Василий Владимирович Веденеев

Операция «Эскориал»

В Мадриде идет дождь

Пожилой полицейский, в мокрой от дождя накидке, подал светящимся жезлом знак остановиться. Карл Диц, не доехав до перекрестка, послушно приткнул малолитражку к тротуару и вылез из машины, выключив мотор.

— В чем дело? — недоуменно глядя на подошедшего блюстителя порядка, спросил он.

— Все в порядке, сеньор — усмехнулся тот. — Но Вам придется повернуть. Дальше не проехать — демонстрация…

Диц дошел до угла и остановился. Впереди, во всю ширину старого бульвара, разлился нескончаемый поток людей. Молодые и среднего возраста, некоторые с детьми на плечах, демонстранты молча шли под моросящим дождем. Плакаты и транспаранты свернуты, знамена в чехлах, река раскрытых зонтов и разноцветных дождевиков. Но ни одного угрюмого лица.

— Куда это они? — поинтересовался Диц, вернувшись к своему «Пежо».

— К военной базе американцев в Торрехон-де-Ардос, — пояснил словоохотливый полицейский. — Лучше Вам вернуться назад, сеньор. Демонстрация сегодня большая, и ждать придется очень долго…

Захлопнув дверцу автомобиля, Карл с удовольствием ощутил тепло салона. Если бы кто-нибудь несколько месяцев назад сказал ему, что на Пиренеях может быть настолько прохладно и сыро, он, наверное, только рассмеялся бы в ответ. Разве случается такое в знойной Испании? Оказывается, случается, и наступают холода.

Легко развернув машину на узкой проезжей части улицы, — вот одно из больших преимуществ малолитражек, за которые многие опытные автомобилисты так ценят их в больших городах, — Диц двинулся в объезд. Он выбирал тихие улочки без оживленного движения, чтобы не попасть в пробку.

Мощеная камнем мокрая мостовая была скользкой и масляно блестела, словно ее щедро смазали салом. Сбрасывая газ на виражах, Карл петлял по старым узким улицам, выбираясь к закованному в гранит руслу реки Мансанарес, разрезающей город на две части. Там, на набережной, сегодня должна состояться очередная встреча с Хорхе. Бросив взгляд на часы, — он крайне не любил опаздывать, — Карл прикинул: еще вполне можно успеть подъехать к условленному месту вовремя. Лучше даже немного раньше, чтобы иметь возможность как следует осмотреться.

Припарковавшись около большого серого дома с ярким рекламным щитом компании «Эссо» на крыше, Диц несколько минут сидел в салоне «Пежо», внимательно разглядывая прохожих, торопливо пробегавших мимо, спрятавшись под зонтиками. Изредка проезжали машины. Как всегда, эта часть набережной оставалась малолюдной. Да еще занудный дождь, когда не до прогулок. Именно поэтому сегодняшнюю встречу с Хорхе он назначил здесь.

Не заметив ничего подозрительного, Карл аккуратно запер дверцы машины, перебежал проезжую часть и зашел в небольшое кафе. Заняв столик у широкого окна, откуда хорошо просматривалась вся набережная, Диц заказал официанту чашку крепкого черного кофе — почему-то, хотелось согреться, словно он продрог на ледяном ветру. До прихода Хорхе, — тот приходил на встречи только пешком, — оставалось еще около четверти часа. Кивком поблагодарив официанта, выполнившего заказ, Кард закурил сигарету и стал глядеть в окно…

Молодой правовед

Как полагал Диц, в Интерпол его привело случайное стечение обстоятельств. Несколько лет назад Карл Диц с успехом окончил курс юридического факультета университета и, с немалым удивлением, неожиданно обнаружил: ему совершенно нечем заняться! В солидном страховом обществе интересы его семьи с успехом представлял старший брат, в правлении банка — средний, и ни один из них, как и отец, не отказали бы Карлу в помощи и поддержке и охотно и легко подсадили на ступеньку, ведущую на верх по карьерной лестнице, но… Но свежеиспеченный правовед с упорством максималиста, столь часто присущим молодости, страстно желал «своего» дела, дабы испытать себя и показать всем, каков ты есть и чего стоишь.

О средствах на жизнь ему не стоило беспокоиться, однако давние традиции семьи требовали иметь кроме хорошего образования и больших денег еще и достаточно прочное положение в обществе. Попытки Карла заняться торговлей автомобилями и работа в офисе одной из крупных сталелитейной компании не увенчались успехом — все это очень быстро приелось и смертельно надоело. Одно дело самому вольно кататься по дорогам и, совсем другое, уговаривать недоверчивых покупателей раскошелиться на новую марку «Фольксвагена» или БМВ. Офис вообще представлялся просто чудовищно нерациональной, расточительной тратой золотого времени — просиживать штаны, составляя сводки и вычерчивая графики, чтобы со временем подняться на малюсенькую ступеньку выше, постепенно познавая все хитросплетения металлургического производства и сбыта продукции? Ну, нет, увольте! Такое просто выше его сил.

Рекламный бизнес тоже пришелся молодому Дицу не по душе. Там он продержался всего две недели, а потом с отвращением вспоминал, как на долгих и срочных совещаниях серьезные люди до сипоты спорили, в каком ракурсе следует изобразить на рекламном плакате кусок туалетного мыла.

Отец не торопил, но, наблюдая за утренним кофе, как недовольно подрагивает седая щетка усов под его носом, Карл всей кожей чувствовал неминуемое приближение серьезного разговора. Старый Диц в любой момент мог потерять терпение и сам выбрать дело для младшего сына, а потом уже ни слезы, ни мольбы не изменили бы его раз и навсегда принятого решения, — в таких делах Вильгельм Диц проявлял удивительную несговорчивость и твердолобость, как ранний приверженец Аллаха.

Не желая доводить до крайностей, бывший студент решил попробовать свои силы на государственной службе. Вскоре, благодаря дяде, — брату матери, имевшему весьма широкие связи, — молодой Диц стал инспектором криминальной полиции, издавна славившейся на весь мир непревзойденными специалистами и великолепными учетами. Новому сотруднику выдали удостоверение, специальный жетон и пистолет, который казался неопытному правоведу чуть ли не живым существом — опасным, смертоносным, с дремавшими до поры патронами в обойме. Нажми спусковой крючок, и пуля разорвет чью-то живую плоть…

Служба в криминальполицай оказалась Карлу по нраву. Он купил себе длинный светлый плащ и мягкую широкополую шляпу как у героев «полицейских» боевиков и сериалов. Сначала Диц старался копировать манеры старших коллег, но со временем это прошло, шляпу забросили на чердак в загородном доме, «полицейский» плащ нашел вечное пристанище в шкафу, зато у Дица постепенно появился опыт и собственный «почерк» в раскрытии преступлений.

Дорога в Интерпол

Дядя, пристально следивший за успехами племянника, все время ему твердил: криминальная полиция — это, конечно, не Бог весть что. Зато она может неожиданно открыть большую дорогу. Всегда нужно видеть все возможные перспективы дела, которому служишь.

Однажды вечером он пригласил Карла к себе.

— Господин криминалькомиссар доволен тобой, — дядя вкатился в гостиную в инвалидном кресле. Как всегда безупречно причесанный личным парикмахером, в модном костюме, с неизменной сигарой во рту.

— Садись, мой мальчик! Я не король, чтобы стоять в моем присутствии. Хотя никогда не знаешь, что лучше — быть королем паралитиков или паралитиком среди королей!

Диц невольно отметил, как дядя сдал. Появилась частая красно-фиолетовая сеточка склеротических жилок под глазами и на крупном носу. Уши, тщательно полуприкрытые искусно уложенными седыми волосами, приобрели нездоровый, желтоватый оттенок цвета старого воска. Сколько же ему исполнилось? Семьдесят пять или семьдесят восемь?

— Располагайся удобнее, — старик ловко подкатил к столу и загремел бутылками в небольшом баре, — нечего рассматривать меня, как остатки Колизея… Виски? Нет, лучше шампанского. Правда, врачи болтали, что оно жутко вредно для моих ног. И все-таки мы выпьем немного, настоящего французского! Это, пожалуй, как нельзя лучше отвечает духу сегодняшнего дня.

— Я не совсем понимаю, — признался Карл, усаживаясь в глубокое кожаное кресло.

— Сейчас поймешь, — дядя подал ему бокал с шампанским, — пей, а я начну вспоминать. Не волнуйся, тебе не придется выслушивать надоедливых россказней старого ворона о давно прошедшей молодости и большой войне, которую предательски проиграли наши бездарные генералы. Речь пойдет о другом, — он сделал большой глоток из бокала и, блаженно полуприкрыв глаза, затянулся сигарой. Божественный напиток. Нектар!

— И все-таки я пока никак не возьму в толк: о чем мы? — нетерпеливо поторопил его Диц.

— Не перебивай и внимательно слушай, мой мальчик! В двадцать третьем году, когда родители тебя даже не проектировали, а твоя мать была просто сопливой девчонкой, произошло одно весьма интересное событие: в Австрии состоялся Конгресс уголовной полиции. В его работе приняли участие представители более двадцати стран. Итогом всех оживленных дебатов явилось рождение международной комиссии уголовной полиции со штаб-квартирой в Вене. Обрати внимание — она располагалась в немецком городе! Но времена, к сожалению, быстро меняются. В славном тридцать восьмом году — тогда твой старый дядя тоже чувствовал, как в жилах гудит молодая кровь, в комиссии состояло уже тридцать четыре государства. И заметь: Германия всегда играла среди них одну из первых ролей! Когда началась Вторая мировая война в Европе, мы вообще решительно отодвинули в сторону всех слюнтяев, ограничивавшихся пустой болтовней и, наконец-то, взяли дело борьбы с международной преступностью в свои руки: штаб-квартиру перевели в Берлин, а президентом Комиссии стал Гейдрих. Это был сильный человек, поверь. Но потом, подготовленные англичанами чехи-террористы убили его в Праге… В сорок пятом вообще наступили тяжелые дни — союзники распустили нашу организацию, но международная преступность от этого не исчезла! — дядя хрипло засмеялся. Отхлебнув шампанского, он поставил бокал на стол и занялся новой сигарой, взамен догоревшей.

— В сорок шестом, на первой послевоенной сессии, комиссию решили переименовать в международную организацию уголовной полиции — Интерпол, — раскурив новую сигару, продолжил паралитик. Тогда начали захватывать верх надменные и хитрые англичане. Но времена постоянно меняются. Да, меняются! Тебе следует всегда помнить, Карл: Интерпол не только международная полиция. Это тесная связь с ООН, через экономический и социальный совет, при котором Интерпол имеет статус консультативного характера как неправительственная международная организация. Ты знаком с его структурой? У них есть отделы по общим вопросам, по преступлениям международного характера, по правовым вопросам, по борьбе с фальшивомонетничеством и подделкой ценных бумаг. Это весьма серьезная фирма, мой мальчик. Наверное, я уже порядком утомил тебя? К чему старый паралитик столь долго и цветисто распинается? Не торопись так опрометчиво подумать, дружок! На встрече с давними друзьями, — слава Богу, на этом свете у меня еще остались добрые приятели, — я замолвил за тебя словечко нужным влиятельным людям. В общем, мой милый карл, готовься работать в штаб-квартире Интерпола в Париже.

Так, благодаря дядюшкиным связям, Диц неожиданно для себя стал сотрудником отдела Интерпола по борьбе с преступлениями международного характера.

Дело «капо дель капо»

Начать пришлось сразу с «горячего» дела. Вместе с группой опытных работников Карл активно включился в розыск одного из главарей «Новой организованной каморры», — Неаполитанской мафии, — Рафаэле Грациано. Этот респектабельный сеньор являлся доверенным лицом всемогущего босса мафии — «капо дель капо», — дона Кутоло. Рафаэле представлял интересы преступного сообщества в легальном бизнесе — строительстве, приносившем после землетрясения 1960 года баснословные барыши строительным компаниям, захватившим все подряды в наиболее пострадавшей от стихийного бедствия зоне Ирпиния.

Грациано оказался весьма опытным, искушенным в «играх с полицией» противником. Кроме сотрудников Интерпола его уже более двух лет разыскивали все криминальные ведомства стран Западной Европы.

— Нахал! — ответил на вопрос Карла о разыскиваемом один из его новых коллег Шарль Дорнье: экспансивный маленький француз, никогда не расстававшийся с крупнокалиберным револьвером и портативным магнитофоном, — Грациано — жуткая продувная бестия! Вот увидишь, он обязательно отколет такую штучку, что мы только разинем рты. И останемся в дураках, как деревенщина, которую облапошили на ярмарке.

— По-моему, ты несколько преувеличиваешь, Шарль, — мягко возразил ему Диц.

— Да? Преувеличиваю? — начал горячится француз. — Его родня уже не первый десяток лет правит городом Куиндичи, в Италии. Как династия королей. Жуть, мрачное средневековье! Там все из семейства Грациано по очереди становятся мэрами. Они даже имеют свой избирательный список, который называется «Башня». Раньше мэром всегда избирали Грациано, но он сбежал, чтобы не сесть в тюрьму за убийство и покушение на жизнь прокурора Гельярди. Почтенного юриста спасла от неминуемой смерти только бронированная машина. И что же? Сам Грациано в бегах, а кто стал мэром города? Эудженио Грациано — внук нашего нахала! Внука вскоре арестовывают и сажают в тюрьму за разные темные дела. Дошло до того, что итальянский президент издал специальный декрет о смещении его с поста мэра. Ну и что? Мэром избрали другого внука. Того тоже вскоре посадили в тюрьму… Нет, все-таки итальянцы молодцы, веселые ребята! Представляешь, постоянно торжественные проводы мэров в кутузку, новые выборы, бесконечные праздники. Скажу тебе по секрету — у нас есть одна идейка. Не исключено, что старая лиса Грациано все же попадется. И довольно скоро…

Однако старый мафиози попался только через несколько месяцев. Самонадеянно решив, что о нем уже стали забывать, он нелегально приехал в Женеву, где в одном из солидных банков у него хранились деньги. Прекрасным солнечным днем, около фешенебельного отеля на берегу Женевского озера, сотрудники Интерпола наконец-то надели на запястья сеньора Грациано стальные браслеты наручников. Под усиленной охраной задержанного «капо» отвезли в тюрьму Шан-Доллон.

Но для Дица хлопоты, связанные с розыском главарей мафии Средиземноморья на этом не закончились. Вместе с Шарлем, с которым Карл успел за это время подружиться, они срочно вылетели в Рим. Там, в международном аэропорту, полиция задержала еще одного из «капо» «Новой организованной каморы» — Джузеппе Миссо, — известный гангстер решил тайком вернуться на родину из Бразилии, где он сделал себе пластическую операцию лица. Однако надежды мафиози на измененную бразильскими хирургами внешность не оправдались — «капо» опознали. Выторговывая смягчение неминуемого приговора, Миссо, как говорят профессионалы, «запел» и расчетливо, по-крупному начал выдавать некоторую интересную информацию. Так из Рима цепочка потянулась дальше. Вскоре оперативникам удалось поймать Антонио Барделлино, более известного в среде средиземноморских мафиози под кличкой «Тонио». Диц и Дорнье очень рассчитывали получить от него на допросах давно интересовавшие их сведения о системе транспортировки наркотиков на побережье Средиземноморья. Кто ведет тайные «Конвои» с героином? Вот, что занимало их умы уже несколько месяцев. Кому, как не Антонио прекрасно знать об этом? Теперь путь друзей-сыщиков лежал в Испанию.

Но друзья опоздали. Как раз перед их приездом судья Риккардо Барон Кобос принял решение об освобождении известного главаря мафии под залог в пятнадцать миллионов писсет. Дотошные журналисты, от которых, казалось, нельзя скрыть ничего на свете, тут же докопались, что в казну поступило только пять миллионов из суммы залога. А где же «потерялись» остальные? Через несколько дней многие итальянские газеты вышли с броскими заголовками: «Испанские судьи так же продажны, как и наши». Но Тонио уже успел скрыться. Теперь он вряд ли скоро высунет нос из своей подпольной норы — главари мафии имеют все возможности жить с комфортом и заниматься темными делами, избегая встречи с правоохранительными органами.

В штаб-квартире Интерпола Дицу предложили продолжить работу самостоятельно. И вот уже несколько месяцев он искал подхода к хорошо законспирированной крупной банде, занимающейся обеспечением охраны каналов переправки наркотиков, подпольной торговлей оружием и еще многим в преступном бизнесе.

Документы, изученные Дицем в Сент-Клу — штаб-квартире Интерпола под Парижем, — свидетельствовали о наличии у мафиози широких связей на всем побережье Средиземного моря. Раскрыть преступную сеть стало для Карла делом чести.

Хорхе

Обстановка на Пиренеях оказалась достаточно сложной: бурный рост уголовных преступлений постепенно начал превращаться в трудноразрешимую проблему общенационального характера. Официальная статистика констатировала: каждые четыре минуты в стране совершается ограбление, каждую минуту — кража! Ежедневно взламывались полторы тысячи легковых автомобилей, и злоумышленники похищали технику и вещи из салона.

