Марианна Лесли

Тайна сердца

1

Старый викторианский особняк, построенный в середине девятнадцатого века сэром Уильямом Генри Медоузом, приближенным королевы Виктории, который был женат на кузине королевы леди Беренис Уитмор, на протяжении полутора веков являлся родовым гнездом славного семейства Медоуз.

Кто хоть раз в жизни увидел подобное великолепие, забыть его уже не сможет. Для самой Кэролайн с каждой комнатой, с каждым уголком были связаны какие-то воспоминания. Она обожала причудливые очертания дома, шероховатые стены из песчаника, изогнутые трубы и широкие арочные окна.

Кэрри как раз с грустью и ностальгией смотрела на большой пустующий особняк, когда по подъездной аллее к парадному подъезду подкатил серебристый «лексус». Водительская дверца открылась, и из машины вышел высокий мужчина внушительного вида. У него были густые русые волосы, открытый широкий лоб, довольно крупный нос с чуть заметной горбинкой, не слишком большой, но красивый рот и волевой подбородок. Серые глаза смотрели пристально и чуть-чуть вопрошающе.

— Добрый день. Меня зовут Джеффри Барлет.

Голос у нового владельца поместья «Дубы» оказался бархатистым и очень приятным, хотя в нем слышался легкий девонширский акцент. Всем своим видом мистер Барлет давал понять, что он здесь теперь хозяин и что никто без его разрешения не имеет права бродить по его владениям.

Кэрри тряхнула головой, отбрасывая за спину длинные волнистые волосы насыщенного каштанового цвета, которые на свету отливали красноватым. После того как она провела в «Дубах» целую жизнь длиною в двадцать четыре года, было трудно сознавать, что здесь ей больше ничто не принадлежит.

Еще в прошлом месяце все поместье было продано с аукциона, который последовал за смертью ее отца, лорда Гордона Медоуза, умершего от инфаркта. Только после его смерти Кэрри с матерью узнали, насколько их положение безнадежно. Правда, Кэрри, будучи человеком практичным и трезвомыслящим, и до этого догадывалась, что что-то не так, но и представить не могла, что дела настолько плохи. В последние два года отец пристрастился к картам и заложил имение вместе со всем имуществом. До своей смерти ему удавалось скрывать истинное положение дел от жены и дочери, но на следующий день после похорон Кэролайн с матерью узнали, что поместье заложено и за долги будет продано с молотка. Вот так в одночасье они лишились всего, что привыкли считать незыблемым и постоянным.

Теперь Кэрри в упор рассматривала нового владельца, крупного дельца и промышленника, Джеффри Барлета. Как он может всерьез претендовать на место, которое всегда принадлежало членам семьи Медоуз? Однако она не собиралась сдаваться и отозвалась с вежливым вызовом:

— Добрый день. Прошу прощения за вторжение, но я не знала, что вы так быстро соберетесь вселяться.

— А я не знал, что должен был поставить вас об этом в известность, — парировал он, и Кэрри поняла, что он ее поддразнивает.

Она не привыкла к такому обращению, и ее неприязнь к этому выскочке, как она про себя его назвала, лишь усилилась.

— Как видите, я уже вселяюсь, — заявил он, открывая багажник, который доверху был заполнен сумками и чемоданами. Он вытащил пару чемоданов и добавил: — А остальное — мебель и прочее — привезут завтра.

Кэрри Медоуз еще раз окинула взглядом нового владельца поместья и подумала, что он старше ее лет на восемь-десять и выглядит зрелым, солидным и властным. Как видно, он привык принимать самостоятельные решения и доводить начатое дело до конца. Впрочем, иначе он и не стал бы тем, кем является, — крупным удачливым бизнесменом.

— Я не стал тратить понапрасну время, потому что намерен немедленно приступить к строительству текстильной фабрики. По крайней мере, разрешение я уже получил.

Кэрри закусила губу. Ей неприятно было слышать, что этот человек так хладнокровно и практично рассуждает о ее дорогом старом доме — дворянском гнезде. Как он может так расчетливо планировать построить какую-то фабрику на территории старинного прекрасного поместья?! Кэрри была рада, что ее славные предки, в том числе отец и дедушка, которого она очень любила и который много сделал для процветания имения, не слышат, как пренебрежительно этот чужак, этот незнакомец говорит о поместье.

— Не сомневаюсь, что у вас все замечательно получится, мистер Барлет, — сказала она, отворачиваясь.

Вне всякого сомнения, новый владелец «Дубов» может быть совершенно безжалостным и беспринципным, если того требуют обстоятельства, как и начисто лишенным сентиментальности.

Возвращаясь по подъездной аллее в домик привратника, в котором теперь жили они с матерью, Кэрри подняла с земли камешек и со злостью швырнула его в заросли крапивы.

Ей очень хотелось бы уехать куда-нибудь, начать новую жизнь, свободную от воспоминаний о поместье, которое все еще оставалось частью ее жизни.

Она вспомнила, как дедушка часто рассказывал ей достоверные истории, а также легенды о ее славных предках, представителях рода Медоузов. Особенно ей нравилась романтическая история знакомства сэра Уильяма Медоуза и кузины королевы Виктории леди Беренис. Согласно легенде, она была похищена разбойниками с целью получения выкупа, а он спас ее и молодые люди полюбили друг друга с первого взгляда. Они поженились и прожили долгую и счастливую жизнь, вырастив троих сыновей и двоих дочерей.

Кэролайн училась в закрытой частной школе в Трампе, недалеко от Лондона. Мать была против, но дедушка с отцом настояли на получении хорошего образования. В школе помимо общеобразовательных предметов — математики, английского языка, истории, естественных наук — она изучала французский и испанский, музыку, занималась плаванием и верховой ездой. Во время каникул Кэрри со старым лесником Слоуном ходили по лесу и окрестным лугам, изучали растительный и животный мир, благодаря чему она научилась лучше понимать природу и жизнь деревни. К тому же под руководством экономки она научилась рукодельничать и готовить. Из-за слабого здоровья мать Кэролайн не могла заниматься домашней работой, а отец, лорд Медоуз, большую часть времени проводил в Лондоне, поскольку являлся членом палаты лордов.

После окончания частного пансиона Кэрри поступила в школу бизнеса и экономики, где изучала банковское дело. Закончив ее, стала работать в банке. Работа ей нравилась. Жизнь была полна перспектив и радужных надежд, и вот месяц назад умер отец и они узнали, что поместье им больше не принадлежит.

Когда Кэрри вошла в коттедж, миссис Абигайль Медоуз, бледная болезненная женщина, сидела у окна.

— Ты разговаривала с новым владельцем? — спросила она, взглянув на дочь. — Я увидела проезжающую дорогую машину и подумала, что это, должно быть, он. Красивая машина. Что это за марка? — полюбопытствовала она.

— Кажется, «лексус», мама. Я была как раз возле дома, когда он подъехал. Он уже переезжает.

Кэрри постаралась произнести это ровным безразличным тоном, чтобы скрыть душевную боль, и заставила себя улыбнуться. Миссис Медоуз поднялась и медленно пошла на кухню. Она вернулась с банкой земляничного джема, которую поставила на стол, затем принесла чайные принадлежности. Кэрри намазала маслом и джемом булки и заварила чай.

Когда поверенный лорда Медоуза сообщил им, что имение заложено и будет продано, он сказал, что Кэролайн с матерью имеют право остаться жить на территории поместья в коттедже привратника, взяв из дома несколько предметов мебели и дорогих их сердцу вещей. Миссис Медоуз выбрала кое-что из мебели, а Кэролайн то, что было ей дорого как память, в том числе и фамильные портреты. Лежавшие друг на друге в позолоченных рамах в маленьком коридоре и в гостиной, они явно выглядели не на своем месте.

— Насколько я поняла, мистер Барлет хочет оборудовать здесь фабрику. Это что-то связанное с текстилем, не так ли? — спросила миссис Медоуз.

— Да, мама. По-моему, он собирается производить какие-то оригинальные натуральные ткани или что-то в этом роде, я не очень вникала. Я слышала, у него уже есть несколько фабрик по производству тканей в разных частях страны, а это будет одна из них. Кстати, одна из его компаний находится в Гемпшире, откуда ты родом.

— Интересно, где же в Гемпшире… — задумчиво проговорила миссис Медоуз.

— Не думаю, что близко от тех мест, где были поместья твоего отца, — сказала Кэрри.

— Да, дорогая. Конечно же нет. Скажи. А что ты думаешь о самом мистере Барлете?

— Ну… — замялась Кэрри, — он производит впечатление бескомпромиссного делового человека. По крайней мере, так мне показалось. — Кэрри попыталась преодолеть странную неприязнь к этому человеку и всему, что с ним связано, и представить его матери в более или менее выгодном свете. — Похоже, у него неплохо идут дела. Я бы сказала, что это один из тех людей, которые обязаны своими успехами только самим себе. Он очень высокий, такой, каким был дедушка, да и отец. — Кэролайн вздохнула и добавила: — Я только надеюсь, что он немного более практичен. — Она не смогла скрыть горечь, которая прозвучала в ее голосе.

На протяжении всего следующего месяца Кэрри наблюдала, как огромные грузовики с надписью «Барлет текстайл фэктори» то и дело с грохотом въезжали в широкие кованые ворота.

Каждое утро на машинах, велосипедах и пешком к дому шли работники, преимущественно девушки. Вечером, в начале шестого, они возвращались, болтая и смеясь. В это время Кэрри, как правило, была на работе, но если случалось, что она оказывалась дома, то старалась уйти в дальние комнаты. Однако не было никакой возможности скрыться от красивой серебристой машины, которая носилась туда-сюда весь день, а ночью свет фар проникал даже в ее спальню через окно. Огни танцевали на потолке, как будто преследуя ее.

Даже в банке, где работала Кэролайн, невозможно было скрыться от нового владельца поместья. Когда мистер Барлет приезжал в маленькое городское отделение банка, среди служащих всегда поднималась небольшая суматоха.

Мистер Фэткомб, главный менеджер, считал своим долгом лично обслужить влиятельного и состоятельного клиента, но однажды Джеффри подошел к окошку, за которым работала Кэрри, чтобы получить сумму наличными.

— Доброе утро. — Он бросил взгляд на бейдж с ее именем, прикрепленный к блузке.

— Вы ведь мой арендатор, не так ли, мисс Медоуз?

Кэрри резко подняла глаза, от удивления и возмущения слегка приоткрыв рот и вскинув брови.

— Вовсе нет, мистер Барлет, — твердо и несколько надменно ответила она. — Коттедж привратника был предоставлен моей матери в пожизненное пользование.

— В самом деле? А вот у меня имеются другие сведения.

Его красивое лицо стало жестким, как будто он не сомневался, что она пытается обмануть его.

— Уверяю вас, это истинная правда, мистер Барлет, — сказала Кэрри, опуская глаза на чек, лежавший под ее пальцами. Она почувствовала, как у нее загорелись щеки под внимательным взглядом Джеффри Барлета.

— Кстати, — сказал он, — приглашаю вас заглянуть в Медоуз-мэнор. Посмотрите, как я там устроился.

Кэрри закончила пересчитывать банкноты. Внешне она была спокойна, но внутри у нее все кипело. Да как он смеет говорить, что она его арендатор! Она — представитель славного рода Медоузов, которые жили в «Дубах» на протяжении полутора веков. Целых пять поколений! Несмотря на все свое богатство, он по сравнению с ней никто, выскочка.

И все же она дрогнула под пронзительным взглядом его серых глаз. Было в нем нечто такое, какая-то внутренняя сила, какая-то аура, которая странным образом действовала на нее и разрушала ее предвзятое мнение и представление об этом человеке.

Прежде чем ответить, Кэрри опустила глаза.

— Благодарю вас за приглашение, конечно, но я вынуждена отказаться. Теперь я предпочитаю прогуливаться в других местах.

— Вы не можете обижаться на меня вечно. В том, что ваше имение было продано, нет моей вины. — Застегнув портфель из дорогой тисненой кожи, Джеффри Барлет удалился.

Кэрри невольно проводила его взглядом. Ее сослуживица, работающая по соседству, перегнулась к ней через перегородку.

— Каков красавчик, а? — восхищенно проговорила она. — Настоящий мужчина, к тому же богатый.

— Самонадеянный наглец! — отрезала Кэрри.

В течение последующих двух недель Джеффри ни разу не подходил к ней в банке, ибо мистер Фэткомб лично обслуживал его, и Кэрри испытывала облегчение. По крайней мере уверяла себя в том, что не желает ни видеть мистера Барлета, ни иметь с ним ничего общего. Он приходил в банк и уходил, не обращая на нее никакого внимания.

Наступило лето и принесло с собой жаркую сухую погоду. Жара была такой удушающей, что нормально жить и работать можно было лишь в кондиционированных помещениях. Банк, в котором работала Кэрри, был оснащен кондиционерами, чего нельзя было сказать о коттедже привратника, в котором жили они с матерью.

Как-то идя с работы домой, Кэрри думала о прохладной воде в озере на территории имения. Его ласковая, темная глубина так и стояла у нее перед глазами, так и манила окунуться в ее освежающую прохладу.

Выпив с матерью чаю, Кэрри взяла полотенце и достала из комода свой купальник. Он был старый и немного выгоревший, но поскольку она всегда плавала в озере одна, то не считала нужным покупать себе новый.

Она пошла к озеру окольным путем. Длинные стебли недотроги стояли, склонив на сторону свои розовые головки, а их широкие листья полностью закрывали тропинку, но Кэрри хорошо знала дорогу и минут через десять стояла на небольшой зеленой лужайке перед озером.

Остров в середине водоема, поросший деревьями, не давал увидеть ее со стороны особняка, правда с того места, где она стояла, была видна восточная башня. Кэрри с содроганием вспомнила трагическую историю о леди Харриет, которая прыгнула оттуда и разбилась насмерть. Но день был слишком хорош, чтобы портить его такими грустными мыслями.

Вокруг стояла удивительная, звенящая тишина. Никакие звуки современной цивилизации не нарушали тишины и прелести этого уединения. Кэрри сбросила сарафан, натянула на себя купальник и вошла в манящую прохладную воду.

Она некоторое время плыла вдоль берега, наслаждаясь приятной прохладой воды и физической нагрузкой, помогающей снять напряжение последних месяцев, потом поплыла в сторону острова. Островок был маленький, на нем росло несколько деревьев — плакучая ива и ольха. Когда-то, рассказывал ей дедушка, на острове стояла деревянная хижина, что-то вроде охотничьего домика для охотников на уток и вальдшнепов, но сейчас от нее уже ничего не осталось, кроме пары полусгнивших бревен.

Выйдя из воды, Кэрри легла спиной на траву, глядя сквозь неподвижные кроны деревьев на безоблачное летнее небо. Вдруг тишину нарушил звук треснувшей ветки. Кэрри резко села и обернулась. В нескольких шагах от нее стоял Джеффри Барлет.

Он был одет в спортивные шорты, а на левом запястье поблескивали золотые водонепроницаемые часы. Кэрри неожиданно осознала, какой он огромный, увидела его широкие мускулистые плечи, сильные руки, крепкие, поросшие светлыми волосками ноги и глаза, которые смотрели на нее с тем же дразнящим, насмешливым выражением, как и тогда, при их первой встрече.

— На самом деле я приобрел это озеро вместе со всем имением, — заметил он несколько язвительно.

Кэрри вскипела, но не подала виду.

— Да, конечно. Простите. Просто я не думала, что вы будете возражать, если я немного поплаваю в вашем озере, — холодно проговорила она, вздернув подбородок.

— Я и не возражаю, — миролюбиво заявил он и опустился на траву в паре шагов от нее. — Я как раз собирался зайти к вам, чтобы поговорить, но, когда увидел, что вы купаетесь, решил соединить приятное с полезным.

Последние слова он произнес каким-то таким тоном, что Кэрри невольно покраснела. Выходит, он наблюдал за ней? При мысли о том, что он видел, как она переодевалась в купальник, она покраснела еще больше.

Обхватив колени руками, она отвернулась, напряженно глядя на озеро, но ничего не видя. Сейчас ей очень хотелось бы оказаться где угодно, только не рядом с этим человеком, который вызывал в ней какие-то сумбурные противоречивые чувства. Если он и заметил ее смущение, то ничем не выдал этого, а перешел прямо к делу.

— Мне нужен секретарь, — сказал он. — Я подумал, может быть, вы захотите занять эту должность.

Это было так неожиданно, и Кэрри была настолько потрясена, что в первое мгновение растерялась и просто изумленно уставилась на него.

— Вы ведь закончили школу бизнеса и экономики, владеете двумя иностранными языками и, полагаю, умеете пользоваться всей современной оргтехникой. Но если даже чего-то и не умеете, уверен, быстро освоите.

Кэрри наконец-то обрела дар речи.

— Все, что вы сказали, верно, но то же самое умеют сотни других людей. Если вы дадите объявление…

Он вскинул руку, останавливая ее.

— Мне нужен кто-то, кому бы я мог полностью доверять, на кого бы мог во всем положиться, и думаю, что в вас помимо профессионализма я мог бы найти еще и преданность.

Она вскинула брови.

— Вы не ошиблись, я человек преданный, и в данный момент я предана банку, в котором работаю. И, кстати, вполне довольна своим местом.

Кэрри не чувствовала себя готовой продолжать обсуждение этого вопроса. Предложение мистера Барлета показалось ей совершенно нелепым. Зачем она ему, если на рынке труда огромный выбор профессиональных секретарей? Она уже собралась встать, но Джеффри удержал ее за руку. От его прикосновения она почувствовала, как по коже от запястья до самого плеча словно разлетелись тысячи покалывающих осколков.

— Есть и еще одна причина, по которой я обратился к вам, — сказал он. Выражение его лица стало твердым и бескомпромиссным. — Я не хотел говорить этого, но вы вынуждаете меня. — Он сделал паузу, словно еще раз взвешивая то, что собирался сказать, затем продолжил: — Помните, тогда, в банке, пару недель назад, я упомянул, что вы мой арендатор?

Глаза у Кэрри вспыхнули, и она вызывающе вздернула подбородок.

— Разумеется, помню, мистер Барлет, как и то, что я ясно сказала вам, как обстоит дело.

— Боюсь, вы ошибаетесь. Мне была продана вся собственность целиком и полностью без каких бы то ни было исключений.

Ужас обуял ее, и она вскочила на ноги.

— Не может быть! Я вам не верю! Наш поверенный заверил нас, что…

— Видимо, он ошибся или произошло какое-то недоразумение, но так или иначе коттедж привратника не является вашей личной собственностью. Я решил дать объявление, — безжалостно продолжил он, — чтобы найти семейную пару: мужчину на канцелярскую работу, а женщину для работы по дому. Но когда я узнал, что в коттедже живете вы со своей матерью, то мне в голову пришло компромиссное решение. Для домашней работы я могу подыскать какую-нибудь деревенскую женщину, а вы возьмете на себя секретарские обязанности.

Кэрри недоверчиво уставилась на него.

— Этого просто не может быть! — в отчаянии повторила она. — Я свяжусь со своим поверенным и все выясню.

— Обязательно, — холодно проговорил он. — Я со своим уже встречался.

Покинув остров, они поплыли назад. Кэрри время от времени поглядывала на плывущего рядом мужчину, выражение лица которого было сейчас чуть-чуть насмешливым, словно он бросал ей вызов. Кэрри хорошо плавала, но понимала, что, если вздумает уплыть от него вперед, он в два счета догонит и обгонит ее. Достигнув берега, она бросила взгляд на кучку своей одежды, лежавшую в траве, и едва заметно поежилась при мысли, что он мог видеть, как она переодевалась.

Джеффри вышел из воды почти одновременно с ней.

— Я даю вам неделю, чтобы вы подумали над моим предложением и взвесили все «за» и «против», — сказал он невозмутимым тоном. — В случае, если вы дадите отрицательный ответ, мне придется поместить объявление со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если же вы согласитесь, я не потребую от вас арендной платы и буду платить вам вдвое больше, чем вы получаете в банке. Всего хорошего, мисс Медоуз. — Сказав это, он зашагал прочь по тропинке, ведущей вдоль берега к поместью. Почти сразу высокая трава и ветви кустарников сомкнулись за ним.

Кэрри, подобрала свое полотенце и стала энергично вытираться.

В душе ее царило полное смятение. Джеффри Барлет говорил с уверенностью, которая ее убивала. Он жесткий, бескомпромиссный делец, акула бизнеса, думающий только о деньгах и о выгоде. Кэрри ничуть не сомневалась, что, если коттедж действительно принадлежит ему, он без малейших колебаний выгонит их с матерью на улицу.

Трудная, сложная работа Кэрри не пугала. Ее беспокоила мысль о возвращении обратно в «Дубы» в качестве служащей. Она собственноручно будет способствовать тому, чтобы милый старый дом превратился в бездушную фабрику. Это было невыносимо.

Дрожащими руками Кэрри натянула платье поверх влажного купальника и побежала в коттедж.

Абигайль сидела в кресле на крыльце с вышиванием на коленях, глядя в сторону парка.

— Хорошо поплавала, Кэрри?

— Просто замечательно! Вода в озере такая прохладная.

Она присела на ступеньки рядом с матерью, и миссис Медоуз сказала все тем же мягким, немного печальным голосом:

— Сегодня я получила письмо от мистера Болдуина.

Кэролайн невольно вздрогнула. Болдуин и Уотси были их поверенными. Абигайль вытащила из-под вышивания длинный тонкий конверт с печатью адвокатской конторы.

— Прочти это, дорогая. Кажется, коттедж был продан вместе со всей остальной собственностью.

Кэрри прочла письмо, из которого следовало, что коттедж привратника принадлежит мистеру Барлету. Дочь взглянула на тонкое, почти прозрачное лицо матери, опущенные уголки губ, на покрытый морщинками лоб.

— Как ты считаешь, нам придется уехать, Кэрри? Я думала об этом весь день и не знаю, куда бы мы могли поехать. Сейчас так трудно найти хороший, приличный дом, к тому же это так дорого…

— Не беспокойся, мама. Нам не придется уезжать, — сказала Кэрри.

— Может, мне стоило бы встретиться с мистером Барлетом и поговорить с ним? — предложила миссис Медоуз. — Попробовать объяснить, что это какая-то ошибка…

— В этом нет необходимости, — торопливо заверила ее Кэрри. Теперь она поняла, что у нее не осталось другого выхода, как принять предложение Джеффри. Он отрезал ей все пути к отступлению. — Я виделась с ним сегодня днем, он сказал мне о коттедже и заверил, что мы можем остаться здесь.

— О как это замечательно, дорогая! Я всегда знала, что он хороший человек. Но почему ты ничего не сказала мне об этом?

— Мистер Барлет предложил мне работу секретаря в своей фирме.

На лице Абигайль появилось озадаченное выражение.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Мне казалось, он не слишком тебе нравится и ты не одобряешь его действий. Но все же, если он разрешает нам остаться и дает тебе место секретаря, он, должно быть, высокого мнения о тебе и ценит твои умственные способности.

Кэрри отвернулась. Она уже приняла решение и не изменит его. Не желая затягивать с ответом, чтобы не давать себе время на размышления, она прошла в небольшую гостиную и сняла телефонную трубку.

К ее удивлению, ответил женский голос. Кэрри знала, что Джеффри не женат, и полагала, что он живет в имении один.

— Меня зовут Кэролайн Медоуз. Могу я поговорить с мистером Барлетом?

— Одну минуту. — Потом женский голос в некотором отдалении произнес: — Дорогой, это тебя!

Раздался щелчок. По-видимому, хозяин «Дубов» снял трубку в другой комнате.

— Джеффри Барлет слушает.

— Это Кэролайн Медоуз. Я решила принять ваше предложение по поводу работы, мистер Барлет.

Владелец поместья, казалось, совсем не был удивлен. Видимо, ничего другого он и не ожидал.

— Вы можете прийти сюда минут через тридцать?

— Конечно, мистер Барлет.

— Прекрасно. Я вас жду.

Ее сердце учащенно билось, когда она переодевалась в своей спальне. Кэрри оделась в песочного цвета блузку английского покроя и строгую коричневую юбку, прикрывающую колени. Волосы она собрала сзади в пучок, чтобы немного добавить себе солидности. Поглядев в зеркало, она осталась довольна своим видом: строго, аккуратно и по-деловому.

Решительной походкой Кэрри направилась к особняку. У входа в дом стояла припаркованная ярко-красная машина марки «альфа ромео». Через стекло виднелся пестрый шелковый шарфик, переброшенный через спинку переднего сиденья.

Каблуки Кэрри простучали по каменным ступеням высокого главного крыльца. С колотящимся сердцем она нажала на кнопку звонка и прислушалась.

Дверь распахнулась, и в проеме проявился Джеффри Барлет, высокая фигура которого четко выделялась на фоне холла. Он был одет в стального цвета льняную рубашку с короткими рукавами и темно-серые брюки.

На его лице снова блуждала та странная, немного насмешливая улыбка, которая выводила Кэрри из душевного равновесия.

— Здравствуйте еще раз, мисс Медоуз. Значит, вы все-таки решили принять мое предложение?

— Вы же прекрасно знаете, что у меня не было другого выхода.

Его, казалось, совсем не смутил оскорбленный тон гостьи.

— Ну не стоит так уж драматизировать ситуацию. Уверен, что здесь вам понравится больше, чем в банке. К тому же, как я уже сказал, жалованье ваше у меня будет вдвое больше. Итак, проходите, прошу вас.

Кэрри с любопытством оглядывала огромный пустой холл, следуя за Джеффри в его кабинет. К глазам подступили непрошеные слезы, когда она вспомнила, каким был ее милый старый дом, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться.

Джеффри распахнул дверь в кабинет и шагнул в сторону, пропуская ее вперед. Когда она вошла, то очень удивилась, увидев сидящую на подлокотнике кресла невероятно красивую молодую женщину.

— Даниель, позволь представить тебе мисс Кэролайн Медоуз. А это мисс Хоуп, — сказал Джеффри.

Кэрри немного оробела. Рядом с этой эффектной, потрясающе красивой леди она почувствовала себя неуклюжей и невзрачной. У Даниель были блестящие белокурые волосы до талии, искусно уложенные. Они подчеркивали идеальный овал лица, красоту больших голубых глаз и полных капризных губ.

Мисс Хоуп выглядела светской львицей, которая прекрасно знает о своей неотразимой привлекательности и виртуозно умеет ею пользоваться.

Она чуть прищурила глаза, окинув Кэрри внимательным оценивающим взглядом. Той даже показалось, что она специально ждала здесь, чтобы посмотреть на нее.

Красавица поставила на стол стакан с каким-то коктейлем, который держала в изящной руке с безупречным маникюром.

— Ну что ж, оставляю вас поговорить о делах, а сама пока переоденусь к обеду, который ты мне обещал, Джеффри. Надеюсь, ты не забыл?

— Ни в коем случае, — с мимолетной улыбкой отозвался мистер Барлет.

Он проводил Даниель до двери и, когда она ушла, предложил Кэрри сесть.

— Быстро высохли, — заметил он, слегка коснувшись пальцами ее волос.

От этого прикосновения кровь почему-то быстрее побежала по ее жилам, и она непроизвольно отдернула голову.

Джеффри отошел на другой конец комнаты.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс Медоуз? — Джеффри открыл застекленные дверцы бара. — У меня есть джин, виски и вермут, — перечислил он. — Я пока еще не успел обзавестись большим ассортиментом напитков.

— Немного вермута, пожалуйста, мистер Барлет.

Кэрри немного удивила дружеская, непринужденная манера, в которой он принимал ее. Она предполагала, что он будет сух и официален и быстро проведет собеседование, поскольку его ждал обед с красавицей Даниель. Но он налил ей вермута, себе немного джина и сел, откинувшись на спинку широкого кресла и явно никуда не торопясь.

Это было то самое кресло, на подлокотнике которого сидела Даниель Хоуп, и Кэрри пришло в голову, что они очень хорошо смотрятся вместе. Из них могла бы выйти замечательно красивая пара — оба успешные, уверенные в себе, хорошо одетые и определенно имеющие много общего.

Кэрри огляделась, вспоминая, как вбегала в эту комнату к отцу и как он всегда сидел в своем кресле на этом же самом месте, а рядом стоял тот же самый столик. Она так увлеклась воспоминаниями, что, когда очнулась, заметила, что Джеффри пристально смотрит на нее.

2

— Ну как вы себя чувствуете, вернувшись обратно? — спросил он.

— Не думаю, мистер Барлет, что мои чувства имеют какое-либо отношение к делу, — парировала она.

— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Медоуз. Мне бы хотелось, чтобы все мои служащие были довольны и счастливы и пребывали в добром расположении духа. От этого во многом зависит успех дела.

— Тогда зачем вы поставили меня в такое положение, которое не оставило мне выбора? Вы фактически принудили меня работать на вас.

— Да нет же, я вас не принуждал. Я просто предложил вам дом без арендной платы и хорошую высокооплачиваемую работу.

— Вы угрожали моей матери выселением.

— Я предпочитаю смотреть на это с другой стороны. У меня, возможно, никогда бы не хватило смелости сделать это, если бы не обстоятельство с арендой, но, поверьте, вы не пожалеете о смене места работы. Я решил взять вас своим секретарем, потому что, как я уже говорил, мне нужен человек, которому я смогу полностью доверять.

— Почему вы уверены, что вы можете доверять мне?

— Мне думается, что я неплохо разбираюсь в людях. Но, не полагаясь лишь на свою интуицию, я навел кое-какие справки и остался вполне удовлетворенным.

Кэрри почувствовала, как в ней закипает гнев. Как же ее раздражала самонадеянность этого человека! Он просто невыносим! Только мысль о том, как волнуется мать, заставила ее остаться вместо того, чтобы встать и уйти, как того требовали ее фамильная честь и гордость.

— Вы со своей стороны можете навести справки обо мне, если пожелаете удостовериться в моей серьезности, кредитоспособности и благонадежности, — невозмутимо продолжил мистер Барлет.

— В этом нет необходимости, потому что у меня нет никаких сомнений на ваш счет, — холодно ответила Кэрри.

— Это чистейший снобизм, мисс Медоуз. Вы презираете меня за то, что в моих жилах не течет голубая кровь, не так ли? — язвительно поинтересовался он.

Он был отчасти прав, и это еще больше разозлило Кэрри.

— Я не сноб, мистер Барлет. У служащих банка, где я работаю, тоже не голубая кровь, — резко сказала она. — Но это меня ничуть не волнует.

— Это совсем другое. Ваши сослуживцы не покупали поместья, полторы сотни лет принадлежавшего вашей семье, и не заняли места ваших родных, не так ли?

— Я не понимаю, какое вам дело до моей семьи и моих мыслей на ваш счет.

— В принципе никакого. Что меня действительно интересует, так это то, как вы будете себя чувствовать, работая в доме, который когда-то был вашим? — задумчиво проговорил он.

— С имением у меня связано много хороших воспоминаний, — сказала она. — Уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. Я приложу все усилия, чтобы выполнять свои обязанности наилучшим образом.

Джеффри пристально посмотрел на Кэрри, словно хотел прочесть ее мысли и узнать, что она на самом деле думает.

Она неожиданно спросила:

— А вам самому нравится жить в поместье, мистер Барлет?

