Василий Веденеев

Ключ святого Петра

* * *

День выдался на редкость душным — безжалостно палящее солнце никак не желало перевалить зенит и спуститься с небес, но к вечеру с Атлантики потянуло прохладным ветерком. Оставив машину на стоянке около ресторанчика, Питер медленно побрел по улице: сейчас прогуляется, придет в холостяцкую квартирку, прочитает газеты и спать. С той поры, как он овдовел, Вуд успел переменить множество любовниц, но никто из них не занял в его сердце места, принадлежавшего покойной Элизабет. Редко бывает, чтобы души женщины и мужчины сливались в одно целое, как в красивой легенде про половинки яблока: одна достается девочке, а другая мальчику, и, когда они вырастут, должны безошибочно отыскать друг друга. Что же, он честно пытался примерять свою половинку ко многим другим, но… Опять же, стоило помнить о сыне, Джозефе. Не хочется, чтобы у мальчишки была злая или равнодушная мачеха. Впрочем, пока парень живет у его родителей в Штатах, а Питер после смерти жены застрял здесь, в Африке, и что-то не тянет его домой. Или, может быть, беспокойная и любящая душа Лиззи все еще мечется над этой, прокаленной солнцем и пронизанной солеными ветрами землей, не давая ему уехать? Кто знает?

Наверное, осенью все же надо навестить стариков и сынишку. Придет праздник Хеллоуин, когда взрослые превращаются на некоторое время в детей, а дети становятся почти взрослыми. Джозеф будет рад, если привезти ему африканскую маску, копье и всякие погремушки — пусть нарядится на праздничном карнавале на зависть приятелям по школе…

Открыв своим ключом дверь парадного, Питер поднялся по ступенькам, вызвал лифт и вдруг почувствовал, что кто-то пристально смотрит ему в спину. Он резко обернулся — за стеклянными дверями парадного никого. На лестничной площадке тихо и пусто, только чуть слышно жужжит кондиционер.

«Нервы», — хмыкнул Питер, входя в кабину. Когда автоматические двери начали сходиться, ему показалось, что за чисто протертыми стеклами дверей парадного мелькнула тень. Вуд тут же нажал на «стоп» и двери послушно открылись.

Не выходя из кабины, он посмотрел на площадку перед домом. Никого. Выругавшись, Питер поехал наверх, раздумывая о том, что одинокое житье-бытье и лишний стаканчик виски по вечерам из нормального человека могут сделать законченного неврастеника. Позвонить что ли Карен из туристической конторы, пригласить скрасить его одиночество? Или Герте — немке-секретарше из торговой фирмы? С обеими у него прекрасные отношения: все ясно, никаких обязательств и лишних слов, впереди будет полная блаженства ночь, а утром вместе отправятся на работу. Черт возьми! Ведь он оставил авто на стоянке, а за каждой из женщин придется ехать. Не захотелось снова выходить на прокаленную жарой улицу: когда тебе за сорок, возможно, одолевает и лень, даже если хочешь получить удовольствие.

Дома Вуд разделся, бросил на кровать принесенные с собой газеты и долго плескался под душем, мурлыкая привязавшуюся мелодию модного шлягера. Закрыв воду, накинул халат и завалился на кровать, развернул газету. Статьи о политике его не интересовали и он сразу перешел к колонкам светской и уголовной хроники.

Мелодичный сигнал дверного звонка заставил Питера насторожиться — кто бы это? Вдруг он сделался экстрасенсом и одна из подруг, о которых он думал, решила сама нанести ему визит? Хорошо если одна, но следом за Карен может появиться Герта, или наоборот.

Заранее придумывая слова, которыми он их встретит, Вуд подошел к двери и посмотрел в потайной глазок, замаскированный с наружной стороны под филенкой. Площадка перед дверями квартиры была пуста.

Почесав под халатом голую грудь, он постоял, раздумывая — открыть или не стоит высовываться, подставляя голову неизвестному шутнику? А может быть, совсем не шутнику: подъезд заперт на замок, но всем известно, что замки для честных людей, а не для воров, умеющих ловко открывать любые запоры. Чего уж для преступника замок в подъезде?

Решившись, Питер бесшумно открыл дверь и осторожно выглянул. Никого. Только на коврике у двери лежит маленький белый конверт. Послание от неизвестного шутника?

Вуд дотронулся до конверта носком домашней туфли — лежит, легкий такой, беленький, без всяких надписей или штемпелей. Подняв его, Питер запер дверь, вернулся в комнату и вскрыл конверт — уж коли его положили под дверями, так надо прочесть послание, если, конечно, оно имеется внутри.

Послание имелось. Коротенькое, всего несколько машинописных строк на небольшом листке плотной, глянцевой бумаги:

«Уважаемый мистер Хантер! Позвольте пригласить Вас на встречу для обсуждения взаимно интересного предложения. Если Вы сочтете возможным принять приглашение, ответьте на телефонный звонок. Завтра, в восемь».

Хантер? Не мистер или господин Вуд, а Хантер! Охотник!

Питер закурил и, жадно затянувшись, внимательно рассмотрел конверт и листок послания. На обороте ничего не написано, подписи нет, так же как нет его адреса и обратного адреса отправителя. Видимо, тень, мелькнувшая за дверями парадного, ему не померещилась? Кто-то выследил, когда он вернется домой, и, положив на коврик перед дверью квартиры письмо, позвонил?

Но откуда, дьявол раздери, неизвестный отправитель знает кличку Вуда, полученную им во время службы в подразделении рейнджеров «черные береты»? Ведь это было не вчера, а в этом жарком городе найдется немного людей, которые, услышав кличку Хантер, безошибочно укажут пальцем на Питера. Но они не станут этого делать и, уж тем более, зря трепать языками.

Прислонив листок с посланием к пепельнице, Вуд откинулся на подушку — кто и какую охоту хочет предложить бывшему рейнджеру, давая ему знать об этом обращением по старой кличке?

Намекают на осведомленность о нем и, одновременно, предлагают встречу, на которой хотят обсудить некое дело? Какое? Пишут, что их предложение взаимовыгодно. Но кому оно более выгодно — ему или тем, кто, не доверяясь почте, решил установить с ним контакт? И что скрывается за этим предложением, кому он понадобился в забытом Богом уголке мира?

Смяв в пепельнице сигарету, Вуд растянулся на кровати, закинув мускулистые руки за голову, — не лучше ли подождать утра и проверить, последует ли телефонный звонок? Кажется, обещали позвонить в восемь? Вот и посмотрим, позвонят или нет. По здравому размышлению, все это мало похоже на розыгрыш, да и кому здесь шутить с ним подобным образом? Вроде, некому…

Ночь прошла спокойно. Приснился залитый солнцем, тянущийся далеко вдоль побережья песчаный пляж, тихое море с белыми парусами яхт и весело смеющаяся Элизабет — живая, молодая и красивая. Она игриво плескалась водой и ловко ускользала от Пита, когда он пытался ее обнять. Он тоже смеялся и слизывал с губ соленые капли морской воды, а потом помчался вслед за убегавшей от него женой по зализанному волнами, сырому песку, чувствуя, как он упруго проминается под босыми ногами. И тут Элизабет исчезла…

Проснувшись, Вуд ощутил, что его лицо мокро от слез. Тяжело вздохнув, он поднялся и поплелся в ванную. Завтракая на кухне, поглядывал то на часы, то на телефон — время близилось к восьми. Позвонят или нет? Ждать звонка он решил не более пятнадцати минут, а ровно в четверть девятого выйти из дома.

Телефон зазвонил ровно в восемь, словно на том конце провода специально выжидали, пока секундная стрелка достигнет нужной цифры. Питер снял трубку.

— Доброе утро, — говорил мужчина. Его английский выдавал в нем уроженца африканского континента. В этом Вуд не мог ошибиться: слишком характерным был акцент. — Получили письмо?

— Да, если вы имеете в виду белый конверт. Кто говорит?

— Мы пока не знакомы, — собеседник слегка откашлялся и продолжил, — предлагаю встретиться сегодня вечером. Согласны?

— Зачем? — спросил Питер, решив пренебречь правилами приличия. О каких правилах здесь вообще может идти речь?

— Обсудим некоторые вопросы.

— Взаимоинтересные предложения? — ехидно усмехнулся Вуд.

— Именно так, — ничуть не смутился незнакомый африканец. — Знаете бар ресторана «Минотавр»? Приходите в девять.

— Ладно, — неожиданно решился Питер. — Как я вас узнаю?

— Не беспокойтесь, к вам подойдут, — и короткие гудки в телефонной трубке…

* * *

Ресторан «Минотавр», принадлежавший отелю «Крит», содержал грек Кассиориди. На широкой лужайке возвышалось многоэтажное здание, а перед ним, под тенью старых деревьев, стояли легкие плетеные столики и кресла, между ними ходили девушки-официантки в коротеньких белых хитонах, разнося напитки и легкие закуски. Кто не желал выпивать на воздухе, мог пройти в стилизованный под пещеру бар, где за длинной стойкой священнодействовал лысый ливанец, откликавшийся на кличку Сана. Миновав бар, посетитель спускался по широкой лестнице и попадал в ресторан — прохлада кондиционеров, полумрак, запутанные коридоры с нишами кабинетов, разноцветные занавеси из стекляруса, приглушенная музыка, танцующие полуобнаженные и совсем обнаженные девушки разных цветов кожи, а в глубине лабиринта стояло напичканное хитрой электроникой жутковатое чучело древнего чудовища — Минотавра, каждый час издававшее громкий рев, разевая огромную, усеянную зубами пасть.

Ровно в девять Вуд прошел через лужайку и вошел в бар. Заметив его, Сана приветливо кивнул и показал глазами на свободные табуреты у стойки. Питер осмотрелся.

Чуть слышно гудит вентиляция, вытягивая запах крепких сигар, мигают стилизованные под факелы светильники, разноцветными огнями вспыхивают блестки на стенах, мелькают картинки на экране большого телевизора. В углу расположилась компания негров, поодаль от них за столиком сидит чета пожилых европейцев. У входа устроились два крепких чернокожих молодца в легких полотняных костюмах и надвинутых на глаза соломенных широкополых шляпах, модных среди местных контрабандистов и темных дельцов.

«Уж не они ли назначили мне свидание?» — подумал Вуд, усаживаясь на высокий табурет.

— Что будешь пить? — Сана подошел неслышно, ловко встряхивая блестящий никелем шейкер. — Рюмочку мастики? Все-таки здешняя вода не столь свежая. А мастика хороша по жаре и прекрасно действует на желудок. Или коктейль?

— Пива, — откликнулся Питер и, понизив голос, поинтересовался, — меня никто не спрашивал?

— Нет, — улыбнулся бармен, поставив перед ним бокал.

Рядом раздалось натужное сопение. Вуд повернул голову — справа от него на табурет усаживался полный мулат в расшитой национальным орнаментом рубахе — дашики.

— Жарко, — буркнул он, вытирая лицо платком.

— Да, печет, — меланхолично кивнул Вуд, прислушиваясь к голосу соседа. Нет, сегодня утром он слышал по телефону другой голос.

Мулат тоже заказал пива. Получив бокал, жадно выпил почти половину и закурил, молча разглядывая разноцветные наклейки бутылок.

Бармен перекинулся парой слов с Питером и отошел, завидев нового клиента. Проводив взглядом уходящего ливанца, мулат, почти не разжимая губ, тихо сказал:

— Мистер Вуд? Пожалуйста, не меняйте позы, не двигайтесь.

— Это вы звонили? — покосился на него Питер.

— Звонили по моей просьбе, — шепнул мулат. — Не нужно, чтобы на нас обращали внимание. Сейчас я пойду в ресторан. Через минуту спускайтесь за мной.

— Зачем? — Идти следом за толстяком в полутемный лабиринт Вуду не хотелось. В запутанных коридорах запросто могут всадить нож в бок, а мулат слишком смахивает на мафиози или торговца наркотиками. И еще эти два молодца около дверей, в надвинутых на брови соломенных шляпах. Чего ради они прячут лица? В баре и так не слишком светло. Конечно, в случае чего Пит сумеет постоять за себя, но к чему лишний риск?

— Зачем? — опустив руку в карман и нащупав рукоять выкидного ножа, повторил Вуд.

— Здесь не место для переговоров. Много чужих глаз и ушей, — прошипел мулат. — Я жду.

Бросив на стойку несколько монет, он направился к лестнице, ведущей в лабиринт. Ну, идти за ним или послать к дьяволу? Разводит таинственность, присылает письма без подписи, устраивает анонимные телефонные звонки, — зачем все это? Но великое чувство любопытства уже успело завладеть Питером и заглушить голос холодного рассудка.

Немного выждав, он расплатился и слез с табурета. Похоже, на него никто не обращает внимания? Пожилая парочка о чем-то тихо беседует, негры заняты своими делами, а молодчики в широкополых шляпах безучастно глядят в бокалы. На другом конце стойки сидят еще трое посетителей — обычные местные, со средним достатком: темные очки, модные прически, яркие галстуки. Один повернул голову к Вуду, но тут же равнодушно отвернулся.

Решившись, Питер начал спускаться по лестнице, навстречу заунывной музыке и показавшейся могильной прохладе сильных кондиционеров. Мулат ждал его внизу. Увидев Питера, он сделал знак следовать за ним, свернув в узкий коридор лабиринта.

Из-за занавесей, закрывавших дверные проемы кабинетов, слышался веселый женский смех — призывный, многообещающий. Звенели бокалы, долетали обрывки слов, кто-то клялся здоровьем родителей, кто-то пытался петь. Мулат, не глядя по сторонам, уверенно вел Хантера к одному ему известной цели. Наконец он остановился у двери в темноватом закутке и вытащил из кармана связку ключей. Стоявший сзади Питер оглянулся. Занавеси, закрывавшие вход в расположенные поблизости кабинеты, были откинуты. В одном из них за столиком сидели трое мускулистых негров в спортивных майках и светлых джинсах, а в другом расположилась компания крепких чернокожих ребят в летних европейских костюмах. Они очень не понравились Вуду, и мелькнула мысль, что теперь, даже если он захочет повернуть назад, то выпустят ли его эти парни? Девять противников слишком много, а за спиной окажется мулат. Но в этот момент толстяк отпер дверь.

Вздохнув, Питер шагнул за порог…

Негр в очках, посмотревший на Вуда, когда тот слезал с табурета, наклонился к сидевшему рядом приятелю и шепнул ему несколько слов. Тот понимающе кивнул. После этого обладатель очков спустился в ресторан и, легко ориентируясь в запутанном лабиринте коридоров и тупиков, отправился следом за Byдом и мулатом, стараясь держаться от них на расстоянии. Войдя в последний коридор, он увидел, как мулат остановился перед дверью. Негр, поправляя темные очки, поднес к губам спрятанный в ладони микрофон миниатюрной рации:

— Они переходят в другое помещение…

Неожиданно на его плечо легла тяжелая рука:

— Эдди! Привет!

Очкарик дернул плечом, но чужая рука вцепилась железной хваткой и, с силой развернув, приложила его спиной о стену. Очки слетели на пол, и их обладатель увидел перед собой плечистого темнокожего парня в спортивной майке и светлых джинсах.

— Пустите! Я…

Жесткая ладонь зажала ему рот, а сбоку кто-то так врезал ногой по ребрам, что разом перехватило дыхание. Рванувшись, обладатель очков сумел высвободиться от захвата и ударил в ответ, расчетливо стараясь попасть противнику в нижнюю часть живота, но тут его оглушили. Упав на четвереньки, он тяжело помотал головой, пытаясь унять звон в ушах, и почувствовал, что его ставят на ноги. Лица парней в спортивных майках плыли и качались перед глазами, и он пропустил момент, когда один из них двинул в солнечное сплетение…

Двое парней подхватили под руки обвисшего обладателя очков, а третий подобрал упавшую рацию.

— Мы уходим, — сказал он, заглянув в нишу, где сидели ребята в европейских костюмах. Старший из них встал и перешел в опустевший кабинет, оставленный парнями в майках и светлых джинсах…

Проводив взглядом спустившегося в ресторан обладателя темных очков, его приятель посмотрел на часы и бросил другому:

— Разделимся. Ты берешь машины, я отель.

Дождавшись, пока они выйдут, следом за ними направились сидевшие у дверей парни в соломенных шляпах, а на их место тут же уселся один из чернокожей компании, что-то оживленно обсуждавшей в углу бара…

* * *

— Прошу. — Мулат пропустил Питера в узкий коридорчик, запер дверь и, пройдя к лифту, нажал кнопку вызова. Бесшумно открылись двери кабины, и Вуд следом за толстяком вошел в нее.

— Куда мы едем? — нарушил молчание Хантер.

— Сейчас узнаете, — усмехнулся мулат.

«Может быть, хватит? — подумал Вуд. — Вырубить его, забрать ключи и выйти обратно тем же путем?»

— Жалеете, что согласились встретиться? — догадался толстяк. — Не волнуйтесь, просто приходится принимать некоторые меры предосторожности. Потом вы поймете, что они необходимы нам обоим.

— Посмотрим, — процедил Вуд.

Лифт остановился. Они вышли в слабоосвещенный холл и, ступая по глушившему звук шагов толстому ковру, подошли к закрытой двери. «Мы уже наверху, в отеле», — понял Питер.

— Заходите, — открывая дверь одного из номеров, пригласил мулат.

Вуд шагнул через порог, и дверь за ним тут же захлопнулась. В комнате стояло два стола, и за ними сидели одетые по-европейски рослые негры. Один из них встал:

— У вас есть оружие? Прошу оставить его здесь, — он показал пальцем на стол перед собой.

Питер положил свой нож. Чего уж теперь?

— Извините, необходимая формальность, — второй негр сноровисто ощупал Питера, тщательно проверив его одежду, а потом поводил вокруг визитера небольшим аппаратом, внимательно следя за стрелкой индикатора.

«Проверяет, нет ли при мне записывающей или передающей аппаратуры», — понял Хантер. С кем же ему предстоит встретиться? Такая таинственность, охрана, проверки, поневоле задумаешься.

— Проходите. — Охранник пропустил его в ярко освещенную смежную комнату. Навстречу Вуду с широкого мягкого дивана поднялся высокий седой негр.

— Рад встрече с вами, мистер Вуд, — он подвел гостя к креслам у столика, уставленного бутылками. — Выпьете что-нибудь?

— Пива, — буркнул Питер. — Чем обязан нашей встрече, господин инкогнито?

— Меня зовут Каффи, — улыбнулся хозяин, наливая себе виски. — Вам мое имя ничего не говорит?

— Признаться, нет, — ответил гость, осматривая номер. Ничего, тут в апартаментах господина Каффи, уютно.

— Здесь мы можем побеседовать вполне свободно, — заметил хозяин, перехватив взгляд Вуда. — Проверено все: розетки, стекла окон, двери, стены, плинтуса, потолок, лампочки.

— А это? — Питер кивнул на бутылки. Уж кому-кому, а ему прекрасно известно, что даже в оливке, брошенной в стакан с коктейлем, может находиться микропередатчик, а соломинка, опущенная в бокал, будет служить антенной. Стоит только поставить где-нибудь неподалеку от здания, в комнате которого находится этот прибор, машину со специальным оборудованием, и можно принимать и записывать информацию. Или прячешь микрофон в булавке галстука, в запонке, перстне, зажигалке и прочей мелочи, он передает сигналы ретранслятору-оливке, а та дальше. Если спрятать подслушивающее устройство в телефонном аппарате, он будет «гнать»-информацию за десятки километров. Да мало ли уловок у искателей чужих секретов?

— Не беспокойтесь, проверено все, — снова улыбнулся хозяин. — Мы не заинтересованы в утечке информации. Надеюсь, наши интересы совпадают?

Последние слова заставили Вуда насторожиться. Куда клонит этот черный с седыми волосами и моложавым лицом?

— Я вас слушаю, — оставив вопрос Каффи без ответа, напомнил Вуд. — Кажется, именно вы инициатор нашей встречи? Так говорите.

— Мы располагаем некоторыми данными о вас. — Хозяин взял с подлокотника дивана темную кожаную папку. Раскрыв, пробежал глазами текст на листке бумаги и, захлопнув папку, отбросил ее на пол. — Питер Генри Вуд, родился сорок три года назад в Калифорнии, в Бейкерсфилде, на западе Штатов. Католик, закончил военный колледж, служил в подразделении «черных беретов», где получил кличку Хантер — «Охотник». Имеет сына, Джозефа, одиннадцати лет, после смерти матери проживающего с родителями отца в Штатах. Сейчас работает в фирме, занимающейся охраной крупных универмагов на побережье. Достаток средний, вдовец. Все верно?

— Надеюсь, я здесь не затем, чтобы обсуждать состояние моих финансов, а вы не налоговый инспектор? — ядовито осведомился Питер.

— Не затем, — легко согласился Каффи. — Вы весьма одаренный и предприимчивый человек, которому не всегда везло в жизни. Разве не так?

— Допустим. Давайте ближе к делу.

— Мы хотим предложить вам выгодное дело, мистер Вуд.

— Вот как? — слегка присвистнул Питер. — Кто это «мы»? Представьте, господин Каффи, я не желаю иметь ничего общего ни с торговцами наркотиками, ни с другими представителями преступного мира. Поэтому наш разговор бесполезен.

— Не спешите отказываться. — Негр встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Я представляю службу безопасности эмигрантского правительства Лигурии, образованного людьми, вынужденными покинуть страну после переворота, совершенного Суэном Матади. Вы не могли не слышать о нем по ряду причин. Так? Мое правительство ставит перед собой задачу свержения расистского режима Матади и установления в Лигурии законной, конституционной власти путем демократических выборов. Поэтому никакой уголовщины, понимаете?

«Переворот, — прикуривая сигарету, подумал Питер. — Вот почему они развели такую таинственность. До Лигурии отсюда рукой подать: пару часов на машине, и вот она, граница. Видимо, хотят постоянно держать руку на пульсе и потому не уехали далеко. Но зачем я понадобился службе безопасности эмигрантов? Политика, пожалуй, ничуть не лучше уголовщины. Хотя, кто может провести между ними четкую грань: вот одно, а вот другое?»

— Вы сказали «расистский режим»? — выигрывая время, чтобы обдумать, как лучше повести себя в такой ситуации, спросил Вуд. — Но, простите, расизм со стороны негров? Это что-то…

— Расизм бывает и черный, — усмехнулся Каффи. — Нам сейчас очень нужен такой человек, как вы: прекрасный стрелок, бывший рейнджер с отличной офицерской подготовкой для разведывательной и диверсионной работы, обученный находить выход из любых положений. Не скрою, мы наводили о вас справки и получили самые лестные отзывы. Не зря же вас прозвали Хантером? Согласны отправиться в столицу Лигурии?

— Поехать во Фрайтаун? — неподдельно изумился Питер. — Чего я там забыл?

— Ну, не надо так ставить вопрос. — Каффи сел напротив и, доверительно понизив голос, произнес: — Мы предлагаем вам выполнить весьма ответственное и достаточно опасное поручение. В случае успеха, о неудаче я не хочу даже думать, мы сможем нанести серьезный удар по режиму Матади. Как видите, я достаточно откровенен.

Вуд примял в пепельнице сигарету и поднялся. Встал и Каффи.

— Извините, но вы ошиблись, — слегка поклонившись, сообщил Питер. — Я не террорист и не собираюсь организовывать покушения на диктаторов, даже за миллионы долларов. К чему они мне, если я потом не смогу выбраться из Лигурии? И вообще, я противник похищений, террора и диверсий. И не сторонник каких-либо политических течений или партий. Я не буду ни убивать, ни похищать, не стану взрывать дамб или электростанций, нефтехранилищ или мостов. А вам, господин Каффи, могу порекомендовать хорошего психиатра. Дает изумительные таблетки. Очень, знаете ли, успокаивает, помогает избавиться от навязчивых идей. Прощайте!

— Подождите. — Каффи загородил ему дорогу к выходу.

— Что такое? — Питер почувствовал, как в нем начала закипать холодная ярость, но постарался сдержаться. — В чем дело?

— Прошу вас, мистер Вуд, присядьте. Мы рады, что не ошиблись. С вами сейчас будет говорить госпожа Онасия Джуба.

Ошеломленный Питер опустился в кресло. Онасия Джуба?! Мультимиллионерша, глава эмигрантского правительства Лигурии, владелица множества отелей, кораблей, заводов, рек, озер, полей, гор, и еще черт знает чего такого, что ему и не снилось? Она здесь? Не потому ли встреча устроена именно в этом отеле, что его действительной владелицей является госпожа Джуба, а не грек, прикрывающий ее имя своим от уплаты налогов? Может этим и объясняется таинственность встречи, письма без адреса и мускулистые телохранители. Многое становится тогда на свои места, поскольку Матади и его контрразведка дорого бы дали, чтобы узнать, с кем и о чем говорит госпожа Джуба. Но зачем ей Питер Вуд?

Каффи отдернул занавес, скрывавший еще одну дверь…

* * *

Вуд с интересом ждал появления Онасии Джуба. До сего времени ему приходилось видеть только ее фотографии в газетах, много писавших о ней и ее отце, Лосе Джуба, бывшем одним из ближайших сподвижников Матади в долголетней борьбе за власть. Однако после свержения короля между ними возникли серьезные разногласия, а потом Матади совершил переворот и жестоко расправился со своими бывшими друзьями. Одним из первых был арестован и казнен Лос Джуба. Не пощадили и других: кого убили прямо на пороге собственного дома, кого посадили в тюрьму и там уморили голодом, а кого «осудили» к смертной казни и немедленно привели приговор в исполнение. Питер не очень интересовался политикой и не вникал в суть разногласий между Матади и его противниками, но если к последним он был просто равнодушен, то политическая организация Суэна Матади, громко именовавшаяся «Движением», была ему ненавистна своими кровавыми расправами с инакомыслящими. При этом диктатор любил заигрывать с международными организациями, поощрял туризм и мечтал о вступлении его страны в ООН. Репрессиям в Лигурии пытались придать вид «законности» или проводили их тайно, внешне сохраняя благопристойность общественного спокойствия в демократической стране с просвещенным правительством, неустанно заботящимся о благе и процветании народа.

Онасии Джуба удалось эмигрировать сразу после переворота. Об аресте и казни отца она узнала, уже находясь за границей, и сразу же вступила в политическую борьбу, вскоре став признанным лидером сил, выступающих против диктатуры. И вот теперь она хочет говорить с Питером Вудом…

В комнату вошла женщина в темном закрытом платье. Ее вьющиеся, слегка тронутые сединой волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке в пучок.

«А она не черная, — вставая с кресла отметил Питер, — скорее смуглая. Наверное, в жилах Джуба течет немало крови белых».

— Присядьте, мистер Вуд, — устроившись на диване, предложила Онасия. Голос у нее оказался низкий, грудной, но в нем явственно звучали жесткие, повелительные нотки. — Я слышала ваш разговор, — госпожа Джуба достала из маленькой сумочки сигарету и прикурила от услужливо поднесенной Каффи зажигалки. Питер обратил внимание на массивный золотой перстень, странно выглядевший на нежной женской руке. — Полагаю, нет нужды распространяться об истории нашей семьи? Достаточно сказать, что в свое время у Матади не было секретов от моего отца. Будучи человеком достаточно искушенным в политике, Лос Джуба собрал документы, серьезно компрометирующие Суэна. Предвидя осложнение обстановки, он передал их мне, но, уезжая, я не могла ими рисковать и документы остались во Фрайтауне. Так уж получилось, что вывезти их не удалось и пришлось спрятать в надежном месте. Сейчас Матади готовит ряд политических процессов над арестованными оппозиционерами, которые закончатся только одним — казнью подсудимых и уничтожением их сторонников. Если бы компрометирующие документы находились в наших руках, можно было попытаться оказать давление на диктатора, чтобы спасти обреченных. Мы предлагаем вам отправиться во Фрайтаун, чтобы добыть документы и вывезти их из Лигурии. Если вы согласны, то я должна предупредить, что операцию надо провести в течение десяти дней, иначе будет поздно. Ваш ответ, мистер Вуд?

Питер откинулся на спинку кресла — признаться, трудно было ожидать подобного предложения. Надо что-то отвечать, но что? Черт знает, где они запрятали эти документы, можно ли вообще до них добраться, а если доберешься, то сумеешь ли вывезти? Наверняка Матади и его контрразведка если точно не знают, то догадываются о существовании компрометирующих диктатора материалов и вряд ли позволят их взять и уехать. Впрочем, отчего он думает об этом так, будто уже дал согласие? Надо бы еще хорошо подумать, все тщательно взвесить, чтобы потом не клясть себя последними словами. Конечно, цель весьма благородна, но не зря же говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена! Попробовать получить еще какую-нибудь информацию, прежде чем давать определенный ответ?

— Мне неясны некоторые вопросы, — прервал затянувшееся молчание Питер. — Отчего вы раньше не предпринимали попыток вывезти эти материалы? Или попытки были, но закончились неудачей? Если браться за дело, нужно знать, на чем погорели мои предшественники. И кроме того, разве некому провести операцию в самом Фрайтауне? Я же иностранец, а у вас наверняка и там есть толковые люди.

Слушая его, госпожа Джуба постукивала по ковру носком модной туфельки, и Вуду казалось, что она недовольна его вопросами и проявляет нетерпение. Правда, ее красивое лицо оставалось бесстрастным.

«Пусть себе, — усмехнулся Питер, — в конце концов, если мы достигнем соглашения, то лезть в пасть к Матади и его головорезам придется мне, а не ей».

Когда Хантер закончил, Онасия повернулась к начальнику службы безопасности, словно приказывая ему ответить.

— Ваши вопросы закономерны, мистер Вуд, — согласился Каффи, вертя в длинных пальцах зажигалку. — Поймите, режим Матади существует уже несколько лет, Лигурия просто наводнена шпионами и соглядатаями контрразведки диктатора, большинство сторонников оппозиции в тюрьмах, и поэтому довериться в столь серьезном деле внутри страны просто некому. Да, мы действительно предпринимали попытки добыть документы, и они закончились неудачей. Если соглашение будет достигнуто, мы подробно оговорим все, что вас может заинтересовать. Ну а в отношении людей, которыми мы располагаем здесь? К сожалению, ни один из них не имеет такой подготовки, как вы, и к тому же большинство наших сторонников известны полковнику Энугу, возглавляющему контрразведку режима, и стоит им только появиться в Лигурии… Вы понимаете? А нам обязательно нужен успех. Кстати, Энугу и Матади и здесь не оставляют нас своим вниманием.

— Ясно, — вздохнул Питер.

— Матади знает о существовании документов, — закуривая новую сигарету, сказала Онасия. — Он пытал отца, надеясь раздобыть их, но Лос Джуба был сильным человеком! — Она гордо выпрямилась, и ее темные глаза сверкнули яростью. — Мы отомстим за него!

«Эге, — отметил Вуд, — не получит ли Лигурия со временем новую „железную руку“ в лице этой стройной и хрупкой женщины?»

— Почему вы даете срок не более десяти дней? — задал он следующий вопрос.

Каффи достал газету и, указав на помещенное там фото, протянул ее Хантеру:

— Здесь объявлено о реконструкции здания национальной галереи, построенного еще во времена колониального владычества. Через две недели галерею закроют и перевезут экспонаты в новое помещение.

— При чем здесь музей? — рассматривая фотографию, недоуменно пожал плечами Питер. — Он имеет отношение к операции?

— Вот именно, — наклонил голову Каффи. — Документы, вернее микрофильмы, находятся там.

— Много лет назад я училась у покойного директора галереи, — объяснила госпожа Джуба. — Позже он помог мне надежно спрятать материалы. Можете не сомневаться, они сохранились.

— Дело не простое, — наливая пиво в бокал Вуда, заметил Каффи. — Рядом правительственный квартал, в галерее установлена система электронной охраны. Взять микрофильмы из тайника нелегко. К сожалению, мы вынуждены просить вас дать ответ немедленно. Согласны рискнуть?

— Сколько? — Питер решил поставить точки над известной буквой.

— Резонный вопрос, — согласился Каффи. — В случае успеха наш центр готов заплатить пятьсот тысяч долларов, не считая расходов на проведение операции.

— Если привезете микрофильмы, — подала голос госпожа Джуба, — я добавлю еще двести пятьдесят тысяч к этой сумме, хотя ее большая часть и так ассигнована из моих личных средств.

«А они у тебя не маленькие, — добавил про себя Вуд. — Но что такое три четверти миллиона по сравнению с жаждой мести?»

— Мы найдем возможность оказать вам содействие, — продолжал Каффи. — Но в основном придется полагаться на собственные силы. Не скрою, предприятие опасное. Однако мы хорошо платим за риск.

Питер хмыкнул и почесал мизинцем бровь, раздумывая над ответом.

— Я жду, — поторопила госпожа Джуба.

— А вы не слишком доверчивы? — поднял на нее глаза Вуд. — Вдруг я связан с контрразведкой Энугу? Или перепродам Матади документы? Мне достаточно только намекнуть, где они находятся, и диктатор выложит кругленькую сумму, которую потом тут же сдерет с налогоплательщиков. Он просто разберет всю галерею по кирпичику и отыщет микрофильмы. К его услугам сотни людей и неограниченное время.

— Вы откровенны, — холодно улыбнулась Онасия.

— Мы не случайно обратились к вам, — глухим голосом сообщил Каффи. — Начнем с того, что вы не подлец, мистер Вуд. А еще нам известно, что официальная версия гибели вашей жены не соответствует действительности. И вы тоже это знаете. Она не погибла в автокатастрофе! Журналистка Элизабет Вуд была убита агентами контрразведки Матади после попытки написать правду о перевороте. Видимо, мистер Хантер должен иметь и личные мотивы для противоборства с диктатурой? Или мы промахнулись?

Его темные глаза поймали ускользавший взгляд Вуда и тот вынужден был признать:

— Нет, все верно. Пожалуй, я попробую. Срочно добудьте мне подробные планы галереи и всех коммуникаций квартала.

— Я рада, что вы согласны. — Госпожа Джуба встала и подошла к Питеру. Тот тоже поднялся. — Подробности обсудите с Каффи, — глядя на Хантера снизу вверх, сказала Онасия. — У вас будет все необходимое. Возьмите, это вам тоже пригодится!

Она сняла с пальца массивный золотой перстень с гербом и положила его на ладонь Вуда.

— Желаю удачной охоты! И помните, Хантер, у вас всего десять дней!

Повернувшись, она направилась к дверям. Питер увидел, что сзади в глубоком вырезе ее платья, на цепочке покачивается медальон в форме африканского континента. В месте, где на картах изображалась Лигурия, загадочно и хищно блестел алмаз.

* * *

Ночью в радиоцентре контрразведки Лигурии приняли шифрованное сообщение из столицы соседней страны Конайри. Дежурный офицер зарегистрировал его и передал шифровальщику. Тот запустил сообщение в машину, но вместо текста из печатающего устройства ползли аккуратные столбцы пятизначных цифр. Сверившись с кодовой книгой, шифровальщик установил, что сообщение из Конайри зашифровано личным кодом начальника контрразведки полковника Энугу. Учитывая очевидную важность поступившего сообщения, дежурный офицер позвонил полковнику и, извинившись, что вынужден прервать отдых господина начальника, попросил его приехать.

Через полчаса у особняка контрразведки остановилась машина, из которой вылез тучный полковник Энугу. Небрежно козырнув в ответ на приветствие часового, он прошел в свой кабинет и пригласил дежурного по секретариату, ожидавшего прибытия начальства в приемной.

— Ну, что там еще приключилось? — буркнул полковник. Дежурный положил на стол начальника поступившую из Конайри шифровку. Энугу поднес листок ближе к глазам и приказал:

— Капитана Кано ко мне! Срочно!..

На рассвете полковник Энугу выехал в резиденцию главы правительства. На коленях начальника контрразведки лежала папка с текстом расшифрованного сообщения.

Заранее предупрежденный телефонным звонком, Суэн Матади ждал его в рабочем кабинете. Кивнув в ответ на приветствие полковника, он сдержанно зевнул, прикрывая рот ладонью, и предложил Энугу располагаться в кресле у столика, на котором был сервирован легкий завтрак.

— Выпьешь чаю или кофе? — усаживаясь напротив контрразведчика, спросил Матади. Они давно знали друг друга, их отношения не всегда были гладкими, но оба прекрасно понимали, что одному без другого пока не обойтись.

— Спасибо, — отказался полковник.

— А я, пожалуй, выпью кофе, — зевая, пробурчал диктатор. — Ты меня сегодня рано разбудил. Что за причина? Неприятности?

— Смотря с какой стороны поглядеть, — уклонился от прямого ответа Энугу. Он отметил, что глава правительства, несмотря на ранний час, уже гладко выбрит и одет как для дипломатического приема. Сам полковник выглядел не столь блестяще: набрякшие после полубессонной ночи веки, помятое лицо, пропотелая под мышками форменная рубаха с короткими рукавами. Образ завершал выпирающий из брюк живот, перехваченный широким поясом, на котором болталась кобура тяжелого, крупнокалиберного пистолета. С оружием он никогда не расставался.

Конечно, если бы Матади вышел в халате, он говорил бы с ним почти по-домашнему, но, видимо, положение обязывает. Всего минут пятнадцать прошло, как полковник разбудил главу правительства, а тот уже выбрит и одет и даже по его команде успели сервировать стол. Наверняка, это штучки его жены, — едва превратившись в первую даму, она сразу нахапала разных титулов и стала председателем множества существующих и вымышленных культурных и благотворительных обществ, напрочь забыв то время, когда была обычной гарнизонной бабой в глухой провинции. Но другие-то помнили! Правда, предпочитали об этом помалкивать или судачили шепотком.

Как же, допустит госпожа Матади, чтобы ее муж вышел даже к ближайшему сподвижнику в халате! Можно подумать, что Энугу первый день знает ее мужа. Каким только не случалось видеть будущего главу государства, так же как и его супругу, которая теперь чуть ли не каждый день гоняет самолет то в Париж за новыми нарядами, то в Амстердам за украшениями. Даже содержит специальный штат людей, выезжающих за рубеж для снабжения первой дамы разным барахлом. Ну да пусть себе. Энугу обо всем знает, тщательно документирует расходы, получает по своим каналам. копии счетов и ждет момента, чтобы прищемить xвост этой волосатой крысе.

— Я тебя слушаю, — размешивая ложечкой сахар в чашке с кофе, поторопил контрразведчика Матади. — Ведь не молчать же ты приехал?

— Ночью поступила шифровка из Конайри, — сообщил полковник. — Резидентура полагает, что интересующие тебя материалы находятся в стране и Онасия Джуба ищет пути их получения.

— Вот как? — диктатор опустил поднесенную ко рту чашку. — Они не могут ошибиться?

— Не думаю, — вздохнул Энугу, потирая ладонью затылок: ломит что-то, может быть, к перемене погоды? — У нее состоялась конспиративная встреча в отеле «Крит» с неизвестным нам лицом или лицами.

— С неизвестными, — раздраженно фыркнул глава правительства и, вскочив, начал мерить шагами кабинет.

— За что ты им платишь деньги? — остановившись перед полковником, сердито спросил он. — За что? Если они даже не знают, с кем она встречалась?!