Из материалов, предоставленных ему в штаб-квартире, Карл знал — «тихое семейство» местных мафиози, тесно связанное с каморрой, часто легализует свои преступные контакты под удобным прикрытием общественной организации «Фронт борьбы за демократию». «Фронт» постоянно устраивал шумные митинги, активно собирал среди населения пожертвования и рьяно призывал выступать и голосовать за разрыв с блоком НАТО. Но все это официально. Диц уже очень хорошо усвоил, что может скрываться за вполне благопристойным «фасадом», так же, как айсберг скрывает в глубине ледяных вод свою большую часть, тем более, среди называвших себя сторонниками «Фронта». Было множество совершенно различных людей. Некоторые из них часто разъезжали по побережью: у всех там находились дела, связанные с их бизнесом или работой.

Карл очень не любил торопливости в негласном расследовании.

— Торопливость, — любил он повторять старую пословицу, — гневит Бога и тешит дьявола.

Шаг за шагом, потихонечку, словно опытный охотник, скрадывающий пугливую дичь, инспектор Интерпола подбирался все ближе и ближе к цели. Особенно его интересовали среди сторонников «Фронта» связанные с междугородними и международными перевозками, а также с фрахтованием малотоннажных судов. Как считал Диц, среди них наиболее вероятно напасть на реальный след коммивояжеров «белой смерти» — перевозчиков наркотиков. В среду таких людей, близких к «Фронту», ему удалось, вернее, почти удалось, внедрить своего тайного осведомителя Хорхе.

Тот был уже не молод, очень опытен и скрытен, легко завязывал знакомства и входил в доверие к разным людям, прекрасно владел техникой скрытой фото- и киносъемки. Словом — недаром считался одним из лучших полицейских агентов, с которыми когда-либо приходилось работать Карлу. И вот сейчас Диц ждал очередной встречи с ним…

За окном все также пробегали под раскрытыми зонтами прохожие, проезжали, разбрызгивая лужи автомобили. Хорхе не появлялся.

Пожилой бармен, чем-то похожий на отставного тореро — косыми бакенбардами или изящными движениями сухого мускулистого тела — лениво начал подметать пол, собирая мусор в черный пластиковый мешок. Так он приберет несколько раз, потом к утру сделает в маленьком зале кафе генеральную уборку и выставит мешок к дверям, где его подберут мусорщики.

Диц примял в пепельнице окурок очередной сигареты. Где же Хорхе? Он и так уже опаздывает на сорок минут. Такое никак не похоже на столь аккуратного человека, уже много лет тайно сотрудничавшего с криминальной полицией. Но нельзя же, в конце концов, целый день проторчать в ожидании встречи в этой маленькой забегаловке? Тут и заказать то нечего. Зато вполне свободно можно привлечь к себе ненужное внимание.

Кофе больше не хотелось, а от множества выкуренных сигарет горчило во рту. Карлом понемногу начало овладевать беспокойство: не очень приятно ждать, сидя сложа руки и не зная, что могло случиться с твоим человеком — почему он не пришел на встречу в назначенный день и час?

Подождав для контроля еще двадцать минут, Диц встал и расплатился. Бармен равнодушно ссыпал мелочь в выдвинутый ящик кассы. При этом глаза его из-под припухших, полуопущенных век зорко следили за руками Карла.

«Опасается ограбления» — понял Диц, увидев лежащую за барьером стойки большую собаку, настороженно поднявшую голову при его приближении.

Сев в свою малолитражку, Карл решил поехать в отель, плотно пообедать в ресторане и потом отправиться в номер — выспаться, если не подвернется ничего другого приятного не вечер. А там станет видно, как ему лучше поступить и что предпринять. Все равно, по условиям связи следующая встреча с Хорхе могла состояться только завтра днем, на час позже сегодняшнего времени, в парке Ретиро…

Утро выдалось солнечным и теплым. Словно вчера не моросил прохладный дождь, не ходили по небу мрачные серые облака, а люди не раскрывали зонтов. Выспавшийся и отдохнувший Карл спустился в ресторан — он страшно не любил дежурные завтраки, входившие в стоимость номера.

Выйдя из лифта, сыщик остановился на минутку в холле, рядом с прилавком продавца газет. Его здесь уже хорошо знали, и ежедневная подборка прессы, в которую входили все вчерашние издания и сегодняшние утренние, как всегда, была готова. Небрежно сунув пухлый сверток газет под мышку, Диц прошел в зал ресторана к «своему» столику: мэтр и все официанты прекрасно знали, что приезжий немец любит сидеть именно за ним. Заказав завтрак, Карл принялся просматривать пахнущие свежей типографской краской листы.

Официальная «Пайс» дала большую, на две полосы, политическую статью о проблемах дальнейшего участия страны в блоке НАТО. Подробно комментировалось решение правительства подключиться к деятельности натовского Координационного комитета по контролю над экспортом стратегических товаров в социалистические страны. Автор передовой ссылался на искреннее желание всемерно содействовать экспорту точной технологии и стремление поскорее достичь уровня экономического развития государств-членов НАТО и Японии. Карл, быстро пробегавший глазами по ровным столбцам строк, презрительно скривил губы — любые благие пожелания разного толка политиков, всегда вызывали у него только ироническую усмешку: политиканы просто ловко дурят головы электората и напускают тумана, а дела нет!

Еженедельник «Камбио-16» писал о впечатляющих успехах кабинетов социалистов в снижении уровня галопирующей инфляции и о проблемах занятости населения общественно полезным трудом. Диц разочарованно свернул газету — опять ничего нового. Профашистский «Алькасар» он сразу же отложил в сторону, даже не читая. Там, наверняка, как всегда, одно и тоже — истерические вопли под пустой барабанный треск и угрозы в адрес «врагов нации». Больше всего его интересовали вчерашние вечерние газеты. Именно в них в разделах скандальной и уголовной хроники Карл научился выуживать заслуживающую внимания любопытную информацию. Но просмотр вечерней прессы традиционно оставлял на время первой утренней сигареты после чашечки крепкого черного кофе.

Плотно позавтракав, Диц с удовольствием закурил и развернул бульварный листок, отпечатанный мелким шрифтом на плохонькой сероватой бумаге. В глаза сразу бросилась большая фотография — санитарная машина, рослый полицейский, осаживающий немногочисленных зевак, скрючившееся около стены дома тело. Сразу даже не понять: мужчина это или женщина?

Карл прочел подпись под снимком: «Несчастный случай на улице Алкала. Водитель скрылся с места преступления. Пострадавший Фелисиано Родригес, пятидесяти четырех лет, не приходя в сознание, скончался в карете скорой помощи по дороге в больницу».

Сердце, словно споткнувшись, на секунду замерло в груди, а потом начало биться гулкими толчками, отдававшими колющей болью под левой лопаткой. На лбу выступила холодная испарина. Бульварный листок выскользнул из ослабевших пальцев и упал на стол, но Диц даже не обратил на это никакого внимания. Забыв про лежащую в пепельнице горящую сигарету, он подрагивающими пальцами достал и закурил новую. Яркие краски такого радостного солнечного утра, словно в один миг поблекли, и мир стал казаться черно-белым, как только что увиденная им фотография в газете. Больше ничего не хотелось. Внутри у сыщика вдруг образовалась гулкая пустота, которую медленно начало заполнять тягостное чувство непоправимости случившегося несчастья.

Вот почему вчера не пришел на встречу Хорхе. Не пришел потому, что скончался, не приходя в сознание в машине «скорой» по дороге в больницу. Именно он работал здесь, скрываясь под псевдонимом Фелисиано Родригеса.

Оставив газеты на столике, Карл медленно пошел к выходу из ресторана.

Действительно ли произошел нелепый несчастный случай? А если нет, что тогда? Значит, мафия как-то сумела вычислить его человека и точно нанести смертельный удар. Сильно и неожиданно. Бог мой, сколько же вопросов сразу возникает после гибели Хорхе! Теперь становится вполне очевидной связь «Фронта» и мафиози. Возможно, Карл проявил излишнюю самонадеянность и недооценил противника? Ошибся, трагически просчитался, введя в операцию погибшего ценного агента? Не означает ли смерть Хорхе серьезное, сделанное чисто в духе преступных сообществ, возможно последнее предупреждение ему самому? В таком случае, глупо игнорировать предупреждение. И чем он может достойно ответить на их удар, вернее — чем реально располагает в борьбе с профессиональными убийцами? Дело оборачивалось худо: зачем лицемерить перед самим собой — внезапная гибель Хорхе оказалась страшной неожиданностью, ломавшей все прежние планы…

Рамон

— Сеньор Диц?! — тихо окликнул его портье в просторном холле отеля.

— Слушаю вас, — Карл не спеша, подошел к стойке. Он все еще не мог опомниться от внезапно свалившегося на него известия.

— Вами настойчиво интересуется один господин, но мы не решились прервать Ваш завтрак, — любезно улыбаясь богатому постояльцу, портье едва заметно кивнул в дальний угол холла. — Этот сеньор здесь. Сейчас он направляется в нашу сторону.

— Благодарю, — постарался безмятежно улыбнуться сыщик. Но в душе пожалел, что его отменный «дырокол», как он называл свой пистолет, остался наверху в номере. Если это следующий шаг мафиози, то «дырокол» мог очень пригодиться: они способны убить любого человека, где угодно. Для этого существуют киллеры — «люди-торпеды».

Диц медленно обернулся. К нему шел средних лет человек, непримечательной наружности, одетый в дешевый, но аккуратно отглаженный и вычищенный костюм. Светлая сорочка, умело повязанный галстук и поношенные, но надраенные до лакового блеска туфли.

«Судя по стоимости костюма меня и не стали беспокоить», — решил Карл. Наметанным глазом он уже четко определил, что незнакомец без оружия. Но вместо пистолета он может прятать стилет в рукаве или мастерски владеть удавкой!

— Сеньор Диц? — мужчина не протягивал руки, держался скромно, но с достоинством. — Вы можете уделить мне несколько минут?

— Зачем? — беззастенчиво рассматривая его в упор, мрачно поинтересовался Карл.

Настроение у него было просто отвратительным и вести с кем бы то ни было пустые беседы совершенно не хотелось. Плевать он хотел на всех и на все, в том числе и на пресловутые правила приличия, которым так часто и неоправданно уделяют слишком повышенное внимание. Прослывешь нелюбезным? Ерунда! Хорхе от этого не воскреснет.

— Что Вам нужно? — буркнул сыщик.

— Хотелось бы переговорить в конфиденциальной обстановке, — незнакомец сделал небольшую паузу и доверительно понизил глосс, — относительно вчерашнего трагического происшествия на улице Алкала. Знаете, там автомобиль сбил мужчину…

Диц непроизвольно вздрогнул и весь напрягся. Неужели он оказался прав, подумав о том, что внезапная смерть Хорхе — предупреждение ему самому? Кто этот незнакомец, человек мафии? Нет, мало вероятно: так открыто действовать они вряд ли рискнут. Мафиози не любят «лобовых атак». Возможно и, даже, скорее всего, этого мужчину используют «втемную», не раскрывая перед ним всей сути, а только для выполнения конкретного поручения.

Однако надо решать: или — или! Отказаться от разговора? Нет, пожалуй, стоит все же потратить некоторое время и узнать, чего хочет этот нежданный визитер? Вдруг многое после беседы прояснится, и с глаз спадет пелена информационной слепоты — нельзя же все время двигаться на ощупь!

— Хорошо, — наконец решившись, кивнул Карл, — но побеседуем здесь. Рядом не плохое кафе. Идемте, у меня нет лишнего времени…

Сыщик привел незнакомца в расположенное рядом с холлом кафе и усадил его за столик спиной к дверям. Вопреки ожиданиям, тот не возражал.

— Что будете пить: кофе или вино? — Диц тяжело опустился на плетеный стул, тонко заскрипевшим под его массивным мускулистым телом.

— Если можно, сок и пару бутербродов, — тихо попросил незнакомец.

«Точно, идет „втемную“», — оценивающе разглядывая его, решил Карл. — «Взяли для передачи мне ультиматума какого-то голодного безработного. Ладно, от угощения я не обеднею, а лишняя информация никогда не помешает».

— Так о чем Вы желали поговорить? — поинтересовался Диц, дождавшись пока отойдет подальше официант.

— Вчера на моих глазах убили вашего человека.

— Что-то вы заговариваетесь, сеньор, не помню, как вас там… — Карл презрительно усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Меня зовут Рамон… Вот — он положил на столик бульварный листок, сложенный так, что на виду оказалось фото с места происшествия. — Это — убийство, сеньор Диц! Самое настоящее. Поверьте, я знаю в этом толк, поскольку раньше служил в криминальной полиции.

— Вот как? Служили прежнему режиму генерала Франсиско Франко? Теперь, насколько я понимаю, вы остались без работы? А почему вас уволили? Вы были фашистом? Или как это тут в Испании правильно называлось — членом партии национального движения?

— Из полиции увольняются по разным причинам, сеньор Диц. Я пришел сюда по делу, касающемуся не меня, но вас. И совершенно не интересуюсь, на кого работаете вы. Как говорили библейские мудрецы: многие знания — многие печали. А чем меньше знаешь, тем дольше живешь! Таков непреложный закон тех, кто играет в ваши игры, сеньор.

— Бросьте! Ни за что не поверю. Наверняка уже поинтересовались, — пренебрежительно отмахнулся Карл, — иначе молчали бы как камень о своем полицейском прошлом. Давайте короче — чего вы от меня хотите?

— Поиски заработка — весьма нелегкое дело, сеньор Диц. Особенно, когда у тебя семья. — Рамон аккуратно вытер губы салфеткой и закурил. — Вчера вечером я гулял по улице Алкала. Неожиданно меня обогнала большая темная машина с номером, заляпанным грязью. Впереди шел прохожий. Водитель вдруг резко вывернул руль, автомобиль занесло, и он буквально вмазал прохожего в стену дома, сильно ударив его задним крылом. Когда я подбежал, темное авто давно уехало, но ваш человек дышал и еще не потерял сознание. Конечно, опытному человеку стало сразу видно, что он не жилец: в этом я тоже кое-что понимаю. Сеньор. Главное, пострадавший не потерял сознания. Другие прохожие подбежали позже, тогда у него уже был шок… Когда я наклонился над ним, приподняв ему голову и ослабив узел галстука, он взял меня за руку и тихо спросил: кто я? Потом попросил найти вас и передать всего одно слово. Он сказал, вы сразу поймете, о чем речь. Воля умирающего священна для католика, и я разыскал вас, чтобы выполнить ее.

— Прекрасный рассказ, сеньор Рамон! Какая буйная фантазия. Вам надо бы писать в газеты. С руками оторвут и заплатят гонорар — Диц встал, собираясь уйти.

Беседа с безработным перестала его интересовать. Пришел обычный вымогатель подачки, каких тысячи в этом городе. И почему это Карл вдруг решил, что незнакомца в дешевом костюмчике подослали мафиози, да еще с ультиматумом? После стольких лет работы в полиции ему пора уже избавиться от пустого фантазерства и создания внутренней нервотрепки. К сожалению, в жизни все намного проще и значительнее страшней.

— Вы огорчитесь, сеньор Рамон, но я неблагодарный слушатель. Прощайте!

— Погодите, сеньор, Диц! Впорлне понимаю ваше оправданное недоверие. Должен сказать: я от Хорхе! Это имя назвал умиравший на улице Алкала мужчина.

Карл мгновенно остановился, вернулся к столу, присел. Возможно, он поторопился и действительно еще рано прерывать разговор?

— Принесите нам бутылочку хорошего коньяка, лучше всего «Фундадора» — приказал он подбежавшему по его знаку официанту, — и все, что там полагается, на ваш вкус. Не забудьте жареного барашка. Быстро!

Ожидая выполнения заказа, Диц лихорадочно прикидывал — могли ли Хорхе схватить и прилично «выпотрошить», прежде чем вмазать его машиной в стену дома на улице Алкала? Здесь настоящее имя тайного осведомителя знал только Карл, не считая, конечно, самого покойного. И вот теперь вдруг заявляется нежданно-негаданно пока еще несколько непонятный посланец убитого и называет, как пароль, его настоящее имя, видимо желая этим вызвать к себе полное доверие сотрудника Интерпола?

Нет, вряд ли Хорхе схватили и выворачивали наизнанку, — подумав, решил Диц. Иначе — зачем потом смерть от наезда неизвестного темного автомобиля? Он бы просто пропал и все, а искать потом бесполезно: преступные сообщества умеют прятать концы. Кроме того, Хорхе был не тем человеком, который готов выворачивать перед мафией свое нутро, даже под пыткой.

— Угощайтесь, сеньор Рамон. Мясо, сыр, фрукты, коньяк… так вы говорите…?

— Да, он просил вам назвать одно имя. Но… за вознаграждение.

— Так и сказал? Даже чувствуя неминуемое приближение смерти? — недоверчиво прищурился Карл.

— Зря иронизируете, — немного обиделся Рамон. — Он обещал, что вы хорошо заплатите за эту услугу. Вот и все.

