — Да, сначала я был зол и очень хотел причинить Карлосу вред. Но потом…

— Что — потом?

— Я больше этого не хотел.

Она наморщила бровь:

— Ты не хотел спать со мной?

— Я не хотел, чтобы Карлос стал причиной наших отношений, — объяснил Алекс, беря ее за руку и поднося ее к губам. — Не было ни одного момента, когда я не хотел бы заняться с тобой любовью, Хелен.

Он видел, как на ее глаза навернулись слезы.

— Значит, ты меня использовал, — спокойно произнесла она.

Взгляд ее карих выразительных глаз ранил его в самое сердце. Алекс мог бы оправдаться, но он лишь кивнул:

— Да. Прости.

Мгновение она изучала его, затем вздернула подбородок:

— Зачем ты пригласил сегодня Карлоса?

— Хотел, чтобы ты увидела, каков он на самом деле.

— Ты не мог просто мне об этом сказать? — Произнеся это, Хелен поняла, насколько глупо выглядит. Она бы не поверила Алексу. Не тогда. Но теперь… — И он продолжает поставлять газетам ложную информацию?

Грудь Алекса напряглась, но он заставил себя расслабиться:

— Да.

Хелен молчаливо смотрела мимо его плеча на противоположную стену:

— Я получу доказательства всего.

— Конечно, он твой брат, но…

— Ты должен кое-что понять о Карлосе, — решительно произнесла она, снова смотря в его глаза. — Его репутация… его… его… — Она с трудом подыскивала слова. — Он одержим своим происхождением и думает только об этом. Знаешь, каково было в школе? Никто не прикасался к девочкам Валеро. Мне льстило, что у меня есть чересчур заботливый брат. А вот Габриэла это ненавидела, но выбора у нее не было, учитывая произошедшее в Испании. А когда я повзрослела, его покровительство стало…

— Удушающим.

Она кивнула:

— Он никогда не думал обо мне, а только о себе и своей идеальной репутации.

— Хелен…

— Он ни разу не взял Беллу на руки! — У нее перехватило дыхание. — Он никогда даже не спрашивал о ней!

«Она наконец поняла, кто такой Карлос».

Алексу хотелось взмахнуть кулаком и победоносно закричать, но триумф померк под ее страдальческим взглядом.

Затем Хелен сказала:

— Из того, что слышал Карлос… Что я слышала. У твоего отца не было любовницы?

У него замерло сердце.

— Нет.

— Тогда о чем вы спорили?

— Ни о чем серьезном. — Алекс быстро поднялся. — Я прошу тебя оставить это, Хелен.

Она колебалась, услышав его резкий и грубый тон. Он быстро натянул трусы. Несмотря на внешнее самообладание, Алекс был в смятении.

— Я это не оставлю, — решительно сказала она. — Расскажи мне, Алекс, пожалуйста!

— Я сказал, отстань! Только потому, что мы спим друг с другом, ты не получаешь карт-бланш, чтобы влезать в мою жизнь!

Ей показалось, что она получила пощечину. Кровь отлила от ее лица, в груди образовался тяжелый ком.

— Итак, я хороша только для секса?

Алекс почувствовал отвращение, увидев, как исказились черты ее лица.

«Ты искал способ оттолкнуть ее от себя, ты его нашел».

— Я думаю, мне следует уйти.

Она потянулась за платьем, на ее высоких скулах держался румянец.

Алекс простонал:

— Хелен, ты не должна…

Возясь с одеждой, она бросила на него взгляд. Наконец надела платье.

— Завтра я улетаю домой, помнишь? Мне нужно сосредоточиться на твоей кампании.

Хелен схватила туфли и поспешила к двери в молчании. И все же, резко открыв дверь, она заставила себя оглянуться.

Алекс взял пульт дистанционного управления телевизором и начал переключать каналы. Его обнаженная спина была такой напряженной, что Хелен ужасно захотелось прикоснуться к нему и помочь расслабиться.

— Ты должен подумать над ситуацией с Карлосом. Если ты будешь с ним бороться, это попадет в прессу и отрицательно повлияет на все, чего мы пытаемся здесь достичь.

Он кивнул:

— Я подумаю.

Его ответ резанул по сердцу Хелен, но она сдержалась, вышла и тихо закрыла дверь за собой.

* * *

Хелен остановилась в коридоре. Приглушенный свет отбрасывал ее тень на белоснежные стены. Она осторожно коснулась рукой двери.

— Я люблю тебя.

Ей хотелось кричать об этом, а не шептать в пустоту.

Хелен медленно пошла по коридору, держа в руках туфли. Наконец, оказавшись у своих апартаментов, она стала искать ключ в сумочке.

Алекс не лгал ей по поводу Карлоса. За всеми этими ужасными слухами стоял ее родной брат, который старался не только разрушить репутацию Алекса, но и мимоходом навредить Пам и Челси.

А ведь у нее имеется еще одна сенсация для Алекса.

Хелен осторожно разбудила Жасмин, которая заснула на диване, затем быстро приняла душ.

Следующий час Хелен лежала в огромной кровати, не смыкая глаз. Тихий плач нарушил тишину. Хелен поднялась, вошла в комнату Беллы и взяла ее на руки. В полумраке она нежно успокаивала проголодавшегося ребенка, пока доставала бутылочку со смесью из холодильника и подогревала ее, а затем устраивалась на диване.

— Я ведь неправильно поступаю, не желая сказать ему правду, Белла? — мягко прошептала она ребенку, которого кормила. — Я обещала Габриэле сохранить наш секрет и обеспечить твою безопасность…

Она умолкла и сжала пальцами бутылочку. Хелен вспомнила ярость и обиду Алекса, когда он впервые увидел Беллу на борту самолета.

— Он по-прежнему думает, что ты моя дочь.

И хотя Хелен отчаянно желала, чтобы Белла оказалась ее дочерью, она понимала, что не может открыть Алексу всей правды. Не теперь. Это произойдет позже, когда между ними снова возникнет доверие.

* * *

На следующее утро Хелен решила сосредоточиться на работе. Но вместо того чтобы отправиться в офис, где была высока вероятность встретиться с Алексом, она отправилась в кафе «Руби».

Она решила позавтракать и выпить кофе, а также немного отвлечься.

Хелен даже не сомневалась, о чем могут написать репортеры. Когда сегодня утром она проверила свежие газеты по поводу вчерашнего мероприятия, ее внимание привлекла одна небольшая статья. Согласно представлению опытного репортера, пишущего почти правду, Хелен и Алекс страдали из-за своей тайной связи.

— Хелен, у тебя найдется минутка?

Хелен моргнула и подняла глаза от своего компьютера. У ее кабинки стояла Памела Раш, пряча глаза за солнцезащитными очками. Пальцами она поигрывала поясом на талии. Хелен заподозрила неладное.

Ободряюще улыбнувшись, она закрыла ноутбук.

— Конечно. Присаживайтесь. — Хелен кивнула на свободное место напротив, затем подозвала официанта. — Хотите что-нибудь выпить?

— Холодный чай, пожалуйста, — машинально произнесла Пам, улыбаясь официанту и снимая очки.

