Мэрилин Джордан

Симфония любви

Глава 1

— Чем я собираюсь заняться, Айви? — переспросила Лили Метьюз, с несчастным видом наматывая на палец локон своих ярко-рыжих волос, и подняла глаза на младшую сестру. — За неделю я непременно должна найти себе жениха, а через месяц, к тому времени когда с проектом «Дом твоей мечты» будет покончено, мне потребуется муж. Случаем, не знаешь, где его можно подцепить?

— Бог с тобой, Лили! О чем ты? — Айви удивленно взглянула на сестру.

— О муже, дорогая моя, если я хочу жить в доме своей мечты.

— Ничего не понимаю. По-моему, еще недавно ты говорила, что будешь жить там одна.

— Собиралась, — с тяжелым вздохом ответила Лили. — Но совет директоров решил, что женщине в одиночку не к лицу осваивать экспериментальное жилье. Когда шеф обрушил на меня эту радостную новость, я повела себя как последняя дура и заверила его, что нет проблем, поскольку я давно помолвлена.

— Ушам своим не верю! — заулыбалась Айви, отодвигая кучу рекламных буклетов, наперебой зазывавших молодоженов в свадебное путешествие, которые она перед этим просматривала. — Ну, ты даешь! Когда тебе надо довести свои научные проекты до ума, тебе всегда удается прошибить лбом стену. Но каким образом ты собираешься из ничего сотворить себе мужа?

— До сих пор не могу поверить, что совет директоров оказался сборищем лицемеров! — возмущенно воскликнула Лили и стремительно вскочила с кровати, не в силах усидеть на месте. — Они вдруг забыли, кто подкинул им саму идею о таком доме, представляешь! А кто проталкивал этот чертов проект через бесчисленные комитеты и комиссии, в которых заседают одни тупицы? Кто больше года убил на проработку такого интерьера, чтобы, раз попав в дом, уже не хотелось оттуда уходить? И этого мы тоже не помним!

— Лили, утихомирься, Бога ради.

— Как я могу успокоиться, когда они уперлись как бараны! «Нехорошо, если в нашем экспериментальном доме целый год будет жить незамужняя женщина», — ханжеским тоном передразнила Лили кого-то из начальства. — Нет, ты представляешь? Им, видите ли, кажется, что супружеская пара лучше оттенит все преимущества новой планировки!

— Но ведь они же не могут зарубить твой проект? Столько сил и денег вложено!

— Что касается денег, тут у них с логикой все в порядке, поверь мне! Проект не пострадает. Я вела его с самого первого дня, и я буду вести до конца! — Лили остановилась перед сестрой и с негодованием подбоченилась. — У них хватило наглости поинтересоваться, не стану ли я возражать, если они пригласят на год Джо из рекламного отдела с женой!

— Это ужасно! Теперь я понимаю, отчего ты сказала им, что помолвлена. Но что ты собираешься делать?

— Ума не приложу, — покачав головой, призналась Лили.

— Пролистать телефонный справочник и ткнуть наобум пальцем не пробовала? — В зеленых глазах Айви заплясали смешинки.

— Очень остроумно! — фыркнула Лили. Она забралась с ногами на кровать и устало облокотилась о деревянную спинку. — Бог не даст соврать: я рассчитывала в один прекрасный день выйти замуж, но только не так!

— Послушай, я могу одолжить тебе своего Стивена, только вот свадьба у нас уже через две недели. Господи, я совсем забыла! Тебе же муж нужен на целый год, а я вряд ли смогу уступить его на такой срок.

— Лучше всего было бы отыскать приличного муженька в брачных конторах, но сколько я ни листала там каталоги — ничего. Я прямо мозги себе вывихнула, раздумывая, как устроить себе брак по расчету. В конце концов, кто мне нужен? Просто подходящий для этого парень, да и то лишь на год! — воскликнула Лили, насупившись и нетерпеливо тряхнув головой. — Как ты думаешь, кто мог бы соблазниться на такое предложение?

— Вот как ты заговорила! — захихикала Айви. — У меня есть идея! Как насчет… иммигранта-нелегала?

— Может получиться, согласна. Только я не знаю ни одного.

— Тогда какой-нибудь бездомный бродяжка?

Лили аж передернуло.

— Уволь, его и за неделю не отмоешь от грязи. — Она вдруг прищурилась: — Послушай, а что, если я попрошу Марка Келсо?

— Вот этого не надо! — воскликнула Айви в смятении. — Мы обе отлично знаем, что он такого шанса не упустит. Влюблен в тебя с шестого класса. Но ты же его терпеть не можешь. В любом случае я не думаю, что мама поверит, если только ты не собираешься рассказать ей все как есть.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать, — проворчала Лили. — Кроме тебя, никто не должен знать, что все это понарошку.

— Мне казалось, что ты более чем серьезно относишься к браку. Боюсь, если я подыщу тебе подходящего человека, ты завтра же выскочишь за него замуж по-настоящему.

— Постарайся успеть к понедельнику, — скривилась Лили. — Ближайший мировой судья через квартал. Как только твой кандидат сообразит, что это фиктивный брак, я тут же оформляю брачное соглашение. Я положила на этот проект слишком много труда и сил, чтобы вот так, за спасибо, отдать его Джо — просто потому, что он женат, а я не замужем.

— Все верно, Лили, но я одного не могу взять в толк: зачем тебе связываться с незнакомцем? Среди них, между прочим, встречаются расчленители тел и серийные убийцы. Откуда тебе знать, кто на самом деле твой фиктивный муженек? Может быть, среди твоих знакомых есть еще кто-нибудь? — Айви задумчиво покусывала нижнюю губу. — Никаких дальних родственников мужского пола? А на работе никого подходящего?

— Слишком рискованно, — с сожалением покачала головой Лили. — Что я буду делать, если они догадаются?

— Послушай! Ведь у Стива есть старший брат Ник. Ты должна его помнить! Он был на нашей помолвке.

Лили вдруг залилась краской и, сделав вид, что пытается вспомнить, о ком идет речь, торопливо наклонила голову и спрятала лицо за свесившимися волосами. Ника Донахью она помнила прекрасно. Он побыл всего несколько минут, познакомился с семьей невесты, поздравил младшего брата и умчался по неотложным делам. Однако успел произвести на Лили весьма глубокое впечатление своей особой мужской статью и какой-то неуловимой привлекательностью. Разобраться в своих чувствах она тогда не сумела, но по тому, что у нее вдруг перестало сосать под ложечкой, поняла, что Донахью-старший ушел. Охватившего ее оживления как не бывало, в душе осталось лишь непонятное ощущение пустоты и покинутости.

Никогда прежде мужчины не оказывали на нее такого действия. Их представили друг другу, Ник посмотрел ей прямо в глаза, и этот пристальный взгляд остался в ее памяти навсегда. Как ни странно, она перестала стесняться своего роста, хотя даже туфли на низком каблуке не могли скрыть этот недостаток.

— Да, я его вспомнила, — наконец решилась заговорить Лили.

— Вполне может статься, что он заинтересуется, если ты пообещаешь ему тихое место на все то время, пока он будет сочинять свою симфонию. Насколько я знаю, он подал заявление на получение грантов, но так до сих пор ничего и не получил. Хотя тебе придется выделить комнату для его рояля.

— Очень сомневаюсь, что он на это клюнет, — торопливо возразила Лили.

Айви изумленно уставилась на сестру:

— А мне показалось, что пару минут назад ты мучилась от безысходности. Какого черта, я же точно знаю, что ты в отчаянии, раз всерьез начала подумывать о Марке Келсо. — Она вдруг хихикнула. — Слушай, я тогда до самого конца не верила, что ты отправилась с ним на выпускной бал. Помнишь, как весь следующий день ты прорыдала у меня в комнате?

— И не напоминай! — содрогнулась Лили. — Во всяком случае, тогда все было по-другому. Он напрочь испортил самый романтический вечер в моей жизни, потому что во время танцев беспрерывно наступал мне на ноги и лез целоваться.

— Тогда Марка мы вычеркиваем. Если он беспардонно приставал к тебе с поцелуями на выпускном, могу представить, чем он займется, когда вы останетесь вдвоем после вашей фиктивной женитьбы.

— Ладно, признаю, я не подумала, когда предложила его в мужья.

— Ник Донахью — вот кто тебе нужен, — насмешливо подмигнула Айви. — Лучше не найдешь. Впрочем, спроси у него самого.

Лили размышляла целую минуту, словно этот человек не вызвал у нее никакого интереса. Ее мало волновали чувства Марка Келсо, но не было уверенности, что она сможет открыто поступиться своей гордостью и характером и попросить такого привлекательного мужчину, как Ник Донахью, жениться на ней сроком на год.

— У него наверняка есть подружка.

— Нет у него никакой подружки, — с улыбкой заверила ее сестра. — Женщины все время стараются завлечь его в свои сети, и в отношении слабого пола он всегда настороже. Я его, конечно, не настолько хорошо знаю, но могу сказать, что живет он уединенно и весь погружен в сочинение своей музыки. На это не проживешь, вот он от выходных до выходных и вкалывает штукатуром, благо работа эта хорошо оплачивается, к тому же это помогает поддерживать форму, — рассудительно закончила Айви.

— Я для него слишком высокая.

— Ты что, совсем спятила? Какая тебе, к черту, разница, верзила он или коротышка, если ты получаешь партнера по браку и дописываешь свою диссертацию? Возьми и спроси у него, высокая ты или нет.

Лили одолевали сомнения. От одной мысли о том, что целый год рядом с ней будет жить Ник Донахью, у нее перехватывало дыхание и начинало учащенно биться сердце.

— Даже и не знаю, — наконец призналась она.

— Если не спросишь ты, это сделаю я.

— Ты не сможешь.

— А я попытаюсь, — озорно рассмеялась Айви. — Между прочим, из вас может получиться привлекательная пара.

— Не смеши меня, ради Бога! Я слишком высокая, чтобы слыть привлекательной, и вам, Айви Метьюз, это известно.

— Ладно-ладно. Тогда из вас получится сногсшибательная, превосходная, статная пара! — восторженно захлопала в ладоши сестра. — Решено! Да завершится липовый брак свадебным весельем! Разве не здорово, что ты достойная невеста, а он самый лучший мужчина на свете?

— Ты точно не пойдешь в «Макдоналдс»? — переспросил Эдди Ренквист с хитрой усмешкой. — Зря, между прочим. Знаешь, у них по пятницам там на раздаче аппетитная блондиночка. Грудь — закачаешься!

— Вот этого я как раз и не знал. — Ник Донахью улыбнулся своему напарнику и аккуратно положил электродрель на пол. — Спасибо за приглашение, но я захватил ленч из дома. Потом, ты же меня знаешь — я добропорядочный гражданин.

— Так и я тоже, старина! Одно тебе скажу — как только разглядишь ее формы, глаза ниже сами не опустятся, даже если очень захочешь. Уловил? — И Эдди призывно позвенел связкой ключей, которую ловко выудил из заднего кармана потертых джинсов.

Ник, прислонившись спиной к стене, лениво сполз вниз и, протянув руку, взял пакет, из которого вытащил пару толстых сандвичей, завернутых в целлофан.

— Намек понял, — разочарованно протянул Эдди. — Значит, не идешь?

— Нет, счастливо.

Ник проводил взглядом исчезнувшего в проеме недоделанной двери Эдди и принялся за свой ленч. С аппетитом поглощая сандвич, он рассматривал возвышавшийся вокруг него каркас недостроенного пустого дома. Кто-то из рабочих оставил на кухне включенный радиоприемник, и отдаленные звуки неторопливой мелодии лишь усиливали ощущение заброшенности и одиночества. Электрика отозвали по срочному делу, водопроводчики должны прийти после полудня. Так что сейчас, кроме Ника, в доме не было совершенно никого. Обычно ему нравилось такое полное одиночество, но сегодняшний день был исключением.

Чуть насупив брови, он провел кончиками пальцев по краю конверта в нагрудном кармане рубашки, потом вытащил его и извлек листок плотной почтовой бумаги, удивляясь в душе, какого черта он притащил на работу это свидетельство окончательного отказа. Неужели ему было мало боли, когда он прочел по-деловому вежливое, но категоричное в своей краткости послание? Ник скривил губы и покачал головой. Следовало порвать этот листок в клочки, выбросить и забыть о нем навсегда.

Положив письмо рядом с собой, он смял целлофановые обертки от сандвичей и сунул их в пакет, потом снова взял листок, развернул его и в очередной раз внимательно перечитал. За ночь ничего не изменилось. На фирменном бланке Фонда Авраама Литтла мелким шрифтом сообщалось, что в гранте, в котором он отчаянно нуждался, ему отказано. Ни возможностей, ни времени для того, чтобы завершить симфонию, у него теперь точно не будет.

Все эти облицовочные работы, на которых он успел уже набить руку, занимали делом тело, в то время как мысли в голове продолжали жить своей независимой жизнью и мчались друг за дружкой, снова и снова заставляя возвращаться к тому, что мучает больше всего и что никак не удается преодолеть. Он ничего не мог с этим поделать и лишь надеялся, что на стройке сумеет отвлечься, обретет столь необходимое хладнокровие и разорвет этот порочный круг. А сейчас не было такой силы, которая сумела бы оторвать его от горьких мыслей о том, что на все его пятнадцать просьб о грантах пришло пятнадцать категорических отказов.

Ник отхлебнул из бутылки яблочного сока и со вздохом уставился на свои руки. Ладони загрубели, кожа от гипсовой пыли стала сухой и шершавой, на подушечках больших и указательных пальцев кровоточили болезненные трещины. У человека, который посвятил свою жизнь занятиям музыкой, таких рук быть просто не может. Порой он переставал чувствовать инструмент, но все равно упрямо продолжал музицировать и сочинять музыку.

Еще когда Ник учился в школе, мало кто принимал всерьез его музыкальные увлечения. Но его фантазия неустанно плодила дерзостно-мелодичные вступления и фантастически-неистовые финалы. Сотни, если не тысячи мелодий и музыкальных мотивов теснились у него в голове и умоляли выпустить их на свободу. Чуть не каждую ночь ему снилось, как в переполненном концертном зале симфонический оркестр исполняет главную симфонию его жизни. Он явственно слышал изящные пиццикато скрипок, более низкие партии альтов и виолончелей, неторопливое звучание валторн.

Теперь, когда его брат Стивен окончил колледж и вот-вот женится, Ник счел свои главные семейные обязанности выполненными и вознамерился воскресить сокровенную мечту, которая, по правде говоря, никогда не умирала и таилась глубоко в его душе. А пока лучше всего поставить жирный крест на всех этих грантах и продолжать жить так, как он жил всегда, надеясь только на самого себя. При определенном умении и изворотливости он мог продолжать добывать средства для своих занятий музыкой так же, как он это делал всегда. В любом случае садиться за инструмент вечерами, а день посвящать постоянной работе — это лучше, чем ничего. Нужно быть совершенно безрассудным человеком, чтобы на первое место ставить свои тайные надежды.

Запрокинув голову, он одним глотком допил сок и поднялся на ноги. К возвращению Эдди вполне можно успеть нарезать облицовочных листов. Незачем сидеть и мечтать о несбыточном.

Лили стояла рядом с сестрой и с колотящимся сердцем смотрела, как священник выходит вперед, чтобы начать церемонию бракосочетания. Она старалась не смотреть на Ника Донахью, расположившегося прямо напротив нее, но все старания были впустую. Казалось, их соединяла неведомо откуда взявшаяся незримая нить, что было более чем странно для людей, едва знакомых друг с другом. Ник тоже поглядывал на нее, не упуская из виду платье с открытыми плечами и узкой юбкой.

Хотя Лили старательно пыталась вникнуть в смысл слов священника, она слышала какое-то маловразумительное жужжание, потому что знала, что Ник украдкой разглядывает ее ноги. Ноги у нее действительно были стройные и длинные, и под этим пристальным мужским взглядом Лили вспыхнула, залилась краской. Всюду, где только возможно, она предпочитала носить брюки, но на бракосочетании это совершенно исключалось. Лили приложила немало усилий, чтобы уговорить сестру согласиться на длинное платье, но Айви с ходу отвергла даже мысль об этом. Так что свадебное платье цвета слоновой кости, которое было на Лили, надевала еще их прапрабабушка, жившая в уже неимоверно далекие бурные двадцатые, и поэтому подол юбки заканчивался чуть выше колен.

Лили мысленно поражалась самой себе. Как только у нее удерживается в голове столько противоречивых мыслей! Ее занимали отношения Айви со Стивеном, однако в центре этой круговерти располагался Ник. Она глубоко вздохнула, чтобы хоть немного расслабить напряженные плечи. Не было совершенно никаких причин так нервничать: замуж выходила вовсе не она.

Лили снова поймала себя на том, что смотрит на Ника. Она тут же отвернулась, но все еще видела его. Статный, широкоплечий, в безупречно сидящем смокинге, он был великолепен. От него исходила некая скрытая энергия, от которой невольно становилось не по себе. Единственное, что казалось ей в нем безобидным, — это волосы, темно-каштановые, густые, слегка вьющиеся. А вот силу взгляда еще более темных глаз она уже имела возможность оценить.

Ничего особенного в Нике Донахью не было: рабочий-строитель с телосложением игрока в американский футбол. Все самое загадочное и интригующее пряталось у него внутри. Вообще это впечатляло — строитель, в свободное от работы время музицирующий и сочиняющий симфонии. Лили чувствовала, что, несмотря на полушутливую угрозу Айви взять инициативу на себя, она не в силах подойти к этому человеку и предложить идею фиктивного брака на год. Она практически не знала Ника, но вдруг оказалось, что его мнение играет для нее весьма существенную роль. Даже если им никогда больше не доведется встретиться, что и как он будет о ней думать, отчего-то стало для нее крайне важным.

Священник тем временем приблизился к ключевому моменту бракосочетания — жених и невеста дают торжественный обет почитать и любить друг друга всем сердцем. Услышав, как знакомый голос сестры робко произносит слова, которые навеки свяжут ее со стоящим рядом мужчиной, Лили почувствовала, что у нее наворачиваются слезы.

Лили подняла глаза и натолкнулась на прямой внимательный взгляд Ника Донахью. От неожиданности она вздрогнула. Мысль о том, что этот человек непостижимым образом мог догадаться, о чем она сейчас думала, пронзила ее жгучим стыдом. Но Ник просто вежливо улыбнулся.

Не успела Лили оглянуться, как уже шла по церковному проходу под руку с Ником Донахью вслед за сияющей невестой и ослепительным женихом.

— Красивая церемония, — сказал Ник.

— Да, очень красивая, — негромко согласилась она. К своему удивлению, Лили едва поспевала за размашистым шагом. В какой-то момент она готова была поклясться, что чувствует жар его тела, накатывающий горячими волнами, но тут же сочла это плодом своего разгоряченного воображения. Кого здесь то и дело обдавало жаром, так это ее. Лили была в полнейшем замешательстве. Она уже почти решила отказаться от намерения обратиться к Нику со своим предложением. Чем дальше, тем глупее казалось ей вести подобные переговоры в самый разгар свадьбы сестры. Но что-то внутри все еще удерживало ее от окончательного решения. Усилием воли Лили оторвалась от своих мучительных размышлений и услышала торжественные звуки свадебной музыки.

— Кажется, это вариации на тему классического свадебного марша, да? — спросила она у повернувшего к ней голову Ника.

— Нравится?

Лили задумчиво кивнула и повнимательнее вслушалась в звучавшую мелодию. В ее величавость ненавязчиво вплетались исполненные воздушной легкости нотки, от которых хотелось птицей парить в небесах.

— Очень!

— Спасибо.

— Это вы сочинили?

— Да. И поверьте, уговорить Стива и Айви согласиться на что-то, отличное от марша Мендельсона, оказалось совсем непросто. — Голос у него был низким, он склонился ближе, и его дыхание защекотало ей ухо. — Очень уж они привержены традиции.

— Да, пожалуй, что так.

Выйдя из церкви, Лили увидела, как Айви и Стив садятся в лимузин. Свадебному торжеству предстояло завершиться праздничным банкетом. Накрывать столы на открытом воздухе было слишком холодно, так что все организовали в одном из ресторанов.

— Где ваше пальто?

— Я его не брала.

— Тогда пойдемте, я вас довезу, — предложил Ник.

— Спасибо.

Они торопливо зашагали через автостоянку. От ледяного ветра легко одетую Лили пробирал озноб. Теперь она жалела, что не оделась теплее, но очень уж не хотелось отправляться на свадьбу с тяжеленным полушубком из верблюжьей шерсти на плечах.

Она едва удержалась от изумленного возгласа, когда они остановились рядом с машиной Ника. Красная, с низкой посадкой, «мазда».

— Теперь я знаю, почему купил ее, — заметил он. В глазах его блеснули веселые искорки, однако лицо осталось серьезным, ни тени улыбки, когда он бросил взгляд на ее ноги и короткую юбку. — Усядетесь?

— Разумеется.

Лили подавила тоскливый вздох смятения и замешательства. Отчего-то люди всегда считали, что раз она высокая и стройная, как манекенщица, то так же грациозна и гибка. Ей частенько в открытую говорили, что завидуют. Только вот манекенщицы позируют на подиуме в роскошных нарядах, чтобы мужчины не сводили с них восхищенных взглядов, и им за это неплохо платят. Лили же всю жизнь мучилась из-за высокого роста. Она, конечно, могла постараться не очень бросаться в глаза окружающим, вот только природа пресекла эту идею на корню, наградив ее копной вьющихся рыжих волос. Лучшего способа привлечь внимание к ее росту придумать было нельзя.

Ник оперся о машину и скрестил руки на груди.

— Позволите понаблюдать? — поддразнивая, поинтересовался он.

Она метнула на него сердитый взгляд.

— Если вы не поспешите, то превратитесь в сосульку. Тогда придется вас оттаивать, а здесь, кроме меня, заняться этим будет некому, — любезно объяснил он. Такая перспектива ему явно понравилась. — Разве что вас согреет костер ваших волос.

Лили не удержалась и весело фыркнула:

— Мои волосы частенько творили чудеса, но, к сожалению, такое им не под силу.

С этими словами она уселась на кожаное сиденье и торопливо втянула ноги, молясь в душе, чтобы все прошло в рамках приличий. У Ника лишь чуть дрогнули уголки губ, когда он подошел, чтобы захлопнуть дверцу с ее стороны. Пока он устраивался на месте водителя, Лили успела привести себя в порядок — ноги поджаты, юбка надежно натянута на коленки. Вот угораздило надеть ее!

— Если бы не видел собственными глазами, никогда бы не поверил. Таких длинных ног, как у вас, просто не бывает.

Лили и не подумала поблагодарить. Она вовсе не считала это комплиментом.

— Айви рассказала мне о вашей музыке, — учтиво заговорила она, полная решимости перевести разговор в более приемлемое русло. — Я хотела спросить: то, что сейчас исполняли, вы написали специально для Айви и Стива?

— Я написал это для них, — ответил он и повернул ключ зажигания. Мотор завелся с первого раза и тихонько заурчал. — Мне хотелось подарить им что-то необычное, чтобы запомнилось надолго и задало хороший настрой на будущее.

Ник включил первую скорость и начал выруливать со стоянки.

Когда он потянулся, чтобы включить обогреватель, накрахмаленная манжета его белоснежной рубашки и рукав смокинга едва слышно хрустнули.

— Нагреется так быстро, что и глазом моргнуть не успеете, — заметил он и еще немного подрегулировал выпускные клапаны. — Ну как, потеплее стало?

— Все отлично, спасибо.

— А что касается вашего вопроса… Нужно очень сильно доверять другому, чтобы брак был успешным.

— Похоже, свадебные церемонии пробуждают в вас философа. В любом случае за Айви и Стивена я спокойна. У них есть все, чтобы не попасться в ловушку.

Ник свернул к автостоянке около небольшой гостиницы, где и должны были состояться торжества. Он подкатил прямо к служащему гостиницы, который распахнул дверцу машины с той стороны, где сидела Лили. Она торопливо выбралась со своего места, не дав Нику никаких шансов еще разок взглянуть на ее ноги.

Взяв парковочный талон, он мягко, но твердо подхватил ее под локоть и провел по приглушенно освещенному коридору в вестибюль, к высоким резным дверям банкетного зала, за которыми уже слышался шум голосов собирающихся гостей. Оказавшись внутри, Ник направился к тому столу, за которым должны были сидеть новобрачные. Лили изо всех сил старалась не обращать внимания на поворачивающиеся им вслед головы, толком не зная, кто из них двоих привлекает внимание.

— Спасибо, Ник. Теперь я и сама справлюсь, — с улыбкой поблагодарила она своего спутника. — Кстати, вам положено сидеть по левую руку от Айви.

— Я знаю.

Оставшись одна, Лили вздохнула с облегчением. В присутствии Ника она чувствовала внутреннее напряжение, вдруг засосало под ложечкой. Дело было отнюдь не в его более чем приятном обществе. Ее мучила мысль о том, как попросить его сыграть роль ее мужа, особенно теперь, после того как он поделился своими взглядами на супружескую жизнь.

Гостей и виновников торжества позвали в вестибюль, чтобы сфотографироваться. Лили заставила себя думать о том, какой сияющей красавицей выглядит ее сестра. Она пробралась к ней и встала рядом, а Ник оказался около своего брата.

Когда отсверкали фотовспышки, Лили, продолжая мысленно радоваться счастливому виду сестры, вернулась за стол и рассеянно взяла в руки цветной буклет «Навсегда вместе», который кто-то заботливо положил у ее прибора. Она напрочь забыла о том, что Айви настояла, чтобы этот изыск сопровождал свадебное угощение. Лили вспомнила, с каким воодушевлением и в каких подробностях Айви рассказывала о компании, печатающей для приемов специальные программки, которые раздают гостям, чтобы те точно знали, кто есть кто.

Лили открыла первую страницу, ее целиком занимала великолепная цветная фотография жениха и невесты. На противоположной странице в очаровательном и лаконичном стиле излагалась история их знакомства. Лили вынуждена была признать, что ребята на фирме знали свое дело; они даже не преминули сообщить о традиции семьи Метьюз называть дочерей именами цветов и растений.

При виде следующей страницы Лили окаменела. Она толком и не помнила, когда фотографировалась, так давно это было. Тем не менее вот она, собственной персоной и в цвете, и волосы распущены во всей своей огненной красе. Рядом помещалась фотография Ника, серьезного донельзя. Улыбка держалась на лице Лили до прочтения коротенького сопроводительного текста. Ласковые родственные мысли о сестре испарились неведомо куда. «Ну, Айви, дай мне только до тебя добраться», — мысленно вознегодовала Лили. Каким-то образом той удалось вставить в буклет весьма неуклюжий пассаж о старшей сестре, которая идет по стопам младшей и делает союз между семействами Метьюз и Донахью еще крепче.

Лили почувствовала, что у нее начинают гореть щеки. Она боялась поднять глаза, но хотела бы узнать, прочел ли буклет Ник. Она решила, что превратит все это в глупую шутку сестры. Не приведи Господи, если он примет это всерьез и будет ожидать продолжения. Увидев перед собой бокал с вином, Лили схватила его и опорожнила в несколько глотков.

Приятное тепло, заполнившее желудок, начало растекаться по телу. Лили чувствовала себя все лучше и лучше. Вообще-то она пила вино очень редко, не говоря уже о более крепких напитках, но сейчас ей требовался глоток спиртного. Лили пребывала в полной растерянности, не зная, как справиться с последствиями сумасбродного поступка Айви. Слава Богу, Ник понятия не имел о том, какие виды она имела на него на самом деле.

У нее из-за спины бесшумно возник официант и наполнил пустой бокал. Лили поспешила осушить его до дна, сказав себе, что это последний. Приятная расслабленность внесла успокоение в ее смятенную душу.

Она даже набралась смелости поднять голову и посмотреть в сторону Ника. Тот приветствовал ее поднятым бокалом. Лили показалось, что в дружелюбном выражении его лица проступило нечто большее, чем обычная светская вежливость. Чуть качнув головой, она снова посмотрела на Ника. Вид у него, вне всякого сомнения, был откровенно веселый и радостный, отчего внутри у нее все тревожно сжалось. Она ума не могла приложить, с чего бы это Ник Донахью так радовался, пусть даже он и ознакомился с этим растреклятым буклетом. Она опустила глаза, решив, что либо он еще не читал буклета, либо просто-напросто смакует второй бокал действительно отличного вина. И Лили с радостью ухватилась за эту успокоительную мысль.

Торжества проходили как-то мимо нее. Филе барашка оказалось просто восхитительным, но она едва к нему притронулась. Стивен был поглощен разговором с Айви, так что ей оставалось разве что завести светский разговор с сидевшим по другую руку шафером, чье имя она, естественно, не запомнила и украдкой подглядела его в буклете. Хоть в этом чертов листок оказался полезен, с горечью подумала она.

Вдруг совершенно неожиданно грянул оркестр, и Стивен торжественно сопроводил Айви в свободную часть зала и закружил в первом свадебном танце. Лили смотрела, как сестра танцует в объятиях своего новоиспеченного мужа, и мягко и мечтательно улыбалась.

В любовных делах она была не слишком опытна. Впрочем, разве не такова каждая женщина? Танец закончился, но оркестр заиграл новую мелодию, и к новобрачным начали присоединяться все новые и новые пары. Лили провожала глазами обоих шаферов, которые галантно пригласили подружек невесты, и мысленно готовилась к неизбежному. Почти тут же у нее над ухом раздался голос:

— Позвольте пригласить вас на танец?

Глава 2

Ник стоял перед ней и протягивал ей руку. Лили ничего не оставалось, как улыбнуться и принять приглашение. Ник провел ее к уже многочисленным танцующим парам. Оказавшись в его объятиях, Лили почувствовала, что ей стало трудно дышать, а щеки покрылись румянцем.

Если ростом Ник был не намного ее выше, то уж шириной плеч превосходил явно. Плечи его оказались покатыми и крепкими, она почувствовала это даже сквозь ткань пиджака, когда с осторожностью положила на них свои руки. Он крепко обнял ее за талию и уверенно привлек к себе настолько близко, что она задышала ему чуть ли не в ухо.

— Как вы думаете, Лили, мы находимся на фото достаточно близко друг к другу, чтобы люди, прочитавшие буклет, сделали правильные выводы? — склонившись к ней, вполголоса поинтересовался Ник. — Мне очень не хочется выглядеть лжецом.

— Ник, послушайте, я сейчас все вам объясню.

Он весьма ощутимо стиснул ее в объятиях, заставив замолчать.

— Похоже, кто-то из кожи вон лезет, чтобы устроить еще одно сватовство.

Лили едва удержалась, чтобы не застонать от отчаяния.

— Я прекрасно понимаю, что вы возмущены, и не могу вас за это осуждать. Но поверьте, это просто глупое недоразумение.

— Кто бы сомневался, — парировал он и окинул ее откровенно насмешливым взглядом.

Они продолжали танцевать, и Ник прижимал ее к себе с таким видом, как будто им на самом деле предстояло скоро отправиться к алтарю. Он все поглядывал на Лили своими темно-карими выразительными глазами, и она видела, что в их глубине отражаются переполняющие его гнев и раздражение. В то же время в уголках его глаз она разглядела симпатичные мелкие морщинки, словно он много времени проводил на открытом воздухе, что вполне вязалось с его работой на стройке. Но сейчас ей было не до морщинок и не до тонкого аромата его одеколона.

Она уже открыла рот, чтобы еще раз попытаться все объяснить, как вдруг, к ее изумлению и ужасу, Ник наклонился и поцеловал ее в губы. Она инстинктивно замотала головой, пытаясь высвободиться. Но когда мужчина целует женщину, которую держит в объятиях, ускользнуть от его губ — дело практически безнадежное. Если только не устраивать сцен, а на это она никогда бы не пошла ради Айви. Как только Лили перестала рваться из рук Ника, тот тут же оторвался от ее губ.

— Вы все растолкуете, когда я буду в состоянии вас выслушать, — тихо проговорил он напряженным голосом. — Лучше помолчите и подождите, пока я остыну.

Тем не менее Лили сделала глубокий вдох, исполненная решимости высказать свое возмущение, но одного его взбешенного взгляда оказалось вполне достаточно, чтобы эта решимость мигом испарилась. Она корила себя за то, что ей вообще могла прийти в голову мысль вступить в брак с этим человеком. Теперь за свою глупость она расплачивается по полной программе. Ничего себе, однако, наказание, со вздохом призналась она, купаясь в окружающем ее тепле и с удовольствием чувствуя на талии сильную мужскую руку. Сквозь тонкую ткань платья она чувствовала шершавую и мозолистую руку Ника, от чего по спине пробегала приятная дрожь.

Лили смирилась, немного расслабилась, прикрыла глаза и погрузилась в ведомые только ей грезы. Из мечтательного состояния ее довольно неожиданно вывел громкий голос Айви:

— Лили, Ник, привет! Похоже, ребята, скучать вам некогда?

— Конечно! А вы как думали? — ответил Ник, до боли стиснув руку Лили и заставляя ее молчать.