Диц достал сигарету, не спеша прикурил, исподтишка наблюдая за бывшим полицейским, Тот спокойно чистил апельсин.

— Хорошо, — раскрыв бумажник, Карл положил на край стола крупную купюру.

— Этого мало, — покосившись на нее бесстрастно, сообщил Рамон.

Карл добавил еще несколько. Безработный тщательно пересчитал деньги и убрал их в карман пиджака.

— Я должен назвать вам имя: ДАНИЭЛЬ.

Диц чуть не подавился дымом сигареты: во истину сегодня наступило утро неожиданностей! Под кличкой Даниэль криминальной полиции многих стран Европы известен некий Ренато Кастеллано — один из весьма близких к главарю Марсельской мафии людей. Самого главу марсельских бандитов — Гаэтано Зампу, арестовали, но его ближайший подручный все еще находился на свободе и, по проверенным сведениям Интерпола, продолжал заправлять темными делами на Средиземноморском побережье.

— Где его видели? Я имею в виду Даниэля? — Карл старался выглядеть абсолютно спокойным. Не хватало еще показать, как ты заинтересовался этой информацией и дать лишние козыри Рамону.

— Больше ничего не знаю. Клянусь святым Себастьяном и Богоматерью! Сами понимаете — долго мы не разговаривали: беднягу всего перемолотило при ударе, как в жерновах. Чудо, что он вообще смог еще что-то сказать.

— При нем ничего не было? Например, фотоаппарата?

— В руках ваш человек ничего не нес. Рядом ним ничего не лежало, и в одежде не обнаружили, — четко ответил бывший полицейский. — Можете не сомневаться.

— Откуда вам известно про одежду? — у Дица снова проснулись прежние подозрения.

— Меня таскали, как свидетеля, в полицейский участок, а то бы я пришел к вам еще вчера.

— Ладно, и на том спасибо, что пришел хоть сегодня, — вздохнув, Карл достал из бумажника еще несколько купюр, подвинул их к Рамону по пластиковой облицовке стола. — Я вам от души советую навсегда забыть оба имени, которые вы мне назвали. Где вас можно найти, если вдруг понадобиться?..

Тайник

Туфли на каучуковой подошве, джинсы, темная куртка. В ее внутреннем кармане — легкая черная шапочка спортивного типа, плотно охватывающая голову, и тюбик с тонирующим кремом для лица. Диц, как истинный прибалтийский немец, был светловолос и светлокож. Потому он очень не хотел, чтобы его могли узнать в сумерках или опознать потом по фотографии.

Отмычки, нанизанные на толстое стальное кольцо, он спрятал в рукаве куртки, а небольшой плоский Вальтер сунул за пояс джинсов. Вооружаться дубинками, кастетами или баллончиками с газом Карл не хотел: все это может подвести в самый ответственный момент или доставить неприятности тебе самому. Пистолет так, на крайний случай, да и то — лучше пальнуть в воздух для острастки. Более всего Диц надеялся на самого себя.

Еще в гимназии он ходил в боксерский зал, потом увлекся в кун-фу, а в университете играл в сборной команде по регби. Стычек и выяснения отношений на кулаках даже сразу с несколькими противниками сыщик не боялся. Но никогда не отличался драчливостью и всегда предпочитал избегать конфликтных ситуаций.

Хорхе проработал с «Фронтом борьбы за демократию» и с связанными с этой организацией людьми достаточно долго, но никаких фото- или киноматериалов пока еще не передавал. Карл совершенно твердо знал: его доверенный человек постоянно ведет скрытую фотосъемку, — Хорхе сам не раз говорил ему об этом на встречах. Он вообще отличался тем, что любил подкреплять свои сообщения фотографиями «действующих лиц».

Значит, если после его смерти не на месте скоротечной трагедии, ни в одежде убитого не найдено фотоаппаратуры и отснятых пленок, то агент наверняка надежно спрятал их в тайниках. Либо в машине, либо в своей квартире, поскольку тайников оборудовано всего два, и Хорхе сам показывал их Карлу. Конечно, эти тайники уже вполне могли обнаружить шустрые местные детективы, но тогда Дицу это стало бы известно, поскольку он внимательно знакомился с материалами расследования, начатого криминальной полицией после гибели Хорхе на улице Алкала.

Впрочем, скорее всего, расследование закончится ничем, — все спишут на дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом. Автомашину явно не найдут: она уже давно в море на дне, или превращена в металлолом. Мафия не привыкла оставлять следов и на преступников усердно работают опытные правоведы. И в полиции тоже не святые — от хорошей взятки редко кто откажется. Конечно, испанцы создали довольно сильную полицию, но и она не всесильна…

Могли добраться до тайников и те неизвестные люди, которые так неожиданно и страшно расправились с его тайным сотрудником. Наверняка они успели поинтересоваться его холостяцким жилищем и оставшейся на стоянке машиной. Но все же, проверить тайники крайне необходимо. Сделать это Карл решил сам. Просить о помощи местную криминальную полицию ему что-то пока не очень хотелось, и он посчитал самым правильным в этой ситуации целиком положиться только на себя. Не зря же великий Людвиг Ван Бетховен сказал: «Человек, помоги себе сам»!

Свой старый серенький Фольксваген-черепашку Хорхе обычно припарковывал в небольшом глухом тупичке неподалеку от дома, где он снимал дешевую однокомнатную квартиру. Диц подъехал на Пежо с другой стороны тупика, запер дверцы машины и вошел в проходной подъезд. Этот квартал считался пристанищем бедняков. Поэтому двери подъездов не запирались. В более богатых кварталах проделать подобный фокус вряд ли бы ему удалось.

Осторожно выглянув из-за полуоткрытой двери, Карл убедился, что машина Хорхе по-прежнему стоит на своем месте. Похоже, ее даже никто не трогал и не открывал. Неслышно выскользнув из парадного, он натянул на голову шапочку и, прижимаясь к стене, подошел к Фольксвагену. Сердце билось гулко и тревожно, ладони вспотели. Все время сыщику казалось, что вот-вот кто-то резко окликнет его или схватит за руку.

«Нет, вор из меня явно никогда не получится», — с усмешкой сделал вывод Диц. — «Очень нервная работа… Да перестань же психовать, соберись!» — скомандовал он сам себе и вставил тонкий стальной крючок в замочную скважину левой дверцы Фольксвагена. Отмычка сработала безотказно, и через секунду он очутился внутри салона.

Первое, на что он бросил взгляд — зеркало заднего обзора. Переведя дух, Карл осторожно снял зеркало и, нажав потайную пружину, открыл заднюю крышку. К его огромному разочарованию нехитрый тайничок оказался пуст. Опередили, или Хорхе в последнее время словно что-то предвидел и ничего не держал там?

Едва сдерживая нетерпеливое желание поскорее выбраться из машины, пока его никто не заметил, Диц привел все в прежней вид, вылез и аккуратно запер за собой дверь. Фольксваген хотя и старенький, но все же за него можно выручить какие-то деньги, которые, наверняка, пригодятся вдове Хорхе.

Спрятав отмычки, он тихонько посмеялся над своими недавними страхами. Чего он боялся! Все оказалось на удивление просто. Итак, с машиной все теперь ясно. Чтобы довести дело до конца, надо попытаться проникнуть в квартиру. Если отснятые пленки все еще сохранились, то они могут находиться только там. Конечно, затеянный им негласный досмотр тайников погибшего осведомителя дело довольно скользкое, при котором нервы натягиваются, как струны у рояля или арфы. К тому же, он работает без всякого прикрытия, и в случае возникновения каких-либо нежелательных отклонений, помощи и поддержки ждать просто не от кого. Но что еще оставалось делать после того, как беднягу Хорхе вмазали в стену автомобилем? Отступать теперь не имеет смысла, нужно довести дело до конца.

Повернув к выходу из тупика, Карл увидел молодого парня в черной кожаной куртке — он остановился прикурить. Диц поймал на себе его быстрый изучающий взгляд. Заметив, что на него тоже смотрят, парень отвернулся и быстро скрылся за углом. Кто это, случайный прохожий?

Снова появилось внутри неприятное зудящее чувство приближающейся опасности, но Карл усилием воли сумел быстро подавить его: нечего распускаться! Он уверил себя, что ничего плохого приключиться не может. В конце концов у него есть оружие — неоднократно проверенный в деле и никогда не подводивший Вальтер ППК, — излюбленный пистолет всех криминальных полицейских. Поправив рукоять Вальтера, засунутого за пояс джинсов, Карл с независимым видом пошел к дому, в котором раньше жил Хорхе, вернее снимал квартиру.

Уже издалека Дицу бросился в глаза стоявший на другой стороне улицы большой темный автомобиль. Двое крепких мужчин среднего возраста лениво покуривали, облокотившись на его капот. Третий сидел за рулем.

«Ведут наблюдение за подъездом — понял полицейский, — работают нагло, по-хозяйски. Эти друзья явно не из местной полиции. Но кто они? Не эта ли машина сбила моего человека? Хотя вряд ли, — ту, скорее всего, уже угнали в другой город, а там починили, перекрасили и продали через подставных лиц. Если вообще, не уничтожили. Как поступить? Пройти мимо? Нет, во что бы то ни стало надо добыть пленки. Придется все-таки идти в квартиру. Внутрь они меня наверняка пустят, а вот как обратно? Им обязательно захочется узнать, зачем я туда ходил. Иначе — какой смысл сторожить около дома? Будем надеяться, что в квартире никого из них нет. Любопытно, что все они, как и тот парень у тупика, одеты в одинаковые черные кожаные куртки. Это заставляет задуматься». Стараясь не глядеть в сторону мужчин, куривших у капота автомобиля, Карл нарочито медленно вошел в подъезд. Лифтом он пользоваться не стал. Зато по лестнице поднимался, перепрыгивая сразу через две-три ступени, чтобы поскорее оказаться наверху. Вскоре, как он и ожидал, раздался стук входной двери. Диц быстро свесился через перила, стараясь разглядеть вошедшего. Внизу, настороженно прислушиваясь и задрав голову, стоял тот самый из тупика парень в черной кожаной куртке.

«Встреча обеспечена, — понял Карл. — Интересно, меня будут ждать в подъезде или на улице? Могут и подстраховаться, выставив людей и там, и там. Надо попробовать обойтись без буффонады и стрельбы. А как уж получится, ведомо только Всевышнему».

Замок на двери квартиры Хорхе капризничал и не желал открываться, — наверное, за последние дни в него не раз лазили отмычкой. — Пришлось терять драгоценное время и провозиться с ним несколько лишних минут. Наконец, Диц шагнул через порог в маленькую прихожую и осмотрелся. В такой всегда чистой и уютной квартирке агента царил жуткий беспорядок. Мебель сдвинута с мест, платяной шкаф открыт, все вещи разбросаны, перерыты бумаги в выдвинутых ящиках письменного стола и маленького секретера, паркет в некоторых местах разобран, — видимо, старательно искали тайники в полу. Ничего не скажешь, шустрые ребята.

Закрыв за собой изнутри входную дверь на засов, Карл еще раз убедился, что в квартире никто не прячется и, только после этого, пошел в кухню. Встав на стул, заметил, что решетку вытяжной вентиляции над плитой уже открывали. Это ему очень не понравилось. Быстро сняв ее, он сунул руку в проем, шаря пальцами по стенкам вентиляционного короба. Ничего. Тогда, привстав на цыпочки и балансируя на стуле с риском сорваться и сломать себе шею, он засунул руку в узкую вентиляционную шахту почти по плечо.

Наконец его пальцы нащупали тонкую леску, привязанную к ввинченному в стену шурупу. Через минуту у сыщика в руках оказхался маленький мешочек из тонкой кожи. Нетерпеливо оборвав стягивающую горловину мешочка леску, Карл заглянул в него.

Слава тебе, Господи! Все его старания теперь вознаграждены! Вытряхнув на ладонь содержимое кожаного кисета, Диц внимательно осмотрел несколько кассет портативного фотоаппарата: именно такая фототехника была излюбленным «инструментом» Хорхе, и владел он ею виртуозно. Убедившись, что пленки проявлены, он опять сложил их в мешочек и прикрепил его изнутри к поясу своих джинсов, пристегнув для верности тремя английскими булавками. Подойдя к разбитому зеркалу в прихожей, Карл тщательно намазал лицо красящим кремом, сразу сделавшись похожим на мулата. Конечно, его вполне могли успеть сфотографировать из машины, стоявшей напротив подъезда, но лишняя предосторожность никогда не мешала. Теперь оставалась самая малость — выбраться из дома, где раньше жил Хорхе, живым и здоровым…

Парень в черной кожаной куртке ждал его на площадке второго этажа. Диц сразу отметил: тот не курил, стоял у стены в расслабленной позе: бережет дыхание, готовясь к драке, и заранее позаботился о том, чтобы прикрыть спину?

Увидев спускающегося вниз Карла, парень сделал шаг в сторону от стены, загораживая дорогу. Диц тоже остановился на ступеньках — так он находился выше противника, что давало некоторве преимущества. Настороженно ловя каждое движение «черной куртки», Карл молча ждал, не предпринимая никаких действий.

— Сеньор, с вами хотят поговорить, — парень сделал быстрый шаг вперед.

— Кто и о чем? — Диц тут же шагнул назад, сохраняя дистанцию.

Он раздумывал — стоит ли сейчас двинуть этого молодчика ногой в челюсть и бросится вниз по лестнице или выждать более удобный момент? Если решил нападать, то бей! Но это — явно «объявление войны». Ладно, от куртки избавимся.

— Вам все объяснят. Идите, — парень шагнул в сторону, освобождая дорогу.

— Хорошо, — неожиданно для него легко согласился Карл и прошел вперед.

Спустившись на площадку второго этажа, Диц наотмашь резко и сильно ударил противника в грудь. Да так, что тот отлетел к шахте лифта, врезался в нее головой. Не удержавшись на ногах, «черная кожа» упал, потеряв сознание.

Карл быстро побежал вниз и выскочил из подъезда на улицу, надеясь быстро улизнуть в свою норку. Но его уже ждали двое мужчин, недавно куривших около темной машины.

Один из них, плохо выбритый, в надвинутом на глаза берете, пристально глядя на Дица, вытащил из-под полы своей кожаной куртки резиновую дубинку. Карлу давно знакомы эти бандитские игрушки — обычно немецкие уголовники надевали на такую дубинку кольца из толстой стальной проволоки, чтобы как можно сильнее покалечить избиваемого. Второй сунул руку в карман, явно надевая кастет. Судя по шрамам на лицах, кошачьим движенеиям и развитому верхнему плечевому поясу — это заметно даже под куртками, — против сыщика вышли бывалые, опытные бойцы. Они не знают жалости и сострадания, им неведомо милосердие: солдаты мафиозных «семей» подобны акулам или бойцовским псам. Хорошо, если им отдали приказ только вырубить Дица и доставить к боссу, а если все куда серьезнее? Хотя, если тебя начнут избивать до потери сознания, в этом тоже мало хорошего.

Улица была пустынна, сгущались сумерки. Помощи ждать неоткуда.

Сзади хлопнула дверь подъезда, Дальше тянуть не имело смвсла, если только Карл не хотел лежать на кладбище или остаться калекой и, как его дядюшка, передвигаться в инвалидном кресле. Решив сработать на контратаках, сыщик дождался первого выпада мафиози. Резким боковым ударом он отбил руку с занесенной над его головой дубинкой и, одновременно, сильно пнул нападавшего ногой в живот. Тот упал. Видно, ему пришелся не по вкусу крепкий ботинок немца. Не давая противникам опомниться, Диц моментально развернулся, сходу боднул второго головой в переносицу и тут же, сгруппировавшись, сжав свое большое и сильное тело в комок, как на поле игры в регби, кинулся под ноги набегавшему сзади парню в кожаной куртке.

Не успев опомниться или остановиться, молодчик перелетел через Карла и рухнул, глухо стукнувшись головой об асфальт. Звякнул выпавший из его руки кастет.

Диц быстро поднялся и резво побежал к знакомому проходному парадному, выводившему на соседнюю улицу, где остался его Пежо. Сзади послышался топот преследователей. Но Карл не зря несколько лет играл за сборную команду регби своего университета. Когда он очутился на нужной улице, преследователи оставались далеко позади.

Однако здесь подстерегала новая неожиданность — около колес его малолитражки копошилась некая подозрительная личность в грязном светлом плаще.

Раздумывать — только преступная трата времени. Карл, не останавливаясь, рванул из-за пояса Вальтер и выстрелил в воздух, одновременно дико закричав что-то неразборчивое, но явно угрожающее. Мужчина, копавшийся около его машины, испуганно отпрыгнул далеко в сторону и, уронив какой-то предмет. Стремглав кинулся прочь. Он явно не ожидал, что в него начнут стрелять.

Тяжело дыша, Диц, дрожавшей от нервного напряжения рукой, отпер машину. Плюхнулся на сидение и завел мотор. Уже трогаясь с места, он бросил взгляд на тротуар. Там валялось длинное шило.

Дав газ, Карл мысленно поблагодарил себя за то, что сменил перед этой поездкой номера.

