Никола Марш

Недоверчивые сердца

Глава 1

Каблучки молодой женщины нетерпеливо постукивали по тротуару. Тамара Рейн направлялась в ресторан «Амброзия», любимое место гурманов Мельбурна. Там она пытается вернуться к профессии.

Любимые желто-коричневые сапоги на высоких каблуках — очень непрактичные, но великолепные — никогда ее не подводили, даже если небеса разверзались, и начинал хлестать беспроглядный ливень.

Зонта у нее с собой не было. Руки заняты, поэтому невозможно смахнуть сердитые слезы. Сейчас ей очень пригодился бы сказочный рыцарь в блестящих доспехах. Когда-то Тамара думала, что нашла его в лице Ричарда. Надо же так ошибиться!

Поморгав, чтобы избавиться от напрасных слез, она толкнула дверь спиной, неловко пошатнулась и… едва не врезалась в рыцаря.

Точнее сказать, пирата — в отличном костюме, с мокрыми от дождя темными волосами, жуликоватыми синими глазами и дьявольской улыбкой.

— Требуется рука помощи?

Точно пират, причем привыкший к успеху у женщин. За Этаном Бруксом всю жизнь увивались красавицы.

— Вы вернулись, — констатировала Тамара.

— Скучали по мне?

— Вряд ли.

Молодая женщина не хотела, чтобы ее ответ прозвучал холодно, но, с другой стороны, что делать? Не кокетничать же? Они едва знакомы. Она встречалась с Этаном в прошлом году всего три раза, и то по необходимости.

— Очень жаль. — Он пожал плечами, показал на ее пакеты. Плутоватая улыбка стала еще шире. — Хотите, я помогу?

Подавив желание сбежать, она кивнула:

— Спасибо.

Этан хмыкнул, когда Тамара поверх пакетов взгромоздила еще и сумку:

— Что там? Кирпичи для новой печки вроде тандури?

— Нет, но ноша тяжелая.

У нее голос дрогнул, как у ребенка, и она дважды проглотила комок в горле. Из-за упоминания о печи.

Мама любила курочку-тандури. Курицу сначала полагалось выдержать в йогуртовом соусе со специями, разделать на порции, нанизать на гриль и приготовить в печи. Когда-то, еще в Индии, у мамы была тандури.

Мать Тамара очень скучала по родине, хотя тридцать лет прожила в Мельбурне. Именно поэтому они планировали совместное путешествие в Индию, путешествие, которое должно было открыть Тамара глаза на культуру, о которой она ничего не знала, хотя в ее венах текла индийская кровь.

За то, что путешествие не состоялось, надо сказать спасибо Ричарду…

Три года назад мама умерла. Теперь больше, чем когда-либо, она была нужна ей. Тамара тосковала по ней отчаянно. Куши всегда была на ее стороне. Только матери дочь рассказала бы всю правду о муже. Мама помогла бы ей вновь обрести себя, начать новую жизнь.

Горячие, горькие слезы утраты жгли ей глаза, и она нарочно смотрела вдаль, избегая любопытного взгляда Этана.

Тамара надеялась, что он не будет приставать к ней с расспросами. Пока они разбирались с ресторанными проблемами, он помалкивал.

Этан ни о чем не спросил и полгода назад, когда Тамара обратилась к нему, чтобы он помог ей с началом карьеры.

Наоборот, Этан Брукс, который и раньше-то держался несколько отчужденно, тут же отправился в длительную деловую поездку. Одно время Тамара думала, что неприятна ему — настолько сухим и холодным он становился, общаясь с нею.

Но что толку гадать? Этан был товарищем и помощником Ричарда, и этого достаточно, чтобы между ними сохранялась определенная дистанция. Этан, как и все вокруг, считал, что Ричард великолепен: лучший шеф-повар, лучший мастер своего дела и вообще славный малый.

Если бы они только знали!..

Этан легко взвалил на себя все пакеты Тамара и открыл дверь:

— Зайдете?

Ее не нужно было просить дважды, и она вошла в единственное помещение, которое могла бы назвать своим домом.

Амброзия… пища богов. Более того, пища для ее души.

Это место вот уже несколько месяцев служило ей убежищем. Ненормально, если учесть, что половина «Амброзии» принадлежала Ричарду. Тамара с ним здесь и встретилась, когда писала обзорную статью о лучших ресторанах Мельбурна.

За одно это она должна была бы возненавидеть «Амброзию».

Но приветливому теплу ресторана, с его полированными дубовыми полами, кирпичным камином и уютными креслами, трудно было сопротивляться; Тамара тянуло сюда каждый понедельник последние шесть месяцев. Да и где журналист, специализирующийся в ресторанном бизнесе и кулинарии и решивший вернуть себе рабочую форму, нашел бы лучшее место, чтобы попрактиковаться?

Даже случайно попадая на этот берег Ярры, она не могла не заскочить сюда…

Тамара обнаружила оттянувшие ей все руки сумки на ближайшем столике, затем ее блуждающий взгляд остановился на человеке, который уже чиркал спичками, собираясь разжечь камин.

Что он здесь делает?

По общему мнению, Этан был более непредсказуем и изменчив, чем весенний мельбурнский бриз. Его служащим нравилось работать с ним, но никто никогда не знал, появится ли сегодня хозяин, невозмутимый и жесткий бизнесмен.

Последние полгода Тамара с радостью бывала здесь, однако чувствовала себя на удивление неуютно, когда заставала в ресторане Этана.

Чувствовалась в нем какая-то… скрытая сталь, жесткость и почти физически ощутимая наэлектризованность.

Этан выпрямился, и Тамара торопливо отвела взгляд, удивленная тем, что не могла оторвать глаз от его фигуры, на что она, разумеется, права не имела.

Такого с ней еще не было — до сих пор она как-то не видела в нем мужчину. Этан был деловым партнером Ричарда и, если их пути пересекались, всегда был сдержанно вежлив с ней.

Так откуда же у нее легкая краска на лице, мимолетное ощущение вины?

Со дня смерти Ричарда прошел уже год и два года — с тех пор, как к ней прикасался мужчина, так что пристальный взгляд объяснить можно. Хоть сердце Тамара и заледенело, но все же она не могла не обратить внимания на выразительные тылы Этана.

— Если я предложу вам что-нибудь выпить, вы расскажете мне, что спрятано в ваших пакетах?

Скинув пальто из верблюжьей шерсти, Тамара перебросила его через спинку стула. Ей не хотелось разговаривать с Этаном и уж тем более не хотелось хвастаться достижениями полугодовой работы.

Она заходила сюда, чтобы обрести вдохновение, и не Этану Бруксу вторгаться в ее личную жизнь.

— Спасибо, я бы выпила горячего шоколада.

— Отлично. — Он задержал внимательный взгляд на сумках. — Я не успокоюсь, пока не узнаю, что в этих пакетах. Скажете, что там?

Этан пристально глядел на Тамара с настойчивостью человека, не привыкшего сворачивать с пути и отказываться от намеченного.

Молодая женщина посмотрела на сумку, в которой хранилось ее будущее. И пусть его властность надоедает и раздражает, но она должна воспользоваться возможностью снова начать карьеру. А значит, нужно быть хотя бы вежливой.

— Если добавите еще суфле, так и быть, покажу.

— Заметано.

Этан направился к стойке бара.

Да уж, пират сегодня на пике формы: самодовольный, дерзкий и одновременно учтивый. У нее, конечно, выработан иммунитет против его шарма, но приятно, даже очень приятно почувствовать на себе легендарное обаяние.

Пока Этан возился с ее заказом, Тамара плюхнулась на стул, вытянула ноги и пошевелила пальцами. Она любила свои сапоги, действительно любила, однако они создавали проблемы ее ногам и спине.

Тем не менее, даже если бы сумки весили больше десяти тонн, выбора все равно не было. Ее будущее — в ее руках, в буквальном смысле. И что бы она там ни чувствовала, мнение Этана на нее никак не может повлиять.

— Вот. Горячий шоколад и парочка двухслойных суфле.

Этан поставил перед ней высокую кружку, а для себя приготовил крепкий кофе. Потом устроился на стуле напротив и уставился на Тамара, чуть насмешливо скривив губы:

— Я свою часть сделки выполнил, теперь ваша очередь. Так что там?

— Девушки не выбалтывают секреты, пока не глотнут горячего шоколада.

Тамара покачала кружку в руках, прикрыв глаза, вдохнула пар, сделала большой глоток и с наслаждением ощутила, как напиток согревает ее.

Этан издал такой странный звук, что она немедленно посмотрела на него и успела заметить непонятное выражение его лица.

— Ну вот. Вы сказали «один глоток». — Он ткнул пальцем в сумку. — Что там?

— Все-таки вы — напористый и слишком нетерпеливый бизнесмен.

Тамара поставила кружку, расстегнула молнию на сумке и достала папку.

Он наклонил голову, чтобы прочесть надпись на корешке:

— Ну и что это?

— Список всех ресторанов Мельбурна. Самый новый.

Внутри у нее все дрожало: ведь от этой папки зависело ее будущее.

— Я готова.

В глазах Этана мелькнуло понимание. Тамара удивилась. Он читал ее мысли, тогда как Ричард и на третьем году брака не подозревал, о чем думает жена. Впрочем, даже если предположить, что подозревал, его это все равно не интересовало.

— Вы собираетесь вернуться к работе?

— Да. Благодаря вашему шеф-повару, который создает такие чудесные блюда, мне легко даются кулинарные обзоры. Теперь я готова заняться делом. — Она потрогала нижнюю губу, волнуясь, сохранилась ли наложенная еще утром помада. — Думаете, я сумасшедшая?

Он вздернул брови:

— Я думаю, это замечательно. Единственное, что вам необходимо, это выкинуть из головы мысли о потере Рича.

Тамара были ненавистны мысли о покойном муже. Спустя четыре месяца после свадьбы Ричард дал ей понять, какое безрадостное будущее ее ждет.

Тамара была уверена, что он никогда ее не разочарует и окажет ей поддержку, которой она лишилась в десятилетнем возрасте после смерти отца.

Однако Ричард был не тем человеком, каким казался. Ни его поклонники, ни коллеги не знали правды. Знала только она, одна-единственная.

Ричард Доуни, известный всей Австралии повар — отъявленный подонок. И Тамара в присутствии его партнера вынуждена скрывать это.

Если бы муж не умер от внезапного сердечного приступа, она сама убила бы его за то, что он с ней сотворил.

— Я это делаю не ради Ричарда, а ради себя самой.

Горечь все-таки прорвалась, и Тамара поспешила замолчать: Этан не заслуживает того, чтобы вымещать на нем злобу, вызванную поступками Ричарда. Она и так потратила достаточно времени на всяческие анализы, самобичевания и многочисленные «а что, если бы».

А если бы она знала о его любовнице?

Что, если бы она восстала, не боясь повредить его бизнесу?

Что, если бы отправилась с мамой в Индию, когда Куши в первый раз, много лет назад, ее об этом попросила? Изменилась бы ее жизнь к лучшему?..

— Я не хотел ворошить вашу боль.

Тамара покачала головой:

— Вы не виноваты.

Этан, прищурившись, вглядывался в ее лицо. Что он надеется в нем найти? Подтверждение того, что она все еще горюет? Что сердце ее разбито, и ей не стоит возвращаться к работе после того, как несколько лет она играла роль жены человека, который ни черта ей не дал?

— Сначала вам следует взять отпуск, отдохнуть, сделать перерыв — называйте, как хотите. Поверьте мне, законченному трудоголику, как только вы втянетесь в эту беготню, у вас не останется ни минуты для себя.

Тамара собралась было посоветовать Этану замолчать, но он приложил палец к ее губам. Женщину словно током пронзило.

— Маленький совет. Я видел вас полгода назад, вижу сейчас. Вы держитесь замечательно, но нужно время.

Слава богу, он убрал палец.

— Для чего?

— Для вас самой. Нужно время, чтобы ушла печаль. — Этан показал на стопку папок. — Вы чертовски хороший ресторанный критик, одна из лучших в Мельбурне. Но, если честно, у вас появились слезы при простом упоминании о тандури. А пару минут назад я понял, что вы каждый день думаете о Риче. Похоже, вам пока трудно работать постоянно.

Она чуть не разозлилась на него за обидные слова. Но в них была… правда.

— Вы закончили? — не удержалась Тамара.

И напрасно. Этан Брукс не привык, чтобы его прерывали.

— Отнюдь нет.

И не успела молодая женщина моргнуть, как он налетел на нее с поцелуем, который взбаламутил ее застывшее, словно в зимней спячке, тело так, как ей и во сне не привиделось бы.

Тамара вспыхнула и заколебалась, потому что его губы ждали отклика, а она, будучи в здравом уме, не могла ответить.

Но, оказывается, здравомыслие она утратила, потому что уже в следующую секунду, когда Этан опять прикоснулся к ее губам, Тамара ответила, выплеснув всю тоску изголодавшейся по капельке внимания женщины.

Ее сердце запело от радости, и лишь мгновение спустя смысл случившегося дошел до женщины.

Ее поцеловал Этан, завзятый плейбой и приятель Ричарда. Этан, которого она едва знает.

И она тоже поцеловала его.

Тамара в ужасе уставилась на Этана. Говорить она не могла — у нее не было слов, чтобы выразить свое возмущение.

Хотя о каком гневе может идти речь? Если уж на кого и гневаться, так только на себя — за то, что откликнулась, хуже того, обрадовалась.

— Не надейтесь, что я вам это прощу!

У Этана заблестели глаза, и Тамара, вздрогнув, замерла, уловив промелькнувшую в них веселую страсть.

— Это говорит о том, что вы — живая женщина. Но, прежде чем вернуться к работе, советую сначала сделать то, чего вам всегда хотелось.

Черт бы его побрал вместе с провокациями! Однако некоторый смысл в словах Этана был. Хотя тело Тамара еще трепетало после поцелуя и невероятного отклика с ее стороны, но цели Этан достиг. Если раньше она избегала мыслей о поездке, то теперь ее сомнения развеялись начисто.

А сейчас лучше покинуть «Амброзию».

Приняв надменный вид (его глаза немедленно заблестели еще ярче), она наклонила голову:

— Не могу поверить, что вы это сделали.

Пожав плечами, он уселся и скрестил ноги — в высшей степени самоуверенный и самодовольный тип.

— Многие не верят в мои способности, так что не расстраивайтесь. Давайте лучше поговорим о вашей поездке.

— Нет, — отрезала она, раздосадованная его настырностью, а еще более — промелькнувшим в душе предвкушением.

Молодая женщина пару секунд помечтала о том, как она отправится в Индию, потом отбросила эту мысль. Поездка была бы хороша, если бы рядом была мама. А без нее какое путешествие?!

У нее защипало глаза. Нет, пусть Этан улыбается своей дьявольской улыбкой где-нибудь в другом месте и не мешает ее бизнесу.

— Подумайте о солнце, песке, прибое и серфинге. Этого сейчас не найти в шумном Мельбурне.

Индия — это отлично, это во всех отношениях то, что нужно. Спасаясь от взгляда Этана, Тамара принялась рыться в стопке папок. Скорее всего, туристической брошюры среди них нет, но мало ли… Когда они с мамой планировали эту поездку, она многое мечтала увидеть в Индии: от каменных стен города Джодхпура с грандиозными дворцами Моти-Махал, Шиш-Махал, Пхул-Махал, Силех-Кхана и Даулат-Кхана до национального заповедника Рантхамбхор, где можно полюбоваться величественными тиграми.

Брошюра все-таки должна быть здесь. Тамара спрятала ее среди журналов и рабочих материалов, когда Ричард выразил неудовольствие тем, что она собирается исчезнуть из его поля зрения.

Женщине вдруг очень захотелось найти брошюру и, быть может, раздуть мерцающий огонек предвкушения поездки до настоящего пламени.

Перебрав папки, Тамара чуть не вскрикнула от радости, когда, сунув пальцы в пластиковый карман одной из них, вытащила на свет глянцевую брошюру, на обложке которой были изображены легендарный Тадж-Махал и знаменитый поезд «Дворец на колесах».

— Вы один из тех невероятно настойчивых типов, которым невозможно отказать. Вот, возьмите. — Она протянула брошюру Этану.

Он удивился:

— Индия?!

— Много лет назад я собиралась туда поехать, но не получилось. — Тамара не могла отвести глаз от яркой экзотики.

Следовало бы давным-давно выбросить рекламный проспект, но, пока она его хранила, пока помнила, как обещала матери поехать на родину предков, казалось, рядом с ней еще витает дух мамы.

Куда бы ни засунула Тамара эту брошюру, стоило ей на нее наткнуться, сразу вспоминалось мамино шестидесятилетие и сюрприз — праздник на индийский лад. Ради этого пришлось потрудиться над биф виндалу (острой, прожигающей нёбо говядиной), креветками под острым соусом, лепешками паратха с цветной капустой, рисом с овощами ну и, конечно, их любимым блюдом из мяса молодого барашка с рисом, заправленным всякими пряностями.

Они тогда смеялись, обнимались и кричали, словно два развеселых подростка.

Тамара хотелось хоть немного познакомиться с историей своей семьи, о которой она очень мало знала. И хотелось отправиться в Индию именно с мамой.

Возможно, Ричард оплатил бы ее мечту, но без Куши это было бы уже не то.

— Наверное, сначала мне придется изучить свои возможности. — Тамара вертела рекламную брошюрку в руках, пытаясь разгладить загнувшиеся уголки страниц.

Этан щелкнул пальцами:

— Ага, вы намерены предпринять путешествие.

— Я не могу, — возразила молодая женщина.

Придется подыскать другой маршрут, чтобы не мучили на каждом шагу воспоминания и тоска по матери.

Этан попытался отобрать у нее брошюру.

— Можете. Выкиньте все из головы и начните сначала.

Тамара покачала головой:

— Я не смогу поехать одна. Мы собирались в Индию вместе с мамой. Это было ее путешествие…

У нее дрогнул голос. Она соскользнула со стула, подошла к камину и поднесла руки к огню. Тепло трепещущего пламени — ничто в сравнении с тем теплом, которое требовалось, чтобы отогреть ее одинокую душу.

— Вы будете не одна. — Этан встал у нее за спиной. Затем сделал еще шаг и встал перед Тамара. В его глазах мелькали яркие, цвета индиго, искорки. — Вы будете не одна — я поеду с вами.

— Но…

Он поднял руку:

— Никаких но, я все равно собирался в Индию. Хочу переманить лучшего повара Дели. — Он загнул один палец. — Вам нужна компания. — Был загнут второй палец. — И последнее: мне всегда хотелось совершить путешествие в поезде «Дворец на колесах», да все не удавалось. Таким образом, вы окажете мне большую любезность.

— Я не поняла.

— Я слышал, что это прекрасная поездка, и лучше разделить ее с прекрасным компаньоном.

Чертов пират, его улыбка способна осветить весь Мельбурн!

Тут Тамара спохватилась. Что она делает?! Уж с кем, с кем, только не с ним. Подумаешь, поцелуй, подумаешь, обаяние… Что и говорить, прекрасный компаньон!

— Ваша мама хотела бы, чтобы вы поехали.

Хорош! Хуже того — прав.

Куши настояла бы на поездке дочери. Она очень хотела, чтобы Тамара навестила тот пляж в Гоа, на котором они с отцом встретились, совершила бы волшебную поездку по самым интересным местам Индии, посетила бы Тадж-Махал, побывать в котором мать мечтала всю жизнь.

Тамара необходимо было снова стать личностью, и, возможно, связь с прошлым — самый лучший путь к этому.

Удивленная вторым за короткое время порывом, она решительно хлопнула ладонью по брошюре:

— Вы правы, я поеду.

— Отлично. Тогда мы…

— Я отправлюсь в это путешествие… одна.

— Но…

— Я вас даже не знаю, — поспешно добавила Тамара, некстати вспомнив свою реакцию на его поцелуй.

Не эта ли реакция дала Этану повод выдвинуть столь дикую идею? Какому еще типу придет в голову, что почти не знакомая женщина, которую он поцеловал, тут же с ним куда-то отправится?

Наклонившись к Тамара (ей стало даже немного неловко от его близости), Этан понизил голос:

— Для того и существуют путешествия, чтобы лучше узнать друг друга.

Ну вот, он заговаривает ей зубы. Бросив на него испепеляющий взгляд, Тамара накинула пальто.

— Спасибо за предложение, но уж лучше я одна. — Этан открыл было рот, однако она подняла руку. — Мне нравится именно так. — Не успел он что-либо возразить, женщина перекинула сумку через плечо и указала на стопку папок. — За этим я вернусь завтра.

Тамара не сомневалась, что последнее слово Этан оставит за собой.

— Прелесть одиноких прогулок сильно преувеличена, — заметил он.

Уже взявшись за ручку двери, Тамара оглянулась:

— Возможно, кому-нибудь другому придутся по вкусу подобные мысли.

Его лицо осветила такая торжествующая ухмылка, будто она отвесила ему комплимент.

— Кроме бизнеса, свидания — это то, что получается у меня лучше всего. И о них, поверьте, я сужу весьма квалифицированно.

— Сверхквалифицированно, судя по тому, что я о вас слышала.

Этан снова ухмыльнулся, а Тамара смутилась.

Господи, этого еще не хватало! Она обсуждает его личную жизнь, а это ее совершенно не касается. Разумеется, она очень ценит то, что Этан предоставил ей возможность использовать «Амброзию» для возобновления карьеры, ну а его занятия в свободное время ее, уж извините, не касаются.

А прислонившийся к стойке бара Этан еще больше и больше напоминал пирата. Для полного сходства не хватало только банданы да повязки на глазу.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я увязался следом за вами?

— Абсолютно уверена.

Тамара вышла.

Отправляться в путешествие с плейбоем-пиратом?!

Да она лучше пройдет с завязанными глазами по канату.

Глава 2

— Какого черта вы здесь делаете?! — изумленно воскликнула Тамара. Шедший ей навстречу по платформе вокзала Этан усмехнулся:

— Вы имеете в виду Нью-Дели или вокзал?

Она прищурила полыхнувшие изумрудным пламенем глаза:

— Не хитрите. Как вы здесь оказались?

— Бизнес. Говорил же вам, я — трудоголик. Повар в Дели моим предложением не заинтересовался, так что теперь попробую соблазнить повара из Удайпура. Заодно проедусь по живописному маршруту.

Судя по скрещенным на груди рукам, нахмуренным бровям и поджатым губам, Тамара ему ни на йоту не поверила.

— И ваша деловая поездка совпала с моим путешествием. Надо же, как удобно!

— Чистое совпадение.

Этан не сдержал улыбку, и это разозлило молодую женщину еще больше. Такая ухмылка способна соблазнить многих, но она не собирается уступать этому пиратскому обаянию.

Этан положил ладонь на руку Тамара:

— Если вам станет легче, то знайте: в составе много вагонов, а поездка длится всего неделю.

— От этого мне легче не станет, — заявила она. Если Тамара, которую Этан видел нечасто, была красива, то разгневанная Тамара была сногсшибательно хороша, и это более чем оправдывало его поездку. Он немного подождал.

— Почему бы нам не перестать пререкаться? Давайте насладимся местным колоритом.

Ему казалось, что Тамара никогда не успокоится. Однако, бросив на него еще один сердитый взгляд, женщина немного смягчилась.

— Впечатляет, верно? — поинтересовался Этан. Она молча кивнула. Ее молчание смущало его. Он предпочел бы раздражение или даже гнев.

Оставался лишь один способ успокоить Тамара — очаровать ее.

— Вы подумайте только, все для вас: прекрасные музыканты играют на барабанах табла, индийские девушки вешают вам на шею гирлянды из цветов, к вашему багажу приставлен персональный носильщик. Вполне приличное гостеприимство, а?

В этот момент носильщик возложил ярко-красный тюрбан на голову Этана, и губы женщины смягчила легкая улыбка.

— Похоже, не одну меня хорошо встречают.

Он потряс головой, проверяя, прочно ли держится тюрбан. Тамара не выдержала и рассмеялась:

— Ладно, так и быть, оставайтесь. — Этан кивнул, но она вскинула руку. — Только помните: я люблю быть сама по себе.

А он нет. Этану нравилось, когда вокруг были люди, нравилась ресторанная суета, нравилось заниматься с клиентами и наслаждаться встречами с прекрасными дамами. Но больше всего ему нравился самоконтроль. В конце концов, эта поездка — шанс взять под контроль свое увлечение Тамара.

Пока Ричард был жив, Этан держался на расстоянии. Но Рич умер, и тяга к этой невероятной женщине стала почти непреодолимой.

Он желал Тамара. Желал с первой же встречи. А потому не только сторонился, но даже избегал встреч с ней.

Однако спонтанный поцелуй все изменил.

Этан утратил способность владеть собой и поддался внезапному порыву. И будь он проклят, если с этим не справится.

Если Тамара уйдет, он потеряет ее навсегда, а это недопустимо. Этан надеялся восстановить в поездке душевное равновесие, которое, как он когда-то поклялся, ни одна женщина — прекрасная или нет — не заставит его утратить.

Обольщение — это одно, но обнаружить, что пошел ко дну сам, — совсем другое.

Добиваясь успеха в делах, Этан научился настойчивости, решительности, усердию и прилежанию. Когда ему что-нибудь нужно было получить в бизнесе, он получал это, используя не только бульдожью хватку, но и изрядную порцию обаяния.

Сейчас он желал Тамара.

Но пока она не оставила ему ни одного шанса.

Потирая висок, Этан сказал:

— Я постараюсь запомнить. Но и вы не забывайте, что зной может испортить всю музыку и…

— Давайте войдем в вагон. Может быть, когда вы комфортно расположитесь, память вас не подведет.

— Вы говорите так, словно я сноб.

— А разве нет? Быть крупнейшим ресторатором Австралии, это… — Она щелкнула пальцами. — Это здорово! Простой миллиардер, добивающийся всеобщего признания. Это ли не снобизм?

— Вперед, смешная девчонка. Пора садиться.

Тамара улыбнулась. Этан взял ручной багаж и последовал за носильщиком. Его поразили происшедшие с Тамара перемены.

Конечно, сохранялся еще некий намек на хрупкость, на печаль. Но после того как молодая женщина перестала браниться с ним, она улыбалась гораздо чаще, чем раньше.

— Вы знаете, что у меня отдельное купе? — спросил Этан.

Она закатила глаза:

— Ну, еще бы.

— Видите ли, я, с моей репутацией, не хочу вас скомпрометировать.

Она опять улыбнулась, и у него дрогнуло сердце. Тамара могла творить с ним такое с самого начала, с самой первой встречи, состоявшейся через час после того, как она познакомилась с Ричардом. Вот такое невезение…

Нужно было поразить ее прямо тогда, чтобы она смотрела только на него, а он подавил свои эмоции и не утащил ее подальше от Рича.

Ни Тамара, ни Ричард не должны были догадываться, что Этан мечтает о женщине, недоступной для него. Он был в этом убежден. Однако соблюдение дистанции — теперь дело прошлое, а предстоящие семь дней представлялись ему поистине захватывающими.

— Поверьте, ваша репутация в безопасности, — заметила Тамара. — Не сомневаюсь, что все эти богатые наследницы, плоскогрудые модели и прочие вертушки, с которыми вы встречаетесь, прекрасно знают, что скучающие старые вдовы им не соперницы.

— Вы не скучающая и уж совсем не старая.

Появившаяся на ее губах улыбка исчезла.

— Да. Но тем не менее вдова.

Этану тяжело было видеть, что Тамара до сих пор не пришла в себя после смерти Ричарда. Он с сочувствием наблюдал, сколько сил она тратит, чтобы наладить свою жизнь. И — нет ему прощения — радовался, что Тамара теперь одна.

Неужели он такой бессердечный? Может быть. Но жизнь научила Этана быть реалистом, а потому он никогда не лгал — ни себе, ни другим. Если, конечно, не считать того, что долгие годы он скрывал свое увлечение Тамара.

