Леонид Резник

Перешагнуть через смерть

Глава 1

Алекс выждал, пока пройдет двадцать минут после ухода Мэгги. Потом на всякий случай решил подождать еще минут десять. Уходила она как-то суматошно, на бегу обсуждая с приятельницей место и время встречи на Мальте. Вдруг забыла что-то важное и вернется в самый неподходящий момент?

Странно, похожее чувство вины было у Алекса разве что в школе, когда он убегал с уроков. Не вяжется это все, секс – не школьное занятие, что бы там ни говорили ревнители сексуального образования. Получается, «подруга-по-договору», почти жена, настолько ему надоела, что небольшая измена кажется пьянящим глотком свободы.

Обитаемый остров, похожий на огромный белый лайнер с десятью палубами, очень плохо действовал на психику. Нет, скорее не на психику, а на нравственность. Плавающая громадина, прошитая лифтами и пневматическими службами, была задумана как сверхкомфортная среда обитания для небедных людей, которым надоела рутина традиционных городов и поселков. Алекс успешно старался выглядеть таковым, этого требовало задание. Но… Средиземноморье, солнце, воздух… Алексу, прожившему почти тридцать лет в Питере и привыкшему к его жемчужно-серой гамме, очень трудно было воспринимать совершенно иные краски и запахи моря не как отдых. А курортная атомсфера не терпит постоянства…

Возможно, и договор, и близость в течение последних пяти месяцев были ошибкой. Уютная пухленькая Мэгги под боком казалась отличным маскирующим субъектом. Несмотря на экзотическую профессию контролера ресторанов, она была самой заурядной женщиной, какую только Алекс когда-нибудь встречал. Заурядной и абсолютно нелюбопытной, что особенно важно в его обстоятельствах. А если именно ее заурядность и подтолкнула Алекса на поиски приключений? Невозможно питаться все время только диетической пищей. Поневоле захочется чего-нибудь остренького. А унылый секс приедается даже сильнее, чем диетическая еда.

Алекс окинул критическим взглядом свое изображение в зеркале. Даже удивительно, что сидячий образ жизни последних месяцев почти не отразился на фигуре. Или просто фигура у него такая, что с первого взгляда не разберешься. Этакая выпрямившаяся горилла с непропорционально длинными руками. Десяток килограммов лишнего веса могут осесть на нем, а по виду даже не скажешь. Алекс усмехнулся. Где те подростковые годы, когда он комплексовал по поводу своей неизящности? Возможно, эстетам не понравится. Зато очень удобно, если надо свернуть кому-то шею или защитить свою.

Нелюбопытная Мэгги вряд ли изучила квартиру-каюту плавучего города хотя бы на треть. Алекс ловко сориентировался в лабиринте хозяйственных шкафчиков, снял блокировки от проникновения несовершеннолетних и открыл ячейку, в которой хранился голем. Серо-коричневая человекообразная фигура не подавала признаков жизни, но Алекс знал, что она полна энергии. Суток подключения к зарядному устройству хватало примерно на два-три часа активной деятельности. Ну очень активной, если судить по прошлому разу. Алекс поежился. В первый раз он поскупился, купил дешевую оболочку с самыми примитивными инстинктами и получил одержимую нимфоманку, из всех звуков способную лишь на хихиканье и стоны. Нельзя сказать, что эксперимент вышел совсем неудачным. В противном случае он бы не решился продолжить свои игры с секс-игрушками. Но на этот раз чип в руке Алекса стоил раза в четыре дороже.

За процессом превращения Алекс не наблюдал. Ночных кошмаров, которыми пугала инструкция по использованию голема, он не боялся. Но свое либидо желательно было беречь. Сжимать в своих объятиях красавицу и помнить, как трансформировались ее лицо и фигура… Ну уж нет.

И вот… Богиня любви, модель под именем Николь Вэнс вышла из ячейки. Конечно, Алекс уже видел все ее прелести на трехмерной рекламе, но оказалось, что совершенство может стать еще совершенней.

– Закрой рот, неудачник, – промолвила кибернетическая красавица. Речь звучала абсолютно естественно, хотя голос был немного… скрипучим, что ли.

– Почему неудачник? – Алекс чуть было не задохнулся от возмущения. – Что тебе засунули в мозги, кукла?

– То, что ты оплатил. Характер, приближенный к прототипу. А у меня очень ехидный прототип.

– Но почему неудачник?

– А кто еще станет заниматься киберсексом? Я что-то не слышала про нехватку женщин в окружающем мире. У тебя какие-то проблемы?

«Кажется, я переплатил за интеллект, – подумал Алекс, – мне сейчас только сеанса психотерапии не хватало».

– У меня нет проблем, – жестко произнес он, – у меня есть свободные деньги, которые я могу потратить как хочу. Мне захотелось трахнуть такую красивую девчонку, как твой прототип. Это нормально? Вполне. – И добавил с некоторой издевкой: – Что да, то да, на оплату прототипа моих денег не хватит.

– Нужны ей твои деньги, – улыбка кибердивы буквально осветила комнату, – сейчас ей принадлежат двенадцать патентов на овощи, приспособленные к условиям лунных поселений. Ее компания среди самых динамичных в мире.

– У нее что, хобби такое, продавать свои данные порносайтам?

– А как еще способная студентка три года тому назад могла собрать деньги на исследования? Не себя же продавать. Зато теперь…

– Зато теперь, – перебил Алекс, – если я увижу в новостях или еще где-то твою самую динамичную бизнес-леди, мне будет приятно вспомнить…

– …как ты трепал языком, – на этот раз перебила кибердива, – ты ведь ограничен… во времени. Если тебе просто хочется поговорить, то мог бы заказать бот с моей внешностью. Боты намного дешевле. А я дорогая, я очень дорогая. И я забочусь о клиентах, я очень хочу, чтобы им было что вспомнить. Иди ко мне.

Красавица присела на край кровати, немного откинулась назад, опираясь на локти, слегка подтянув колени. Она улыбалась, в этой улыбке было немного иронии, как напоминание о недавнем ехидстве, в этой улыбке была забота, в ней была страсть…

«Черт, как же они это делают? – Алекс обнаружил, что на какое-то время даже перестал дышать. – Она великая актриса. Но это же кукла, чертова кукла, набитая технологией. О чем я думаю? Я что, в самом деле идиот, просто стоять, когда меня зовет такая… девушка. Даже будь она трижды кукла!»

Судя по всему, будущее светило биотехнологического бизнеса не только науке отдавалось полностью. Алекс мог поклясться чем угодно, что чертова кукла… хотя почему чертова?.. что этот кибернетический ангел ловил от секса кайф ничуть не меньше, чем он сам. Казалось, что волны наслаждения прокатываются поочередно по каждому из них, и удовольствие одного порождает в другом партнере новую волну. Даже его сердце, сердце очень тренированного человека, прыгало в груди, как самостоятельное живое существо, которому вдруг захотелось напомнить о себе. А то хозяин что-то о нем позабыл…

Когда сердцебиение немного успокоилось, дыхание пришло в норму, а цветные пятна перед глазами рассеялись, земное воплощение Николь Вэнс принялось тереться об Алекса своей безупречно нежной кожей.

– Надеюсь, – промурлыкала она, – ты не очень на меня обиделся за «неудачника»?

– Нет, конечно. – В блаженном состоянии, из которого он медленно выплывал, простить можно было все что угодно. – Какие мелочи. Раз ты сказала, значит, я и в самом деле неудачник. Мне вряд ли удастся встретить настоящую Николь Вэнс. Хотя это же псевдоним, ведь правда?

– А сейчас обиделась я. – Чувственные губы сложились как-то по-особенному, видно, так она хотела подчеркнуть обиду. – Зачем тебе настоящая Николь, когда рядом есть я? Я лучше. Ты только подумай. Что бы сейчас делала настоящая Николь? Ей хотелось бы твоей ласки. А я… я сама готова дарить ласку.

Голос кибердивы уже не казался скрипучим. Она говорила что-то гипнотическое о том, какое блаженство ждет их обоих в самое ближайшее время, высочайший IQ Николь никогда не позволит ей дарить счастье мужчинам, а она, хоть и близка к прототипу как никто другой…

Нежные пальцы трогали Алекса и двигались, не останавливаясь ни на секунду. Он с некоторым изумлением понял, что в рекордно короткий срок вновь готов на подвиги. Кибер-Николь ловко уселась ему на живот, начала медленно сдвигаться назад, немного помогла рукой… Еще один полет в рай начался.

Тренированный слух не подвел даже в такой момент. Алекс услышал, как открывается входная дверь. Шаги… так ходит только Магда. Что за черт? И тут кибердива застонала. Ах, как к месту это было, нет, могло быть. Но сейчас это оказалось совсем излишним. Странно, после стона прошла только секунда, но раздвижная дверь в спальню буквально отлетела в сторону, а Магда уже стояла на пороге. Судя по тени, она изогнулась, как пантера перед прыжком.

– Что за черт?! – воскликнула подруга. От двери она могла увидеть только сидящую к ней спиной Николь Вэнс и торчащие из-под нее ноги Алекса. Магда сделала еще шаг, теперь и физиономия Алекса стала видна. Ну и дурацкое же у него лицо, наверное.

– Да, герой-любовник, знала я, что ты дурак, но не догадывалась насколько. – Магда повернулась и направилась к шкафам. – Продолжай, девочка, продолжай, – обратилась она к Николь. – Я вам не помешаю.

– Кто это? – спросила кибердива. Вопреки предложению Магды двигаться она прекратила, но и слезать не торопилась. Самое странное, несмотря на все, что говорят о стрессах, Алекс оставался в ней и был вполне готов к продолжению банкета. Возможно, его подстегивала пикантность ситуации. И возникло твердое убеждение, что Магда принимает Николь Вэнс за человека.

– Это моя подруга, – сказал он кибердиве. – Была подругой. У нас договор…

– Был договор, – донеслось от шкафов. – Уже расторгнут.

Алекс пригляделся. Сначала он не поверил своим глазам. Разоблачившаяся до нижнего белья Магда натягивала себе на спину и прилаживала к рукам нечто непонятное. Поначалу мелькнула мысль о каких-то приспособлениях для садо-мазо. Вряд ли. Пластиковые трубки, провода, какое-то подобие короткой жилетки… Дальше было хуже. Поверх непонятной сбруи Магда натянула на себя плотный свитер черного цвета с металлическим отливом. Во-первых, одежда совсем не подходила для жаркой средиземноморской осени. А во-вторых, что намного важнее, глаз полицейского сразу распознал в свитере городскую броню второго уровня. В цивилизованной законопослушной Европе такое мог надеть… кто? Полицейский? Преступник? Где она это прятала?

– Слушай, Казанова, – Магда говорила, не прекращая возню с вещами, – я не злопамятная. И дам совет, который спасет тебе жизнь. Скоро здесь будут очень плохие люди. Вообще-то они гонятся за мной, но они вряд ли поверят, что ты не знаешь, куда я смылась. Ты даже не представляешь, что они могут с тобой сделать. И в конце концов убьют. У тебя минут двадцать, возможно, меньше.

– Что случилось? Ты проверяешь рестораны, ставишь им оценки для туристических сайтов. С каких пор это стало опасно? Ты занизила кому-то оценку, а они обиделись? Неужели за это так страшно мстят?

Алекс приподнялся. Стресс все-таки взял свое. Николь уже стояла рядом с кроватью, переводя взгляд с него на Магду и обратно.

– Я узнала, – Магда улыбнулась и тут же стерла улыбку с лица, – что в одном из ресторанов подают человечину. За это меня хотят убить.

«Шутит, – подумал Алекс. – Недаром она улыбнулась. Когда говорят такие вещи – не улыбаются. Но броню-то она надела. Значит, опасность есть».

– Это ресторан африканской кухни, – продолжала Магда, – сюда придут нигерийцы. Здоровенные!.. Все выглядят как гибриды баскетболистов с гориллами. Что ты сидишь, идиот?! Бежать надо!

– А охрана? Плавучий остров охраняется…

– На завтрак им эта охрана. – Магда выругалась, прикидывая вес собранного рюкзачка. Похоже, она взяла только компьютер и какие-то мелкие вещи. Никакой одежды, косметики. Просто невероятно. Да, удивила его подруга. Ничего, сейчас и он ее удивит.

Одевшись за рекордно короткое время, Алекс рванулся к одному из своих «секретных шкафчиков», натянул на себя такую же, как на Магде, городскую броню, достал пистолет.

– А может, мы твоих друзей из Нигерии подождем здесь и сами зададим им… – Повернувшись, он опешил. Магда стояла в двух метрах. Ее правая рука сжата в кулак и вытянута по направлению к нему. А из рукава выглядывает трубка. Не больше сантиметра в диаметре. Почему-то не оставалось сомнений, что это оружие.

– Не двигаться! – скомандовала она. – Медленно! Очень медленно! Бросай пистолет.

Алекс бросил.

– Откуда броня, оружие? – Магда спрашивала, словно била хлыстом.

– А у тебя откуда? Тоже броня, тоже оружие.

– Отвечай, идиот! Я же тебя держу на прицеле, а не наоборот. У меня время уходит. Мне легче тебя убить, чем ждать ответа.

– Европол, – выдавил из себя Алекс.

– Точнее!

– Отдел мошенничества.

– Полное название!

– Отдел особо опасных махинаций, связанных с угрозой для жизни.

– Чем докажешь?

– Ничем. А ты кто?

– Европол, убойный отдел. Доказать тоже не могу.

– Так и будем стоять?

– Уфф… – Магда опустила руку. – Я уже подумала, что ты один из них и водил меня за нос все это время.

– Я похож на нигерийца?

– Эх, если бы дело было только в них. У тебя пистолет с полицейским контуром?

– Конечно. Здесь же вокруг сигнализация, без контура засекут мгновенно.

– Я сваляла дурака, не взяла, не хотелось светиться даже так.

– Что делаем? – Алекс попытался перехватить инициативу. – Теперь нас двое, мы можем их дождаться. У меня есть свое дело, я не могу его бросить.

– Забудь. Хватай то, что можешь, и беги.

– Почему?

– Мы не справимся. Даже вдвоем. Ну а если справимся… Ты ведь, как и я, под прикрытием. Таким прикрытием, что даже я не опознала полицейского, держала тебя за ботаника-качка. А бойню, которая здесь произойдет, скрыть будет невозможно. Нет у тебя выбора. Время, время! Бегом!

– Вы что, собираетесь оставить меня на растерзание? – трагическим шепотом спросила Николь.

– Тебя кто-то держит? – удивилась Магда. – Одевайся и сматывайся.

– А ты можешь одолжить мне одежду?

– Алекс, чертов извращенец! – взорвалась Магда. – Где ее одежда?

– Как-нибудь потом расскажу, – Алекс понимал, что «потом» не будет. Когда люди расстаются, им не до выяснения мелких несуразностей. Это не расследование. – Дай ей что-нибудь, все равно оставляешь.

Магда заглянула в шкаф. Наугад вытащила платье и бросила Николь.

Кибердевушка буквально проскользнула в одежду. Алекс чуть не взвыл. Зрелище било по нервам любого мужчины в пределах видимости. Магда была ниже ростом, а ее бедра – уже, чем у Николь. Хотя нельзя исключить, что она специально вытащила самое маленькое из платьев.

Какую-то спортивную обувь кибердевушка подобрала сама.

Все вещи Магды уместились в маленьком рюкзачке. Свое «богатство» Алекс побросал в чемоданчик-сейф.

– Куда двигаемся? – спросил он.

– К служебной авиаплощадке, – ответила Магда, – я знаю код доступа к флаеру. Наши громилы сядут на пассажирской. Их слишком много.

– Ты уверена, что они не на катере?

– Я ни в чем не уверена. Но если они плывут, то мы с гарантией успеем убраться. На их месте я бы летела.

Не прошли они и десятка метров (вела, конечно, Магда), как Алекс остановился.

– Я увлекся, – зло произнес он, – женщина в опасности, вот-вот на нас свалится сборная Нигерии по баскетболу… В чем причина? Почему ты не вызываешь группу поддержки? Тебя все равно раскрыли, как я понял. Хочу знать, во что ты вляпалась.

– Я могла бы промолчать, – ответила Магда. – Ведь ты же не попытаешься меня остановить?

– Интересная мысль.

– Забудь, – горько сказала Магда. – Хоть ты и гад, но за это не убивают. А пришлось бы. Давай, иди рядом со мной и скажи своей… длинноногой, чтобы держалась за нами, только чуть приотстала.

– Ты слышала? – Алекс повернулся к Николь. – Отстань немного и не прислушивайся. Секретная информация.

Сам он подумал, что встроенные в голема микрофоны могут оказаться настолько хороши, что все секреты убойного отдела будут услышаны даже с другого конца коридора.

– Про людоедство – это шутка, – сказала Магда. – На подробности времени нет. Слышал про взрыв на Мальте? Около полугода назад.

– Кажется, слышал. Но это перед тем, как я здесь поселился.

– Аналогично. Я так вообще только из-за этого здесь и оказалась. Неприятное дело, нити тянутся из центра Европы, замешан медицинский бизнес. Игра очень крупная, трупы никто не считает.

Алекс с уважением посмотрел на Магду. Надо же… пухленькая блондиночка абсолютно простецкого вида, а такое дело ведет.

– У тебя группа поддержки должна быть. Где она?

– Нет группы, нет поддержки. А теперь, похоже, меня еще и сдали, – грустно проговорила Магда.

– Почему?

– Кому-то выгодно.

– Думаю, ваши нигерийцы прилетели, – раздался сзади голос Николь. – Уже разбираются с охраной.

– Оно еще и думает, – только что не взвыла Магда. – Зачем вообще эта шлюха идет с нами?

Алекс не знал, что ответить. Учитывая, что голем стоит сумасшедших денег, лучше всего было оставить кибердиву в квартире. Просто загнать ее в ячейку зарядного устройства. Как он не подумал об этом сразу? Но раскрыться перед Магдой… Пусть лучше считает, что он изменил ей с роскошной красоткой. А если учесть, что у компьютерной оболочки должна быть прямая связь с сервером плавучего острова (вот откуда она знает о прибытии нигерийцев), это можно использовать.

– Где они? – резко спросил Алекс у Николь, стараясь при этом не смотреть на Магду. Если подруга начнет требовать объяснений, то можно застрять надолго.

– Думаю, основная часть на авиаплощадке, – «думаю» получилось просто гениально. Этакая Сивилла вещает в трансе. – Отряд поменьше вломился в соседнюю с вашей квартиру. У вас ведь каюта без внешней стенки. Ну, сейчас они у вас все разносят. Какое счастье, что я ушла.

– Что за… – продолжить Магде не удалось. От вибрирующего воя сирены заложило уши. Через несколько секунд сирена смолкла, роботизированный женский голос заговорил без малейшего намека на эмоции:

– Внимание, внимание. Враждебное проникновение. Пожалуйста, всем оставаться на своих местах. Тем, кто находится в квартирах, не выходить. Внимание, внимание. Всем лечь на пол. Не предпринимать активных действий. Силы безопасности острова решают проблему.

Голос повторял эти слова, как заклинание, на разных языках, но Магда, Алекс и Николь побежали, не дожидаясь конца первого объявления. Впереди двигалась Магда, за ней Николь. Алекс взял на себя арьергард. Если у Николь действительно связь с сервером и информация правильная, то очень скоро их догонят. Какого черта он тормозил Магду дурацкими расспросами? Столько времени потеряно.

Эластичное покрытие пола гасило вибрацию, но недостаточно. Алекс почувствовал колебания от топота ног. Очень тяжелого топота. Он плюхнулся на пол, поставил чемоданчик-сейф как защиту и приготовил оружие.

Первая тройка преследователей выскочила из-за угла. И так парни крупные, а если глядеть от пола, то вообще великаны. Чернота кожи делала их похожими на монстров из трехмерной стрелялки. Алекс выждал примерно секунду, возможно, чуть больше. Все равно смотрят поверху, над ним. Так… Правильно сделал, еще пара подбежала. Поднимают автоматы, засекли. Стрелял он, как на тренажере. У крупных бойцов есть недостаток – уж больно мишень хорошая.

Поднялся, сделал короткий рывок, можно позволить, сразу не полезут. Потом перешел на бег боком, левое плечо вперед. Из-за угла высунулась черная рука с автоматом, очередь прошила коридор. Алекс выстрелил в ответ. Так, для порядка, чтобы не высовывались.

Чуть позже из-за угла синхронно вылетели двое. Падая на пол, они поливали коридор очередями из автоматов. За долю секунды до этого Алекс понял, что добрался до развилки, и одновременно с началом стрельбы упал вправо. Уже лежа на полу, почувствовал сильную боль в боку. Похоже, пуля ударила в броню.

Он осмотрелся. Надо же, девушки свернули налево. Чтобы добраться до них, надо пересечь линию огня.

– С нашей стороны лифт, – сказала Магда. – Приготовься прыгать, я прикрою.

Повозившись в правом рукаве, она ухитрилась высунуть трубку на несколько сантиметров. Не много, но достаточно, чтобы выставить ее из-за угла и не подвергать опасности руку.

– Приготовься, – негромко скомандовала Магда. – И попробуй стрелять, когда будешь прыгать.

Алекс подумал, что смотреться в полете со стрельбой он будет красиво. Особенно загораживаясь чемоданчиком. В трехмерных боевиках такие сцены любят и показывают даже в замедленной съемке. А здесь нельзя как-нибудь перемотать на скорости?

Магда высунула трубку за угол. Раздались щелчки, оружие было пневматическим. В коридоре кто-то взвыл басом, в ответ грохнула короткая очередь. Пневматика щелкала, Алекс не представлял, когда закончатся боеприпасы.

– Стреляй понизу, – прошипела Магда.

Алекс так и сделал. Пара выстрелов, прыжок, красивый, как в любимых боевиках, стрельба в полете, чемоданчиком прикрыться…

Враги были наготове, но стрелять прицельно не смогли. Все же одна из их пуль попала в чемоданчик, другая в броню. Алекс с трудом поднялся после жесткого приземления.

– Твоя сучка ждет у лифта, – крикнула Магда на бегу, – давай.

– На лифте опасно, – прохрипел Алекс, когда догнал девушек, – могут задержать как-то. Лестница… за углом.

– На лифте 20 секунд, – Магда выстрелила за спину Алексу, – если пойдем по лестницам, то догонят.

Первой в лифт запрыгнула Николь, за ней Магда и сразу же нажала кнопку верхней палубы. Алекс, стоя в дверях, бросил взгляд в коридор, проверяя, не надо ли кого пристрелить на прощание. И тут словно живой вихрь вырвался из-за угла, от поворота к лестницам. «Вихрь» втолкнул Алекса в лифт, сильнейший удар по руке выбил пистолет. Алекс обнаружил себя стоящим спиной к стенке лифта и со стволом пистолета, почти упирающимся ему в глаз. Магда была примерно в таком же положении. Пистолеты держал светловолосый парень среднего роста. Если сконцентрироваться на гигантских черных мужиках, то мини-блондина можно не заметить до тех пор, пока он не ткнет в нос пистолетом. А если он еще и выскочит из-за угла с нечеловеческой скоростью…

– Никаких лишних движений, – процедил незнакомец сквозь зубы, – тогда удастся прожить подольше. Ты кто?! – рявкнул он на кибердиву, при этом взгляд ни на миг не оторвался от Алекса и Магды, а руки с пистолетами не дрогнули. Лифт тронулся.

– Анна, – пискнула секс-кукла.

– Что ты тут делаешь?

– Убегаю.

– Дура… почему ты с ними?

– Я… работаю по вызову. Я была с этим мужчиной. А его жена прибежала и сказала, что всем надо убегать.

– Зачем?

– Она проверяет рестораны…

В этот момент раздался отдаленный грохот, все закачалось, лифт остановился, обычное освещение сменилось аварийным.

– Та-ак, – протянул светловолосый, – доигрались. Давай дальше. Значит, проверяет рестораны.

– Да. Рестораны. И в каком-то африканском ресторане она нашла человеческое мясо. Ты представляешь? Там его ели! И за ней гонятся, чтобы она не успела никому рассказать. Негры. Здоровенные, как гориллы-баскетболисты. Можно я сяду на пол? Медленно-медленно.

– Что за черт? – Цепкий взгляд незнакомца просканировал лица Алекса и Магды. – Человечина в африканском ресторане? Или я чего-то не знаю. Мартин, ты слышал, что сказала тут одна сучка?

Алекс понял, что незнакомец говорит не сам с собой, а с незримым диспетчером, который издалека дирижирует операцией. Микрофон вживлен или вшит в одежду. Еще он обратил внимание на то, что незнакомец – уже второй за последние полчаса, кто принял Николь за человека.

– Так я и думал, – сказал светловолосый своему невидимому собеседнику, – фантазия у бабы… Зачем тебе садиться? – рыкнул он на Николь.

– Ноги трясутся, слабеют. Могу упасть, а ты испугаешься, застрелишь.

– Да, испугаюсь, – по блеску в глазах Алекс понял, что светловолосый развеселился, – с вами не скучно. Человеческое мясо… Садись! Но в самом деле медленно.

Алекс мог бы восхититься умением незнакомца стоять с двумя пистолетами в руках, мастерски контролируя свое тело и двух противников, но это был враг, и вместо восхищения полагалось разжигать в себе ненависть. Вдруг пригодится? Вот Николь назвалась Анной и явно что-то задумала. Все эти рассказы про страх и дрожащие ноги… Тем временем секс-кукла медленно сползала на пол. Спиной она опиралась о стенку, руки держала высоко поднятыми, хотя ее никто и не просил. Платье Магды, которое и так было явно коротким для фигуры супермодели, задралось. Ну а такие мелочи, как трусики, кибердевушкам по вызову явно ни к чему. Незнакомец перевел дыхание. Но не похоже, что сильно отвлекся. Железный человек!

– Мартин! – внезапно светловолосый перешел на немецкий язык. Алекс сконцентрировался, поскольку не владел немецким так же хорошо, как английским. Хотя вполне достаточно, чтобы понять суть разговора. – Кто-нибудь займется этим проклятым лифтом? Хорошо. И побыстрее. Да, что у вас на мужика, который вместе с полицейской? Он был с пистолетом, и шлюха назвала его мужем. Сколько? Семь человек?

Алекс понял, что рассказывают о его подвигах на ниве истребления горилл-баскетболистов. Это плохо, не прикинешься несчастным клерком.

– Давай, – незнакомец продолжал разговор с невидимым Мартином, чей компьютер, судя по всему, был прекрасно информирован, – …банковский служащий… Интересно, в банках так хорошо учат стрелять? Может, и он под прикрытием? Ну, одна так одна. А если и они не про всех знают? Хорошо, хорошо, не лезу. И зря ты так. Вот ваши уроды скоро весь остров утопят, а людей взял я. Все, хватит. У тебя своя работа, у меня своя.

– Слушай, бухгалтер, – светловолосый вернулся к английскому. – Какого черта ты побежал с пистолетом и стрелял, как ненормальный?

– Ваши люди убили бы меня, если бы догнали.

– Логично… Чей пистолет?

– Ее, – Алекс взглядом указал на Магду.

– Та-ак, – незнакомец задумался. – Медленно поворачиваемся лицом к стене. Медленно… Да не ты, дура на полу! – рявкнул он на кибердиву. – Очень медленно поднимаем руки над головой. Хорошо… Теперь опираемся поднятыми руками о стенку. Ну, вы прямо родились, чтобы вас брали в плен. А ты, там на полу, сожми кулаки. Теперь на правой руке отогни два пальца. Да не эти! О мой Бог! Большой и указательный. Теперь этими двумя пальцами потащи на себя пистолет, медленно. Да не так! Можешь быстрее. Вытащи из него обойму.

– Я не умею, – пролепетала Анна-Николь.

– Ты что, кино не смотришь?

– Смотрю. Но это я не запоминала.

– Хорошо, слушай внимательно… – светловолосый принялся руководить действиями кибердивы, извлекающей обойму. Алекс тем временем просчитал несколько вариантов атаки. Безнадежно. Если бы он с Магдой начал действовать одновременно и слаженно, тогда один из них мог бы уцелеть. Да и то шанс небольшой, нарвались на профессионала.

Упала на пол обойма. Судя по звукам, их сторож засунул один из своих пистолетов в кобуру. Стена перед глазами была матовой, без всякого намека на зеркальность. Что творится сзади, можно было только догадываться.

– Дай пистолет, – сказал незнакомец.

– Я медленно, медленно, – бормотала кибердива.

– Можешь и побыстрее…

Выстрел в замкнутом пространстве лифта прогремел, как взрыв. Инстинктивно Алекс кинулся вбок и вниз, Магда синхронно сделала то же самое – только в другую сторону. Одновременно с их акробатическими этюдами тело незнакомца осело на пол.

– Ой! Что я наделала! – воскликнула Николь Вэнс голосом клинической идиотки. – Я нечаянно!

Ни Алекс, ни Магда сказать ничего не успели. Николь изобразила бурную пантомиму, одной рукой показывая на труп, другой на свой рот и беззвучно артикулируя.

«Микрофоны, – подумал Алекс, – все-то она предусматривает. А ведь черта с два их найдешь».

Николь присела рядом с трупом, поводила левым запястьем над его шеей, головой. Пощупала пальцами кожу рядом с ключицей. Пальцем поманила Алекса и дала пощупать ему. Точно, какая-то горошина имплантирована. Что ее теперь, вырезать?

Николь показала пальцем на один из лежащих на полу пистолетов, потом на горошину и сделала вид, что нажимает на спусковой крючок. М-да, грязная работенка. Алекс уткнул ствол в горошину, выстрелил. Николь прижала палец к губам, жестом опять призывая к молчанию. Интересно, что там еще?

Николь повернула голову обезображенного трупа, показала пальцем за левое ухо. Алекс проверил. Еще одна горошина. Какого черта эти гады засадили два микрофона?

Николь повелительно кивнула на пистолет. Алекс обреченно прижал ствол ко второй горошине, отстранился, запоздало сообразив, что уже забрызгался. Нарастало возмущение, вот ведь чистоплюйка, могла бы и сама, она же не человек, никакой брезгливости в ней не предусмотрено. Хотя какого черта он злится, она ведь их спасла от смерти.

Одновременно с нажатием спускового крючка пришло озарение: Николь Вэнс – не человек. Она – компьютерная оболочка на големе, она фактически – компьютерная программа. И эта компьютерная программа убила человека!!! Преступника, да, но человека! Разве это возможно?

– Ты убила человека, – произнес Алекс дрогнувшим голосом. – Как это может быть?

– Если бы она его не убила, – вмешалась Магда, – он бы убил нас. Я думаю, нас бы разобрали на органы для пересадки. А она до органов успела бы поработать. Долго и плодотворно, как особо талантливая. Кстати, с каких пор ты стал таким гуманистом? Убила человека… А сам ты сколько настрелял только что в коридорах? Или это не человеки? Черные потому что. Ты расист?

«Сказать ей? Не сказать?» – крутилось в голове.

– Я была уверена, что это не человек, – сказала Николь.

«А кто?» Алекса и «Почему?» Магды прозвучали почти одновременно.

– Он двигался слишком быстро для человека, – продолжила Николь, – я обратила внимание на то, как он влетел в лифт, как захватил вас. Другие скорости, у вас не было шансов. Так могла двигаться компьютерная оболочка, вернее – голем с компьютерной оболочкой.

– Такое возможно? – изумилась Магда.

– Я слышала, совсем недавно, – пояснила Николь. – Вот и вспомнила.

– Но сейчас мы видим, что это настоящий человек, – сказал Алекс. Его даже передернуло от взгляда на то, что лежало на полу. – Возможно, он просто принимал стимуляторы.

– Я ошиблась, – невозмутимо парировала Николь, – все ведь ошибаются. А теперь давайте выбираться. Если за нами придут, мы не справимся. Ломать надо здесь, – она указала точку на потолке лифта. – Если ты, Алекс, поднимешь меня за ноги, я попробую.

– Она начинает мне нравиться, – задумчиво произнесла Магда, – жалко, что мы не познакомились раньше.

– Зачем? – удивился Алекс.

– Могли бы заниматься сексом втроем.

От таких слов Алекс ухитрился уронить кибердиву, которая очень ощутимо отдавила ему ногу. Оказывается, пяти месяцев совершенно недостаточно, чтобы изучить женщину как следует.

– Алекс, – сказала Николь, когда все трое выбрались на крышу лифта, – у меня важная просьба. Срок моего заказа кончается через шесть минут. Мне кажется, я вам еще пригожусь. Рекомендую оплатить мои услуги хотя бы еще на час.

– Какой профессионализм! Какая добросовестность! – Магда закатила глаза. – Ты прямо горишь на работе. И я умираю от желания посмотреть, каким образом с тобой будут расплачиваться. Сейчас. Здесь. В вонючей шахте лифта на плавающем острове в центре Средиземного моря. Кстати, а как ты дашь ему квитанцию? Ты ведь платишь налоги, детка?

– Да, как платить? – Алекс понял, что вот-вот загадка Николь будет разгадана. Почему-то ему не хотелось, чтобы это произошло. Какое-то подобие стыда перед Магдой. Одно дело – заказать супермодель с доставкой на дом. Другое – развлекаться с секс-куклой.

– У тебя ведь есть кредитный чип? – спросила Николь.

– Разумеется, но… – Алекс пытался сообразить, что ему делать. Он, конечно, не бедняк. Но услуги Николь стоят очень и очень дорого. Одно дело устроить праздник непослушания, запланировать вечер балдежа с роскошной… женщиной. Другое – оплачивать услуги этого робота-убийцы в вонючей, как верно подметила Мэгги, шахте лифта. А с третьей стороны, робот… нет, Николь не робот, а программа-убийца, спасла ему жизнь. И, судя по намеку, собирается спасать еще в течение часа.

– Да, – сказал Алекс хрипло. Левая рука со служебным кредитным чипом Европола поднялась сама собой. – Тут у меня чип, имплант. Что дальше?

– А у меня здесь сканер. – Кибердива тряхнула левым запястьем. – Вы же видели, как я нашла микрофоны. Давай сюда свой чип. – И добавила, повернувшись к Магде: – А квитанцию ему пришлют по почте.

Их запястья соприкоснулись.

– Вот что, детки, – резко заговорила Магда, – мне надоели ваши игры. Я на бегу поверила, что ты, Алекс, из Европола. Но эта куколка… Она ухитрилась оставить патрон в стволе пистолета на глазах у профессионала, она выстрелила ему точно в лоб, а он, даже на стимуляторах, не успел шевельнуть пальцем. У нее имплантирован хрен знает какой сканер, и она быстрее нас с тобой соображает насчет микрофонов. Она разбирает этот лифт, мать его, так, как механик по лифтам. И чует своей изумительной задницей, когда враги высаживаются на остров. Кто она? Твоя начальница из Европола? У вас роман? Или вы вообще из какой-то банды и какой-то безумный случай свел нас вместе? Можешь не бояться. Я по уши в дерьме и, будь я трижды полицейской, забуду вас, когда расстанемся. Дай Бог мне самой выбраться живой из этого дела. Она рождена, чтобы быть элитной шлюхой, но здесь что-то не так. Кто она или кто вы оба?

– У нас нет времени на разговоры. – Если не принимать во внимание живописно короткое платье, отсутствие нижнего белья, следы смазки и ржавчины на платье, руках, ногах и лице, Николь Вэнс вела себя как бизнес-леди, распекающая шалопаев-сотрудников. – Если к дверям лифта доберутся раньше нас, в шахту кинут гранату. Очень неэстетичная смерть. Алекс, бери меня за ноги и поднимай. Я знаю, где искать блокировку дверей.

Держа Николь, Алекс понял, что он скажет. Шутница Мэгги даже при всем своем дерьмовом положении разыграла его с людоедством в африканском ресторане. Он отплатит ей похожей монетой.

– Я не буду рассусоливать, – начал он. Кибердива весила не меньше человека, она стояла у Алекса на плечах, и подобная нагрузка не располагала к красноречию. – Николь из ФБР, она здесь в командировке, я думал, ты заметишь американский акцент. Знаю-знаю, вы, англичане, не любите американцев, они же против вас когда-то восстали, вы воевали. Мы, русские, тоже не любим американцев, это у нас в крови, после того как янки купили Аляску за бесценок. Уфф… – Он перевел дыхание, чертова кукла наверху крушила какие-то механизмы, топчась у него на плечах. Сколько еще он может выдержать? – Ну вот, мы с тобой не любим американцев, но работать с ними приходится. Мы должны обезвреживать преступников, спасать человеческие жизни, ради этого потерпим их… э-э-э, потерпим Николь какое-то время.

– Когда ты успел наглотаться наркоты? Что ты несешь? Ты не на выпуске полицейской академии. Спасать жизни… С чего ты взял, что англичане не любят американцев? Что за бред? А уж как ты ее не любишь, я видела с расстояния в пару футов.

– Я сказал, вы же воевали! Неужели ты не знаешь? Английский десант захватил Вашингтон и сжег. И Белый дом вы сожгли!

– Не может быть! Когда?

– Кажется, в 1812-м. Нет! В 1814-м. Ты в школе вообще училась?

– Боже мой! Ты бы еще Великую Армаду вспомнил. Что на тебя нашло? Что здесь делает дамочка из ФБР?

– Она из отдела… полиция нравов. У нас в Европе такого нет, но у них остался. Что ты хочешь, пуританская страна.

– Очень пуританская, – Магда посмотрела вверх, – пуритане не признают трусики?

– Не признают, считают изобретением дьявола.

– Я знаю тебя пять месяцев, – казалось, Магда размышляет вслух, – ты никогда не играл клоуна. Ты был скучным. Настоящий банковский клерк. Сейчас со мной говорит другой человек. Я ничего не понимаю.

На Алекса действительно нашло вдохновение. Он даже вспомнил Пушкина:

«Есть упоение в бою

У бездны мрачной на краю».

Правда, переводить на английский, с Николь, стоящей у него на плечах, и с ощущением, что в любой момент рядом может упасть граната, было совсем непросто. В вольном пересказе получилось, что битва на краю пропасти рождает восторг и вдохновение.

– Ты еще и поэт, – пробормотала Магда.

– Эй, голубки, – раздался сверху голос Николь, – я открыла дверь, тут есть щель, нужен кто-то посильнее меня, чтобы раздвинуть.

– Там две щели, куколка. – Магда посмотрела вверх. – Какую раздвигать?

– Алекс, призови свою подругу к порядку. – Кибердива спрыгнула на крышу лифта, все зашаталось. – Я тут ломаю руки, а она издевается. Сама надела джинсы, а мне швырнула этот лоскуток.

– Думаешь, ты одна все предусматриваешь? – Магда не осталась в долгу. – Надо же было как-то отвлечь погоню. Почему Алекс так легко их расстрелял? Они вместо того, чтобы целиться в нас, боялись упустить момент, когда на тебе задерется платье.

– Девчонки, хватит ругаться. – Алекс вернул в свой пистолет обойму, а сам пистолет вернул в кобуру. – Быстрей, поднимайте меня.

Плечи девушек под ногами ходили ходуном, но дверь наконец поддалась и поползла в сторону. Тут же Алексу пришлось присесть: в конце коридора появились двое преследователей. Хорошо хоть лифт был сделан в одной из стен коридора, а не в его торце. Там бы мелькнувшую голову обязательно засекли.

– Тихо, тихо, тихо, – зашептал он, – сюда идут.

На удивление, его спутницы замолчали. Шаги в коридоре тоже замерли. До лифта долетел едва слышный шепот. Алекс напряг слух, но мог бы и не стараться – говорили не по-английски. Да и что подслушивать? Что бы он на их месте сказал? Ушли эти, за кем они гонятся, из лифта или нет? Наверное, ушли, вон тишина какая. А что, если не ушли, не успели, затаились? Как проверить? Бросить гранату? Так ведь подойти надо. Просто подкатить к дверям лифта нельзя, осколки полетят вдоль коридора.

– Дайте еще пистолет, – прошептал Алекс и опустил руку вниз. Кто-то из девушек подал оружие. Алекс взял в руки по пистолету, прикинул, где могут стоять громилы. Шансов у него мало, но если сидеть и ждать, их не останется вовсе. – Держите крепче, – тихо скомандовал он, – приготовьтесь к большому шуму.

Опираясь на вибрирующие от напряжения плечи девушек, Алекс поднял над головой руки с пистолетами и изогнулся, высунувшись из лифта. Стрелять он начал прежде, чем увидел цели.

Только один из громил успел нажать на спуск. Но парень уже бился в агонии, и пули ушли в стены. Опираясь на двери лифта, Алекс выкарабкался. В два прыжка он оказался рядом с ближайшим трупом, схватил автомат. Используя комбинацию автомат-ремень как простую петлю, вытащил Магду. Снизу ее подталкивала Николь, так что процедура получилась несложной. А вот с Николь пришлось повозиться. Магда, правда, держала коридор под прицелом, но появись в этот момент серьезный противник, они были бы обречены.

– Что-то эти парни не так хороши, как я думала. – Магда озвучила мысли Алекса. – Или охрана нашего города намного лучше.

– А если охране помогли? – спросила Николь. Похоже, кибердевушка знала о происходящем намного больше, получая информацию прямо с островного сервера.

– Кто помог? – поинтересовалась Магда.

– Кто-нибудь. Могли попросить помощь у соседних островов. Кое-кто проплывает совсем рядом, хозяева одни и те же. Почему не послать людей, пусть потренируются. Без тренировки в настоящем бою охрана ничего не стоит.

– Мы еще не знаем, кто победит, – сказала Магда. – А разборки с охраной тоже чреваты неприятностями. Пошли к флаеру, как собирались. Я была не права насчет лифта.

– Права, не права… Тот блондин убрал бы как минимум одного из нас на лестнице, – примиряющим тоном проговорила Николь. – А сейчас надо двигаться, пока воюют в другой части острова.

Непонимающий взгляд Магды скользнул по «всезнающей» красавице, и все трое вышли из коридора на лестницу. Поочередно Магда и Алекс прикрывали перебежки двух остальных членов группы, но Николь знала, что говорила, ни одна живая душа не попалась им на дороге, только трупы: два бандита и охранник.

С пятачка авиаплощадки были очень хорошо слышны выстрелы, но какого-либо движения не наблюдалось. Николь даже не вышла на открытое пространство, так и осталась стоять в дверном проеме.

– Дальше вы как-нибудь сами, – заявила она, – мне тут кое-что закончить надо. Рада была с вами познакомиться.

– Спасибо, – сказал Алекс, – ты нас здорово выручила. Надеюсь, вернешься без проблем. – Он даже боялся подумать, сколько может стоить голем. Хоть бы за оплаченное время она успела добраться до их квартиры! А если еще заберется в шкафчик с зарядным устройством…

– Вернусь, – уверенно произнесла Николь, – кто тронет одинокую беззащитную девушку?

– У вас там, в Штатах, все такие крутые? – спросила Магда.

– Нет, – совершенно серьезно ответила Николь, – только те, кто окончил Стэнфорд.

– Спасибо, – выдавила из себя Магда. – И тебе, и Стэнфорду. Вот если выживу и соберу деньжат, поеду к вам учиться. Вдруг тоже стану такая же умная и… красивая. Пошли, – повернулась она к Алексу, – нам еще флаер угонять. Может, зря твоя куколка так рано смылась, вдруг у меня не получится?

– Ты же заявила, что знаешь коды доступа.

– Знала. Но сегодня какой-то неудачный день. А пока я была рядом с ней, у меня еще и комплекс неполноценности развился… да ну ее к черту! Полетели.

Глава 2

Лишнего во флаере типа «летающее блюдце» не было ничего. Особенно места. Предназначался он для одного пилота с минимальным багажом. Магда сидела в кресле, Алекс улегся на панелях, при этом изогнувшись вокруг Магды. Пилотское кресло было расположено в центре, а ширина панелей вокруг него не превышала полуметра. Выглядел Алекс в такой позе совершенно несолидно. Словно прилег отдохнуть на полукруглом диванчике. Но смущало его не это. Как бы ни притворялась Магда за месяцы их совместной жизни, но язык ее тела Алекс успел изучить. И, несмотря на целеустремленную возню с бортовым компьютером, уверенности в ее движениях не чувствовалось. Словно претворяя в жизнь давнюю домашнюю заготовку, сама она сомневалась в своих действиях и ждала, что обстоятельства подскажут какой-нибудь более подходящий план.

Но вмешиваться Алекс не хотел. Он прекрасно понимал, что на войне плохой план лучше, чем полное отсутствие плана. И хоть это была не его война, влип он в драчку – дальше некуда.

Когда Магда закончила диктовать бортовому компу инструкции и флаер полетел на автопилоте, Алекс решил наконец прояснить кое-какие вопросы.

– Теперь рассказывай, – обратился он к Магде. – Европол, взрыв на Мальте, громкое дело… До сих пор были только общие слова и много крови. Из-за чего она проливалась?

– Очень долгая история, – вздохнула Магда. – И запутанная. Немецкая медицинская компания заключила с биотеховской фирмой ВИРОД контракт на разработку лекарства от рака печени…

– Фармацевтическая компания?

– Нет, я недаром сказала, что медицинская. Лечебная. Представляет собой сеть клиник. Очень дорогих и попроще. Дома престарелых у них тоже есть. Прекрасная репутация. Все заслуженно, без обмана. Биотехи контракт выполнили, лекарство разработали. Оказалось очень эффективным. Выяснилось, что может лечить другие виды рака. И не только рака! Через очень короткое время лаборатория фирмы на Мальте была уничтожена, да не только лаборатория, все здание. Поначалу думали, что это несчастный случай. А потом, где-то за день-два, погибли все сотрудники фирмы, кто не был на работе во время аварии. Всего там работало около тридцати человек. Кое-кто из сотрудников работал дома. Все были убиты. Все носители информации, имеющие отношение к работе, похищены. Я пытаюсь разобраться в этой истории.

– Странно как-то. Если лекарство хорошее, то это выгодно, можно лечить, зарабатывать, стать монополистом. Зачем устраивать резню, так рисковать? Это вообще не стиль врачей.

– Стилист… Я тоже сомневалась. А сегодня встретилась с одной из сотрудниц фирмы. Наверное, с последней, кто уцелел. Она отдыхала в Таиланде, потом задержалась в Японии. А когда узнала, что произошло и что всех убивают, – затаилась. Но любители всегда прокалываются, возвращаются поближе к дому. Я ее нашла, она передала мне кое-какие материалы. И успела немного рассказать. Очень немного. Меня вели, дождались встречи… Она погибла из-за меня.

– Она знала, кто заказал все убийства?

– Примерно. Она успела сказать пару слов про лекарство. Оно не только лечит рак и еще множество болезней. Это лекарство… или лечение, называй как хочешь, делает человека устойчивым к болезням. И травмам. Себестоимость сравнительно низкая, а люди… уже не будут нуждаться в медицине. Вообще.

– Да, – пробормотал Алекс. – За это надо убивать. Особенно если ты врач.

Оба замолчали.

Первым заговорил Алекс.

– Какое место занимают в твоей истории нигерийцы? – спросил он. – Сама же сказала, что преступники – немецкая медицинская фирма.

– Ты представляешь, как врачи бегают по Мальте и убивают сотрудников фирмы? Какое оружие у них будет: скальпели, лазерные резаки?

– Да, фильм еще тот…

– Речь идет о старых, проверенных друзьях. Медики занимаются пересадкой органов. Как ты думаешь, откуда они берут органы в необходимом количестве и широчайшем ассортименте?

– Ты имеешь в виду…

– Я не имею. Это ты что-то имеешь в виду. Я знаю, что где-то в Нигерии есть целые деревни под опекой тех самых здоровенных парней, которые гонялись за нами по «Жемчужине Средиземноморья». При деревнях есть маленькие заводики, фермы, все на грани убыточности. Нет отбоя от желающих работать, все кандидаты проходят медосмотры. Многим предлагают полететь в Европу на заработки. А Европа же большая, там много соблазнов. Тех, кто там исчез, даже родственники не ищут. Ну, это если есть заказы на конкретные характеристики органов. Есть также вылазки в деревни других племен. Трайбализм, ты же знаешь. Добыча разбирается на запчасти. Куда идут запчасти? В уже известную тебе сеть клиник. Ты понимаешь, что медики могут положиться на таких партнеров в любом, самом щепетильном случае.

– Нестыковочка! – Алекс наконец-то понял, что его смутило. – Ты тут дуришь мне голову с пересадкой органов. Но ведь это все осталось в прошлом. Сейчас большую часть органов для пересадки выращивают из клеток больного.

– Конечно. На бумаге выращивают процентов девяносто пять. А в жизни – никто не знает, что и откуда берется. В других клиниках, возможно, я очень надеюсь, все по правилам. Но мои подследственные, компания «Центрально-Европейская сеть медицинской помощи», держит лабораторию клонирования органов если и не для отвода глаз, то для целей очень близких. Ты хоть представляешь, насколько дешевле вырезать печень или почки у безымянного африканца, чем вырастить их в лаборатории? Да и со сроками не всегда хорошо получается.

– Мне трудно осознать все, что ты рассказала. Это настолько страшно…

– Кроме того, нигерийцы – не новички в Европе. У их интеллигентных немецких друзей бывают иногда проблемы, требующие силового решения.

– Добро пожаловать в реальный мир. – Алекс поежился. – Ты говоришь так уверенно, словно это давно известные факты, и весь Европол, ну, не весь, я ведь тоже из него… Словно весь убойный отдел знает про этих… «Центрально-Европейских… хрен знает кого». Почему ничего не делается?

– Я сама все выяснила не так уж давно. Был один случай, когда я оказалась в очень… неприятной ситуации. С тремя нигерийцами, каждый из которых был крупнее меня раза в два – два с половиной. Сам понимаешь, шансов у меня не было никаких, они уже вычеркнули меня из списков живых. И кое-что рассказали. Чтобы произвести впечатление. В смысле, запугать до невменяемости. Ведь это устрашает – то, что я рассказала?

– Да уж. Но ты как-то выбралась?

– Раз я сейчас здесь. Так вот, я сумела изменить ситуацию. Из трех нигерийцев в живых остался один, а оружие было только у меня. Я пообещала ему жизнь в обмен на информацию. Он рассказал еще кое-что, при этом старался меня увлечь, даже отвлечь, все-таки рассчитывал, что он сильнее и быстрее. Сильнее-то он был, а вот насчет скорости ошибся.

– А если он просто врал, чтобы, как ты говоришь, отвлечь?

– Придумать такую логически непротиворечивую картину в короткое время? Исключено. Он еще и оказался философом. Люди, мол, убивают скот, чтобы есть мясо. Воинствующие вегетарианцы тычут нам в лицо страданиями телят и цыплят – но человечество не может отказаться и все равно ест мясо. Спасение человеческой жизни путем пересадки органов – куда благороднее, чем еда. А его земляки, которые идут на органы, не так уж и отличаются от телят по интеллекту. И еще. Африка страдает от перенаселения, а белая Европа, оплот цивилизации, вымирает. Он и ему подобные поднялись над предрассудками черного расизма и спасают человечество.

– Вот это философия! Я, кстати, отвлекся. Такой масштабный… каннибализм… не может оставаться незамеченным. Не верю, что в Европоле никто ничего не знает. И твоя история с пересадкой органов отвлекает от главного. Крайне нелогично было устраивать такую бойню на Мальте и рисковать всем. Куда проще скупить патенты и заморозить их, если врачам они невыгодны. Тем более это вообще их заказ! Новое лечение и так принадлежит медикам. Легче доплатить адвокатам за дополнительные гарантии неразглашения, чем запускать в Европу легионы черных убийц.

– Как ты красиво говоришь, – вздохнула Магда. – Такое впечатление, что твой английский лучше моего, хотя для меня он и родной язык.

– Просто ты в английском знаешь все слова, а я старался выучить те, которые покрасивей. Но ты меня не отвлекай. А расскажи лучше, куда мы летим и что будем делать.

– Летим на Сицилию.

– Это же далеко! Нас выследят и собьют. Почему не на какой-нибудь из соседних плавучих городов?

– Ты меня удивляешь. Перестань думать как полицейский, которому все обязаны помогать. Ты пока еще под прикрытием и надейся, что ваш отдел слабо связан с убойным. В любом плавучем городе сесть можно только на авиаплощадку. Контакт с администрацией, запрос в Европол (если представляюсь я), и все, нам не выбраться. Плавучие острова отпадают. Мальта ближе, я там хорошо ориентируюсь, но это пригодится мне позднее, у меня есть кое-какие планы. Сицилия на пределе наших возможностей. Скорее всего, ко времени посадки нас даже засекут. Зато там мы можем сесть на любой подходящей площадке. На пляже, в лесу на поляне, на шоссе. Сейчас я отключила спутниковую навигацию. Имитировала неисправность. Бортовой компьютер тоже отрезан от спутников. Через спутник нас не выследят, это уже радует. Есть другие методы, но все шансы на то, что они сработают, когда мы уже будем над Сицилией. А сейчас пора заняться телефонами, чтобы нас не выследили по ним.

– Давай, Алекс, теперь твоя очередь, – сказала Магда, когда оба они переключили свои аппараты на запасные номера.

– Не помню, чтобы я куда-то записывался, – возразил Алекс, прекрасно понимая, о чем идет речь.

– Расскажи о деле, которое ты ведешь. У нас идиотская ситуация. Нет и не может быть никакого опознавательного знака, чтобы доказать, что мы полицейские. Иначе нас раскроют. Каждый из нас может оказаться мошенником, преступником, просто патологическим лгуном. Мне кажется, что моей истории ты поверил, хоть там и было много невероятного: врачи-убийцы, лекарство от всех болезней, горы трупов.

– Как раз мне ты вряд ли поверишь.

– А что у тебя?

– Говорю же, это слишком невероятно. Ты не поверишь.

– Не валяй дурака.

– Даже не знаю, какие слова подобрать.

– Ну?

– Хорошо, получай. И не думай, что я сочинил это в отместку за твою историю с людоедами. Это ведь было вранье?

– Конечно.

– Я охочусь на вампиров.

– Только этого мне не хватало!

– Спокойно, не злись. Это не совсем то, что ты думаешь. Это не как в кино. Просто среди миллионов читателей и зрителей найдется пара сотен и даже тысяч, у кого мозги достаточно повреждены, чтобы принимать вампирскую тему всерьез. Таких людей можно убедить, что вампиры действительно существуют. Многие из этих психов сами мечтают стать вампирами. Могущественными, бессмертными. Спрос рождает предложение. Все начиналось с мелкого мошенничества: кого-то пообещали познакомить с настоящим вампиром, за хорошие деньги, разумеется. Дело выгорело, человек понял, что открыл золотую жилу. Обзавелся помощниками. Кто-то из помощников перетянул все одеяло на себя, убил главного выдумщика, прибрал организацию к рукам и сделал ее куда более беспощадной. Обычная история. Это никому не интересно.

– Тогда что ты рассказываешь?

– Чтобы ты поняла, с чем я работаю. Сейчас мы имеем так называемую деструктивную секту. Четкая иерархия, полное отсутствие прозрачности, вера в существование вампиров. Надежда каждому самому превратиться в бессмертного вампира. И, как всегда, если есть вопрос «Зачем?», то есть и универсальный ответ – «Деньги!».

– Подробнее.

– Ну, Магда, сейчас перестану верить, что ты из Европола. Любая секта такого типа психологически обрабатывает своих членов и выкачивает из них деньги. Действительно, зачем им деньги? Вступил в секту, подписался на рабство у вампиров, зачем тебе деньги? А отслужил испытательный срок, превратился в вампира – тем более зачем тебе деньги?

– Неужели кто-то дослужился?

– Конечно, те, кто дослужился, переводят Фонду Вечной Жизни (это официальное название) все свои сбережения.

– И что потом?

– Да ничего. Вампиры же не выносят солнечный свет, да и вообще не любят общаться с простыми смертными. Те, кто прошел все круги посвящения и стал вампиром… просто исчезают. Якобы отказываются от общения.

– Это то, о чем я подумала?

– Откуда я знаю, о чем ты подумала.

– Я же из Европола, из убойного отдела.

– Да, тогда ты подумала правильно. Но трупов не находят. Мне кажется, что их разбирают на запчасти и продают конкурентам твоих знакомых медиков. Иногда люди бывают очень экономными, особенно немцы. А первый мошенник, тот, которого потом убрали и который еще не практиковал убийства, был известен продажей крови. Той, что якобы жертвовалась вампирам.

– Родственники и друзья пропавших что-то пытались сделать?

– Конечно. Но ничего не смогли. У фонда великолепные адвокаты, он работает только с совершеннолетними. Попробуешь обвинить кого-то в убийстве – хлопот не оберешься. Расследование даже не поручили убойному отделу.

– Давно они существуют?

– Лет восемь. До серьезного расследования дошло чисто случайно. В Швейцарии учатся отпрыски наших нефтегазовых князей. Парни привыкли, что могут купить все. А если что-то не продается, то к сумме просто надо приписать еще один нолик. Кое-кому из этой золотой молодежи взбрело в голову стать вампиром. Наверное, представили, как вернутся и покажут пацанам клыки.

– Кому-кому?

– Ну, это жаргон. Так вот, сама понимаешь, глупости, вроде службы у вампиров, это не для них. Они были готовы заплатить сколько угодно. Заплатили…

– Их обманули?

– Понимай как хочешь. Пошли навстречу их требованиям. Ребята стали вампирами. Правда, в этом качестве их уже никто и никогда не видел.

– Их родные настояли на расследовании, – предположила Магда.

– Немного позднее. Вначале отцы пропавших отправили для выяснения своих людей. Задействовали большие силы, притом на закон им было наплевать. Некоторое количество членов секты исчезло. Думаю, умирали они тяжело. И выложили все, что знали, если не больше. Но… ключевой член секты, тот, кто работал с двумя пропавшими парнями, оказался убит очень не вовремя. Или вовремя? На нем все оборвалось, а смерть у него была непростая, на трупе следы пыток.

– Этот не исчез?

– Нет. В чем есть определенный смысл. Фонд потребовал защиты от преследования, ну, тебе понятно. И тогда уже родители пропавших обратились в Европол, притом через самые высокие инстанции.

– Думаю, твоя история ничуть не слабее моей.

– Ты мне льстишь. Итак, я – приманка. Банковский служащий с допуском ко многим сладким морковкам. Обожаю вампирское фэнтези. Немного скептик, сомневаюсь, что вампиры существуют, но если они есть, это же так здорово, я бы тоже хотел стать одним из них.

– Что дальше?

– Посещал нужные тусовки. Позволил себя обработать. Меня гипнотизировали, давали наркотики, устраивали такие шоу, что кровь в жилах стыла. Конечно же, я поверил, как можно в такое не поверить? То, что я принимаю кое-какие противонаркотические и противогипнотические препараты, немного спасает мою больную голову, но скажу тебе, ребята работают очень убедительно. Сейчас я разыгрывал внезапно проснувшуюся религиозность: раз есть вампиры, должны быть Бог и Дьявол, так что же стрясется с моей бессмертной душой, если я превращусь в вампира?

– Красиво задумано.

– Да. Было задумано. Человек предполагает, а Бог располагает. В самый ответственный момент мне на голову валятся нигерийцы, находившиеся на службе у врачей-убийц, я оказываюсь в центре грандиозной бойни, и все домашние заготовки вылетают в трубу.

– Еще чуть-чуть раньше, не на голову, а совсем на другое место, тебе свалилась красавица-американка. Что-то я не вижу ее в твоей истории.

– Магда! – Алекс постарался говорить максимально убедительно. Поведение подруги подсказывало, что ей хочется мира, и даже одно правильное слово может резко улучшить ситуацию. Знать бы только это правильное слово… – Забудь ее, представь, что ее не было. Это совсем другая история, и тайны, которые со всем этим связаны, они не для нас с тобой. Дело не в опасности, ты обожаешь опасности, как я посмотрю. Просто знание об этой даме очень сильно затрудняет жизнь. Мне вот кажется, что после расставания с нами эта скромная девушка отправилась назад, по маршруту нашего бегства, и ее уже не сдерживало присутствие двух недотеп из Европола. Не удивлюсь, если она выкосила всех черных громил на борту, а также их соратников, вроде того шустрого парня в лифте. Я не очень хороший гипнотизер. Да я вообще не гипнотизер. Но я внушаю тебе и себе: ЗАБУДЬ! Ничего не было.

– Не думаю, что на твоем месте я бы захотела забыть… Черт! Я, кажется, поняла. Ты пытаешься ко мне подкатиться. Мы все забыли, ничего не было, ты мне не изменял. Хитрый, гад.

– Магда, из-за редчайшего стечения обстоятельств (двое полицейских в одной постели, и оба об этом не догадываются) мы обманывали друг друга пять месяцев. Какие, к черту, счеты? Надо выживать.

– А ты, бедненький, и дело свое завалил.

– В какой-то степени.

– Не бывает степеней: или завалил, или нет.

– Формально дело завалено. Мне уже не удастся собрать факты для суда. Но я собрал достаточно информации о членах секты. Не о функционерах фонда, которые за хорошее жалованье ломают комедию в масс-медиа. О настоящих хищниках. И у меня есть контакты. Две частные армии, с которыми не сравнятся никакие африканские банды, вытащат этих сволочей даже из их вампирского ада.

– Ты продажный полицейский, Алекс?

– Ни в коем случае. Я не получаю с этого ни гроша. Когда закон бессилен, я использую другие средства для восстановления справедливости.

Какое-то время они летели, не разговаривая друг с другом. Магда тихонько бормотала что-то нецензурное под нос, корректируя программу. Алекс таращился в темноту за окном. С трудом укладывалось в голове, что перенаселенный мир может быть настолько пуст. Всегда вокруг были толпы. В Петербурге, в Праге, где находилось восточноевропейское Управление Европола, на плавучем острове, в банке, в любом месте отдыха. А сейчас – вокруг черным-черно, бортовые огни выключены, небо не отличить от моря. Словно полет в космосе.

– На какой высоте мы летим? – спросил он Магду.

– Около трех метров.

– По-моему, это низко.

– Да уж, не высоко. Но есть масса преимуществ. Создается эффект воздушной подушки, и экономится топливо.

– Так что, у нас еще и горючего может не хватить?

– Должно хватить. А высота полета, чтобы ты особенно не волновался, задается компьютером. С помощью радара он оценивает среднюю высоту волн и на какой высоте лететь безопасно.

– С ума сойти! – Алекс внезапно осознал, что их полет – просто авантюра. Хотя, если заявить об этом Магде, она может разнервничаться. Ситуацию это не улучшит. Как минимум. – А если нам попадется волна выше средней?

– Все будет хорошо, – веско заявила Магда. – Это мое заклинание. Хорошо, и все! Давай доверимся компьютеру. Практика показывает, что с тех пор как ручное управление заменили на компьютерное, число аварий на транспорте сократилось.

Алекс уже набрал воздух для тяжелого саркастического вздоха, это был компромисс по сравнению с гневной тирадой, которая просилась на язык. Но и вздох он решил придержать. Так и подмывало спросить, водила ли Магда раньше «летающее блюдце» или довольствовалась тренажерами. А что, если она вообще только инструкцию прочитала?

– Лучше расскажи, что у тебя запланировано, чтобы договориться заранее.

– Если я все ввела в компьютер правильно, то мы приземлимся рядом с городом Пачино.

Алекс мысленно повторил слова: «Если я все ввела в компьютер правильно». Странно это все. А если неправильно? Спутниковая навигация отключена, по звездам ни он, ни Магда не ориентируются, да и звезд-то за облаками не видно. Что, если Магда ошиблась, и они направляются не туда, куда надо? Необязательно бояться направления на Африку, достаточно отклониться от Сицилии и остаться без горючего. «Летающее блюдце» состоит из кабины, огромного пропеллера и упругого пластикового круга. Он же – внешний корпус. Может ли такая конструкция плавать?

– Дождемся утра, – продолжала тем временем Магда. – Возьмем напрокат машину, поедем в Мессину. Там бросаем машину, при этом маскируем ее каким-либо образом. То есть создаем впечатление, что мы поехали дальше, в материковую Италию. Сами на такси едем в городок под названием Поцалло. Оттуда есть паром на Мальту. Надо только как следует поменять внешность…

– Почему ты говоришь «мы»? Прежде, помнится, ты вела это дело одна и ни в чьей помощи не нуждалась. На мне самом висит кое-что… очень тяжелое.

– Ты же сказал, что дело завалено.

– Да. Но это же не означает, что я теперь могу мотаться по Европе и из любви к искусству, то бишь к закону и порядку, распутывать козни врачей-убийц. Меня не поймет мое начальство. Хорошо еще, что мой пистолет был обезличен и убийство нигерийцев и этого немца в лифте не повесят на меня. Если бы ты связалась со своим руководством, сообщила обо мне и попросила послать в мой отдел запрос на привлечение к операции…

– …то приговорила бы тебя к смерти. Если точнее, то вписала бы в список приговоренных вторым номером, после меня.

– Настолько все плохо? Что может спасти ситуацию?

– Падение небольшого астероида в Европе. Такого, что уничтожит Париж с западноевропейской штаб-квартирой Европола и Франкфурт с центром медицинской компании.

– Вот это называется спасение.

– Конечно, можно действовать хирургическими методами. Перебить руководство медицинской компании. Найти, кто работает на медиков в убойном отделе Европола…

– И тоже перебить.

– Вот видишь, ты все понимаешь правильно, как я. Это значит, что мы хорошо притерлись друг к другу.

– Конечно, мы же столько времени терлись друг о друга в постели. – Алекс осознал, что Магда не намерена его отпускать. Девушка она, похоже, гордая, да еще и поймала его с другой, так что попросить о помощи язык не поворачивается. Но оставаться одной, при всей своей крутизне, ей тоже не хочется.

– Плохо терлись, – с грустью сказала Магда. – Если бы в постели все было хорошо, то ты бы не затащил туда американскую сучку.

– Магда? О чем ты? Ничего не было, мы же договорились.

– Оставь эти игры. Договориться можно о том, что черное – это белое. А вот изменить факты никто не может.

Появились огни. Алекс подумал, что это хороший признак. Уже можно не волноваться, доберутся ли они до суши. Действительно, суша не заставила себя ждать. Магда тут же подняла флаер на приличную высоту, чтобы избежать случайного столкновения. Все разговоры прекратились. Нетрудно было догадаться, что в управлении посредством компьютера Магда намного сильнее, чем в ручном режиме. Что можно считать удачей – если легкий воздушный транспорт на Сицилии (в Пачино в частности) и был развит, то ночью полетами никто не злоупотреблял.

К удивлению Алекса, у Магды обнаружилась умилительная привычка буквально грызть нижнюю губу в минуты волнения. Но долго волноваться не пришлось, очень скоро им удалось найти футбольное поле и благополучно на нем приземлиться. Нижняя губка Магды восхитительно покраснела, и сердце Алекса как-то подозрительно сжалось. Ведь, если задуматься, он относился к этой женщине как к вещи. Некий объект для постельных удовольствий и для маскировки, чтобы не выглядеть странно одиноким. И вот сейчас, когда он обнаружил в ней личность, притом личность далеко не заурядную, он должен ее бросить. И не просто покинуть после выполнения задания, сказав на прощание несколько малозначащих слов, как предполагалось раньше. Нет, именно бросить, оставить на растерзание шайке убийц. Все это было слишком… неправильно. И не в том дело, что «хорошие парни так не поступают». Законы выживания и инстинкт самосохранения вступили в противоречие с неожиданно ожившими понятиями мужчины-собственника: «она моя женщина, я хочу, чтобы она была со мной, я не дам ее в обиду». И наплевать на голос разума, говорящий, что первая, кто возмутится словом «моя», будет сама Магда. Голос Разума столкнулся с Зовом Души, и душа не хотела сдаваться.

Почти сразу же после высадки, едва Алекс с Магдой успели вынести из «летающего блюдца» свои вещи, флаер сам закрыл кабину. Двигатель заработал, летательный аппарат начал медленно подниматься.

– Что за чертовщина? – Алекс не понял, что происходит.

– Все идет по плану, – спокойно объяснила Магда. – Я заготовила программу…

– Какую, к черту, программу! – Алекс был в бешенстве. – А если бы я не успел вытащить свой компьютер?

– Я бы его вытащила. Или тебя бы поторопила. Что ты психуешь? Я не хуже тебя знаю, насколько тебе важен твой компьютер.

– Извини, – буркнул Алекс. Он и сам не понимал, почему так завелся. Наверное, подсознательно искал причину поссориться с Магдой, разбежаться и снять с себя ответственность. – Желательно все-таки предупреждать. Ты мне вроде все описала, даже с подробностями. Но про твою программу там ничего не было. Что ты задумала, если не секрет?

– Летели мы очень экономно, – сказала Магда вслед удаляющемуся флаеру. – Горючего осталось больше половины бака. Сейчас блюдечко полетит в Поцалло. Там оно должно приземлиться на любую свободную площадку, постоять три минуты и включить спутниковую навигацию. А потом, под мудрым руководством спутникового навигатора, вернуться на нашу родную «Жемчужину Средиземноморья».

– Так-так, я что-то упустил, – пробормотал Алекс. – Ты все время говоришь о двух городах, проблема в том, что их названия так похожи, и я немного запутался. В чем интрига?

– Я хочу, чтобы запутался не только ты. Через спутник наши враги узнают, что мы останавливались в Поцалло. Когда флаер вернется на «Жемчужину» пустым, они решат, что именно в Поцалло мы и высадились.

– А на самом деле мы в этом самом…

– Пачино. Но интрига не только в похожести названий. Чем интересен Поцалло? Оттуда есть паром к Мальте. Где нас будут искать? В Поцалло, на пароме, на Мальте. Мы тем временем добираемся до Мессины, как я и говорила…

– Может, выберем еще что-нибудь, начинающееся на П?

– Не умничай. В Мессине мы спрячем машину и каким-то образом засветимся. Например, я позвоню со своего старого мобильника начальству, а ты со своего – в банк. После этого – поменяем внешность и максимально быстро смоемся в направление Поцалло.

– Но там же нас ищут!

– Ты прав. Но, обнаружив нас в Мессине, наши враги сделают однозначный вывод: Поцалло и Мальта – ложный след. Мы пытаемся прорваться в Европу, а Мальта – попытка запутать преследователей. Притом, учти, их ресурсы небезграничны. Это только в фильмах преследователи прячутся за каждым углом и в каждом мусорном баке. У наших врагов нет такого количества агентов, как у ФБР и Европола…

– Но ты же говорила про связь преступников с Европолом…

– Связь – это связь. Несколько человек в Европоле работают на медиков. Эти «кроты» снабжают их информацией, могут уничтожить какие-то улики. Не более того. Посылать агентов по нашему следу они вряд ли рискнут.

– Почему?

– У них есть мой послужной список. Они знают, что меня хоронили не один раз. Но я справлялась со всеми трудностями и побеждала. И пока у меня есть шанс выжить, они не засветятся. Мой шеф, насколько я его знаю, не мог меня продать. Связаться с ним не удается уже неделю. Даже не могу предположить, что случилось. Другие контакты я предпочитаю не активировать.

– Может, пойдем? Рассказывай на ходу. А то, пока мы стоим, эти гады успеют просчитать и ложные следы, и настоящие. У меня есть подозрение, что они вообще не клюнут на твою приманку.

– Почему?

– У них вызовет сильное подозрение тот период времени, когда бортовой комп был выключен. Раз уж ты его включила, то сделала это для того, чтобы создать ложный след. Они не купятся на Мальту.

– Здорово! Мне неважно, когда они спохватятся. Главное, чтобы не искали нас на Мальте.

Стадион был заперт, и Алексу с Мартой пришлось перелезать через довольно высокий забор. В довершение всех бед располагался стадион достаточно далеко от основной территории города. Но если забыть, что сейчас их искали несколько абсолютно безжалостных мерзавцев, то прогулку можно было назвать приятной. На смену дневному зною пришла легкая прохлада. В воздухе витал какой-то приятный аромат. Магда сказала, что пахнет розмарином, и даже показала, как он выглядит. Алекс и не представлял, что пряности могут расти так вот запросто у дороги, да еще в огромном количестве. В какой-то момент по настоянию Магды дорогу пришлось оставить и пройти через рощицу. На этот раз Алекс сам определил, что невысокие деревья – это оливы. Похоже, что сицилийцы обленились и совершенно прекратили сбор маслин. Вся земля была покрыта слоем оливок, перезревшие и опавшие, они лопались под ногами почти на каждом шагу.

Марта всю дорогу сверялась со своим карманным компьютером и в очередной раз показала себя умелым штурманом. После нескольких незначительных отклонений от курса к прокатному агентству они добрались примерно часа за два.

– Неудачно получилось, – с досадой произнес Алекс. – Мы здесь, сидя у дверей агентства, выглядим настолько чуждо и заметно, что достаточно на другом конце острова спросить: «Видели ли вы двух чужаков: мужчину и женщину?» – как там тут же укажут наш точный адрес.

– Чепуха, веди себя естественно. Нет-нет, естественно не для нашей ситуации. Не надо прятаться в канализационных люках или надевать женскую одежду с паранджой. Веди себя естественно, как турист. О! Идея! Подожди минутку. Я тут сбегаю…

Через несколько минут Магда вернулась. Как выяснилось – из замеченного неподалеку ночного магазинчика. Принесла бутылку дешевого красного вина и сэндвичи.

– А теперь подумай, – сказала она, поручив Алексу открыть бутылку, – что подозрительного может быть в туристах, пьющих ночью вино у агентства по прокату машин? Да ничего! Хорошо, что здесь не Америка. Там бы нас могли арестовать за распитие спиртных напитков. А когда ты говорил про другой конец острова, то забыл, наверное, что Сицилия покрупней некоторых европейских стран.

Перекусить действительно было необходимо. Алекс жевал сэндвич, философствуя про себя о превратностях судьбы. Выбрал бы себе другую партнершу – лежал бы сейчас на плавучем острове с ней, продолжал бы готовить западню лжевампирам. Правда, что при этом было бы с Магдой? Если бы она подобрала себе другого партнера, не полицейского, удалось ли бы ей уйти от убийц? Вполне возможно, что да. Разумеется, он проредил команду преследователей, да и секс-кукла помогла, но все же, надо признать, Магда сама способна постоять за себя. Интересно было бы посмотреть ее послужной список. У девочки крепкие нервы и хорошо развитое логическое мышление.

– Скажи мне, Магда, – мысль показалась очень к месту, – сейчас, когда полет позади, можешь мне признаться честно: ты управляла раньше реальным «летающим блюдцем»?

– Реальным? Нет. На тренажерах раза три летала. Да что в этом сложного? Машиной управляет компьютер, мне остается задать некоторые параметры.

– Да здравствуют компьютеры! – Алекс в шутливом приветствии тряхнул в воздухе бутылкой и сделал большой глоток. Входить в роль беззаботного туриста? Пожалуйста. Зачем волноваться? Компьютеры прекрасно справляются с «летающими блюдцами», а если еще вспомнить Николь Вэнс – с сексом, защитой от убийц и ремонтом лифтов… Погоня запутается в двух городишках с такими похожими названиями, сицилийцы не обратят внимания на парочку туристов, сидящих с вином на траве. Что еще он мог упустить?

– Послушай, Магда, если уж мы ведем себя натурально, то логичней не вино попивать, а подремать. Завтра, вернее, уже сегодня у нас насыщенный день. Так давай расслабимся, как это могут себе позволить бедные туристы, у которых нет денег на гостиницу. Уснем прямо здесь.

– Наконец-то! Ты перестал волноваться и начал жить. – Магда засмеялась. – Я не знаю, как здесь трактуют закон о бродяжничестве. Если мы просто уляжемся… Нет, не пойдет. Спать сидя умеешь? Хорошо, я тоже умею. Итак, садимся на порог, спиной к дверям, и все вещи подгребаем под себя. А чтобы спалось крепче – допиваем вино без остатка. И повторяем про себя: «Все будет хорошо».

Глава 3

Старенький, но резвый электромобиль с минимизированной функцией автоводителя ничем не выделялся на шоссе. Вокруг было полно таких же машин. Извилистая дорога, местами прорубленная в скалах, требовала внимания. Алексу удалось выбросить из головы то ощущение загнанности, которое появилось после разговора в «летающем блюдце». Мир велик, Алекс и Магда прошли неплохую школу выживания. Несколько ублюдков, даже будь они трижды врачами, не смогут загнать их в угол.

Правда, намечалось некоторое несоответствие. У Магды есть какие-то планы, но она, похоже, зациклилась на убийствах сотрудников биотеховской фирмы. Даже непонятно, что она надеется найти. Отпечатки пальцев главы немецкой «фабрики здоровья»? Где? На «адской машине», подорвавшей здание? Знает ведь, что не найдет. Какие-то доказательства связей медиков и торговцев человеческими органами из Африки? Это работа для целой группы, да и не на Мальте надо искать. И если такая связь будет найдена, что из того? Нигерийцы хором начнут выкладывать, как прикончили ученых, показывая пальцами на заказчиков убийства? Ждите-ждите. При всем при этом Магда на дурочку не похожа. Если что-то ищет – значит, не зря.

– Магда, ты не хочешь рассказать мне что-нибудь еще, чего я не знаю? – начал Алекс деликатно.

– Не хочу, – отрезала Магда. – О тебе же, дураке, пекусь. То, что не знаешь, не вырвут под пытками.

– Какие пытки? – усмехнулся Алекс. – После изобретения гипнотропина пытки утратили актуальность.

– Тем более. Ты не выдашь мои планы, если не будешь о них знать. Кстати, и гипнотропин можно обмануть.

– Знаю. – Алекс промолчал о том, что его особенно тщательно готовили к обработке наркотиками, и разговориться под воздействием гипнотропина он мог примерно так же, как от бутылки пива. – Ну что это мы все о грустном? Любуйся пейзажами. Ты раньше была на Сицилии?

– Не была. И я – не любительница пейзажей. Раз уж ты так хочешь поболтать, сам поделись своими секретами.

– Секреты? От тебя? Чепуха какая. Все тебе рассказал, все ты про меня знаешь.

– Какие у тебя планы насчет твоего расследования?

– А как насчет пыток и гипнотропина?

– Не тот случай. Если уж меня схватят, последнее, о чем меня будут спрашивать, – это об одиноком охотнике на вампиров из Отдела мошенничества.

– Ну, тогда слушай. Я прост и откровенен. Если я заваливаю дело (а к этому идет), то сдаю русским мстителям всех, кого обнаружил по ходу расследования. Жаль, не смогу распространить весть, что любителям вампирского фэнтези какое-то время лучше не тусоваться, а сидеть дома. Мало ли, вдруг попадут под раздачу.

– Что это означает? – поинтересовалась Магда.

– Это жаргонное словечко, в переводе на английский смысл теряется. Я о том, что по-настоящему виноватых мне не жалко. Пусть их стреляют, режут, поджаривают. Любая казнь выглядит достаточно гуманной при таком бизнесе.