— Прекрасно. Я всегда говорила, что у вас двоих много общего! — Айви обернулась к мужу: — Ведь так, Стивен?

Брат Ника, прежде чем ответить, на мгновение иронически закатил глаза и одарил свою супругу широкой улыбкой. Потом бросил насмешливый взгляд в сторону Лили. Он был копией старшего брата, особенно это касалось волос и карих глаз, только более худощав. Кроме того, он легче справлялся с дурным настроением, потому что улыбка у него оказалась живой и непосредственной.

— Конечно так, милая.

Удовлетворенная Айви снова повернулась к Нику:

— Я помню, вы мне говорили, что у вас нет времени на женщин.

Ник прервал танец, но Лили из объятий не выпустил. Напротив, он еще крепче прижал ее к себе, с силой сжав ей пальцы.

— Это я говорил до знакомства с Лили, — вкрадчиво ответил он. — Ведь не думаете же вы, миссис Донахью, что мужчина способен каждую минуту посвящать только любимой работе?

— Что вы, конечно, нет! — рассмеялась Айви и отбросила назад свадебную вуаль. Ей понравилось, что Ник назвал ее по новой фамилии. Она кинула в сторону мужа озорной взгляд: — А вы, Стивен Джозеф Донахью, еще что-то пытались мне доказать и не понимали при этом, что я знаю о Нике и Лили кое-что, что вам неведомо. Разве я не права?

Все взгляды незамедлительно обратились к Лили. Толком не зная, как ответить, она лишь слабо улыбнулась. Взглянуть на Ника у нее не хватало духу, на сестру смотреть не хотелось, так что ничего не оставалось, как уставиться в пол.

— Почему бы нашим новобрачным не прогуляться по залу и не оставить нас в покое, — проворчал Ник таким тоном, что его при всем желании невозможно было счесть насмешливым. — Нам нужно кое-что обсудить.

Лили захотелось, чтобы пол у нее под ногами разверзся и она навсегда исчезла из этого зала. Вместо этого Ник закружил ее в танце и в конце концов несколькими широкими па протанцевал прямиком к их местам за уже опустевшим столом. Теперь никто не мог спасти ее от совершенной ею самой глупости, особенно после выходки Айви с ее треклятым буклетом. Она готова была все рассказать Нику.

Похоже, эту свадьбу ей не забыть до конца своих дней.

Ник предупредительно отодвинул для Лили стул, не оставляя ей никакого выбора. Он и сам уселся в кресло, которое ранее было занято шафером, имя которого в очередной раз вылетело у нее из головы. Ее экземпляр буклета «Навсегда вместе» лежал прямо перед ней, но она не собиралась еще раз брать его в руки. Жаль, что на свадьбах не поощряются всякие шутихи и фейерверки, а то она бы знала, что сжечь в первую очередь.

Ник подобными мыслями отнюдь не терзался. Он взял буклет со стола, раскрыл на той самой кошмарной странице и устремил на Лили пристальный взгляд:

— Вы состряпали эту махинацию на пару со своей сестричкой, верно?

— Послушайте, Ник, все совершенно не так. Не было никакой махинации. Айви просто не подумала, что…

— Да не беспокойтесь вы так, — успокоил ее Ник. — Я все еще не готов выслушивать ваши объяснения.

— Как хотите, — пожала плечами Лили. — В таком случае пойдемте потанцуем.

Ник посмотрел на нее с удивлением. Лили показалось, что у него чуть дрогнули в улыбке уголки губ.

— Вы же сами сказали, что вам нужно малость поостыть. Отлично. Остывайте на здоровье. Но я предпочитаю еще один танец вашему разглядыванию, — договорила Лили, поднялась со стула и приглашающе протянула Нику руку. Тот усмехнулся, встал и, не выпуская ее руки, повел Лили к танцующим парам. Когда он заключил ее в объятия, она вновь испытала странно приятное чувство от прикосновения его рук к своим плечам и спине.

— Ну вот, — негромко проговорил Ник и легонько провел кончиками пальцев вдоль ее предплечья к обнаженному плечу. Лили не стала протестовать. — А какой у вас рост?

— Я все гадала, когда же вы наконец зададите этот вопрос, — криво усмехнулась Лили. — Пять футов девять дюймов. В чулках и без туфель.

— А как насчет чулок?

У Лили вдруг екнуло сердце.

— О чем это вы?

— О том, что с короткой юбкой ваши ножки смотрятся просто великолепно.

Лили знала, что начинает безудержно краснеть, но позволить ему насмешничать над собой она не могла. Кроме того, ее ноги, похоже, на самом деле произвели на него впечатление.

— Вы что, вознамерились меня смутить?

— Я и не предполагал, что это окажется таким легким делом, — рассмеялся Ник и задумчиво вгляделся ей в лицо. — Можете считать это частью штрафа, который я только что решил на вас наложить.

— О! — только и смогла выдохнуть Лили. Она чувствовала, что чем дольше они танцуют, тем сильнее она привязывается к этому странному человеку. — Полагаю, это ваше право.

— Даже так? И никаких возражений?

— И никаких возражений, — кивнула Лили и поудобнее положила левую руку на сильное плечо партнера. — Ваша логика настолько безукоризненна, что не мне с ней соревноваться. — Увидев озадаченное выражение его лица, она рассмеялась: — А вы чего ожидали? В конце концов, я всего лишь специалист по экологическому дизайну. Разве вы не ознакомились с буклетом?

Лицо Ника вдруг подозрительно смягчилось.

— Отчего же? Прочел от корки до корки.

— В таком случае из этого досье вам известно про меня все. Или я не права? — язвительно парировала Лили.

— Пожалуй, что не правы. Я по-прежнему понятия не имею, для чего вы с сестрой расставили эту ловушку, да еще распечатали все в паре десятков экземпляров. Теперь мое семейство решит, что я следующий кандидат на надевание кольца и благословение священника.

— Только не осуждайте Айви. Она думала, что этим поможет мне.

— Поможет в чем?

— Подцепить временного мужа.

Лицо Ника потемнело, и Лили почувствовала, что еще секунда-другая, и он на нее набросится.

— Что это, черт возьми, за временный муж? — тщательно выговаривая слова, поинтересовался он.

Оркестр отыграл очередной танец, и, воспользовавшись наступившей тишиной, дирижер объявил короткий перерыв.

— Ник, сейчас я не готова обсуждать этот вопрос, — коротко усмехнувшись, ответила Лили.

— Хорошо-хорошо, суть дела вы мне уже обрисовали. — Ник схватил ее за руку и потянул за собой, направляясь к выходу из банкетного зала. — Давайте выберемся отсюда.

У Лили мучительно засосало под ложечкой, но она решила не возражать. В конце концов, ничего страшного не случится, если она все расскажет. Она вернется к своим делам и проблемам, больше не изводя себя пустыми надеждами. В понедельник утром придется повиниться перед начальством, но, слава Богу, сейчас об этом думать не обязательно.

Ник остановился в дальнем углу вестибюля возле пары низких кресел и маленького диванчика, предупредительно поставленных для ведения спокойных бесед. Лили всей душой надеялась, что их беседа окажется мирной и доброжелательной. Она покосилась на своего собеседника. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

— Что в повестке дня идет первым вопросом? — сухо спросил Ник. — Мое непотребное поведение с момента прочтения известного всем документа или ваша схема установки капкана на мужа?

Лили не удержалась от изумленной улыбки. Прекрасно, господин явно не страдает отсутствием чувства юмора.

— Я голосую за ваше непотребное поведение.

— Как прикажете себя вести, когда две сестрицы-интриганки в открытую берут тебя за горло и заставляют участвовать в какой-то весьма сомнительной брачной афере? Плясать от радости?

— Ни в коем случае, — вздохнула Лили. — Тем более после того, как вы объяснили, что музыканты настолько погружены в творчество, что у них нет времени на мимолетные увлечения и дружеские отношения. Я это прекрасно понимаю, потому что не менее вашего увлечена собственной профессией и карьерой.

— В Американском институте жилищного строительства.

— Верно, — рассмеялась Лили. — Вы действительно все прочитали.

— Исключительно в целях самозащиты. Нужно было вооружиться любыми фактами, которые оказались под рукой.

— Ну, от меня вам защищаться не придется.

— Вы в этом уверены? — спросил Ник, откидываясь на спинку кресла и бросая на нее пытливый взгляд.

— Это может показаться странным, но видите ли, я действительно подумывала подыскать себе временного мужа, а после того, как Айви рассказала мне, что вам хочется на какой-то период времени располагать помещением и возможностью полностью заняться сочинительством, я решила, что могу такую возможность предложить. Я собиралась лишь поговорить с вами, никаких буклетов у меня и в мыслях не было. — Лили смело встретила его испытующий взгляд. — Мне ужасно жаль, что все так нелепо получилось. С Айви это иногда бывает, ее заносит, и порой очень далеко, но она всегда искренне хочет сделать как лучше.

— Я уже почти готов ее простить. А вы меня заинтриговали. Что же все-таки это такое — временный муж?

Лили постаралась беспечно пожать плечами, чувствуя при этом, как начинают гореть ее щеки.

— Ну, здесь нет никаких секретов — это тот, кто женится на какое-то время. Естественно, никакой любви, амурных отношений и близости. Это не навсегда, и позднее человек просто возвращается к своей обычной жизни.

— А зачем такой муж нужен вам? — спросил Ник, сразу уловив суть вопроса.

Лили поморщилась.

— Вот здесь-то и начинается странное, понимаете? — Она с надеждой посмотрела на него, но взгляд его темно-карих глаз был непроницаем. Тогда она коротко рассказала ему все. Слушал он внимательно и ни разу не перебил. — Мне так не хочется бросать проект в самом конце, когда я вложила в него столько сил. Тем более что этот дом ляжет в основу моей докторской диссертации по экологии жилищного строительства. На меня нашло какое-то затмение, и я сказала им, что уже давно помолвлена.

— И только тогда вы поняли, что нет другого выхода, как только прийти со своим суженым?

— Совершенно верно.

— Тогда Айви и предложила мою кандидатуру?

— Да.

— А еще кому-нибудь об этом известно?

— Ни одной живой душе!

— Понятно, — задумчиво протянул он и покачал головой: — Это немыслимо.

— Я знаю.

— Да нет, я думаю, что вы не знаете. — Ник посмотрел Лили прямо в глаза. — Вам когда-нибудь доводилось слышать о такой организации, как Фонд Авраама Литтла.

— Нет.

— Они выдают гранты нуждающимся музыкантам.

— Вот как? — вежливо улыбнулась Лили. — Они собираются предложить такой грант вам?

— К сожалению, этого они делать уже не собираются. Но похоже, я начинаю находить неплохой выход из положения.

Он стал серьезным, и улыбка сползла с лица Лили.

— Господи, — только и выдохнула она, когда до нее дошло, что Ник Донахью всерьез раздумывает над ее предложением.

— Полагаю, вы уже поняли, как я отношусь к браку. У меня нет времени на жену, мне ее заменяет музыкальное творчество. В него я вкладываю всю свою страсть, и ни на что другое сил не остается.

Лили не раздумывала ни секунды, когда ей в руки шла удача, она это сразу видела.

— В таком случае мое предложение может оказаться для вас очень выгодным! — воскликнула она и возбужденно наклонилась вперед. — У вас появится прекрасное место для сочинительства и музицирования, а я займусь своим экспериментом и хозяйством. — Она задумалась. — Вам придется находиться со мной на протяжении года, но я не думаю, что это будет вам в тягость — проект дома специально разрабатывался с учетом всех современных удобств для мужчины… и для женщины.

У Лили закружилась голова: ее несбыточная мечта оказалась на расстоянии вытянутой руки. В глубине души она была уверена, что все кончено, и от такого сюрприза испытывала сейчас невообразимо радостное воодушевление.

— Рояль у вас собственный?

— Да.

— Прекрасно, его можно перевезти. Он отлично встанет в большой комнате вместо бильярдного стола, которому там в любом случае не место.

Она решительно посмотрела ему в глаза. Ник казался настороженным, но она не могла допустить, чтобы такие мелочи лишили ее реального шанса подцепить себе мужа. Его осторожность была ей понятна, но она знала, что сумеет развеять любые его сомнения, предоставь он ей только для этого возможность. Лучшего решения проблемы не придумать.

— Я же не говорю, что это будет легко, особенно поначалу, — продолжала она. — Мы можем оформить брак в мэрии, чтобы избежать всей этой ненужной ни вам, ни мне свадебной мишуры. — Она замолчала и, закусив нижнюю губу, принялась лихорадочно соображать, что она забыла сказать. — Я думаю, нам следует притвориться, что мы влюблены друг в друга, — тряхнув головой, решительно продолжила Лили, бросая взгляд на Ника. По его непроницаемому лицу нельзя ничего было понять. Слава Богу, что он хотя бы до сих пор не сказал ей «нет». — Я смогу это сделать, если вы тоже сумеете. Как только мы переберемся в дом, все оставят нас в покое. Мои родители придут в восторг от того, что я наконец вышла замуж, и выспрашивать ничего не будут. Они ужасно боятся, что я поселюсь в этом доме одна! Господи, да если бы они про это узнали, то скорее всего без разговоров согласились бы на нашу безумную интригу!

Лили замолчала, чтобы дать Нику высказаться. А он как воды в рот набрал.

— Ну и что вы об этом думаете? Согласны составить мне компанию?

Она в нетерпении ждала ответа, а Ник сидел, рассеянно разглаживая манжеты своей дорогой рубашки и поправляя запонки по каким-то таинственным мужским правилам.

Наконец он поднял голову и заговорил:

— Я с трудом верю собственным ушам, но тем не менее говорю: да, это может получиться. При условии, что ряд вещей мы сделаем с самого начала.

— Например?

— Например, определимся, сколько времени это мероприятие будет продолжаться.

— Эксперимент продлится ровно год.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Ник. — Если я возьму деньги, которые отложил на черный день, то думаю, что уложусь в эти сроки без труда. Хорошо, насчет года договорились.

— Что еще?

— Это я вас хотел спросить.

Лили кивнула:

— Я думаю, мне нужно будет представить вас руководству. Точную дату назвать не могу, но где-нибудь под Рождество, накануне начала эксперимента, вполне подойдет. Обещаю, что это будет не в тягость.

— Ладно, согласен. От представления руководству еще никто не умер. — Он обвел рассеянным взглядом зал и снова посмотрел в лицо Лили. Она поняла, что самой серьезной части разговора уже не избежать. — Кому-то год может показаться немыслимо долгим, но я не из таких. Особенно если речь идет о чем-то очень для меня важном. Я не могу позволить себе тратить время на что-то еще.

— Я поняла. Постараюсь вас не отвлекать.

— Я отнюдь не хотел показаться нелюдимым, поверьте, — нахмурился Ник. — Но когда я сочиняю музыку, люблю быть совершенно один. Как я уже говорил, я не очень компанейский господин.

— Картина мне ясна. Мир и покой вам гарантированы, — счастливо улыбаясь, заверила его Лили и откинулась на спинку кресла. — Итак, договорились? Переходим к делу?

— Пожалуй, — чуть помедлив, кивнул Ник.

Какое-то время они еще посидели в этом уютном уголке вестибюля. Оба молчали, погруженные в собственные мысли. Лили больше всего на свете боялась сейчас брякнуть Нику какую-нибудь глупость и услышать в ответ, что он передумал. Но когда он заговорил, ей стало ясно, что мысли его заняты отнюдь не тем, как бы половчее выйти из игры.

— Хорошо, в таком случае пора продолжить наше маленькое шоу, — сказал он и поднялся на ноги. Протянув руку Лили, Ник помог ей встать и махнул рукой в сторону банкетного зала: — Пойдемте, дорогая, семья истомилась в ожидании.

У Лили приоткрылся рот. Опомнившись, она с трудом сглотнула вдруг ставшую вязкой слюну. Она просто-напросто не была готова к такому мгновенному отклику на свое предложение.

— Э-э… это… — только и смогла пролепетать она в ответ.

— Если мы сразу убедим ваших родителей и моего отца, что влюбились друг в друга на свадьбе Айви и Стива, в дальнейшем нам реже придется применять наши скромные актерские способности. Давайте смотреть правде в глаза — они и так уже готовы поверить в романтическую любовь, что вспыхнула между нами, особенно после ознакомления с буклетом. Это будет нетрудно.

— Проще простого, — вымученно улыбнулась Лили.

Глава 3

Ник, крепко держа за руку упиравшуюся Лили, демонстративно продефилировал с ней через весь вестибюль к дверям банкетного зала. Теперь, когда она получила его согласие, Лили вдруг почувствовала, что сама не очень-то готова к такому повороту событий. Когда они шагнули в зал, сердце у нее екнуло и она невольно задержала дыхание. Она понятия не имела, что собирался делать ее новоиспеченный жених, а спросить об этом у него самого не решалась. Похоже, он контролировал ситуацию, хотя Лили было любопытно узнать, как Ник Донахью представляет себе поведение влюбленного мужчины. Она даже не старалась сдерживать волны радостного возбуждения, пробиравшие ее сладкой дрожью. Да и зачем было это делать? Не каждый же день женщина строит планы своего замужества. Причины в данном случае не играли никакой роли.

Ник приоткрыл дверь в зал, и в уши им ударили оглушительные ритмы тяжелого рока. Он придержал дверь ногой, чтобы Лили смогла проскользнуть внутрь. Она заметила, как от грохота гитар Ника буквально передернуло, но он храбро взял ее за руку и повел к танцующим парам. В этот момент зазвучала неторопливая мелодия, и Ник, заключив Лили в объятия, повел ее в медленном танце. Когда он властно привлек ее к себе, у нее захватило дух, а желудок ухнул куда-то вниз. Ласково проведя ладонью по ее спине, Ник погрузил пальцы в густые пышные волосы.

— Признаться, мне хотелось это сделать с того момента, как я вас увидел. Из чистого любопытства.

Она отклонилась назад, насколько позволила его рука, и посмотрела ему в глаза. Она видела, что Айви стоит у дальнего конца стола и оживленно болтает с кем-то из гостей. Но Лили хорошо знала свою сестру и была уверена, что едва они с Ником вернулись в зал, та сразу это заметила и теперь глаз с них не спускает.

— Чем же заинтересовали вас мои волосы? — спросила Лили, продолжая неотрывно смотреть в глаза Нику. Он действительно обладал недюжинным актерским талантом: не знай она правды, могла бы и поверить, что чем дальше, тем больше он в нее влюбляется.

— Мне было любопытно, действительно ли греет этот полыхающий костер.

Подняв руку, он осторожно убрал у нее со лба выбившуюся рыжую прядку.

Лили рассмеялась и тут же объяснила:

— Я с ними намучилась.

Сердце у нее билось теперь ровно и быстро, она все еще не знала, как далеко сумеет зайти в этом театральном разыгрывании горячей влюбленности.

Ник снова привлек ее к себе и легонько коснулся губами ее губ.

— На нас смотрит мой брат, — шепнул он. Теперь они танцевали, тесно прижимаясь друг к другу.

— Моя сестра тоже с нас глаз не сводит, — негромко сообщила в ответ Лили. — Между прочим, вы более чем убедительны.

— Это от того, что в будущем подобного случая просто не представится, — ухмыльнулся Ник. — Что может быть лучше, чем приподнятая атмосфера свадьбы? Все уже готовы благосклонно согласиться на очередной любовный роман, особенно если он будет в классическом стиле — сестра невесты и брат жениха без памяти влюбляются друг в друга прямо на свадебном банкете. Чем больше я размышляю, тем безукоризненнее мне кажется эта история. Несколько долгих откровенных взглядов, пара жгучих поцелуев, добавочка в виде двусмысленных намеков в буклете, своевременно распространенном среди гостей, и дело в шляпе.

— Потрясающе.

— А вы как думали! — хмыкнул в ответ Ник и еще крепче обнял Лили. — Пристегните ремни, господа, настоящее шоу только начинается.

Ей показалось, что еще чуть-чуть — и между ней и Ником начнут с потрескиванием пробегать электрические разряды.

— Как все это нужно понимать? — прерывающимся голосом выговорила Лили.

— К нам направляется ваш отец.

Эрик Метьюз всю свою жизнь занимался торговлей, а это, среди всего прочего, означало, что он не будет ходить вокруг да около и сразу перейдет к сути дела. Остановившись около танцующей пары, он широким жестом протянул руку Нику, окинув его дружелюбным и любопытным взглядом.

— Я и не знал, ребята, что вы так близко знакомы.

Ник рассмеялся и, обняв Лили за талию, мягко, но недвусмысленно привлек к себе. Песня, под которую они танцевали, закончилась, и оркестр заиграл следующую. Но Лили вдруг перестала слышать пение скрипок, потому что все ее внимание поглотил разговор двух стоявших рядом с ней мужчин.

— Для нас это тоже неожиданность, — покачал головой Ник. — Мы и не догадывались, что у нас столько общего.

Он повернулся к Лили и посмотрел на нее таким влюбленным взглядом, что она мысленно поблагодарила Ника за его актерские способности.

— Должен вас предупредить, что вырвать мою дочь из объятий ее проекта будет весьма нелегким делом. Вы не представляете, сколько сил мы положили, чтобы убедить эту девушку появиться на свадьбе своей сестры!

— Папа, ну что ты в самом деле! — воскликнула Лили, весьма естественно разыгрывая возмущение. — Это же неправда!

Отец озорно подмигнул ей и снова повернулся к Нику:

— Однако приходится признать, что вы, молодой человек, стартовали неплохо.

— Надеюсь, что это так, сэр.

— Ладно, больше не буду мешать вам танцевать и отдыхать в свое удовольствие. Вон и жена уже подает мне знаки. — Он наклонился к Нику поближе и заговорщически прошептал: — Она, возможно, захочет узнать, что я думаю про тебя и Лили. Что мне ей сказать?

Перед тем как ответить, Ник поднес руку Лили к своим губам и поцеловал.

— Скажите, что я ценю то хорошее, что еще осталось в этом мире.

Оба так долго смотрели друг другу в глаза, что Лили даже стало неловко. Наконец отец расплылся в улыбке, кивнул и со словами «очень хорошо» развернулся и удалился широкими шагами.

— Ну что же, этот редут мы, кажется, взяли, — шутливо заметила Лили, вздохнув с облегчением. — Я никогда не знаю, чего от него ждать. А что это был за обмен суровыми мужскими взглядами?

— Он любопытствовал, достаточно ли я серьезный человек и буду ли о тебе заботиться. Теперь он знает, что буду.

— Что?! Заботиться обо мне… — Не договорив, Лили возмущенно вздернула подбородок и нахмурилась. — Послушай, Ник, но это же нарушает нашу договоренность!

— Вовсе нет. Я не поднимал этот вопрос, потому что полагал, что для тебя, как и для меня, это очевидно. Может быть, ростом ты и выше средней женщины, но я все равно крупнее и сильнее тебя. И если понадобится, мою защиту ты получишь всегда и в любом случае, — пожал плечами Ник. — Даже если мы оба знаем, что это брак по договору, в глазах всех остальных ты будешь моей женой.

— Боже, как это трогательно!

С типично женской непримиримостью она решила не слушать того, что не желала слышать. Современная женщина не нуждается ни в какой защите, но Лили не собиралась оспаривать все эти благоглупости мужского кодекса чести. И потом, а что, собственно говоря, может здесь сделать женщина? Если это доставляет ему радость, пусть радуется. Кто она такая, чтобы лезть со своими возражениями?

— Во всяком случае, похоже, он твою кандидатуру одобрил.

— А почему бы и нет? На один союз с моей семьей он уже дал добро.

— Я знаю, но наш случай другой.

Ник насмешливо покивал:

— Угу, только он про это не знает.

— И то правда. Господи, теперь сюда идет твой отец! — Лили озадаченно обернулась к Нику: — А где твоя мать? Кажется, я ее здесь не видела.

— Она осталась дома, — неожиданно отрывисто ответил Ник.

— Дома? Я не понимаю, как в такой день можно сидеть дома и… — Под сердитым взглядом Ника Лили растерянно замолчала.

— Она страдает агорафобией и никогда никуда не ходит.

— Даже на свадьбу собственного сына? — растерянно спросила Лили.

— Да. И пожалуйста, давайте оставим эту тему.

Просьба была лаконичной и более чем настойчивой. Лили прикусила язык.

— Хорошо, — кивнула она и с приветливой улыбкой повернулась к подходившему Робу Донахью.

К концу вечеринки, кажется, уже никто не удивлялся тому, что Лили Метьюз и Ник Донахью все время вместе танцуют, перекусывают, пьют шампанское. Айви, встречаясь с ними взглядом, весело подмигивала, но сама была слишком занята, чтобы подойти и узнать, как обстоят дела. Однако то, что она видела, говорило, что все идет более чем хорошо.

Каждому теперь хотелось подойти и высказаться по поводу романтической истории, которая расцветала пышным цветом прямо у них на глазах. Лили изо всех сил старалась не запинаться и не мямлить. Ник, напротив, разговаривал настолько изящно и непринужденно, словно решил доказать, что театральная сцена потеряла талантливого актера.

Укладываясь спать, Лили удивлялась непонятно откуда взявшемуся раздражению, ведь вечер прошел весьма приятно. Все получилось на удивление удачно, несмотря на неожиданное начало. Теперь у нее есть красавец муж, пусть и временный. Но хотя она и не думала о настоящем замужестве, в каком-то дальнем уголке ее души продолжали жить чудные фантазии о счастливом браке, и со всем своим научным образованием она ничего не могла с ними поделать.

С рассеянной улыбкой на губах Лили немного поворочалась под одеялом, стараясь улечься поудобнее. Из них двоих сказки в детстве любила Айви. Лили всегда знала, что это все выдумки.

Она протянула руку и выключила ночник. Ближайшие двенадцать месяцев грозят стать самым занятным приключением в ее жизни.

Три недели спустя Ник и Лили поднимались по ступенькам лестницы нотариальной конторы, в которой им предстояло расписаться.

Он никогда серьезно не задумывался о женитьбе. Лучшие дни здания городской мэрии остались в прошлом. Ник припомнил, что построили ее чуть ли не сразу после Гражданской войны, однако духом истории здесь и не пахло. Помещение было темным, с обшарпанными стенами и едва уловимым запахом плесени. Истоптанные паркетные полы давно забыли, когда их последний раз натирали, и вряд ли что-либо могло теперь вернуть им прежний блеск. Для подписания брачного контракта, пусть и делового, Ник пришел бы сюда в последнюю очередь.

— Если я правильно поняла дежурного, нам надо повернуть направо, — тихо проговорила Лили.

— Верно.

Ник не мог отказать себе в удовольствии еще раз окинуть взглядом свою спутницу, хотя уже и успел присмотреться к тому, как она оделась ради сегодняшнего события. Ему удалось довольно быстро скрыть свое разочарование, когда он увидел, что Лили предпочла юбке модные, но полностью прячущие ее длинные ноги строгие брюки из шерсти. Даже изящные туфли на низком каблуке не сгладили разочарования.

Ник прекрасно понимал, что жаловаться ему не на что. В конце концов, заявись Лили сегодня в чем-то традиционно белом, он наверняка решил бы, что для нее эта свадьба нечто большее, чем просто выполнение выгодной деловой договоренности. И скорее всего он с вежливым поклоном вышел бы вон.

Этого, однако, не произошло, хотя в своем строгом наряде она выглядела не менее эффектно. Слегка облегающая шелковая блузка светло-кремового цвета лишь выгодно оттеняла линии ее стройной фигуры. Ник невольно вспомнил, что чувствовал, когда обнимал эту талию во время танца на свадьбе брата. Вспомнил он и про то, как легко и свободно было ему общаться с этой совсем незнакомой женщиной. Впрочем, что там гадать — шампанское, сама атмосфера свадьбы, полумрак и соответствующая музыка сделали свое дело. Поэтому яркий утренний свет благотворно действовал на способность Ника трезво смотреть на предстоящую церемонию и помнить о выгодности мероприятия для них обоих.

Ему очень понравилось, что она не стала делать строгую прическу. Пламя непокорных волос, казалось, только добавляло лицу Лили живости и молодости. При каждом взгляде на эту достойную кисти Тициана золотисто-каштановую гриву у него слегка перехватывало дыхание. Однако он постарался убедить себя, что переживал примерно то же самое, когда любовался картинами Делакруа или слушал симфонии Чайковского.

Он часто реагировал на красоту именно таким образом, хотя и старался не подавать виду, прежде всего в присутствии матери, которая считала это проявлением слабости. Грейс Донахью по-прежнему удавалось держать под каблуком своего неудачника-мужа, беспрестанно мучая его скандалами и всякий раз добиваясь желаемого посредством безотказно действующих слез и приказаний. Казалось, обручальное кольцо у нее на пальце давало ей некую таинственную власть над ним. Она прекрасно знала, как он себя поведет и как будет действовать, и никогда не упускала возможности уколоть его попреками за любую оплошность.

Ник на мгновение прикрыл глаза, чтобы выкинуть из головы эти тягостные мысли, и заставил себя вернуться в настоящее. Он скорее уж предпочтет любоваться роскошными волосами Лили, чем снова и снова мучительно переживать неудачный брак своих родителей. Он подумал: а совпадает ли темперамент Лили с волнующим кровь цветом ее волос. Он подозревал, что женщина с такой безупречно гладкой и чистой кожей просто не может быть бесчувственной.

— Ну, вот мы и пришли, — легким и веселым тоном сообщила ему Лили, останавливаясь перед закрытой дверью. При этом ее голубые глаза пытливо скользнули по его лицу, и ему вдруг захотелось кончиками пальцев ласково разгладить озабоченные морщинки, собравшиеся у нее на лбу. — Еще не поздно передумать.

— Ничего передумывать я не собираюсь, — ответил Ник, снимая с бокового кармана пиджака прилепившуюся светлую нитку. — Я уже предупредил на работе.

— Тогда пошли.

Они одновременно шагнули через порог кабинета нотариуса, чтобы дать свое торжественное согласие на брак, который продлится ровно год. Он предпочел бы, чтобы все это происходило в другие времена, в те прошлые века, когда люди открыто признавали, что брак — это коммерческое предприятие, в котором любви места не предусмотрено. Но они уже договорились, что каждый из них получит от этого временного союза свою выгоду. Так что причин для недовольства не было никаких. Слава Богу, он мужчина, а сильному полу вовсе не к лицу сентиментальничать в таких делах, даже если женщина и выглядит как рыжеволосая кельтская богиня.

— Ты уверена, что не хочешь позвонить своей сестре или кому-нибудь из друзей, чтобы они подошли сюда как свидетели?

— Нет-нет! — торопливо воскликнула Лили, с такой решимостью качая головой, что пышная копна ее волос взметнулась вверх рыжим костром. — Если ты не против, я не хочу никаких свидетелей, даже Айви. Тем более она только что вернулась из свадебного путешествия и медовый месяц у нее не закончился. Похоже, она все-таки поверила в твою выдумку про нашу свадьбу.

— Я просто не хотел ничего упустить, — пожал плечами Ник.

— Ну что ж, все получилось как надо.

Они заранее договорились о том, как будут объяснять своим близким, отчего заключение их брака пройдет таким поспешным и скрытным образом. Лили уже давно было пора перебираться в свое экспериментальное жилище, но до заключения брачного контракта они с Ником этого сделать не могли. Пришлось намекнуть, что они безумно влюблены друг в друга и ждать просто уже нет никаких сил. Ник не сомневался, что им поверят, ведь людям всегда хочется верить в сказку со счастливым концом, хотя жизнь раз за разом убедительно доказывает обратное.

Нотариус, пожилая женщина с заметной сединой в волосах и благожелательным выражением лица, начала зачитывать текст церемонии по потрепанному листку, который держала в руках. Клерк из отдела финансов с удовольствием согласился стать свидетелем. Наконец добрались до того момента, когда нужно было произносить слова клятвы, и Ник удивился сам себе. Ответить вслух на вопрос о том, согласен ли он взять в жены Лили, оказалось для него вовсе не сложно, потому что не нужно было обещать оставаться верным до тех пор, пока их не разлучит смерть.

— Согласен, — произнес он, беря с подноса одно из колец, на которых настояла Лили, и надевая его на безымянный палец ее левой руки.

Ник физически чувствовал ее взгляд на своем лице, но продолжал неотрывно смотреть на нотариуса, размышляя о том, что наконец у него будет вдоволь времени, чтобы всерьез заняться сочинительством. Он глубоко вздохнул и на мгновение пережил ощущение удивительного спокойствия, охватившего душу. Губы его тронула едва заметная улыбка, но она продержалась лишь до того момента, когда он почувствовал, как на его палец скользнуло обручальное кольцо. Как же это получается?.. Он устремил на Лили взгляд, полный возмущенного несогласия.

Обручальное кольцо на руке мужчины ассоциировалось у Ника со слишком болезненными последствиями брака, хоть он и понимал, что его брак с Лили был, по сути, деловой договоренностью. Это не давало ему повода подозревать ее в коварном желании сделать его своей собственностью. Она не прибирает его к рукам, и на такое он не давал своего согласия.