Хелен терпеливо ждала, пока Пам аккуратно положит очки на стол, затем поправит стоящий в центре стола поднос для графина. Наконец пожилая женщина сцепила пальцы и посмотрела на зону развлечений и наполовину заполненный бассейн.

— Хороший день для плавания.

— М-м-м. Вы долго вчера оставались на вечеринке?

Пам улыбнулась:

— Примерно до десяти часов. Музыканты еще играли, когда я уходила. И Челси вроде бы веселилась.

Хелен кивнула, улыбаясь в ответ.

Немного помолчав, Пам сказала:

— Сегодня ты уезжаешь.

— Да. — Хелен кивнула. — Теперь, когда мы запустили пробный шар, мне нужно собрать команду и начать подготовку к годовщине. Кроме того, следует найти подходящих людей для нескольких индивидуальных интервью.

— Алекс на это согласился?

— Вчерашняя вечеринка — это начало. Я над этим работаю, — прибавила Хелен.

— Ах… — Пам помолчала, сосредоточенно прокручивая на пальце тонкое кольцо с бриллиантом. — Вы с Челси хорошо поладили.

— Она прекрасный ребенок.

Пам кивнула:

— Спасибо тебе. Она так долго злилась. Я предлагала ей обратиться к доктору, но она заартачилась. А терапия не помешала бы, учитывая, что она ни с кем не разговаривала, включая меня и Алекса. Я рада, что она кому-то открылась. Собственно, это и привело меня сюда. — Она вздохнула. — Мне нужно, чтобы ты организовала интервью.

Хелен откинулась на спинку стула:

— Для вас?

Пам кивнула.

— Алекс знает?

— Нет. Он попытается меня отговорить. — Она помрачнела. — Я люблю его, Хелен, но он всегда берет на себя излишнюю ответственность за семью. Алекс постоянно был моим маленьким защитником, даже будучи мальчиком. — Она печально улыбнулась. — Интервью для меня, Хелен. Мне нужно это сделать.

Хелен импульсивно протянула руку через стол и коснулась ею руки Пам, глядя прямо в глаза:

— Хорошо.

Пам кивнула, поспешно и облегченно вздохнув:

— Спасибо.

Хелен сделала пометки в блокноте:

— А что еще?

Наступила внезапная тишина, Хелен подняла глаза. Пам сидела, сцепив пальцы.

— Как твоя драгоценная дочка?

Хелен улыбнулась:

— В данный момент спит. Пам…

— Хелен. — Пам резко коснулась руки Хелен пальцами, которые вдруг оказались холодными, хотя стояло теплое утро. — Извини, мне нужно кое о чем тебя спросить.

— Да?

— Это личный вопрос. Извини, — повторила она и быстро убрала руку. — Но это не дает мне покоя с тех пор, как ты приехала, и… ну…

— Пам, — неторопливо сказала Хелен, — что бы это ни было, я постараюсь ответить.

Покраснев, Пам произнесла:

— Я должна знать. Ты… Я имею в виду… — Она посмотрела на стол и наконец прошептала: — Ты и Алекс… вы были?..

Хелен выпрямилась на стуле:

— Встречаемся ли мы с Алексом?

— Вроде того. — Пам покраснела сильнее. — Ты и он были когда-нибудь… близки?

С онемевшим языком Хелен уставилась на сильно смущенную женщину. Молчание длилось до тех пор, пока официант не принес их напитки и не отошел к другому столику.

— Нет, — удалось наконец ответить Хелен, когда она взяла высокий холодный бокал. — Могу я спросить, зачем это вам?

Женщина опустила плечи:

— Спасибо за откровенность. Должно быть, у меня галлюцинации. С тех пор как я увидела твоего прекрасного ребенка, ну… — Она опустила глаза от смущения. — Белла точная копия Алекса и Челси в этом возрасте: тот же нос, тот же подбородок. А между тобой и Алексом чувствуется симпатия… — Она быстро осеклась и неуверенно улыбнулась. — Считай это моим страстным желанием стать бабушкой. Ну, — она поднялась, беря солнцезащитные очки, — я не должна мешать тебе работать. Спасибо.

Хелен смотрела вслед уходящей Пам, нахмурив брови. Странно. Очень странно. Как будто Белла могла быть…

Ей в голову пришла ужасная мысль, от неожиданности она ахнула. Нет, Габриэла не могла… Она бы ей сказала!

Ни при каких обстоятельствах ее младшая сестренка, лежа в маленькой больнице и истекая кровью после родов, не стала бы ей лгать перед последним вздохом! Это означало только одно: Габриэла не знала, кто приходится Белле отцом.

Хелен открыла свой дневник и заглянула в прошлогодний календарь. Дрожащими пальцами она провела по датам, подсчитывая.

Алекс и Габриэла встречались с мая. Хелен задумчиво постучала пальцем по июльскому календарю. В том месяце произошло слишком много: Габриэла вернулась из Мадрида, состоялся бал в посольстве, Алекс впервые поцеловал Хелен…

У нее душа ушла в пятки. Хелен совершенно опешила.

Что же ей теперь делать?

Глава 13

Хелен не обратила внимания на шофера, работающего на ее семью, когда тот встретил ее в аэропорту. Усевшись в автомобиль отца, она пристегнула Беллу и молчала, равнодушно глядя в окно всю дорогу до резиденции Валеро.

Когда автомобиль остановился на длинной подъездной дорожке, Хелен наконец очнулась от апатии. Требование явиться в дом Валеро предполагало только одно — неприятности.

Хелен вышла из автомобиля, прижала Беллу к плечу и посмотрела на здание, которое когда-то было ее домом. Ей по-прежнему нравились белые стены, терракотовая плитка и ровные, четкие углы этого двухэтажного дома. Как обычно, сад был ухоженным, а окна сверкали чистотой.

Однако этот дом всегда был жилищем ее родителей и никогда не был ее домом. Она еще раз в этом убедилась, войдя в гостиную, где в каждом квадратном дюйме, от высокого потолка до деревянного пола, царила атмосфера «Смотри, но не прикасайся».

На красивом старинном диване сидела ее чрезвычайно ухоженная мать, элегантно скрестив ноги в лодыжках. Юбка словно с наигранной скромностью закрывала ее колени. Отец Хелен стоял позади, черноволосый и высокий, с угрюмой миной на деспотичном лице. Слева находился Карлос. Прислонившись к полированному бару, брат держал в руке бокал с янтарной жидкостью.

— Что это такое, интервенция? — неубедительно пошутила Хелен, крепче прижимая к себе Беллу.

Вперед вышла служанка и выжидающе встала рядом с Хелен. Хелен нахмурилась.

— Пусть Джулия возьмет ребенка, — приказал Хуан.

Хелен моргнула:

— Зачем?

— Затем, что нам нужно поговорить.

— Так говори! — Хелен впилась взглядом в несчастную Джулию, которая густо покраснела.

— Боже! — Хуан вздохнул и взмахом руки прогнал служанку. — Отлично. Мне не нужно тебе напоминать, Хелен, что я не доволен твоим продолжающимся общением с Александром Рашем.

Она посмотрела на Карлоса. Тот встретил ее взгляд в упор и неторопливо отпил из бокала.

— Это влияет не только на тебя, — серьезно продолжал Хуан, — но и на каждого члена семьи.