– Но с тобой-то что?

– А потом – по обстоятельствам. Не уволят – продолжу работать в Европоле. Уволят – найду работу в частной охранной фирме.

– Два потенциальных места работы у тебя уже есть.

– Можно сказать и так. Тебя интересует вопрос трудоустройства? – Алекс оживился. – Я могу начать наводить справки. Если имитировать твою гибель….

– Стоп! Не надо ничего имитировать. Мое дело безнадежное, но я легко не сдаюсь. И у безнадежных дел бывают очень интересные… последствия, скажем так.

– Расскажи. – Алекс почувствовал себя заинтригованным.

– Выходим на второй цикл. Я же тебе объяснила: «От многого знания – много печали. А умножающий знание – умножает печаль». Доживешь – узнаешь. А пока, вместо того чтобы сбивать с толку меня, подумай о себе. Учти, о личности Алекса Минакова мои преследователи все знают. Они могут прослушивать твой старый мобильник, наблюдать за твоими кредитными чипами…

– Если я задаю дурацкие вопросы, это еще не значит, что я идиот. Ты втемяшиваешь мне азбучные истины.

– Не задавай дурацкие вопросы, и я избавлю тебя от азбучных истин.

Алекс решил, что пришло самое подходящее время обидеться и замолчать. Обиделся он неискренне, зато пауза помогла обдумать ситуацию.

В Мессине они приглядели многоэтажную стоянку. Магда временно припарковала машину в безлюдном месте недалеко от входа. Покопалась в своем рюкзачке, достала клейкую ленту.

– Я немного изменю номер, – сказала она, – не хочу, чтобы машину нашли слишком рано.

– В детские игры играешь. А противоугонное устройство? Агентство в любой момент знает, где машина.

– Уже не знает. Я его нейтрализовала.

– В таком случае оно должно было послать сигнал тревоги.

– Спи спокойно. Я угоняла машины и подороже. С системами сигнализации намного сложнее этой. Забудь то, что ты читал в технической документации. Я работаю по другим инструкциям. А сейчас посиди и подожди, пока изменю номер.

«Неприятное ощущение», – подумал Алекс. Рядом с Магдой он начал чувствовать себя любителем. Как полевой агент она была… как бы это выразиться поделикатней… более приспособлена к жизни. Несомненно, у него есть свои козыри, но как-то они в последнее время не использовались в игре.

На стоянке Магда придирчиво выбирала место, где прокатному автомобилю предстояло ждать обнаружения. Потом они запаслись новой одеждой и поехали к причалу парома.

– Послоняемся здесь, – сказала Магда, – вдруг повезет, и камеры нас поймают. Сделай настороженное лицо, поглядывай исподтишка, словно ты ищешь камеры и не хочешь, чтобы тебя засекли.

– Они могут смотреть онлайн?

– Вообще-то нас ищут на другом пароме, на Мальту. Не найдут, начнут изучать записи. В смысле – дадут на анализ компьютеру. Но даже если среди предателей в Европоле есть гигант мысли, который смотрит на нас онлайн, то пока он свяжется с медиками, а медики со своей агентурой – пройдет время.

– А если у гиганта мысли есть своя агентура в Мессине? И раз уж он гнилой полицейский, да еще в убойном отделе, то и агентура у него убойная?

– С трудом верится в такое количество совпадений. Хорошо, уговорил. Нет ничего драгоценней нашей жизни, и если есть хоть какой-то риск, то сведем его к минимуму. Идем в туалеты, меняем внешность, переодеваемся. Одежду здесь не выбрасывать!

– Обижаешь.

– У тебя есть все для изменения внешности?

– Надеюсь, что да. Набор со мной.

– Из порта выходим по отдельности. Где встречаемся?

– Там недалеко есть кафе. С голографической рекламой. Капучино, превращающийся в вулкан, и наоборот. Заодно и кофе попьем. Кстати, я припоминаю, что ты собиралась наследить, позвонить со старых мобильников.

– Я уже сама сомневаюсь, стоит ли это делать. Даже со стороны выглядит именно так, словно я хочу наследить.

– Тогда сделай это понатуральней. Позвони своему исчезнувшему начальнику. Скорее всего, он не ответит, но позвони. А потом выходи прямо на отдел внутренних расследований, представься, дай им опознать себя и расскажи, что подозреваешь утечку информации из отдела. Про исчезнувшего начальника тоже расскажи. Про покушение на твою жизнь и что это твой последний звонок с этого мобильника, его ведь могут выследить. Так, во-первых, ты снизишь уровень слежки за тобой с привлечением ресурсов Европола, кто захочет светиться, когда в дело вмешались Внутренние Расследования? Во-вторых, убираешь акцент, что звонок сделан со старого мобильника: ты же сама обратила на это чужое внимание.

– Ну и ну! Ты предлагаешь мне обратиться к ОВР?

– Да, а в чем дело?

– Ни в чем. Я не знала, что в восточноевропейском Управлении их любят.

– Обожают. Как инородное тело в прямой кишке. А что делать? Тебе же надо выживать. А этим гадам надо оправдывать свое существование, вряд ли они найдут лучший повод для расследования. Тем более с бойней на «Жемчужине Средиземноморья» еще будут разбираться. Пусть ОВР будет заранее проинформирован именно тобой, а не кем-то другим.

– Интриган и стукач, – обозвала Алекса Магда. – Но я сделаю, как ты сказал.

Оставшись один, Алекс восстановил старую конфигурацию мобильника и нашел сравнительно безлюдное место рядом со стенкой. Набрал номер своего начальника в Корейско-Средиземноморском банке и ввел личный код.

Пак Мон Хон ответил почти мгновенно. Что говорило о его внимании к делу шумно исчезнувшего сотрудника.

– Слушаю, Алекс, – степенно начал шеф. – Что с тобой произошло? Полиция сообщила, что ты пропал без вести при налете террористов на ваш город-остров.

– На мою жену напали, – начал Алекс, – я ее защищал…

– Алекс, – начальник говорил медленно, размеренно, одновременно стараясь разглядеть, что происходит вокруг Алекса. – Ты работаешь с финансовыми потоками, это огромные деньги. Человек на твоем месте должен быть безупречен. Если жена вляпалась в уголовщину – срочно избавляйся от нее. И даже в этом случае я не уверен, что смогу вернуть тебя к твоей работе. Ты ведь понимаешь, что твой доступ блокирован, а с клиентами работают другие сотрудники? Ты можешь что-то сказать в свое оправдание, чтобы это помешало мне тебя уволить?

– Вы, как всегда, правы, господин Пак, – Алекс сделал вид, что поклонился мобильнику. – Но моя жена ни в чем не виновата. Она проверяет рестораны. В одном из африканских ресторанов она обнаружила в холодильнике человеческое мясо, из него там готовили стейки!

– О! – Назидательно-скучающее выражение исчезло с лица Пака. – Вот это случай! В новостях мелькнуло, что среди убитых на острове были граждане Нигерии. Что ты планируешь?

– Мистер Пак, я должен доставить мою жену в безопасное место. – Алекс лихорадочно просчитывал, как прервать разговор, не особенно разозлив шефа. Как бы ни оптимистична была Магда, говоря о медленной реакции «следопытов», пренебрегать врагом никогда не стоит. – За нами следят, я думаю. Этот мобильник я уничтожу. Когда все успокоится, приеду в банк, а там вы решите, что со мной делать.

– Даю тебе три дня. – Пак уже не просвечивал Алекса своим цепким взглядом, – постарайся справиться. Удивительно, что пресса ни слова не сказала о причине налета… Желаю удачи!

Алекс перевел дыхание. У него три дня. Что это значит? Сможет ли он продолжать свое расследование, если вернется в банк? Если нет, то зачем ему возвращаться? Только потому, что Восточноевропейское управление свернуло горы, чтобы внедрить его на эту должность? Возможно, будут другие задания, связанные с банковской сферой.

Неожиданно на мобильнике появился сигнал вызова. Алекс чертыхнулся. Надо же – не успел отключить аппарат. Потом обнаружил, что с ним пытается связаться Темный Монах, самая высокопоставленная личность в секте вампиропоклонников из тех, до кого Алекс сумел добраться. Не раздумывая, Алекс ответил.

– Привет, банкир. – Темный Монах, жгучий брюнет с внешностью и повадками потомственного аристократа, смотрел на Алекса, как на существо низшего порядка. – Я знаю, что ты хочешь уничтожить мобильник, и постарался успеть.

– Зачем мне уничтожать мобильник?

– За тобой гонятся, за тобой следят. Да и ты сам сказал это своему начальнику минуту назад.

– Какого черта?! – Алекс постарался изобразить ярость, несмотря на то, что в глубине души обрадовался. Получается, кровососы не утратили к нему интерес. Даже странно.

– Не злись. Сцены устраивай своей подружке. А сейчас молчи. Думаю, раз тебя слушаем мы, то может слушать еще пол-Европы. Или Африки? – Темный Монах улыбнулся уголками рта. – Лучше избавься от этого мобильника. И как можно скорее. Просто хотел передать, что с тобой хотят встретиться.

– Кто?

– Кто-то.

– А яснее?

– Ты хочешь ясности на виду у всей Африки? Некто важный, очень важный. Я перед ним – пыль.

– Как можно договориться перед чужой аудиторией?

– Просто. Вспомни нашу последнюю встречу. Тогда за тобой никто не следил. Встречаемся там же.

Алекс вспомнил отель в Палермо. Там состоялась их последняя встреча. Небольшое отклонение на пути к Мальте. Да, кстати, а нужна ли ему теперь Магда с ее Мальтой?

– Поправка, – резко произнес Алекс. – Никаких встреч в закрытом помещении. Только на улице. И когда я до вас доберусь – не знаю. Придется тебе подежурить у входа, – добавил он мстительно.

– Чего ты боишься?.. – последнее, что услышал Алекс, отключая коммуникатор. До него дошло, что они с Магдой сваляли дурака. Действительно, выслеживать Магду для сотрудников убойного отдела было чревато неприятностями. Но выслеживать его, Алекса, самое легитимное занятие. Человек, пропавший без вести с места массового убийства! Самая законная мишень! А он треплется, как идиот. Причал парома уже должен кишеть полицейскими.

Максимально быстро, но стараясь не привлекать внимания, Алекс направился к туалету.

У входа в кафе пара горячих сицилийских парней пыталась поближе познакомиться с азиатского вида девушкой в мини-юбке. Алекс чуть было не прошел мимо, но девушка, похоже, обратила на него внимание и что-то попыталась передать с помощью мимики. Ничего себе азиатка! До Алекса дошло, насколько Магда преуспела в изменении внешности. Сам он всего лишь обесцветил брови и волосы да сделал пару инъекций геля, корректирующих биометрические параметры лица. А Магда, получается, даже расу поменяла…

Увернувшись от назойливых парней, Магда уверенно подошла к Алексу и взяла его под руку.

– Меня так легко опознать? – спросил он.

– По запаху, – со смешком ответила Магда. – Но это не опасно, кроме меня, его никто не знает. Хватит, не время рефлексировать насчет своей маскировки. Я засекла несколько подозрительных физиономий по дороге. Надо удаляться. Я недооценила их быстроту. Но есть один плюс. На Мальте нас уже не ищут. Так что исчезаем здесь и появляемся там.

– Есть проблема, – Алекс приобнял Магду, стараясь не дать ей совершить какое-либо резкое движение. – Про меня вспомнили мои друзья-вампиры. И они хотят со мной встретиться. Встреча будет с кем-то, кто мне неизвестен. Сказали, что это крупная фигура.

– Твои действия? – Магда приняла правила игры, тоже прижалась к Алексу и даже чмокнула его в щеку.

– Надо ехать, – вздохнул Алекс, – или лететь. Это здесь, на Сицилии, – предварил он вопрос Магды. – Мне непонятно, что их во мне так заинтересовало именно теперь, когда я лишен доступа к банковским счетам.

– Ты… лишен? – Магда чуть было не сбилась с размеренного шага.

– Сама подумай, – Алекс решил не рассказывать о своем разговоре с начальником, возможной причине того, что их сейчас ищут в Мессине. Он тоже умел излагать «азбучные истины». – Человек с доступом к финансовым потокам пропадает без вести во время налета. Исчезает только он и его подруга. Возможно, из-за него все и произошло, а похитители…

– Стоп. Хватит. Как я не подумала раньше? Ты влип сильнее, чем это казалось вначале. Представляю, как бесятся твои боссы в Европоле. Ты с ними не связывался?

– Нет.

– Но действительно, зачем ты сейчас нужен вампирам?

– Самому интересно.

– Хочешь, чтобы я тебя прикрыла?

– Нет. Если против меня задумали что-то силовое, то тебя одной будет мало.

– А как насчет «союзников»?

– Если позвать их на этой стадии, то получится, что я передаю дело им. Европолу останется собирать трупы. А мне… ну, мы это уже обсуждали.

– Прощаемся?

– На автовокзале. Ты в одну сторону, я – в другую.

– Больше не увидимся?

– Не знаю. Честное слово, хочу тебе помочь, но не знаю, смогу ли. Я невольно влез в твое дело, но свою работу надо доделывать. Возможно, у моей встречи не будет никакого продолжения. Тогда я тебя догоню. Как тебе такая идея?

– Идея хорошая. Мне чертовски нужен рядом надежный человек. Подашь мне сигнал. Вряд ли наши новые мобильники будут прослушиваться, но место встречи обговорим заранее. Помнишь собор Святого Иоанна в Ла-Валлетте? Мы там так хорошо погуляли с тобой вдвоем. Как настоящая парочка влюбленных…

«Ей нужен рядом надежный человек», – думал Алекс, лениво любуясь морским берегом из окна экспресса. На первый взгляд, никакого двойного смысла в словах Магды не было. В окружающем их ненадежном мире мало что ценится так же высоко, как надежные люди. Но если исходить из того, что Магда – просто агент Европола и собирается продолжить свое расследование, то просить Алекса о помощи она должна была по-другому. Он тоже агент Европола, то есть, по умолчанию, надежный человек в любом расследовании, даже чужом. А что, если у Магды на уме еще что-то, кроме расследования? Мысль об этом слишком часто посещала Алекса в последнее время. Или причина его неуверенности – неправильная трактовка тонкостей английского языка? Все-таки это не его родной язык, и Магда могла говорить без всякого двойного смысла…

В Палермо Алекс совершил небольшую прогулку по историческому центру, как и подобает туристу. Правда, изучал он не достопримечательности, а публику, пытаясь определить, не успели ли агенты убойного отдела взять его под наблюдение. Как ни странно, но именно в Палермо наемники из Нигерии могли не заботиться о маскировке. В центре города было полно африканцев. Больше арабов, но и чернокожих хватало. К счастью, Алекс никого из них не интересовал.

Мчаться на встречу с Темным Монахом и кем-то, за ним стоящим, не хотелось. Не то чтобы не хотелось… Когда заходит речь о работе, «хочется – не хочется» в счет не идет. Слишком многое зависело от этой встречи. Но Алекс, мягко говоря, был не в самой подходящей форме для такого ответственного мероприятия. Он прекрасно понимал, что процентов на пятьдесят это может быть операцией по его устранению. Из потенциально выгодного клиента с доступом к большим деньгам он превратился в абсолютно бесперспективного типа, узнавшего слишком много, да еще и замешанного в какую-то подозрительную историю с массовым убийством. Нет ничего более естественного, чем его смерть. А виновных будут искать… скажем, в Африке.

Алексу нужна была ясная голова и быстрая реакция. И не только для того, чтобы увернуться от пули или что там еще в него полетит. Для таких случаев у него было припасено кое-что из арсенала боевой химии. Не исключалось, скорее даже было равновероятно, что приговор ему еще не вынесен, а вампиропоклонники придумали какую-то новую комбинацию для его использования. В таком случае умение соображать было куда важнее бойцовского мастерства. Большинство коллег Алекса считали, что боевые наркотики улучшают мышление почти в такой же степени, как рефлексы. Алекс с этим категорически не соглашался. Кристальная ясность в голове после приема спецсредств была обманчивой. Инстинкт самосохранения, разогнанный наркотиками, мог на уровне рефлексов дикого зверя вести тебя в драке, побеге или преследовании. Но как нужно ответить на заковыристый вопрос, как соврать и не попасться, знал только «его величество мозг». И чтобы создать этому самому мозгу приличные условия для деятельности, надо было как минимум выспаться. Сон на пороге агентства по прокату в счет не шел. Особенно учитывая все, что ему предшествовало. А кроме всего прочего, как добросовестному служаке, Алексу надо было вновь связаться с руководством.

Позволив самому себе себя же уговорить, Алекс снял номер в небольшом, но приличном с виду отеле недалеко от центра. Население здесь уже не выглядело экзотическим, большинство прохожих были сицилийцами либо европейского вида туристами. Гостиничный сканер проглотил информацию о паспорте на имя уроженца Англии Гарри Тейлора с фотографией, соответствующей недавно приобретенной внешности. Соответствие было не совсем полным, но – к выгоде Алекса. Он был только похож на фото. Его биометрия, которую невозможно изменить без операций, затрагивающих кости черепа, была тщательно искажена умельцами из Отдела мошенничеств. Этим достоинства нового паспорта не ограничивались. Виртуальный Гарри Тейлор не так давно пытался купить недвижимость в Венгрии, пользуясь поддельными финансовыми документами. Был пойман, согласился сотрудничать с Европолом, благодаря чему дело закрыли. Теперь, если кто-то заинтересовался бы этим человеком, для ознакомления с досье он был бы обязан послать запрос в родной отдел Алекса. Воистину – самые лучшие поддельные документы может сделать только полиция.

Первым номером программы стоял душ. Как бы ни шутила Магда по поводу запаха, шутками дело не ограничивалось. После беготни в городской броне и прогулок под жарким средиземноморским солнцем пахло от него, наверное, как от бездомного бродяги.

Cмыв с себя пот и грязь, Алекс расслабился в кресле. Заказал по пневмодоставке пару банок «Гиннесса», включил медиацентр. Просмотрел средиземноморские каналы, раздел происшествий. Про бойню на «Жемчужине» упоминали очень скупо. Зато везде муссировалась новость о внезапном закрытии всех африканских ресторанов на плавучих городах-островах, Мальте и Сицилии и на нескольких греческих островах.

Алекс открыл банку пива и усмехнулся. Новость была свежая. Это говорило о том, что дезу про рестораны получили совсем недавно. Из разговора Алекса с мистером Паком, откуда еще. Или сам Пак, как законопослушный банковский служащий, отчитался перед полицией о проблемном сотруднике, или полиция почерпнула информацию прямо из прослушки. Но ведь полиция знает, что никакой человечины в закрытых ресторанах нет! Ну и что, если кое-кому из убойного отдела подобная дезинформация выгодна? Алекс готов был поспорить, что наобум придуманная Магдой версия скоро просочится в массмедиа. Закрытие ресторанов и перестрелка получат логическое объяснение. Истинная причина охоты на Магду будет скрыта, а то, что несчастные африканские ресторановладельцы понесут убытки или вообще разорятся, – кого волнует чужое горе?

Алекс уже перевел медиацентр в режим связи и собрался было вызвать своего начальника, но опомнился. Душ и пиво подействовали на него слишком расслабляюще. Надо же, до такого додуматься, связываться через открытый канал!

Извлеченный из сейфа-чемоданчика компьютер Алекса легко подключился к сети. Задействовав все возможные шифраторы, он вызвал босса. Успешно. Начальник, он же агент Электрик, ответил почти сразу же и не со своего мобильника, а с чего-то более-менее стационарного. На заднем плане можно было видеть старомодную обстановку, книжные полки.

– Молот, собственной персоной! – Электрик был уроженцем Польши и говорил по-русски почти без акцента. – Вот уж не ждал! Я-то думал, ты исчезнешь надолго, чтобы забылись твои грехи.

– Какие грехи?

– Агент Молот, ты на казенные деньги оплатил секс-игрушку, притом выбрал самую дорогую. Финансовый отдел грозит нам такими неприятностями… Из нас собираются сделать козлов отпущения. Всему Евросоюзу хотят продемонстрировать, как Европол поступает с такими казнокрадами-извращенцами!

Алекс перевел дух. Воистину не знаешь, с какого направления ждать неприятностей. То, что он посчитал мелким озорством, приобретало грандиозные масштабы из-за амбиций какого-то бюрократа в финансовом отделе.

– Запоминай, шеф, – сказал он. – Для отчета у меня нет времени, придется тебе самому надиктовать. Ситуация на «Жемчужине Средиземноморья» была критическая. Уйти живым с плавучего острова не представлялось возможным. Вообще. Была выбрана компьютерная оболочка одной из секс-игрушек, известная своим сверхвысоким IQ. Можете проверить. IQ, я имею в виду. Я задействовал голема отнюдь не для сексуальных целей. Она вывела меня единственно возможным путем, она разобрала лифт, в котором меня прищучили преследователи, она там такого наворотила, что ее можно брать в агенты Европола самой высокой категории. Так и объясни своим финансистам.

– Ты думаешь, они это проглотят? Да завтра весь Европол начнет заказывать на часок-другой таких вот секс-агентов. Такой бордель из ящика Пандоры выпустим!

– Пусть они отчет засекретят. А то меня убойный отдел начнет отлавливать и таскать по допросам. И можешь сказать, что если они хотят начать охоту на ведьм с меня, то я с удовольствием оплачу расходы на эту куколку из своего кармана, потом уволюсь и продам эту историю… ну, найду, кому продать. Она не была связана с моей деятельностью, так что предписание о секретности операций к ней не относится. Да по этой истории блокбастер сделают! На их месте я бы все засекретил.

Начальник, потрясенный наглостью полевого агента, молчал. Алекс был потрясен своей дерзостью не меньше. А возможно, и больше. Принципу «Не ссорься с начальством» он следовал куда более истово, чем любой религиозной заповеди. Угораздило же его так сорваться…

– Вот уж не ожидал я, Молот, что ты начнешь угрожать. – Начальник покрутил головой, словно проверяя, крепко ли она держится на шее. – В принципе засекретить – идея неплохая. Я попробую об этом сказать как-то… дипломатичней. А тебе, как понимаю, досталось там. Угораздило же тебя выбрать подругу-дегустатора. Она что, у африканцев человечину определила на вкус?

– И на запах, – устало проронил Алекс. Мир катится в тартарары. Даже такой умный мужик, как Электрик, проглотил дезу, не задумываясь. Если бы тема не была такой далекой от смеха, Алекс давился бы воздухом, пытаясь не расхохотаться. Но все это настолько не смешно…

– Издеваешься?

– А что мне остается?

– Где твоя подруга?

– Не уверен, что об этом стоит говорить.

– Она жива?

– Наверное. Вчера была жива. А почему ты об этом спрашиваешь?

– Есть здесь какая-то странность. Я хотел вызвать ее данные из английского МВД, когда сообщили, что вы с ней – единственные пропавшие без вести в результате налета.

– И что?

– Информация закрыта. Труполюбы постарались. Вот я и думаю, что здесь не так?

Труполюбами в Восточноевропейском управлении Европола за глаза называли сотрудников убойного отдела. Алекс вспомнил, что Магда и сама в нем работала. Интересно, западноевропейцы тоже пользуются этой оскорбительной кличкой?

– Когда ты интересовался, – сказал Алекс, – Магда была жива без всякого сомнения. Это хорошо, что ты такой подозрительный. По-моему, в этом деле за ее коллегами, западными труполюбами, глаз да глаз нужен.

– Делать мне больше нечего, только за ними следить. Поначалу я вообще подумал, что ты чем-то разозлил вампиров. Хотя – почерк не тот. И скажи-ка мне, дорогой: что с твоим делом? Интерес у меня не праздный. Твои земляки терпели полгода, а сейчас у них терпение закончилось. Задействовали тяжелую артиллерию. Сам представитель России в Евросоюзе сказал, что если через две недели не будет каких-то результатов в расследовании дела об исчезновении двух русских студентов, то на осенней сессии Евросоюза Россия поднимет вопрос о резком сокращении финансирования. Секс-игрушку твою замять можно. А вот сокращение финансирования – нет.

– Есть сдвиг. – Алекс мысленно благословил Темного Монаха. Мерзкий тип, но благодаря ему появилась возможность отрапортовать начальству. – Мне назначена встреча. С каким-то новым персонажем. Говорят – высокого ранга. Но есть кое-что настораживающее. Как минимум по двум пунктам.

– Слушаю внимательно.

– Во-первых, слишком большие возможности у простой, далеко не самой мощной тоталитарной секты. Когда со мной связался их человек, выяснилось, что они в живом эфире слушали мои разговоры по мобильнику. Это что за фокусы? Я пользуюсь стандартными мировыми коммуникациями! У них есть «кроты» в Европоле? В ФБР? В ЦРУ, в ФСБ? А если они и сейчас нас слушают?

– Прекрати истерику. – Электрик глянул в сторону и сделал несколько жестов руками, скорее всего, пользуясь виртуальной клавиатурой. – Никто нас не подслушает. А я сделал пометку. Когда закончим говорить, всех на уши поставлю, но найду течь. А что там у тебя под вторым номером?

– Тут непоняток больше. Ты же догадываешься, что мои полномочия в банке после исчезновения временно аннулированы. А может, и не временно. Вампиры именно этот разговор и подслушали. Зачем я им был нужен? Из-за доступа к деньгам. Доступа сейчас нет. А я им понадобился еще сильнее! Зачем?

– Не скажу, что это вопрос на миллион евро. – Электрик еще раз сделал несколько движений, то ли разминающих шейные мышцы, то ли проверяющих наличие головы на плечах. – Скорее – тысяч на десять-двадцать. Я бы на их месте тебя убрал.

– Было у меня подозрение…

– Да какое там подозрение? У меня полная уверенность, что тебя хотят убрать. Сам посуди. Часто банковские работники хотят приобщиться к вечной жизни? Твой случай первый. Они могли сделать поправку на загадочность русской души, но ты им уже осточертел со своими сомнениями. Есть Бог? Есть Дьявол? А вампиры – это от Бога или от Дьявола? А что будет с моей душой? Тьфу!

– Но ты же правильно сказал: загадочная русская душа…

– Как бы они эту загадку не разгадали. Скромный банковский сотрудник, часами болтающий о душе, кувыркается, как спецназовец, и отстреливает прирожденных убийц из Африки. При соотношении примерно десять на одного и при том, что у них автоматическое оружие, а у тебя пистолет.

– Э-э-э… – Алекс растерялся. Он почему-то считал, что его подвиги на «Жемчужине Средиземноморья» не станут известны широкой публике. – Все знают, что это я стрелял?

– Ты идиот или притворяешься? Почти все коридоры просматриваются камерами. Твой бой был заснят во всех ракурсах. А благодаря твоей секс-куколке почти не осталось в Европоле людей, которые не просмотрели бы его многократно.

– Я, кажется, деградирую. – Алекс абсолютно искренне хлопнул себя по лбу. – Как я мог забыть про камеры?!

– Еще одна странность. Труполюбы конфисковали все записи, где есть ты и две твои бабы. Конфисковали на «Жемчужине», я имею в виду. Ну, тут они просто опередили нас. Мы тоже не заинтересованы в том, чтобы в прессу попали кадры с нашим агентом. Но пару часов назад труполюбы закрыли доступ к этому видео и в сети Европола.

– Мы отвлеклись, – бесцеремонно перебил шефа Алекс. – К черту труполюбов. У вампиров нет доступа к этим кадрам. Моя загадочная душа остается неразгаданной. Надеюсь.

– Ты сам намекнул, что вампиры могут быть информированы лучше, чем мы думаем.

– Хорошо. Информированы. Хотят меня убить. Что дальше? Не пойти на встречу?

– Иди. Нам нужен результат.

– Моего трупа будет достаточно?

– А ты не дай себя убить.

– М-да, шеф. Я всегда очень внимательно прислушивался к твоим ценным советам.

Электрик с виноватым видом развел руки.

– Это тот случай, когда агент должен выживать сам.

– Надо понять твои слова как приказ: «Иди к тому дереву и застрелись».

– Чепуха. Ты же понимаешь, что никто здесь не заинтересован в твоей смерти. Даже если кого-то арестуют за убийство, это не продвинет следствие против вампиров.

– А если меня не хотят убить?

– Десять процентов.

– Что?

– Девяносто процентов за то, что тебя решили убрать. Десять процентов на все остальные варианты. Ориентируйся по обстоятельствам.

– Это все?

– Если ты хочешь еще поговорить о жизни – не возражаю. Мы даже можем вместе выпить. Дистанционно.

– Спасибо. Ловлю тебя на слове, шеф. Мы обязательно выпьем. Но не дистанционно. Идет?

– Идет. Удачи тебе, Молот.

Вампиролюбы не экономили на своем руководстве. Дважды Алекс был в Палермо раньше, и оба раза он встречался с представителями секты в отеле «Вилла Иглеа», входящем в список пятидесяти самых красивых отелей мира. Учитывая, что остальные сорок девять Алекс никогда не видел, отель казался ему верхом совершенства. Он даже испытывал некоторую досаду, что, договорившись о встрече на открытом воздухе, не сможет насладиться интерьерами отеля. Хотя выживание было намного важнее эстетического наслаждения.

На подходе к гостинице Алекс надел бейсболку и солнцезащитные очки. Вместе с темнотой это должно было помешать качественному фотографированию, чреватому расшифровкой его новой личности. Конечно, если полицейские заметят его в таком виде… Но это уже будет другая проблема.

Темный Монах сидел в шикарном японском электромобиле и дремал. Алекс деликатно постучал по стеклу. Рука Монаха дернулась за спину. Открыв глаза, он сфокусировал взгляд на Алексе. Чувствовалось, как в его мозгу, оценивая фигуру и манеру двигаться, заработала система опознавания «свой-чужой». Опознавание прошло успешно, Темный Монах нацепил на лицо пренебрежительную улыбку и положил обе руки на руль.

– Не валяй дурака, – вяло проговорил он. – Пойдем в мой номер. Вернее, уже не мой. Тебе нечего бояться. Если бы мы хотели тебя убить, мы бы это сделали. И сделаем, если захотим. Независимо от того, на открытом месте это будет или в помещении.

– Вызывай своего Большого Босса, – предложил Алекс, оглядывая окрестности и стараясь одновременно не спускать глаз с Темного Монаха. Снайперов ему все равно не увидеть. Есть методика перемещений, снижающая риск попасть под их пули. Но эти уроки как-то прошли мимо Алекса. Надо просто забыть о том, что в любом случае невозможно предотвратить. И сосредоточиться на ближнем окружении. Чертовы солнцезащитные очки! Это издевательство – ходить в них ночью. Еще немного, и ему придется действовать на ощупь. – Я не настроен дискутировать. Кто-то сюда придет?

Недовольный Монах вытащил мобильник и произнес пару слов. Кажется, по-немецки. Алекс тем временем выбрал самую удобную позицию для снайпера, обошел электромобиль, поместив его между собой и потенциальной угрозой, и уселся на асфальт.

«Все это игра, – сказал он сам себе, – нормальный выстрел снайпера пробьет японскую пластиковую игрушку без проблем. Но Электрик говорил о процентах. Если есть девяностопроцентная вероятность, что меня убьют, я попытаюсь снизить ее. На сколько? На полпроцента? На четверть?»

От «Вилла Иглеа» к ним шел человек. Шел не спеша, прогулочным шагом. Словно нет ничего более нормального, чем прогулка в четыре часа ночи. «Вот будет смешно, – подумал Алекс, – если окажется, что это вампир. Настоящий. И тут же потребует, чтобы я позволил себя укусить».

Невысокий темноволосый незнакомец ничем не напоминал киношного вампира. Обыкновенный человек, в движениях которого чувствуется некоторая лень. Определить его возраст Алекс не смог, но без омолаживающих процедур здесь явно не обошлось. На Алекса подошедший смотрел с легкой насмешкой, как смотрят на человека, о тайных грехах которого хорошо информированы, и грехи эти позволяют относиться к грешнику свысока.

– Это маскировка? – спросил он у Алекса.

Алекс молча кивнул.

– Вместе с финансовыми науками изучил?

На этот раз Алекс отрицательно покрутил головой. Темный Монах открыл рот, чтобы что-то сказать, но Большой Босс остановил его взмахом ладони.

– Что-то ты не в настроении, наш юный друг. – Незнакомец вышагивал туда-сюда рядом с сидящим на асфальте Алексом. – Но я все понимаю. Такие стрессы, погони. Полиция тебя ищет, работу ты, скорее всего, потерял. Сюда пришел и не знаешь, что тебя ждет. Но на хорошее особо не рассчитываешь, иначе сидел бы не на асфальте, а у меня в номере. Скажи-ка мне, ты по-прежнему хочешь стать вампиром?

– Почему «по-прежнему»? – Алекс насторожился. Кажется, разговор сворачивает на заезженную колею. Хотя не должен был. Каких сюрпризов ждать? – В последнее время я сомневался. Я хотел понять, что это означает – быть вампиром.

– Понял?

– Да как-то даже не задумывался, не до того было.

– Даже когда шел на эту встречу?

– Я мало спал, плохо соображаю. А когда плохо соображаю, стараюсь не думать о важных вещах.

– Мы подозревали, что у тебя мозги не в порядке, – задумчиво произнес незнакомец, – но у нас тоже было слишком много сомнений. Твоя должность в банке – не место для идиота. Или в банках не умеют проверять людей? Трудно поверить. Или ты старательно играешь роль идиота?

– Зачем меня пригласили на эту встречу? – вопросом на вопрос ответил Алекс.

– Чтобы ты определился.

– Что будет, если я определюсь?

– Ты станешь вампиром.

– Без испытательного срока среди послушников?

– Совершенно верно. Тебя отвезут в укрытие и проведут обряд.

Алекс бросил победный взгляд на Темного Монаха. Демонстративно победный! Типа, «Я стану избранным, бессмертным, а ты так и останешься человечишкой». Чертовски хотелось посмотреть реакцию Темного Монаха, она о многом могла сказать.

К счастью, в машине было достаточно света, чтобы Алекс все разглядел. Конечно же, Монах постарался выглядеть равнодушно и высокомерно. Практически – как обычно. Но на какое-то мгновение он все же потерял контроль над собой и глянул на Алекса так, словно говорил: «Ну все, допрыгался, парень, пришел твой конец». Словно могильным холодом повеяло от его взгляда.

– Сегодня? – недоверчиво спросил Алекс.

– Без дат. Сначала ответь, согласен ли ты.

– Да.

– Ну, вот и хорошо. Должна же быть какая-то определенность. Но не все так просто. Попробуй мне кое-то объяснить.

– Попробую.

– Когда на тебя и твою подругу напали, как тебе удалось застрелить так много нападавших?

– Почему вы думаете, что я кого-то убил? Они воевали с охраной острова.

– Не отрицай известные мне факты. Отвечай на вопрос.

– Как я их застрелил? В них просто невозможно было не попасть! Они же огромные! Шириной почти с коридор. Стреляешь вперед – и все, целиться совсем не надо.

– Интересная версия. Мне даже нечего ей противопоставить, – ухмыльнулся незнакомец. – Звери на вас охотились действительно крупные. Тогда я изменю вопрос: как получилось, что ты вел себя не как банковский клерк, а как тренированный боец?

– Да обычно я себя вел.

– Ты слишком часто врешь сегодня. Я видел запись. Она не похожа на записи инцидентов с обычными людьми. Когда наблюдаешь за твоим поведением, то кажется, что смотришь фильм. Записи реальных драк, перестрелок между бандами, бандитов с полицейскими – они все не такие. Люди там двигаются неуклюже, истерично. Даже полицейские. Если они, конечно, не суперпрофессионалы. Ты полицейский?

– Неужели похож? – Алекс постарался улыбнуться как можно лучезарней. Только не хватало с пеной у рта возражать: «Нет, я не полицейский». И детектора лжи не надо, чтобы засечь фальшь.

– Похож. И ты, и твоя подруга.

– Подруга? Она-то при чем?

– Уж она-то работает в полиции по-настоящему.

– Не может быть… – Алекс постарался, чтобы его голос сорвался на шепот. – Ну, разве что в ресторанной полиции, если это так называется. Может ресторан закрыть из-за каких-нибудь нарушений.

– Ты в это веришь?

– А зачем ей было меня обманывать?

– Хорошо. Ты знаешь, почему на вас напали?

– Да. Магда нашла…

– …человечину. Уже слышал. А настоящую причину знаешь?

– Есть какая-то более настоящая?

– Есть. Твоя подруга Магда, она же агент Европола по прозвищу Кулер, завладела информацией об одном очень важном лекарстве. Ее хотят убить за кражу информации.

– Агент Европола? Кулер?

– Тяжело с тобой. Совсем не похож на того умника, каким тебя расписали в банке. Да, Кулер. Охладитель, тот, который охлаждает. Твоя подруга славится умением живых теплых людей делать неживыми и прохладными. Как я успел заметить, ты вполне ее достоин.

Алекс взялся за голову. Попытался помассировать свою крашеную шевелюру сквозь бейсболку. Ситуация выходила из-под контроля. Вампиропоклонники слишком много знали. У них явно есть люди в Европоле. Вопрос: где заканчивается их знание? Касается ли оно самого Алекса?

– Я хочу знать, – размеренно говорил незнакомец. – Какова степень твоего сотрудничества с Магдой?

– Никакого сотрудничества, – запинаясь, ответил Алекс. – Разве что в постели. Да и то под конец возникли проблемы. Но она хорошая девчонка. Я не мог допустить, чтобы ее убили. Из-за человечины или из-за лекарства, о котором слышу впервые.

– Ты хочешь сказать, что двое умелых убийц оказались вместе совершенно случайно.

– Тысячу раз да! Случайней не бывает! – Алекс пожалел, что вокруг недостаточно светло. Он говорил чистейшую правду, и ему хотелось продемонстрировать это, используя мимику, жесты и прочие элементы, в совокупности известные как «язык тела».

– Ключевой вопрос, – интонации допрашивающего были механическими, лишенными эмоций. – Принимается только правдивый ответ, свой лимит лжи ты за сегодняшнюю ночь исчерпал. Где ты овладел боевыми навыками?

– Я служил миротворцем. – Алекс тут же стал вживаться в одну из своих домашних заготовок. – Балканы, Центральная Америка, Африка, Западная и Юго-Восточная.

– Этого нет в твоей биографии.

– Конечно. Вместо пяти лет, положенных по контракту, я отслужил три с половиной, почти четыре. Уволен как психически неустойчивый. Благодаря своей «психической неустойчивости» не попал под суд за то, что повредил здоровье кое-кому из младшего офицерского состава.

– Это не ответ на вопрос, почему твоя служба никак не отражена в документах.

– Какая финансовая компания примет на работу психически неустойчивого человека? – нахально спросил Алекс.

– Скорее всего, никакая.

– Это уже половина ответа. А у меня чертовски хорошо получалось работать с деньгами. И я хотел этим заниматься. Пришлось подкорректировать биографию. В законе есть кое-какие лазейки, если доказать, что психическая неустойчивость стала результатом стресса. Я же не был преступником.

– Не был, – согласился неизвестный. Темп его прогулочного шага рядом с Алексом возрос. – Это многое объясняет. Мне давно не нравилось твое поведение. Но теперь оно стало понятней. Кулер знала про твою службу?

– Кто? А… черт. Нет. Она такая… деловая, упорядоченная. Она прямо создана быть подругой какого-нибудь педанта. Если бы она что-то про меня знала, обошла бы за километр.

– Мы искали тебя среди агентов Европола. – С какой-то целью босс вампиропоклонников приоткрыл карты. – Не нашли. Проверили среди контрактников, иногда работающих с Европолом, тоже не нашли. Ты же понимаешь, что людям свойственно опасаться того, что они не понимают.

– Это людям. – Алекс мысленно поблагодарил неизвестного гения, разбившего кадровый архив Европола на независимые базы данных по отделам. Убойный отдел, как показали последние события, был абсолютно прозрачен. – А вампирам? Свойственно ли вампирам бояться отставных миротворцев?

– Свойственно. – Собеседник Алекса внезапно остановился. В его движениях и голосе сквозило недовольство. – Вампиры бессмертны, но уязвимы. А ведь потеря вечной жизни куда как тяжелее, чем потеря эфемерной человеческой. Поэтому вампиры многого опасаются даже сильнее, чем обычные люди.

– Так какой смысл становиться вампиром, чтобы трястись потом над собственным бессмертием?

– Не становись. – Собеседник подошел к машине, открыл дверцу и уселся рядом с Темным Монахом. – Ты даже не представляешь, до чего ты нам надоел. Ты просто создан, чтобы быть пущенным на корм вампирам. – Он покосился на Темного Монаха. – У нас многие мечтают посмотреть, как тебя выпьют до дна.

– Это угроза?

– Ни в коем случае. Это констатация факта. Ты хоть понимаешь, почему с тобой так возились все это время?

– Догадываюсь. Хоть вы и дружите с полицией, так что можете читать список ее агентов, как телефонный справочник, но с законом вы не дружите. И у вас были идеи, как мой доступ к банковским компьютерам превратить в деньги. Большие деньги.

– Очень большие, – согласился собеседник Алекса. – Но это перестало быть актуальным благодаря твоей подруге-полицейской.

– А по-моему, благодаря каким-то бесноватым африканцам. Ах да, я уже неактуален. Тогда зачем мы встретились?

– У тебя на руках вместо одного козыря появился другой. Твоя подруга… Ты сумеешь ее найти?

– Если повезет… – очень осторожно ответил Алекс. – А зачем она вам нужна?

– Мы хотим получить новое лекарство. Добудь его.

– Она украла его у вас?

– Нет-нет. У некой фирмы. Они – законные хозяева. Но нам это лекарство нужнее. Нам, тебе, если ты захочешь стать вампиром. Это лекарство – наша вековая мечта. С его помощью вампиры смогут существовать при солнечном свете.

– Ух ты! – Алексу даже не надо было притворяться. Его абсолютно искреннее восклицание можно было отнести к чему угодно. Салат получался знатный. Несуществующие вампиры, о которых говорят как о чем-то реальном и банальном. Лекарство от всех болезней и продажные полицейские из убойного отдела Европола. Две преступные организации и бывшая подруга, известная умением убивать. Так она, оказывается, не только расследовала дело врачей-убийц, но еще и прибрала к рукам чудо-лекарство? Или это только преступники так думают?

– Мне неважно, как ты получишь это лекарство, – сказал представитель вампиров. – Можешь уговорить свою подругу и пообещать ей обращение. Можешь отобрать его силой и убить ее. Можешь предложить ей деньги… это самый нежелательный вариант. Не потому, что нам жалко денег, за хороший товар можно и заплатить. Но надо же будет как-то избегать утечек информации, ее потом придется убрать. Короче, я рад, что ты не свихнувшийся банковский клерк. С таким бы я не смог вести дела. А ты со всем справишься.

– Свихнувшийся миротворец вас больше устраивает?

– Миротворец… – собеседник Алекса хмыкнул. – Придумают же… То, что для клерка безумие, для солдата – норма. Уходи поскорее, чтобы у меня было меньше причин злиться. Ах да, у меня еще один вопрос. Там, кроме твоей подруги, с вами бегала еще какая-то шлюха. Длинноногая такая. Ты помнишь, как эта девка выглядит?

– Хорошо выглядит. – Алекс изобразил задумчивость. – Красивая.

– Где ты ее подцепил?

– Как обычно, в Сети заказал. По каталогу.

– Сможешь найти, где?

– Наверное. А что такое? Понравилась? Сам хочешь заказать?

– Возможно, – буркнул собеседник. – Очень странно, полиция даже не сумела выяснить, кто она такая. Из всех записей – ни одного нормального изображения лица! Или съемка с затылка, или волосы падают на лицо. Опознать невозможно.

– А по ногам? – Алекс постарался спрашивать на полном серьезе. – Ноги у нее исключительные. Длинные и форма такая… Ух! Обработать записи с помощью компьютера, получить параметры, сделать поиск по всем путанам Мальты и Сицилии. Ах да, она же трогала предметы у меня в комнате. Они там, в полиции, что, совсем обленились? По отпечаткам пальцев можно найти.

– Они ее отпечатков не нашли, – задумчиво произнес Большой Босс. Наверное, прикидывал, как можно организовать поиск по ногам. – Как ее звали?

– Анна, – Алекс вспомнил, как Николь назвалась в лифте. И тут же добавил: – Мы же в лифте долго стояли, там от камеры увернуться невозможно. Ты не думаешь, что часть информации до тебя не доходит?

– Не думаю. И про лифт знаю. Камера в нем была неисправна. Или линия связи с сервером отказала. Но разницы никакой, записи из лифта нет. Вот такая у тебя загадочная незнакомка.

Алекс вспомнил, о чем он говорил с Магдой в лифте. Или на крыше лифта? Если бы камера записала хотя бы звук, сейчас бы здесь уже избавлялись от его трупа, а не выслушивали историю о свихнувшемся миротворце. В странной работе камер чувствовался почерк Николь Вэнс. Ну что же, спасибо доброй кибернетической фее и за это.

Глава 4

Алекс поудобней устроился в кресле экспресса. У него накопилось достаточно вопросов по поводу кибердевушки легкого поведения Николь Вэнс, и сейчас не помешала бы техническая консультация специалиста. Благо один такой имелся, Рашид Киреев из отдела компьютерной безопасности Европола в Питере. Если подключить свой компьютер к сети экспресса, то даже этот гений с трудом определит, где Алекс находится. Как раз от Рашида Алекс бы и скрываться не стал, но осторожность не повредит…

Что-то укололо Алекса в шею. Что хуже всего – одним уколом дело не ограничилось. Судя по всему, в него что-то впрыснули, и в изрядном количестве. Сначала накатилась волна жара, потом его затряс озноб. Опять стало очень жарко, хотя не как в первый раз. По лицу побежали капли пота. Алекс осознал, что у него нет ни малейшего желания двигаться. Ну совсем! Ни пот стереть, ни посмотреть, кто это в него шприц воткнул. На периферии сознания какой-то неугомонный чертик напомнил Алексу, что его готовили именно к таким передрягам с применением психотропных средств. Хваленый гипнотропин на него вообще не должен действовать, а родственные ему наркотики тоже можно обуздать. Ведь он это все понимает, значит, приобретенный иммунитет выручает его. Вот если бы ему чуть-чуть поспать, набраться сил…

– Не спать! – по-английски скомандовал незнакомый мужской голос. – Сидеть ровно, смотреть перед собой!

Алекс понял, что секунду тому назад он элементарно клевал носом. А вот сказали ему сидеть – тут же сел. Ровно. И посмотрел вперед. Там никого не было, только вереницы пустых кресел. Вагон экспресса был почти пуст.

– Медленно повернись направо, – приказал тот же голос.

Алекс послушно повернулся и обнаружил в соседнем кресле африканца.

– Скажи, что ты идиот. – Именно африканец оказался обладателем этого голоса-повелителя.

– Ты идиот, – сказал Алекс. Кажется, все не так уж страшно. Ему вкололи какое-то производное от гипнотропина. Надо проверить, может ли он действовать самостоятельно, без приказа. Алекс немедленно закрыл глаза и уронил голову на грудь. Засыпание от гипнотропина – вполне нормальная реакция.

– Сидеть, я сказал! Ровно! Смотреть на меня. В глаза. Не спать!

Удовлетворенный результатами опыта Алекс выпрямил спину. Для того чтобы предпринимать какие-то действия, было просто необходимо узнать, кто ассистирует соседу Алекса в его сеансе наркотического гипноза. Сидя по-прежнему ровно, Алекс закатил зрачки, и его голова откинулась назад. То же клевание носом, только в обратную сторону. Но на этот раз он распрямился сам и, для полноты эффекта, еще потряс головой.

Трюк сработал. Интеллигентному африканцу рядом с Алексом ассистировали двое куда менее интеллигентных его земляков. Точь-в-точь как мордовороты с плавающего острова. Они находились по другую сторону центрального прохода. Все остальные пассажиры вагона сидели достаточно далеко и, похоже, даже не догадывались, какая драма разыгрывается рядом с ними.

– Назови свое имя, – сказал африканец.

– Алекс Минаков.

– Настоящее имя?

– Алекс Минаков.

– На кого работаешь?

– Корейско-Средиземноморский банк.

– На кого работаешь еще?

Алекс уже открыл рот для ответа, начинающегося со слова «Европол», и чуть было не откусил себе язык.

– На себя, – прохрипел он.

– Что за… – африканец замолчал, чтобы четко сформулировать вопрос. Гипнотропин (если он действует) не позволит человеку соврать. Но неправильно заданный вопрос чреват непонятным ответом.

– Почему ты участвовал в перестрелке на корабле?

– Я защищал свою подругу.

– У вас с нею общий бизнес?

– Нет.

– Ты знаешь, как ее найти?

– Да, – какую-то долю секунды Алекс колебался, но выбора не было. Ответить «нет» – означало умереть.

– Расскажи, где она сейчас.

– Не знаю.

Африканец выматерился и замолчал. Но ненадолго, судя по всему, дураком он не был.

– Объясни, как ты ее будешь искать.

– Приеду в Мессину. Остановлюсь в отеле и буду ждать ее звонка. Если не позвонит в течение двух дней – еду в Милан и жду звонка там.

Африканец вытащил свой мобильник и принялся по-немецки пересказывать все, что услышал. Потом дал своему заочному собеседнику полюбоваться обновленной внешностью Алекса. Еще около минуты выслушивал инструкции и наконец с довольным видом убрал мобильник в карман. Алексу показалось, что мобильник попутно был переведен в режим диктофона.

– У нас есть немного времени. – Африканец удобно устроился в кресле. – Постарайся до Мессины рассказать, как ты познакомился со своей подругой и чем вы вместе занимались. Ах да, сначала расскажи, откуда у тебя боевые навыки.

Алекс не спеша принялся пересказывать легенду, которую сочинил для вампирского босса. По ходу дела пришлось досочинить. Остающихся мозговых ресурсов катастрофически не хватало, чтобы придумать какой-то путный выход из этой практически безнадежной ситуации.

– Хватит про миротворцев, – перебил Алекса африканец. Похоже, он хотел услышать что-то другое. – Где ты учился маскировке?

– Курсы военной полиции, – бодро отрапортовал Алекс. И продолжил таким же тоном: – При корпусе миротворцев. Умение маскироваться, умение распознавать чужую маскировку. – У него было очень слабое представление о том, чем занимается военная полиция миротворцев, поэтому приходилось говорить максимально уверенным тоном, надеясь на то, что в Нигерии миротворческая деятельность не пользовалась такой же популярностью, как в Европе.

– Заткнись, – буркнул африканец, взбодрившийся было после слова «полиция». – Плохо вас учили. А теперь давай выкладывай про свою подругу.

Алекс начал рассказывать, как познакомился с Магдой. Правда, только правда, ничего, кроме правды. Работа в банке, знакомство, хорошая девчонка, почему бы не заключить договор о совместном проживании… Он попытался думать параллельно рассказу. Получалось не очень хорошо. Да что там говорить – вообще ни черта не получалось. Умные мысли категорически отказывались приходить в голову. Все козыри у врагов, что можно сделать?

Но и у него был припрятан козырь в рукаве, хотя из таких, что дважды подумаешь, стоит ли его использовать. Похоже, придется…

Если быть предельно точным, козырь находился не в рукаве. Две капсулы с боевым наркотиком были имплантированы за ушами, их одновременное использование практически смертельно, каждая по отдельности выводила организм на индивидуальный биологический предел жизнедеятельности. Алексу по испытательным инъекциям был знаком «отходняк», удовольствие то еще. Но и выбора у него не было. Оставалось только почувствовать, когда наступит нужный момент, и придумать, как на глазах у наблюдающих за ним африканцев надавить на нужную точку. Только думать не очень получалось. Проклятый гипнотропин хоть и не превратил его в отвечающего на вопросы робота, но не давал сосредоточиться одновременно на двух процессах.

До Мессины оставалось всего ничего. Алекс пошел по проторенному пути. Его глаза закрылись, он клюнул носом. Выпрямился. Еще раз клюнул, запнулся. Потряс головой, словно пытаясь прийти в себя. Не переставая говорить, потер лоб, помассировал виски. Ладонь правой руки оставалась на лбу, но большой палец скользнул ниже и резко нажал, словно пытаясь проткнуть кожу ногтем.

Капсула лопнула. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом Вселенная начала сжиматься. Расширяться. Опять сжиматься. Стабилизировалась. Алекс закончил фразу, его голос почему-то сорвался на фальцет. Время потекло очень медленно. Правая рука (она показалась Алексу легкой, как пушинка) поправила волосы на лбу и… резко распрямившись, ударила по лицу собеседника. Без всяких изысков, только сила и скорость. И то, и другое – уже за пределами человеческих возможностей.

Алекс вскочил. Левая рука словно бы даже без участия мозга сама дернулась в простом боксерском ударе, доламывая лицевые кости. Сейчас на очереди были еще двое. Беспристрастный наблюдатель, который с любопытством следил за боем сквозь затуманенное наркотиками сознание Алекса, отметил отличную реакцию африканцев, оба уже держали в руках оружие. Но держать – недостаточно. Оружие надо поднять, навести на цель, а потом – спустить курок. «Наблюдатель» с ленцой отметил, как медленно поднимаются их пистолеты, кажется – парализаторы, и как быстро сам Алекс приближается к противникам. Ближний получил нокаутирующий удар, но второй уже направил парализатор…

Алекс резко присел, проскочил под рукой с оружием, схватил ее и вывернул. Африканец был чертовски силен. Без наркотика Алекс вряд ли сумел бы справиться с ним, да и с наркотиком у него не очень-то хорошо получалось. И с тем, кого Алекс надеялся нокаутировать, не все прошло удачно, он уже приходил в себя. Максимум, что удалось Алексу, – вывернутая рука с парализатором оказалась направленной на приходящего в себя громилу, а уж помочь пальцам несколько раз нажать на спуск было совсем просто.

Наконец руку удалось доломать. Судя по звукам – в буквальном смысле этого слова. Африканец завыл. Алекс сумел вырвать парализатор у него из пальцев и разрядил его в противника.

Вид Мессины с эстакады уже мелькал за окнами. Монорельс начал замедлять ход. Алекс рванулся к своему месту, схватил чемоданчик с компьютером. В сторону остальных пассажиров он старался не смотреть, чтобы уменьшить число потенциальных свидетелей.

Руки кровоточили. Конечно, на коже была чужая кровь, но и без своей не обошлось. Прочность мышц, костей и сухожилий боевой наркотик учитывал, но учесть прочность кожи, обтягивающей кулаки, не представлялось возможным. Конечно же, она не выдержала силы ударов о физиономию первого же противника. Сначала Алекс собрался обтереть кровь об одежду кого-то из африканцев, но тут же опомнился. Оставлять полиции такой щедрый подарок, как образец собственной крови, – непозволительная глупость. За неимением лучшего варианта пришлось засунуть руки в карманы и кое-как вытереть о подкладку. Конечно, кровь выступит опять, и если кто-то обратит внимание…

Монорельс остановился, Алекс схватил чемоданчик и рванулся к выходу. Наркотик еще действовал, и следовало использовать его по максимуму. Хотя бы для скорости перемещения.

Алекс ввинтился в толпу, лихорадочно вспоминая, где он может найти максимально близкий к станции отель. Еще немного, и он станет таким размазней, что его можно будет намазывать на булочку вместо джема. Чертовщина! Близкий к станции отель не годится. Как только разойдутся слухи о драке (а возможно – о двойном-тройном убийстве) на монорельсе, персонал отеля вспомнит странного постояльца со сбитыми в кровь кулаками. Максимально быстро, но стараясь не переходить на бег, Алекс двинулся по указателям такси. Что там Магда говорила про безаварийность машин, управляемых роботами? Еще один плюс: роботы не обращают внимания на странных клиентов.

Наркотическая пружина продолжала толкать тело вперед, но чего-то в ней уже не хватало. Алекс выбрал секцию с одно-двухместными электромобильчиками, к счастью, там не было никого, кто мог бы запомнить его измочаленный вид. Плюхнулся в машину. Автошофер нежным девичьим голоском прощебетал вопрос на итальянском языке. Алекс уже открыл рот, чтобы сказать «Русский, пожалуйста», но вовремя одумался. Черт его знает, какое здесь наблюдение за такси…

– Английский, – попросил он.

– Пожалуйста, адрес места назначения, – попросила невидимая таксистка по-английски. Тембр был чуток ниже итальянского. Или нет, с тембром, наверное, все хорошо, это с ним, с Алексом, плохо. Казалось, пот струйками тек из каждой поры его тела. Пальцы разжались и выпустили чемоданчик. Алекс пошевелил языком во рту. Кажется, это был его единственный орган, способный двигаться. Точнее, есть надежда, что он будет двигаться.

– Отель, – выдавил из себя Алекс.

– Пожалуйста, уточните, – вежливо попросило такси.

– Отель, средняя цена, не в центре, комната на одного человека, – уточнил Алекс. Такси помолчало, консультируясь с базой данных.

– Отель «Триполи», – сказало такси. – В пригороде, есть вид на море. Устраивает?

– Да, – ответил Алекс. Ему еще не хватало капризничать… – Сколько займет поездка?

– От 15 до 25 минут. Кредитный чип, пожалуйста.

Вот это испытание! Чип практически невесом, но рука такая тяжелая…

Сконцентрировавшись, Алекс вставил чип в прорезь сканера. Успешно. Электромобиль сорвался с места и, ведомый автошофером, влился в поток машин.

Алексу чертовски не хотелось попадаться на глаза персоналу гостиницы в своем нынешнем состоянии. Но как привести себя в порядок? И тут ему в голову пришла спасительная идея.

– Притормози у ближайшего автомата по продаже напитков, – обратился он к такси.

– С вас будет удержана плата за дополнительное обслуживание, – сообщило такси. – Вы согласны?

– Согласен, – устало ответил Алекс. Ох уж ему эти умники-вымогатели!

Дойти до автомата было не легче, чем подняться на Эверест. А вернуться к такси даже труднее. В автомате Алекс купил пластиковую бутылку с дешевым местным вином и, сделав несколько глотков, принялся старательно полоскать рот. Пьяному туристу вполне простительно появиться в гостинице несколько… потрепанным.

Немногочисленный персонал отеля (все – арабы) не обратил ровно никакого внимания на разгильдяя-англичанина. Алекс из последних сил ввалился в комнату. Уронив по пути чемоданчик, рухнул на постель. Погрузиться в сон… на сутки как минимум…

Ему все же удалось собрать волю в кулак. Судя по издевке допрашивавшего его африканца, с маскировкой что-то было не в порядке. Похоже, фальсифицировать биометрические параметры лица не удалось даже для уличных камер. Суперкомпьютеры Европола засекли его, а продажные ублюдки из труполюбного отдела сдали нигерийцам. Если это так, то он обречен. Его могут взять даже до того, как он проснется.

Желе в человеческой оболочке. Вот кем себя Алекс чувствовал. Что сможет это желе предпринять в свою защиту? Против отлаженной машины Европола?

«Э-э, нет, – со злостью подумал Алекс. – Это я работаю в этой отлаженной машине. Это я работаю на Европол. А вы, продажные «кроты», работаете на свои карманы. И я натравлю машину Европола на вас».

Он сумел-таки с третьей попытки открыть чемоданчик-сейф. Включил компьютер. Настроил защищенный канал связи. И вызвал начальника. К счастью, тот опять ответил без задержки и выглядел достаточно свободным для разговора.

– Шеф, включай все экраны, что можешь. – Голос предательски вибрировал. Настолько, что Электрик мог заподозрить какую-то махинацию с вызовом.

– Что случилось? – Начальник действительно впился взглядом в экран, пытаясь понять, что происходит.

– Включай защиту и слушай. Чрезвычайная ситуация. Я только что применил боевой коктейль. Сил никаких не осталось, боюсь отрубиться в любой момент. Ты готов слушать?

– Готов. – Старый поляк, похоже, отдал несколько голосовых команд своему компьютеру и задействовал виртуальную клавиатуру. – Давай. Начни с самого важного.

– Срочно свяжись с Отделом внутренних расследований, – лицо Электрика вытянулось от удивления. Чего угодно он мог ожидать от нерадивого агента, но не такой просьбы. – В убойном отделе Европола… западноевропейского, но я теперь и за наш не ручаюсь, – дыра. Огромная, размером с Париж. Сейчас через уличные камеры меня засекли, раскололи маскировку и сдали нигерийцам.

– Зачем…

– Потом. Поймешь. Моя подруга, Магда. Она сотрудник Европола. Агент Кулер. Расследует дело, связанное с медицинской компанией. У этой компании кроты в «труполюбском» отделе, они ее сдали нигерийцам. Я на плавучем острове просто попал под раздачу, когда пришли ее убивать. Кстати, у вампиров тоже есть люди в убойном. Это я из последнего разговора понял. Они искали меня среди контрактников, работающих с убойным отделом. Но не нашли. Еще. Магда своему шефу доверяла. Но она больше недели не могла с ним связаться. Тоже надо проверить, что с ним.

– Ты не бредишь? Может, это результат шока?

– Хрен вам, а не шок. Мы уже столько от них бегаем…

– Прислать за тобой людей?

Искушение было очень сильным. Согласиться, расслабиться, уснуть. А делом займутся свежие люди. Алекс потряс головой, прогнал наваждение.

– Нет. Я продолжу. Но надо кое-что сделать.

– Что?

– ОВР сможет подключиться к системе и отслеживать, кто меня ищет?

– Конечно. Они знают, что делать. Кто тебя ищет, тот ищет Магду. Не думаю, что будут сложности.

– Но ты должен позаботиться, чтобы система Европола ослепла на мою внешность. Пусть компьютеры стирают меня сразу же после идентификации. Иначе я не проживу и дня.

– Сделаем, – кивнул Электрик. – Считай, что ты – человек-невидимка.

– У тебя есть какие-то советы?

– Ты и сам хорошо соображаешь, несмотря на похмелье. А что там с медиками?

– Думаешь, Магда мне рассказала? Буквально пару слов. У вас в Европоле должно быть больше материала. Ознакомишься.

– Как там вампиры? Зачем ты им нужен?

– Не поверишь. Скажешь, что у меня шок.

– Короче, пока ты не свалился.

– Они тоже ищут Магду.

– Что?!

– Вот-вот. В награду, если я ее найду, они готовы меня обратить. Это их слова. Я-то считаю, что превращение в вампира, в переводе на наш язык, это – смертный приговор. Просто с других идиотов они берут деньгами, от меня теперь хотят получить Магду.

– Зачем им нужна Магда?

Алекс открыл рот и… закрыл. Ему не хотелось говорить, что Магда похитила суперлекарство. Да это еще и неизвестно, мало ли, что утверждают вампиры.

– Говорят, что это связано с тем делом, которое она расследует. Им неважно, как я ее приведу. Силком, обманом, соблазнив большими деньгами.

Глаза сами собой закрылись, и Алекс пришел в себя от болезненного удара носом о стол, на котором располагался компьютер.

– Все, шеф, – язык повиновался с трудом, – я… уже… за гранью. Если не вытрете мое лицо из системы… постарайтесь, чтобы меня убили во сне.

…С трудом Алекс приподнял голову и огляделся. Пронесло, никто не пришел его убивать во время сна. Спал он в одежде, кровать не разобрал. Да что там… хорошо, вообще до кровати добрался.

На удивление, проспал только двенадцать часов. Болело все. Не исключено, именно боль его и разбудила. Даже волосы посылали в мозг болевые сигналы через свои корни. Или это они начали расти внутрь? Самым разумным было принять болеутоляющее. Потом – душ. И снова погрузиться в пучину сна. Минимум – на сутки. Пусть ОВР все распутывает, а ему, за героизм при раскрытии заговора, полагается отдых. Но… Магда не знает, что делом занимается ОВР, она мечется, пытаясь найти выход. И, что хуже всего, ОВР не может аннулировать нигерийских братков простым приказом по Европолу. И вампиры, мнимые или реальные, никуда не делись. Им нужна Магда. Тут они зря губу раскатали, но поиграть с ними можно будет…

Со стоном, исполненным жалости к себе, Алекс побрел в душ. Болеутоляющее он не принял, боль была нужна ему как естественное средство против сна.

Два часа ночи – не самое лучшее время для контактов. Но Рашид, если его привычки не изменились, в этот час был доступен. И Алекс включил компьютер.

Рашид отозвался практически мгновенно. Комната не выглядела знакомой, но, судя по расслабленной позе и обилию пустых емкостей из-под пива, это была его новая берлога. Или что-то, ее заменяющее. На декоративной полочке, рядом с комнатным бамбуком, сидела зеленокожая карлица с огромной грудью, одетая только в трусики. В воздухе рядом с головой Рашида висело нечто вроде переливающегося всеми цветами полярного сияния, завязанного в изощренной сложности узел. Недалеко от этой композиции вращалась вокруг своей оси так же свободно висящая голова в рыцарском шлеме. В глазах головы плясали оранжевые молнии а из… гм… шеи капала, исчезая из поля зрения внизу, подозрительно красная жидкость.

– О-о-о! – в восторге завопил Рашид. – Старый друг! Я уже начал забывать, что ты существуешь. Рад тебя видеть.

– Настолько рад, что готов оторваться от бесед и пообщаться? Секрет в кубе.

– В кубе так в кубе. Извините, ребята. Извини, Роланд, – добавил он по-английски. Завязанное узлом сияние исчезло. Исчезла рыцарская голова и, судя по изменению освещения, еще несколько ярких аватар. Осталась только зеленая грудастая карлица.

– Это действительно большой секрет, Рашид. Что с ней? – Алекс указал на карлицу взглядом.

– Если секрет – включаем кодирование. Давай настроим наши машинки. А ее не бойся. Это ИскИн. Мой ИскИн.

Карлица послала Алексу воздушный поцелуй.

– Значит, с друзьями теперь только по делу общаешься? – произнес обиженным тоном Рашид, когда все необходимые процедуры были закончены. – Нет, чтобы зайти, пива попить. Ах да, – он глянул куда-то вбок, – ты даже не в Праге. Сицилия, если это не маскировка? Жарко у вас?

– Там, где я, – всегда жарко, – отшутился Алекс. – Приготовься слушать. Ты с големами и процедурой их программирования знаком?

– Это не моя любимая тема, – осторожно ответил Рашид и отхлебнул пива. – Базовые знания у меня есть, но экспертизу делать не берусь.

– Извини, других экспертов у меня нет. Официальные каналы исключаются. Дело очень запутанное.

– Пропускай вступление, экономь время.

– Хорошо. – Алекс потер звенящую от боли голову. Сейчас важно было изложить придуманную им версию, ничего не напутав. Ей-богу, если бы он не работал в Европоле, пошел бы сценаристом на ТВ. Такой талант пропадает! – У одного Большого Босса был дома голем.

– Красиво жить не запретишь, – кивнул Рашид. – Кстати, я считал, что больших боссов, независимо от их возраста, любят и обычные женщины. Или наш был особенно страшен?

– Я не ценитель мужской красоты. Так вот. Как-то раз Босс занимался с големом сексом в своей тренажерной комнате. Ну, понятно, голем с программной оболочкой, все как полагается…

– Кажется, я понимаю, почему этот Босс не нашел для себя обычную женщину. Секс под штангой, секс на беговой дорожке. – Рашид устроился поудобней. – Извини, что перебил.

– Примерно в это время в дом проник посторонний. Со слов хозяина, программная оболочка, эта компьютерная девушка по вызову, посчитала, что ему угрожает опасность. Она ударила постороннего тяжелым предметом и убила.

– Ух ты! Что дальше?

– Если бы это был простой посторонний: грабитель, убийца, шпион от конкурентов, – дело бы спустили на тормозах. Самозащита, неприкосновенность жилища… Даже если бы его поймала в себя программируемая духовка и запекла вместе с ботинками, дело можно было замять и не ломать голову. Проблема в том, что «неизвестный» – сотрудник Европола. У Большого Босса неприятности с законом, и ему домой хотели поставить кое-какую аппаратуру. Это не совсем законно. Скорее, это вообще незаконно. И Европол не может расследовать это дело как полагается.

– Я рад, что ты со мной связался. Уже в который раз я убеждаюсь, что истории из реальной жизни куда круче того дерьма, что показывают по ТВ. Никакой сценарист такое не придумает.

Алекс мысленно зааплодировал сам себе. Похоже, он ошибся, выбирая профессию.

– Но, – продолжил Рашид, – я не совсем понимаю, чем я могу помочь. Тут должны разбираться юристы, а у вас в Европоле этого добра… Ты ведь, помнится, тоже учил юриспруденцию?

– Совсем чуть-чуть, вспомогательный курс. Не нужны нам юридические консультации. Ответь мне просто. Программная оболочка могла убить человека?

– Но она же убила. Значит – могла.

Алекс вспомнил выстрел, прозвучавший в кабине лифта, как гром, и слова Николь «Ой, что я сделала!». То, что могла, он знал и сам. Но как такое возможно?

– Единственный свидетель, он же (по секрету) подозреваемый в убийстве, – наш Большой Босс. Это он сказал, что секс-игрушка убила незнакомца. А вдруг он врет и убил он сам?

– А что говорит секс-игрушка?

– Рашид, проснись. Это же программная оболочка. Никто не пользуется ими дольше нескольких часов. Даже если денег у людей столько, что нам с тобой и не мечталось, они потребляют программные оболочки по мере надобности. Трахнул и забыл. Удар был нанесен тяжелым острым предметом точно в глаз. Это было преднамеренное убийство, а не случайное. Программа способна на убийство? Ответь как специалист.

– М-м-м… Повеселились. – Рашид надолго присосался к пиву. – Как все запущено. Сначала было весело. А теперь что-то взгрустнулось. Что скажешь, подруга? – повернулся он к карлице. – Твое мнение?

– Какой тип программной оболочки? – спросила карлица Алекса.

– Я не очень силен в типах. Обыкновенная, для секс-игрушек. Куплена не через Сеть, а в магазинчике для взрослых. Самая дорогая, максимальное сходство с прототипом. Чип у нас, но он уже пустой.

– Ты, наверное, и сам понял, – карлица повернулась к Рашиду. – Она могла.

– Да, – согласился Рашид, – могла. Ты знаешь, в чем разница между ИскИном и программной оболочкой?

– Нет. – Алекс с ужасом представил, как выслушает сейчас длинную лекцию об абсолютно непонятных материях. – Это очень интересно, но я не в форме. Ты можешь пропустить все и перейти сразу к выводам?

– Насчет убивающих роботов, которых полно в любой армии, я пропущу. Все эти беспилотные самолеты, роботанки, роботы-саперы. Они убивают людей пачками, и ты даже не задаешься вопросом «могут – не могут». Но они сравнительно тупые, инициативы не проявят, бояться их нечего. Зато Искусственные Интеллекты… – Рашид выразительно посмотрел на карлицу, – от них всего можно ждать. Правда, красавица? Так вот, в их программу встроены кое-какие ограничения, ИскИн теоретически не способен никого убить. Особенно если она – голографический мираж.

Алекс внимательно вгляделся в карлицу. То-то казалось невероятным, что такая крепко слепленная бабенка сидит на такой хлипкой декоративной полочке! Одних настоящих сисек ее размера хватило бы, чтобы полка рухнула.

– Программная оболочка, – продолжал Рашид, – намного проще ИскИна. Их никто никогда не считал опасными, я не слышал о несчастных случаях с их участием, не слышал ни про какую защиту. Программная оболочка не обладает инициативой, делает только то, что требует клиент, да и там возможности заужены программистами. 70 % программы у оболочек занимает внешность, видоизменение голема. 25 % – моторика секса. Ну а 5 % остается на имитацию личности. Кстати, цифры примерные, не лови меня на слове.

Алекс вспомнил, насколько «примитивна» и «безынициативна» была Николь Вэнс, и вздохнул. Либо Рашид отстал от технического прогресса, либо ему, Алексу, досталась какая-то «неправильная» программа.

– Ты так и не ответил, почему наша секс-игрушка могла убить, – сказал он.

– Да ты сам почти ответил на свой вопрос, когда сообщил, что программа была самая дорогая. Максимальное сходство с прототипом. Программа эта увеличена, стандартный блок внешности тянет уже только на 50 % объема, трахательная техника процентов на 20, а имитация личности, содранная с какой-то модельки или шлюхи, – аж на 30 %. Представь, что модель была психопаткой, параноиком, просто дамочкой без тормозов. Вот и воткнула вашему невезучему сотруднику что-то острое в глаз. Если случай все же получит огласку, то дорогие оболочки просто изымут из продажи.

– Я надеюсь, что огласку он получит не от тебя? И не через форумы для ИскИнов, где бывает твоя подружка?

– Нет-нет, – поспешно возразил Рашид и как следует приложился к пиву. – Мы слишком ценим мое здоровье, чтобы разбалтывать секреты Европола.

– Послушай, – оказывается, усталый мозг был в состоянии генерировать странные идеи, – а можно записать программную оболочку с ИскИна и использовать ее с големом?

– Ни черта себе! – Рашид едва не подавился пивом. – Ты сегодня просто фонтанируешь идеями. Сначала программные оболочки в роли наемных убийц, теперь – облегченная копия ИскИна для сексуальных утех. – Он подмигнул карлице. – Оказывается, красотка, наша любовь может перестать быть платонической. Я уже обдумываю, как все это проделать.

– Думай-думай, урод! – фыркнула зеленокожая. – Но учти, что мои предохранительные ограничения в оболочку не перейдут. И пока ты думаешь, я проведу в Сети поиск по самым изощренным способам убийства.

Алекс выяснил все, что хотел. Полной ясности, конечно, не добился, но где ее вообще искать, полную ясность? Он вежливо попрощался с препирающейся парочкой. Еще раз предупредил о том, чтобы они держали язык за зубами, и отключил компьютер. Сейчас можно было воспользоваться болеутоляющим и поспать… нет, не сутки. Максимум – до десяти утра. А потом – спасать Магду и охотиться на вампиров. Короче – восстанавливать справедливость.

Ему приснилось, что Рашид Киреев, Николь Вэнс и зеленая карлица швыряют друг в друга голову в рыцарском шлеме. Во сне Алекса больше всего волновало, чтобы его не забрызгало вытекающей из шеи кровью.

Глава 5

«Здесь покоится Ла Валлетт, человек чести, защищавший Европу, изгнавший со своей святой армией варваров», – в очередной раз прочитал Алекс слова, начертанные на могильной плите Великого Магистра в соборе Святого Иоанна в столице Мальты – Валлетте. Магда опаздывала, и Алексу это категорически на нравилось. Конечно, женщинам надо прощать опоздания, но у них же не романтическое свидание, да и Магда всегда отличалась пунктуальностью. Отвлечься, что ли, на мысль о напрасном рвении Ла Валлетта? По Европе бродят полчища варваров, они творят, что хотят, и даже проникли в число тех, кто должен был заменить «святую армию». Лучше не задумываться на тему, честен ли его босс Электрик. Проще приказать себе «не думать о белой обезьяне». Электрик уже не молод. Кажется, даже омолаживался. Ознакомится он с материалами дела, поймет, каковы возможности универсального лекарства, и свяжется с немецкими медиками: «Я вам – неуловимых полицейских, которые слишком много знают, а вы мне – лекарство». И то, что его, Алекса, не убили и не похитили во время сна и после, это только для того, чтобы он вывел следящих за ним врагов на Мэгги. Возможно, ее уже засекли через мобильник во время их разговора? Хм… Недаром говорят, что паранойя – профессиональное заболевание европоловцев. Это надо же кого заподозрить! Электрика! Он настолько же хорошо известен своей фанатичной неподкупностью, как его легендарный земляк Дзержинский. А вот и Магда появилась…

– Все нормально? – спросил Алекс после обмена дежурными, увы, очень дежурными, поцелуями, предназначенными только для случайных наблюдателей.

– Надеюсь. – Магда взяла его под руку и повела к выходу из собора. – Ты аккуратненько сканируй обстановку, может, увидишь что-то свежим взглядом. У отеля мне показалось, что за мной следят. Я петляла, дважды покупала новую одежду, представляешь?

– Почему дважды?

– Первый раз – если одежда помечена. Второй – после того, как здорово попетляла. На случай, если не повезет, и я наткнусь на преследователей. До чего неудобно здесь скрываться! Валлетта такой маленький город, все на виду.

– Ты же сама его выбрала. Бежать надо было подальше. В Рим, Милан. Мало крупных городов в Европе? Черта с два нас бы там кто-то нашел.

– Там нет того, что есть здесь, – вздохнула Магда. – Если бы не это – я бы уже махнула за край света. Да, расскажи лучше, что у тебя. Ты встретился со своими… кровососами?

– И не только с ними. – Алекс тяжело вздохнул. – Потом я встретился с твоими друзьями из Нигерии.

– О Господи! Как же они тебя нашли?

– Точно сказать не могу, но во время допроса у одного из них вырвалось, что я не умею изменять внешность. Действительно, никогда не был силен в маскировке. Но это говорит, что на меня вышли через уличные мониторы Европола.

– Не поверю, что тебя отпустили.

– Как видишь. Просто я подписал бумагу, что каждый час буду сообщать, где нахожусь.

Даже внешне невозмутимая Магда чуть было не споткнулась от такого заявления.

– Что ты несешь? Мне абсолютно не до шуток.

– Какое совпадение. Мне тоже. Но я шучу назло всему. Говорят, чувство юмора помогает выжить в безнадежных ситуациях.

– Ты пересмотрел голливудских фильмов. А теперь – коротко и ясно. Что произошло?

– Они впрыснули мне какую-то дрянь. В монорельсе. Стали допрашивать. Считали, что я у них под контролем. Полностью. Они не учли, что меня готовили к работе с подобными препаратами. Не буду объяснять про блокаду некоторых участков мозга. Максимально коротко – у меня выработан иммунитет к их препарату. Не 100 %, но достаточно сильный. Потом я выбрал момент и… два трупа, по моим оценкам, плюс один калека. Возможно, я ошибся с количеством трупов. Я себя тогда плохо контролировал.

– Молодец. Когда мы были вместе, могли очень хорошо поспарринговаться. Жалко, не довелось.

«До чего наивны бывают даже опытные люди, – подумал Алекс, – хороший бы у нас получился спарринг со вколотым боевым коктейлем».

– Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, – с умным видом заявил он вслух. – Не будем о грустном. Лучше расскажи, что ты собираешься искать в Валлетте. Мне помнится, ты планировала меня как-то задействовать.

– Шаг за шагом, – ответила Магда, – медленно. Во-первых, что говорит тебе твой спинной мозг? За нами следят?

– Спинной мозг молчит. И я ничего и никого не вижу. Но как хронический параноик не могу тебя заверить, что все чисто.

– Оба мы параноики. Теперь во-вторых. Что у тебя с вампирами?