— Я же сказал, что встреча была конспиративной, — буркнул Энугу. — Туда направили трех агентов, но ни один из них не вернулся. Наверное, этот проныра Каффи, глава службы безопасности эмигрантского центра, скормил их рыбам. Это еще раз свидетельствует о важности состоявшейся встречи, иначе Каффи не стал бы рисковать, поскольку мог вступить в трения с местной полицией.

— У меня иногда создается впечатление, что для пользы дела нужно поменять вас с Каффи местами, — ядовито заметил Матади, но тут же изменил тон. — Ну-ну, это я так, не обижайся. Что еще?

— Резидентура полагает, что начат поиск исполнителей акции по добыванию и вывозу материалов в связи с готовящимися у нас политическими процессами. — Полковник налил бокал сока и жадно выпил. В горле пересохло, почти не спал, а господин диктатор еще позволяет себе шуточки. Да что бы он делал без Энугу! — У нас им не на кого опереться, это точно. Поэтому будут привлекать людей из третьих стран, возможно европейцев. Или начнет действовать смешанная группа.

— Не обольщайся, — заметил отошедший к окну Матади. — Здесь тоже хватает подонков, готовых подставить нам ножку. Кто у тебя занимается этим делом?

— Капитан Кано.

— Надежен?

— Мой лучший ученик.

Матади приложил пальцы к вискам и опустился в кресло. Исподтишка наблюдавший за ним Энугу понял, что диктатор боится, но тщательно скрывает свой страх. Дорого бы дал полковник, чтобы узнать, что содержится в тех материалах, которые собрал на этого человека покойный Лос Джуба. Что там, что? Какие прежние делишки до сих пор крепко держат на крючке Суэна Матади, не давая ему спокойно спать в резиденции главы правительства, охраняемой личной, вооруженной до зубов, гвардией и сонмом телохранителей, натыканных за каждой портьерой и чуть ли не под каждым кустом в парке? Любопытно взглянуть хоть одним глазком на эти бумаги или что там добыл Джуба в те времена, когда диктатор еще только рвался к власти. А если найти материалы самому?

От такой мысли в первый момент даже захватило дух — ведь это все равно, что подписать себе смертный приговор! Но потом возникла другая мысль — а почему, собственно, нет? Тогда могут открыться новые, пока еще неясные возможности, над которыми стоит поразмыслить на досуге. Но сначала закончить разговор, выспаться, привести себя в порядок, перекусить. А вот потом, растянувшись на кушетке, помозговать.

— Я этого давно ждал, — глухо сказал диктатор. — Не думай, что твое сообщение явилось неожиданностью.

— Я сейчас ни о чем не думаю, кроме как поехать к себе, пожрать и лечь спать, — честно ответил полковник.

— Да, поезжай, — согласился Матади. — Поезжай, отдохни. У нас теперь будет много работы. Главное, держи все постоянно под контролем, — провожая начальника контрразведки до дверей, наставлял он. — Понимаешь, постоянно. Бумаги не должны попасть в чужие руки. Найди их, Энугу!

Он приостановился и развернул к себе полковника, положив ему руки на плечи: Матади был почти на голову выше контрразведчика и тому приходилось смотреть на диктатора снизу вверх.

— Найди их, Энугу! — как заклинание повторил Суэн.

— Я сделаю все, что смогу, — вполне искренне заверил полковник, думая о своем.

— Надеюсь на тебя, — открывая перед ним дверь и дружески пожимая его локоть, проговорил диктатор. — И буду ждать добрых вестей…

* * *

Карл нажал кнопка на миниатюрном пульте управления. Ярко-красная пожарная машина повела маленьким хоботком брандспойта, словно прицеливаясь в центр очага пламени, и выпустила струю воды, оставив на полу небольшую лужицу.

— Видал? — счастливо засмеялся Хеде. — Нравится?

— Ничего, — одобрительно кивнул Вуд, присаживаясь в продавленное кресло. — Новая модель?

— Да, — Карл закурил и, разогнав дым ладонью, похвастался. — Пришлось голову поломать, зато я разработал единую схему для нескольких моделей. Можно сделать санитарную машину, вездеход, скрепер. Одна фирма уже заинтересовалась.

— Они готовы подписать контракт? — осторожно поинтересовался Питер, боясь затрагивать больную для приятеля тему.

— Подпишут, — жадно затягиваясь сигаретой, как о давно решенном деле сообщил Хеде.

«Кого он хочет убедить в этом? Себя или меня? — разглядывая выставленные на стеллаже модели игрушечной техники, подумал Вуд. — Видно, дела у Карла по-прежнему не блестящи».

Хеде был конструктором игрушек, предлагавшим свои разработки фирмам, производящим товары для детей. Питер всегда удивлялся, как его приятелю удавалось держаться на плаву, конкурируя с множеством конструкторских бюро? Помогали великолепные знания в области электроники, буйная фантазия и поиск нетрадиционных решений или то, что швед оставался в душе ребенком — пусть давно облысевшим, располневшим, но сохранившим удивительную способность смотреть на окружающий мир глазами мальчишки, готового затеять веселую игру и смастерить что-нибудь из оказавшихся под рукой кусочков проволоки, обрезков пластика и пары-тройки радиодеталей? Или секрет в том, что Карл — отец многодетного семейства и каждодневные игры с ребятней не дают ему уйти с головой во взрослые житейские проблемы?

— Как твой младший? — нарушил молчание Вуд.

— Врачи твердят, что ему вреден здешний климат, — помрачнел Хеде. — Мальчика надо везти в Европу, и лучше всего в горную Швейцарию. Но у меня нет денег. Сам знаешь, здесь жизнь значительно дешевле, а в Европе или Штатах я быстренько вылечу в трубу.

— Устроишься в приличную фирму и как-нибудь прокантуетесь. Не пропадать же здесь мальчонке?

— В приличную фирму, — скептически фыркнул швед. — Все не так просто. Веришь, иногда я не сплю ночами, думаю, думаю… Полагаешь, я не пытался найти работу в Европе? К сожалению, мне уже пятьдесят два, а приличные фирмы предпочитают брать молодцов прямо с университетской скамьи. Честно говоря, с ними тяжело тягаться.

— Но ты же классный специалист, — возразил Вуд. — Не думаю, что наше командование зря платило тебе деньги.

— А, когда это было, — обреченно махнул пухлой ладонью Хеде. — С той поры много воды утекло. Теперь я игрушечник. Понимаешь?

— С мальчиком действительно серьезно?

Карл отвернулся к окну, уставившись на верхушки пальм, раскачиваемых ветром с океана. Темно-синее у горизонта небо, почти сливавшееся с водами Атлантики, меняло над городом свой цвет, как будто линяло под палящими лучами, превращаясь из лазурного в блекло-голубое, — зной съедал все краски. Вдали сгущались тучи, обещая к ночи ливень.

— Есть шанс решить проблему, — глядя в затылок Карла, прикрытый редкими светлыми прядями, тихо сказал Питер.

— Что ты имеешь в виду? — не оборачиваясь, глухо откликнулся швед.

— Прогуляться на недельку в Лигурию. И по возвращении — ты обеспеченный человек.

— Наркотики? — резко обернулся Хеде.

— Нет, политика, — помедлив, нехотя ответил Вуд.

— Политика? — присвистнул Карл. — Как-то это все… А почему именно я? Мне всегда претило заниматься делами подобного рода. И что я там буду делать один?

— Прогулка предстоит в компании со мной. Надеюсь, мое общество тебя устроит? Почему ты? Видишь ли, по дороге к деньгам нам могут попасться электронные сторожа, а они как раз по твоей части.

— Лигурия, — пробурчал швед, вытряхивая из пачки новую сигарету. — Я читал в газетах о головорезах из их контрразведки. Похоже, ты задумал взять национальный банк и запросто смыться, унося полные чемоданы долларов? Одумайся, Пит! В Лигурии, говорят, пустые прилавки, телевидение работает только до полуночи, нищета и диктатура этого, как его…

— Матади, — подсказал Вуд.

— Да, Матади. Ты прекрасно знаешь, как мне нужны деньги, но Лигурия! Да еще визит с политическим душком! Зачем ты ввязываешься в авантюру?

— Я тоже не сразу решился, — признался Питер. — Но пойми, мне не хочется упускать шанс. Ну, рискнем, Карл! Мы же не раз рисковали на Ближнем Востоке.

— Слушай, перестань вилять задом, как гулящая девка, — неожиданно разозлился Хеде. — Если ты мне доверяешь, то давай начистоту!

— Ладно, — согласился Вуд. — Кое-что я могу рассказать…

* * *

Когда Вуд вышел от Хеде, солнце уже перевалило за полдень: уговорить упрямого и осторожного шведа оказалось весьма непросто, зато у Питера теперь есть надежный товарищ, которому он может верить, как самому себе. Но нужен еще один человек, без которого, согласно разработанному плану, никак нельзя обойтись.

Плавно выжав педаль акселератора, Питер погнал машину в деловую часть города и вскоре остановился у здания нефтяной компании. Войдя в прохладный вестибюль, он улыбнулся девушке, работавшей за справочным столом:

— Будьте любезны, вызовите господина Лизарда.

— Минутку, — молодая негритянка нажала клавишу переговорного устройства и почти пропела. — Алло! Вызывают месье Лизарда.

Питер уселся в глубокое кожаное кресло и стал ждать появления возможного третьего члена его маленькой группы. Лизард должен согласиться, он всегда был рисковым малым, бывший капитан Лизард, старина Билли, как его звали приятели.

По лестнице сбежал представительный мужчина в легком темно-синем костюме. Еще издали одарив Вуда улыбкой, он направился прямо к нему:

— Вы ждете месье Лизарда?

— Да. Он что, очень занят? — Питер посмотрел на полосатый галстук незнакомца с изящной золотой булавкой в виде головы леопарда.

— К сожалению, месье Лизард срочно улетел по делам фирмы в Марокко. Но наша компания всегда к вашим услугам.

— И когда он вернется? — Питер сделал вид, что не понял вопросительной интонации клерка, приглашавшего его представиться. Черт бы побрал их фирму со всеми ее делами! Он так рассчитывал на старину Билли — и на тебе! Привык, что тот всегда здесь, и самоуверенно посчитал излишним заранее договариваться о встрече, а теперь ломаются планы и придется искать кого-то другого. А время не ждет! Но, может быть, еще не все потеряно?

— Мы ожидаем его возвращения на следующей неделе, — ответ клерка лишил Вуда последних надежд. — Чем я могу быть вам полезен?

— Спасибо, я зайду, когда вернется месье Лизард, — откланялся Питер.

Неудачно получилось, крайне неудачно. Вот он, всегда подстерегающий тебя слепой случай, готовый подставить ножку, в самый неожиданный момент. Однако теперь надо думать, кто сможет заменить старину Билли?

Сплюнув от досады, Питер забрался в машину и поехал к пляжам. Оставив автомобиль на стоянке, он пошел к белому домику спасательной станции, высоко поднятому над берегом на железобетонных сваях. Идти было неудобно, песок засыпался в туфли, сильно припекало и хотелось по примеру беззаботных скинуть с себя одежду и побежать навстречу зеленовато-синим волнам.

Поднявшись по ступенькам крутой лестницы, больше похожей на корабельный трап, Вуд вошел в светлую комнату с широкими окнами. Слава создателю, Мигель на месте. Одетый в похожий на капитанскую тужурку пиджак с золочеными пуговицами, он стоял, подняв к глазам сильный бинокль.

— Привет, — буркнул Питер, рухнув на стул. — Ну и пекло!

— Салют, — белозубо улыбнулся Мигель. — Возьми в холодильнике бутылочку пива, освежись.

Вуд смахнул пот со лба, скинул туфли и высыпал из них песок. Затем открыл холодильник и спустя несколько секунд жадно припал губами к горлышку запотевшей бутылки, выпив сразу больше половины.

— Как поживаешь? — оставив бутылку, Питер вытащил сигареты.

— Жизнь прекрасна, — трогая кончиками пальцев щегольские усики на смуглом лице, ответил спасатель.

— Есть дело, — решил не тянуть Вуд. — Хочешь прилично заработать?

— Заработать? — Мигель отложил бинокль и уселся напротив. — Насколько я тебя знаю, ты не предложишь денег, которые можно получить без риска.

— Ты прав, — согласился Питер. — Рискнем?

— Нет, — спасатель отрицательно покачал головой. — Извини, Хантер, но я больше не хочу рисковать.

— Неужели разбогател? — криво усмехнулся Вуд, недоверчиво поглядев на испанца. — Сорвал банк в казино или взял главный приз в лотерее?

— Все гораздо проще, — засмеялся Мигель. — Исполнилась моя мечта.

— Нашел богатую вдову?

— Да, — гордо выпрямился спасатель. — А что в этом плохого? Она не очень молода и хороша собой, зато бездетна и покойный муженек оставил ей приличное наследство. На наш век хватит. Через неделю я улетаю отсюда навсегда.

— В качестве законного супруга? — уточнил Питер.

— Надеюсь. А тебе что, нужен напарник в щекотливом и опасном дельце?

— Нужен, — вздохнул Вуд.

— Возьми Тони Фаджу, — предложил Мигель.

— Фаджу? Итальянца? Это того, что раньше служил в Легионе? Я не люблю бывших наемников.

— Тогда съезди к Лизарду, — доставая из холодильника новую бутылку, посоветовал Мигель.

— Старина Билли улетел по делам фирмы.

— Тогда бери Фаджу, — философски заключил спасатель. — Что тебе нужно сделать?

— Выполнять то, что я прикажу.

— Фаджа сгодится, — уверенно сказал испанец. — Все равно никого лучше нет под руками. Если опасаешься, то не открывай ему всего, а ставь конкретные частные задачи.

— Пожалуй, — протянул Питер. — Где он сейчас?

— Поехали, — взял со стола белую фуражку Мигель, — а мои парни пока присмотрят, чтобы никто не утонул…

Ехать пришлось в пригород. Дорогой Мигель без умолку болтал, рассказывая приятелю, как ему удалось подцепить богатую вдовушку из Южной Америки, решившую разогнать скуку от одиночества в путешествиях. Вуд поддакивал, чтобы не обидеть изливавшего душу испанца, но думал о другом: Тони Фаджу он почти не знал — шапочное знакомство, не более, — а вот каков итальянец в деле? Можно ли на него положиться, как на Хеде, Лизарда или Мигеля? Но время поджимает, и другого выхода нет. Видимо, стоит прислушаться к совету испанца и не открываться Тони полностью: осторожность никогда не бывает излишней. Жаль, что ни Билли, ни Мигель не могут поехать, очень жаль!

— Далеко еще? — наконец не выдержал Питер. — Я не заправил бак, боюсь, не хватит на обратную дорогу.

— Уже на месте, — ухмыльнулся испанец. — Сворачивай вон туда.

Остановив машину, Вуд с кислой миной оглядел поднятый на тонких жердях навес, под которым копошились полуголые, потные негры, окруженные роями жирных, назойливых мух. Под навесом было сумрачно и никак не удавалось разглядеть, что делают там люди.

— Приехали, — открыл дверцу Мигель. — Пошли.

Как только Питер вышел из автомобиля, в нос ему тут же ударили зловонные запахи, а рядом с лицом зажужжали противные мухи.

— Это что, живодерня? — стараясь реже дышать, спросил он.

— Вроде того, — Мигель сорвал ветку и начал отгонять мух.

— Боже, какая вонь, — сморщившись, простонал шагавший следом за ним Вуд.

— Ага, вон и Фаджа, — спасатель показал на мускулистого парня, ловко орудовавшего длинным ножом. — Эй, Тони!

Парень обернулся и, узнав Мигеля, приветственно взмахнул рукой, одновременно отбрасывая полуободранную тушку. Питеру показалось, что эта была не то дохлая кошка, не то запаршивевший, покрытый коростой кролик.

— Привет! — Фаджа вышел из-под навеса, вытирая окровавленное лезвие ножа о грязный кожаный фартук.

— К тебе пожаловал сам Хантер, — похлопал его по плечу испанец. — Хочешь заработать?

— Конечно, — немедленно откликнулся Тони. — Что нужно?

— Совершить небольшую прогулку, — щуря глаза от яркого солнца, осторожно сказал Вуд.

— Отлично! Как раз то, что надо после живодерни, — заржал Тони. — А что я должен делать?

— Выполнять мои приказы, — жестко ответил Питер.

— Идет, — просто согласился итальянец. — Сколько я получу?

— Не меньше, чем здесь, — усмехнулся Мигель.

— Можете подождать? Я только умоюсь, — попросил Тони.

— Не задерживайся, — буркнул Питер, поворачиваясь, чтобы уйти.

В этот момент рядом с ними появился негр, одетый в длинную белую рубаху. Не обращая внимания на Вуда и Мигеля, он схватил итальянца за плечо:

— Иди работай! Бездельник!

— Баста! — дико выпучив глаза, зашипел Фаджа, сбрасывая с плеча руку хозяина живодерни. — Я на тебя больше не потею!

Негр едва успел отпрыгнуть в сторону — итальянец взмахнул ножом и, метнув его, вогнал клинок в тонкий столб, поддерживавший навес. Утлое сооружение заходило ходуном, грозя обрушиться. Работавшие там чернокожие разогнулись и весело оскалили зубы, радуясь неожиданной передышке.

— Я тебе не заплачу за сегодня! — отбежав на несколько шагов, пригрозил хозяин.

— Испугал! — снимая фартук и бросая его на землю, ответил Тони. — На, подавись!..

Когда отвезли Мигеля и въехали в город, Вуд остановил машину и, вынув из бумажника несколько купюр, протянул их Фадже:

— Это задаток. Приведи себя в порядок, переоденься и сними номер в отеле «Крит». Знаешь, где это?

Тони кивнул, пересчитывая полученное. Похоже, предчувствие его не обмануло — того, что дал Хантер, хватит не только на отель и одежду.

— Паспорт у тебя есть?

— Да, итальянский.

— Хорошо. Иди, я не хочу, чтобы нас видели вместе. Купи необходимые вещи в дорогу и жди приказа.

— Есть, шеф, — ухмыльнулся Фаджа и, открыв дверцу, выскользнул из машины. Вскоре его высокая фигура растворилась в сумерках, начавших опускаться на улицы города…

* * *

Кано отдернул занавеску, скрывавшую умывальник, открыл кран над раковиной и сунул голову под струю холодной воды. Сначала она скатывалась с его жестких, курчавых волос, но через несколько секунд ледяные струйки умерили головную боль и наступило облегчение. Выпрямившись, он некоторое время стоял, закрыв лицо ладонями и не обращая внимания на промокшую форменную рубашку, — все равно высохнет за считанные минуты. Закрыв кран, капитан помассировал кончиками пальцев набрякшие веки, вернулся к столу и отодвинул подальше полную окурков пепельницу — после бессонной ночи запах табака вызывал приступы тошноты.

Поудобнее устроив мокрый затылок на спинке рабочего кресла, Кано прикрыл глаза — поспать бы сейчас, но разве удастся отдохнуть, когда без конца тревожит полковник Энугу? Звонит, вызывает, торопит, повторяя хрипловатым баском: «Старайся, сынок!»

Как будто Кано не старается! Он и без понуканий начальства понимает, что надо выкладываться самому и заставлять выкладываться подчиненных. Уже несколько суток город буквально наводнен агентами контрразведки и полиции, секретные сотрудники работают во всех тюрьмах и по ночам не умолкает на нарах зловещий шепоток; как вши по щелям расползлись осведомители, наружное наблюдение сбилось с ног, устанавливая слежку практически за каждым прибывающим в страну иностранцем; снова и снова проверяются списки связей покойного Лоса Джуба и его дочери, но толку все равно мало.

Рывком распрямившись, капитан взял со стола пачку листов и пробежал глазами по строкам — не упустил ли он какую-либо из связей бывшего главы оппозиции и его дочери. Нет, похоже, ничего не упущено. Однако проведенные мероприятия не принесли желанного результата. Да и как ждать удачи, если внесенные в списки люди уже проверены и перепроверены множество раз? Мало того, за прошедшие годы значительная их часть переселилась либо в тюрьмы, либо на кладбища, — ни Суэн Матади, ни полковник Энугу не любят живых оппозиционеров, — а оставшиеся находятся под неусыпным наблюдением. Ну хорошо, если из живых люди капитана постараются выжать что-то новенькое, то как это сделать с мертвецами? Что возьмешь с умершего два года назад учителя Онасии — главного смотрителя национальной художественной галереи? При всех возможностях контрразведка не умеет вызывать духов и вопрошать к ним. Разве что попробовать прибегнуть к помощи колдунов, еще сохранившихся в разных племенах. Но где гарантия получения достоверной информации?

Проще, когда у покойных противников режима Матади есть родственники или потомки. А если они, как главный смотритель галереи, ушли в мир иной, не оставив контрразведке ни детей, ни жен, ни другой родни? И вообще, об идее с колдунами и экстрасенсами лучше помалкивать, чтобы не вызвать непредсказуемой реакции полковника.

Вчера капитану удалось убедить Энугу в бесперспективности проверок тех связей Джуба, которые оборвались, — каждый час дорог и стоит ли распылять силы. И без того приходится привлекать к работе не имеющих достаточного опыта сотрудников — многие из агентов наружного наблюдения слабо подготовлены, плохо различают европейцев, кажущихся им похожими друг на друга, как братья-близнецы. Подумав, полковник согласился, но приказал все же выделить трех контрразведчиков для проверки бесперспективных на первый взгляд версий — ему ничего не хочется упустить, а промахнуться в создавшейся ситуации было бы смерти подобно.

Отложив список, Кано взял папку со сводками наружного наблюдения за иностранцами. Кто там только не фигурировал: охочие до экзотики старики и старухи из Штатов, бизнесмены из Германии, Франции, Италии, Северной Африки, Южной Америки, хитрые англичане, не выпускающие из цепких рук экономических связей с бывшими колониями, пронырливые испанцы, ищущие новых рынков сбыта для своей промышленности, освободившись от давления франкистской администрации, ласковые попы из Ватикана, всевозможные советники, представители различных фирм, просто авантюристы и любопытные. Сколько их подвизается здесь!

Вынув из конверта пачку фотографий, капитан задумчиво перебрал их, вглядываясь в лица, — его подчиненные уже поработали с документами, подготовив для Кано своеобразный дайджест, но принимать решение все равно придется именно ему.

Просматривая выдержки из сводок и фотографии, Кано делал на них пометки синим фломастером: сотрудники поймут, что они означают и примут соответствующие меры. Среди прочих ему попалось фото средних лет американца — агенты засняли его сходящим с трапа теплохода. Приятное лицо, короткая стрижка, крепко сложен, выше среднего роста, во рту дымящаяся сигарета.

Капитан сверился со списком — кто это? Мистер Питер Вуд, гражданин США, турист, таможенный досмотр багажа не проводился, поскольку мистер указал в декларации, что не везет вещей, запрещенных на территории Лигурии. В отеле — Вуд снял номер в «Экваторе», где любят останавливаться туристы из Штатов, — осуществлен негласный досмотр его чемоданов, но ничего компрометирующего, порочащего или вызывающего подозрение не обнаружено. Обычный набор вещей человека среднего достатка из преуспевающей страны. Так, что еще? Высказываний против режима не отмечено, хотя установленные в номере микрофоны ловят даже шепот, никаких подозрительных телефонных разговоров, только вызовы такси, заказ столика в ресторане, переговоры с представителем туристической фирмы. Куда он ездил? Проследить достаточно просто, поскольку шоферами такси, обслуживающих иностранцев, работают люди, состоящие на жалованье у контрразведки.

Мистер Вуд посещал места, которые привлекают всех туристов: магазины сувениров, памятники, храмы, музеи и национальную галерею. Явно он отдает предпочтение художественным ценностям. А откуда он прибыл? Ага, из соседней страны?

Это и решило дело. Уже собравшийся было вычеркнуть из списка фамилию Вуда, капитан передумал и поставил рядом с ней значок, предписывающий снять постоянное наружное наблюдение, но оставить негласный контроль. Мало ли что…

Занятия Кано прервал вошедший офицер специальной канцелярии, обслуживающей лично главу контрразведывательной службы. Приветственно кивнув капитану, он положил перед ним папку с поступившими за истекшие двадцать часов материалами:

— Шеф просил обратить внимание на сообщения из города.

— Поблагодарите полковника. И не сочтите за труд узнать, когда он сможет принять меня для доклада.

— Хорошо, я позвоню, — откланялся офицер.

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, капитан открыл папку и вынул из нее сколотую скрепкой пачку документов. В глаза бросились подчеркнутые ярко-желтым фломастером строки донесения агента Х-213. Он сообщал, что, по данным заслуживающих доверия источников, в городе нелегально находится некий Тамале, известный контрразведке, как один из связных службы безопасности эмигрантского центра. На момент получения сообщения его местонахождение установить не представилось возможным, но все работающие в городе сотрудники специальных служб, осведомители контрразведки и полиции получили ориентировку на розыск. Резолюция полковника Энугу, наложенная на сообщение Х-213, предписывала принять неотложные меры к розыску связного, установлению его явок и осуществлению за ними круглосуточного наружного наблюдения. Задерживать Тамале запрещалось до особого распоряжения.

«Вот оно», — подумал капитан Кано. Он снял трубку внутреннего телефона и набрал номер информационного центра, чтобы запросить материалы на появившегося в столице нелегала.

* * *

Теплоход входил в порт. Стоя на верхней палубе, Питер жадно всматривался в раскинувшийся на берегу бухты город — яркая тропическая зелень парков, белые домики портовых служб, острые шпили церквей, сверкающие стеклами небоскребы представительств иностранных фирм, ажурная башня телецентра, темный купол правительственного дворца, в котором раньше размещалась резиденция колониального генерал-губернатора. Так и не найдя глазами знакомого ему по фотографиям здания национальной галереи, Вуд спустился в каюту: через полчаса, уладив несколько мелких формальностей, он ступит на берег Лигурии. Скрестив средний и указательный пальцы на правой руке, Питер трижды сплюнул через левое плечо, по давней суеверной привычке отгоняя возможную неудачу: пусть его плевки попадут в глаза всем демонам и, пока они будут протирать очи, он сделает дело…

Чернокожий пограничник в выцветшем берете и рубахе с мятыми погонами вернул его паспорт и небрежно козырнул:

— Прошу, мистер Вуд!

— Благодарю. — Питер убрал паспорт и свистнул мальчишке-носильщику.

Шагая следом за согнувшимся под тяжестью чемоданов мальчишкой, Вуд разглядывал толкавшихся на причале людей — белых, черных, желтых, одетых кто в форму, кто в европейские костюмы, а кто в национальные рубахи с ярким орнаментом и линялые трусы, подвязанные веревкой. Его наметанный глаз цепко выхватил из толпы группу молодых парней в легких пиджаках и широкополых шляпах, лениво покуривавших у здания таможни рядом с автомобилем, украшенным рогатой антенной радиотелефона.

«Местная охранка, — усмехнулся Питер. — Интересно, они меня уже сфотографировали или сделают это в отеле?»

Каффи предупреждал, что каждый иностранец, ступивший на землю Лигурии, привлекает пристальное внимание контрразведки. Видимо, глава специальной службы эмигрантского центра действительно хорошо изучил своих соотечественников, заботящихся о безопасности режима Суэна Матади. Не мешает здесь быть предельно осторожным, чтобы не дать им ни малейшего повода зацепиться, тем более приклеить постоянный «хвост» — иначе ни на минуту не выпустят из поля зрения. Если уж они вцепятся, то намертво, и отрывать придется с кровью.

Наблюдая, как его чемоданы укладывают в багажник такси, Вуд еще раз окинул взглядом прохожих — кажется, за ним никто не потащится. Значит, он пока будет под опекой таксиста, наверняка состоящего в штате осведомителей контрразведки или полиции.

— Отель «Экватор», — усаживаясь на заднее сиденье, приказал Питер.

В номере отеля он первым делом принял душ, а потом начал распаковывать чемоданы, отказавшись от услуг горничной. Аккуратно развесив в шкафу костюмы, Вуд достал полученный от Хеде миниатюрный транзисторный приемник и, выдвинув телескопическую антенну, начал негромко напевать, направляя ее на стены номера, — в чужих руках приемник мог служить только по своему прямому назначению, но Питер знал, как заставить его работать для поиска систем подслушивания. Вскоре в динамике раздались характерные щелчки.

Первый микрофон обнаружился в розетке электрического питания: он воспринимал шумы через крепление винта. Наклонившись, Питер разглядел электронного шпиона. Знакомая штучка: «берет» шепот на расстоянии до шести-семи метров, электропроводка используется как средство передачи звука и одновременно питания шпиона, включающегося при разговорах, телефонных звонках и прочих шумах. Обследовав весь номер, он обнаружил еще три микрофона, но трогать их не стал.

Убрав приемник, Питер спустился в ресторан и не спеша пообедал. Кухня оказалась достойной, напитки в меру охлажденными, обслуга вышколенной, и Вуд получил истинное удовольствие. Поднявшись в номер, он проверил оставленные перед уходом неприметные чужому глазу метки. Как он и предполагал, его вещи проверили: исчезла маленькая красная шерстинка с рубашки, из-под крышки чемодана не высовывалась тонкая черная ниточка, а в футляре фотоаппарата не лежал микроскопический пластиковый шарик-бусинка. Да, местные ребята не привыкли зря тратить время!

Опустившись в кресло, Питер закурил и начал раздумывать. Слава создателю, еще ни одна специальная служба не располагает аппаратурой для подслушивания мыслей!

Итак, единственный компрометирующий предмет, который у него есть, — это перстень, полученный от госпожи Джуба, но его он постоянно носит с собой. Планы квартала, где расположена национальная галерея, схемы коммуникаций и места размещения полицейских постов он выучил наизусть. Карту города можно купить в любом месте и особого подозрения это не вызовет. Важно другое: сколько времени понадобится контрразведке, чтобы потерять к нему интерес, — день, два, три? Когда они успокоятся и перестанут липнуть? Трудно сказать, но, судя по множеству прибывающих в страну иностранцев, у них не хватит сил, чтобы каждым заниматься подолгу: если человек их ничем не насторожит — они будут время от времени проверять его для страховки и переключаться на вновь прибывших. Хорошо, если так.

Правильно он сделал, приняв решение разделить группу, — каждый прибудет поодиночке, разными видами транспорта. Тяжелее всех придется Карлу: он повезет оборудование, аппаратуру и оружие. Правда, Каффи обещал страховать его и обеспечить полную безопасность при пересечении границы. Будем надеяться, что он выполнит обещание.

Вызвав такси, Питер поехал в город. Там он посетил несколько сувенирных магазинов, где купил ритуальную маску и погремушки из сушеных тыкв, а потом отправился в музей. Старательно осмотрел залы, отдыхая в их прохладе от зноя улиц, побродил среди витрин с чучелами, макетами жилищ, образцами старинного оружия и древних музыкальных инструментов, но слежки за собой не обнаружил.

«Ждут на улице, — понял Хантер, — а в залах у них смотрители свои люди. Ладно, пока поиграем по предложенным правилам».

Из музея он поехал в национальную галерею — хотелось поскорее оглядеть место, где им предстоит действовать.

Здание галереи поражало своей величественностью и красотой архитектуры — в период колониального владычества умели строить, и никакая фотография не смогла бы полностью передать истинной красоты бывшего кафедрального собора. Галерея занимала почти весь квартал: высокое, окруженное колоннадой, строение с двумя округлыми башнями и рядами больших прямоугольных окон вдоль фасада. От проезжей части улицы его отделяла изящная решетка из металлических прутьев, за которой раскинулась зеленая лужайка с купами благоухающих цветами кустов. Почти вплотную к задней стене галереи примыкала стройка — там виднелись уродливый каркас современного здания и поднятые вверх стрелы башенных кранов. Слева, на некотором расстоянии, возвышалась колокольня какого-то собора, справа и напротив галереи стояли многоэтажные дома. Дальше улица переходила в небольшую площадь, а потом резко раздваивалась.

Войдя в открытые ворота, Питер прошел по дорожке к зданию. Купив у слепого негра билет и буклет репродукций, он направился в зал, отметив, что пол галереи выложен из массивных прямоугольных каменных плит.

В зале группами и поодиночке бродили посетители, рассматривая картины и скульптуры, то тут то там щелкали затворы фотоаппаратов, вспыхивали блицы. Вуд изо всех сил сдерживал себя: останавливаясь почти у каждой картины, он старался погасить возникший зуд нетерпения — еще несколько шагов и он увидит тайник, где спрятаны документы. Целы ли они, не обольщают ли себя пустыми надеждами госпожа Джуба и Каффи? Оправдан ли риск? Скоро все выяснится. А пока не привлекать внимания, вести себя, как все вокруг: терпеливо возиться с фотокамерой, наклоняться к табличкам с именами мастеров, попутно сверяясь с буклетом, обмениваться замечаниями с другими туристами, выражать восхищение…

Наконец он очутился внутри башни-пристройки и поднял голову, как бы затем, чтобы полюбоваться росписью потолка. Плафон действительно хорош, но его интересовало совсем другое: святой Петр! Вот он — стоит на карнизе под потолком, держа в руке ключ от райских врат. Высоковато забрался апостол — до карниза не меньше полсотни футов. Зато сам карниз достаточно широкий, массивный, с лепными украшениями.

«Привет, — подмигнул статуе Питер. — Видишь, я приехал!»

Святой Петр все так же невозмутимо смотрел вниз, держа в правой руке большой ключ, а левую положив на грудь. На лице изваяния застыло выражение скорби и понимания, всепрощения и участия; голова чуть склонилась к плечу, словно он прислушивался к чему-то, недоступному простым смертным.

Помассировав затекшую от неудобной позы шею, Вуд продолжил осмотр галереи. Переходя от картины к картине, он поймал себя на том, что давно не различает красок, не запоминает ни сюжетов, ни имен авторов полотен: хотелось вернуться, чтобы как можно лучше вновь и вновь рассматривать стоящую на краю карниза скульптуру. Но ничего, всему свой черед.

Поболтав со служителем зала и ненавязчиво выяснив некоторые существенные подробности, Питер направился к выходу, считая шаги. Вот он вышел на крыльцо, спустился по ступеням, прошел дорожкой до ворот и ступил на тротуар. Теперь закурить и сделать вид, что осматриваешься в поисках свободного такси. Ну, где же здесь то, что ему нужно?

Нашлось! Питер облегченно вздохнул — представленные Каффи схемы коммуникаций не лгали. Пожалуй, на сегодня хватит. Пора отправляться в отель, поужинать и, растянувшись на широкой мягкой кровати, хорошенько проанализировать все, что увидел…

* * *

Гладкое шоссе долго петляло между холмов, по склонам которых раскинулись огороженные проволочными сетками плантации, пока не вырвалось на простор, устремившись к границе. Пригороды остались позади, и Хеде поглядывал на часы, прикидывая, сколько еще ехать до контрольно-пропускного пункта. Выходило, что через полтора-два часа они увидят приземистое здание лигурийской таможни.

Поправив шапочку с яркой эмблемой компании трансафриканских перевозок, Карл положил руки на колени, обтянутые грубой тканью синего комбинезона, и прикрыл глаза — встать пришлось рано, все утро вертелся как заводной, а впереди новые нервные встряски и до вечера еще ой как далеко. И вообще, с того момента, как он хлопнул ладонью по руке Хантера, давая согласие на участие в операции, практически не было ни минуты покоя: то искал одно, то добывал другое, а привередливый командир требовал еще и еще, причем самого лучшего качества, разбиться в лепешку, но достать. И Карл «крутился». Гонял, высунув язык, выискивал, договаривался со всякими дельцами, переплачивал. Благо у Питера оказалось достаточно денег, чтобы оплатить расходы.

Взять хотя бы оружие: Хантер обязательно хотел иметь «карманный вариант» автомата Томпсона — МАК-10 — сорок пятого калибра с глушителем. Отличная игрушка, очень компактен, можно спрятать даже под летним пиджаком. А ведь его надо не только найти, но и купить так, чтобы не возникло ненужных разговоров. Да еще приобрести боеприпасы, все проверить, разобрать, смазать, упаковать. А револьвер! Хантер, видите ли, привык к «Смит-Вессону» с укороченным стволом. Прелестные привычки! А где его найти в бывшей французской колонии? Европейцы вообще предпочитают пистолеты, причем значительно меньшего калибра, а жители колоний ориентируются на вкусы бывших сюзеренов. Когда он сказал об этом Питеру, тот усмехнулся:

— У тебя есть еще время, ищи! Крупнокалиберный револьвер — незаменимая вещь. Я мог бы взять свой, но мало ли что случится, а оставлять следы для ушлых криминалистов совсем ни к чему. Понимаешь?

И Хеде нашел все, что хотел Хантер. Нашел, проверил, упаковал в солидные чемоданы с наклейками. Если бы кто-нибудь посторонний откинул их крышки и заглянул внутрь, то, увидев разобранный автомат, револьвер с глушителем, непонятные приборы, щупы, резиновые перчатки, тут же бросился бы в криминальную полицию.

Утром Карл плотно позавтракал и, попрощавшись с семьей, вышел из дома. Покряхтывая под тяжестью чемоданов, спустился в гараж, уложил поклажу в багажник машины и поехал в пригород, тщательно проверив по дороге, не увязался ли за ним нежелательный попутчик. Нет, кажется, все нормально и можно быть спокойным. Хотя какой уж тут покой? Если бы не дети и нужда в деньгах, он сроду бы не поддался на уговоры Хантера, которого всегда несет черт знает куда. Так и лезет в пекло. Ну хочется тебе, так сам и лезь на здоровье! Но Питер обладает удивительной способностью втягивать в свои авантюры других…

На уютной площадке отдыха, устроенной сбоку от шоссе, Карла ждали. Там стоял подержанный «фольксваген-гольф» с двумя неграми в салоне. Хеде, как было условлено заранее, остановился позади. Один из негров подошел к машине Карла:

— Доброе утро. У вас случайно нет туристической схемы города?

— Лишней нет, но, если хотите, могу продать свою, — ответил на пароль швед.

— Садитесь в нашу машину, — приказал негр. — Чемоданы в багажнике? Я переложу их сам, не беспокойтесь.

Карл послушно пересел в «фольксваген» и устроился рядом с водителем. Тот молча подал ему конверт. Заглянув внутрь, Хеде извлек из него паспорт на имя Густава Карсона.

— Надеюсь, свои бумаги вы оставили дома? — спросил водитель.

— Меня предупредили, — обиженно засопел Хеде.

Сзади хлопнула крышка багажника: чемоданы с оборудованием уже положили.

— Давайте ключи от вашей машины, — потребовал подошедший к «фольксвагену» первый негр. — По возвращении найдете на стоянке около дома.

Карл хотел съязвить насчет бесцеремонности незнакомцев, но спохватился, прикусил язык: стоит ли обострять отношения с сотрудниками службы безопасности эмигрантского центра? Опустив стекло, он вложил ключи в протянутую ладонь и почувствовал, словно оборвалась какая-то нитка в душе, связывавшая с домом. Все, теперь повернуть назад уже нельзя.

Водитель «фольксвагена» лихо тронул с места и быстро вывел авто на шоссе, на приличной скорости погнал в сторону границы.