— Каким образом?

— Люди сплетничают, — натянуто произнесла Мария. — Твой отец, твоя семья должна поддерживать репутацию в обществе. Слухи и злонамеренные сплетни могут очень нам навредить.

— Так же как слухи о любовной интрижке Уильяма Раша разрушают его семью?

Хелен ждала не материнскую реакцию, хотя Мария с отвращением и презрением скривила губы. Нет, Хелен внимательно наблюдала, как на секунду прищурился Карлос, затем черты его лица разгладились.

— Да, — сказал Хуан. — Чем дольше ты общаешься с семьей Раш, тем больше вреда это наносит.

Хелен вздохнула и машинально погладила Беллу по спинке, когда девочка заерзала. Она устала, слишком устала от этих игр разума. Ответственность и честь семьи лежали на ее плечах тяжелым грузом.

— Мне жаль, что ты так считаешь, папа. Но «Беннетт и Харпер» подписала контракт…

— Тогда откажись от этого! Незаменимых нет. Неужели ты не можешь поручить свою работу кому-нибудь другому?

Его неосознанное оскорбление было сродни пощечине. Хелен почувствовала, как покраснели ее щеки.

— Нет, папа. Если бы я и хотела отказаться — а я не хочу! — от этого зависит мое повышение по службе.

Хуан прищурился:

— Я не просил, чтобы ты уволилась, Хелен.

— Значит, твои желания важнее моей карьеры и моей жизни?

— Мы говорим о чести семьи Валеро, — отрезал Карлос. — О нашей репутации, нашей…

— О, как мне осточертело об этом слышать! — прошипела Хелен. — Особенно от тебя. Ты каждый раз заявляешь о дипломатической неприкосновенности, когда тебя останавливают за превышение скорости.

— Хелен! — зловеще прорычал Хуан.

— Вы годами доставали своей репутацией Габриэлу, и где она теперь?

— Хелен! — в унисон крикнули Мария и Хуан.

— Она мертва. И все-таки вы так ее стыдитесь, что отказываетесь объявить о ее смерти. Несмотря на все, что она совершила, несмотря на то, как она вас разочаровала, я ее любила.

Голос Хелен надломился, к горлу подступило рыдание.

— Конечно, любила. Мы все ее любили, — быстро сказал Карлос.

Удивившись, Хелен уставилась на него, а Мария прибавила:

— Но она была неконтролируемой и эгоистичной! — Мать недовольно поджала накрашенные красной помадой губы. — Даже когда мы сюда переехали, она вела себя опрометчиво. Я знаю, что тебе об этом известно.

— Тогда ей было шестнадцать лет! — сердито произнесла Хелен. — Да, она ушла из школы и стала работать моделью для сети магазинов распродаж. Но потом она бросила модельный бизнес и нашла постоянную работу. Она хотела забыть о прошлом, но никто из вас ей этого не позволял.

— Хватит, Хелен! — взревел Хуан.

Белла изо всех сил закричала.

Да, хватит! Хелен устроила Беллу на другом плече, продолжая поглаживать ее, успокаивая.

— Вам всем было удобнее держать ее в узде, напоминая о прошлых ошибках, использовать ее как пример. Но Габриэла заслуживала лучшего. Она была моей сестрой. И если в этой семье так принято обращаться с людьми, тогда я не хочу больше быть ее членом!

На лице каждого отобразилась собственная версия полного шока, и на несколько секунд Хелен охватило чувство торжества. Впрочем, оно быстро сменилось смущением, ее щеки горели от стыда. Повернувшись на каблуках, она торжественно вышла из гостиной и прошла по коридору. Ее шаги эхом отражались от блестящего пола.

Сильным рывком она открыла парадную дверь, и в ее разгоряченное лицо ударил холодный воздух.

«Что ты наделала?»

Ее охватила паника, сея в душе сомнения и неуверенность. Однако Хелен продолжала идти вперед, спустилась по лестнице, перешла дорогу и подошла к автомобилю, который ее по-прежнему ждал.

«У тебя получилось. Ты свободна».

Вместо сокрушительного ощущения потери Хелен почувствовала облегчение и радость.

Она прижала ребенка к груди. Теперь она действительно осталась одна. Да, Хелен страшится неизвестного, но она преодолевала этот страх и прежде. У нее снова все получится.

— Хелен!

Резко повернув голову, она увидела, как Карлос неторопливо приближается к ней. Он остановился и едва заметно улыбнулся:

— Слушай, я думаю, что обязан перед тобой извиниться.

От удивления у нее екнуло сердце.

— За что?

— За то, что произошло в субботу вечером. Я выпил лишнего и наговорил сгоряча.

Хелен молчала.

— Итак, я прощен, да? Да?

Он шире растянул губы в улыбке и очаровательно наклонил голову, как в прежние времена. Но теперь Хелен осталась равнодушной. Вместо того чтобы улыбнуться брату в ответ, она постаралась остаться бесстрастной.

— Вот, позволь мне. — Он открыл ей дверцу автомобиля и отошел в сторону.

«Чего он хочет?» — подумала Хелен, уложив Беллу в детское кресло и пристегивая ее.

— Так… ты по-прежнему с ним видишься?

Она напряглась всем телом, продолжая возиться с Беллой.

— Он мой клиент.

Когда Хелен выпрямилась, Карлос стоял, засунув руки в карманы.

Идеальная картинка сплетника поневоле.

— Тогда тебе следует знать, что сегодня утром Алекс мне звонил и угрожал.

Угрозы? Это не в стиле Алекса, но Хелен слишком устала, чтобы говорить об этом Карлосу.

— И зачем ты мне об этом говоришь?

— Затем, что мне нужна твоя помощь.

— Какая?

Для эффекта Карлос выдержал паузу. Не знай Хелен его лучше, она подумала бы, что он говорит с неохотой и даже смущен.

— Я думал… Я знаю, что о многом прошу, и я обычно этого не делаю… Если ты будешь с ним говорить, может быть, ты убедишь его не…

— Нет!

Выражение лица Карлоса стало напряженным.

— Значит, ты позволишь этой глупой вендетте продолжиться в суде? А ты подумала, как это на нас повлияет? На наших родителей? На нашу фирму?

Сохраняя хладнокровие, Хелен уселась в автомобиль, опустила оконное стекло, затем решительно захлопнула дверцу.

— Карлос, — сказала она, растягивая слова и надевая солнцезащитные очки, — я скажу тебе в первый и последний раз. Я слышала твой разговор с Алексом у бассейна в субботу вечером. Хотя ты мой брат и я люблю тебя, я больше не стану — не могу — тебе доверять. Ты обидел слишком многих, включая меня. Поэтому мы уже не сможем ладить.

Когда она отвернулась, чтобы пристегнуть ремень безопасности, Карлос ударил рукой по автомобильной дверце:

— Значит, ты выбираешь его, а не собственную семью?

— Да, я выбираю его.

Глава 14

Наступил вторник. Хелен отсутствовала уже почти два дня. Тянулись тяжелые, раздражающие дни, заполненные работой, документами и папками, и огромным количеством кофе.

Дни без Хелен.