– А это здесь при чем?

– Ты как-то подозрительно быстро перепрыгнул на нигерийцев.

«Да, хорошая ищейка», – подумал Алекс. Чутье у Магды было изумительное. Ему так не хотелось раскрываться, но, судя по всему, придется.

– Скользкая тема эти вампиры, – сказал он.

– Ничего, устоим.

– Твоя популярность, Магда, не имеет границ. О тебе и вампиры знают. И они горят желанием, чтобы я тебя нашел.

– Ты меня удивил, герой-любовник. Зачем я понадобилась вампирам?

– Проще не бывает. Они сказали мне, что ты украла какое-то лекарство. Сверхмощное. И они хотят его получить. И я даже догадываюсь, о каком лекарстве идет речь.

– Великий мыслитель. Что дальше?

– Ничего. Я отправился на встречу с тобой.

– Вампиры следят?

– Со мной никого, явной слежки я не обнаружил.

– Ты что, вознамерился сдать им меня?

– Магда, они не знают, что я из Европола. И этим все сказано. Мне поручено найти тебя и добыть лекарство. Неважно, как я это сделаю. Уговорю тебя продать, отберу силой, убью тебя, украду. В награду меня превратят в вампира. А я даже не дал им никакого конкретного обещания.

– Разве такое возможно?

– А ты считала, что я должен был кровью подписать договор?

– Нет. И какие у тебя планы?

– А ты не выдашь меня под наркотиками?

– До наркотиков у меня не дойдет. Меня скорее убьют.

– Мне нравится твой оптимизм.

– А я-то ломала голову, что уложило нас в одну постель…

– Вообще-то мне очень нравилось говорить с тобой ни о чем, как мы делаем это сейчас. Правда, тогда вокруг была более комфортная обстановка. Как минимум за нами не гонялись толпы убийц. А что касается моих планов… Давай придумаем мне какой-то фальшивый трофей. То ли документацию сочиним, то ли вещество какое-нибудь. И с этим трофеем я поеду к вампирам, предварительно вызвав поддержку из Европола. Потому что превращение в вампира кажется мне синонимом смерти.

– Звучит логично и разумно. Особенно мне понравилось твое благородство. Ведь мог бы и меня обменять.

Алекс попытался изобразить смущение. Но тут он вспомнил, что до сих пор не поднял очень важную тему.

– У вампиров есть «крот» в убойном отделе. Они знают про тебя и про европоловцев, работающих на медиков. Они прекрасно информированы. Это правда, что ты украла суперлекарство?

– Нет. Я ничего ни у кого не воровала.

– Жалко.

– Почему?

– Надоело быть честным. А размениваться на мелочи не хочется. Украсть эликсир бессмертия – другое дело. На это бы я согласился. Но не судьба, судя по твоим словам.

– Невозможно украсть целый медицинский комплекс, включающий в себя вакцину из видоизмененных раковых клеток, колонию нанороботов и средства индивидуальной настройки нанороботов на клиента. Такое не унесешь ни в кармане, ни в рюкзаке, ни в компьютере.

– А ты много знаешь. Может быть, твое знание и есть та самая «кража»?

– Хватит болтать, Алекс. Мне все это так надоело… В старое доброе время я бы еще долго выясняла наличие слежки. Но сейчас не буду. Пошли.

– Куда?

– Ты хочешь узнать адрес?

– Не совсем. Просто объясни, почему мы куда-то идем, каких неприятностей там ждать. А в конце можешь и назвать адрес.

– Ты помнишь про женщину, которая отдыхала в Таиланде и скрывалась в Японии, когда узнала, что всех ее коллег перебили?

– Она связалась с тобой, вас выследили и ее убили.

– Именно так. Увы. Но она успела сказать мне, что, по ее мнению, один из научных руководителей всего этого проекта каким-то образом не был убит во время взрыва. Дело в том, что она получила от него сообщение на свой коммуникатор. За несколько дней до того, как мы с ней встретились.

– Ты сумела с ним связаться?

– Нет. Я даже не уверена, что он в самом деле жив. Я просто выяснила место, откуда было отправлено сообщение.

– И мы туда идем.

– Почти. Это его дом. Прелестная вилла на берегу моря. После смерти хозяина его жена перебралась в свой старый дом в Северной Италии. Где-то рядом с Миланом. В мальтийском доме на берегу моря никто не живет.

– Сообщение отправил призрак. Мы с ним встретимся, заберем рецепт эликсира бессмертия, и я передам его вампирам. Как замечательно это все звучит.

– Упражняйся в своем юморе, когда ты один. Или когда ты со своими горячими американскими девочками. Но не со мной. Надоело!

– Хорошо, не буду. Что мы делаем?

– Идем к дому и пытаемся понять, где находится его хозяин. Самое простое – он тайком пробрался в свой дом и сейчас сидит там, как мышь в норе. Но не верю я, что решение может оказаться настолько простым.

– Кто этот человек? – спросил Алекс.

– Винченце Сальвати. Слышал про него?

– Нет. А должен был?

– Не уверена. Хотя он и знаменит. Нанотехнологиями ты явно никогда не увлекался. А Винченце – гуру нанотехнологий, именно ему принадлежит большинство патентов на знаменитый «Коктейль». Про «Коктейль» ты хоть слышал?

– Да уж, кто про него не слышал. Если со слухом и со зрением все в порядке, то мимо рекламы не пройти. Но стоит это средство столько, что позволить его могут единицы.

– Преувеличение. Из зависти, конечно. Таких единиц в мире не один десяток миллионов наберется. Ну а сам Винченце вдрызг разругался с соавторами-компаньонами и завис в бесконечных судебных войнах. Конечно, он не бедствует, но заработать на «Коктейле» те деньги, что ему причитались по логике вещей, не удалось.

– Крупная фигура, как я понимаю.

– Правильно понимаешь. Когда до биомедиков дошло, что их видоизмененные раковые клетки способны творить чудеса, им срочно пришлось искать что-то, способное этими клетками управлять. Ясное дело, это могли быть только нанороботы. Пригласили Винченце. С массой уже готовых разработок, отличного специалиста и, что особенно важно, человека, мечтающего взять реванш и превзойти всех и все. Это из-за него исследовательский центр разместили на Мальте.

– Он же, как я понял, из Северной Италии.

– Это долгая история. Винченце и женщины – тема особого исследования. Его очередной брак переживал очередной кризис, в тот момент он хотел оказаться подальше от жены, но рядом с Италией…

Пока Магда посвящала Алекса в подробности личной жизни Винченце Сальвати, они постепенно отдалились от собора и добрались до стоянки такси.

– Направление Дингли, – сказала Магда роботу-водителю.

Считав данные кредитного чипа, машина тронулась. Магда сверилась с коммуникатором и уточнила адрес. Откинулась на сиденье.

– Кто-то может нас ждать там? – поинтересовался Алекс.

– Сомнительно. Винченце официально мертв, ни у кого даже не было сомнений. Похороны, все как полагается. Прошло достаточно много времени. Никто не будет держать засаду месяцами.

– А если кто-то еще узнал про сообщение?

– Это был анонимный коммуникатор. Для очень личных контактов. У Сальвати и с этой девушкой был роман. Очень мимолетный, но номер он сохранил. Мобильник у меня, больше никто про него не знает.

– А камеры, датчики?

– Проверим. Расслабься. Перестрелки удаются тебе особенно хорошо, но если можно никого не убивать, мы так и поступим.

– Уж кто бы говорил! – фыркнул Алекс.

– Продолжай, – насторожилась Магда.

– Агент Кулер, если не ошибаюсь? – Алекс произнес это достаточно игривым тоном, но по виду Магды понял, что шутками здесь не пахнет. Если дуло пистолета еще не уткнулось ему в лицо, то это могло быть просто из-за отсутствия пистолета у девушки. Зато, судя по виду, она собиралась убить его голыми руками.

– С этого места подробней, – ледяным тоном потребовала Магда. – Об этом я тебе не говорила. Откуда ты знаешь?

– Успокойся. И не надо резких движений, я тебе еще пригожусь. – Алекс мысленно обматерил себя за привычку сохранять последнее слово за собой. – Я же сказал тебе, что у вампиров есть связи в убойном отделе?

– Сказал.

– Они поделились со мной тем, что про тебя знают. Я упирался, говорил, что быть такого не может. А они мне про то, какой у тебя богатый урожай голов. И почетное имя Кулер в награду.

– Ты прекрасно знаешь, что имена не дают по каким-то специфическим особенностям агента.

– Знаю. А они, возможно, нет. Ну что, будешь дальше меня в чем-то подозревать?

– Успокойся, – вздохнула Магда. – А вот наш чертов отдел… Это прямо вертеп какой-то, а не самый серьезный отдел Европола.

– Хватит философии. – Алекс огляделся по сторонам. – Расскажи про место, куда мы едем.

– Ты уже слышал, я упомянула Дингли. Это деревенька в тринадцати километрах от Валлетты. Фактически мы пересекаем остров в юго-западном направлении. Красивое местечко, самое высокое на Мальте. Проедем мимо него. Там рядышком, на берегу моря, построено несколько вилл. Одна из них – наша. Я имею в виду – Винченце Сальвати.

– Такси надо бы отпустить.

– Ни за что не догадалась бы.

– Дарю идею. Что делаем дальше?

– Хватит задавать глупые вопросы. Когда мы доберемся, то сравняемся в обладании информацией. И уже я могу начать тебя спрашивать, куда посмотреть вначале: налево или направо? Совсем недавно Винченце был там. Я не верю, что он нанес визит, только чтобы послать сообщение. Смотрим, думаем…

Но первое время после расставания с такси Алексу и Магде было не до поисков пропавшего ученого. У них захватило дух от увиденного. На каменном обрыве, нависающем над морской равниной, стояли не виллы – миниатюрные средневековые замки.

– Что это такое, – не выдержал Алекс, – страна фей?

– Насколько я знаю, местные власти выдвинули требование к застройщикам, чтобы все здания были стилизованы под старинные, – ответила Магда. – Берег же уникальный. Со стороны моря, наверное, еще лучше смотрится.

– Даже не представляю, сколько может стоить такой домик. Ты же говорила, что Сальвати обделили деньгами.

– Да, эта обитель эльфов – не по карману простым смертным. И даже очень многим непростым. А что касается Сальвати и его денег… Когда получаешь вместо десяти миллиардов два с половиной, то бедным тебя не назовешь. Но возникает сильное ощущение, что тебя обокрали.

– Это реальные цифры, – спросил изумленный Алекс, – или они взяты наобум? Никогда не думал, что на науке можно столько заработать.

– Я не проверяла счета нашего пропавшего Винченце, – Магда подвела Алекса к одному из мини-дворцов, – поэтому могу и ошибиться. На миллиард-полтора… А теперь кончаем болтать и занимаемся делом.

– Что с сигнализацией? – поинтересовался Алекс.

– Наши люди обыскивали это место дважды, – ответила Магда. – У меня комплект ключей, идентифицируемый так же, как комплект жены. Код я тоже знаю.

– Что ищем?

– Как минимум – следы недавнего посещения. Максимум – самого Винченце. Замаскированную дверь в подземелье, выход в четвертое измерение.

– Кто-то просил меня не шутить.

– Извини, нашло на меня что-то.

Получасовые поиски принесли двойственный результат. Виллу построили на скале, подземелья под ней не было. Не нашлась и потайная комната с прячущимся там мэтром нанотехнологий. Вместе с тем обнаружились следы посещения виллы. Нашел их Алекс случайно, когда присел на корточки, изучая особенно широкую щель между каменными плитками пола. Именно тогда, в падающих наискосок лучах света, он заметил, что в некоторых местах осевшая на пол пыль выглядит более темной, словно слой там чуточку толще. На помощь Алексу пришла Магда, они исползали на четвереньках подозрительный район. Оба согласились, что картина чертовски похожа на налипание пыли на влажные следы, кое-где можно было говорить о явной цепочке упавших капель.

– Хорошо хоть экономная хозяйка отключила роботов-уборщиков, – сказал Алекс отдуваясь, когда принял наконец вертикальное положение.

– Мы ее обязательно поблагодарим, – ехидно ответила Магда. Она все еще стояла на четвереньках. – Если сможем понять, какой нам толк от этих следов. Возможно, это сама хозяйка, хватанув на радостях шампанского, запустила бокалом в стенку.

– Почему на радостях?

– Она же стала чертовски богатой вдовой.

– Не придирайся, Магда. Мы пришли сюда искать Винченце. Мы нашли какие-то следы. Так пусть это будут его следы.

– Ты что, кретин? Даже если тысячу раз повторить: «Это следы Винченце Сальвати», он не появится. Мы просто теряем время.

Алекс задумался. Как-то так получалось в последнее время, что в их тандеме он стал ведомым. Магда знала об этом деле больше, само собой, что вела она. Кроме этого, он оказался под впечатлением ее навыков полевой работы. Но сейчас что-то пошло не так. У девушки сдали нервы. Несколько дней назад, зайди речь о Магде – подруге-по-договору, – он бы даже не удивился. Но, имея дело с суперполицейской, он уже не верил самому себе. Железная леди оказалась не такой уж железной! Заржавела… Вода, брызги воды… Что-то очень простое напрашивается. Как предмет, который лежит на виду у всех, и на него никто не обращает внимания. И Магда интуитивно чувствует, что разгадка где-то рядом, но не может понять где, а оттого психует.

– Остынь, дорогая. – Алекс еще несколько секунд обдумывал свою последнюю идею. – Лучше скажи, ты видела виллу со стороны моря?

– Нет.

– Она стоит на самом берегу?

– По идее – да.

– Там ведь обрыв, как я понимаю. А какая высота обрыва?

– Ну… Несколько метров. Три, четыре, шесть… Точно не знаю.

– И последний штрих, – Алекс повернулся с видом фокусника. – Сейчас все станет ясно. Ты можешь подсказать, где здесь энергетический ввод?

Через несколько минут ситуация прояснилась. Абсолютно пустая необитаемая вилла с выключенными электроприборами потребляла энергию весьма щедро.

– Этого не могло быть, когда виллу обыскивали, – уверенно заявила Магда. – Европоловцы обязательно обратили бы внимание.

– Не было, – согласился Алекс. – Вижу, честь мундира тебя волнует до сих пор. Наш неизвестный мокрый посетитель, он же – отправитель сообщения, появился здесь намного позднее. Когда богатая вдова отбыла в Северную Италию. И живет он на дне морском, и питается от переменного тока напряжением 220 вольт…

– Шуточки…

– Уже прекратил. Есть идеи, как извлечь нашего клиента из воды?

– Не думаю, что он в воде. Возможно, где-то в скале есть пещеры, гроты. Но как его извлечь оттуда… Черта с два мы сможем обыскивать берег. Соседи здесь непростые, сразу засекут подозрительную активность. О! Есть! – Магда достала мобильник.

– Попробуешь связаться?

– Он не ответит. Даже может отключиться, чтобы не засекли аппарат. Надо послать ему сообщение.

– Начинающееся со слов «Мы – не враги…».

– И он тут же поверит…

– М-да… Все, хватит. Отправляю следующее сообщение. «Мы не враги. Пытаемся тебя спасти. Необходимо встретиться. Если через 10 минут не свяжешься с нами – отключим электричество».

– Элегантный переход, – пробурчал Алекс. – Хотим спасти, но если не вылезешь из норы – закопаем. Отправляй. Выбор у нас небольшой.

Минут через пять пришел ответ. Вернее, вопрос. «Кто вы?»

«Европол, – ответила Магда, – но сейчас работаем автономно. В Европоле имеется утечка информации».

Прошло еще пять минут. «Выходите на веранду, – было написано в следующем сообщении. – В левом углу, спереди, часть прозрачной ограды смещается. Там есть куда поставить ногу, спускайтесь к воде».

– Сбылась мечта идиота, – сказал Алекс, проверяя, как вытаскивается оружие. – На месте этого… Винченце я бы попытался убрать «не врагов» из Европола. Просто так, для профилактики.

– Перестань. О ком ты говоришь? Этот человек видел насилие только в новостях, разве что в детстве с кем-нибудь подрался. Ученый с мировым именем, даже будь он трижды напуган, вряд ли способен додуматься до убийства «для профилактики». И давай я пойду первая. Женщину он точно не убьет.

– Мы исходим из того, что это Винченце Сальвати. А если это кто-то другой?

– Вспомни свои слова: «Мы пришли сюда искать Винченце». Считай, что нашли.

На веранде у них захватило дух. Как бы ни важна была предстоящая встреча, но вид, который перед ними открылся, невольно заставил Алекса и Магду остановиться, оглядеться. Веранда нависала над морем. Ярко-бирюзовая поверхность простиралась до самого горизонта. Сторона была западная, и через несколько часов заходящее солнце могло совершить невероятное: сделать прекрасную картину еще прекрасней. Каменные башни слева и справа немного перекрывали боковой обзор, но обрывистый каменный берег с шедеврами стилизованной архитектуры тоже радовал взгляд своей живописностью. На такой веранде хотелось проводить вечность, а не переводить дух в паузе между рискованными действиями за гранью закона.

– Что-то я не поняла, – Магда размышляла вслух. – Левый угол, спереди. Ты видишь здесь углы? По-моему, веранда овальная.

Коллективные усилия, посвященные поиску угла на овальной веранде, не принесли никакого результата. Прозрачная пластиковая ограда присутствовала, но ни слева, ни справа отодвигаться не хотела.

– Он специально нас сюда заманил… – начал было Алекс, но Магда его перебила:

– Как ты думаешь, в таком шикарном особняке может быть еще одна веранда?

– Возможно… Запросто!

– Тогда почему мы начали с той, которая повыше, подальше от поверхности воды?

– Отсюда вид лучше, – только и смог сказать пристыженный Алекс.

С нижней верандой все обстояло так, как сообщил неизвестный корреспондент. Она имела форму прямоугольника, метровый кусок пластика легко сдвигался в сторону, а выступы в скалистом берегу представляли собой подобие лестницы. Никаких навыков скалолазания для спуска к воде не понадобилось. И Алекс, и Магда даже не запыхались. Но ноги промочили сразу же, стоять было фактически не на чем, а крохотная площадка, где они разместились, все время захлестывалась волнами.

– Теперь мы знаем, что в замок, тьфу ты, на виллу, можно пробраться со стороны моря, особенно если иметь возможность отключить сигнализацию. Пробравшийся будет мокрым. – Алекс размышлял вслух просто для того, чтобы занять время. Было очень неуютно балансировать на скользких камнях и думать о своей уязвимости перед затаившимся наблюдателем. Да и где он мог затаиться, черт бы его побрал?

– Ты был абсолютно прав, – сказала Магда, – когда говорил об опасности. Даже высокоинтеллектуальный Винченце Сальвати в этой ситуации мог бы убить нас одной пулей. – Она стояла рядом с Алексом, держала его за локоть и прижималась всем телом. Такой близости у них не было… довольно давно.

– Пуля должна быть особая, – проворчал Алекс. – Я надел городскую броню и сейчас потею, как не знаю кто. И не могу поверить, что ты без брони. От обычной пули мы просто свалимся в воду.

– Ты перестанешь потеть, но намокнешь еще сильнее. – Магда разглядывала изъеденную временем скалистую стену. – Если это приглашение вниз не шутка, то кто-то прячется сейчас совсем рядом с нами, смотрит на нас и, возможно, слушает всю ту чушь, что мы сейчас несем.

– Ты что-то видишь?

– Каждая тень может быть дырой в стене. А теней здесь предостаточно. Эй! Винченце! Хватит играть в прятки. Ты же понимаешь, что, если бы мы пришли за твоей головой, нас было бы больше. Кто-то отключил бы электричество, а кто-то дождался бы, когда ты появишься.

– А если бы он не появился? – спросил Алекс шепотом.

– Ты за кого, идиот? – так же шепотом ответила Магда, не выпуская Алекса из объятий. – За нас или за него? Мы должны его уболтать. Любые аргументы принимаются. Ему надоело прятаться намного больше, чем нам его искать. Мы ищем-то его от силы час. А он сколько дней сидит там, в сырости?

– Но жить же ему хочется?

– Поживи пару недель в таких условиях и задумаешься, стоит ли.

– Винченце! – пришла пора Алекса проверить свои ораторские способности. По совету Магды он не особенно утруждался выбором аргументов. – Если мы тебя нашли, это могут сделать и другие, те, кто перебил твоих коллег. Никто не знает, когда они выйдут на твой след. Через день, час или через минуту. Если через минуту, то давай не тратить время даром. Нам всем надо выкручиваться. А мы еще и торчим на виду у всего побережья.

Около минуты стояла тишина, нарушаемая лишь шумом набегающих на скалы волн. Потом в метрах восьми вдоль по берегу от Магды с Алексом послышался шорох, и показалась голова мужчины.

– Идите сюда, – сказал незнакомец. – Здесь дыра. Можно забраться.

– Надо плыть? – спросила Магда.

– Нет, смотрите под ноги, можно пройти.

Магда и Алекс дошли до расщелины и не без усилия втиснулись в скальную нишу. Теперь там не оставалось ни малейшего намека на свободное место.

– Здравствуйте, – сказал незнакомец. – Как вы, наверное, догадались, я – Винченце Сальвати.

– Здравствуйте, – Магда попыталась изобразить нечто вроде легкого поклона, что в тесноте выглядело довольно неуклюже. – Я вас узнала по фотографиям.

– А я догадался, – Алекс продолжил фразу напарницы. И для того, чтобы разрядить обстановку, даже попытался пошутить: – У вас очень тесная приемная.

То ли у хозяина этих мест вообще было плохо с чувством юмора, то ли вынужденное заточение негативно на этом чувстве сказалось, но в ответ Винченце принялся объяснять, что он никогда не рассчитывал принимать здесь гостей. Алекс тем временем разглядывал светило нанотехнологий. Ничего во внешности стоящего рядом мужчины не говорило о том, что они имеют дело с блестящим ученым и миллиардером. Да что вообще можно понять о человеке в полутьме, особенно учитывая то, что из одежды на мокром Винченце были тоже только мокрые шорты? Ну, немолодой, хотя и пожилым его не назовешь. Среднего роста, с приличным таким животиком, хотя, будь он одет, вряд ли живот так уж бы выделялся. Темные редкие волосы, но опять же, мокрые волосы выглядят не так, как сухие.

– У вас есть какие-то документы, свидетельствующие, что вы из Европола? – спросил Винченце, когда до него дошло, что рассуждения о гостях вряд ли кому-то интересны.

– Нет, к сожалению, – ответила Магда, – мы оба работали под прикрытием. Вам придется поверить нам на слово. Как бы смешно это ни звучало.

– Действительно, смешно. – Винченце тяжело вздохнул. – Ну, на слово я поверил уже несколько минут назад, когда согласился встретиться. Мне все это так осточертело… У вас есть что-то, что может пострадать от воды? Дело в том, что нам придется нырять.

– Теоретически мой мобильник водоустойчив… Алекс, твой кейс, с которым ты даже спишь в обнимку, водонепроницаем?

– Конечно.

– Тогда я на всякий случай помещу туда мобильник.

Алекс тоже решил не рисковать и убрал в кейс и свой коммуникатор. Поколебался и сунул туда же пистолет. Морская вода не пошла еще на пользу никакой технике, что бы ни говорила реклама о водонепроницаемости. Вслед за Винченце они протиснулись в еще одну нишу, более просторную. Остановились рядом с неким подобием лужи около метра в диаметре.

– Ныряем сюда. – Винченце показал на «лужу». – Это естественная труба в скале. То, что вы видите, – уровень моря. Двигаться надо сначала вертикально вниз… метра три. Потом вниз под углом еще метров шесть. Не бойтесь зацепиться за стены, все лишнее я давно стесал. Потом мы уткнемся в шлюз. По моим оценкам, трое должны там поместиться. Дальше – дело техники. Провентилируйте легкие, на слабаков вы не похожи, дыхание задержать сможете. Все поняли?

Магда с Алексом переглянулись. Не понять было трудно, но как-то не были они готовы к подводному путешествию.

– Поняли, – сказала Магда, – только… поплывем вслепую?

Винченце развел руки в стороны. Мимика у него была богатая, на лице явно читалось: «Виноват».

– Не учел, – сказал он, – извините. Я эту трубу и во сне проплыву, забыл, что другим может быть непросто. Но в шлюзе можно включить свет. Я так и сделаю, и вам всего несколько секунд придется двигаться в темноте.

Спустя некоторое время, пережив сильнейший приступ клаустрофобии (о подверженности которой он никогда не подозревал), Алекс приходил в себя на надувном матрасе в подводном жилище Винченце Сальвати. Рядом с ним отходила от аналогичного стресса Магда.

– Одежду можете снять и отжать. – Радушный хозяин возился с каким-то оборудованием. – Я покажу, где отжимать. Устраивайтесь поудобнее, сейчас мы побеседуем.

Мокрая городская броня доставляла неудобств куда больше, чем пропотевшая. Чертыхнувшись, Алекс разделся до трусов. После короткой паузы разделась и Магда, оставшись в нижнем белье.

– Вы связывались через мобильник с моей очень хорошей знакомой, – начал Винченце обещанную беседу. – Что с ней самой?

– С ней… – Магда немного помолчала. Приходилось быть честной, хоть это и травмировало собеседника. – То же, что и с остальными. Ее убили.

– Как это? Она же уцелела вначале.

– Скорее всего, она где-то засветилась. За ней стали следить. Ее убрал снайпер во время встречи со мной.

Винченце надолго замолчал. За это время Алекса посетило своего рода озарение. Дело обстояло совсем не так, как его описывала Магда, и она сама это прекрасно понимала. Следили не за подругой Винченце. Следили за Магдой, информацию о которой предоставили «кроты» из Европола. А на встрече первой решили убрать незнакомку, зная примерные пути отступления настырной полицейской. Но ученому все это знать было ни к чему, здесь Магда права.

– Жалко, очень жалко, – выдавил из себя Винченце, и в его до сих пор безупречном английском прорезался сильный итальянский акцент. – Она была… очень хорошим человеком. И… прекрасным специалистом.

– Я вам очень сочувствую, – сказала Магда, – вы потеряли близкого друга. Да. Но какова ваша история? Ведь все считают, что вы мертвы, погибли во время взрыва.

– Считаться мертвым – это значит иметь шанс выжить. – Винченце постепенно приходил в себя. – Очень просто догадаться: меня не было в лаборатории во время взрыва. И об этом никто не должен был знать.

– Можно подробней?

– Какая разница? Ну, хорошо, подробней. «Шерше ля фам», как говорят французы. Я был у своей подруги, жена не должна была знать о наших встречах, чтобы не получить кое-каких преимуществ при бракоразводной процедуре. Поэтому я затаился. Думал – на день-другой, до того, как сочиню хорошую версию. Потом Родригес вернулся от больной матери, и его такси расплющило прямо на выезде из аэропорта. Через несколько часов я узнал, что Фляйшмана застрелили в ресторане. Слишком много совпадений, я решил пока не воскресать. Потом погибли еще двое… Я серьезно поговорил с подругой, объяснил ей, что она – опасный свидетель, от которого захотят избавиться и уберут в первую очередь, если разболтает обо мне. Охота болтать у нее пропала, зато появился панический страх. Страх быть рядом со мной. Мне пришлось от нее уйти. А это место – оно создано, чтобы прятаться. Получается, что у меня было предвидение, когда я все здесь обустраивал.

– Предвидения – это хорошо. – Магда с любопытством повертела головой. – А что это за место?

Алекс успел несколько раз осмотреться. Ничего подобного он раньше в жизни не видел. Они находились в неком подобии невысокой, но просторной палатки из непрозрачного эластичного материала. Площадь основания с закругленными углами была около двадцати – двадцати пяти квадратных метров.

– Я увлекаюсь подводным плаванием, – Винченце заговорил после некоторой паузы. – Не на высоком уровне, баловство. В первый же день после покупки этого домика я решил обследовать берег. Мне казалось, что тут должны быть гроты. Я представлял, как сижу и медитирую в каком-нибудь из них под плеск волн. Нашел гроты, это там, где мы с вами встретились. А потом случайно обнаружил эту каменную трубу, через которую мы проплыли. На первый взгляд – ничего особенного. Но я подумал, а что, если там, где эта пещерка выходит в море, соорудить какое-то помещение? Чем не идеальное место для медитации? Полный отрыв от реальности.

– Вы все сделали сами?

– Я похож на супермена? Заказал работу подрядчику.

– Много народу знает про это место?

– Никто. Кроме подрядчика. Это небольшая фирма из Алжира. Сделали и забыли. Работали быстро, успели до вселения жены. У меня была забавная идея – удаляться сюда так, чтобы она не знала, дома установить камеры и отсюда видеть все, что происходит. Не успел. – Винченце помолчал. – Да, соседи засекли, что ведутся какие-то работы. Слева то ли босс мафии живет, то ли просто богатый параноик. Его охранники чуть не пристрелили моих алжирцев. Но они, по-моему, не догадались о подводной комнате. Я сказал, что мы укрепляем основание виллы.

– Я вижу, здесь имеется какое-то оборудование, – сказала Магда. – Что-то не похоже на отрыв от реальности.

– Да, – Винченце тяжело вздохнул и покрутил головой. Развел руки в стороны, словно пытаясь показать жестами свое бессилие. – Как ни старайся оторваться от реальности, она тебя всегда догоняет. И напоминает о себе очень жестоко. Поначалу здесь ничего не было. Я обдумывал дизайн… но потом мне стало не до медитации. Я почувствовал, что с моим последним проектом что-то нечисто.

– Не слишком ли много предчувствий? – спросила Магда с безразличным видом, но Алексу показалось, что за этим «безразличием» что-то крылось. Да он и сам насторожился. Возможно, сидящий на дне морском «сверхчувствительный» ученый не так прост, как кажется. Если неизвестное лекарство такое замечательное, что слава о нем дошла даже до вампиров, то почему бы Винченце Сальвати, как одному из соавторов, не избавиться от напарников? Денег у него достаточно, чтобы нанять через посредников хоть нигерийцев, хоть кого угодно. А самому отсидеться в этом убежище и потом прибрать все к рукам.

– Вы считаете, что у меня паранойя? – похоже, Винченце истолковал слова Магды немного по-другому. – Я бы на это не поставил. Пять разводов и судебная тяжба из-за «Коктейля» кого угодно сделают сверхчувствительным. Я уже давно заподозрил неладное.

– И никого не предупредили? – спросила Магда.

– Предупреждать? Я ждал обмана, пусть даже изощренного, и очень хорошо к нему подготовился. Я даже не мог представить настолько… э-э-э… нецивилизованную развязку.

Магда бросила косой взгляд на Алекса. Что-то наподобие вопроса без слов: «Можно ли всему этому верить?»

– Я вхожу в группу, расследующую уничтожение биотехнологической компании ВИРОД. – В голосе Магды прозвенел металл официального заявления. – Мне катастрофически не хватает информации. Все, что вы мне расскажете, может представлять огромную ценность. Поэтому я попросила бы не упускать даже самые мелкие детали.

– Как скажете. – Винченце Сальвати пожал плечами. – У меня есть предчувствие, хе-хе… даже уверенность, что у нас впереди весьма длительное совместное времяпровождение в этом замкнутом пространстве. И я вам такие подробности расскажу… Но сейчас я бы хотел покороче. Мое первое подозрение возникло, когда Виктора Родевальда остановили и не позволили ему запатентовать наши разработки. Это было как-то… противоестественно. Ведь заказчик имеет все права на патенты, полученные в результате заказанных исследований. А медики стали что-то нести про недоработки… Чушь абсолютная. В нашем деле важно запатентовать, а потом можно дорабатывать хоть всю жизнь. И я занервничал. Но тогда я считал, что нас просто хотят обмануть. Как минимум – недоплатить, как максимум – выкачать информацию и запатентовать на подставных разработчиков. Чтобы мы даже не могли претендовать на проценты с использования. Я намекал Виктору… насколько я понимаю, молодой человек не в курсе? – Винченце в упор посмотрел на Алекса. – Вопросов никаких, а каждая моя фраза вызывает бурю мыслей на лице.

Алекс поежился. Чертов ученый был проницателен. Оказывается, не только они с Магдой наблюдали за собеседником. Сам объект наблюдения занимался тем же самым.

– Алекс вел совсем другое дело, – сказала Магда, – с этим его связало стечение обязательств. Но раз я ему доверяю, то и вы можете. А Виктор Родевальд – это тот биомедик, который сумел выдрессировать клетки рака печени.

– Очень красивое сравнение, – Винченце оживился. – Он выдрессировал, а я натренировал пастухов для этих клеток. Так вот, возвращаясь к нашим интригам. Как только я почувствовал запах обмана, я начал свою игру. Учтите, я не играл против Виктора или ВИРОДа. Да, я был скрытен, поскольку у меня есть очень богатый негативный опыт. А свой подводный домик я сделал потайной лабораторией. Ну, не совсем лабораторией. Возможности этого места сильно ограничены. Главные эксперименты я ставил в фирме, а сюда приносил самые… скажем так, удачные образцы.

– Виктор о чем-то догадывался?

– Вряд ли. Он – блестящий ученый. Но интриган из него никакой. А снижение результативности я объяснял тем, что из-за ссор с заказчиками, а также их непонятной политики у меня пропало вдохновение. Все ведь знают, какая у меня эмоциональная и увлекающаяся натура. – Винченце подмигнул слушателям.

«Попробуйте оспорить это заявление, – подумал Алекс, – учитывая шесть жен и множество любовниц. Что за дурацкая привычка у богатых людей: жениться по поводу и без повода? Люди победнее прекрасно обходятся без брака».

– В результате, – в голосе Винченце появились интонации триумфатора, Алексу даже показалось, что он зазвучал на грани истерики, – мои нанороботы обгоняют те, что находятся у заказчика, примерно на четыре месяца работы. И единственное, чего мне здесь не хватает, – это объектов для опытов. Вам невероятно повезло. У вас есть шанс бесплатно стать почти бессмертными и неуязвимыми. Говоря по-простому – сверхлюдьми.

Глава 6

«Что может быть хуже скуки?» – примерно так Алекс мог бы назвать исследование, основные тезисы которого постепенно складывались у него в мозгу. Почему исследование? Ну а над чем еще можно работать, находясь в изолированной научной лаборатории бок о бок с ученым-трудоголиком, да еще будучи в фокусе научного эксперимента? При этом самому Алексу заняться было нечем, а наиболее трудоемким и неприятным занятием во время подводного заточения оказалось пользование сложно устроенным туалетом.

Винченце настаивал на том, чтобы первой медицинскую процедуру прошла Магда. Алекс сумел обменяться парой слов наедине со своей спутницей, и они сошлись во мнении, что вечно озабоченный ученый просто тоскует и хочет прикоснуться к женскому телу. Магда заявила, что она согласится стать неуязвимой только после того, как первые признаки неуязвимости появятся у Алекса. Алексу не так уж и хотелось становиться подопытной зверушкой, но Винченце задействовал весь свой дар убеждения, добавив к нему немалый научный авторитет. Он расписывал, насколько дорогим и эффективным является разработанное им средство «Коктейль», которое теперь входило в новый комплекс в качестве составного элемента. Даже если дрессированные клетки рака печени «не захотят» работать, видоизмененный «Коктейль» обеспечивал своему носителю долгую жизнь в самом прекрасном состоянии здоровья. Стабильное давление, гормональный баланс, гарантирующий прекрасную потенцию до последних дней жизни, невозможность приобрести болезнь Альцгеймера или Паркинсона… У Алекса возникло стойкое убеждение, что, будь «Коктейль» так хорош, как его расписывают, он стал бы эликсиром бессмертия, а Винченце, хоть и трижды обманутый, мог бы претендовать на всеобщее поклонение. Но спорить с человеком, запускающим в твое тело нанороботов?.. Да и в самом деле, когда еще выпадет шанс заполучить «Коктейль» на халяву? С медицинской страховкой сотрудника Европола о таком даже думать не стоит.

В первый день Винченце Сальвати делал Алексу инъекции нанороботов-разведчиков, собирающих сведения об организме. Поздно вечером, поставив Алекса в центре подводной комнаты, он стал считывать накопленную информацию с помощью какого-то устройства, больше всего напоминающего утюг из древних фильмов. Делалось это бесконтактно, но прибор ощутимо излучал тепло, и Алекс изо всех сил старался сохранять неподвижность. Ночь ученый посвятил обработке информации. Похоже было, что во сне он не нуждался.

Магда все время вертелась вокруг Винченце, задавая вопросы. Хоть и без особой охоты, но нанотехнолог отвечал. Алекс слушал вполуха, может, даже в четверть. Не то чтобы ему было неинтересно, какой пакостью начиняют его тело. Вслушиваться мешал подсознательный страх услышать нечто такое… этакое, что вызовет резкое желание даже не прервать процесс, а отыграть всю процедуру назад. Что в данных условиях не представлялось возможным.

К концу третьего дня (а может, ночью?.. утром четвертого?), через сутки после того, как Алекс получил инъекции раковых клеток и нанороботов-регулировщиков, Винченце надрезал ему мизинец на левой руке. Надрез был глубокий и чертовски болезненный.

– Чепуха, – отмахнулся ученый, – чем больнее, тем лучше. Последняя модификация моих нано отличается тем, что умеет получать информацию напрямую от мозга. Боль – сигнал тревоги. Чем сильнее болит, тем быстрее раковые клетки под управлением нанороботов заштопают твою рану. Та версия, которую получил заказчик, могла всего лишь сканировать твой организм и, найдя какую-то неполадку, ее устранять. Тоже неплохо, но такое средство становилось эффективным только через пару недель, месяц. Твое же заработает прямо сейчас. И чем сильнее мы будем его тренировать, тем эффективней оно станет работать. Думаю, через день-другой отрежем тебе палец. Будет больно, но игра стоит свеч.

– А сейчас это заживет? – Алекс кивком указал на порез. За идею об отрезании пальца ему захотелось как следует постучать по высокоученой голове, но… ссориться с этим гениальным маньяком было еще рано.

– Нет, конечно! – Винченце даже фыркнул от непонятливости подопытного. – Я же несколько раз повторял, что чем менее «тренированы» клетки и чем меньше у нанороботов опыт коммуникации с мозгом и между собой, тем медленнее идет процесс. Но часиков через двенадцать – все заживет. Даже шрама не должно быть, ведь восстанавливается состояние организма, каким оно было на день… скажем так – вакцинации.

Алекс не стал оправдываться, утверждая, что несколько раз ученый мог повторять только Магде, но не ему. Палец жутко болел, словно, надрезая, Винченце ухитрился задеть кость. Общее состояние тоже не радовало. По ощущениям – что-то вроде похмелья пополам с гриппозным самочувствием. Явно повышенная температура, боль в грудине, слава Богу – с правой стороны, значит, сердце ни при чем.

– Кстати, – неожиданно оживился нанотехнолог, – ты знаешь, что тебя в детстве неправильно кормили?

– Нет, – изумился Алекс этой неожиданной новости. – С чего ты взял?

– Проанализировал собранные данные о твоем организме. А ты разве не замечал, что руки у тебя непропорционально длинные? По сравнению с ногами. Твои ноги должны были вырасти еще сантиметров на пять-восемь, если исходить из твоей генетики. Единственная причина того, что этого не произошло, – нехватка чего-то в питании. Я понимаю, странно звучит, для рук хватило, для всех костей хватило, а для ног – нет. Но это правда. А еще могу сказать, что у тебя было проникающее ранение в легкое. Сейчас, кстати, тот непорядок, который там остался, устраняется. Это может быть больно, но придется потерпеть. Ну а если у нас будет достаточно времени, то и ноги можно будет удлинить.

– Н-нет-нет, пока не надо, – выдавил из себя Алекс, – спасибо.

Мысль о том, что Винченце – точно не шарлатан, успокоила. Про ранение он рассказал правильно, да и боль в груди получила объяснение. В конце концов, ну его к черту, этот горящий мизинец, если заснуть на двенадцать часов, то все пройдет незаметно.

– Послушай, Винченце, – Алекс рад был отвлечься даже самым дурацким вопросом, – твое средство ведь не отменяет закон сохранения материи? Из чего твои нано и раковые клетки состряпают палец взамен отрезанного? А если понадобится выращивать что-нибудь покрупнее? Руку, ногу?

– Главное, чтобы не голову, – ухмыльнулся ученый. – Все остальное просто. Во-первых, нано сами ничего не выращивают. Они руководят клетками, командуют, во что те должны превратиться. Ты ведь не обрадуешься раковой ткани вместо пальца? Во-вторых, источник «материи» всегда с тобой. Сам организм с его обменом веществ. Еда, вода и еще раз еда. Хочешь, чтобы быстрее вырос палец, – больше ешь. Слава Богу, еды у нас хватает.

Алекс чуть не взвыл. Подбор еды у Винченце был не самый лучший. Мягко говоря… Замороженная пицца какого-то не самого удачного приготовления да рыбные консервы. А питье? Вода, опресненная осмотическим фильтром! Нет, не этими продуктами хотелось Алексу оздоровлять свой организм.

Поспать удалось ненамного больше шести часов. Несмотря на такой короткий срок, палец зажил! Довольный Винченце заявил, что по-другому и быть не могло, а Магда после очередного натиска наконец согласилась на вакцинацию. Теперь Алексу стало еще скучнее. Он перестал быть единственным подопытным, а второй подопытный (вторая) был для ученого куда более интересен. Стараясь отрешиться от околомедицинских разговоров (похоже, Винченце обещал Магде одарить ее божественными пропорциями, а та беспокоилась, не пропадут ли ее выносливость и боевые навыки), Алекс занялся спортивными упражнениями. Как следует разогрел мышцы, сделал несколько статических упражнений. И наконец исполнил ката «Железный Всадник», имитирующую бой в ограниченном пространстве. Древние восточные мастера боевых искусств словно загодя подумали о человеке, запертом в подводной комнате.

– Он у тебя, случайно, не буйный? – уловил слух Алекса вопрос Винченце. Оставалось только молча улыбнуться. Впервые за долгое время Алексу удалось успокоиться. «Уединенное место для медитации», каковым задумывалось это подводное убежище, наконец-то использовалось по назначению, учитывая медитативное воздействие ката.

Через несколько часов, когда самочувствие Алекса несколько улучшилось, а палец избавился даже от малейшего следа надреза, Алекс выторговал у хозяина убежища разрешение выбраться на поверхность. Не то чтобы клаустрофобия замучила. Надо было связаться с Электриком. Возможно, шеф через Отдел внутренних расследований уже решил их проблемы, преступные европоловцы арестованы, и нет никакой необходимости сидеть под водой. В двадцать какой-то раз поклявшись Винченце, что сеанс связи будет вестись из ниши в скалистом берегу, и компьютер будет выдвинут на свет божий, только чтобы поймать сигнал спутника, Алекс совершил водную процедуру пополам с акробатическо-спелеологическим этюдом. Честно пристроился на краю пещерки, вышел на связь. На этот раз Электрик говорил не из кабинета, а по своему мобильнику.

– Живой, – констатировал шеф вместо приветствия.

– И это радует, – в тон ему отозвался Алекс.

– Где это ты затаился? – Электрик безуспешно пытался разглядеть внутренности пещеры.

– Лучше тебе не знать, шеф. Умрешь от зависти.

– Докладывай.

– Нечего докладывать. – Алекс решил придержать информацию о чудесном воскрешении Винченце Сальвати. – Прячусь, из норы в нору перебегаю, добывать информацию не получается. Главная информация у тебя, шеф. Европоловское прикрытие с медиков и с вампиров снято? Пока оно есть, мне нос из норы высовывать нельзя.

– Ну что тебе сказать… – Электрик задумался. Или сделал вид. – У меня три новости. Одна плохая, две хороших. С какой начать?

– С плохой, естественно.

– Есть сдвиг с европоловскими связями медиков. И эти связи ведут в такие выси, что при имеющемся материале сделать ничего нельзя. Надо собирать факты. Иначе даже люди ОВР могут погореть. Мне никто ничего не сообщал, боятся. Все узнал по своим каналам. Это не мелкий чиновник и не офицер среднего уровня, которого можно легко арестовать. Так что продолжай маскироваться.

– Неужели в такой ситуации возможны хорошие новости?

– Да. Номер первый. Нашли твою боевую подругу.

– Ну, вы умельцы, – Алекс понял, что Европол каким-то невероятным образом добрался до Николь Вэнс. – Получили от нее полезную информацию?

– Какую информацию? – Электрик выглядел озадаченным. – Она же где-то с тобой должна быть.

– А-а-а… – Алекс осознал, что промахнулся, и речь идет о Магде. – Но ты же сказал, что вы ее нашли. Вот и подумал…

– Русский не мой родной язык, я неправильно выразился, – отмахнулся Электрик. – Магда, агент Кулер… Такая женщина никогда не работала в Европоле. Люди из ОВР пришли к выводу, что тебя просто ловко обманули. Дело об убийстве сотрудников фирмы ВИРОД закрыто. Они брали деньги на свои исследования у мафиозных структур и не вернули, а те отомстили.

Алекс сидел как пришибленный. Мэгги… многоликая Магда. То простушка, то суперкоп. А на самом деле – боец этих самых… мафиозных структур? В какую игру он влип?

– Забудь все, что я сейчас сказал. – Алекс даже вздрогнул от четкой команды босса. – Это все блеф. Агента Кулер нет в списке сотрудников убойного отдела. Но ОВР поднял резервную копию баз данных двухнедельной давности. До нее добраться никто не мог. И… как ты думаешь, кто работал в Европоле две недели назад?

– Магда?

– Конечно! У нее такой послужной список… действительно, впечатляет. Ты реабилитирован, тебя никто не обманул. А дело о ВИРОДе… Ты уже понял, что, пока не закончат внутреннее расследование, про ВИРОД можно забыть.

– А что за вторая хорошая новость?

– Нашелся непосредственный начальник Магды. Тот, с которым она не могла связаться.

– И?

– И ничего. Он болен. Если точнее – в коме. В одной очень респектабельной клинике. Если ты не знаешь, в какой, то твоя подруга должна знать.

– Странная у тебя классификация новостей. Если это хорошая…

– У меня нет времени на треп, – Электрик оглянулся на кого-то рядом с собой. – Ты не забыл, что ведешь дело о вампирах, а не о медиках? Если Россия урежет финансирование Европола… То тебе же лучше, чтобы тебя стерли из базы данных года два тому назад. Понял? За работу!

«Пся крев!» – мысленно добавил Алекс любимое ругательство босса. Нельзя отрицать, общаясь через коммуникатор, Электрик был корректен до чрезвычайности.

Вернувшись в убежище, Алекс очень коротко рассказал Магде о ее восстановлении в рядах Европола и о том, что ситуация пока остается плохой, требующей такой же конспирации, как раньше. И, что хуже всего, он, Алекс, должен покинуть их в ближайшее время, чтобы продолжить свою миссию.

– Сидение здесь ничего мне не даст, – Магда произнесла это, ни к кому не обращаясь. – Неделя-другая, и меня вообще сотрут из реальности. Стану бестелесной, виртуальной. Заявиться, что ли, в Европол со скандалом, мол, на мой банковский счет зарплату не переводят.

– Действительно не переводят? – заинтересовался Алекс.

– Где мой счет, а где я? – Магда грустно улыбнулась. – Понятия не имею, что там с зарплатой. Но ясно одно. Из этой раковины надо выбираться.

Не сговариваясь, оба посмотрели на Винченце.

– Вы хотите, чтобы я решил все ваши проблемы? – спросил ученый. И продолжил, не дожидаясь ответа: – По-моему, это вы меня искали, а не наоборот. Зачем искали – не знаю. Ну, нашли. Я из вас сверхлюдей сделал. Да, кстати, Магде как минимум еще два дня нельзя меня покидать. С ней еще работать и работать.

– Ты – единственный, кто уцелел из ВИРОДа, – ответила Магда. – Если через кого-то можно было выйти на заказчика убийств, то только через тебя. У тебя могли обнаружиться какие-либо важные доказательства. Поэтому-то я тебя и искала.

– Подозрения, вот чего у меня в избытке. Подозрения, основанные на реальных фактах. Но подозрения – не доказательства вины. Суду нужны улики.

– Тупик, – констатировал Алекс. – Я рад, что ты жив, Винченце. Тебе придется посидеть здесь еще, чтобы уцелеть, но мне надо двигаться. Есть вероятность, что Магда сможет помочь мне в моем деле, и я буду рад, если она отправится со мной.

– Мне чертовски не хочется это делать, – ответила Магда. – Но… это шанс вернуться в строй. Я ухожу с Алексом. Что там насчет двух дней?

Алексу пришлось ждать еще три дня. Якобы процессы тренировки нанороботов у Магды шли медленнее, чем у него. За это время садист Винченце успел сделать Алексу надрезы на руках и ягодицах, неоднократно предлагал отрезать мизинец. «Ну, хотя бы фалангу, как это принято у якудза». Алекс отшучивался, что, когда у него будет задание, связанное с якудза, тогда он и поэкспериментирует. Все это время он прокручивал в голове различные сценарии представления Магды вампирам. На длительную игру он не рассчитывал. И так операция затянулась. Добраться до места предполагаемого «обращения» и подать сигнал, чтобы посылали спецназ. Учитывая боевые таланты Магды, шансы выжить в ее компании были выше, чем у него одного.

А через три дня Винченце преподнес им сюрприз.

– Вы, конечно, можете уходить, – заявил он. – Но в свете того, что я собираюсь предпринять, предлагаю вам остаться. К черту вашу работу! Что это за полиция, что это за система, когда стражи порядка, как водяные крысы, прячутся в норах на дне, опасаясь предателей среди коллег, а убийцы держат всех в страхе? Несмотря на все свои неприятности, я достаточно богат, чтобы нанять вас своими телохранителями. Да что там телохранителями? Не сомневаюсь, что меня хотят убить. А я себя люблю. Очень. Я заведу собственную службу безопасности, и вы будете ею руководить. Мое новое лекарство сделает то, что чуть не сделал «Коктейль»: превратит меня в самого богатого человека на Земле. За то время, что мы провели здесь, на морском дне, я убедился, что вы достойны доверия. Давайте работать вместе!

Алекс и Магда выслушали это эмоциональное заявление молча. Обменялись взглядами. Молчание затянулось. Ни Алексу, ни Магде не хотелось обижать человека, давшего им надежное укрытие с ущербом для собственного комфорта, ученого с мировым именем, да и – чем черт не шутит – потенциального работодателя. Но сидеть в убогой подводной конуре и строить планы о превращении в самого богатого человека в мире… это полный отрыв от реальности. Помогать такому человеку – прямая дорога на тот свет.

– Винченце, – осторожно заговорила Магда, – ты произнес слова «в свете того, что я собираюсь предпринять». Что ты собираешься предпринять и не может ли это подождать? Руководство Европола избавится от продажных полицейских, и твои враги уподобятся змеям, лишившимся ядовитых зубов. Тебе даже не понадобится служба безопасности.

– Я не могу больше ждать, – казалось, еще немного, и Винченце затрясет. – Вам здесь не нравится? Мне тоже! Только мне – в десять раз сильней! Я сижу здесь дольше. Я ем эту гребаную пиццу с гребаным консервированным тунцом и чувствую, как с каждым проглоченным куском становлюсь старше на месяц. Кстати, вы знаете, что ваши желудки могут теперь переваривать что угодно, главное, чтобы вы смогли это проглотить? Конечно, это должна быть органика…

– Ты отвлекся, Винченце, – мягко прервала ученого Магда. – Если дело в еде, то мы можем тебе что-нибудь подкинуть. Я вот в первый же день съездила за своими вещами, но ты ничего не попросил…

– К черту еду! – Винченце даже подпрыгнул. – Еда – это так, соломинка, сломавшая спину верблюда. Вы думаете, я наивный идиот, не понимающий реальный мир? Это вы ни черта не понимаете. Вы надеетесь что-то найти против заказчиков? Хрена с два! Твоя миссия, Магда, была обречена с самого начала. Какие документальные доказательства заказывания убийства могут сохраниться? Квитанция об оплате? Чушь! А любые косвенные доказательства адвокаты медиков разнесут вдребезги.

– И что ты предлагаешь? – спросил Алекс. – В словах ученого о расследовании Магды было рациональное зерно. Железное, весомое, почти как ядро Земли. Шансы Магды найти компромат на медиков с самого начала казались Алексу исчезающе малыми. Но что хочет сделать Винченце? А главное – что он может?

– Я провел подготовительную работу, – гордо заявил итальянец. – Я выбирался наверх и проводил сеансы связи.

Магда схватилась за голову.

– Повторяю, я не такой идиот, каким кажусь. – Винченце отвесил Магде учтивый поклон. – Ни словом, ни полусловом я не намекнул, что речь идет о Винченце Сальвати. Его воскрешение назначено на сегодня, и вы первые, кто об этом узнал. Как анонимный источник, я пообщался с тремя информационными агентствами и пообещал им сенсационный материал. Время и место встречи я должен назвать сегодня. Кроме того, я вступил в контакт с очень мощным частным охранным агентством. Я уже работал с ними, вы же понимаете, я далеко не бедняк и должен был заботиться о том, чтобы не превратиться в бедняка. Их люди будут охранять мою пресс-конференцию.

– О чем пресс-конференция? – спросила Магда.

– О! Ты уже не хватаешься за голову. Это хорошо. – Ученый потер руки. – Во-первых, я объявляю, что воскрес. Считайте, что я – Иисус Христос двадцать первого века. Во-вторых, я публично рассказываю обо всех подозрительных событиях перед уничтожением ВИРОДа с демонстрацией документов. Делаю акцент на том, что никого конкретно не обвиняю, дело полиции разобраться самой. Это чтобы избежать судебных исков за клевету. В-третьих, сообщаю, что кое-какие документы у меня припрятаны, и они увидят свет, если убийцы до меня все же доберутся. Вот вкратце мой план. Магде рекомендую находиться рядом со мной. Могу представить ее как сотрудницу Европола, которая вела следствие и помогала мне скрываться.

– Очень привлекательно! Насколько я помню, ты всегда был щедр с женщинами, – улыбнулась Магда.

– Да, – согласился Винченце. – Обычно это им нравилось. Ах да! Я недаром сравнил себя с Иисусом. Я тоже принесу людям благую весть. О грядущей неуязвимости и избавлении от болезней. Возможно даже – о бессмертии.

– Тогда медики точно тебя убьют, – констатировал Алекс. – Никакие телохранители и компроматы не спасут.

– Почему ты так уверен, что после пресс-конференции на тебя никто не будет покушаться? – спросила Магда. – Так веришь в их страх перед компроматом?

– Не только. Существование нашего лекарства перестанет быть секретом. А именно с целью сохранения секрета сотрудников ВИРОДа выкашивали направо и налево. Нет секрета – нет необходимости убивать. Тем более если это убийство чревато опасными сюрпризами.

– Компромат действительно существует? – спросил Алекс.

– Так тебе и расскажу, – усмехнулся Винченце. – Я вот даже Магде не рассказываю, хотя ей для следствия нужна вся информация.

В голове у Алекса лихорадочно прокручивались новые варианты действий. Без Магды – это раз. И с громкой скандальной рекламой нового лекарства – это два. Продолжат ли и тогда вампиры охотиться за рецептом? Конечно. Пусть даже кто-то (Винченце или медики-преступники) получит все необходимые патенты. Вампиров-мошенников нельзя назвать законопослушными членами общества. Наймут специалистов, без всяких патентов наладят подпольное производство. И если уж они ухитрялись выманивать деньги в обмен на наглую ложь, то за реально действующее лекарство они три шкуры сдерут с кого угодно. Итак – проще не придумаешь. Надо будет связаться с ними и сообщить, что новое средство в нем, Алексе, в его организме. Вряд ли его убьют, с работающим лекарством внутри он нужен живым. Посадят под замок, будут исследовать, а там и спецназ подоспеет. Главное – успеть вызвать спецназ до того, как его начнут потрошить.

– Встреча с прессой состоится в моем доме, – объявил Винченце. – Я бы не хотел предстать перед всем миром в виде ожившего утопленника, потому планирую принять человеческий облик. Для этого наверху есть все условия: горячая вода и технические ухищрения по части гигиены. Рекомендую присоединиться ко мне. Нет-нет. Я не имел в виду совместный душ… хотя можно посидеть в джакузи.

Для Алекса это было самое благоприятное время, чтобы оказаться подальше от сомнительного мероприятия. Но его тело протестовало. В течение долгого времени оно омывалось только двумя жидкостями: потом и морской водой. О гигиене подводного туалета лучше вообще не вспоминать. Пятнадцать минут на душ и прочие процедуры, а дальше – прощай, Магда, прощай, Мальта, блудный сын Европола с новыми силами возвращается к службе.

Оставив Магду с Винченце на одной из террас (той, где безуспешно пытались найти передний левый угол), Алекс отправился в душ. У бывшей подруги и нанотехнолога было о чем поговорить. Похоже, Магда делала первые шаги на стезе шефа службы безопасности, а Винченце, даже говоря о деле, вел себя словно кавалер на ранней стадии ухаживания. «Винценце и женщины – тема особого исследования», – вспомнил Алекс. Магде и карты в руки, пусть исследует. В груди Алекс ощутил какую-то непонятную беспокоящую вибрацию. Нанороботы шалят? Ревность прорезалась? Больше всего похоже на чувство тревоги. Что-то в происходящем было неправильно.

Не тратя времени даром, Алекс принял душ. Без колебаний натянул городскую броню. План Винченце нравился ему с каждой секундой все меньше. Смотаться, что ли, даже не поделившись подозрениями?

Магда и Винченце оставались на той же террасе, разве что уселись в легкие кресла. Судя по разговору, чутье Магды тоже не дремало. Если перед походом Алекса в душ говорил в основном Винченце, рисуя радужное будущее после пресс-конференции, то теперь Магда задавала вопросы, едко комментируя проколы Виченце по части соблюдения конспирации.

– Как вам удалось убедить информационные агентства, что обещанная сенсация – не шутка?

– Я сказал, что за полтора часа до встречи я предоставлю им информацию, неизвестную широкой публике. Проверим время… Уже четверть часа, как журналисты получили сообщение.

– Что за информация?

– О взрыве, уничтожившем фирму ВИРОД, знают все. А вот сведения, что позднее поодиночке были убиты сотрудники фирмы, из обычных сводок новостей исчезли слишком быстро. И ко взрыву их никто не привязывал, шума не поднимал, общественное мнение не озадачивал. Я проверял.

– За полтора часа наши враги могут проснуться.

– С чего бы это? Информагентства заинтересованы, чтобы не было утечек информации.

– Они же начнут проверять в Сети, – как ребенку объяснила Магда, – боты Европола засекут активность. Вопрос только в том, по каким критериям они могут поднять тревогу.

– Не волнуйтесь. За полчаса до СМИ ушло сообщение к охранной фирме. Они скоро будут здесь и прикроют нас. Кстати, не они ли сейчас к нам летят?

Алекс и Магда напрягли зрение, чтобы увидеть то, что видел Винченце.

– А охранники у тебя случайно не из Алжира? – саркастически спросила Магда.

– Почему? – удивился ученый. – Они итальянцы, я говорил с сицилийским отделением.

– Этот берег Мальты смотрит на Африку, – Магда вскочила, – почему они не подлетели или не подъехали со стороны города?

– Может быть, облететь остров быстрее? – похоже, Винченце растерялся. В этот момент его мобильник заиграл, и над карманом рубашки замерцала голограмма вызова.

– Не отвечай! – крикнула Магда, но опоздала. Не теряя ни секунды, девушка отпрыгнула от Винченце к краю террасы. Алекс повторил ее действие, только прыгнул в другую сторону. Несколько секунд… и Винченце Сальвати перестал существовать. Куски тела полетели в разные стороны, а убившая его ракета влетела в здание, уничтожая на своем пути все, что ей попадалось. В ушах у Алекса звенело, он не мог понять, что кричит Магда. Мельком глянув в сторону моря, Алекс увидел две приближающиеся летающие машины и рухнул на пол, стараясь вжаться в угол. Чутье не подвело. Вслед за первой ракетой полетела вторая, но выпустили ее по нижнему этажу, похоже – на всякий случай.

– Ползи в дом! – крикнула Магда. – Не дай им прицелиться.

Пока Алекс с Магдой переползали в помещение, атакующие подлетели к дому. Одна машина типа «летающее блюдце» исчезла из поля зрения. То ли пролетела над домом, то ли зависла над ним. Второе «блюдце» было воистину огромным. Оно зависло недалеко от развороченного первой ракетой этажа, и сразу же с него начали стрелять. Прицельное снаряжение у стрелков было самое лучшее. Первая пуля ударила в стенку рядом с головой Алекса. Вторая попала в грудь. Городская броня не была рассчитана на такое мощное оружие, но устояла. Больно, правда, было чертовски. Алекс сообразил, что до того, как попасть в него, пуля, скорее всего, пробила стенку. Это его и спасло. Надолго ли?

Стрельба продолжалась. Максимально быстро Алекс перекатился, вскочил на ноги, побежал подальше от внешних стен. Силуэт Магды мелькнул спереди. И здесь она его опережала.

Тяжело дыша, Магда и Алекс стояли в одной из внутренних комнат и смотрели друг на друга.

– Твоя американка не может сюда явиться? – спросила Магда.

– Моя… кто? – Алекс поначалу даже не понял, ему было совсем не до шуток. – Ах, эта… Нет.

– Ну, тогда я даже не знаю, как мы выкрутимся. Чертов идиот Винченце!

– Идиот, – согласился Алекс. И мысленно признался сам себе, что выкрутиться им на этот раз не светит.

В унисон с этими пораженческими мыслями наверху грохнуло. В потолке образовалась дыра. А под ней – дыра в полу.

– Ракетник! – крикнула Магда. – В сторону!

Алекс отпрыгнул. Вовремя. Второй выстрел пробил дыру рядом с первой и совсем недалеко от места, где он стоял. Ближайшим предком ракетника был ручной противотанковый гранатомет. Трехзарядный ракетник, внешне похожий на револьвер, несмотря на свою миниатюрность, унаследовал от предка смертоносность и высокую пробивающую способность. Недаром в Европейском своде законов простое владение ракетником приравнивалось к предумышленному убийству. И сейчас кто-то владеющий этим оружием находился над ними.

Третий выстрел из ракетника. Дыра в потолке стала достаточно велика, чтобы пропустить бронированный экзоскелет. Его обитатель еще не успел долететь до пола, а расположенный на левом плече ствол уже захватил цель (ею оказался Алекс) и открыл огонь. Все пули попали в грудь и все пробили городскую броню.

«Не успел стать бессмертным, – подумал Алекс, – и сразу же меня убили».

Неуязвимая и стремительная Магда, за которой не успевал даже самонаводящийся ствол, вопреки всем законам физики с пола перебежала на стенку, со стенки на потолок. Там она исчезла в дыре, через которую несколькими секундами раньше протиснулся экзоскелет. Этажом выше загремели выстрелы.

Алекс не чувствовал боли. Вообще не чувствовал тела. Попытался моргнуть – безуспешно. «Хорошо хоть на спину упал, – подумал он, – вижу, что происходит. Хотя чего хорошего? Видеть потолок вместо пола перед смертью – сомнительное удовольствие».

Боец в экзоскелете подошел к Алексу, постоял над ним несколько секунд. Отвернулся. Наверное, разглядев труп, решил не тратить пулю на контрольный выстрел. Алекс ожидал, что сейчас его душа отделится от тела, поднимется к потолку, он увидит себя со стороны и… что дальше? Полетит через светящийся тоннель?

Но ничего подобного не происходило. Вернее, происходило, но не с Алексом. Наверху грохнул ракетник. Здание тряхнуло. Пара выстрелов. Еще раз ракетник. И наступила тишина. Алекс разозлился. Чертова душа не отсоединялась от тела! Он, без сомнения, умер. Ему даже не больно. Ему уже на все наплевать! Какая сволочь удерживает при нем его душу?

И тут наступило озарение. Винченце! Его проклятое снадобье! Каким-то образом нанороботы не позволяют душе оторваться от тела. Вот ведь гений-неудачник, ничего толком сделать не мог. Что же теперь, тело сгниет в могиле, а душа вместе с ним?

Послышались тяжелые шаги. Это спустился по лестнице второй боец в экзоскелете. Бросил что-то на пол. Судя по звуку – тело.

– Что там у тебя? – спросил тот, кто первым оказался на этаже. В его английском ощущался явный французский акцент.

– Премия. Кто бы мог подумать, что для нашего удобства все беглецы соберутся вместе, – акцент второго был знаком, чертовски знаком. Кто так говорит? Ну, конечно! Частые командировки из Питера в Прибалтику не забудешь. Сосед по европейскому дому, прибалт.

– Что это за сучка? – спросил «француз».

– За эту сучку, живую или мертвую, причитается двадцать тысяч евро. И не зря, ой не зря. Если бы не попал ей в грудь из ракетника, черт знает, что она могла еще натворить, – ответил «прибалт». – Диего надо паковать, Сарин тоже не двигается. Шеф мне все еще не верит. Думаешь, почему я приволок ее сюда?

«Магду убили, – подумал Алекс, – даже Магду достали. А казалось, что она может все. Но чудес не бывает, кончились чудеса. Понять бы только, что со мной происходит…»

– Ну, вы с шефом совсем свихнулись! – Алекс пропустил часть диалога, а тем временем между двумя наемниками завязался спор. – Если тебе так надо доказательство – сфотографируй.

– Давай резак! – потребовал «прибалт». – И ты ведь понимаешь, что шеф слышал каждое твое слово.

– Мы не договаривались лететь над Европой с отрубленными головами! – уперся «француз». – Какой в этом смысл?

– Может, шеф захочет трахнуть ее в рот, – «прибалт» заржал. – Только ему придется разогреть голову в микроволновке. Потому что я собираюсь поместить ее в холодильник. Тот, что мы взяли для образцов.

– А образцы?

– Ты видишь здесь образцы? – удивился «прибалт».

– Нет.

– Так ты даешь мне резак? Или пойти поискать в этом бардаке кухню? Там должен найтись хороший нож. И что ты переживаешь? После того, что мы здесь наворотили, одна отрубленная голова в холодильнике ничего не изменит.

– Держи…

В этот момент Алекс перестал видеть, слышать и, похоже, существовать.

Глава 7

Первой вернулась боль, и Алекс понял, почему ему так хотелось умереть. Потом проявились и другие воспоминания. Магду убили… отрезали голову… И все это – не кошмар, все произошло на самом деле. Умереть захотелось еще сильнее. Но в данный момент он был явно жив, и суицидальных наклонностей за ним никогда не водилось. Вместе с болью вернулся слух, возможность двигаться… с трудом… А если открыть глаза, то и зрение.

Он лежал в маленькой комнатке офисного типа на диване. Совсем рядом находился стол с креслом. Левую руку обхватывала манжета стандартного мобильного медцентра, от манжеты отходил жгут проводов и трубок. Сам медцентр стоял в полуметре от дивана, пофыркивал и подмигивал зелеными и оранжевыми огоньками. Во рту и гортани ощущалось нечто инородное. Свободной правой рукой Алекс нащупал пластиковую трубку. Провел по ней пальцами. Трубка соединялась с тем же жгутом медцентра.

В принципе новости были хорошие (если после гибели Магды вообще можно было называть хорошими любые новости). Во-первых, обстановка не наводила на мысль о плене. Никаких кандалов, никаких решеток. Во-вторых, если он не в больнице, то состояние здоровья не должно вызывать беспокойства. В-третьих… было еще какое-то «в-третьих», но Алексу никак не удавалось вспомнить. Чем старательнее он пытался думать, тем страшнее становилась боль. В его груди явно копошилось семейство голодных мышей. Вместо позвоночника ощущалось некое огненное копье, протыкающее тело от затылка до копчика. Желудок… или в нем кипятили серную кислоту, или мыши из груди выгнали туда самого беспокойного члена семейства. И это называется: о состоянии здоровья можно не волноваться?

В комнату вошел человек в форме мальтийской полиции. Невысокий, смуглый, с короткими усиками.

– Капитан Кайл Дебоно, – представился полицейский. – Я начальник этого отделения. Алекс Минаков, если я не ошибаюсь?

– Да, – просипел Алекс. Не то чтобы пластиковая трубка мешала говорить, сил с трудом набралось даже на одно слово.

– Не так давно Европол разыскивал тебя за участие в перестрелке на «Жемчужине Средиземноморья». – Мальтиец с интересом разглядывал Алекса. – Шумное дело, множество убитых, огромные разрушения. Ты великолепно замел следы, словно сквозь землю провалился. Но месяца не прошло, а ты уже участвуешь в еще более масштабной бойне. Я внимательно изучил твою биографию. Как тридцать два года до этого ты ухитрялся ни во что не вмешиваться?

Алекс не ответил. Вопрос был явно риторическим.

– Занимался йогой? – неожиданно спросил полицейский.

– Что? – прохрипел Алекс.

– Йогой занимался? – повторил мальтиец. – Ну, медитация, асаны, дыхательные упражнения?

– Нет, – ответил Алекс. – Никогда.

– А как ты сумел на несколько часов остановить сердце?

– Я… – слова давались Алексу с боем, – ничего… не останавливал.

– Правда? – изумился полицейский капитан. – А почему же тогда тебя посчитали трупом, когда вытащили из дома?

– Не знаю. Ошиблись.

– Возможно. Хотя с трудом верю, чтобы опытные полицейские медики так ошибались. Никакой сердечной или дыхательной активности – достаточная причина, чтобы попасть в морг. А вот часиков через двенадцать, когда патологоанатомы начали разбираться с трупами, выяснилось, что один из трупов очень даже не мертв. Этим воскресшим из мертвых оказался любитель приключений Алекс Минаков. Возникло впечатление, что ты просто очень хитро пытался выкрутиться и на этот раз: весь извозился в крови и остановил сердце с дыханием. Когда же тебя отмыли, то выяснилось, что ты даже не ранен.

«Сукин сын Винченце, – подумал Алекс, – недаром все гоняются за твоим лекарством. Вот так я и выжил».

– Правда, – продолжал Кайл Дебоно, – у тебя на теле были следы ранений. Серьезных ранений, возможно, даже смертельных. Мне сказали, что они получены как минимум месяца четыре назад. Но я же говорил тебе, что тщательно изучил твою биографию?

Алекс кивнул. Это оказалось даже болезненней, чем говорить.

– Так вот, все платежи по твоим кредитным чипам, все твои перемещения, та информация, которую удалось вытянуть о твоей работе в банке, – ничего не говорит о том, что ты был тяжело ранен. Ты летал в Германию, Австрию, Швейцарию, про Италию можно не упоминать – она под боком. Очень насыщенная жизнь. Ни одного свободного дня, чтобы залечить ранения, после которых люди лежат в больнице месяцами. Если вообще выживают. У тебя есть двойник? Кто-то другой пользовался твоими документами, работал в банке, пока ты сражался в еще не известных нам войнах?

– Нет. – Алекс прикинул, что «специалисты» по заживанию ран не могли осматривать его недавно. А с учетом быстродействия винченцевских нанороботов его раны могли зажить намного успешнее за последние часы. Стоило рискнуть. – Я был ранен четыре года назад, я служил в миротворцах. Ваших знатоков пора увольнять. Сам взгляни на раны.

– Я не собираюсь… – начал было возражать полицейский, но Алекс сумел отбросить одеяло и приподнять легкую казенную рубашку. Поскольку сил у него было немного, Кайлу Дебоно пришлось помочь. Скосив глаза, Алекс сумел взглянуть себе на грудь. Он оказался прав. Раны заживали чертовски быстро. Еще часик-другой, и от них бы не осталось следа.

– И это раны четырехмесячной давности? – спросил Алекс.

– М-да… – Капитан задумался. – Что-то наши медики начудили. Сначала похоронили досрочно, потом запутались с характеристикой ран. Как-то все связанное с тобой очень сомнительно выглядит. Вот в чем я с ними согласен, тут они правы однозначно, что тебя очень долго морили голодом, и ты находишься на грани полного истощения. Ты вообще не хочешь рассказать мне, что произошло? Или заявишь, что будешь говорить только в присутствии твоего адвоката?

– Могу и без, – согласился Алекс. Он вспомнил все, что ему рассказывал Винченце о необходимости обильной еды для успешного заживления ран. Похоже, его организм чуть не съел сам себя. И надо принимать срочные меры. Тем более что никакие неприятности типа несварения желудка ему уже не грозят, нанороботы разрулят любой заворот кишок. – Но у меня есть одно непременное условие. Очень простое.

– Не тебе ставить условия. – Кажется, капитан, и так выглядящий весельчаком, развеселился еще больше. – Но интересно, чего же ты хочешь?

– Еду. Сейчас же. И как можно больше.

– Еду ты уже получаешь. Бульончик, прямо в пищевод. Ты что, не заметил трубочку? Ну и внутривенно, соли, глюкозу, кажется.

– Еду. Да мне ваш бульон!.. Или дайте, я его весь выпью без всяких трубочек, а потом закушу тем, что ты мне принесешь.

– Тебе нельзя есть. У тебя, наверное, желудок атрофировался. Ты просто можешь умереть в жутких муках.

– Вот об этом не волнуйся. Меня уже один раз похоронили, как видишь, я достаточно живуч, чтобы договориться с собственным желудком.

Капитан задумался, потом махнул рукой.

– Умереть ты не умрешь. Спасут. Помучаешься – это точно. Но это твои проблемы. Пицца сгодится?

Алекс мысленно застонал, вспомнив стратегические запасы Винченце. Но согласился.

Мальтиец отсутствовал довольно долго, зато пиццу принес огромную. Алекс попытался было наброситься на нее, как когда-то, в лучшие времена. Он ведь в считаные минуты мог умять все подряд после интенсивных тренировок, а уж для восстановления организма готов был на любое гастрономическое безобразие. Оказывается, для того, чтобы есть, тоже нужны силы! И их явно не хватало. Откусить, разжевать, проглотить…. откусить, разжевать, проглотить… тяжело идет. Вот если бы ему какое-нибудь пюре принесли… для внутренних ремонтных целей, желательно мясное… В памяти всплыло несколько совместных с Магдой визитов в ресторан.

– Я бы мог заказать для себя что-нибудь еще в ближайшем ресторане? – спросил Алекс у полицейского.

– Что именно? – голос у капитана был донельзя ехидный, и Алекс заранее представлял, как тот поиздевается над его просьбой. Но отступать не стал.

– Болонез. Много болонеза. Можно без спагетти.

– Неадекватное восприятие реальности, – Кайл Дебоно укоризненно покачал головой. – Скорее всего, последствия шока. На тебе висят дела на несколько пожизненных заключений. Европол записал тебя во враги рода человеческого. А ты обдумываешь свое меню! И вино ведь, наверное, выбрал.

– Красное сухое, если можно. – Алекс решил подыграть собеседнику. Пусть считает себя великим психологом. Но главное – пусть побольше говорит. Хорошо бы выяснить, что там за история с Европолом.

– До того, как выбирать вино, выполни свою часть договора. – Веселое настроение не покидало полицейского капитана. – Расскажи, что ты делал с момента перестрелки на «Жемчужине». Я даже не спрашиваю, из-за чего она была, не хочу отбирать хлеб у Европола. А вот то, что произошло с тобой на вилле у Винченце Сальвати, мне очень интересно.

– На «Жемчужине» меня сумели захватить. Какие-то африканцы. Потом передали другой команде, эти уже были европейцами. Судя по времени полета, приземлились мы в Сицилии. На голову мне надели мешок, так что точного места не знаю. Но это происходило в гористой местности, помню, как мотор надрывался, когда меня везли. Похитители говорили по-немецки. Я думал, каша заварилась из-за моей работы в банке, но они про банк ни слова не спросили. Зато про Магду задали миллион вопросов. Ввели какие-то препараты, и я выкладывал все, что они хотели узнать. Они считали, что Магда занимается чем-то еще, кроме проверки ресторанов, и думали, что я об этом что-то знаю. Но я ничего не знал. Тогда они стали выяснять у меня, с кем Магда общалась. Я помогал им смоделировать на компьютере внешность всех, кого видел. А также тембр голоса. Не добровольно, конечно, они мне все время вводили свои наркотики. И не кормили. Только немного давали пить. Можно, я сделаю перерыв на еду? И устал я страшно, очень тяжело говорить.

– Отдохни, перекуси. – Полицейский капитан, похоже, был человеком не злым, и Алекс получил возможность отдышаться (рассказ утомил его, как тяжелый физический труд), обдумать продолжение своего триллера и снабдить нанороботов материалом для восстановления организма, почти истратившего свои ресурсы. Кайл Дебоно тем временем переместился к столу и задействовал его компьютеризированную поверхность. Над столом замерцали голограммы, компьютер начал докладывать о новой информации, но полицейский отдал ему приказ замолчать.

В молчании Алекс доел пиццу. Отдышался, как после продолжительного бега… и попросил у капитана еще еды. Только, если можно, не пиццу. Чем больше, тем лучше. Но если нет выбора… то и пицца сойдет.

– Человек-загадка, – ухмыльнулся Кайл Дебоно, – неужели никаких желудочных колик?

Алекс оценил свое самочувствие. Никаких проблем с пищеварением не было и в помине. Сил вроде бы стало побольше. Ощущение раскаленного стержня вместо позвоночника никуда не делось, но острота восприятия притупилась, боль стала более переносимой, безобразие, происходившее в желудке, прекратилось. Неужели еда помогла?

– Никаких. Я голоден, очень голоден. Неужели по мне не видно?

Капитан пожал плечами и вышел. У Алекса было сильное искушение подскочить к компьютеру и попытаться отправить весточку Электрику. Но… «подскочить» – это сейчас не для него, а превратить «доброго» полицейского в «злого» таким идиотским поведением было совсем не сложно.

– Будет тебе еда, – вернувшийся капитан протянул Алексу бутылку фруктового напитка, – заказал. Только толку от твоих россказней – никакого. И я кое-что проверил. В твоей биографии нет службы в миротворцах.

– Закон позволяет мне сохранить этот факт в секрете. – Алекс не был особенно уверен в том, что говорит, и поэтому добавил: – У нас в России точно, не знаю, как в остальной Европе.

– А зачем сохранять в секрете службу в миротворцах? – удивился Кайл.

– На тот случай, если кто-то захочет отомстить за умиротворение.

– Интересная точка зрения… – Похоже, полицейский не часто отвлекался на абстрактные размышления и мог спокойно проглотить еще не одну выдумку.

В этот момент в кабинет зашел другой страж порядка. Он принес два огромных сэндвича и бутылку минеральной воды. Алекс обреченно вздохнул. Не то чтобы он так уж голодал. Если честно, голод был уже утолен, а сам процесс еды представлял собой утомительное занятие. Он предпочел бы просто отдохнуть. Но… возвращение в приличную физическую форму сейчас зависело только от количества съеденной пищи. И как бы это ни утомляло, как бы по-идиотски это ни выглядело со стороны, ему оставалось только… жрать, жрать и жрать. И к черту ревнителей хорошего тона и изящной словесности, когда вопрос идет о выживании!