— Переберитесь на заднее сиденье, — велел он. — Там сумка с одеждой. Переоденьтесь заранее.

Карл перелез назад и, ругаясь сквозь зубы, натянул грубый комбинезон, затем сложил свои вещи в пластиковую сумку. Вскоре впереди показался огромный грузовик с эмблемой компании трансафриканских перевозок. «фольксваген» обогнал его, и водитель помахал высунутой в окно рукой. В зеркало Хеде видел, как грузовик замедлил ход и остановился на обочине.

— Дальше отправитесь с Абеше, — сообщил связной.

Из кабины фургона выпрыгнул молодой худощавый африканец и кинулся помогать связному перекладывать в кузов чемоданы шведа. Через несколько минут они закончили работу и Карлу подали знак, что пора опять пересаживаться.

Взобравшись на подножку, он открыл дверь кабины грузовика и тяжело плюхнулся на сиденье. Абеше занял место за рулем. Короткий, прощальный гудок клаксона — и фургон, увеличивая скорость, рванулся вперед.

Свистел ветер в щели неплотно прикрытого окна. Абеше включил радио и в кабину ворвалась перуанская мелодия «Эль кондор паса». Лицо африканца оставалось бесстрастным, словно оно было вырезано из черного дерева.

«С таким попутчиком не очень-то разговоришься, — покосился на водителя Карл. — Впрочем, о чем с ним разговаривать? Хеде для него тоже в некотором роде груз — пусть необычный, опасный, но который нужно доставить по назначению».

Через полчаса они догнали другие фургоны компании, длинной чередой растянувшиеся по шоссе. Абеше снял висевшую на зеркале заднего обзора портативную рацию и, весело скаля зубы, прокричал в микрофон:

— Дайте мне место, ребята!

— Твое место давно на кладбище, — угрюмо прохрипело в ответ из рации, но тем не менее последние четыре грузовика послушно сбросили скорость, давая возможность догнавшей их фуре встать в импровизированный строй.

Ловко втиснув многотонную машину на освободившееся место, Абеше пошарил за солнцезащитным козырьком и подал Карлу закатанную в пластик картонку:

— Возьмите, это пропуск.

Хеде взял прямоугольную картонку с красно-зеленой полосой и стал с любопытством ее рассматривать. Печать, подписи, чужая фамилия и никаких фотографий. Все настолько просто? Показал, и тебя пропустят на территорию Лигурии, о которой пишут и рассказывают невесть что? Решив не выражать удивления и не задавать ненужных вопросов, он спрятал картонку в карман комбинезона — раз Карл Хеде едет, как груз, то пусть о нем заботятся те, кому это поручено.

Еще около часа они шли в плотном строю грузовиков. Палило солнце, мерно гудел старый кондиционер в кабине, мурлыкало радио, изредка оживала рация и кто-то из водителей сообщал:

— Впереди ремонтные работы… Вижу пост дорожной полиции…

Измученный нервотрепкой, невыспавшийся Карл незаметно задремал, убаюканный мерным покачиванием, но вскоре Абеше потряс его за плечо:

— Сейчас будет граница.

Хеде встрепенулся и поглядел вперед: в знойном мареве слегка колышутся, как будто смотришь через воду, группа солдат в оливкового цвета рубахах и шортах, с закинутыми за плечо датскими автоматами «мадсен»; приземистые светлые домики и шлагбаум поперек шоссе. Качались на ветру несколько тонконогих, чахлых пальм, топорщились у обочины жесткие, покрытые густым слоем красноватой пыли кусты, желтела выгоревшая трава на пологом склоне холма. Буднично и прозаично.

На этой стороне границы все формальности заняли считанные минуты — потные парни с автоматами лениво прошлись вдоль грузовиков, пока их старший о чем-то говорил с маленьким, юрким человечком в белой панаме, сопровождавшим груз. Подняли шлагбаум и фургоны, урча и отфыркиваясь выхлопами ядовитого сизого дыма, потянулись к чужому пограничному посту.

Глядя в запыленное окно, Карл украдкой перекрестился — все, сейчас он окажется в Лигурии. Что там ждет его и Хантера, известно только Всевышнему. Да поможет им Бог!

Идущий впереди грузовик затормозил и остановился. Абеше тоже нажал на педаль тормоза.

— Что такое? — обеспокоенно завертел головой Хеде.

— Таможня, — лениво объяснил водитель. — Здесь не так страшны солдаты, как чиновники таможни. Придется ждать.

— Долго?

— Пока им не надоест. Смотри, — он показал на босого негра в трусах, выкатившего из дверей домика лигурийской таможни большой контейнер, какие обычно используются для сбора мусора. С озабоченным видом негр подкатил его к первому грузовику. Следом шел таможенный чиновник в старой, колониального образца фуражке. В остальном его наряд мало чем отличался от наряда негра с контейнером, разве что у таможенника вместо трусов были линялые шорты.

— Зачем это? — недоуменно пожал плечами Карл.

— Для взяток, — доставая лежавший у него за спиной сверток, ехидно усмехнулся Абеше. — Они объявляют приглянувшуюся им вещь запрещенной к ввозу и приказывают бросать в контейнер. Берут все: спиртное, сигареты, продукты, тряпье. Шакалы!

— И правительство смотрит на это сквозь пальцы?

— Оно им просто не платит жалованья, — разворачивая газету и вынимая бутылку дешевого вина, засмеялся водитель.

«Хорошо ему зубы скалить, — подумал Хеде, — высадит меня в условном месте, сдаст груз, получит новый и завтра уедет из этого ада, где уже на границе в открытую грабят. А мне оставаться».

Тем временем таможенник переходил от одного грузовика к другому, а его помощник катил следом контейнер, заполнявшийся всякой всячиной. Вот они уже рядом с кабиной грузовика Абеше. Тот открыл дверь и, нагнувшись, осторожно опустил в контейнер бутылку. Чиновник, даже не поглядев на подношение, гордо прошествовал дальше.

— А где пограничники? — решился спросить Карл.

— Впереди, — буркнул Абеше. — Но им уже ничего давать не надо.

Таможенник закончил обход машин и скрылся в белом домике. Его помощник оставил контейнер на проезжей части и тоже ушел. Колонна грузовиков стояла.

— Почему не едем? — пытаясь разглядеть, что делается у головного фургона, спросил Хеде.

— Мало набрали, — взяв рацию, ухмыльнулся водитель. — Эй, Маго! — закричал он в микрофон. — Добавь им, пора ехать!

С подножки второго грузовика спрыгнул плотный негр в комбинезоне и начал сливать в ведро солярку из бака. Тут же из домика выскочил таможенник и замахал фуражкой, давая знак отправляться дальше.

— То-то, — довольно улыбнулся Абеше и, тронув с места, объяснил — мы уже пару раз проделывали такой фокус. Когда они долго держат, сливали в контейнер с подарками солярку: все одно, мол, мусор! Да, когда подойдет пограничник, не суетитесь, покажите пропуск и все. Обычно они не слишком придираются — в Лигурии нет самого необходимого, а мы везем товары.

Карл кивнул и надвинул на глаза козырек шапочки — если бы он мог, то вообще предпочел бы стать невидимкой. Но, видимо, Всевышний услышал его молитву, или сегодня был такой удачный день? Лигурийский сержант, в изрядно пропотелой рубахе, равнодушно посмотрел на картонку пропуска и пошел к следующему грузовику. И это все?

— Все, — словно подслушав его мысли, подтвердил Абеше.

Машины тронулись в путь. По краям шоссе потянулся точно такой же пейзаж, как и по ту сторону границы. Не в силах совладать с волнением и до конца не веря, что он уже в Лигурии, Хеде вытащил из кармана фляжку и сделал добрый глоток. Абеше от спиртного отказался, но предложенную сигарету взял.

— Во многих местах граница вообще не охраняется, — покуривая, рассказывал он. — Посты стоят на дорогах, в портах и на аэродромах. По бездорожью редко кто рискнет пробираться…

Расстались они в сумерках. Перед тем как высадить пассажира, Абеше снова занял в колонне грузовиков место замыкающего. В зеленом пригороде столицы он остановился и, вытащив из кузова тяжелые чемоданы, поставил их на тротуар, вымощенный ровными квадратиками светлых каменных плиток. Тем временем Карл торопливо переодевался в кабине; стаскивал с себя комбинезон и натягивал летний костюм.

Прощальный взмах руки и фургон укатил, оставив Хеде одного.

Вздохнув, Карл взял чемоданы и, поглядев на табличку с названием улицы, поплелся к перекрестку. Свернув за угол, он увидел стоявший у кромки тротуара темный «форд» — не новый, но вполне приличный. Поставив чемоданы, Хеде достал из кармана полученные от Хантера ключи и, открыв багажник, свалил в него поклажу. Сев за руль, он облегченно рассмеялся, пока все, тьфу-тьфу, идет именно так, как обещал Питер. Ну, проверим, не забыли ли положить карту? Нет, не забыли. Где здесь пансионат «Глория»? Ага, оказывается, он совсем рядом.

Закурив сигарету, он внимательно изучил маршрут и только после этого поехал в пансионат, расположенный на побережье.

Место ему понравилось — тихо, много зелени, уютный дом в старом колониальном стиле. За конторкой в вестибюле стоял пожилой портье. Любезно улыбнувшись Карлу, он молча склонил голову, ожидая, что скажет посетитель.

— Мне хотелось бы снять комнату, — надев кольцо с ключами от автомобиля на безымянный палец левой руки, объяснил Хеде.

— Могу предложить на третьем этаже, с видом на океан, — скользнув взглядом по ключам на пальце посетителя, ответил портье. — Останетесь довольны. Господин путешествует один?

— Да. У вас есть лифт? Если нет, я предпочел бы комнату на втором, — и Карл положил на стойку конторки полученный от Абеше пропуск: пароль сказан, отзыв услышан, надо отдать то, что велели.

Портье сделал неприметное движение рукой — и картонка исчезла под стойкой.

— Запишитесь в книгу постояльцев, — попросил он, положив перед Хеде деревянную грушу с ключом, — Номер удобный, вам понравится.

Номер оказался действительно удобным — рядом черный ход во двор, а с лоджии, даже не будучи тренированным спортсменом, можно легко перебраться в другие номера или обойти все здание по периметру.

Опустившись в кресло, Карл закурил и блаженно откинулся на спинку — как же он устал! Даже есть не хочется. И вот что странно, он пока еще не видел ни одного полицейского…

* * *

Полковник Энугу перечитал текст очередной шифротелеграммы из Конайри и задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола — резидентуре наконец-то удалось выудить некоторые данные о затеваемом эмигрантским центром деле. Долго же они там копались, паршивцы! Положим, и без них полковник додумался, что будет действовать некая группа, которая должна прибыть в Лигурию легально или нелегально. Это не новость. Важно другое: установлена кличка одного из исполнителей операции — некий «Пемба».

Кто он: белый, черный, молодой или старый, хорошо подготовленный профессионал или авантюрист-любитель, за деньги согласившийся выполнить опасное поручение, вступив в борьбу с контрразведкой и полицией чужой страны? «Чужак» или «свой»? Неизвестный Пемба может оказаться местным уроженцем, эмигрировавшим в смутное время, или нелегалом, до поры удачно ускользавшим от спецслужб.

Сплюнув прилипшие к губе крошки табака, полковник жадно затянулся сигаретой и прикрыл глаза, повторяя про себя: Пемба, Пемба, Пемба… Может быть, натренированная память подскажет что-нибудь? Только бы уцепиться, а там уже дело техники. Но память молчала.

Ощупью отыскав нужную клавишу селектора, Энугу вызвал капитана Кано.

— Вот что, сынок, — дождавшись, пока откликнется бодрый капитанский тенорок, ворчливо проскрипел полковник. — Пошевели мозгами, тебе полезно. Узнай, кто такой Пемба. Нет, это кличка. А я хочу как можно скорее знать его имя и все такое прочее… Жду!

Пусть мальчишка старается, перетряхивает электронные картотеки и досье. Кано вообще толковый и надежный сотрудник, только слишком долго его ребята ищут в городе забившегося в какую-то щель Тамале! Где связной эмигрантского центра, где? Он — ниточка к тем, кто должен прийти или уже пришел за документами.

При мысли о документах полковник раздраженно поморщился — в свое время Матади проявил преступную нерешительность, за что теперь приходится расплачиваться, причем не только ему. Впрочем, он проявляет нерешительность все чаще: от бдительного и ревнивого глаза Энугу не ускользает ни одна, даже малейшая, оплошность «друга и сподвижника». Хотя, какие они друзья?

Сейчас надо поскорее нащупать Тамале — он приведет не только к тем, кто собирается достать документы, но и может показать еще не выявленные явки подполья. Нужно и то и другое. А имея в руках документы, компрометирующие Матади, полковник затеет игру, от которой станет тошно всем, кроме него самого. Вдруг удастся свалить всесильного пока Суэна?

Некоторое время назад в глубокой тайне Энугу завязал контакты с повстанцами, осторожно намекнул на возможность переговоров о более плодотворном сотрудничестве и, через подставных лиц, начал торговать оружием. У диктатора своя гвардия, которую он скопировал с западных рейнджеров. У Энугу тоже есть свои головорезы, но приходится трезво оценивать шансы: сейчас ему Матади не по зубам. Пока не по зубам! Рано вступать в открытую конфронтацию, способную привести к гражданской войне, которая неминуемо начнется вслед за переворотом. А вот умело препарированные и вовремя вытащенные из-под полы компрометирующие материалы на Матади помогут в будущей схватке за власть перетянуть немало штыков на сторону мятежного полковника.

Диктатор толкует об опыте Европы, любит пространно порассуждать в парламенте, состоящем преимущественно из военных, полицейских и контрразведчиков, готовых выслушивать любые бредни «хозяина». Лучше бы он как следует анализировал то, что происходит в Европе, чем рассуждал, хмелея от собственных речей во время тщательно отрепетированных «выходов к народу», радостно приветствующему вождя. Дурак! Этот «народ» — все те же военные в штатском, полицейские и контрразведчики. Энугу лучше знает, что происходит на самом деле, и видит, как неумолимо уходит из рук Матади реальная власть. Не опоздать бы только самому…

— Да! — сняв трубку зазвонившего телефона, рявкнул полковник.

— Капитан Кано, — услышал он голос помощника. — Пемба — это Морони. Предприниматель итальянского происхождения, проживающий в Конайри. Есть сведения, что он в ближайшие дни должен прибыть в Лигурию.

— Т-а-а-к, — протянул Энугу, вытряхивая из пачки сигарету и отрывая фильтр перед тем, как сунуть ее в рот. — Молодец, сынок…

* * *

Спустившись в вестибюль отеля, Вуд остановился у газетного киоска: чем сегодня порадует лигурийская пресса? Лениво перебрав газеты, являвшиеся официальными рупорами Движения, возглавляемого Матади, Питер в итоге купил иллюстрированный журнал и, расплачиваясь, поглядел по сторонам, — оставили его сегодня своим вниманием церберы из местных спецслужб или еще нет? Неужели он им не надоел? И так везде на виду: белый среди черных. И ведет себя примерно — не отрывается от «хвоста», не заводит знакомств, не ездит в трущобы. Пора бы им и поумерить свой пыл.

Ага, вон, сидят в креслах. Один делает вид, что занят чтением газеты, а другой курит, посматривая то на лифт, то на входные двери. Ну эти явно не по его душу — дежурный наряд соглядатаев, торчащих в гостинице, где много приезжих. Вряд ли они потащутся за ним на улицу.

Бросив на тарелочку, стоящую перед продавцом газет, несколько мелких монет, Вуд вышел из отеля и направился к ближайшему магазину антиквариата. Осмотрев выставленные для продажи вещи и приценившись к статуэтке из слоновой кости, он перешел в книжную лавку, потом погулял по бульвару и посетил выставку местных авангардистов. Похоже, «хвоста» за ним сегодня не было.

Зайдя в проулок, Питер сделал вид, что завязывает шнурок на летних туфлях, и еще раз осмотрелся. Сзади никого не было. Впереди возвышалась глухая стена дома, значит, оттуда его увидеть невозможно. Быстро вытащив из кармана брюк кусочек мела, Вуд нарисовал на стене значок, похожий на перевернутую римскую пятерку. Отбросив мел, отряхнул руки и, выйдя на улицу, остановил такси, приказав водителю ехать в аэропорт.

Миновав широкий, прохладный зал ожидания, он поднялся на второй этаж и зашел в магазин. Разглядывая товары, он исподтишка посматривал через стеклянную стену вниз, на стойки таможенников и пограничного контроля. Нет, пожалуй, отсюда наблюдать будет плохо. Напротив размещался ресторан, и Питер отправился туда. Заняв удобный для наблюдения столик, он сделал заказ и стал ждать прибытия рейса из Конайри.

Взлетали и садились самолеты, диктор объявлял рейсы, жиденьким ручейком текли мимо стоек таможни и погранохраны пассажиры лайнеров, а Вуд наслаждался нежным мясом, потягивал прохладный сок из высокого бокала и ждал. Время тянулось медленно, стрелки часов словно застыли и никак не хотели ползти к нужной цифре. Он уже успел определить возможных сотрудников местной охранки, болтавшихся в зале, сосчитал их по головам и, доедая мясо, лениво размышлял над тем, когда таксист донесет в полицию, что возил в аэропорт белого иностранца: до окончания работы или когда окончит смену?

Наконец объявили о прибытии самолета нигерийской авиакомпании, следовавшего рейсом Дакар — Лагос, с посадками в Конайри, Фрайтауне и Аккре.

Тони Фаджу Питер увидел сразу — тот шел вместе с рыжеволосой молодой женщиной, катившей коляску со спящим карапузом. Так, а где человек, ради которого Вуд сидит здесь? Прилетел или в самый последний момент что-то сорвалось?

Уфф! Вот он, шагает к стойке таможенного контроля, на ходу вытаскивая из заднего кармана светлых брюк объемистый бумажник. Давай, милый, не подведи!

Фаджа вместе с мамашей, катившей коляску, прошел через зеленый коридор таможни. Следом прошел и средних лет господин в светлых брюках, за которым внимательно наблюдал Вуд.

Офицер погранохраны бегло взглянул на паспорт Тони и махнул рукой, разрешая пройти в зал. Женщина с коляской задержала его внимание дольше — он что-то говорил ей, а та смеялась, запрокидывая голову. Проснувшийся малыш поднял рев, и офицер быстро вернул документы. Взяв паспорт господина в светлых брюках, пограничник начал листать его, вытирая шею платком. Бросив взгляд в зал, Питер заметил, как разом зашевелились те, кого он определил как агентов спецслужбы. Двое направились к выходу — наверняка сейчас подгонят поближе машину, чтобы ни на минуту не выпустить человека в светлых брюках из поля зрения, а остальные «поведут» его сначала по аэропорту, а потом по городу, поддерживая связь с теми, кто будет следовать за ними в автомобиле. Значит, они ждали этого господина, будучи заранее предупреждены о его приезде?

Тем временем Тони распрощался со своей спутницей и сел в такси. Проводив взглядом выходившего из зала ожидания господина в светлых брюках, Питер подозвал официанта и расплатился — здесь больше нечего делать, пора возвращаться в город.

На улице ярко размалеванная чернокожая проститутка предложила Вуду за десяток долларов скрасить его одиночество и отправиться с ним хоть в преисподнюю, чтобы и там доставить «красавчику» массу наслаждений, и он едва сумел отвязаться от жрицы любви.

— Импотент! — тряся обвисшими грудями, закричала проститутка, и Питер поспешил сесть в подвернувшееся такси.

Примерно через час он вошел в бар отеля «Палас». Фаджа был там: сидя у стойки, он меланхолично потягивал из бокала марсалу, масляными глазами разглядывая женщин. Устроившись рядом, Вуд заказал пива и через зеркало стойки начал изучать публику в зале.

За Тони приплелся «хвост» — в углу сидел унылого вида мужчина, с характерным «стригущим» взглядом полицейского, старательно выполняющего данное начальством поручение. Бармен поставил перед ним бокал и предложил купить сигарет. Обслужив одного клиента, он поспешил к другому, а Вуд, глядя через зеркало на «хвоста», шепнул Фадже:

— Жди приказа. Встреча по графику.

Тони отвернулся, любезно помогая влезть на табурет маленькой седой американке и оживленно начал болтать с ней, а Питер допил пиво и отправился на пляж.

Переодевшись в кабинке бунгало, абонированного отелем для своих постояльцев, он устроился под тентом, высматривая среди купающихся знакомую фигуру Хеде с поросшими рыжеватыми волосами плечами и отвислым животом. Неужели Карл не дождался и ушел?

Слава создателю, вот он, выходит из воды. Конечно, его нельзя сравнить с Афродитой, рожденной из морской пены, но появление прекрасной богини сейчас не так обрадовало бы Вуда, как вид немного сонного, мокрого, толстого шведа. Тяжело ступая, Карл доплелся до тента и шлепнулся в шезлонг рядом с Питером.

— Опаздываешь, — недовольно проскрипел он.

— Извини, дела. Ты был?

— Да. Приходи вечером к «Морскому дьяволу», — и Хеде, вздохнув, поднялся.

Закурив, Питер проводил взглядом шведа. Сейчас он переоденется и отправится в пансионат перекусить и подремать до вечера, пока не спадет жара, а Вуду придется подождать еще одной встречи.

Заглядевшись на компанию молодежи, весело игравшую в мяч, он пропустил момент, когда рядом появился уборщик мусора — низкорослый, сухонький негр в грязной повязке вокруг бедер и в широкополой дырявой шляпе. В одной руке у него был большой пластиковый мешок, а в другой — палка с острым гвоздем на конце. Глядя под ноги, он медленно брел по пляжу, ловко насаживая на гвоздь обертки от пластинок жвачки, мятую бумагу и другой хлам, которые отправлял затем в мешок.

«Наконец-то», — облегченно вздохнул Питер и, свистнув, чтобы привлечь внимание мусорщика, бросил в его мешок пустую пачку из-под сигарет…

* * *

За последние несколько дней Тамале словно сросся со страхом, ставшим как бы его вторым я. Страх заставлял быть предельно осторожным, изворотливым, изобретать неожиданные ходы и тщательно выверять каждый шаг. Наверное, поэтому он еще не попался.

Откуда ищейкам Энугу известно о его приезде? Да мало ли возможностей у контрразведки? Могли сообщить из Конайри, где полно их агентов, мог увидеть здесь кто-то из случайных знакомых, сказать другому, а тот оказался осведомителем… Однако лучше постоянно жить в страхе быть схваченным, чем действительно попасться. Поэтому Тамале каждый день менял место ночлега, ни с кем не встречался два раза в одном и том же месте, старался не появляться там, где можно нарваться на знакомых, и пользовался только проверенными явками. Он надеялся, что через неделю сумеет уехать в Конайри и там немного отдохнуть от выматывающего нервы кошмара нелегальной жизни: сейчас все зависит от белого человека, чью фотографию показал ему Каффи.

Белый ждал его на пляже. Одетый мусорщиком Тамале специально дождался, пока уйдет еще один турист, расположившийся рядом, и только потом приблизился, чутко прислушиваясь: раздастся ли условный свист, обозначающий, что контакт возможен? Развалившийся в шезлонге белый свистнул и бросил в мешок пачку из-под сигарет.

Тамале медленно побрел дальше, собирая мусор и посматривая по сторонам, не вызвал ли у кого подозрений происшедший эпизод. Впрочем, кто же знает, что псевдомусорщик увидел на стене в проулке условный знак и специально пришел на пляж?

Отойдя на приличное расстояние, он свернул к зарослям кустов и, убедившись, что за ним никто не следит, нырнул в густую зелень. Высыпав содержимое мешка на песок, нашел полученную пустую коробочку и отложил ее. Потом вырыл ямку и свалил туда мусор, тщательно заровняв место. Из большого пластикового мешка он извлек пакет с одеждой и переоделся, после чего спрятал дырявую шляпу, палку и мешок. Закурив, осмотрел полученную при встрече передачу. Внутри коробки лежала записка с одним словом: «срочно!» Ниже был нарисован чертеж с указанием нужных размеров.

Тамале внимательно изучил рисунок и поднес к записке огонек зажигалки. Бумажка вспыхнула бесцветным пламенем и свернулась в ломкий, темный жгутик. Растерев пепел подошвой сандалии, связной выбрался из зарослей с другой стороны пляжа. Через несколько минут он добрался до остановки, где сел в автобус, идущий в город.

Сойдя с автобуса, Тамале попетлял по кварталам, прежде чем прийти на улицу, где располагалась закусочная «Сасандра». Постояв несколько минут в подворотне напротив и не заметив ничего подозрительного, связной вошел в нее и сел за столик. Вынув из кармана огрызок карандаша, он нарисовал на пластиковой крышке стола маленького уродливого жирафа с непомерно длинной тонкой шеей. Подошел официант, увидев рисунок, он немедленно стер его салфеткой, после чего сделал Тамале знак следовать за собой.

Они прошли за стойку. В небольшой, душной комнатушке сидел на стуле молодой парень в майке и голубых джинсах. Кивнув Тамале как старому знакомому, парень молча поднялся и повел связного через захламленный коридор во двор. Там дал спутнику мотоциклетный шлем, почти полностью закрывающий лицо, усадил позади себя на седло мотороллера и выехал на улицу.

Через полчаса они очутились в квартале трущоб, около небольшой авторемонтной мастерской. Тамале встретил рослый человек в засаленных шортах и пригласил пройти внутрь. Попросив клочок бумаги, связной быстро воспроизвел по памяти чертеж:

— Это надо сделать с той машиной, которую тебе пригнали.

— Жалко портить, — разглядывая рисунок, хмыкнул хозяин мастерской. — Но если надо… Придется сдвинуть сиденья, иначе не получится.

— Сдвигай, — согласился Тамале. — Где мне можно отдохнуть?

— Будешь ждать, пока мы закончим? — поинтересовался хозяин.

— Да, и поторопитесь…

* * *

Когда Тамале скрылся за стойкой закусочной, один из посетителей проводил его внимательным взглядом и тут же вновь опустил глаза в тарелку. Это был средних лет мужчина, одетый в пеструю футболку и широкие полотняные штаны. Ел он не торопясь, старательно вымачивая в терпком соусе каждый кусочек жестковатого мяса. Закончив трапезу, выпил бутылку пива, откинулся на спинку стула, ковыряя в зубах и покуривая дешевую сигарету. Время от времени он поглядывал на дверь, за которой скрылся Тамале, словно ожидая, что тот вот-вот появится вновь, но, так и не дождавшись, подозвал официанта и расплатился. Поболтал с ним о проклятых ценах, растущих день ото дня, и вышел на улицу. Зайдя за угол, он рысцой подбежал к первому попавшемуся таксофону и, опустив монету, набрал номер. Услышав, как на том конце провода сняли трубку, мужчина прикрыл микрофон ладонью:

— Алло! Господин капитан? Он только что был в «Сасандре»…

Через несколько минут напротив закусочной расположился торговец мелочовкой, а на углу появилась компания крепких молодых бездельников, напоминавших своими повадками спекулянтов рыбного рынка…

* * *

Над входом в ресторан раскачивалось на шесте чучело огромной манты, прозванной рыбаками «морским дьяволом» и давшей название заведению, расположенному на берегу океана. Стен в «Морском дьяволе» не было: их заменяли развешенные на вбитых в песок кольях старые сети, украшенные маленькими разноцветными лампочками, весело мигавшими в темноте. Пол устилали толстые циновки, на которых стояли плетеные кресла и столики с керосиновыми лампами под зелеными, желтыми и красными абажурами. Кухня размещалась в низком, стилизованном под корабельную рубку модуле. Рядом с ним, на импровизированной эстраде играл местный джаз-банд, рассыпая синкопы хриплого саксофона и дробь барабанов. Между столиками сновали нагруженные подносами официанты, одетые в длинные белые рубахи, подпоясанные широкими кушаками с бутафорскими кривыми кинжалами.

Посетителей оказалось немного и Питер быстро отыскал одиноко скучавшего за столиком Хеде: тот устроился подальше от оркестра и поближе к неумолчно рокотавшему океану.

— Разрешите? — делая вид, что они не знакомы, спросил Вуд и присел напротив шведа.

— Я был там, — пригубив бокал, негромко сообщил Хеде. — Смотрел.

— Тебе удалось определить тип системы электронной охраны?

— Да, — вздохнул Карл. — Новая, сложная, о таких впишут в рекламных проспектах «повышенной надежности». Мне она не понравилась.

— Еще бы, — хмыкнул Пит. — Но все-таки?

— А чего нам еще остается? — уныло ответил Хеде. — Попробуем. Конечно, они больше стерегут не галерею, а расположенный рядом правительственный квартал.

— Помолчи, — предупредил Вуд, заметив приближающегося официанта.

— Через стены не пройдем, — дождавшись, пока тот уйдет, буркнул швед, принимаясь за салат с креветками. — На стройку завезли бетонные блоки, кладут перекрытия. Я постоял, поглазел. У нас остается мало времени, Пит!

— Надеюсь, завтра начнем, — тихо откликнулся Хантер. Зачем Карл напоминает о времени? Как будто Питер забыл об этом. У него и так в мозгах словно часы тикают, подобно взрывному механизму, отсчитывая безвозвратно уходящие секунды, минуты…

Швед опустил руку в висевшую на спинке кресла сумку и вынул маленький транзисторный приемничек:

— Возьми, послушаешь на досуге.

— Ты мне уже давал, — усмехнулся Питер.

— Пригодилось?

— А как же! Нашел микрофон в розетках питания электросети. Этот для страховки?

— Нет, — Карл вытер рот салфеткой и наклонился над столом, — я нашел волну переговоров местной полиции, а остальное дело техники. Пришлось, конечно, повозиться. Послушай, любопытно.

— Бесценный подарок, — похлопал по карману Хантер. — Чертеж я отдал, остается ждать. Надеюсь, нас не подведут.

— Иди, пригласи танцевать какую-нибудь даму, — предложил Карл, — а я ухожу. До встречи…

Поднявшись, Хеде неторопливо пошел к выходу, устало переставляя ноги, — ему хотелось домой, в привычное тепло и уют, к своим малышкам и жене, к приборам, кусочкам проволоки, инструментам и игрушкам. До чего же, оказывается, хорошо быть домоседом! По-настоящему можно оценить родной очаг только вдали от него. Но…

Выйдя из ресторана, он немного постоял, подставив лицо налетавшему с океана ветерку и глядя на последние лучи заходящего солнца. Скорее бы начать дело и закончить его, чтобы все волнения были позади. И, получив деньги, уехать в Европу! Хватит тут сидеть. Киплинг прав: Восток останется Востоком, а Запад — Западом. Так и Африка навсегда останется Африкой, все той же неопознанной, жаркой и чужой. Наверное, не зря многие утверждают, что человек должен жить там, где родился. Конечно, нужно путешествовать, узнавать новые страны, но не так, как сейчас, — с риском для жизни. Съездил, поглядел — и отправляйся домой.

— Подождите!

Занятый своими мыслями Карл вздрогнул и оглянулся. В двух шагах от него стоял полицейский, поигрывая резиновой дубинкой.

В груди у Хеде похолодело. Полицейский! Что ему нужно? Хочет придраться к какой-нибудь мелочи, попросить пройти в участок, а там уже с нетерпением ждут молодчики из контрразведки? А как же Пит? Он остался в ресторане и ничего не подозревает. Бежать? Но разве убежишь от молодого, здорового парня?

— В чем дело?

— Господин недавно приехал? — полуутвердительно спросил полисмен и улыбнулся. Это немного успокоило шведа.

— Да. Я что-нибудь нарушил? Извините.

— Эта дорожка ведет на пляж, — показал дубинкой полисмен. — Господин собрался туда?

— Разве запрещено посещать пляжи? — недоуменно пожал плечами Карл.

— Нет, господин, пляжи посещать не запрещено, но лучше не ходить на берег после заката. Это опасно для кошелька, а порой и для жизни. Лучше воздержаться от ночных прогулок.

— Вот как? — Хеде достал сигарету и угостил блюстителя порядка. Тот с благодарностью взял ее и, прикурив от зажигалки шведа, доверительно сообщил:

— Там ночью царство молодежных банд, господин. Даже полиция не всегда решается бывать на пляже в темное время, поэтому я и остановил вас.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Карл и направился к оставленному на стоянке автомобилю. Подумать только, а если бы он сдуру кинулся бежать?! Кто знает, что было бы тогда?

Нет, к черту, тут все нервы станут похожими на натянутые струны. Скорее домой! Кончать все, и домой!..

* * *

— Они закрывают заведение, — прохрипела рация в насквозь прокуренной машине Кано. — А наш приятель так и не появился.

Капитан, пристроившийся в углу заднего сиденья, молчал. Ему было понятно нетерпение старшего оперативной бригады, обложившей закусочную «Сасандра», — им хочется скорее ворваться внутрь, перевернуть все вверх дном, обшарить каждую щель и найти Тамале, заодно прихватив выручку и изрядно опустошив припасы в кладовой и холодильниках: повадки наружной оперативной службы давно известны. Тем более, что половину дня они провели на солнцепеке, тщетно ожидая долгожданного улова. А теперь у них перед носом хотят закрыть двери — опускают на окна жалюзи, выплескивают за порог грязную воду после мытья полов. Проклятый же Тамале так и не вышел.

Капитан был уверен, что в закусочной его нет. Ошибся агент? Решил сорвать лишнюю сотню за важное сообщение и солгал? Вряд ли. Тамале был в «Сасандре», был и ушел. Как, пока неизвестно, но он может вернуться, если у него здесь явка. Иначе зачем ему приходить сюда и незаметно исчезать? Люди Кано проверили — из зала нельзя выйти иначе как тем же путем, каким вошел. Следовательно, если Тамале позволили выйти иным способом, у него есть в закусочной знакомые или сообщники, что более вероятно.

Вообще, день богат событиями: прилетел Морони, о котором сообщила резидентура в Конайри, потом обнаружили явку Тамале в «Сасандре». Не являются ли эти события звеньями одной цепи? В глубине души капитан Кано надеялся, что около закусочной появится и Морони, известный под кличкой Пемба. Но тот не появился. Или ему еще рано приходить сюда и надо подождать день-другой? Приставленные к Морони наблюдатели просто сбились с ног — итальянец, как угорелый, носится по городу и пару раз чуть не оторвался от них. Специально пытался оторваться и поэтому не появился около «Сасандры»?

— Они уходят, — снова просипела рация.

— Проводите каждого, — нажав клавишу переговорного устройства, распорядился капитан. — Но не мозольте им глаза. Когда доведете до места, выставьте там посты наблюдения.

— Понял, — разочарованно буркнули в динамике и отключились.

«Ничего, — усмехнулся Кано, — оживятся, когда дойдет до дела».

Тронув сидевшего впереди водителя за плечо, он дал ему знак ехать в особняк контрразведки. Затем положил рядом с собой переговорное устройство и начал осторожно массировать пальцами беспрестанно болевшие глаза — сказывались перенапряжение, будь оно неладно, бессонные ночи, нервотрепка.

Узнав о прибытии Морони и появлении Тамале, полковник Энугу распорядился выставить на границах усиленные наряды солдат и держать в постоянной готовности специальное подразделение по борьбе с террористами. Чутье подсказывало приближение развязки?..

* * *

Сегодня Абеше ехал замыкающим в маленькой колонне грузовиков, торопившейся к границе, чтобы за ночь накрутить на спидометры побольше километров, пока не поднимется из-за красноватых холмов палящее солнце. Город остался позади, шоссе практически пусто, и водители прибавили скорость, оставляя за грузовиками длинные шлейфы долго не оседавшей, мелкой, как пудра, пыли.

Абеше поглядел в окно — кажется, он приближается к нужному месту? Вон торчат три высокие пальмы около пастбища, огороженного провисшей проволокой, а сбоку высится пирамида из камней. Ага, рядом с ней замигал огонек карманного фонарика. Скрипнув тормозами, фургон остановился. Сквозь поднятую им пыль Абеше увидел темную фигуру человека, торопливо бегущего к шоссе. Вот и попутчик на обратную дорогу.

Подбежав к грузовику, незнакомец вскочил на подножку и открыл дверцу. Водитель увидел потное, толстогубое лицо с тонким шрамом над левой бровью.

— Подвезете? Мне тут неподалеку, прямо по шоссе.

— Я тороплюсь, но, если заплатите пару десяток, подвезу, — ответил на пароль Абеше.

— Какой разговор, — незнакомец бросил в кювет фонарик и влез в кабину, — могу дать на пятерку больше.

— Ловлю на слове, — засмеялся Абеше, трогая с места.

Незнакомец полез в карман и, вытащив картонку пропуска, показал ее водителю. Тот кивнул и ногой подвинул к пассажиру лежавший на полу сверток с одеждой:

— Здесь комбинезон и шапка с эмблемой компании. Надевайте.

— Проскочим? — переодевшись, спросил незнакомец, и Абеше понял, что он очень боится, но старается не показывать вида.

— Раньше удавалось, — успокаивающе улыбнулся шофер, включая приемник. — Главное, выезжать подальше от того пропускного пункта, где въезжал.

Незнакомец закурил и начал жадно сосать сигарету, часто затягиваясь и выпуская дым из широких ноздрей. Впереди показались красные огоньки колонны грузовиков, и Абеше повеселел: в компании привычней, да и меньше привлекаешь ненужного внимания жадной до подачек таможни. Парни, сидящие в кабинах других фургонов, всегда готовы помочь, поскольку получают за это дополнительную плату: провезенный через границу груз или человек без документов приносят им солидный барыш. А деньги не пахнут, — это, кажется, поняли еще в древние времена? Как же иначе — ведь все рискуют! За это следует платить, а иначе какой дурак будет подставлять свою голову за чужие интересы. Конечно, такой бизнес связан с политикой, но платят за него не в пример выше, чем за обычную контрабанду.

Идущие впереди фургоны остановились. Замигали огни ярких фонарей, раздались громкие команды, выкрикиваемые резкими голосами, послышался топот. Пассажир вытянул шею, пытаясь разглядеть, что случилось, но этому мешали темные силуэты грузовиков, казавшиеся угольно-черными на фоне освещенного прожектором полотна шоссе.

— Что это? — лицо незнакомца посерело.

— Похоже, солдаты, — буркнул Абеше, стараясь унять охватившую его нервную дрожь. Почему вдруг здесь появились военные?

Держась в затылок друг другу, пробежали несколько парней в пятнистой военной форме с короткими автоматами в руках. Выкрик офицера, и они рассыпались цепью, замкнув кольцо окружения остановившихся около контрольно-пропускного пункта грузовиков.

— Неужели влипли? — вымученно улыбнулся пассажир.

— Не знаю, — пожал плечами Абеше, лихорадочно прикидывая, как выпутаться из создавшегося положения. Солдаты, да еще в черных беретах специальных войск, — это не таможенники, готовые продаться за блок сигарет или бутылку вина, равнодушные ко всему на свете, кроме денег, дармовой выпивки и женщин из местных деревень. Что же делать? Зачем сюда пригнали солдат? Учения? Не похоже. Ищут кого? Тогда дотошно осмотрят каждый фургон, проверят документы всех водителей.