Несмотря на постоянный приток людей и загруженность работой, Даймонд-Бей казался каким-то пустым. Памела отправилась по магазинам в Сиднее, Хелен не было, и пустота в его душе стала очевиднее.

Алекс не привык быть таким рассеянным. Большую часть рабочего времени он поглядывал на дверь офиса, будучи уверенным, что Хелен вот-вот войдет в нее, очаровательно покачивая бедрами.

Но она не приходила.

Когда от размышлений стало невыносимо, а рассветное солнце осветило горизонт, Алекс вскочил на мотоцикл и умчался прочь.

Он был в пути уже час, но ни дорога, ни изнурительная жара не помогли ему забыть о Хелен. Алекс ехал миля за милей по красному песку — суровая вибрирующая машина, громкий рев в ушах. Он ехал, не зная куда, лишь бы не вспоминать о ней.

Когда солнце взошло, Алекс остановился. Жар пустыни нахлынул на него, когда он снял шлем. Под ногами было раскаленное шоссе, жар которого проникал даже сквозь кожаную куртку. Он вытер пот со лба.

Не важно, как далеко он уехал, забыть Хелен не удалось. С кружащейся головой он прокручивал в мозгу воспоминания об их последней ночи. Выругавшись, Алекс швырнул шлем на землю и нахмурился, когда тот отскочил от дороги в облаке красной пыли.

И в этот момент в его душе что-то переменилось. Ему захотелось того, что могла дать ему только Хелен. Он вспоминал ее разгоряченное, чувственное тело, отзывающееся на его ласки. Она была изумительно хороша, начиная от облака волос, ниспадающих на ее роскошную грудь, и заканчивая тонкой талией, пышными бедрами и животом совершенной формы.

Алекс нахмурился. Идеальный живот, идеальные бедра, идеальная грудь…

Он резко глотнул воздуха, начав вспоминать снова. У Хелен было не только совершенное тело, но и кожа. Ни родовых растяжек, ни шрама от кесарева сечения…

Осознание истины мгновенно пробудило в нем ярость.

Она лгала ему!

Менее чем через секунду Алекс был на мотоцикле, несясь обратно в «Даймонд-Фоллз», к Хелен. К правде.

Алекс ворвался в здание так, словно за ним гнались псы из преисподней. Не обращая внимания на пристальные взгляды и перешептывания, резкими шагами он пересек длинный коридор. Ударив рукой о дверь офиса Хелен, он услышал треск.

С бешено колотящимся сердцем, Алекс оглядел пустой офис.

«Хелен ушла, идиот!»

Он простонал, потом расстегнул куртку и вытащил мобильный телефон. Алекс уже намеревался позвонить, но на дисплее появилось напоминание о полученном электронном письме: «Re: Интервью Памелы Раш».

Ему показалось, что кровь застыла в его жилах, ему стало трудно дышать. Затем его охватила паника. Через несколько мгновений он читал электронное письмо от Ли Джексон из «Беннетт и Харпер».

Письмо было конфиденциальным, очевидно посланным ему по ошибке. Разозлившись сильнее, он посмотрел вниз, на предыдущее письмо — переписка между Хелен и продюсером телевизионного шоу.

«Спасибо, что устроила интервью во вторник, Рита, — писала Хелен. — Моя клиентка с нетерпением хочет рассказать общественности свою историю, и я уверена, что она произведет сильное впечатление. Я благодарна тебе за то, что ты одобрила финал, и я уверена, что не возникнет никаких серьезных проблем».

Алекс резко сел на стул. В следующую секунду он звонил в офис.

— Это Алекс Раш. Мне нужна машина и свободная полоса для моего самолета. Через двадцать минут я вылетаю в Канберру.

Хелен стояла позади осветительной установки, наблюдая, как девушка-визажист покрывает лицо Памелы пудрой.

— Вы уверены, что этого хотите? — спросила она в третий раз.

Пам улыбнулась:

— Ты сделала все возможное, Хелен. Почему я должна передумать?

Челси стояла рядом с Хелен, ободряюще пожимая ей руку. Она согласилась на предложение Хелен и переговорила с матерью. Это привело к тому, что Пам решила дать интервью в самом популярном австралийском шоу «Утро с Грейс». И вот они на месте, в солнечной комнате Пам в ее «доме-мавзолее» в Канберре. Дневной свет проникал через стеклянные стены, падая прямо на Пам, которая сидела на удобном диване.

Хелен стало стыдно. Алекс был ее клиентом. Он единственный, кто подписал контракт и оплачивал сделку с «Беннетт и Харпер». Не важно, что Пам очень нужно дать это интервью, — Алекс обвинит именно ее, Хелен, в том, что она действовала за его спиной. И будет прав… Но ведь и у нее есть сердце. Пам должна поведать людям правду, даже если из-за этого Хелен лишится доверия Алекса. Зато он раз и навсегда будет освобожден от обвинений в убийстве отца.

«Признайся, ты боишься. Боишься, что обо всем расскажешь, как только посмотришь в его проницательные голубые глаза».

А это означает, что она потеряет контроль над всем, созданным с таким трудом после смерти Габриэлы.

Она взглянула на Пам, которая не спускала с нее беспокойных глаз.

— Мы не можем ждать, — прибавила Хелен. — Либо сейчас, если мы хотим, чтобы интервью появилось в завтрашнем шоу, либо придется ждать еще два месяца.

— Я знаю. Пора, — тихо сказала Пам, ее накрашенные глаза казались темно-синими. — Мне нужно выговориться, особенно после сегодняшней заметки в газете.

Хелен покраснела. Карлос наверняка стоит за статьей, которая должна быть опубликована в сиднейской газете «Дейли миррор» в понедельник. Она получила известие о ней менее чем за сутки, увидев рекламную заметку на первой полосе.

— Мне нужно позволить людям узнать правду, — тихо сказала Пам, смотря на Челси. Внезапно ее изящное и утонченное лицо скривилось. — Я люблю тебя, дорогая.

— Я тоже тебя люблю, мама! — выдавила Челси, сжав руку Хелен, которая сжала ее в ответ.

Вот они, две изумительные женщины, борющиеся со своими демонами и говорящие с целым миром. Их сила и смелость поражали Хелен.

Ее голова была полна мыслей: что ей делать с Алексом, Карлосом, предстоящим откровением и нынешним интервью Пам, тестами ДНК, которые подтвердят или опровергнут отцовство?..

Она подняла глаза на Грейс Каллаган, которая устроилась на стуле напротив Пам, прикрепила микрофон, затем кивнула режиссеру.

Режиссер потребовал тишины и произнес:

— Начали!

Шоу началось.

— Памела Раш, не могли бы вы начать сначала и рассказать нам, почему решились дать это интервью после стольких месяцев молчания?

Хелен почувствовала, как Челси крепче сжала ее руку. Она ободряюще улыбнулась девочке.

Если Пам и Челси удалось набраться смелости и поступить правильно, разве ей не удастся сделать то же самое?

Было почти пять часов вечера, когда телевизионная группа стала собирать оборудование.

— Что теперь будет с мамой? — Последние десять минут Челси грызла ногти, выглядя обеспокоенной. — Она отправится в тюрьму?

Хелен встретила взгляд Пам. Пожилая женщина кивнула.