— Безусловно. Меня все здесь устраивает, правда на данный момент я использую всего несколько комнат. Одни — под жилые, а в других — устроил офисы. Что делать с остальными помещениями, еще пока не решил. — Вдруг он с неожиданным энтузиазмом вскочил на ноги. — Идемте, я покажу вам то, что уже успел сделать.

От вина Кэрри слегка раскраснелась. Ее немного удивила быстрая смена настроения нового владельца поместья. С чего бы это? — недоумевала она.

— Поскольку мы теперь будем вместе работать, — заметил он, — открывая перед ней дверь, — то предлагаю опустить формальности. Пожалуйста, Кэрри, называйте меня Джеффри.

Кэрри изумленно уставилась на него. Что касается ее, то она предпочла бы сохранять с Джеффри Барлетом чисто деловые отношения. Она не желала быть с ним на дружеской ноге. Однако он ждал ответа.

— Как вам будет угодно, мистер Барлет, — отозвалась она.

— Джеффри, — настойчиво поправил он.

— Очень хорошо — Джеффри.

Он коротко усмехнулся, заставив ее ощутить неловкость.

— Как натянуто вы произнесли мое имя, Кэрри, — поддразнил ее он. — Ну ничего, вы привыкнете.

Кэрри закусила губу. Она была убеждена, что дружеская теплота и непосредственность невозможны между ними. Джеффри взял ее за локоть, чтобы проводить из комнаты, и его прикосновение обожгло ее — словно огонь пронесся по телу.

Они прошли по длинному широкому коридору, где прежде висели фамильные портреты, такому знакомому и в то же время уже чужому. Миновали комнату экономки, и через открытую дверь Кэрри увидела, что она пуста.

Заметив ее удивленный взгляд, Джеффри объяснил:

— Я подумал, что пока нет смысла селить здесь какую-то женщину для постоянной работы. Миссис Каллем приходит убирать и готовить еду, и этого мне вполне достаточно. — Распахнув другую дверь, он продолжил: — А вот и мое теперешнее убежище. Я устроил здесь что-то вроде проектировочного зала и конструкторского бюро одновременно.

Кэролайн стояла, изумленно разглядывая столы с каким-то современным оборудованием и чертежные доски на мольбертах, расставленные возле больших окон, в которые вливался яркий солнечный свет.

Джеффри прошел на середину комнаты.

— Должен сказать, это идеальное место для моей работы, — сказал он. — У этой комнаты какая-то особая аура, которая действует на меня стимулирующе. — Его лицо прямо-таки светилось удовольствием и энтузиазмом.

Кэрри огляделась. Несмотря на то что это было рабочее помещение, тут висели яркие портьеры, стоял удобный диван, а стены украшали пейзажи английских художников девятнадцатого века. Впервые она увидела в нем нечто иное, а не только одну голую практичность и трезвый расчет.

— Эта комната всегда была красивой, — мягко проговорила она.

На несколько секунд он замер, потом круто повернулся и довольно резко сказал:

— Пойдемте, я покажу вам ваш рабочий кабинет.

Когда Джеффри открыл следующую дверь, Кэрри не смогла сдержать удивленного возгласа.

— Надо же! Здесь когда-то была моя детская!

— А теперь это ваш кабинет, и здесь вы будете работать, — суховато проговорил он.

Кэрри огляделась. Посреди комнаты стоял большой компьютерный стол с компьютером самой последней модели и лазерным принтером. Вдоль правой стены располагался длинный офисный стол, заставленный современной оргтехникой, а вдоль левой тянулись открытые полки для бумаг, папок, книг и прочей канцелярии.

Кэрри почувствовала, как от нахлынувших воспоминаний о счастливых днях, проведенных здесь, у нее комок подкатил к горлу, но она постаралась взять себя в руки и загнать это щемящее чувство обратно на задворки сознания. Нельзя, чтобы Джеффри заметил, как она расчувствовалась при виде своей бывшей детской.

— Выглядит очень впечатляюще.

— Все впечатление будет зависеть от того, кто здесь будет работать, — заметил Джеффри. — Надеюсь, это будете вы.

— Я сделаю все, что в моих силах, — просто ответила Кэрри. Она бралась за эту работу, понимая, что ей нелегко придется. Она не привыкла отлынивать от своих обязанностей и всегда полностью выкладывалась. Джеффри Барлет был прав, когда говорил, что верность ее врожденное качество.

— Когда вы сможете приступить?

— Согласно трудовому договору, я должна подать заявление об увольнении из банка за две недели.

Но Джеффри Барлет не был бы тем, кем был, если бы не устроил так, что уже в начале следующей недели Кэрри ушла из банка и приступила к исполнению своих новых обязанностей в качестве его секретаря.

Кэрри надеялась свести личные контакты со своим новым боссом к минимуму, общаясь в основном по внутреннему телефону, но в конце первого рабочего дня Джеффри сообщил ей, что хочет показать ей фабрику, чтобы ознакомить с производством. Разумеется, Кэрри понимала, что секретарь должен иметь представление о том, чем занимается предприятие, на котором он работает.

Он зашел за ней, и она, взяв сумочку и жакет, отправилась вслед за ним.

Фабрика располагалась в бывших конюшнях. Все здесь было заново отделано и переделано. Кругом царили чистота и порядок. Джеффри показал ей склады и производственные цеха, где изготавливалась ткань, которая называлась «лакте» — смесь хлопчатобумажного волокна, шелковой нити и синтетики, которая не давала ткани мяться и делала ее многофункциональной.

Кэрри подошла к стенду с образцами и пощупала материал. Он был тонким и приятным на ощупь.

Она еще раз огляделась.

— Теперь даже не скажешь, что когда-то здесь были конюшни.

— Надеюсь, что так. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы все здесь отремонтировать и оборудовать по последнему слову техники.

— Во времена дедушкиной молодости здесь были замечательные чистокровные лошади. Он очень любил рассказывать мне о них.

— Наверняка лошадям жилось здесь гораздо лучше, чем некоторым людям.

Что-то в его тоне подсказало Кэрри, что он причисляет к этим людям и себя. Вероятно, несладко ему жилось до того, как он сумел добиться успеха в жизни.

— Едва ли его можно в этом обвинить.

— Разумеется, нет. Просто я хотел обратить ваше внимание на то, сколь различно наше происхождение.

— Это имеет для вас значение?

— Отнюдь.

— Вообще-то это вы сейчас живете в «Дубах», не так ли? — подчеркнула Кэрри.

— Это не одно и то же. Это моя работа.

Она покачала головой. Ей не хотелось в свой первый день работы спорить с боссом, но трудно было удержаться.

Кое-что в нем беспокоило и настораживало ее. Она боялась, что причина его пристального внимания в том, что он получает некое удовлетворение оттого, что теперь они поменялись ролями и она, аристократка по происхождению, работает на него, выходца из рабочей среды. Ей казалось, он презирает ее происхождение, ее класс. Неужели он сделал ее своим секретарем только для того, чтобы таким образом унизить ее?

Джеффри все еще стоял рядом. Посадка его головы и крупная, решительная челюсть чем-то напомнили ей отца, последнего лорда Медоуза, но тот был мечтателем, а не ловким, жестким дельцом, как Джеффри. Она поймала себя на том, что ее раздражает это внешнее сходство при таком внутреннем различии.

— Спасибо за то, что показали мне фабрику и все разъяснили, — холодно сказала она. — Не смею больше отнимать у вас время.

— Я провожу вас до коттеджа.

Она открыла было рот, чтобы заявить, что в этом нет никакой необходимости, но он вскинул руку, предупреждая ее возражения.

— Я просто хочу подышать свежим воздухом. Слишком много времени приходится сидеть в помещении. — Он зашагал в ногу с ней. — К тому же я заметил, — сказал Джеффри, — что во время прогулок по поместью мне лучше думается. Наверное, это из-за того, что все здесь дышит стариной и покоем.

Кэрри чуть повернула голову и взглянула на профиль шагавшего рядом мужчины. Он смотрел вверх, на густые, округлые кроны вековых дубов и лип, и лицо его выглядело умиротворенным. Как странно, что он сейчас выразил словами ее собственное ощущение этого места.

Кэрри понимала, что он имел в виду: волшебное очарование природы затронуло те же струны в его душе, что и у нее самой. Она задумалась о том, что, вероятно, могла бы испытывать более глубокое чувство к этому человеку, чем то, что испытала вначале. По крайней мере, как мужчина он ее уже привлекал.

— Кэрри, а вам удобно жить в коттедже? — вдруг поинтересовался он.

— Да, вполне, благодарю вас. Там незатейливо и уютно.

Дорожка, посыпанная гравием, привела их к коттеджу.

— Есть разница с особняком? Он такой огромный.

— Мы все очень любили Медоуз-мэнор.

— Но он действительно огромный. Даже очень большая семья не могла бы использовать всех комнат.

— Мы и не использовали. Но те, в которых мы жили, были по-настоящему красивы и в них, как вы сами заметили, есть нечто особенное, какая-то неповторимая аура. Не знаю, быть может, это дух старины и славных предков.

— А как вы отнеслись к тому, что ваш кабинет — это ваша бывшая детская.

— Кабинет можно было устроить где угодно, но так привычнее.

— Все это сентиментальная чепуха. В мире бизнеса сантименты ни к чему. Они только мешают делу.

— Зато делают жизнь приятней.

— Возможно… не знаю. Во всяком случае, это не для меня. Все это только размягчает мозги и лишает трезвомыслия. Спокойной ночи, Кэролайн.

Джеффри зашагал обратно по дорожке к особняку, а Кэрри озадаченно смотрела ему вслед.

Ей трудно было уследить, угнаться за резкой сменой его настроения — от дружелюбия до почти оскорбительной резкости.

Кэрри вспомнила, каким было поместье во времена ее дедушки и отца — до того, как он пристрастился к картам. Однако мистер Барлет, этот жесткий, деловой, лишенный всяких сантиментов человек, осмелился занять их место и критиковать их образ жизни.

Положение наемного служащего, от которого зависело финансовое состояние семьи и ее благополучие, обязывало Кэролайн мириться со всеми его странностями и сдерживать свои чувства.

Очень скоро между ними установился раз и навсегда заведенный порядок. С утра Джеффри, если был на месте, вызывал ее к себе в кабинет по поводу полученной корреспонденции — электронных посланий, факсов, телефонных звонков и писем, — а также проверки накладных и срочных распоряжений.

Однажды утром, придя на работу и включив компьютер, Кэрри, как всегда стала просматривать поступившую электронную почту и обнаружила послание на французском языке от фирмы «Камю», которая сообщала, что весьма заинтересовалась продукцией «Барлет текстайл фэктори» и хотела бы наладить деловые контакты. Руководство фирмы также приглашало мистера Барлета посетить Париж и обсудить возможности продажи фирме большой партии товара.

Переведя послание на английский, Кэрри немедленно напечатала его, связалась с кабинетом босса и попросила разрешения зайти к нему по важному делу.

Когда она вошла к Барлету в офис, он говорил с кем-то по телефону и жестом предложил ей сесть. Положив трубку, вопросительно воззрился на нее.

— Вот что мы получили сегодня по электронной почте, Джеффри, — произнесла она и протянула ему распечатку.

Он внимательно прочел письмо, затем поднял на нее глаза.

— А что вы думаете по этому поводу, Кэрри? Предложение стоящее?

— Разумеется, вам решать, но, мне кажется, не стоит упускать такой замечательный шанс, — сдержанно проговорила она.

Джеффри кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным, но ей все же удалось заметить в его глазах волнение. Он был доволен гораздо больше, чем старался это показать.

— Пожалуй, вы правы. Составьте ответное письмо, выражающее заинтересованность, и укажите, что встреча состоится в следующую пятницу. На вечер четверга закажите два билета на самолет и гостиницу в Париже.

— Как долго вы предполагаете отсутствовать, Джеффри? — спросила Кэролайн.

— Вы хотите сказать, Кэрри, как долго мы предполагаем отсутствовать? Вы понадобитесь мне там в качестве переводчика, а также для ведения записей. Думаю, мы проведем там пару дней. — Когда Кэрри была уже около двери, он окликнул ее. — Закажите не два, а три билета, Кэрри, а я свяжусь с Даниель и узнаю, сможет ли она нас сопровождать.

Вернувшись к себе в кабинет, Кэролайн села и даже зажмурилась от счастья. Возможность вновь увидеть сказочный, прекрасный Париж кружила ей голову. Когда она закончила школу, они с родителями путешествовали по Европе, в том числе и по Франции, где она имела возможность попрактиковаться в языке. Париж произвел на нее особенно сильное впечатление. С тех пор прошло шесть лет, и она больше не имела возможности куда-либо съездить. И вот такая возможность появилась.

Быть может, у нее будет немного свободного времени и она сможет побродить по Парижу, посидеть в уютном кафе на какой-нибудь тихой улочке, даже подняться на Эйфелеву башню. Наверняка Джеффри не будет возражать, ведь с ним будет Даниель. При мысли об этой красавице у Кэрри сразу же испортилось настроение.

Даниель внушала ей неуверенность в себе. Ей казалось, что рядом с блондинкой она выглядит невзрачной серой мышкой. Кэрри решила, что будет держаться от них как можно дальше — насколько позволят дела. Но, прежде чем уехать, ей нужно будет пристроить мать у друзей. Даже в течение двух-трех дней та не сможет оставаться одна.

В среду во второй половине дня Кэрри помогла матери собраться и на такси отвезла ее к старым друзьям — мистеру и миссис Поркинз. Они с удовольствием согласились приютить у себя на несколько дней миссис Медоуз и забросали Кэрри вопросами о том, как идут дела в «Дубах», нравится ли ей там работать, и о новом владельце поместья. Кэрри отвечала односложно и, сославшись на то, что ей нужно готовиться к поездке, вернулась к себе.

Дома она быстро просмотрела свои вещи, решила, что наденет в дорогу и возьмет с собой, и кое-что постирала. Потом открыла в ванной воду и наполнила ванну. Конечно, ванна в коттедже была далеко не такая роскошная, как в особняке, но в ней вполне можно было помыться. Кэрри добавила в воду немного соли и пены и, вставив в плеер диск Стинга, погрузилась в горячую ароматную воду и стала наслаждаться музыкой.

Она уже вытиралась, когда услышала звук приближавшейся машины и шорох колес по гравию. Возле коттеджа мотор заглох, и она услышала щелчок открывающейся дверцы. Кто бы это мог быть? Насколько она знала, Джеффри с утра уехал в Бристоль на одну из своих фабрик. Второпях она накинула махровый халат и вышла из ванной.

Послышались торопливо приближающиеся шаги, и за застекленной дверной панелью показалось лицо Джеффри.

Растерянная и несколько смущенная тем, что она в банном халате и с обмотанным вокруг головы полотенцем, Кэрри подошла, чтобы открыть дверь, но Джеффри сказал:

— Я подожду вас в саду. — И спустился с крыльца.

Кэрри ринулась в спальню и наскоро оделась. Джеффри Барлет никогда прежде не приходил в коттедж, только что-то очень важное могло привести его сюда. Уж не отменил ли он поездку в Париж? — со страхом подумала она. Но и это, в конце концов, он мог сообщить ей по телефону.

Бегло посмотревшись в зеркало, Кэрри открыла дверь и вышла в сад. Джеффри сидел на каменном бордюре, огораживающем клумбу, на которой многолетняя сальвиния и дельфиниум сочетались с алой и белой геранью. Когда Кэрри приблизилась к нему, он поднялся.

— Сожалею, если я не вовремя, Кэролайн. Я пытался дозвониться вам на сотовый, но вы не отвечали. Вероятно, потому, что были в ванной.

Кэрри почувствовала, что краснеет. Вечно этот несносный человек смущает ее.

— Я хотел предложить вам поужинать со мной сегодня.

Кэрри недоуменно уставилась на него. Она дала себе зарок не выходить за рамки служебных отношений со своим боссом. Совместный ужин определенно не вписывается в эти рамки, не так ли?

Видимо, заметив ее колебания, Джеффри добавил:

— Есть некоторые детали относительно нашей завтрашней поездки, которые я хотел бы обсудить с вами, а поскольку я до сих пор ничего не ел, то подумал, что так мы сможем убить двух зайцев сразу.

Кэрри все еще колебалась.

— Может быть, нам было бы удобнее поговорить обо всем в офисе? — робко спросила она.

— Нет, я слишком голоден. Кроме того, я считаю, что нам не помешает узнать друг друга получше.

— Не вижу в этом необходимости, но если вы находите удобным обсуждать за ужином деловые вопросы, то как вам будет угодно. Я буду готова через полчаса.

— Прекрасно. Я заеду за вами.

После его ухода Кэрри села расчесывать и сушить волосы феном перед зеркалом и увидела на своих щеках предательские красные пятна, свидетельствующие о сильном волнении. Какие странные, непонятные эмоции вызывает в ней этот резкий, непредсказуемый человек! Но, глядя на себя в зеркало, она вынуждена была признать, что несколько недель работы в Медоуз-мэноре несколько притушили то чувство негодования, которое он поначалу вызывал в ней.

Кэрри начала уважать практичность, ясный ум, деловую проницательность мистера Барлета, хотя ей по-прежнему хотелось бы, чтобы он разговаривал с ней несколько иным тоном и не был так резок.

Кэрри высушила волосы и оставила их распущенными. Что ж, подумала она с некоторой долей грусти, какие бы чувства ни вызывал в ней Джеффри, это не имеет особого значения. Она, без сомнения, интересует его исключительно как работник.

Кэролайн выбрала черное шелковое платье в мелкий белый горошек, без рукавов и с круглым белым воротником и белые туфли-лодочки на невысоком каблуке. Она выглядела нарядно и в то же время достаточно скромно — именно то, что нужно для делового ужина.

Услышав звук подъехавшей машины, Кэрри взяла сумочку и шаль, вышла из дома, заперла дверь и направилась к нему по дорожке. Когда она подошла поближе, ее удивило выражение восхищения и восторга на его лице. Кэрри не поверила своим глазам. Может, ей показалось?

Он открыл перед ней дверцу пассажирского сиденья, сам сел за руль и вывел машину на дорогу.

— Я предлагаю пообедать в «Лисе и короне», не возражаете?

— Разумеется, нет. Говорят, это хороший ресторан, правда я никогда там не была.

Они остановились около небольшого, но довольно красивого на вид здания на берегу, стены которого были живописно увиты плющом. Джеффри, по-видимому, был здесь частым гостем. Официант провел их через зал к накрытому безукоризненной белоснежной скатертью столику у открытого окна. Оттуда открывался великолепный вид на реку, по которой сновали парусные лодки и катера.

Кэролайн с интересом огляделась. Музыканты на эстраде исполняли несколько старомодную, но очень приятную для слуха мелодию, несколько пар танцевали. Официанты бесшумно двигались между столиками, в центре каждого из которых среди сияющего серебра приборов в длинной вазе стояла безупречная английская роза.

Кэрри вспомнила, что пару лет назад это заведение было реконструировано, но ей так и не удалось здесь побывать. В последние несколько лет ей было не до развлечений.

Сейчас она решила не упускать случая и насладиться представившейся возможностью. Кэрри была довольна, что оказалась здесь, но все-таки с радостью отдала бы все это, чтобы вернуть прошлое.

Впрочем, так ли это? — тут же усомнилась она. Ведь как бы ни была велика ее личная неприязнь к Джеффри Барлету и всему, за что он ратует, следовало признать, что он принес известное преуспевание в их небольшой городок и, разумеется, никого не хотел обидеть.

В самом деле, она оказалась единственной, кого он все-таки обидел, но винить в этом некого.

Кэрри очнулась от своих мыслей и заметила, что он внимательно наблюдает за ней. Его проницательные серые глаза были устремлены прямо на нее, обычно строгое лицо сейчас выражало дружелюбие и сердечность.

Она улыбнулась.

— Глазам своим не верю, — сказал Джеффри. — Вы впервые мне улыбнулись. — Он наклонился над столом и накрыл ее ладонь своей.

Теплота его прикосновения взволновала Кэрри. Она поднялась по руке и растеклась дальше, по всему телу, затопляя его необычайно приятными ощущениями. Смутившись, она опустила глаза и обрадовалась, что в этот момент к ним подошел официант и положил перед каждым меню.

Кэролайн убрала руку и принялась внимательно изучать список блюд, старательно делая вид, что ничего особенного не произошло, хотя на самом деле его простое прикосновение взволновало ее чрезвычайно, но он не должен был об этом знать.

Она выбрала салат «Цезарь» и курицу с тушеными овощами, а Джеффри заказал себе бифштекс с картофелем. Пока он делал заказ, Кэрри украдкой наблюдала за ним. Он очень привлекателен своей суровой мужской красотой и резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Его дорогой темно-синий костюм в мелкую полосочку смотрелся на нем просто великолепно.

Когда официант, приняв заказ, удалился, Джеффри повернулся к ней.

— Пойдемте потанцуем, — неожиданно предложил он.

Не ожидавшая ничего подобного, Кэрри немного растерялась.

— Но… ведь вы хотели поговорить о делах? — неуверенно проговорила она.

— Еще успеем, — ответил он. — Идемте. — Он поднялся и протянул ей руку.

Она робко вложила в нее свою ладонь, и они вышли на танцевальную площадку перед столиками. Это был медленный танец, и на секунду у Кэрри перехватило дыхание, когда большие, сильные руки Джеффри легли ей на спину и легко, но решительно притянули к себе.

— Я так давно не танцевала, — прошептала она, чувствуя себя так, словно вот-вот растает в его объятиях.

— Значит, сейчас самое время сделать это, — отозвался он, опуская одну руку ей на талию и прижимая еще теснее.

Они стали плавно двигаться под музыку, и Кэрри слишком ясно, слишком отчетливо ощутила близость его крепкого, мускулистого тела. От него пахло каким-то пряным одеколоном, чуть-чуть сигаретами и мужчиной. Этот запах кружил ей голову, заставив забыть обо всем на свете, кроме их близости. В этот момент он не был для неё ни работодателем, ни владельцем поместья, ни чужаком. Он был просто мужчиной, а она была просто женщиной.

Кэрри подняла голову, взглянула ему в лицо и увидела, как вдруг внезапная нежность осветила его строгие мужественные черты. Это продолжалось всего долю секунды, затем он умело повел ее в танце.

Скоро она почувствовала, как расслабляется в ритме движений, следуя за Джеффри, как будто он многие годы был ее партнером. Когда музыка смолкла, Кэрри ощутила, как Джеффри на секунду крепко прижал ее к себе, прежде чем отпустить.

— Насколько я понимаю, вы учились танцам в школе? — спросил он.

Сделав глубокий вдох, она подняла на него глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее.

— Да, немного. В старших классах у нас даже был специальный предмет — танцы и пластика. Учительницей танцев у нас была француженка. Мы все ее очень любили. Она была настоящим мастером своего дела, и даже полные неуклюжие девчонки у нее вскоре начинали прекрасно двигаться. Иногда к нам на уроки танцев приглашали в качестве партнеров мальчиков из лондонской студии современного и бального танца.

— Наверное, я выгляжу нескладным увальнем после таких профессионалов.

— Что вы, конечно же нет! Вы прекрасно танцуете! — невольно воскликнула она, и тут же к ней вернулось ощущение неловкости.

Она ждала от него язвительной насмешки, но он мягко сказал:

— Я рад, что вам понравилось. — Он взял ее под руку и отвел обратно к столику, где уже стояли заказанные ими блюда.

Появился официант с бутылкой вина.

— Джеффри, а где вы учились танцевать? — поинтересовалась она. — Тоже в школе?

Он коротко рассмеялся.

— О нет, значительно позже. Когда я стал заниматься бизнесом, мне пришлось присутствовать на различного рода общественных мероприятиях и вечеринках, на которых обычно завязываются полезные связи и контакты. А присутствие на вечеринках предполагало умение танцевать. — Он замолчал и сделал глоток вина. — Я всегда считал, что если уж делать что-нибудь, то надо делать это хорошо, и стал брать уроки. Женщинам нравится, когда мужчины берут на себя труд научиться хорошо танцевать, а женщины часто могут помочь им продвинуться в жизни. — К нему вернулась его прагматичность.

— А вы всегда думаете о продвижении в жизни? — спросила она.

— Практически всегда. Я уже говорил вам — сентиментальность не в моей натуре. Я считаю, что она не нужна, а в некоторых случаях даже вредна. Как вам ваш салат?

— Очень вкусно, благодарю вас.

Кэрри поняла, что ее босс хочет сменить тему разговора. За ужином Джеффри рассказал кое-что о деловых контрактах, которые намеревался заключить, и она внимательно слушала, чтобы позже сделать кое-какие пометки.

Кэрри обратила внимания, что Джеффри ел совершенно равнодушно, словно ему было все равно, что есть, лишь бы насытиться. Все его внимание было поглощено деловыми сделками, мыслями о людях, с которыми нужно встретиться, вопросами, которые предстоит обсудить. Она чутко внимала замечаниям шефа, пораженная размахом его деятельности, отмечая его проницательность и вдумчивое отношение к делу. В мире бизнеса он был, безусловно, человеком знающим.

Ее отношение к Джеффри постепенно менялось. Она начала ощущать узость того круга понятий, в котором была воспитана, и ей захотелось узнать больше обо всех других людях.

После кофе Джеффри взглянул на нее. Казалось, он выговорился и устал.

— Уже одиннадцать, — сказал он, взглянув на золотой «ролекс» на своем запястье. — Я отвезу вас домой, вам нужно выспаться перед дорогой. Да и я почти всю прошлую ночь не спал, работал.

— Спасибо за чудесный ужин, Джеффри, — сказала она, поднимаясь из-за стола.

Он снял ее шелковую шаль, висевшую на спинке стула, и укутал ею плечи Кэрри. Его руки на мгновение замерли, но потом он поспешно убрал их и повел ее из зала.

По дороге на стоянку они остановились, чтобы полюбоваться на посеребренную лунным светом реку с огоньками проплывающих по ней катеров. Они стояли, скрытые густыми кустами остролиста, за которыми проходила какая-то шумная компания молодых людей.

Вдруг один из них произнес:

— Ты заметил, с кем была Кэрри Медоуз? С тем типом, который купил «Дубы». Вроде с виду такая скромница, а не растерялась.

— Так он же вроде не ее круга, — отозвался другой голос.

— Ну и что? Я всегда был уверен, что она так или иначе найдет способ вернуть поместье.

— Я слышал, эти Медоузы ни перед чем не остановятся, чтобы вернуть свое наследство.

Раздался взрыв смеха, голоса отдалилась и постепенно смолкли.

Кэролайн бросило в жар. Она застыла, охваченная гневом. Ощущение было такое, словно ее вываляли в грязи. Она взглянула на Джеффри, надеясь увидеть на его лице подтверждение тому, что он не поверил этим гнусным инсинуациям, но выражение его лица было мрачным. С болью она осознала, что эти походя сделанные оскорбительные намеки перечеркнули все то хорошее, что возникло сегодня между ними.

Они в молчании подошли к автомобилю. Он открыл для нее дверцу.

— Джеффри… это неправда, — сказала она, больше не в силах выносить это гнетущее красноречивое молчание.

— Вы хотите сказать, что не выйдете за меня замуж, чтобы вернуть поместье? Что я слишком далек от вашего круга даже для такой возможности?

— Это прозвучало так отвратительно… зло и нелепо, — в отчаянии проговорила Кэрри.

— Но ведь вы не поступите так?

— Никогда!

— Значит, вам не о чем беспокоиться.

От этих его слов ей стало еще больнее. До самого коттеджа они ехали молча.

— Соберите чемодан перед тем, как придете завтра утром на работу. Мы не можем задерживаться.

— Хорошо, Джеффри.

Больше он не произнес ни слова, и серебристая машина умчалась прочь по алле к особняку. Кэрри не знала, из-за чего она больше расстроилась: из-за тех глупых, нелепых инсинуаций или из-за реакции на них Джеффри. Да как ему вообще могло прийти в голову, что она на такое способна? Как он мог хоть на секунду поверить в это? Вообще-то это он пригласил ее в ресторан, тогда как она не собиралась поддерживать с ним никаких отношений, кроме деловых.

Кэролайн долго не могла уснуть. Впечатления вечера всплывали в ее воображении, и она словно наяву ощущала прикосновение его больших, горячих рук, прижимающих ее к своему твердому телу. Кэрри всегда считала себя человеком разумным и трезвомыслящим, но на этот раз эмоции брали верх над разумом. Она беспокойно металась на постели, пытаясь прийти к какому-то решению, и не могла.

3

Кэрри проснулась рано. Она приняла душ, оделась, привела в порядок свою спальню, выпила чаю с бутербродом и быстро закончила сборы.

Она оставила упакованный чемодан в коттедже и скорым шагом направилась в Медоуз-мэнор. Когда она проходила мимо конюшни — теперешней ткацкой фабрики, — стрелки больших старинных часов над дверьми показывали без пяти восемь. Только она успела включить компьютер, как вошел Джеффри.

— Доброе утро, — коротко поздоровался он. — Просмотрите вот эту папку с документами, пожалуйста, и отберите то, что мы должны взять с собой в поездку, а электронной почтой я займусь сам.

Босс не упомянул о предыдущем вечере, и Кэрри не знала, радоваться ей или огорчаться, однако времени на размышления не было и она стала просматривать папку. Покончив с этим, она разослала несколько факсов и размножила на ксероксе кое-какие документы. Джеффри заходил еще раз, чтобы продиктовать пару электронных писем.

Всю первую половину дня Кэролайн напряженно работала, даже не прерываясь на ланч, и умудрилась переделать массу дел. После двух Джеффри заглянул к ней.

— Ступайте в коттедж и будьте готовы. Через десять минут мы выезжаем.

Кэрри быстро переоделась в брючный костюм, который приготовила для дороги, переобулась в туфли на плоской подошве и вынесла чемодан на крыльцо. Джеффри подъехал, погрузил ее вещи в багажник, и они отправились в аэропорт. По дороге они остановились у придорожного кафе, чтобы перекусить.

Джеффри был молчалив и озабочен. Казалось, мысли его летели вперед и уже достигли Парижа, и Кэрри чувствовала себя рядом с ним не более чем деловым реквизитом.

Когда время от времени уличное движение задерживало их, Кэрри слышала, как он что-то раздраженно бормотал себе под нос и по мере приближения к аэропорту, беспокойно поглядывая на часы, сильнее давил на газ.

Они приехали с достаточным запасом времени, чтобы припарковать машину и сдать багаж. Даниель ждала их в фойе.

— Ну наконец-то, — немного раздраженно проговорила она, поздоровавшись. — А я уж было подумала, что понапрасну оказалась от приглашения в Ковент-Гарден на завтрашний вечер.

— Время слишком дорого для меня, чтобы проводить его, без дела просиживая в аэропорту, — отрезал Джеффри.

Даниель надула хорошенькие алые губки.

Их места в самолете оказались не рядом: два у иллюминатора, а одно, крайнее — через проход. Кэрри поспешила занять его. Она украдкой наблюдала, как Джеффри и Даниель садятся на свои места. Они прекрасно смотрелись вместе — красивая пара. Кэрри быстро отвернулась, злясь на себя за эти мысли и за то, что они так задевают ее. Она твердила себе, что это не ее дело, и все же ей было больно видеть Джеффри и Даниель вместе.