Риск — дело благородное

Снимки напоминали различные жанровые сценки, снятые уличным фотографом при помощи скрытой камеры, Мужчины, мужчины, мужчины… совершенно неизвестные Карлу люди разных возрастов, по-разному одетые, сфотографированные в разных местах города. Вполне возможно даже не одного, а нескольких городов Испании и юга Франции? Хорхе часто на несколько дней уезжал или на побережье или в какие-то поселки и маленькие селения с трудно запоминающимися названиями. Как теперь определить, где именно сделан снимок? По архитектуре домов, виднеющихся на втором плане? Затруднительно. Новостройки везде на одно лицо, а искать старый дом в Испании и сопредельных странах? Нет, надо идти другим путем, иначе совсем запутаешься и забредешь в дебри, из которых не выбраться.

Вот попалось несколько кадров, где есть женские лица, но на них Карл внимания не обращал.

Запершись в номере своего отеля, полицейский раскладывал фотографии, как пасьянс, подбирая лица к лицам, в надежде обнаружить хоть какую-нибудь закономерность или знакомое лицо. Отпечатки с найденных им пленок Диц сделал сам, арендовав на несколько часов небольшое частное фотоателье на окраине Мадрида. Он не желал, чтобы в ближайшее время кто-либо кроме него мог увидеть то, что заснял Хорхе перед тем, как его убили. Ведь пока ничего конкретно неизвестно, а так хотелось надеяться, что в одном из этих снимков таится разгадка, некий ключ ко всему происходящему?

Посмотрим, где же здесь Даниэль, доверенный человек марсельской мафии? Вот и он — в модном костюме, благородная седина на висках, что-то говорит почтительно слушающим его двум сеньорам средних лет. А вот он садится в машину, и рядом с ним уже совсем другие господа. Вот они в обществе весьма известного, можно даже сказать знаменитого, в преступном мире человека. Нет, «знаменитость» не вскрыл ни одного сейфа, ни разу не выстрелил из пистолета, никогда не торговал наркотиками. Он только представлял интересы крупных боссов преступного мира в судах всех инстанций. Весьма почитаемый мафией ловкий адвокат, за деньги продавший душу дьяволу.

Интересная компания. Возможно, придется взять за некую отправную точку в расследовании этого метра юриспруденции — не зря же он столько мелькает на снимках?

Карл достал хранившиеся у него в тайничке фотографии руководителей и наиболее активных функционеров «Фронта борьбы за демократию». Затем тщательно сверил их с каждым отпечатком с пленок Хорхе. Нет, никого из «Фронта» здесь не было. Глубокая, хорошо продуманная конспирация? Осуществление контактов функционеров «Фронта» с мафиози через специально выделенных лиц? Или у них вообще… нет никакой связи с преступниками?!

Диц даже поразился этой неожиданной мысли. Если серьезно задуматься, пока все складывалось очень странно: Хорхе весьма неплохо знал свое дело, тогда почему, занимаясь «Фронтом», он вышел на одного из главарей Марсельской мафии, на Даниэля? Значит, в Сен-Клу, штаб-квартире Интерпола, тоже далеко не даром едят свой хлеб?

Предположим, Хорхе действительно нащупал тщательно скрытые от посторонних глаз нити, связывающие «Фронт» с мафией. И вскоре был убит. Поэтому бандиты и устроили засаду у его квартиры? Иначе, как понимать все то, что произошло за последние дни? На шутки и азартную игру в пейнтбол это совсем не похоже.

Карл встал и нервно заходил из угла в угол. Восемь широких шагов туда, потом восемь обратно. Толстый ковер глушил шаги. За окном сгустилась темнота, разорванная яркими бликами рекламы. Но они не высветят истины.

Что же получается? О работе его человека, то есть Хорхе, знал он сам, сотрудники его отдела в штаб-квартире Интерпола, и несколько высокопоставленных чиновников из управления местной полиции. Теперь они всячески волынят дело с расследованием наезда на Хорхе неизвестного темного автомобиля. Иначе говоря — не хотят заниматься расследованием убийства негласного сотрудника Интерпола. Не местные ли полицейские и выдали его мафии? Естественно, не бескорыстно.

Диц вдруг почувствовал, что ему стало душно, и ворот рубашки, словно гаррота сдавил шею: предатели среди своих? Впрочем, кто здесь свои, а кто — чужие? Это как взглянуть и с чьей стороны. При пристальном рассмотрении вполне может оказаться, что чужой — именно он сам!

Карл подошел к окну, приоткрыл одну створку рамы, подставив потный лоб свежему потоку воздуха. Надо взвесить все «за» и «против» прежде, чем начинать задуманную им игру.

А почему собственно нет? Почему версия о предательстве или предателях в местной полиции не может иметь права на существование так же, как и другие? Разве мало в его практике подобных примеров коррупции и служения сыщиков «золотому тельцу»? Нет, надо срочно поворачивать события по-другому, напористо, смело и решительно действуя по своему собственному плану. Наверное, недаром говорят: риск — благородное дело! Вопрос в том, ради чего и как ты рискуешь? Здесь не казино с рулеткой, а проигрыш — не потеря денег, а потеря головы. И все же, стоит рискнуть, — расчетливо и хладнокровно, взвешивая каждый шаг, каждое слово. Собрать больше информации и в тайную атаку, но при этом ни на секунду не забывать, что бежишь в штыковую на врага по минному полю! И вчерашние друзья в один миг способны оказаться злейшими противниками.

Диц вернулся к столу, собрал фотографии в стопку, аккуратно подравнял ее и положил перед собой.

Ну что же, уважаемые сеньоры, следующий ход за ним. И Карл Диц очень постарается, чтобы он оказался для вас совершенно неожиданным.

На предложение встретиться Рамон откликнулся сразу. Не стал тянуть или отнекиваться, а просто спросил: «Где и когда»?

Такой подход к делу Карлу понравился, и он назначил встречу в маленьком полуподвальном кабачке, который облюбовал заранее и держал, как запасной вариант для встреч с погибшим Хорхе. Теперь он увидится там с Рамоном.

Кабачок располагался в небогатом рабочем квартале и днем почти всегда пустовал. Мягкий полумрак, клетчатые черно-красные скатерти на столиках, два выхода, из которых один через туалет выводил в захламленный лабиринт дворов — все это весьма импонировало Дицу. Верный своим привычкам, он прибыл на место встречи заранее и, сделав небольшой заказ, уселся на деревянный жесткий стул, ожидая прихода бывшего полицейского, тот появился в точно назначенное время.

— Хочу просить вас об одной услуге, Рамон. Вы сможете быстро найти несколько надежных людей, знакомых с приемами и методами работы криминальной полиции? — после взаимных приветствий и короткой, ничего незначащей беседы, поинтересовался Карл.

— Не совсем понимаю, зачем это понадобилось? — Рамон отодвинул пустую чашку, на дне которой он меланхолично рассматривал кофейную гущу. — Что конкретно вы имеете в виду, уважаемый сеньор Диц?

Карл быстро осмотрелся. Кроме них да клевавшего носом за стойкой пожилого бармена в зале кабачка ни души. И все же, он слегка наклонился через стол к Рамону, заговорщицки понизив голос.

— Хочу поручить вам негласно собрать некоторые сведения о ряде лиц. Их фотографии и адреса мест. Где они часто бывают, вы получите. Меня интересует о них все: любые, даже очень короткие контакты, связи, распорядок дня и прочее. Ну, не мне вам объяснять. Кстати, сеньор Рамон, я проверял — ваше увольнение из полиции не связано ни с политикой, ни с уголовщиной. Давайте считать, что вам просто отчаянно не повезло. Итак, вы беретесь?

— Надеюсь, сеньор Карл, сейчас вы не намерены втравить меня в политику? — криво усмехнулся Рамон. — прежде, чем дать согласие, необходимо знать, хотя бы приблизительно, с кем придется иметь дело7 Что этим людям известно о работе криминальной полиции, где нам взять транспорт, какова будет оплата и…

— Довольно! — прервал его Диц, подняв руку. — Остановитесь! Все ясно! Отвечаю. Во-первых, дело чисто уголовное, никакой политики. Во-вторых, придется вас сильно огорчить: каждый из интересующих меня людей прекрасно знает о существовании криминальной полиции, и большинство из них всячески старается избегать любых встреч с ней. Все, что может понадобиться для успешной работы, вплоть до портативных фотокамер, немедленно появится у вас по первому требованию. Это не проблема. Об оплате вашего труда мы договоримся. Ну что, сеньор Рамон, вы берете фото? Или на примете нет людей, готовых на этом сделать деньги?

Рамон помолчал, раздумывая. Достал пачку дешевых сигарет без фильтра, прикурил, выпустив клуб синеватого табачного дыма.

— Уважаемый сеньор Диц! Безработных полицейских или малооплачиваемых полицейских-пенсионеров в Мадриде более, чем достаточно. И у всех большие семьи… И все домочадцы хотят есть каждый день, а цены растут так быстро, что за ними не угнаться. Давайте ваши фото! — Он взял протянутую Карлом пачку фотографий. Держа сигарету в руке, как указкой ткнул ею в разложенные веером на столе снимки. — Кто из них вас интересует больше всего?

— Этот! — Диц показал на Даниэля. — И вот тот, седой известный адвокат мафиози. Защищает их почти на каждом громком процессе. Прошу вас, Рамон, вести наблюдение круглосуточно. Результаты докладывать мне лично в форме обычной полицейской сводки, желательно ежедневно. О времени и месте встреч мы с вами заранее условимся. Сделанные фотоснимки прилагайте к сводке сразу. Возьмите ключи от машины: на заднем сидении найдете кофр с необходимой фотоаппаратурой. Если возникнет такая необходимость, чаще меняйте автомобили, берите их на прокат. Держите конверт, в нем — деньги. Зря не тратьте — я, все-таки не у Ротшильда работаю. Своих людей во все тонкости и подробности не посвящайте. И оставьте мне, пожалуйста, номер телефона, по которому можно отыскать вас в любое время суток. Мало ли, что вдруг понадобится…

Старый друг из альмаматер

Утром следующего дня, спустившись в ресторан к завтраку, Диц увидел за своим столиком сухопарого молодого человека в очках с сильными линзами. Тот с улыбкой поднялся ему навстречу.

— Гюнтер!! Гюнтер Саре! — радостно засмеялся Карл, обнимая старого университетского товарища. — Какими судьбами в Мадриде? Видно приехал полюбопытствовать на знаменитую и расхваленную корриду? Не ходи. Отвратительное и совершенно неинтересное зрелище. Будешь сильно разочарован: просто бойня животных, а тореро — мясник. Не понимаю, чем там восхищаться?

— Я по делу клиента, — лаконично пояснил Гюнтер, пытаясь, высвободится из медвежьих объятий Дица. — Да пусти же… Сейчас подадут завтрак.

— Вот как? Выходит, ты знал, что я здесь? — удивился Карл, усаживаясь за столик. — Но откуда, позволь спросить?

— Конечно, узнать о тебе — на уровне мистики. Разве в этом городе так много светловолосых верзил, говорящих с немецким акцентом? — не удержался, чтобы не съязвить, Саре. — Достаточно иметь язык и уметь хоть немного анализировать услышанное.

— Ты все такой же, — добродушно посмеялся Диц, принимаясь за еду.

— Да и ты совсем не меняешься. По-прежнему завидный аппетит молодого волка, — улыбнулся Гюнтер. — Как дела, Карл? Наверное, ты теперь стал важной международной полицейской шишкой?

— Скорее, прыщем. Но пока не теряю надежд. А ты, как я вижу, все занимаешься адвокатской практикой?

— Да, сейчас у меня как раз очень интересное дело. Имущественный иск. Клиенты — наследники французского коммерсанта — желают получить компенсацию за реквизированную у них нацистами во время войны фирму. Всем нужны деньги. Инфляция!

— Археология, — презрительно хмыкнул Диц, — и охота тебе копаться в таком старом окаменелом дерьме?

— Ты тоже не выбираешь себе интересных дел, — уклончиво ответил Саре. — Я уже успел выяснить, что фирму прибрали к рукам эсэсманы во время оккупации Франции. Хозяина без лишних разговоров отправили в лагерь смерти, размещавшийся где-то в Польше. Забыл, как точно называется это местечко… Впрочем, подобные подробности не столь важны, суть заключается совсем в другом. Если раскручу дело на «всю катушку», то получу хороший процент. Мне уже удалось найти некоторые концы, я потянул за нити, и они привели меня сюда.

— Поздравляю! Путешествуешь за счет богатого клиента? Или это профессиональная тайна?

— Карл, прошу тебя, перестань дурачиться. Я несказанно обрадовался, узнав, что ты здесь и очень надеюсь на твою помощь.

— В чем? — удивленно поднял брови Диц. Он уже покончил с завтраком и, рассеянно слушая Саре, быстро просматривал традиционную утреннюю подборку газет, дымя сигаретой. — Хочешь предложить мне проехаться за счет будущих наследников куда-нибудь к зулусам или поохотится в саванне на жирафов? Должен тебя сильно огорчить, дорогой Гюнтер. Не могу, дела.

— Карл! Отложи свои газеты, допей кофе и пойдем прогуляемся по Прадо-Риколетос-Кастеллана, — словно не слыша его насмешек, миролюбиво предложил адвокат. — Название этого бульвара звучит для меня завораживающей райской музыкой. Я, как школьник, мечтающий о путешествиях в экзотические дальние страны, готов повторять его вновь и вновь. Когда еще доведется побывать здесь снова…

Они медленно шли по теневой стороне оживленной улицы. Карл, рассеянно слушая приятеля, глазел по сторонам, провожая взглядами хорошеньких женщин, а Саре, от волнения поминутно поправляя очки, рассказывал.

— …В сорок втором году в Париже работал в гестапо некий Эрих Шварц, приближенное лицо группенфюрера СС Поля — начальника хозяйственного управления ведомства рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Именно Шварц и прибрал к рукам фирму француза, а его самого упек в концлагерь. Предприятие вскоре продали, а на вырученные деньги приобрели землю. Но потом ее у Шварца перекупил некий Зальц, а у того — Карл Энгельхен.

— Кто? — заинтересованно переспросил до этого момента невнимательно слушавший Диц. Он даже взял Саре под руку, словно опасаясь, что тот сейчас может от него неожиданно уйти. — Кто, ты сказал, перекупил?

— Карл Энгельхен. Что, знакомое тебе имя? — недоуменно глядя на приятеля, повторил Гюнтер.

«Все криминальные полицейские со своими странностями — заключил он. — Стоит ли обращать на это внимание?»

— Н-нет… Я просто так. Продолжай, пожалуйста. Любопытная история.

— Представляешь, мне удалось установить, что перепродажа земли — чистейшая афера! Подлог! Не спрашивай, как, но я все-таки до всего докопался. Это стоило немалых трудов и повлекло определенные расходы. Конечно, правдоискательство довольно опасное занятие, и ситуация не раз грозила серьезными неприятностями. Тем не менее, теперь я знаю и располагаю фактами, что Зальц Шварц и Энгельхен — одно и тоже лицо! Просто этот эсэсман работал сначала во Франции под именем Шварца, потом его нарекли Зальцем и перебросили на другой участок, но на самом деле он — Энгельхен!

— М-да… — кисло протянул Диц. — Весьма любопытная и крайне запутанная история. Но все это случилось очень давно, во время Второй мировой войны. Скажи, Гюнтер, чем же я могу тебе помочь?

— Ты работаешь в международной криминальной полиции. Помоги мне добыть архивные материалы об Энгелхене. Наверное, у вас в картотеках найдутся сведения о нем.

Диц, не отвечая, увлек Гюнтера в манящую прохладу модной торговой галереи с множеством бутиков. Некоторое время они молча шли рядом.

— Видишь ли, моя фирма не занимается политикой, — наконец, сказал Карл. — Статья третья устава Интерпола строго запрещает нам участвовать в расследованиях любых акций политического, расового или религиозного характера. А во времена нацизма гестапо являлось тайной политической полицией! Нюрнбергским трибуналом оно признано преступной военной организацией. Лучше поищи архивные материалы дома, в Германии. Не пробовал?

— В Германии… — фыркнул Саре. — Там все подобные сведения хранятся за семью замками. Разве ты не знаешь, что практически каждый гестаповец был еще и уголовным преступником, не говоря уже об СС в целом? До того, как Гитлер сколотил из них свой «черный орден», многие будущие члены СС, вплоть до генералов, сидели в тюрьмах, и отнюдь не за «политику!» Наверняка, все это аккуратно фиксировалось лучшей в мире криминальной полицией. Поэтому я и надеюсь, что в ваших архивах можно отыскать много интересного об эсэсманах. Тем более, они сами проворачивали крупные уголовные дела во время войны.

— Бог мой, Гюнтер, да откуда же сейчас взять такие сведения? Прошло уже столько лет. К тому же значительную часть архива вывезли по указанию Сталина советские службы безопасности. От них не отставали и наши лучшие «друзья» американцы, тоннами отправлявшие документацию на транспортных самолетах за океан в архивы своей разведки. А сколько успели уничтожить и спрятать в хитрых тайниках сами эсесовцы? Не проявляй детской наивности, мой друг, и, подобно Дон Кихоту, не воюй с ветряными мельницами. Смотри на вещи здраво, ты же правовед!