— Может, пора покончить с трауром? — осторожно поинтересовался Этан.

Он думал, что молодая женщина одарит его таким же презрительным взглядом, как после нечаянного поцелуя, но она только наклонила голову и внимательно посмотрела на него:

— Вы всегда так прямолинейны?

— Всегда.

— Значит, правильно поймете, если я скажу, что вы мне мешаете, поскольку вторглись без приглашения в мое путешествие.

Этан не без труда прикрыл огорчение усмешкой:

— Все-таки «вторгся без приглашения» — это несколько грубо. Я же говорил, у меня здесь дело.

И еле расслышал ее бормотание:

— Бессмысленное дело.

Переступая с ноги на ногу, Тамара теребила ремень сумочки. Пальцы срывались с кожаной пряжки.

Этан с трудом сдерживался. Тамара Рейн должна принадлежать ему. Но сначала надо добиться, чтобы она смотрела на него как на мужчину, а не как на муху в своем супе.

С его обаянием да при небольшом везении он наверняка добьется успеха. Особенно если вспомнить первый поцелуй. Ведь тот поцелуй обещал очень много…

— Вы уже не расстраиваетесь из-за того поцелуя?

— Нет, он забыт, — быстро проговорила Тамара.

Появившийся на лице румянец тут же предательски изобличил ее. Однако Этан не собирался форсировать события. Он и так слишком быстро получил разрешение присоединиться к ней. Глупо желать большего в первый день.

Этан сдержал торжествующую ухмылку. В момент поцелуя он был готов потерять голову. Стремление к Тамара толкало его на странные поступки. Вот, например, он взял отпуск, что делал крайне редко, и последовал за ней.

— Ах, забыт… Хорошо, давайте затолкаем это в самый дальний уголок памяти и двинемся дальше, хорошо?

К его ужасу, в глазах Тамара появилась боль. От этого Этану тоже стало так больно, будто в живот угодила пуля. Не раздумывая, он обнял ее:

— Черт, извините, Там. Я не должен был говорить о памяти.

Он почувствовал, как она напряглась. Ее ладони уперлись ему в грудь, и тело Этана немедленно на это отреагировало. Желание охватило его.

Этан погладил женщину по волосам, густым и темным, как расплавленная патока. Его так и подмывало зарыться пальцами в эти волосы. Еле-еле сдержался. Он готов был держать ее в объятиях всю долгую-долгую ночь.

— С вами все в порядке? — Этан отодвинулся.

Ему было необходимо сохранять расстояние между ними. Что она с ним творит?!

— Угу. — Тамара спрятала жалкую улыбку, потом расправила плечи и подняла голову.

Такой Этан видел ее на похоронах Рича, и восхищение молодой женщиной оставило еще несколько зазубрин на его сердце.

Она справилась с первым потрясением после внезапного инфаркта мужа, разобралась с проблемами наследования и с ним, Этаном, не нарушив ни единой буквы закона, а позже, через несколько месяцев, обратилась к нему с просьбой использовать «Амброзию» для возвращения к прежней карьере. Все это вызывало у него большое уважение.

Все довольно просто — она потрясающая. И Этан желал ее с невероятной силой, теряя в присутствии Тамара свое знаменитое самообладание.

— Я вижу, вы все еще страдаете, но помните, что, если вам захочется поговорить о Риче, я рядом. Хорошо?

К его удивлению, Тамара поморщилась, и он решил, что это от витавших вокруг резких запахов дизельного топлива, специй и человеческого пота.

— Честно? Я не хочу говорить о Риче. Я свое отгоревала. — Изумрудно-зеленые глаза женщины от мелькнувшего в них пренебрежения на секунду словно подернулись мхом. — Я хочу насладиться путешествием, а потом заняться своим будущим.

Этан знал Тамара как жену, прекрасную хозяйку, позже — скорбящую вдову. Но никогда еще он не видел ее такой твердой и решительной и в глубине души был рад этому. Ему захотелось, чтобы она действительно насладилась поездкой. С ним.

— Похоже на тщательно разработанный план, — заметил он.

Она ответила улыбкой, от которой его опять охватил жар. Этан вынужден был стиснуть кулаки, чтобы не заключить ее в объятия снова.

Все еще впереди.

Тамара лежала, закинув руки за голову, и улыбалась.

Ее укачало в поезде. Она пресытилась ароматами бархатцев и восхитительного чая с добавкой кардамона. Все это, конечно, успокаивало, но в то же время хотелось куда-нибудь спрятаться от суеты и спешки.

При этом — впервые за много лет — она чувствовала себя свободной. Свободной делать все, что захочется. И это было великолепно. Просто фантастика!

С тех пор как Тамара влюбилась в Ричарда, а потом, по требованию родни, вступила с ним в брак, она не испытывала ничего подобного. Это была веселая, бодрящая свобода.

Долгие месяцы она изображала безутешную вдову, хотя смерть Ричарда освободила ее от унижения, горечи и боли.

Тамара злилась: на покойного мужа — за издевательство над их браком, на себя — за то, что оказалась легковерной дурой.

Пока она не вышла замуж за Ричарда, ей было наплевать на светские приличия. Она смеялась над его одержимостью собственной внешностью, но скоро поняла, насколько серьезно муж относится к тому, что его лицо регулярно появляется в газетах, на обложках журналов и на всех каналах телевидения. Незаметно для себя она соскользнула в рутину, превратившись в безупречную маленькую жену, чего Ричард и добивался.

Именно тогда прекрасная маленькая жена спряталась в шикарном особняке на мысе Кейп-Шенк, всего в часе езды от делового центра Мельбурна.

Черт бы побрал этого Ричарда!

Тамара села, раздосадованная тем, что горькие воспоминания портят блестящее начало путешествия. Ее взгляд упал на пустую соседнюю полку. Это место могла бы занимать мама и угощать ее экзотическими рассказами о Гоа и его пляжах, особенно — о пляже Колва, где они с отцом встретились, о любви с первого взгляда к небрежно одетому австралийцу с рюкзаком за плечами.

Куши рассказывала бы о Тадж-Махале, памятнике, который она всегда мечтала увидеть, но так и не увидела. Об Индии, в которой такие доброжелательные люди и аппетитная еда, а еще чудесные песни.

Куши должна была быть здесь. Это ее путешествие.

Тамара сердитым жестом смахнула слезы.

Она больше не будет плакать. Она обещала себе это еще в Мельбурне, когда решила отправиться в Индию.

Наступило ее время.

Время для новой жизни. Для нового старта.

Черт возьми, что здесь делает Этан Брукс, ворвавшийся в ее планы?! Этан, с его смеющимися глазами и дьявольской улыбкой. Куда делся крутой прагматичный бизнесмен? Рядом с ней оказался пират, бабник, игрок. Внутренний голос твердил, что ей следует держаться подальше от него. Но нельзя же быть грубой!

После смерти Ричарда именно Этан предоставил ей возможность поработать в «Амброзии». Так что она перед ним в долгу.

Но Этан смущал молодую женщину, даже пугал.

Ей привычнее было наблюдать, как Этан, рассеянно кивая в ответ на приветствия, размахивая кейсом и на ходу выдавая инструкции по мобильнику, врывался в «Амброзию».

Когда их пути пересекались, а рядом был Ричард, Этан ее почти не замечал. Его голова постоянно была забита финансовыми отчетами и бизнес-прогнозами на год. Тамара это устраивало.

Они, по сути, были едва знакомы, и она всегда чувствовала себя неловко в его присутствии. Перемены произошли, когда они пару раз встретились по вопросам владения «Амброзией». Тамара кое-что выяснила: Этану Бруксу нравятся австралийские красные вина, он умеет подбрасывать в воздух и ловить ртом фисташковые орешки, он любит сладкий пудинг с финиками и футбольный клуб Северного Мельбурна.

Сущие пустяки, но то, что она это заметила и даже запомнила, немного раздражало.

А еще поцелуй… Тамара прижала ко рту подушку, чтобы заглушить стон. Она ненавидела Этана за то, что поцелуй преследует ее. Ненавидела себя за то, что грезит о повторении поцелуя и что эти грезы постепенно перерастают в нечто такое, от чего она потом долго ворочается на смятых простынях.

Вот как сейчас.

Пребывание Этана в Индии, его обаяние и вежливость действовали ей на нервы. Еще как действовали!

Ей, в ее новой жизни, никто не нужен. И менее всех — Этан Брукс.

Интересно, что было бы, если бы в тот роковой вечер, четыре года назад, она выбрала не Ричарда, а Этана?

Не имеет значения. Сейчас у нее появился шанс отбросить прошлое и устремиться в будущее.

Глава 3

Этан указал на небольшую синюю записную книжку, засунутую под салфетку:

— Только не говорите, что вы не работаете.

Не обращая на него внимания, Тамара обмакнула лепешку, которую здесь называли пакорой, в пикантный соус из индийских фиников:

— А я и не говорю.

Он засмеялся, покачал головой и занялся хрустящими треугольными пирожками мит-самоса с начинкой из овощей и мяса, блюдо с которыми стояло между ними.

— Предполагается, что вы отдыхаете.

— Предполагается, что я скоро вернусь на работу. Мне нужна практика.

Положив на тарелку вилку и нож, Этан уставился на нее невозможно синими глазами:

— Вы в своем деле высококвалифицированный специалист. Одна из лучших в Австралии. Такие способности за год исчезнуть не могут.

— За два года, — поправила Тамара, подавляя волну раздражения на Ричарда. — К сожалению, несмотря на практику в «Амброзии», я все еще чувствую, что отстаю. Чем скорее я наверстаю упущенное, тем легче мне будет в дальнейшем.

Она откусила пакоры и начала задумчиво жевать. Честно говоря, у появления под рукой записной книжки была совсем другая причина.

В ту минуту, когда Тамара открыла дверь купе и увидела Этана в темно-серых брюках и белой рубашке, с извечной пиратской ухмылкой и понимающим взглядом, первым ее желанием было захлопнуть дверь перед его носом и спрятаться под одеяло.

Господи, как глупо, что она о нем думает! Кем он ей приходится, этот потрясающий мужчина? Партнером по бизнесу? Попутчиком? Другом?

Два последних определения Тамара не понравились. Они подразумевали близость, которой она вовсе не желала. Но женщина вынуждена была признать, что после поцелуя многое изменилось и пути назад нет.

Не нужны ей подобные мысли. К чему знать, что складочка на левой щеке и морщинки у глаз добавляют его лицу выразительности? А завитки темных волос очень трогательно лежат на воротнике?

Раньше Тамара всего этого не замечала. А если и замечала, то не испытывала такого… странного ощущения в теле. Но каким бы ни было это ощущение, ей хотелось уткнуться носом в записную книжку и не поднимать взгляда.

Подобные эмоции могут вызвать тревогу, даже если длятся всего один день. А что прикажете делать целую неделю, пока «Дворец на колесах» будет носить их по просторам Раджастхана?

Этан — друг Ричарда. Этого достаточно, чтобы не доверять ему. И пусть не изливает на нее свое обаяние.

Тамара увлеклась Ричардом, а он оказался злобным, вредным и мстительным человеком. Почему же ее самозащита пасует перед Этаном, приятелем и партнером покойного мужа?

Тамара потянулась за записной книжкой, и в этот момент Этан взял ее за руку. Ее глаза метнулись к его лицу, а сердце заколотилось. Он опять прикоснулся к ней! Как тогда, на вокзале. Правда, на этот раз пульс словно спотыкался, а кожу пощипывало. В глазах Этана женщина увидела такую решимость, что в душу начал закрадываться страх.

Страх, что границы их отношений каким-то образом изменились. Страх, что им уже никогда не вернуться к прежнему. Страх, что путешествие потеряет для нее смысл.

— У вас это первый отдых за многие годы, — заметил мужчина. — Не будьте жестоки к себе.

Этан пожал ее руку и отпустил. Тамара только сейчас обнаружила, что затаила дыхание.

— Вы совсем скоро окунетесь в водоворот дел, — продолжал он. — Как только я уговорю шеф-повара покинуть «Лейк-Палас» ради «Амброзии», на описание его блюд у вас уйдут месяцы и месяцы.

— Вы слишком добры.

Но никакой добротой не объяснить голодный блеск в глазах мужчины или ту малозаметную перемену в их отношениях, что произошла несколько мгновений назад. Это опасная перемена. И не просто опасная, а возбуждающая и… ужасная.

Этан поморщился, подцепил вилкой кебаб по-сикхски и перенес его с блюда на свою тарелку.

— Знаете, у крутых парней доброта как-то не котируется.

— Хорошо. Вы — бездушный, холодный бизнесмен, который не берет пленных. Так лучше?

— Намного.

Его наглая ухмылка снова заставила ее вспомнить о записной книжке. Тамара открыла чистую страницу и взялась за ручку:

— А теперь возьмите в рот кусочек кебаба и скажите, что вы чувствуете.

Этан выполнил ее просьбу и застонал от удовольствия:

— Фантастика! — Он закатил глаза, задумчиво пожевал и сообщил: — Я различаю вкус имбиря, легкий намек на чеснок и тмин.

Затем Этан прикончил остатки кебаба и удовлетворенно похлопал себя по животу. Очень тощему животу, насколько могла заметить Тамара.

Великолепно! Она опять обращает внимание на вещи, которые прежде ее никогда не заинтересовали бы. Плохо. Даже очень плохо!

Нажав на ручку так, что та прорвала дырку в листе, молодая женщина сосредоточилась на записях — только бы не видеть ни губ, ни живота Этана.

— Неплохо. Значит, существуют парни, вроде вас, которые владеют ресторанами, и есть я, которая пробует фирменные блюда и рассказывает о них потенциальным клиентам.

Этан улыбнулся, показал на книжку и предложил:

— Тогда вперед. Расскажите мне что-нибудь интересное.

Тамара заглянула в записи, трепет возбуждения охватил ее. Женщина очень любила свою работу. Она пробовала блюдо, смаковала его, а потом описывала свои вкусовые ощущения. Ей приятно было делиться этим с гурманами.

Что же касается индийской кухни, то ничего подобного в мире просто не найти.

— Кима… — Этан приподнял бровь. Тамара объяснила: — Мелко нарезанное мясо молодого барашка, приправленное экзотической смесью из порошка сушеного манго, семян карамболя, мякоти сырой папайи с хорошей порцией лука, черного перца, имбиря и щепотки мускатного ореха.

— И все это вы поняли по одному кусочку?

Тамара, не сдержавшись, рассмеялась и отодвинула записную книжку. Ей стало смешно, когда Этан, подражая ей, попытался распробовать кушанье.

— Эти пряности использовала моя мама. Поэтому я помню их вкус с десяти лет, — объяснила она.

Смех Тамара оборвался, как только она вспомнила о том, что тогда произошло. Ее отец умер прямо на работе — аневризма аорты, — и привычный мир перестал существовать.

Она любила слушать разговоры родителей за столом, их воспоминания, рассказы о том, как они встретились. Тамара всегда хотелось, чтобы у нее был такой, как у родителей, один роман на всю жизнь. К сожалению, Ричард для этого оказался непригодным.

— Эй, вы в порядке?

Тамара кивнула и прикусила нижнюю губу, чтобы унять волнение:

— Да, просто я скучаю по маме.

Этан немного помедлил, но все же накрыл ее руку ладонью:

— Расскажите о ней.

О чем рассказать?

Как мама каждое утро перед школой неторопливо расчесывала ей волосы и заплетала косы, ни разу не причинив боли?

Как она стряпала к индийским праздникам рис и чечевицу со специями?

Как после смерти мужа защищала дочь, поддерживала ее и всегда была рядом?

Так ли уж ей хочется обсуждать с ним личные воспоминания? Поделиться ими с Этаном значило бы довериться ему, а Тамара всегда была недоверчива, особенно с такими парнями, как этот — упрямый, настырный и любой ценой добивающийся своего.

— Расскажите мне о том, что вы больше всего любили делать вместе, — попросил он.

— Смотреть болливудские фильмы, — с неохотой призналась она. Ее удивило его глубокое сочувствие. Такое уже не проигнорируешь.

Воспоминания несколько облегчали печаль, непременно при этом возникавшую. Тамара вспомнила воскресенья, когда они с мамой устраивались в гостиной на потертом диване, поставив между собой тарелку с джелеби, молочными барфи и мисоре пак — индийскими сластями, щедро приправленными сахаром, молоком и маслом. Вспомнила, как неотрывно они следили за блокбастером с Шахрукх Кханом в главной роли. Его слава нисколько не уступала славе суперзвезд Голливуда. Как смеялись над нарочитой театральностью действия, вздыхали над любовными приключениями и придирчиво изучали прекрасные сари.

Выросшая в Мельбурне с папой-австралийцем Тамара никогда не чувствовала тесной связи с Индией.

Но в те счастливые воскресенья она словно переносилась в другой мир.

— Еще что?

— Мы любили ходить на пляж.

Неподдельный интерес Этана вызывал у нее желание поведать о воспоминаниях, в которые женщина погружалась вечерами в своей комнате, когда ей хотелось поплакать.

Терпения Ричарда хватило ненадолго. В конце концов он заявил, что пора ей от печали перейти к более важным занятиям. Например, подумать о завтрашнем приеме гостей. К тому времени знаменитый муж мало-помалу начал обнаруживать самые жестокие стороны своей натуры.

Он, разумеется, никогда не бил жену, но оскорбления и психологическое давление вполне можно считать синяками: они так же болезненны и так же унижают…

Этан, должно быть, почувствовал, что Тамара ушла в себя, и решил продолжить расспросы:

— Какой-нибудь особенный пляж?

Тамара покачала головой. Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Это не обязательно был оборудованный пляж. Просто песок, солнце и океан.

Пляжи напоминали маме о первой встрече с отцом.

Но какова бы ни была причина, их обеих радовали эти прогулки. Им было хорошо вместе, и Тамара все отдала бы, чтобы сейчас, здесь, в вагоне-ресторане рядом с ней сидела Куши со счастливой улыбкой на лице.

— Звучит замечательно, — заметил Этан.

— Вот почему после «Дворца на колесах» я проведу неделю на пляжах Гоа. Это станет гвоздем путешествия. — Тамара выпила воды. У нее пересохло во рту. — Мои родители встретились там. Отец, австралиец, был, так сказать, человеком с рюкзаком, вроде путешественника автостопом. К тому времени он год как окончил среднюю школу. А мама работала в одном из отелей. — Она вздохнула. — Очевидно, это была любовь с первого взгляда. Папа называл маму своей экзотической принцессой с Востока. А мама шутила, что на Востоке таких полно.

— Почему же она не вернулась на родину, когда он умер?

Пожав плечами, Тамара поиграла ножом:

— Думаю, из-за меня. Она хотела дать мне хорошее образование. Хотела, чтобы я стала настоящей австралийкой. Об этом мечтал мой папа.

— Но вы же наполовину индианка.

— Если честно, я и сама не знаю, кто я больше.

Тамара призналась в своей самой большой проблеме.

Она не знает, кто она. Выйдя замуж за Ричарда, женщина утратила свою личность и какие только роли не играла. Сначала прекрасной жены, потом горюющей вдовы. Но все это было сплошное притворство.

Она должна была стать похожей на мужа. Она должна была заботиться о своей внешности, лгать и обманывать, хотя ей хотелось кричать о несправедливости и оскорблениях. А на похоронах пришлось лить приличествующие случаю слезы.

Этан встал, обошел стол и, нагнувшись, взял Тамара за подбородок так, чтобы она смотрела прямо на него:

— Я знаю, кто вы. Самая невероятная женщина в мире. — Он так ласково погладил ее по щеке, что у нее на глазах выступили слезы. — Никогда, никогда не забывайте, какая вы изумительная.

У Тамара сжалось горло и слезы застлали глаза. Говорить она не могла. А Этан наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

На сердце стало немного легче — ведь ее поддерживает такой человек, как Этан Брукс.

Тамара долго ощущала его поцелуй — даже после того, как, удивленно глядя на нее потрясающими синими глазами, он наконец отодвинулся и пробормотал:

— Вы — особенная, вот кто вы.

Хотела бы она ему верить.

Но еще больше ей хотелось вновь ощутить волшебство короткого поцелуя.

И тем не менее в душе Тамара перепугалась. Потому что ее опять поцеловал человек, близких отношений с которым она не желала.

А Этан бросился к своему месту.

Она опять это сделала!

Опять заставила его утратить контроль над собой.

Это чертовы слезы затронули какие-то несуществующие сердечные струны и вынудили его поцеловать Тамара, чтобы как-то утешить. Чувствительность, черт бы ее побрал!

А он дурак, что заставил ее говорить о маме. Теперь Тамара посчитает его героем и будет надеяться, что он поможет ей справиться с демонами.

— Вы к тому же хороший, — заметила она.

Он впился в нее настороженным взглядом:

— К чему — к тому же?

— Знаете, когда и что сказать, чтобы девушке стало легче.

— Практика, полагаю.

Этот грубоватый комментарий, быть может, и достиг бы цели, если бы Этан более натурально пожал плечами.

Тем не менее Тамара это должно не понравиться. Ему и самому не нравилось.

Но это необходимо было сделать.

А сейчас ему нужна дистанция. Придется заново возвести разрушенные эмоциональные заграждения и вернуть контроль над ситуацией.

— Повезло мне, — пробормотала молодая женщина.

Этана потрясла не столько саркастическая интонация, сколько жуткая смесь разочарования и насмешки на ее лице.

Пора брать ситуацию в свои руки, пока она окончательно не вышла из-под контроля.

— Прежде чем я отвлеку вас от еды с помощью моих сотни раз проверенных технологий утешения, попробуйте чечевицу с карри. Говорят, это что-то особенное, — предложил Этан.

Тамара кивнула. И вновь его поразило разочарование, с которым она возила вилкой по тарелке.

— Что вы думаете по поводу потато бондас? — не отступал он. — Это шарики из пюре оранжевого картофеля с рисовой мукой, сахарным песком и тертым кокосом, обжаренные во фритюре.

Невинный вопрос, предназначенный для того, чтобы вернуть ее в русло светской беседы.

Однако, когда Тамара посмотрела на него, он увидел такой упрек в ее глазах, что почувствовал себя последним подонком.

Этан приготовился к тому, что сейчас Тамара его довольно резко осадит, но она лишь сжала губы, как будто у нее сложилось самое отвратительное мнение о нем.

— Хороши.

Проклиная себя в душе, он подвинул к ней тарелку:

— Еще?

— Нет, спасибо.

Оба замолчали. Повисла напряженная тишина.

У их совместной поездки не может быть продолжения. Этан всего лишь планировал соблазнить женщину, которую давно и безуспешно желал.

Вот этого и нужно придерживаться, чтобы не испортить себе жизнь.

Глава 4

Этан сосредоточился на гиде, который что-то бубнил про дворец Хава-Махал, удивительное сооружение, сложенное из полос красного и розового песчаника, с массой окон, напоминающее улей из сахарной ваты.

Как всегда, его привлекала архитектура — каждый ресторан, в какой бы части света он его ни приобретал, выбирался им не только с точки зрения расположения, но и по эстетическим соображениям.

Но в то время как гид расписывал фризы и украшения джайпурского дворца, Этан косился на стоявшую рядом с ним женщину, поглощенную тем, что говорил этот парень. В то время как он, Этан, был поглощен ею.

Он не спал всю ночь. Пока поезд петлял, везя их из Нью-Дели в «розовый город» Джайпур, Этан лежал, закинув руки за голову и уставив глаза в потолок.

Снова и снова он проигрывал сцену за обедом и клял себя за то, что вел себя по-дурацки.

Этан зашел слишком далеко, а потом запаниковал и в результате отступил не самым удачным способом.

И что? Шлагбаум Тамара с грохотом опустился, уничтожив даже то немногое, что он сумел отвоевать.

Дурак! Вот уж дурак!

С той минуты, как Этан сел на поезд, он чувствовал себя не в своей тарелке, и это ощущение ему не нравилось. Он не любил терять самообладание.

Любой сказал бы, что самообладание — это его, Этана Брукса, пунктик. В какой-то степени так оно и было. Контроль над эмоциями давал ему силу, власть, недоступность. И уверенность, что все пойдет так, как решил он.

Когда Этан приземлился в этой космополитической, забитой народом до отказа стране, у него была вполне ясная цель — соблазнить Там.

Он хотел ее (и всегда хотел), но из деловых соображений держался в стороне. Ричард был лучшим шеф-поваром в стране, в обязанности которого входило поддержание и укрепление репутации «Амброзии». Ничто не должно было стоять на пути Этана, если на карту поставлено наиценнейшее сокровище — его бизнес. Даже самая умная и красивая женщина.

Он преуспел благодаря поварскому мастерству и кулинарной фантазии Ричарда. Правда, следует поблагодарить и собственную проницательность. И вот теперь ему ничто не могло помешать… Если бы он не перестарался.

Этан опять покосился на Тамара, удивленный ее неподдельным интересом. Или она так демонстрирует полное равнодушие к нему?

Она не была похожа ни на одну из знакомых ему женщин. Все в ней — от нежелания поддаваться на его заигрывания до постоянной печали в глазах — говорило, что она не слишком благожелательно относится к любым домогательствам.

Но это он надеялся исправить.

— Какова архитектура, да?

Тамара наконец повернулась и с подозрением взглянула на него:

— Да, впечатляет. Не кажется ли вам, что вот за этим окошком женщина могла сидеть и наблюдать за какой-нибудь торжественной процессией, сама оставаясь невидимой?

Этан взглянул на одно из сотен окон и покачал головой:

— Грустно, но похоже, так. Оставаться за закрытыми дверями… Не думаю, что многие женщины готовы примириться с этим.

Тамара замерла, в глубине ее зеленых глаз вновь мелькнула боль.

— Может быть, некоторые женщины предпочитают исполнять прихоти своего мужа, чтобы не сталкиваться каждый день с грубой холодностью.

Ах вот оно что! Этан сунул руки в карманы, чтобы не шлепнуть себя по лбу. Нарочно или нечаянно, Тамара позволила ему заглянуть в суть ее отношений с Ричардом.

Он видел Рича по большей части на работе. Тот всегда улыбался и пребывал в прекрасном настроении, но, если дела шли не так, как ему нужно, или кто-то смел свое суждение иметь, Ричард мог заморозить виновника лучше любой Аляски.

Неужели он третировал и жену?

Этану неприятно было думать, что эта теплая и живая женщина вынуждена была на цыпочках суетиться вокруг мужа, лишь бы ублажить его. И делала вид, что она счастлива в браке, хотя о счастье речи не шло.

Тамара этого не заслуживала, и теперь он должен сделать все, чтобы она забыла о своей нечаянной оговорке и остаток дня наслаждалась пребыванием в Джайпуре.

Он наклонился к ее уху и притворно заговорщически зашептал:

— Я на сегодня уже насмотрелся дворцов. Что вы думаете насчет ремесленных лавок, о которых упоминал гид? Поскольку вы переобуваетесь к завтраку, ланчу и обеду, я предполагаю, что у вас есть обувь на все случаи жизни. Или я что-то путаю?

Тамара расправила плечи и внимательно посмотрела на его самодовольную физиономию. Глаза ее сверкнули.

— Знайте, я покупаю всего несколько пар обуви в год. Преимущественно сапоги. Мельбурнские зимы губительны для женских ног.

— Ну, в этом можно не сомневаться. — Этан улыбнулся, обрадованный тем, что ему удалось отвлечь ее. — Так вы готовы пробежаться по магазинам?

— Я готова к чему угодно.

Их взгляды встретились, и ему показалось, что в ее глазах он видит не обычную сдержанность, а что-то другое.

— Тогда пойдемте.

Тамара шла рядом с ним, а он все размышлял над ее словами. Этан понятия не имел, удачен ли брак Там и Рича. Он редко видел их вместе и вообще старался не появляться там, где появлялась она. Когда они устраивали у себя вечеринку, он ссылался на дела в соседнем штате, а то и вовсе за рубежом и старательно избегал контактов, даже если молодая женщина заскакивала в «Амброзию».