С неопределенным чувством нереальности происходящего она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, стараясь стереть из памяти воспоминания прошлого вечера и прикосновения его рук, от которых у нее по телу пробегала сладкая дрожь. Когда ранним вечером они оказались в парижском аэропорту, Даниель собственническим жестом взяла Джеффри под руку. Прямая и натянутая как струна, Кэрри вместе с ними проследовала к таможне. В такси она сидела молча, предоставив Джеффри и Даниель разговаривать между собой. Неожиданно он спросил:

— Как вы перенесли полет, Кэрри? Вы хорошо себя чувствуете?

— Вполне хорошо, благодарю вас, — сдержанно отозвалась она.

— Вы в первый раз летели самолетом? — поинтересовалась Даниель тоном, в котором слышалось некоторое превосходство.

— Вовсе нет. Во время путешествия с родителями по Европе мы совершили несколько перелетов.

— Так вы уже бывали в Европе? — спросила Даниель.

— Да, бывала.

Даниель ничего не сказала, но весь ее вид говорил: ну надо же, кто бы мог подумать?

Кэрри с интересом осматривалась вокруг, узнавая некоторые места, которые помнила со своего прошлого посещения Парижа.

Вскоре они прибыли в гостиницу. Номер понравился ей чисто французской обстановкой и прекрасным видом из окна.

Кэролайн собиралась спросить своего босса, понадобится ли она ему этим вечером и если нет, то она могла бы погулять по городу, посетить некоторые знакомые места. У нее не было никакого желания находиться в обществе Джеффри и Даниель, что могло причинить им лишь неудобства.

Она распаковала чемодан, приняла душ, оделась и едва устроилась у туалетного столика перед зеркалом, чтобы расчесать волосы, как раздался стук в дверь. Возможно, это кто-то из персонала?

— Войдите, — сказала она.

Дверь открылась, и вошел Джеффри. Он переоделся в смокинг, в котором казался еще выше и мужественнее. Белизна свежей рубашки оттеняла загар и здоровый цвет лица.

— Вы хорошо устроились, Кэрри? — поинтересовался он, критически оглядывая комнату.

— Замечательно, благодарю, Джеффри.

— Даниель предлагает нам вместе пойти в какой-то клуб, который она знает. Кажется, он называется «Розовый фламинго». Вы пойдете?

— Нет-нет, спасибо. Я… я думаю, что просто поброжу одна, погуляю…

— Глупости!

— Вы с Даниель… — начала Кэрри.

— Кто тут упоминает мое имя? — В дверях появилась Даниель.

— Дорогая, у меня проблемы. Кэрри заявила, что желает изучать Париж одна.

— Не может быть! — Даниель недоверчиво округлила глаза. — Разве можно хотеть одиночества, попав в этот сказочный город? Тем более если есть возможность побывать в «Розовом фламинго»? — С этими словами она удалилась.

Кэрри взглянула на своего босса.

— Джеффри, послушайте, вы не обязаны за мной присматривать. Я уже большая девочка и вполне могу сама о себе позаботиться. Я приехала сюда в качестве вашего секретаря и переводчика, и совсем необязательно развлекать меня. Уверена, что вы более приятно проведете вечер без меня.

— Но даже во время деловой поездки мы должны есть. Я считаю своей обязанностью проследить, чтобы вы хорошо питались, и, если через десять минут вы не будете готовы, я вернусь и снесу вас вниз на руках. — Не дожидаясь ответа, Джеффри развернулся и вышел.

Что ж, как всегда он настоял на своем, подумала Кэролайн. Его угроза отнести ее на руках привела Кэрри в трепетное волнение. Она представила, как прижимается к его крепкому телу, как он держит ее своими сильными руками, а она обнимает его за шею.

Прекрати немедленно! — отругала она себя. Еще не хватало начать фантазировать о своем боссе, человеке, который поверил, что она может завести с ним роман ради того, чтобы вернуть поместье!

Кэрри надела темно-синее облегающее платье без рукавов и с воротником-стойкой, сшитое из трикотажной, чуть поблескивающей ткани. Платье было не новое, но красивое и шло ей. Накинув на плечи шаль, она встала перед зеркалом и подумала, что в таком наряде ей не будет так уж стыдно рядом с безупречно одетым Джеффри и шикарной Даниель.

Она только успела подкрасить губы блеском, когда вернулся Джеффри. Он постучался и вошел, не дожидаясь приглашения.

— Вижу, что вы благоразумно решили не искушать судьбу, я прав?

Кэрри повернулась к нему, и он оглядел ее каким-то очень цепким, очень мужским взглядом, от которого у нее мурашки побежали по телу.

— Джеффри, вы уверены, что хотите взять меня с собой? Вы уверены, что я нормально выгляжу для такого заведения?

— Если это все, что вас волнует, то уверяю вас: вы выглядите очень даже неплохо.

И это все? — разочарованно подумала Кэрри. А она-то, глупая, надеялась на комплимент…

Видя, что она все еще не двигается с места, он шагнул к ней и раскрыл объятия. Она опомнилась и шагнула в сторону.

— Я пойду!

— Жаль. Хотелось бы мне посмотреть на лица людей в вестибюле, когда я принес бы вас туда.

Они спустились в лифте на первый этаж, где их уже ждала Даниель.

— Я рада, что вы пришли. Красивое платье, и вам очень идет, — сказала она.

Кэролайн было приятно слышать неожиданную теплоту в ее голосе.

— Благодарю вас, Даниель, — вежливо отозвалась она.

— Необходимость в радикальных мерах отпала, — пошутил Джеффри.

Кэрри улыбнулась. Конечно же она зря так переживала. Очень мило со стороны Джеффри и Даниель подумать о ней в этот вечер, ведь наверняка им было бы гораздо приятнее провести его в обществе друг друга. Почему-то от этой мысли у нее болезненно защемило где-то в области сердца, но Кэрри не стала гадать, что это означает, и поспешила подумать, что, видимо, ее первое впечатление о Даниель было неверным: она вполне нормальная, дружелюбная девушка.

— Идемте, — вернул ее к действительности голос Джеффри, и они вышли через стеклянные вертящиеся двери наружу.

Швейцар остановил для них такси, и вскоре они уже мчались по улицам Парижа среди сверкающих неоновыми огнями витрин, миновали Елисейские Поля и свернули на улицу, застроенную современными высотными домами.

В «Розовом фламинго» их подвели к столику в центре зала, накрытому розовой скатертью. Возле барной стойки, сделанной из розового мрамора, несколько девушек и молодых людей потягивали коктейли, несколько человек танцевали под медленную мелодию.

Едва они устроились за столиком, как Даниель воскликнула:

— Бог ты мой, Саймон! Неужели это ты? Как тесен мир!

Кэрри повернула голову и увидела довольно высокого и стройного светловолосого молодого человека, сидевшего в одиночестве за соседним столиком спиной к ним. Он обернулся и просиял.

— Даниель! Какая встреча! — Он вскочил, подошел к ней, наклонился и поцеловал руку.

— Я думал, ты сейчас в Лондоне, ведь там скоро состоится показ мод Шарини.

— Показ будет на следующей неделе, а я здесь на пару дней. — Даниель повернулась к Джеффри. — Это Саймон Уилкинз, владелец модельного агентства в Лос-Анджелесе. Два года назад я работала у него. Саймон, это мистер Джеффри Барлет и мисс Кэролайн Медоуз.

Саймон обменялся коротким рукопожатием с Джеффри, затем взял руку Кэрри и учтиво поцеловал.

— Когда я в Париже, то веду себя как парижанин, — сказал он, заглянув ей в глаза с обезоруживающей улыбкой. Потом, повернувшись к Джеффри, шутливо заметил: — У вас целых две дамы, а у меня ни одной. Это полнейшее безобразие, и его нужно немедленно устранить.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам, Саймон? — предложила Даниель. — Ты ведь не против, Джеффри, дорогой? — Она ослепительно улыбнулась.

Кэрри показалось, что на лице Джеффри промелькнуло какое-то напряженное, слегка раздраженное выражение. Промелькнуло и тут же исчезло, уступив место сдержанной вежливости.

— Разумеется, нет. Буду рад, — отозвался он довольно прохладным тоном.

Кэрри перевела взгляд с него на мисс Хоуп, гадая, уж не ревнует ли он Даниель, которая так явно обрадовалась встрече с этим американцем. Возможно, Даниель что-то почувствовала, так как вновь направила все свое внимание на Джеффри.

Если Саймон и заметил это, то не подал виду. Когда они приступили к своим блюдам с красиво поданной закуской, он живо поделился с присутствующими своими впечатлениями о Париже. У него была простая, но очень увлекательная манера рассказывать, и Кэрри слушала его с интересом.

— А вы часто бываете в Париже? — поинтересовался он у нее.

— Не так часто, как хотелось бы, — улыбнулась она.

— И как вам город влюбленных?

— Восхитительно, — искренне отозвалась Кэрри.

Музыка продолжала играть, и Саймон поднялся из-за стола.

— Давайте потанцуем, Кэролайн, — предложил он.

— Я, право, не знаю…

— Ну же, смелее. Идемте. — И он потащил Кэрри на площадку.

Мелодия была быстрая, зажигательная и ритмичная. Кэрри засмеялась, поймала такт и, заражаясь весельем партнера, увлеклась.

— Классно потанцевали! — с энтузиазмом воскликнул Саймон. — У меня даже аппетит разыгрался. — Они вернулись к столику.

Американец галантно отодвинул для нее стул, и, усаживаясь, Кэролайн почувствовала на себе какой-то странный взгляд Джеффри. Ей показалось, что он хотел что-то сказать, но Даниель накрыла его руку своей безупречно красивой ладонью с великолепным маникюром.

— Мне очень нравится эта песня. Потанцуем, дорогой?

Он молча поднялся и повел Даниель на танцевальную площадку. Наблюдая за ними, Кэрри ощутила почти физическую боль где-то в области груди. Она некстати вспомнила, как танцевала с Джеффри, как его руки прижимали ее к своему телу, вспомнила при этом свои ощущения.

Даниель коснулась рукой щеки Джеффри, он что-то сказал, и та, откинув голову назад и улыбаясь, глядела ему прямо в лицо.

— Красивая пара, не правда ли? — не подозревая о ее душевных терзаниях, беспечно спросил Саймон.

Кэрри кивнула.

— Между прочим, мы с вами тоже неплохо смотримся, как вы считаете?

Кэролайн смутилась от такого напора.

— Не знаю, я…

— Ну-ну, не скромничайте, — весело продолжал ее собеседник. — Вы очень красивая.

Она смутилась окончательно.

— Спасибо за комплимент.

— Какой комплимент? Я совершенно серьезно. Скажите, Кэрри, что вы делаете завтра?

— Завтра я работаю. Я секретарь мистера Барлета.

— Так вы здесь в деловой поездке?

— Да. А вы на отдыхе или по делам?

— И то и другое. Хочу лично побеседовать с несколькими новыми моделями и, если кто-то понравится, сразу подписать с ними контракт, а также собираюсь поприсутствовать на показе мод русского кутюрье Зайцева. Но и для развлечений время найдется. А как у вас? Вы же не будете все время заняты?

— Пока не знаю, — отозвалась она.

В это время к столику вернулись Джеффри и Даниель, и разговор принял общий характер.

Вскоре трапеза закончилась, и им принесли кофе.

Саймон заказал еще бутылку французского вина, но Джеффри не стал больше пить.

— Завтра мне предстоит серьезная работа, — пояснил он. — Нужна ясная голова.

— Ну, от лишней пары бокалов большого вреда не будет, — легкомысленно заметил Саймон, разливая вино.

Кэрри отметила, что Джеффри так и не притронулся к своему бокалу. Как и прошлым вечером, он то и дело посматривал на часы.

— Пожалуй, нам пора возвращаться в гостиницу, Кэрри. Уже за полночь, у вас был длинный день.

— Дайте девочке вдоволь повеселиться, — запротестовал Саймон. — Кэрри, пойдемте еще потанцуем.

— Нет, — твердо отрезал Джеффри.

— Послушайте, если вы устали, поезжайте в гостиницу, — сказал Саймон, — а я присмотрю за Кэрри и сам привезу ее.

— Благодарю вас, мистер Уилкинз, — отозвался Джеффри холодным, официальным тоном, — но Кэролайн мой секретарь, моя гостья, и я несу за нее ответственность. Мы немедленно уезжаем.

Он взял шаль, накинул ее на плечи Кэрри и помог ей встать.

Кэрри стояла между двумя мужчинами, явственно ощущая их гневное напряжение.

Ее босс, кажется, сердится на нее, но за что? За то, что ему приходится присматривать за ней? Или за то, что она немного расслабилась и забыла, что она здесь всего лишь в качестве секретаря? Но в таком случае зачем он притащил ее сюда? Она же говорила, что вполне может побыть одна.

Пока Кэрри недоумевала из-за резкой смены настроения своего работодателя, тот подозвал официанта и оплатил счет. Саймон тоже поднялся. Кэрри извиняюще улыбнулась — у Джеффри не было причин разговаривать с ним в такой резкой манере. Она-то уже начала привыкать к быстрым сменам его настроения, но постороннему это должно было казаться странным.

Она протянула руку.

Молодой человек сочувственно пожал ее.

— Надеюсь, мы еще увидимся, — сказал он. — Спокойной ночи, Даниель. Приятно было повидаться с тобой.

Когда они ехали в такси, возвращаясь в отель, Даниель повернулась к Джеффри.

— Ты был резок с Саймоном. В чем дело? Какой бес в тебя вселился?

— Разве я был резок?

— Разумеется, и ты сам это прекрасно знаешь.

— Он мне не нравится. Я ему не доверяю.

— Что за глупая подозрительность?

— Кроме всего прочего, у меня завтра важная встреча и я не хотел, чтобы он увивался за Кэрри, отвлекая ее от дел.

Кэролайн вздрогнула.

Даниель неприятно рассмеялась.

— Так вот в чем все дело? Тебе не понравилось, что он начал оказывать ей знаки внимания?

— Но это же нелепо! — возмутилась Кэрри.

— Совершенно верно, — сухо согласился Джеффри. — Насколько мне известно, у этого типа репутация легкомысленного ловеласа. Но дело не только в этом. Вы разве не слышали о промышленном шпионаже?

— О боже, у тебя паранойя, — простонала Даниель.

— Ты работаешь в модельном бизнесе и не можешь не знать, на что способны некоторые люди, желающие украсть чужую идею и заработать на ней огромные деньги.

— Но я давно знаю Саймона и уверена, что он ни в чем таком не замешан, — возразила Даниель.

— Возможно, и нет, но я не желаю рисковать. Уилкинз может быть твоим другом, но я не приглашал его к нам и не собирался задерживаться, чтобы угодить ему.

В этот момент такси остановилось у дверей гостиницы, подбежал швейцар, чтобы открыть дверцы, и спор прекратился.

— Завтрак будет доставлен в ваши комнаты в восемь часов, — сообщил Джеффри, когда они вошли в вестибюль и направились к лифту. Я буду ждать вас обеих здесь, внизу, без десяти девять.

Когда они втроем поднялись на свой этаж, Кэрри пожелала всем спокойной ночи и ушла в свой номер, оставив Джеффри и Даниель вдвоем. Ее угнетала неловкость, которой закончился вечер. Кроме того, она поняла, что испытывает разочарование из-за того, что Джеффри ни разу не пригласил ее потанцевать. Уже лежа в постели, она вспомнила его слова: моя гостья, мой секретарь и я несу за нее ответственность. Неужели она для него всего лишь ответственность, и ничего больше? С этими невеселыми мыслями она уснула.

Утром Кэролайн с аппетитом позавтракала кофе с круассанами, надела льняной костюм бежевого цвета, который выглядел и стильно, и в меру строго — идеально для деловой встречи, — и мысленно настроилась на новый день.

Когда в назначенное время Кэрри спустилась вниз, Джеффри уже сидел на мягком кожаном диване в вестибюле и просматривал английскую газету. Она напомнила ему о тех пунктах договора, которые он называл за ужином в «Лисе и Короне».

Появилась Даниель, выглядевшая великолепно в шикарном брючном костюме бирюзового цвета, который необыкновенно шел к ее волосам и глазам. Джеффри одобрительно оглядел ее, затем вопросительно взглянул на Кэрри.

— Вы ничего не замечаете, Кэролайн?

— Где? — Она недоуменно огляделась.

Джеффри усмехнулся.

— Куда вы смотрите? Посмотрите на костюм Даниель, — подсказал он.

Что он имеет в виду? Кэролайн нахмурилась. Костюм великолепен, но что… Ах, боже мой, какая же она глупая! Ну конечно же. Костюм сшит из ткани «лакте», которую они производят на фабрике в поместье.

— Ткань! — воскликнула Кэрри. — Она просто изумительна. В одежде она смотрится совсем иначе, чем в образцах. Очень красиво! Вы потрясающе выглядите в этом наряде, Даниель.

Даниель улыбнулась и казалась польщенной, когда к этому мнению присоединился и Джеффри.

— Ты сразишь их наповал, дорогая.

Неловкость, возникшая между ними прошлым вечером, к счастью, исчезла. Переговоры с фирмой «Ля Ботэ» прошли более чем успешно. Руководители фирмы, видимо, уже заранее для себя решили, что ткани компании «Барлет текстайл фэктори» представляют для них интерес и большую выгоду.

Помимо новой ткани «лакте» они подписали договоры еще на несколько видов тканей, производимых компанией Джеффри. Фирма «Ля Ботэ» не имела намерения допустить какого-либо конкурента на рынок тканей во Франции.

— Изумительно! Потрясающе! — восклицали они, когда Даниель, превосходно игравшая свою роль в этом представлении, мастерски демонстрировала перед восхищенными взорами элегантность походки и красоту материала.

Кэрри тоже все время была занята. Она сидела за столом рядом с Джеффри и с помощью ноутбука немедленно выдавала и заносила всю необходимую информацию.

После ланча, во время которого обсуждались детали контракта, Джеффри отправил Кэрри на такси в отель. Всю вторую половину дня она работала над документами, которые вечером нужно было переслать по электронной почте в юридический отдел лондонского офиса Джеффри. Было почти семь, когда она закончила, закрыла ноутбук и потянулась.

Послышался стук в дверь, и, когда Кэрри ответила, вошла Даниель.

— Вы заняты, Кэрри?

— Только что закончила. Проходите, Даниель, присаживайтесь.

— Благодарю. Уф как я устала. — Она рухнула в кресло, сбросила туфли на высоких каблуках и закурила сигарету. Многие думают, что у моделей красивая легкая жизнь без забот и хлопот. Поверьте мне, это не так. Во время показов мы так устаем, что к концу дня просто валимся с ног. Как по-вашему, сегодня все прошло хорошо?

— Безусловно. Вы были великолепны. Мистер Барлет, во всяком случае, очень доволен. А представители французской стороны просто не отрывали от вас восхищенных глаз.

— Вещи из этой ткани легко носить. Она мягкая, словно струящаяся и льстит большинству женщин. Я думаю, в «Ля Боте» не дураки и сразу это поняли. Уверена, Джеффри далеко пойдет.

Кэрри вскинула брови.

— Вероятно, вы правы.

— Конечно, права. С его-то работоспособностью и честолюбием. Джеффри работает сейчас над созданием какой-то усовершенствованной вышивальной машины. Видите ли, вышивка сейчас в моде, а он не хочет отставать, желает идти в ногу со временем.

— Весьма мудро с его стороны, — сдержанно заметила Кэрри, немного задетая тем, что Джеффри поделился своими планами с Даниель, а ей, Кэрри, ничего не сказал… Впрочем, кто она такая? Всего лишь секретарь, с неожиданной горечью подумала она.

— Он просто помешался на этой своей новой машинке, скажу я вам. Надеется, что она принесет ему еще большую прибыль. Ну что ж, будущей миссис Барлет, если таковая когда-нибудь появится на горизонте, сказочно повезет. Ей не придется думать, как заработать на хлеб насущный, — несколько цинично заметила Даниель.

Кэрри подобное направление разговора решительно не нравилось, поэтому она промолчала.

Даниель выпустила облачко дыма, поднялась и затушила сигарету в пепельнице на журнальном столике.

— Кстати, Джеффри просил передать вам, что он, возможно, задержится допоздна.

— А он не сказал, понадоблюсь ли я ему еще сегодня?

— Думаю, нет, но вы можете сами позвонить ему на мобильный и спросить.

— Благодарю, я так и сделаю.

Когда Даниель ушла, Кэрри набрала номер мобильного Джеффри, он сразу же ответил и заверил ее, что вечер в полном ее распоряжении.

Кэрри оделась в легкое платье, взяла сумочку и спустилась в вестибюль. Она хотела было взять такси и съездить посмотреть на Эйфелеву башню, но потом передумала — решила прогуляться пешком по вечернему Парижу и посидеть в каком-нибудь летнем кафе, которые встречались тут чуть ли не на каждом шагу.

В течение следующего часа Кэрри наслаждалась прогулкой по живописным парижским улицам и переулкам, вдыхала какой-то особый, присущий только этому городу воздух и… то и дело ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы Джеффри был рядом с ней.

Она тут же одергивала себя и называла глупой, наивной дурочкой. Ведь ей же прекрасно известно, что он не романтик, а жесткий прагматик, презирающий сантименты, не верящий в нежные чувства и считающий, что они только мешают и отвлекают мужчину от самого важного в жизни — бизнеса. К тому же она ничуть не интересует его как женщина. Да и как такое возможно, если рядом с ним такая утонченная, изысканная красавица, как Даниель? А то, что в его отношении к ней порой проскальзывают собственнические нотки, что ж, просто он, как ее работодатель, считает себя ее защитником и покровителем, сколько бы она ни утверждала, что не нуждается в этом.

Однако, несмотря на все эти правильные, трезвые мысли, воображение то и дело ускользало из-под контроля разума и рисовало картину, как они вдвоем, взявшись за руки, словно юные влюбленные, медленно идут по парижским улочкам. Вот он останавливается возле уличного торговца цветами и покупает ей букет фиалок или маргариток и дарит их ей, а она обнимает его руками за шею и…

Усилием воли Кэролайн заставила себя встряхнуться и уйти от этих вредных, ни к чему хорошему не ведущих мыслей. Чтобы отвлечься, она даже заглянула в магазинчик, торгующий сувенирами, и купила симпатичную музыкальную шкатулку для матери.

Выйдя из магазина, она направилась к ближайшему летнему кафе и только села за столик и заказала стакан апельсинового сока с вишневым пирожным, как в ее сумочке зазвонил телефон.

Звонил кто-то незнакомый, потому что в ее телефонной книжке такого номера не было. Кто бы это мог быть? Вначале Кэрри хотела не отвечать, но потом передумала.

На другом конце оказался Саймон Уилкинз.

— Саймон? — удивилась она. — Откуда вы узнали мой номер?

— Мне дала его Даниель. Она сказала, что вы отправились побродить по Парижу. Где вы сейчас находитесь, Кэрри?

— Сижу в летнем кафе на Мари-Роз.

— Вы позволите присоединиться к вам? Пожалуйста… — В голосе американца послышались умоляющиеся нотки.

— Ну конечно, буду очень рада.

— Я не слишком далеко от вас, поэтому примчусь через несколько минут. До скорого.

— Пока.

Кэролайн сложила телефон и спрятала его в сумочку. Она бы гораздо больше обрадовалась — да чего уж там, была бы на седьмом небе, — если бы не Саймон, а Джеффри позвонил и пожелал составить ей компанию, но все же приходилось признать, что внимание американца льстило ей.

Как и обещал, Саймон появился минут через десять. Кэрри заметила подъехавшее такси и, когда из него вышел ее новый знакомый, помахала ему. Он просиял и помахал в ответ.

Совершенно некстати Кэрри вдруг вспомнился разговор о промышленном шпионаже, но улыбка Саймона была такой открытой и обезоруживающей, что ее подозрения показались просто смехотворными. В любом случае ей не были известны какие бы то ни было производственные секреты «Барлет текстайл фэктори».

— Мне нравится эта часть города, а вам? — сказал Саймон, заказав себе чашку кофе. Он непринужденно болтал, и Кэрри совершенно расслабилась в его присутствии. — Здесь недалеко набережная Сены. Хотите прогуляться?

— Я не должна надолго задерживаться, — с сомнением в голосе проговорила Кэрри.

— Я не задержу вас надолго. Мы просто погуляем по набережной, полюбуемся на реку. Ну как, согласны?

Даниель сказала, что Джеффри будет занят допоздна, а сам он заверил ее, что она ему этим вечером не понадобится и может распоряжаться своим временем. Так почему бы ей и не погулять в приятной компании?

— Ну хорошо, — согласилась она.

Американец просиял.

— Вот и отлично.

Он допил кофе, она — сок, и молодые люди отправились на набережную, которая оказалась всего несколькими кварталами ниже. Опершись на высокий парапет, они любовались вечерней Сеной и проплывающими по ней прогулочными катерами и катамаранами. Кэролайн оглядывалась вокруг, впитывая в себя все окружающее.

— Интересно, каков мистер Барлет в качестве босса? — внезапно спросил Саймон.

— А почему вы спрашиваете? — сразу насторожилась Кэрри.

— Да просто из любопытства, — легко отозвался Саймон. — Я тут познакомился с одним человеком, который хорошо его знает. Интересное у него прошлое.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, он сирота, вырос в приюте, родителей своих не знал. После школы работал на одной из лондонских фабрик, потом поступил в университет. Днем учился, а по ночам работал, чтобы оплатить обучение. Стал инженером по текстильному оборудованию. Вскоре, взяв кредит под будущие доходы, открыл свое дело и за несколько лет многого добился.

— Я полагаю, это свидетельствует в его пользу: имея такой жизненный старт, он добился большого успеха, — сказала она.

— Безусловно, если не брать в расчет того, что он подминал под себя тех, кто слабее.

— Вы не имеете права так говорить о нем, Саймон! — возмутилась Кэрри. — Вы же его совсем не знаете.

— Зато предостаточно знаю таких, как он. Да бог с ним, не хватало еще, чтобы мы из-за него поссорились. Я и так зол на него за вчерашнее.

Кэрри глубоко задели замечания Саймона о Джеффри, но она постаралась не подать виду.

— Вы правы. Не стоит портить такой прекрасный вечер.

Они принялись болтать о разных пустяках. Вдруг мобильник Кэрри снова ожил. Достав его, она увидела, что звонит Джеффри. Сердце тут же ухнуло в пятки. Почему он звонит?

Робкая надежда, что он просто захотел увидеть ее, вспыхнула и тут же погасла, когда в трубке раздался его резкий отрывистый голос:

— Кэролайн? Где вы сейчас находитесь?

Она сказала.

— Немедленно ловите такси и возвращайтесь в отель. Только побыстрее. У нас очень мало времени.

— Что случилось, Джеффри? — не на шутку перепугалась Кэрри.

— Объясню, когда приедете. Поторопитесь. — И отключился.

Кэрри поспешно попрощалась с Саймоном, который поймал для нее такси, и поехала в гостиницу. Всю дорогу она нервничала, не представляя, что могло произойти и почему Джеффри так срочно ее вызвал. Она чуть ли не бегом проскочила коридор до своего номера и только хотела вставить пластиковую карточку-ключ, как дверь распахнулась и прямо перед ней предстал ее босс, мрачный как туча.

4

Она едва не вскрикнула от неожиданности.

— Джеффри?! Что вы здесь делаете?! Что случилось?!

— Ну наконец-то, — пробормотал он. — Случилось то, что через полтора часа у нас самолет.

Кэрри непонимающе уставилась на него.

— Но ведь билеты заказаны на завтрашнее утро.

— Я их поменял. Нам надо срочно возвращаться на фабрику. Если прямо сейчас отправимся в аэропорт, то успеем.

— Но мои вещи…

— Я их собрал. Чемоданы уже внизу. Сейчас подъедет такси. Идемте скорее. Я уже опасался, что придется уехать без вас. — С этими словами он схватил ее за руку и увлек по коридору к лифту.

Кэрри не понимала, чем вызван их внезапный отъезд, но послушно следовала за ним.

— Мне позвонил Тони Купер, менеджер по производству, — сказал Джеффри, когда они уже ехали в такси. — Сегодня, после того как рабочий день закончился, кто-то проник на фабрику. Купер не знает, с какой целью это было сделано, но если это то, что я думаю… — Он со злостью ударил кулаком по ладони. — Если негодяям удалось добраться до образца вышивальной машины, которая уже почти готова… Черт бы побрал все на свете! Пожалуйста, скажите шоферу, что я заплачу ему вдвое больше, если он доставит нас в аэропорт вовремя.

Кэрри перевела его слова водителю. И машина, пренебрегая правилами дорожного движения, рванулась вперед.

Тормоза заскрипели, когда такси остановилось у главного входа в здание аэровокзала.

Джеффри сунул водителю деньги. Тот быстро выскочил и вытащил чемоданы, и ее босс, схватив их, крикнул:

— Бежим. — До конца регистрации оставалось пять минут.

Они все-таки успели.

С трудом переведя дух, Кэрри опустилась на сиденье. Джеффри плюхнулся рядом с ней.

Когда самолет вырулил на взлетную полосу, он вдруг произнес:

— Даниель сказала, что вы проводили вечер в компании Саймона Уилкинза. Это правда?

Кэрри не видела причин скрывать это. В конце концов, она молодая свободная женщина и имеет право встречаться с кем пожелает.

— Да, — ответила она.

— С этим типом?!

Кэрри показалось, что в его голосе прозвучала злость.

— Он вовсе не тип, а вполне милый молодой человек. Не понимаю, что вы имеете против него.

Некоторое время Джеффри молчал, потом пожал плечами.

— Есть в нем что-то такое, что меня настораживает. Я уже говорил вам об этом. Он ничего не выспрашивал обо мне или о фабрике? — спросил он.

— Конечно же нет, — солгала Кэрри и почувствовала себя неуютно под его испытующим взглядом.

— Он… он рассказал мне о вашем детстве.

— Ах это… На свете я не первый и не последний сирота.

— Это так, но мне все равно очень жаль.

— Мне не нужны ни ваша жалость, ни ваше сочувствие, — резко бросил он.

А любовь? — подумала Кэрри. Моя любовь тебе нужна?

Разумеется, нет, тут же ответила она сама себе.

— Я знаю, но хотела вам сказать, что мне не следовало так много рассказывать вам о своем счастливом детстве.

Он взглянул на нее насмешливо.

— Все это в прошлом. А для меня важно лишь настоящее и будущее, так что не терзайте себя понапрасну.

Кэрри откинулась на спинку сиденья. Неужели он действительно настолько бездушен, каким хочет казаться?

Джеффри тряхнул ее за плечо.

— Кэрри, проснитесь! Она открыла глаза, чувствуя, что все тело затекло. Пошевелила руками и ногами и слегка тряхнула головой, прогоняя сон.

— Мы в Лондоне. Пора выходить.

Она откинула назад волосы и потерла кожу за ушами — способ, которым пользовалась в детстве, чтобы быстрее проснуться.

В аэропорту Джеффри не терпелось поскорее покончить со всеми формальностями. Наконец серебристая машина устремилась в туманную мглу предрассветного часа под его умелым, уверенным управлением. Кэрри сидела рядом молча. Ему, несомненно, было не до разговоров, и она не решалась с ним заговорить.