Ник покачал головой и глубоко вздохнул, поняв, что немного переигрывает. Вот уж чего он действительно не хотел, так это выглядеть шутом в глазах присутствующих. Он вгляделся в немного печальное лицо Лили в поисках малейшего признака неискренности.

— Согласны ли вы, Лили, взять Ника в законные мужья? — неторопливо задала вопрос нотариус.

— Я… согласна.

Ник покосился на нее, когда она слегка запнулась на этих двух простых словах. Голос у нее был тихим и приглушенным.

— Тогда силой закона, вверенной мне штатом Вермонт, я объявляю вас мужем и женой! — Нотариус широко улыбнулась: — Мои поздравления обоим.

Ник обнял Лили за талию и склонился к ее лицу для поцелуя, зная, что иначе сейчас он повести себя не может. Отвечая на поцелуй, Лили машинально схватилась за обшлага его пиджака и улыбнулась ему дрожащими губами.

— Ну вот, дело сделано, — чуть слышно шепнула она ему на ухо.

Глава 4

Ник, сдерживая улыбку, наблюдал, как Лили склоняется над брачным контрактом, чтобы скрепить его своей подписью.

— Что же вы так копаетесь, миссис Донахью, — слегка недовольным голосом заметил он, небрежно добавляя свою роспись. Он сам удивился, с какой легкостью назвал по-новому женщину, стоявшую рядом с ним. Такого он от себя просто не ожидал. — У нас, между прочим, заказан ленч, а до этого нужно успеть еще обсудить несколько важных вещей.

Нотариус, улыбаясь, протянула им свидетельство о браке.

— Желаю счастья вам обоим, — доброжелательно сказала она.

— Спасибо.

— Ленч? — Лили настолько заинтриговало это предложение, что она напрочь забыла обо всем другом. — Ты собираешься отвезти меня в ресторан?

— Конечно. И не надо смотреть на меня с таким изумлением. Мужчине дозволяется отвезти свою нареченную в какое-нибудь приятное местечко, чтобы отметить радостное событие бокалом игристого шампанского, а заодно слегка и перекусить. И потом… — Ник понизил голос и с подчеркнутой медлительностью добавил: — У людей могут возникнуть ненужные подозрения, если мы сейчас выйдем на улицу и разойдемся в противоположные стороны. На тот случай, если ты подзабыла, этот городок маленький, и здесь все всё подмечают.

— Да, ты прав, конечно, — со вздохом согласилась Лили.

— Между прочим, ты еще кое о чем забыла.

— То есть?

— Ближайшие двенадцать месяцев нам придется жить вместе. Все уверены, что мы поженились по любви, что всему причиной пылкая страсть. Поэтому, где бы мы теперь ни оказались, нам придется играть свою роль. Это должно как можно скорее войти у нас обоих в привычку. Я думаю, что и тебе, и мне станет легче, если на людях мы будем вести себя чуть более непосредственно.

Он уже решил, что теперь пришла пора привести в порядок кое-какие деловые стороны этого фиктивного брака; тогда он сможет без особого труда прожить эти двенадцать месяцев в столь желанном уединении. Он предложил Лили руку и церемонно повел ее от дверей мэрии к автомобильной стоянке. К своему изумлению, он обнаружил, что, шагая под руку с женщиной, с которой только что подписал брачный контракт, испытывает весьма приятные чувства собственника. Двое мужчин, куривших у крыльца, адвокаты, спешившие в суд, — все они провожали взглядами его спутницу, и Ник вдруг понял, что радуется тому, что Лили пришла в брючном костюме.

Эти диковатые и примитивные душевные порывы привели его в смятение. Он попытался убедить себя, что это вполне естественно, ведь теперь она принадлежит ему на законном основании, пусть это в конечном счете и не всерьез. Тем не менее не было никаких причин допускать мысли о чуть ли не рукопашной в защиту своей избранницы. Он отчетливо чувствовал на своем безымянном пальце обручальное кольцо. Оно буквально жгло ему руку, и Ник с трудом сдерживался, чтобы не сорвать с пальца это золотое клеймо собственности и не швырнуть его через всю стоянку.

— И куда мы поедем? — На этот раз Лили позволила Нику помочь ей усесться на переднее сиденье его автомобиля. — Вообще-то я жутко проголодалась.

— В «Старую мельницу», — коротко ответил он, глядя, как она осторожно садится в машину. — Ты надела брюки, потому что знала, что придется ехать в моей машине?

— Нет-нет, что ты! Это всего лишь дополнительная выгода, не более того! — рассмеялась Лили, хотя щеки ее при этом заметно порозовели. — Просто я почти всегда ношу брюки. Кроме того, на тот случай, если ты этого еще не заметил, на улице довольно прохладно.

— Согласен.

Ник с задумчивым видом захлопнул дверцу и обошел машину сзади, чтобы хотя бы на короткое время избежать ее любопытного взгляда. Ему хотелось узнать, не из тех ли она многочисленных современных дам, которые напяливают на себя брюки только ради того, чтобы мужчины не искали в них объекта для своих любовных влечений. В конце концов, профессия ее по большей части мужская, да и ученая степень по физике — предмету, от которого женщины, как правило, шарахаются как от чумы. Конечно, не меньше и ребят, знакомых ему еще с университетских времен, которые не особо блистали на поприще точных наук, так что он со своим невежеством отнюдь не одинок.

Он прекрасно понимал, что Лили заслужила все то, ради чего работала, в том числе и право скрывать свои физические достоинства от остального мира. Во всем этом ему не нравилось только его собственное тяготение к Лили, как если бы возможность видеть ее ноги во всей их красе была для него вопросом жизни и смерти. Но он почти убедил себя, что ему не составит особого труда не увлекаться на протяжении этих двенадцати месяцев разглядыванием стройных и длинных ног своей фиктивной жены.

С этими мыслями он и уселся за руль. И тут же обнаружил, что все его умственные построения и убедительные доводы пошли прахом. От слишком близкого соседства с Лили его даже бросило в жар. Он отчетливо ощущал едва заметный аромат ее духов, который живо напомнил ему свадьбу брата. Именно этот аромат дразнил его, когда он танцевал с Лили танец за танцем. В тесном салоне его крохотной спортивной машины запах этот чувствовался особенно сильно, придавая их соседству интимность и лишая его способности ясно мыслить. Самая чувственная часть его тела не преминула живо откликнуться на образец женской соблазнительности, сидевший на соседнем сиденье.

Своенравное воображение с ликованием воспользовалось представившимся моментом и унеслось в заоблачные высоты, быстро нарисовав перед его мысленным взором некий будущий роковой вечер, когда он наталкивается на Лили в коридоре, а на ней легкое, с глубоким вырезом, вечернее платье. «И как, интересно, ты станешь выкручиваться из этой ситуации?» — мелькнуло у него в голове. Ответ не замедлил явиться со всей живостью и яркостью.

Ник насупился, злясь на самого себя, и резче, чем требовалось, включил зажигание, чтобы завести машину с первого раза. Мотор, ошарашенный таким нахальством, возмущенно чихнул пару раз и заглох.

— Не успел еще прогреться, — буркнул Ник.

— Или все дело в нервах, — мягко заметила Лили. — День свадьбы всегда по-особенному волнующий и беспокойный. Айви чуть ли не с пеной на губах уверяла меня, что это вполне нормально и естественно, потому что, даже если ты искренне хочешь выйти замуж, все равно какая-то часть тебя будет психовать и тревожиться. А в нашем положении это более чем подходит, верно?

— Да уж, — невнятно промычал Ник, снова пытаясь завести мотор. На этот раз поворот ключа зажигания вызвал такой скрежет, что он даже отдернул руку.

— Признаться, я сама сильно нервничаю, — снова заговорила Лили, рассеянно глядя сквозь ветровое стекло. — Наверное, все привыкли, что в день свадьбы обязательно происходят некоторые вещи, и когда ничего такого не случается, волей-неволей испытываешь какую-то неловкость.

Ник издал про себя мучительный стон. На какой-то безумный момент он горячо возжелал, чтобы этот брак вдруг оказался настоящим. Тогда какой там к черту чопорный обед в ресторане! Он уже подкатывал бы к ближайшему мотелю, где, оставшись вдвоем с Лили, смог бы стянуть с ее роскошного тела все эти дорогие тряпки и предаться с молодой женой безудержной любви.

Ошарашенный этими бесстыдными шальными мыслями, Ник вцепился руками в руль с такой силой, с какой утопающий хватается за оказавшийся рядом спасательный круг. Не прошло и десяти минут после заключения брачного контракта, а он уже почти потерял чувство реальности. Всякий раз, оказываясь в компании с Лили и разыгрывая влюбленность, Ник очень быстро забывал, что на самом деле лежало в основе этой хитроумной шарады.

С другой стороны, мужчина ведь женится не каждый день, упрямо убеждал он себя. Одного этого вполне хватало для того, чтобы полностью оправдаться перед собой за такое вольнодумство. По большому счету от него в этой ситуации требовалось одно — не обращать внимания на вызывающий ропот мужских гормонов и держать их в узде. Все успокоится и придет в норму, если ему удастся увести свои мысли от размышлений о фигуре Лили, о ее более чем симпатичном личике и ярко выраженной женственности, чувствовавшейся в каждом движении. И никаких проблем.

Машинально он еще сильнее стиснул руками руль, и от этого обручальное кольцо весьма чувствительно врезалось ему в безымянный палец. Вот предмет обсуждения, который гарантирует надолго отвлечь его мысли от проблем с либидо.

Он повернулся лицом к Лили.

— Что случилось, Ник?

Он поднял левую руку и показал указательным пальцем на обручальное кольцо.

— Вот в чем дело, — невозмутимым тоном ответил он. — С чего это ты решила, что мне захочется ходить окольцованным?

Лицо Лили приняло удивленное и обиженное выражение.

— Ну… я полагала, что раз от нас ждут взаимной любви, то обручальные кольца придутся весьма кстати. Вон Айви и Стивен просто обменялись кольцами.

Ник тяжело вздохнул, снял кольцо с пальца и протянул Лили. Его переполняли трудно выразимые противоречивые чувства, но в глубине души таилось задетое мужское самолюбие. С чего это она решила, будто он из тех мужчин, которые безропотно делают то, что им указывает женщина.

— Я вообще не ношу колец, — наконец с хмурым видом объяснил он. — Если только по твоей просьбе мне не придется вдеть его в нос на потеху всему городу.

Лили посмотрела на него и коротко рассмеялась:

— Бог ты мой, Ник, не надо из-за этого так злиться. — Протянутое кольцо она не заметила. — Все-таки лучше его носить, хотя бы на тот случай, если кто-нибудь из мэрии проболтается. Я не думаю, что это случится, но тем не менее лучше не давать лишних поводов.

— Хорошо, убедила.

— Но ты все же меня извини, — с неподдельной искренностью продолжила Лили. — Конечно, мне нужно было посоветоваться с тобой заранее. Я как-то об этом не подумала.

— Да нет, извиняться нужно не тебе, а мне, — вздохнул Ник, бросил на Лили короткий внимательный взгляд и опустил кольцо в нагрудный карман пиджака. — Я перегнул палку и приношу свои извинения.

На этот раз машина завелась легко. Ник плавно переключил передачу, мысленно продолжая казнить себя за проявленную несдержанность. Ведь обручальное кольцо само по себе не более чем безвредный кусочек металла. По-хорошему, ему следовало не злиться, а приноровиться к причуде Лили и спокойно доносить дурацкое кольцо до конца дня, а по приезде домой снять его и поглубже запрятать проклятую штуковину в выдвижной ящик письменного стола.

Мужчина вовсе не лишается своей независимости одной только женитьбой и напяливанием на палец кольца. Он понимал, что дело вовсе не в этом. Ярким примером того, как не надо организовывать семейное счастье, служили и служат его собственные родители, окончательно запутавшиеся в липкой паутине взаимных упреков и оскорблений, злобно радующиеся чужим слабостям и до изнеможения высасывающие друг у друга силы.

Слава Богу, что у него была его музыка, благодаря которой ему и удавалось держаться на плаву в беспросветности жизни. Сочинение мелодий давало ему в этом болоте скандалов твердую почву под ногами, давало нечто, что он действительно мог почувствовать, потрогать и услышать. Из ее красоты черпал он свои силы и независимость, почти как Самсон, что преисполнялся силой от собственных волос. Пока его жизнь заполняла музыка, он был неуязвим для житейских и семейных неурядиц и поступаться этой своей неуязвимостью отнюдь не собирался.

Всю недолгую дорогу до ресторана они молчали. Ник припарковал машину и помог Лили выбраться наружу. Он заранее приготовился сыграть роль ослепленного безумной любовью молодого мужа, но уже предвкушал возвращение домой, где будет наконец предоставлен самому себе и сможет с головой уйти в свою симфонию.

— Это одно из моих самых любимых мест, — вежливо заметила Лили после того, как они уселись за столик у окна, смотревшего на реку. Она по-прежнему выглядела смущенной, но как еще можно было себя чувствовать в ситуации, которую они вдвоем и сконструировали. За окном медленно вращалось мельничное колесо, ритмично выплескивая струи в лежавшую ниже течения заводь.

— Мне тоже здесь очень нравится.

Лили откинулась на спинку кресла, изо всех сил стараясь принять непринужденный и естественный вид, но, на его взгляд, получалось у нее это неважно. Однако говорить ей он ничего не стал.

— Я до сих пор не верю, что мы это сделали. Или это все-таки сон? — задумчиво проговорила Лили.

— Если это сон, тогда точно такой же сон снится и мне. Все более чем реально, Лили, и нам нужно выжать из этой ситуации как можно больше.

— Я как раз над этим и размышляю. Последнее время, когда у меня начинает неприятно сосать под ложечкой, я стараюсь думать о том, сколько сил, времени и труда я вложила в этот проклятый дом, и о том, как бы поскорее развязаться с диссертацией. — На ее губах появилась улыбка. — А ты, наверное, думаешь о своей музыке.

— Верно. Ради этого и старался, — ответил Ник.

Он чувствовал, как в душе крепнет желание поскорее оборвать те живые ниточки общения, что потихоньку уже начали протягиваться между ним и Лили. Он понимал, что ему будет трудновато все эти дни, недели и месяцы ни разу не переступить едва уловимую границу, что он сознательно проложил между любезными деловыми отношениями и желаниями его мужского начала. До сегодняшнего дня ему удавалось более или менее успешно справляться с воздержанием, однако он весьма сомневался, что такой образ жизни он сумеет сохранить все предстоящие двенадцать месяцев.

Еще вчера он кому угодно мог поклясться, что его музыка заменит ему все. Сегодня его уверенность заметно ослабла. Ему в очередной раз пришлось признать, что одно дело — принять решение и совсем другое — прочувствовать на себе все его последствия. Ему уже доводилось доказывать самому себе этот тезис. Сколько раз, промучившись до седьмого пота с начальными тактами сонаты или сюиты, выстроив наконец все гармонии в соответствии с теорией, он испытывал глубочайшее разочарование от неблагозвучности и неуклюжести мелодии, сыгранной на рояле.

Он заставил себя улыбнуться и в ожидании заказанного ленча завел легкий разговор ни о чем. Однако все его мысли неотступно стремились к ожидавшему их впереди вечеру. С компанией по перевозкам он заранее договорился о том, чтобы все его вещи, включая рояль, переправили в новый дом, где сотрудники института должны были за всем проследить. Он знал, что Лили сделала точно так же. Правда, до сих пор он свое новое жилище в глаза не видел; уйма времени ушла на то, чтобы сдать в наем старую квартиру и утрясти массу ненужных, но неизбежных мелочей. Ему хотелось вступить в свою композиторскую жизнь совершенно свободным и ни от чего не зависимым. Единственное, что ему было известно, — дом отстроен на участке земли в одиннадцать акров на Эппл-Орчард.

— Ник, нам нужно еще кое-что обговорить.

Он непроизвольно стиснул зубы и весь подобрался. Вот оно, началось — первое требование, за которым последует бесконечная череда других.

— О чем ты? — небрежно поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Наглядевшись за долгие годы, как его мамочка играючи вила веревки из отца, он невольно подумал, что мог бы отыскать более подходящее занятие для удовлетворения творческих амбиций.

Лили в нерешительности помолчала, перевела дыхание и продолжила:

— О наших спальнях. Которые в доме.

Ника бросило в жар.

— А что с ними такое?

— Ну… у каждого из нас будет своя отдельная спальня, так обговаривалось с самого начала. Но есть одно маленькое неудобство, о котором нам нужно договориться сейчас.

— Что еще за неудобство?

Лили потупилась и принялась сосредоточенно разглаживать невидимые складки на скатерти. Потом решительно подняла голову и встретилась с Ником взглядом. Он в очередной раз вздрогнул, все еще не в состоянии привыкнуть к яркой голубизне ее глаз.

— Я раньше тебе об этом не говорила, потому что боялась, что ты сразу пойдешь на попятную. Когда ты намекнул, что не прочь согласиться, у меня не хватило духу тебя отговорить, потому что я отдала этому проекту все свое сердце, понимаешь?

— Так что это за неудобство, Лили?

— Я собираюсь держать большинство своих вещей у тебя в спальне. Или ты будешь большую часть своих вещей держать в моей спальне. Все зависит от того, чья спальня будет хозяйской.

— Ничего не понял, — нахмурился Ник. — Пусть хозяйской будет твоя спальня. Мне много места не нужно, был бы рядом рояль. — Помолчав, он с подозрением спросил: — Там ведь две спальни, не так ли?

— Конечно, две. Я говорю о том, что если хозяйская спальня будет моей, тогда тебе придется держать все твои вещи вместе с моими, понимаешь? Мы же не можем давать повод подозревать, что живем раздельно. У меня прекрасные отношения с директором нашего института, и, пока я не буду знать, как часто он решит проверять ход эксперимента, нам придется создавать нужное впечатление.

— Теперь все понятно, — насупился было Ник, но тут же поднес к губам руку Лили и поцеловал ее, чтобы сидевшие за соседним столиком и тайком поглядывавшие в их сторону Боб и Барбара Сондерз удовлетворили наконец свое любопытство. Похоже, от него начинали требовать несколько больше, чем было договорено, но он поспешил уверить себя, что пока все вполне терпимо и он уверенно держит ситуацию в руках. Однако волноваться не следовало, игра ведь только началась. Стоит ему всерьез начать заниматься своей симфонией, никакие благоглупости не смогут отвлечь его внимание, разве что загорится этот чертов дом, а вместе с ним его рояль.

— Я думаю, первой вставать буду я, а когда я уеду на работу, ты спокойно сможешь войти за всем, что потребуется, — продолжила между тем говорить Лили.

— Справимся, ничего страшно, — согласился Ник.

Все эти рассуждения про то, как они будут уживаться в доме вдвоем, начинали действовать ему на нервы. Каким образом мог он добиться благопристойных отношений с Лили, когда его воображение заполонили соблазнительные видения научного сотрудника Лили Метьюз, снующей по коридорам в весьма соблазнительных полупрозрачных одеяниях и то и дело наклоняющейся, чтобы снять показания с каких-то приборов и датчиков. Что эти приборы измеряли и показывали, Ник понятия не имел, но исподволь его точило подозрение, что его долгожданное уединение денно и нощно будет подвергаться воздействию со стороны длинноногой рыжеволосой дамы. Надеялся он единственно на то, что воздействие это в конечном счете сыграет благую роль и добавит ему вдохновения.

Конец их ленча прошел более чем спокойно. Они обсудили общих знакомых в городе и то, какой замечательной вышла свадьба у Стива с Айви. Когда они выходили из ресторана, Ник широким жестом обнял Лили за плечи. Если бы он обнимал ее чуть дольше, это перестало бы его смущать. Но сейчас от каждого пусть даже совсем мимолетного прикосновения его пронзало как ударом тока. Ничего подобного он от себя не ожидал, полагая, что знакомство с сестрой Айви перерастет, возможно, во взаимную симпатию, но не более.

— Какие у тебя дальнейшие планы? — поинтересовался Ник. Лили в ответ неопределенно пожала плечами. — Если ты не против, — продолжил он, — мне хотелось бы поехать к этому дому и посмотреть, что там сталось с моим роялем.

— Хорошая мысль, — кивнула Лили. — Заодно посмотрим, куда его поставили.

Он помог ей усесться в машину и, выехав на двухрядную скоростную магистраль, направился на окраину города. Ехал он не спеша и молчал, как, впрочем, и Лили. Собственно, все уже обговорено, подумал он, и в очередной раз ошибся.

— А какой твой любимый цвет? — неожиданно спросила она.

— Даже и не знаю… — озадаченно ответил Ник, подумал, нахмурив брови, и неуверенно продолжил: — Наверное, желтый. А зачем ты спрашиваешь?

— Просто я не могу не знать кое-какие мелкие детали, которые должны быть известны только нам двоим. Люди ждут от мужа и жены совершенно определенных вещей. — Скрыть свой скептицизм ему явно не удалось, потому что Лили углубилась в тему: — Ты не смотрел кино «Вид на жительство»? Там героиня выходит замуж за француза только ради того, чтобы тот смог остаться в Соединенных Штатах. Тем не менее его задержали и выслали обратно из-за того, что он не смог сказать, каким кремом для лица она пользуется.

— Знаешь, я не думаю, что кому-нибудь взбредет в голову с пристрастием расспрашивать меня про твой крем для лица.

— Это ты так считаешь, — наморщила носик Лили. — Тебя, может быть, и не станут расспрашивать, но моя матушка буквально умирает от любопытства и не преминет учинить мне форменный допрос. Нам еще повезло, что мои родители живут в двух часах езды от нас, — рассмеялась Лили и покачала головой. — Она всегда считала меня импульсивной натурой. Ну что ж, я постараюсь ее не разочаровать.

— Надеюсь, она не любительница сюрпризов и не заявится к нам в гости как снег на голову? — поинтересовался Ник.

— Да нет, я уверена, она сначала позвонит. Это еще одна причина, по которой я хочу, чтобы наши вещи были в хозяйской спальне. Я хочу подготовиться к любой неожиданности, особенно в первые недели, когда вокруг всех так и гложет любопытство. Со временем все привыкнут и успокоятся.

— Теперь я понял.

— А твои родители? Они ото всего этого не обалдеют?

— Отец, возможно, и нет; не забывай, он уже видел нас вдвоем тогда на свадьбе. — Ник поиграл желваками. — Мать, конечно, будет в восторге, не без этого. Последние три года она только и делала, что убеждала меня подыскать достойную женщину и наконец остепениться.

Ник замолчал, потому что дорога сделала довольно крутой вираж, огибая массивную скалу. Лили указала рукой вперед:

— Вон там, чуть дальше, поворот, сразу после того знака.

— Вижу.

Знак оказался маленьким указателем со стрелкой и надписью, где каждое слово начиналось с заглавной буквы, — «Дом Твоей Мечты». Самого дома с дороги видно не было, сколько Ник ни вглядывался сквозь черные стволы голых, без единого листика, деревьев. Он медленно свернул на боковую асфальтовую дорогу, которая полого поднималась на холм. Когда он выехал наконец на вершину, дорога резко ушла влево.

— Вот он, Ник, смотри!

Ник улыбнулся неподдельному энтузиазму Лили и, притормозив машину у подъезда, остановился. Время от времени он проходил мимо этой стройки, слышал, как перекрикиваются и стучат строители, но никогда даже и не думал, что будет здесь жить. Снаружи дом казался великолепным, его элегантные современные линии изящно обрамляли громадное венецианское окно, занимавшее чуть не весь фасад, выложенный плиткой. Все остальное было, похоже, сделано из дерева, и дом из-за этого выглядел естественным продолжением окружавших его по-зимнему голых деревьев.

Как только Ник выключил мотор, Лили распахнула дверцу, торопливо выбралась из машины и нетерпеливо оглянулась через плечо, пока он не спеша вылезал со своего места.

— Пошли, пошли! — позвала она его.

Он слышал, как ветер шумит среди голых сучьев высоко в кронах деревьев, хотя здесь, под ногами, не чувствовалось ни дуновения, и ковер из опавших листьев шуршал только под их ногами. Солнце наконец пробилось из-за плотных облаков, но было бледным и совершенно не грело. Морозный воздух приятно холодил лицо, принося едва заметный запах дыма от горящего где-то неподалеку костра. В Вермонте февраль всегда был одним из самых холодных месяцев, но в этом году погода показала себя уж вовсе не надежной, в канун Рождества столбик термометра упал до шестидесяти градусов по Фаренгейту[1], и конца этому, похоже, не предвиделось.

Они подошли к крыльцу. Лили с улыбкой сняла с руки перчатку и приложила ладонь к панели, располагавшейся сбоку от входной двери, как раз под дверным звонком. Что-то негромко загудело, и Лили, взявшись за входную ручку, без усилий открыла дверь.

— Намного практичнее, чем какой-то там замок, правда? — с гордостью в голосе спросила она. Ее голубые глаза так и сияли. — И не придется переживать из-за потери ключей. Систему можно запрограммировать на десять индивидуальных ладоней и отпечатков пальцев. Когда войдем, я добавлю в оперативную память твои.

— А еще кто-нибудь может войти сюда таким способом?

— Нет, никто. В принципе может зайти директор, но и ему с этого момента придется звонить в дверь. Входи же, хватит стоять на пороге.

Они одновременно шагнули в просторный холл, выложенный плиткой, где на самом видном месте по противоположной стене распласталось какое-то вьющееся домашнее растение с широкими листьями. Уютное тепло сразу обступило Ника со всех сторон, ласково прикоснувшись к его холодным щекам. Воздух здесь был просто удивительным — легким и бодрящим. Ник мог поклясться, что от этого пьянящего воздуха у него даже слегка кружится голова, но тут же решил, что его живое воображение снова играет с ним дурную шутку. Чтобы прийти в себя, он даже помотал головой.

— Конечно, ты знаешь, что растения помогают удалять вредные вещества из воздуха внутри помещения, — тоном опытного лектора объясняла Лили. — Это особенно важно зимой, когда все окна и двери постоянно закрыты. Этот дом считается полезным для здоровья, потому что его строили с использованием биоразлагающих красок и строительных материалов, а ковровый настил на всю ширину комнат вообще не использовался, чтобы избежать загрязнения помещений химическими соединениями. Ну и конечно, встроенная система проверки концентрации радона в окружающей среде.

— Все понятно, — сухо кивнул Ник и спросил: — Лили, а за какой раздел проекта отвечала ты? В буклете «Навсегда вместе» говорилось только о том, что ты сыграла ключевую роль в окончании строительства.

По выражению лица Лили он понял, что вопрос ей приятен.

— Архитектурным проектом я вообще не занималась, разве что той его частью, которая касалась воздействия на окружающую среду и на здоровье, но это входит в мои обязанности. Дом решили делать из дерева, потому что это отличный изолятор и на терморегулирование требуется процентов на девяносто меньше тепла и энергии, чем обычно. Другими словами, все новшества делались по моим предложениям, — смущенно рассмеялась Лили.

— Получается, это действительно уникальный проект.

— Ты прав. Я очень надеюсь, что в будущем так станут строить все дома.

— Похоже, ты всерьез увлечена этим делом.

— Ты удивлен?

— Ну, в определенной мере да, — ответил он и тут же быстро добавил: — Но только потому, что как-то не приходилось над этим задумываться.

— Знаешь, мне с самого детства хотелось участвовать в чем-то таком, — понизив голос, призналась Лили, и от неожиданной доверительности ее тона у Ника по спине забегали мурашки. — Теперь это, можно сказать, мое призвание. Мне так хочется что-то изменить в этом мире к лучшему и сделать место, где мы живем, самым лучшим на земле. Сейчас для меня нет ничего важнее.

Ник, улыбаясь, примиряющим жестом выставил ладони вперед, сдерживая ее горячность:

— Верю, верю! Не думаю, что ты втянула меня в это дело ради того, чтобы добавить немного остроты в однообразную жизнь. Кроме того, не забывай, что я согласился на этот брак тоже по личным соображениям. К своей музыке я отношусь так же, как ты к своей экологии, а предназначение ее такое же возвышенное, как и желание сделать наш мир чище.

— А другие твои сочинения тоже такие красивые и мелодичные, как и тот свадебный марш? — В ее вопросе Нику почудились грустные нотки.

— Если ты спрашиваешь меня о том, занимаюсь ли я воспроизводством атонального мусора, который разрушает классическую музыку двадцатого века, то мой ответ — нет. В музыку я всегда стараюсь вложить красоту.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу ее послушать. Обещаю, что не буду поспешна в суждениях, потому что в музыке не очень-то и разбираюсь. Я просто знаю, что мне нравится, а что нет.

— Идеальная публика для первого прослушивания, — суховато заметил Ник.

Лили чуть приподняла брови:

— Уж какая есть. Ну да ладно, мы, наверное, можем подняться наверх и разложить хотя бы часть вещей. — Она обернулась, посмотрела на Ника и вдруг улыбнулась ему озорной улыбкой: — Кто первый окажется на втором этаже, выбирает лучшие ящики и полки!

Она со смехом бросилась вверх по лестнице, перескакивая чуть ли не через две ступеньки. Ник в немом изумлении покачал головой. В душе его отчего-то шевельнулась грусть. Если так пойдет и дальше, эти двенадцать месяцев скучно здесь не будет. А грусть возникла от того, что он все время порывался вести себя в браке именно так, как того требует от женатого человека общество. Поэтому он упрямо напоминал себе, что это вовсе и не женитьба, что ему совсем не обязательно подниматься вслед за Лили на второй этаж, заходить в спальню и плотно закрывать за собой дверь.

Но делать было нечего, и он начал медленно подниматься по натертым до блеска деревянным ступенькам, задумчиво ведя ладонью по гладким отполированным перилам из мореного дуба и мысленно издеваясь над собой за свою неспособность избавиться от чувств, которые казались ему недостойными. Он прекрасно знал, какой договор они заключили с Лили, и тем не менее чем дальше, тем сильнее желал получить кое-что сверх оговоренной сделки и особенно сегодня вечером. Он никак не ожидал, что пребывание под одной крышей с женщиной, с которой он заключил фиктивный брак, сможет настолько выбить его из колеи и лишить душевного спокойствия. Но с другой стороны, он ведь сам согласился на это и теперь вступает на неведомую ему до сих пор территорию, что уже предопределяет его уязвимость.

Он всегда считал себя самодостаточным человеком. Черт возьми, он и сейчас не перестал им быть, и ему вовсе не нужно, чтобы какая-то женщина влезала в его жизнь и располагалась там по своему усмотрению, как в свое время проделала его мать. Стал бы отец так безоговорочно сносить ее поучения все эти годы, если бы она с самого начала его не охомутала?

Так что правильнее всего взять себя в руки, и чем скорее, тем лучше. Неясные отблески некоего семейного счастья, которые почудились ему в какой-то момент, на деле оказались обычными мучительными иллюзиями. Он слишком хорошо знал жизнь, чтобы позволить себя одурачить, пусть даже Лили исключительно привлекательная женщина и, если судить по этому дому, подлинный гений домостроительства и экологии. Большую часть времени она будет занята своей работой, как и он своей. Его творческая муза, по всей видимости, действительно заскучала, раз он оказался способен додуматься до таких банальностей. Лучше всего направить всю энергию на доработку второй части симфонии.

Легкий толчок в нужном направлении — и он благополучно возвратился на правильный путь.

Глава 5

Лили закрыла за собой дверь и шагнула в холл, откуда раздавались звуки рояля. Она улыбнулась и замерла, очарованная красивой мелодией, неспешно перетекавшей от одной октавы к другой. Ей впервые довелось слышать, как работает Ник, и она отдавала себе отчет в том, что, как только он обнаружит ее присутствие, все это волшебство немедленно закончится. Похоже, он считал, что дать ей возможность услышать и понять, как он сочиняет музыку, значит, раскрыться перед ней и стать более уязвимым.

Лили тяжело вздохнула. Как оказалось, Ник отнюдь не шутил, когда уверял ее, что, сочиняя, он полностью отключается от всего вокруг. Они жили в доме всего пять дней, но он сразу ушел в свой внутренний мир и с головой погрузился в работу. Он вежливо дал понять, что хочет работать, и она старалась ему не мешать, хотя удержаться от желания пообщаться и поболтать всякий раз, когда она с ним встречалась, было неимоверно тяжело.

Она задумчиво начала расстегивать пальто, продолжая слушать мелодию, гармонично подбиравшуюся к своему, крещендо. Лили в восхищении затаила дыхание, нетерпеливо ожидая, куда же он выведет мелодию после такой эмоциональной кульминации, как вдруг вся эта божественная красота рассыпалась и завершилась несколькими беспорядочными оглушительными аккордами. Ник, должно быть, с размаху ударил обеими кулаками по клавишам, рассудила она, а может быть, добавил и локтем, чтобы хоть как-нибудь завершить сочиненное. От такого финала Лили непроизвольно поморщилась. Звякнуло еще несколько высоких нот, и Ник с грохотом захлопнул крышку рояля.