Может, он углядел в ее высказывании о терпеливых женах и их стремлении любой ценой сохранить мир в семье то, чего на самом деле не было? Может, это просто случайное замечание, и ничего больше? А вдруг все не так?

С другой стороны, откуда появилась неизбывная печаль после смерти мужа?

Стискивая в карманах руки, Этан прибавил шаг. Чем скорее они попадут в магазин, тем скорее Тамара отвлечется и тем скорее он избавится от настоятельного желания обнять ее и прошептать на ушко успокоительные слова.

К чему лишние неприятности?

Брак с Ричем — это ее дело, и чем меньше он будет об этом думать, тем лучше для него.

Кроме того, опасно — даже очень опасно — для Там привязываться к нему. А это обязательно случится, если он вздумает вмешиваться в дела, которые его не касаются, и предлагать утешение.

Этан терпеть не мог проявления эмоций. Вот почему, хоть у него и было много свиданий, он никогда никем особо не увлекался.

Никогда.

Лучший способ оставаться свободным, который он знал, — это работа. Там все ясно и все находится под контролем. Этан готов был стать человеком, женатым на работе. Ему это подошло бы.

Что же касается Там, следует придерживаться первоначальной цели.

Тамара прекрасно понимала, что планы Этана на ближайшее будущее прочно связаны с ней.

Она этого не одобряла.

Ее задача — создать Этану как можно больше трудностей. Или одну большую. Она решила держать между ними дистанцию до тех пор, пока он не откажется от своей идиотской идеи. Неужели он всерьез считает, что ее могут радовать его заигрывания?

Для этого великолепно подходила долгая прогулка верхом на верблюдах по песчаным дюнам Джайсалмера. Не слишком много возможностей для болтовни, зато необходима полная концентрация внимания для того, чтобы усидеть на дромадере.

Вот только она не рассчитывала, что в романтический оазис в центре пустыни они прибудут к вечеру. Так же как не рассчитывала на упорство одного парня.

Вчера вечером Тамара была очень близка к тому, чтобы ощутить к нему серьезную симпатию, когда он начал расспрашивать ее о маме. Вспышка доверия к Этану встревожила женщину, поскольку это означало, что она все-таки угодила в сеть его легендарных чар.

Хорошо еще, что он отступил раньше, чем она успела рассказать о своей реакции на звук шагов возвращавшегося с работы Ричарда. Спасибо и на этом.

Со сладко-любезным Этаном она справится. Справляется… пока.

А вот заботливый и сочувствующий Этан совершенно выбивает ее из колеи.

Пожалуй, следует максимально сократить совместное времяпрепровождение и обедать у себя в купе, а не в вагоне-ресторане. Хватит с него короткой, скучной беседы за завтраком.

Но ее холодность и односложные ответы Этан переносит довольно стойко.

Почему он решил обратить свое внимание на нее? Почему здесь? Почему сейчас?

В прошлом году их дорожки пересекались очень редко. Тогда Этан держался деловито и отчужденно. Ну и как после этого прикажете относиться к нынешнему флирту?

От поддразниваний он перешел к полновесному ухаживанию и, конечно, постарается добиться того, чтобы она не заморозила его своей холодностью.

— Впечатляет, а?

Тамара с усталым вздохом повернулась к нему. И тут же об этом пожалела, потому что в ее лицо сразу впился острый синий взгляд.

— Разумеется.

Она опять уставилась на красочный палаточный городок. На фоне закатного неба, испещренного красными, фиолетовыми и синими полосами, раскинувшегося над золотистым песком, он выглядел очень живописно.

Тамара затрепетала, восхищенная красотой земли, которую с каждым днем понимала все лучше и лучше. Она правильно сделала, что приехала сюда. Это поможет ей восстановить связь с самой собой и с наследием своих предков. Еще только мечтая о поездке, она ожидала, что будет проливать слезы, избавляясь от накопившегося гнева, а там, глядишь, и обнаружится хотя бы отдаленная духовная связь с этой мистической страной. Но никогда, даже в самых необузданных мечтах, женщина не предполагала столь сильных ощущений.

Зато каждый раз, когда на нее смотрел Этан, Тамара испытывала потрясение и головокружение. Она чувствовала себя непривычно живой.

Этан мог вызвать у нее улыбку или даже заставить рассмеяться, несмотря на неотступную горечь в сердце. Но за этим крылось нечто большее. Настолько большее, что с этим можно и не справиться. Неожиданный взгляд, застающий ее врасплох. Протянувшаяся между ними тоненькая ниточка искренности, почти невесомая, незаметная, но все-таки…

Ее это пугало.

Вообще-то путешествие она затевала только для себя. Но вот в поездке она открыла нечто такое, чего никак не ожидала. Нечто поразительное и тревожащее. Тамара увлеклась человеком, который абсолютно ей не подходил.

— Давайте поедим.

Этан обнял молодую женщину за талию и помог ей спуститься с верблюда.

Казалось бы, ничего особенного в этом не было. Но там, где к ней прикоснулись его ладони, она сквозь тонкий хлопок почувствовала тепло его рук, а кожу в тех местах стало легонько пощипывать. Тамара захотелось, чтобы его руки немного задержались. Невероятно!

Не стоит врать самой себе. Если она что-то и вынесла из своего неудачного брака, так это правило: лгать себе нельзя ни при каких обстоятельствах.

А Этан уже откинул полотнище, закрывавшее вход в палатку. Столь многое читалось в его взгляде — вызов, решимость, накал, — что Тамара нырнула в палатку, словно в омут.

Она с ума сошла! Разыгрывать холодность перед Этаном было грубой ошибкой. Парень вроде него обязательно воспримет это как вызов. Тем не менее, будь она проклята, если расслабится и будет спокойно наблюдать, как он добивается ее благосклонности. Ей совсем не нужна романтика или даже ее подобие. Честно говоря, он — последний человек, к которому она обратилась бы.

— Нельзя все время молчать. — От веселых ноток в его голосе ее раздражение только усилилось. — Посмотрите на меня.

Тамара резко развернулась, он схватил ее за руку, и она оказалась нос к носу с ним. Странно, но от безобидного прикосновения вдруг резко участился пульс.

— Это из-за того, что я вас опять поцеловал? Ну, можно считать, что все уже в прошлом.

А это уже оскорбление!

Конечно, для такого бабника, как Этан Брукс, поцелуй ничего не значит. А вот Тамара все силы приложила, чтобы забыть об этом, и… ничего не получилось.

Вчерашний поцелуй был совсем другой. Совсем не такой импульсивный и пылкий, как тогда, в «Амброзии».

Вчерашний поцелуй был полон нежности, сочувствия и понимания. Вчерашний Этан совершенно не походил на сильного, властного человека, каким она его знала. Зато оказался много привлекательнее.

Прикосновение его губ породило надежду в душе Тамара.

— Ну же, Там, что вы скажете, если мы отбросим все проблемы и просто порадуемся обильному угощению?

Этан указал на накрытые скатертями столы с выстроившимися в боевом порядке такими умопомрачительными блюдами, что язык проглотишь. Тамара охотно накинулась бы на них, даже если бы дело было только в голоде. Но эта пиратская улыбка…

Разве может она устоять?

— Хорошо, но вы должны знать, что меня не интересует флирт… Я хочу сказать…

Этан наклонился к ее уху и пробормотал:

— Это был всего лишь поцелуй.

Тамара почувствовала на щеке теплое дыхание и стиснула зубы от прокатившейся по телу неожиданной волны.

А он продолжал:

— К тому же очень короткий. Просто поцелуй.

— Да, вот именно. Ваша любимая фраза.

Этан засмеялся, отпустил ее руку и пошел к столу. Тамара металась между желанием тряхнуть насмешника как следует и восторгом от его настойчивости.

Она села на выдвинутый им стул. К ним подошел официант, снял крышки с блюд и с легким поклоном удалился.

— Я съела бы тост.

Этан поднял бокал с шампанским и подождал, пока она сделает то же самое.

— За новые старты и новый опыт. Может быть, это путешествие принесет нам все, чего мы желаем.

Тамара, опустив глаза, следила за тем, как поднимаются к поверхности пузырьки.

Новый старт, новый опыт… Этого ли она ждет от путешествия? Или чего-то большего? Иначе с чего такая тревога из-за какого-то флирта?

Ей была известна его репутация. Этан флиртовал так же легко, как делал свои миллионы. Она же очень давно не имела дела с обольстительными мужчинами и почти утратила правильную точку зрения на подобные забавы.

— За новые старты, — подхватила Тамара.

Она подняла бокал, легонько чокнулась, потом отпила глоток и удивилась. Не то тому, как легко пузырьки проскакивают в горло, не то лукавой улыбке Этана.

— Давайте есть.

Они принялись за ужин, и за столом воцарилась тишина. Им подали джайпурский плов, приправленный сухофруктами, нежнейшего ягненка и алу бхарта — картофель с пюре из тушеных баклажанов под острейшим соусом.

Едва язык Тамара ощущал какой-нибудь новый вкус, в ее голове проносились мысли, как этот вкус можно описать. Так было и раньше, до брака с Ричардом, и это еще раз доказывало, что ей пора начинать работать в полную силу.

Этан облизнулся и застонал от удовольствия.

Тамара рассмеялась:

— Я смотрю, вам нравится местная кухня.

— Так вкусно, что никак не могу насладиться. — Накладывая себе на тарелку еще картофеля, Этан предложил: — Хотите, я расскажу вам одну интересную историю, которую услышал от гида?

— Конечно.

— Раджастхан — старинное княжество, поэтому именно здесь зародилось высокое кулинарное искусство. Раджи любили охотиться и ели, в основном, дичь. Вот почему местные праздники в первую очередь славятся мясными блюдами.

— Как-то первобытно звучит.

Смешно шевеля бровями, Этан огляделся, словно что-то искал:

— Где моя дубина? Вы собираетесь расплатиться за мою пещеру?

Тамара хихикнула, радуясь тому, что он решил разрядить обстановку. Пожалуй, обедать в такой компании все-таки веселее, чем в одиночестве. Уж она-то за последний год отлично это выучила.

Хотя, в сущности, Тамара была одна не только последний год. Ричард часто и подолгу отсутствовал, ссылаясь то на работу, то на выступления, то на необходимость куда-то съездить ради презентации новой книги. Не говоря уже о том, что массу времени он проводил у своей любовницы.

Этан кинул на нее озабоченный взгляд и, не давая задуматься, пододвинул блюдо с картофелем:

— Еще?

Благодарная ему за эту нехитрую уловку, Тамара кивнула и положила себе еще порцию.

— Как вы начали свою карьеру эксперта по кулинарии? — поинтересовался он.

Опять отвлекает. Тамара готова была аплодировать его умению разбираться в ее настроении. Хотя не так уж трудно заметить, как она скисла при воспоминании о Ричарде и его подружке.

— Я всегда со страстью относилась к кулинарии, после окончания школы некоторое время работала на кухне в ресторане — разрабатывала вкусовые ощущения, — а потом еще год трудилась официанткой.

Тамара любила свою работу. Она могла дать самое подробное и объективное описание ресторана, его убранства, подаваемых в нем блюд и качества обслуживания. Благодаря тому что Этан предоставил ей возможность полгода поработать в «Амброзии», у нее появилась уверенность, что она сможет вернуться к любимому делу.

— Могу я задать вам глупый вопрос? — продолжал Этан.

— Разумеется.

— Не перестает ли вам нравиться блюдо из-за того, что вы о нем пишете?

Женщина помотала головой:

— Я люблю поесть. Я люблю свое дело. Еда едой, а работа работой. Так что все просто.

Они перешли к десерту — на сей раз это были сладкие шарики из муки и топленого масла с сахаром, миндалем и кардамоном под названием чурма ладду.

Тамара размышляла над тем, что сказала.

Все просто.

А может быть, действительно просто? Может, она все усложняет?

Ей хотелось в этой поездке расправить крылья, хотелось разобраться в собственной затянувшейся депрессии, выкинуть из головы преследующие ее воспоминания.

Вдруг Этан поможет ей стать такой, какой она была? Ведь когда-то Тамара любила улыбаться, смеяться и даже кокетничать.

Ох, как хочется опять стать такой!

Но хватит ли у нее сил?

Глава 5

— Просто замечательно!

Они находились на острове Джаг-Нивас, на котором из синих вод озера Пиччола дивным миражом поднимался Лейк-Палас, великолепный дворец близ Удайпура.

Тамара очень хотелось побывать в этом сказочном мраморном дворце с неповторимым орнаментом на колоннах, звонкими фонтанами и облаками шифоновых занавесок. Теперь здесь располагался большой отель.

Молодая женщина указала на накрытый стол:

— Перекусим?

Этан кивнул и сообщил:

— Дело сделано, шеф-повар подписал со мной контракт.

Он отодвинул стул тем рыцарским жестом, который ей очень нравился. Ричард если и делал это, то сам усаживался раньше, чем успевала сесть жена.

— Он один из лучших в Индии, — хвастался Этан. — Жаль, что парень из Дели заупрямился, зато этого удалось заполучить. Не могу дождаться, когда он приступит к работе в «Амброзии».

Тамара улыбнулась:

— Если вы не можете ждать, то я тем более. Подумать только, зря я торопилась попробовать его курицу макани, дикие яблоки под соусом карри и сладкий картофель, считая, что еще раз мне это сделать не удастся. На что только приходится идти ради работы.

Этан хмыкнул, сел напротив, взял льняную салфетку и ловко разложил ее на коленях:

— Жизнь — тоже трудная работа, но кто-то должен ее делать, правда?

— Правда.

Надежда зародилась в ее сердце. Но все же боль еще оставалась. Это был один из тех моментов, когда зарождается близость, в чем-то даже интимная.

В такой момент вполне уместно проверить свое умение кокетничать, но глупо надеяться выйти из эксперимента невредимой и уж тем более ожидающей… чего-то большего.

Этан взял меню и принялся его изучать:

— Дайте-ка я посмотрю. Вы уже достаточно глубоко это меню изучили, и ваша верная записная книжка наготове.

Тамара откинула волосы назад и бросила на него надменный взгляд, но губы ее непроизвольно дрогнули, и вся надменность пропала зря.

— Мой верный блокнот надежно хранится в сумке.

Этан вздернул бровь:

— И что, сегодня никаких записей?

— Ни одной.

Он расплылся в веселой улыбке:

— Это хорошо. Может быть, вам наконец и моя компания понравится.

— Может быть. — Пытаясь скрыть внезапный румянец, молодая женщина уткнулась в меню.

Он подался вперед и поманил ее пальцем:

— Хотите знать, о чем я думаю?

— Хочу.

— Мне кажется, эта ваша книжка что-то вроде Банки.

— Банки?!

— Ну, одеяльце, в которое кутается испуганный ребенок. Старое, выцветшее синее одеяльце. Я называл его Банки и везде таскал с собой.

У Тамара сердце перевернулось, когда она представила себе двухлетнего малыша с огромными глазами, вцепившегося в одеяло.

Этан никогда не говорил о своей семье, но, несомненно, у него были родные: скорее всего, родители, души не чаявшие в своем чудо-мальчике, ну и парочка братьев или сестер.

— С чего вы взяли, что мне нужно такое одеяльце? — поинтересовалась она.

— Из-за того, что между нами происходит.

У нее екнуло сердце. Ей не нужен этот разговор. Не здесь. Не сейчас. Вообще никогда.

Проклятие! Теперь Тамара уже не могла отмахиваться от своих ощущений и считать их плодом воображения.

Лучше всего не обращать на это внимания и как-нибудь выкрутиться. Но это же Этан. Он помог ей с формальностями после смерти Ричарда. Он дал ей шанс вернуться к работе. Она ему очень благодарна. Она в долгу перед ним.

— Так что между нами происходит, если вспомнить ваши поцелуи? — спросила Тамара.

Этан помолчал, подвигал тарелку, поиграл ножом, потом положил руки на стол, сплел пальцы и наклонился к ней:

— Честно? Вы мне нравитесь. — Он понизил голос, и ей тоже пришлось наклониться. — Мне нравится, что вы изменились, когда мы сюда приехали.

Ну, с этим можно справиться. Она легко скроет истинную причину перемен. Найдется масса вполне приличных резонов. Тамара с равнодушным видом пожала плечами:

— Во мне течет индийская кровь. И естественно, я чувствую это на подсознательном уровне.

Он покачал головой:

— Я считаю, здесь большее.

— Что, например?

— Такое впечатление, что вы открываете себя. Всматриваетесь в себя. Как будто размышляете, может ли между нами проскочить искра.

— Я ни во что не всматриваюсь.

В ответ он улыбнулся. Но так озорно, сочувственно и сексуально, что Тамара немедленно ощутила себя женщиной.

— Ну же, Там, признайтесь: вы увлечены мною не меньше, чем я вами.

Она резко встала:

— Я иду гулять.

Этан позволил ей уйти, но молодая женщина понимала, что это лишь передышка. Хотя он выглядел очень спокойным и даже беззаботным, но она-то видела стальной стержень в его характере, который позволил ему подняться на вершину ресторанного бизнеса.

Этана Брукса постоянно окружали толпы женщин. Ну и какого черта ему нужно от горюющей вдовы?

Энергично шлепая сандалиями по древней каменной дорожке, Тамара направилась к озеру. Куда угодно, лишь бы не сидеть в одном из самых романтичных мест на земле напротив чересчур привлекательного мужчины.

— Эй, подождите!

От его окрика ей захотелось убежать. Ничего не получится — все равно придется провести с ним еще несколько дней в поезде.

Тамара дошла до берега и стала задумчиво смотреть вдаль. В поездке появились новые проблемы. Каково это — попробовать приоткрыть душу и обнаружить, что понравившийся парень как раз из тех, кто запросто может разбить ей сердце?

Этан подошел к ней и увидел, что она хмурится.

— Можете все отрицать, Там, но между нами что-то происходит.

— Ничего не происходит.

Легкий ветерок подхватил и унес ее шепот, обесценив и без того слабый протест.

— Ну, если вам хочется так думать… — Он пожал плечами и, отвернувшись, посмотрел на островок в середине озера, где вечером должен был состояться ужин.

Этан давал ей время прийти в себя, изобрести еще какие-нибудь отговорки. Как будто дело было только во времени.

Тамара лихорадочно размышляла. Как объяснить Этану, что она не в силах признать взаимное влечение, что это пугает ее до смерти?

Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в последний год. Точнее, последние несколько лет. Несмотря на замужество, которое вроде бы предполагает защищенность. Да, Этан — последний человек, к которому она обратилась бы, но он здесь, рядом с ней, непонятный, загадочный, очень привлекательный и, в отличие от Ричарда, честный. Кроме того, он не спешит и делает все, чтобы успокоить ее, избавить от страха и убедить в том, что во влечении к нему нет никакого безумия.

Она тронула его за руку:

— Хотите знать, что я думаю? Вы — хороший парень. Вы заставляете меня смеяться над самыми банальными шутками. Я улыбаюсь, когда вы кокетничаете. Но самое главное, вам иногда удается убедить меня, что я смогу начать все сначала.

Что-то непонятное мелькнуло в его глазах. Он моргнул:

— Хороший парень? Совсем нет. Даже наоборот… Не хотите ли знать, что думаю я? Вы — чудо, и я вами увлечен. Только не вздумайте принять меня за какого-нибудь принца. Потому что я вовсе не принц.

— Я давно уже перестала ждать принца, который меня спасет, — вздохнула Тамара и рассердилась на себя — опять она намекнула на то, что Ричард был совсем не таким, каким его считает Этан.

Он вгляделся в ее лицо:

— Хотите, чтобы я все бросил? Притворился, что ничего не происходит?

Тамара именно этого и хотела. Крошечная надежда на нечто большее, возникшая было в ее сердце, погасла, как свеча, задутая ветром.

— Да, — с трудом выговорила она.

За короткий период она потеряла мать, мужа, себя и не может утратить шанс на новый старт.

В Этана влюбляться нельзя. Это запредельная глупость.

Взгляд его стал тяжелым, почти стальным. Он кивнул:

— Что ж, прекрасно, это ваш выбор. Но поверьте, сколько ни притворяйся, что чего-то нет, оно никуда не денется.

Этан резко развернулся и решительно направился к дворцу. Душа молодой женщины рвалась за ним. Напрасный порыв.

Не сдаваться! Таков его девиз. Он помогал Этану в трудном детстве, спасал от ночных кошмаров и привел его на вершину ресторанного бизнеса.

Тамара в путешествии расцвела, стала смеяться и подставлять лицо горячему индийскому солнцу. Она осмотрела все дворцы и древние форты, перепробовала все блюда. Когда поезд останавливался, она играла с толкавшимися возле него ребятишками, раздавала улыбки, рукопожатия и последние рупии.

Это была та женщина, которую Этан желал и раньше. А теперь желал не в пример сильнее.

Теперь она казалась ему еще привлекательнее. В глазах ее появился блеск, а на губах, уголки которых еще недавно были постоянно опущены, все чаще порхала улыбка.

У него мало времени, но он знал, что надо делать. Нужно, чтобы все произошло сейчас.

Тамара стояла на носу шлюпки. На ней было белое платье с красными и розовыми цветами. Свободно распущенными волосами молодой женщины играл ветерок.

Никогда еще она не выглядела такой живой, такой ослепительной. И страсть взыграла в нем с новой силой.

Ну да, он ждал. Ждал уже давно. Теперь вроде бы ничто не должно помешать ему.

Тамара подняла на него взгляд и неуверенно улыбнулась. Он шагнул к ней. Ему хватило бы и меньшего знака, чтобы оказаться рядом.

— Вы уверены, что мы успеем и по озеру покататься, и комплекс на острове осмотреть?

Этан взглянул на часы:

— Вполне достаточно.

И не испытал ни малейшего сожаления по поводу своего бойкого вранья. Отель «Лейк-Палас» — самое романтичное место на земле, и если он здесь не убедит ее в том, что их влечение взаимно, то это у него уже нигде не получится.

Тамара улыбнулась, и Этан с трудом подавил острое желание обнять ее за талию. У него сердце чуть не вырвалось из груди, а кровь прямо-таки загустела от желания немедленно сделать женщину своей.

— Поймите, что для меня не такая уж неприятность задержаться в этом отеле. — Она махнула рукой в сторону дворца. — А вот для вас… это может породить проблемы.

Подавив мимолетное ощущение вины, Этан облокотился на перила:

— Вы дразнитесь?

— Возможно. — Свет в ее глазах потух. Она обвела взглядом горизонт. — Когда мы вернемся в Мельбурн, я буду слишком занята. Да и вы с головой погрузитесь в дела. Так что лодочные прогулки по Ярре — несбыточное желание. Они возможны только здесь.

— В таком случае давайте подольше покатаемся.

— Хорошо.

Этан не подталкивал Тамара и за это заработал ее благодарный взгляд. Но ему не требовалась благодарность. Он надеялся увидеть звезды в глазах молодой женщины и поселить в ее сердце надежду на то, что они могут быть больше чем друзьями.

— Кстати, о Мельбурне… Могу я вас спросить? — начала она.

— Конечно, давайте.

— Вы с Ричардом были товарищами. Но я вас никогда не видела на званых обедах. А если мы с вами случайно встречались, мне казалось, что вы меня избегаете.

Она попала в цель. Этан не сомневался, что наступит день, когда Тамара задаст этот вопрос. Однако ему не хотелось, чтобы это произошло здесь и сейчас.

— Я вас не избегал.

А что еще он мог сказать? Что нарочно держался на расстоянии из страха, что это отвлечет его от работы? Или, хуже того, что серьезные проблемы между ним и Ричардом могут отразиться на бизнесе? Что он даже пытался встречаться с женщинами, похожими на Там, поскольку страстно желал только ее? Что после свадьбы Ричарда месяц не появлялся в ресторане из зависти к другу? Что, видя их вместе, в ярости мечтал что-нибудь расколотить?

— Наверное, нам все же приходилось бывать на одних и тех же мероприятиях, но я обычно слишком занят деловыми переговорами. Мне как-то не до пустой болтовни. Вы сами знаете, что такое бизнес. — Этан старательно избегал ее пристального взгляда. — В сутках всего двадцать четыре часа.

— Однако, если верить слухам, на свидания вам времени всегда хватало. — Тамара прикусила пухлую нижнюю губку, чем сразу привлекла его внимание. — Полагаю, слухи, которые ходят о вас, соответствуют истине.

— О чем это вы?

— О том, что вы самый известный плейбой и самый завидный холостяк в Мельбурне.

Она так озорно улыбнулась, что Этан удивился. Улыбка согрела его лучше, чем огненное мясо виндалу, которое он отведал за ланчем.

— Держу пари, что вы этим гордитесь, — заметила молодая женщина.

Он со скромным видом пожал плечами:

— Ну что ж, это своего рода титул. Заботитесь о том, чтобы я соответствовал репутации?

Он думал, что Тамара прыгнет за борт, но она опять удивила его, вздернув бровь и улыбнувшись.

— Неужели вы ведете учет? — Женщина покачала головой. — Извините, я не окажусь в вашем списке побед. Но не волнуйтесь. Наверняка найдется немало простодушных бабочек, которые налетят на вас, как только самолет приземлится в аэропорту.

Этан хихикнул:

— Считаете, я слишком легкомысленный и неверный?

— Я ничего не считаю, просто констатирую факт.

Тамара расхохоталась, и Этан пришел в восторг: печальная вдова оживала на его глазах. Он всегда считал ее красавицей, но когда она беззаботно смеялась, то становилась… сногсшибательной.

Когда они высадились на берег, Этану было не до окружающих красот. Женщина, которую он желал, определенно воодушевляла его. Они проведут вместе еще несколько дней. Вот удобный повод получше узнать друг друга.

— Как думаете, мы не опоздали на поезд? — спросил он.

Она изумленно приоткрыла рот:

— Вы же сказали, что у нас достаточно времени!

Этан пожал плечами и сверился с часами:

— Похоже, я ошибся. Виноват.

— Виноват?! Это и все, что вы можете сказать? — Она понизила голос. — Это же смешно.

— Подумаешь, большое дело. Снимем на ночь пару комнат, а утром постараемся догнать поезд на следующей остановке.

— Это не так-то легко.

День был долгий. Дойдя до отеля, Тамара устало опустилась на диван, раздосадованная опозданием на поезд и перепуганная — просто насмерть перепуганная — перспективой провести с Этаном ночь в отеле.

Одно дело — признать, что между ними существует взаимное притяжение, а другое — пытаться не обращать на это внимания.

— Мы завтра не будем догонять поезд, — наконец решила она. — Изменим маршрут. — Ради Тадж-Махала? — поинтересовался Этан.

Она кивнула:

— И ради птиц. Мама была просто одержима птицами. Она собирала их статуэтки и мечтала побывать в птичьем заповеднике около Бхаратпура.

— Значит, так и сделаем. Завтра отправимся в Бхаратпур и потом в Агру. — Не успела она возразить, как Этан уже набирал номер. — Не волнуйтесь, ничего не пропустите.

— Но в вагоне осталась моя одежда. И мне нечего…

— Ну, это я улажу. Доверьтесь мне. Этан пальцем поманил кого-то с другого конца холла, а Тамара откинулась на спинку дивана, наслаждаясь тем, что есть человек, который все возьмет на себя.

Целый год ей приходилось принимать решения самой. Когда приступать к работе? Что делать с домом? Как поступить с акциями «Амброзии»? Стоит ли ехать в Индию? Она так устала от этого, что сейчас, с Этаном, готова была плыть по течению.

Странно, но молодая женщина стала доверять ему.

— Ну вот, все обеспечено, — сообщил он.

— Одним телефонным звонком?

Мужчина ухмыльнулся и подал ей руку, чтобы помочь подняться с дивана.

— Мои торговые агенты справятся с чем угодно. Кстати, давайте-ка займем номер.