Лучи фар пронзали тьму. Моросил мелкий дождик, и серая лента дороги тускло поблескивала сквозь расчищенное ветровое стекло. Когда они подъезжали к «Дубам», Кэрри взглянула на своего босса. Он выглядел усталым и измотанным.

— Не хотите зайти в коттедж выпить чашку чая или кофе? — мягко спросила она.

Джеффри потер глаза.

— Вначале я должен узнать подробности происшедшего, иначе не буду знать покоя.

— Тогда позвольте мне побыть с вами — быть может, я смогу чем-то помочь.

— Вам нужно отдохнуть после утомительного путешествия.

— Я совсем не устала, честное слово. Я поспала в самолете и отдохнула в машине. К тому же не мешало бы подкрепиться. Надеюсь, в доме найдется что поесть.

— Я тоже надеюсь. Ну хорошо, позавтракаем вместе в особняке.

Он проехал по подъездной аллее и остановился у главного входа. Едва отперев дверь, Джеффри отправился на фабрику, а Кэрри прошла на кухню.

В холодильнике нашлось молоко и бекон, несколько яиц и половина батона. Кэрри засыпала кофе в кофеварку, и вскоре его аромат смешался с запахом жареного бекона с яичницей. Она отрезала несколько ломтиков хлеба и, включив тостер, сделала тосты. Когда она уже расставляла приборы на столе, вошел Джеффри.

— Ну что? — спросила она.

— Похоже, нарушителям ничего не удалось сделать. Они успели проникнуть только в центральный цех, когда сторож заметил блики света и спугнул их. Кажется, их было двое.

— Но как им удалось попасть внутрь, ведь на фабрике надежная сигнализация? — удивилась Кэрри.

— Насколько я понял, они проникли в конце рабочего дня под видом грузчиков и где-то спрятались, чтобы дождаться темноты.

— Но когда они убегали… — начала было Кэрри, но он понял, что она хотела спросить.

— Сигнализация работает только на вход, но не на выход. Упущение, которое я намерен сегодня же исправить.

— Вы считаете, эти люди намеревались похитить секреты производства?

— Несомненно. Я уверен, их интересует моя новая вышивальная машина, над которой я сейчас работаю. И они знали, что я сейчас в отъезде. — Ну ладно, разберемся. Где завтрак? Мм, как вкусно пахнет!

Кэрри выложила яичницу с беконом, налила кофе и уселась за стол напротив Джеффри.

— Вы отлично готовите, — одобрительно пробормотал он, и удовольствие от этой похвалы вызвало улыбку на ее лице.

Солнце только что взошло, когда они закончили завтрак. Джеффри откинулся на стуле и потянулся, заложив руки за голову. В раскрытое окно слышалось птичье пение.

Глаза Джеффри остановились на Кэрри. Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем полчаса назад.

Неожиданно она произнесла:

— Как хорошо дома! — И резко замолчала, смутившись. Что это на нее нашло? Медоуз-мэнор больше не ее дом, разве она забыла? Подняв глаза, она увидела, что Джеффри пристально наблюдает за ней. Кэрри вспыхнула. — Я… имела в виду… как хорошо вернуться домой, в Англию. Здесь все такое знакомое, родное.

— Разве вам не понравилась во Франции?

— О, конечно же понравилось. Это было замечательно.

— Если бы я не испортил вам вчерашнего свидания поспешным отъездом.

Кэрри покраснела.

— Это не было свиданием, и ничего вы не испортили, — быстро проговорила она. — Я замечательно прогулялась по Парижу и даже посидела в кафе. — Она улыбнулась, но, взглянув на Джеффри, увидела, что он остался серьезен.

— Вы ведь любите «Дубы», Кэрри. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Разумеется, а почему…

— А вы бы не хотели снова сделать Медоуз-мэнор своим домом?

Она явно не ожидала такого поворота и растерялась.

— Что… что вы имеете в виду?

— А разве это не очевидно? — бросил он. — Я имею в виду… Почему бы нам не пожениться?

— Пожениться? — ошеломленно переспросила она. Сердце ее колотилось так сильно, что, казалось, он слышит его громкий стук.

— Именно так. Почему вы так удивлены? Вы мне подходите во всех отношениях, Кэрри, а для вас это возможность навсегда вернуться в родовое гнездо и никогда ни в чем не нуждаться.

— Вы… это серьезно? — пролепетала она.

— Вполне. А что вас так смущает?

Не могла же она сказать ему, что ее смущает то, что он ее не любит, а предлагает пожениться из чисто деловых, практических соображений.

— Вы сказали, что я вас устраиваю во всех отношениях. В чем именно?

— Вы же разумная девушка и должны понимать, что жена-аристократка позволит мне проникнуть в те общественные слои, куда сейчас мне доступ закрыт. Это первое. Во-вторых, я уже говорил вам, как меня восхищает ваш характер. Вы умная, образованная, серьезная, принципиальная, гордая. Вы будете мне прекрасной спутницей и помощницей во всем. И потом, у вас безупречные манеры, они проявляются в каждом вашем движении, и, если мои дети унаследуют их, я буду очень гордиться этим.

Слезы подступили к глазам Кэрри. Она поднялась из-за стола, подошла к окну, и встала к нему спиной, невидящими глазами глядя в сад. Она скорее почувствовала, чем услышала, что Джеффри подошел и встал позади нее.

— Что, по-вашему, я должна ответить на подобное предложение?

— По-моему, вы должны ответить «да», — уверенно заявил он.

— Я отвечаю «нет», Джеффри.

— Почему? — В его голосе было искренне недоумение. Неужели он действительно не понимает?

— Потому что то, что вы предлагаете, деловое соглашение, сделка.

— Брак и есть деловое соглашение, Кэролайн.

— Вы относите институт брака и даже рождение детей к сделке? То, что вы предлагаете, называется браком по расчету.

— Я знаю, ну и что в этом плохого? Такие браки заключались во все времена и зачастую оказывались гораздо более удачными, чем браки по любви. Брак по расчету потому так и называется, что в нем есть все, что нужно каждой из сторон.

Все, кроме любви, с горечью подумала Кэрри.

— Возможно, я слишком старомодна и романтична, но я не таким вижу мир.

— А вам бы хотелось, чтобы я встал перед вами на колени и предложил руку и сердце?

Да, хотелось бы! Очень хотелось бы! — чуть не крикнула она, но прикусила язык.

— Я ведь честно предупреждал вас, Кэрри, что в моей жизни нет места сентиментальной чепухе и всяким романтическим глупостям.

Слеза все-таки скатилась по ее щеке, и она сердито смахнула ее прочь. Она устала, и ей было отчаянно грустно и мучительно больно.

Вдруг она почувствовала, как руки Джеффри легли ей на плечи и легонько сжались. Он медленно, осторожно повернул ее к себе и, увидев мокрую дорожку на щеке, стер подушечкой большого пальца.

Кэрри замерла. Если сейчас он ее поцелует, она позабудет о гордости, позабудет обо всем и немедленно согласится. Она знала, чувствовала, что так и будет. Она не сможет устоять.

Но он не сделал никакой попытки поцеловать ее, а наоборот, слегка отстранил от себя и сказал:

— Вы измучены. Я выбрал неподходящий момент для подобного разговора. Не отвечайте теперь. Отложим этот разговор на несколько дней, чтобы вы как следует все обдумали.

— Мой ответ будет таким же, Джеффри, — проговорила она. — Я не товар, и меня нельзя купить.

— И все же обещайте, что подумаете, хорошо?

Кэрри ничего не ответила.

— Я уберу со стола, — сказала она.

— Не нужно. Скоро придет миссис Каллем и все сделает. Вы же пойдите домой и немного отдохните. До ланча можете не приходить на работу.

— Но я совсем не хочу спать, а просто отдыхать не умею. Я пойду к себе в кабинет и приступлю к работе. Нужно проверить электронную почту и автоответчик. Наверняка накопилось много посланий и звонков, которые нужно рассортировать.

Джеффри проводил ее и отправился к себе, а Кэрри вошла в свой кабинет, радуясь, что ее наконец оставили в одиночестве. Ей нужно подумать, а это невозможно сделать, когда Джеффри рядом. Она была в полном смятении. Она чувствовала, что все ее идеалы повергнуты в прах. Мысль о том, чтобы выйти замуж за Джеффри, стать его женой, матерью его детей, приводила ее в трепет и в то же время пугала. Ее влекло к нему, она испытывала глубокую тоску, находясь под необъяснимым обаянием его личности и мужественности.

Но он даже не упомянул о любви. Он не верит в ее существование. Как же она будет жить с ним, вместе есть, спать, разговаривать, зная, что он ее не любит?!

Кэрри включила компьютер и автоответчик и заставила себя думать о работе, которая накопилась за время ее отсутствия. Она трудилась до самого ланча.

Слава богу, что не нужно было возвращаться в коттедж, чтобы проведать мать. Кэрри сварила себе кофе и продолжила заниматься делами, наверстывая упущенное.

Едва она успела допить кофе, когда из коридора послышался смех и голоса. Потом кто-то крикнул:

— Джеффри!

Она узнала голос Даниель. С нею был Саймон.

— Привет, Кэрри. А где Джеффри? Мы созванивались сегодня утром, и он рассказал мне о проникновении. Что-нибудь серьезное?

— Пока неизвестно. Я сейчас позвоню Джеффри и дам ему знать, что вы здесь. Хотите подождать здесь или пройдете в гостиную?

— Не беспокойтесь, дорогая. Я уже позвонила, но его телефон почему-то не отвечает. Да и машины его нет. Видимо, он куда-то уехал.

— Не волнуйтесь за нас, — сказал Саймон. — Мы пока побродим в саду, чтобы не отвлекать вас от работы.

В это время послышался шум подъехавшей машины. Они все вышли в холл навстречу Джеффри.

Даниель, завидев его, ослепительно улыбнулась и бросилась ему на шею.

— Джеффри, дорогой! Я так беспокоилась! Как только узнала, я тут же помчалась в аэропорт и поменяла билет на более ранний рейс. Саймону тоже нужно было в Англию, и он вызвался привезти меня сюда.

Кэрри отвернулась, пытаясь изобразить на лице приветливую улыбку, но подозревала, что у нее неважно получалось. Невыносимо было видеть, как собственнически Даниель обращается с Джеффри, словно имеет на это право. Или действительно имеет? Сейчас, как никогда, ей стало ясно, что Джеффри, предлагая Кэрри замужество, рассматривал это лишь в качестве делового соглашения. Если до появления Даниель она и питала какую-то слабую надежду, то теперь уже надежда испарилась, растаяла, как облачко в жаркий день. Когда она возвращалась в свой кабинет, на сердце у нее лежала свинцовая тяжесть.

Усилием воли Кэролайн старалась изгнать из памяти видение тонких, изящных белых рук Даниель и то, как они сомкнулись вокруг шеи Джеффри. Ей стало так больно, что она на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь совладать с этой болью. Потом взглянула на свои руки, загорелые и, как ей показалось, довольно широкие, и, представив волосы Джеффри, вьющиеся под их прикосновениями, возненавидела эти руки за их ординарность. Впрочем, подумала она, беря себя в руки, они тоже могут делать что-то полезное, после чего решительно сосредоточилась на работе. Прошло около часа, когда к ней постучали. Это был Саймон.

— А! Вы все еще работаете словно трудолюбивая пчелка.

Кэрри улыбнулась, и он вошел, с интересом осматриваясь вокруг.

— Приятная комната. И столько современной техники. Как вы со всем этим справляетесь? — И не дожидаясь ее ответа, продолжил весело болтать: — Но, разумеется, самое главное украшение этого кабинета — это вы.

При этом он так многозначительно посмотрел на нее, что Кэрри невольно смутилась.

— Не думала, что вы так скоро оставите Париж.

— О, у меня деловая встреча в Лондоне. А без вас Париж вдруг показался мне пустым и непривлекательным. Поэтому я решил воспользоваться случаем и приехать вместе с Даниель. Это всего лишь на день раньше, чем я планировал. — Саймон уселся на край стола, болтая ногой. — Как вы смотрите на то, чтобы поужинать сегодня вместе?

— Очень жаль, но я не смогу. Мне необходимо привезти домой мать, которая гостит у друзей.

— А завтра? Мне бы хотелось, чтобы вы показали мне окрестности. Ведь вы здесь выросли, значит, вам хорошо знаком каждый уголок.

Кэрри кивнула. Ее вдруг охватили сомнения. Она вспомнила опасения Джеффри, вчерашнее проникновение на фабрику.

— Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея.

— Но почему? Вы что, замужем или помолвлены?

Кэрри отрицательно покачала головой. Она все еще никак не могла прийти в себя. Возможно, отправиться на прогулку с Саймоном, наоборот, хорошая идея. Может, ей удастся отвлечься и хоть на время забыть о Джеффри и его предложении о браке без любви.

— Итак? — Саймон смотрел на нее со смешанным выражением надежды и ожидания. — Кэрри, поверьте, я не людоед и даже не кусаюсь. Вам нечего бояться.

Она улыбнулась. И чего это она делает проблему из такого пустяка, как прогулка в обществе приятного молодого человека. Приняв наконец решение, она бодро сказала:

— Хорошо, я согласна. Однако должна предупредить, что я патриотка и ужасно горжусь нашим графством. Когда речь заходит о родных местах, я становлюсь ужасной занудой. Не боитесь, что вам станет скучно?

— Смеетесь? Никогда! С нетерпением жду завтрашнего вечера. Когда вам позвонить?

— Пожалуй, в семь.

— Замечательно! До скорого. — Он уже направился к двери, когда вошел Джеффри. Саймон протянул ему руку. — Я уже ухожу. Желаю успеха, Джеффри.

Тот сделал вид, что не заметил протянутой руки, и Саймон, пожав плечами, прошел мимо него, но, обернувшись в дверях, послал Кэрри воздушный поцелуй.

— Саймон, где ты? — послышался из холла голос Даниель. — Я ухожу. Ты со мной?

Ответа Саймона Кэрри не расслышала. Она ничего не осознавала, кроме того, что Джеффри стоит мрачнее тучи и смотрит на нее в упор.

— Что этот человек здесь делал? Почему вы позволили ему находиться здесь, в кабинете? Разве вы не знаете, что в базе данных вашего компьютера заложена масса производственных сведений, которые представляют интерес для конкурентов?

Кэрри побледнела.

— Бог мой, Джеффри, нельзя же быть таким подозрительным! Мистер Уилкинз зашел просто по-дружески, чтобы перекинуться со мной парой слов.

— Ах по-дружески? — угрожающе прорычал он. — Ну так зарубите себе на носу, мисс Медоуз, что впредь я не потерплю никаких личных посетителей в рабочее время в стенах этого кабинета. Это ясно?

— Более чем.

— Вот и прекрасно. — И он ушел, хлопнув дверью.

Кэрри почувствовала, как от стыда и унижения у нее загорелись щеки и уши. Как он посмел обращаться с ней, как с какой-то профурсеткой?!

Пылая негодованием, она продолжила работу. Хотя все в ней так и кипело. Несколько документов требовало немедленной подписи Барлета, поэтому ей скрепя сердце пришлось идти к нему в кабинет. Она настроилась быть с ним холодно-вежливой и отстраненной, но, подписав бумаги, он взглянул на нее и неожиданно мягким тоном проговорил:

— Кэрри, простите меня за то, что наговорил вам в вашем кабинете. Я не хотел обидеть вас, ей-богу. Сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, сказалась нервотрепка последних суток. Вы простите меня?

Она никак не ожидала извинения от этого жесткого, сурового человека и даже немного растерялась.

— Я… да, конечно, я все понимаю. У вас был трудный день.

— Благодарю за понимание. У вас тоже день был не из легких, поэтому я отпускаю вас пораньше. Кстати, какие у вас планы на сегодняшний вечер?

— Я должна привезти домой маму.

— На чем вы собираетесь ее привезти?

— На такси.

— Ну вот еще. Я вас отвезу.

— В этом нет никакой необходимости.

— Не спорьте, прошу вас. Этот вопрос решен. Я заеду за вами в половине седьмого, идет?

— Да, конечно, только мне не хотелось бы вас затруднять, — смущенно пробормотала она.

— Вы меня ничуть не затрудните. — Он поднялся, такой высокий и широкоплечий, что Кэрри невольно попятилась к двери. Он нахмурился. — Шесть тридцать, — повторил он.

— Спасибо, Джеффри, — пролепетала она и поспешно ретировалась.

Она пришла в коттедж, перекусила, нарезала в саду цветов и расставила в вазы, вытерла пыль и пропылесосила, чтобы было чисто и уютно, когда вернется Абигайль.

Джеффри подъехал ровно к половине седьмого. По дороге на ферму Поркинзов он рассказал ей о своем новом детище — вышивальной машине, которая была уже почти готова и скоро будет пущена в работу. Он каким-то образом усовершенствовал обычную вышивальную машину, и вышивка получалась более выпуклой, как бы объемной. Именно это усовершенствование и представляет интерес для конкурентов, пояснил он.

— Наверняка злоумышленники проникли именно за этим, — сказал Джеффри. — Хотя пока не очень понятно, как просочилась информация. Я до последнего времени держал это в секрете, даже в компьютер не заносил.

— Когда же машина будет запущена в производство? — поинтересовалась Кэрри.

— Уже скоро. Вот тогда придется соблюдать крайнюю осторожность. Если сфотографировать определенные части машины, то хорошему специалисту разобраться не составит труда. А я еще пока не готов к конкуренции.

— Все это звучит захватывающе, словно в каком-то детективе. Не ожидала этого от бизнеса.

— Да, конкуренция вещь жестокая, а подчас и опасная.

Он остановил машину у дома Поркинзов, повернулся к Кэрри и пристально посмотрел на нее.

— Вы еще не готовы дать ответ на мое предложение, Кэролайн? — спросил он.

— Я… пока нет, извините.

Спасаясь бегством, она вышла из машины и отправилась в дом за матерью. Джеффри последовал за ней.

Если бы она только знала, что он хоть чуточку любит ее, она не задумываясь ответила бы согласием. Конечно, основой такого союза все равно был бы бизнес, но в этом случае ей гораздо легче было бы выполнять условия договора. Но как жить с мужчиной, при виде которого у тебя замирает сердце, и знать, что как женщина ты его ничуть не интересуешь?

Мистер и миссис Поркинз тепло приветствовали Кэрри и Джеффри. Они видели мистера Барлета впервые, и Кэрри было интересно, какое впечатление произвел на них новый владелец «Дубов». На его фоне эти люди казались бледными тенями, пережитком прошлого.

Кэролайн усадила мать на переднее сиденье. Абигайль добродушно болтала всю дорогу, расспрашивала их о поездке, и Кэрри понравилось, что Джеффри отвечает на ее вопросы доброжелательно и обстоятельно.

— Когда они подъехали к коттеджу, миссис Медоуз заметила:

— Как любезно с вашей стороны, мистер Барлет, что вы доставили меня домой.

— Для меня это было удовольствием, миссис Медоуз. И, прошу вас, зовите меня Джеффри.

— Конечно, Джеффри, если вам так нравится. Кэрри много рассказывает о вас.

На самом деле это было не так. Ее мать просто прибегла к стандартной формуле вежливости. Кэролайн редко упоминала о Джеффри, хотя в ее мыслях он, безусловно, занимал главенствующее место. Она вспыхнула, подумав, какое значение он может придать таким словам и поспешила выйти из машины.

Джеффри внес чемодан миссис Медоуз в дом.

— Выпьете чаю, Джеффри, или, может быть, вина?

— Нет, спасибо. Мне еще надо поработать.

Кэрри проводила его в прихожую. Она прошла вперед, чтобы открыть ему дверь, но внезапно он взял ее за руку. Удивленная, она оглянулась, а он обнял ее и привлек к себе. Кэрри хотела ускользнуть от него, но не успела, и очень медленно и нежно, но в то же время с решительностью, которой невозможно было сопротивляться, он крепко прижал ее к себе.

На мгновение ее охватила паника, и она затрепетала в его руках словно пойманная птица, но, когда его губы коснулись ее губ, Кэрри поняла, что пропала. Его поцелуй лишил ее всякой воли. Она потеряла способность мыслить и испытывала только чудесный восторг, до сих пор ей неведомый, мерцающее, трепещущее пламя внутри, как будто он зажег в ней огонь.

Как долго длился поцелуй, она не знала. Мир вокруг перестал существовать. Она была в его сильных руках, сжимающих ее в горячих объятиях, полностью в его власти, а остальное не имело значения.

Вдруг она ощутила себя свободной.

— Может быть, это поможет вам принять решение, Кэрри, — сказал он, открыл дверь и пошел по узкой тропинке к машине.

Она слышала, как хлопнула дверца, как взревел мотор, но продолжала неподвижно стоять, потрясенная, ошеломленная, сбитая с толку. Она осторожно дотронулась до своих губ, словно проверяя, действительно ли это произошло с ней.

Поцелуй всколыхнул в ней бурю эмоций, но и он не остался таким уж равнодушным, каким хотел казаться. Она явственно почувствовала его возбуждение, когда он прижимал ее к себе.

— Кэрри, Джеффри уехал?

Голос матери ворвался в сумбур ее мыслей и вернул к действительности.

— Да, мама.

Она перенесла чемодан в спальню и помогла миссис Медоуз его распаковать, затем заварила чай и сделала сандвичи. Они засиделись допоздна, в подробностях обсуждая пребывание Абигайль у Поркинзов.

Когда мать наконец легла, Кэрри вспомнила волшебное ощущение губ Джеффри на своих губах, его сильные, требовательные руки, прижимающие ее к его крепкому, мускулистому телу…

Однако, несмотря на все это, она вряд ли сможет принять предложение Джеффри, потому что не видела в нем ни малейшего проявления истинной любви.

Этот потрясающий поцелуй опытного мужчины… Видно, он надеялся, что физическим воздействием и впрямь поможет ей принять решение. Между ними появилось еще и плотское влечение, но одного его недостаточно. Где же любовь, взаимное уважение, общие интересы?

От этих мыслей Кэрри долго не могла успокоиться, но усталость в конце концов взяла свое и она уснула.

5

Утром, когда она пила чай, собираясь на работу, зазвонил ее мобильный. Звонил Саймон.

— Кэрри, извините, что так рано, — сказал он. — Просто я хотел поговорить с вами до того, как вы начнете работу, чтобы не отвлекать вас от дел.

— Все в порядке, Саймон. Надеюсь, с вами ничего не случилось?

— Все о’кей. Просто я хотел сказать вам, что взял напрокат моторную лодку. Она пришвартована в Стреттон-брод, а я остановился в «Королеве Елизавете».

О господи, она уже и забыла, что обещала показать Саймону окрестности.

— Что ж, замечательно.

— Мне зайти за вами, Кэрри? — спросил он.

— Нет-нет, ждите меня на причале. Я приду к семи, как договорились.

Ей совсем не хотелось, чтобы Джеффри случайно столкнулся с американцем. Он все не так поймет, и может выйти неприятная сцена.

— Вы уверены, что так будет лучше? Я собирался нанять машину, но подумал, что путешествовать по воде гораздо приятнее.

— Вы совершенно правы.

— Прекрасно. Мы наметим себе какой-нибудь прибрежный паб и перекусим по дороге. Кстати, вам приходилось когда-нибудь вычерпывать воду из лодки?

— Да, было дело. — Кэрри засмеялась. — А вы умеете управляться с шестом?

— Это еще зачем?

— Узнаете, когда мотор заглохнет.

— А, понятно. Ну ладно, до вечера, Кэрри.

Она закрыла телефон, отнесла матери завтрак и отправилась в Медоуз-мэнор.

Едва она приступила к работе, как зазвонил телефон внутренней связи.

— Доброе утро, Кэролайн, — сказал Джеффри. — Будьте добры, зайдите, пожалуйста, ко мне. Нужно перевести парочку документов с французского языка.

Когда она пришла, Джеффри был хмур и сосредоточен. Не было и намека на вчерашнюю страсть. Кэрри поняла, что он снова с головой ушел в работу. Она вздохнула с облегчением. Когда ее босс был в таком состоянии, ей было легче с ним ладить.

Рабочий день прошел относительно спокойно. Когда Кэрри собралась домой, Джеффри встретил ее у выхода.

— Кэрри, она готова. Хотите посмотреть?

— Машина? Конечно.

Они пришли в один из цехов, где стояла вышивальная машина довольно внушительных размеров.

— Я назвал ее «Стреттонские узоры».

— А можно посмотреть, как она работает? — спросила Кэрри.

— Пока нет, к сожалению. В нее еще нужно заправить нити и настроить программу.

— Программу?

— Да. Машиной будет управлять компьютер. Программа будет задавать дизайн, размер рисунка, цвет, частоту и прочее, а машина — вышивать согласно заданной программе.

— Потрясающе, — искренне восхитилась Кэрри и увидела, что глаза Джеффри светятся гордостью и энтузиазмом. Похоже, сейчас он ощущал себя творцом, воплощающим мечту в реальность.

Подошли менеджер по производству и старший мастер смены, поздоровались с Кэрри и заговорили с боссом о делах. Она почувствовала себя лишней, развернулась и ушла, несколько обиженная тем, что он, наверное, даже не заметил ее ухода.

Абигайль, как обычно, коротала время за вышиванием. Кэрри показалось, что мать выглядит бледнее обычного, но та успокоила ее, сказав, что чувствует себя нормально. Когда Кэрри сообщила матери, что собирается отправиться на прогулку с Саймоном, Абигайль не стала возражать.

Кэрри пошла по дорожке, ведущей к реке, и вскоре увидала американца. Он стоял у самой воды, опираясь спиной о дерево, и курил. Завидев ее, он выпрямился и, бросив сигарету на песок, раздавил ее ботинком. Его приятное лицо озарилось широкой улыбкой.

— Добро пожаловать на «Северную звезду»! — воскликнул он, делая широкий жест в сторону моторной лодки. — Я так рад вас видеть, — добавил Саймон.

Ей льстил его искренний интерес, однако она все же задумалась, стоит ли принимать его предложение. Если он окажется таким же ранимым, как Джеффри, то вряд ли с ее стороны разумно вселять в него какие-то надежды, ибо ее сердце уже отдано другому.

— Отчего вы такая задумчивая, Кэролайн? Что-нибудь случилось? — посерьезнел он.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешила заверить его Кэрри и улыбнулась.

— А, я знаю, что вас беспокоит, — снова весело воскликнул Саймон. — Вот поглядите-ка! — Он продемонстрировал ей длинный шест, лежавший рядом с лодкой на причале.

— Я поупражнялся в использовании этого сложного изобретения человеческого разума и гарантирую вам, что рано или поздно вы попадете домой, что бы ни случилось с мотором.

Его веселость была заразительной. Кэрри улыбнулась и шагнула в лодку. Он отвязал веревку и потянул за трос стартера. Мотор заработал. Капитан вывел суденышко на большую воду, и оно заскользило вперед, легко рассекая волны.

Мир и покой, царившие вокруг, несмотря на обилие таких же, как и они, отдыхающих на лодках и катерках, благотворно подействовали на Кэрри. Откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза, она слушала нескончаемую болтовню Саймона. Он весело принялся рассказывать о том, как провел этот день и как учился управлять лодкой.

Саймон настолько живо и похоже изобразил старого лодочника, который давал ему советы, что Кэрри рассмеялась. К тому времени, когда лодка описала широкую дугу и направилась к берегу, настроение у нее заметно улучшилось. Они пришвартовались у каменной стены прибрежного ресторана.

— Ну вот, здесь мы перекусим, — объявил Саймон. — Он соскочил на причал и крепко привязал лодку к стальному кольцу.

Кэрри выпрыгнула вслед за ним и невольно бросила взгляд в сторону поместья. Интересно, чем сейчас занимается Джеффри? Наверное, возится со своей вышивальной машиной.

Надежно привязав лодку, Саймон взял Кэрри под руку, и они направились в ресторан. Она не могла не признать, что в обществе американца ей легко и приятно, однако как мужчина он абсолютно не привлекал ее, не вызывал никаких эмоций.

Вечер прошел весело, время пролетело незаметно. После каждой перемены блюд Саймон вскакивал со стула и тащил ее танцевать. Он был очень подвижным и пластичным, и Кэрри пыталась повторять за ним все его замысловатые па.

— А знаете, по-моему, мы замечательная пара, как вы считаете? — с энтузиазмом заявил он, когда они вернулись к столу, где их уже ждал десерт.

— На каком-нибудь местном танцевальном конкурсе мы вполне могли бы победить, — засмеялась она.

— Я имел в виду не только танцы, — сказал Саймон, и Кэрри заметила, что веселые нотки исчезли из его голоса. — Мне кажется, нам нужно больше времени проводить вместе.

— Нет, Саймон, — тихо проговорила она, тоже посерьезнев. — Это был замечательный вечер, но у него нет продолжения.

— Но почему? — удивился он. — Нет, серьезно…

— Не надо серьезно, Саймон. Давайте закончим вечер на прежней веселой, беззаботной ноте.

— Но почему? — повторил он.

Он смотрел на нее испытующим взглядом, и Кэрри отвела глаза. Меньше всего на свете ей хотелось причинить боль этому милому молодому человеку. Теперь она на собственном опыте знает, что значит любить человека, который тебя не любит. Но она не знала, как это ему объяснить, чтобы он понял и не обиделся.

Он улыбнулся с сожалением.

— Возможно, я кажусь вам слишком болтливым и легкомысленным, Кэрри, но, поверьте, это не так. Вы мне очень нравитесь.

— Вы мне тоже нравитесь, Саймон, но… — Она помедлила, не желая выдавать секретов своего сердца.

— У вас кто-то есть, — догадался он.

— Ну, в общем…

— Но ведь вы говорили, что не помолвлены, или я не прав?

— Пока нет.

— Но собираетесь?

Она прямо взглянула ему в лицо.

— Мне сделали предложение, но я пока не знаю, приму его или нет.

— Но если вы не уверены, значит, не так уж и влюблены и у меня еще есть шанс…

— Не думаю, Саймон. Ох… — вздохнула она, — все это так непросто, что я уже сама не знаю, чего хочу. — Кэрри умоляюще взглянула на своего собеседника, отчаянно желая, чтобы он ее понял.

Уилкинз протянул руку и ободряюще пожал ее ладонь.

— Не переживайте, все утрясется. Я привез вас сюда не для того, чтобы вы грустили и печалились. Пойдемте-ка еще потанцуем. — Он вскочил, снова став веселым и беззаботным, и предложил ей руку.

Заразившись его веселостью, Кэрри встала, и он обхватил ее за талию нежно, но без страсти.

— Не хотите рассказать, кто мой соперник?

— Не хочу.

— Ну хорошо, не буду настаивать. В конце концов, мы можем остаться просто друзьями, вы согласны?

— Конечно, Саймон, — тепло улыбнулась она.

— И все-таки вы не можете запретить мне надеяться, что вы решите не принимать то предложение и однажды все изменится…

— Не могу, — согласилась Кэрри, — и, если вы не против такой дружбы, буду очень рада.

— А мне все равно, какая это будет дружба, только бы видеть вас иногда, вот и все. Если мне удастся вызвать улыбку на вашем личике, возможно, вы будете вспоминать меня добрым словом.