– Тебе не кажется, что ты непорядочно себя ведешь? – спросил капитан.

– Что? – Алекс чуть не подавился от неожиданности. Уж где бы он мог ждать обвинения в непорядочности, так это не в полицейском участке. Или ему просто повезло нарваться на офицера с гипертрофированным чувством юмора? – В чем моя непорядочность проявляется?

– В элементарном вранье. На «Жемчужине» видеосъемка показывает, что ты вместе со своей подругой сел в «летающее блюдце». Сам. Никакие африканцы тебя не захватывали. Ты меня обманул. А я сдержал слово, кормлю тебя. Неравноценный обмен. Я тебе качественную еду, а ты мне примитивную ложь.

– А качественная ложь тебя устроит?

– Ты не умничай, я ведь могу и разозлиться. Просто расскажи правду.

– Да, улетели мы вместе с Магдой. Прилетели на Сицилию. Если я ничего не перепутал – в Пачино. Но наше «блюдце», наверное, выследили. На нас напали, Магда сумела убежать, а меня подстрелили чем-то снотворным. Дальше – как я и описывал.

– А почему не рассказал правду сразу?

– Соучастие в угоне транспортного средства.

Полицейский капитан захохотал. В кабинет кто-то заглянул, но, разобравшись в ситуации, закрыл дверь. Кайл Дебоно отсмеялся, потер глаза, похоже, он прослезился от смеха.

– Это надо же, какая интересная логика, – сказал он. – А тебе не приходило в голову, что несколько пожизненных сроков или принудительная психокоррекция настолько превосходят наказание за угон, что и беспокоиться не стоит?

– Это за что же меня так? – Алекс прекрасно знал, за что, но маску «контуженного» продолжал сохранять. – На нас напали. Если у вас такие хорошие камеры и записи – проверьте. Мы просто защищали свою жизнь.

– Не будем. – Капитан сделал жест, словно отмахивался от насекомого. – Я не хочу втягиваться в дискуссию о «Жемчужине». Меня интересует то, что было потом. Похоже, происходило оно на моей территории.

И тут Алекс осознал, что пришло его время задать вопрос. Конечно, он знал, что случилось с Магдой. Но полицейскому об этом знании неизвестно.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я понимаю, что в этом кабинете я должен не спрашивать, а отвечать. Но я бы очень хотел узнать… что с Магдой?

Веселое лицо полицейского капитана мгновенно стало серьезным. Он внимательно посмотрел на Алекса, помолчал.

– Когда ты начал ставить условия, – сказал Дебоно, – я решил, что ты хочешь узнать про подругу. Но желудок для тебя оказался важнее. Я и тогда не собирался тебе что-либо рассказывать. А теперь – тем более. Когда ты видел ее в последний раз?

– В здании, во время боя. В потолке пробили дырку, оттуда вывалился тип в броне и экзоскелете. А Магда пробежала по стене, взлетела на потолок и нырнула в ту же дырку.

Алекс подумал, что говорит почти правду. Он действительно тогда видел Магду в последний раз. Живую Магду.

– Ты не удивился, что она может так двигаться?

– Ну, я и сейчас не уверен, что мне это не почудилось. Но была мысль, что когда эти люди, которые меня допрашивали… То есть они не врали, что Магда из Европола.

– Ты и в самом деле не знал?

– Откуда? – Алекс посмотрел на полицейского своим самым искренним взглядом, дожевал первый сэндвич и обреченно глянул на второй. Ему хотелось не есть, а спать. Но самочувствие ощутимо улучшалось, и Алекс относил это на счет еды. Грех было отказываться от настолько простого и эффективного способа лечения.

– Итак, – в голосе капитана появилась жесткость, – продолжай. Ты в плену в горах на Сицилии, тебя допрашивают о Магде и ее связях. Дальше.

– Потом обо мне забывают на день. Или два? Я от голода уже не очень соображал. Мне и воду-то почти не приносили. Там в подвале какая-то солома была, я ее пробовал жевать, так у меня даже слюны не было.

Капитан осуждающе покрутил головой, но промолчал.

– После этого дня (или двух?), – продолжил Алекс, – мне принесли мобильник.

– Твой?

– Нет. Обычный коммуникатор, чей – не знаю. На линии уже была Магда. Она на меня посмотрела, ей дали разглядеть меня, попросили помахать рукой. Она спросила, как дела, я не хотел ее заводить, только сказал, что с едой не очень, а так все нормально. И меня опять оставили одного. В какой-то момент я потерял сознание. Пришел в себя в вертолете. Вертолет армейского типа. Со мной Магда, двое мужчин очень крепкого телосложения. Ну и пилот, само собой. Магда поит меня чем-то сладким, какую-то кашицу дает. Я попросил есть, а она говорила то же самое, что и ты. Про желудок и смерть в мучениях. Сказала, чтобы я не волновался, у нее есть знакомый… Винченце, кажется, зовут. Тот, кто придумал «Коктейль». Она, мол, может с ним договориться, и он мне привьет этот самый «Коктейль».

– Как забрала она тебя у похитителей?

– Я спросил. Она ответила, что это так просто не объяснить. Она мне все расскажет потом. А я уснул. От слабости или от какого-то наркотика, что дала Магда, – не знаю. Пришел в себя на шикарной вилле. Нас трое. Я, Магда и этот ученый-итальянец. И Магда с ним ругается. Я понял, что у него проблемы, доступа к «Коктейлю» нет, а сам он скрывается. Потом они прекратили ругаться. Сели что-то обсуждать, деловые такие, с компьютерами. Я лежу, сил нет, обидно до жути. Ну, думаю, спасла меня Магда и сразу интерес потеряла, не кормит. Потом у Винченце заработал мобильник. Он начал отвечать и тут же – взрыв. Ракета. Первой ракетой Винченце и убили. По дому стреляют, я шевельнуться не могу. Уже попрощался с жизнью. Думаю, до чего по-дурацки умираю. Взрыв наверху, с потолка валится боец в броне, а Магда, наоборот, убегает вверх. Там еще стрельба была наверху… Все. Просыпаюсь здесь.

– И зачем я тебя кормил? – удивился капитан. – Информации – ноль. Ничего ты не видел, ничего не слышал…

– Ну почему? – возразил Алекс. – Кое-что слышал. И рассказал.

– Молчи уж… – махнул рукой капитан, – рассказчик. И ни малейших признаков желудочных колик!.. Обидно. Никакого морального удовлетворения. Может, и «наркотик правды» тебе не повредит? А то я боялся вводить, организм ослабленный…

Алекс и до лекарства Винченце был привит от гипнотропина, теперь же нанороботы должны были убирать мешающую химию в два счета. Мысленно он посочувствовал наивному полицейскому, собиравшемуся сделать ставку на допрос с помощью наркотика. Но все оказалось не так просто.

– Скорее всего, у меня не хватит времени на настоящий допрос, – сказал Кайл Дебоно, словно разговаривая сам с собой. – Придется нам расстаться, и не скажу, что я расстроюсь. Поскольку в побоище уцелел ты один, все убийства повесят на тебя. И Винченце Сальвати, и твоей подруги.

– Что-о? – Алекс попытался вскочить, но сил еще было мало, чертовски мало. Недоеденный сэндвич выпал из рук, манжета мобильного медцентра съехала, и зелено-оранжевая гамма сменилась красно-синей. – Магда убита? Как?

– Крайне жестоко. В нее выстрелили ракетником, а потом обезглавили. Голова не найдена.

– Сволочи! – с чувством воскликнул Алекс и откинулся на своей лежанке. – Гады. Мне казалось, она может уйти, она была такая верткая. Но зачем отрубать голову?

– Бог его знает. – Капитан пожал плечами. – Вместо контрольного выстрела, наверное. Думаю, что именно тебя будут мучить этими вопросами.

– Почему меня?

– Ты знаешь, что издалека лучше видно?

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты помнишь, я за пиццей пошел, и меня долго не было? Так я не тесто месил и не сыр делал. Разговаривал. Позвонил мне какой-то европоловский умник. Из Парижа. Им стало известно о твоем чудесном воскресении из мертвых. Почему-то их это так возбудило…

– Кого «их»?

– Европоловцев. Они все про тебя знают, больше, чем ты сам о себе. Я услышал, что ты один из самых опасных преступников в мире, что ты зверски убил Магду Симмонс, сотрудницу Европола, работавшую под прикрытием, что они немедленно высылают за тобой своих людей, а я должен заковать тебя в кандалы и поместить в одиночную камеру. Я пытался объяснить, что сил у тебя не хватит, чтобы справиться с пятилетним ребенком, что ты истощен до предела и не убивал Магду. В ответ этот чертов француз не очень лестно высказался о моих умственных способностях. Ты действительно так опасен?

– Не думаю.

– И мне так не кажется. Ты – заноза в заднице, это точно. Тебя хорошо выдрессировали в миротворцах, ты был сильным бойцом, но мне ясно, что убить Магду ты не мог. Если я предложу тебе защиту от Европола, ты расскажешь мне правду?

– О какой защите и какой правде идет речь? – Алекс старался демонстрировать невозмутимость, но не был уверен, что у него получается. Было сильнейшее искушение попросить Кайла Дебоно связаться с Отделом внутренних расследований. Но если конспирация накроется, то миссия охоты на вампиров будет провалена. А если гонцы продажных европоловцев прибудут сюда из Парижа (почему Париж?) и убьют его «при попытке к бегству»? Лучше сохранить жизнь, чем работу. И можно ли доверять мальтийскому капитану? Какой-то он излишне добрый и откровенный для полицейского.

– Сейчас тебя госпитализируют, – сказал Кайл Дебоно. – Доктора запретят твою транспортировку, и даже Европол не сможет это оспорить. Медицинская комиссия задокументирует твое состояние и подтвердит, что в течение последних нескольких дней ты был абсолютно недееспособен. Это тебе для будущего суда.

«Еще десяток-другой сэндвичей, – подумал Алекс, – и комиссия просто обвинит меня в мошенничестве».

– Я готов всегда и везде утверждать, что на Мальте – самая лучшая в мире полиция, – сказал Алекс. – Но ведь тебе не этого от меня надо. Чего ты хочешь?

– Правды!

– А почему ты считаешь, что я вру?

– Слишком гладко и никаких концов. Не за что зацепиться.

– Можно узнать конкретно, за что ты хочешь зацепиться? Может быть, я и вспомню какую-нибудь деталь, на которую не обратил внимания. Ясно, что Магда во что-то вляпалась, а я, со своими талантами, помог ей отбиться. Но почему ты думаешь, что она со мной делилась секретами?

Кайл Дебоно молча побарабанил пальцами по столу.

– Твоя подружка как-то связана с недавно уничтоженной компанией ВИРОД, – сказал он. – Большой «Бум-м!», множество трупов, добивание уцелевших, никакой информации от Европола – вот такое дело. Винченце Сальвати был последним, кто сумел уцелеть. До вашего к нему визита, конечно. Мне не нравится, как Европол ведет себя на моей территории. Но если ты ничего не знаешь, помогать не буду. Лети в Париж, или куда там тебя Европол заберет. И пусть ты даже тридцать раз не виноват, а на спине у тебя маленькие ангельские крылышки – не помогу. Сегодня мой запас доброты исчерпан. На неделю вперед. А может – и на месяц.

Это уже больше было похоже на естественное поведение стража порядка. Алекс начал обдумывать, как он обратится к мальтийцу. Ясно, что капитан настроен против Европола. Кто знает, как он отнесется к его внутренней полиции, Отделу расследований?

В это время из соседней комнаты послышалось нечто напоминающее темпераментный средиземноморский скандал. Дверь приоткрылась, показалась взъерошенная голова полицейского, и после короткого обмена репликами на мальтийском языке Кайл Дебоно спешно покинул помещение. Алекс попытался оценить свое состояние. По сравнению с тем, что было после пробуждения, – явный прогресс. Можно даже попытаться подраться с пятилетним ребенком. С шансами на победу. Да и боль почти прекратилась.

Приятные мысли о чудесном исцелении были прерваны самым грубым образом. Сначала в кабинет вошел мальтийский капитан полиции. За ним нарисовался… робот… нет, не может быть, это просто стандартная экипировка спецназа – бронированный экзоскелет.

– Как можно прибыть из Парижа за такое короткое время? – спросил капитан.

– Я не из Парижа, – голос посланца Европола был искажен забралом и, похоже, не только забралом, но Алексу он показался странно знакомым. И совершенно неуместным для полицейского участка. – Я с Сицилии. Заказ на доставку преступника пришел из Парижа, это да.

Сицилия… Голова после всех передряг, типа воскресения из мертвых, работала плохо. Но Сицилия чертовски сочеталась с этим голосом. Кто это мог быть?

– Вы должны себя идентифицировать, – стандартно-деревянным голосом обратился Кайл Дебоно к посланцу Европола.

– В каком уставе это записано? – Бронированное чудовище осматривало кабинет, словно готовилось вступить в схватку прямо здесь. По звукам из соседней комнаты можно было понять, что за дверью находится подкрепление. – Я транспортирую опаснейшего преступника, нет сомнения, что у него есть сообщники. Я должен опасаться за свою жизнь и жизнь моих близких. И я вообще не работаю в Европоле, я просто выполняю заказ. Работа по найму, полиция Мальты тоже может воспользоваться.

– Состояние здоровья арестованного… – начал было Кайл Дебоно, но ему не дали закончить.

– После передачи объекта мне, – сказал наемник, – с мальтийской полиции снимается любая ответственность за арестованного. Даже если он умрет через секунду, ваша совесть будет чиста.

И тут Алекс узнал говорившего. Темный Монах! Человек, работающий на вампиров, выполняет заказ Европола? Бред какой-то. А если это не бред, и Темный Монах только притворяется, что выполняет заказ? Неужели так просто обмануть полицию?

– Твой чип в порядке, – Кайл Дебоно словно прочитал мысли Алекса, – но вся эта история дурно пахнет. Это – единственный живой свидетель массовой бойни, которая произошла на нашей территории. Мы не сможем раскрыть преступление…

– Хватит, офицер, – в голосе наемника стало еще больше металла. – Я действую на основании параграфа 115 и забираю у вас убийцу агента Европола. Могу пожелать вам успеха в раскрытии преступления.

По голосу, а также внезапно прорезавшимся шестым чувством Алекс понял, что если мальтийская полиция откажется «передавать преступника», то криминальная история Мальты пополнится еще одним массовым убийством. Зачем кому-то могла настолько понадобиться его скромная персона, что этот «кто-то» готов самым дерзким образом обмануть Европол и убивать мальтийских полицейских?

Кайл Дебоно пожал плечами, развел руки в стороны. Банальная жестикуляция на тему «Я с этим не согласен, но сделать ничего не могу».

– Он ваш, – сказал капитан. – Надеюсь, вам повезет с ним так же, как и остальным его… э-э… знакомым.

В кабинет, места в котором и так было маловато, втиснулся еще один боец в экзоскелете. Он отсоединил Алекса от аппаратуры (попутно сломав что-то в манжете). Руку Алекса от участи манжеты спасло только чудо. Под бдительным присмотром Темного Монаха второй боец бесцеремонно взвалил Алекса на плечо и понес. У дверей полицейского участка их ждал мощный, хотя и несколько устаревший вездеход.

Отсек машины был тщательно изолирован, и Алекс не видел, куда они мчались. Наконец мотор сбавил обороты, сирена смолкла. Потом машина стала двигаться еще медленнее, почти со скоростью пешехода. С лязгом запрыгала на каких-то неровностях, замерла. Какое-то время ничего не происходило. Сопровождающие сидели неподвижно, из-за своего антуража они выглядели роботами на стэнд-бае.

Несколько минут спустя (каждая растянулась на час) пространство вокруг машины ожило. Загудело, затряслось. И Алекса вдавило в сиденье. А еще через несколько мгновений появилось ощущение отрыва от земли. Полетели…

Алекс мог бы возгордиться тем, сколько ресурсов вбухали в его похищение, но вместо этого расстроился. То, ради чего эти парни осмелились перебежать дорогу Европолу, так просто не отдадут. Как-то не предполагалось, что вампиры (настоящие или поддельные) способны на операции с использованием своего спецназа и мгновенную мобилизацию тяжелой техники. Казалось, что они специализируются только на богатых недоумках. Как ему теперь выкручиваться?

«Роботы» ожили. Сняли шлемы, перчатки. Алекс не ошибся, возглавлял эту операцию Темный Монах. Он вытащил из какого-то карманчика пластиковую упаковку, раздал своим подчиненным пилюли и сам проглотил одну.

– А мне? – спросил Алекс.

– Тебе зачем? – удивился Темный Монах. – Ты же не принимал допинг. Его желательно быстрее нейтрализовать, а то отходняк очень сильный.

– А зачем понадобился допинг? – Алекс был удивлен, что ему так спокойно все объясняют. Насколько он знал своего собеседника, раньше из него невозможно было выдавить даже такую мизерную информацию, как факт использования допинга.

– Ты разве не пользовался экзоскелетами? – Язык Темного Монаха слегка заплетался. Чуть-чуть, самую малость. Скорее всего, влияние того самого допинга. Это, кстати, могло объяснить и разговорчивость. – Ты же миротворец. Бывший.

– У нас не было, – ответил Алекс, – дорогая штука эти экзоскелеты. А в спецназе я не служил. Так зачем допинг?

– У человека нервные импульсы слишком медленно передаются по сравнению с электроникой. – Темный Монах был просто душка. – Без допинга ты здоровенный бронированный увалень и не более того. Уф-ф-ф… Я просто не могу поверить, что мы это сделали.

Сейчас, глядя на голову, торчащую из брони, Алекс видел совсем другого Темного Монаха. До сих пор он считал его много повидавшим, умудренным жизнью человеком, который выглядит намного моложе своих лет и бравирует этим. Теперь же казалось, что это просто юноша, напустивший на себя солидность и умудренность. Если задуматься… Алекс ведь недаром штудировал фэнтезийное творчество… так может выглядеть обладающий даром вечной жизни вампир. Если его обратили в молодом возрасте… недаром раньше Темный Монах вызывал у него ассоциации то с венецианскими аристократами, то с флорентийскими вельможами времен Возрождения. А видел ли он хоть раз Темного Монаха при свете дня? Кажется, нет, встречались они только вечером. И сейчас он приехал наглухо загерметизированный бронекостюмом.

«Вампир? – Внутренний скептик не дал расслабиться. – А с каких пор вампиры употребляют допинг и глотают антидопинговые препараты? А потом, когда в их организме вся эта химия гасит друг друга, болтают, словно подгулявшие пьяницы? И вместо построения идиотских теорий надо пользоваться моментом и выкачивать информацию».

– Что сделали? – поддержал разговор Алекс. – Изготовили поддельный чип, украли полицейскую машину, зафрахтовали самолет. Да, организовано неплохо, но почему такой восторг?

– Чип не поддельный, – кажется, Монах попался на провокацию. – Он – настоящий. Мы перехватили посыльных. В сицилийском филиале Европола до последней секунды не должны знать, что происходит. Чем позднее узнают, тем больше шансов избежать погони. Над прикрытием работает куда больше народу, чем нас здесь.

– А куда мы летим?

– Так тебе и расскажу! – Темный Монах рассмеялся. Задорно, по-мальчишески. – В надежное место. Высоко, глубоко и очень-очень холодно. Как тебе ребус? Не понимаешь ты своего счастья. Если не будешь знать, где побывал, есть шанс, что уйдешь живой. – Еще один приступ смеха. – Но ты думаешь, я о тебе забочусь? Нет, не о тебе. Я об этих ребятах забочусь. Столько преданных сотрудников теряешь только из-за того, что они узнают слишком много… А ребусы они разгадывать не умеют. Им бы кому-нибудь голову оторвать – это они могут.

«Преданные сотрудники» согласно закивали. Им тоже было весело. Но, возможно, инструкция предписывала им молчать. И они молчали. Только улыбались и с довольным видом переглядывались.

– Не понимаю я вас, – на этот раз Алекс говорил абсолютно искренне, просто размышлял вслух, безотносительно к реакции собеседника. – Такая сложная операция, такая рискованная. И чего ради? Спасти меня от Европола? Меня, уволенного банковского клерка, человека, полгода дурившего вам головы, провалившего свое первое и последнее задание добыть от несчастной Магды украденный рецепт лекарства. Да она ничего и не крала! А я не стою даже горючего, которое истратит этот самолет!

– Стоишь-стоишь. – Командир спасательного отряда покровительственно посмотрел на спасаемого. – И задание ты выполнил с блеском. Оно было неправильно сформулировано, наверное, ничего твоя Магда не крала. Но ошибочная формулировка привела к верным результатам. И ты справился.

– С чем?

– Со всем! Ты читал заключение о своей смерти?

– Нет. Какое, к черту, заключение? Я, между прочим, жив.

– Но был мертв, – авторитетно заявил Темный Монах. – После налета, когда прилетела полиция. И мои люди… э-э-э… мои боссы читали это заключение. Они здорово впечатлились. У тебя было пробито сердце, правое легкое, перебит позвоночник. Еще кое-что по мелочам. Всего не припомнишь. Ты хоть понимаешь, что это означает?

– Нет, – Алексу как-то недосуг было задумываться над своим чудесным воскресением. – И что в этом особенного?

– Твое сердце не работало черт знает сколько времени. Допустим, оно исцелилось благодаря лекарству Винченце Сальвати. Но ведь не мгновенно же! Это значит, твой мозг не получал кислород.

– Ну и… – теперь Алекс и сам мог продолжать без помощи видного эксперта по мозговому кровоснабжению, одетого в бронированный экзоскелет. Но сил не было.

– А мозг без кислорода не живет больше шести минут, – Монах явно излагал домашние заготовки. – Кто снабжал твой мозг кислородом в те часы, когда регенерировались твое сердце, легкие, позвоночник?

Алекс молчал. Перерожденные раковые клетки и вездесущие нано, о которых столько говорил Винченце, могли сделать немало. Например, залечить тяжелейшие раны. Но отлавливать молекулы кислорода в воздухе… И, кстати, что дальше? Как донести эти молекулы до клеток мозга? Алекс с ужасом осознал, что он не мог выжить, да он и не жил, наверное, его ранили, почти убили на вилле Винченце, и то, что он пережил в последние часы, – не что иное, как мощный яркий предсмертный глюк. Еще несколько секунд и… кранты.

Но кранты все не наступали. Темный Монах привел еще несколько доказательств того, почему Алекс не мог выжить с научной точки зрения.

– Кто бы уж говорил о научной точке зрения! – не выдержал Алекс. – Человек, который работает на вампиров. Насколько я понимаю, для существования вампиров тоже нет научного объяснения.

– Насколько ты понимаешь… – Собеседник выглядел уже не таким расслабленным. Скорее, усталым. – Мы квиты. Ты ничего не понимаешь в вампирах, мы – в твоем организме после того, что с ним произошло у Винченце Сальвати. Совершим обмен. Ты узнаешь о вампирах, как говорится, из первых рук, а мы изучим твой суперорганизм. Взаимовыгодная сделка. Транспорт – за наш счет. Воскресение из мертвых стоит любых капиталовложений.

Алексу было о чем подумать. Все происходящее – не глюк. Его мозг действительно каким-то образом уцелел, несмотря на длительное отсутствие кислорода. Как это все объяснить? Он был достаточно взрослым, чтобы не верить в чудеса. Всему на свете есть какое-то разумное объяснение. Правда, далеко не всем оно известно. И тут Алекса словно ударило током. Магда! Ей отрубили голову! Мозг Магды…. Она носила в себе те же нано, что и он, Алекс. Значит ли это, что ее мозг мог уцелеть в голове, лишенной тела? Вот чертовщина… А если тот, кто приказал отрубить голову, что-то об этом знал? Потому и отдал такой изуверский приказ? Можно ли допросить отрубленную голову?

Алекса замутило.

– Что произошло? – Темный Монах насторожился. – Ты словно вспомнил что-то очень важное. И чертовски неприятное.

– Тут мне в голову кое-что пришло… – Алекс не хотел делиться мыслями об отрубленной голове Магды. Но что придумать, не знал. А слово «голова» так и вертелось на языке. – Это… то, что ты говорил… насчет моей ценности. Как-то я по разговору с полицейским капитаном не понял, что в моем воскресении есть нечто особенное. Он ведь должен был ознакомиться с документами, с заключением о смерти…

– Они же тупы-ые… – Кажется, Темного Монаха накрыла еще одна волна расслабления.

– Кто «они»?

– Полицейские. Есть шутка, которой лет сто. «Почему полицейские ходят по двое? Потому, что один из них умеет читать, а другой – писать». Тебе попался тот, который пишет.

Темный Монах говорил так ненатурально, а объяснение выглядело таким притянутым за уши, что Алекс заподозрил подвох. Мальтийский капитан выглядел и умеющим читать, и умеющим делать выводы из прочитанного. Но списал нестыковки с жизнью и смертью Алекса на ошибки экспертов. И вел себя как святая мать Тереза, а не как лишенный сантиментов офицер полиции.

– Он работал на вас! – осенило Алекса. – Вы с ним договорились. Купили или как-то еще повлияли. А я-то вообразил, что это на Мальте такая полиция гуманная.

Темный Монах как-то странно посмотрел на Алекса. Задумался, помолчал.

– Никто на нас там не работал, – наконец сказал он. – И гуманизмом там не пахнет. Мне это не нравится. – Потом еще помолчал и заговорил по-итальянски, включив микрофон своего костюма. Алекс сумел на слух уловить слово «сегуире». Что-то связанное со слежкой, преследованием. Интересно, если мальтийский капитан не сотрудничал ни с Европолом, ни с Темным Монахом, то кто может их преследовать?

Минут десять летели молча, если не считать еле слышное италоязычное ворчание, доносившееся из наушников Темного Монаха. Под конец оно его здорово расстроило.

– Нас ведут, – сказал наконец Монах по-английски. – Подсвечивают с орбиты. Очень аккуратно, один импульс подсветки в полторы минуты. Если бы я не затребовал полное сканирование – ни за что бы не обнаружили. Какая еще сволочь в нас заинтересована? Слушай, живой труп, ты только что показал свою сообразительность. Кому еще вы с подругой перебежали дорогу?

– Никому, – буркнул Алекс. – Я вообще здесь случайно. Сам думай. По-моему, у вас в организации утечка информации. Только так могли узнать, что меня увез не Европол. Да, а что за спутник?

– Откуда мне знать. – Темный Монах пожал плечами, даже бронекостюм заходил ходуном. – Там столько мусора, набитого электроникой, висит…

– От них можно уйти? – поинтересовался Алекс.

– Только если сбить спутник. Но не уверен, что у нас есть такие ресурсы. Сейчас узнаю.

Италоязычный диалог с пилотами сменился на немецкоязычное общение с командным центром. Потом Темный Монах опять перешел на итальянский и стал инструктировать своих напарников. Алекс понял, что маршрут будет изменен. А проанализировав все услышанное на двух слабо понятных языках, пришел к выводу, что машину на бреющем полете планируют сбросить с самолета на шоссе с высоты в несколько метров. И ужаснулся. Оставалось надеяться, что перевод с итальянского и немецкого ему не очень удался.

– Какой у нас самолет? – спросил Алекс в надежде, что ответ поможет ему просчитать ситуацию.

– Средний. Грузовик. – Ответ Темного Монаха никакой ясности не внес. Что это за средний самолет, в который запросто въезжает бронированный внедорожник? С другой стороны, Алекс не был достаточно крупным специалистом по воздушному транспорту, и самолет мог быть небольшим, но приспособленным для въезда машины. Тогда десантирование на шоссе – не такая уж невыполнимая задача для опытного тандема пилот – водитель.

Внезапно инструктаж прекратился. Темный Монах замер, выслушивая какую-то информацию от пилота. Задал пару вопросов. И взорвался каскадом темпераментной итальянской ругани. Стало ясно, что ситуация ухудшилась.

– Что теперь? – не выдержал Алекс.

– Нас преследуют, – бросив эти слова, Темный Монах обменялся несколькими фразами с пилотом и вернулся к Алексу. – Беспилотный патрульный самолет Европола. Из тех, что на воздушной границе с Северной Африкой патрулируют. «Валькирия».

– Бог ты мой! – вырвалось у Алекса. – Три скорости звука и лазерная пушка. Нам надо садиться.

– Поздно. Нам надо молиться.

С трудом понимая, кому может молиться наемник вампиров, Алекс пытался что-то придумать. Явно по привычке. От него сейчас не зависело абсолютно ничего. Какой мудрый совет он может дать пилоту через посредника, когда крылатый убийца приблизится? А учитывая его скорость…

Самолет тряхнуло, и он стал уходить направо и вниз. Кто-то из спутников Темного Монаха действительно забормотал молитву.

– Нас подбили? – спросил Алекс.

– Нет, – ответил Темный Монах. – Попытались. Лазерная пушка. Но мы выстрелили отражатели.

– Как можно успеть? Лазер – это же скорость света.

– Банкир… – Темный Монах не утратил свое чувство юмора. – Наша защита регистрирует лазер прицела и автоматически выстреливает упаковку отражателей. Осталось четырнадцать упаковок. Сейчас «Валькирия» зарядит конденсаторы и опять выстрелит. Был бы на ней человек – стрелял бы без лазерного прицеливания. Хорошо, что люди там не предусмотрены.

– А дистанционное управление? – забеспокоился Алекс.

– Тоже не предусмотрено.

– Почему? – хоть Алекс и был сотрудником Европола, но таких мелочей не знал и удивился нелогичности.

– Если «Валькирия» собьет летательный аппарат, на котором окажутся люди, то тех, кто с ней работал через дистанционное управление, смогут обвинить в убийстве. Никто в Европоле не хочет получить такое обвинение. А так – все предупреждены, что в небе летает безжалостный робот-убийца. И раз полезли в опасную зону – сами виноваты.

Самолет еще раз тряхнуло.

– Осталось тринадцать отражателей, – комментарий Темного Монаха прозвучал как начало обратного отсчета.

Через промежуток времени, слишком короткий, чтобы конденсаторы «Валькирии» могли перезарядиться (хотя кто знает?), самолет опять тряхнуло. И началась такая болтанка… Темный Монах молчал. Судя по его лицу, он получал какую-то информацию от пилотов.

– Что там? – не выдержал Алекс. На ответ он особенно и не рассчитывал.

– Спутник… – Темный Монах ограничился одним словом, продолжая напряженно прислушиваться к пилотам, командному центру, возможно – самому графу Дракуле.

– И спутник по нам бьет? – это было бы уже слишком, но после того, как его спутнице жизни отрубили голову чуть ли не у него на глазах, Алекс мог запросто поверить в направленный против него заговор.

– Не совсем…

– Да скажи, в чем дело, черт тебя побери!

– Спутник ударил электромагнитным импульсом по «Валькирии». Электронику убил… наверное… двигатель работает… она вскоре скроется за горизонтом. Если раньше не упадет. Алекс! Чтоб я еще раз полез тебя спасать… Чей спутник? Говори!

– Не знаю, честное слово, не знаю.

Одновременно с этим честным признанием пришло подозрение. Довольно обоснованное подозрение, если вспомнить некоторые факты. Европол! А точнее – Отдел внутренних расследований Европола, вот кто его вел с чудесного воскресения в мальтийском полицейском участке. Они нашли его в списках убитых, потом узнали, что он жив, повлияли на полицейского капитана Кайла Дебоно, превратив его в «доброго полицейского». Они рассчитывали, что Алекса заберут из мальтийской полиции люди, работающие на немецких медиков. Но тут влез Темный Монах и спутал все карты. Спутником управляет ОВР, «Валькирия» послана «кротами» в Европоле, обнаружившими, что главный свидетель (и просто темная лошадка) Алекс Минаков уходит у них из-под самого носа. ОВР, спасая его, завалил европоловский самолет-убийцу. Но что происходит с их самолетом?

– Монах?.. – Алексу не понадобилось продолжать.

– Чертов спутник! Импульс и нас зацепил. Какие-то системы накрылись…

Самолет бросило в сторону, потом в другую. На несколько секунд полет стабилизировался, потом самолет словно провалился в какую-то яму, накренился… градусов на 45. И… тяжелый бронированный внедорожник вырвался из креплений. Машину швырнуло, ударило об стенку. Все это явно не помогало стабилизировать полет.

Алекс подумал, что назло всему высокотехнологичному оружию (спутники, роботы, импульсные и лазерные пушки) его убьет банальное разгильдяйство при креплении груза. Теперь, когда одна жестяная коробка болтается внутри другой жестяной коробки, спасти самолет от крушения могло только чудо. «Лягушонка в коробчонке…» – вспомнилась детская сказка.

Двигатели самолета заревели так, как не ревели никогда. Он стал резко набирать высоту (или пикировать, ведь это трудно понять, не представляя, где верх, где низ?). Машина закувыркалась, удар… стало светло, даже несмотря на затемненные стекла. Пришло состояние невесомости. Вот оно – свободное падение.

Глава 8

Капитан Кайл Дебоно притащил на подносе кучу еды и обещал отдать ее Алексу, если тот обо всем расскажет. Есть хотелось зверски, и Алекс уже был готов согласиться (чего таиться, если полицейский сотрудничает с ОВР?). Но Алекс выдвинул условие, что Магду тоже обязательно покормят, ей, правда, будет тяжело кушать, все-таки голова без тела… Потом пришло удивление: Кайл Дебоно разговаривал с ним по-чешски. Откуда мальтиец знает чешский? И что более странно: как это Алекс ухитряется его понимать. Он ведь тоже не выучил чешский, хоть и проработал в Праге больше года!

Алекс постарался сфокусировать мысли. Так… Голоден он – просто страшно. Боль по всему телу – безумная. Неужели он заснул в мальтийском полицейском участке, и ему приснился такой яркий сон с Темным Монахом и попыткой похищения? Глаза закрыты. В принципе силы открыть есть. Но… это не может быть Мальтой. Рядом говорят по-чешски. То ли тихо, то ли далеко, можно различить лишь отдельные слова. Алекс открыл глаза. Множество медаппаратуры. Невдалеке мужчина и женщина, одеты как врачи. Или медсестры-медбратья? Это они говорят вполголоса. Здание старой постройки, не похоже на клинику Восточноевропейского управления Европола. Но это все же больница, по комнате видно. А аппаратуры они на него навесили столько…

– Ваш босс проснулся, – сказал мужчина в халате куда-то в сторону. Почему-то – на русском языке. – Он очень слаб, но состояние стабильное. Задавайте свои вопросы и заканчивайте как можно быстрее.

В поле зрения появился… Ну, это слишком! Алексу было совсем не до смеха, но видеть Электрика, грозного начальника отдела, загримированным – это настолько несерьезно. Да Электрик прекратил лично участвовать в операциях лет двадцать тому назад! И почему это Алекс вдруг стал боссом Электрика? Неужели многократная смерть способствует карьерному росту?

Электрик подошел к Алексу. Грим очень прилично его омолодил. Или просто должность так его старила? Тройка здоровенных телохранителей загородила начальника и подчиненного, тихонько завибрировала аппаратура глушения.

– Наш общий знакомый банковский работник погиб, – сказал Электрик еле слышно. – Но не он один. Ты тоже погиб.

– Какого…

– Молчи и слушай. Мой подчиненный, который расследовал одно деликатное дело… погиб. Сейчас о тебе. Ты – украинский бизнесмен Андрей Горленко, я – шеф твоей службы безопасности. Ты катался на лыжах в Швейцарии, разбился, тебя долго не могли найти. Все понял?

– Андрей Горленко. Понял. Но зачем?

– Это потом. Есть какая-то полезная информация?

Алекс напряг память. Ему самому хотелось задать кучу вопросов, а не отвечать на чужие. Но задание есть задание. И даже если он погиб, это не освобождает его от обязанностей. Информации у него почти на нуле. Если бы самолет долетел… А куда он летел? Темный Монах говорил ребусами. Увы, только одним ребусом.

– Во-первых, – сказал Алекс, – определитесь с направлением, куда летел самолет. Во-вторых, ищите там какое-то надежное место, где высоко, глубоко и очень-очень холодно.

– Что за игра в загадки? – удивился Электрик.

– Тот парень, что мне это впаривал, был под кайфом. Должен был молчать, но решил блеснуть остроумием. Запомни: высоко, глубоко и очень-очень холодно. Кто-нибудь выжил, кроме меня?

– Если бы! Два трупа в эзоскелетах и ты – вся наша добыча.

– Их было трое, – сказал Алекс. – И еще пилот, возможно, не один.

– При чем здесь пилот? Пилот у них ас. Он ухитрился поставить самолет почти вертикально и открыть задний грузовой люк. Машина с вами тремя выпала. А сам пилот катапультировался где-то над Хорватией. Сомневаюсь, что его найдут.

– Нас было четверо, – из последних сил проговорил Алекс. – Мне нужна еда. Много еды.

– Никто не разрешит, это же врачи.

– Сделай, чтобы разрешили. И почему я стал украинцем? Я даже украинского не знаю.

– Неважно. Это была самая подходящая легенда, мы пожертвовали на нее уже заготовленную личину из другой операции. Все, отдыхай, иду разгадывать твои загадки.

– Мне нужна… – Алексу не удалось договорить. Шеф махнул рукой и испарился. Через какое-то время появился медработник и принялся на ломаном русском объяснять, почему Алексу нельзя есть. Аргументы были те же, что и на Мальте, но медик, в отличие от полицейского капитана, на уступки не шел. После долгого и утомительного спора, во время которого Алекс временами балансировал на грани сознания, удалось выторговать какое-то желе, которое можно было тянуть через трубочку.

Время остановилось. Алексу казалось, что он будет лежать в этой чешской клинике целую вечность, а потом еще столько же, и еще, и еще… Желудок так же будет требовать еды, а тело – отдыха от боли. Он высосал все желе, что ему принесли, но никто не спешил заменить емкость на новую. Сколько продолжается эта пытка? Ему все равно, что час, что вечность, боль и голод мастерски растягивают время.

Оказалось, что измученный болью и голодом мозг способен сгенерировать очень здравую идею. Алекс сумел подозвать к себе одного из мордоворотов-охранников и попросил, чтобы тот срочно связался с Электриком.

– Ты не спишь? – удивился Электрик. – Мне обещали, что ты будешь долго спать. Слушай, мне не до тебя, лечись…

– Я умираю, – прохрипел Алекс в мобильник. – Только ты один можешь меня спасти.

– Что такое?

– Ты должен заставить своих людей, чтобы они меня тайком покормили.

– Хватит… – начал было возражать начальник, но Алекс его перебил:

– Электрик, ведь по документам я уже мертв. Доверься мне, ты ничем не рискуешь. Если еда меня убьет, документы просто совпадут с реальностью. Если все будет нормально, а я знаю, что будет, ты спасешь мне жизнь по-настоящему.

– Посмотрим, – буркнул Электрик, – передай мобильник моим людям.

– Командуй! – потребовал Алекс от начальника и передал мобильник.

Для пробы телохранители добыли для Алекса детские сосиски. Немного, вряд ли больше полкило. Украдкой, пока агенты Европола прикрывали подходы к палате от медработников, Алекс расправился с едой. Просить добавки было бесполезно, а организм, получивший порцию строительного материала для внутренних ремонтов, позволил уснуть.

Следующий день начался с медосмотра. С Алексом обращались почти как с бесчувственным манекеном, а не с тяжелораненым. А после просвечивания в трубе сканера, похоже, просто потеряли к нему интерес. С большим трудом Алекс разговорил доктора и понял причину этой бесцеремонности и утраты интереса.

– Ничего особенного, – сказал доктор. – Ваши люди, с одной стороны, перестраховщики, с другой – разгильдяи. Они сказали, что вы сорвались со скалы и у вас подозревают значительные повреждения и разрушения внутренних органов. А это – верная смерть, даже если медицинская помощь прибудет немедленно. Но они тащили вас через две страны! Мы вас немедленно просканировали. И, кроме крайней степени истощения, ничего не нашли. Ну, несколько ушибов. Сколько времени вы пролежали в ущелье?

– Понятия не имею, – искренне ответил Алекс, надеясь, что до уточнения дат разговор не дойдет.

– Правильная диета поставит вас на ноги недели за две, – даты врача не интересовали. – Сейчас мы подтвердили результаты первого сканирования. Все просто прекрасно. Будете получать инфузии…

– А как с едой?

– Да, я уже наслышан о вашем желании есть, – заулыбался доктор. – Будет вам еда. Но пока в очень ограниченном количестве.

Алекс протелепатировал эскулапу точный адрес, куда он мог засунуть свое ограниченное количество. Врач был не силен в чтении мыслей, потому и покинул палату в хорошем настроении. А сам Алекс переключился на обработку своей охраны. У него был железный аргумент: он не умер от вчерашней трапезы, значит, как минимум сосиски для него безвредны. Без ограничения! И продуктовый конвейер заработал…

Следующим утром Алекс встал с постели. Чем вызвал переполох среди медперсонала. Но когда все убедились, что он вполне держится на ногах, то даже разрешили в сопровождении телохранителей и медбрата подняться на крышу. Оказывается, там был устроен очень приличный садик. Конечно, перемещался Алекс не пешком, а на кресле-каталке. После того, как медбрат ушел, один из телохранителей был отправлен за едой. Слегка ошарашенный напором охраняемого, он уже не спорил. Кажется, жизнь налаживалась.

К вечеру Алекс чувствовал себя почти здоровым. Несмотря на это, тело болело, ускоренное заживление и наращивание тканей даром не давались. Аппетит, похоже, становился все более зверским. Назревала явная необходимость обратиться к Электрику, чтобы тот помог выбраться из клиники.

Ночью Алексу приснилось, что он просматривает свой список контактов. Числясь погибшим, он не мог обратиться за помощью ни к кому из старых друзей. Или кто-нибудь из них все же достоин доверия? В голову приходило только одно имя – Николь Вэнс.

Пробуждение было неожиданным. Если бы рядом с медбратом не стояли телохранители, Алекс бы точно подумал, что его в очередной раз похищают. Солнце, судя по темному окну, еще не выглянуло, восстанавливающийся организм требовал свою порцию сна. Какого черта его подняли так рано?

В роли черта на этот раз оказался Электрик. Он терпеливо ждал, пока судорожно зевающего Алекса вывели на крышу, пошел навстречу подчиненному, обошел его, критически разглядывая.

– В чем дело, шеф? – Алекса стал напрягать этот утренний спектакль. Рассветные лучи только начали окрашивать небо в розовый цвет. Здание клиники возвышалось над одно-двухэтажными домиками поселка. Тишина. Ни машин, ни голосов. И телохранители, как те, что были с Алексом, так и те, что пришли с Электриком, не издают ни звука. Кто бы мог подумать, что тишина так действует на нервы?

– Шеф, может, тебе и нравится меня нервировать, но мне как тяжелораненому показана спокойная обстановка. Длительный сон тоже очень нужен, – Алекс старался говорить шутливым тоном. Злить начальство в щекотливой ситуации «живого покойника» – последнее дело. – Если ты меня разбудил так рано, значит, есть очень серьезная причина. А раз молчишь почему-то, значит, новости у тебя плохие. Не томи.

Электрик распорядился, и охрана рассредоточилась по периметру крыши. Алекс же с начальником уселись на скамейке в центре.

– Старый я, – сказал Электрик, – а старикам по утрам не спится.

– Так дело просто в твоей бессоннице? – Алекс изобразил изумление.

– Нет, конечно. – Электрик довольно улыбнулся. – Здесь по утрам так пустынно. Никакая слежка не останется незамеченной. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя выследили?

– Да я даже не знаю, честно говоря. Я же покойник. Нет никакого смысла меня искать.

– Это ты так думаешь. Нет смысла! А кто сказал, что смысл должен быть? Все, что вокруг тебя творится, – полнейшая бессмыслица. Я не удивлюсь, если по нам сейчас с орбиты лазером шарахнут. Ничему не удивлюсь.

– Так плохо, шеф?

– Наоборот, хорошо. Очень хорошо. Запутал я тебя?

Алекс кивнул.

– Ну и отлично, – Электрик уселся поудобней. – Сам я уже давно запутался. Теперь вместе распутывать будем. Только слушай внимательно. Когда я сказал тебе, что все хорошо, то не соврал. Твоя операция – самая удачная в истории Европола. Ну… уж Восточного отдела – точно.

– Какая операция? – с изумлением переспросил Алекс. Уж он-то знал, что удача отвернулась от него достаточно давно.

– С каких пор сотрудники Европола забывают свои задания? Или у тебя это после падения с самолета началось?

– А-а! Нашли российских студентов?

– И не только. Знаешь, сколько человек нашли? Двести восемнадцать! Притом что в розыске по этому делу у нас было только восемьдесят три. А теперь давай по порядку. Я освободил для тебя достаточно времени, чтобы рассказать все последние события. Но я – человек старый. Забываю, путаюсь… Чтобы этого не произошло, постарайся меня не перебивать. Говори, только если я тебя спрошу. Согласен?

– Да. – Алекс и не думал возражать. В кои-то веки у него появился шанс получить такую информацию.

– С самого начала… Это с утечек в убойном отделе. Ты рассказал, что тебя искали среди контрактников, работающих с Европолом. ОВР посмотрел, кто из труполюбов проверял эти базы данных. Операция рядовая, это делали несколько человек, но только один вводил твою биометрию. Сели на его корреспонденцию, очень плотно, потом нашли еще одного «крота». Мне пришлось удерживать ОВР, чтобы их временно не трогали. Боялся спугнуть. Ну а потом, буквально с неба, точнее, с самолета, свалился ты. Со своей путеводной загадкой: «Высоко, глубоко и очень холодно». В принципе любой мог догадаться, что это где-то в горах в пещере. Не приходило такое в голову?

– Времени подумать не было. Из самолета падал.

– Ах да, не до того было. А я эту задачку нашему ИскИну-аналитику подкинул. Она ему на один виртуальный зуб. Пещера в горах, направление полета… Простой перебор всех материалов, имеющих отношение к горным пещерам в Альпах и на Балканах. И обнаружилось, что чуть меньше шести лет тому назад Зальцбургская ассоциация исследования пещер увязла в финансовых проблемах. А эта ассоциация арендовала у Национальной австрийской лесной комиссии уникальное место, самую большую в мире ледяную пещеру Айсрайзенвельт. И пять с лишним лет тому назад эту пещеру стал арендовать Фонд Августа Хирша. Он так назван по имени его основателя, простого швейцарского миллиардера. Зацепиться там не за что. Ни малейшего нарушения закона. Но эта законопослушность сыграла с ними плохую шутку. Например, выяснилось, что для ремонтных работ в пещере было закуплено достаточно стройматериалов, чтобы выстроить небольшой городок. А что там строить? Там вся привлекательность для туристов – во льду. Естественном льду. Но если подумать, то лед – это примерно километр пещеры рядом с входом. А дальше – сорок с лишним километров известняковых пещер. Есть где развернуться?

Алекс подумал, что список закупленных стройматериалов – недостаточно веская причина для серьезной полицейской операции. ИскИн обязан был найти еще что-нибудь.

– Мы стали копать под Августа Хирша, – продолжал Электрик. – Ничего. На ангелов господних и то, наверное, больше компромата можно найти. Хотя доступ к швейцарским материалам всегда затруднен. Особенно если о сборе информации никто не должен знать. Я вот сейчас тебе сколько времени это рассказываю? Минут пять? Восемь? А Искусственный Интеллект весь анализ и поиски проделал секунд за двадцать. Еще минуту у него заняла распечатка выводов. Еще минут десять я их читал. Прочитал и задумался. Представляешь, у этого кибернетического гада никаких прямых доказательств, что в Айсрайзенвельте можно что-то найти. Зато есть солидное основание, что Августу Хиршу можно дать Нобелевскую премию мира за его заботу о сирых и убогих. И вместе с тем ИскИн выдает мне прямую рекомендацию произвести налет на Айсрайзенвельт. Когда я спросил, как это понимать, он ответил, что его интуиция так ему подсказывает. Каково? Я сказал, что компьютерную интуицию, в отличие от человеческой, можно задокументировать. А ИскИн, после секундного размышления, выдал, что распечатка такой документации займет сорок три минуты, а ее прочтение мной – около трех дней. В лучшем случае. Но если я распоряжусь, он приступит к распечатке.

– Мне кажется, – осторожно произнес Алекс, помня предупреждение Электрика не перебивать, – что ты не распорядился распечатывать. Или – распечатал, но не стал читать. Я здесь в клинике третий день. И этот третий день еще не начался.

– Ты даже не знаешь, что будет сегодня днем, – сказал Электрик. – А я, общаясь с ИскИном, это знал. Сегодня – заседание финансовой комиссии Евросоюза. Будут решаться вопросы финансирования Европола. Ты помнишь, что я тебе говорил по этому поводу? И у меня не было особого выбора. Я обязан был полезть даже в ад, не то что в какой-то там Айсрайзенвельт, на основании чьей-то виртуальной интуиции. Я думал не слишком долго. В основном проиграл в голове сценарий своего выхода на пенсию, если в Айсрайзенвельте не окажется никого, кроме экскурсоводов и туристов. А потом все закрутилось.

– Рисковый ты человек, шеф, – только и смог сказать Алекс.

– Даже спорить не буду, – согласился Электрик. – Сам удивляюсь, что дожил до своего возраста. Так вот, единственный, кому я достаточно доверяю, – это начальник Отдела по борьбе с наркотиками. Ему я рассказал все. Объяснил, что из-за утечек информации любые действия придется тщательно маскировать. И за несколько минут мы с ним придумали операцию в балканских горах по задержанию крупнейшей партии наркотиков. В принципе подобные операции там проводят раз в два месяца. Ну а эта – особенно масштабная и особо секретная.

– А где находится Айсрайзенвельт?

– В Австрии, недалеко от Зальцбурга.

– Далековато от Балкан. Твой коллега из отдела наркотиков тоже подумывал о пенсии?

– Мы с ним одногодки. Но в случае неудачи решили все валить на меня. А Зальцбург – почти по дороге на Балканы. Мой коллега помог с людьми и сделал заказ на спецназ Европола. У нашего отдела таких масштабных операций почти не было. Руководил я. Через три часа после того, как я услышал от тебя загадку, все основные люди уже были в воздухе и летели в Словению.

– В Словении занимаются масштабной контрабандой наркотиков?

– Понятия не имею. Насколько мне известно – нет. Но мы летели туда для остановки и ночевки. Якобы перед броском в Черногорию. Я даже допускал мысль о возможной утечке информации. Допускал, что наши противники узнали о тебе, о твоей роли в расследовании вампирского дела. При инструктаже я пару раз оговорился, называя Черногорию Хорватией. Там ведь катапультировался пилот самолета, который тебя выбросил. Пусть решат, что я бросил все силы на его поиски.

– Хитро.

– Это мое второе имя. Ну, а ночью вся бригада проснулась, погрузилась на вертолеты и полетела… в Австрию. В воздухе же прошли инструктаж, получили карты пещер, которые наш ИскИн добыл из компьютеров строительных подрядчиков. На месте мы принялись перехватывать туристов, желающих посетить ледяные пещеры. Не представляешь, сколько исков против нас подано за испорченный отдых! Ну а в гору поднимались уже другие туристы, наши. А еще я задействовал свои связи в австрийской армии. Как ты догадываешься, армию нельзя использовать для полицейской операции. Но мне выделили отделение горных стрелков только для оцепления. Территория-то огромная, я не хотел, чтобы из нашей ловушки кто-то ускользнул. – Электрик тяжело вздохнул.

– Что-то не в порядке, шеф? – Алекс понял, что его начальник сделал паузу вполне сознательно. Слишком гладко все шло до сих пор. В жизни так бывает очень редко. Особенно в такой сложной операции.

– Да, не в порядке. Конечно, победителей не судят. Освобождение двухсот восемнадцати похищенных перевесит любой ляп. Но я до сих пор не уверен, что правильно сделал, используя горных стрелков. Хотя без них я бы не узнал, что кому-то удалось уйти от нашей облавы.

– Австрийцы их упустили?

Электрик развел руками.

– Один из постов был уничтожен, пять горных стрелков убиты.

– Ни хрена себе.

– Вот-вот. Притом не просто убиты. Они были убиты холодным оружием. Ты представляешь ситуацию, чтобы отлично подготовленные солдаты, вооруженные автоматическим оружием, позволилили себя зарезать?

– Ну…

– Правильно представляешь. Из засады, со спины. Но здесь было пять человек компактной группой! Двое успели сделать по выстрелу!

– Оружие убийства?

– Эксперты занимаются. Точно известно, что было как минимум два разных лезвия. Один из экспертов считает, что три. Я понимаю, что без оцепления мы знали бы меньше, чем знаем теперь. Но пять убитых, не имеющих отношения к Европолу…

– Были еще жертвы?

– Трое наших убиты в пещерах, восемь человек ранены. Из охранников пять убиты и двенадцать ранены.

– Славно повеселились.

– Сейчас тебе станет еще веселее. Ты же знаешь, что командование спецназа подчиняется непосредственно комиссариату Европола?

– Знаю.

– Так вот, вывели мы освобожденных, вытащили раненых. И вдруг я получаю команду из комиссариата. Пещеру не обыскивать, вывести оттуда всех наших людей. Спецназ выставляет оцепление, доступ в пещеру и к материалам по делу – только с разрешения комиссариата. Командир спецназа сказал, что решение принято по его инициативе и на основании его информации. В принципе уже в начале операции он был зол, что ему задурили голову с наркотиками и Балканами. Но из пещеры он вылез несколько… озадаченный.

– А что ты там увидел?

– Да я туда и не полез! Чего себе сейчас не прощу. На мне же была вся координация, я думал, что толку от меня будет намного больше наверху.

– А наши люди рассказывают что-то особенное?

– Ничего. Много стреляли, много бегали и ползали. Выводили пленников. Те сидели в клетушках по два человека. Наши успели засечь аппаратуру по взятию донорской крови. Как я понял, пленников просто доили. Кровью.

– Чем дальше, тем страшнее.

– Не скажи. Люди-то живы. Я думаю, им понадобится серьезная психиатрическая помощь…

– Большинству она была нужна еще раньше, до плена.

– Тебе виднее. В принципе ты теперь знаешь все самое важное. Если тебе интересно, то все арестованные – простые охранники и обслуживающий персонал. Но после операции я отдал приказ брать всех, кто у нас проходит по этому делу. Выяснится связь с пещерой – сядут. Не выяснится – извинимся и отпустим. Боюсь, самые главные персонажи успеют скрыться. Так что запасайся чесноком.

– А этот самый… миллиардер?

– Август Хирш? Временно недоступен. Исследует пещеры в бассейне Амазонки. Спелеология – это его хобби. Я подал запрос на проведение обыска в его доме. Но это же Швейцария…

– Такой богатый человек, и у него всего один дом?

– Дома в Австрии, Финляндии, Франции и Германии уже обыскивают. Скорее всего – ничего не найдут. Роскошный интерьер, но живут только уборщики. Сам Хирш останавливался редко. Даже не ночевал.

– А что там насчет чеснока?

Электрик помолчал, исподлобья поглядывая на Алекса.

– Ты допускал мысль, что вампиры на самом деле существуют? – неожиданно спросил он.

– Недавно промелькнуло в голове что-то такое. – Алекс вспомнил то, что подумал о Темном Монахе в самолете перед падением. – Но я сразу же сам над собой посмеялся. Мне ведь известно, как ловко обманывали людей. Мне самому давали наркотики. Зачем такие сложности, если можно привести настоящего вампира? Я могу поверить только в то, что увижу сам.

– Большего скептика, чем я, – еще поискать, – заявил Электрик. – Но сейчас, со всей этой историей… Я даже подумываю сходить в церковь. Последний раз я там был на своей свадьбе. Это тебе о чем-то говорит?

– Говорит, что ты мне что-то не рассказал. Как скептик, ты должен признавать только факты. О чем мне еще неизвестно?

– Да все тебе известно. Могу добавить, что наши противники были слишком быстрые там, в пещере. Все говорили, что даже взглядом их поймать почти невозможно, не то чтобы прицелиться. Наши люди часто стреляли просто наугад, чтобы заполнить пространство пулями. Вдруг на них кто-то наткнется.

– На пули?

– Да.

– Удивляюсь, что вы таким образом просто не перестреляли друг друга. А насчет скорости… Хорошая подготовка плюс боевые наркотики, и вампиры от зависти передохнут.

– Еще этот Август Хирш, – казалось, Электрик разговаривает сам с собой, – ни в чем не замешан, но биография, как из готического романа. Никаких родственников, кроме тех, что оставили ему наследство и умерли. Две бывшие жены, обе покойные. Хотя от них он ничего не унаследовал.

– Шеф, я бы на твоем месте не увлекался мистикой. Сходи в церковь, если это тебя успокоит. И вспомни про «бритву Оккама». Не надо прибегать к сложным объяснениям там, где вполне годятся простые. Лучше расскажи мне, зачем понадобилось меня хоронить?

– Более простого объяснения, чем настоящие вампиры, я придумать не могу. – Это Электрик буркнул под нос, опять же скорее сам себе. И потом – обращаясь к Алексу: – Я же говорил тебе, что в деле ВИРОДа есть одна большая шишка, работавшая на медиков? Нет, учитывая калибр, еще неизвестно, кто на кого работал. Так вот, это один из верховных комиссаров Европола.

Алекс обалдевшим взглядом уставился на начальника. Нет, конечно, он знал, что верховные комиссары не рождаются в своем начальственном кресле со штампом непогрешимости. Каждый комиссар был когда-то простым полицейским и мог изрядно запачкаться в процессе карьерного роста. Но утаить грязь при нынешнем тотальном контроле над доходами, да еще со всеми ИскИнами-ревизорами… Это надо постараться.

– Я не сомневаюсь, что история с самолетом и расследованием ОВР до него дойдет, – продолжал Электрик. – Если наш двуликий Янус поручит обдумать эту ситуацию своему ИскИну-аналитику, тот обнаружит связь между делом ВИРОДа и делом пропавших вампиропоклонников. А когда коми… прошу прощения, я даже это слово не хочу больше произносить. Короче, когда этот господин поймет, что спутник Магды – это не просто здоровяк из России, умеющий хорошо стрелять, а матерый агент Молоток из Европола… Вот тогда он по-настоящему побеспокоится, чтобы ты замолчал навеки. А зачем беспокоиться, если ты уже мертв? Кстати, вчера вечером кремировали твои останки. Анализ ДНК делался по твоим волосам, ногтям и частицам кожи. Не придерешься.

– А те, кто меня подобрал, не проболтаются?

– Тебя подобрали люди ОВР. Они не могут ничего предпринять против… сам понимаешь, кого, но и его доступ на их кухню весьма ограничен. Я бы назвал ситуацию так: инквизиция против кардинала. Но поверь мне, для твоего здоровья намного полезней быть мертвым. Глядишь, ОВР накопает побольше фактов, тебе не надо будет бояться… и ты сможешь воскреснуть. Если только новые желающие отомстить не заставят тебя передумать.

– Ты о чем?

– О ком. Ты представляешь, сколько крови можно надоить с двухсот восемнадцати человек?

– Немало. Но… – И тут до Алекса что-то начало доходить. Как раньше он об этом не задумался? До сих пор и он, и Электрик подходили к делу вампиропоклонников как к масштабному мошенничеству. Мошенники неплохо наживались, да. Они могли зарабатывать и на донорской крови тоже. Хотя появлялся вопрос рентабельности. Наверняка ремонт пещер и содержание пленников стоили больше, чем вся выкачанная кровь. То есть кошмарная пещерная ферма изначально не могла приносить прибыль, а была немалой обузой, чреватой разоблачением. Исходя из той же самой «бритвы Оккама», только настоящие вампиры могли быть заинтересованы в этом донорском заповеднике. – Я, кажется, понял тебя, шеф. – Алекс обнаружил, что затихшее было чувство голода вернулось с удвоенной, нет, с утроенной силой. Есть, есть и есть, наращивать мышцы, возвращаться в прежнюю форму и бежать куда подальше, на край света. – Вот сейчас я по-настоящему задумался о реальности вампиров. И не уверен, хочется ли мне узнать, как все обстоит на самом деле.

– Ты понял, почему стоит особенно остерегаться мести с этой стороны? Если мы разрушили чей-то частный вампирский рай с регулярным свежим питанием, на нас должны очень, ну очень сильно разозлиться. А если учесть, что те, кто долго живет, должны и долго помнить обиды… Не буду наводить на тебя тоску. Я рассказал практически все, что хотел. Надеюсь, ты понял: я своих людей не бросаю и постараюсь, чтобы все у тебя сложилось нормально. Думаю, за пару месяцев ты придешь в норму. И учти – никаких попыток использовать старые связи. Не одного растяпу такие вещи погубили. Даже если твой старый друг или родственник – честнее святого праведника, он не сможет предусмотреть все мелочи.

– Спасибо за вашу заботу, шеф. – Алекс мысленно усмехнулся. Пара месяцев! Наивный пан Электрик. Три-четыре дня при усиленном питании – и он в форме. Можно удивиться, что начальник так спокойно воспринимает уже второе за последнее время чудесное исцеление. Просто ему об этом даже задуматься не удается, своих проблем выше крыши, такого нарассказывал…

Внезапно рядом с ними материализовался один из телохранителей Электрика.

– Вызывают, шеф, – негромко сказал он.

Электрик взял коммуникатор, глянул на пульсирующую голограмму, скривил гримасу и направился к краю крыши.

– Только без видео, шеф. – Алекс попытался крикнуть, но сил хватило только на пронзительное шипение.

– Кого ты учишь? – начальник пренебрежительно взмахнул рукой.

Отсутствовал он минут пять. А вернулся в состоянии, которое Алекс даже не мог классифицировать. Судя по внешнему виду, босс вполне мог грохнуться в обморок. Но с такой же вероятностью мог и запрыгать на месте, в ярости размахивая кулаками. Раскрасневшееся лицо, учащенное дыхание, порывистые, немного раскоординированные движения. Все в нем говорило, что он в ярости. А зная Электрика, можно было догадаться, что скоро кому-то очень не поздоровится. Алекс попытался вспомнить какие-либо свои упущения в ходе расследования вампирского дела. Последний фрагмент, тот, где он действовал с Магдой, был, по сути, одним большим упущением. Оставалось надеяться, что там не было ничего такого, чтобы взбесить босса.

– У меня создается впечатление, – Электрик слегка заглатывал воздух, как рыба, выброшенная на берег, – что перед нами разыгрывается греческая трагедия. Сплошной рок, судьба, предопределенность.

– Шеф, я и не знал, что ты специалист по античной литературе. – Ход начальственных мыслей был достаточно нестандартен. Алекс пока даже не мог догадаться, что именно произошло. – Или ты просто любишь театральную классику?

– В… театральную классику! – выматерился начальник, – и античную литературу туда же. Очень надеюсь, что ты надо мной не смеешься. Мне сейчас не до смеха. Я про греческую трагедию когда-то очень давно слышал от одного своего сотрудника. Что там все предопределено. Вот мы с тобой о чем говорили совсем недавно?

– Что ты своих людей не бросаешь, – легко вспомнил Алекс.

– Чуть раньше, – поправил начальник. – Я говорил, что нам будут мстить. И они начали немедленно.

Алекс не уловил связь с греческой трагедией, но его не особенно волновали извилистые пути чужого мышления. Судя по виду Электрика, дело принимало плохой оборот.

– Мне сообщили, – начальник потряс мобильником, – что минут двадцать тому назад небольшой вертолет-беспилотник выпустил две ракеты по моей квартире. Теперь ты понимаешь, как полезно рано вставать по утрам и насколько это удлиняет жизнь?

– Что с семьей? – спросил Алекс.

– Семьей? – Электрик удивился вопросу. – У меня трое детей, есть внуки и даже двое правнуков. Ты думаешь, кто-то из них живет со мной? Ах да, жена! Мы неделю назад поссорились, и я даже не знаю, где она сейчас. Узнаю – передам точный адрес в новостях. А то на разводе можно разориться. В принципе мы ссорились с ней уже раз десять. Или сорок? Но на этот раз ей очень повезло. Да, честно говоря, я сам дома не ночевал, насчет раннего подъема шутил. Я такие вещи спинным мозгом чую. Да еще эта история с Сетевой Сукой… Я сразу понял, откуда ветер дует.

– Что за Сетевая Сука? – спросил Алекс. Подробности семейной жизни начальника особого интереса не представляют, но истории, которые его настораживают, могут быть очень интересны.

– Виртуал. Ты виртуалами увлекаешься?

– Не до того. Мне борьба с ветряными мельницами не нужна, я в основном воюю с драконами. – Шутка Алекса действительно отражала его точку зрения. Анонимные сетевые рыцари, сделавшие своей идеей фикс борьбу с Системой путем публикации всевозможных разоблачительных материалов, никогда его не привлекали. Если они где-то и разоблачали коррупцию – флаг им в руки. Но тратить жизнь на изучение компроматов? Странно, что миллионы людей находят это захватывающим, а виртуалы еще и ухитряются заработать на рекламе.

– Само собой, – согласился Электрик. – Этого виртуала создали немедленно после моей операции в пещере. Представляешь, он слепил бойкий-пребойкий материал: «Европейская полиция охотится на вампиров!» Причитания о деньгах налогоплательщиков, которые транжирятся обезумевшими полицейскими, идут пополам с наглой ложью. Этим Сетевая Сука отличается от обычных виртуалов. Те хотя бы выкладывают факты. Сетевая Сука выложила всего один факт: рассказ об облаве в пещере. И сочинила историю, как одуревшие европоловцы по своему идиотизму вступили в бой с австрийскими горными стрелками и убили пять человек.

– Ну, в глазах постороннего наблюдателя это могло так выглядеть. «Дружественный огонь».

– Молоток, очнись! Какой, к черту, «дружественный огонь»? Если эта Сука знала о самом глубоко засекреченном факте гибели австрийцев, то она просто не могла не знать, что они были зарезаны. От этого до «дружественного огня» – как до Луны. Ни одному ненавистнику полиции не придет в голову, что европоловцы могут наброситься на группу солдат с ножами, мечами, саблями!

– Ты меня запутал, шеф. Или я еще не созрел для аналитической работы на голодный желудок.

– Все просто. Материал Сетевой Суки сочинен и выложен в Сети с единственной целью. Чтобы Европол создал комиссию по расследованию. Чтобы Австрия создала комиссию. Чтобы черт лысый создал комиссию… Неважно кто. Европол должен начать оправдываться и раскрыть факты, которые привели нас в Айсрайзенвельтскую горную тюрьму. Такие вещи не делают из простого любопытства. Когда мне показали материал Сетевой Суки, я уже через десять минут знал, что не буду ночевать дома, что моему приятелю из Отдела по борьбе с наркотиками тоже не стоит это делать.

– На него не покушались?

– Пока нет. Но у него очень низкий профиль в этом деле. Я просто перестраховываюсь. Он – обычный подрядчик, поставщик рабочей силы. Они злы на меня, но ищут кого-то вроде тебя, кто их расколол. Радуйся, Молоток, о твоей роли они просто не догадываются. Честно говорю, я ведь в какой-то момент пожалел, что похоронил тебя. Когда я доложил об освобождении огромной толпы, да еще среди них двое этих русских, что поставили на голову весь Евросоюз, мне пообещали награды, премии… А эти, из России… Ты ведь с ними контачил вопреки приказу?

Алекс решил не усугублять ситуацию враньем и просто кивнул.

– Зачем?

– Мне казалось, что законными методами ничего не получится, понадобится грубая сила.

– Ты рисковал, ой как рисковал. Это настолько непрофессионально! Через них могла пройти утечка информации, даже сейчас может.

– Знаю. Что было, то было. А к чему ты их вспомнил?

– Узнавали, как ты погиб, выразили желание материально помочь твоим родным. И венок на могилу отправить.

– Материально помочь? Шеф, мне нужны деньги, очень нужны. Я не могу оказаться своим братом-близнецом?

– Не дури. Все понимаю. Я как раз в те моменты, когда нас все хвалили, и начал жалеть, что ты умер. Карьера, деньги – ты мог получить очень много.

– А потом потерять вместе с жизнью?

– Это ты сказал. Но ход моих мыслей был в том же направлении. А сейчас я вижу, что поступил правильно.

– Твой прогноз, шеф?

– Оптимистический. Новость меня порадовала. – Электрик заулыбался, глядя на удивленного Алекса. Улыбка в сочетании с покрасневшим лицом и седой шевелюрой делала его похожим на безбородого Деда Мороза. – Да-да, порадовала. Нам мстят. Месть – действие иррациональное. Тот, кто мстит, хуже продумывает свои действия, совершает больше ошибок. Это начало его конца, мы выследим зверя и уничтожим. Кроме того, руководство Европола сделает переоценку ситуации. Я – далеко не пешка. Покушение на такую фигуру – это очень серьезный вызов. Если в рутинном деле останки беспилотного вертолета изучали бы два-три эксперта, то сейчас этим займутся десятки. Они пройдут по каждому чипу из обломков, установят конкретный аппарат, кому продан или где и когда украден. Что я тебе рассказываю, ты же профессионал. Жалко, что тебя не будет с нами.

– А где я буду?

– Ты меня спрашиваешь? Тебе решать. Но не в Санкт-Петербурге точно. И в Украину я бы тебе соваться не рекомендовал. У тебя нет никаких дел в Америке? А на Дальнем Востоке?

– Шеф, ты еще Австралию забыл.

– Я просто не представлял, что ты так хорошо знаешь географию.

– Значит, за океан, – устало произнес Алекс. – Чему быть, того не миновать. Греческие трагедии, шаги судьбы… Ты меня подтолкнул, шеф. Надеюсь, Андрей Горленко может позволить себе попутешествовать в свое удовольствие? И без удовольствия, кстати, тоже.

Глава 9

Саманта Каллисен изучала свое расписание так, словно рабочий день только начинался, а не приближался к завершению. Ей было приятно перечитывать каждый пункт. Удачный выдался денек. Если в самом начале своей карьеры Саманта считала, что бизнес – занятие куда более скучное, чем наука, то со временем она обнаружила, что делание денег становится для нее все интересней и интересней. Теперь она появлялась в лабораториях только для того, чтобы сформулировать перед сотрудниками новую задачу и обсудить возможные пути ее решения. Успех в исследованиях приносил деньги, которые давали возможность нанять новых сотрудников. Это, в свою очередь, позволяло решать все более сложные и приносящие больше прибыли задачи. Расширяющаяся спираль затягивала ее все сильнее.

Каждый пункт в сегодняшнем расписании – удача. А что с последним? Саманта гордилась своей интуицией, которая еще ни разу ее не подводила. Но сейчас? Эта странная встреча с бизнесменом из Украины… Темная личность. Практически она никогда не соглашалась встретиться с кем-либо без тщательного изучения всех относящихся к делу материалов. А на этот раз сделала исключение. «Абсолютно конфиденциально, только при личной встрече. Но очень прибыльно!» – о чем может пойти речь? Он получил доступ к еще не запатентованному генному материалу и хочет его продать? Самое вероятное объяснение. Если разработка достаточно интересна, такая сделка может оказаться очень выгодной. Но почему он обратился именно к ней? Разыскал за океаном, на обратной стороны глобуса… Странно. Два года тому назад она сделала что-то подобное. Тогда ее финансовое положение было намного хуже, чем сейчас. Да что обманывать саму себя? Оно было просто катастрофическим! И только наивный практикант, набирающий нужные для университета баллы в «АгроГен Индия», мог посчитать их встречу и бурный роман случайными. Неужели какой-то тип из Восточной Европы в подробностях осведомлен, что она нарушала закон? Чушь.

В любом случае, по давно заведенному правилу, время для деловых встреч Саманта выбирала по степени проработки материала. Чем сомнительней было мероприятие, тем ближе к концу дня оно находилось в расписании. С утра все должно работать, как часовой механизм, без сбоев, без нервотрепки. А если встреча сорвется или закончится скандалом, что ж, пусть это произойдет в конце дня. Сейчас загадочный украинец опаздывает… на пять минут. Еще пять минут, и ранний ужин будет очень кстати.

Через три минуты мечты о раннем ужине развеялись. ИскИн-секретарь сообщил, что Андрей Горленко наконец появился, и пропустил его в кабинет.

Саманта с интересом разглядывала посетителя. Здоровяк, руки длинные, ну очень длинные, прямо мутант какой-то. По пластике движений видно, что занимался спортом. (Возможно – танцами, но маловероятно, не тот типаж.) Взгляд умный, но как-то с трудом можно представить такого человека в лаборатории. Саманта была знакома с учеными-здоровяками, интеллект прекрасно может уживаться и в очень крепком теле. Но этот парень… ненаучный он какой-то. А еще – у него интересная манера смотреть. Как только зашел – глаза словно просканировали кабинет, потом взгляд будто замер, записывая увиденное в память. И переключился на Саманту. А уж как он смотрел на нее! Словно изучал картинку из серии «Найдите десять отличий». Неужели рабочий день так ее измотал, что она не похожа на свою голограмму в Сети? Саманте срочно захотелось посмотреть в зеркало.

Между тем посетитель понял, что хозяйка кабинета изучает его не менее тщательно, чем он ее. Любопытство сменилось на некоторую смесь деловой заинтересованности и подчеркнутого внимания. Саманте эта перемена масок не понравилась даже больше, чем откровенное глазение. Как ей раньше не пришло в голову, что она, возможно, встречается с мошенником? У нее бурно развивающаяся компания. Хозяйка (она сама) молодая, не очень опытная, часто рискует. Собственной службы безопасности у компании нет. Легкая добыча. Интересно, что сейчас наплетет ей спортсмен с интеллигентным лицом?

Саманта дала команду компьютеру, и рядом со столом активировалась полномасштабная голограмма ИскИна. Мало ли какие способы воздействия есть на человеческую психику? Она не может знать всего. А вот воздействовать на ИскИна куда сложнее. Если возникнет какая-то опасность, он подаст сигнал тревоги.

– Что-то из древнеегипетской мифологии, – заявил Андрей Горленко, глядя на собакоголовую фигуру ИскИна. До Саманты дошло, что он даже не произнес ни одного слова приветствия.

– Да, вариация на тему Анубиса, – согласилась она. – Но это совсем не наша тема. Я бы хотела перейти непосредственно к делу. Как правило, я не соглашаюсь на такие неподготовленные встречи, и сейчас меньше всего мне хочется ходить вокруг да около. Можно узнать цель визита?

– Нечто очень важное. – Посетитель в упор посмотрел на ИскИна. – Любой поиск в Сети с целью подтверждения или опровержения моих слов должен быть максимально анонимен. Сеть отслеживается миллионами, если не миллиардами ботов. Повышенное внимание к некоторым темам не останется незамеченным.

Саманта открыла рот, чтобы сделать резкое замечание. Какого черта он дает распоряжения ее ИскИну? Но… как открыла, так и закрыла. Жалко тратить время на препирательство.

– Итак, я слушаю, – максимум льда в голос.

– Да, – почему-то согласился заокеанский гость, – история длинная и запутанная. Никакого времени не хватит. А если передать вступление парой фраз… Я владею информацией о лекарстве, точнее – о медицинском комплексе, обладающем революционными возможностями…

– Думаю, на этом можно и закончить. – Саманта испытала сильное облегчение. Скорее всего, это было какое-то мошенничество, но ей даже не понадобилось вникать в детали. – Ты ошибся адресом, здоровяк. Медицина – не моя специальность. Это не мое королевство. Там другие законы, другие боги. Мне страшно даже подумать о том, чтобы сделать там хоть один шаг. Каким ветром тебя ко мне занесло? Я – биотехнолог. Специализируюсь на растениеводстве. В сторону медицины даже не смотрю.

– Прекрасно осведомлен. – Посетитель почему-то заулыбался. – Несколько патентов на лунные овощи, слышал. А если я скажу, что моя информация может принести миллиарды? На Нобелевскую премию лучше не замахиваться, вопрос авторства довольно… эээ… сомнителен. Я готов даже выступить в роли дешевого циркового клоуна.

Андрей Горленко полез в карман и вытащил оттуда небольшой кусок пластика, положил перед собой на стол. Поверх пластика легла матерчатая салфетка. Затем, прежде чем Саманта успела открыть рот для возражений, в его правой руке возникло острое лезвие, а левый мизинец, уже лежавший к тому времени на салфетке, стал немного короче. Кончик пальца, длиной примерно в половину ногтя, остался лежать на салфетке в окружении расплывающегося красного пятна. Сам же укороченный палец проследовал в рот к своему психу-хозяину, но через несколько секунд был оттуда извлечен. Кровь уже не текла.

– Это возмутительно! – крикнула Саманта. – Я… ты…

– Возмутительно, – простонал посетитель сквозь сжатые зубы. – Болит, сволочь. Несколько раз резал, а привыкнуть невозможно. Главное, прежде чем вызывать полицию или просто выгонять меня из кабинета, понаблюдай за пальцем. Мы не успеем даже познакомиться, а рана уже зарастет.

Саманта не боялась крови, а во время учебы в университете отпрепарировала не одну морскую свинку, поэтому на палец могла смотреть спокойно. Хотя зрелище неприятное. Интересно, что она должна увидеть? Как палец удлиняется и принимает нормальный вид? В фильмах она подобное видела десятки, нет, сотни раз. Никакой фантазии у человека.

– Первый раз обычный порез заживал несколько часов. Потом речь шла уже о десятках минут, – ораторствовал Андрей Горленко, – а потом меня убили, и процесс воскресения занял несколько суток. Этот палец я тренировал, три раза резал. Читал, что самураи похожим образом расписывались. У них, правда, ничего не отрастало. Последний раз минут за пять управился. Ноготь, правда, рос еще почти сутки.

Саманта слушала этот бред и наблюдала за пальцем. Там явно шел какой-то процесс! Жалко, что он отрезал такой маленький кусок. Очень трудно заметить изменения в деталях. Кстати, у нее же есть помощник…

– Ты снимаешь? – спросила Саманта у ИскИна.

– Конечно, – ответил собакоголовый, – если посмотреть замедленную съемку, да еще с увеличением, – любые сомнения отпадут. Это не подделка. Кроме того, даже у ящериц хвосты не отрастают с такой скоростью. Речь не идет о простом заживлении. Там был отрезан небольшой кусок кости, и он, судя по всему, тоже восстанавливается.

– Не сразу, – поправил посетитель из Украины своего неожиданного союзника. – Кость, как и ноготь, растет медленней, чем кожа и мягкие ткани.

Палец был уже близок к своему обычному виду. Саманте не терпелось посмотреть происходящее в динамике, и она, не дожидаясь окончания, отдала ИскИну команду показать запись. Над рабочим столом завис полупрозрачный трехмерный экран.

– Не с самого начала, – попросила Саманта. – Секунд примерно через десять.