— У тебя есть какие-нибудь документы? — покосился он на попутчика.

— Только пропуск, — облизнув пересохшие губы, тихо ответил тот. — И чужой паспорт. Понимаешь, для меня ничего не успели приготовить, все случилось слишком быстро и…

— Ладно, — прервал его Абеше. — Лучше всего тебе сейчас выбраться из кабины и убраться подальше от дороги. Перейдешь границу пешком, а на той стороне я тебя подберу.

— Поздно, — горько усмехнулся незнакомец. — Они оцепили машины.

— Водителям собраться у шлагбаума, — раздался усиленный мегафоном голос.

— Пойдешь? — заерзал пассажир.

— А куда деваться? — открывая дверцу, огрызнулся Абеше, чувствуя, как разом ослабли ноги. И зачем он согласился взять на обратной дороге нового попутчика? Денег, которые заплатили за первого, провезенного в страну, вполне хватило бы, так нет, соблазнился легким заработком. Легким ли? О боги, что теперь будет?

У шлагбаума, закрывавшего проезд, стояли солдаты, держа на поводках беспокойно повизгивавших собак. Офицер, сидя в джипе, принимал поданные водителями фургонов документы и проверял их при свете фонаря. Сбившиеся в кучку таможенники топтались с другой стороны джипа, а за шлагбаумом выстроились пограничники, демонстрируя рвение в службе. Получив обратно документы, водитель грузовика отходил к своей машине в сопровождении таможенника, пограничника и двух-трех вооруженных солдат с собакой. Военные лезли в кабину, поднимали брезент, покрывавший груз, с помощью специальных зеркал осматривали днища фургонов.

«Что делать? — беспокойно билась в голове Абеше мысль, вызывавшая мелкую дрожь в руках и ногах, которые готовы были согнуться и уронить ставшее ватным тело на покрытую пылью дорогу. — Что делать? Сейчас проверят мои бумаги, и надо возвращаться к машине, а там…»

Подойдя к джипу, он приготовил документы, с трепетом ожидая, когда наступит его очередь подать их офицеру. Как отвечать, если он спросит о напарнике? Сказать, что не знает его? Или промолчать? Да, но потом солдаты все равно обнаружат пассажира. Признаться, что прихватил по дороге попутчика, согласившись подвезти его до контрольного пункта? А как объяснить, что попутчик одет в фирменный комбинезон компании? Вот она, расплата за жадность, за то, что связался с политикой! Если бы нашли запрещенный груз, его просто реквизировали бы, ну, возможно, дали пинка или прикладом по ребрам, чтобы помнил, как возить контрабанду, но человек! Вдруг они ищут именно этого, со шрамом над бровью? Нет сомнений, что ему нужно нелегально покинуть Лигурию, а просто так никто не удирает.

— Ты что, заснул?! — вернул Абеше к действительности сердитый окрик офицера. — Шевелись! Или ты намерен заставить меня возиться здесь до утра?

— Извините, — непослушными губами пролепетал шофер, вкладывая в протянутую руку документы и жалко улыбаясь в ответ на презрительную усмешку офицера, в лихо сдвинутом на ухо черном берете, с потускневшим золотым шитьем кокарды.

— Что везешь?

Абеше смешался. Сейчас каждое слово или приблизит его к местному отделению контрразведки, или поможет выбраться из передряги, навсегда забыв про заработки, связанные с нелегальным провозом людей через границу. Может быть, попробовать договориться с офицером? И у него, наверняка, возникает нужда в деньгах. Сколько ему предложить?

Неожиданно сзади раздался натужный рев мотора. Абеше оглянулся. Его фургон выруливал на свободную полосу шоссе, заставляя разбегаться перед капотом тяжелой машины солдат и таможенников. Водитель похолодел: попутчик, не дождавшись его возвращения и не зная, что происходит, решил прорваться! Видимо, преграждавший границу шлагбаум показался ему близким, а за ним узкая полоска ничейной земли и территория другого государства, манящая спасительной темнотой и тишиной. Еще минута и грузовик, протаранив шлагбаум, рванет по шоссе.

— Черт, что он делает?! — привстав, заорал офицер, выдергивая из кобуры тяжелый пистолет. — Стреляйте!

Кто-то из пограничников попытался вспрыгнуть на подножку фургона, но сорвался и кубарем покатился по земле, чудом не угодив под колеса. Взвизгнула собака, возившиеся около машин водители бросились врассыпную, стремясь скатиться в кюветы, бухнул пистолет офицера, и лобовое стекло грузовика покрылось густой сеткой трещин. Не помня себя, Абеше метнулся в сторону: скорее в темноту, дальше от дороги. Черт с ними: машиной, документами и попутчиком. Выбраться отсюда, перебежать на другую сторону границы, а там будет видно!

Хлестнули очереди автоматов, разрывая толстые покрышки колес фургона, прошивая кабину и упакованный в ящиках груз. Машина вильнула, разлетелось под градом пуль ветровое стекло, грузовик осел набок и, развернувшись, ткнулся бампером в столбик дорожного ограждения.

— Стой! Спускайте собак! — сквозь свист ветра в ушах, на бегу услышал Абеше и тут его ударило в спину. Словно раскаленное копье вонзилось в тело, гася сознание…

— Готов, — пнув носком пыльного ботинка голову водителя, сплюнул подбежавший к Абеше капрал. И недовольно бросил стрелявшему солдату. — По ногам надо было бить, дурак! Тащи эту падаль!

Солдат взял убитого за ноги и поволок к шоссе, где офицер осматривал разбитый грузовик и тело в кабине. Водителей других грузовиков согнали в кучу и держали под дулами автоматов. Притащив Абеше, солдат бросил его рядом с машиной, съехавшей передними колесами в неглубокий кювет.

— Чья фура? — повернулся к капралу офицер. — Этого?

Он кивнул на тело Абеше, нервно покусывая нижнюю губу и засовывая в кобуру теплый после стрельбы пистолет.

— Где они въезжали в страну? — застегнув крышку кобуры, спросил офицер и уперся взглядом в посеревшего от пережитого страха таможенника. — Когда?

— Это должно быть указано в документах, — пролепетал поникший чиновник.

По знаку офицера один из солдат кинулся к джипу и собрал разбросанные в суматохе бумаги. Наступая на стреляные гильзы, он подошел к командиру и подал ему документы. Тот внимательно прочел их и поманил к себе капрала:

— Свяжитесь по рации, пусть привезут сюда кого-нибудь с контрольного пункта номер три. Надо опознать убитых. Остальных пока задержать…

* * *

Полковник раздраженно отбросил прочитанное донесение и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на Кано.

— Ты понимаешь, что получается? — Энугу взял со стола пачку сигарет, вытряхнул одну, привычно оторвал фильтр, но не прикурил, а стал разминать ее толстыми пальцами. Табак крошился на стол, однако полковник не обращал на это внимания. — Въехал в страну белый человек, а пытался выехать черный! — он многозначительно прикрыл глаза, давая время капитану подумать и приготовиться к ответам на вопросы начальства. — Но кто этот убитый?

— Кого вы имеете в виду? — уточнил Кано. — Водитель фургона известен. Нам пока не удалось установить личность второго, пытавшегося прорваться через границу. Правда, есть зацепка: характерная примета, шрам над бровью. Но по картотекам он не проходит.

— Вот именно! — открыл один глаз полковник. — Не проходит. Это неизвестный нам нелегал, сынок. Чтобы додуматься до таких вещей, не надо быть семи пядей во лбу. Отыщем его следы, куда они денутся. Сейчас важнее другое: кто въехал?

— От таможенников мало толку, — вздохнул капитан. — Дают путаные показания. Один твердит, что белый был маленького роста и толстый, другой клянется, что высокий и рыжий, третий называет его сухощавым блондином.

— Дураки! — Энугу бросил в корзину для бумаг растерзанную сигарету и оторвал фильтр от другой. Прикурил и, с наслаждением затянувшись, продолжил. — Знают только свой карман и стараются набить его потуже. А скотина-агент, который работает опознавателем на третьем пункте, в этот момент как раз куда-то отлучился. Наверное, бегал к шлюхе из соседней деревни. Конечно, его примерно накажут, но мне не дает покоя вопрос: что означает случившееся? Неужели они что-то успели сделать и теперь пытаются уйти?

Полковник расстегнул впившийся в живот ремень и снова прикрыл глаза. Все из рук вон плохо! Нет порядка, сотрудники шляются черт знает где, в то время как по городу продолжает бродить проклятый Тамале, так и не появившийся в закусочной «Сасандра». Однако Энугу умеет терпеливо ждать и не снимет с нее наблюдения, нет, не снимет.

О, если бы узнать, где спрятаны документы! Но он, к глубокому сожалению, этого не знает. Пока не знает… И еще не дает покоя суетливый Морони-Пемба! Не человек, а вулкан, юла, мартышка-попрыгунчик! Масса энергии, множество ежедневных контактов с разными людьми, десятки маршрутов передвижения по городу. И так с утра до поздней ночи. А все его контакты и маршруты приходится старательно отрабатывать. Наступает новый день, и Морони, как нарочно, преподносит новые сюрпризы… Стоп!

Не стесняясь ошеломленного капитана, Энугу звонко хлопнул себя ладонью по лбу и счастливо рассмеялся, вытирая выступившие слезы и по-детски всхлипывая.

— Думаешь, старик спятил? — раскуривая потухшую сигарету, исподлобья поглядел он на Кано. — Не отворачивай морду, я же вижу, что у тебя на уме. То полковник ржет, то успокаивается и мрачнеет. Решил позвонить психиатру? Рано, сынок!

— Ну что вы, — слабо запротестовал капитан, но Энугу, помахав у него перед носом растопыренной пятерней, неожиданно спросил:

— Видишь эти пальцы? Каждый из них я знаю наизусть и обвести меня вокруг собственного пальца не позволю никому! Не понял? Какого ты мнения о Каффи?

— Каффи? — озадаченно переспросил Кано. — Простите, господин полковник, но я не совсем улавливаю связь между вашими пальцами и начальником службы безопасности эмигрантского центра?

— Сейчас уловишь, — приминая в пепельнице окурок, сердито пообещал Энугу. — Каффи достаточно сильный противник, так? Следовательно, согласно правилам той игры, в которую мы все играем, он должен принять меры для обеспечения безопасности операции, начатой им на нашей территории. Одной из этих мер является прибытие Морони-Пембы!

— Вы думаете?.. — начал капитан, однако Энугу не дал ему закончить.

— Да! Каффи, видимо, выявил одного из осведомителей нашей резидентуры в Конайри и подсунул ему дезинформацию об участии Морони в операции. Морони прибывает сюда и, как бешеный, носится по городу, контактируя с кем попало и строя из себя супершпиона, а мы, словно малолетние недоумки, заглотив присланную нам «дезу», гоняем за ним, распыляя силы и отвлекая людей. Нет, сынок, Каффи не обведет старого Энугу вокруг пальца! За документами пошли другие люди, а Морони-Пемба — ложная приманка!

— Снять с него наружное наблюдение?

— Ни в коем случае! — свирепо выпучил глаза полковник. — Пусть постоянно чувствует на затылке дыхание наших парней и скачет как блоха. Они не должны понять, что мы догадались. Единственно, сменим наших людей на полицейских: им полезно растрясти жирок, а уголовники не обидятся. Где Тамале?

Этого вопроса Кано ждал и боялся. Противно оправдываться, но что поделаешь, если связной эмигрантского центра как сквозь землю провалился. Капитан начал подробно рассказывать о выявленных старых связях Тамале, прослушивании телефонных линий, и в том числе всех разговоров, ведущихся с аппарата, установленного в «Сасандре», о снятой напротив закусочной квартире, где оборудован постоянный пост наблюдения.

Полковник слушал не перебивая, и это беспокоило: не в привычках Энугу ничего не уточнять и не давать по ходу дела новых распоряжений. Скорее всего, надо ждать разноса за то, что связной до сего времени не задержан. Однако начальству, прежде чем выражать неудовольствие, стоило хотя бы попытаться влезть в шкуру тех, кто ищет проклятого невидимку, растворившегося в трущобах. Если полковник такой умный, то пусть скажет, где взять Тамале, а капитан Кано поедет туда и возьмет.

— А ты не упустил его? — дождавшись, пока Кано выговорится, вкрадчиво спросил Энугу. И от этого вопроса у капитана нехорошо засосало под ложечкой.

— Ладно, — полковник хлопнул ладонью по столу, словно ставя точку. — Пока все правильно. Но мы не наступаем, сынок! Понимаешь? Начали наступать на границе и сразу результат. Если бы не болваны из таможни, он мог быть более весомым. Инициатива должна принадлежать нам! Перекрой все щели, перетряхни отели, причалы, трущобы, рестораны, бары. Найди Тамале и того белого, проскользнувшего через границу. Отыщи их, сынок…

* * *

Расположившись на веранде бунгало, Питер листал газеты, равнодушно скользя глазами по строкам рекламных объявлений: надо было чем-то занять время в ожидании условного часа, когда на пляже, среди прокаленных солнцем тел, появится знакомая фигура мусорщика.

Кажется, вот он идет, держа в одной руке черный пластиковый мешок, а в другой — длинную палку с острым гвоздем на конце.

Тамале поравнялся с верандой, подошел ближе, делая вид, что высматривает мусор, и, убедившись, что рядом с Питером никого нет, незаметно положил к его ногам ключи от автомобиля.

Облегченно вздохнув, Вуд поднял их, зажав в кулаке.

— Нужен катер, — глядя поверх головы связного, тихо сказал он, покосившись на балкон спасательной станции, где торчал какой-то парень с биноклем. Вполне возможно, что он спасатель, но может оказаться и сотрудником контрразведки, специально наблюдавшим за пляжем и обученным читать по губам.

— Это непросто, — Тамале подтянул грязную набедренную повязку и поудобнее перехватил мешок, — но сегодня же займусь. Ждите звонка.

И он медленно пошел дальше, зарываясь ногами в рыхлый песок, глубоко прогретый солнцем. Питер глядел на его спину с выступающими позвонками и худыми лопатками, подумал, что Каффи дал ему хорошего помощника. Только бы им всем повезло, тогда удастся сделать задуманное и выбраться отсюда!

Потянувшись за сигаретой, он вспомнил о зажатых в кулаке ключах. Раскрыв ладонь, увидел, что к брелку клейкой лентой прикреплена записка с номером машины и адресом стоянки. Темно-зеленая «вольво». Как раз то, что нужно.

Покурив, Питер пошел купаться. Хеде ждал его, прогуливаясь вдоль кромки воды, позволяя набегавшим волнам лизать босые ступни.

— Слушал радио? — увидев Вуда, вместо приветствия сразу спросил он. — Полиция оживилась, болтают без умолку. Мне это не нравится.

— У фараонов всегда находятся дела, — буркнул Питер. При всей своей сообразительности швед иногда задает странные вопросы. Пораскинул бы мозгами: где и когда Вуду слушать? В номере отеля, чтобы скрытые в розетках электропитания микрофоны тут же донесли своим хозяевам, чем занят постоялец?

— Что нового? — по колено заходя в воду, поинтересовался Карл.

— Сегодня начнем, — ответил Хантер. — Встречаемся в десять на перекрестке, у «Морского дьявола».

Дождавшись высокой волны, он побежал за ней, поднимая брызги, радужно искрящиеся на солнце, потом поплыл, легко бросая вперед послушное, мускулистое тело.

Окунувшись на мелководье, Хеде вышел на берег, завистливо поглядывая вслед успевшему далеко заплыть Вуду. Сам Карл плавал не очень хорошо, да и возраст давал себя знать, а Хантер еще молодой, крепкий мужчина — вон как ритмично поднимаются руки, делая сильные гребки. Постояв немного, швед поплелся одеваться, проклиная жару, возраст и нехватку денег. Сейчас надо пообедать, потом хорошо отдохнуть и собираться — ночь предстоит хлопотная, беспокойная, полная волнений и нелегкой работы…

Встреча с Фаджой состоялась днем, по старой схеме, в баре. Незаметно опустив в карман итальянца ключи, сидевший рядом с ним за стойкой Вуд шепнул:

— Документы в перчаточном отделении. Поставь машину на площади рядом с национальной галереей. В десять пятнадцать.

Тони понимающе прикрыл глаза и припал губами к соломинке, опущенной в бокал с коктейлем…

Пообедав, Питер поднялся в номер и, отрегулировав на полную громкость звонок телефона, лег отдохнуть. Позвонит Тамале или нет? Если ему не удастся найти катер, то звонка не будет. А если все пойдет хорошо, то он спросит господина Эвальда и извинится, узнав, что ошибся номером. Названные им при этом цифры будут означать номер причала и время, когда Тамале ждет на берегу вверенных его заботам людей. Вряд ли тем, кто прослушивает телефонную линию отеля, удастся разгадать этот ребус. Впрочем, катер всего лишь запасной вариант, так сказать, для страховки: при отсутствии непредвиденных осложнений планируется выехать из Фрайтауна тем же путем, каким прибыли. Господи, только бы все удалось!

Проспав несколько часов, Питер поднялся, принял душ, перекусил и, прежде чем выйти из номера, с надеждой поглядел на телефон. Поднял трубку, послушал долгий гудок и опустил ее на рычаг. Тамале не позвонил…

* * *

Расставшись с Вудом, Тамале побродил по пляжу, собирая мусор, чтобы не вызвать подозрения у тех, кто случайно или намеренно мог наблюдать его короткую встречу с Хантером: стоило быть предельно осторожным.

Не заметив ничего подозрительного, он нырнул в заросли и отыскал место, где спрятал одежду. Вырыв из песка пакет, торопливо переоделся и спрятал атрибуты мусорщика. Выбравшись из кустов, связной направился в дешевую харчевню, где обычно собирались мелкие торговцы, предлагавшие свой немудреный товар туристам. Кормили там не ахти как хорошо, зато дешево, и, главное, туда редко заглядывали полицейские, разве вечером, когда немного спадет жара и можно пропустить стаканчик за счет хозяина заведения, уважительно относившегося к властям. Взяв порцию тушеных овощей и пива, Тамале — пристроился за колченогим столиком, раздумывая над тем, к кому лучше обратиться насчет аренды катера. Именно аренды, поскольку сделки по продаже катеров или лодок должны совершаться с разрешения полиции. А где полиция, там и контрразведка: туда непременно направляют сведения о тех, кто продает или покупает любые плавающие средства. Не зря же приходится чуть ли не месяц ждать, пока там соизволят поставить штамп, разрешающий сделку. Именно столько времени необходимо для проверки и сбора сведений о продавце и покупателе, чтобы установить степень их благонадежности. Нет, купить катер нельзя, а вот взять внаем значительно проще. Если посулить хорошую цену, можно подобрать то, что нужно по быстроходности, водоизмещению и запасу горючего в баках.

Доев, Тамале покурил, лениво наблюдая, как тянутся к низкому потолку серые ленточки табачного дыма, разгоняемые затем потоком воздуха от вентиляторов. Перед его мысленным взором вереницей проходили лица тех, кто мог помочь. К сожалению, приходилось отвергать одного за другим: ни на кого из этих людей он не мог полностью положиться. Наконец, в памяти всплыл образ пожилого мужчины, всю жизнь проведшего рядом с океаном и обитавшего у причалов, тянувшихся далеко вдоль линии побережья. Океан кормил его, давал материал для починки хибары… Именно он, как никто, знал все о катерах и их владельцах. Решено, надо отправиться к Бондо — так звали человека-рыбу, непревзойденного пловца и рыбака, любителя выпить и рассказать леденящие душу истории о загадочных чудовищах, огромных кальмарах и жутких гигантских осьминогах, утаскивающих на дно корабли.

Идти без гостинцев показалось неудобным, и Тамале купил несколько жестянок пива, сложив их в пластиковый пакет: выпивка обрадует Бондо и говорить с ним о деле будет не в пример проще.

До хижины, сколоченной из обломков плавника и поставленной, как уродливая рубка, поверх остова старого, покрытого пятнами красноватой ржавчины катера, Тамале добрался без приключений. Над тонкой жестяной трубой вился легкий дымок, свидетельствовавший, что хозяин дома. Связной поднялся по шаткой лесенке из доски с набитыми на нее перекладинами и постучал в дверь, сделанную из куска переборки отжившего свой век корабля.

— Какого черта?! — послышался изнутри недовольный, хриплый голос.

Усмехнувшись (Бондо не изменил своих привычек за то время, пока они не виделись), Тамале шагнул за порог и очутился в душном полумраке. Стоявший около керосиновой печки полуголый мужчина недовольно обернулся, пытаясь разглядеть вошедшего, но, узнав нежданного гостя, сменил гнев на милость:

— А-а, это ты? Садись, — Бондо показал на перевернутый пустой ящик рядом с кучей тряпья, заменявшей ему постель. Отвернувшись к вареву, кипевшему в мятой кастрюле, он помешал его ложкой. — Чего у тебя?

— Пиво, — Тамале достал из пакета жестянки.

Хозяин хижины бросил взгляд через плечо и положил ложку. Усевшись на корточки напротив гостя, он грязной лапой взял банку и, открыв ее, запрокинул над широко открытым ртом.

— Где пропадал?

— Дела, — неопределенно ответил Тамале, не желая вдаваться в подробности. Все равно Бондо спросил просто так, совершенно не имея намерения выслушивать, где и зачем носило по свету гостя. Надо знать хозяина хижины и привыкнуть к его манере общения, кажущейся странной, если у Бондо с утра не было во рту ни капли спиртного. Ничего, сейчас пиво заставит его стать мягче и приветливее. Так и случилось.

— Дела, — отбросив пустую банку, ворчливо просипел человек-рыба. — У всех дела. Редко кто вспомнит, навестит, поднесет стаканчик другу.

— Но я же помню, — возразил связной, предлагая хозяину сигарету.

— Разве о тебе речь? — старик прикурил и, выпустив из ноздрей клуб дыма, продолжил. — Утром у меня был недурной улов, погоди, я угощу тебя рыбой. Такой не приготовят в лучшем ресторане! Только Бондо знает, как варить и какие травы добавлять. Только он!

— Почему ты не купишь себе лодку? — потихоньку начал подводить к своему делу Тамале.

— Ха! — удивленно выпучился на него хозяин. — В моем возрасте пора прицениваться к гробам, а не к лодкам. Да и откуда взять на нее деньги? Если только ты ссудишь?

— Мы бы славно порыбачили, — причмокнул связной, подавая Бондо новую банку пива. — У тебя есть на примете приличная моторная лодка или катер? Купить дорого, а вот если нанять на несколько дней? Скажу честно, на этом деле можно недурно заработать. Я найду туристов, готовых заплатить, а с твоими знаниями об обитателях моря… Да еще рассказы по вечерам, под бутылочку виски. Помнишь, как ты выдавал про гигантов-осьминогов и акул-людоедов?

Глаза у Бондо заблестели. Причиной тому было не только заманчивое предложение гостя, но и выпитое пиво — старый рыбак приканчивал уже пятую жестянку, ловко и споро вливая их содержимое в свой беззубый рот. Он даже забыл про варево, кипевшее в стоящей на огне кастрюле: еще бы — пиво, курево, предложение заработать. Разве такое случается каждый день?

Неожиданно человек-рыба насторожился и предостерегающе поднял грязный палец, призывая Тамале умолкнуть.

— Тихо, — прошипел Бондо.

— Что? — так же шепотом спросил связной.

— Кто-то ходит, песок скрипит, — неуклюже поднимаясь, объяснил хозяин хижины, направляясь к двери. — Я погляжу.

Слегка пошатываясь, Бондо поднялся и вышел. Тамале наблюдал за ним со смешанным чувством: с одной стороны, старик явно захмелел и видно ему стали чудиться конкуренты, готовые перехватить возможный заработок, а с другой… Кому нужно подслушивать их разговор? Таким же бездомным нищим оборванцам, как сам хозяин хижины? Но оборванцы всегда босые! Песок же скрипит только под подошвой обуви. Неужели, забыв об осторожности, Тамале позволил себе расслабиться? Остается надеяться, что старику померещилось. Почему он так долго не возвращается?

Корпус катера показался связному западней: отсюда нет иного выхода, кроме как через уродливую надстройку, сплетенную из плавника и обломков давно отслуживших судов! Но кто бродит у хижины Бондо, если вокруг не было ни одной живой души, когда Тамале пришел сюда?

Не в силах совладать с волнением, связной встал, прислушался — шумят волны, кричат чайки, булькает варево в кастрюльке на керосиновой плитке. И где только Бондо добывает горючее? Ворует?..

Прокравшись к ведущей наверх короткой лесенке-трапу, Тамале замер, настороженно ловя ухом доносившиеся снаружи звуки. Позвать Бондо? Где он запропастился? Решил справить нужду и придумал, что кто-то ходит вокруг? Нет, это на него не похоже: человек-рыба не станет ничего выдумывать, такое просто не придет ему в голову.

Решившись, связной потихоньку толкнул дверь, открывая ее шире. В щель потянуло свежим воздухом, принесшим запах водорослей и соли, громче стал слышен рокот волн и крики чаек. Ну, выглянуть?

Распахнув дверь, Тамале замер — на пороге стоял незнакомый человек в шляпе и полосатом костюме, направив прямо в живот связному ствол крупнокалиберного пистолета.

— Руки! — рявкнул незнакомец.

Тамале попытался захлопнуть дверь, но человек с пистолетом был начеку. Он ударил связного ногой в пах и буквально вбил его обратно, бросив вниз — задыхающегося, скрюченного от жуткой боли. Упав, Тамале сильно ударился спиной и затылком о выступающие ребра шпангоута и потерял сознание…

Когда он открыл глаза, верхом на нем сидел незнакомец, сноровисто обшаривая одежду в поисках оружия, по трапу спускался второй, а следом за ним двое дюжих молодцов, удивительно похожих друг на друга, тащили Бондо, повисшего как тряпичная кукла.

«Он не ошибся, — чувствуя, как на запястьях защелкнулись браслеты наручников, горько подумал Тамале. — Старик за много лет изучил все шумы и уловил звук чужих, крадущихся шагов. Наверное, они оглушили его».

— Безоружный, — поднимаясь, сказал человек в полосатом костюме.

— Выводи его! — распорядился второй и, подойдя ближе, осветил лицо Тамале сильным фонарем.

— Это он, — удовлетворенно хмыкнул один из парней, притащивших Бондо. — Наконец-то!

— Ну, приятель, — погасив фонарь, процедил старший, — попался? Умей проигрывать! Давай прямо сейчас начистоту. Полковник Энугу оценит откровенность, ручаюсь.

«Контрразведка, — понял Тамале. — Прав Бондо: пора прицениваться к гробам. И мне, и ему. Жаль старика».

Ноги мелко дрожали и связной с трудом стоял, поддерживаемый мужчиной в полосатом костюме. Парни успели надеть наручники на Бондо, вывернув ему руки за спину, после чего заставили опуститься на колени между ребрами шпангоутов на днище бывшего катера.

— Я не понимаю, что происходит? — сделал попытку вывернуться Тамале. — В чем моя вина? Мы тут…

— Молчать! — заорал старший и, понизив голос, буднично сказал. — Ведь ты — Тамале! Мы засекли тебя у харчевни рядом с пляжем. Давай, называй явки, пароли, адреса соучастников. Лучше говори сейчас, сразу. Повторяю, Энугу оценит откровенность.

— Мне нечего сказать, — отвернулся связной. — Отпустите старика, он ни при чем. Просто вместе пили пиво.

— И все? — ехидно усмехнулся мужчина в полосатом костюме. — Ты специально тащился сюда, чтобы попить пивка в его компании? Не считай нас идиотами!

Он встряхнул тщедушного Тамале и резко рубанул его ребром ладони по почкам:

— Сейчас мы тебе развяжем язык!

Старший кивнул одному из парней. Тот подошел к керосинке и приподнял крышку кастрюли. Вверх поднялся столб белого, душистого пара. Наверное, рыба уже сварилась.

— Нет, — пытаясь вырваться, засипел связной. Голос у него перехватило от ужаса перед тем, что должно сейчас произойти. — Нет!

— Тогда говори, — предложил старший. — Не хочешь? Ах, так ты дорожишь своими принципами? Давай! — повернулся он к подчиненному.

Парень стащил с лежанки Бондо тряпку и взялся за ручки кастрюли.

— Нет! — извиваясь в руках «полосатого костюма», закричал Тамале. — Не-ет!!!

Струя крутого кипятка обдала голую спину Бондо, разом сделав ее розово-красной, с багровыми разводами.

— Оу-у-у! — дико взвыл старик, бешено выпучив глаза и теряя сознание. Стороживший каждое его движение контрразведчик пихнул ногой человека-рыбу, заставляя упасть на обожженную спину, и тут же упавшему плеснули кипятком на грудь.

— Говори! Говори! — в самое ухо Тамале кричал старший.

Связной почувствовал, что ему делается дурно, и осел, до крови закусив губу.

— А, черт! — безуспешно пытаясь привести его в чувство, выругался «полосатый».

— Тащите наверх, — распорядился старший, — повезем к себе. Этого, — он показал на Бондо, — оставьте здесь. От него уже толку не будет.

Один из парней снял с человека-рыбы наручники и, убрав их в карман, вытащил пистолет. Прицелившись, выстрелил Бондо в голову и ударом ноги опрокинул горевшую керосинку…

Свежий воздух привел Тамале в себя. Во рту ощущался солоноватый привкус крови, но туман в мозгах уже рассеялся. Потянув ноздрями, он почувствовал запах гари. Открыв глаза, связной увидел, что он лежит на песке рядом с жилищем Бондо, а из щелей хибары пробиваются струйки дыма. Старший контрразведчик щелкал переключателем рации, пытаясь вызвать машину. Мужчина в полосатом костюме мрачно курил, стоя в стороне, а парни спускались по импровизированной лестнице, весело скалясь и подталкивая друг друга, как нашкодившие школьники.

«Старика убили», — понял Тамале. Теперь наступает его черед, но только после того, как подручные Энугу вытянут все жилы.

Рывком вскочив на ноги, связной побежал к воде. Старший недоуменно оглянулся, а мужчина в полосатом костюме выплюнул сигарету и полез за пистолетом.

— Не стрелять! — остановил его старший и махнул рукой парням.

Те бросились следом за Тамале, напрягавшим последние силы. Скорее, скорее! Вот уже ноги лизнула первая волна, а преследователи совсем рядом. Скорее!

Один из парней скинул туфли и бежал в носках. Поднимая брызги, он влетел в воду и начал обходить Тамале сбоку, чтобы схватить или заставить его вернуться на берег. Второй несся следом за связным. Но Тамале увернулся от них, вскочив на большой камень, плюхнулся вниз — он знал, что там глубоко и заранее широко открыл рот, чтобы вода скорее заполнила легкие…

* * *

Энугу положил телефонную трубку и, сосредоточенно сопя, оторвал фильтр сигареты. На напрягшегося Кано он даже не взглянул. Капитан кашлянул, пытаясь привлечь внимание начальника, и полковник поднял на него глаза.

— Кашляешь? — скривил он губы. — Его не откачали! Сдох в больнице! Ты это хотел услышать?

Кано поправил складку на форменных брюках и бесцветным голосом спросил:

— Наблюдение с «Сасандры» снимаем?

— Да, — помолчав, ответил Энугу. — Поезжай туда сам, сынок. Надо взять всех и не так, как брали Тамале! Ошибки дураков нам слишком дорого обходятся.

— А Морони? — поднимаясь, уточнил Кано.

— За ним пусть приглядывают. Иди, — махнул рукой полковник. — Оцепи весь квартал, чтобы ни одна сволочь не улизнула!

* * *

Прежде чем отправиться за машиной, Фаджа часа полтора мотался по городу — глазел на витрины магазинов, фланировал по улицам, постепенно приближаясь к нужному месту. Он решил пройтись мимо и осмотреться: не мешает проверить, не тянется ли за тобой «хвост». Откуда Тони знать, что задумал тут провернуть славящийся удачливостью Хантер? Сам он не говорит, а Фаджа предпочитает не задавать лишних вопросов: поручили — сделал, получил денежки и уехал! Все! Так, втемную, пожалуй, даже лучше, меньше головной боли.

«Хвоста» не было. Это обстоятельство успокоило итальянца и добавило уверенности в благополучном исходе предприятия.

«Вольво» он увидел сразу. Рядом с ней стояло еще несколько лимузинов, но взгляд Фаджи безошибочно зацепился за темно-зеленую крышу и уже не отпускал ее. Сунув руку в карман, итальянец проверил, на месте ли ключи, и с независимым видом прошел мимо, попутно заглянув внутрь каждого автомобиля, благо у них не было тонированных стекол. Благодарение мадонне — в салонах пусто и никто не прячется на полу. Полиции. поблизости тоже не видно.

Он перешел на другую сторону улицы и толкнул дверь табачного магазинчика. Придирчиво выбирая сигареты, поглядывал через стекло витрины туда, где стояла машина. Нет, все так же — никого рядом с ней. На улице обычные прохожие, важно прошествовал полисмен, толстая негритянка прокатила коляску с ребенком. Пора!

Расплатившись, Фаджа вышел на улицу и быстро пересек проезжую часть, на ходу доставая ключи. Открыл дверь «вольво» и уселся за руль, словно он тут только что остановился, чтобы запастись куревом. Включив зажигание, вывел машину со стоянки и погнал к зданию христианской миссии — там он заранее приглядел укромный уголок между двумя домами, где можно не мозоля ничьих глаз спокойно перекурить и проверить, есть ли в перчаточном отделении обещанные документы…

* * *

Собрав сумки, Карл присел в кресло и вытер выступившую на лбу испарину — преисподняя, честное слово, преисподняя. Пожалуй, в Конайри прохладнее, чем здесь.

Достав из кармана миниатюрный приемник, он покрутил колесико настройки, отыскивая полицейскую волну. Фараоны болтали, передавая приказы патрулям подтянуться в квадрат тридцать четыре и плотнее перекрыть выезд из тридцать шестого. Начальственный баритон матерно облаял какого-то Черри и пригрозил разобраться с ним в назидание остальным бездельникам.

«Облава, что ли?» — подумал Хеде. Интересно, где эти квадраты? Надо надеяться, не в районе национальной галереи. Если местные блюстители порядка ловят врагов поодаль, это только на руку ему и Хантеру: тем меньше их будет болтаться около музея.

Выключив приемник, швед встал и начал тщательно протирать тряпочкой мебель, зеркало и стеклянную полочку в ванной, ручки входной двери и балкона — Питер на этот счет дал самые строгие инструкции. Закончив, Карл убрал тряпочку в карман и натянул тонкие кожаные перчатки. Подхватив тяжелые, туго набитые сумки, вынес их в коридор и запер дверь номера, опустив деревянную грушу с ключом в карман куртки. Покряхтывая — груз нелегкий, — поднял сумки и пошел к лестнице черного хода, чтобы спуститься к машине, оставленной на стоянке около пансионата. До встречи с Хантером оставалось полчаса.

* * *

Когда Кано приехал к закусочной, квартал был уже подготовлен к оцеплению — вооруженные люди сидели в машинах с затемненными стеклами и ждали сигнала перекрыть улицы. Мимо одетого в штатское капитана на скорости проскочил на мотороллере какой-то парень в голубых джинсах и большом шлеме, скрывавшем лицо. Топтавшийся посреди проезжей части полисмен поднял ко рту руку со свистком, намереваясь примерно наказать лихача, но Кано сделал отрицательный жест и полисмен не засвистел.

Выглянув из-за угла, Кано проследил взглядом за мотоциклистом и увидел, что тот свернул, немного не доехав до закусочной. Жаль! Там бы и увиделись, потолковали о правилах дорожного движения. Ладно, черт с ним!

Подбежал потный, озабоченный начальник особого полицейского дивизиона в сдвинутой на затылок белой шляпе и клетчатом пиджаке. Доложил, что его подчиненные готовы обыскать каждую щель в квартале. От него нестерпимо разило перегаром, и Кано поморщился. Истолковавший его гримасу по-своему, полицейский подобострастно заглянул в глаза начальства, не зная, чем загладить пока неясную вину.

— От вас за милю разит… полицией, — процедил контрразведчик, поглядев на часы. — В следующий раз лучше приезжайте в форме, чем в этом… — он дотронулся кончиками пальцев до лацкана клетчатого пиджака и приказал: — Дать сигнал!

Полицейский шустро кинулся к своим, машины с затемненными стеклами рванули по улице к закусочной, из грузовика посыпались вооруженные автоматами солдаты комендантской роты контрразведки, оттесняя не успевших убежать прохожих к стенам домов. Поперек проезжей части встали полицейские автомобили с включенными мигалками.

— Поехали, — садясь в автомобиль, приказал шоферу Кано.

Его ребята действовали слаженно: подъезжая к «Сасандре», он увидел, как в нее ворвались сотрудники контрразведки, не забыв выставить охранение у входа на случай непредвиденных осложнений. Капитан был в полной уверенности, что никаких осложнений не предвидится, — все слишком внезапно, да и смешно рассчитывать встретить в харчевне вооруженное сопротивление, — поэтому очень удивился, услышав выстрелы.

Не дожидаясь, пока автомобиль полностью остановится, он открыл дверь, выпрыгнул на тротуар и побежал к закусочной, лихорадочно дергая за рукоять некстати зацепившийся за что-то пистолет в подмышечной кобуре. Вытащив оружие, он сдвинул флажок предохранителя и, подняв ствол вверх, прижался спиной к стене, рядом с караулившим дверь подчиненным:

— Что там?

— Риди наповал, — осторожно заглядывая в закусочную, ответил тот. — Засели в комнате за стойкой.

— Копаетесь, — зло выругавшись, Кано нырнул внутрь «Сасандры». Перепрыгнув через порог, он тут же бросился на грязный пол и перекатился в сторону. Грохнул выстрел, чмокнула в косяк пуля, в ответ ударила автоматная очередь, вдребезги разнося бутылки и зеркала.

— Не стрелять! — заорал капитан. Все стихло.

Кано поднял голову. Посетители закусочной лежали на полу, около стойки валялся Риди: под ним уже успела натечь порядочная лужа темной крови. Дверь в узенький коридорчик за стойкой приоткрыта, за ней полумрак, грозящий новыми выстрелами. Контрразведчики попрятались кто за столбами, поддерживающими потолок, кто за выступами стен. Резко пахло пороховыми газами и спиртным, ручьями стекавшим с полок стойки из разбитых бутылок. На полу перемешались остатки затоптанной пищи, кровь и стреляные гильзы.

На четвереньках перебравшись к стене, капитан подергал за штанину стоявшего там сотрудника:

— Надо всех вытащить отсюда, а то ухлопают еще кого-нибудь. С покойником не поговоришь. Второй выход есть?

— Перекрыли, — буркнул контрразведчик. — Стреляют двое или трое. Риди поймал свинец и…

— Ясно. Вытаскивайте задержанных, скорее!

Контрразведчик повесил автомат на шею и, опустившись на пол, схватил одного из посетителей за ноги:

— Давай на улицу, скотина! Живо!