— Конечно, Саймон. Разве может быть иначе?

Американец больше ничего не сказал, и, когда танец закончился, они молча вернулись за стол. Он накинул ей на плечи шаль и повел к реке, где их ждала лодка.

Включив свет, он завел мотор, и они поплыли по залитой лунным светом реке.

Кэрри чувствовала, что события этого вечера глубоко затронули ее. Как жаль, что нельзя полюбить по своему желанию. Она вспомнила тот первый вечер в «Розовом фламинго» в Париже, когда они с Саймоном познакомились, и в ней вдруг проснулось любопытство.

— А вы давно знаете Даниель? — спросила она.

— Примерно два с половиной года. Мы познакомились в Нью-Йорке на показе мод. У нее как раз закончился контракт с нью-йоркским модельным агентством «Мунлайт», и я пригласил ее поработать на меня. Мы неплохо сработались, но потом ее переманило лондонское агентство. А почему вы о ней спросили?

— Сама не знаю. Я просто вспомнила наш вечер в клубе.

— Вам понравилось?

— Да, было неплохо. А вы хорошо ее знаете?

— Даниель? Довольно хорошо. Она принадлежит к тому типу людей, которых узнаешь очень быстро. Они все как на ладони. Сейчас она, по-моему, положила глаз на вашего босса.

Кэрри вздрогнула.

— Почему вы так решили?

— Да потому, что в этом вся Даниель. Она всегда ставит перед собой большие цели. Эта женщина очень амбициозна. Разве у вас не сложилось такого впечатления?

— Пожалуй, да, однако, мне кажется, она неплохой человек. Они с Джеффри пригласили меня в «Розовый фламинго», хотя я была уверена, что окажусь там лишней.

— Значит, я должен быть им благодарен за это, иначе мы с вами не встретились бы. — Саймон повернул к берегу, и мотор начал затихать. В лунном свете серебристо поблескивала небольшая речная протока. — А куда ведет эта протока? — поинтересовался Саймон, когда они проплывали мимо.

— Она протекает рядом с поместьем. Но в последние годы у нас не было денег, чтобы расчистить ее, и она сильно заросла. Сомневаюсь, чтобы там могла пройти лодка.

— Что вы имеете в виду, когда говорите «у нас»?

— Я имею в виду нашу семью. Поместье «Дубы» — наше родовое гнездо. Вернее, бывшее. — И она вкратце рассказала Саймону, как случилось, что они потеряли поместье.

Он слушал внимательно не перебивая.

— Теперь я только работаю там, а живу с мамой в бывшем коттедже привратника, — закончила Кэрри.

— Должно быть, вы очень сожалеете, что дом вам больше не принадлежит. Наверняка вы знаете и любите здесь каждый уголок.

— Да, это так, — согласилась она.

— Может, покажете мне как-нибудь поместье? У меня такое чувство, что я смогу лучше понять вас, если своими глазами увижу, что вас окружало с детства. И я уже люблю эти места, потому что они часть вашей жизни.

— Сейчас там все заросло и пришло в запустение. Как эта протока.

— И все равно мне хотелось бы посмотреть.

— Я должна спросить у Джеффри, ведь поместье теперь принадлежит ему.

— А он не любит, когда по его собственности разгуливают посторонние, верно? Что ж, его можно понять, особенно в свете того, что кто-то забрался на его фабрику. Ладно, тогда забудем об этом. Мне не хотелось бы ставить вас в неловкое положение, Кэрри. С моей стороны это была глупая прихоть. Забудьте.

Кэролайн была тронута его чуткостью и заботой.

Тем временем путешественники пристали к берегу, и он помог ей сойти на землю.

— Я провожу вас.

Саймон привязал лодку, и они вместе пошли по узкой тропинке по направлению к коттеджу. Когда они пришли, Кэрри сказала:

— Спасибо за чудесный вечер, Саймон. — Она протянула ему руку.

Но, вместо того чтобы пожать ее, молодой человек поднес руку к губам и поцеловал.

— Это я должен быть благодарен вам за то, что вы согласились провести его со мной, Кэрри. Я завтра уезжаю в Лондон на показ мод. Вы позволите иногда звонить вам?

— Да, конечно, если хотите. Буду очень рада.

— Тогда до свидания и спокойной ночи, милая Кэрри.

— Спокойной ночи, Саймон.

Когда она открыла дверь и обернулась, его высокая долговязая фигура уже удалялась по дороге.

Посмотрев в сторону Медоуз-мэнора, Кэрри заметила светящееся окно. Должно быть, это кабинет Джеффри. По-видимому, он все еще работает. Интересно, подумала она, входя в дом, как продвигаются дела с запуском вышивальной машины.

Абигайль еще не спала. Болезненная бледность лица матери испугала Кэрри.

— Что случилось, мам? Что с тобой? — бросилась к ней Кэрри.

Миссис Медоуз схватилась за правый бок.

— Ужасно болит. Я приняла обезболивающее, но, по-моему, оно не помогает.

— Я помогу тебе лечь в постель. Не следовало мне так долго задерживаться, — сокрушенно проговорила Кэрри. Она уложила мать в кровать и принесла ей грелку, чтобы хоть немного унять боль. — С тобой уже такое было, мама? У тебя уже когда-нибудь были такие боли?..

— Не знаю… не думаю. Что-то мне очень уж нехорошо.

— Сейчас я позвоню доктору Мортону. Только лежи спокойно.

Мать была болезненной, сколько Кэрри себя помнила. Постоянные жалобы на те или иные боли было обычным явлением для Абигайль Медоуз. Порой, когда еще были живы дедушка и отец, Кэрри казалось, что мать симулирует болезнь, чтобы добиться от своих домочадцев чего-то, что она считает необходимым. Но на этот раз, похоже, с ней и впрямь было что-то серьезное.

Доктор Мортон приехал быстро.

— Простите, доктор, что пришлось вас побеспокоить так поздно, — извинилась Кэрри, — но я только недавно вернулась домой. Мама была такая бледная, что я испугалась.

— Сейчас посмотрим, — бодро провозгласил доктор Мортон, — входя в спальню. — Итак, миссис Медоуз, расскажите-ка мне подробно, что вас беспокоит.

Абигайль описала характер болей, и доктор осторожно и внимательно ощупал ей живот и бока.

— Сейчас я сделаю вам обезболивающее со снотворным, и вы спокойно проспите ночь, а завтра жду вас в больнице. Нужно провести обследование. Трудно сказать что-либо конкретное без специального оборудования.

— Надеюсь, не в муниципальной больнице. Не выношу больших палат, где лежат сразу несколько больных.

— Сейчас в муниципальной больнице очень неплохо и есть палаты на двоих, но, если вы желаете, я могу устроить вас в частную клинику.

— Да-да, доктор Мортон, именно в частную. Члены нашей семьи всегда пользовались услугами только этой клиники.

Доктор Мортон сочувственно взглянул на Кэролайн. Он, как и все в округе, прекрасно понимал, что в их теперешнем положении частная клиника слишком дорого.

— Если ты так хочешь, мама, думаю, мы можем поместить тебя в частную клинику.

— Но в муниципальной больнице сейчас действительно очень хорошо, миссис Медоуз, — попробовал убедить пациентку доктор. — Мы поместим вас в двухместной палате, и вам не будет так скучно.

— Об этом не может быть и речи, — отрезала Абигайль не терпящим возражений тоном. Если я должна лечь на обследование, то это будет только частная клиника. Не понимаю, как вы можете предлагать мне что-то другое. — Миссис Медоуз негодующе выпрямилась, но резкая боль пронзила ее бок, и Кэрри помогла матери снова улечься.

— Хорошо, хорошо, мама, только не нервничай. Будет так, как ты скажешь.

На следующее утро она позвонила Джеффри и объяснила, что должна отвезти мать в больницу.

— Не возражаете, если я приду на работу только после ланча, Джеффри? Вечером я могу задержаться подольше.

— В этом нет необходимости. Спокойно улаживайте все дела, отвезите маму и сделайте все, что нужно. Я могу чем-нибудь помочь? Может, нужна машина?

— Нет, спасибо, Джеффри. Из клиники пришлют свою. Я приду, как только освобожусь. Как продвигается дело со «Стреттонскими узорами»?

— Вполне успешно. Правда, пришлось повозиться и еще не все готово, но уже скоро мы закончим. Если меня не будет, когда вы придете, займитесь документами по поставкам в Бристоль.

— Хорошо, Джеффри.

Машина из клиники приехала за миссис Медоуз в начале двенадцатого. Кэрри помогла матери принять ванну, одеться и упаковала ее вещи. Абигайль решила взять с собой маленькую семейную фотографию в серебряной рамке, которая обычно стояла на столике у ее кровати.

В больницу Абигайль уехала одна. Наскоро перекусив, Кэрри отправилась на работу. Пребывание в частной клинике стоит очень дорого. Конечно, у нее есть кое-какие сбережения и Джеффри ей хорошо платит, но, если мать пробудет в больнице две недели, не говоря уже о том, что может потребоваться какое-то дорогостоящее лечение, Кэролайн останется на мели. Однако здоровье матери было для нее сейчас самым важным. И хотя доктор Мортон был настроен оптимистически, Кэрри чувствовала его неуверенность и беспокоилась.

Она даже обрадовалась тому, что у нее много работы, и ушла с головой в канцелярскую рутину.

Джеффри не показывался весь день. Кэрри сама отвечала на все телефонные звонки и советовала перезвонить позже. Сделав небольшой перерыв, она позвонила в клинику и справилась о самочувствии миссис Медоуз. Ей ответили, что она устроилась хорошо и чувствует себя вполне удовлетворительно.

Закончив работу, она оставила на столе список лиц, передавших сообщения для мистера Барлета. Среди них была Даниель Хоуп.

Вернувшись домой, Кэрри, уставшая за день, приняла душ, немного почитала и рано легла спать.

На следующее утро один лишь взгляд на хмурое лицо ее босса дал ей понять, что с машиной что-то не заладилось.

— Вы выглядите усталым, Джеффри, — обеспокоенно заметила она и услышала в ответ его рычание.

— Черт бы побрал все на свете! Мы с Томом чуть ли не всю ночь провозились с программой. Почти все в порядке, кроме одной маленькой детали, но из-за нее программа не запускается, хоть тресни! — Он плюхнулся в кресло.

— Когда вы в последний раз ели? — спросила Кэрри.

Он махнул рукой.

— Не помню, кажется, вчера что-то ужинал.

Кэрри поднялась.

— Пойду принесу вам чаю с бутербродами. Она видела, что голова Джеффри занята проблемой с вышивальной машиной, и поспешила на кухню, где миссис Каллем уже заварила свежий чай и приготовила яичницу с беконом.

— Ну что за человек, — проворчала женщина, завидев Кэрри. — Совсем не думает о своем здоровье. Разве ж можно столько работать, да еще почти не евши? Я уж забеспокоилась: может, ему не нравится моя стряпня?

— Ну что вы, миссис Каллем, вы отлично готовите, просто мистер Барлет очень занятой человек. Он очень предан своему делу и порой так увлекается, что забывает поесть.

— Истинно так, — согласилась миссис Каллем. — Хоть бы уж вы поговорили с ним, Кэролайн. Уж вас-то он непременно послушает. Ведь он заболеет, если будет продолжать в том же духе. А когда эта нахальная девица сюда заявляется, то не помогает, а только мешает ему. — Миссис Каллем негодующе фыркнула, даже не подозревая, что ее слова как острый нож вонзались в сердце Кэрри. — Хорошо еще, что она наезжает не так часто, да и ночует в гостинице. Правда, как раз перед тем, как вы начали работать у мистера Барлета, помнится, она приехала и осталась тут на ночь.

Рука Кэрри, намазывающая паштет на ломтик хлеба, чуть заметно дрогнула, но она постаралась взять себя в руки и сказала с деланным спокойствием:

— Мисс Хоуп известная модель. Она демонстрирует одежду, сшитую из тканей, которые производятся на фабриках мистера Барлета. Несомненно, в тот раз им нужно было обсудить какие-то деловые вопросы, поэтому ей было гораздо удобнее остановиться здесь, а не в гостинице.

Выражение лица миссис Каллем оставалось скептическим.

— Ну, может, вы и правы, да только сдается мне, что эту цацу интересует здесь кое-что другое.

Кэрри решила, что пора прекратить излияния миссис Каллем, и взяла в руки поднос. Похоже, у всех окружающих создалось впечатление, что Джеффри и Даниель связывает нечто большее, чем просто деловые интересы. В конце концов, почему бы и нет? Даниель потрясающе красива, не то что она, Кэрри, обыкновенная и ничем не примечательная. Разумеется, она нужна Джеффри только как ключ в высшее общество, и не более. От этой мысли к глазам ее подступили слезы, руки задрожали, и она едва не выронила поднос.

Прежде чем войти, Кэрри остановилась перед дверью, сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Джеффри все так же сидел в кресле. Его глаза были закрыты, но он тотчас же открыл их, когда она вошла.

— Спасибо, Кэрри, — с неожиданной теплотой произнес он, взглянув вначале на поднос, затем на нее. — Кстати, как чувствует себя миссис Медоуз?

— Врачи говорят, неплохо. Вряд ли я смогу узнать что-нибудь более определенное в ближайшие два-три дня, пока не пройдет обследование. Сегодня вечером я как раз собираюсь навестить ее.

— Я отвезу вас. Когда вы хотите ехать?

— Время посещений с шести до восьми. Но я вполне могу доехать и на автобусе, незачем вам тратить свое время…

— Об этом не может быть и речи, — отрезал Джеффри. Я заеду за вами в половине седьмого.

Кэрри уже по опыту знала, что спорить с ним бесполезно.

— Очень мило с вашей стороны, Джеффри, спасибо.

— Не за что.

Не отрываясь от еды, он просматривал утреннюю почту, а Кэрри тем временем разбирала поступившую корреспонденцию, раскладывая на две кучки — срочную и ту, что могла подождать. Среди писем было одно со стреттонским штемпелем. Кэрри распечатала его.

— Это от городского общественного комитета, — сказала она, прочитав послание. — Они просят разрешения провести большой ежегодный бал в поместье.

— А что, это обычная практика? — спросил Джеффри.

— Да. Большой бал устраивается здесь каждый год в первую субботу августа. Вы разрешите им провести праздник в этом году?

— А что для этого потребуется? Им нужно много места?

— Ну, танцы проводятся в большом бальном зале, а в столовой обычно устраивается буфет. Члены комитета сами организуют доставку провизии и напитков. В последние годы я следила за приготовлением комнат, расставляла цветы, помогала развешивать во дворе лампочки и китайские фонарики. Приглашался местный оркестр. Кроме того, они привозят свою стереосистему. Еще выделяется помещение под бар…

— Эй, постойте, у меня уже голова пошла кругом! Вы хотите сказать, что я должен буду предоставить в их распоряжение весь дом?

Кэрри поняла, что слишком увлеклась, и постаралась загладить свою оплошность.

— В общем-то да. За исключением, разумеется, спален и комнат, занятых под офисы, — поспешно добавила она. Мы всегда соглашались, но вы не обязаны это делать.

— Насколько я понимаю, это благотворительный бал. Сколько денег обычно они выручают?

— Фунтов триста, я думаю.

— Я могу выписать им чек на эту сумму и избавить всех от множества хлопот.

— И тем самым лишите жителей Стреттона огромного удовольствия.

— Я бизнесмен.

— Но это не освобождает вас от обязанностей владельца поместья.

— А нельзя ли устроить этот бал где-нибудь в другом месте?

— Вообще-то в городе есть так называемый концертный зал, где проводятся некоторые праздники и где выступают заезжие артисты, но он слишком мал для такого масштабного мероприятия. На ежегодный бал собирается несколько сотен человек.

Джеффри задумчиво нахмурился.

— А куда мне прикажете деться на время праздника?

— Вы тоже можете на нем присутствовать. Я бы даже сказала, — поправилась она, — что вы, как новый владелец «Дубов», должны на нем присутствовать. По крайней мере, все будут ждать от вас этого.

Видя, что он все еще колеблется, Кэрри взмолилась:

— О, Джеффри, пожалуйста, не отказывайте городу. Это традиция, которая длится уже многие годы. Вы ужасно разочаруете всех жителей Стреттона, если откажете.

В его глазах внезапно мелькнул лукавый огонек.

— Я дам согласие, но при одном условии.

— Каком? — недоуменно спросила она.

— Если вы поцелуете меня.

Онемев от неожиданности, Кэролайн почувствовала, что краснеет.

— Поцеловать вас? — промямлила она.

— Ну да, меня, — весело подтвердил он. — Не думаете же вы, что я попрошу вас поцеловать городского главу или суперинтенданта?

Это был другой Джеффри, не тот, которого она знала, и перед этим, новым невозможно было устоять. О господи, что же делать?

— Ну так как? — насмешливо спросил он. — Согласны? Благотворительный бал в поместье за один ваш поцелуй. Мне кажется, плата не так уж высока.

Она все еще колебалась.

— Кэролайн, вы что, боитесь меня? Или я вам настолько неприятен? В прошлый раз, когда я поцеловал вас, мне так не показалось, но, возможно, я ошибся.

Кэрри в отчаянии замотала головой.

— Ни то ни другое, Джеффри, просто я… — Ну не говорить же ему, что она боится не его, а себя. Боится выдать свои чувства, которые ему не нужны, боится, что он поймет и станет насмехаться над ней.

— Ну хорошо, я согласна.

— Вот и славно.

Джеффри шагнул к ней, сделал глубокий вдох и, скользнув ладонью по ее щеке, обвил рукой тонкую талию.

Она затрепетала. Он склонился к ней и коснулся ее губ своими. Вначале поцелуй был нежным, и ему удалось продержаться так целых пять секунд. Но затем он языком раздвинул ее губы, воспламеняя ей кровь, и жидкий огонь побежал по чреслам.

Ее сознание помутилось. Словно в тумане, она почувствовала, как он прижал ее к своим бедрам и зарылся пальцами в волосы на затылке.

Внезапно она ощутила в себе невиданную доселе смелость и ей захотелось коснуться его так же интимно, как он касался ее. Руки поднялись и погладили его плечи сквозь тонкую ткань рубашки, и его тело тут же напряглось и затвердело. Ладонь на пояснице конвульсивно дернулась и прижала ее живот к его твердыне.

Она не сопротивлялась. Она таяла. Ее губы раскрылись еще больше, и он скользнул языком внутрь. Кончиками пальцев она легонько пробежала по его затылку и глухо простонала его имя.

И тогда он крепко обхватил ее руками и приподнял с пола. Край персиковой блузки высвободился из-под пояса юбки, и она почувствовала горячую ладонь на своей голой спине. Целый шквал эмоций обрушился на нее.

Он прервал поцелуй, мягко поставил ее на ноги и отодвинулся, не выпуская из объятий. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, лицо было напряженным.

Тяжело дыша, они потрясенно уставились друг на друга.

— Можете сообщить городским властям, что ежегодный благотворительный бал состоится, — хрипло проговорил он, немного отдышавшись. — И если я сию минуту не уйду, у нас будут проблемы, — сказал он, с явным усилием отпуская ее.

У меня они с того момента, когда я впервые увидела тебя, подумала Кэрри. Когда за ним закрылась дверь, она обессиленно опустилась на диван.

6

Ровно в половине седьмого серебристая машина подъехала к коттеджу, и Кэрри, которая ждала у окна, взяла пакет с фруктами, свежий дамский журнал и букет розовых гвоздик, сорванных в саду. Затем она быстро вышла, заперла дверь и пошла к машине. Джеффри открыл для нее дверцу.

Она не знала, как вести себя после их страстного поцелуя в офисе, куда девать глаза, но Джеффри держался так, словно ничего не случилось, и Кэрри немного расслабилась.

По дороге в клинику они почти не говорили.

— Может, пойдете со мной повидать маму? — спросила Кэрри.

— Нет. Мне кажется, я не произвожу на нее благоприятного впечатления. Не хочу раздражать ее, особенно теперь, когда она не совсем здорова.

Кэролайн вспыхнула. Ей было неловко, потому что он в общем-то был прав, и она не знала, что сказать. Но Джеффри, как видно, и не ждал от нее никаких заверений, а просто достал книгу и приготовился ждать в машине. Кэрри ничего не оставалось, как поспешить к матери.

Абигайль выглядела отдохнувшей. Ей стало заметно лучше. Тем не менее доктор рекомендовал своей пациентке сделать операцию. Сама операция была несложной и неопасной, но после нее следовал довольно длительный реабилитационный период.

Кэрри ободряюще улыбнулась матери.

— Ну что ж, полагаю, это хорошие новости. Скоро ты снова будешь здорова.

— Да, я действительно чувствую себя гораздо лучше. Думаю, нам не стоит беспокоиться о дороговизне этой клиники. Можно продать мои акции угольного концерна. Этих денег будет более чем достаточно, чтобы оплатить все расходы, потому что я хочу, чтобы операцию мне делали непременно здесь.

Кэрри вздохнула. Акции концерна миссис Медоуз были проданы вместе со всей их собственностью.

— Но, мама, я уверена, что доктор Мортон планирует оперировать тебя в рамках системы национального здравоохранения…

— Вздор! При моем положении я считаю это ниже своего достоинства. Либо я буду делать это в частной клинике, либо не буду вообще.

— Но ведь здесь те же доктора…

— Операция должна быть сделана только в частной клинике, и нигде больше.

Абигайль стала медленно и с достоинством выпрямляться в кровати. Выражение ее лица было решительным, не терпящим никаких возражений.

— Хорошо, хорошо, мамочка, только не волнуйся. Все будет так, как ты захочешь. Мы заплатим сколько потребуется. Сейчас главное, чтобы ты поправилась.

— Разумеется. Просто не понимаю, о чем ты думала, предлагая мне муниципальное лечение. Если мы больше не владельцы поместья, это не значит, что изменилась наша основа. Мы все-таки Медоуз, не забывай об этом!

Кэрри вздохнула. Высокомерие и снобизм всегда были присущи ее матери, но сейчас они просто выходили за рамки разумного.

— Кэрри, дорогая, — продолжала Абигайль, — будь добра, купи мне новый халат. Не могу же я ходить в этом!

— Но, мама, этот махровый халат еще вполне красивый и удобный. Ты же всегда его любила.

— Да, он хорош для дома, но в соседней палате лежит леди Стоун, а у нее такой бесподобный халат из розового бархата! Я хочу, чтобы ты купила мне что-нибудь подобное. Это ведь не бог весть какая просьба. Даже не представляю, что бы сказал твой отец, если бы увидел меня в этих обносках!

Кэрри снова обреченно вздохнула. Да, отец любил маму. К тому же терпеть не мог сцен и скандалов, поэтому выполнял любые прихоти жены, лишь бы только она не докучала ему своими просьбами и требованиями. Этим он ее безнадежно избаловал, и теперь Кэрри пожинала горькие плоды. Абигайль отказывалась признавать тот факт, что теперь они не в состоянии позволить себе многое из того, что было доступно для них раньше, и вела себя так, словно ничего не изменилось. Но, как бы там ни было, она не могла отказать матери в этих прихотях именно сейчас, когда та была больна и лежала в больнице.

— Хорошо, мама. Я позвоню в «Бейлис», они привезут тебе вначале каталог, чтобы ты сама выбрала ту модель, которая тебе понравится, а потом доставят заказ прямо в клинику.

— Замечательная идея. А то, боюсь, ты непременно выбрала бы что-нибудь попроще и подешевле, — проворчала Абигайль.

Кэрри почувствовала облегчение, когда пришла медсестра и объявила, что время визита подошло к концу и миссис Медоуз пора на вечерние процедуры.

Когда Кэрри села в машину, Джеффри отложил книгу и поинтересовался:

— Как чувствует себя миссис Медоуз?

— В общем-то неплохо. Ей должны сделать небольшую операцию, так что она еще останется здесь недели на три. Потом ей потребуется санаторное лечение.

— Что-нибудь серьезное?

— Полагаю, что нет. По крайней мере, врачебный прогноз вполне оптимистичен. К тому же мама чувствует себя хорошо и всем довольна.

— Ну и прекрасно. Я рад. Может, вам нужно еще куда-нибудь заехать?

Она удивленно взглянула на него.

— А разве вы не собираетесь сегодня работать над машиной?

Он улыбнулся.

— Нет, не собираюсь.

— Это значит, что вам удалось запустить программу и машина работает? О, Джеффри, это же замечательно! — Кэрри так искренне обрадовалась, что не задумываясь схватила его за руку.

Он тут же сжал ее пальцы и задержал руку в своей большой теплой ладони.

— Хотите посмотреть?

— Конечно!

Отпустив ее руку, он завел мотор и выехал с больничной стоянки. Когда они подъехали к воротам поместья, было уже почти совсем темно. Мощные фары осветили здание бывшей конюшни.

Джеффри развернулся и остановил машину. Они прошли через проходную, где сидел ночной охранник, и, пройдя нескольким коридорами, пришли в небольшое, но светлое помещение, где стояла вышивальная машина «Стреттонские узоры», управляемая компьютерной программой.

Джеффри увлеченно объяснил основные принципы работы машины, и Кэрри даже понаблюдала за процессом вышивания. Зрелище было завораживающим, а вышивка получалась потрясающе красивой, словно объемной.

Глаза Джеффри сияли гордым блеском, но щеки заметно впали от напряженной работы последних дней. Однако он выглядел счастливым, и Кэрри была ужасно рада за него. И горда тем, что в некотором роде оказалась причастной к этому замечательному изобретению, к этой компании… и к этому мужчине.

Тут ей некстати вспомнился их сегодняшний поцелуй, и, чтобы скрыть смущение, она преувеличенно внимательно стала разглядывать готовый вышитый материал.

— Очень красиво, Джеффри. — тихо сказала она, гладя вышивку. — Просто потрясающе. Это не машина, а какая-то волшебница. Мне кажется, что она живая.

— Именно так я и воспринимаю ее — как некое разумное существо. Вы будете смеяться, но иногда я даже разговариваю с ней. Это глупо, я знаю, но ничего не могу с собой поделать.

— Это вовсе не глупо, — возразила Кэрри. — Я думаю, что вы действительно создали нечто замечательное.

Машина притягивала ее взгляд. Она даже почувствовала разочарование, когда Джеффри остановил агрегат.

— Я отвезу вас домой, — сказал он, когда они вышли из здания.

— Я и так отняла у вас много времени, а тут совсем близко…

— Вам обязательно нужно быть такой чертовски независимой? — вдруг со злостью прорычал он.

Кэрри опешила. Она не поняла, что его так разозлило.

— Нет, но…

— Вот и прекрасно. Садитесь в машину.

Кэрри молча подчинилась. Она чувствовала, что сейчас ему лучше не перечить.

Когда они подъехали к коттеджу, она спросила:

— Зайдете на чашку кофе или, может быть, поужинаем? У меня есть курица и салат.

— Нет, спасибо, я не голоден, но от чашки кофе не откажусь.

Он последовал за ней в дом и на кухню. Кэрри засыпала кофе в кофеварку, достала чашки, вазочку с вареньем и арахис в сахаре. Все это время Джеффри стоял и наблюдал за ней. Это ее ужасно нервировало.

— Скажите, Кэрри, вам нравится одиночество?

Она взглянула на него.

— Вообще-то да. Я никогда не возражала против одиночества. Бывают моменты, когда мне его даже хочется.

Джеффри вскинул брови и усмехнулся.

— Нет-нет, — поспешила она исправить свою оплошность. — Я вовсе не имела в виду данный момент. Вам не стоит принимать это на свой счет. К тому же иногда я люблю побыть в компании.

Джеффри засмеялся, забрал из ее рук поднос и последовал за ней в гостиную.

Она зажгла торшер и задернула шторы, прежде чем расположиться в кресле возле камина напротив него.

— А вам не бывает одиноко в поместье? — спросила она в свою очередь.

— Вы же знаете, что бывает, — проговорил он с мягким упреком, глядя прямо ей в глаза.

Казалось, взгляд Джеффри наэлектризовал воздух вокруг них и заставил ее кровь быстрее бежать по венам.

— Я же просил вас переехать ко мне в поместье и разделить со мной и это одиночество, и все, чем я владею, — продолжил он. — Вы уже подумали над моим предложением, Кэролайн?

Кэрри поднесла чашку к губам и сделала глоток, медля с ответом. Она подумала о том, как вспоминала почти каждую минуту их поцелуи, как чувствовала свою неодолимую тоску по нему, свою готовность немедленно броситься в его объятия. Но его холодная, трезвая расчетливость останавливала ее.

— Поверьте, Кэролайн, вы как моя жена ни в чем не будете знать отказа.

Эти его слова в который раз подтвердили, что он подходит к их браку как к сугубо деловой сделке. Она подумала о своей матери со всеми ее нуждами, реальными и воображаемыми, о Даниель Хоуп, смутно догадываясь, какие именно отношения сложились у них с Джеффри, вспомнила даже Саймона, который явно был влюблен в нее. И все же над всеми этими аргументами «за» и «против» брака доминировала одна мысль — она любит Джеффри Барлета.

Он сидел в кресле напротив, его серебристые глаза поблескивали и, казалось, прожигали ее насквозь. Красивые решительные губы были слегка разомкнуты, и за ними поблескивали белые зубы, резко контрастировавшие с загорелой кожей. Этот же загар покрывал руки с коричневатыми волосками и длинными пальцами — руки, которые, как она знала, могли быть и сильными, и нежными.

Подумав, Кэрри пришла к выводу, что, несмотря на деловой подход Джеффри к браку, ей все-таки будет лучше жить с любимым человеком, чем без него, даже если он ее не любит. Сглотнув нервный комок, она постаралась, чтобы ее голос прозвучал спокойно и рассудительно, как и у него.

— Думаю, это хорошая идея, Джеффри.

Что-то блеснуло в его серебристо-стальных глазах. Что это было? Радость? Удивление? Или торжество?

Он встал, подошел к креслу, в котором она сидела, взял за руки и поднял.

— Кэрри, мне нужен ясный ответ. Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, Джеффри, — прошептала она.

Он внезапно как-то странно взглянул на нее, отпустил и отступил на шаг.

— Два дня назад ты говорила, что никогда не передумаешь. А с самого начала вела себя так, словно презираешь меня. Я понимаю, тебя смущает мое происхождение…

Кэрри открыла было рот, чтобы возразить, но он вскинул руку, останавливая ее.

— Не говори ничего. Я знаю, что это так. Однако ты все-таки решила принять мое предложение, и я этому рад, но хотелось бы понять почему. — Он облокотился о каминную полку и пристально смотрел на нее, ожидая ответа.

Кэрри не осмеливалась поднять на него глаза.

— Скажи, а ты веришь в любовь? — спросила она чуть слышно.

Джеффри немного подался вперед, чтобы расслышать ее слова, затем издал резкий смешок и покачал головой.

— Нет, но я верю во взаимное уважение и стойкую привязанность, которая возникает и растет между людьми, живущими вместе и объединенными общими интересами и делами. Все остальное — романтическая чепуха для школьников, которую придумали писатели и режиссеры. Это якобы неземное, возвышенное чувство, называемое любовью, ненадежная основа для брака.

Не выдержав его холодных рассуждений, Кэрри повернулась и пошла на кухню. На глаза навернулись слезы. Это совсем не то предложение руки и сердца, о котором мечтает каждая девушка.