— Хорошо! — Саре нервно поправил очки, съезжавшие с потного носа. — Выходит, я знаю о твоей организации значительно больше тебя? Изволь, расскажу тебе кое-что. Возможно, после этого ты согласишься мне помочь.

— Посмотрим, — насторожился Диц.

— Знаешь, где располагалась штаб-квартира Интерпола во время Второй мировой войны? В Берлинском пригороде Ванзее. Да, да, том самом, где главари Третьего рейха разрабатывали планы уничтожения неарийских наций. С тридцать восьмого по сороковой год президентом Интерпола был штандартенфюрер СС, сотрудник гестапо Отто Стайнхасль. С сорокого года по сорок второй — группенфюрер СС, шеф военной полиции рейха Райнхард Гейдрих, а сорок третьего по сорок пятый — шеф гестапо и СД, группенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер, которого союзники повесили за преступления против человечества.

Саре разволновался, побледнел и остановился, сделав вид, что разглядывает витрину ювелирного магазина. Диц даже испугался за приятеля — Гюнтер никогда не отличался крепким здоровьем, а в Мадриде жара и духота, в кажущемся бездонном голубом небе ни облачка, и только палит безжалостное светило. Где тот благодатный дождь, пролившийся на город несколько дней назад?

Интересно, что еще вырыл дотошный адвокат: с ним нужно держать ухо востро! С первого взгляда университетский товарищ кажется недалеким недотепой-неудачником, очкариком-зубрилкой, не способным оседлать «фортуну». Но это ложное впечатление. Гюнтер обладал острым и быстрым умом, проявлял немалые способности в анализе и отличался завидным упорством. Французам-наследникам фирмы повезло с адвокатом.

Немного отдышавшись и восстановив силы, Саре двинулся дальше, продолжив свой рассказ.

— Оккупировав Европу, нацисты успешно использовали досье и учеты Интерпола для выявления и уничтожения участников сопротивления. Эсесовцы фабриковали уголовные дела на политических деятелей, предпринимателей и других неугодных им лиц. Всем заправляли сотрудники СД и гестаповцы… Так попал в лагерь и дед моего клиента. У меня есть сведения, что значительная часть архива до сего времени хранится в вашей Парижской штаб-квартире. Если бы нам удалось найти среди старых бумаг уголовное дело на бывшего хозяина фирмы! Тогда можно точно узнать: кто, как и что сделал против него. И я бы выиграл важный процесс!

— И стал богатым… — покосившись на приятеля, тихо добавил Карл. Но громко он сказал совсем иное.

— Видишь ли, Гюнтер, тогда шла страшная война, кругом царила полная неразбериха, особенно в сорок пятом. И потом, на счет архива Интерпола. Откуда получены эти сведения? Кто даст стопроцентную гарантию, что это не пустые сплетни и слухи? Мне о нем ничего неизвестно. По крайней мере, неизвестно о делах времен Второй мировой войны.

— Сплетни? — лицо разволновавшегося Саре пошло красными пятнами. Он начал потихоньку терять контроль над собой. — Ну, мой милый! Ты — криминальный полицейский и отлично знаешь, какую власть над людьми и обстоятельствами дает обладание таким архивом. Бывшие члены «черного ордена» — эсэсманы никогда и ни за что не выпустят его из своих рук. Кто же находясь в здравом уме и твердой памяти способен по собственной воле расстаться с компрометирующими материалами на десятки тысяч людей? А фашизация твоей «фирмы» продолжалась и после войны! Да-да, и после! Целых десять лет — с сорок шестого года по пятьдесят шестой, в Интерполе работал на различных ответственных должностях некий Дедерик Лоуваг — видный эсесовец, один из бывших заместителей Кальтенбруннера! Видно, господа союзники без него никак не могли обойтись? А с шестьдесят восьмого года по семьдесят второй твоей конторой руководил представитель ФРГ Пауль Дикопф. Он тебе не знаком? Тоже бывший высокопоставленный эсэсман. Теперь даже известен номер его эсесовского удостоверения: 337259. Значит, «черный орден» продолжает свое грязное дело и приставляет специальных людей тщательно хранить тайны прошлого, чтобы успешно использовать их в настоящем? Возможно, не зря на вашей эмблеме весы правосудия скрыты другими атрибутами, вроде мечей?

— Не горячись, Гюнтер, на нас уже оглядываются…

Диц повел его к столику уличного кафе под широким красно-белым полосатым зонтиком. Усадил на стул, предложил сигарету и заказал прохладительные напитки. Разговор с университетским товарищем, так неожиданно встреченным здесь, в столице Испании, начинал приобретать крайне важное для Карла значение. Как опытный сыщик, он решил попробовать выяснить, что еще важного известно Саре?

— О многом я тоже слышал… — осторожно начал Диц, внимательно наблюдая за реакцией адвоката. — Но как-то, знаешь ли, честно говоря, не хотелось верить в плохое. Я всегда старался держаться подальше от политики…

— Ты — вполне возможно. Но не твоя фирма! — горько усмехнувшись, перебил его Гюнтер, — прикажешь растолковывать тебе, мой друг, прописные истины? Вспомни материалы 54‑й генеральной ассамблеи Интерпола в Вашингтоне. Американцы вовсю старательно и сильно тянут международную криминальную полицию к политике. Причем, тянут постоянно, и давление растет. Ваш шеф Джон Симпсон — большой дока в политическом сыске. Как-никак — руководитель секретной службы США.

— Я всегда полагал, что мы успешно разберемся со своими проблемами в Европе сами, без вмешательства и помощи американцев, — согласно кивнул Карл. — Но ты, как всегда, прав. Пока, что-то, не очень получается. Кругом расположены их базы, натыканы ракеты. Страшно, Гюнтер! Если возникнут серьезные разногласия с Советами, и дело дойдет до вооруженного конфликта, русские ракеты долбанут не только по Америке, но и по нам. У красных огромная ядерная мощь. Германия вновь превратится в руины, среди которых тенями станут бродить умирающие от радиации люди.

— Ракеты — совсем другое дело. А вот выступавший на ассамблее министр юстиции США Эдвин Миз заявил: «между США и странами Западной Европы — членами Интерпола, — уже хорошо налажен эффективный обмен информацией о преступлениях политического свойства». Вот видишь… — Саре снял очки и начал нервно протирать их стекла кусочком мягкой замши — Карл! Если бы я не верил тебе, не знал тебя, разве я стал искать бы твоей помощи? Помоги мне, Карл! Удалось выяснить, что после окончания Второй мировой войны, Энгельхен активно сотрудничал с испанскими спецслужбами режима генерала Франко. Ты же имеешь тесные контакты с местной криминальной полицией. Давай попробуем вместе отыскать архивные материалы. Мне очень нужно бесспорно доказать, что Энгельхен Шварц и Зальц — одно и то же лицо! Иначе. Я ничего не добьюсь на процессе. Энгельхен еще жив, он очень богатый в ФРГ человек, с широкими связями в верхах. Без доказательств меня на суде раздавят, как беременного таракана. И мокрого пятна не останется.

— Подумай хорошенько: может, лучше всего бросить это тухлое дело? — сохраняя равнодушный вид, вкрадчиво предложил Диц. — отдохни, развлекись. В Мадриде есть, что посмотреть. А я, тем временем, поищу для тебя другого богатого клиента, без всяких заморочек. Если туго с деньгами, скажи, не стесняйся, я одолжу, сколько нужно — отдашь, когда сможешь. Ты же не теряешь надежды разбогатеть?

— Нет, нет! — испуганно замахал руками Саре. — Нет! На свете должна существовать справедливость. Помоги мне выиграть процесс, Карл! Как старому товарищу по альма-матер.

— Не могу твердо обещать, Гюнтер. Но непременно попробую узнать, что можно сделать для тебя. Обещай подождать и не предпринимать необдуманных шагов — у стариков из «черного ордена» есть молодые последователи!

Дядя Карл

Вернувшись в номер отеля, Диц закурил и буквально рухнул в глубокое кресло. Некоторое время он сидел, отрешенно уставившись в стену «люкса», оклеенную дорогими, бежевого цвета, не раздражавшего глаз, обоями. Жадно докурив сигарету, небрежно ткнул окурок в пепельницу и торопливо вынул из пачки новую, хотя во рту уже скопилась горечь от никотина, а слюна приобрела коричневатый оттенок.

Как все ужасно! Почему неприятные события имеют свойство громоздиться друг на друга столь неожиданно, нелепо и совершенно отвратительно. Убили Хорхе, до сих пор полная неясность с этим чертовым «Фронтом борьбы за демократию». И тут, словно в насмешку, еще неожиданный удар госпожи Судьбы — появление старого университетского приятеля Саре!

Бедный Гюнтер, если бы он только знал, к кому обратился за помощью, надеясь выиграть затянувшийся судебный процесс в пользу своего французского клиента, и на этом немного разбогатеть. Пришел, не зная, что Дица назвали Карлом в честь старшего брата его матери — Карла Энгельхена!

Каких трудов стоило скрыть волнение, при упоминании адвокатом имени дяди! Диц никогда не предполагал, что у него вдруг может возникнуть желание удавить старого университетского приятеля и, вместе с ним похоронить все семейные тайны. Британцы любят говорить про скелет в шкафу — так пусть он там и останется навеки, а каждому, кто сунет туда нос, надо его очень больно прищемить!

Вот когда темное прошлое бездетного оберштурмбанфюрера СС Карла Энгельхена неожиданно схватило за штаны его любимого племянника. Неужели родной брат его доброй матери — такой веселый и жизнелюбивый, несмотря на паралич, — действительно работал во время войны в Париже под именем Шварца? Помнится, дядя неоднократно упоминал, при нацистах он служил в армии простым интендантом. Тогда почти все немцы служили: кто где, а дядя — в СС! Возможно, он совсем не обманывал, возможно молодой тогда Карл Энгельхен и правда был всего лишь интендантом, но… в гестапо! А что такое интенданты СС и, в особенности, тайной политической полиции? Золотые коронки и ценности казненных, целые эшелоны конфискованных вещей, разграбленные музеи, частные коллекции, хранилища банков во многих странах Европы, дешевая рабочая сила для ведущих немецких концернов, работавших на войну и многое, многое другое.

Боже правый! Старый дядя Карл — насмешливый и остроумный, большой любитель выпить и поиграть в карты или кости в кругу добрых друзей, знаток мировой литературы и искусства, не раз читавший племянникам наизусть Шекспира и Гете, собравший неплохую коллекцию картин в своем доме. А какие крупные суммы он жертвовал в пользу общества инвалидов, хосписам, на детские приюты и больницы для инвалидов! И это — член СС. Бывший гестаповец, кровавый палач, без зазрения совести присвоивший состояние богатого французского коммерсанта? Вполне возможно, даже не одного? Просто не укладывается все это в голове!

До чего же чертовски сложно переплетаются судьбы людей. Помнится, мать рассказывала, как в тяжелое послевоенное время, ее брат. — дядя Карл Энгельхен, очень помог отцу Дица встать на ноги. Помог деньгами и своими связями. Сам дядя Карл жил в то время за границей. Кажется, даже здесь, в Испании. Значит, он скрывался от трибунала союзников? Наверное, и в Интерполе у него хорошие знакомства через бывших друзей по корпусу СС?

Однако, почему сейчас обязательно надо ждать плохих последствий? Еще никто не доказал, что речь идет именно о его дяде, а не другом Карле Энгельхене. Мало ли, какие случаются удивительные совпадения.

Но сердцем Диц чувствовал — здесь не случайное совпадение. Саре разрыл навозную кучу, которую все считали давно похороненной под другим хламом. Теперь надо быстро и четко думать о том, как выпутаться из всей этой мерзкой истории. Как, не замаравшись, вылезти абсолютно сухим и чистым из той огромной кучи дерьма, которую неожиданно навалил на него старый приятель Гюнтер. Черт бы побрал его совсем, вместе с французскими клиентами! Однако не чертыхайся, здесь руганью и множеством выкуренных сигарет не поможешь. Нужно придумать нечто радикальное. И такое, чтобы комар носа подточить не мог!

Что же делать? Для начала, пожалуй, проверим: действительно ли есть в архивах материалы о дяде и его прошлом. И, если есть, то… То что?

Впрочем, надо еще как-то исхитриться и суметь проверить. Просто так до архивных данных ни за что не доберешься. Наверняка, они хранятся в анналах не уголовной, а политической полиции, или у военной контрразведки. Ну, ничего, первым делом, проверим родного дядюшку по информационным массивам Интерпола, а для подозрительных местных «друзей» разработаем небольшую, нехитрую комбинацию. Теперь волей неволей придется разбрасываться, разрываться на части, занимаясь сразу двумя важными делами — Средиземноморской мафией и милым родственником, немало «пошалившим» в период войны. Гюнтер, убаюканный обещаниями, пока затихнет на несколько дней и не станет дергать напоминаниями и новыми просьбами. Однако тянуть никак нельзя. Упустишь время — потом могут наступить непредсказуемые последствия.

Карл решительно пододвинул поближе к себе телефонный аппарат, снял трубку и набрал номер.

— Алло, сеньор Рамон? Диц у аппарата. Мне срочно нужны материалы еще на одно лицо. Запишите: Гарсиа Раскес. Он работает в информационном центре той организации, где вы раньше имели честь состоять на службе. Ясно? Это, действительно, срочно, Рамон…

Информация

Диц прекрасно знал структуру и возможности оперативных учетов Интерпола, располагавшего сведениями о личностях более чем восьмисот тысяч различных уголовных преступников. Эти данные были рассортированы и сконцентрированы в миллионе шестистах тысячах секретных досье. Кроме того, информационный центр Интерпола имел фотографии и дактилоскопические карты еще ста тысяч преступников из разных концов света, вплоть до Африки и Австралии. В срочном порядке перерыть такой огромный массив информации, даже при помощи суперсовременного компьютера? А еще неплохо сунуть нос в раздел регистрации общих данных о международных преступлениях, включающий сведения о паспортах и автомобилях, в том числе угнанных и украденных. Где проверять в первую очередь? Где наверняка есть архивные материалы на бывшего оберштурмбанфюрера СС Карла Энгельхена, одно время скрывавшегося под именем Шварц?

Все данные криминальных учетов специальным образом закодированы и загнаны в «неразговорчивые» электронные машины, не желающие общаться без кодов и паролей. Успехи электроники дали возможность конструировать и производить сложнейшее автоматическое оборудование, которое из громоздких дорогих устройств с применением тысяч электронных ламп, стало сначала превращаться в меньшее и более дешевое на транзисторах, а затем и нынешнее — малогабаритные компьютеры на кремниевых «чипах» — миниатюрных блоках с большой информационной емкостью, применяемых для хранения и обработки информации.

Самое ценное — информация! Тот, кто ею владеет — хозяин положения! Эту полицейскую истину Карл Диц усвоил давно и очень прочно. Причем, лучше иметь не просто информацию, а «компромат» — компрометирующую информацию.

Но проклятые компьютеры умели хранить секреты компромата не хуже сказочных гномов, тысячи лет надежно прятавших от людей свои несметные сокровища в недоступных горных пещерах. Нужная Карлу информация могла быть скрыта в таких тайниках и дебрях хитрой, подстерегающей чужака ловушками чуть ли не на каждом шагу электроники. Что без знающего все тонкости «проводника» даже нечего думать туда проникнуть, как в страну Зазеркалья заколдованную могущественным злым волшебником.

И все же Диц решил попробовать открыть электронный «сезам» архива. Встреча с Гюнтером Саре крайне обеспокоила его, выбила из привычной колеи. Еще в университете будущий адвокат прослыл весьма настырным и далеко не тупым парнем, стремившимся в каждом случае составить обо всем свое собственное мнение и самостоятельно докопаться до истины. Неплохой аналитик и законовед. Даже не получив никакой обещанной помощи от Карла, он вряд ли остановится на полдороги. Только обозлится и начнет рыть, как фокстерьер, пытающийся по приказу хозяина вытащить из глубокой норы лису. Он способен рыть, пока не вцепится ей в горло.

Доводить до этого никак нельзя! Тогда даже большие деньги не помогут замять громкого и грязного скандала. Всегда стоит помнить: дядя Энгельхен вложил крупные средства в семейное дело Дицев, немало поспособствовав его процветанию. Кроме того, Карл хотел знать правду, какой бы горькой она не оказалась. А узнав ее — попытаться уничтожить все сведения, имеющиеся в архиве в отношении дяди. Так, на всякий случай. Пусть имя бывшего оберштурмбанфюрера СС Карла Энгельхена — ныне старого инвалида — навсегда канет в Лету. Военным делам тоже должен быть срок давности…

Один из ведущих сотрудников информационного центра полицейского управления Гарсиа Раскес — моложавый, светлоглазый шатен — как всегда крутился в запарке, создавая вид крайне занятого важным делом человека. Большой артист!

Диц несколько минут молча постоял у него за спиной, как лихо Раскес «вгоняет» в компьютер новые данные, не переставая при этом болтать по телефону, потом легонько тронул Гарсиа за плечо, заставив Раскеса вздрогнуть и обернуться.

