Владимир Колычев

Теневой король

Глава 1

Весна, деревья одеваются, а девчонки, напротив, снимают плащи, куртки. Юбки с каждым днем все короче, а каблуки – все выше. И еще они сами снимаются. Правда, не у каждого «режиссера».

– Смотри, какие ляльки! – Жора Бурундук небрежно показал рукой в сторону двух девушек, что шли по Каштановой аллее.

Одна в коротком платье, с распущенными волосами, на другой джинсы в обтяжку, стрижка короткая, но пышная. Со спины они смотрелись очень даже ничего, хотя и не факт, что и спереди у них та же песня. А то бывает, сзади вроде ничего, а на лице такая какофония, что под землю провалиться за счастье.

Митя Навес с той же небрежностью глянул на девчонок. Машина у них с Жорой крутая – джип «Гранд Чероки», и сами они люди серьезные, в охранной фирме «Восток» на первых ролях. Раньше их бандитами называли, а сейчас они чисто бизнесмены, людям свои услуги продают. Охранные услуги за деньги, приличные во всех отношениях.

– Тормози!

И выглядят они солидно, черные брюки с наглаженными стрелками, стильные клубные пиджаки – у Жорки коричневый из бархата, у Мити темно-серый, из мягкой и нежной, как у женщины, кожи. Золотые цепи спрятаны под высокими воротами водолазок.

Жора обогнал девушек, прижал машину к обочине, а Митя пошел на перехват.

– Алле, девчонки! Почему без охраны?

Он готов был предложить им свои услуги, причем совершенно бесплатно, по дружбе и прочим удовольствиям, но девушки почему-то вдруг резко сдали в сторону и, цокая каблуками, устремились в проход между домами.

– Эй, че за дела? – возмущенный таким коварством, крикнул им вслед Митя.

Обидно. На внешность девушки оказались очень даже симпатичные, но их поведение, увы, оставляло желать лучшего. Испугались они Митю, ломанулись от него, как те кобылы от волка. А ведь не бандит он. Ну, подумаешь, голова наголо бритая. Да и лицо у него – ваяние пьяного скульптора. Правда, и Жора ничем не краше, потому и носа из машины не кажет.

Митя мог догнать девушек, спросить с них за столь пренебрежительное отношение к собственной персоне, но рвать глотку и распускать руки не хотелось. Да и глупо связываться с бабами…

Он вернулся в машину, достал из пачки сигарету.

– Что, облом? – уныло спросил Жора.

– Почему облом? Они домой побежали. Сказали немного подождать. Сейчас трусы снимут и вернутся.

– Зачем трусы снимать?

– Ну, чтобы нам потом с ними не возиться.

– Нормальные девчонки, мне такие нравятся.

– Мне тоже такие нравятся. Только где их таких взять?

– Так сейчас же вернутся, – удивленно посмотрел на Митю Жора. Похоже, он принял его хохму за чистую монету.

– Вернутся. Только не сюда. Сказали, что возле «Интуриста» будут. Туда поехали.

Сегодня у Мити с Жорой выходной, и машина в полном их распоряжении, с деньгами тоже полный порядок. Можно было бы снять девчонок, закатиться с ними в ночной клуб, где у них все на мази, развлечь, а потом в сауну до утра.

Но не получается у них с нормальными девчонками. Вроде бы и прикид солидный, и тачка крутая, только это уже второй облом за вечер. Можно третий раз попробовать, но вряд ли повезет. А если даже не убегут от них девчонки, то в сауну ехать не захотят. А силой туда не повезешь: это беспредел, за такие дела в бригаде спрашивают. И в бубен получить можно, и без работы остаться. Уж лучше проституток снять, чтобы не мучиться. Самый простой и безотказный способ, практика это уже не раз доказала.

Но в районе «Интуриста» Митя увидел только двух путан. Страшненькие, потрепанные, у одной помада на губах размазана, другая в драных колготках. Ну никакого шарма.

– Им от их дома минут десять сюда идти, – вслух размышлял Жора. – Пока трусы снимут, пока дойдут…

– Эти уже сняли, – хмыкнул Митя, кивком головы показав на путан, что с надеждой поглядывали на их машину.

– Так это ж проститутки!

– Да? Кто бы мог подумать… Кто у нас здесь работает?

– Глин работает. У него здесь точка.

– Хреново работает.

– Ну почему? Иногда хорошие бывают телочки… Но лучше на Героев ехать, там девчонок побольше. Да и получше….

– Давай на Героев, – пожал плечами Митя.

– А этих что, ждать не будем?

– Нет, у них пояса мудрости. Железные. А вдруг болты заржавели?..

– Какие болты?.. Ты что, прикалываешься? – обиженно надулся Жора.

Наконец-то до него дошло, что не светят ему сегодня нормальные девчонки, – ни в трусах, ни без них.

– Я же говорю, давай на Героев двигай.

Но и там, у ресторана «Ночное рандеву», такой же облом. Четыре фурии всего. Третий сорт – это вроде бы и не брак, но лучше поискать чего-нибудь повкусней.

– Надо в кабак сходить, может, за барной стойкой сидят? – глядя на Митю, предложил Жора.

– Так сходи.

– Да ломает что-то…

– Понятно.

В «Ночном рандеву» заправлял Зубр, крутой пацан из старой, что называется, гвардии. Он еще с покойным Шварцем начинал, с Цимбалом на короткой ноге, самого Вайса хорошо знал. А Жора с ним как-то по дурости своей сцепился, нахамил, за грудки схватил, а когда по морде схлопотал, в драку бросился. Конфликт замяли, рамсы развели, но осадок остался. Потому Жора в «Ночном рандеву» гость, мягко говоря, не самый желанный. А поскольку Митя считается его другом, то и ему здесь лучше не появляться. Нет, бить не будут, но на обидное слово нарваться можно легко.

– Можно в «Ночную фею» съездить, – сказал Жора. – Там уровень. И девочки – класс!

– Туда лучше со своими девочками ездить, – покачал головой Митя.

Не вопрос, «Ночная фея» – лучший клуб в городе, и свои люди его держат. Но девочки там дорогие, хотя и не всегда отличного качества.

Впрочем, причин для уныния нет. Лучшие девочки на улицах уже не снимаются, там сейчас один отстой. И в кабаках их не всегда найдешь. Надо в массажный салон ехать, у Цимбала их по городу целая сеть, там самый цвет собран. Дороговато, конечно, но Митя мог рассчитывать на скидку – все-таки он свой человек в этой системе.

– А поехали в «Пигаль»! Пацаны там были, супер, говорят. И совсем не дорого.

– Что за «Пигаль»?

– Кафе на Свердлова… Ну, от кафе там только название, а так – натуральный бордель. У нас – массажные салоны, а у этих – кафе…

– У кого «у этих»?

– Да я не знаю, левые какие-то открылись. Даже не знаю, отстегивают они нашим или нет….

– Не знаешь? Так надо узнать. Поехали!

Жора кивнул и полез в карман за мобильником. Он позвонил Свищу и уточнил адрес.

Кафе «Пигаль» находилось в глубине жилого микрорайона, на первом этаже типовой панельной высотки, но Жора нашел его с ходу.

– Ты что, уже здесь был? – спросил Митя, пытаясь рассмотреть вывеску под крылечным козырьком.

Темно уже на улице, а редкие фонари светят неважно. Под козырьком тускло горит лампа, но буквы на вывеске такие мелкие, что и не разглядеть. Окна первого этажа плотно занавешены шторами, и не понять, какие дела за ними делаются. Место малолюдное, тихое, подъездная дорога вроде бы и широкая, но машины здесь ездят редко. Обычное кафе открывать здесь глупо и разорительно, но для борделя место самое то. Ведь клиенты не ходят сюда, а ездят на своих личных авто. Четыре дорогие иномарки у входа – какой-никакой, а показатель.

– Не был. Свищ был, а я – нет.

– Быстро ты эту дыру нашел.

– Это не дыра, раньше здесь центр детского творчества был. Я сюда заниматься ходил.

– Когда, в прошлом году?

– Почему в прошлом?

– Ну, детское же творчество, – усмехнулся Митя.

– Так мне тогда двенадцать лет было. Мы в этом районе жили.

– И чем ты тут занимался? Онанизмом?

– Почему онанизмом?

– А каким еще творчеством ты мог заниматься?

– Да пошел ты!..

Дверь в кафе была бронированной, без всякой декоративной отделки, словно за ней какой-то склад, а не кафе. Митя протянул руку к красной кнопке звонка, но не успел коснуться ее пальцем, как дверь открылась. Это навело его на мысль, что где-то под крылечным козырьком спрятался глазок скрытой видеокамеры.

– Чего желаем? – вроде бы вежливо, но с пренебрежительной ухмылкой спросил пучеглазый мордоворот в двубортном пиджаке на размашистых плечах.

Если он хотел смутить Митю, то у него ничего не вышло. Навес на своем веку и не таких громил ронял. У него самого мощная стать, ну и у Жоры такая же внушительная комплекция.

– Девочку желаем! Ты же не девочка, нет? – ухмыльнулся Митя.

– У нас вход платный, – нахмурился детина. Ему явно не понравился скользкий вопрос в свой адрес.

– Сколько?

– Сто долларов с носа.

Митя мог наехать на него прямо сейчас. Но это глупо, разговаривать надо с хозяином, а не с его шестеркой. Да и не хотелось затевать разборки, честно говоря. Может, и не смутил его детина, но инстинкт самосохранения дал о себе знать сосущей тяжестью в желудке. Что, если у хозяина заведения не один, а несколько таких вышибал? Тогда они вдвоем с Жорой в этом поле не воины. Уж лучше двести баксов отдать и получить удовольствие от общения с женщинами, чем нарваться на грубость.

– А оно того стоит?

– Даже не сомневайтесь, – кивнул громила, приоткрывая дверь, что находилась у него за спиной.

Они попали в просторный, но лишенный каких-либо изысков тамбур. Выкрашенные в серый цвет стены, тоскливая обстановка, зато за дверьми – феерия развращенного духа. Замысловатой конструкции подвесные потолки, стены в розовом перламутре, отменного качества паркетные полы, в глубине помещения белоснежный угловой диван, а на нем, в красноватом клубящемся свете, полулежали две обнаженные девы.

– Ну, что? – со снисходительной иронией спросил громила, закрывая дверь.

Жора молча протянул ему две стодолларовые купюры. Товар стоил таких денег, никаких в том сомнений.

Вышибала сгреб деньги в карман и снова открыл дверь.

Девушки уже поднялись с дивана, стояли в призывно-соблазнительных позах и кокетливо улыбались гостям. Оказалось, они не совсем обнажены, с близкого расстояния на них можно было обнаружить микроскопические купальники. Красивые девочки, роскошные и на вид совсем не затасканные. Пахло от них апрельской свежестью.

Слева от холла за широкой аркой находилась небольшая комнатка, два круглых столика, мягкие кресла за ними. Один столик был уже занят: какой-то мужик в дорогом костюме сидел в компании полуобнаженных красоток, но сидел так, что Митя не мог видеть его лица.

Чуть дальше, за таким же арочным проходом виднелась другая комнатка. И здесь два столика и один клиент. Был еще третий кабинет, и на данный момент он пустовал. Именно туда повели гостей две нимфы из холла.

Наверняка в этом интим-кафе были и другие свободные девушки, и на правах клиента Митя мог устроить им кастинг. Но эта мысль лишь на мгновение побеспокоила сознание и тут же утонула в его возбужденных глубинах. Зачем ему кого-то выбирать, если к нему прильнула прелестная блондинка с красивой грудью третьего размера? Ноги у нее, может, и не самые длинные, зато попка – лучше не бывает. А бедрами как виляет… Родинок на теле много, зато кожа нежная, прозрачная. Жоре досталась такая эффектная шатенка, что, при всех достоинствах своей спутницы, Митя совсем не прочь был с ним поменяться.

– Меня Мила зовут, – ласкающим голоском шепнула ему на ухо блондинка.

Вряд ли эта девочка служила в английской разведке, и ее имя не могло содержаться в секрете, но ей нужно было коснуться губами мочки его ушей, потому она и выбрала такой способ общения.

– А я – Митя, – так же тихо сказал он. И языком по уху провел, и привлек к себе так близко, что рукой смог облапать грудь. Мила и не думала сопротивляться.

Вчетвером они сели за один стол, тут же появилась смазливая официантка в белом фартуке на голое тело, подала меню.

Выбор горячих блюд оказался весьма скромным, – телячья отбивная, стейк из свинины, котлета по-киевски, кое-что из гарниров. Зато выпивка – на любой вкус. Девчонки попросили мартини, а для себя Митя заказал виски. Гулять так гулять, тем более что цены здесь ничуть не выше, чем в обычном кафе.

Мите с Жорой не надо было ни от кого прятаться, поэтому они сидели лицом к проходу и могли любоваться девочками, что в едва заметных купальниках неспешно фланировали по салону. Спокойная эротическая музыка, интимный полумрак, мягкость обстановки – все это не то чтобы убаюкивало сознание, но настраивало его на размеренный лад. И Митя не торопился уводить Милу в номер, хотя она и намекнула, что это можно сделать в любое угодное для него время.

А потом к их столику подошла женщина лет тридцати – роскошная, породистая. На ней полупрозрачное платье, отнюдь не скромное, но даже в таком непристойном наряде и с блудливой улыбкой на губах она смотрелась величественно и даже неприступно.

– Как вам наши девочки, господа? – спросила бандерша.

– Супер!

– Всего двести долларов. И еще вы можете остаться до утра. К вашим услугам кафе, бар, при желании можно посетить сауну…

Само собой, все эти услуги не бесплатные, и Митя отдавал себе отчет, в каком мире он живет. Формула простая – за все надо платить. Но именно в том и состояла сложность бытия. Только сейчас на эти трудности заморачиваться не хотелось, тем более что деньги были. Да и девочки действительно высший разряд.

– Есть номера с джакузи, – продолжала бандерша. – Девушки помогут вам расслабиться.

– Нам – с джакузи, – заулыбался Жора.

– Я распоряжусь, – чуть ли не влюбленно посмотрела на него женщина.

– Хорошо тут у вас, – умиротворенно проговорил Митя.

Действительно, здесь мило и уютно. И нет никакого желания набить кому-нибудь морду, хотя обычно на него спьяну находило.

– Если хотите, Мила может сделать вам медицинский массаж. Для этого придет к вам в номер в халате медсестры. В белых ажурных чулках, – голосом нимфоманки из «секса по телефону», сказала бандерша.

– Что, и укольчик поставит? – усмехнулся Митя.

– Какой укольчик? – повела бровью женщина.

– Ну, с морфием например.

– А что, есть желание?

– Да нет. – Травку он курил, кокаином иногда баловался, но внутривенно – ни-ни.

– Можно «снежок» попробовать.

– Ну, если только одну дорожку…

– И мне! – высоко задрал руку Жора.

Бандерша ласково взглянула на него, кивнула и ушла.

Митя выпил свой виски, но, прежде чем увести Милу в номер, дождался, когда она справится со своим коктейлем, – чего добру пропадать?

В салоне было два холла, в одном девочки встречали клиентов, в другом у них розарий, где каждая из них – цветок. Букет, надо сказать, приличный – с полдюжины прекрасных и едва одетых нимф. В номера можно было попасть только через этот второй холл, и Митя пустил слюну, проходя мимо девочек. Можно было бы прихватить с собой еще одну красотку или даже двух. Никто не возражал против такого варианта. Никто, кроме него самого. Была бы у него оранжерея для выращивания стодолларовых купюр, тогда пожалуйста, а так он вынужден считать свои деньги.

Только он зашел в номер, только снял с Милы лифчик, как в дверь тихонько постучались.

– Да!

В номер с резиновой улыбкой на губах вошла миловидная официантка. На золотом подносе – пакетик из тех, в которые расфасовывают лечебные порошки вроде «антигриппина». Не трудно было догадаться, что это за лекарство.

– Сколько? – Митя выразительно собрал три пальца в щепотку и потер ими несуществующую пыль.

– Двести, – нежно улыбнулась девушка.

– А не много? – Он раскрыл пакетик, увидел белый порошок, но с сероватым оттенком – явный признак того, что его разбавили кофеином, и скривился: – Дерьмо это, а не «снежок». Унеси!

Отравиться он не боялся, но двести долларов за одну дорожку – это слишком. Лучше бутылку виски укатать. Впрочем, он и без того уже был под градусом, да и Мила пьянила своей наготой.

Выдворив официантку, Митя закрыл за ней дверь, разделся, опустился в мягкое кресло и, закрывая глаза, спросил:

– «Красотку» смотрела? Помнишь, с чего их любовь началась?

Мила все помнила. И все понимала. Поэтому она опустилась перед ним на колени, принимая позу Джулии Робертс, и заставила его почувствовать себя миллиардером Эдвардом Льюисом…

Потом они бултыхались в джакузи. Мила долго приводила его в тонус, затем поднялась в полный рост и медленно, мягкими страстными движениями стала намыливать себя. А когда Митя созрел, с тем же упоением взялась за набухшую мочалку, чтобы натереть себя…

И в постели она смогла его завести. Под утро уже прогоняла по четвертому кругу. Эта ночь измотала его, но не разочаровала.

А утром в номер пожаловала бандерша. Митя лежал в постели, обнимая дремлющую, но в любой момент готовую откликнуться на его зов Милу. Вдруг открылась дверь, и на пороге в красном полумраке показалась едва одетая женщина.

– Если желаете, могу составить компанию, – с нежной улыбкой сказала она.

– Как-нибудь в следующий раз.

Бандерша впечатляла своей красотой и сексуальным обаянием, но не вдохновляла на половые подвиги. Не до секса Мите, ему бы сейчас поспать немного.

– Хорошо, в следующий раз, – продолжала она мило улыбаясь.

– Вы меня еще не выгоняете? – устало спросил он.

– Нет. С шести утра до полудня у нас бесплатное время, можете отдыхать. А до шести утра по двести долларов в час.

– Как – по двести? – встрепенулся Митя. – Вы же сказали, всего двести! Сказали, что двести долларов, и можно до утра!

– Правильно, по двести долларов за час, и можно хоть до утра. Вы, наверное, не так поняли… Но вы не переживайте, у нас после четырех часов утра действуют скидки. С четырех утра до шести – всего сто пятьдесят долларов. Вы пришла к нам в девять часов тридцать пять минут, это значит, что счет пошел с десяти. С десяти до четырех – по двести; потом два по сто пятьдесят; джакузи – сто; напитки триста сорок; округлим до трехсот… Итого, с вас тысяча девятьсот долларов.

– А сто долларов на входе? – шалея от возмущения, спросил Митя.

– Сто долларов – это право за вход. Вы же пришли к нам осознанно? – с жесткой льдинкой во взгляде произнесла бандерша.

– Кто это вы?.. Ты хоть знаешь, кто мы такие?! – заорал на нее Митя.

Сон как рукой сняло, когда жаба за горло держит. Да и не в жадности дело.

– Где ты такие цены видела – двести баксов за час? Ты кого за лохов держишь? Братву?!. – Он хотел спросить, кто хозяин этого борделя и кому он отстегивает за крышу, но женщина испуганно попятилась и скрылась за дверью.

– Беспредел, в натуре! – только и успел крикнуть ей вслед Митя. Мила смотрела на него с тем же испуганным видом.

– Чего дрожишь, как цуцик? Тебе бояться нечего. Ты честно свое отработала, а эти, – кивнул он в сторону двери, – шкуру дерут… Ничего, сейчас я им покажу, как правильных пацанов на бабки разводить…

Митя оделся, достал из кармана две сотенные бумажки, бросил их на кровать. В это время резко распахнулась дверь и в комнату вошел плотного сложения мужик с суровым волевым лицом. Взгляд ледяной, пронизывающий, внутренняя стать из холодного гранита. Митя почувствовал себя не в своей тарелке, когда заглянул ему в глаза. Футболка на нем облегающая, грудные мышцы крепко накачаны, даже виден рельеф на животе, и под рукавами кожаной куртки угадывались мощные бицепсы. Но, похоже, главные мускулы находились в характере этого мужика. Уж больно крутой он на вид, чтобы не принимать в расчет его внутреннюю суть.

– Это что такое? – зычным, с хрипотцой, басом спросил он, кивком головы показав на брошенные деньги. – На чай?

– За работу, – угрюмо ответил Митя, исподлобья глядя на него. Он хотел казаться крутым, но при этом ощущал слабину перед этим типом.

– За ее работу ты платишь мне. Штуку девятьсот.

– Ты хозяин этой конторы?

– Это не контора. Это кафе.

– Бордель это.

– А кто спорит? Пигаль – это район красных фонарей в Париже. И цены у нас парижские. Правда, берем мы в долларах. Но если хочешь, можем на франки перевести. Только не думаю, что тебе от этого будет легче, – безжалостно усмехнулся мужик.

– Ты хозяин этого бардака?

– Ну, допустим.

– Сутенер, значит…

– Сутенеры на улице, – сверкнул глазами мужик. – А у меня бизнес.

– Лохматый у тебя бизнес. За лохматый бизнес отстегивают особо. Кому за крышу отстегиваешь? – обретая в себе уверенность, поинтересовался Митя.

– Твое какое собачье дело? – окончательно разозлился мужик.

И снова Мите стало не по себе. Не нравился ему этот тяжелый взгляд сутенера. И резкость в словах пугающая.

– Ты за базаром следи!

– Кто ты такой, чтобы мне предъявлять?

– Я с Цимбалом работаю. Это наша земля. И если ты здесь бизнес делаешь, значит, должен платить. С девочек платить и с наркоты…

– Какая наркота? – скривился мужик. – Ты че несешь?

– Я так понял, ты никому не платишь. Значит, слушай постанову. Если ты такие бабки с клиентов дерешь, то с тебя сто зеленых тонн в месяц!..

– Ты центровой? – свирепо сощурился мужик.

– Я в теме, понял?

– Баклан ты! И не хрен мне с тобой по этой теме тереть… Короче, штука девятьсот с тебя, и проваливай.

– Ты че, в натуре, уху ел?

– Ухи сейчас ты нахлебаешься, если не отстегнешь.

– Да я тебя, козла!..

Митя постарался забыть о том, какое впечатление произвел на него этот тип, и бросился на него с кулаками. Но точный и мощный удар в подбородок швырнул его на пол. Сознание он не потерял, но все-таки его сильно шатнуло, когда поднимался на ноги.

– Деньги! – потребовал сутенер.

Митя снова кинулся на него. На этот раз он атаковал противника с ноги, но вдруг снова лишился равновесия, и пол поменялся местами с потолком. А когда он снова поднялся, на него смотрел ствол пистолета. И за прорезью прицела – стальные глаза.

– Деньги!

– У меня столько нет, – сдался Митя.

– Давай сколько есть. Остальное потом завезешь…

Митя насчитал в бумажнике тысячу сто долларов и что-то около полутора миллиона рублей, а это еще три сотни, в пересчете по курсу. Он глянул на кровать, куда бросил две стодолларовые купюры, но там уже ничего не было, а Мила прятала глаза, дескать, ничего не знаю.

– Пятьсот потом занесешь, – небрежно бросил сутенер, пряча пистолет.

– Завезу, – угрюмо буркнул Митя. Он уже остыл и не рисковал распускать руки. Уж больно убойный у мужика удар. Как бы до смерти не зашиб.

– Можешь с братвой подъезжать, мне по херу! Платить я все равно никому не буду! А если стрелу забьете, то горько пожалеете. Я все сказал. Пошел!

Жора ждал Митю в машине. Под глазом надувался фингал, скула содрана, нос распух после мощного удара, губа разбита.

– Не хило тебя укатали, – с мрачной усмешкой буркнул Митя.

– Да их там трое было. Со всех сторон навалились…

– А против меня четверо.

– Что, все вытрясли?

– До копейки.

– У меня та же беда. Что делать будем?

– К Щербаку надо ехать, он у нас за старшего, ему решать…

– Братва на смех поднимет, – резонно предположил Жора.

– Кто тебе про эту точку напел? Свищ?

– Насвистел, гад… Сам, видать, на развод нарвался и нас подставил. Чисто за компанию.

– Хорошо тебе мозги вправили, – ухмыльнулся Митя, с интересом глянув на своего дружка. – Соображать начинаешь… Только со Свищом затупил. На хрена ты меня сюда притащил?

– А давай Бутылю скажем, пусть его кинут…

– Я думал, тебе вправили мозги, а тебе их отбили. И еще Бутыль отобьет… А я Свища урою! Короче, давай на фирму, братву будем поднимать.

«Пигаль» – солидная точка, и девчонки там знатные. Надо выбить оттуда беспредельных сутенеров и поставить своих людей. Если такой вариант выгорит, то никто не станет смеяться над Митей. Да и чего над ним смеяться? Ведь у Жоры фингал под глазом, а у него только подбородок чуток распух…

Глава 2

На Злату Пугач взянул как сытый кот на сметану. Сейчас жрать неохота, но скоро захочется, потому и мил ему этот аппетитный кусочек голого секса.

Это была его давняя мечта – жить в особняке с бассейном, в окружении обнаженных красоток. Американских боевиков насмотрелся в свое время, потому и потянуло его на эти яркие атрибуты красивой жизни. А ведь когда-то в милиции служил, майором был, уголовным розыском заправлял… Зарплата маленькая, левые навары – так себе, а роскошь больших денег стоит. Потому поднял он свою базу, где цеховики значились и прочие денежные мешки. Оперов своих на темное дело подбил, запряг и Фарадея, который тогда только-только капитана получил.

Одного барыгу они тогда по-тихому разгрузили, потом другого, пятого-десятого, на деньги хорошо поднялись. А затем кто-то стуканул в ГУВД, против майора Пугача завели дело, которое вскоре замяли, но вместе с этим последовало увольнение из органов. И Фарадей тоже ушел, и Булгарь с Максом подали рапорта. В Краснополе работать они не стали, ушли в Москву, там развернулись. Правда, через пару лет бурной деятельности пришлось убраться и уйти в Питер. Там они продолжили промышлять диким рэкетом, а заодно занялись проститутками и наркотой. Открыли несколько массажных салонов, наладили мелкий сбыт кокаина и героина. И дело, надо сказать, пошло, хотя беспредельный рэкет приносил гораздо более солидные деньги.

Этих денег набилось под завязку, можно было свалить куда-нибудь за кордон, но Пугач решил вернуться в Краснополь. И Фарадей даже не пытался возражать. Его и самого в родные края потянуло. За границей, может, и спокойно, но скучно, а дома всегда есть где развернуться…

Пугач шлепнул Злату по заднице и взглядом показал на дверь. Дескать, гуляй, потом придешь. Нет у него пока особняка с бассейном, но полуголые нимфы и без того радуют глаз. Он перевел взгляд на Фарадея и нахмурил брови.

– Ну и зачем ты это сделал?

– А что я сделал? Деньги с этих мудаков снял. Что здесь неправильного? – изобразил удивление Фарадей.

– Это братва. Они сейчас своих подтянут, и начнется…

– Класть я на этих доморощенных хотел.

– Доморощенные, не доморощенные, а город они держат.

– Ну, не только они. Эти с Цимбалом работают, а есть еще Фома.

– Нам одного Цимбала хватит, чтобы под завязку загрузиться. Накроют нас крышей и будут три шкуры драть…

– Эти крыши на столбах держатся. А столбы легко ломаются. Цимбал там у руля, Грин какой-то, Плат, может, еще кто. Их завалим, и все дела…

– А дальше что?

– А что дальше? У тебя друг в ГУВД, пусть наезд на братву организует. Три фирмы у этого Цимбала – «Восток», «Дозор» и «Гранит». Ну, может, еще там что-то есть. Там типа все по закону, но, если разобраться, криминала там выше крыши. Если ОБЭП насядет, то лавочки эти в два счета закрыть можно. А мы свою фирму организуем, людей наймем, отставников из тех, кто позлее. Объявим войну с бандитизмом, начнем священный бой, – пренебрежительно усмехнулся Фарадей. – Сгоним этих доморощенных с их точек, и все дела…

– Гладко у тебя получается. И легко, – хмыкнул Пугач.

– А ты себя вспомни. Помнишь, как нам заплетал? Все, говорил, просто, если голова на плечах есть и если ничего не бояться. Мы и не боялись. Пять лет барыг дербанили. Ну, были с братвой проблемы, а так – нормально все, ни разу не попались, даже не засветились. А бабла сколько наколотили!..

– Здесь мы, в Краснополе, засветились.

– Ну так дело же замяли. Сейчас против тебя ничего нет. И не будет. Если ничего не бояться. Лично я не боюсь и тебе не советую…

– Я не понял, это что, камень в мой огород? – набычился Пугач. – Ты думаешь, я этих бандюков боюсь?

– Нет, но тебе неприятности не нужны, – смягчил ситуацию Фарадей.

Пугача он давно уже не боялся, но до сих пор уважал, как отца родного. Да он, считай, и годился ему в отцы. Потому и стареет, хватку теряет, а мудрость его все больше смахивает на трусость. Не нужны ему проблемы с братвой, вот и набросился на Фарадея. А он отступать не собирается, будет держать удар.

– А кому они нужны?

– Мне нужны! Меня этот бык рогатый сутенером назвал. Меня – сутенером! И самое обидное, он прав. Погрязли мы в этих телках, как быки в навозе…

Девочки у них отборные, с питерским стажем, Пугач над ними трясся, как наседка над своим выводком. Каждая цыпа у него на особом счету. Бзик у него по этой части, но в салон пришлось вбухать общие деньги, причем немалые, а Фарадею это надо?

Стареет Пугач, а Фарадей еще молодой, ему рано думать об обеспеченной старости. И голозадые красотки его прельщают постольку-поскольку. Более того, ему совсем не нравится, что в этом бардаке работает его любимая женщина Лера. Почему она должна ходить перед клиентами в полупрозрачных одеждах, дарить им блудливые улыбки, намекать на собственную доступность или даже предлагать себя? Нет, она не проститутка, но и содержательницей притона быть – не самое почетное дело…

Впрочем, на Лере свет клином не сошелся. Фарадей всерьез решил выбиться в люди, и если он станет по-настоящему большим человеком, то просто-напросто откажется от нее. Найдет себе красивую приличную девушку, женится на ней, станет благочестивым отцом семейства… Не хочет он быть разбойником и рэкетиром, серьезным бизнесом пора заняться. Например, охранным. Начнет с него, а потом и охраняемые объекты к рукам приберет. Можно с нефтехимического завода начать, там дела сейчас в гору идут…

Но сначала надо разобраться с доморощенными бандюками. Кончилось их время, и чем скорей они это поймут, тем лучше. Возможно, и Пугача придется задвинуть, если он будет ставить палки в колеса…

– Значит, неприятности тебе нужны, – недовольно покачал головой Пугач. – Потому и нарвался на грубость?

– Почему нарвался? Клиент отказался платить, почему я должен был его прощать? – усмехнулся Фарадей, исподлобья глянув на своего шефа. – Все по правилам… Или ты, Павел Александрович, хочешь, чтобы твоих девочек топтали бесплатно?

– Мои девочки больших денег стоят. Таких больше нигде нету. Месяц только работаем, а уже какая клиентура! – с восторгом протянул Пугач.

Клиентура отличная. Например, зам. директора нефтехимического завода к элитным девочкам пристрастился. Особенно Каролина ему понравилась, с ней уже три раза побывал, интересные вещи про своей завод рассказывал. Ну и на пленку его страстное общение с Каролиной уже сняли, чтобы впредь сговорчивей был… Но все это мелочи по сравнению с мировой революцией, хотя и неплохое подспорье для грядущих дел в масштабе Краснополя. Так что «Пигаль» имел право на существование.

– Еще и крыша может появиться, – нахмурился Пугач.

– Отобьемся.

– Ты отбиваться будешь. Ты кашу заварил, тебе и отбиваться…

– Булгаря возьму. И Макса. Я с ними говорил, им тоже скучно без дела… Еще Мелех мне нужен, Давыд и Рыжик…

Булгарь и Макс – элита организации. Бывшие опера, большие спецы по части наездов. И стрелять умеют, и, что главное, убивать. Им человека «исполнить» – что большой палец между средним и указательным вставить. Мелех, Давыд и Рыжик в милиции не служили, но в общем деле они уже три года. Фарадей с ними пуд соли уже съел и уверен в них, как в самом себе. С такой гвардией с любой братвой на равных тягаться можно…

– А мне кого оставишь? – невесело спросил Пугач.

– Тебе? Так для тебя и стараюсь. И от крыши отобьемся, и тебя на место Цимбала поставим. Будем охранным бизнесом заниматься. Это такие деньги, что ты сразу три особняка поставишь. И телки голые вокруг бассейна, и павлины в парке…

– Павлины-мавлины… – в раздумье проговорил Пугач.

– Вот я и говорю, что мальвины голые…

– Ну, три особняка – это слишком много.

– Так и я бы от особняка не отказался. Или ты только о себе думаешь?

– Ты мне зубы не заговаривай. От крыши нам по-любому никуда не деться. Не сегодня предложат, так завтра… Сам вызвался, сам и решай проблему…

– Арсенал для этого есть, – скривил губы в шальной улыбке Фарадей.

– Думаешь, без этого никак? – поморщился Пугач.

– Не бойся, босс, все будет аккуратно… Но без ментов нам никак. Ты бы вышел на Батарова, нам без него доморощенных не разогнать. Центровых я беру на себя, а разгон демонстрации – за ним…

– Я все понимаю. И что риск большой, тоже понимаю…

– А ты, Павел Александрович, у Булгаря спроси, хочет он сутенером быть? У Макса спроси… Никому это не нравится. А большие дела – пожалуйста!

– Без меня вы не справитесь! – хоть и через силу, но все-таки решился Пугач. – Будет вам Батаров, будет вам разгон…

Понял, что поезд может уйти и без него. Не хочется ему в большой путь, но раз уж это неизбежно, ехать он должен машинистом локомотива. Все правильно, Фарадей и сам бы так же поступил на его месте. Но все равно, рано или поздно, он будет командовать парадом единолично.

Насколько убогое впечатление «Пигаль» производил снаружи, настолько же сильно смотрелся изнутри. Ремонт и обстановка на уровне, но этим Цимбала не удивить. Зато какие девочки! Во всех массажных салонах города столько красоток не найти, сколько выставлено здесь. И блондинки, и брюнетки, и даже рыжеволосые бестии – у всех модельная внешность и параметры. Хоть всех скопом в Милан на большой подиум выставляй…

Но больше всех Цимбалу понравилась бандерша. Красивая женщина, с ядреной изюминкой в глазах. Да и на грудках у нее сочные ягодки. Хоть и скрыт ее бюст полупрозрачной тканью, но у Цимбала особый нюх на женские прелести. И он уже сейчас хотел, чтобы эти ягодки налились соком и затвердели под его языком…

– Наши девушки будут рады угодить каждому вашему желанию! – улыбнулась мадам, правда, несколько принужденно. Она произносила заученный текст, но как звучал ее голос – сплошное наслаждение.

– А сама ты угодить можешь? – спросил Цимбал.

Не обманул его Щербак. В оранжерее кафе «Пигаль» действительно цвел прекрасный сад. Вот только сторожа здесь злые, к тому же делиться не хотят. Что ж, для того и пришел сюда Цимбал, чтобы навести порядок в этих райских кущах. Он и сам с усам, и три телохранителя с ним. А еще две машины с бойцами на улице. Так, на всякий случай прихватил. Если верить Бурундуку и Навесу, то их прессовали одновременно – на одного трое наехали, на другого четверо. В это верилось с трудом, но под луной всякое бывает.

– Да, могу предложить вам любую девушку. И любой вид услуг, – еще шире улыбнулась мадам.

– А если я тебя хочу?

– Но я не могу… Извините, если огорчила вас…

– А не извиняю. Моему пацану ты предлагала себя, – вспомнил он.

– Я всегда себя предлагаю, – смущенно улыбнулась женщина. – Из вежливости.

– Ну конечно, когда клиент уже весь высосан, да?

– Нет, не обязательно… Дело в том, что я должна себя предложить. И если клиент соглашается, я называю свою цену. Как правило, клиент вежливо отказывается.

– Как тебя зовут, вежливая?

– Калерия.

– И сколько ты стоишь, Калерия?

– Двадцать тысяч долларов – час.

– Ты ничего не путаешь?

– Нет, просто наша дорогая и всеми уважаемая Калерия знает себе цену, – послышался вдруг мужской голос, и из полумрака в смотровой холл вышел не самого атлетического сложения, но все-таки крепко скроенный мужик с жесткими чертами лица. Взгляд матерого хищника, губы кривила безмятежно-презрительная улыбка. – У нее есть муж, и она его очень любит. И муж за нее любого порвет.

– Ты, что ли, муж? – с тем же презрением обратился к нему Цимбал.

– А это не важно.

– Важно! Если ты не муж, какого хрена подписываешься?

– Я здесь распоряжаюсь. И мне до всего есть дело.

– Ты моих пацанов обидел?

– А ты что, обиженными рулишь? – оскорбительно засмеялся мужик.

– Я – Цимбал. А ты кто такой?

– Я сам по себе. И никакие Цимбалы меня не волнуют.

– Борзый?

Щербак говорил, что главный сутенер в этом притоне – крутой мужик. Действительно, была в этом типе железобетонная мощь. И Цимбал даже пожалел, что пришел сюда один. Щербак с пацанами напрашивался, хотел грандиозный шухер навести, но ему самому захотелось посмотреть, насколько хороши здесь девочки.

Посмотрел. И теперь приходится вести разбор. А Цимбал, честно говоря, уже отвык от таких дел. Слишком уж спокойно жилось ему последние годы. С Фомой никаких проблем, а с залетной мелочью разбирались его бригадиры.

– Нет. Просто независимый.

– У нас на городском кладбище целая аллея есть. Там сплошь независимые покоятся. Я думаю, место для тебя там найдется.

– Напугал.

– Это моя земля, и если ты здесь работаешь, то должен платить.

– У меня есть крыша.

– Не может у тебя быть крыши. Это моя территория, и здесь только моя охрана.

– Моя милиция меня бережет.

– Да ну!

– Я тебе сейчас телефон дам. Тебе майор Тарасов ответит. Он ротой ОМОНа командует. Договоришься с ним, где стрелку забить… Ну, чего выставился? Да, мы ментам за это дело платим. Если тебе что-то не нравится, звони Тарасову!

– Так дела не делаются, – обескураженно покачал головой Цимбал.

Он даже представить себе не мог, что у этого салона могла быть ментовская крыша. Такого еще на его памяти не было. Слышал он, что в других городах менты сутенерничают, в Москве такое дело на каждом шагу, но для Краснополя такой расклад – нонсенс.

– Это ты Тарасову объясни. Его роту только что из Чечни вывели, он тебе расскажет, как там дела делаются.

– Ты сам кто такой? Тоже из ментов?

– Из бывших. Если менты бывают бывшими… Фарадеев моя фамилия.

– Класть я хотел на ментов. И на твоего Тарасова тоже. Его через пару недель разжалуют и уволят, а ты останешься. Тогда и поговорим…

– Кто его разжалует? Ты, что ли? – презрительно скривился сутенер.

– У меня связи на самых верхах, – вознес глаза к потолку Цимбал.

– Ты что, с богом в кентах? – ухмыльнулся Фарадей.

– Может, и с ним.

– Тогда чего тебе бояться? Если вдруг что, сразу в рай!

– Я ничего не боюсь, мент, – сверкнул глазами Цимбал. – И ты ничего не бойся… Двадцать тысяч долларов, говоришь?

– Что двадцать тысяч?

– Телка твоя стоит, – кивком головы показал Цимбал на Калерию.

– Да, за час…

– Хорошо, я покупаю этот час.

Он усмехнулся, видя, как сходит с лица Фарадей. Не хочет сутенер, чтобы его баба ложилась под клиента, потому и придумываются такие отмазы, как двадцать тысяч за час. Но Цимбал мог позволить себе аттракцион неслыханной щедрости, поэтому отправил одного своего телохранителя за деньгами, а его самого заменил тремя бойцами. Обстановка накалилась, надо усилить личную охрану.

Он злорадно посмотрел на Карелию и взглядом показал на дверь из красного дерева:

– Ну что, пошли?

– Сначала деньги, – обозленно потребовал Фарадей.

– Как раз через час подвезут.

– Деньги вперед!

– Нет, сначала работа, потом деньги. Клиент всегда прав. А если ты не хочешь угодить клиенту, значит, твой салон надо закрыть. Есть такой закон о защите прав потребителя. Прямо сейчас заяву в прокуратуру накатаем… Ну да, совсем забыл, лавочка твоя незаконная, и у тебя, мент, большие неприятности могут возникнуть. Но я человек с понятиями, в прокуратуру обращаться не буду. Просто разнесу твою шарагу к чертовой матери! Камня на камне здесь не останется. Ну а телочек твоих себе заберу… Тебя такой вариант устраивает?

– Хорошо, сначала работа, потом деньги, – сквозь зубы процедил Фарадей.

Ох, как не хочется ему свою подружку в прокат сдавать! Но так для того Цимбал и ударил его по больному месту, чтобы унизить и поставить в стойло.

Фарадей обреченно взглянул на Калерию и кивком головы показал на выход. Мадам вздохнула, взяла Цимбала за руку и повела в номер. Правда, сначала в эту комнату зашли его телохранители. Мало ли, вдруг там опасность какая-то притаилась.

Но в номере никого не было, и Цимбалу ничего не угрожало. Кроме физического истощения от общения с вожделенной самкой. Калерия так влекла его к себе, что сил он жалеть не будет.

– Фарадей – твой муж? – спросил он, снимая с нее полупрозрачный балахон.

– Не совсем. Но живем вместе… – дрожащим голосом сказала она. – Не делай этого, не надо. Ты его очень сильно обидишь. А он обид не прощает…

– Плевать я на него хотел. И на тебя тоже…

Он швырнул обнаженную женщину на кровать, высоко задрал ей ноги, приноровился и показал ей всю силу своего желания.

Калерия застонала так, как будто ее насиловали. Цимбалу это не понравилось.

– Ты – проститутка! Ты не должна забывать об этом… Или останешься без денег!

Двадцать тысяч – сильный аргумент, и ей ничего не оставалось, как взяться за работу. Надо сказать, что страсть она изображала очень убедительно. Только Цимбала не убедила…

Он вышел из номера ровно через час. Фарадей ждал его в холле. Мрачный как туча, злой, как осиное гнездо. Но именно это и радовало Цимбала. Всегда приятно проучить хама, особенно если он из бывших ментов.

Цимбал посмотрел на телохранителя, и тот протянул ему две пачки стодолларовых купюр. Сумма, конечно, большая, новенькую иномарку на нее можно взять, но уж очень хотелось ему унизить Фарадея. Поэтому он с презрением короля швырнул ему эти деньги.

– Это тебе за твою телку!

– Это не моя телка, – ехидно и без всякой обиды усмехнулся Фарадей. – Ты не так все понял, потому и на бабки попал. Калерия сто баксов стоит, не больше. А ты двадцать штук за нее отвалил. Я слышал про тебя, Цимбал. Думал, ты реально крутой, а ты, оказывается, лох…

Цимбал выбросил в его сторону кулак, и Фарадей повелся на эту обманку. Он поставил верхний блок, но пропустил удар ногой в низ живота.

Добивали Фарадея уже телохранители. Правда, ему на помощь выскочили два каких-то типа, но им тоже наваляли под самую завязку. А деньги Цимбал забрал. Чтобы никто не держал его за лоха.

Пугач едва сдерживал ехидную ухмылку:

– Ну и чего ты добился? И морду набили, и Лерку твою трахнули.

– Бьет тот, кто бьет последним, – угрюмо буркнул Фарадей и с опаской коснулся пальцем распухшего носа.

– Да, но побеждает тот, кто бьет первым…

– Это если бы Цимбал меня убил… Но я жив, и теперь мой выход.

– Я не про то. Не надо было с этим Цимбалом бодаться. Сказал про Тарасова, пусть он сам бы с ним и разбирался… А ты на рожон полез. И еще двадцать штук потерял.

Фарадей не блефовал, когда говорил про командира омоновской роты. Тарасова он знал еще с давних пор, к нему и обратился за содействием. Вечер ему в окружении девочек организовал, десять тысяч долларов ежемесячных взносов предложил. Майор отказываться не стал, поскольку Цимбала боялся не очень. Более того, он согласился с Фарадеем, что бандитов нужно выводить из дела и ставить бизнесменам ментовские крыши.

– Ничего, теперь у меня мотивация есть. И стволы…

– Смотри, с этой мотивацией дров не наломай.

– Не переживай, Павел Александрович, я эти дрова ровно нарублю. Без сучка и задоринки…

Фарадей уже знал, где можно подкараулить Цимбала. Его дом находился в элитном районе Красных дач, в сосновой роще, на берегу Зеленого озера. Причем он стоял особняком, и к нему вела добротная дорога. Макс выследил его на пару с Булгарем. По этой части они большие специалисты, и Цимбал ни о чем не догадался. А снайперская винтовка у Фарадея есть. И более мощное оружие тоже найдется, если этого очень захотеть. А стрелять в бригаде Пугача умеют почти все…

Глава 3

Нет ничего проще, чем перерезать красную ленточку. Гораздо сложней было построить саму автозаправку, а еще трудней – выбить под нее разрешение. Но ничего, Василий Аникеев по кличке Вайс осилил этот проект и теперь смело может резать красную ленточку.

Открытие автозаправочной станции в районе реконструированной МКАД – событие для Москвы не ахти какое, поэтому пресса на церемонии отсутствовала, почетные гости тоже. Только свои люди здесь, для них и накрыт банкетный стол в обшитом пластиком здании станции. Пусть выпьют, закусят, могут даже покурить: топлива в баках еще нет – взрываться нечему.

Но взорвалась вдруг сама ситуация.

– Вайс, Плат на проводе! – протягивая ему телефонную трубку, сказал Ульян. – Стряслось там что-то…

Вайс и сам понял это, услышав истерично-надрывные нотки в голосе Плата.

– Вайс, тут такое… Даже не знаю, как сказать!

– Короче можешь?

– Цимбала убили!

Вайс шел к автозаправке, но вдруг споткнулся, с трудом восстановил равновесие и застыл как вкопанный.

– Как убили? – ошалело протянул он.

– Снайпер сработал. Он на лодке по озеру катался, а там снайпер…

– Нашли?

– Да, труп из озера вытащили.

– Чей труп?

– Ну, Цимбала. Он из лодки вывалился…

– Я спрашиваю, снайпера нашли?

– Снайпера? Нет, снайпера не нашли…

Плат и Грин были третьим по важности звеном в созданной Вайсом системе. Он – первый, Цимбал – второй, эти двое – после них. Все четверо имели равное право голоса, но ни Плат, ни Грин интеллектом не блистали, инициативой не владели и скорее служили противовесами в отношениях Вайса с Цимбалом, чем реальными авторитетами. Третий год уже действовала эта система, и ничего, пока без сбоев.

А сегодня произошла катастрофа. Без Цимбала Плат и Грин ничего собой не представляли, и Вайсу ничего не оставалось, как срочно выехать в Краснополь. В Москве у него с бизнесом все в порядке и есть специалисты, на которых он мог положиться как на самого себя. А в Краснополе без него все рухнет.

– Кто это мог быть? Фома? Жбон?

Насколько знал Вайс, проблем с Фомой особых не было, воровской смотрящий Цимбалу претензий не выставлял. Тогда кто?

– Может, залетные?

– Да пока не знаем. Думаем.

– Ну, думайте, думайте. Завтра меня ждите.

Вайс уже собрался отправиться в путь, когда позвонил Грин. И часа не прошло, с тех пор как Вайс узнал одну трагическую новость, как он сообщил другую. Только что из гранатометов была расстреляна машина Плата. Это случилось, когда он выехал из особняка Цимбала. Два точных выстрела, и от Плата остались только обугленные куски.

– Ты сам сейчас где? – зверея от злости, спросил Вайс.

– В доме у Цимбала… Братва лес прочесывает. Да и менты подтянулись… – Голос у Грина дрожал от напряжения. А может, и от страха.

– Давай в «Восток» дуй, там меня жди. И братву на казарму посади, чтобы никаких шатаний…

Охранная фирма «Восток» находилась в промышленной глубине Восточного района, там своя территория за высоким забором, и офис хорошо защищен. Та же ситуация и с «Дозором». Не важно, какую точку выберет Грин, лишь бы с ним до завтра ничего не случилось.

– Давай на вокзал, – сунув трубку в карман, сказал Вайс.

– На какой вокзал? – не понял Ульян.

– Я не знаю, какой там, Курский или Казанский. На поезде в Краснополь поеду.

– Что-то я не совсем догоняю…

– Догонять я тебя буду. Ты с машинами пойдешь, а я тебя на поезде догонять буду… Плата только что завалили. Машину его из гранатомета накрыли. Это не просто так; думаю, тут без наводки не обошлось. Может, и на меня дадут наводку. Может, нас на Северном шоссе будут ждать…

– Может быть, – кивнул Ульян.

– Я смерти не боюсь. Просто без меня все рухнет…

– Понял тебя, босс. Может, я с тобой на поезде?

– Что, страшно стало? – усмехнулся Вайс.

– Ну да, за тебя. Мало ли, вдруг в поезде какие проблемы?

– Эти проблемы я беру на себя.

Вайс взял с собой только сумку с двойным дном. Разрешение на ношение служебного оружия действовало только на территории Москвы, и он не имел права брать его с собой в дорогу. Но если в тайнике – то не вопрос. Однако служебный пистолет проходил по всем видам учета. Короче, ствол этот был засвечен и для «мокрых» дел не годился. Потому в тот же тайник Вайс положил «глок» с глушителем. И о деньгах позаботился – мало ли, вдруг наличность понадобится.

Строгий костюм он оставил дома, а в дорогу отправился в джинсовом прикиде. Не бандит и не бизнесмен, а простой русский парень двадцати восьми лет от роду. Правда, это не исключало возможности ехать в спальном вагоне, но, увы, на фирменный скорый Москва – Краснополь все двухместные купе были распроданы, а люксы на других, вяло плетущихся составах его не интересовали.

Зато в обычном купе оказалось свободным нижнее место, на него Вайсу и продали билет.

Он надеялся, что верхние полки в купе будут свободными, но его ждало разочарование. Когда Вайс зашел в вагон, в купе уже находилась немолодая, хотя еще и не старая пара. Женщина обосновалась на правой нижней полке, а мужчина полез на верхнюю. Вскоре появилась и еще одна соседка.

Глянув на нее, Вайс тут же забыл обо всех своих бедах и тревогах. Не сказать, что девушка была редкой красоты, но в чертах ее лица таилось нечто такое, от чего захватывало дух. Роскошные черные волосы, глубокие синие глаза, чувственные губы. Брючный костюм с приталенным жакетом. Грудь не самая выдающаяся, бедра широковаты, ноги не от ушей, даже с легкой кривизной. Но Вайса такие мелочи уже не интересовали. Обаяние этой девушки накрыло его с головой, и он даже не пытался сравнивать ее с эталонами женской красоты.

Мгновенно сообразив, что соседке досталось верхнее место, Вайс перебросил свою сумку в багажную секцию под потолком и приподнял нижнюю полку, чтобы девушка смогла поставить под ней свой чемодан.

– Ничего, если я буду сверху? – с рассеянной улыбкой спросил он.

Девушка с несколько наигранным возмущением повела бровью.

– Не в том смысле, – успокоил ее Вайс. – Внизу ехать удобней.

– Спасибо.

– Меня Василием зовут.

– Спасибо, Василий, – улыбнулась она.

– От кого спасибо?

– Лично от меня.

– От партии и правительства?

– Нет, от Марины Германовны. Если вы не против, я переоденусь.

Вайс глянул на соседа и движением головы поманил за собой. Мужчина все понял и вместе с ним вышел из купе.

Хотелось бы, чтобы Марина сменила брючный костюм на короткий топик и пляжные шортики. Все-таки она молодая, вряд ли успела вторую четверть века разменять, к тому же лето на дворе, и у людей сейчас курортное настроение. Может, и не самая идеальная у нее фигура, но в неглиже она бы смотрелась соблазнительно. Во всяком случае, Вайс в этом не сомневался.

Но Марина сменила деловой костюм на спортивный, что, впрочем, ничуть не лишило ее женственности.

Поезд тронулся, проводник принес белье, и Вайс снова вышел из купе, чтобы не мешать женщинам. Марина быстро управилась с постелью и тоже вышла, но отправилась сразу в тамбур, на ходу доставая из кармана куртки пачку сигарет.

Вайс обычно не курил, но иногда рука сама тянулась к сигарете. Сегодня именно такая ситуация – нервная, непредсказуемая, и початая пачка «Мальборо» у него в сумке. В общем, было с чем последовать за Мариной.

Она стояла в тамбуре с сигаретой во рту и в каком-то глубоком раздумье, отстраненно хлопая себя по карманам, видимо, в поисках огня.

– Я не помешаю? – спросил Вайс, щелкнув зажигалкой.

– Вряд ли, – улыбнулась Марина.

В тамбуре не дуло, и огонек зажигалки сам по себе затухнуть не мог, но девушка все-таки прикрыла его ладонями, при этом слегка коснулась его руки. Вайс мгновенно разомлел от столь приятного ощущения.

В последний раз с ним такое было два года назад, когда его так же, как бы невзначай, коснулась Яна. Знал бы он тогда, что этот милый нежный ангелочек на самом деле – демоническая фурия, выпущенная из ада ему на погибель. Правда, вместо него погибла другая девушка. Может, и не любил Вайс Олесю, но ее фотография до сих пор висит в его доме на самом почетном месте. И он очень жалеет о том, что не смог ее тогда защитить. Вернуть бы ее обратно, и не надо никаких других женщин, так и жил бы с ней до самой смерти. Да ему, в общем-то, и не нужны были другие женщины. Опускался иногда до случайных связей, чтобы выпустить пар, но ничего серьезного так и не случилось. Сегодня же, похоже, в его личной жизни произошло нечто важное.

Везет ему сегодня на события. Цимбал погиб, Плат, а тут вдруг Марина…

Стоп! А вдруг она подставная?

– Что-то не так? – делая затяжку, спросила Марина.

– Почему вы так решили? – удивился он.

– У вас лицо вдруг окаменело.

– Да нет, нормальное лицо.

– Сейчас нормальное, а было каменное…

– Проблемы у меня. Личные. На проблему съехал, задумался…

– Да? А мне показалось, что вы меня осуждаете.

– За что?

– За курение.

– А чего вас осуждать? – улыбнулся Вайс. – Вы же на свои курите?

– Это верно, – с такой же улыбкой приняла его шутку Марина. – Курю на свои.

– А как насчет немного выпить? На мои. Тут вагон-ресторан рядом…

– Спасибо, не надо, – вежливо, но категорично отказалась она.

– Ну да, там и кухня не самая лучшая, и выпивка так себе…

– Не знаю, может быть.

– А вы в Краснополь едете?

– В Краснополь.

– По делам или домой?

– Домой.

– Значит, мы с вами, Марина, земляки. Может, перейдем на «ты»?

– А как же брудершафт?

– Ты же отказалась.

– Правильно. Поэтому давайте останемся на «вы».

Она уже собиралась затушить сигарету, когда открылась дверь и в тамбур один за другим ввалились два мрачных типа с мутными обветренными лицами.

– Гля, Тюха, какая телка! – дыхнув на Марину перегаром, на приблатненном растяге сказал один. – Можешь ей втюхать?

– Легко!

– Я сейчас наряд вызову! – строгим, четко поставленным голосом пригрозила она.

– А чего сразу наряд? Тюха на то и Тюха, чтобы втюхивать.

– А меня Маза зовут, – сказал Вайс. И локтем врезал нахалу в челюсть. Тюху он уложил ударом в солнечное сплетение. И все произошло так быстро, что Марина едва успела моргнуть. – На то и Маза, что вмазать могу, – подмигнул он ей. Взял ее сигарету, затушил о крышку пепельницы, так же поступил и со своим окурком.

– Тебя что, правда Мазой зовут? – уже в коридоре спросила она.

– Нет. Я на ходу придумал. Чтобы вмазать.

– Это хорошо у тебя получилось, – одобрительно подмигнула ему Марина, открывая дверь.

Но Вайс в купе заходить не стал.

– Пойду чаю закажу.

Он сунул проводнице тысячную купюру.

– Мне бы на билетик глянуть. Узнать хочу, как мою соседку зовут. А то знакомиться не желает.

– Нет там имени, только инициалы. Ну и фамилия, конечно, – усмехнулась проводница.

– Значит, буду по фамилии звать.

Он предложил ей еще одну такую же купюру, и в обмен получил билет – Стельмах М.Г. На самом деле Вайса интересовало, когда его спутница покупала свой билет. Оказалось, что четыре дня назад. Значит, она не подставная, а обычный случайный пассажир. Что ж, можно расслабиться и продолжать общение.

Правда, Марина продолжать его не желала. Когда он вернулся в купе, она уже лежала под простыней, на боку и лицом к стенке. Глаза закрыты, дыхание спокойное, ровное. Похоже, присутствие Вайса нисколько ее не волновало.

Он постелил белье, забрался на свою полку, лег на живот и уставился в окно.

Обидно, что Марина игнорирует его. Может, она замужем? Обручального кольца на правой руке нет, но ведь бывают и гражданские браки. Или жених у нее есть…

Яна тоже любила одного человека. Очень любила, до безумия. Потому и предала Вайса, причем не однажды. И Олесю погубила…

В первый раз Яна предала его еще в Краснополе. Тогда у него возникли проблемы с законным вором, который требовал с него чересчур высокий процент на свой общак. Из-за Яны он попал в тюрьму, там едва не влетел под воровской пресс. Алтай пытался убить его и на воле, но Фома отказался исполнить его приказ, более того, сдал вора Вайсу. Ответный удар последовал незамедлительно…

Алтай собирался убить не только Вайса, но и Цимбала. Только так он мог выбить почву из-под их бригады. Но тогда Вайс выжил, и с Цимбалом ничего не случилось.

Кто же сейчас мутит воду? Воры? Но Алтай погиб в честном поединке. Делегат, говорят, мотает срок где-то в Иркутской области, ему сейчас не до Вайса. Его ставленник Жбон сидит на булках ровно: его все устраивает, и война ему точно ни к чему…

Может, Фома отрыл топор войны?.. Два года держал себя в рамках, а потом вдруг сорвался. Шутка ли, Вайс у него центр города отбил, а это большие деньги в минусе. К тому же бизнес в городе поднимается, обороты растут, и столько бабла мимо Фомы проходило, что не мог он думать об этом спокойно. Душила его жаба, потому и крышу сорвало…

Свой план Фома обычно вынашивал долго, обсасывая каждую деталь. Он не дурак, и разведка у него работает. Просчитал ситуацию, выждал момент, нанес удар… Если так, то Вайс правильно сделал, что поехал поездом. Вдруг Фома ждет его эскорт на подъезде к городу?..

Гулко стучали колеса, мелькали фонари за окнами, уплывали в ночную даль огни поселков и городков. Поезд мчался в Краснополь, уже завтра вечером Вайс будет на месте. А что дальше? С чего начать разбор полетов? Кого и как наказывать?..

Вайс закрыл глаза. Нет, спать не хотелось: нервы напряжены, сознание взбудоражено. Но можно просто так лежать с закрытыми глазами, это помогает расслабиться, снимает усталость. В Краснополе у него будет уйма дел, ему нужны силы, поэтому сейчас надо отдохнуть…

Он вздрогнул, когда открылась дверь в купе. Что, если это урла, с которой он только что имел дело? Может, нашли его, хотят спросить… А может, киллер это?.. Но нет, в купе вошла проводница, принесла чай.

– Марина, просыпайся! – тихонько позвал он.

Но девушка что-то промычала себе под нос и с головой накрылась простыней. А без нее Вайс чаевничать не захотел. Да и не нужное это дело в дороге: будешь потом всю ночь бегать в туалет. А так бы лежать на полке и лежать…

Вот если бы Марина в тамбур отправилась покурить… Но нет, спит она. И, похоже, до утра просыпаться не собирается.

Так и оказалось. Проснулась она только утром, позавтракала и снова легла на полку. Вайс предложил прогуляться, но девушка лишь покачала головой. И как-то вяло на него посмотрела…

На обед Вайс пригласил ее в вагон-ресторан, но девушка снова отказалась.

– Спасибо, – сонно и квело поблагодарила она. – Что-то не хочется.

– Опять спать?

– Не опять, а снова, – улыбнулась она так, словно извинялась за свое к нему невнимание. Без всякого раскаяния извинялась.

– И не устала спать?

– Устала, – со вздохом сказала она и, нехотя поднявшись со своего места, взяла сигареты, направилась в тамбур.

– Ничего, что я такой навязчивый? – последовал за ней Вайс.

– Бывает и хуже, – натянуто, но без упрека улыбнулась она.

– Нравишься ты мне, Марина. Красивая ты, – без тени смущения в голосе проговорил он.

– Все вы так говорите, – с колючей иронией усмехнулась Марина. – Увидел одинокую женщину, и вперед. Чтобы не скучно было ехать, да?

– Если бы я чего-то такого хотел, я бы тебе покоя не дал. А ночь прошла, и ничего. И мы уже скоро приедем… Я бы с тобой в Краснополе встретился. Ну, можно в ресторан сходить. В любой, на выбор…

– Даже в «Ночную фею»? – с ехидцей спросила она.

– Сразу видно, что ты из Краснополя, – улыбнулся он. – Ну да, «Ночная фея» для нас уровень… В Москве круче. Например, «Мос-Вегас»…

– Слышала. И даже видела. Мимо проезжали… Но Москва уже тю-тю.

– Ничего, можно вернуться. Не сейчас – потом. В «Мос-Вегасе» побываем. За колесо фортуны подержимся… И в Краснополе фишку можно бросить. Ты когда-нибудь в казино выигрывала?

– В казино может выиграть только тот, кому оно принадлежит.

– Это всего лишь красивые слова, не более того. В основном выигрывают случайные люди.

– Только этих случайных людей в казино больше не пускают.

– Если у этих случайных людей есть своя неслучайная система… Это слишком сложно. Да и зачем нам с тобой знать об этих тонкостях? Мы же не мошенники?

– Я – нет. И в казино не играю.

– Я тоже.

«Мос-Вегас» было одним из лучших казино столицы – и ставки там очень высокие, и система безопасности на уровне. Но Вайс не хотел вдаваться в подробности. И о том, что этим казино владеет он, тоже скромно умолчал. Цимбала больше нет, Плата тоже, и если с Грином что-то случится, то он останется в этом казино единственным представителем от своей братвы. Как и в двух других…

Бизнес в Москве у него поставлен широко. Казино, клубы, рестораны, автосалон, техцентры, сеть заправочных станций. Номинально все это принадлежит братве, но и Вайс имеет с этого дела личный, к тому же весьма высокий процент. Свои собственные деньги он вложил в акции нефтеперерабатывающего завода, с которого запитаны его заправки. Если очень захотеть, то весь московский бизнес краснопольской братвы мог стать его личной собственностью. Но Вайс этого не хотел. Может, он и бандит, однако у него есть свои понятия о чести. Не крыса он и никогда ею не будет.

И Цимбал вел себя правильно и честно, и Плат никого никогда не предавал. Потому команда у них богатая и стабильность была. Была…

– Ты о чем-то думаешь, – заметила Марина. Взгляд у нее цепкий, и сама она внимательная.

– Думаю. Думаю, что от такой жены, как ты, зарплату не спрячешь, – улыбнулся Вайс.

– Ну, во-первых, я тебе не жена. А во-вторых, у меня есть мужчина.

– Да? Вот об этом я и думаю. Потому и мрачный такой. Ну да, не может такая красивая женщина быть без мужчины…

– Красивая – не красивая, а мужчина есть… Да ты не переживай. Это легкое дорожное увлечение. Сойдешь с поезда и сразу же меня забудешь.

– А если не забуду?

– Ничем не могу тебе помочь.

– А если у тебя нет мужчины?

– Есть. И он будет меня встречать. И не надо быть таким настырным…

– А как же «Ночная фея»? У меня там свои люди, нас примут по высшему разряду…

– Найди себе другую ночную фею, – обезоруживающе усмехнулась Марина.

Похоже, она сомневалась в том, что у Вайса действительно серьезный к ней интерес, может, потому и придумала сказку про мужчину.

Вайс оставил ее в покое, в надежде что на вокзале Марину никто не встретит. Тогда он мягко уличит ее в обмане и снова навяжет ей свое общество. На вокзале его будет ждать Ульян, Вайс заберет свой «шестисотый» «Мерседес» и отвезет ее домой. А там и «Ночная фея», и все остальное…

Но, увы, Ульян встретить его не смог. Не повезло ему в дороге. В двухстах километрах от Краснополя «Мерседес» попал в аварию. Ничего серьезного, обошлось без жертв, но Ульян плотно занялся водителем встречного «КамАЗа». Кто такой? Откуда? Кто заказал? Мало ли, вдруг это не случайность… Да и с ментами надо было формальности решить.

Но больше всего Вайса разочаровал чернявый, симпатичный на вид мужчина с атлетической фигурой. Он стоял на перроне Краснопольского вокзала и курил. Вайс вышел из вагона вместе с Мариной, она весело улыбнулась и помахала рукой этому брюнету. Он тоже улыбнулся в ответ, но как-то не очень радостно, и с вялой ленцой подошел к ней. Она поцеловала его в губы быстро, но жадно, и ему это, похоже, понравилось не очень.

– Миша, это Василий, он мне чемодан помог донести.

Не должна была Марина говорить, как зовут Вайса, но, похоже, она захотела, чтобы чернявый приревновал ее к Вайсу. А Миша вовсе не возмутился, приветливо подмигнул Вайсу и даже чемодан у него забирать не стал.

– Я бы и саму Марину мог бы донести, – пристально глядя на него, сказал Вайс. – Но не хочу быть лишним.

Он поставил чемодан на землю, поправил спортивную сумку на плече и продолжил путь.

Марина очень понравилась ему, и он двумя руками за серьезные с ней отношения, но быть третьим лишним для него унизительно… Ничего, как-нибудь переживет. Тем более что скучать не придется…

Глава 4

Фома не прятал глаза и за кончик носа себя не тер, как это иногда бывает, когда говорят неправду. Давно замечено, что, когда человек врет, кровь его волнуется, приливает к ушам, носу, подбородку, потому и возникает невольное желание почесать эти места. И еще ложь можно распознать по глазам.

Но Фому не удавалось уличить в обмане.

– Не трогал я Цимбала. И Плата не трогал. Сам ничего не понимаю.

Казалось бы, Фома должен был заматереть за последние два года. Все-таки вожак волчьей стаи, власть у него и сила. Но Фома лишь располнел за это время, холеным стал, даже щечки розовые. Так бывает с человеком, который всем в своей жизни доволен.

Сытая у Фомы жизнь, дом у него красивый, жена «Мисс Краснополь-95», ребенка ждет. Опять же, свой личный бизнес, который приносит ему весьма солидный и стабильный доход. Зачем ему втягиваться в войну, в которой он мог потерять все, в том числе и жизнь? Уж кто-кто, а он хорошо знал, чем заканчиваются наезды на Вайса. Не зря же в свое время весь центр города потерял…

– Не при делах я, Вайс. Отвечаю, – покачал головой Фома. – Может, менты?

– При чем здесь менты?

– А ты у Грина спроси. Или ты уже в курсе? – Фома говорил спокойно, вальяжно, но видно, что ему не по себе.

В свое время Вайс сумел внушить ему суеверный страх к своей персоне. И еще законник считал Вайса фартовым, а оттого и чрезмерно опасным.

Впрочем, бояться Фоме нечего. Стрелка у них в городе, под навесом летнего кафе. Из посторонних здесь никого, даже столики все убрали, но по бульвару ходят люди, по дороге проезжают патрульные машины. Ствол у Вайса есть, но стрелять он точно не станет. Если, конечно, Фома сам не спровоцирует его на это. Но тот не дергается, спокойно все. И телохранители с обеих сторон держатся без особого напряжения.

– Что в курсе? – посмотрел Вайс на стоящего рядом Грина.

Но тот лишь пожал плечами.

– А кафе «Пигаль»? Кто там крышу поставил? – напомнил ему Фома.

– «Пигаль»? – спохватился Грин. – Ну да, были там рамсы…

– Что за рамсы? – требовательно спросил Вайс.

Не нравилось ему, что Фома соображает лучше Грина. Или это какая-то провокация, попытка сбить его с толку?..

– Ну, пацанов там наших на бабки кинули. Сказали, что девочка там двести за ночь стоит, а оказалось, что за час. Каждый на две штуки зеленью попал… Щербак хотел разобраться, а поехал Цимбал. Ему сказали, что там девочки – супер!..

– Где, в кафе?

– Да там больше названия, чем кафе. Чисто притон. И девочки действительно супер. Там козлы какие-то рулят… И крыша у них ментовская. Рота ОМОН…

– Да хоть дивизия. За что мы ментов кормим? – обращаясь к Грину, недовольно проговорил Вайс.

– Значит, плохо кормите, – влез в разговор Фома.

Вайс косо глянул на него, но ничего не сказал. Рано еще обострять ситуацию, сначала разобраться во всем надо.

– Цимбал пробивал эту тему, – сказал Грин. – Фарадей там у них самый борзый. Фарадеев его фамилия. И еще Пугач есть. Такая же и фамилия…

– Короче!

– Если короче, то это бывшие менты. В райотделе работали, в уголовном розыске. Пугача в грабеже обвиняли, дело развалилось, но со службы его попросили. Исчез он куда-то вместе со своими операми. А теперь вдруг объявился. И девочек с собой привез…

– Менты, значит.

– Да, опера.

– Опера – серьезные ребята.

– Ну а я о чем? – глянул на Вайса Фома.

– Ты зачем в эту ситуацию вникал?

– Я не в ситуацию вникал. Я в девочку одну вник. Из этого борделя. Услышал про рамсы, решил узнать, что там да как. Девочки действительно улетные… Я с одной ночь провел. Разговорились, все дела… Там у них бандерша, мамка, короче. Так у нее любовь с Фарадеем. А Цимбал ее опустил. И его, получается, тоже…

– Как опустил?! – удивленно воскликнул Вайс.

– Ну, не то чтобы опустил… Калерия цену заломила, типа, двадцать штук за час берет. Ну, чтобы Цимбал отстал. А он не отстал. Ну и завалил телочку. Фарадей лохом его назвал, типа, на двадцать штук его развели. Цимбал ему и навалял…

– Может, за то и поплатился, – снова влез Фома.

– Умный, да?.. – резко посмотрел на него Вайс. – А Плат здесь каким боком? Ну, придумай что-нибудь!

– Ты на меня не наезжай, не надо. И придумывать я ничего не собираюсь. Что знаю, то и сказал… Не при делах я, это я тебе точно скажу. А то, что менты засуетились, это меня конкретно напрягает. Сначала девочек наших под себя возьмут, а потом и наши точки отобьют…

– Это все твои догадки.

– Да нет, менты – сила серьезная. И жить они хотят хорошо. Как бы нас не прижали… Может, Фарадей у них чисто ударная сила. Он же мент бывший, стрелять умеет…

– Опер он. А оперов из снайперки стрелять не учат. Из гранатометов тоже…

– В школе милиции, может, и не учат, а дополнительные курсы – пожалуйста. Если учителя есть…

– Есть учителя, – кивнул Грин. – У него рота омоновская – крыша. Их недавно из Чечни вывели…

– А может, кто-то из омоновцев сработал, – подсказал Фома.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Вайс. – Разбираться надо…

– Ты думаешь, что я нарочно на ментов перевожу, чтобы самому отмазаться. Но я не при делах, меня самого эти движения напрягают. Очень напрягают… Если менты с вас начали, то нами закончат.

– Не каркай.

– Я не при делах, – еще раз повторил Фома.

Вайс кивнул. Верил он ему или нет, но против него нет никаких доказательств. А так просто убивать смысла не имеет.

Может, действительно менты за братву взялись? В той же Москве Саша Солоник был, авторитетов мочил – только в путь. Говорят, на чекистов работал. Не зря же он смог из «Матросской Тишины» сбежать. Схема там простая была – Солоник убивал центрового авторитета, а гэбисты с ментами потом зачищали его бригаду. Что, если такая же беда пришла и в Краснополь?

Не хотелось ехать в морг, но Вайс должен был увидеть трупы Цимбала и Плата. Он был далек от мысли, что его водят за нос, но все-таки надо было убедиться в их гибели.

Его «Мерседес» в ремонте, но Грин предоставил ему свою машину. И сам собирается ехать с ним, только нет его. Вайс уже в машине, а он застрял в офисе. Впрочем, Вайс не торопился, поэтому нервы себе ожиданием не трепал. И за свою безопасность не переживал. Забор вокруг офиса охранной фирмы, вооруженные бойцы на постах, и окрестность такая, что снайперу негде зацепиться. Беспокоиться надо будет, когда они за ворота выедут…

Наконец появился Грин.

– Ну и где тебя носило? – недовольно, хотя и без раздражения, спросил Вайс.

– Из пожарной инспекции звонили. С проверкой собираются прийти. Мы с Щербаком весь офис обошли, ну, мало ли… Щербак сейчас территорию обойдет, чтобы потом не придрались…

– И часто у вас такие проверки бывают? – удивленно спросил Вайс.

– Да нет, впервые…

– Что-то здесь не то… Ладно, пойду гляну, как там огнетушитель в сортире висит…

Когда Вайс заходил в офис, все было спокойно, но пока справлял нужду в сортире, ситуация вдруг резко изменилась.

Он вышел из дверей и увидел нескольких омоновцев с масками на лицах, с ревом несущихся на него и оставляя за спиной своих соратников, что держали под прицелом Грина, Ульяна и других бойцов. Всех их уже вытащили из машины и уложили на асфальт. И никто даже не думал оказывать ментам сопротивление. Слишком много их было, и автоматы у них отнюдь не учебные.

Вайс не хотел получить удар по почкам, поэтому резко сдал в сторону и повернулся лицом к стене. Даже руки за голову забросил. Но кто-то его потянул за ворот куртки, и он оказался на земле. Правда, бить его не стали.

Сокрушая все на своем пути, омоновцы ворвались в офис, вытащили оттуда всех охранников, рядком уложили их на асфальт.

Вайс лежал в стороне от Грина и Ульяна, в одном ряду с простыми охранниками. Лежал смирно, и омоновцы его не трогали. Он даже смог приподнять голову, чтобы отслеживать ситуацию, потому и увидел вчерашнего знакомого, который стоял среди омоновцев без маски на лице.

Это был Миша, милый друг Марины. В штатском он, но ментовская суть лезла наружу и без формы. С ним еще трое, тоже в гражданке, ходят, что-то высматривают. И не страшно им. Ну да, защита у них серьезная – как минимум рота омоновцев… А это серьезно. Потому и не стал Цимбал брать под свою крышу публичное кафе. Но при этом он унизил бывшего мента Фарадеева… Может, прав был Фома? Может, менты действительно хотят вытеснить братву с рыбных мест? Цимбал погибает, затем Плат, и тут же менты идут в наступление, окончательно выбивая опору из-под ног их бойцов…

Если так, то все козыри у них уже в руках. Цимбала и Плата нет, Вайса и Грина они сейчас задержат и отправят в изолятор, да и бойцов охранной фирмы вместе закроют. И среди тех, кто останется на воле, начнется разброд и шатание…

Надо выкручиваться из ситуации. Но как?

Миша заметил Вайса, подошел к нему и с удивлением спросил:

– Ты здесь что делаешь?

Похоже, он даже не знал, с кем имеет дело. Вайс был для него всего лишь случайным попутчиком его женщины.

– Между нами ничего не было, – изображая испуг, мотнул головой Вайс.

– Не понял!

– С Мариной ничего, говорю, не было.

– Я знаю, что не было… Ты здесь как оказался, спрашиваю?

– Брат у меня здесь работает… Леша, скажи!

Вайс тронул за плечо бойца, что лежал рядом с ним. Тот, в отличие от Миши, знал его, поэтому утвердительно кивнул. Да, действительно у него брат здесь работает… А разве Щербак Вайсу не брат? Здесь все братья.

– Какой брат?

– Родной.

Вайс не очень верил, что у него получится выкрутиться из ситуации, но хоть какая-то, но все-таки надежда была. Ведь он так и не переоделся с дороги, как был в джинсе, так в ней и остался, в то время как его бойцы – в униформе охранников или строгих костюмах.

– А ты что, следил за мной? – наивно спросил Вайс.

– Я? За тобой?.. Зачем это мне?

– Ну, из-за Марины… Это все из-за нее, да?

– Да нет, Марина здесь ни при чем.

– Бить будешь?

– Что?..

– А вдруг мы с Мариной спали!

– Да, тяжелый случай… Слушай, друг, уведи отсюда этого придурка! – пренебрежительно поморщился Миша, кивком головы показав на него спецназовцу, что стоял рядом.

Омоновец кивнул и велел Вайсу подняться.

Проходя мимо Грина, Вайс незаметно подмигнул ему. Дескать, все в порядке.

Это не было предательством с его стороны. Просто он должен оставаться на плаву, чтобы выровнять ситуацию. Грин это понял, и все остальные тоже…

Никто не остановил Вайса. Похоже, менты уже и забыли о его существовании. Ну да, почти два года его не было в Краснополе – так, иногда появлялся, но погоды при этом в городе не делал. Это Цимбал постоянно на виду, Плат, Грин, а про Вайса все даже забыли. А ведь у ментов должны были быть его фотографии. В девяносто третьем году он кормил блох в изоляторе, в девяносто четвертом сидел под следствием. Но, видно, Миша и его коллеги не удосужились их просмотреть. Если так, то есть оплошности в их работе, значит, с ними еще можно бодаться…

Одним глазом Игорь смотрел на Фарадея, а другим провожал пышногрудую и тонкостанную Каролину. Девочка эта ему очень нравилась, он с ней уже не первый раз. Каролина развлекала его в будуаре, пока Фарадей был в пути. Дел у него очень много, и в салоне он бывает все реже и реже. Но Игорь хотел встретиться с ним именно здесь. Медом здесь намазано что бандитам, что ментам. Перед голыми сиськами все мужики равны.

Каролина ушла, но она еще вернется. И не важно, насколько хорошо Игорь сделал свою работу, все равно его обслужат по полной программе.

– Грина закрыли. И людей его тоже. – Тарасов говорил о деле, а думал о своей Каролине.

– Отлично! – довольно произнес Фарадей.

– Пожарниками прикинулись, позвонили ему – так, мол, и так, ждите проверку. Босса, говорим, позовите. Позвали. На месте босс был… Туповатый этот Грин, честно тебе скажу. Без Цимбала ни о чем…

– Все равно, пусть сидит, – прервал его Фарадей..

– Будет сидеть. Мы его с наркотой сделали, под протокол оформили, все как положено… Все нормально будет, если только Вайс не вмешается.

– Ну да, он может из Москвы приехать, – кивнул Фарадей.

– Да нет, он уже здесь. Видели мы его сегодня…

– Где?

– Вместе со всеми повязали… Короче, неувязочка вышла. Там с нами майор был, старший опер из ГУВД, он его отпустил…

– Как отпустил?

– Он же не знал, что это Вайс… Тот в одном поезде с его подругой ехал, Миша их на вокзале встретил. Вайс на дурку сыграл, дескать, что за дела, Миша, зачем так из-за бабы наезжать. Вроде как он свою подругу к Вайсу приревновал. Ну, Миша и показал ему, что не из-за бабы все это…

– Он что, идиот, этот Миша?

– Да нет, просто у Вайса этого башка варит. Да и одет он был просто. Джинсы, куртка обычная. И молодой еще, на авторитета никак не похож…

– Этот Миша в лицо его должен был знать!

– Да вот как-то не подумали просветить… Мы этих оперов чисто для проформы взяли. Ну, вроде как они все организовали…

– А ты где был?

– Офис потрошили. Короче, упустили Вайса. Так бы прижали, и все.

– Плохо! Плохо, что упустили. Очень плохо!

– Только не надо на меня орать! – нахмурился Тарасов. – За Вайса разговора не было, это во-первых. А во-вторых, ты мне не начальник.

– Не начальник. Но дело мы одно делаем…

– Демагогию не разводи, – поморщился Игорь. – Мне только твоей агитации не хватает.

– Вайса найти надо.

– Не вопрос. У тебя есть люди, пусть они работают. Найдешь, мне дашь знать, мы его примем. А ищи сам.

– Может, родная милиция поможет?

– А основания? Что такого этот Вайс совершил?

– Найдем основания.

– Как только найдешь, так уголовный розыск им и займется. Может, и РУОП подключится… Да, кстати, насчет РУОПа точно не скажу, но ходили слухи, что эти ребята Вайса хотели себе подчинить. Выдать ему что-то вроде ярлыка на княжение. Дескать, ты смотришь за городом, а мы смотрим за тобой. И чтобы никакой самодеятельности. Не вышло. Вайс как был, так и остался сам по себе. Полковник Дукатов до сих пор зуб на него держит… Мне кажется, ему понравится идея, если над городом будет наша, ментовская, крыша…

Фарадей пожал плечами. Он уже давно не опер, но если кому-то так хочется, пусть его считают ментом. К тому же в подконтрольных ему предприятиях будут работать бывшие сотрудники, что должно понравиться начальству из ГУВД. Тем более что подполковник Батаров уже готов помогать Пугачу…

– С Вайсом мы что-нибудь придумаем. А как придумаем, так и поговорим. Отдыхай пока. Если Каролина что-то не так сделает, мне скажи, я ее накажу…

– Она все так сделает, – маслено улыбнулся Тарасов. – Она хорошо меня понимает.

– Ну, тогда удачи!

Фарадей вышел из номера, подозвал к себе Каролину, и она покорно прильнула к нему. Действительно, качественная девочка, причем по всем параметрам. Ягодицы круглые, высокие, упругие. Но рукой по ним он провел вовсе не для того, чтобы в том лишний раз убедиться. Просто девочка должна знать, кто ее хозяин, и не забывать об этом. Фарадей взглядом показал на дверь, за которой скрывался Тарасов, и Каролина едва заметно кивнула. Да, она все поняла, и расскажет ему все, о чем будет спрашивать и говорить с ней клиент.

Тарасов готов помогать ему, но у него принципы. Игорь запросто мог «исполнить» и Цимбала, и Плата, и специалисты у него были, но он даже слушать о том не хотел. Устроить силовую акцию – это сколько угодно. Сегодняшний наезд на бандитов он организовал сам: с кем нужно, договорился, кого надо, привлек. И все бы у него хорошо получилось, если бы не Вайс.

Но ведь заказа на Вайса не было, и, в общем-то, Тарасова не в чем упрекнуть, поэтому лучше с ним не обостряться. А с Вайсом Фарадей разберется. Как разобрался с Цимбалом и Платом.

Это была блестящая работа. Почти две недели они с Максом и Булгарем разрабатывали Цимбала, искали подходы к нему и в конечном итоге «исполнили» его метким выстрелом. Давыд отличился.

После убийства Фарадей мог бы залечь на дно, но нет, он даже не ушел с места преступления. Затаился, выждал немного времени, снова вышел на большую дорогу и на повороте, где машины обычно замедляли ход, отработал из гранатомета Плата. Это не просто двойная удача – это знак, определяющий будущее. И неудивительно, что все идет по плану. Грина закрыли, и у восточной братвы остался один только авторитет. А как только его не станет, охранные предприятия «Восток», «Дозор» и «Гранит» можно будет брать голыми руками. Там и до Фомы черед дойдет…

Отчий дом – это особое место: здесь человек вырастает, отсюда он стартует в самостоятельную жизнь. И приезжая домой после долгого и не очень отсутствия, невольно сравнивает свое настоящее с тем стартующим прошлым.

Вайс долго жил с родителями. И после армии он в отчий дом вернулся, и после института жил здесь. Отделился от них, когда у него появились реальные деньги. А если точней, когда стал бандитским авторитетом. Два года прошло с тех пор. И он очень сильно изменился за это время – стал более жестким и циничным. Деньги у него и власть. Когда-то все это казалось ему несущественным, но сейчас он готов биться смертным боем, чтобы сохранить свои завоевания. Готов убивать…

Лучше бы он остался тем, прежним Вайсом. Работал бы себе спокойно, жена бы у него была, дети. Крутился бы, зарабатывал на прожиточный минимум… И хотя у него прожиточный максимум, но где счастье? Почему так тоскливо на душе? Почему нет удовлетворения жизнью? И почему он должен рвать себе жилы, чтобы дальше жить такой жизнью? А он будет рвать жилы. И за Цимбала с Платом отомстит, и за неуважение к собственной персоне спросит…

Непутевая у него жизнь. Но как бы то ни было, он встал на тропу войны и готов прямо сейчас принять бой. Прямо здесь, в родном доме. Если погибнет, так тому и быть. А за родителей бояться не надо: нет их здесь. У них новый дом, а старый они продавать не собираются. Потому Вайс может жить в нем, что, надо сказать, не самый лучший вариант. Ведь его могут найти. Тот же спецназ может нагрянуть или те, кто натравливает его на братву…

Впрочем, задерживаться Вайс не собирается. Передохнет немного, возьмет из гаража машину – свою местами бронированную «девятку» с немецким движком. Хорошая машина, однажды она спасла жить ему и Яне… И в тайнике там лежит готовый к бою «стечкин». Хотя у Вайса есть еще и «глок»…

У него уже две машины: бронированный «Мерседес», на котором он должен был приехать в Краснополь, и джип сопровождения. И все это шло в приложение к самому ценному, к личной охране, которая не попала под ментовской каток. Но на этих машинах на дело не поедешь, поэтому Вайс и забирает свою «девятку», оформленную непонятно на кого.

Он вооружен. И очень опасен. А цель у него есть. Вряд ли Фома пытался обдурить его, когда рассказывал о Фарадее. Все указывало на то, что этот бывший мент мутит воду. Особенно показателен вчерашний наезд на «Восток»… И все-таки Вайс попробует разобраться в ситуации, прежде чем нанести удар. Сначала возьмет Фарадея за жабры, выпотрошит его, а потом уже решит, что с ним делать…

Марина женщина хорошая, спору нет. Молодая, красивая и острого сексуального обаяния не лишена. Но страсти нет. Миша помнил свою последнюю любовь. Непутевая была Лизка, глупая, но он в кровь готов был разбиться ради нее. И в морду хотелось дать каждому, кто смотрел на нее с похотливым помыслом. А с Мариной все спокойно, даже ревности нет.

Но Лиза ветрена и ненадежна. Он был без ума от нее, но жениться не собирался. Потому и расстались. А Марина – образец благонравия, умна и рассудительна, и он уверен в ней на все сто. Потому и не поднялась в нем волна возмущения, когда она вышла из поезда в сопровождении молодого человека. Ровные у них отношения, спокойные, но при этом с ней не скучно. К тому же он собирается жениться на ней…

А еще у Марины прекрасная фигура. Вот она поднимается с постели, тянется к халату, а он смотрит на нее и не хочет, чтобы она одевалась. Ходила бы голая по дому, а он бы ею любовался. Но Марина такого безобразия не потерпит. Хотя если очень попросить…

– Неудивительно, что на тебя Василий запал, – сказал он, глядя, как она запахивает халат.

– Какой Василий? – удивленно посмотрела на него Марина.

– Из поезда.

– Вспомнил…

– Да я, в общем-то, про него и не забывал.

– Ты же знаешь, что у нас ничего не могло быть.

– Уверен.

– Зачем тогда этот разговор? Что лучше приготовить – ленивые вареники или сырники?

– Нет, лучше яичницу на сале. И водки.

– Прямо с утра?

– А если с вечера, то завтра голова тяжелая будет. Если бы суббота была, а то воскресенье…

– А вдруг на службу вызовут? – с сомнением посмотрела на него Марина.

– Я что, напиваться собираюсь? Мне, между прочим, твой Василий нервы подпортил, – поднимаясь с постели, сказал он.

– Мой Василий? О чем ты? – недоуменно повела она бровью.

– Не о чем, о ком…

Миша обнял ее за талию и увлек на кухню. Действительно, сейчас бы яичницу пожирней и грамм двести на душу. А потом в постель вместе с Мариной. Ей не нравится, когда это происходит среди бела дня, но ведь он и ей нальет, а это ее раскрепостит…

– Ты с этим Васей разговаривала? Кто он такой, чем занимается?

– Не разговаривали мы. Два раза покурить вышли, и все…

– Курить вредно.

– Работа такая.

– А у него какая работа?

– Не знаю, не спрашивала… Он что-то про казино в Москве говорил. Может, работает там…

– Работает. И как минимум генеральным директором…

– Не похож он на генерального директора.

– Не похож. И мне казалось, что не похож. Молодой, простой, улыбка веселая, я бы даже сказал, обаятельная… На этом и попался… Я тебе говорил, мы позавчера фирму «Восток» брали. Ты знаешь, кто там окопался?

– Знаю.

– Так вот, среди этих ребят Вася наш был. Я с ним заговорил, он сказал, что случайно там оказался. Ты же знаешь, я стреляный воробей, на мякине меня не проведешь. А Вася провел… Говорят, он очень обижается, если его Васей называют. И убить может…

– Кто говорит?

– Плохо мы работаем, Марина. Плохо. Не знаем, кто есть кто в нашем подлунном мире. Город у нас немаленький, но Вайса надо знать в лицо… Вайсом твоего Василия зовут. С ним ты ехала.

– С тем самым Вайсом?

От удивления Марина разломила яйцо не над сковородой, а над пустой конфоркой, но даже не заметила этого.

– Да, с тем самым, коварным и ужасным.

Мише не приходилось воевать с бандитами, но криминальный расклад в городе он знал. И про Вайса слышал, про то, как он ставил свою власть в Краснополе. Много было шума и стрельбы…

– Это какая-то ошибка. Не похож тот Василий на бандитского авторитета.

– Внешность часто обманчива, и вчера мне популярно это объяснили. Чуть выговор не влепили за то, что я его упустил…

– Чуть?

– Ну, выговор был, занесения не было. Операция как бы не совсем официальная.

– Что значит «не совсем»?

– Начальство что-то мудрит. Бандитов хотят с их мест выжить, а своих поставить.

– Кого своих?

– Ну, свои охранные фирмы основать, отставников туда набрать, в общем, нормальных людей. Они будут коммерсантов охранять – за деньги, само собой…

– И что здесь такого?

– Да нет, ничего… Только Цимбала убили. Главного авторитета. Ну, главного после Вайса… Кто-то ж его убил. Говорят, сам Вайс это сделал. Но мне кажется, это утка. Может, наши сработали, я не знаю…

– Зачем?

– Чтобы бандитов обезглавить.

– Это нечестно. И прежде всего противозаконно, – сказала Марина.

– Никто и не говорит, что честно. Потому и операция какая-то мутная. Бандитов прессовать начинают, чтобы они побыстрей разбежались… Если Вайс их не сплотит, они точно разбегутся.

– Бандитов надо прессовать, – кивнула она.

– А если это не совсем законно?

– Плохо, если не совсем законно. Еще хуже, если совсем незаконно. Но все равно как-то надо с ним кончать…

– Надо. И чем быстрей, тем лучше. А то Чикаго какой-то у нас, а не город…

– Вайса в розыск подать надо.

– А на каком основании? Разве что наркоту подбросить…

– Это не метод.

– Ну, метод не метод, а работает… Вайс очень опасен, против него любые методы хороши. Он мечется, его авторитетные дружки вышли из дела, сейчас все зависит только от него одного. Думаю, он начнет убивать…

– Кого?

– А кто на него бочку катит? Мы бочку катим… Ты ему свой адрес не оставляла?

– Думаешь, он тебя может убить?

– Ну, если решит, что уши от меня растут… Я в этом деле сбоку припека, но мало ли что у него на уме… А еще он может убить меня из-за тебя…

– Нет, я адрес ему не оставляла… – обеспокоенно сказала Марина. – И почему он может убить тебя из-за меня?

– Что ж я, по-твоему, в мужиках не разбираюсь? Может, он и крутой бандит, но тогда с тобой он вел себя как обычный пацан. Потому что влюбился в тебя как пацан. Я же видел, как он на тебя смотрел. И как на меня смотрел… Что, если ты свела его с ума?

– Я так не думаю.

– А ты подумай… Я пока за пивом схожу… – бравурно улыбнулся Миша. – Не хочу водки, возьму чего-нибудь полегче. Сначала разогреемся, а там видно будет… На тебя тоже возьму.

– Может, не надо?

– Надо. Предчувствие у меня хорошее, что на службу сегодня не вызовут. Сейчас выпьем пива, залезем в постель и не вылезем до завтра… Кстати, я бы не отказался от горячей ванны. Горячая ванна, горячая женщина…

– Я не горячая.

– Ничего, я доведу тебя до кипения. Поверь, я буду очень стараться.

– Ты меня интригуешь, – шаловливо, но с долей стыдливого смущения во взгляде проговорила Марина.

– Тогда я пошел.

Дефицит на спиртное остался в далеком прошлом, в настоящем была нехватка наличности. Но на десять бутылок «Жигулевского» Мише хватило, да еще и на бутылку водки.

К Марине он возвращался в приподнятом настроении. Квартира у нее хоть и небольшая, однокомнатная, но ванная в отличном состоянии, а кровать широкая и мягкая. Если его не вызовут на службу, день обещает быть прекрасным.

Миша зашел в подъезд и в полумраке лестничной площадки увидел человека в черном. Жарко на улице, а на нем теплая куртка. Это мог быть наркоман, которому всегда холодно, но почему он тогда в маске? И что это у него в руке?..

А в руке у него был пистолет. С глушителем. И когда Миша понял, в кого этот человек собирается стрелять, пакет с пивом и водкой с тяжелым глухим звоном бухнулся на пол.

Предчувствие его не обмануло: на службе сегодня ему не быть. Ни сегодня, ни завтра, никогда…

Глава 5

Не был бы Вайс бандитом, он вполне мог стать вором-форточником. Неплохо у него это вышло – залезть на второй этаж по газовой трубе. Ветер на улице, дождь, но для него это не помеха, скорее наоборот: меньше вероятность, что заметят с улицы.

Правда, в квартиру он залез не через форточку. Балкон не застекленный, борта стандартные, под их прикрытием он справился с дверью, через нее и зашел в комнату…

Три дня он с помощью своих людей выслеживал Фарадея. Узнал, где тот живет, выяснил, когда бывает дома. Ночью этот хрендель пропадал в своем борделе вместе с любимой мадам, домой приезжал утром, когда сам, когда вместе с ней. А последние сутки его вообще не было дома. Может, еще день-два не будет, а то и больше. Но Вайс терпеливый, он обязательно дождется своего.

С ментами Фарадей водится. Видел его Вайс вместе с офицером-омоновцем – в машину вместе с ним садился, что-то выговаривал ему, как начальник подчиненному. А вчера спецназовцы взяли штурмом офис «Гранита». Правда, бойцов там было мало – урожай менты взяли небогатый. Но, как говорится, курочка по зернышку, а брюхо полное. То есть в тюрьме полно народа, как минимум уже половина от всей команды. Одни за решеткой, другие попрятались.

И омоновцы лютуют, и РУОП со своим СОБРом подключился, нет покоя братве. И повод у ментов есть, чтобы так буйствовать. Кого-то из их оперов, говорят, убили, а виноватыми назначили Вайса и его людей. Вроде бы сам глава города объявил крестовый поход бандитизму. Забыл, кто его избирательную кампанию финансировал. Ничего, Вайс ему напомнит – потом, когда дойдет очередь…

Охранные фирмы уже не работают, но свято место пусто не бывает. Фома не дергается, понимает, что не для него это место зачищают; скоро «Востоком», «Дозором» и «Гранитом» менты заправлять будут, все к этому идет. Да и названия фирм наверняка изменятся… Далеко менты замахнулись, широким фронтом идут. И Фарадей вместе с ними – на переднем крае и где-то у руля. Он эту революцию устроил, он и собирается пользоваться ее плодами…

У Вайса осталась горстка людей – Ульян с его личной охраной и еще несколько бойцов из обоймы Цимбала, из тех, что не попали в лапы к ментам и не разбежались в страхе за свою шкуру. Эти люди помогли ему разработать Фарадея, а вот на дело он вышел сам.

Вайс не стал включать свет, но глаза вскоре привыкли к темноте. Торопиться ему некуда, времени полно, и он без суеты и спешки принялся обследовать дом.

Трехкомнатная квартира у Фарадея, вроде бы не маленькая, но запущенная какая-то. Ни ремонта здесь, ни обстановки. Или он бедно живет, или квартира эта съемная. Скорее всего, второй вариант…

К утру Вайс освоился в доме, даже обыскал его, стараясь не нарушать порядок. И еще обнаружил много свободного места в шкафу, что стоял в спальне.

Гости, а если точней, хозяева дома появились в начале шестого утра. А если еще точней, то одна лишь хозяйка. В прихожей было еще темно, и мадам Калерия включила свет. Только тогда Вайс ее и разглядел. Фарадея с ней не было, и Вайс решил обождать, когда он появится. А пока спрятался в шкаф.

Калерия долго принимала душ, потом легла в постель. Через тонкую щелочку между створками Вайс мог наблюдать, как она заходит в комнату, снимает халат, но как укладывается на кровать, уже не видел: обзора не хватило. Да и вышел он уже из того возраста, чтобы подглядывать.

Какое-то время мадам ворочалась в постели, потом успокоилась. Правда, ненадолго. Красивая она женщина, изящная, утонченная. И ничего в ней лошадиного. Кроме храпа. Вайс не поверил бы, если бы ему сказали, что она храпит громко и с присвистом. Впрочем, это не помешало Вайсу войти в состояние дремотной прострации. Он уже засыпал, когда хлопнула входная дверь. Минут через десять в спальню вошел Фарадей. Вайс успел разглядеть его через наблюдательную щель.

Калерия перестала храпеть, как только под ним скрипнула кровать.

– Наконец-то! – услышал Вайс ее голос.

– А чего не на работе?

– Скучно без тебя. Думала, ты здесь.

– Могла бы позвонить.

– Звонила, твой телефон не отвечал… А где ты был?

– Дела.

– Что на этот раз?

– Ничего. Просто в бане парились. Пугач баню снял, Батарова пригласил, они там до сих пор молодость вспоминают…

– С девочками?

– Нет, Батаров это дело не жалует. А если жалует, то боится. Это Тарасов не боится вляпаться, а этот от компромата бежит…

– Ой ли!

– Если бы нам нужны были девочки, ты бы об этом знала.

– Я знаю, что ты перепробовал всех наших девочек. Может, они тебе просто надоели?

– Тебя Цимбал пробовал, и ничего.

– Ты же знаешь, как все это было! – возмущенно протянула женщина. – Он тебя унизить хотел!

– Я его сам унизил. На два метра под землю.

– Правильно сделал. С этим подонком только так…

– Может, и подонок. Для кого-то. Откуда я знаю, вдруг тебе понравилось?

– Не говори ерунды!

– Так понравилось, что остановиться не можешь… Мужским духом тянет, тебе не кажется?

– Ты мужчина, от тебя и тянет. Мог бы душ принять…

– Ты мне зубы не заговаривай… Знаешь такой анекдот? Абрам, дай три рубля. Хрр-хрр! Так же и у тебя. Храпела ты, как та корова. Мужика спрятала и, типа, спишь, да?

– Что это с тобой такое?

– Сейчас посмотрим, что там такое!

Фарадей резко вскочил на ноги, распахнул створки шкафа и в ужасе сдал назад. Споткнувшись о заднюю спинку кровати, рухнул на свою мадам. Любовники жен в таких случаях, как правило, одеты по минимуму, а тут человек в черном спортивном костюме и еще пистолет с глушителем у него. А ствол смотрел прямо на Фарадея.

– Ты чего так испугался? – поднимаясь на ноги, спросил Вайс.

Он держал Фарадея на прицеле, взгляд хоть и насмешливый, но жесткий, пронизывающий.

– Ты кто такой?

– Любовник твоей подруги. Она меня в шкаф засунула, а тут рог лежит. Да еще с глушителем. Ты не знаешь, кто здесь мог рога сбросить? Может, ты? Или у тебя еще крепкие рога?

– Лера, что за дела? – с надеждой посмотрел на свою женщину Фарадей.

Он и рад был бы, если бы Вайс действительно оказался любовником Калерии. Вдруг это действительно так? Вдруг он и впрямь нашел ствол в шкафу?

И так ему хотелось, чтобы Вайс не был киллером, что, похоже, старался не замечать нитяные перчатки у него на руках. Или просто не замечал.

– Я его не знаю! – отчаянно мотнула головой женщина.

– Ну как же не знаешь! Ты же мне рассказывала про Фарадея. Как он Цимбала убил, рассказывала. Как Грина убил…

– Олег, я ему ничего не рассказывала! – истерично взвизгнула мадам.

– Рассказывала. Еще как рассказывала! – усмехнулся Вайс. – Я теперь все про тебя знаю, Фарадей. Да ты не бойся, в милицию не пойду…

– Зачем в милицию? Не надо в милицию. Я сам из милиции.

– Да? Тогда принимай заявление. Гражданин Фарадеев убил двух бандитских авторитетов, и за это его нужно арестовать. Принял?

– Э-э, принял…

Фарадей смотрел на Вайса как на психа, только в его глазах не было насмешки. Вроде бы с идиотом дело имеет, но вдруг его самого за дурака держат?

– Теперь давай этого Фарадеева на допрос вызывай. Вызвал? Теперь допрашивай. Он Цимбала убил?

– Нет, не он.

– Он убил. А зачем он это сделал?

– Он не убивал.

– А сделал он это, чтобы его команду обезглавить. Для того и спецназ подключил. Цимбала убил, затем Плата. Грина арестовали, он сейчас за решеткой. Адвокаты пытаются доказать, что наркотик ему подбросили, а ничего у них не выходит. А почему? Потому что менты на них давят. Потому что менты распоясались…

– Кто ты такой? Вайс? – наконец-то догадался Фарадей.

– Я твоя смерть, Фарадей. И я тебя убью. За то, что ты унизил Цимбала. На два метра под землю.

Это были его, Фарадея, слова, потому и схватился он за голову.

– И тебя, Лера, придется убить, – сожалея, вздохнул Вайс. – Извини, но я не должен оставлять свидетеля…

Вроде бы все хорошо шло. И в дом Вайс удачно проник, и разговор подслушал очень кстати. Вина Фарадея налицо, и приговор вынесен. Но как быть с Калерией? Вайс не был готов к тому, чтобы убить ее. Что делать?

– Не надо!.. – истошно вскрикнула женщина. – Я никому ничего не скажу! Честное слово, никому и ничего не скажу!

– Что ты не скажешь? – возмутился Вайс. – Ты с Фарадеем жила, любила его и никому не скажешь, что я его убил? Ты что, предаешь его?

– Я?! Предаю?! – Калерия заметалась. То на Вайса посмотрит, то на Фарадея. Страшно ей было, в голове сплошной кавардак. – Я не предаю! Просто я жить хочу!

– Потому и предают, что жить хотят…

– Предала ты меня, Лера. Ох предала! – осуждающе взглянул на нее Фарадей и чуть ли не дружески обратился к Вайсу: – Давай я ее, суку, пристрелю!

Казалось, он действительно хотел ее убить. Но это был всего лишь хитрый ход. Сейчас Вайс даст ему пистолет и тут же горько о том пожалеет. Хитер бобер…

– Зачем тебе грех на душу брать перед смертью? Ты думай, как на том свете за Цимбала отмыться. И за Плата…

– А тебе зачем грех? Я тебе помогу… Я ее ремнем задушу… Где же ремень?

Фарадей усердно изображал идиота, движения у него нервные, суетливые. Встав на колени, он сунул руку под кровать, как будто собирался достать оттуда ремень.

– Не старайся, нет там волыны, – покачал головой Вайс.

Не зря он обыскивал квартиру. Искал оружие вблизи тех мест, где человек проводит большую часть времени, – в районе кровати, дивана, кухонного стола, даже в туалет заглянул, но пистолет нашел только в спальне.

– Давай поднимайся! И лицом к стене!

В лихорадочных поисках решения Фарадей подчинился, встав у стены с левой стороны кровати.

– И ты, Лера, давай лицом к стене, – показал Вайс на правую сторону. – Ты не бойся, я тебя не больно застрелю!

Но Калерия не захотела встать к стенке. Она упала перед Вайсом на колени. Столько в ней было страха и страдания, что, несмотря на прозрачную, соблазнительно короткую ночнушку, Вайс даже не пытался оценить ее прелести.

– Не надо! Ну пожалуйста! Я правда никому ничего не скажу!

– А ты сама меня застрели! – с презрением взглянул на нее Фарадей.

– Сможешь? – заинтересованно спросил Вайс.

Он хоть и не сволочь, но этот вариант ему понравился. Калерия отнюдь не ангел, если была в курсе всех грязных дел своего сожителя. И его едва смущало, что ей придется взять на душу грех смертоубийства. Если пристрелит Фарадея, то Вайс и кровью его не испачкается, и ее зачищать не придется.

– Нет, я не могу! – в ужасе замотала головой женщина.

– Если сможешь, я тебя не убью…

– Я смогу! – недолго думая, выкрикнула она.

Вайс поставил Фарадея к окну, сам встал у двери в спальню, повернул Калерию спиной к себе и протянул ей найденный в квартире «ТТ». В таком положении она не могла выстрелить в него без летального для себя исхода. И Фарадей не мог обезоружить ее в мгновение ока, потому что их разделила кровать.

Казалось бы, Вайс все предусмотрел. Но теперь Фарадей вдруг встал перед Калерией на колени:

– Родная, не убивай!

Вайс хотел сказать, чтобы Лера не стреляла. Пусть Фарадей постоит на коленях, если ему страшно. Пусть подробно объяснит ему, зачем он убил Цимбала, кто конкретно за ним стоит и что эти люди собираются делать в недалеком будущем. Вопросов у него было много.

Но Фарадей неожиданно резко встал на ноги и поднял кровать, чтобы закрыться ею. Вайс выстрелил раз-другой, и кровать опрокинулась на Калерию.

Пользуясь тем, что Вайс какие-то мгновения его не видел, Фарадей быстро развернулся и запрыгнул на окно, массой своего тела выдавливая из него стекло. Плотных штор здесь не было, только легкая гардина, которая не представляла собой препятствия. Зато она могла защитить Фарадея от порезов, но вряд ли он сейчас думал о таких мелочах. Одним из двух первых выстрелов он был ранен, и Вайс заметил кровь у него на боку.

Когда кровать упала, Вайс выстрелил снова, одна пуля вошла Фарадею в спину под левую лопатку, а другая – под правую. Но это его не остановило. Скорее напротив. Кинетическая энергия пули подтолкнула его вперед, и он вывалился из окна. В пятый раз Вайс выстрелить не успел. Но это за него сделала Калерия. Может, сдуру нажала на спусковой крючок, отпрыгивая назад, а возможно, умышленно пыталась покончить с ним; так или иначе, но ее пуля ранила Фарадея в ногу.

Правда, и это не лишило беглеца подвижности. Упав на землю, он смог быстро подняться. Но не стал бежать к дороге, что сделало бы его удобной мишенью, а, хромая, бросился под дом, теряясь в зарослях жасмина.

Несмотря на ситуацию, голова у Вайса мыслила трезво, сначала обезоружил Калерию, а потом уже подбежал к выбитому окну. Но на это ушло время, которым и воспользовался Фарадей.

Хотя раненый далеко уйти не мог, и Вайс очень на это рассчитывал. Может, беглец уже лежит под кустом, дрыгая ножкой.

И все же, прежде чем последовать за ним, Вайс обратился к Лере:

– Ты Фарадея подстрелила. Если он выживет, тебе хана. И если сдохнет – тоже. Мой тебе совет: беги отсюда! – Последние слова он выговаривал уже в свободном полете.

Вайс удачно сгруппировался, и падение на взрыхленную землю должно было быть мягким. Но когда он приземлился, ногу пронзила острая боль. Оказалось, что он спрыгнул на спрятанный в земле штырь. Тупая железяка не смогла пробить ступню, но ушибла пяточную кость.

Хромая и теряя на этом драгоценное время, Вайс побежал к зарослям жасмина.

Но Фарадей под кустом не лежал. Истекая кровью, он огибал дом. Опережая Вайса, заскочил в первый подъезд и накрепко запер за собой дверь. И еще заорал, поднимая на уши весь дом.

– Пожар! Люди, пожар! – доносилось из-за двери.

Вайсу оставалось только позавидовать сообразительности этого типа. Сколько ни кричи «Помогите, убивают!», никто не откликнется на зов о помощи: смутное время, забитый народ. Пожар – это уже общая беда, свою шкуру люди еще не разучились спасать…

Хромая, Вайс побежал к своей машине. Он очень надеялся, что Фарадей долго не протянет. Иссякнет запас рефлекторно-резервных сил, и раны дадут о себе знать в полную силу. Две пули в спину – это очень серьезно. Убегая, Фарадей исчерпал весь запас жизненной энергии, это и приведет его к летальному исходу… Он должен ответить за смерть Цимбала. Когда Фарадей загнется, его друг будет отомщен…

Но если вдруг он выживет, все равно Вайс не зря старался, уже точно зная то, о чем только догадывался. Покушение на Фарадея вправит мозги тем, кто за ним стоит. Эти деятели должны знать, что есть люди, которые спросят с них за беспредел…

Обо всем этом Вайс думал на ходу, подбегая к машине, стоявшей у обочины дороги. Никто за ним не гнался, и это вселяло уверенность в благополучном для себя исходе.

Не выживет Фарадей. Не сможет выжить с такими ранами. А Калерия не станет называть его убийцу. Во-первых, трусиха. Во-вторых, сама стреляла в Фарадея. Ее пистолет у Вайса, а это улика…

Правда, он потом выбросил оба пистолета. Остановился на мосту, вышел из машины и бросил оружие в воду. Как назло, в этот момент навстречу ему ехала милицейская «девятка». Кто-то глазастый из ментов заметил его и сразу понял, чем он занимается. Машина с мигалками замедлила ход, стала разворачиваться, взвыли сирены.

Вайс выругался: определенно, сегодня не его день. Но и сдаваться не собирался. Запрыгнул в свою «девятку» и рванул с места в карьер. Мотор у него от «Фольксвагена», работает четко, мощно и приемисто. На такой машине легко уйти от погони.

Но все оказалось не так просто, как хотелось бы. Ментовская «девятка» сидела на хвосте как приклеенная. Сначала из матюгальника потребовали прижаться к обочине и остановиться. А потом в ход пошло и боевое оружие.

Менты стреляли по колесам, но Вайс не знал, насколько метко. Может, и не мазали, но задние колеса бронированные, а передние в прицел не попадали.

Он надеялся уйти от погони, но все-таки на ходу связался с Ульяном и предупредил, что его могут арестовать.

Передним колесам досталось на выезде из Краснополя. Вайс знал, что есть и другая дорога, и хотел по ней уйти, но, увы, менты угадали его маневр. Их коллеги сработали оперативно, успели выставить заслон. Шипованная резина раскрутилась перед самым носом у Вайса.

Шины спустились мгновенно, машина пошла юзом, но Вайс сумел ее удержать. Он мог вылететь с дороги, но всего лишь плавно съехал в кювет. Без вреда для себя.

Но вред себе Вайс причинил еще раньше, когда выпрыгивал из окна. Он был в отличной физической форме и мог бы по вспаханному полю добежать до леса, чтобы раствориться в нем. Но, увы, для этого ему нужна была как минимум здоровая нога, а он хромал, причем без шансов для себя. В такой ситуации ему ничего не оставалось, как сдаться…

Потолок расплывался перед глазами, меняясь в цвете с ослепительно-белого до размыто-красного, в ушах – гулкая пещерная тишина, сознание зависло на тонкой сопле где-то между небом и землей. И все же хоть как-то, но Фарадей мог осязать действительность и отдавать себе отчет в том, что происходит. Операцию ему вчера сделали, пули вынули, в реанимацию отправили. Врачи шансов почти не давали, но Фарадей живучий, он обязательно выкарабкается. Другой бы сейчас в отключке лежал, а он уже в себя пришел.

– Нельзя к нему, нельзя! – откуда-то издалека донесся расплывающийся голос.

– Да мы ненадолго! – Фарадей узнал голос Пугача.

– Один момент, гражданочка! – И Булгарь с ним. – Вы за дверью пока побудьте!

Судя по характерному шороху, Макс дал медичке деньги. Фарадей улыбнулся. Он хоть и в прострации, но анализировать, соображать может. Смог даже открыть рот. Челюстные мышцы повиновались ему, а с гортанными, похоже, проблема. Он хотел поздороваться с друзьями, но не получилось.

– Кто с тобой так, братишка? – спросил Макс.

Лицо его расплывалось перед глазами, то сужаясь, то раздуваясь, но все-таки его можно было узнать.

Фарадей коснулся нижней губой верхних зубов и тут же закрыл рот, издав сипение, похожее на звук «с».

– Вайс?

Он благодарно кивнул. Хорошо, что Макс догадался сразу, а то эти артикуляционные потуги забирали у него много сил.

– Менты его приняли, когда он от тебя ехал, – просветил Булгарь. – Мы так и поняли, что это его работа…

– Следователь к тебе придет, про Вайса спросит. Скажи, что да, он в тебя стрелял. Больше от тебя ничего не требуется, – сказал Пугач. – Его и без тебя так прижмут, что лучше бы его мама не рожала… А прижать есть кому. Ты сам подсуетил нам замечательного следователя…

Пугач не очень хотел начинать большую игру против местной братвы, но все-таки втянулся в это дело, вошел во вкус. И даже не стал отговаривать Фарадея, когда тот задумал убить Мишина, чтобы настроить против бандитов начальника ГУВД, а заодно наказать за то, что он упустил Вайса. И с кем жил Мишин, Пугач тоже знал. Потому и родилась у него блестящая идея…

Вайс арестован, им займутся вплотную, осудят, закроют на долгие лета. То же самое случится и с Грином. Их банду окончательно разгонят, и первый этап дела, считай, отработан. Останется только с Фомой разобраться… Жаль, что заниматься этим будут без него.

И еще хуже, что Пугач взял бразды правления в свои руки. Фарадей поднял волну, а он въедет на ней в рай, станет самым главным авторитетом в городе. А Фарадей как был, так и останется сбоку припека…

– Калерия куда-то пропала, – заговорил Макс. – Хотели узнать, что там да как, а она исчезла…

Фарадей неприязненно скривился. Эта сука предала его. Страшно ей стало, жить захотелось, потому и пистолет в руки взяла, чтобы в него стрелять. И даже, кажется, выстрелила, когда он из окна выпрыгнул. Боялась, что он может выжить и предъявить ей… Но ничего, никуда она не денется.

– Она что, с Вайсом заодно? – догадался Булгарь.

Фарадей согласно кивнул. Вот и объяснение тому, как Вайс попал к нему в дом. Калерия с ним спуталась, она и открыла ему дверь. И уже не важно, так это было на самом деле или нет, главное, что теперь ее начнут искать. А когда он сможет говорить, то скажет, как с ней поступить.

Памятник ей нужно поставить. Обмотать ее целлофаном, залить бетоном, придать форму и выставить на пьедестал в будущем особняке Пугача, возле бассейна, вокруг которого будут ходить обнаженные красотки.

Хотя Фарадей и сам выстроит для себя пышные хоромы. Правда, голозадых девочек вокруг бассейна там не будет: для него это не самоцель. Ему нужна власть, и чем больше, тем лучше…

Глава 6

Вайсу приходилось бегать в противогазе, и он знал цену воздуха. Но цена этого воздуха выросла во сто крат, когда он просто сидел в противогазе, у которого пережата трубка. Руки у него были скованы за спиной наручниками, один мент держал его сзади, а другой перекрывал воздуховод.

У Вайса темнело в глазах, закладывало уши, но в судорогах он не бился. Он представлял себя водолазом, которому нужно продержаться на дне без акваланга четыре минуты… Двести тридцать пять. Двести тридцать шесть… Через несколько секунд время закончится, и он спокойно поднимется на поверхность.

Время вышло, и тело Вайса обессиленно обмякло. Он сделал вид, что потерял сознание, и тут же менты разжали хватку. Вайс глотнул через трубку порцию воздуха, показавшуюся после кислородного голодания очень щедрой. Потом с него сняли маску, но он продолжал изображать обморок. И задержал дыхание, когда в нос ткнулась ватка с нашатырем.

Это должно было привести его в сознание, поэтому он открыл глаза.

– Ну что, герой, сознаваться будем? – спросил рыжеволосый опер с корявым веснушчатым лицом.

Капитан Гольцев, будь он неладен.

– В чем?

– В убийстве Мишина.

Речь шла о том самом майоре, который встречал на вокзале Марину. Оказывается, это его убили. Возможно, для того, чтобы подставить Вайса.

– Да, кажется, я его убил, – кивнул Вайс.

– Кому кажется? – спросил второй мент и в самодовольной улыбке обнажил крупные желтоватые, как у лошади, зубы.

Майор Околотов. Такая же дрянь, как и Гольцев…

– Мне кажется.

– А мне вот не кажется. Я точно знаю, что ты его убил. Или ты, или по твоему приказу.

– Я его убил… Не мог не убить… У него маска кислородная была, а мне дышать надо. Он убегал от меня, мне пришлось его догнать. Он не хотел отдавать маску, я его ударил… И, кажется, убил…

– Какую маску? Что ты несешь?

– Говорю же, кислородную.

– Что за бред?

– Правильно, бред. Бред больного воображения. Это мне привиделось, когда я в отключке был. Знаете, когда во сне пить очень хочется, то вода снится. Пьешь, пьешь и никак напиться не можешь…

– А когда ссать хочется? – ухмыльнулся Гольцев.

– Тебе видней, начальник. А мне кислородная маска привиделась. Я из-за нее Мишина убил. Во сне… А в жизни я его не убивал. И приказов никаких не отдавал… Но, может, еще и отдам. А то уродов развелось, людей мучают, дышать им не дают, землю надо от них очищать…

– Это ты про меня? – свирепо скривился Околотов.

– А ты что, бессмертный? Очень даже смертный… Знаешь, что бывает, когда в затылок стреляют? Кровью сначала изрыгнешь, а потом зажмуришься…

– Ах ты, сука!

Майор ударил ногой в грудь, и Вайс растянулся бы на полу, если бы его не держали сзади. Удар так себе, на тренировках гораздо более сильные приходилось выдерживать, не говоря уже о боевых спаррингах.

– Ну и зачем ты это сделал, мент? – исподлобья глянул на него Вайс.

– Говори, кто Мишина убил! – заорал Околотов.

– Я его убил.

– За что?

– А захотел и убил. Люблю убивать. Особенно таких уродов, как ты!

Майор снова сделал замах, но в последний момент передумал. Страшно ему стало. Сегодня ветер дует в его сторону, а завтра, глядишь, погода переменится, и у Вайса будут развязаны руки. Тогда он припомнит Околотову все. Если не убьет, то покалечит…

– Спокойно, Гена, спокойно, – сказал Гольцев, усаживаясь за стол. – Пусть лает, а мы караван запустим… – Он взял бланк протокола, внес в него пару строк. – Значит, Мишина убили вы, гражданин Аникеев?

– Я.

– Так, вины не отрицает, в содеянном сознался… – поскрипывая пером, пробубнил себе под нос капитан. – По какой причине вы это сделали?

– А он мне дышать мешал.

– В прямом смысле или переносном?

– А как хотите, так и записывайте. Все равно ничего подписывать не буду.

– Как это не будешь? – взвыл Околотов.

– Без адвоката не буду… Где адвокат?

– У нас не допрос, у нас беседа, – заученно отчеканил Гольцев.

– Тогда какой может быть протокол?

– Будет тебе адвокат! И прокурор будет. В сто шестой камере все есть, даже Генеральный секретарь ООН! Только все они петухи. У одного кличка Адвокат, у другого – Прокурор. И тебе там кличку придумают!

– Жену свою петухами пугай, а меня грузить не надо. Нет адвоката – нет и разговора…

– Какого ты адвоката ждешь, Аникеев? – с ехидной усмешкой спросил Гольцев. – Платного? Из элитных кругов? А кто тебе такого подсуетит? Кому ты нужен? Всю твою братву разогнали к чертовой матери! Никого не осталось!

– Ты в этом уверен, мент? – пренебрежительно усмехнулся Вайс.

Мало у Вайса людей, но ведь они есть. И еще казначей общака на плаву, но это отдельная история, и Вайсу с ним связываться не обязательно: этот человек знает, что ему нужно делать. А у его бойцов есть деньги, в их распоряжении довольно приличная сумма. Но Вайса содержали в камере предварительного заключения, под строгим присмотром. Он пытался договориться с надзирателем, чтобы тот принес ему сотовый телефон, но бесполезно. А записку передать ему Вайс не решился: побоялся засветить адрес, по которому должны были находиться сейчас его люди. Да и не стоило так рисковать, ведь он предупредил вчера Ульяна, и тот должен подсуетиться.

Есть у Вайса люди. И деньги. Здесь все это есть. А надо будет, он из Москвы подмогу вызовет. Так что врет Гольцев.

– Ну, может, обмылки и остались, но, поверь, они тебе не помогут. Слишком серьезно за тебя взялись, Вайс. Слишком сильно с тобой хотят покончить.

– Я это уже понял.

– Понял. Поэтому и пытаешься брыкаться. Да еще и Мишина убил… Но это твои конвульсии, Вайс, недолго тебе осталось. Завтра тебе предъявят обвинение, и ты отправишься в изолятор временного содержания. А там есть много всяких разных разностей – для кого-то приятных, а для кого-то не очень. И камера с петухами есть, и камера с лохмачами…

– И что с того?.. Не надо меня пугать, мент. Адвоката сюда давай. Без адвоката разговаривать не буду.

– Что, и сло€ва не скажешь?

– И сло€ва не скажу.

– Ни единого? – с ехидной улыбочкой встрял Околотов.

Вайс промолчал. Менты предложили ему игру в молчанку, что ж, они ее получат.

– Аникеев, ты крутого из себя не строй, не надо. Ты крутым на воле был, – язвительно проговорил Гольцев, – а в неволе твой авторитет ничего не стоит…

Вайс мог бы с этим поспорить, но не собирался этого делать.

– Новая жизнь у тебя начинается, Вайс, – продолжая ухмыляться, сказал Околотов. – Старая жизнь у тебя началась со слова «мама», а новая начнется со слова «петух». Петушиная у тебя жизнь начнется, если не сделаешь правильных выводов. Ты меня понимаешь? Что, говорить не хочешь? Не хочешь – заставим. Сейчас ты скажешь слово «петух».

Вайс произнес это слово. Про себя. И с мощным мысленным посылом, адресованным Околотову. Его петухом назвал, потому что чересчур петушится мент. Но если он сам не сделает правильных выводов, может стать петухом в переносном смысле. Такая тогда слава о нем пойдет, что ни один приличный уголовник говорить с ним не станет…

– Молчишь? Ну ничего, сейчас заговоришь!

И снова на Вайса надели противогаз. Туго ему пришлось, очень туго, но ни единого слова он не проронил. С этим и отправился обратно в камеру.

А вечером его перевели в другую камеру. И, глядя на «пассажиров», нетрудно было догадаться почему.

Видно, ментам пришлось постараться, чтобы собрать здесь крепких и страшных на вид уголовников. Жарко в камере, сидельцы с голыми торсами, но только один из них в истинно лагерных наколках. У другого какой-то дракон на плече из китайской грамоты, а у остальных ни единого иероглифа.

– Ну здорово, братва, – стараясь не выдавать своего смущения, с легкой небрежностью сказал Вайс.

– Чо, здоровый, да? – поднялся со своего места краснолицый парень с маленькой головой, но могучими плечами.

Не похож он был на закоренелого уголовника, зато постановочным номером от него на версту тянуло. Менты это шоу организовали, чтобы жизнь Вайсу медом не казалась.

Вайс промолчал. Не та ситуация сейчас, чтобы словами отбиваться. Если у этих подсадных есть утвержденный сценарий, они обязательно наедут, что бы он ни говорил. Сейчас он мог отбиться от них только кулаками. И хорошо, что за последние два года он защитил свой законный второй дан и даже сдал экзамен на третий, причем без всяких скидок…

– Если здоровый, то это всегда можно исправить, – заученно сказал верзила с драконом на плече.

– А лекарства на киче дорогие, – ухмыльнулся детина с широким приплюснутым носом на мордастом лице. – Быстро в долги влезешь… Хотя, конечно, ты можешь их прямо сейчас отработать. Сказать, чем?

Четвертым арестантом был мужик с лагерными наколками – полуголые женщины на груди, лев, арфы, облака с ангельскими крыльями, пауки в паутине. В общем, нагромождение всякой всячины, и ничего серьезного, если не считать шестиконечных звезд под ключицами. Правда, разглядеть их было непросто, потому что все они в грубых рубцах. Видно, не по чину выколол мужик эти атрибуты воровской власти, потому и пришлось срезать их, что называется, по живому. И то, возможно, легко отделался, за самозванство тюремная братва и убить может…

Вайс не мотал срок, но в следственном изоляторе побывать пришлось. Поэтому кое-что об арестантской жизни он знал.

– Ша, братва! – с видом главного на Руси пахана поднял руку татуированный сиделец. – Чего на человека наехали? Непорядок это! Нельзя так, сначала спросить надо, кто он такой, по какой делюге к нам наехал… Ну, кто ты такой, парень?

Камерный авторитет смотрел на Вайса строго, но с добродушными искорками во взгляде.

– Василий я. Аникеев моя фамилия. За что попал? А просто попал. Не знаю за что, но попал конкретно… Менты – падлы!.. Или у вас так нельзя?

– Что нельзя?

– Ну, ментов падлами называть.

– Почему нельзя? – удивился «расписной». – Можно. Даже нужно.

– Гольцев – гнида. Околотов – чмо!

«Так им и передай…» Вайсу пришлось сделать над собой усилие, чтобы это продолжение фразы осталось при нем, а не было произнесено вслух.

Похоже, менты не собирались доводить дело до хамского насилия. Скорее всего, они решили сработать более тонко. Якобы авторитет угомонил толпу, как бы защитил Вайса, и на этом коньке он мог въехать к нему в доверие. Задача у него простая – разговорить Вайса, вытянуть из него всю нужную ментам информацию. Но не сможет он справиться с этой задачей, потому что Вайс его раскусил. Правда, уж чересчур откровенно выказывать это он не стал.

Хотя охотно вступил в разговор с «наседкой», даже рассказал, кто он такой и зачем приехал в город. Но при этом, конечно же, ничего противозаконного не делал. Может, и хотел навести в городе порядок, но не успел…

Поверил ему липовый авторитет или нет, но на Вайса собак спускать не стал. Потому что душонка трусливая, а значит, и продажная. Вайс – реальный авторитет и мог спросить за беспредел очень жестоко. Не сейчас, так потом. И подставные это понимали…

А ночью Вайса вызвал в продол дежурный по изолятору и передал ему сумку с вещами и провизией. Но самое главное, он получил от мента мобильный телефон. Правда, Ульяну звонить не стал, чтобы его не «спалили» камерные «наседки». И сумку вернул надзирателю по той же причине. Он не хотел, чтобы тот пострадал по доносу стукача. Связь с волей для него сейчас дороже всякого золота.

Не стал Вайс звонить Ульяну. Но и без того получил от него очередной привет. В кабинете, куда он был отконвоирован для допроса, его ждал адвокат.

В разговоре с ментами адвокат – важный аргумент. Вайс не раз в этом убеждался, потому и создал в свое время особую команду, в которую входили молодые адвокаты вроде Кости Нерестова. Вайс называл их «адвокатами быстрого реагирования». Задержали бойца с незаконным стволом в кармане, и Костя уже тут как тут. Где протокол? Где понятые? И все такое прочее… Потом в дело вступали более опытные адвокаты, которые в связке с прокурорскими разваливали дело на корню.

Эта система действовала до сих пор, но под спланированным и хорошо организованным натиском со стороны ментов адвокаты оказались бессильными. И все-таки Костя Нерестов добрался до Вайса. Два года прошло с тех пор, как он стал работать на братву, и за это время уже выбился в разряд серьезных адвокатов. Во всяком случае, сейчас он представлял «тяжелую артиллерию» и готов был вести дело до победной высоты.

– Ситуация достаточно сложная, – поглядывая на дверь, сказал Костя. – Фарадеев дал вчера показания, обвинил вас в покушении на свою жизнь.

Они вдвоем находились в кабинете старшего дознавателя, куда вот-вот должен был пожаловать следователь прокуратуры. Нерестов не был бы адвокатом, если бы не воспользовался этой нечаянной заминкой.

– Давай на «ты», чтобы не напрягало… – поморщился Вайс. – Значит, выжил этот жук.

– Как говорят врачи, состояние тяжелое, но стабильное. Жить будет.

– А чему ты радуешься?

– Это уже другая статья…

Костя хотел еще что-то сказать, но дверь вдруг распахнулась, и Вайс забыл и о нем, и даже о Фарадее. В кабинет вошла Марина. Высокая прическа, деловой костюм темно-серого цвета, туфли на низком каблуке, минимум косметики на лице, в руке изящный кожаный портфель. Строгая, официальная, взгляд хмурый, сосредоточенный, походка четкая, быстрая и экономная.

Она села за стол начальника, не глядя на Вайса, открыла портфель, достала оттуда папку, авторучку, представилась:

– Следователь городской прокуратуры Стельмах Марина Германовна. – И наконец-то посмотрела на Вайса – строго, непримиримо.

Ему пришлось взять себя в руки, чтобы скрыть, насколько он потрясен этой новостью.

Вайс не очень удивился бы, если бы Марина сказала ему об этом тогда, в поезде. Он бандит, она следователь прокуратуры – такая вот безобидная, в общем-то, ирония судьбы. Но ситуация с тех пор в корне изменилась. Вайса обвиняют в убийстве майора Мишина, ее жениха. Теперь он для нее враг, и она сделает все, чтобы отправить его за решетку…

Он мог бы избавиться от нее. Это просто, достаточно рассказать обо всем адвокату, и тот сделает все возможное, чтобы Марину признали заинтересованным лицом. Тогда ее просто-напросто отстранят от следствия.

Вайс понимал, насколько опасна для него Марина, но при этом ему не хотелось, чтобы дело против него вел кто-то другой.

– Очень приятно, – с натянутой улыбкой и прохладцей во взгляде сказал он.

– Что ж, тогда начнем. – Марина настороженно посмотрела на Нерестова.

Трудно было предположить, что она собиралась применять запрещенные средства дознания, но адвокат все-таки ее раздражал, и она не пыталась скрыть это.

– Костя, тут такое дело. Нам с гражданином начальником надо бы тет-а-тет поговорить.

Нерестов понял, что его выставляют за дверь, и недоуменно взглянул на Вайса. Неужели он собирался закрутить роман с этой женщиной? Но это как минимум глупо с его стороны! И, что скорее всего, бесполезно… Но Вайс все-таки выпроводил адвоката.

– Вашего адвоката зовут Костя? – едко усмехнулась Марина. – Просто все у вас, Василий Юрьевич.

– Профессия у меня такая, – с беспристрастным выражением лица парировал он.

– И какая же у вас профессия?

– Бизнесмен – моя профессия. Большой бизнес, большие деньги – это, знаете ли, упрощает отношение к людям. А Костю я знаю давно…

– Надо полагать, с тех пор, как бандитствовали в нашем городе.

– Я не бандитствовал, гражданин начальник. Я организовывал охранный бизнес.

– Я вам еще не «гражданин начальник». Вот когда осудят, тогда и стану им для вас.

– А за что меня могут осудить?

– За то, в чем вам выдвинуто обвинение. А обвиняетесь вы в покушении на убийство гражданина Фарадеева.

– Не знаю такого.

– Зато гражданин Фарадеев вас хорошо знает.

– И что он вам такого интересного рассказал?

– Пока ничего. Пока он смог только назвать ваше имя, гражданин Аникеев.

– Так и сказал, гражданин Аникеев?

– Нет, он назвал имя Вайс.

– И это дало вам повод предъявить мне обвинение?

– Пока это лишь предварительное расследование. Но мы уже можем составить обвинительный акт на основании показаний гражданина Фарадеева. Обвинение вам предъявлено, завтра вас отправят в следственный изолятор, чтобы вы не мешали проведению следственных мероприятий. Торопиться мы не будем, дождемся подробных показаний гражданина Фарадеева. А пока у нас есть показания сотрудников Госавтоинспекции, которые видели, как вы выбрасывали в реку предметы, похожие на оружие…

– Эти предметы нашли?

– Ищут.

– Как найдут, тогда и поговорим, – невозмутимо проговорил Вайс.

– Их обязательно найдут, – с укором посмотрела на него Марина. – Будет проведена баллистическая экспертиза… Кстати, из тела гражданина Фарадеева были извлечены три пули; четвертая прошла навылет, мы ее нашли, приобщили к делу. Точные результаты экспертизы пока не готовы, но предположительно в потерпевшего стреляли из двух видов оружия. И в реку вы как раз выбрасывали два пистолета…

– Два предмета, похожие на пистолеты, – уточнил Вайс.

– Да, конечно…

– Фарадеев меня оговаривает. По известной причине.

– По какой причине? – с профессиональным интересом и без всякого сарказма спросила Марина.

– Мы создали в городе охранный бизнес, заключили договоры с коммерческими и государственными структурами, основали частные охранные предприятия. Речь идет о больших деньгах. А деньги любят все. В том числе и отбросы нашей доблестной милиции. Я имею в виду Фарадеева, его банду и милицейских начальников, которые за ним стоят. Они положили глаз на наш бизнес, убили Цимбала, Платова, арестовали Гринкова. Теперь вот вывели из игры меня. Я не знаю, кто стрелял в Фарадеева, но он воспользовался этим и показал на меня. Что ж, в сообразительности ему не откажешь…

– Все это слова, – покачала головой Марина, – а меня больше интересуют факты. Показания Фарадеева – раз. Показания сотрудников Госавтоинспекции – два. Будут еще показания людей, которые видели, как вы бегали по двору дома с пистолетом. Мы бы могли уже сегодня провести опознание, но сначала должны позаботиться об их безопасности. Я хорошо знаю, что бизнес ваш, гражданин Аникеев, с криминальным уклоном. И насколько вы авторитетны в этом бизнесе, тоже знаю. И как вы опасны для свидетелей, мне тоже известно, – заключила она.

– И кто убил твоего Мишу, ты тоже знаешь, – продолжил он за нее.

Эти его слова подействовали на нее, как щелчок бича. Марина вздрогнула и со злостью посмотрела на него.

– Этого я не знаю. Никаких фактов у меня нет. Только одни предположения.

– Потому ты и не предъявляешь мне обвинение?

– Нет… Дело в том, что я не могу вести это дело. Вот если бы он был посторонним для меня человеком… но это не так. Мы жили с Мишей как муж и жена, он сделал мне предложение, мы собирались пожениться. И вдруг появился ты! – не в силах сдержать эмоции, выкрикнула Марина.

– Что я? Мне Миша ничем не мешал. Даже более того, он мне очень помог.

– Да, я знаю, он помог тебе избежать ареста. И зачем только он это сделал?

С Вайсом говорила сейчас женщина, но никак не следователь прокуратуры. И вряд ли Марина позволила бы себе это, если бы рядом с ними находился сейчас адвокат.

– Я его не убивал. И приказ не отдавал. Ты сама подумай, зачем мне все это?

– Ты мог решить, что за спецназовским штурмом, в котором пострадали твои люди, стоит именно Миша…

– Это не штурм, Марина. Это беспредельный ментовской наезд. И все это организовал Фарадей.

– Поэтому ты и пытался его убить?

– Ну конечно, сейчас я во всем тебе признаюсь. Может, чистосердечное написать?

– Ты злой, жестокий и циничный!

– Да нет, я просто сволочь… Кстати, в юриспруденции есть такой термин? А презумпция невиновности там есть?

– Да, как есть и понятие «презумпция виновности». Правда, это уже гражданское право. Но вам, гражданин Аникеев, вовсе не обязательно доказывать, что это не вы бегали позавчера по городу с пистолетом в руке. Это были вы, и это докажет следствие в установленном порядке… Есть показания потерпевшего, есть показания свидетелей, будет заключение баллистической экспертизы. Поверьте, Аникеев, вам не уйти от наказания… Ну, зачем! Зачем ты его убил? – Снова эмоции взяли над ней верх.

– Кого, Фарадеева?

– Мишу!

Она не плакала, но кожа вокруг глаз покраснела так, будто она долго втирала в нее руками слезы.

– Не убивал я его. Честное слово, не убивал.

– Ты бесчестный человек! У тебя не может быть честного слова!

– Еще раз говорю, я его не убивал. Скажи, какой мне в этом смысл?

– Ты бандит! Жестокий бандит! – кипятилась Марина. – Тебе человека убить, что плюнуть… И ты мог убить его за то, что Миша был со мной! Что со мной был он, а не ты!..

– Успокойся! – не посоветовал, а буквально потребовал Вайс. И этим отрезвил Марину.

– Да, я действительно погорячилась, – спохватилась она.

– Это все эмоции. А тебе надо держать себя в руках. Вдруг мой адвокат оставил здесь прослушку? Вдруг записал наш с тобой разговор? Тогда тебя могут отстранить от дела. Из-за личных мотивов…

– Да, ты прав, – с сожалением произнесла она. – Я пытаюсь, но не могу совладать с эмоциями…

– Вот и я о том же, – с прохладцей во взгляде посмотрел на нее Вайс. – Надо держать себя в руках, иначе вы не оправдаете возложенных на вас надежд.

– Каких надежд?

– Высоких надежд. От высоких людей, которые отводят вам роль проходной пешки в большой игре. Против меня. У меня есть люди на воле, в Москве у меня бизнес, а это большие деньги. А деньги сейчас решают все. Если следователя нельзя купить за деньги, то его можно купить за большие деньги. Как ни банально это звучит, но так оно и есть. А вас, Марина Германовна, подкупить будет непросто. У вас личные мотивы, я для вас личный враг. На это и расчет…

– Какой расчет? Меня назначили на это дело совершенно случайно.

– Хотелось бы в это верить, – покачал головой Вайс. – Но что-то не получается. Меня нужно вывести из игры, и для этого все средства хороши…

– Боюсь, что у вас, Аникеев, очень высокое о себе мнение! – поддела его Марина.

– Дело не во мне. Дело в больших деньгах, которые мы имели с охранного бизнеса. Да, мы делали бизнесменам крыши. Теперь эти крыши будут ставить менты, которые нас поимели… Да, Марина Германовна, менты нас поимели. Двоих убили, мы с Грином за решеткой, народ разбежался, бизнеса нет. Теперь осталось только добить меня. И это почетное право предоставили вам. И вы должны оправдать высокие ожидания. Извините, но удачи я вам не пожелаю.

– Складно у вас все получается. Большой бизнес, большие деньги, крыши, наезды, разборки…

– А разве это не так?

– Не знаю, может, и так. Но я всего лишь веду дело по факту покушения на жизнь гражданина Фарадеева. Есть показания потерпевшего, есть показания свидетелей, и все они против вас. И мне, в общем-то, все равно, какие мотивы побудили вас взять в руки оружие. Мое дело – провести предварительное расследование, вынести обвинительное заключение и передать материалы следствия в суд. А там пусть решают, давать вам снисхождение или нет…

– Но снисхождения от вас, Марина Германовна, я не дождусь. Вы уверены, что я убил вашего Мишу. Из личных побуждений, да?

– И не только.

– Не было никаких личных побуждений. Было всего лишь легкое увлечение. В дороге такое часто случается, только очень быстро проходит. И мне все равно было, с кем ты живешь, отбивать тебя у Миши я не собирался. Тем более убивать из-за этого… Чересчур высокое о себе мнение у тебя, а у меня реальный взгляд на вещи.

– Все сказал? – с непроницаемым лицом, но с дрожью в голосе спросила Марина.

– Если по части личных отношений, то да.

– Теперь послушай меня! – Она с трудом сдерживала волнение. Чувствовалось, что Вайс обидел ее своим откровением.

Может, Марина любила только своего Мишу и знать никого больше не хотела, но прежде всего она – женщина, и у нее на ментальном уровне заложено желание нравиться мужчинам. Возможно, где-то в глубине души ее грела мысль, что Вайсу она не безразлична. И вдруг оказывается, что это вовсе не так…

Но это была всего лишь игра с его стороны. На самом деле она очень ему нравилась, даже более того. Только нельзя это показывать. Роль несчастного влюбленного унижает его в ее же глазах. Не из тех она женщин, которых трогают любовные дифирамбы в свою честь. Таких женщин, как она, может покорить только сильный и недоступный мужчина. Может, Вайс и ошибался в своих суждениях, но в его выборе была и другая логика. Не причастен он к убийству Мишина, и Марина должна это как можно скорее понять. Для этого ей нужно отбросить в сторону личный мотив, и Вайс ей в этом помогает. А все другие побуждения не выдерживают никакой критики, и когда эмоции остынут, Марина сама дойдет до истины.

– Слушаю, – с легкой иронией произнес Вайс.

– Это Миша так считал, что ты в меня влюбился. Он сказал мне, что ты можешь убить его из-за меня.

– Он хотел тебе польстить, – отрезвляюще-холодным тоном отреагировал Вайс.

– Может быть. Но еще он сказал, что ты мог обвинить его в своих бедах.

– Я знаю, от кого все мои беды. И твой Миша всего лишь плясал под дудку этих людей. Так же, как пляшешь ты. Но я же не собираюсь тебя убивать.

– Можешь попробовать. Руки у тебя развязаны, охраны нет, – язвительно усмехнулась Марина.

– Ты считаешь меня диким зверем. Но при этом не побоялась зайти в эту клетку. Пардон, в кабинет… Могла хотя бы о наручниках позаботиться… Можешь думать обо мне все что угодно, но твоего Мишу я не убивал. Я здесь ни при чем, и ты должна это понимать…

– Речь не о Мише, речь о Фарадееве. И я уже поняла, что у вас был очень веский мотив свести с ним счеты.

– Был. Фарадеев убил Цимбала, убил Платова. Гринков за решеткой, причем по липовому обвинению. И я здесь…

– И ваше обвинение липовое? – с ядовитой насмешкой посмотрела на него Марина.

– Это не важно.

– А что важно?

– Важно разобраться во всех этих хитромудростях. Я бы даже сказал, в хитрогадостях. Это в твоих же интересах. Тебя используют втемную, и чем быстрей ты это поймешь, тем лучше для тебя…

– Ты стрелял в Фарадеева. Я точно знаю, что ты в него стрелял.

– Я в этом не признаюсь.

– Но ты же в него стрелял, пытался его убить. Я это знаю, и ты это знаешь. Мы оба знаем. Поэтому ты и выкручиваешься, наговариваешь на Фарадеева…

– Он действительно убил Цимбала. И Платова.

– Допустим, все так, но это не давало тебе право убивать его…

– Я не убивал.

– Да, ты не смог его убить… Мой тебе совет: чистосердечно во всем признайся, это значительно смягчит твою вину.

– Но ужесточит наказание.

– Вот видишь, ты уже готов принять его, – едко усмехнулась она.

– Ты говоришь про свидетелей, но ничего не сказала про Калерию.

– Кто это такая?

– Сожительница Фарадеева.

– Да, я заметила в его квартире следы женского присутствия. Но про Калерию слышу впервые, – призналась Марина. – Она была в квартире в тот момент, когда ты стрелял в Фарадеева?

– Не стрелял я в него… Ты должна найти эту женщину. Она знает, что Фарадеев убил Цимбала.

– Я не занимаюсь убийством Цимбала.

– Но ведь кто-то занимается.

– Да, следователь Иноземцев.

– Вот и помоги ему. Или тебе не велено ему помогать?

– Только давай без сарказма! – поморщилась Марина.

– Ловлю тебя на слове.

– Я думаю, нам лучше обращаться друг к другу на «вы».

– Друг к другу обращаются друзья.

– Хорошо, будем обращаться как враг к врагу.

– Но я не хочу видеть в тебе врага!

– Хотите вы этого или нет, гражданин Аникеев, но мы с вами находимся по разные стороны баррикад.

– Да, но есть еще и третья сила. И она наваливается сверху. Я говорю о Фарадее, обо всех, кто с ним. Это они убили Мишина. И с вами, Марина Германовна, могут поступить так же…

– Зачем кому-то меня убивать?

– Затем, чтобы подставить моих людей, которые остались на воле. Вас убьют, а на меня все свалят – якобы я сделал заказ. А может, на Фому свалят. Скажут, что он вас заказал, чтобы мне помочь. Тогда на Фому обрушатся…

– Про какого Фому вы говорите?

– Про авторитетного, который западную братву держит. Мы с ним как бы по разные стороны, но, похоже, у нас одна общая беда. Сначала Фарадей справится с нами, потом возьмется за него. Все очень серьезно. Очень…

– Может, пусть лучше Фарадеев занимается… э-э, охранным бизнесом? – в раздумье спросила Марина. – Он бывший милиционер, капитан…

– А его бывший начальник – майор, – усмехнулся Вайс. – Начальник уголовного розыска Пугач. По какой статье он привлекался? Что там – грабеж, разбой?

– Откровенно говоря, я не в курсе, – нахмурилась она.

– А ты подними дело, посмотри. А заодно поинтересуйся, куда подевался Пугач со своими операми, когда дело закрыли. Где он пропадал? Где столько денег набомбил, чтобы притон в городе открыть? Или про притон ты тоже не знаешь? Кафе «Пигаль» на Свердлова, лучшие девочки в городе. И самые дорогие… Этот Фарадей со своим Пугачом – еще те волчары…

– Если так, то ты ничем не лучше.

– Ну да, я ментом не был, мне доверия нет. А Фарадей ментом был. Поэтому пусть лучше он Краснополь держит… Думаю, нам с вами больше не о чем разговаривать.

– Но вам придется со мной разговаривать. Я буду задавать вопросы, а вы будете на них отвечать.

– Буду. Но только из уважения к вам.

– И желательно говорить правду.

– Разумеется… И адвоката я позову, если вы не возражаете.

С появлением Нерестова разговор окончательно перетек в официальное русло бумажного протокола. На все вопросы следователя Вайс отвечал четко и лаконично: «нет», «ничего не знаю», «я здесь ни при чем»… Может, Марина и очень ему нравилась, но срок мотать из уважения к ней он не хотел. Впрочем, отрицание вины не освобождало его от ответственности, и на следующий день после допроса он все равно отправился в следственный изолятор.

Глава 7

Душно в камере, смрадно и тесно. И неудивительно, что народ здесь такой злой. И на Вайса все смотрят как на врага. И без того битком набито – по два-три человека на шконку, а тут еще лишнюю задницу ветром занесло… Но это хорошо, если арестанты смотрят на него волками только из-за одной тесноты. Гораздо хуже, если этих здоровенных лбов преднамеренно собрали против него. На эту мысль наводила и сама обстановка, и то, что в камере Вайс не увидел ни единого знакомого лица. А ведь он лично знал почти всех бойцов Цимбала. Их должно быть много в изоляторе, но здесь, похоже, никого.

Зато воровские бойцы на месте. Худой, нездорового вида смотрящий с воровским парусником на груди, четыре амбала с тиграми, быками и прочей агрессивной живностью на голых торсах. Лица прокуренные, дубленые, затемненные холодными лагерными ветрами, изрезанные ранними морщинами и шрамами. Глаза, воспаленные от жары и едкого табачного дыма, взгляды мутные, злобные. Только из-за стола пока никто не поднимается. Чаевничает блатота: большая кружка с чифирем в центре дубка, алюминиевая миска с карамельками-грохотульками, сало тонко нарезано, хлеб крупными ломтями. Прочие арестанты на шконках теснились, но за просторным столом никого из посторонних, только свои.

– Здорово, братва!

Вайс вспомнил, чем ответили ему на такое приветствие в камере предварительного заключения. Но там был постановочный спектакль, а здесь «быки»-уголовники реальные, и, если смотрящий спустит их с привязи, неизвестно еще, чем все закончится.

– Понимаю, что баня здесь у вас. Так я и не хотел брать билет в вашу парилку. Менты, суки, навязали. Иди, говорят, посмотри, как в аду живут. А я им говорю, в аду черти живут, а на тюрьме – реальная братва.

– Откуда ты такой взялся, балабол? – спросил детина с крупной деформированной головой. Видно, пьяный акушер у его матери роды принимал.

– За балабола ответить можно, – не зло, но предостерегающе посмотрел на него Вайс.

– Чего? – агрессивно дернулся «бык».

Но Вайс даже не дрогнул. Он смотрел на него взглядом бездушного забойщика скота, и в какой-то степени это подействовало на детину. Возможно, он ощутил себя в шкуре натурального быка, которого запросто могут забить на колбасу. Так что продолжения атаки не последовало. Впрочем, смотрящий мог дать команду «фас», и злобный детина с удовольствием бы набросился на Вайса.

– Ты кто такой? – низким сиплым голосом спросил смотрящий.

– Вайс я.

– Фамилия Вайс? – заметно напрягся блатарь.

– Нет, братва меня так зовет. Братва моя здесь на крытом, с ментами у нас рамсы, потому шухер большой в городе…

– Вайс – это серьезно, – с уважением посмотрел на него смотрящий. – Если ты реально Вайс.

– Реально.

– Значит, и тебя менты замели?

– По беспределу замели… – уточнил Вайс. – Мне бы разгрузиться…

Он стоял у дверей с постелью в скатанном матрасе, и сумка тяжелила руку. Дачка у него там от Ульяна, и деньги, благодаря которым он смог пронести в тюрьму сотовый телефон.

Прапорщик на досмотре не стал отказываться от штуки баксов, хотя мог силой забрать еще столько же. Но Вайс в двух словах сумел объяснить, с кем и какие дела ему придется после этого иметь. Тюремные менты домой ходят по вольным дорогам, а улицы, как известно, полны неожиданностей…

Похоже, здесь, в камере его имя произвело впечатление. И это хорошо, если, конечно, против него не готовится какой-то подвох.

– Пыж, седьмой шконарь освободи, – распорядился смотрящий.

И «бык» из его свиты ринулся к шконке, на которой ютились два «пассажира» из тихой серой масти. Первого бедолагу он присоединил к одной паре, второго – к другой. Вайс оказался причиной чьих-то бытовых страданий, но его это не смущало. В тюрьме каждый за себя, и если здесь кого-то можно жалеть, то лишь самого себя.

Он бросил матрас на освободившуюся шконку, раскрыл сумку, достал оттуда большой шмат сала, целлофановый пакетик с чаем, из другого кулька зачерпнул пригоршню дорогих сигарет с оборванными фильтрами. Вернулся к столу.

– Это на общак… И это, – приподнял он кусок сала, показывая спрятанные под ним две стодолларовые купюры.

– Нехило… – обрадовался смотрящий. – Присаживайся. Клен, плесни ему дегтя…

Крепко заваренный чай в большой кружке уже остыл, но Вайсу важна была сама церемония. Кого ни попадя в тюрьме чаем не угощают. И хорошие места не освобождают. Похоже, братва уважила его без всякого подвоха.

Смотрящий и сам назвался. Кощей у него погоняло, но Вайсу это ни о чем не говорило. Не знал он такого вора. Оно и понятно, ведь Кощей не законник и в свите городского смотрящего не крутился.

Зато Кощей был наслышан про Вайса.

– Это же ты в девяносто четвертом лохмачей на пресс-хате замесил?

– Дело прошлое, – кивнул Вайс.

Напрасно майор Околотов утверждал, что в тюрьме он – никто. Неправда это: слышали о нем здесь. Потому что попасть в пресс-хату и выйти в схватке с лохмачами победителем – дорогого стоит. А с Вайсом такой случай был, ему тогда руоповцы подляну подстроили.

– А с Алтаем у тебя что вышло? – нахмурился Кощей. – Одни говорят, что ты его застрелил, другие – что все по-честному…

Алтай был законным вором, за него спрос особый. И за него Вайса могли наказать здесь и сейчас.

– А ты Делегату маляву зашли, он тебе отпишет, как там все было.

– Так Делегат тебе и предъявлял…

– Предъявлял. А я ему ответил. Все по-честному. Мы с ним забились, кто кого, жизни свои на кон поставили. Я в себя выстрелил, он – в себя. Мне повезло, ему нет…

– Русская рулетка?

– Она самая.

Вайс мог бы сказать, что такое же испытание он предлагал и самому Делегату, а тот отказался, но не стал этого делать. Слишком уж щекотливая для законных воров тема. Делегат хоть и далеко отсюда, но воровская почта работает четко и быстро. Отношения с ним у Вайса, мягко говоря, неровные, и как бы не вышел рамс из-за неосторожного слова. Лучше всего замять эту тему.

– Я у одного барыги в Москве целое казино так выиграл, – улыбнулся Вайс. – Он мне подляну подстроил, я отбился и предъявил. Тебе, говорю, мое казино нужно, а я бы от твоего не отказался. Давай, говорю, жребий бросим. Бросили…

– Что, застрелился? – заинтригованно спросил Клен.

– Да нет, на очко сел. А это все равно что застрелился. Забрал я у него казино. По-честному забрал. А его кондратий хватил…

– Ну, слышал я, что в казино можно все просадить, но чтобы само казино выиграть… Фартовый ты человек, Вайс! – уважительно протянул мордастый Пыж.

– И как там на Москве жизнь? – спросил Кощей.

– Бьет ключом. И здесь бьет ключом. По голове…

– Да слышали мы, шухер большой в городе. Менты взбесились. Цимбала убили, еще там кого-то…

– Плата. Плата, братана моего, убили. Фарадей, падла, воду мутит. А за ним менты…

– Кто такой Фарадей?

– Бес. Так бывших сотрудников называют…

– Из красноперых?.. Был у нас такой капитан Фарадеев. И майор Пугач… Пугач тогда капитаном был, когда меня на второй ход отправили. Семерик, от звонка до звонка… Они, что ли, воду мутят?

– Хотят, чтобы в городе ментовская власть была. Думают, если Краснополь, то он красным должен быть…

– Беспредел, – осуждающе покачал головой Кощей.

– Меня на этап отправят, Грина, пацанов. Потом Фому сделают. Все под себя возьмут. А Жбона – сюда. С ворами менты делиться не будут. Это мы процент на воровской общак отстегивали, а ментам это не нужно. Они Жбона закроют – и на этап. И тюрьму под себя возьмут. Свою, красную власть здесь поставят…

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Ты, Кощей, Жбону маляву зашли, пусть знает, что я здесь. Мне с ним перетереть надо…

Со смотрящим по городу он мог бы связаться и по мобильнику, но, увы, не знал его номера. Цимбал с ним дела решал, у него все ходы-выходы к нему. Были…

– Да, дела серьезные. Хорошо, будет малява…

Похоже, Кощей всерьез заинтересовался проблемой Вайса. Ведь беспредел, который устроили менты, угрожал воровскому общаку, и он не мог оставаться к этому безучастным. Помогая Вайсу, он ставил себя против ментов, а братва обязательно это оценит…

– Дорога у вас работает?

– У нас правильная хата.

– Тогда все путем… Мне с Грином состучаться надо. Надо все про него знать…

– Решим вопрос, – кивнул Кощей. – Наведем коны, пустим коня, все будет путем…

Он настолько проникся интересом к проблеме Вайса, что велел освободить для него шконку над собой. И никто из его свиты не пытался возражать.

В ту же ночь Вайс по телефону связался с Ульяном. Оказалось, что парень не сидел без дела.

– Были в больнице, где лежит Фарадей, – сообщил он. – Палата охраняется. Менты с автоматами, все дела…

– Это они тебя, брат, боятся. Ты сейчас моя правая рука, ты на месте Цимбала, и должен это понимать…

– Ну, я не против, – обрадовался Ульян.

– Хорошо бы Фарадея вывести, но, если с ним охрана, лучше не суетиться. Может, потом как-нибудь, когда все уляжется…

– Я тоже так думаю.

– Думай, брат. Держи руку на пульсе и не дергайся, сиди в схроне ровно, жди, что я скажу. А я скажу. Со свидетелями надо будет поговорить, чтобы на меня не показывали…

– Кто они такие?

– Кто конкретно, еще не знаю. Менты пока не открываются. Но кто-то из дома, где Фарадей жил… Там большой дом напротив, может, оттуда кто-то видел. Короче, на шару ты всех этих людей не найдешь. Так что будем ждать, когда менты мне их предъявят. Только без мокрого…

– Как скажешь, босс.

– Не босс я тебе, Ульян. Мы с тобой на равных…

– Может, с твоим следаком порешать? Говорят, баба там какая-то…

– Не баба, Ульян. И не какая-то. С ней решать ничего не надо, но под наблюдение возьми. Ею Фарадей может заинтересоваться. Вернее, Пугач. Я так думаю, он сейчас рулит… Короче, Стельмах ее фамилия, зовут Марина Германовна. Ты за нее в ответе. Чтобы ни один волосок с ее головы… Да, ты номер Фомы узнал?

– Узнал. И говорил с ним. Он сказал, что надо объединяться. Ждет звонка…

Фома действительно ждал, когда ему позвонит Вайс.

– Я тебя не разбудил?

– Какой там сон? Твоих заметелили, мои на очереди… Пугач ко мне сегодня подъезжал, угрожал, гнида… Менты за ним, потому он такой борзый. Сказал, что мне свалить из города надо. Деньги, говорит, забирай и вали, пока не поздно… Я бы его на месте пришил, а вдруг там спецназ на подхвате? ОМОН за ним, СОБР… Короче, со всех сторон обложили.

– Прессу надо поднять, на ментов плотно наехать. В Москве у меня есть люди, они все сделают. А ты здесь давай волну поднимай. Ментовской произвол, подставы, незаконные аресты, методы тридцать седьмого года… На демократию жми, без этого никак. И на прокурора давить надо, чтобы менты не распоясывались…

– Да я уже озадачил людей по этой теме.

– И к мэру надо подъехать. Ты человек в городе уважаемый, тебя он примет. Спроси у него, на какие деньги его на город ставили. Скажи, что все финансовые отчеты в надежном месте и поднять их не трудно. Если не поймет, прессу на него спускай…

– Да, мэр нам нужен, не вопрос… А по финансам отчеты реально есть?

– Ну да, в качестве компромата.

– Понятно… Может, с Фарадеем вопрос дорешить? Тебя же из-за него прижали.

– Из-за него. А сможешь дорешить?

– Что-нибудь придумаю… Да, но когда мы все на место поставим, надо будет с центром что-то решать, – в голосе Фомы послышались стальные нотки.

– В смысле?

– Треть мне от центра отрежешь.

Вайс думал недолго.

– Договорились. Если отобьемся, если вытащишь меня отсюда, будет тебе нарез.

Он не хотел швыряться территориями, не для того в свое время отвоевывал их у того же Фомы. Но менты на коне, и они смогли превратить эти земли в ожившего медведя. Этого медведя надо снова убить, а потом уже делить его шкуру. И если Фома Вайсу в том поможет, почему бы ему не отдать кусок от нее? Ведь без него вообще можно остаться без шкуры. Все к этому идет. Или уже пришло…

Фарадею нравилась Лена. Маленькая, худенькая, не красавица, но черты лица нежные, милые. Грудь максимум второго размера, попка тощая, но, глядя на нее, Фарадею казалось, что ему давно уже надоели пышные формы. Да и не тянуло его сейчас на женщин, честно говоря. Слишком уж хреново, чтобы думать о сексе. И ту же Каролину он бы сейчас обложил матом, если бы она вдруг появилась здесь, чтобы его развлечь. А вот если бы Лена его приласкала, этому он был бы только рад. Хотелось, чтобы она запустила руку в его волосы и долго теребила их своими нежными пальцами.

Но Лена собиралась приласкать его другим способом. Раны горят в груди, нервы воют, и эту боль нужно заглушить. Поэтому Лена здесь. Сейчас она сделает ему обезболивающий укол, и ему станет легче…

Только руки у нее почему-то дрожат, и взгляд она отводит в сторону. Что-то неладно с ней. Или не только с ней?

– А ну-ка, присядь!

Он взял ее за руку, в которой она держала заряженный шприц, усадил на стул в изголовье своей кровати. Отвернув голову, Лена попыталась высвободить руку, но хватка у Фарадея даже сейчас крепкая.

– Ты же не хочешь, чтобы я вызвал охрану? – спокойно спросил он.

Лена встрепенулась, в смятении глянула на него. И шприц вывалился из ее руки, упал на край постели, откуда скатился на пол.

– Зачем охрану? – Голос у нее звонкий, мелодичный, будет очень жаль, если он погаснет навсегда.

– Вот я и говорю, зачем?

Плохо ему, очень плохо, но при этом он уже может говорить. Значит, организм успешно борется за выживание. Значит, когда-нибудь он отсюда выйдет как живой человек, а не как покойник – ногами вперед.

– У тебя, наверное, с деньгами проблемы, да?

– При чем здесь это?

– При том, что тебе деньги нужны, а они их предложили. И ты согласилась меня убить… Что там в шприце?

– Лекарство, – побледнела девушка.

– А если нет?.. Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если там не лекарство?

Лена обреченно уронила голову на грудь.

– А если во всем признаешься, то будешь жить, – сказал он. – Это я тебе обещаю.

– У меня брат бизнесом хотел заняться, – пришибленно пробормотала она. – Денег много занял…

– И прогорел, да?

– Да… Он должен много денег. А они мне их дали…

– Уже дали?

– Да. Сказали, что больше не придут, а просто убьют, если я не сделаю…

– Так что там в шприце?

– Инсулин… Много инсулина… Смертельная доза…

– Хороший ход, – усмехнулся Фарадей. – Инсулин не оставляет следов… Ты убить меня хотела, Лена. Ты это понимаешь?

– Да! – закрывая лицо ладонями, снова опустила голову девушка..

– Кто дал тебе деньги?

– Не знаю. Он не назвался…

– В лицо его запомнила?

– Да.

– Я обещал тебе, что ты будешь жить. Но не сказал, что ты будешь жить на свободе. Тебе придется ответить за свой поступок. Возможно, тебя посадят в тюрьму…

Он уже собирался вызвать охрану, когда дверь открылась, и в палату в сопровождении врача вошла уже знакомая ему женщина.

– Марина Германовна, рад вас видеть! – стиснув зубы от боли, скривился в беспомощной улыбке Фарадей.

– Вы уже можете разговаривать, Олег Андреевич? – обрадовалась она.

– Я даже могу ловить преступников, – взглядом показал Фарадей на Лену.

Медсестра зарыдала, кулаками размазывая слезы по лицу, но ему уже не было жаль девушку. Он мог бы даже убить ее, и совсем не важно, что совсем недавно испытывал к ней чувство, похожее на нежность.

– Шприц на полу, в нем лошадиная доза инсулина…

Он знал, как действует такая доза, и хотел просветить очаровательного следователя, но ему еще было больно говорить.

Марина Стельмах сама вызвала охрану, велела взять Лену под стражу, шприц уложила в пакет, чтобы отдать на экспертизу. А Фарадею пока сделали нормальный обезболивающий укол. Боль отступала слишком медленно, но лучше так, чем никак.

– Вот так, Марина Германовна, убить меня хотели… Вернее, добить. Мафия, как говорится, бессмертна. Я думаю, это Вайс меня добить хочет. Только я могу сказать, кто в меня стрелял…

– А Калерия?

– Калерия?.. – задумался Фарадей. – Вайс говорил про нее?

– Она была в квартире, когда все это произошло…

– Была. Более того, стреляла в меня… Вайс хитрый, он хотел, чтобы она меня убила. Хитрый и подлый… Представляете, втянул прекрасную женщину в грязное дело. Поставил перед выбором – или он ее убивает, или она стреляет в меня… Она, глупая, не понимала, что Вайс ее все равно убьет… Может, и убил… Я не знаю, где она, но, думаю, он увел ее с собой.

– Свидетели утверждают, что Аникеев не возвращался в квартиру…

– Да? Значит, это сделали его люди. Или вы думаете, он был один? Нет, где-то рядом были его люди.

– Но вместе с вашей сожительницей исчезли ее личные вещи. Думаю, она собрала их в дорогу…

– Умоляю вас, Марина Германовна! Сожительница – это грубо, даже жестоко. Калерия была моей гражданской женой. Мы жили в гражданском браке. В таком же, как и вы с Мишей… Я знал Мишина, когда-то мы пересекались по службе. Очень хороший оперативник, его всегда ставили нам в пример. Говорят, нет такой профессии – «хороший парень». Но именно такая профессия была у вашего мужа. Примите мои соболезнования.

– Вы знаете, что я жила с Мишей? – как-то подозрительно посмотрела на него Марина.

– Я же бывший сотрудник милиции, – в свою очередь удивился Фарадей. – У меня друзья в милиции. И в прокуратуре, кстати, тоже. Неужели вы думаете, что мне было неинтересно знать, кто занимается моим делом? Интересно. Поэтому мои друзья навели о вас справки…

– У вас очень влиятельные друзья. Спецназ вас охраняет…

– Это упрек? – внимательно посмотрел на следователя Фарадей.

Красивая она женщина, сочная, аппетитная, и он был бы совсем не прочь закрутить с ней роман. Хотя бы из деловых соображений. А именно этими соображениями и была сейчас занята его голова. Потому и смотрел на Марину так внимательно, пытаясь разглядеть в ней подвох.

Она возвращалась домой из отпуска в одном поезде с Вайсом. Возможно, между ними тогда возникли серьезные отношения. Сейчас она должна была ненавидеть Вайса, но вдруг до нее дошло, что не он виновен в гибели Мишина. Что, если у них любовь и Марина собирается развалить дело? Тогда ее нужно опасаться. А еще лучше перетянуть это одеяло на себя. Ведь внешне Фарадей ничем не хуже Вайса, даже лучше. И еще он как минимум так же крут. Будет здорово, если Марина влюбится в него. И для самолюбия приятно, и для дела хорошо.

– Нет. Это похвала… Аникеев – опасный преступник, и вас нужно беречь, – совершенно серьезно произнесла Марина.

– Я так понимаю, вам нужно провести опознание.

– Совершенно верно, – кивнула она.

– Но вы же не можете его сюда привести? И я не могу отправиться к нему.

– Мы проведем опознание по фотографии.

– Можете не утруждать себя. Я точно знаю, что это был Вайс.

– Тем не менее формальности должны быть соблюдены.

– Да, конечно… Кстати, мы не закончили разговор. Меня волнует судьба моей Калерии. Вы должны узнать у Вайса… э-э, у Аникеева, где она и что с ней стало… Мне больше не на кого надеяться, кроме как на вас, Марина Германовна. Я слышал, что вы отличный следователь, и почему-то совсем в этом не сомневаюсь… Мне даже кажется, что на месте Аникеева я бы не удержался и сознался бы вам во всех своих преступлениях.

– Вы совершали преступления? – удивленно повела бровью женщина.

– Если бы я был на месте Аникеева. А у него, поверьте, руки по локоть в крови. Мне про него столько рассказали…

– Вам не нужно быть на месте Аникеева, – перебила его Стельмах. – Вы будете полезны на своем, если ответите на ряд вопросов…

– Знаете, боль до сих пор меня не отпустила, в груди все горит. Может, это из-за того, что вы рядом. И раны болят, и дух захватывает, потому и горит все… Но я не отказываюсь выслушать ваши вопросы. И даже готов во всем признаться.

– В чем именно вы готовы признаться?

– В том, что вы мне очень нравитесь. Как женщина. И как следователь тоже.

– Обойдемся без комплиментов, – недовольным и строгим тоном произнесла Марина.

– Да, но больше мне не в чем сознаваться. В остальном я перед вами чист… Кстати, мои помыслы перед вами тоже совершенно чисты. Вы же не думаете, что я набиваюсь к вам в любовники после того, что произошло? Мне кажется, вы очень любили Мишу…

Марина пропустила его реплику мимо ушей.

– Скажите, Олег Андреевич, почему Аникеев хотел вас убить?

– Я мог бы вам соврать, мог бы сказать, что я застукал его в постели с Калерией. И хотя это недалеко от истины, я этого не скажу. Потому что не могу вам врать!

– Что значит «недалеко от истины»?

– Я нашел его в шкафу в спальной. Калерия делала вид, что спала, а он прятался в шкафу. Возможно, между ними что-то было. Возможно, она помогла ему проникнуть в дом…

– Нет, следствием установлено, что преступник проник в дом через балкон. В балконных дверях обнаружены радиальные вырезы, которые позволили их открыть…

– Ну, может быть. Но факт остается фактом, Калерия лежала в постели, а Вайс находился в шкафу рядом с ее постелью. С нашей постелью.

– Почему Аникеев хотел вас убить?

– Отвечу прямо. Не знаю, с какой дурости, но Аникеев решил, что это я убил его друга Цимбала.

– Это, конечно же, не так?

– Нет, конечно! Да, у меня был конфликт с Цимбалом. Этот бандитский выродок надругался над моей Калерией… Честно вам скажу, я собирался ему отомстить. Но пока я собирался, кто-то меня опередил.

– Как это произошло?

– Не знаю. Слышал, правда, что Цимбала застрелил снайпер. Но я-то не снайпер и никогда им не был. В армии служил в танковых войсках, а в милиции вы знаете, какое оружие…

– Я хотела бы знать, как Цимбал надругался над Калерией.

– Это личное. И я бы не хотел об этом говорить, – с трагическим видом вздохнул Фарадей.

– Я слышала, что вы содержите кафе «Пигаль» на улице Свердлова.

– Я содержу?! Нет, я его не содержал. Просто там работала Калерия, поэтому я иногда и бывал в кафе…

– Кем она работала?

– Скажем так, старшей официанткой.

– И какие блюда подавала?

– Горячие. Очень горячие. Но сама не подавалась. Пока не появился Цимбал… Да, кафе это не простое, с эротическим уклоном. Но я имел к нему весьма опосредованное отношение.

– Но ведь имели.

– Умоляю вас, Марина Германовна, не надо делать из меня чудовище. Поверьте, я совсем не такой! Калерия вам это подтвердит. Если, конечно, вы сможете ее найти и если она будет живой… Бедная женщина, мне даже страшно подумать, что с ней могли сделать эти звери.

– Эти звери не пытались выйти на вас? Не пытались шантажировать Калерией?

– Нет. Они думают, что я такая же тварь, как и они. Думают, что, если Калерия меня предала, мне она больше не нужна. А она мне нужна. И я ее прощу. Ведь Аникеев заставил ее предать меня. Под страхом смерти заставил… Я знаю, этот парень умеет обольщать, может прикинуться невинной овечкой. Но на самом деле это волк, очень опасный волк. И мой вам совет, держите с ним ухо востро. Парень он видный, не попадитесь на его удочку. Ему-то все равно, что вы, Марина, трагически потеряли любимого человека… Кстати, ходят слухи, что Мишина убил Вайс…

– Да, говорят, – с грустью в голосе произнесла Марина, – но это к делу не относится.

– Я бы сказал, это мешает делу. Следователь должен быть беспристрастен к подследственному, иначе он будет не объективен.

– Спасибо за прописную истину. Я обязательно это учту. И обещаю вам, что на чары Аникеева не поддамся. На это у меня иммунитет.

– Вам видней… Мне кажется, что лекарство действует: меня клонит в сон. Давайте оформим опознание, пока я не заснул, – снова изобразил беспомощную улыбку Фарадей.

Он действительно чувствовал себя паршиво, но при этом был полон желания действовать. Он должен переиграть Вайса, и эта женщина ему в том поможет. Хотя, конечно, не стоит забывать и о других способах воздействия. Вайс хоть и в тюрьме, но по-прежнему опасен, и сегодняшний случай – наглядное тому подтверждение.

Глава 8

Грин заметно сдал. Похудел, осунулся, и взгляд стал какой-то пришибленный, и это при том, что он бодрился, хорохорился.

Вайс встретился с ним в прогулочном дворике. Пришлось заплатить ментам, чтобы по расписанию их камеры выходили на прогулку в одно и то же время. Финансовый канал действовал пока что безотказно, хотя все могло закончиться в любой момент. Высокопоставленные покровители Фарадея все видят, все замечают, делают выводы и могут принять меры.

– Ну вот и свиделись, брат! – Вайс подал ему руку, они приобнялись, как водится в таких случаях.

– Да надо было увидеться, – как-то вымученно улыбнулся Грин. И опасливо оглянулся, словно боялся, что их заметят надзиратели.

Вот уж чего не стоило бояться, так этого… Не нравилось Вайсу поведение друга. Что-то не то с Грином. Может, менты его сломали?

– Хреновы наши дела, брат, – сказал Вайс.

– Знаю, со всех сторон обложили… Тебе мокруху шьют, мне – наркоту…

– Ты же никогда не баловался дурью.

– Ты что, шутишь? Ясно же, что менты подбросили…

– Я видел, как тебя повязали. Не было там понятых. И адвокат у тебя вроде бы толковый, почему не может тебя вытащить?

Адвокаты работали неважно, но все-таки задержанные в облавах пацаны мало-помалу выходили на свободу. Правда, при этом они растворялись на просторах города, даже не пытаясь влиться в струю. Но это уже другой вопрос, хотя, судя по всему, из одной серии с тем, который он собирался сейчас выяснить.

– Да как-то не получается у него. Может, поменять на другого? – не глядя Вайсу в глаза, пожал плечами Грин.

– Так в чем же дело? Время-то идет. И дело на месте стоит. Тебе на волю выходить надо, братву собирать, охрану обратно выставить. А то барыги нас уже забывать начали, как бы на другую охрану не переключились…

– Так уже переключаются. Менты нашу тему на себя перебили.

– Ты в этом уверен?

– Да. Они сказали…

– Кто конкретно тебе сказал? – насел на Грина Вайс. И тон его изменился, и взгляд заледенел.

– Ну, сказали…

– Давай, Грин, колись. Я все равно узнаю, что там у тебя за жижа внутри. Но если сам не скажешь, я эту жижу через нож выпущу. А так хоть жить будешь… Ну, колись!

Грин в страхе подался назад, спиной вжался в стену.

– Ты же сам все знаешь!

– Что я знаю?

– Ну, менты и тебе предложение сделали. И ты не отказался.

– Какое предложение? Чем они тебя купили?

– Они… Они сказали, что мы с тобой можем выйти из дела, что денег у нас много, есть еще бизнес в Москве. Сказали, что выпустят на свободу и тебя, и меня, если будем сидеть тихо и не рыпаться. Когда все уляжется, тогда они нас выпустят. И мы сможем спокойно уехать в Москву. Главное, чтобы нас здесь не было, в Краснополе. А в Москве, пожалуйста, что хотите, говорят, то и делайте…

– Кто конкретно с тобой разговаривал?

– Ну, из ГУВД мужик был. Он не представился, но я его знаю. Подполковник Батаров, зам. начальника ГУВД, он там всем рулит…

– Рулит, – кивнул Вайс. – Танком рулит. Фарадей с Пугачом дорогу ему расчищают, а он рулит…

– Он же с тобой тоже разговаривал! – выпученными глазами смотрел на него Грин.

– Нет, не разговаривал. Со мной бесполезно разговаривать. Меня на такой дешевке не развести… А тебя развели, Грин. И сломали, как последнего… Ты же правильным пацаном был. Звезд с неба не хватал, но я всегда мог на тебя положиться…

– Но я тебя не предавал, Вайс! Я думал, что мы вместе выходим из дела…

– А ты со мной пытался связаться? Нет. То-то же. Если я хотел с тобой связаться, то я с тобой связался. А ты этого не хотел, поэтому мне самому пришлось тебя искать. И кого я нашел, Грин? Предателя?

– Вайс, я не предатель! Я никого не предавал! Просто подумал, что мы можем вместе выйти из дела. У нас в Москве бизнес, мы бы могли жить как короли…

– У кого в Москве бизнес? У братвы в Москве бизнес! Это наш общий бизнес!

– Но Цимбала больше нет. Плата тоже. И братва разбежалась…

– Разбегается братва, – кивнул Вайс, – есть такое дело. Потому что прессуют братву. Тебя сломали и других ломают… Ты прав: кто разбежался, тому в Москве ловить нечего. И ты сломался, Грин. Так что про Москву забудь…

– Я же не знал, что меня разводят, – жалко пробормотал Грин.

– Но ведь развели…

– Да я на Москву, в общем-то, и не претендую. У меня есть деньги… Мне хватит, чтобы выйти из дела.

– Ты уже вышел из дела, Грин. Ты мне больше не брат!

Вайс доверял ему в прошлом, но при этом считал его недалеким человеком. Отличный боец, хороший, исполнительный, но управлять он мог только собой, людьми – нет. И Плат такой же. Потому Вайс держал их для противовеса Цимбалу, чтобы тот вдруг не пошел вразнос от своих амбиций.

Цимбалу он доверял меньше, чем Грину. Но вот ведь как оказалось: Цимбал ни разу не подвел Вайса и умер достойно. А Грин сломался… Хорошо, что Вайс не посвящал его в свои коммерческие дела. Грину и Плату это было неинтересно. А вот Цимбал, тот держал руку на пульсе событий, он знал о московских делах во всех тонкостях и подробностях, потому что всегда и во всем требовал отчета. А Грин с Платом занимались своим делом и ни во что больше не хотели вникать.

Грин знал только казино «Мос-Вегас» и «Багама-Мама», которыми распоряжался Вайс на правах представителя от братвы. Он бывал там, поэтому мог поведать ментам, какую ценность они представляют.

– Что конкретно этот Батаров знает о нашем московском бизнесе? – напористо спросил Вайс, пристально глядя Грину в глаза.

– Не знаю. Он не говорил.

– А у тебя что про Москву спрашивал?

– Ничего… Его наш московский бизнес не интересует.

– А краснопольский?

– Его интересовали только охранные фирмы, с кем у нас договоры, как устроена система…

– И ты ему все рассказал?

– Нет, – опустив глаза, дрогнувшим голосом сказал Грин.

Вот здесь он соврал. Но насчет бизнеса в Москве и Краснополе он, похоже, говорил правду. Ментам сейчас не до этого. Им сначала нужно взять город под свою крышу, а потом уже они будут решать, как прибрать к рукам «Ночную фею», другие клубы и рестораны, которые принадлежат братве на законных, в общем-то, основаниях.

Есть казначей общака, у него все сведения о схронах, банковских счетах, о подставных владельцах коммерческих объектов как в Краснополе, так и в Москве. Об этом товарище знали только двое – Вайс и Цимбал. Теперь про него знает один Вайс, но и под пытками о нем не расскажет. И сам Широков, если вдруг что, ни в чем не признается.

Павел Григорьевич Широков далеко не самый умный человек, в банковском деле – полный ноль, как и в юриспруденции. Но у него одна замечательная черта, благодаря которой он был уникальным в своем роде человеком. Он – тихо помешанный шизофреник, и этот сдвиг по фазе делал его бесценным хранителем чужих тайн. Цимбал прогнал его через проверку, так Широкова каленым железом собрались жечь, а он только улыбался, упиваясь своей преданностью доверенному делу. Да и не будет его никто пытать, если Вайс вдруг сам не покажет на него. А это исключено…

Менты, конечно, могут просто поставить на тот же «Мос-Вегас» своих людей. И если Вайс будет за решеткой или даже под землей, некому помешать им выкачивать через казино деньги. И «Ночную фею» они могут прибрать к рукам таким же манером. Если нет претензий со стороны владельца, то плевать, кому принадлежит право собственности. К тому же всегда можно провернуть фиктивную сделку… Короче говоря, есть масса способов отбить под себя чужой бизнес, и все они доступны ментам, с их возможностями творить темные дела под ширмой закона…

– Предал ты наше дело, Грин, – сквозь зубы процедил Вайс. – И я должен тебя за это убить. Но я не могу этого сделать, хотя бы в память о Цимбале и Плате. Если бы они смогли вынести тебе приговор, я бы его исполнил прямо здесь. Но их нет, они ничего не могут мне сказать. Поэтому ты будешь жить. Тебя выпустят из изолятора, ты заберешь свои деньги и можешь мотать на все четыре стороны. Но запомни: если сдашь ментам наш бизнес, я тебя, падлу, из-под земли достану!

– Я не предатель, – едва сдерживая истерику, мотнул головой Грин. – И никому ничего не скажу… Я просто выхожу из дела, Вайс. Я устал от этих бесконечных передряг, хочу жить как нормальный человек.

– Я тебе все сказал, Грин.

Вайс презрительно сплюнул ему под ноги и ушел. Все, этот человек умер для него. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он умер для всех. Но Вайс не мог его убить. Иначе братва решит, что и Цимбала с Платом порешил тоже он, ради единоличной власти. Пока еще никто не выдвигал против него таких обвинений. Но еще не вечер и может случиться все.

– Что-то ты с ним не очень мягко, – заметил громила Клен.

Он сам назначил себя телохранителем Вайса, и Кощей не стал против этого возражать. Да и Вайс ничего не имел против такой охраны. Может, он и сам с усам, но ситуация очень напряженная. Менты могут банально заказать его, тогда ему не избежать встречи с «торпедой». И он обязан был думать о том, как от нее отбиваться…

– Тюрьма сломала его. Тюрьма будет ломать и меня.

– Если менты возьмутся за тебя всерьез, кости точно затрещат.

– Ничего, прорвемся, – горько усмехнулся Вайс.

Он смог поставить свой авторитет на тюрьме. Его поддерживали воры, ему помогали надзиратели, у него была связь с волей, но все это пойдет прахом, если менты возьмут над ним верх, пропустив его через пресс-камеру. Если он не сможет отбиться от лохмачей, то все арестанты отвернутся от него. Он станет здесь изгоем, и ему ничего не останется, как наложить на себя руки.

Он уже понял, что менты способны на любую пакость, но все-таки в нем теплилась надежда на счастливый исход…

Патриция в своем репертуаре. Развратный огонек в глазах, блудная улыбка, походка призывная, виляющая. Надо было видеть, какими глазами смотрели на нее омоновцы за дверью. Красивая она девка и жутко сексуальная в медицинском халатике, настолько коротком, что порой виден был верхний срез ее белых, с узором, чулок. Ноги у нее длинные от природы, еще и туфли на высоком каблуке…

В таком наряде Патриция развлекала в номерах своих клиентов. Фельдшер по образованию, она даже одно время работала на «Скорой помощи», пока панель окончательно не затянула ее. Но в данный момент она реально была медсестрой.

После случая с Леной Фарадей больше не доверял обычным медсестрам, поэтому по его просьбе Пугач устроил Патрицию на работу в больницу. Надо сказать, она отлично справлялась с обязанностями персональной медсестры и санитарки. И «утку» из-под Фарадея вынесет, и укольчик легко рукой поставит. А если вдруг он затоскует, ей ничего не стоило его утешить – нежно и очень осторожно, чтобы ненароком не нарушить покой и относительную стабильность пациента.

Но скучать особо Фарадею не приходилось. Булгарь постоянно на связи, а он его глаза и уши. Дела на месте не стояли, в охранных фирмах восточной братвы уже ввели новые штаты, Пугач лично ездил перезаключать контракты с бизнесменами, некогда подконтрольными бандитам. Булгарь обо всем информировал Фарадея, и он в курсе всех этих дел, что так лихо закрутились с его подачи. Еще у него в палате был телевизор, видеомагнитофон и куча кассет – боевики, комедии, фантастика. Сейчас на экране крутились местные новости, наводящие сонливость. Ведь время послеобеденное, в больнице тихий час. И хотя раны дают о себе знать ноющей болью, Патриция сделает укол, и скоро все пройдет.

Рука у нее действительно легкая, Фарадей даже не почувствовал, как иголка вошла в бедро.

– Ты, это, с ребятами за дверью не шалишь? – спросил он.

– Ну что вы! Я же не шлюха какая-то! – искренне возмутилась девушка.

– Ну да, ты честная проститутка.

– Да, честная…

– Но я же тебе не плачу за твою… э-э… внештатную работу.

– Вы мой босс, как я могу вам отказать? – кокетливо улыбнулась Патриция.

Она села на стул, плотно сомкнув ноги. Вроде бы и целомудренная поза, но в ней все равно проявлялась блядская суть Патриции.

Лера тоже в свое время была проституткой, но при всей постыдности профессии она была лишена дешевой вульгарности и прекрасно знала, чем взять Фарадея. Ему было очень хорошо с ней, он даже по-своему ее любил. Но все-таки она оказалась дрянью и предала его…

Лера – умная женщина, понимает, что ждет ее, если она попадет к нему в руки. Поэтому и сбежала. Где она сейчас, неизвестно, а у Фарадея много других дел, так что пока некогда заниматься ее розыском. А искать надо, потому что она слишком много знает. Зря он доверял ей, зря…

– Мне отказывать не надо, Патриция. Меня любить надо. И тогда у тебя все в этой жизни будет хорошо.

– Я люблю вас, Олег Андреевич, – зажеманилась она.

– Ну да, любишь… Хочешь на место Калерии?

– Ну нет, что вы!

– Да ладно, нет… Я бы мог поговорить с Пугачом…

Да, он мог бы поговорить с ним. Только станет ли Пугач слушать его? Сейчас ему явно не до «Пигаля» с его девочками. Более того, заведение закрыто и клиентов больше не обслуживает. Пугач сделал это, чтобы не бросать тень на свою сиятельную особу. Батарову не нравится это дело, а генералу Вьюгину – тем более.

Генерал Вьюгин заправлял всей краснопольской милицией, и Пугач входит в круг его близких знакомых. А если точней, особо ценных знакомых. Ведь он уже назначил себя генеральным директором агентства «Закон и порядок», куда со временем должны будут войти охранные фирмы всего города. Он будет держать Краснополь, а его друзья, генералы и полковники – кормиться с этого.

А ведь Пугач не хотел ввязываться в это дело, Фарадей чуть ли не силой заставил его впрячься в телегу, что должна была вывезти их всех в земной рай. Он столько сделал, чтобы стронуть этот неподъемный груз с мертвой точки, и теперь, когда телега разогналась, лежит в больнице, не у дел. Зато Пугач на белом коне. Обидно. Очень обидно…

– Знаешь, а ведь «Пигаль» не работает, – отвлекся Фарадей от своих мыслей.

– Да. Но когда-нибудь он откроется снова.

– Вряд ли.

– Плохо, если не откроется, – взгрустнула Патриция.

– Девчонки скучают без работы?

– Кто-то – да, кто-то – нет… Павел Александрович платит нам деньги, даже когда нет работы, но так неинтересно.

– Павел Александрович может себе это позволить. Денег у него много, а скоро будет еще больше…

– Да, я знаю, девчонки говорят, что ваши дела идут в гору.

– Может, Пугач больше не станет сдавать вас в аренду. Будете жить у него в гареме, как наложницы…

– Да, мы все знаем, какая у него мечта, – хихикнула она.

– Хочешь ходить голой вокруг бассейна?

– Да как-то не очень.

– Хочешь быть мебелью?

– Нет, мебелью точно не хочу. Но если любимой женой, то можно подумать…

– Любимой женой у Пугача?

– Нет, любимой женой у вас, – опустив глаза, с шаловливой улыбкой произнесла Патриция.

– У меня нет гарема. Мне это неинтересно.

– Потому Лера и хотела быть с вами, а не с Пугачом. И я хочу…

– А как же Пугач? Если ты будешь со мной, гарем тебе не светит.

– А оно мне надо? Может, мне надоело это все?

– Не надоело. Тебе нравится соблазнять мужиков.

– Не соблазнять, а флиртовать. Всем женщинам это нравится…

– Не всем.

– Ну, если только синим чулкам. А я никогда не была синим чулком. Но если вы хотите, я могу им стать.

– Нет, синим чулком не надо…

Фарадею интересно было разговаривать с Патрицией, но совсем не прельщала перспектива жить с ней как со своей женой или хотя бы любовницей. Надо бы дать ей от ворот поворот, а как это сделать, чтобы не обидеть ее? Оскорбленная женщина – это змея, которая может ужалить. Патриция, например, могла из мести вколоть ему тот же инсулин.

«Гражданин Фомин был известен в городе как криминальный авторитет по кличке Фома…» – донеслось вдруг из экрана телевизора.

Фома?! Фарадей весь превратился во внимание.

По телевизору показывали труп человека, накрытый простыней, над ним милиционер в форме, а где-то в стороне машина «Скорой помощи».

Оказалось, что Фома был убит сегодня утром, когда выходил из банка, направляясь к своей машине. И отработал по нему снайпер…

Нетрудно догадаться, кто это сделал. Пугач уже разогнался, и теперь его ничем не остановишь. Он организовал убийство Фомы, чтобы подмять под себя его территории. Рано или поздно это должно было случиться, но Фарадея возмутило то, что Пугач даже не поставил его в известность о своих планах. Фому надо было убрать, и вчера Фарадей сказал об этом Пугачу, но тот и словом не обмолвился, что для этого уже все готово. Похоже, он окончательно стал ключевой фигурой во всей этой компании, а Фарадей в табели о рангах опускается все ниже и ниже. Но это несправедливо, и с Пугачом надо что-то решать…

Но как его убить, если он окружит себя охраной?.. Но ведь Пугач окружит себя еще и красивыми девочками. А одна такая девочка запросто может подать ему бокал шампанского с цианистым калием…

– Если ты этого хочешь, мы бы могли жить вместе, – хитро улыбаясь, посмотрел он на Патрицию.

– Я этого хочу! – обрадованно кивнула она.

– Интересно, насколько сильно хочешь?

– Очень-очень.

– А если мне нужна будет твоя кровь, ты ее мне отдашь?

– У нас разные группы крови…

– Вампирам все равно, какая у жертвы кровь, – засмеялся он.

– Но вы же не вампир?

– Нет. Но мне нужна твоя преданность.

– Я умею быть преданной!

– И если что, отдашь мне свою кровь?

– Ну… В общем, да.

– Или лучше возьмешь чужую?

– Это вы о чем?

– О том, что у меня есть враги. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

– Кого-то убить? – быстро сообразила Патриция.

– Да.

– Но я не умею стрелять…

– Но ты можешь сделать укол.

– А-а, как эта?.. Ну если скажете, то кого угодно! – разошлась она.

Свою кровь она отдавать не хотела, но забрать чужую – пожалуйста. Чудо-девушка! Именно такая и нужна была Фарадею.

Глава 9

Марина и Вайс находились по разные стороны баррикад. И еще их разделяла решетка. Он – на одной половине помещения для допросов, она – на другой, и между ними – толстые, скрещенные под прямым углом железные прутья.

– Решила не пытать судьбу? – вспомнив первую с ней официальную встречу, спросил Вайс. – Ну да, я же хищный зверь, и меня нужно бояться…

– Не решила, а решили, – сухо поправила его Марина.

На этот раз она была в форме, на плечах погоны старшего лейтенанта. Новенький синий китель идеально выглажен, без единой складочки.

– Извините, гражданин следователь.

– Пусть будет гражданин, если вы настаиваете, – с непроницаемым лицом краешком губ усмехнулась она. – Думаю, вам нужно к этому привыкать.

– Моя вина неоспорима, и я буду расстрелян.

– Я не вижу здесь ничего смешного. Гражданин Фарадеев окончательно пришел в себя и смог дать подробные показания. Он обнаружил вас в шкафу своей сожительницы, Махорцевой Валерии Петровны. И он и вы, Аникеев, называете ее почему-то Калерией, но на самом деле она Валерия..

– Не знал, не знал. Но это вполне объяснимо. Проститутки обычно берут звучные псевдонимы. Хотя Валерия – очень даже неплохо звучит. Но, может, она была соучастницей преступлений, которые совершал Фарадеев?

– Какие преступления, о чем вы?

– Ну я не знаю, где их черти носили…

– Не знаете и не говорите!.. Кстати, Фарадеев обнаружил вас в своем шкафу; как вы можете это объяснить?

– Его случайно не в голову ранило?

– Нет, с головой у него все в порядке. У него проникающее ранение грудной клетки и нижнего подреберья. И еще ранена нога… Кстати, пуля, извлеченная из ноги, была выпущена из пистолета системы «вальтер»…

– Вы уже и систему установили?

– Мы нашли оружие, которое вы, Василий Юрьевич, выбросили в реку. Пистолет «глок» с прибором бесшумной стрельбы и пистолет «вальтер».

– Ничего я не выбрасывал.

– Кто стрелял из «вальтера»?

– Не знаю.

– Фарадеев утверждает, что вы заставили Махорцеву стрелять в него.

– Я понимаю, болевой шок, ум за разум… Где мой адвокат? Мне нужен мой адвокат.

– Я думаю, мы могли бы обойтись без него, – пристально глядя на Вайса, сказала Марина.

– Да? Тогда вы сами должны составить представление… заключение… Или как там у вас называется? В общем, Фарадеева надо бы отправить на психиатрическое обследование…

– А заодно трех человек, которые видели, как вы бегали по двору с пистолетом…

– И где эти люди?

– У меня есть протокол опознания за подписью понятых. Вас, гражданин Аникеев, опознали по фотографии. Опознали заочно, потому что очное опознание может навредить свидетелям. Я знаю, ваши люди на воле и они очень опасны…

– Нет никаких свидетелей.

– Есть. И они дали показания. И обязательно выступят на суде. Так что шансов у вас нет.

– Я не стрелял в Фарадеева. И в шкафу у него не сидел.

– И добить его не пытались…

– Добить?

– Да, в больнице, – презрительно усмехнулась Марина.

– Когда?

– Позавчера. Я не говорю, что это вы подкупили медсестру, чтобы она сделала инъекцию, несовместимую с жизнью.

– Кому?

– Фарадееву… К счастью, тот проявил бдительность и не позволил застать себя врасплох. Так что у вас ничего не вышло, Аникеев! Фарадеев жив, и он обвиняет вас в покушении на свою жизнь. И я обвиняю вас!

– Но я ничего не знаю про медсестру, – выдержав ее взгляд, пожал плечами Вайс.

– Охотно верю. Тактика сейчас не ваше дело, вас сейчас интересует стратегия. Вам нужно убрать Фарадеева, вы передали заказ на волю, а каким именно способом его убьют, уже не важно…

– Ну, может быть.

Ульян бы сказал, если бы отрядил человека на дело, но не было ничего. Может, Фома постарался? Жаль, что у него ничего не вышло.

– Только я никого не заказывал.

– Можете упрямиться сколько хотите! – язвительно проговорила Марина. – Это лишь усугубит ваше положение. Но мне все равно! Мое дело собрать доказательства, составить обвинительное заключение и передать материалы в суд. А доказательства есть, и они неопровержимые! Так что сидеть вам, Аникеев, за покушение на убийство.

– И сколько мне светит?

– В районе десяти лет.

– Десять лет за то, чего я не совершал…

– Поверьте, угрызениями совести я мучиться не буду, потому что на все сто процентов уверена в вашей виновности. И суд легко убедится в том. Вас посадят, Аникеев. И вы будете сидеть. Вы ответите за Фарадеева. А заодно ответите за смерть майора Мишина! Жаль, что по этому делу нет ни единого доказательства вашей вины, но вы будете наказаны, и это меня хоть как-то успокаивает…

– Не вижу я, что вы спокойны, Марина Германовна. Волнуетесь и переживаете. И очень сильно сомневаетесь в том, что майор Мишин погиб по моей вине.

– Ничуть не сомневаюсь! – выпалила она.

– Это все нервы… вам действительно нужно успокоиться. И выслушать меня… Да, я был у Фарадеева в доме. Да, я сидел в шкафу. И слышал, о чем он говорил со своей Лерой. Это он убил Цимбала. И, я так полагаю, Плата тоже он убил… Лера предала его. Она поверила, что я могу ее убить, и готова была стрелять в него, чтобы выжить. Она понимает, что Фарадеев ей этого не простит, поэтому и сбежала…

– Есть версия, что Махорцеву забрали ваши люди.

– Если бы… Если бы она была у меня, я бы передал ее вам. Она очень много знает о темном прошлом Фарадеева. И о его грязном настоящем. Поэтому ее нужно найти и допросить…

– Скажите еще, что это она стреляла в Фарадеева, а вы совершенно ни при чем!

– Если бы я хотел это сказать, я бы сказал… Может, она и стреляла, но я ничего не знаю.

– Я бы на твоем месте во всем призналась, – неожиданно перешла на «ты» Марина.

И в лице она изменилась, не было больше вошедшего в раж следователя, перед Вайсом сидела уставшая женщина, причем очень красивая.

Вайс никогда не замечал за собой тягу к женщинам в форме, но сейчас он мог сказать, что в кителе с погонами Марина смотрелась гораздо лучше, чем в штатском. Впрочем, она могла покорить его в любом виде, даже в бомжацкой рванине, еще лучше без нее. Вообще без ничего…

– Почему?

– Потому что у тебя нет шансов. Но моему начальству нужно твое признание. Если его не будет, меня заменят, и с тобой будет работать другой следователь, – с какой-то непонятной грустью смотрела на него Марина. – Я не хочу сказать, что тебе приятно мое общество. Но я хотя бы не пытаюсь применить к тебе меры… скажем так, силового воздействия. Это вообще не мой метод работы. Все, что противозаконно, – это не для меня. Но большинство моих коллег считают по-другому. Про следователей прокуратуры я пока ничего не говорю, но дело в том, что мне приходится сдерживать порыв оперативного обеспечения. Сюда к тебе рвется майор Околотов. Знаешь такого?

– Знаю.

– И как он тебе?

– Приятного мало.

– А фамилия Батаров тебе что-нибудь говорит?

– Это еще серьезней.

– Честно тебе скажу, я не самого лучшего мнения о Фарадееве. Более того, мне Миша намекал, что в этом деле с вашими арестами не все чисто, что вашу банду обезглавили неспроста. Про крыши он ничего не говорил, но, насколько я понимаю, кое-кто действительно пытается забрать ваш бизнес…

– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулся Вайс.

– А мне с тобой – нет. И я тебя нисколько не жалею. Ты – бандит, а на твое место метят другие бандиты, вот и все. В мире животных такое бывает, более сильные волки убивают более слабых. И если ты потеряешь место под солнцем, я переживать не стану. Но я бы не хотела, чтобы тебя убили… Дрянь ты, Василий. Бандитская дрянь. И руки у тебя по локоть в крови. Но мне кажется, что ты не убивал Мишу.

– Я здесь точно ни при чем.

– Возможно, это сделал кто-то другой…

– Фарадеев это сделал. Или Пугач. В общем, кто-то из их шарашки. У них большие планы, и замахиваются они очень круто…

– Пусть замахиваются. Пусть пожирают вашу свору, пусть пожирают друг друга. Я не хочу лезть в это дело. И не буду.

– А как же Миша?

– Рано или поздно правда всплывет наружу. И тогда его убийцам воздастся по заслугам.

– Махорцеву найди. Она тебе откроет правду…

– Хотелось бы на это надеяться. Но разговор сейчас не о ней. И не о Мише. Со всем этим я как-нибудь разберусь. Сначала мне нужно разобраться с тобой. Если ты не признаешь свою вину, твое дело поручат другому следователю. Тогда за тебя возьмется Околотов. Он уже намекал мне, что неплохо бы отправить тебя в пресс-хату.

– Он объяснил тебе, что это такое?

– Я уже четыре года работаю в прокуратуре и на уголовных делах. Поверь, я много чего знаю. И хотя нас уверяют, что в наших тюрьмах такого позорного явления нет, в это не очень-то верится. Но Околотову я пообещала встречу с прокурором, если он опустится до такого метода…

– Он опустится, – совсем невесело произнес Вайс.

– Ничего у него не выйдет. Пока я веду это дело, законность в отношении тебя гарантирована. Такой уж у меня стиль работы…

– Но тебя могут отстранить от дела.

– Да. И чтобы этого не случилось, ты должен признать свою вину…

– Тогда меня точно посадят.

– Тебя посадят в любом случае. Но всего лишь посадят. А так могут и убить… Я не знаю, кто именно за всем этим стоит, но против тебя идет война…

– О, сколько нам открытий чудных…

– Это не смешно. Совсем не смешно. Сегодня утром был убит Фомин.

– Кто?

– Фома. Бандитский авторитет Фома!

– Фома?! Убит?! – не удержавшись, воскликнул Вайс.

– Да, выстрелом из снайперской винтовки. Убийца скрылся с места преступления…

Василий закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Похоже, шансов вернуть былое не осталось. Ментовская саранча сожрала его поля и переметнулась на пастбища Фомы.

Что же теперь делать?

Если он признается в содеянном, у него не останется шансов выйти сухим из воды. Он перестанет представлять опасность для Пугача и его своры, и про него, возможно, забудут. Тогда есть вероятность, что его оставят в покое.

– Я признаю свою вину, и что дальше?

– Дальше мы представим дело в суд, а там, я думаю, тянуть не будут. Через месяц тебе вынесут приговор и отправят в колонию. Думаю, в колонию строгого режима…

– На сколько лет?

– А это уже зависит от тебя. Если скажешь, что пытался убить Фарадеева из чувства мести, ну, за то, что он убил твоих друзей… Поверь, ни к чему хорошему это не приведет. И дело затянется, и приговор будет суровый. Но если скажешь, что стрелял в него из-за женщины, судья может смягчить приговор…

– То есть я мог стрелять в него из-за Леры? Ну да, я пришел к ней, чтобы заняться любовью, а тут появился ее сожитель, во мне взыграла ревность, а под рукой находился пистолет…

– Ревность придется опустить, – с сожалением покачала головой Марина. – И состояние аффекта лучше не приплетать. Если бы у тебя был просто пистолет… Но он был с глушителем, значит, ты заранее готовился к убийству. И не зашел ты к Лере, а влез к ней в дом через окно. Факт незаконного проникновения в жилище отражен в материалах дела, из песни слов не выкинешь…

– Я проник в жилище по взаимному согласию?

– Этого я не знаю.

– Мы занимались сексом?

– Тебе видней. – Марина делала вид, что ей совершенно безразлично, что и с кем у Вайса было, и, надо сказать, это неплохо у нее получалось.

Но ведь она всего лишь делала вид. Значит, ей не все равно.

– У нас ничего не было. И не могло быть.

– Я знаю. Ты не к ней приходил. Ты приходил, чтобы убить Фарадеева…

– Дело не в том. Просто я вышел из того возраста, когда ходят по чужим бабам. Мне это неинтересно.

– У каждого свои интересы. Кому-то нравится ходить по чужим бабам, кому-то – убивать.

– Так и знал, что ты это скажешь, – усмехнулся Вайс. – Только это не про меня. Мне совсем не нравится убивать…

– И я знала, что ты это скажешь, – парировала она. – Нравится тебе убивать или нет, но ты делаешь это… Я знаю, за что ты привлекался в прошлом. Ты убивал людей. Причем жестоко…

– Меня обвиняли в убийстве бандитских авторитетов. Ты сама сказала, что я живу в мире животных, а там – или ты, или тебя…

– А ты не пробовал жить в мире людей? Где никто не перегрызает друг другу глотки…

– Пробовал.

– И что?

– Скучно.

– Адреналина не хватает?

– И тестостерона…

– Ну, с тестостероном у тебя порядок…

– Это ты мне как следователь говоришь или как женщина?

– Как следователь я говорю, что нужно чистосердечно по всем признаться. Можно с поправкой на женщину, но признаться…

– Поправку я возьму. Только женщины не было. Я не к Лере приходил… И к ней в бордель не тянуло.

– Возраст не тот?

– Нет, состояние души. У меня два года не было женщины, чтобы нормально, с душой и сердцем…

– Что так? – спросила Марина, пытаясь скрыть свой женский интерес к этой теме.

– Несчастная любовь.

– Она тебя бросила?

– Да. Она ушла туда, откуда не возвращаются. Несчастная любовь с летальным исходом… Это правда была любовь. Я даже не знал, что умею любить. А оказывается, умел… Я ее любил, а она оказалась настоящей сукой. Работала на моих врагов, предавала меня раз за разом, а я все равно продолжал ее любить. И когда она умерла, продолжал ее любить. А тут вдруг случайно встретил женщину. Молодую, красивую. Но не в красоте дело, было в ней что-то такое необыкновенное, загадочное. Я даже подумал, что это судьба. Но нет, не судьба, у нее был мужчина, и она его любила. Но все-таки мы с ней встретились. И снова не судьба. Потому что она следователь, потому что хочет отправить меня за колючку. Очень этого хочет. И, что самое страшное, я не могу ей отказать… Почему мне не везет на нормальных женщин? Почему попадаются только крайности? Одна была преступницей, другая, напротив, гоняется за такими, как она…

– А кто сказал, что тебе везет на меня? – пытаясь скрыть улыбку, спросила Марина. – Тебе на меня как раз-то и не везет. Нет у меня к тебе никаких чувств.

– Спасибо, что не притворяешься. Яна тоже не любила меня, но притворялась. Водила меня за нос…

– Может, обойдемся без лирики?

– Мне кажется, женщинам нравится лирика. Хотя есть такие, которым и не нравится, – холодные, бездушные, как буква закона…

– Если это камень в мой огород, то я его принимаю. Я действительно холодная и бездушная. Но все-таки позволь мне пожалеть тебя.

– И отправить на этап?

– Да, отправить на этап. Для твоей же пользы… Не надо цепляться за Краснополь. Даже я поняла, что против тебя играют очень серьезные люди. И ты это понимаешь. И ты не в том сейчас положении, чтобы бороться с ними. Можешь поплатиться за свое упрямство, и поплатиться очень жестоко. Так жестоко, что приговор, который тебя ждет, окажется меньшим из зол. К тому же в колонии ты хоть как-то искупишь свои грехи…

– Хочешь исповедовать меня, матушка?

– Не смешно.

– Никто и не смеется…

– Тебе всего двадцать восемь лет. В тридцать пять выйдешь на свободу.

– С чистой совестью?

– Хотелось бы на это надеяться.

– Тебе-то что до моей совести? Тебе главное – дело до приговора довести… Может, еще пообещаешь, что будешь ждать меня?

– Я должна тебя ждать?

– Ну да. Мне намного легче будет, если ты будешь меня ждать.

– Легче не будет.

– А вдруг? Я же не прошу, чтобы ты меня ждала. Но ты можешь мне просто пообещать. Чтобы подсластить пилюлю…

– И ты дашь признательные показания?

– Если пообещаешь, то да…

– Хорошо, я буду ждать, когда ты выйдешь на свободу.

– Нет, не так. Ты будешь меня ждать. Не просто ждать, а меня ждать.

– Хорошо, я буду тебя ждать.

– Отлично… Значит, Фарадеев застал меня со своей сожительницей, и мне пришлось защищаться…

– А как же пистолет с глушителем?

– Пистолет с глушителем я нашел у него в шкафу.

– Нет, так не пойдет. Тогда придется привлечь к ответственности Фарадеева. Ему это не нужно, и он будет все отрицать. Эту версию признают несостоятельной…

– Хорошо, пистолет я взял для самозащиты. А глушитель на всякий случай, чтобы соседей не будить. Ночь все-таки…

– Соседей оставь в покое. А пистолет для самозащиты пусть будет…

Марина вдруг так увлеклась работой адвоката, что забыла про свою основную миссию. И признание Вайс написал чуть ли не под ее диктовку. Вышло довольно-таки складно.

– Может, лет пять всего дадут? – спросил Вайс, разминая уставшие от авторучки пальцы.

– Все может быть, – складывая в папку листы исписанной бумаги, ответила она.

– Но это уже не важно. Главное, что дело в шляпе. Вернее, в папке. Ты добилась своего, да? Меня осудят, ты получишь звездочку на погон. Но и я добился своего. Легче мотать срок, когда на воле тебя кто-то ждет. И ты будешь меня ждать…

– Да, я обещала. – Марина улыбнулась так, будто давала понять, что далеко не все обещания воплощаются в действительность.

– Я сказал свое слово. И ты сказала свое слово. За свое слово я отвечу перед судом. А ты за свое слово ответишь передо мной, – пристально посмотрел на нее Вайс. – Я выйду на свободу, и ты ответишь мне, как ждала меня. А я спрошу, были у тебя мужчины или нет. Если были, значит, ты не сдержала свое слово. Тогда мне придется с тебя спросить. По понятиям спросить. Ты четыре года в прокуратуре работаешь, должна знать, как спрашивают по понятиям…

Марина в ужасе смотрела на него. Ее пугал его ледяной пронизывающий взгляд.

– Ты это серьезно?

– Все очень серьезно, Марина. Здесь тюрьма, и не может быть не серьезно. Я обвиняюсь в покушении на убийство. Еще серьезней то, что ты следователь прокуратуры. Ты дала слово, я его принял, и обратного пути уже нет…

– Ты просил, чтобы я дала тебе обещание.

– А это и есть твое слово. Которое ты должна сдержать…

– Но я не могу тебя ждать!

Судя по ее взволнованному виду, она приняла все близко к сердцу. Но именно на это и рассчитывал Вайс.

– Почему?

– Мне двадцать пять лет. Когда ты выйдешь, мне будет уже тридцать… может, тридцать пять… Ты выйдешь, посмотришь на меня и уйдешь. А может, вообще не появишься… Кому я нужна буду после тридцати?

– Тебе мама в детстве говорила, что нельзя играть с огнем? Говорила. А ты взяла в руки спички и чиркнула об меня. Мы в огне, Марина. И должны тушить этот пожар вместе…

– Но это несерьезно!

– Я же тебе сказал, что серьезней не бывает. Ты отправляешь меня в командировку, ты меня и дождешься. А я с тебя спрошу.

– А если я выйду замуж?

– За меня?

– Нет, за другого… Ты меня убьешь?

– Ты не выйдешь замуж. И не будешь мне изменять. Ты дала слово, Марина. А ты человек чести, я точно это знаю.

– Ты не ответил мне. Убьешь меня или нет? – с истеричными нотками в голосе спросила она.

– Ты – моя женщина, Марина, как я могу тебе угрожать? – холодно усмехнулся он.

– Я уже твоя женщина?

– Да.

– Ты псих!

– Отправь меня на экспертизу.

– Ненормальный!

– Нормальные дома сидят, детей воспитывают, а не в бандитов играют… Обещаю тебе, когда вернусь, тоже стану нормальным. У нас будет свой дом, ты родишь мне троих детей. Мы будем жить долго и счастливо. И умрем в один день…

– Мне кажется, ты надо мной смеешься.

– Ну, может, и не в один день умрем. Может, и не будет счастья… Но я бы хотел, чтобы у нас все было хорошо.

– Я тебя боюсь.

– Жена должна бояться своего мужа. Это даже в Библии сказано.

– Ты мне не муж.

– Это легко исправить. Мы можем расписаться.

– Ты точно сумасшедший! Как мы можем расписаться? Ты обвиняемый, а я твой следователь!

– Ну вот, ты уже ищешь оправдания, это уже хорошо.

– Ничего я не ищу!

Марина получила признательные показания, разговор, по существу, закончился, и ничто не мешало ей вызвать конвой. Но она не хотела, чтобы Вайс уходил. Это обнадеживало.

– Мы можем расписаться после того, как меня осудят.

– Тогда вся моя карьера полетит к черту.

– Тебе решать, карьера или я, или то и другое…

– Так, подожди! – спохватилась Марина. – Ты заморочил мне голову… Мне нужно прийти в себя… Спокойно, спокойно… – Она закрыла глаза, собираясь с духом. Потом с неловкой насмешкой посмотрела на Вайса:

– Вы опасный человек, Аникеев. Умеете давить на психику… Зачем вы так со мной?

– Я правда мог убить Мишина, если бы был последней сволочью, – пристально посмотрел на нее Вайс. – Но я не сволочь, Марина. И я не стал бы убивать его. Обязательно что-нибудь придумал, но убивать бы не стал…

– Что бы ты придумал? – с подозрением спросила она.

– Что-нибудь. Чтобы отбить тебя у него… Просто на меня сразу столько дел навалилось, что не до тебя было. Но я бы обязательно тебя нашел. Запал я на тебя, Марина. Нравишься ты мне очень…

– Ты говорил, что у тебя ко мне ничего нет, – порозовела она.

– Я вводил тебя в заблуждение, чтобы ты не вешала на меня собак… Ты же сейчас не думаешь, что я причастен к гибели Мишина?

– Не исключаю.

– Значит, ты веришь, что нравишься мне.

– А мне все равно.

– Тебе не должно быть все равно. Ты дала слово меня ждать. Ты должна понимать, что я хочу вернуться к тебе…

– Снова ты об этом! – не очень убедительно возмутилась Марина.

– Я сейчас только об этом и могу думать, потому что это, может быть, наша последняя встреча. Мы должны обо всем договориться. Вернее, мы уже договорились. Я сажусь, а ты меня ждешь…

– Но я не хочу тебя ждать. Может быть, ты мне совсем не нравишься. Может, у меня к тебе нет никаких чувств…

– Может быть? Ну, если может быть, тогда у меня есть надежда…

– Ты о себе очень высокого мнения! Думаешь, что ты самый лучший! Самый неотразимый!.. А я Мишу люблю! И всегда буду его любить!

– Люби его. А жди меня.

– Ты непробиваемый!

– Этим и живу. Этим и выживу. И к тебе вернусь…

– Ты меня злишь!

– Вызови конвой, – с невозмутимым видом посоветовал Вайс.

– Ты должен освободить меня от этого слова, – просительно посмотрела на него Марина.

– Нет.

– Я не хочу быть с тобой.

– Ничего не знаю.

– Ты – бандит.

– С этим будет покончено, если дождешься меня…

– Я тебе не верю.

– У тебя нет выбора.

– Но я Мишу люблю! А тебя не люблю!

– А я и не претендую на твою любовь. Ты же видишь, я не пытаюсь к тебе приставать. Ты – красивая женщина-следователь, я – голодный арестант, и ты должна понимать, сколько эротических фантазий может роиться у меня в голове. Но это слишком по€ шло. Поэтому эти фантазии где-то глубоко-глубоко. И ты не можешь видеть их у меня в глазах. Или видишь?

– Да, наверное, вы правы, Аникеев. Я вызываю конвой.

Вайс видел, что это решение далось ей нелегко. Не хотела Марина, чтобы он уходил. Но при этом понимала, что свидание-допрос непозволительно затянулось…

Глава 10

Пугач сиял, как золотая медаль на груди чемпиона. Ну да, он покорил новую вершину, и теперь ему нет равных. А Фарадею оставалось жевать краешек простыни, которой он был укрыт.

– Вчера говорил с генералом, пообещал ему, что в городе будет железный порядок, – похвастался Пугач. – Никакой стрельбы на улицах, никакого беспредела. И с уличной преступностью покончим. Чтобы среднестатистический гражданин мог свободно ходить по улицам города, не рискуя нарваться на хулиганов… Как думаешь, я смогу справиться с этой задачей?

Он сказал «я», а не «мы», и Фарадею пришлось сделать над собой усилие, чтобы не съязвить в ответ.

– Ну, если мы тебе поможем, то сможешь, – кивнул он, глянув на Булгаря и Макса.

– А куда я без вас? Без вас, ребята, никуда…

– Фому красиво сработали, – заметил Фарадей.

– Аж самим завидно, – усмехнулся Макс.

– Могли бы мне сказать.

– Зачем тебе лишняя головная боль? Тебе, брат, выздоравливать надо. Тебе больничный покой нужен, – сказал Макс, пытаясь скрыть ехидство, но это у него не очень хорошо получалось.

Нет, он не злорадствовал над Фарадеем. Просто ему льстило, что теперь он на его месте. Теперь он у Пугача правая рука, в то время как Фарадей для него бесполезный балласт.

– Ну да, покой мне нужен. Только мне гораздо спокойней, когда вы держите меня в курсе дел… Что там с Вайсом?

– А что с ним? Сидит себе, суда ждет. Вину свою признал, дело под горку пошло. Не долго суда ждать. А там приговор, этап, зона. Все просто, – улыбнулся Пугач.

– Этого мало. Под вышку его надо подводить, – покачал головой Фарадей.

– Статья не та. Да и мораторий у нас на смертную казнь.

– Мораторий – в государстве, а у нас – нет. Надо только палача найти…

– Это не просто. У Вайса на тюрьме авторитет. И охрана у него своя. Киллера к нему так просто не подведешь, – с сомнением сказал Пугач.

– Но ведь возможно?

– Да. А толку? Вайс нам ничего уже не сделает. А с киллером спалиться можно.

– Ничего не сделает?! А если на этот раз сможет? В прошлый раз киллера заслал, не вышло. А что, если в следующий раз выйдет…

– У тебя такой ангел-хранитель, что к тебе никакая зараза не подберется! – засмеялся Пугач.

Наверняка он имел в виду Патрицию, но все равно Фарадей даже не улыбнулся.

– Если серьезно, то не Вайс на тебя медсестру вывел. Это Фома хотел с тобой решить.

– Зачем я Фоме?

– Он с Вайсом союз заключил. Против нас. Информация проверенная.

– Ну вот видишь, Вайс опасен.

– Фомы больше нет. И союза тоже.

– Но Вайс-то остался…

– Вайс нам нужен, – снова встрял в разговор Макс.

Фарадей глянул на него недовольно, как на своего конкурента.

– У восточных общак остался, но там темный лес, ничего не понятно, сколько, чего и у кого. И еще бизнес в Краснополе – кабаки, автосервис, все такое. Но это все на виду, со всем этим мы разберемся. И разберемся, и подберем. Но у Вайса и в Москве бизнес. Что конкретно, я не знаю, но если он спецом для этого в Москве жил, там добра немало…

Похоже, в этот вопрос никто еще не вникал, кроме Макса. И Пугач посмотрел на него не просто с интересом – он рот открыл, так впечатлила его эта тема. А Макс и рад… Похоже, он нарочно достал этот козырь из рукава в присутствии Фарадея, чтобы показать ему его место.

– С Москвой нам без Вайса точно не разобраться, – довольный, как слон, заключил Макс.

Хотел бы Фарадей испепелить его взглядом, да, увы, не мог. Ничего, может быть, испепелит его когда-нибудь в буквальном смысле.

– Значит, нельзя Вайса убивать, – менторски посмотрел на Фарадея Пугач. – Он нам живым нужен…

– Так он и отдал вам ключи от своих сейфов.

– Отдаст. Если мы его об этом хорошо попросим… Пал Саныч у нас гений, – польстил своему боссу Макс. – Использовал ситуацию, подсунул Вайсу толкового следователя. Она уже, считай, его до суда довела…

Фарадей понял, о ком речь, и раздраженно спросил:

– А кто эту ситуацию создал?

– Твоя идея была. Но так на дело кто с тобой ходил? – усмехнулся Макс.

«Не надо думать, что ты круче всех», – говорил его взгляд.

– Я не понял, вы что, здесь членами меряетесь? – насмешливо спросил Пугач. – У кого больше… У всех одинаково. Все вы крутые. И всем работы хватит… Ты, Фарадей, когда на ноги встанешь, «Восток» на себя возьмешь, этой фирмой заправлять будешь. Заслужил.

Фарадей хотел заправлять всем городом, но говорить об этом он не станет. Вот как только Пугач преставится, так он сразу же заявит права на его место. И только пусть попробует Макс бросить ему вызов!

– А Макс у нас в Москву поедет, – продолжал Пугач. – На место Вайса. Будет его московским бизнесом рулить.

– Так это, сначала у Вайса руль надо забрать, – недоуменно посмотрел на босса Макс.

– Вот ты этим и займешься. Ты у нас парень холостой, девкам нравишься. И Марина баба холостая, в девках засиделась. Можешь жениться на ней, я не против. Нам такие люди в обойме нужны… Но если не женишься, твоя правда. Короче, делай что хочешь, но Марину надо охмурить. А она пусть охмуряет Вайса…

– Зачем его охмурять? – перебил Пугача Фарадей. – Он к ней и так неровно дышит. Может, у них уже и без того любовь. Может, он ей за палку чая признание накатал?

– Слышь, ты на мою невесту бочку не кати! – засмеялся Макс, пытаясь шуткой развеселить Фарадея, но тот даже не улыбнулся.

Он и сам не прочь был заняться Мариной, но у него для этого нет возможности. А Макс на ногах, и в штанишках у него с моторчиком – шансов на успех намного больше. Может, и выгорит у него что-то с Мариной. Может, и поможет она ему отбить у Вайса его бизнес. Но Фарадей искренне желал ему неудачи. Ему самому нужен этот бизнес – для себя, а не для кого-то…

Начальник оперчасти не кричал, не злился. Развалившись в кресле, он держал мобильный телефон на вытянутой руке и любовался им.

– Классная шутка!

– Забирайте, – тускло усмехнулся Вайс.

– Уже забрал! – засмеялся «кум».

Вайс уныло вздохнул. Менты устроили в камере грандиозный шмон, перевернули там все вверх дном, нашли сотовый телефон. Да что там мобильник! Они даже до тайника добрались, где Кощей держал свой общак.

Впрочем, и без мобильника можно жить. Потому что нет больше смысла держать в Краснополе Ульяна. Менты уже подмяли под себя весь город, и, как говорится, сопротивление бесполезно. Но у Вайса осталась Москва. И доступ к счетам, на которых лежат общаковые деньги. Нет, он не считал эти миллионы своими, но положа руку на сердце ими можно распоряжаться как своими собственными. Ему ничего не стоило перевести все коммерческие объекты на свое имя, деньги – на себя. Но в его положении делать это слишком опасно. Если он начнет суетиться, то обязательно привлечет к себе внимание, и тогда тайное сразу станет явным. По той же причине нельзя было держать в городе Ульяна. Он парень крепкий, но где гарантия, что менты не сломают его, как сделали это с Грином? Он много знает, и через него Пугач может выйти на столичный бизнес, со всем отсюда вытекающим. А в Москве Ульяна никто не достанет. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. Потому и отправил он Ульяна в Москву.

– Так и я подарить могу. Вещь нужная. И дорогая.

– Да, недешевая… Ну, спасибо, раз такое дело… – «Кум» дыхнул на дисплей, протер его рукавом и аккуратно положил на стол. – Только это ничего не меняет. Пятнадцать суток все равно получишь.

– За что?

– За нарушение режима. Начальник изолятора распорядился тебя примерно наказать…

– Спасибо вам большое за заботу.

– Да не за что, я сегодня добрый… – усмехнулся капитан. – Да, кстати, можешь мне еще подарок сделать. Лето на дворе, в отпуска надо ехать, но финансы поют романсы. А я в Сочи хочу, на яхте покататься. Если ты меня проспонсируешь, я тебе камеру хорошую организую, а то живешь в этом гадюшнике с урлой туберкулезной…

– Да нет, мне и так неплохо.

– Что, жадный такой?

Деньги у Вайса были. Ульян переслал приличную сумму его родителям, а они могли «подогреть» опера. Но ему вовсе не хотелось светить своих родителей. Конечно, сведения о них есть в его личном деле, но там записан старый адрес, по которому они до сих пор прописаны. В общем, так просто их не найти. Но если очень захотеть, то возможно все. Только никому они пока не нужны, и поэтому лучше не будить лиха…

– Да нет, просто мне сидеть долго, и к хорошему лучше не привыкать…

– А ты что, уже отвык от хорошего?

– Да вот, пробую.

– И как?

– Вроде бы получается.

– Тогда, считай, что тебе повезло. Сегодня этот процесс ускорится…

Прямо из кабинета начальника оперативной части Вайса отправили в штрафной блок, что находился на верхнем этаже тюремного здания. В общей камере было жарко, но туда через щели в решетке и «ресничках» поступал хоть какой-то воздух. А в карцере к решеткам небольшого оконца под потолком был приварен толстый железный лист. И еще злую шутку сыграл последний этаж – от крыши жарило так, что в камере заживо спечешься. К тому же нары здесь были намертво припечатаны к стене и открывались только на ночь. Сидеть здесь можно было только на низком постаменте с загаженной унитазной чашей, чего Вайс, конечно же, позволить себе не мог.

Сначала он сидел просто на корточках, а когда стало невмоготу, перекочевал на пятую точку опоры. Так и сидел, пока не подали ужин – кружку воды и кусок хлеба.

Хлеб черствый, невкусный, Вайс пытался запихнуть его в себя, но без толку. Зато воду выпил одним глотком, потому что пить в этом адовом пекле хотелось неимоверно.

В камере вода пошла только вечером, из крана над унитазом. Вайс не стал терять драгоценное время, разделся догола, облился с ног до головы. Хоть и теплая, но все равно приятно. Попробовал напиться, но вода имела мерзкий ржавый вкус, и он усомнился в том, что это не отрава.

Вода закончилась так же внезапно, как и появилась. Лимит исчерпался, надо ждать следующего дня.

Ночью перед отбоем появился надзиратель, он снял замок с нижних нар, и Вайс наконец-то смог растянуться во весь рост. Еще бы шайку с водой, веничек, и можно было бы отпариться как в лучшей бане.

Было так душно, что Вайс не мог заснуть, сколько ни пытался. Только под утро духота немного спала, и его все-таки сморил сон. Но чем меньше он спал, тем тяжелее было проснуться. А надзиратель торопил, подгонял, угрожая хлорной взбучкой. Вайсу пришлось соскочить с лежака, который тут же прилепился к стене.

Минут на пятнадцать пошла вода из крана, Вайс не стал медлить и успел ополоснуться, пока она не закончилась. Потом принесли завтрак – все тот же хлеб и кружка чистой питьевой воды…

А вечером ему, помимо ужина, подали соседа по камере. Это был носатый тип с узким, вытянутым вперед лицом. Злые глаза, свирепо искривленный рот.

– Козлы мусорские, мать вашу! – оторвался он на надзирателе, что закрывал за ним дверь с другой стороны.

– Тише, не быкуй! – приложив палец к губам, тихо проговорил Вайс.

– Я не понял, ты че, за мусоров подписываешься? – надвинулся на него арестант.

– Да нет, просто хлорную баню не хочу. Мне и такой хватает…

Косоротый долго и мутно смотрел на него. Он вроде бы и хотел проучить Вайса, но в то же время не решался связываться с ним.

– Сядь, успокойся.

– Да? – Арестант опасно повел плечом, будто собираясь атаковать, но Вайс даже глазом не моргнул.

У него еще было время, чтобы среагировать на более дальнее и опасное движение, но атаки так и не последовало.

– Ты мне рот больше не затыкай, понял! А то порешу! – пригрозил косоротый и присел на корточки, снимая с себя футболку.

Собор о двух куполах, ангелы на облаках, русалка в объятиях рогатого черта. В общем, программа «Ералаш» отдыхает.

– Ты че молчишь? – спросил он, с лютой мутью в глазах глядя на Вайса. Обколотый, что ли? – Я спрашиваю, ты меня понял?

Вайс промолчал. Вокруг никого нет – никто этот цирк не видит, а пришибить этого клоуна он всегда успеет.

– Ты че, крутой?

– А вдруг?

– Да я знаешь на каких делах таких крутых крутил?

Не вытерпев, Вайс все-таки ударил сокамерника. Раскрытой ладонью прямо в лоб. Это обеспечило ему минут пятнадцать спокойствия. Именно столько приходил в себя косоротый.

– Ты че, в натуре, борзый, да? – оклемавшись, с опаской спросил он.

Вайс всего лишь замахнулся, а бузотер тут же дернулся, закрывая лицо руками.

– Шуток не понимаешь, да?

Он вдруг завалился на бок, свернулся калачиком, подложил под голову сложенные вместе ладони и заснул.

Спал до тех пор, пока не появился надзиратель и не пнул его ногой в бок.

– Слышь, ты че творишь, мусор? – поднимаясь, буркнул он себе под нос и мгновенно получил кулаком в «солнышко». Удар у надзирателя четкий, мощный, на загляденье. Вайс даже мысленно зааплодировал ему.

Надзиратель не стал дожидаться, когда бузотер придет в себя, отстегнул оба лежака от стены и ушел. Вайс лег на нижний, а косоротый, очухавшись, забрался на верхнюю, где пожарче. Права качать он не пытался. И заснул довольно быстро.

Утром новичок соскочил с лежака, едва только в камеру зашел надзиратель. Вытягиваться по струнке не стал, представился нехотя. Крыланов его фамилия, зовут Юрий Михайлович. Но, как бы то ни было, порядок был соблюден.

– Я тут че, бузил вчера? – спросил он у Вайса, когда надзиратель ушел.

Взгляд у него усталый, воспаленный, но не было уже в нем вчерашней мути. И беспричинная злость не держала его за горло.

– Было немного.

– Это мы с братвой косяк вчера взорвали. Меня и разнесло. С непривычки. Шестой месяц без подогрева, а тут такая шара…

– Бывает.

– Крылан я, с двести сорок шестой хаты. Может, слышал? – с надеждой спросил арестант.

– Не слышал.

– А сам ты кто?

– Вайс.

– Из двести четырнадцатого люкса?

– Ага, из люкса.

– Слышал я про тебя.

– Ну, про меня многие слышали…

– Ясное дело, шум по всему крытому идет.

– Какой шум?

– Ну, Кощей тебя гадом объявил.

– Не понял! – похолодел Вайс.

Объявить гадом – это все равно что вынести арестанту смертный приговор. Но Кощей не законный вор, и его слова мало что значат. И все равно как обухом по голове.

– Менты общак у вас на хате дернули, а тебя менты увели. Слух пошел, что тебя в ментовскую хату отправили, ну, там где бесы чалятся…

– Это, что ли, ментовская хата?

– Нет, это жопа, не вопрос. Но Кощей думает, что ты общак ментам сдал, за это местечко получше получил. Если бы при себе это держал, так он предъяву тебе кинул, гадом объявил…

– Крыша у него с резьбы съехала.

– Запросто. Такая парилка в хатах, что крыши плавятся… Надо бы маляву передать, что ты в кондее паришься… Слушай, у тебя с мусорами никаких рамсов? А то, может, «кум» спецом слух этот запустил? Ну, что ты общак сдал…

– Не сдавал я общак.

– Так я ж и говорю, что слух это. Чтобы тебя подставить.

– Ну, рамсы с ментами есть, не вопрос…

– Не, что там такое конкретно, я не спрашиваю, – мотнул головой Крылан. – Не мое это – в чужих делах пастись… Да и слушать неохота, – вздохнул он. – Выключиться бы… Жаль, что умереть на время нельзя. Умереть бы на десять суток, а потом ожить…

– Почему нельзя? Можно. Для этого техникой анабиоза нужно владеть. Буддийские монахи, например, владеют. Умирают на время, потом оживают… А тебя что, на десять суток закрыли?

– В кондей – да, на десять. За то, что дурью маялся. А так мне срок светит, тоже на десять, только не суток… Хату выставлял, нормально все было; вдруг терпила домой вернулся, а у меня статуэтка под рукой. Вояка, блин, какой-то древний, меч у него, щит круглый, все такое. Ну, он терпилу мечом этим… башку ему проломил, а статью на меня навесили, – оскалил гниющие зубы Крылан. – Мне в зоне чалиться… Ну да ладно, не впервой… А ты по какому ходу?

– Ход уже третий, а срок будет первый… На этот раз будет…

– И сколько светит?

– Слушай, может, ты и вправду умрешь? – усмехнулся Вайс. – Ну хотя бы до вечера.

– Да надо попробовать, – ничуть не обиделся Крылан.

С корточек он переместился на пятую точку опоры, спиной оперся о доски лежака, закрыл глаза и затих.

В философии восточных единоборств более всего Вайса привлекал рукопашный бой. Но кое-что знал он и о медитации, технике цигун, что позволяло успокаивать сознание, тело и эмоции. В состояние анабиоза погружаться пока не умел, но ведь у него столько времени впереди, чтобы научиться…

То ли он действительно смог войти в состояние транса или просто заснул, но в себя пришел только к обеду. Все тот же хлеб и вода. Но лучше что-то, чем ничего…

– Да, на таком рубоне далеко не уедешь, – зубами перемалывая черствый хлеб, уныло произнес Крылан.

– Бывает и хуже.

– Но реже… Хотя в зонах сейчас не сладко. Раньше хоть работа была, пайку нормальную давали, а сейчас, говорят, с этим туго, промка стоит, плана нет, с кормежкой туго… Если в нормальную зону попадешь, если вдруг от пуза кормить будут, ты, это, особо не налегай. Было у нас однажды, я в Мордве тогда мотал, работы полно, а кормили хреново, а потом хозяина сменили, пайка жирная пошла. Так мне один умный человек сказал: не надо, говорит, брат, от пуза жрать, а то, говорит, трудно будет от хорошего отвыкать. Так и оказалось. Хозяин закабанел, сам хапать стал и другим давать, пайку, гад, урезал. Жрать хотелось, а в миске один только стук. Вот я намучился тогда, пока к этому стуку снова привык. Теперь на многое не претендую. Хотя бывает, срываюсь; вот, от косячка не отказался, потому и влетел. А так баланду бы хлебал да сало трескал. У нас на хате грев хороший, смотрящий у нас по этой теме зверь… А у вас как с гревом?

– Нормально.

– К тебе дачки часто засылают?

– Ну, не каждый день, но не жалуюсь.

– Да я слышал, ты на воле весь город держал, – уважительно сказал Крылан.

– Не весь…

– Да, но бабла немерено было!

– Мне хватало.

– Небось баб как перчатки менял.

– По-всякому бывало.

– Я как-то в «Ночной фее» был, крутое казино, скажу тебе…

– Я в курсе.

– Ну да, это ж ваша территория… Такие красотки танцуют, жуть. Как вспомню, так хоть за гусиную шею хватайся…

– Хватайся. Только не при мне.

– Тебе-то хвататься не надо, – завистливо проговорил Крылан. – У тебя этого добра валом было…

– Было.

– И будет. Срок отмотаешь, вернешься, а девочки тебя ждут…

– Эти уже не дождутся. Постареют девочки, пока я отмотаю, кто их таких держать будет? – усмехнулся Вайс.

Марина тоже постареет, но его это совершенно не напрягает. Она ему и в сорок будет нравиться, и в пятьдесят. Он точно это знает. Потому что чувства у него к ней. Сильные чувства…

– Ну, этих, может, и не будут. Других наберут. Тебе какая разница, с этими или с другими?

– Много у меня таких девочек, всех не перепробуешь.

– Видать, круто у тебя это дело поставлено, если много.

– Поставлено.

– И как оно сейчас там без тебя?

– Не знаю.

Вайс закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. Может, он и поговорит с Крыланом на эту тему, но не сейчас.

Крылан оставил его в покое, а после отбоя, когда они уже лежали на своих «банных полоках», снова завел разговор о девочках.

– Спать давай, – не пожелал развивать эту тему Вайс.

Лежаки деревянные, а между досками щели; как бы разыгравшиеся фантазии Крылана не протекли между ними ему на голову. Так что лучше не доводить до греха…

Десять суток провел Крылан в его камере. Вроде бы и не беспокоил Вайса, не донимал его разговорами, но много рассказал занимательных историй из жизни зэков. Сам же больше интересовался вольными делами Вайса – как он жизнь в кабаках прожигал, как с женщинами у него было. Про бизнес тоже спрашивал – изредка и без особого интереса. Вайс сказал ему только, как работает казино, но умолчал, сколько их у него и где они находятся. Об этом не должен знать никто, даже случайный человек…

В последний день Крылан предложил Вайсу услугу. В штрафном блоке порядок строгий, маляву на волю никак не передать, а Крылан мог забрать у Вайса письмо и переправить его адресату через своего прикормленного надзирателя. Но Вайс рисковать не стал, хотя ему и нужно было связаться с Ульяном.

* * *

В свою «родную» камеру Вайс входил, как боксер на ринг, собираясь на кулаках отстаивать свою честь. И Кощею он голову свернет, и его свиту раскидает.

Первым к нему подошел Клен. Поздоровался, подал руку. И Кощей позвал к столу, где стояла большая кружка только что приготовленного чифиря. Сало, сыр, яблоки, конфеты – от этого изобилия у Вайса слегка закружилась голова. Шутка ли, пятнадцать суток на голодном пайке.

– Давай налегай, брат, – подбадривал его Клен.

– Налегай, – кивнул Кощей. – Только мечи пореже, а то кишки завернутся…

– Я в курсе.

– Как там в кондее?

– Лечебное голодание плюс паровая баня; думаю, килограмм десять сбросил. Причем бесплатно, – усмехнулся Вайс.

– Манал я такое голодание… Оборзели менты, пятнадцать суток за какой-то телефон…

– А за общак никому ничего не дали?

– Так менты нас и без того наказали, – нахмурился Кощей. – Без грева оставили. Ничего святого…

– Говорят, ты меня гадом объявил.

– Я?! Тебя?! Тебя, часом, по голове не били?

– Не по голове, по ушам… Крылана ко мне подселили, он сказал, что ты гадом меня объявил. Из-за общака. Типа, я общак ментам сдал…

– Крылан? – пожал плечами Кощей.

– Нос большой, лицо вытянутое, собор на груди о двух куполах. Две ходки у него…

– Не знаю такого.

– По ходу, у него другое погоняло, – усмехнулся Вайс. – Точно, менты «наседку» подсунули…

Крылан, или кто-то под этой кличкой, нарочно втянул его в состояние конфликта с братвой, чтобы вывести его из равновесия. Влез к Вайсу в доверие, попытался вытянуть его на откровенный разговор. Дескать, бабы его интересуют. Нет, это был всего лишь способ разговорить Вайса, узнать, каким конкретно бизнесом он владеет.

– Ты же вроде в сознанке, – вспомнил Клен.

– Да тут другое…

– Что, спалился?

– Да нет, нормально все…

Ведь он мог сдать Ульяна. Передал бы ему письмо на волю, и менты вышли бы на него. А там – дело техники…

Но ведь эту силовую технику можно применить и к Вайсу. Пугач – свой человек среди ментов, у него везде все схвачено. Он пытался взять Вайса через «наседку», ничего этим не добился и теперь может устроить ему большое западло. Запрут его в пресс-хату, зажмут в тиски и все выпытают под страхом надругательства. Во всяком случае, попытаются зажать. И, возможно, эта попытка окажется для них удачной…

Глава 11

Вайс не обращал внимания на решетку, что разделяла пополам помещение для допросов. Главное, что между ним и Мариной исчезла вдруг стена отчуждения. Позавчера она еще пыталась обращаться к нему на «вы», а сегодня он слышит от нее только «ты». Хотя брови она все еще хмурит.

– Это копия обвинительного заключения, здесь распишись в получении.

Сквозь специальное окошечко в решетчатой перегородке она передала ему листы бумаги, и Вайс мягко взял ее за руку.

– Не надо, – опустив глаза, сказала она. Но руку не одернула. И ресницы у нее взволнованно задрожали.

Он вдруг понял, что сейчас она может позволить ему все. Хоть юбку с нее снимай и к решетке прислоняй. Но если это случится, она его потом возненавидит… Во всяком случае, так ему казалось.

– У тебя очень красивые руки, – нежно коснулся он ее ладони губами.

– Я сказала, распишись, – сказала она, не глядя на него.

– Да, конечно.

Он расписался в получении копии заключения, и только тогда Марина отстранилась от окошка.

Она составила обвинительное заключение, прокурор его подписал, и теперь его уголовное дело будет отправлено в суд.

– И когда будет заседание?

– Думаю, что скоро. Если ты вдруг не изменишь показания.

– Не изменю.

– Я поговорю с судьей, чтобы он смягчил свое к тебе отношение.

– Это злоупотребление своим служебным положением, – улыбнулся Вайс.

– Может быть.

– И ты пойдешь на это?

– Я уговорила тебя дать признательные показания. И я в ответе за тебя…

– Боюсь, что с судьей поговорят и без твоего вмешательства. Но в худшую для меня сторону.

– Не знаю… То есть я знаю, что против тебя ведется какая-то игра, но пока проявлений этого не вижу.

– Я вижу. Но пока так, по мелочи… Пугачу сейчас не до меня. Он город к рукам прибрал, у него сейчас забот выше крыши. Власть взять не так сложно, как ее удержать. Ему сейчас корни пустить надо. И ему, и Фарадею. А потом они за меня возьмутся…

– Да, кстати, насчет Фарадея. Он еще в больнице, но уже самостоятельно передвигается. Это еще один аргумент в твою пользу. Хоть и маленький, но все-таки…

– На суд он явится на своих двоих. И скажет, что я хотел убить его из мести. И что Лера здесь ни при чем…

– Нет, он скажет то, что написано в обвинительном заключении.

– Ты в этом уверена?

– Да, я говорила с ним недавно. Он не хочет затягивать процесс… А Валерия, похоже, спряталась очень хорошо, ее пытаются, но пока не могут найти.

– Возможно, она уже под землей. Если Пугач ее нашел. Слишком много она знает… Может, под землю ее упрятали. А меня хотят упрятать за решетку. И желательно надолго.

– Да, именно этого Фарадеев и хочет. И не скрывает этого. Я обещала ему, что все сделаю для того, чтобы ты получил максимальный срок, – согласилась Марина.

– А мне говорила, что постараешься смягчить наказание. Ну и кому ты сказала правду?

– Тебе.

– А как же Фарадей?

– Фарадей останется на свободе. Почему я должна за него переживать?

– А за меня ты, значит, переживаешь?

– Да. Мы в ответе за тех, кого приручили, – шутливо улыбнулась она.

– Это верно, ты меня приручила. Я твой ручной… Нет, я твой подопытный зверь. Возможно, ты ставила на мне опыты. Для своей будущей диссертации. Влияние красоты женщины-следователя на поведение и сознательность мужчины-подследственного. Ну, что-то в этом роде.

– И насколько я красивая? – с плохо скрытым интересом спросила Марина.

– Очень. И очень сильно на меня влияешь… И еще я боюсь за тебя.

– Почему?

– Потому что ты имеешь дело с Фарадеем… Он заигрывает с тобой?

– Почему он должен со мной заигрывать? – чуть скривилась Марина.

– Может, он хочет влиять на тебя.

– Интересная у тебя логика. Если мужчина заигрывает с женщиной, значит, он хочет на нее влиять… Ты тоже со мной заигрываешь. Я так понимаю, и ты хочешь на меня влиять. Может, ты терпеть меня не можешь, а делаешь влюбленные глаза, чтобы я помогла тебе смягчить наказание…

– Тоже заигрываю?.. Значит, Фарадей все-таки с тобой заигрывает?

– Да. И он тоже врет мне, что я красивая женщина.

– Я не вру. Для меня ты самая лучшая…

– Это верно. Я для тебя самая лучшая женщина из тех, кого ты можешь здесь видеть…

– Тебе твой Миша сказал, что я влюбился в тебя. Тебе этого мало?

– Миша… Мне кажется, что к его гибели причастен Фарадей. – Взгляд Марины подернулся болезненной тоской. – Или Пугач. Или еще кто-то там… Я ничего не знаю, могу только догадываться. Но это все равно тупик…

– Найди Леру, она тебе все расскажет. Если сможешь ее найти… Но лучше всего не лезь в это дело. И вообще, я бы на твоем месте убрался из этого города… И на своем месте убрался бы. И уберусь. На зону. А ты можешь уехать в Москву.

– И что я там буду делать?

– Ждать меня… Ты же должна меня дождаться.

– Снова ты об этом!

Марина попыталась изобразить возмущение, но это ей не удалось. Судя по улыбке, которая вопреки ее воле наползла на губы, она ждала, когда Вайс заведет разговор на эту тему.

– И опять, – кивнул он. – И снова. Мы же договорились…

– Я буду тебя ждать, ты выйдешь на свободу, скажешь мне «спасибо» и уйдешь. И я останусь, как та бабка у разбитого корыта. Как та бабка – и старая, и дура…

– Мы оформим отношения. После суда у нас будет время. Потом ты уедешь в Москву, у меня там квартира. Большая квартира, очень дорогая, с видом на Кремль. Будешь там жить на правах моей законной жены. Мой человек поможет тебе с работой. В этом мире все продается и покупается, и должность в московской прокуратуре купить не проблема, если есть на что…

– Нет, это не для меня.

– Можешь уволиться со службы. Ты юрист, к тому же умная женщина. Но главное, ты честный человек, которому я могу доверять. И я тебе доверяю. И свое место доверю. Будешь вести мои дела, мой бизнес.

– С тобой все в порядке? – округлившимися глазами смотрела на него Марина.

– Я не шучу. Я очень серьезно, – с непроницаемым выражением лица проговорил Вайс.

– Но я не хочу в Москву!

– И не надо. Но если мы с тобой распишемся, ты туда уедешь. Потому что я так хочу и потому что так надо.

– Я не собираюсь с тобой расписываться…

– Тогда ты будешь ждать меня без всяких гарантий.

– А если не дождусь?

– Дождешься.

– Ты сумасшедший!

– Не надо было сводить меня с ума, – сухо произнес Вайс. – И не надо было давать мне слово.

– Я знаю, кто ты такой… Знаю, что с вашей бандой не все еще кончено. И я тебя боюсь… – склонив голову, с фальшивым ужасом в голосе сказала Марина. – И боюсь, что у меня нет выхода…

– Тогда мы распишемся, – улыбнулся он.

– Только на постель не рассчитывай.

– Хорошо. Секса между нами не будет, – кивнул Вайс. И тут же уточнил: – В течение года. А потом ты должна будешь исполнить свой супружеский долг… Я понимаю, это звучит жестко. Но ты бы знала, сколько тепла во мне вызывает эта мысль! Я бы даже сказал, жара…

– Просто в кабинете жарко… – расстегивая верхнюю пуговицу под галстуком, с волнением сказала Марина. И, немного подумав, спросила: – А почему только год?

– Это траурный год.

– Я Мишу и через год не забуду. Я его никогда не забуду…

– Год. Всего лишь год, – неумолимо покачал головой Вайс.

– Я не знаю.

– А ты подумай. Я тебя не тороплю. До суда еще есть время…

– Замужем или нет, но я должна тебя дождаться…

– Несомненно.

– Тогда уж лучше замужем…

– В таком случае все формальности за тобой. Увы, у меня связаны руки…

– Да, пожалуй, – кивнула она и, сложив бумаги в папку, поднялась из-за стола. – На сегодня все.

– Ты могла бы меня поцеловать на прощание, – усмехнулся Вайс.

Но Марина не ответила. Немного постояла в раздумье, мотнула головой, не оборачиваясь к нему, и решительным шагом вышла из кабинета.

У Пугача еще не было собственного дома, но уже имелся большой бассейн. И совсем не важно, что эта сауна не принадлежит ему на правах собственности. Главное, что он полный хозяин всего этого. Да и его девочки чувствовали себя здесь как дома.

Отличная сауна, богатая, бассейн большой, с мраморной отделкой, полуголые русалки вокруг него. Именно такой антураж привлекал Пугача, поэтому он тут и обосновался. Это, ни много ни мало, его штаб-квартира. Хотя еще есть офис охранной фирмы, где у него директорский кабинет. Но работать ему не очень хочется, для этого есть Макс. Хотя на месте рулевого по праву должен был быть Фарадей.

Он выписался из больницы, и хотя физическая форма еще далека от совершенства, он уже мог взяться за дело. Пугач обещал ему одну из охранных фирм, но ставить его на место начальника не спешил.

– Ты же офицер, Олег, и знаешь, куда отправляют офицера после госпиталя. Реабилитационный период у тебя, тебе в санаторий надо, месяца на два. Хочешь – в Сочи, хочешь – на Сейшелы.

– Да мне и здесь неплохо… – Фарадею пришлось сделать усилие, чтобы из плетеного кресла дотянуться до проходящей мимо Эвелины и шлепнуть ее по голому заду.

– Хочешь с ней? – широко улыбнулся Пугач, выпустив изо рта сигарный дым.

– Да, соскучился, – кивнул Фарадей.

– А я, может, по Патриции соскучился. Где она? Мог бы ее сюда привести. Для полного комплекта.

– Мы же договорились, она остается со мной…

– Договорились. Но моих девочек шлепать можно, а твою нельзя.

– Почему нельзя? Тебе можно.

– А мне? – весело спросил Макс.

Он тоже здесь. И тоже только что из бассейна, где освежался после дневной жары. И пивка холодненького он вдоволь уже хлебнул.

– И тебе можно, – кивнул Фарадей. – Как только я твою Марину шлепну, так и ты с моей Патрицией можешь…

– Как будто у меня с Патрицией никогда не было, – фыркнул Макс.

– Так и у меня с Мариной, может, было. Пока я в больнице лежал, она ко мне часто приходила. В палате никого нет, мы вдвоем, я мужик, она баба…

– Не смеши, лохань, – ухмыльнулся Макс. – Не было у тебя ничего с Мариной. Она мне говорила, что не было…

– И ты ей веришь?

– Верю.

– И я верю, – кивнул Пугач. – Максу не поверю, а ей поверю. Потому что ей можно верить. А Максу нельзя, если он скажет, что имел ее…

– Имел. И буду иметь. Пока только морально. А там и распять смогу. Или даже семь… – засмеялся Макс.

– А чего только морально?

– Так у нее, это, траур. Сказала, что не раньше чем через год. А она баба упрямая… Ничего, главное, что ездить на ней получается…

– Потому что Мишина завалили, получается?

– Хорошая была идея, – кивнул Макс. – Никто не спорит. Но это дело прошлое…

– Да, но Вайса конкретно под монастырь подвели… Что у него там за бизнес в Москве?

– Пока не ясно, – ответил Макс. – Есть какой-то Ульян, он сейчас в Москве и всем там заправляет. Но выходов на него пока нет. И где квартира у него в Москве, неизвестно. Вайс конкретно ничего пока не говорит, а Марина не спрашивает. Чтобы не спугнуть…

– Ну да, ну да.

Фарадей вспомнил историю с «наседкой», которую подсадили к Вайсу в камеру. Дешевый был номер, потому и не удался. Но Вайс, понятное дело, фишку просек и теперь настороже. Как бы он Марину подозревать не начал… Хотя пусть подозревает. Фарадей по-прежнему желал Максу неудачи, правда, Вайса о подвохе не предупреждал. Это уже слишком…

– Всему свое время, – с вальяжной снисходительностью продолжал Макс. – После суда они распишутся, тогда Вайс откроет карты. Главное, чтобы ты, Фарадей, на суде то, что нужно, сказал…

– Да я-то скажу. За меня не бойся. Главное, чтобы ты с Вайсом не обломался. Что, если он карты не откроет?

– Откроет. Там все очень серьезно. Она его бизнесом управлять будет… Ну, не сама, естественно, под моим чутким руководством… А что, лично я против Вайса ничего не имею, – глумливо усмехнулся Макс. – И даже рад ему помочь. Он там в зоне гнить будет, а я – его жену трахать. Такая вот у меня добрая душа…

– Ну, если ты такой добрый, то в Москве тебе самое место, – сказал Пугач. – Я так думаю, бизнес у Вайса неслабый. И квартира большая, с видом на Кремль…

– Если с видом на Кремль, то круто, – кивнул Фарадей.

А может, и хорошо, если Максу повезет с Мариной и он сможет прибрать к рукам бизнес восточной братвы. Он уедет в Москву, и тогда делами здесь будет рулить Фарадей. Со временем он уберет Пугача. Через Патрицию. А потом выведет из игры и самого Макса. И с Мариной вопрос решит. Возможно, даже женится на ней. Когда она станет богатой вдовой.

– С Вайсом надо решать, – сказал он. – Я так думаю, ему много не дадут. Выйдет через пять лет, вернется к нам и спросит…

– Не вопрос, – кивнул Пугач. – Как только с его бизнесом разберемся, так и зашлем гонца в зону. Ты, Фарадей, этим и займешься… Нет, лучше ты, Макс, это на себя возьми. Тебе богатая вдова больше нужна, чем Олегу.

Фарадей с этим не согласился, но спорить не стал. Он еще скажет свое слово…

У сокамерника трагедия: жена сразу же после оглашения приговора подала на развод. У Вайса дела получше. Четыре года строгого режима подслащены знаковым событием в его жизни. Их с Мариной расписали, теперь они – муж и жена. Ее начальство от этого не в восторге, тюремщики – тоже, но все-таки им позволили остаться наедине в помещении для допросов. Здесь не было решеток, и он мог обнять Марину, привлечь к себе, но что-то сдерживало его. Она как бы и своя, но все еще чужая.

Суд постановил, что Вайс отдавал себе отчет в своих действиях и не оборонялся, а нападал. Поэтому четыре года – на удивление мягкий приговор. Правда, это тяжкое преступление, и под условно-досрочное освобождение он не попадал. Разве что на «химию» после двух третей срока мог претендовать. И все равно, четыре года – это, считай, свадебный подарок, который преподнесла ему Марина. Она сделала все для того, чтобы смягчить приговор. А потом вышла замуж за Вайса и тем самым поставила крест на своей карьере. Работать в прокуратуре она имеет право, но на повышение в должности может не рассчитывать.

– У меня три крупных казино в Москве, куча ресторанов, автосалон, техцентр, автосервисная сеть, автомагазины, автозаправки, – перечислял Вайс. – Все это приносит большие деньги. Поверь, на жизнь тебе хватит без всякой работы…

– Я могла бы работать юрисконсультом.

– Будешь работать с Ульяном. Он сейчас всеми делами заправляет. В каждой структуре свой генеральный директор, все они автономные по своей сути, у каждого свои реквизиты, но за ними нужно следить, чтобы вдруг от рук не отбились. Я не знаю, как Ульян с этим справляется, связи с ним нет…

– У меня есть мобильный телефон.

– Да, я ему позвоню. Скажу, что ты будешь смотреть за бизнесом вместо меня…

– Это твой личный бизнес?

– Нет. Мой личный бизнес – это акции большого завода. Они в управляющей компании, их лучше не трогать. А казино и прочее – это бизнес братвы. Бригады больше нет, а «священная корова» осталась, – с грустью в голосе произнес Вайс.

– А на кого оформлен бизнес?

– Есть люди.

– Подставные?

– И такие имеются.

– Это ненадежно.

Вайс кивнул. Ему и самому все понятно. За Широкова он не переживал: этот человек скорее на пулю пойдет, чем его предаст. Но Пугач может добраться до того же «Мос-Вегаса», через регистрационную палату выйти на владельца, поставить его к стенке – или подписывай договор дарения, или в расход…

– Пугач глаз на московский бизнес положил, – негромко сказал он. – Он уже пробивал ситуацию, пока тихой сапой, через подсадную утку. Но может и на крайние меры пойти… Надо тебе одного человека найти. Я ему позвоню, скажу, что ты моя жена. У него вся информация на зиц-председателей. Он тебе поможет все на себя перевести. Это не так уж и трудно, хотя и нудно… И еще опасно. За тобой могут следить. Наверняка Пугач знает, что ты моя жена. И Фарадей в курсе…

– Тогда не надо. Тогда пусть все остается как есть, – пугливо покачала головой Марина.

– Ты моя жена и не должна ничего бояться.

– Может, и не должна. Но боюсь.

– Не надо ничего бояться. Надо быть просто осторожной… Если Пугач с Фарадеем выйдут на мой бизнес, нас обчистят до нитки, даже квартиры не останется…

– У меня есть квартира. Мне хватит.

– А нашим детям? Ты хочешь растить детей в нищете?

– У нас будут дети?

– Обязательно… Я позвоню Павлу Григорьевичу, дам тебе его адрес. Он тебе поможет оформить бизнес на… Нет, оформишь весь бизнес на себя. Ты будешь главным и единственным подставным лицом. Но никто не должен об этом знать. Даже Ульян… Будешь работать с ним на правах моей жены. Кто такой Павел Григорьевич, он не знает, и ты ему ничего не говори. Документы спрячь в надежном месте. И сама спрячься понадежней. Про квартиру на Солянке знал только Цимбал. Еще Ульян знает и родители. Все, больше никто. Только ты знать будешь…

– Я все понимаю. Поэтому мне страшно, дурой себя чувствую…

– Такой уж я человек. Со мной как в омут с головой. Не надо чувствовать себя дурой, не надо тратить на это эмоции. У тебя впереди много дел. Тяжело будет, знаю, но ты должна справиться. Потому что так надо. Мне надо. Тебе надо. Нам надо!

– А если не справлюсь?

– Справишься. Ты умная женщина, ты сильная. Я в тебя верю. И тебе верю…

– Мне до сих пор кажется, что все это не со мной происходит, – вымученно улыбнулась Марина.

– Ты сменила одну реальность на другую, поэтому у тебя кружится голова. Но это пройдет. Поверь, в новой жизни у тебя будет все. Деньги, положение в обществе…

– Не думаю, что мне понравится такая жизнь.

– Понравится. И ты не будешь чувствовать себя дурой. Будешь чувствовать себя дурой, если вернешься в прежнюю жизнь…

– Не знаю, может быть.

– Если сомневаешься, можешь остаться в прежней жизни.

– Нет уже больше прежней жизни, – покачала головой Марина. – Может, это и дико, но ты мой муж. И главный прокурор мне уже выговаривал. Могут и в злоупотреблении обвинить. А это как минимум увольнение…

– Тогда добро пожаловать в новую жизнь. Теперь я – твоя карьера. Я, дом и семья…

– До семьи еще дожить надо.

– Да, девять месяцев – это большой срок. Но четыре года еще больше… Даже если эти девять месяцев с отсрочкой на один год, все равно четыре года больше… Отсрочка остается в силе?

– А ты собрался начать прямо сейчас? – настороженно посмотрела на него Марина.

– А вдруг?

– Ты мне сам дал эту отсрочку.

– Да, но ты можешь ее отменить.

– Я могу сократить только срок твоего наказания. Говорят, что Дума собирается вносить поправки к новому кодексу. Можно освободиться условно-досрочно и по твоей статье. Через две трети срока. Я буду держать руку на пульсе событий…

– А я хочу держать руку на твоем пульсе.

Вайс мягко взял Марину за руку и привлек ее к своим губам. Потому вдруг резко подался к ней, обнял за талию, носом зарылся в ее волосы.

Она напряглась, но вырываться не стала.

– Так нечестно.

– Я просто хочу запомнить твой запах. Запах своей жены.

– Ты дал слово, что не тронешь меня.

– Да, было такое… – кивнул он, отстраняясь от нее. – И ты дала слово.

– Я его сдержу.

– Тогда, я думаю, между нами нет никаких недоразумений.

– Нет. Если не считать, что мы наделали кучу глупостей.

– Я сделал все правильно. И ты не должна жалеть… Через год… Нет, уже через десять месяцев я жду тебя в гости. Обещаю, что буду вести себя хорошо, буду исправно работать и заслужу право на длительное свидание… А если нет, то я его куплю… Надеюсь, деньги будут поступать исправно…

– Пока я тебе ничего не могу сказать. Пока я ничего не знаю. Но сделаю все, что могу…

– Это забота Ульяна. Когда буду на месте, свяжусь с ним. И с тобой.

– Я буду ждать.

– А я буду ждать тебя на длительное свидание…

– Мы бы могли прямо сейчас, – опустив голову, с досадой на себя, сказала она.

– Так в чем же дело?

– Но я не могу… Может, и хочу, но не могу… Правда, не могу…

– Это твоя правда, Марина. И у меня теперь есть правда. Моя правда в том, чтобы вернуться к тебе. И чем скорей, тем лучше…

– Всего четыре года.

– Да, но я и в зоне могу дров наломать, – усмехнулся Вайс. – Мало ли как фишка ляжет. Может, еще срок добавят…

– Только попробуй! – натянуто улыбнулась Марина.

– Не буду пробовать. Буду жить мирно… Если получится… Если оставят в покое… Но я за себя не боюсь. За тебя боюсь. За нас и за наше будущее…

С телефона Марины он сначала позвонил Широкову, затем Ульяну. Тем самым открывая перед ней свои карты и рискуя стать банкротом. Теперь их будущее зависело исключительно от этой женщины…

Глава 12

Мотор гудит, циркулярка завывает как тревожная сирена. Станок для распилки бревен старый, опилки летят в разные стороны, лезут под защитные очки, так и норовят засыпаться под шиворот. Но Вайс давно уже привык к этим звукам, и разделать бревно под ноль для него не проблема.

Уже скоро год, как он в зоне, в далеких уральских краях. Крутого бандитского авторитета не изображал, пальцы веером не гнул, на первые роли не лез. В общем, с ходу влился в серомастные мужицкие массы. В актив записываться не стал, хотя «кум» и подбивал на это грязное дело. Библиотекой, сказал, заведовать будешь, место это теплое и спокойное. И еще сытное, если бы посылки с воли позволяли получать хотя бы по штуке в неделю, а не два раза в год. Можно бы и без передач здесь неплохо жить, только «козлом» Вайс становиться не хотел, поэтому вежливо отказался. А настаивать начальник оперчасти не стал. Ломать ему Вайса не с руки, ведь он к ворам в отрицалово не метил, на нарушение режима не настраивался, а стукачей и прочих лизоблюдов здесь и без него хватало.

Условия содержания были не очень. Спальные помещения – это большие камеры, и людей здесь, как пчел в улье. Шконки двухъярусные, сдвинуты так плотно, что между ними можно втиснуться только боком, и основной проход узкий, причем заставлен табуретками. Зато у каждого свое место, по два человека на шконку не практикуется. Стены такие же обшарпанные, как в следственном изоляторе, койки облупленные, с железными полосами вместо сеток. Зато нет ужасных окон с многослойными решетками, через которые в тюремную камеру едва пробивается солнечный свет. Обычные окна, широкие, в них запросто можно смотреть на дорогу за локальной зоной.

Работы в колонии хватало на всех, но кормили плохо, отопление в бараках слабенькое, и зимой приходилось спать в телогрейках. И вообще, намерзся Вайс за эту зиму, натерпелся. Мог бы и в сосульку превратиться, если бы вдруг попал в штрафной изолятор. Там, говорят, даже отопления в камерах нет, кто как может, тот так и согревается. Потому и желающих туда попасть не наблюдалось. Даже воры ходили на общие работы, чтобы не нарываться. Освобождались от исправительного труда только особо блатные личности, вроде законного вора Слепня и его свиты. За численностью этих людей следил сам начальник колонии, дабы не плодить бездельников. Вайс в эту когорту избранных не стремился, целыми днями пропадал в промышленной зоне. Распиливал бревна на доски, давал план, не бузил, числился на хорошем счету. Именно поэтому сегодня у него встреча с женой. За ним вот-вот должны прийти, чтобы провести в помещение для длительного свидания.

Строгий режим – это серьезно. Два краткосрочных и одно длительное свидание в год, по две посылки и бандероли. И деньги на личный счет можно класть только те, которые заработал на производстве, а тратить на ларек не больше одного минимального размера оплаты труда. Все, что больше, – уже нарушение режима со всем отсюда вытекающим. И деньги с воли, и отоварка через лагерных барыг – все это риск. Поэтому, чтобы не искушать судьбу, Вайс отказался от финансовой поддержки с воли. Вернее, почти отказался. Ульян смог передать ему солидную сумму в стодолларовых купюрах, и он схоронил ее на черный день. Вдруг лишится права на длительное свидание, тогда придется его выкупать. Он жил этим будущим свиданием и не мог его потерять…

Правом на краткосрочные свидания он уже воспользовался. Марина приезжала к нему в ноябре прошлого года и в марте этого. У нее все хорошо. Широков сделал все как надо, и она оформила почти весь бизнес на себя. Из прокуратуры уволилась, живет в Москве, в квартире на Солянке. Ульян рулит бизнесом, даже не зная, кто владеет им на законных основаниях. Даже не знает, что ему, а не какому-то «зицу» принадлежит автосалон. И к его пацанам отошли магазины, сервисные пункты. Так распорядился Вайс, и Марина все его указания выполнила четко.

Пугач и Фарадей в Краснополе, владели им на правах татар-завоевателей, снимали с коммерсантов дань. И весь бизнес, что принадлежал братве, перебили на себя. Может, потому и не лезли они в Москву, потому и Марина жила спокойно… Хотелось бы, чтобы так было всегда. Зачем бывшим ментам связываться с законной владелицей бизнеса, идти на преступление? Ведь это не Краснополь, а Москва, и где здесь броды, они не знают. Можно так нарваться, что и костей не соберешь. Скорее всего, они просто не нашли выходов на людей Вайса. И Марину не смогли разыскать. Как бы то ни было, а «в Багдаде все спокойно».

– Аникеев! Кто здесь Аникеев?

Маленький смуглый сержант не знал Вайса, зато сам был известен здесь всем. Он заведовал передачами, бандеролями и, что самое главное, комнатами для длительных свиданий, земным раем для изнуренных неволей зэков.

Сосед Вайса по койке терпеть не мог свою жену, называл ее страхолюдиной и даже собирался развестись с ней. Но все это было на свободе. Надо было видеть, с каким нетерпением здесь, в зоне, он считал дни до встречи с ней. И сколько счастья было у него на лице, когда он вернулся в барак после длительного свидания, глотнув аромат семейного очага…

Семейного очага у Вайса пока не было. Он еще не знал, каково это, лежать с Мариной в постели в тишине и спокойствии московской квартиры, слушая, как бьют куранты на Спасской башне. Но последние месяцы он буквально жил теми днями, что должен был провести время с ней здесь, в пределах лагерной зоны. Жил ожиданием великого счастья…

– Я Аникеев.

– Ну, и что ты здесь делаешь? Давай, пошли, приехали к тебе!

– Так начальник распорядился…

Начальник отряда велел ему ждать вызова на промзоне, и он даже не пытался оспорить это. Любая мелочь могла лишить его долгожданной награды за долгое послушание.

– Пошли, пошли!.. Если бы у меня была такая жена, я бы ночевал у КПП.

– Кто ж меня туда пустит?

– Все равно бы ночевал.

– Тогда бы меня права на свидание лишили.

– Логично. Но ты бы мог ко мне обратиться. – Сержанту приходилось подпрыгивать на ходу, чтобы поспеть за Вайсом, – так быстро он шел. – Я бы тебя заменил. Не жена у тебя, а просто супер!

Если бы Вайс не сдержался, сержант мог бы не закончить последнюю фразу. За такие слова и без зубов можно остаться. Но тогда бы Вайс остался без свидания.

Ничего, с мента он спросит потом, когда Марина уедет. Можно отправить его в нокаут на обратном пути. Лето уже на дворе, в штрафном изоляторе не холодно, так что пятнадцать суток ареста – не самое страшное наказание. А потом надо будет снова взяться за ум и задобрить начальство примерным поведением и ударным трудом. Чтобы через год снова получить право на длительное свидание.

В каморке у сержанта Вайс расписался в журнале инструктажа и вскоре оказался в комнатке с большой железной кроватью. Старые дешевые обои на стенах, шаткие скрипучие полы, убогий шкаф, засиженный мухами плафон под облупленным потолком. Клоповник, одним словом. Но сейчас здесь появится Марина, и эта комната превратится в дворцовую палату.

Но в комнату вдруг зашла совершенно другая женщина. Молодая, изумительно красивая, невероятно сексуальная в облегающеим платье с пышным заполнением декольтированного лифа. Глядя на нее, становилось понятным, почему сержант перевозбудился до запора в мыслях. Но еще легче догадаться, что это не Марина.

– А где Марина? – ошеломленно спросил Вайс.

– Я Марина, – закрывая за собой дверь, с виноватой улыбкой сказала она.

Одну ее руку тяжелила увесистая хозяйственная сумка, но она этого, казалось, не замечала, хотя могла бы поставить на стул у обеденного стола, что находился справа от нее.

– Где моя Марина?

– Я сейчас все объясню, – переминаясь с ноги на ногу, в замешательстве произнесла девушка. – Только вы обещайте не психовать!

– Я еще раз спрашиваю, где моя Марина?

– Не надо нервничать… Я здесь не по своей воле. И паспорт у меня липовый. Если вы поднимете шум, я могу пострадать…

– Мне нужна моя Марина! – волком, исподлобья посмотрел на нее Вайс.

– Я за нее… Она сама меня сюда послала. Даже паспорт сделала… Это не трудно, в любом подземном переходе можно купить чистый бланк паспорта, есть компьютеры, принтеры…

– Почему она сама не приехала?

– Марина не смогла… – Наконец-то девушка догадалась поставить сумку на стул. – Она тут всяких вкусностей передала. Котлетки куриные, кулебяка с рыбой и яйцом…

– Почему она не смогла?

– Ей некогда.

– Что?!

– Вы садитесь, я сейчас котлетки разогрею… – глянув на электрическую плитку, сказала девушка. – Я слышала, что здесь ужасно кормят. Вы сначала покушайте, а я вам потом расскажу!

– Ты кто такая?

– Марина я. По фальшивому паспорту Марина. А так Ольгой меня зовут… Я в «Мос-Вегасе» танцую.

– Где?

– В «Мос-Вегасе». Ну, вы должны знать.

– «Мос-Вегас» знаю. Тебя не знаю.

– Я только зимой этого года устроилась… У меня хореографическое образование, но это никому не нужно, сейчас востребован только стриптиз…

– Меня не волнуют твои личные проблемы, – сквозь зубы процедил Вайс. – Почему Марина не смогла приехать?

– Она занята. У нее много дел. Поэтому она попросила меня… Я как бы ваша жена, – смущенно, но вместе с тем обещающе улыбнулась Ольга. – И мы можем провести вместе все трое суток. Я к этому готова…

– Марина тебе заплатила?

– Это не важно… Но, в общем, да.

– Почему она не приехала сама?

– Я же сказала, она очень занята…

– Это не оправдание.

– Дело в том, что Марина не хотела перед вами оправдываться… Мне кажется, ей все равно, что вы можете о ней подумать… – сочувствующе посмотрела на Вайса девушка и вздохнула.

– Почему все равно?

– Потому что она вас не любит… У нее есть мужчина, они бывают у нас в казино. Он играет, она смотрит. Влюбленно так на него смотрит…

– Как его зовут?

– Я не знаю.

– А Ульяна знаешь?

– Да, конечно. Он, говорят, вместо вас остался. Ульян часто приезжал, порядок проверял, директору выговаривал, если вдруг что не так… Только он в последнее время не появляется. Пропал куда-то…

– А Марина?

– Марина появляется. Вот, меня к вам снарядила. Надо, говорит, моему мужу скрасить одиночество… А я и не против. Мне про вас много рассказывали. Вы у нас в «Мос-Вегасе» человек-легенда…

– У тебя есть телефон?

– Да, мобильный. Только здесь зоны покрытия нет, вы не сможете дозвониться, – сожалеюще развела руками Ольга. – Здесь спутниковый телефон нужен…

– Тогда сама поезжай к Марине и скажи, что я очень хочу ее видеть. Пусть приезжает сюда, пусть выкупает свидание…

– Она говорила, что вы можете так поступить. Но сказала, что не приедет, как бы вы ее ни упрашивали… Она не любит вас. И собирается с вами развестись. И выйти замуж.

– За кого?

– Она этого не говорила.

– А то, что собирается выйти замуж, сказала?

– Да.

– И что не любит меня?

– Да.

Вайс обессиленно опустился на край койки, пружина жалобно скрипнула под ним, как будто сочувствовала его горю. Он обреченно уронил голову на грудь.

Марина оказалась настоящей сукой…

Возможно, она винила его в гибели Миши, но тогда ей не надо было выходить замуж. И если она отомстила Вайсу, обобрав его до нитки, иначе как подлой дрянью ее не назовешь.

Но, скорее всего, она продалась Фарадею. Еще до того, как согласилась выйти замуж. Вайс сам сдал ей свои козыри, и она сорвала банк, чтобы затем передать его Фарадею. Может, этот подонок и приходил вместе с ней «Мос-Вегас», чтобы сыграть партейку-другую в своем собственном казино. Может, за него она и собирается выйти замуж, чтобы преподнести ему на блюдечке бизнес восточной братвы…

И помешать ей в этом безобразии может только Ульян. Но где он? Если верить Ольге, он давно уже не появлялся в казино. Да и с Вайсом на связь он не выходил. Писем от него тоже не было… Скорее всего, Фарадей вывел его из игры. Пристрелили Ульяна, закопали где-то в лесу. Наверное, и его людей порешили…

– Сука… Какая же она сука! – простонал Вайс, сжимая кулаки.

– Я понимаю… Я вас прекрасно понимаю… – жалостливо посмотрела на него Ольга. – Вы бы покушали!

Но Вайс не обращал на нее никакого внимания. Черным вестникам в древности рубили головы, а он ее просто игнорировал.

Ничего, через три года выйдет на свободу и Марину найдет, и Фарадея. Что сделает с неверной женой, пока он не знает, зато точно знает, как поступит с беспредельным ментом. На этот раз покушение будет удачным…

Он потерял бизнес не существующей уже братвы. Но у него остались акции нефтеперерабатывающего завода. Бензин всегда в цене, и эти его вложения обрастают процентами. Это приличные деньги, и у Марины нет на них выхода. Когда он освободится, у него будет на что начать новую жизнь. Он возьмет реванш за свое поражение, откроет бизнес и заживет как нормальный бизнесмен. И никаких больше женщин – вернее, серьезных к ним чувств. Женщины – это его заклятие, и он больше не станет влюбляться. Только секс, и больше ничего…

– Покушайте, это очень вкусно!

В комнате головокружительно запахло домашней пищей, и Вайс невольно перебрался за стол. Ольга поставила перед ним тарелку с разогретыми котлетами и нарезанным ломтиками картофелем. И кулебяка на салфетке, и пирожки. Яйца, сало, сок в пакетах… Давно Вайс не видал такого изобилия.

Он зацепил пальцами одну котлету, когда сознание пронзила страшная мысль: что, если пища отравлена? Что, если Марина таким образом пытается избавиться от него.

– А ты чего сидишь? – с подозрением взглянул на девушку Вайс. – Давай присоединяйся.

– Спасибо, я сыта…

– А я сказал!

Он заставил ее съесть котлету. Ольга не особо упрямилась, значит, все в порядке… Но ведь она могла не знать, что еда отравлена.

– Кто все это готовил?

– Я… Если вы думаете, что там цианистый калий, то это не так, – скованно улыбнулась она.

– А почему я должен так думать?

– Не знаю… Но вы так думаете.

– Что это за сок?

– Вишневый сок. Слегка забродивший, – с намеком сказала Ольга.

– На сколько градусов?

– Что-то около сорока…

– Давай вместе!

Настойка действительно оказалась со вкусом вишни. Ядреная, забористая. С непривычки Вайс очень быстро захмелел. И у Ольги глазки заблестели.

– Значит, Марина замуж выходит. А как же мое согласие?

Ольга молча пожала плечами.

– Ну да, я же зэк, можно и без моего согласия…. И тебя она сюда отправила без моего согласия… Думала, что я на тебя поведусь, я же год без бабы… Она считает, что я скотина?.. А я не скотина… Хотя ты, конечно, хороша… И танцевать умеешь…

– Хотите, покажу?

– Хочу? Я сам не знаю, чего хочу… Я ничего не знаю…

Вайс выпил еще и прямо в одежде завалился на кровать.

– Я костюм вам спортивный привезла. Белье чистое…

– Мне все равно, что ты привезла… Вернешься домой, передашь Марине, что я не животное…

Ольга совсем не прочь была переспать с ним, а уж он как хотел этого! Инстинкт оголодавшего самца не могло заглушить даже страшное чувство свершившейся катастрофы. Но Вайс переборет себя, и с Ольгой у него ничего не будет.

У девушки же были свои соображения на этот счет.

Вайс уже засыпал, когда она забралась к нему на кровать, прижалась к его плечу жаркой тугой грудью.

– Я не смогу сказать ей, что ты от меня отказался, – страстно прошептала она ему на ухо. – У меня своя гордость, и лучше я совру, чем признаюсь в том, что меня отвергли…

– Ложь – главное оружие женщины, – презрительно усмехнулся он. Но девушку от себя не отогнал и сам с кровати не встал.

– А ты хочешь правду? Хорошо, я скажу, что у нас ничего не было. Тогда Марина решит, что ты импотент… Или педераст…

Вайса разозлили эти слова. Но вместо того чтобы заорать на Ольгу, он громко, с сарказмом засмеялся. Только смех этот был похож на истерические рыдания. И неизвестно, сколько бы он сотрясал его, если бы Ольга не принялась за дело. Губы у нее горячие, дыхание жаркое, пальчики шаловливые… Тело упругое, податливое. И от платья она избавилась с легкостью профессиональной стриптизерши. А оседлала его с ловкостью искусной и страстной наездницы…

Марина заплатила ей, и теперь Ольга готова на все. Даже на вранье, чтобы не упасть в глазах своей хозяйки. Так что нет смысла корчить из себя святошу…

Все-таки Пугач добился своего. Ему понадобился всего год, чтобы устроить роскошные апартаменты в старинном графском особняке. Мраморные колонны, вместо портика – мезонин с балконом, длинные террасы на первом и втором этажах. Совсем недавно здесь размещался забытый властями краеведческий музей, но Пугач всеми правдами-неправдами отбил усадьбу под себя.

Работы шли летом и зимой, днем и ночью. И особняк отреставрировали с поправками на современность, и территорию привели в порядок. Архитектурно-парковый ансамбль, пруд с лебедями. И, конечно же, бассейн. С лебедями. Пугач не собирался изменять своим пристрастиям, поэтому в шезлонгах у воды загорали его красотки, создавая антураж красивой жизни. Июнь в Краснополе выдался теплым, но сегодня с востока дул прохладный ветерок, да и небо не совсем чистое, но девочки предпочитали не обращать внимания на такие мелочи…

Восемь красивых бездельниц. Раньше они хоть деньги в борделе зарабатывали, а сейчас от них одни убытки. Пугач их баловал, у каждой своя машина, солидные суммы на карманные расходы, личные сбережения в банках. Но не только эти траты злили Фарадея. В свой особняк Пугач вбухал львиную долю от заработанных за год денег. Он еще виллу на Майорке собирался строить и яхту покупать круизную за несколько миллионов долларов, чтобы девочек своих катать. И это при том, что делами он совсем не занимался. Все проблемы на своих замов взвалил, а сам только кайф от красивой жизни получал. Девочки, кокаин, самолюбование…

– Как тебе моя новенькая? – спросил Пугач, показав на юную красотку, мягкими эротичными движениями втиравшую крем в свою обнаженную грудь.

– Возбуждает… Может, на Патрицию махнемся? – весело спросил Фарадей.

– Ну, нет… Я сам еще ее не распробовал…

– Тогда давай на Эвелину махнемся.

– Что, надоела Патриция?

– Ну, мягко говоря.

Патриция надоела ему уже давно, но предложил он ее Пугачу только сейчас. Девчонка вполне созрела для важного дела, и пора ее подавать в качестве отравленного блюда. Пугач стал совершенно бесполезен. У Фарадея в руках все его связи, он может управлять городом и без него. Да и особнячок этот не мешало бы прибрать к рукам. Можно даже с девочками – в память о покойном боссе.

– Хорошо, забирай Эвелину. А Патрицию – сюда. Надо бы освежить память на нее, – похотливо улыбнулся Пугач.

– Память хорошо освежает кокаин.

– Да, да… Кстати, у меня заканчивается личный запас.

– У меня только разбодяга. Но завтра прибудет новая партия.

– Мне сто грамм и пончик.

Вот и все, вот и весь разговор. Какая партия, от какого поставщика, с каким риском связана доставка, во сколько обойдется оптовая закупка, какую прибыль принесет розница – эти вопросы совершенно не интересовали Пугача. И где Фарадей деньги возьмет на сделку, ему тоже по барабану. Делай что хочешь, но сто граммов на барский стол подай. Забесплатно, само собой. И плевать, что эти сто граммов, если разбодяжить, можно продать больше чем за пятьдесят тысяч долларов.

Что ж, будет ему сто граммов на его нос-пончик. Но в последний раз.

Торговлю наркотой Фарадей поставил на широкую ногу. Может, и мешал ему Пугач своим присутствием в общей колоде, но все-таки в городе погоду делал он. У него своя ударная бригада, отчаянные бойцы, и он легко расправлялся с конкурентами всех мастей. Кокаин, героин, синтетика и травка – все проходило через него.

И охранный бизнес тоже под ним. Фирму «Восток» он контролировал и «Гарант». Вот, пожалуй, и все. Три других охранных предприятия держал под собой Макс. И это здорово злило Фарадея. Но сначала уйти должен Пугач…

– Там пятьдесят килограммов будет. А ты – сто грамм…

– Пятьдесят килограммов? – с удивлением и восхищением протянул Пугач.

– Да, полцентнера с гектара кокаиновых плантаций Колумбии.

– Для Краснополя это слишком большая партия. Если бы героин, а кокаина столько не продать…

– Продать можно. Но не скоро.

– Зачем же тогда столько?

– А цена хорошая… – Фарадей не стал вдаваться в подробности, где он нашел поставщика, готового продать ему свой товар в половину реальной цены.

– Сколько?

– За все – четыре миллиона.

– Это очень большие деньги.

– Хорошо, я куплю двадцать килограмм за три с половиной миллиона. Есть вариант.

– Ну нет, лучше тогда уже полцентнера за четыре лимона.

– У меня в наличии только полтора лимона. Мне нужно еще два с половиной…

И еще Фарадея напрягало, что всеми деньгами распоряжался Пугач. У него, конечно, была своя касса, неподвластная Пугачу, но львиную долю доходов приходилось отдавать на общак.

– Хорошо, возьмешь два с половиной лимона. Я позвоню Ерыхову, получишь у него под расписку… И все-таки, куда девать столько порошка?

– На Москву пора выходить. Начнем с наших казино. Публика там богатая, схема у нас отработана. А там дальше пойдем… Пусть Макс этим займется. Ты его в Москву собирался отправить…

– Собирался. А не отправил… – в раздумье покачал головой Пугач.

– Он сейчас там.

– Да, решит проблему с Мариной и вернется…

– Долго он с ней решал.

– Это не ее вина. Это все Вайс… Ничего, с Ульяном решили, и с ней уже все понятно. Казино наши, можно и наркоту через них пускать. В принципе…

– Почему «в принципе»?

– Москва – чужая территория. Как бы не нарваться.

– Когда-то и Краснополь был чужой территорией, а теперь он под нами.

– Ну, всю Москву мы не осилим.

– Не нужно всю, нам нужно только по существу…

– Ну да, Москва перспективный рынок. И казино – своего рода плацдарм… Но ты же у нас наркотой занимаешься.

– Да, здесь, в Краснополе. А Макс пусть в Москве занимается. Или только я своей головой рисковать должен?

– Ну, не больно ты здесь рискуешь. Хотя, конечно, в Москве риск есть… И Максу в принципе Москва нравится. Квартира у Марины роскошная, Кремль из окна виден… Я позвоню ему, пусть приезжает, мы с ним обстоятельно обо всем поговорим. Если он захочет остаться в столице, пусть остается…

Москва была для Макса чуть ли не единственным шансом на спасение. Если он останется там, Фарадей его не тронет. Должен же кто-то качать золотой мед из ульев казино и развивать сеть наркодилеров. И еще он должен справиться с Вайсом.

В детали Фарадей не вникал, но знал, что Макс отправил человека в колонию. Если все пройдет успешно, Вайс навсегда будет вычеркнут из списка угроз…

Глава 13

Тяжелая драконья туша дождевой тучи, казалось, зацепилась за высокую трубу котельной. В любую минуту из «распоротого» брюха мог хлынуть ливень, но Вайса это не пугало. Он думал о том, как забраться на эту высокую трубу при сильном ветре.

Задача трудная, но подъемная. И параплан можно смастерить. Ткань для этого нужна легкая и прочная, пропитка, чтобы сделать ее воздухонепроницаемой, канаты для строп. И этот вопрос решаем. Деньги у Вайса есть, можно договориться с кем-нибудь из вольнонаемных…

Распустить параплан на вершине трубы и с этой высоты через колючую проволоку спуститься на свободную землю… Это пока еще не план, а всего лишь его желание, но, если задаться целью, к зиме он уже будет на воле.

Не хотел он больше ждать, когда истечет срок. Фарадей пустил его по ветру, надругался над чувствами к Марине. И ответить за это он должен в самое ближайшее время. Вайс убьет его и с легкой душой вернется в колонию. Получит свои два года за побег, домотает срок – и тогда уже начнет новую жизнь…

А если его осудят еще и за убийство Фарадея, так и это не так страшно, как жить в бесчестии…

– Хорош сидеть! – гаркнул «бугор». – Строиться давай!

Рабочий день закончился, пора возвращаться в жилую зону. Макароны сегодня на ужин, даже консервы рыбные обещали.

– Стройся не стройся, а все равно сидим! – хохотнул Вадя Лось.

– Закон относительности, – хмыкнул Петя Столб.

– Разговорчики! – прикрикнул на них «бугор».

– Привет от Марины! – сквозь шум этих голосов донеслось до Вайса.

И в ту же секунду его пронзила острая боль, которая вмиг разлилась по телу тупой невыносимой тяжестью.

Он увидел человека, который со злой и ехидной насмешкой вышел из-за его спины. Увидел, но не смог дотянуться до него. Тело вдруг онемело, руки отказались повиноваться. И лицо этого человека вдруг стало вытягиваться и кривиться, затягиваясь плотной дымкой тумана…

Этот человек ударил его в бок. Исподтишка. Заточкой. Да так быстро, что никто ничего не заметил. А Вайс не мог никому ничего сказать, даже рот не мог открыть, чтобы выпустить застрявший в горле крик. Киллер спокойно вливался в толпу, зная, что Вайс не сможет его обличить. Удар был смертельный. И душа уже покидала беспомощное тело…

Колесо рулетки, как колесо фортуны – кому-то оно приносит удачу, кому-то разочарование. Причем проигравших гораздо больше, чем преуспевших. Но народу в казино от этого меньше не становится. И все они приходят сюда, чтобы выигрывать.

Марина часто наблюдала за игроками с высоты своего кабинета, и сейчас она тоже смотрела на них, но за мутной пеленой эмоций ничего не видела.

Знал бы кто, как она ненавидела этого плешивого и большегубого Макса. Но ей приходилось его терпеть.

– Почему ты стоишь ко мне задом? – обиженно спросил он.

– Я стою к тебе не задом, а спиной, – поправила его Марина.

– Нет, ты стоишь ко мне задом.

– Если хочешь, чтобы я стояла к тебе лицом, иди в зал.

– Ты и так смотришь на меня издалека и свысока.

– А как я должна на тебя смотреть?

– Влюбленно.

– Но я тебя не люблю.

– Это что-то новенькое. – Макс нервно застучал пальцами по лакированной поверхности журнального столика.

Марине пришлось повернуться к нему лицом. Со зла он может и в спину ударить.

– Разве я говорила, что люблю тебя? – удивленно спросила она.

– Нет. Но ты не говорила, что не любишь… И обещала мне, что будешь моей.

– Я и так твоя.

– Ты только так говоришь. На самом деле это не так, – покачал он головой. – Сначала ты говорила, что у тебя траур. Теперь ты, оказывается, меня не любишь… Но проститутка дает без любви, если ты не знаешь…

– Я не проститутка! – возмутилась Марина.

– Ну как же не проститутка… Вышла за Вайса из-за денег – раз. Продалась мне – два. Или ты сначала продалась мне, а потом вышла?..

– Хочешь вывести меня из себя?

– Да, я хочу тебя вывести из себя! Да, хочу, чтобы ты разозлилась, как кошка! Чтобы шерсть из тебя летела! – поднимаясь с кресла, с озлобленной насмешкой сказал Макс. – Мне надоело смотреть, как ты изображаешь из себя каменную статую.

– Ты очень опасный человек, Макс.

– Да. Но только поэтому ты со мной. И я хочу, чтобы ты меня любила…

– Зачем тебе это? Я могу выйти за тебя замуж без любви. По необходимости.

– Из страха передо мной?.. Из страха передо мной ты сдала Вайса. Из страха передо мной не поехала к нему на свидание. Но из страха передо мной ты не хочешь мне отдаться. Как это понимать?

– Я не шлюха, чтобы отдаваться!

– Шлюха! Еще какая шлюха!.. А ведь Вайс тебе не чужой. Я же вижу, что ты к нему неровно дышишь.

– Это не твое дело.

– Ну почему не мое? Мое… Хочешь знать, как Вайс развлекался без тебя? Думаешь, он убивался, потому что ты к нему не приехала? Нет, он нашел утешение в объятиях красивой женщины…

– Какой женщины? Что ты несешь?

– Девушка к нему приезжала. Прелестная девушка. Под именем его жены. И он провел с ней три дня и три ночи. Угадай, чем они занимались?

– Это правда?

– Я бы даже на пленку мог записать, чем они занимались. Но это и так понятно. Твой Вайс чуть не порвал бедняжку.

– И что эта бедняжка ему наплела?

– Почему наплела? Она сказала, что между ним и тобой все кончено. А разве нет?

– Зачем ты это сделал?

– Все, спета его песня. Свой бизнес он тебе сдал, больше он нам не нужен. А то, что изменил тебе, так ты его за это наказала…

– Я наказала?! Его?! Как я могла его наказать?

– Убила… Нет, не своей рукой. Да и не ты это сделала… Короче, Вайса больше нет. И никогда не будет.

– Что ты с ним сделал?

– Нет больше Вайса. Был, и нету! – глумливо усмехнулся Макс.

– Это неправда!

– Правда. Информация достоверная. Не веришь, можешь на зону съездить. Если я тебя отпущу. А я тебя не отпущу. Ты у меня вот где! – Макс энергично и пафосно сжал кулак.

– Сначала Ульян, потом Вайс… Когда моя очередь?

– У тебя есть шанс, дорогая, – пристально глядя ей в глаза, с демонической насмешкой сказал он. – Ты овдовела и теперь можешь выйти за меня замуж. Только никаких больше траурных обрядов, ты меня поняла?

– Да, я тебя поняла, – отрешенно кивнула Марина.

– Надо бы отрепетировать нашу первую брачную ночь. Можем начать прямо сейчас, – мутными от возбуждения глазами смотрел на нее Макс.

– Мне страшно. Мне очень страшно.

– Давай, давай, уговаривай себя.

– Мне страшно… Только не сегодня.

– А когда?

– Через неделю… Мне нужно побыть одной. Нужно прийти в себя…

– Неделя – это, конечно, много. Но тебе повезло, я должен уехать в Краснополь. Как раз через неделю вернусь и отпраздную новоселье. Буду вселяться в квартиру Вайса. И жить там вместе с тобой. Если, конечно, ты меня не разочаруешь…

– Я тебя не разочарую. Я правда тебя не разочарую…

Она не хотела, чтобы Макс добрался до Ульяна. Сказала про него только раз, не объясняя, кто он такой и как на него выйти. Но Макс все-таки сумел дотянуться до него. И все – Ульяна больше нет, и его люди куда-то исчезли…

Марина обманула Вайса, она не оформляла на Ульяна автосалон, а на его людей – автосервисы и магазины. Поэтому с их исчезновением она ничего не потеряла. Но это было для нее слабым утешением…

Майор Гладышев озадаченно чесал затылок.

– Привлекать тебя надо. За покушение на убийство. А если бы врач дуба дал?

– А если бы я дуба дал?

– Ты и так его дал. Потому что выбыл из списка заключенных. Придется снова восстанавливать…

– Может, не надо?

– Не понял.

– Может, я так и останусь покойником?

– Ты мне это прекрати, Аникеев!

– У меня деньги есть. Много денег. Забери их, начальник!

Вайсу трудно было говорить, но дыхание свободы придавало ему силы.

Киллер ударил его заточкой. Метил в почку, но чуть-чуть промазал. Клинок пробил мышцу и задел какой-то нервный узел, отчего Вайса хватил болевой шок. Такой удар должен был порвать почечную артерию, вызывая резкую летальную кровопотерю. Человек от такого удара умирает почти мгновенно. И Вайс рухнул на землю замертво. Потому несостоявшийся убийца решил, что сделал свое черное дело.

А он действительно упал без признаков жизни. Болевой шок оказался настолько сильным, что у Вайса на какое-то время даже остановилось сердце, и лагерный врач констатировал смерть. Вайса отправили в морг районной больницы, там он и напугал патологоанатома – открыл глаза в тот самый момент, когда «трупорез» уже занес над ним свой скальпель.

Вайсу сделали операцию и оставили в районной больнице. А сегодня за ним приехал начальник оперативной части с конвоем.

– Я тебя заберу, а не деньги. В штрафной изолятор заберу.

– Там пять тысяч долларов…

– Где там?

– В зоне… Там схрон. Только ты его так просто не найдешь.

– Ты бредишь, Аникеев!

– Нет. Это правда.

– Не могу я тебя здесь оставить. Информация уже прошла, начальник колонии в курсе…

– Еще кто в курсе?

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, Аникеев.

– Заключенные знают, что я ожил?

– Нет. Пока нет… И тот, кто пытался тебя убить, тоже не знает…

– А кто пытался меня убить?

– Это я хотел бы узнать у тебя.

– Кто-то из новеньких… Не знаю его фамилию, но он из нашего отряда…

– Опознаешь?

– А толку? Уберете его, придет другой. Не оставят меня в покое…

– Кто не оставит?

Киллер передал ему привет от Марины. Грубый ход. И глупый. Ведь Вайс мог выжить… Значит, здесь что-то не так. Возможно, заказчик прикрылся именем Марины.

Фарадей сейчас в большой силе. И это он сводит с Вайсом счеты. Следовательно, за одной «торпедой» в зону отправится другая…

– Это привет с воли, начальник. Заказали меня. Кто-то не хочет, чтобы я вышел на свободу.

– Кто?

– Есть люди. Только тебе неинтересно.

– Неинтересно, – согласился майор.

– А для меня это вопрос жизни и смерти… Я не лез в авторитеты, начальник. Меня в зоне никто не знает. И если я вдруг объявлюсь на другой зоне, никто даже не почешется. А киллер будет думать, что сделал свое дело…

– На другую зону хочешь?

– Не хочу. Но мне нужно.

– Перевод оформить не проблема. Но надо сделать это тихо, чтобы в лагере не пронюхали, так я понимаю? – хитро сощурился начальник оперативной части.

– Я скажу, где спрятал деньги.

– Ну хорошо, оставайся пока здесь. А я все решу…

Гладышев нашел схрон, забрал деньги. А на следующий день сам лично организовал конвой и машину «Скорой помощи», которая доставила Вайса в центральную областную больницу ГУИН. Отсюда он должен был отправиться в другую колонию…

* * *

Макс шел от двери развязной походкой от колена. Так ходят босяки, когда корчат из себя важную особу. Ну да, он-то думает, что Марина – его раба.

Увы, у него были основания так считать. Марина действительно сдала ему бизнес Вайса. Не так давно это сделала, всего пару месяцев назад, но с тех пор два казино, несколько магазинов и сеть автосервисов работали на Пугача. Большую часть бизнеса она утаила, но все равно это можно было воспринять как предательство. Но теперь Вайса нет, и ей нечего больше бояться.

– Я смотрю, ты прописалась в «Мос-Вегасе»! – язвительно усмехнулся он.

– А почему нет? Это моя собственность.

– Да нет, «Мос-Вегас» записан на имя Бакулева Ильи Даниловича… Вайс хитрый, он на себя ничего не оформлял…

Марина молча полезла в ящик, достала оттуда лист бумаги, уронила перед собой на стол и пальцем небрежно подтолкнула Максу.

– Что это?

– Копия генеральной доверенности. От Бакулева Ильи Даниловича. Доверенность с правом продажи, на мое имя.

– И что? – нахмурился Макс.

– Если бы ты заглянул в материалы регистрационной палаты, то обнаружил бы, что с позавчерашнего дня казино «Мос-Вегас» принадлежит мне на законных основаниях…

– Лихо!

– Ты очень страшный человек, Макс, но слишком самоуверенный. Ты почему-то решил, что я тебя очень сильно боюсь. А я боюсь. Но не сильно. Потому и вожу тебя за нос… Вайс открылся мне сразу после нашей свадьбы, а не в марте, как я тебе сказала. Он мне открылся, и я получила доступ к его доверенному лицу, через которого получила доверенности на квартиру и коммерческие предприятия…

– Ты же не можешь врать, – растерянно и обозленно посмотрел на нее Макс. – Ты не из тех, кто может врать… Я разбираюсь в людях, ты не из них…

– Но я тебе соврала. И просто жила в Москве, якобы ожидая, когда Вайс откроет передо мной свой бизнес. Я искала ходы, чтобы обойти тебя и Пугача. Искала, находила, но ничего не предпринимала. Потому что боялась за Вайса. Он уязвим в лагере, вы могли его убить. Так же, как вы убили Ульяна. Вы смогли его выследить, вы смогли его убить. Хотя ничего толком от него и не узнали… Да он и не знал, что бизнес Вайса в любой момент может отойти мне…

– Кто убил Ульяна? – хищно сощурился Макс.

– Вы!

– Мы его не убивали… И тебя не убьем! – хохотнул он.

– Можете убивать, если сможете. Мне теперь уже все равно. Вайса нет, и я за него больше не боюсь. И за себя тоже… Пока ты ездил в Краснополь, я оформила на себя все коммерческие объекты, которые доверил мне Вайс… – Марина с усталым видом достала из ящика стола тонкую папку, небрежно швырнула ее Максу. – Здесь копии свидетельств на право собственности.

Разумеется, здесь были документы только на «засвеченные» предприятия. Даже сейчас, когда тайное становилось явным, не имело смысла рассказывать о третьем казино, ресторанах, автосалоне, заправочных станциях и прочих ценностях.

Макс в растерянности взял двумя пальцами одну бумажку, скользнул по ней невидящим взглядом, взялся за другую.

– Это ничего не значит, – свирепо глянул он на Марину.

– Почему?

– Этим всем владеть может кто угодно. Эти «кто угодно» – подставные лица. И ты – подставное лицо. Ты ничего здесь не значишь. Здесь все решаю я!

– Я знаю, что ты сейчас скажешь. Я никто, а ты – сила, и мне ничего не остается, как подчиниться тебе…

– Да! Иначе я тебя сожру!

– Как?

– А как сожрал Ульяна! Как сожрал Вайса!

– Я, между прочим, следователь прокуратуры, а ты признаешься мне в убийствах…

– Бывший следователь!

– Неважно. Важна суть… Ты сожрал Вайса. Сожрал моего Мишу… Фарадей. Пугач. Вы лишили меня всего… Я могла бы сказать, как я вас ненавижу, но не буду бросаться словами. Тебя этим не проймешь, а Мишу и Вайса не вернуть.

– И тебя тоже не вернут.

– Угрожаешь? – с горечью, но без страха усмехнулась Марина.

– Предупреждаю.

– Я тебя не боюсь. Поэтому прошу покинуть заведение. И своих людей тоже забери. Они уволены.

К счастью, Макс больше был занят Краснополем, чем Москвой. Это Вайс пропадал здесь, налаживая бизнес, и Ульян старался поддерживать тот же высокий уровень работы. А Макс, похоже, думал, что все здесь будет двигаться само по себе. В этом казино у него всего три человека, оставленные для присмотра, в другом – два. Толку от них никакого, только под ногами путаются. Поэтому Марина увольняла их с превеликим удовольствием.

– Ты ничего не попутала? – взъярился Макс.

– Я не подставное лицо. Я хозяйка этого заведения.

– А я – твоя крыша!

– Крыша берет всего двадцать процентов с прибыли, а ты забирал почти все. Ты не крыша, ты грабитель. И я больше не хочу иметь с тобой никаких дел.

– Страх потеряла?

– Наконец-то ты это понял.

– Я здесь крыша! И я здесь решаю все!

– Без моего согласия ты ничего не можешь решать. А моего согласия у тебя нет. И не будет. Так что проваливай!

– А если нет?

– Тогда будешь иметь дело с моей крышей.

– С чем?!

– У меня есть крыша, Макс, причем очень серьезная. Надеюсь, аббревиатура «ФСБ» тебе о чем-нибудь говорит…

– Блефуешь?

Марина молча сняла с рычагов телефонную трубку, набрала номер.

– Виктор Игоревич, разрешите вас немного отвлечь?

Она подготовилась к встрече с Максом, и представители ее новой крыши последние несколько часов прохлаждались в большом зале за игрой в блэкджек. Конечно же они позволили себе отвлечься от увлекательной игры.

Обычно крыша сама находит нужного ей бизнесмена, но Марине пришлось подсуетиться лично. Впрочем, желающих помочь за деньги найти не сложно.

«Мос-Вегас» курировали грузинские воры, но у Вайса был свой авторитет, поэтому он отделывался от них достаточно скромными суммами. Марина даже не пыталась обращаться к ворам за помощью: ей это не по душе. Она выбрала меньшее из зол, и когда наступил момент, майор Уступов со своим напарником пришли к ней в кабинет.

Принято считать, что в органах безопасности служат люди с усредненной, ничем не примечательной внешностью. Но майор Уступов обладал достаточно яркой и очень даже внушительной индивидуальностью. Волевой взгляд, суровое, будто высеченное из скальной глыбы, лицо, мощная стать. Вот его спутник внешне выглядел посредственно – с малоприметным лицом, среднего роста, худощавый. Но Макс на него и не смотрел. Его вниманием целиком владел Уступов.

– Какие-то проблемы, Марина Германовна? – спросил майор, с хищным интересом, но без вызова во взгляде рассматривая Макса.

– Мне угрожают расправой.

– Майор Уступов, Федеральная служба безопасности, – предъявил свое удостоверение майор. И тут же потребовал документы у Макса.

– Не понял! – возмущенно встрепенулся тот.

– Ты людей терроризируешь, парень. А в Москве объявлена повышенная террористическая угроза. Не веришь?

Макс полез в карман, достал красные корочки, протянул их Уступову.

– Берестов Максим Алексеевич… Что это за корки такие?

– Удостоверение сотрудника частного охранного предприятия. Только я не сотрудник, а генеральный директор…

– Да вижу, что генеральный… Только ты там, в своем Краснополе, генеральный, а здесь ты никто. И звать тебя никак. А я представляю управление ФСБ по России. Мы и в Москве все можем, и по всей стране. И твою контору в Краснополе прихлопнуть можем. Если очень захотим. А мы очень этого захотим, если с Мариной Германовной что-нибудь вдруг случится…

– Боялись мы вас! – презрительно скривился Макс.

– Корочки твои на милицейские похожи. Один в один, – разглядывая его удостоверение, заметил майор. – Знаешь, на что это похоже, старик? На подделку документов.

– Может, и похоже, но это не так.

– Суд разберется.

– Какой суд?

– Уголовный… Проведем расследование, отправим дело в суд, а ты пока в изоляторе посидишь.

– Эй, ты чего? – разволновался Макс.

– А ты чего? Это наша территория, старик. И ты здесь чужой. Поэтому я тебя здесь не должен видеть. И слышать о тебе ничего не должен. А если с Мариной Германовной что-то случится, ты будешь объявлен врагом номер один… Про расстрел на месте слышал?

– Не понял.

– Судейские тройки отменили, а расстрел на месте остался. Так и работаем. Так всякую нечисть вроде тебя и выводим… Все, свободен. И помни о том, что я тебе сказал, потому что больше разговаривать я с тобой не стану. Больше никаких слов, только дело.

Макс вышел из кабинета с видом побитой собаки. Но Марина была далека от того, чтобы праздновать победу. Да и Уступов не особо обнадеживал.

– Личную охрану найми, – обратился он к ней на «ты». – Денег на это не жалей. Но лучше уехать куда-нибудь на время. А мы людей здесь своих поставим; если вдруг активность какая-то выявится со стороны этих, – кивнул он вслед Максу, – будем принимать меры. Одного упокоим, другие сами успокоятся. У нас все серьезно, можешь не сомневаться. Но и ты не плошай…

Марина кивнула. Безопасность сейчас на первом месте. Может, и не боялась она смерти, но ей нужно выстоять в этой борьбе против своры оборотней. Она не могла допустить, чтобы Макс победил. Хотя бы из уважения к Вайсу…

Глава 14

Четыре года растянулись на целую вечность, но эта бесконечная страница из его жизни вдруг перелистнулась под скрип закрывающихся ворот и превратилась в тонкий лист пройденного этапа. Может, это и худшая страница, но она осталась позади, а впереди Вайса ждала новая жизнь.

Лето, июнь, тополиный пух щекотал ноздри, солнце напекало голову. Ни единого облачка на небе, и только на горизонте души маячила темная туча. Контрольно-пропускной пункт остался позади, впереди – свобода, и сейчас он готов был петь от радости. Но чем ближе к Москве, тем тяжелей и массивней будет становиться эта туча. Ничего, он ее разгонит. Он отомстит Фарадею. И спросит с Марины за ее предательство…

Последние три года Вайс провел в колонии, куда помог ему перевестись майор Гладышев. И еще «кум» отправил родителям липовое извещение о его гибели. Но еще раньше Вайс выслал им письмо через родственницу, что жила в соседнем городе, и объяснил, почему о нем нужно говорить как о покойнике. Родители все поняли, поэтому для своего родного города Вайс умер. Но теперь он может воскреснуть и вернуться, чтобы напомнить Фарадею о себе. А тот, похоже, всерьез поверил, что Аникеева давно уже нет в живых.

Такое же извещение было отправлено и Марине. Но ее Вайс о своем воскрешении предупреждать не собирался. Она тоже должна поверить в то, что его больше нет.

Родители не разбирались в криминальных течениях Краснополя, а Василий запретил им наводить какие-либо справки – для их же безопасности. Но про Фарадеева они все-таки слышали. Депутат Законодательного собрания области, кандидат в мэры города. Одним словом, большой человек. И наверняка при больших деньгах…

Нет, Вайс не собирался отбивать у него город, нет у него для этого команды. Да и желания особого тоже нет. А вот отомстить Фарадею должен. Этой мыслью он жил в зоне и будет жить ею дальше, пока не сдержит данное себе слово…

Он мог бы отправиться в Краснополь, к родителям. У них свой продуктовый магазин, дела идут неплохо; можно было бы занять у них денег на первое время, взять пистолет из тайника. Но интуиция подсказывала ему, что Фарадея нужно искать в Москве, в объятиях Марины. Было бы здорово застать их вместе, спросить с них за все, что они с ним сотворили… Правда, тогда ему придется убить и Марину. А он, при всей своей к ней ненависти, не хотел наказывать ее так жестоко… Но если она вдруг умрет от его руки, значит, такова ее судьба. В принципе заслужила такой исход…

К тому же прописан он в Москве, и справку об освобождении на паспорт он может обменять только там.

Итак, Вайс ехал в Златоглавую. Денег у него немного, но на дорогу хватило. А там он обратится в управляющую компанию, получит дивиденды за четыре года, должна собраться солидная сумма. Официально из списков живых его не вычеркивали, значит, с выплатой проблем не будет…

До поселка Вайс добрался пешком, там сел на автобус и к вечеру был на железнодорожной станции. Маленькое здание с одной-единственной кассой, перрон с потрескавшимся асфальтом. Неудивительно, что из шести московских поездов здесь останавливался только один, и то глубокой ночью. Чтобы попасть на другие пять рейсов, нужно было ехать электричкой до города, но Вайс не стал утруждать себя пересадками. Он купил билет на ночной поезд, устроился под яблоней в нескольких шагах от перрона, перекусил колбасой из поселкового магазина, запил пивом и, накрыв глаза кепкой, задремал.

Одежда на нем не фонтан. Старые, затертые до дыр джинсы, дряхлая рубашка из тех, что рвут на ветошь, растянутый до полупрозрачности свитер, туфли с надорванной подошвой. И лицо за день щетиной подернулось. Неважный у него вид, одним словом. Со стороны даже похож на бомжа. Но милицейский наряд, что прошел мимо, не обратил на него внимания. Рядом зона, и менты уже привыкли к освобождающимся зэкам.

И проводница ничего не сказала, когда Вайс поднялся в вагон. Она все понимала, но на свободное место показала с недовольством и некоторым презрением. Соседи по купе уже спали, и он, чтобы не будить их, с ходу запрыгнул на верхнюю полку. Голый матрас его не смущал, а белье он заправит утром.

А утром в купе освободилось еще одно место. К этому времени Вайс уже освоился на своей полке и переезжать на нижнюю не стал. И правильно сделал. Потому что у него обязательно бы появилось желание освободить это место для красивой женщины, вошедшей в купе. Она была так похожа на Марину, что у него перехватило дыхание.

Нет, это не Марина, это другая женщина. Но Вайсу вдруг показалось, что это она и они вместе возвращаются из Москвы в Краснополь…

Если бы можно было вернуть то время, он бы не вышел из вагона вслед за Мариной. И связываться с ней не стал бы. Увы, время вспять не повернуть…

Деревня, грязь, свинья в луже, утки в пруду. Утром прошел ливень, к обеду погода прояснилась, вечер уже, но свежесть после дождя все еще осталась. Да и воздух сам по себе чистый. Попахивает, правда, слегка навозом, но все равно дышится легко.

А кто-то скоро даже на таком воздухе будет дышать тяжело и натужно. Фарадей даже знал, кто именно.

Его джип подъехал к добротному кирпичному дому на дальней окраине деревни. Везде избы бревенчатые, а этот из камня, как у поросенка Наф-Нафа. Только не устоять этому дому под натиском волка по кличке Нах-Нах…

Ограды вокруг дома нет, двор не обустроен, белая «Нива» в луже стоит. А в огороде женщина в платке возится. Темно-синяя техническая куртка на ней, юбка ниже колен, резиновые сапоги. Колхоз колхозом.

Вот женщина увидела подъехавший джип, всполошилась, бросилась к дому, но ей наперерез двинулись телохранители Фарадея, и она побежала к бане, что стояла у самой реки.

В это время открылась входная дверь, и на крыльцо выкатился бутуз в одних трусах и с замызганным лицом.

– Стой, сука! Высерка твоего пристрелю!

Чубчик выстрелил из пистолета в воздух, и женщина резко развернулась к нему лицом.

– Мама! Мама! – Рыдая от страха, малыш побежал к ней, но Чубчик поймал его, сгреб под мышку.

– В дом его давай, – распорядился Фарадей. – И посмотри, что там. Вдруг мужик…

Он отошел от машины и направился к Лере.

Да, это была она. Его Валерия-Калерия. Четыре года он ее искал и только сейчас нашел. И даже сам на радостях приехал за ней, не поленился проделать четыреста километров.

– Лера, ты, что ли? – в фарисейской улыбке растянул он губы. – Не чаял увидеть тебя в такой глуши!

– Н-не… Не тронь Семку! – умоляюще смотрела на него Лера.

– Эка тебя скорячило! Обабилась, заикаешься…

– Обабилась. Но не заикаюсь. От страха это. За Семку.

– Сына родила?

– Не тронь его, пожалуйста!

– Сколько ему?

– Два с половиной.

– Значит, не от меня…

– Ты его не тронешь? – с надеждой спросила она.

– Я тебя трону. Я тебя трогать приехал.

– Делай что хочешь, только Семку не тронь!

– Что, даже баньку запаришь?

– Можно и баньку, – натянуто улыбнулась она.

– А муж что скажет?

– Зачем ты приехал? – опустив голову, спросила она тоном приговоренного к смерти.

– Угадай.

– Яша ни в чем не виноват. Его не трогай. И сына тоже.

– И где твой Яша?

– В поле. Фермер он.

– Ух ты! Хлебом нас кормит?

– И хлеб, и картошка… Я не собиралась в тебя стрелять, – заплакала Лера. – Я бы не стала.

– Но ты стреляла.

– Это случайно вышло.

– Не вышло… Пуля, говорю, не вышла. В ноге застряла. Ее вытаскивать пришлось. А это больно… Предала ты меня, Калерия, предала…

– Да, я знала, что ты так подумаешь. Поэтому и сбежала…

– Далеко забралась.

– Куда Яша отвез, туда и забралась. Я с ним случайно познакомилась. Вот, в этой глуши живу. Заживо, считай, себя похоронила…

– Врешь! Нравится тебе здесь. Жизнь это для тебя, а не смерть…

– Ну, застрели меня! Ну, чего ты душу тянешь? – заистерила Лера.

Она не очень изменилась на лицо, такая же красивая, как и прежде. Разве что слегка располнела, и нет в ней уже той элегантной утонченности, как раньше. Деревенская грубость в ней и простота. Глядя на нее, трудно было поверить, что когда-то она заведовала проститутками в элитном борделе… Вот что глухомань с людьми делает.

Зато Марина цветет и пахнет. Круто баба поднялась, не вопрос. Бизнес у нее свой, деньги. Новинками моды и стиля она, может, себя и не балует, но выглядит великолепно. Видел ее Фарадей недавно, даже пытался поговорить с ней, но она и слушать его не захотела. Отгородилась от него телохранителями, села в машину и уехала.

Марина – женщина с умом, и напрасно Макс относился к ней с небрежностью барина, уверенного в своем могуществе. Перехитрила его Марина, переиграла. И крышу нашла себе очень серьезную.

Впрочем, Макс все равно собирался отомстить ей за свое унижение. Собирался, но не успел. Фарадей лично пристрелил его на глазах у братвы. Он обвинил Макса в смерти Пугача. Ведь он пил с большим боссом коньяк в тот момент, когда у того вдруг хлынула кровь из горла. Ведь это он мог отравить Пугача. И за это его нужно было наказать. И Фарадей наказал, одним выстрелом убив двух зайцев. С тех пор он единоличный теневой хозяин в городе и живет в особняке покойного Пугача.

В Краснополе у него все путем. Правда, не вышло стать мэром города. Сам губернатор вызвал его к себе и очень вежливо попросил снять с выборов свою кандидатуру. Дескать, репутация у него для этого не очень, а новый президент за такие дела и на кол может посадить. Извинялся очень губернатор и клятвенно заверял, что поможет ему занять место в Госдуме.

Может, и прав губернатор. Новый президент – парень крутой, любит пушок на чужих лицах искать. И Фарадей мог оказаться у него на прицеле, если бы стал главой столь крупного города, как Краснополь. Чекисты сейчас работают лихо, всю подноготную в два счета вскроют. А грехов за Фарадеем немало. Хорошо, что не стал он связываться с чекистами после того, как Марина ушла под них, как рыба под лед. Сейчас это могло бы выйти ему боком. А так он в стороне и никому не мешает.

Но желание прибрать Марину к рукам все же осталось. Красивая она и с годами становится только краше. Раньше он лишь подумывал о том, чтобы жениться на ней, но сейчас это желание превращается в навязчивую идею.

Он мог бы объяснить Марине, что спас ее от Макса. Но она рассмеялась бы ему в лицо, если бы услышала от него такое. Да он и сам понимал, насколько смехотворно это заявление. Не Марину он спасал от Макса, а самого себя.

И еще Марина уверена, что майора Мишина убил или сам Фарадей, или по его приказу, потому и ненавидит его. А ведь он мужчина видный, в самом, что называется, расцвете сил. И она дама незамужняя. У нее должен быть к нему интерес, но ненависть ставит крест на их отношениях.

Можно было бы спихнуть свою вину на покойного Пугача, но это глупо. Зато есть другой человек, на которого можно все свалить…

– Застрелить я тебя всегда успею… А может, и не стану тебя убивать. Столько лет прошло, ты не находишь?

– Я, честно, не собиралась тебя предавать! – приложив руки к груди, увещевающе протянула Калерия.

– Тебе придется это доказать.

– Как?

– Своей мне преданностью.

– Как я могу ее доказать?

– Я отправлю тебя на панель.

– Я не могу!

– Или на панель, или под нее.

– Тебе что, денег не хватает? – глянув на его роскошный джип, спросила она.

– Нет, с деньгами у меня полный порядок. Мне только твоей преданности не хватает… Ну и как?

– И долго?

– Не очень… Ты согласна?

Лера уронила голову на грудь. У нее не было иного выхода, кроме как принять это предложение. И еще она не верила, что этим ее наказание и ограничится…

На завтрак блинчики с клубничным джемом, на обед свекольник и голубцы, на ужин – жареный сом. Вчера так было. А сегодня Вайс обедал в ресторане. И к ужину поспел. Мясом жареным с кухни тянет, капустой тушеной.

Вайс не боялся раскабанеть от такого изобилия. Ведь сегодня у них с Валей прощальный вечер. Правда, она об этом еще не знает…

– Костюм на тебе какой! – удивленно посмотрела на него Валя.

Он только что из Москвы. Костюм на нем новый, летний, бежевого цвета, из специальной мятой ткани. Дорого, стильно. И престижно.

– Да так, прибарахлился по мелочи, – снимая пиджак, сказал он.

С Валей он познакомился в поезде. Женщина действительно внешне чем-то напоминала Марину, но, в отличие от нее, ломаться не стала. Вайс ей понравился, и она не посмотрела на его уголовное прошлое, потащила к себе домой, в подмосковный поселок.

Ей уже за тридцать, и она старше Марины. Но у той в личной жизни наверняка все нормально, а Вале постель греть некому. Разведенка она, муж ушел к другой еще пять лет назад. Дом ей оставил, а счастье, как она сказала, унес с собой.

Как он понял, она пыталась устроить свою жизнь, но ничего из этого не выходило. Возраст давал о себе знать. А тут вдруг Вайс на горизонте появился, сравнительно молодой и на вид не страшный. Вот она и ухватилась за этот шанс. И домой его к себе отвезла, и заботой окружила. В отпуске она сейчас, потому и закармливает его.

– Где взял? – подозрительно взглянула на Вайса Валя.

– Украл… Видишь, материал мятый, с веревки снял. На мне костюмчик досыхал… Погладишь?

– Верни на место, – робко потребовала она.

– Так я джинсы свои там оставил. И рубашку. Обмен состоялся…

– Джинсы я тебе купила. И рубашку…

– Да? Это дело нужно обмыть.

Он прошел на кухню, поставил на стол новенький кожаный портфель, вытащил оттуда одну бутылку «Хеннесси», затем другую.

– Это откуда?

– Да продавец в магазине зазевался, ну, я и крутанулся… Вор я, Валя, по жизни, вор…

На самом деле он ездил в управляющую компанию.

Вайс предполагал, что проблем у него с дивидендами не будет, но все-таки настраивался на долгое ожидание. Ждать ему действительно пришлось. Целых два часа. Правда, денег на руки выдали негусто, всего двадцать тысяч долларов. Остальное потом, если не будет желания вложить полученную ренту в акции того же завода, тем более что возможность пока была. Почему бы не увеличить свою долю? Вдруг когда-нибудь до блокирующего пакета дойдет… Но это все детали. Главное, что Вайса признали и он может зарабатывать на своих ценных вложениях.

– Не похож ты на вора, Василий, – мотнула головой Валя, накрывая на стол.

– А на зэка похож?

Он поставил кейс под стол. Деньги там, но переживать за них не стоит. Никуда они отсюда не денутся.

– Ты уже не зэк. Ты уже на свободе… Ты же не хочешь вернуться в лагерь?.. Сам ведь говорил, что не хочешь… – Валя подошла к нему, принюхалась, пальцами потрогала воротник батника. – Новая у тебя рубашка…

– Говорю же, продавщица зазевалась… Гони меня, Валя. Гони поганой метлой, пока не втянул я тебя в это болото!

Вайс разлил коньяк по рюмкам, губами снял с вилки сочный кусок мяса.

– Как ты можешь меня втянуть?

– А краденым барахлом торговать заставлю.

– Горе ты мое! – сокрушенно покачала она головой.

– Еще какое горе…

Он хотел, чтобы Валя сама выгнала его. Пугала его слезная сцена расставания. А уйти от нее он должен. Как бы ни хорошо ему было с ней, но до серьезных отношений дело не дойдет. Он так решил. Не верил он больше женщинам, потому и собирался жить по принципу: сделал дело, и в кусты. Сегодня с одной, завтра с другой. И никакого постоянства…

– Не буду я краденым барахлом торговать. У меня работа есть. И зарабатываю неплохо. И ты зарабатывать будешь. Я уже с начальником говорила, он обещал тебя в горячий цех взять. Кирпичи будешь обжигать…

– На завод?! В горячий цех?! У меня свой завод… – Вайс растопырил пальцы. – Вот, эти руки – мой завод!

– Не хочешь работать, не надо. Только не воруй. Меня старшим бухгалтером ставят, а это хорошие деньги. Живи со мной, не работай. Только не воруй! – умоляюще смотрела на него Валя.

И столько преданности было в ее глазах, что ему стало ее жаль. На все готова баба, лишь бы он оставался с ней. Возможно, это крик последней надежды, но как бы то ни было, она готова посвятить ему всю свою жизнь. А она добрая, ласковая, заботливая. И выглядит для своих лет неплохо. В постели с ней совсем не скучно.

Дом у нее не самый большой, старый, зато участок огромный – можно развернуться, двухэтажный коттедж построить. Вайс мог бы этим заняться в свое удовольствие. После зоны такая сытая и размеренная жизнь казалась ему райской. Будет заниматься хозяйством и жить на доходы от ценных бумаг, как подобает добропорядочному рантье.

Что, если сама судьба подкинула ему этот шанс. Ведь с Валей он встретился не абы где, а в поезде, так же, как это было с Мариной. С одной у него ничего не вышло, зато повезет с другой….

– А что мне за это будет? – весело спросил он.

– Я же серьезно! – с упреком посмотрела на него Валя.

– Я тоже, – насупил он брови.

– Не надо воровать.

– Я никогда не воровал. И костюм этот в магазине купил. И коньяк… Не вор я, Валя. Не вор.

– Зачем же тогда придурялся? – счастливо улыбнулась она.

– Да так, к слову пришлось… Не вор я, Валя. Бандит я.

– Тьфу ты!

– И когда-то я был очень крутым авторитетом в далеком и прекрасном городе. Давно, четыре года назад. А потом появился один очень плохой человек и посадил меня в тюрьму. И у меня, Валя, очень большие к нему претензии…

– Все ты врешь.

Вайс поднял «дипломат», открыл его, бросил на стол две пачки стодолларовых купюр в банковских упаковках.

– Это проценты, Валя. Проценты с моих бензиновых капиталов. А когда-то у меня были еще и бензиновые заправки, но сейчас они принадлежат этому очень плохому человеку…

– И ты хочешь их вернуть?

– Нет. Это слишком сложно. Да и ни к чему. Буду довольствоваться тем, что у меня осталось. А это большие деньги…

– Так в чем же дело? – завороженно смотрела на него Валя.

– А дело в том, что я не могу жить спокойно – ни с тобой, ни вообще. Я одержим бесом. И этого беса нужно загнать обратно в ад. Тогда я успокоюсь. Тогда мы будем жить в твоем старом доме и строить наш новый…

– И как избавиться от этого беса?

– Вернуть его моему врагу. И отправить его самого в ад. Вместе с бесом… Я должен убить его. Должен отомстить.

Валя долго и удивленно смотрела на него, но отговаривать не стала.

– И ты успокоишься?

– Да.

– И будешь со мной?

– Можно и так.

– Тогда я помогу тебе… – робко проговорила она.

– Не надо мне помогать. Я сам… И вообще, я пошутил. Убивать никого не надо. Считай, что это проверка на вшивость.

– И я ее прошла? – затаив дыхание, спросила Валя.

– Прошла. И я остаюсь с тобой… Знаешь, нам бы не мешало нанять людей. Чтобы они поставили нам баньку, – весело подмигнул ей Вайс. – И чтобы топилась по-черному. Чтобы крыша плавилась от жары. Мы бы там с тобой оторвались…

– У Галки есть баня, – расплылась она в улыбке. – Могу поговорить…

– Прямо сейчас?

– Ну, можно и сейчас.

– А может, напаришь меня без бани?

Валя загадочно усмехнулась, хватила коньяку и стала расстегивать ему брюки. Определенно, жить с такой понимающей женщиной – одно удовольствие.

Глава 15

Казино-клуб «Багама-Мама» – вторая по величине жемчужина в ожерелье Вайса. Денег это место приносило значительно меньше, чем «Мос-Вегас», зато здесь отличный ночной клуб, который облюбован золотой молодежью. И девочек легкого поведения здесь хватало. Правда, появлялись они под видом клиенток, но снимались как проститутки.

И скорее всего, охрана имела с этого свою долю. Марина подумала об этом, глядя, как охранник у главного входа машет руками, отгоняя от крыльца красивую, но уже в годах женщину в коротком облегающем платье. Вульгарный наряд, кричащая раскраска – это своего рода отличительный код и приворот для озабоченных мужчин, которых на оживленных улицах Москвы всегда с избытком. А возле казино можно снять еще и состоятельного мужчину, потому проститутку сюда и занесло. А охраннику это не понравилось: скорее всего, потому, что с нее он ничего не поимеет.

Марина улыбнулась про себя. Может, парень просто наводит порядок на своей территории, а она уже подозревает его в каких-то махинациях. Не умер в ней следователь. Да и не умрет. Потому что бизнес – это одно сплошное следствие…

– Да иди ты к черту, козел!

Проститутка схватила охранника за руку, кулаком несильно ударила его по плечу. Тот собрался ответить, но увидел Марину и вытянулся в струнку.

– Лучше своими телками занимайся, понял! – отскочив от него, крикнула женщина. – А меня не тронь!

Марина проигнорировала бы эту реплику, если бы вдруг лицо скандалистки не показалось ей знакомым. Где-то она видела эту женщину. Правда, не живьем, а на фотографии.

Валерия? Мадам из кафе «Пигаль»?!

– Приведи ее в кабинет директора, – кивнув на женщину, велела она телохранителю, а сама повернула назад, уверенная, что ее приказ будет исполнен беспрекословно.

В «Багаме-Маме» у нее не было своего кабинета, поэтому она зашла в директорский. Туда и привели проститутку.

– Эй, я не поняла, что это за беспредел? – хорохорилась женщина, пытаясь скрыть свой страх.

– Как вас зовут? – тоном следователя спросила Марина.

– Тебе какое дело… А-а, ты лесбиянка! Я с лесбиянок дорого беру, пятьсот баксов за час.

– Хорошо.

Марина достала кошелек, вынула оттуда пять купюр, положила их на стол.

Путана ловко сгребла деньги, раскованно улыбнулась и кивком головы показала на директора и телохранителей.

– Они что, смотреть за нами будут?

– А зачем за нами смотреть? Я плачу за разговор.

– А-а, по душам хочешь поговорить?

Марина жестом попросила освободить кабинет, чтобы остаться с проституткой наедине.

– Да. Вопрос хочу задать. Почему всего пятьсот долларов? Раньше вы, говорят, двадцать тысяч брали.

– Кто говорит? – встрепенулась женщина.

– Ваша фамилия Махорцева?

– Да… Э-э, а ты откуда знаешь?

– Работа у меня такая.

– Какая такая?

– Следователь прокуратуры.

– Какой прокуратуры?

– Краснопольской.

– А что я такого сделала?

– Ничего. Просто подозреваетесь в покушении на убийство.

Махорцева побледнела, трясущейся рукой выдвинула стул из-за приставного стола, села, приняла позу пушкинской старухи у разбитого корыта и обреченно вздохнула:

– Я не хотела.

– Что вы не хотели?

– В Олега стрелять.

– В Фарадеева?

– Да. Вайс заставил… Направил пистолет на меня, стреляй, говорит. Олег в окно выпрыгнул, а я выстрелила…

– Поэтому и сбежали?

– Да. Здесь, в Москве обосновалась… Девочки у меня… Ну, и сама по мелочи…. Думала, затерялась. А оно вон как вышло… Э-э, я не поняла, это что, прокуратура? – запоздало встрепенулась Валерия.

– Нет, это казино.

– Я не поняла, а что, у нас в казино следователи заправляют?

– Бывшие следователи.

– А сейчас ты кто?

– Сейчас я владею этим казино.

– Круто! Слушай, может, договоримся? Я девочек своих приведу, ты процент получать будешь…

– Я так мелко не плаваю, – усмехнулась Марина.

– Ну да, нам так не жить. А если жить, то недолго… Ты что, Фарадею меня сдашь?

– А ты этого боишься?

– А сама как думаешь?

– Нет, я не сдам тебя Фарадею…

– Уф! – облегченно выдохнула Махорцева.

– Но ты можешь сесть в тюрьму. За соучастие в преступлении.

– Да это не так страшно… Хотя, может, договоримся? Ты же не следователь, зачем тебе это все? А я могла бы работать на тебя. Бесплатно. Ну, почти…

– Кто убил Мишина? – хлестко, без предисловий спросила Марина.

– Кого? – вскинулась Валерия.

– Майора Мишина.

– Мента?

– Милиционера.

– Ну да, мента… Вайс что-то рассказывал про мента.

– Кто рассказывал? – похолодела Марина.

– Вайс… Ну, ты должна знать, если про меня знаешь. Он в Олега стрелял…

– Я в курсе.

– Мы с ним любовь крутили.

– Что?!

– Он меня нашел, за Цимбала хотел спросить. Как будто я виновата в том, что Цимбал меня унизил… А он правда меня унизил. Вайс это понял и не стал спрашивать. И еще, я ему понравилась. И он мне понравился. А кому он не нравился! Первый парень на деревне! Живая легенда Краснополя!

– Что он тебе рассказывал?

– Ну, он пришел ко мне, запыхавшийся такой. Я смотрю, кровь у него на рукаве. Что такое, спрашиваю. А он мне – да мента, говорит, убил…

– Когда это было?

– Ну, тогда и было, когда я сбежала. В девяносто шестом…

– Когда именно?

– В июне.

– А точней?

– Так, сейчас… У меня пятого день рождения. А это дня через три было… Ну, где-то так…

– Восьмого июня?

– Да… Воскресенье было. Точно, воскресенье…

Марина до боли закусила губу. Именно в этот день и был убит Миша. И сделал это Вайс. Натура у него такая кровожадная, потому сам лично устраняет своих врагов и конкурентов. Фарадеев – яркий тому пример…

– Куда он к вам пришел?

– Домой.

– Куда домой? Туда, где ты жила с Фарадеевым?

– Да, туда он и приходил…

– И что, Фарадеева не боялся?

– Боялся?! Да он встречи с ним искал. Узнал, что я с ним живу, приходить стал. С пистолетом… С двумя пистолетами… Один железный, другой кожаный… Ох у него и моща, скажу я вам!

– Ты знала, что Вайс хочет убить Фарадея?

Удивление в голосе Марины заставило Махорцеву стушеваться и опустить голову.

– Чего молчишь?

– Не знала, – подавленно буркнула она.

– Я ничего не расскажу Фарадееву.

– Не знала я ничего…

– Знала. И помогала Вайсу. И стреляла ты в Фарадеева намеренно.

– Случайно!

– Да не бойся ты! Фарадеев о нашем разговоре не узнает. Никто не узнает. Все между нами.

– Ну да, так я тебе и поверила!

– Следствие по делу об убийстве майора Мишина возобновлять нет смысла. Если его убил Вайс, то виновник преступления уже наказан…

– Ну да, слышала я, что посадили его… Я, как дура, его на Солянке ждала.

– Где?!

– На Солянке… Давай в Москву, говорит, езжай, квартира у меня там, на Солянке. Меня, говорит, жди. А сам в окно за Фарадеем прыг!..

Все это было очень похоже на правду. Ведь у Вайса действительно была квартира на Солянке. И об этом Валерия могла знать только от него…

– Я потом узнала, что посадили его. А на сколько лет, не в курсе.

– Он мог уже выйти.

– А почему не вышел? Срок добавили?

– Убили его.

– Убили?! Фарадей?

– Почему Фарадей?

– Ну а кто еще? Пугач? Макс? Булгарь? Может, и они. Но скорее всего, Фарадей. Он же мстительный, гад… Я потому и боялась к нему возвращаться, вот, здесь осталась… Значит, нет больше Вайса? Жаль, – как о чем-то из другой и далекой жизни взгрустнула Махорцева. – Крутой был чувак… Я ведь даже любила его. Ну, почти…

– А Цимбала кто убил? – резко спросила Марина.

Как ни больно ей было сейчас, но допрос нужно довести до конца. Пусть это и не нужно никому, кроме нее…

– Так я тебе и сказала! – с наигранным весельем погрозила ей пальчиком Валерия. – Чтобы Фарадей меня потом пришиб?

– Значит, Фарадей его убил?

– Я этого не говорила! – спохватилась Махорцева. – И ты ничего не докажешь!

– Не надо ничего доказывать. Все ясно… Можешь идти, я тебя не держу. – Марина обессиленно махнула рукой в сторону двери.

Не собирается она воевать с Фарадеем. Он, конечно, сволочь, но ничем не лучше Вайса. И бизнес ее не трогает, потому что не совсем идиот… Да и не даст Махорцева показания против него, потому что страшно. Так что с ней лучше не связываться.

И на Вайса уголовное дело уже не заведешь. Наказать его можно только своим личным презрением….

Марина грозно хмурила брови, глядя на него. Но Фарадею ничуть не страшно. И сам он не собирается ее пугать. Белозубая улыбка на лице, и руки разведены в стороны для чисто символических объятий.

Он встретился с ней на презентации нового ресторана, куда пришел без приглашения.

– Поздравляю! Отличный проект! – взглядом окинув сияющий огнями зал ресторана, восторженно сказал он.

Марина была в деловом костюме, но все равно выглядела как королева на придворном балу. Потрясающая женщина! И Фарадей уже точно знал, что должен ее завоевать.

– Как ты сюда попал?

– Узнал, что ты открываешь новый ресторан, и приехал. А кто меня остановит?

– Да, остановить тебя невозможно, – с осуждением, но все-таки с толикой похвалы согласилась она.

– Ну почему же? Я, например, мог на тебя очень круто наехать и отобрать твой бизнес. Но я не стал этого делать. И знаешь почему? Потому что я тебя очень уважаю… Так обмануть нас! Так обмануть Вайса!

– Я Вайса не обманывала.

– Ну да, ну да…

– Я не хочу об этом говорить.

– Я понимаю, много людей, ты в центре внимания. Но мы могли бы отправиться в другой ресторан. Я закажу его целиком, мы будем одни в зале…

– Найди дешевую фотомодель, ее и охмуряй такими соблазнами. А мне это неинтересно..

– Мы можем просто пойти в ресторан и просто поговорить в тишине и мягком мерцании свечей.

– О чем?

– Я бы сказал, что попал сюда совершенно случайно, но не скажу. Потому что я искал с тобой встречи.

– Не пытайся меня соблазнить, это бесполезно, – без всякого кокетства предостерегла его Марина.

– А если я хочу тебя соблазнить?

– Я очень упрямая.

– И осторожная. Ты же помнишь, какие виды мы на тебя имели? Но это все в прошлом. Да и не моя это была идея. Пугач придумал, Макс наехал, а я в стороне остался…

– Какая жалость! – съязвила она.

– Ты же в курсе, Пугача больше нет. И Макса тоже.

– И Цимбала нет. И Вайса…

– Это здесь при чем? – нахмурил брови Фарадей.

Лера сделала все как надо. Подъехала к Марине, нарвалась на допрос, устроила спектакль, сгрузила дезу про Вайса, а для большей достоверности дала понять, что Цимбала убил Фарадей. Потому Марина сегодня не такая категоричная, как в прошлый раз. И в долгий разговор позволила себя втянуть, хотя обстановка, казалось бы, к этому не располагала.

– Людей очень много погибло, – с упреком взглянула на него Марина.

– Тебя же в их числе нет. И не будет. Потому что тебе ничего не угрожает… Ну разве что конкуренты московские поджимают. Я же знаю, здесь такая клоака, что только успевай поворачиваться.

– В Краснополе не лучше.

– А вот и неправда, – покачал головой Фарадей. – За последний год в городе не было ни одного заказного убийства. И уличного хулиганства нет. Можешь гулять по городу ночью, и никто тебя не тронет. Поверь, я очень строго смотрю за порядком.

– И много у тебя почетных грамот от начальника ГУВД? – ехидно усмехнулась Марина.

– Вся стена в кабинете занята… Хочешь, в Краснополь съездим? Я же знаю, ты боишься там появляться. Даже родных своих сюда перевезла. Но это зря. Там тебе ничего не угрожает. Прогулялись бы по ночному городу, по Каштановой аллее. Вдвоем. Без всяких телохранителей… Ты же знаешь, какой шашлык готовят у нас на Каштановой аллее.

Марина смотрела на него с интересом и легкой ностальгией в глазах.

– Знаю… Но у меня сейчас дел много.

– Если вдруг какие проблемы, можешь обратиться ко мне. Я, между прочим, скоро депутатом Госдумы стану.

– Кто бы сомневался!

– Если ты думаешь, что я бандит, то ты очень сильно ошибаешься. Я наш город от бандитов очистил. Там сейчас тишина и порядок.

– Я очень рада. Но извини, мне надо идти, меня ждут.

– Да, я понимаю, гости. Может, встретимся завтра? Вечером. В ресторане, где тебя никто не знает…

– Ты уже предлагал. Я, кажется, отказалась.

– Это тебе только кажется, что ты отказалась. На самом деле ты хочешь со мной встретиться.

– Только не завтра.

– А когда?

– Как-нибудь в другой раз… Оставь мне визитку, я сама позвоню, – как-то неубедительно пообещала Марина.

Глядя на прохладу в ее глазах, трудно было поверить, что она позвонит первая. Но Фарадей почему-то верил. Он видел, что лед тронулся и скоро они смогут путешествовать по реке в одной лодке…

Вислоух болтал без умолку. Вид серьезный, в глазах профессорский блеск, неудивительно, что клиент завороженно смотрел на него и кивал, кивал, словно понимал что-то. Платы, процессоры, винчи… Но вот покупатель получил компьютерный блок, расплатился с Вислоухом и растворился в бурлящей толпе радиорынка. Только тогда тот осмысленно посмотрел на стоящего рядом Вайса, и глаза его округлились под толстыми линзами очков.

– Вайс?!

– Здорово, братишка! Барыжничаешь?

– Да нет, больше с краденым ни-ни. Вот, ларек у меня свой… А ты откинулся, да?

– Да нет, еще сижу. А к тебе голограмму свою отправил.

На какое-то мгновение Вислоух завис, соображая. Но вот его лицо растянулось в ликующей улыбке.

– Ну ты шутник! – весело погрозил он Вайсу пальцем, радуясь, что не позволил обмануть себя.

В зону он попал за торговлю краденой техникой. Через него прошла крупная партия ворованных компьютеров, на ней он и погорел. Шесть лет получил, правда, всего половину отсидел. Осенью прошлого года вышел по условно-досрочному. Парень он хилый, слабохарактерный, а Вайс однажды за него заступился, с тех пор он и считал его своим покровителем.

Вислоух говорил, на каком рынке собирается работать, но Вайс нашел его на другом. Пришлось помотаться от места к месту, но дело сделано, и теперь Вислоух может ему помочь.

– Ты по делу или как? – настороженно посмотрел на него парень.

– Так, мимо проходил. Смотрю, ты лохам впариваешь…

– Да нет, не лохи это. И комп не краденый…

– Да ты не оправдывайся, я не из МУРа.

– Понятное дело, кто ж тебя туда возьмет?

В ларьке у Вислоуха душно, зато нет посторонних ушей. Потому и увел его туда Вайс.

– В МУР не возьмут. А детективом стать могу. Частным. А для этого мне техника нужна. Шпиёнская. Есть у тебя такие примочки?

– А что конкретно? – закрывая витринное окно, спросил Вислоух.

Он включил вентилятор, и тугая струя теплого воздуха быстро создала иллюзию прохладного ветра.

– Ну, прослушка, радиомаяки, все такое…

– Я этим не занимаюсь, но есть человек. Есть и другие, но там фуфло, а у этого заграничные поставки. Да и сам кое-что мастерит, из наших разработок. Правда, к нему только по рекомендации, так, с улицы, не возьмет…

– Через тебя можно?

– Через меня – можно.

– А ствол где взять, не знаешь?

За пистолетом нужно ехать в Краснополь. Туда Вайс как раз и собирался. Техника ему нужна, чтобы Фарадея выслеживать, с ней разберется – и в дорогу. Вдруг эта сволочь сейчас здесь, в Москве? Что, если ствол понадобится уже сейчас? Потому и забросил удочку. Если получится подковаться – хорошо, если нет – придется выслеживать Марину без него.

– Ствол?! Это радиорынок, какие здесь стволы? – отвел взгляд в сторону Вислоух.

– А если хорошо подумать?

– Ну, здесь точно нет. В Южный порт нужно ехать. Там есть человек.

– Ты его знаешь?

– Да, был один момент… Только тебе туда ехать не надо. Я сам все сделаю. Там у него выбор небольшой: «макаровы», «ТТ» и «калашниковы»…

– Пару «ТТ» я бы взял.

– С глушителями или как?

– Что, и нарезы сделают?

– Конечно.

– Только мне новье нужно. Паленку не возьму…

– А деньги есть? В долг у нас никто ничего не делает…

– Нормально все.

Вайс показал Вислоуху свернутые в жгут стодолларовые купюры. Уже через несколько минут он входил в душный павильон, где торговал всякой электронной всячиной полнолицый тип с пышной кучерявой, давно не мытой шевелюрой. Неопрятный дядька, и воняло от него застоявшейся мочой, но Вайса это не очень смущало. А когда тот стал показывать ему свой товар, скрытый в кладовке павильона, он и вовсе перестал обращать на это внимание. За колючкой и не такую вонь приходилось терпеть, причем без права на спасение. А здесь он может по-быстрому заключить сделку и уйти. Но Вайс решил не торопиться.

Сначала дядя Женя, как звали спеца, продемонстрировал ему прибор, похожий на электрофен с насадкой из маленькой параболической антенны. Он направил прибор на ларек, что стоял напротив метрах в десяти, и Вайс услышал в динамике женские стоны.

– Только не думай, что там трахаются, – сглотнув соплю из носа, с ухмылкой сказал дядя Женя. – Это Эльдар у нас порнуху смотрит… Там у него на стекле метка, я поставил. Без метки нельзя, фокуса не будет… – Он полез в большую картонную коробку, достал оттуда пластиковый пневматический пистолет. – В обойме шарики со специальной краской; стреляешь по стеклу, шарик разбивается, и метка готова. Наводишь на нее звукосниматель, и пользуйся… За все – полторы тысячи долларов…

– А не дорого?

– Дорого. Но ведь я эти штуки не рожаю. Самому покупать приходится… Берешь?

– Беру.

– Радиопрокладки брать будешь?

– Чего?

– «Жучки», спрашиваю, нужны?

– Да, конечно… Мне бы радиомаяк, чтобы машину отслеживать…

– Штука баксов. За пару. Но этого мало. Ноутбук нужен, со специальной программой, чтобы сигнал отслеживать. Есть подержанные, есть новый. Но лучше новый, он мощней, да и не такой тяжелый. Это еще плюс три тысячи долларов…

Домой Вайс возвращался без копейки денег, зато почти полностью укомплектованный для предстоящей работы. Машина у него уже была, осталось только заехать завтра на рынок и забрать у Вислоуха оружие.

Марина с интересом рассматривала зал ресторана. Богатый и оригинальный интерьер, бассейн с живой рыбой в центре зала. Фарадей заказал стерлядь в шампанском, и официант прямо при них сачком ловко выудил из воды рыбину и унес ее на кухню.

– Я смотрю, тебе здесь нравится, – улыбнулся Фарадей.

Что ни говори, а мужчина он интересный. Не писаный красавец, но тестостерон в нем зашкаливает. Волевое лицо, брутальный склад, зубы – чистый фарфор. Модная небритость подчеркивала мужественность внешнего облика. А бархатный баритон с легкой хрипотцой усиливал внутренний шарм.

– Да, своеобразный стиль. Не кричащий, но громкий. Хотелось бы узнать, что у них за кухня.

– Хорошо здесь готовят… Может, мне купить этот ресторан?

– Ты меня спрашиваешь или себя? – усмехнулась она.

– Себя. Но с вызовом тебе. Может, я хочу вызвать тебя на капиталистическое соревнование. У тебя своя ресторанная сеть, и у меня будет своя ресторанная сеть; посмотрим, у кого лучше… Деньги у меня для такого соревнования есть.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Денег у меня много. Власть есть. Вопросов нет, я к этому стремился. Вроде все у меня хорошо, а чего-то все равно не хватает.

Фарадей взял паузу и выжидательно посмотрел на Марину. Он хотел, чтобы она спросила, чего именно ему не хватает, но она промолчала. Не хотела подыгрывать ему, потому что боялась. Его боялась и себя тоже…

Не тот он человек, который ей нужен. Но его сильное мужское обаяние мешало ей твердо стоять на этой позиции. Под его ироничным взглядом ее начинало пошатывать.

– Мне уже тридцать пять, а я не женат. И почему? Потому что не могу найти свою половинку. Иной раз смотришь, вроде бы золото, а присмотришься поближе, это всего лишь латунь, неблагородный металл… А в тебе виден благородный металл. Ты – та самая женщина, которая мне нужна, – с легким стеснением, но все-таки напористо сказал он. – Я еще тогда это понял, когда ты приходила меня допрашивать. Только тогда сомневался, а сейчас не сомневаюсь…

– Даже не знаю, чем тебе помочь, – за колкой насмешкой попыталась скрыть приятное смущение Марина.

– Выходи за меня замуж.

– Прямо сегодня? А когда развод? Завтра?

– Развода не будет. Я серьезно. – Он действительно не шутил. Во всяком случае, всем своим видом показывал это.

– Я не готова к такому разговору…

– Но ты не говоришь «нет».

– Скажу.

– Поверь, я уже не тот человек, которого ты знала. Я делал то, что говорил мне Пугач. Не скажу, что делал это против своей воли…

– Кто убил Цимбала? – спросила она так, будто этот вопрос был проверкой на вшивость.

– Я, – четко ответил Фарадей. И тут же поправился: – Не сам лично. Но причастен к этому… Надеюсь, ты не станешь заводить на меня уголовное дело?

– Я уже не следователь.

– И я – не оперуполномоченный уголовного розыска, но все равно мент. И ты мент. Можно сказать, мы с тобой одной крови…

– Я бы так не сказала.

– Но я-то чувствую в тебе родную кровь.

– Я не убивала людей.

– Да, но ты готова была убить Макса. Через свою крышу.

– Я могла пойти на это, но только в целях защиты.

– И я защищался… Цимбал наехал на нас, он жестоко унизил мою женщину. У меня с ним были личные счеты, потому Пугач заказал его мне… Сначала защита, потом нападение. Нам ничего не оставалось, как нападать. Это лучшая защита… Мы так боролись за мир, что камня на камне не осталось от бандитов. Может, мы и вели себя как бандиты, но мы не бандиты, мы – менты. Поэтому в Краснополе сейчас нет бандитов. В Краснополе можно спокойно жить, не то что здесь, в Москве… Правда, Макс с цепи потом сорвался – Пугача отравил, на его место, гад, метил…

– Макс меня к Вайсу не пустил, – с грустью в голосе произнесла Марина. – Вайс меня на долгосрочное свидание ждал, а он меня не пустил…

– И что? – удивленно посмотрел на нее Фарадей, не понимая, к чему она клонит.

А ей нужно было знать еще одну правду, чтобы потом лишний раз оправдаться перед собой.

– Не будем говорить, почему он меня к Вайсу не пустил. Дело не в этом, а в том, что к Вайсу вместо меня какая-то девушка ездила.

– Да, ездила. Макс ее где-то нашел.

– Это правда?

– Да. Точно знаю, что правда.

– И у них был секс?

– Я свечку не держал, но Макс говорит, что был…

– Значит, Вайс мне изменил?

– Выходит, да… Что ты еще хочешь спросить?

– Ничего.

Она могла бы спросить, кто убил Мишу. Но зачем? Ведь она и так все знала.

Вайс убил ее жениха. Он изменил ей в тюрьме. Ему все равно было, кто приехал к нему на свидание, жена или шлюха, лишь бы свое грязное дело сделать… И как после всего этого она может хранить ему верность? Да и зачем? Годы идут, назад их не вернешь. Старость уже не за горами, а она одна – ни семьи, ни детей. А тут такое предложение…

Может, она и не хочет выходить замуж за Фарадея, но ведь ей уже скоро стукнет тридцать. Это уже слишком…

Глава 16

Когда-то «девятка» была крутой тачкой, показателем жизненного успеха, но сейчас она выглядела сиротой в потоке крутых иномарок, что кружили по Садовому кольцу. Но Вайса это нисколько не смущало. Может, повзрослел он, может, в зоне произошел какой-то душевный надлом, но его больше не тянуло к головокружительным высотам, не хотелось пускать пыль в глаза, и риск уже не будоражил кровь, как прежде. Страх не щекотал, а раздражал нервные окончания. И он даже стал подумывать, а не оставить ли Фарадея в покое?

Не тот он уже авантюрист, чтобы в одиночку идти против целой мафии. Страх для него теперь не только залог безопасности, но и тормоз на пути к цели. Хорошо на печи под крутым боком у Вали, вкусны и сытны ее пироги, не хочется в Краснополь, и все-таки он собирался ехать.

Для выезда все уже готово, но сначала надо разобраться с Мариной. В квартире на Солянке он ее не нашел. Никто там не живет, видно, у Марины новый адрес.

Он не знал, как идут у нее дела. Может, она уже продала бизнес и подалась куда-нибудь к черту на кулички. На всякий случай он установил засаду возле «Мос-Вегаса». Когда-то у него здесь был офис, откуда он управлял всем своим бизнесом, возможно, Марина не изменила его правилам.

Но он здесь уже второй день, а ее все нет. Вдруг у казино уже другой хозяин и он тратит время впустую? У крыльца незнакомый парень, и Вайс мог бы подойти к нему без опасений, что его узнают, но под козырьком заметил глазок видеокамеры. Что, если кто-нибудь из «долгожителей» опознает его. Хотя кепка на нем, и ее можно низко на глаза надвинуть. Еще очки солнцезащитные, тоже маскирующий фактор. Но слишком уж некорректный этот вопрос: «Кто владеет «Мос-Вегасом?» Как бы охранник не послал его вместо ответа куда подальше. Как бы в нос ему за это не зарядить…

Вайс уже освоил мобильный Интернет, но про «Мос-Вегас», кроме рекламы, ничего в нем не нашел, только фамилию директора. Но ведь это не владелец…

Стоп! А ведь можно обратиться в регистрационную палату. Однажды он уже так делал в отношении того же «Мос-Вегаса», когда собирался покупать его. Что мешает ему поступить по тому же сценарию сейчас? Информация стоит денег, но у него с этим без проблем. На днях он снял со своих счетов еще двадцать тысяч долларов.

В регистрационную палату можно поехать и на машине, но Вайс не хотел терять место напротив казино. Разгар рабочего дня, вся улица забита припаркованными автомобилями, свободных мест нет на протяжении минимум ста метров. А ему за входом в казино нужно наблюдать.

Он собрался отправиться к месту пешком, но стоило ему открыть дверцу машины, как возле стоянки у казино остановился новенький черный «Мерседес» представительского класса. Охранник у входа бросился убирать цепи, которыми была огорожена стоянка. Видно, большое начальство приехало. Вайс поднес к глазам бинокль среднего увеличения и увидел, как из машины выходит крепкого сложения парень в строгом костюме.

Телохранитель открыл заднюю дверь, помогая выйти из машины своей хозяйке. Именно хозяйке. А если точней, то Марине.

Это была она. Привычно строгая, официальная, ухоженная от корней волос до кончиков ногтей. И очень красивая. Сейчас, глядя на нее, он понимал, что Валя при всех своих достоинствах и рядом с ней не стоит. Как и раньше, она придерживалась делового стиля, но выглядела при этом очень женственно.

Вайс снял с заднего сиденья сумку, вышел из машины, в ближайшем дворе нацепил на себя бороду, надел грязный рваный халат. С близкого расстояния можно было уличить его в фальши, но Вайс и не стремился к полной натурализации. Сейчас главное, чтобы охранник у казино принял его за бомжа.

Телесными нечистотами от него не воняло, перегарного духа не было и в помине. Но со стороны он казался пьяным бродягой. А пустые бутылки своим звоном дополняли необходимый антураж.

Он проходил мимо «Мерседеса», когда одна бутылка вдруг выскочила из рваной авоськи и покатилась к машине. Разумеется, Вайс устремился за ней.

– Стой, дебил, урою! – заорал на него детина.

Вайс испуганно шарахнулся от него. Не дотянулся он до бутылки, не успел, но дело все равно сделано. Радиомаячок уже прилип к днищу заднего бампера.

Вайс обогнул квартал, сменил образ – с бомжа на таксиста, вернулся в машину. И как только Марина села в свой «Мерседес», активировал радиомаячок.

Вонючий дядя Женя не обманул. Маячок исправно подавал сигнал, монитор компьютера отображал его на электронной карте города, так что у Вайса не было необходимости висеть на хвосте у преследуемой машины. Он спокойно держался на безопасном расстоянии от «Мерседеса» и вслед за ним выехал из города по Рублевскому шоссе.

Марина жила в поселке, в пяти-семи километрах от города. Сосновый бор, Москва-река… Правда, поселок еще не охранялся, потому что дома здесь только строились, да и ограды как таковой пока не было. Поэтому Вайс смог беспрепятственно проехать к дому в готическом стиле. Белая минеральная шуба, фахверки, мезонины, конусные башенки с жестяными флажками-флюгерами. Грандиозность этого занятного сооружения угадывалась даже за высоким двух– или даже трехметровым забором с фундаментом из речных валунов.

Ворота за «Мерседесом» закрылись автоматически, и Вайсу ничего не оставалось, как проехать мимо.

Большие участки здесь, по гектару, не меньше. Следующий дом находился метрах в ста прямо по курсу, а предыдущий остался далеко позади. Один дом уже жилой, а другой еще только строится. Забор временный, двухэтажная коробка с башнеобразными эркерами, сосны в дощатых кожухах. И главное, работа стоит… Возможно, отсюда удастся проникнуть во владения Марины.

Хорошо она устроилась в этой жизни. Вайса предала, его бизнес прибрала к рукам, отгрохала себе особняк в престижном районе. Надо бы поговорить с ней, узнать, кто прислал к нему киллера.

Вайс загнал машину за поворот, вернулся к строящемуся дому. Окна еще не вставлены, зато главный вход уже закрывает бронированная дверь. Впрочем, был еще и задний вход, и дверной проем там ничем не защищен.

Он проник внутрь, поднялся на мансардный этаж, но, прежде чем направиться к окну, осмотрелся. Его внимание сразу привлекла висящая под потолком камера охранного наблюдения. Скользнув по ней взглядом, продолжил путь. С деловым видом стал изучать крепления обрешетки под кровлей, будто пришел сюда, чтобы проверить качество работы. Потом спустился вниз, обошел дом с другой стороны, бросил взгляд вверх и заметил тонкий провод, тянувшийся от мансарды к особняку Марины.

Видно, что не дураки занимаются безопасностью его «вдовы». Умный у нее начальник охраны, если предусмотрел вариант с чердаком соседнего дома, где запросто мог засесть киллер. В средствах этот спец, видимо, не ограничен, потому и установил там видеокамеру. Возможно, они натыканы и по периметру забора, чтобы следить за необитаемой территорией соседнего дома. Не так-то просто будет подобраться к Марине, но ничего, Вайс что-нибудь придумает. Он может встретиться с ней в казино «Мос-Вегас». Пройти через тайный ход в свой когда-то кабинет. Вряд ли Марина его заблокировала, ведь она думает, что Вайса нет в живых…

В машину он вернулся в тот момент, когда «Мерседес» Марины выехал со двора. Может, водитель поехал куда-то сам, без хозяйки, но Вайсу в любом случае ловить здесь нечего, поэтому он поехал вслед за машиной. И на хвосте у нее подкатил к ресторану на тихой московской улочке в районе Бульварного кольца.

Проезжая мимо ресторана, он увидел стоящего у дверей мужчину в модном клубном пиджаке. Видный индивидуум, забористая смесь из элегантности и крутизны. Вайс узнал его. Фарадеев. Олег Андреевич. И здесь он явно не просто так. Марина вышла из машины, со скованной улыбкой подошла к нему, а он взял ее за руку и поцеловал пальцы, одновременно свободной рукой показывая на дверь. Дескать, добро пожаловать, все к вашим услугам.

Такое ощущение, что их отношения находятся в зачаточном состоянии. А может, у них какая-то годовщина, отсюда и эта бутафорская ритуальность. Так женатые люди пытаются изображать из себя влюбленных юнцов…

В любом случае ясно одно – Марина и Фарадей вместе. Что, впрочем, неудивительно…

Фарадей улетел в Краснополь. Марина восприняла эту весть с облегчением. Встречи с ним тяготили ее, но вовсе не потому, что ей он не нравился. Скорее наоборот. Она понимала, что не должна встречаться с ним, но все-таки обрадовалась, когда на дисплее мобильного телефона высветилось его имя.

– Привет, любимая! Я в аэропорту! – весело сообщил Фарадей. – Регистрацию прошел, жду посадки…

– Куда посадки? – удивилась Марина. При этом слово «любимая» нисколько ее не покоробило.

– Ну не в тюрьму же, – засмеялся он.

– Да? А то я подумала…

– Не надо думать. Я не Вайс, я людей не убиваю. И тюрьма не для меня… И не для тебя. Но я тебя арестую, когда вернусь. Из моего плена уже не вырвешься. Это я тебе обещаю!

Марина и сама чувствовала, что красная черта в их отношениях пройдена. Они встречаются вторую неделю, и на физиологическом уровне она созрела для близости. Остались только моральные устои, но и они непрочны. Она взрослая женщина, и ей нужен мужчина. А Фарадей, каким бы злодеем он ни был, волновал ее. Пока что она успешно сдерживала его натиск, но долго это продолжаться не могло. Через неделю он вернется, они снова встретятся, и тогда она за себя не ручается…

– А я тебе ничего не обещаю.

– Да, но все равно ты будешь моей.

– Не звучит.

– Почему?

– По телефону не звучит. Но если скажешь при личной встрече, тогда, может, и прозвучит.

– Да? В таком случае бросаю все и еду к тебе!

– Не надо. Дай мне отдохнуть от тебя.

– Договорились, – засмеялся Фарадей.

Голос его вдруг оборвался, и в трубке послышались короткие гудки. Может, деньги на счету закончились, может, аккумулятор сел. И Марина вдруг поняла, что жутко расстроится, если продолжения не последует. И даже загадала: если Фарадей перезвонит ей в течение пяти минут, это между ними случится при первой же после расставания встрече.

Он позвонил на восьмой минуте. Что ж, это случится на втором свидании…

Фарадей улетел, а она приехала в свое казино. В «Мос-Вегасе» особая, заряжающая на работу обстановка, к тому же она чувствовала себя здесь комфортно. А сегодня ей еще предстояло проверить отчетность казино. Словом, скучать не придется.

Она прошла в кабинет, села в директорское кресло, включила компьютер и только тогда обратила внимание на фотографию, что стояла на столе в стальной рамке. Вайс и Цимбал в обнимку на фоне симпатичной крупье у рулеточного колеса.

Эта фотография была здесь, когда казино заведовал Вайс. При ней же она переместилась на полку в шкафу, а после того как Марина узнала, кто убил Мишу, исчезла в ящике стола.

И какого черта уборщица вытащила ее обратно и поставила снова на стол?

Надо сказать ей, чтобы она больше этого не делала.

Марина могла вызвать уборщицу к себе или сделать ей внушение через секретаршу, но фотография своим появлением так разозлила ее, что усидеть на месте она не смогла. Положив снимок стеклом вниз, она широким шагом вышла из кабинета.

Но уже за дверью приемной вдруг поняла, что злится не на уборщицу, а на саму себя. Она сошлась с Фарадеем, уже почти согласилась лечь с ним в постель, и Вайс упрекал ее в этом. И улыбающийся Цимбал смотрел на нее с осуждением. Как она могла опуститься до того, чтобы лечь в постель с его убийцей?..

Марина опомнилась, усилием воли уняла пыл и вернулась в кабинет.

Жалюзи на окнах были зашорены, в кабинете царил полумрак, и только стол ярко освещался настольной лампой. Неожиданно в светящемся круге показался чей-то силуэт.

Но в кресле за столом никого не было. Зато на столе стояла фотография. Стояла, хотя должна была лежать… Ну да, это секретарша начудила, пока ее не было. Но почему она поставила рамку снимком к двери? И почему так громко звучит музыка из радиоприемника? И почему она вообще звучит?..

Какое-то время Марина стояла в оцепенении, не зная, что и думать. Потом повернулась к стене и пугливо вздрогнула. В кресле за журнальным столиком боком к ней сидел человек. Освещение в игровом зале за стеклом было значительно ярче, но все равно в кабинете оно отражалось тусклым, мертвенно-синим светом. И потому человек в кресле казался выходцем с того света.

А иначе и быть не могло. Ведь это ее покойный муж.

– Вайс?! – каким-то чужим голосом воскликнула она.

От этого крика привидение должно было растаять, как сгусток тумана.

Но Вайс не исчез. Нехотя оторвался от созерцания игрового зала, спокойно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Ты… Ты как здесь оказался? – Марина была на грани истерики.

– Я все вижу, – тихо, чуть ли не шепотом сказал он, – и все знаю.

Она шагнула к двери, чтобы спрятаться за широкой спиной телохранителя, сидевшего в приемной, но Вайс вдруг неуловимо быстрым движением вытащил из-за пазухи пистолет и тут же положил его на столик. Марина застыла на пороге. Он убийца, и легко может ее застрелить…

Стук, с которым пистолет лег на стол, словно материализовал Вайса, и теперь Марина точно знала, что перед ней живой человек. Да и цвет лица у него вовсе не мертвенный, а слегка розоватый, как у нормального, здорового человека.

– Как ты здесь оказался?

– Очень просто. Сегодня ночью я гулял в твоем казино и остался здесь до утра. – Он кивком головы показал на шкаф, через который можно было попасть в подсобное помещение рядом с запасным выходом.

– Тебя же убили!

– Били. Но не добили… Привет от тебя передали, а не добили. Хотя удар хороший был, качественный. Профи работал. Но я заговоренный, если ты не знаешь. Меня невозможно убить. Ты должна была навести справки, прежде чем делать заказ…

– Какой заказ? Я не понимаю!

– Ты меня заказала, Марина. Ты хотела меня убить.

– Я?!. Так, погоди, мне надо собраться с мыслями…

– Присаживайся, собирайся, – хозяйским жестом показал на диван Вайс.

Марина, как загипнотизированная, подчинилась ему. Села, оправила юбку на коленях. Вайс заметил этот жест, с горькой насмешкой хмыкнул, но ничего не сказал.

– Я получила извещение…

– Да? А почему не приехала за телом? Сейчас зэков можно на родине хоронить…

– Но там было написано, что тебя похоронили. Даже номер могилы указали…

– Ты же следователь, ты должна знать, что такое эксгумация. И перезахоронение… Ну да, зачем тебе такие напряги? Ты не для того выходила за меня замуж, чтобы мучиться. Ты выходила замуж, чтобы кинуть меня… А я тебе поверил. Думал, что ты настоящая. А ты такая же лживая сука, как все бабы.

– Это неправда, я не собиралась тебя обманывать.

– Фарадею это расскажи… Да, кстати, как там кухня в «Русской усадьбе»? Фарадею понравилось? Может, и мне понравится, как ты думаешь?

Марина оцепенело смотрела на Вайса. Да, позавчера она действительно ужинала с Фарадеем в этом ресторане, и ему об этом известно.

– Я думаю, что ты не так все понял, – пытаясь сосредоточиться, заговорила она. – Я тебя не заказывала. И тебя не обманывала. Я обманывала Макса. Макс должен был отобрать у меня бизнес. Пугач ему сказал. Ему сказал, а не Фарадею… Да, Макс обратился ко мне еще до того, как я вышла за тебя замуж. И он не скрывал, что ему нужен твой бизнес. Тогда я поняла, что тебя нужно спасать, и приняла удар на себя. Широков оформил на меня доверенности, открыл мне доступ к твоему бизнесу. Но я не призналась Максу, сказала, что ты только обещал мне ключ к бизнесу. Правда, долго я тянуть не могла и через полгода призналась, что этот ключ у меня. Макс говорил, что убьет тебя, если ты не откроешь мне бизнес. Но я открыла им не все…

Вайс нарочито зевнул, тем самым показывая, насколько он верит ее объяснениям.

– Но это правда!.. Макс мне сказал, что тебя убили. Он не знал, что я могла оформить твой бизнес на себя, думал, что дело в шляпе. Но твоя смерть развязала мне руки. Я оформила твой бизнес на себя, нашла надежную крышу и прогнала Макса…

– Ульян где? – вроде бы спокойно, но с жесткими нотками в голосе спросил Вайс.

– Я не знаю… Макс дал понять, что его убили… Скорее всего, так и есть. Труп его не всплывал, значит, его убили и закопали… И его люди куда-то исчезли… Почти четыре года прошло, никто не объявлялся…

– Ты Ульяна сдала?

– Если бы я его сдала, то не стала бы говорить, что его убили.

– Ну да, с логикой тебе сейчас надо дружить, – язвительно усмехнулся он. – Чтобы не завраться, не запутаться…

– Я могу показать тебе все финансовые отчеты, отчитаться за каждую заработанную и потраченную копейку. И ты увидишь, что деньги крутились вокруг моих активов и ни копейки не ушло в Краснополь…

– Твоих активов?

– Извини, я привыкла так говорить, потому что уже привыкла к мысли, что ты мертв… Но я все равно тебя ждала, как мы и договаривались… Я ни разу, ни с кем… – Марине вдруг стало не хватать воздуха, и она быстрым суетливым движением расстегнула верхние пуговицы на блузке.

– Я видел тебя с Фарадеем.

– Он появился недавно. Совсем недавно. Стал ухаживать за мной… Да, я ходила с ним в ресторан. Но у нас не было ничего…

– Гладко стелешь. Только я тебе не верю…

– Я понимаю, с Фарадеем вышло очень некрасиво. Но я тебя не обманывала…

– Да, конечно, – с иронией улыбнулся Вайс.

– Я думала, что ты погиб.

– Но я живой.

– Значит, я могу вернуть тебе все, что сохранила для тебя… Хотела сохранить для тебя…

– И когда ты сможешь мне все это вернуть?

– Прямо сейчас… Документы на собственность у меня в банке, но копии здесь. По ним я прямо сейчас составлю договор, вызовем нотариуса, он заверит сделку…

– Сама составишь договор? – с подозрением посмотрел на нее Вайс.

– Сама. Я же юрист. И опыт у меня есть…

Если она передаст ему свой бизнес, это станет наглядным подтверждением ее невиновности. И независимости от Фарадея. Но как же трудно от всего этого отказаться! Марина вдруг поняла, что еще чуть-чуть, и она разрыдается. Поэтому, сделав над собой усилие, пересела за рабочий стол, включила компьютер и, сглотнув сухой ком, спросила:

– Ты завтракал?

– Тебе какое дело?

– Скоро уже обед… Я распоряжусь?

– Ну, рискни. – Вайс убрал со стола пистолет и пересел в другое кресло, так, чтобы контролировать вход.

– Не бойся, подвоха здесь никакого нет.

– Я давно уже ничего в этой жизни не боюсь… Фарадей где?

– В небе.

– Не понял.

– В Краснополь улетел.

– Где ты с ним живешь?

– Да не живу я с ним! И не жила никогда.

– Ну, ну!

– Я сейчас вызову секретаршу. Не бойся, она у меня новая, тебя не знает…

– Я так понял, ты сменила персонал?

– Нет, это естественная смена кадров…

– А Ольга где?

– Какая из них?

– А такая. Которую ты мне подослала. На длительное свидание.

– Я подослала?! – взвилась вдруг Марина.

Ей тоже было в чем обвинить Вайса. Но сейчас это выглядело бы глупо. Сначала она должна вернуть ему бизнес, доказав тем самым свою честность, а потом уже загонять его в угол…

Хотя почему она должна отдавать ему бизнес? Он убил Мишу, он лишил ее всего, и теперь она снова по его милости должна остаться ни с чем!

– Макс ее подослал!

– Какая разница? Вы – два сапога пара, – небрежно усмехнулся он.

– Макс не разрешил мне ехать к тебе. Сказал, что убьет тебя, если я поеду… Он послал к тебе эту Ольгу, как ты говоришь… Он мне рассказывал об этом! Рассказывал, как ты с ней, это…

– Что «это»?.. Что я, по-твоему, прогнать ее должен был? Она рассказала мне, как ты наняла ее, чтобы подсластить пилюлю. Как ты меня кинула, рассказала и о том, что ты замуж за Фарадея выходишь…

– Она тебе это рассказала? Замуж за Фарадея?! Это Макс! Это все Макс!

– Ты давай работай, не отвлекайся. Или уже передумала?

– Ты убил моего Мишу! Ты оставил меня без него! – Марина пыталась удержать себя от истерики, но, увы, эмоции взяли над ней верх. – И я никогда тебе этого не прощу!

– Хочешь сказать, что ты кинула меня из-за Мишина?

– Я тебя не кидала! Это ты меня обманул!.. Крутил роман с Лерой! Пользовался ею! Ты заставил ее стрелять в Фарадея!

– Я оправдываться перед тобой не собираюсь. Но роман с ней не крутил. И Мишу твоего не убивал…

– Ты пришел к ней, у тебя была кровь на рукаве. Она спросила, что это такое, а ты ответил, что мента убил… Это было восьмого июня. В этот день убили Мишу.

– Не мог я этого сказать Лере. Не убивал я Мишу. И у нее восьмого июня не был. Выдумываешь ты все.

– Я нашла ее. Здесь, в Москве нашла. И она мне все рассказала! Ты Мишу моего убил!

– Не надо ничего выдумывать. Просто скажи, что не хочешь бизнес отдавать.

– Не нужен мне твой бизнес! Убийца ты! Не нужен мне бизнес убийцы!

– Не убивал я твоего Мишу. А то, что ты там себе придумала, меня не волнует…

– Сволочь ты, Вайс! Сволочь!..

Марина попыталась занять себя работой, но строчки открытого документы плыли перед глазами, и, как ни старалась, она никак не могла сосредоточиться.

В конце концов вызвала секретаршу, велела принести корвалол и позаботиться об обеде.

– Марина Германовна, с вами все в порядке? – спросила Татьяна, покосившись на Вайса, сидевшего к ней боком.

– Да, все хорошо.

– Может, Костю позвать?

– Ни в коем случае! И никому не говори, что у меня гость. Ты меня поняла? – сурово взглянула на девушку Марина.

– Да, поняла.

Татьяна принесла корвалол и снова ушла. Марина достала из холодильника бутылку воды, чуть-чуть плеснула в стакан, накапала лекарства.

– Покури, легче станет, – посоветовал Вайс.

– Я уже не курю, бросила…

– А я покурю.

Глядя, как он достает из кармана пачку сигарет, ей тоже вдруг захотелось.

– Черт! – Она отставила в сторону стакан, подсела к Вайсу и протянула руку за сигаретой.

– Потом скажешь, что я тебя с истинного пути сбил, – хмыкнул он, передавая ей пачку.

– Да, сбил… Будь проклят тот день, когда мы с тобой встретились!

– Он и так проклят, если ты этого не поняла…

– Жила бы с Мишей, работала бы в прокуратуре…

– Жила бы в маленькой квартире, – с ехидной насмешкой добавил он. – А так у тебя особняк на Рублевке, денег навалом…

– Не в этом счастье! Мне бы Мишу вернуть, и больше ничего не надо…

– Ты правда Леру нашла? – с задумчивым видом спросил вдруг Вайс.

– Если точней, она сама меня нашла… Проститутка она, снималась у «Багамы-Мамы», я ее случайно увидела.

– Проститутка? Ну, может быть.

– Я ее узнала, позвала в кабинет…

– Давно это было?

– Недели две назад.

– А потом появился Фарадей? – проницательно посмотрел на нее Вайс.

– Нет. Он появился раньше… Если вообще меня отпускал… Хотя три года они меня не трогали. Не хотели рисковать. Но за мной следили… А Фарадей этой весной нашел меня, но я не стала с ним разговаривать. Потом появилась Лера… Да, потом он снова возник. На этот раз разговор состоялся…

– Она сама тебя нашла?

– Нет. Я с ней случайно столкнулась…

– Где?

– Говорю же, возле казино.

– И она случайно там появилась?

– Да, – не очень уверенно ответила Марина.

– Как Мишина убили?

– Как… Застрелили.

– Как это было?

– Ты сам все знаешь.

– И все-таки?

– Он возвращался домой, в подъезде к нему подошел киллер и выстрелил в лицо…

– А куда попал?

– В лоб.

– Я так понимаю, Мишин видел его, но ничего не мог поделать. Почему? Расстояние не позволяло?

– Вот видишь, ты все знаешь.

– Я не знаю. Я предполагаю… Мне приходилось убивать людей. И в лоб стрелять приходилось… Во лбу образуется маленькая дырочка, а в затылке – дырища, оттуда все и хлещет. Назад хлынуло, а убийца находился впереди, да еще на расстоянии. Как на него могла попасть кровь?

– Не знаю… Может, киллер стрелял, а ты рядом стоял… – пожала плечами Марина.

– Зачем? Чтобы привлечь к себе внимание? Чтобы Миша твой меня повязал? Он же знал меня…

– Может, он и пытался тебя, как ты говоришь, повязать, когда появился киллер…

– Глупости говоришь, а еще следователь. Съезди в Краснополь, подними дело, восстанови картину происшедшего. Посмотри, в каком положении находился Мишин, когда в него стреляли. Посмотри, мог ли находиться кто-то рядом…

Марина завороженно смотрела на Вайса. Ведь он прав, не могла кровь остаться на рукаве убийцы. А просто рядом, тем более за спиной Миши, стоять Вайс не стал бы. И случайно задеть стену, залитую кровью, он не мог. Потому что профессионал.

– Да, надо поднять дело, – кивнула она. – Надо восстановить картину…

– Если ты считаешь, что я убил Мишина, можешь считать так и дальше, – холодно усмехнулся Вайс. – Мне, в общем-то, все равно. Может, тебе так легче жить. Предала меня, но есть оправдание…

– Я тебя не предавала.

– И сохранила наш с пацанами бизнес для меня?

– Да.

– Вот и верни все обратно…

– Все-все? Даже то, чего не было?

– А чего не было?

– Я несколько ресторанов открыла, ночной клуб, заправки новые…

– А на чьи деньги?

– Да, ты прав.

Действительно, ей ничего здесь не принадлежало. Разве что душа, которую она вложила в это дело. Но в законодательстве нет такого понятия, как душа…

– Но ты можешь оставить это себе. И дом тоже… Я не стал бы жить в доме, где жил Фарадей.

– Да не жила я с ним!

– Где Фарадей?

– Я же сказала, он сегодня в Краснополь вылетел. Дела у него там.

– Когда вернется?

– Через неделю…

– Ну, чего сидишь? Давай, давай, покажи, что такое справедливость.

Вайс подгонял ее, но при этом, похоже, не верил, что Марина вернет ему бизнес. И весь день находился в ожидании подвоха. И пистолет держал наготове. Но вечером появился нотариус и скрепил договор купли-продажи. Многомиллионное состояние Марины отходило к Вайсу за символический один рубль.

Теперь она могла с полным правом обвинить его в гибели Миши, но почему-то к этому разговору больше не возвращалась. Сначала надо было разобраться, при каких обстоятельствах произошла их встреча с Лерой. И еще надо выяснить, могла ли кровь Мишина попасть Вайсу на рукав.

Глава 17

Красная Кремлевская стена в дымке тумана, шум большого города под окном. Москва, квартира на Солянке. Не чаял Вайс вернуть ее обратно. Но все прошло на удивление гладко – и недвижимость зарегистрировали на него без проволочек, и бизнес переоформили. Все формальности позади, и теперь он полноправный владелец дела, некогда принадлежащего братве. Теперь он владеет тем, чего не мог позволить себе прежде. И все благодаря Марине.

Но именно это и ставило его в тупик, не давало покоя. Слишком все просто.

Он-то думал, что Марина с потрохами продалась банде Пугача. Но нет, она нисколько не зависела от нее, что и продемонстрировала одним росчерком пера. И теперь его душили сомнения. Может, и не было никакого предательства? Может, Марина действительно пыталась и переиграла Пугача с его «максами и фарадеями»…

Но как поверить в то, что с Фарадеем у нее ничего нет, если он сам видел, как этот гад встречал ее возле ресторана? Хотя тогда ему показалось странным, что между ними не было той близости, которая связывает живущих вместе мужчину и женщину. Как неродные они были, во всяком случае, Марина… Но как поверить, что ухаживать Фарадей начал только сейчас? Четыре года прошло, Вайс освободился, и только тогда этот ублюдок появился на ее горизонте…

Вайс в раздумье прошелся по квартире. Порядок здесь идеальный, но пыль на окнах, на паркете. Чувствовалось, что здесь уже давно никого не было. Но ведь раньше жила Марина. Выходит, она не появлялась в квартире после недавней встречи с Вайсом и не могла уничтожить следы чужого мужчины. Не могла, потому что нет этих следов. Только его вещи, упакованные для сохранности в чехлы, коробки и ждущие хозяина. Вернее, Марина заставляла их ждать. И сама, возможно, ждала…

Она не жила здесь как минимум несколько месяцев, но до сих пор он улавливал ее запах. Тот запах, который он запомнил и унес в своей памяти. Запах, который помогал выжить ему в первый год неволи…

Марина жила в этой квартире, ходила из комнаты в комнату, готовила на кухне, принимала душ, раздевалась в спальне, укладываясь в кровать. Вайс пытался, но не мог уловить запах чужого мужчины. Не было здесь никого – ни Макса, ни Фарадея. И с каждым своим шагом по квартире он все больше в том убеждался. Пока окончательно не поверил в то, во что хотел верить.

Он прошел в спальню, плашмя бухнулся на кровать, носом зарылся в подушку… Да, это ее, Марины, запах. И еще у подушки какой-то солоноватый вкус. Или у него ум за разум заходит, или он действительно уловил вкус ее слез, которые она здесь проливала, оплакивая его…

Нет, она не любила его. Это он ее любил, а она – нет. Просто ею руководил холодный расчет… Но почему тогда она так просто рассталась со своим богатством?.. Могла бы спокойно вызвать свою крышу, могла бы заказать его – все что угодно, лишь бы не отдавать ему бизнес. Но нет, она даже не пыталась сопротивляться…

Похоже, он был несправедлив к ней. Похоже, зря поверил сучке Ольге. Зря связался с Валей, с которой сейчас изменял Марине…

Да, Марина его ждала, а он ей изменял. И кто после этого сволочь?

Марина оставила себе три новых ресторана и ночной клуб. И дом с машиной никуда не делся. Она освоилась в деловой среде, знает, как получать прибыль от бизнеса, поэтому переживать нечего, у нее все еще впереди… Но вместе с тем она вдруг почувствовала себя нищей. И виной этому Лера.

– Ну да, в «бумер» села. Там парень в строгом костюме был, дверь ей открыл. Я еще подумала, вроде бы путана, а в машину садится как королева… – Проститутка сделала глубокую затяжку и деловито выпустила струю дыма в воздух.

– А номер машины не запомнила?

Марина уже знала, что это за машина и кому она принадлежала.

Третий день она работала частным детективом, ходила по центру Москвы с фотографией Леры. Снимок не самый качественный, с видеокамеры наблюдения, но проститутка, что работала в районе «Багамы-Мамы», все-таки признала ее. И это был единственный человек, который видел Леру в Москве. Больше никто про нее ничего не знал. Не работала она здесь – и сама не снималась, и девочек своих на продажу не выставляла. Обман все это.

– Почему не запомнила? Запомнила. Привычка запоминать. Когда клиент девчонку забирает, мы всегда номер запоминаем… Да и чего там запоминать? Три семерки…

– А регион?

– Ну я не знаю, какой-то регион…

Девушка назвала цифры, и Марина получила подтверждение своим догадкам. Машина оказалась из Краснопольского региона.

У Фарадея была квартира в Москве, черный «БМВ», который он пригнал из Краснополя. Водитель свой, телохранители – все как положено. Именно его телохранитель и ухаживал тогда за Лерой. За подсадной уткой…

Это Вайс навел ее на мысль о подставном свидетеле, поэтому она и пыталась найти Леру, чтобы поговорить с ней снова. Но нашла только ее следы, которые вели к Фарадею…

Теперь она понимала, почему Фарадей вел себя с ней так уверенно. Он знал, кого Марина винит в гибели Миши, поэтому не стеснялся выставить себя перед ней чуть ли не голубем мира. И она ему поверила… Но хуже всего, что Вайс видел их вместе. Потому Марина и чувствовала себя нищей, ведь из-за Фарадея она осталась без него…

А ведь она любила Вайса. Может, и не так сильно, как Мишу, но из живых мужчин ей никто не был нужен, кроме него. Он покорил ее силой своего характера, своей настойчивостью, верой в нее. И она хотела дождаться его из мест не столь отдаленных… И дождалась… Только Вайс ей Фарадея не простил. Он получил свое и растаял на горизонте. Больше не быть им вместе…

Но может, он все-таки поверит ей? Сейчас она поедет в «Мос-Вегас», там скажут, как связаться с ним. А может, он сейчас там… Да, им нужно поговорить. Она должна объяснить ему, какую злую шутку сыграл с ней Фарадей. Вайс должен ее понять. И простить.

Марина вернулась в свою машину, завела двигатель. Все, нет у нее больше телохранителей, расчет она им дала. Не так уж она теперь и богата, чтобы бояться киллера. Значит, и охрана – это прежде всего неоправданные расходы.

Она стремилась к Вайсу, но приехала домой. Надо собраться с мыслями, продумать предстоящий разговор с ним.

И в доме охраны не было. Родители, которые жили с ней, уехали осваивать курорты Турции. Но Марина за себя не переживала. Забор высокий, ворота крепкие, и окна бронированные, и дверь. В доме ружье, из которого она стреляла лучше некоторых охотников. Еще была кнопка вызова вневедомственной охраны. Правда, если вдруг что, наряд приедет к ней не раньше чем через полчаса, но лучше так, чем никак…

Марина загнала машину в гараж, прямо оттуда поднялась в дом. И снова подумала о тревожной кнопке. Во-первых, дом уже снят с сигнализации. А во-вторых, из кухни пахло свежесваренным кофе… Может, родители уже вернулись? А кофе по-турецки – это для них святое.

Но на кухне она увидела Фарадея и остолбенела, глядя, как он водит туркой над огнем. Фарадей приветливо улыбнулся и приложил палец к губам. Дескать, молчи, пока не закончится священнодействие.

Только Марина молчать не собиралась.

– Как ты сюда попал?! – возмущенно спросила она.

– Во-первых, здравствуй.

– Здравствуй… Ты меня чуть до инфаркта не довел. Как ты сюда попал, спрашиваю?

– Калитка у тебя была открыта. И дверь.

– И сигнализация была снята?

– Представь себе.

– Не представляю… Это называется незаконным вторжением в чужое жилище…

– Я пытаюсь угостить тебя кофе, а ты загружаешь меня статьями Уголовного кодекса. Думаешь, это создает романтическое настроение?

– Ты – нахал! Нагло забрался в мой дом, хозяйничаешь здесь и еще говоришь о каком-то романтическом настроении?

– Я же сказал тебе, что после моего возвращения ты станешь моей. Ты же не хочешь, чтобы я взял тебя силой? – спросил он, снимая турку с огня.

– Что?! – протянула Марина, не находя слов от возмущения.

– Ты этого не хочешь. Поэтому мы переспим по взаимному согласию. А для этого, моя дорогая, у тебя должно быть романтическое настроение. Сейчас мы будем пить кофе, ты успокоишься, ну а потом перейдем к главному, – с вежливым цинизмом проговорил Фарадей.

– Ехал бы ты домой, Олег, – устало посоветовала ему Марина.

– Это твой дом? – внимательно посмотрел на нее Фарадей.

– А разве нет?

– Ты почему не встретила меня в аэропорту?

– Разве должна была?

– Должна.

– Не думаю.

– И я не думаю. Потому что знаю. Знаю, что ты моя женщина. Когда я улетал, ты была еще чужой. А когда вернулся, ты уже моя. Но ты меня не встретила. И за это должна быть наказана…

– Что?!

– Ты наденешь кожаное белье, я пристегну тебя к спинке кровати, а потом отшлепаю плеткой, – завороженный собственной фантазией, мутно посмотрел на нее Фарадей.

– Псих!

Марина подалась назад, но наткнулась на громаду из крови и плоти. Стоявший у нее за спиной телохранитель Фарадея мягко подтолкнул ее обратно к своему хозяину.

– Есть немного.

– Зачем ты здесь? Что тебе надо?

– Надоело таскаться с тобой по кабакам. Сейчас мы выпьем кофе, и в люльку. Чтобы все как у людей…

– Я не хочу с тобой в люльку!

– Ты же почти военный человек. Погоны носила. А в армии оно как: не можешь – научим, не хочешь – заставим, – куражился Фарадей.

Он уже разлил кофе по кружечкам, взял одну, но вторую Марине предлагать не спешил. Да она и не хотела. Только требовала одно:

– Ты должен уйти отсюда! И немедленно!

– Все, что я тебе должен, я тебе прощаю, – засмеялся Фарадей.

– Я думала, ты человек…

– Я не просто человек, я твой мужчина. И ты это знаешь. Знаешь, но ведешь себя как чужая, – хищно сощурил он глаза. – Почему я сам должен тебя искать? Почему я приезжаю в «Мос-Вегас», а мне там говорят, что у казино уже новый хозяин? Почему я приезжаю в «Багаму-Маму», и там такая же история?

– Это мое личное дело!

– А вот и неправда. Ты моя женщина, и ты должна была спросить меня… Но ты не спрашиваешь. Ты убегаешь. От меня убегаешь… Кому ты продала казино?

– Неважно.

– Да, действительно неважно, – недолго думая, согласился Фарадей.

Судя по его реакции, он еще не знал, кому Марина передала свой бизнес. Но, возможно, ему придется об этом узнать. Вайс вернулся, и он мог призвать Фарадея к ответу. Ведь он все-таки ее муж, во всяком случае, по закону. Для Фарадея это может стать сдерживающим фактором. Но пока про Вайса лучше ничего не говорить.

– Важно то, что ты хочешь от меня сбежать. Почему? – зло спросил Фарадей. – Отчего такая немилость?

– Хочешь новость?

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А новость заключается в том, что недавно я разговаривала с твоей Калерией-Валерией…

– С Калерией? – притворно удивился он. – Этого не может быть.

– Почему?

– Потому что Калерию убил Вайс.

– Нет, она здесь, в Москве, работает… э-э, занимается проституцией. И мы с ней разговаривали. Она сказала, что это Вайс убил моего Мишу….

– А ты в этом сомневалась?

– Очень. Очень сомневалась.

– Ну, твое право… – пожал плечами Фарадей. – И где эта сучка?

– Тебе видней. И не надо ломать комедию, Олег. Калерия сыграла свою роль и села в твою машину. Это я должна тебя спросить, где она. И зачем ты устроил весь этот фарс? Чтобы на Вайса все свалить? Ну да, он черное, а ты – белое… Только ничего у тебя не вышло, Фарадеев. Не смог ты сбить меня с толку…

– И зачем ты только это сказала? – с притворным сожалением покачал он головой. – Теперь мне придется убить… Леру. За то, что она не справилась со своим заданием. И в этом виновата будешь ты.

– Я?! Ты ее убьешь, а виновата буду я?! Ну, ты и чудовище! – с ужасом протянула Марина.

– Я? Ее убью?.. Нет, я не стану ее убивать. Я пошутил, – саркастически усмехнулся Фарадей. – Но если вдруг что, виновата будешь ты… А ведь твоего Мишу действительно убил Вайс. И лично мне будет очень обидно, если с Лерой вдруг что-то случится…

– Убирайся отсюда!

– А как же Лера? Как потом жить с таким пятном на совести? – глумился Фарадей.

– Я сказала, убирайся!

– Мне убираться? – удивленно вскинул он брови. – Мне?! Из своего дома?!

– Это не твой дом, – похолодела Марина.

Уж не собирается ли Фарадеев отнять дом силой?

– Пока не мой, но будет. После того, как ты его мне продашь… И дом продашь. И остатки своего бизнеса. По сходной цене. Думаю, мы договоримся. Ты ведь хочешь жить?

– Ты опоздал. У меня ничего нет. Ни бизнеса, ни охраны.

– А дом?

– И дом я уже продала.

– Покажи купчую.

– Я ее отдала. Законному хозяину отдала.

– Кому?

– Вайсу!

– Да? А дарственную на тот свет нарочным отправила? Или сама туда собираешься отправиться? Так я помогу! – с демонической улыбкой смотрел на нее Фарадей.

– Вайс жив. Да, его пытались убить, но он выжил. Извещение о смерти было липовым… Он правильно сделал, что симулировал смерть. Это развязало мне руки. Поэтому ты и твой Макс остались с носом. И уже поздно что-то изменить. Вайс пришел, и я ему все вернула.

– Ты блефуешь.

– Нет.

– И где Вайс? Позвони ему, скажи, пусть приезжает. Я посмотрю на него.

– Сам к нему езжай. Я думаю, он в «Мос-Вегасе».

– Позвони ему, – заметно разнервничался Фарадей.

– У меня нет его телефона.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь.

– Он не оставлял мне номер своего телефона, потому что мы расстались. Он не смог мне простить наш обман.

– Наш обман?

– Это Макс отправил к нему киллера. А Вайс думает, что я…

– Правильно, киллер ему привет от тебя передал. На случай, если Вайс вдруг выживет. Как чувствовал Макс… Или ты все-таки блефуешь?

– Зачем это мне?.. Мы с Вайсом расстались, я ему больше не нужна. И через меня ты с ним ничего не решишь. Если хочешь поговорить с ним, обращайся к нему напрямую…

– Я тебе не верю. Ты кинула Макса, но я тебе не Макс, и меня так просто не проведешь… Я с тобой по-хорошему хотел, чтобы все как у людей, руку и сердце предложил, а ты ко мне задом. Скажи, я этого заслужил?

– Да… Ты убил моего Мишу!

– Это Вайс.

– И Цимбала ты убил.

– При чем здесь Цимбал?

– При том, что ты его убил!

– Может, и я. Но ты ничего не докажешь… Звони Вайсу, пусть приезжает сюда! – окончательно рассвирепел Фарадей.

– У меня нет номера его телефона…

– Звони в «Мос-Вегас»! – заорал он. – Там тебе все скажут!

– Тебе надо успокоиться!

Марина оглянулась назад. Телохранитель Фарадея куда-то исчез – может, во двор вышел или на второй этаж поднялся. Но, увы, убежать ей все равно не удастся. И как будто в подтверждение этому Фарадей выхватил из-под полы пиджака пистолет, передернул затвор и направил на нее.

– Я здесь решаю, что мне делать! Звони Вайсу, пока я тебя не пристрелил! И скажи, чтобы сам приезжал, без охраны! И про меня ни слова!

Марина кивнула, достала из сумочки телефон. Был у нее мобильный номер Вайса, на него она и позвонила.

– Да, – едва слышно отозвался он.

– Вайс, тебе надо приехать ко мне домой. С тобой Фарадей поговорить хочет…

– Ах ты, сука!

Фарадей ударил ее рукой, в которой держал пистолет. Без размаха ударил и не со всей силы, но на ногах Марина не удержалась. Телефон выпал из руки, но Фарадей поймал его на лету.

– Слушай сюда, щегол! – заорал он в трубку. – Если через полчаса тебя здесь не будет…

Он встал в дверях, перекрывая ей путь к бегству, и не заметил, как сзади мелькнула чья-то тень. Тут же что-то щелкнуло у него за спиной.

– А я уже здесь!.. Дернешься, падла, мозги вышибу!

Это был Вайс. Голос его звучал очень уверенно, и Марина поняла, что ему ничего не стоит выстрелить в Фарадея.

– Рост! – охрипшим голосом выкрикнул Фарадей.

– В отключке твой Рост, – хмыкнул Вайс. – Пока ты тут с бабой геройствуешь, я тылы зачистил. И тебя сейчас зачищу… Марина, у тебя подушка есть?

– Зачем? – поднимаясь на ноги, спросила она.

– Перед лицом у него подержишь, чтобы мозгами кухню не заляпало. Жаль красоту такую портить…

– Марина! Ты же прокурорская! Ты не можешь этого допустить! – взвыл Фарадей.

– Вайс, не надо!

– Почему?

– Убийство человека – это преступление! Тебя могут посадить!

– Я уже отсидел за его убийство.

– Ты отсидел за покушение на убийство. Это совсем не одно и то же…

– Никто ничего не узнает.

– Тогда тебе придется убить меня. Чтобы никто не узнал.

– Ты меня сдашь?

– Вайс, не делай этого!

– Эта гнида убила Цимбала, убила Плата. Эта гнида пустила под откос меня!..

– Только не в моем доме!

– О’кей! – Вайс ударил Фарадея рукоятью пистолета в затылок, а когда тот упал, с ловкостью профессионала заломил ему руки за спину и стянул их поясным ремнем. – Вывезу его в лес, если ты не против?

– Как ты здесь оказался?

– Спортивный интерес. Интересно вдруг стало, смогу я в твой дом проникнуть или нет. Смог. Куда ты дела охрану?

– Для меня это слишком дорого.

– Логично… Тут не только спортивный интерес, – пристально и с легким смятением во взгляде посмотрел на нее Вайс. – Тут и личное… Хотел узнать, живешь ты с Фарадеем или нет. Оказалось, что нет.

– Я тебе говорила, что не живу.

– Теперь верю… Я слышал ваш разговор. У меня к тебе никаких претензий.

– Зато у меня к тебе будут большие претензии, если ты убьешь Фарадея… У него был телохранитель.

– Спасибо, что напомнила.

Громила Рост лежал за диваном в каминном зале. Без сознания. Вайс попросил у Марины скотч и связал его по рукам и ногам. Для большей надежности то же самое проделал и с Фарадеем.

– Я пыталась найти Леру и узнала, что она работает на Фарадея.

– Значит, у тебя ко мне нет претензий? – тепло улыбнулся Вайс.

– Я сказала Фарадею про Леру, а он ответил, что может убить ее…

– Я слышал. Но если это случится, то тебе не в чем себя винить.

– Этого не должно случиться.

Вайсу понадобилось время, чтобы согласиться с ней.

– Да, наверное.

– Наверное? Тебе что, совсем ее не жаль?

– Так она же меня подставила.

– Прежде всего Лера – человек. И Фарадей заставил ее тебя оклеветать… Тебе что, совсем ее не жаль?

– Ну, есть немного…

– Ты жестокий.

– Может быть. Я долго жил в мире, где приходилось выживать.

– Это не оправдание.

– Ты так говоришь, как будто я собираюсь убить Леру…

Вайс привел Фарадея в чувство, влепив ему звонкую пощечину.

– Лера где?

– Тебе до нее какое дело?

– Ну я же ставил тебе с ней рога, – засмеялся Вайс. – Теперь я за нее в ответе. Где она?

– Отпустишь, скажу.

– Отпущу.

– В колхозе она.

– В каком колхозе?

– Колхоз «Сорок лет без урожая».

– Шутишь?

– Деревня есть под Самарой, там Лера живет, с мужем. Там она осела после того, как сбежала. Я ее нашел. В Москву вытянул. Понравилось ей проституткой быть, – презрительно усмехнулся Фарадей. – Даже к мужу не хотела возвращаться. Потому что по жизни проститутка…

– Что за деревня?

– Кряковцы.

– Номер дома?

– Да какой там номер? Спросишь, где Яша Пудов живет, тебе покажут. Я спрашивал, мне показали… Только зачем вам Лерка? Пусть живет своей жизнью. Вы ее не трогайте, и она вас не тронет…

– Ну да, нам она не нужна. Если бы я тебя ментам хотел сдать, тогда она нужна была бы. Чтобы за Цимбала тебя привлечь. Но мне проще тебя убить…

– Ты же обещал отпустить, – напомнил Фарадей.

– Обещал. И слово свое сдержу. На тот свет я тебя отпущу. Я там уже был, по твоей милости. Так вот, мне в небесной канцелярии сказали, чтобы я обратно возвращался. За тобой. Разнарядка на тебя из ада пришла. Ждут тебя в аду.

– Сука ты, Вайс!

– Это тебе за суку! – Вайс ударил Фарадея, и тот снова потерял сознание. – Кусок дерьма! – процедил он сквозь зубы.

– Ты не можешь его убить, – покачала головой Марина.

– Он убил моих братьев…

– Он убил моего Мишу!

– Тем более.

– Нет, тем не менее… Тем не менее ты не должен его убивать. Он должен ответить по закону.

– Какой закон?! Закон продается и покупается! И он может его купить.

– В Москве не купит.

– И что ему предъявят?

– Незаконное проникновение в чужое жилище… Незаконное хранение оружия.

Вайс сел перед валявшимся на полу пистолетом.

– Ну, ствол у него конкретный. На «беретту» разрешение не получишь, значит, ствол незаконный… Но это три года. И то в лучшем случае. А незаконное проникновение – судьям на смех. И ты это хорошо знаешь…

– Он убил твоих друзей. Он убил моего Мишу. И Лера может дать показания.

– А если она живет в колхозе «Загробный мир»?

– Надо проверить.

– Что, прямо сейчас?

– Фарадей должен знать номер ее телефона.

– Он скажет, что у нее нет телефона.

– А мобильный?

– В любой деревне есть зона покрытия. Когда бык покрывает телку. Но я не знаю, есть ли там сотовая зона покрытия. Фарадей скажет, что нет…

– Не надо со мной так! – возмутилась Марина.

– Что «так»? – не понял Вайс.

– Не надо со мной, как бык с телкой, разговаривать. Я тебе не телка…

– Зато я бык, – улыбнулся он.

– Ты не бык, ты человек и должен отдавать отчет в своих действиях. И не должен убивать людей…

– Хорошо, давай запрем этих уродов в подвале и отправимся к Лере. Поговорим с ней и, если она согласна дать показания против Фарадея, сдадим его ментам…

– А если она скажет, при каких обстоятельствах ты приходил к Фарадею? Если скажет, что ты приходил не к ней, а к нему – только для того, чтобы его убить? И он это скажет. Тогда суд может пересмотреть приговор…

Вайс долго смотрел на Марину, пока улыбка не растянула его губы. Он взял ее за руку, посадил за стол, сам занял место напротив нее.

– У меня такое ощущение, будто мы вернулись в прошлое. Ты – мой следователь. И ты же мой адвокат. И мы решаем, как нам быть… Но ты еще не моя жена. И еще не получила наш бизнес…

– Бизнес вернулся к тебе. А жена – это всего лишь штамп в паспорте.

– Но ведь он есть, этот штамп?

– Чистой воды формальность.

– Ты права, без первой брачной ночи – это чистой воды формальность.

– Еще не поздно все исправить, – опустив глаза, произнесла Марина.

– Провести первую брачную ночь?

– Нет, оформить развод.

– Мне кажется, с первой брачной ночью будет проще.

– Не об этом думаешь, – покраснела она. – Надо как-то выкручиваться, чтобы тебе не добавили срок.

– Господин «кольт» не только уравнивает шансы, он еще решает проблемы. – Вайс выложил на стол свой пистолет. Но тут же вернул его на место. – Ах да, извините, гражданин следователь, забыл, что и это незаконный ствол…

– И за него тоже могут дать срок.

– Вот именно. Так стоит ли сдавать Фарадея ментам?

– И в подвале оставить его нельзя. Это похищение и незаконное ограничение свободы, – в раздумье кивнула Марина.

Действительно, куда ни кинь, всюду клин. Может, и правда надо вывезти Фарадея в лес и прикончить как бешеную собаку? Ведь не даст же он ей покоя.

– Я же говорю, господин «кольт» решает проблемы… – усмехнулся Вайс.

– Это не то решение.

– Зато самое эффективное.

– Я не знаю, – отвела она взгляд.

– А тебе и не нужно ничего знать…

Марина смирилась с жестокой необходимостью, но Вайс не смог вывезти Фарадея в лес. Он только собирался тащить его в подвал, когда вдруг открылась калитка и во двор широким шагом вошли два милиционера в бронежилетах. И дверь в дом они открыли своим ключом. Только по одному этому можно было догадаться, что к ней прибыла вневедомственная охрана. Видно, сигнализация сработала, а то, что времени с тех пор прошла уйма, так это издержки местоположения.

Вайс успел сунуть пистолет под холодильник. Только он сел за стол, как Марина попросила гостей зайти на кухню, показала им на связанного Фарадея.

– Вот, незаконное вторжение в мой дом. А это пистолет, которым он угрожал…

– Вы – хозяйка дома? – пристально посмотрел на нее офицер. Из-под бронежилета выглядывали только две звездочки на погонах, но, судя по возрасту, вряд ли он был в звании выше лейтенанта.

Марина предъявила документы.

– А это кто?

– Мой гость. Званый гость, – уточнила она. – Он и скрутил незваных гостей.

– Гость, – с насмешкой кивнул Вайс. – Более того, мы с Мариной Германовной состоим в некотором родстве.

– Да. И в каком именно?

– Так, легкая формальность. Штамп в паспорте. Там, где семейное положение…

– Вы ее муж?

– Что-то в этом роде.

– Мне кажется, вас это удивляет, – заметил офицер, проницательно глядя на Марину.

– Штамп есть. Но не все так просто.

– Если очень запутано, придется вам, гражданин, проехаться с нами.

– Нет, нет, этот гражданин действительно мой муж. И он меня защищал. Там еще один лежит. – Марина махнула рукой в сторону зала.

– Муж?

– Нет, грабитель…

Наряд вневедомственной охраны собрался забрать Фарадеева с его телохранителем, но Марина настояла на том, чтобы они составили протокол изъятия оружия, даже понятых для этого нашла.

– Я сама следователь прокуратуры, – сказала она. – И если вдруг эти товарищи уйдут от наказания, у вас будут очень большие проблемы.

– Ну, наказание – это не по нашей части, – покачал головой офицер. – Наше дело под стражу взять и в районный отдел отправить. А там пусть дознаватели занимаются…

– Вот и доставьте в районный отдел.

– Мы за вами следом поедем, – кивнул Вайс. – Чтобы вы не расслаблялись.

– А вот это лишнее! – возмутился офицер.

Вайс достал из бумажника несколько стодолларовых купюр, сунул их ему в карман.

– А это не лишнее?

Милиционер в замешательстве посмотрел на Марину, но та согласно кивнула. Дескать, нормально все.

– Лишнее, – буркнул офицер. – Мы бы и так доставили… – Похоже, он обиделся на Вайса, но деньги ему в лицо не бросил. Даже из кармана не достал.

Наряд забрал Фарадея и его телохранителя, а Вайс полез под холодильник за пистолетом.

– Ты что, правда за ними ехать собрался?

– А ты хочешь, чтобы они упустили Фарадея? Хотя ты можешь остаться.

Действительно, он не тянул ее за собой силой и она запросто могла остаться дома. Но ей очень хотелось быть рядом с ним. Любила она его или нет, но жизнь без него не имела для нее смысла.

Глава 18

Ментовская «девятка» жестко реагировала на каждую кочку или выбоину на дороге. Но Фарадей делал вид, что это не раздражает его, а, напротив, радует.

– Я тоже когда-то вот так на «перативках» трясся, – с ностальгирующим видом проговорил он. – Когда опером служил.

– Опером служил? – заинтригованно отозвался лейтенант.

– Ну да. До капитана дослужился… Сейчас, может, подполковником был, если бы не уволили.

– А уволили за что?

– По дискредитации уволили. За дискредитацию высокого звания бандита.

– Это как?

– А ты знаешь, кто это такой был? Ну, который денег тебе дал…

– Мне?! Денег?!

– Ну не мне же… Да ты расслабься, лейтенант, мы же свои люди, все понимаем. А у этого денег навалом. Потому что бандит он.

– Бандит?

– Самый натуральный… Ты запрос в Краснополь сделай, там тебе скажут, кто такой Василий Аникеев, которого ты упустил…

– Я упустил? Он муж хозяйки этого дома. А вот как вы попали в этом дом?

– Как попал? Пришел к ней в гости, а тут муж… С тобой такое бывало – ты с бабой спишь, а тут муж?

– Ну, бывало, – не очень уверенно сказал офицер.

Не было у него такого, но и лицом в грязь перед героем-любовником ударить неохота.

– Вот и у меня сегодня так случилось… Ты запрос сделай, узнай, кто такой Аникеев. Бандит – это раз. Бывший зэк – это два. Он только что из зоны вышел…

– Ну да, паспорт у него совсем новый. Только там отметки о судимости нет…

– Так сейчас не ставят, лейтенант.

– Да, времена нынче такие… А этот что, с тобой был? – кивком головы офицер показал на Роста, который с угрюмым видом сидел рядом с Фарадеем.

– Да вместе зашли… Коля телик смотрел, ну, пока мы с Маринкой… А этот Аникеев тихонько зашел, по голове Колю стукнул. А тут я выхожу, он ствол достает… Это его ствол ты у меня забрал. Он свои отпечатки стер, а мои поставил, пока я в отключке лежал…

– Хозяйка дома говорит другое.

– А хозяйка дома говорит то, что ей муж сказал. Мы с ним большие враги. Меня из-за него из органов погнали. Он крутым бандитом был, я его закрыл, а мой начальник у него кормился. Короче, выперли меня…

– Бывает.

– Вот и я о том… Как тебя зовут?

– Юрий.

– Ты, Юра, еще только начинаешь служить. А времена нынче суровые. Знаешь, почему суровые? Потому что такие, как этот Аникеев, из тюрем возвращаются. Сейчас вроде бы поутихло с бандитами, так они снова бензинчику в огонь плеснут. А вы на них работать будете. Вот меня оформили, за ствол закроют…

– А хозяйка дома правда следователь прокуратуры?

– Ну, в прошлом была. Знаешь, как она с этим Аникеевым познакомилась? Дело его вела, на четыре года его посадила. Они сразу после приговора и расписались. У него бизнес в Москве был, ну она и жировала здесь. А мы с ней раньше друг друга очень хорошо знали. Дела вместе вели… Он меня убить хотел. В теле четыре дырки, не веришь – посмотри. Я тебе сейчас покажу, только наручники сними.

– Не положено… А кто эти четыре дырки оставил, Аникеев?

– Он самый.

– А сейчас чего не застрелил?

– Так собирался. Ты меня спас, лейтенант. Сейчас ко мне домой поедем. Я тебе премию выпишу. Сто тысяч долларов.

– Чего?!

– Тебе что, деньги не нужны?

– Купить меня хочешь?

– Ты документы мои смотрел?

– Ну, смотрел.

– Депутатские корочки видел?

– Так то Краснопольская область.

– А ты думаешь, у меня связей в Москве нет?.. Знаешь, кто я такой? Я – генеральный директор закрытого безакционерного общества «Краснополь». Знаешь, что это такое? Коля, объясни.

– Олег Андреевич у нас весь Краснополь в кулаке держит.

– Спасибо, объяснил, – хмыкнул Фарадей, – как будто я мафиози какой-то. Просто мы бандитов из Краснополя выбили, теперь у наших бизнесменов крыш никаких нет, теперь мы их охраняем. Точно так же, как вы свои объекты охраняете. У вас вневедомственная охрана, а у нас ведомственная, точнее частная. Только в том и отличие. И цены, скажу тебе, Юра, не кусаются. Хотя и не такие чисто символические, как у вас. С утра до ночи, наверное, пашешь, а платят копейки…

– Ну, не копейки. Хотя да, хорошего мало…

– А ты к нам в Краснополь, Юра, приезжай. Я тебя начальником охранной фирмы поставлю.

– Так уж и начальником!

– А у нас не одна фирма, Юра. У нас их с десяток. Чтобы соревновательный фактор был. Социализм отменили, а соцсоревнование осталось…

– Что верно, то верно.

– Вот одну фирму и возглавишь. Оклад – десять тысяч долларов в месяц, квартира по льготной цене, бесплатное обслуживание в элитной поликлинике, санаторно-курортное лечение по классу «люкс»… Правда, фирма эта только создается, поэтому работы будет непочатый край. Ездить много придется, но ты водителя своего с собой возьми. Сержанту твоему тоже оклад хороший и премию за мое спасение. Пять тысяч долларов оклад. Пятьдесят тысяч премия. Больше не могу. У меня на счету каждая копейка…

– Ну, предложение мне нравится… – замялся офицер.

– Коля, сколько ты в месяц получаешь?

На этот раз Рост не облажался.

– Пятнадцать штук зеленью. Так я начальник личной охраны!

«Бывший начальник», – мысленно поправил его Фарадей. Не простит он ему Вайса. Рост обязан был его перехватить, но попал впросак.

Впрочем, Фарадей сам во всем виноват. Надо было еще Чубчика с собой брать, и то как минимум.

Не собирался он вламываться в дом. Хотел просто поговорить с Мариной, выяснить, почему она решила продать свой бизнес. Но ее дома не оказалось, и охраны там тоже не было. А у него был ключ и от калитки, и от входной двери. На всякий случай дубликат раздобыл. В ресторане дело было. Марина по своим делам вышла, а он ключи у нее из сумочки взял и Росту передал. Тот за полчаса изготовил копии, а подлинники Фарадей вернул на место. Так что сегодня несложно все было сделать.

С сигнализации дом снимать не пришлось, она действительно была отключена. Только почему-то сработала. Может, Вайс просто провод обрезал, когда в дом проникал, а сигнализация возьми да сработай на разрыв. Только почему с такой задержкой? А может, это Марина на тревожную кнопку зачем-то нажала, чтобы Вайс дров не наломал?..

– Только у нас такое головотяпство, как у вас, не допускается, – с важным видом изрек Фарадей. – У нас, если сигнал на пульт вызова поступил, тут же бригада на место выезжает. А вас пока дождались…

– А не было сигнала. Так, похрюкивало на пульте, дежурный думал, что это наводящие токи. Потом все-таки решил нас послать…

– Эти наводящие токи могли нас убить, – оборвал водителя Фарадей. – Ну да ладно, премия вам все равно полагается. Сейчас мы едем ко мне домой, вы получаете свои деньги, и мы мирно расстаемся…

– Как это расстаемся? У нас задержание, протокол. И дежурному мы уже позвонили! – мотнул головой лейтенант.

– И что вам будет? Выговор?

– Да нет, уволить могут.

– Пусть увольняют. С работой уже все решено.

– А если посадят? Уж больно злая эта Марина. И за нами они едут…

Фарадей обернулся. За ними действительно следовал «Мерседес» Марины. И Вайс там.

– У Аникеева оружие. Он меня убить хочет. И вас тоже убьет. Нужно их задержать. Сейчас гаишный пост будет, надо, чтобы гаишники их остановили. Ну, и вы подключайтесь… Действовать надо, ребята, действовать. А то не только без работы останетесь, но и без головы…

Лейтенант пожал плечами. Он вроде и не против был помочь Фарадею, но в то же время боялся последствий. И все-таки дожать его будет нетрудно.

«Шестерка» вневедомственной охраны резко затормозила на контрольном посту. Знакомый уже Вайсу лейтенант пулей выскочил из машины, подбежал к гаишнику и рукой показал на «Мерседес». Тут же последовал взмах жезлом.

– Вот гаденыш! – выругался Вайс.

Ситуация усугублялась тем, что лейтенант и его помощник взяли «Мерседес» на прицел. Из кирпичной будки к машине спустился третий автоматчик.

– Выходим из машины! Руки на капот!

– Лейтенант, ты что, белены объелся? – возмущенно протянул Вайс. Но требованию мента подчинился, как и Марина.

– Где оружие?

– Какое оружие?

– Спиной ко мне! Голову опустить! – скомандовал гаишник.

Его напарник с автоматом выглядел гораздо более внушительно, чем два овошника, поэтому Вайс не стал сопротивляться. Но при этом он старался не упустить из виду «шестерку», как бы Фарадей не воспользовался моментом и не сбежал.

Менты обыскали его с ног до головы. Марину трогать не стали. Она популярно, в двух словах, объяснила ментам, что их ждет, если ее будет обыскивать мужчина, а не женщина. Но гаишникам ничего не помешало досмотреть машину. Правда, оружия они не нашли. Вайс не настолько был глуп, чтобы взять свой «ТТ» в дорогу. Все-таки за ментами он ехал, а от них можно получить любую пакость, что, в общем-то, и случилось.

– Я свободен? – спросил Вайс.

– Извините, ошибка вышла, – строго посмотрел на лейтенанта инспектор.

– Сейчас посмотрим, у кого эта ошибочка вышла. – Как чувствовал Вайс, что Фарадея в «шестерке» не будет, так и оказалось. Телохранитель на месте, а его самого нет.

– Куда задержанный делся? – заорал он на лейтенанта.

– А вы на меня не орите! С вами еще разобраться надо, кто вы такой.

– Я не знаю, чем он вас купил, лейтенант, но, боюсь, у вас очень большие неприятности, – строго сказала Марина.

Последние слова Вайс дослушивал на ходу. Он не стал больше терять время и по тропинке, по которой, возможно, ушел Фарадей, побежал к лесу. Он должен догнать этого гада. Пистолета у него нет, но можно скрутить ему шею голыми руками…

Со спортом Фарадей дружил не очень. Утренняя зарядка через день, время от времени, спортзал, где он подкачивал мышцы и занимался самбо. Этого ему хватило бы, чтобы через лес выйти к дороге, на которую указал ему лейтенант. Хватило, если бы за ним не гнался Вайс. Этот паразит умудрился сохранить здоровье на зоне, и дыхалка у него мощная, а ноги быстрые. Обнаружив за собой погоню, Фарадей прибавил ходу, но расстояние между бегущими стремительно сокращалось.

Все-таки смог Фарадей дожать ментовского лейтенанта, заморочил ему голову премией и высокой зарплатой. Только ничего Юре не светит, кроме служебного, а может, и уголовного расследования. Фарадей изначально не собирался выполнять свои обещания, но сейчас у него и повод для этого есть. Мент снял с него наручники, но не отдал ему пистолет. А ствол бы ему сейчас очень пригодился.

Но нет при нем оружия. И нечем остановить Вайса. А тот, похоже, тоже пустой. Правда, шансы это не сравнивало. Фарадей владел приемами самбо постольку-поскольку, а Вайсу, говорят, в рукопашном бою нет равных. Он ведь и голыми руками убить может. И хорошо, что Фарадей это понимал. Страх перед Вайсом придавал ему сил, и он бежал, бежал…

– Стой, сука! – крикнул ему издали Вайс.

Ему тоже тяжело, и дыхание у него также сбито. Правда, Фарадею было еще хуже: он даже в ответ выкрикнуть ничего не мог.

– Ну беги, беги! Все равно не убежишь!

Фарадей бежал, но дыхание уже совсем отказывало, и ноги все тяжелей и тяжелей, а Вайс все ближе… Но и дорога уже совсем рядом. Грунтовая, сухая, и машина грузовая по ней катит, поднимая за собой клубы пыли. Увы, это единственный шанс на спасение. Значит, надо поднажать.

На дорогу Фарадей выскочил перед самым носом грузовика. Водитель его заметил, но машину останавливать не стал. Борта у его кузова не самые высокие, деревянные, за них можно зацепиться руками. Лишь бы не промазать.

Фарадей ободрал руку, до крови сбил палец, но за борт зацепился и повис на нем, как на турнике. Ноги уже совсем отказали, но руки устали не очень, и сила в них еще имелась.

Грузовик продолжал мчаться по ухабистой дороге, вздрагивая, дергаясь, но Фарадей держался крепко. А Вайс к машине не успел. Он бежал за ней со всех ног, но догнать так и не смог.

Расстояние между ним и машиной быстро увеличивалось, но все-таки он продолжал бежать. И, как оказалось, не напрасно. Перед выездом на шоссе грузовик остановился, из кабины выскочил пузатый водитель с монтировкой в руке.

– А ну, пошел отсюда! – заорал он на Фарадея.

Но это не Вайс, и даже с монтировкой он не воспринимался как серьезная угроза.

– Я заплачу! Штука баксов до Москвы!

– А деньги есть? – спросил водитель, с сомнением глядя на подозрительного попутчика.

– Как грязи!

При себе у Фарадея не было ничего. Лейтенант Юра мог предложить ему только побег, поэтому оставил при себе оружие и личные вещи. Но ничего, Фарадею есть куда обратиться за помощью. Главное, от Вайса ноги унести, а до Краснополя он как-нибудь доберется. Там у него и депутатская неприкосновенность, и адвокаты, которые разнесут в пух и прах его уголовное дело, кстати сказать, еще не возбужденное. Все будет нормально, лишь бы только от Вайса уйти.

– Покажи!

– Вот, смотри, сейчас будет фокус!

Фарадей показал водителю пустую ладошку с таким видом, будто сейчас там должна была сама по себе оказаться пачка стодолларовых купюр. Мужик повелся на приманку, расслабился и получил в пятак этой же ладошкой, которую Фарадей сжал в кулак с легкостью фокусника. Другой рукой он схватил водителя за шиворот, занес над ним кулак.

– В машину, живо! – Он мог бы и сам сесть за руль, но разбой с угоном ему не улыбался. Да и время еще есть, целая минута в запасе. – Живо, сказал, а то пришибу! – затолкал водителя в машину и сам забрался в кабину. – Погнали, ну!

Мужик судьбу пытать не стал и тронул машину с места. Фарадей взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как Вайс достает из кармана мобильник. Согнулся в поясе, одной рукой опирается о колено, другой подносит трубку к уху. Марине звонит, чтобы она по шоссе в сторону Москвы ехала. «Мерседес» – быстрая машина, она в два счета догонит старенький «ГАЗ». А может, за Фарадеем еще и ментовские машины поедут.

– Ты меня, брат, извини, у меня денег нет, а ехать надо. Сейчас приедем, я тебе пять штук зеленью отстегну, – пообещал он водителю.

Впрочем, особого выбора у мужика не было – или ехать, или снова получить в нос.

Вряд ли Вайс успел связаться с Мариной до того, как они выехали на шоссе. Там водитель вытряхнул из своей старушки весь песок. А когда Вайс потерял их из виду, свернул вправо, на другую проселочную дорогу. Лучше ехать в Москву окольными путями, чем попасть в лапы к Вайсу…

А можно в Москву вообще не ехать. Есть более интересный вариант. Правда, он связан с риском. Ничего Фарадей не боялся в этой жизни. Кроме Вайса и высоты…

Машина уже выехала на МКАД, а Вайс все не мог отдышаться. Не должен был уйти от него Фарадей, но этому гаду снова повезло. Зря только Вайс из сил выбивался.

– Документы у овошников остались, деньги тоже там. Фарадею в Москву обязательно надо, – вслух и без особой надежды рассуждала Марина. – Только я не знаю, где он живет…

– Почему?

– Потому что в гости к нему не набивалась.

– А он не звал?

– Звал. Сказал, что квартира у него в Сокольниках, с видом на знаменитый парк…

– Парк, Сокольники… Это не адрес.

– Может, и не адрес, но чуть поточней, чем на деревню дедушке… По району покружим, вдруг заметим… Я покажу этому лейтенантишке Юрьев день, – пригрозила Марина.

– А толку?

– Ну, должен же кто-то ответить… Обещали Фарадеева в розыск подать, но пока то да се, он уже далеко будет. Скорее всего, в Краснополь уйдет. Там у него депутатство.

– И мафия.

– Да, там его не достать.

– Ничего, я как вода сквозь песок. Тихой сапой, на расстояние выстрела…

– Это не выход.

– А я выхода не ищу, мне с Фарадеем счеты свести надо. Чтобы дальше спокойно жить.

– Мы и так спокойно жить будем. Сюда он не сунется… Три года не совался. Как Макса отсюда прогнали, так он и дорогу сюда забыл.

– Да, но потом-то вспомнил.

– Он не форсировал события. Клинья ко мне подбивал, предложение сделал. Жениться на мне хотел.

– На тебе или на твоем бизнесе?

– И на мне тоже… А что, сама по себе я ничего не стою? – с обидой в голосе спросила Марина.

– Стоишь. Ты сама по себе очень дорого стоишь, – серьезно сказал Вайс. – И я понимаю Фарадея. Очень хорошо понимаю. Только не зря говорят, что глупо за двумя зайцами гоняться…

– Сегодня он за одним зайцем гонялся, – заметила Марина. – За мной. Решил, что я от бизнеса избавляюсь. Приехал разбираться. Взбесился…

– Он сам сегодня зайцем был. И очень быстрым. Теперь волком станет, сам за нами охотиться начнет…

– Вряд ли. Ему проблемы сейчас не нужны, он не будет с нами связываться…

– Проблемы не нужны, потому и свяжется с нами. Точнее, со мной. Ему от меня избавиться надо. Двоим нам на этом шарике места нет – или он сойдет с дистанции, или я, третьего не дано. И я это понимаю, и он. Так что все впереди. И я должен ударить первым.

– Я тебя понимаю, – кивнула Марина.

– Ни суда не будет, ни следствия.

– Я очень об этом сожалею, но… Не даст он нам жизни. И это я понимаю.

– К тебе надо ехать, ствол там у меня. Хотя еще запасной есть. И радиомаячки тоже… Кстати, останови… – Вайс вышел из машины, сунул руку под капот, достал спрятанный там радиомаяк, показал его Марине. – Это я за тобой следил, – улыбнулся он. – Это наша с тобой связующая нить…

– А это? – движением пальцев Марина показала на свое обручальное кольцо.

Вайс видел его, но как-то не придавал значения. Может, она его носила только для того, чтобы не прослыть неудачницей? Хотя сегодня модно жить без мужчины, но далеко не все женщины к тому стремятся.

– Ты всегда его носила?

– Даже не снимала. Макс хотел, чтобы я сняла, но мне на него наплевать… Я, когда узнала, что тебя убили, как с цепи сорвалась. Крышу для бизнеса нашла… Теперь это твоя крыша. Может, к ней обратиться? ФСБ сейчас в силе, они помогут решить вопрос…

– Решат на рубль, а продадут за тысячу. Нет, лучше я сам. Так надежней…

– Боюсь я за тебя… Может, я с тобой? В Краснополе давно не была, посмотрю, что там да как…

– Ага, если что, вместе сядем. Или ляжем.

– Куда ляжем?

– В могилу… А ты что подумала?

– В могилу не хочу…

– Нам еще рано в могилу. У нас только жизнь начинается, – без всякого намека на улыбку проговорил Вайс.

– Да, у тебя своя жизнь, у меня своя…

– Ты – моя жена, но я себя женихом чувствую. Я еще только ухаживать за тобой должен.

– Так в чем же дело? – с надеждой в голосе спросила Марина.

– Может, лучше сразу в свадебное путешествие отправимся? А что, законное право имеем!

– И куда отправимся?

– Можно в Краснополь. Только там не отдохнешь… Лучше в Кряковцы поедем.

– Куда?

– В Кряковцы. По Лерке соскучился. У нас же любовь была. Очень большая любовь.

– Да, я знаю, – загрустила Марина.

– Интересно получается, ты знаешь, а я нет, – снисходительно усмехнулся он. – Не было у нас ничего… Но съездить к ней надо. И людей для надежности взять.

– Зачем?

– Если Фарадей не наврал, выходит, что он пощадил свою Калерию. Но, возможно, он уже об этом жалеет. Угадай, почему?

– Я не гадалка, я следователь. И знаю почему.

– Как думаешь, он захочет исправить свою ошибку?

– Думаю, да.

– Он сам ездил в эти Кряковцы. Сам спрашивал, где Яша Пудов живет. В этот раз спрашивать не будет. Просто подъедет к Лере, чтобы ее убить.

– Может, с поличным возьмем?

– Я смотрю, твой следователь тебе покоя не дает, – засмеялся Вайс.

– Нет, мы, конечно, не станем ждать, когда он Леру убьет.

– Не надо ждать. И с поличным не надо. Пристрелить на месте, и все дела. А еще лучше – в лес вывезти…

– А если Фарадея не будет? Если только его люди приедут?

– Людей в оборот возьмем, чтобы они Фарадея сдали. Как заказчика. Если получится, он конкретно сядет…

– Хотелось бы.

– Но лучше убить.

– Ты прямо маньяк какой-то!

– Ну так что, едем?

– А если ни Фарадей, ни его люди не приедут туда?

– Ничего, на природе немного побудем. Я, когда сидел, в деревне мечтал пожить. Корову свою держать, чтобы парное молоко каждый день, картоху выращивать… Сейчас, правда, уже не хочу. И молоком опился, и картохой объелся…

– А если Леры там вообще нет?

– Тогда просто прокатимся… С тобой так приятно ехать, что выходить из машины не хочется. Давай по Сокольникам покружим, а потом в «Мос-Вегас». Я там уже с охраной пообщался, и в «Багаме-Маме» толковых ребят нашел, и в «Золотом сольдо» есть человек, и в автосалоне… В общем, с миру по нитке, а личная охрана у меня уже имеется. И стволы у них служебные, все как положено…

– А кто лицензию на эти стволы выбивал? – улыбнулась Марина.

– Я разговаривал с людьми, о тебе очень хорошо все отзываются. Мы могли бы работать вместе…

– Спасибо, я подумаю.

– Думай.

И Вайсу нужно думать. Как быть с Валей, подумать. Нравится ему эта женщина, но в его жизни снова появилась Марина, и он поставлен перед выбором. У Вали большие виды на него, и ему будет очень жаль, если она получит отставку. А все к этому идет, причем стремительно…

Глава 19

Мечту Пугача Фарадей считал фарсом, но все-таки относился к его бредням наяву вполне лояльно. Одно время даже распоряжался элитным борделем, в котором тот содержал своих девочек. Пугача больше нет, его дом перешел в собственность Фарадея, но девочки по-прежнему составляют предмет интерьера.

Патрицию он якобы случайно утопил в бассейне, Каролину отдал в бессрочную аренду майору Тарасову, который взял да и женился на ней, Эвелина и Ореанда залетели, а потом вдруг куда-то исчезли. Но Фарадей нашел двух красоток, которые пополнили поредевшую коллекцию Пугача. И все четыре нимфы совершенно без ничего загорают в шезлонгах у бассейна. Только пальцем их помани, и они выполнят любое желание, любую прихоть. А «богиня» Патриция благословит их.

Фарадей нисколько не раскаивался в том, что избавился от Патриции, но при этом почтил ее память в камне. Даже бассейн в ее честь переделал. Теперь мраморная Патриция возвышается в центре водоема, и рука у нее поднята, как будто она собирается осенить кого-то крестным знамением. И только Фарадей знает, что на самом деле означает этот жест. Крестное знамение здесь ни при чем. Это Патриция сыплет ядовитый порошок в бокал Пугачу…

Девочки в полной боевой, но Фарадей очень устал и ему сейчас не до них. И смотрел он на них рассеянно, думая о чем-то своем.

Все-таки не поехал он в Москву. У водителя «ГАЗа» оказался мобильный телефон, и он смог связаться со своими людьми в Краснополе. В тот же день за ним вылетел вертолет, водителю осталось только доставить его к месту посадки. Пять тысяч долларов мужику, конечно, не дали, но штуку он все-таки получил.

А вертолет доставил Фарадея прямо домой. И не важно, что в пути ему пришлось терять время на дозаправку, все равно это гораздо быстрей, чем поездом. Главное, что Фарадей переборол свой страх перед высотой. К тому же освоил новую для себя технику и, пожалуй, даже вошел во вкус.

Лето, солнце, знойные девочки, но Фарадею ничего не охота. Сейчас он примет душ, немного поспит, а вечером закажет сауну. Вот тогда красотки его и потешат…

Только не будет с ними Леры. В Кряковцах она, с мужем. И продажная любовь ее не прельщает. Соврал он насчет этого…

Но ведь про Кряковцы он сказал. И про Яшу Пудова тоже… Не Вайс, а демон какой-то. И страх он внушает такой же демонический.

Только сейчас его больше пугала Марина. Она не сразу согласилась свести с Фарадеем счеты по-черному, какое-то время хотела судить его по закону, и это желание не угасло. А Лера – его путеводная звезда на каторгу. Быть беде, если Марина доберется до нее. У Марины чекистская крыша в Москве, связи – она может быть очень опасной.

Фарадей потянулся к телефону и вызвал к себе бригадира особой зондеркоманды. Леру нужно зачистить, и чем быстрей это случится, тем лучше…

Марина невольно поморщила нос, разглядывая номер в придорожном отеле.

– И это называется «люкс»?

Номер действительно не фонтан. Евростиль здесь и не ночевал, обои на стенах темные от времени, потолок облупленный, паласы на полах в грязных разводах, мягкая мебель и шторы намертво пропитались табачным дымом. Да и комната здесь всего одна, хотя и большая. Зато кровать роскошная, классический траходром. Может, именно она и возмутила Марину. Хотя вряд ли…

Вайс засмеялся.

– Ты чего? – подозрительно посмотрела на него Марина.

– Видела бы ты «люксы» у нас в зоне, в бараке для длительных свиданий… Там настоящий клоповник. Но знала бы ты, как мы туда рвались! И я рвался. Чтобы увидеться с тобой… С блатными не водился, с начальством не ругался, вкалывал как проклятый – план давал. Любой промах – и всё, никаких свиданий. А я очень с тобой свидеться хотел!

– Я к тебе приезжала, – опустив глаза, сказала Марина.

Она уже и забыла об убогости этого номера. И, возможно, мысленно перенеслась в лагерный «люкс», куда в свое время так стремился Вайс.

– Это было короткое свидание, маленький глоток воздуха. Но я тебе и за это благодарен.

– Тогда ты и рассказал мне, каким бизнесом и на каких правах владеешь, – вздохнула она.

– Ничего такого я тебе не говорил.

– Зато я Максу сказала. И он после той встречи наложил руку на твой бизнес. На часть твоего бизнеса… Мне было все равно, что ты с этого ничего не будешь иметь. Я тогда хотела только одного, чтобы они тебя не тронули. И даже не поехала к тебе на длительное свидание. Макс сказал, что тебя убьют, если я поеду… А он тебя и так убил…

– Не совсем.

– Да, но я-то подумала, что совсем. И перестала бояться за тебя. Потому и взяла власть в свои руки…

– Но это было потом. А тогда я в лагерном «люксе» ждал тебя. Думал, что ты сейчас войдешь, улыбнешься мне. Но пришла другая…

– Да, я знаю.

– Она меня обманула. Оговорила тебя.

– И ты ей поверил. Потому что хотел в это верить.

– Нет, я поверил ей, потому что это могло быть правдой.

– Да. Когда я выходила за тебя замуж, Макс уже тогда считал меня своей большой удачей. Он думал, что заставил меня работать на себя. А я всего лишь делала вид. Только я могла спасти твой бизнес. Но я больше думала о том, как спасти тебя. Думала, что беру удар на себя…

– Спасибо тебе за все.

Вайс вплотную приблизился к Марине, двумя руками обнял за талию, сцепив руки в замок на ее спине. Она не пыталась вырваться, напротив, сама потянулась к нему, даже слегка прикрыла глаза в ожидании поцелуя. И, не глядя на него, тихо произнесла:

– Я тебя не осуждаю. Тебя обманули, ты разозлился, а еще тебе нужна была женщина…

– Хорошо, что ты меня понимаешь.

– Да, но у меня не было мужчины. Может, я и не ждала тебя, но и не изменяла.

– А я изменял. И с этой Ольгой, которая вовсе и не Ольга. И с Валей, которая точно Валя.

– Какая Валя? – встрепенулась Марина и попыталась вырваться из его объятий. Правда, попытка эта закончилась поражением для нее.

– Я думал, это знак. Я возвращался домой, ехал в купе, а тут заходит она. Точно так же зашла, как ты тогда, в Москве. Я сначала даже подумал, что это ты. Она была чем-то похожа на тебя.

– Чем-то?

– Так, легкое сходство… Ты гораздо лучше, но тогда я был страшно на тебя зол. А Валя меня приветила, у нее свой дом в Подмосковье, я у нее остановился… Рассказываю как на духу. С надеждой на помилование…

– И где она сейчас?

– Дома у себя. Ждет меня обратно. Только я к ней не хочу возвращаться. Хочу остаться с тобой.

– А она?

– Мне, конечно, очень жаль, но так уж вышло… Даже если ты прогонишь меня, к ней я уже не вернусь… Дом ей построю новый, но жить с ней не буду.

– А если она от тебя родит?

– Буду помогать… Но жить буду с тобой.

– А я согласна?

Не выпуская Марину из своих объятий, Вайс отвел назад ее голову и пристально посмотрел ей в глаза. Точно так он смотрел на нее четыре года назад, когда заставлял ждать его из лагеря.

– Да, согласна.

– Ты в этом уверен?

– У тебя нет выбора. Ты дала слово ждать меня из тюрьмы. Я вернулся, ты меня дождалась, и теперь мы будем вместе.

– Но у тебя другая женщина.

– В прошлом. А в настоящем только ты… Дай я вдохну аромат твоих волос. Они должны пахнуть так же, как тогда, когда я запоминал их запах… Да, это тот же запах. И мы с тобой сейчас в лагерном «люксе»…

– Ты бредишь, – слабея в его объятиях, прошептала Марина.

– А ты?

– Я тоже.

– Я хочу тебя.

– Нет, ты должен сказать другое…

– Я тебя люблю. И хочу.

– Так лучше… Но у тебя другая женщина.

– Не повторяйся.

– Ты был с ней. Сходи в душ, избавься от ее запаха. И возвращайся в наш лагерный «люкс», – многообещающе улыбнулась Марина.

Вайс не заставил себя уговаривать, достал из сумки белье, полотенце и скрылся в душевой.

С Валентиной он не был уже несколько дней и не мог ею пахнуть, но, видимо, Марина требовала от него ритуального очищения. Что ж, он готов его пройти, чтобы снова заключить ее в свои объятия.

Он стремился поскорее покончить с ее загадкой, но, увы, Марина смогла сохранить свою неприступность. Не было ее в номере, когда он вышел из душа. И нашел он ее в машине, где она собиралась провести ночь в одиночестве.

Тихо было на стоянке, тепло, слышно, как поет в ночи сверчок. А легкий ветерок совершенно не смущал Вайса. Он сходил к администраторше за матрасом, раскатал его прямо возле машины и сел, спиной опираясь на водительскую дверцу. А вскоре стекло опустилось, и он смог разговаривать с Мариной.

Они говорили долго, до полуночи. И хотя она все же простила его за измены, но в машину к себе так и не пустила…

Корова, куры, огород… Четыре года назад Валерия в лицо бы такому пророку плюнула, который бы предсказал ей столь замечательное будущее. И еще бы растерла этот плевок, если бы он сказал, что ей такая жизнь понравится.

Но никто ей ничего не предсказывал, и плюет она на свои руки, чтобы хоть как-то смыть с них пыль от пшеничных зерен. Корм курам она задала, но еще надо капусту прополоть, и некогда идти в дом, чтобы вымыть руки под краном, а также смазать их кремом, чтобы не сушило.

Каролина бы сказала, что ее куры загребли. Так оно и есть. Ни косметики, ни модной одежды, но ей все равно: ведь Яше она нравится в любом виде. И стриптиз по вечерам ему вовсе не надо танцевать и всякие разности в постели вытворять. Он мужик крепкий, справный, и желание поднимается от легкого намека на интим. И с желанием этим он управляется по классической схеме, без всяких изысков, но так, что ей никакой мужик больше и не нужен.

Хорошо ей с мужем, потому и довольна всем. Потому и на сторону не тянет. А недавняя поездка в Москву показалась ей каторгой. Проституткой притворяться, роль блядскую играть – нет, это уже не для нее… Правда, с Фарадеем согрешить пришлось. Он сам этого захотел. По старой памяти. Потому и остался неприятный осадок на душе.

Но ничего, Яша жарко натопил баньку, распарил веничком, а потом прочистил ее изнутри до самой глубины души… Хотя осадок все-таки остался. Но его компенсировало чувство радости. Фарадей уже не тот монстр, каким был раньше. Потому и пощадил ее, хотя мог убить. Вместе с мужем и сыном. Но нет, она подыграла ему, и он ее пощадил. И обещал забыть раз и навсегда. Может, уже и забыл.

Но, как говорят в народе, надеяться надо на лучшее, а готовиться к худшему. Надо бы уехать из Кряковцев, затеряться в далекой глуши, чтобы Фарадей никогда не смог ее найти.

Она не скрывала перед мужем свое прошлое. Нарочно все ему сказала, чтобы он отказался от нее. Но нет, Яша влюбился в нее с треском и легко ей все простил. Хотя она тогда и не нуждалась в его прощении.

И кто такой Фарадей, он знал. И зачем Валерия ездила с ним в Москву, тоже знал. Только постельную сцену от мужа утаила, а так все как на духу выложила. Потому Яша и уговаривал ее уехать из Кряковцев. Но легко сказать, а как это сделать, если в свой дом он всю свою душу вложил? А чувство родины, а земля, которую он возделывал?.. Да и сама Валерия прижилась здесь, корни пустила. Это из Краснополя она деру дала, не задумываясь, а эти места стали для нее родными. Потому что сын у нее здесь растет.

Так что оставалось надеяться на лучшее.

Земля на огороде мягкая, рыхлая – сорняки выпалываются легко. Да и дело это для нее привычное. Семка рядом по грядкам топчется. Но шаг у него легкий, да и как ступать, он знает. В деревне не только капуста хорошо растет, но и дети смышлеными быстро становятся. Не то что в городе… А скоро у Семки появится братик или сестричка. И второго своего ребенка Валерия воспитает как следует.

Затяжелела она еще до того, как Фарадей появился. И это радует. Не хотелось бы от бесовского семени понести…

Четвертый месяц уже, не за горами тот день, когда в баньку она будет ходить только для того, чтобы помыться. Но пока можно, они с Яшей будут там еще и зажигать.

А время уже близилось к вечеру, часа через три-четыре Яша вернется домой, захочет, чтобы она потерла ему спинку. И сам ей потрет… От этой мысли ноги сами понесли Валерию к бане. Сейчас она затопит печку, и к ужину парилка прогреется до ста градусов, как Яша любит. А может, это случится и раньше: жарко же на дворе.

И в бане было душновато. Но в жар Валерию бросило не потому – на нижнем полоке у самой печи сидел Вайс. Это, конечно же, ей привиделось, и она подалась назад, чтобы встряхнуться и прийти в себя на свежем воздухе.

Но резкий окрик «Стоять!» заставил ее остановиться. Если он говорит, значит, никакое это не привидение. И пистолет у него может быть вполне материальный, и пуля может убить по-настоящему. А она знала свою перед ним вину.

– Куда ты, Лера? А баньку топить? А меня парить?.. Или ты думаешь, что я мертвый? Так ты меня пощупай, если думаешь.

– Э-э… Почему я должна так думать?

– Потому что Фарадей тебе сказал.

– Когда?

– Не надо дуру валять, – пренебрежительно усмехнулся Вайс. – Ты все знаешь. И я знаю, как ты Марину грузила… Значит, я Мишина убил?

– Я не хотела! – затряслась Валерия. Казалось, еще немного, и она упадет перед ним на колени. – Фарадей меня заставил… Сказал, что убьет!

– А ты трусиха, я знаю… Скажешь Марине, что ты ей наврала. Хотя она и так это знает.

– И хорошо… Хорошо, что знает!

– Да не трясись ты. Не стану я тебя убивать… Мне Фарадей нужен, а не ты.

– Э-э… его здесь нет.

– Точно?

– Точно! Он сказал, что никогда больше за мной не приедет…

– Цимбала кто убил?

– Не знаю! – мгновенно отреагировала она.

А ведь Фарадей во всех подробностях рассказывал ей, как стрелял в Цимбала, как убивал Плата. Пьяный он тогда был, язык развязался. И радостью своей хотелось поделиться с ней. Ведь Цимбал унизил не только Валерию, но и его самого, прежде всего в ее глазах. Но правосудие, как он тогда сказал, свершилось, и Валерия не должна была считать его слабаком…

– Я знаю, он тебе рассказывал… И кто с ним на дело ходил, ты тоже знаешь.

Макс был с ним, Булгарь, Мелех. Но никто об этом никогда не узнает. Во всяком случае от нее.

– Ничего я не знаю!

– И кто Мишина убил, тоже не знаешь?

И эта история не обошла ее стороной. Фарадей рассказал, какой ловкий ход он сделал, убив мента. Дескать, теперь Вайса возьмут в оборот по полной программе…

– Без понятия.

– Хорошо, я тебе поверил. Но поверит ли Фарадей, что ты все забыла?

– Я ничего и не знала.

– У Фарадея проблемы. А ты слишком много про него знаешь. И он знает, где тебя найти.

– И что? – запаниковала Валерия.

– Возможно, он уже едет по твою душу.

– Это неправда!

– Поживем – увидим, – невозмутимо пожал плечами Вайс.

– И что мне теперь делать?

– А это уж тебе решать. Можешь остаться здесь, а можешь уехать куда-нибудь. Это твое право уехать…

– Я не хочу.

– Тогда останешься здесь. Под нашим присмотром… Мне нужен Фарадей, и я устрою ему здесь западню. Это в твоих интересах…

– Почему?

– Потому что мне Фарадей нужен, а не ты. Разберусь с ним, и ты свободна. Живи как знаешь. Только людям гадости не делай…

– Я не хотела. Меня заставили.

– Зря заставляли. Марина тебя просчитала. И Фарадей во всем сознался, и адрес твой сдал. Я, если честно, не верил, что найду тебя здесь… Как живешь? – добродушно спросил Вайс.

– Ничего, – немного расслабилась Валерия.

– Как Яша твой? Не хворает?

– Тьфу, тьфу!

– Дети есть?

– Да, Семка!

– А огурцы соленые? Капуста квашеная? Самогон?

– Все есть, – кивнула она.

– А гостей принимаешь?

– Куда же от вас денешься?

– Мы с Мариной приехали. Да ты не напрягайся, она все понимает. Покажи ей, какая ты хозяйка, и она забудет, как ты путанила под казино…

Валерия ни в чем себя не винила, но все-таки чувство стыда взяло над ней верх, и ее бросило в краску.

– Я не путанила!

– Тогда она уже забыла… Знатная у тебя банька. Мы бы с Мариной попарились.

– Легко.

– Ну тогда жди нас в гости. Будем с минуты на минуту.

Гостей Валерия не хотела, но выхода у нее не было. Вайс действительно не собирался ей мстить, а только взять Фарадея на живца. Другого интереса к ней быть не могло, и это ее пугало. Но все-таки лучше быть приманкой, чем остаться один на один с Фарадеем.

А перед Мариной страх как неудобно. Но ничего, Валерия докажет ей, что она вовсе не проститутка, а добропорядочная хозяйка. И огурчики соленые под самогон будут, и банька с дубовым веничком…

Яша Пудов сидел за столом темный как туча. Но вид у него был не угрожающий, а скорее подавленный.

– Я не знаю, что там натворила моя Лера, но я из-за нее и убить могу, – глядя в свою тарелку, угрюмо сказал он.

– А это лишнее, – усмехнулся Вайс. – Марина Германовна у нас следователь прокуратуры, она самосуд не потерпит. Да, Марина Германовна?

– Иногда лучше жевать, чем говорить, – уколола его Марина.

– Ну, когда есть что пожевать…

Не самый богатый стол у Леры, но это потому, что не было у нее времени на готовку. Но маринадов и солений здесь в изобилии, и сало нежное, с розовой прослойкой – во рту тает, и сливовая настоечка пьется на удивление легко.

– На зоне нас так не кормили. Там голод был и холод. Но всего четыре года, – с улыбкой посмотрел на Леру Вайс и перевел взгляд на Яшу: – Ничего твоя Лера не натворила. Просто моей любовницей была.

– По-настоящему или как? – зыркнул на него Пудов.

Не атлетического вида он мужик, но жилистый, руки у него сильные, мозолистые. На таком пахать и пахать. Собственно, тем он и живет. Причем совсем неплохо. И дом большой поставил, и баньку справил такую, что наверняка вся деревня завидует. Кстати, там уже натоплено, можно пользоваться плодами хозяйского гостеприимства.

– Или как… Я на суде сказал, что у нас роман с Лерой был. Дескать, к ней приходил. А то, что с Фарадеем произошло, просто случайность… Если бы всю правду сказал, на все десять лет мог бы сесть… Но дело не в этом, а в том, что я снова к тебе, Лера, пришел. За Фарадеем. Но здесь у вас так хорошо, что я просто погостить не отказался бы. Да и Марине нравится. Да, Марина?

– Я знаю, кто такой Фарадей, – сказал Яша. – Такая сволочь… Не даст он нам покоя. Не даст.

– Значит, у нас, Яша, одна с тобой задача.

– Что-то людей у тебя не густо, – заметил Пудов. – Этот Фарадей в прошлый раз целую свору за собой пригнал…

Действительно, в доме находилось всего три охранника. Но все остальные в дозорах. Вайс не хотел, чтобы Фарадей застал его врасплох, потому и рассредоточил своих людей на ближних и дальних подступах к дому. В «секретах» его бойцы, в полевых, что называется, условиях. Но им за эти неудобства деньги платят. К тому же лето на дворе – и земля сухая, и трава. Да и с провизией без проблем.

– Ну, если не густо, ты сам, Яша, в доме оставайся. Жёнку стереги. И пацаненка своего. Ружье у тебя есть, стрелять умеешь. А за самооборону тебя никто не осудит. Ну, если что…

– Не могу я дома сидеть. В поле мне надо… Может, он вообще не приедет.

– Но ведь приезжал.

– Так ничего же не было… Хотя, конечно, все еще может быть… Завтра мне край как в поле надо. А послезавтра я дома останусь. Послезавтра смотреть буду…

– Вообще-то мы и без тебя справимся. Сам понимаешь, я за свою жену в ответе. Мне облажаться никак нельзя.

– Зачем ты жену с собой взял, если здесь так опасно?

– Она у меня не просто жена, боевая жена. Причем следователь прокуратуры. К опасностям ей не привыкать…

Вайс объяснял это не столько Яше, сколько самому себе. Он уже и сам жалел, что взял с собой Марину. Не то место и не то время выбрал он для свадебного путешествия… Ну да ладно, бойцы в дозорах, мышь мимо них незаметно не проскочит. Наготове будет Вайс, когда Фарадей объявится, а значит, не даст Марину в обиду. Если Фарадей вообще появится…

– И даже жаркой банькой ее не напугать, – весело добавил он.

– Да? Ну тогда добро пожаловать в наши сандуны! – широко улыбнулся Яша. – Я там веничек вам уже запарил.

Марина ничего не сказала, но в баню пошла. И Вайсу позволила составить себе компанию.

– И дальше что? – спросила она, когда он снял с себя футболку.

Сама она раздеваться не торопилась.

– Ты можешь оставаться здесь, – сказал он, скинув шорты. И скрылся за дверью парилки.

Жарко здесь, сухой пар пощипывал кожу. Крестик на груди стал вдруг обжигающе горячим, и его пришлось снять. Хороший жар, и воды вдоволь – горячая в баке, что вмурован в печь, холодная в кадках. Разбавляй и мойся.

Он уже намылился с ног до головы, когда появилась Марина. Распущенные волосы прикрывали обнаженную грудь, ладошка, что фиговый листок, улыбка смущенная, но смелая, как у девственной невесты в первую брачную ночь. И хочется, и колется, хотя мама уже и велит.

Вайс смело, но не без смущения, взял ее за руку, приблизился вплотную и вылил себе на голову ковш воды. Тотчас облил и Марину, свободной рукой скользнув по ее спине и как бы невзначай приласкав нежную упругость ягодиц.

– Я не знаю, зачем этот водный ритуал. Но мне кажется, так нужно…

– Может быть, – пожала она плечами.

– Вода смывает тяжесть прошлого, – сказал он.

– Я хочу жить настоящим, – опустив глаза, тихим голосом отозвалась Марина.

– Тогда тебе не вода нужна, – улыбнулся Вайс. – Тогда тебе нужно другое.

Он потянулся к ней и поцеловал в губы. Марина мягко вздрогнула и тут же ответила на поцелуй. Он не собирался отрываться от нее. настолько сладко было ему. И головокружительно. Потому что это любимая женщина, к тому же еще не познанная. Впереди целая жизнь, чтобы познать ее…

Марина спала, уютно положив голову ему на грудь. Волосы разметались, на губах остывший изгиб счастливой улыбки. Не хотел Вайс подниматься, тревожить ее, но только что прохрипела рация, лежавшая рядом. Дозор, выставленный перед деревней, обнаружил подозрительное движение – два черных джипа в одной колонне. Ни у кого из местных такого выезда быть не могло. Но, главное, у машин краснопольские номера.

– Ты куда? – сонно спросила Марина.

– Братва ментовская пожаловала. Минут через пять здесь будут.

Марину как ветром выдуло из постели. Он даже не успел налюбоваться ее волнующей наготой, как она уже влезла в халат.

– В погреб с Лерой спуститесь.

Об этом можно было и не говорить. К нападению готовились, на этот случай все предусмотрено, боевой расчет составлен. И дозоры уже оповещаются, они тайком начнут стягиваться к дому, чтобы в случае чего поддержать огнем засевших в нем людей.

Вайс открыл дверь и без малейших признаков истерики, но во весь голос заорал:

– Тревога!

Охранники всполошились, схватились за оружие, только Лера не отреагировала, и мужа ее не слышно; видимо, не было их в доме.

Вайс выглянул в окно и увидел их обоих. Он трактор запрягал, а она стояла рядом – на голове белоснежный платок, в руке чистое ведро для парного молока. Такая вот деревенская идиллия, где люди счастливы, хотя впереди тяжелый крестьянский день. И кто бы подумал, что Лера может быть такой хлопотливой хозяйкой…

– Алле, гости к вам! – всполошил ее Вайс. – Ты, Лера, давай в дом. А ты, Яша, коня своего железного седлай, спокойно так, неторопливо. По моему знаку пойдешь в дом, также без суеты…

Совсем недавно вокруг дома не было никакой ограды, но после пассажа с Фарадеем Яша озаботился забором, воздвиг его из сетки-рабицы. Хотя толку от этого мало, Вайс через такой забор на счет «раз» перемахнет. И бойцы фарадеевские пусть перемахивают. Не надо для них ворота открывать…

Яша сделал все как надо. Как только в поле зрения появились джипы, он спокойно направился в дом. И ключ гаечный в руках вертел, словно нет у него других мыслей, как трактор свой подправить. Дверь в дом приоткрытой оставил.

Наверняка люди в машинах видели Яшу, поэтому сочли его легкой добычей. Джипы один за другим остановились возле ворот, из машины выскочили двое и в быстром темпе перескочили через забор. Остальные выходили из машин медленно и спокойно. А чего им спешить? И двое из ларца легко справятся с Лерой и ее мужем.

Но Яшу одолеть было не так просто. С ружьем в руках он бросился на одного и со всей силы двинул его прикладом в лицо. Правда, перед этим парня уже уложили на пол бойцы Вайса. Аккуратно приняли голубчиков и тихо.

– Помогите! – по команде Вайса женским голосом крикнул один из его охранников. – Насилуют!

Фарадеевские решили, что это Лера взывает о помощи. Засмеялись. Один из них уже перемахнул через ворота и открыл калитку, в которую устремилась вся толпа. Даже водители направились к дому. Видно, устали после дороги: кости растрясти захотелось, заодно посмотреть, как над женщиной глумятся.

Тяжело воевать с войском, которое действует по всем правилам ратной науки – с разведкой, хитрыми маневрами. А толпа на то и толпа, чтобы ее строить. Именно этим Вайс и собирался заняться.

Через открытую дверь в толпу полетели учебные гранаты. Фарадеевские бойцы вмиг сообразили, какая беда им грозит, и с криками повалились на землю.

– Так и лежать! – крикнул им с крыльца Вайс.

Оружие у него серьезное, пистолет-пулемет «узи». Пришлось по случаю прикупить небольшую партию. Криминал, конечно, зато сейчас на душе спокойно.

Для большего внушения он дал короткую очередь, и пули выскребли из земли фонтанчики пыли. Ствол с глушителем, выстрелов не слышно. Зато слух резанул визг, с которым последняя пуля отрикошетила от булыжника.

К машинам уже подходили два бойца из ближайшего дозора. И у этих оружие серьезное. Только воевать не с кем: никого в джипах не было. Но для острастки можно взять на прицел прилегших на землю налетчиков.

– Где Фарадей? – спросил Вайс.

– В Краснополе, – отозвался белобрысый парень в джинсовом костюме.

Его Вайс и велел увести в дом, а остальных оставил во дворе. Пусть отдохнут с дороги, а он пока займется самым разговорчивым.

– Как зовут? – добродушно спросил Вайс, разглядывая белобрысого.

Простецкое лицо, виноватый взгляд, жалкий вид. А ведь веселился бы сейчас, глядя, как его дружки насилуют Леру. Да и сам бы присоединился.

– Петр.

– Как тебя зовут? – ударил его кулаком в живот Вайс.

– Петя, – правильно понял его парень.

– Ну и кто вас сюда послал, Петя?

– Я не знаю. Бекет сказал, мы поехали…

Второй удар был сильней первого.

– А Бекету кто сказал сюда ехать? – спросил Вайс после того, как парень слегка оклемался.

– Фарадей.

– Зачем он приказал сюда ехать?

– Я не знаю.

На этот раз Вайс только замахнуться успел, как парень выкрикнул:.

– За Лерой мы!

– Зачем она вам?

– Не знаю.

После третьего удара Петя приходил в себя минут пять. За это время появившаяся в комнате Марина успела сделать Вайсу внушение. Дескать, не по правилам допрос. В ответ Вайс лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Зачем, если Марина сама понимает, что прав он, а не она.

– Бекет знает, – простонал парень.

– Где Бекет?

– Там лежит. Родимое пятно у него на весь подбородок.

– Кит, давай Бекета сюда. А этого в подвал. К стенке поставишь и в затылок пальнешь, – будничным тоном сказал Вайс. – Только пистолет на вытянутой руке держи, чтобы кровью не заляпало…

– Убить они Леру хотели! – в ужасе простонал Петя. – И ее, и мужа!

– А ребенка?

– А что, еще ребенок есть?

– Да. Совсем еще малыш. И ты, падла, приехал его убивать.

– Я бы не стал! Я бы не смог!

– Смог бы… Давай, Кит, в подвал его!

– Не надо! Я все скажу!

– Ты все уже сказал. Больше ничего не надо. Вот если бы ты слышал, как Фарадей Бекету приказал…

– Я слышал! Я возле машины стоял, Фарадей к нему подошел и сказал, если муж ее уйдет, ничего страшного, главное, чтобы ее грохнули. В лес, говорит, завезете и закопаете… Как говорил, не видел. Там телки возле бассейна загорали, красивые такие и голые. Но все слышал. Точно слышал!

– Откуда ты такой взялся, Петя? В ментовке служил, да?

– В спецназе МВД. На срочной. В Чечне был…

– Воевал?

– Ну да.

– Выжил?

– Чудом. Похоронка родителям пришла.

– В голову ранили?

– Почему в голову? В живот!

– Зачем тогда к Фарадею пошел служить? Он же беспредельщик. И менты у него беспредельные служат…

– Я в охранную фирму устроился, потом Булгарь меня в телохранители взял. Ну а потом к Бекету попал…

– Решение нестандартных проблем с доставкой на дом?

– Всякое было… Только я никого не убивал!

– С головой точно все в порядке?

– При чем здесь это?

– Да при том, что тебе показания давать придется. Против Фарадея. Если у тебя контузия какая-то, то дураком признать могут. А дуракам на суде не верят… Ты же не дурак?

– Нет!

– И жить хочешь?

– Да.

Вайс взял со стола диктофон.

– Знаешь, что это такое? Это твое признание. Может, оно и незаконным способом добыто, без санкции, но все-таки это улика против Фарадея. И обратного хода у тебя к нему больше нет. Посадят его или нет, но за тобой будут охотиться, так же как за Лерой. Она так же много знает, как и ты. Ее приказали убить, и тебе прикажут. Так что выход у тебя один. Стать свидетелем против Фарадея. Будет следствие, будет суд, его осудят, отправят на этап. А я тебе с документами помогу, денег дам. Очень много денег. За границу уедешь, дом там поставишь, жить как человек будешь…

– Ну, я не знаю, – замялся парень.

– Двести пятьдесят тысяч получишь. В долларах… Я бы миллион тебе пообещал. Если бы не собирался выполнять обещание. Но это реальное обещание, и деньги ты реально получишь. Если Фарадей сядет…

– А если не сядет?

– Ну, придумай что-нибудь. Может, убивать кого-то приходилось. Ну, в Краснополе. По заказу Фарадея.

– Да был случай… Только я не убивал!.. Правда не убивал!

– Что за случай?

– Ну, один бизнесмен очень сильно другому задолжал, а денег не было. Фарадей сказал, что его попугать надо… Я сам это слышал!

– И что, попугали?

– Да. Мужика кондратий хватил. В лесу его закопали…

– Ну вот видишь, есть чем Фарадея прижать… Как, согласен свидетельствовать против него?

– За двести пятьдесят тысяч?

– Триста пятьдесят получишь.

Петя кивнул, соглашаясь, и Марина радостно улыбнулась. Она добилась того, чего хотела. Но Вайсу этого было мало.

Всю ночь Фарадей не спал. Сначала с Никой ворочался, не давая себе покоя, потом бессонница насиловала его до утра. Бекет со своей командой не выходил из головы. Что, если Вайс просчитал его шаг, что, если выслал к Лере своих людей?..

Зондеркоманда еще с вечера отправилась в путь. Фарадей мог остановить Бекета, но не стал этого делать. А утром сам последовал за ним. На вертолете. Двух телохранителей с собой взял и пару ящиков с гранатами.

Через два часа он был уже на месте. С высоты увидел два джипа, а рядом с ними – три милицейских «уазика». Похоже, вляпался Бекет. Возможно, Вайс разобрался с ним собственными силами, а потом сдал ментам. А может быть, менты провели свою операцию по его наводке.

Можно было посадить вертолет на дороге, выйти к ментам, чтобы прояснить ситуацию, но, во-первых, Фарадей сам как бы в розыске, а во-вторых, его вертолет загружен гранатами, а это само по себе уголовная статья и очень большие неприятности. Поэтому он не стал рисковать.

Возле джипов стояли только милицейские машины, никаких других видно не было. Может, Вайса здесь и нет. А возможно, он уже уехал отсюда…

– Давай вдоль дороги к шоссе пройдемся, – предложил он пилоту.

Тот кивнул и стал разгонять свой аппарат. Вскоре Фарадей разглядел три джипа, которые стройной колонной шли по грунтовке, оставляя за собой клубы дыма. Если это Вайс, то ехать он должен в головной машине. Он же не дурак глотать дорожную пыль.

Марина хотела выглядеть убедительной, но для этого ей не хватало уверенности.

– Фарадей у нас в руках.

Вайс и сам бы хотел в это поверить, но что-то не получалось.

– Жаль, что Лера показания давать отказывается, – продолжала Марина. – Но если б и дала, толку от этого мало. Она же не видела, как Фарадей убивал моего Мишу. И твоего Цимбала. То, что он ей говорил про это, всего лишь белые нитки. А Петя может его прижать. Он слышал, как Фарадей заказал Леру. И взяли его на месте преступления…

– Да, но не с поличным.

– Но с оружием.

– Ты же следователь, ты знаешь, что этого мало…

– А случай с бизнесменом?

– Марина, ты следователь или как?

– Ну да, он же попугать бизнесмена приказал, – вздохнула она. – Если бы убить приказал…

– Да ты не переживай, нормально все. Не взяли Фарадея, зато прекрасно отдохнули. Я эту баньку никогда не забуду!

– Да ну тебя! Может, нам за границу уехать? Продадим все и уедем!

– Да нет, так не годится. Фарадей должен от нас прятаться, а не мы… Да и бизнесом надо заниматься. Я вот экономить решил. Зачем я буду Пете триста пятьдесят тысяч отдавать, если проблему по-другому решить можно?

– Как?

– Ты знаешь, как.

– Я тебе не позволю!

– Не позволишь так не позволишь.

Марина права, связываться с Фарадеем очень опасно. И убить его – преступление. Но все-таки он отправится в Краснополь и поставит жирную точку во всей этой истории.

– Что это за шум? – спросила вдруг Марина.

Действительно, откуда-то сверху и со спины на них надвигался хлопающий гул. Звук усиливался, пока не превратился в громовой рев. Сотрясая воздух и поднимая пыль, над дорогой прямо по курсу завис красно-синий вертолет без всяких опознавательных знаков.

Вайс просунул руку под полу пиджака, нащупал пистолет, но из кобуры его доставать пока не стал, когда машина остановилась, вышел из нее вслед за своими телохранителями.

Вертолет висел метрах в десяти над дорогой, поднимая пыль, но не позволяя подняться ей слишком высоко. С этой высоты Фарадей смог разглядеть Вайса, который вышел из головной машины.

Зато сам Вайс не мог видеть его, значит, он еще не понимает, что ждет его в недалеком будущем.

Фарадей захохотал с диким восторгом, знаком показал пилоту подниматься, а телохранителю велел готовить к бою гранаты.

Был у него вертолет гражданский, а станет военно-штурмовым.

Пилот недовольно скривился, но приказ выполнил и повел машину на боевой разворот.

Из окна Фарадей видел, как Вайс усаживается в свою машину и за его телохранителями захлопываются дверцы. Они еще не догадывались, что их ждет.

Вертолет развернулся и зашел на цель. Но первая граната разорвалась высоко над землей и далеко от головной машины. Пилот решил не рисковать и не стал снижаться до бреющего полета. А граната сработала всего через три секунды.

– Ниже давай! – потребовал Фарадей.

Он и сам бы мог бросить гранату, но страшно ему открывать дверь. Страх перед высотой еще не совсем прошел, и хотя азарт погони его пересиливал, все-таки он решил возложить это дело на своего телохранителя.

В следующий заход Чубчик бросил две гранаты, и они взорвались на земле, недалеко от головной машины, которая шла по дороге в режиме ошпаренной кошки.

Снова промах, но вертолет снова пошел на разворот, чтобы лечь на боевой курс. Что ж, пусть теперь Вайс побегает от Фарадея, теперь его очередь. Только недолго ему бегать. Гранат еще много, и одна из них обязательно поразит цель.

Марина не пыталась изображать страх. Она действительно была напугана до смерти. Вайс навалился на нее, прижимая к полу. Если граната разорвется с недолетом по высоте, осколки прошьют крышу, и тогда Марину защитит его тело. И с правой стороны он ее закроет собой… Жаль, очень жаль, что джип не бронированный.

Собирался он в Краснополь, но, похоже, Фарадей сам пришел за ним. Только у него мог быть частный вертолет, только он мог взять на борт боевые гранаты. И сейчас ему остается сделать один точный бросок под колеса машины…

– Убей его! – в истерике потребовала Марина. – Убей эту сволочь!

– А как же закон?

– Убей!

Грохочущий гул вплотную надвинулся на машину, и тут же рядом разорвалась граната. Джип тряхнуло так, что он едва не перевернулся. Хорошо, водитель сумел справиться с управлением. Плохо, что сидящего впереди начальника охраны убило осколком. Он завалился на водителя, и Вайс увидел пробоину над правым ухом. Рана смертельная, даже пульс щупать не надо, чтобы это понять.

– Ты живая? – спросил Вайс, еще сильней вжимая Марину в пол.

– Убей его! – рыдала она.

Вайс поднял голову и посмотрел на дорогу. Впереди крутой подъем, и его надо как можно скорей взять. А начальник охраны весит целый центнер. Даже для мощного мотора это хоть какая-то, но нагрузка, от которой нужно избавиться.

– Гони! На всю катушку гони! – открывая переднюю правую дверцу, крикнул он водителю.

Вытолкнул труп и потянулся за «узи», лежащим в багажнике. Для этого ему пришлось перевалиться через спинку сиденья. Но вот оружие у него в руках, осталось только скрутить глушитель, который сейчас только мешал.

Пока джип забирался на вершину холма, вертолет успел сбросить еще пару гранат и сделать разворот.

Пилот среагировал на изменение высоты, но, как и рассчитывал Вайс, эта поправка на изгиб местности оказалась недостаточной. Поэтому вертолет шел на машину чуть ли не на бреющем.

Вайс на ходу выскочил из машины. Пусть уходит джип, пусть увозит Марину, а он попытается разобраться с Фарадеем. Шансов у него почти нет, но вдруг повезет?

Вертолет не успевал набрать безопасную для бомбометания высоту, поэтому из него высунулся человек с пистолетом в руке. Он стрелял, но мазал. Зато Вайс твердо стоял на ногах, и у него более мощное оружие. Вертолет задрал нос, пытаясь уйти вверх, и хотя стреляющего не видно, Вайс не сомневался, что это Фарадей. Поэтому рука у него даже не дрогнула…

Какое-то время вертолет продолжал набирать высоту, а потом стал заваливаться на бок. Ни дыма, ни копоти. Со стороны могло показаться, что пилот осознанно выполняет какую-то фигуру высшего пилотажа. На самом же деле машина потеряла управление и в конце концов с высоты рухнула на землю. Взрыв, клубы пламени, черный дым…

Вайс пожал плечами, опуская автомат. Он здесь ни при чем. Это Марина хотела, чтобы он убил Фарадея. Может, он тоже виноват в его смерти, но какие у Марины могут быть к нему претензии? Да и, вообще, не стоит начинать совместную жизнь с упреков и осуждений. А жизнь у них должна быть длинной. И счастливой.

Content

Владимир Колычев
Теневой король

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19