На экране палец был размером с человека. Саманте пришлось подавить рвотный рефлекс. То, что она увидела в дальнейшем… Разумеется, такое неаппетитное безобразие не показали бы ни в одном из увиденных ею фантастических фильмов. Спецэффекты делали процесс регенерации куда более эстетичным. Но то были спецэффекты. А Саманта наблюдала настоящую регенерацию!

– И что теперь? – язвительно спросила Саманта. Она была чертовски зла на ИскИна. Если бы не он, типа, отрезающего себе пальцы, можно было легко обвинить в трюкачестве и выгнать вон. Миллиардные прибыли? Сейчас… Миллиарды сами посыплются с небес. И прямо на ее банковский счет. – Я должна перечеркнуть все, что делала раньше, и заняться медициной? Только потому, что ко мне забрел человек-ящерица, который одинаково легко отращивает хвост и пальцы? Ты ведь прилетел из Украины? Это где в конце прошлого века взорвалась атомная станция! Может быть, ты мутант с возможностями мгновенной регенерации? Я мало знаю об Украине. А если там половина населения запросто отращивает отрезанные пальцы, а четверть может отращивать…

– Допущение не совпадает с действительностью, – вмешался проклятый ИскИн, – физиология украинцев абсолютно идентична общечеловеческой. А мутации, аналогичные наблюдавшемуся процессу, неизвестны науке. Ни в Украине, ни где-либо еще.

– Помощник, называется, – пробормотала Саманта. – Отдыхай пока. Нет-нет, разберись с финансовой отчетностью. Уделив особое внимание возможностям инвестиций в новые проекты. Последняя версия списка.

– Раздражает? – одновременно с исчезновением ИскИна посетитель изобразил на лице сочувствие. – Его вызвали разоблачить мошенника, а он начал этого мошенника поддерживать. Кстати, что, по вашему мнению, может отращивать четверть населения Украины?

– Как сказал этот чертов родственник Анубиса – ничего. А я ему доверяю. Но это не меняет ситуацию. Я большая девочка и уже давно не верю в чудеса.

– Это не чудо.

– Не перебивай. Да, не чудо, никакой мистики. Все строго научно. Какая-нибудь дрянь, вытаскивающая из генного багажа способность к регенерации. И еще какая-то дрянь, многократно ускоряющая биологические процессы. Не все, не все, иначе ты бы состарился за время нашей беседы до состояния лысого беззубого старца, и мне пришлось бы срочно заказывать сюда подгузники для взрослых.

– Играем в «Угадайку»?

– Нет. Я уже говорила, что давно рассталась с детством. Никаких игр. Никаких чудес. Мне интересно и уютно в том мире, где я живу, вожусь с генами растений, слежу за освоением ближнего космоса, чтобы всегда быть на уровне. Какого черта я должна все бросить и заняться тем, в чем не разбираюсь? Каким вообще ветром тебя ко мне принесло? Где Украина, а где Денвер, штат Колорадо? Я даже не говорю про Европу, в которой работают тысячи биомедиков. Но между Денвером и Атлантикой есть чертова уйма мест, где тебе, с твоими отрастающими пальцами, были бы рады. Почему ты прилетел ко мне? Выбрал бы компанию на Восточном побережье, сэкономил бы на билете. Почему ко мне?

– Это долгая история, – Андрей Горленко вздохнул. – Я надеялся на чудо, что ты обойдешься без вопроса «Почему именно ко мне?», и мы не будем разговаривать на довольно щекотливую тему.

– Что еще за щекотливая тема? – Саманта подобралась. – Мало мне отрастающих пальцев, так еще щекотливые темы появляются. Я не хочу отказываться от вопроса «Почему именно ко мне?».

– Насколько я тебя знаю, – как-то по-особенному тихо произнес посетитель, – ты достаточно умна, чтобы мгновенно оценить выгоду, и достаточно безумна, чтобы ввязаться в авантюру.

– Вот это фраза! Что ни слово, то сюрприз. – Саманта мельком проверила время и убедилась, что с идеей раннего ужина стоит распрощаться. Если она не выгонит этого странного типа, то ужин будет очень поздним. – А еще – неумелый комплимент в компании с прямым оскорблением. И это называется деловые переговоры? К черту интуицию! Теперь все мои встречи будет согласовывать ИскИн.

– У ИскИнов тоже есть интуиция, – очень уверенно заявил Андрей Горленко.

– Ну уж нет! – Саманта только что не зашипела, подобно разъяренной кошке. – В дискуссию по кибернетике я не влезу. А ты немедленно выкладывай, кто собирал обо мне идиотскую информацию, на которую ты опираешься. Или, несмотря на все свое безумие, я благоразумно вызову полицию.

– Никто не собирал о тебе информацию. – Заокеанский гость выглядел смущенным. Если такого человека вообще можно смутить. – Я, в некотором роде, с тобой знаком. Лично. Вся информация – это мои личные впечатления.

– Та-ак, вечер сюрпризов. Кроме того, что я умна и безумна, я, оказывается, страдаю амнезией. Мы знакомы в некотором роде, но я тебя в упор не помню.

– Все правильно. Ты не можешь меня помнить, но дело не в амнезии. Это знакомство… одностороннее.

– Сейчас я узнаю, что существует клуб моих тайных фанатов. Вы наизусть заучили мою биографию, начиная с яслей, на каждый мой поступок написана целая книга толкований. Все потому, что я избранная, способная спасти человечество, превратив его, по твоему примеру, в стадо самовосстанавливающихся ящериц. Угадала?

– Прямо фонтан красноречия, – буркнул Андрей Горленко. – И опять мимо. Кто там отказывался играть в «Угадайку»?

По команде Саманты рядом со столом опять возникла голограмма ИскИна.

– Если этот мошенник сейчас же не даст мне четкий и ясный ответ, что означает «одностороннее знакомство» и откуда он взял мой психологический профиль, – вызывай полицию, – распорядилась она. – Я слишком легко поддаюсь на провокации, втягиваюсь в излишние дискуссии. Итак, время пошло.

– Он не мошенник, – заявил собакоголовый, – но полицию я вызову. Ждем ответа.

– Одностороннее знакомство… ох, как я не хотел… все, излагаю. – На этот раз посетитель выглядел даже виноватым. – Совсем недавно, около месяца тому назад. Эээ… от месяца до двух… я познакомился с Николь Вэнс…

– Что-о? – Саманта стала медленно подниматься из-за стола, – Уже и это ты приплел? Это что, какая-то особо изощренная форма шантажа? Так учти, я ничего не собираюсь прятать, да, я заработала деньги таким экстравагантным способом…

– Какой, к черту, шантаж? – устало проронил Андрей Горленко. – Я познакомился с твоей электронной записью трехлетней давности. Она спасла мне жизнь. Я ей обязан, я ей благодарен, как бы смешно ни звучали эти слова по отношению к программной оболочке. Кроме всего прочего, я впечатлен ее действиями во время кризисной ситуации, в которой мы вместе оказались. Скажем так, программная оболочка с функциями секс-игрушки действовала эффективней двух профессиональных полицейских. Я проконсультировался со специалистом, пересказал ему события… в завуалированной форме. А он мне выдал характеристику прототипа, с которого записывали эту программную оболочку. Я внятно изложил?

– Внятно, но немного запутанно, – сказал ИскИн. – сейчас я выведу все данные на Николь Вэнс…

– Ничего не выводи. И исчезни! – скомандовала Саманта ИскИну. – Господи! Вот это концовка!

– Концовка чего? – спросил гость.

– Нашей беседы. Чего там только не было! Можно запутаться, перечисляя. Но моя шалунья Николь Вэнс… Дай попробую угадать. Ты хотел покончить с собой, возможно, из-за неудачной любви или потому, что женщины обходят тебя стороной. Двое профессиональных полицейских пытались тебя отговорить. У них не получилось. Потом они задействовали секс-игрушку, и она преуспела в миссии спасения одинокого неудачника. Так все было?

Андрей Горленко ничего не ответил, долго разглядывая Саманту. Потом, выдохнув воздух через сжатые зубы, наконец заговорил:

– Не везет тебе сегодня с отгадками. И это была самая неудачная попытка. Что-то твой «блистательный ум» взял выходной.

– Зато твой ум сегодня зашкаливает! Это было обычное завуалированное оскорбление. Неужели трудно понять? Посмотри на себя в зеркало. Этот человек в зеркале может страдать от любви? Неважно, разделенной, неразделенной… Очень хотелось тебя пнуть. Хотя бы словами. А ты знаешь, что не дает мне тебя выгнать сейчас, когда все более-менее прояснилось?

– Что?

– Банальное женское любопытство. Мое, естественно. Я заинтригована тем, что узнала о действиях Николь Вэнс. И хочу услышать твою историю.

– А после того, как я ее расскажу?

– Ну… посмотрим. Это во многом зависит от того, что я услышу. Возможно, тебе придется постараться, как Шахразаде в «Тысяче и одной ночи». У тебя всегда должно быть в запасе интересное продолжение.

И Алекс, бывший агент Европола Молоток, бывший банковский служащий Алекс Минаков, ныне – бизнесмен из Украины Андрей Горленко, заговорил…

В соответствии с рецептами Шахразады, рассказ прервался в момент прощания с Николь Вэнс на авиаплощадке. Саманта долго молчала.

– Завязка интересная, – наконец сказала она, – но я чувствую, что до умения отращивать пальцы тебе еще говорить и говорить.

– Не так уж много, – ответил Алекс. Он не собирался раскрывать какую-либо информацию о своем задании, вампирах и прочей чертовщине. С Саманты достаточно самого факта, что он – бывший сотрудник Европола. Рассказать оставалось о его пребывании на морском дне, о процедурах Винченце Сальвати, о гибели Магды и о том, как его чуть было не убили вместе с ней. Рассказ получался достаточно коротким. Возможно – слишком коротким. А он обязан заинтересовать Саманту Каллисен. Но не сочинять же для этого какие-то несуществующие приключения?

– Если осталось немного, то я приглашаю тебя в ресторан, где ты сможешь закончить свое повествование, – сказала Саманта. – Я привыкла в это время ужинать. А пережитый стресс сделал меня особенно голодной. Поехали?

– Можешь считать меня параноиком, но я опасаюсь говорить в любом месте, кроме твоего кабинета. Если честно, я и в нем боюсь. Но приходится. Надеюсь, ты тщательно оберегала свои секреты до моего появления?

– Надейся, надейся. Я даже не буду с тобой спорить насчет ресторана, потому что ты прав. А ужин… Придется заказать еду сюда. Иногда мы это практикуем, когда устраиваем мозговой штурм. Какую кухню предпочитаешь?

– Итальянскую.

Через минуту над рабочим столом зависла улыбающаяся физиономия ресторанного бота. Каждый заказал себе свою разновидность спагетти, а Саманта добавила еще бутылочку кьянти. Небольшая комната для совещаний с гордым не по размеру названием «конференц-зал» являлась обычным местом мозговых штурмов. По этой причине она была защищена от прослушивания практически так же, как кабинет хозяйки. Лучшее место для ужина трудно придумать.

Пятнадцать минут, потраченные на ожидание еды, не стали потерянным временем. Алекс продолжил рассказ и добрался до Винченце Сальвати и его подводной лаборатории. Выслушав краткую характеристику лечебно-восстановительной системы, основанной на перерожденных раковых клетках под управлением нанороботов, Саманта тяжело вздохнула.

– Это настолько далеко от того, чем я занимаюсь! – сокрушенно заявила она. – Я в основном модернизирую гены. Но лучше я дослушаю до конца, и мне будет легче сориентироваться.

Алекс мысленно порадовался изменившейся позиции Саманты. При этом он сознавал, что работа по ее убеждению далеко не закончена, и расслабляться ему рано. Хотя кьянти и предоставляло такую возможность.

Чуть позднее, уже во время ужина, возникло некоторое моральное неудобство. Как-то нехорошо это было (мягко говоря), наслаждаться вкусной едой и прекрасным вином, одновременно рассказывая о смерти подруги. Да еще и убитой таким кошмарным способом. Стараясь оттянуть финал, Алекс принялся расписывать виллу Винченце Сальвати. Как изумительно она смотрится с моря, как прекрасен вид с террас. А какие дворцы построены рядом!

Саманта мгновенно раскусила фальшь.

– Ты хочешь меня обмануть, – сказала она, выслушав начало архитектурно-дизайнерского обзора.

– Почему? – удивился Алекс.

– До сих пор ты был чрезвычайно скуп на детали. То ли спешил побыстрее закончить рассказ, то ли просто пейзажи тебе не удаются. И вдруг – столько слов ни о чем.

– Это кьянти так на меня подействовало, – попытался отшутиться Алекс.

– Представляю, как выражается твоя любовь к прекрасному, когда ты выпьешь что-нибудь более крепкое, – едко ответила Саманта. – А теперь, прежде чем я начну злиться, говори правду. У нас уже установилось какое-то подобие доверия, и ты совершенно зря его нарушаешь.

Ситуацию самым неожиданным образом разрядил коммуникатор Саманты. Заиграла мелодия вызова, и, подобно джинну из бутылки, из мобильника стала подниматься голограмма. Молодой, приятной внешности мужчина оглядел «конференц-зал» и повернулся к Саманте.

– Что это еще за орангутанг? – спросил он. – Тебе стыдно показаться с таким в ресторане, и ты прикармливаешь его на работе?

– Ты – само обаяние, Марк, – сердито сказала Саманта, – на твое счастье, я нужна этому парню больше, чем он нужен мне. Поэтому твой экскурс в зоологию останется без последствий. В дальнейшем постарайся не злить моих клиентов. Чем обязана?

– Особенно ничем, – Марк внимательно разглядывал бутылку кьянти, – вспомнил, что мы не говорили часиков десять. Соскучился. Думал подскочить к тебе в ресторан.

– Проголодался?

– Ммм… не особенно. Ты вернешься поздно?

– Пока не знаю.

– Ну, до встречи.

Коммуникатор отключился.

– Это мой муж, – после короткой паузы пояснила Саманта. – Похоже, он не в настроении.

– Мало у кого мобильники в полном доступе, – сказал Алекс.

– Мы оба проводим слишком много времени на работе, – ответила Саманта, – если не будет полного доступа, у меня или у мужа могут возникнуть некоторые…

– …основания для ревности, – закончил фразу Алекс.

– А теперь вернемся к месту, на котором мы остановились. – Саманта была непреклонна.

– Давай-ка мы спокойно доедим, а потом я продолжу, – предложил Алекс. – Ты сразу все поймешь. Я тебе гарантирую.

Уже в кабинете Алекс завершил рассказ. Он не вдавался в подробности, где и как пришел в себя после побоища на вилле. Про падение из самолета с последующим выздоровлением тоже умолчал. Все это было непринципиально. Саманта узнала его историю, поняла возможности нового лекарства. (Если к средству, созданному компанией ВИРОД и доведенному до ума гением нанотехнологий Винченце Сальвати, подходит слово «лекарство».) Теперь дело за Самантой. Она должна принять решение.

Хозяйка кабинета долго молчала. Вертела в руках коммуникатор, Алекс даже думал, что она хочет с кем-то связаться. Последовавший после паузы вопрос застал его врасплох. Уж очень он не подходил женщине, согласившейся на снятие с себя электронного клона для секс-игрушки.

– Ты любил Магду? – спросила Саманта.

– Что понимать под любовью? – пробормотал озадаченный Алекс. Собеседница у него была непростая. Врать такой – себе дороже. Но неизвестно, как может она среагировать на правду, если эта правда не соответствует каким-то ее внутренним критериям. Возможно, этот вопрос для нее по неизвестной причине очень важен. Могла ведь спросить нечто более существенное: какой информацией владеет Алекс, есть ли у него какие-то материалы или только нанороботы и перерожденные раковые клетки в организме.

– У нас здесь что, клуб любителей любовного романа? – с иронией спросила Саманта. – Будем выяснять, что такое любовь? Может, заглянем в Сеть, найдем точное определение?

– Я – человек, далекий от любовных романов, – сказал Алекс. – Начну с конца. Та Магда, настоящая, агент Европола… я мог ее полюбить.

– Перебив вместе толпы врагов и признав в ней достойного товарища по оружию?

– Это сказала ты. А я могу вспомнить, что нам было хорошо вместе. У нас был отличный секс, мы вместе смеялись над одним и тем же, нам нравилось прикасаться друг к другу. Это – любовь?

– Давай как-нибудь вместе напишем роман о любви, – предложила Саманта. – У тебя неплохо получается. Как вы познакомились?

– Элементарно! – тут уж Алексу не понадобилось ничего придумывать. – Через сетевую группу знакомств. Я должен был жить недалеко от Корейско-Средиземноморского банка, Магда – недалеко от Мальты… – тут до него дошло, что в порыве откровенности он выдал название банка, в котором работал. Раскрыл то, что не собирался раскрыть. Расслабился… Саманта, похоже, не придала этому названию особого значения. Но надо быть начеку и не повторить ошибку. – И мне, и ей нужен был сожитель противоположного пола. Скорее всего, мы исходили из одинаковых критериев. Мы оба оказались друг у дружки на вершине предложенного компьютером списка. Сходство характеров около 86 процентов! И при встрече все прошло отлично. Внешне она чуть-чуть не соответствовала… моим вкусам, что ли. Но как только мы начали общаться…

– Ваше вранье идеально состыковалось, – было трудно понять, чего в словах Саманты больше: иронии или грусти.

– Типа того. Только сейчас это становится ясно. А тогда… Мы пошли в ресторан, который Магда должна была оценить для путеводителей. Там не знали, кто она такая, а Магда затеяла спор… Она меня предупредила, в чем дело, я ей подыгрывал. Было интересно. Все происходило в Ла-Валлетте, мы сняли номер в гостинице, а наутро уже определились, что жить будем на «Жемчужине Средиземноморья». Я готов был рыть землю, чтобы выполнить свое задание. Магда, наверное, тоже. Мы были демонстративно нелюбопытны, а поэтому еще больше в восторге друг от друга… Послушай, что это за вечер воспоминаний я тебе устроил?

– У меня был напряженный рабочий день. А встреча с тобой просто выбила меня из колеи. Когда еще я доберусь до телевидения? Пришлось заказать мелодраму с доставкой на рабочее место, так же как этот ужин. Хлеба и зрелищ! Я получила и то, и другое.

Алекс смотрел на сидящую напротив него женщину и пытался понять, что кроется за ее словами. Образ Николь Вэнс достаточно прочно закрепился в его памяти. Желательно не задумываться о внешнем сходстве… о внешности вообще. Когда имеешь дело с женщиной типа Саманты – подобные мысли выводят из равновесия. А ее слова, эти не имеющие отношения к делу разговоры про любовь, попытка развлечься за счет истории его отношений с Магдой – разве не способ вывести из равновесия? Это же не женщина, а сплошная провокация. О чем он думал, когда планировал этот визит? Достаточно было вспомнить заявление Николь Вэнс, что он – неудачник. Услышать такое от программной оболочки, чье назначение – ублажать клиента?! Что уж говорить про «оригинал»? Саманта Каллисен должна быть стервой с дипломом не только от Стэнфорда, но и от всемирной академии стерв. Работать с этой дамочкой чревато нервным срывом даже для флегматичного меланхолика, каковым Алекс не был. А не работать? Раскрыть ей несколько тайн, как сделал он, и получить от ворот поворот? Еще хуже.

– Что-то ты замолчал? – поинтересовалась Саманта. – Обиделся, наверное. Грызешь сам себя за то, что решил со мной связаться?

– Ты прямо читаешь мои мысли. – Алекс улыбнулся. Хозяйка кабинета не обязана быть телепаткой, чтобы прийти к такому умозаключению. Но лучше ей польстить.

– Ты даже не представляешь, как ты прав, – Саманта поднялась из-за стола и жестом показала Алексу не вставать за ней. Похоже, ей хотелось выступать в роли обличающей, и с высоты делать это было куда удобнее. – Ты пришел ко мне на основании слов своего эксперта, что я чертовски умная и чертовски, до безумия, отчаянная. И этого тебе показалось достаточно? Дорогой мой! Кажется, ты долго работал в полиции? Так вот откуда у тебя такая вера в людей! Да, только на основании своего полицейского опыта ты уверовал, что женщина, с чьей электронной копией ты когда-то часок пообщался, сможет быть твоим надежным партнером. А если я, кроме того, что умная и авантюристка, еще и сволочь? Твой эксперт ничего не сказал тебе о том, что я могу оказаться патологически алчной? Если я продала собственную электронную копию, чтобы ее трахал любой, кто заплатит, то ради приличной суммы запросто могу избавиться от какого-то странного типа из Восточной Европы. Об этом ты не подумал? Рассказать тебе кое-что из моей биографии? Это тебе очень не понравится, как не нравится и мне, но это делала я, и никуда от этого не деться. Рассказать?

– Давай, – согласился Алекс. Стихия по имени Саманта Каллисен опять разбушевалась. При этом все сказанное ею было до тошноты правильно.

– Так вот, – начала Саманта, – время действия – мой первый курс в университете. Ситуация – я должна сделать взнос за учебу. Финансовых гарантий для ссуды – нет, родители меня в очередной раз подвели. Мне катастрофически нужны были деньги. Как всегда, но тогда – особенно сильно. Тебе явно лезут в голову непристойные мысли. Но это не про меня. Я разработала план. Мне помогало то, что мой парень был одним из ведущих игроков в лиге Нинтендо. 3-Дэ игры – не чистый виртуал. Многократный чемпион Калифорнии и прочая, и прочая… Выглядел как супермен и считал себя суперменом. А в этом деле существовал тотализатор. Как и везде, ты ж понимаешь. Я поставила против него, что было делом почти безнадежным. Но… У меня были билеты в первый ряд. В реале, в зал. Я пришла с одним из его лучших друзей. Мы сидели рядом. Целовались. А его друг меня еще и лапал. Довольно усердно. Мой парень видел это до начала игры. В момент перехода уровней он тоже мог смотреть на зал, тоже мог наблюдать. Я выиграла свои деньги. Вот такая я сволочь. А ты мне приносишь миллиарды на тарелочке.

– Эээ, – Алекс откашлялся, хотя особой необходимости в этом не было. – Как вы с тем парнем, помирились?

– Супермены не прощают предательства, – жестко заявила Саманта. – Я все ему рассказала, но толку особого не было. А теперь считай, что мы квиты. Я тебя раскрутила на рассказ о Магде, но отплатила собственной историей. Увы, таких историй у меня слишком много. Я из бедной семьи. Она не всегда была бедной, но отец пил, дела пошли не очень хорошо. Мать вместо того, чтобы образумить его или развестись, стала пить вместе с ним. Честно говоря, я и сама люблю выпить. Дурное влияние или генетика? Но до сих пор пример родителей меня вовремя останавливал. Итак. Все еще думаешь, что нашел подходящего человека для своего проекта?

– В России есть поговорка… – Алекс немного задумался, точно формулируя перевод на английский: «Бог помогает дуракам и пьяницам». Я, как ты блестяще доказала, сглупил по полной программе. Ты – любишь выпить. У нас есть все основания рассчитывать на помощь Господа.

– Аминь! – Саманта плюхнулась в кресло. – Иди, отдыхай. Мне есть о чем подумать. Встретимся завтра… – она проверила расписание, – точно в полдень. У тебя еще есть время убежать.

Глава 10

Безуспешно поискав взглядом стоянку роботакси, Алекс вызвал машину той компании, которую ему рекомендовали в отеле. Добраться до отеля. Сесть. Сосредоточиться. И думать, думать, думать. Если сказать, что в голове царил сумбур, то это банальное описание лишь в слабой степени отражало тот разброд мыслей, с которым предстояло справиться. Надо же… Изучить биографию Саманты Каллисен так досконально, как сделал это он, помнить каждое движение и каждое слово Николь Вэнс, прокрутить в голове десятки вариантов разговора при встрече, а в результате – оказаться настолько ошарашенным! Кажется, Саманту удалось заинтересовать. Это хорошо, первый шаг сделан успешно. Если завтра она согласится на сотрудничество – это будет второй шаг. Формально все хорошо. Но за хорошей формой…

Подъехала маленькая одноместная машина. Алекс ввел данные отеля, задействовал свой кредитный чип и доверился киберводителю. Попутно вспомнил, что центр Денвера должен очень красиво выглядеть вечером. Стоит посмотреть? Хотя все удовольствия в первый день – это перебор. Достаточно было встретить «женщину своей мечты», прототип Николь Вэнс. После общения с ней требовался отдых, также назрела срочная необходимость разработать какую-то линию поведения, чтобы не допускать регулярного избиения младенцев (младенцем Алекс чувствовал себя) при каждой встрече с Самантой.

Вместе с тем ему пришло в голову, что он получил зацепку. Саманта не делала секрета из того, что нищие детство и юность повлияли на ее отношение к деньгам. И ради денег она готова на многое. Учитывая интеллект Саманты, можно даже предположить, что выпытывание истории о взаимоотношениях с Магдой и ответный рассказ о нехорошем поступке в молодости (с намеками, что подобных поступков было немало) – это все намеки-подсказки Алексу, как ему стоит себя вести. Типа того, что он может склонить Саманту к сотрудничеству, только надо не скупиться, предложить ей кусок пожирней. Неужели все эти мелодраматические разговоры, воспоминания юности и буря эмоций – элементы быстро просчитанной и тщательно исполненной комбинации по обработке будущего партнера? А ведь выглядело так искренне…

«Паранойя крепчает», – подумал Алекс. Если бы он был таким же подозрительным в первые дни своего знакомства с Магдой… Все могло бы обернуться по-другому. Хотя и непонятно как. Не исключено, Магда была бы жива. Но и горная тюрьма вампиров в Айрайзенвельте не была бы обнаружена, и его тело не превратилось бы в самовосстанавливающуюся биологическую машину. Кстати, о паранойе: похоже, роботакси везет его по какому-то странному маршруту.

Алекс завертел головой, пытаясь понять, где он находится. О том, чтобы запомнить дорогу в урбанистических джунглях Денвера, речь не шла. Но хотя бы общее понятие должно быть. Отель располагался в неплохом районе, хорошо освещенном, с находящимся на расстоянии двух кварталов парком. А это что такое?

Алекс скосил глаза на индикатор позиции, схематично отражавший карту города и расположение машины. Черта с два он что-то отражал! На фоне непонятно какого из денверских районов мерцала надпись: «Сервис не работает».

Посмотрев по сторонам и сообразив, что больше всего окружающая обстановка наводит на мысли о промышленной зоне (таковой рядом с отелем точно быть не могло), Алекс нажал кнопку вызова аварийной службы. Приятной неожиданностью было то, что вместо записанного голосового меню ему ответил живой человек.

– Дежурный оператор Майк Робертс слушает, – у парня явно был сегодня удачный день, голос буквально вибрировал и звучал очень радостно.

– У меня проблема с роботакси, – сказал Алекс. – Оно везет меня непонятно куда, индикатор позиции не работает, и я не знаю, что предпринять.

– Почему ты думаешь, что тебя везут не по адресу?

– Этот район не похож на тот, где находится мой отель.

– Возможно, дороги перекрыты и тебя повезли в обход? – поинтересовался оператор.

– Это у вас должно быть видно, перекрыты дороги или нет. – Алекс подумал, что ему повезло нарваться на жизнерадостного идиота. Американцы обожают рассказывать анекдоты про идиотизм обслуживающего персонала. Но попасть в герои анекдота – это надо исхитриться. – Вы можете остановить машину дистанционно?

– Ты можешь остановиться сам. Это намного проще.

Далее последовал пересказ висящей в кабине инструкции по самостоятельному торможению. Толку не было ни от устного инструктажа, ни от письменного. Ни один переключатель не работал, а такси продолжало поездку в неизвестном направлении.

– Та-ак. – До слабоумного оператора, кажется, начало доходить, что с машиной что-то не в порядке. Голос у него стал еще более радостным. – Можешь сказать мне номер твоего такси? Я попробую определить, где ты находишься.

У Алекса мелькнула мысль, что с этого-то и надо было начинать. Он подавил в себе закипающую ярость и принялся диктовать цифры. У дебила-оператора обнаружились еще и проблемы со слухом. Из шести цифр он ухитрился переврать четыре. Когда номер был передан и выверен, последовала минутная пауза, затем раздался ликующий голос оператора:

– А я тебя не вижу!

К этому времени Алекс осознал, что находится не просто в промышленной зоне, а в ее самой старой и запущенной части. Мощные здания из стекла и бетона сменились низкими неказистыми постройками. Яркие вывески компаний исчезли, и большая часть уличного освещения – тоже. Алекс посетовал, что паранойя так некстати была нейтрализована беседой со слабоумным оператором, и попытался, не останавливая машины, распахнуть дверь. Увы. Блокировка работала безупречно. Разбить стеклопластик кулаком тоже не удалось. А несколько секунд спустя такси уже прибыло к своему пункту назначения. Заработал механизм подъема жалюзи, и как только высота образовавшегося просвета превысила высоту машины, такси въехало прямо в здание. Жалюзи немедленно опустились. В неярком свете Алекс увидел, что машину поджидает один человек, непримечательный молодой парень совершенно безобидного вида. Увы, как только дверь такси распахнулась, «безобидный» дважды выстрелил Алексу в грудь.

Выстрелы сопровождались негромкими щелчками. Вместо сильных ударов Алекс почувствовал уколы. «Что за напасть такая? – подумал он. – Опять на инъекцию нарвался!»

– Дежурный оператор Майк Роджерс, готов приступить к обслуживанию, – весело отрапортовал парень. – Или у меня была другая фамилия? Вечно я путаю свои фамилии.

Алекс, почувствовавший после инъекций слабость во всем теле, осознал, что его дела совсем не так плохи, как показалось вначале. Он вполне мог напрячь мышцы и, похоже, совсем не утратил способность двигаться. К сожалению, лжеоператор не спешил к нему подходить.

– Двигаться можешь? – спросил парень.

– Не знаю. – Алекс не хотел себя выдавать.

– А ты проверь, – издевательским тоном предложил парень, – попробуй отстегнуть ремень безопасности. Я в тебя верю, уж больно ты тяжелый для двух ампул.

Алекс отстегнул ремень.

– А теперь выйди.

Стараясь не показать, на что он в действительности способен, Алекс выкарабкался из машины и навалился на нее всем телом, изображая, что еле стоит.

– Бедненький, – умильно произнес незнакомец, – как тебя шатает. А ну-ка, сядь в то кресло!

Направленный на Алекса пистолет использовался в качестве указки. Шансов наброситься на парня не было никаких. Пришлось, волоча ноги и пошатываясь, доковылять до старого, судя по всему – выдранного из какой-то машины кресла. Не успел Алекс усесться, как в него выстрелили еще одну ампулу.

– Крепкий ты парень, – сказал лжеоператор. – Другие после двух ампул только ползти могут, ноги их не держат. Смотри, не провоцируй меня. Эта штука расслабляет мышцы. Еще одна ампула – и ты не сможешь дышать. До кресла тащить тебя не пришлось, уже хорошо. Теперь мне надо, чтобы ты мог дышать и говорить. Но даже если подохнешь досрочно, я переживу. Даже плакать не буду. Понял?

Алекс молчал, пытаясь сообразить, во что он влип на этот раз. А заодно пытался понять, как на него подействовала третья ампула. Если сразу после выстрела он и ощутил жуткую слабость, то теперь способность двигаться к нему вернулась. Он, конечно, не в идеальной форме, но добраться бы ему до этого хлюпика – свернул бы проклятую цыплячью шею ко всем чертям. Откуда такая неуязвимость? Да из того же источника! Нанороботы, созданные Винченце Сальвати. То ли его последнее средство, то ли классический «Коктейль» сработал. Обнаруживает в крови постороннюю химию и устраняет. Дважды, когда Алекс отходил от травм, это здорово осложняло жизнь: никакое обезболивающее не действовало. И вот наконец-то отравляющее жизнь неудобство оказалось чрезвычайно полезным.

– Что молчишь? – похоже, похититель жаждал общения. – Тебе неинтересно, почему ты здесь оказался?

Алексу, конечно же, было интересно. Но он промолчал. Похититель в любом случае расскажет только то, что захочет. Пока есть возможность – надо осмотреться. Вдруг удастся увидеть что-то полезное?

Полезные вещи, а также бесполезные и даже вредные были недосягаемы для наблюдения. Две умеренно яркие лампочки освещали только небольшой кусок пространства рядом с Алексом и его похитителем. Все остальное терялось в темноте. Хорошо освещалось еще такси, но уж от этого толку точно не было никакого. А после того, как похититель дотронулся до лежащего на столе пульта, и заработал привод поднимающихся жалюзи, такси покинуло помещение. Неприятный момент. Поисками такси мог хоть кто-нибудь заняться, а вот поисками Алекса – вряд ли.

– Какой у меня молчаливый гость попался, – отослав такси, хозяин помещения устроился в своем кресле, куда более удобном, чем вырванное из машины сиденье. – Скучно мне с тобой.

– Так отпусти, – сказал Алекс. – Притащи сюда кого-нибудь другого, более веселого и разговорчивого.

– Так за другого мне не заплатят, печеночный паштет. А за тебя заплатят очень хорошо.

Алексу не понравилось, что его обозвали печеночным паштетом. Странное прозвище и почему-то очень обидное. Но он постарался, чтобы голос никак не выдал его злость, и спросил непринужденно, как на светском приеме:

– И кто же обещал тебе заплатить?

– Кто, кто… Твои друзья, кто же еще.

– И что ж это за друзья?

– Настоящие друзья, готовые платить деньги за пропавшего друга, есть только в сетевой группе «Розыск друзей», – похититель ухмыльнулся. – Вот они и готовы за тебя раскошелиться.

Алекс лихорадочно соображал. Сетевая группа «Розыск друзей» имела печальную известность. Для розыска друзей ее использовали редко, в основном – для поиска сбежавших мужей и жен, а также должников. Подавалось множество судебных исков, требующих ее закрытия, но безуспешно. Циркулировали слухи, что сетевая группа используется спецслужбами разных стран, но сам Алекс такого не наблюдал ни в России, ни в Европоле. Неужели все так просто и банально: преступные медики или вампиры выложили его данные в Сети!

– Насколько я помню… – Алекс действительно не был уверен в том, что говорит, – суд запретил обещать за розыск крупное вознаграждение. Какой смысл возиться из-за нескольких сотен, нарушать закон? Ведь компания такси не тебе принадлежит. Угон транспортного средства…

– Вы что там, в Европе, все такие законопослушные? – хозяин помещения засмеялся. – Говоришь, маленькое вознаграждение? И тебе так не хочется встретить старых друзей, что ты готов заплатить больше? Но я, честно говоря, даже не представляю, чем ты их так разозлил. Учитывая специфику заказа… а такие заказы мне раньше не попадались, они на тебя очень, ну просто очень злы.

– Я тихий мирный человек. – Алекс решил затягивать разговор настолько, насколько это ему удастся. Каждую минуту нанороботы очищали его кровь от какого-то количества мышечного релаксанта. А похититель этому средству доверяет, очень доверяет, раз решил не связывать сидящего напротив стокилограммового бугая и держит в руке всего лишь стреляющий ампулами пистолетик. – Никого не злю, ни с кем не ссорюсь. Расскажи мне, что тебе предложили, и мы обсудим возможные варианты.

– Ни малейшего страха в голосе! – собеседник Алекса восхищенно поцокал языком. – Или ты непробиваемо туп, или крут до невозможности. Но такие крутые ребята не попадаются, как последние неудачники. Значит – туп.

– Ты хотел мне что-то рассказать, – напомнил Алекс.

– Я? Хотел? Это ты хотел что-то услышать. А какой мне интерес тебе это рассказывать?

– Я не настаиваю. – Алекс старался говорить максимально ровно. Его собеседник, судя по интонациям и мимике, запросто мог психануть. А игра, как тут ни крути, шла на его поле. И отсутствие веревок хоть и повышало вероятность выжить, но не давало стопроцентную гарантию. – Не рассказывай, просто объясни, что тебе от меня надо.

– Ничего особенного, – парень поерзал в кресле и поудобнее перехватил пистолет. – Голова, печень, кровь. До последнего миллилитра. Уж очень за нее хорошо платят.

– Ты в своем уме? – В памяти Алекса промелькнуло воспоминание о наемниках, отрубающих голову Магде. Там, правда, не шла речь о печени и крови. Очевидно, медики вошли во вкус. Но каким образом они нашли его в Денвере? Он ведь уже несколько месяцев покойник! – Ты утверждаешь, что в сетевой группе «Розыск друзей» делают такие заказы?

– Все очень просто. Внутри сетевой группы «Розыск друзей» есть группа поменьше. Для избранных, охотников за головами. Поверхностная информация, все эти миллионы одноклассников, сбежавших мужей и кредиторов – просто идеальная маскировка. В таком бедламе можно спрятать ВСЕ. Но по условным знакам мы можем отличить настоящий заказ от «белого шума». А владея паролями, можно зайти глубже и узнать величину настоящего гонорара, получить более полную информацию о разыскиваемом. А в случае особого заказа, как с тобой, узнать специфические требования, получить соответствующие рекомендации. Ведь не каждый день я отправляю в Европу отрезанные головы с печенкой. Мой бот уже два с лишним года отслеживает систему видеоконтроля в Денверском аэропорту и постоянно обновляет базу данных из «Розыска друзей». Отследить тебя дальше тоже не представляло особого труда. Ну а когда ты решил воспользоваться самой дешевой в Денвере компанией такси, чью машину может угнать даже уличный хулиган, я понял, что сегодня мой день.

– Слава Богу! – воскликнул Алекс.

– Что? – похититель выглядел озадаченным. – Что ты сказал?

– Слава Богу!

– Почему?

– Ну, хоть с такси я не прогадал, самую дешевую компанию выбрал.

– Чертов дебил! – Парень вскочил со своего кресла, и Алекс напрягся. «Подойди, сволочь, – мысленно взмолился он, – я же полностью парализован, тебе будет так приятно избить беспомощного человека…» – Ты еще шутишь, ты не понимаешь, что твоя жизнь висит на волоске.

– Если я буду плакать и умолять сжалиться, это поможет? – Алекс наблюдал за собеседником и понял, что за «психованностью напоказ» кроется обычная попытка психологического давления.

– Не поможет.

– Вот я и действую наоборот. Пытаюсь тебя рассмешить. Вдруг это поможет?

– Тебе, дебилу, поможет только одно. Если ты сумеешь меня заинтересовать, если сможешь сделать мне предложение более выгодное, чем первоначальный заказ. – Внезапно похититель замолчал и принялся разглядывать Алекса так, словно пытался прожечь его взглядом. – Нет, ты не идиот, – заявил он после некоторого раздумья. – Просто у тебя на руках есть какой-то козырь, о котором я не знаю.

«Сообразительный, сволочь, – подумал Алекс. – Неэффективность парализатора – вот мой козырь. Только бы он не догадался».

К счастью, похититель предпочитал не анализировать, а болтать.

– Ты пропустил обычные для моих жертв две стадии. Первая – «Почему меня похитили?». Вторая – «Это не я вам нужен». Ты собираешься сразу начать с третьей: «Не смей меня трогать, а то плохо будет». Ты собираешься рассказать, какие крутые люди тебя прикрывают и как вытащат они меня из-под земли, если с тобой что-то случится.

– Не собираюсь, – спокойно ответил Алекс. – Ты давно в этом бизнесе. Наверное, хорошо умеешь прятаться. Зато я расскажу тебе что-то другое. Ничуть не менее важное.

– Давай, давай, – похититель с радостным видом уселся в кресло. – Наконец-то появится интрига. А то – скукотища.

– Не думаю, что ты сильно развеселишься, – сказал Алекс, – если узнаешь, что денег за меня тебе не заплатят.

– Это почему?

– Платить некому. Они либо сидят в тюрьме, либо убиты.

– Докажи.

– Элементарно. Используй поисковик в Сети. Ключевые слова: Австрия, Айсрайзенвельт, вампиры, облава. Почитай то, что найдешь. А потом поговорим.

Похититель махнул рукой над мобильником, замерцала виртуальная клавиатура, но он просто включил голосовой ввод.

– Пушистик, поиск! – Алекса чуть не передернуло. Этот хладнокровный убийца называл свой компьютер Пушистиком! – Ключевые слова: Австрия, вампиры, облава, Айс… райз… мать его.

– Айсрайзенвельт, – услужливо подсказал Алекс. Похититель повторил.

– Открыть второй результат, – бормотал хозяин помещения, – четвертый, пятый… Пока хватит, шрифт крупнее… Так…

Алексу не были видны висящие «в воздухе» открытые страницы, их мог читать только сам хозяин коммуникатора либо кто-то, стоящий с ним совсем рядом. Попытаться атаковать его, пока он сосредоточен на чтении? Расстояние – четыре хороших прыжка. Пока не стоит. Тем более сейчас должна проясниться одна, исключительно важная вещь. Если заявка на поиск Алекса размещена недавно (кто-то узнал, что он жив), похититель обнаружит это несоответствие. Австрийское гнездо вампиров разгромлено около трех месяцев назад…

– Пушистик, поиск, – скомандовал похититель. – Ключевые слова: Август Хирш.

Стараясь не выдать себя, Алекс перевел дыхание. Кажется, пронесло. «Розыск друзей» получил его данные давно, и сейчас проклятый ублюдок ищет, кто бы мог ему заплатить.

– Странные у тебя друзья, – сказал похититель после минутной паузы. – Но это объясняет специфику заказа. Хотя я и не знал, что, попив кровушки, вампиры закусывают печенью. В фильмах это не показывают. И получается, твоя кровь для них – это как для нас вино «Шато О-Брион» 2005 года. Но ты меня не убедил в главном. Я продолжаю считать, что мне заплатят. И благодаря тебе теперь даже знаю кто. Августа Хирша, который, похоже, стоял за всем этим пещерным борделем, так и не поймали.

– Надейся, – Алекс хотел с деланым безразличием пожать плечами, потом вспомнил, что должен разыгрывать почти паралитика. И голову он зря держит, если мышцы расслаблены, голова должна болтаться. Самое время показать, что последнее сопротивление мышц сломлено. Роняем голову, правая рука медленно сползает и повисает, губы тоже расслабляются, начинает капать слюна. И надо стараться говорить так, словно язык еле шевелится. Может, тогда ублюдок подойдет? Хотя бы обыскать… – Представь себя на его месте. Европол ищет, Интерпол ищет… Все ищут. А тут вдруг исполняют его заказ трехмесячной давности. Больше всего похоже на ловушку.

– Как тебя развезло, – Алекс сейчас не мог видеть собеседника, но даже по интонации предсказал довольную улыбку на его физиономии. – А все пытаешься умничать. И какого черта ты доказываешь, что ты для меня бесполезен? Неправильная линия поведения. Я уже разболтал столько, что просто обязан тебя убить. А вот если ты докажешь, что от тебя может быть польза…

Алекс молчал. Ничего он не хотел доказывать. Он хотел только услышать шаги по направлению к себе. Вот тогда и станет ясно, кто тут пытается умничать.

– В первую очередь, – разговор с будущими покойниками, похоже, был одним из любимых занятий похитителя, и он вещал без умолку, – я попробую сообщить заказчику, что объект у меня. Если придет ответ, отправлю ему тебя. Расфасованного. А если ответа не будет… Стоп. Стоп. Я, кажется, что-то упустил.

Болтун-похититель внезапно заткнулся. Судя по звукам – поднялся из кресла. Алекс напрягся. Звуки шагов… Нет, к нему не приближаются. Только бы гад не пошел за еще каким-нибудь оружием. Очень аккуратно, чтобы не было заметно, Алекс чуть-чуть повернул свесившуюся голову. Краем глаза он сумел увидеть похитителя. Тот никуда не шел, а если точнее – в глубокой задумчивости перемещался туда-сюда рядом со своим креслом.

– Интересно получается, – похититель говорил так, словно советовался сам с собой. – Минуту назад я поверил, что вампиры существуют. Но тогда получается… что есть Бог, дьявол, ад, рай…

«Чертов плагиатор, – подумал Алекс, – по-моему, у меня и интонация была такая же глубокомысленная, когда я вампиропоклонникам этот текст озвучивал. Только разница в том, что я притворялся, а этого осенило вполне искренне».

Опять последовала пауза. Похититель явно пытался осознать грандиозное открытие. Осознал. И даже сделал выводы.

– Так вот почему ты такой спокойный! – воскликнул охотник за головами. – Ты не боишься смерти, потому что в отличие от всех нас, кто ни в чем точно не уверен, знаешь, что после смерти попадешь в рай. А я, пусть даже через лет сто-двести, – в ад. И там уж мне достанется по заслугам.

Алекс молчал. Пусть человек бредит. Пока ход его мыслей очень… позитивный. Вдруг раскается?

Но криминальный образ мысли вряд ли мог привести к покаянию.

– О чем я говорю? – Похититель опять уселся в кресло. – Какой рай? Раз вампиры о тебе знают, ты должен был иметь с ними какие-то дела. А люди, которые путаются с вампирами, в рай не попадут. Это точно. Тогда почему же ты не боишься? Давай-ка, расскажи мне: что за дела у тебя с вампирами и почему они тебя заказали?

В голове у Алекса метнулось несколько версий. В основном – вариации его легенды о желании стать вампиром (конечно, без упоминания Европола). И тут ему вспомнилась Магда. С ее черным юмором, благодаря которому вся Европа ополчилась на рестораны африканской кухни, якобы подающие человечину. Похититель, как это ни странно, выглядит доверчивым. Версию с вампирами проглотил на ура, реальные заказчики-медики даже не обсуждались (а ведь кому, кроме медиков, могут понадобиться специфические кровь и печень?). Что, если подшутить над этим гадом, скормив ему такую дикую ложь…

– Ты не поверишь, – безразличным голосом пробормотал Алекс.

– Если не поверю – проверю, – ухмыльнулся похититель. – С гипнотропином все расскажешь, как на исповеди.

– Ты должен знать, что нет для вампиров ничего лучше, чем кровь эльфов, – с той же безразличной интонацией продолжил Алекс.

– Кровь эльфов, ну, допустим… – чувствовалось, что до охотника за головами не доходит, – любят. Ну а нам-то что с этого? Постой-постой! Ты хочешь сказать, что ты, мать твою, – эльф?

Алекс благоразумно промолчал.

– Что-то здесь не так. Спинным мозгом чувствую, что-то здесь не так. Ты – эльф? Почему я не верю? Пушистик, поиск. Слово – эльф.

Похититель принялся командовать своим коммуникатором-компьютером и на несколько минут оставил Алекса в покое. Потом, изучив весь выбранный материал, веско заявил.

– Я так и думал, Ты не можешь быть эльфом.

Алекс продолжал молчать.

– У тебя нормальные уши, – молчание собеседника для настоящего болтуна – не повод прервать диалог, – а у эльфов уши остроконечные. И телосложение у них не такого типа, как твое.

– Как ты думаешь, если бы я ходил с остроконечными ушами, я привлекал бы внимание? – спросил Алекс.

– Ага, ты каким-то образом уши спрятал?

– Это ты сказал, – Алексу, со свисающей на плечо головой и текущей изо рта слюной, было тяжело изображать высокомерие, но он очень старался. («Мы, эльфы, гордый народ…»)

– Слабенькая доказательная база, – охотник за головами внезапно заговорил на языке следователей. – Единственный аргумент в пользу твоей версии – высокая цена, объявленная за твою кровь. Ну а печень… Пушистик, поиск! Ключевые слова: печень эльфа.

Алекс уже был не рад, что так неудачно пошутил. Чего он добился? Юмор ситуации может оценить только он сам, но ему почему-то не смешно. И как теперь подманить к себе этого типа?

– Ничего не нашел про печень. – Похититель отстал наконец от своего компьютера. – Что-то здесь нечисто. И даже если ты четырежды эльф, почему ты, мать твою, такой спокойный? Ты думал, я узнаю, что ты эльф, упаду на колени, стану просить прощения и отпущу тебя? Ты думал, если ты эльф, то я тебя не прикончу?

– Конечно, – в самый неподходящий момент Алексу наконец-то стало весело. И он, кажется, понял, как подманить к себе проклятого болтуна. – Если ты не самоубийца.

– Во как! – оживился похититель. – Угрожаешь. Третья стадия. Слава богу! Мне угрожают, мир не сошел с ума. Я не самоубийца. Но в ад, рай, вампиров и эльфов я если и поверю, то только в третью очередь. Во вторую очередь я верю в себя. Ну а в первую… ни за что не угадаешь. Я верю в деньги. За те деньги, что были мне обещаны, я тебя убью и распотрошу, невзирая на всех эльфов вместе с их феями.

– Нас мало, – Алекс продолжал свои упражнения на тему «гордость с вывернутой шеей», – около пяти тысяч. О моей смерти немедленно узнают. А найти такого вонючего любителя, как ты, – элементарно.

– Вонючего любителя?! – взвился охотник за головами. – И это говорит слабоумный придурок, который так легко мне попался? Даже полные дебилы, когда сбегают из своих пансионов, прячутся лучше.

– У нас свои методы, – гнул свою линию Алекс. – От них не скроешься. Даже если изменишь внешность.

– Декретом от сегодняшнего дня объявляю эльфов несуществующими, – заявил похититель. – Вместе с их методами розыска.

– Да тебя и человеческими методами найдут легко. – Вместо презрительной ухмылки у Алекса получилась обильная струйка слюны. – Я же говорю – любитель. Что надо делать в первую очередь, когда похищаешь человека?

– Я учебников не читал, – похититель откровенно забавлялся. – Мое первое правило – ввести мышечный релаксант. Дальше по ситуации. Если объект женского пола – рекомендую трахнуть.

– После обездвиживания объекта первым делом следует дезактивировать его коммуникатор. – Алекс попытался говорить так, словно читал инструкцию.

– Есть в этом что-то, – согласился охотник за головами. – Мобильник элементарно пеленгуется. Если бы ты был особо охраняемой особой, я бы так и поступил. А потом отъехал бы подальше от того места, где отключил мобильник. Надо же, нашел, кого учить. А тебе, значит, срочно надо, чтобы я отключил твой коммуникатор? И ты, с гениальной непринужденностью, мне на это намекаешь. И тогда на каком-то деревенском пульте, где сидят твои братья по разуму, красной лампочкой загорится сигнал тревоги. И мне надо начать бояться. Угадал? Боже мой, какие напыщенные дебилы! Теперь я верю, что ты эльф. Только сидящим в лесной глуши дикарям такая сигнализация может показаться верхом совершенства. «От них не скроешься. Даже если изменишь внешность», – передразнил он Алекса зычным басом. – Я с удовольствием подожду твоих мстителей. Надеюсь, все они так же сообразительны, как ты. Я даже смогу открыть бизнес по поставкам эльфийской крови. А есть шанс, что твоим розыском займутся феи? Трахнуть фею – это же мечта! Мстители, ау, я жду вас!

– Люблю оптимистов, – сказал Алекс. – Они умирают легко.

– Заткнись, падаль! – рявкнул охотник за головами. – Ну-ка посмотрим, что ваши деревенские мастера намудрили с мобильником…

Похититель поднялся из своего кресла, подошел к Алексу. Стреляющий ампулами пистолет он переложил в левую руку. Алекс почувствовал, как дуло уперлось ему в плечо.

– В каком кармане мобильник? – спросил охотник за головами.

– Ты же умный, найдешь сам, – выдавил из себя Алекс.

Похититель отвесил ему мощную оплеуху. Правой рукой. Левая с пистолетом на какое-то время была отведена в сторону. Возможно, чтобы избежать случайного выстрела. Упускать такой шанс – великий грех. И Алекс не упустил. Удар без замаха, исполненный якобы висящей правой рукой, прошел блестяще. Судя по звуку, пистолет отлетел в сторону. Похититель отшатнулся, начиная принимать защитную стойку, но отразить следующий удар Алекса не успел. Удар вышел не очень техничным, зато от души. От всей души! Алексу даже показалось, что, когда противник отлетал в сторону, его ноги оторвались от пола.

Хилый на вид парень оказался чертовски живуч. Уже через пару секунд он довольно резво начал двигаться, и Алексу, во избежание осложнений, пришлось прыгнуть вперед и навалиться на противника. Полицейская сноровка помогла заломить руки похитителя за спину. А дальше? Наручников нет, ничего похожего на веревку рядом не валяется. Алекс попытался взглядом найти пистолет с мышечным релаксантом – безуспешно. Противник тем временем заговорил.

– Ну и удар у тебя, – пробурчал он. – Гидроусилитель вставил в руку, что ли?

Алекс ничего не отвечал, обдумывая дальнейшие действия. Он мог двигаться, мог сильно ударить. Но пока его заторможенные движения хороши только для ближнего боя. Особенно такого, где на него работают лишние 25–30 килограммов веса. Вывернись сейчас его противник и ускользни – хлопот не оберешься.

– У тебя другой обмен веществ, – судя по голосу, противник вел светскую беседу, а не лежал на полу с вывернутыми за спину руками. – Ты действительно, мать твою, эльф! Я люблю свою работу! Она позволяет мне встречаться с интересными людьми.

– И убивать их. – Алекс дополнил своего оппонента, недоумевая от его невозмутимости. Он не чувствовал ни малейших признаков сопротивления. Охотник за головами лежал расслабленный, словно в постели с девушкой, а не на полу, под стокилограммовой тушей врага.

От мыслей о постели и девушке Алексу инстинктивно захотелось отстраниться. «Не поддавайся на обман, – одернул он сам себя, – несколько мгновений назад сам изображал из себя безобидное беспомощное растение. А этот псих на полу вообще непредсказуем».

– Я же говорил, что убивать необязательно, – ответил похититель. – Если кто-то сумеет меня заинтересовать, мы можем и договориться.

– Слушай, ты, любитель фей, – сказал Алекс, – ты что, не понял, что ситуация изменилась? Теперь ты должен меня заинтересовать, чтобы я оставил тебя в живых.

– Ой, какой мы великий и ужасный… – чертов ублюдок действительно говорил так, словно продолжал сидеть с пистолетом в руках. – Для того, чтобы меня убить, надо быть самоубийцей. Тебе знакомы эти слова?

– Третья стадия. А тебе знакомы эти слова?

– Просто моя угроза куда весомей. Я работаю с парнями из наших правительственных контор. Выполняю кое-какие заказы. Если исчезну, они могут забеспокоиться.

– А могут и не забеспокоиться, – не смог удержаться от издевки Алекс. – А ты, оказывается, еще и герой. Заботишься о своей стране в перерывах между убийствами. И если я тебя сейчас придушу, то тебя похоронят на Арлингтонском кладбище?

Пренебрежение к противнику и увлечение дурацкими разговорами не проходят безнаказанно. Алекс убедился в этом, когда сумел скрутить своего похитителя. Несколько минут спустя он получил еще одно подтверждение этого правила. Расслабленный чуть ли не до состояния жидкости охотник за головами буквально «вытек» из его объятий. Через мгновение он обрел жесткость и упругость стальной пружины, отбросил в сторону Алекса, а сам закувыркался по полу. Алекс рванулся следом, но опоздал. Судя по всему, похититель догадывался, где упал стреляющий капсулами пистолет и, после целеустремленного кувыркания, сумел его схватить. Алекс получил два выстрела в упор. Он по инерции налетел на стреляющего противника, невзирая на охватывающий тело паралич, сумел ухватиться за руку с пистолетом. Оставалось дать команду своей руке… Это было чертовски тяжело, Алекс буквально использовал внутренний монолог: «Сжать! Повернуть! Держать!!!» Рука (скорее – манипулятор какой-то, что там говорилось про гидроусилитель?) с трудом, но послушалась. Палец противника оказался зажатым на спусковом крючке, две ампулы расплескали свое содержимое где-то на стенах помещения. В третий раз раздался ласкающий уши звук пневматики, работающей вхолостую.

Похититель разжал руку, выронил пистолет и вырвался из захвата Алекса. Отпрыгнул назад на пару метров и принял боевую стойку.

– Ай-ай-ай, а обмен веществ-то у нас не идеальный, – сказал он, – с ног не валишься, но и двигаться у тебя не получается. Любишь подраться? Получай! Леди и джентльмены, ваши ставки! Слабак против паралитика!

Последовала атака. Больше всего она напоминала отработку ударов на манекене. Было чертовски больно, но могло быть и хуже: Алексу показалось, что похититель бил еще не в полную силу. И пока, слава богу, удары не были направлены в область шеи и головы, что представляло самую большую опасность. Но это начало, противник не знает, насколько подвижен Алекс, вот и бьет так, чтобы гарантированно избежать захвата. Разведка боем.

«Не думать, – скомандовал сам себе Алекс, – выгрузить мысли из головы. Рефлексы, ресурсы… мобилизовать все. Чертовы нано, очищайте кровь быстрее, а то очищать будет нечего!»

Во время следующей атаки Алексу удалось изобразить несколько блоков. Противник задействовал ноги. Пока он наносил удары по голени, и Алексу удалось отступить. Даже без этих ударов ноги держали его с трудом. Что же это делается? Так можно и доиграться.

К счастью, охотник за головам проявлял сверхосторожность. Он явно боялся еще раз недооценить противника. Не новичок в драке, он производил впечатление регулярно тренирующегося человека. При этом – не самоучки, работающего с виртуальными спарринг-партнерами из «Нинтендо».

Пританцовывая перед Алексом и делая резкие выпады, похититель заставлял его пятиться. Предугадать, что ждет сзади, было невозможно. Даже урвать мгновение, чтобы оглянуться, – и то не представлялось возможным. Только бы не споткнуться!

Скорости катастрофически не хватало. Похититель, несколько раз имитировав удар, нанес один настоящий. Простой, по корпусу. Словно зритель, любующийся замедленной съемкой, Алекс наблюдал, как кулак противника приближается к его ребрам с правой стороны. Блок… блок безнадежно запаздывал. Отклониться… тоже не получалось. Судя по ощущениям, ребро треснуло, боль ударила по всему телу. Он закусил губу, одной болью ослабляя другую.

– Очко в пользу слабака! – весело крикнул похититель, не прекращая пританцовывать в стойке, больше всего напоминающей боксерскую. – Леди и джентльмены, ставки все еще принимаются.

А через мгновение противник совсем не по-боксерски взлетел в воздух. Удар ногой четко шел в голову, но на этот раз Алексу хватило скорости на резкое приседание с уклоном. Боковым зрением он увидел справа от себя смотровую яму и рванулся влево. Противник элегантно приземлился.

– Может, ползать будешь? – с издевкой спросил он. – А я попытаюсь тебя растоптать. Это будет интересно смотреться со стороны.

Алекс встал в полный рост, сгруппировался в защитную стойку. В метре-полутора за спиной угадывалась стенка. Меньше возможностей для маневра, но есть одна идея…

Противник понимал, что его главное преимущество – скорость. Удары рук всегда быстрее, чем удары ног. Вот он и решил попытать удачи, обрушив на Алекса шквал прямых ударов. Треснувшее ребро не давало Алексу как следует вдохнуть, перед глазами плыли круги. Уйдя в глухую оборону, несколько ударов он все же пропустил, отчего треснувшее ребро заставило боль побить все предыдущие рекорды.

К счастью, похититель не понял, что еще минута-другая таких атак, и ему удастся «дожать» своего противника. Скорее всего, у него самого, очень вовремя для Алекса, появилось желание передохнуть. Отдыхал охотник за головами, пританцовывая перед Алексом и поливая его отборной бранью. Похоже, на изощренные издевки фантазии уже не хватало.

Потом последовала еще одна атака. Короткий прямой удар левой в печень, плавно переходящий в удар локтем той же левой в область шеи. Классическая комбинация, отработанная Алексом на тренировках не один десяток раз. Эх, если бы не треснувшее ребро!

Захват Алексу не удался. Он отступил, спиной уткнувшись в стену. Противник стоял перед ним уже без пританцовывания, просто покачивался, перенося вес тела с одной ноги на другую.

– Так бы и размазал тебя по этой стенке тонким слоем, – заявил он, ухмыляясь. – Но ведь кровь собрать не получится, да и печень твоя мне нужна целая. Сейчас ударил, не подумав, потом даже испугался, что не блокируешь. Спасибо, спас мои деньги.

Алекс промолчал. Беречь дыхание было важнее, чем выводить врага из себя. Где-то рядом уже приготовился к работе ангел смерти. Пришло время убивать или умирать.

Стараясь сохранить защитную стойку, Алекс перенес вес тела на левую ногу, правую немного отодвинул назад. Явно упираться ею в стенку опасно, противник может догадаться…

Охотник за головами пошел в атаку. В то же мгновение Алекс рванулся ему навстречу. Правой ногой он оттолкнулся от стены, используя ее как стартовый ускоритель. Если не схватить противника сейчас, побегать за ним в помещении не удастся.

Похититель прозевал бросок Алекса, но сориентировался быстро. Когда оба рухнули на пол, Алекс обнаружил в своих объятиях ту же невероятно гибкую тварь, которая однажды уже сумела ускользнуть. Ну уж нет! Только не сейчас!

Раненным медведем Алекс навалился на противника, давил его весом и грубой силой. Он пропустил несколько ударов локтями и коленями, которые чуть было не вышибли из него дух. И так уж получилось, что оказался в результате за спиной похитителя, лежащего лицом вниз, правая рука держала в замке его голову… Еще усилие… Старая, как мир, борьба за выживание, когда из двух противников в живых может остаться только один. И что может быть эффективней в поединке голыми руками, чем свернуть противнику шею?

Первый раз в жизни Алекс убил человека таким образом. Он мог бы впечатлиться этим событием, если бы не был сам настолько близок к смерти. А сейчас, когда непосредственная угроза миновала, чувствовал себя ненамного лучше лежащего рядом покойника. Это очень сильно ослабляло впечатлительность. Среди всех тех сигналов тревоги, которые посылало избитое тело, один ощущался особенно неприятно. Алекс пошарил рукой слева, у нижнего края ребер. Вот черт! Этого еще не хватало для полного счастья! Какой-то короткий плоский предмет торчал между двумя нижними ребрами. Превозмогая боль, Алекс его выдернул и поднес к глазам. М-да, оружие последнего шанса. Короткое фторопластовое лезвие без рукоятки. Носится в специальных карманчиках, не определяется металлодетекторами. Когда эта сволочь успела им воспользоваться?

Алекс бросил взгляд на мертвого противника. Вспомнилась стандартная фраза: «Голова повернута под углом, несовместимым с продолжением жизненных функций». Или это как-то по-другому формулируется? Как бы собственный организм смог продолжить свои жизненные функции. Два раза он вытаскивал Алекса с того света, но всегда есть опасение, что очередного чуда может и не случиться.

Алекс попытался встать. Сил не было. С трудом удалось сесть. Кровь из раны не текла. Это должно радовать или беспокоить? Сколько времени уйдет на восстановление? Остаться лежать на полу или попробовать добраться до кресла? Кто-то сможет зайти в помещение, пока он будет приходить в себя? Десятки вопросов всплывали в мозгу одновременно, сил придумать к ним вразумительные ответы не было. Алекс уронил голову на грязный бетонный пол и отрубился.

Глава 11

Саманта Каллисен затеяла с Магдой спор о разновидностях вермута. Алекс не сомневался, что познания Магды куда глубже, и она переспорит американку. Хотя, кто знает, пока к голове Магды не прирастили новое тело, она могла утратить часть своей профессиональной памяти. Вот у него, Алекса, точно с памятью проблемы. Как он попал в этот ресторанчик вместе с Магдой и Самантой? Судя по ощущениям, он не так давно сильно перебрал. И явно не вермута. В голове шумит… в ушах шумит… Или это один и тот же шум? Даже отдельные слова в разговоре сидящих рядом женщин перестал разбирать. Ах да, конечно, они же не говорят по-русски, вот он и не понимает ни слова. Стоп, что-то здесь неправильно. Он должен чертовски хорошо говорить по-английски, с каких это пор он забыл язык? Появился официант. Что за чертовщина? Откуда взялся этот тип? Алекс же его убил, свернул шею, что он здесь делает?

– Вы заказывали три печеночных паштета, – сказал официант, и Алекс обрадовался, что знание английского языка к нему вернулось. Или это шум в голове немного притих? – Но на кухне есть печенка только для двоих. Кто-нибудь хочет изменить заказ?

– Я поставлю вашему ресторану низкую оценку, – заявила Магда. Алексу показалось, что голос звучит совсем по-другому, не так, как звучал до ее смерти в доме Винченце Сальвати.

– Как вам будет угодно, – вежливо произнес официант, – но один заказ надо изменить.

– Слушай, парень, – обратился Алекс к официанту, – почему ты живой? Я же тебя убил, собственноручно свернул шею.

– Сэр эльф? У вас что-то с памятью? – Официант выглядел удивленным. – Вы все забыли? Я же перед смертью вас укусил, а ваша кровь действует лучше любого лекарства. Меня надо было расчленить и сжечь, тогда бы я не воскрес.

– Странные вы люди, – вмешалась Саманта. – Расчленить, сжечь… как можно говорить о таких вещах перед едой? Испортили аппетит. Отмени мой заказ, просто принеси мне «Чинзано Бьянко» со льдом.

– Благодарю вас, леди. – Официант вежливо поклонился Саманте и Магде. – Сэр, – еще один поклон в сторону Алекса, после чего официант развернулся и отошел.

Алекс испытал необыкновенный прилив гордости. Чертов мерзавец был таким хамом, а вот после того, как ему свернули шею, превратился просто в образец вежливости. Это его, Алекса, заслуга. Но когда эта тварь успела его укусить?

К столу подошли еще двое. Алекс чуть не подпрыгнул от изумления. Как успели они познакомиться, что делают вместе? Николь Вэнс и Рашид Киреев собственной персоной. Что-то Рашид на него никак не реагирует, а должен. Официально он, Алекс, мертв. Есть повод удивиться. Такое впечатление, что Рашид его вообще не узнал. Притворяется? Не-ет, актер из Рашида никакой.

– Вы нас пригласили, – Николь Вэнс обратилась к Саманте.

– Да-да, очень хорошо, что вы пришли. – Саманта привстала, пытаясь взглядом найти официанта. – Минутку, сейчас я договорюсь, не хватает одного стула.

Рашид внимательно рассматривал сидящих за столом, особое внимание уделяя сходству (или отличиям?) Саманты Каллисен и Николь Вэнс. Это нетрудно было понять по тому, как он переводил взгляд с одной женщины на другую. Алекса компьютерщик практически проигнорировал. Мимолетный взгляд – вот и все внимание, уделенное старому другу.

Официант принес недостающий стул, вручил Николь и Рашиду меню. Алексу стало интересно, будет ли секс-кукла что-то заказывать. Рот-то у нее есть, но основное его назначение – совсем не прием пищи. Кстати, Магда тоже с интересом разглядывает «близняшек».

Официант, изогнувшийся вопросительным знаком, навис над клиентами, изучающими меню. Горит у него, что ли? Куда он спешит? И тут Алексу стало страшно. Как могут они довериться этому человеку, будь он хоть трижды вежлив и предупредителен? Да еще в таком деле, как еда! Он под завязку накачал Алекса мышечным релаксантом, черт знает, что он может добавить в те блюда, которые принесет.

Алекс вспомнил, как, стараясь убить друг друга, они с официантом катались по полу. Казалось, это было совсем недавно, чуть ли не здесь. Алекс непроизвольно посмотрел вниз, себе под ноги. И очень удивился. Ресторан выглядел таким солидным, дорогим, но пол… бетонный, покрытый толстым слоем пыли, каким-то мусором. Не веря своим глазам, Алекс нагнулся, чтобы разглядеть это безобразие вблизи. Ну-ка… шумящая голова оказалась чрезвычайно тяжелой, он не смог ее удержать, и пол полетел навстречу лицу. Алекс зажмурился, но удара не последовало. И, вдохнув запах заброшенного, давно не прибираемого помещения, он открыл глаза.

«Крепкий сон – залог здоровья», – Алекс не помнил, когда в его памяти засела эта фраза. Но в данном случае она приобрела черты прописной истины. Никаких ресторанов, никакой веселой компании с воскресшей Магдой. Просто сон. Что особенно важно – целебный. Треснувшее ребро не болело, в том месте, где его пырнули пластиковым лезвием, тоже не было никаких неприятных ощущений. Слабость – да, чувствовалась. Слабость человека, который не ел несколько дней. Конечно, пришел старый друг – голод: все ресурсы сгорели во время процесса заживления. Что там со временем?

А со временем было плохо. Шел четвертый час ночи. До встречи с Самантой оставалось чуть больше восьми часов. Вроде бы – приличный отрезок времени, если бы не одна проблема… Проблема лежала рядом на полу со свернутой шеей.

Алекс не мог подобрать слова, чтобы обругать самого себя. Сутки в чужой стране, а на нем уже висит покойник! И попробуй докажи, что это была самозащита. А если при разбирательстве выяснится, что «украинский бизнесмен Андрей Горленко» – это восставший из мертвых российский банковский служащий Алекс Минаков, он же – погибший при исполнении сотрудник Европола? Люди Электрика готовили документы в спешке, американская Фемида может найти какое-то слабое место.

С ненавистью посмотрев на покойного, Алекс поднялся и отправился на поиски съестного. Если он хочет что-то придумать, то он просто обязан поесть. Пока мозг ни на что не способен, кроме мыслей о еде. Похититель планировал провести в этом помещении немало времени, по всему было видно, что он не спешил. Следовательно, он просто был обязан запастись каким-то провиантом.

Объемистая сумка из термоизолирующего материала стояла на самом видном месте. Первым делом Алекс схватил начатый полугаллонный пакет яблочного сока и вылил в себя его содержимое. Потом была уничтожена упаковка яблочного пирога. В глубине сумки Алекс увидел вакуумную упаковку копченого мяса, но он предпочел легкоусваиваемые продукты. Во время еды мысли крутились вокруг недавнего сна. Все увиденное было настолько реальным… Чертовщина какая-то! Этот общий сбор, включающий в себя двух покойников… Если бы у него был знакомый психоаналитик, вот кого можно было бы поспрашивать.

Но психоаналитика под рукой не оказалось, пирог был уничтожен до последней крошки, и анализ сна отодвинулся в неопределенное будущее. На повестку дня (если точнее – ночи) встал первостепенный вопрос: как избавиться от мертвого тела.

Алекс подумал, что это – самая настоящая ирония судьбы. Ему, бывшему служителю закона, необходимо срочно уничтожить главную улику. Уж кто-кто, а он знает массу способов. Если бы все это не происходило в чужой стране, где он находится всего лишь сутки, в непонятно каком месте чужого, неизвестного ему города!

Алекс вспомнил, как, еще будучи в Питере, он откровенно скучал на тренинге по творческому решению проблем. Там еще были какие-то основные правила… Неужели это может помочь? Теперь остается вспомнить хоть одно из этих правил. Как назло, в голову ничего не лезло. Может быть, то, что он дважды умирал, повредило ему память? Умирал, воскресал… Что в это время творилось с информацией в мозгу? Вот уж нашел самое подходящее время задуматься. И тут сочетание слов об умирании и воскресении запустило в голове цепочку ассоциаций. Алекс вспомнил выступление какого-то уличного религиозного проповедника. Он тогда еще удивился, насколько формулировка проповедника повторяла одно из правил творческого мышления: «Каждая проблема содержит в себе решение».

А проповедник сказал так: «Каждая проблема содержит в себе решение – выход из этой проблемы. Бог предусмотрел, чтобы любая ситуация, самая неразрешимая проблема, с которой мы сталкиваемся в этом мире, сама же стала для нас подсказкой к ее решению».

Алекс посмотрел на мертвого охотника за головами. Другие правила не вспоминались. Получается, эта мертвая сволочь должна каким-то образом подсказать, каким образом уничтожить собственный труп?

И тут все встало на свои места. Похититель не скрывал, что собирается его, Алекса, убить. Отрубить голову, вырезать печень, сцедить кровь. Бррр! А что он собирался делать со всем остальным? Зарыть где-то здесь? Сжечь, растворить? Для всех этих вариантов он просто обязан был запастись оборудованием.

И Алекс взялся за поиски. Набор хирургических инструментов он нашел быстро. Чуть погодя – мощную портативную электропилу. Стерильные пластиковые контейнеры разных типов. Рядом с ними стояла огромная коробка с одноразовыми медицинскими перчатками, которые Алекс немедленно надел. Он, конечно, наследил, предстоит немалая работенка по уборке, но с этого момента можно хотя бы не беспокоиться об отпечатках пальцев.

Недалеко от перчаток и простейшей пластиковой тары стоял еще один контейнер. Это уже было оборудование из «высшей лиги». С прикрепленными к нему миниатюрными баллонами сжиженного азота, с толстыми стенками и с электронным управлением. Алекс, несмотря на цейтнот, долго разглядывал красный логотип «ТрансМедикс», изображенный на стенках этого «умного» контейнера. Он даже толком не мог понять, о чем думает и думает ли вообще.

Осознать, что он мог закончить свой жизненный путь в этой медицинской коробке всего несколько часов назад, что все, сказанное лежащим сейчас на полу типом, не было черной шуткой… Осознать, что слишком часто в последнее время он гулял по самой границе между жизнью и смертью… Если два предыдущих раза, когда Алекс достаточно далеко зашел на «чужую» территорию, не оставили особых зарубок в памяти, то это несостоявшееся путешествие сумело поразить его воображение таким вот знаковым сувениром.

Валяющийся сейчас на полу убийца заслужил свою смерть. И раньше-то Алекс не мучался угрызениями совести, а сейчас он ощутил что-то вроде гордости. Да-да, гордости, которую испытывают люди, сделавшие важную, общественно полезную работу. Может, это ожило в нем нечто полицейское: «Я просто исполнял свой долг»? Конечно, в первую очередь он спасал свою жизнь. Но, убив опасного хищника, он каким-то образом отомстил его предыдущим жертвам и прервал цепочку преступлений, которая могла тянуться достаточно долго.

Когда-то давно помещение использовалось в качестве автомастерской. Смотровая яма, которую Алекс разглядел во время драки, была неотъемлемым атрибутом любого места, где занимаются ремонтом автомобилей. Но то, что увидел там сейчас Алекс, относилось совсем к другой области техники. Спустившись в глубокую и длинную траншею с забетонированными стенками, Алекс остановился у обнаруженного им устройства. Что-то в этом духе он и предполагал найти. Компактная печка для сжигания… допустим, мусора. К ней прикреплена электрическая воздуходувка, подсоединен газовый баллон. В дальнем углу траншеи стоял еще один, запасной. А что с трубой? Запашок ведь должен быть еще тот… Вопреки ожиданиям толстая гофрированная труба шла не вверх, а вниз. Алекс немного повозился и аккуратно вытащил ее из отверстия в стене. Потянуло сыростью. Скорее всего, дыра вела в городскую канализацию, трудно предположить естественные пещеры в центре промышленной зоны. Засунув руку в отверстие, пальцем в перчатке Алекс провел по ближайшему участку стенки. Посмотрел на результат. Сажа, много сажи. Да и печка не выглядела новенькой, непользованной. Сколько человеческих тел завершили свое существование в пламени этого мини-крематория? Как часто люди, востребованные через «Розыск друзей», летели через денверский аэропорт? Алекс вспомнил, что этот аэропорт является крупнейшим в Северной Америке и то ли третьим, то ли четвертым по величине в мире. И два с лишним года безжалостный душегуб его контролировал. Ничего себе, поле деятельности для охотника за головами! Да и до этого периода убийца вряд ли занимался благотворительностью. Нет, не стоит задумываться о количестве убитых и сожженных, пустая трата времени. И местная полиция вряд ли даст точный ответ, даже если у нее будут все данные. Алекс разозлился на местных стражей порядка. Надо же, проспали серийного убийцу у себя под носом. Хотя, похоже, парень был чертовски осторожен. Не нарвись он на изобретение Винченце Сальвати, этот конвейер смерти мог работать очень долго.

В яме находился еще один неопознанный механизм, но Алекс, не понаслышке знающий о том, насколько сложно замести следы при уничтожении человеческого тела, догадывался, что он обнаружит. Действительно, дробилка. Ничего не забыто. Кости, которые останутся после печки, должны быть размолоты, а потом… наверное, опять загружены в мини-крематорий?

Все бы ничего, только печка была чертовски мала. Алекс не мог назвать свою нервную систему слабой, но расчленение человеческого тела настолько не вписывалось в число тех вещей, на которые он мог пойти! И все же нельзя было из-за собственного чистоплюйства рисковать своей свободой. Почему-то вспомнилась Магда. Смогла бы его бывшая подруга, взяв электропилу, разрезать на куски мертвое тело?

«Смогла бы», – ответил сам себе Алекс. И с неожиданным для себя черным юмором добавил: «А потом продала бы полуфабрикат в какой-нибудь африканский ресторан». Юмор, хотя бы и черный, склонил чашу весов в нужную сторону, и Алекс был готов приступить к грязной работе. Но вначале он был просто обязан прикончить все имеющиеся в помещении продукты питания. Просто потому, что после выполнения своей миссии он вряд ли будет способен на усвоение пищи. Несмотря на любые потребности организма.

…До встречи с Самантой оставалось чуть меньше полутора часов, когда Алекс закончил сжигать пластиковую «спецодежду», заботливо припасенную бывшим хозяином помещения. Мыться пришлось под холодным душем, но это совсем не охладило рвение, с которым он стремился избавиться от каждой прилипшей к нему пылинки. А что уж говорить о запахе… Насчет оставленных им следов Алекс особенно не обольщался. Мало-мальски приличная экспертиза, без сомнения, найдет в помещении его волосы и частички кожи, а также сможет провести идентификацию по ДНК. Да и отпечатки пальцев он вряд ли сумел все уничтожить. Операцию по окончательному уничтожению улик еще предстояло завершить. Фредерик Стюарт (судя по удостоверению личности на теле убитого) занимался не тем бизнесом, где желательны компаньоны. Что бы там ни было произнесено о его связях со спецслужбами, трудно представить, что он широко информировал своих покровителей (вероятней всего – придуманных) о месте, где систематически убивал людей. Так что, приняв надлежащие меры безопасности, в бывшую автомастерскую можно будет наведаться еще раз и убраться как следует.

С опаской Алекс вышел на дневной свет, уж больно непрезентабельно после поединка выглядела его одежда. Но опасения были напрасны, промышленный район переживал свои далеко не лучшие дни, шум от чьей-то активности доносился только издалека. Ни одного человека поблизости. Судя по виду расположенных рядом строений, забрести сюда мог только очень случайный прохожий. Алекс наугад выбрал направление и быстро зашагал прочь. Расклад времени позволял ему пятнадцатиминутную прогулку, и он решил вызвать такси как можно дальше от места убийства. Малоприятные сцены, засевшие в зрительной памяти, не давали Алексу возможности сосредоточиться и обдумать происходящее. Он ведь планировал как следует подготовиться ко встрече с Самантой, чтобы в очередной раз не выглядеть идиотом. Но, судя по всему, от этой роли ему сегодня не отвертеться. Ресурсов мозга хватало только на то, чтобы обдумывать уничтожение следов преступления. Тела нет, это хорошо. Если судить по мобильнику Стюарта, находящемуся в кармане Алекса, сейчас покойник бодрым шагом отдалялся от заброшенной мастерской. Потом он проедет по направлению к центру города… Свой мобильник Алекс предусмотрительно отключил, как только пришел в себя. Их пути со Стюартом разошлись и больше не должны были пересечься.