— Мы не знаем. Джордж говорит, что это зависит от полиции, — произнесла Хелен, оттягивая с ответом и предоставляя возможность отвечать недавно нанятому адвокату по криминальным делам. — Твоя мама ранее действительно сделала ложное заявление.

— Но есть смягчающие обстоятельства, — прибавила Пам, когда стало понятно, что Челси сейчас расплачется. — Завтра утром я пойду в полицейский участок и сделаю официальное заявление.

— Но тебя могут арестовать, — сказала Челси.

Пам неторопливо кивнула:

— Да, это возможно.

Челси вцепилась в руку матери.

— Не волнуйся, Челси. — Хелен улыбнулась, хотя ее сердце сжалось. — Мы с этим справимся. И Джордж один из лучших в своем деле. Мы приложим все силы, чтобы твоя мать не попала в тюрьму. Я с вами.

После нескольких слезливых объятий Хелен наконец ушла, пожав на прощание руки Пам и Челси и уверив их, что все будет хорошо.

Вернувшись домой, она обнаружила напротив здания темно-синий «мерседес» и знакомую фигуру, стоящую рядом с дверцей со стороны пассажирского сиденья. Ее дыхание участилось. Даже с такого расстояния она заметила, как напряжено мускулистое, властное тело Алекса.

Едва справляясь с волнением, она въехала на подземную стоянку и онемевшими от страха пальцами вынула ключи из зажигания. Когда Хелен вышла из автомобиля и повернулась, Алекс был уже рядом. Он стоял, подбоченясь, с напряженным лицом от едва сдерживаемых эмоций.

— Алекс! Что ты здесь делаешь?

Хелен переместила в руках стопку папок, которые служили плохим защитным барьером.

С мрачным видом он сунул ей под нос свой мобильный телефон. Моргнув, Хелен шагнула назад, но электронное письмо на дисплее телефона узнала.

У нее душа ушла в пятки, она вздрогнула.

Одарив ее разъяренным и вопросительным взглядом, он убрал телефон от ее лица:

— Садись в машину, Хелен!

— Зачем?

— Ты предпочитаешь заниматься этим на людях? — Его голос эхом отразился от цементобетонных опор, пока он оглядывал автостоянку. — Или наверху, в присутствии твоей… дочери?

У Хелен сдавило живот. Она кивнула, открывая дверцу своего глянцевого БМВ, затем решительно ее закрывая.

Когда Алекс уселся на пассажирское сиденье, она приготовилась к потоку нескрываемой ярости, обвинениям и требованиям. После сегодняшнего безумного дня Хелен была готова принять от него все что угодно. Но Алекс пока молчал.

Хелен сначала теребила кулон, затем края папок, которые по-прежнему сжимала в руках.

— Мы уже говорили об интервью, и я тебя специально предупредил, — наконец выдал он. — Зачем ты это сделала?

— Потому что так решила Пам, Алекс.

— Я не для этого тебя нанял!

— Но она именно этого хотела.

Она видела, как ходят его скулы, пока он пытался унять эмоции. В его глазах отражалось нечто непонятное и угрожающее.

— Итак, вместо того чтобы быть в курсе всего, я должен узнавать об интервью мамы из электронной почты?

— Это была ошибка…

— О, так мне намного легче!

— Как я могла тебе сообщить, если ты ни о чем мне не рассказал? — Она глубоко вздохнула. — Я присутствовала на интервью Пам. Я знаю, что твой отец контролировал все стороны жизни членов его семьи. Мне известно, что он регулярно… избивал Пам. Я знаю, что он бил ее до тех пор, пока ты не вырос и не смог давать ему сдачи. — Она помолчала, думая о душераздирающих воспоминаниях Памелы. — Ты никогда не уезжал из дома, потому что боялся, как бы он не начал избивать Челси…

— Хватит!

Но Хелен проигнорировала грозное предупреждение:

— Помнишь тот вечер в твоем офисе? Ты требовал, чтобы твой отец оставил твою мать в покое?

— Я сказал, хватит!

От его оглушительно-громкого рыканья она вздрогнула. Злоба захлестнула ее, словно отвратительная, несмываемая краска. Округлив глаза и напрягшись, Хелен пристально наблюдала, как на лице Алекса внезапно появился ужас.

— Хелен, я… — Он поднял руку, затем резко опустил, в его взгляде отразилось отвращение. — Я не собирался… Ты знаешь, что я тебя и пальцем бы не тронул!

Она вздохнула один раз, потом другой, дрожа всем телом:

— Я знаю…

— Челси он никогда не трогал, — выдавил Алекс, скривившись. — Она его обожала. И я покрывал этого ублюдка, потому что не хотел разрушать ее иллюзии.

«Как и я не хочу разрушать твои иллюзии».

Хелен захотелось расплакаться, но при виде его сурового, непроницаемого лица, на котором застыла гримаса отвращения, она не осмелилась.

— Челси знала, Алекс. За месяц до его смерти она стала этому свидетелем, — тихо произнесла Хелен, напрягшись всем телом.

— В тот вечер мы были вместе… когда я вернулся домой…

Он провел рукой по лицу, каждая черта которого выражала уже нескрываемые эмоции.

— Расскажи мне, Алекс. Расскажи, что произошло.

— Я не знаю! — Он слегка стукнул кулаками по панели приборов. — Я пришел домой, а он был в бассейне. А мама…

— Она не спала и смотрела телевизор. Так она заявила полиции.

Алекс не произнес ни слова, пристально глядя в окно отсутствующим взглядом. Хелен неуверенно коснулась рукой его ноги, успокаивая. Это было все равно что прикасаться к раскаленной стали.

— Алекс, ты не одинок. Я хочу быть рядом с тобой.

Он резко поднял голову:

— Как ты можешь такое говорить, если ты мне лгала и по-прежнему лжешь? — Он стиснул зубы и прищурился. — Ты позволила мне поверить в то, что Белла твоя дочь!

Она видела его разочарование. Хелен сжалась под грузом вины, которую он неожиданно на нее возложил.

— Как ты узнал?

— У тебя на теле нет ни шрамов, ни растяжек. Ты никогда не рожала детей!

— Понятно.

Она вздохнула.

— Это все, что ты мне скажешь?

Она свирепо взглянула на него:

— Она моя, Алекс, что бы ни было! В свидетельстве о ее рождении стоит мое имя — я ее мать. Я выращу Беллу, я ее люблю…

— Но ты ей не родная мать!

Ее сердце едва не выскочило из груди, голову сдавило словно тисками.

— Нет…

— Чей это ребенок? — Он помолчал, рассматривая Хелен, затем его лицо исказилось от пришедшей к нему догадки. — Габриэлы?

— Да.

— Так почему ты мне не рассказала?

На глаза Хелен навернулись слезы.

— Потому что перед смертью Габриэла взяла с меня обещание. В ту ночь, когда я ушла от тебя и умер твой отец… — Когда она медленно подняла на него глаза, его ледяной взгляд сильнее ранил ее сердце. — Габриэла связалась с Сальваторе Витто.

Он нахмурился:

— Испанский наркобарон?