Тамара охватил озноб, сердце пропустило один удар. Но тут она поняла, что Этан просто оговорился.

— Кстати, можно снять номер для новобрачных, если вам хочется чего-нибудь особенного, — добавил он.

Молодая женщина подняла на него изумленно-испуганный взгляд и натолкнулась на синие смеющиеся глаза. Тряхнув головой, она отмахнулась:

— Как бы заманчиво это ни звучало, я уже говорила, что мне не быть в вашем списке.

Этан так озорно ухмыльнулся, что ей сразу захотелось отбросить к чертовой бабушке всякую осторожность. И сделать это немедленно.

— Очень жаль, — протянул он. — Глядишь, на ножках моей кровати появилась бы еще одна зарубка.

— Вы…

— Очаровательный? Располагающий? Я вам все больше нравлюсь?

Прикусив губу, чтобы не расхохотаться, она сказала:

— Искушаете судьбу. Я устала. Давайте возьмем две комнаты.

Она еле расслышала его тихое бормотание:

— Зануда, которая портит удовольствие другим.

И Этан направился к стойке регистратуры очаровывать местный персонал.

Разглядывая старинный мраморный пол, величественные колонны, сияющие люстры, Тамара радовалась и ничего не могла с собой поделать.

Ей предстояло провести ночь в прекрасном дворце, на берегу прекрасного озера и с самым обаятельным мужчиной в мире.

Ничего страшного не произойдет, если романтическая обстановка чуть-чуть смягчит твердость ее намерений. Ведь правда?

О господи!

Вскоре выяснилось, что твердость намерений не просто смягчилась. Она, мягко говоря, улетучилась — в тот момент, когда в дверях ее номера появился Этан с шампанским в одной руке и брошюрой с видом Тадж-Махала в другой. От былой решимости остались одни лоскутки.

— Не возражаете, если я войду?

А как же, конечно, возражает. Тем более что она простирнула платье и бельишко и надела халат — из тех, что любезно предоставляет отель.

— Я решил занести подарки. — Он помахал шампанским и брошюрой.

— Я, в самом деле, очень устала.

Этан тоже принял душ и теперь, с прилизанными мокрыми волосами, с ослепительной улыбкой, был похож на пирата больше, чем когда-либо.

— Выпейте со мной чуть-чуть, — попросил он. — Разожгите мой аппетит перед Тадж-Махалом. И я немедленно отсюда исчезну. Обещаю.

Внутренний голос чуть ли не орал, предупреждая женщину об опасности. Но что она могла сделать? Ведь это Этан организовал номера в отеле и транспорт, чтобы завтра отправиться в птичий заповедник и к Тадж-Махалу. Нельзя же после этого грубить человеку.

Кроме того, подумаешь, один глоток.

Тамара позволила Этану войти.

— Хороший номер? — спросил он.

— Шутить изволите?

Тамара представления не имела, насколько шикарными окажутся ее апартаменты. Сводчатые арки, резьба, миниатюры, люстры из богемского стекла. Она чувствовала себя сказочной принцессой… на одну ночь.

— Это фантастика! — воскликнула она.

— Прекрасно. Я уж подумал, что вы снесете мне голову за то, что мы опоздали на поезд.

— Мне не нравится, что вы сделали это нарочно.

Этан поднял бокал, чокнулся с Тамара, послушал хрустальный звон и выпил. И не стал отводить взгляд.

Было что-то в его глазах… такое решительное и твердое, что она внутренне вздрогнула. И опустила глаза.

Этан поставил свой бокал на стоявший рядом маленький столик, потом — и ее бокал и наклонился к женщине:

— Скажите, вы чувствуете себя неловко из-за того, что я тут?

— Немного.

Она решила, что лучше сказать правду. Ей не нравилось, как ее душу охватывают непрошеные эмоции, вызванные Этаном. Тамара не хотела никаких увлечений. Но притяжение все равно существовало и электризовало пространство между ними, как она ни старалась не замечать этого.

— Почему? — не отступал мужчина.

Он не отодвинулся, наоборот, придвинулся ближе.

— Потому что вы из тех мужчин, от которых женщинам лучше держаться подальше, — вырвалось у нее.

Вместо того чтобы обидеться, он рассмеялся. И смех у него был сочный и заразительный.

— Вы опять возвращаетесь к теме плейбоя. Не всему верьте, что слышали.

Тамара вздернула бровь:

— А чем вы не бабник?

— Ну, скажем, моя репутация несколько приукрашена. Вас действительно беспокоит мое прошлое?

Она пожала плечами:

— Это не мое дело.

Он стоял очень близко, и она затаила дыхание. Ей очень хотелось отодвинуться, но тело отказывалось двигаться.

Если она повернет голову, Этан ее поцелует. Его намерения совершенно ясны. Тамара тихо выдохнула. Внутри у нее все дрожало. Она ждала, когда он прикоснется к ней, а сердце кричало: «Нет, нет, только не он!»

С головы до самых пят ее опалил зной. Как ей выжить в разожженном Этаном пламени? Сейчас остатки ее решимости сгорят без остатка.

— Скажите, чего вы хотите, Тамара.

Пламя заметалось и начало медленно угасать.

Она знала, чего хочет. Она хочет выстроить новую жизнь и двигаться дальше.

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы колдовские сети, которыми ее оплел Этан, спали. Тамара попыталась смехом прикрыть облегчение, оттого что вовремя пришла в себя. Правда, к облегчению почему-то примешивалось сожаление.

— Я хочу посмотреть эту великолепную брошюру. Дайте, пожалуйста.

Этан вновь позволил ей ускользнуть, но все же она заметила многообещающий блеск в его глазах.

Это еще не конец. Совсем не конец.

Этан махнул перед ней брошюрой, а когда она за ней потянулась, быстро отдернул руку и засмеялся.

Он жаждал, чтобы Тамара произнесла три волшебных слова — «я вас хочу», — три коротких слова, которые позволили бы ему ее соблазнить.

Этан Брукс не был мечтателем, отнюдь нет, но ему хотелось, чтобы их первое свидание стало особенным, чтобы она вспоминала о нем, когда они вернутся домой, в Мельбурн.

После того, что ей довелось пережить, Тамара заслуживает всего самого лучшего. Черт возьми, да она заслуживает, чтобы ей преподнесли на блюде весь мир!

— Отдайте!

Он поднял брошюру еще выше:

— Отдам, если вы хорошенько попросите.

Она попробовала схватить книжицу. При этом халатик слегка распахнулся, и открылась пышная грудь. Ох, как ему захотелось прикоснуться к мягкой розовой коже!

Этан проглотил комок в горле. Теперь игра, которую он затеял, приобрела совсем другой смысл. Из-за этого незащищенного кусочка женской кожи его страсть прямо-таки взвилась на дыбы. Он терпел танталовы муки.

— Отдайте же. Ну, пожа-алуйста, — засмеялась Тамара и вдруг рванулась вперед. Причем не очень ловко. Потеряв равновесие, она рухнула прямо на Этана и опрокинула его на диван. — Ох, простите.

Он смотрел на нее. Она упиралась ладонями в его грудь. Ее губы оказались всего в нескольких дюймах от его губ. В широко открытых глазах темнело желание. Кажется, собственная неловкость не слишком расстроила женщину.

Брошюра спланировала на пол и осталась там, ими забытая. Бесконечное и очень напряженное мгновение Тамара медлила, а затем прильнула к его губам — пылко, жадно и отчаянно.

Этан не понял, что потрясло его больше: безрассудный порыв, с которым она его поцеловала, или угадывавшаяся за этим тоска. Еще он почувствовал мольбу и страх, что отклика не будет.

Но его не нужно было просить дважды. Как часто он мечтал овладеть ею!

Но даже в самых диких своих фантазиях он и представить себе не мог такую Там: обезумевшую от страсти, повелевающую и побеждающую.

Этан начал приходить в себя, только когда она подняла голову и стала всматриваться в его лицо. В зеленых глазах женщины он увидел восторг и обожание.

Мужчина больше не мог себя контролировать. Впрочем, контроль над собой он потерял в тот момент, когда она упала на него, поцеловала и потребовала ответа. Он готов был дать ей все, чего она желает, но… Но какой ценой?

Потерять самообладание — это еще не самое плохое. Уж кому-кому, а ему-то следовало бы знать, что такие женщины, как Тамара, не откликаются на заигрывания, если нет глубокой эмоциональной связи.

Этан желал ее так сильно, что у него пульсировало и ныло все тело.

И все же это было неправильно.

Тамара должна понимать, во что ввязывается. Чтобы не было никаких тайных надежд и блеска в глазах.

Обняв молодую женщину за талию, он сел и усадил ее рядом с собой.

У Тамара от смущения потемнели глаза. Скорее всего, она восприняла его поступок как оскорбление.

— Что случилось? — спросила молодая женщина.

— Ничего.

Этан встал и решительно направился к двери. Он боялся вопроса, который она могла задать.

— Я думала, вы этого хотите.

У Тамара дрожал голос, и он почувствовал себя виноватым. Этан сунул руки в карманы, с трудом удержавшись от того, чтобы вернуться к дивану, подхватить ее на руки и утащить в огромную кровать, где он показал бы ей, чего на самом деле хочет.

Нужно убраться отсюда. Как можно скорее.

Резко повернувшись, Этан подошел к дивану, поднял валявшуюся на полу брошюру и положил на колени Тамара.

— Вот то, чего хотите вы. — Он ткнул пальцем в глянцевый Тадж-Махал. — А я просто нахальный парень, прокравшийся в ваши мечты.

— Я не понимаю.

Еле справившись с желанием поцеловать ее, он, уже на пути к дверям, буркнул:

— Я тоже.

Глава 6

Даже на следующий день, когда они приехали в Бхаратпур, Тамара по-прежнему ничего не понимала. Всю ночь она ворочалась в постели, снова и снова вспоминая, как сбежал от нее Этан. Она его поцеловала, а он удрал. Молодая женщина никак не могла понять, в чем дело. Ведь он начал заигрывать с ней и обольщать с того самого момента, как они встретились у «Амброзии».

Что-то здесь не так, и за короткие утренние часы она должна принять решение.

Необходимо забыть пережитое унижение, свой неловкий поцелуй и идиотское положение, в которое она сама себя поставила.

Эта поездка слишком важна для нее. Она очень долго мечтала о путешествии, в котором надеялась обрести себя.

Ей нравится то, что она в себе открыла. Присутствие мужчины уже не приводит ее в ужас, скорее, доставляет удовольствие. Ей нравится чувствовать себя желанной женщиной, а не экспонатом под названием «жена», который, как безделушку, достают из шкафа для украшения вечеринки. В остальное время жене место на полке…

Не это ли отпугнуло Этана?

Наверное, следовало бы радоваться, что сегодня он пошел на попятный и покончил с флиртом прямо здесь. Однако Тамара поймала себя на том, что изредка бросает на Этана пытливые взгляды, стараясь по выражению его лица что-нибудь прочесть.

— Ваша колесница.

Этан жестом подозвал рикшу, чтобы тот повозил их по Кеоладео Гхана, прекрасному птичьему заповеднику. Тамара с облегчением улыбнулась:

— Ах, колесница? Хотите выступить в роли сказочного принца?

Он мотнул головой, но она все-таки заметила ухарскую ухмылку, от которой у нее подпрыгнуло сердце.

Тамара молча поднялась в маленькую коляску. Облегчение от того, что теперь тент укрывает ее от горячего индийского солнца, исчезло сразу, как только повозка качнулась под весом Этана. Только тут она поняла, насколько мала коляска.

— Поехали? Я не хочу здесь задерживаться. Ведь нас ждет Тадж-Махал, — напомнил Этан.

Похоже, он ждет не дождется конца поездки, когда сможет наконец от нее избавиться.

Впрочем, помнится, она не собиралась обращать на это внимание. Наверное, изучение лица Этана или размышления над причинами его слов и поступков — пустая трата времени.

Этан отдал распоряжения хозяину коляски и откинулся на спинку сиденья. Его бедро касалось бедра женщины, а рука легла на ее руку. Вот когда Тамара по-настоящему испугалась, что непослушное тело может подвести ее.

Это всего лишь случайное увлечение, естественная игра гормонов, вызванная тем, что у нее долго не было мужчины. Весь последний год их брака Ричард не прикасался к ней. Да и сама Тамара этого не желала — ее не оставляли мысли о том, где и с кем он был перед возвращением домой.

— Мама часто рассказывала мне о Тадж-Махале. К сожалению, она так его и не увидела. Если бы поездка состоялась тогда…

Рыдания не позволили ей продолжить. Женщине вдруг захотелось, чтобы Этан обнял ее за плечи и немного утешил.

Однако, хоть в глазах его и мелькнуло сочувственное понимание, он не сделал ни единого движения, только зубы стиснул так, что на скулах вздулись желваки.

— Когда вы будете стоять перед Тадж-Махалом, вам покажется, что и она стоит рядом.

Тамара внимательно посмотрела на Этана, а он глядел в сторону. Она разрывалась между желанием обнять его за добрые слова и придушить за то, что отвернулся.

— Спасибо, мне нужно было это услышать.

— Пожалуйста, — сухо откликнулся он.

Слегка тряхнув головой, она вытащила из сумки путеводитель и зашелестела страницами — лишь бы отвлечься от мыслей, эмоций и тяжелого, тревожного молчания.

— Говорят, это место просто рай для птиц. Здесь больше трехсот восьмидесяти видов.

Этан повернулся и через ее плечо заглянул в путеводитель. Когда его крепкая грудь прикоснулась к ней, у женщины перехватило дыхание.

— Какие птицы там есть?

— Ястребы, пеликаны, гуси, орлы — всех не перечислишь. Кстати, там водятся золотистые шакалы, камышовые коты, полосатые гиены и дикие кабаны.

— Отлично.

Еще как отлично! Он нанял рикшу, и теперь она целый час вынуждена провести в тесной коляске, будучи не в состоянии пошевелиться без того, чтобы случайно не натолкнуться на крепкую мускулатуру.

В этот момент на них напал довольно сердитый пеликан. Возница резко повернул в сторону. Тамара швырнуло на Этана, и она покраснела, опять ощутив его мощное тело.

Он поддержал ее и улыбнулся. Такой улыбкой, что ее пронзило от сердца до самых пят. Какое уж тут сопротивление. Это была первая его настоящая улыбка за сегодняшний день.

— Не надо падать на вас, да?

Опять ее руки оказались на груди Этана. Гулкий стук его сердца выдал, что он так же взволнован нечаянной близостью, как и она.

— От меня вы жалоб не услышите. — Он пристально смотрел на нее.

А она не смела слова сказать, не смела вздохнуть. Послышался пронзительный охотничий клич орла, болезненно остро вонзившийся в уши. Тамара столь же остро захотелось, чтобы так все и оставалось. Подольше. Чтобы можно было прикасаться к Этану и спасаться в его объятиях как можно дольше.

Ее так и подмывало спросить, почему он вдруг охладел к ней, однако задать такой вопрос она не могла.

Однажды Тамара уже рискнула и после этого приняла решение держаться от мужчин подальше. Она думала, что Ричард будет защищать ее, она поверила ему, и вот чем все обернулось. Если преподнести Этану свое сердце на блюдечке, есть опасение, что он тоже воспользуется мясницким ножом.

Этан осторожно, но твердо отодвинул ее. Затем заправил ей за ухо выбившуюся прядь, чуть-чуть задержав пальцы на нежной коже:

— Я не кусаюсь, Там. А вы смотрите на меня так, будто я большой злой волк. — Не успела она ответить, как он наклонился и жадно поцеловал ее. — Хотя, должен отметить, вы очень аппетитно смотритесь в красном.

Он отвернулся и стал наблюдать за стадом гогочущих гусей. А Тамара замерла.

Этан загнал ее в тупик, совсем сбил с толку. Он постоянно менялся, дышал то холодом, то зноем, как говорили его служащие. Она даже позавидовала гусям. Вот бы ей расправить крылья и…

Тамара захотелось почувствовать себя беззаботной и легкомысленной, беспечной и веселой. Захотелось впервые за многие годы расхрабриться, вылезти из привычной скорлупы и позволить случайным ветрам куда-нибудь унести ее.

Этан способен ей в этом помочь.

Он не даст погаснуть той искре, что сверкнула между ними. Он может разжечь из этой искры костер.

Но стоит ли рисковать ради мимолетного счастья, которое разлетится в пух и прах, едва только Этан поднимется в самолет, вылетающий в Мельбурн?

Тамара понимала, что должна сделать выбор, пока они едут по дорожкам заповедника.

Это риск. Азартная игра. Смелое предприятие.

Будучи замужем за Ричардом, она даже не задумывалась о таких вещах. Но эта часть жизни завершилась. Ее мечты о счастье были разбиты самовлюбленным эгоистом. Впервые за несколько лет она может делать то, что, черт возьми, интересно именно ей.

Молодая женщина откинулась на сиденье и тоже стала следить за взлетающими гусями. Они поднимались все выше и выше. Прямо в небо.

Может быть, и она на это способна?

Глава 7

Тамара глубоко вздохнула.

— Готовы? — спросил Этан. Она кивнула и открыла глаза. Воздух со свистом вырвался из ее легких. Она впервые увидела Тадж-Махал.

Удивительный, невероятный памятник сиял в ранних сумерках белым мрамором и отражался в раскинувшейся перед ним водной глади, окруженной волшебными, словно заколдованными садами.

— Это неописуемо!

Она благодарно взглянула на Этана. Он понял, как много этот момент для нее значит.

Он взял женщину за руку и притянул к себе:

— Ваша мама сейчас здесь, с вами. Она хочет, чтобы вы радовались и были счастливы.

Покусывая нижнюю губу, чтобы не всхлипнуть, Тамара всматривалась в его лицо. Если бы только Этан знал, какую огромную роль он сыграл за эти дни в ее возрождении…

В его бездонных синих глазах она видела такую заботу, нежность и сочувствие, что у нее дух захватило.

Хорошо, что поездка по заповеднику разбила образовавшийся между ними лед. И пока он не вернулся к своему обычному заигрыванию, можно еще надеяться, что последний поцелуй не разрушил их дружбу окончательно.

Как хорошо, что она здесь. И Этан рядом с ней.

Подняв руку, Тамара легонько погладила его по щеке. Ей очень понравилось ощущение слегка пробившейся щетины.

— Надеюсь, вы понимаете, что смотреть на него вместе с вами — это что-то особенное?

В глазах Этана мелькнуло удивление, смешанное с осторожностью.

— Я не в состоянии заменить вам покойную маму, но рад, что нахожусь здесь, с вами.

Они стояли перед одним из новых семи чудес света. Рядом толпились туристы, а ей казалось, что она единственная женщина в мире, которая видит эту красоту.

— Это вечное. Оно выдержало испытание временем, правда?

Тамара любовалась плавными линиями куполов, сводчатыми входами, изысканными украшениями.

— Если вспомнить, что на строительство ушло двадцать два года, то сделано на совесть. — Этан медленно поворачивался, вбирая впечатления от садов, фонтанов. Затем опять остановил свой взгляд на Тадж-Махале. — Я знал, что это грандиозное сооружение, но такого не ожидал.

— Понимаю, — выдохнула Тамара и прикрыла глаза, чтобы, открыв их, снова полюбоваться невероятным зрелищем.

— Вы знаете, какая за ним стоит история?

— Немного, — признался он. — Шах-Джахан, правитель из династии Великих Моголов, воздвиг его в память о любимой жене, Мумтаз Махал. Для доставки материалов потребовалось двадцать тысяч рабочих и тысяча слонов. И еще двадцать восемь видов драгоценных и полудрагоценных камней для инкрустаций.

Тамара улыбнулась:

— Кое-кто хорошо изучил путеводитель.

— Ладно вам, мисс Всезнайка. А вы почему не рассказываете мне то, что знаете?

— Моя версия похожа на роман.

— А я самый романтичный парень на свете. Так что давайте попробуйте.

— Ладно.

Тамара опустилась на траву, обхватила колени руками, положила на них подбородок, подождала, пока он сядет рядом, и начала рассказывать:

— Шах-Джахан был сыном четвертого правителя династии Великих Моголов. Ему было четырнадцать, когда он встретил пятнадцатилетнюю Арджуманд Бану Бегам. Это была любовь с первого взгляда.

Интересно, каково это, когда с тобой случается нечто подобное? Каково вдруг понять, что ты встретила человека, предназначенного только для тебя?

Да, Ричард очаровывал, неистовствовал, одним словом, обхаживал, как мог. Она влюбилась, однако ощущения, что он — ее единственный, не было.

— Но они же были совсем детьми! — удивился Этан. — Разве это законно?

Тамара отмахнулась:

— Времена были совсем другие. Это же начало шестнадцатого века. Вы будете слушать или нет?

— Давайте. Я вижу, вы готовы посадить меня под арест, лишь бы досказать историю до конца.

Притворно строго взглянув на него, Тамара продолжала:

— Брак заключили через пять лет. Когда через одиннадцать лет Шах-Джахан стал правителем, то приказал именовать свою жену Мумтаз Махал, что означало «Корона дворца» или «Украшение дворца». Впрочем, у него были и другие жены…

— Ну, это уже полигамия какая-то.

Женщина подняла глаза к небу:

— Их религия это допускала. Во всяком случае, она была любимой и везде его сопровождала. Даже в военных походах. Когда на свет появился их четырнадцатый сын, роды оказались такими тяжелыми, что Мумтаз Махал умерла. Легенда гласит, что перед последним вздохом она взяла с мужа обещание в память о ней построить прекрасный памятник. — Тамара показала на Тадж-Махал. — И вот он стоит.

Этан посмотрел на дворец. По его внезапно напрягшимся плечам Тамара поняла: его что-то тревожит. Вдруг он резко повернулся к ней:

— Вы верите в любовь с первого взгляда?

В этот миг, глядя в напряженные синие глаза мужчины, ощущая, как его рука гладит ее руку, она решила, что верит.

— Так было с моими родителями. Они встретились на пляже Колва и тут же влюбились друг в друга.

Но Этан не позволил ей так легко отделаться:

— Я спрашиваю не о них, а о вас.

Испустив прерывистый вздох, Тамара заставила себя расслабиться:

— Я больше не знаю, во что верить.

У Этана от разочарования потемнели глаза, он тряхнул головой:

— Это всего лишь жалкие отговорки.

— Что?

— Вы решительная и жизнерадостная женщина. Вы справились с потерей мужа. Начали жить дальше. Захотели вернуться к работе. Приехали сюда. Это очень важные решения. И что же? Вы подскакиваете, когда я к вам прикасаюсь. — Он покачал головой. Уголки рта у него разочарованно опустились. — Вы обманываете себя. Это нечестно.

Тамара вскочила на ноги. Ей необходимо было пространство… размером с континент. Чтобы спрятаться от его правдивых слов и от своего безрассудного сердца.

— При чем тут честность? Речь идет о риске. А я терпеть не могу рисковать.

Проходившая мимо пара удивленно оглянулась на них. Тамара устало потерла лицо ладонями и понизила голос:

— Вы мне не нравитесь, хотя вы мужественный, бесстрашный, заботливый. Все ясно, как дважды два. — Он тоже встал и хотел подойти ближе, но она его оттолкнула. — Нет, дайте мне договорить. Вы успешный, талантливый. Но знаете, чему я завидую больше всего? Вы нашли свое место в этом мире. А я сейчас, в данную минуту, понятия не имею…

Этан подтянул ее поближе к себе:

— Я и не догадывался.

— Что это такой печальный случай? — Но шутки не получилось.

— Что вы так все воспринимаете. Мне жаль.

— Не надо, не жалейте. Я над этим еще поработаю.

— Вы же знаете, что заслуживаете счастья, верно?

Тамара много лет притворялась, что счастлива, хотя счастливой не была. Притворялась, что колкости Ричарда ее не задевают. Притворялась, что его придирки ее не трогают. Притворялась, что все еще любит мужа, хотя любовь с каждым днем угасала. Притворялась даже после его смерти, изображая на людях убитую горем вдову, хотя в душе мечтала кричать о его вероломстве, эгоизме и предательстве. О том, что с ним она влачила жалкое существование, а он за ее спиной развлекался с другой женщиной.

— Я хочу быть счастливой…

— Ну, так и будьте!

Встретив его решительный взгляд, она с трудом заглушила рвущийся наружу крик: «Нет, нет, не надо!»

— С вами?

Не отрывая от нее взгляда, Этан медленно кивнул.

— Вам известно, почему я отправился в это путешествие?

— Я думала, по делам бизнеса.

Он иронически улыбнулся:

— Из-за вас. Почему вы все время норовите удрать? — Он помотал головой и стиснул ее руку. — До поездки сюда я просто хотел вас, но вы все изменили.

Этан заглянул ей в глаза. Что он ищет там? Одобрение? Знак, что она готова переступить грань?

— Чего вы хотите от меня теперь?

— Вот чего.

Тамара ничего не успела сделать, потому что, прежде чем до нее дошел смысл сказанного, Этан прильнул к ее губам в жадном, грубом и глубоком поцелуе.

У нее закружилась голова, но более всего ее напугал собственный неистовый отклик. Она вцепилась в его футболку, чтобы оказаться как можно ближе к нему.

Может быть, если бы Этан действовал медленнее, осторожнее, деликатнее, что ли, а не так напористо и властно, у нее было бы время подумать, найти какую-нибудь причину, почему она не готова к этому.

Однако Тамара сдалась немедленно. И при этом осталась самой собой, а не серой мышкой, которая боится, как бы люди чего не подумали. Если бы только эти люди знали, с каким бессердечным тираном она жила в браке без любви!

У женщины затряслись колени. Этан поддерживал ее за спину.

Это был поцелуй всей жизни!

Он был полон обещаний, волнения и изумления.

Поцелуй, достойный воспоминаний.

Вечность спустя, когда обжигающий зной спал, а губы Этана стали мягкими и нежными, в ее сознание ворвалась реальность.

— Не делайте этого, — пробормотала она.

Он взял ее за подбородок и большим пальцем провел по нижней губе:

— Что случилось, то случилось.

— Я не…

— Уж поверь мне.

— Этого-то я и боюсь, — проворчала Тамара, пытаясь разгладить его смятую футболку.

— Просто прими поцелуй как первый шаг, — посоветовал он.

— Первый шаг к чему?

— К тому, что мы вот-вот найдем.

Глава 8

Приподнявшись на локте, Этан рассматривал исполинские Ворота Индии в центре Нью-Дели.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Лежавшая на траве Тамара улыбнулась:

— Я думаю о том, что, если мне придется осмотреть еще один форт, дворец или памятник, я сойду с ума.

Он засмеялся, потом потянулся и вынул у нее из волос травинку.

— Но ведь это триумфальная арка Индии. Ее воздвигли в память о семидесяти тысячах солдат, сражавшихся в британской армии и погибших на фронтах Первой мировой войны, а еще в память о тринадцати тысячах британских и индийских солдат, погибших на афганской войне тысяча девятьсот девятнадцатого года.

Тамара покачала головой:

— Ты опять проштудировал путеводитель?

Этан наклонился и поцеловал ее. Она покраснела.

— Просто пытаюсь произвести на тебя впечатление, — объяснил он.

— Тебе удалось.

Она так легко это признала, что у Этана потеплело на сердце, но сомнения все же оставались. Он изо всех сил старался их подавить из опасения оттолкнуть молодую женщину.

Страх перед тем, какие чувства он к ней испытывал, тоже был очень сильным. Этана пугало, что происходившее между ними не походило ни на что, он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Как ни старался он сохранить лидирующие позиции, как ни желал оставаться хозяином положения, неодолимая тяга к этой женщине готова была поглотить его целиком.

Отправляясь вслед за Тамара в Индию, Этан рассчитывал всего лишь на несколько встреч, на чудесный короткий роман.

Однако, если дело зайдет слишком далеко, он поступит так, как его мать, — сбежит.