Джеффри пошел следом за ней и остановился у нее за спиной.

— Но это не значит, что я к тебе совсем ничего не испытываю, Кэрри, — немного мягче проговорил он, затем обхватил ее руками за талию и притянул спиной к своей груди.

Кэрри почувствовала его горячее дыхание возле своего уха, и по ее телу прокатилась неконтролируемая дрожь наслаждения.

— Меня влечет к тебе. Я хочу тебя, — пробормотал он ей на ухо. — Ты ведь знаешь это, правда? Да и ты, мне кажется, не совсем равнодушна ко мне. Разве этого мало?

Одна его ладонь скользнула с талии вверх и обхватила грудь. В тот же миг Кэрри подхватил и завертел вихрь головокружительных ощущений. Ей казалось, что эти пальцы прожигают ее тело насквозь даже через слой ткани.

Боясь, что не выдержит, выдаст себя и бросится в его объятия, умоляя любить ее, Кэрри вырвалась из кольца его рук и повернулась к нему лицом.

Он опустил руки, выражение его лица стало жестким и напряженным.

Да! — хотелось крикнуть ей. Мне этого мало, очень мало! Я хочу, чтобы ты любил меня, обожал, боготворил, чтобы я была для тебя единственной, самой прекрасной женщиной на свете, а не просто одним из пунктов твоей собственности, с которой тебе удобно и приятно.

— Ну так что же, Кэролайн, ты выйдешь за меня? — спросил он. — И если тебя не устраивает то, что я тебе предлагаю, то как в таком случае ты понимаешь замужество?

— Я… — она замялась, — у меня всегда были романтические представления на этот счет. Возможно, я кажусь тебе несколько старомодной. Но с этим ничего нельзя поделать. Никогда даже и представить себе не могла, что выйду замуж без любви. Вы… ты должен дать мне время немного привыкнуть к этой мысли.

— Мой опыт бизнесмена подсказывает мне, что подобные решения лучше принимать быстро, не раздумывая. Время здесь не поможет. Это наше общее решение, Кэрри. Я свою часть принял. Принимаешь ли ты свою?

Кэрри кивнула.

— Тогда, я думаю, не стоит затягивать со свадьбой. Или ты хочешь подождать, пока миссис Медоуз выйдет из больницы?

— Нет. Вместо санатория ей будет гораздо удобнее вернуться прямо в Медоуз-мэнор.

Понимающее выражение появилось на его лице. Он выразительно поднял брови и усмехнулся.

— А, так вот в чем дело! Вот почему вы так внезапно переменили решение. Как же я сразу не догадался?! Все дело в болезни вашей матери и тех колоссальных суммах, которые вам придется платить за ее пребывание в частной клинике и операцию. Вы приносите себя в жертву ради матери, я угадал? — Он зло рассмеялся.

Кэрри отвернулась, не в силах вынести его обвинения и понимая, что не может их опровергнуть. Ведь иначе придется признаться, что она выходит за него замуж не из-за каких-то меркантильных соображений, а потому что любит его. И тогда он либо посмеется над ее глупой сентиментальностью, либо использует ее любовь против нее самой. Он и так уже имеет почти неограниченную власть над ее сердцем. Нельзя вкладывать ему в руки такое мощное оружие.

— Джеффри, прошу тебя, не надо все так принижать, — взмолилась она. — Не все на свете измеряется деньгами.

— Возможно, — согласился он, — но только не в моей жизни. К тому же, видишь ли, я совсем не против того, чтобы ты вышла за меня из-за денег. Женитьба принесет то, чего мне недостает: семью, детей, стабильность. Мне кажется, женщины мечтают о том же, правильно?

С единственным отличием, подумала Кэрри, что первым и главным пунктом в этом списке у женщин стоит любовь.

— Да, правильно, — сказала она вслух.

Он явно успокоился и взял ее за руку.

— Давай вернемся в гостиную. Нам нужно обговорить некоторые детали.

В гостиной Кэрри снова села в кресло, а он стал мерить шагами комнату.

— Завтра же позвонишь в редакции газет графства и поместишь объявление о вакансии секретаря с перечнем необходимых требований, предъявляемых к претенденту.

— Тебе не нравится, как я работаю?

Он резко повернулся и хмуро воззрился на нее.

— Не говори глупостей. Ты прекрасный работник. Но не думаешь же ты, что будешь продолжать работать, став моей женой? У тебя и без того хватит хлопот. Я открою на твое имя счет в банке, чтобы ты могла заняться поместьем. Согласись, работы у тебя будет более чем достаточно.

— О, Джеффри! Конечно, я займусь этим с великой радостью. — На ее лице появилось мечтательное выражение.

— Мне кажется, со временем нам надо будет пристроить отдельное крыло под контору, чтобы весь дом использовался исключительно для нужд семьи. Ты согласна?

— Не знаю. По-моему, в этом нет необходимости. Дом такой большой. Надеюсь, ты не станешь возражать против того, чтобы выделить матери несколько комнат в западном крыле.

— Разумеется, нет. Все вопросы, связанные с особняком и поместьем я оставляю на твое усмотрение. Теперь насчет бракосочетания. Надеюсь, ты не хочешь устраивать пышное торжество с сотнями гостей и фейерверком?

— Нет-нет, ни в коем случае. Но я бы хотела, чтобы мы обвенчались в маленькой городской церкви, в которой венчались мои родители и мои дедушка с бабушкой. Я знаю, ты считаешь все это сентиментальной чепухой…

— Я не возражаю, — сказал он. — Пусть будет церковь. — Он взглянул на часы. — Уже довольно поздно. Мне пора.

Она быстро встала и шагнула к нему. Он взял ее за руки. Кэрри подошла ближе, ожидая поцелуя, но Джеффри только слегка коснулся губами ее лба и отступил.

— Спокойной ночи, моя дорогая, — пробормотал он хрипловатым голосом и быстро вышел.

7

Следующие несколько дней прошли в сплошной круговерти. Как Джеффри и обещал, он отвез Кэролайн в банк и открыл счет на ее имя. Когда они вышли из банка, он сказал:

— Нам нужно заглянуть еще в одно место. Идем. — Он привел Кэрри в ювелирный магазин, побеседовал с владельцем, мистером Яллопом, и перед ними на прилавке появились роскошные обручальные кольца. — Выбирай любое, — сказал он.

Кэрри растерялась. Они все были такие красивые, что трудно было отдать предпочтение какому-то одному. В конце концов она выбрала очень красивое колечко из белого золота с россыпью крошечных бриллиантов.

— О, Джеффри, — благоговейно прошептала она, примерив кольцо. — Какая прелесть!

Джеффри поднял ее руку повыше и внимательно рассмотрел покупку.

— Очень мило, — заметил он в своей обычной сдержанной манере.

— Знаешь, мне, наверное, следовало бы вначале поговорить с мамой. Сегодня во второй половине дня я собираюсь в клинику. Ты ведь поедешь со мной, Джеффри?

— Конечно, дорогая. Сейчас мы зайдем в ресторан поедим, потом я загляну в одно место по производственным делам, а после этого поедем в больницу и все расскажем твоей маме.

— Надеюсь, она не станет возражать, — неуверенно проговорила Кэрри.

— На дворе двадцать первый век, Кэролайн, к тому же ты уже совершеннолетняя. Понимаю, я не тот, кого бы миссис Абигайль Медоуз хотела видеть своим зятем, но ей придется смириться.

Сначала Абигайль была настроена скептически.

— Не знаю. Я даже и не подозревала, что между вами существуют не только деловые отношения. Ты даже не намекала ни на что подобное.

— Понимаю, — сказала Кэрри, — все это кажется несколько неожиданным, но мы с Джеффри все обсудили и пришли к выводу, что так будет лучше для всех нас.

— Но к чему такая спешка? Это выглядит так странно. Почему бы вам не подождать, пока я выйду из больницы и окончательно поправлюсь. Слыханное ли дело, чтобы между помолвкой и женитьбой был такой короткий срок!

— Вы совершенно правы, миссис Медоуз, что беспокоитесь за свою дочь, — согласился Джеффри. — Но видите ли, в чем дело. Мы с Кэролайн подумали, что вам после операции потребуется специальный уход, поэтому мы хотим предложить вам собственные комнаты в западном крыле особняка, на первом этаже, чтобы не пришлось подниматься по лестнице.

Глаза Абигайль загорелись расчетливым блеском. Она накрыла руку Джеффри своей ладонью.

— Это весьма благородно с вашей стороны, Джеффри, но я слишком слаба, чтобы самостоятельно заботиться о себе.

— Я, как и прежде, буду заходить и ухаживать за тобой, мама, — поспешила вмешаться Кэрри.

— Не думаю, что мистеру Барлету понравится, если его жена будет тратить свое время и силы на уход за мной. Вот если бы у меня была помощница, ну что-то вроде компаньонки, то так было бы гораздо удобнее для всех, не правда ли?

— У вас будет все, что пожелаете, миссис Медоуз, — твердо пообещал ей Джеффри. — Я не допущу, чтобы мать моей жены хоть в чем-либо испытывала недостаток. Кстати, а почему бы вам после выздоровления не отправиться в путешествие в какую-нибудь теплую страну — скажем, в Италию?

— О, вы просто чудо, Джеффри. С огромным удовольствием. Италия — восхитительная страна. Мы были там, когда втроем путешествовали по Европе, не правда ли, дорогая?

— Да, мама.

Кэрри было даже немного неловко от того, как виртуозно Джеффри преодолел все возможные возражения матери, поманив ее перспективой возвращения к жизни состоятельной женщины. Раньше она довольно часто выезжала посмотреть мир, но богатство, окружавшее ее с детства, со временем стало частью прошлого, а Джеффри предлагал все это вернуть.

При мысли о предстоящем путешествии в Италию и о возможности посещать свой лондонский клуб и светские вечеринки, глаза Абигайль загорелись.

Конечно, решающими аргументами согласия миссис Медоуз на их брак были заманчивые перспективы новой роскошной жизни. Но Кэрри не осуждала мать и могла только порадоваться за нее, хотя Абигайль не особенно задумывалась над причинами, по которым ее дочь решила вступить в брак.

После того как в газетах появилось объявление о предстоящем браке мисс Кэролайн Мэри Медоуз с миллионером мистером Джеффри Барлетом, посыпался град поздравлений, сопровождаемых завистливым удивлением. Кэрри часто ловила на себе косые взгляды окружающих, что напомнило ей тот вечер с Джеффри в ресторане, когда чей-то голос из темноты презрительно заметил: «Я знал, что она найдет способ вернуть поместье».

Неужели Джеффри тоже так думает? Не по этой ли причине он сделал ей предложение повторно? Но Кэрри не хватало смелости спросить его об этом. Тем более что он, казалось, получал удовольствие от фурора, который произвела на всех их внезапная помолвка, а также от бесконечных визитов поставщиков и подрядчиков, которых Кэрри наняла для обустройства пустующих комнат особняка.

Как-то днем, когда она забежала в коттедж перекусить, зазвонил ее мобильный. На дисплее высветилось имя — Саймон Уилкинз.

— Как поживаете, Кэрри?

— Спасибо, хорошо, — отозвалась Кэролайн. — А у вас как дела?

— Идут потихоньку. Вот на предстоящий уик-энд собираюсь снова в Лондон. Хотел бы навестить вас, пригласить куда-нибудь.

Кэрри замялась, пытаясь подыскать слова, чтобы рассказать ему о переменах в своей жизни.

— Помните, я говорила вам, что раздумываю над предложением? — наконец спросила она.

— Да. О! Так вы все-таки приняли его? — взволнованно спросил Саймон.

— Да.

— Что ж, мои поздравления. — Он немного помолчал, видимо переваривая услышанное. — Могу я узнать имя счастливчика?

— Джеффри Барлет.

— Вот как? Надеюсь, он понимает, как ему повезло? Кстати, Даниель собралась на выходные в «Дубы» и предложила подвезти меня. Вы знали об этом?

— Нет. — Наступила ее очередь прийти в замешательство. С наигранной непринужденностью Кэрри произнесла: — Очевидно, у нее какие-то дела с Джеффри.

— Вы не возражаете, если я все-таки приеду. В пятницу у меня просмотр, а в выходные мне совершенно нечем заняться. Кстати, лодка все еще числится за мной. Обидно, что придется развлекаться в одиночестве.

— Ну-ну, не скромничайте, — пошутила Кэрри. — Никогда не поверю, что такой приятный молодой человек станет скучать в одиночестве…

Он тоже отшутился в ответ, и они попрощались до выходных.

Закончив разговор, Кэролайн долго сидела, раздумывая, стоит ли ей сказать Джеффри о Даниель. Или, может, напрямик спросить его, что значит для него эта девушка? Отправляясь вечером спать, она так и не пришла к окончательному решению.

На следующее утро Кэролайн и Джеффри обходили особняк, обсуждая различные приготовления, и она поймала себя на том, что не может заговорить о Даниель.

— Думаю, отделочники уже могут переходить на верхние этажи, — тем временем заметил он.

— Хорошо. Какую комнату, по твоему мнению, следует подготовить в первую очередь?

— На твой выбор, дорогая, только оставь мне ту, в которой я сейчас сплю. Иногда я работаю допоздна и, чтобы тебя не беспокоить, буду там иногда ночевать. А бывает, что ко мне среди ночи приходит какая-то удачная идея, и тогда я, дабы не потерять мысль, встаю и работаю.

— Ты ведь сейчас пользуешься Серебряной комнатой, верно? — спросила Кэрри. — Это всегда была хозяйская спальня. — Она распахнула дверь в просторную светлую комнату. Из нее открывался изумительный вид на парк.

— В общем, делай так, как сочтешь нужным, — подытожил Джеффри. — Я полностью доверяю твоему вкусу.

— Спасибо, — скромно проговорила она, затем заметила: — Думаю, нам следует подготовить несколько комнат для гостей, которые приедут на свадьбу.

— Прекрасная идея, дорогая, — согласился Джеффри. — Кое-кого из гостей мы сможем разместить здесь, в особняке, а для остальных закажем номера в гостинице.

Они вышли из комнаты и спустились на первый этаж.

— Кстати, вчера пришло несколько резюме от претенденток на должность моего секретаря. Я назначил им собеседование на сегодня. Ты поговоришь с ними?

— Мне кажется, это следует сделать тебе самому, Джеффри, — выразила свое мнение Кэрри. — Это ведь будет твой секретарь, и тебе с ней работать. Кроме того, после ланча я собиралась спросить у тебя разрешения съездить в город, чтобы посмотреть кое-какую мебель. Если ничего подходящего не найду, придется заказать в Лондоне.

Он улыбнулся.

— Ну что ж, прекрасно. На чем ты собираешься поехать?

— Господи, да пройдусь пешком. Две мили — это же совсем недалеко.

— Думаю, тебе нужна своя машина. У тебя есть права?

— Конечно. У меня была машина, но потом ее пришлось продать.

Через пару дней в поместье доставили небольшой спортивный автомобиль, и Джеффри вручил ключи от него Кэрри.

— Он маленький, но ты такая миниатюрная, что поместишься в нем, — сказал он, задерживая ее руку в своей.

— О, Джеффри, какая прелесть! Даже не знаю, как тебя благодарить.

— У меня есть на уме несколько способов, — усмехнулся он, — но с ними придется повременить до свадьбы. А прямо сейчас ты могла бы меня поцеловать.

Кэрри положила ладони ему на плечи, смущенно подняла глаза и, привстав на цыпочки, прижалась губами к его губам. Он легко обнял ее, но не сделал никакой попытки прижать к себе, только руки у нее на спине стали горячими, словно раскаленные угли.

Она отстранилась, но он не сразу убрал руки, и, заглянув в его глаза, Кэрри увидела там плещущуюся страсть и что-то еще. Но что это было, она не смогла понять.

Сославшись на срочные дела, Джеффри поспешно ретировался, а Кэрри, окрыленная и легкая словно бабочка — от поцелуя, а не от подарка, осознала она, — села в машину и отправилась в город. Ну и пусть все считают, что она продалась за богатство и возможность вернуть «Дубы». Она-то знает, что это не так. Она выходит замуж за Джеффри потому, что любит его, а то, что он при этом очень богат, вовсе не главное… Хотя совсем даже неплохо, улыбнулась она.

Тем же вечером Кэрри навестила мать в клинике. Операция прошла успешно, и, хотя Абигайль еще не пришла в себя от наркоза, прогнозы врачей были столь оптимистичны, что у нее просто камень с души свалился.

После этого она направилась в поместье, чтобы поделиться с Джеффри хорошими новостями о матери и сказать, как она довольна машиной. Впрочем, призналась она себе, все это были лишь предлоги. На самом деле она просто хотела увидеть его.

Его машины не было перед домом, не оказалось ее и в гараже. Видимо, он куда-то уехал.

Испытывая разочарование, Кэрри зашла за угол дома и остановилась в изумлении. В кустах стояли два незнакомца и смотрели на дом. Одеты они были вполне прилично: в хорошо сшитые брюки и светлые спортивные рубашки. На голове у одного была кепка, у другого — бандана.

В целом мужчины походили на обычных отдыхающих, которые плавают на лодках по реке, но было что-то вороватое в их манерах, что вызывало подозрение. Кэрри почувствовала, как тревожно заколотилось сердце.

Если они друзья или знакомые Джеффри, то почему прячутся? Вдруг один из них, бесшумно и осторожно ступая, направился в сторону фабрики. Кэрри превратилась в комок нервов, но, не колеблясь ни секунды, пошла прямо к незнакомцам. Звук ее шагов по гравийной дорожке заставил мужчин резко обернуться. Она заметила вспыхнувшую на лице одного из них тревогу. Второй беспокойно огляделся по сторонам. Убедившись, что она одна, они немного успокоились.

— Могу я чем-нибудь помочь вам, джентльмены? — спросила Кэрри, приблизившись к ним.

При близком рассмотрении оказалось, что оба мужчины среднего роста, довольно крепкие и мускулистые. С загорелыми лицами. Однако выражение их лиц Кэролайн решительно не нравилось, а у одного вдобавок были пустые, как у ящерицы, глаза. Кэрри невольно поежилась.

Как назло, все охранники куда-то подевались, и Кэрри ощутила некоторый страх, осознавая, что она наедине с этими подозрительными типами. Где же Джеффри?! Ей на ум пришла мысль о промышленном шпионаже.

Слегка склонив голову набок, она повторила вопрос:

— Итак, чем я могу вам помочь?

Тот, что в кепке, сказал:

— Мы хотели бы попросить воды, мэм. А то своя у нас кончилась… — он вытащил из-за спины небольшую пластиковую бутылку и показал ей, — а пить ужасно хочется.

Акцент мужчины показался ей знакомым, и она вспомнила, что с таким же акцентом говорит Джеффри. Выходит, они тоже с севера?

— Мы поднялись сюда на лодке по старой протоке, — пояснил он.

— Неужели? — холодно отозвалась Кэрри. — Я полагала, что протока давно заросла и по ней не может пройти лодка. Как вам удалось найти сюда дорогу? — с подозрением спросила она.

— Удалось, как видите, — ухмыльнулся второй, со взглядом ящерицы, и шагнул чуть ближе.

Кэрри невольно отшатнулась. Мужчина излучал явную враждебность. Заметив ее испуг, он хмыкнул.

— Мы любим исследовать несудоходные пути. Верно, дружище? — обратился он к товарищу.

— Точно. Мы увидели этот большой дом, и я сказал своему приятелю: вот местечко, где нам не откажут в такой малости, как водичка.

История была вполне складной. Кэрри даже могла бы поверить в нее, если бы не интуиция, которая говорила ей, что у этих людей на уме что-то совсем иное.

— Красивый дом, — сказал мужчина в кепке. — Он принадлежит вам, мэм?

— Нет, я просто здесь работаю.

— А, ясно. Я слышал, имение принадлежит семейству Медоуз.

— Уже нет. Они вынуждены были его продать.

— А кто ж купил такую громадину?

Кэрри подумала, не является ли их любопытство чем-то большим, чем нормальный человеческий интерес. Но, в конце концов, нет никакой тайны в том, кто теперь владеет имением.

— Сейчас владельцем поместья является мистер Джеффри Барлет, — сдержанно ответила она. — Давайте свою бутылку, я принесу вам воды.

Кэрри не хотелось оставлять этих подозрительных типов на территории имения без присмотра, но у нее не было другого выхода. Не могла же она отказать им в воде.

Она вошла в дом через боковую дверь, ведущую прямо на кухню, набрала в бутылку воды. В доме не было слышно ни звука. Может, Джеффри спит наверху? Но где тогда его машина?

Кэрри завинтила крышку бутылки, понимая, что ничего не может сделать, кроме как попытаться разузнать об этих людях как можно больше.

Она вышла из дома и подошла к мужчинам, которые дожидались ее на том же самом месте.

— Вы ведь не здешние, верно? — спросила она. — Надолго в наши края?

Мужчины обменялись быстрым взглядом.

— Ну да, не здешние, — подтвердил тот, что был в бандане. — Вот решили чуток отдохнуть и попутешествовать. Мы с приятелем любим ходить по реке, верно?

— Ага, это точно, — подтвердил второй.

— Вы в отпуске?

— Вроде того.

— Наверное, арендовали одну из лодок мистера Картера.

— Если это такой чудной старикашка, все время размахивающий руками, то да, наверное. Ну что ж, спасибо за воду, мэм. Приятно было поговорить с такой милой девушкой, — осклабился мужчина в кепке.

«Бандана» только слегка кивнул ей, и Кэрри совсем не понравился взгляд, который он бросил на нее напоследок. Было в нем что-то угрожающее.

Они развернулись и пошли по тропинке в сторону реки. Вскоре они скрылись из виду за зарослями боярышника. Кэрри постояла немного, раздумывая, что теперь делать, потом осторожно пошла по тропинке туда, где скрылись непрошеные гости.

Очень тихо ступая и стараясь оставаться незамеченной, она последовала за ними до самой реки и спряталась за большим кустом лозы. У берега действительно стояла лодка. Тот, что в кепке, отвязал веревку от ствола дерева, растущего у самой воды, а второй запустил мотор.

Когда Кэрри увидела название лодки, у нее перехватило дыхание. «Северная звезда»! Та самая, которую арендовал Саймон и которая, как он сказал, до сих пор числится за ним. Неужели он как-то связан с этими подозрительными типами? Кэрри не могла в это поверить.

В волнении она вернулась к дому и снова вошла в боковую дверь. Но где же Джеффри?! Ей нужно срочно увидеть его и поговорить с ним.

Кэрри прошла по коридору и заглянула в кабинет. Там было пусто. Прикрыв дверь, она торопливо поднялась по лестнице. Мраморные ступеньки в связи с ремонтом сейчас не были застелены ковровой дорожкой и казались непривычно холодными.

Поднявшись на второй этаж, Кэрри остановилась. Дом вдруг, как когда-то в детстве, показался ей огромным, мрачным и наполненным пугающими тенями. Ей показалось, что она снова стала маленькой девочкой, что пугается любого шороха, любой тени и опрометью бросается к своему дедушке, который усаживает ее к себе на колени и рассказывает какую-нибудь забавную историю, чтобы рассмешить ее и успокоить.

Кэрри вздохнула. Дедушка давно умер, а она уже взрослая и не боится привидений. Да если бы и боялась, теперь ей не к кому бежать в поисках убежища.

А как же Джеффри? — напомнила она себе. Твой будущий муж? Он сильный, он ничего не боится и сможет успокоить твои страхи.

Не давая себе передумать, Кэрри помчалась по коридору и без стука влетела в Серебряную комнату, при этом едва не наскочив на Джеффри, который только что вышел из ванной. Он был в банном махровом халате темно-синего цвета, с мокрыми волосами — видимо, только что принимал душ.

Оба остановились как вкопанные и воззрились друг на друга.

Джеффри пришел в себя первым.

— Кэрри, милая, что с тобой? На тебе лица нет. Кто тебя напугал?

До того как Джеффри заговорил, она и не подозревала, в каком напряжении находится. Однако при виде любимого лица Кэрри облегченно вздохнула.

Джеффри сделал два шага, разделявшие их, обнял ее и крепко прижал к себе. Кэрри прильнула к нему и положила голову на плечо.

Несколько долгих секунд они постояли не шевелясь. Кэрри почувствовала себя спокойно и уютно в его крепких объятиях. Но потом вдруг что-то изменилось. Его ладони стали горячими и медленно заскользили по ее спине, а губы отыскали чувствительное местечко за ухом и прикоснулись к нему в нежнейшем поцелуе, от которого по всему ее телу прокатилась дрожь желания. Почувствовав это, он еще крепче сжал ее в объятиях.

— Что бы ни напугало тебя, моя милая девочка, — горячо пробормотал он ей на ухо, — я рад, что оно привело тебя ко мне в объятия.

Это напомнило Кэрри, зачем она здесь, и немного привело ее в чувство.

— Джеффри, мне нужно с тобой поговорить, — выдохнула она.

— Мм, — промычал он, целуя ее в шею за ухом.

— Это важно, Джеффри, послушай. На территории поместья только что были два подозрительных типа.

Она почувствовала, как руки, обнимающие ее, напряглись. Он слегка отстранился и вопросительно взглянул на нее.

— А как они сюда попали? — Он угрожающе нахмурился. — За что, черт возьми, я плачу охранникам?!

— Они приплыли на лодке по старой полузаросшей протоке. Сказали, что у них закончилась вода и, увидев дом, они решили попросить воды.

— Гм. А почему они показались тебе подозрительными?

Кэрри задумалась на мгновение.

— Это трудно объяснить. Одеты они вполне прилично и выглядят как обычные туристы, но… не знаю, что-то мне в них не понравилось. Возможно, взгляды. Интуитивно я почувствовала, что что-то не так. Может, ты скажешь, что все это глупости…

— Нет-нет, ты умница. — Он коротко поцеловал ее в губы, и Кэрри растаяла и от его похвалы, и от поцелуя.

— Пойду-ка посмотрю, где они высаживались.

— В этом нет необходимости. Я проследила за ними и видела, как они уплыли. — Кэрри не могла заставить себя рассказать Джеффри, что лодка, на которой прибыли мужчины, была арендована на имя Саймона. Она решила, что сама выложит американцу этот факт и даст возможность объясниться, потому что не верила в его причастность к этим событиям.

Джеффри между тем сурово нахмурился.

— Ты ходила за ними одна? — грозно спросил он.

— Ну да. Тебя нигде не было, а на поиски кого-то из охранников ушло бы время, поэтому я…

— Господи, Кэролайн, ты сошла с ума! — рявкнул он. — А если это преступники и они вооружены? А если бы они заметили, что ты следишь за ними?

— Да нет же, я была очень осторожна, — возразила она. — К тому же не думаю…

— Оно и видно, что не думаешь. — Он схватил ее за плечи. — Чтобы это было в первый и последний раз, ты меня слышишь, Кэролайн?! Больше никогда не смей пускаться в такие авантюры в одиночку. Для этого есть служба охраны, поняла? Обещай, что больше никогда не поступишь так опрометчиво.

Его приказной тон разозлил Кэрри, и она уже хотела ответить какой-нибудь резкостью, но тут неожиданно до нее дошло, что он волнуется за нее. Более того, он так испугался за нее, что даже не смог удержаться и накричал на нее. Значит, она все-таки не совсем ему безразлична? Или он просто беспокоится о ней, как о любой своей собственности?

— Хорошо, Джеффри, обещаю.

— Ну вот и славно. — Он снова обнял и прижал ее к себе. — А теперь давай спустимся ко мне в кабинет и выпьем чего-нибудь. Нам обоим это не помешает.

Когда они пришли в кабинет, Джеффри усадил Кэрри в кресло, а сам подошел к бару. Достал бутылку и два стакана и плеснул туда немножко виски.

От спиртного Кэрри сразу разрумянилась. Откинувшись на спинку кресла, она почему-то вспомнила тот день, когда пришла наниматься на работу и на подлокотнике этого самого кресла сидела Даниель. От этой мысли у нее тут же испортилось настроение.

— На уик-энд приезжает мисс Хоуп? — неожиданно для себя самой выпалила она.

Джеффри поднял голову, и она уловила на его лице виноватое выражение.

— Откуда ты знаешь?

— Саймон звонил мне.

— Этот чертов хлыщ все еще увивается за тобой! — прорычал он. — Надеюсь, в разговоре с ним ты не забыла упомянуть тот незначительный факт, что помолвлена со мной? — язвительно осведомился он.

Его тон решительно не понравился Кэрри. Какое он имеет право упрекать или подозревать ее, когда рядом с ним то и дело оказывается красавица Даниель?

— Разумеется, — прохладно отозвалась она. — Полагаю, мисс Хоуп тоже в курсе того, что ты скоро женишься? — сделала она встречный выпад.

Он встал, поставил свой стакан на стол и как-то странно посмотрел на нее.

— Еще нет, но я расскажу ей, когда она приедет. Мне бы хотелось, чтобы к ее приезду ты тоже была в поместье.

Кэрри широко раскрыла глаза.

— Я? Но зачем? То есть… я не знаю, смогу ли…

— Постарайся найти время. Кстати, сегодня я провел собеседование и выбрал одну из кандидаток на твое место, так что с понедельника ты уже не будешь так загружена.

— А ты проверил ее на лояльность? — дерзко спросила она.

— Ты помнишь и об этом? Но на сей раз я не ищу себе жену.

— А тогда искал? — удивилась она.

— Я принял твердое решение. Мне хотелось, чтобы ты осталась в поместье.

— О!

— Кстати, как ты смотришь на то, чтобы наша свадьба состоялась в следующую пятницу?

У Кэрри захватило дух. В следующую пятницу? Через неделю? От волнения у нее пересохло во рту, и она сделала еще глоток виски.

— Боже мой! Так скоро! Я же не успею подготовиться! — воскликнула она.

Джеффри улыбнулся.

— Успеешь. Еще целая неделя впереди. У тебя есть машина, деньги, что еще нужно?

— Да, действительно, — согласилась она.

Все это казалось каким-то нереальным, словно сказка стала явью. Вот только прекрасный принц не любит ее, а женится потому, что она олицетворяет собой все то, чего он был лишен в детстве. Кроме того, для него это пропуск в высшее общество. Ему нужны семья, дети, стабильность. Но не любовь.

— Налить еще? — спросил он.

— Нет, спасибо. Ой! — спохватилась она. — Совсем забыла. Еще до встречи с подозрительными типами я искала тебя, чтобы сказать, что операция у мамы прошла успешно.

— Что ж, прекрасная новость.

— И еще я хотела поблагодарить тебя за машину. Она великолепна.

— Я рад, что ты довольна.

— Не то слово.

Кэролайн задержалась еще ненадолго. На прощание Джеффри снова поцеловал ее, но на этот раз без всякой страсти, почти по-братски. Кэрри почувствовала разочарование, но не подала виду.

На следующий день она увидела, как мимо коттеджа в сторону особняка проехал длинный красный автомобиль Даниель, и обратила внимание, что Саймона с ней не было. Если он и приехал, то остановился в гостинице.

Кэрри нервничала и недоумевала, зачем Джеффри понадобилось, чтобы она присутствовала при его разговоре с Даниель. Ему наверняка потребуется время, чтобы рассказать Даниель об их предстоящей свадьбе. Интересно, как та воспримет это сообщение, подумала Кэрри.

Подъезжая к дому, она увидела Джеффри.

— Привет, — сказала Кэрри. — А где Даниель?

— Наверху. Идем.

Удивленная, она позволила Джеффри взять себя за руку и повести по широкой лестнице в спальню, которую недавно отделали. В комнате еще не было мебели, но на полу лежал большой мягкий ковер, а посреди комнаты стоял безголовый манекен на ножке, на котором было надето самое красивое свадебное платье, которое Кэрри когда-либо видела.

— Ах! — не сдержала она восхищенного возгласа. — Какая красота!

— Тебе нравится?

— Ты еще спрашиваешь!

— Правда, оно великолепно? — раздался из дверей голос Даниель.

Кэрри обернулась. Если та и была разочарована или оскорблена, это никак не отразилось на ее красивом лице.

— Оно сшито самим великим Лориньи, — поведала Даниель. — Обратите внимание на ткань, Кэрри.

Кэрри подошла поближе и благоговейно потрогала ткань. Это была «лакте», вышитая «Стреттонскими узорами» — последним изобретением Джеффри. Аппликация представляла собой крошечные изображения двух ангелов, вышитых серебристой нитью, а под ними два золотистых перекрещенных кольца. Кроме того, лиф платья был вручную расшит крошечными бриллиантами, которые сверкали и переливались в льющемся из окна свете.

— Примерь его, — сказал Джеффри и направился к двери, затем обернулся. — Когда будешь готова, позови меня, я хочу посмотреть.

— Видеть невесту до свадьбы в свадебном наряде — плохая примета, Джеффри, — возразила Кэрри.

— И ты веришь в подобную белиберду?

— Да, верю.

Он скептически хмыкнул и пожал плечами.

— Ну ладно, пусть будет по-твоему. Подожду до следующей пятницы.

Кэрри надела платье, и оказалось, что оно сидит на ней превосходно.

— Как он узнал мой размер? — удивилась Кэрри.

— У Джефа наметанный глаз на цифры, — с улыбкой подмигнула ей Даниель.

— Мне кажется, что я сплю, — прошептала Кэрри, поворачиваясь и так и эдак перед зеркалом.

— Жаль, что Саймон не видит вас сейчас. Он бы умер от ревности.

Кэрри бросила взгляд на Даниель.

— Он приехал с вами?

— Да, он в гостинице. Его потрясла новость, что вы выходите замуж за Джеффри. Сказал, что не хочет сейчас его видеть.

— А вы сами не очень удивились?

Даниель пожала плечами.

— Я догадывалась, что, если у Джеффри будет шанс жениться на женщине голубых кровей, он не упустит его.

Радостное, приподнятое настроение куда-то улетучилось. С тяжелым сердцем Кэрри сняла платье.

— Я заберу его домой.

Она переоделась в свою обычную одежду. Даниель помогла ей упаковать свадебное платье в пластиковый чехол, затем в коробку, в которой оно было привезено, и они вместе спустились на первый этаж.

Джеффри дожидался их в кабинете.

— Заходите, выпьем, — предложил он, бросив взгляд на коробку в руках Кэрри.

— Хорошо сидит?

— Великолепно, Джеффри! Огромное спасибо.

Он принялся разливать вино в бокалы.

— Проезжая через городскую площадь, я заметила объявление о предстоящем большом ежегодном бале в «Дубах», сказала Даниель. — Ты ничего не говорил мне об этом, Джеффри.

— Не знал, что ты интересуешься провинциальными вечеринками.

— Конечно, интересуюсь. Обычно на них бывает очень весело, не то что на этих церемонных светских раутах и презентациях, на которых скучно до ломоты в челюсти. Но я не обратила внимания, когда состоится праздник?

— В следующую субботу, — ответила Кэрри и заметила, что Джеффри вскинул брови. — Я собиралась напомнить тебе, но ты был слишком занят. Пора начинать готовить бальный зал. Там нужно как следует начистить паркет.

— Попрошу миссис Каллем заняться этим.

— Нет-нет, я же обещала, что не побеспокою тебя с подготовкой. Я сама могу с этим справиться.

— Об этом не может быть и речи. Я не позволю тебе самой заниматься такой тяжелой работой. Не хочу, чтобы люди говорили, что я скупердяй и из жадности заставляю свою невесту натирать паркет.

Кэрри улыбнулась.

— Никто не скажет ничего подобного. Всем жителям города известно, какие большие суммы ты жертвуешь на благотворительность и какая высокая оплата труда на твоих предприятиях.

Джеффри смутился от ее похвалы.

— Ну, это совсем другое. Но ты не вздумай сама заниматься этой работой, у тебя и без того хлопот полон рот. Пусть этим займется миссис Каллем или тот, кого она пригласит себе в помощники. Договорились?

— Хорошо, Джеффри. А сейчас, думаю, мне пора. На сегодня у меня еще запланированы кое-какие дела.

Джеффри вызвался проводить ее, но Кэрри настояла, чтобы он остался.

— Ну хорошо, — согласился он. — Хочу показать Даниель образцы тканей, из которых для нее будут шиться наряды для следующего показа.

Кэрри встала и направилась к двери, а Даниель лишь поудобнее устроилась в кресле.

— Почему бы тебе не принести их сюда, Джеф. Здесь удобнее.

— Лень родилась раньше тебя, — проворчал он. — Ладно, сейчас принесу.

У двери он коснулся легким поцелуем щеки Кэрри, и она, взяв коробку с платьем, вернулась в коттедж.

8

В тот вечер Кэролайн отправилась в клинику навестить мать. Абигайль быстро шла на поправку и, словно ребенок, радовалась предстоящему возвращению в поместье. Кэрри рассказала ей, какого цвета будут обои в ее комнатах в западном крыле, какую мебель она планирует там разместить.

Абигайль была счастлива новым поворотом судьбы и велела Кэрри вернуть все, что они взяли из поместья, особенно фамильные портреты, которые, по ее мнению, должны были вернуться на свое законное место.

Покинув клинику, Кэрри остановила машину возле гостиницы. Подойдя к стойке дежурной, осведомилась о Саймоне.

— Мистер Уилкинз? — улыбнулась дежурная. — Да, конечно. Несколько минут назад он прошел в бар.

Кэролайн вошла в гостиничный бар и сразу обнаружила Саймона, который сидел на высоком стуле возле стойки. Он обернулся, и счастливая улыбка озарила его лицо. Как бы ей хотелось, чтобы Джеффри хоть раз так посмотрел на нее!

— Привет, Кэрри! Как я рад видеть вас! Я совсем не был уверен, что вы захотите встретиться со мной после своей помолвки. Полагаю, все уже окончательно решено? Когда же свадьба?

— В следующую пятницу.

— Так скоро? Впрочем, я хорошо понимаю Джеффри. На его месте я был бы таким же нетерпеливым. Могу я угостить вас чем-нибудь?

— Немного земляничного дайкири, пожалуйста. — Она взобралась на высокий табурет рядом с Саймоном и облокотилась о стойку, обдумывая, как лучше задать тревожащий ее вопрос.

Бармен выполнил заказ Саймона — сухой мартини для него и дайкири для Кэролайн, — и американец поднял свой бокал.

— За ваше счастье, Кэрри! — Его голубые глаза смотрели вполне серьезно. — Как насчет того, чтобы совершить со мной водную прогулку? В последний раз, а? Ради нашей дружбы?

Кэрри покачала головой.

— Вы же знаете, Саймон, что я не могу. Это было бы нехорошо по отношению к Джеффри. Кстати, о прогулке. Я кое-что хотела у вас узнать. Вы говорили, что «Северная звезда» все еще числится за вами. Это действительно так?

— Ну да, а почему вы спрашиваете?

Кэрри замялась.

— Я… мне показалось… я видела, как на прошлой неделе на ней плавали другие люди.

Саймон уставился на нее.

— Вы уверены? Я имею в виду, что все эти моторки так похожи.

— Совершенно уверена. Это была «Северная звезда».

— Ну и прохиндей же этот лодочник! Как бишь его? Картер, кажется, — разозлился Саймон. — Знал, что меня нет, и решил подзаработать, два раза сдав в аренду одну лодку. Ну я ему покажу где раки зимуют. Где вы видели лодку?

Кэрри замялась. Она не хотела, чтобы Саймон подумал, что она его подозревает.

— Я видела лодку на реке.

— А кто плавал на ней?

— Какие-то люди, я толком не разглядела. — Кэрри колебалась, еще не до конца убежденная в его непричастности, хотя его негодование выглядело вполне натуральным.

— Я сегодня же поговорю с этим Картером. Ну и ловкач! — кипятился Саймон. — Терпеть не могу, когда из меня делают дурака. — Он взглянул на нее и спросил с надеждой в голосе: — Может, все-таки я смогу уговорить вас насчет прогулки?

— Нет, Саймон, я правда не могу, но все равно спасибо. — Она допила свой коктейль. — И спасибо за угощение. До свидания.

— До свидания, Кэрри. Когда мы увидимся в следующий раз, вы, наверное, уже будете миссис Барлет.

Это прозвучало так непривычно для нее, но так приятно, что Кэрри не смогла сдержать улыбки.

— Да, вероятно. Мне было очень приятно общаться с вами, Саймон, и спасибо вам за все. — Кэролайн вышла из гостиницы, села в машину и вернулась в коттедж.

В выходные она почти не виделась с Джеффри. Он был занят производственными делами, а у нее было много хлопот по подготовке. К тому же она навещала мать в клинике и занималась рассылкой приглашений. Она тихо посмеивалась, воображая, с каким удивлением ее друзья и знакомые воспримут новость о ее скоропалительной свадьбе, и представляя себе шквал телефонных звонков и изумление, когда они поймут, что Джеффри Барлет и есть тот самый промышленник-миллионер, о котором так часто пишут в газетах и чьи ткани с каждым днем приобретают все большую популярность.

В понедельник утром Кэрри пришла в свой кабинет и встретилась с новой секретаршей, Мэгги Стаут. Она рассказала ей о порядке ведения дел, подробно объяснила, в чем будут заключаться ее обязанности, и даже поведала о некоторых привычках босса. Мисс Стаут, женщина средних лет, оказалась профессионалом с большим опытом работы в солидных фирмах. И Кэрри была рада, что передает дела в надежные руки.

После ланча она отправилась взглянуть на бальный зал, чтобы узнать, что еще нужно сделать. Благотворительный бал был назначен на вечер следующего после свадьбы дня, и, поскольку Джеффри не предложил иной альтернативы, она решила, что все останется так, как было изначально запланировано.

Джеффри ни словом не обмолвился о медовом месяце, поэтому Кэрри предположила, что сразу после церемонии бракосочетания они вернутся в «Дубы».

В любом случае было очевидно, что недавнее внедрение в производство «Стреттонских узоров» не позволит Джеффри надолго отлучаться.

Еще несколько образцов ткани ждали своей доработки, не говоря уже о запуске нового материала на рынок, поддержание его конкурентоспособности, рекламе, маркетингу и тому подобном.

Товарная новинка — объемная вышивка на ткани — произвела хорошее впечатление на владельцев магазинов и покупателей. Уже поступили повторные заказы. Не было сомнения, что платье невесты, хозяйки поместья, ждет шумный успех, но тем не менее товар нуждался в постоянной рекламе.

Когда Кэрри вошла в бальный зал, там уже была миссис Каплем с ведром и шваброй.

— Пол пришлось сначала вымыть, — сказала она, — а когда высохнет, я как следует натру его. К субботе будет как новенький.

— Я заказала элекрополотер, — сообщила Кэрри. — Его должны доставить завтра, так что вам не придется делать эту работу вручную.

— А, так это просто отлично, мисс Медоуз, — обрадовалась женщина.

Кэрри между тем критически осмотрела зал.

— Нужно заменить несколько плафонов. Кажется, я видела в городе такие, как здесь, или очень похожие. Прямо сейчас поеду и куплю.

— У вас такая красивая машина, мисс Медоуз, — похвалила миссис Каллем.

— Спасибо. Это подарок Джеффри.

— Я еще не успела поздравить вас с помолвкой. Желаю вам счастья, мисс.

— Благодарю вас, миссис Каллем.

Я слышала, свадьба назначена на пятницу, это правда или я что-то не так поняла?

— Вы все правильно поняли, свадьба в эту пятницу. Мы с Джеффри подумали, что незачем откладывать, раз уж все решено.

— И правильно сделали. Да и не слушайте никого. Людям лишь бы почесать языки да позлословить.

Кэрри насторожилась.

— А… что говорят?

— Ну, болтают, будто бы вы спешите пожениться, пока ваша матушка в больнице, потому что она против.

— Что за глупости, мама очень рада.

— Вот и я говорю, чего бы ей не радоваться, если ее кровинка будет счастлива? А то еще болтают, что ваш покойный батюшка никогда бы не дал своего согласия, если бы был жив.

— Не думаю. Впрочем, мы этого никогда не узнаем, не так ли? — ответила Кэрри, поджав губы. Она терпеть не могла сплетен, хотя как их избежать, если ты всегда на виду? — Можете сказать всем любителям совать нос в чужие дела, что мы с мистером Барлетом женимся потому, что любим друг друга.

Щеки ее пылали от негодования, но миссис Каллем широко улыбалась и казалась очень довольной таким ответом.

— Я никогда и не сомневалась в этом. Я ж не слепая, вижу, как вы смотрите друг на дружку. Я так рада за вас, мисс!

Кэрри переполошилась. Неужели со стороны так заметно, что она влюблена? А если Джеффри заметит и посмеется над ее сентиментальностью? Она не переживет его насмешек.

К середине недели бальный зал приобрел свою первоначальную торжественную красоту. Стены украшали цветочные гирлянды, новые портьеры отлично сочетались с общей цветовой гаммой. Вход в зал украшала желто-зеленая арка из воздушных шаров.

Повсюду — во дворе и на террасе — были развешены цветные лампочки и фонарики. Для оркестра было подготовлено место на галерее, и Кэрри оставалось только украсить все свежими цветами накануне праздника.

Все эти дни Джеффри был в отъезде — ездил на свои другие фабрики, — но по нескольку раз в день звонил ей и интересовался, как идут дела с приготовлениями к свадьбе и празднику.

Джеффри появился в четверг, когда Кэрри с помощниками уже почти закончили всю работу по убранству помещений и двора.

Она провела его по дому и показала все, что было сделано, после чего привела Джеффри в бальный зал.

— Ну, что скажешь? — спросила она, почему-то волнуясь.

— Я потрясен. Никогда не думал, что являюсь владельцем такой красоты.

— Именно так зал когда-то и выглядел.

— Ты очень любишь свое родовое гнездо?

Она кивнула.

— Трудно объяснить, что я чувствую к поместью, — сказала Кэрри. — Во мне всегда жило ощущение, словно этот дом и все, что его окружает, часть меня. Наверное, ты не поймешь.

— Не такой уж я тупой и бесчувственный.

— Джеффри! Я совсем не то имела в виду! — укоризненно воскликнула она. Ей не хотелось причинять ему боль. Никогда. — Не уверена, что даже сама все хорошо понимаю. Наверное, это потому, что я всегда — почти всегда — жила здесь. И еще потому, что и дедушка, и отец так гордились нашим наследием. Они часто рассказывали мне всякие правдивые и вымышленные истории о представителях рода Медоузов.

Он взял ее руки в свои и нежно посмотрел на нее.

— Ты будешь счастлива, когда вновь вернешься сюда? Не жалеешь о том, что случится завтра?

Счастлива? Безусловно. Но не оттого, что станет вновь владелицей поместья, а оттого, что будет жить здесь с мужчиной, которого любит.

Жалеет? Никогда! Вот только ей хотелось бы, чтобы и он хоть немножко любил ее.

Кэрри невольно вздохнула, и Джеффри истолковал этот вздох по-своему. Он выпустил ее руки и отвернулся. Стоя к ней спиной, он смотрел в окно.

— Я не заставляю тебя держать слово, если тебе это так тяжело.

— О нет, Джеффри, это совсем не так. Все обязательно должно состояться.

— Не слышу уверенности в твоих словах. Как ей хотелось сказать, что она не уверена лишь в его чувствах к ней, но не в себе.

— Я… это потому, что я несколько иначе представляла себе свое замужество, — сказала она вслух.

Он развернулся к ней лицом, и на его лице она увидела злость, а в голосе зазвучала горечь пополам с сарказмом.

— О, ну разумеется. В моих жилах же не течет голубая кровь, и мое имя не занесено в каталог «Кто есть кто». Верно? Я неподходящая пара для тебя, ты это имела в виду?

— Вовсе нет. Прекрати, Джеффри. Ты ведешь себя так, словно страдаешь комплексом неполноценности.

Ее слова больно задели Джеффри, она это видела. Он схватил ее за руку и притянул к себе. Глаза его пылали гневом.

— Ты не должна выходить замуж за человека, которого презираешь! Почему ты не откажешься? Я же даю тебе такую возможность.

Я же люблю тебя! Неужели ты не видишь? — безмолвно взывала она к нему, надеясь, что он прочтет в ее глазах то, о чем кричит ее душа. Но он, стиснув от злости и напряжения зубы, лишь молча смотрел на нее.

— Ты действительно этого хочешь, Джеффри? — тихо спросила она, вглядываясь в любимое, такое близкое и в то же время такое далекое лицо.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Я с самого начала четко это сформулировал.

— Тогда давай оставим все как есть, — прошептала она.

— Ладно. Увидимся завтра в церкви. — Он резко отпустил ее и вышел, больше ни разу не взглянув.

Слезы застилали ей глаза. Неужели она совершает непростительную глупость, выходя замуж за Джеффри? Что значит роскошь, богатство и положение, если тебе всю жизнь придется провести рядом с человеком, который тебя не любит?

Если бы Джеффри не относился с таким пренебрежением к чувствам, она могла бы показать, как сильно его любит. С другой стороны, если бы она не любила его так горячо, все, возможно, было бы гораздо проще. Тогда она не стала бы ждать от него больше, чем он в силах ей дать.

Глупо надеяться, что когда-нибудь он полюбит ее. Да и как такое возможно? Она сравнила прекрасное, классически правильное лицо Даниель со своим отражением в зеркале — слишком широко расставленные глаза, далеко не идеальной формы нос — и поняла всю тщетность своей надежды.

В ночь накануне свадьбы она отвратительно спала, все металась и ворочалась, пытаясь понять, как ей быть дальше. В конце концов она решила, что не стоит нервничать из-за того, чего еще не случилось, и что так или иначе все утрясется. Она пыталась отвлечься, думать о предсвадебных приготовлениях, но мысли ее то и дело возвращались к Джеффри. Как он проводит сегодняшнюю ночь? Волнуется ли? Думает ли о ней?

К алтарю ее должен был вести мистер Поркинз, и Кэрри радовалась этому обстоятельству. Поркинзы были старинными друзьями их семьи.

Вечером она разгладила и повесила свадебное платье, а на пустующей кровати матери разложила красивый венок из флердоранжа с маленькой вуалью. Ее подружки, внучки мистера и миссис Поркинз, тоже сшили платья из «лакте» с вышивкой, только розового цвета.

Казалось, все шло по плану, несмотря на поспешность, с которой были сделаны эти приготовления. Прием должен был состояться во дворе особняка, и все работники фабрики были приглашены наряду с персонально приглашенными гостями.

Без сомнения, подумала Кэрри, если у тебя есть деньги и определенное положение, можно сдвинуть горы.

Кэрри повернулась на бок и попыталась расслабиться. Она постоянно твердила себе, что завтра день ее свадьбы, что она выходит замуж и станет замужней женщиной, миссис Кэролайн Джеффри Барлет, но все равно это казалось ей каким-то нереальным. Только бы все прошло хорошо.

Мысли о женихе будили в ней противоречивые чувства. Она с замиранием сердца думала о его объятиях и поцелуях, о том, как они будут принадлежать друг другу, но с печалью и болью вспоминала вдруг о резких словах, которыми Джеффри часто разрушал радость их встреч. Кэрри снова заворочалась на постели. После такой бессонной ночи она будет выглядеть просто ужасно.

Под утро она все же уснула. Ее разбудил солнечный луч, который пробрался ей под веки, словно желая напомнить, что сегодня день ее свадьбы и пора вставать. Итак, подумала Кэрри, окончательно проснувшись, сегодня я выхожу замуж за Джеффри Барлета.

Утро было заполнено разными приятными хлопотами, начиная от посещения парикмахерского салона и заканчивая разглядыванием подарков. Кэрри уже начало казаться, что она все еще спит и ей это снится.

Сразу после ланча приехала миссис Поркинз.

— Я подумала, что тебе понадобится моя помощь, чтобы одеться, дорогая, раз уж твоя мама не может присутствовать, — сказала она.

— О, благодарю вас, миссис Поркинз. Это так мило с вашей стороны. Я беспокоилась, что не смогу сама справиться с застежкой на платье. Она очень сложная.

Кэрри приняла душ, и миссис Поркинз помогла ей осторожно надеть платье, чтобы не испортить прическу. Когда с застежкой было покончено, пожилая дама отступила в сторону, разглядывая невесту со всех сторон.

— Ты выглядишь просто потрясающе, девочка! Какое платье! Какая изумительная ткань! А вышивка просто чудо. В жизни не видела ничего подобного. А твой жених тоже очень красивый и видный мужчина. Вы будете замечательно смотреться. Держу пари, вас назовут самой красивой парой года.

Кэрри очень сомневалась в этом, но все равно ей были приятны комплименты. От удовольствия щеки у нее порозовели, и этот естественный румянец как нельзя лучше красил ее. Она критическим взором оглядела себя в зеркале и признала, что выглядит в самом деле очень привлекательно. Разумеется, главная заслуга в этом принадлежит восхитительному платью.

— Моя дорогая, ты настоящая красавица! — ворковала миссис Поркинз, помогая ей прикрепить фату. — У этого мужчины глаз-алмаз. Он знал, что делает, когда предложил тебе выйти за него замуж. А сегодня он снова влюбится в тебя, едва только увидит, попомни мое слово.

Ах если бы это действительно было так, с грустью подумала Кэрри. Тогда все было бы просто великолепно и она была бы самой счастливой женщиной на свете.

Волнение оживило ее лицо, платье поблескивало, вспыхивая серебристыми, золотистыми и бриллиантовыми искрами в свете люстр и свечей, и Кэролайн являла собой образец счастливой невесты, когда медленно и торжественно, под звуки свадебной музыки, шла рука об руку с мистером Поркинзом по проходу старинной городской церкви.

Людей присутствовало великое множество. Кэрри никогда не думала, что желающих посмотреть на ее свадьбу будет так много. Всем хотелось поглазеть на бракосочетание нового владельца поместья и дочери покойного лорда, бывшего владельца. Церковь была убрана цветами, орган торжественно играл «Вот идет невеста», но Кэрри едва замечала все это, идя навстречу Джеффри.

Он обернулся при ее приближении. Их глаза встретились, и восхищенная, одобрительная улыбка осветила его лицо. В его серебристых глазах она прочла удовольствие и гордость.

Кэрри остановилась рядом с ним, и преподобный отец Бейзил начал церемонию.

Все дальнейшее показалось сном — клятвы, гимн, поздравления, и вот она уже выходит под руку с Джеффри из дверей церкви в солнечный августовский день и попадает под нацеленные огоньки видеокамер и вспышки фотоаппаратов.

Ее снимали во всех ракурсах: с женихом, с подружками, как она принимает поздравления, как бросает букет, пока Кэрри окончательно не смутилась.

Джеффри взял ее под руку и повел к белому лимузину под дождем из риса и конфетти.

— Как много репортеров, — выдохнула она, когда они сели и машина медленно тронулась.

— Этого следовало ожидать, — отозвался Джеффри. — Для них это такой лакомый кусочек, который еще долго можно будет обсасывать во всех средствах массовой информации. Но нам пора на прием.

— Ты не забыл, что мы сначала собирались заехать к маме в клинику?

— Конечно нет, дорогая. — Он ободряюще погладил ее плечо. — Ты ведь предупредила медперсонал?

— Да. Они уже ждут нас.

Миссис Медоуз взяла каждого из них за руку, и на глаза у нее навернулись слезы.

— Простите, что я плачу, — пробормотала она, но это от радости.

— Все будет хорошо. Очень скоро вы выпишитесь из больницы и вернетесь в поместье. Ваши комнаты уже почти готовы, — сказал Джеффри.

— Как замечательно! Вы, кажется, говорили, что зимой я смогу отправиться в Италию, Джеффри? Думаю, мягкий климат Италии окажет самое благоприятное воздействие на мое здоровье.

— Без сомнения. Отправитесь в любое время, когда пожелаете. Скажите только когда, и я все устрою. — Джеффри наклонился и поцеловал Абигайль перед уходом.

Когда Кэрри наклонилась, чтобы обнять и поцеловать мать, та прошептала:

— Ты выглядишь такой сияющей, Кэролайн. Ведь правда Джеффри?

— Несомненно, — подтвердил он с готовностью, но в его тоне Кэрри услышала легкую насмешку.

Прием по случаю бракосочетания казался бесконечным, но было довольно весело. В конце концов Кэрри стало казаться, что она уже много часов стоит рядом с Джеффри и принимает поздравления от многочисленных гостей.

Словно заводная игрушка, Кэрри благодарила людей за подарки, за то, что они пришли, за их добрые пожелания. Она уже начинала привыкать к тому, что окружающие называют ее миссис Барлет.

Наконец прием подошел к концу, гости стали расходиться. Наконец они остались с Джеффри вдвоем. И только тут до ее сознания дошло, что она стала его женой навсегда.

— Тебе нужно съездить за чем-нибудь в коттедж? — спросил он.

— Да, мне нужно забрать кое-что из личных вещей.

— Я отвезу тебя.

Джеффри подождал в машине, пока она сходила в коттедж и забрала несколько своих вещей.

Когда они снова подъехали к Медоуз-мэнору, Джеффри остановил машину перед парадным входом и с улыбкой повернулся к ней.

— Ну вот, миссис Барлет, мы и дома!

Слегка нервничая, Кэрри улыбнулась в ответ, а Джеффри выскочил из машины, обежал вокруг и, едва она успела выйти, подхватил ее на руки.

— Говорят, вносить новобрачную в дом на руках хорошая примета.

— Ты же не веришь во всю эту сентиментальную чепуху, — поддразнила она его.

— Но почему же, — усмехнулся он, — кое во что верю.

Всем своим телом, каждой клеточкой Кэрри ощущала силу его рук, мускулы груди под темным смокингом. Его теплое дыхание согревало ей щеку, пока он поднимался по каменным ступеням и переступал порог.

Он держал ее в своих объятиях крепко, но нежно, потом очень бережно поставил на ноги, сопроводив этот жест легким поцелуем, наполненным обещанием.

Кэрри вдруг охватил озноб, и она осознала, что это вовсе не от прохладного вечернего воздуха, а от возбуждения.

— Ты замерзла, — сказал Джеффри. — Поднимайся в спальню. Я скоро присоединюсь к тебе.

Кэрри медленно поднялась по лестнице. На повороте обернулась и посмотрела вниз. Джеффри стоял на прежнем месте и глядел ей вслед.

Улыбаясь смущенной, счастливой улыбкой, она дошла до спальни. Пол был устлан мягким ковром, пружинящим под ногами. Огромная супружеская кровать была застелена тончайшим батистовым бельем.

Кэрри сняла туфли и попыталась расстегнуть застежку платья на спине, но ей это никак не удавалось. Она вертелась и так и сяк, но ничего не получалось. За этим занятием ее и застал Джеффри, вошедший в спальню.

Увидев его в зеркале, она обернулась.

— Не могу расстегнуть, — пожаловалась Кэрри.

— Бедняжка, — улыбнулся он, подошел и повернул ее к себе спиной.

Кэрри старалась быть хладнокровной, но, как только он наклонился, чтобы заняться пуговицами, и она ощутила его дыхание у себя на шее, не выдержала и задрожала.

Инстинктивно Кэрри прижала руки к груди, удерживая платье, не давая ему соскользнуть, в то время как пальцы Джеффри намеренно неторопливыми движениями продолжали расстегивать ряд пуговиц до самой талии.

Когда он дошел до последней крошечной пуговички, то немного помедлил, а потом повернул ее к себе лицом и обвил одной рукой за талию. Кэрри заметила в его глазах огонь страсти. Затем он притянул ее к себе и поцеловал.

Она закрыла глаза и отдалась желанию, которое ощущала в нем.

Поцелуи Джеффри становились все настойчивее, а объятия все жарче. Эта его пылкость притягивала, возбуждала и в то же время пугала ее. Она согласилась выйти за него, даже зная, что он ее не любит, и готова была отдаваться ему, полагая, что ее любви хватит на двоих, но сейчас оказалось, что этого мало. В его объятиях и поцелуях была пылкая страсть, но не было ни капли нежности, и это отталкивало ее.

Она застыла, напряглась в его объятиях, и он, тут же почувствовав перемену, разжал руки и, чуть-чуть отодвинув от себя, заглянул ей в лицо. Если бы он мог сказать, что любит ее, эта страсть обрела бы крылья, стала глубоким чувством, но он просто всматривался в ее глаза и молчал.

— Что случилось? — наконец хрипло проговорил он. — Что-то не так?

Она беспомощно покачала головой.

— Я… не знаю.

— Ты не хочешь меня? — прямо спросил он, но Кэрри продолжала молчать, не зная, как сказать, как объяснить ему. У нее было слишком мало опыта в подобных делах.

— Прежде, когда я обнимал и целовал тебя, мне казалось, что ты нормальная, теплая женщина, и я подумал, что ты желаешь меня так же, как и я тебя. Но, по-видимому, я ошибся. — Неожиданно он рассмеялся зло и презрительно. — Бедная малышка Кэрри. Скрепя сердце ты вышла замуж за мужчину, которого презираешь, чтобы вернуть свое наследство, и надеялась, что сможешь стерпеть его ненавистные объятия, но, как выяснилось, не смогла. Это так? Ты действительно настолько презираешь меня, Кэрри?

От подступивших слез у нее перехватило горло, и она в отчаянии замотала головой, но он не обратил на это внимания. Его уже понесло.

— Ну что ж, — с горечью сказал он, и его лицо превратилось в холодную маску, — не стану навязываться, хоть ты и стала моей женой и я мог бы делать с тобой все, что мне заблагорассудится. Но я не из тех, кто добивается благосклонности силой. Женщины всегда приходили ко мне по доброй воле. Придешь и ты, женушка. Обязательно придешь и будешь умолять сделать своей. Что ж, подождем. Поверь, я умею ждать. — Он развернулся на каблуках и вышел из спальни, так сильно хлопнув дверью, что та едва не слетела с петель.

Кэрри еще долго стояла, прижимая руки к груди, чувствуя, как по ее лицу безудержно струятся слезы. Потом, двигаясь словно зомби, она медленно разделась, повесила платье на спинку стула, добрела до окна и прижалась пылающим лицом к холодному стеклу. Господи, что же она наделала?! Как ей теперь быть? Пойти за ним? Но он сейчас слишком зол и обижен, он станет насмехаться над ней и скажет, что ему не нужна ее жертва.