Хелен кивнула:

— Габриэла об этом понятия не имела. Они познакомились несколько лет назад на какой-то вечеринке модельного агентства в Мадриде и время от времени встречались. — Она старалась не встречаться с ним взглядом, понимая, что сейчас не время выказывать отвращение к беспорядочным связям Габриэлы. — Когда она вернулась домой в июне, то узнала, кто он такой, и тут же порвала с ним. Тогда он ее похитил. Габриэла, — Хелен сглотнула, — позвонила мне, когда сбежала от него, и я встретила ее в аэропорту. Чтобы отбиться от возможного преследования, мы неделями колесили по Европе. Затем остановились в Германии.

Ужас прошедших месяцев снова окутал ее, у нее задрожали руки. Решительно сцепив пальцы, Хелен положила их на колени.

— Белла родилась восемнадцатого марта, за неделю до положенного срока, в маленькой немецкой больнице, где Габриэла зарегистрировалась под моим именем. Чтобы получить свидетельство о ее рождении, мне пришлось сказать, что девочка родилась семимесячной. Нельзя летать самолетами с недоношенными детьми, поэтому я вернулась домой только в мае. — Она вздохнула, потом продолжила: — Витто порочный, безжалостный человек. Габриэла не сомневалась, что он убил бы ее и забрал Беллу, если бы узнал.

Послышался приглушенный звук. Подняв глаза, Хелен была потрясена — за сдержанным выражением лица Алекса читалось нечто большее…

— Почему вы не вернулись домой до рождения Беллы?

— Витто отобрал паспорт у Габриэлы. Мы не могли рисковать и оформлять еще один паспорт в Испании, ведь он подкупил всех правительственных чиновников. Когда мы наконец добрались до австралийского посольства в Германии, то в течение месяца жили под вымышленными именами. В то время Габриэла работала моделью и не хотела возвращаться домой. Я пыталась ее уговорить, но ты знаешь, какой она была упрямой.

Несмотря на серьезность момента, Алекс кратко улыбнулся и кивнул.

— И ты можешь вообразить реакцию моих родителей, если бы Габриэла вернулась домой беременной и при этом незамужней, — добавила Хелен. — Мой отец и Карлос хотели узнать имя отца ребенка, с ужасом представляя, что фамилия Валеро снова будет запятнана. Моя мать боялась позора перед общественностью. Бог мой, все эти вопросы, обвинения, вопли, снова и снова!.. — Хелен крепче, до боли в пальцах, сжала папки. — Конечно, я была исключительным примером хороших качеств и порядочности. Я не помню ни одного скандала, когда Габриэлу не спрашивали, почему она не может быть такой, как ее сестра. Она делала вид, что ей наплевать, а меня это сравнение постоянно убивало.

Хелен уставилась в переднее стекло, страшась встречаться с Алексом взглядом. Ей не хотелось видеть тот ледяной барьер, которым он отгораживался от нее.

— И все же ты согласилась стать матерью-одиночкой.

— Я должна была защитить Беллу! Пятно на моей безупречной репутации ничто в сравнении с ее жизнью.

«Итак, наступил подходящий момент».

Хелен сделала глубокий вдох. Она, несомненно, боялась потерять контроль над всем, чего достигла после смерти Габриэлы. Она должна быть сильной ради Беллы и покойной сестры.

Тем не менее, когда она наконец подняла глаза на Алекса, ее решимость стала сгибаться, как дерево во время урагана.

— Алекс? Я должна еще кое о чем тебе сказать… Пошли наверх.

Он вопросительно посмотрел на лифт, затем на Хелен.

Она кивнула. «Пора действовать».

Глава 15

Алекс прохаживался по гостиной Хелен. Здесь находилась хорошая, с любовью подобранная библиотека, стояла современная удобная мебель. Он напоминал Хелен тигра в зоопарке Канберры: величественный, гордый, в ярости из-за своего плена.

Она неторопливо подошла к нему:

— Ты когда-нибудь спал с Габриэлой?

Он застыл на месте:

— Что это за вопрос…

— Алекс, пожалуйста, мне нужно знать!

Он нахмурился сильнее:

— Однажды. На июльском балу. После того как мы с тобой поцеловались. Ты меня отвергла, я напился, а она оказалась рядом… — Он побледнел. — Ты думаешь… Белла моя дочь?!

— Я полагала, что ее отец Витто. И, судя по всему, так считала Габриэла. Она никогда даже не упоминала о том, что вы… — Хелен почувствовала, как краснеют ее щеки, и умолкла. — Но вы встречались. А недавно твоя мать сказала о том, что Белла похожа на тебя и Челси в детстве…

Алекс шагнул назад так быстро, что Хелен затаила дыхание. Затем он отвернулся, одной рукой упершись в бок, другую запустив в волосы.

Хелен изо всех сил старалась сохранить спокойствие и молчала, когда он снова начал мерить шагами гостиную. Она услышала, как он простонал. Затем Алекс повернулся кругом и внезапно ударил кулаками по кухонному столу.

— Я могу получить результаты теста ДНК через десять дней, — тихо сказала она.

Алекс стоял, упершись широко расставленными руками в холодный мраморный стол и опустив голову. Нервы Хелен были на пределе, она ждала его ответа. Ведь она поступила верно, так отчего ей кажется, будто она разрушила свой мир?

Когда в дверь постучали, оба вздрогнули.

На пороге стояла Мелани, держа Беллу на руках.

— Мне показалось, я слышала, как ты пришла, и…

Она умолкла, заметив Алекса.

Хелен не обратила внимания на ее вопросительный взгляд, а лишь коснулась теплой головки Беллы и улыбнулась:

— Ты не могла бы, подождать, Мел? У нас разговор в самом разгаре.

— Ты в порядке? — Увидев, как Хелен кивнула, Мел сильнее нахмурилась. — Ты…

— Я в порядке, — тихо сказала Хелен. — Полчаса, ладно?

— Ладно.

Соседка ушла, Хелен осторожно закрыла дверь и повернулась к Алексу. Он стоял к ней спиной, изучая фотографии на большом шкафу.

Заинтересовавшись, она подошла ближе.

Он держал в руке фотографию в серебряной рамочке. На ней была улыбающаяся Белла в розовом комбинезончике.

Хелен посмотрела на него, ожидая увидеть его хмурым. Но при виде его лица ее сердце екнуло, она затаила дыхание.

— Я думал, она его убила…

Озадаченная, Хелен только через секунду догадалась, что он говорит о своих родителях.

— Алекс, — она взяла его за руку, — Пам сделала это, чтобы раз и навсегда оправдать тебя. Она нашла его плавающим в бассейне в одиннадцать пятнадцать вечера. Результаты вскрытия показали, что он умер в одиннадцать двадцать.

— Значит, если бы она вызвала скорую помощь, он был бы по-прежнему жив, — тихо сказал Алекс.

— Может быть. Трудно сказать.

— Я думал…

— Что она толкнула его в бассейн?

Он кивнул, пристально глядя на фотографию Беллы, потом поставил ее обратно.

— И ты покрывал ее преступление своим молчанием.

Он не ответил, а только высвободил руку и тяжело сел на диван.

— Алекс, завтра твоя мать намерена сделать официальное заявление, и у нее есть лучший адвокат по криминальным делам. Но больше всего ей нужна твоя поддержка.