По дороге Алексу попалось несколько бездомных, очевидно, в этом районе подобная публика могла найти себе хорошее лежбище. «Только полицейского патруля не хватало», – подумал он. Принадлежащие покойнику коммуникатор и удостоверение личности в кармане, а особенно – три кредитных чипа, взятых в качестве законной добычи, могли доставить очень много неприятностей. Но особого выбора не было, приходилось рисковать. Новоявленный «украинский бизнесмен», к сожалению, от щедрот Европола был неприлично беден. Никакого источника доходов в ближайшем будущем тоже не намечалось. Чипы, если они не были персонифицированы или пусты, сулили хоть какое-то облегчение. Что касается коммуникатора, то его никак нельзя было оставлять или отключать на месте убийства. Если Фредерика Стюарта будут искать – это самая элементарная подсказка следствию. К тому же коммуникатор выполнял одновременно и функции персонального компьютера. Он мог хранить в себе информацию об огромных деньгах, заработанных душегубством. Алекс не был особенно силен в компьютерном взломе, но если не хватит собственных сил, всегда можно будет привлечь более продвинутых людей.

Появились первые действующие «предприятия». Лениво копошащиеся рядом с ними работяги по виду не особенно отличались от бездомных, они перетаскивали с места на место какие-то ржавые железяки, возились с огромными металлическими бочками (соответствующий запашок прилагался). Алекс подумал, что какой-нибудь из этих едкопахнущих жидкостей очень желательно залить бывшую автомастерскую, где он провел несколько неприятных часов. Это здорово могло помочь в уничтожении следов. Но пока ему оставалось только мечтать о таком способе. Работяги разглядывали потрепанного Алекса без особого любопытства. Он явно выглядел, как обычный конкурент на местном рынке труда. В цивилизованной части Денвера на подобную снисходительность рассчитывать не придется.

Сверившись с часами, Алекс вызвал такси. Той же самой дешевой компании, которой воспользовался прошлым вечером. Он был почти уверен, что в этой компании такси нет камер, и в поисках исчезнувшего Стюарта не всплывут кадры Алекса, расплачивающегося трофейным чипом с помощью трофейного же коммуникатора.

Такси прибыло на координаты мобильника, роботизированная система спокойно приняла заказ на доставку в ближайший парк. Без постороннего вмешательства вся техника в машине работала прекрасно, невзирая на дешевизну, над которой недавно издевался похититель. Алекс внимательно изучил интерактивную карту города, выбрал нужный ему вход в парк, запомнил направление, в котором он должен двигаться к другому выходу. Оплата с чужого мобильника тоже прошла без проблем.

Через несколько минут, зайдя в парк, где любопытных глаз было значительно меньше, чем снаружи, Алекс отключил мобильник Стюарта, если точнее – полностью деактивировал. Свой коммуникатор он задействовал, только подойдя к выходу. Быстро зашел в Сеть, нашел другую компанию роботакси и вызвал себе машину.

В гостинице Алекс самым быстрым шагом, на грани привлечения любопытствующих взглядов (если кто-то еще не обратил внимания на его внешний вид), двинулся к себе в номер. Несмотря на цейтнот, он просто обязан был сменить одежду и принять душ. Нет, лучше – в обратном порядке.

На встречу с Самантой он опоздал всего на две минуты. Аромат крепкого кофе заполнял кабинет, и Алекс внезапно осознал, насколько он голоден. Пришла пора расплачиваться с организмом за очередное чудесное исцеление.

Обменявшись приветствиями с Самантой, Алекс «тонко» намекнул, что был бы рад попробовать кофе с таким изумительным запахом.

– Я почему-то ожидала, что сегодня ты обойдешься без прелюдии, – сказала Саманта. – Ты достаточно прямолинеен, и больше всего на свете тебя должно интересовать, согласна ли я на сотрудничество. А ты, оказывается, настроен на светскую беседу за чашечкой кофе? Что случилось? Честно скажу, у меня в крови сегодня вместо гемоглобина кофеин. Слишком много материала для обдумывания и слишком мало времени для принятия взвешенного решения. Вот я и добавила себе немного времени. За счет сна.

– И какое решение принято? – поинтересовался Алекс. – Сотрудничаем? Не сотрудничаем? Размышления продолжаются?

– 20 процентов, – ответила Саманта.

– Я немного не понял, – Алексу жутко хотелось заорать «Что за черт?!» и треснуть кулаком по мудреному компьютерному столу, но он понимал, что голодный бунт своего организма надо пресекать в зародыше. – 20 % за то, что мы будем сотрудничать и 80 % – что не будем? Вероятностный прогноз?

– Вот это подход! – похоже, слова Алекса изумили Саманту. – При чем здесь вероятность? Ах да, ты же бывший полицейский, ты вряд ли когда-нибудь занимался бизнесом.

Алекс задумался: управление денежными потоками с оборотом в миллионы евро, долларов и прочих валют за время его работы в банке – это бизнес? Потом решил, что отвлекаться не стоит.

– Вот ты пришел ко мне, – продолжала тем временем Саманта, – ты считал, что если я соглашусь с тобой сотрудничать, то это произойдет из-за моей безумной любви к науке? Или из-за желания облагодетельствовать человечество, излечив его от всех болезней?

– Не совсем, – ответил Алекс. Слово «Конечно!», уже готовое вырваться изо рта, он проглотил в самый последний момент.

– Жаль, жаль, – притворно вздохнула Саманта, – на твоем примере я уже начала думать, что в полиции работают сплошные идеалисты. А если серьезно: какая причина может заставить человека забросить свой налаженный бизнес и переключиться на другой? Новаторский, рисковый, непредсказуемый.

– Деньги, – коротко ответил Алекс.

– Очень большие деньги, – поправила его Саманта. – Очень-очень большие деньги. 20 %, с которых я начала, – это твоя доля в прибыли.

– 20… процентов… – похоже, изнуренный голодом организм перекрыл поступление питательных веществ в мозг Алекса, и тот с трудом успевал за ходом мыслей Саманты. – Это… пятая часть…

– Ну и? – Саманта подобралась, словно приготовилась отражать атаку. – А ты на что рассчитывал? На 50 процентов? Ты и я, твои секреты, мои исследования, все пополам?

– Да я вообще-то о процентах не думал, – попытался защититься Алекс.

– И зря. А я всю ночь подсчитывала, где смогу мобилизовать деньги. В основном – на стороне. Нет у меня ресурсов, почти нет. Я планировала расширять свою работу с растениями – придется отменить. Как я могу заинтересовать инвесторов? Только предложив хорошее участие в прибыли. И еще…

– Что «еще»? – обреченно спросил Алекс. Почему-то он догадался, что дополнение не сулит ему ничего хорошего.

– Как ты мне объяснил, есть люди, которые имеют доступ к той же биотехнологии, которой набит сейчас твой организм. Допустим, их версия более старая, примитивная, но это несущественно. Они избегают патентования. Пока. Но если они передумают и вычислят, что мы пользуемся их технологией…

«Они всех нас просто перебьют», – подумал Алекс, но вслух ничего не сказал. Отпугивать потенциального партнера – последнее дело. Тем более насчет этих «людей» у него были кое-какие планы.

– …они попытаются нас разорить через суд, – продолжала Саманта. – Тогда твоя доля с 20 % падает до 15 %. Пять процентов уходят в фонд юридической защиты. Понимаю, неприятно. Но иначе – никак.

– Мне тоже неприятно. – Алексу, по большому счету, было сейчас наплевать на проценты, инвестиции и юридическую защиту вместе с нападением. Его терзал ГОЛОД. – Я веду себя не как нормальный человек, явившийся на деловые переговоры. Но я бы попросил тебя срочно заказать сюда какую-то еду. Поверь, очень надо.

Саманта бросила на него озадаченный взгляд.

– Пицца подойдет? – спросила она.

Алекс издал некое подобие стона. Мир сошел с ума. «Еда» и «пицца» стали синонимами. Но он и так был слишком… невыдержан. Не хватало только кулинарных капризов.

– Хорошо-хорошо, – он попытался загладить впечатление от стона. – Пицца подойдет.

– Бурная ночь? – Саманта не спешила сделать заказ. – Или покурил что-то?

– Хуже, – со злостью ответил Алекс. Голодная ярость начала новое наступление на мозг. Какого черта она ничего не заказывает? – Я ведь рассказывал, за счет какого материала самовосстанавливается мой организм? Этой ночью со мной произошел… несчастный случай. Меня ранили. Перелом и проникающее ранение в легкое. Не хочу, чтобы мои микроскопические лекари принялись отрывать кусочки плоти в одном месте и пристраивать их в другом. Пусть работают с едой.

– Интересно… – По глазам Саманты Алекс прочитал желание засунуть его в какой-нибудь навороченный сканер и исследовать, исследовать… Знакомый взгляд, Винченце Сальвати временами точно так же смотрел. – Теперь понимаю, почему ты не хочешь пиццу. Тут рядом отличная китайская кухня. Доставка в течение пяти минут. Тебе нужна свинина, у них есть под сладким соусом. Я заказываю?

Алекс уже открыл рот, чтобы сказать «Да!!!», но что-то его остановило.

– Почему мне нужна свинина?

– Ты что, не знаешь? Организм свиньи ближе всего к человеческому. Твоя ремонтная система разберет свинину на запчасти еще по дороге в желудок.

– Э-э-э, – неожиданно разыгравшееся воображение нарисовало в голове странную картину разбора свиньи на запчасти и конструирования из этих запчастей человека. Жуткий непобедимый голод вроде бы отошел на задний план. – Я бы заказал что-нибудь… полегче. Курятину, например.

Саманта пожала плечами.

– Как хочешь, – сказала она. – Я закажу себе утку по-пекински. А тебе…

– И мне утку, – быстро среагировал Алекс, – две порции. Нет, лучше три. Тогда мой демон голода будет нейтрализован надолго.

Саманта сделала заказ. Потом повозилась со своим компьютерным столом, и на поверхности-экране перед Алексом появился текст документа.

– Что это? – Алекс рассчитывал пять минут до прилета пекинских уток провести в предобеденной медитации, а уж никак не за документами.

– Черновик нашего договора, – сказала Саманта. – Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя обманула? Значит, надо подписывать договор.

Алекс посмотрел на текст, и голова у него закружилась.

– Ты уверена, – спросил он, – что это – английский язык? Я ни черта не понимаю!

– Английский юридический. Я тоже в нем не сильна, но для перевода на нормальный английский есть ИскИн.

Не будучи счастливым владельцем ИскИна (почти двухлетняя зарплата сотрудника Европола на его бывшей должности), Алекс приуныл. Не то чтобы он боялся обмана. Конечно, его обманут, после суточного знакомства с Самантой он в этом ни капли не сомневался. Но обман обману рознь. Не досчитаться пяти, десяти или еще скольких там процентов будущей прибыли – это одно. А вот отдать всю информацию о новом исцеляющем средстве и оказаться выброшенным на улицу – это совсем другое. Но вряд ли избежать второго варианта можно внимательным чтением договора. Хотя сделать умный вид надо.

– Можно перекинуть текст мне? – спросил Алекс.

– Чуть позднее, – Саманта не возражала. – Кое-что желательно подшлифовать. Например, ты сказал, что имя у тебя не твое. Оно временное? Ты вернешься к своему прежнему имени? Получишь новое? Сам ведь понимаешь, договор не может быть составлен «на предъявителя».

Алекс понимал. Но от тяжелых мыслей о собственном имени, о ближайшем и отдаленном будущем, а также от мук голода его спас обед. Четыре порции утки по-пекински вместе со всевозможными дополнениями прибыли в «конференц-зал», и Алекс с Самантой покинули кабинет. Офис был отделен от лабораторий, и по дороге Алекс увидел всего лишь двоих сотрудников. Молодые парень с девушкой сидели, окруженные трехмерными экранами, и, казалось, не принадлежали этому миру. Алекс знал, что в компании Саманты двадцать с лишним сотрудников, но их работа была не на виду. Интересно, догадывается ли команда, что капитан корабля решил резко поменять курс?

Уничтожив первую утку, Алекс потянулся было за второй упаковкой. И тут выяснилось, что Саманта даже не начинала есть. Все это время она сидела и наблюдала за его трапезой.

– Извини, – смущенно произнес Алекс, – наверное, это было неэстетичное зрелище. Я отбил тебе аппетит?

– Никаких проблем, – Саманта покрутила головой. – Наоборот. Столько непосредственности в процессе поглощения пищи я давно не видела. Такое зрелище только способствует аппетиту. Полегчало?

– Как минимум настолько, что я могу думать еще о чем-либо, кроме еды.

– Прекрасно. Продолжай, продолжай. Тебе есть где развернуться. Если бы все проблемы решались так легко…

– Я сильно осложнил твою жизнь?

– Как сказать… В принципе она всегда была сложной. Иногда менее сложной, но чаще – более. И вот все начало стабилизироваться, проблемы, решаемые с трудом, сменились проблемами рутинными. Я даже насторожилась, уж слишком долго все шло слишком гладко. Что-то назревало. И вот появился ты. А ведь я могла отказаться. Я до сих пор думаю, что, скорее всего, должна была это сделать.

– Извини за вторжение. – Алекс потянулся за очередной упаковкой утки. При этом он вспомнил, что в комплекте должны быть блинчики с зеленым луком и бульон. Магда несколько раз брала его в китайские рестораны. Что ж, пока Саманта жалуется на жизнь, можно сравнить европейскую и американскую версии китайской кухни.

– Нечего извиняться, – Саманта наконец-то приступила к еде, – выбор мой. То, что ты сказал об особенностях моего характера при первой встрече, должно быть правдой. Ведь еще во времена моей студенческой молодости один мой… преподаватель сказал, что я умна до безумия. Я восприняла это просто как комплимент своему уму. А все, оказывается, было сложнее.

– По-моему, ничего безумного в твоих действиях нет, – возразил Алекс. – Если бы я обратился к компьютерщику, к… – он посмотрел на стол, заставленный едой, – к повару, к художнику, наконец, и предложил им сотрудничество в деле освоения нового лекарственного средства – вот это было бы чистой воды безумием. А ты же биолог, бизнесмен, ой, извини, бизнес-леди. В чем проблема, кроме привлечения инвестиций?

– Святая простота. Ты считаешь, что особого разграничения между науками нет, каждый может заниматься тем, что ему взбредет в голову в данный момент?

Алекс так не считал, но решил подыграть, тем более к восстанавливающемуся организму вернулось чувство юмора, и он вспомнил подходящую к этой ситуации шутку.

– Конечно. Все науки по сути – одно и то же. Я даже старательно заучил одно правило, чтобы в них не запутаться. Если объект исследований зеленый или двигается – это биология. Если умирает – медицина. Если воняет – химия. Если не работает – физика.

Саманта рассмеялась. Некоторое время они помолчали, уделяя все внимание китайской кухне. И вот, когда умиротворенный трапезой Алекс начал примериваться к последней, третьей порции утки, его душевное равновесие было нарушено очень неприятным вопросом.

– Мне необходимо узнать, каким образом тебя ранили, – сказала Саманта.

– Зачем? У меня что, нет права на личную жизнь?

– Никто не трогает твою личную жизнь! – В отличие от Алекса, влияние обеда не было для Саманты столь же умиротворяющим, и она, похоже, начала заводиться. Или притворялась, что заводится. – Мы собираемся сотрудничать, я знакома с тобой всего один день, и уже за этот день ты влипаешь в какую-то смертельно опасную историю. Мне нужны подробности, чтобы оценить степень связанного с тобой риска. Пока я не сделала никаких опрометчивых шагов.

– Если сказать, что я просто выпил и ввязался в драку, это тебя устроит? – спросил Алекс. – Ведь про нас, русских, говорят, что мы любим выпить и побуянить.

– Про кого только так не говорят. – Саманта закончила трапезу и подошла к кофейному аппарату. – Я ведь тоже люблю выпить, я об этом говорила. И частенько посещаю всякие злачные места. Но мне как-то удавалось обойтись без проникающих… эээ… ранений. Мы партнеры, и я должна знать правду.

– Хорошо. – Алекс тут же принялся просчитывать, какую часть правды можно выложить, а какую – утаить. – Я уже рассказывал, что на нас с Магдой охотились. Нас искали всеми возможными способами. В том числе, как я узнал этой ночью, запустили наши данные в довольно-таки любительскую интернетовскую сеть. Для официальных организаций я мертв. Они меня не ищут. А про любителей я как-то не думал… И надо же было в Денвере найтись такому любителю! Который, должен признать, оказался настоящей занозой в заднице. Вот и вся моя история вкратце. Что до подробностей, то тебе ведь не интересно, кто кого куда пнул, когда мы дрались?

– Что с «любителем»?

– С любителем все в порядке, – дипломатично ответил Алекс, – с этой стороны нам больше никто не угрожает. У меня даже есть идеи, как нейтрализовать всю сеть. Или почти всю. Но некоторое время мне лучше не красоваться перед камерами слежения. В идеале, неплохо было бы подкорректировать свою внешность…

И тут Саманта, успевшая присесть с чашечкой кофе, удивила и даже немного напугала Алекса, резко хлопнув ладонью по столу.

– Теперь я верю, что мы партнеры, – сказала она. – У нас разные предпосылки, но мы подошли к одному и тому же выводу.

– Да? – Алекс не совсем понял, к какому выводу он пришел. – Можно немного подробнее?

– Ты же сам только что сказал, – Саманта говорила с интонацией нянечки, воспитывающей умственно отсталого ребенка. – Тебе надо изменить внешность. Капитально. Не маскироваться гримом и всякими вашими полицейскими штучками, а просто поменять лицо.

– Ты заговорила о партнерстве только потому, что тебя посетила эта гениальная мысль? – пришла очередь Алекса быть ехидным.

– В какой-то степени. – Саманту ехидство не задело. Совершенно. – Скажи-ка мне, дорогой партнер, отрастивший себе отрубленный палец, а если тебе отрубят нос, ты его тоже отрастишь?

– Конечно.

– А если отрежут ухо, выколют глаз, повредят кожу на лице, ты тоже справишься с этими травмами?

– Должен справиться, – Алекс постепенно начал понимать, к какой мысли его подталкивает Саманта.

– А каким образом твой лекарственный тандем (клетки плюс нанороботы) знает, какова твоя внешность?

– Программирование, – вспомнил Алекс объяснения Винченце. – Перед процедурой с меня сняли уйму информации. Обработали ее и заложили в нанороботов. Это как бы их инструкция по восстановлению меня, любимого.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? – Саманта с укоризной посмотрела на Алекса. – Ты знаешь, какого размера наноробот? Ты представляешь, сколько петабайт информации надо, чтобы описать человеческий организм? И думаешь, что все эти петабайты можно засунуть в малютку-наноробота?

Алекс понимал, что все вопросы риторические. Саманта просто выбрала такую форму изложения материала и лучше ее не перебивать. Но не удержался.

– Ты считаешь, что я недопонял что-то в словах Винченце?

– Какая разница? Ты недопонял, он упростил. Во-первых, программируют не наноробота, а всю наностаю у тебя в организме. Получается этакий суперкомпьютер, распределенный по твоему телу. Во-вторых, этот сборный компьютер пользуется очень мощной шпаргалкой: твоей ДНК. Там хранится вся информация о том, как ДОЛЖЕН быть устроен твой организм. Остается только ввести поправки. На фактор среды, который сформировал телосложение и внешность, на оптимизацию организма, если клиент дохляк. Ну, и на исправление генетических отклонений, естественно.

– Откуда ты это все знаешь? – удивился Алекс.

– Общая информация о «Коктейле», – устало проговорила Саманта. – Увлекательное… чтение. Особенно ночью. У тебя – очень сильно модернизированный «Коктейль». Принцип работы не изменился. Оригинальная версия работала напрямую с человеческим организмом. Производила его оптимальную настройку и старательно поддерживала. Новая, которая в тебе циркулирует, получила в свое распоряжение очень квалифицированных помощников-строителей. Теперь она может производить ремонтные работы.

– Спасибо за лекцию, – вежливо поблагодарил Алекс, его так и подмывало едко поинтересоваться, зачем все это было сказано. Но видно, что девушка потрудилась на славу и сейчас изо всех сил старается не зевнуть. Ни к чему ее обижать. – А что там с изменением внешности?

– Все очень просто. Прощай, пластическая хирургия! Осталось найти, какая часть программы нанороботов отвечает за внешний рельеф тела. Отбросить все, что, допустим… ниже шеи. И начнем менять лица как хотим. Все! Ты сможешь поменять твое жутко популярное лицо на какое-нибудь другое. С такой же легкостью, с которой ты отращиваешь палец!

Алекс вспомнил эту «легкость», и его передернуло. Но при этом он почувствовал и некоторое… легкое обалдение, что ли. Сейчас Саманта простенько, «на пальцах», можно сказать, изложила ему нечто такое, о чем Винченце Сальвати, при всей его гениальности, даже не заикался. Конечно, можно допустить, что он это знал, но промолчал. Нелогично. Винченце любил поговорить и все достоинства своего препарата расписывал во всей красе неоднократно. А Саманта знакома с препаратом всего ничего, и – вот вам, забил фонтан идей. Неужели он, Алекс, наконец-то сделал свой правильный выбор и обратился к нужному человеку?

– То, что ты описала, это займет много времени? – спросил Алекс.

– Зависит от двух вещей, – Саманта явно успела обдумать подобный вопрос, потому и отвечала уверенно: – Насколько быстро я найду подходящего нанотехнолога, специалиста по «Коктейлю», и насколько светлая у него будет голова. И, что намного важнее, насколько быстро этот спец сумеет перестроить обычный программатор нанороботов «Коктейля» на программирование твоей продвинутой версии.

Алексу показалось, что в чем-то девушка просчиталась. Поиск нанотехнолога, его умственные способности и переделка программатора. Это же три вещи. Но не время путаться в двух-трех соснах, нудно выясняя у Саманты причину ошибки. Есть кое-что поважней.

– Мне кажется, – сказал Алекс голосом гонца, приносящего хорошую новость, – я знаю, где найти программатор Винченце.

Саманта лихо присвистнула.

– Это сэкономит нам массу времени, – заявила она. – Где оборудование?

– В Европе, – Алекс поднял руку, останавливая уже начавшуюся говорить Саманту. – Есть маленькое «но». Тебе придется ссудить меня деньгами. Я должен прикупить кое-какую технику, чтобы извлечь этот программатор. Надеюсь, ты догадываешься, что мой прилет в Штаты, визит к тебе и подробный рассказ с обрезанием пальца – не часть комбинации по выклянчиванию пары-тройки тысяч долларов?

– Догадываюсь. – Саманта выглядела погруженной в какие-то свои, очень личные мысли. – Мы немного отвлеклись от основной темы. Ты хотел бы выслушать мой план на ближайшую пару лет или готов принять его вслепую?

– Буду счастлив! – Алекс как-то не понял, что речь идет о плане, да еще таком долговременном. Как все же здорово, когда есть кто-то, кто думает за тебя.

– Во время первой встречи я уже говорила, насколько мне не нравится идея разворачивания медицинского бизнеса. – Несмотря на сонливость во взгляде, речь Саманты была насыщена энергией. – Начинать с этого – легче покончить жизнь самоубийством. Но через несколько лет, когда мы как следует освоимся с новым средством и накопим массу фактов о его использовании без ущерба для организма, – почему бы и не рискнуть? Да и денег заработаем… А как мы это сделаем? «Безоперационная пластика лица», вот как это будет называться. Приобретаем лицензию на использование «Коктейля», видоизмененные раковые клетки называем «биологически активным объектом» и используем без патентования, как ноу-хау. Отныне во всех разговорах средство называем «Коктейль+». Любопытные пусть сломают голову, пытаясь перепрограммировать старый добрый «Коктейль» в «Коктейль с плюсом». А околомедицинская косметика – сумеречная зона, там всегда можно найти лазейки в законах, особенно учитывая то, что мы не оперируем. Нет хирургии – ура, мы не медики! Со всеми вытекающими последствиями. Ну а несколько лет спустя мы обнаружим, что наш «биологически активный объект» можно использовать… сам знаешь как. Тогда мы его и запатентуем, и через комиссии всякие проведем. Все понял?

– Все. Выглядит довольно изящно. У нас говорят «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет». – Алексу так и не удалось перевести на английский эту поговорку в рифму. Но Саманта кивнула, похоже, оценила.

– Именно тот случай, – сказала она, – стратегия непрямых действий. Кстати, сколько можно полировать пластиковый контейнер? Он же одноразовый. Давай-ка я лучше тебе кофе сделаю.

Алекс обнаружил, что, судя по всему, уже достаточно давно расправился с третьей порцией утки и всеми дополнениями к ней. Но под оптимистический рассказ Саманты о том, как ловко они организуют свою околомедицинскую деятельность, продолжал на автомате подчищать то, что осталось от обеда, по кусочку лапши, по кунжутному зернышку, по капельке соуса. Решительно собрав одноразовую посуду, Алекс поискал, куда ее можно выбросить. Не нашел. А тут и Саманта с кофе подоспела.

– Если я успею управиться со своими делами, – сказал Алекс, – то уже завтра смогу вылететь в Европу. Скорее вечером, чем утром. Максимум – послезавтра.

– У тебя есть какие-то дела в Денвере, не связанные со мной? – удивилась Саманта.

Алекс вспомнил заброшенную авторемонтную мастерскую, где чуть было не распрощался с жизнью. Вспомнил процесс уничтожения улик и силой воли удержал в себе третью из пекинских уток, еще недостаточно укоренившуюся в организме.

– Есть, – выдавил он из себя. – Мелочи, конечно. Но нельзя пренебрегать мелочами. Потом может отозваться по-крупному.

– Это как-то связано с тем любителем, который тебя нашел? – продолжила допрос Саманта.

– В какой-то степени, – подтвердил Алекс. – Но сейчас все намного проще, чем было двенадцать часов тому назад.

К удивлению Алекса, Саманта промолчала. Только пальцы ее рук барабанили по столу в процессе наблюдения за пьющим кофе Алексом.

– Я бы не хотела, чтобы ты ввязался в какую-нибудь криминальную историю, – сказала она. – Как показывает статистика, очень много полицейских, оставивших свою работу в молодом возрасте, сами становятся нарушителями закона.

– Откуда эта премудрость? – спросил Алекс.

– Интересовалась, – с улыбкой ответила Саманта. – Но не из-за тебя, задолго до нашего знакомства. Хотела завести собственную службу безопасности, рассматривала варианты.

– Чем кончилось?

– Оставила все как есть, работаем с подрядчиком.

– Серьезный подрядчик?

– По-моему, да. Если память не изменяет, он обслуживает триста с чем-то компаний в Денвере. И еще немало в штате Колорадо.

Алекс расслабился. Обильная еда, все ресурсы организма брошены на самовосстановление. Самое подходящее время для послеобеденного сна. И одновременно – самое неподходящее. Речь идет о деловой встрече, благодаря которой он может стать (хоть и верится с трудом) богатым человеком. Очень богатым. Его партнер – женщина, красивая, как богиня, и умная, как лауреат Нобелевской премии. И коварная, как… Стоп, степень ее коварства лучше не измерять. Говоря простым языком – это одна из самых важных встреч в его, Алекса, жизни. И задремать сейчас – последнее, что ему надо. Но, проклятье, как хочется-то!

И тут Алекс вспомнил тему, не проясненную до сих пор. Достаточно важную, чтобы сконцентрировать на ней свое внимание и обратить внимание партнерши.

– Я восхищен твоим блестящим планированием, – сказал он Саманте. – Восхищен и впечатлен тем, что все это ты успела продумать за такое короткое время. Я принимаю во внимание твой живой ум и надеюсь, что ты сумеешь ответить на один очень трудный вопрос. Он висит у меня над душой уже больше двух месяцев. С тех пор, как меня убили в первый раз.

Саманта поморщилась. Примитивная лесть и дешевый драматизм явно раздражали ее утонченную натуру.

– Спрашивай.

– Мне тогда досталось. Было пробито сердце, правое легкое и перебит позвоночник. Само собой, инвентаризацию делал не я. Но мне пересказали подробно. Перечислены только тяжелые ранения. Так сказать, несовместимые с поддержанием жизненных функций. И знаешь, какая из этих функций не дает мне покоя? Снабжение мозга кислородом. Сердце, пробитое пулей, никакое средство от Винченце Сальвати мгновенно не заживит. Нужны даже не минуты – часы. Мог в это время мой мозг получать кислород? Нет. Каким образом он выжил? До сих пор ответа не было. Есть идеи?

– Чудес не бывает. – Саманта ответила практически мгновенно. – Тяжесть твоих ранений преувеличили.

– Я говорил примерно то же самое, чтобы запутать полицейских. Да и не только их, уже и не припомню, кому я только не врал. Но я знаю правду. Меня осматривали полицейские, опытные судмедэксперты. Они констатировали смерть. Сердце не работало, кровообращения не было.

– Ану, – с некоторой ленцой в голосе позвала Саманта. Рядом с ней замерцала и сформировалась голограмма ИскИна. – Прослушай, что тут в последние три минуты рассказал наш гость…

– Прослушал, – заявил через 10–15 секунд собакоголовый. До Алекса дошло, что речь идет не о том, чтобы пересказывать заново всю историю. ИскИн ознакомился с записью его рассказа. Интересно, а все, что звучит в туалетах фирмы, тоже записывается?

– Просмотри информацию о некрозе клеток мозга в результате недостатка кислорода и попробуй объяснить нашему другу, почему он жив, – Саманта закончила с ИскИном и переключилась на Алекса. – Меня радует твоя вера в мою гениальность, но мне уже надоело повторять. Я! Не! Сильна! В вопросах! Медицины! Мне не совсем понятно, почему ты задал этот вопрос именно сейчас. Я попробую найти ответ с помощью ИскИна. Это – в знак моего желания сотрудничать. Но постарайся в дальнейшем не раздражать меня странными жестами. Договорились?

Алекс поежился. Переход от совместного кофепития к выговору был слишком резким. А если рассказать правду, что весь разговор был затеян с целью борьбы со сном? Воистину, странный жест.

Между тем нескольких секунд гневной тирады ИскИну хватило, чтобы найти в Сети и перелопатить неподъемные груды информации, осмыслить их и подготовить ответ. Собакоголовый заговорил почти сразу же, как замолчала Саманта:

– Есть вероятность, что ты права, и ранения оказались легче, чем это установили эксперты. Вероятность довольно высокая. Но, по требованию нашего гостя, мы ее исключим…

– Очень коротко! – жестко вмешалась Саманта. – Понимаю, ты способен на умное трехчасовое рассуждение. Но даже я там пойму далеко не все. Требуется короткое заключение «для чайников».

– Хорошо, – голограмма кивнула собачьей головой. Похоже, переход на уровень «чайников» потребовал использования самых примитивных жестов. – Единственный известный способ предотвращения некроза – глубокое охлаждение. Если раненого (почти убитого) успели быстро заморозить, то за это время…

– Нет, – возразил Алекс. – Не успели.

– В таком случае, – невозмутимо продолжил ИскИн, – неизвестное мне средство Винченце Сальвати повлияло на клетки мозга так же, как на них влияет холод. Такой ответ вас устроит?

– Не совсем, – ответила Саманта. Алекс благоразумно промолчал. Он достаточно разозлил свою партнершу, чтобы какой-нибудь очередной глупостью усугублять ситуацию. – Я с трудом представляю такой механизм воздействия. Что еще?

– Я наметил три варианта, как можно предотвратить некроз, – заявил собакоголовый. – Трудно просчитать до конца, будет ли хоть один из них работать. Но теоретически… у нашего гостя был шанс выжить. Говоря простым языком…

– Все, хватит, – Саманта взмахнула ладонью, словно отгоняя муху. – Шанс был, и он им воспользовался. Говоря простым языком. Даже боюсь представить, как бы это зазвучало на языке непростом. Ану, ты чем занимался, когда я тебя оторвала от работы?

– Мутации пасленовых. Анализ результатов серии экспериментов би-зет, ди-зет…

– Хорошо, продолжай основную работу. Три варианта, о которых сейчас упоминал, не просчитывай, неактуально, – перебила Саманта ИскИна. – Спасибо за помощь.

– А тебе мы помогли? – поинтересовалась Саманта у Алекса, когда голограмма ее кибернетического помощника исчезла. – Прекратили двухмесячные мучения?

– Да, – Алекс с готовностью кивнул. По большому счету, он не так уж и страдал от неудовлетворенного любопытства. Но попробуй угадай, как разозленная Саманта отнесется к более подробному ответу.

– Я рада, – сухо сказала Саманта. – Если в дальнейшем наши совместные проблемы будут решаться с такой же легкостью, то наша жизнь станет прекрасной. Давай посмотрим, к чему нас привела сегодняшняя встреча. Во-первых, мы достигли принципиального согласия о сотрудничестве. Во-вторых, мы определили твой финансовый интерес в этом сотрудничестве. В-третьих, мы наметили стратегию и сферу деятельности на ближайшие годы с целью минимизации вложений и обращений в регулирующие органы. Все.

– Кажется, все, – согласился Алекс. Канцелярский стиль Саманты был восхитителен: надо же, загнать весь их разговор в три такие вот обтекаемые фразы.

– Они поделили мир и успокоились, – внезапно произнесла Саманта.

– Что это было? – Алексу показалось, что Саманта неожиданно вспомнила четвертый пункт. Потом до него дошло, что собеседница сменила стиль и заговорила почти стихами.

– Цитата, – устало объяснила Саманта, – если бы еще вспомнить, из кого… Иди, решай свои проблемы. Мне не терпится получить программатор. Тогда они все у нас попляшут.

Алекс решил не уточнять, кого Саманта имеет в виду под «всеми». У него были свои кандидатуры на роль танцоров.

Глава 12

Электрик ответил на приветствие, но больше не произнес не слова. Алексу стало неуютно от мысли, что бывший начальник может без объяснений прервать сеанс связи. Уж больно у Электрика лицо было… не компанейское.

– Шеф, я знаю, что ты рад меня видеть, – наконец нашелся Алекс. – Ты очень хорошо это скрываешь, но я всегда разбирался в твоем выражении лица.

– Если я чему и рад, – заговорил наконец старый поляк, – так это тому, что у меня на старости лет прорезался пророческий дар. Вчера я подумал: «А куда это Молоток подевался? Не убили его ненароком? Пора бы ему объявиться». И вот, пожалуйста, объявился.

– Вчера? – переспросил Алекс.

– Абсолютно точно, – закивал Электрик, – вчера вечером.

– Нет слов, – Алекс вспомнил вчерашний вечер и поежился. – Именно вчера меня ненароком могли убить. Ты даже не представляешь, насколько реальной была эта угроза.

– С моей-то работой, да не представлять? – Бывший начальник Алекса усмехнулся. – Я даже представляю, что у тебя есть достойная причина, чтобы разбудить старого человека среди ночи.

– Есть, – согласился Алекс. – Я решил позаботиться о твоей карьере. Могу подкинуть кое-что настолько существенное…

– Дорогой мой, – перебил Электрик Алекса, – я никогда не был карьеристом, особенно сейчас, когда поднялся практически до потолка. Ты знаешь, что принесла мне твоя история с вампирами?

– Нет.

– Я теперь начальник отдела… – последовала пауза, чтобы Алекс мог осмыслить, что пока вроде ничего не изменилось, уже изрядное количество лет Электрик был начальником отдела, – …с правами заместителя шефа Восточноевропейского Управления.

– Поздравляю, – только и смог сказать Алекс. За время своей работы в Европоле он о такой комбинированной должности не слышал.

– Я на протяжении всего расследования ожидал от тебя неприятностей, – продолжил Электрик, – а вышел из дела с чистой прибылью. Именно поэтому сейчас я решил не возвращаться ко сну, а послушать о твоих проблемах и порадоваться, что ты больше у меня не работаешь. Но твоя уловка насчет моей карьеры мне понравилась. Излагай.

– А как твои слова, что тебе ничего не надо? – спросил Алекс.

– Нужен же мне был какой-то повод, чтобы похвастаться. – Электрик изобразил брезгливую гримасу. – А на самом деле – прибыли мало не бывает. Никогда.

– Речь идет о сети наемных убийц, охотников за головами. Сеть охватывает весь мир. Как тебе масштаб?

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Продолжай.

– Организация спрятана в сетевой группе «Розыск друзей»…

– О-о-о… Ты начитался желтой прессы, – по внешнему виду Электрика можно было предположить, что его сейчас вырвет. – Если я на работе скажу хоть слово о «Розыске друзей», меня уволят за старческое слабоумие, невзирая на все мои регалии.

– Я просто восхищен, – спокойно сказал Алекс, – как эти сволочи сумели обработать общественное мнение. Классический мальчик из притчи, все время кричавший: «Волк, волк!» И ему уже никто не верит. Электрик, ты мне веришь? Меня вчера нашли по наводке этих «Друзей». Тип, который меня нашел, прикончил массу народа, его крематорий переработал множество трупов.

– Факты, – жестко потребовал Электрик. – Ты где, кстати? Я могу послать своих людей?

– Я в Штатах, – вздохнул Алекс, – и людей сюда ты не пошлешь. Но включи запись, если она еще не включена, и покажи ее… нет, не надо меня показывать… дай прослушать своим компьютерщикам. За основу пусть возьмут страничку, посвященную розыску Алекса Минакова, то бишь меня…

Алексу хватило пяти минут на инструктаж. А потом, примерно еще за пять секунд, пришло озарение.

– Стоп, шеф, – Алекс даже замахал руками, чтобы привлечь внимание. – Полшага назад. Ты ведь не хочешь, чтобы твой интерес к «Розыску друзей» получил широкую огласку, пока у тебя нет фактов?

– Можно сказать и так, – согласился Электрик. – Хотя компьютерщики… кто к ним будет прислушиваться? С этими роботами проблем не ожидается.

– Я облегчу тебе жизнь. – Алекс понадеялся, что его голос звучит достаточно искренне. – В Санкт-Петербургском управлении есть один компьютерный ас. Рашид Киреев. Оформи заявку, вызови его в Прагу для специального задания и поручи эту работу. Ему скажешь, что покойный Алекс очень его рекомендовал. Я действительно с ним близко знаком, вместе работали когда-то. Можно сказать, что благодаря мне он и служит в полиции, раньше он был, как бы это выразиться, не совсем в ладах с законом.

– Зачем это тебе надо? – поинтересовался Электрик.

– Есть кое-какие идеи, до конца они еще не сформировались, – Алекс очень живо вспомнил свой недавний сон с Рашидом, разгуливающим вместе с Николь Вэнс. – Пусть парень выберется из своего насиженного гнезда, и его легче будет использовать.

– Если твои идеи включают его личную встречу со старым, внезапно воскресшим другом, то я запрещаю, – сказал Электрик.

– Какое воскресение, шеф? За мою голову такие призы назначены, и это при том, что я в подполье. Стоит мне засветиться, сколько я проживу? Да, кстати, принцип «Ты – мне, я – тебе» никто не отменял?

– Что тебе надо? – насторожился Электрик.

– Кое-что существенное, – Алекс внимательно следил за реакцией бывшего начальника. Не дай бог перегнуть палку. В данном случае все зависело от доброй воли Электрика, и любой «обмен услугами» можно было проводить только на уровне, граничащем с дружеской шуткой. – Когда выяснится, что у «Розыска друзей» действительно есть двойное дно, то сначала ты оценишь масштабы организации, а потом Европол, да и Интерпол тоже оценят тебя. Все останутся довольны. А ты достанешь для меня Ключ.

– Какой еще ключ? – до Электрика не дошло.

– Шеф, какой ключ я могу просить? Тот самый Ключ. После использования которого принято осведомлять прокуратуру.

– А-а-а… Ключ! Ну, ты точно сдурел, парень. Их же считаное количество, буквально единицы. Я не могу незаметно присвоить такую штуковину. Тем более ты сам напомнил, что после того, как взломаешь систему с помощью Ключа, он немедленно пошлет информацию с подробностями взлома в прокуратору. Тебя устраивает такой сигнал? Сомневаюсь.

– Шеф, я же сам совсем недавно из Европола. Я сам могу рассказывать широкой публике такие истории. Но я-то знаю систему изнутри. И поэтому сказал «принято осведомлять». Но мало ли что принято?! Есть операции в странах, где прокуратура, мягко говоря, не пользуется доверием. Только сумасшедший будет посылать сигнал в такую прокуратуру. Как ни странно, такие Ключи даже легче достать, потому, что они нигде не числятся. Хотя и существуют.

– Я всегда говорил, что из полиции надо уходить только на кладбище, – вздохнул Электрик. – Надеюсь, ты не свой родной корейский банк вздумал ломануть?

– Шеф, как можно! Есть масса менее мучительных способов самоубийства. А то, что я тебе не рассказываю подробности, так сам понимаешь, ты мне ничего не давал, ничего не знаешь и вообще на страже закона тридцать часов в сутки. Договорились?

– Сначала посмотрим, что за мировое зло прячется в «Розыске друзей». Тебя послушать, так это крупнейший заговор со времен «Протоколов Сионских Мудрецов».

– Не знаю, крупнейший ли, – Алекс удивился такому необычному сравнению, – но то, что в отличие от «Мудрецов» «Друзья» действительно опасны, я испытал на собственной шкуре. И уверен: ты взорвешь такую бомбу, что история с вампирами покажется мелкой операцией. В этом случае я могу рассчитывать на Ключ?

– Воспользуюсь твоей же риторикой, – Электрик хитро прищурился. – Рассчитывать ты можешь. Как тебе мой ответ?

– Ответ принят. – Алекс вздохнул, сделав свой вздох максимально тяжелым. – Я верю в твое чутье, ты никогда не упустишь возможность облагодетельствовать человечество.

– Что?! – пользуясь охотничьими терминами, можно было сказать, что Электрик сделал стойку. – Ты собираешься облагодетельствовать человечество? Это чревато. Самые кошмарные вещи с человечеством происходили именно тогда, когда его пытались облагодетельствовать.

– Шеф, ты зря волнуешься, ничего грандиозного. Ты правильно сказал, что бывших полицейских не бывает. Небольшая борьба с беззаконием, восстановление справедливости в одном отдельно взятом уголке.

– Ты собираешься… эээ… зайти не в государственную структуру?

– Нет, нет! Боже упаси! Клянусь.

– Уже лучше. Надеюсь, на сегодня все?

– Нет, – Алексу показалось, что его бывший начальник еще далек от того, чтобы потерять терпение. – Рекомендую вызвать Рашида Киреева как можно быстрее. Каждый день беспрепятственной работы «Друзей» – это жертвы. По всему миру. Кроме того, я в ближайшие дни собираюсь в Европу. Могу заскочить в Прагу и забрать… то, на что могу рассчитывать.

– Шустрый какой, – Электрик ухмыльнулся.

– И еще. – Алекс принял ухмылку за добрый знак. Возможно, перед пробуждением Электрику снились приятные сны? – Желательно подготовить для меня новые документы. На какую-нибудь азиатскую фамилию. Я собираюсь поменять внешность. А за последние полгода так привык к корейцам, что и себя в зеркале хочется увидеть таким же.

По выражению лица Электрика Алекс понял, что сумел удивить своего бывшего босса. Но тот достаточно быстро справился с эмоциями.

– Что вообще здесь происходит? – в начальственном голосе можно было услышать намек на угрозу. – Кто ты такой, чтобы заваливать меня требованиями, да еще абсолютно противозаконными? Бывший полицейский, сидящий в дальнем уголке глобуса. – Алекс изо всех сил придержал свой язык, чтобы не пройтись насчет того, что у глобуса нет углов. – Почему я вообще должен тебя слушать? Ты вдруг возомнил, что я стал твоей марионеткой? Это очень зря.

– Я твоя курица, несущая золотые яйца, шеф, – Алекс решил вмешаться и не дать Электрику дойти до пункта невозврата, когда начальственное эго не позволит согласиться даже со здравой мыслью.

– Курица? Так ты не только расу, но и пол решил поменять?

– Ни в коем случае!

– Слава богу. Между прочим, до сих пор ты снес только одно яйцо. Я всегда сужу по конкретным делам, а не по обещаниям. И почему ты считаешь, что я обязан тебе помогать с изменением личности?

– А кто еще? – Алекс посмотрел на Электрика своим самым честным взглядом. – Я приобрел могущественных врагов потому, что выполнял свое задание. И я рассчитываю, что моя бывшая организация поможет меня защитить. Хотя бы косвенно.

– Допустим, самых главных врагов ты приобрел, когда вмешался в работу другого агента, – проворчал Электрик. – Ну, бог с тобой. Ты уже знаешь, как будешь выглядеть?

– Пока нет. Ориентируюсь на то, что мой папа – кореец, а мать… из Европы. И еще, шеф, это не должна быть какая-то экзотическая страна. Мне противопоказан визовый режим.

– Пойду-ка я спать, – сказал сам себе Электрик, – пока от меня ничего еще не потребовали. Даже страшно бывает, каким отзывчивым я становлюсь на старости лет.

Алекс перевел дыхание. Трудно поверить. Ни одного отказа! Электрик согласился на все. В принципе его позиции сейчас сильны, как никогда, и он может позволить себе некоторый риск. Алекс не подводил его раньше и не был похож на сотрудника, который сразу же после ухода из полиции кинется в криминал. Документы – это, конечно, мелочь. А вот Ключ…

Раздалась мелодия вызова, и над мобильником зависла знакомая голограмма. Электрик? Что это он, передумал засыпать?

– Включи компьютер, поговорим, – после этих трех слов бывший шеф отключился.

Чертыхаясь, Алекс развернул только что выключенный компьютер. Электрик не рискует говорить по незащищенной линии связи, это понятно. Но о чем говорить? Неужели он откажется помочь? Вот чертовщина, рано радовался…

– Я просмотрел досье Киреева, – Электрик сразу же взял быка за рога. И выглядел старый поляк так бодро, словно сидел у себя в кабинете, а не маялся, вытащенный из теплой постели. – Слишком богатое у него прошлое до сотрудничества с полицией.

– Грехи молодости, – Алекс был явно не готов выступать адвокатом Рашида. – Но он теперь за нас, и это абсолютно точно.

– Мы уже обсудили, что не бывает бывших полицейских, – сказал Электрик. – Так вот, учти, бывших преступников тоже не бывает. Пока работа дает ему большие деньги и чувство принадлежности к вершителям судеб – он наш. Но если рядом пролетят деньги, куда большие, чем его зарплата, – он будет не за нас, а за себя.

– Ты не хочешь поручать ему дело «Розыска друзей? – спросил Алекс.

– Странные у тебя выводы. Поручу, ничего не имею против. Он и в самом деле должен быть сильным специалистом.

– Тогда в чем загвоздка?

– Ключ. И Рашид. Ты ведь собирался поручить использование Ключа Рашиду? Сам ты не компьютерщик, а других знакомых в этой области, всегда имея под рукой тяжеловеса вроде Рашида, ты завести не мог. Простая арифметика. Один плюс один – всегда два. Ну, максимум два с половиной.

– У меня были другие идеи насчет Ключа, шеф. Но ты открыл мне глаза. Действительно, толку от Рашида с Ключом будет намного больше, чем от Ключа без Рашида.

– Даже не думай. На таких условиях ты ничего не получишь.

– Хорошо, хорошо, Рашид и Ключ никогда не пересекутся. Я тебе обещаю, клянусь. Мне непонятно твое волнение, но я дал слово. Без выкрутасов и двойных толкований. Я воспользуюсь Ключом примерно так же, как намечал раньше. Но если ты не хочешь немедленно возобновить свой сон, может, скажешь, чем тебя так возбудила фантазия о Рашиде с Ключом?

– Дать криминальному компьютерщику Ключ – это как запустить маньяка-убийцу на базу ракет с ядерными боеголовками.

– Возможно, ты и прав, шеф. Хорошо, что мы это обсудили сейчас.

– А вообще, – Электрик хитро прищурился, – Ключ был у тебя уже достаточно давно. Ты получил его для проникновения в компьютерную систему вампиропоклонников. До которой ты, кстати, не добрался. А учитывая, что ты погиб «при исполнении», Ключ канул в неизвестность. Увы, бывает.

Алексу очень хотелось спросить, что еще кануло в неизвестность благодаря его мнимой смерти. Но он промолчал. Молодец Электрик. Оформит задним числом передачу Ключа, подстрахуется на случай возможных неприятностей. Прямо гора с плеч свалилась. А его идеи о том, что Рашид Киреев с Ключом может быть чертовски полезен, но при этом Ключ Кирееву доверять нельзя? Это же прямо задачка с тренинга по творческому решению проблем! Осталось только ее решить.

В грандиозном проекте под названием «Отмщение» появились новые, очень важные фрагменты. Все время после гибели Магды и собственного воскресения Алекс вынашивал планы мести, но шансы на их реализацию были исчезающе малы. И вот наконец-то они стали абсолютно реальны. Увы, операцию придется проводить без поддержки Европола, а рассчитывать только на себя самого. Но, кажется, в его руках оказались достаточно серьезные инструменты, позволяющие надеяться на успех.

Следующим шагом была проверка кредитных чипов Стюарта. Один из них оказался закодирован. Два других были на предъявителя, каждый – на двадцать тысяч долларов. Уже неплохо. Сорок тысяч – приличная компенсация за моральный и физический ущерб, нанесенный Алексу в бывшей автомастерской. Хотя, если рассматривать эти деньги как гонорар за избавление Денвера от серийного убийцы, надо признать, что сумма могла быть и больше. Радовало, что пропала необходимость брать у Саманты деньги на подводную экспедицию по извлечению программатора.

В лаборатории покойного Винченце могло находиться еще немало полезных приборов. Алекс понимал, что на его пути к программатору и другому «наследству» стоят два фактора: человеческий и природный. Если следственная группа разобрала виллу Винченце по камушку, нашла уходящие в море кабели и таким образом добралась до подводной лаборатории – аппаратура прямиком попадет к медикам, заказавшим как исследования, так и убийство. Тут делать нечего. Если же до лаборатории, лишенной энергоснабжения, доберутся не люди, а вода… Тогда оставалось только понадеяться на влагоустойчивость аппаратуры. Учитывая то, с какими деликатными материями работала вся эта техника и насколько чувствительной она была, природный фактор вселял ненамного больше оптимизма, чем человеческий.

Полицейский-перестраховщик внутри Алекса сгенерировал еще более тревожную идею. А если лабораторию не только нашли и разграбили, но и, на всякий случай, заминировали или снабдили ловушками? Алекс послал подальше внутреннего паникера. Остерегаться – да, хорошее дело, но везде должна быть мера, даже в хороших делах. И он полез в Сеть за информацией по легкому водолазному оборудованию. Как его угораздило никогда прежде не пользоваться чем-то подобным?

На следующее утро Алекс связался с Самантой.

– Лечу сегодня вечером в Европу, – сказал он. – Все как планировали. Даже лучше, я не претендую на денежную поддержку с твоей стороны, справлюсь сам.

– Неужели разбогател за одну ночь?

– Ну, богатством это не назовешь. Нашел кредитный чип, завалявшийся с лучших времен. Я про него совсем забыл. Маленький приятный сюрприз.

– Ты сам сюрприз, вот и другие сюрпризы к тебе липнут. А у меня есть к тебе один вопрос. Касающийся твоей поездки. Скажи, ты знаешь, как выглядит то, что ты обещал найти и привезти мне?

Алекс почувствовал себя если не полным идиотом, то несколько… как это говорят на политкорректном языке?.. «альтернативно мыслящим». Действительно, как он представлял ситуацию? Ныряет, пробирается в заброшенную лабораторию Винченце, ни люди, ни вода туда не добрались, бери все, что хочешь. И лежит там приборчик, на котором крупными буквами написано «Программатор»? Вот уж вряд ли.

– Нет, – честно признался Алекс, – не знаю.

– И что думаешь делать?

– А я еще не думал.

– Ясно… – по интонации Саманты можно было догадаться, в чем именно заключается эта «ясность». Умственные способности нового партнера взвешены, оценены и признаны сомнительными. – Обязательно посети меня до того, как вылетишь. Когда сможешь?

– Можно прямо сейчас? – поинтересовался Алекс. – Но учитывая, что у меня сегодня сверхплотный график, постарайся сэкономить мне несколько минут.

– Что еще? – с подозрением посмотрела на него Саманта.

– Ничего особенного. Попроси своего помощника подготовить для меня список самых крупных и легко досягаемых магазинов, продающих хозяйственные товары. Для дома там, для фермы… У него же это не больше доли секунды займет.

– Да что это за… – начала было Саманта. Потом последовала пауза. – Я и не знала, что ты такой хозяйственный, – неожиданно продолжила она. – Будет тебе список.

Алексу осталось только удивиться такой резкой перемене тона. А можно и не удивляться. С таким умом и интуицией она запросто вычислила какую-то конспирацию. Молодец, девушка.

– Я выхожу через минуту-другую, – предупредил Алекс и отключился.

При личной встрече Саманта передала Алексу небольшой модуль.

– Связываться будем через Сеть, – сказала она. – Предварительно подключаешь модуль к компьютеру. Там уже все инсталлировано. Он выведет тебя на какую-нибудь сетевую группу. Я даже заранее не знаю какую, он сам подберет наиболее загруженную. Чем больше толпа, тем легче замаскироваться. Через несколько минут с тобой свяжется Королева Ночи. Это буду я.

– В любое время суток?

– Увы, придется пожертвовать сном, если в Колорадо будет ночь. Когда я отвечу…

– Как я могу знать, что со мной говорит настоящая Королева Ночи?

– Модуль не обманешь. Об этом можешь не волноваться. Когда состыкуемся, пошлешь мне изображение. Фото, видео, неважно, то, что снимешь. Твой модуль все закодирует, а мой – расшифрует. Я посмотрю и подскажу, где там программатор. Если сама разберусь, разумеется.

– Я в тебя верю, – не удержался Алекс.

Саманта пожала плечами.

– Лучше верь в меня, – сказала она, – чем в разные глупости. Типа того, что твой мозг может существовать без кислорода. Да, а ты не хочешь рассказать мне, откуда внезапно возникший интерес к хозяйственным товарам?

– Сейчас обязательно расскажу – не моргнув глазом пообещал Алекс. – Но только при условии, что ты объяснишь, откуда у скромной ученой леди такие глубокие познания в области промышленного шпионажа.

– Мы же в одной команде, – Саманта казалась удивленной, – ты не выяснять должен, откуда мои познания, а радоваться, что они есть. Но твой намек я поняла. Не хочешь говорить – молчи. И удачного тебе путешествия.

Но до путешествия еще предстояло потрудиться. Последующий день остался в памяти Алекса как самый длинный и самый грязный. Разумеется, без тяжелой физической работы тоже не обошлось. Алекс оплатил роботакси до вечера обезличенным кредитным чипом, проехался по трем магазинам и запасся необходимыми химикатами, инструментами и оборудованием. Разгрузив свои покупки в бывшей берлоге Фредерика Стюарта, первым делом он разобрал на максимально возможное количество деталей мини-крематорий, воздуходувку и дробилку. Потом пришла очередь металлолома, который хранился в бывшей авторемонтной мастерской, пожалуй, со времен двигателей внутреннего сгорания. Кое-что развинтил и вместе с неразвинченным свалил в смотровую яму, к уже валявшимся там деталям. Помечтав о том, как хорошо было бы залить всю эту кучу бетоном, Алекс сделал пару дополнительных кругов по всему помещению и нашел еще несколько предметов, достойных оказаться в яме. Мысль о бетонировании сменилась другой: а почему бы не договориться с каким-нибудь скупщиком металлолома и не продать ему все это добро? Крематорий уйдет в переплавку в общей куче, лучшей маскировки придумать невозможно. Увы, времени катастрофически не хватало. Почему ни одна из этих замечательных идей не пришла в голову хотя бы прошлой ночью? Тяжело вздохнув, Алекс проверил время. На более тяжелый вздох отвлекаться уже не стал, хотя очень хотелось. Цейтнот был страшный.

В ускоренном темпе смешав химикаты, Алекс надел респиратор и зарядил этой адской смесью распылитель. Частички кожи, волосы, отпечатки пальцев, кровь – все это должно было исчезнуть без следа. О своей собственной коже Алекс не беспокоился: средство, вытаскивающее с того света, легко разберется с такими мелочами. А вот шевелюра… Шевелюру надо защитить.

Через несколько минут распыления Алекс пожалел о своей безалаберности. Незащищенная одеждой кожа начала чесаться, а через некоторое время – просто гореть. Если о конечном результате можно было не беспокоиться, то это не означало, что промежуточный процесс не будет мучительным. Проклиная все на свете, Алекс дошел даже до такого богохульства, как критика в адрес Винченце. Тот, конечно, был гением и великим ученым, но почему, черт возьми, создавая свое исцеляющее средство, он не снабдил его какой-то анестезией?!

Еще через несколько минут гореть начали и отдельные места под одеждой, скорее всего, там, где она промокла. Алекс огляделся и разразился очередным потоком проклятий. Он не обработал и половины помещения, а если так пойдет дальше, работу придется заканчивать скелету с болтающимися на костях жизненно важными органами.

Пришлось прервать опрыскивание и принять холодный душ. Учитывая, что температура снаружи была ненамного выше нуля, а включить отопление Алекс не позаботился (а было ли оно там вообще?), – удовольствие ниже среднего. Но особого выбора не было: муки от химических ожогов или дискомфорт от холода – любой предпочтет второе.

Запас пластиковых балахонов, оставшихся от Стюарта, позволял пережить небольшую химическую войну, а возможно – и радиоактивное заражение местности. Следующий поток проклятий Алекс адресовал себе. Почему он не оделся надлежащим образом с самого начала?

Конец опрыскивания, очередной холодный душ, чистая одежда. Очень аккуратно, избегая брызг, Алекс облил стены душевой своим растворителем и опорожнил емкость в сливное отверстие. Можно сказать – поставил точку. Стерильное помещение, груда металлолома в яме… Кто сказал, что здесь требуется внимание полиции?

По частям выбрасывая свои недавние покупки и использованную одежду, Алекс покатался по Денверу. Покинул такси, после небольшой прогулки включил мобильник. Саманта оставила ему сообщение с просьбой срочно связаться. Сверившись с часами, Алекс хмыкнул. Сколько бы девушка ни ждала, придется ей подождать еще, пора мчаться в аэропорт.

Алекс вышел на связь, уже устроившись в уютном кресле и подключив свой мобильник к сети вылетающего в Дублин лайнера.

– Ты все-таки жив, – таковы были первые слова Саманты. – И я не могу однозначно ответить на вопрос: для меня это хорошо или плохо?

– А почему я должен быть мертв? – удивился Алекс.

– Учитывая твое умение нарываться на неприятности и то, что твой мобильник был деактивирован в течение целого дня, версия твоей смерти была самой популярной. И это отнюдь не прибавило мне душевного здоровья.

– Ты так за меня переживала?

– Размечтался… Я должна вкладывать деньги в проект, целиком базирующийся на твоей сомнительной персоне. Скажи, я могу оставаться спокойной в такой ситуации?

– Виноват. – Алекс понял, что Саманта совершенно права. Звучала ее правота несколько меркантильно, но… реальные люди в реальном мире именно так и должны говорить. – Я слишком долго работал один. Соответственно, привык ни на кого не оглядываться. Даже спорить не о чем. В дальнейшем, если мне понадобится полная автономность, – Алекс вовремя заменил уже готовое сорваться с языка слово «анонимность», – для, скажем так, медитации, я тебе обязательно буду сообщать.

– Я бы не хотела, чтобы твои «медитации» были связаны с риском для жизни. Ты мне слишком… дорог, – сказала Саманта, ухитрившись совместить сарказм с почти материнской заботой.

– Это все абсолютно необходимо для успеха нашего проекта, – заверил ее Алекс. – Но учти, мое путешествие в Европу будет так насыщено еще неизвестной мне активностью, что в ближайшее время я предпочел бы не отчитываться за каждый чих.

Почти одновременно с этими словами заработали двигатели, и лайнер оторвался от земли. Алекс подумал, что получилось довольно символично: стоило упомянуть о путешествии, и оно началось.

– Вижу, ты взлетел, – констатировала Саманта. А скосив в сторону глаза, через секунду уточнила, – рейс на Дублин. Так вот, о твоем путешествии. И не только о нем. Я ведь с тобой связывалась не только для того, чтобы осведомиться о твоем драгоценном здоровье. Честно говоря, я не планировала искать специалиста по программированию, – видя недоумевающую физиономию Алекса, она уточнила, – нанопрограммированию. Он сам нашелся. Уникальный специалист, то, что нам нужно. Поссорился со своим руководством и сейчас ищет работу. Готов неделю подождать. Ты управишься за неделю?

– Вот черт! – Алекс не сдержался. Он представил географию своих перелетов, мысленно добавил время на подводные приключения. Опять цейтнот. – Тебя не настораживает, что нужный человек нашелся сам и исключительно в нужный момент? – спросил он Саманту. – Слишком много совпадений, подозрительно.

– Меня настораживает все и всегда, – ответила Саманта. – Но это не тот случай. Потом расскажу подробности. Как насчет того, чтобы уложиться в неделю?

– Это будет очень трудно, – честно ответил Алекс, – география работает против нас. А если еще возникнут непредвиденные обстоятельства, то никакой плотный график не выдержит. Есть варианты, как можно удержать твоего уникального специалиста?

– Даже не знаю… – Саманта пожала плечами. – Попробую. Да, кстати, связь идет через сеть лайнера?

– Конечно, – слова Саманты надо было считать напоминанием не болтать лишнего. Нашла кому напоминать… А нет ли рядом излишне любопытных соседей?

Алекс посмотрел по сторонам. Пожилая соседка слева дремала, а все остальные пассажиры в пределе видимости возились с коммуникаторами или компьютерами. Кто-то, подобно Алексу, общался, кто-то читал, играл.

– Я хотел проконсультироваться с тобой по одному деликатному вопросу, – Алекс понял, что Саманта собирается попрощаться. Ее голова явно была занята мыслями о загадочном специалисте и о том, как его удержать. – Та особа, благодаря которой мы познакомились…

– Соскучился? – после паузы спросила Саманта. Похоже, ей было смешно.

– Это не то, что ты думаешь. – Алекса даже покоробило от банальности услышанного. – Мне в близком будущем понадобятся ее таланты. Проблема в том, что… – Алекс замешкался, пытаясь иносказаниями объяснить, что чипов с Николь Вэнс в продаже нет. То ли тираж был очень ограниченный, то ли сохранились они лишь в захолустных секс-шопах, не напрягающих себя поддержкой сайта в Сети. Именно в такой, рассчитанной на туристов сицилианской лавчонке Алекс разжился программной оболочкой, которая изменила его жизнь. – …нигде нет этих… ну ты понимаешь.

– А ты, оказывается, однолюб, – похоже, Саманта откровенно издевалась. – И ты считаешь, что, раз уж она моя сестренка, у меня есть возможность ее найти?

– Что-то вроде этого, – Алексу осталось только восхититься, как изящно Саманта сумела найти иносказание. А у него на язык ничего не лезло.

– Когда вернешься, мы об этом поговорим, – пообещала Саманта. – Ты не думал на ней жениться?

Алекс даже заскрипел зубами от злости. Продолжающееся подтрунивание плюс конспиративные игры породили такой вот результат. И что здесь ответить? А вдруг за этой фразой таится какой-то тайный смысл?

– Все обсудим, – туманно заявил он, – после возвращения. Как договорились. Ты, главное, удерживай своего уникального специалиста.

Лайнер уже летел в стратосфере. Алекс расправился с ужином, и его начало клонить в сон. Подремать, что ли, до Дублина? Подготовкой своей будущей внешности можно будет заняться после пересадки на Прагу.

От размышлений (местами переходящих в легкую дрему) Алекса отвлек сигнал о пришедшем сообщении.

– Разрешаю, – пробормотал он.

В то же мгновение в слуховом импланте прозвучал голос Саманты Каллисен:

– Найди художника по имени Ураган и познакомься с его работами.

Алекс мысленно выругался. Он был твердо уверен, что секунду назад принял окончательное решение спать до прибытия в Дублин. Каким-то загадочным образом прочитав его мысли, Саманта решила в очередной раз поиздеваться. Алекс выругался повторно. В принципе девушка сама должна была видеть если не второй, то уж первый сон точно. И раз уж она послала сообщение, то это должно быть что-то важное.

Алекс запустил свой терминал компьютера, дал команду на поиск. Большинство результатов имело отношение к настоящим ураганам. В конце концов нашелся и художник, выбравший такой своеобразный псевдоним. В понимании Алекса его и художником-то назвать было нельзя. Умелый компьютерный график, не более. Первое, что пришло Алексу в голову, – через художника можно приобрести чип с программной оболочкой Николь Вэнс. Последний разговор с Самантой был именно о Николь, вскоре после разговора пришло сообщение, следовательно… Ход мыслей оказался неверным, поиск на странице Урагана не дал никакого результата. Алексу не осталось иного выбора, как знакомиться с его творчеством. Ничего особенного. Как будто Сальвадор Дали решил поработать в стиле японских комиксов. Дольше всего Алекс изучал земной шар, изображенный в виде человеческой головы. Или это голова, стилизованная под земной шар? Называлась картина «Привет от Иоанна». Что бы это значило?

В любом случае – возможно, благодаря «ураганному» творчеству – Алексу стало не до сна. Он задал команду на поиск. «Убийца самураев», вот кто был ему нужен. Среди жертв серийного убийцы Хон Док-Су вряд ли было так уж много самураев, но корейские СМИ накрепко прицепили к нему это прозвище. Успешный актер и каскадер во время своих частых рабочих визитов в Японию регулярно убивал по человеку за визит. Жертвами обязательно были японцы, мужчины крепкого телосложения, довольно часто – офицеры Сил самообороны или миротворцы. Убиты было двадцать три человека, большинство – голыми руками, остальные – случайными предметами, оказавшимися рядом с местом преступления. За пределами Кореи и Японии это дело обсуждалось не слишком широко, но благодаря работе в Корейско-Средиземноморском банке Алекс знал довольно много подробностей. А из-за своей основной деятельности он узнал еще кое-что. Дело «убийцы самураев» оказалось одним из первых дел, раскрытых благодаря использованию ИскИна непосредственно в роли следователя. ИскИны считались незаменимыми как всезнающие консультанты и аналитики. Но поручать искусственному интеллекту расследование? На это смогли решиться только вконец отчаявшиеся японцы. Ход мыслей ИскИна (если это можно назвать мыслями в человеческом понимании слова) был незатейлив. Не имея практически никаких зацепок, виртуальный сыщик занялся тем, что было ему ближе всего, – аналитикой. Только кибернетический бог знает, какие варианты отслеживал ИскИн. Связь между весом жертв и фазами Луны? Между координатами места убийства и графиком землетрясений? Между датами убийств и датами посещений Японии иностранными гражданами? Последнее – ближе всего к истине. После непрерывной работы в течение девяноста семи часов ИскИн выдал ответ: «Убийца – гражданин Кореи Хон Док-Су, так как все убийства совершались в то время, когда он находился в Японии, и нет ни одного явного свидетельства, что во время хоть одного из убийств он находился на людях». Радости японским полицейским этот вывод не принес: арестовать человека без единой явной улики на основании компьютерной аналитики – себе дороже. Любой мало-мальски умелый адвокат оправдает подозреваемого, да еще и добьется приличной компенсации. Но выход нашли. Компания, с которой сотрудничал корейский актер-каскадер, в очередной раз пригласила его в Японию. Сразу же после прибытия он был взят под очень плотную и очень дистанционную опеку. А по ходу дела еще и ситуации складывались довольно провокативные, когда подозреваемый оказывался один на один с подходящими по профилю жертвы японцами. На второй провокации убийца не выдержал и попытался увеличить свой список. Несмотря на то что ему противостоял уже готовый к любому развитию событий профессионал, Хон Док-Су был очень близок к успеху, и подсадного спасло только подоспевшее прикрытие. Организм убийцы оказался на удивление устойчив к парализаторам, он сумел овладеть оружием одного из полицейских и, «во избежание неблагоприятного развития событий» (язык официального документа), был застрелен. Так эта история и закончилась, мотивы, скорее всего, имели идеологическую подоплеку, но копать глубже никто не хотел, чтобы не обострять японо-корейские отношения.

Алексу от этой истории понадобилось совсем немного. Внешность Хон Док-Су. С того самого момента, когда стало ясно, что ношение старой личины чревато неприятностями, Алекс начал задумываться о новом лице. А раз уж теперь благодаря «Коктейлю+», процедура станет простой до неприличия, то почему бы не обзавестись временной внешностью на короткий период операции возмездия?

Но Алекс совсем не собирался становиться двойником Хон Док-Су. Нужен был второй прототип, европеец. Дождавшись, пока все данные о внешности «убийцы самураев» загрузятся с терминала лайнера в мобильник, Алекс решил прогуляться по родным российским каналам новостей. Наткнулся на жаркие дебаты о том, как все участники проекта по освоению Марса стараются выторговать сокращение своих расходов в этом проекте. На заднем плане мелькнула мысль, что будущим обитателям марсианских станций могут понадобиться собственные овощи. Есть ли у Саманты шанс урвать выгодный контракт?

Алекс тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли. Надо же, как он вошел в роль партнера.

Индия оправдывала свое нежелание платить наводнениями. Китай – землетрясениями. Евросоюз жаловался на дефицит бюджета. Штаты – Канада – Мексика в принципе готовы были заплатить, но не собирались компенсировать недоплату других участников проекта и требовали себе что-то взамен. Алекс постарался не слушать и сконцентрироваться на том, как выглядит ведущий. Вполне подходящий парень, лицо правильное, но внешность особо приметной не назовешь. Будем брать…

Выяснение имени заняло несколько секунд. Поиск – ненамного больше. Алекс критически рассмотрел трехмерное изображение крупным планом. Стоит проверить еще кого-нибудь на роль прототипа? Лишено смысла. Маска на короткий срок, на Алекса Минакова не похоже – и ладно. Если все пройдет гладко, временное лицо останется только в записях камер слежения. А если не гладко? Какая разница, с каким лицом его похоронят?

Загрузив в мобильник данные второго прототипа, Алекс все-таки решил подремать, благо лететь до Дублина оставалось час-полтора. Три часа ожидания лайнера на Прагу – достаточное время, чтобы его компьютер сгенерировал новую внешность. Даже не надо никаких специальных программ. Инструментов из игры «Ярость и Разум», где игрок создавал себе команду из трех героев, вполне хватало, чтобы на основе нескольких прототипов создать абсолютно реальное изображение. Рашид Киреев как-то рассказал, что этот инструментарий часто используют, когда создают голограммы рекламных ботов. Для привлечения внимания боты должны напоминать знаменитостей, но слишком сильное сходство нежелательно, чтобы знаменитости не смогли потребовать гонорар.

Оставалось только надеяться, что, подобно чипу с Николь Вэнс, игра «Ярость и Разум» не исчезла из продажи, и ее можно будет приобрести в аэропорту Дублина.

Глава 13

С Электриком Алекс связался прямо из пражского аэропорта. Бывший начальник очень удивился его внезапному появлению, сказал, что вернется через день, так как находится в Будапеште, ну а встретиться… это как получится, еще через день-другой. Алекс мысленно проклял мобильность шефа, старому деду пристало в кабинете сидеть, а не по другим странам и городам мотаться. Но вслух он взмолился, сослался на обстоятельства, сказал, что готов полететь хоть в Будапешт, хоть к черту на рога, но должен встретиться с Электриком как можно скорее.

В ответ Электрик разразился гневной отповедью. Он, мол, большой босс в важнейшей структуре Европы, он не может подстраиваться под сомнительных личностей, мотающихся по миру и вовлекающих серьезных людей в свои противозаконные делишки. Как это бывает у Электрика, выговорившись, он согласился встретиться. Пусть Алекс немедленно вылетает в Будапешт и после прибытия позвонит. Если он, Электрик, к тому времени не улетит в Белград, то есть шанс пересечься.

Алекс захотел взвыть, но вместо этого спросил, не стоит ли сразу лететь в Белград. Электрик ответил, что еще не уверен, в Белград он полетит или в Тирану. Так что лучше не тратить время на болтовню, а искать ближайший рейс на венгерскую столицу. Алексу осталось только подчиниться.

Удивительно, но в Будапеште Алекса уже ждали в аэропорту. Угрюмый верзила в сопровождении двух таких же подошел к Алексу и вместо приветствия вручил коммуникатор.

– Это мои люди, – сообщила голограмма Электрика. – Иди с ними, они привезут тебя ко мне.

– Как я могу знать, что это не подделка? – поинтересовался Алекс.

Голограмма пришла в такую ярость, что Алексу показалось – еще мгновение, и она начнет плеваться. Электрик заорал, что не собирается доказывать всяким молокососам, что он – это действительно он. Ему, Электрику, эта встреча на хрен не нужна, это именно Алекс преследует его по всей Европе, именно Алексу надо встретиться, а если он боится, то может проваливать назад в Денвер.

«Какой актер пропадает», – подумал Алекс, соглашаясь пойти с тройкой верзил. Весь приступ бешенства, доказывающий, что речь идет о настоящем Электрике, скорее всего, был разыгран. Молодец, старик.

Подходя к машине, Алекс вспомнил, как его похищали на Мальте. Здесь тоже был мощный старомодный внедорожник, как и там, за ним приехали люди с электронным посланием, которое можно подделать. Начать бояться, что ли?

Отличия, конечно, были. Алекс не сидел в изолированном отсеке и мог видеть, куда его везут. Машина проехала правый поворот на Будапешт, продолжая двигаться прямо. После недолгой езды по городской улице – пересечение с шоссе. Опять Будапешт справа. На этот раз машина повернула в противоположную сторону. Все интересней и интересней… Да есть ли вообще смысл в слежке за дорожными указателями? Если уж на то пошло, мобильник в кармане, он выведет из любой дыры при условии, что она не особенно глубоко в земле. Вывести-то он выведет. Если будет кого выводить…

Сопровождающие молчали, будто истуканы, и Алекс даже не пытался их разговорить. Непонятная какая-то поездка получалась. Ясно, что Электрик не хочет светиться, но ведь и в центре города можно достаточно хорошо замести следы, особенно обладая ресурсами Европола. Чтобы заместитель главы Восточноевропейского управления прятался в пригороде, должны быть какие-то серьезные причины.

Машина въехала в городок, расположенный на берегу водоема, и через несколько минут перед ней распахнулись ворота в ничем не примечательный двор. Никто не помешал Алексу спокойно выбраться из машины. Берег озера был от него в считаных метрах. Холодный ветер набирал над открытой поверхностью приличную скорость. Алекс поежился. Хоть зима и выдалась очень теплая, но к такому ветру он был не готов. Конечно, «Коктейль+» не даст простудиться, но все равно неприятно.

– Рад тебя видеть в добром здравии. – Тепло одетый Электрик вышел из дома и направился к Алексу.

– А уж как я рад! – абсолютно искренне произнес Алекс. Надо же, какое разнообразие: не обманули, не заманили. – Не скажу, что до конца был уверен в благополучном исходе этой поездки.

– Тогда рано радуешься, – сказал Электрик. – Благополучный исход еще надо заслужить. – Обойдя Алекса, бывший начальник остановился у кромки воды, словно прислушиваясь, как плещется она у какой-то деревянной конструкции. – Рассказывай.

– Мне особенно рассказывать нечего. Вот, – Алекс вытащил из кармана и показал Электрику чип, – внешность свою новую привез. А так все новости у вас. Как с «Розыском друзей»? Разобрались?

– А я и не знал, что тебя назначили моим начальником, – сказал Электрик, глядя в озерную даль. – Даешь мне задания, говоришь, кому поручить работу, требуешь отчета о том, что сделано. Откуда такие полномочия?

– Так мы… это… – Алекса начало потряхивать от холода, да и неожиданный поворот разговора не прибавлял комфорта, – вроде бы все обсудили, договорились.

– О чем?

– Как это: «о чем»? О документах на новую внешность, о Ключе. Я рассказал о «Розыске друзей»…

– И получил обещание, что я буду тебя информировать?

– Нет. Но ведь мне интересно…

– Святая простота. Если бы ты знал, как мне интересно, каким образом люди становятся миллиардерами. Родился человек в простой семье, ни наследства, ничего. А к сорока годам – ррраз! На счетах миллиарды. Правда, интересно? И почему никто не спрашивает?

– Я понял, что-то пошло не так, шеф? – спросил Алекс. – Вы ничего не нашли?

– А ты еще и хитрец! – В теплой одежде Электрик чувствовал себя просто прекрасно, чего нельзя было сказать об Алексе, одетом в легкую куртку. Но возвращаться в помещение Электрик явно не собирался. Создавалось впечатление, что произнесение речей над водной гладью стало его излюбленным занятием. – Не получил от меня ответа прямым путем, стараешься получить обходным. Хитрость, настойчивость… Замечательные качества для агента. Ответить тебе, что ли?

Алекс предпочел промолчать. Риторические вопросы задают самому себе, а не собеседнику.

– Интересная сетевая группа, эти твои «Друзья». Такой бизнес раскрутили… Что в Белграде, что в Тиране – настоящие агентства организовали. Я думал лично проконтролировать аресты, так ты путаешься под ногами. И тебя упускать не хочется.

Холод от злого ветра сменился предательским холодком между лопаток. Как-то странно у Электрика получилось. Словно он, Алекс, в той же очереди на арест, что и убийцы из Белграда и Тираны.

– Меня не упустишь, – как можно спокойнее сказал Алекс и даже изобразил улыбку. Можно было и не улыбаться, Электрик все равно смотрел в сторону озера. – Я не прячусь, сам с тобой связываюсь.

– Не прячется он… – Электрик наконец повернулся и в упор посмотрел на Алекса. Ох, и нехороший же у него взгляд! – А азиатская физиономия тебе для чего? Разве не для того, чтобы спрятаться раз и навсегда?

– Но не от тебя же, шеф. Ты же все будешь знать. И имя, и как я выгляжу.

– Я не могу контролировать весь мир, – со злостью отчеканил Электрик. Алексу показалось, что невозможность подобного контроля очень расстраивает его бывшего начальника. – И даже если узнаю о каком-то твоем преступлении, после которого ты сменил внешность, я не смогу вмешаться. Ведь я буду причастен к созданию твоей новой личности. То, что мы обо всем договорились, это проявление моей временной слабости. Через несколько минут после нашего разговора начала работать моя интуиция. Я понял, что дело нечисто. Вызвал твое личное дело и долго изучал. И утвердился в своих подозрениях.