«Интересно, означает ли это, что он на сегодня закончил?» — усмехнувшись, подумала Лили. Она пошарила рукой у себя за спиной, нащупала ручку, приоткрыла входную дверь и громко ее захлопнула, чтобы Ник узнал, что она вернулась. Если он действительно намерен придерживаться тех отношений, о которых заявил, то сейчас спустится вниз, чтобы поздороваться. Это будет тот редкий случай, когда они окажутся в относительной близости друг от друга. Еще на свадьбе сестры Лили поняла, насколько щепетильно он относится к своей частной жизни и творчеству, и в силу этого полагала, что неплохо подготовлена к такой ситуации. Как вскоре выяснилось, она на этот счет заблуждалась. Всякий раз, когда он удалялся в свою спальню, звук захлопываемой двери как бы напрочь отсекал ее и вызывал в душе неуютное тягостное чувство.

До последнего времени Лили не отдавала себе отчета в том, насколько же она общительна и как нелюдим на самом деле Ник. Она до сих пор не верила, что кто-то может столько времени жить и не нуждаться в общении. Ее работа тоже требовала творческой самоотдачи, но она всегда делала ее совместно со своими коллегами, щедро раздавая направо и налево свои самые невероятные идеи, да и другие не упускали случая поделиться с ней мыслями и проблемами. На необитаемом острове она бы долго не выдержала, уж это точно, зато Ник бы там расцвел.

Спустя несколько минут, услышав, как выдвигается и задвигается ящик, она сообразила, что он ушел на кухню. Сбросив с себя пальто, она положила его на стоявшую у входа декоративную деревянную скамью и прошла по выложенному кафельной плиткой полу на кухню.

— Привет, — поздоровалась она и, подойдя к столу, уселась на ближайший к ней стул.

— Привет, Лили, — ответил Ник, бросая на нее мимолетный взгляд, и продолжил сосредоточенно взбивать в миске яйца. На плите уже шипело на сковороде растопленное масло.

Лили улыбнулась про себя. Линия поведения выдерживалась твердо: любое обращение к ней вежливо и официально. Да, видели бы его сейчас те гости на свадьбе Айви, на глазах у которых Ник в мгновение ока превратился б нежного и заботливого влюбленного.

— Это твое любимое блюдо?

— Да нет, — пожал плечами Ник и осторожно вылил взбитые яйца на раскаленную сковороду. — Просто возни меньше. Сегодня был долгий день.

— У меня тоже. Признаюсь, я рада, что сегодня пятница.

— Пятница? — Сообщение о дне недели повергло его в столь явную растерянность, что Лили с трудом удержалась от смеха.

— Пятница-пятница, — улыбнулась она. — Последний день рабочей недели. — Заметив, что он босиком, она сказала: — Я вижу, полы с подогревом пришлись тебе по душе.

— Угу, — хмыкнул в ответ Ник.

— Мне пришлось поломать голову, пока я сообразила, как обогревать дом и не раскалять при этом кафельную плитку. В отчетах я читала, что жильцы часто на это жалуются. В доме прекрасная теплоизоляция, и поэтому полы можно не перегревать. По правде говоря, — чуть понизила голос Лили, — температура пола и днем, и ночью двадцать восемь градусов.

— Ничего себе, — удивился Ник.

Подхватив сковороду с плиты, он подошел к буфету и, методично выдвигая ящики, быстро отыскал тот, в котором лежало столовое серебро. Лили наблюдала за его действиями, исподволь наслаждаясь размеренными и расчетливыми движениями. Да, этот человек не тратил время и силы на беспорядочные поиски. Босые ноги лишь добавляли ему естественности.

— Как твои музыкальные дела? В течение дня здесь спокойно? Ничего не отвлекает?

Со ртом, набитым яичницей, Ник что-то невнятно пробурчал в ответ.

Лили улыбнулась, обратив внимание, что он ест прямо со сковороды.

— Это нечленораздельное мычание я перевожу как «да».

Он ответил ей хмурым взглядом.

— Я знаю, ты мне говорил, что когда сочиняешь, то пытаться втянуть тебя в отвлеченный разговор — безнадежное занятие. Однако сейчас ты не работаешь, вот я и разговорилась, — озорно улыбнулась Лили. — В конце концов, ты, можно сказать, оторвал меня от родных пенат, от дома и, что еще важнее, от моей сестры, которая всегда хотела слушать меня с утра до вечера.

Ник подцепил вилкой последний кусок яичницы и точно рассчитанным движением отправил его себе в рот. Снова Лили не смогла не восхититься красотой его движений. Потом он аккуратно положил свой столовый прибор в сковороду, поставил ее на кухонный стол и только после этого посмотрел на Лили.

— Вижу, ты сегодня в хорошем расположении духа.

— А какое еще может быть настроение в удачном браке? — поддразнила она его.

— В обычных обстоятельствах именно такое. Но мы оба прекрасно знаем, что наши обстоятельства вовсе не обычные. — Он вгляделся ей в лицо, и Лили заметила, как в его глазах мелькнули насмешливые огоньки. — Я и не думал, что ты такая болтунья. Твой папа убеждал меня, что его дочь вся в работе и женщины серьезнее просто нет.

Лили беспечно пожала плечами:

— Он подшучивал над тобой, Ник, хотел проверить, испугаешься ты такой перспективы или нет.

В этот момент во входную дверь громко позвонили. На несколько секунд Лили и Ник просто застыли от изумления. Потом Лили вскочила со стула:

— Кого это нелегкая занесла в наши края?

Ник проследил взглядом, как Лили стремительно выходит из кухни, потом встал и отнес сковороду в посудомоечную машину. Собственно говоря, сейчас он собирался подняться наверх и еще поработать над партитурой, заново переписав лейтмотив в первой части. Он прервался на еду только потому, что от голода начала кружиться голова. Кто бы ни стоял сейчас за дверью, радости от прихода нежданных гостей он не испытывал. Однако выбора не было, и он со вздохом отложил на время свои планы. Громко хлопнула входная дверь, и из холла донеслись звуки суматохи, которая всегда сопровождает появление женщин.

Разговаривали несколько оживленных женских голосов, но он не взялся бы сказать, сколько именно. Сначала он решил на цыпочках подняться к себе наверх, но, когда услышал обрывки разговора, понял, что попался.

— Лили! Мы слышали, что ты вроде бы вышла замуж…

— Это правда?..

— Познакомь нас…

В прихожей говорили все громче, пока шум не достиг своего крещендо: почти так он собирался заканчивать финал четвертой части. Ник мрачно скрестил руки на груди и, придав лицу задумчивый вид, прислонился к буфету. Может статься, от всего этого и будет какой-нибудь толк. Если же время уйдет впустую, тогда ему предстоит неприятный разговор с Лили. Придется объяснить ей, что если она и дальше будет так бесцеремонно прерывать его работу, то ничего хорошего ей это не сулит. Робкая мысль о том, что дело вовсе не в гостях, а в необходимости близкого общения с Лили, была беспощадно оборвана.

Громкий разговор в холле, слава Богу, смолк. Ник оглядел сверхсовременную кухню, к которой никак не мог привыкнуть. С невеселой улыбкой он подумал о стайке сгорающих от любопытства подруг Лили. Чего такого они не знают, чтобы вламываться вечером к новобрачным? Отчего бы не оставить их хоть на время в покое? Он тяжело вздохнул и, толкнув кухонную дверь, не спеша вышел в коридор на передовую линию огня.

К своему изумлению, он увидел не целый выводок леди, а всего двух девиц. Одну звали Моника, а вторую Джойс. Обе, поглядывая на него, смущенно хихикали, охали и ахали, как будто он был не живым человеком, а редкой породы щенком, выставленным на продажу в зоомагазине. Он безуспешно попытался поймать взгляд Лили до того, как она пригласит гостей в гостиную. То ли она действительно не смотрела в его сторону, то ли специально избегала встречаться с ним взглядом.

— Мы давно работаем вместе с Лили, еще с того времени, когда она устроилась в универмаг Крогера, — охотно объясняла ему по пути в гостиную Джойс, словоохотливая живая блондинка, полная противоположность Монике, чуть более спокойной шатенке. Было видно, что они просто вне себя от счастья.

— Это когда она еще училась в университете, — пояснила, обернувшись к нему, Моника. — Веселые времена были, помнишь, Лили?

Слова эти исторгли у подруг восторженные ахи и охи, и все трое наперебой принялись вспоминать забавные случаи. Каждый рассказ то и дело прерывался взрывами смеха. Ник слушал и молча улыбался. Он сидел около Лили, покровительственно положив руку на спинку ее кресла.

— Она всегда уверяла, что выйдет замуж самой последней из нас. И посмотрите на нее! Хороша кумушка! Она всегда и во всем была первой, хотя никогда этого не признавала.

— Ну да, вот она я, впереди всех со знаменем в руках, — саркастически хмыкнула Лили.

Все снова от души рассмеялись, а Ник с улыбкой легонько потрепал жену по плечу. Он почувствовал, как она чуть шевельнула плечиком под его ладонью, а затем удивила его еще больше, придвинувшись к нему поближе и рассеянно положив руку ему на бедро, не нарушая приличий, но и существенно выше линии дружеского знакомства. Для полноты впечатления она вознамерилась сыграть по уши влюбленную жену. Слава Богу, девушки не знали, какая холодная у нее рука, он чувствовал это даже через брюки. Неужели она так сильно нервничает? Есть над чем поразмышлять.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — вежливо предложила Лили.

— Спасибо большое, — ответила Джойс. — Мы ведь и правда заскочили ненадолго. Но я не уйду до тех пор, пока не узнаю, что это вон там за чудная кушетка.

Лили смущенно шевельнулась в своем кресле, и Ник почувствовал, как она напряглась. Скорее всего из-за необходимости играть роль счастливой жены, подумал он, не испытывая при этом особой жалости. В конце концов, в дом вломились ее любопытные подруги, а не его друзья. Ник встал и, обняв Лили за талию, подошел вместе с ней к кушетке.

Он понятия не имел, что она сейчас чувствовала, зато отлично осознавал, что чем дальше, тем больше теряет голову. Насколько приятно держать Лили в объятиях, он уже знал, однако лицо у него начало гореть, а дыхание заметно участилось. Он вдруг обнаружил, что его нос с такой непринужденностью устроился около уха Лили, как будто проделывал это сто раз на дню. Ник со стоном подумал, чем все может закончится, но на попятный идти было поздно.

— Это сенсорная кушетка, — чуть сдавленным голосом пояснила его жена. Ухо ее, к которому легонько прижимались его губы, было нежным, теплым и едва заметно пахло какими-то незнакомыми Нику духами.

— А для чего она?

Ник, как и две подружки, с интересом ждал ответа. Конечно, он давно обратил внимание на эту часть гарнитура и понимал, что это не просто очередное место для сидения. Однако догадаться, отчего эта штуковина называется сенсорной кушеткой, он, как ни старался, не мог.

— Она заполнена внутри специальным гелем, — объяснила Лили, — который прилаживается под форму тела и создает плавающий эффект.

— Блеск! — прокомментировала Джойс.

— Класс! — добавила Моника.

— В нее еще встроена аудиосистема, воспроизводящая низкочастотный звук, который проходит через гель, и получается вибромассаж. Надо всего лишь лечь и положить голову на этот вот валик с колонками.

— Я просто в отпаде! — ахнула Джойс, широко распахивая глаза. — На этой штуке такую ночку можно провести!

— Да не смущай ты их! — игриво рассмеялась Моника. — Ребята, наверное, не раз встречали здесь рассвет.

Лили покосилась на Ника и почувствовала, как заливается краской. Он в ответ так плотоядно усмехнулся, что она непроизвольно поежилась. Ник прекрасно понимал, что Джойс следит за каждым движением, каждым взглядом, каждым жестом молодоженов, и это подтвердила ее широкая понимающая улыбка.

— Ты права, Моника. Нам пора.

Обе дамы поднялись и стали собираться.

Ник еще крепче притиснул Лили к себе:

— Я бы с удовольствием продемонстрировал вам все прелести этой кушетки, да только Лили все еще стесняется, понимаете? Верно, солнышко мое?

Лили удалось изобразить на лице улыбку и при этом незаметно пихнуть Ника локтем в бок. Он-то знал, что гостьи сочтут это шутливым упреком с ее стороны, вот только сделала она это со всей силы.

— Да уж, я понимаю, — хихикнула Джойс. — Как-то на Рождество мы с подружками решили подарить друг другу шутливые подарки, и кто-то, не помню уж кто, преподнес Лили набор эротических куколок. Надо было видеть ее лицо! По цвету оно стало таким же, как ее волосы!

— Когда я брался за нее, то знал, что это тяжелый случай, но кто-то должен же был это сделать, — с понимающим видом покивал Ник и вызывающе прижал Лили к себе.

От этих слов глаза у нее полезли на лоб, и она еще сильнее покраснела.

— Подождите, чего вы так подхватились, — взяв себя в руки, запротестовала она. — У меня на кухне есть горячий шоколад.

— Да ты что, Лили, у нас с мозгами вроде все в порядке, — рассмеялась Джойс и заговорчески подмигнула: — Мы же видим, что твой муж поскорее хочет остаться с тобой наедине. Верно, Ник?

— Попадание в десятку, — хохотнул в ответ Ник. — Рад был с вами обеими познакомиться.

Долгие прощания и поздравления наконец смолкли, и Лили закрыла за гостьями дверь.

— Ты не должен был так бесцеремонно выставлять их вон, — проворчала она. — Они и так уже собрались уходить.

— Да вовсе я их не выставлял. Я всего лишь предложил им образ безумно влюбленного мужа, которому не терпится заключить в объятия молодую жену, тем более что после свадьбы и недели не прошло. Похоже, им понравилось.

Лили открыла было рот, чтобы возразить, но передумала, пожала плечами и рассмеялась, признавая свое поражение:

— Чего уж там говорить, ты прав.

Ник удивился тому, как легко она сдалась. Честно говоря, он готовился выслушать гневную тираду в свой адрес.

— Мне ждать еще подобных визитов? — помолчав, поинтересовался он.

— Меня подмывает сказать тебе, что нет, но не буду, мало ли что кому взбредет в голову. Естественно, моим друзьям интересно узнать, за кого я вышла замуж, да еще совершенно для них неожиданно. С твоими приятелями разве не так?

— Вполне может быть. Но я могу тебе гарантировать, что ни один из них не явится на порог этого дома незваным.

Лили улыбнулась и выключила наружный фонарь над входной дверью.

— Да, в этом ты прав. Мужчины вообще более деликатны и не будут вытягивать информацию из своих друзей. Крутому парню не дело совать свой нос во все щели.

Ник ошеломленно воззрился на Лили, а она развернулась и направилась прямиком к нему. На протяжении пяти дней он занимался только собой, и это дало даже творческие результаты. Теперь же, после каких-то двадцати минут показных прижиманий друг к другу, ему вовсе не хотелось расставаться с Лили. Теперь он был не прочь побыть с ней еще, а означало это только одно — украсть время у музыки. Если же он хочет закончить свою симфонию к следующей осени…

Вероятно, из-за долгого одиночества его реакция на присутствие этой женщины оказалась еще острее, чем когда он исполнял роль влюбленного жениха. Он-то уже решил, что за эти пять дней успешно выкинул из головы мысли о Лили, а на самом деле подсознательно всегда помнил о ней, даже сочинял музыку, прекрасно зная, что рано или поздно ему придется с ней столкнуться. Лили захватила все его существо так же, как музыка.

Он ожидал от нее попыток воспользоваться преимуществами, которые брак предоставляет любой женщине. К такого рода требованиям он был готов, считая самым важным для себя сберечь свою независимость и защититься от любых посягательств на его личную свободу. Но оказалось, что защищаться ему не от кого, она ни на что не претендовала. И требований никаких не предъявляла, как если бы не понимала, какое оружие дано ей в руки. С самого первого дня приезда сюда и до сих пор ни одно из его мрачных ожиданий так и не оправдалось.

Несмотря на все это, он не смог удержаться, чтобы не заметить:

— Знаешь, Лили, твое понимание страстной любви оставляет желать много лучшего.

— Ты так считаешь? — спросила она, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Я что-то делаю не так?

— Во-первых, как только ты оказываешься рядом со мной, ты сразу напрягаешься, прямо цепенеешь. Женщина никогда не ведет себя так с мужчиной, который, предположительно, уже успел исцеловать и изласкать каждую клеточку ее тела.

— О! — Щеки Лили опять предательски покраснели, но она сумела ему улыбнуться: — Я первая готова признать, что актриса из меня никудышная. Когда ты меня обнимаешь, я просто теряюсь. Никак не могу привыкнуть.

— На свадьбе Айви это тебя вроде как не смущало.

— Тогда было другое. Потом ты так стремительно взялся за дело, что я и привыкнуть-то не успела, — обезоруживающе улыбнулась она. — Да еще на свадьбе я выпила несколько бокалов вина, а это существенный момент — от вина женщина смелеет. Но честное слово, Ник, я буду стараться. А кроме этого, все остальное получилось нормально?

В ответ он хмыкнул, не зная, что сказать. Сейчас ему хотелось чего-то большего. Вне всякого сомнения, она полностью ему доверяла, хотя он и не понимал, чем это заслужил. И если он человек благородный, то не станет препятствовать даме благополучно добраться до своей комнаты.

— Как ты думаешь, они догадались, что мы дурачили их? — беспокойно спросила Лили.

— Не похоже, — ответил Ник и удивился, с чего это он ее успокаивает. — Люди всегда верят в то, во что им хочется верить.

— Хотелось бы надеяться, — согласилась она и повернулась, собираясь уходить.

— Подожди минутку.

Лили обернулась и озадаченно взглянула на Ника.

— Подойди, пожалуйста.

Без малейших колебаний она исполнила его просьбу и остановилась прямо перед ним.

— Да?

Он протянул руки и обнял ее за талию, привлекая к себе. Прикосновение к ее телу было таким приятным, что у него даже дыхание перехватило, и он медленно-медленно вздохнул. Она напряглась, однако не попыталась отстраниться.

— Теперь понимаешь? Именно это я имел в виду.

— Я знаю, — с сожалением ответила она. — Мне бы надо млеть в твоих объятиях, а не застывать истуканом. Слава Богу, никто этого не увидит.

— Я не буду принимать на свой счет, если ты начнешь вести себя, словно влюблена по-настоящему. — Он выговорил эти слова с усилием. — Это просто такая работа, средство для достижения целей, которых каждый из нас хочет добиться.

— Да-да, я знаю. — Лили расслабилась в его объятиях и обвила руками шею Ника. — Так лучше?

— Да, — выдавил он. — Намного лучше.

Прежде чем отступить, она на мгновение крепко прижалась к нему:

— Спасибо тебе за деликатность и понимание.

В том, чем он сейчас занимался, не было никакой деликатности, виновато подумал Ник, улыбаясь ей в ответ. В конце концов, она же не обращалась к нему с просьбой о дополнительных занятиях по объятиям.

Слова сорвались у него с языка раньше, чем он успел решить, как действовать дальше:

— Пожалуй, пойду завалюсь спать, пока не появились еще какие-нибудь гости. Если ты считаешь, что требуется моя помощь в выключении света в доме, я к твоим услугам. Но, по моим наблюдениям, ты справляешься с этим прекрасно. Доброй ночи, Лили.

— Доброй ночи, Ник.

Она смотрела ему вслед, стараясь избавиться от горького разочарования, которое с каждым мгновением становилось сильнее. Потом тряхнула головой и отправилась на первый этаж в компьютерную комнату. В одном он оказался прав: ей не нужно было ходить из комнаты в комнату и выключать свет, потому что компьютерная система следила за освещением, регулировала температуру и по расписанию отпирала и запирала двери и окна.

Лили села за монитор. Без сомнения, она в этом доме в полной безопасности, особенно если учесть, что Ник на втором этаже, но тем не менее она ввела код запуска робота, следящего за безопасностью, чтобы тот через пять минут начал патрулировать первый этаж.

ПЭР (подвижный электронный робот) был способен фиксировать любое движение, звук разбивающегося стакана, а также перемены температуры и при любом изменении вызывал центральную станцию, которая тут же связывалась с полицией. В один из ближайших дней она собиралась провести еще один тест, но сегодня осталась довольна работой своего электронного подопечного.

С Ником тоже все в порядке, удрученно подумала она. Пытается держаться их уговора и даже инструктирует ее, как нужно расслабляться в его компании. Тогда как единственное, о чем она может думать в его компании, — как ее влечет к нему и как было бы хорошо, если бы он послал к черту все договоренности и просто заключил ее в объятия и зацеловал до бесчувствия.

На пути к лестнице ее взгляд упал на сенсорную кушетку, и в горле вдруг пересохло. Сейчас она всем сердцем хотела, чтобы никогда в жизни ей не попадалась на глаза эта штуковина. Черт дернул ее предложить дополнить интерьер дома таким искушающим предметом! С другой стороны, тогда она понятия не имела, что ей придется жить здесь на протяжении года, да еще в компании с мужчиной. Ей казалось, что будет здорово немного облегчить строгость жилища таким игривым агрегатом.

Она чуть от стыда не сгорела, когда Джойс начала ее расспрашивать про эту кушетку в присутствии Ника. Лили пришлось признаться себе, что причиной ее растерянности было чувство вины. Порой ее живое воображение рисовало весьма пикантные картины жарких объятий с Ником именно на этом предмете интерьера.

Она знала, что у него есть свои предубеждения против женщин, и большинство из них были очевидны. Даже на свадьбе, когда он покровительственно держал ее за руку, во всем его поведении не ощущалось ни капельки того, что принято называть нежностью и ранимостью. Насколько она понимала, это было лишь мужское чувство обладания. Ник оказался настолько самодостаточной личностью, что любая ее попытка преступить границы будет воспринята как агрессия и покушение на его права.

Лили поднялась на второй этаж и направилась к двери в свою комнату. С каждым днем в ней убывала уверенность, что у нее достанет сил доиграть этот спектакль до конца. Если продолжать делать вид, что она влюблена в Ника, то все закончится тем, что она на самом деле в него влюбится. Для нее жить означало действовать. Еще она знала, что сам он такого развития событий не хочет. К ней он относится очень хорошо, но не более.

Уютно устроившись на низкой кушетке и с удовольствием поставив босые ноги на теплый кафельный пол, Лили задумалась над извращенностью своей женской психики. С самого начала она почти влюбилась в Ника, на такую схему развития их отношений она ни за что в жизни не согласилась бы, будь у нее другой выход. Она очертя голову бросилась в этот брак с той непоколебимой уверенностью, что все будет хорошо, которая всегда выручала ее в безвыходных ситуациях.

Глава 6

В то позднее субботнее утро неожиданно зазвонил телефон, и Ник твердо решил не обращать на него внимания, потому что ему звонить было некому. Тем не менее назойливые трели отвлекли его от работы. Всю эту неделю у него был включен автоответчик. Однако сегодня Лили осталась дома, и, когда он представил, как она, в узких голубых джинсах и просторном свитере из белой шерсти, подходит к телефону, а ее рыжие волосы горят весело и задорно, остатки желания заняться композицией испарились неведомо куда. Ник с нескрываемым отвращением уставился на выстроившиеся перед ним черно-белые клавиши рояля.

Спустя несколько минут в дверь его кабинета тихонько постучали.

— Войдите, — пригласил он.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Лили.

— Что там теперь? Очередные гости?

— Не совсем. — Лили наконец вошла в комнату. — Сегодня вечером нам нужно будет поехать на танцы.

— Ты уверена? — спросил он, аккуратно закрыл крышку рояля и, сдержав улыбку, повернулся к ней лицом. Когда он услышал этот неурочный звонок, в голову ему пришла масса всевозможных срочных дел, но танцы среди них не значились.

— Боюсь, что уверена. Мои коллеги пригласили меня на вечеринку в клуб «Конфетти», и будет странно, если я отправлюсь туда без тебя.

— Так останься дома.

— Не могу. Кроме того, им всем хочется с тобой познакомиться, и это не самый худший повод. Ты проработал целый день, можно хотя бы разок посвятить вечер отдыху, — ободряюще улыбнулась Лили.

Ник тяжело вздохнул. Он с громадным удовольствием отправился бы с ней на эти танцы, но вовсе не для встречи с ее друзьями, а ради того, чтобы лишний раз подержать ее в объятиях. Ночь накануне он провел без сна, замученный видениями, что без устали мчались друг за другом перед его мысленным взором. При всем при этом злиться на Лили он не мог: соблазнительность была врожденной и совершенно непроизвольной. Так что злиться он мог только на самого себя. Даже его симфония отставала от того графика, который он назначил первоначально. Ник медленно поднялся на ноги, пересек комнату и оказался от Лили всего в паре шагов.

— Хорошо. Но не забывай, что я тебе вчера говорил. Все эти твои друзья и коллеги — одна из причин, почему ты вышла за меня замуж. Поэтому крайне важно, чтобы я отыграл свою роль по полной программе. Если они на это купятся, все остальное смело можно пускать на самотек.

— Время подвести итог, — резюмировала Лили. Глаза у нее сияли, щеки заметно порозовели, и она благодарно взглянула на Ника: — Спасибо тебе. И можешь не беспокоиться, я со своей стороны сделаю все, чтобы весь город знал, что я от тебя просто без ума.

С этими словами она отступила на несколько шагов и выскользнула за дверь прежде, чем он успел ей ответить.

Несколько часов спустя Ник, ведя свою спутницу ко входу в клуб «Конфетти», пришел к выводу, что она вовсе не подшучивала над ним. Лили явно исполнилась решимости доказать всему свету, что она безумно влюблена. Теперь Ник весьма сомневался, выдержит ли такую нагрузку. Даже сейчас он старался не бросать взгляды на длинные ноги шедшей рядом Лили в мини-юбке.

Когда они вошли, он помог ей снять пальто. Незаметно сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Ник решил, что ее наряд не был провоцирующим, по крайней мере он ничем не походил на туго облегающие шелковые платья с глубокими вырезами, которые он видел здесь на многих женщинах. Юбку Лили надела мини, однако шелковая блузка в сочетании с этой юбкой придавала ей стильный и привлекательный вид. Черт, да это просто сексапильная госпожа, растерянно подумал Ник. Ему захотелось привлечь ее к себе и запустить руку в вырез блузки, в котором виднелись ее нежная шея и ключицы.

Они вошли в зал и под оглушительную музыку направились к стойке бара. Заведение располагалось неподалеку от местного колледжа, и поэтому для танцев было отведено место размером с хороший гимнастический зал. В этот субботний зимний вечер почти все столики вдоль стен были заняты. Над головой виднелись поперечные потолочные балки, между которыми висели тонкие ячеистые сетки с многочисленными разноцветными гирляндами, явно оставшиеся от последней встречи Рождества.

— Вон они сидят, — сказала Лили, указывая на широкий стол слева. Когда молодожены подошли, раздался хор приветственных криков и веселого свиста.

— Эй, Лили, вот это да!

— Будь я проклят, ребята!

— Первый раз вижу, чтобы ты надела юбку, — заявил смазливый малый, сидевший на ближайшем стуле, восхищенно оглядывая Лили с головы до ног. Он пялился на нее так откровенно, что Нику захотелось съездить ему по носу. — На работе ты кроме как в брюках и не появлялась.

— Ну что я могу на это сказать? Было дело, — рассмеялась Лили, потеснее прижалась к Нику и бросила на него кокетливый взгляд. — Но выяснилось, что моему мужу я нравлюсь в платьях, вот и пришлось перебраться в юбки, чтобы доставить ему удовольствие.

— Счастливчик! — Опять этот наглый тип. Он протянул руку Нику: — Привет, я Майкл Манн. Я отвечаю за безопасность дома, в котором вы сейчас живете.

Ник ответил крепким рукопожатием и коротким кивком. Он надеялся, что его угрюмое настроение не очень заметно, но заставить себя быть более любезным не мог.

— Майкл придумал того робота, что сторожит первый этаж, — шепнула ему Лили. Ник вдохнул едва заметный аромат ее духов, почувствовал, как ее дыхание щекочет ему ухо, и по спине прошла невольная дрожь.

Он перевел дыхание, стараясь успокоиться. Похоже, он перестарался со своими указаниями. Она не делала секрета из того факта, что полностью ему доверяет, особенно теперь, когда пришло время продемонстрировать всем их супружескую близость.

Майкл широко улыбнулся, открыв ровный ряд белоснежных зубов. Первоначальная неприязнь Ника к этому типу возросла, когда он заметил, каким плотоядным взглядом тот оглядывает ноги Лили.

— Вот так-так, босс! В офисе такого не увидишь!

— Если очень постараешься, то увидишь, — заметил Ник с натянутой улыбкой.

К счастью, его слова были встречены взрывом смеха.

Лили обошла вокруг стола, по очереди представляя его Джо Фонтане, руководителю отдела по общественным связям, и его жене Нэнси, Гарри Батлеру с невестой, фамилию которой Ник не разобрал. Лили делала это с такой гордостью, словно она и вправду до смерти рада, что он ее муж.

Майкл Манн, похоже, пришел один. В этом парне было что-то, непроизвольно толкавшее Ника на грубость. Каким-то образом он умудрился усадить Лили рядом с собой, так что Ник, сидевший по другую сторону от жены, вынужден был жестом собственника обнять ее за плечи и привлечь к себе. Когда же она, полуобернувшись к нему, улыбнулась и прижалась еще теснее, Нику стоило неимоверных усилий удержаться, чтобы не начать целовать ее у всех на глазах.

Ему не следовало забывать, что он всего лишь играет на публику, как, впрочем, и она. Лили, конечно, не ждала, что он всерьез примет ее обещания. Может, он просто излишне ее раззадорил, и она переусердствовала с ролью нежно любящей жены. Но это вовсе не означало, что он автоматически получал какие-то дополнительные права или преимущества в отношении ее.

— Ты уже читала заметку про нас в «Американской архитектуре»? — поинтересовался у Лили Майкл. Музыка играла так громко, что вести общую беседу за столом было просто невозможно.

— Да. Меня только удивило, как осторожно они высказываются об эксперименте.

— А ты не удивляйся. Ты же прекрасно знаешь, какие они консерваторы, — сказал он и вдруг встал, протягивая Лили руку. Она тут же поднялась и с готовностью отправилась танцевать.

Ник попытался подавить жгучую ревность. Он поверить не мог, что испытывает такие первобытные чувства, и даже не знал, как с ними справиться. Брак с Лили запустил в нем какой-то атавистический мужской инстинкт, и он собирался выяснить, как разнести этот инстинкт в пух и прах, и как можно скорее.

Когда Майкл торжественно сопроводил Лили обратно, Ник уже стоял.

— Я тоже не прочь потанцевать со своей женой, — заявил он, хватая ее за руку. Она и словом не успела перемолвиться с Майклом, а Ник уже тащил ее прочь от стола.

— Ник, послушай, вести себя в стиле пещерного человека вовсе не обязательно. У всех, похоже, уже сложилось о нас нужное впечатление.

— Поэтому я и демонстрирую, что застолбил участок надолго, — пробормотал Ник, обнимая Лили. На него вдруг снизошло удивительное чувство облегчения.

Лили бросила на него изумленный взгляд:

— Ты не про Майкла ли говоришь? Он мной не интересуется.

— Больше не интересуется.

Лили и ухом не повела, как будто он ничего не говорил:

— Он слишком порядочный человек, чтобы соблазнять чужих жен.

Ник недоверчиво хмыкнул про себя и повел Лили в танце. Всякий раз, когда он чувствовал прикосновение ее затянутых в тонкий нейлон коленей, его бросало в жар.

— Отчего ты решила надеть эту юбку?

— Понимаешь, я подумала… мне показалось, что тебе нравятся юбки, и я решила, что если я ее надену, то тебе будет лете сыграть свою роль.

Ник не нашелся что ответить и лишь хмыкнул в ответ.

Лили сплела пальцы у него на затылке.

— Ну как, у меня сегодня получше получается? — Она посмотрела ему в глаза, и он увидел, как она старается придать лицу озабоченное выражение.

— Ты же, черт возьми, сама все прекрасно знаешь, — проворчал в ответ Ник.

Он решил, что не будет больше упираться и все-таки поцелует Лили. Она ведет себя слишком самоуверенно. Пора приводить ее в чувство. Он склонился к ней и поймал губы Лили тем жадным поцелуем, который никогда не приносит желаемого удовлетворения.

— Ты меня убедила, — хрипло выговорил он через минуту.

— Правда? — обрадовалась она и тут же замолчала, увидев выражение его лица. — Все это никогда никого не убедит, пока ты не перестанешь так на меня смотреть.

— Возможно, мне нужно еще раз тебя поцеловать, — возразил он и привлек Лили к себе. Оркестр как раз играл медленную томную мелодию.

— Очень может быть, — шепнула она в ответ. — Я думаю, ради этого ребята и затеяли эту вечеринку. — Лили слегка повернула голову, так что их губы почти соприкасались. — Я готова.