— А, это ты, — с явным облегчением сказал Гарсиа, промокнув лоб платком. — Я думал, пожаловало начальство. Салют! Что надо потомку тевтонов?

— Привет! Хочу поинтересоваться в наших архивах одной одиозной личностью. Пристрой меня к какой-нибудь электронной кумушке, желательно к такой, чтобы побольше знала и любила посудачить о чужих грехах. Наверняка, у тебя есть такая, по глазам вижу!

— Хорошо, давай бланк разрешения, физиономист, — повернулся к нему Раскес. — И все получится тип-топ! Я покорно выполню ваше желание, герр Диц.

— Гарсиа, — укоризненно покачал головой Карл, — меня совершенно не интересуют подданные вашей католической державы или современные уголовники. Нужны сведения всего-навсего примерно полувековой давности о моем соотечественнике. Можно их получить у вас?

— Мои, как ты любишь говорить «кумушки», и это смогут, — гордо сказал программист. Запросят, в конце-концов, других, если не найдут у себя. Но все равно, для получения любых архивных данных нужен специальный допуск. Он у тебя есть? Говори, как на исповеди! А то я знаю тебя.

— Конечно! — не моргнув глазом, солгал Диц. — Ты же знаешь, как я всегда ужасно тороплюсь. Завтра занесу тебе эту несчастную бумажонку, а пока давай не станем терять золотого времени. — Карл ласково, но сильно потянул Гарсиа в дальний угол зала информационного центра, подальше от остальных сотруднков, пока они не обратили на них внимания. — Вчера вечером я видел потрясающую женщину! И даже знаю, где она обычно проводит свободное время. Очень интересная датчанка. Фигура Венеры, точеные ноги, большие голубые глаза и водопад белокурых волос до плеч!

— Блондинка? — Гарсиа облизал пересохшие пухлые губы. — Но допуск завтра все-таки обязательно принеси. Ты же в курсе, какие строгости с запросами по архивам. Если бы ты хотел чего другого… Пожалуйста, не подводи меня, Карл. И расскажи, где найти датчанку?.. Вот, здесь можешь расположиться, — инженер подвел его к пульту в дальнем закутке. — Постараюсь, чтобы тебе не мешали. Если потребуется получить распечатку данных, нажмешь вот эту кнопку. Потом обязательно подойди ко мне: я должен зарегистрировать распечатку в журнале учета. Учти, Карл, у нас постоянно проверяют выходы машин, а на печатающих устройствах стоят счетчики. Машину не подкупишь, а с счетчиком не договоришься!

Последние слова Гарсиа очень не понравились Дицу. Непроизвольно поморщившись, он уселся на пластиковый стул перед дисплеем и положил пальцы на клавиатуру. Так, с чего ему лучше начать?

Первый запрос Карл сделал по линии своего отдела в Интерполе. Так проще влезть в электронную паутину и, в случае чего, запрос по «родной конторе» отводил любые подозрения от проникновения в сеть «чужака». Но самое главное — ему хорошо известны все пароли и коды, при вводе которых немедленно открывался засекреченный информационный «сезам», обслуживающий его подразделение.

Введя в машину необходимые данные, Диц закурил и, развалившись на стуле, стал терпеливо ждать, пока на экране дисплея не появятся нужные данные…

Вечером до предела уставший и вконец измученный, Карл сидел в своем номере отеля, потягивая прямо из горлышка высокой, оплетенной соломкой бутылки терпкое и красное, как кровь, вино. Мысленно он подводил итоги прошедшего дня.

К глубокому сожалению ничего нового узнать не удалось. Зловредные электронные «гномы» неусыпно стерегли свои заветные сокровища, упорно не подпуская к ним никого чужого. Или все бред, россказни, и никаких сокровищ не существовало вообще? Да нет, похоже, они все-таки ждали своего часа в тайниках. После множество раз повторенных в разных вариантах попыток получения нужных сведений и стандартных ответов на экране «данных не имеется», Диц призадумался над странной закономерностью — почему, когда он запрашивал о каких-либо людях или операциях, имевших отношение к периоду Второй мировой войны и рассказам Гюнтера Саре, дисплей неизменно отплевывался от него отсутствием данных, словно наотрез отказывался общаться?

Тогда Карл решил схитрить: неужели человек тупее бездушного электронного железа? Зная код и пароль одного из подразделов архивного информационного банка, обслуживавшего его отдел, он попробовал получить данные об операции, в разработке которой принимал участие один из дядюшкиных знакомых.

Об этой операции Дицу удалось узнать совершенно случайно, волею судеб оказавшись на дружеской попойке, устроенной его коллегами из Сен-Клу. Спиртное лилось рекой — они провожали на заслуженный отдых известного мастера криминального сыска, чье имя десятки лет повергало уголовников в дрожь. Ветерану преподнесли большой букет алых роз и белых лилий, адрес в солидной кожаной папке и памятный подарок. Потом все отправились в модный загородный ресторанчик, заказали петуха в белом вине. После третьего бокала начались пространные воспоминания расчувствовавшегося в кругу молодых коллег старика…

Эта давняя операция была не бог весть какой славной и секретной, ее успешно осуществили в начале пятидесятых годов, и попытка Карла получить о ней сведения, принесла частичный успех. В числе консультантов-разработчиков машина выдала имя Карла Энгельхена. Но того ли? На новый запрос дисплей не замедлил ответить:

«— Энгельхен, — справок не давать! Блок „Джи“».

О таком информационном банке Карл никогда даже не слышал, а упрямая машина больше не хотела общаться без неизвестной ему замысловатой системы паролей и кодов.

Все вино — подарок знойного испанского солнца, — уже выпито. Вазочка с засахаренными орехами почти пуста. Карл прикрыл окно, задернул плотные шторы, чтобы не мешал шум уличного движения, включил кондиционер, разделся и лег в постель. Погасил свет. Темнота сразу принесла облегчение уставшим за день глазам…

Пока все складывается на удивление плохо. Сегодня даже не нашлось никакой возможности повидаться с Рамоном. Так и проторчал весь день напролет в информационном центре, тщетно пытаясь подобрать ключ и пароль доступа к секретному архиву, забросив другие дела. Время неумолимо идет, а он пока ни на шаг не продвинулся ближе к разгадке причины гибели Хорхе. Ничего нового и с этим загадочным «Фронтом борьбы за демократию». Мафиози Даниэль по-прежнему гуляет на свободе и, наверное, старательно готовит к отправке новую партию наркотиков, которые расползутся по Италии, Греции, Франции…

Гарсиа завтра с утра наверняка начнет рыскать по всему управлению, разыскивая Дица, чтобы напомнить о допуске к электронным архивам, которого у Карла не было и нет. Нет, потому что он не хочет и не может посвящать сейчас в свои дела никого из коллег. Не стоит забывать, что рядом с ним профессионалы до мозга костей. Как они отреагируют, кто знает?

И еще, камнем на шее старый университетский приятель: адвокат Гюнтер Саре — сильные линзы очков и бледная саркастическая улыбка на длинном лице. Как невообразимо все вдруг перемешалось в жизни — старый дядя с его эсесовским прошлым и присвоением фирмы неизвестного богатого француза, убитый мафией Хорхе, неожиданно появившийся адвокат Саре, Гарсиа Раскес со своими электронными машинами, торговец наркотиками мафиози Даниэль, бывший полицейский Рамон и хитроумные электронные коды и пароли. Кладовые кремниевой памяти компьютеров почему-то вдруг представились Дицу старой подземной тюрьмой, которую он видел в Мекнесе, когда ездил в Марокко. Более семи квадратных километров жутко запутанных, напоминающих преддверие ада, катакомб, где слуги султанов когда-то содержали узников.

Карл, не зажигая света, сел на кровати, опустил голые ноги на пол. Подошвы ощутили мягкий ворс пушистого ковра. Протянув руку, он нащупал на ночном столике сигареты и долго курил, пока не почувствовал, как ставшая тяжелой от наваливающегося сна голова, начинает сама клониться к подушке…

Ночью Дицу привиделся кошмарный сон, тягучий и липкий. Во сне, словно наяву, он бродил по старой подземной тюрьме Марокканских султанов, со скрипом открывая одну за другой тяжелые двери вырубленных в камне камер-пещер, и покрываясь холодным потом от страха, что может пропустить самую нужную. Потому, что в каждом из каменных мешков могла скрываться разгадка всех тайн. Позади него шли с чадящими смоляными факелами в руках бесстрастные Гюнтер Саре и Гарсиа Раскес, сопровождавшие закутанных в широкие черные шелковые плащи палачей султана. Зловеще блестели в колеблющемся свете факелов острые кривые мечи, мрачно нависали серые глыбы низкого потолка подземелья, словно готовясь вот-вот рухнуть и раздавить и похоронить Дица заживо в катакомбах.

Рассвет уже близок, это Карл знал, даже не видя под землей солнца. Если он не найдет до восхода солнца ответа, его казнят. А темные запутанные лабиринты коридоров тюрьмы и число дверей в них бесконечны…

Новый поворот

Они сидели на увитой плющом веранде маленького кафе в пригороде. Рамон казался чем-то расстроенным. Он часто затягивался сигаретой, зажав ее желтыми от табака пальцами так, словно боялся, что курево отнимут.

Карл умел уважать чужие чувства и решил подождать, пока его новый приятель не скажет все сам. Наконец бывший полицейский заговорил.

— К сожалению, я должен расторгнуть наш договор. — Он положил на стол объемистый пакет из плотной бумаги. — Здесь все, что вы хотели получить. И ключи от машины.

Диц молча курил.

— Поверьте, сеньор, нам нелегко отказаться от хорошего заработка, но…

— Но? — повторил за ним Карл.

— Но вы либо намеренно ввели нас в заблуждение, либо сами находитесь в полном неведении.

— В неведении относительно чего? — удивленно поднял брови немец. — Будьте добры объясниться.

— Сеньор, все люди, которые вас интересовали, имеют в Мадриде один и тот же адрес: квартал Маласанья, улица Мехиа Лакерика.

Карл недовольно нахмурился — по этому адресу в столице Испании располагалась штаб-квартира неонацистов. Их кумирами были Адольф Гитлер, Франсиско Франко и Бенито Муссолини. Но при чем здесь они? Ерунда какая-то получалась: неонацисты и мафиози. С какого бока тут «Фронт борьбы за демократию?»

— Извините, Рамон, что задаю вам такой вопрос, но не могли вы ошибиться? Слишком не вяжется одно с другим. У меня имелись другие сведения.

— Сначала ознакомьтесь с добытыми нами материалами, — равнодушно пожал плечами бывший криминальный полицейский. — Это политика, сеньор, причем самого грязного свойства! И мы не желаем иметь с этим никакого дела. Даже потеряв приличный заработок.

— Понятно… — процедил Карл. Хотя понятным пока назвать ничего нельзя. Сообщение Рамона круто поворачивало события и запутывало все окончательно. Но нельзя же признаться ему в этом сейчас здесь. Как говорят китайцы «надо сохранить лицо». Придется посидеть, изучить как следует полученные сводки, внимательно просмотреть фотоматериалы, хорошенько подумать.

— Хорошо, я посмотрю… — прервал уже начинавшее неприлично затягиваться молчание Диц. — Как с другими поручениями? Помните, я недавно звонил вам и просил обязательно это сделать срочно.

— Вот, — Рамон положил поверх большого пакета пухлый серый конверт. — Все, что вы просили, здесь. Конечно, что могли и успели. Вы должны понять правильно.

— Хорошо, добавим премиальные. Скажите, я могу вас найти на прежнем месте? — поинтересовался Карл, отсчитывая деньги.

— Да, сеньор Диц, конечно… — закивал бывший полицейский, бережно убирая пачку купюр. — Мы всегда готовы помочь вам. Особенно, если дело не тухлое. Я имею в виду, политически…

* * *

Карлу показалось, что он и не уходил из зала информационного центра. Те же машины, тот же ровный гул сильных кондиционеров и все та же фигура вечно молодящегося Гарсиа в накрахмаленном белом халате. Когда Диц вошел в зал, инженер склонился над блоком компьютера с каким-то прибором в руках.

— Давай отойдем в сторонку, — поманил его за собой сыщик и, убедившись, что никто не может их подслушать, — разве только хитрая электроника, — но от этого все равно, как не старайся не убережешься, — тихо спросил, — как мне получить информацию по банку «Джи?»

— «Джи»? — напряженно наморщил лоб Раскес. — А кто тебе вообще сказал о нем? Такого банка информации нет!

— Твои электронные кумушки, — усмехнулся Карл, — они все секреты выдадут.

— Вот болтушки, — вымученно улыбнулся в ответ побледневший инженер, отводя глаза в сторону. — Послушай моего совета: забудь об этом и все! Забудь навсегда, словно ничего не было, и ты ничего не знаешь!

— Нет, Гарсиа. Так не пойдет! Не хочу афишировать свои дела, тебе это все равно ни к чему. Как говорят старые мафиози: меньше знаешь — дольше живешь, не так ли? Но поверь, это очень нужно. Лично мне! Давай договоримся по-хорошему.

— Глупости, Карл! — прервал его Раскес. — Кстати, где обещанный допуск? У тебя его, конечно, нет? Я так и думал. А еще все вокруг твердят о немецкой педантичности. Врут, как всегда! Я не пророк, но ты скоро наживешь большие неприятности со своим нездоровым любопытством. Знаешь, мне совсем не хочется сидеть в подвалах военной контрразведки. Пойми, электроника — очень хитрая штука! Ничего не стоит сравнить число запросов, сделанных по определенным банкам информации, с числом выданных к ним специальных допусков. И потом, эти бестии, — Гарсиа кивнул в сторону мигавших лампочками индикаторов машин, — запросто могут сами подать сигнал тревоги, если кто-то начнет усиленно ломиться в закрытую дверь. Сигнал мгновенно получат те, кому надо, а мы его даже не услышим. Узнаем об этом, только когда нас крепко возьмут за задницу бравые вояки. Нет, Карл, тут я тебе не помощник.

— При чем здесь военные?

— Испания маленькая и бедная страна, — пробормотал Раскес, — тут все невообразимо переплелось, не то, что у вас, в сытой и благополучной Германии. Ничем не могу тебе помочь.

— А себе? Себе ты хочешь помочь? — лукаво прищурился немец.

— Не понимаю.

— Сейчас объясню. Вот, ознакомься, — Диц протянул Раскесу несколько листов с машинописным текстом. — Ты, оказывается, весьма неплохо наладил взаимопонимание со своими электронными кумушками? Да, майн либер Гарсиа, электроника действительно очень хитрая штука, и при ее помощи при большом желании можно неплохо заработать. Удивительно, но при этом никто не подаст сигнала тревоги! Даже когда твои мощные компьютеры входят в сеть и тихо сосут чужую информацию, дорого стоящую среди бизнесменов. Правильно, жги листочки, Гарсиа! Я дам тебе другие копии: можешь их повесить дома, над кроватью на стене, забрав в рамочку, как вечную память собственной глупости и алчности или пристрой рамочку рядом с распятием. Думаю, стоит копии передать твоему начальству! Или даже еще лучше, сразу отправить их в газеты. Какой «жареный» материал!

— Чего ты хочешь? — разом покрывшись холодным потом, Раскес обессилено опустился на стул и простонал — Мефистофель, шантажист!

— Не ругайся. Мне нужно получить сведения из блока информации, числящегося под литером «Джи».

Диц был переполнен в стремлении добиться своего. Рамон и его люди отлично поработали и Раскесу теперь просто некуда деваться. Либо он уступит и сделает, что нужно либо потеряет все. Правда, на сцене в любой момент может появиться новый опасный противник — военная контрразведка. Конечно, если этот слюнтяй не лжет. С ними лучше не иметь никаких дел, но кто знает: правда ли, что информационный банк «Джи» в ведении военных и под их контролем?

— Нас могут засечь, — Гарсиа вытер потный лоб платком. — И потом, я хотел бы иметь определенные гарантии.

— Ты их получишь, но только в обмен на пароль и шифр кода доступа к блоку «Джи».

— Карл! Это связано с политикой, с военными, — почти простонал инженер, — тебя устроит что-нибудь другое? Можно сделать хорошие и быстрые деньги. И, главное, совершенно безопасно.

— Нет! — твердо ответил Диц. — Ты правильно сказал: нас могут засечь. Поэтому не вздумай вилять хвостом и настучать на меня. Иначе на следующий же день все о тебе напечатают в газетах! Но ты ничего не прочтешь, поскольку уже станешь трупом.

— Что ты! О таких вещах лучше молчать даже на исповеди перед Господом Богом. — Испуганно отшатнулся Раскес. — Однако, мне нужно время, чтобы все узнать. Ну, хотя бы день-два. Пойми, все не так просто.

— Не больше! — строго сказал Карл и подумал о старом университетском приятеле Гюнтере Саре…

* * *

Рамону Диц позвонил из таксофона: очень не хотелось доверять конфиденциальные разговоры гостиничному или служебному телефонам.