Когда он поднял глаза, Хелен увидела его унылый взгляд.

— Конечно.

Ей страстно захотелось обнять его, утешить, добиться того, чтобы он стал прежним Алексом — веселым человеком, который дразнил ее, флиртовал с ней и страстно занимался с ней любовью.

— Алекс… — Хелен помедлила, подбирая слова. Но чем дольше продолжалось молчание, тем страшнее ей становилось. — Хочешь сделать тест на ДНК? Чтобы удостовериться, что Белла… — Она покраснела, и он посмотрел на нее. — Я конечно же пойму тебя, если ты откажешься.

Он быстро поднялся, и Хелен в который уже раз отметила необычную грациозность движений. Для такого крупного и мощного мужчины это редкость.

— Хелен, неужели ты действительно думаешь, что я смогу жить в неведении?

Откровенность в его сверкающих голубых глазах ранила ее.

— Я думала, может быть…

— Что я буду игнорировать собственного ребенка?

До Хелен дошло. Пусть она официально считается матерью Беллы, но если Алекс захочет стать опекуном ребенка, то, несомненно, выиграет.

Алекс нахмурился, увидев, как Хелен побледнела.

— Хелен?

Она привычным жестом отбросила волосы назад и посмотрела ему прямо в глаза, поджав губы и обеспокоенно нахмурив бровь:

— Что?

Алекс понял ее, выражение его лица смягчилось.

— Я не собираюсь забирать у тебя Беллу.

Ее глаза вспыхнули.

— Нет, не собираешься.

Он против воли едва заметно улыбнулся. Он не сомневался, что она будет бороться с ним из последних сил. Такова его Хелен.

И тут же душа его воспарила, тело привычно затрепетало. Она нахмурилась от его улыбки, что только развеселило Алекса. И тут он неожиданно произнес:

— Я люблю тебя.

Судя по застывшему выражению лица Хелен, он ее ошеломил. Проклятье! Алекс сам себя не узнавал. Он ведь не собирался признаваться ей прямо здесь и сейчас, но за последние несколько минут понял, что, если не признается, окажется трусом.

И все же Хелен отвернулась, скрестив руки на груди и опустив голову, будто ища божественного совета.

Молчание затягивалось. Неприятная, выжидающая тишина, которая лишала его самообладания. Он признался ей в любви, а в ответ ничего не услышал.

Наконец, стоя к нему спиной, она заговорила:

— Не нужно, Алекс. Мой брат пытается уничтожить твою семью и…

— Плевать на Карлоса!

Она медленно повернулась к нему и скептически посмотрела. Ее взгляд ранил Алекса, хотя он понимал, что заслужил его.

— Я позвонил ему сегодня утром и предложил сделку. Он может выкупить мою долю в фирме, в обмен же прекратит клеветать на мою семью.

— И?..

Алекс выгнул бровь:

— Он согласился, несколько раз выругавшись.

Хелен ничего не сказала, настороженно обдумывая его слова.

— Можем мы сейчас не говорить о твоем брате? — спросил Алекс. — Дело действительно не в нем. Я… — Он откашлялся, расправил плечи, нежно взял ее за руки и дождался, когда она посмотрит на него. Их взгляды встретились, и его сердце учащенно забилось. Наступил момент истины. — Дело в тебе и во мне. Ты решительная, умная и страстная. — Горячей ладонью он прикоснулся к ее нежной и теплой щеке. — Моя мать и Челси обожают тебя. Ты не просто нанятый мною консультант, ты была им другом.

— Я и сейчас их друг, — выдавила Хелен, моргая.

К удивлению Алекса, на его глаза навернулись слезы. Проклятье! Наступил один из самых важных моментов в его жизни, а он готов расплакаться?

Вздохнув, он совладал с эмоциями, схватил Хелен за руки и притянул к себе. Он ощущал, как она напряжена. Взгляд ее карих глаз, беспомощный, ранимый, словно проникал прямо ему в душу, пробуждая в нем основной мужской инстинкт — защищать ее и оберегать от боли и страданий.

Он охотно свяжет свою судьбу с этой женщиной.

— Хелен, мне нравится быть с тобой, заниматься с тобой любовью. — Он помолчал, видя, как по ее щеке медленно катится слеза. — Я хочу быть с тобой каждое мгновение своей жизни. Я люблю тебя.

Большим пальцем он погладил ее по щеке, вытирая слезу.

Напряженный, затаив дыхание, Алекс ждал. Наконец Хелен подняла на него большие, заполненные слезами глаза и ослепительно улыбнулась. У Алекса остановилось сердце.

Хелен так глубоко и прерывисто вздохнула, как будто этот глоток воздуха был ей дан как облегчение, как лекарство. Алекс смотрел на нее с таким волнением и страстью, что она едва не взорвалась от радости.

— Да, — удалось сказать ей. — Я тоже… тебя люблю.

Когда он обнял ладонями ее лицо, она затаила дыхание. Ей показалось, что мир в этот момент сжался до размеров комнаты.

— Я полюбил тебя с первого взгляда, Хелен Валеро.

Любовь, надежда и желание — все наполнило ее одновременно, угрожая затопить. Но в следующее мгновение Алекс поцеловал ее в губы, и легкие Хелен наполнились живительным дыханием. Она разомкнула губы, с нескрываемым удовольствием отвечая на его поцелуй. Алекс чувствовал, как она дрожит в его объятиях.

— Хелен, ты хоть понимаешь, что творишь со мной?

— Да.

От ее удовлетворенной улыбки у него в жилах забурлила кровь.

Он стал возиться с ее юбкой, подняв ее к талии, пока Хелен расстегивала пряжку его ремня. Расстегнув молнию на его брюках, она запустила в них руку и услышала резкое дыхание Алекса. Ему ничего не нужно было говорить. Раздевшись в рекордно короткое время, она легла на диван и притянула Алекса к себе.

Они снова стали целоваться, сначала нежно и неторопливо, затем все с большей страстью и требовательно. Наконец Алекс быстро поднялся, разделся и опустился на нее. И Хелен охотно раскрылась ему навстречу.

Они двигались синхронно, эти чувственные движения довели обоих до исступления. Алекс приподнял Хелен, перевернул и внезапно опустил на себя, еще глубже проникая в нее. Она простонала и крепче обхватила ногами его торс, затем подстроилась под его ритмичные движения.

Алекс глухо простонал, сотрясаясь от наслаждения всем телом. Хелен продолжала двигаться, прикусив вспухшую нижнюю губу. Она побуждала его, приближая к развязке…

Когда дыхание обоих выровнялось и они постепенно вернулись в реальность, Хелен неохотно перевернулась на спину и удовлетворенно вздохнула.

Из груди Алекса вырвался приглушенный смех. Увидев ее вопросительный взгляд, он усмехнулся.

— Пообещай мне, любовь моя, — произнес он, нежно целуя ее в лоб, — что когда-нибудь мы займемся этим в кровати.

Хелен улыбнулась ему в ответ и кивнула, ее сердце переполнялось счастьем.

Смеясь, он припал к ее губам:

— Договорились.

Эпилог

Спустя две недели Хелен, опершись головой о согнутую в локте руку и подтянув простыню к груди, удовлетворенно вздохнула:

— Это был самый прекрасный перерыв на ланч!