«Хочется мне ее поцеловать, вот и поцелую», — свирепо подумал Ник. Изловчившись, он прижался к ее губам, от мягкого отклика которых у него вырвался едва слышный стон. Одновременно с этим его охватил невероятный эмоциональный подъем, происхождение которого он не мог объяснить. Когда он наконец оторвался от губ Лили, до него дошло, что целовались они у всех на глазах, прямо посреди забитой до предела танцевальной площадки.

— Ой, — тихонько ахнула Лили. Глаза у нее даже потемнели, в них появилась незнакомая покорность и неподдельное изумление. — Я думаю, что потихоньку смогу привыкнуть к жизни в браке.

— Если не будешь забывать, что это часть спектакля, — напомнил он скорее самому себе, чем ей, хотя в данный момент голова шла кругом у обоих.

— Легко сказать, а вот сделать… — вздохнула Лили. — Я знала, что, как только с головой влезу в эту роль, у меня начнутся неприятности.

— Это ты о чем?

Она улыбнулась ему мимолетной рассеянной улыбкой и отвела взгляд.

— Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь.

— Не говори глупостей, — помимо воли излишне резко бросил Ник. Правда, это сообщение не вызвало в душе особой неприязни. Тем не менее осознание возможных последствий выбило почву у него из-под ног. Он чувствовал, что она пытливо вглядывается в его лицо, пытаясь понять, как он воспринял ее слова. Ник постарался выглядеть бесстрашным, искренне надеясь, что она не заметит, как колотится его сердце. — Думаю, нам не следует сильно увлекаться такими вещами.

— Да. Ты прав, — севшим голосом ответила Лили. — Для нас обоих это было бы ужасно.

— Совершенно верно. — Усилием воли он заставил свои руки остаться неподвижными. — В конце концов, мы с тобой здоровые люди противоположного пола. Естественно, в таких необычных обстоятельствах мы не можем не испытывать некоторого физического влечения друг к другу.

— Не хотелось бы из-за этого рисковать нашей договоренностью.

— Нет, конечно. — Он покрепче сжал Лили за талию и так близко привлек к себе, что почувствовал, как ее груди прижались к его телу. — Если только мы не решим изменить некоторые условия нашего договора.

Лили пристально посмотрела ему в глаза:

— О каких именно условиях ты говоришь?

— Например, о тех, которые запрещают на протяжении этого года заниматься сексом. Ведь если этот запрет снять, многие проблемы будут решены легко и просто, не так ли?

Лили чуть не затрясло. Сердце на какой-то миг воспарило в небесные дали. Она сняла руки с его шеи и положила ладони ему на плечи, в более целомудренное положение.

— Лучше не надо, — непослушными губами прошептала она, когда оркестр перестал играть.

Она позволила ему довести себя обратно до столика и постаралась изобразить самую беспечную и задорную улыбку. Она изначально знала, что Ник не очень-то склонен к близости между ними, но отнесла это на счет обычного для мужчины страха перед последствиями. Сейчас же она поняла, что все не так просто. Хотя он и ранил ее своими словами, Лили заставила себя благодарно улыбнуться, когда он отодвинул ее стул, вежливо помогая сесть. Она ни на мгновение не забывала, что несколько пар глаз неотступно наблюдают за ними обоими.

Буквально упав на стул, она перепугалась, что тем самым выдала свое отчаяние. Теперь ей придется жить с сознанием, что она не удержалась и в порыве откровенности призналась в своих чувствах прямо в разгар танцев в ночном клубе. Она до сих пор толком не знала, какого ждала ответа, но уж точно не того, что только что услышала.

— Привет, Лили! Помнишь меня?

Лили обернулась и увидела, что рядом с ней стоит Райми Хайзер — изящная общительная темноволосая женщина невысокого роста. Она работала в институте давно и уволилась чуть ли не сразу, как туда пришла Лили.

— Конечно, помню. Привет, Райми, как поживаешь?

— Все хорошо, спасибо. — Райми повернулась к Майклу, и Лили готова была поклясться, что между ними проскочила искра взаимопонимания. — Привет, Майкл, как на работе?

— Все отлично. Экспериментальный дом отстроен и сдан на испытательный срок. В нем сейчас живут Лили с Ником.

— Великолепно! — Райми вежливо кивнула Нику. — Меня зовут Райми Хайзер. Я работала вместе с Лили. Мои поздравления, вы счастливчик.

— Спасибо.

— Мой ухажер меня, наверное, заждался, так что я побежала. — Она улыбнулась всем ослепительной улыбкой: — Рада была со всеми повидаться!

Лили заметила, что Майкл смотрит Райми вслед и сочувственно качает головой.

— Что ты так на нее смотришь, Майкл?

— Просто мне ее жалко. Она ломает себе жизнь и не понимает этого, — негромко ответил Майкл с непонятной горячностью и повернулся к Лили: — Ты знала, что мы довольно долго жили вместе?

— Нет. — Лили была потрясена и даже не пыталась этого скрыть. Вот оно что… Теперь ей стало ясно, что означает подмеченный ею взгляд. — А что случилось?

— Мы разошлись, потому что ей хотелось командовать мной во всем, и не только дома. Она собиралась заниматься и моей карьерой так, как считала нужным. Когда я сказал, что, может быть, хватит, пора остановиться, она развернулась и ушла — сначала от меня, потом из института.

Лили удивилась. Райми, по ее мнению, была не из тех, кто избегает борьбы с жизненными трудностями.

— Может быть, позвать ее обратно, — осторожно предложила Лили.

— Она тебе скажет все, что ты захочешь, вот только ты не узнаешь, как все было на самом деле, — горько махнул рукой Майкл.

В любом случае, угрюмо сказала она себе, любовные проблемы Майкла вообще ее не касаются. И она решила сменить тему.

Лили подняла глаза и увидела, что между Джо и Нэнси выжидательно застыла официантка.

— Кто готов к коктейлям, ребята? — весело спросил Джо. — Моя очередь заказывать!

Остаток вечеринки прошел мирно. Хотя Лили жалела, что за весь вечер Ник больше ни разу не пригласил ее танцевать, в глубине души она была этому даже рада, так как сомневалась, что еще раз с достоинством пройдет это испытание. Тем более после того, что она сказала ему во время первого танца.

Когда они вышли наконец из дверей, Лили с наслаждением подставила разгоряченное лицо холодному зимнему воздуху. Небо было безоблачным, и звезды у них над головами казались летящими вниз снежинками.

— Запишем еще одну победу семейной команды, — хмыкнул Ник, когда они шли к своей машине.

Лили удивленно приподняла брови:

— Скажи, почему мужчины всегда пользуются спортивными терминами, когда им нужно что-то описать?

— Это потому, что с их помощью удобно сравнивать и проводить аналогии, которые понятны любому, — пожал плечами Ник. — Просто они всегда уместны. Потому что жизнь — это громадное спортивное соревнование — ради денег, ради славы, ради сладкого куска пирога, в конце концов.

— Я и не думала, что наш брак был частью такой грандиозной системы.

— Конечно. Это всего лишь средство достижения того, к чему каждый из нас стремится, вот и все. — Он распахнул перед ней дверцу автомобиля и вежливо подождал, пока она усядется. — Ногам не холодно?

Она чуть пригнулась и посмотрела на него снизу вверх:

— А зачем, по-твоему, я надела это пальто?

— Да я понимаю, но все равно они у тебя почти полностью открыты.

— Поэтому я и предпочитаю носить брюки. — Лили засунула руки глубоко в карманы пальто. — Придется тебе привыкнуть, ничего не поделаешь.

— Честное слово, я не жалуюсь.

В последний раз окинув взглядом ее ноги, он захлопнул дверцу и сел за руль. Лили еще глубже засунула руки в карманы, чтобы согреть озябшие ладони. Ник завел мотор и выехал со стоянки. Лили видела перед собой два пути — или прямо сейчас признать свое поражение, или попробовать все же убедить его передумать. Она знала, что первый вариант слишком болезненный, да и сердце подсказывало ей выбрать второй.

Лили тяжело вздохнула. Случай вполне типичный. Сколько женщин в мире верили, верят и будут верить в то, что в конце концов обретут желанное счастье с предметом своей любви. Все было бы по-другому, если бы они прошли через период ухаживания, но она официально замужем за Ником. Возможно, он примирился с тем, что в течение года будет жить под одной крышей с женщиной, к которой не испытывает никакой любви, и заранее приготовился к прощальному дружескому рукопожатию. Все может быть, но бороться она будет до самого конца. В глазах всех остальных ей предназначено любить, уважать и лелеять своего мужа.

Решиться ли она попробовать все это исполнить?

Глава 7

Лили задумчиво смотрела вперед, все еще обдумывая возможные варианты, когда на подъездной дороге к дому увидела какой-то блестящий движущийся предмет. Сначала она решила, что это глаза животного, прячущегося в кустах на обочине дороги, — в конце концов, это Вермонт, славящийся своими лесами. Но затем поняла, что предмет этот металлический, имеет конусообразную форму и движется бесцельными кругами.

— О Боже! — простонала Лили.

— Что случилось? — Ник резко затормозил и выключил мотор.

— Это ПЭР, — коротко объяснила она и, выбравшись из машины, побежала к маленькому роботу. Оказавшись рядом с ним, Лили нагнулась и торопливо нажала на какую-то кнопку. Робот тут же безжизненно замер на месте.

Подошел Ник и встал рядом с ней.

— Да, похоже, у нашего мистера бродяги большие неисправности.

— С чего ты решил, что это он?

— Но ведь его зовут ПЭР? Кстати, еще один показательный пример того, что мужчин невозможно запрограммировать, они всегда стремятся к непослушанию.

— Очень остроумно. У этого просто сбой в программе, вот и все, — состроила гримаску Лили и неуверенно добавила: — Хотелось бы надеяться, что это так.

Ник показал рукой на открытую входную дверь:

— Я тоже на это надеюсь. А что он должен делать, если кто-то заберется в дом?

— Вызывает полицию. И подает сигнал тревоги, который слышен во всем доме. Но сейчас ведь тихо?

— Действительно, тихо, — согласился Ник и огляделся вокруг. — Пойду посмотрю, что там случилось.

При этом он свирепо взглянул на Лили, пресекая всякую возможность возразить и тем самым покуситься на его право мужчины выходить вперед и заслонять собой женщину при любой опасности.

— Не надо так на меня смотреть, я не собираюсь с тобой спорить.

Развернувшись, Ник решительно зашагал к дому. Лили подхватила с земли ПЭРа и, войдя в дом, отнесла его в компьютерную комнату на первом этаже, около прихожей. Положив его на стол, она запустила программу в режиме отладки, чтобы разобраться, что же случилось с машиной.

Занимаясь роботом, она слышала, как Ник ходит по второму этажу. От звука его шагов на душе у нее стало спокойнее. Получается, руководство института оказалось право — если бы она жила здесь одна, Бог знает, каково бы ей было в этой ситуации. Конечно, она справилась бы, вызвала бы полицию. Но присутствие Ника оказалось очень кстати.

Его шаги донеслись теперь из холла.

— Похоже, все в порядке, — сообщил он, останавливаясь на пороге комнаты.

— С машиной вроде тоже все в порядке — и с механикой, и с программой, — разочарованно добавила Лили. — Такое впечатление, что вообще ничего не произошло. Из снятой информации следует, что ПЭР работает в режиме ночного патрулирования, а весь дом проверен и нарушений безопасности не обнаружено. — Она покачала головой: — Я ничего не понимаю, но скорее всего это какой-то сбой.

— А как же он выбрался наружу?

— Очень хороший вопрос. Ответа на него у меня нет.

— Он может сам открыть двери?

— Только входную, запор подключен к системе слежения и отпирается с компьютера. Но он не должен был выходить наружу, этих действий просто нет в его программе.

— А вдруг произошел какой-то сбой? Тогда он вполне мог это сделать.

Лили задумчиво покусала нижнюю губу:

— В принципе такое я могу допустить.

— Значит, вовсе не обязательно, что во всем случившемся замешан человек.

— Выходит, что так, — неуверенно согласилась Лили. — Вообще-то говоря, компьютер не зафиксировал на первом этаже никаких нарушений, даже никаких изменений температуры, что произошло бы при открывании входной двери. Ни один сигнал тревоги ни разу не включался. Тогда получается, что ПЭР — единственный элемент, в котором произошел сбой.

— Я же с самого начала сказал, что это мистер бродяга.

Лили подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо:

— Придется в понедельник утром попросить Майкла разобраться с этой штукой. А пока проверю-ка я всю систему охраны дома.

Она легко пробежала пальцами по клавиатуре и стала ждать, пока система выполнит заданные команды. Ситуация немного прояснилась, напряжение ушло, и Лили вдруг поняла, насколько же она измотана. Был уже час ночи, и она чувствовала, что еще немного, и ее тело забастует, если она не отправится спать.

Она посмотрела на Ника. Вид у него был бодрый и очень спортивный. Он стоял, небрежно прислонившись к косяку и наблюдая, как она управляется с компьютером. На лоб ему упала прядь волос, которую он скорее всего просто ленился убрать. Темные глаза были, как всегда, внимательны, а губы поджаты, как если бы он напряженно что-то высчитывал.

Сегодняшний вечер с Ником совершенно лишил Лили сил. Но вот он, ее временный муж, не сводит с нее внимательных глаз, и ее тело начинает жить собственной жизнью, откликается на взгляд и вытягивает из памяти живые воспоминания недавнего прикосновения. Она четко помнит, какими требовательными и настойчивыми оказались его губы и как за обычной мужской страстью она вдруг ощутила присутствие нежности и совсем уж неожиданной ранимости. Она ни мгновения не боялась, что он сделает ей больно или принудит к чему-то.

У нее пересохли губы, потому что она вдруг поняла, что вид у него еще более рассерженный, чем после чтения буклета на свадьбе Айви и Стива.

Она осторожно выбралась из кресла.

— Спасибо за поддержку.

— Я твой муж, Лили. — Легким движением плеча он оттолкнулся от стены и выпрямился, сразу заполнив своим большим телом весь проем двери и отрезая ей путь к отступлению. — Это часть моих обязанностей.

Сейчас она не была настроена затевать с ним очередной спор, тем более посреди ночи, и ограничилась вежливой улыбкой.

— Ты не хочешь спросить, какова вторая часть этих обязанностей?

— Я и так это знаю, — парировала она, стараясь говорить легкомысленным тоном, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. Слава Богу, он не может слышать, как громко колотится ее сердце. — Тебе приходится жить в этом суперсовременном доме вместе со мной, твоей очаровательной компаньонкой, и если я очень ласково попрошу тебя, то ты даже сыграешь роль любящего мужа ради моих друзей и коллег по работе.

— Ты забыла кое-что упомянуть.

— Что же именно?

— В мои обязанности входит еще вот что: гарантировать, чтобы, когда закончится год, мы расстались быстро и без взаимных претензий. Тогда каждый из нас сможет добиться своих целей, как если бы этой маленькой интерлюдии вовсе и не было. Мы же заключили договор. Этот договор предполагает, чтобы мы изображали, когда это необходимо, влюбленных друг в друга супругов, а во всем остальном мы свободны в своих действиях. Обычные супружеские обязательства нигде в нашем контракте не упоминаются! — У него даже глаза заблестели, и он, шагнув вперед, схватил Лили за руки выше локтей и крепко прижал к груди. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я приступил к исполнению своих супружеских обязанностей в постели, я буду более чем рад угодить вам, сударыня, в этом отношении.

— Как это благородно с вашей стороны, — язвительно ответила она голосом, полным сарказма. — А не боишься слишком увлечься вопросами физической интимной близости? Она же может вызвать эмоциональные затруднения.

— С тобой я готов испытать судьбу.

От этих слов Лили помимо воли почувствовала себя польщенной. Реакция совершенно безумная и безрассудная, ведь он предлагал ей воспользоваться его телом, и не более того. Если она займется с ним любовью, в их отношениях он получит преимущество, от которого никогда не откажется, и постарается воспользоваться им сполна. Она вдруг поняла, что Ник всерьез считает себя неспособным влюбиться, и, может быть, он в чем-то прав. При таких обстоятельствах стоит ли рвать себе сердце?

Здравый смысл говорил ей, что просто глупо увлечься мужчиной, который о любви и говорить-то не умеет, а все твердит об эмоциональных затруднениях. Однако она подумала, что все еще может получиться лучше некуда, надо только очень постараться, а для этого необходимо постараться.

— Отменное предложение, но я не могу допустить, чтобы ради меня ты так рисковал собой, — наконец сказала она, слегка улыбнувшись. Удивительное дело, но она могла поклясться, что ее слова откровенно его расстроили. Видимо, злую шутку сыграл с ней неяркий свет в комнате. Ведь ничего, кроме облегчения, он испытывать сейчас не мог.

Ник отпустил ее руки и отступил на шаг.

— Я так и знал, что, когда ты призналась мне в любви, ты просто брала меня на пушку.

— Отчего ты это говоришь? Только потому, что я не хочу лечь с тобой в постель? Прости, Ник, но это ничего не доказывает.

— Мне это доказывает многое. У женщины есть два беспроигрышных средства, чтобы поймать мужчину в свои сети: сначала дать ему на себе жениться, завлекая в постель, а потом, когда торжественные обещания о верности до гроба произнесены, отказывать ему в этой постели как можно чаще. Ты пользуешься последним. И с большим мастерством, должен это признать. Морские узлы вяжешь отлично.

Лили была потрясена до глубины души и какое-то время просто не знала, что и ответить. Он что, спятил? Или крыша поехала у нее?

— Ты, конечно, можешь сказать, что я тебя на себе женила, допускаю. Но как ты можешь говорить, что я не пускаю тебя к себе в постель, когда между нами ни разу ничего не было?

— Вот в этом ты глубоко заблуждаешься, — мягко заметил он.

Он взял ее за руки, поднял их вверх и положил себе на шею, потом взял за талию и крепко прижал к себе. Она смогла даже разглядеть золотые искорки, что проскальзывали в глубине его темно-карих глаз.

— Я могу говорить о том, что меня не пускают в постель к супруге, именно из-за этого.

Он с нежностью потерся щекой о ее щеку, Лили закрыла глаза и с наслаждением вдохнула его запах. Когда он повернул голову и его губы оказались прямо напротив ее губ, Лили не смогла отвернуться. Зачем, раз она мечтала, чтобы он ее так обнимал?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — прошептала она.

Тугой комок стеснения в груди вдруг куда-то исчез, оставив после себя непривычное чувство успокоения и свободы. Ничего подобного в своей жизни она еще не испытывала. В сердце горело чистое и светлое пламя любви, любви к мужчине, который стоял перед ней и держал ее в своих объятиях, подобно раненому зверю, исполненный недоверия ко всему и упрямо не желающий принимать помощь. Возможно, если ей удастся рассеять его недоверие к женщинам вообще, он подпустит ее ближе. И тут Лили вдруг поняла, что ей достанет сил, чтобы справиться и с захлестывающими ее чувствами, и с его безумной опасливостью.

Ник смотрел ей прямо в лицо. Ему нравилось в Лили все, начиная с нежной кожи и кончая огненно-рыжими волосами, обрамлявшими ее тонкое лицо подобно солнечному ореолу. Она закрыла глаза и чуть приоткрыла губы. Плоть ее уже во весь голос кричала, что готова принять его, а он все продолжал себя сдерживать, хотя дышал как загнанная лошадь. Слишком хорошо, слишком сильно искушение. Где-то тут заготовлена ловушка, и будь он проклят, если позволит дать себя поймать.

Как бы почувствовав его мучительные сомнения, Лили тихонько открыла глаза и посмотрела на Ника. Выражение лица у нее было удивительно умиротворенным. От этого в душе у него все размякло и потекло жаром, как только что сваренный знаменитый вермонтский кленовый сироп. А когда Лили начала ласково и не спеша целовать ему подбородок, он весь напрягся от удивительно приятного и не совсем понятного ощущения.

— Лили… — Он поперхнулся, с трудом узнавая свой хриплый голос. Кашлянув, попробовал снова: — Лили, остановись, пожалуйста. Я ошибся. Я не хочу…

— Тише, Ник, тише, — негромко сказала она, целуя по очереди уголки его губ, как бы запечатывая так и не выговоренные им слова. — Все хорошо. Я тебя ни о чем не прошу.

Закинув руки за голову, он рывком убрал ее руки и отстранился от Лили. Стиснув зубы с такой силой, что на щеках заиграли желваки, он сумел удержать в повиновении руки, которые готовы были привлечь Лили обратно к нему на грудь и уже никогда не отпускать.

— Нет, — еще раз повторил он, на этот раз скорее для себя, чем для нее. Капкан уже готов был захлопнуться, а клетка казалось такой удобной, что даже сейчас, не прикасаясь к Лили, он все еще сомневался, что сможет устоять.

— Прости, Ник. — В глазах Лили стояли слезы, но она не плакала. Руки она стиснула на груди, прическа совершенно растрепалась, и волосы огненными потоками растеклись по ее плечам. — Я знаю, тебе не хочется, чтобы я испытывала к тебе подобные чувства, но я ничего не могу с собой поделать. Это случилось как-то вдруг. — Глаза ее показались ему сияющими голубыми сапфирами. — Если ты хочешь все отменить, поверь, я тебя пойму. Только, пожалуйста, подожди до утра и тогда скажи, хорошо? На сегодня у меня уже не осталось сил.

Она торопливо отвернулась и, неестественно прямо держа голову, направилась по коридору к лестнице на второй этаж. Отчего-то он не смог пошевелиться, чтобы ее удержать, и поэтому молча стоял и смотрел, как она поднимается по ступенькам, еле переставляя ноги. Наконец она исчезла за дверью своей комнаты.

Челюсти Ника свело с такой силой, что даже непроизвольно задергалась щека. Он устало провел ладонью по лицу и бессильно скрипнул зубами. Стало чуть полегче, но не надолго.

Он потащился следом за ней на второй этаж. Тело переполняла энергия, которая так и не нашла выхода. Войдя к себе в комнату, Ник подошел к окну. Там, в темноте, не было ни огонька, ни движения.

Чертовка! Ведь она сказала, что любит его, а если любит, то должна спать с ним без всей этой никому не нужной фанаберии, хотя и теперь ему не очень верилось, что в их отношениях она готова зайти так далеко. Да если даже и готова, как насчет последующих попреков и претензий, с готовностью мелькнула спасительная мысль. Он видел, как его отец всю свою жизнь безропотно сносил беспрерывные капризы матери. Если он сейчас уступит Лили, она тут же наложит на все руку.

Однако отказаться от нее было невыносимо. «Ты только посмотри на себя, — мрачно подумал Ник. — Мечешься по комнате, как зверь в клетке». Слишком поздно, капкан был поставлен мастерски и захлопнулся вовремя. Он уже не сможет не думать о ней, не сможет не желать ее близости. «А куда ты денешься, парень, ведь придется на это согласиться», — признался он себе. Другого выхода не было. Гордость и его мужское начало не оставили ему выбора.

А что, если ему стать полуночником, сочинять музыку, когда она уже будет спать? Мысль сама по себе сулила неплохие возможности. Так он сможет никогда с ней не встречаться, даже в выходные, просто потому, что днем будет отсыпаться. Пока он все обдумает, ему нужно постараться избегать встреч. Может быть, тогда чары, которыми она околдовала его, развеются, и он обретет свободу.

Согласиться жениться на Лили и прожить с ней в этом доме целый год было самой большой ошибкой в его жизни.

— Как проходит медовый месяц, Лили? — на край ее рабочего стола присел улыбающийся красавец Майкл.

— Потрясающе! — Сегодняшняя среда выдалась хуже некуда, но Лили удалось растянуть губы во вполне сносной улыбке.

— Никаких проблем?

— Конечно, никаких. Мы очень счастливы.

— Вот и хорошо, — кивнул Майкл, чуть наклонив голову набок и внимательно посмотрев на Лили. — Дело в том, что я в скором времени собираюсь разбить ваш междусобойчик.

— О чем это ты?

— Да вот Уагман выдал мне разрешение остаться в доме на пару ночей, проверить, что там все-таки с системой охраны. Если вы, конечно, не против моего вторжения, — добавил Майкл, снова расплываясь в той улыбке, от которой хватались за сердце лаборантки. — Обещаю, что ни в коем случае не нарушу покой влюбленных голубков. Воркуйте себе на здоровье, вы даже знать не будете, что я в доме.

Лили чуть дурно не стало. Как там — беда не приходит одна, так, что ли? Похоже, передышки ей не видать как своих ушей.

— Э-э… конечно, Майкл, — выговорила она, понимая, что выбора у нее нет. — Всегда тебе рады. А… когда нам тебя ждать?

— Сегодня к вечеру. Когда я получаю задание, всегда стараюсь поскорее с ним разделаться.

— К вечеру…

Слова отозвались у нее в ушах похоронным звоном. Ник больше не заводил разговора про ту вечеринку в клубе, но приезд Майкла мог стать последней каплей, и после этого ей не избежать объяснений в кабинете Уагмана, а уж весть о ее позоре не замедлит разбежаться по институту в мгновение ока. От такой перспективы Лили внутренне содрогнулась.

— Ну да. Скорее всего я приеду после ужина. Раньше никак. — Майкл шутливо ей подмигнул. — У меня свидание с моей сестрой и девятилетней племянницей.

— После ужина, — деревянным голосом повторила Лили и торжественно кивнула.

— Увидимся. — Майкл поднялся и направился к двери, но уже на пороге обернулся и шутливо бросил: — До моего прихода спать не ложитесь!

— Постараемся, — выдавила из себя Лили.

Рабочий день заканчивался, и она начала потихоньку собираться домой, хотя сейчас это больше походило на подготовку к собственной казни. Смысла задерживаться на работе не было никакого, все равно сейчас она ни на что не способна. Да и домой нужно успеть пораньше, чтобы переговорить с Ником о спальне. Он, конечно, не удержится от комментария, кто бы сомневался, но Лили до смерти боялась, что он просто соберет свои вещи и уйдет. В хозяйской спальне у стены есть маленькая кушетка. Если она пообещает ему, что будет спать на ней, то, может статься, он сменит гнев на милость и на время присутствия Майкла переберется к ней. В конце концов, это дело всего лишь пары ночей.

Когда Лили перешагнула порог, в доме царила гробовая тишина. Иного она и не ожидала, потому что Ник взял за правило ускользать к себе на второй этаж до ее возвращения и оставаться там весь вечер. Иногда, уже лежа в кровати, она слышала, как он крадучись спускается по лестнице. Тогда она испытывала легкое удовлетворение от мысли о том, что он считает ее такой же опасной, как стая голодных хищников, но легче ей от этого не становилось.

Бросив пальто на скамью в холле, она прошла к лестнице и начала медленно подниматься по ступенькам. Она знала, что безобразно волочит ноги, но свидетелей ее трусости, слава Богу, вокруг не было. Остановившись перед дверью спальни Ника, она сглотнула застрявший в горле комок, несколько раз глубоко вздохнула и наконец решилась поднять руку и неуверенно постучать костяшками пальцев по мореному дубу двери.

— Да.

Голос бесстрастный, ни намека на гостеприимство или дружелюбие.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Последовало молчание, оно все тянулось и тянулось, но наконец дверь открылась. На пороге появился Ник в джинсах и фланелевой рубашке. Вид у него был надменный и неприступный и до обожания замечательный после трех дней воздержания от любых контактов и встреч.

— В чем дело?

— Кое-что, что тебе наверняка не понравится.

На лице его не дрогнул ни один мускул.

— Слушаю.

Лили не смогла удержаться от кривой усмешки.

— Руководство института хочет, чтобы Майкл провел здесь пару ночей и проверил, в чем неполадки у робота.

По выражению его глаз она поняла, что он по этому поводу думает, но Ник поспешил взять себя в руки и коротко бросил:

— Ясно.

— Он приедет сегодня вечером. Можешь не беспокоиться, в спальне есть кушетка, мне на ней будет вполне удобно. Обещаю, что не воспользуюсь обстоятельствами.

— На кушетке буду спать я. И ничего обещать не буду. Он уперся в нее тяжелым взглядом: — Если не устраивает, еще есть время все переиграть.

— Переигрывать не придется, — возразила Лили, а сердце ее в это время колотилось как сумасшедшее. — Все думают, что мы по-настоящему женаты, и, пока я не скажу им другое, будут продолжать так думать.

— Отлично.

— И вот еще что, Ник. Если ты не чувствуешь особого желания разыгрывать сегодня вечером счастливую семейную пару, я могу завернуть Майкла и сказать ему, что мы с тобой поссорились.

Ник высокомерно скрестил руки на груди и саркастически усмехнулся:

— Имеешь в виду размолвку влюбленных? Но тогда нам придется целоваться и опять делать вид, что мы влюблены друг в друга, верно? А это может выйти за рамки нашего договора, — насмешливо фыркнул он. — Оставим все как есть. Ни от тебя, ни от Майкла мне ничего не нужно.

— Прекрасно. — Она поняла, что вести деловой разговор с Ником ей следует с осторожностью. Очевидно, трех дней наедине с самим собой оказалось для него многовато. Со своей стороны, Лили надеялась, что справится с ситуацией.

Она спустилась на первый этаж приготовить ужин, скорее ради того, чтобы не видеть, как Ник перетаскивает свои пожитки к ней в спальню. Ближе к ночи станет труднее, пусть даже спать они будут на разных кроватях.

Когда какое-то время спустя затренькал дверной звонок, Лили чуть не свалилась со стула, хотя трезвон этот не был для нее неожиданностью. Ник остался наверху, так что она понятия не имела, что он собирается делать после прихода Майкла. Но пусть уж лучше все идет так, как идет.

Она подошла и открыла входную дверь.

— Привет, Майкл, заходи.

Майкл подхватил небольшой саквояж и с приветливой улыбкой шагнул в холл.

— Привет, Лили. — Он с любопытством огляделся по сторонам: — Я уже и забыл, как здесь здорово. А где твоя вторая половина?

— Он у себя наверху.

— А я-то думал, что он ублажает тебя на диване.

— Мы воздержались от подобных утех, потому что знали, что ты скоро придешь.

— Не повезло вам, — ухмыльнулся Майкл, понимающе загибая бровь. — Послушай, не будешь возражать, если я немного поброжу по вашему жилищу, познакомлюсь с окрестностями? С того дня, когда его открыли, я здесь вообще не был.

— Вперед!

Лили смотрела ему вслед и удивлялась, что напрочь забыла о том, как Майкл обожает всех подначивать, особенно в том, что касается всевозможных щепетильных тем.

Она не очень представляла себе, чем заняться, и поэтому вяло отправилась на второй этаж на поиски Ника. У них могли возникнуть проблемы, окажись они хотя бы на короткое время вместе, но сейчас они оказались по одну сторону баррикад против общего противника. Она была просто потрясена, обнаружив Ника в своей комнате.

— Вроде звонили в дверь?

— Да, он здесь.

Ник окинул ее изучающим взглядом:

— Что такое, в чем дело?

— Да ничего, — запротестовала она с виноватым видом.

— Неправда. Что он тебе наболтал?

— Он любит меня поддразнивать, — пожала плечами Лили, — и в этот раз прошелся по поводу нашей активной брачной жизни.

— Да, я помню, как ловко ты и твои подружки управлялись с этим сюжетом.

— Сейчас дело другое.

— Отчего же? — Он облокотился на письменный стол и одним движением отправил в выдвинутый ящик разную свою мелочевку, включая ключи. — Это от того, что ты его начальница?

— На самом деле он мне не подчиняется. Он работает в другом отделе, но директор поручил ему работать со мной в этом проекте.

— Ну и что?

Лили нахмурилась, пытаясь подобрать слова для объяснения.

— Думаю, он из тех, кто всегда цепляется за какой-то момент, которого тебе не хотелось бы затрагивать. Порой, когда он язвительно проходится по твоему адресу, невольно хочется освободиться от того, что вызывает стеснение и дискомфорт. И освобождаешься. У меня самой сколько раз так бывало после его насмешек.

— Вот как? — вкрадчиво переспросил Ник.

— Да. Я стала больше следить за собой, за тем, как себя веду, как разговариваю.

Неожиданно в приоткрытой двери возникло улыбающееся лицо Майкла.

— Не обращайте внимания на меня, — радостно сообщил он. — По правде сказать, я и глазом не моргну, если ты хочешь схватить жену в охапку и потащить ее на первый этаж, чтобы проверить упругость той набитой гелем кушетки, которую я заприметил в гостиной.

Ник что-то невнятно пробурчал в ответ.

— Ребятки, а скажите, сколько времени вы женаты?

— Двенадцать дней.

— А говорят, что влюбленные часов не замечают! — рассмеялся Майкл, отступил в коридор и направился к комнате напротив, успев при этом окинуть откровенным взглядом Лили, вставшую на пороге хозяйской спальни. Ник не замедлил оказаться рядом с ней и выразительно обнял ее за талию. — Вот это моя комната?

— Да. Ванная и туалет на первом этаже прямо по коридору.

— Отлично. Может быть, уже сегодня ночью я кое-что проверю в этом роботе, так что не паникуйте, если услышите, как я брожу вокруг. Вообще не обращайте внимания. Спокойной ночи, Лили, спокойной ночи, Ник. Не залеживайтесь допоздна.

— Спокойной ночи, — выдохнула Лили. Голова ее была занята совершенно иными мыслями. Позади стоял Ник, и она чувствовала и тепло его тела, и сильную мужскую руку на талии. Еще она чувствовала, что его скрытая враждебность к Майклу не стала меньше. Она знала своего мужа уже достаточно хорошо, чтобы понять, как его сдерживаемые эмоции могут обернуться против нее. Не приведи Господь, если такое произойдет, потому что тогда, если ее не охранит Бог, она, как спичка, без следа сгорит в испепеляющем огне его ярости.

Как же она собирается провести ночь в одной спальне с Ником Донахью и не оказаться в его объятиях?

Глава 8

Лили вернулась в комнату. Ник вошел следом, плотно закрыл за собой дверь и прислонился плечом к косяку, вольно или невольно отрезая ей путь к отступлению. Лили решила сыграть на своем возмущении поведением Майкла, чтобы хоть так нейтрализовать хищнические настроения Ника.

— Что он все талдычит об одном и том же?

— Он ревнует, Лили.

— Если бы только он знал правду. — Лили даже губу закусила, когда ее ошеломила еще одна мысль. — А если он что-то подозревает, о чем-то догадался?

— Вряд ли, — равнодушно ответил Ник.

— Почему ты так в этом уверен?

— Да потому, что он слишком занят своей ревностью, чтобы хладнокровно и разумно подумать. Я знаю, что он сейчас испытывает. Я прямо весь горю при виде тебя и не могу больше ни о чем думать.

От этих слов глаза Лили широко распахнулись, а сердце бешено заколотилось. Ник только что сказал ей, что желает ее. И это, несмотря на его глубоко укоренившуюся настороженность в отношении женщин. Ведь он это сказал не просто так?

— Разве настолько важно все время быть рассудительным? — спросила Лили.

— А ты считаешь иначе?

— Совершенно по-другому, — решительно покачала головой Лили, и огненно-рыжие волосы беспорядочно рассыпались по ее плечам. Взгляд Ника скользнул по длинным прядям, перебрался на очертания ее груди, и она вдруг вспомнила, как он снова и снова поглядывал на нее тогда, на свадьбе Айви. На долю секунды у нее перехватило дыхание, но она быстро справилась с этим. — Большинство людей не понимают, что мы гораздо чаще выбрасываем всю эту логику в окно и опираемся только на внутреннее чутье.

— И ты считаешь это правильным? — спросил Ник и приблизился к ней еще на один шаг. Теперь он стоял совсем близко, почти касаясь ее. Лили не сделала попытки отступить. Она чувствовала исходившее от его тела тепло, вдыхала едва заметный характерный мужской запах его кожи. — И сейчас этим способом пытаешься решить нашу с тобой проблему?

— Да ты сам думаешь о том же!

— Угадала, — проворчал он. — Только в голову лезут всякие безумные мысли.

— Порой они оказываются тем самым искомым решением.

— Бога ради, Лили, — проговорил он и заключил ее в объятия.

Она с большой охотой позволила ему это сделать, и накатившая волна наслаждения трепетом прошла по всему ее телу. Губы сами собой слегка приоткрылись, принимая его поцелуи, которых она так долго и безнадежно дожидалась, и отдавая то, что так стремилась ему отдать. Как будто она может ему в чем-то сейчас отказать, отстраненно подумала Лили, млея от торопливых, мимолетных поцелуев, которыми Ник покрывал ее подбородок и шею. У нее даже колени подогнулись, но Ник, слава Богу, еще крепче сжал ее в своих объятиях и легко удержал на весу.

Она слегка откинула голову назад, не в силах держать ее прямо, особенно сейчас, когда все мышцы сразу и напрочь забыли, чем им следует заниматься. Ник шагнул назад, и они снова оказались около двери. Он привалился спиной к дверному косяку и притиснул Лили к себе между ног. Интимность момента застала ее врасплох, а когда она явственно почувствовала животом его напрягшуюся мужскую плоть, то неудержимо начала краснеть.

— Я все время говорил себе не делать этого с тобой.

— Почему?

— Потому что от этого будут одни неприятности. Мой ум кричит мне ударить по тормозам, а тело дает зеленый свет.

Мысль о том, что он сейчас может остановиться, подвигла Лили на отважный поступок. Она обвила шею Ника руками и с такой страстью приникла к нему всем телом, что сама себе поразилась.

— Мы можем побыть какое-то время вдвоем, а потом притормозить, — еле слышно шепнула она.

— Легче сказать, чем сделать.

— Вот это, кажется, и есть тот самый переключатель, — озорно улыбнулась она и принялась шаловливо покусывать ему ухо, пока Ник не застонал от удовольствия. — Разве не считается, что именно женщина должна страдать от проблемы красного и зеленого света на своем пути?

— Ш-ш, Лили, — пробормотал Ник и повел ладонью вверх по ее боку, пока она не легла под основание ее груди. Лили и не подумала отпрянуть, и он с удовольствием накрыл теплое и упругое полушарие ладонью. — Забудь о том, что я тебе здесь наболтал. Просто отдайся потоку и чувствуй, чувствуй.

— О! — Сквозь одежду она ощутила шероховатость его мозолистой ладони. Это отозвалось горячей волной, зародившейся где-то внизу живота и покатившейся вверх вдоль позвоночника. Она чувствовала, как он расстегивает ей блузку, как пуговки одна за другой поддаются напору его пальцев. Она закрыла глаза и вся отдалась Нику, всем телом и душой, нисколько не беспокоясь о том, хочет ли он что-нибудь получить от нее или нет. В ее понимании сейчас они были вместе, и поэтому всего остального просто не существовало.

Ника подобные сомнения, вероятно, не мучили. Почувствовав, что она сдается, он подхватил ее на руки, отнес на громадную хозяйскую кровать и осторожно положил на стеганое одеяло. И лег на нее, вдавив в матрас всем своим массивным телом, окружив со всех сторон теплом и наслаждением. Приподнявшись на локтях, он окинул ее лицо напряженным и изучающим взглядом, который она всегда связывала именно с ним. Сдвинув в сторону бюстгальтер, он наклонился и обхватил губами торчащий темно-коричневый кончик ее груди.

Лили застонала и от накатившего наслаждения помотала головой из стороны в сторону, как будто только это и могло удержать ее от сладкого обморока. Как хорошо, подумала она, Господи, как хорошо. Такого просто не бывает ни на земле, ни на небесах. И Лили захотелось сказать про это Нику.

— Ник, я люблю тебя.

Он весь напрягся и застыл на ней.

— Не говори этого.

— Прости. — Лили готова была сквозь землю провалиться. Если бы вернуть вырвавшиеся слова назад. В очередной раз она все разрушила своим порывом. Тем не менее она попыталась хоть как-то выправить положение: — Я говорила тебе, что может произойти, если мы будем продолжать делать вид, что влюблены друг в друга.

Он перекатился с нее на постель и прикрыл ладонью глаза.

— Что ты от меня хочешь, Лили?

— Я думала, что это и так понятно. Я хочу, чтобы ты любил меня. Здесь. Сейчас.

— А что потом?

— Что? О чем ты?

— Черт, сам не знаю. Просто любовь всегда все осложняет.

— Понятно. — Лили села и запахнула на груди расстегнутую блузку. — Значит, ты надеялся заниматься чистыми, правильными, неразвратными и невнебрачными любовными утехами без каких-либо привязанностей, а теперь пришла я и все испортила, потому что внесла во всю эту твою стерильность немного чувства? В этом все дело?

— Да! Нет! Черт! Я не это имел в виду! — Ник тоже сел на кровати. — В тот вечер, когда ты призналась, что любишь меня, я подумал, что ты просто поддалась настроению, так увлеклась обманом своих друзей, что слова просто помимо воли слетели с языка.

— Так оно и было, — угрюмо подтвердила она. — Ну, и забыл бы про все это.

— Нет, я не могу вот так взять и забыть. После того как ты дала мне понять, что это правда, ты стала крайне уязвимой. И воспользоваться этим я просто-напросто не могу. Прости, Лили. Ты не представляешь, как мне жаль, что я позволил своим гормонам в какой-то момент взять верх.

Лили слушала и не верила своим ушам. Он считал, что поступает очень благородно по отношению к ней. Ну что ж, она уже большая девочка и вполне способна принимать решения самостоятельно, будь это к ее выгоде или нет.

— Если я правильно тебя понимаю, ты считаешь любовь ловушкой, капканом. Ну, в ряде случаев такое тоже может быть.

— Я и есть такой случай. Я был глуп, когда считал, что мы можем спать друг с другом без каких-либо осложнений, просто ради взаимного удовольствия, а потом продолжать заниматься своими делами. Ничего не получилось. — Он наклонился к ней и схватил за руки. На лице появилось умоляющее выражение. — Я так не хочу, Лили. Ты заслуживаешь кого-то, кто ответит тебе на твою любовь своей, такой же сильной, любовью к тебе. Но это не я, понимаешь?

— Откуда тебе это известно? — тихонько спросила Лили, несмотря на закипавшую в душе ярость. Никто и не просит его быть мучеником или святым. Уж она точно с такой просьбой не обращалась.

— Я сейчас толком и не знаю, разве что так, как меня тянет к тебе, меня не влекло ни к одной женщине.

— Это следует понимать как утешение?

— Не совсем. — Он нервно провел пятерней по своим взлохмаченным волосам. — Послушай, это не ты все испортила, а я. Уж если совсем честно, те твои слова были мне до невозможности приятны. Но это оказалось слишком большим потрясением для моего душевного спокойствия. Мне трудно было бы полностью посвятить себя музыке, это уж точно.

Ей захотелось наорать на него, но она вспомнила, что с самого начала пообещала ему время и место для работы над симфонией. Теперь же он говорил, что она его отвлекает, и это удержало ее от шумного проявления своего возмущения. Она знала, насколько важно для него творчество. Разве не то же самое она чувствовала в отношении своей будущей диссертации и тех дел, которые намечала сделать после получения ученой степени? Разве она не вышла замуж за совершенно незнакомого мужчину ради того, чтобы достичь своих целей? Не его ошибка, что дело кончилось тем, что она в него влюбилась.

— Я все равно считаю, что все это видится тебе в искаженном свете, — решила она.

— Может быть.

— Это и твоя ошибка. Танго танцуют только вдвоем.

— Я знаю.

— Тогда что мы будем делать?

— Я должен попытаться держаться от тебя подальше и, насколько это возможно, посвятить все свое время работе над симфонией, как мы и планировали.

— Полагаю, сие означает, что медовый месяц закончился, — беспечным тоном проговорила Лили. — Ладно. Тогда я отправляюсь спать.

Она проскользнула в ванную, чтобы переодеться, а перед глазами мелькали картины того, что так и не произошло. Выбравшись из ванной минуту спустя, она прошла через всю комнату и улеглась в кровать, которая показалась ей до нелепости пустой. Она не знала, смеяться ей или плакать. Женщина открывает свою душу и вслух признается в любви, и после этого мир, в котором до этого момента жил парень, должен просто перевернуться. Но только не в случае с Ником.

Она была импульсивна и прямолинейна, а он осторожен и опаслив. Думала ли она, что все обернется именно так? В конце концов, она заявила ему о своих чувствах, зная, как он ко всему этому относится, вспомнить хотя бы ту историю с обручальным кольцом.

Хотя Лили по натуре своей и была оптимисткой, сейчас ее все сильнее грызли сомнения, сумеет ли она кротостью добиться от него понимания того, что она чувствует и переживает. А может статься, с таким закоренелым упрямцем, как Ник, вообще ничего поделать нельзя?

О черт, лучше ей держать свой болтливый рот на замке.

На следующее утро Ник проснулся, когда за окнами едва-едва рассвело. С гадким чувством воришки он торопливо натянул одежду и выскользнул в коридор, оставив Лили мирно спать на кровати. Во сне она выглядела еще красивее — волосы солнечным водопадом разметались по подушке, ладошка под щекой… Немыслимых усилий воли ему стоило удержаться от того, чтобы не сорвать с себя одежду и не улечься рядом с ней. Конечно, теперь, когда игра почти сыграна, она вполне может выкинуть его, как ни на что не годное барахло, вылив при этом на голову ушат обвинений и упреков. Он прекрасно понимал, что заслуживает такого отношения.

В доме стояла тишина и, слава Богу, никаких признаков присутствия Майкла. Ник весьма сомневался, что сможет остаться вежливым с коллегой Лили, тем более в это утро. Все тело его ломило после ночи, проведенной на кушетке, которая предназначалась для того, чтобы на нее садились, удобно откинувшись на красиво изогнутую спинку. Если бы Майкл попался ему на глаза до первой чашки крепкого утреннего кофе, то скорее всего схлопотал бы по физиономии.

Что же касается самого Ника, то его личная виновность во всем произошедшем вчера вечером в доказательствах не нуждалась. Майкл своим двусмысленным перешучиванием с Лили разбудил в Нике то мужское начало, которое он обычно старался запрятать как можно глубже, и напомнил о тех преимуществах, которые дает самый обычный брак его мужской половине, если, конечно, эта половина не настолько глупа, чтобы вляпаться в фиктивную женитьбу по договоренности.

Он содрогнулся, припомнив, как все происходило с Лили, когда началось это медленное погружение в мерзкую трясину. До сих пор он наслаждался каждым мгновением, проведенным рядом с Лили, и вовсе не хотел что-либо менять в этом отношении. Она не была похожа ни на одну из тех женщин, которых он знал раньше. Возможно, все дело в ее техническом образовании, но она интуитивно знала, когда уступить. Она даже знала, когда посмеяться над собой, а это весьма редкое качество. Он лишь надеялся, что они своей страстной несдержанностью не испортили все окончательно.

Он задержался на последней ступеньке и увидел, как внизу с негромким жужжанием прокатился маленький робот. Похоже, сегодня ПЭР был в отличном состоянии. Если это означало, что Майкл все починил и уедет на день раньше, тем лучше. Все еще чувствуя себя не в своей тарелке после дурно проведенной ночи, Ник подошел к пульту управления и набрал код, который ему сказала Лили. Он хотел отключить на время шустрого робота, чтобы тот не поднимал тревогу по поводу открытой входной двери и не будил в такую рань Майкла и Лили.

Десять минут спустя, с чашкой горячего кофе в руке. Ник уединился в большой комнате. Он сел за рояль и поставил чашку на пробковую подставку, чтобы не портить замечательную полировку. Ноты с правкой первой части симфонии, над которой он работал вчера, так и лежали раскрытыми на подставке. Вздохнув, Ник положил пальцы на клавиши и проиграл последний фрагмент. Звучание нот показалось ему пресным, обыденным и вообще не передающим переживания и порывы, которые ему хотелось отразить в музыке.

Мысли его сами собой вернулись к Лили, которая раскинулась сейчас в полудреме на постели, разморенная, жаркая… Он вздохнул и мрачно уставился на черно-белые клавиши. Впереди его ждал долгий день и почти бесконечный год.

Лили проснулась еще тогда, когда Ник осторожно бродил по комнате, стараясь ее не разбудить. Она постаралась сделать вид, что сладко спит, однако чутко прислушивалась ко всему, что он делал. Если ему не хочется сейчас с ней общаться, пусть так и будет, она не в обиде. Ей тоже нужно продумать свои дальнейшие действия, понять, как выйти из угла, в который ее в очередной раз загнала проклятая импульсивность.

Лили поднялась с постели, торопливо оделась и поспешила на первый этаж. Как она и подозревала, Ник уже успел забаррикадироваться в общей комнате. По пути на кухню она услышала обрывки какой-то знакомой мелодии, которую Ник играл на рояле. Вдруг Лили поняла, что это та самая музыка, которую он сочинил специально к свадьбе Айви и Стивена. Кто знает, то ли он просто разогревал пальцы, то ли вспоминал, что именно в тот день и начались все его сегодняшние неприятности.

— Доброе утро, Лили.

От неожиданности она чуть не поскользнулась на кухонном кафельном полу, когда у нее за спиной раздался голос Майкла. Ей ужасно хотелось развернуться и обругать его за то, что он подкрался так незаметно, но не стоило срывать на нем свое дурное настроение. Уж он-то явно не виноват в ее проблемах. Переведя дыхание, она спокойно повернулась к нему лицом.

— Кофе не хочешь? — мягко спросила Лили, одаривая его тем, что, как она надеялась, выглядело лучезарной улыбкой счастливой молодой жены, все еще вспоминающей сладкую ночь любви.

— Конечно, — с готовностью кивнул Майкл.

Сладкая ночь любви, ха-ха! Всю последнюю неделю они с Ником даже не завтракали вместе.

Майкл не спеша отхлебнул кофе и только после этого поднял на нее глаза. Взгляд его был полон настороженного любопытства. Лили тут же сообразила, что сейчас последует, и ей захотелось удушить Майкла на месте.

— А где наш Ник? — поинтересовался он.

— Он решил встать сегодня пораньше. Когда он работает, я никогда его не тревожу.

— Не думаю, что, если ты его прервешь, он рассердится, — ухмыльнулся Майкл. — Хочу вас обрадовать — я покину этот приятный во всех отношениях уголок сразу, как только допью кофе. Я все проверил, и ПЭР теперь в полном порядке.

— Замечательно!

Он снова взял свою кружку, поднялся со стула и направился в сторону общей комнаты.

— Так что пойду скажу Нику адью, и в путь-дорогу.

— Я бы не стала этого делать, — пробормотала Лили, поспешно устремляясь следом. — Он на самом деле ужасно занят и, честное слово, страшно не любит, когда его отрывают от работы. Он вовсе на тебя не обидится, я скажу ему, что ты просто не хотел ему мешать.

На Майкла ее слова не произвели никакого впечатления. Как некое приспособление для домашнего хозяйства, выполняющее конкретное задание, он широко распахнул дверь и с громким приветствием ввалился к Нику в общую комнату.

— Доброе утро, Ник! Ты и в самом деле ранняя пташка. Как сочиняется? Мелодиями полна голова?

— А, Майкл. — Ник поднял исполненный праведным гневом взгляд, но передумал и обратил его на растерянно топтавшуюся на пороге Лили. — О, еще кофе. — Он кивнул на кружку, которую Лили судорожно сжимала в руке.

Лили поняла все с полуслова и поспешила к нему. К ее изумлению, он обнял ее рукой за талию и нежно привлек к себе.

— Она всегда такая заботливая, — объяснил он Майклу.

— Счастливчик! — улыбнулся Майкл.

Лили умирала от желания задушить Ника в объятиях. В глубине души она боялась, что после такого бесцеремонного вторжения он плюнет на свою симфонию и просто-напросто съедет отсюда.

Но он явно давал ей понять, что собирается продолжать играть счастливый брак, как если бы сегодняшней ночью между ними вообще ничего не произошло. Мысленно она поклялась сделать все, чтобы обеспечить ему возможность полноценного творчества. Она влюбилась в него по уши. Если держать в узде свои капризы и строить отношения с Ником легко и непринужденно, а также постоянно считаться с его непростым характером, год жизни под одной крышей ей гарантирован.

— Нет, кто счастливчик, так это я, — ласково сказала она и любящим движением убрала со лба Ника прядь каштановых волос.

К ее удивлению, Ник усадил ее рядом с собой на скамью и вгляделся в глаза внимательным и укоряющим взглядом. Господи, что теперь она сделала не так?!

— Как вижу, мое присутствие здесь с каждой минутой становится все более и более неуместным, — проговорил Майкл. — Пожалуй, мне пора. Спасибо за гостеприимство.

Лили порывисто вскочила на ноги:

— А ты не хочешь немного перекусить? У меня в холодильнике самый популярный в Америке завтрак быстрого приготовления. Пара минут в микроволновой печи!

Она промчалась через всю комнату, шутливо подхватив Майкла под руку и одновременно пользуясь случаем позорно сбежать от Ника. Когда она закрыла за собой дверь и та негромко щелкнула у нее за спиной, Лили испытала громадное облегчение.

К счастью, Майкл отказался от завтрака и благополучно отбыл. Мысль о том, что им больше не придется разыгрывать спектакль, наполнила ее ликующей радостью. Теперь осталось только проверить все системы дома и записать данные, прежде чем отправиться на работу. И можно не бояться, что Ник начнет ее немедленно разыскивать.

Она ошиблась. Не успела Лили надеть пальто и натянуть перчатки, как Ник появился в холле.

— Сбегаем? — негромко поинтересовался он.

Она испуганно посмотрела на него. Он стоял перед ней, как всегда, босой, пугающий ее своим видом, волосы взъерошены.

— Босыми ногами не трудно нажимать на педали у рояля? — спросила Лили. — Они же, должно быть, чертовски холодные. — Она не знала, зачем задерживается, но в этом был, наверное, какой-то скрытый смысл.

— Привыкаешь, — коротко ответил он. — И не меняй тему разговора.

— Я и не знала, что у нашего разговора есть тема, — нахмурилась Лили. — Все еще переживаешь из-за вчерашней ночи? Я думаю, мы все с этим уладили.

— Я говорю не о вчерашней ночи, я про сегодняшнее утро.

— Про утро? А, ты про то, как Майкл ворвался в твое святилище. Прости, конечно, но ему очень хотелось с тобой попрощаться. Ты же знаешь, он может быть ужасно упрямым, если вобьет что-нибудь себе в голову.

— А не ты ли подкинула ему эту идейку?

— Господи, Ник, на черта мне это нужно? — с искренним изумлением уставилась на него Лили. — Я же знаю, как ты не любишь, чтобы тебе мешали.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул он.

— Да ты что! Ты решил, что ради того, чтобы тебе досадить, я отправила к тебе Майкла? Какая чушь! — Она заправила длинные распушенные волосы под воротник пальто, деловито обмотала шею шарфом и только после этого улыбнулась: — Бог с тобой, Ник, когда я сказала, что вчера ночью закончился наш медовый месяц, я просто пошутила. Я вовсе не имела в виду объявлять тебе войну. — При мысли о такой возможности она неудержимо рассмеялась и наклонилась, чтобы взять стоявший на полу портфель.

Она вышла в морозное вермонтское утро, а Ник так и остался стоять в холле с жалким и напряженным видом, готовый к схватке там, где для нее уже не было повода. Неужели он не понял, что она уговорила его на этот брак не ради того, чтобы сделать его или себя несчастными. Ей просто хотелось, чтобы они прожили весь этот год в свое удовольствие, занимаясь любимым делом. Бедняжка, как же все перепуталось у него в голове! Он понял фразу «война полов» буквально.

Ей просто нужно показать ему, как он ошибается.

Глава 9

Следующие несколько дней прошли спокойно. Лили видела Ника всего пару раз в коридоре и один раз на кухне, когда он опять жарил свою яичницу. Неужели ему не надоело все время есть одно и то же? Она чуть не ляпнула, что с удовольствием приготовила бы ему обед, но вовремя прикусила язык.

Всякий раз он вел себя как вежливый незнакомец, и она отвечала ему тем же, хотя иногда это давалось ей с трудом. Лили решила быть предельно сдержанной в отношениях с Ником — по крайней мере до тех пор, пока сможет это выдержать. Она гордилась тем, что три дня подряд ей удалось ни разу ничего не выпалить невпопад.

Ее экспериментальная работа в доме начала набирать обороты, тем более что ПЭР теперь исправно исполнял все обязанности и пока ни разу не чудил во время ночных обходов помещений. Лили решила, что все входит в свою колею, по которой их жизнь и покатится потихоньку, пока не закончатся эти теперь уже одиннадцать месяцев. У нее было то, чего ей всегда хотелось, — участие в эксперименте и, возможно, докторская диссертация. Но встреча в прошлый уик-энд с сестрой, которую так и распирало от счастья, напомнила Лили о том, что она упускала все это время.

Она всякий раз непроизвольно съеживалась, когда вспоминала, как сообщила Нику о своей любви.

Однако она до сих пор не сделала одного — не дала Нику времени разобраться во всем самому. В конце концов, она исследователь, инженер, специально училась выискивать и вытаскивать на свет Божий тонкую ниточку логики из океана хаоса. Если Ник сможет спокойно поразмышлять, кто знает, к какому решению он придет и как изменит свою точку зрения.

Лили подошла к платяному шкафу и вытащила Широкие шерстяные брюки и пушистый пуловер. Пришло время прекратить «холодную войну», которую она затеяла сама с собой. Отчего-то ей казалось, что в случае с Ником логика не пройдет.

Копаясь на полке в поисках подходящей одежды, Лили вдруг поняла, что в результате всех ее переживаний у нее появилась неплохая идея. Она может начать готовить Нику потрясающие ужины.

Внутри у нее все сжалось от охватившего ее нервного возбуждения. Решится ли она на такое? Как это скажется на ее душевном спокойствии? Хватит продолжать жить во лжи. Пора сделать хоть что-то, чтобы совесть успокоилась и она со спокойной душой могла бы отвечать на все вопросы своих родителей и коллег о жизни с Ником. Это вдобавок восстановит общение с «приятелем по подполью», человеком, за которого она вышла замуж.

Все постепенно и неизбежно придет в равновесие. Она начала чувствовать, что Ник жертвует гораздо большим, чем она, и особенно теперь, когда они оба оказались в самой гуще событий. Кто знает, когда ее друзья и подруги надумают еще разок сюрпризом навестить молодоженов или Майкл заявится для проверки программ и автоматики. Кроме того, у нее еще не было случая освоить суперсовременную кухню.

Лучше времени, чем сегодняшний вечер, для начала и не придумать.

Лили поймала себя на том, что, деловито хлопоча в просторной кухне, негромко мурлыкает под нос мелодию, которую услышала по радио в автомобиле по дороге домой. В воздухе плавал аппетитный запах жарившейся говядины, и от этого рот непроизвольно наполнялся слюной. Последний раз она готовила… это было… ну да, накануне того дня, когда переехала сюда со своей квартиры.

На первый раз Лили решила поступить предельно просто. Она вытащила блюдо с ростбифом из печки, отнесла в столовую и поставила посреди стола. Вскоре к нему добавились блюда с жареной картошкой и салатом. Окинув стол критическим взглядом, Лили удовлетворенно кивнула. Она не стала накрывать ни для себя, ни для Ника. Вместо этого она устроила импровизированную буфетную стойку, чтобы каждый из них мог обслуживать себя сам. Что делать после того, как наполнит свою тарелку, Ник решит сам, но она очень рассчитывала на то, что сработает старинная поговорка «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок».

Лили уверенно направилась к общей комнате. За ее дверями стояла гробовая тишина. Глубоко вздохнув, она подняла руку и постучала.

— Войдите.

Голос его не был ни сердитым, ни обрадованным. Скорее, никаким, решила для себя Лили. Она распахнула дверь и осторожно переступила порог.

— Привет, — поздоровалась она с ослепительной улыбкой. — Проголодался?

Ник сидел за инструментом. Взгляд его прошелся по ней, как удар молнии. Она поняла, что ее слова могли быть истолкованы совсем иначе, особенно после происшествия в спальне. Лили почувствовала, что краснеет.

— Я приготовила ужин, — торопливо добавила она. — Ростбиф, жареная картошка и салат. Если не хочешь отрываться от работы, можешь принести тарелку сюда.

Ник в изумлении уставился на нее:

— Я четыре дня бегал от тебя как от чумы, а сейчас ты собираешься меня кормить? Снова собираешься меня подловить?

— Вовсе нет. Никаких уловок. Я должна включить кухню в регулярный отчет, а для этого надо использовать ее по назначению. — Увидев его озадаченное лицо, она рассмеялась: — Если честно, это поможет мне избавиться от угрызений совести, которые я испытываю всякий раз, когда мы дурачим всех остальных. Теперь я могу со спокойной душой подробно описывать, как я тебя балую, даже если это и делается во имя науки. Готовить я всегда любила, просто редко выпадала такая возможность.

Она заставила себя замолчать, зная, что все болтает и болтает и дает Нику серьезный повод решить, что она окончательно спятила. Сердце у нее колотилось так, что разве только не стукалось о ребра. Его непроницаемое лицо по-прежнему оставалось для нее тайной за семью печатями, но зато она сполна насладилась его босыми ногами, голубыми джинсами и фланелевой рубашкой.

Ник остановился прямо перед ней и принялся вглядываться ей в лицо, как если бы искал в нем ключи к разгадке этого нежданного поворота колеса фортуны. Такую подозрительную личность она встречала впервые в жизни. Если бы она только могла пробраться через все заслоны к тому человеку, который жил глубоко у него внутри, который сочинил замечательную музыку к свадьбе своего брата. К человеку, который с такой страстью целовал ее, искренне добавила она.

— Ты уже поел?

— Нет.

— Тогда пошли. А то все остынет.

Ник согласно кивнул и вышел следом за ней из комнаты с гудящей от мыслей головой. Что Лили задумала на этот раз? Что-то новенькое появилось в ее тактике, хотя он согласится пойти в столовую из-за тайного желания снова оказаться рядом с ней, пусть и ненадолго. Когда он втянул носом аппетитные ароматы, витающие в воздухе, то решил на время оставить все сомнения. Она решила провести свои эксперименты, так пусть и проводит на здоровье. Это была одна из причин их женитьбы, так что она в любом случае занимается этим домом и всем его хозяйством. Кто он такой, чтобы спорить с ней по этому поводу?

Лили провела его через всю столовую к накрытому столу. Нику стало любопытно, что она сделает, если он наполнит свою тарелку доверху, вежливо поблагодарит, развернется и удалится к себе на второй этаж. Возможно, тогда это будет его последний обед, приготовленный Лили, уныло решит он. И кто ее за это осудит?

Тем не менее он не мог допустить, чтобы его вели к столу, как барана к корыту с кормом.

— Выглядит потрясающе, — искренне признал Ник, подцепил несколько тонко нарезанных кусков нежно-розового ростбифа, положил горку жареной картошки. На другую тарелку выложил салат и пару булочек. Рот сам собой наполнился слюной. Он вознамерился получить максимум удовольствия от пищи, пусть даже ему потом очень долго не придется баловаться домашней едой.

— Я очень благодарен тебе, Лили, честное слово. Прости. Но я как раз в самой середине дико сложного декрещендо первой части. Мне срочно нужно проверить кое-какие мысли, а то они испарятся, понимаешь?

— Я понимаю, все в порядке, — ответила она.

Он решил, что по ее красивому лицу пробежала едва заметная тень разочарования, но она исчезла настолько быстро, что Ник теперь не был уверен, что видел ее. Он шел к двери с дымящейся паром тарелкой и сгорал от стыда.

Неужели так страшно остаться ненадолго и разделить с ней эту трапезу? Конечно, это будет кошмар, самоуверенно заявила упрямая часть его личности. Он уже несколько дней не мог ничего делать, потому что думал только о Лили.

Не собирался ли он с самого начала держаться от нее подальше? Он и раньше заявлял об этом Лили и вовсе не хотел морочить ей голову. Ладно, пусть все идет своим путем.

Три вечера спустя он уже не был настолько уверен в окончательности этого вывода, когда Л или снова постучала в дверь общей комнаты, чтобы сообщить, что четвертый вечер подряд его ждет горячий ужин. К его приятному — чего уж тут скрывать — удивлению, она продолжала включать его в процесс поедания умопомрачительных блюд. По ее словам, она готовит все это для того, чтобы провести потом сравнительный анализ различных типов энергозатрат при интенсивном использовании кухонного оборудования.

Он знал, что на этот раз ему не удастся нагрузить тарелку доверху и сбежать. Лили не была его настоящей женой и тем более домашней работницей. А если это так, то она, несомненно, заслуживала хотя бы уважения за все свои усилия и за свою бескорыстную готовность позволить ему вести себя как хочется. Продолжать обращаться с ней как с парией становилось уже просто неприличным. Если уж кто заслуживал быть парией, так это он сам. Даже самый невоспитанный гость проявил бы больше учтивости, чем он.

— Сегодня ты превзошла саму себя, — признался он, окидывая взглядом накрытый стол. На этот раз на нем красовался большой сотейник, от которого исходили головокружительные запахи — итальянская лапша, томаты, тертый сыр и неведомые специи с божественным ароматом. Рядом располагалось блюдо со свежим сочным салатом. Поджаристый батон белого хлеба и бутылка вина завершали впечатляющий натюрморт.

Нагромоздив еды себе в тарелку, Ник направился к свободному стулу у стола и остановился за его спинкой.

— Не возражаешь, если сегодня я составлю тебе компанию? — спросил он, вдруг испугавшись ее ответа. Ведь женщины по сто раз в день меняют свои мнения.

— Конечно, — настолько просто и естественно ответила она, что он в первое мгновение не поверил своим ушам. Он знал, что это было сказано искренне. Чем дальше, тем больше он ценил многие черточки ее характера, и каждая в отдельности будоражила душу. Он уже понял, что она добрая, заботливая домохозяйка и достойная жена, не говоря уже о великодушии и добродушии, присущих ее характеру изначально.

Она уселась на стул прямо напротив него и поставила перед собой намного менее полную тарелку. Потянулась за бутылкой вина и, бросив на Ника короткий взгляд, вопросительно приподняла ее. Он кивнул, и она наполнила их бокалы вином.

— Тебе по-прежнему удобно в общей комнате? — поинтересовалась она, поднося вилку ко рту.

— То что надо!

— Может быть, ты хочешь что-нибудь там поменять, так скажи.

— Спасибо, Лили. Все нормально, мне ничего не нужно, — поблагодарил он, зная в душе, что это бессовестная ложь. От Лили ему нужно было такое, что у него язык не поворачивался сказать это вслух.

Она улыбнулась и слегка пожала плечами:

— Хорошо.

Ужин и сопутствующий разговор шли без его активного участия. Лили оживленно болтала о доме, уникальности его проекта и о своих экспериментах. Нику оставалось лишь время от времени вставлять то вопрос, то коротенькое замечание. Он поймал себя на том, что не сводит глаз с ее оживленного лица. Ее голубые глаза начинали возбужденно блестеть, а щеки заметно розовели всякий раз, когда он одобрительно отзывался о доме.

А венчала все копна огненно-рыжих волос, которая, казалось, составляла сущность личности Лили. Он понимал, что не должен так распускаться и бездумно увлекаться расслабляющей атмосферой вечернего ужина. Впрочем, частично свою битву он уже проиграл, согласившись сесть с ней за стол. Если он продолжит в таком духе и дальше, то очень скоро потерпит сокрушительное поражение во всей войне.

— Ты чувствуешь? — неожиданно спросила Лили.

Ее вопрос вывел его из транса, в который он погрузился, рассматривая ее белую алебастровую кожу.

— Что?

— Тянет холодом.

Уж что он почувствовал бы в последнюю очередь, так это холод, но об этом он не собирался сообщать Лили.

— Теперь, когда ты сказала, похоже, действительно откуда-то тянет прохладным ветерком.

И он показал рукой в направлении коридора, что вел в холл.

— Я себя чувствую как на Северном полюсе, — призналась Лили и вскочила со своего места. — Пойду проверю компьютер. Доедай, пожалуйста, я сейчас вернусь.

Она действительно вернулась почти сразу. На лице у нее было странное выражение — смесь глубокого беспокойства и какого-то непонятного страха.

— Что случилось?

— ПЭР, похоже, опять отлынивает от своих обязанностей, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Входная дверь распахнута настежь. Я прекрасно помню, что захлопнула ее, когда входила. Ты, случайно, с тех пор не выходил наружу?

— Нет.

— Впрочем, не суть важно, — решила Лили и расстроенно нахмурилась. — Не важно, кто оставил дверь открытой, в любом случае робот должен был подать сигнал. Может, стоит осмотреть дом? Я знаю, случившемуся должно быть какое-то логическое объяснение, но мне будет спокойнее, если ты пройдешься по комнатам.

— Нет проблем. — Ник вскочил на ноги. Ему захотелось обнять Лили за плечи и ободряюще прижать к себе, чтобы перестало хмуриться ее лицо. Вместо этого он сказал: — Оставайся здесь. Я вернусь через несколько минут.

— Когда случается такое, я всегда начинаю жалеть, что не завела собаку, — пробормотала Лили.

Ник осмотрел каждую комнату в доме, но все оказалось на своих местах. Вернувшись на первый этаж, он открыл входную дверь и выглянул наружу, в пробирающую до мозга костей холодную зимнюю ночь. Все было тихо.

Вернувшись в столовую, он увидел, что Лили убирает со стола.

— Ник, прости за все эти хлопоты, — со смущенной улыбкой извинилась она, увидев, что он вернулся.

— При чем здесь хлопоты?

— То одно, то другое, прямо наказание какое-то, честное слово! Теперь ты понимаешь, отчего я успокаиваю свою совесть, готовя каждый вечер ужин?

Ник заулыбался:

— Из всех, кого я знаю, ты самая последняя в очереди на успокаивание совести.

— Это самые замечательные слова, которые ты мог мне сказать, Ник! Я боялась, ты можешь подумать, что я, со своим инженерным умом, все это специально сконструировала, чтобы выманить тебя из твоей берлоги. В конце концов, я же не знала, будешь ты со мной сегодня ужинать или нет. — Она бросила на него шутливый взгляд. — К моему несчастью, я не настолько хорошо знаю систему безопасности, чтобы устроить нечто подобное.

Однако, несмотря на беспечный тон, вид у Лили был озабоченный, и она непроизвольно нахмурилась.

— Ты не все сказала. Ведь есть что-то еще, что тебя беспокоит.

— Даже и не знаю, — вздохнула Лили. — Наверное, это мое слишком живое воображение. ПЭР уже во второй раз сходит с ума без какой-либо видимой причины. И от этого мне становится не по себе. А если в лесу прячется какой-нибудь психопат, который играет с нами и только ждет удобного момента?

— Ты просто насмотрелась детективов по телевизору, вот и все. Сама подумай — как можно подобраться к роботу, который нигде, кроме как внутри дома, не передвигается, и что-то в нем сломать?

— Не знаю. Мы делали три пробных прогона с ПЭРом, и все три он отработал отлично. Очень странно, что он вышел из строя, особенно теперь, после того как Майкл меня заверил, что он все починил и все работает прекрасно.

— Только не это, — проворчал Ник. — Значит, нам грозит его повторный визит?

Лили не удержалась от смеха.

— Я попробую его упросить отвезти железного бродяжку в институт и досконально проверить все программы. Как насчет десерта? По дороге домой я заехала в кондитерскую и купила пирог с яблоками, прямо из печки.

— Такой вкусной едой ты меня развращаешь.

Лили рассмеялась снова, и колокольчики ее смеха прозвучали для него сладчайшей музыкой.

— Все идет по плану, — объяснила она.

Из кухни она вернулась неся тарелку с пирогом и чистые вилки. И Ник, вместо того чтобы поспешить к роялю, снова уселся на свое место, и они дружно доели десерт до последней крошки. Ник сказал себе, что вернуться на второй этаж он не может до тех пор, пока Лили не успокоится после всех этих приключений с открытой дверью и вышедшим из строя роботом.

— Как продвигается твоя симфония?

— Замечательно! — Еще одна ложь, но не мог же он сказать ей, сколько сил отнимает у него сочинение симфонии.

Он по-прежнему хотел знать, что она о нем думает, радостно ли ей в доме от его присутствия. Сколько ночей он пролежал, представляя, как это будет — позволить красивой чувственной Лили Метьюз Донахью любить его по-настоящему.

— Вернусь-ка я, пожалуй, к работе, — проговорил Ник, поднимаясь со стула.

— Хорошая мысль! А я подсчитаю энергопотребление за последние сутки. До встречи.

Он проводил ее взглядом, любуясь струящимися по спине длинными рыжими волосами. Ничего, кроме поддержки его работе, он от нее не получал. Она ни разу не пыталась помешать ему и, уж вне всякого сомнения, не унижала и не давила, как мать, за то, что он хочет сочинять музыку. Напротив, она старалась сделать его жизнь удобнее и приятнее, готовя все эти горячие ужины, что бы там она ни говорила про свои эксперименты с кухонным оборудованием. Он уже достаточно хорошо ее узнал, чтобы понимать, что все это она делает ради него. Страшило его совсем другое. Сегодня вечером своим волнующим присутствием она напитала его душу больше, чем всеми своими ужинами.

Войдя в общую комнату, он осторожно прикрыл за собой дверь, подошел к роялю и задумчиво сел на стоявшую перед ним табуретку. Список причин, по которым ему не следует увлекаться Лили, таял буквально на глазах. Ему хотелось узнать, сможет ли она принять тот факт, что большую часть самого себя он должен отдавать музыке, что он, может статься, не сумеет уделять ей столько внимания и чувств, сколько ей хотелось бы.

Он рассеянно пробежал пальцами по полированным клавишам, не очень сильно их нажимая, чтобы звук получился негромким. Любовь и заботливость Лили изумляли его, и притязать на такие неизмеримые душевные глубины он не имел никакого права. Вот почему любые компромиссы между ними казались ему нечестными.

Глава 10

Каждый вечер Лили продолжала готовить ему ужин. Вскоре Ник заметил, что ждет его с большим нетерпением, чем возможности сесть за инструмент. На деле он только о вечерах и думал. Он знал, что проводит вместе с Лили слишком много времени и все это потихоньку превращается в приятный вечерний ритуал. Час ужина растягивался на два и на три, потому что ему нравилось находиться в компании с Лили. С того вечера, когда он первый раз отужинал с ней, он едва заполнил нотами один лист своей симфонии.

В это утро, все еще лежа в кровати, он размышлял, как остановить это отлынивание от работы. С другой стороны, ему вовсе не хотелось резко сбрасывать с себя колдовские чары Лили. Поначалу он даже решил, что его симфония уперлась в некий творческий тупик, но тут же выяснилось, что в голове крутится масса новых оригинальных мелодий, не имеющих никакого отношения ни к одной из частей симфонии. Он решил перенести их на бумагу, а думать, что делать дальше, только после того, как неожиданный источник иссякнет.

Какой-то непонятный ему самому порыв заставил его приподняться на локте, протянуть руку и выдвинуть ящик ночного столика. Ник достал из дальнего угла кольцо, которое Лили надела ему на палец во время брачной церемонии. Он покрутил в пальцах золотой ободок, удивившись тому, что больше не испытывает неприязни ко всей ситуации с женитьбой, надел прохладное кольцо себе на палец и почувствовал, как внутри у него все сжалось. Нет, на такие поступки он еще не готов.

Услышав в коридоре шаги Лили, он торопливо стянул кольцо с пальца и кинул его обратно в ящик. Судя по часто стучавшим каблучкам, она очень торопилась к себе в комнату. Ник улыбнулся про себя, представив, как развеваются ее роскошные рыжие волосы. К его изумлению, она остановилась около его двери и принялась громко стучать.

— Ник, Ник, ты проснулся?

Голос у нее был такой расстроенный, что он тут же пригласил ее войти, не сразу сообразив, что лежит под одеялом нагишом.

Скользнув взглядом вверх и вниз по его волосатой груди, Лили торопливо заговорила:

— Прости, что беспокою тебя, но мне нужна твоя помощь.

— Что такое? Что случилось?

— Когда я утром встала и спустилась на первый этаж, и входная дверь, и задняя были открыты настежь. — Она прижала ладони к горящим щекам. — Я не стала бродить по первому этажу и искать, не спрятался ли там кто-нибудь, но в одной из комнат я обнаружила ПЭРа, который ездил кругами как заведенный.

— Вызывай полицию с этого этажа, не спускайся вниз. Наш ПЭР, похоже, решился на самоволку, но лучше не рисковать. Я сейчас оденусь и спущусь разобраться, в чем там дело.

Лили выскочила из комнаты и помчалась к телефону, а Ник торопливо натянул на себя одежду, сунул ноги в ботинки и зашнуровал их. Он был собранным и настороженным от одной только мысли о том, что дело может быть вовсе не в спятившем роботе. Что, если кто-то действительно влез к ним в дом?

Все происшествие не продолжилось и часа. Лили удалось поймать ПЭРа и выключить его. Ник не обнаружил в доме ничего подозрительного, никаких следов взлома, никаких разбитых окон. Полицейские приехали через десять минут после вызова. Тщательнейшим образом осмотрев все комнаты и помещения, они пришли к тому же выводу. Составив протокол, они посоветовали отказаться от услуг робота-сторожа и вернуться к старым добрым дверным замкам, с тем и отбыли.

После всех перипетий Лили решила, что им обоим отнюдь не помешает чашечка крепкого черного кофе.

— От всего этого немудрено и поседеть, — заметила она, наливая Нику кофе. — Не страшно, что ПЭР опять сломался, его починят. Я не могу понять, какого черта он открывает двери? А если это делает не он, то кто? И зачем?

Ник задумался.

— Может быть, кто-то занимается саботажем проекта?

— Бред! Кому это может понадобиться?

— Вот об этом я тебя и спрашиваю.

— Ну, это вряд ли Майкл. Какой ему смысл портить собственного робота? Директор тоже не подходит. Уагман не выносит, когда хоть что-то идет не так. Может быть, проект бесит Джо из отдела связей с общественностью, потому что ему не пришлось пожить в доме, и он пытается навредить всем и вся. Хотя на такое он тоже не пойдет. Вообще все это дело представляется мне полной бессмыслицей, — вздохнула Лили. — По крайней мере в этот раз все случилось днем. Господи, как я ненавижу себя за трусость!

— Ты вовсе не трусиха.

— Это второй комплимент, который я от тебя слышу, — состроила гримаску Лили. Она знала, что снова ведет себя безрассудно, но сейчас ей было на это глубоко наплевать. Не давая себе времени одуматься, она перегнулась через стол и прижалась губами к его губам. Перед тем как закрыть глаза, она успела заметить на его лице неподдельное изумление. Губы его были вкуса кофе, но при этом ее ноздри с наслаждением вобрали мужской запах его кожи, и ей захотелось большего.

— Лили, что ты делаешь?

— Благодарю тебя за помощь.

В глубине его темно-карих глаз мелькнул чувственный огонек, и она снова его поцеловала. На этот раз он встал и, схватив ее за запястья, поднял на ноги. Обняв ее так крепко, что его грудь и бедра буквально слились с ее телом, он принял ее поцелуй, и этому, казалось, не будет конца.

Лили не сопротивлялась, когда Ник вновь и вновь приникал ртом к ее губам подобно исстрадавшемуся от жажды человеку. Через какое-то время она вдруг обнаружила, что едва дышит. У нее было такое чувство, будто каждая ее косточка растворяется в блаженстве, как сухое молоко в горячей воде. Ноги у нее безнадежно подогнулись, но, слава Богу, Ник еще крепче прижал ее к себе и не дал упасть.

— О Господи, — выдохнул он, отрываясь наконец от ее губ и хватая ртом воздух. — Думаю, нам лучше сейчас прерваться.

Лили согласно прикрыла глаза.

— Ты прав, — неохотно признала она. — Мне пора на работу. И у меня в десять встреча с директором.

Ник намотал на кулак длинную прядь ее огненно-рыжих волос, с нежностью потер о щеку и отпустил.

— Увидимся, — сказал он, шагая в сторону.

Лили, наверное, в сотый раз смотрела, как он не спеша идет по коридору. Наконец она тряхнула головой. Отклик Ника на ее поцелуй показал, что у нее все еще сохраняются хорошие шансы убедить его совершить этот пугающий его шаг и довериться ей. Она считала, что он, может быть, наконец поймет, что она никогда его не предаст. Как всегда, ее первым побуждением было ошеломить его настолько, чтобы все возведенные им преграды пали в одночасье. Зачем идти шагом, когда гораздо быстрее можно добежать? Но она быстро взяла себя в руки и не стала никуда спешить. «Умница», — мысленно похвалила она себя. В конце концов, до конца года у нее масса времени. И Лили с задумчивым выражением лица запахнула пальто и шагнула за порог.

На работу Лили опоздала на двадцать минут. В институте уже вовсю обсуждали последнее происшествие с ПЭРом. Проходя к кабинету директора, она постаралась избежать расспросов. Боб Уагман ждал ее с нетерпением.

— Что, черт возьми, творится в проектном доме?

Лили поставила портфель на пол и села в кресло для посетителей.

— Небольшая проблема с роботом-сторожем, ничего серьезного. Я уверена, Майкл за секунду все починит.

Уагман встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. Плохой знак.

— У меня состоялся разговор в совете директоров. Естественно, там все беспокоятся, особенно после того, как услышали, что вызывали полицию. Есть мнение закрыть проект. — Он успокаивающе поднял ладонь: — Временно, Лили, только временно. До тех пор, пока вы не выправите эту ситуацию.

Чертов совет директоров! Они там все время сомневались в ее проекте, Лили это было доподлинно известно. Но додуматься закрыть проект, который едва начался, — это уже чересчур. Теперь пришла ее очередь вскочить на ноги.

— Они не имеют права этого делать! Мне обещали дать год, и я хочу получить этот год целиком и полностью!

— Между прочим, твоей жизни может угрожать опасность.

— Чтобы этого не произошло, там находится мой муж!

— Не будем ломать копья понапрасну, Лили. Проект мы закрываем до тех пор, пока не будет отлажена система безопасности. После этого вы с мужем спокойно вернетесь обратно.

Лили чуть не взвыла от ярости.

— А если Майкл не сможет сразу определить неполадки, тогда что? На все исследования уйдут недели, месяцы! Годы! — «А мужем я располагаю только на протяжении одиннадцати месяцев», — добавила она про себя и стала нервно накручивать на палец локон рыжих волос, торопливо просчитывая еще один, более приемлемый, вариант. — Ну дайте мне еще неделю! Я хотя бы попробую выяснить, в чем там дело. Пожалуйста, Боб! Ты же можешь уломать совет, я знаю. Всего лишь одна жалкая неделя! — Лицо ее расплылось в лукавой улыбке. — Да у них на одну подготовку всех необходимых документов уйдет больше!

— Ладно, уговорила. Но только одна неделя. Ты же знаешь, какие они консерваторы, особенно в таких вопросах.

«Еще бы мне не знать», — язвительно подумала Лили, торопливо пробираясь к кабинету Майкла. Если она и могла получить ответы на свои вопросы, так только у него. Майкл сидел за рабочим столом и тупо смотрел на экран монитора. У Лили упало сердце.

— Ты, наверное, уже слышал про очередные фокусы ПЭРа.

— Угу. — Он даже не повернул головы в ее сторону. Дело даже хуже, чем она решила поначалу. Ничего себе денек!

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Да почем я знаю! — раздраженно бросил он в ответ.

Лили подумала, что до нее ему уже задавали этот вопрос десятки раз. Однако грубить все же не стоило.

— Эту фигню проектировал ты? Так? — задала она риторический вопрос, чувствуя, как ее голос наполняется ядом.

К ее удивлению, он бросил на нее виноватый взгляд и только потом невнятно буркнул в ответ:

— Ну я.

— С тобой ведь какое-то время работала и Райми Хайзер, верно? — подумав, спросила Лили.

— Она толком ничего и сделать не успела, — торопливо сказал Майкл.

— Вот как? А я думала, что в самом начале разработкой робота занималась только она. Не потому ли ее уволили, что она не сумела довести дело до ума?

— Она вознамерилась прыгнуть выше своей головы, — с отвращением в голосе мрачно сказал Майкл. Понизив голос, он доверительно наклонился к Лили: — Если хочешь знать правду, то она жутко ревновала меня к моей работе. Она не могла вынести мысль, что во всем этом я разбираюсь намного лучше ее. Черт, если что в этой машинке и пошло наперекосяк, так это по ее вине.

У Лили от неожиданности приоткрылся рот.

— Так вызови ее! Если это ее недоработка, она сможет помочь ее ликвидировать!

— Знаешь, Лили, давай договоримся — не звони ей, хорошо? Если позвонишь, мне будет неприятно, понимаешь? У меня есть все схемы и вся техническая документация, с которой она работала. В чем там дело, я разберусь, не беспокойся.

— У нас есть неделя, после чего совет закрывает проект.

— Я уже начал разбираться.

Лили нахмурилась. Она ощущала, что во всей этой странной истории он что-то от нее скрывает, о чем-то недоговаривает. Разве Райми не была его подружкой? Пожалуй, ей все же стоит попробовать осторожно связаться с Райми Хайзер и выяснить, что той известно.

Ник как раз проходил по холлу первого этажа, когда Лили вернулась с работы. Он сразу заметил ее измученный и усталый вид, потому что помнил живую, веселую и энергичную женщину, которая утром наклонилась через стол, чтобы его поцеловать. Голову его переполняли мельчайшие подробности того, как все это происходило. Как она начала его целовать, как он неожиданно для себя ответил ей со всей страстью… Он размышлял об этом весь день, не в силах заниматься ничем другим.

— Совет директоров хочет временно закрыть проект из-за проблем с системой безопасности, — с порога сообщила она со страдальческим лицом. — Я думаю, что последней каплей для них стал вызов полиции.

— Но это ужасно, Лили. Мне очень жаль.

— Не жалей раньше времени. Я еще не сдалась. — Лили с тяжелым вздохом поставила портфель. — Я пыталась дозвониться до Райми Хайзер, помнишь ее? Она занималась разработкой робота-сторожа на самых первых этапах проекта. Я подумала, вдруг ей что-нибудь известно и она может нам помочь.

— Ну и как?

— Она в отпуске и вернется не раньше пятницы. — Лили стиснула руки. — Черт возьми! Уагман мне дал ровно неделю на то, чтобы привести все в порядок.

Лили прошла в гостиную и устало опустилась на диван. Ник прошел за ней следом и поинтересовался:

— А что потом?

— А потом нас выставят вон до тех пор, пока кто-нибудь не разберется, что же стряслось с роботом. И один Бог знает, сколько времени на это уйдет.

— Но со временем проект будет продолжен?

— Вот именно что со временем.

— И за него по-прежнему будешь отвечать ты?

— Да, но до этого нужно вести какую-то работу, а когда придет время возвращаться, ты будешь занят другими делами. Ты же знаешь, мне не позволят жить здесь одной.

Ник сел в кресло напротив Лили. Господи, как же ему не хотелось видеть ее несчастной! Теперь, оглядываясь на недавнее прошлое, он понял, как осложнил ей жизнь и сколько раз заставлял страдать с самого первого дня их женитьбы. Он знал, что она будет с ним категорически не согласна, но тем не менее считал, что все у нее было бы проще, живи она здесь одна, без него, и спокойно занимаясь своими экспериментами.

— А может быть, все и к лучшему, — мягко заметил он. — Ведь из нашего брака по договоренности ничего не получилось.

— Что ты имеешь в виду?

Он поколебался, решая, не пора ли ей все рассказать. Она, несомненно, этого заслуживала, даже если он и не в силах дать ей той любви, которую она так желала.

— Ну хорошо. Суть дела в том, что ты перевернула всю мою жизнь и теперь я не представляю, что мне со всем этим делать. Я пришел к тому, что единственный выход для меня — не расставаться с тобой никогда.

— Это правда? — еле слышно прошептала Лили не веря своим ушам.

— Правда. Но я знаю себя, Лили. Я не тот, кто тебе нужен. Вот поэтому я решил, что лучше мне исчезнуть из твоей жизни сейчас, а не тогда, когда дела зайдут слишком далеко. Без моих постоянных занудств тебе будет легче и свободнее, и ты сможешь полностью посвятить себя работе.

— А как же твоя музыка?

Чем больше Ник думал про это, тем больше смысла становилось в его аргументах.

— Я могу спокойно вернуться к своей прежней работе, а в свободное время заниматься симфонией. Тем более что почти половина уже написана. Просто немного больше времени потребуется, чтобы ее закончить, вот и все.

— Значит, мы все прикинули и все просчитали, так? — ласковым голосом поинтересовалась Лили.

Ник неопределенно пожал плечами, обеспокоенный каким-то непонятным блеском в ее глазах. Лили встала с дивана, прошла через всю комнату и опустилась на колени на белый ковер, расстеленный прямо перед камином.

— Подойди сюда, я хочу кое-что тебе показать.

Когда он подошел поближе, она похлопала около себя ладонью:

— Присядь сюда.

Он присел на колени рядом с ней на толстый ковер, вне всякого сомнения, экологически безопасный.

— Это последняя модель каминов — очистителей воздуха, — заговорила Лили, показывая рукой на мелкоячеистую металлическую сетку, которая отгораживала пламя от помещения. — Все основано на процессе катализа. В очаге такая высокая температура и при сгорании выделяется столь мало отходов, что вытяжка может проводиться обратно в помещение.

— Очень интересно. — Ник бросил в ее сторону косой настороженный взгляд. Она явно что-то задумала, но он не имел ни малейшего понятия, что именно. Отвлекающий маневр? Он внимательно проследил, как она включает газ и зажигает в камине огонь. Голубые языки пламени начали весело лизать сложенные аккуратной горкой короткие поленья.

— На всякий случай в него встроен детектор угарного газа и еще измеритель понижения содержания кислорода, если его уровень упадет до критической величины.

«Как там обстоят дела с понижением содержания кислорода у меня?» — подумалось Нику, когда Лили повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, отчего на какое-то время у него прервалось дыхание. А кровь начала сильнее притекать к чреслам. Лили была так близко от него, что он чувствовал едва уловимый аромат духов, исходивший от ее кожи и волос.

— Ты сказал, что ради меня сделаешь все, что угодно, — прошептала она. — Тогда люби меня. Прямо здесь, прямо сейчас. Ник, я хочу сегодня ночью быть с тобой, и мне не хватает слов, чтобы сказать тебе, как я этого хочу.

— Господи, Лили, я стараюсь все делать правильно. Не сбивай меня.

— Приходится, потому что другого раза у нас может и не быть. — Она скользнула к нему, обняла рукой за шею и легонько потянула к себе, пока он не почувствовал легкого прикосновения ее грудей, такого сладостного, что у него закружилась голова. — Ты представь, что совет директоров закрывает дом. Хочешь, чтобы мы расстались и никогда не узнали, как у нас могло бы получиться?

— Если ты можешь, то и я смогу с этим справиться, — закрыв глаза, тихо выговорил Ник.

— Я не хочу справляться с этим, а если ты будешь честным с самим собой, то не хочешь и ты.

— Ты права. Я хочу тебя безумно, даже в глазах темно. Ничего не могу с собой поделать.

— Тогда люби меня, Ник, люби сейчас, Бог с ними, с твоими сомнениями, мы потом о них поговорим.

У Ника мелькнула мысль о том, что надо бы ему быть поосторожнее, да тут же канула в небытие. Уж слишком стремительно он проскочил ту точку, когда еще мог остановиться. Он вытянул ноги, прилег на ковер и потянул Лили к себе. Она осторожно легла рядом. Он думал только об одном — как будет любить Лили снова и снова, до тех пор, пока она будет не в силах сдержать стонов наслаждения. Но даже сейчас порыв страстного вожделения, влекущий его к этой женщине, желание оставить в ее душе неизгладимое впечатление от этой ночи любви утолить было непросто.

Он понял, что не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, потрясенный тем, что сейчас с такой безыскусностью и простотой предлагала ему Лили. Так они и лежали, глядя друг другу в глаза, подобно паре подростков, надеющихся воровато понежничать и пообниматься в комнате отдыха, пока за ними не пришли родители.

— Я только об этом и думаю, — пробормотал Ник.

— Тогда сделаем вот так! — Лили громко хлопнула в ладоши, и комната мгновенно погрузилась в темноту, лишь отблески огня от горевших в камине поленьев неверным красноватым светом освещали их лица.

— Конечно, так лучше. — Ник перевернул Лили на спину и полулег на нее. — А если мы сделаем так?

— М-м, как хорошо… — Она обвила руками его шею, притянула к себе голову и нежно прикоснулась губами к его губам. — А вот так еще лучше.

Ведь верно, так намного лучше, подумал Ник, запечатлевая на ее губах долгий и томительно-сладкий поцелуй. Он отчетливо ощущал упругие округлости ее грудей, а под осторожно ласкающими ладонями — чувственные изгибы талии и бедер. Еще раз проведя руками вдоль ее тела, он запустил пальцы в ласкающую роскошь ее волос, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. Он заставил замолчать внутренний голос, который нашептывал ему, что еще не поздно остановиться. Он понимал, что потом, возможно, и пожалеет о том, что позволил Лили соблазнить себя, но сейчас это не имело ровно никакого значения. Такого подъема чувств ему не доводилось испытывать никогда, и уж в отношении к Лили это случилось вообще впервые. Ее немного безрассудное отношение к жизни — если можешь, делай сейчас — было слишком заразительно, чтобы так просто от него отмахнуться, а о последствиях он просто-напросто не задумывался.

Он приподнялся, когда Лили принялась расстегивать пуговицы на воротнике его рубашки. Она помогала ему освободиться от одежды, стараясь при этом как можно чаще касаться теплыми и мягкими ладонями его обнаженных плеч и груди с такой нежностью, что в конце концов Ник не выдержал и застонал от удовольствия. Теперь уже Ник занялся ее одеждой, сняв сначала шерстяную жилетку, а потом расстегнув и стянув блузку с ее плеч.

Он подсунул руку под ее кремовый бюстгальтер, положил ладонь между грудей и, как будто собравшись взять октаву, широко расставил пальцы, накрыв большим пальцем бугорок одного соска, а мизинцем — сосок ее второй груди. Оба бугорка почти сразу откликнулись на прикосновение и приподнялись тугими бутончиками. Сладкая дрожь пронзила мышцы живота Ника. Лили едва слышно промурлыкала, как маленький котенок, и часто задышала. Ник с наслаждением прикасался к нежной коже.

— Ник… милый… пожалуйста, пожалуйста… — в каком-то полузабытьи прошептала Лили.

Он едва ли не мгновенно сдернул мешающий бюстгальтер, склонился над ее обнажившейся грудью и обхватил губами левый сосок. От ощущения на языке его сладостного вкуса, от нежного прикосновения к упругой шелковой коже, от тихих сладостных стонов Ник буквально обезумел, стараясь поцелуями и лаской довести Лили до исступления.

Когда до него дошло, что он прижимается низом живота к полу, он лег на Лили и подмял ее под себя, млея от ощущения мягкости и податливости ее тела.

— Ничего? Я не очень тяжелый?

— Ты замечательный!

Ник оперся коленом о пол между ног Лили. Она с готовностью развела их пошире, освобождая ему место. Пусть ему не суждено остаться с ней навсегда, но сегодня он собирался подарить ей незабываемое наслаждение.

Он выпрямился, чтобы она могла снять с себя брюки. Когда он вновь приник ней, она обняла его каждой частичкой своего тела, утягивая все глубже и глубже в сладкий омут любовных объятий. Прикосновения ее длинных ног, реальность ощущений, о которых он лишь тайно мечтал, доводили его до безумия. Он даже до боли стиснул зубы, чтобы удержать себя от того, к чему толкал инстинкт. Ему совсем не хотелось самодовольно и торопливо удовлетворять свою мужскую страсть.

Чтобы унять вышедшую из повиновения плоть, он принялся покрывать поцелуями лицо Лили, мочки ее ушей, шею, подбородок… Каждое прикосновение наполняло его таким нежным наслаждением, что он готов был поклясться, что явственно слышит вдохновенные аккорды божественной музыки, потрясающую в своей сложности и красоте мелодию, которая доставляла ему мучительную радость, настолько она была прекрасна и совершенна. Если бы он мог сейчас ее записать…

— Ник… Ник… пожалуйста… — Горячее дыхание Лили тронуло его ухо, и уже ничто не могло встать на пути объятий любви.

Несколько мгновений Ник любовался пылающим от страсти лицом Лили, как огненным нимбом, окруженным разметавшимися по ковру рыжими волосами, и наконец решился. Каждая клеточка ее тела была теперь способна вдохновить его на симфонию. Замерев на миг, чтобы не растерять ни капли взаимной нежности, он едва не задохнулся от блаженства, когда наконец вошел в трепетно ждущие врата любви, чувствуя, как его мужская плоть любовно и восторженно обволакивается нежным жаром ее женского начала. Казалось, время и Вселенная остановили свой неустанный бег, замерли в самом начале своего круговорота, пораженные невиданным доселе счастьем.

Лили прерывающимся голосом выкрикнула его имя. Мир вокруг них вдруг перестал существовать, и Ник воспарил. Он возносился все выше и выше на крыльях страсти, и все внутри его плавилось и сливалось во что-то новое, до сих пор им не испытанное и не изведанное и тем не менее ошеломительно радостное и светлое. Все туже и туже стягивался узел где-то внизу его живота, все ближе и ближе оказывался миг высшего наслаждения. И когда этот миг приблизился настолько, что они оба уже не могли, да и не хотели его отдалить, Ник понял, насколько бедным выглядит любое, пусть самое воспаленное, воображение по сравнению с истинной любовью.

Глава 11

Наутро Лили проснулась первой. Она с непередаваемым наслаждением потянулась всем телом, каждая косточка, каждая частичка ее тела буквально мурлыкали от счастья. Ей захотелось узнать, почувствовал ли Ник, как это почувствовала она, что их души соприкоснулись друг с другом где-то там, в неведомом далеко. Вне всякого сомнения, ему удалось вознести ее к небесам и бережно вернуть обратно.

Приподнявшись на локте, она посмотрела на Ника. Он лежал рядом с ней, одна рука на одеяле, другая у нее под головой, глаза закрыты, а лицо по-детски умиротворенное. Выходит, она влюблена в Ника еще сильнее, чем ей казалось.

Он, должно быть, почувствовал, что она его разглядывает, потому что уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Будь моя воля, я бы неделю не двигался с места, — не открывая глаз, пробормотал он.

— Я бы тогда смогла поработать рядом с тобой.

— Я предпочел бы, чтобы ты поработала надо мной.