— Вам новое поручение, — сразу, без предисловий начал Карл, — никакой политики, можете не сомневаться. Надо только пару-тройку дней присмотреть за человеком, о котором я просил собрать данные. Заранее признателен и благодарен. Нет, звонить мне не следует, найдите иной способ. А я вас разыщу…

Операция «Эскориал»

Вечер выдался тихим и прохладным. После знойного дня, в окутавших город сиреневых сумерках, потянул легкий освежающий ветерок. Улицы заполнились народом, ярко светились витрины магазинов, мигали разноцветными огнями неоновые рекламы ресторанов, кафе, рекламы различных фирм.

Карл медленно шел, сам не зная куда, бредя по городу без определенной цели. Сказалось напряжение последних дней — он стал плохо спать, постоянно мучили неясные дурные предчувствия, не доставляли прежнего удовольствия обильные трапезы и хорошее вино. «Надо обязательно гулять перед сном» — решил Диц, но и на прогулке не удавалось избавиться от навязчивых мыслей о работе.

Как же все-таки получилось, что Хорхе усиленно начал интересоваться неонацистами? Раньше в Интерпол или местную полицию никаких данных об их связях с «Фронтом борьбы за демократию» не поступало. Какие общие интересы могли свести вместе одного из главарей мафиози Даниэля и крайне радикально настроенных неонацистов? Кто из них и почему убил Хорхе: мафия или неонацисты? Вполне возможно, существует еще одна пока неизвестная Карлу, но, несомненно, враждебная сила, незаинтересованная в афишировании своих закулисных махинаций и политических интриг? Что это за сила, какая организация столь могущественна, каковы ее цели? Нет ответа и нет разгадки!

Бывший полицейский Рамон и его приятели недаром получали деньги — Диц теперь знал имена почти всех людей, снятых Хорхе на пленку. Однако, имеющиеся у Карла сведения пока очень напоминают ему фрагменты известной детской игры в пазлы или кубики, когда на каждую грань куба наклеена только часть яркой картинки, а ребенок должен сложить ее целиком. Вставил кубик не так — и получается вместо цветка или домика черт знает что. И вот теперь сыщик, как умственно отсталый малыш, сколько не старается, никак не может правильно сложить картинку. Не исключено, что у него в руках далеко не все нужные кубики. До чего же не хватает сейчас помощи Рамона. Но тот упорно избегает связываться с политическими делами. Хотя, кому это сейчас нравится? Мир напряжен, и подсознательно боишься любого неосторожного толчка, способного сдвинуть его с точки равновесия. Кто знает, вдруг именно твои необдуманные действия и окажутся тем самым роковым толчком?

Война, независимо от красиво снятых фильмов и постоянных призывов американцев к защите свободного мира от международных террористов и коммунистической опасности, представлялась Карлу мрачным кошмаром, жуткой катастрофой, после которой уже не останется больше ничего. Он не мало поездил по свету, и мир ему нравился таким, как он есть. А коммунисты и мифические террористы Дицу ничем не мешали. По крайней мере, ни в одной из стран красные и социалисты не убивали полицейских, не торговали наркотиками, не грабили банки. Взгляды на устройство общества и его социальные институты при демократии могут быть свои у каждого человека. Иначе — какая же к чертям свобода? Карл считал вполне возможным обойтись в Европе и без американских ракет, с которыми, пожалуй, даже значительно хуже, чем без них. Но его никто никогда не спрашивал об этом: все решали «наверху».

Завтра должна состояться новая встреча с Раскесом в машинном зале информационного центра полицейского управления. Возможно, тогда разрешится хотя бы одна из множества скопившихся проблем.

Неожиданно Диц вышел на небольшую площадь, заполненную народом. Люди разных возрастов стояли группами и поодиночке, курили, пили из горлышка маленьких бутылочек пиво и прохладительные напитки, смеялись и спорили. Казалось, никто из них не обращал никакого внимания на импровизированную трибуну, с которой молодой человек в легкой светлой куртке и черных вельветовых джинсах обращался к собравшимся с какими-то призывами и тезисами.

Карл внимательно прислушался.

— Правительство потребовало вывода всех американских военнослужащих с территории военных баз в Сарагосе и Торрехоне-де-Ардосе. Но почему наш хваленый кабинет социалистов молчит о других самых крупных военных базах США в Испании? Разве они не знают о базе в Роте, что в провинции Кадис, и о базе в Мороне в провинции Альмерия? Значит, по-прежнему, продолжатся тренировочные полеты самолетов США и стран НАТО с ядерными бомбами, а мы все останемся их заложниками при возникновении любого острого конфликта в районе Средиземноморья? Давно ли США бомбили Ливию, развязали бойню в Афганистане и начали войну в Ираке?

— Опять политика, — раздраженно подумал Диц. — просто шагу нельзя нигде ступить, чтобы тебе назойливо не прожужжали все уши политическими лозунгами и призывами. И каждый зовет к своему, тянет в свою сторону. До чего надоело!

Он повернулся, чтобы поскорее уйти. Но тут его внимание привлекло большое полотнище, свешивающееся с трибуны. Знакомая эмблема! Да это же флаг «Фронта борьбы за демократию»! Вот, оказывается, на чей митинг, сам того не ведая, он сегодня забрел. Наверное, ему стоит хотя бы ненадолго остаться и послушать, о чем они тут толкуют, к чему и куда зовут?

— Что хорошего принесло нам членство в Общем рынке? — продолжал выступление молодой человек на трибуне. — Разорение множества крестьян, сокращение производства фруктов, вина и отлова рыбы в обмен на пустые обещания содействовать в продвижении на рынки Европы наших овощей?

Таких парней, как выступавший на трибуне, Карл уже видел много раз — в университетах и рабочих кварталах, в доках портов и на крестьянских полях. Для себя он определял их как «фанатиков идеи». Но, вместе с тем, следовало признать: такие парни никогда не занимались уголовщиной, не организовывали банды, не употребляли наркотиков.

Кто-то тронул сыщика за рукав. Диц обернулся. Миловидная девушка протягивала ему листы бумаги и шариковую ручку.

— Мы собираем подписи под петицией за выход страны из НАТО. Вы подпишите, сеньор?

Карл смешался. Отказаться? Подписать? Наконец, он взял ручку и неразборчиво нацарапал что-то среди множества других подписей. Привычка постоянно конспирироваться взяла вверх, хотя вряд ли кто-нибудь мог задумать сличать его подпись, выискивая ее среди других.

— Спасибо, сеньор. — Девушка хотела отойти, но Диц придержал ее за локоть.

— Кто это сейчас выступает? Вы знаете?

— Лидер «Фронта», Хосе Фернандес.

«Видимо я не прав — думал Карл по дороге в отель, — даже имея достаточный опыт так бездарно и глупо промахнуться: ни разу не сходить на их митинги. Давно стоило заставить себя собраться, да все наваливались разные дела. Заботы. И проклятая лень! Как просто судить обо всем по донесениям других и собранным до тебя другими оперативниками материалам — меньше хлопот. Забываешь, что поневоле принимаешь ту точку зрения, которая тебе, как на блюдечке, подается в официальных сводках. Но за весь митинг я не услышал ни единого слова, вызывающего во мне резкий протест. Странно? Неужели я сам становлюсь если уж не „красным“, то хотя бы „розовым“?»

Диц улыбнулся в ответ на свои мысли и быстрее зашагал по улице…

* * *

Гарсиа Раскес выглядел плохо. Осунувшийся, небрежно выбритый, под глазами лежали густые темные тени. Смуглое лицо приобрело какой-то мучнисто-оливковый оттенок.

«Волнуется, переживает. Трясется от животного страха. Наверное, каждую ночь напролет только и думает: как от меня поскорее избавиться?» — решил Карл, следуя за инженером в уже хорошо ему знакомый дальний угол зала.

— Здесь тебе не помешают, — быстро оглядевшись, Гарсиа включил машину, подвинул ближе к дисплею стул. — Но я тебя умоляю, ради Пресвятой Девы, делай все побыстрее! Код и пароль я введу сам, — его пальцы быстро забегали по клавишам. — Не спрашивай даже, чего мне это стоило.

— Подлинников документов, которые получишь, — усмехнулся сыщик.

— Вот, готово, можешь вводить запрос. Мне уйти?

— Да, но только недалеко. Будь поблизости, чтобы я мог позвать тебя в любой момент.

Раскес отошел. Проводив его взглядом, Диц присел к пульту и быстро ввел запрос. По экрану дисплея побежали ровные зеленоватые строчки.

К несчастью, никакой ошибки или искажения информации нет: его родной дядя, бывший подполковник СС Карл Энгельхен до сих пор числился в картотеках специальных служб Германии и НАТО. Старый университетский приятель, дотошный Гюнтер Саре оказался полностью прав — Энгельхен работал во время войны в гестапо в Париже под именем Отто Шварца, потом служил в Тулузе под именем Густава Зальца. Под этой же фамилией он жил в эмиграции уже в Испании. Машина выдавала все новые и новые подробности: год вступления в НСДАП, год вступления в СС, перевод в гестапо, даты присвоения очередных званий, получения наград, благодарностей рейхсфюрера Генриха Гимлера…

Но сейчас для Дица биография дяди, воспроизведенная электроникой на экране дисплея, уже не представляла особого интереса. Какая теперь разница, когда именно Карл Энгельхен вступил в нацистскую партию или СС и где служил во время второй мировой войны? Важно другое — этими данными никто никогда не должен воспользоваться для того, чтобы нанести удар по семейному и финансовому благополучию семьи Дицев!

Карл знаком подозвал вертевшегося неподалеку Раскеса.

— Слушай, можно изъять из памяти машины эти данные?

— Совсем?

— Ну да, совсем! Чтобы не осталось и малейшего следа!

— Я не знаю кода команды на уничтожение.

Раскес заметно нервничал, вертя в руках зажигалку. Маленький язычок пламени то вспыхивал, то моментально исчезал. Диц подумал о том, как просто все решалось раньше — сжег секретные бумаги, развеял по ветру пепел… Не то что эти, бегущие невидимые электрические сигналы-импульсы.

— Если так необходимо, можно попробовать перегнать сведения в другой информационный блок. — немного подумав, предложил Гарсиа. — их, конечно, найдут, однако далеко не сразу.

— Желательно, в самый секретный, — тоном приказа распорядился Карл. — Так, а это, что такое? — он ткнул пальцем в нижние строчки на экране.

— Коды операций, к которым данное лицо привлекалось как разработчик, исполнитель или консультант.

— Вот как, — Диц задумался. — Очень интересно. Значит ты запомни: перегонишь данные в самый секретный и неожиданный банк информации, где их никто не додумается искать. Понял?

Гарсиа, словно марионетка, кивнул, судорожно сглотнув слюну. Ему ужасно хотелось, чтобы все это кошмарное дело закончилось как можно скорее — он уже весь взмок от страха, и рубаха прилипла к густо заросшей волосами спине. Запустить руки в архивы специальных служб! Дицу что, он улетит в Париж или Германию, а если машина вдруг дала сигнал тревоги контрразведчикам? Тогда первым потянут к ответу не Карла, а его, Раскеса. И вытянут все кишки, пока не добьются нужных сведений. Там хватает специалистов по этой части.

— Теперь взглянем на это, — Карл набрал код последней операции.

Через секунду на экране появилась надпись: «совершенно секретно. Ознакомление строго ограничено. Операция „Эскориал“. Исполнитель — разведывательный отдел НАТО. Консультант — К. Энгельхен. Объект разработки — „Фронт борьбы за демократию“. Место проведения —…».

Диц нажал кнопку печатающего устройства. Заработал принтер. Сыщик откинулся на спинку стула и достал сигарету.

Побледневший Раскес обреченно закрыл глаза…

* * *

Вот когда все яркие кубики, с непонятными до этого фрагментами картинки, встали, наконец, на положенные им места! До чего же все одновременно и сложно, и просто! А с другой стороны. Подло, страшно и очень опасно!

Карл зло отшвырнул пачку аккуратно отпечатанных машиной листов на кровать в номере отеля. Потом, спохватившись, бережно собрал их, сложил и спрятал в свой объемистый бумажник, мысленно укорив себя: нашел, чем бросаться!

Веселенькое дельце, черт его побери! У них тут подковерная политическая ожесточенная борьба, разные военные интриги, а он отвечай? Втравили в этакую мерзость! Ну уж нет, друзья, не выйдет, не на того напали, мы тоже успели кое-чему научится.

Схватив шляпу, Диц быстро спустился вниз. В холле отеля его окликнул портье:

— Минутку, сеньор! Вам письмо!

Кивком поблагодарив, Карл, не глядя, сунул конверт в карман пиджака и вышел на улицу. Хотелось шагать и шагать, куда несут ноги, и глядят глаза, потом зайти в первый попавшийся бар, крепко выпить, затеять с кем-нибудь драку, чтобы дать хоть какой-то выход скопившемуся раздражению.

Все ловко подстроено, буквально все! Долго и старательно разрабатываемый им «Фронт борьбы за демократию» вместе со своим молодежным лидером Хуаном Фернандесом, никогда не имел никакого отношения ни к международным преступлениям, ни к Средиземноморской мафии, ни к транспонртировке и распространению на побережье наркотиков. Никогда! В этом отношении они чисты, словно ангелы небесные.

А он, Карл Диц, давно и не без веских оснований считавший себя вполне опытным полицейским, сам того не ведая, послушно плелся, как осел на веревочке, за разработчиками операции из разведотдела НАТО. Вот они в конце концов и сделали бы из глупого осла пресловутого козла отпущения: пожалуйте, герр Диц, в ад, жариться за чужие грехи.

Надо отдать разведчикам должное — разработка подготовлена и осуществлялась просто блестяще. Изощренный ум его дяди — старого гестаповца — подсказал офицерам разведки НАТО наилучший путь решения вопроса. Руководство альянса давно интересовало широкое движение в стране, направленное против военного блока. И вот начато осуществление первого этапа операции «Эскориал» — найдена, пока не имеющая четкой политической платформы молодежная организация, по своей ориентации в чем-то весьма сходная с партией «зеленых». Одновременно, в среде испанских неонацистов подобраны несколько боевиков для вступления во «Фронт» с приказом — терпеливо ждать своего часа, а пока ничем не выделяться, притихнуть и поступать, как все: собирать подписи под петициями, ходить на антивоенные демонстрации и митинги. Тем временем, для штаб-квартиры Интерпола в Сен-Клу, сотрудники разведки НАТО специально изготовили весьма правдоподобную информацию, якобы неопровержимо свидетельствующую о связях «Фронта» с мафией и, в частности, с каморрой. Свои люди в Интерполе нажали на нужные рычаги, и международная криминальная полиция начала разработку молодежной организации, как легального прикрытия мафиози. Дело стронулось. И стали готовиться ко второму этапу — просто иезуитская интрига, в которой чувствовалась рука герра Энгельхена.

По сигналу военной контрразведки боевики-неонацисты, заранее внедренные в ряды «Фронта», должны устроить кровавую стычку с полицией во время одной из больших демонстраций. Это старая, хорошо испытанная практика провокаций, прекрасно освоенная нацистами в период борьбы Адольфа Гитлера за власть в Германии. При таких столкновениях неизбежно возникает паника, — многие приходят на демонстрации с маленькими детьми: ведь всегда все было тихо и мирно! — неонацисты постараются, чтобы были жертвы с обеих сторон, и вполне способны открыть стрельбу, поджечь машины, начать громить магазины и мародерствовать. Уголовщина для них — родная стихия, они чувствуют себя в ней, словно рыба в воде!

Реакцию властей на подобные выступления предвидеть совсем не трудно — ни одно правительство не захочет терпеть подобные безобразия на улицах и ответит и ответит жесткими силовыми мерами, чтобы показать избирателям: оно способно полностью контролировать ситуацию и управлять ею. Следовательно, начнутся репрессии, поскольку даже самый демократичный режим не любит, когда посягают на устои государства. Все тюрьмы быстро забьют «под завязку».

И он, всегда считавший себя честным полицейским, помог бы неонацистам упечь за решетку сотни, а то и тысячи ни в чем неповинных людей.

А тут, вроде как неожиданно, с помощью давно купленной прессы вскрылись бы материалы о связи «Фронта» с мафиози, со страшной каморрой. Газеты тут же начали бы истерично кричать, что эту молодежную организацию уже давно держал на крючке Интерпол, но почему-то все тянул, и о правоте тех, кто видит будущее страны только в союзе с США.

Хорошо, если остановятся только на этом и формировании общественного мнения. Но вполне возможно и существование запланированного суперсекретного третьего этапа, сведения о котором не доверили даже электронике. Боевики неонацистов при поддержке некоторых других крайне правых организаций способны спровоцировать уличные бои — оружие им дадут, в этом можно не сомневаться! — и начать строить баррикады.

Тогда в дело вступит АРМИЯ! По улицам, лязгая гусеницами, поползут боевые машины пехоты и танки, десантники в пятнистом камуфляже начнут прочесывать кварталы, заработают военно-полевые суды. Вынося один и то же приговор…СМЕРТЬ! Это военная ДИКТАТУРА! Дай Бог, чтобы подобного никогда не случилось.