Несчастная и дрожащая, она скользнула в большую постель и свернулась калачиком, прислушиваясь к каждому звуку, но все было тихо. Похоже, свою первую брачную ночь она проведет в одиночестве, но в этом ей некого винить, кроме самой себя.

9

Когда Кэрри проснулась, комната была залита ярким солнечным светом. Она огляделась по сторонам, и ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, где она. Джеффри не было. Он так и не пришел к ней.

Она быстро встала, приняла душ, оделась в простую блузку и брюки и сбежала вниз по лестнице, потом прошла на кухню, где миссис Каллем чистила серебро.

— Доброе утро, миссис Барлет, — приветливо улыбнулась женщина. — Ваш муж только что уехал. Сказал, какое-то срочное дело, но вы, конечно, лучше меня это знаете, верно? — Она подмигнула.

Кэрри улыбнулась и кивнула. Надо старательно делать вид, будто все в порядке. Никто не должен знать, что на самом деле происходит между ними.

Она выпила чашку чая и съела тост с джемом, затем пошла посмотреть на бальный зал. Ей еще оставалось нарезать и расставить цветы и проверить окончательно, все ли готово.

Она отправилась в сад и нарезала две большие корзины георгин и астр. Цветы были настолько яркими и пышными, что трудно было поверить, что они символизируют конец лета.

Вообще-то сад пребывал в весьма плачевном состоянии — все заросло сорняками. Сад — это следующее, на что она обратит свое внимание, хотя в данный момент у нее не было особого настроения думать об этом.

Кэрри немного посидела на скамейке, печально оглядывая старый сад и невольно думая о том, сколько на свете заключено браков без любви. Она думала о других молодых женщинах, когда-либо переступавших порог этого дома, на которых женились из-за их приданого или потому, что соседи-аристократы заключали соглашения друг с другом, устраивая брачные союзы своих детей.

Миссис Каллем, приготовила ланч, но Джеффри так и не появился. Кэрри решила его подождать, но тут зазвонил ее мобильник и до нее донесся голос мужа, отстраненный и холодный:

— Кэролайн, я в Лондоне. Мы с мистером Хокинсом, нашим дизайнером, разрабатываем новые узоры.

— Хорошо, Джеффри. Ты не забыл, что сегодня вечером бал?

— Нет, не забыл, я приеду.

После ланча Кэрри вернулась в бальный зал. Она была рада, что бал состоится именно сегодня и что она весь день будет занята. Неотложные хлопоты не позволят ей слишком углубляться в свои невеселые мысли.

Она собрала по всему дому и принесла вниз все имеющиеся вазы всевозможных форм и размеров и с природным артистизмом и знаниями, почерпнутыми из книг и журналов по внутреннему дизайну, аккуратно расставила цветы.

Джеффри вернулся во второй половине дня, но прошел прямо в свой кабинет. Кэрри закончила украшать зал и помогла миссис Каллем приготовить ужин, прежде чем та ушла домой.

Новая молодая помощница, которая только сегодня приступила к своим обязанностям, должна была подавать на стол, а потом убрать и вымыть посуду.

За ужином Джеффри вел себя холодно и отстранение, и Кэрри, чувствуя себя ужасно несчастной, ела молча.

Она понимала, что он все еще обижен и даже зол на нее, и знала, что должна сделать первый шаг к примирению, но пока не могла набраться смелости сделать это.

Перед началом бала она надела очень элегантное длинное бордовое платье с довольно высоким разрезом сзади и красиво уложила волосы. Критически оглядев себя в зеркале, она чуть тронула тушью ресницы и подкрасила губы вишневой помадой, которую она, повинуясь какому-то безотчетному порыву, купила несколько дней назад. Получилось довольно броско — не в ее стиле, — но ей понравилось. Она вдруг почувствовала себя смелее и увереннее. Конечно, до утонченной красавицы Даниель ей далеко, но все же…

Внизу Джеффри разговаривал с Марком Гуроном, главным организатором ежегодного бала. Заметив краем глаза, что она спускается по лестнице, Джеффри повернул голову, и несколько долгих мгновений, показавшихся Кэролайн вечностью, они смотрели друг на друга. В его глазах она успела заметить промелькнувшее удивленное восхищение, но в следующее мгновение все исчезло за его обычной маской сдержанности. Он изобразил приветливую улыбку.

— Вот и ты, дорогая. А мы с мистером Гуроном как раз говорили о том, как все замечательно организовано.

— Да-да, мисс Медоуз… то есть… простите, миссис Барлет, и во многом это, безусловно, ваша заслуга.

— Благодарю вас, мистер Гурон, но вы преувеличиваете. Я не сделала ничего особенного.

— Ну что вы, миссис Барлет, я только что сказал вашему мужу, как благодарен вам обоим за то, что вы позволили нам провести здесь бал сразу после вашей свадьбы.

— Ну, в конце концов, мы ничем не жертвовали, — заметил Джеффри. — В ближайшие дни мы все равно не могли бы никуда уехать.

Гости начали собираться. Бал был важным событием для большинства собравшихся, и всем хотелось приехать пораньше, чтобы насладиться вечером.

— Как тебе зал, Джеффри? — спросила она, беря его под руку и стараясь казаться естественной, пока они шли к оркестру.

— Он выглядит потрясающе. Ты проделала огромную работу.

Она почувствовала приятное тепло от его одобрения, но улыбка тут же угасла на ее губах, когда раздался удивительно волнующий, сексуальный голос Даниель:

— Привет всем! Как здесь здорово!

Она скользила по паркету, великолепная в своем облегающем черном платье, выгодно подчеркивающем стройную фигуру. Ее светлые волосы были гладко зачесаны и собраны в пучок, и только одна волнистая прядь небрежно спадала на глаза.

При ее появлении все мужчины в комнате повернули головы и как завороженные уставились на нее, пожирая глазами высокую грудь, открывающуюся в глубоком вырезе платья, плавное, соблазнительное покачивание бедер. Рядом с ней шел Саймон, тоже весьма привлекательный в смокинге и белой рубашке.

Когда Даниель подошла к ним и встала рядом с Джеффри, у Кэрри защемило сердце от сознания того, какой красивой парой они были. Мужественная красота темноволосого Джеффри идеально сочеталась с восхитительной женственностью изящной белокурой Даниель.

— Ты ведь не думал, что я пропущу твой первый бал в качестве владельца поместья? — воскликнула Даниель.

— Очень мило с твоей стороны, — сдержанно отозвался Джеффри, но Кэрри заметила, что приход Даниель доставил ему удовольствие.

Ревность железным обручем сдавила грудь Кэрри, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь заметил, что она на самом деле чувствует.

Оркестр заиграл первый танец — вальс. Все присутствующие смотрели на Кэрри и Джеффри с ожиданием.

— Джеффри, мы с тобой должны открыть танцы, — прошептала она.

— Почему бы и нет?

Он вывел ее на середину зала и обнял за талию, а она положила одну ладонь ему на плечо, а другую вложила в его руку, и они закружились в вальсе. Собравшиеся зааплодировали. Затем их примеру последовали остальные пары, и танцы начались.

Кэрри взглянула на Джеффри. О чем он думает? Все еще злится на нее? Легко скользя вместе с ним в вальсе, Кэрри вдруг совершенно ясно поняла, что должна сделать. Она должна сказать Джеффри, что любит его, и будь что будет. Пусть он посмеется над ней, но по крайней мере между ними больше не будет недосказанности.

От принятого решения на душе у нее сделалось легко и спокойно.

Когда музыка смолкла, Джеффри взял ее за руку и увел с танцплощадки.

— Мы выполнили свою обязанность, а теперь я собираюсь чего-нибудь выпить. Тебе принести? — спросил он.

— Нет, спасибо, но ты иди.

Она смотрела, как его широкоплечая фигура, облаченная в смокинг, исчезла в дверях.

Когда оркестр заиграл медленную мелодию, Саймон подошел к ней.

— Я надеялся, что застану вас в одиночестве. Потанцуете со мной, Кэрри? — спросил он. Когда они вышли на танцплощадку, Саймон проговорил: — Я должен был прийти посмотреть, действительно ли вы счастливы.

Кэрри заставила себя улыбнуться.

— Конечно, я счастлива.

— Что ж, я очень рад, если это так. — В его голосе слышалось сомнение, и он продолжал пристально смотреть на нее. — И все-таки я вам не верю. Вы утверждаете, что счастливы, а в глазах у вас грусть. Почему?

Кэрри поспешила отвести взгляд. Неужели это так заметно? Она должна постараться играть свою роль более убедительно. Улыбнувшись как можно беззаботнее, Кэрри сказала:

— Вам показалось, Саймон. Возможно, это оттого, что я немного устала. Столько событий сразу: свадьба, бал. Ну а как ваши дела? — поспешила она сменить тему и продолжала весело болтать, пока танец не кончился. Потом она извинилась, сказав, что ей необходимо проверить, как накрыты столы.

Проходя через зал, Кэролайн заметила стоявших у самой двери двух мужчин, лица которых показались ей смутно знакомыми. Где она их видела? В этот момент один из двоих повернулся и сказал что-то своему спутнику, и она сразу вспомнила. Это же те два подозрительных типа, которые приплыли на лодке, чтобы якобы попросить воды!

Один из них посмотрел в ее сторону, и Кэрри быстро отвернулась. Не надо, чтобы они поняли, что она узнала их. Вполне возможно, что они просто туристы и пришли, чтобы повеселиться на балу, как и все остальные. Но почему-то она не могла избавиться от гнетущего ощущения, что эти двое явились сюда не просто так.

Надо рассказать Джеффри, предупредить, что они здесь. Пусть попросит кого-нибудь из своих людей проследить за ними, ведь так легко затеряться в толпе.

Джеффри сказал, что пойдет выпить, но в баре его не было. Людей в комнате, отведенной под бар, было так много, что Кэрри потратила несколько минут, прежде чем убедилась, что ее мужа среди них нет.

На обратном пути ее остановила жена мэра и предложила выпить, и, чтобы не показаться невежливой, Кэрри пришлось согласиться. Пока они непринужденно болтали, Кэрри увидела, что те двое тоже подошли к бару и заказали себе выпивку. Что ж, прекрасно. Пока они у нее на глазах, ничего страшного не произойдет.

При первой же возможности Кэрри извинилась и вернулась в бальный бал, ища глазами Джеффри. Его нигде не было. Куда же он запропастился?! Пройдя через музыкальный салон, она вышла на освещенную террасу, выходившую в сад.

Опершись на перила, Кэрри взглянула вниз, и сердце ее упало. Внизу, на скамье возле стены сидела Даниель, а над ней склонился Джеффри. Кэрри услышала обрывок фразы:

— …Прекрасный шанс, дорогая. Но наши отношения могут остаться в силе, если, конечно, у тебя еще будет на меня время.

Кэрри отшатнулась от края террасы и поэтому не слышала, что ответила Даниель. Боль сдавила ей сердце, и холодный озноб прокатился по телу. Она всегда подозревала, но теперь убедилась в этом окончательно: Даниель — любовница Джеффри. Но самое страшное — они собираются продолжить отношения, несмотря на то что Джеффри теперь женат. О господи, что же ей теперь делать? Как жить?

Она постояла еще немного, делая глубокие вдохи, чтобы хоть немного успокоиться. Нужно взять себя в руки и постараться сделать вид, что она счастлива и безмятежна, ведь кругом люди.

Приклеив на лицо улыбку, она вернулась в зал и сразу же увидела двух подозрительных типов, которые как раз выходили через противоположную дверь в коридор, из которого можно было попасть в кабинет Джеффри. Она не может позволить этим людям, кто бы они ни были, причинить вред Джеффри. Как бы он ни относился к ней, она его жена и поклялась быть с ним и в горе, и в радости и во всем помогать и поддерживать его. Если эти двое замыслили что-то недоброе, она должна остановить их.

Кэрри огляделась и увидела Саймона, который стоял, прислонившись к колонне с бокалом коктейля в руке и лениво рассматривая танцующих. Она быстро подошла к нему.

— Саймон, вы мне поможете? — прошептала она.

— Конечно, Кэрри, все, что в моих силах, вы же знаете, только попросите.

— Пойдемте со мной. По дороге я все объясню. Вдвоем они вышли из зала и прошли через холл. Дойдя до коридора, из которого двери вели в кабинеты, Кэрри остановилась и прислушалась. Никаких подозрительных звуков, только приглушенно звучащая музыка и гул голосов.

Саймон хотел что-то сказать, но Кэрри приложила палец к губам, призывая его соблюдать тишину.

— В чем дело? — прошептал он.

— Я и сама толком не знаю, но на балу я увидела двух мужчин, с которыми уже раньше встречалась при довольно подозрительных обстоятельствах. Они пошли сюда и, мне кажется, могли проникнуть в кабинет Джеффри. Возможно, они хотят залезть в его компьютер и украсть какую-то важную информацию, касающуюся производства. Нужно остановить их.

— Может, стоит вызвать охрану?

— Нет времени.

— Тогда вы сходите за охраной, а я попробую посмотреть, где они.

— Нет, я не оставлю вас одного, — сказала Кэрри.

Она почувствовала руку Саймона на своей руке и ощутила его тревогу по учащенному дыханию. Шагая как можно тише, они прокрались к дверям кабинета Джеффри. Вдруг Кэрри увидела, как в щели под дверью мелькнул и тут же исчез свет. Фонарик! Она стиснула руку Саймона.

Тот осторожно взялся за ручку двери, но в этот момент чья-то рука схватила его сзади за воротник, развернула и нанесла удар в челюсть. Кэрри вскрикнула, но тут же узнала своего мужа.

— Джеффри! Что ты делаешь?! Там, внутри, кто-то есть!

Джеффри навалился на дверь, но она оказалась запертой. В этот момент из кабинета послышался звон разбиваемого стекла. Джеффри выхватил из кармана телефон, нажал несколько кнопок и отрывисто проговорил:

— Билли, Мак, у нас гости! Скорее всего в сторону реки. Думаю, у них там лодка. Постарайтесь задержать. Осторожнее, они могут быть вооружены. Будьте на связи.

Потом Джеффри позвонил в полицейский участок и, достав ключ, открыл дверь кабинета и вошел. Он сразу прошел к компьютеру и стал щелкать клавишами.

Кэрри стояла, прижав руки к груди. Сквозняк от разбитого окна пробежался по ее ногам. С пола раздался стон, и Кэрри опомнилась. О господи, бедный Саймон! Она совсем забыла о нем.

Саймон сел, держась рукой за скулу. Кэрри опустилась рядом с ним.

— Ты как? Очень больно? — участливо спросила она.

Он попытался улыбнуться, но тут же поморщился от боли.

— Ничего. Главное, все зубы целы. — Он отнял руку. На скуле проступил синяк.

В этот момент послышался топот ног, и к ним подбежала Даниель вместе с несколькими гостями.

— Бог мой, что тут произошло? Что с тобой, Саймон, дорогой? — Даниель тоже опустилась на колени рядом с ним.

— Э… небольшая производственная травма, — отшутился американец. — Ничего страшного.

— Нужно приложить лед к ушибу, — сказала Кэрри. — Вы можете встать, Саймон?

— Конечно, я же не тяжелобольной и не раненый.

— Мы отведем вас в гостиную на диван, и я принесу лед.

— Этим займется Даниель, — прозвучал над ними грозный голос Джеффри. — А тебе самой не мешало бы прилечь, дорогая. На тебе лица нет. Идем, я провожу тебя в спальню.

В первое мгновение Кэрри разозлилась. Как он смеет командовать ею?! Но потом благоразумие взяло верх. Она вдруг почувствовала такую слабость в ногах, что ей просто необходимо было прилечь хотя бы ненадолго.

Он помог ей встать, обхватил рукой за талию и повел по коридору к боковой лестнице, ведущей на второй этаж. Когда они вошли в комнату, у него ожил мобильный. Звонили из полиции. Они задержали нарушителей и просили Джеффри приехать.

— Сейчас я поеду в полицию, а когда вернусь, мы поговорим. А ты пока отдохни. Договорились?

— Хорошо, — устало согласилась Кэрри. Когда он ушел, она обессиленно прилегла на кровать. События последних двух дней вихрем закружились у нее в голове: свадьба, их вчерашняя ссора, бал, вероломство Джеффри.

Праздник внизу продолжался, судя по звукам музыки, но Кэрри, даже если бы захотела, не смогла бы сейчас найти в себе сил веселиться с остальными, делая вид, что все прекрасно.

Примерно через час вернулся Джеффри. Услышав, как подъехала его машина и хлопнула дверца, Кэрри встала с кровати. Если им предстоит выяснять отношения, она хочет быть с ним на равных.

Когда он вошел, она сидела в кресле у камина. Он опустился в кресло напротив.

— Ты выглядишь лучше. Хорошо отдохнула?

— Да, спасибо. Что ты выяснил в полиции?

Он устало откинулся на спинку кресла.

— Как я и предполагал, это промышленный шпионаж. Мой бывший партнер по бизнесу, а нынешний конкурент, нанял этих двоих, чтобы украсть у меня кое-какие производственные секреты. Особенно его интересовала компьютерная программа, управляющая «Стреттонскими узорами». Кстати, ты, наверное, будешь рада узнать, что твой… дорогой Саймон не имеет к этому никакого отношения. Напрасно я его подозревал.

— Я рада, только он не мой дорогой.

— Разве нет? — осведомился он голосом, в котором угадывалась с трудом сдерживаемая злость. — У меня создалось иное впечатление, когда я увидел, как вы держитесь за руки словно два голубка.

Кэрри негодующе выпрямилась.

— Да какое ты имеешь право подозревать или обвинять меня в подобном, когда у тебя самого есть любовница?! И ты не намерен с ней расставаться, даже женившись на мне!

Он тоже выпрямился и угрожающе сдвинул брови.

— Что за чушь?! С чего ты это взяла?!

— Не пытайся притворяться! Я видела вас сегодня на скамейке возле террасы и собственными ушами слышала, как ты сказал, что вы продолжите ваши отношения! — закричала Кэрри.

Он еще несколько секунд непонимающе хмурился, словно пытаясь сообразить, о чем она толкует, потом его лицо вдруг разгладилось и он улыбнулся.

— Неужели ты ревнуешь, Кэрри?

Он еще и смеется над ней! Не в силах больше вынести это, Кэрри вскочила, намереваясь убежать, но он оказался проворнее. Он тоже вскочил и сгреб ее в объятия. Она вырывалась, но он крепко держал.

— Пусти меня! — прошипела она, упираясь руками ему в грудь, твердую, как каменная стена.

— Не пущу, пока ты не признаешься, что любишь меня. Ты ведь любишь меня. Правда, Кэрри? — ласково спросил он.

Слезы обиды и унижения потекли по ее щекам.

— Да, черт побери, я люблю тебя! Ты доволен? Теперь можешь пойти и посмеяться надо мной вместе со своей любовницей!

— Даниель не моя любовница и никогда ею не была, — серьезно сказал он. — Между нами никогда не было ничего, кроме дружбы. А сегодня, когда я говорил ей о продолжении отношений, я имел в виду профессиональные отношения, а не личные, потому что ей предложили роль в сериале, а она не хотела бы терять работу модели, ведь я очень хорошо плачу за рекламирование своих тканей. Ты сделала из услышанного неправильные выводы, любовь моя.

Кэрри замерла. Может, ей послышалось? Она подняла к нему свое заплаканное лицо.

— Что ты сказал? Повтори, пожалуйста.

— Я сказал «любовь моя».

Она заглянула в его глаза, которые светились серебристым блеском, и увидела в них бесконечную нежность и… любовь.

Надежда словно прекрасный цветок расцвела в ее измученном сердце.

— Это правда? Ты действительно… любишь меня?

Он взял ее лицо в ладони и ласково стер подушечками больших пальцев следы слез на щеках.

— Родная моя, глупенькая девочка. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

— Но… ты ведь никогда не говорил, что любишь меня.

— Не говорил, потому что до недавнего времени и сам не осознавал этого. А когда понял, то не был уверен, что ты благосклонно воспримешь такое признание. Я думал, что ты согласилась выйти за меня ради денег и чтобы вернуть поместье, и мне некого было в этом винить, ведь я сам предложил тебе эту сделку. Я надеялся со временем завоевать твою любовь и приготовился добиваться тебя не спеша, постепенно, но каждый раз, видя тебя, терял голову от желания и делал все не так.

— А я полюбила тебя сразу, как только увидела. Но боялась признаться. Ты все время был таким далеким и равнодушным. Я думала, ты надо мной посмеешься…

— Господи, Кэрри, но ведь и я боялся сказать тебе о своей любви.

— Но ведь ты говорил, что не веришь в любовь и во всю эту романтическую чепуху.

— Кажется, я говорил много глупостей. Самое главное, что у меня есть ты. Возможно, вначале я считал, что в тебе есть что-то необыкновенное из-за твоих предков, но теперь я знаю, что ты — это та, которая покорила мое сердце с первого взгляда.

Кэрри заглянула ему в глаза и смущенно улыбнулась.

— Когда? В тот день, когда я пришла попрощаться с поместьем?

— Да, в тот самый день. Тогда я этого не понял, но с того дня начал постоянно думать о тебе и чувствовал, что буду счастлив только рядом с тобой. Я даже сделал тебя своей секретаршей.

— Я рада, что все так случилось, Джеффри.

— Я тоже, любимая, я тоже.

Он еще о многом хотел ей сказать, но уже понял, что слова больше не нужны. Они оба словно прозрели. Достаточно было заглянуть в глаза друг другу, чтобы увидеть, что в них светится любовь.

Он наклонился и прижался горячим ртом к губам Кэрри. На мгновение в ней проснулся привычный страх, но она тут же забыла обо всем. Ожидание было слишком долгим и мучительным. Привстав на цыпочки, она обняла мужа и с наслаждением зарылась пальцами в его густые волосы.

Поцелуй был долгим — они просто не могли оторваться друг от друга. Сладкая истома разлилась по телу Кэрри, она не чувствовала ничего, кроме губ Джеффри и его рук, обнимающих ее так крепко, что захватывало дыхание. Он слегка отклонился назад, и Кэрри, дрожа все телом, ощутила всю силу его желания. Не сдерживаясь больше, она застонала.

— Я хочу тебя! — Его горячечный шепот доносился, казалось, издалека. — Я больше не могу ждать.

— Я тоже.

Кэрри и не подозревала, что у нее такая страстная натура. Всю жизнь она считала себя человеком сдержанным. Но сейчас она чувствовала, как страсть закипает в ее крови, требуя немедленного утоления.

Он подхватил ее на руки и отнес на кровать. Они буквально упали на одеяло, не выпуская друг друга из объятий.

— Если бы ты знала, как долго я ждал этого. Он целовал раскрасневшееся лицо Кэрри, ее дрожащие губы и закрытые глаза. Он совершенно потерял голову и поспешно стаскивал одежду с себя и с нее, и она тоже спешила, помогая ему. Платье, пиджак, рубашка, брюки — все полетело на ковер. Торопливые и неловкие движения Джеффри еще больше возбудили Кэрри. Впервые, не прячась за размеренной сдержанностью, он показал, как остро нуждается в ней.

— И я тоже… ждала… долго, — выдохнула она.

Она изогнулась, удерживая любимого. Ей хотелось не только чувствовать, но и видеть его напряженное тело, его сокрушительную страсть, служившую ответом на все мучившие ее вопросы.

— Я знаю, моя сладкая девочка. — Он сжал в ладонях лицо Кэрри, покрывая его нежными поцелуями. — Мы оба долго ждали, но теперь мы вместе и больше ничто на свете не разлучит нас.

— Да…

Кэрри откинулась на подушки, уступая ласковому давлению его рук. Теперь она поверила, что необходима Джеффри не меньше, чем он ей. За столько томительных дней и ночей страданий и неуверенности они будут наконец вознаграждены.

Это было началом долгой волшебной ночи. Они пили ледяное шампанское из звонких хрустальных бокалов. Но ни его холод, ни усталость и треволнения прошедшего дня не остужали их разгоряченных, ищущих наслаждения тел. Страсть накатывала на Джеффри и Кэрри, и они снова и снова бросались друг к другу, сплетаясь в любовной схватке, и не могли насытиться.

Время, казалось, остановилось. Лишь под утро они, усталые, измученные, но счастливые, забылись сном.

Когда она открыла глаза, то сразу же встретилась с ласковым серебристым взглядом. Джеффри, подперев голову рукой, лежал и смотрел на нее. Кэрри нежно улыбнулась любимому, приподнялась и поцеловала его.

— Мм, — пробормотал он, обнимая ее и прижимая к себе, — такое начало дня мне определенно нравится. Доброе утро, любимая.

— Доброе утро.

— А у меня для тебя сюрприз, дорогая жена. Даже два.

— Правда? Как здорово! Что же это? Где?

Он рассмеялся.

— Терпение, дорогая. Всему свое время. Первый сюрприз ожидает нас во дворе, а о втором чуть позже, — пообещал он.

Они встали, вместе приняли душ, что задержало их еще на неопределенное время, затем спустились позавтракать. Миссис Каллем уже ушла, оставив для них завтрак на столе.

Они позавтракали, и Джеффри повел ее через боковую дверь на улицу. Пройдя через широкий двор, они вышли к постройкам, где под навесом стояли две великолепные лошади — гнедая кобыла и крупный вороной жеребец.

— О какая прелесть! Джеффри, ты просто чудо! Какой замечательный сюрприз! — пришла в восторг Кэролайн. — Откуда они? — Она подошла и ласково погладила по морде гнедую кобылу. Та доверчиво уткнулась ей в ладонь.

— Я арендовал их на ферме Милборнов на пару дней. Их доставили сегодня рано утром. Мы с тобой никогда об этом не говорили, но я подумал, что ты должна любить лошадей. У вас ведь были лошади, верно?

— О да, конечно. У нас всегда были прекрасные скаковые лошади до того как… пришлось их продать. И я очень любила ездить верхом. Мы с отцом часто совершали конные прогулки.

— Вот я и подумал, что ты будешь рада, если мы с тобой тоже покатаемся верхом и ты покажешь мне те места, по которым любила ездить.

— Это так замечательно, любимый! Спасибо тебе! — Она обвила его шею руками и поцеловала. — Это просто удивительный, потрясающий, восхитительный сюрприз!

— Подожди, пока не узнаешь, какой второй, — рассмеялся он.

— Не представляю, что может быть чудеснее, чем конная прогулка, но я жду с нетерпением. Когда ты мне расскажешь?

— Скоро, девочка моя, потерпи еще немного. Еще с полчаса ушло на то, чтобы переодеться в одежду для верховой езды и оседлать лошадей. Кэрри и Джеффри отправились в путь, выехав через северные ворота, ведущие в поля, в противоположную от города сторону.

— А где ты научился ездить верхом? — поинтересовалась Кэрри, когда они ехали бок о бок по проселочной дороге, бегущей среди лугов.

— Вместе с уроками танцев я брал и уроки верховой езды, — улыбнулся он. — А ты давно научились сидеть в седле?

— О, с раннего детства. Папа сам учил меня ездить верхом.

— Ты очень любила отца?

— Да. — Глаза Кэрри заволокло пеленой грусти. — Мне очень его не хватает, несмотря на то что в последние несколько лет жизни он так сильно изменился, отдалился от нас.

Он подъехал поближе, а она, переложив поводья в одну руку, протянула к нему ладонь. Кэрри почувствовала, как от одного прикосновения его теплых сильных пальцев ее грусть рассеивается и остается лишь счастье быть с ним. Как же она счастлива, что они наконец-то объяснились и обрели друг друга!

— Куда мы отправимся? — спросил Джеффри.

— Есть одно место, которое я хотела бы тебе показать. Его здесь называют равниной. Кстати, оно здорово подходит для галопа.

Они пришпорили коней и поскакали по открытому всем ветрам простору, который уходил за горизонт. Ветер хлестал в лицо, топот копыт эхом отдавался в ушах. Они проехали не меньше полутора миль, прежде чем осадили своих коней.

Кэрри подъехала к мужу и счастливо засмеялась, встретившись с ним взглядом. Ее лицо разрумянилось, волосы слегка растрепались, глаза ярко сияли.

— Это было великолепно! — прокричала она.

— Прекрасное место для галопа. Но ты обещала что-то показать.

— Сейчас, — отозвалась она.

— Что там? — спросил Джеффри, разглядев в земле расщелину с неровными краями.

— Оловянный рудник, — объяснила Кэролайн. — С него началось благосостояние рода Медоузов. Но сейчас он заброшен, потому что там больше нет руды. Тут довольно опасно. Фермеры никогда не пускают сюда свой скот.

Они немного отъехали от опасного места, спешились возле большого плоского камня и взобрались на него.

— Теперь твоя очередь, — напомнила она ему.

— Ты о чем? — невинно спросил он, и лукавая улыбка притаилась в уголках его красивых губ.

— Не притворяйся, — шутливо укорила она его. — О втором сюрпризе, разумеется, который ты мне обещал.

— Не знал, что ты такая нетерпеливая, — поддразнил он ее.

— Мы еще многого не знаем друг о друге, Джеффри, — сказала она, посерьезнев.

— И я счастлив, что у нас целая жизнь впереди, чтобы узнавать друг друга.

— Я тоже, — прошептала она, кладя голову ему на плечо. — Но вернемся к сюрпризу.

Он улыбнулся.

— Конечно. «Барлет текстайл фэктори» получила предложение о сотрудничестве. Угадай, из какой страны?

— Даже не представляю. Откуда-нибудь из Европы?

— Не совсем. Из России.

Она выпрямилась и уставилась на него.

— Из России?!

— Да. От руководства крупнейшей в России фабрики по пошиву одежды «Россиянка». Насколько я понял, она имеет филиалы во всех крупных российских городах, а также успешно сотрудничает со многими зарубежными странами. И вот теперь они предлагают сотрудничество нам.

— Но это же просто потрясающе, Джеффри! Это замечательная новость!

— Согласен. Особенно в свете того, что руководство «Россиянки» пригласило меня приехать в Россию для заключения контракта. Ты едешь со мной!

— О, Джеффри! У меня просто нет слов, — выдохнула она. — Как здорово! Я не могла даже и мечтать, что когда-нибудь побываю в этой удивительной во всех отношениях стране. Когда мы едем?

— Через неделю, когда будут подготовлены все бумаги и мы заберем из клиники твою мать, подыскав ей компаньонку. Это будет наш медовый месяц.

Они еще поговорили, обсуждая планы на ближайшие дни и предстоящую поездку. Потом Кэрри обвила шею мужа руками и заглянула в любимые серебристые глаза, в которых теперь светились только любовь и нежность.

— Я же говорил тебе, — напомнил он, — что браки по расчету гораздо чаще оказываются удачнее, чем по любви.

— По расчету? О чем ты говоришь? — не согласилась Кэрри. — Не было никакого расчета. Я согласилась выйти за тебя только потому, что любила и надеялась, что ты тоже когда-нибудь полюбишь меня.

— А я предложил тебе выйти за меня в надежде, что рано или поздно сумею завоевать любовь самой прекрасной девушки на свете.

— Ну и какой же в этом был расчет? — удивилась она.

— А разве ты не видишь? — улыбнулся Джеффри с превосходством настоящего бизнесмена. — Это был расчет на любовь.

Content

Марианна Лесли
Тайна сердца

1

2

3

4

5

6

7

8

9