Лили рассмеялась, но интуиция подсказывала ей, что еще рано бездумно предаваться радости. Ник наконец решился подарить ей любовную близость, но это вовсе не означает, что он останется рядом с ней навсегда. Теперь, когда сложности с проектом грозят ускорить их расставание, она понимала, что ей может просто не хватить времени. Ник вернется к своим прежним занятиям, сама же она будет вынуждена перерабатывать проект в своем институтском кабинете, и один Бог знает, возобновятся ли когда-нибудь эксперименты.

Так что до конца этой недели она должна любым путем поставить ПЭРа на его кривые металлические ножки. Ник будет рядом, и нужно воспользоваться этим сполна. Очень скоро судьба попытается вырвать его из ее рук и из ее жизни.

Лили приподнялась на локте и улеглась Нику на грудь. Почувствовав ее упругое тело, он удовлетворенно хмыкнул и наконец открыл глаза. В рассеянном свете раннего утра они показались бездонными и загадочными. В них ей не прочесть ответов на свои вопросы и не узнать, о чем он думает на самом деле. Правда, она и не собиралась его ни о чем спрашивать.

Следующие два дня Лили провела в отчаянных попытках разобраться, что же на самом деле случилось с роботом-сторожем. Она обзвонила едва ли не всех, кто мог хоть что-нибудь сказать или посоветовать. Майкла она просто изводила своими вопросами. Зная, насколько напряжена ситуация вокруг проекта, он вдруг ни с того ни с сего начал скрытничать, недоговаривать и всячески избегать Лили. Даже после того, как она объяснила ему, что не держит на него зла и единственное, что ей от него нужно, — помочь все исправить, он продолжал недовольно ворчать и упрямо уходить от ответа. В довершение всего в пятницу он сказался больным и не вышел на работу, сорвав все запланированные исследования.

Лили не отказалась от своих намерений поговорить с Райми и нетерпеливо дожидалась возвращения той из отпуска. Весь день она посвящала поиску причин необъяснимых сбоев в системе безопасности дома, зато вечер и ночь посвящались Нику.

К ее изумлению, он не стал от нее отстраняться, хотя и становился временами угрюмым и язвительным. После их первой ночи о своей симфонии он не обмолвился ни словом. Пару раз, чуть раньше обычного возвращаясь домой, она слышала, как он наверху яростно барабанит по клавишам. Он про это не заговаривал, но Лили полагала, что на сочинительском фронте дела потихоньку продвигаются вперед.

В общем, когда они были вместе, он казался таким же счастливым, как и она. Может быть, от того, что предполагал, что все это скоро закончится. Ник настаивал на том, что хочет уйти ради ее же блага. Глупость такого объяснения просто убивала Лили. Если им все же придется расстаться, пусть это произойдет после того, как они попробуют упорядочить свои отношения. Ей будет ужасно больно, но по крайней мере она будет знать, что сделала все возможное.

При этом она не могла заставить его сделать то, чего он делать не хочет. Если ее аргументы не будут услышаны, ей придется принять все как есть. Может быть, со временем он почувствует, что жить без нее не может, и вернется. Сейчас же ей казалось, что если водворить на место починенного робота, это снимет все проблемы.

Пятница, как всегда, тянулась бесконечно. Единственной радостью Лили стало то, что Райми собиралась вернуться домой к вечеру. Лили начала названивать Райми сразу после полудня, в надежде, что та вдруг приедет раньше, но безуспешно. Наконец, когда она позвонила после пяти, все усилия ее разом окупились. В трубке раздался знакомый низкий голос.

— Он просто взбесился, — сказала ей Лили, объяснив перед этим ситуацию. — Я подумала, раз ты начинала заниматься этой разработкой вместе с Майклом, то, может быть, вспомнишь хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь.

— Это Майкл сказал тебе мне позвонить?

— Нет. Я даже думаю, что он, наверное, разозлится, если узнает.

— Ты не далека от истины, — совершенно неожиданно для Лили рассмеялась Райми. — Нечего сюсюкаться с этим вшивым недоучкой.

— Что?!

— Послушай, Лили. Этот подлец украл у меня разработку и представил ее руководству как свое собственное изобретение. Я доверяла ему, потому что думала, что люблю его. Я преподнесла ему на блюдечке свое сердце, а он, перед тем как его вернуть, хорошенько его покромсал. Без наркоза, разумеется.

— У тебя есть доказательства? По поводу робота? Почему же ты еще тогда про все это не сказала?

— Я и сказала! — сердито фыркнула Райми. — Но милый Майкл шел за мной буквально по пятам и поспешил устроить так, что меня с треском выгнали вон. Вот тогда я и узнала, что он все это время подсовывал директору поддельные отчеты, в которых я выглядела понятно в каком свете. Так что шансов у меня не было никаких. Он думал, что ловок и хитер донельзя, однако, похоже, мой план возмездия сработал.

Лили потеряла дар речи.

— Ты хочешь сказать, что с самого начала заложила в программу робота сбои и поломки?

— Не совсем так. Я просто не стала исправлять пару мало заметных сбоев, чтобы посмотреть, достаточно ли Майкл хорош, чтобы их отыскать. Да я с самого начала знала, что он не способен переконфигурировать последовательность программного кода!

— А ты можешь это сделать?

— Разумеется.

Лили готова была пуститься в пляс от радости, но сдержалась.

— Райми, ты поможешь мне?

— Да, если ты поможешь мне вернуться в институт. Между прочим, я даже знаю, как тебе это сделать.

Вдохновленная и счастливая, Лили сломя голову помчалась из института домой. Если Райми сумеет все исправить, проблема системы безопасности и судьба самого проекта будут решены и у Ника не останется причины для отъезда. В последнее время он ни разу не заговаривал на эту тему, как не заводил разговора и о том, будет ей без него лучше или хуже. Неужели он начал понимать, что у них получился неплохой старт и останавливаться на этом было бы неразумно?

Лили повесила пальто в шкаф в холле. Она уже тысячу раз мысленно прокрутила в голове все свои сомнения и проблемы. Сейчас получалось так, что, помимо замечательного дома, в котором они жили, и всего необходимого для работы, им было хорошо вместе. Так зачем продолжать раскачивать лодку?

Правда, Ник жаловался на то, что музыка у него не пишется. Да, какие уж тут симфонии после восхитительных ночей, что они проводили вместе! Про себя Лили могла сказать, что независимо ни от чего сумеет добиться почти любой цели, которую поставит. Возможно, Ник тоже этому научится. Надо только почаще убеждать его, что у нее нет намерений накинуть на него семейный аркан.

— Привет, Лили.

— Ник! — резко обернулась она с просиявшим от искренней радости лицом. Она надеялась, что он не придаст этому значения. Просто не сумела сдержать переполнявших ее чувств. Его неожиданное появление стало частью ее радостного настроения. Сегодня он надел фланелевую рубашку приглушенно-зеленого цвета и черные, в обтяжку, джинсы, сидевшие на бедрах как влитые.

— Ты сегодня рано.

— Надеюсь, я тебя не отвлекла.

— Лили, дома ты или нет — ты отвлекаешь меня всегда.

Она расплылась в улыбке:

— Угадай, какую новость я тебе сейчас скажу? Кажется, мы сможем решить проблему с роботом, и очень скоро.

— Да ты что? И в чем там было дело?

— Сейчас ничего объяснить не могу. Майкл заканчивает последнее тестирование.

— Только не говори мне, что он сумел во всем разобраться.

— Если и не разобрался, то скоро разберется, — заверила Ника Лили. — Я сейчас вернусь.

Она буквально промчалась через кухню и отперла заднюю дверь. Едва она успела это сделать, как во входную дверь позвонили.

— Я открою! — крикнула она озадаченному Нику и понеслась в холл.

На пороге стоял Майкл.

— Я так рада, что ты все починил! — сказала ему Лили, широким жестом приглашая войти. — Тебе получше?

— Порядок, всего лишь небольшая простуда, — ответил он, старательно избегая ее взгляда.

Лили понимающе кивнула. Она с трудом держала себя в руках. Ее прямо распирало от радости, что еще немного, и все проблемы с роботом будут окончательно решены.

— Проходи. Давай отправим ПЭРа на обычную проверку. Я уже говорила тебе по телефону, что проблема скорее всего в программном буфере, который и сбивает его с толку.

— Я же говорил тебе, что это не моя вина, — самодовольно ухмыльнулся Майкл. — А где прячется твой пианист? — Оглядевшись, он увидел стоявшего чуть в стороне Ника. — О, извиняюсь. Привет, Ник.

По виду гостя нельзя было сказать, что его огорчила собственная оплошность. Лили бросила на Ника предупреждающий взгляд и едва заметно покачала головой. Тот слегка пожал плечами, и в его карих глазах блеснули веселые огоньки. Он явно забавлялся ее миротворческими усилиями. Лили прошла через весь холл и села за компьютерный терминал, что располагался в самом начале коридора. Быстро пробежав пальцами по клавиатуре, она ввела серию команд, которые должны были запустить ПЭРа.

— Мне хотелось, чтобы ты сам взглянул на это. — Лили повернулась к Майклу и протянула ему пульт дистанционного управления. — Я знаю, ты потратил массу времени и сил на то, чтобы привести этого хулигана в чувство. Думаю, теперь ты знаешь каждый его винтик и проводок.

— Пожалуй, что так.

Все трое поднялись на несколько шагов по лестнице и уселись на ступеньки, освободив роботу пространство для маневра. Ник покровительственным жестом обнял Лили за плечи и крепко прижал к себе, поведение собственника стало у него чуть не рефлексом при каждом появлении Майкла. Лили и не подумала упрекать его за это. Она вся превратилась в слух, ловя малейшие звуки в той стороне, где располагалась задняя дверь. Наконец она услышала то, что хотела услышать.

К этому времени ПЭР завершил объезд первого этажа. С тихим гудением он выкатился в холл и остановился.

— Ну что ж, неплохо, неплохо, — заметил Майкл с видом всезнайки. Он не знал только одного: сейчас для такой самоуверенности не было никаких оснований.

— Может быть, и неплохо, но и ничего хорошего, — поправила его Лили. — Я заранее оставила заднюю дверь открытой, чтобы посмотреть, отследит ее ПЭР или нет. Похоже, он никак не отреагировал на дыру в системе безопасности первого этажа.

— Не верю, — заявил Майкл. Он вскочил на ноги и принялся тыкать в кнопки пульта дистанционного управления. — Что ты с ним сделала?

— То же самое, что с ним сделал ты после того, как его сконструировала Райми Хайзер: то есть абсолютно ничего.

— Что ты болтаешь?

В этот момент на весь дом зазвенел сигнал тревоги. Лили вздрогнула от неожиданности, хотя и знала, что должно произойти. Она с нетерпением ждала продолжения.

Из-за лестницы выкатился еще один робот. Проезжая мимо них, он чуть притормозил, приветственно побибикал и, набрав скорость, исчез за углом.

— Это что еще за чертовщина? — воскликнул Майкл, с выпученными глазами глядя вслед аппарату.

В холл шагнула Райми.

— Привет, Лили, привет, Ник, — поздоровалась она с хозяевами. Потом повернулась к Майклу с выражением глубокого презрения на лице и широко ему улыбнулась. — Это Далила.

— Какая еще Далила? — насмешливо фыркнул Майкл.

— Самая обычная. Это робот, который заменит твою машину.

— Только через мой труп, — набычился Майкл.

— Да Бога ради, — усмехнулась Райми. — По крайней мере у Далилы датчики достаточно чувствительны, чтобы подать сигнал тревоги, если открыта задняя дверь. Больше я ничего не скажу. С тем, что осталось от разработки после того, как ты ее у меня украл, разбирайся сам.

Помигивая лампочками, в прихожую вкатился ПЭР, а следом появилась и Далила. Райми направила на нее пульт управления, который держала в руке, и робот, чуть пожужжав, выключился.

— Далила — это имя искусительницы из Библии, — пояснила Райми, проверяя датчики у своей машины. — Ну, той, которая справилась с самым сильным человеком на земле только силой своего ума.

— Вот оно как, — заметил с улыбкой Ник. — Эта особа меня заинтересовала.

Рассмотрев Далилу поближе, Лили не сдержала улыбки. Почти идеал современного робота: спереди пара подвижных манипуляторов из твердого пластика, каплевидный, приятных очертаний, корпус. Райми не поленилась и вокруг стекла, прикрывавшего приборный щиток, нарисовала на корпусе черные густые ресницы. Так что выглядела Далила отлично. Колеса прятались под корпусом, и создавалось полное впечатление, что на машине надета юбка. Так что по сравнению с привлекательной Далилой стоявший рядом ПЭР, со своей единственной торчащей вверх механической рукой, имел жалкий вид уродливой хлебницы на колесах.

— В основе у нее та же самая схема, что я разработала для ПЭРа, но с некоторыми модификациями, чтобы сделать ее более подвижной и гибкой в управлении, — с гордостью объяснила Райми. — Я гарантирую, что с этой моделью никаких проблем у вас не будет.

— Да не слушайте вы ее, она сама не знает, что несет! — завопил Майкл.

— Дела говорят за себя лучше всяких слов, Майкл, — возразила ему Райми. — Проверим прямо сейчас? Давай догоняй.

Райми пощелкала клавишами пульта управления, и Далила молнией устремилась на несение дежурства. Майкл, в свою очередь, потыкал кнопки на своем пульте, чтобы дать инструкции ПЭРу, который находился где-то в одной из комнат. Райми незаметно показала Лили пальцами знак победы и присоединилась к сидевшим на ступеньках.

— И что теперь? — шепнул Ник на ухо Лили.

— Думаю, надо просто сидеть и любоваться спектаклем, — с улыбкой шепнула она в ответ. — Ты же понимаешь, если робот Райми выиграет, нам не придется съезжать отсюда.

Ник протяжно присвистнул:

— Интересно, каким это образом Далила может проиграть? Одно имя чего стоит!

— Сейчас ПЭР будет проверять входную дверь, — заявил Майкл.

— Если только Далила еще этого не сделала, — хмыкнула Райми.

В этот момент из-за угла в холл вылетел ПЭР и покатил к двери. Следом за ним примчалась Далила. ПЭР по кратчайшему пути на всех парах подлетел к входной двери и уже начал поднимать свой механический манипулятор, чтобы прикоснуться к двери, как Далила оказалась рядом и ловко и быстро ткнула одной из своих пластмассовых рук в дверь. За приборным щитком весело замигал зеленый огонек: «Все в порядке. Входная дверь закрыта».

— Все, что делаешь ты, я делаю лучше, — насмешливо пропела Райми.

Майкл сквозь зубы отпустил ругательство. Лили покосилась на него и увидела, что его лицо побагровело и перекосилось от бешенства. Она призналась себе, что осудить его у нее язык не повернется. В конце концов, его обвинили в краже оригинальных чертежей разработки Райми, а теперь его бывшая любовница вернулась и триумфально демонстрировала ему новую, значительно улучшенную, модель такого же робота. В обоих случаях для него удовольствие маленькое. С другой стороны, она никогда не сталкивалась с этой неприятной стороной характера коллеги.

— Наберись смелости, Майкл, и признай, что мой робот лучше твоего, — напирала Райми. — Я его запрограммировала так, чтобы он превосходил ПЭР по всем параметрам. Она даже может ездить вокруг твоего уродца кругами.

— Знаешь что, хватит путаться у меня под ногами. Я должен довести проверку до конца, — зло прошипел Майкл. Простучав пальцами по клавишам пульта, он ввел новый код и нажал стартовую кнопку. ПЭР развернулся и, набирая скорость, помчался прямиком на Далилу.

Лили ахнула, когда он врезался в бок робота Райми и чуть его не опрокинул. В самый последний момент Далила обрела равновесие и устояла на колесах.

— Глазам не верю, — потрясенно выговорила Лили.

Ник, сидевший рядом, согласно покивал:

— Ты меня никогда не предупреждала, что, живя с тобой, я в один прекрасный день окажусь в самом центре схватки железных роботов из «Звездных войн».

Райми и Майкл разошлись не на шутку. Оба яростно тыкали пальцами в свои пульты, руководя сражением. На этот раз роботы, мигая огоньками и сердито жужжа, разъехались по противоположным углам комнаты, прямо как боксеры на ринге.

Лили вскочила на ноги:

— Хватит, ребята, вы что-то уж слишком увлеклись.

Слушать ее никто не стал. Роботы сорвались со своих мест. Когда они докатились до середины комнаты, Далила ловко вывернула вправо, оставив ПЭРа бессмысленно размахивать манипулятором. Райми радостно рассмеялась. Роботы снова разъехались по углам.

— Майкл, Райми, прекратите в конце концов! — взмолилась Лили. — Вы же поломаете обе машины!

— Лили, не паникуй. У меня все под контролем, — заверила ее Райми.

Схватив Ника за руку и затаив дыхание, Лили смотрела, как роботы разворачиваются для новой схватки. На этот раз они устремились друг на друга, как два рыцаря на ристалище. Далила подцепила ПЭРа за торчащий манипулятор и резко его развернула. От такого нахальства маленький робот возмущенно запищал, но тем не менее остановился. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Далила подсоединила один из своих манипуляторов к его входному порталу, и почти сразу после этого на обоих роботах замигали зеленые огоньки.

— Ничего не выйдет, Райми, — усмехнулся Майкл. — Все данные заблокированы именно на этот случай.

Райми и бровью не повела, а зеленые огоньки как перемигивались, так и продолжали перемигиваться. ПЭР и Далила стояли друг напротив друга, соединенные манипулятором Далилы.

— Сейчас она скачивает из него данные, — негромко сообщила Райми.

— Это невозможно!

Ник с интересом наблюдал за замершими машинами.

— Как интересно! — заметил он. — Вот, значит, как роботы занимаются сексом.

— Ник, что ты такое говоришь! — упрекнула его было Лили и тут же прыснула от смеха.

— Теперь смотрите. — Райми направила пульт на Далилу, и та как ни в чем не бывало не спеша продолжила свой обход. ПЭР покорно последовал за ней.

— Что ты с ним сделала, а? — потребовал ответа Майкл.

— Ввела ему подпрограмму из меню Далилы. Другими словами, он теперь будет делать то, что она ему прикажет.

После этих слов Майкл, кажется, потерял голову. Он с криком вскочил на ноги и коршуном бросился к Далиле. Райми судорожно нажала на кнопку, стараясь увести робота из-под удара, но теперь соревноваться собрались неравные соперники. Кто в этой схватке победит, сомневаться не приходилось.

— Ник! Сделай что-нибудь!

— Я уж думал, ты так и не попросишь.

Ник стремительным рывком с места перехватил Майкла на полпути к Далиле, и мужчины покатились по ковру.

— Хватит! — крикнул он Майклу, который продолжал яростно биться под своим неожиданным противником. — Все когда-нибудь да проигрывают. Умей держать удар и с достоинством признавай поражение.

Еще несколько минут ушло на то, чтобы слова Ника дошли до Майкла и он затих и перестал вырываться. Чуть подождав, Ник позволил ему сесть.

— Мне страх как хотелось утереть тебе нос, — задыхаясь, сказал он Райми и поднялся на ноги. — Не надо было только мне красть у тебя чертежи.

С этими словами он развернулся и вылетел из дома, оглушительно хлопнув дверью.

— Мне он с первого раза не понравился, — покачав головой, с отвращением в голосе заметил Ник.

Далила и ПЭР мирно продолжали заниматься своим механическим делом.

— Замечательная пара, правда? — сказала Лили. — Наверное, сейчас их можно выключить.

— Лили, я тебя не обманываю. Теперь у тебя не будет никаких проблем с системой безопасности, — уверенно пообещала Райми. — Только дай знать, и мы проведем официальное испытание для Далилы.

Когда Лили возилась с роботами, отключая их от компьютерного терминала, раздался телефонный звонок. Трубку взял Ник.

— Как говорится, если дождь, так ливень, — сказала Лили. — Кто там еще?

— Это заместитель директора Фонда Авраама Литтла. — Ник с выражением откровенного неверия на лице посмотрел на телефонную трубку, которую сжимал в руке. — Первый получатель отказался от музыкального фанта. Они собираются выделить эти деньги мне.

— Ник, так это же замечательно! — стараясь, чтобы ее голос звучал бодро, воскликнула Лили. Удержаться от слез было немыслимо трудно, но ей это удалось. Неужели все усилия, которые она приложила, чтобы решить проблему с роботом, потрачены впустую?

Этот звонок разом лишил ее главной козырной карты, без которой не удержать Ника в этом доме, если он не захочет больше в нем оставаться.

У Лили упало сердце.

— Они перешлют мне чек с вечерней экспресс-почтой, — продолжал говорить Ник. Странно, но, похоже, эта новость была ему, как и ей, не очень-то в радость. — Они сказали, что я получу его завтра утром.

— Ник подавал заявку на денежный грант, чтобы закончить свою симфонию, — пояснила Лили для Райми. Она с трудом понимала, что говорит. — Кажется, он этот грант получил.

— Отлично! — искренне обрадовалась Райми. — Знаешь, Лили, я, пожалуй, пойду. Если не возражаете, Далилу я оставляю здесь.

Лили согласно кивнула.

— Вот и прекрасно! Увидимся в институте в понедельник утром! — Райми чуть помолчала и продолжила: — Знаешь, в том, что произошло здесь, есть доля и моей вины. Майкл вообще-то неплохой парень. Может быть, перед тем как идти на прием к Уагману, мы с ним что-нибудь обмозгуем.

— Ну, если ты этого хочешь…

Лили проводила Райми до дверей. Она знала, что Ник ждет ее, но до смерти боялась посмотреть ему в глаза и прочесть там горячее желание немедленно съехать или, что еще хуже, жалость.

— Лучшего времени фонд выбрать, конечно, не мог, — мрачно заметил Ник. Он напоминал деревянную статую индейца перед табачной лавкой — вместо лица бесстрастная маска, ни один мускул не дрогнет, непроницаемый взгляд. Что творится у него в душе, понять совершенно невозможно.

— Все зависит от твоей точки зрения, — неопределенно пожала плечами Лили. — Лично я не стала бы разменивать время, которое мы провели вместе, на что-то другое, пусть даже и более материально привлекательное.

— Лили, в тебе живет безнадежный романтик.

— Не безнадежный, а надеющийся. Это разные вещи.

— Ну, если ты так считаешь…

— Да, я так считаю. И вот еще что я хочу сказать тебе. — Она глубоко вздохнула. Последние дни она почти неотрывно об этом думала и знала, что поступает правильно, как бы ни было ей от этого больно. — Я знаю, что мы пообещали друг другу прожить вместе в этом доме год. Однако ты давал свое обещание до того, как получил этот грант.

— Лили, деньги ничего не меняют.

— Конечно, меняют! — До Лили вдруг дошло, что она судорожно стиснула руки и в отчаянии прижала их к груди. Сделав над собой усилие, она опустила их и поглубже засунула в карманы. — Неужели ты не понимаешь? Нечестно просить тебя соблюдать наше соглашение и дальше, когда ты можешь совершенно ни от кого не зависеть и делать что хочешь и так, как захочешь, чтобы тебя ничто больше не отвлекало и не мешало. — Она решилась наконец поднять на него глаза. — Но что еще важнее, так это то, что я не приму с твоей стороны никаких жертв, если, конечно, ты сам этого не захочешь.

— Послушай, Лили…

Она предупреждающим жестом подняла руку, чтобы Ник не прерывал поток ее аргументов.

— Я могла бы попробовать уговорить тебя остаться, напомнив, что в этом случае твой грант можно будет использовать еще лучше, или принудить тебя остаться при помощи вкусной еды и секса по ночам. Всю последнюю неделю это, кстати, работало безотказно.

— Лили, Бога ради…

— О доме можешь не беспокоиться, — продолжала она с жизнерадостной беззаботностью. Она не думала, что таким образом сумеет обмануть Ника, но надеялась сохранить остатки гордости. — Я попробую уговорить совет директоров, чтобы на оставшиеся месяцы они разрешили подселить ко мне Райми. Думаю, они на это пойдут.

— И что же ты собираешься сказать им о нас? — хмуро спросил Ник.

— Понятия не имею! — Она рассеянным жестом отбросила за спину длинный рыжий локон. — Похоже, мы оба весьма неосмотрительно бросились в этот брак, а все пошло вовсе не так, как мы планировали. Когда хорошенько надо всем этим поразмышляешь, то сразу видишь, какую ошибку мы допустили.

— Я даже не знаю, как возразить против такой убедительной логики. Даже рука судьбы в лице Фонда Авраама Литтла, похоже, на твоей стороне.

Лили заставила себя задорно улыбнуться:

— Вот видишь! Тогда тебе только и остается, что пойти по пути наименьшего сопротивления и принять дары судьбы.

— Лили! — Ник нервно взъерошил рукой волосы. — К черту все, но нельзя было позволять тебе меня соблазнить. Я с самого начала знал, что, как только мы займемся любовью, все полетит кувырком.

— Неужели, это задевает твои чувства? — деланно задумчивым тоном спросила Лили.

— Ты же прекрасно знаешь, что задевает, и очень сильно! И тебе прекрасно известно, что у меня не очень получается безраздельно отдаваться своим чувствам.

— Ты же сам столько раз твердил, что уйдешь ради моей же пользы. Отлично, если от этих слов тебе легче, Бога ради. А если ты спросишь об этом меня, то я отвечу, что ты просто-напросто до смерти боишься, что влюбишься.

Она развернулась и стремительно бросилась вверх по ступенькам, прежде чем он сообразил с ответом и не желая больше слушать его банальности про неизбежность судьбы.

— Лили! — прокричал он ей вслед. — Лили! Подожди!..

Она захлопнула за собой дверь, бросилась ничком на постель и отчаянно разрыдалась.

Все следующее утро Ник провалялся в кровати. Он знал, что ему давным-давно пора вставать, но не было никакого желания собираться с силами и что-то делать. Особенно после бессонной ночи, которую он провел беспрерывно крутясь и ворочаясь. В конце концов он просто заставил себя подняться и хотя бы побриться перед тем, как спуститься на кухню сварить себе кофе.

Никаких признаков присутствия Лили. Конечно, сегодня суббота, и она скорее всего просто решила отоспаться. Он приготовил кофе, без удовольствия отхлебнул его и, прихватив кружку с собой, поднялся на второй этаж в общую комнату и присел к роялю, тупо рассматривая черно-белые клавиши и прихлебывая теплый кофе. Из оцепенения его вывел громкий звонок в дверь.

К его ужасу, это был посыльный, доставивший чек от фонда на его грант. Ник принес длинный плотный конверт к себе на второй этаж, положил на подставку для нот и долго не решался вскрыть. Внутри действительно оказался чек, выписанный на его имя.

Он уставился на узкую полоску бумаги с эмблемой фонда в левом верхнем углу. Все его желания, все, о чем он мечтал последние десять лет, приветливо посылали ему знак, аккуратно вписанный в соответствующую графу. Он ждал этого события так долго, так давно, так молился о нем… Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем ему представилась возможность остаться наедине со своей музыкой, со своим вдохновением, со своей музой. Просто райская жизнь.

Однако от вида весьма солидной суммы, выписанной на его имя, тяжесть на сердце не стала меньше. Он смотрел на чек с золотым обрезом по одному краю и вспоминал недели, что он провел под одной крышей с Лили.

Что ему теперь делать с такой великодушной женщиной, безрассудно смелой, которая подарила ему свою любовь и ничего не попросила взамен.

Он встал из-за рояля, вышел в коридор и направился к комнате Лили. Чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце. Остановившись напротив ее двери, он неуверенно поднял руку и осторожно постучал. Услышав разрешение войти, он открыл дверь и шагнул через порог в комнату. Лили стояла у окна и смотрела на улицу с таким пристальным вниманием, как будто пыталась разглядеть там, в бледном сером утре, некую великую и неведомую человечеству тайну.

— Здравствуй, Ник, — коротко поздоровалась она, бросая на него мимолетный взгляд через плечо и снова возвращаясь к созерцанию простиравшегося за окном зимнего пейзажа.

Ник не стал тратить время на вступительные речи, очень уж долго он ждал этого момента.

— Помнишь, что ты мне говорила? О том, что я боюсь, что влюблюсь в тебя?

Он увидел, как у Лили напряглась спина. Чуть помедлив, она, по-прежнему не оборачиваясь, кивнула.

— Так вот, говорить об этом слишком поздно. Я уже влюблен в тебя навсегда.

Она медленно повернулась и посмотрела на него огромными и бездонными глазами. Затем он увидел, как медленно, с трудом шевельнулись ее сухие губы.

— Что? — невнятно переспросила она.

— Ты слышала, что я сказал. Лили, я люблю тебя и хочу всегда быть с тобой, если, конечно, я тебе нужен. — Лили стояла молча и неподвижно. Тогда Ник коротко рассмеялся: — Я вообще-то пришел сюда в надежде, что после этих слов ты бросишься ко мне в объятия с тем безрассудством и той горячностью, которые у тебя всегда так хорошо получаются.

Засмеявшись, Лили так и сделала, промчавшись через всю комнату. Она крепко-крепко обхватила его обеими руками за шею и все шептала и шептала прерывающимся голосом его имя. Замолчать ее заставил только долгий страстный поцелуй, от которого у обоих перехватило дыхание.

Она счастливо вздохнула и еще крепче прижалась к его плечу.

— Так как там с твоим предложением… Вкусная еда по вечерам и умопомрачительный секс по ночам…

Она шутливо толкнула его в бок и с нежностью провела ладонью по щеке.

— Сделка не из легких, но… Да, все остается в силе. Не желаете ли завтрак?

Ник взял ее за плечи и ласковым толчком опрокинул на спину.

— Я желаю вас, сударыня. Но прежде чем я начну любить каждую клеточку твоего тела, надо кое-что исправить. — Он полез в нагрудный карман рубашки, вытащил оттуда обручальное кольцо и протянул Лили. — Верни его на свое законное место, — попросил он.

Она с трудом проглотила застрявший в горле комок и с блестящими от радостных слез глазами осторожно надела золотой ободок Нику на безымянный палец.

— Теперь я знаю, отчего Стив так хотел, чтобы они с Айви обменялись во время свадьбы обручальными кольцами, — кивнул Ник. — Знаешь, Лили, кажется, я наконец нашел, где мой дом. Он рядом с тобой.

Эпилог

Лили расположилась в первом ряду партера. Музыканты уже заняли свои места, скрипки и альты впереди, виолончели и духовые в глубине сцены. Какофония настраиваемых инструментов, что всегда предшествует любому концерту, одновременно успокаивала и волновала. Лили то и дело оглядывалась по сторонам, наблюдая, как люди проходят к своим местам и зал потихоньку заполняется публикой. Похоже, будет аншлаг.

Ник все еще оставался за кулисами, вне всякого сомнения, уточняя последние детали с дирижером и музыкантами. От гордости за него на глаза Лили набежали слезы. Прошлой осенью Ник выставил свою симфонию на конкурс в штате и выиграл. Теперь первое исполнение симфонии согласился взять на себя оркестр Марлборо. Потом состоится исполнение в Бостоне. Ник даже получил заказ на сочинение музыки к новому кинофильму.

Скрипнуло кресло, и Лили, повернув голову, увидела справа от себя Ника. Он поерзал, усаживаясь поудобнее. В новом костюме и модном галстуке он выглядел потрясающе красивым.

— Ты не взяла программку. — Он положил ей на колени аккуратно сложенный вдвое листок.

— Потом прочту, волнуюсь.

Появился дирижер, и публика дружно зааплодировала. Лили задержала дыхание и непроизвольно закусила нижнюю губу, когда аплодисменты стихли и дирижер постучал палочкой по пюпитру. В зале воцарилась звенящая тишина, и Лили испугалась, что все услышат, как громко стучит у нее сердце. Потом дирижер взметнул руки вверх, на мгновение замер, окинув взглядом оркестрантов, и взмахнул дирижерской палочкой. Зазвучали первые такты новой симфонии.

Музыка накатывалась ласкающими слух волнами, дразня необычными мотивами, каждый из которых, начавшись одним инструментом, переходил к другому, третьему, возвращался обратно в иной тональности… При первых звуках Лили вздохнула с облегчением, но совершенно неожиданно каким-то колдовским образом музыка начала будить в ней смутные, неясные воспоминания.

Она покосилась на Ника, но тот сидел выпрямившись, смотрел перед собой и явно мысленно следил за партитурой своей симфонии. Лили украдкой заглянула в программку, в надежде что найдет там разгадку, и была потрясена. Симфония Ника Донахью называлась «Полевые цветы» и была посвящена ей, Лили Метьюз Донахью. Она делилась на четыре части: «Клевер», «Колокольчики», «Чистотел» и «Лилии».

Лили зажмурилась, чтобы скрыть подступившие слезы. Ник посмотрел на нее, заулыбался и ласково поцеловал раскрытую ладонь.

Лили осторожно откинулась на спинку кресла и, умиротворенная, погрузилась в чарующие звуки музыкального повествования о том, как однажды мужчина и женщина полюбили друг друга и были счастливы.

Примечания

1

15º С.

Content

Мэрилин Джордан
Симфония любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Примечания