Маленький Этан любил маму и был уверен, что она тоже его любит. Был уверен до тех пор, пока однажды ребяческое заблуждение не развеялось как дым, и он стал бездомным сиротой при живой матери, которой надоело возиться с пятилетним малышом.

— Что случилось?

Сочувственный вопрос Тамара вернул его в действительность.

— Просто думал о том, куда мы направимся.

С тех пор как они вчера возле Тадж-Махала открыли ящик Пандоры и выпустили на волю свои эмоции, Этан постоянно нервничал.

Ему хотелось гораздо большего, чем дружбы с этой совершенно особенной женщиной. Так почему же он постоянно напоминает себе об осторожности?

Этан всегда был честолюбив, стремился к успеху, тяготел к самоконтролю — лишь бы отбросить тьму, которая так и норовила заползти ему в душу в самое неподходящее время. Тьма несла с собой гнетущие воспоминания о жизни на улице, оскорблениях, побоях и голоде. Помогало только полное погружение в работу.

А теперь легендарный самоконтроль внезапно разлетелся вдребезги.

Время от времени Этан ждал, что Тамара заупрямится, постарается увильнуть. А вместо этого она загипнотизировала его своими зелеными глазищами, в которых он готов утонуть с ощущением полного счастья.

— Честно? Понятия не имею, — беззаботно бросила женщина. — На следующей неделе я собиралась в Гоа. А тебя, наверное, ждут дела. — Она рассеянно срывала травинки. — Полагаю, мы оба вернемся в Мельбурн счастливыми.

«Что, черт возьми, со мной происходит?!» — лихорадочно размышлял Этан.

Разумеется, как и всякому мужчине, ему нравился азарт погони. Это занятие никогда не надоедало. Но только до момента обладания женщиной. У него была цель соблазнить Тамара. Он своего добился. Так почему ему кажется, что он получил больше, чем хотел?

— А ты разве не счастлив? — спросила молодая женщина.

Этан натужно улыбнулся:

— За эту неделю мы проделали большой путь. Может быть, когда вернемся домой, все изменится.

Она слегка нахмурилась и села.

— На тебя это не похоже. Ты всегда был оптимистом. В отличие от меня, записной пессимистки.

Ну и что он может ответить?

Что не хочет серьезных отношений? Что не верит в них? Что, честно говоря, вообще не больно-то доверяет людям?

Тамара сжала его руку:

— Что-то еще? Скажи.

Этан всегда с легкостью находил отговорки, и в данный момент у него под рукой их оказалось множество. Он выбрал самую весомую:

— После смерти Ричарда пресса охотилась за тобой несколько недель. Как думаешь, что они сделают, узнав о наших встречах?

Она еще больше нахмурилась и убрала руку.

— Наверное, напишут, что я, еле дождавшись, когда минует год после смерти горячо любимого мужа, переметнулась к миллиардеру-ресторатору, у которого мой муж работал. Ну и что? Пустяки!

На самом деле ее это беспокоило, Этан сразу понял.

Если, будучи замужем за Ричем, Тамара терпеливо сносила постоянное внимание прессы, то ее не могут не заботить внешние приличия. Что бы она ни говорила сейчас, первый же появившийся в таблоидах намек на скандал заставит ее забиться в нору.

И с чем он тогда останется? Опять устранится и будет наблюдать за происходящим со стороны? Будь он проклят, если его это устраивает!

— Ну, если ты так уверена…

— Да ни в чем я не уверена!

Тамара вскочила и стиснула руки. Такой раздраженной Этан ее еще не видел.

— Но ведь это затеял ты. Ты преследовал меня, пока я не потеряла рассудок. Ты дразнил меня и отступал. Так повторялось несколько раз. Это чертовски меня смущало. Наконец я сдалась. И что теперь?

Мужчина тоже поднялся:

— Не надо. Только не плачь!

— А теперь, когда я готова попытать счастья, ты снова отступаешь. В чем дело?

Этан нервничал. Не важно, что он далеко ушел от грязного, голодного и несчастного уличного оборвыша, который подбирал объедки, чтобы выжить. Не важно, насколько он теперь успешен. Этан Брукс по-прежнему оставался более чем осторожным и осмотрительным парнем, никого не подпускающим слишком близко к себе.

Но это необходимо как-то уладить, и быстро. Надо постараться сохранить хотя бы дружбу с Тамара.

— Там, послушай…

— Зачем? Назови хоть одну причину, почему я должна тебя выслушать?

Тамара, сложив руки на груди, отважно глядела на него, но стоический вид немного портили дрожащие губы. Этан еле сдерживался, чтобы не схватить ее в охапку. Он пожал плечами:

— Потому что я забочусь о тебе.

Она сморщила нос:

— Заботишься, как же! А ты хоть знаешь, что это такое? Когда заботятся, не поступают так, как ты.

Ну вот, появились слезы, а глаза стали такими зелеными, что Этан опьянел сильнее, чем от первого глотка спиртного, выпитого в мельбурнском сарае, куда он залез, чтобы согреться. Ему тогда было четырнадцать лет.

Тамара тряхнула головой, вытерла слезы, шмыгнула носом и продолжала:

— Ну и не надо. Я не просила о заботе. И будь я проклята, если останусь здесь и позволю тебе делать из меня дуру.

— Но я и не…

— Да.

Если бы она злилась, кричала, оскорбляла его, у него еще оставался бы шанс переубедить ее. Но тихий, можно сказать, равнодушный голос женщины ледяными пальцами вцепился в его душу, заморозив последнюю надежду.

— У тебя есть неделя на то, чтобы решить, чего ты хочешь, — сказала она.

Он схватил Тамара за руку:

— Там, не надо. Не делай этого.

Она выпрямилась, презрительно глядя на Этана. Правда, руки у нее дрожали.

— Чего не надо? Говорить то, что я думаю? Нет, наступило мое время. Время, когда я должна позаботиться в первую очередь о себе.

— Там, ты должна понимать, во что влезаешь. Насколько мне известно, я — первый мужчина, с которым ты встретилась после смерти Ричарда. Это серьезный шаг для тебя.

— Но это мой шаг. И я его сделала. Знаешь, я вчера в первый и последний раз почувствовала себя в безопасности. Сначала мне показалось, что это воздействие Тадж-Махала. Но это было не совсем так.

Беззащитные, широко раскрытые изумрудные глаза умоляли Этана хотя бы попытаться понять ее.

Тамара нужен мужчина, рядом с которым она будет чувствовать себя в безопасности. Чтобы он дорожил ею, чтобы баловал. Чтобы поступал так, как Рич.

Но он таким мужчиной быть не может.

— Это ведь ты начал, Этан. Ты делил со мной путешествие. Развлекался со мной, как с… — Она умолкла, пожала плечами и сделала шаг назад. — А может, я для тебя всего лишь очередная достопримечательность?

— Там, послушай…

Она подняла руки… Чтобы защититься от него? Или попрощаться?

— Увидимся в Мельбурне.

Душа Этана рвалась за ней и умоляла: «Скажи ей правду, заставь понять». А ноги словно вросли в землю. Он смотрел вслед женщине, которая забрала его сердце и не собиралась возвращать.

Глава 9

Тамара водрузила на нос солнцезащитные очки, сунула в сумку крем от загара, перекинула полотенце через плечо и отправилась на пляж.

Она уже два дня находилась в Гоа. Два долгих дня, которые целиком ушли на экскурсии по окрестностям.

Здесь родилась ее мать, поэтому она впитывала каждый звук, всматривалась в каждый пейзаж.

— Креветки, мисси?

Тамара остановилась возле одного из продавцов, которые во множестве стояли по обеим сторонам дороги, ведущей на пляж Колва.

— Две, пожалуйста, — улыбнулась она.

От ответной беззубой улыбки старого индуса у нее потеплело на сердце. Тамара отдала ему рупии и принялась жонглировать горячими креветками на шпажках, чтобы немного остудить их, прежде чем обмакнуть в пряный соус.

Съев первую креветку, молодая женщина пошла к пляжу. Ее новые друзья, ребятишки, принялись подскакивать то на одной ноге, то на другой в приветственном танце. Она опустилась на колени, взяла ведерко и присоединилась к строительству замка из песка.

Тамара получала от этого огромное удовольствие. Простые ритмичные движения напомнили ей детство.

Когда умер папа, она, чтобы заглушить боль, строила огромные замки, вкладывая в них все свои детские силенки. Но как только замок достраивался, ее охватывало такое разочарование, что она начинала разрушать его, башенку за башенкой.

Так продолжалось до тех пор, пока боль не утихла. Тогда маленькая Там перестала разрушать замки, а просто наблюдала, как море аккуратно слизывает и потихоньку уносит ее творения.

И теперь, когда песок струился сквозь пальцы, покой охватывал ее и сглаживал досаду, которая терзала молодую женщину со дня приезда на побережье.

Она пробовала не обращать на это внимания. Пыталась расслабляться: каждый вечер, как только темнело, устраивалась в удобном плетеном кресле на веранде своей хижины и наблюдала за морем и мирным пляжем.

Релаксация задумывалась как изгнание из усталой души гнева и желчи, накопившихся за год. Однако выяснилось, что она необходима еще и для того, чтобы залатать новую дыру в истерзанном сердце.

Спасибо Этану!

Даже сейчас она не понимала, что с ней произошло в промежутке между их первым поцелуем и ее уходом от него в Дели.

Тамара и с Ричардом часто чувствовала себя одинокой, хотя ее постоянно окружали друзья и коллеги мужа. Она была одним из атрибутов его жизни, способным улыбаться, умеющим принять участие в беседе, играющим отличную хозяйку дома. Хотя самой ей при этом хотелось кричать и плакать.

Маме женщина ничего не рассказывала. Куши хватало и своего горя. А муж Тамара со временем все больше и больше превращался из уравновешенного человека в избалованного тирана, склонного к выпивке и изменам.

Кончина матери едва не добила Тамара, но, узнав после смерти Ричарда некоторые подробности его жизни, она в глубине души порадовалась, что Куши до этого не дожила.

Горечь изводила ее весь прошлый год и только несколько дней назад начала потихоньку исчезать.

С самого начала совместной поездки Этан без устали и целенаправленно ее преследовал, а как только она поддалась, удрал быстрее, чем лобстер, почуявший перспективу кончины в кипятке.

Тамара приняла это слишком близко к сердцу. При воспоминании о том, как она разносила Этана, рука у нее дрогнула, и две башенки замка разрушились.

Дети насупились, а женщина ответила им извиняющейся улыбкой и пожала плечами. Потом начала заглаживать испорченный бок замка. Эх, если бы и с Этаном можно было все легко поправить.

Отряхнув руки от песка, Тамара встала и осмотрела коллективное творение. Дети смеялись от радости при виде построенного ими замка.

Помахав детишкам на прощание, молодая женщина отошла в тень ближайшего дерева, расстелила на песке полотенце, легла и стала наблюдать за парочкой, которая, держась за руки, гуляла по пляжу.

Ей хотелось предупредить их, что первая вспышка любви не всегда бывает длительной. Что она легко может погаснуть.

Еще ей хотелось предупредить красивую молодую женщину, чтобы та не отдавала всю себя во имя любви.

Но, конечно, она ничего не сказала.

Наоборот, она нахлобучила шляпу от солнца, раскрыла книгу и уткнулась в нее носом. Это гораздо приятнее, чем пугать молодых любовников и тратить время на сожаления о прошлом.

Чтобы не терять времени, Этан провел множество встреч. Он был очень занят.

Поездка прошла успешно: он заполучил желанного шеф-повара, прозондировал почву насчет нового ресторана в Мумбаи. За последние два дня Этан объездил всю Индию вдоль и поперек. Однако, сидя в комфортабельном и уютном отеле «Континенталь» в Ченнаи, он никак не мог сосредоточиться на делах. Его донимали мысли о Там.

Он уже не один раз тянулся к мобильному телефону. Ему хотелось набрать номер и узнать, что она делает.

Или хотя бы просто услышать голос. Но каждый раз он останавливал себя. Звонок подтвердит, что его самоконтроль пробуксовывает.

Да что там пробуксовывает, просто застопорился.

— Этан, мой мальчик, как приятно тебя видеть! — Перед Этаном возник его представитель в Индии, Дайлип Кумар, и начал хлопать хозяина по спине. — Это Сунил Бахнан, инвестор, о котором мы на прошлой неделе говорили по телефону.

— Очень приятно познакомиться. — Этан потряс руку крупному мужчине с выпадающим из брюк животом, свидетельствующим о том, что его хозяин увлекается мучными блюдами.

— И мне тоже. Я слышал, вы собираетесь открыть в Индии ресторан.

Этан кивнул. Он был благодарен этим людям за то, что теперь может заняться тем, в чем понимает толк, — бизнесом. С этим-то он справится. В отличие от той жизни, что закрутилась опасной спиралью, как только он приземлился в аэропорту сказочной и загадочной страны.

— Я думал о Мумбаи, — сказал он. — Там возможен просто потрясающий рост.

Сунил согласился:

— У нас наблюдается экономический бум. В любом городе ваша «Амброзия» будет делать большие дела. — Он похлопал себя по обширному животу. — Мы очень любим нашу национальную кухню.

— Не только вы, и мы тоже.

Хотя в последние дни аппетит у Этана совсем пропал, где бы он ни появился, ему везде предлагали привлекательные блюда. Как человек, строивший свое благополучие на кулинарии, он, можно сказать, попал в рай.

— Вот и хорошо, — подхватил инвестор. — Давайте за едой поговорим о деле.

Дайлип что-то быстро сказал на хинди склонившемуся над ним официанту и поднял кружку с пивом.

— Ваше здоровье, друг мой, — провозгласил он. — А как ваша попутчица?

— Хорошо.

Этан в два глотка расправился с пивом. Ему совсем не хотелось обсуждать Тамара с кем бы то ни было. Он и так без конца прокручивал в уме каждую минуту их поездки, каждую улыбку, каждое прикосновение, каждый поцелуй…

— Вы должны привести ее на обед, — заявил Дайлип. — Моя жена, Сайриша, будет очень рада, если вы оба…

— Тамара на пляжах Гоа.

Дайлип округлил черные глаза:

— Понима-аю.

— Приятно, что хоть кто-то понимает, — буркнул Этан.

Сунил с интересом прислушивался к разговору. К счастью, в этот момент у него зазвонил телефон. Не хватало еще и с инвестором вместо профессиональных вопросов обсуждать несостоявшееся любовное приключение.

— У вас проблемы с вашей подругой? — вежливо поинтересовался Дайлип.

— Ничего такого, с чем бы я не справился.

Торговый представитель покачал головой и ткнул себя в грудь сложенными щепотью пальцами. Этот жест Этан уже много раз видел в Индии.

— Если позволите, мой друг, я расскажу вам одну историю…

Этан бросил отчаянный взгляд на Сунила. Скоро он закончит болтать по телефону? Однако инвестор поднял палец, встал из-за стола и вышел в холл. У Этана упало сердце.

— Послушайте, Дайлип, давайте перейдем к делу…

— Терпение, мой друг, терпение. — Он прикрыл глаза, припоминая былое, потом открыл и уставился в лицо Этану. — Когда я встретил мою Сайришу, я был бедным студентом, а она была уже помолвлена с сыном знаменитого врача. Однажды в университете наши пути случайно пересеклись. Я ее нечаянно толкнул, она выронила книги, а я помог их поднять. И в тот же миг я понял, что она — моя единственная.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Дайлип нахмурился и погрозил пальцем:

— Затем, что я никогда не колебался в выборе цели. Я не знал, получится ли у нас с ней что-нибудь, но решил, что она должна стать моей. Все остальное не имело значения.

Этан потер шею:

— Мы с ней слишком разные. Есть сложности.

— Тьфу ты, сложности! Единственная сложность вот в этом. — Дайлип постучал себя по голове. — Вы слишком много думаете. Слишком много анализируете. Так и пропасть недолго. — Он указал на сердце Этана. — Нужно думать этим. Пусть сердце управляет вашей головой. Вы блестящий бизнесмен. Наверное, вам чужды сердечные порывы.

Да, черт возьми. Этан никогда не позволял сердцу управлять головой. С раннего детства. Мать была единственной женщиной, которой принадлежала часть его сердца, но ей понравился другой. И она ушла из его, Этана, жизни. Бросила сына, предоставив ему, пятилетнему, самому заботиться о себе. Он остался без семьи, без денег, без дома.

— Если вы ее хотите, вот это, — Дайлип постучал себя по левой стороне груди, — должно править вот этим. — Он показал на свою голову. — Все просто. Сунил возвращается. Сейчас, мой друг, мы займемся делами, но запомните то, что я вам сказал.

Запомнить-то он запомнит, да что с этим делать?

Мама готовила великолепно, но настоящая кухня Гоа, каждое блюдо которой поглощалось в огромных количествах, оказалась безукоризненной.

Тамара была особенно неравнодушна к бибинкам, приготовленным из муки и кокосового молока с топленым маслом и сахарным песком, приправленным мускатом и кардамоном.

Сдобно. Вкусно. К ним очень быстро привыкаешь.

Совсем как к Этану. Но его сладость испарилась немедленно, как только он добился того, что она начала ему доверять.

Тамара подошла к кромке воды. Волны с шелестом накатывали на берег. На пляже Колва была какая-то особенная атмосфера. Здесь появлялось ощущение, что на свете все возможно. Молодая женщина любовалась бесконечной морской бирюзой, исчезающей в сгущающихся сумерках.

Тамара подобрала широкую юбку и вошла в воду. Щиколотки приятно ласкала теплая вода.

Ребенком она довольно часто бегала по мелководью, прыгала, плескалась, шалила. Родители шли рядом и улыбались.

Потом они отправлялись на Окленд-стрит, где и сейчас находится множество кондитерских. Смеясь, Тамара прижималась носом к каждой витрине. Предстоял очень трудный выбор — то ли шоколадный эклер, то ли ванильное пирожное с кремом.

А затем она шла между мамой и папой, держала обоих за руки и считала себя самой счастливой девочкой на свете…

Вдруг ее ударила по ногам довольно большая волна. Юбка намокла почти целиком. Тамара рассмеялась — в окружающей тишине смех прозвучал непривычно громко. Сколько времени прошло с тех пор, как она смеялась так в последний раз?

Этан научил ее вновь смеяться. На прошлой неделе.

Этан, Этан, Этан… Господи, разве нельзя думать о чем-нибудь другом?!

Тамара побрела по берегу. Навстречу ей двигалась чья-то долговязая фигура. Она не обратила бы на нее внимания, но эти широкие плечи, знакомый наклон головы… Женщина взглянула еще раз, и пульс засбоил, а потом и вовсе ударился в галоп, когда фигура направилась прямо к ней.

Не может быть!

Оказывается, может.

В тот же миг она напрочь забыла, почему ей надо держаться подальше от Этана. Ноги сами летели по песку и несли ее прямо в его объятия.

Глава 10

Одной рукой Этан гладил ее по щеке, по волосам, а другой крепко прижимал к себе.

— Неужели это правда? — бормотала она.

— Еще какая.

Тамара коснулась щеки Этана, пальцы ощутили пробивающуюся щетину. И все равно она не верила, что это происходит наяву.

— Что ты здесь делаешь?

— Я приехал, чтобы быть с тобой. — Он легким, нежным поцелуем прикоснулся к ее губам.

У нее остановилось дыхание.

— А что же тогда произошло в Дели?

— Я был дураком. — Он обхватил ее лицо руками. — Я должен все объяснить.

Не должен, а просто обязан, если вспомнить то, как они расстались.

— Пойдем. Я остановилась в той хижине, мимо которой ты только что прошел. Там мы сможем поговорить.

Тамара попробовала выбраться из его объятий, но он еще крепче прижал ее к себе:

— Там, я скучал по тебе.

— Я тоже, — откликнулась она, совершенно счастливая.

Их дыхание сливалось. Их сердца бились в унисон. Именно в этот миг Тамара поняла, какая могучая сила свела ее маму и папу как раз на этом пляже много-много лет назад.

Что ни говори, а есть что-то магическое в этом месте. Что-то необыкновенное. На небе сверкают звезды. Кто-то наигрывает на ситаре, и тихая мелодия плывет в ночном воздухе. Может, все-таки стоит решиться и попробовать полюбить еще раз?

— Главное, чтобы в твоей хижине был набитый едой холодильник. У меня такое ощущение, будто я несколько дней не ел.

— У меня есть кое-что получше. Хижина принадлежит курорту. И первое, что я потребовала, — это доставку блюд местной кухни.

— Отлично! Что нас ждет сегодня вечером?

Тамара голову дала бы на отсечение, что в это безумное мгновение Этан говорит не о еде. Тем не менее она никак не могла вспомнить, что заказала сегодня утром.

Увидев растерянное лицо молодой женщины, Этан хохотнул:

— Не важно. Что бы это ни было, я съем все. — Потом помолчал, многозначительно глядя на нее. — Что счастье делает с человеком? Возвращает ему аппетит.

— А ты счастлив?

Он остановился и в очередной раз притянул ее к себе:

— Если помнишь, при встрече ты не бросилась прочь, все еще разговариваешь со мной и даже пригласила на ужин. Так что я просто в экстазе.

Радость забурлила в крови Тамара. На прошлой неделе ей открылись удивительные вещи: она не должна больше притворяться. Она стала самой собой — женщиной, готовой к новому старту.

— Я тебя такой никогда не видел, — заметил Этан.

— Какой?

Он вглядывался в ее лицо, изредка задерживаясь на губах:

— Я никогда не видел тебя такой спокойной и довольной. Ты в самом деле счастлива?

Тамара кивнула. Она действительно никогда и нигде не чувствовала себя так безмятежно, как на пляже Колва.

— Нет, здесь что-то большее, — задумчиво протянул Этан.

Он был прав. В Мельбурне, после смерти Ричарда, Тамара тоже осталась одна, но тогда все обстояло иначе. Ее затянул водоворот похорон и бесчисленных поездок к адвокатам. Она захлебывалась в потоке бумаг, да еще пришлось разбираться с красоткой Соней, подружкой Ричарда.

А здесь она могла быть самой собой.

Она улыбнулась:

— Ты, наверное, считаешь, что хорошо меня изучил, да?

— Я смело могу утверждать, что здесь ты чувствуешь себя комфортно.

— Это из-за места. — Она показала на бесконечные пески, мерцающее море, небо в пурпурных полосах, усыпанное бриллиантами звезд.

— Я очень рад за тебя, Там. Очень рад.

Она понимала, что Этан говорит искренне, и за это полюбила его еще больше. Тамара призналась себе, что тосковала по нему.

И вот он здесь, со своей лихой пиратской улыбкой, в шортах цвета хаки и белой футболке, подчеркивающей загар. Этан Брукс был великолепен. Молодая женщина надеялась, что, приехав сюда, он выразит готовность заняться изучением той искры, которая то и дело мелькала между ними.

— Ты так смотришь… — произнес он.

Испугавшись, что покраснеет, она вздернула брови:

— Я?

Этан наклонился и поцеловал ее:

— Ага. И сияние твоих прекрасных глаз говорит, что у меня есть шанс.

— Только если тебе повезет.

Взглянув на обиженное лицо Этана, Тамара засмеялась, выскользнула из его рук, подобрала длинную юбку и кинулась бежать по песку. Он бросился за ней.

Она никогда не чувствовала себя такой беспечной, такой непосредственной и искренней. И если Колва оказал такое волшебное влияние на Тамара, что этот пляж сделает с мужчиной, который ухватил ее и уронил на песок возле самой хижины?

— Эй, не смей отрабатывать на мне свои приемчики, — предупредила женщина.

Она опиралась на его грудь. Их тела разделяли всего две тонкие ткани: шифон и хлопок. Озорная улыбка замерла у нее на губах, потому что у Этана вдруг потемнели глаза.

— Я пошутила.

Тамара испытала разочарование, когда он поднялся и потянул ее за собой:

— Учти, мое самолюбие легко ранить, так что будь со мной поласковее.

Молодую женщину не обманула мелькнувшая на губах Этана улыбка. Уж очень она была печальной.

— Буду иметь в виду. — Тамара показала на хижину. — Может, ты станешь менее чувствительным, если закинешь в свою бездонную бочку побольше еды?

Этан сразу оживился. Она рассмеялась и открыла дверь:

— Кухня — слева. Ужин нужно только разогреть. Я быстренько приму душ, и мы поедим.

— Правильно. Увидимся через десять минут.

— Через пять, — возразила Тамара. — Я тоже проголодалась.

Этан схватил ее руку, поднес к губам и запечатлел на ладони горячий, обжигающий поцелуй:

— Я правда очень рад, что приехал.

— И я, — пробормотала женщина. Поцелуй жег руку. Она сжала пальцы и медленно, не сводя с него глаз, направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она всем телом привалилась к ней. Сердце прыгало в груди, гормоны вели себя просто неприлично.

Привлеченный запахом рыбы, лука и имбиря, Этан вошел в крошечную кухню. Если учесть, что он несколько дней не мог ничего есть, то сейчас чувствовал себя настоящим хищником. И не только по отношению к еде. Как только он увидел Там, его охватило желание, да такое мощное, что Этан уже не понимал, как он отпустил ее в Дели.

Когда она, сияя, бросилась к нему, все его сомнения смыло, словно вечерним отливом.

Этан не считал себя романтическим парнем — женщины, которым нравилось появляться на людях с миллиардером, не оставляли места для романтики. Но если бы он все же был склонен к ней, то признал бы, что их сегодняшняя встреча являла собой превосходную картину, достойную того, чтобы в будущем поведать о ней детям и внукам.

Стоп!

Этан замер. Как получилось, что он подумал о детях?

Наверное, это голод повлиял на него. Направившись к холодильнику, он извлек из него блюдо с рыбой, заправленной карри, миску с приготовленным на пару рисом и салат райта из свежих помидоров, огурцов и лука, залитых несладким йогуртом.

Этан поставил рыбу разогреваться. Он удивился при мысли о том, что ни разу за весь день не вспомнил о своей драгоценной «Амброзии».

Занимаясь ресторанным бизнесом, он с удовлетворением наблюдал, как его детище постепенно занимает ведущие позиции, однако никогда не забывал, из каких низов поднялся.

Этан помнил, как крутился возле задних дверей «Ma Пти» в надежде обнаружить что-нибудь съестное, как попал под крыло великого Арно Фурье и прошел обучение в его ресторане. Как работал по восемьдесят часов в неделю и каждый цент откладывал на свой первый ресторан, а потом и на ресторанную сеть. Он еще помнил парнишку с грязью под ногтями, выискивавшего на свалке заплесневелые булочки. Помнил постоянное чувство голода.

Почему бы не рассказать Там правду?

Они говорили о ее семье, ее карьере, но Этан старательно избегал любых вопросов о себе. Он боялся испортить свой имидж в ее глазах.

Почему? Чего он стыдится? Боится, что она будет смотреть на него свысока?

Да, черт возьми! Чем меньше говорить о своем постыдном прошлом, тем лучше. Он будет последним дураком, если даст ей хоть малейший повод усомниться в нем.

— Очень недурно пахнет.

Тамара вошла в кухоньку. Теперь на ней было платье без рукавов, красное, в мелкий белый горошек. Мокрые волосы она забрала в хвостик. Кожа ее светилась. Этан поспешил поставить на скамью блюдо с рисом, пока оно не выпало из ставших неловкими пальцев.

Таково воздействие на него этой женщины: он сразу становился неумелым, ничего не понимающим от одной только ее улыбки, от одного взгляда изумрудных глаз из-под полуопущенных длинных черных ресниц.

— А теперь кто «так» смотрит? — весело поинтересовалась она. Тамара подняла крышку кастрюли и помахала рукой, чтобы уловить аромат блюда. — Подожди, ты еще не пробовал рыбу под мойли. Это нечто сказочное.

Благодарный ей за то, что она дала ему возможность прийти в себя, Этан торопливо сел за стол.

— А чем мойли отличается от карри?

— Другие специи, другой способ приготовления.

Она взяла кувшин с ласси манго, освежающим напитком, которым в Индии запивают острые блюда и который Этан полюбил, стаканы и поставила все на стол.

— Добавим в рыбу чуть-чуть соли, сок лайма, и пусть немного постоит. Потом обжариваем немного семян горчицы, берем листики карри, лук, имбирь, чеснок, зелень и куркуму, заливаем все кокосовым молоком и томим на медленном огне.

Тамара опять вдохнула аромат и восторженно прикрыла глаза. А Этану пришлось прокашляться, потому что он представил себе, каким еще способом можно вызвать у нее состояние экстаза.

— Давай поедим, а то у меня уже слюны полон рот, — бросил Этан и занялся самообслуживанием. Он предпочел сервировать, а не объяснять, с чего это вдруг испарилось его хладнокровие.

Для парочки, которая во время путешествия во «Дворце на колесах» за едой мило беседовала, они были на удивление молчаливы. Только вежливо передавали друг другу миски с салатом и рыбой. И дружно работали вилками, лишь изредка посматривая друг на друга.

Напряжение возникло между ними. Этан никак не мог понять, что с ним происходит. Он встречался со многими женщинами и в конце концов даже решил, что ему нравится именно это — избегать серьезных отношений.

Ну и что он здесь делает? Надеется проникнуть в ее сердце? Он отлично понимал, что ступил на опасный путь, который неизвестно куда заведет и потребует массы эмоций. Вот уж без чего хотелось бы обойтись.

Тамара пережила горе. После смерти Ричарда она ни с кем не встречалась, да и вообще на мужчин не смотрела. И все-таки сейчас она приняла его с открытой душой, хотя он вел себя не лучшим образом. Сначала в поезде, потом в Удайпуре и напоследок в Дели. А это может означать только одно: она увлечена им и готова рискнуть. Этан понятия не имел, чем он заслужил это. И заслужил ли?

— Великолепно. — Тамара вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку стула. — Теперь я целую неделю не смогу двигаться, так что времени на разговоры вполне хватит.

Оказывается, она не собиралась оставлять Этана в покое. Просто усыпила его бдительность. Он должен рассказать ей правду, хотя бы частично, если хочет, чтобы они уехали отсюда вместе.

Этан с беспечным видом скрестил ноги, однако внутри у него все дрожало. Сложив на груди руки, он взглянул ей прямо в глаза:

— Ты хочешь знать, почему я отступился в Дели?

— Для начала.

Не похоже, чтобы Тамара сердилась. Он бы сразу угадал это по малейшему движению ее губ.

— Случалось ли тебе чего-нибудь хотеть? — спросил он. — Очень хотеть. Страстно, ну, как ребенку. И вот, получив желаемое, ты обнаруживаешь, что не знаешь, как с этим быть.

Похоже, Тамара поняла, о чем он говорит, потому что ее изумрудные глаза стали бирюзовыми.

— Со мной было что-то вроде этого, — протянула она. — Однажды на Рождество мне подарили пупса, и я не знала, что делать сначала — покормить или поменять подгузник.

— Смеешься?

— Вовсе нет. — Но губы ее смешливо дрогнули.

Этан не выдержал и хихикнул, потом покачал головой:

— Скажу тебе честно, Там, я отправился в Индию, потому что хотел тебя. Но когда мы познакомились ближе, это было сродни…

Как объяснить? Сродни падению с велосипеда головой вперед? Или сродни шорам, которые спали с глаз при первом же взгляде на великолепную женщину?

— Сродни чему?

Тамара спросила очень мягко, и Этан сказал первое, что пришло в голову:

— Представь, что человек, которого ты желаешь больше всего на свете, держит в руках ключ от твоего сердца.

Невероятно! Неужели он это сказал?

Этан взглянул на Тамара и увидел, что в ее глазах блестят слезы. Это поразило его даже сильнее, чем осознание, что она не просто нравится ему. Что он почти любит ее.

— Видишь ли, это очень трудно… — пробормотал он.

— Не смей извиняться. — Она высоко подняла голову, но слезы все-таки покатились по щекам. — Ты хоть понимаешь, что я почувствовала, услышав такие слова?

— Что-то вроде удара молнии? — отважился предположить Этан.

Тамара широко раскрыла глаза:

— Вроде того.

Она так резко встала, что уронила стул, и уже через мгновение оказалась возле него, села ему на колени и крепко обняла за шею.

— Та-ак. Может, ради такой реакции мне следует почаще выбалтывать самое сокровенное? — заметил Этан.

У Тамара озорно блеснули глаза. Она наклонила голову и поцеловала его так пылко, что в нем сразу проснулось ослепительное желание и в сердце взыграла надежда.

В его объятиях была живая, теплая, трепещущая и отзывчивая женщина. Она опаляла его своей жаждой. Однако Этан понимал, что лучше остановиться, пока они не перешли грань.

Честно говоря, ему хотелось немедленно, сию же секунду утащить ее в спальню и всю долгую ночь заниматься с ней любовью. Но упаси бог ошибиться и все испортить.

Главное — не спешить. Всему свое время.

Он слишком поторопился еще в поезде и чуть не потерял Тамара. А потому ничто не заставит его наступить на те же грабли во второй раз.

— Там!

— Мм?

Она потерлась носом о его шею. При этом ее грудь слегка прикоснулась к его груди.

— Я могу не сдержаться. Давай остановимся.

Молодая женщина затихла, потом подняла голову и смущенно спросила:

— Почему?

— Потому что я безумно хочу тебя.

Больше ему нечего было добавить.

И Этан увидел, что она его понимает. Эта невероятная женщина мыслит так же, как и он.

— Потрясающе! Завзятый плейбой собирается стать пай-мальчиком. — Она сползла с его коленей. Он даже кулаки сжал, чтобы не вернуть ее обратно.

— О, ты еще увидишь, каким паинькой я могу быть. — Этан встал, схватил ее в объятия и обрадовался, когда она восторженно взвизгнула. — Скоро, очень скоро, — пообещал он.

— Я тебя поддержу.

— Рассчитываю на это.

На сей раз они целовались неторопливо, изучая друг друга. Потом он неохотно отпустил Тамара и поднял руку в прощальном жесте. Он надеялся, что в не слишком далеком будущем ему уже не придется уходить от нее.

Глава 11

Тамара разглядывала разноцветные порошки и пудру, которые могли пригодиться на Холи, празднике весны, празднике красок.

— Я думал, Гоа управляется португальцами, — заметил Этан.

Она кивнула:

— Когда-то так и было. Именно поэтому здесь много зданий в португальском стиле. И много католиков среди жителей.

— Если здесь преимущественно католики, что это за праздник Холи? Разве он не индуистский?

— Да. Но, как и на большинстве территорий Индии, здесь бок о бок сосуществует множество религий, поэтому все относятся довольно терпимо к разным праздникам. — Тамара улыбнулась и указала продавцу на выбранные ею порошки. Тот начал поспешно пересыпать их в пластиковые мешочки. — Я думаю, эти праздники невероятно всех сплачивают. Царит всеобщая радость, и трудно к ней не присоединиться. По крайней мере, так говорила мама.

— Расскажи мне, — попросил Этан. — Мне известно только, что все сходят с ума и осыпают друг друга цветными порошками.

Услышав это, продавец нахмурился и покачал головой, а Тамара расплатилась с ним и засмеялась:

— Пойдем, я просвещу тебя за чашкой аюрведического чая масала.

— Звучит приятно. Цвета имеют какое-нибудь значение?

Она кивнула и сразу перенеслась в то время, когда, сидя на коленях у мамы, впервые услышала о празднике Холи. В тот день маленькая Тамара сделала свои первые лепешки чапати. Ей тогда было пять лет. Пришедший с работы папа съел целых три штуки и объявил, что у нее они получаются лучше, чем у мамы.

— Зеленый цвет — для энергии, — объясняла она Этану, — красный — для душевного покоя, желтый — для почитания родителей и вообще старших.

Этан скосил глаза на мешки, в которых лежали покупки, сделанные Тамара:

— А что получится, если смешать их?

— Сам увидишь.

Тамара с нетерпением ждала этого дня. Едва услышав о празднике Холи, она пришла в восторг. На нем можно было танцевать и петь, брызгаться водой, навещать друзей, обмениваться подарками и сластями. Замечательно!

Они устроились в придорожном кафе, заказали чай масала и наблюдали за проходящей мимо процессией. В честь праздника Холи все участники с ног до головы были измазаны красными, желтыми, темно-синими, изумрудными и прочими красками.

Этан заметил:

— Такое впечатление, что в параде участвуют все.

Тамара согласилась с ним:

— Во время праздника весны возраст значения не имеет. В него включаются все — от мала до велика. Можно вести себя как угодно, хоть самым диким образом. Никто даже глазом не моргнет.

Праздник был благодатным временем и для любовников. Признаком их чувств служило определенное сочетание цветов. Тамара мудро рассудила, что эти сведения лучше держать при себе. Это было довольно трудно, если учесть бурное развитие их отношений, да и эротические сны, посещавшие ее в последнее время, не облегчали дело.

Этан наклонился к ее уху:

— Насколько диким?

Она засмеялась:

— Поверь, это очень весело. Ну что ж, давай, если не боишься цветной грязи.

— Я готов целиком вываляться в ней.

От дьявольской ухмылки Этана ее бросило в дрожь.

В этот момент официант принес им две кружки из нержавеющей стали. Над ними поднимался парок.

— По поводу праздника Холи сложено множество легенд, — продолжала рассказ Тамара, — но все они в конечном итоге сводятся к тому, что добро одерживает победу над злом. Хотя бы на время праздника враги превращаются в друзей. — Она попробовала приправленный кардамоном напиток. — На этом празднике нет бедных и богатых. Веселятся все. Он укрепляет дружеские связи, восстанавливает отношения.

— Ого, наверное, всему миру полезно время от времени устраивать такие праздники, — улыбнулся Этан.

— Разве это не замечательно? Море красок и объятия.

Он адресовал ей озорной взгляд:

— Лично мне хватило бы и объятий. Особенно таких, которые ты подарила мне в день моего приезда.

Она покраснела, попыталась нахмуриться, но губы ее сами растянулись в улыбке.

— Допивай свой чай. Осталось примерно полчаса до начала веселья.

— Если нам нужно забежать в хижину, то чаепитие займет не больше пяти минут.

Тамара чуть не захлебнулась чаем. Этан так нахально еще не заигрывал, несмотря на жаркие поцелуи, которыми они обменивались каждый вечер.

Он не торопил события. Она была ему за это благодарна, однако тело ее не одобряло сложившуюся ситуацию.

Сегодня что-то изменилось. Пока они бродили по рынку, Этан попирал все границы, бесстрашно флиртовал и намекал на нечто большее, чем поцелуй на ночь.

Неужели безумное веселье Холи так заразительно? Кто знает, может быть, сегодня вечером и их отношения восстановятся?

— С ума сошел?! — во всю глотку гаркнул Этан, уворачиваясь от струи цветной воды, которой хохочущий мальчишка выстрелил в него из огромного баллона. Вода была синей. И тут же, повернувшись к шалуну, он получил красное пятно на спину от Тамара.

— Ну, разве не здорово?! — Она вскинула руки над головой.

Этан уже израсходовал свои запасы и потянулся к ее мешочкам:

— Дай мне немного.

— Нет. Я не виновата, что ты использовал свои порошки.

— Ах вот как! — Этан обхватил ее за талию. Она взвизгнула и засмеялась. В нем немедленно взыграла кровь. — Там, я предупреждаю…

— Не в том ты положении, чтобы предупреждать. Боезапас остался только у меня.

В подтверждение своих слов она вытряхнула на него остатки краски. Порошок сразу прилип к мокрой спине.

— Ах вот как!

Этан перекинул ее через плечо и зарычал, а молодая женщина начала со всей силы молотить по его спине кулачками:

— Поставь меня сейчас же!

В ответ он шлепнул ее по попке:

— Ни за что. Извини, не могу. Это же Холи, помнишь? Веселятся все.

— Беру свои слова обратно.

— Поздно. К тому же я не хочу тебя уронить и испортить твой наряд.

— Но он и так испорчен.

Чем сильнее Тамара колотила его, тем громче он смеялся. Добежав до хижины, Этан осторожно опустил женщину на землю. Ее тело скользило по его телу.

Где вы, благие намерения?..

Этану все труднее было сопротивляться желанию. Хотелось, не говоря ни слова, схватить ее в охапку и долго-долго заниматься с ней любовью.

Мысли о Тамара занимали его с момента пробуждения и каждую минуту бодрствования. Сейчас, когда она стояла так близко от него, в заляпанном красками платье, облепившем стройное тело, он понял, что больше не в силах сдерживаться.

В его блестящих рыцарских доспехах образовалась серьезная брешь еще тогда, когда он неделю назад появился перед ней, и она приняла его с распростертыми объятиями.

— Пора почиститься. — Тамара отступила на шаг, словно почувствовала его напряжение. — Хотя одному из нас требуется весьма основательная чистка. — Она ткнула пальцем в пятнистую футболку.

Этан предпринял попытку схватить ее, и они с хохотом ввалились в хижину.

— Ты выглядишь так, будто тебя мальчишка-дошкольник разрисовал пальцем, — дразнила она его.

— А ты еще хуже.

Они опять расхохотались. Вдруг Тамара схватилась за бок:

— Ой, больно.

— От моих прямых попаданий?

— Нет, я просто слишком много двигалась, увертываясь от цветных снарядов.

— Увертывалась, говоришь? Тогда почему ты вся в пятнах?

— От тебя было просто уклониться, а вот от других — нет.

Он придвинулся к ней:

— Хочешь сказать, из меня паршивый стрелок?

— Ну, несколько раз ты попал. Новичкам везет, и все такое.

— Ах, новичкам? — Этан продолжал приближаться к ней. Губы у него подрагивали, глаза демонически поблескивали.

Тамара попятилась и наткнулась на дверь ванной.

— Признай, Там, я меткий стрелок.

Он остановился так близко, что Тамара почувствовала жар его тела. Она вздернула подбородок и откинула назад испачканные волосы:

— Никогда!

— Никогда — это очень долго, дорогая. — Этан схватил ее за запястье и дернул к себе. — Признаешь?

— Ни за что!

— Ладно, в таком случае я тебя заставлю.

Этан наклонился и поцеловал ее медленно и так властно, что она была вынуждена вцепиться в его мокрую футболку. Колени у нее дрожали.

— Признаешь?

Тамара показала ему кончик языка. Он зарычал, подхватил ее на руки и одарил новым горячим, страстным поцелуем. Этот поцелуй так распалил женщину, что если бы они продолжали, то платье ее очень скоро высохло бы.

Но она вдруг остановилась и выпустила его футболку. Тамара слишком хорошо знала, к чему это приведет.

— Что случилось? — встревожился Этан.

Однако она не смогла бы объяснить то, что чувствует.

Смущающее, сбивающее с толку ожидание того, что вот сейчас, после долгого перерыва, к ней прикоснется мужчина…

Доброе старое вожделение, беснующееся в изнывающем от жажды теле…

Неуверенность, сможет ли она оправдать его ожидания…

Осознание того, что пути назад уже не будет…

Если заняться с ним любовью, это укрепит и усилит то, что она поняла…

Тамара влюбилась.

— Там?

Этан приподнял ее подбородок, и ей пришлось посмотреть прямо в его синие глаза, затуманенные страстью.

— Я боюсь, — призналась молодая женщина.

Он погладил ее по щеке и обнял за шею:

— Я никогда не сделаю ничего такого, что обидит тебя.

— Я знаю, но… Что, если не получится, и ты опять отступишь?

— А что, если ты отбросишь всякие мысли, не будешь гадать и просто позволишь мне тебя любить?

Будучи замужем, Тамара взвешивала каждый шаг, следила за каждым своим словом, старалась говорить и поступать правильно. И была при этом несчастна.

Сейчас у нее появился шанс обрести счастье. Нельзя позволить ему ускользнуть сквозь пальцы.

Она обвила ногой его бедро.

— А что, если я покажу тебе, как сильно я этого хочу?

Лицо Этана озарила улыбка, до боли в сердце знакомая плотоядная улыбка, от которой ее пульс неизменно пускался вскачь.

— Звучит как некий план, — пробормотал он.

Она выдержала его взгляд, хотя и была потрясена собственной отвагой.

— Тогда нужно принять душ.

Тамара включила воду, а затем ее рука потянулась к его футболке. Она неспешно тянула вверх мокрую ткань, дюйм за дюймом открывая бронзовую грудь.

Когда Тамара добралась до плеч Этана, он помог ей снять футболку. Она погладила каждый его мускул, выпуклый и мощный. Он перехватил ее руки.

— Теперь моя очередь, — хрипло буркнул Этан, запечатлел на ее губах обжигающий поцелуй и сдернул с нее платье. — Я слишком долго ждал, чтобы медлить.

— Быстро — это хорошо, — выдохнула Taмapа, как только он ловко расправился с застежкой бюстгальтера, и ее грудь оказалась в его нетерпеливых руках.

— Ты такая красивая, такая чуткая, — бормотал Этан, прокладывая дорожку из поцелуев на ее теле. — Я хочу, чтобы это стало для тебя чем-то особенным, — тихо простонал он.

Так ее еще никогда не любили. Ни один мужчина не заботился сначала о ней, а потом уже о себе.

— Спасибо, — задыхаясь, прошептала она.

— Нет, это тебе спасибо, — со своей пиратской ухмылкой откликнулся он.

Их окутывал пар. Они потеряли счет времени. Его тело слилось с ее. Они занимались пылкой и страстной любовью до тех пор, пока Тамара не вскрикнула и чуть не заплакала от восторга.

Потом Этан ласково обнимал женщину, и жар тел высушил их быстрее любых полотенец. Так Тамара поняла, что этот мужчина — ее судьба.

Этан застонал, отодвинулся от стола и похлопал себя по животу.

— Ну вот, я сыт. Не хочешь ли рассказать, что такое сорпотель, которым мы сейчас лакомились?

Губы Тамара чуть заметно дрогнули. Этана словно током ударило. В памяти сразу ожили ощущения, которые он испытывал сегодня ночью, когда ее губы изучали его тело. В постели Этана побывало много женщин, но ни с одной из них он не чувствовал такого единения.

Если Тамара и раньше сметала напрочь его самообладание, то сейчас у него вообще не осталось шансов.

— Ты уверен, что хочешь это знать? — Этан кивнул. — Сорпотель готовится из свинины или говядины со свиной кровью.

Он подавил небольшой бунт в желудке.

— В таких ингредиентах нет ничего, похожего на волшебный секрет.

Тамара наклонилась над столом, и ложбинка между грудями, открывшаяся его взгляду, выбила Этана из колеи. У него опять стиснуло желудок, но теперь это не имело никакого отношения к рецепту местного деликатеса.

Здесь, наедине с Тамара, с лица которой не сходила улыбка, а глаза блестели, ему грозил не только риск утраты самоконтроля, но и опасность потерять рассудок.

— Я не могу не выяснить, что такое сорпотель, — бодро заявил он. — А потому готов съесть еще одну порцию.

У нее сверкнули глаза.

— Смелое заявление для парня, которого пришлось отстирывать после Холи.

Обрадовавшись, что они опять перешли к игре, Этан пожал плечами:

— Просто я хотел, чтобы ты считала, будто победила.

— А на самом деле не победила?

— Я усыпил твою бдительность.

Ее глаза потухли, в них появился страх. Этан выругался про себя: он, похоже, опять все испортил.

Конечно, ее одолевают сомнения. Уж очень быстро развиваются их отношения. В сущности, он был первым мужчиной, которого Тамара допустила к себе после того, как потеряла любовь всей своей жизни.

Этан поддел пальцем ее подбородок:

— Я пошутил.

— Я знаю.

Но хорошее настроение испарилось. Его стараниями. И теперь для поднятия духа требуются усилия.

Этан щелкнул пальцами.

— Давай сходим и поторгуемся за какой-нибудь кашмирский платок ручной работы, которыми ты восхищалась по пути сюда.

Губы молодой женщины скривились в горькой улыбке.

— Пытаешься поправить мое настроение с помощью похода по магазинам?

— Мне это удастся?

— Это ты узнаешь, когда купишь мне один или два платка.

Он был счастлив, что удалось вернуть улыбку на ее лицо.

— Я?

— Конечно. Ведь ты — магнат, швыряющий наличные направо и налево.

— Только под давлением.

— Отлично, я готова оказать давление. Веди.

Тамара взяла его за руку, а он вдруг понял, что счастлив.

Несмотря на шуточки, деньги Этана Тамара нисколько не интересовали. Для него это было важно, если вспомнить, с какими женщинами он имел дело раньше.

Впрочем, сейчас, в далекой стране, под неослабно палящим солнцем, это делало ситуацию еще более нереальной.

Этан находился в тропиках с самой потрясающей женщиной в мире, и они стали любовниками. Он даже мечтать о подобном не осмеливался.

Разве повернется язык назвать это реальностью?!

Но не исчезнет ли прекрасное наваждение, когда они вернутся в Мельбурн? И хочет ли он этого?

Этану нравилась Тамара. Даже очень. Но и себя он любил не меньше и не собирался отказываться от давних привычек.

— Пошли, я вижу блошиный рынок, а там найдется не одна дюжина платков, — заметила она.

Он чуть не застонал при виде ее улыбки, одновременно стараясь скрыть хаос, воцарившийся в его душе.

Тамара прильнула к Этану. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности.

— Удобно? — спросил он.

Повернув к нему лицо, она чуть не задохнулась — так он был красив.

Этан Брукс очень хорош. И принадлежит ей. Пока.

— Очень.

— Когда ты впервые заговорила о вечеринке в полнолуние на пляже Арджуна-Бич, я тут же представил себе кучку пьяных хиппи и оргию на всю катушку. Оказалось — ничего подобного.

Он крепче обнял ее, быстренько поцеловал в губы и положил подбородок ей на плечо, чтобы удобнее было смотреть на костер, который кто-то развел недалеко от кромки воды.

Легкая щетина Этана покалывала щеку женщины, и это было приятно. Исчез хитрый, лощеный, гладко выбритый пират. На его месте сейчас был спокойный, беззаботный, постоянно улыбающийся парень.

Этан, рядом с которым она провела две недели, Этан, которого она полюбила, был теплым, непосредственным, непринужденным и великодушным. Он научил ее смеяться, он заставил ее отдать ему сердце.

Однако Тамара знала, что, как только они вернутся в Мельбурн, она вполне может превратиться для него всего лишь в воспоминание.

Это было ей известно с самого начала. Она не должна была подпускать его к себе. Но устоять перед Этаном Бруксом, обаятельным, общительным, научившим ее чувствовать себя настоящей женщиной, было невозможно.

Ричард не только уничтожил Тамара как личность. Он изрядно потрепал ее самоуважение. Благодаря Этану она заново открыла в себе ту часть души, которую считала безвозвратно утраченной, — она опять стала желанной женщиной, способной внушать страсть… И это было великолепно!

— Ты много всякого слышал о таких вечеринках, верно? — спросила молодая женщина.

— Угу. — Теплое дыхание Этана ласкало ее ухо. Ей это очень нравилось. — И что ты хочешь этим сказать?

Отклонив голову так, чтобы его видеть, она предложила:

— Потанцуй со мной.

— Здесь?

Он с сомнением окинул взглядом расположившиеся у костра парочки. Одни буквально сплелись друг с другом. Другие держались за руки. Кое-кто лежал и любовался звездами. У Этана был растерянный вид, и Тамара рассмеялась:

— Я очень люблю танцевать, но уже давно не доводилось…

Он уловил тоску в ее голосе, его сдержанность сразу исчезла. Мужчина вскочил и потянул Тамара за собой.

Он держал ее, как драгоценность, как женщину, которую ни за что не хочет выпустить из своих рук.

Логика твердила, что она обманывает себя, а сердце плыло по течению. Тамара с наслаждением вдыхала аромат сандалового дерева, исходящий от Этана.

Ее голова лежала у него на плече. Они танцевали под знойную мелодию ситара и завораживающий ритм барабана табла. Закрой глаза — и все исчезнет: парочки, костер, музыка и даже накатывающие на берег волны.

Следует запомнить каждую секунду, запечатлеть в памяти каждый момент сегодняшней ночи.

Потому что сегодня ночью Тамара наконец призналась себе, что влюблена.

Но сказать об этом Этану она пока не была готова.

Мелодия смолкла. Этан отодвинулся. Погладив ее по щеке, он улыбнулся:

— Ты вся светишься.

Женщина привстала на цыпочки и поцеловала его:

— Спасибо тебе.

— Значит, я прощен за то, что нарочно подстроил опоздание на поезд в Удайпуре?

— Зачем ты?.. — Она шлепнула его по груди.

Он сорвал быстрый поцелуй и расхохотался:

— Меня вдохновила глупая идея, что ты влюбишься в меня в окружении всей этой романтики.

— Я не нуждаюсь в каких-то там ловушках.

Тамара обняла Этана за талию и опять прижалась к нему:

— Ты нравишься мне все больше.

— Отлично. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у нас осталось всего несколько дней, и я хочу, чтобы ты провела их со мной.

Стараясь подавить панику, она кивнула:

— Согласна.

— Тогда чего мы ждем? Откинь голову, и будем использовать на всю катушку каждую оставшуюся минуту.

Он тут же завладел губами Тамара. Поцелуй опалил ее. Она ничего не могла поделать, потому что страстно желала его, хотя внутренний голос настойчиво предупреждал, что скоро их время истечет.

— Ты уверена, что я тебе не понадоблюсь? Я могу отложить эту встречу.

Тамара отмахнулась:

— Отправляйся по своим делам. Встретимся позже, в хижине.

— Не тяни с возвращением.

Этан притянул женщину к себе и одарил поцелуем, который оставил ее бездыханной. Потом помахал рукой и направился в отель, расположенный недалеко от берега.

Она смотрела ему вслед.

С тех пор как позавчера они стали любовниками, Этан с ней не расставался ни днем, ни ночью. Кстати, ночи превзошли все ее ожидания.

Ричард, эгоист до мозга костей, соответственно вел себя и в постели. А Этан… Тамара покраснела, вспомнив, какую радость и как он ей дарил.

Это было нечто особенное. Им хорошо вместе. Действительно хорошо. И притворяться не надо.

Неожиданно по спине молодой женщины пробежал мороз: она вспомнила, как долго ей пришлось притворяться, живя с Ричардом…

Она не могла надеяться, что Этан в нее влюбится. Зато влюбилась сама. Так что ей оставалось только желать, чтобы их отношения продолжались и в дальнейшем.

Он ворвался в ее жизнь, когда она меньше всего этого ждала. А теперь она надеется, что он останется с ней.

Тамара остановилась перед магазином, в котором продавали сари. Прижав ладони ковшиком к пыльной витрине, она заглянула внутрь. Мама хотела, чтобы дочка надела сари хотя бы один раз, а у нее никогда не было ни желания, ни возможности. Кроме того, Ричард приходил в бешенство, если жену осеняла идея продемонстрировать свою этническую принадлежность его шикарным гостям.

Однажды Тамара подслушала, как Ричард хвастался перед кем-то, что в ней течет кровь раджей. Когда позже она потребовала объяснений, он, как всегда, расхохотался и заявил, что в высшем обществе существуют определенные стандарты, и рассказ о том, что его жена является индийской принцессой, всем понравится.

Конечно, никакой принцессой Тамара не была и терпеть не могла намеки на что-либо подобное. А ложь мужа всегда была ей неприятна, особенно если вспомнить то, что открылось после его смерти…

Повинуясь внезапному желанию купить еще один сувенир на память, Тамара толкнула дверь и оказалась в приятной прохладе магазина.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам?

Незрячие глаза пожилой женщины сразу нашли Тамара. Странно, чем поможет покупателю слепая продавщица в магазине, полном ярких тканей?

— Да, спасибо. Я зашла посмотреть сари. — Ну, еще бы! А зачем еще заходят в магазин, где продают сари? — Я еще никогда не носила сари.

— Но оно у вас в крови.

У Тамара удивленно поползли вверх брови. Как индианка догадалась. Даже если бы она видела, смугловатая кожа, зеленые глаза и черные волосы еще ничего не доказывают.

— Вы ищете что-нибудь в этом роде.

Это был не столько вопрос, сколько утверждение. Слепая женщина провела рукой по бесконечному ряду шелковых и шифоновых полотнищ и остановилась на одном — салатовом.

Когда продавщица показала товар, у Тамара занялся дух — светлая материя мерцала и переливалась на солнце.

Это было великолепно. Тамара даже мечтать не могла, что когда-нибудь будет носить такое чудо. Тем не менее не следует сразу хватать то, что вам предлагают. В магазине полно красивых тканей. Лучше сначала оглядеться.

— Я не уверена, что хочу именно это.

Женщина повернула голову:

— А я думаю, хотите.

У Тамара мурашки побежали по коже — она неожиданно поняла, что женщина говорит вовсе не о сари.

В Индии существует масса легенд, мифов, суеверий и предрассудков. Мама рассказывала ей много историй о привидениях, вампирах и загадочных происшествиях, однако, насколько она могла судить, маминого суеверия хватало только на то, чтобы прочитать гороскоп в газете.

Но в этом старом магазинчике, среди аромата апельсинов и шафрана, под тихий шелест шелка, который гладила слепая женщина, легко было поверить в сверхъестественное.

— Это прекрасное сари, но…

— Вы ищете. Для любви. Для дома. Для себя.

Та-ак, это уже немножко страшно.

— У вас есть любовь. Но все не так, как кажется.

Старая индианка правильно оценивает ситуацию.

Когда в ее жизни все было просто?

— У вас впереди много трудностей на пути к настоящему счастью.

Еще несколько подобных высказываний — и с нее достаточно.

Сверившись с ценой на болтающейся бирке, Тамара вздохнула:

— Действительно, сари великолепное. Я его беру.

Она отдала женщине деньги и немного смутилась, увидев, как та печально покачала головой:

— Вы столкнетесь с испытаниями и пересечете океан, чтобы найти настоящее счастье.

Тамара чуть не вырвала покупку из рук продавщицы. Пора бежать.

— Спасибо.

Стремясь побыстрее убраться отсюда, Тамара взялась за дверную ручку. Позади раздался низкий стон, от которого у нее волосы встали дыбом.

— Будьте осторожны, моя дорогая, будьте очень внимательны. Пусть вас не обманет фальшивое счастье.

Тамара выскочила из магазина, торопясь убежать не только от слепой женщины, но и от своих сомнений. Она и так уже извелась от беспокойства, а тут еще эта сумасшедшая подбрасывает дровишек в костер.

Вот потому она и не обращает внимания на всякие суеверия.

Но как ни старалась молодая женщина забыть слова слепой продавщицы, она не могла не признать, что та высказала ее собственные сомнения.

Неужели их с Этаном отношения настолько хороши, что не могут быть правдой?

Неужели это фальшивое счастье, всего лишь мираж, который рассеется сразу, как только они вернутся в Мельбурн?

Ну, что и как будет в Мельбурне, скоро выяснится. Ведь завтра они вылетают домой. Обратно, в мир реальности. Обратно, к новой жизни. У нее впереди новая работа, поиски квартиры и… Этан, ее любовник, друг, родная душа.

Мама права. У каждого должна быть родная душа.

У них может быть общее будущее. Да еще какое!

Глава 12

— Давай я догадаюсь, почему ты торопишься покинуть меня. У тебя есть дела.

Этан ласково поцеловал ее:

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Поверь, это будет самое быстрое на свете общение с инвестором. — Он бросил взгляд на часы и поморщился. — Надо бежать. Как насчет скорой встречи в «Амброзии»?

— Только если приготовишь мне горячий шоколад. Я вспомнила, какой шоколад ты сделал в день нашей встречи.

Он помедлил, затем его палец пробежался по ее позвоночнику.

— Многое изменилось с того дня.

— К лучшему.

Он кивнул и сжал губы. К доверию это не располагало.

— Я должен немного подумать.

— О чем?

— О том, как наверстать упущенное. О том, сколько времени в прошлом году потерял зря, не решаясь соблазнить тебя.

— Возможно, я еще не была готова к тому, чтобы меня соблазняли.

Он улыбнулся:

— Мне повезло, что теперь ты оказалась готова.

— Думаешь, сумел обвести меня вокруг своего прекрасного пальца?

— Эй, я совсем не совершенство. А со временем еще и потускнел изрядно.

— Только не для меня.

Тамара обняла Этана и прижалась к нему. Лучше бы он остался.

Они вернулись всего шесть часов назад, и вот у него опять дела. Тамара не удивилась. Вечное стремление Этана к успеху ей нравилось.

Легонько оттолкнув Этана, она поправила ему воротник и одернула пиджак:

— Ладно, беги. Занимайся своими магнатскими делами.

Он улыбнулся, провел пальцем по ее щеке и легонько щелкнул женщину по носу:

— Увидимся в два часа.

— Может быть, в час?

— Я постараюсь.

Тамара наблюдала, как он уходил, совершенно неотразимый в темном костюме в узкую полоску, и ей хотелось ущипнуть себя. Наяву ли это?

Они приземлились в Мельбурне, а мираж не рассеялся. Более того, Этан довез ее до отеля, в котором она поселилась, поскольку еще не нашла подходящую квартиру. Он слетал домой, привел себя в порядок и, к ее удивлению, вернулся к ней.

А Тамара не успела ни переодеться, ни принять душ. Проводив его, женщина удобно устроилась на диване и принялась листать брошюры, посвященные Индии, вспоминая каждый миг волшебного путешествия.

Честно говоря, поездка превзошла все ее ожидания.

Она познакомилась со своими корнями, оставила в прошлом обиды. А заодно и Ричарда.

И еще она нашла парня, на которого прежде почти не обращала внимания, и он стал любовью всей ее жизни.

Однако душ следует принять, прежде чем отправиться в самое любимое место, в «Амброзию». С Этаном.

Тамара убрала ключи в карман, подхватила сумочку и была уже на полпути к дверям, когда зазвонил телефон.

Она остановилась, бросила взгляд на часы и решила послушать автоответчик.

Голос в трубке был несколько искажен, однако Тамара могла поклясться, что звонит репортер одной из ведущих газет Мельбурна, который едва не затравил ее после смерти Ричарда. Только этого не хватало!

Ничего интересного он сообщить не может, решила молодая женщина, захлопнула дверь, спустилась на лифте на первый этаж, вышла на улицу и заторопилась в «Амброзию». Там ее ждал горячий шоколад… и Этан.

Улыбаясь про себя, Тамара остановилась возле киоска, в котором покупала иногда глянцевый журнал, посвященный ресторанному бизнесу и кулинарии. Ей необходимо быть в курсе дела, следить за новыми направлениями. Обычно она не без самодовольства отмечала, что написала бы ту или иную статью не в пример лучше.

Неожиданно Тамара замерла. Кровь ее застыла. На обложке любимого журнала красовалась надпись: «У любовницы знаменитого шеф-повара есть ребенок».

Тамара глубоко вдохнула. Выдохнула. Закрыла глаза. Опять открыла…

Очень глупо. Этот заголовок может иметь отношение к любому из известных шеф-поваров.

На неожиданно ставших ватными ногах Тамара пошла дальше. И тут ее словно током ударило.

Телефонный звонок репортера!

Нет, не может быть…

Она трясущимися руками схватила первую попавшуюся газету и с трудом добралась до ближайшей скамейки.

Это не о нем… Это не о нем…

Однако, развернув газету, Тамара сразу натолкнулась на улыбающееся лицо Ричарда. Рядом был помещен снимок Сони с очаровательным пухлым малышом на коленях. На щечках мальчика были такие же ямочки, как у Ричарда.

И снова жизнь, которую она с таким трудом выстраивала, рухнула. Тамара не помнила, как добралась до «Амброзии» и опустилась на первый попавшийся стул.

Фотография ангелочка с ямочками на щеках… Это должен был быть ее ребенок, такой желанный. Но Ричард считал, что им не следует обзаводиться детьми. А без детей какая семья?

Тамара настаивала на ребенке, но в ответ получала только отговорки, а теперь лицом к лицу столкнулась с еще одним доказательством того, что муж ее не любил и мало о ней думал.

Черт бы его побрал! Он до сих пор ухитряется портить ей жизнь.

Она пережила бы его измену, но это!..

Тамара скомкала газету и, закричав от ярости, швырнула ее в угол. Этан услышал этот вскрик. Он бросил кейс у дверей и сломя голову побежал в главный зал:

— Что за…

Тамара уронила голову на руки и зарыдала. Хрупкие плечи молодой женщины вздрагивали. Этан бросился к ней:

— Любимая, это я.

Она вздернула голову, и боль, плескавшаяся в ее глазах, передалась ему. Он раскрыл объятия. Сначала надо успокоить Тамара, а затем разобраться, какая сволочь довела ее до такого состояния.

Она помотала головой и с трудом проговорила:

— У него был ребенок.

— У кого?! Какой ребенок?!

Тамара ткнула пальцем туда, где валялась скомканная газета. Этан подобрал газету, расстелил ее на стойке и увидел фотографии.

О черт, ну и ну!

Его охватила дикая злость.

Вот подонок! Гнусный, лживый тип, собачий сын!..

Снимки и статья довели Этана до белого каления. Но сейчас Тамара требовалась его поддержка, а не гнев.

Этан не видел ее в таком состоянии, даже когда она потеряла мужа, это ничтожество, которое он растерзал бы собственными руками, если бы тот не умер.

— Это должен был быть мой ребенок, — всхлипнула молодая женщина. — Знаешь, я хотела, чтоб у меня был малыш.

Что он мог на это сказать? Что Тамара сумасшедшая, если хотела иметь детей от Рича? С другой стороны, стоит ли так бурно реагировать на еще одно подтверждение того, что ее покойный муж был редкой мразью?

И вдруг Этана будто током ударило.

Зря он старался этого не замечать.

Тамара все еще любит Рича!

Все эти годы Этан старательно выдерживал дистанцию и отважился переступить черту, потому что решил, что она в него по уши влюбилась.

Судя по всему, он ошибался. Несмотря на все, что натворил Рич и о чем подробно рассказывалось в статье, Тамара его, Этана, все-таки не любила.

Мужчина стиснул кулаки. Он правильно делал, что не спешил. В душе он всегда боялся, что она все еще испытывает какие-то чувства к Ричарду. Боялся стать тем человеком, который всего лишь поможет ей забыть прежнюю любовь.

Впервые в жизни он, Этан Брукс, позволил чувствам управлять собой. А это могло привести только к одному — к несчастью.

— Я в это не верю, — наконец произнес он.

Тамара взглянула на него покрасневшими глазами, но не прикоснулась к нему. А он ждал этого. Черт возьми, он хотел, чтобы она в нем нуждалась. Чтобы желала его.

Чтобы любила так же, как он любит ее.

Оказывается, Тамара не нуждается в его любви. Да и зачем ей, если она до сих пор привязана к Ричарду?

С этим Этан соперничать не мог. Как соревноваться с памятью об умершем человеке.

— Мне жаль, что тебе придется через это пройти.

Он включил кофемашину. Ему надо было чем-то занять себя, чтобы унять неистовое желание перепрыгнуть через барную стойку и заключить Тамара в объятия.

— Кофе? Или горячий шоколад?

Молодая женщина вдруг успокоилась, отодвинула стул, твердыми шагами подошла к бару и прислонилась к стойке.

— Я думала, ты поймешь.

— О, я понял гораздо больше, чем ты думаешь. — Выругавшись про себя по поводу неосторожной реплики, Этан отвернулся и занялся чашками.

— Что это значит?

Потерев затылок, он повернулся к ней:

— Я никогда не видел тебя такой расстроенной. Даже после его смерти.

Этан выложил все как есть. Как прежде, уже никогда не будет, так почему не сказать правду? Поставить на карту все?

Он покачал головой, налил молока в кувшин, лишь бы не видеть потрясенного выражения ее лица, и продолжил:

— Я тебя не понимаю. Парень, которого, как выяснилось, я совсем не знал, имел любовницу, жил с ней как с женой и имел от нее ребенка, а ты все еще его любишь. Почему?!

Когда она не ответила, он посмотрел на нее и удивился, потому что в глазах Тамара полыхало изумрудное пламя. Буквально за одну секунду она из трепещущей жертвы превратилась в фурию.

— Что же ты не продолжаешь? Говори все, что думаешь. У тебя это хорошо получается! — воскликнула женщина.

На него-то за что сердиться? Сердиться следует на Рича.

— Отлично. Хочешь знать, что я думаю? — Этан шлепнул ладонями по стойке и наклонился к ней. — Я думаю, что Ричард оставил неизгладимый след в твоем сердце. Я думаю, ты так зациклилась на этом парне, что не можешь забыть его. И вероятно, никогда не сможешь. А еще я думаю, что, пока ты не разделаешься с прошлым, у тебя не будет будущего, которого ты заслуживаешь.

Он заметил боль в ее глазах, и ему тоже стало больно. Однако верхняя губа женщины насмешливо вздернулась.

— Какого будущего? С тобой?

Она сказала это таким тоном, как будто скорее согласилась бы переселиться на край света, чем остаться с ним.

Реплика Тамара подтвердила все его сомнения. Он никогда не займет место Короля Ричарда.

— Знаешь, «Амброзия» в последнее время была моей безопасной гаванью, — вздохнула она.

Каблучки женщины зацокали по полу. Она подошла к столу, подхватила сумку и направилась к выходу. Этан следил за ней в зеркало. Его сердце рвалось на части.

Он мог бы окликнуть Тамара, остановить, побежать за ней.

Но Этан просто смотрел, как за женщиной, которую он любит, закрывается дверь.

Глава 13

Тамара ехала по шоссе, почти не видя дороги. Честно говоря, с той минуты, как выбежала из «Амброзии», она двигалась на автопилоте.

Этан не прав. Категорически не прав. Во всем. За одним исключением: она действительно не сможет двигаться дальше, пока не посмотрит в лицо своему прошлому. Именно поэтому молодая женщина оказалась на мысе Кейп-Шенк с зажатым в кулаке клочком бумаги. Тамара всмотрелась в каракули, написанные женской рукой, потом подняла глаза на прекрасный дом, стоявший на берегу, и сердце ее заколотилось.

Ричард был очень осторожен и тщательно скрывал от Тамара свою неверность. Эту бумажку она нашла в платяном шкафу после его смерти.

Она разбирала вещи мужа, чтобы отдать дорогие костюмы благотворительному обществу, и нашла записку. Тогда она ею не заинтересовалась. Потом обнаружился дневник Ричарда с описанием грязных деталей его тайной жизни, а к этому прибавилась электронная переписка плюс фотоснимки. Вот тогда клочок обрел значение.

Кейп-Шенк. Золотая норка любовницы. И их незаконного ребенка.

Тамара поморгала. Не хватало еще заплакать. Сейчас не время для слез. Она должна все выяснить и начать новую жизнь. Иного выхода нет.

Справившись с волнением, она решительно подошла к входной двери и громко постучала.

Ожидая, пока ей откроют, она обратила внимание на стены дома цвета топленого молока, на сад с ярко-розовыми и желтыми тюльпанами, на ухоженный газон. У Тамара горло перехватило от злости, когда она представила себе, как Ричард холил этот сад…

Молодая женщина постучала еще раз. Она ехала сюда полтора часа. Неужели Сони нет дома?

Тамара уже собралась уходить, когда послышались чьи-то шаги. Чтобы не вцепиться в горло той, что открывала дверь, пришлось сунуть руки в карманы пальто.

Дверь распахнулась, и Тамара оказалась лицом к лицу с женщиной, укравшей у нее жизнь.

Соня ван Дайк ошеломленно смотрела на гостью. Голландская супермодель, отличавшаяся в былые годы кошачьей грацией, и сейчас выглядела не старше двадцати пяти.

Она взяла Австралию штурмом сразу же, как только появилась в этой стране, чтобы принять участие в реалити-шоу.

Если учесть, с какой веселой несдержанностью Соня выложила всем таблоидам подробности своего романа с Ричардом, бог весть, что еще она наплетет, если выступит, например, на телевидении в прямом эфире.

Они никогда не встречались, но в синих глазах мелькнуло узнавание, и Соня хотела захлопнуть дверь.

— Подождите. — Тамара выставила ногу и придержала дверь.

Соня тряхнула длинными, почти до талии, светло-каштановыми волосами и расправила плечи, как будто приготовилась к битве.

— Мне нечего вам сказать. — Самодовольная улыбка скривила ее губы, которые, наверное, не раз целовал Ричард. — Это не самое удачное время. Маленький Риччи только что проснулся после дневного сна, — заявила Соня.

Тамара ненавидела женщину, которая так много украла у нее — честь, достоинство, личность. И она не позволит сопернице украсть что-нибудь еще.

— Ничего не поделаешь, вам придется выслушать меня.

Тамара собрала все силы и выпрямилась, твердо решив сделать то, что считала нужным, а потом удалиться с гордо поднятой головой.

— Сообщив репортерам о сынишке, вы по меньшей мере на месяц привлечете к себе внимание, но, пожалуйста, не вмешивайте в это безумие меня. Хотя бы это Ричард остался мне должен.

Соня сверху вниз выразительно посмотрела на Тамара:

— Какого черта вы распоряжаетесь, что мне говорить и чего не говорить? А насчет Рича — так вы ничего для него не значили. Кстати, когда он умер, я была на шестой неделе беременности. Он так волновался, так радовался, что станет отцом! — Соня сощурила глаза. — А вы знаете, что он собирался уйти от вас? Совсем.

Она щелкнула пальцами и торжествующе ухмыльнулась.

Сердце Тамара сжалось от боли, и решимость ее поколебалась. Значит, Ричард, зная о будущем ребенке, продолжал играть роль примерного семьянина, а сам при этом готовился от нее уйти?

Тамара почувствовала себя выброшенной на берег рыбой. К горлу подступила тошнота, в глазах замелькали круги.

— Что же касается Риччи-младшего, — продолжала Соня, — то он будет таким же знаменитым, как его мамочка и папочка. Вот почему, как только подошло время, я продала его снимки. — Глаза ее злобно поблескивали. — Первые недели у него была жуткая желтуха. Сейчас моему малышу четыре месяца, он выздоровел, отлично выглядит и, подобно родителям, готов играть первые роли.

И вдруг Тамара поняла: что бы она ни сказала, до Сони ей не достучаться. Глупо было являться сюда и пытаться урезонить эту женщину.

Целых две недели после смерти мужа она в газетах и глянцевых журналах натыкалась на фотографии Сони с Ричардом и соответствующие статьи. Это чуть не свело ее с ума, а уж сейчас желтая пресса разгуляется вовсю.

Это может затянуться на несколько месяцев. Тамара надеялась, что, уговорив Соню, ей удастся не позволить средствам массовой информации раздуть эту историю.

Какой же она была идиоткой! Соня намерена возобновить карьеру и готова использовать для этого не только связь с Ричардом, но даже их маленького сына.

Она, Тамара, никогда не освободится от скандала, от перешептываний и сочувственных взглядов за спиной.

Нужно уходить отсюда. Бежать как можно скорее.

Словно оазис перед испытывающим жажду путником, перед ее мысленным взором возник благословенный пляж Колва, Тадж-Махал…

Это земля ее предков, там у нее появилась надежда, там она сможет мечтать и строить будущее.

Следует как можно быстрее вернуться туда.

— Риччи полностью мне доверял, и я ему тоже — на сто процентов, — продолжала Соня.

Ее язвительное заявление пропало зря, как только смысл сказанного дошел до Тамара.

Ведь у нее есть мужчина, который добился того, чтобы она доверяла ему на сто процентов. Он для этого объехал всю Индию.

Мужчина, который уговорил ее все начать сначала.

Мужчина, который заслуживает того, чтобы услышать правду. И не важно, насколько это будет унизительно для нее.

Не надо было уходить от Этана, это ошибка. Необдуманный поступок, спровоцированный дурацкой газетной статьей.

Смешно сказать — потребовалась встреча с любовницей мужа, чтобы Тамара наконец поняла то, что следовало бы понять уже давно.

Не сказав больше ни слова, Тамара развернулась и по садовой дорожке направилась к машине.

— Вы действительно беспозвоночная, как и говорил Риччи! — крикнула ей вслед Соня.

Но Тамара ее слова не обидели. Конечно, глупо было сюда приезжать. Но встреча с Соней подействовала на женщину, как горькое лекарство, которое помогло ей излечиться.

Теперь Тамара готова была смотреть в лицо будущему.

Этан вышел из лимузина, остановившегося перед «Амброзией».

Четыре дня назад Там бросила его. Он решил с головой погрузиться в дела, слетал в Сидней, Брисбен и Кэрнс.

Безостановочные встречи, переговоры с инвесторами, деловые знакомства вымотали его до предела.

Этан немного постоял на пороге, наблюдая за толпой постоянных клиентов, битком набившихся в его ресторан.

За столиками на двоих сидели парочки, украдкой сплетая руки и скрывая улыбки. За столами побольше наслаждались счастливые семейства, поглощая огромные порции сладкого финикового пудинга. Дальние столики занимали бизнесмены, которые весьма активно орудовали вилками, поедая соленых и перченых кальмаров, но при этом не забывали обмениваться деловыми бумагами.

Этан любил свой ресторан. Всегда любил. Это был его дом, его дитя.

Так почему же он ощущает пустоту? Должно быть, он зря старался, удача отвернулась от него. Хорошо, что Там обнаружила свои истинные чувства, пока он совсем не увяз.

Хотя что может быть хуже, чем любовь к женщине, которая никогда не будет тебе принадлежать?

Этан тряхнул головой и вошел в ресторан. Его окутали ароматы свежеиспеченного хлеба, говядины, приготовленной по китайскому рецепту, и чеснока.

Он вернулся домой.

— О, босс! Как съездили?

Этан устало улыбнулся бармену Фрицу, из которого фонтаном била энергия:

— Очень был занят.

— Ну, еще бы! Хотите чего-нибудь?

— Двойной эспрессо — то, что надо.

Бармен отдал честь:

— Слушаюсь, босс. — Не успел Этан отвернуться, как Фриц воскликнул: — Чуть не забыл. Скоро появится Тамара. Она уже заходила, спрашивала, когда вы вернетесь.

Сердце Этана взбрыкнуло. Он старательно скрыл волнение и кивнул:

— Спасибо. Я буду наверху. Позвони мне, когда кофе будет готов. И приготовь для нее горячий шоколад.

— Будет сделано, босс.

Этан с трудом поднялся по лестнице в свой офис. У него не осталось сил для противостояния.

Уже ничего не изменишь.

Она до сих пор любит покойного супруга.

А он, Этан, любит ее.

Безнадежное дело. И, черт возьми, не будет он тратить время на размышления о том, что все могло сложиться иначе.

Этан хлопнул дверью, отшвырнул кейс, подошел к столу и опустился в кресло, потирая виски.

В тот день, когда Тамара ушла, они оба сердились. Возможно, от перелета у них в организме сбились биоритмы. Но это все равно не объясняет ее странную реакцию на известие о младенце неверного супруга.

Если только… Этан резко выпрямился.

Что-то не давало ему покоя. Что-то такое она сказала в Индии… Он вспомнил ее фразу по поводу жен, которые ради покоя в доме терпят выходки мужей…

Мучения Этана прервал нерешительный стук в дверь. Он подошел и рывком распахнул ее. И тут же все его беседы с самим собой были забыты. За дверью стояла Тамара, собранная и спокойная, в простом черном платье, и напряженно смотрела на него.

— Мне нужно было тебя увидеть.

С трудом сдерживаясь, чтобы не схватить ее в охапку, он отступил и сквозь стиснутые зубы пригласил:

— Входи.

— Как ты?

Этан указал на заваленный стопками бумаг стол:

— Занят. Как всегда, дела.

Тамара даже не взглянула на стол.

— Да, Фриц сказал мне, что сразу после нашего возвращения ты на несколько дней уехал.

Этан пожал плечами:

— Встречи были давно согласованы.

— Я восхищаюсь тобой, — заявила молодая женщина.

Этан всмотрелся в ее лицо, ожидая обнаружить что-нибудь, кроме искренности, но потерпел неудачу.

— Я восхищаюсь твоей способностью заниматься делами, как будто ничего не случилось, — продолжала она.

— Очень даже случилось, просто я решил, что лучше дело делать, чем гадать, что же с нами произошло.

Тамара вздрогнула, а он сунул руки в карманы, потому что ему очень хотелось дать себе подзатыльник за вырвавшиеся слова.

Рядом с этой женщиной легендарное самообладание категорически отказывалось служить Этану.

— Я тогда слишком остро отреагировал. Извини.

— Не стоит извиняться. Ты имел на это право.

Этан помолчал. Ему не хотелось причинять ей боль, но он должен спросить.

— Ты знала, что Рич тебе изменял?

Тамара кивнула. Он в который раз удивился: какой же сволочью надо быть, чтобы шляться на сторону от такой изумительной женщины?!

— У меня были подозрения, — тихо проговорила она, — а после его смерти открылась вся правда. Но я понятия не имела о ребенке.

— Должно быть, это больно.

К его удивлению, Тамара пожала плечами, как будто для нее это ничего не значило:

— Одно время известие мучило меня, чуть не с ума сводило. А теперь прошло. Я продолжаю жить.

Она присела на краешек стола и наклонилась к Этану. Очень близко. Очень соблазнительно.

— Спасибо тебе.

— Ну да, я — парень на случай депрессии.

— Что?

— Что слышала.

— Ты думаешь, я тебя использовала?

— Ага.

Тамара расхохоталась и резко развернулась на столе так, что ногами задела его руку, и он тут же впал в ступор.

— Ты не парень для депрессии. Ты — парень!

Непонятно, что она хотела этим сказать. Но зачем же сидеть так близко?! Она сознательно пытается его спровоцировать? У Этана зачесались руки, но он стиснул кулаки в карманах.

— Ты — парень, с которым я хочу иметь общее будущее. Парень, который помог мне разобраться с прошлым. Парень, которого я люблю.

Этан во все глаза смотрел на нее. Не чокнулась ли она от стресса? Но видел он только искренние, ясные изумрудные глаза, полные любви и слез. Этана, словно катапультой, выбросило из кресла, он оказался рядом с Тамара и потребовал:

— Скажи еще раз.

Она улыбнулась и поморгала.

— Трудно поверить, что я призналась в любви такому парню, как ты, но что есть, то есть.

Бурная радость Этана чуть потускнела.

— Такому парню, как я?

— Записному плейбою. Заядлому гуляке, призванному разбивать женские сердца.

— Кто это сказал?

У нее дрогнули губы, и ему немедленно захотелось их поцеловать.

— Ладно, я сказала это в последний раз. Но должна добавить, что для меня любовь к тебе — рискованное дело.

— Из-за Ричарда?

Тамара так ему доверяла, что даже не вздрогнула, когда он помянул этого мерзавца.

— Я поклялась не доверять больше ни одному мужчине. — Женщина обхватила ладонями его лицо. — Но ведь ты не похож на других, правда?

Она открыла ему свое сердце. Самое малое, что Этан мог сделать, — это ответить с максимально возможной честностью:

— Обычно я не даю воли эмоциям, контролирую свои капризы и причуды. Но я перепугался и чуть не испортил то лучшее, что со мной случилось.

— А что случилось?

— Ты.

Этан прижался к ее губам с жадностью изголодавшегося человека, которого подвели к шведскому столу.

Поцелуй длился долго, скрепляя пылкий союз двух людей, которым никогда не насытиться друг другом.

Как бы ему хотелось, чтобы это было правдой:

Этан все же сомневался. Тамара думает, что любит его, а он не может забыть ее реакцию на снимки в газете. Рассудок требовал осторожности. Как всегда.

Ему необходимо время, чтобы все обдумать. Необходимо во что бы то ни стало вернуть самообладание.

Этан неохотно оторвался от Тамара.

— Я должна тебе кое-что сказать, — предупредила она.

Он откинул голову и заглянул ей в лицо — что-то мрачное послышалось ему в ее тоне.

— Я хочу вернуться в Индию.

Страх ударил Этана прямо в сердце. Страх, с которым он сражался всю жизнь. Что-то, с большим трудом добытое, завоеванное, обретенное, в последний момент готово было выскользнуть из рук.

Этан Брукс боролся со страхом, когда жил на улице, когда его подобрал Арно Фурье, когда он карабкался наверх, на каждом шагу ожидая, что у него отберут цель жизни.

Добившись успеха, Этан решил, что справился с этой гидрой, однако страх опять поднял свою безобразную голову и мучает его.

— Еще одна поездка?

Тамара покусала нижнюю губу и покачала головой:

— Я никогда не освобожусь от прошлого, живя здесь. Лучше сделать это за границей.

Страх укрепился, орал ему, что он теряет любимую в тот момент, когда у них вот-вот может что-нибудь получиться.

— Я люблю тебя, — продолжала молодая женщина, — но должна это сделать. Для себя.

Этан потрясенно смотрел на нее и видел, что ей это нелегко дается. Глаза ее лихорадочно блестели.

Тамара любит его.

И уезжает.

Вот и попробуй после этого восстановить самообладание!

— Этан, скажи же что-нибудь.

Выпустив ее, он отвернулся. Ему не хватало воздуха. Ему требовалось время на раздумья.

Что он может сказать?

Что любит Тамара слишком сильно, и его убьет ее отъезд?

Что он не последует за ней из страха потерять почву под ногами, потерять единственную непоколебимую основу его жизни — бизнес?

— Нечасто я теряю дар речи, а? — наконец пробормотал он.

У молодой женщины дрожала нижняя губа. От этого ему стало совсем тошно. Но она расправила плечи.

— Я ни о чем тебя не прошу, Этан. Я понимаю, что бизнес требует твоего присутствия и твоей руки. Но если устроишь себе еще один отпуск, ты знаешь, где меня найти.

— А где ты собираешься обосноваться?

— Месяц-два побуду в Агре. Хочу побродить по Тадж-Махалу. Там еще многое надо посмотреть. Потом вернусь в Гоа и начну подыскивать жилье, а потом, вероятно, изучать возможности для работы.

Этан гордился ее уверенностью в себе. Теперь Тамара знает, чего хочет. Разительный контраст со слабой женщиной, какой она была еще несколько месяцев назад.

И она его любит.

— Знаешь, ты удивительная. — Он обнял женщину и прижал к себе.

— Я знаю.

Голос ее слегка дрожал. Ему захотелось плюнуть на все, в том числе и на дела, и отправиться с ней хоть на край света.

Тамара помедлила немного в его объятиях, потом положила руки ему на грудь и легонько оттолкнула:

— Я лучше пойду.

Этан нахмурился:

— Разве у нас нет времени, чтобы…

— У меня сегодня самолет. — Она приложила ладонь к его губам. Он поцеловал ладонь. — Мне нужно идти.

Этан открыл было рот, чтобы возразить, уговорить ее остаться, дать ему время поверить в невероятную, поразительную любовь, которую они обрели.

Но он не мог это сделать. Нельзя перекладывать на женщину свои проблемы. Он не позволит себе обходиться с ней так же, как поступал подонок Рич.

Он любит ее, а потому отпустит.

— Моя Там… — Этан погладил ее по щеке. Он запомнит это ощущение гладкой, нежной кожи и насладится воспоминаниями в конце дня. — Я буду скучать по тебе.

Тамара на мгновение прижалась к его губам в пылком поцелуе и отстранилась, едва он попытался ее удержать.

— Там!

— Может быть, когда-нибудь увидимся в Тадж-Махале.

У Этана будто ноги приросли к полу. Он смотрел, как Тамара торопливо, но с достоинством идет к выходу. Тупая боль расползалась в груди. Она терзала его, прогрызала огромную дыру, которая быстро заполнялась отвратительной смесью сожаления, отчаяния и страха. Страха потерять любимую. Навсегда.

Но может, по прошествии времени он поймет, что делать? Мысль о времени показалась ему насмешкой.

Времени для чего? Для того, чтобы подыскать оправдание, почему он не может так поступить? Или чтобы подавить безумное, дикое, неподвластное разуму желание заботиться о Там?

Жизненный путь не усыпан розами. Счастье обычно приводит к массе компромиссов. Однако Этан хотел счастья. Этого требовала каждая клеточка его тела.

Взгляд его остановился на телефоне. По нему он мог связаться с любой точкой мира.

Что труднее — остаться на несколько месяцев без любимой женщины или последовать за ней?

Схватив телефон, Этан принялся лихорадочно нажимать на кнопки.

Есть только один путь.

Глава 14

Тамара легла на спину на деревянный массажный стол и прикрыла грудь скромных размеров полотенчиком.

Мама с восторгом говорила о достоинствах аюрведической медицины и подробно объясняла, что все аспекты жизни, в том числе болезни людей и животных, зависят от комбинации энергий: воздуха, воды и огня.

Очевидно, ее дочь в большей степени зависела от воздуха, чем и объяснялась ее склонность к тревоге, беспокойству и нервным срывам. Правда, сейчас за нее, похоже, боролись все три стихии.

Массажистка, женщина средних лет в простом белом сари, держала горшок с горячим маслом прямо у нее над головой.

— Расслабьтесь. Это поможет вам восстановить баланс.

Легко сказать! Вряд ли кому понравится, если на лоб польется горячее масло.

Однако, когда на лоб действительно полилась тоненькая струйка, Тамара с облегчением вздохнула и закрыла глаза. Такого покоя она не ощущала уже целую неделю.

Предполагалось, что приезд в Индию должен помочь ей прийти в себя и обрести чувство защищенности, тем не менее ее мучило странное беспокойство.

Тамара рассчитывала, что, вернувшись на родину матери, она разрешит все проблемы. Глупо, конечно, если вспомнить, через что ей пришлось пройти. Но по крайней мере в Индии она могла открыть газету или включить телевизор без страха найти очередное свидетельство предательства Ричарда.

Масляный поток прекратился. Тамара, приоткрыв один глаз, наблюдала за массажисткой. Та запустила тонкие сильные пальцы в ее волосы.

— Слишком напряжена. Слишком напряжена, — бормотала женщина, массируя ее голову все сильнее.

Тамара решила прогнать неприятные мысли и понежиться.

— Дышите. Пусть масло вам поможет.

Великолепно! Она наткнулась на очередную провидицу.

С другой стороны, и так понятно, что она чем-то озабочена. Тут и к гадалке не ходи.

— Сандаловое дерево помогает от стресса, ладан от страха, гардения от гнева. Дышите, пусть масло на вас поработает.

Еще бы, конечно, она расстроена. Муж, прохвост и негодяй, постоянно лгал ей, о чем его любовница поведала всему миру. А недавняя последняя капля в виде младенца?!

И конечно, она напугана. Нелегко бросить человека, который принес в твою жизнь радость.

Что касается гнева, то он испарился после разговора с Соней.

— Вашей душе требуется успокоение, много лечения. Абхйанга и ароматерапия сегодня, медитация завтра, лечение красками и самоцветами послезавтра. Да?

Ну, абхйангу Тамара перенесет легко — этот массаж, действительно, мертвого поднимет. В крайнем случае, можно позволить себе и медитацию. Но у нее сложилось впечатление, что эта дама сбывает ей товар оптом.

Пробормотав что-то уклончивое, Тамара сосредоточилась на том, чтобы расслабить мускулы и выбросить все из головы.

Ничего не получалось.

Мысли то и дело возвращались к Этану.

О чем он сейчас думает? Что делает? Что чувствует?

Все ее запасы смелости (весьма ограниченные) ушли на то, чтобы прийти к нему после того, как она вылетела из «Амброзии» в тот день, когда узнала, что у любовницы Ричарда родился ребенок.

Но она это сделала. Этан должен знать правду. Она его любит, верит ему.

Конечно, человека его склада такое мощное, но непонятное чувство, как любовь, должно ужасать.

Она все понимала, но легче от этого не становилось. Трудно давалось и выкорчевывание бессмысленного желания уговорить Этана ехать с ней. Конечно, это было невозможно. Но все же тоска не проходила.

— Нехорошо. Нехорошо. — Женщина постучала по мышцам, приподняла и уронила ее ногу. — Слишком напряжена. Уходите и возвращайтесь завтра.

Тамара открыла глаза и села, прижимая к груди полотенце.

— Но я заплатила за час.

Массажистка отмахнулась:

— Завтра я буду заниматься вами два часа, а сегодня — все бесполезно. У вас мышцы твердые, как это. — Она стукнула кулаком по столу. — Сегодня абхйанга не получится.

Тамара хотела возразить, но женщина, поправив сари, выплыла из комнаты.

Может быть, действительно стоит вернуться завтра?

С другой стороны, у нее сложилось впечатление, что ей не поможет никакой массаж. И вообще ничто не поможет. Если только приезд Этана. Но этого-то как раз и не будет.

Этан всю неделю, изо дня в день, был у Тадж-Махала с самого раннего утра, наблюдая, как подсвеченный памятник из светлого мрамора окунается в рассвет, и до сумерек.

Сегодня он, как всегда, обошел эти места из конца в конец. Не раз задерживался возле главного входа, чем даже привлек к себе внимание полиции.

Подгоняемый надеждой, он прошелся мимо мечети из красного песчаника, расположенной к западу от Тадж-Махала. Посидел на берегу спокойной Джамны и перекусил сухим пайком, который ему вместо завтрака дали в отеле. А потом обегал сады в поисках Там.

Ее нигде не было.

Этан ни на минуту не терял бдительности, окидывая быстрым взглядом толпы туристов, высматривая длинные черные волосы и изумрудные глаза.

Вероятно, Тамара передумала и решила не ехать к Тадж-Махалу, а села на поезд или автобус и отправилась бог знает куда. Или прячется в хижине какого-нибудь отшельника в поисках высшей благодати. Или карабкается на Эверест. Или отправилась в Гоа.

Этан потер глаза и опять вгляделся в толпу. Чистой воды безумие! Пустая трата времени.

Он может провести здесь всю жизнь, а Тамара так и не появится.

Настал его смертный час.

Тем не менее он все-таки совершил еще один круг.

У Тамары при первом же взгляде на Тадж-Махал перехватило дыхание. Так случалось каждый раз, когда она сюда приходила.

Закатное солнце окрасило белый мрамор в нежно-розовый цвет. Величественное здание светилось на фоне темнеющего неба.

Несмотря на то что рядом толпились туристы, на душе у нее сразу стало спокойно. И она пошла туда, где в древних берегах уже много-много веков текла спокойная река.

Это было ее любимое место. Ее и Этана. И пусть это кому-то покажется глупостью, но здесь она чувствовала себя ближе к любимому.

На берегу виднелась одинокая фигура высокого мужчины, одетого в брюки цвета хаки и белую футболку. Эту небрежную позу, эти широкие плечи и манеру засовывать руки в карманы она узнала бы всегда и везде. Мужчина, словно почувствовав ее приближение, медленно повернулся. У нее заныло все внутри. Этан!

Раньше Тамара бросилась бы к нему. Но ведь он до сих пор не сказал ей, что любит, хотя она призналась ему в любви.

Мало ли, почему он здесь: может, для расширения сети ресторанов, или собрался сманить очередного шеф-повара, или назначил деловую встречу…

Однако Этан такими торопливыми, решительными шагами покрывал расстояние между ними, что она поняла — нет никаких других причин.

Да и выражение его лица подтвердило ее догадку.

У нее перехватило дыхание.

Глава 15

Между ними оставалось не менее фута, когда они остановились, скованные непонятной неловкостью.

Тамара не знала, то ли задушить его в объятиях, то ли просто задушить — за то, что заставил так в него влюбиться.

— Что ты здесь делаешь?

Этан улыбнулся и пожал плечами:

— Да вот, бегаю ищу тебя.

— И как давно ты здесь?

— Около недели.

— И каждый день приходил сюда? Ты с ума сошел!

Этан подступил ближе и сразу окутал ее своим очарованием:

— Ага. Из-за тебя.

Ее сердце переполняла любовь к этому человеку. Однако все было не так-то просто. Как всегда.

Да, Этан здесь, но любит ли он ее?

Он должен сказать сам. Эти слова нужнее всего на свете.

Стараясь скрыть волнение, Тамара сделала шаг к Этану и взяла его за руку:

— Это взаимно. — Его приезд говорит сам за себя. Но чтобы двигаться дальше, между ними не должно быть недоговоренностей. — Знаешь, почему я выбрала для новой жизни именно это место?

Он провел пальцем по ее щеке, по подбородку и положил руку на плечо. Как всегда, ей было приятно его прикосновение.

— Когда мы были здесь, ты сказала, что здесь чувствуешь себя в безопасности. Теперь я понял. Тебе нужна защита.

— Правда? Ты понял? — Тамара пристально смотрела ему в лицо, надеясь найти подтверждение его словам и боясь не найти. — Мне действительно требовалась защита, когда обнаружилось, что у Ричарда есть ребенок. А ты…

Тень пробежала по его лицу, глаза из синих превратились в черные.

— Мне очень жаль.

— Почему ты меня тогда оттолкнул?

Этан стиснул ее плечо, потом отпустил, отвернулся и запустил пятерню в шевелюру.

Ему было стыдно.

Этану Бруксу, человеку, который имел все, было стыдно!

Он глубоко вздохнул. Потом еще раз. И наконец повернулся к ней:

— Я не хотел тебе этого рассказывать…

Этан боролся с собой. Она видела, как играют желваки на его скулах, как сурово сжаты губы. Похоже, не у нее одной тяжелый груз прошлого.

— Расскажи. Друзьями-то мы являемся в любом случае.

Он вскинул голову:

— Я, черт возьми, хочу быть не просто другом. Я хочу…

— Тогда дай нам шанс. — Тон ее смягчился, она погладила его по щеке.

Этан опять взлохматил волосы. Выглядел он совершенно очаровательно.

— Я никогда и никому этого не рассказывал.

Странно, что может его так смущать? Тамара ждала.

— В тот день в «Амброзии» я сильно ревновал. Меня взбесило, что ты все еще не забыла Ричарда.

— Но я не…

— Так это было или не так, все равно мне нет прощения за то, что я тебя обидел. Я распоясался потому, что ситуация выходила у меня из-под контроля. А я это очень не люблю.

— Ты бизнесмен, притом успешный, так что все понятно.

Этан покачал головой:

— Причина в другом. — Он замолчал. Она поняла, что он готовится сказать что-то очень важное. — Мать бросила меня, когда мне было пять лет. Потом меня перекидывали из одной приемной семьи в другую. И в тринадцать лет я оказался на улице.

Ее сердце сжалось от сочувствия.

— Я и понятия не имела. Мне очень жаль.

Его губы скривила горькая улыбка.

— Мы творили много… непростительного. Совсем никакой романтики, да?

— Зато честно.

Что до романтики, так она еще будет — Тамара в этом не сомневалась. А вот то, что он ей открылся, дорогого стоило. Значит, у них есть будущее. Да еще какое!

Этан всмотрелся в ее лицо.

— Я не рассказывал тебе об этом потому, что хотел дать нам второй шанс. — Он поддел ее подбородок. — Ты веришь во второй шанс?

— И ты еще спрашиваешь?

Да она готова была во все горло заорать о своем согласии, если бы не боялась, что ее арестуют за нарушение порядка.

Тамара протянула ему руку:

— Пойдем пройдемся.

— Это не совсем тот ответ, на который я надеялся.

Она улыбнулась. Лицо ее светилось от любви, и у Этана округлились и еще ярче засияли глаза.

— Мне очень многое надо тебе сказать. Но пойдем куда-нибудь, где поспокойнее, — предложила Тамара.

Он оглянулся вокруг и удивленно поднял брови:

— Да где же спокойнее? Ближайшая пара в двадцати ярдах от нас.

Она возразила:

— Поверь мне, есть места спокойнее.

Она взяла Этана за руку. Он сразу переплел свои пальцы с ее, и она вздохнула. Все правильно.

Тамара привела его в дальний угол сада и показала на молодой кипарис:

— Я на этой неделе приходила сюда несколько раз. Кажется, мне здесь лучше всего думается.

Этан вздернул брови:

— Неужели ты тоже была здесь?

Он очень нежно поцеловал ее в губы и в глаза. Она села на траву и похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая его.

— Я кое-чего не могу понять, — заметила Тамара. — Такое впечатление, что в этой стране каждый второй желает предсказать мою судьбу. Даже массажистка попыталась заглянуть в мое будущее.

Этан сидел рядом и посмеивался:

— Ну и что тебе предсказали? Впрочем, по зрелом размышлении я понял, что не желаю знать, как ты в ближайшем будущем увлечешься высоким, смуглым, темноволосым красавцем. — Он подмигнул и улыбнулся такой хулиганской, такой родной улыбкой, что Тамара бессознательно потянулась к нему.

Согнув колени, она положила на них подбородок и стала смотреть на Тадж-Махал, который в сумерках казался сделанным из слоновой кости.

— Я так много передумала за эту неделю, что теперь, пожалуй, и сама могу довольно точно предсказать свое будущее.

Молодая женщина сидела здесь подолгу, размышляя о своей жизни. Она понимала — чтобы построить будущее, которое будет лучше и ярче прошлого, необходимо учесть все ошибки.

Здесь Тамара чувствовала себя в безопасности, но, охваченная неослабевающим беспокойством, все-таки не обрела мира в душе. И не в том дело, много или мало она над этим думала.

Она знала почему.

Причина сейчас смотрела на нее синими глазами.

— Ну, давай. Говори прямо. Какое будущее ждет Тамара Рейн? — поторопил Этан.

Но именно теперь, когда настал момент истины, она засомневалась.

Неужели действительно что-то может получиться?

Тамара пожала плечами и еще крепче обхватила колени.

— Мое будущее в Индии. Здесь до меня не дотянутся щупальца желтых газет. Кроме того, я могу стать внештатным сотрудником какого-нибудь глянцевого журнала…

— Твое возвращение к карьере — это великолепно, но меня интересуешь ты. Так какое будущее уготовано тебе?

Ах вот что ему надо.

Молодая женщина глубоко вздохнула и пересела так, чтобы видеть лицо Этана. В угасающем свете, в тени нависших ветвей, разобрать выражение его лица было трудно. А ей очень этого хотелось.

Этан приехал, но не сказал того, чего она ждала. Да и в момент встречи особых чувств не выказывал.

Рискнет ли она сердцем еще раз? Справится ли с боязнью потерять любовь всей своей жизни?

— Полагаю, кое-что в моем будущем зависит от тебя, — наконец сказала Тамара. — В лице Этана ничего не изменилось, не дрогнул ни один мускул. — На прошлой неделе я произвела полную переоценку ценностей и единственное, о чем сожалею, так это о том, что при отъезде из Мельбурна была не совсем честна с тобой.

— Объясни.

Она вытянула затекшие ноги.

— В тот день, выскочив из «Амброзии», я была охвачена эмоциями и не удосужилась все тебе объяснить. Только много позже я поняла, как это выглядело со стороны.

— Я знаю, ты все еще любишь Ричарда…

Тамара удивленно посмотрела на Этана. Как же он не понимает?

— Да нет же. Я не люблю его и, возможно, не любила никогда. — Она прикусила нижнюю губу. Конечно, это звучит странно, пожалуй, даже бесчувственно. — Я встретила его, когда только-только начала встречаться с парнями. И вдруг этот дерзкий знаменитый мужчина начал постоянно возле меня вертеться. Мне это очень льстило. Неудивительно, что после короткого периода ухаживаний мы поженились.

— Я всегда думал, что вы были счастливы.

— Были. Но очень недолго. Всего несколько месяцев. Мне нравилось положение замужней женщины, нравилось ощущение безопасности, которое принес мне брак. А потом началась ложь. И все остальное. — От воспоминаний о том, что ей приходилось выносить, у нее заныло сердце. — Ричард превратил мою жизнь в ад. Если я надевала черное, он говорил, что я выгляжу слишком тощей. Если белое — слишком жирной. Он уничижительно отзывался о моей работе и не раз называл написанное мною чепухой и вздором. Чтобы я все время была у него под контролем, он рылся в моей сумке и совал свой нос в дневник. Он терпеть не мог то, что я готовлю, и однажды запустил в стену котлетой по-киевски.

— Черт возьми, Там…

— Он часто называл меня ни на что не годной бездельницей и сволочью. Пользовался каждой возможностью, чтобы унизить меня перед своими друзьями. Ему не нравилось, как я украшаю наш дом. Он все время поносил моих друзей и оскорблял маму.

Этан выругался и покачал головой, но Тамара должна была выговориться, раз уж начала. Надо избавиться от этого раз и навсегда.

— Знаешь, он был типичным домашним тираном. Я ходила чуть ли не на цыпочках, старалась все делать правильно, говорить правильно. Я пыталась избежать малейшего повода для взрыва, который мог произойти в любой момент, если мужу что-то не нравилось.

Этан накрыл ладонью ее руку, лежавшую на траве.

— Я об этом представления не имел.

— Не ты один.

Она поморгала, чтобы не дать пролиться слезам, и проглотила комок в горле.

— Да и откуда тебе знать, если Ричард Доуни, самый лучший, самый знаменитый шеф-повар Австралии, на людях был воплощением жизнелюбия и добродушия?

Этан сжал ее руку.

— Почему же ты не ушла?

Тамара и сама миллион раз задавала себе этот вопрос. И каждый раз отвечала по-разному.

Как можно объяснить свою потребность в любви, в защищенности, в том ощущении счастья, которое всегда присутствовало в ее семье, пока не умер папа?

Это казалось сентиментальщиной и звучало глупо… Особенно когда она поняла наконец, что Ричард совсем не тот человек, который ей нужен.

— Я оставалась с ним потому, что очень хотела иметь семью, которой после смерти папы у меня никогда не было. Я в ней нуждалась, и в этом, очевидно, кроется основная причина, почему я вышла замуж за Ричарда. Мне казалось, что если я буду хорошей женой, то у нашего брака есть шанс.

Под предлогом, что ей нужно поправить прическу, молодая женщина выдернула руку из-под ладони Этана. Слишком остро, слишком болезненно сейчас ощущалось его прикосновение. А ей надо договорить…

— Я стала невидимкой. Я потеряла себя как личность, потеряла уважение к себе. Мне стало безразлично все. Я ходила по одному и тому же кругу, пытаясь убедить Ричарда, что я не так уж бесполезна. Ничего хорошего из этого не вышло. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Никогда себе этого не прощу.

Этан тихо выругался и обнял Тамара. Потом он начал поглаживать ее по спине, и она потихоньку стала успокаиваться.

— Все. Все кончилось. Ты теперь совсем другой человек, — уговаривал он. Этан немного отодвинулся и погладил ее по лицу. — Там, все будет хорошо.

— Правда?

В ответ он наклонил голову и поцеловал ее. Поцелуй был неспешным и очень нежным. Он вселил в молодую женщину веру, оптимизм и надежду. Он многое обещал.

Надежда была убедительнее всего.

Но она должна досказать до конца.

Кончиками пальцев Тамара погладила Этана по щеке. От знакомого покалывания пробивающейся щетины у нее по спине побежали мурашки.

— Я знаю, ты обо мне заботишься. И ты совсем не похож на Ричарда. Но именно в Индии я наконец обрела себя и ощутила безопасность. И не хочу это потерять. Ради кого бы то ни было.

Этан насторожился:

— О чем ты?

— Я боюсь опять увязнуть в отношениях. — Она опустила руку и чуть-чуть отодвинулась. — Я очень хочу тебя видеть. Но ничего не могу обещать.

— Ты не права, — возразил Этан.

Тамара смущенно смотрела на него.

— Я не просто о тебе забочусь. Я люблю тебя.

Она вздохнула. В тишине это получилось очень громко. Резким движением Этан схватил ее за запястье, как будто боялся, что она убежит.

— И я своего добьюсь, — заявил он. — Просто ты боишься. Боишься, что из-за наших отношений можешь опять потерять себя. Но, черт возьми, Там, это же я! Я, а не Ричард. И конечно, ты знаешь, что я тебя никогда не обижу.

Глаза Тамара жгли горячие слезы. Слезы надежды и… страха. Потерю Этана она не переживет.

Страх не проходил. Он нашептывал коварные предупреждения о том, что ее душевные силы могут иссякнуть в один миг, если она опять примет неверное решение.

— Я знаю. — Слезы застилали глаза молодой женщины. — В качестве доказательства мне достаточно и того, что ты приехал. Но, думаю, страх так давно меня преследует, что совсем не просто от него избавиться.

Не отпуская ее, Этан тряхнул головой:

— А мне, думаешь, легко? Я никогда и никого не любил, даже мысли такой не допускал. И не такой уж я легковерный…

После того, что Этан ей сегодня рассказал — о том, как его бросила мать, как его перебрасывали из одной семьи в другую, — все вдруг встало на свои места.

Он тоже, как и Тамара, боялся. Боялся влюбиться, боялся слишком сильных эмоций, боялся утратить самообладание и контроль над ситуацией.

Но он боролся со своим страхом. И преодолевал его. Ради нее.

Не поднимаясь с колен, женщина подползла поближе к нему.

— Ты тоже боишься, — вполголоса произнесла она. — Что, разве не так? Ведь тогда, в «Амброзии», ты решил, что я все еще люблю Ричарда и хотела бы иметь от него ребенка. А ты меня тогда уже любил, да? И очень испугался, правда? — Этан медленно и неохотно кивнул, а Тамара обняла его. — Вот здорово! Мы с тобой прекрасная пара. Мы читаем в душе друг у друга. Только в собственную боимся заглядывать.

Он нежно потерся носом о ее шею, отчего по коже молодой женщины опять пробежали сладостные мурашки.

— Значит, ты согласна рискнуть и подобрать такого старого, потрепанного и напуганного кота, как я?

Засмеявшись, она смачно поцеловала его в губы.

— Можешь не сомневаться! — И снова поцеловала Этана. Неспешно. После этого поцелуя обоим понадобилось отдышаться. — Я люблю тебя. Вечной любовью.

Этан улыбнулся и уверенно обнял ее за талию. Синие глаза его светились искренней любовью и преданностью. Он мотнул головой в сторону Тадж-Махала. Грандиозный, величавый памятник молча взирал на счастливый финал романтической драмы.

— Знаешь, это место считается мистическим, — заметил Этан. — Место посвящения в любовь. Как думаешь, мы достойны поклясться в любви здесь?

Тамара, затаив дыхание, с бьющимся сердцем ждала продолжения.

— Там, ты выйдешь за меня замуж? Я обещаю любить и беречь тебя. Я позволю тебе быть самой собой и делать все, что ты захочешь.

Она улыбнулась, и он ответил ей восторженной улыбкой, от которой ее сердце переполнила радость.

— Разве может девушка отказаться от такого предложения?

— Не может.

И Этан сорвал с ее губ поцелуй, в котором она излила всю свою любовь к нему.

— Ты как-то спросил, верю ли я в любовь с первого взгляда, — заметила Тамара.

Он прищурился, от уголков глаз побежали очаровательные морщины, а на губах появилась пиратская улыбка.

— Сейчас я могу тебе признаться, — откликнулся Этан. — С первого ли, со второго или какого иного взгляда, но я тебя люблю.

И опять их губы слились.

Взошла луна, залив волшебным светом стены Тадж-Махала и припозднившуюся пару влюбленных.

Content

Никола Марш
Недоверчивые сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15