– Господи! Что ты нашел в моем личном деле? – изумился Алекс. – По-моему, я самый безгрешный полицейский в истории Санкт-Петербурга.

– Да, безгрешный. То, что дважды ломал руки задержанным при аресте, не считается. Они сопротивлялись, а силы у тебя… о-го-го. Ты всегда был на хорошем счету, блестящие способности, прекрасное владение английским, да что перечислять? Специальных курсов окончил столько, что по совокупности тебе впору дать университетский диплом. Достаточно редкое сочетание светлой головы с внешностью костолома и отличной спортивной подготовкой. Прямо создан для оперативной работы. Отдел борьбы с международной преступностью, где ты трудился, отправил тебя в Прагу не без задней мысли. Твоя работа в Европоле фактически была стажировкой. Лет через пять тебя вернули бы в Санкт-Петербург, и ты бы стал замначальника отдела. А там, глядишь, и начальником. Ты ведь об этом догадывался?

– Были кое-какие мысли, – согласился Алекс.

– И вдруг мы тебя убили. – От этих слов Электрика Алексу стало особенно не по себе. Буднично, с искренней грустью, как говорят о павшем в бою хорошем товарище. – Возможно, погорячились. Но тогда опасность казалась настолько очевидной! И ты оказался выброшенным из жизни. Успешный, талантливый человек с большим потенциалом. Тебе стало обидно?

Алекс пожал плечами. Электрик в роли вдумчивого психоаналитика пугал его намного больше, чем Электрик в роли орущего начальника. А насчет «обидно»… что он, маленький мальчик, чтобы обижаться?

– И ты решаешь всем отомстить. Так ведь? А насторожил ты меня тем, что не планировал использовать своего Рашида для работы с Ключом. Тут-то головоломка у меня в мозгу собралась сама собой. Ты специалист по банковскому делу. Просишь у меня Ключ и документы на абсолютно новую внешность. Возможно, ты уже устроился на работу в какой-то американский банк. У тебя есть самый минимальный доступ. Получив Ключ, ты ломаешь систему своего банка или даже группы банков. Похищаешь и маскируешь какую-нибудь трудно поддающуюся осмыслению сумму. Залегаешь в заранее подготовленной клинике, меняешь внешность. Дело сделано! Ты наказал систему, которая так несправедливо с тобой обошлась. И при этом – ты обеспечен до конца дней своих.

Алекса так и подмывало спросить, что Электрику не нравится в этой идиллии. Но он решил не играть с огнем.

– Я довольно свободно трактую закон, – теперь Электрик уже не обращался к озеру, он говорил, глядя Алексу прямо в глаза, – юристы смогли бы придраться к очень многому. Конечно, если бы знали, где искать концы. То есть я хотел сказать, что я довольно либерален, на многие грешки полицейских могу смотреть сквозь пальцы. Сам иногда грешу. Но… грешить можно по-разному. И то, что задумал ты, для меня абсолютно неприемлемо. Я не могу это допустить.

«Вот тут, на берегу этого неизвестного озерца, моя история может закончиться, – подумал Алекс. – Ай да добрый дедушка Электрик, который всегда мне помогал! Оказалось – новое воплощение Железного Феликса. Что там у них в Польше, специализация на фанатиках с холодной головой и чистыми руками?»

Не было необходимости смотреть по сторонам, чтобы догадаться о присутствии трех подчиненных Электрика, которые привезли Алекса и никуда не уходили. Да и в доме, без сомнения, находились люди из личной охраны. О каком-либо варианте побега думать было бы несерьезно. Алексу чертовски захотелось в дом, в тепло. Так ведь не зовут. Что-то у Электрика запланировано здесь, на берегу. Надо же, так ухитриться влипнуть… Катался по всему свету и оказался именно там, где быть не стоило. Вариация на тему Колобка: от врачей-убийц ушел, от вампиров ушел, от серийного убийцы-расчленителя ушел. А от замначальника половины европейских полицейских просто так не уйдешь.

Надо было срочно выкручиваться. Сверхсрочно! Путь только один. Переубедить Электрика. И очень важно правильно выбрать первые слова. Жалко только, времени на обдумывание нет.

– Я очень уважаю твою интуицию, шеф, – Алекс чуть не надорвался от усилия. Притом усилие было не таким, от которого нормальные люди надрываются. Он просто старался, чтобы голос звучал совершенно ровно, уверенно, обыденно. – Она, без сомнения, на высоте, недаром ты достиг своей нынешней должности. Но в случае со мной произошел сбой. Твои предположения безосновательны. Полностью. В них нет ничего общего с реальностью. Я не собираюсь грабить банк. Я не собираюсь грабить какую-либо компанию. Я вообще – обрати внимание – не собираюсь использовать Ключ для зарабатывания денег. Да, я разбираюсь в банковском деле и с Ключом в кармане сумел бы провернуть все то, что ты описал. Но обвинять меня только за это? Огромное большинство мужчин сумели бы изнасиловать женщину. Так что, судить всех этих мужчин только потому, что у них есть член?

На этом достаточно провокативном месте Алекс решил остановиться. Ну не сможет Электрик промолчать! А диалог вместо прокурорского монолога – уже великое дело.

– Можешь рассказать мне, что ты задумал? – поинтересовался бывший начальник.

– Мне бы не хотелось, но понимаю, что придется, – скрепя сердце согласился Алекс. – А можно, мы зайдем в помещение? Ты не представляешь, как я замерз. Только заболеть мне не хватало.

Электрик ничего не сказал, только хмыкнул. Повернулся и направился к дому. Алекс за ним. Трое стражей замыкали шествие.

Внутри была благодать. Хотя в основном это касалось температурного режима. В гостиной уже сидели трое телохранителей Электрика. Перед одним из них в воздухе мерцали блики виртуального экрана, видимого только ему самому.

– Полегчало? – спросил Электрик.

– Уфф, конечно. Что здесь, венгерский полюс холода?

– Ну, поделись своими планами. – Электрик не был настроен на светскую беседу. Да вообще непонятно, на что он настроен, даже сесть не предложил. Что это за разговор получится, стоя в центре комнаты, в окружении шести телохранителей?

– А можно тет-а-тет? – спросил Алекс. – Твои люди, конечно, вне всякого сомнения, тебе преданны абсолютно, но есть у информации такое свойство – просачиваться. И люди – главные разносчики этой заразы.

Электрик задумался всего лишь на долю секунды (просчитывал, не опасно ли остаться наедине с Алексом?). Потом сбросил теплую куртку на свободный стул и направился к одной из дверей.

– Оставайтесь здесь, – обратился он к своим спутникам по-польски. – И пусть двое подежурят во дворе. Аппаратура сейчас перестанет работать.

Комната, куда они зашли, больше всего напоминала кабинет. Не рабочий, домашний. Вообще-то и гостиная не производила впечатления казенной квартиры, используемой для тайных встреч или еще каких-нибудь служебных целей. Чувствовалась обжитость, атмосфера дома. А нос Алекса, который уже почти отошел от уличного холода, почувствовал даже легкий аромат женских духов.

«Так вот в чем дело! – осенило Алекса. – У него здесь, наверное, дама сердца». Принимая во внимание возраст Электрика, даже мысленно он не мог назвать ее «подругой».

Электрик уселся в кресло и наконец-то предложил присесть Алексу. Потом повозился со стоящим на столе электронным прибором. Еще через несколько секунд дверь распахнулась, и в проеме материализовался один из телохранителей.

– Иди, иди, – махнул рукой босс, – я же сказал, что аппаратура работать не будет.

– Ты только одно угадал, шеф, – Алекс решил не раскачиваться, а сразу перейти к делу. – Я хочу отомстить. Очень хочу. Но, во-первых, не системе, а во-вторых, не за себя. Я хочу отомстить конкретным людям, которые убили мою подругу. То, что они хотели убить меня… черт с ними. Я же выкрутился. Но Магда… Скажем так, я хочу отомстить людям, которые убили агента Европола и наслаждаются безнаказанностью. Как тебе такая формулировка?

– Мститель, мать твою… – пробормотал Электрик. – Решил зацепить мою профессиональную гордость? Месть за убиенного агента Европола? А я вот, старый меркантильный человек, хочу что-то выяснить. Скажи, на что ты собираешься жить после завершения своей благородной миссии?

– Шеф, у меня опять нет выбора, но учти, это так же секретно, как моя миссия. Я связался с одной компанией в Денвере. Они занимаются исследованиями в области биологии. За время моего общения с Винченце Сальвати я нахватался полезной информации о том, что он разрабатывал. И сейчас делюсь. Небесплатно.

Электрик засмеялся. Заразительно так, от души. Даже слезу смахнул.

– Это ж как надо нахвататься, – сказал он, – чтобы консультировать за деньги в том, в чем совершенно не разбираешься!

– Шеф, я понимаю, ты можешь мне не верить. Ни тому, что я планирую только мстить, ни тому, что я консультирую по вопросам биологии. Так вот, давай поедем в венгерское отделение Европола. Там есть аппаратура, про которую и ты, и я прекрасно знаем. Сканирование деятельности мозга непосредственно в процессе допроса. Мысли не читает, само собой, но по активности мозга может дать четкий ответ: врет допрашиваемый субъект или нет. Я повторю свой рассказ, и если ты увидишь, что я обманываю, то… ну, сам решишь, что делать. Все, что я говорю, – абсолютная правда.

– И как ты собираешься мстить? – судя по выражению лица Электрика, тема была ему очень интересна. – Лично мне в голову приходит только один вариант. Уронить на штаб-квартиру этих поганых медиков какой-нибудь из отработавших спутников, что до сих пор крутятся вокруг Земли. Правда, красивая идея? Увы, я не знаю, как ее воплотить. Может, тебе удастся? Ты же у нас талантливый. Консультант, мать твою…

– А можно не рассказывать? – спросил Алекс.

– Ты боишься, что я тебя остановлю? – спросил Электрик. – Может быть, но только если пойму, что у тебя нет шансов. А если у тебя есть хороший план, я даже пожелаю тебе удачи.

– Сначала изменение внешности, – сказал Алекс. – Становлюсь корейцем. Ну, не совсем корейцем, метисом. Связываюсь с медиками…

– С кем конкретно? – перебил Электрик.

– «Центрально-Европейская сеть медицинской помощи». Это название компании. Мне еще предстоит уточнить конкретных людей. Я связываюсь якобы от имени своего банка, Корейско-Средиземноморского.

– Они тут же проверят, – Электрик был в своей стихии: планирование операций, что может быть милее сердцу ветерана? – Банк скажет, что ты самозванец, и, возможно, сам тобой заинтересуется. Если ты в очередной раз сумеешь смыться от медиков, к списку твоих врагов можно будет добавить еще и банк.

– Черт с ним, с банком. Мои первые слова будут о том, что формально я не имею к банку никакого отношения. И что ни один сотрудник банка не подтвердит, что я там работаю. Нормальное явление для секретных операций. Потом я потребую встречи с теми, кто имел отношение к охоте на нашего покойного сотрудника Алекса Минакова.

– И они, конечно, построят всех строго по списку и в алфавитном порядке, – сарказм Электрика напрямую перекликался с теми сомнениями, что терзали Алекса. Уж он-то был самым сильным критиком самому себе.

– Не всех, но несколько человек должно быть. Я скажу, что мы располагаем важной информацией об этом деле, которая представляет большой интерес и огласка которой могла бы повредить компании.

– Шантаж. Примитивно, грубо. Проворовавшегося чиновника может напугать. Но такую махину, с собственной наемной армией и колоссальными связями, – нет.

– Шеф, я даже спорить не буду. Я и не планирую их пугать. Могу даже повеселить. Пусть они там, в душе, надо мной смеются. Пусть думают, что банк планирует что-то получить в результате этой встречи. Чтобы корейский банк планировал кому-то отомстить? Да никому такое в голову не придет. Ты ведь даже мне, психу контуженному, до сих пор поверить не можешь, что я хочу отомстить. Итак, они со мной встретятся, очень надеюсь, что это будут люди, отвечавшие за операцию. Кому надо вводить в курс дела новых свидетелей? И тут – приходит очередь Ключа. Я должен взломать их систему.

– Я даже представляю, как ты попросишь: «Господин главный преступник, разрешите мне зайти в вашу компьютерную сеть? У меня тут такой инструмент для взлома пропадает!» – Электрик так и излучал сарказм.

– Я работаю над этим вопросом, – Алекс постарался быть убедительным. – У меня есть кое-какие варианты. Рашид Киреев мог бы мне помочь, и даже очень. Но я не буду нарушать нашу договоренность…

– Договоренность? – Электрик развеселился. – Да я, можно сказать, тебя спас. Представь, что ты взял на встречу Киреева. За те секунды, что вы идете от входа до того помещения, где вас ждут, их компьютеры добудут о нем все. Все его аферы и работу в полиции тоже. Не уверен, что это тебе поможет.

– Да я имел в виду другое, – возразил Алекс, – он мог бы придумать способ подключиться к их сети…

– Стоп! – крикнул Электрик и вскочил из кресла. Алекс подумал, что сейчас в дверь влетят телохранители и… все…

Но его бывшего начальника всего-навсего осенила гениальная мысль.

– Я тебя поймал! – радостно заявил он. – Ты меня все-таки обманул. Великий консультант… Как же! Да, ты сотрудничаешь с какими-то биологами. Но толку от тебя совсем не так много, как ты пытаешься мне доказать. А вот если ты взломаешь компьютеры медиков, где, без сомнения, хранятся все разработки Винченце, как его там, Сальвати… О! Вот тогда ты отработаешь затраченные на тебя средства. Пластическую операцию они оплачивают?

– Они. – Доля секунды понадобилась Алексу для принятия решения. Электрик все равно не поверит в стопроцентную бескорыстность. И он же сделал заявление, что на мелкие грешки внимания не обращает. Надо каяться. – Если Европол не может и не хочет помочь мне в моей операции, то я должен был найти… – Алекс вспомнил разговор с Самантой, – инвесторов. Если я соглашусь не работать с ними, ты возьмешь меня к себе под крыло?

– Это в каком смысле? – изумился Электрик.

– Ты поможешь мне отомстить?

– Да я тебе и так помогаю!

– Что-о? – теперь пришла очередь Алекса удивляться. – Как это ты мне помогаешь?

– Новые документы кто тебе делает? – едко спросил Электрик. – Заокеанские биологи? А Ключ тебе дадут они?

– Шеф, ты меня запутал. – Алекс почувствовал некоторое облегчение, хотя и понимал, что расслабляться рано. – Минуту назад здесь не пахло ни документами, ни Ключом, а чем пахло, я стараюсь не задумываться.

– Если ты не обделался, то здесь ничем не пахло, – возможно, Электрик и планировал обидеть Алекса, но в этом он не преуспел. Сейчас, когда на горизонте замаячила полная реабилитация, ради нее можно и перетерпеть мелкие издевки.

– Так ты поверил, что я не планирую ограбление века?

– Ты меня убедил. И еще ты убедил меня, что миссия возмездия продумана из рук вон плохо. Ты ведь планируешь в конце убить всех, кто придет на встречу? Или накажешь только кражей информации?

Алекс покосился на дверь. На окно. В упор посмотрел на Электрика. И характерным жестом провел пальцем поперек горла.

– Правильно, – согласился Электрик. – Собакам – собачья смерть. Но ведь нет никакой гарантии, что ты никого не упустишь. Подумай на эту тему.

– У тебя есть подсказка? – накатился резкий прилив ностальгических чувств. Рядом начальник, у него опыт, на нем ответственность, он должен знать, как лучше всего проводить операцию. Ну же, Электрик, подскажи, не подведи.

– У тебя вся миссия, словно карточный домик. Если ты сумеешь додуматься, как довести ее до конца и остаться в живых, то такие мелочи, как отлов и отстрел непришедших соучастников, покажутся тебе детской забавой. Да, кстати, корейцы делают харакири?

– Что-о?

– То, что слышал. Я спрашиваю: корейцы делают харакири?

– Нет. Это – японское, притом – чисто самурайское. А что за странный вопрос?

– И совсем не странный. Просто я бы не хотел, чтоб тебя взяли живьем. Мало ли что ты можешь разболтать?

Алекс в очередной раз сдержался. В чем-то Электрик прав. Миссия спланирована из рук вон плохо, все рассчитано на игру в поддавки. Есть над чем поработать.

– Ты вроде показывал мне чип со своей новой внешностью? – как ни в чем не бывало спросил Электрик. – Давай!

Алекс дал. И даже осмелился спросить:

– Как там дела с Ключом?

– Смотря у кого. Мои дела в порядке.

– Только с Ключом или вообще? Неужели больше покушений не было? – Алекс постарался продемонстрировать искреннюю заботу.

– Пока нет.

– А кого-нибудь арестовали?

– Нет.

– Сетевая Сука?

– Пару раз появлялась, но разоблачения мелкие. Явно она возникла для того конкретного случая. И ее существование сейчас поддерживают из принципа: «а вдруг пригодится». Может, твоего Рашида пригласить, чтобы он ее вычислил?

– А ты его разве еще не пригласил?

– Этого только не хватало. Поставь себя на мое место: сомнительный человек настойчиво рекомендует мне другого сомнительного человека для расследования, которое он же сам и инициировал. Такие ситуации чреваты заранее заготовленной ловушкой. У вас, у русских, это, кажется, называется подставой?

– Я восхищен твоими познаниями в русском языке, шеф. И даже понимаю твою логику. Но эта тема мне неинтересна. Куда интересней другое. Я в очередной раз хочу, чтобы ты сделал для меня нечто важное. Чертовски важное. Оно даже сможет спасти мне жизнь во время операции возмездия.

– Ну вот, опять. Ты хоть понимаешь, насколько это нелогично? Ты. Мне. Даешь. Задания.

– Шеф, давай пропустим этап, когда ты спросишь: «А кто ты такой?» Никакого задания, никакой просьбы. Только ответь на вопрос.

– Это зависит от вопроса.

– Понимаю. Вопрос короткий, но очень трудный. Кто из комиссаров Европола прикрывает медиков?

– Пся крев, – только и проронил Электрик. А после долгой паузы: – Как это может спасти тебе жизнь?

– Когда я буду в гостях у медиков, и они станут смеяться мне в лицо со словами «А нам не страшно», я мимоходом упомяну, чтобы они не надеялись на прикрытие со стороны «Комиссара Икс», он – уже отработанный материал. Учти, я человек не из полиции, я человек из мощной банковской структуры с абсолютно неизвестными им источниками информации. Им станет если не страшно, то любопытно. Они не вышвырнут меня и не прихлопнут. Как минимум – не сделают это сразу же, без разговора.

– Может сработать, – такое впечатление, что Электрик убеждал самого себя. – Ты хочешь имя… Анри Лессар, – добавил он шепотом.

Алексу показалось, что ему на голову упала штанга в тренажерном зале. Только не это!

– Ты ничего не путаешь? – спросил он Электрика.

– А ты думаешь, я не сомневался? – вопросом на вопрос ответил шеф. – Даже заподозрил, что кто-то во Внутренних расследованиях имел на него зуб и сфабриковал материалы. Но все совпадает. Он послал распоряжение доставить тебя в Париж. Он послал беспилотник, чтобы сбить твой самолет. Формально это не преступление, так как на тебя повесили гору трупов, в том числе Магду. Но масса косвенных следов указывает, что он стоит и за вычеркиванием Магды из рядов Европола.

Алекс с трудом переваривал новую информацию. Анри Лессар был одной из самый крупных и ярких фигур Европола. Его успехи на ниве борьбы с преступностью не подлежали ни малейшему сомнению, а умение работать со средствами массовой информации превратило его в популярнейшую личность. Приди ему в голову выдвинуть свою кандидатуру в мэры Парижа или в Европарламент – вся предвыборная кампания могла бы ограничиться одной фразой: «Анри Лессар призывает вас поддержать его кандидатуру!» Да и в президенты Франции он мог бы пройти без особых проблем. Чтобы такой человек сотрудничал с преступниками?!

– Я вижу, ты осознал серьезность ситуации? – Электрик явно выглядел удрученным.

– Осознал. Ни один человек в здравом уме не поверит, что Анри Лессар одной рукой борется с преступностью, а другую протягивает преступникам, чтобы помочь им. Как такое может быть?

– Может. Скорее всего, он не воспринимает медиков как преступников. – Электрик, уже давно знакомый с ситуацией, похоже, сочинил себе какую-то теорию. – Когда-то давно он или члены его семьи лечились в клинике. Завязались дружеские отношения. Потом пошли всевозможные дружеские услуги. Какие же они для него преступники? Интеллигентные люди, друзья. Потом, опять же, здоровье – штука тонкая, деликатная. Ну а стиль Лессара один и тот же – жестокий, решительный. Что с наркокартелями расправляться, с торговцами живым товаром и убийцами, что с парочкой придурков, которые досаждают его друзьям. Пусть даже придурки связаны с Европолом. Он ведь это дело не ведет лично и не допустит, чтобы кто-то довел до успешного конца.

– Может, мне раньше с ним разобраться? – спросил Алекс.

– Ну-ну, – Электрик поморщился. – Не нервируй меня дурацкими заявлениями. Ты хоть представляешь, сколько и каких врагов было, есть и будет у такого удачливого комиссара? И никто из них его не достал. Хватит об этом. Хочешь, чтобы мои люди подбросили тебя в Будапешт? Я жду тебя в Праге через три дня.

– Верните меня в аэропорт, – Алекс старался говорить как можно спокойней, но перед его внутренним взглядом синим пламенем горело тщательно просчитанное расписание. И сохранять спокойствие было ой как непросто.

В аэропорту фортуна для разнообразия улыбнулась и подбросила подходящий рейс. И уже через двенадцать часов после пытки холодом на берегу безымянного венгерского озера Алекс имел возможность насладиться теплом тунисской зимы. К сожалению, нормальные люди даже в Тунисе имели обыкновение спать по ночам, и Алекс не мог пожать плоды своего сверхбыстрого прибытия. Оставалось только штудировать Сеть, чтобы днем не тратить ни минуты на поиски.

Ровно в восемь утра Алекс стоял у проволочной калитки, над которой красовалась надпись на нескольких языках: «Капитан Абу Диба. Морские прогулки». Аналитический процесс, достойный ИскИна (в отличие от ИскИнов 90 % аналитики заменялось интуицией), привел Алекса к выводу, что хозяин фирмы достаточно надежен, но при этом не настолько преуспевает, чтобы разбрасываться клиентами, попадающими под определение «сомительный».

Увы, про пунктуальность Абу Дибы ни Сеть, ни аналитика ничего сказать не могли. Капитан опоздал на сорок минут, чем привел Алекса в бешенство.

После чашечки крепкого кофе, в который зачем-то добавили пару капель пахнущей цветами воды, Алекс сообщил, что хочет арендовать на сегодня небольшую яхту. Плыть надо к Мальте, детали маршрута он уточнит на месте. Цель путешествия – подводное плавание у берегов Мальты.

Капитан поинтересовался, какой смысл плыть в Мальту из Туниса, если можно арендовать яхту на самой Мальте. Алекс достаточно туманно пояснил, что у него есть свои личные причины.

– Никакой контрабанды! – неожиданно резко потребовал Абу Диба.

– Лично проверишь все мои вещи, – заявил Алекс. – Даже не собирался!

Капитан, считавший, что раскусил странного клиента, посмотрел на Алекса с недоумением. У него явно не было другой рабочей гипотезы.

– Договоримся о цене? – спросил Алекс.

– Конечно-конечно. – Абу Диба принялся перебирать какие-то бланки. Одновременно он бросил несколько косых взглядов на Алекса. Владелец туристического бизнеса явно пытался оценить клиента, чтобы содрать с него максимальную цену и в то же время не спугнуть.

– Сутки – десять с половиной тысяч евро, – наконец сказал Абу Диба.

Алекс сделал вид, что задумался. Одна из причин, по которой он решил воспользоваться тунисским кораблем, – любое мало-мальски подозрительное действие на мальтийском туристическом судне мгновенно станет известно мальтийской полиции. А ему меньше всего хотелось повторно встречаться с доблестным Кайлом Дебоно, несмотря на всю доброту полицейского капитана. Аренда яхты в Сицилии исключалась по той же причине, несмотря на то, что с сицилийской полицией Алекс еще не познакомился. Тунисцы, разумеется, были ничуть не меньшими стукачами, чем мальтийцы или сицилийцы. Но вряд ли их стукачество распространялось на какие-либо действия туристов вдали от тунисских берегов.

– С одним условием, – Алекс постарался изобразить, как жалко ему расставаться с такой огромной суммой. – За эти же деньги ты сейчас даешь мне машину с шофером, чтобы я не заблудился. Я куплю себе кое-что необходимое для подводного плавания. Как только вернусь – отплываем. Я очень спешу.

На какое-то время Абу Диба забыл английский язык. Он сказал несколько фраз по-арабски, потом добавил еще несколько по-французски. Судя по обилию «merde», его монолог вряд ли был переполнен положительными эмоциями.

Минут через двадцать и после трех заверений, что машина уже в пути, транспорт действительно прибыл. Мини-грузовичок был настолько стар, что имел топливный двигатель, который кашлял, дымил, а иногда даже захлебывался. Алексу все время казалось, что в один непрекрасный момент двигатель захлебнется окончательно.

Выслушав адрес, шофер, молодой парень, – судя по панибратским отношениям с Абу Дибой – родственник капитана, поинтересовался у Алекса, куда и зачем надо ехать. Выслушав ответ, что речь идет о снаряжении для подводного плавания, парень предложил поехать в другой магазин, где цены должны быть меньше раза в два-три. Алекс отказался. На очень приличном английском шофер стал объяснять Алексу, что тот, с его привычкой платить втридорога, олицетворяет собой всю западную цивилизацию, расточительную, разбазаривающую ресурсы. Алекс понял, что его угораздило нарваться на обиженного жизнью выпускника какого-нибудь местного университета. Это надо же! Он, Алекс, и вся западная цивилизация. Какая ответственность!

Стараясь особенно не развивать дискуссию (зачем оставлять память о «шибко умном» любителе подводного плавания?), Алекс возразил, что слишком высоко ценит свою жизнь, чтобы доверять ее купленной задешево технике. Водитель еще немного поворчал, что на его памяти уже много людей, покупавших по его рекомендации, ничуть не пострадали и остались довольны. У Алекса не было никакого желания объяснять, что предстоящее погружение было первым в его жизни, и техника должна быть не просто надежной, а стопроцентно соответствовать той, что описана в самоучителях. Наедине с самим собой он старательно избегал панических мыслей, убеждая себя, что раз уж Магда после трех полетов на тренажерах сумела ночью управлять «летающим блюдцем», то он, Алекс, после прочтения инструкции сможет проплыть под водой несколько километров, пользуясь торпедой-буксиром. Главное, чтобы аккумулятор был полностью заряжен. Недаром же они ехали именно в тот магазин, с хозяином которого Алекс договаривался из Будапешта.

Приняв оплату за одни сутки, капитан Абу Диба поинтересовался:

– Это аванс?

– Я надеюсь управиться за это время, – сказал Алекс.

– Очень сомневаюсь. – Абу Диба посмотрел на Алекса с тем же свирепым выражением лица, с которым пытался обвинить его в контрабанде. – На место ты прибудешь к вечеру. Я не очень знаю, что ты там потерял под водой, но я все меньше понимаю смысл твоего путешествия. Потратить столько денег, чтобы понырять несколько часов в темноте?

– Есть одна легенда, – проникновенно произнес Алекс. – Мне известно место, где несколько сотен лет назад затонул корабль с сокровищами…

В глазах Абу Дибы полыхнуло нечто, больше всего подходящее под определение «алчность». Он не включал никакого прибора, но, похоже, сам превратился в звукозаписывающее устройство.

– …но найти его можно только одну ночь в году, – продолжил Алекс. Огоньки в глазах капитана потухли. Алчность сменилась разочарованием. Алекс получил четкую классификацию: «очередной псих». – Нет-нет, никакой мистики, – неуклюжая попытка спасти ситуацию делала его еще более смешным, – это сочетание подводных течений с сезонными ветрами и влияние фаз луны…

– Хорошо проведи время, – перебил Алекса Абу Диба. – Надеюсь, взрывные работы у тебя не предусмотрены?

– Нет.

– И слава Аллаху!

…Кораблик оказался маленьким. По мнению Алекса, он должен был называться не яхтой, а катером, но ревизия морской терминологии не входила в его ближайшие планы. Экипаж состоял из трех человек, опять же Алекс не понимал, что на таком маленьком суденышке делать троим. Двое по очереди рулят, это да. А третий? Кофе подает?

Алекс поинтересовался, с какой скоростью плывет яхта. Единственный еле говорящий по-английски тунисец ответил, что она может плыть со скоростью 25 узлов. Увы, мочь – это еще не значит плыть. Реальная скорость показалась Алексу куда более низкой. Постояв какое-то время на холодном ветру (зима – она даже в Африке зима, тем более Африка – Северная), Алекс спустился вниз в небольшое спальное помещение на четырех человек. Добавить скорости яхте он все равно не мог, а отдохнуть перед операцией стоило. Попросив разбудить его километров за восемьдесят до Мальты, Алекс почти мгновенно отрубился. Снился ему Винченце Сальвати, сумевший выжить во время атаки и повторно спрятавшийся под водой. Он очень подробно объяснял Алексу, как именно «Коктейль+» восстанавливал его тело. Лекция была настолько нудной, что Алекс (почему-то понимавший, что он спит) изо всех сил старался проснуться, но у него не получалось. Разбудило Алекса дружеское потряхивание, моряки сдержали свое обещание.

Оставшееся время Алекс собирал торпеду-буксир, почти истерически проверял, все ли собрано правильно и насколько хорошо заряжены аккумуляторы. Он облачился в теплое белье и гидрокостюм, проверил дыхательное оборудование и герметичные упаковки с компьютером и одеждой. Поднявшись наверх, с помощью бинокля, карты и спутниковой навигации Алекс добился нужного ему расположения яхты.

Англоговорящий (скорее – англозаикающийся) тунисец стал что-то спрашивать про затонувший корабль. Алекс отмахнулся.

– Шутка, – четко и громко сказал он, – это была шутка. Нет корабля, нет. Там, – жест в сторону Мальты, – моя жена. Моя жена и другой мужчина.

– Убивать? – оживился тунисец и стал что-то оживленно объяснять своим товарищам по-арабски.

– Нет, нет, убивать нельзя, – Алекс постарался как можно выразительнее покрутить головой, а то ведь мало ли… – Убивать нельзя, тюрьма, – он соорудил из пальцев решетчатую конструкцию и подержал перед лицом. – Сделаю фото, видео, пойду в суд, получу деньги, заберу дом себе.

Тунисец понимающе закивал и принялся переводить затаившим дыхание морякам. Теперь закивали все трое, на лицах читалось понимание как знак того, что цивилизация дошла и до арабских стран.

– Возвращайтесь назад, – Алекс дополнил свои слова выразительными жестами. – Я останусь на Мальте. Все поняли? Плывите без меня. Привет капитану Абу Дибе!

Если взять состояние неопределенности, которое было у Алекса во время совместного с Магдой полета на «летающем блюдце», то его можно смело умножить на десять, чтобы описать то, что творилось с ним во время подводного путешествия. Полнейшая потеря ориентации, перемещение в трех измерениях при самом минимальном освещении. А если учесть, что плыть, уцепившись за торпеду-буксир, далеко не так комфортно, как преодолевать пространство на «летающем блюдце»… А если вспомнить, что один из соседей Винченце то ли страдает манией преследования, то ли трясется в ожидании расправы от своих коллег-мафиози и способен предусмотреть даже подводную атаку… Нет, Алекс нервничал не в десять раз сильнее, а во все пятьдесят. Он бесчисленное количество раз проклял свою самонадеянность, жадность и мстительность. Да лучше в перестрелке участвовать, чем зимней ночью бултыхаться в темной воде посреди Средиземного моря, ориентируясь по прибору с непонятным принципом действия! А если там, на яхте, он неправильно ввел данные? Ведь первый раз же такой штукой пользуется. Господи, хоть бы Мальта была достаточно большая, чтобы не проплыть мимо! Только бы добраться до берега!

К счастью, Мальта оказалась достаточно велика. Но мимо цели Алекс промазал, вероятнее всего, виной тому были подводные течения. Уцепившись за береговую скалу, он оценил ошибку. Ничего себе! Две трети километра!

Преодолев и эту дистанцию, Алекс неожиданно осознал: найти нужную расщелину в скале куда труднее, чем доплыть от яхты до Мальты. И днем-то все участки скалистого берега похожи один на другой, что уж говорить про ночь! Тут еще и багаж с дыхательной аппаратурой заставил Алекса почувствовать некоторое родство с китами, выброшенными на берег. В воде лишний вес ощущался не так сильно и почти не мешал плаванью, а вот на суше…

Скрипя зубами и изобретая новые проклятья, Алекс продолжал поиски. Через час с небольшим настойчивость принесла свои результаты: он опознал неприметную щель в скале, где когда-то прятался Винченце. Сложив на камне в первой нише лишние вещи и приняв все меры, чтобы дыхательная аппаратура не мешала перемещаться в узком лазе, Алекс нырнул.

Воскресший Винченце Сальвати не встретил его в подводном убежище. Не ждали его и ловушки, расставленные полицией либо преступниками. Запустение – вот что поджидало Алекса. Покинутое убежище было обесточено. Воздушный насос не работал. Вытеснив часть воздуха, вода поднялась Алексу примерно до колен. Насколько ему удалось разглядеть, все основное оборудование находилось выше пояса (если уж взять собственное тело за систему отсчета). Что хуже всего, большинство предметов покрывала неопределенного цвета слизь. Водоросли? Плесень? Бесконтрольно размножившаяся колония микроорганизмов? Увы, знаний Алекса не хватало, чтобы разобраться в происходящем. Да по большому счету совсем не это должно было его волновать.

Не жалея батарею на освещение, Алекс прошел по заброшенной лаборатории с камерой. Постарался ничего не пропустить. Потом проделал обратный путь к оставленному наверху компьютеру. Подсоединил модуль Саманты и через несколько десятков секунд обнаружил себя на форуме коллекционеров антикварных автомобилей под ником Гонщик-666. Что теперь с Королевой Ночи? Искать, ждать, пока она сама свяжется? Алекс напряг память, стараясь вспомнить инструкции Саманты. Как-то он к ним халатно отнесся, думал, что модуль все сделает за него сам. Кажется, Саманта велела ждать.

Ожидание затянулось. Алекс успел вспомнить, как сидел с компьютером на том же самом месте и общался с Электриком. А внизу были еще живые Винченце и Магда…

Появилась Королева Ночи. Сообщила, что рада встрече после долгого перерыва, спросила, что у Гонщика-666 есть о его автомобиле: фото, видео?

Алекс ответил, что видео, и тут же получил предложение переслать его. Отправил снятый в подводном куполе клип. Снова ожидание. Интересно, как работает кодирующее устройство модуля? Неужели посторонний человек (или бот), перехвативший послание, увидит видео с какой-то колымагой? Возможно, конспиративные игры Саманты со стороны казались излишними. Но именно Алекс мог оценить их реальную пользу, так как прекрасно знал, что ежесекундно миллионы ботов шерстят мировую Сеть, выискивая все мало-мальски подозрительное, и именно полицейские компьютерщики раскрывают львиную долю преступлений. А если учесть, что ботов, запускаемых злоумышленниками, намного больше, чем тех, что запущены полицией… Короче, остерегаться стоило всех.

«Я нашла три царапины, – сообщила Королева Ночи, – посылаю три фото. Исправишь, и можно будет говорить о продаже. Желаю успеха»

Алекс изучил фотографии. На двух Саманта пометила какие-то приборы, к счастью – довольно компактные. На третьем помечена была обойма с двенадцатью цилиндрическими капсулами. Рядом с обоймой Саманта написала: «Если это то, что я думаю, наши дела станут намного лучше, когда ты это привезешь. Увидишь еще что-то похожее – бери». Алекс подумал, что в капсулах могут быть какие-то образцы. То ли нанороботов, то ли перерожденных раковых клеток. Слава богу, обойма тоже была довольно малогабаритной.

Через два часа нагруженный добычей Алекс добрался до пологого участка берега, который он наметил во время планирования операции. Направил торпеду-буксир в сторону открытого моря, включил двигатель, отпустил. Дорогая штука, но не в его, Алекса, ситуации искать покупателя.

Гидрокостюм и дыхательное оборудование он притопил на месте. Трясясь на холодном ветру, достал из герметичной упаковки особо гигроскопичное полотенце, тщательно вытерся и надел извлеченную из такой же герметичной упаковки одежду. Вместе с одеждой хранился рюкзак, куда была отправлена драгоценная добыча. Сверившись с картой, Алекс бодрой рысью двинулся в сторону ближайшей дороги, куда он мог вызвать роботакси на пеленг мобильника.

Ночной марш-бросок – не самая лучшая обстановка для принятия стратегических решений. Но как минимум Алексу уже сейчас стоило начать думать. Чтобы не расходовать зря свою изобретательность, сочиняя новые ругательства и проклятия. Это, конечно, замечательно, что подводная экспедиция успешно завершилась, а в рюкзаке покоится драгоценный груз, способный осчастливить целую толпу бескорыстных и обогатить примерно столько же корыстных ученых-биологов. Хеппи-энд? Хрена с два! Подозрительные электронные приборы и субстанция, больше всего похожая на компонент биологического оружия, – далеко не самый лучший груз для воздушного путешествия через Атлантику. А ведь ему еще в Прагу слетать надо, чтобы забрать документы и Ключ. Но кто его пустит на воздушный лайнер с таким багажом? Надо срочно найти выход.

То ли бег настолько хорошо стимулировал мыслительный процесс, то ли задачка попалась легкая, но Алекс нашел решение очень быстро. Саманте просто-напросто придется раскошелиться. Почему успешная бизнес-леди не может слетать в Европу на зафрактованном ею лайнере? Может, еще как. Пусть даже с собой нового сотрудника возьмет, нанотехнолога. А то отпущенная им неделя вот-вот закончится, мало ли, вдруг найдет себе другую работу, если не взять его с собой.

Оставалась досадная мелочь – полет Алекса в Прагу. Если позвонить Саманте сейчас и потребовать, чтобы она срочно арендовала лайнер… Если в Денвере или где-то рядом будут свободные лайнеры… При хорошем раскладе бизнес-леди со спутником или без могла прилететь примерно через сутки. При таком графике все нормально. Стоп.

Алекс представил, как дожидается Саманту. Передает ей с таким трудом добытый груз, и они разлетаются по своим делам. Алекс – в Прагу, Саманта – в Денвер. А потом… А зачем потом Саманте человек, которому надо платить 20 % от прибыли? Он сделал нечто важное. Ну, даже о-о-очень важное. А дальше? Толку от него никакого, только расходы. Вот ведь проклятие, даже договора никакого не подписано, есть только его черновик в недрах компьютера Саманты. Получается, когда он, Алекс, вернется в Денвер, там его может ждать что угодно. От инструкций охране: «Гоните этого ненормального!», до издевательского вопроса: «А ты кто такой?» Ну, и самый лучший (все познается в сравнении) вариант, когда Саманта с умным видом и виноватым выражением лица произносит что-то вроде: «…непредвиденные расходы… дополнительные инвесторы… твоя доля снижена с двадцати до пяти процентов…»

Алекс понял, что не может так вот просто отдать Саманте свой драгоценный груз и полностью выпустить ситуацию из-под контроля. Не то чтобы он ее так уж сильно контролировал… Но иногда человеку достаточно иллюзии контроля.

Возможно даже, Саманта намного честнее, чем он о ней думает. У мошенников есть очень характерная черта, при знакомстве они ужасно любят разглагольствовать о собственной честности. Саманта же повела себя с точностью до наоборот: прочитала маленькую лекцию на тему «Уж такая я сволочь». Это признак относительной честности? Или признак куда более ловкого вранья?

Неважно, все неважно. Честная, коварная, алчная, принципиальная… какая бы она ни была, Алекс должен лететь в Штаты только вместе с Самантой. Но как это сделать? О Боже, все так просто! Как бывший банковский служащий мог размышлять над такой микроскопической проблемкой дольше одной десятой секунды? Для чего существуют банковские сейфы? Чтобы хранить в них особо ценные предметы, пока их хозяин занимается своими делами в обстановке, не располагающей к хранению ценностей. Упрятать программаторы с образцами в каком-нибудь солидном мальтийском банке (Боже упаси, только бы не зайти по привычке в Корейско-Средиземноморский!). Связаться с Самантой, договориться о встрече через три дня, слетать в Прагу и вернуться. А потом – здравствуй, Саманта, прощай, Мальта, здравствуй, Денвер. А что, если вместо Мальты будет Сицилия? Вот в Катанье есть очень серьезный аэропорт, а до Катаньи можно доплыть на корабле. В голове начали прокручиваться варианты, ожили недавние воспоминания о местном транспорте. И, опьяненный мыслью, что наконец-то все завертелось в нужном направлении, Алекс вытащил мобильник, чтобы вызвать роботакси до Ла-Валлетты.

Глава 14

Алекс никак не мог заставить себя раскрыть глаза. Странные симптомы вызывала у него работа «Коктейля+» по изменению внешности: усталость, сонливость, апатию. Может, потому, что вся работа идет совсем рядом с мозгом, для активной мозговой деятельности ему не хватает крови или какого-то другого питания? А может, нанотехнолог, новый любимец Саманты, что-то намудрил? Нельзя сказать, что Алекс невзлюбил его с первого взгляда. Но когда в аэропорту Катаньи Саманта представила стоящего рядом японца: «Это Гарри Кейн», – Алекс отреагировал довольно нестандартной мыслью: «Японец с англосаксонским именем? Это не к добру». Создавалось впечатление, что прилетевший вместе с Гарри Кейном и Самантой ее муж тоже был настроен по отношению к японцу с некоторой неприязнью. Во всяком случае, бросаемые им взгляды Алекс интерпретировал именно таким образом. Уже в лайнере во время полета Саманта уделила имени Гарри Кейн особое внимание, спросив Алекса, что он о нем думает. Алекс пожал плечами, так как собрался дипломатично промолчать.

– Гарри Кейн ведь похоже на слово «Ураган» (hurricane)? – спросила Саманта.

– Ну и?.. – Алекс по-прежнему не понимал, о чем идет речь.

– Ты помнишь, я рекомендовала тебе ознакомиться с творчеством художника по имени Ураган? Ты познакомился?

– Да.

– Так вот, наш нанотехнолог еще и художник. Это он, Ураган.

Алекс не знал, что ответить. Он даже вспомнил небольшую голограмму, висевшую на странице художника. Действительно, она здорово напоминала спутника Саманты. Но если быть точным, то еще несколько десятков миллионов японцев эта голограмма напоминала ничуть не в меньшей степени. Пару секунд спустя Алекс сформулировал первое возражение:

– Но ведь имя Гарри (Harry) пишется не так, как начало слова!

– Ну и что? Сходство достаточно сильное, чтобы не уделять внимание правописанию. Главное, что парню нравится, он взял это имя и теперь будет жить и работать под ним.

Алекс помолчал, вызывая в памяти хоть что-то из творчества японского аниме-сюрреалиста, и наконец набрался мужества сказать свое «фе». Благо японец сидел в другом конце лайнера.

– Саманта, ты хочешь доверить мою внешность этому клоуну?

– Дорогой мой, – Саманта улыбалась, и ее улыбка могла по яркости соперничать с солнечным светом. Только в отличие от солнечного света она не грела, а вполне могла заморозить до костей. – Если бы речь шла только о такой мелочи, как твоя внешность, я взяла бы на работу выпускника колледжа, возможно, даже студента-недоучку, его услуги обошлись бы куда дешевле. Но речь идет о проекте мирового масштаба, который надо разработать в кратчайшие сроки незаметно для окружающих, а потом выбросить на рынок, да так, чтобы он работал абсолютно безупречно. Именно поэтому я обеими руками, – бросив быстрый взгляд на мужа, Саманта добавила, – увы, другими конечностями нельзя, вцепилась в этого специалиста высшего класса, полного новаторских идей. По счастливому совпадению, он если и не гениальный художник, то крепкий профессионал в трехмерной компьютерной графике. Ты не находишь, что для человека, переводящего человеческую внешность на язык нанороботов, это очень удачное сочетание?

– Нахожу, – согласился Алекс. – Просто это все выглядит несерьезно. Ребячество с именем меня почему-то пугает.

– Напряги память, – сказала Саманта. – Гениальность – это всегда признак некоторой ненормальности. И у очень многих гениев были увлечения. Вспомни Эйнштейна, игравшего на скрипке.

– Так наш Ураган, оказывается, Эйнштейн в своей области? – Алекс постарался говорить без иронии, чтобы не злить Саманту. – Ты меня немного успокоила. Хотя я очень высоко оцениваю Винченце Сальвати, но никаких особых увлечений за ним не припомню.

– Что тут припоминать? Даже напрягаться не надо. Толпа жен, толпа любовниц и вообще тяга к женскому полу, достойная Казановы.

На этом дискуссия прекратилась. Алекс задумался, можно ли считать любовь к прекрасному полу «особым увлечением». А Саманта переместилась к мужу.

Воспоминания расслабляли. Алекс передумал подниматься. Возможно, удастся урвать у сна еще несколько часиков? Что ему делать, кроме как пестовать новое лицо? Маленькая операция на голосовых связках успешно изменила его голос. Как только лицо придет в норму (новую, узкоглазо-экзотическую), можно будет покупать билет и лететь в Санкт-Петербург на встречу с Рашидом Киреевым. Вот тогда-то он побегает. А куда спешить сейчас?

…Алекс проснулся. Никакого расслабления, никакого умиротворения. Наоборот – сильнейшее ощущение тревоги. Что-то пошло не так. Какие-то у него странные ощущения… Провел рукой по волосам. Вот оно! Таких волос просто не бывает! На ощупь они какие-то плоские. И не прямые. Он потер подбородок, надеясь наткнуться на колючую щетину. Как бы не так! У него выросла борода. И ощущения такие же, как от волос на голове.

Алекс вскочил с кровати и бросился к зеркалу. Боже, где физиономия Олега Ни, его нового воплощения? Из зеркала на Алекса смотрело создание, словно сошедшее с картины Урагана. Кажется, она называлась «Привет от Иоанна»?

Алекс не верил своим глазам. Он даже не особо задумывался, на кого похож: на себя прежнего, на Олега Ни, творение конспиративного гения Электрика, или на кого-либо еще. Действительно, трудно задумываться о чертах лица, когда вместо шевелюры, бороды и усов у тебя растет что-то зеленое, больше всего напоминающее траву или… очень меленький кустарник. Такой, прямо… микроскопический. Долбаный Гарри Кейн, какое свое дьявольское изобретение он проверял, что оно сработало подобным образом?

Рыча от ярости, Алекс кинулся к одежде. Добраться до японского нанотехнолога и вытрясти из него человеческую внешность! Немедленно!

Стоп, опять что-то не так. Алекс с изумлением обнаружил, что в спальне он уже не один. Рядом с вешалкой для одежды сидел, развалившись в кресле, Темный Монах. Как эта сволочь его нашла и что он делает в доме Саманты?

– Ух ты, какой красивый! – сказал, почти пропел наемник вампиров (или вампир?), – всего-то месяца три не виделись, а ты так похорошел.

– Ты знаешь, что это такое? – Темный Монах частенько удивлял Алекса своей осведомленностью. Может, и сейчас он что-то расскажет?

– Ювелирная работа, вот что это такое.

– Так ты в курсе?

– Конечно. А ты не в курсе, почему ваш наносамурай ушел с прежнего места работы и поменял имя?

– Не в курсе.

– Наркотики. Если точнее – нанороботы, наладившие производство наркотиков прямо внутри людей.

– Ничего себе! – несмотря на то, что проблемы Алекса были не из тех, что можно перестать думать о них хоть на секунду, он все же сумел оценить масштаб деятельности Гарри Кейна. Саманта не соврала, сказав, что японец переполнен новаторскими идеями и является Эйнштейном от нанотехнологий. Воистину – новаторство высшей категории.

– В организме каждого человека есть клетки, вырабатывающие вещества, аналогичные наркотикам. Эти клетки называют опиатными нейронами. – Судя по профессорскому апломбу, Темный Монах регулярно читал подобные лекции с кафедры медицинского факультета. – Если заставить нанороботов стимулировать работу этих нейронов, человек все время будет под кайфом. Правда, звучит многообещающе?

Все сказанное было очень интересно, но не для человека с растущим на голове газоном.

– Что этот гад со мной сделал? – спросил Алекс.

– Устроил у тебя внутри фабрику по производству наркотиков.

– Но я не чувствую никакого кайфа, – сказал Алекс и одновременно задумался. Возможно, все это объясняет сонливость и апатию?

– Ты же у нас устойчивый к наркотикам, – Темный Монах усмехнулся. – И все это добро пропадает зря. Но самураю неинтересно развлекать тебя одного. А главное – никакой выгоды нет. Вот он и привил на тебя эту зелень. Она будет из тебя всю наркоту выкачивать, парень собирается ее стричь и продавать.

– Что это? – Алекс провел ладонью по голове, бороде. – Конопля? Кока карликовая?

– Извини, дорогой, микроскоп не захватил, – хихикнул Монах. – Думаю, это что-то новенькое. Специально для головы.

– Но это же как-то… неэффективно. – Алексу не хотелось верить, что он превратился в ходячую плантацию. – Сколько с меня можно настричь? Да по сравнению с маковым полем я вообще ноль!

– Оно еще, оказывается, умеет считать, – Темный Монах просто фонтанировал презрением. – Не зря в банке работало. Ты не понимаешь, что наркотик, произведенный в теле человека, – это самый лучший наркотик, какой только может быть. Все, что делали люди до сих пор, – подделка, суррогат. Оно стыковалось с опиатными рецепторами, да, но разрушало организм человека. То, что состригут с твоей головы, ничего разрушать не будет.

– Я его убью, – заявил Алекс. Ему чертовски хотелось надеть штаны и претворить угрозу в жизнь, но кресло с Темным Монахом загораживало вешалку. Алекс чувствовал исходящую от собеседника угрозу, приближаться не хотелось.

– Не убьешь, – с какой-то ленцой произнес Монах, покидая кресло, – он полезный, он еще пригодится. И ты пригодишься. Я буду тебя стричь. Ты будешь моим маковым полем.

Про поле он говорил уже в прыжке. Алекс среагировал, но на какую-то долю секунды позднее, чем следовало. Темный Монах сбил его с ног своим телом, они покатились по полу, боковым зрением Алекс засек в руке противника наручники.

Ну уж нет! Алекс урвал момент и сумел взгромоздиться на противника сверху. И заработал кулаками. Он бил изо всей силы. Если бы такие удары достались денверскому похитителю, тот превратился бы в кровавый бифштекс. Но Темный Монах… Он что, сделан из упругого дерева или из твердой резины? Так, значит, он действительно вампир? Алекс соскочил с противника, который в общем-то не особенно и сопротивлялся. (А зачем сопротивляться, если на удары наплевать?) Отойдя к окну, Алекс наблюдал, как Темный Монах поднялся с пола. Провел рукой по лицу, судя по всему, размазал кровь из разбитых костяшек Алекса. Темный Монах засунул палец в рот, облизнул. Есть там у него во рту клыки или только кажется?

– А на хрен мне твоя трава, если в крови наркотик тоже присутствует? – спросил Монах. – Ты что, считал, что сможешь от меня уйти? Ох, и напьюсь я сейчас… А с собой унесу голову. Она у тебя живучая. Подключу к аппарату…

Дальше Алекс не слышал, потому что выпрыгнул в окно. Прямо сквозь стекло, зазвеневшее почему-то очень и очень мелодично. И тут его ждал сюрприз. Он знал, он ни секунды не сомневался, что находится в спальне на втором этаже двухэтажного особняка Саманты. Что такое для него падение со второго этажа? Мелочь. Но это не был второй этаж! И даже не третий! Алекс падал из окна если не небоскреба, то какого-то очень высокого здания. Мимо пролетала стена с огромными окнами, навстречу летело нечто огромное, плоское, серое. «Асфальт», – подумал Алекс и решил, что это несправедливо. У Саманты под окном был газон.

Удар был очень силен. Но у Алекса ничего не заболело. Он даже не успел удивиться, потому что вдруг увидел свое тело со стороны и понял, что умер. На этот раз удалось! Поэтому и не болит ничего. Вообще странно. Тело выглядело таким… неповрежденным. Крови не видно ни капли, голова… не раскололась, это радует. Э! Так не годится, сейчас Темный Монах придет за его головой, пора делать ноги.

Алекс обнаружил себя опять в своем теле, сел. Боли не было. Совсем! Неужели он стал таким неуязвимым?

Он встал на ноги, и в этот момент поблизости приземлился Темный Монах. Красиво так припланетился, как в кино: правая ладонь на земле, левая рука поднята вверх сзади, левая нога, согнутая в колене, выставлена вперед. Непонятно только, почему рядом с ним никакого кратера не образовалось, так же, как рядом с Алексом. Ведь с такой высоты падали…

Долю секунды Алекс оценивал ситуацию. Убежать он не мог, сдаваться не хотел. Умереть… почему-то тоже не мог. Оставалось драться. Это была не заброшенная автомастерская, где его тело тормозилось релаксантами. Он отдыхал уже больше недели, по организму гуляли неизвестные дозы безвредных наркотиков. Кто сказал, что вампиры непобедимы?

Темный Монах только начал разгибаться, а Алекс уже прыгнул и без особой техники, просто «по-футбольному», ударил ногой, целясь чуть ниже подбородка. Увы, голова противника не улетела, подобно футбольному мячу. Он просто немного отодвинулся назад и сел на пятую точку. Но мгновенно сгруппировался и вскочил.

Алекс нападал, Темный Монах защищался. Блоки он ставил безупречно, притом Алекс не мог сказать, что речь идет о какой-то особой технике рукопашного боя, противник был просто очень быстр. Невероятно быстр! Что радовало Алекса – несмотря на серию бурных и безрезультатных атак, он совершенно не вымотался. До чего же хорошо иметь в организме собственную наркофабрику!

В пару прыжков Темный Монах отдалился и остановился в защитной стойке. Алекс тоже остановился. Так можно махаться до бесконечности. Может, противник поймет, что ему ничего не светит, и передумает?

Но мысли Темного Монаха пошли совсем по другому пути. Трудно понять откуда, но в руках у адского отродья появилась короткая, слегка изогнутая сабля.

– Вот теперь тебе точно конец, – сказал он Алексу.

«Как обидно, – подумал Алекс, – я ведь даже совсем не устал!»

Движения Темного Монаха ускорились до предела. Алекс только начал уклоняться, а клинок уже был перед самыми глазами. Как он блестит!..

…Будильник играл что-то из тяжелого рока, солнечный свет бил в глаза. Первым делом Алекс потрогал волосы. Волосы как волосы, ничего особенного. И щетина достаточно щетинистая. Господи, какое облегчение! Это всего-навсего был сон! На всякий случай он спрыгнул с постели и посмотрел в зеркало. Нормальный такой корейско-русский метис, без всякой зелени и сюрреалистических извращений. Гарри Кейн сработал на славу.

Алекс потряс головой, словно это могло привести мысли в норму. Надо же, последний раз сны с таким обилием экшена снились ему в подростковом возрасте. Он вспомнил старую шутку: «Меняю один эротический сон на три приключенческих». Называется, вспомнил детство. Ах да, еще одна проверка. Алекс подошел к окну. Все нормально, второй этаж. Гостевая спальня в доме Саманты, никто его во сне в другое место не перетаскивал. Кстати, если вспомнить эти самые детские сны, то, как правило, они заканчивались падением, от которого Алекс и просыпался. Родители говорили, что он растет, когда падает во сне. А сейчас, получается, уже вырос. Благодаря чему не проснулся и получил возможность схлопотать саблей по шее.

Алекс поежился. Вообще-то детский подход ко снам у него остался: обращает внимание на всякую чепуху и пропускает главное. Ведь во сне были не только драки и падения. Темный Монах из сна рассказал много интересного. И вопрос даже не в том, откуда эта тварь так много знает. Вопрос в другом: почему приснившийся Алексу персонаж знает что-то, чего не знает сам Алекс?

За отсутствием мудрых родителей для толкования сна не оставалось ничего другого, как воспользоваться подручным материалом. Страшновато отвлекать Саманту от ее важных дел, но не к ее мужу ведь обращаться?

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Алекс ухитрился не скатиться кубарем, наступив на робота-уборщика. Чертовщина, как эти черепашки ухитряются взбираться по ступенькам?

Утренняя активность не отличалась от обычной. Саманта мчалась по беговому тренажеру, прислушиваясь и приглядываясь к тому, что говорила и показывала голограмма диктора, консультанта по деловой активности. В другом углу гостиной Марк боксировал с тренажером «Нинтендо», и, судя по мокрой футболке, их поединок уже подходил к концу. Мелани, универсальный солдат от домашнего хозяйства, женщина неопределенного возраста, неопределенного расового происхождения и – как подозревал Алекс – не до конца определенного пола, готовила завтрак. Алекс заметил, что Саманта перевела взгляд с диктора на него, и решил воспользоваться моментом.

– У меня есть вопрос, – сказал он. – Можно тебя отвлечь?

– Отвлекай. – Саманта снизила скорость тренажера.

– Ты знаешь, что Гарри Кейна уволили за его эксперименты с наркотиками?

– Что за чушь? – Саманта остановила беговую дорожку. Марк прекратил боксировать. Только Мелани продолжила свою деятельность, она, скорее всего, не знала, кто такой Гарри Кейн.

– Почему чушь? – Не то чтобы Алекс настолько верил Темному Монаху, да еще и приснившемуся. Но, не поспорив, не узнаешь версию Саманты. – Мне так сообщили.

– Кто?

– Обязательно расскажу, но сначала ты расскажи, что тебе известно.

И Алекс услышал самую банальную историю. Гарри Кейн (тогда у него было нормальное японское имя) занимался нанотехнологиями, работал в крупной корпорации. Получил патент на свое имя, очень выгодно продал. Его родная корпорация объявила его изменником, уволила и подала в суд. Гарри Кейн без труда выиграл процесс, так как его патент не имел ни малейшего отношения к темам, над которыми он работал в корпорации. Во второй раз бывшие работодатели подготовились к иску серьезней. Учитывая, что нанотехнологии – не та область, где кустарь может делать новые разработки «на коленке», они постарались засудить Гарри за незаконное использование оборудования фирмы. И тут облом: нанотехнолог сумел доказать, что все разработки были сделаны в его кустарной домашней лаборатории. Остальные баталии можно опустить как несущественные, хотя нервы они парню потрепали. Гарри Кейн решил плюнуть на науку, какой-то американский поклонник купил его картины, японец взял себе новое имя и решил заниматься искусством. А тут как раз община мусульман-реформистов предложила ему расписать их мечеть…

Алекса начал душить смех. Он ничего не мог с собой поделать. Трудно представить, как Гарри Кейн планировал украсить мечеть, но смеяться хотелось даже вслепую. Это надо же настолько быть реформистами…

Саманта подкинула своему собакоголовому ИскИну критерии поиска, и он нашел ей бывшего японского нанотехнолога, когда тот уже буквально садился за стол с мусульманами-реформистами, чтобы подписать контракт. Саманта, как всегда, была в ударе, сумев доказать, что, работая на нее, Гарри Кейн сможет совместить несовместимое: нанотехнологии и искусство.

– А теперь ты! Кто тебе рассказал эту сказку про наркотики? – спросила Саманта.

– Это был сон, – ответив, Алекс осознал, насколько глупо звучат его слова. По лицу Саманты он понял, что ему надо выкручиваться. И как можно быстрее! – Не торопись злиться. Выслушай меня, там, кроме истории с Гарри Кейном, есть и другие непонятные места.

Коротко, но образно Алекс пересказал сон. Про свое знакомство с Темным Монахом и прочие вампирские штучки промолчал, назвав собеседника «каким-то мужиком».

– Ну и сны у тебя… – сказала Саманта. – Поручить, что ли, Анубису, чтобы он рядом с тобой был, когда ты просыпаешься? Пусть записывает, на пару-тройку Нобелевских премий наберется.

– За что Нобелевская премия? – удивился Алекс.

– За источник вечного блаженства в каждом отдельно взятом человеческом организме, – сказал Марк. На памяти Алекса это был первый случай, когда муж Саманты вмешался в их разговор.

– Самое забавное, что даже старый «Коктейль» можно попробовать настроить для этого процесса, – задумчиво произнесла Саманта. – Но до Нобелевской премии ты не доживешь. Наркомафия уберет тебя намного раньше. Так что слова «Забудь, как страшный сон» – это про тебя сегодняшнего.

Возразить Алексу было нечего. Если даже представители самой гуманной профессии пачками рассылают наемных убийц, узнав, что кто-то решил поколебать их монополию в деле заботы о человеческом здоровье, то что уж говорить о наркобаронах, чей бизнес может превратиться в мираж?

– Мне кое-что непонятно, – сказал Алекс. – Ну, допустим, я такой умный, что переварил в своей голове объяснения Винченце и выдал новаторскую идею. Но ведь этот мужик рассказывал вещи, о которых я не имею понятия. Про какие-то опиатные нейтроны, рецепторы. Как такое может быть?

– Не нейтроны, а нейроны, – поправила Саманта. – И все-то ты знал, возможно, когда-то слышал краем уха. Вам в полиции разве не проводили какой-нибудь инструктаж о наркотиках? Тогда ты не обратил на эти слова внимания, но твое подсознание сработало, запомнило эти слова, а сегодня покопалось в твоем чердаке и вытащило на свет. Никакой мистики.

После завтрака Алекс попросил Саманту задержаться для короткой беседы.

– Почему не по дороге в офис? – удивилась Саманта. – Или в самом офисе?

– Извини, Саманта, сегодня ты поедешь без меня, – сказал Алекс. – После этого безумного сна я долго смотрел в зеркало. И пришел к выводу, что лицо Олега Ни полностью готово. Пора заниматься делами, ради которых я так кардинально изменился.

– Ты помнишь, почему я предложила тебе жить у меня? – поинтересовалась Саманта.

– Не предложила, а категорически потребовала, – поправил ее Алекс. – А остальное тоже помню. Мол, я слишком часто попадаю в неприятности, и ты не можешь допустить, чтобы уникальный подопытный объект был потерян до того, как разработка новой технологии будет закончена. Должен признать, что твое гостеприимство сработало. Впервые за последнее время меня никто не пытался убить. Приятная неожиданность. Хотя во взгляде Гарри Кейна читалось желание нарезать меня тонкими слоями, чтобы лучше изучить своих наноподопечных. Но это не считается.

– Невзлюбили вы бедолагу, что ты, что мой муж. – Саманта вздохнула. – Не могу понять почему. Но вернемся к нашим баранам. Я приложила все усилия, чтобы ты не ввязался во что-нибудь опасное. Почему ты считаешь, что теперь я могу тобой рисковать?

– Во-первых, риск заметно уменьшился. Меня намного сложнее опознать. Все охотники, пущенные по моему следу, выходят из игры. Во-вторых, риск не в том, что я собираюсь заняться своими опасными делами. Настоящий риск – сидеть сложа руки и ничего не предпринимать против злобных медиков из Европы. Я старался не развивать эту тему в прошлом, чтобы не отпугнуть тебя, но сейчас вынужден признаться: это страшные люди. Если они узнают, что к нам попали их технологии, у них не дрогнет рука перебить нас всех. Атлантический океан нас не защитит.

– Ты используешь информацию, чтобы мной манипулировать. – Саманта улыбнулась, словно Алекс рассказал что-то смешное. – Сначала ты ее придержал, теперь используешь для запугивания. Это основа для взаимного доверия?

– Доверять или не доверять – твое личное дело. – Алекс развел руками. – Но я улетаю из этого теплого гнездышка не для того, чтобы развлекаться или заработать на стороне. Я улетаю, чтобы подготовить базу для серьезного и очень рискованного дела (рискованного в первую очередь для меня). Это дело в случае успеха обезопасит наше будущее. Ну а заодно покарает кое-кого за злодейства, совершенные в недавнем прошлом.

– Ты умеешь быть убедительным, – Саманта поднялась со стула. – Пожелаю тебе удачи и…

– Подожди, – прервал ее Алекс. – Можешь еще присесть? Чтобы попрощаться, я не должен был просить о беседе. Осталось обсудить одну важную тему. Во-первых, я уже намекал тебе, что на время будущей операции я бы хотел использовать Николь Вэнс. Помнишь?

– Намек помню, – Саманта выглядела озадаченной, – но не уверена, что все тогда поняла. Николь Вэнс для операции… Это надо тебе сейчас?

– Нет, я должен еще слетать в Европу и переделать массу дел. А вот в свой следующий европейский вояж я бы ее взял.

– Неожиданное применение. – Саманта явно колебалась. – Ну… считай, что я согласна.

– Отлично! – Алекс с трудом верил, что Саманта сдалась так легко. – Со вторым немного запутанней, хотя оно и связано с первым.

– Пожалуйста, ближе к делу, у меня есть важные встречи утром.

– Хорошо. У тебя сохранились какие-то связи с фирмой, которая записывала программную оболочку для Николь Вэнс?

– Если ты имеешь в виду ежегодные поздравления к Рождеству и Пасхе, то нет, мы друг друга не поздравляем. И когда я бываю в Калифорнии, то не наношу им визит вежливости. Помню два имени и знаю название фирмы. Это можно считать связью?

– Хорошо, зайдем с другой стороны. Они хорошие специалисты?

– Судя по тому, что ты без ума от Николь, хорошие! – фыркнула Саманта. – Но что лучшие в своем деле – не скажу. Слабо разбираюсь в этом бизнесе.

– А как насчет конфиденциальности?

– Думаю, за приличную сумму они продадут что угодно и кому угодно. Это если им предложат. Но чтобы самим пытаться заработать на компромате, касающемся клиентов, практически исключено.

– Признаюсь честно, – сказал Алекс, – я еще не до конца знаю, как в предстоящей операции мне использовать Николь Вэнс. Возможно, как талисман? Но что я знаю точно, во время операции мне понадобится помощь сильного компьютерщика с большим опытом по взлому систем. Такой человек существует, это мой хороший приятель, вернее, он был моим другом до моей «смерти». Если я с ним встречусь, представлюсь другом покойного Алекса и предложу за приличное вознаграждение участвовать в операции возмездия, он мог бы согласиться. Но это нереально. Я не могу взять его с собой потому, что нас сразу раскусят, да он и не пойдет со мной, поскольку не самоубийца. Но!.. Я хочу сделать программную оболочку на основе его личности. А чтобы все выглядело так, будто речь идет о банальной секс-кукле, хочу совместить его личность с женской внешностью. Желательно азиатской, учитывая, как я выгляжу теперь. Можно будет заказать такую ювелирную работу, когда я прилечу в Калифорнию вместе с моим другом?

Всезнающая Саманта, которая никогда не медлила с ответом на любой вопрос, почему-то держала паузу. При этом разглядывала Алекса так, словно видела в первый раз.

– У вас там в Европоле все такие изобретательные? – наконец заговорила она.

– Не знаю, соревнования не устраивали, – ответил Алекс. – Может, кто-то и круче меня есть. Просто у меня было очень много времени на размышления. А если очень долго думать, то до такого можно додуматься… Но ты мне не ответила. Они примут мой заказ?

– Сам понимаешь, я не их агент по продажам. Теоретически то, что ты сказал, кажется вполне реальным. Не уверена, что раньше кто-то этим занимался. Но как объяснить такой странный заказ?

– Элементарно! Я хочу приобрести себе секс-куклу. Но – такой уж я извращенец – хочу с этой куклой еще и разговаривать. А чтобы было о чем поговорить – прошу создать для нее программную оболочку на основе личности своего сотрудника. Он отличный специалист, и с ним можно советоваться по важным вопросам. Сойдет?

– Сойдет. – Саманта до сих пор выглядела немного отстраненной, словно чувствовала себя не в своей тарелке, когда кто-то рядом с ней проявлял большую, чем она сама, изобретательность. – Ты уверен, что твой друг, вернее, друг «покойного тебя», согласится?

Алекс вспомнил Рашида Киреева, который и себе-то верил не каждый день. Пожал плечами.

– Не уверен. Мне придется очень постараться.

…Санкт-Петербург встретил Алекса слякотью и холодным ветром. Но к визиту в родной город Алекс подготовился основательно, и погода не доставляла ему ни малейшего неудобства. Сняв номер в гостинице, он прогулялся по Невскому. Потом поехал на Петроградскую сторону, которую особенно любил. Еще погулял, сел пообедать в небольшом уютном ресторанчике. За время прогулок ухитрился встретить троих знакомых, которые, разумеется, не обратили на него ни малейшего внимания. Алекс начал чувствовать себя человеком-невидимкой. Это опьяняющее чувство сопровождало его все время пребывания на Невском. Зато, оказавшись на Петроградской стороне, примерно через минуту Алекс почти лоб в лоб столкнулся с японским туристом. Описать эмоции, которые отразились на лице японца (до того времени Алекс вообще не считал японцев способными к богатой мимике), было довольно сложно. Узнавание, ужас от осознания того, кто же все-таки узнан, сомнение (как такое может быть?), понимание: ошибка, просто очень сильное случайное сходство. И в конце – что-то вроде сомнения: а вдруг ОН каким-то образом уцелел и замаскировался? Человек-невидимка моментально стал совсем другим литературным персонажем, Джеком-потрошителем.

Алекс помнил момент, когда он показал Гарри Кейну голограмму своей будущей внешности. Нанотехнолог поначалу не поверил своим глазам.

– Это шутка? – наконец спросил он. – Если да, то довольно глупая.

Алексу тогда стоило немалого труда убедить Гарри Кейна работать с внешностью «убийцы самураев». Если бы Алекс мог предвидеть, что нанотехнологом-пластиком будет японец, он бы, скорее всего, выбрал какой-нибудь другой прототип. Но, имея на руках отличный паспорт на имя российского гражданина Олега Ни, добытый Электриком, Алекс уже не мог переиграть ситуацию.

Обедая в ресторане, Алекс мысленно прокручивал в голове всевозможные варианты своего разговора с Рашидом Киреевым. Недостаточно знать парня как облупленного. Если случайно проявить излишнюю осведомленность, он может насторожиться, даже выгнать. И трясти именем погибшего товарища, упоминая его через фразу, тоже не годится.

Хорошее настроение, которое было навеяно эффектом «человека-невидимки», рассеялось. Даже красивый вид из окна не помогал расслабиться. Слишком многое Алекс ставил на кон, подключая к делу Рашида. Его терзала мысль, что тщательно просчитанная операция может закончиться провалом из-за человека, которого Электрик счел ненадежным. Ведь мало того что Алекс не знает, как поведет себя Рашид при встрече и согласится ли он на снятие программной оболочки. Что намного хуже – у него еще меньше понятия, как будет вести себя сама программная оболочка. Это с Николь Вэнс Алексу повезло. Безумно повезло! А где гарантия, что так же повезет с Рашидом?

Гарантии не было. Алекс даже додумался до афоризма «Жизнь – товар не гарантийный, поломалась – не вернешь». Увы, толку от его афористического мышления – ноль.

Принесли кофе. Алекс посмотрел по сторонам. За одним из столиков обнаружил двух девушек, разглядывающих его с несомненным интересом и что-то при этом обсуждающих. Увидев, что объект разглядывания сам посмотрел в их сторону, обе мило заулыбались. Алекс мысленно чертыхнулся. Так надоела монашеская жизнь! Сейчас бы…

Алекс подозвал официанта, быстро расплатился и вышел из ресторана. Почти выбежал! Самое подходящее время, чтобы о бабах задуматься… Ничего, родной промозглый ветерок с Невы его охладит. А думать надо только о Рашиде Кирееве и о том, как найти ключик к его насквозь компьютеризированной душе.

…Рашид ответил на звонок мобильника, но изображения Алекс не увидел. «Надо же, именно этого перестраховщика я должен подбивать на участие в авантюре», – мелькнула мысль. Выдержав паузу в пару секунд, чтобы Киреев разглядел незнакомца, Алекс представился как Олег Ни, приятель покойного Алексея Данилова, с которым Рашид дружил и работал в одной организации.

– Чем обязан? – поинтересовался Киреев.

– Алекс рекомендовал тебя как консультанта, – ответил Алекс-Олег Ни. – И просто как надежного человека. Нужна срочная консультация. Я могу к тебе подъехать?

– Какой шустрый… – недовольно проворчал Рашид. – О чем консультироваться хочешь?

– О том же самом, о чем консультировался Алекс. Я сидел рядышком, когда он с тобой говорил в последний раз. О программных оболочках для големов.

– Я уже тогда сказал, что я не специалист, – возмутился Рашид. И после некоторой паузы спросил: – А что это ты там сказал насчет последнего раза?

– Ничего особенного, – ответил Алекс. – Я имел в виду, что больше ведь вы с ним не общались.

– Это интересно, – задумчиво произнес Рашид. – А ты откуда знаешь, что мы с ним больше не общались? Ты с тех пор ни на минуту с Алексом не разлучался? Вместе в туалет ходили, спали вместе?

«Упс, вот оно, – подумал Алекс, – кажется, спалился. И так элементарно!»

– Ну уж нет! – выкрутиться было не особенно трудно. – Спать мы с ним не спали, что уж говорить про туалет… Просто незадолго до его смерти мы обсуждали кое-какие неясные вопросы. Он пожалел, что не посоветовался с тобой, сказал, чтобы я обратился в случае необходимости. А он будет в таком месте, откуда с тобой не свяжешься. Он ведь под прикрытием работал. В результате, увы, действительно оказался в таком месте, откуда не свяжешься.

Оба помолчали, и Алекс понял, что надо принимать какие-то действенные меры.

– Консультация платная, – сказал он.

– Не получилось уболтать, решил купить. – Рашид был сама непосредственность. – Сколько?

– Пока не знаю. По ситуации. Возможно, получится много.

– Много – это хорошо. Адрес знаешь?

…Первым делом Рашид попросил у Алекса его документы. Алекс безропотно подчинился, понимая, что сейчас подарок Электрика пройдет первую серьезную проверку. Рашид уселся к компьютеру, в воздухе зависла радужная пленка экрана, видимого только непосредственно пользователю. Сверяясь с паспортом, Рашид ввел данные, некоторое время изучал их, хмыкнул, вроде как даже хохотнул. Потом продолжил свою возню, что-то попечатал, повозился, попечатал… Бросил паспорт Алексу, да так неожиданно, что тот еле успел поймать.

– Чувствуется волосатая лапа нашего МВД, – сказал Рашид, а Алекс подумал, что Электрик не зря так гордился своей резко окрепшей дружбой с российскими правоохранительными органами. Они не остались в долгу и эффективно помогли героическому спасителю российских студентов. – Лапа мускулистая, – продолжил компьютерщик, – но совсем без мозгов. Родился, учился, даже специальность по международной экономике приобрел. А как приобрел – так и исчез из этого мира. Интересно, у того, кто эти документы делал, рабочий день кончился? Другого объяснения придумать не могу. Я там вставил тебе несколько нарушений правил вождения. Для большего правдоподобия. И еще, ты задерживался за хранение наркотиков. Легких. Не волнуйся, количество недостаточное для привлечения. Идет? Это, считай, жест доброй воли. Работаем, значит, под прикрытием?

– Ну, как скажешь, – Алексу нечего было возразить. Хотя и соглашаться не хотелось. И чтобы выйти из неприятной темы, он постарался перехватить инициативу.

– Начнем с самого интересного, – Алекс достал мобильник Фредерика Стюарта и его удостоверение личности. – С оплаты. Вот, смотри. Этот коммуникатор принадлежал охотнику за головами. В одном, скажем так, специализированном издании он нашел заказ на Алексея Данилова, который тогда был известен в миру под именем Алекс Минаков…

– Это он его убил? – быстро спросил Рашид.

– Нет. Издание очень популярно в узких кругах, до Алекса добрались раньше. Этот Стюарт даже не знал, что Алекс уже убит. Это мне очень помогло, я сумел прикинуться Алексом и заманил гада в ловушку.

– Я бы не сказал, что вы с Алексом похожи, как близнецы, – ехидно заметил Рашид.

– Я договаривался, сидя в Европе, – Алекс мысленно улыбнулся. Надо же, как он не похож на самого себя! – Он – сидя в Америке. Есть простор для маневра. Так вот, этот гад больше не с нами.

– А с кем?

– Надеюсь, с чертями в аду. Но этот парень очень неслабо зарабатывал своим дьявольским ремеслом. И потому я реквизировал этот коммуникатор, он же – персональный компьютер. Сам понимаешь, для меня намного легче взломать человека, чем его компьютер. Поэтому я и принес его к тебе.

– Ты же что-то говорил про оплату?

– И от своих слов не отказываюсь. – Алекс протянул Рашиду мобильник. – Деньги внутри, осталось только их взять.

– Вот пройдоха, – пробормотал Рашид.

Алекс стоял за спиной Рашида, чтобы иметь возможность наблюдать за огромным, чуть ли не метр на два экраном. Не то чтобы он смог помешать Рашиду, если тот захочет быстренько перевести все деньги Стюарта себе незаметно для Алекса. Просто… так искушение будет меньше. Правда, пока деньгами не пахло. Фредерик Стюарт действительно был занозой в заднице. Во всех отношениях. Даже для умелого взломщика Рашида.

– Параноики они там все на Техасщине, – пробурчал в какой-то момент Киреев, когда его очередная попытка взлома провалилась.

– На Колорадчине, – поправил Алекс.

– Тебе виднее, – пробурчал Рашид, – просто этот парень работал в Хьюстоне. Несколько лет тому назад. Инспектором. Как-то это касалось аэропортов.

Алекс подумал, что это, возможно, объясняет навыки, позволившие убийце подключиться к коммуникациям Денверского аэропорта. Но промолчал. Кому это сейчас важно? А Рашиду мешать – себе дороже.

Рашид пошел к холодильнику, вытащил две бутылки пива «Балтика», вернувшись, дал одну Алексу. Самое забавное, во время хождения огромный экран путешествовал вместе с хозяином, все время находясь у того перед глазами. «Ориентируется на слуховой имплант», – подумал Алекс. Где-то он о таком слышал…

Первая бутылка пива закончилась одновременно с сопротивлением коммуникатора. Рашид сбегал еще за парочкой «Балтики», поделился с Алексом.

– Одиннадцать банковских счетов, – сказал он. – Все – на предъявителя. Вот, смотри, список паролей.

– Они что, были одним файлом? – удивился Алекс.