Но каков этот старый оберштурмбанфюрер Энгельхен, паралитик с холодным умом иезуита! Прекрасная работа. Видимо, да что там видимо, наверняка, операция «Эскориал» только один из элементов мозаики, небольшой фрагмент в сложной картине множества подобных операций, проводимых разведчиками НАТО для подготовки общественного мнения к новому повороту вправо. Они задались целью во всех странах опорочить идею выхода из военного блока, отправить на кладбище более активных борцов за ликвидацию баз, поднять неистовый шум в прессе. Заставить рядового обывателя бояться выходить на улицу и молить бога о скорейшем появлении «твердой руки» в правительстве. Справедливости ради, стоит признать, что их цели в ряде стран уже достигнуты почти полностью.

Не спецслужбы ли и убрали Хорхе, который, сам того не зная, мог интуитивно нащупать механизм начала осуществления широко задуманной провокации. И быстро поплатился за это жизнью. Значит, около его квартиры Карла встречали не мафиози и не нацисты, а замаскировавшиеся под них контрразведчики? Тогда они никогда не простят ему поражения. Вот интересно — согласись он тогда поговорить, что последовало бы за этим, что бы ему сказали? Скорее всего — ничего!

Убивать им его ни к чему, зато избили бы до потери сознания, отобрали найденные пленки, вывернули все карманы, чтобы полиция поверила: немец стал жертвой обычного уличного ограбления, совершенное какой-нибудь молодежной бандой.

И все-таки, смерть Хорхе — серьезное предупреждение ему самому! Платить жизнью за осведомленность о замыслах военщины Диц не хотел. Как профессионал, он понимал — в покое его ни за что не оставят: наверняка, они уже следят за ним, а если еще нет, то вскоре обязательно начнут. И стоит им только узнать о распечатке материалов об операции «Эскориал»…

Надо очень торопиться. Торопиться обезопасить себя!

Неожиданно он вспомнил о письме. Что за черт, от кого бы это? Напоминает о себе Гюнтер Саре? Но зачем ему это делать столь экзотическим способом, присылая письмо без адреса, без марок? К тому же, сегодня вечером они договорились встретиться. Опять придется что-то врать, выкручиваться адвоката в сторону пустыми обещаниями и туманными намеками.

Повертев в руках конверт, Диц вскрыл письмо. Внутри оказалась узкая полоска бумаги с машинописным текстом: «Интересовавшее вас лицо вчера вечером неожиданно сменило адрес. Оплата по тарифу срочно».

Еще не осознав все до конца, а скорее по наитию, он поднес к клочку бумаги огонек зажигалки. Медленно растер в пальцах пепел.

Бог мой! Да это же сообщение Рамона! Как он сразу не догадался?! А лицо, котором идет речь, наверняка Гарсиа Раскес, за которым Карл просил бывшего полицейского приглядеть. Видимо, Раскес уже арестован. Да, прав оказался бедняга — электроника хитрая штучка. Она все-таки подала сигнал тревоги, и он был услышан теми, кому предназначался. Значит, теперь времени нет совсем: настала его очередь!

На Раскеса ни в коей мере рассчитывать нельзя — долго он на допросах не продержится, заговорит и тут же со всеми потрохами выдаст Дица. А если испанские вояки поймают сыщика и упрячут в свои казематы. То потом и дядя вряд ли спасет со всеми своими связями. Контрразведчики предпочитают не выпускать из своих когтей жертву. Никогда! Сейчас в контрразведке, конечно, не так, как при старом режиме, но все равно очень не сладко. Да и к чему эти опасные приключения? Разве нечем больше заняться в Европе, кроме пустого и бездарного времяпрепровождения в какой-нибудь секретной военной тюрьме?

Диц нашел небольшое кафе, купил у бармена жетоны для телефона, прошел в кабину и, плотно прикрыв за собой дверь, набрал знакомый номер.

— Рамон? С нашим общим знакомым случилась большая неприятность? Да? Я так и думал. Что его призовут на военную службу. Ах, не ошибся. Ну что же, значит время подошло. Вы еще будете по этому номеру? Хорошо, я позвоню, ждите.

Прижав рукой рычаг телефонного аппарата, он несколько минут напряженно раздумывал — стоит ли рисковать и начинать играть с огнем? Но почему обязательно придется прятаться и отсиживаться в норе? А если его все же выследят и, как Хорхе, вмажут автомобилем в стену? Нет, если мыслить логически, то не должны — Раскес на первом допросе наверняка выложит им про распечатку. Значит, они немедленно начнут охотиться за Карлом, чтобы узнать: где секретные материалы об операции «Эскориал»? А что спросить у трупа?

Пожалуй, при таком раскладе есть варианты вывернуться. Но надо совершенно точно знать — открыли за ним охоту или еще нет?

Контора на Ривьере

Отпустив рычаг, сыщик набрал номер служебного телефона Раскеса. Ответили после третьего гудка. Натренированный слух Дица четко уловил едва слышный характерный щелчок, когда на том конце провода подняли трубку: контрразведчики уже поставили спецтехнику.

— Алло! Сеньора Раскеса, пожалуйста… Кто спрашивает? Карл Диц… Хорошо, спасибо, я подожду.

Карл посмотрел на часы — через тридцать-сорок секунд надо разъединиться. Этого времени вполне достаточно, чтобы они установили, откуда поступил звонок. Или не стоит настораживать вояк зря? Все равно он все успеет, что задумал. Но как иначе их спровоцировать на активные действия и выманить из засады?

— Не нашли… жаль: передайте, что я позвоню позже.

Так, прошло почти три минуты. Они уже, наверняка, выехали. Надо поторапливаться, если еще не пропало желание поиграть в хитрые оперативные игры.

Диц выбежал на улицу, свернул в неприметный переулок и поднялся на веранду второго этажа небольшого ресторанчика. Сделав официанту небольшой заказ, он попросил его срочно вызвать такси и велел подать машину к выходу на бульвар. Но не раньше, чем через пять-семь минут. У вас так уютно. И я хочу успеть выпить свой кофе.

Сидя за столом, Карл увидел серую «Вольво»: она остановилась немного не доезжая покинутого им кафе. Несколько мужчин, выйдя из машины, быстро разошлись в разные стороны. Один направился прямо к дверям заведения, откуда Диц только что звонил Раскесу. Надо полагать, загонщики вышли. Охота началась!

«Когда они не найдут меня в кафе, то тщательно прочешут весь квартал, заглянув в каждую щель. На это уйдет примерно полчаса. Потом им придется проверить: где моя машина? Это сделают по радио, связавшись с другой группой. Накинем еще пять минут. Одновременно контрразведчикам придется выяснять. Нет ли меня в полицейском управлении или в номере гостиницы. А уж когда не найдут и там, станут ждать у отеля, куда я все равно должен рано или поздно вернуться. Пора уходить!»

Расплатившись, Карл спустился к выходу на бульвар и сел в ожидавшее такси. Через несколько минут он был уже в туристическом агентстве. Купив билет на ближайший самолет, вылетавший в Париж, он позвонил в Сен-Клу. По счастью, Шарль Дорнье оказался на месте.

— Срочно вызови меня телеграммой! — быстро заговорил в микрофон трубки Диц.

— Что случилось? — похоже, Дорнье заволновался.

— Не расспрашивай, потом все объясню. Настаивай на моем немедленном прибытии в штаб-квартиру. Копию телеграммы дай в отель. Сейчас только ты можешь меня выручить, Шарль! Я вляпался в дурно пахнущую политику.

— Хорошо… Все сделаю. Тебя встретить?

— Если можно, прямо у трапа. Я вылетаю в пятнадцать часов. Спасибо, Шарль! Ни секунды не сомневался, что смогу на тебя положиться.

В Париже до него добраться значительнее труднее. Кому бы это не было нужно — сотрудникам разведки НАТО или неонацистам. А с дядюшкой-паралитиком он еще поговорит по душам, дайте только срок. Подложить такую свинью любимому племяннику… Старая гестаповская каналья!

Впрочем, о дяде потом. Сейчас необходимо исхитриться и повернуть ситуацию так, чтобы всем здесь в Мадриде стало не до него! Пусть теперь попляшут под другую музыку, которую закажет он сам!

Карл поймал такси и попросил отвезти себя в приличную банковскую контору, желательно подальше от центра столицы.

Вскоре он под пристальным взглядом телекамеры, обшарившей своим голубоватым зрачком полупустой прохладный банковский зал, и рослого вооруженного охранника, застывшего у дверей, оформлял абонирование сейфовой ячейки. Попросив у служащего конверт, Диц вложил в него копии распечатки плана проведения операции «Эскориал», и подробно оговорил с клерком условия вскрытия сейфа. Подписав документы, он внес в кассу необходимую сумму и получил на руки дубликат ключа от одного из множества номерных стальных ящиков, замурованных в толстенную бетонную перегородку в подвале банковской конторы…

Такси Карл отпустил, не доезжая нескольких кварталов до отеля. Расплатившись с водителем, пошел дальше пешком.

— Вам телеграмма, сеньор Диц! Срочная! — остановил его в холле возглас пожилого портье. Отчего он так нервно кричит? Раньше всегда говорил тихо, а не орал как на восточном базаре. Приказали дать знак при появлении сыщика?

Взяв бланк телеграммы из рук портье, Карл незаметно осмотрелся: да, его ждали и, видимо, не доверяя имевшимся у них фотографиям, приказали портье подать какой-либо знак при его появлении. А тут просто подарок судьбы — срочная телеграмма. Вон, в разных углах просторного холла, сидят три господина. Посторонний ни за что не обратил бы на них внимания. Посторонний, но не профессиональный полицейский, знающий, как за ним открыта охота. Неужели решатся брать его здесь, прямо в холле? Нет, скорее всего, немного подождут и поднимутся следом за ним в номер — зачем лишние свидетели? Возможно даже, они вообще не станут торопиться с задержанием — хотят поводить, посмотреть, с кем встречается прослушать разговоры, выявить побольше связей…

Боже, он опять совсем забыл про распечатку! Пока они ее не получат, ни за что не успокоятся. Надо ему поторапливаться!

— Закажите мне билет на вечерний рейс в Париж. И такси! — также громко распорядился Карл.

В номере следов обыска он не заметил. Или работали очень грамотные профессионалы или просто вояки еще не успели сунуть сюда нос. Быстро побросав в дорожную сумку спортивного типа пару фотоаппаратов, портативный магнитофон, запасной револьвер и патроны, он безжалостно сжег все материалы о лидерах «Фронта борьбы за демократию» и спустил в унитаз ломкий пепел. Так же поступил и с фотографиями неонацистов, оставив при себе в потайном кармане на поясе брюк только снятые Хорхе пленки. Материалы, компрометирующие Гарсиа Раскеса, Диц уничтожил еще раньше.

Бедный адвокат Гюнтер Саре. Когда он сегодня придет в гости к старому университетскому приятелю, то попадет прямо в цепкие лапы военной контрразведки. Придется адвокату изрядно попотеть, объясняя им, кто он, откуда и зачем пришел к Дицу. Ну, ничего, Гюнтер перетерпит. Потреплют ему несколько дней нервы и отпустят. Но богатства Гюнтеру теперь не видать, как своих ушей, потому, что ни за что не выиграть процесс. Придется французским наследникам остаться без компенсации Ничего, надо полагать, они не помрут с голоду. А ему пора на самолет…

Уже собравшись выйти из номера, Карл услышал тихие, крадущиеся шаги нескольких человек в коридоре. Остановились возле его двери. Он быстро и бесшумно прошел в ванную комнату и пустил воду.

В дверь номера громко постучали.

— Сеньор Диц?!

Карл молчал, притаившись в сумраке прихожей и, на всякий случай, расстегнув кобуру вальтера под мышкой.

— По-моему, он в ванной, — глухо проговорили за дверью.

Раздался хорошо знакомый Дицу тонкий скрежет отмычки, и ручка двери начала поворачиваться. Сыщик всем телом вжался в простенок.

Вошли двое. Первый, не осматриваясь, прошел сразу в комнату. Второй задержался, закрывая дверь. Когда он увидел Карла, глаза его округлились, рот приоткрылся, но крик застрял где-то внутри, так и не вырвавшись наружу. Отработанным движением Диц резко рубанул его ребром ладони по выступающему над воротником голубой сорочки кадыку. Контрразведчик осел. Придержав падающего противника, Карл добавил ему своим тяжелым кулаком по затылку.

Распахнув дверь, ведущую в гостиную, сыщик бросился на второго, сбил его с ног приемом регбиста, поймал за волосы и несколько раз сильно приложил головой о пол. Вот и пригодился толстый ковер, заглушивший все звуки. Поднявшись, Карл одернул пиджак и осторожно выглянул из номера. Хвала всем Богам: в коридоре было пусто и тихо, ни одной живой души. Заперев за собой дверь номера, сыщик открыл заранее припасенным ключом выход на пожарную лестницу и спустился в подвал, где располагался гараж. С независимым видом он пересек гулкий бетонированный зал и очутился в помещении прачечной. Все уже рассчитано и отхронометрировано очень точно: не зря он столько времени изучал распорядок жизни отеля и все его потаенные закоулки. Как раз сейчас привезли партию нового белья. Показав шоферу фургона полицейское удостоверение, Карл забрался в крытый кузов пикапа и, никем незамеченный, с комфортом доехал до оживленного перекрестка, где быстро поймал такси.

Водителю фургона, обслуживавшего прачечную, он велел молчать, если тот не хочет нажить себе неприятностей с криминальной полицией. Полный курчавый шофер в ответ только закатил глаза и замахал на него руками:

— Что вы, сеньор! Я всегда, чем только могу, помогаю полиции.

— Числишься осведомителем? — прищурился немец.

— Раньше, да, — потупился водитель.

— Запомни, — угрожающе сказал немец, — если тебя дернет твой шеф из полиции, молчи, как рыба! Иначе твоей толстой заднице придется вялиться на солнце под аккомпанемент воплей безутешной семьи. В наше время люди пропадают в одно мгновение, и ищут их годами и не находят.

Шофер уже покрылся мелкими бисеринками мелкого пота. О, Матерь Божья, откуда только свалился на его несчастную голову этот верзила-иностранец, говоривший на испанском с явным акцентом? Пожалуй, лучше всего действительно крепко держать язык за зубами и никому ничего не говорить. Особенно жене…

По дороге в аэропорт Диц попросил таксиста остановиться у телефонной будки.

— Сеньор Рамон? Диц у аппарата! Вы знаете банковскую контору на старой набережной? Прекрасно. Пожалуйста, зайдите сегодня туда, срочно! Назовите банковскому клерку три имени: мое, того человека, от которого вы пришли ко мне в первый раз, и потом имя, которое он просил передать. Именно в этой последовательности.

— Хорошо, сеньор! Я все сделаю так, как вы просите. И что дальше?

— Вам откроют банковскую ячейку. Получите конверт. В нем найдете свой гонорар и некие бумаги, которые я очень прошу вас передать сеньору Хосе Фернандесу из «Фронта борьбы за демократию». Это очень важно! Фернандес догадается, что с ними делать. Знаю вашу нелюбовь к политике, но мне просто некого больше попросить об одолжении. Думаю, мы скоро увидимся. Рамон… Кстати, как точно перевести слово Эскориал? Как? Щебенка? Дробленый камень… Нет, просто так, спасибо.

Подходя к трапу самолета компании «Аэр-Франс», Диц представил, как контрразведчики допрашивают Саре и намыливают шею сотрудникам, дежурившим в отеле. Наверняка, они перекрыли все выходы, но не смогли предусмотреть его финт с фургоном из прачечной.

Карл оглянулся: ему показалось, что в толпе пассажиров и провожающих он различает группу из нескольких мужчин, пристально наблюдавших за ним через стеклянную стену аэропорта.

Что же, пока удалось выиграть время. Но совершенно неизвестно, что ждет в Париже. Карл не дал заговорщикам раздробить в щебенку организацию, выступающую против баз НАТО. Завтра, а, возможно, уже сегодня вечером, об операции «Эскориал» наверняка напишут некоторые газеты. Опять все та же политика!

Видно, как это не прискорбно, придется в ближайшее время расстаться со службой в Интерполе. Вероятно, это только к лучшему? Приятнее всего ощущать себя полностью свободным и делать только то, что хочется. Шарль уже не раз предлагал Дицу войти в долю и на паях открыть частное сыскное бюро. Наверное, теперь как раз стоит всерьез над этим предложением поразмыслить? В собственной конторе они не допустят никакой политики. А работа для опытных криминальных полицейских всегда найдется.

Сыщик взглянул в иллюминатор. Самолет ложился на курс.

«А контору сыскного бюро хорошо бы устроить где-нибудь на Ривьере», — подумал Карл и закрыл глаза…

Content

Василий Владимирович Веденеев
Операция «Эскориал»

В Мадриде идет дождь

Молодой правовед

Дорога в Интерпол

Дело «капо дель капо»

Хорхе

Рамон

Тайник

Риск — дело благородное

Старый друг из альмаматер

Дядя Карл

Информация

Новый поворот

Операция «Эскориал»

Контора на Ривьере