Леона Диксон

Вспышка молнии

Пролог

Лина вышла из гостиницы на неширокую площадь, под нависшее над Стокгольмом тускло-серое, пропитанное водой небо. Выразительные губы девушки слегка дрогнули в гримаске неудовольствия, она поежилась от пронизывающего ветра и подняла воротник теплого пальто из верблюжьей шерсти. Брр! Ну и погодка! Да и вид любимого города сегодня не радовал — все вокруг было тоскливого серого цвета.

Правда, скучную картину несколько оживляла пестрая мозаика живых цветов, которые продавались и в многочисленных палатках, и прямо из ведер на всем пространстве этой покрытой брусчаткой площади, где в старину торговали сеном, а теперь вот живыми цветами. По лицам продавцов можно было безошибочно определить, что этим занимались в основном эмигранты из Азии.

Лина позволила себе на миг расслабиться и полюбоваться яркими цветами. Одно из многих дел, запланированных на сегодня, было сделано: она заказала номер в отеле для прибывающего на следующий день гостя из Америки. Точнее, возвращавшегося оттуда на родину после долгих лет отсутствия, чтобы стать управляющим их торговой компанией. Молодой и весьма симпатичный парень, судя по фотографии. По имени Карл Йоханссон. Законный наследник владельца компании Пер-Андеша Йоханссона, его сын от первого брака, уехавший в США после того, как отец женился после смерти жены во второй раз. Карл не захотел жить в Стокгольме вместе с мачехой и сводным братом и уехал под хорошим предлогом — получить образование в престижном Стэндфордском университете. После выпуска он не пожелал вернуться домой, а нашел себе работу в какой-то преуспевающей американской фирме. Но сейчас ситуация изменилась. После второго инфаркта Йоханссон-старший решил уйти от дел и вызвал сына из-за океана, чтобы передать ему бразды правления.

Фирма была не слишком крупная, но приносила устойчивый доход. К тому же была достаточно перспективной, с учетом растущего благосостояния более половины населения страны. Причем лучшей половины, ибо компания торговала элитной женской одеждой и бельем.

Лина была помощником Йоханссона-старшего, совмещавшего в одном лице и владельца, и директора компании. Да и ей самой приходилось выполнять самые разные обязанности: выступать то в роли торгового агента, то курьера, то менеджера по рекламе или по персоналу. А сегодня ей предстоит беготня по магазинам. Впереди 13 декабря — День святой Лючии, национальный шведский праздник. А потом Рождество. Так что она должна закупить массу небольших подарков и сувениров для постоянных партнеров и клиентов фирмы.

Обдумывая предстоящие дела, Лина хмыкнула. Впору взять с собой мешок, нарядиться в красный колпак и такого же цвета курточку с белой меховой оторочкой и изображать Санта-Клауса.

А завтра придется ехать в аэропорт Арланда. После инфаркта Пер-Андеш почти не выходит из дома. Так что Линде предстоит самой встретить нового управляющего и отвезти его в гостиницу. Парень выдерживает характер, подумала она. Хотя и возвращается на родину, но жить в одном доме с мачехой по-прежнему не захотел.

В принципе, номер в гостинице она могла бы заказать по телефону. Но ей не хотелось сидеть в офисе, слушать бесконечные женские пересуды о новом хозяине и гадать о возможных переменах. И без того на душе было тревожно. Неизвестно, удастся ли сохранить работу. А если удастся, то как сложатся отношения с новым владельцем? Как опытный администратор, она на всякий случай поинтересовалась возможностями аренды жилья для него. Не будет же он все время обитать в гостинице. Наметила и кое-какие другие дела. Во всяком случае, на первое время работы у нее будет предостаточно. Если, конечно, новый руководитель не пожелает сразу же заняться подбором новой команды.

Ладно, Бог с ним. Какой смысл напрасно гадать? Вскоре все выяснится. А пока надо заняться покупками. Для начала пробежаться змейкой по длинной пешеходной улице Дроттнинггатан, рассекающей центр города с севера на юг. Излюбленное место посещения туристов. Здесь полно небольших сувенирных магазинчиков, полки которых ломятся от изделий из дерева, камня, стекла и металла и мягких игрушек. Лина всегда с удовольствием рассматривала фигурки лосей, викингов, красных лошадок… Одни из них выполнены на высоком художественном уровне, другие — нарочито аляповатые и примитивные. На любой вкус и для любого кошелька.

Она уже предвкушала, как закупит множество ярких сувениров, особенно радующих глаз и душу в этот серый день. А потом прямо по Дроттнинггатан выйдет на улицу Вэстерлонггатан, в Гамла Стан — Старый Город — исторический центр Стокгольма. Лина любила бродить по узким улочкам этого спрессованного на небольшом острове прошлого своего любимого города. Отсюда когда-то уплывали ладьи викингов в походы и набеги, отходили парусные фрегаты и каравеллы времен непобедимых королей-завоевателей и гордых ярлов. А теперь здесь можно увидеть громадные морские паромы и небольшие прогулочные катера.

Может быть, когда-нибудь и она уплывет в далекие страны искать свое счастье. За далекие моря, на чудесный остров, где сбудутся все ее мечты…

Лина помнила один из скандинавских мифов, который рассказывала когда-то мать. О волшебном Острове желаний. Стоило ступить на его заповедную землю, загадать любое желание, и оно тут же сбывалось. Но остров трудно найти, потому что это чудо стерегут древние и могучие северные боги от злых людей. Одноглазый Один — отец богов, Тор — бог грома, Локи — бог огня, и жена Одина — мудрая богиня Фригга… Путь к острову закрыт туманами. И только очень хороший и удачливый человек может найти дорогу туда.

Она часто видела в мечтах этот остров, расположенный посреди океана. На нем растет огромное, необъятное дерево Иггдрасил — основа мира. Его вершина скрывается в облаках. А над облаками, укрытый от глаз простых смертных, переливается в лучах солнца янтарный дворец с золотой крышей — обитель Асов, древних северных богов. У подножия дерева из-под корней пробиваются три волшебных источника, давая начало ручьям с живительной влагой, которые охраняют великаны.

Лина не раз представляла себе, как она причаливает к берегу острова и ступает на золотистый песок. Ее встречают три вещие женщины — норны — и предлагают загадать желание. Вот тут Лина всегда надолго задумывалась. У нее накопилось их так много! Какое же будет первым? Самым важным и самым значимым для нее? Надо сразу загадать такое, чтобы после него не нужно было больше ничего…

1

Лина откинулась на спинку сиденья, крепко вцепилась заледеневшими пальцами в подлокотники и закрыла глаза, пытаясь отключиться от происходящего. Самолет заметно ускорил свой бег по бетонной полосе римского аэропорта Фьюмичино, собираясь с силами для взлета в бездонную голубизну осеннего итальянского неба.

В ее небогатой приключениями жизни это был всего лишь второй полет. Понятно, что она нервничала. Уже во время первого общения с небом стало ясно, что она всего лишь человек, а не птица, и рождена совсем не для сказочных полетов. Даже если рядом такой спутник — великолепный во всех отношениях, но абсолютно недоступный для простых человеческих чувств. Ее шеф.

В отличие от нее, Карл везде чувствует себя как дома. Внешне всегда спокойный и невозмутимый. Образец самообладания, выдержки и настоящей мужской красоты — строгой и мужественной. Со стороны они, должно быть, выглядят как весьма гармоничная пара. Почти идеальная, созданная на небесах друг для друга. Вот только ее спутник, похоже, никогда об этом не задумывается и видит в ней только компетентного помощника.

Даже не открывая глаз, она может легко описать его. Светловолосый, с пытливым прищуром серо-голубых, отливающих сталью глаз. Прямой нос, упрямый, слегка раздвоенный подбородок и жесткие, четко очерченные губы довершают красоту мужественного лица. А какой рост, какая ширина плеч! Дитя прорезанных в мрачных скалах ледяных фиордов, потомок северных богов! Даже в синем деловом двубортном костюме и белой рубашке с красным галстуком Карл больше походил на предводителя дружины непобедимых викингов, чем на бизнесмена эпохи расцвета промышленной цивилизации.

Но ведь и она, Лина, совсем не дурнушка. Высокая, стройная брюнетка с классическим каре, с темными дугами бровей над миндалевидными глазами цвета шоколада. В глубине этих сказочных глаз под бархатистыми ресницами загадочно мерцают и искрятся звезды, маня, притягивая, обещая… Чувственные губы, слегка вздернутый носик… Правда, она не вписывается в классические параметры 90–60 — 90. И рост ниже 180 сантиметров. Так она ведь не манекенщица. Гренадерский рост от нее и не требуется. Бедра у нее чуть пошире классических, зато и выглядят соблазнительнее. Грудь тоже сразу привлекает мужские взгляды, что у этих самых топ-моделей бывает редко.

Но… увы! При всем этом она привлекает взоры далеко не всех мужчин. Во всяком случае, не того, кто сидит рядом. У Карла всегда какой-то нейтрально-отсутствующий взгляд, когда он разговаривает с ней. И сухой, деловой тон. Корректный, вежливый, но тоже нейтральный. Как будто его заколдовал некий злой волшебник, навеки лишив Карла человеческих чувств.

Иногда ей даже хотелось взять и стукнуть его чем-нибудь, чтобы пробудить в нем живые эмоции. Пусть даже негативные. Ведь они уже работают вместе, бок о бок, почти два года. И никаких изменений за это время. Все одно и то же, как это было установлено им с самого начала. С того первого дня, когда она встретила его в аэропорту Арланда, у выхода из таможни, на небольшой площадке, окаймленной синим квадратом, на которой какой-то шутник размашисто вывел масляной краской «Место для поцелуев». Хорошее, символическое начало.

Могло бы стать многообещающим. Но не получилось. Вместо поцелуев обошлись простым рукопожатием на американский манер. Вот так оно и дальше пошло.

Так что за два года целоваться с ним так и не пришлось. И переносить это, оставаться внешне спокойной и равнодушной рядом с ним с каждым днем становится все труднее и труднее. Она же не каменный сфинкс. Женское время коротко, оно стремительно уходит. И все чаще появляются мысли о том, что с этим надо что-то делать. Вначале она надеялась на то, что чувства придут к нему позднее. Он ведь тоже не сразу ей понравился. Возможно, мешала некоторая предубежденность с ее стороны и твердо усвоенные правила отношений с руководством. Прошло целых два месяца, пока Лина не поняла окончательно, что именно она чувствует к этому мужчине. Вначале даже ужаснулась от этого понимания. Но потом привыкла.

И даже появились мечты о будущей совместной жизни. О том, как в один прекрасный день он сделает ей красивое и заманчивое предложение, от которого трудно будет отказаться. И нередко, стоя у витрин магазинов женской одежды, она думала о том, какой фасон свадебного платья ей больше подойдет. А листая проспекты туристических фирм, непроизвольно прикидывала маршрут для свадебного путешествия. Милые женские фантазии, от которых порой так сладко замирало сердце…

Однако время шло, и все эти иллюзии и розовые мечты постепенно таяли, как снег под весенним солнцем. А на смену им приходили другие, более пессимистические настроения. Все чаще вспоминалось о том, что отец Карла женился во второй раз именно на своей секретарше. Да еще вскоре после смерти жены, матери Карла. И не исключено, что это стало для юноши психологической травмой, из-за которой он теперь настороженно относится ко всем секретаршам, помощницам и прочим персонам женского пола, вращающимся возле мужчины-руководителя. В его представлении они все стремятся добиться только одного — коварно завлечь его в свои сети, чтобы благополучно устроить личную жизнь.

Оставался единственный выход. Вернее, два. Объясниться открыто, а потом расстаться. Или просто уволиться, без объяснения причин. Написать обычное, стандартное заявление. Мол, в связи с личными обстоятельствами и так далее. Наверное, второй вариант больше подойдет…

Интересно, чем он занимается сейчас? Перед взлетом просматривал деловые бумаги, которых немало накопилось почти за две недели пребывания в этой стране. Сейчас наверняка еще раз сверяет тексты контрактов, которые подписал в Милане, Венеции и Болонье. Первый договор был заключен сразу после завершения просмотра новой коллекции моделей, разработанных Джорджо Армани. Остальные — уже после посещения домов моды Криции и Версаче на аристократических улицах Джезу и Боргонуово в старой части Милана. Здесь, наверное, сохранились еще камни, заложенные две тысячи четыреста лет назад древними римлянами при основании города Медиоланум, что означает «посреди равнины».

Всего за несколько дней напряженной работы им удалось познакомиться как с работами маститых «кардиналов моды», так и с произведениями начинающих, еще малоизвестных, но многообещающих кутюрье.

Она впервые присутствовала на таком красочном театрализованном зрелище, или, как говорят итальянцы, на «сфилате». Особенно запомнилось первая сфилата, в старинном театре моды на улице Боргонуово. Длинный подиум, почти в полсотни метров. Десятки рослых, элегантных и раскованных манекенщиц, уверенно дефилировавших на своих двенадцатисантиметровых каблуках. Пестрый, быстро сменяющийся калейдоскоп нарядов и причесок. Лина вспомнила беседу с маэстро Армани, его фразу о том, что дизайнер должен знать язык моды и уметь слышать внутренний голос одежды. В его коллекциях смелый дизайн сочетался с консервативным царством триколора — белый, красный и черный, хотя присутствовали порой и другие цветовые сочетания.

Первичный отбор моделей одежды был поручен Лине. Карл доверял ее вкусу, хотя и попросил, чтобы она смотрела на все глазами типичной шведской покупательницы. Собственно, именно для этого ее и взяли в эту поездку. Если, конечно, не считать исполнения обычных повседневных обязанностей ассистентки патрона.

Правда, ей самой не очень понравилось цветовое единообразие Армани, хотя дизайн высокой моды, конечно, весьма впечатлял, воздействуя на ее душу, еще не слишком адаптированную к полету фантазий, к смелости линий и открытых мест. Но, по мнению руководства фирмы в лице Карла Йоханссона, такая емкая и контрастная цветовая гамма привлечет покупательниц на севере Европы. Вполне в духе национальной шведской колористики, в тон ее природе и «соответствует эстетическим воззрениям нордической женщины». Это цитата из его речи. Пришлось поддержать его мнение, уповая на пресловутое и уже не раз оправдавшееся чутье «американизированного босса».

Она не удержалась и приобрела кое-что для себя. Белое кашемировое платье от Лауры Бьяджотти и фисташковый костюм в стиле шанель Валентино Гарравани. Вначале даже решилась было на покупку вечернего платья от Джанфранко Ферре, но потом передумала. Оно больше напоминало ансамбль для пляжа и, по заверению автора, «не требовало нижнего белья, которое только портит прелестные очертания женской фигуры». Передумала потому, что осознала — в кругу ее знакомых появление в таком наряде будет оценено как эпатаж. У шведов свое понимание традиций и норм.

Помимо поставок одежды Карл заключил контракты и на закупку обуви, а также соответствующих аксессуаров. Пер-Андеш предпочитал пусть небольшую, но устойчивую прибыль, с минимальным риском. А вот Карл, в отличие от своего отца, полагался на американский подход. Широкий размах, с высоким уровнем риска, но зато и с шансами на быстрый успех и расширение дела. Конечно, при точном и тщательном предварительном расчете.

Он пошел на вполне оправданный по его оценкам риск, взял крупный кредит в банке, и деловая интуиция не подвела. Всего за два года основной капитал фирмы возрос в несколько раз. Помимо оптовых торговых операций, теперь они занимаются и розничной продажей. Есть уже два собственных магазина в Стокгольме, на очереди открытие еще двух в провинции. Пока пробных. После возвращения из Италии предстоит заняться этим делом. И, попутно, начать продвижение на шведский рынок изделий высокой моды. Тоже пока на экспериментальной основе. Для этого они и поработали интенсивно почти две недели в этой солнечной стране. Карл уверенно заявил, что скандинавы — народ «модопослушный», так что в своем бизнесе они идут по правильному пути.

Жаль только, что почти вся поездка в эту прекрасную страну прошла в делах. Конечно, они нашли время, чтобы послушать оперу «Аида» в миланском театре «Ла Скала», фойе которого было украшено портретами великих композиторов, певцов и дирижеров с мировыми именами, от Верди, Доницетти и Россини до Карузо, Лучано Паваротти и Артуро Тосканини. И даже смогли выкроить целых два дня для поездки в Венецию. Фактически по ее настоянию. Шеф пошел на уступку, скорее даже на компромисс. И только потому, что Венеция славится модельерами обуви. Правда, они не только заключили контракты на поставки обуви, но и покатались на гондоле по Большому Каналу, покормили голубей на площади Святого Марка, приобрели сувениры из стекла на острове Мурено и пару карнавальных масок. К сожалению, увидеть сам карнавал не удалось. Не сезон.

А закончили свои «итальянские гастроли» в Риме, куда добирались по железной дороге, чтобы, как сказал шеф, «увидеть Италию в движении, из окна». В Вечном городе успели за полдня бегло осмотреть кое-какие местные достопримечательности времен Римской империи. Что ж, как всегда. Работа на первом месте, дела на втором. А отдых и развлечения — это если удастся. Наверное, где-то в конце жизни, под занавес. Большая часть времени, проведенного в столице Италии, соответственно, ушла на выставки модной одежды на площади Испании и в парке Боргезе.

Жаль, что Карл говорит с ней в основном о делах. Ведет себя вежливо и корректно, не сыпет упреками по поводу мелких ошибок и недочетов, которых невозможно избежать в любой работе. Но и все. Как будто нарочно избегает любых проявлений чувств и эмоций. Слишком сухой и рационалистичный, что так не идет ему, не гармонирует с его романтической внешностью. Наверное, это на него Америка повлияла, мысленно вздохнула с сожалением Лина и даже недоуменно пожала плечами.

Вот и сейчас, вместо того чтобы расслабиться хотя бы немного рядом с прекрасной дамой, уделив ей вполне заслуженное внимание после тяжелой и утомительной деловой поездки, он опять весь в работе. Просматривает свои деловые записи и заключенные контракты. Продумывает первоочередные мероприятия, связанные с реализацией этих контрактов. Скучная проза коммерческой жизни.

Конечно, что она для него? Он видит в ней только дисциплинированную, инициативную и исполнительную работницу, с хорошим образованием и прекрасной памятью, не обремененную семьей, способную работать круглые сутки, без стенаний и жалоб. А главное, не допускающую никаких фривольностей и даже легкого кокетства, не претендующую на то, чтобы вывести их отношения за рамки чисто служебных. В общем, идеальный и универсальный помощник владельца и руководителя крупной и быстро развивающейся фирмы. Она одна заменяет собой целый секретариат.

Лина вдруг почувствовала какой-то разнобой между своими размышлениями и своими ощущениями. Как будто что-то постороннее вдруг вторглось в ее жизнь. Уже через секунду Лина осознала, что этим посторонним была мужская ладонь, устроившаяся на ее запястье. Она тревожно замерла, по-прежнему не открывая глаз и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Пытаясь понять, что произошло, боясь спугнуть это новое и неожиданное в его поведении. Тем более что затянувшееся прикосновение, вызвавшее мгновенный жар во всем теле и перебои в биении сердца, было вскоре дополнено его голосом. Неожиданно теплым и участливым.

— Не переживайте, Лина. Поначалу это всегда так. Потом привыкнете: Как более опытный путешественник, могу дать несколько советов. Если бы вы были мужчиной, я бы посоветовал пару рюмок коньяка. Или виски. Мне тоже это когда-то рекомендовали, когда я первый раз летел над океаном. Тогда я слишком старательно последовал этому совету.

Он явно усмехнулся.

Она открыла глаза и повернула голову, чтобы лучше видеть выражение его лица. Уж не разыгрывает ли он ее? Странно было слышать такое признание от столь сильного мужчины. Душевные слабости — это привилегия женщин. А чтобы мужчина признался в этом женщине — это уж совсем небывалое дело. Или признак большого доверия и близости. Что-то странное происходит с ним сегодня.

— Но, поскольку вы женщина, могу дать другой рецепт, — продолжил добровольный консультант. — Из области психологии. В США модно заниматься аутотренингом. Представьте себе, что это вы управляете самолетом. Что эта машина сливается с вашим телом. Ваше сердце — это ее мотор, ваши руки — ее крылья. И пока вы чувствуете в себе силу, с этим самолетом ничего не случится. Пока вы живете — он тоже будет жив. Мы можем слить нашу энергию воедино — и тогда этот самолет будет вдвое сильнее. Он даже полетит еще быстрее. Я буду держать вас за руку во время полета, чтобы вы лучше чувствовали это слияние энергий. Если вы не против, конечно?

При этом Карл как-то странно смотрел на нее, как будто пытаясь передать глазами гораздо больше, чем говорил. Вот только ответить сразу на его предложение было трудно. В горле все пересохло, язык распух и не помещался во рту, а сердце вообще скакало где-то внизу. И совсем не от страха полета. После его прикосновения это казалось такой мелочью! И еще — она просто не знала, что сказать. Не хотелось произносить какие-то тривиальные глупости…

К счастью, ее спасла стюардесса, вовремя появившаяся с тележкой, уставленной различными емкостями с разноцветными напитками. Лина облизнула пересохшие губы и с трудом произнесла, обращаясь по-английски к миловидной девушке в форменной одежде.

— Мне коньяк, пожалуйста, и апельсиновый сок. — Затем повернулась к Карлу и пояснила: — Решила последовать вашему совету. Если вам это помогло в первом полете, то и мне поможет.

Он как-то застенчиво улыбнулся, смущенно убрал пальцы с ее запястья и заметил:

— Надеюсь. Только не переусердствуйте. Вы мне еще понадобитесь в пути. — И тут же торопливо пояснил, с едва заметной ноткой огорчения: — Как помощница. А пока, как я понял, придется мысленно управлять самолетом в одиночку. Но ничего, я справлюсь. За нас обоих. Будьте спокойны.

2

Лина спустилась на первый этаж, приветливо кивнула охраннику на прощание и вышла из здания, в котором размещался новый офис компании. Все, что было намечено в рабочем календаре на сегодня, было выполнено, так что можно было уйти немного пораньше с работы. Тем более что Карл появится в офисе только завтра. Вот уже несколько месяцев как босс обзавелся новой «игрушкой» — загородным коттеджем на небольшом островке Стокгольмского архипелага — и использует любую возможность, чтобы побывать там и еще больше украсить свое любимое детище. К сожалению, ей самой удалось увидеть эту «драгоценность» только однажды, побывав на вечеринке по поводу новоселья. Естественно, что в связи с островным положением новых владений Карл позаботился и о приобретении небольшого катера, который обычно стоит у причала яхт-клуба среди десятков таких же суденышек в заливе за Национальным музеем. Симпатичный, белого цвета, с довольно вместительной рулевой кабиной, небольшой каютой и с красивым названием «Мечта».

На улице было холодно и ветрено. Лина поплотнее запахнула пальто из верблюжьей шерсти и зарылась носом в меховой воротник. Затем направилась к своему «опелю», стоявшему неподалеку от входа на автостоянке. Особых планов на вечер не было, но можно будет придумать что-нибудь на ходу. Во всяком случае, сидеть дома одной у телевизора совсем не хотелось. Может быть, отправиться…

Однако ее мысли были прерваны внезапно возникшей прямо перед ней мужской фигурой. Она испуганно отпрянула назад.

— Привет, крошка Лина, — прозвучал хриплый и неприятно знакомый голос, раздражающе резанув по нервам. — Куда-то торопишься? — И тут же цепкая рука легла на ее предплечье, блокируя движение. — Надеюсь, ты выкроишь пару минут для старины Моргана? — Его голос звучал нагло и вызывающе, как будто он специально провоцировал конфликт.

На Лину остро пахнуло алкогольным перегаром и еще какой-то гадостью изо рта, окруженного небритой щетиной.

Она попыталась вырваться, но не тут-то было. Слишком сильный для нее противник. Взывать к моральным нормам в общении с этим человеком было бессмысленно. Придется поговорить с ним, как это ни противно, решила она. По крайней мере, выяснить, что ему надо.

— Послушай, Морган. Мы же с тобой давно договорились. Я совершила ошибку когда-то, согласившись встречаться с тобой. Потом поняла, что мы не созданы друг для друга. Скорее, наоборот. Полные антиподы. И ты мне не нужен. Совсем не нужен. Ни тогда, ни сейчас. Я не хочу тебя видеть. Поэтому оставь меня в покое, а то я подниму шум. В здании есть охранник. Он услышит.

— По-моему, кричать совсем не в твоих интересах. Иначе твой босс быстро узнает, что у тебя со мной кое-что было. Ты ведь к нему неравнодушна, не так ли? Я могу предъявить кое-что в качестве доказательств наших близких отношений в прошлом.

— Не было у нас никаких близких отношений. И не будет. Не надейся.

— А я на это и не рассчитываю. Ты мне нужна совсем для другого. А что у нас с тобой ничего не было, так это знаем только мы с тобой. Однако доказательства, которые могли бы тебя скомпрометировать, у меня есть. К тому же я их не на суде буду предъявлять. Просто покажу Карлу, а он сам сделает правильный вывод. Ты же знаешь, как он относится ко мне. И что после этого будет с твоей работой. И с твоими мечтами. Я же понимаю, что он для тебя значит. Об этом все женщины говорят на твоей работе.

— Тебе меня не испугать. Пустой шантаж. К тому же я собираюсь увольняться. Уже написала заявление.

— Как трогательно звучит. Но наивно. Не надо обманывать ни меня, ни себя. Я же сказал, что знаю о твоих чувствах к моему сводному братцу. У меня есть хороший внутренний информатор на фирме. Так что ты у меня постоянно как под микроскопом находишься. Я тебя вижу насквозь. Лучше брось ерепениться и выслушай внимательно старика Моргана. Это и в твоих интересах. Кое-что потеряешь, возможно, а может быть, и найдешь. Это как смотреть на проблему. За все в жизни надо платить и делиться с ближними. Ну а чтобы ты не подумала, что я говорю голословно… Вот, взгляни. Это ксерокопия записи в гостиничной книге, где мы зарегистрированы в одном номере. Помнишь, как мы с тобой отдыхали в Лапландии? Почему-то уже тогда мне пришла в голову удачная мысль запастись этим документом. Есть и кое-какие фотографии, которые вполне можно соответствующим образом интерпретировать. Если этого будет мало, то организую еще кое-что дополнительно. Найду, что предъявить, не беспокойся. Будет весьма убедительно. Любой поверит, что мы с тобой были любовниками.

— Отстань от меня. Ты сошел с ума. И ты пьян.

— Пьян? Глупости. Не больше, чем обычно. И ты зря злишься на меня. Это я должен злиться на тебя, крошка. Мы же с тобой встречались несколько месяцев. Я столько времени потратил на тебя, и все впустую. В наше время все мужчины и женщины спят друг с другом. А ты вдруг решила корчить из себя недотрогу. Глупо. Потеряла столько возможностей прекрасно развлечься. Хороший секс еще никому не вредил. Я бы мог тебя научить кое-каким забавным штучкам…

— Мне не нужны развлечения с тобой, Морган, — жестко оборвала она. — И мне не нужен тренер по сексу. Я ошиблась и исправила свою ошибку. Ладно, не тяни время. Выкладывай, что ты от меня хочешь. И отпусти руку. Ты мне делаешь больно.

— Хорошо. Договорились. Только давай вначале сядем в твою машину. В ней будет удобнее разговаривать. Ты же боишься, что нас могут увидеть вместе? Так что поехали. А по дороге поговорим. Заодно подбросишь меня в одно место.

Да, действительно. В этом он прав, подумала Лина. Если их увидят вместе сотрудники фирмы, то будет еще хуже. Слишком много женщин на фирме, у которых свои виды на неженатого босса и которые способны до неузнаваемости исказить информацию, а потом вложить ее в нужные уши.

Она села за руль и открыла дверцу машины, впуская в салон нежелательного попутчика.

— Ну и куда едем? Надеюсь, не слишком далеко. Это не такси. И говори короче.

— Довезешь меня на площадь Сегеля. Это рядом. Так вот. Мне нужна твоя помощь. Тебе надо будет кое-что сделать. Не беспокойся. Не очень сложное. У меня возникли кое-какие финансовые проблемы, и мне нужен новый источник доходов. Желательно побыстрее.

— А я здесь при чем? Я не собираюсь быть твоим кредитором или спонсором. Насколько я знаю, ты постоянно в долгах. Тебя же мать вроде бы регулярно снабжает? Мог бы и сам доходное занятие найти. Ты уже давно взрослый.

— Не умничай. Мои доходы и долги — не твое дело. И не задавай лишних вопросов. Ты же сама хотела короче. Излагаю суть своего задания. Именно так, а не просьбы. Как в армии. Ты знаешь, что торговой компанией отчима управлял после возвращения из США Карл. А после смерти Пер-Андеша она окончательно отошла моему братцу. Мне же ничего не досталось. Это несправедливо.

— Ты сам виноват, Морган. Ты бы ее разорил. Ты не умеешь вести дела. Ты даже с собственными делами не можешь разобраться. У тебя постоянно проблемы с кредиторами и алкоголем. Так что Пер-Андеш сделал правильный выбор. И, кроме того, тебе с матерью досталось по завещанию все остальное имущество. В том числе прекрасный двухэтажный дом. И все банковские сбережения, насколько я знаю. По-моему, это более чем справедливый раздел наследства.

— Я смотрю, ты умеешь защищать свое любимое руководство. Очень пылко это делаешь. Даже зависть берет. Но суть дела в том, что это поддельное завещание. Есть настоящее, где я являюсь совладельцем компании. И я хочу получить свою долю.

— С чего ты взял, что это поддельное завещание? Этого не может быть. Оно хранилось в юридической конторе и проверено опытным юристом. И Элеонора, твоя мать, его не оспаривала. Да и ты тоже только сейчас об этом заговорил, когда уже почти год прошел после смерти Пер-Андеша. Как-то странно у тебя получается…

— Ладно, можешь верить — можешь не верить. Это твоя проблема. Речь о другом. Я знаю, что есть настоящее завещание. И оно хранится где-то у Карла. Скорее всего, в сейфе в его офисе. Так что твоя задача будет очень простой. Найди возможность и отыщи эту бумагу. Потом отдашь ее мне. Вот и все, что от тебя требуется.

— Но такой бумаги просто не может быть. Как я могу найти то, чего нет? — Лина недоуменно пожала плечами. — Я же не волшебница. И не круглая идиотка, чтобы выслушивать весь этот бред.

— Помолчи и не гневи меня. Я же сказал, что есть, — раздраженным тоном заявил Морган. — Ищи. Старайся. А если не найдешь, то тебе же хуже. Карл увидит то, о чем я уже говорил. Пришлю ему в конвертике весь набор. С пояснениями. От анонимного доброжелателя. И не затягивай с поисками. Пойми, что я на мели. Все, что оставил мне лично в наследство Пер-Андеш, уже иссякло. И мамаша тоже стала не слишком щедра в последнее время. Похоже, что собирается устроить себе светлое будущее. Опять ищет нового мужа. Или, может, молодого и хваткого любовника содержит. В общем, я загнан в угол, и тебе лучше не искушать судьбу. Не тяни время и не вздумай хитрить.

Лина сделала последнюю попытку убедить этого человека, явно оторвавшегося от реальности.

— Ну ты сам подумай, Морган. Если даже Карл, с твоих слов, подделал завещание, зачем ему хранить у себя настоящее. Он бы сразу его уничтожил.

— Ты не права. Ты не учитываешь его психологию. Он его сохранил, чтобы наслаждаться, просматривая этот документ, думая о том, как сумел перехитрить меня. Наслаждаться тем, какой он оказался умный и крутой. Так что завещание у него. А твоя задача — его найти. Любой ценой. Иначе у тебя будут серьезные проблемы. Потеряешь и любовника, и работу.

— Он мне не любовник! — возмутилась Лина. — У нас с Карлом чисто деловые отношения!

— Да мне плевать, спишь ты с ним или нет. Меня совсем другое волнует. Ищи документ. Как следует ищи. И информируй регулярно, как идут дела. Я буду тебя контролировать.

К счастью, они уже добрались до площади Сегеля, названной в честь известного шведского архитектора, автора сюрреалистического стеклянного памятника в виде изломанных прямоугольников, водруженных друг на друга. Главного украшения этой площади. Особенно великолепно этот архитектурный шедевр смотрелся ночью, с подсветкой изнутри.

— Вот здесь остановись, — бросил пассажир на прощание. — Дальше сам доберусь. В общем, подумай еще раз над моими словами, детка, и не глупи. Чтобы потом самой не пришлось об этом пожалеть. Сделаешь то, что я сказал, — потом свободна. Можешь даже уволиться с этой работы, устроиться в другом месте и найти себе новый объект поклонения. — Он громко рассмеялся. — Пока, не скучай. Вскоре увидимся. Я с тобой сам свяжусь.

Морган вылез из машины и пошел вперед, даже не потрудившись захлопнуть за собой дверцу. А Лина осталась недвижимой, крепко, до боли в пальцах сжимая руль и глядя с ненавистью в удалявшуюся спину этого подонка. Голову ломило от мыслей и от бессильного гнева. Что же делать? Какая-то безвыходная ситуация. Может быть, не дожидаясь развязки, самой рассказать все Карлу? Все равно ведь, рано или поздно, но это всплывет. Морган в любом случае выполнит свою угрозу. И сделает это с большим удовольствием. В этом не было никаких сомнений. В нем за километр можно распознать подлеца и садиста. Маньяк и патологический эгоист. Человек, у которого только два увлечения в жизни — он сам и получаемые им удовольствия. Странно, что она не поняла это сразу. Даже встречалась с ним некоторое время.

Нет, пожалуй, разговор с Карлом лучше отложить, пришла в голову первая трезвая мысль. Это всегда успеется. А вот до этого разговора надо что-то предпринять. Но что? Никакие здравые идеи в голову не приходили. В ее душу вползала паника, вытесняя все остальные чувства и блокируя здравый смысл. А глаза застилали слезы. Нет, так нельзя. Это еще не конец жизни и сдаваться рано. Безвыходных ситуаций не бывает. Не должно быть. Надо просто успокоиться, собраться с мыслями и как следует все обдумать. Какой-нибудь выход всегда найдется.

Она зябко поежилась, ощутив, как холодный воздух, наполнивший салон машины через раскрытую дверцу, начал проникать под одежду. Вспомнив недобрым словом уже исчезнувшего пассажира, Лина захлопнула дверцу и включила стартер. Спокойное и сытое урчание мотора как-то сразу изменило настрой. Ничего, подумала она, мы еще повоюем. Посмотрим, кто будет победителем в этой схватке. Морган еще пожалеет, что посмел угрожать и замахнулся на ее личную жизнь. На ее будущее.

3

Карл, одетый в однобортный серый костюм и короткое черное пальто, галантно открыл дверцу. Лина забралась в новенький серебристый автомобиль, устроившись на переднем сиденье рядом с водительским местом, которое тут же занял господин Йоханссон. Расстегнула кашемировое пальто, оправила юбку, положила сумочку себе на колени и открыла ее, чтобы еще раз убедиться, что не забыла прихватить с собой документы и деньги. Объемистая дорожная сумка с остальными вещами уже была пристроена в багажнике. Затем достала дорожную карту, поскольку ей отводилась роль штурмана в их автомобильном экипаже. Предстоит деловой «автопробег» на юг страны, по маршруту Стокгольм — Норрчепинг — Мальме и обратно. Поездка, по ее расчетам, займет дня три. А может, и больше.

В Норрчепинге, подумала она, скорее всего, придется переночевать, поскольку надо будет совершить инспекционный визит в новый филиал их компании. А по старым и добрым шведским традициям это наверняка закончится посещением ресторана, после чего усаживаться за руль будет, деликатно говоря, «нецелесообразно». Ну а в Мальме, в самой южной провинции Сконе, предстоит провести заключительную стадию сложных переговоров по поводу приобретения небольшой местной фирмы, которая станет вторым филиалом компании Карла в Швеции. Главное, что эта фирма располагает собственным магазином и устойчивой клиентурой. Это обеспечит создание надежной местной опорной базы. А потом? Потом надо будет подумать о дальнейшем географическом расширении бизнеса в западном и северном направлениях. Например, о собственных фирменных магазинах в Гётеборге и Лулео.

Помимо деловой части, поездка включала в себя и культурную программу. Карл решил заехать по дороге в Ничепинг — небольшой провинциальный городок, когда-то, в старину, бывший столицей Швеции. Хочет посетить главную местную достопримечательность — старинный замок, древнюю резиденцию шведских властителей. Похоже на то, что после возвращения на родину из республиканской Америки в нем проснулась тяга к национально-историческим корням и он превратился в верноподданного роялиста. Уже на второй день после вхождения в должность повесил портрет королевской семьи у себя в кабинете. Потом была целая эпопея с посещением исторических музеев и осмотром королевских дворцов, всех десяти — Розендаль, Дроттнинггхольм, Ульриксдаль, Тулльгарн и прочих.

Пришлось взять на себя обязанности гида и сопровождающего, чтобы у шефа было с кем поделиться впечатлениями тут же, на месте. Она мысленно усмехнулась. Нельзя сказать, что это было неприятно. Во-первых, ее шеф внешне очень выигрышный спутник, вызывающий завистливые взгляды других дам. Во-вторых, прекрасный слушатель и рассказчик в одном лице. И кроме того, эти экскурсии напоминали ей милое и относительно беззаботное школьное детство, наполненное такими же культурными мероприятиями.

А главное, ей просто было приятно быть с ним рядом и не по работе. Особенно после возвращения из Италии. В нем что-то изменилось. В лучшую сторону. Во всяком случае, в нем появилось чисто мужское внимание в своей ассистентке. Стал более галантен и внимателен к ней. Порой Лине даже казалось, что он хочет сказать ей что-то глубоко личное, касающееся их обоих, но никак не решается. Как заколдованный принц, лишенный злой волшебницей человеческого голоса. Может быть, взять на себя инициативу и помочь ему выбраться из этой трудной ситуации? Хотя…

— Чему вы улыбаетесь, Лина? — вдруг услышала она голос Карла.

— Да так, ничего особенного. Просто вспомнила, как мы с вами впервые вместе побывали в «Кунглига слоттет» — официальной стокгольмской резиденции Его Величества. Для меня это была четвертая экскурсия в этот дворец. После трех предыдущих во время учебы в школе. Так что уже могу по памяти нарисовать, как выглядят королевские регалии Эрика XIV и коронационный трон.

Конечно, замок в Ничепинге по сравнению с ним будет выглядеть намного скучнее. Как бедная Золушка рядом с разодетой принцессой. Скромная, утилитарная старина, без архитектурных излишеств. Все в серых тонах, из дикого, природного камня. Итальянское и французское барокко там не увидишь.

— Ничего, я уже пресытился иностранным барокко и имперским стилем. В архитектурной простоте и утилитаризме тоже есть своя прелесть. Из того, что мы уже увидели, мне больше всего понравился замок Грипсхольм. Настоящая крепость, на острове, с тремя высокими башнями и зубчатыми стенами из красного кирпича. И смотрится очень красочно, особенно летом, на фоне голубой озерной глади и зелени лугов. На мой взгляд, очень удачное сочетание оборонительной мощи и эстетики. Не говоря уже о коллекции портретов и театре короля Густава III внутри.

— А мне трудно сделать свой выбор, — пожала плечами Лина. — Оценка крепостей — это для мужчин. Меня больше интересует дворцовый интерьер, наряды и прически придворных дам. Каждый из этих дворцов столь своеобразен, у каждого есть своя изюминка. Я бы не взялась выделить какой-то один из них. Ладно, давайте лучше вернемся к нашим делам. — Она достала блокнот и стала перелистывать, просматривая записи. — Обсудим по дороге те вопросы, которые надо будет проработать с сотрудниками нашего отделения в Норрчепинге.

— Ну если вы так настаиваете и считаете необходимым… — слегка подтрунивающим голосом отреагировал Карл. — Я вам привык доверять. Так и быть. Давайте займемся нашими скучными коммерческими делами.

За разговором время шло незаметно. Машина уверенно неслась по прекрасно оборудованной «европейской дороге номер четыре», как ее обозначили в автомобильном справочнике. По трассе, зачастую прорубленной в гранитных скалах. Гигантский труд. Как будто ее строили в свое время великаны или укрощенные тролли. Сосновые леса чередовались с аккуратно убранными к зиме полями, посреди которых на почтительном удалении друг от друга группировались крестьянские дощатые дома, традиционно окрашенные в красно-коричневый цвет. Сельские усадьбы были размешены в центре собственных землевладений. На таком удалении друг от друга, чтобы, как говорится, соседа было видно, но не слышно.

Через час с небольшим они уже подъезжали к Ничепингу — ничем не примечательному городку, аккуратно расчерченному на квадратики и прямоугольники улицами, застроенными одноэтажными и двухэтажными деревянными домами стандартных конструкций. Над городом возвышалась водонапорная башня необычной формы, в виде широкой плоской чаши на длинной бетонной ножке.

Замок был расположен в стороне от города. Они подъехали к стоянке, мокрой и заледенелой после недавнего кратковременного снегопада. Карл вышел первым, обошел спереди машину и открыл дверцу, выпуская Лину. Затем вернулся обратно, чтобы забрать свое пальто с заднего сиденья. В этот момент все и произошло.

Потом она часто вспоминала эту жуткую картину, как будто из фильма ужасов. Внезапно на парковочную площадку, как дьявол из преисподней, вылетел огромный черный лимузин. Он двигался слишком быстро для того, чтобы сохранить устойчивое управление и маневренность на сравнительно небольшой, к тому же обледенелой площадке. Водитель попытался притормозить и развернуться, но было слишком поздно…

Машину-пришельца занесло на крутом вираже. Было видно, как она быстро и неумолимо сближается с автомашиной, возле которой стоял Карл. Стоял спиной к происходящему, не видя того, что его ожидает. Лина почувствовала, как у нее сдавило сердце и внезапно обмякли ноги. Из груди вырвался крик предупреждения. Но это не помогло. Слишком поздно. Он не успел среагировать. Она услышала глухой удар черного монстра о человеческое тело, затем скрежет и треск металла…

После сильнейшего удара сзади Карла сначала бросило на капот, потом он скатился вниз. Лина кинулась на помощь. К счастью, ее временный паралич длился всего несколько секунд. В крови уже бурлил адреналин, сознание работало четко и в ускоренном режиме.

Карл лежал без сознания в неловкой позе, в узкой щели между двумя машинами. Все лицо было в крови. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять — нельзя терять ни секунды. И вначале необходимо убрать черный лимузин, чтобы расчистить проход к пострадавшему.

Она подскочила к дверце машины и крикнула водителю, чтобы он немедленно отъехал назад на несколько метров. Однако тот совершенно не реагировал. Пребывал в полной прострации, ничего не видя и не слыша. Положил руки на руль и что-то непрерывно бормотал, качая головой. Можно было разобрать только одну повторяющуюся фразу.

— Я не виноват… Я не виноват… Я не виноват…

Тогда она решительно рванула дверцу, ухватила его за шиворот и вытащила из машины, освободив себе место за рулем. Откуда только силы взялись. В эту минуту она была готова на все, чтобы спасти Карла. Заняв освободившееся место за рулем, она крикнула стоящему рядом водителю, уставившемуся на нее бессмысленным взглядом.

— Вызывайте «скорую»! Немедленно! — И отметила мельком, что резкая команда подействовала и виновник происшествия, хотя и неуверенно, но двинулся в сторону замка. Видимо, уже начал отходить от шока и сообразил, где найти телефон.

К счастью, от удара двигатель не пострадал, хотя машина и заглохла. Завелась после поворота ключа в замке зажигания сразу же, с полуоборота. Лина включила заднюю скорость, еще раз мысленно прикинула траекторию движения, чтобы не зацепить раненого колесами, и переместила машину на достаточное расстояние, чтобы можно было вытащить Карла. Тут же выскочила из машины и вернулась к нему.

Вид пострадавшего был ужасен. Вокруг головы уже скопилась лужица крови. Возможны серьезные внутренние повреждения. Наверняка ребра тоже сильно пострадали. Не дай бог, если и позвоночник задет. Вначале надо остановить кровь, подумала она, заметив тонкую струйку, стекающую из-под волос, и пульсацию синей жилки на шее. Ничего. Главное, что он жив. Машинально вытащила из кармана батистовый носовой платок. Так сказать, «представительский», который никогда не использовала по прямому назначению. Надо зажать рану, чтобы он не истек кровью. Потом вдруг вспомнила, что в машине должна быть аптечка первой помощи, где найдутся более эффективные средства. Может быть, не все так плохо, как выглядит, попыталась внушить себе успокоительную мысль. Где-то она слышала о том, что раны на голове часто выглядят гораздо хуже, чем на самом деле. Не надо метаться.

— Успокойся, возьми себя в руки, — сказала она сама себе вслух. — Переживать будешь потом. А сейчас надо действовать.

— Позвольте, госпожа, я посмотрю пострадавшего. Я доктор, — услышала она мужской голос из-за своей спины.

Лина повернула голову и увидела весьма странного человечка.

Низенький, хрупкий, с маленьким сморщенным личиком и длинным птичьим носом. Уже пожилой, лет под семьдесят. Он положил руку ей на плечо и добавил:

— Не волнуйтесь. У меня большой опыт. И я до сих пор практикую. — Затем он, не поворачивая головы, громко произнес, обращаясь к кому-то сзади себя: — Дорогая! Достань, пожалуйста, из машины мой докторский саквояж. — Затем вновь обратился к Лине и пояснил: — Я всегда беру его с собой в дорогу. Мало ли, какие ситуации могут возникнуть. Кстати, мы с женой видели всю эту сцену. Так что если вам нужны будут свидетели, то сможем показать, кто во всем виноват, и описать обстоятельства наезда. Я дам вам свою визитную карточку. Думаю, что полиция вскоре подъедет. А пока займемся… — Он на секунду задумался и закончил: — Займемся вашим мужем.

Похоже было, что Карлу повезло. Судя по первым энергичным и уверенным движениям, врач действительно был очень компетентным человеком. Да и с женой они давно сработались. Уже через минуту низенькая и пухлая пожилая женщина, с седыми волосами и озабоченным выражением лица, появилась рядом и поставила большую кожаную сумку возле доктора.

— Спасибо, дорогая, — поблагодарил доктор. — Как всегда, ты очень эффективна. — И добавил: — Гудрун долго работала медсестрой и моим ассистентом. Все будет хорошо. Ваш муж в надежных руках. Однако без небольшой, но срочной операции ему не обойтись, к сожалению. Будет лучше, если вы вызовете «скорую помощь».

— Спасибо большое. Мне повезло, что вы оказались рядом. Да, действительно, надо вызвать «скорую». — Лина развернулась и бросилась в сторону входа в музей, не особенно надеясь на то, что владелец сбившей Карла машины выполнил ее поручение.

В голове скакали обрывки мыслей. Там должен быть телефон. Город рядом, так что бригада медиков должна подъехать быстро.

Лина почувствовала нервный озноб. И одновременно всплыла мысль о том, что она не поправила доктора, который посчитал их мужем и женой. Теперь, когда спасение Карла перешло в руки профессионалов, ей легче стало соображать и ориентироваться в происходящем.

Тут же она увидела спешащего навстречу мужчину. Виновник происшествия. Высокий, полный, краснолицый, лет пятидесяти на вид, с гладко зачесанными назад волосами. Он задыхался от спешки и уже на ходу прокричал:

— Я дозвонился! Машина скоро будет.

Только сейчас она поняла, что он норвежец или датчанин, судя по произношению. Скорее всего, датчанин. Иностранец. В горячке она даже не обратила на это внимания. Мир вокруг стал успокаиваться и обрастать деталями. Наверное, надо вознести молитву Господу о ниспослании чуда, подумала она. О том, чтобы вернуть все назад хотя бы на четверть часа…

Как несправедливо устроен мир и сколько же в нем случайностей! Если бы они ехали чуточку помедленнее, то попали бы на эту стоянку уже после появления на ней этого увальня на своем черном чудовище. И все было бы хорошо. Или вообще бы обошлись без этой экскурсии в прошлое страны. Отложили бы ее на потом. Проехали бы через Ничепинг, не задерживаясь. Кроме того, этот датчанин мог бы остаться у себя дома и сидел бы сейчас где-нибудь в баре за рюмкой «Аквавита» и бокалом пива «Факс». Судя по комплекции и цвету лица, это его любимое занятие.

Она вернулась к распростертому на асфальте телу, возле которого очень быстро и ловко работали муж и жена. Голова пострадавшего уже была завернута в огромный марлевый бандаж.

Она услышала звук подъехавшей машины и, обернувшись, поняла, что прибыла полиция. А вслед за ней почти сразу появилась и машина «скорой помощи». Как спутники несчастья, обреченные всегда на пребывание в паре.

Выскочившая из машины бригада медиков, после беглого осмотра пострадавшего и консультации со старичком-врачом, положила Карла на носилки и отнесла его в машину. Затем старший бригады подошел к Лине и неуверенно спросил:

— Простите, госпожа. Коллега сказал, что вы жена пациента… — Было заметно, что его взгляд упал на ее руку без обручального кольца.

— Да, конечно. Нужно оформить какие-то документы?

Она подумала о том, что опровергать свой мнимый семейный статус в данный момент было бы напрасной потерей времени. Сейчас надо срочно спасать жизнь человека, а не заниматься формальностями. Она не делает ничего плохого. Это не нарушение библейских заповедей. Благая «ложь во спасение». Да и само это слово — жена — прозвучало как-то настолько естественно и приятно, что у нее не хватило духу что-то опровергать.

Кроме того, в любом случае, связываться сейчас с настоящими родственниками было бы просто абсурдно. Его отца уже нет в живых. А запрашивать мачеху и его сводного брата… Они далеко, в Стокгольме. Их еще надо разыскать. И тут же, вспомнив о Моргане, она подумала об опасности. А вот уж этого человека тем более нельзя информировать. Чем позднее он узнает о случившемся, тем лучше. То-то обрадуется новости. И наверняка воспользуется ситуацией, чтобы надавить на нее и устроить обыск и на фирме, и в доме Карла. Постарается прибрать «беспризорную» компанию к рукам, пока хозяина нет на месте. Ладно, с этим потом можно будет разобраться. А пока надо решить текущие проблемы.

— Мы работаем с мужем вместе на фирме, и я посчитала более удобным не демонстрировать наши родственные отношения, — зачем-то пояснила она врачу отсутствие кольца.

Объяснение было довольно нелепым, но собеседник особенно и не слушал, формулируя свои собственные заключения.

— Как я понял, коллега уже говорил вам о том, что вашему мужу будет нужна срочная операция. У нас в местной больнице есть для этого необходимые специалисты и оборудование. Полагаю, что медицинская страховка у вас есть? Нам нужно получить ваше разрешение на операцию как ближайшего родственника. К сожалению, сам пациент пока без сознания. Вы можете проехать вместе с нами в больницу. Судя по внешнему виду, ваша машина пока не транспортабельна. Да и полиция не разрешит ее трогать до окончания расследования. Место в гостинице вы сможете заказать от нас по телефону. Кроме того, у нас резервируются комнаты для родственников тяжелобольных. Возможно, для вас найдется свободное помещение.

— Да, спасибо за помощь. Страховка, естественно, есть. Сделайте, пожалуйста, все необходимое, чтобы спасти его жизнь. Вот его визитная карточка. В ней указаны необходимые сведения для заполнения документов на пациента. Номер медицинского полиса записан у меня в блокноте. Остался в сумочке, в машине. Сейчас я его принесу. Заберу заодно его и свои вещи. Они в сумках.

— Прекрасно. Санитар вам поможет. Поторопитесь. И не волнуйтесь. У нас хорошие специалисты и вполне современное оборудование. Операция предстоит не сложная, насколько я понимаю. Главное — чтобы она была сделана вовремя.

Возвращаясь к машине, Лина увидела полицейского, допрашивающего виновника происшествия. Рядом с ними стояли старичок-доктор и его жена, что-то поясняющие стражу порядка. Увидев ее, старичок тут же попросил подойти. Лина передала визитную карточку Карла и его водительские права полицейскому для составления протокола и договорилась, что потом свяжется с полицией из больницы для оформления свидетельских показаний. Или они сами ее найдут там же в случае необходимости.

В завершение их разговора полицейский вытащил из кармана бумажную салфетку и протянул ей.

— Вытрите слезы, госпожа Йоханссон. А то на таком холоде они быстро превратятся в сосульки.

Боже мой, подумала она, неужели слезы? Она машинально провела рукой по лицу. Действительно, ладонь оказалась влажной. В это время датчанин по-прежнему, как заведенный автомат, бубнил одно и то же, пытаясь убедить полицейского в своей невиновности. Он даже пожаловался на «неподобающее поведение этой женщины, посмевшей грубым образом вышвырнуть» его из собственной машины.

— Да, — решительно подтвердила Лина. — Мне пришлось отвести вашу машину, чтобы открыть проход к раненому для врачей. Вы сами были обязаны это сделать. Сами. Но не сделали.

— Не волнуйтесь, госпожа Йоханссон, — обратился к ней полицейский. — По первым впечатлениям, виноват иностранный водитель. Превысил скорость, не справился с управлением машиной, не учел дорожную обстановку и погодные условия. Вы действовали совершенно правильно. Поезжайте с мужем в больницу. Вашу машину придется пока здесь оставить. Мы во всем разберемся и свяжемся с вами. Вот наш телефон, когда будет время — позвоните. Кстати, ваша машина не слишком пострадала, так что ремонт будет несложным. Она у вас застрахована, как я полагаю. А вам, — повернулся он к виновнику, — необходимо будет пройти тест на наличие алкоголя в крови.

— Какой еще тест? Какой алкоголь? Вы тут все сговорились! Это все потому, что я иностранец! Я буду жаловаться властям! Я требую, чтобы меня связали с нашим посольством! Это произвол и дискриминация!

Лина не стала слушать продолжения. Нужно было спешить вместе с Карлом в больницу. Мельком она заметила номер на черном лимузине. Угадала. Действительно, датский. Да, жаль, что этот любитель пива не остался дома на всю зиму. Идиот. Понесло же его столь не вовремя в другую страну в такую погоду. Надо было ему раньше посетить эту страну. В сентябре, когда в Швеции проводится фестиваль пива.

Санитар помог ей донести дорожные сумки и забраться в машину «скорой помощи», где она устроилась на откидном сиденье сбоку, чтобы не мешать медикам. Почти сразу же машина рванула с места, компенсируя потерянное время. По дороге врач продолжил предоперационное обследование пациента, чтобы максимально выиграть время.

— Давление в норме, — через некоторое время заметил он. — Сердце, похоже, тоже. Госпожа Йоханссон, у вашего мужа были серьезные проблемы со здоровьем? Есть какие-то противопоказания для операции? Непереносимость каких-то лекарств?

— Нет, насколько я знаю, нет, — ответила Лина, с болью вглядываясь в бледное, как-то сразу посеревшее лицо Карла, на котором все сильнее проступала щетина. На скуле выделялась ссадина, еще более усугублявшая впечатление. — Он всегда был в хорошей спортивной форме. Увлекается бегом трусцой. Это в теплое время года. А зимой бегает на лыжах. Насколько я знаю, со здоровьем у него серьезных проблем никогда не было. Так что о возможной реакции на лекарства ничего не могу сказать. Никогда не видела, чтобы он их принимал.

— Хорошо, я понял, — кивнул руководитель бригады. — Надо будет провести тестирование, в первую очередь на анестезию. Ну вот, мы уже и приехали.

4

«Скорая помощь» въехала на эстакаду и остановилась перед входом в приемное отделение.

Почти сразу же из дверей появилась группа медиков с каталкой. Пациента тут же забрали и повезли вовнутрь здания, в хирургическое отделение. Один из врачей предложил ей пройти в комнату, где можно было подождать результатов операции. Он мягко сказал Лине:

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Постарайтесь не думать о плохом.

Она попыталась поблагодарить, но не смогла ничего вымолвить. Видимо, начинало сказываться нервное напряжение. В голове звучали слова врача и свой мысленный ответ на них. Легко сказать — не думайте…

Заметив ее состояние, мужчина в белом халате взял Лину под руку и сам отвел ее в маленькую комнату ожидания, где стояла деревянная кушетка с красным виниловым покрытием, несколько белых пластиковых стульев и небольшой деревянный стол, окрашенный белой краской.

— Присаживайтесь, где вам будет удобнее. Я сейчас принесу кофе.

Лина нервно кивнула и покорно присела на ближайший стул. Она опустила голову, сжала руки в кулаки и уставилась на них невидящим взглядом. Через некоторое время она заметила, что какие-то капли ритмично падают на побелевшие костяшки пальцев и стекают на пол. Равнодушно подумала, что это ее слезы, но даже не попыталась как-то остановить их или вытереть глаза. Перед ее взором было лицо Карла, бледное, в крови. Сейчас он уже лежит на операционном столе, и над ним колдуют врачи…

— Госпожа Йоханссон… — Она почувствовала руку на своем плече. — Госпожа Йоханссон. Вы меня слышите?

Она очнулась от своеобразной летаргии, в которой пребывала неизвестно сколько.

— Да, конечно. Извините. Вы что-то спросили?

— Да. Я доктор Персен. Хирург. Я только что осматривал вашего мужа. Мы проводим предварительное обследование. Уже сделали электрокардиограмму. Как только закончим — я примусь за работу.

— За работу? — машинально переспросила Лина.

— Начну оперировать, — пояснил врач. — У него внутреннее кровотечение. Его надо остановить. Очень хорошо, что вы оказались рядом. По закону, нужно официальное разрешение на операцию от ближайшего родственника. Подпишите, пожалуйста, необходимые документы, если вы не возражаете против хирургического вмешательства. Повторяю, что оно крайне необходимо.

Лина почувствовала, как ее начинает трясти. Господи, неужели все гораздо хуже, чем ей представлялось? Боже, мысленно взмолилась она, соверши чудо. Не дай случиться самому страшному. Спаси и сохрани человека, который засел, как заноза, в моем кровоточащем сердце. Моя радость и моя печаль…

Никаких угрызений совести из-за своего мнимого родства она не чувствовала. Потом признается, после операции, и покается, если понадобится. Сейчас нужно выиграть время. Это главное. Тем более что никаких личных выгод от своего вынужденного обмана она не получает. Если не считать, конечно, спасения любимого человека. Но с признанием не стоит спешить. Страшно даже подумать, что может произойти, когда об этом узнает Морган. Особенно если у Карла будет поражен мозг. Она вспомнила злобное лицо этого «претендента на трон» во время последней встречи и угрозы разрушить ее будущее. Чем позднее эта информация просочится к настоящим родственникам — тем лучше.

Глубоко вздохнув, Лина сказала:

— Я подпишу все, что необходимо для того, чтобы спасти жизнь и… — Она на секунду заколебалась, но затем уверенно продолжила: — И здоровье моего мужа.

Она вдруг сама почувствовала, что слова «мой муж» прозвучали неестественно. Собственный слух воспринял их как насмешку. Она так долго мечтала о его признании в любви, о том, чтобы открыть ему свои чувства, о том, что они окажутся взаимными… Но не дождалась. И вот теперь вдруг публично присвоила себе мнимый статус. Как бы сделала заявку на его руку и сердце. Как золотоискатель на потенциально золотоносную жилу… Какая ирония судьбы!

— Я знаю, госпожа Йоханссон, что это трудно, — прервал ее размышления голос врача. — Но попытайтесь не волноваться. Кардиограмма неплохая, так что я рассчитываю на положительный результат. Конечно, всегда существует элемент риска, но в данном случае он минимальный. Немного удачи, естественно, тоже не помешает, как и в любом деле. Но волноваться особенно не стоит. Вознесите молитву Всевышнему за успех операции, пока я буду работать. Это не помешает. Думаю, что к Рождеству мы уже сможем отпустить его домой. А скорее всего, гораздо раньше. Шрам на голове, правда, останется, но при современном развитии пластической хирургии эта проблема легко решается. Правда, это уже не по моему профилю работы. Итак, поскольку вы согласны, я сейчас пришлю администратора, чтобы оформить необходимые документы. Прочтете и поставите свою подпись. А я пойду готовить вашего мужа к операции.

Лина молча кивнула, не особенно полагаясь на свои голосовые связки и нервную систему. Боялась, что, как только начнет говорить, снова ручьем потекут слезы. Она проводила взглядом удаляющегося врача, стиснув кулаки и пытаясь не допустить нервного срыва. Главное — набраться терпения и не думать о самом плохом. Все будет хорошо. Она не считала себя особенно верующей, но в такую минуту обращение к Господу не помешает. Хирург был прав. Наверное, вера в высшие силы укрепляется именно тогда, когда они больше всего нужны. Может быть, это звучит кощунственно, но для спасения жизни дорогого ей человека она была готова обратиться сейчас за помощью к кому угодно. Даже к языческим богам, в которых веровали ее древние предки. И готова была пройти по следам легендарного короля Швеции Гюльфи, посетившего страну богов — Асгард, чтобы попросить у мудрого и грозного Одина, отца богов и создателя мира, счастья для обоих — для Карла и себя.

А после молитвы надо подумать о земных делах. О том, что делать дальше. О том, как перехитрить Моргана. Как сделать так, чтобы он и его мать узнали как можно позже о происшествии с Карлом. Она вспомнила фразу врача, произнесенную достаточно уверенным тоном, о том, что пациента можно будет отпустить домой к Рождеству. Значит, надо подумать о том, где его можно будет спрятать от злобных интриганов-родственников. Причем так, чтобы об этом не узнали на фирме, где у Моргана, по его словам, есть свой информатор. Пока что «братец» знает, что они в деловой поездке, и в течение недели он вряд ли будет их разыскивать. А вот потом скрываться от него станет значительно труднее.

И еще одна сложная проблема. Кто будет заниматься делами фирмы в отсутствие Карла? Есть официальный заместитель — вице-директор компании Йоран Бринкман, довольно надежный и проверенный человек. Но все люди меняются, когда меняются обстоятельства. И неизвестно, как он себя поведет, если Карл не сможет больше управлять делами фирмы, даже оставаясь формально ее владельцем.

Вот над чем надо ей сейчас подумать, но что-то не получается. Никак не удается сконцентрировать свои мысли на делах. Опять к глазам начинают подкатывать слезы. И перед ней все время всплывает распластанное на обледенелом асфальте бессильное тело Карла и его откинутая в сторону окровавленная голова. Сейчас эту голову и тело кромсает скальпель хирурга… Нет, так нельзя. Надо отогнать от себя зловещие мысли. Надо просто читать молитвы. Все, которые помнишь. И можно придумать что-то свое.

Периодически ее отвлекали от мыслей и молитв входящие в комнату сотрудники отделения. Вначале она механически, не задумываясь, подписала необходимые для операции и оформления страховых платежей бумаги. Потом отвечала на многочисленные вопросы для заполнения его истории болезни. Слава Богу, что, работая почти два года вместе с Карлом, она узнала о нем достаточно, чтобы ответить хотя бы на половину из них. Потом просто кто-то заходил, чтобы поддержать ее морально и физически словами утешения и чашкой кофе. Однако во всем этом было что-то нарочитое, неестественное, и произносимые слова звучали слишком заученно и неискренне. А может, ей просто так казалось. Во всяком случае, успокоения это не приносило. Потом вдруг на нее надвинулась какая-то темная волна, в глазах все поплыло, она услышала звон в ушах и почувствовала, как сползает со стула на пол.

Лина выплыла из окутывавшего ее серого тумана спустя какое-то время. Она лежала на софе. Над ней хлопотала медсестра. Заметив раскрывшиеся, прояснившиеся глаза, медсестра мягко и сочувственно проговорила:

— Не волнуйтесь. Ничего страшного. Небольшой обморок после нервного перенапряжения. Я вам сделаю укольчик, и скоро все пройдет.

— А как там… мой муж? — с трудом выговорила она.

— Думаю, что все в порядке. Сейчас придет хирург. Он сам все расскажет. Лежите спокойно, расслабьтесь. А, вот уже и сам доктор пожаловал. Стоило только вспомнить о нем.

— Как мой муж? — повторила Лина свой вопрос, разглядев сквозь проясняющийся туман знакомое лицо хирурга.

— Все нормально. Он вне опасности. Кровотечение остановлено. Серьезных внутренних повреждений нет. Есть небольшие трещины в двух нижних ребрах, но это вполне излечимо. Так что… в данный момент… особых опасений за его будущее нет.

— Что значит «в данный момент»? — уловила Лина какой-то странный подтекст в его фразе. Было похоже на то, что врач что-то недоговаривает. — Доктор, не надо ничего от меня скрывать. Я должна знать правду.

— А я ничего не скрываю. Просто на данный момент я не заметил ничего такого, что могло бы сказаться на его здоровье в длительной перспективе. Кстати, я переговорил с нашим социальным работником. Она сказала, что сможет вас разместить в больнице на то время, пока ваш муж будет находиться в реанимации. Мы специально держим несколько комнат для родственников пациентов, нуждающихся в интенсивной терапии. Я сейчас распоряжусь, чтобы перенесли ваши вещи в отведенную вам комнату.

— Спасибо, доктор. Это очень любезно с вашей стороны. А когда я смогу увидеть мужа? — На этот раз слово «муж» прозвучало для нее самой уже более привычно.

— Господин Йоханссон сейчас находится в реанимации, он пока еще не отошел от наркоза. Думаю, придет в себя примерно через час. Полагаю, что смогу выделить вам минутку, чтобы вы могли взглянуть на него сразу же после того, как это случится. Но никаких разговоров. Только посмотрите на него, и все. А пока используйте этот час, чтобы перебраться в отведенную для вас комнату. Вы сможете регулярно общаться с ним только после того, как он пройдет курс интенсивной терапии и мы установим, что его состояние позволит это делать без риска для здоровья. Надеюсь, вы меня правильно понимаете?

— Да, конечно. Хорошо. Я сделаю так, как вы скажете, — покладисто заявила Лина, готовая сейчас на любое действие, лишь бы оно приближало к встрече с Карлом.

— Вот и прекрасно. Я рад, что мы нашли общий язык. Еще увидимся. Я всегда слежу за тем, как идет выздоровление людей, которых оперировал.

— Доктор Ленцман просил вас зайти к нему перед тем, как вы пойдете к мужу, — сообщила медсестра, заглядывая в комнату мнимой жены больного.

Лина почувствовала, как ее охватила тревога.

— Выяснилось что-то новое в его состоянии? — взволнованно спросила она. — Есть ухудшение? Или что-то препятствует нашей встрече?

— Нет, нет, что вы, — успокоила ее медсестра. — Выздоровление идет в нормальном режиме. Даже очень хорошо и необычайно быстро. У вашего мужа весьма крепкий организм и поражающие способности к регенерации. Просто доктор кое-что хочет с вами обсудить, прежде чем допустить в палату к больному. А вот и он сам. Легок на помине. Так что вам не надо никуда ходить.

В комнату вошел лечащий врач, господин Ленцман, высокий кудрявый блондин с небрежно зачесанной пышной шевелюрой, чем-то похожий на русского казака. Она поздоровалась с ним и вопросительно взглянула, не решаясь задать вопрос. Почему-то подумала, что уже вскрылся ее обман и речь пойдет о мнимом замужестве. О подлоге в документах и прочих неприятностях. О том, что врачи не имели права делать операцию без должного, юридически правильно оформленного разрешения.

Этот вопрос беспокоил ее все чаще, особенно с учетом того, что предстояло объяснение не только с персоналом больницы, но и с Карлом. Да и сам Карл должен был давно уже сообщить об этом врачам. Странно, что он до сих пор этого еще не сделал. Конечно, его стараются не беспокоить излишней информацией, но, по крайней мере, о наличии мнимой жены на территории больницы ему уже должны были сообщить. Мысленно она уже приготовила для него целую оправдательную речь по поводу своего вынужденного притворства.

От этих мыслей у нее тут же разболелась голова, и возник уже привычный звон в ушах. Лина потерла виски, а затем обхватила руками плечи, приняв оборонительную позу, призванную смягчить мужское сердце. Приготовилась выслушивать обвинения в свой адрес. Ну и пусть. Главное, что она поступила правильно с практической точки зрения, хотя, конечно, с юридических и бюрократических позиций была не права. Будем надеяться, что лечащий врач не относится к породе закоренелых бюрократов и понимает важность выигрыша времени для спасения жизни нездоровья больного.

— Госпожа Йоханссон… — начал врач.

Лина тут же поняла, что речь пойдет не о мнимом замужестве, судя по обращению. И еще больше встревожилась, ибо осознала, что разговор в таком случае будет о состоянии Карла.

— Не волнуйтесь, физическое состояние вашего мужа вполне удовлетворительное, — тут же уловил ее тревогу доктор.

— В таком случае, почему вы хотели со мной переговорить обязательно до моей встречи с мужем? Что-то все же не так?

— Ну как вам сказать? — Врач явно испытывал затруднения в попытке сформулировать помягче какую-то неприятную новость. — Видите ли, в моей практике бывали случаи…

— Простите, доктор. А нельзя ли сразу перейти к делу? У меня достаточно крепкие нервы. Ваша попытка оттянуть объяснения только ухудшает ситуацию и мое состояние.

— Я хочу сказать, что беспокоиться особенно не о чем, но возникла временная проблема. Еще раз повторяю — временная. У господина Йоханссона возникла амнезия. Временная потеря памяти. Это нередко бывает в случаях, связанных с черепно-мозговыми травмами.

— Амнезия? — недоуменно переспросила Лина.

— Да, к сожалению, — подтвердил врач. — Мы убедились в этом окончательно всего час назад. Думаю, что этот посттравматический эффект вскоре пройдет. Через одну, а скорее всего, через две недели. Но пока вы должны осознать эту ситуацию, привыкнуть к ней и действовать сообразно обстоятельствам.

— Что вы имеете в виду? — Лина опять почувствовала какую-то недосказанность и напряженность в речи врача.

— Дело в том, — как-то неловко замялся собеседник. — Дело в том, что он не помнит, что вы его жена.

— Не помнит, что я его жена? Или вообще не помнит, кто я такая? — переспросила Лина.

Ее закружил целый вихрь противоречивых эмоций по мере того, как она начинала осознавать сложившееся положение.

— В данный момент он не помнит ничего из того, что было с ним до происшествия. Да и само происшествие отложилось в его памяти весьма смутно, обрывочно. Но мы его проинформировали, что у него есть жена, как вас зовут и что вы находитесь в этой больнице. И что вы вскоре его навестите. Он это воспринял вполне позитивно.

— И что же мне теперь делать, доктор? Как себя вести в его присутствии?

— Я бы порекомендовал, во-первых, сохранять спокойствие, а во-вторых, не пытаться воздействовать насильно на его память. Она постепенно будет восстанавливаться сама по себе. Каждый день он будет понемногу вспоминать свое прошлое. Не надо форсировать этот процесс. Просто отвечайте на те вопросы, которые он будет задавать, вот и все.

— Понятно, — кивнула головой Лина.

На самом деле у нее появилось еще больше вопросов в этой связи. Но спрашивать о них господина Ленимана не имело смысла. Они были слишком личного характера. Во всяком случае, вопрос о признании своей лжи пока отпадал. Хотя бы на одну проблему меньше. Зато появилась масса других. Для начала надо было срочно продумать свое поведение при встрече с Карлом. Довольно забавная и одновременно грустная ситуация. Свидание мнимой жены и мнимого мужа.

Странно, но в эту минуту она вдруг осознала, что даже удовлетворена сложившейся ситуацией. И поняла почему. Ей вовсе не хотелось расставаться со своим временным статусом супруги, хотя бы и мнимой. Она уже фактически стала неотъемлемой частью жизни этого человека. И ей не хотелось, чтобы все это ушло в прошлое, оставшись только в воспоминаниях. Побыть хотя бы несколько дней в роли жены оказалось для нее настоящим подарком судьбы. Да и воспоминания об этом сохранятся до конца жизни.

— А когда, по вашим прогнозам, муж сможет покинуть больницу?

— Если исключить всякие непредвиденные обстоятельства, думаю, что через три дня мы вполне сможем его отпустить домой под ваше наблюдение.

— Так быстро? — удивилась Лина.

— Ваш муж будет выздоравливать гораздо быстрее в привычной для него обстановке. И в Стокгольме, я полагаю, найдется достаточно квалифицированных врачей для наблюдения за ним. Во всяком случае, больше, чем у нас, в провинции. И, несомненно, более компетентных. Так что, думаю, через пару недель все придет в норму и вы сможете отметить Рождество. Все будет прекрасно для вас обоих.

— Я не сомневаюсь в компетенции ваших специалистов. А дома, действительно, больному человеку будет все же лучше. Спасибо вам за заботу и добрые пожелания. Будем надеяться, что вы не только хороший врач, но и хороший предсказатель.

Однако в душе она понимала весь парадокс ситуации. Чем быстрее наступит полное выздоровление, тем быстрее закончится ее эйфория. И она утратит свой незаконный статус «временной жены». Так что все, что ей остается, — это максимально использовать с пользой для себя эту неожиданную амнезию. Вот только непонятно, как это можно использовать. Увезти бы его на какой-нибудь необитаемый остров. Например, на тот самый волшебный Остров Желаний. Построить хижину под кроной мифического древа Иггдрасил и зажить там вдвоем, вечно влюбленными и вечно молодыми…

Впрочем, это мысль. Спасительная мысль. Само провидение подсказывает ей дальнейший путь. Раз уж речь идет об острове… Странно даже, что такая мысль не пришла ей в голову раньше. Ведь Карл обзавелся загородным домом на острове. Прекрасное, уединенное место… Похоже, на какое-то время сбываются ее мечты и фантазии. Как раз прекрасное место для психотерапии. Обеспечит покой и лечебный эффект. И от нежелательных родственников подальше.

Возможно, Морган ничего не знает об этом доме. Хотя вряд ли. Карл гордился своим приобретением и любил о нем поговорить. А однажды в выходной день, в самом начале осени, даже организовал поездку нескольких ведущих сотрудников компании для осмотра этой достопримечательности. Видимо, под влиянием американских обычаев и методик, направленных на сближение сотрудников с руководством и воспитание духа корпоративной преданности. Его помощница, естественно, вошла в их число.

Получился прекрасный пикник. Дом был уже достроен, но еще не полностью обставлен и декорирован. Приятно пахло свежеструганым деревом и настоянными в уксусе мясом и грибами, которые запекались на гриле. И не очень приятно — еще сохранившимся запахом лака и масляных красок. Было много пива, французского и испанского вина, после которого двое сотрудников родом из Смолланда исполнили скабрезные сельские песенки, от которых краснели щеки не только у дам.

Надо будет срочно связаться с Йораном Бринкманом. Объяснить ему ситуацию и попросить держать это дело, по возможности, в тайне. Лучше всего, для подстраховки, не сообщая ему пока о месте пребывания руководства. Пообещать, что будет сама поддерживать с ним связь и регулярно информировать о состоянии Карла. Конечно, это может привести к разглашению секрета, но другого выхода нет. Так или иначе, но без его помощи не обойтись.

Да и вообще. Ситуация настолько запутанная, что их отъезд на остров вполне можно будет трактовать при желании как похищение. Тот же Морган может обвинить ее в том, что она использовала амнезию в своих сомнительных целях для манипулирования боссом. И неизвестно еще, как сам Карл отреагирует на все это после того, как у него восстановится память. Она сильно рискует. Но другого выхода нет. Надо спасать человека, как говорится, для его же блага. Тем более что он пока в любом случае юридически недееспособен. И ей самой надо принимать за него решения.

5

Лина глубоко вздохнула, открыла дверь и решительно вошла в палату, где находился Карл. Он лежал на высокой, узкой кровати, под одеялом, лицом кверху, с закрытыми глазами. Всего за несколько дней он очень изменился. Кожа приобрела серо-землистый оттенок, подчеркнутый белоснежной повязкой вокруг головы. Щеки запали и были покрыты белесой щетиной, частично скрывавшей ссадины на лице. В таком виде он был похож на древнего воина после проигранной битвы. Валькирии, крылатые девы-воительницы, посланницы богов, по счастью, не пожелали унести его с собой в Валгаллу…

Ее сердце дрогнуло. Он выглядел таким уязвимым… И таким отличным оттого активного, уверенного в себе мужчины, к которому она привыкла за два года. В прошлом он всегда выглядел компетентным, сильным, беспредельно уверенным в себе, полностью контролирующим как себя, так и то дело, которым занимался. Поэтому для нее было просто шоком увидеть его в таком состоянии. Увидеть в образе человека, который нуждается в защите. Это трудно было даже представить всего неделю назад. Как ни странно, одновременно это вызывало и другие чувства… Каков он сейчас? Как будет вести себя вообще и рядом с нею? Возникла совершенно новая ситуация в их отношениях, требовавшая пересмотра ее старых привычек и манер. Не говоря уже о том, что ей придется играть роль любящей жены. И может быть… Она даже ужаснулась от этой мысли. Что, если он будет к ней приставать? Естественно, с его точки зрения, на вполне законных основаниях, чтобы исполнить свой супружеский долг. К тому же, как многие считают, это неплохое и универсальное лечебное средство от всех болезней, включая расстройства нервной системы и амнезию.

И она просто обязана пойти навстречу, чтобы снять излишнее напряжение с организма, и без того ослабленного травмами и операцией, и повысить его сопротивляемость негативным факторам. Так сказать, укрепить иммунную систему страдальца с помощью старинных народных рецептов. Помнится, еще в детстве ей попалась в руки брошюрка, в которой расписывалась польза от поцелуев, каждый из которых продлевал жизнь не менее чем на пять минут. А что уж говорить о более серьезных и интимных вещах, если простой поцелуй дает такой эффект.

Да, подумала Лина, ситуация по мере развития становится все более пикантной и запутывается все больше. Она сама ее создала, не понимая вначале всех далеко идущих последствий своего шага. И вот теперь за это придется расплачиваться. За то, что переместилась из периферийной зоны его жизни в самый центр.

В этот момент его глаза приоткрылись, и она поняла, что Карл увидел ее. Глаза, как и лицо, несколько потускнели. Потухли искорки, всегда оживлявшие их изнутри. Это было не удивительно после всего пережитого. Она молчала, предоставляя инициативу начала разговора Карлу, прежде всего потому, что еще не смогла определиться, как вести себя в этой ситуации.

Интересно, что он думает о ней? Какой она ему кажется? Будем надеяться, что достаточно симпатичной, чтобы привлечь мужской взор. Хотя ему сейчас, конечно, не до секса. Желательно избегать излишних эмоций и стрессов, вспомнила она рекомендации врача. Жаль, что не спросила его о сексуальных отношениях. Даже не подумала об этом. Впрочем, если бы даже и подумала, то все равно постеснялась бы обсуждать эту тему.

Было заметно, как в глазах Карла промелькнуло понимание того, что он уже видел где-то эту женщину. Что они уже знакомы. Его лицо напряглось в попытке вспомнить, где это могло случиться. Но тут же его перекосила гримаса боли. Видимо, умственное напряжение ему пока противопоказано. Через некоторое время лицо разгладилось, и прозвучал его слегка хрипловатый голос.

— Лина?

— Да. Ты меня узнал?

— Извини, — как-то неуверенно продолжил Карл, и легкая усмешка раздвинула его губы. — У меня, к сожалению, временные проблемы с памятью. Доктор сказал, что у меня есть жена, которую зовут Лина, и что она находится здесь, в больнице. Когда ты появилась в этой комнате, я сразу понял, что мы были раньше знакомы. Решил, что ты и есть моя жена. Как видишь, угадал. Я почти ничего не помню из нашей прошлой жизни. Но ты не волнуйся, — добавил он, заметив слезы на ее глазах. — Не надо плакать. Доктор сказал, что это вскоре пройдет. Все заживет и память восстановится. А пока ты сама можешь рассказать мне о том, что было в прошлом.

— Прости, Карл. — Она достала из сумочки платок и промокнула глаза. — Я так беспокоилась за тебя. Доктор сказал, что через пару дней мы сможем отправиться домой. Но тебе нельзя пока работать. Надо исключить физические и нервные нагрузки. Ты владелец крупной торговой компании, но она вполне сможет без тебя обойтись пару недель. Тем более что впереди рождественские отпуска, поэтому служащие тоже будет отдыхать. Я свяжусь с вице-директором компании Йораном Бринкманом. Предупрежу его о твоем состоянии. Он вполне справится с делом на то короткое время, пока ты будешь восстанавливать свои силы. Кстати, мы работаем вместе в этой компании, так что я тоже имею право на отпуск для ухода за тобой.

— Интересно, как много информации я сразу получил. Значит, говоришь, я владелец торговой фирмы, а ты не только жена, но и еще моя служащая. Забавно звучит. Может быть, ты подойдешь ко мне поближе? Не бойся, я не кусаюсь. По-моему, я очень по тебе соскучился. И как только тебя увидел, так сразу захотел тебя поцеловать.

Ну вот, начинается как раз то, чего я больше всего боялась, подумала Лина, не решаясь подойти к кровати.

Заметив ее колебания, Карл насторожился и недоуменно переспросил:

— Так ты действительно моя жена? Я правильно тебя понял?

— Да, конечно, дорогой, — поспешила она успокоить подозрительного «мужа», мысленно упрекнув себя за непоследовательность. — Просто я подумала о рекомендациях врача. Он сказал, что тебе надо избегать волнений. А то, что ты предлагаешь, может вызвать обострение головной боли.

Она даже поразилась тому, с какой легкостью все это произнесла. И земля не пошатнулась. И молния не полыхнула, поражая ее за святотатство. Может быть, все-таки боги там, наверху, имеют какие-то виды на них, как на будущую семейную пару? Может быть, стоит все-таки соприкоснуться хотя бы символически губами, чтобы усыпить подозрения Карла и не вызывать у него обиду? А то ведь он может подумать о том, что ее отталкивает его непрезентабельный внешний вид.

Она решительно шагнула вперед и наклонилась к нему. Не так давно она мечтала о такой возможности, и вот наконец представился прекрасный случай осуществить свою мечту. Так стоит ли колебаться?

Карл инстинктивно и резко потянулся к ней, но тут же откинул голову назад. Было заметно, как лицо перекосила гримаса боли. Но он сумел подавить чуть было не вырвавшийся стон.

— Да, ты была права, дорогая. Плотские радости мне пока противопоказаны.

— Не расстраивайся, Карл. Это от тебя не уйдет. Через пару недель вполне сможешь все наверстать. А пока прими от меня маленький поцелуй и не слишком возбуждайся. — Она слегка коснулась губами его колючей щеки, затем взяла за руку и добавила: — Надо будет все же тебя побрить перед тем, как ты покинешь эту больницу. Ссадины уже заживают, так что знакомство с электробритвой твоему лицу не помешает. А то ты похож на викинга, слегка одичавшего после недельного плавания на драккаре.

Она почувствовала, как от их соприкоснувшихся пальцев истекает какая-то магнетическая сила. И появилась сухость во рту. Лина облизнула губы и заметила, как Карл, не отрывающий от нее испытующего взгляда, машинально повторил ее жест. Он немного сжал ее пальцы и слегка погладил их, как будто прислушиваясь к ощущениям.

— Подожди секундочку. Мне нужен стул. — Лина осторожно освободила руку и направилась к стене, возле которой стояла пара стульев с синим виниловым покрытием.

Карл внимательно наблюдал за ее передвижениями, и она чувствовала его по-прежнему настороженный взгляд. Не надо было обладать особой интуицией, чтобы понять его беспокойство. Что-то, по его мнению, было не так. Вот только он не мог понять, что именно. Он чувствовал, что от него что-то скрывают и пришедшая его навестить женщина ведет себя несколько странно для супруги. Скорее всего, он считает, что это как-то связано с его здоровьем. Проработав с ним два года, Лина могла легко спрогнозировать его поведение в этой ситуации. Сейчас наверняка последуют вопросы. Точные и жесткие. Она не ошиблась.

— Послушай, Лина, а что тебе сказал доктор по поводу моего состояния? Только не надо меня беречь. Я должен знать правду.

— Наверное, то же самое, что и тебе. Врачам и мне нечего от тебя скрывать. Твой лечащий врач господин Ленцман заявил, что нам обоим повезло. Ты счастливчик. У тебя очень крепкий организм с поразительной жизнеспособностью. Как у кота. Что процесс выздоровления идет очень быстрыми темпами. То, что ты утратил на какое-то время память, — это вполне естественно для твоей травмы. Надо просто подождать немного, и память восстановится. Он считает, что полное восстановление произойдет уже через две недели. Но на это время тебе нужен покой. Вот и все. Как видишь, я ничего от тебя не скрываю.

— Значит, мне надо просто ждать и ни о чем не беспокоиться. Я правильно тебя понял?

— Да, вполне. Есть, конечно, теория о том, что «клин клином вышибают». То есть если человек потерял память от сильного удара по голове, то для того, чтобы ее вернуть, надо ударить его еще раз, и посильнее. Но я бы не рискнула рекомендовать тебе этот способ. Хотя, конечно, если ты не будешь выполнять рекомендации врачей и мои указания во время лечения, то я могу попробовать этот вариант.

Карл усмехнулся.

— Я вижу, что у тебя есть склонность к черному юмору. Ну и чем же я буду заниматься эти две недели, пока, по твоим словам, у меня не восстановится память? Вести растительную жизнь? Есть, спать и посещать туалет? И никакого секса? Будем расти рядышком, под дождем и солнцем, тихо и мирно, как две морковки на одной грядке.

Лина залилась краской от последних слов, поскольку именно в это время у нее всплыла мысль о том, чем бы они могли заниматься эти две недели. Совсем не «вегетарианского» характера. Но вслух она произнесла другое.

— Извини, Карл, но так уж получилось. В этом нет ни твоей, ни моей вины. Ты уже выздоравливаешь, и я не хочу, чтобы этот процесс остановился или даже повернулся вспять. Две недели — срок небольшой. Ты давно уже не отдыхал. Два года, после возвращения из Америки, день и ночь занимался расширением своей торговой «империи». Ты давно уже заслужил право на нормальный отдых. И ты обязан использовать представившуюся возможность. У меня тут появились кое-какие идеи, где бы мы могли провести это время.

— Интересно каждый раз узнавать что-то новое. Так, значит, я американец? И что же ты хочешь и можешь предложить иностранцу?

— Во-первых, ты не иностранец. Ты швед. После смерти матери ты уехал за границу, в Америку, закончил университет. Потом работал там, а затем вернулся на родину. Получил в Стокгольме в наследство от отца торговую компанию. Здесь у тебя есть мачеха и сводный брат. Ее зовут Элеонора, а его зовут Морган. А во-вторых, мы с тобой живем в большом городе. В Стокгольме. Это в ста километрах к северу отсюда. У тебя, точнее, у нас, — тут же спохватилась она, — есть загородный дом на одном из островов Стокгольмского архипелага. И у нас есть небольшой катер, способный доставить нас обоих к этому дому. Прекрасное и достаточно уединенное место, на котором можно будет отвлечься от городского шума и суеты, от твоих торговых дел и назойливых посетителей. Что я тебе и предлагаю сделать. Как только тебе разрешат покинуть больницу, мы отправимся на этот остров. На пару недель, может быть чуть подольше. Как ты смотришь на эту идею?

— Звучит заманчиво. Я даже что-то припоминаю. Да, я даже вспомнил, как называется мой катер. «Мечта». Странно, а почему я не назвал его в твою честь. «Лина» — прекрасное название для корабля. Мы сможем вскоре исправить эту ошибку.

— Я польщена, Карл, твоим предложением. Но в твоем выборе нет ничего странного. Все мы мечтаем о чем-то хорошем, и для корабля это вполне подходящее название. Со смыслом. Однако мы это обсудим потом. Врач просил не задерживаться у тебя надолго. Ко всему придется постепенно привыкать, а то ты перевозбудишься, начнутся осложнения. Так что, к сожалению, мне надо идти. Я потом появлюсь, во второй половине дня. А пока закрой глаза и поспи немного. Тебе это пойдет на пользу. И желаю тебе приятных снов.

— Как-то сразу грустно становится! — Больной попытался удержать ее за руку. — И скучно. Жаль, что ты уходишь. Я бы гораздо лучше себя чувствовал, если бы ты прилегла рядом.

— Не говори глупости, Карл. К тому же у тебя слишком узкая кровать. Мы на ней вдвоем не поместимся.

— Несомненно, это козни медперсонала, — пошутил пациент. — Видимо, медики заранее продумали этот вопрос. Специально поставили мне самую узкую кровать в этой больнице. Решили таким образом позаботиться о моем здоровье и твоей нравственности. Ну ладно, ничего не поделаешь. Но хотя бы один поцелуй ты могла подарить мне на прощание.

— Ну если только один. Не больше. Самый невинный. Тебе надо избегать стрессов и чрезмерно сильных ощущений.

Его губы оказались сухими и жаркими, и даже мимолетное, едва ощутимое касание, казалось, передало ей этот внутренний жар. Она тут же отпрянула, боясь, что если это продлится еще немного, то она потеряет голову и забудет о том, кто есть кто. Тем более что мнимому мужу, действительно, несколько рановато увлекаться такими вещами. Странно, но похоже на то, что травма подействовала не только на его память, но и на основные инстинкты. Обычно суховато-корректный и сдержанный в общении не только с ней, но и с другими женщинами, сегодня он вел себя совсем по-другому. Правда, у него было весомое оправдание. Он ведь заигрывал не с посторонней, впервые встреченной женщиной, а с «собственной женой». А может быть, мелькнула озорная мысль, это проявление давно скрываемых и подавляемых желаний? Может быть, вся эта сдержанность была просто защитной маской, своеобразным щитом для сокрытия истинных чувств? Может быть, он даже немного влюблен в меня? А почему бы и нет?

Она с тревогой и смущением подумала о том, что и сама все больше втягивается в эту игру, входит во вкус своего мнимого статуса. И чем дальше, тем труднее будет остановиться и вернуться к исходному и безопасному для обоих началу. И неизвестно вообще, куда это может ее завести. Сможет ли она остановиться, не поддаться искушению? Ведь ей придется постоянно подвергаться испытанию его близостью и пытаться устоять перед его настойчивыми притязаниями. Сможет ли она выдержать такое напряжение целых две недели? И что будет, когда у него восстановится память? Во что может превратиться вся эта игра и как он на нее отреагирует? Как будет относиться к ней? Как много трудных вопросов! Ладно, потом будем об этом думать. Не сейчас. Во всяком случае, лучше в его отсутствие. Ибо само пребывание рядом с ним лишало ее возможности здраво судить о происходящем.

— Извини, Карл, но мне все же придется тебя покинуть. Есть еще кое-какие дела, которые надо успеть решить до нашего отъезда. В том числе попробовать связаться с вице-директором твоей компании. Я ведь твоя помощница. Должна думать не только о тебе, но и о делах фирмы. Кстати, я весьма компетентный специалист, так что хочу напомнить, что ты, как руководитель и владелец-фирмы, ценишь меня высоко не только за внешность, но и за мой профессионализм.

Карл изобразил скептическую усмешку и осчастливил ее своеобразным комплиментом:

— В самом деле? Ты слишком роскошно выглядишь, чтобы быть эффективной в работе. Женщины с такой внешностью вообще не должны работать. Кстати, ты уже была моей помощницей до того, как вышла замуж?

— Ты слишком склонен к восприятию стереотипов, — отшутилась Лина. — После травмы в тебе проснулся типичный мужской шовинизм. Надеюсь, что после твоего выздоровления это пройдет. А твоей помощницей я стала сразу после твоего возвращения из Америки. Я тебе сразу понравилась как высококлассный специалист.

— А как женщина? Расскажи, как я за тобой ухаживал. Я ведь в тебя влюбился? Наверное, сразу! Я ведь не мог не заметить твоей красоты. Ты очаровательна.

От этих фраз у нее перехватило в горле и сдавило сердце, как будто его сжали в кулаке. Судорожно сглотнув комок в горле и сделав несколько вдохов, она с трудом смогла восстановить самообладание и дар речи.

— Ты задаешь слишком много вопросов. Узнаешь все чуть попозже. Прояви терпение. Оставь хоть что-то для следующей встречи. Отдыхай, расслабляйся, набирайся сил. Они тебе еще пригодятся. Ну а я пошла.

Она послала воздушный поцелуй, чтобы не подвергаться вновь искушениям при физическом соприкосновении и не втягиваться в беседу на столь болезненную для нее тему. Затем быстро вышла из палаты.

6

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спросила Лина, оторвав на секунду взгляд от дороги и переведя его на сидящего рядом пассажира.

— Спасибо. Более или менее в норме. Осваиваюсь с новой жизнью, как видишь, — буркнул он, даже не посмотрев на нее.

Мельком она отметила багровый шрам на виске, уходящий под волосы на голове. Было заметно, что Карл нервничает и периодически оглядывается по сторонам, наблюдая за проносящимся за окном пейзажем. Его вполне можно было понять. Даже простое пребывание на больничной койке в течение длительного времени выбивает человека из колеи. А тут еще и потеря памяти. Правда, как и обещал врач, она постепенно восстанавливается. Но, по мнению самого больного, слишком медленно. И нет никаких гарантий, что это восстановление будет полным. Плохо, когда перестаешь ориентироваться в происходящем вокруг тебя. И многому в этой жизни приходится учиться заново, как маленькому ребенку под руководством взрослых. Для него этим наставником и поводырем сейчас была Лина. Карл был сильной личностью по натуре, и чувствовалось, что его тяготит такая зависимость, хотя внешне он старался этого не показывать.

За последние дни они много времени провели вместе. Ей пришлось отвечать на массу вопросов и делового, и личного характера. Особенно много по деятельности его торговой компании, с чем было нетрудно справиться. Положение компании в силу своих служебных обязанностей она знала хорошо. В его квартире в Стокгольме ей тоже приходилось несколько раз бывать, так что описать ее было не сложно.

Гораздо труднее было с личными проблемами. А некоторые интимные вопросы, порой даже слишком интимные, вгоняли ее в краску. Не говоря уже о прикосновениях и поцелуях. Когда он первый раз положил ей руку на колено и начал постепенно продвигать ее вверх, она чуть было не шлепнула его по щеке. По инерции, хотя сами ощущения были более чем приятными.

Она все боялась, что вот-вот всплывет главное. Предугадать, когда это случится, было невозможно, поскольку восстановление памяти проходило не по заранее расписанному плану. Это был спонтанный процесс, в ходе которого всплывало то одно, то другое. Лине не хотелось бы, чтобы ее положение мнимой жены обнаружилось раньше времени. Чтобы ее могли принять за аферистку, стремящуюся использовать ситуацию для устройства личной жизни. По счастью, этого пока не произошло.

Ей удалось созвониться с Йораном Бринкманом и достаточно откровенно поговорить с ним о сложившейся ситуации, получив обещание держать все в секрете до восстановления хозяином компании своей дееспособности. Место будущего пребывания она не стала сообщать, заявив, что с неделю они пробудут вдвоем в одном пансионате, недалеко от больницы, где лечится Карл. Решила, что так будет надежнее, если Морган начнет поиски исчезнувшей пары. Немного дезинформации в таком деле не повредит.

На подготовку к переезду в загородный дом пришлось потратить много времени. К счастью, машину полицейские ей вернули и подсказали адрес мастерской, где ту быстро отремонтировали. Пришлось съездить в Стокгольм, чтобы забрать одежду и другие вещи пострадавшего, необходимые для комфортного пребывания в некотором отдалении от цивилизации. Было странно себя чувствовать одной, без сопровождения, в его жилище. И очень неловко рыться в шкафах, разыскивая необходимые предметы. Как будто проводила обыск. Конечно, с согласия хозяина. Он сам дал ей ключи, правда, слегка удивившись, почему она не прихватила свои.

Она заметила, что в квартире произошло много изменений после ее последнего посещения. Тогда она была в этом жилище вместе с двумя итальянскими бизнесменами, пожелавшими увидеть своими глазами, как живут «настоящие шведы». Особенно много изменений произошло в интерьере. Первичный эклектизм уступил место строгой гармонии и стилю. В каждой комнате выдержана своя цветовая гамма, в основном бежевого, голубого и зеленого тонов. Вместо мебели разных эпох и стилей появились современные фирменные гарнитуры и комплекты. В столовой — «Кронвик», на кухне — «Фактум», в кабинете — «Туре». Плафоны на потолках тоже почти все сменены. Чувствовалась руки и глаза специалиста. Наверняка Карл нанял дизайнера для переоборудования квартиры. После возвращения из США он постепенно как бы вновь врастал в родную культурную среду. А пребывание в Италии и знакомство с высокой модой не замедлили сказаться на его внешнем виде.

Потом Лина съездила к себе домой. Переоделась соответствующим образом, заменив наряд деловой женщины на джинсы, свитер, теплую куртку на меху, с капюшоном, и грубые туристические ботинки. Запаслась другими теплыми вещами и полезными предметами, необходимыми для двухнедельного пребывания на диком острове. При этом умудрилась уложить все свои вещи в одну, хотя и объемистую дорожную сумку. Естественно, вечернее платье и туфли на шпильках в отобранный ассортимент не вошли. Сейчас ее внешний вид вполне соответствовал выполняемой миссии.

— Голова не болит? — вновь решилась она оторвать пассажира от обозрения пейзажей.

— Немного. Однако пары таблеток аспирина для исцеления будет достаточно. — Он реагировал на ее вопросы явно неохотно и с некоторым раздражением.

— Но не в твоем случае, Карл.

— Не драматизируй ситуацию. Аспирин — чудодейственное средство от всех болезней. Разве ты не следишь за рекламой?

— Хорошо. Не хочу спорить. У тебя сегодня с утра слишком мрачный настрой. Почему? Врач перед отъездом дал вполне положительный прогноз…

— Даже слишком оптимистичный. Поневоле начинаешь сомневаться.

— А зря сомневаешься. К тому же во многом это будет от тебя самого зависеть. Выполняй рекомендации врачей, и все будет нормально. Но, как мне кажется, тебя что-то другое беспокоит. Может быть, поделишься? Иногда бывает полезно выговориться или посоветоваться с человеком, которому ты доверяешь. Если ты мне доверяешь, конечно.

— Да, доверяю. А что еще остается в моем положении, — мрачновато заметил «супруг». — Меня тревожат дела на фирме. Ты уверена, что вице-директор справится без меня? Что он достаточно компетентен?

— Да, конечно. Он уже пять лет занимает эту должность. Начинал при твоем отце. Знает все до мельчайших деталей. Весьма добросовестный и обстоятельный человек. Порой излишне педантичный и нудноватый. Конечно, от него нельзя ждать каких-то оригинальных предложений и полета фантазии. Но ведь это и не требуется в данный момент. Тем более что вскоре начнутся рождественские каникулы и отпуска, и все на какое-то время забудут про работу. На уме у людей сейчас совершенно другие дела. А после Рождества ты сам вернешься на фирму.

— Ну ладно, поверим на слово. Хотя я бы предпочел сам с ним встретиться, с глазу на глаз. Посмотреть на него, послушать.

— А вот это, на мой взгляд, как раз лишнее. Лучше уж ты останешься для него непререкаемым авторитетом и божеством. Подчиненные не должны видеть временные слабости руководства. Оставь это для твоей жены.

Лина так часто за последнее время произносила и слышала это слово, что оно уже не вызывало особых эмоций. Как говорится, дело осталось за малым. Следовало бы узаконить свой мнимый статус. Если бы, конечно, небеса оказались благосклонны к ней и вразумили Карла сделать ей официальное предложение после полного восстановления его дееспособности. Может быть, совместное пребывание на уединенном островке решит эту проблему?

Лине вспомнилась ее детская мечта о волшебном острове. Как только они сойдут на берег, надо будет загадать желание. Вдруг каким-то чудом этот обычный островок превратится в волшебный. И она обретет наконец счастье со своим суженым. Пусть древние боги даруют ей вечную любовь, красоту и молодость!

— Ты знаешь, — задумчиво сказал Карл, — это еще не все, что меня тревожит. Ты как-то очень скупо рассказала о моих сводных родственниках по отцу. Я имею в виду мою мачеху и ее сына. И сказала, что мне с ними пока лучше не видеться. Но не объяснила почему. У меня с ними серьезный конфликт? Интуитивно я чувствую, что твои слова совпадают с моими ощущениями. Я и сам не хочу с ними встречаться. У нас серьезные разногласия?

— Как тебе сказать… Конечно, в жизни это довольно часто бывает. Когда твой отец женился во второй раз, вскоре после смерти твоей матери, ты это воспринял весьма отрицательно и уехал в Америку. После возвращения из США твои отношения с новыми родственниками не изменились к лучшему. Особенно это касается твоего сводного брата. Честно говоря, Морган и не заслуживает хорошего отношения. Лучше от него держаться подальше.

— Так, понятно. Ладно, потом разберемся. Кстати, мне тут пришло в голову, что у нас могут возникнуть еще и технические проблемы. Ты вот сама ведешь машину, мне ее не доверила. А как же мы будем добираться до острова на катере? Кстати, я даже не уверен, что вспомню, как им управлять.

— Карл, пусть тебя это не беспокоит. Я уже консультировалась с врачом. Он сказал, что чисто механические действия вспоминаются быстрее. Они заложены у тебя не только в мозгах, но и в мышцах. Когда будет необходимо, твои руки сами вспомнят, что надо делать. Ну и, кроме того, я немного умею водить моторную лодку. У моих родителей была когда-то лодка, но поменьше и поскромнее, чем твой катер. Мне иногда доверяли ею управлять. И еще я купила недавно пособие по управлению такими судами и даже успела прочитать почти половину. Оно в сумке. Маршрут я тоже знаю. Так что если что-то не вспомнится, то можно будет изучить дополнительно по книге. В общем, не пугайся. Как-нибудь доплывем. Главное, чтобы мотор не подвел. Плыть на веслах мне бы не хотелось. Очень долго грести придется, и мозолей боюсь. Они портят женские руки.

— А, так ты неженка, оказывается! Боишься черной работы?

— Нет, я боюсь только одного. Что ты меня разлюбишь… если у меня будут грубые руки.

Он протянул руку и осторожно провел пальцем по внешней стороне ее ладоней, лежащих на руле.

— Да. У тебя очень красивые пальцы и нежная кожа. Не хотелось бы их портить. Но ты не волнуйся. Я вряд ли тебя разлюблю, да еще из-за такой мелочи. Кажется, я однолюб. Так что не надейся на смену партнера по браку. Придется тебе терпеть меня всю жизнь.

— Уж как-нибудь потерплю, — улыбнулась Лина.

Однако тут же подумала о том, что добрые волшебники и боги могут и не появиться на ее пути. Существовало два варианта развития событии после того, как к нему вернется память. Наиболее вероятный — он оскорбится, что его так долго водили за нос. И ее жизнь превратится в кошмар. Бурная сцена с объяснениями, после которой последует полный и окончательный «развод». Так сказать, полное расторжение не только «фиктивного брака», но и деловых отношений. Все разрушится разом как карточный домик. Слова любви превратятся в гонимые ветром осенние листья, и ей, увы, не придется «терпеть» рядом с собой этого красавца-мужчину до конца дней…

Но возможен и другой вариант, который иногда всплывает в ее мечтах и во сне. Самый желаемый. Карл, растроганный проявленной заботой во имя спасения его жизни и имущества, влюбляется в нее и делает предложение узаконить ее мнимый статус. Это удается ему без особого труда, поскольку за предшествующие недели он уже подсознательно привык к такому положению. Может быть, он даже раньше мечтал об этом, но не решался признаться в этом ни ей, ни самому себе. А вмешательство провидения просто помогло в решении этой житейской проблемы.

Лина задумчиво прикусила губу, мысленно представляя себе это объяснение. Естественно, по второму варианту. Объяснение в любви с предложением руки и сердца. О первом варианте даже подумать страшно. Ее бедное сердце не выдержит такой сцены и разлетится, как фарфоровая чашка, на крупные и мелкие осколки. Конечно, она сможет легко оправдаться по поводу начальной фазы возникшего «недоразумения». Она действовала из лучших побуждений, и это будет легко понять и простить. За проявленную инициативу и нестандартное мышление она даже заслуживает поощрения. Например, дополнительной премии и туристической путевки куда-нибудь в теплые края…

А вот по поводу дальнейших действий оправдываться будет весьма сложно. Злостное введение босса в заблуждение уже после того, как опасность для его драгоценной жизни миновала… Да еще с изоляцией от людей, которые могли бы ему разъяснить истинное положение дел… Это уже похоже на заговор. Карл вполне может обвинить ее в том, что она вошла в сговор с Морганом и действует по его указаниям, обеспечивая ему возможность захвата фирмы в отсутствие хозяина. Классическая операция по нейтрализации потенциального оппонента. Тем более что она так и не удосужилась раскрыть Карлу глаза на диверсионные замыслы его сводного братца. Нет, без признания в личных чувствах все остальные оправдания не имеют смысла. Да и это, пожалуй, может не сработать. Будет слишком запоздалым и не слишком убедительным.

Однако сколько ни гадай о последствиях, это не поможет. Отступать назад уже поздно. Будущее от нее мало зависит. Если все время ломать голову над тем, что ждет впереди, то не сможешь насладиться тем, что уже есть. Наверное, надо смириться со сложившейся ситуацией и постараться извлечь из нее максимум пользы и радости. Впереди Рождество, и она еще никогда не праздновала его вместе с любимым человеком. Да еще в такой сказочной, экзотической обстановке. Вдвоем на необитаемом острове. Открывается масса возможностей. Загадывай любое желание и попытайся сама его осуществить. Рецепт у сказочной феи простой. Старайся изо всех сил, если хочешь, чтобы твое желание сбылось…

Лина не знала, насколько велик этот остров и есть ли у Карла соседи. Во время своей единственной поездки туда они не совершали обход владений «островного короля». Скорее всего, соседей не было, иначе Карл бы о них упомянул. Так что он проживал там в одиночестве, как Робинзон Крузо. И, будем надеяться, что без верного Пятницы женского пола. И ей теперь предстоит этого Пятницу на время изобразить. Впрочем, вряд ли кто последует их примеру и отправится в канун Рождества и Нового года в добровольную ссылку, лишив себя радостей общения с родственниками и друзьями. Не говоря уже о доступе к основным благам цивилизации. Например, к теплой воде из крана и ресторану на соседней улице. А вот на взгляд Лины, возможность круглосуточного общения с любимым человеком можно рассматривать как прекрасную замену всех благ цивилизации и высшую форму житейского гурманства.

Из положительных сторон этого приключения следует отметить, что голодная смерть им не угрожает. В отличие от Робинзона Крузо ждать кораблекрушений у берегов их острова или ловить рыбу для пополнения запасов не придется. Основными продуктами и напитками она запаслась. Заехала в Ничепинге в супермаркет. По крайней мере, свежих продуктов хватит на пару дней, а консервов, если экономно расходовать, то и на неделю. Хотя, конечно, рыбалка — это тоже неплохое развлечение. Наверняка у Карла, с его основательным подходом ко всему в жизни, найдутся какие-нибудь снасти. Хотя бы простая удочка или спиннинг. Было бы приятно вспомнить детство, когда она ходила с отцом на рыбалку. Почему бы на этот раз не проделать то же самое вместе с «мужем».

В древней Японии можно было вполне официально завести временную жену. В ее ситуации было бы вполне уместно посчитать себя официально временной женой на весь период пребывания на острове. Чем Швеция хуже Японии? И покончить тем самым с мучительными раздумьями. Интересно, а спать им придется вместе? Вдруг у него в доме поставлена двуспальная кровать? Странно, как она раньше об этом не подумала. Ведь он взрослый, здоровый мужчина. У него наверняка были близкие отношения с женщинами в Америке. Так почему бы им не быть на родине? Может быть, его частые отлучки в загородный дом как раз этим и объясняются. И ей предстоят еще объяснения с конкурентками женского пола. Вполне возможно, что в спальне обнаружатся следы женского пребывания. Забытая щетка для волос, шпильки, а может быть, и что-нибудь более пикантное…

Ее оторвал от фривольных мыслей голос соседа по машине.

— Послушай, Лина. Ты не устала? Прежде чем взяться за управление лодкой, может быть, я все же попробую взяться за руль? Не уступишь мне место? А то неприятно чувствовать себя в роли багажа.

От неожиданности она чуть было не выскочила на соседнюю полосу, выпустив на секунду рулевое колесо. Наверное, хотела всплеснуть руками от нелепости предложения, но вовремя остановилась. Мгновенно восстановив самообладание, она даже не стала высмеивать его нелепое предложение. Еще, не дай Бог, обидится. Или какие-нибудь комплексы, мании и фобии разовьются. Она, конечно, понимала его нетерпение и его мужское стремление убедиться в собственной полноценности и дееспособности. В возможности самому управлять своей жизнью и не зависеть от других людей. Даже от самых близких.

Поэтому вместо резкого отказа, в самой деликатной манере, она промурлыкала чарующим голоском:

— Ну что ты, дорогой. О какой усталости может идти речь? Нам предстоит проехать всего около сотни километров. Просто раньше ты всегда узурпировал место за рулем. А мне так хотелось самой этим заняться. Я страдала и мучилась, но ты меня не пускал. Теперь я просто отыгрываюсь за прошлое. Еще успеешь накататься. Считай, что уступил прихотям дамы как настоящий рыцарь. Или ты не доверяешь женщине за рулем? Боишься за собственную машину?

— Нет, что ты, — смутился он, — я не шовинист. Если тебе так нравится это занятие, то ради Бога. Я не против. Кстати, мы уже отмечали Рождество на этом острове?

Лина на секунду задумалась над ответом, но потом решила все же не лгать. Наверняка последуют еще вопросы, на которые сложно будет отвечать. Чем меньше придумываешь, тем проще объясняться.

— Нет. Год назад мы еще не были женаты, — кратко ответила она, опасаясь развития этой темы. Особенно вопросов о замужестве. С описанием брачной церемонии, места ее проведения, присутствующих гостей, их нарядов и произносимых речей.

По счастью, мужчины не так интересуются подобными деталями, в отличие от женщин. Только это ее пока и спасало. Хотя далеко не от всех сложных и деликатных вопросов, которые не замедлили последовать.

— А когда мы последний раз были там? Я смутно припоминаю загородный дом, но никак не могу вспомнить, чем мы там занимались.

— Этот дом ты недавно приобрел. И сам занимался им. Готовил его к моему приезду. Но вот с моим посещением не получалось. Все время что-то не клеилось. Так что это наша вторая совместная поездка туда. Будешь моим экскурсоводом. У тебя будет прекрасная возможность продемонстрировать все то, что ты сам придумал для украшения дома. Не каждому женатому мужчине удается самостоятельно проявить свой художественный вкус. Ну а чем заняться на этом острове — решим по приезде. Но не строй слишком обширных планов, пожалуйста. Я уже вижу, как у тебя глаза горят, как у мартовского кота. Тебе нужен прежде всего отдых. А мужские фантазии придется на время отложить. Хотя бы на первую неделю.

— Хорошая, кстати, мысль. Я насчет отдыха. Начнем прямо сейчас. Раз уж ты не пускаешь меня к рулю, пожалуй, есть смысл вздремнуть немного, — с оттенком извинения в голосе заметил Карл и даже слегка зевнул. — За время пребывания в больнице я несколько разленился. Другая жизнь, другой режим. Боюсь, что трудно будет опять входить в рабочий ритм. Я действительно давно уже по-настоящему не отдыхал, и пребывание в загородном доме не повредит. Хотя, конечно, лучше было бы это сделать летом. Сейчас не сезон для морских прогулок и общения с морским побережьем. Но ничего. Ночевать в лесу и на камнях не придется. Насколько я помню, система отопления в доме должна исправно функционировать. Нас ждет теплая, мягкая постель. — С этими словами он поправил куртку и откинул голову на спинку сиденья, приготовившись ко сну.

7

Самое интересное, что через несколько секунд Карл уже спал. И проснулся только тогда, когда они подъехали к причалу, возле которого был пришвартован его корабль, его «Мечта». Доктор оказался прав. Для настоящего мужчины и мореплавателя беглого осмотра суденышка и нескольких пробных манипуляций с различными приборами и механическими устройствами вполне хватило, чтобы разобраться в системе управления. Так что Лине не пришлось применять свои скудные знания и навыки по кораблевождению. К сожалению, выявился сразу же один важный дефект. Корабельная радиостанция была неисправна. Но отменять выход в море из-за такой мелочи они не стали.

Они запаслись топливом, перегрузили вещи из машины на корабль с помощью сторожа стоянки, а затем торжественно подняли овеянный морскими ветрами шведский флаг на корме. Лина отогнала машину на стоянку яхт-клуба, договорившись, что заберет ее через несколько дней. И мореплаватели тронулись в путь, по свинцовым водам глубоко вторгшегося в сушу извилистого фиорда, на восток, в сторону Балтийского моря, оставляя за кормой любимый город.

Карл, как настоящий викинг, все время стоял у руля, не доверив женщине эту святую обязанность истинного морехода. Наконец-то он оказался в своей настоящей стихии! Разве он не был потомком тех, кто пересек когда-то Атлантический океан и высадился в Америке на пять веков раньше Колумба, кто столетиями с мечом в руках терроризировал всю Европу, наводя ужас на жителей побережья одним видом своих полосатых парусов…

К счастью, путешествие оказалось не слишком долгим, и Лина не успела серьезно пострадать от качки. Да и с погодой относительно повезло. Могло быть и хуже. По крайней мере, никаких снегопадов, ветер умеренный и волны тоже. Обошлись без романтических штормов и ураганов, которые сейчас были бы весьма некстати, с учетом физического состояния Карла.

Как Лина и предполагала, остров оказался не очень большим. От предыдущей поездки в памяти мало что осталось, поскольку тогда она плыла в сопровождении весьма пестрой и шумной компании, и, как помощник руководителя, больше думала о проблемах организации вечеринки, чем о получаемых впечатлениях. Теперь проблем и забот тоже хватало. Но, по крайней мере, ее никто не отвлекал и не дергал ежесекундно по всяким пустякам и не приставал с глупыми вопросами. Можно было более или менее спокойно созерцать окружающий мир.

Остров представлял собой обычное нагромождение серых и красноватых гранитных валунов, местами поросших сосновым лесом. Но ей он показался очень симпатичным и романтичным. В теплое время, в лучах солнца и на фоне голубого неба, он бы выглядел как красочная иллюстрация к скандинавским сагам.

Обследование острова она отложила на потом. Вначале надо было устроиться и решить самые насущные, первоочередные проблемы.

Дом стоял почти на самом берегу, но достаточно высоко над уровнем моря. Деревянный, одноэтажный, вытянутый в длину, на высоком фундаменте из дикого камня, как будто вырастающий из окружающих скал. Стены и черепичная крыша были окрашены в традиционный красно-коричневый цвет, а двери, наличники и ставни в голубой. Над крышей возвышалась кирпичная каминная труба. Весьма гостеприимного вида жилище, как будто ожидающее возвращения хозяина. На берегу был оборудован небольшой пирс для стоянки корабля, от которого к дому вела вырубленная в скале лестница с металлическими перилами.

Почему-то у Лины сразу появилось радостное предчувствие того, что теперь у нее начнется совершенно новая жизнь. Как хорошо бы было затвориться здесь и уйти от всех житейских невзгод и проблем, которые слишком часто обрушивались за последние годы на ее хрупкие плечи. Она поймала себя на мысли о том, что невольно сравнивает этот серо-зеленый, покрытый лесом скалистый клочок земли с тем мифическим островом, который ей виделся иногда во снах. С Островом желаний.

Как это ни глупо, но она сразу же решила загадать сокровенное желание, как только ступит на эту землю. Самое простое и самое нужное. Надо будет взять Карла за руку, остановиться, закрыть глаза и обратиться к древним богам — хранителям этого небольшого кусочка суши. Пусть пошлют им обоим простого человеческого счастья — возможность жить всегда вместе в любви и согласии. И чтобы в их общем доме всегда было весело от детского смеха. И еще попросить у них защиты от человеческого зла, от зависти и козней окружающих. Если некто по имени Морган ищет себе нечестного богатства, то пусть это делает под землей, в царстве карликов — цвергов и гномов, хранителей кладов. Пусть даже будет по-своему счастлив. Пусть живет в своей пещере, любуясь сундуками с золотом и драгоценными камнями, поклоняясь Золотой богине Гульвейг, оставив в покое их, живущих в Миргарде — в мире людей.

Она даже решила потренироваться в произнесении этой молитвы, чтобы потом не сбиться и чего-то не забыть. Вышла из рулевой кабины наружу и начала произносить вслух, медленно и торжественно:

— Один, отец богов, творец мира! Мудрая богиня Фригга! Я прошу у вас совсем немного…

Но продолжить молитву не получилось. Вмешалась проза жизни. В этот момент катер причалил, и не очень удачно. Не все в этом мире идеально, не все получается так, чтобы было красиво. Видимо, сказалось физическое состояние рулевого и недостаток практики. Катер и причал не пострадали, но толчок от их соприкосновения получился достаточно мощным, так что Лина чуть не свалилась с палубы за борт, в холодную и соленую зимнюю воду. Торжественное церемониальное начало оказалось скомканным.

Карл заметно расстроился и оттого начал вести себя как-то несобранно и суетился попусту. К тому же решил искупить вину трудом и взялся за единоличную переноску тяжестей на берег. В ответ на ее предложение помочь гордо заявил, что у него болит голова, а не спина и руки. И хотя несколько кривился от боли в потревоженных, туго перемотанных эластичными бинтами ребрах, но все же пару больших дорожных сумок донес до дома сам. Пришлось сопровождать его сзади, с остатками багажа, проглотив молчаливый протест и успокаивая себя тем, что это его хозяйство. Мужчина ведет гостью к себе в дом и, наверное, знает, что делает. В этой ситуации лучше уступить и не мешать, чтобы не осложнять ситуацию еще больше.

У входа в дом возникла небольшая заминка. Дверь, естественно, оказалась закрыта на замок, к которому у гостьи не оказалось ключа. Наверное, эта мысль не возникла у нее раньше, поскольку предполагалось, что ключи есть у Карла. Но в его связке ключей не оказалось ничего подходящего. К счастью, она сообразила, что владелец не носил этот столь необходимый предмет с собой по той простой причине, что ключ, скорее всего, запрятан где-то рядом с домом. Пришлось превратиться на время в Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Процедура поиска завершилась успешно и заняла не больше десяти минут. Искомый предмет оказался под плоским декоративным камнем, у ствола небольшой сосны, росшей на пару с такой же вечнозеленой красавицей возле входа в дом. А рядом с деревьями возвышался окрашенный в серый цвет металлический флагшток. Как пояснил Карл, для поднятия национального стяга по праздникам.

Церемонию торжественного открытия жилища взял на себя хозяин «дворца». После нескольких безуспешных попыток замок щелкнул и Карл распахнул дверь, сделав приглашающий жест. Лина вспомнила планировку дома. Вначале попадаешь в центральную большую комнату, нечто вроде гостиной. Слева дверь, ведущая из гостиной в спальню. Из спальни можно пройти в ванную комнату и сауну. В сауну можно попасть и снаружи, через специальную небольшую дверь. Через нее же можно выскочить с веселыми воплями, попадая из парилки сразу в снежный сугроб, как это принято у финнов и у русских.

В правой половине дома находится вторая комната, которую Карл хотел использовать под кабинет или гостевую. Через нее можно пройти на кухню-столовую и на веранду. В прошлый приезд хозяин дома рассказывал о своих планах. Хотел сделать еще пристройку для оранжереи или теплицы. А также подумывал в перспективе и о надстройке сверху. Конструкция дома устойчивая и вполне это позволяет. Мансарда с дополнительными комнатами не повредила бы и при приезде гостей, и при создании семьи. Помнится, тогда, произнося эту фразу, Карл как-то многозначительно посмотрел на нее. Но в то время она не придала этому значения. А жаль.

Интересно было увидеть произошедшие изменения. Раз уж были основательные перестановки в стокгольмской квартире, то наверняка они коснулись и загородного дома.

Уже при входе в дом стало понятно, что она не ошиблась в своих предположениях. В центральной комнате, возле огромного камина, выложенного из дикого камня и занимавшего большую часть боковой стены, по-прежнему стояли только массивный кожаный диван темно-красного цвета и два таких же кресла. Их разделял журнальный столик с керамической столешницей светло-коричневого цвета. Зато голый ранее пол теперь был покрыт красно-коричневым ковром, что сразу сделало комнату более уютной и теплой на вид. Естественно, возле камина часть пола была закрыта керамическим покрытием. Потолок был украшен новомодными встроенными софитами, выполненными из хромированной стали и матового стекла. Занавеси на окнах были все тех же красноватых тонов.

Через застекленную дверь справа они прошли в соседнюю комнату, раньше практически пустовавшую. Теперь в ней стоял мебельный гарнитур «Вестби». Пол был застелен дорогим ковром ручной работы. И ковер, и портьеры на окнах были выдержаны в теплых кофейных тонах, гармонировавших с цветом мебели. Стены, как и в центральной комнате, были сделаны из отполированной сосны с сохранением естественного рисунка текстуры. Они были прикрыты только навесными книжными полками, пока что практически пустовавшими, если не считать нескольких справочных изданий по экономическому менеджменту, строительному делу, финансам и рыболовству. На потолке была закреплена натяжная осветительная система «Норшен» со светильниками из серебристого алюминия и стекла.

— Ну как тебе здесь? Нравится? — с тревогой в голосе спросил Карл.

— Великолепно. Как только входишь, сразу появляется чувство умиротворения, — вполне искренне заявила Лина. — Именно то, чего мне так давно не хватало — спокойствия в душе. Правда, я бы добавила красок, чтобы оживить интерьер. Ну хотя бы несколько картин на стены. И вазы с цветами. Но это не главное. Это подождет. А вот с холодом надо уже сейчас как-то бороться, а то мы до утра не доживем. Сразу видно, что здесь давно никто не жил. Камин очень красивый, но вряд ли его быстро натопишь, — с сомнением произнесла она. — Да и с дровами будет много возни. Кстати, ты где их берешь? Есть какой-нибудь запас? И как насчет воды и освещения?

— Камин — это для удовольствия, а не для тепла, насколько я понимаю. Дрова к нему в доме тоже должны быть. Полагаю, на пару вечеров хватит. Насколько я помню, в доме существует отопительная система. Она установлена в подвале. Бойлерная, и довольно емкая. Должно хватать тепла и для обогрева комнат, и для согревания воды в ванной комнате. А переключатели температуры должны быть в каждой комнате. Сейчас спущусь вниз, и все проблемы с теплом решатся. А ты пока осмотри помещения, особенно кухню. По-моему, у меня здесь были кое-какие запасы. В том числе и питьевой воды. Или, возможно, они в подвале? Точно не помню. А вообще-то недалеко от дома есть родник, так что для мытья и питья воды вполне достаточно. Было бы кому носить. И я четко помню, что здесь должен быть дизельный генератор для того, чтобы обеспечивать свет. Была еще идея поставить ветровой двигатель, но она пока не осуществлена. Запас свечей тоже есть, пригодится для Рождества. И, кстати, разложи заодно вещи из сумок, пока я буду возиться в подвале.

С каждой проведенной здесь минутой Карл все больше входил в роль хозяина. Активная хозяйственная деятельность сама по себе способствовала восстановлению его здоровья и памяти. Казалось, на ее глазах совершается чудо воскрешения. Да, несомненно, подумала Лина, я приняла правильное решение, отправившись сюда вместе с ним. Сюда не дотянутся руки Моргана, и ничто не сможет испортить их жизнь, кроме одного. Как это ни парадоксально звучит… кроме полного восстановления памяти хозяина. Ради чего, собственно, они сюда и приехали.

В экскурсии по дому и разборке привезенных вещей незаметно прошел почти час.

Кухня Лине понравилась. Небольшая, но хорошо оборудованная. Кухонный гарнитур из лакированной березы. По боковым стенкам — висячие шкафы-витрины над разделочными столами, газовой плитой с вытяжкой и моечной раковиной. В центре — обеденный столик на четверых и четыре стула. Среди кухонной утвари были и современные изделия из нержавеющей стали и пластика, и медные и чугунные раритеты, которыми пользовались еще прабабушки. Из кухни был выход на веранду.

В кухне, как и предполагалось, оказались довольно значительные запасы консервов и галет, а также банки с сахаром, кофе и пряностями. Кроме того, нашлись две упаковки баночного пива «Припс», ящик минеральной воды, объемистая пятилитровая пластиковая бутыль с питьевой водой и даже бутылка датской водки «Аквавит». Можно будет отметить новоселье и оставить кое-что на Рождество. Впрочем, не может же этот остров действительно быть необитаемым. Наверняка где-то неподалеку, на побережье, должны быть более обжитые места, с магазинами и ресторанами, в которых можно будет разжиться чем-нибудь для пополнения запасов и для того, чтобы сделать более разнообразным их меню. Особенно на праздник.

Тут она вспомнила, что не подумала заранее о рождественских украшениях и подарках. Ну украшения-то, в крайнем случае, можно будет сделать самой, из подручных материалов. А вот насчет подарков стоит подумать. Если, конечно, не считать взаимным подарком их пребывание вдвоем в этом доме…

Ее отвлекло от раздумий появление хозяина всего этого великолепия. Интересно, как это он справлялся со всеми делами в одиночку? Или ему все же кто-то помогал? Правда, следов женского пребывания она пока не обнаружила. Но ведь и в спальню она тоже пока не заглядывала. Почему-то не решилась сделать это. Что ее могло там ожидать? Уютное гнездышко сибарита или суровое логово аскета? На активного покорителя дамских сердец он вроде не похож. Хотя кто знает? Может быть, маскировался и скрывал от нее, как от подчиненной, свои неслужебные приключения.

— Ну как, все осмотрела? — вторгся в ее мысли громкий, жизнерадостный голос Карла. — А как тебе наша спальня? Произвела впечатление?

— Я еще до нее не добралась. Решила начать с кухни, — нарочито суховатым голосом ответила Лина, чтобы отвести беседу от щекотливой темы.

— Ну и напрасно. Кухня никуда не уйдет. Может быть, мы пройдем туда вместе? Оценим условия. Спальня — это главное в доме. Человек проводит в кровати треть своей жизни. А нередко и больше, если есть с кем. — Он лукаво и многозначительно подмигнул, и его губы раздвинула весьма привлекательная и сексуальная улыбка. — Кстати, заодно можешь поздравить меня с очередным успехом. Я разобрался с системой отопления, так что вскоре ты почувствуешь Прилив тепла. И, по-моему, я заслуживаю за это некоторой награды.

Да, намеки становились все более красноречивыми и прозрачными, а игнорировать их становилось все труднее.

— А как же насчет рекомендаций врача?

— Врач прописал мне отдых, а вот как отдыхать — это уж сам пациент должен определять. У каждого свои методы и предпочтения. Мне кажется, мы могли бы начать постепенно. Прежде чем заняться этим серьезно, надо подготовиться. Я предлагаю провести небольшое предварительное тестирование наших возможностей.

Лина машинально сглотнула застрявший в горле комок, не в силах сообразить, что сказать и что делать дальше. Как вообще реагировать на его предложение. Наверное, сказывается накопившаяся усталость и напряжение последних дней. Она ведь и раньше понимала, что придется когда-то решать эту проблему, но подсознательно отгоняла эти мысли, рассчитывая на то, что все как-нибудь само утрясется. Или, по крайней мере, проблема еще не созрела и не скоро придется ее решать.

А вот теперь, в результате ее легкомыслия, решать приходится с ходу, почти экспромтом. Без всяких домашних заготовок. Конечно, само по себе их интимное сближение было бы приятным и желанным для нее. Именно об этом она мечтала, когда поняла, что влюбилась в этого мужчину. Это было бы вполне естественным, если бы он не считал ее своей женой. Причем с ее же слов. А это коренным образом меняло ситуацию. Ей бы не хотелось, чтобы их близость начиналась с обмана. И уж тем более, чтобы Карл мог потом обвинить ее в злонамеренном использовании его временного забытья для того, чтобы затащить к себе в постель.

— О чем ты сейчас думаешь? — вновь услышала она сексуальный мужской голос. — Не бойся за мое состояние. — Он явно неправильно истолковал ее затянувшееся молчание и встревоженный вид. — Немного любви мне не повредит. Скорее, наоборот. Чрезмерно длительное воздержание, как известно, создает ненужное напряжение в организме.

Он сам подсказал ей причину для отказа.

— Ты не прав, дорогой. Возможно, врач сказал тебе не все. Щадил твое мужское самолюбие. Со мной он был более откровенным. Или просто посчитал, что это я могу сбить тебя с праведного пути своим несвоевременным сладострастием.

— И что же он тебе заявил? — весьма недоверчивым и скептическим тоном спросил собеседник.

— Он заявил весьма категорично, что мы должны воздерживаться от близости не менее месяца. А уж две ближайшие недели — это абсолютно обязательно. Мне бы не хотелось, чтобы разразилась катастрофа и пришлось вновь везти тебя в больницу. Уж лучше потерпеть. Ну хотя бы еще пару недель. А там будет видно. Посмотрим на твое состояние.

— Никогда бы не подумал, что от этого могут быть какие-то катастрофы. Даже странно звучит, — недовольно буркнул Карл. — Целый месяц! Да он что, с ума сошел? Мы же женатые люди, а не монахи. Может быть, он тайный женоненавистник или злобный импотент?

— Карл, тебе нельзя так волноваться. Успокойся. Речь идет всего лишь о месяце или даже меньше. У нас с тобой впереди целая жизнь. Еще успеем насладиться друг другом. Боюсь, я даже успею тебе надоесть. Так что не уговаривай. Это для твоего и для нашего общего блага. Не хочу подвергать тебя ненужному риску из-за такой мелочи.

— Это не мелочь, — огрызнулся Карл. — Как ты вообще могла такое сказать? Так, значит, я не смогу тебя уговорить ни при каких обстоятельствах? Ты будешь тверда как кремень и недоступна в течение всех этих дней и недель? Я правильно тебя понял?

— Вполне. Давай лучше займемся другими делами. Постарайся об этом не думать. Отвлеки себя чем-нибудь. Время пролетит незаметно. Чем дольше ждешь — тем слаще будет потом любовь.

— Это женская точка зрения. Совершенно оторванная от реальной жизни!

— Давай не будем больше спорить на эту тему. Хотя бы сегодня. Кстати, температура в доме, действительно, уже заметно повысилась. Ты молодец. А то у меня холод пробрался аж до самых костей. Ладно, так и быть. Давай все же зайдем в спальню. Посмотрим, как она оборудована.

Спальная комната оказалась сравнительно небольшой. Почти всю ее занимала громадная кровать. Непонятно, как вообще ее смогли доставить на этот остров по морю и потом пропихнуть в это помещение. Она была поистине королевских размеров. Не хватало только балдахина над головой. Кровать была накрыта сине-белым клетчатым пледом, под которым, как Лина убедилась, все спальное белье оказалось темно-синего цвета. В комнате еще оставалось место для размещения платяных шкафов модульной конструкции, позволявших экономно использовать пространство, а также зеркального трюмо и пары стульев. Вторая дверь из спальни вела в ванную комнату. Постель с тугим пружинным матрасом, который она не преминула тут же опробовать, выглядела как на рекламной картинке в каталоге спальных гарнитуров. Совершенно новенькая. Такое впечатление, что на ней вообще никто никогда не лежал. На трюмо не было никаких женских аксессуаров. Может быть, и в самом деле кровать еще не использовалась по прямому назначению? Хозяин дома вполне мог обходиться кожаным диваном возле камина. Тогда для кого была предназначена эта двуспальная роскошь? Для будущей жены или будущих любовниц?

— Так и тянет опробовать, — меланхолично заметил Карл, видимо еще не потеряв надежды воздействовать на ее женское воображение. И демонстративно тяжело вздохнул.

Она только с укоризной посмотрела на этого большого ребенка, воздержавшись от комментариев по поводу очередного неразумного выпада.

— Давай-ка лучше займемся приготовлением еды. После такого долгого пути не помешает немного подкрепиться. Заодно проверишь мои кулинарные способности.

— Ну раз ничего другого ты не можешь предложить, — уныло пожал плечами Карл и последовал за ней в кухню.

Вдвоем они довольно быстро приготовили нехитрый обед, сварив кофе и сделав несколько многослойных бутербродов из привезенных с собой свежего хлеба, ветчины, лососины, масла, помидоров и перца. Потом, по настоянию Лины, взялись за планирование работы на ближайшие дни.

— Я ведь твоя помощница и привыкла, как опытный администратор, к эффективной организации труда.

— Не сомневаюсь, что ты эффективный помощник в офисе, — ехидно заметил Карл. — Но все же надеюсь, что я женился на тебе не из-за твоих профессиональных качеств.

— Я тоже на это надеюсь, — рассмеялась Лина. — Но терять свою квалификацию пока не собираюсь. Для меня очень важно чувствовать свою самостоятельность в этой жизни. Итак, с чего начнем? Я предлагаю наметить программу нашего пребывания здесь на ближайшую неделю. И включить в нее поездку в ближайший магазин. Если, конечно, на необитаемом острове бывают магазины. Мне бы не хотелось держать тебя на одних консервах. И, возможно, понадобится кое-что из вещей. И для дома, и для себя. У тебя есть какая-нибудь карта окрестностей?

— Да, где-то должна быть. Во всяком случае, на катере точно есть. Я же смотрел ее перед тем, как выйти в плавание. Ты разве не помнишь? А еще утверждала, что ты мой самый эффективный помощник.

— Я и сейчас не отказываюсь от своих слов. Никто в мире не идеален, даже я. Иногда я тоже, как и все люди, могу что-то забыть. Но это не меняет главного. Я действительно твой самый лучший ассистент.

— Ты знаешь, мне даже нравится твоя самоуверенность. Я тебе завидую. Мне сейчас весьма не хватает именно этого качества — уверенности в себе, в своих силах и возможностях.

У Карла был такой несчастный вид после этого признания, что Лина непроизвольно потянулась к нему, чтобы утешить этого сильного, но страдающего мужчину извечным женским, скорее даже материнским жестом, обняв его и прижав к себе. Он тут же отреагировал на это объятие столь же привычным мужским движением. Заключил в свои объятия и… поцеловал ее. Трогательно-нежно и осторожно. Как будто это у нее была травма.

Волна наслаждения прокатилась по ее телу, блокируя попытки возобновить мыслительную деятельность. Она на секунду отодвинулась, чтобы взглянуть ему в глаза, увидеть это столь дорогое для нее лицо. И в этих глазах она прочла то, что ей так страстно хотелось увидеть и услышать. Она нужна ему так же, как и он ей. Все остальное уже не имело значения. Но тут Карл разомкнул свои объятия, и сладкие эмоции вместе с чувством зарождающейся тревоги опять ушли в прошлое. И она даже не смогла сразу понять — рада она этому или нет.

8

Лина осторожно приоткрыла дверь и тихо выскользнула из спальни в гостиную. На цыпочках пройдя к креслу, она села и с облегчением откинулась на мягкую спинку. Час назад ей с трудом удаюсь уговорить «мужа» ненадолго прилечь и расслабиться. После столь утомительной дороги это было просто необходимо. А она все это время сидела рядом и держала его за руку. Сначала он пытался шутить и заигрывать с ней, но вскоре притих. И теперь Карл лежал неподвижно на кровати и, похоже, был погружен в глубокий и здоровый сон. Его мощная грудь равномерно вздымалась и опадала…

Что касается физического состояния, то волноваться вроде бы пока не о чем.

Однако чувство тревоги не покидало Лину. Оно даже усилилось, когда она увидела его спящим. Он показался ей таким беспомощным и уязвимым… Теперь она постоянно опасалась возможных осложнений. С повреждениями головы не шутят. Все может быть. Она и сама слышала о нескольких случаях весьма неприятных и неожиданных последствий черепно-мозговых травм, всплывавших неожиданно, спустя годы.

Конечно, ей приходилось скрывать свои страхи от Карла. Хватит и того, что ему приходится страдать от потери памяти. И не только это приходится скрывать. Проблема с Морганом, претендующим на свою долю собственности в компании, как дамоклов меч висела над всем ее будущим. Пожалуй, было бы неплохо использовать поездку за провизией для того, чтобы позвонить в офис фирмы и переговорить с вице-директором. Узнать новости, еще раз подчеркнуть важность сохранения в тайне от клиентов и родственников истинного состояния и местонахождения Карла. Она надеялась на то, что Йоран Бринкман, с его огромным житейским и коммерческим опытом, и сам понимает необходимость этого. Что он сумеет придумать что-то более или менее правдоподобное для того, чтобы они могли пробыть на острове хотя бы пару недель.

Кроме того, надо будет позвонить домой, прослушать автоответчик. Вдруг появились какие-то срочные вопросы, требующие ее вмешательства. Поездка не займет много времени. Судя по навигационной карте, которая нашлась в кабине катера, всего за десять минут можно добраться до поселка, где должен быть универсальный магазин. Карл даже вспомнил, что таковой имеется. И он уже бывал там не раз по необходимости. А еще ближе, почти напротив их острова, на берегу, находится бывшая сельская усадьба, переоборудованная в ресторан. Теперь посещение этого ресторана входит во многие туристические маршруты. На корабле можно добраться до него из Стокгольма, а от него автобусом обратно в Стокгольм. В случае необходимости они могли бы тоже использовать этот маршрут.

Да, пожалуй, лучше не откладывать звонки. Сегодня остаток дня уйдет на восстановление сил, а завтра можно будет выбраться в этот ресторан…

— Как дела? О чем задумалась? — вдруг услышала она голос Карла и от неожиданности даже подпрыгнула.

Лина обернулась и увидела его стоящим в проеме дверей. Волосы слегка всклокочены, глаза заспанные, но вид в целом значительно лучше и свежее, чем час назад. Как будто он разом сбросил с плеч дорожную усталость.

— Да так… Ждала, пока ты выспишься. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, что ты. Ты тоже заслужила право на отдых. Тебе и так слишком много пришлось пережить за последнее время. Жаль, что ты не воспользовалась моим предложением. Вдвоем нам было бы приятнее в этой огромной постели. Честно говоря, она слишком велика для одного человека, чтобы чувствовать себя в ней уютно. Обычно я спал на диване возле камина.

— Я так и подумала… Знаешь, я с детства люблю смотреть на игру огня. Почему бы нам с тобой не попытаться растопить камин? Посидим, посмотрим на огонь… Я приготовлю кофе с печеньем.

— Вместе посидим? Рядом? — с надеждой в голосе спросил Карл.

— Решим попозже, в процессе, — последовал уклончивый ответ. — Ну так как?

— Хорошая мысль. Дрова у нас есть, только придется повозиться с растопкой. Боюсь, что я не слишком часто им пользовался. Надо бы найти какую-нибудь бумагу для растопки.

— По-моему, я видела на кухне в пластмассовом ведре для мусора старые газеты.

Работа закипела, и уже через двадцать минут они весьма уютно устроились рядом с огнем. Правда, порознь, каждый в собственном кожаном кресле, которые они пододвинули поближе к камину, чтобы чувствовать его тепло. Лина приготовила кофейник с кофе и поставила тарелочку с крекерами на столик. За окнами дома давно уже царила холодная зимняя ночь. Звезды тускло мерцали сквозь серую пелену облаков. В комнате было темно. Их лица освещали блики огня. Изредка Карл вставал и ворошил прогорающие дрова и угли огромными старинными бронзовыми щипцами. Можно сказать, антикварными. Он сказал, что получил их в подарок от одного из клиентов.

Вначале разговор шел о всяких житейских пустяках. Потом незаметно перешел на их поездку в Италию. В памяти пострадавшего почти сразу ожили красочные воспоминания. Он как-то сразу оживился и с удовольствием стал припоминать различные эпизоды, особенно впечатления, полученные от сфилаты и прогулки на гондоле по Венеции. Потом вполне естественным образом разговор перешел на дела. Карл жадно интересовался тем, как идет расширение его компании. Особенно жалел, что из-за травмы не состоялась сделка в Мальме.

Лина решила, что настал благоприятный момент для того, чтобы перевести разговор на их вылазку на «материк», лучше всего в ресторан-усадьбу. Пояснила, что это неплохая возможность отдохнуть немного, развеяться и заодно позвонить в Стокгольм. Например, как бы невзначай ввернула она, тому же Йорану Бринкману, чтобы узнать о перспективах возобновления переговоров по сделке, не состоявшейся в силу форс-мажорных обстоятельств. Заодно выговорила себе право позвонить «нескольким подругам», чтобы те не волновались из-за ее длительного отсутствия.

За разговорами как-то незаметно подошло время отправляться в постель. Настал тот самый момент, которого она так боялась. Она просто не знала, что делать. К сожалению, кровать была достаточно вместительной, и она никак не могла придумать предлог, чтобы лечь отдельно. Все, что приходило в голову, выглядело слишком нелепым, чтобы даже попытаться произнести вслух.

У нее даже мелькнула мысль, а не придумать ли срочно какой-нибудь повод для небольшой ссоры, чтобы как раз хватило до утреннего примирения. Но потом категорически отвергла эту идею. Причем сразу по трем причинам. Во-первых, это повредило бы ее имиджу чуткой и любящей супруги. Во-вторых, Карлу нельзя волноваться. И в-третьих, как известно, по законам нормальной семейной жизни после ссоры обычно следует примирение… То есть, чем сильнее ругаешься, тем более бурным должно быть примирение. И лучше всего оно получается в постели…

Карл начал периодически зевать, порой чересчур театрально. И даже пару раз демонстративно посмотрел на часы. Его плотоядный взгляд красноречиво, без всяких слов, намекал, что пора бы двум любящим супругам воссоединиться и отправиться вместе осваивать заповедные спальные территории.

В какую-то минуту она вдруг поняла, что сопротивление становится бессмысленным. Оно ничего не дает и только усилит подозрительность «супруга». Поняла, что общая постель — это неизбежность, и это еще не конец света. С этим можно смириться, это можно пережить, если, конечно, повести себя правильно. Она уже выторговала себе право на двухнедельную отсрочку. Так что имеет вполне законное основание отвергать возможные домогательства с его стороны, мотивируя все тем же — врачебными запретами и необходимостью сохранения его же собственного здоровья. Причем, подчеркивая, что это не личная прихоть, а, можно сказать, общественный долг. Этого требуют интересы бизнеса.

Поэтому она тоже притворно зевнула, следуя примеру босса, и сказала:

— Да, время уже позднее, и даже взрослым мальчикам и девочкам пора спать. У нас обоих был сегодня трудный и насыщенный день. Мы прекрасно провели его вместе. И будет справедливо, если мы продолжим его вместе, в общей постели. При условии твоего смиренного поведения, — тут же подстраховалась она. — Если ты дашь твердое обещание вести себя разумно и сдержанно. Кстати, надеюсь, что ты уступишь мне право первенства в ванной комнате. Я, правда, не помню, как пользоваться оборудованием. Но думаю, что сумею разобраться, — уверенно заявила Лина, упредив на секунду очевидный порыв «мужа» оказать ей посильную помощь в процессе мытья.

— Я постараюсь, — улыбнулся Карл. — Но твердых гарантий дать не могу. Это было бы нечестно с моей стороны и слишком самонадеянно. Кстати, ты можешь отправляться в ванную, а я пока тут сам приберу и заодно вымою кружки. Жаль, что с моей травмой сауну пока придется исключить. Врач сказал, что перегреваться и переохлаждаться нежелательно. А то мы бы могли прекрасно расслабиться. Полчаса в парилке перед сном снимают все проблемы.

— Как-нибудь потом, дорогой, мы это обязательно проделаем вместе. Ну пока. До встречи в соседней комнате. Если успеешь, то разбери заодно и постель.

Лина достала из комода, куда она разложила вещи, свою пижаму, большое банное полотенце и другие принадлежности. А потом поспешила в ванную, чтобы наконец освежиться и снять усталость и напряжение после столь насыщенного впечатлениями дня.

Ванная ей понравилась, как и все остальное в доме. Она была отделана черно-белым кафелем от пола до потолка, сантехника вся новенькая, удобная, последних моделей. Здесь была даже небольшая кабинка для душа, огороженная подвижной скользящей стенкой из матового стекла.

Когда Лина вернулась в спальную комнату, Карл уже нетерпеливо переминался у двери.

— Так, все уже готово, — сказал он, махнув рукой в сторону разобранной постели. — Выбирай любую сторону, хотя мне больше нравится, когда ты лежишь слева от меня.

С этими словами он быстро прошмыгнул в освободившееся помещение, оставив девушку в полном недоумении. Когда это он успел определить, с какой стороны ему больше нравится лежать с ней рядом? Даже странно и вызывает некоторые вопросы. Неужели травма вызвала какие-то галлюцинации? Или это иное? Трансформация навязчивых идей в зримые образы? Уж не снилась ли она ему каждую ночь за два года их совместной работы? И в каком виде? Было слабое утешение, что в случае благополучного завершения их одиссеи у нее еще будет возможность задать Карлу все эти вопросы.

Лина надеялась на то, что успеет заснуть до его возвращения. Или, по крайней мере, сумеет притвориться спящей настолько искусно, чтобы у него даже мысли не возникло попытаться вывести ее из этого состояния. Но как-то не получилось. Не хватило артистизма и практики длительной семейной жизни. Или, скорее всего, любимый «муж» оказался слишком нетерпеливым, чтобы тратить время на долгое мытье.

Он скользнул под одеяло, немного поворочался, устраиваясь поудобнее, пока в конечном счете их тела не соприкоснулись. Потом уверенно просунул левую руку под голову «спутницы жизни» и притянул ее еще ближе к себе. Вторая рука также быстро нашла себе место, после недолгих поисков по-хозяйски расположившись на ее правой груди. Лина лежала напряженно, вытянувшись на спине, боясь пошевелиться от страха и непривычности происходящего. Она опасалась сказать или сделать что-то такое, что еще больше раззадорит «супруга» или, наоборот, поселит в нем серьезные сомнения относительно «правомочности» их сексуальных отношений.

Еще в ванной комнате она долго раздумывала над тем, как одеться на ночь. Пижаму она специально приобрела именно на этот случай, хотя обычно спала вообще без всякой одежды или в ночной рубашке. Даже в дальние поездки ее с собой не брала, считая, что вполне может обойтись без этого предмета, который занимает лишнее место в чемодане. А вот теперь она надумала позаботиться о своей защите. Поразмыслив, она решила даже надеть под пижамные брюки трусики. Для еще большей надежности.

В тишине ночи, прерываемой лишь рокотом волн, мерно бьющихся внизу о скалы, слышалось взволнованное дыхание и бурное биение двух сердец. Сосед по постели некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Потом в мерное дыхание моря вторгся его слегка хрипловатый, вкрадчивый и медоточивый голос.

— Я все думаю, дорогая, о тех запретах, которые наложил доктор. Церковь тоже многое запрещает, но милосердно отпускает грехи верующим. Особенно если они своевременно покаются или грехи сами по себе незначительны.

— Ты о чем это, Карл? — слишком долгое вступление сразу насторожило и без того подозрительно настроенную Лину.

— Я к тому, что раз уж ты взяла на себя роль пастыря, то могла бы заранее отпустить мне небольшой грех. Если я нарушу слегка установленные правила, то трагедии не произойдет. К тому же мне трудно удержаться. Как известно, запретный плод всегда сладок.

— Я подозреваю, дорогой, что, судя по началу, ты клонишь все туда же. Мы же говорили на эту тему. Какой смысл повторяться?

— Ты не права, радость моя. На такую тему всегда полезно поговорить. Во всяком случае, лишний раз не помешает. Раз уж нам нельзя пока заниматься любовью для взрослых, то мы могли бы позволить себе некоторые детские забавы. Пара вполне невинных поцелуев не повредит, я думаю. Это даже грехом нельзя считать. Хотя бы из простого любопытства и чтобы не забыть, как это делается. Ты же не хочешь, чтобы я потерял свою квалификацию?

Во время этого диалога его правая рука, уделив предварительно должное внимание женской груди, непринужденно переместилась вниз и легла ей на живот, легко, кончиками пальцев, массируя эту нежную округлость и постепенно спускаясь еще ниже. Невинные забавы это мало напоминало. Лина почувствовала, как изнутри зарождается теплая волна и постепенно распространяется по всему телу. Колени предательски ослабли, между ногами стала накапливаться влага. Появилось осознание того, что, если это продлится хотя бы еще несколько минут, она не выдержит принятой на себя роли и сама начнет проявлять активность.

— Ты такая нежная и приятная, — шептал ей на ухо этот змей-искуситель в облике красавца-мужчины. — Мы могли бы не только целоваться. — Его пальцы красноречиво продолжили эти слова, забравшись под эластичную кромку пижамных брюк.

Лина почувствовала, как сильные мужские пальцы осторожно сжимают слегка припухшие складки внизу, пока еще поверх тонкого шелка уже намокших трусиков — ее последней защитной преграды.

— Ты же сама хочешь этого, — продолжал искушать бархатистый и весьма эротичный голос. — Мы сделаем это медленно и осторожно. Нам обоим будет хорошо. Очень хорошо. Я хочу, чтобы тебе было приятно. Я хочу войти в твою сладкую и ароматную плоть. Видишь, как она уже раскрылась. Как бутон розы под утренним солнцем. Она уже изнывает от нетерпения, она ждет меня.

Лина вдруг поняла, что явно запаздывает с ответной реакцией на это безумие. Она даже не предполагала, что он, всегда такой бесстрастный и безупречно владеющий собой, окажется способным на такое… В его глазах пылала страсть, прикосновения были томительно нежны, а слова, срывавшиеся с горящих губ, обжигали, словно искры, отлетающие от костра… Этот натиск уже не остановить… Это как наваждение, как сон, в котором что-то хочешь сделать, но уже не можешь, потому что совершенно не в силах сопротивляться… Да и поздно сопротивляться. Потому что огонь страсти сжег все преграды, стоявшие между ними, и сплавил их сердца в одно, бившееся теперь в упоительном ритме любви…

Опытные мужские руки быстро освободили ее страждущие бедра от тряпичной обузы. Потом переместилось мужское тело, устраиваясь сверху. Она даже успела коснуться неправдоподобно огромного и горячего предмета, который забился в нетерпении в ее ладони. И даже представила, как он сейчас войдет в нее до отказа, пылкий и страстный, наполняя собой все ее тело. А потом начнет свое безостановочное, неутомимое движение, отдаваясь эхом в каждой клеточке ее изголодавшегося тела…

Но этого не произошло. Лина вдруг услышала мучительный стон… А затем ее тело освободилось от тяжести. Карл переместился обратно, на кровать, рядом с ней. В серебристом свете луны, пробивающемся сквозь шторы, она разглядела, как поверженный болью мужчина лежит навзничь, схватившись за голову руками. Врачи оказались правы. К испытанию любовными играми он еще не готов. Установленный богами и докторами срок еще не подошел.

Потом они долго лежали рядом без сна. Лина заставила его принять болеутоляющее лекарство, а затем пыталась утешить его, сама остро переживая случившееся. И даже не из-за того, что не выдержала испытания, не смогла устоять перед искушением. Она вдруг осознала, что уже слишком вошла в роль жены. Произошла своеобразная трансформация ее мироощущений. Она уже начинает думать, как его жена. Переживает за то, что у «мужа» не ладится с восстановлением нормальной супружеской жизнедеятельности. И уже чувствует себя в этой ситуации пострадавшей стороной. Это открытие глубоко потрясло ее. Ощущение было совершенно новым и неожиданным. Она даже не предполагала, что это может у нее появиться, тем более так скоро.

Он лежал головой у нее на плече, доверчиво прижавшись к ней всем телом. А она осторожно гладила его, шепча какие-то простые, но столь нужные сейчас слова. Говоря ему о своей любви и о том, что они никогда не расстанутся, всегда будут вместе, что бы ни случилось. Будут жить на этом маленьком острове вдвоем, тихо и спокойно, слушать неумолчный бег волн, поскрипывание стволов сосен под ветром и крики чаек. И каждую ночь заниматься любовью. А потом они оба заснули, почти одновременно, так и не разжав объятий.

9

На следующий день «супруги» решили никуда не уезжать и отдохнуть здесь же, на острове. После перенесенного приступа лучше было не рисковать и немного выждать. Поэтому они, взявшись за руки, неспешно гуляли по своим владениям, обходя их по периметру, вдоль берега моря. Остров и в самом деле оказался компактным. Крошечный, зато очень уютный и гостеприимный. Просто сказочный. Казалось, что вот-вот из-за камня выглянет гном, а над кустами вспорхнет фея. Наверное, просто прячутся пока от непогоды и холодов, ждут прихода весны.

После пеших прогулок они неторопливо приготовили вместе и столь же неспешно съели вкусный завтрак, потом второй завтрак, потом обед. Пили кофе и вино в промежутках. Много разговаривали, обо всем и ни о чем, стараясь не затрагивать больные темы — его работу и радости любви. Им было хорошо рядом друг с другом, было приятно слушать и видеть друг друга целый день. Они даже пару раз осторожно поцеловались, уже под вечер. В чисто медицинских целях, чтобы проверить целительный эффект проведенного дня. Очень целомудренно поцеловались, почти как брат с сестрой. Без последствий. И вновь заснули друг у друга в объятиях. Тихо и мирно, без болеутоляющих и снотворных средств.

Утро следующего дня началось почти сразу же по-деловому. Практически одновременно они решили, что обязательно поедут сегодня на «материк». Правда, утром назвать это было довольно сложно, поскольку они безмятежно проспали почти до одиннадцати часов.

Карл отправился сразу же после позднего завтрака осматривать катер, пока Лина мыла посуду и прибирала в доме. Потом она переоделась для путешествия, прихватила дорожную сумку и отправилась на пристань. Карл горделиво стоял на носу корабля, всматриваясь в даль. Он выглядел весьма живописно на фоне белого корпуса катера, в своей теплой, подбитой пухом темно-синей «парке» с откинутым капюшоном и таких же теплых темно-синих брюках, коротких сапогах и синей вязаной шапочке. Образ «морского волка», просоленного ветрами дальних плаваний, эффектно дополнялся уже заметно отросшей бородой. На ее предложение избавиться от этого атавизма еще в больнице Карл ответил категорическим отказом, сославшись на то, что проводит эксперимент по модернизации имиджа, который еще рано прерывать. Конечно, в белой капитанской фуражке он смотрелся бы еще лучше, подумала Лина, и машинально сделала пометку в памяти: «Капитанская фуражка — в подарок».

В своей утепленной лыжной куртке красного цвета, желтой вязаной шапочке и желтых брюках она усиливала цветовое великолепие окружающей картины, оживляя серые волны и серые гранитные валуны, гармонично дополняя вечнозеленое убранство сосен.

Двигатель катера сыто урчал, набираясь сил перед предстоящей дорогой. Затем он заработал мощнее, вода вокруг винта забурлила, и они двинулись вперед, рассекая волны, к маячившей впереди бурой полоске другого берега. На этот раз Карл успешно справился с управлением. Их судно лихо пришвартовалось у причала, возле которого уже разгружался прогулочный корабль с иностранными туристами. Они присоединились к шумной, многоязыкой компании, как раз направлявшейся в сопровождении гида к ресторану, чтобы перекусить после освежающей морской прогулки.

Какая-то юная, симпатичная и чрезмерно бойкая туристочка, засмотревшись на бородатого, мужественного викинга в синей куртке, попыталась завязать с ним разговор на ломаном английском, восполняя нехватку слов кокетливыми ужимками и обольстительными, многообещающими улыбками. Однако, поймав выразительный взгляд спутницы мореплавателя, тут же отказалась от своих намерений. И даже на всякий случай скрылась в толпе. Тем более что к радости «супруги», сам викинг проявил должную стойкость к посторонним женским чарам. Хотя и не отказался поддержать беседу на своем безупречном «американском английском», отточенном и отполированном до блеска длительной практикой пребывания в США. Они поднялись по тропинке в гору и вышли на большую поляну, в центре которой стояла усадьба из нескольких деревянных домов, один из которых, наиболее вместительный, был переоборудован под ресторан. Здесь их ждал сам хозяин, взявший на себя организацию небольшого шуточного представления. Вначале он отправил гостей собирать сосновые шишки. Затем эти шишки были погружены в большой металлический ящик загадочного назначения, и всем туристам было предложено вознести молитву древним богам этого леса для свершения чуда. После произнесения троекратно хором магических формул металлический ящик был вновь открыт. И чудо свершилось. Собранные шишки каким-то образом превратились в объемистую банку с ароматной и крепкой брусничной настойкой. Каждому из присутствующих досталось для дегустации по пластмассовому стаканчику этого божественного напитка. После такого многообещающего начала радостно-возбужденная толпа устремилась в дом, предвкушая новые чудеса и развлечения.

В доме было два зала. Один, больший по площади, был заставлен длинными столами, за одним из которых разместились иностранцы. А двое пришельцев с соседнего островка уселись в небольшом зале, где стояли столы на четверых. Их быстро обслужили. Меню было довольно впечатляющим по размерам и названиям, но они поскромничали и заказали то, что можно было быстро приготовить. Карл предоставил Лине возможность самой сделать заказ для двоих. Он еще плохо ориентировался в «новой» жизни и боялся сделать ошибку.

Просмотрев папку в красивой красной обложке, с надписями на шведском и английском языках, он меланхолично заметил:

— Похоже, что в этом вопросе я еще не восстановил свою ориентацию. Или, может быть, опыта в прошлом было маловато? Мы с тобой часто ходили по ресторанам?

— Да нет, не очень, — осторожно ответила Лина. — Да и то, как правило, это были деловые завтраки и обеды. С партнерами и клиентами компании. Так что выбор блюд и напитков часто зависел не от нашего вкуса, а от запросов приглашенных. Особенно иностранцев. А у них всякие причуды бывают.

— А дома? Что ты мне обычно дома готовишь? — продолжил любознательный собеседник свой допрос.

— Обычно то, что быстро готовится. Мы ведь с тобой оба работаем и слишком заняты, чтобы тратить много времени на кухню. Но я умею готовить, — тут же начала оправдываться Лина.

— Да, что-то такое припоминаю. Во всяком случае, то, что готовилось на острове, было вполне съедобно. Но мне нравится обстановка ресторана. Мы должны чаще бывать в таких местах. Вдвоем, а не вместе с клиентами.

— Спасибо за приглашение, дорогой, и за высокую оценку моих кулинарных способностей. Хотя к слову «съедобно» ты вполне бы мог добавить «очень вкусно». А насчет ресторанов — я не против. Учту на будущее. Будем ходить чаще. Это лучше, чем возиться дома на кухне. А пока предлагаю заказать на обед лососину и салат из свежих овощей на закуску. На второе — тушеную лосятину с отварным картофелем, клюквенным вареньем и зеленью. А также кофе с клубничным тортом на десерт. И сухое вино, разумеется. Белое, испанское. Ты не против?

— Ну что ж. Звучит неплохо. Одобряю твой выбор.

Все принесенное оказалось очень вкусным. То ли повар был хорошим, то ли успели проголодаться. Легкое испанское вино тоже внесло свою лепту в поднятие настроения. В перерыве между лосятиной и кофе Лина отправилась позвонить в Стокгольм из соседнего зала. Сослалась на то, что будет разговаривать с подругой, а женская болтовня не для мужских ушей.

Вначале она позвонила на свой автоответчик. Услышала несколько приглашений на рождественские праздники от друзей, напоминание о необходимости сдать в библиотеку просроченные книги и два звонка с рекламными объявлениями. Она уже было успокоилась, решив, что Морган потерял ее из виду или вообще забыл, увлекшись какой-нибудь очередной сумасбродной идеей по добыванию денег. Но не тут-то было. Последним оказался как раз столь нежелательный звонок от этого посланца преисподней. Неприятно знакомый голос раздраженно поинтересовался, куда это она запропастилась и почему до сих пор не информирует о результатах своих поисков. Морган завершил свою тираду очередным набором угроз, обещая направить заинтересованному лицу соответствующие документы и фотографии с комментариями.

Положив телефонную трубку на место, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы хотя бы немного успокоить нервную систему. Затем решила подумать над тем, что предпринять в ближайшее время. Самое простое решение было очевидным — игнорировать звонки и угрозы шантажиста. Но вот что может за этим последовать? Если учитывать психический склад Моргана, его маниакальный характер и мстительную натуру, то, скорее всего, это подтолкнет его к активным действиям. Выяснить, куда уезжал Карл, для него будет несложным. Официально сводный брат является его ближайшим родственником. Поэтому для него не представит труда выяснить, что же случилось с Карлом на самом деле. Это можно сделать через полицию и через систему страховой медицины. Заодно всплывет наличие мнимой жены. Скорее всего, он на этом не успокоится и начнет копать дальше, поскольку владелец компании со своей помощницей не могут исчезнуть бесследно.

Видимо, он попытается нажать на Бринкмана, чтобы получить от него информацию. Нетрудно догадаться, что вице-директор должен быть в курсе местопребывания своего больного шефа. И не исключено, что Морган знает о загородном доме на острове. Сложив два плюс два, можно будет легко предположить, где, скорее всего, скрывается искомый объект. Точнее, оба объекта. И догадаться, почему они так себя ведут. В этом случае вопрос в том, станет ли он тратить время и силы на то, чтобы добраться сюда, к ним? Или предпочтет дождаться их возвращения в Стокгольм, продолжая нажим на Бринкмана с целью склонить его на свою сторону? Наверное, в этой ситуации будет лучше не уклоняться от встречи с ним, а изобразить, что она с ним по-прежнему сотрудничает. Это поможет выиграть время и дезориентировать противника. Вот только бы не заиграться. Противник коварный и готовый на все.

Лина вдруг почувствовала, что кто-то стоит рядом. Она испуганно повернулась и увидела, что это Карл. Не выдержал и решил сам узнать, о чем так долго может разговаривать женщина. Он внимательно смотрел на ее встревоженное лицо.

— Что случилось? У тебя такой мрачный вид.

— Ничего особенного. У подруги появились кое-какие проблемы. Ты же знаешь женщин. Им обязательно надо выговориться. Наверное, ее настрой передался. Ладно, оставим эту тему. Давай лучше позвоним Бринкману. Тем более, ты уже здесь. Но, думаю, будет все же лучше, если я буду сама говорить. А ты просто посидишь рядом, послушаешь. Если потребуется, тогда и сам вступишь в разговор. Договорились?

— Да, только настрой аппарат на большую громкость. — Карл сходил за стулом и уселся рядом.

Лина сразу же объяснила вице-директору, что лечение идет успешно, по плану, так что волноваться не о чем. В свою очередь Йоран обстоятельно, даже слишком подробно доложил о делах компании. Можно сказать, засыпал информацией. О прибытии двух партий товаров из Италии и Германии для рождественской продажи. О том, что именно намечено пустить в праздничную распродажу со скидкой. О том, как планируются рождественские отпуска для сотрудников компании. И много прочих мелочей. Главное, что вопрос о сделке в Мальме остался открытым. Возможность дальнейшего расширения фирмы в южном направлении сохраняется, что весьма подбодрило второго слушателя.

Во время беседы Карл с удовольствием ловил каждое слово. Просто наслаждался, окунаясь в деловой мир, вспоминая свое недавнее активное прошлое. С учетом его присутствия, она не стала выяснять, не появлялся ли в офисе компании Морган. Просто предупредила, что информация о состоянии владельца компании по-прежнему является конфиденциальной. И даже предложила вариант отговорок. Мол, шеф пока что ездит по стране, изучает возможности расширения компании в других городах, но вскоре вернется.

Потом «супругам» удалось договориться с хозяином ресторана насчет автомашины для поездки, в случае необходимости, в ближайший универсам или даже в Стокгольм. Сдать напрокат автомашину тот отказался, но пообещал, что предоставит им машину с собственным водителем. Пояснил, что у него двое взрослых сыновей, которые вполне справятся с этой работой. Кроме того, Лина заказала ему свежие продукты, в основном хлеб, сыр, молоко, овощи и фрукты, а также солидный кусок свежей и сочной лосятины. Появилась идея убедить Карла наглядно в своих кулинарных дарованиях и заодно поразить своей гастрономической фантазией. Заказ был вскоре принесен в плетеной корзинке, накрытый бумажной салфеткой.

В общем, мысленно подвела итоги Лина, первая вылазка на «материк» прошла достаточно успешно, продуктивно и вселяла оптимизм. Если не считать, конечно, записи на автоответчике.

На выходе из ресторана их ждал еще один сюрприз. Один из сыновей хозяина предложил поучаствовать в небольшом игровом соревновании, предназначенном для развлечения туристов. Для проверки глазомера и крепости рук после вкусной еды и большого количества употребленных напитков. К ним присоединилось много добровольцев из приезжих с прогулочного корабля. Всех желающих разбили на две команды — мужскую и женскую — на «викингов» и «амазонок». Причем разлучили даже семейные пары, не особенно обращая внимания на их возражения. Группы уравняли по численности, для чего двух мужчин помоложе временно приравняли к женскому полу, с их согласия и под общий хохот. И соревнования начались.

Лина вначале боялась, что предстоит что-то ужасное и сложное, типа традиционного «бега в мешках» или скачек на лошадях, которые паслись неподалеку в загоне. Но все оказалось гораздо спокойней. Набрасывание колец на колышки, стрельба из лука по мишени и т. п. Карл отличился в своей команде, набрав наибольшее количество очков по броскам «дротиков» в мишень. Он обеспечил выигрыш всей мужской команды, чем страшно гордился. Доказал превосходство мужской расы над потомками амазонок и собственную физическую полноценность. Лина же немного расстроилась. Как-то это получилось не по-рыцарски с его стороны.

Зато на корабль ее спутник вернулся в отличном расположении духа и, стоя у штурвала, напевал лихие пиратские песни на английском языке. Еще одно пагубное влияние американизации. А ей пришлось утешаться мыслью о том, что хорошее настроение мужа — это счастье для верной жены. И в самом деле, проигрыш — это пустяки. Главное, чтобы это способствовало его выздоровлению.

Вечером, перед сном, победитель получил дополнительную награду. На этот раз уже не два, а целых четыре поцелуя, которые он выдержал вполне благополучно. Правда, ей пришлось отбить неразумную попытку запечатлеть пятый поцелуй на ее обнаженной груди. Хватит и того, что кавалеру разрешили осторожно потрогать оба полушария, забравшись под верхнюю часть пижамного ансамбля. После чего Лина еще полчаса не могла заснуть, отгоняя непрошеные эротические видения, в то время как сам виновник видений быстро и благополучно заснул, так и не выпустив из цепкой ладони одно из полученных во владение сокровищ.

За эти два дня у них уже сложилось своеобразное негласное понимание того, что мужской организм, впрочем, как и женский, надо было постепенно приучать к будущим сексуальным испытаниям. Хотелось верить в лучшее. В то, что когда-нибудь им предстоит это вкусить в полной мере. Окунуться вдвоем в море наслаждений. Стать по-настоящему счастливыми. Уже засыпая, она продолжала бормотать свою ежевечернюю молитву:

— Один, отец богов, и мудрая Фригга! Помогите сбыться моим мечтам и желаниям. Пусть будет красивой и вечной наша любовь! Сделайте нас обоих здоровыми и счастливыми!

На следующий день, по уже установленному ритуалу, после завтрака они совершили моцион, правда, короткий, поскольку погода заметно испортилась. Похоже, даже надвигался шторм. Потом наводили порядок в доме. Карл возился в подвале со своим столярным и слесарным инструментом. Он пожаловался, что уже через месяц после вселения пришлось обзавестись массой инструментария и справочников. Стало ясно, что быть домовладельцем, да еще в такой глуши и изоляции от цивилизации, не так просто. Все время что-то требует доделок, переделок или ремонта. Это практически бесконечный процесс. И почти все приходится делать своими руками. Через пару лет можно будет сменить профессию и стать специалистом-универсалом по домашнему домохозяйству. По крайней мере, консультантом он уже вполне может работать. Так что если даже торговая фирма прогорит, то не страшно. Создаст новую, по консультационным услугам. И даже название уже придумал. Он его процитировал медленно и отчетливо, чуть ли не по буквам, глядя при этом выразительно ей в глаза. «Карл и Лина — Уютный дом».

Слушательница, естественно, была растрогана. В награду решила не ждать вечера, а приготовить галантному «мужу» прекрасный обед, блеснув дарованиями и фантазией. Кстати, подумала она, не помешает заодно украсить книжную полку не только справочниками строителя, но и кулинарными книгами. Хотя бы на время своего пребывания. Может быть, тоже подарить к Рождеству?

У нее родилась идея сымитировать пещерную жизнь предков и поджарить мясо на открытом огне, в камине. На эту мысль ее подтолкнула находка на кухне двух длинных двузубых вилок на столь же длинных деревянных ручках, которые как раз и были предназначены для такого рода кулинарии. Конечно, вращающийся вертел над пламенем камина был бы еще удобнее. Но, что поделаешь, если изначально он не был предусмотрен в конструкции очага. А мастерить наскоро что-то подобное не хотелось. Карла было рано еще привлекать к таким делам, требующим чрезмерного умственного и физического напряжения. А самой ей это было не под силу.

В конце концов, это неважно, успокаивала она сама себя. Главное — это оригинальная идея, а также ее смелое и решительное исполнение. Вряд ли первобытные женщины были лучше подготовлены для работы на кухне. И ничего, тысячи лет справлялись. Она даже представила себя в роли такой первобытной жены. Конечно, не простого соплеменника. Супруги вождя племени. Где-нибудь в пещере, возле дымного костра. С обнаженной грудью, но зато ниже талии одетая, на зависть всех женщин племени, в подаренную мужем модную набедренную повязку из шкуры пещерного медведя или саблезубого тигра. А на вертеле, который вращают по ее указаниям другие жены, рангом помладше, запекается сочный окорок из мамонта.

К сожалению, в отличие от давних предков, запекать мясо на костре ей раньше не приходилось. Так что оно получилось довольно разнообразным по качеству. Местами сильно подгорело или, наоборот, осталось почти сырым. Однако Карл стойко выдержал испытание и даже съел порядочный кусок жаркого. Сказал, что идея была прекрасной и очень романтичной. Но требует много вина для того, чтобы облегчить желудку общение с непривычным яством. И даже не очень смеялся, когда она сама пыталась вкусить от трудов рук своих, чтобы разделить с ним житейские тяготы и невзгоды. Пришлось остатки убрать в холодильник, чтобы потом довести до более съедобного состояния на обычной сковородке. Зато приобретенные в ресторане сыр и овощи оказались вполне нормальными и заполнили пустоту в их желудках.

Ужин она приготовила уже без экспериментов, самый обычный, из консервов, что было отмечено с удовлетворением мужской половиной. А затем они отправились в постель по недавно приобретенной деревенской привычке — ложиться рано и рано вставать. Если, конечно, получится. Особенно в отношении утреннего пробуждения. Наверное, сказывалось прежнее хроническое недосыпание в условиях шумной и нервной городской жизни и постоянной взвинченности на работе. Теперь, на этом острове, им спалось просто великолепно. Так приятно, когда ты просыпаешься не по звонку будильника и тебе никуда не надо спешить. А рядом любимый мужчина. Теплый, домашний и всегда доступный. Правда, не для всего. Но будем надеяться, что это временно.

10

Каждая ночь оказывалась для Лины очередным серьезным испытанием. Новым шагом в развитии их отношений, в преодолении ее собственных психологических барьеров. В определении того, как ей жить дальше, — и вообще, и здесь, на острове. Ей было страшновато от собственной смелости, скорее даже безрассудности. Ведь особенно рассчитывать было не на что. Никаких гарантий. Как она вообще могла ввязаться в такую авантюру? С ее рассудительностью и аналитическими способностями, отмеченными, еще в школе. С ее математическим складом ума. Но раз уж взялась за эту роль, придется идти до конца. Отступать уже поздно. Вперед и только вперед, уповая на собственное везение и защиту небес.

Удаляясь в ванную комнату, Лина спросила у Карла, поглядывавшего на ее приготовления ко сну с заметным интересом:

— А как у нас с запасами горячей воды? А то в прошлый раз я все боялась, что она закончится и придется домываться холодной. Или бежать к роднику босиком по снегу.

— Надеюсь, что тебе хватит, так что бегать босиком по снегу не придется. А вот в своей участи не уверен. Поскольку моя очередь после тебя. Есть почва для сомнений. Ничего, у меня пятки закаленные, снега не боятся. Но учту на будущее. Надо будет поставить нагреватель воды повышенного объема. Чтобы хватило даже для роты солдат.

— Того, что хватит для роты солдат, может не хватить и для одной женщины, — насмешливо ответила еще не омытая теплыми водами чаровница.

И тут же исчезла за дверью, чтобы не затягивать полемику и сохранить последнее слово за собой, как и положено супруге.

Через пятнадцать минут она вышла из ванной комнаты, завернутая в огромное желтое полотенце, которое обнаружила среди запасов постельного белья в комоде. Голову она не стала мыть, и ее волнистые волосы романтично обрамляли лицо, оттеняя загадочно мерцающие глаза.

— Какой прекрасный наряд. Тебе идет этот цвет. Очень сексуальный, — прокомментировал ее появление «супруг», пожирая ее глазами. — Может быть, позволишь согреть тебя? Я сделаю это лучше, чем любое одеяние.

— Посмотрим на твое поведение. Если пообещаешь вести себя достаточно скромно, — многозначительно улыбнулась Лина. — Я учту твое пожелание. Но это попозже. Вообще-то я использую этот наряд не для тепла, а чтобы прикрыться от нескромных мужских взглядов. И прежде чем его сброшу и заберусь в постель, было бы неплохо, чтобы ты отвернулся.

— Не хотелось бы пропускать самое интересное. Но раз ты настаиваешь… — Карл демонстративно пожал плечами. — Я уже удаляюсь. Кстати, я принял обезболивающее. Постарайся не заснуть до моего возвращения. — И, обогнув изящную фигурку в желтом, без дальнейших разъяснений прошагал в сторону ванной комнаты. Мол, далее догадайся сама.

За время его отсутствия Лина зажгла и водрузила на откидную подставку в изголовье кровати новую свечу в бронзовом подсвечнике. Решила, что так будет романтичнее. Затем задернула шторы на окнах и сбросила с себя банное полотенце, оставшись в простых, девичьих хлопчатобумажных трусиках. Белого цвета, с мелкими розовыми цветочками по полю. Совсем не эротичных, но зато удобных и практичных. После проведенной в достаточной безопасности предыдущей ночи Лина расхрабрилась и решила лечь спать без пижамы. По старой привычке.

Она покрутилась на своей половине кровати, устраиваясь комфортнее. Затем взбила и поправила подушку. Потом решила поправить соседнюю подушку. И тут же обнаружила, что, пока она плескалась в ванне, Карл не терял времени даром и основательно подготовился. Не только заранее принял обезболивающее, но и положил под подушку небольшой квадратный пакетик с содержимым из латекса. Судя по надписи, бирюзового цвета, да еще и с какими-то архитектурными дополнениями. Значит, решил ее удивить и поразить именно этим? Какая самоуверенность. Это и есть предполагаемый сюрприз? Ну что ж, посмотрим. Пусть попробует вначале ее убедить в необходимости такого общения. Может быть, когда-нибудь это предохранительное средство, которое шведские подростки изучают на уроках еще в школе, и пригодится. Но, скорее всего, не сегодня. Мечты так и останутся мечтами, а иллюзии — иллюзиями.

Герой появился на горизонте уже через десять минут, благоухающий гелем для душа и одетый только в трусы. Темно-синие, длинные и очень смешные. Видимо, решил, что так он будет выглядеть мужественнее и привлекательнее в постели. И, возможно, сексуальнее. Или, скорее всего, в его мужском гардеробе не нашлось места для таких же, как у нее, — изысканно скромных и белых. А жаль, они составили бы неплохую пару. Придется подарить, вместе с капитанской фуражкой. Привычная память ассистента щелкнула еще раз, как затвор фотоаппарата, фиксируя еще очередную позицию в перечне намечаемых покупок.

Карл немного покрутился возле кровати, демонстрируя игру обнаженных мускулов и принимая красивые позы. А затем устремился к кровати, где его ждал сюрприз. Ее почти обнаженное тело под одеялом. Откинув одеяло, он даже не поверил глазам своим и машинально потер их кулаками. Потом радостно улыбнулся и обнял Лину.

Некоторое время они почти неподвижно лежали на боку, лицом друг к другу, обнявшись, остро ощущая наготу своих слившихся тел. Лине казалось, что они одни остались в этом мире. Что вокруг нее, как в фантастическом фильме, вырастает светящееся силовое защитное поле, которое прикроет ее от всех невзгод, страхов и опасностей этого мира. Потом их губы инстинктивно нашли друг друга, и Лина почувствовала, как с каждым поцелуем все сильнее закипает и бурлит кровь в ее венах. Как горячие волны наслаждения прокатываются по ее телу и омывают ее душу. С ней происходило именно то, чего ей постоянно не хватало. Ее душа и тело жадно впитывали то, что так необходимо любой женщине. Тепло, ласку и чувство безопасности.

Психологически она была готова к тому, что вскоре последует естественное продолжение. Тем более что его правая ладонь, ласкавшая вначале спину, уже перебралась вниз и поглаживает мягкие округлости ниже талии. Пока что достаточно деликатно и не слишком требовательно. Однако, как ни странно, он вдруг убрал ладонь и даже отодвинулся, чтобы видеть ее лицо, освещенное трепетным пламенем свечи. А затем спросил каким-то странным, слегка приглушенным, как будто задыхающимся голосом.

— Лина, а ты хотела бы иметь детей?

— Да, конечно. Я люблю детей, как всякая нормальная женщина, — удивилась она столь неожиданному вопросу. — А почему ты спрашиваешь?

— Я же не знаю, обсуждали ли мы раньше этот вопрос.

— Ну… все супруги обсуждают эту тему, — уклончиво пояснила собеседница.

— А сколько детей ты хотела бы иметь?

— Не меньше дюжины, — пошутила «супруга». — Иначе зачем вообще выходить замуж? Поровну, конечно. Полдюжины мальчиков, полдюжины девочек. Чтобы в нашем доме всегда было дружно, шумно и весело.

— А мне кажется, что я хотел бы иметь двоих детей. Мальчика и девочку, для гармонии. Девочка будет больше похожа на меня, а сын — на тебя. Надеюсь, мы не ссорились с тобой раньше по поводу их количества?

— Конечно нет, дорогой. Тем более что пока у нас нет ни одного ребенка. Вот когда появятся первые двое, тогда и решим, что делать дальше. Может быть, тогда и поссоримся. А пока рано. Кстати, ты уже придумал им имена?

— Еще нет. Но раз уж ты задала этот вопрос… Ммм… — Он на секунду задумался. — Да, пожалуй, так. Девочку можно будет назвать Ингрид или Йоханна. А мальчика ты назовешь сама.

— Нет проблем. Могу с ходу. Улаф или Бертиль тебя устроит?

— В данный момент вполне. А потом еще раз обсудим, когда он или она появятся на свет. Кстати, а что нам мешало раньше этим заняться? У нас были какие-то проблемы? Ты боишься забеременеть?

С каждым вопросом ей становилось все труднее отвечать.

— Нет. Насколько я знаю, никаких противопоказаний. Тяжелых наследственных заболеваний у нас вроде бы нет. Скорее всего, еще не пришло время. Слишком были заняты своей работой. Для тебя сейчас главное — это расширение фирмы. А дети могли бы помешать, отвлечь.

— Это неправильно. Дела компании могут и подождать. Не это главное в жизни. Может быть, я чего-то и забыл после полученной травмы, Зато понял кое-что другое, более важное. Так когда же мы начнем?

— Что начнем? — машинально переспросила Лина.

Она тут же поняла нелепость своего вопроса и покраснела.

— Как что? Ты же сказала, что любишь детей. Или я плохо расслышал?

— У тебя чересчур скромные запросы, дорогой, — попыталась отшутиться шокированная красавица. — Всего из-за двух детей вряд ли стоит даже начинать.

Боже! — взмолилась она. Облегчи мне душу. Как трудно стало играть роль супруги. От собственных шуток на эту тему у нее щемило сердце. Мысленно она уже подсчитывала, сколько дней осталось так шутить. И волей-неволей размышляла о том, чем все это кончится. Почетным изгнанием с острова и из его жизни? Или еще более радикально? В такие минуты ее нередко спасал черный юмор и богатое воображение. Наверное, по древним обычаям викингов ее сбросят зашитой в мешок за борт корабля в свинцовые воды Балтики в качестве мести за поруганную мужскую честь. Или поступят более практично. Принесут в жертву морским богам перед возвращением в Стокгольм, чтобы умилостивить их. Особенно если барометр предскажет штормовую погоду.

— Так я не понял. Ты хочешь иметь детей? Ответь на мой вопрос прямо и честно. Сами по себе они на свет не появятся. Я имею в виду собственных детей. Наших с тобой. Что тебе мешает? Карьерные планы? Или что-то другое?

— Да нет, какая уж там карьера.

— Тогда тем более. Ты вполне можешь заняться нашими детьми. На замену возьму себе другую помощницу. А чтобы ты не ревновала, найду самую пожилую и некрасивую в Стокгольме. Ты можешь сама ее подобрать для меня.

— Так, значит, я все же не устраиваю тебя больше как помощница? — Лина попыталась вновь отделаться шуткой.

Но что-то в этот вечер у нее не клеилось. Карл становился все настойчивее и целеустремленнее. Видимо, его все больше мучили исподволь какие-то сомнения и подозрения, и он настойчиво пытался разобраться в их сути.

— А мне кажется, что причина в другом. Теперь я понимаю, почему у нас до сих пор нет детей.

— Ты что, намекаешь на то, что я фригидна? — возмутилась «супруга».

— Нет. Конечно нет. Это что-то другое. Может быть, у меня просто проблемы с памятью. Но, честно говоря, я не помню… — Он немного помялся, как бы подбирая слова поделикатнее, пытаясь не задеть слишком ее чувства. — Я не могу вспомнить ничего о нашей близости. Наверное, это просто не слишком часто происходило в прошлом. Это странно, но я не помню твоих сексуальных привычек.

Вот оно, начало прозрения, с отчаянием подумала Лина. Она даже не знала, что сказать в свое оправдание в эту минуту. Но, к счастью, инициатива разговора оставалась за мужчиной.

— Может быть, это моя вина? Это у меня были какие-то сексуальные проблемы? — Он говорил медленно и задумчиво, осторожно подбирая слова, как бы предварительно взвешивая их и пробуя на язык. — Ты молодая, сильная и здоровая женщина и страдаешь из-за меня. А сейчас просто не хочешь об этом говорить, чтобы еще больше не травмировать мою психику.

— Да нет, что ты, дорогой. Ты достаточно страстный и умелый. Мне хорошо с тобой. Ты меня вполне удовлетворяешь.

— Даже сейчас?

— Но это же временно. Через неделю, максимум через две, все пройдет, и мы заживем нормальной жизнью. А пока лучше не рисковать, ради нас обоих и ради наших будущих детей. Через семь дней мы вернемся к этому вопросу. Я имею в виду — о количестве детей. Договорились? Через неделю. А сейчас давай спать.

— Хорошо. Уговорила. Еще неделю я потерплю. Но завтра же повешу на стену календарь и начну зачеркивать дни.

— Прекрасная идея, милый. Я — за. Давай спать. Дискуссии отложим на потом, хотя бы до утра. «Детской» математикой и прочими острыми вопросами на ночь вредно заниматься. Ты прекрасный мужчина, лучший на свете, и иной мужчина мне не нужен. Я тебя любила, люблю и буду любить. И тоже готова потерпеть еще неделю ради того, чтобы у нас обоих все было хорошо. Ради наших будущих детей.

Она понимала его мужские страхи. Помимо всего прочего, он явно боялся за потерю своей мужской потенции. Ей тоже было чего опасаться как мнимой супруге. Пробуждение памяти уже началось. Но, в любом случае, будем надеяться на благополучный исход. Засыпать надо с хорошими мыслями, иначе вообще не заснешь. Прочь всяческие сомнения и проблемы из головы. Надо внушать себе положительные эмоции и впускать в себя только приятные ощущения. Использовать то, что дарит ей судьба в данный момент.

С этой мыслью она обняла его и плотно прижалась к нему всем телом, почувствовав, как ее затвердевшие, возбужденные соски упираются в мускулистую, поросшую шерстью грудь. Ее рот неожиданно раскрылся сам по себе, и до ее слуха вдруг донеслись собственные слова:

— Как ты смотришь на то, дорогой, если мы обменяемся перед сном еще одним скромным поцелуем?

Лина проснулась оттого, что солнечный луч попал ей прямо в глаза, пробравшись сквозь неплотно запахнутые шторы на окнах. Надо было с вечера задернуть их поаккуратнее, подумала она, вспоминая свои вчерашние бесцельные метания по спальной комнате. «Меньше суеты — лучше результаты». Так всегда учила ее мать в детстве. А жаль пробуждаться так рано. Наверное, впервые за многие годы это был очень крепкий и здоровый сон. Практически без сновидений. И тут же она осознала, почему именно эта ночь показалась столь приятной.

По одной простой причине. Потому что она была в постели не одна. Рядом с высоким и крепким блондином, с уже заметно отросшей бородкой. Именно он создавал чувство безопасности и определенный комфорт. Чего стоит только соприкосновение ее расслабленных мышц с твердью его литых мускулов, особенно в плечах и бедрах. Просто фантастика чувствовать такое тело прижавшимся, почти слившимся со своим. Да еще когда оба тела почти обнажены.

А этот мускусный, эротический запах самца, опаляющий ноздри, от которого просыпаются всякие мысли, неприличные для хорошо воспитанной девушки. Аромат настоящего мужчины, который преследует ее уже не первый день. Они знакомы уже почти два года, часто находились рядом во время работы. Но только в общей постели она смогла наконец почувствовать этот одурманивающий, пьянящий аромат, от которого можно потерять остатки здравого смысла и инстинкт самосохранения. Приятный, чувственный, весьма специфичный, принадлежащий только ему, ассоциируемый только с ним. По нему она теперь сможет определять его присутствие даже с закрытыми глазами.

Она осторожно, чтобы не разбудить Карла, повернулась, чтобы лучше разглядеть его лицо. Красивое, мужественное и очень выразительное. Которое не портил даже красноватый, еще воспаленный шрам на виске. Лицо викинга — мореплавателя и воина. Странно, только сейчас она заметила, что в отрастающей бороде, подсвеченной солнечными лучами, много рыжеватых волос. На груди, открытой наполовину сдвинувшимся вниз одеялом, тоже была обильно представлена пламеневшая поросль. Наверное, подумала она, если спуститься еще ниже, то, следуя этой природной закономерности, далее, от талии и до пяток, уже будет сплошное море огня.

Интересно, влияет ли у мужчин цвет волос на темперамент? Для женщин на уровне бытовых представлений почему-то введена такая нелепая классификация. По традиционной шкале женской страстности самые темпераментные — огненноволосые валькирии. Потом, после звездной плеяды рыжих бестий, идут жгучие брюнетки. И замыкают эту таблицу бесцветные и вялые блондинки. Было бы интересно проверить эту идиотскую теорию на практике.

А еще более правильным было бы заняться мужчинами. Лучше всего провести научный эксперимент. Создать в Швеции какой-нибудь научно-исследовательский центр по изучению мужской сексуальности…

Она вдруг поймала себя на мысли о том, что ведет себя сейчас, как девочка-подросток, тайком подглядывающая за взрослым мужчиной. И что ей очень хочется стянуть сейчас с него одеяло и посмотреть, что под ним скрывается. Очень хочется. Просто невыносимо любопытно. И если она полежит еще пару минут в размышлениях, то так и сделает. Хотя и понимает при этом, что это нехорошо. Что она должна, просто обязана вести себя как взрослая, хорошо воспитанная женщина с высшим образованием. Липа разочарованно вздохнула. Проблема в том, что образование и возраст в такой ситуации мало помогают. Наверное, все же в глубине души она так и осталась чрезмерно любопытным подростком.

Нет, лучше все-таки встать и заняться делом. Пусть раненый воин еще поспит.

Может быть, для смены настроя сделать зарядку? Пойти помахать руками на свежем, морском, пропитанном йодом воздухе, на лужайке возле дома? Или даже пробежаться по тропинке вдоль берега? Размять мускулы, продуть мозги, выкинуть из них эротический мусор и вздор. А если не выходить на холод, то можно будет заняться йогой здесь же, в соседней комнате. И к кухне ближе. Вдруг чашечку кофе захочется? А что? Пожалуй, это прекрасная идея. Наиболее оптимальная. И если Карл проснется, то не возникнет проблем. А то еще ударится в панику по поводу ее отсутствия. Розыски начнет.

В Америке он, по его словам, увлекался бегом трусцой и иногда вспоминает о своем увлечении в родной Швеции. Может, подумала она, и мне перейти на новое увлечение? Бегали бы вместе по утрам. Но пока рано еще об этом думать. Пусть вначале поправится. Хотя потом уже будет поздно… Лина тяжело вздохнула.

Ладно, бог с ним. Займемся собой. Конечно, вначале надо умыться, почистить зубы, как учили в детстве, переодеться в спортивную форму, а уж потом браться за физические упражнения. Она на всякий случай прихватила с собой купальник, отправляясь на остров, хотя бы для походов в сауну. Для морских заплывов все же не сезон. Достаточно современный и открытый. То есть бикини. С некоторой натяжкой его можно отнести к разряду спортивных одежд. Во всяком случае, для занятий йогой будет в самый раз.

Сказано — сделано. Облачившись в красивый розовый купальник, она с удовольствием отработала несколько асан — поз, способствующих развитию дыхания и гибкости. Хатха-йогой она начала заниматься в университете, на втором курсе. К восточной экзотике ее приобщила одна из подруг, сблизившаяся со студентом — эмигрантом из Индии. Но увлечение продлилось недолго. На третьем курсе подруга рассорилась с индусом, и активные коллективные занятия йогой прекратились. Хотя иногда она вспоминала о прошлом и под настроение проделывала некоторые «этюды ностальгического характера».

Лина уже почти закончила простейшие подготовительные упражнения из области дыхательной гимнастики и готовилась перейти к более сложному комплексу, как вдруг услышала шум сзади и повернула голову. Карл стоял в дверях, отчаянно зевая, в своих боксерских трусах. Выглядел он великолепно. Отличная спортивная фигура. Почти идеальная. Вполне мог бы стать моделью для какого-нибудь древнегреческого скульптора, пожелавшего изваять статую Аполлона. При встрече с таким мужчиной любая женщина потеряла бы контроль над собой. Во всяком случае, сразу бы возникли мысли не о пробежке трусцой рядом с ним, а о более интересном занятии. Гораздо более увлекательном и приятном. В соседнем помещении с кроватью королевских размеров.

— Чем это ты занимаешься? — с любопытством спросил красавец-атлет.

— Йогой. Хочешь присоединиться?

Он на некоторое время задумался, явно перебирая в памяти всплывающие образы. Занятия йогой совместно с женой среди них не появились.

— Нет, спасибо. Я даже не могу вспомнить, что это такое. Я этим когда-нибудь занимался?

— Нет, ты увлекаешься бегом.

На этот раз его память оказалась более услужливой.

— Да, про бег я помню. Но вряд ли этим стоит заниматься зимой. Да и доктор советовал избегать излишних физических нагрузок и не заниматься тем, что может привести к падениям, сотрясениям и травмам. В общем, лучше неспешные прогулки при ярком дневном свете, никаких прыжков по скалам и т. д. Надо твердо стоять обеими ногами, не отрываясь от земли.

— Хорошая мысль, практичная, — поддержала его Лина. — А хочешь, я тебя научу заниматься йогой? Освоишь хотя бы несколько несложных упражнений. Будем постоянно заниматься вместе. Я думаю, тебе понравится и мне будет веселей. Вполне может заменить бег. Хотя бы на первое время, пока врач не снимет все запреты и ограничения.

Карл опять задумался, а потом утвердительно кивнул.

— Ладно, уговорила. Твоя взяла. На вид вроде ничего сложного.

— Ну это как смотреть. Для начала попробуй простейшие упражнения. Они называются асаны. Давай начнем вот с этих.

Она показала несколько поз, плавно «перетекая» из одной в другую, затем вновь вернулась к исходной.

— Ну что? Давай начнем вот с этой. Садись на ковер, напротив меня. Ноги надо скрестить в этом положении. Руки расслабь, ладони положи на колени, закрой глаза. Мысленно представь себе…

— Ты знаешь, мне будет трудно расслабиться. Особенно когда я вижу тебя в этой позе, — перебил ее мужской голос, хрипловатый от утреннего избытка тестостерона в крови. — Ты слишком сексуально выглядишь со скрещенными ногами. И этот розовый цвет купальника. Он так рельефно выделяет твои прелести, что мне даже не надо напрягать воображение. Ты выглядишь сейчас как раскрывшийся бутон розового пиона.

Лина почувствовала, как невольно начинает наливаться краской смущения. Что она должна сказать в этой ситуации? Считать это комплиментом или пошлостью? К сожалению, отсутствие практики семейной жизни давало себя знать. То, что считается пошлостью на улице, в общении с заигрывающим приставалой-кавалером, совсем иначе может выглядеть как бы в собственном доме, с игриво настроенным законным мужем.

Только какой же он муж? Их отношения даже нельзя рассматривать всерьез. Это просто ошибка, заблуждение, недоразумение и т. д. Можно подобрать еще десятки определений. Суть дела от этого не изменится. Все это случайно и временно. И скоро растает, как предрассветный туман с первыми лучами восходящего солнца.

И потом, уже наступил день. Психологически она уже привыкла к тому, что с наступлением темноты как-то незаметно менялись их отношения. Все воспринималось совершенно иначе, чем днем. Что-то происходило с ней внутри, превращало ее в совершенно другую женщину. Она позволяла себе то, на что не решилась бы никогда при дневном свете. Как-то странно и нелепо, но это так. Это трудно было объяснить даже себе самой. А лучше было бы даже не задумываться. Просто ориентироваться на свое подсознание, которое само подсказывало ей, что говорить и делать в данную минуту. И что считать правильным. Вот сейчас, пожалуй, лучше всего не реагировать на сексуальные выпады.

— Карл, не говори глупости. Ты не в постели, а на занятиях йогой. — Она слегка улыбнулась, чтобы смягчить резкость тона, и добавила: — И говоришь в данный момент не с женой, а с тренером. Так что не отвлекайся. Я же сказала, что ты должен закрыть глаза. Сосредоточься на своем дыхании. Слушай ритм своего сердца.

— В моем сердце только ты, дорогая. И я не могу оторвать от тебя взгляд. Может быть, лучше вернемся в спальню? И мы отработаем там несколько красивых и практичных поз.

Нет, положительно, с этим мужчиной трудно говорить серьезно, подумала она. Его как будто подменили за последние дни. Наверное, поражен какой-то мозговой центр, регулирующий сексуальные эмоции. Причем явно в сторону их прогрессирующего развития. Целых два года был такой сухой и сдержанный. И надо же, во что сейчас превратился!

— Карл, смени пластинку. Ты все время повторяешься. Нельзя говорить все время на одну и ту же тему. Ведешь себя как сексуальный маньяк.

— Хорошо. Если тебе это неприятно, я не буду говорить на одну и ту же тему, — обиженно заявил «супруг». — Я просто хотел искренне поделиться своими чувствами. Насколько я понимаю, в супружеских отношениях важно быть откровенным. И я забочусь не только о себе, но и о тебе в конечном счете. Если ты понимаешь, о чем я веду речь.

— Ради бога, не обижайся, — встревожилась Лина. — Ты как-то чересчур болезненно воспринимаешь самые простые вещи. Мне приятно, когда ты говоришь о любви. Но всему свое время. Я просто привыкла не смешивать вес подряд в одну кучу. Если мы занимаемся йогой, так и давай говорить о йоге. А если заниматься любовью…

Она сама прервала свою речь, понимая, что невольно вступила на скользкий лед, загоняя сама себя в угол. О каком занятии любовью может идти речь в сложившейся ситуации? Впрочем, продолжать эту опасную и двусмысленную тему было не обязательно. Она попыталась разрядить обстановку.

— Послушай, дорогой. Наверное, тебе просто неинтересны эти упражнения, поэтому ты отвлекаешься. Я думаю, что лучше будет пройти в кухню и выпить по чашечке крепкого кофе. И заодно спланировать наш рабочий день на сегодня. Я предлагаю съездить на материк, пока хорошая погода установилась. Надо заняться покупками украшений на рождественскую елку и для дома. Как минимум желательно купить свечи в банках и расставить их вокруг дома или хотя бы вокруг елок на входе в дом. А в доме повесим гирлянды и венки. И тоже зажжем свечи. А еще нужно подумать о продуктах для рождественского стола. И не забыть шампанское.

— Хорошая идея, — сразу успокоился Карл, переключаясь на привычные деловые хлопоты. — Правда, боюсь, что «Дом Периньон» мы в этом захолустье не найдем. Здесь все же не Нью-Йорк, и даже не Стокгольм. — В его голосе прозвучала еле заметная нотка снобизма. Впрочем, он тут же поправился: — Да я и не особый любитель шампанского. Думаю, что вполне обойдемся сухим вином. Предлагаю купить красное французское вино. Например, «Мутон-Кадэ». В том ресторане, где мы были в последний раз, оно, по-моему, значилось в меню. И продуктами там же можно будет запастись. Закажем какое-нибудь готовое фирменное блюдо и несколько салатов, чтобы самим не возиться. Все-таки праздник есть праздник. Можно, конечно, провести его на материке, в этом же ресторане. Я, правда, забыл спросить, будут ли они работать в Рождество. Но я бы хотел провести его вдвоем, в этом доме. Мне кажется, так будет правильнее.

— Ты угадал мое желание, дорогой. Именно этого я и хотела. Ты просто опередил меня с предложением. Так, давай вначале составим список того, что нам надо. На ближайшие дни и на Рождество. А то, боюсь, мы что-нибудь забудем. И надо решить, куда и как мы будем добираться.

— У нас всего два основных варианта. Или мы добираемся сами на катере до ближайшего поселка, где есть крупный универсальный магазин. Или обратимся к владельцу ресторана и попросим у него машину. Вместе с водителем, если он опять на этом будет настаивать.

— Я за самостоятельность во время путешествий и хождений по магазинам. Так что предлагаю первый вариант. Мне приятнее быть только с тобой вдвоем, без посторонних. Вдруг тебе опять захочется целоваться? — кокетливо добавила Лина.

— Да, об этом я как-то не подумал, — усмехнулся Карл. — Ты смотришь далеко вперед. Еще раз убеждаюсь в том, что у меня прекрасный помощник и тебя будет трудно заменить на работе. Ну что ж. Давай собираться. Пошли в соседнюю комнату, где я оборудовал кабинет. Там есть бумага и ручки. Начнем со списка покупок. И потом, чем дальше от спальни, тем легче вести деловые разговоры. Меньше отвлекает.

— Тоже разумная идея. Пошли. Только список буду составлять я сама. Это как раз административная работа, по моему профилю. А потом я быстро приготовлю тебе завтрак, и мы отправимся в путь. Я люблю новые маршруты.

11

Уже через пару часов они рассекали волны. Шли вблизи кромки фиорда, огибая причудливые изгибы и изломы скалистого, поросшего соснами берега. В воздухе кружились редкие снежинки, приносимые порывами ветра из клочковатых, низко стелющихся туч. Оба мореплавателя находились в рулевой кабине, укрытые стеклом и пластиком от ненастья. Волны были сравнительно невысокими, с легкими белыми барашками и клочьями пены на гребнях. По дороге у них как-то непроизвольно завязался философский диспут на тему того, что такое настоящая семья и как быть, если муж и жена работают вместе. Причем инициатором беседы на семейные темы, как и ночью, опять. выступил Карл.

— Послушай, Лина, а как бы ты описала идеального мужа? Какие качества ты бы хотела в нем найти?

— Ну не знаю. Это слишком сложно. Никогда не задумывалась особенно над этим вопросом. У тебя слишком рациональный, мужской подход. Я опираюсь на женскую интуицию. Просто чувствую, подходит ли мне этот человек. Тянет ли меня к нему или отталкивает. Вот и все.

— То есть ты вышла замуж за меня чисто интуитивно, не задумываясь?

— Ну не надо так утрировать. Конечно, я немного подумала, прежде чем согласиться на твое предложение. Но мы ведь долгое время работали вместе. Так что я хорошо представляла, с кем имею дело. Естественно, у каждой женщины есть какие-то свои представления о том, каким должен быть ее спутник. И свой перечень минимальных требований к нему. Своя шкала приоритетов.

— А что входит в твой перечень приоритетов?

— Не так уж много. Доброта, чуткость, отзывчивость. Все то, что у тебя есть. Так что ты идеальный муж. Во всяком случае, мне ты подходишь.

— А деньги? А сексуальность?

— Деньги? Не буду лицемерить и заявлять, что это меня вообще не интересует. Но это не главное. Как говорится, деньги нужны для того, чтобы о них не думать. Без них, к сожалению, не прожить в этом мире. Но, с другой стороны, сами по себе они не делают человека счастливым. Во всяком случае, твоя работа приносит вполне достаточный доход, чтобы не страдать от бедности. Сексуальностью тебя тоже Господь не обидел. Так что в этом плане мне волноваться не о чем.

— А как ты относишься к работе? Ты хочешь продолжать работать на фирме?

— Я потратила несколько лет упорного труда, чтобы получить специальность и диплом, и хотела бы полностью использовать полученные знания по назначению. Послушай, Карл, — решилась она на довольно рискованную шутку, — судя по вопросам, можно подумать, что ты собираешься сделать мне предложение.

— Предложение? А зачем? Я его уже сделал однажды, а ты вроде бы его уже приняла? И давно. По крайней мере, судя по твоим предыдущим рассказам, все обстоит именно так… — Он как-то настороженно посмотрел на нее, и в его голосе явственно прозвучали нотки сомнений.

Да, подумала Лина, дернул же меня черт за язык. Так нельзя. Шутить с этим человеком надо осторожно. Видимо, она непроизвольно затронула какой-то опасный для нее нервный центр, где хранилась соответствующая информация о прошлом. Или в процессе восстановления памяти он уже сам подобрался к этой области знаний. А может быть, ей так показалось? В последнее время в ней все чаще проявлялась мнительность. Раньше такого не было. Однако, в любом случае, сейчас в разговоре с ним надо действовать с предельной осторожностью. Это как будто передвигаться по минному полю, где каждый шаг может стать последним. Лучше всего в этой ситуации перенести огонь на самого стрелка.

— Насчет предложения я пошутила. По-моему, это понятно. Кстати, дорогой, раз уж ты решил устроить мне экзамен, может, и сам ответишь на кое-какие вопросы?

— А что именно тебя интересует?

— Да все то же. Как раз то, о чем ты меня спрашивал. Какие качества ты хотел бы видеть у женщины, которую любишь?

— По крайней мере, не служебные. Я не шовинист, но считаю, что замужняя женщина должна заниматься семьей. Задача жены — любить мужа. И детей, конечно. Остальное приложится.

— И это все? — удивилась Лина. — Знаешь, я еще не забыла детские годы. Я не сторонник чрезмерной опеки родителей. Не думаю, что для ребенка будет хорошо, когда мать нависает над ним двадцать четыре часа в сутки. Да это чаще всего просто невозможно. Думаю, что для женщины было бы неплохо делить свое время между мужем, детьми и работой. Это позволит ей быть более независимой и самостоятельной в жизни. На тот случай, если обстоятельства сложатся неблагоприятно. Как с моей матерью когда-то.

— А кто твои родители?

— Мама преподавала много лет в Уппсальском университете, а сейчас работает в Уппсальском историческом центре. Она специалист по дохристианской культуре Скандинавии, в том числе скандинавской мифологии. Даже мне привила интерес к этой теме. С моим отцом разошлась лет десять назад. С ним я почти не общаюсь. Так, иногда получаю поздравительные открытки на Рождество и на день рождения. Он живет с новой семьей в Испании. Работает в какой-то испано-американской фирме в Барселоне. Он юрист-международник. К счастью, я была уже достаточно взрослой к тому времени, когда они разошлись. Так что у меня не было психологического надлома, а матери не пришлось чрезмерно надрываться, выращивая меня в одиночку.

— К сожалению, у моей матери не было возможности уделять мне много времени в детстве. А потом мы расстались навсегда. Она ушла в другой мир. — Голос Карла был полон печали. — Сколько мне было тогда лет?

— Извини, Карл, я не хотела затрагивать твои чувства. Прости, пожалуйста, за эгоизм. Когда твоя мать ушла из жизни, тебе было семнадцать. Ты ее вспомнил?

— Да, конечно. Нашел ее фотографию в своем бумажнике, в больнице, после операции. А когда ты мне сказала о смерти матери и моем последующем отъезде в США после повторного брака отца, я сразу вспомнил, что это она. Эту фотографию я всегда ношу с собой. Она была красивая. Блондинка с длинными волосами. Наверное, я похож на нее, хотя самому судить трудно. Жаль, что у меня только черно-белое фото. Я бы хотел иметь при себе цветное.

— Это несложно сделать. У тебя в кабинете есть ее большая цветная фотография. На твоем письменном столе. Можно заказать уменьшенную копию.

— Прекрасно. А где сейчас моя мачеха?

— Живет в своей квартире, которую получила в наследство от мужа. В Стокгольме. Вместе с сыном. Я тебе уже говорила. Ее зовут Элеонора, а его — Морган. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, интересно. Все же родственники. Она не работает?

— Нет, насколько я знаю. Нет необходимости. Она вполне обеспеченная женщина. Твой отец завещал ей все свое состояние, включая квартиру. А тебе досталась компания.

— Интересный раздел имущества. Ты считаешь это справедливым?

— Нет, конечно. Но я на это никак не могла повлиять в то время. Как и ты, впрочем. Ты был в Америке. А я тогда еще не была с тобой знакома.

— Да, да. Именно поэтому. Я понимаю, — как-то скептически заметил собеседник. — Во всяком случае, ее должен был удовлетворить такой раздел имущества. Она что-то получает дополнительно из доходов моей компании?

— Вряд ли. Насколько я разбираюсь в финансовых делах компании, это маловероятно. Во всяком случае, ты мне об этом не говорил.

— Значит, скорее всего, нет. Это хорошо. А как насчет Моргана? Чем он занимается? Чем зарабатывает на жизнь?

— Мне трудно сказать что-то определенное. Я ведь за ним не слежу. Как мне кажется, он нигде не работает. Возможно, какие-то небольшие доходы имеет, но их источник мне неизвестен. По-моему, он получает деньги в основном от матери.

— Забавно. И сколько же ему лет? — спросил Карл инквизиторским тоном.

— Он мой ровесник, — сухо ответила Лина, уже порядком уставшая от непрерывного и неприятного допроса.

— Значит, уже вполне взрослый. И до сих пор не нашел, где пристроиться, чтобы стать самостоятельным, — задумчиво констатировал глава компании и без того понятную ситуацию. — А ты его знаешь?

— В каком смысле? — насторожилась Лина.

— В прямом. Ты знакома с ним? — Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Да, конечно. — Лина постаралась, не моргнув глазом, выдержать это испытание пронизывающим насквозь огненным взором.

Она не могла сообразить, как лучше поступить в этой ситуации. С одной стороны, это достаточно благоприятный случай, чтобы раскрыть глаза Карлу на все гнусности его названного братца. А затем общими усилиями покончить раз и навсегда с происками Моргана и с той двусмысленной ситуацией, в которую она попала не по своей вине. Но, с другой стороны, вряд ли тогда из этой переделки удастся выбраться нетронутой. Ее отношения с Карлом и без того уже висят на волоске. Вот-вот после восстановления памяти начнется основное испытание для ее нервов и чувств. Так стоит ли ускорять и без того печальный конец. Наверное, лучше всего пока ограничиться какими-то общими фразами. И отвечать только на прямые вопросы.

— У тебя с ним что-то было до замужества?

— Ничего серьезного. Если бы что-то было, я бы тебе об этом сказала.

— Буквально все?

— Основное. Без пошлых деталей, — сухо подчеркнула Лина. — Я бы не стала ничего скрывать от человека, которого люблю. Я работала с твоим отцом еще до твоего приезда. И, естественно, несколько раз сталкивалась с его приемным сыном по различным вопросам.

— По рабочим вопросам или по личным? — продолжил допрос разохотившийся инквизитор.

— Даже не знаю, как это определить:

— А ты попробуй, дорогая. Я пойму.

— Ну… с его стороны были попытки сойтись поближе. Но к тому времени я уже поняла, что он из себя представляет. Так что из этого ничего не получилось. Я никогда не была с ним близка, если ты именно это имеешь в виду. Я достаточно четко тебе объяснила? — Она говорила уже во весь голос и нескрываемо раздраженным тоном. В конце концов, подумала она, какого черта я должна оправдываться. И за что?

— Извини, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть, — примирительным тоном заговорил Карл, заметно удовлетворенный ее ответом. — Просто хотел разобраться в этой запутанной ситуации. А то мало ли какие обстоятельства могут возникнуть, — как-то загадочно произнес он, вновь пробудив подозрения и страхи в душе Лины.

Может быть, он уже давно прозрел и сейчас просто играет с ней в какую-то свою, непонятную пока ей игру?

К счастью, допрос, а вместе с ним и ее психологические мучения прервались по вполне объективным причинам. Впереди показалась цель их путешествия — пристань поселка, у которого они должны были причалить. Карл уже вполне уверенно ориентировался по карте и в собственной памяти морехода.

— А вот и она! То, что нам надо, — радостно закричал он, отвернувшись от Лины, сразу забыв про свою ревность и несправедливую дележку наследства. И тут же продолжил озорным тоном, имитируя капитанские команды: — Боцман! Земля! Свистать всех наверх!

Ведет себя как расшалившийся ребенок, подумала Лина, с трудом скрывая улыбку. Такое впечатление, как будто на своей моторной «каравелле» он пересек океан и повторил подвиг Колумба, открывшего новый материк. А хорошо было бы обзавестись собственной океанской яхтой и совершить кругосветное плавание. Конечно, не одной. Рядом с этим веселым моряком. В качестве свадебного путешествия. Неспешный круиз по всем морям и океанам, с заходом во все красивые прибрежные страны и знаменитые портовые города. Посмотреть и на апельсиновые рощи и финиковые пальмы, и на плывущие айсберги с танцующими на них пингвинами.

На борту, естественно, полная команда, вместе с капитаном, чтобы не карабкаться самим по мачтам и не копаться в моторе. Умелый кок на кухне, свой небольшой оркестр. Прекрасная еда, вино и танцы. И немного гостей, чтобы не было скучно, но и не слишком мешали. Дни и ночи, полные любви, музыки и танцев. Чтобы все путешествие было одним сплошным праздником.

А потом каждый год они будут выходить на морскую прогулку. Сделают это семейной традицией. Ну пусть не каждый год, а раз в два-три года. Почти в том же составе. Только вместо гостей в иллюминаторах будут торчать забавные и веселые детские личики. С каждым выходом в море их будет прибавляться. Пока не станет ровно двенадцать. Шесть мальчиков и шесть девочек. Может быть, уже пора начать подбирать им имена?

Они довольно быстро вышли на главную улицу поселка, где возвышался двухэтажный универсальный магазин. К нему по бокам примыкали более мелкие «торговые собратья». В главном магазине шла бойкая рождественская распродажа. «Супруги» вооружились тележкой для покупок и двинулись вдоль полок. Выбор подарков был весьма впечатляющим.

Вначале они набрали свечей в банках, которые могли гореть даже на сильном ветру. Потом положили в тележку целую кучу традиционных елочных игрушек и две гирлянды электрических лампочек. Взяли также пару наборов «звездного неба» из светящейся пленки для украшения потолка и стен. Затем взгляд Карла привлек сияющий разноцветными огнями стеклянный вращающийся шар, как на дискотеке. В общем, вскоре тележка была заполнена доверху. Последним в нее был уложен довольно большой плюшевый лось, которого «супруг» обещал пристроить на диване возле камина на правах гостя в связи с отсутствием на острове другой живности, которую можно было бы приманить на праздник к дому. Хотя, конечно, можно было бы заняться воронами. На острове они водились. Даже у великого Одина, отца богов, было при себе постоянно два мудрых говорящих ворона — Мунин и Хугин. Может, и им приручить парочку? Почему бы не последовать примеру небожителей?

За время покупательского ажиотажа у Лины появилась мысль о том, что не мешало бы заранее приобрести подарки. Кое-какие замыслы уже были, так что осталось только их реализовать. И, естественно, заняться этим порознь с «мужем». Иначе что это за сказочное Рождество, если спутник жизни уже знает заранее о том, что его ждет в свертке под елкой, завернутом аккуратно в красивую оберточную бумагу? Или в старом полосатом чулке, подвешенном в потухшем камине?

Они договорились расстаться на десять минут, которых Лине вполне хватило, чтобы найти белую капитанскую фуражку и три комплекта белоснежного мужского белья. Причем разных по фасону комплектов. А один из них, из натурального шелка, с ее точки зрения, смотрелся даже эротично, судя по манекену, на котором он красовался. В любом случае, это было лучше, чем уже увиденный боксерский вариант домашних трусов.

Лина некоторое время колебалась, но потом решила, что для супруги это вполне уместная покупка. Для подарка, конечно, примитивно, но для скрашивания быта вполне пойдет. К сожалению, она занималась этим впервые в жизни, поэтому совершенно не ориентировалась в мужских размерах. Продавщица любезно проконсультировала покупательницу, используя для предметности пояснений выставленные манекены. Хотя даже не пыталась скрыть ехидную усмешку по поводу того, что супруга вдруг «запамятовала» размеры любимого мужа как раз накануне Рождества.

А потом было как в сказке про доброго волшебника. Они встретились на втором этаже, как и договаривались, и Карл тут же, не спрашивая, увлек ее к прилавкам ювелирного отдела. Лина в прошлом не увлекалась драгоценностями, следуя своеобразной скандинавской моде на внешнюю простоту и скромность во внешности женщины. Видимо, напрасно. Это она поняла во время поездки в Италию, на первой же сфилате. И еще осознала, что не мешало бы заодно освоить подиумную походку. Не для каждого дня, конечно, но иногда было бы полезно показать себя в должном блеске. Например, в присутствии суховатого и корректного господина Карла Йоханссона. Дать ему возможность разглядеть в ней Мисс Очарование и Мисс Гармонию. И все в ней одной. Прекрасная фигура, выигрышно обернутая в безупречное платье, с россыпью чудесных драгоценностей и божественной походкой. Женщина-мечта. Ожившая мужская фантазия. Сказочный подарок судьбы на пути одинокого мужчины.

Она услышала спокойный, деловой, не терпящий возражений голос спутника:

— Пока ты отсутствовала, дорогая, я тут кое-что присмотрел. Надеюсь, ты одобришь мой вкус. Прошу вас, — обратился он к продавцу, — покажите даме то, о чем мы договаривались.

Продавец услужливо протянул лоточек с кольцами из платины, украшенными бриллиантами в окружении созвездий других драгоценных камней.

— Рекомендую, мадам, обратить внимание на вот эти два семейства перстней. Алмазы с сапфирами и с изумрудами. Прекрасно подойдут к вашим пальцам, к вашей прическе и глазам. Вашему мужу они приглянулись. Впрочем, если вам больше нравится желтое золото, то могу предложить еще один лоток, вот этот. Если вас не удовлетворит ничего из того, что выставлено на прилавках, вы можете подобрать и заказать понравившееся изделие по каталогу. Мы гарантируем, что не позднее трех дней заказ будет доставлен.

Лина недоуменно повернулась к Карлу, безмолвно требуя разъяснений. Они тут же последовали, без промедления, в изысканно вежливой манере, но с некоторым непонятным холодком:

— Я не заметил на твоей руке обручального кольца, дорогая, и решил восполнить эту нехватку. Надеюсь, отсутствие этого предмета не вызвано моей скупостью или финансовыми проблемами в компании перед нашей свадьбой. Или проблемами во взаимоотношениях уже после свершения таинства брака.

Некоторое время она молчала, пыталась сообразить, что же делать. Первым порывом было желание отказаться от подарка. Она же не жена и просто не имеет права носить такое кольцо. Когда восстановится память, за это тоже придется нести ответственность. И не только моральную. Тем более что предложенные кольца слишком дорогие. Это не дешевая подделка. Не стразы. Цифры на ценнике просто ужасают. Совершенно неразумная и непозволительная трата денег для семьи. Хорошая причина отвергнуть такой подарок для настоящей жены. Даже благородно звучит. Она стоит на страже семейного бюджета. Деньги можно израсходовать гораздо рациональнее.

Хотя, конечно, по более зрелом размышлению не все так просто. У него могут возникнуть нехорошие мысли об истинной причине ее категорического отказа. А вдруг это проверка? Он уже все знает и решил посмотреть на то, как обманщица отреагирует на такого рода «дар данайцев»? И как объяснит отсутствие кольца? А если нет? Может быть, сказать, что оставила дома, чтобы не потерять случайно во время пребывания в загородном доме? Поэтому, мол, нет смысла дублировать? Нет, не очень убедительно звучит. Да и в любом случае следы от него бы остались. У нее до сих пор не сошел итальянский загар. Может быть, просто сказать, что ничего из предложенного не понравилось? Предложить перенести все это мероприятие на пару недель, провести по возвращении в Стокгольм? Там, понятное дело, и выбор будет побольше.

Лина тянула время, делая вид, что увлечена разглядыванием колец. Потом все же решилась отреагировать. Безопаснее будет отказаться. В мягкой, шутливой форме.

— Спасибо, мой милый. Я очень тронута. Но это просто безумное мотовство. Мы не можем себе этого позволить. Достаточно того, что я знаю о своем супружестве. Не обязательно это постоянно демонстрировать другим людям. Ты разве не помнишь? Мое кольцо ушло на дно венецианского канала, когда мы с тобой были в Италии. Я опустила руку в воду, когда мы плыли на гондоле. Ты пытался меня успокоить. Сказам, что это весьма символично. Напоминает обряд венчания с морем старинных венецианских правителей — дожей. Так что давай не будем торопиться. Займемся этим позже, в Стокгольме.

При продавце он не стал оспаривать версию о Венеции, хотя по глазам было видно, что не очень ей доверяет. И тут же последовал ответ. Опять достаточно категоричный.

— У тебя было обручение со мной, а не с морем. И я хотел бы восстановить твой законный статус в глазах окружающих. И сделать это побыстрее, не дожидаясь возвращения в столицу. Деньги в этом случае значения не имеют. В поездках я, как правило, не расстаюсь с чековой книжкой. Я бы не хотел на тебе экономить.

Это символ моих чувств к тебе. Ты заслуживаешь такого подарка. Я мог бы это сделать и самостоятельно. Хотел вначале сделать тебе сюрприз, но потом решил, что это нерационально. Я все же не очень разбираюсь в драгоценностях, да и размер твоих пальцев не помню. Так что выбор за тобой. Он обязателен. Считай, что это твой супружеский долг.

По его глазам и решительному выражению она поняла, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Дальнейшая дискуссия только осложнила бы ее положение. И было еше кое-что другое. Если честно признаться самой себе, то чем больше она смотрела на выставленные драгоценности, тем больше они ей нравились. Особенно вот этот перстенек. Так и просился на пальчик. Мысленно она даже представила, как поворачивает ладонь, любуясь игрой переливов света в бриллиантовых и изумрудных гранях. В голове мелькнула утешительная мысль о том, что подарок можно будет вернуть… В крайнем случае, вернет деньги. Потом, со своего пособия при увольнении. Шутка, конечно, но с большим привкусом горечи.

— Ну хорошо, дорогой. Раз ты так настаиваешь… Тогда, пожалуй, вот это. Как раз мой размер.

Она надела кольцо на палец, еще не знавший, что такое обряд обручения и венчания. С первого взгляда было понятно, что выбор оказался весьма удачным. Оно как будто было предназначено для нее. Сидело как влитое, как король на троне, не желая отныне расставаться со своим законным местом. И вроде бы даже радостно улыбалось и подмигивало разноцветными всполохами драгоценных камней. Как полярное сияние.

— Спасибо, дорогой. — Лина не удержалась от благодарного порыва. Повернулась, притянула Карла к себе, и они долго не могли оторваться друг от друга.

Его поцелуи были восхитительно горячими и сладкими, а ее губы — ароматными и требовательными. Что касается окружающих, так это их проблемы. Пусть смотрят и завидуют. Однако даже достаточно деликатный продавец через некоторое время все же не выдержал и решил напомнить о своем существовании.

— Извините, что отрываю вас от столь приятного дела, уважаемые покупатели. Но все же магазин еще не закрылся и должен продолжать свою работу. Насколько я понял, это кольцо вам подходит. Было бы неплохо решить вопрос об его оплате.

Лина смутилась, покраснела, разомкнула объятия и сделала шаг назад, освободив кавалера для объяснений с обслуживающим персоналом. После некоторых манипуляций с ручкой и чековой книжкой оба партнера по торговой сделке удовлетворенно расстались, оставив кольцо красоваться на положенном месте, то есть на пальце дамы.

После ювелирного отдела пришлось еще посетить аптеку, где они пополнили запасы лекарств. Потом их поклажа дополнилась свежими продуктами. Впору было нанимать автомашину для доставки грузов или по крайней мере умыкнуть магазинную тележку. Впрочем, тут же нашелся и более удобный выход. Карл обратился к администратору магазина, и тот пообещал организовать доставку покупок прямо на катер, меланхолично пояснив, что воры у них в поселке не водятся, так что уважаемые путники найдут свой груз на причале в целости и сохранности.

Освобожденные от тяжести покупок «торговые гости» для разнообразия впечатлений решили прогуляться немного по городку. Затем зашли в небольшой ресторанчик, где быстро перекусили запеченной в фольге вместе с рисом и пряностями рыбой, а также яблочным пирогом с кофе. Для первого дня впечатлений от морской прогулки и покупок было достаточно. Пришло время возвращаться домой, на свой маленький остров. Снегопад заметно усилился, и Карл боялся, что в такую непогоду будет очень сложно ориентироваться на воде, особенно в темноте. Он посетовал, что еще не обзавелся каким-нибудь современным радиоэлектронным чудом в виде радара для путешествий по шхерам и фиордам. Да и радиостанция по-прежнему барахлит.

Конечно, перед обратной дорогой они еще долго целовались прямо на улице, возле ресторана, как бы набираясь про запас внутренних сил для нового плавания. Потом отправились на причал, держась за руки и сохраняя на губах влагу поцелуя и талого снега. Карл, естественно, красовался в новенькой капитанской фуражке, поскольку Лина все же не утерпела и вручила ее почти сразу же в обмен на бриллиантовое кольцо.

Уже почти возле пристани из снежной круговерти прямо им под ноги выпорхнул рыжеватый комочек. При ближайшем рассмотрении он оказался маленькой кудлатой собачонкой, очень тощей и промерзшей, с грязной, свалявшейся шерстью. Лина попыталась взять ее на руки, но та вырвалась и крутилась волчком на месте, явно призывая их следовать за ней. Поверив бессловесному призыву животного, они прошли несколько шагов и наткнулись на сидящего под сосной черно-белого котенка. Выглядел он еще ужаснее, чем щенок. Сущий доходяга. Жизнь едва теплилась в его крошечном тельце.

— Знаешь, Карл, похоже, что они друзья. Собака пыталась привлечь внимание к своему товарищу, чтобы спасти его. Наверное, надеялась на наше милосердие. Похожи на домашних животных. У собаки есть след от ошейника. Видимо, вместе росли, привязались друг к другу.

— Да, ты права. Летом многие заводят животных в загородных домах, для развлечения. А потом, когда сезон отдыха кончается, просто выбрасывают их на улицу. Но что будем делать? Вернемся назад, в поселок? Будем искать им новых хозяев среди местных жителей?

— А ты думаешь, дорогой, что есть смысл этим заниматься? Где гарантия, что у нас это получится? Или что новые хозяева через пару дней не избавятся от них так же, как и предыдущие?

— В таком случае придется взять животных с собой. Обоих, естественно. Они друзья, их нельзя разлучать. Вместе выросли, вместе играли. Мы же не можем их просто бросить умирать на дороге, в снегу. Были бы неплохо, если бы их осмотрел ветеринар, но где мы его тут найдем? Да и некогда.

— Ничего, как-нибудь справимся. У меня уже есть некоторый опыт по лечению пострадавших людей. Думаю, что и с животными получится. С едой тоже что-нибудь придумаем.

Оба сняли шарфы и завернули в них свои находки. Карл взял себе песика, а Лине достался котенок. Потом «супруг» вдруг задумался и внезапно спросил:

— А у нас есть домашние животные?

— Нет, иначе я бы их прихватила с собой на остров. Нельзя же их оставлять одних надолго. Да и ты бы давно о них вспомнил. Или я тебе сама бы рассказала. У меня в детстве были золотые рыбки. А вот ни кошек, ни собак не было. У матери была сильная аллергия на шерсть. Может быть, она была бы не против завести себе мохнатого питомца, но не могла себе этого позволить.

— А я люблю животных. Я это чувствую. Я бы не смог стать, например, охотником. Убивать ради развлечения? Абсурд. Ладно, мы уже решили. Берем обоих. Будут охранять дом. На представителей сторожевых и бойцовских пород они, конечно, не тянут. Но, надеюсь, подать сигнал голосом и разбудить хозяев смогут в случае необходимости.

— Карл, я тобой сегодня просто горжусь. За короткое время ты совершаешь уже второй подвиг у меня на глазах.

— Не надо меня захваливать, дорогая. Это опасно для семейной жизни. И потом, кольцо — это не подвиг. Это знак мужского внимания. Я думаю, ты найдешь возможность как-то иначе отметить мои заслуги. Ну, скажем, не в словесной форме. Сегодня ночью.

— А не рано? Мы же договаривались о недельной отсрочке?

— Надо быть гибче, моя милая, когда речь идет о мужских заслугах и награде за них. Во всяком случае, мы могли бы провести дополнительные переговоры на эту тему уже сегодня вечером.

— Ладно. Уговорил. Пошли быстрее. И больше не отвлекайся. Надо спасать животных. А то нам еще долго добираться до дома. Кстати, надо как-то их назвать. У них должны быть свои собственные имена, чтобы мы могли к ним обращаться.

— Хорошая мысль. Насколько я успел заметить, оба животных принадлежат к мужскому роду. Собака, скорее всего, помесь чего-то с терьером. А кот самый обычный. Я, правда, не ахти какой специалист, так что могу и ошибиться. А насчет имен? Давай сделаем тебя их крестной. Но не будем торопиться. Приедем домой, отмоем их, покормим, присмотримся, восстановим у них хотя бы немного веру в человека, а потом и назовем. Имя все-таки дело серьезное. Оно должно отражать характер животного. И чтобы оно ему самому нравилось. Кстати, придется подумать и о расширении жизненного пространства. Для животных нужна отдельная комната, особенно для собаки. Не говоря уже о будущей дюжине наших ребятишек. Надо срочно строить мезонин и мансарду. Начнем сразу же этой весной, как только потеплеет.

12

Ночь прошла весьма беспокойно, поскольку обоим пришлось изрядно повозиться с новыми «членами семьи». Но их усилия не пропали даром. Вымытые, расчесанные и накормленные животные к утру выглядели уже намного жизнеспособнее и приветливее. Хотя, конечно, после пережитых волнений еще довольно настороженно относились к людям. Боялись подвохов и повторения пройденного.

Правда, консультация с ветеринаром не повредила бы. И надо было решить вопрос с их питанием, а также, на перспективу, и с контейнерами для их перевозки. Лина решила использовать эту ситуацию для того, чтобы съездить в Стокгольм. И лучше без Карла. Нужно было встретиться с Морганом, провести с ним переговоры один на один. Желательно было придумать к встрече какой-то отвлекающий маневр, чтобы снизить активность этого монстра, ослабить подозрения и продержаться хотя бы до Рождества. А там праздники сами по себе позволят продлить передышку.

Утром, за завтраком, они обсудили эту тему. Лина доказала, что лучше всего поехать ей одной. Идти своим ходом на катере до Стокгольма не позволяла погода; которая еще больше осложнилась. Слишком далеко и тяжело для морской прогулки. Будет лучше, если «муж» довезет ее на катере по уже изученному маршруту до ближайшей пристани, чтобы не оставлять животных надолго одних. А оттуда она сама доберется до ресторана, с владельцем которого они уже договаривались об аренде автомашины.

В Стокгольме воспользуется своей машиной, которую они оставили на стоянке возле яхт-клуба. А вечером Карл будет ждать ее в ресторане.

Карл задумался, что-то долго подсчитывал в уме, но потом все же вывел благожелательное резюме:

— Довольно сложная комбинация, но осуществимая. Ладно, дерзай. Удачи тебе, моя дорогая помощница. Я вижу, что мой отец умел подбирать кадры. Хорошо, что я тебя не уволил сразу после приезда.

— А что, было желание?

— Да, и еще какое, — улыбнулся глава компании. — Я сразу же решил, что для помощницы ты слишком умна и красива. Поэтому тебе больше подойдет место моей жены. Но потом засомневался и решил некоторое время подождать. Именно поэтому ты сохранила за собой оба поста — и помощницы, и жены.

— Спасибо за доверие, дорогой. Я тебя не подведу, даже если придется и дальше раздваиваться.

— Несомненно. Да, кстати, пока мы еще не расстались. Я тут за ночь подумал насчет имен для наших малышей. Не обязательно сразу же соглашаться. Это просто вариант. Поскольку в собаке есть кое-что от терьера, а терьер, насколько я помню, это английская порода, то было бы правильно дать ему английское имя. Например, что-то вроде Вильям или Грегори. Сокращенно — Билл или Грег. Ну а кота давай назовем Максимилиан. То есть Макс.

— Да, звучит неплохо. Ладно, я не возражаю. Мне нравится больше Грег и Макс. Потренируй их, пожалуйста, в мое отсутствие. Пусть привыкают к новым именам. Ну что ж. Раз мы все решили, то пора собираться. Думаю, что за час ты успеешь обернуться в оба конца. Так что твои питомцы еще не успеют соскучиться.

— Скорее всего, они даже не успеют проснуться. — Карл оглянулся на обоих малышей, уютно устроившихся рядом, свернувшись клубком на теплой подстилке. — Поставим им еду и питье рядом, на тот случай, если проснутся. Только немного. После такой длительной головки надо поберечь их желудки. Пусть привыкают постепенно к нормальному питанию. А ты заодно купи какую-нибудь посуду для них и игрушки, помимо корма.

— Как прикажешь, великий вождь! — Лина лихо откозыряла, как морской пехотинец в американском фильме. — Твои верные слуги готовы исполнить любое твое желание.

— Любое? — Он тут же прицепился к ее необдуманным и легкомысленно брошенным словам, демонстративно потирая руки. — Я не ослышался, прекрасная леди? Действительно, любое?

— Ты не ослышался, о повелитель. Любое, но в пределах разумного. И только после моего возвращения из дальних странствий. С кормом для малышей.

— Прекрасно, моя очаровательная супруга. Но только учти, что у меня уже достаточно хорошая память. Особенно на такие обещания. И посмотри на этот календарь. — Он ткнул пальцем на расчерченный самолично листок бумаги с зачеркнутыми крестиком цифрами, который, как и обещал, водрузил на стене на кухне. — Обещанная неделя воздержания уже заканчивается. Мужской монастырь закрывается. — Он многозначительно подмигнул и непристойно ухмыльнулся.

Вот же набрался гадости за границей, подумала Лина. Нельзя отпускать надолго с родины столь впечатлительного и восприимчивого молодого человека. Впитывает в себя все подряд как губка, и хорошее, и плохое. По крайней мере, нельзя выпускать одного, без хорошей наставницы, тут же поправила она сама себя, вспоминая о своей мечте — кругосветном плавании на белоснежной океанской яхте. Интересно, а какое название будет красоваться на этой «белоснежке»?

— Да, не забудь, дорогой, к моему приезду украсить потолки и стены «звездным небом». И надо будет решить вопрос о елке. Будем ли мы ее ставить внутри дома или украсим то, что стоит рядом с домом. Мне больше нравится вариант на природе. Выглядит романтичнее.

— Согласен. А у меня есть встречная просьба. Съезди на фирму и доставь подборку деловой документации, особенно планы расширения компании. Обязательно прихвати проект бухгалтерского отчета за год. Потихоньку начну врастать в обстановку. Будем надеяться, что память восстановится, но помочь ей не помешает, для подстраховки.

Она довольно быстро добралась до Стокгольма. В разговоре с хозяином ресторана выяснилось, что какой-то незнакомый хозяину мужчина, явно не местный и скорее всего из Стокгольма, расспрашивал о ней и Карле. Судя по описанию, это вполне мог быть Морган, хотя незнакомец представился другим именем. Выследил все же. Быстро догадался, где они могут скрываться. Впрочем, это было нетрудно сделать. Особенно если ему кто-то помогает на фирме. Кстати, интересовался и тем, как можно добраться до острова, у кого можно нанять моторную лодку.

Потом она договорилась об аренде автотранспорта. Младший сын владельца ресторана проявил любезность и доставил ее на отцовской машине прямо до стоянки автомашин яхт-клуба, где был припаркован серебристый «вольво» Карла. Правда, пришлось стойко выдерживать нелепые и неуклюжие мальчишеские заигрывания. В том числе довольно забавный и откровенный рассказ о первом интимном общении с какой-то иностранной туристкой. Наверное, пытался набить себе цену, чтобы казаться в ее глазах этаким крутым парнем — покорителем дамских сердец. Но некоторые, вполне искренние и самобытные комплименты в адрес пассажирки были довольны удачны и приятны, они вполне искупали остальную чушь. Так что мальчик далеко пойдет, подумала она, особенно если переедет в большой город, где у него будет гораздо больше любовной практики. На обольщении изредка попадающихся на его жизненном пути сельских красавиц и заезжих туристок карьеру Дон-Жуана не построишь.

Лина позвонила из яхт-клуба вице-директору компании. Договорилась о встрече с ним и передала просьбу Карла подобрать ему основную рабочую документацию. Пояснила, что выздоравливающий глава фирмы захотел ознакомиться с материалами, чтобы постепенно опять войти в дело. Соскучился по работе. Уже через полчаса они встретились в офисе фирмы. Так приятно было вновь окунуться в деловую обстановку! Выяснила у него новости о работе компании, поздравила с наступающим Рождеством и проинформировала о том, что они перебрались в загородный дом Карла. Решила, что так будет более правильно. Время идет, «мельничные жернова бизнеса вращаются», и верный помощник Карла должен знать, где можно будет найти руководство в случае крайней необходимости. Йоран вел себя весьма корректно. Не стал задавать глупые вопросы по поводу того, что она там делает. Зато предупредил, что Морган несколько раз появлялся в офисе компании и пытался прозондировать, где находится его «заболевший брат». Причем явно знал больше, чем положено. Похоже на то, что кто-то из сотрудников фирмы негласно ставит его в известность.

Она забрала приготовленные документы и отправилась в свой кабинет. Долго колебалась, но потом все же решила позвонить Моргану по тому телефону, который он ей оставил. На другом конце никто не отвечал, и она с большим облегчением подумала о том, что неприятная необходимость отпала. Но не тут-то было.

При выходе из здания Лина наткнулась на знакомую фигуру. Морган поджидал ее, стоя у машины, навалившись спиной на капот «вольво» и покуривая. И без объяснений было понятно, что его информатор сработал весьма четко и оперативно.

На этот раз он был чисто выбрит и даже трезв. То ли еще рано было для возлияний, то ли средства для выпивки поступали с серьезными перебоями, то ли решил новую жизнь начать. Увидев ее, радостно осклабился и тут же заявил:

— Как видишь, птичка, от меня не улетишь и не скроешься. Даже не пытайся. Моя девочка прослушивает поступающие звонки и отслеживает все визиты на фирму. У меня есть копии всех основных документов фирмы. Так что не надо со мной играть. А чтобы не было недоразумений и сомнений, поясняю, что это секретарша Бринкмана. У нас с ней был неплохой романчик, и, по мнению красотки, он еще не закончился. Она имеет на меня серьезные виды. Спит и видит меня совладельцем фирмы.

— И для чего ты мне все это рассказываешь, Морган?

— А потому, что, как я понял, мы с тобой одного поля ягода. Где-то даже возможные партнеры. Все притворялась тихоней. А ты, оказывается, девочка не промах. Своего не упустишь.

— Что ты имеешь в виду?

— Да вот, узнал по случаю о тяжелом физическом состоянии брата. Лихо ты его обработала. Воспользовалась тем, что клиент ничего не помнит, — и на шею к нему. Уже и кольцо обручальное на пальчике сверкает. Молодец. В прошлую встречу его не было. И когда ты только все успеваешь. Ну и правильно поступила. Так и надо жить. А когда Карл очнется и все поймет, будет уже поздно. Дело сделано. Может, ты уже и общего ребеночка завела? Ножками не стучит в животике, или еще рано? Ну не злись, это я пошутил. Может, и у меня когда-то свой будет. Вот стану совладельцем компании, и женщины сами начнут на шею вешаться. Буду вести нормальный образ жизни. Стану добропорядочным, респектабельным буржуа. Может быть, даже тебе предложение сделаю? Если, конечно, у тебя с ребенком от Карла ничего не получится. — Он подленько захихикал. — Еще не забеременела? Ну ничего, старайся. Может, еще успеешь. Карл человек порядочный, своего ребенка без отца не оставит. Ладно, я не буду мешать тебе обделывать свои делишки. Но вот свой талант придется тебе употребить и для моей пользы. Мне нужно немного. Только его завещание.

— Я же тебе объясняла…

— Да не надо повторять, я все помню, — злобно перебил ее Морган. — Твою версию я уже слышал. В ваше отсутствие, пока ты его лечила, я сам пошарил в офисе компании. Секретарша Бринкмана снабдила ключами. Особенно тщательно в кабинете Карла. Мне кабинет твоего шефа понравился. Мы там с этой девицей на его диване потом неплохо покувыркались.

— Мог бы и без гнусностей обойтись.

— Ну почему же гнусность? Секс — это дело веселое и приятное. Сейф в кабинете плевым оказался. Допотопной конструкции, даже без сигнализации. Попросил одного знакомого парня, он меня специальной мастикой снабдил. Вставляешь в замочную скважину, масса застывает, вынимаешь, и потом по ней тебе копию ключа делают. В общем, технические детали тебе ни к чему, но завещания там не оказалось. В его квартире я тоже смотрел. Честно говоря, и в твоей тоже. На всякий случай. Я думаю, ты меня простишь. — Он ухмыльнулся. — Мы ведь с тобой почти как родственники. Будущая жена брата.

— Мою квартиру ты мог бы и не тревожить. — Она постаралась сдержать подступающий гнев, чтобы не сорваться и не наделать ошибок. — Я об этом тебе и раньше говорила. Ты суетишься впустую. И непонятно, зачем ты меня поджидаешь, если все уже и так ясно. Я была права.

— Нет, ты не права. Я еще не осмотрел загородный дом. Ты могла бы эту работу проделать сама. Тихо и спокойно. Но ты плохо сотрудничаешь. Я тебе не очень доверяю. Будет лучше, если я это проделаю лично. Я уже договорился. Нас доставят на этот остров на моторной лодке.

— Нас?

— Меня и напарника. Я не владелец фирмы, но помощник у меня тоже есть, — съехидничал собеседник. — А твоя задача как-то убрать на время Карла из дома. Попросишь его поехать в ресторан, а мы в ваше отсутствие пошустрим по комнатам. Есть и другой вариант, попроще. Сыпанешь ему снотворного, и все дела. Думаю, что за пару-тройку часов управимся. Дом ведь не очень большой?

— Да, не очень, — машинально ответила она, мучительно думая о том, что предпринять. — В один этаж.

— Ну вот видишь. Ты мне сейчас, прямо в машине, нарисуешь схему дома и подходы к нему. Поточнее и детальнее. И постарайся без ошибок, чтобы я потом на тебя не обижался, — вновь пригрозил он. — Да и помощник у меня парень горячий. Не любит попусту трудиться.

Что же делать? — подумала она. Пожалуй, план дома все же придется начертить, чтобы отвязаться от этого шантажиста и не будить раньше времени ненужных подозрений. Тут уж никуда не денешься. И придется менять тактику. Игра в затяжку времени себя не оправдала. Нужны решительные меры. Но одной ей не справиться. Подключать полицию? А что, собственно, она может сказать служителям закона? В чем обвинить Моргана? Чем доказать злой умысел?

Она даже представила разговор с каким-нибудь въедливым и подозрительным полицейским инспектором. С человеком, который привык смотреть на мир сквозь призму своей профессии и видеть в основном теневую сторону жизни и людские пороки. Суровое, недоверчивое лицо старого служаки, сидящего за дряхлой пишущей машинкой в своем убогом, прокуренном кабинете. Окрашенные унылой масляной краской стены, спертый воздух, пропахший табачным дымом, гуталином, креозотом и мужским потом, громкие и грубые голоса и топот ног в коридоре…

Что он увидит перед собой? С его точки зрения, разумеется. Смазливую и предприимчивую девицу, а также типичную для таких особей ситуацию. Скорее всего, эта секретарша стремится выскочить замуж за своего шефа, для чего собирается избавиться от мешающих родственников. А для этого все средства хороши…

Что он ей скажет в этой ситуации? — Судя по вашим словам, госпожа, родственник вашего шефа считает, что его обманули при разделе наследства, и теперь он стремится добиться истины? Ну и что? Все может быть. Сомневаться и иметь собственное мнение — это его законное право. А где криминал? Где доказательства? Одни голые слова. У нас в Швеции, слава Богу, правовое государство. Действует принцип презумпции невиновности. Вы предъявляете ничем не подкрепленные, пустые обвинения. Это больше похоже на клевету, что само по себе подсудно. За клевету могут, например, оштрафовать…

И в заключение аудиенции назидательно посоветует даме быть поосторожнее с речами, особенно в государственном учреждении.

И не исключено, что в разговоре всплывет ее неблаговидная роль во всем этом деле. И если даже служака ничего ей не скажет, то обязательно подумает, что она сама была в заговоре. Потом просто чего-то не поделила с соучастниками. Или ситуация изменилась — стало выгоднее избавиться от конкурентов, поскольку появилась возможность выйти замуж за начальника и получить все.

В общем, как ни крути, а положение сложное. Одной ей в этом деле не справиться. Детективных дарований не хватает. Тем более, раз у Моргана есть подручный. На представителей властей надежды мало. Значит, выход один. Придется идти с повинной к Карлу. Рассказать ему все как есть. Искренне покаяться. Потом помочь поймать преступников, тем самым облегчив совесть и искупив свою вину. Заманить их в какую-нибудь изощренную ловушку, на которую у нее самой фантазии не хватает. Выдохлась и не желает просыпаться. Наверное, сказывается накопившаяся усталость от необходимости ежедневно что-то придумывать и постоянно изворачиваться, исполняя роль жены на домашней сцене все двадцать четыре часа в сутки. Она не думала, что это окажется таким сложным.

Ну а потом останется только собрать вещи для возвращения в Стокгольм. И параллельно готовиться к увольнению. С таким опытом и дарованиями она не пропадет. Вполне можно будет устроиться в Королевский театр. Подумаешь, два часа разыгрывать на сцене роль какой-то другой женщины! Такая мелочь. Форменный пустяк, даже упоминать не стоит. Не идет ни в какое сравнение с проблемами повседневной женской жизни.

Да и зачем переживать из-за предстоящего расставания, успокоительно подумала Лина. Такая концовка все равно неизбежна, когда память Карла восстановится. Поэтому днем раньше — днем позже, а завершать эту затянувшуюся и порой весьма приятную игру все же придется.

Итак, подведем итоги размышлений. Налицо единственный выход: предупредить Карла о готовящемся набеге и заманить преступников в подготовленную для них ловушку. Можно, например, сказать Моргану, что она подсыплет Карлу снотворное за ужином. Пусть приезжает. Хотя, конечно, ночью плавать по морю и лазить по скалам опасно. Он не согласится. Ну тогда днем. Приурочить к послеобеденному отдыху. Но не сразу, конечно. Взять на подготовку и психологический настрой пару дней. Ему это время тоже пригодится. Например, арендовать моторную лодку, подготовить необходимое снаряжение, провести предварительную рекогносцировку на местности. Если, конечно, действовать с умом, а не наобум, надеясь на везение.

Жаль, что в доме нет огнестрельного оружия, снова зашевелились в мозгу тревожные мысли. Пригодилась бы даже какая-нибудь старинная бронзовая пушка, вроде тех, что выставлены во дворе королевского замка Грипсхольм. Встретить гостей прямо на подходе к острову. Меткий выстрел, ядро в борт, лодка в щепки — и никаких проблем. Одни круги по воде. Все же преступников двое, а Карл после болезни ослаблен. Вдруг начнется схватка в доме и он не справится. Морган ведь на все способен. Может быть, все же как-то предупредить полицию? Или вообще категорически отказаться от сотрудничества с ним прямо сейчас? Нет, опасно. А вдруг он здесь не один? Ей ведь придется добираться назад одной, по загородному шоссе, в темноте.

— Ну что ж, Морган. Договорились. Ты меня убедил. Но, честно говоря, я даже не могу сейчас определиться, какой способ лучше избрать. Мне нужно подумать. Давай договоримся встретиться через пару дней в том загородном ресторане, где ты уже побывал. Часов в пять вечера. Думаю, что мы сможем выкроить минут десять и переговорить без свидетелей. Обсудим окончательный вариант действий. На всякий случай прихвати с собой сильнодействующее снотворное, которое можно незаметно подсыпать в еду или питье. Я постараюсь прибыть туда без Карла. А если он даже и будет меня сопровождать, то это не страшно. Он же тебя не помнит.

— А ты ему ничего обо мне не говорила? Не напоминала?

— А зачем? — Лина пожала плечами, изобразив на лице вполне правдоподобное удивление.

— Ну и правильно, крошка. Ладно, так и быть. Я подожду еще пару дней, хотя особого смысла в этом не вижу. Вечно вы, женщины, все тянете и откладываете. Но больше никаких отсрочек. И не пытайся меня обмануть. Тебе это очень дорого обойдется. Не только Карла потеряешь. Ты поняла? Мой напарник шутить не любит. Парень серьезный. Он уже в тюрьме сидел. Так что если какая-то глупая мыслишка в голову полезет, то сразу об этом вспомни. Жизнь-то одна у человека, другой не будет.

— Не надо мне угрожать. Я не маленький ребенок, чтобы страшилки от взрослых дядей выслушивать. Предпочитаю деловой разговор.

— Я тоже, дорогая, — примирительно сказал Морган, смягчая тон. — В крайнем случае, справимся и без тебя. Просто не хочу, чтобы ты при этом пострадала. Давай-ка присядем у тебя в машине. Я тут уже предварительно кое-какую работенку проделал. У меня есть схема острова на бумаге. Покажешь, где расположен дом и причал, набросаешь быстренько на обратной стороне план дома, ответишь на пару вопросов и свободна. Думаю, минут за пять управишься, если постараешься.

Через десять минут они расстались. Морган на этот раз сам захлопнул дверцу автомашины, бросив многозначительно на прощание:

— Ну все, до встречи. Как и договорились, в главном зале ресторана, через два дня, в семь вечера. Можно будет выйти на крыльцо для разговора. Изобразишь, что выходишь в туалет. Он как раз возле выхода.

— Я помню. И не надо меня инструктировать. Я знаю, кому и что сказать. Разберемся на месте, по ходу дела.

— Ну как знаешь. Пока. Скоро увидимся. — И он направился в сторону темно-синего «фольксвагена», стоявшего метрах в пятидесяти от места встречи.

За рулем машины кто-то сидел. Ясно, подумала Лина, приехал не один. Подстраховался. Будем надеяться, что они не станут за мной следить. Хотя кто знает? Вдруг подельщики решат, что с испугу дама может отправиться в полицию? С мужской точки зрения, от женщин всего можно ждать, самого нелепого и невероятного. И надумают последить за ней. Нет, вряд ли, опровергла она тут же собственные подозрения. Эти парни слишком самоуверенные и привыкли уже к безнаказанности. К тому же если бы решили следить за ней, то не стали бы «показывать» ей свою машину. Но на всякий случай бдительность терять не стоит. Посматривать периодически в зеркальце заднего вида, как в детективном кино. Это будет даже увлекательно.

После этой неприятной беседы Лина отправилась вначале в крупный зоомагазин. Накупила всякой всячины для новых питомцев. Она даже не подозревала раньше, как далеко шагнула индустрия, работающая на сервисное обслуживание животных. И чего только там не было, начиная от консервированного кошачьего корма и домашних тапочек для собак до больших деревянных сооружений, имитирующих стволы и ветви деревьев, чтобы по ним могли карабкаться или прыгать кошки, белки и прочие любители этого вида спорта, вплоть до рысей. И даже маленькие шатры и симпатичные деревянные домики для ночлега и дневного проживания «друзей человека».

Она приобрела два контейнера разных цветов, голубого и зеленого, для перевозки кота и собаки, два туалета аналогичной раскраски, две кормушки и два поильника, а также ошейник и поводок для собаки. От намордника отказалась, решив, что на острове он не нужен. Зато добавила желто-голубую полосатую шерстяную «жилетку» на пуговичках для зимних прогулок пса, различные игрушки для зубов и когтей обоих питомцев, специальные шампуни, лечебные мази и много-много корма и витаминов. А в завершение приобрела два красных рождественских колпачка с белой оторочкой на головы обоих воспитанников, чтобы они смогли разделить радость празднества вместе с хозяевами.

После покупки корма появилась мысль о том, что не мешало бы заодно заехать в магазин для рыболовов и охотников, чтобы приобрести рыболовную снасть в подарок Карлу. Пусть каждый день ловит на удочку свежую рыбку для себя и для кота. Ружье ей не продадут, да и покупать его смысла не было. Насколько она помнила, Карл заявил, что убивать он никого не собирается. А вот справочники по рыболовству на книжных полках она видела. Заодно и решится проблема с рождественским подарком. Все же дарить трусы на Рождество — это для семейных нар с большим стажем. Галстук в качестве подарка — это тривиально. А вот спиннинг будет в самый раз.

К сожалению, Лина в этом мужском хобби не очень разбиралась. Но доброжелательный продавец помог подобрать «вполне приличный», по его словам, комплект, для человека, которому несказанно повезло стать супругом «стол прелестной дамы». Перед этим он долго и обстоятельно расспрашивал про условия предполагаемой рыбалки и габариты рыбака, чтобы «спиннинг пришелся точно по руке», а «рыба сама шла на блесну» и прочие приманки. В завершение попытался узнать ее домашний телефон, чтобы «провести необходимые дополнительные консультации, пока муж будет на рыбалке». Лина отговорилась тем, что супруг ловит рыбу прямо с порога дома и что он гораздо крупнее, чем это, возможно, показалось по ее описаниям. К тому же у него «черный пояс» по карате. Продавец глубокомысленно заметил, что это весомый аргумент, но все же всучил ей свою визитную карточку на тот случай, если муж подберет себе другое место для рыбалки, подальше от дома.

Конечно, помимо спиннинга не помешало бы обзавестись десятком мощных стальных пружинных капканов на крупных животных, чтобы расставить их для незваных гостей. И заодно большой стальной клеткой для последующего содержания пойманных «двуногих хищников». Но потом она усилием воли отогнала от себя эти кровожадные мысли. Ничего, справимся и так, без бронзовой пушки, двуствольного ружья и зубастых капканов, успокоила она себя. Нас же тоже будет двое, не считая кота и собаки.

Потом Лина отправилась в магазин электроники. Перед тем, как попасть туда, она долго петляла на машине по улицам, старательно оглядываясь назад, как настоящая шпионка, представляя себя в роли Мата Хари. Темно-синего «фольксвагена» позади не было. В магазине она приобрела то, о чем не раз слышала и видела в кино. Две компактные переносные радиостанции типа «йоки-токи». Сравнительно небольшого радиуса действия, но продавец уверил ее, что этого хватит, и пошутил, «особенно если оба абонента заберутся на скалу или на дерево повыше».

Покупательница решила, что один комплект будет у них в доме на острове, а второй она временно вручит хозяину ресторана. Через него можно будет вызвать подмогу в случае необходимости, в том числе полицию. Проще было бы, конечно, отремонтировать радиостанцию на корабле и поставить вторую радиостанцию в доме, но это попозже. И, пожалуй, уже без нее. Во всяком случае, она взяла с собой рекламные проспекты и каталоги тех радиостанций, которые подсказал продавец-консультант. Кроме того, купила небольшой диктофон, который вполне можно было бы использовать для записи компрометирующего злоумышленников разговора.

На приморском шоссе на обратном пути движение было слабое. Так что она смогла поднажать, чтобы компенсировать время, потерянное в Стокгольме на магазины и общение с Морганом. Опоздала всего на полчаса к тому времени, как они договаривались. Несколько раз оглядывалась назад, но слежки вроде бы не было. Правда, было уже темно, да и после поездки по городу она успокоилась и расслабилась. Решила, что все прошло благополучно, ей поверили и на пару дней оставили в покое.

Карл уже ждал ее в ресторане. Сидел один за столом, практически в пустом зале, за чашкой кофе и газетой. Лицо было сосредоточенное и мрачное. О чем-то размышлял. Может быть, об оставленных дома животных? Или о своей компании, временно находящейся без хозяина и надлежащего присмотра? Или о ней? Кто знает.

Заметив ее появление, «супруг» поднял голову и молча смотрел, как она подходит к столу. Потом как-то криво улыбнулся и нехотя поднялся из-за стола.

— Присаживайся, — скупо процедил он и даже не сделал попытки пододвинуть ей стул.

Поведение Карла было странным и настораживающим. Похоже, что-то произошло в ее отсутствие, решила Лина. И, скорее всего, связанное с ней. Сразу же всплыла тревожная мысль. Видимо, пришел срок расплаты. Он все вспомнил. Других вариантов быть не может. Наверное, зря она все же тянула до последнего с признаниями. Теперь сделать это будет гораздо трудней.

Может, сразу упасть на колени, не дожидаясь вопросов, и начать исповедоваться? Или все же подождать? А вдруг это не то, что она думает, и все гораздо проще. Например, катер не выдержал испытания и затонул прямо возле причала. И им не на чем добраться до острова. Нет, не будем спешить с исповедью. Пусть гроссмейстер сделает первый ход. Она не стала раздеваться. Лишь слегка расстегнула куртку и села на стул, глядя ему прямо в глаза. Да, какое-то у него жалобное и растерянное выражение лица. Как у собаки, потерявшей хозяина. И одновременно удивленное и безмолвно вопрошающее. Явно неспроста.

— Ну как поездка? — издалека начал Карл.

— В целом успешно. Сделала все, что намечала, — бойко приступила Лина к отчету, делая вид, что не замечает его состояния. — Повидала вначале Йорана. Он с нетерпением ждет тебя после праздников. Взяла у него подборку документов по фирме, как ты просил. Она в машине. Потом проехалась по магазинам. Купила кое-что для животных и из радиоаппаратуры. Кстати, как там они?

— Нормально, — последовал односложный ответ. И снова вопросительно-напряженный взгляд в упор. Да, актер из него бы не получился. Не умеет скрывать свои эмоции.

— Я купила для них кучу вещей и еды. Весь багажник забит. А из радиотехники взяла две портативные радиостанции.

— И это все?

Ясно, подумала Лина, не стоит больше искушать судьбу. Даже на слова о радиостанциях не среагировал. Никакого удивления и любопытства. Раз уж решила сама поговорить с ним о проблемах с Морганом, то придется начинать. Похоже, что время пришло. Пара глубоких вздохов, мысленно вознести молитву, скрестить пальцы на счастье, и вперед, как в атаку. Как будто прыжок в воду с десятиметровой вышки вниз головой. Возврата назад уже не будет. Прощай, вся их совместная жизнь и работа! Прощай, общий дом! Прощай, мечта о счастье! Жаль, но Остров желаний не оправдал ее надежд. Наверное, потому что не смогла тогда произнести свою молитву-пожелание при высадке на берег. Глупое суеверие, конечно. Все равно бы не помогло. Итак, начнем с покаяния.

— Нет, не все. Я хотела рассказать тебе об этом позже, когда ты окончательно выздоровеешь. Но ситуация складывается таким образом, что мы не можем ждать.

— Мы?

— Да, проблема касается нас обоих. — Лина на несколько секунд задумалась, подбирая слова. Затем стиснула пальцы в кулаки и, преодолевая усилием воли нарастающую слабость и сухость в горле, решительно продолжила: — Не буду затягивать изложение вопроса. Начну сразу с главного. Я, действительно, твоя помощница на работе, но не твоя жена.

— Вот как? — Он слегка усмехнулся, но не выразил особого удивления.

Значит, она правильно угадала причину его странного поведения при встрече. Уже все знает. Интересно, с какого времени? Еще до ее отъезда, или недавно прозрел?

— Да, так уж получилось. Только не перебивай меня, пожалуйста. Выслушай внимательно. Я все объясню. Необходимость в этом невольном обмане возникла сразу по двум причинам. Во-первых, после происшествия тебе была необходима срочная операция. Для этого нужно разрешение от родственников. Ты был без сознания. Быстро связаться с ними я бы не смогла. Поэтому пришлось пойти на обман. Сказать, что я твоя жена, и подписать самой документы, дающие разрешение на операцию.

— Ну хорошо. Это понятно. Спасибо, что ты проявила инициативу и желание помочь мне. Я обязан тебе спасением жизни. А что потом? Почему ты мне потом это не рассказала? После выезда из больницы? — В его голосе звучало явное недоверие и горечь.

— Из-за второй причины. Прости, Карл. Но это еще более сложный вопрос. Даже не знаю, с чего начать.

— Начни опять с главного. Ничего, не бойся. У меня крепкие нервы и здравый рассудок. Я все пойму. Детали можешь опускать.

Лина облизнула пересохшие губы.

— Ты не мог бы заказать мне бокал вина или воды? Лучше минеральной. А то в горле першит. Устала после долгой дороги, да и нервничаю.

Она попыталась улыбнуться и взглянуть ему в лицо, но не смогла сделать ни то, ни другое. Некоторое время затем молчала, используя паузу для того, чтобы собраться с мыслями.

Карл подозвал официанта и сделал заказ. Заодно спросил, не желает ли она перекусить с дороги. Лина отказалась. Даже мысль о еде сейчас касалась нелепой. Она дождалась, пока принесли сразу и вино, и воду. Выпила залпом почти полбокала вина, потом, откашлявшись и уже не спеша, мелкими глотками, опустошила бокал воды.

— Так вот, — продолжила она. — Если коротко и по существу, то твой названый брат Морган покушается на твою собственность. Он считает, что половина компании принадлежит ему. Что якобы существует настоящее завещание Пер-Андеша, в котором эта половина отдается ему. Морган вместе с сообщником уже провел обыск у тебя в офисе и на твоей квартире в Стокгольме. — Она решила не упоминать о таком же обыске и у себя на квартире.

— Ясно. А ты тут при чем? Какое имеешь отношение ко всему этому? И зачем понадобилось продолжать выдавать себя за мою жену?

— Морган шантажировал меня, требуя, чтобы я помогла ему найти это завещание.

— И чем же он тебя так запугал? Ты ведь согласилась. И ничего мне об этом не сказала.

— Я боялась и за тебя, и за себя. Ты ведь еще не восстановил память и не смог бы сам за себя постоять. А мне одной с ними не справиться. Я решила укрыться вместе с тобой на острове, в твоем загородном доме, вдали от них. Надеялась, что они нас не найдут. Для этого пришлось продолжить вынужденный маскарад. Я думала, что это ненадолго. Всего на пару недель. Потом твоя память восстановится и ты сможешь сам заняться этой проблемой. В полицию идти не решилась. У меня не было доказательств. Но из моих замыслов ничего путного не получилось. Удалось выиграть всего несколько дней отсрочки. У Моргана, как выяснилось, есть сообщница в компании. Секретарша Йорана. Наверняка она подслушивала все мои телефонные разговоры с твоим вице-директором. В общем, Морган меня встретил, когда я выходила сегодня из офиса компании. Опять угрожал и потребовал, чтобы я помогла проникнуть в твой загородный дом. Считает, что завещание спрятано там.

— Ты не ответила на мой вопрос. Чем он тебе угрожал?

— Нащупал мое слабое место. В отличие от тебя, он сразу понял… — Она на секунду задумалась, потом решительно встряхнула волосами и продолжила: — Что ты мне не безразличен. Да, я с ним встречалась когда-то, пока не поняла, кто он такой. И у меня с ним ничего не было. Ничего общего. Мы даже не целовались. Но он сказал, что сфабрикует доказательства нашей близости и предъявит их тебе, если я не буду ему помогать. Я боялась, что после этого ты меня прогонишь. Уволишь из компании, и я не смогу тебя видеть.

Она сумела наконец оторвать взгляд от краешка стола и посмотреть ему прямо в глаза.

— Я боялась потерять тебя навсегда, Карл.

И тут же почувствовала, что не может больше сдерживаться. Вначале из левого глаза выкатилась предательская слезинка, потом сразу по две капли из обоих глаз, а потом соленые воды уже хлынули безостановочным потоком, стекая по щекам на скатерть в два бурных ручья.

Карл растерянно вскочил из-за стола, встал рядом с ней, наклонился и как-то неловко прижал к себе ее голову.

— Не плачь, пожалуйста. Не надо. Все будет хорошо. — Он судорожно сунул руку в карман, достал носовой платок и протянул ей. — Вот, возьми, пожалуйста. Только не плачь. Мы сейчас все спокойно обсудим и что-нибудь придумаем. Не бойся. Я сумею защитить нас обоих.

Через некоторое время рыдания перешли в редкие всхлипывания. Затем Лина аккуратно промокнула глаза и высморкалась.

— Прости, пожалуйста, за истерику. Я не хотела. Я понимаю, что виновата. Вела себя как глупая девчонка. Надо было сказать тебе об этом раньше. Вместе что-нибудь бы придумали. Я выпросила у Моргана отсрочку на два дня. Он будет ждать меня в этом ресторане послезавтра вечером. Так что у нас есть еще время на подготовку. Извини, у тебя есть время, — тут же поправилась она. — Я понимаю, что после всего случившегося мы не сможем вместе работать. Я готова написать заявление об уходе. И вот, возьми кольцо.

Она даже начала его стаскивать с пальца, но, как назло, украшение никак не хотело покидать насиженное место.

— Хочешь меня покинуть? — как-то загадочно усмехнулся Карл. — А жаль. У меня были совсем другие планы.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила Лина, переставая возиться с кольцом.

— Сейчас поедем домой, к нам на остров, и все спокойно обсудим. Здесь слишком много зрителей.

Слова «к нам» прозвучали такой волшебной музыкой, что Лина мгновенно успокоилась. Даже слезы сами по себе тут же перестали капать из глаз и высохли на щеках. Она недоверчиво посмотрела ему в лицо, полагая, что ослышалась или что собеседник просто оговорился. Но выражение мужского лица было самое доброжелательное. А глаза очень добрые и участливые. И весьма многообещающие. В них можно было легко прочитать, что диалог только начинается, а жизнь продолжается…

А что касается зрителей в лице хозяина ресторана, его жены, их сыновей, двух официантов и еще десятка каких-то малознакомых и незнакомых личностей, то это такая мелочь. Какое это имеет значение, когда она стоит уже рядом с Карлом, заключенная в его объятия, тесно прижавшись к нему всем телом и запрокинув голову в ожидании поцелуя.

Но с поцелуем не получилось. Из-за вторжения постороннего лица. Совершенно лишнего в такой ситуации. Входная дверь в ресторан отворилась, и в зале появился Морган. Лина осознала его присутствие только тогда, когда услышала неприятно знакомый, какой-то скрипучий голос и увидела фальшивую улыбку на лице этого шантажиста.

— Привет вам обоим. Ты меня узнаешь, Карл? Я думал, что твоя жена уже сообщила, что у тебя есть брат. Не так ли, Лина? — Он подмигнул ей, явно самонадеянно рассчитывая на поддержку и на то, что дама сумеет тут же, с ходу, включиться в его игру. Конечно, ситуация несколько изменилась, но обязательства остаются. — Решил вот навестить тебя, братишка. Меня зовут Морган, — продолжил пришелец. — Узнал о твоей болезни и что ты живешь на острове, вдвоем с женой. Мы с ней сегодня случайно встретились в Стокгольме и договорились, что она тебе сообщит о моем приезде. Или она еще не успела? Я ехал следом за ней, но мотор что-то забарахлил, и я приотстал.

Так, подумала Лина, все же ее перехитрили. Скорее всего, ей специально продемонстрировали синий «фольксваген», чтобы отвлечь внимание. А поехали за ней на другой машине. Или просто ждали ее за городом, на шоссе, по которому она должна возвращаться. Морган ей не доверяет, поэтому и не стал ждать два дня. Решил застать врасплох. Скорее всего, где-то рядом сообщник. Что они задумали? Сейчас Морган начнет напрашиваться к ним в дом. Судя по началу разговора, он думает, что Карл еще не восстановил память. Что же делать?

Однако инициативу продолжения беседы взял на себя Карл. Раздвинув рот в улыбке, он пожал протянутую руку названого брата и показал на свободный стул.

— Это хорошо, что ты сам пожаловал. Я как раз хотел с тобой обсудить один вопрос. Присаживайся. — Улыбка уже исчезла, лицо посуровело, и в голосе явственно прозвучали властные и жесткие интонации.

Морган снял куртку и пристроился на стуле, несколько озадаченный поведением собеседника.

А Карл продолжил:

— Не хотелось бы зря тратить время. И твое, и свое. У меня с Линой слишком много дел на сегодня намечено. Поэтому буду краток. Во-первых, я в полном уме и рассудке. И в курсе того, что ты ищешь. Причем совершенно напрасно. Эта компания принадлежала моей матери. После ее смерти по завещанию она отошла мне. Однако до моего совершеннолетия по этому же завещанию компанией управлял мой отец. Юридически же собственником оставался я. После моего отъезда в США Пер-Андеш продолжал заниматься данной компанией по договорённости со мной. В связи с ухудшением состояния здоровья он предложил мне приехать на родину для того, чтобы я сам занялся этим бизнесом. Или просто продать компанию, если я не смогу вернуться в Швецию. Я решил вернуться и не жалею об этом. Поэтому в завещании Пер-Андеша вообще не упоминается о компании. Ее статус определяется завещанием моей матери.

Морган попытался что-то сказать, но Карл одним жестом прервал его попытку.

— Подожди. Я еще не все сказал. Я в курсе твоей попытки шантажировать Лину. Я ее люблю и собираюсь предложить выйти за меня замуж. Поэтому я не потерплю, чтобы кто-то запугивал мою невесту, если она, конечно, согласится стать моей женой. Надеюсь, ты меня правильно понял? Постарайся больше не попадаться на моем пути. Иначе пожалеешь, что вообще родился на свет. А сейчас убирайся, и чем быстрее, тем лучше. Здесь слишком много свидетелей, и тебе же хуже, если они тоже вмешаются.

С каждым произнесенным словом Морган как-то все больше съеживался на стуле. Существенная разница в комплекции обоих мужчин к концу разговора приобрела просто гротескные размеры. Мужественный великан-викинг рядом со злобным и жалким пигмеем. Благородный небожитель против гнома — обитателя подземелий. Наверное, сработала сила ее воображения. Карл нравился ей все больше и невольно вырастал в ее глазах.

А потом ее защитник повернулся к ней, вновь привлек к себе, обнял и сказал:

— Извини, дорогая, за прежнюю холодность и молчание. Я давно уже хотел тебе признаться в любви. Еще когда мы первый раз увиделись в аэропорту Арланда. Я влюбился в тебя мгновенно. Это было… как вспышка молнии. Но боялся поверить в свои чувства. И боялся, что ты не поверишь в возможность любви с первого взгляда. А потом, на острове, я посчитал, что мы уже супруги. Что я уже когда-то признавался тебе в своих чувствах, когда предлагал руку и сердце. И что в этом уже нет необходимости. Хотя, конечно, это неправильно. Женатые мужчины должны постоянно говорить своим женам о любви. Но я исправлюсь. Я обещаю тебе это. А пока я хочу сказать самое главное. Я люблю тебя и прошу выйти за меня замуж! Ты согласна?

Так все ее надежды оправдались. Их маленький островок действительно оказался Островом исполнения желаний…

Что ж, тогда надо поторопиться с возвращением, пока не иссякла его волшебная сила. Ведь еще надо будет решить вопрос о двенадцати детях и белоснежной океанской яхте с ее именем на борту… И много-много других вопросов, которые появятся в их будущей семейной жизни. Начиная с предстоящего свадебного путешествия в какую-нибудь прекрасную солнечную страну, где отогреется се измученное сердце…

Так думала абсолютно счастливая Лина, прижимаясь щекой к широкой и надежной груди своего босса, своего возлюбленного, своего будущего мужа…

Content

Леона Диксон
Вспышка молнии

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12