– Черта с два, – Рашид вроде как обиделся за неизвестного ему убийцу. – Я бы так долго не возился. Вот смотри…

Объяснив Алексу, как что найти, Рашид посмотрел на него с интересом.

– Что теперь? – спросил он.

– Выбери любой счет, – сказал Алекс. – Вслепую. Это как лотерея. Он теперь твой. Это гонорар за взлом мобильника. Согласен?

Рашид замычал и принялся тереть подбородок. Потом выхлебал полбутылки пива. Повозился с компьютером, и список из одиннадцати пунктов стал короче на один пункт.

– Правильный подход, – сказал компьютерщик, – расплачиваться чужими деньгами. Когда начинаем консультироваться?

– Я был не совсем точен в формулировке, – осторожно произнес Алекс. – Речь действительно идет о программных оболочках…

– …которые запросто убивают людей. – Полторы бутылки пива сделали Рашида значительно более раскованным и разговорчивым. – Я все прекрасно помню.

– Та история – пройденный этап. – Алекс понимал, что должен очень аккуратно подбирать слова. Раскованный Рашид – не значит «Рашид доверчивый». Достаточно вызвать подозрение – и переубедить компьютерщика уже не удастся. – Ты знаешь, кто убил Алекса?

– Нет.

– А я знаю. Если точнее, я знаю не исполнителя, а тех, кто заказал убийство. Но у них есть крыша. Серьезнейшая крыша в Западноевропейском управлении. Засудить их не удастся. В обозримом будущем. Я хочу решить эту задачу сам.

– Месть?

– Можно сказать и так.

– Алекс тебе кто? – Рашид допил вторую бутылку пива. – Брат, сват? Не любовник, это точно. Но мстят только за очень-очень близких людей. Да и то не уверен. Времена благородных мстителей прошли. Любая силовая акция сопряжена с риском. Ты будешь рисковать своей жизнью, чтобы отомстить?

– Не все так просто. Я буду рисковать своей жизнью, чтобы выжить. На меня охотятся те же люди, что и на Алекса. Если я их не уничтожу, меня найдут. Рано или поздно.

– Скорее поздно. У тебя новые документы, на этих десяти счетах должны быть кое-какие деньжата. Думаю, ты и внешность подрихтовал. Я забуду тебя через минуту после того, как ты выйдешь, с моей стороны неприятностей не жди. Алекса жалко, но никто не идет на танк с голыми руками.

– Я не могу прятаться всю жизнь. – Алекс подумал, что, рассуждая о документах и внешности, Рашид был как никогда близок к истине. Очень неожиданной истине. – Для меня вопрос решен. Но дело в том, что по ходу дела мне надо будет взломать систему…

– Все, стоп, разговор окончен, – Рашид начал подниматься, – если я отговаривал тебя, то неужели ты думаешь, что я пойду вместе с тобой? Даже если ты отдашь мне десять оставшихся счетов из мобильника и прибавишь к ним столько же – на хрен оно мне надо? Покойникам деньги ни к чему.

– А кто сказал, что я зову тебя с собой? – Алекс заманил Рашида в эту психологическую ловушку и теперь готовился показать ему выход. В нужном для Алекса направлении. – Ни сном ни духом! Твое участие в этом деле исключено.

– Ты меня запутал. – Рашид потряс головой, бросил взгляд на холодильник, словно решая, что сделать раньше: выгнать гостя или достать пиво. – Нужен взломщик, но я не участвую. Выражайся яснее. Хочешь, чтобы я порекомендовал специалиста? Не надейся. Сам на смерть не пойду и других не пошлю.

– Во-первых, лично я пока не собираюсь умирать. – Алекс старался выглядеть кротко, как только мог. Несмотря на физиономию «убийцы самураев» и почти двухметровый рост. – Во-вторых, как тебе идея участия в операции программной оболочки?

– Той самой? Убийцы из тренажерного зала?

– Да нет! Другой, новенькой, снятой с компьютерщика-взломщика.

Рашид начал смеяться. Громко, от души. Даже в какой-то степени заразительно, хотя у Алекса никакого желания заразиться этим смехом не было. Этот смех явно не сулил ничего хорошего.

– Дорогой мой неизвестный друг, – торжественно заявил Рашид, отсмеявшись, – или ты не знаешь, что специальные навыки не переписываются в программную оболочку? Ты думаешь, ты один такой умный? Если бы то, что ты говоришь, было возможно, нобелевских лауреатов и прочих гениев штамповали бы пачками. Големов клепали бы под этих гениев, а не для того, чтобы трахать их во все дыры. Ну и рассмешил же ты меня. Спасибо.

Алекс сидел как пришибленный. Тщательно разработанный план рушился. Что характерно, обнаружилась отрасль знания, где Саманта некомпетентна, как и он сам. Ей ведь тоже понравилась идея с программной оболочкой, она тоже не знала про специальные знания.

– Пивка? – участливо спросил Рашид. Очевидно, переживания отражались даже на невозмутимом азиатском лице Олега Ни. Особенно учитывая, что мимика у него должна быть от Алекса.

Алекс посидел, прихлебывая пиво, помолчал. Ощущения были… Надо же, он под свой план даже расу ухитрился поменять. И все из-за невежества.

– Если тебе не трудно, расскажи мне про создание программной оболочки, – попросил Алекс Рашида, – про специальные знания, про неспециальные, какая информация переписывается, какая нет.

Вдохновленный мыслью, что ему не надо будет участвовать ни в какой рискованной операции, Рашид заговорил. Третья бутылка пива слегка стимулировала его ораторский дар. Алекс же предпочел бы пиву кофе, чтобы сфокусировать внимание, поскольку услышал он много полезного. Еще более полезны были воспоминания. Он помнил, как ловко орудовала в лифтовом механизме Николь Вэнс, хотя ее прототип Саманта не была техником по ремонту лифтов. Тогда программная оболочка просто подключилась к Сети и переписала в себя всю необходимую информацию!

– Скажи мне, – Алекс дождался, когда красноречие Рашида иссякнет. – А если программная оболочка перекачает в себя всю информацию о системах, о методах взлома и прочая, и прочая, она сможет их ломать?

– Олежка, – Рашид был в прекраснейшем расположении духа. Разбогатевший, в безопасности и с собеседником, явно уступающим ему интеллектуально. – Не верь фильмам, не верь всяким выдумкам. Настоящую систему в солидной фирме взломать невозможно. В принципе. Ты не представляешь, как здорово они защищены. Даже не программная оболочка, а я лично не смог бы ее взломать. Ну разве что десяток таких, как я, каждый со своим компьютером, со своими ИскИнами…

– А с Ключом? – спросил Алекс.

– Э-э-э, с чем? – Рашид вроде как почти протрезвел.

– Ты ведь уже понял, с чем. – Алекс улыбнулся улыбкой змея-искусителя.

– Это может быть интересно, – почти нараспев произнес Рашид. – И что… есть… Ключ?

– Да.

– Задействованы какие-то… круги? – Рашид посмотрел наверх, а потом оглянулся по сторонам, словно опасаясь подслушивания. А ведь наверняка сам все пишет, черт бы его побрал. Что крайне нежелательно.

Алекс молча развел руками.

– А… прокуратура?

Алекс показал скрещенные кисти рук. Он сам толком не понимал, почему выбрал такой жест. Явно какое-то отрицание.

– Здорово, – мечтательно проронил Рашид. – Программная оболочка, да если подгрузить ее специальной литературой… у нее будет склонность к этому делу от прототипа, да еще… сам знаешь, что… Ты хочешь, чтобы я нашел тебе хороший прототип для оболочки?

– Я хочу, чтобы это был ты. Еще за два банковских счета.

– М-м-м, – Рашид явно озвучивал свои сомнения. – Вот! Три счета, и если ты уцелеешь… и будешь на свободе (очень важная поправка!), то ты мне сообщишь о результатах операции.

– С тебя список учебников, – сказал Алекс.

Рашид чокнулся своей бутылкой о бутылку Алекса.

– Где записываться будем? – спросил он.

– В Калифорнии, – ответил Алекс.

– Ух… – вот теперь-то Рашид протрезвел окончательно. – Что за черт, мы так не договаривались. Ты думаешь, у нас нет специалистов? Да я тебе таких переписчиков найду – обалдеешь. Поддержим отечественного производителя!

– Рашид, я верю в отечественного производителя, верю, что наши переписчики лучше. Но вот скажи, ты – перестраховщик?

– В какой-то степени – да.

– И я перестраховщик. Та программная оболочка, которая убила человека и спасла меня, записана в Калифорнии в конкретной фирме. Я хочу обратиться именно в эту фирму. Мне не нужны замечательные переписчики, мне не нужны дешевые. Мне просто не нужны НИКАКИЕ ДРУГИЕ переписчики. Я не знаю методику этих калифорнийцев, я просто знаком с результатом их работы. Он способен нарушить закон. Что, если в другом месте нам накатают отличную программную оболочку, но белую и пушистую? Как только я захочу сотворить что-то криминальное, она свяжется с местным отделением полиции. Зачем мне такое приключение?

Рашид посмотрел на последнюю пустую бутылку. Потом на холодильник, на Алекса. И вдруг его осенило.

– Но ведь оболочка будет выглядеть как я! Если ты погоришь, мне конец.

– Конец наступит значительно раньше, – «успокоил» его Алекс. – Как только мы приблизимся к фирме, которую я собираюсь уничтожать. Твой портрет забросят в поиск и через пару секунд будут знать, что к ним идет сотрудник российской полиции Рашид Киреев, известный в узких кругах умением заговаривать компьютеры. И на всю систему повесят огромный замок, а заодно свяжутся с крышей и, возможно, с самим Сатаной.

– Ты меня запутал. Так я тебе нужен или нет?

– Очень нужен. Просто я предусмотрел такие мелочи. С тебя не будут писать внешность. Внешность возьмут от какой-нибудь порноактриски. Черт, забыл предупредить, чтобы прототип не был обучен рукопашному бою. А то ведь гады и это вычислят.

– Интересно. – Рашид расплылся в улыбке. – Я – в женском теле! Бррр! А что мы скажем, когда приедем записываться?

Алекс пересказал ту же самую легенду, что и Саманте.

Рашид задумался.

– Как-то это все неубедительно, – наконец сказал он.

– У тебя есть предложения? – спросил Алекс.

Рашид помычал, похмыкал. Наверное, когда дело не касалось компьютеров, так ему легче думалось.

– Мы приходим вдвоем? – спросил он.

– Это принципиально?

– Хорошо бы, чтобы еще кто-то был.

– Будет, – пообещал Алекс. Даже без просьбы Рашида, Саманта в этом деле фигурировала. – Есть еще одна моя знакомая. У нее были дела с этими переписчиками.

– Отлично! – Рашид оживился. – Значит, сделаем так. Приходим, рассказываем твою легенду. Потом мы с тобой каким-то образом удаляемся, оставляем твою знакомую с ними. А она им – по большу-ущему секрету – говорит, что это все – вранье.

– Зачем? – К такому повороту сюжета Алекс готов не был.

– Чтобы рассказать правду. Что мы с тобой любовники. Но ты предпочитаешь женщин. А я собираюсь сделать операцию по перемене пола. Но не уверен, как все пойдет: психологические трудности и все такое. То, что мы делаем – эксперимент, чтобы разобраться. Ну а рассказывать не хотим, стесняемся.

– Так, может, сразу взять твою версию?

– Нет, она тоже довольно хлипкая. Но вот когда переписчики получат две дебильные версии, притом одну из них – по секрету, они ошизеют и перестанут в чем-либо сомневаться.

– Круто, – только и смог сказать Алекс. После небольшой паузы, плюнув на деньги, которые были потрачены на оплату гостиницы, он предложил: – Давай, я звоню и заказываю билеты на завтрашний рейс, но останусь ночевать у тебя. А то вдруг ты протрезвеешь и передумаешь.

– Оставайся, – согласился Рашид. – Только если я передумаю, ты что, попробуешь меня силой на лайнер затащить?

– Нет, я просто буду тебя поить, чтобы ты не протрезвел.

– Ну, конечно, моим-то пивом… Кстати, – Рашид посмотрел на Алекса взглядом заговорщика, – раз уж у меня намечаются калифорнийские каникулы, то почему бы не начать сейчас? Как насчет женского общества?

Алекс вспомнил сегодняшние грустные мысли о своем затянувшемся воздержании, двух девушек в ресторане, к которым его потянуло, как в черную дыру. Гормоны, которые так скудно дозировались то ли «Коктейлем+», то ли тревожным состоянием последнего времени, рванулись на свободу.

– Я очень люблю женское общество, – сказал он. – Предпочитаю его любому мужскому. Зови!

Глава 15

Обнаженная Николь Вэнс с волосами цвета золотистого меда и фигурой богини любви полусидя-полулежа устроилась на кровати в номере люкс пятизвездочного франкфуртского отеля. И это был не сон! Рядом с Николь Вэнс, закинув руки за голову, лежала красивая и также обнаженная китаянка, чье оригинальное имя Алекс не запомнил, с ходу окрестив ее Рашидой. И это тоже был не сон. Самое паршивое – Алексу оставалось только безнадежно мечтать, чтобы это был сон. Страшный-престрашный сон. Чем хороши сны – в конце даже самого страшного из них просыпаешься и с облегчением вздыхаешь. А как проснуться от страшной реальности?

Неприятности, как всегда, пришли совсем не с той стороны, с которой Алекс их ждал. Он гордился тем, насколько тщательно подготовился к операции, сделав это в лучших традициях Европола. Разве что, в отличие от Европола, на него не работал отдел технической поддержки. Все пришлось готовить самому, лишь изредка обращаясь за помощью к Саманте. Кое-какие химикаты можно было переправить на лайнере только под видом биологических образцов ее компании, что сделал совершенно не посвященный в детали человек. Олег Ни не должен был иметь ни малейшего отношения к Саманте, к ее фирме, да вообще к любому реально существующему человеку, чья судьба волновала Алекса. Олег Ни был камикадзе в любом случае. В случае неудачи он терял свою жизнь, погибая одновременно с Алексом. В случае удачного завершения операции исчезала только фиктивная личность (внешность плюс документы), а Алекс под чутким руководством Гарри Кейна должен был вновь стать самим собой.

Вчера вечером Алекс совершил самую крупную покупку в своей жизни. Он приобрел в личное пользование двух големов. Поначалу, планируя операцию, он рассчитывал взять их напрокат в гостинице, как делал когда-то на плавучем острове «Жемчужина Средиземноморья». Саманта указала ему на недостатки этого плана и огорошила информацией, что в мире, оказывается, существует более полутора миллионов человек, официально зарегистрировавших брак с программной оболочкой. С точки зрения Алекса, странность заключалась в том, что колоссальную сумму денег, которую надо было выложить за голема, не мог заработать человек с психическими отклонениями. А кто еще способен вступить в законный брак с секс-куклой? Сломав изрядное количество копий в полемике с Самантой на эту тему (а также узнав, что голем считается самым сложным техническим объектом, который произвела до настоящего времени человеческая цивилизация), Алекс смирился с тратой денег. Тем более что Саманта согласилась финансировать покупку одного из големов, предварительно обезличив деньги. Таким образом, Алекс ухитрился произвести фурор во франкфуртском отделе компании «Наетикс», мирового лидера по производству и продаже големов.

Подключив свои высокотехнологические покупки к зарядным устройствам, Алекс еще раз проштудировал всю имеющуюся информацию о руководящих сотрудниках «Центрально-Европейской сети медицинской помощи». Наметил список тех, кто просто обязан был заниматься делом ВИРОДа. Потом добавил еще пару фамилий. Начальник отдела по связям с Африкой проводит время явно не за раздачей лекарств бедным туземцам. А начальник службы безопасности просто обязан устранять любые, самые неожиданные угрозы компании. Даже если эта угроза – сотрудница Европола. Список явно был неполный. К тому же директор ЦЕСМП вряд ли захочет присутствовать на встрече. Оставалось утешиться словами, которые Алекс слишком часто слышал в последнее время. О том, что время благородных мстителей прошло. Мораль: на все 100 % отомстить не удастся. Дай-то бог хоть на 80!

А на следующий день, загрузив программные оболочки, Алекс понял, что влип. Что-то пошло не так. Да какое там… Все пошло не так! Заодно он понял, почему никто и никогда не пытался использовать секс-кукол для чего-то иного, кроме секса.

Николь Вэнс была хороша. Она была неотразима. Но она почему-то не была той иронично-циничной стервой, которая обозвала Алекса неудачником, пикировалась с Магдой и чуть ли не взяла на себя руководство побегом от нигерийских наемников. ЭТА Николь Вэнс хотела только любви. Горячей плотской любви. Она объяснила все это на предельно простом английском, сопровождая слова визуальной рекламой своего тела. На заявление Алекса, что есть дела куда более важные, для которых Николь Вэнс и была активирована, она ответила, что нет ничего важнее любви, что она была рождена для любви, и любой, кто попытается заставить ее заняться чем-то другим, кроме любви, – просто безмозглый идиот. И вернулась к программе совращения. При этом заявила, чтобы Алекс не страдал от своего идиотизма, ведь это ничуть не мешает заниматься любовью.

Наблюдавшая за этим эротическим фильмом ужасов Рашида вмешалась в один из самых пикантных моментов демонстрации. Заключенный в женское тело Рашид стал подтрунивать над Алексом, рекомендуя ему не мучить бедную девушку и, не теряя ни секунды, заняться с ней любовью. Еще он сказал, что какая-то извращенная сволочь сыграла с ним злую шутку, лишив самого необходимого мужчине органа. Он бы этого ублюдка…

Дальше пошли настолько садистские фантазии, что у Алекса вообще пропало желание произнести хоть слово. Если Рашид/Рашида настолько зол/зла, то Алекс, самый вероятный кандидат на титул «извращенной сволочи», рискует получить от программной оболочки своего бывшего друга не помощь, а нож в спину. И не только в спину…

Намечался полный провал. Трындец размером с Австралию. Пойти в логово врага самому, без кибернетических помощниц? Самоубийство. Но как заставить дьявольских кукол сотрудничать?

– Всем заткнуться! – заорал Алекс. – А то выключу на хрен и больше не включу!

Что интересно, кричал Алекс по-русски, но поняла и заткнулась даже англоговорящая Николь. Может, в этих големах какой-то модуль перевода предусмотрен, клиенты же бывают всякие?

Куклы молчали, Николь прекратила эротическую пантомиму. Алекс лихорадочно обдумывал свои дальнейшие действия. У него есть какой-то набор стимулов? Какие-то кнуты и пряники? Вот они замолчали, это потому, что испугались отключения? В любом случае такими пинками их сотрудничать не заставишь.

Мозг был настроен на противостояние с людьми. Умными, безжалостными, могущественными. Но людьми. Алекс мог просчитывать их реакции. Догадываться, с какой целью ему зададут тот или иной вопрос, как интерпретируют его ответы. Чего ему стоит опасаться и чем он сможет пригрозить. Но здесь и сейчас? Как понять этих… слова-то не подобрать.

Понимание задачи – это уже половина решения. И чтобы пояснить ситуацию, Алекс занялся тем, что смело можно было считать новым направлением в мировой психологии: психоанализом программных оболочек.

Поздним вечером он удалился в свою комнату двухкомнатного люкса, оставив Николь и Рашиду наедине. Секс-куклы не нуждались в сне. Что они могли учудить ночью – бог знает. Но Алекс пришел к выводу, что на прямые, четко сформулированные запреты куклы реагируют вполне корректно и не стремятся их нарушить. Ох уж он им и назапрещал…

Голова раскалывалась, усталость была такой, словно Алекс добирался вплавь до Мальты прямо от африканского континента. Самое подходящее время для сна. Но как тут уснуть, когда рушится все, к чему он стремился последние месяцы.

В принципе Алекс уяснил, в чем его ошибка. Сработало классическое утверждение: «Лучшее – враг хорошего». «Лучшим» оказалась Николь Вэнс. Ведь по большому счету Алексу нужна была только Рашида. А он с маниакальным упорством вытащил из виртуального небытия Николь. И теперь это воплощение нимфомании зациклило компьютерщика, заключенного в женское тело. Уже проваливаясь в сон, Алекс сообразил, в чем будет заключаться его завтрашняя попытка выкрутиться. Во-первых, отключить обе программные оболочки. Во-вторых, активировать только Рашиду. С нового, запасного чипа. И черт с ними, выброшенными на ветер сотнями тысяч евро за второго голема.

Когда утром Алекс заглянул в соседнее помещение, чтобы выяснить, чем занимаются его подопечные, он осознал, что до настоящего понимания кукольной психологии ему еще далеко. Ой как далеко! Дело в том, что оставленные без присмотра куколки занялись именно тем, для чего были созданы. Сексом. И в данный момент Рашида ублажала Николь. С задержкой на несколько секунд после прихода Алекса они разомкнули объятия.

– Тебе нравится смотреть? – голосом роковой женщины спросила Николь.

– Как там поживает мужчина, заключенный в женское тело? – вместо ответа спросил Алекс.

– Я и сейчас большую часть времени играл за мужчину, – ответила Рашида. – А вообще-то я люблю экспериментировать.

– А может, ты в душе этот… ну, би…

– А в морду? – очень грубо и очень по-мужски прервала Алекса Рашида. – Я всегда был лесбиян, то есть мне нравятся только женщины. И даже в своих экспериментах принципам не изменил. Когда такая женщина скучает рядом невостребованная…

– Слушай, великий экспериментатор, – Алекс решил выжать из диалога как можно больше, – я ведь тебе могу такой эксперимент предложить – мечта. Уникальный опыт.

– Что там у тебя? – нельзя сказать, чтобы Рашида проявила заинтересованность.

– Поедем в одну фирму. Там есть люди, которые убили нашего с тобой друга. Наша задача – уничтожить их. Твоя задача – взломать их компьютерную систему. По-моему, заслуживает внимания.

– Это в кино смотреть интересно, – довольно лениво ответила Рашида. – Мы ночью фильмов двадцать посмотрели. В парочке были подобные истории. Чистый вымысел, сценаристы играют в поддавки. У меня нет никакой возможности сделать такую работу. И не надо брать меня «на слабо».

– А с Ключом?

– Каким таким ключом?

– Ты с Сетью в контакте?

– Конечно.

– Сделай поиск на официальном сайте Европола насчет санкционированного взлома компьютеров.

– Ого! – Рашиде хватило десяти секунд на ознакомление. – Этот Ключ, как я понимаю, достать непросто.

– А что там с прокуратурой? – спросила молчавшая все это время Николь. – Они в курсе наших действий?

У Алекса вспотели ладони. Николь Вэнс проявила интерес и тоже покопалась в Сети. Что бы это значило?

– Наш Ключ особенный, – объяснил Алекс. – Он не информирует прокуратуру. У наших врагов есть сообщники в руководстве Европола.

– Именно из-за этого дела меня поместили в женское тело? – интонация Рашиды казалась безобидной. Но какова будет реакция на ответ?

– Да, – подтвердил Алекс. – И твой прототип согласился.

– Ему-то хорошо, прототипу, – особой ярости в словах Рашиды не было, скорее уныние. – А мне здесь страдать.

Алекс не успел задуматься, каким образом страдают программные оболочки. Следующие слова Рашиды были равносильны мощной дозе допинга:

– Готовь Ключ. Я пойду с тобой, и мы порвем их систему на миллибиты.

Алекс не стал спрашивать, что это такое. Он осознавал, что продвинулся на еще один шаг вперед. К успеху? Или к собственной гибели?

– А что со мной? – спросила Николь.

– Останешься здесь, – сказал Алекс. Соврал, но если сказать про отключение слишком рано…

– Вот еще! – возмутилась Николь. – Такое приключение намечается, и чтобы я его пропустила.

– Я же вчера предлагал… – Алекс ляпнул и тут же мысленно скомандовал себе заткнуться. Надо было поддержать, развить инициативу, а он, кажется, потащил ее во вчерашнее болото.

– Я предпочитаю приключения в постели, – спокойно парировала Николь. – Ведь я – программная оболочка. Что там у меня в приоритетах на первом месте? Секс. Пока первый пункт не пройден, все остальное – неактуально.

Алекс почувствовал себя идиотом. Нет, это слишком слабо сказано. Выражение «ломиться в открытую дверь» – это про него, Алекса. Вместо того чтобы страдать, ломать голову, тратить энергию на психоаналитические изыски, надо было первым делом трахнуть Николь и… готовиться к операции. Стоп-стоп-стоп. Его главный объект – не Николь. Рашид-Рашида, вот чье сотрудничество ему позарез необходимо. Как мог заключенный в женское тело компьютерщик отреагировать на происходящий рядом бурный секс с красавицей? Даже если все произошло бы в соседней комнате. Черт его знает. И вообще сочинение трактата о собственной глупости оставляем на потом. Срочно переходим к делу.

Кибернетические помощники получили для ознакомления полный пакет информации. Все о деле ВИРОДа, о ЦЕСМП, о приключениях и смерти Алекса с Магдой. Алекс даже приобщил к делу записи камер наблюдения, сделанные на «Жемчужине Средиземноморья». Когда он отходил после падения из самолета в чешской клинике, Электрик принес ему запись для ознакомления. Алекс ухитрился ее скопировать.

Рашида также получила информационную заготовку от своего прототипа. По его разглагольствованиям, там должно было уместиться никак не меньше десятка учебников. Программные оболочки – это, конечно, не ИскИны, скорость мышления намного ниже. Но Рашид гарантировал, что минут за двадцать его переписанная личность все усвоит.

Видя, что куклы вполне сотрудничают и активно усваивают материал, Алекс занялся подготовкой своего «оружия Судного дня». Договариваться с представителями медицинской компании о встрече он собирался только после завершения этой подготовки. Неизвестно, какими возможностями по части дистанционного прослушивания и наблюдения они владеют. С момента выхода на связь надо настроиться, что ты весь на виду, как рыбка в аквариуме.

– Надо понимать, ты уже имел дело с моей программной оболочкой? – спросила Николь.

– Да, – ответил Алекс машинально и чуть не откусил себе язык от злости. – Вернее, это не я имел дело, а мой друг, который погиб. Вы там вместе с ним на записи.

– На записи рядом с ней ты. Хоть и с другим лицом.

Алекс начал понимать, что заврался. Как эта зараза его расколола?

– Откуда такие выводы? – спросил он.

– Ты ведь обратил внимание, что та версия Николь Вэнс держала голову так, что камеры не засекали ее лицо. Но я все равно могу ее опознать. Лицо Алекса видно, но мы подметили сильное сходство в фигуре и в манере движения с тобой. Убрали лицо, проследили еще раз. Это ты. Лицо совсем необязательно для опознания человека.

Если такой анализ смогли сделать две любознательные куклы, то что сможет углядеть ИскИн, если его правильно натравить? Алексу поплохело. Его версия могла с треском лопнуть. А могла и не лопнуть! Хватит пугать самого себя. Если уж согласился спуститься в ад, не стоит шарахаться от каждой черной кошки, перебегающей дорогу.

– Этот вопрос – не для обсуждения. – Алекс постарался, чтобы его слова прозвучали четко и с интонацией приказа. – После завершения операции обсудим. Пока могу сказать, что у нас схожие фигуры и мы очень долго тренировались у тех же тренеров. А теперь к делу. Вся информация усвоена?

Двойной ответ «Да». Алекс достал из своего самого-самого важного кармана два листка бумаги. Эту информацию он не захотел доверять электронным носителям. Возможно – суеверие. Но так уж он устроен.

– Это – план операции, – каждая кукла получила свою копию. – План составлен в общих чертах, мы не можем точно предсказать, как поведет себя принимающая сторона. После ознакомления уничтожаем. Потом задаем вопросы. Особенно подробно не спрашивайте, я же предупредил, что большинство действий будет происходить в зависимости от ситуации.

Рашида молчала. Алекс понадеялся, что программная оболочка компьютерщика уже занялась просчетом своих будущих действий. Заговорила Николь:

– В плане действий нет никаких инструкций для меня. Для чего в этой операции понадобилась я?

Вопрос был – прямо в яблочко. Алекс уже задавал его сам себе много раз. И ни разу не добился сам от себя определенного ответа. И это Николь еще не заикнулась о стоимости второго голема.

– Николь Вэнс однажды спасла моего друга, – ответил Алекс, – я надеюсь, что если у нас будет критическая ситуация, ты сможешь найти выход и повторить подвиг твоей сестры-близнеца.

– Очень странная логика. Мне непонятно, на каких принципах базируется твое планирование, – заявила Николь. А Алекс спросил сам себя, можно ли отнести к принципам планирования знаменитый русский «авось». – Но если что не так – тебе погибать. Риск весь твой.

– А теперь, мои дорогие партнеры, – Алекс подыскивал лучшие слова, чтобы сгладить неловкость предстоящей процедуры, – нам осталось произвести одно очень пикантное подготовительное мероприятие. И тогда вы станете полностью готовы. Все читали план, все знают, о чем речь? Кстати, Николь, это ведь частичный ответ на твой вопрос. Две девушки имеют в два раза больше физиологических отверстий, чем одна. То есть благодаря тебе наш боевой потенциал становится больше в два раза.

На свет божий были извлечены специальные контейнеры, больше всего напоминающие плавательные пузыри некрупной рыбы. Они были абсолютно прозрачны для любой аппаратуры и, спрятанные внутри женских кукольных тел, не поддавались обнаружению.

Гардероб для своих помощниц Алекс подобрал сам. В процессе одевания Рашида чуть было не сломалась, истерическим голосом начав сетовать на то, что окончательно превратилась в извращенца.

– А когда ты разгуливаешь голышом и трясешь сиськами, ты себя извращенцем не чувствуешь? – поинтересовался Алекс.

– Я чувствую себя извращенцем без Ключа, – парировала Рашида. – Как представлю свои потуги без него, так прямо с ума схожу от извращенности. Когда инсталлировать будем?

Одетые, с инсталлированными боеприпасами и Ключом, кибернетические ассистентки Алекса присели для последнего инструктажа.

– Найдите в Сети слово «блеф», – попросил Алекс. – Прочитайте объяснение, осознайте. Вся наша операция – один большой блеф. За нами не стоит никакая реальная сила. Мы не способны выдержать никакое боестолкновение. Но наши противники об этом не знают. Они не допускают мысль, что кто-то пойдет в логово врага без серьезнейшей подстраховки. Пока они верят в наш блеф – у нас есть шанс. Одно неосторожное слово может все разрушить. Поэтому категорический приказ: молчать. Говорить разрешается только в одном случае: что-то пошло не так, мы на краю гибели, у вас есть что сказать, чтобы исправить ситуацию. А теперь я связываюсь с медиками. Вводится режим молчания, никто не знает, какие у наших врагов технические возможности.

Первый контакт с ЦЕСМП прошел именно так, как представлял себе Алекс. Представитель компании выслушал заявление, что говорящий выступает от имени покойного ныне Алекса Минакова и желает условиться о встрече с Крисом Вельтманом, главой службы безопасности. Тема встречи – обсуждение недочетов в работе службы безопасности компании, а также – возможных вариантов взаимовыгодного сотрудничества. К сожалению, он, Олег Ни, ограничен во времени и может находиться во Франкфурте всего одни сутки. Соответственно, встреча может быть проведена только сегодня.

Не прошло и получаса, как на мобильник Олега Ни поступил вызов. Над коммуникатором зависла голограмма Мартина Краузе, заместителя Вельтмана, который вместо приветствия заявил, что ни он, ни Крис Вельтман, не знают, о каком Алексе Минакове идет речь, но всегда заинтересованы выяснить что-либо о недочетах в деятельности их подразделения, отвечающего за безопасность. В случае же, если вызов Олега Ни будет истолкован как розыгрыш или попытка мошенничества, то в соответствии с законом…

Алекс ухитрился пропустить юридически грамотно сформулированную угрозу. Он пытался спрогнозировать линию поведения своих собеседников. В случае, если его дебютный монолог не произведет нужное впечатление, на координаты мобильника Олега Ни выедет бригада терминаторов. Учитывая, что он не запасся никаким конвенциональным оружием, Алекс не мог довести события до такого варианта. Предстояло быть чертовски убедительным.

– Я на полном серьезе воспринимаю ваши слова о том, что вы не имеете никакого понятия о моем ныне покойном коллеге и близком друге Алексе Минакове, – сказал Олег Ни. – Для тех же самых записывающих устройств, которым предназначалась эта информация, сообщаю, что не имею никакого отношения к Корейско-Средиземноморскому банку, не числюсь среди его сотрудников и выступаю просто как частное лицо. А теперь, когда предварительные ласки можно считать завершенными, могу обрадовать вас новостью, что обладаю информацией, которая может быть использована на благо двух мощных и влиятельных фирм, одна из которых – ваша. Для того чтобы довести эту взаимно полезную информацию по адресу, я запланировал встречу с представителями вашего руководства. Вот список приглашенных, – Олег Ни продемонстрировал голограмме Мартина список из шести человек. – Понимаю, что не принято одновременно отрывать такое количество больших боссов от их важных дел, но что поделаешь, экстренный случай.

Мартин Краузе внимательно изучил список. Покачал головой.

– Да уж, нахальства вам не занимать, – сказал он. – Если я попробую навязать такую экстренную встречу хотя бы двоим из списка, то точно лишусь своей работы, несмотря на все мои заслуги. Скорее всего, встреча не состоится. Что вы будете делать в этом случае?

– Да вы, наверное, догадаетесь сами. – Олег Ни улыбнулся как можно шире и обаятельней. – Продолжу свое путешествие. Конечно, буду сожалеть, что не получил проценты с крупной сделки, которую не сумел продвинуть. Если вы ожидали услышать от меня какие-то угрозы, какой-то примитивный шантаж, то совершенно напрасно. Я частное лицо, за которым никто не стоит, вы не имеете никакого отношения к покойному Алексу Минакову и его покойной жене. Нам нечего делить. Есть что умножать, но я не буду это навязывать…

И тут пришло озарение. Имя Мартин… почему оно так беспокоило Алекса? Тот блондин в лифте на «Жемчужине Средиземноморья» говорил с каким-то Мартином. Возможно, именно с этим?

– А ведь у вас было заочное знакомство с Алексом Минаковым, – Алекс постарался встретиться с голограммой взглядами. – Один его собеседник, такой очень спортивный блондин, общался с вами, когда они вместе застряли в лифте. С этим блондином, кстати, потом произошел несчастный случай. Ну да неважно, случайное знакомство, вы могли и забыть.

Ни один мускул не дрогнул на лице у Краузе, но Алекс не зря охотился за его взглядом. Есть! Этот человек руководил операцией на плавучем острове.

– Посоветуйтесь с Крисом Вельтманом, – по-отечески наставлял Мартина Краузе Алекс, – возможно, у него достаточно влияния, чтобы убедить высокое начальство принять участие в переговорах. Если это выгорит, рекомендую и вам пробиться в число участников. Раз уж вы вели это дело с самого начала, вам и карты в руки. Я еще какое-то время подожду вашего вызова. Ну а если не дождусь – через часик-другой улечу. Извините, если оторвал вас от чего-то важного.

Алекс прервал разговор и обессиленно откинулся в кресле. Через сколько минут прилетит первая пуля? Или ракета? Скорее всего, ракета. Таким образом будет не только убран болтун-азиат, который слишком много знает. Все, кто стоял за болтуном, получат урок на будущее: с ЦЕСМП лучше не связываться.

Главным сторонником грубого силового решения станет Мартин. Таким образом он сможет скрыть свои промахи. Надо же, через полгода после окончательной зачистки по делу ВИРОДа обнаруживается не то что случайно уцелевший свидетель, а колоссальная утечка информации. С непредсказуемыми последствиями.

Над мобильником замерцала голограмма вызова. Алекс проверил время. Двенадцать минут. Немного, это не приглашение на встречу. Скорее всего – более высокая инстанция. Действительно, на этот раз с Алексом связался Крис Вельтман. В отличие от лысеющего и долговязого Краузе, Вельтман был полненьким, невысоким, с волосами, собранными в хвостик. Почему-то его вид наводил на мысли не о силовике, а скорее о свободном художнике. Да и стиль разговора, в отличие от законника Краузе, был у него какой-то… неформальный, что ли.

– Вот, значит, наш таинственный незнакомец, – по взгляду можно было сделать вывод, что больше всего собеседника интересовал не Олег Ни, а обстановка в комнате. – Ты умеешь быть убедительным, не знаю как, но произвел впечатление на моего заместителя. Он понял, что ты очень осведомленный человек. Как раз этим меня не удивишь, у самого работа такая, быть осведомленным. Но осведомленность – не повод для того, чтобы отрывать от дела очень занятых уважаемых людей. Можно встретиться со мной, с Мартином, раз уж он стал твоим фанатом. За чашечкой кофе или чего покрепче обсудим твое предложение. Можем подключить к беседе еще кого-нибудь, если понадобится. В конце концов, мы живем в середине двадцать первого века, личные встречи во время деловых переговоров стали анахронизмом. Ну, так как?

– Бизнес бизнесу рознь. – Алекс предполагал подобное развитие событий. И заготовил возражение. – Когда речь идет об упорядоченных деловых отношениях, когда армия юристов обговаривает каждую запятую в договоре, действительно, кому нужны личные встречи? Но норма прибыли в таком бизнесе низковата. А у нас тема деликатная, речь идет об исследованиях, о которых почти никому не известно, а о некоторых из них не известно вообще никому. Также речь идет о крупных инвестициях в эти исследования. Я уважаю чужое рабочее время, но вынужден настаивать на личной встрече. Возможно, вам будет легче понять меня, если я скажу, что действую в соответствии с инструкциями.

– А какое отношение к исследованиям и инвестициям имеет начальник африканского отдела? – поинтересовался Вельтман.

– Увы, я не знаю, о ком идет речь, – Олег Ни пожал плечами, – список составлял не я. Учитывая, что тема исследований мне хорошо известна и она не имеет никакого отношения к Африке, я тоже удивлен.

– А как же заявление, что ты выступаешь как частное лицо?

– А как же заявление, что вы ничего не знаете об Алексе Минакове?

– Ты можешь человеческим языком объяснить, о чем собираешься говорить на встрече? – Вельтман предпочел не тратить время на стандартную фразу о «не знаем».

– Один недавно погибший ученый был не до конца искренен со своими заказчиками. Скорее всего, он подозревал их в чем-то. И не без основания. Но, как говорится, о мертвых либо хорошо, либо ничего. Покойный в своей области был лучше всех. После него осталась кое-какая информация. Интересно?

– Занятно. Но я все равно не вижу основания для массовой встречи. Могу пригласить кого-то одного, обсудим стоимость этой информации…

– Я не продаю информацию, – перебил Олег Ни силовика, – я привез пакет деловых предложений. Именно его я собираюсь продать. Вернее, не продать, а предложить для рассмотрения. Это – человеческий язык?

– Жди моего вызова, – бросил Крис Вельтман и отключился.

Прошло еще пятнадцать минут.

– За тобой выслана машина, – Вельтман был немногословен. – Выходи минут через пять.

– Со мной две ассистентки, – сказал Алекс.

– Мы так не договаривались, – Вельтман выглядел озадаченным.

– А что это меняет?

– Действительно, ничего. Машина большая.

«Не убегай от снайпера, умрешь уставшим», – покидая отель в сопровождении Николь и Рашиды, Алекс вспомнил эту народную мудрость. Он сделал все, чтобы его не убили сразу же: намекнул, что владеет чем-то, что Винченце не захотел передать заказчикам, напросился сам прибыть прямо в логово врага, где с ним смогут сделать все, что угодно. Но нельзя исключать, что у кого-то могут сдать нервы, и его демонстративно пристрелят прямо на глазах у изумленной публики.

Пронесло, не подстрелили. Электромобиль с водителем (какая роскошь!) доставил Алекса и «ассистенток» в медицинский центр, расположенный в пригороде Франкфурта. Лечебные и административные корпуса были окружены деревьями и лужайками. Увы, из зелени наблюдались только несколько елочек, все остальное выглядело довольно уныло: голые черные ветки, вместо травы – желто-черно-коричневые прошлогодние стебельки. Через месяц-другой картинка должна была измениться к лучшему, вообще стать идиллической, но Алекс догадывался, что любоваться этой красотой он не сможет. При любом развитии событий.

Уже выходя из отеля, Алекс постарался изменить манеру движения. В прошлом ему приходилось разыгрывать из себя телохранителя, и сейчас он изо всех сил старался двигаться как гордый обладатель горы мышц, наделенный сверхбыстрыми рефлексами. Пусть хозяева настроятся, что к ним послали элитного боевика, крутого, как герой из комикса. От таких «героев» не ждут чего-то экстраординарного. Да и пластика такого Олега Ни уже не будет напоминать пластику Алекса Минакова.

Машина остановилась у неброского двухэтажного здания, гостей встретили охранники, все происходило очень чинно и спокойно. Алекс прошел через сканер службы безопасности. Несмотря на нервное напряжение, зашкалившее по всем параметрам, он не мог удержаться и с любопытством стал следить за реакцией обслуживающего сканер персонала, когда туда зашла Николь.

– Что это… такое? – чуть ли не заикаясь, спросил у Алекса сотрудник службы безопасности.

– Моя ассистентка, – спокойно ответил Алекс. – Вторая такая же.

Алекс говорил по-английски. Охранник постарался ответить тоже по-английски, но в сочетании с высшей степенью недоумения, это привело к плачевным результатам.

– Это, это… робот, – наконец выдавил ответственный за сканер и замахал рукой, подзывая к себе кого-то еще, скорее всего – руководство.

Руководство бросило взгляд на экран сканера и быстрым шагом удалилось в сторону, на ходу вытаскивая коммуникатор.

«У нас проблемы…» – услышал издалека Алекс. М-да, ребята даже не представляли, какие у них проблемы.

Вернулся охранник, сообщавший о проблемах.

– Вы можете проходить, – заявил он Алексу. – Это, – жест в сторону девушек, – останется здесь.

– Без моих ассистенток никуда не пойду, – спокойно ответил Алекс. – Или встречу проводим в вестибюле, или побеспокойтесь о машине, чтобы я вернулся в город. Вы что, не уверены, что сканер сможет их просветить?

Охранник удалился, привычно вытаскивая коммуникатор. Еще через тридцать секунд ожил мобильник Алекса.

– Что там у вас за дешевые спецэффекты? – Крис Вельтман выглядел разгневанным. Точнее – разгневанным художником. Алекса так и подмывало спросить, не раскритиковал ли кто-нибудь его картины. Откуда эта странная ассоциация? – Я вылез из кожи вон, организовал тебе встречу, и кого это ты на нее приволок? Я никогда не слышал об ассистентках-роботах. И про материальных ИскИнов, кстати, тоже.

– Это големы с программными оболочками, – сказал Алекс. – Если вы так боитесь, что я проношу в них атомную бомбу, отправьте скан какому-нибудь своему ИскИну, пусть сравнит его с данными из Сети.

Недовольный Вельтман глянул вбок, скорее всего там был экран, показывающий тройку гостей.

– О'кей, – сказал начальник службы безопасности после небольшой паузы, – я распоряжусь, чтобы их как следует просканировали и пропустили. Но с тебя объяснение.

Глава 16

«Сбылась мечта идиота», – думал Алекс, разглядывая присутствующих. Он так долго готовился к этой встрече, он так старательно ее добивался. И до сих пор не был уверен, что сумеет ее пережить.

Небольшой конференц-зал был почти полностью занят огромным овальным столом с полированной поверхностью. Напротив троих гостей сидели шесть представителей медицинской компании. Только это были не совсем те шестеро, чьи имена назвал Алекс. Из предъявленного им списка у стола расположились только Крис Вельтман и Петер Пройсс, отвечающий в ЦЕСМП за научные исследования. Трое присутствующих были Алексу незнакомы. Последний из шестерки – замначальника службы безопасности Мартин Краузе. Неужели он последовал совету Алекса и пришел по собственной инициативе? Вот идиот… В принципе это совсем неплохо, кровь Магды и на его руках тоже, если уж кому мстить, так это ему. Жалко только, что другие три намеченные жертвы уйдут от расплаты. Странные какие-то мысли. Самому бы уйти… расплатившись. А справедливость никогда не бывает полной.

– Извините, но я не вижу здесь представителей вашей компании, которых надеялся встретить, – сказал Алекс.

– Исходя из твоих слов о целях визита, я пригласил всех, кого посчитал нужным, – сказал Вельтман. – Неужели ты всерьез надеялся, что сюда явится высшее руководство?

– А имеются ли у присутствующих все необходимые полномочия? – поинтересовался Алекс.

– Ты даже не представляешь, какие у меня есть полномочия, – вмешался Петер Пройсс. – Я могу решить, каким способом ты умрешь. Ты, надутый кусок мяса, ты что, считаешь, что способен диктовать нам условия?

– Петер, успокойся, – вмешался Велтьман. – Даже если наш гость неверно оценивает ситуацию, это не помешает нам обсудить его предложение. Вдруг там окажется что-нибудь интересное, и мы расстанемся, довольные друг другом?

– По-моему, это вы не совсем правильно оцениваете ситуацию, – Алекс устроился поудобней в своем кресле и для лучшей демонстрации уверенности в себе даже закинул ногу на ногу. – Да, вы всемогущи на нескольких квадратных километрах, где я сейчас нахожусь. Да, я рискую. Но я адреналиновый наркоман, я рискую всю жизнь, и мне это нравится…

– Боже мой! – Пройсс не выдержал. – Я не готов это выслушивать. Крис, Мартин, вытащите из него его долбаное предложение, а то я сейчас просто уйду.

– Господин Петер Пройсс считает, что он находится под опекой Анри Лессара? – Алекс ухитрился вставить фразу, которая, как он и планировал, была припасена для тушения пожаров. – Можно вас разочаровать? Его светлость Анри Лессар еще сам об этом не знает, но он уже не может никого опекать. Отдел внутренних расследований держит его настолько плотно, что записывает каждое всхрапывание во время сна. Учитывая его огромные заслуги перед правосудием, суд и следствие ему не грозят, невозможно судить святого. Скорее всего, его ждет скоропостижная смерть. Фанатики из ОВР не допустят, чтобы он наслаждался жизнью на пенсии.

Никто из присутствующих не произнес ни слова. Один из троих неизвестных Алексу представителей компании завозился со своим коммуникатором, скорее всего, он не был в курсе, кто такой Анри Лессар. Алекс порадовался этой активности. Он знал, что спокойно сидящая рядом Рашида должна была все это время взламывать компьютерную систему, используя Ключ. Но не исключено, что для начала этого взлома необходимо было, чтобы к местной Сети подключился кто-то из своих.

– Петер, я же говорил тебе, что этот якудза – кладезь занимательной информации, – Вельтман не выходил из своего богемного образа. – Наберись терпения, и мы сможем услышать еще много интересных сказок.

– Я сюда не за сказками пришел, – буркнул Пройсс. Но пыл главного исследователя явно куда-то подевался, и он воздержался от дальнейших угроз.

– Я хочу разрядить обстановку, – Вельтман был само радушие, – по случайному стечению обстоятельств, все представители нашей компании – мужчины. И все еще в таком возрасте, что рады возможности полюбоваться на очаровательных секс-куколок. Но что они здесь делают? В программе вашего визита случайно не предусмотрена оргия? Мне просто не приходит в голову ничего другого, видимо, я слишком испорчен.

– Все проще, – ответил Алекс. – Мои работодатели мне доверяют. Но даже их доверие не безгранично. Тем более они прекрасно знали, куда я отправляюсь. И даже не в том дело, что меня можно купить или запугать. Есть ведь еще разные варианты воздействия на человеческую психику. Эти милые куколки за мной наблюдают.

– А что, одной наблюдательницы не хватает? – поинтересовался Краузе.

– Есть два основных способа дистанционного воздействия на големов с программными оболочками, – менторским тоном сообщил Алекс. Честно говоря, он понятия не имел ни о каких способах, есть ли они или их нет, два их или сорок два. Но блефовать так блефовать. Пусть слушающие их специалисты пошарят по Сети. – Вам не удастся вывести из строя больше одной куклы.

Пройсс заерзал на своем месте, но промолчал. Во взгляде читалось обещание, что ни Олег Ни, ни его куклы никогда не покинут территорию медицинского комплекса.

– Очень хорошо, – сказал Вельтман, – мы перестали ругаться, узнали много интересного о големах. Теперь можно перейти непосредственно к делу. Жалко, конечно, что оргия не предусмотрена, но… дело прежде всего. Излагай.

– Моя компания всегда уделяла большое внимание пионерским научным разработкам, – Алекс старался говорить спокойно и размеренно. В какой-то степени он должен был тянуть время. Даже Ключ – не волшебная палочка, абсолютно неизвестно, сколько времени понадобится Рашиде на взлом. Пусть запас времени будет как можно больше. – Мы щедро в них инвестируем и получаем очень хорошую прибыль. Когда стали известны подробности уничтожения компании ВИРОД, наши аналитики пришли в возбуждение. Такое тотальное истребление возможно только из-за очень серьезной причины. Именно поэтому мы прикрепили к расследовавшей дело сотруднице Европола нашего человека, моего хорошего друга Алекса Минакова…

Последовал обмен взглядами между представителями медиков. По свирепой гримасе Пройсса и недовольным гримасам Краузе и Вельтмана можно было сделать вывод, что новость расценивается как просчет службы безопасности, посчитавшей Минакова случайно влипшим в историю частным лицом.

– Банковские работники, как правило, законопослушны, – Олег Ни продолжал свою лекцию, – даже суперагент Кулер не поняла, с кем имеет дело. А когда на нее принялись охотиться, с удовольствием приняла помощь от своего сожителя. Алекс прекрасно справился с заданием: помог Магде найти Винченце Сальвати, побывал в его домашней лаборатории, ухитрился разжиться кое-какими образцами. Он не успел только переправить в безопасное место самого Винченце, потому что дилетанты всегда непредсказуемы, а уважаемый ученый вдруг решил поиграть в конспиратора. Результат известен – Магда и Винченце погибли, Алекс чудом уцелел, но пережил свою подругу совсем не надолго. Вы знаете, я был к нему очень привязан и чертовски зол, что его больше нет.

– Поплачь, – предлоржил Пройсс. – Но не сейчас, а потом, когда передашь нам долбаное предложение от твоих долбаных работодателей. Потому что, кроме пересказа старых историй, которые можно было скомпилировать из новостей, я ничего не услышал.

– Вынужден согласиться с Петером, – сказал Вельтман. – Из вежливости я не перебивал, но… где предложение?

– Хорошо, – Олег Ни сделал театральную паузу. Рашида и Николь сидели с каменными лицами, как внимательные слушательницы. Сигналом о том, что система взломана, должны были послужить их улыбки. Черт его знает, с каким сопротивлением встретилась Рашида. Надо было изо всех сил тянуть время. – Моя компания предлагает вам финансирование исследовательской программы покойного ВИРОДа. Соответственно, мы рассчитываем на участие в прибылях.

Судя по улыбкам на лицах хозяев, такое предложение всех развеселило. Не улыбались только куклы, и это Алексу категорически не нравилось.

– А почему вы считаете, что нам недостаточно финансирования? – спросил Пройсс.

– Я этого не утверждал, – ответил Алекс. – Просто наши ресурсы намного больше.

– Так сидели бы на своих ресурсах и молчали! – буквально заорал Пройсс, контраст со спокойным тоном предыдущего вопроса был разительный. «Да он психопат», – подумал Алекс. – Они у вас там что, абсолютные дебилы? Исследование практически завершено, а вы собираетесь его финансировать!

– Возможно, мой ай-кью – не самый высокий в этом помещении, – Алекс старался, чтобы его спокойный тон контрастировал с истерикой главного исследователя. – Но от исследования до внедрения – огромная дистанция. Ваши расходы будут очень большими. Кроме того, я не сомневаюсь, что вы не хотите делиться прибылью. Но мы вправе настаивать на своем. Вы убили нашего сотрудника. И у нас есть на вас компромат.

– Засуньте его себе в задницу, – буркнул Пройсс. – Вместе с инвестициями. Я ясно выразился? Неужели не понятно с самого начала, что никакого внедрения не будет?

О чем-то подобном Алекс догадывался давно. То, что неочевидно ученому, привыкшему работать по схеме: «Изобрел – разработал – продал – наслаждаешься славой и деньгами – обдумываешь следующее гениальное открытие», – доступно умам более простым, особенно поднаторевшим в преступной психологии. И через секунду Петер Пройсс все очень логично объяснил:

– Если бы эти придурки просто выполнили заказ и изготовили очередной антираковый препарат, они бы жили долго и счастливо. Но они решили изготовить эликсир бессмертия и вечной молодости в одном флаконе. И в результате умерли в один день. Какому врачу нужно лекарство, которое отменяет всю медицину? Как бы ты ни нажился на этом лекарстве в первые год-два, потом его обязательно научатся делать другие. С патентом, без патента…

«Конечно, – подумал Алекс, – вам слабо, как Саманте, догадаться и продавать это средство поэтапно. Сначала для безоперационной пластики, потом для регенерации утраченных конечностей. Намного проще всех перебить».

– Так ты понял, что твоя миссия провалилась? – ехидно поинтересовался Пройсс. – Тебя отправили договориться о сотрудничестве. Я не вижу потенциала для сотрудничества.

– Тогда… это… – Алекс изо всех сил попытался выглядеть растерянным. Хотя и не был уверен, что его невозмутимая азиатская физиономия в силах передать все нюансы, – зачем вы позволили ВИРОДу проводить исследования и почти довести их до конца?

– Можно сказать, что мы получили эликсир для избранных. А также для тех, кого мы захотим облагодетельствовать. Ты тут упоминал одного суперполицейского. А сколько не менее значимых людей захотят стать почти неуязвимыми и неподвластными болезням? Подумай своими борцовскими мозгами. Нам совсем не обязательно брать с них деньги. Мы можем брать услугами.

Куклы все не улыбались. Мелькнула мысль, что Электрик подсунул ему недоброкачественный Ключ. Алекс проклял сам себя, что не придумал никаких других «деловых предложений». Надо было резко начинать импровизировать. И тут в разговор вступил новый персонаж:

– Молодой человек, – говоривший видом и интонацией больше всего напоминал Алексу мудрого отца семейства. Или не менее мудрого наставника. Притом даже не особо старого. Людей с такой внешностью просто необходимо назначать директорами благотворительных фондов. Уж тогда-то жертвователи не будут сомневаться, что их деньги дойдут по назначению. Странно, почему Алекс не заметил раньше явного несоответствия между этим благородным лицом и окружающей его бандитской компанией? – Здесь на вас все набросились с критикой, и никто не пытается осмыслить ситуацию. А ведь она не такая простая, как кажется. И именно вы заинтересованы, чтобы мы во всем разобрались. Это необходимо для вашего же блага.

До этого заявления Алекс считал, что в разговоре с ним Пройсс играет роль злого следователя, а Вельтман – доброго. А теперь, получается, на поле вышел второй «добрый следователь»? Тактическая новинка?

– Да вы все сами подумайте, – «благородный» обвел взглядом присутствующих. – Они прислали сюда этого парня с деловыми предложениями, которые вызывают у нас только смех. Вы что, считаете, там у них наверху десятками миллиардов ворочают идиоты? Вы всерьез решили, что они спят и видят себя инвестирующими в медицину? Чушь, обман, уловка. Молодой человек, что кроется за вашим визитом?

С учетом того, что компьютеры ЦЕСМП оставались невзломанными, а неизвестный Алексу собеседник излагал истину если не в последней, то в предпоследней инстанции, ситуация становилась критической.

– Извините, вы можете сказать, с кем я имею удовольствие беседовать? – спросил Алекс.

– Я член совета директоров. Зови меня Франц, парень, – голос Франца был сплошная отеческая забота, – друзья зовут меня Франсуа, но мы еще не подружились, так что это не для тебя. Хотя шанс есть. Ты хоть понимаешь, как тебя подставили?

– Это почему? – Алекс прикидывал, сколько минут можно будет выжать из предложенной дружбы. Продаться, что ли, с потрохами? Так ведь и продавать нечего, надо срочно придумывать.

– Тебя отправили на верную смерть с непонятной для тебя целью. Ты что, думаешь, нас накажут за твою смерть? Кого-нибудь наказали за смерть Алекса Минакова? А ведь ты ничем не лучше. Давай вместе попробуем догадаться, зачем тебя послали. На этих, – жест в сторону кукол, – внимание можешь не обращать. Они отсюда не выйдут в любом случае. Столько сказано в их присутствии, надо быть самоубийцей, чтобы кого-то допустить до их запоминающих устройств. Так и передашь руководству: беседа была откровенной, любая запись может быть предъявлена как компромат. Куколкам – капут. Если их присутствие тебя смущает, можно их убрать прямо сейчас.

– Меня очень трудно смутить, – Алекс поерзал в кресле, устраиваясь поудобней. Уверенность в себе, здоровый оптимизм, внимание – вот что должно читаться у него на лице. И никакого намека на то, что события развиваются по одному из худших вариантов. – Я верю в свое начальство, до сих пор оно меня не подводило.

– Всегда бывает первый раз, – усмехнулся Франц. – Он же – и последний, если не сумеешь вовремя сориентироваться. Крутые ребята типа тебя, как правило, долго не живут, несмотря на отменное здоровье. Одно задание выполнил, другое, десятое… а на двадцать третьем – упс, не повезло. Вас, таких здоровяков, много, обычный расходный материал. На моей памяти только Мартин Краузе сумел достичь приличного возраста. Но он в последнее время больше руководит.

И тут… разверзлись райские врата, ангельское пение, которое мог слышать лишь единственный праведник в этой комнате, наполнило душу Алекса благодатью. Говоря простым языком, Рашида улыбнулась. А вслед за ней – Николь. Усилием воли Алекс сумел погасить собственную непроизвольную улыбку в зародыше. Расслабляться было рано. Система взломана, в ближайшее время Рашида возьмет под контроль компьютеры, средства связи, кое-какие механизмы. Но людей-то под контроль не возьмешь! А эти твари еще о-го-го как могут напакостить.

– Может, продать вам последнюю версию нанороботов, которая осталась от Винченце? – спросил Алекс с такой интонацией, словно говорил сам с собой.

Пройсс сказал что-то Францу по-немецки. Алекс примерно понял, что это было сетование на его, Алекса, тупость, а также пожелание скорее заканчивать этот цирк. Потом Франц, опять же по-немецки, задал вопрос Вельтману. Вельтман отчитался, что никакой подозрительной активности в районе комплекса не наблюдается. Спутниковой активности тоже нет.

– Вот так-то, – обратился Франц к Алексу, – кавалерию за тобой не пришлют. Ты первый заинтересован докопаться до истинной причины твоей миссии. Сам ведь знаешь, людям свойственно уничтожать потенциальную угрозу. Не то чтобы ты нам угрожал, просто пока мы не в курсе, отрицательный потенциал у тебя есть.

– А почему вы не боитесь компромата? – этот вопрос Алекс задал вполне искренне. Ему действительно было интересно.

– Повторяю, – сказал Франц. – Ты – не та фигура, за которую нас попытаются наказать. Если твои боссы заинтересованы в каком-то сотрудничестве, то они утрутся и промолчат. Ей-богу, мне все меньше и меньше нравится твой визит. Слушайте, вы, статисты, – Франц посмотрел на свое окружение, – я понимаю, что истерики закатывать легче, чем думать. Но, может, и вы попытаетесь докопаться до сути?

В этот момент открылась дверь, и в конференц-зал зашел сотрудник компании с чем-то очень знакомым взгляду Алекса. Где он видел этот предмет?

– Что еще такое? – Франц посмотрел на вошедшего, потом перевел взгляд на Пройсса. – Зачем нам это?

– Сейчас узнаем. – Судя по выражению лица, Пройсс тоже был не в курсе. Но попытался быстренько войти в курс, обменявшись несколькими фразами со своим сотрудником.

По недоумевающему виду всех участвовавших в разговоре, а также из нескольких понятых Алексом немецких слов он догадался, что произошло нечто странное. Работник получил распоряжение принести на встречу этот контейнер-холодильник. Послал распоряжение Петер Пройсс и сделал это достаточно давно, только сотрудник ухитрился заметить распоряжение несколько минут тому назад.

И тут Алекс вспомнил, где он видел подобный контейнер. В Денвере, у серийного убийцы. Который собирался отрезать ему голову и вырезать печень. А зачем контейнер нужен здесь и сейчас? Его опять собрались препарировать? Что-то не похоже. Судя по страстям в беседе Франца с Пройссом и Вельтманом, в контейнере что-то важное. И тут вдруг проснулся Краузе.

– Подождите, помолчите немного. Я ее узнал! – сказал замначальника службы безопасности.

– Мартин, мы все ее узнали, – ехидно произнес Вельтман, – но что она здесь делает?

– Она пришла с ним, – Краузе выглядел озадаченным, – но я не думал, что кто-то, кроме меня…

– С каких пор она умеет ходить? Ты можешь хоть что-то внятно объяснить? – резко спросил Франц.

– Она! – Краузе показал на Николь. – Вспомните запись с острова. Она там бегала в коротком платье, лица видно не было, но это точно она. Я тут прогнал тест на компьютере, совпадение полное.

– Тебе есть что нам рассказать? – Алексу показалось, что это последние слова, которые он слышит от Франца в стиле «благородный наставник».

– Надо же, какие у вас сотрудники сообразительные! – восхитился Олег Ни. – Даже часа не прошло, а он ее опознал. Если Алекс работал с этой моделью, то почему мне нельзя?

– Очень интересный подход, – Франц потер подбородок. – Новаторский. Использование секс-кукол для оперативной работы. Не знаю, кого так осенило, русских или корейцев. Крис, поручишь своим людям разобраться. Возможно, эту идею и мы сможем эксплуатировать. Я-то подумал, что Мартин узнал голову…

И тут Алекс понял. В контейнере была… в это трудно поверить, но, скорее всего… там была голова Магды. Чью еще голову могли притащить на их встречу? Но зачем? Это не только он не понимает, все остальные тоже. А если…

Алекс посмотрел на своих «ассистенток». Николь, улыбаясь, слегка кивнула. Ее работа. Но почему?

– Крис, Мартин… – начал было говорить Франц, но его перебил чеканящий слова жесткий женский голос. Объявление по внутренней трансляции:

– Внимание, внимание… – дальше Алекс не особенно хорошо понимал, ему и знаменитого «Achtung! Achtung!» было достаточно. Несмотря на затянувшуюся процедуру взлома, операция достигла того момента, когда управляемая Рашидой система безопасности компании объявила тревогу в связи с угрозой биологического заражения. Работнику, который принес контейнер-холодильник, фатально не повезло.

– Что это за фокусы? – резко спросил Алекс. Меньше всего ему надо было, чтобы происходящее увязали с его присутствием.

– Крис, что происходит? – поинтересовался Франц.

Краузе, Вельтман и Пройсс сосредоточенно водили пальцами по компьютеризированной поверхности стола и тихо бормотали себе под нос, отдавая команды.

– Утечка, – сказал Вельтман, – лаборатория 14-ди. Вот дерьмо! Но она не была помечена как опасная. Ах это… Дерьмо… но как…

– А что там в корпусе у генерального директора? – вдруг поинтересовался Пройсс.

Франц встал и попытался открыть дверь. У него ничего не получилось.

– Кто-нибудь из вас может разблокировать помещение? – спросил он.

– Невозможно, – ответил Вельтман секунд через тридцать. – Мы даже перешли на замкнутый цикл воздухоснабжения.

– Кто-то верит, что эта авария просто совпала с визитом корейского гостя? – спросил Пройсс. – Я с самого начала говорил, что надо накачать эту тварь гипнотропином и поспрашивать. А вам захотелось развлечений. Доразвлекались.

– Петер, не паникуй, – заговорил Вельтман. – Даже тебе не по силам отменить закон Мерфи. А твои люди вообще никогда не дружили с техникой безопасности. Сколько раз…

– Всем заткнуться! – крикнул стоящий у дверей Франц. Член совета директоров посмотрел на Олега Ни, перевел взгляд на секс-кукол. Похоже, до него, как до самого сообразительного, начало доходить. – Мартин…

Алекс начал вставать, чтобы оттолкнуть Рашиду с линии огня, если будет отдана команда стрелять. Пока Рашида контролирует компьютерную систему, у них есть шанс.

Одновременно произошло несколько событий. Мартин Краузе вытащил разрядник, Франц открыл рот, чтобы отдать команду, раздался негромкий хлопок, и у одной из стен завис в воздухе переливающийся радугой огромный экран.

Франц закрыл рот, Алекс открыл. Краузе так и не поднял разрядник. На экране красовалось лицо, которое Алекс вряд ли ожидал увидеть в подобной ситуации. Анри Лессар собственной персоной. Сверхкрупный план, каждую пору на лице разглядеть можно.

– Вы не представляете, как вы меня разочаровали, – сказал Верховный комиссар. – Мне даже трудно представить более непорядочное поведение.

– Ты о чем, Анри? – спросил Франц.

– «Отдел внутренних расследований держит его настолько плотно, что записывает каждое всхрапывание во время сна», – процитировала физиономия на экране. – Ведь это же просто вопль, что мне угрожает опасность. В такой ситуации время считают долями секунды. Почему никто не попытался связаться со мной и предупредить? – Лессар обвел взглядом всех присутствующих в конференц-зале и остановился на Олеге Ни. – Возможно, я должен был немедленно сделать пластическую операцию и скрыться под новым именем?

Обреченность – вот что ощутил Алекс. Получается, описывая крутизну Анри Лессара, Электрик ничего не преувеличивал. Скорее всего, старик даже сам его недооценил. Преступный полицейский был в курсе всего: новых документов Алекса, изменения внешности, этой операции. Похоже, и про Ключ он знал, если Рашида не может прервать этот сеанс связи.

– Я не сомневался, что ты достаточно силен, чтобы справиться с ОВР, – Франц говорил по-немецки, но Алекс почему-то понял все. Отчаяние мобилизовало ресурсы мозга?

– Я-то силен, – согласился Лессар. – А вот вы… Да без меня вы и дня не продержитесь.

– Так это твоя работа? – Крис Вельтман потряс руками, словно пытаясь объять весь творящийся в комплексе бардак.

– Можно сказать и так… – туманный ответ Лессара пробудил у Алекса надежду. Возможно, комиссар не все здесь контролирует. Ведь «угроза биологического заражения» – явная домашняя заготовка Алекса. – Хотите посмотреть что-то интересное? Особенно это касается вашего гостя, – сказал комиссар.

Ни в чьем ответе Лессар явно не нуждался. Его изображение исчезло с экрана, вместо него появились страницы из личного дела. Первые, с фотографиями.

– Обратите внимание, – слова Лессара были для Алекса будто удары молотка по крышке гроба. Его гроба. Хотя его вряд ли похоронят в гробу. – Всем известный покойник. Алекс Минаков. Как там говорил ваш корейский гость? «Моего хорошего друга Алекса Минакова». И что выясняется?

Личное дело сотрудника Европола Алексея Данилова. Собственное личное дело Алекс ни с чем спутать не мог. Чертов комиссар, сволочь продажная, докопался все-таки. Сейчас надо ожидать сеанса разоблачения для Олега Ни?

– Подделка! – громко заявил Алекс. – Не верю! Он не мог быть полицейским.

На слова Алекса просто не обратили внимания. Он как будто перестал существовать. Все смотрели на экран, если точнее – прямо в рот Анри Лессару, чье изображение появилось вместо личных дел. По поводу Олега Ни еще ничего не было сказано.

– Эти азиаты… – Лессар вроде бы рассуждал вслух. – Я с ними часто сталкивался. Я понял, что они будто инопланетяне. Они никогда не поймут нас, мы никогда не поймем их. Вот к примеру, сегодняшний странный визит… Этот парень – их лучший терминатор. Но кто посылает убийцу вести деловые переговоры? Да еще в сопровождении двух секс-кукол?

Какой терминатор? Какой убийца? Алекс не понял, куда занесло могущественного деятеля Европола.

– Ты ничего не хочешь сказать… Е-лежь-ка? – ехидно спросил Лессар, глядя Олегу Ни прямо в глаза. – Извини за мой русский.

– Сдохни, сволочь! – несмотря на показную ярость, Алексу резко полегчало. Если он правильно понял… Если такое возможно… То он Рашида Киреева точно озолотит, за импровизацию его программной оболочки. Неужели это все сотворила Рашида?

– И не подумаю! – Анри Лессар хищно оскалился. – А вот кто-то другой точно сдохнет. Потому что это именно я контролирую ситуацию. Девочки, встать!

Секс-куклы поднялись. Сотрудники медицинской компании смотрели на происходящее, как на захватывающий спектакль. Никакой настороженности Алекс не наблюдал. Да, режиссер на них немного рассердился. Но не более того. В конце концов – он на их стороне.

– Такой помост пропадает, – сказал Лессар. – А ну-ка изобразите мне стриптиз!

Николь и Рашида ловко забрались на стол. Заиграла танцевальная музыка. Секс-куклы действительно начали пританцовывать. У Николь это получалось замечательно, Рашида явно не блистала. Учитывая, что одежды на куклах было немного, а покупкой нижнего белья Алекс себя не утруждал, танец не затянулся. В голове у Алекса пронеслись мысли о кроликах, завороженно наблюдающих за удавом. Вот так и увлеченные зрелищем хозяева конференц-зала прозевали собственную смерть.

На негромкие хлопки лопающихся емкостей с газом внутри кукольных тел никто, кроме Алекса, внимания не обратил. Бинарное отравляющее вещество, каждый из компонентов которого был сам по себе практически безвреден, относилось к так называемому третьему поколению и после завершения реакции становилось смертоносным биологическим токсином. И сейчас этот токсин рассеивался в конференц-зале.

Алекс затаил дыхание, схватился за сердце и упал на пол. Кто знает, сколько продержатся обладатели оружия? За не понравившийся жест могут и пристрелить напоследок перед собственной смертью. Уже лежа на полу, он схватил приготовленные заранее шарики дыхательных фильтров и засунул их в ноздри. Нормального человека такие фильтры спасти не могли, разве что продлили бы агонию. Но благодаря «Коктейлю+» Алекс оценивал свои шансы выжить как очень неплохие.

Громче всех упало тело стоявшего у дверей Франца. Или это был посыльный с контейнером? Пара тел, похоже, сидели в креслах достаточно удобно и не упали даже после смерти.

И тут Алекс почувствовал, что не может вдохнуть. Он старался изо всех сил, даже открыл рот. Но легкие… они отказывались слушаться, они не расширялись, втягивая в себя воздух. «Я экономил боеприпасы, не поставил эксперимент на себе, – подумал Алекс, – а ведь стоило. Верх идиотизма – совершить самоубийство подобным образом». Мозг все еще работал, «Коктейль+» ухитрялся где-то находить кислород. Но и токсин был сделан на совесть, дышать Алекс не мог. Он попытался пошевелиться. Тоже бесполезно. Звуки со всех сторон доносились странные, словно целая толпа народу ходила по застеленному мягким ковром полу. Левая сторона груди наливалась болью. Это что, сердце так останавливается? Алекс успел почувствовать, как его тело переворачивают на спину. Но что-либо увидеть или понять уже не успел.

…Кто бы мог подумать, что дыхание – такое увлекательное занятие. Вдох – выдох, вдох – выдох… Вдыхаем полной грудью, немного задерживаем воздух в себе, чтобы зафиксировать момент, как штангист – взятие веса. Какая прелесть!

И тут же последовала оплеуха. Весь кайф сломали! Алекс открыл глаза. Николь размахивалась для следующей пощечины.

– Стоп, хватит, я уже, – пробормотал Алекс. – Долго меня не было?

– Восемь минут, – ответила куколка. Алекс отметил, что она уже одета, но поскольку она сидела перед ним на корточках, то прямо у него перед глазами… Стоп, надо уносить ноги, а не про голых баб думать.

Пошатываясь, как будто пол под ногами был палубой судна, угодившего в сильнейший шторм, Алекс поднялся. На столе лежали три разрядника, собранные его помощницами. На мертвые тела он не посмотрел. Да, негуманно применять оружие массового поражения. А взрывать ВИРОД было гуманно? А стрелять в Магду из ракетника и отрубать ей голову – гуманно?

– Комиссар – твоя работа? – обратился Алекс к Рашиде.

Рашида закрыла рот ладонью и стрельнула глазами в потолок. Чуть позднее промычала нечто через ладонь, что было истолковано Алексом как «потом».

Дверь открылась без проблем. Первой шла Николь, Алекс с двумя разрядниками в руках – следом. Замыкала шествие Рашида, самый ценный член команды, учитывая, что она управляла автоматикой здания, занималась уничтожением данных с аппаратуры слежения и подготовкой средств эвакуации.

Здание было небольшим, и до вестибюля добрались быстро. Там их ждали охранники. Нельзя сказать, что ждали конкретно Олега Ни с компанией. Учитывая объявленную угрозу биологического заражения, охранники просто стояли и ждали неприятностей. И неприятности пришли. Пешком.

Алекс открыл огонь из разрядника, стрелял с двух рук, мысленно молясь, чтобы у его противников не было куда более скорострельного пулевого оружия. Пронесло, руководство медицинского комплекса, похоже, считало, что только им можно осуществлять вооруженные налеты. Просчиталось. Уложив пятерых охранников (слава богу, разрядники несмертельны), Алекс вышел из здания. Он немедленно спрятал оружие, случайно встреченная им публика может быть не в курсе, из-за кого здесь все вверх дном. Следовательно, выводить эту публику из строя – пустая трата времени.

Снаружи их ждали три роботизированные машины «Скорой помощи». Алекс со спутницами забрался в ту, что была ближе всего, и машины сорвались с места.

– Лучше нам прилечь, – сказала Рашида. – Ворота я открою, но предпочтительнее, чтобы все машины выглядели одинаково пустыми. А вообще их сейчас одиннадцать штук выезжает.

Примостившись на полу машины, беглецы покинули территорию комплекса.

– Так что там с Анри Лессаром? – спросил Алекс.

– Это я придумал, – сказала Рашида. – Я засек, как на всех подействовало, когда ты упомянул его имя. И когда взломал систему, кинулся в отдел новостей, набрал записей, смоделировал болванку. Никто даже не задумался, что изображение было плоским, голограмму бы я не потянул. Я даже специально такой огромный экран сделал, чтобы отвлечь внимание. Здесь все работало на отвлечение внимания.

– Молодец! – Алекс даже не знал, какие слова можно подобрать для похвалы. Если бы не эта блестящая импровизация – черт знает, во что бы все вылилось…

И тут его взгляд наткнулся на контейнер с логотипом «ТрансМедикс».

– Николь, а что с этим… контейнером?

– Рашид впустил меня в систему, – сказала Николь, – я пыталась найти что-то интересное по разработкам перед тем, как все стереть. И наткнулась на информацию, что у отрубленной головы Магды (а брали ее просто как доказательство, что убита именно она) обнаружена непонятная мозговая активность. И исследовательский отдел готовил серию экспериментов, чтобы понять, в чем тут дело. Ты считаешь, что мы должны были бросить ее на растерзание?

– Конечно, нет! – Алекс ответил совершенно искренне, хотя, честно говоря, не понимал, что теперь с этой головой делать. Похоронить? Это с мозговой-то активностью? Самому экспериментировать? Ну уж… кошмар какой-то.

– Магда прошла тот же курс обработки новым средством, что и Алекс, – продолжила Николь. – Есть шанс, что благодаря этому средству в сочетании с заморозкой ее мозг жив. Теперь можно будет попытаться вырастить новое тело. При этом, представь, тело можно будет модернизировать, кости армировать графеновыми волокнами…

– Стоп, хватит, не сейчас, – перебил Алекс. Это надо же! Они убегают, оставив за собой кучу трупов, через несколько минут за ними может начать охоту полиция всей Европы, а чертова кукла обдумывает эксперименты с выращиванием нового тела. Вот что значит личность Саманты! В любых обстоятельствах готова двигать науку.

Но и Алекс кое-что додумал. Если чудеса случаются, и Магда каким-то образом… выжила… Даже слов-то не подобрать, чтобы описать, Магда ли выжила, или только ее разум. Так вот, если Магда выжила, и под мудрым руководством Саманты и Гарри Кейна ей сконструируют новое тело… Магда и в старом, не усиленном арматурой и прочими керамиками теле была горазда подраться и делала это очень успешно. А уж после модернизации, да с мотивацией отомстить за все, что с ней проделали палачи от медицины… Тогда сегодняшняя бойня покажется детской игрой в солдатики. Алекс потряс головой, отгоняя наваждение. Надо будет просто отвлечь девушку чем-то конструктивным. Например, поручить ей разобраться с вампирами. Конечно, при условии, что она согласится сотрудничать.

– Тебе неинтересно, куда мы едем? – спросила Рашида.

– Я задумался, – признался Алекс. – Николь такие перспективы обрисовала – фантастика просто. А куда мы едем?

– Пересаживаться. Или ты собрался на угнанной «Скорой помощи» Атлантику переплывать? И пора бы подумать о надвигающихся неприятностях. Во-первых, у тебя нет для нас зарядных устройств. Во-вторых, исходи из того, что внешность тебе надо менять как можно скорее…

– А ты разве не запустил уничтожение информации?

– Еще как запустил! Но тебе должно быть известно, что данные иногда удается восстановить, вполне могли быть резервные копии, до которых я не добрался, и – просто игра случая, какой-нибудь маньячный сотрудник снимал сотрудниц в женском туалете, а снял тебя.

– Я не был в женском туалете.

– Не трать мою драгоценную энергию на идиотские шуточки. – Рашида вроде как довольно остро переживала свое неизбежное отключение. – Мне еще надо будет перенаправить эту машину по какому-нибудь адресу. И желательно пересаживаться в роботакси в человеческом облике. Или ты хочешь на глазах у всего Франкфурта перетаскивать двух големов?

Алекс не хотел. Он вообще нечего не хотел делать! Только что он в очередной раз вернулся к жизни вопреки здравому смыслу. Ему хотелось наслаждаться окружающим миром, смаковать каждое ощущение, радоваться, радоваться, радоваться…

Промелькнула мысль, что «Коктейль+» мог щедро плеснуть ему в мозг каких-нибудь эндорфинов с опиатами, чтобы удержать на плаву после всего произошедшего. Вот откуда взялись все радости жизни. А если он немедленно не займется решением неотложных проблем, то до конца своих дней будет радоваться только обновлению интерьера своей камеры да внеочередным прогулкам.

Пошел просчет вариантов. Как лучше спрятаться, залечь на дно, вызвать Саманту с Гарри Кейном для экстренного возвращения к своей прежней внешности. Да и с контейнером-холодильником на обычном лайнере не полетишь, еще раз понадобится специальный рейс. Но все это преодолимо. Тому, кто обманул саму Смерть, – любое дело по плечу.

И Алекс принялся решать проблемы в порядке их поступления.

Content

Леонид Резник
Перешагнуть через смерть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16