Человек испуганно вздрогнул и, неуклюже пятясь, пополз к двери. За ним последовали остальные. Капитан ждал — раздастся из темного коридорчика за стойкой новый выстрел или нет? Засевшие там враги режима наверняка слышат, что делается в зале, и могут помешать эвакуации посетителей, прекрасно понимая, что после этого руки у контрразведки будут полностью развязаны. Нет, засевшие в комнате за стойкой не стреляли.

«Гуманисты, — хмыкнул Кано, — тем хуже для вас».

Последний из посетителей выполз за порог. По знаку капитана в дверях «Сасандры» установили переносный щит и из-за него выпустили пару гранат со слезоточивым газом, точно попав в коридор. Прикрыв лицо платком, Кано несколько раз выстрелил, не дав осажденным вышвырнуть гранаты обратно, а потом выполз наружу, жадно хватая ртом свежий воздух.

Зал закусочной наполнился едким белесым дымом, за стойкой что-то упало, зазвенели осколки стекла и в дверях показался хозяин, зажимавший ладонью кровоточащую рану на плече.

— Быстро! Быстро! — показывая на него, заорал Кано. Подскочившие контрразведчики оттащили раненого, сноровисто ощупав его одежду в поисках оружия.

— Кто там еще? Сколько? — затормошили хозяина, но тот только обалдело тряс головой и глухо стонал.

Прибежали полицейские из особого дивизиона, натянули противогазы и, поливая перед собой очередями из автоматов, ринулись в харчевню, громко стуча тяжелыми, высокими башмаками. Через несколько минут они выволокли еще двоих — средних лет официанта в несвежей белой куртке и молодого парня в голубых джинсах. Оба были без сознания.

«Э-э, вот он где, — приглядевшись к парню, усмехнулся капитан, — старый знакомый на мотороллере! Все-таки судьба решила, что нам есть о чем потолковать!»

— Найдите его таратайку, — распорядился Кано. — Должен быть мотороллер. И где их оружие?

Один из контрразведчиков взял в машине противогаз и пошел в «Сасандру». Ждать его возвращения капитан не стал, — приказав начать прочесывание квартала, он поехал в управление, забрав задержанных с собой, чтобы немедленно приступить к допросам. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что здесь больше не произойдет ничего заслуживающего внимания. Ну, поймают пару бродяг, пересчитают им ребра, напугают до икоты жителей квартала, но улова не будет. Все, что они могли получить в закусочной, уже получено. Жалко, конечно, Риди, он был толковый малый, но не уберегся, подставил лоб. Хотя теперь ему, наверное, все равно. В загробную жизнь Кано не верил, а семья погибшего получит от государства компенсацию за потерю кормильца и приличную пенсию. Риди похоронят и через неделю-другую все забудут о нем, занятые новыми делами.

Не успел капитан войти в кабинет, как зазвонил внутренний телефон. Сняв трубку, он услышал голос Энугу:

— Вернулся? Мне уже доложили о потерях, не трудись оправдываться. С кого из задержанных начнешь?

— С молодого, — опускаясь на стул, ответил Кано. — Он появился в «Сасандре» буквально за минуту до облавы.

— Почему с него?

— Мне он представляется наиболее перспективным, — не стал скрывать капитан. — Есть такое ощущение. Сейчас установят его личность, немного приведут в порядок и начнем.

— Ладно, — проворчал полковник. — Когда доложишь о результатах?

— Думаю, к утру.

— Работай. Но не забудь, что за тобой еще дело по границе. Нам нужен белый, проскользнувший в страну. Ты понял?

Услышав в трубке короткие гудки отбоя, Кано бросил ее на рычаг и пошел за ширму — умыться и смочить голову под краном. Судя по всему, впереди долгая, бессонная ночь…

* * *

Когда Карл подъехал к условному месту, начинало смеркаться, но фонари еще не зажигали. Город словно окутала голубоватая дымка, в которой призывно мерцали неоновые огни реклам, вывесок модных ресторанов и дорогих отелей для заезжих богачей. Хеде притормозил у тротуара и сразу увидел Хантера — тот стоял под навесом автобусной остановки.

— Нормально? — садясь рядом со шведом, спросил Питер.

— Да, — выруливая в левый ряд, откликнулся Карл. — Только болтают без конца на полицейской волне. Не случилось ли чего?

— Я тоже немного послушал, — признался Вуд, — мне кажется, они стягивались в кварталах, далеких от галереи.

Некоторое время ехали молча. Наконец, увидев на маленькой площади темно-зеленую «вольво», Хантер легонько тронул локоть шведа:

— Притормози и езжай на малой скорости мимо, поглядим.

Хеде понимающе кивнул и медленно проехал мимо машины, в которой сидел Фаджа. Вокруг было пустынно и тихо, желто светились окна расположенных поблизости зданий, торопились домой припозднившиеся на работе клерки, верхушки деревьев парка казались черными на фоне красноватого закатного неба.

Галерею уже закрыли, заперев ворота в решетчатой ограде. За колоннадой, окружавшей здание, угадывались темные провалы окон. Мерно фыркали поливальные установки на газонах, разбрызгивая мелкую водяную пыль, росой оседавшую на траве и кустах.

Развернувшись, швед поехал обратно и свернул в узкий переулок.

— Ну, идем? — взялся за ручку двери Хантер. Хеде прикрыл глаза и начал шептать молитву. Перекрестившись, он решительно выдернул ключ из замка зажигания:

— Пошли!

Взяв из багажника сумки, они выбрались на улицу, ведущую к площади, и подошли к машине Фаджи. Узнав Вуда, итальянец открыл запертые изнутри дверцы. Хантер и швед сели на заднее сиденье.

— Сверни в переулок, — приказал Питер, доставая из сумки непромокаемый костюм из нейлоновой ткани и наголовный фонарь.

— Что вы задумали? — слегка встревожился Тони.

— Останови здесь, — вместо ответа велел Вуд и начал переодеваться. Его примеру последовал молчавший Хеде.

Жадно затягиваясь сигаретой, Фаджа через зеркало мрачно наблюдал, как Хантер и неизвестный мужчина облачались в костюмы из водоотталкивающей ткани и подгоняли по размеру головные ремни фонарей. Потом Питер вытащил из сумки толстый металлический прут с загнутым концом.

— Теперь на площадь.

Тони вывел «вольво» на площадь и, повинуясь указаниям Хантера, поставил ее напротив национальной галереи. К его удивлению, незнакомец снял коврик с пола и откинул оказавшуюся под ним крышку люка. Наклонившись, он несколько минут разглядывал мостовую, а потом глухо сказал:

— Чуть вперед.

Фаджа подал «вольво» вперед. Незнакомец опять склонился над люком.

— Кажется, пройдем, — сказал он и взял у Хантера металлический прут.

Царапнуло металлом о металл, внизу тяжело бухнуло. Питер нагнулся, стараясь помочь приятелю. А потом началось невероятное. Незнакомец вытащил из сумки сверток, оказавшийся лестницей из нейлонового шнура с крюками на конце, и скинул вниз. Покряхтывая, он протиснулся в люк и пробубнил:

— Подавай.

Хантер подал ему сумку, и она исчезла. За ней последовала вторая, и вот уже сам Питер начал спускаться под землю.

«Куда это они?» — недоумевал Фаджа.

— Что вы задумали? — обернувшись назад, спросил он и осекся, увидев висящую под мышкой Хантера кобуру с крупнокалиберным пистолетом.

— Тебе же лучше меньше знать, — отрезал тот. — Сейчас уезжай. Запомни, как стоит машина. Вернешься за два часа до рассвета и поставишь ее точно так же. До микрона! Понял? Все, привет!

Он исчез. Под днищем машины снова бухнуло, и наступила тишина. Ошарашенный итальянец несколько минут сидел, пытаясь осмыслить случившееся и придумать хоть какую-то приемлемую версию, объясняющую происшедшее. Единственно, что можно понять, Хантер и его приятель спустились в подземные коммуникации. Но зачем? Зачем, черт бы их побрал? Загадка!

Фаджа отъехал на несколько метров и, остановившись, открыл дверь и поглядел назад. Так и есть — там, где только что стояла машина, на мостовой темнело пятно металлической крышки люка. Тони слегка присвистнул: пожалуй, Хантер прав — лучше меньше знать, тогда дольше проживешь. Поглядев на часы, он решил отправиться в ночной бар: времени до рассвета навалом, деньги есть и не помешает промочить горло.

В баре он сразу углядел смазливую мулатку, тщетно пытавшуюся отбиться от назойливых приставаний вдребезги пьяного морячка. Спровадив незадачливого ухажера, итальянец галантно предложил новой знакомой разделить его общество.

— Вадда, — поправляя пышные волосы, представилась мулатка, и сердце Тони сладко заныло, предчувствуя очередное любовное приключение.

— Что будем пить? — скользя ласкающим взглядом по тонкой шее и обнаженным плечам Вадды, спросил Фаджа. Сколько ей предложить за ночь? Или она назовет цену сама?

— Все равно. Лишь бы покрепче. Так хочется забыться.

— Отлично! — Тони подозвал официанта и сделал заказ. Решив, что не стоит тянуть, он фамильярно обнял мулатку за талию. Она не возражала.

— Чего же ты хочешь забыть, моя прелесть?

— Адский кошмар, — залпом выпив почти половину бокала, жарко выдохнула Вадда, и Фаджа испугался: если она начнет лакать такими темпами, о какой любви может идти речь? Или его угораздило нарваться на алкоголичку? Тогда им явно не по пути.

— Кошмар? — немного отодвинувшись от дамы, переспросил он. — Тут больше похоже на рай: океан, лазурное небо, щедрое солнце.

— Слушай, — доверительно наклонилась к нему мулатка, и Тони понял, что она уже выпила не один коктейль. И как это он сразу не заметил? — Слушай, я сегодня видела, как убили человека.

— Ну и что? — удивился итальянец. — Подумаешь. Хочешь, потанцуем?

— Не-а, — рассыпая по плечам волосы, мотнула головой Вадда. — Ты просто не видел этого. Его утопили! В наручниках! А рядом были полицейские!

— Да не ори ты, — одернул ее Тони, заметив, что на них начинают оглядываться. — Сама-то там чего делала?

— Гуляла, — засмеялась дама. — А еще катер сожгли!

— Знаешь что? Пошли лучше ко мне, — предложил Фаджа, облизнув пересохшие губы. — Мы еще выпьем, и ты все расскажешь по порядку.

Подхватив под руку Вадду, он с трудом вытащил ее из-за стола и повел к выходу: пять минут — и они будут в отеле, а там, забравшись в постель, пусть рассказывает любые байки про утопленников, полицию, сожженные корабли — хоть про тарелки инопланетян. В номере он найдет, чем ее занять…

* * *

Закрывать люк стоя на ступеньках веревочной лестницы оказалось неудобно, и Питеру пришлось повозиться, пока крышка встала на место. Посмотрев вниз, он удивился: колодец оказался значительно глубже, чем они предполагали, но длины лестницы все же хватило. Чем ниже он спускался, тем больше чувствовал, как спертый воздух давит на легкие. Хотелось плюнуть на все и поскорее выбраться наверх, увидеть над головой небо, звезды, ощутить дуновение ветерка. Пересилив себя, Хантер ступил на зацементированное дно колодца и включил лампу. В желтоватом круге света чернели отверстия двух узких лазов, уходящих в темноту.

— Наш этот, — присев, швед потрогал кабели, змеившиеся вдоль стенки. — По-моему, тут телефон и энергопитание сигнализации.

Поглядев на перчатку, он молча показал ее Питу — на ней не осталось следов грязи. Значит, сюда регулярно спускались и проверяли состояние подземных сетей.

На какой-то миг Вуду стало жутко: почудилось, что в темноте притаились враги, готовые располосовать их автоматными очередями и оставить прошитые пулями тела на съедение крысам. Он уже видел этих мерзких тварей, совсем не похожих на тех, что водятся в Европе или Америке. Местные крысы были крупнее, поросшие рыжей щетиной, с длинными острыми рылами и крепкими резцами, которые, казалось, способны перекусить проволоку. Передернув плечами, Пит поежился, но тут же урезонил себя — какие крысы, если нет даже грязи. Наверняка, предусмотрена защита кабелей не только от грызунов и термитов, но и от злоумышленников. А что касается засады… Не стоит давать волю воображению, подогретому нервным напряжением.

Карл встал на четвереньки и заглянул в лаз, пытаясь нащупать лучом фонаря конец тоннеля.

— Ну? — не выдержав, поторопил Хантер. — Что там?

— Не видно ни черта, — глухо ответил Хеде, вползая в тоннель. — Давай за мной. Сумки прихвати.

Прежде чем последовать за приятелем, Питер вынул приемник и, включив его, сунул в нагрудный карман: не мешает постоянно держать под контролем переговоры полиции. Поскольку наверху некому подать им сигнал приближающейся опасности, это будет совсем не лишним.

Лаз оказался уже, чем они предполагали. Перед глазами все время мелькали подошвы ботинок Карла, сверху нависала толща бетонной трубы, об которую Пит часто стукался затылком, плечи задевали за стенки, а нужно было еще тащить сумки с инструментами и снаряжением, приборами и оружием. Через несколько минут он начал жадно хватать ртом воздух — явно недоставало кислорода, а предусмотреть вентиляцию строители коммуникаций не додумались: разве могло им прийти в голову, что два сумасшедших решатся добровольно проникнуть сюда?

Неожиданно тоннель немного расширился, а ползший впереди швед остановился и разразился глухими проклятиями.

— В чем дело? — спросил Хантер.

— Стена! — повернул к нему потное лицо Карл.

— Какая стена? — не понял Вуд и, подминая под себя шведа, пополз прямо по нему, с трудом протискиваясь под сводом тоннеля.

Он увидел, что, загораживая путь, поперек лаза возведена кирпичная стена — аккуратная, темно-красная, с ровными швами раствора между прямоугольниками кирпичей. А кабели, изогнувшись, ныряли в бетонированное отверстие-трубу и уходили вперед.

— Долго ты будешь лежать на мне? — сдавленно прохрипел Хеде, и Хантер отполз назад. Скрючившись и упираясь головой в свод тоннеля, сел.

Швед тоже сел, размазывая по лицу липкий пот и часто дыша широко открытым ртом. Ему казалось, что окружающий их бетон вот-вот сомкнется и раздавит дерзких пришельцев, замахнувшихся на право обладания тайной диктатора. Знаком попросив приятеля подать сумку с инструментом, Карл открыл ее и достал зубило и молоток.

— Попробуем, — криво усмехнулся он в ответ на вопросительный взгляд Хантера. — Наверху не услышат?

— Здесь как в могиле, — мрачно пошутил Вуд.

Швед лег на бок и ковырнул зубилом цементные швы. Потом примерился и точными ударами начал крошить кладку, расшатывая ее. Хантер подсвечивал ему фонарем. Через несколько минут они поменялись местами, и теперь уже лицо Питера секло мелкой кирпичной крошкой, делавшей его похожим на индейца.

— А если там кладка в три или четыре ряда? — прервав работу, обернулся он к Карлу.

— Надо вынуть хотя бы один кирпич, — шмыгнув носом, ответил тот. — Будем надеяться на удачу, а уж коли не повезет, придется искать другой путь.

Вуд сплюнул и с новой силой начал бить по зубилу, вкладывая в каждый удар молотка ненависть к преграде, заставляющей терять драгоценное время, рискуя быть застигнутыми здесь случайной проверкой. Кто знает, с какой периодичностью наведываются сюда монтеры-смотрители? А тем более, не спускаются ли они в колодец в сопровождении солдат спецподразделения по охране правительственного квартала? Вдруг это делается по ночам, и сегодня как раз подошел черед проверять именно этот тоннель? Тогда катастрофа!

Когда под зубилом хрустнуло и кирпич зашатался, Питер в первый момент не поверил. Отбросив молоток и разрывая перчатки о шершавую кладку, он начал расшатывать кирпич еще больше, пока не вынул его. Из груди сопевшего за его плечом шведа вырвался вздох облегчения — в образовавшемся отверстии была темнота пустоты!

— Подожди, проверим, — Вуд посветил фонарем. Увиденное почти не оставляло шансов.

За кирпичной стеной тускло поблескивала крепкая металлическая решетка, а за ней виднелась кладка другой стенки, точь-в-точь похожей на первую. Проклятье!

Молча отстранившись, он дал возможность заглянуть в отверстие Карлу. К удивлению Питера, швед не выразил признаков уныния:

— За ночь можем разобрать, — обнадежил он. — Но куда деть вынутые кирпичи?

— Сложим на пол, а потом построим из них фальшивую стенку на случай проверки, — быстро нашел выход Хантер. — Вряд ли они будут пробовать кладку на прочность.

— Попробуем, — согласился Хеде.

Теперь, когда кирпичная кладка поддалась, дело пошло быстрее и примерно через час они разобрали первую стенку. Однако силы убывали быстрее, чем вынимались кирпичи, — мучили духота и забивающая дыхание мелкая пыль, работать приходилось лежа на боку, мешали вынутые кирпичи, врезаясь в тело острыми гранями. Расширив наконец отверстие, швед протиснулся к решетке и начал ее ощупывать, отыскивая слабые места. Помогавший ему Питер заметил, что по лицу Карла пот стекает уже ручьями. Боже, если трудно хорошо натренированному Вуду, то каково приходится не совсем здоровому, перешагнувшему полувековой рубеж Хеде?

— Если за второй стенкой опять окажется решетка и новая кладка, я ухожу наверх, — обернулся Карл. — Моих сил просто не хватит!

В ответ Питер пожал ему локоть, подбадривая и призывая к терпению. Швед высвободился и вынул из сумки газовый баллон с горелкой резака. Открыл кран, поднес к нему зажигалку и отрегулировал пламя. Сразу стало еще жарче: горелка жадно поглощала и без того скудные запасы кислорода.

Надев темные очки, Хеде начал резать прутья решетки. Чтобы не мешать, Питер отполз назад, думая о том, что деньги, обещанные госпожой Джуба, достанутся им отнюдь не задаром. Да и достанутся ли? А если швед прав и за второй стенкой опять решетка? Сегодня они едва-едва успеют устранить одно препятствие, но не будешь же каждую ночь опускаться под землю, чтобы разбирать стенки и резать решетки?

Тяжело, с присвистом дыша, в тоннель выполз Карл.

— Готово, — просипел он. Вуд, протиснувшись мимо него, полез ко второй стенке, приставил к швам кладки зубило и начал с остервенением бить по нему молотком.

Неужели удача отвернется и два человека, рискующие головами, не получат даже мизерного шанса на выигрыш, не прорвутся к тайнику? Ну, кажется, кладка начала поддаваться? Некогда вытереть заливающий глаза пот, надо бить и бить по зубилу, жмурясь от летящей в лицо крошки и часто хватая ртом застоявшийся, пропитанный пылью и запахом горящего металла воздух. Еще один удар и кирпич вылетел, глухо стукнувшись о бетон на другой стороне стенки. Затаив дыхание, Питер прильнул к отверстию, боясь увидеть вторую решетку и новую стенку. Однако судьба смилостивилась — впереди только темнота уходящего дальше тоннеля.

— Карл, удача!

Швед набожно перекрестился и, стянув зубами перчатку, вытер ладонью мокрое лицо.

— Я думал, все! — вымученно улыбнувшись, признался он.

Примерно час Вуду пришлось потратить на расшатывание кладки: он работал один, давая Хеде возможность отдохнуть. Потом Питер постарался привести кладку в прежний вид и поставил на место решетку. Пятясь, он выбрался через пролом в первой стенке и начал закладывать его выпавшими кирпичами. Тем временем швед собирал мусор в бумажный мешок и тщательно протирал тряпкой изоляцию кабелей и бетон тоннеля.

Судя по часам, наверху ночь подходила к концу и близился рассвет. Приемник, лежавший в нагрудном кармане комбинезона Хантера, примолк — видимо, полиция тоже выдохлась и умерила рвение, готовясь к началу нового дня.

До ствола колодца приятели добрались без приключений, если не считать того, что нещадно ломило натруженные спины и болели мышцы. Поднявшись по веревочной лестнице, Вуд сдвинул крышку люка — над ним, закрывая небо, темнело днище машины. Молодец итальянец, не подвел! Еще мгновение и Питер, открыв люк в полу «вольво», просунул голову в салон.

Над спинкой сиденья водителя появилось помятое, встревоженное лицо Фаджи:

— Наконец-то! Я уже полчаса жду. Что случилось?

— Мелкие неурядицы. Вокруг тихо?

— Да, но уже светает, поторапливайтесь.

Питер опять нырнул в люк и поднял сумки, а потом помог выбраться вконец обессилевшему шведу. Закрыв крышку колодца, они несколько минут отдыхали, развалившись на заднем сиденье, а потом начали стягивать с себя грязные непромокаемые костюмы. Итальянец с любопытством наблюдал за ними в зеркало.

— Видно, вам досталось? — прикуривая, хмыкнул он.

— Ты выглядишь не лучше, — парировал Вуд.

— Зато я приятнее провел время, — засмеялся Тони. — Кстати, сегодня мне одна подружка рассказала, что полицейские убили местного парня у старых причалов. А вечером стреляли в трущобах.

— Давай на площадь, — приказал Питер, пряча костюмы в сумку. — Там нас высадишь и свободен до вечера.

Фаджа тронул машину с места. Объехав квартал, вырулил на площадь и припарковался. Взяв сумки, американец и швед вышли.

— Поехали к океану, — сев в машину Хеде, предложил Вуд. — Надо хотя бы умыться.

— Тебя обеспокоил рассказ этого парня? — покосился на него Карл. — Я видел, как ты помрачнел.

— Хочется надеяться, что это просто совпадение, — устало откликнулся Питер. — Вчера мне должен был позвонить один человек, но звонка не было. А он как раз после встречи со мной отправился к причалам. И полиция весь день трепалась в эфире. Голова пойдет кругом. Главное, мы ничего не можем изменить. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Хеде. — После пляжа я тебя подвезу?

— Только не прямо к отелю…

Добравшись до своего номера, Хантер задернул занавеси на окнах и завалился на кровать: надо набраться сил перед предстоящим повторным спуском в преисподнюю. Сегодня решающий день, вернее, ночь. Дольше тянуть нет ни времени, ни возможности…

Швед, устроившись в большом мягком кресле, высосал одну за другой несколько банок пива — организм обезвожен и мучила жажда. Второй подобной ночи он просто может не выдержать. Надо бы поесть: в желудке сосет, а пиво хотя и называют жидким хлебом, оно не заменит хлеба настоящего. Нет сил спускаться в ресторан и нет желания заказывать обед в номер. Пожалуй, сейчас он ляжет спать, а потом плотно поужинает…

Тони, придя в номер, увидел спящую на его кровати Вадду. Подойдя ближе, он осторожно убрал с ее щеки волосы и начал стягивать с себя рубашку.

— Я хочу пить, — приоткрыв один глаз, капризно надула губки мулатка.

— Я напою тебя любовью, — пообещал Фаджа, торопливо снимая брюки…

* * *

Кано осторожно потрогал кончиками пальцев воспаленные веки: опять слезятся глаза и в них возникает нестерпимая резь. Наверное, надо обратиться к врачу, но постоянно не хватает времени.

— Он раскололся на автомастерскую, — промолвил капитан, глядя на подушечки пальцев. Затем он стер платком оставшиеся на них маленькие комочки слизи.

— Ему что-нибудь известно о белом, проскочившем через границу? — напомнил о незавершенном деле Энугу. — Он знает другие явки Тамале в городе, кроме закусочной и ремонтной фирмы?

— Ну, фирмой ее назвать нельзя, — устало усмехнулся Кано, — скорее, мелкая кустарная мастерская. А что касается явок… Боюсь, после обработки он готов назвать любой адрес и пароль.

— Перестарались, — насупился полковник, — забили мальчишку. Он боится боли?

— Да. Вернее, сейчас уже боится и не переносит ее.

— Так сделайте ему еще больнее! — яростно выпучив глаза, заорал Энугу. — Пусть называет адреса, пароли, имена! Черт с ним, мы проверим их все! Кто поручится, что в каком-то дальнем уголке его мозга не прячется то, что нам нужно? Вытягивайте из него все, без остатка, а зерна от плевел начнем отделять потом.

— Сделаем, — заверил Кано, — мои люди тщательно проверяют город и провинцию, выискивая тех, кто прибыл сюда после известного дня. Нам помогает полиция. Найдем!

— Копаешься, сынок! Живее пошевеливайся! Надо скорее взять верный след и гнать по нему…

* * *

Вечером все было удивительно похоже на то, что происходило накануне. Невыспавшийся, мечтавший поскорее вернуться к своей красотке, Фаджа сдавленно зевал, сидя за рулем «вольво», и ждал, когда же наконец появятся Хантер с дружком.

Что они делают под землей. Тони не знал, а пробудившееся любопытство он умело погасил — на родине итальянцу не раз приходилось слышать, что тот, кто меньше знает, живет дольше умников, готовых повсюду сунуть свой нос. Не считают нужным поставить его в известность, и не надо. Конечно, знать, зачем Хантер спускается в колодец, было бы неплохо: мало ли, вдруг когда-нибудь пригодится, — любая информация может стать товаром, причем весьма выгодным. Но не переть же на рожон?

Вот и они. Опять та же улица, уже привычное место остановки автомобиля над люком подземных коммуникаций, переодевание и спуск в колодец.

— Вернешься за два часа до рассвета, — напомнил Хантер.

Глухо прогремела тяжелая крышка. Тони уехал.

Спускаясь по веревочной лестнице, Вуд бросил взгляд на дно колодца и увидел, что Хеде, решив не терять зря драгоценное время, уже вполз в тоннель, волоча за собой сумку с инструментами. Спрыгнув, Питер подхватил оставшуюся сумку и последовал за шведом, тщательно осматривая оставленные вчера метки. Нет, кроме них здесь никто не побывал. Впереди загремели кирпичи — Карл обрушил стенку. Потом звякнул металл решетки и посыпались кирпичи второй стенки.

Когда Вуд догнал Хеде, тот был уже во втором колене тоннеля. Включив кроме наголовного еще один мощный электрический фонарь, он осматривал прикрытые металлическими коробками места соединения кабелей.

— Здесь должен быть распределитель охранной системы, — объяснил он Вуду. — Пока с ним не разберемся, дальше идти нельзя.

Как и вчера, в нагрудном кармане комбинезона слабо попискивал приемник, настроенный на полицейскую волну, и время от времени Питер прислушивался к тому, что передавали друг другу фараоны. Пока их переговоры не внушали никаких опасений.

Швед вынул отвертку и снял кожух распределительной коробки. Осветив лучом фонаря сложное сплетение разноцветных проводов, он напряженно засопел, слизывая выступившие на верхней губе крупные капли пота. В тоннеле было по-прежнему душно, а от разрушенных кирпичных стенок поднялось облако пыли, щекотавшей в носу.

Достав из сумки тестер, Карл осторожно дотронулся иглами щупов до клемм. Наблюдавшему за ним Вуду пришло в голову, что швед сейчас похож на минера, пытающегося обезвредить сложный взрывной механизм. Наверное, так оно и есть: если Хеде не найдет уязвимого места в энергосистеме электронной защиты, их затея с проникновением в колодец, разбиранием кирпичных стенок и разрезанием решеток окончится пшиком — путь к статуе Святого Петра будет прочно перекрыт невидимыми сторожами, готовыми при малейшей их оплошности пробить тревогу и поднять на ноги солдат и полицию.

— Намудрили, — Карл сплюнул и прислонился спиной к стенке тоннеля, — у них двойная система страховки.

— И что теперь? — уныло спросил Хантер. Неужели Карл не справится? Конечно, сейчас ему приходится соревноваться с целой группой инженеров, придумавших защитные системы и предусмотревших способы их охраны, а это нелегко. Они могли ломать головы долгими часами, совещаться, испытывать различные варианты, а у Хеде ограниченный отрезок времени и только те инструменты и приборы, которые удалось провезти через границу и притащить сюда, в тоннель. Но не зря же Вуд выбрал именно его! Голова шведа стоит дороже, чем иное конструкторское бюро.

— Попробуем их надуть, — подмигнул Карл.

— Зря не рискуй, — предупредил Питер.

— Не думаю, что при сигнале тревоги они кинутся сюда, — ехидно заметил швед. — Скорее, начнут проверять наверху, в здании галереи. Не волнуйся, мне тоже хочется убраться из этого склепа подобру-поздорову.

Он снова начал трогать щупами клеммы, внимательно следя за метавшимися по шкалам стрелками прибора.

— Ну? — не выдержал Вуд.

— Ты знаешь от начала до конца какую-нибудь молитву? — вынимая из сумки непонятный прибор с торчавшими из него толстыми кусками изолированного кабеля, спросил Карл. — Так вот, читай ее, не пропуская ни слова, пока я буду присоединять к их хитрым конструкциям свою. Моли Всевышнего, чтобы старый Карл оказался хитрее…

* * *

Забившись в угол заднего сиденья автомобиля, полковник Энугу рассматривал стоявший на другой стороне улицы пансионат «Глория».

— Это здесь? — повернулся он к сидевшему рядом Кано. — Куда выходят окна его номера?

— Во двор. В номере есть лоджия, выбравшись через которую можно обойти все здание. Рядом черный ход.

— Удобно устроился, — пробурчал Энугу, разглядывая ряды одинаковых окон, прикрытых жалюзи. — Телефон прослушивали?

— Мы подключились к линии, но поздно. — Кано прикрыл глаза, давая им немного отдохнуть. — Мои ребята обнаружили его лежку вскоре после обеда. Он записался под именем Густава Карсона. Никому не звонил, ни с кем не встречался. Час или полтора назад ушел.

— Вернется? — отрывая фильтр от сигареты, спросил полковник.

— Его ждут, — пожал плечами Кано, — но с уверенностью ничего сказать нельзя. Обшарили все: вещей нет, отпечатков пальцев тоже.

— Призрак! — сплюнул прилипшую к губе крошку табака Энугу. — Где он шляется? Машина у него есть?

— Да. Номер установлен. Теперь нам известны марка и номер авто, которое взял Тамале в ремонтной мастерской. Полиция начала прочесывать город. Границы закрыты усиленными нарядами.

— Мне не нравится, что мы опять опоздали, — буркнул полковник, глядя, как сгущается темнота между кустов, окружавших пансионат. — Обслугу «Глории» на допросы, здесь оставить засаду. Все, поехали к себе, тут пока больше нечего ловить…

* * *

Вуд затаил дыхание, когда швед коснулся отверткой клеммы соединения проводов: вдруг там что-нибудь замкнет и на пульте дежурного охраны сработает сигнализация, тревожно замигает красная лампочка в такт назойливому зуммеру, скребущему по нервам, — дзинь, дзинь, дзинь…

— Пит, читай молитву! — раздраженно напомнил Карл.

Вздохнув, Вуд отполз в сторону и затих, напряженно прислушиваясь к сопению Хеде и слабому позвякиванию инструментов в его руках. Зажав фонарь зубами, швед быстро присоединил к клеммам свой прибор и щелкнул тумблером. Прибор глухо загудел на низкой, басовитой ноте, словно в подземелье чудом залетел мохнатый шмель.

— Все, — Карл лег на пол тоннеля, отдыхая после тяжелой работы.

Вуд придвинулся ближе, с сомнением поглядывая на ящик в дырчатом кожухе, присоединенный к системе энергопитания.

— Ты уверен в успехе?

— Я? — чуть приподнял голову Хеде. — Абсолютно. Тебе долго объяснять, но поверь на слово, что сигнализация теперь не сработает, а на пульте будет полный порядок.

— Чертовщина! — слегка присвистнул Питер.

— Нормально, — отозвался, вставая, швед и гордо добавил, — мое изобретение. Пошли?

Через десяток метров они наткнулись на развилку — основной ствол тоннеля шел прямо, а от него ответвлялся узкий рукав, сворачивающий налево. Мысленно восстановив план подземных коммуникаций, Вуд уверенно двинулся по основному тоннелю. Ни кирпичных стенок, ни металлических решеток им более не попадалось. Скорее всего, строители предусмотрели их для защиты распределительной коробки охранной системы.

На легкие давила духота, сжатый бетоном тоннель казался бесконечным. Питер даже потряс головой, чтобы отогнать навязчивые видения: воспаленному воображению то и дело чудились какие-то шорохи, шепот, писки, щелчки, похожие на звук взводимого затвора. Казалось, еще секунда, и тишину, нарушаемую только шуршанием непромокаемых комбинезонов ползущих по бетонной трубе Хантера и шведа, разорвут звуки выстрелов, ударит по ушам многократно изломанное, мечущееся в замкнутом пространстве эхо, покатятся под ноги стреляные гильзы… Черт их знает, местных охранников, не поставлены ли тут хитрые самострелы, снабженные чувствительными инфракрасными датчиками? Страшно умереть под землей, распластав напичканное свинцом тело и истекая кровью. Умирать минута за минутой, зная, что никто не поможет, и только позже спустившиеся сюда для очередной проверки охранники найдут останки двух безумцев, решившихся вступить в поединок со спецслужбой чужого государства. Нет, о таком лучше не думать!

Подняв руку, Вуд ощупал свод бетонной трубы — где-то тут должны быть отверстия отдушин. Медленно двигаясь вперед, он методично искал, пока затянутая в перчатку рука не наткнулась на вмурованную в бетон решетку. Ага, первая отдушина. Вскоре нашлась вторая, а за ней и третья. Если Карлу все удалось, можно приступать к работе.

Поманив Хеде, Питер показал ему на отверстие отдушины. Швед лег на спину и при свете наголовного фонаря тщательно исследовал решетку и бетон вокруг нее. Стукнул кулаком по металлическим прутьям:

— Выдрать ее ничего не стоит, но, боюсь, ты не пролезешь.

Хантер приподнялся, приложив, насколько это было возможно, свои широкие плечи к решетке. Да, пожалуй, Карл прав, отдушина узковата. Тем временем Хеде уже вытащил из сумки масляно-блестящую толстую штангу с массивным основанием и начал прилаживать к ней замысловатую металлическую конструкцию.

— Домкрат, — сопя от напряжения, объяснил он. — Сейчас попробую. Бетон здесь тоньше, его сверлили под основание решетки.

Просунув сквозь прутья штангу с прижатыми к ней наподобие сложенного зонтика зубчатыми острыми лапами, он расправил их и начал вертеть рукоятку. Штанга медленно поползла вниз, лапы растопырились и впились зубьями в бетонную трубу по краям решетки. Захрустело. Края отдушины не выдержали натиска — решетка вывалилась вместе с куском бетона.

Хеде сменил насадку на конце штанги: теперь он поставил там плитку с толстыми присосками из литой резины.

— Ты уверен, что над нами пол галереи?

— Да, — ощупывая рваные края дыры в своде тоннеля, откликнулся Питер, — коммуникации идут прямо через подвал музея и камень наверху — один из блоков пола.

Швед кивнул и опять начал вертеть ручку домкрата. Штанга медленно поползла вверх, потом щелкнула, встав на стопор, и из нее телескопически выдвинулась другая, стремясь дотянуться до каменного свода над головами напряженно наблюдавших за ней приятелей. Наконец упор ткнулся в каменную плиту и присоски чмокнули. Карл облегченно выдохнул и улыбнулся:

— Сейчас не плохо бы перекурить, а?

— Я бы не отказался, — в тон ему ответил Хантер, чувствуя, как его начинает охватывать легкая дрожь нетерпения.

Поднимет домкрат тяжеленную каменную плиту пола или нет? Хеде хвастался, что он может сдвинуть больше десятка тонн. Впервые увидев хваленый домкрат, Питер только хмыкнул, недоверчиво потрогав толстую короткую трубу и плиту основания: в разобранном виде механизм умещался в обычном портфеле, с каким клерки ходят на службу, но Карл уверял, что говорит сущую правду. Вот и пришло время проверить.

— Вижу первую коробочку! Шеф! Я ее вижу!..

Хантер вздрогнул от неожиданности и схватился за карман, где лежал приемник. Опять полиция напоминает о себе! Как он мог забыть, что приемник включен? Или, привыкнув к его писку, перестал обращать внимание, что передают друг другу фараоны? Какая еще коробочка их заинтересовала?

— Где она? — начал выспрашивать невидимого патрульного «шеф». — Вы не ошиблись?

— Нет. Видим у «Плазы».

— Ждите. Если поползет, не упускайте из виду и постоянно держите связь. Где вторая?..

— Ну, начали? — хриплым шепотом спросил швед.

— Давай, — прислушиваясь к доносившимся из приемника кодированным переговорам, согласился Питер. Кажется, «Плаза» — это ресторан неподалеку от побережья? Кого они там застукали? В любом случае этому парню теперь не позавидуешь: если местные полисмены вцепятся, от них не так-то просто отвязаться. А за спиной полиции тут постоянно маячит зловещая тень контрразведки. Да, хорошего мало, и еще Тамале пропал — ни условного звонка, ни знака, приглашающего встретиться на пляже. И на сердце словно камень после рассказа Тони об утопленнике.

Легкий скрип прервал его мысли. Хеде не зря хвастался своим домкратом — тяжеленная плита пола галереи приподнялась. Правда, пока щель не больше ладони, но она есть! Показалось даже, что в нее со свистом врывается прохладный воздух, нагоняемый работающими в зале галереи кондиционерами.

— Погоди, — дотронувшись до плеча Хеде, Питер ухватился за штангу и, подтянувшись, ловко протиснулся в отверстие отдушины. Упершись подошвами ботинок в края бетонной трубы, он выпрямился и осторожно посмотрел в щель…

* * *

Сначала старший полицейского патруля не поверил своим глазам, увидев разыскиваемую темно-зеленую «вольво» припаркованной недалеко от входа в ресторан «Плаза». Нет, ошибка исключена, все сходится: марка, модель, цвет кузова, номера. Показалось, что в нагрудном кармане форменной рубахи уже хрустят обещанные наградные. Но не мешает еще раз убедиться!

Приказав напарнику проехать вперед, старший торопливо выскочил из машины. Точно, она! Даже закололо в кончиках пальцев, когда, плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, он поднес ко рту микрофон рации:

— Вижу первую коробочку! Шеф! Я ее вижу!

— Где она? — немедленно откликнулись из радиоцентра. — Вы не ошиблись?

Понятно, после стольких бесплодных часов поиска по всему городу они там сомневаются.

— Нет. Видим у «Плазы».

— Ждите. Если поползет, не упускайте из виду и постоянно держите связь. Где вторая?

Ну это они слишком многого хотят! Сказали бы спасибо, что нашли хоть одну из разыскиваемых машин, а то подавай сразу обе.

— Здесь только первая, шеф! — стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, ответил старший патруля.

— Не упустите! — повторно прорычало в динамике, и раздался щелчок отбоя. Центр отключился.

Откинувшись на спинку сиденья, старший патрульный снял фуражку и вытер платком мокрую от пота подкладку: ну и денек, не только фуражка пропотела, даже зад взмок. Приклеив к нижней губе дешевую сигарету, он чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся.

— А они не это? — беспокойно завертел головой напарник.

— Наше дело смотреть, — покровительственно похлопал его по плечу старший. Понятно, молодой еще, волнуется. Ну да ничего, оботрется.

Долго ждать не пришлось. Буквально через пять минут к их машине подошел крепкий малый в светлом костюме и, вытащив из кармана жетон на цепочке, сунул его старшему под нос.

«Контрразведка, — сглотнул тот набежавшую слюну. — Дела!»

— К ней никто не подходил?

— Нет, офицер, никто, — поняв, что спрашивают о припаркованной у ресторана «вольво», ответил старший патруля.

— Все, ребята, спасибо. Мотайте отсюда. Вас не забудут, — сказал малый в светлом костюме и сделал такой жест, словно стряхивал с пальцев капли воды.

— Давай! Жми! — старший толкнул в бок разинувшего рот напарника. Сейчас лучше всего убраться отсюда, пока контрразведчики отпускают. Кто знает, что у них на уме? Похоже, «вольво» искали именно они, и теперь им не важно, кто ее нашел.

Проводив взглядом отъехавшую патрульную машину, контрразведчик вернулся к ожидавшему его коллеге и взял его под руку.

— Сейчас начинаем…

* * *

Вадда призывно улыбалась и томно щурила глаза. Сидевший рядом Фаджа чувствовал, как его охватывает нетерпеливое желание послать к черту кабак, расплатиться и поехать в отель — в конце концов, поужинать они могли и в номере, не вылезая из постели. Зачем он только поддался на ее уговоры, согласившись отправиться в «Плазу»? Вечно бабы придумывают всякую ерунду.

Проведя ладонью по упругому бедру мулатки, обтянутому тонкой, шелковистой тканью платья, Тони шепнул:

— Поехали ко мне?

Ее пышные волосы щекотали лицо, запах духов будоражил. Хотелось прямо сейчас содрать с нее платье, припасть губами к прохладной, бархатистой коже, ощутить ее ласковую податливость и, потеряв голову, упиваться любовью, забывая обо всем на свете.

— Я хочу потанцевать, — капризно надула губки Вадда.

— Ну хорошо, — едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, недовольно согласился итальянец. — Только недолго.

— Прошу прощения, господин!

Тони обернулся. Почтительно кланяясь, рядом стоял швейцар, теребя в руках обшитую галунами форменную шапочку.

— В чем дело?

— Вы не могли бы перегнать свою машину на стоянку, господин? — снова поклонившись, попросил швейцар. — Одному из посетителей стало нехорошо, а карета скорой не может подъехать.

— Сама судьба предлагает нам убраться отсюда, — итальянец подмигнул подруге. — Поехали?

— Отгони машину и потанцуем, — не уступала она.

— Ладно, — обреченно вздохнул Фаджа.

Мулатка игриво потрепала его по щеке и вытянула из пачки сигарету. Швейцар услужливо дал ей прикурить и повел Тони к выходу, бормоча извинения и убеждая, что стоянка буквально в двух шагах и господину совершенно не о чем беспокоиться.

— Если господин даст ключи?..

— Спасибо, я сам, — отрезал итальянец. Не хватало еще, чтобы эта мартышка обнаружила люк в полу машины. Мало ли, что ему взбредет в голову? Решит почистить сиденья, вымыть стекла, чтобы получить с клиента чаевые. Нет, лучше не рисковать…

Обернувшись, он послал Вадде воздушный поцелуй, чмокнув губами кончики пальцев и подув на них. Мулатка ответила призывной улыбкой.

Не успел Тони скрыться за стеклянными вращающимися дверями, как рядом с Ваддой оказались два молодых человека. Она закинула ногу на ногу, готовясь выслушать привычные банальные комплименты и отшить любителей легких знакомств, — в другое время она, может быть, благосклонно приняла ухаживания, но не сейчас, когда должен вернуться ее дружок. Один из парней бесцеремонно взял мулатку за локоть:

— Пошли, детка, твой кавалер не вернется.

— Пусти, — попыталась освободиться Вадда, но парень держал крепко.

— Не ори! — ловко подхватив женщину под руку с другой стороны, угрожающе прошипел второй. — Ты арестована!

Гремела музыка, звенели бокалы, танцевали пары, сновали официанты, и никому не было дела до Вадды, как во сне шагавшей между двух парней к служебному выходу. Проходя мимо стойки бара, она словно стряхнула с себя оцепенение и, рванувшись, хотела закричать, но конвоиры были начеку. Резким движением один ударил ее ребром ладони по печени, а второй, фальшиво смеясь, заключил сгибавшуюся от боли женщину в объятия и, оторвав от пола, поволок мимо стойки…

Выйдя из «Плазы», итальянец заторопился к автомобилю — скорее отогнать его и вернуться к Вадде, а то не успеешь к утру прибыть на место. Хантер — мужчина серьезный и не потерпит опозданий.

— Эй, это ваша машина? — окликнул его негр в коротком белом халате. Наверное, санитар кареты скорой помощи.

— Сейчас, приятель, не спеши, — осадил его Тони. Ишь, выискался, не может подождать минутку. До чего же местные ребята бесцеремонны, никакого понятия о правилах приличия.

— Давайте скорее, нам надо забрать больного, — подскочил к нему второй санитар. Неподалеку стоял белый микроавтобус с красным крестом на борту.

— Успеешь, — огрызнулся Фаджа. — Не помрет твой больной.

Неожиданно санитары схватили итальянца за руки и, выворачивая их за спину, потащили к микроавтобусу. Тони рванулся, ударил каблуком по ноге державшего его за правую руку негра и, освободившись, врезал кулаком в ухо второму, сбив его с ног. Но первый уже успел обхватить его колени и повиснуть, мешая двигаться. А от микроавтобуса бежали еще двое.

Взревев от ярости, Фаджа ударил повисшего на нем санитара сцепленными руками по голове и успел встретить новых противников, нанося им удары ногами. Однако силы оказались неравны — итальянцу двинули в живот и приложили спиной о капот машины.

Отбиваясь, Тони думал только об одном: вырваться из круга нападавших на свободное пространство и дать деру. Ясно, что его заманили в ловушку, но кто? Хуже всего, если это связано с делами Хантера.

«Вольво» придется бросить, «санитары» ребята шустрые, и он едва успевает парировать их удары. Но не может же это продолжаться бесконечно?

И тут Фаджа пропустил крепкий удар в грудь. Сердце словно зашлось, ухнув вниз. Жестко перехватило дыхание. Итальянец из последних сил пнул первого санитара ногой в пах и радостно отметил, что тот, дико взвизгнув, кулем осел на асфальт. Все, этот не боец! Теперь отбить выпад справа, развернуться и ответить. О, мадонна, как же тяжко дышать!

Противники ему попались не из слабаков, знающие толк в потасовках. Тони имел славу приличного мастера рукопашного боя и не раз выходил победителем в драках, но в такой переплет он попал впервые. Негры действовали расчетливо, умело, не давая ему ни секунды передышки и сразу же лишив возможности маневра. Ребята тренированные, дышат легко, быстро перемещаются, прикрывая друг друга, наносят мощные удары и умело защищаются. Фаджа понял, что его не выпустят.

Противный, липкий страх сковал мозг. Как он сразу не понял, что это не санитары, не хулиганы и что бесполезно ждать появления полиции. А Вадда? Что с ней?

Изловчившись, низкорослый крепыш нырком подобрался вплотную к итальянцу и сумел захватить руку. Тут же Тони развернули, ударили по спине, поймали за ноги и повалили, сдавливая горло удушающим захватом. Его подтащили к микроавтобусу и головой вперед сунули в открытые дверцы кузова. Навалились, на щиколотках защелкнули браслеты наручников, а руки подтянули к затылку так, что захрустело в плечах. Щелкнули браслеты вторых наручников, сковывая запястья. На голову натянули плотный, противно пропахший чужим потом мешок.

— Поехали, — сев верхом на пленника, распорядился один из «санитаров», вытирая тыльной стороной ладони сочившуюся из разбитой губы кровь. — Здоровый, дьявол!..

* * *

Когда с головы сняли мешок, Тони увидел, что он находится в комнате с канцелярской мебелью и сильной лампой без абажура под высоким потолком. Вдоль стен стояли металлический шкаф с отделениями для картотеки, столы, рабочие кресла. Одна стена была выложена серым кафелем. Окна отсутствовали. Кажется, его тащили по разным лестницам, то вниз, то вверх, и он совершенно запутался. Судя по отсутствию окон, он находился в подвале?

Наручники не сняли. Они стягивают ноги и запястья рук. За столом — два офицера в военной форме, у дверей еще двое.

— Вы арестованы, — прервал молчание один из сидевших за столом офицеров, и Фаджа быстро взглянул на него.

Довольно молодой негр, с густой шапкой курчавых волос и воспаленными глазами. На погонах знаки различия капитана. Рядом с ним небрежно развалился в кресле пузатый полковник.

— В чем меня обвиняют? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Тони. — Я требую присутствия адвоката.

— А это не допрос, — усмехнулся капитан. — Мы пока просто беседуем.

— Вот как? Может быть, тогда с меня снимут наручники и дадут сигарету? В любом случае, я требую присутствия адвоката.

— Позже, — капитан подал лежавшие на столе документы полковнику, и тот, презрительно скривив губы, начал их просматривать.

— Тони Фаджа? — пробурчал он. — А его подруга?

— Проститутка, специализирующаяся на иностранцах, — сообщил капитан. — Машину осмотрели. В полу сделан специальный люк. Думаю, именно за этим ее гоняли в ремонтную мастерскую.

— Ага, — кивнул полковник и поднял глаза на итальянца. — Давай, выкладывай, чем ты тут промышляешь?

— Я отказываюсь говорить, пока здесь не будет присутствовать адвокат из независимой страны, — поджал губы Тони.

Полковник вынул из кармана пачку сигарет «Лондон» — дорогих, источающих медовый аромат, такие и в Лондоне далеко не каждому по карману, — привычно оторвал фильтр, сунул сигарету в рот. Капитан зажег спичку и дал начальству прикурить. Затянувшись, полковник выпустил клуб дыма и поднес ближе к глазам еще одну бумагу.

— Мои ребята нашли вторую машину, — взглянув на Тони, глухо сказал он. — Во дворе дома, рядом с правительственными кварталами. Она принадлежит иностранцу, нелегально проникшему в страну. А твою машину обработали в автомастерской по указаниям разыскиваемого противника законного правительства Лигурии. Где ты взял «вольво»?

— Пригласите адвоката и представителя консульства. И пусть снимут наручники. Тогда я буду отвечать на вопросы.

Полковник с усмешкой поглядел на Фаджу, старавшегося сохранить достоинство:

— Это, — он показал на сидевшего рядом с ним офицера, — капитан Кано. Меня зовут Энугу. Я начальник контрразведки. Поверь, сынок, ты вляпался в грязное дело. Мы свободно можем обвинить тебя в подготовке покушения на главу правительства, и тогда уже ничего не спасет. Подумай!

— Постарайтесь правильно понять свое положение, — вступил в разговор Кано. — Никто не знает, что вы находитесь у нас. Для всех на вас около ресторана напали хулиганы. Я уверен, что консулу плевать на исчезновение Тони Фаджи, но даже если он заинтересуется, искать пропавшего иностранца поручат полиции. Понимаете?

— Существует еще пресса, — попробовал защитить свои позиции итальянец, — парламент, оппозиция. Я требую вызвать представителя консульства и адвоката.

— Упорный, — недовольно процедил Энугу. — В угол!

Подскочили стоявшие около дверей офицеры и пересадили Тони на кресло в углу, пристегнув его ремнями. Накинули на голову еще один ремень и затянули.

«Неужели начнут пытать?» — лихорадочно билось в мозгу.

Один из офицеров взял со стола лейкопластырь и, отрезав узкие полоски, приклеил к векам Фаджи так, чтобы он не мог закрыть глаза.

— Давайте девку, — распорядился полковник, и в комнату ввели Вадду. Мулатка дрожала и затравленно озиралась. Ей связали руки за спинкой привинченного к полу стула и зажали ноги тяжелой деревянной колодкой.

— Знаешь его? — кивнув на итальянца, спросил Кано.

— Он возил меня в отель, — простонала Вадда. — Больше ничего, клянусь!

— Я могу отдать ее солдатам, а потом прикажу утопить в океане, — подойдя к Фадже, доверительно сообщил Энугу. — Но не сделаю этого, если ты мне все расскажешь.

— Нет. Будем говорить в присутствии адвоката и представителя консульства.

— Глупо, — отрывая фильтр от очередной сигареты, вздохнул полковник. — Подумаешь, заявят протест, и что? Хочешь увидеть, как поступят с тобой, если будешь упорствовать? Учти, ты сам выбрал ей судьбу! Смотри!

Один из офицеров надел клеенчатый фартук и подошел к сжавшейся от ужаса Вадде. Взявшись рукой за волосы, которые так нравились Тони, он запрокинул ее голову и быстро ткнул пальцем в глаз мулатки.

— Нет! — закричал Фаджа, видя, как выдавленное глазное яблоко повисло на обильно окрасившемся кровью нижнем веке, как конвульсивно задергалось тело, еще недавно дарившее ему радость наслаждений. А по барабанным перепонкам ударил жуткий крик.

— Сейчас ей выколют второй глаз, — наклонившись к уху Тони и обдав его смрадным запахом табака, вкрадчивым баритоном пророкотал полковник. — А потом примутся за тебя. Ты долго не умрешь, сынок! Мы заставим тебя желать смерти, но она не придет! Давайте дальше! — обернувшись, приказал он.

— Нет! — закричал итальянец. — Нет! Не надо!

— Здесь хозяин я, — усмехнулся Энугу. — Скажешь, получишь деньги и свободу. А будешь молчать…

— Нет! — Тони попытался освободиться, но это было невозможно.

— Ну, решайся, сынок! — бормотал над ухом полковник.

И Тони Фаджа сломался. Заикаясь и всхлипывая, чувствуя, как по щекам неудержимо катятся слезы, он прошептал:

— Я скажу… Только не надо больше.

— Говори.

— Меня нанял Хантер.

— Уберите эту тварь, — приказал Энугу, небрежно махнув рукой в сторону потерявшей сознание Вадды. — Приведите в камеру врача: она еще может понадобиться для освежения памяти нашего друга. Ну, говори!

— Дайте гарантии сохранения жизни, здоровья и получения свободы, — видя, как выносят бесчувственное тело мулатки, немного приободрился итальянец.

— Гарантии? — изумленно поднял брови полковник. — Лучшая гарантия — твоя честность. Или я поторопился приказать убрать эту девку?

— Нет, нет, — облизнув пересохшие губы, быстро заверил Фаджа, кося налитым кровью глазом на офицера в клеенчатом фартуке. — Я скажу.

— Кто Хантер?

— Я познакомился с ним в Конайри, он американец.

— Это фамилия или прозвище?

— Не знаю, его многие называли Хантером, «Охотником». От приятелей я слышал, что он за вознаграждение ловил транспорты контрабанды наркотиков. Рисковый мужчина.

— Приметы? — поправляя лежавший на столе диктофон, спросил Кано.

— Среднего роста, плотный, глаза светлые, коротко стрижен, лет сорока, сорока пяти. Курит. Меня познакомил с ним один латиноамериканец с побережья. Хантер предложил отправиться в Лигурию и выполнять его распоряжения. Я должен был взять в условном месте машину и подвозить его на площадь по вечерам, а потом подгонять «вольво» за два часа до рассвета на ту же площадь.

— Зачем в полу автомобиля люк? — поинтересовался Энугу.

— Хантер приходил еще с одним европейцем. Я его не знаю, — предваряя вопрос контрразведчиков, сообщил Фаджа. — Они переодевались и, открыв люк, спускались в колодец. Машину надо было ставить точно над крышкой колодца в мостовой.

— Где они спускались в подземные коммуникации? — подался к нему Кано. — И как выглядит второй?

— Старше Хантера, молчаливый, лысоватый блондин лет пятидесяти. Они брали с собой большие сумки. А спускались напротив национальной галереи.

— Где они сейчас? — вскочил капитан. — Где?!

— Там, — выдохнул итальянец, — под землей…

Энугу устало прикрыл глаза. Все встало на свои места — радиограмма резидентуры о встрече Онасии Джуба с неизвестным, появление связного эмигрантского центра Тамале, явка в закусочной «Сасандра», переоборудование «вольво» в частной автомастерской, проникновение в Лигурию неизвестного белого на грузовике компании трансафриканских перевозок, попытка вывезти за границу другого человека, обнаружение второй из разыскивавшихся машин недалеко от национальной галереи. Известно, что Онасия Джуба училась у покойного директора галереи, и, надо полагать, материалы спрятаны именно там, среди национальных сокровищ?

Хотят проникнуть в галерею из-под земли? Но там чуткая и сложная система сигнализации. Впрочем, начальник службы безопасности эмигрантского центра не пошлет сюда сопливых неумех, отступающих перед опасностями, электронными сторожами и не готовых к дерзким действиям под носом контрразведки.

Несомненно, что находящийся с Хантером европеец — именно тот Карсон из пансионата «Глория». И сейчас они вместе под землей или уже в залах галереи… Кто кроме них знает, где спрятаны материалы? Джуба, Каффи, но они далеко. Значит, успех полковника, если он хочет завладеть документами, зависит от успеха врага? Как ни странно, но это факт. И нельзя врагу помешать раньше времени, как нельзя дать ему уйти или уничтожить добытое. Задача! А решать ее придется на чужих глазах, изворачиваясь, чтобы не донесли Матади.

— Сейчас тебя приведут в приличный вид, — не открывая глаз, медленно сказал полковник. — Посадят в машину и отправят к галерее. Надо, чтобы они при выходе из помещения увидели тебя на привычном месте. Понял, сынок?

— Да-да, — быстро согласился Фаджа. С него сняли ремни и наручники, сунули в рот сигарету и предложили кофе с бутербродами.

— У нас еще есть время, — поглядев на часы, прикинул Энугу. — Но не вздумай смыться! За вами будут глядеть сверху, а квартал оцепят. Мне они нужны живыми, со всем багажом.

* * *

Из щели, образовавшейся под приподнятой каменной плитой, тянуло легким, прохладным сквозняком. Вуд прищурился, напряженно всматриваясь в темноту: в зале музея было тихо, где-то вдалеке тускло горела контрольная лампочка, и он понял, что там входные двери. Ухо не уловило подозрительных шорохов, а нос не почуял посторонних запахов. Похоже, здесь не ждут пришельцев из преисподней.

Стоять, опершись подошвами ботинок о неровные края бетонной трубы, было неудобно, но Хантер заставил себя наблюдать и принюхиваться в течение нескольких минут, чтобы не было осечки. Только потом он нагнулся к ожидавшему сигнала шведу и скомандовал:

— Поднимай!

Хеде начал крутить ручку домкрата. Плита над головой Питера медленно поползла вверх, расширяя образовавшийся зазор. Вскоре в него уже можно было пролезть.

— Достаточно, — сказал Вуд и Карл, вытирая градом катившийся по лицу пот, обессиленно опустился на дно бетонного тоннеля, радуясь передышке.

Проверив, на месте ли висевший у него на шее перстень Онасии Джуба, Питер скользнул в щель и, выбравшись в картинный зал, лег на прохладный каменный пол, готовый при малейшем признаке опасности нырнуть обратно, подобно пугливой мыши, спасающейся в темной норе. Но в зале по-прежнему было тихо и пустынно.

Сквозь занавеси, закрывавшие широкие окна, слабо проникал свет уличных фонарей, но высокий, сводчатый потолок галереи тонул во мраке, скрывавшем стоявшие на краю карниза скульптурные фигуры апостолов и святых мучеников. Швы между ровными прямоугольниками каменных плит пола казались черными, тускло отсвечивали золотом рамы картин, словно завешенных траурным крепом, — темнота смешала краски и сюжеты, похитив до утра мастерство живописцев. Мерно жужжали невидимые кондиционеры, и было страшно нарушить устоявшуюся тишину звуком шагов. Казалось, кто-то невидимый охраняет покой зала, единовластно владея им в ночи.

Перевернувшись на спину, Питер вынул из кармана легкие матерчатые тапочки, натянул их на ботинки, чтобы не оставить следов, и крадучись направился в конец зала. Сейчас наконец-то состоится его свидание с тезкой — Святым Петром, держащим в руке заветный ключ. Правда, пришлось прийти сюда тайком, проникнув через подземелье и отключив сигнализацию, но что поделать? Надо надеяться. Святой Петр не будет за это в претензии.

Подойдя к тому месту, где на карнизе стояла скульптура, Вуд начал ощупывать стену, отыскивая потайную пружину, приводящую в движение механизм ведущей наверх двери.

Здание галереи строили в начале прошлого века, когда еще не изобрели кондиционеров и приходилось применять разные хитрости, чтобы сохранять в помещениях, где собирается множество людей, прохладный, чистый воздух. Одной из таких хитростей было возведение двойных стен, причем наружная стена здания отстояла от внутренней на несколько футов. Правители той поры приказывали привозить в трюмах кораблей густо пересыпанные опилками глыбы льда, которые чернокожие рабы закладывали между стен дворцов и храмов, где лед медленно таял, постепенно отдавая свою прохладу камню. Теперь с появлением кондиционеров подобные премудрости были ни к чему, но пространство между стен осталось и использовалось в хозяйственных нуждах.

Повозившись, Вуд отыскал спрятанную под резной розеткой ручку механизма и повернул ее. Тихо щелкнул замок, и замаскированная под панель потайная дверь приоткрылась. Толкнув ее, Питер остановился на пороге…

— Груз доставлен! Всем патрулям по квадратам! Повышенное внимание! — пропищало в динамике лежавшего в кармане комбинезона приемника. Опять у местной полиции какие-то заботы?

Шагнув за порог, Вуд явственно ощутил запах пыли. Прямо перед ним начинались ступени узкой лестницы, ведущей наверх, и он стал подниматься, подсвечивая себе фонарем, — здесь нет окон, и никто не сможет заметить проблески света.

Зажатая между грубо отесанными внутренними блоками стен лестница круто поднималась все выше и выше, подсовывая под ноги щербатые ступени из желтоватого камня. Хантер упрямо шагал по ним, пока не очутился на небольшой площадке.

Справа темнело круглое окно с забранными частым переплетом разноцветными стеклами, слева виднелась еще одна дверь, по всей вероятности, ведущая на карниз. Погасив фонарь, Питер достал портативный прибор ночного видения и внимательно обследовал раму, отыскивая датчики сигнализации. К счастью, их не оказалось. Да и кому взбредет в голову лезть сюда без специального альпинистского снаряжения — иначе просто не взобраться на стену бывшего собора.

Приблизив лицо к стеклу, Вуд поглядел наружу. Прямо под оконцем проходил узкий наружный карниз, опоясывавший здание, а в нескольких футах от него покачивались под гулявшим на высоте ветерком тросы строительного скайлифта с крюком на конце. Еще дальше были видны коробка строящегося здания, бетонные столбы стояков и плиты перекрытий будущих этажей.

Дверь, ведущая на внутренний карниз, оказалась закрытой на ключ, и Питер долго возился с замком, решив не оставлять явных следов своего пребывания здесь. Конечно, дверь можно взломать, но уж коли соблюдаешь принятые правила игры, то лучше продолжать их придерживаться. Наконец дверь поддалась.

Сдерживая дыхание, Хантер ступил на карниз, оказавшийся достаточно широким и даже имевший по внешнему краю низкую баллюстраду, щедро украшенную гипсовой лепниной. На расстоянии вытянутой руки высилась скульптура хозяина райских врат, цепко зажавшего в узловатых пальцах казавшийся огромным ключ. Да и сама статуя была отнюдь не маленькая. Вуд убедился, что она прочно стоит на постаменте, и, уцепившись за согнутый локоть святого, полез к ключу, пожалев, что не прихватил веревку, — стоило бы привязаться, чтобы не загреметь на камни пола, смутно серевшие далеко внизу.

Крепко держась за палец святого, он дотянулся свободной рукой до ключа и ощупал его, отыскивая тайник. Ага, вот, в нижнем торце есть углубление. Вытянув за шнурок висевший на шее перстень, Питер вставил его в паз и повернул. Нижняя часть ключа беззвучно отделилась. Стараясь не упасть, Вуд осторожно слез со статуи и заглянул в цилиндр. Там лежал черный пластмассовый пенал. Сунув его в карман, он снова полез на скульптуру и поставил отошедшую часть ключа на место, после чего вынул перстень, запиравший тайник.

Теперь можно перевести дух, присев у скульптуры святого тезки, сохранившего доверенную ему тайну. Чуть подрагивавшими от нервного напряжения пальцами Хантер открыл пенал и вытряхнул из него на затянутую перчаткой ладонь две катушки микропленки: вот за чем безуспешно охотились Матади и его контрразведка. Остается совсем немного: убраться отсюда живым и здоровым, доставить микрофильмы в Конайри и получить причитающееся вознаграждение. Да, совсем немного. Вуд невесело усмехнулся, убрал катушки в пенал и спрятал его вместе с перстнем на груди под комбинезоном: сейчас этот черный пластмассовый цилиндрик стоит не только больших денег, но и жизни его обладателя.

И тут его внимание привлек гул над головой. Что это? Бросившись к оконцу на лестничной площадке, Хантер глянул в него и тихонько присвистнул — над крышей национальной галереи завис вертолет, мигая бортовыми огнями. Машина была так близко, что он хорошо видел номер и надпись белыми буквами: «Полиция».

Стрекот мотора удалился — вертолет пошел на новый круг, — и стало слышно, как динамик приемника просто разрывается от оживленных переговоров в эфире:

— Плотнее закрывайте квадрат! Третий, направьте еще два патруля к площади! Как поняли?

— Вас понял, — прокуренным голосом ответил невидимый «третий».

— Движения не отмечаю, — сквозь треск помех вклинился другой голос, и Вуд понял, что это говорит наблюдатель с вертолета. — Объект выглядит нормально.

— Работайте, работайте, — оборвал его первый голос.

Сердце в груди Питера нехорошо сжалось, и его защемило предчувствие неминуемой беды. Быстро выскочив на карниз внутри галереи, он пробежал мимо статуй в противоположный конец здания. Встал на баллюстраду и, не думая, что может сорваться, выглянул в окно. Вдалеке хорошо видимые с высоты, перегораживая улицу, стояли полицейские автомобили, а за ними темнели крытые грузовики, из которых выпрыгивали солдаты.

— Дайте пройти коробке, — распорядился по радио начальственный голос, и Питер увидел, как к полицейскому кордону приближаются казавшиеся издали маленькими и слабыми огни фар автомобиля.

Подкрутив колесико громкости, он жадно ловил доносившиеся из динамика команды:

— Понял, пропускаем в одну сторону. Шестой, освободите коридор!

«Сейчас должен приехать итальянец», — бросив взгляд на часы, похолодел Питер и заторопился обратно.

Некогда запирать за собой дверь. Ноги сами отсчитывают ступеньку за ступенькой — вниз, скорее вниз. Вот и вторая дверь. Гулко отдаются в пустом зале звуки шагов по каменным плитам пола. Плевать, сейчас все заглушает рокот мотора полицейского вертолета, барражирующего над крышами квартала.

Встав на колени перед темной щелью, Хантер позвал:

— Карл! Ты здесь?

— Удалось? — сдавленно донеслось из подземелья.

— Да! Ты слышишь шум, Карл? Полиция оцепляет квартал, а над галереей висит вертолет. Ты слышишь?

— Слышу…

* * *

Тони ощущал себя механической куклой, полностью подчиненной чужой недоброй воле, приказывающей ему двигаться, смотреть, отвечать на вопросы, вести машину. Перед глазами все время стояло залитое кровью лицо Вадды, и от этого все тело поминутно сотрясала дрожь животного страха; ведь и с ним в следующий момент может произойти то же самое, стоит только устроившемуся сзади человеку передумать и приказать повернуть обратно.

Впереди замигали огоньки перегородивших проезжую часть полицейских машин, и Фаджа сбросил скорость.

— Останови здесь, — буркнул сзади Кано. — Сейчас едешь к галерее, встанешь на условном месте и ждешь. Ничего не предпринимаешь, из машины не выходишь, не включаешь фары, не опускаешь стекла окон. В общем, никаких действий, которые можно истолковать, как условный знак. Понял? Учти, за тобой будут внимательно наблюдать! Когда они вылезут из люка и сядут в машину, поедешь куда прикажут. Скорее всего, они опять отправятся на площадь и там выйдут. Не вздумай финтить! Квартал оцеплен, а на крышах снайперы.

— А если они не вылезут? — не оборачиваясь, спросил итальянец.

— Не волнуйся, мы их сумеем выкурить, — усмехнулся Кано. — Главное, поставь «вольво» на место.

Хлопнула дверца. Наклонившись, капитан постучал по стеклу и показал Тони сложенные кольцом большой и указательный пальцы, желая удачи. Ощущая, как каменеет спина, Фаджа тронул с места и поехал к галерее, моля мадонну, чтобы все закончилось как можно быстрее. Привычно поставив «вольво» над люком, он впился глазами в темную громаду здания на другой стороне улицы — что там? Ни проблеска света, ни звука. Неужели Хантер и его приятель действительно пробрались в галерею? Но зачем? Американец не из тех, кого интересуют живописные полотна или антикварные статуэтки. Хоть бы они с приятелем не вылезали из люка! Великий Боже, услышь мольбу несчастного Тони, сделай так, чтобы они остались под землей!

* * *

Свесившись вниз, Вуд увидел потное лицо Карла, освещенное желтым светом фонаря. Расстегнув ворот комбинезона, он массировал затянутой в перчатку рукой свою толстую шею, с испугом и надеждой глядя на приятеля.

— Давай скорей, — просипел швед, — может, успеем уйти?

— Как? — разозлился Питер. Неужели Карл не понимает, что в подземных коммуникациях им крышка? У них нет планов разветвляющихся ходов и неизвестно, куда они приведут беглецов, а попасться полиции со снаряжением смерти подобно: тогда не отвертеться от петли или пули в затылок.

— Нас внизу передушат, как кротов! Вылезай! Надо попытаться уйти поверху. Подавай сумки!

Кряхтя, швед подал ему тяжелые сумки и, уцепившись за протянутую руку приятеля, выбрался в зал галереи.

— Мой домкрат, — сделал он еще одну попытку задержаться.

— Глупости, — подхватив одной рукой сумки, а другой потянув за собой Карла, отрезал Вуд. — Не теряй времени.

Над крышей опять застрекотали моторы вертолета, мелко задребезжали стекла в окнах, вторя рокоту винтов. Карл подбежал к окну и, отодвинув штору, выглянул на улицу.

— Там стоит наша машина, — сдавленным шепотом сообщил он. Вертолет уже удалился, и в зале снова повисла тишина. Оставив сумки, Вуд подошел к шведу и поглядел через его плечо — действительно, напротив здания галереи стоит «вольво».

— Вот видишь, — астматически дыша, укоризненно сказал Хеде.

— А ты уверен, что в ней Фаджа? — Подхватив сумки, Хантер увлек Карла к лестнице и начал подниматься, подгоняя отстававшего друга. Вот и площадка. Не раздумывая, американец ударил по переплету рамы окна. Со звоном посыпались осколки, сразу потянуло сквозняком, слышнее стал рокот моторов приближающегося вертолета.

— Я видел полицию из другого окна, — давая шведу возможность отдышаться после быстрого подъема, объяснил Питер.

— Ты не ошибся?

— Нет! Не знаю как, но нас застукали. Есть только один шанс выбраться. Надеюсь, они еще не успели везде насовать снайперов. Сейчас вертолет заходит на новый круг и, пока он не вернулся, я вылезаю на карниз и прохожу до угла. Потом прыгаю на крюк скайлифта, цепляюсь за тросы, раскачиваюсь и перепрыгиваю на перекрытие строящегося здания. Ты пережидаешь, когда улетит полицейская вертушка, и повторяешь все за мной. Главное, не бойся! Тут не столь большое расстояние, а крюк я толкну прямо к тебе. Сумей лишь поймать его и покрепче уцепиться.

— Я не смогу, — поглядев в оконце, выдавил Карл.

— Сможешь! — встряхнул его Вуд. — Сможешь! Иначе нам не уйти. Тебе будет проще без сумок и оружия. Надо суметь, Карл. Думай, что ты на ярмарочных качелях и не смотри вниз.

Повесив на шею автомат, Хантер вылез в окно и встал на карниз. Скосив глаза, он увидел бледное до синевы лицо Хеде в проеме выбитой рамы. Прижимаясь спиной к стене, Питер прошел по карнизу до угла здания, прислушиваясь к нарастающему гулу моторов возвращающегося вертолета. Неплохо было бы забросить автомат на спину, чтобы не мешал, но тогда точно сорвешься с узкого карниза. И еще сумки! Бедный Карл, каково ему придется.

Намертво вцепившись пальцами правой руки в шероховатую штукатурку, Хантер левой поднял первую сумку и метнул ее, стараясь попасть на перекрытие строящегося здания. Описав дугу, сумка шмякнулась на бетонную плиту. Через секунду за ней последовала другая. Все, теперь надо прыгать ему — рокот винтов полицейской вертушки все ближе и ближе, они с каждым оборотом словно отсекают оставшееся для спасения время. Ну, пошел!

Оттолкнувшись, он бросился вперед и вниз, раскинув в стороны руки. Испуга не было, только коротко свистнул ветер в ушах и слегка зашлось сердце. Ткнулся грудью в толстые, маслянистые тросы крюка скайлифта, обхватив их руками, заскользил вниз, вращаясь и раздирая ткань комбинезона, пока не уперся ногами в кожух, закрывавший блок крюка. Судорожно извиваясь, сумел подтянуться и встать на крюк, затем начал раскачиваться живым маятником на страшной высоте. Автомат оказался под горлом и давил на гортань, в ушах звенело — или это отдается звук моторов вертолета? — сцепленные на тросах руки сводило от нечеловеческого напряжения, но амплитуда колебаний увеличивалась, приближая его к недостроенному зданию, манившему темными провалами будущих этажей. Только бы не попасть в опору! Тогда — тупой удар, погаснет сознание, разожмутся руки…

Уловив момент, когда его близко поднесло к перекрытиям, Хантер извернулся и попытался рукой достать до бетонной плиты, но сила инерции увлекла его обратно; так недолго расплющиться о стену собора. Высвободив ногу, он что было сил оттолкнулся и опять полетел в темноте к недостроенному каркасу, разодрал перчатку о край перекрытия, но сумел ухватиться за опору. Рвануло так, что дикая боль взорвалась в мышцах плеча. Стиснув зубы, Пит подтянулся и обхватил опору обеими руками. Затем по миллиметру стал втягивать тело на плиту перекрытия, боясь выпустить зажатый ногами трос скайлифта: отпусти он его, и швед никогда не сможет поймать болтающийся между этажей крюк, а значит, и выбраться из своего плена.

Лежа ничком на покрытой мелким строительным мусором плите перекрытия, Вуд слышал, как над ним с грохотом пронесся вертолет и ушел на новый круг, дав беглецам недолгую передышку. Перевернувшись на спину, Хантер сел и взялся за тросы. Удерживая их, встал и устремил взгляд на шведа.

Карл стоял на карнизе, вцепившись в подоконник, и никак не мог решиться сделать несколько шагов, отделявших его от угла. Свистнув, чтобы привлечь его внимание, Пит мотнул головой, показывая, что Хеде нужно сместиться в сторону, но скованный страхом Карл не пошевелился.

«Не сдвинется», — понял Вуд и потянул тяжелый блок крюка на себя, чтобы толкнуть его к приятелю.

— Лови!

Тросы вырвались из рук и, сплетаясь, как гигантские змеи, полетели на другую сторону пропасти. Глухо стукнул по стене крюк, но Карл пропустил момент, когда надо было поймать его. Тонко вскрикнув, он бросился вниз, буквально чудом успел вцепиться рукой в один из тросов и повис, болтаясь, как марионетка в руках неумелого кукловода.

О, если бы у Вуда была веревка! Они могли бы подстраховать друг друга, но кто знал, что придется из подземелья выбираться на крыши и совершать там головоломные прыжки?

— Не дергайся! — рупором приложив ладони ко рту, крикнул он шведу. — Ухватись левой рукой за правую и попробуй подтянуться! Смелее! Не смотри вниз!

Опасность заставила Карла собраться и напрячь силы. Следуя команде Хантера, он поймал левой рукой запястье правой и, рывком подтянувшись, ухватился за второй трос. Вуд облегченно выдохнул — по крайней мере, сейчас появился шанс на успех. Пусть минимальный, но все же. Прислушавшись, — где там проклятый вертолет? — он поправил автомат и снова прокричал:

— Раскачивайся! Качайся!!!

Хеде неуклюже болтнул ногами. Тросы пришли в движение, крутя его на месте. Питер начал кусать губы от бессилия хоть чем-то помочь другу.

— Не крутись! Раздвинь ноги! Выброси их вперед! Качайся!..

Засевший на чердаке соседнего дома снайпер не поверил своим глазам — повиснув на тросах крюка строительного скайлифта между недостроенным зданием и стеной национальной галереи, высоко над землей болтался какой-то человек. Прильнув к окуляру ночного прицела, стрелок попытался взять его на мушку, но тросы раскачивались, и человек, висевший на них, то скрывался за углом стены, то появлялся вновь.

Открыв створки слухового окна, снайпер выбрался на крышу и быстро занял новую позицию. Теперь висевший на тросах человек был отлично виден — как мишень на стрельбище. Прекрасная мишень! Хищно усмехнувшись, снайпер повел стволом, поймал в перекрестье прицела голову неизвестного, но стрелять не стал, решив немного позабавиться. Ствол винтовки чуть приподнялся, в перекрестье прицела оказался трос, проходя через него тонкой нитью. Выстрел!..

Руку шведа словно пронзило ударом тока. Пульсирующая боль покатилась выше, к плечу, шее, отдалась в мозгу, заставив вскрикнуть. Но пальцев он не разжал, а мертвой хваткой вцепился в трос, который вибрировал от удара пули, перебившей часть сплетенных стальных нитей. С отчаянием обреченного Хеде начал сильнее раскачиваться, почувствовав, что ему наконец-то удалось сделать то, к чему призывал Хантер.

Вторая пуля чмокнула в кожух блока крюка и, взвизгнув, рикошетом ушла вверх, распоров на боку комбинезон Карла, так и не понявшего, что, собственно, произошло. Он раскачивался все сильнее и сильнее, приближаясь то к стене галереи, то к перекрытиям недостроенного здания.

Услышав слабый хлопок выстрела и заметив, как дернулся висевший на тросах швед, Питер юркнул за бетонный стояк опоры и передернул затвор автомата. Неужели он просчитался и за ними идет охота по всем правилам, вернее, без всяких правил, лишь бы любой ценой захватить чужаков или их бездыханные тела? Выходит, на крышах успели засесть снайперы?

Третьего выстрела он сделать не дал. Вскинув автомат, Вуд выпустил очередь по крыше высокого дома, безошибочно определив, где прячется снайпер. Глушитель надежно погасил треск длинной автоматной очереди, рассыпались по бетону стреляные гильзы, а Питер побежал вниз, поняв, что швед, если повезет, сможет дотянуть только до перекрытия этажом ниже.

— Кто открыл огонь без приказа? — надрывался в кармане комбинезона работавший на полицейской волне приемник. — Первый?!

— Нет…

Ноги несли Хантера, сами отыскивая дорогу в хитросплетениях одинаковых закоулков стройки. Вот и лестница. Скорее!

— Десятый номер? — опрашивал подчиненных полицейский командир.

— Двенадцатый? Алло, двенадцатый! Ответьте!

Двенадцатый ответить не мог. Уронив винтовку, он уткнулся лицом в лужу натекшей под ним крови — пули бывшего рейнджера точно нашли цель.

— Срочно проверить, почему не отвечает двенадцатый!..

«Он один нас увидел», — пробираясь к краю перекрытия, понял слушавший переговоры полиции Хантер.

Хеде держался из последних сил. Правда, ему удалось раскачаться так, что он почти доставал до перекрытия, но перебраться на него без посторонней помощи было безнадежным делом. Уцепившись за бетонный столб, Питер встал на край плиты и, улучив момент, поймал Карла за комбинезон и резко рванул на себя.

Какое-то мгновение американцу казалось, что он не выдержит и разожмет руку, но Питер заставил себя превозмочь боль и, упираясь ногами, втащил шведа на перекрытие, потянув за ним и тросы, к которым словно прикипели ладони Хеде. Пришлось разжимать ему пальцы, резко ударяя ребром ладони по сведенным судорогой мышцам. Карл тяжело, со всхлипами дышал, выпучив глаза и жадно хватая ртом воздух.

— Поднимайся! — грубо пихнул его Вуд, понимая, что сейчас нельзя проявлять даже тени сочувствия, иначе Хеде окончательно раскиснет.

Нагнувшись, он подхватил Карла под мышки и рывком поставил на ноги. Над их головами снова гремели моторы вертолета, заглушая крики, доносившиеся из динамика приемника, — видимо, полицейские уже обнаружили убитого снайпера…

* * *

Гул винтов полицейского вертолета удалился, но зато стало слышно, как рокочут моторы машин и гремят по мостовой тяжелые ботинки солдат, рассыпавшихся по кварталу. Наверняка, в картинную галерею уже ворвались группы захвата в бронежилетах и пуленепробиваемых шлемах с забралами. И все они ищут двоих усталых людей, еще не потерявших надежды вырваться из западни.

— Быстрее, быстрее! — подгонял Питер задыхавшегося шведа.

— Я не могу, — сплевывая тягучую слюну, хрипло отозвался тот.

— У нас нет времени на отдых!

Спустившись вниз, Хантер осторожно выглянул из дверного проема. Спасительная темнота с каждой минутой исчезала: небо заметно посерело, начали меркнуть и так слабо видимые в городе звезды, уходила призрачная ночная прохлада. Со стороны национальной галереи доносились резкие выкрики команд и бряцание оружия.

— Туда! — Хантер показал на заросли кустов, почти вплотную примыкавших к строительной площадке.

Стараясь держаться ближе к стене недостроенного здания, они побежали, с трудом переставляя ноги, и едва успели скрыться в зарослях, как на строительную площадку высыпали солдаты. Прикрывая друг друга, они четко развернулись, окружили остов возводимого здания и с разных сторон одновременно проникли внутрь.

— Не останавливайся, — потянул приятеля Вуд. — Они сейчас будут здесь. Бежим!

Петляя между кустов, они бросились в глубь парка, стремясь подальше оторваться от преследователей. Только бы не наткнуться на встречную группу прочесывания!

По лицу хлестали ветки, дурманил голову аромат незнакомых цветов, казавшийся особенно сильным после ночи, проведенной в подземелье, пружинила под ногами трава ровно подстриженных заботливыми садовниками газонов. Питер шикнул на Карла, чтобы тот шел тише, поскольку боялся спугнуть ночующих в парке птиц, еще не успевших улететь по своим недоступным для понимания людей делам. Тогда преследователи быстро поймут, где находятся беглецы.

Внезапно перед ними выросла ажурная изгородь, сложенная из темно-красных кирпичей. За ней виднелись клумбы с кустами роз, ухоженная лужайка и выложенная каменными плитками площадь, в центре которой стояла церковь со стрельчатой звонницей. Вокруг ни души. Шпиль колокольни, увенчанный крестом, чернел на фоне предрассветного неба.

Перебросив через изгородь сумки, Хантер помог взобраться на нее Карлу и быстро перелез сам. Затем поднял поклажу, подбежал к дверям храма и дернул за массивное кольцо. Закрыто.

— Если откроем, у нас будет шанс, — обернулся он к шведу.

— Вряд ли нас примут за богомольцев, — криво усмехнулся тот, наклоняясь к замочной скважине.

— Надо где-то спрятаться, — не сводя глаз с зарослей, откуда в любую секунду могли появиться солдаты, ответил Вуд. — Из квартала нас все равно не выпустят.

Сосредоточенно сопя, Хеде возился с замком, вставив в него отмычку. Щелчок и, тихо скрипнув, створка тяжелой двери чуть приоткрылась.

— Скорее! — Питер впихнул приятеля внутрь и, войдя следом, захлопнул дверь. — Запирай!

Снова тонко зазвенела стальная отмычка, закрывая замок. Выпрямившись, швед хотел что-то сказать, но Хантер зажал ему рот.

На крыльце раздались звуки шагов, кто-то по-хозяйски дернул за ручку дверь, потом грубо выругался и стукнул прикладом повыше замка, явно намереваясь выбить его. Друзья застыли.

— Сержант! — послышался повелительный окрик. — В чем дело?

— Закрыто, — откликнулся грубый голос.

— Пошлите за сторожем или священником, — помолчав, распорядился второй, видимо, офицер. — Пусть они сами отопрут, не стоит ссориться с попами. Выставьте караул и продолжайте прочесывание…

Ступая на цыпочках, Вуд отошел от дверей, осматривая внутренность храма. Массивные колонны подпирали высокий свод, к алтарю тянулись два ряда деревянных скамей, стены прорезали узкие окна с цветными витражами. Взору открывалась аскетическая простота хоров с органом, но… абсолютно негде спрятаться. Пока от солдат их отделяют толстые стены и крепкая дверь, однако ее вскоре откроют. Что тогда? Забраться на хоры и дать оттуда очередь? Бой будет жестоким, скоротечным и через несколько минут командос выволокут на паперть два окровавленных трупа. Нет, это не выход. Тем более Карл плохой стрелок: его сила в ином.

Стоп, а где вход на колокольню? Кажется, в постройках такого типа он располагается в противоположном от алтаря конце храма?

Вход на колокольню закрывала еще одна дверь — узкая, сколоченная из толстых деревянных брусьев и тоже запертая на замок. Сделав знак Хеде приблизиться, Вуд показал на нее:

— Попробуй теперь открыть эту.

— Еще один шанс? — вымученно улыбнулся швед, засовывая в замочную скважину отмычку. — Лучше дай мне пистолет.

— Пострелять всегда успеем, — оборвал его Питер, радуясь, что приятель сохранял самообладание в почти безвыходной ситуации. Правда, это слабое утешение, но все же.

Дверь распахнулась, и Вуд первым начал подниматься по узкой лестнице, удивительно похожей на ту, по которой он шел к карнизу со статуей Святого Петра. Не один ли мастер строил эти здания? Швед запер дверь изнутри и замер, услышав голоса на паперти. «Привели сторожа или священника», — понял Хантер и поторопил Карла:

— Нам надо подняться наверх, пока не рассвело.

— Это мышеловка, — свистящим шепотом заключил Хеде.

* * *

Хлопнула дверца, и на сиденье рядом с Тони тяжело плюхнулся полковник Энугу.

— Подай машину вперед, моим ребятам надо слазить в колодец.

Итальянец послушно проехал несколько метров и остановился. В зеркало он увидел, как одетые в пятнистые комбинезоны солдаты подняли люк и начали один за другим спускаться под землю. «Финита ля комедия».

— Ну, где твои приятели? — ворчливо спросил полковник. — Не вышли? Похоже, они опытные грабители музеев?

— Я ничего не знаю, — втянул голову в плечи Фаджа. — Хантер большой мастак на разные штучки. Никто не знает, что он может выкинуть в следующий момент.

— Не колдун же он, чтобы улететь на небо! — сплюнул Энугу. — К тому же я пока еще не встречал чародеев, вооруженных автоматами. Печально, но не получилось так, как мы задумали. Придется тебе пока побыть с нами, сынок. Ничего не поделаешь: отпустить тебя сейчас было бы величайшей глупостью…

* * *

— Живей, живей! — подгонял солдат моложавый капитан.

Парни в пятнистых комбинезонах рассыпались по храму, цокая подковами каблуков высоких ботинок по каменным плиткам пола. Бритоголовый сержант, в лихо сдвинутом на ухо черном берете, решительно направился к алтарю, грубо отпихнув попытавшегося загородить ему дорогу седого негра в долгополой рубахе:

— Дай сюда! — сильная рука бритоголового сорвала связку ключей, висевшую у сторожа на поясе.

— Господин офицер! — кинулся старик к капитану, — нельзя входить в алтарь, это святотатство!

— Заткнись, — не оборачиваясь, бросил капитан. — Злодеи украли национальные сокровища. У меня приказ проверить все здания и я обязан его выполнить. Пошел прочь!

Один из коммандос подскочил к сторожу и, схватив его за воротник, оттащил в сторону. Старик опустился на пол, обнял колени худыми руками и притих, полными ужаса глазами наблюдая за действиями солдат.

Сержант, подсвечивая себе сильным фонарем, осмотрел алтарь, вышел, зло сплюнул и широко шагая пошел в сопровождении солдат в другой конец храма.

— Что здесь? — спросил он, остановившись перед дверью, закрывавшей вход на лестницу колокольни.

— Отвечай! — сторожа пнули ботинком под ребра. — Ну!

— Там ход на звонницу.

— Позапирали все, — выругался сержант, отыскивая нужный ключ.

— Пусто, — свесившись через перила, ограждавшие площадку хоров, доложил офицеру осматривавший ее коммандос. Тот в ответ махнул рукой, давая разрешение спускаться.

Сержант наконец отыскал ключ и открыл дверь. По ступенькам лестницы загремели солдатские ботинки. Предусмотрительно пропустив вперед подчиненных, следом начал подниматься и бритоголовый — ему не хотелось поймать шальную пулю, если на колокольне засели вооруженные злоумышленники. Один из снайперов уже расстался с жизнью, а сержант хотел вернуться в казармы целым и невредимым.

Наверху было тихо. Облегченно вздохнув, сержант выбрался на площадку звонницы и посветил фонарем. Пусто. На толстенных балках укреплен колокол, от его массивного языка тянется похожая на корабельный канат веревка, четыре широких проема-арки открывают площадку всем ветрам и видно стоящих внизу офицеров контрразведки и полицейских. Их фигурки кажутся отсюда маленькими, а машина у ворот храма выглядит совсем игрушечной. И еще этот предрассветный сумрак.

Потрогав привязанную к языку колокола веревку, сержант еще раз осветил фонарем площадку и, убедившись, что выше подняться нельзя, первым спустился вниз.

— Их там нет, — ответил он на вопросительный взгляд офицера.

— Оставьте караул, — выходя, распорядился капитан.

— На, — проходя мимо сторожа, бросил рядом с ним связку ключей сержант, и презрительно щелкнул старика по темени. — Звонарь!..

* * *

Ничком лежа на балке, к которой крепился тяжелый колокол, Питер с тревогой прислушивался к доносившимся звукам: вот открывают дверь на лестницу, вот затопали по ней солдаты, вот они на площадке звонницы. Пронесет или нет? Как хочется лечь поудобнее, но нельзя себя выдать не только движением, но даже вздохом. Только бы их не заметили. Толстые и широкие балки, последние минуты предрассветного сумрака и отчаяние, давшее им силы с ловкостью белок взобраться сюда, — единственная надежда на спасение.

Внизу замигал свет фонаря, кто-то тяжело прошелся по площадке, потом дробно застучали по ступеням каблуки спускавшихся вниз коммандос.

Бухнула внизу дверь храма. Скосив глаза, Хантер увидел, как отъехала машина, желто светя фарами; подгоняемые офицером пробежали солдаты, развернулись цепью и начали прочесывать парк. Пожалуй, пора спускаться, пока не стало совсем светло.

— Карл, — чуть слышно позвал он.

— Ушли? — слабым голосом спросил швед. — Я чуть не умер со страху.

Свесив голову, Питер поглядел на площадку. Никого. Бесшумно спрыгнув вниз, он поймал скинутые Хеде сумки. Потом помог спуститься приятелю.

— Не торчи во весь рост, — пригнув его к полу, зло прошипел Вуд. — Пошли на лестницу.

Нырнув в люк, они спустились на один пролет и устроились около узкого оконца-бойницы, пробитого в толще стены колокольни.

— Есть хочется, — пожаловался Карл. — У меня всегда так от нервов.

Хантер не ответил: он внимательно разглядывал церковный двор и прилегающий к нему парк. Небо на востоке сделалось розовым, и первые лучи солнца позолотили кроны высоких деревьев. На небосклоне ни облачка, и надо ожидать наступления жаркого дня, а у них нет ни капли воды. Жажда может оказаться худшим врагом, чем голод.

— Они не ушли, — Питер показал шведу на группу солдат, расположившихся около храма. Покуривая сигареты, они прохаживались, положив автоматические винтовки на руку и пытаясь хоть чем-то скрасить скуку в ожидании новых распоряжений командиров, приказавших караулить пустую церковь.

Присев на ступеньки, Вуд устало прислонился плечом к стене и прикрыл глаза. Хотелось спать, веки словно наливались свинцом, лежавший на коленях автомат казался неимоверно тяжелым, вдобавок угнетала неизвестность. Сколько удастся высидеть тут? Будет ли повторная проверка храма? При ярком свете дня уже не удастся незамеченными забраться на балки. А как вообще выбраться из церкви, из оцепленного солдатами квартала, из города, из страны, наконец?! Еще день-другой в отеле будет тихо, но потом обратят внимание на отсутствие иностранца и сообщат полиции. Те приедут, начнут выспрашивать и потянется нитка, а на ее конце «повиснет» Питер Вуд, прозванный Хантером. Могут найти и машину Карла, оставленную во дворе дома рядом с площадью. Да что могут, наверняка уже обнаружили! Значит, доберутся и до пансионата «Глория», установят, кто такой Густав Карсон. М-да, неудачно все складывается. И Тамале исчез. Не он ли погиб у причалов?

На улице стало совсем светло, появились первые прохожие, около ворот церкви болтались негры в штатском, часто проезжали полицейские машины с включенными проблесковыми маячками на крышах. Интересно, откроют сегодня для посетителей национальную галерею? Скорее всего, нет. Там сейчас рыщут контрразведчики, осматривая и обнюхивая каждый дюйм. Что же, им есть на что полюбоваться: оставленные в тоннеле прибор Хеде, домкрат, срезанная решетка, разобранные кирпичные стенки…

Дремавший швед открыл глаза и предостерегающе поднял палец, призывая Питера к вниманию. Заскрипела открываемая дверь, и на лестнице раздались шаркающие шаги.

Бесшумно встав, Вуд поднял автомат и, подав Карлу «Смитт и Вессон» с глушителем, знаком приказал ему занять место несколькими ступеньками выше. Шаги приближались. Послышался хриплый кашель, невнятное бормотание, потом снова шарканье ног по каменным ступеням. Еще секунда и появился седой негр в длинной рубахе — худенький, низкорослый, с тонкой шеей и большими, испуганными глазами.

— Тихо! — зашипел Хантер, направив на него ствол автомата.

Старик замер на месте, судорожно сглотнул слюну и медленно поднял дрожавшие руки:

— Я звонарь, — пролепетал он. — Скоро служба, надо бить в колокол.

— Лицом к стене! — приказал Вуд и быстро ощупал старика. Оружия не было. — Кто тебя послал?

— Господин, — подбородок сторожа затрясся, — я правда звонарь! Не убивайте меня, внизу солдаты, они услышат! Они ищут вас.

— Почему ты так решил? — подал голос молчавший до того Хеде.

— Офицер сказал, что ограбили национальную галерею.

— Это ложь, — Хантер опустил автомат. — Ищут нас, но мы не грабители. Иди, звони, но не вздумай подать сигнал солдатам. Я провожу тебя наверх и буду ждать на лестнице. Пошли!

Швед посторонился, пропуская их. Он понимал, что Вуд прав — если старик не ударит в колокол, если вдруг служба начнется без привычного, предшествующего ей колокольного звона, это будет подозрительно и караульные насторожатся.

Вскоре низкие, басовитые звуки колокола поплыли над притихшим парком, созывая прихожан на утреннюю мессу…

* * *

Сегодня Матади не угощал полковника. Откинувшись на спинку большого кожаного кресла, диктатор положил руки на край письменного стола и молча ждал, пока Энугу устроится напротив, вынет из кармана форменной рубахи пачку сигарет, оторвет фильтр и прикурит.

На фоне окна лицо Суэна казалось неподвижной маской; белоснежные манжеты накрахмаленной рубашки, выглядывавшие из рукавов элегантного серого костюма, обнажили худые запястья, украшенные массивным золотым браслетом часов и тонким витым браслетом из красной перуанской меди, якобы помогавшим справиться со стрессами.

— Чувствую, мне не дождаться добрых вестей, — барабаня пальцами по крышке стола, скривил губы диктатор.

Энугу пожал жирными плечами и прикрыл глаза: что отвечать? Слишком многое они понимают по-разному и поэтому исповедуют разные методы подхода к одному и тому же вопросу. Разве попробовать сегодня перетащить «старину Матади» на свою сторону, а потом воспользоваться этим в собственных интересах?

— Они были в национальной галерее, — буркнул Энугу.

— Кто или что? Документы или враги?

— И то и другое. Преступников двое. Один из них американец, второй швед. Они прилично наследили и оставили множество вещественных доказательств. Квартал обложен, и в самое ближайшее время их возьмут.

— Кого, преступников? — Матади сцепил пальцы в замок и зло усмехнулся. — Представь себе, меня больше интересуют документы! И совершенно не волнуют любимые тобой полицейские игры: погони, засады, перестрелки.

«Ему уже докладывали до моего прихода, — понял полковник. — Интересуется ходом дела, но скрывает это даже от меня. Кто же ему доносит? Кано? Вряд ли… Тогда кто? Надо найти и убрать по-тихому. Не хватало еще в собственном управлении ходить с оглядкой».

— Мне нужны бумаги, — наклонившись над столом, продолжил диктатор. — А с преступниками можешь делать все, что заблагорассудится. Бумаги! Где они?

— Я думаю, там же, где преступники, — хмыкнул Энугу.

— Перестань корчить идиота, — брезгливо поморщился Матади, откидываясь на спинку кресла. — Сам знаешь, какова обстановка.

— Знаю, — вздохнул полковник. — Надо объявить этих ребят международными гангстерами, специализирующимися на хищении музейных сокровищ, и закрыть границы. Тогда они точно у нас в кулаке!

— Бог мой! — диктатор потер кончиками пальцев виски, и Энугу подумал, что он научился этому жесту у собственной жены. — Ты соображаешь, что предложил? Один из них американец, а у Штатов мы пытаемся получить кредиты. Другой — швед, в Швеции сталь, верфи — нам до зарезу нужен флот. Ты же меня хочешь толкнуть к международному скандалу. Они ведь ничего не украли!

— Это ты туго соображаешь, — обозлился контрразведчик. — Всегда можно взять в галерее пару картин и пусть потом попробуют доказать, что украли не они. Даем сообщение во всех газетах, закрываем границы и развязываем себе руки! Опять же это придаст видимость законности: ведь у нас сперли ценные холсты или еще там чего. Вели своей леди выступить по телевидению, она это любит…

Матади насупился. Энугу замолк, решив дать ему время переварить услышанное. Пожалуй, зря он воткнул шпильку про его крысу, но ничего, лишь бы тот согласился закрыть границы, а там полковник развяжет руки, но только себе! Глядишь, оживятся сепаратисты, повстанцы устроят парочку террористических актов, пойдет гулять племенная междоусобица… И как только на горизонте замаячат межафриканские силы по поддержанию мира, тогда пробьет его час.

— Насчет кражи в галерее придумано хорошо, — наконец выдавил из себя Суэн, подняв взор к потолку, — а вот в отношении границ… Пока остановимся на том, что еще больше ужесточим пропускной режим.

Энугу досадливо прикусил губу, почувствовал во рту привкус крови — хитрый «старый друг» безошибочно почуял пока неведомую опасность и ловко ушел из расставленных сетей. Однако ничего не добивается тот, кто не умеет ждать и кропотливой работой создавать нужные обстоятельства. Подождем. Заодно детально проработаем вариант возможной утечки компрометирующей диктатора информации, прикинув, что этот поворот может сулить полковнику в начатой им непростой игре.

— Мы напряженно ищем, — примяв в пепельнице окурок, доверительно сообщил он. — Захвачен один из этой банды, итальянец. Второго зовут Хантер, и его пристанище пока не обнаружено. Такой человек не пересекал наших границ.

— Нелегал? — поерзал диктатор.

— Возможно. Третий, как я уже говорил, швед, приехал на грузовике трансафриканской компании и под именем Карсона поселился в пансионате «Глория». Мы их скоро возьмем.

— Я распоряжусь дать информацию в экстренных выпусках новостей, — встав, пообещал Матади. — Кстати, моя служба безопасности установила, что твои ребята пытаются прослушивать телефоны резиденции. В чем дело?

«Прокололись, — похолодел Энугу. — Вот почему он отказался закрыть границы».

— Принимали меры предосторожности. Вдруг люди Каффи из эмигрантского центра пойдут на шантаж? Знаешь, как израильтяне уничтожали противников взрывами по телефону?

— Спасибо за заботу, — холодно улыбнулся диктатор. — Надеюсь, не позже чем через сутки документы будут у меня?

— Постараемся, — вяло пожав его руку, буркнул полковник.

«Теперь, пожалуй, вариант с утечкой отпадает, — подумал он. — Документы понадобятся самому: „старый друг“ насторожился и не простит такой оплошности. Как все неудачно! Он многое мог прохлопать, если бы не резвость президентской охраны».

— Да уж постарайся, — многозначительно промолвил Матади. Он сухо попрощался, даже не проводив Энугу до дверей, что было дурным знаком…

* * *

Дождавшись, пока звонарь закончит, Вуд привел его на лестницу и приказал сесть на ступени.

— Меня могут хватиться, — робко заметил старик.

— Ничего, обойдутся. Сейчас начнется служба?

— Да. Потом надо звонить вечером. Вы, наверное, голодны? — услышав, как заурчало в животе шведа, приподнялся негр.

— Сиди!

Снизу донеслось нестройное пение псалмов, и Вуд понял, что прихожан в храм пропустили. Если бы можно было смешаться с ними! Да, действительно, мышеловка, прав Хеде.

Солдаты сменились, новые караульные заняли посты у входа в храм и во дворе. Все так же торчали у ворот негры в штатском, пристально разглядывая каждого прихожанина и заставляя некоторых из них предъявлять документы. Время тянулось медленно, а солнце поднималось все выше и выше. Хотелось пить, есть, растянуться на мягкой постели и закрыть глаза, забывшись сном. Кончилась служба, через ворота потянулась жиденькая цепочка молившихся. Только бы солдатам не взбрело в голову устроить повторный обыск храма.

Старый негр, смирившись с участью пленника странных белых, засевших на лестнице колокольни, мирно дремал. Тишину нарушали только вздохи голодного Карла, посапывание сторожа да жужжание мух, залетавших в незастекленное оконце.

Внезапно на лестнице вновь послышались шаги. Звонарь встрепенулся и поднял голову. Швед тут же приставил к его виску ствол револьвера, и старик ответил на это жалкой, вымученной улыбкой. Питер встал. Похоже, идет только один человек, но его шаги быстрые, легкие. Кто бы это смог пожаловать?

Молодой священник в очках, увидев направленный ему в грудь ствол автомата, инстинктивно отшатнулся.

— Стоять! — пригрозил ему Хантер. — Вы настоятель храма?

— Да. А вы кто и что вам здесь нужно?

— Присаживайтесь, — проигнорировав вопрос, показал свободной рукой на ступеньки Карл. — Составьте компанию звонарю.

— Вы должны покинуть церковь, — даже не посмотрев в его сторону, решительно заявил священник. — Здесь не место для людей с оружием.

— Хотите, чтобы нас взяли солдаты? — поиграв желваками, недобро осведомился Питер. — Где же ваша христианская мораль? Мы гонимые — нашли прибежище, а вы хотите лишить нас его?

— Бог никогда не был на стороне тех, кто грабит! — священник вынул из кармана газету. — Сегодня ночью воры проникли в национальную галерею и похитили бесценные полотна. Видимо, они в ваших сумках?

— Ловко, — криво усмехнулся Вуд. — Да, мы были ночью в галерее, однако не унесли из нее ничего, что принадлежит вашему народу. У нас совершенно другие цели.

— Какие?

— Можете нам помочь?

— Я не намерен разговаривать под дулом автомата, — заявил священник.

— Встаньте ближе к свету! — приказал Хантер. Он не зря провел много лет в Африке и сейчас впился взглядом в племенные насечки на щеках настоятеля. Только бы не ошибиться, только бы не подвела память!

— Вы из племени Джуба? — боясь поверить в удачу, с замиранием сердца спросил Питер.

— Да, но для вас это не должно играть никакой роли.

— Посмотрите сюда! — опустив оружие, Питер вынул перстень госпожи Онасии.

Недоверчиво взглянув на белого, негр-священник взял его руку с перстнем и поднес ближе к глазам.

— Откуда он у вас? И чем докажете, что вы не провокатор Энугу?

— Узнали? — пряча перстень, облегченно вздохнул Вуд. — Мне его дала сама госпожа Джуба. Можете помочь ее посланцам?

Ошарашенный негр снял очки и, вытащив платок, начал протирать и без того чистые стекла. Хантер терпеливо ждал. Он слышал, что авторитет Онасии среди ее соплеменников необычайно высок, но кто знает, каковы отношения священника с режимом Матади?

— Чего вы хотите? — наконец глухо спросил священник. — Внизу коммандос, у ворот полиция, уйти нельзя.

— Мы ни в коем случае не должны попасть к ним в руки, — признался Вуд. — Вы рискуете, доверяясь нам, но и мы рискуем. Дайте нам убежище, хотя бы до наступления темноты.

— Хорошо. Отпустите сторожа, а я пока останусь с вами.

Шепнув звонарю несколько слов, настоятель подтолкнул его к лестнице и обернулся к беглецам:

— Он знает, что надо сделать. Полной безопасности не обещаю, но к ночи что-нибудь придумаем. Где вы видели госпожу Джуба?

«Проверяет», — понял Питер и коротко рассказал о встрече с Онасией, описав ее внешность. Однако о цели пребывания в стране благоразумно умолчал. Слушая, священник согласно кивал, и постепенно его лицо смягчилось — настороженность уступала место спокойной доброжелательности.

Вернувшийся звонарь сообщил, что двери церкви закрыты и можно перебраться в другое место. Спустившись вниз, он повел беглецов на хоры и открыл неприметную дверцу в деревянной обшивке органа:

— Сюда. На счастье, органист сегодня не сможет прийти, а дверь на хоры я запру.

Протиснувшись в каморку, Вуд и Хеде уселись на пол, подтянув колени к груди, — помещение оказалось высоким, но узким, как прямоугольный колодец. Скорее всего, оно предназначалось для ремонта и настройки труб органа. Сторож принес кувшин воды, фрукты и бутерброды, пообещав вернуться после вечерней мессы. Перекусив, беглецы решили по очереди подремать. Первым уснул Карл, а Питер перебрался ближе к дверце, оставив ее приоткрытой.

Храм опустел. Давно смолкли шаги сторожа и священника, с улицы доносились глухие голоса коммандос. Томительно потянулось время ожидания.

Несколько раз в храм заходили старухи-негритянки, присаживались на скамьи и, набожно сложив руки, возносили молитвы Всевышнему. Сначала Хантер вздрагивал от каждого звука, раздававшегося внизу, но потом чувство страха притупилось. С завистью поглядывая на сладко посапывающего Карла, Питер с нетерпением ждал, когда придет его очередь вздремнуть.

Внизу снова послышались звуки шагов, но Вуд не обратил на них внимания — по плитам не топали тяжелые солдатские башмаки. «Наверное, пожаловал очередной прихожанин в надежде вымолить прощение грехов и добиться удачи в делах, уповая на заступничество святых», — подумал он. Вошедший остановился под хорами, словно не решаясь идти дальше. В тишине храма явственно раздался шепот:

— Хантер?!

Питер вздрогнул. Шире открыв дверцу каморки, он прислушался: может, почудилось? Минуту или две было тихо, потом снова позвали, уже громче:

— Хантер?!

Черт возьми, это же голос итальянца! Откуда он здесь? Как прошел через кордоны коммандос и полиции? Каким чудом ему удалось вырваться из оцепленного квартала и уцелеть при облаве? Откликнуться?

Вуд выполз на хоры и, осторожно подобравшись к перилам, выглянул. Ничего не видно.

Внизу подергали запертую дверь на звонницу, потом шаги приблизились к дверям хоров и чья-то рука дернула их, пробуя открыть. Секунды тишины, и снова голос:

— Хантер!

Услышав позади шорох, Питер обернулся. На него вопросительно смотрел бледный Хеде. Почти неслышно, одними губами, он спросил:

— Тони?

Дав ему знак замереть, Вуд снова поглядел вниз. Да, это Фаджа! Вот он вышел на середину храма, остановился между длинных рядов темных скамей и завертел головой, осматриваясь по сторонам. Обернулся и поглядел на хоры. На секунду Питеру показалось, что они встретились взглядами и итальянец заметил его. Нет, не может быть, — войдя в сумрак церкви с ярко освещенной солнцем улицы, он не мог увидеть притаившегося за перилами хоров человека. Тем более глядя снизу вверх. Но как Тони здесь очутился, зачем? Неужели не понимает, что ему надо бежать из столицы? А если он тут не по своей воле и выступает в роли «живца», на которого полиция надеется поймать безуспешно разыскиваемых беглецов?

Постояв, Фаджа медленно направился к выходу. Жаль, нельзя увидеть, что он будет делать на улице, как пройдет мимо патрулей и торчащих у ворот полицейских в штатском.

— Откуда он? — шепотом спросил Хеде, вытирая скомканным платком мокрый лоб. — Почему ты не откликнулся?

— Слишком странно его появление, — ответил Вуд. — Как он выбрался из оцепленного квартала на машине? И почему пришел сюда? На наше счастье, он ничего не знает, а мы не можем рисковать.

— Что с ним теперь будет?

— Не знаю, — устраиваясь подремать, зевнул Хантер. — Меня мало интересуют предатели.

— Думаешь, он нас предал? — швед задумчиво почесал подбородок.

— Я подозреваю, и этого достаточно. Давай лучше ждать темноты…

Выйдя из храма, Тони постоял на паперти, сощурившись от бьющего в глаза солнца, потом медленно спустился по ступеням и, заложив руки за спину, пошел к воротам, стараясь не смотреть на коммандос в пятнистых комбинезонах. У ворот, прислонившись плечом к столбу, его ждал контрразведчик в штатском.

— Ну?

Фаджа отрицательно мотнул головой и поплелся к стоявшему у края тротуара автомобилю. Контрразведчик выругался и, усевшись рядом с водителем, снял трубку радиотелефона:

— Опять осечка. Сейчас поедем по отелям.

Зажатый на заднем сиденье между двух потных громил, вконец измотанный итальянец прикрыл глаза. Говорить ничего не хотелось. Да и какие тут могут быть слова?..

* * *

Священник пришел поздно вечером. Принесенные бутерброды съели при свете фонаря, заодно слушая, о чем он негромко рассказывает:

— В городе патрули, проверяют документы. В порту и на аэродроме ужесточен контроль, проверяют багаж. Говорят, на границы отправили новые подразделения коммандос, дикторы радио и телевидения призывают к бдительности. Боюсь, утром снова начнут прочесывать квартал.

— Что вы можете предложить? — закурив после скудного ужина, мрачно осведомился Вуд.

— Наш сторож слегка подрабатывает контрабандой, — улыбнулся священник. — Ничего не поделаешь, в стране слишком многого не хватает.

— Пикантная подробность, — хмыкнул швед. — Это имеет отношение к нам?

— В некотором роде. Дело в том, что он часто хранит товар здесь. Я сам недавно узнал об этом, — поспешил добавить настоятель храма, заметив саркастическую ухмылку Хантера. — Внизу есть старый склеп, из которого можно попасть на кладбище. Звонарь знает там каждую тропинку и выведет на побережье. Лучше ничего предложить не могу. В церкви же вас неминуемо найдут — не сегодня, так завтра.

— Пошли, — с ходу согласился Вуд и подхватил сумки.

— Я слышал, по ночам на пляжах царствуют местные уголовники, — нерешительно напомнил Хеде.

— Зато там нет полиции, — резонно возразил священник.

Старый негр-сторож ждал их около алтаря. Пожав на прощание руку настоятелю храма, беглецы направились следом за стариком к массивному распятию у стены. Легко сдвинув его, сторож первым начал спускаться по металлической винтовой лестнице. Секунду поколебавшись — кто знает, что может таиться в темном провале открывшегося в полу лаза? — Питер последовал за ним, предварительно отдав одну сумку шведу. На их счастье, власти мало интересовались религией и потому не знали о сокрытых в старинных церквах тайниках, иначе здесь давно были бы командос. Правда, не исключено, что они засели на кладбище.

— Тут раньше хоронили именитых горожан, — пояснил старик, отпирая низкую железную дверцу, из-за которой сразу потянуло могильным холодком. — Отсюда есть ход в кладбищенскую часовню, а там недалеко и до побережья.

Склеп оказался низким и длинным. Вдоль стен стояли каменные саркофаги с выбитыми на них полустершимися надписями. Камень местами выкрошился, позеленел, некоторые крышки были сдвинуты, и Вуд подумал, что сторож наверняка прячет контрабанду среди давно истлевших костей.

Видимо, звонарь досконально изучил каждый закуток подземного некрополя: он уверенно вел своих спутников между рядов саркофагов к противоположной стене, где под низко нависшим каменным козырьком находилась неприметная дверь. Позвенев ключами, сторож открыл ее и ступил в узкий коридор. Его стены дышали сыростью, под ноги попадались обрывки пожелтевших газет и оберточной бумаги, идти приходилось согнувшись, чтобы не задеть головой потолок, сложенный из грубо отесанных каменных блоков. Швед начал было считать шаги, но сбился и бросил. Наконец добрались до лестницы — грязной и пыльной. Поднявшись по ней, старик остановился и немного повозился, сдвигая камень, закрывавший вход в часовню.

Прежде чем вылезти из подземелья, Вуд слегка высунулся из лаза и осмотрелся. Часовня оказалась маленьким, почти круглым зданием с мраморным алтарем, над которым висело распятие. Слабый свет луны едва проникал через узкие оконца, забранные фигурными решетками. Тихо, пахнет птичьим пометом и увядшей зеленью, широкие двустворчатые двери плотно прикрыты и снаружи не доносится никаких подозрительных звуков.

— Поторопитесь, — попросил старый негр, — нам еще идти через кладбище, а мне надо поскорее вернуться обратно.

Выбравшись наверх, Хантер помог вылезти Карлу и подошел к окну — темно, на бархатно-черном небе прячется за рваными облаками ущербная луна, где-то в траве стрекочут похожие на кузнечиков насекомые, названия которых он так и не запомнил. Важнее другое — где патрули коммандос? Судя по времени, затраченному на дорогу, часовня расположена недалеко от храма и вероятность нежелательной встречи все еще велика.

Тем временем церковный сторож приоткрыл створку дверей и выглянул, прислушиваясь к звукам ночи. Призывно махнув рукой, он первым вышел и, крадучись, направился к зарослям травы, буйно поднявшейся среди вросших в землю могильных плит. Беглецы последовали за ним. Равнодушно светила выглянувшая из-за облаков луна, угольно-черные тени деревьев, казалось, готовы поглотить и спрятать беглецов навсегда от чужих взоров. Обернувшись, Вуд поискал глазами шпиль храма, но ничего не увидел.

— Сюда, — откуда-то снизу шепотом позвал старик-негр, ощупью отыскав руку Хантера.

Согнувшись, Питер понял, что дальше придется пробираться под сомкнувшимися кронами сросшихся колючих кустарников, образовавших зеленый тоннель низко над землей. Тропинка оказалась хорошо утоптанной, внутри колючие ветви были заботливо подрезаны садовыми ножницами и не цеплялись за одежду. Видимо, этот путь служил постоянной дорогой контрабандистов к часовне.

Неожиданно ползший впереди негр остановился, и Хантер ткнулся лицом в грязные подошвы его стоптанных сандалий. Сердито зашипев, сторож показал направо, где на фоне освещенного луной неба четко вырисовывался силуэт караульного с винтовкой. Вуд замер, пытаясь разглядеть других солдат, — не может быть, чтобы здесь выставили только один пост: наверняка коммандос растянулись частой цепью либо устроили множество секретов-засад. Точно, вон слегка шевельнулся куст и блеснуло оружие, пусть на какое-то мгновение, но и этого достаточно.

Старик, извиваясь, как ящерица, опять пополз вперед, но медленнее, с большей осторожностью, часто останавливаясь и приподнимая голову, чтобы прислушаться. Пост коммандос миновали благополучно и вскоре очутились на краю кладбища, где уже был слышен рокот океана.

— Вам туда, — показывая направление, махнул рукой сторож и тут же исчез. Только раздался тихий шорох и слегка качнулись ветви кустов.

За кладбищем оказался небольшой овражек, который Хантер почел за лучшее обойти стороной. Потом они увидели узкую дорогу, покрытую растрескавшимся асфальтом. Едва успели перебежать на другую сторону, как послышался шум мотора и замигали огни фар. Распластавшись на земле, беглецы проводили глазами идущий на малой скорости военный джип, набитый солдатами, выставившими из кузова стволы автоматических винтовок.

— Пошли, — дождавшись, когда они уедут, поднялся Питер, помогая встать покряхтывавшему шведу: падая, тот умудрился ушибить колено о камень и теперь морщился от боли.

— Двигаться можешь? — встревоженно спросил Вуд.

— Ничего, дохромаю до могилки, — попытался отшутиться Карл.

Ноги начали вязнуть в рыхлом песке, громче стал рокот волн, явственно потянуло запахами гниющих водорослей. Вдали мигал огонек костра, и Вуд решил уйти от него подальше: кто знает, что за люди собрались там? В теперешнем их положении каждый мог оказаться смертельным врагом.

Внезапно Хантер почувствовал, что неподалеку от них кто-то прячется в темноте. Обостренное нервным напряжением обоняние уловило запах дешевого табака и давно немытого тела, от которого отдавало резким запахом пота. Еще несколько шагов и стало слышно, как поскрипывает песок под подошвами переминающегося с ноги на ногу человека и его хрипловатое дыхание. Стрелять? Выстрелы автомата с глушителем похожи на негромкие хлопки, но они могут донестись до засевших на кладбище коммандос. Тем более, ветер дует в их сторону, а ночь тихая.

Придержав за рукав Хеде, Хантер хотел посмотреть, какая опасность таится впереди, но в этот момент сзади раздался шорох кустов и появились несколько негров с палками в руках. Впереди, загораживая дорогу, вышли еще трое.

— Чего это вы несете? — поигрывая дубинкой, спросил один.

«Ночные грабители», — понял Вуд.

— Дайте пройти, — попытался он решить дело миром. Если бы было светлее, бродяги могли разглядеть, что у него в руках, но темнота и чувство безнаказанности на контролируемой ими территории подстегивали ночных хозяев пляжа к решительным действиям. Тем более, они имели численный перевес.

Кольцо вокруг беглецов начало угрожающе сжиматься. Одетые в темные рубахи и брюки, чернокожие были плохо различимы, и Хантер боялся получить удар палкой по голове — тогда пиши пропало. Прыгнув вперед, он напал первым, решив не ждать, пока негры сомкнутся и начнут работать дубинками. Сдвинув предохранитель автомата, Вуд ткнул стволом в живот рослого бродяги и одновременно нажал на курок. Грабитель рухнул. Однако Питера успели огреть по плечу. Целили явно в позвоночник, намереваясь оставить его калекой или убить.

Развернувшись, Хантер ударил прикладом в голову размахивавшего дубинкой второго бродяги, уложив его на месте. Сзади глухо хлопнул револьвер Карла. Тонко взвизгнул раненый, и снова хлопок выстрела.

Сбив с ног третьего противника, Вуд метнулся к шведу, едва угадав его в куче смешавшихся в драке тел, и стал раздавать налево и направо увесистые удары прикладом автомата. Через минуту все было кончено — только треск ломаемых сучьев указывал направление, в котором бежали грабители, оставив поле боя за сильнейшим.

— Цел? — склонился Хантер над сидевшим на песке Хеде.

— Помяли немного, — поднимаясь, ответил тот.

— Скорее, — поторопил его Питер. — Надо уносить отсюда ноги.

Пробираясь через заросли кустарника, он боялся услышать шум мотора джипа или топот ботинок коммандос, торопящихся к месту скоротечной схватки, но вокруг было тихо. Видимо, звуки выстрелов не донеслись до постов или караульные не обратили на них внимания, прекрасно зная, кто и зачем собирается ночью на пляжах и какие там могут происходить события.

Остановились в неглубокой ложбине, со всех сторон поросшей кустами, и повалились на песок, положив под голову сумки. Вуд вытащил из кармана приемник, решив послушать, о чем толкуют полицейские, но пластмассовая коробочка оказалась разбитой: то ли попала под чей-то кулак в драке, то ли он наткнулся в темноте на ствол дерева. Остатки приемника пришлось зарыть в песок. Воспользовались радио, сохранившимся у Карла, однако ничего существенного услышать не удалось.

— Что будем делать? — спросил Хеде.

— Надо идти в город, — взглянув на часы, откликнулся Питер. — У меня есть адрес, по которому можно обратиться в крайнем случае. Думаю, теперь самое время.

— В город? — швед сел, потирая ушибленное колено. — Ты уверен, что мы доберемся прежде, чем нам наденут наручники?

— Я пойду один, — стаскивая непромокаемый комбинезон, буркнул Хантер. — А ты останешься здесь. Дай мне револьвер.

Швед молча снял кобуру: в конце концов Питеру виднее, как поступать, но что будет делать он, Карл Хеде, если Вуд не вернется? И стоит ли ему таскать с собой микрофильмы?

— Кассеты зароем, — словно подслушав его мысли, сказал Питер, отряхивая костюм; он провел ладонью по щетине на подбородке. — Черт, побриться негде. Если я до утра не вернусь, все спрячь и попробуй перекантоваться до вечера на пляже: среди голых тел на тебя вряд ли обратят внимание. А вечером опять приходи сюда и жди.

— Чего? — мрачно наблюдая за его сборами, осведомился Карл.

— Меня, — похлопал его по плечу Вуд. — Пока! Если появятся бродяжки, не церемонься…

* * *

Оставлять шведа одного очень не хотелось, однако сейчас могли помочь только по тому адресу, который дал на прощание глава службы безопасности эмигрантского центра Каффи. Кто там живет, Питер не знал, но предстояла нелегкая дорога в аристократический район, где среди ухоженных лужаек и тенистых садов прячутся дорогие частные виллы с бассейнами и гаражами на несколько автомашин. Такое жилье по карману лишь обеспеченным людям, каких в этой нищей стране немного. Удастся ли добраться на другой конец города?

Угораздило же вляпаться в историю, когда дело близилось к завершению, и микрофильмы, хранившиеся в ключе Святого Петра, оказались в руках Вуда. Отправляться на явку из храма было нельзя, так же как и подвергать риску ее хозяина: попросить сходить туда сторожа или священника — тот же Каффи предупреждал, что помогут только в том случае, если обратится сам Хантер.

Пробравшись через заросли, Питер очутился на безлюдном шоссе, проложенном параллельно пляжам. Где-то здесь остановка автобуса, но ходят ли они по ночам? Конечно, в центре жизнь не замирает до утра — работают бары и рестораны, открыты многие лавки и магазины, улицы ярко освещены огнями фонарей, полно готовых оказать услугу таксистов и жриц продажной любви, под тонконогими пальмами бродит по тротуарам толпа бездельников, туристов и мелких дельцов, промышляющих продажей разного товара. Однако здесь не центр, и в любой момент могут появиться патрули. Стоит ли рисковать и торчать на остановке в бесплодном ожидании?

Треск мотоциклетного мотора заставил его отступить в кусты и затаиться. Вскоре на асфальте заплясало пятно желтоватого света фары и мимо протарахтел старенький «харлей» с двумя седоками. Проехав еще сотни полторы футов, он остановился и мотор заглох. В тишине раздались приглушенные голоса: похоже, разговаривали мужчина и женщина.

Осторожно ступая, Вуд подошел ближе. Так и есть — молодой негр снял с багажника свернутое одеяло и, крепко обняв за талию свою подругу, повел ее в темноту. Наверное, они еще не успели расстелить одеяло, как Питер оказался рядом с оставленным мотоциклом. Взяв его за руль, он убрал подставку и тихо покатил «харлей» по шоссе, все убыстряя и убыстряя бег, потом прыгнул в седло и крутанул ручку газа — благо ключ торчал в замке зажигания. Мотор чихнул, из выхлопных труб вырвался клуб дыма, скорость увеличилась, мотоцикл обрел устойчивость и понес Вуда вперед. Фару он не включал, не желая привлечь к себе внимания. Ориентировался по памяти. Поворот на боковую дорогу, прибавил газу, ветер шумит в ушах, забивая дыхание, но зато впереди уже видны огни города, озаряющие темное небо.

Неожиданно на дороге появилась встречная машина с включенными фарами. Свернув к обочине, Хантер, не сбавляя скорости, пулей пролетел мимо нее. В зеркало он увидел, как автомобиль сначала замедлил движение, а потом начал разворачиваться, явно намереваясь пуститься в погоню. Полиция? Наверное, ослепленный светом фар, он не увидел эмблем на дверях патрульной машины, а проблесковый маяк на крыше фараоны выключили, чтобы раньше времени не настораживать случайно встреченных на шоссе путников.

Выжимая из дряхлого «харлея» все, на что он был способен, Питер попытался оторваться, но расстояние неумолимо сокращалось — не сулящие ничего доброго огни фар с каждой секундой становились все ярче, грозя поймать его в широкие конусы света, с тем чтобы потом уже не выпустить. Резко затормозив, Вуд соскочил с седла и выхватил револьвер. Поднял его, положив ствол на согнутый локоть левой руки и прицелился. Выстрел, второй. Скрежет тормозов, звон разбитого стекла, и фары потухли.

Когда он поднимал упавший на бок мотоцикл, над головой просвистели пули и донесся грохот выстрелов: не имея возможности двигаться дальше, ослепшие патрульные наугад палили из автомата, надеясь достать противника. Надо скорее исчезать отсюда, пока не набежали другие фараоны.

В пригородном квартале он сразу же свернул на малоприметную улочку и там спрятал мотоцикл за полными мусора большими жестяными баками, стоявшими на задворках обшарпанного многоэтажного дома. Жаль его бросать, но после стрельбы на дороге полиция безусловно начнет останавливать всех мотоциклистов: в патрульной машине наверняка есть рация, и они передали другим постам о происшествии.

Подобрав около помойки старую шляпу, Питер отряхнул ее и нахлобучил на голову в надежде укрыть лицо под обвисшими полями. За домами истошно надрывались сирены полицейских машин, перекрывая гул близкой автострады. Неподалеку гавкали бродячие собаки, тускло желтели пятна далеко отстоящих друг от друга уличных фонарей. А предстояло идти туда, где множество людей и машин. Вздохнув, Вуд поправил висевшую под мышкой кобуру, и торопливо зашагал к центру, стараясь держаться в тени домов.

На автостраде ему повезло — не успел он выйти к остановке, как подкатил почти пустой автобус, сияя огнями ярко освещенного салона. Не раздумывая, Вуд поднялся по ступенькам и плюхнулся на свободное заднее сиденье. С легким шипением закрылись двери, и автобус покатил, плавно покачиваясь на поворотах. В кабине водителя мурлыкал приемник, сидевшие впереди пассажиры дремали. Питер быстро оглядел их — пожилая негритянка с корзинкой, худощавый молодой человек в дешевом костюмчике, супружеская пара с уснувшим на руках отца карапузом, седоголовый мужчина в грубом рабочем комбинезоне. На нового пассажира никто не обратил внимания, и Хантер немного успокоился.

Притормозив, автобус подошел к остановке, супружеская пара встала, и Питер с ужасом увидел, что заботливый отец, державший на руках ребенка, одет в полицейскую форму. Жена подала мужу фуражку. Надев ее, он направился к задней двери, и Хантер замер. Но полисмен только скользнул по нему безразличным взглядом. Закрылись двери. Автобус тронулся.

Облегченно выдохнув, Вуд убрал руку с рукояти револьвера и отвернулся к окну. Кажется пронесло! За стеклом проплывали ночные кварталы, патрульные машины на перекрестках, ярко освещенные витрины магазинов, темные скверы и пестрый поток прохожих, среди которых мелькали одетые в форму люди с оружием: беглецов искали. Повезло, что маршрут проходил в стороне от оцепленных районов, но и здесь прохожих останавливали и проверяли документы.

Новая остановка и рядом с Хантером опустился на сиденье вошедший пассажир — молодой мужчина в куртке и джинсах. Покосившись на соседа, он что-то спросил на местном жаргоне. Насколько понял Вуд, мужчину интересовало, где найти поблизости дешевый бар с девочками. Улыбнувшись в ответ, он пожал плечами и, сделав вид, что задремал, сквозь неплотно прикрытые веки стал наблюдать за сидевшим рядом негром. Брезгливо выпятив нижнюю губу, тот выставил ноги в проход и принялся разглядывать других пассажиров. Новое соседство Питеру не понравилось, но скоро выходить и не стоит затевать ненужной свары — вдруг человеку действительно хочется выпить и поразвлечься, а компании нет.

— Откуда возвращаешься, приятель? — не выдержав долгого молчания, фамильярно толкнул его локтем негр. На этот раз он говорил на приличном английском. Это насторожило Хантера.

— С работы, — поняв, что теперь отмолчаться не удастся, буркнул он. — Извини, я устал.

— Да, видок у тебя не для слабонервных, — хмыкнул сосед и попытался обнять Вуда, но тот вежливо убрал его руку. Чего вдруг ему приспичило обниматься? Спиртным от него не пахнет, на «гомика» не похож, а для излияния внезапно нахлынувших братских чувств салон городского автобуса — не самое подходящее место.

— Где работаешь? — не унимался негр. — Уж не в подпольном ли игорном доме?

— Нет. Извини, мне выходить, — Питер встал, ловко уклонившись от новой попытки обнять его. Уж не карманник ли подсел? Так его и тянет пощупать случайно оказавшегося рядом соседа.

— Выходишь? Счастливо! — одарив его улыбкой, негр убрал ноги, давая возможность пройти. — Эй, какая это остановка?

— Десятый квартал, — от дверей ответил Хантер. Хорошо, что он немного знал район, заранее изучив его по туристической схеме и совершив тут пешую прогулку.

— Я тоже выйду, — неожиданно заявил попутчик. Соскочив с подножки автобуса, Вуд быстро нырнул в слабо освещенный переулок. Оглянувшись, он увидел, что около остановки притормозила машина, а попутчик подошел к ней и склонился к окну.

Не теряя времени, Питер побежал, шаря глазами по сторонам в поисках укрытия, — разговорчивый негр был явно агентом полиции, проверяющим транспорт, и обнять Вуда он пытался, чтобы узнать, есть ли у подозрительного белого оружие? Задерживать Питера в одиночку он, скорее всего, не решился и вышел за подмогой: сзади шла полицейская машина без опознавательных знаков. Сейчас они устроят облаву или попробуют проводить, выясняя, куда он направляется. Ни первое ни второе не совпадало с его планами.

Перемахнув через низкую стенку из камня, огораживающую притаившийся в глубине участка особняк с темными окнами, Хантер спрятался в кустах. Буквально через минуту по улице на малой скорости прошел автомобиль. Тот самый, к которому подходил попутчик. В салоне сидели трое и настороженно вглядывались в темноту, пытаясь определить, куда подевался сошедший с автобуса белый в мятом костюме и старой шляпе. Мигнули красные огоньки стоп-сигналов, и машина свернула за угол.

Убедившись, что улица пуста, Вуд снова перемахнул через изгородь и припустился бегом. По его расчетам, отсюда до нужного места добираться не более десяти минут, а бегом и того быстрее. Только бы не вывернулся неожиданно полицейский автомобиль, рыскающий по улицам квартала.

Остановившись, Питер прислушался — почудилось, что сзади слышен приглушенный топот ботинок по теплому, не успевшему остыть после жаркого дня тротуару. Резко обернувшись, он заметил тень, метнувшуюся в проем низеньких ворот одного из особняков. Неужели полицейские разделились: одни остались в машине, а другие пошли следом, заглядывая в каждую подворотню?

Добежав до угла, Хантер свернул и, продравшись через колючий кустарник, ровно подстриженный заботливым садовником, пригнувшись пошел обратно, поминутно останавливаясь. Вскоре он уловил шорох. Выглянув из-за кустов, Питер увидел давешнего попутчика. Сняв ботинки и держа их в руке, тот почти бесшумно крался с другой стороны колючей изгороди. Вот он замер, вслушиваясь в звуки ночи, потом осторожно двинулся вперед.

Вытащив из кобуры револьвер, Хантер неожиданно поднялся и выстрелил в спину полицейского соглядатая. Тот выронил ботинки, которые глухо стукнули о тротуар, неестественно выгнулся и рухнул. Через несколько секунд его тело лежало за кустами, невидимое с проезжей части. Рядом с ним Питер заботливо поставил туфли…

* * *

Нужный ему дом оказался двухэтажным особняком, стоящим посреди широкой лужайки с коротко подстриженной травой. К нему вели выложенные каменной плиткой дорожки, ворота закрыты, на столбе у калитки поблескивала решеточка переговорного устройства. Вокруг тихо, только тучей вьется мошкара у прозрачного колпака уличного фонаря.

Нажав кнопку переговорного устройства, Хантер прислонился плечом к столбу. Ну почему никто не отвечает? Неужели, на его несчастье, хозяев нет дома?

— В чем дело? — недовольно просипел из динамика сонный мужской голос.

— Я по поводу библиотеки, — быстро ответил Вуд словами пароля. — Здесь продают книги по оккультным наукам?

— Вы, случайно, не ошиблись? Я давал объявление, что сам куплю их по сходной цене.

— Извините, но там точно сказано о продаже, — сдерживая нетерпение, сказал Питер. Скорее бы открыли, а то, не ровен час, появится патрульная машина. — Я читал объявление три дня назад.

— В какой газете? — не унимался динамик.

— «Курьер».

— «Столичный курьер», — уже мягче поправил голос, и замок щелкнул, открывая калитку. — Входите.

Почти бегом Питер преодолел расстояние до особняка и толкнул дверь. В полутемной прихожей его встретил высокий мулат в длинном домашнем халате. Правую руку он опустил в карман, а левой удерживал за ошейник рыжего немецкого бульдога, злобно скалившего клыки.

— Прикройте дверь. Вы один?

— Да, — стараясь держаться подальше от собаки, ответил Питер. — Уберите пса. Мне надо показать вам кое-что. Боюсь, он неправильно поймет, если я суну руку за пазуху.

— Не бойтесь, — усмехнулся хозяин. — Показывайте, только медленно.

Достав перстень госпожи Джуба, Вуд протянул его мулату. Тот быстро взглянул на него и потащил упиравшуюся собаку в комнату. Вскоре он вернулся и пригласил позднего гостя пройти на второй этаж. Поднявшись по лестнице, Вуд оказался в гостиной с мягкой мебелью и дорогим ковром на полу.

— Вы Хантер? — предлагая ему сесть в кресло, прямо спросил мулат.

— Да…

— Со вчерашнего дня вас ищут по всему городу. Люди Энугу просто сбесились. Чем я могу быть полезен? Кстати, называйте меня Чарльз. Так ко мне обычно обращаются друзья.

— Спасибо, — блаженно вытянувшись в кресле и распрямив уставшие ноги, поблагодарил Питер. — Нам надо выбраться из страны, желательно сегодня же ночью.

— И только? — засмеялся Чарльз. — Ничего не скажешь, пустяковая просьба… Однако шутки в сторону. Мне известно, что ищут двоих. Где ваш приятель?

— Ждет в надежном месте, — решив не открываться полностью, ответил Хантер. — Поможете?

— Попробую. Умеете пилотировать самолет? — поинтересовался Чарльз и, открыв стоявшую на столе коробку, предложил гостю сигару.

— Нет, — обрезая кончик сигары, выдохнул Питер.

— Жаль. Ну а если я вас доставлю к причалам и укажу лучший катер?

— Пойдет, — выпустив клуб дыма, согласился Вуд. — Но до причалов еще надо добраться, а кругом патрули. И как понять ваши слова, что укажете катер?

— Брать его будете сами, — открывая бар, пояснил Чарльз. — А доберемся нормально, правда, вам придется лечь на пол машины, чтобы никто не увидел. Выпьете? Нет? Ну, как хотите. Тогда подождите пока я переоденусь.

Питер откинулся на спинку кресла и в ожидании прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной, покоем и прекрасной сигарой. Сейчас бы плотно поесть и крепко поспать, чтобы набраться сил или хотя бы вздремнуть, но предстоит опять отправляться в неизвестность.

Услышав, как хозяин вошел в гостиную, он открыл глаза и тут же выхватил револьвер: мулат был в форме полицейского офицера!

— Уберите, — поправляя перед зеркалом фуражку, слегка поморщился Чарльз. — Вас разве не предупредили, кто я? Вы в доме начальника столичной криминальной полиции.

— Никогда не любил фараонов, особенно здешних, — пряча оружие, буркнул Вуд.

— Если вам не по душе полиция, то, когда окажетесь в беде, сразу зовите священника, — съязвил хозяин. — Готовы? Пошли.

«Насчет священника ты не так далек от истины», — спускаясь следом за Чарльзом по внутренней лестнице в гараж, мысленно посмеялся Питер.

Открыв дверь большого черного лимузина, мулат молча указал Хантеру на пол позади переднего сиденья и сел на место водителя. Выведя машину на улицу, он вышел, закрыл ворота особняка и, снова усевшись за руль, предупредил:

— Главное, ни при каких обстоятельствах не обнаруживайте себя. Где искать вашего приятеля?

— Гоните к побережью океана в район черного кладбища.

Чарльз кивнул и тронул с места, резко набирая скорость на пустых улицах квартала. Судя по тому, как быстро он ехал, выставленные на перекрестках патрули отлично знали его машину и пропускали ее без проверки.

Попросив мулата подождать на шоссе, Питер побежал отыскивать Карла. Швед ждал его, сидя на сумках и держа в руках автомат. Быстро вырыв кассеты и взяв поклажу, они вышли к ожидавшему их автомобилю.

— Останавливаться у самых причалов нельзя, — по дороге объяснил Чарльз. — Там патрули береговой охраны. И вообще вам придется делать все очень быстро. Вон, смотрите, — притормозив у дорожки, ведущей к пирсу, он показал на большой белый катер. — Берите его. Ключи у сторожа. Не перепутайте, на их брелке красный круг с золотым якорем и номер 330. Это катер одного из моих знакомых. Очень быстроходный, баки всегда полны. Сначала держитесь ближе к берегу, чтобы не нарваться на сторожевиков, а потом резко уходите в открытый океан. Все, желаю успеха!

Хантер едва успел захлопнуть дверцу, как черная машина сорвалась с места и умчалась.

Спрятавшись в кустах, беглецы осмотрели пирс, катера и домик сторожа — легкую деревянную постройку с освещенным занавешенным окном. Кто знает, не сидит ли там парочка полицейских или солдат, поджидая незваных гостей? Посмотрев на часы, Питер прикинул, сколько осталось до рассвета. Надо поторапливаться, если они не хотят ждать следующей ночи.

— Чего копаемся? — недовольно завозился Карл.

— Терпение, — успокоил его Вуд. — Дождемся, пока пройдет патруль.

Ждать пришлось долго. Хантер уже начал сомневаться в существовании береговой охраны, как вдруг сразу с двух сторон к домику подошли патрули. Один из солдат направился к сторожке. Остальные закурили, лениво перебрасываясь словами, — чувствовалось, что они устали и не испытывали особого желания вновь шляться по мокрому песку. Наконец проверяющий вышел, и патрули медленно побрели вдоль кромки неумолчно шумевших волн, расходясь все дальше и дальше друг от друга.

Выждав, пока их фигуры полностью растворятся в темноте, Питер поудобнее перехватил автомат и пополз к сторожке. Взяв оружие на изготовку, он ударом ноги распахнул дверь.

Сторож был один, — расположившись у стола, он с аппетитом закусывал, прихлебывая из кружки горячий кофе. Рядом с ним стоял большой термос и телефон, по которому Хантер дал короткую очередь. Брызнули осколки пластика, сторож поперхнулся и, уронив стул, повалился на пол, прикрывая голову руками. Оборвав шнур занавески, Хантер связал его и открыл плоский настенный шкафчик. Там ровными рядками висели ключи от катеров. Быстро найдя красный брелок с золотым якорем и цифрой 330, Вуд снял ключ и, выскочив на крыльцо, дал знак шведу бежать к катеру.

«Триста тридцатый» оказался значительно больше, чем представлялось на расстоянии: острый, приподнятый нос, широкая рубка, строгие обводы крепкого корпуса, полукруглая корма с парусиновым тентом, защищавшим от палящих лучей солнца. Карл бросил сумки на палубу и тяжело спрыгнул с пирса. Вуд снял с причальной тумбы толстую петлю каната, перекинул ее на катер, спрыгнул сам и, подняв лежавший у борта багор, уперся им в край настила пирса. Палуба под ногами слегка качнулась, полоска воды между кормой и пирсом стала шире, и вот катер уже качнуло первой волной.

— Давай вниз, запускай моторы, — закричал он Хеде.

Швед открыл люк машинного отделения и загремел ботинками по металлическим ступенькам короткого трапа.

— Включи освещение, — глухо донесся снизу его голос. Питер кинулся в рубку. Прекрасный обзор через широкие, застекленные окна, штурвал, рукоятки дистанционного управления двигателями, блестящая никелем доска с гнездом зажигания. Вставив в него взятый в сторожке ключ, он начал щелкать переключателями. Над головой зажглась лампочка в матовом плафоне, засветились шкалы приборов, показывая, что баки полны горючего, а скорость все еще на нуле. Внизу несколько раз звякнул металл, послышалось чертыхание Хеде и спустя несколько минут двигатели ожили. Мелко задрожал корпус, и катер словно присел, как норовистая лошадь, готовая преодолеть барьер.

В рубку ввалился Карл, перемазанными маслом пальцами пробежался по рукояткам, сдвигая их в нужное положение, и вода за кормой вспенилась от бешеного вращения винта.

— Полный вперед! — скомандовал он.

Выключив свет, Хантер осторожно вывел катер подальше от пирса и, увеличив обороты моторов, направил его в открытый океан, стремясь как можно скорее оставить берег за кормой, вскоре он превратился в едва различимую полоску с редкими, гаснущими один за другим огоньками…

Вертолеты настигли их на рассвете. Со стороны материка в небе появились несколько маленьких, быстро увеличивавшихся в размерах точек и, перекрывая шум двигателей катера, навалился гул винтов боевых машин.

— Где спасательные пояса?! — заорал Хантер, но его голос потонул в реве низко прошедшего над катером вертолета. Волны подернулись рябью от падавшего сверху воздушного потока, а Питер уже бешено крутил штурвал, разворачивая суденышко туда, где вокруг острых, темных скал крутились пенистые водовороты зеленоватой воды.

— Пояса! — вновь закричал он. Неуклюже балансируя на уходящей из-под ног палубе, появился Карл, в руках которого были два спасательных пояса.

— Собери любой хлам, сорви тент, — следя за тем, как вертолеты ложатся на боевой курс, приказал Вуд. — Быстрее! Свали все около рубки и облей горючим. Скорее, Карл! И держись крепче, сейчас начнется!

Первая пулеметная очередь вспорола волны перед носом катера — им приказывали остановиться и повернуть назад. Подняв искрящиеся на солнце фонтанчики, свинец ушел на дно, а вертолеты снова развернулись для атаки.

— Они расстреляют нас ракетами, — завязывая тесемки спасательного пояса, прокричал швед.

— Когда дам команду, поджигай хлам, — вертя штурвал, откликнулся Хантер. — Думаю, сначала они нас попробуют остановить.

Катер плясал на волнах, как поплавок, то увеличивая скорость, то почти останавливаясь и рыская носом в разные стороны, что мешало вертолетчикам взять точный прицел. Но все же, дав еще несколько очередей из пулеметов, они снесли мачту и разбили стекла рубки. Сквозь дыры в корпусе начала хлестать вода, и верткое суденышко замедлило ход, стало плохо слушаться руля. А до берега было все еще далеко — ярко освещенный солнцем, он лежал по правому борту, маня зеленью густых зарослей, начинавшихся за узкой полоской песка.

Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в штурвал, Питер пытался вывести катер из-под огня. С одного вертолета выпустили ракету, и она, оставляя за собой дымно-белый след, устремилась вниз, грозя разнести суденышко вдребезги, как ореховую скорлупу. Заложив крутой вираж, Хантер увел катер в сторону, и ракета нырнула в океан, подняв высокий столб воды.

— Поджигай! — закричал Вуд. — Карл, поджигай!

Обернувшись, он с ужасом увидел, что швед лежит на пороге рубки, прижав к груди окровавленные руки. Убит? Нет, кажется, дышит: натужно, с хрипом выдавливая на губах кровавую пену и сипло втягивая воздух сквозь стиснутые от боли зубы.

Бросив штурвал, Хантер перепрыгнул через потерявшего сознание Хеде и, чиркнув зажигалкой, поднес язычок огня к куче тряпья, сваленного на палубе. Вспыхнуло пламя, к небу потянулась струйка едкого сизого дыма. Питер склонился над раненым, плеснул ему в лицо забортной водой.

— Жив? — увидев, что Карл открыл глаза, Вуд помог ему сесть, опершись спиной о переборку.

— Всегда думал, что умру в постели, — морщась, едва слышно просипел швед. — Не хочется здесь…

Мотор катера работал с перебоями: то ли до машинного отделения добралась хлещущая в пробоины вода, то ли одна из пулеметных очередей достигла и повредила двигатели. Тем не менее пусть медленно, но судно продвигалось к берегу. Шумел океан, равнодушно покачивая на своей могучей спине терпящих бедствие, нарастал рев вновь собирающихся атаковать вертолетов, от кучи горящего хлама тянулся все разраставшийся дымный шлейф.

— Потерпи, дружище. Скоро все кончится, — Питер вернулся к штурвалу, а Хеде устало прикрыл глаза и скривил в недоверчивой усмешке окровавленные губы.

Новая очередь выворотила куски обшивки на носу и вдребезги разнесла приборную панель. Штурвал рвануло из рук, и катер начал выписывать круги, кренясь на борт. Перестав слушаться рулей, судно превратилось в игрушку волн, безжалостно швырявших его то вверх, то вниз, грозя утащить в пучину.

Вуд подхватил Карла под мышки, подтащил к борту и, спихнув в воду, спрыгнул следом за ним. Все, морская прогулка окончена, теперь можно рассчитывать только на себя — надо попытаться вплавь добраться до берега под прикрытием валившего с катера дыма. Последний, мизерный шанс на спасение, учитывая, что над головами гудят вертолеты и летчикам как на ладони видна поверхность океана, а предательский ветер то и дело сносит дымный шлейф в сторону.

Швед беспомощно барахтался, слабея с каждой секундой, а вода вокруг него окрасилась кровью. Подплыв к нему, Питер ухватил Карла за ворот рубахи и, как на буксире, потянул за собой, попутно соображая, водятся ли здесь акулы? Для этих тварей достаточно почуять кровь, и тогда к опасности быть расстрелянными из пулеметов прибавится опасность быть разорванными на куски океанскими хищниками.

Вертолеты вновь зашли на цель и дали залп ракетами. Гулко рвануло, к небу поднялся огненный шар, лопнувший ослепительно яркими брызгами, над водой прошла тугая волна горячего, противно пахнувшего взрывчаткой воздуха. На катере бушевал пожар, пламя жадно пожирало все, способное гореть, а океан, споря с огнем за добычу, безотрывно лизал горевшие борта, захлестывая рубку и затягивая посудину в глубину, словно стремясь поскорее остудить ее и уложить на грунт, скрыв от вертолетов толщей воды. Осев на правый борт и все больше кренясь, катер начал быстро тонуть, а над ним, подобно стервятникам, хищно кружили вертолеты, щедро рассыпая дробь пулеметных очередей.

Сильно работая ногами и делая мощные гребки свободной рукой, Вуд тянул потерявшего сознание Карла к торчащим из воды острым камням, об которые с шумом разбивались волны, — скорее бы добраться туда и забиться в одну из гранитных расщелин маленького островка, поскольку доплыть до спасительного берега вряд ли хватит сил. Закрывая солнце, над ними прошел вертолет, разгоняя винтами дым. Питер увидел мелькнувшее брюхо машины с облезшей зеленоватой краской, ровные ряды заклепок, казавшиеся тонкими хоботки стволов спаренных пулеметов с дрожащими на концах язычками пламени. Рядом по воде зашлепали пули, словно с небес рассыпали морскую гальку, вытряхнув ее из прохудившегося мешка. А следом за первым уже грохотал винтами следующий вертолет, а за ним и третий. Квадрат за квадратом они прочесывали район гибели катера, чтобы не оставить ничего живого, смести свинцом и отправить на дно все, что еще держится на поверхности.

Стиснув зубы, Вуд плыл, стараясь укрыться от грозящей с неба смерти за все более редевшей полоской дыма. Только бы добраться до островка, только бы добраться!

Заложив крутой вираж, вертолеты унеслись, разворачиваясь для нового захода и, как бичами, полосуя воду смертоносными очередями. Руки, казалось, налились свинцом, мышцы ног начала сводить судорога, вцепившиеся в воротник рубашки Карла пальцы совершенно онемели, но Питер плыл, из последних сил таща за собой шведа. Наконец ему удалось крепко ухватиться за выступ мокрого, покрытого скользкой слизью камня, чтобы не дать набегавшим волнам утащить измученных пловцов обратно в океан. Хрипло дыша, как кляча, вытянувшая на крутой подъем тяжеленный груз, Вуд втиснул Карла в расщелину между обломками скал и закрыл его собой, прислушиваясь к нарастающему гулу в небе.

Вертолеты возвращались…

* * *

Поморщившись, как от приступа надоедливой зубной боли, Энугу снял трубку телефона правительственной связи. Звонил Матади.

— Что нового? — не поздоровавшись, недовольно буркнул тот. — Или тебе нечего сказать?

Полковник зло скрипнул зубами, уловив в голосе диктатора плохо скрытую угрозу, но быстро овладел собой:

— Я как раз собирался позвонить, но ты опередил. Можешь спать спокойно, все ушло на дно. Вертолеты их накрыли.

— Когда начнутся водолазные работы?

— Это бессмысленно, — сдерживая раздражение, объяснил полковник. — Слишком велики глубины, водолазам не добраться. Считай, что теперь там покоится самый надежный в мире сейф. Снимки, сделанные с воздуха, тебе сейчас привезут.

— Хорошо, — помолчав, уже мягче произнес Матади. — Хочется верить, что эта гнусная история наконец-то закончилась. Фотографии привези и сам захвати карту с указаниями глубин. Жду.

Бросив трубку, Энугу чертыхнулся — подозревает, подлец, не доверяет. Наверное, если бы мог, сам нырнул на дно, чтобы окончательно удостовериться. Жаль, что не удалось заполучить теперь уже безвозвратно утерянные материалы, а то сейчас можно было бы дотянуться до горла Матади и сжать его, с хрустом ломая гортань.

Ладно, всему свое время. Придется поехать и, чтобы не зря терять время, напомнить диктатору о генеральском звании, давно обещанном начальнику контрразведывательной службы, — пусть раскошелится хоть на это в знак признательности.

— Вы уезжаете? — спросил заглянувший в кабинет Кано.

— Да. Быстренько найди мне карту этого района. И вот еще что, этот ублюдок у тебя?

— Фаджа? — уточнил капитан.

— Он нам больше не нужен, — защелкивая замочек папки, брезгливо скривил губы полковник. — Дай в газеты информацию, что один из членов банды, ограбившей национальную галерею, убит своими сообщниками. Кстати, прикажи упаковать парочку картин и положить в багажник моей машины. Надо утешить главу правительства и его супругу. Не пропадать же музейному добру…

* * *

Неслышно ступая по устилавшему пол ковру, секретарь подошел к огромному письменному столу и подал главе фирмы белый прямоугольничек визитной карточки:

— Он ждет в приемной, сэр.

Оторвавшись от бумаг, седой джентльмен взял карточку и вслух прочел:

— Полковник Эдвард Кано.

Бросив визитку на стол, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, спрятав под щеточкой изрядно поседевших усов мимолетную улыбку.

— На прошлой неделе вы обещали его принять, — почтительно напомнил секретарь.

— Да, пусть войдет, — согласно кивнул джентльмен.

— Прошу вас, — распахнул дверь секретарь, пропуская в кабинет средних лет негра в хорошо пошитом костюме и золотых очках с зелеными стеклами.

— Присаживайтесь, — предложил глава фирмы, открывая перед гостем ящичек с сигарами. — Какое дело привело вас к нам?

— Весьма конфиденциальное, — взяв сигару, глухо ответил полковник. Обрезав ее кончик миниатюрной гильотинкой, он прикурил и, сняв очки, доверительно пожаловался. — Глаза. Врачи говорят, застарелая глаукома, предлагают операцию. Впрочем, это не имеет отношения к моему визиту. Находясь в Штатах на лечении, я решил обратиться к вам за помощью.

— Слушаю, — джентльмен прижал бумаги серебряной фигуркой Святого Петра, державшего в руке ключ от райских врат. Перехватив взгляд визитера, объяснил: — Патрон нашей фирмы, поэтому в ее эмблеме изображен ключ. Итак, полковник?

— Вам приходилось бывать в Лигурии?

— В Лигурии? — переспросил глава фирмы. — Нет, хотя я много лет прожил в Африке. Тем не менее мы готовы оказать содействие нашим клиентам в любой стране мира, в том числе и в Лигурии. Чего вы ждете от нас, мистер Кано?

— Мне известно, что ваша фирма готова выполнить достаточно деликатные поручения за приличное вознаграждение, и к ее услугам неоднократно прибегали многие влиятельные лица.

— Все только в рамках закона! — быстро уточнил джентльмен.

— Да, конечно, — усмехнулся гость. — Только в рамках закона. В настоящее время я представляю эмигрантское правительство Лигурии. Дело, о котором я хочу говорить с вами, связано с политикой. Власть на нашей родине принадлежит клану Джуба, а глава бывшего правительства Матади умер в изгнании. Но его архив остался во Фрайтауне. Люди, связанные с нашим движением, не могут появиться в стране без риска оказаться в руках спецслужбы, возглавляемой генералом Каффи.

— Хотите вывезти документы? — прямо спросил джентльмен. — Вряд ли мы сможем быть вам полезны.

— Жаль, — протянул полковник. — Знаете, Фрайтаун красивый город. Можно остановиться в отеле «Экватор». Правда, его перестроили, но национальная галерея размещается в прежнем старинном здании бывшего кафедрального собора. И пансионат «Глория» отлично сохранился, несмотря на то что прошло много лет. Кстати, как поживает господин Хеде?

— К глубокому сожалению, в прошлом году он скончался, — помрачнев, ответил глава фирмы. — Господин полковник был знаком с Карлом Хеде?

— Только заочно. Стоит ли нам и дальше играть в прятки, мистер Вуд? Наверняка, ваше частное сыскное бюро навело обо мне справки и доложило, кто я такой. Много лет назад мне не удалось схватить вас и Хеде, но сейчас я пришел не как враг, а как потенциальный клиент и союзник. Я знаю, вы были в Лигурии и добыли для Джуба документы. Если сумели сделать это один раз, то почему не попробовать еще? Мы хорошо заплатим.

Питер потер виски кончиками пальцев. В памяти вновь всплыли события того дня: пенистые волны, обрушивающиеся на маленький, каменистый островок, два измученных человека, вжавшихся в расщелину между скал, рев винтов вертолетов над головами, град свинца и томительное ожидание темноты, до наступления которой каждая секунда грозила смертью. Нестерпимо пекло солнце, Карл все не приходил в сознание. Только вечером Вуду удалось вплавь добраться до материка и выйти к селению, неся на руках раненого друга. К счастью, деревня стояла на территории уже другого государства. Потом, много позже, Онасия Джуба подарила ему на память свой перстень…

— Вы пришли напомнить мне о прошлом? — он поглядел в глаза гостю. — Но у вас нет доказательств.

— Да, сейчас уже нет, а тогда я буквально шел по вашему следу, — помолчав, согласился Кано. — Но Энугу очень быстро потерял доверие диктатора, когда эмигранты дали понять, что располагают компрометирующими документами, которые добыли вы и Хеде. И игра против вас потеряла всякий смысл. Вскоре полковник Энугу поднял мятеж и был казнен, политическая ситуация в корне изменилась, к власти пришли изгнанники во главе с Джуба…

— Вряд ли наша фирма окажется полезной движению, — давая понять, что разговор закончен, промолвил Вуд и нажал кнопку вызова секретаря.

— Жаль, — надевая очки, сказал Кано. — Может быть, вы все же подумаете? Я оставлю телефон, по которому меня можно найти.

— Как вам будет угодно, — сдержанно поклонился Питер и приказал секретарю: — Проводите господина полковника.

Оставшись один, он снял трубку телефона и, набрав номер, сказал:

— Джозеф, ты свободен сегодня вечером? Отлично, сынок. Тогда вместе навестим семью покойного дяди Карла. Я жду тебя в семь…

Content

Василий Веденеев
Ключ святого Петра