Алекс лежал на спине в кровати рядом с ней, вспотевший и пресыщенный после их страстной близости. Он рассмеялся низким и радостным смехом, побуждая Хелен присоединиться к нему. Когда смех обоих утих, она положила руку ему на грудь. Прикосновение к разгоряченной, соблазнительной коже поверх рельефных мышц дарило восхитительное ощущение.

Из-под кучи одежды, разбросанной на полу, послышался звонок мобильного телефона.

— Твой, — сказала Хелен и, смутившись, прибавила: — И мой?

— Похоже на то, — произнес Алекс, отбрасывая простыню и поднимаясь с кровати.

У Хелен пересохло во рту. Затуманенным взором она скользнула по его широким плечам, мускулистой спине, узкому торсу, ягодицам красивой формы и ногам.

Действительно, восхитительное зрелище!

— Ты подойдешь? — сказал Алекс, доставая телефон из своего пиджака.

— М-м-м…

— Хелен. — Он посмотрел на нее сердито и лукаво. — Твой телефон.

Вздохнув, она обернулась простыней, покинула теплую постель и стала рыться в своей одежде на полу.

— Алло?

Когда Хелен закончила разговор, Алекс сидел на краю кровати в хлопчатобумажных трусах и широко улыбался:

— Звонила мама. Главный прокурор хочет заключить сделку.

Ее душа воспарила, она подошла к нему и бросила телефон на кровать:

— В самом деле? Что будет?

Он схватил простыню и медленно подтянул Хелен к себе.

— Ее адвокат все объяснит завтра, но главное, что тюремного заключения не будет. Главный прокурор не хочет заводить такого громкого дела, в котором фигурирует долгосрочное насилие в браке.

Хелен заметила, как Алекс едва заметно вздрогнул. Она нежно обняла ладонями его суровое лицо:

— Это замечательно. Я так рада за нее. И за тебя.

Она наклонилась вперед. Его губы были теплыми и податливыми, он охотно ответил на ее поцелуй. Их языки переплелись, кровь Хелен забурлила. Ей всегда будет мало этого восхитительного трепета, который пробуждает в ней только Алекс…

Он обнял ее за талию, и вскоре простыня упала к ее ногам. Коснувшись ладонями ее ягодиц, он довольно что-то проворчал.

— Алекс? — произнесла она, когда он поцеловал ее в шею.

— М-м-м?

— Ты хочешь узнать, кто мне звонил?

Алекс резко приподнял Хелен, она внезапно ахнула, а затем простонала, когда он наклонился и припал губами к ее соску.

Он усмехнулся:

— Не думаю. Не сейчас.

— Это был Джонатан, — выдохнула она.

Алекс что-то невнятно пробормотал, продолжая ласкать ее разгоряченное тело.

— Я увольняюсь. — Она отстранилась от него, решительно обхватив его лицо руками. — И прекращаю твою кампанию.

Он нахмурился, желание почти лишило его возможности сосредоточиться.

— Что? Почему?

— Потому что партнер, который спит с клиентом, создает неправильное представление о «Беннетт и Харпер».

— Они не одобрят.

Он опустил руки.

— Да. Поэтому я увольняюсь.

Алекс моргнул, озадаченно глядя на ее широкую улыбку:

— Но ты хотела этого повышения по службе!

Выражение ее лица смягчилось.

— Но больше я хочу тебя. И мне действительно нравится идея быть самой себе начальником.

Он обнял ее за талию:

— Скажи еще раз.

— Я сказала, что открываю собственную рекламную компа…

Он притянул ее к груди, затем внезапно перевернулся, и она оказалась под ним.

— И я хочу тебя.

Алекс озорно и восхищенно улыбнулся:

— Тогда тебе сейчас лучше кое-что сделать, раз ты меня получила.

Он целовал ее до тех пор, пока обоих не охватило возбуждение. А потом Хелен произнесла:

— И еще одно письмо. Пришло сегодня. — Протянув руку, она взяла конверт с прикроватного столика. Снова закутавшись в простыню, она села на кровати, скрестив ноги, и протянула Алексу конверт. — Хочешь открыть?

Со смешанным чувством Алекс уставился на нее. Медленно кивнув, взял конверт, открыл и молча достал его содержимое. Хелен поигрывала своим кулоном, пока он читал.

— Ну, — сказала она через мгновение, — что там?

— Подожди.

Она нетерпеливо подождала еще несколько секунд:

— Ну?

Шокированный Алекс поднял на нее широко раскрытые глаза:

— Белла — моя дочь!

Радость и изумление вспыхнули в его груди. Он широко улыбнулся. Сколько же раз ему хотелось повернуть время вспять и изменить прошлое! И вот — после стольких жизненных перипетий! — жизнь подарила ему этот замечательный момент.

— Итак, ты счастлив, — произнесла Хелен.

Услышав его радостный отклик, она вздрогнула, а он рассмеялся:

— Любовь моя, я несказанно счастлив!

Схватив Хелен, он страстно поцеловал ее в губы.

Его дыхание участилось, когда она, не колеблясь, ответила ему.

Затем Алекс отстранился от нее и отвел пряди волос от ее лица:

— Я люблю тебя, Хелен.

— И я люблю тебя.

— Знаешь, что сделало бы этот момент идеальным?

В ее карих глазах вспыхнул огонек.

— Еда?

— Нет, — хохотнул он. — Я подумывал о предложении «Давай поженимся», но я бы съел гамбургер или…

— Ты серьезно?

Хелен округлила глаза так, что он взволнованно напрягся.

— Да, я действительно очень проголодался.

— Алекс! — Она очень мягко шлепнула его по плечу, затем прибавила серьезнее: — Мой брат едва не погубил тебя. Моя семья помешала нам, помнишь?

Он коснулся ладонью ее щеки, наслаждаясь прикосновением к мягкой и теплой коже:

— И я потрясен и посрамлен оттого, что ты выбрала меня.

— Это было нетрудно.

Хелен посмотрела в его глаза.

Объявив ультиматум, Валеро сначала пытались настаивать на своем, угрожая, затем подлизываясь. Хелен отвечала им полным равнодушием, и они неохотно согласились объявить о смерти Габриэлы, если она пересмотрит свое мнение. Хелен поблагодарила их и предложила написать пресс-релиз, но в остальном уступать отказалась.

Алекс был единственным, в ком она нуждалась.

— Итак, не пора ли тебе стать частью моей семьи?

Медленно наклонившись вперед, она нежно поцеловала его в губы:

— Я люблю тебя, Алекс. Если можно, я вышла бы за тебя замуж завтра.

Схватив Хелен, он торжествующе произнес у ее губ:

— Я уверен, мы что-нибудь придумаем.

Обоих захватило стремительное желание. Несмотря на все испытания, через которые пришлось пройти Хелен, ее мечты сбылись.

Вот только сейчас все мысли улетучились из ее головы, так как Алекс решил продемонстрировать ей свои собственные мечты.

Примечания

1

Кастомайзинг — индивидуальная сборка мотоцикла с нуля, как правило, необычайного дизайна. (Прим. пер.).

Content

Паула Роу
Я выбираю его!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания