Александр Конторович

Пепельная земля

Вот тут незаметно,

Под самый конец,

На тоненьких ножках

Подкрался песец...

– Везучий ты, чертяка! – крякнул сидевший за столом мужчина. Он был одет в темно-серый комбинезон, ранее принадлежавший сотруднику какой-то технической службы. На правом рукаве красовалась широкая белая повязка с надписью «СБ». На ремне у него была подвешена потертая кобура с пистолетом.

Его оппонент, сдававший в данный момент карты, только улыбнулся, ощерив рот с остатками когда-то выбитых в драке зубов. В отличие от своего товарища, высокого и плотного мужчины, он был худощав и невысок, чуть ниже среднего роста. Рыжие волосы были аккуратно зачесаны набок и приглажены. Он был одет в темно-зеленый «охотничий» костюм. Бросалось в глаза, что одежда почти новая, но вот размер для владельца явно неподходящий – слишком велик. Рукава куртки были закатаны по локоть. На правой руке имелась точно такая же повязка, как и у его оппонента. Свое оружие – карабин «СКС» – худощавый повесил на гвоздик, вбитый сбоку от входной двери.

– Бывает... – неопределенно ответил он своему собеседнику. – Так не всегда ж так? И до трусов, бывалоча, проигрывался...

– Ну, это, видать, еще где-то было! Я вот что-то таких случаев не припомню... – Первый из говоривших, сомневаясь, покачал головой. – По мелочи – да, бывало, видел это. А вот чтобы всерьез... Ты это, смотри у меня! А то ведь и не гляну, что кореш! За подобные шутки спрос вовсе не шутейный бывает!

– Да ты что, Шумила? Я ж по-честному завсегда, вон хошь у кого спроси!

– Ага... То-то с тобою в карты никто играть и не хочет... Так, еще одну давай! Угу... Еще! Себе!

– Девятнадцать.

– Хо! Двадцать! – и мужик в комбинезоне сгреб со стола наручные часы. – То-то же! Есть бог на свете! Еще бы теперь и батарейки к ним добыть...

– У Хромого есть коробка, сам видел. Тебе не откажет.

– Куда ж он денется! – самодовольно усмехнулся Шумила. – Немного таких есть, чтоб мне отказали!

Входная дверь стукнула, и на пороге комнаты появился новый персонаж. С такой же повязкой на руке и тоже в сером комбинезоне техслужбы.

– Чего тебе, Митяй? – буркнул Шумила. – Не видишь, занят я!

– Там, на дороге, вроде бы мотор какой-то работал. Трактор, типа того.

– Какой ночью трактор? Ты не сблындил часом? Да и соляра вся под замком, на чем твой трактор поедет?

– А я знаю? Витек тоже говорил, что трактор это.

– Ну и где он?

– Не слышно уже...

– Так смотайтесь за шлагбаум и проверьте! Я, что ли, должен туда ногами топать?

Покосившись на картежников, Митяй вышел за дверь.

На улице его ожидал еще один человек. Мрачного вида здоровяк в сером комбезе. В руках он держал автомат, казавшийся игрушкой в здоровенных лапах.

– Ну?

– Баранки гну! – сплюнул на землю Митяй. – Ступайте, говорит, да и сами проверьте!

Вытащив из коляски мотоцикла карабин, он щелкнул затвором, проверяя оружие.

– Пошли, что ли?

Здоровяк неожиданно легко шагнул вперед. Крупная его фигура двигалась с минимальным шумом, видно было, что опыта такого передвижения ему не занимать.

Парочка подошла к шлагбауму.

Доработанный неведомыми мастерами, он представлял собой причудливое зрелище. Поверх торчащих во все стороны острых металлических прутьев, длиною чуть не по метру каждый, он был опутан еще и «Егозой». Покачивавшиеся под ночным ветерком стальные ленты тихонько звякали о заточенные острия, создавая этим странную рваную мелодию. Пролезть под шлагбаумом или перепрыгнуть его было почти нереально. А справа и слева от дороги была натянута все та же «Егоза». Строившие этот забор люди, имея весьма приблизительные представления о фортификации, располагали вместо этого большими запасами колючей спирали. И дармовой рабсилой в достаточном количестве. Поэтому недостаток опыта с лихвой перекрывался большим количеством растянутых повсюду заграждений.

Подойдя к лебедке, Митяй снял со столба рукоятку и начал вертеть колесо лебедки. Поскрипывая, сооружение, ранее именовавшееся шлагбаумом, стало медленно приподниматься вверх. Наконец под ним образовался проход, достаточный для того, чтобы пролез человек. Поставив лебедку на стопор, оба напарника пробрались под позвякивающими кольцами проволоки и двинулись по дороге.

Первую сотню метров они прошли, не особо приглядываясь и прислушиваясь. Лес на протяжении почти пятидесяти метров тут был вырублен, и видимость оставалась вполне приличной. Потом здоровяк остановился и прислушался.

– Чего там? – недовольно покосился в его сторону Митяй.

– Тихо ты! – свистящим шепотом проговорил его напарник. – Нишкни! Не мешай!

Он присел на колено, словно бы принюхиваясь.

– Ты что? – присел с ним рядом его товарищ. – Чего сел-то?

– Запах... солярой отработанной пахнет.

– И хрен ли с того? Тут машины ходят, вот и пахнет.

– Когда это они тут ходили? С неделю уж, почитай, никто и не выезжал. А выхлоп свежий!

– Так это... – опасливо оглянувшись по сторонам, произнес Митяй. – Может, ну его на хрен, а, Витек? Скажем Шумиле, мол, нет тут никого, и все дела!

– А если есть?

– Да и хрен бы с ним, а? Пущай днем тут смотрят. Мало ли, что тут, в лесах этих, бывает? Бают, люди вот так по дороге уходили и...

– И что?

– ... да назад никто не вернулся! Тута в окрестностях, сам знаешь, чего только не воротили! Еще при Ежове, в гробу ему чтоб икалось, начали. Да так, почитай, что и до конца самого ворочались.

– Сказки это! – отмел нерешительность здоровяк. – Охота тебе, так тут сиди. А я вон до того поворота прогуляюсь, овражек там есть. Его и гляну.

Витек перехватил поудобнее автомат и шагнул вперед. Чуть позади него, с каждым шагом все больше отставая, плелся Митяй. Свое оружие он держал как палку, пугливо озираясь от каждого шороха. Пройдя еще метров двадцать, он и вовсе остановился. Присев на корточки, настороженно оглядывал близкие кусты.

Покосившись в его сторону, здоровяк только сплюнул на землю и двинулся дальше. Дорога в этом месте чуть понижалась, ныряя в небольшую ложбинку. На несколько мгновений он скрылся с глаз своего напарника. Когда же его фигура вновь оказалась в его поле зрения, то казалось, что тот даже прибавил в скорости передвижения. Дойдя до овражка, Витек постоял на его краю, всматриваясь вниз. Было совсем темно, и что он хотел там рассмотреть, Митяю было непонятно. Постояв так минуты две, темный силуэт развернулся и не торопясь побрел назад. Снова скрылся в ложбинке и через некоторое время оказался уже совсем близко.

– Ну, чо там, Витек? – нетерпеливо спросил его ожидавший возвращения напарник.

– Да ерунда какая-то... – свистящим шепотом ответил тот. – Назад пошли, нет там никого.

Митяй облегченно вздохнул, поворачиваясь в сторону шлагбаума. Сделал пару шагов и услышал позади шаги своего товарища. «Странно! У него же каблуки подкованы, а по асфальту и не лязгают вовсе! А идет-то он быстро, не как вначале, тут шум, какой-никакой, а должен быть...» Поймав себя на этой мысли, бандит развернулся в сторону своего товарища.

– А...

Искры вспыхнули у него перед глазами!

Мощный удар окованным тыльником приклада смял и изуродовал лицо. Готовый было сорваться с губ выкрик захлебнулся в хлынувшей крови.

«Он ниже ростом! И двигается быстрее. Это не Витек!»

Но мелькнувшая в угасающем сознании догадка уже не могла ничем помочь Митяю. Секундой позже узкий клинок ножа достал его сердце...

Присев на корточки возле еще бьющегося в судорогах тела, темный силуэт придержал его ноги, чтобы не привлекать к себе шумом излишнего внимания. Дождавшись, когда оно перестанет шевелиться, нападавший вытер об одежду убитого свой нож и убрал его назад. Прижал пальцем тангенту.

– Здесь Грач. Второй готов.

– Шестьдесят четвертый принял. Двигаем к воротам.

Несколько темных силуэтов почти бесшумно проникли через оставшийся открытым проход и подобрались к зданию.

– Потеряшка – Грачу.

– На связи.

– Окна видишь?

– Да... – Взобравшийся на сарай снайпер прильнул к прицелу. – Наблюдаю двоих. Оба сидят за столом. Один смотрит на дверь, второй в глубину комнаты. Так... в карты играют. Оружия у сидящего лицом к двери не наблюдаю. У второго имеется пистолет в кобуре.

– Еще есть кто-нибудь?

– Со своей позиции не вижу.

– Готовность?

– Готов.

– Работаем!

Подобравшись к двери, одна из темных фигур приподнялась и чем-то плеснула на косяк.

Прошло несколько мгновений. Попавшее на петли масло уже успело сделать свое дело.

Дверь осторожно приоткрылась...

– А в этот раз, Шумила, уж не обессудь – мой выигрыш! Все по-честному, сам и сдавал!

Второй игрок с досадой бросил на стол карты.

– Нет, Шустрик, все же народ не просто так за тебя базарит! – Проигравший встал со стула. – Черт с тобой, забирай...

И он стал расстегивать браслет часов.

– Так я ж... – начал было его оппонент и осекся.

В бесшумно распахнувшуюся дверь ворвались черные фигуры!

Взвизгнув, удачливый игрок выхватил откуда-то из-под стола пистолет, вскинул его...

Со звоном разлетелось оконное стекло, и тяжелая винтовочная пуля опрокинула незадачливого стрелка навзничь.

Шумила получил прикладом по затылку и ткнулся носом в грязный, давно не мытый пол.

В наушнике пискнуло.

– Шестьдесят четвертый – Грачу.

– В канале.

– КПП сработали. Есть птичка-говорун. Что у вас?

– В караулке пока тихо. Шума не слышно, по-видимому, спят, сволочи. Дежурный сидит в конце коридора, что-то читает.

– Снять тихо можно?

– Проблематично. В окно его не видать, только тень на стену падает. А от двери далеко, надо через всю караулку идти.

– Ладно, ждите. Попробуем вопрос решить...

Грач отпустил тангенту радиостанции и повернулся к окружавшим его бойцам.

– Ну-ка, приведите мне в чувство этого деятеля! – кивнул он на лежащего ничком Шумилу.

Бойцы, долго не рассуждая, окатили того водой из стоявшего на тумбочке чайника.

– А?! Что?! – встрепенулся пленный.

Попытался вскочить и был немилосердно усажен на пол.

Присевший напротив него на корточки Грач был немногословен.

– Жить хочешь?

– А ты кто? Прокурор или судья?

– Это так важно? Прими как данность, что здесь и сейчас твоя жизнь зависит от меня. Только от меня и ни от кого более.

– И чего я должен сделать? Качучу сплясать?

– Прикажу – спляшешь. И споешь заодно. Чтоб не скучно плясать было.

Шумила отвел глаза. Во взгляде сидевшего напротив человека не было злости или ярости. Только холодный расчет. И это пугало более всего. Такой тип мог безо всяких эмоций прострелить ему башку и даже не моргнуть при этом ни одним глазом.

– Ладно, считай, что один танцор у тебя есть... Чего делать надо?

– Вызовешь из караулки дежурного.

– А потом вы его вместях со мною и кончите?

– Его, скорее всего, кончим. Вот у тебя есть шанс... маленький такой... Если вести себя будешь правильно. А вот если обмануть меня попробуешь...

– Убьешь?

– Не сразу. Долго помирать будешь.

– Не пугай! Пуганые тут все уже.

– Я и не думаю, – совершенно спокойно проговорил Грач. – Предупреждаю – разницу усек?

– Ну...

– Не понял? – задумчиво произнес спецназовец. – Растолковать?

– Да ясно все... Откель вы взялись, резкие такие?

– Из лесу. Он большой, как ты знаешь. Там много чего есть...

Грач плавно поднялся на ноги и потянул за собою собеседника. Обошел его со всех сторон, поправил одежду и удовлетворенно кивнул.

– Ну, хоть на человека похож! Делаем так: вызовешь дежурного к двери. Как все закончится, выводим тебя к шлагбауму – и адье! Можешь уносить ноги.

Собеседник ничего не ответил, только молча ухмыльнулся.

Выйдя на улицу, они прошли около пятисот метров, обходя хозяйственные постройки. Света в них не было, и стояла тишина. Шумила искоса посматривал по сторонам.

– Ты не особо глазами-то ворочай, – предупредил его спутник. – Тут народу вполне достаточно, так что ненужных иллюзий не питай. То, что не видно никого – так мы вообще люди не публичные...

Подойдя к караулке, пленный осмотрелся. Кроме своего конвоира, он увидел только одну темную фигуру с пулеметом, засевшую напротив входной двери.

«Серьезный ствол, да громкий – не будет он сразу стрелять! В караулке почти сотня человек, всех не положить зараз. Кипеж поднимется, не уйдут! Да и на постах еще несколько человек, те в спину ударить могут. Блефует мент!» – такие мысли пронеслись в голове у бандита, и он заметно приободрился.

Словно бы подтверждая его догадки, спутник негромко сказал:

– Ты нам, главное дело, этого типа сюда вытащи. Уж очень с ним побалакать охота...

«У них к Корявому дело! – мелькнула мысль в голове у Шумилы. – Точно, за ним косяк какой-то есть, не зря же он ни разу отсюда не выходил! Вот за ним и пришли... Кто ж это такие? Шустрика кончили, Витька и Митяя, похоже, тоже того... Не боятся ни хрена... Какие-то это парни серьезные. Это не Глыба их прислал! Глава... да, этот мог. Ага, тут неслабо все завернуть можно!»

Грач подтолкнул пленного к двери.

– Уснул, милок?

Прокашлявшись, бандит окинул своего конвоира взглядом.

– Не ссы...

Решительно толкнув дверь, он остановился на пороге.

Листавший яркий журнал дежурный поднял на него взгляд. Рука его скользнула к стоявшему рядом автомату.

– Ты это... сюда давай! – негромко сказал Шумила, делая повелительный жест рукой. – Пособишь...

Кивнув, дежурный встал на ноги и сделал пару шагов к двери.

Резко ударив ногой назад, пленный раскрыл рот, собираясь что-то крикнуть. Но нога неожиданно провалилась в пустоту, а крик застрял в перехваченном сильною рукой горле. В ту же секунду с другой стороны здания тихо кашлянул «винторез». Пройдя через открытую форточку, тяжелая пуля ударила дежурного под лопатку, и он кулем осел на пол, роняя свое оружие.

Побудка сегодня слегка задержалась, удар колокола прозвучал тогда, когда почти все обитатели бараков уже были на ногах. Правда, до сигнала никто выходить на улицу не решался, мало ли как отнесутся к этому охранники? Так что обычной в этом случае задержки с подъемом и одеванием не произошло. Народ дружно повалил на улицу, занимая привычные места и выстраиваясь по своим командам. Оглядывались по сторонам, здоровались с соседями. Погода сегодня удалась, с утра слегка развиднелось, и солнечные лучи заметно согревали стоящих в шеренгах людей.

За переговорами как-то пропустили момент появления нарядчиков, они почему-то задержались сегодня с выходом. Наконец негромкие разговоры стихли, и взгляды всех обратились на стоявшую перед ними шеренгу охранников.

Те, как обычно, выстроились перед строем рабочих, но сегодня почему-то они были без оружия. Да и выглядели как-то странно. Только расстояние (до них было метров сто) не позволяло понять, что же у них сегодня не так. И было их куда больше: на флангах расположились еще две группы людей. В черных комбинезонах и в армейском камуфляже. И вот эти незнакомцы были вооружены, причем весьма неплохо.

Приглядевшись повнимательнее, бригадир шахтеров Трофим Ванаев сплюнул на землю.

– Не иначе, как какую-то новую работенку для нас измыслили. Мало им угля, теперь, небось, метро рыть начнем!

– Да ладно тебе... – отмахнулся стоящий рядом бригадир плотников. – Уголь, он завсегда нужон! Да вас и так не слишком дофига, а смена только через две недели будет. Так что это еще по чью-то душу прискакали. Тоже, конечно, не сахар, да что тут поделаешь?

Как было заведено в рабочем лагере, бригадиры стояли отдельно, чуть сбоку от основной массы рабочих. Руководству это было удобнее, не приходилось ожидать, пока нужный бригадир добежит от своей команды.

От правой группы незнакомцев, одетых в черное, отделился крепкий мужик в таком же, как и у всех остальных, комбинезоне. На плече его висел автомат. С первого взгляда напоминающий обычный «АКМ», только немного на него не похожий. Пройдя полсотни метров, он вышел на середину центральной площади. Поднял мегафон.

– Ну, здравствуйте, товарищи дорогие! Позвольте представиться – майор Рыжов!

Над площадью повисло недоуменное молчание.

Майор?

Это, что же, армия?

Или еще кто?

А кто же?

Ответ пришел незамедлительно.

– Федеральная служба безопасности.

Молчание стало еще более ощутимым.

Некогда грозная контора в одночасье исчезла в никуда, словно бы растворилась в пространстве без следа. Ее здание в Рудном было занято структурой новой власти. Та, хоть и именовала себя «Службой безопасности», но была почти сплошь составлена из бывших уголовников, лишь для виду разбавленных представителями администрации. Вот они-то как раз никуда и не делись. Каждый был живехонек и здоровья не утратил. Только некоторые поменяли свои места работы. Складывалось впечатление, что одновременно с этим они поменяли еще и головы, точнее, их содержимое. Вчера дружно бичевавшие человеческие пороки, они сегодня рьяно сотрудничали с их носителями, бывшими заключенными. Порою превосходя их в изобретательности... и жестокости. Но где-то на задворках мыслей у многих еще теплилась надежда на то, что хоть где-то еще остались нормальные люди, способные положить конец этому бардаку и беспределу. И внезапно исчезнувшая ФСБ тоже занимала в этих надеждах далеко не последнее место. Тем обиднее было сейчас услышать эти слова.

– Блин! И эти туда же... – прошептал кто-то сбоку от Ванаева. – Теперь совсем песец пришел...

– Вы чем-то удивлены? – поднял мегафон майор.

Стоявшая на площади толпа молчала.

– Хорошо, попробую внести ясность. Сегодня ночью наши подразделения разоружили вашу охрану. Они все арестованы и...

– ... вскоре предстанут перед судом... – проговорил кто-то из бригадиров.

– Нет, – майор повернулся в сторону говорившего. – Это не так. Кто это сказал? Могу я попросить вас выйти вперед?

Отодвинув в сторону Трофима, вперед вышел крепкий коренастый дядька. Виктор Волков, бригадир водителей. Мужик он был отчаянный, за словом в карман не лез, за что неоднократно огребал всевозможные плюхи от охранников и эсбэшников. И, если бы не громадный опыт Виктора и непререкаемый его авторитет среди водителей, пахать бы ему уже давно на общих работах.

– Ну, я сказал. И что?

– Вы считаете, их есть за что судить? – спросил у него майор.

– А вы думаете, что нет?

– Ну, насколько я в курсе, их уже когда-то судили. И приговор этот не отменен. Разве что они успели еще что-то натворить? Так я не судья. И судить не умею. Или вы знаете, где тут таковой имеется?

Волков хмыкнул.

– А как же! Знаю. В Рудном он сидит. Только этот судья вряд ли кого из них осудит.

– Отчего же?

– Так он сам из них!

– Вот как?

Бригадир только плечами пожал.

– Да... интересно тут у нас все складывается... Ну вы хоть можете сами указать на тех, кто, по вашему мнению, новых преступлений не совершал?

– А вам это зачем?

– Ну, должен же я знать, с кем из них еще можно разговаривать, а с кем уже бессмысленно.

– Интересный вы человек, майор. Еще и разговаривать с ними хотите... – Волков, тяжело ступая по земле, подошел к строю охранников. Вблизи они выглядели уже не так внушительно, как раньше. У кого-то фингал под глазом, кто-то поддерживает поврежденную руку. Почти все полуодеты, без курток, а некоторые, стоявшие позади и оттого издали особо не видные, даже без штанов и босиком. Отсутствие оружия и одежды разом превратило некогда грозную силу в плохо организованную толпу.

– Вот этот, – шагнул вперед бригадир. – Этот, вон тот, вот эти двое.... эти. Да и все, пожалуй.

– Все?

– Да!

– Хорошо, – кивнул майор. Повернулся к охранникам: – Указанные лица – на месте, остальным отойти к зданию караулки!

Оставив на месте нескольких человек, охранники попятились назад и остановились, только упершись в стену здания. Некогда жестокие и крикливые, сегодня они были тихими и покорными.

– Кто-то еще хочет что-либо добавить? Указать еще кого-нибудь?

Толпа молчала.

– Хорошо, – повернулся к Волкову майор. – Я уже говорил, что не судья. Это так. Но вот исполнить приговор могу. Адвокатов им не положено, да и времени у меня нет... Давай!

Взмах руки – и с флангов черных и камуфлированных ударили пулеметы...

Со звоном упала в кучу стреляных гильз последняя, и как-то внезапно, рывком, наступила тишина. Словно кто-то повернул выключатель. Даже гомонящие обычно вороны, и те затихли, будто бы чего-то испугавшись.

Волков, неверяще глядя вперед, прошел несколько метров. Да нет, это не розыгрыш... Даже отсюда он видел изломанные пулями тела и, казалось, ощущал запах свежей крови.

Ошарашенная толпа рабочих замерла, потрясенная только что увиденным зрелищем. Ни фига себе... эти парни явно не шутили.

Майор повернулся к своим людям, дал знак.

Обе группы молча перестроились в колонну и не торопясь двинулись к выходу из зоны, уводя с собою уцелевших охранников. Уходят?

Да, вот и их командир, закинув мегафон за спину, зашагал следом за ними.

Это как понимать? Им, что же, ничего здесь не нужно? А зачем тогда они...

– Майор! – крикнул Ванаев. – Обожди!

Тот обернулся.

– Слушаю.

– Это вот... – Трофим указал на расстрелянных охранников. – Это что?

– У нас с ними война. Они напали на наш поселок, убили многих ни в чем не повинных людей. Око за око, мужик. Так еще в Библии написано. Милиции тут нет, суд, если вон ему, – кивнул майор на Волкова, – верить, – и вовсе левый. О прокуроре я уж вообще молчу. Кому жалобу подавать? Вот и решаем сами...

– Постой, а как же мы?

– А я здесь при чем? У вас своя свадьба, мужики. Надо полагать, у вас все родные целы, не то что у нас...

– Но из города приедут новые!

– И этих порешим... Когда-то ж они закончатся, ведь так?

– Так-то оно так... только допрежь они на нас отыграются.

– За что это? Вы никого не убивали. Даже спасли некоторых.

– Они найдут... ты, майор, тоже не все знаешь про нас. Хрена лысого тут бы кто сидел! Нам бы только...

– Их оружие в караулке, можете забрать.

– Майор! Их больше двух тысяч!

– Ну и что? Нас же это не пугает? А вас намного больше.

– Ты не понимаешь... у них в заложниках наши семьи. Дети, старики... Для них построен отдельный лагерь. Да и мы все из разных мест, никто не успел договориться, понять, что делать надо. Только здесь уже и раскумекали. Да поздно уж было-то...

– Короче, мужики. – Командир развернулся и подошел к группе бригадиров: – У вас есть конкретная просьба? Или как?

– Мы не можем выступить против них, бандиты успеют расправиться с семьями.

– Это точно?

– Пока мы дойдем до лагеря, из города выступит сразу с полтыщи рыл со стволами. У них даже бронетранспортеры есть! А нас всего человек сто, это если всех оружных считать. Да никакого боя даже и не будет – размажут броней по дороге, и все!

– Да и не все наши в том лагере, – вставил свое слово кто-то из бригадиров. – Кое-кто и в городе работает, так там свои, уже городские, лагеря есть.

Толпа рабочих окружила беседующих полукольцом, прислушиваясь к каждому слову.

– То есть, – почесал в затылке майор, – куда ни кинь – всюду клин?

– Ну да...

– Как я понимаю, затык в броне?

– И в ней тоже. Ну, заберем мы сейчас стволы этих субчиков, – ткнул рукою в сторону казармы Волков, – сотню человек вооружим. Твои парни с нами пойдут, майор?

– Пойдут. Если ты, дядя, помнишь, то мы все присягу давали – народ защищать. Вот и выполним обещанное.

– Ну, все одно – полтораста стволов. А их – две тыщи! И партизанить мы не можем – семьям крандец наступит.

– И что, выхода никакого нет? Назад, стало быть, в ярмо?

Толпа глухо заворчала. Словно просыпающийся медведь.

– Майор, я обычный водила! – стукнул себя в грудь кулаком Виктор. – Чего ты от меня хочешь? Я не Жуков, стратегически мыслить не могу. Это вас власть всю жизнь учила, ты и думай!

– Хорошо... – осклабился майор. – Назад не отыграешь?

– Я?! Да ни в жисть!

– Добро... – Командир нападавших прошелся взад-вперед по плацу. – Тогда, мужики, слушай сюда...

Толпа затихла, внимательно ловя каждое его слово.

Еще когда мы только планировали данную операцию, Лизунов недовольно кривился. Авантюристом меня, правда, уже не называл.

– Ох и фантазер ты, Николаич... Вроде бы и служба у тебя серьезная была, и в деле был, а туда же...

– Чего ж это я такого нафантазировал? – пожимаю плечами, обмениваясь взглядом с Демьяном.

Ноздрев тоже присутствует на нашем совещании. И на вполне законных правах, между прочим! Как-никак, а почти половина нашего нынешнего населения – это его люди. Да и серьезный он мужик, это ракетчик сразу просек и не выеживался.

– А то! – майор наклоняется вперед. – Заметь, я ни разу не сомневаюсь, что этих урок вы на ноль помножите запросто. Независимо от того, сколько их там будет.

– Так в чем же тогда проблема? – удивляется Семеныч.

– Ты думаешь, что мужики местные и без вас им уши на задницу не натянули бы? – спрашивает у него майор.

– Ну... не сразу, но... натянули бы.

– А чего тогда они ждут?

Мы с Демьяном переглядываемся.

– Семьи! – поднимает вверх палец Лизунов. – Они же у них в заложниках сидят, не забыл?

Отступая в тот раз из поселка, ребята Ноздрева уволокли с собою в лес еще и пленного. Так что время на то, чтобы его вдумчиво расспросить, имелось. Языки они развязывать умели, и в результате мы сейчас имели относительно полную информацию о бандитской республике.

– Да... – чешет в затылке Демьян. – Оно и правда... есть такое дело.

– Даже если мы тут все на уши встанем, – продолжает Лизунов, – более шести десятков бойцов не наскребем. Я тоже не могу объект без охраны оставить, сами понимаете. А местные за вами не пойдут, им семьи дороже. Ты же шестьюдесятью бойцами город штурмовать не станешь? И толку с твоей операции будет – фиг! Только шум поднимешь. И попрет народ нас искать... благо, что ходить не так уж и далеко. А следопытов они найдут, не сомневайся.

Здесь он прав, как ни крути. Я вообще до сих пор удивляюсь, как это мы так ловко топливо назад дотащили да Ноздрева с его людьми к себе вывезли? И ведь никого не встретили по дороге! Чудеса, да и только! Хотя, если поразмыслить, то у бандюков просто не могло быть много таких спецов, как те, которых покрошила наша броня. Правда, тут же возникает вопрос – а чьи же это были люди? Бандюковские (точнее, люди Главы) или это Сценарист засветился? Я больше склонялся ко второму мнению, Лизунов придерживался первой версии. Так или иначе, а по дороге назад нас никто более не пас.

Однако, как ни говори, а что-то делать надо. Засылать своего агента в рабочий лагерь? В какой именно – их тут пять, между прочим! Уголь роют, лес рубят, плотину насыпают – словом, работы много. Нет, бредятина полная. Нового человека охрана срисует на раз-два. Да и тасуют людей в лагерях часто – чтобы не привыкали друг к другу. Зэки бывшие в таких делах собаку съели! А попытка добровольной сдачи ничего хорошего не сулила – неженатых за пределы городского лагеря не выпускали. Просто потеряем человека, и все. Не вариант... Не было у нас времени на тщательную подготовку. Так что же делать-то?

Поразмыслив немного, излагаю свою идею.

Демьян хмурится, а Лизунов неожиданно крякает:

– А что, майор, может ведь и прокатить!

– Так вот, мужики, говорите, в броне дело? – поднял голову командир нападавших. – У вас тут трактористы есть?

– Ха! Спрашиваешь! Есть, как не быть! – ударил себя в грудь кулаком Волков. – Да я и сам тракторист первейший!

– Много вас?

– Десятка два, это чтоб опытных.

– Грач, – сказал куда-то в пространство майор, – давай сюда грузовики.

«Так это у него рация такая!» – сообразил Ванаев.

Прошло несколько минут, и на площадь выкатились два «КамАЗа». Явно армейские, трехосные, на высоких колесах.

– Вы тут старший? – повернулся майор к Трофиму.

– Ну, я...

– В том грузовике оружие. Шестьсот автоматов «ППС». По триста патронов к каждому. Двести пистолетов «ТТ», к этим по сотне. Организуйте раздачу, соберите оружие бандитов. Перекусите и стройте людей здесь. А вы, – повернулся он к Волкову, – собирайте своих трактористов и садитесь вон в тот грузовик. Там тоже в кузове оружие есть, только немного его. Вооружитесь по пути.

Он ловко запрыгнул в кабину автомашины. Обождав, когда все трактористы загрузятся в кузов, водитель тронулся с места. Проехав по дороге, машина свернула в тот самый овражек, который и хотел рассмотреть незадачливый Витек. Автомобиль остановился, и сидевшие в кузове люди услышали, как хлопнула дверца.

– Вылезайте, товарищи дорогие! – Голос майора был бодрым.

Виктор спрыгнул на землю. За спиной у него висел «ППС».

– Что тут та... – и он осекся на полуслове.

Перед ним стоял танк!

Самый настоящий, громадный и какой-то жутковатый. Низко присевший на широких гусеницах, он был покрыт какими-то пятнами и разводами.

– Что это, товарищ майор... – почему-то вполголоса спросил он.

– «Т-10М». Он у нас всего один и есть. Не такой современный, зато выглядит жутко, и пушка у него... полный песец. А вон там, в рощице, еще машины есть, эти уже поновее выпуском будут. Отъедем дальше, в лесу еще шесть танков стоят, тоже заберете.

– Откуда это у вас?

– Да есть тут места заповедные... вас как звать-то?

– Виктор я. Волков.

– А по отчеству?

– Петровичи мы.

– Так вот, Виктор Петрович. Принимайте технику. Боекомплект полный, даже и с избытком. Командуйте, я ж не танкист ни разу. Сумеют ваши парни-то?

– Так половина, а то и более, срочную как раз танкистами и служили! Да не шибко танк от трактора и отличается, по правде сказать...

– Ну и здорово. Экипажи себе сами набирайте, чай, своих людей вы получше меня знаете.

– Так это... раз плюнуть!

– Ну как, нет больше вопросов относительно бандитской брони?

Волков только хмыкнул, и в глазах его загорелся нехороший огонек...

Как мы задолбались с этим железом... Две недели наши механики занимались расконсервацией машин. Парочка танков так и не завелась, видать, что-то мы неправильно сделали. У одного сломалась коробка передач, и его пришлось замаскировать в лесу, предварительно оттащив в овраг и сняв весь боекомплект. Ребята Грача тоже похудели и осунулись. Им вообще выпало нехило. И наблюдение за лагерями, чтобы определить тот, с которого надо начинать. И обеспечение маршрута перегонки техники поближе к выбранному месту. Даже один случайно замеченный кем-нибудь танк моментально ставил под удар всю операцию. Вот и исчезли бесследно в лесу две бандитские группы, имевшие неосторожность отойти от привычного маршрута. Хотя, надо сказать, это даже сыграло нам на руку. Бандюки стали выезжать из города и лагерей не меньше чем двумя-тремя десятками человек. И, как следствие, частота их поездок здорово сократилась. Странное дело, но они даже и не пытались искать своих пропавших товарищей. Правда, охрану лагерей существенно усилили. И входы-выходы из Рудного тоже стали контролировать тщательнее. Слегка поприжали хвосты наиболее бестолковым и отмороженным соратникам. Бесцельное брожение по городу и округе резко пошло на убыль. Приспособив для своих целей бывшие казармы инженерного и артиллерийского дивизионов, бандюки перевели туда львиную долю своих сил. Даже начали проводить какие-то учения. За всем этим чувствовалась чья-то умная и соображающая голова. Сценарист? Вряд ли... тут скорее был кто-то, имевший армейский опыт. Резко усилилась работа на угольном разрезе, обслуживавший его лагерь прибавил в численности почти вдвое. Да и людей там стали менять чаще – раз в неделю, а не как раньше – через двадцать дней.

Отгородили в городе специальный квартал, где разрешали жить сменившимся. Туда, на время их пребывания в городе, приходили из своих лагерей семьи и родственники. Система начала потихоньку совершенствоваться, приобретать какую-то стройность и законченность. По полученным нами сведениям, рассматривался вопрос и о частичном возвращении в села их жителей. Все верно, скоро потеплеет и надо будет что-то думать о продовольствии. Точнее – о его нехватке. Хлеба тут отродясь не растили – климат не тот, а вот всякое огородное хозяйство было очень даже развитым. Да и с животноводством можно было как-то прожить. У бандитов, а скорее – у их руководства, хватило ума не пустить под нож всю имевшуюся в деревнях живность. Даже пастухов при стадах оставили, забрав, правда, с собою их семьи. Как гарантов лояльности. Ну да здесь они лоханулись... те самые пастухи и стали нашими информаторами, причем даже уговаривать не пришлось никого. В город они могли и должны были приходить, чем мы и не замедлили воспользоваться. Периодически пастухи отгоняли туда скот на убой и, возвращаясь, приносили нам свежие новости.

Наконец через полтора месяца мы были готовы к выступлению. Скрытно подогнали в район выбранного нами лагеря полтора десятка танков. Танк и скрытность, казалось бы, понятия несовместимые. Однако... так только казалось. Нам играло на руку то, что все колонны с углем и прочими результатами работы передвигались строго по графику. Кстати говоря, для перевозки использовался в основном гужевой транспорт, топливо бандиты экономили. В остальное время на лесных дорогах было тихо. Пешком бандюки ходить не любили, ездить верхом, судя по всему, не умели, а солярки и бензина у них, по нашим прикидкам, осталось очень немного. Тем не менее побегать нам пришлось. Вспомнив книги о войне, к каждому танку привязали сзади срубленную елку. Чтобы следы гусениц таким макаром затирать. Вышло, в принципе, не так уж и плохо.

Так или иначе, но подготовились. В срок, ясен пень, не уложились, пришлось ждать еще несколько дней, пока прибудет очередная смена. Подгадали так, чтобы после захвата лагеря у нас была еще парочка дней на подготовку людей. Так что, когда пришла бы сюда очередная смена, то наши ряды просто сразу удвоились. Конвой обычно уходил назад на следующий день, вот и мы двинулись бы к Рудному, изображая из себя сменяющихся рабочих.

Дальше все было просто. Подогнали ночью танки, рассчитывая на то, что охрана направит людей на проверку источника непонятного шума. Стало быть, шлагбаум откроют. Это-то нам и было нужно...

Так оно все и вышло. А завалив на глазах у всех охранников, мы просто не оставили людям иного выбора, кроме как следовать за нами. Цинично? Возможно, что и так. Но никто из нас никакого другого выхода не видел. Воевать наличными силами против более чем двух тысяч бандюганов? Даже танки тут не помогут...

Кстати говоря, именно они и были причиной того, что мы выбрали для атаки данный лагерь. Здесь было больше всего нужных нам людей. Трактористов и механиков. Управляются с тракторами – потянут и танки. Дело оставалось за малым – люди должны были этого захотеть. Сами... И вот тут пришлось поломать голову...

К исходу этого дня мы имели четырнадцать боеспособных танков. Один, по вине неопытного водителя, наехал на острый выступ скалы и основательно повредил себе подвеску. Что-то там у него заклинило...

Время у нас пока оставалось, все сидели в казармах и бараках, усиленно изучая матчасть и вооружение. Для этой цели парочка грузовиков подвезла сюда еще около восьмисот стволов самого разнообразного вооружения. Должно было хватить и новой партии прибывающих. Даже станкачи захватили из танкового склада. Не самые современные – «ДШК» и «СГМ», но зато основательно сделанные. Пара дней у нас еще оставалась, и народ в поте лица врубался в военную науку...

Интересно, как наличие оружия меняет человека!

Вчерашние полузэки-полурабы сегодня даже внешне выглядели иначе. Расправились плечи, постройнела и выпрямилась осанка, и даже манера говорить стала чуточку иной. С большим достоинством, я бы сказал... А всего-то и делов – оружие в руках. Надо сказать, что мне пришлось даже остужать некоторые, слишком горячие, головы. Народ рвался немедленно пойти и разобраться с оставшимися бандюками. Потребовалось провести краткое, но основательное внушение, дабы они слегка поумерили свой пыл. На дороге выставили посты, чтобы никакой случайный гость не нагрянул вдруг к нам неожиданно. Как ни странно, но именно эта, незначительная на первый взгляд, деталь вдруг заставила всех всерьез воспринять то, что обстоятельства изменились – мы на войне. Шуточки и подколы прекратились.

Смена появилась в положенное время. Дозоры засекли неторопливую колонну рабочих. Она медленно продвигалась по дороге, сопровождаемая тремя повозками с охраной. Собственно говоря, охранять рабочих особой нужды не было. Наиболее ретивых и неуемных в такие вот командировки не отправляли, для всех идущих в колонне имелся надежный «тормоз» – родственники. Так что ехавшие в повозках бандиты просто были сменой для части лагерной охраны.

Внезапно вынырнувшая из кустов группа Грача, усиленная наиболее боеготовыми добровольцами, в несколько секунд и без единого выстрела разоружила пассажиров повозок. Основная масса людей даже не успела ничего понять. Народ продолжал топать в сторону лагеря. И тогда на дорогу вышел Ванаев...

Речи говорить он был не мастер. Но знали его очень многие, и авторитетом Трофим пользовался немалым. Так что уже через пять минут нам пришлось осаживать толпу, которая рвалась тут же посчитаться с бывшими охранниками. Не то чтобы они были нам так уж нужны целыми и невредимыми. Скорее мы не хотели портить транспорт. Поэтому, согнав с него бандитов, ребята просто отошли в сторону...

– Домой хотите?! – гаркнул я во всю глотку, забираясь на телегу.

– А то ж! – крикнул мне в ответ рыжий вихрастый парень, сжимавший в руках корявую дубину (и где он только успел ее отыскать?).

– Ну, в таком разе кидай свою деревяшку на хрен! Мы вам кое-чего получше приготовили!

Толпа раздалась в сторону, пропуская «КамАЗы» с вооружением. Стоявшие в кузовах люди немедленно начали раздачу оружия прямо через борта, с обеих сторон сразу.

– Слушать всем сюда! – снова ору я. – Разбивайтесь по своим бригадам! Как получите оружие – в сторону, чтобы другим не мешать! Бригадиры – ко мне!

Переформировать всю эту толпу времени не было, так что мы и приняли решение оставить их в уже привычном составе. Какие из вчерашних бригадиров командиры – бог весть. Но, по крайней мере, их уже привыкли видеть в роли руководства, так что пусть оно по-прежнему и остается. Нам серьезных боевых действий не вести, на первое время сойдет и так.

Перестраиваясь на ходу, колонна двинулась в обратную сторону. Повозки с новыми пассажирами неторопливо покатили сзади. Обычно колонны шли именно таким образом. Только сегодня в повозки загрузили станкачи и боеприпасы. Отстав на пару километров, по дороге шли танки с десантом и основная масса рабочих. Дойти до города мы рассчитывали рано утром. Не совсем похоже на реальных бандюков, раньше они так никуда не спешили. Но ведь все когда-то случается впервые?

Голова колонны была в основном вооружена пистолетами «ТТ», дабы не светить сразу наличие у них оружия. Автоматы и карабины были упрятаны в глубь построения. В первое время городская охрана устраивала достаточно тщательный досмотр всем, кто возвращался в город из рабочих лагерей. Но постепенно успокоились, можно сказать, пообвыкли. И более не придирались, ограничиваясь лишь поверхностным досмотром. Тем не менее в первых рядах было еще несколько наших бойцов с бесшумным оружием. Их, по такому случаю, переодели в гражданскую одежду.

Насколько мы успели разведать, на передовом посту несли службу около десятка бандитов. Тут у них была налажена какая-то организация, имелась видимость порядка, даже часовые менялись регулярно и на постах и в патрулях не раздолбайничали. В принципе войти в город можно было относительно легко. Люди спокойно, без проблем просочились бы между домами, в обход дороги. Да и техника, не затрудняясь особо, могла идти просто напрямик к цели.

Но в этом случае оставался шанс, что нас заметят. Точнее, просто услышат танки. И тогда... Мы не слишком опасались вооруженного противостояния с бандитами, но вот вылавливать их по всему городу... на фиг, на фиг! Так что будем идти как обычно. А то, хрен их знает, какие у них предусмотрены меры на тот случай, если один из лагерей взбунтуется. А не появись вовремя колонна со сменой, могут и в затылке почесать... Слава богу, что хоть минометы эти громадные в автопарке стоят. Вот и здорово, а то у нас многие помнили эти вороночки.

Если постовые и были удивлены ранним появлением рабочих, то не слишком это удивление высказали. Вперед вышел один из них и спокойно поднял шлагбаум. Вот первые ряды поравнялись с постовыми, закрыли их на мгновение от моих глаз... Я ничего не услышал и не увидел, колонна даже не задержалась у ворот ни на секунду, продолжая свое мерное движение вперед.

Тихо пискнула рация.

– Шестьдесят четвертый – Грачу!

– В канале.

– Путь свободен. С нашей стороны все ровно.

– Принял. По плану.

– Выполняю.

От колонны отделилось несколько фигур, ребята оторвались от общей массы. Сейчас они в темпе переоденутся и рванут напрямки к обусловленным целям. Их задачей было незаметное перекрытие некоторых узловых точек. Нам очень сильно облегчило работу то обстоятельство, что, не слишком доверяя своей вольнице, руководство бандюков старалось держать их компактно, в казармах. Правда, обстановочка там была... та еще. Если жить более-менее стесненно они еще были согласны, то вести себя не как в завоеванном городе... с этим было сложнее. Хотя, положа руку на сердце, именно так все и обстояло – город они именно захватили. Пусть и не с бою. Но теперь считали его своей законной добычей и вели себя с жителями соответственно. Правда, некоторые группы бандитов располагались отдельно. Это была вновь созданная служба безопасности и еще парочка каких-то странных образований. Их роль мы определить еще не успели. Они занимали здания ФСБ, МЧС и почему-то санэпидстанции. Для их блокировки были выделены отряды человек по сто. Должно было хватить, тем более что атака на здания не предусматривалась. Просто заблокировать их внутри и ждать подхода техники. Это вчерашние работяги могли сделать относительно легко и без потерь. А Грач со своими спецами должен был, по возможности, пресечь бегство бандитов из города. С собой он взял еще с полсотни человек. По его мнению, эти ребята вполне могли бы оказать ему достаточную помощь. В перспективе он даже рассчитывал их натаскать должным образом, чтобы получить в свое распоряжение отряд поддержки. Парни эти были молодыми, они только недавно вернулись из армии и не успели еще подзабыть прежнюю науку. Поэтому к их вооружению и оснащению мы отнеслись особенно внимательно. Даже переодели однообразно, благо что на складе имелось достаточное количество танковых комбинезонов и военной формы. Пусть и старого образца, еще советское снаряжение, но в очень хорошем состоянии. Даже обувь была!

Вот и казармы. Четыре здания стоят особняком от прочих городских построек и обнесены высоким кирпичным забором. Здания старые, еще послевоенной постройки. Перед ними большой плац. Чуть сбоку располагается небольшое здание штаба и автопарк. Даже отсюда видны поднятые вверх стволы минометов.

Обернувшись к Потеряшке, киваю ему на штаб. Он делает знак, и следом за ним срываются с места еще около десятка бойцов. Черт побери, мое место сейчас там! С ними! Но кто тогда будет рулить всей операцией?

Сидевший на лавочке у крыльца часовой с хрустом потянулся. Утро уже... скоро братва встанет. Тогда можно будет и соснуть минуток двести... И кто только придумал эти дурацкие караулы? Будто и впрямь мы все в армии? В городе уже давно все тихо, никто не бузит и не борзеет. Вокруг километров на двести вообще голяк, никого серьезного и нет. Чего там верхние опасаются? Да и вообще... пора уже будет с ними конкретно побазарить. Наша власть, так чего менжуемся? Баб, видишь ли, не трогать! А на хрен они тогда сдались-то? Перед кем выеживаемся, перед мужиками этими, что ли? Так это стадо! А ему пастух полагается! Нет, правильно вчера Колян говорил, пора уже конкретных пацанов наверх двигать! Глыба, он, конечно, фигура авторитетная. Так ведь не один он тут такой. И посерьезнее него люди есть. Давно уже надо было на эту тему перетереть...

Мысли перескочили на более приятное направление. А вот на кухне вчера видел девчушку, чего-то она туда приносила... хороша! Фигуристая, и все при ней. Надо будет поглядеть... да и не только поглядеть...

Что-то тихонько хлопнуло, и часовой не успел додумать свои мысли. Его голова мотнулась вбок, и по стене расплескались красные брызги. Стукнул о землю карабин. Безжизненное тело сползло вниз.

От забора тихо метнулись две тени. Быстро проскользнули вдоль стены, пригибаясь, чтобы не быть замеченными из окон штабного домика. Вскочили на крыльцо. Булькнула масленка, поливая дверные петли. Дверь с легким скрипом приоткрылась, пропуская внутрь незваных гостей. Негромко прозвучали осторожные шаги по полу. Хлопок, еще один, еще...

– Шестьдесят четвертый – Грифу.

– В канале.

– Штаб чист. Есть птица-говорун.

– Фиксируйте. К вам пошли пулеметчики.

– Ждем.

Через забор перескочила еще одна группа людей, тащивших в руках тяжелые тела станковых пулеметов. Через предусмотрительно распахнутые навстречу окна пулеметчики затащили в здание свой груз. Для облегчения веса с «ДШК» сняли бронещитки, но все равно тащить их ребятам было нелегкой задачей. Перейдя в комнаты, расположенные напротив казарм и автопарка, они собрали в них оружие. Подтащив к окнам столы, раскрыли створки, установив пулеметы так, чтобы можно было простреливать подступы к казармам и парку с этой стороны.

– Шестьдесят четвертый – Восьмому.

– В канале.

– На позиции. Машинки установили, готовы к работе.

– Действуйте по усмотрению, но не раньше подхода коробочек. Грифу обеспечить тишину, если кто вдруг в гости пожалует.

– Понял Гриф.

– Рыжий – Шестьдесят четвертому.

– Э-э-э... а, да! На связи Рыжий!

– Давай двигай. Тебя только и ждем.

– Понял, едем...

Лизунов щедро снабдил нас радиостанциями, так что я мог, не особо напрягаясь, руководить почти всеми основными группами. Исключать возможность того, что бандюки все-таки отслеживают активность в эфире, мы, естественно, не могли. Поэтому рации на танках работали только на прием. Зато засечь рации ракетчиков бандиты точно не имели никакой возможности. Такой техники у них просто не могло быть. Так что на эту тему я не волновался.

За домами возник гул. Потихоньку он усилился, задребезжали стекла в окнах.

Казармы еще стояли молча, никакой активности в них заметно не было. Пора бы уже... девятый час, как-никак. Сколько можно дрыхнуть?

– Рыжий на связи! Шестьдесят четвертого вызываю!

– В канале.

– Подходим! Вижу казармы!

– Давай работай, как уговорились.

– Будь спок, командир! Прорвемся!

Шедший впереди «Т-10М» мощным ударом снес створки ворот и, пройдя еще десяток метров, остановился. Следом за ним, проломив в разных местах забор, на плац ворвались еще несколько танков. Казармы оказались под прицелом их орудий. Рассыпаясь по плацу, прячась за различными укрытиями, в проломы вбегали люди с оружием.

– Рыжий – Шестьдесят четвертому.

– Здесь я!

– Похоже, что здешние обитатели еще не проснулись. Сыграй-ка им побудку!

– Щас... это мы с превеликим удовольствием!

Танковое орудие выбросило огромный сноп пламени. Тяжелый снаряд, попав в простенок между окнами, пробил в стене здоровенную дыру. Еще звенели падающие на землю осколки стекол, как стоявшие рядом танки дали по одному выстрелу. Здания казарм только что не подпрыгнули! Окутались дымом.

Суматоха поднялась жуткая!

Орудийный выстрел вообще очень хороший будильник. А уж когда он сопровождается еще и снарядом... да не одним...

Бандиты рванули буквально во все стороны. Они выскакивали из дверей, лезли из окон, даже откуда-то из-под земли появлялись отдельные фигурки. Никакого организованного сопротивления не было и в помине.

– Пулеметчики! Огонь!

Штабное здание выбросило из всех окон языки огня. Удар сразу шести станковых пулеметов, два из которых были крупнокалиберными, разом уполовинил количество бегущих. Бандюки бросились было назад, но тут снова рявкнули орудия. Вразнобой затрещали автоматы с нашей стороны, прореживая ряды бегущих.

– Рыжий – Шестьдесят четвертому!

– Тут я!

– Обожди пока пушками долбить, а то от зданий ничего не останется.

– Жаль, только во вкус вошли! Ладно, сейчас ребятам передам...

Орудия танков прекратили огонь. Однако же всех прочих это не касалось, и автоматы оцепления периодически оживали, находя себе новую цель. Не отставали от них и пулеметчики. Пользуясь возможностью, посылаю группу на захват автопарка. Я все еще ощущал смутную угрозу, исходившую от мрачных минометных стволов. Как-то не по себе было чувствовать их за спиной.

– Командир! – толкнул меня в плечо один из бригадиров. – Смотри!

С третьего этажа казармы кто-то размахивал белой тряпкой, привязав ее к какой-то палке.

– Угу... Никак на переговоры хотят?

– Черт их там разберет, – пожал плечами мой собеседник. – Я б им туда вкатил парочку поросят... на завтрак.

И он покосился на стоявшие впереди нас танки.

– Так мы и без того туда их насовали – будь здоров! Беречь надо боезапас, хрен его знает, как оно все в будущем еще выйдет? Давай, организуй и от нас такую же тряпочку. И ребятам в цепи передай, пусть пока не стреляют.

Стрельба с нашей стороны понемногу стихла. Не стреляли и осажденные. Наконец из-за забора тоже высунулась палка с белым полотенцем.

– Ну и что? – поинтересовался я у вернувшегося бригадира. – Они нас в гости ждут? Перетопчутся.

По моей команде «Т-10М» выразительно повел стволом, нащупывая возможные цели. Это движение немедленно было замечено осажденными и понято правильно. На крыльце появилось двое парламентеров. Подняв над головой белую тряпку, они двинулись в нашу сторону, обходя убитых соратников.

У забора их остановили и обыскали. Ничего подозрительного не нашлось, и бандитов проводили к нам.

– Ну? – встречаю их вопросом. – С чем пожаловали?

– Почему вы напали на нас?

– Ответная любезность, так сказать. Вы тоже не так давно по нашему поселку из вот тех стволов, – киваю в сторону автопарка, – малость порезвились. А я долги отдавать приучен.

– Кто вы?

– Майор Рыжов, ФСБ.

– Так... – ошарашенно произносит второй парламентер. – Так нет же их никого, все кончились!

– Я, как видишь, не кончился.

– Что вы от нас хотите? – снова встревает в разговор первый.

– А что я могу от вас хотеть? Стереть с лица земли. И все! Думаете, у меня для этого недостаточно оснований? Так тут к вам претензий – выше крыши! И не только у меня. Или у вас есть еще какие-то предложения?

– Мы сдадимся...

– И чего я буду с вами делать?

– Сложим оружие и уйдем отсюда.

– Чтобы вскорости вернуться назад... Хренушки, ребятки, я из детсадовского возраста давно уже вышел!

Бандиты переглядываются.

– Отчего ж тогда вы не стреляете?

– Снаряды берегу. Сейчас подойдет огнеметный танк (у нас такого не было, но ведь и бандиты об этом ничего не знали) и спалим тут все к чертям свинячьим.

На лицах парламентеров растерянность, они такого подхода явно не ожидали.

– Без суда?

– А за каким рожном он мне уперся?

– Но... так ведь нельзя!

– Можно.

– Слышь, Николаич, – трогает меня за рукав подошедший Ванаев. – Может, отберем перед этим пару сотен на уголек? Тех, что покрепче. Больше нам вроде бы и ни к чему?

Этот момент мы с ним специально обговорили заранее, но сейчас это выглядит совершенно естественно. С сомнением оглядываю парламентеров.

– Да они тебе наработают... Опухнешь подгонять!

– Мы готовы! – вскидывается первый парламентер. – И на уголь, и хоть куда!

– Да? – еще раз оглядываю собеседников. – Ну... хрен его знает... Трофим! С тебя спрос будет!

– Разберемся... – зловеще произносит тот.

– Значит, так! – ставлю точку в разговоре. – Главарей мне сюда! Живыми! За каждого мертвого главаря – пятьдесят человек к стенке! Потом выходите из зданий. Группами по десять человек. Оружие выносите с собой и складываете на площади. После этого подходите в тот угол. Там вас обыскивают и сажают на землю. Ждете приказа. Вопросы есть?

– А если их того... снарядом там или еще чем прихлопнуло уже?

– Тогда кому-то не повезло! Все, ребятки, разговор окончен! Танк подъедет минут через двадцать или чуток позже. Как он выйдет на площадь – все мои предложения отменяются.

Бандиты понуро топают назад.

Проводив их взглядом, Трофим поворачивается ко мне:

– Не шибко ты их? Там же еще с полтыщи их точно есть!

– Может быть, и побольше, – разглядывая окна зданий в бинокль, отвечаю я. – Их всего около двух тысяч было, ведь так?

– Ну!

– На площади лежат сотни четыре, это уж как минимум. Да в казармах тоже сколько-то покосили. В лагере сотня, да смена ихняя... Полагаю, их существенно меньше уже осталось. Но уж точно – не пятьсот человек, сотен семь-восемь, я думаю...

– Командир! – снова окликает меня кто-то из бригадиров. – Ты глянь, опять бандюки парламентера прислали!

Помахивая в воздухе куском простыни, по плацу неторопливо идет человек. Он подходит ближе, и теперь уже можно рассмотреть его неплохую кожанку и модные брюки. На ногах гостя щегольские полуботинки. Правда, местами наряд запачкан пылью и штукатуркой, но все равно – контраст с предыдущими посланцами просто разительный.

– Грач – Шестьдесят четвертому!

– На связи.

– Вариант два! Как меня понял?

– Понял. Второй вариант. Жду команды.

– Сколько времени тебе нужно?

– Десять минут.

– Самовары проверил?

– Ребята доложили – все чисто. Хотя к стрельбе готовность полная. Через пять минут могли открыть огонь.

– Цели?

– Предположительно – те самые. Птица-говорун подсказала, что в штабе дежурили в основном минометчики. Во всяком случае, эти сумели бы выстрелить вовремя. Такой приказ у них был. Как мы и предполагали.

– Давай работай. Я тут резину потяну...

Тем временем новый парламентер подходит совсем близко. Его уже проверили и, ничего не найдя, проводили к нам.

– Что такое? – спрашиваю у щеголя. – Кто-то что-то позабыл?

– Вы командир этого... воинства?

– Считайте, что я.

Уж больно самоуверенно держится этот тип... Есть у него туз в рукаве, просто задницей чую! При последних словах все, кто был поблизости, нахмурились, но гостю это явно по барабану.

– Интересное у вас вооружение... где танки-то нарыли, уважаемый? Простите, но как вас звать-величать, я не в курсе...

– Майор Рыжов.

– Ну, про то, что вы из ФСБ, мне известно. Не ожидал, что в ваших заначках даже танки есть!

– Там много чего есть... Однако же вы ведь явно не об этом говорить пришли?

– Да. Вы правы, не об этом. Вы ведь не местный, так?

– Относительно. Но не из этого города, тут вы правы.

– Ага! А вот окружающие вас люди местные, я некоторых узнал. Вы не будете против, если они подойдут сюда? У меня секретов ни от кого нет.

По знаку Трофима бригадиры подходят ближе, окружая нас полукольцом.

– Ну? Мы вас слушаем?

– Майор, как много времени вам потребуется, чтобы отвести людей от казарм и других окруженных вами объектов?

– И с какого бодуна я это должен сделать?

Щеголь улыбается. Снисходительно-самодовольно.

– Я же ведь не просто так вас спросил – не местный ли вы! Вы наверняка уже в курсе, что часть семей этих вот... «товарищей» держат в городе?

– Всех держат в городе.

– Ну да, это я малость оговорился, – соглашается мой собеседник. – Я имею в виду тех, кто расположен около завода. Там еще поселочек есть рядышком...

– И про них я знаю.

– А про завод?

– А на фиг он мне уперся?

– Да вам-то он, понятное дело, что и не нужен вовсе! А вот нам...

– Короче, любезный! Время идет!

– Вы куда-то торопитесь?

– Я – нет. А вот у вас времени осталось не так уж и много!

– Это вы ошибаетесь... у меня времени предостаточно. Видите ли, майор, на заводе, точнее, на его подъездных путях, стоят цистерны.

– И что?

– Некоторые из них пустые, а вот в трех... там есть весьма неприятные вещи.

– А именно?

– Там хлор. И еще кое-что. Учтите, что насыпь по отношению к поселку стоит наверху. Так что, если с цистернами что-то произойдет... поселок станет большой братской могилой...

Зароптав, окружающие придвинулись ближе. Щеголь обеспокоенно поднял руки.

– Поверьте, от меня тут зависит совсем немного! Пульт управления (ага!) не в моих руках!

– Спокойно, ребята! – поворачиваюсь я к бригадирам. – Послушаем его...

– Вы оставляете на месте танки и тяжелое вооружение. Выходите за город. Тогда и поговорим. Те из вас, кто останется с танками, будут немедленно зачислены в ряды сил поддержания порядка. Таковы наши условия. Времени на размышление не даю, отвечать надо немедленно. Вы же не хотите, чтобы у кого-то там, – он кивает на казарму, – сдали нервы, и он случайно подал сигнал?

Отпускаю клавишу гарнитуры.

– Грач! Слышал меня?

– Слышал.

– Ну и?

– Мне хватило восьми минут, командир.

– Уверен?

– Гадом буду!

– Смотри!

– Шесть человек, радиостанция, даже две. Ракетница. И два килограмма тротила, заложенных под каждую цистерну. Все, как мы и думали.

– Один хрен. Действуй по плану!

– Добро...

Звук в наушнике пропал, будто бы обрезанный ножом. Быстрый взгляд вбок – там, у штабной радиостанции, засуетились радисты. Ага, стало быть, и им тоже прилетело...

Поворачиваюсь к парламентеру.

– И давно вы додумались до такого вот... страховочного полиса?

– Почти сразу. А что? Плохо придумано?

– Да нет... Придумано-то неплохо, только вот... стандартно и ожидаемо... Плохо у вас с фантазией, любезный!

– На вас хватит! – обиженно огрызается тот.

– Вы думаете? – оглядываюсь в сторону радистов и подзываю взмахом руки одного из них.

Придерживая на плече карабин, тот подбегает к нам.

– Как связь?

– Фигово! – машет он безнадежно рукой. – На всех диапазонах словно бы песок высыпали. Шорох такой, будто бы в ушах его лопатой разгребают!

– Знакомая картинка? – поворачиваюсь к парламентеру.

– Э-э-э... не совсем... не понимаю вас?

– А что тут понимать? «Грифон-ТС» собственной персоной! Ни сюда, ни отсюда ни один радиосигнал не пройдет! Так что отдать приказ своим подрывникам вам не удастся. Да и некому его отдавать... Парни уже из-под вагонов всю взрывчатку сняли.

Еще когда мы планировали всю эту авантюру, Грач выкатил из гаража на точке фургончик со всякой хитрой аппаратурой. Был там и этот полезный девайс. При его включении в радиусе нескольких десятков метров напрочь переставали работать любые передатчики. Прибор надежно перекрывал помехами диапазон аж до шести гигагерц! Так что передать отсюда какой-либо сигнал было делом безнадежным.

Гость на глазах побледнел, руки его задрожали. Так... а других-то козырей у вас нетути...

– Что, любезный, говорить больше нечего?

Он молчит.

– В таком разе – отваливай! И хочу по-дружески тебе сказать, что у нас тут все люди чрезвычайно злые... и с хорошей памятью! Так что... сделай вывод! Для себя! И подельничкам своим передай! Ну, а вздумает кто-нибудь с ракетницей поиграть – не обессудь! По такому умнику уже столько времени могила плачет в три ручья.

Пресекая все попытки заговорить, провожаю злодея почти до передового танка.

– Все, родной! Время ваше вышло, так что как раз тебе до дому и добежать...

Оглядываясь по сторонам и поминутно ожидая выстрела в спину, парламентер поспешил к дому. Но добежать до него не успел...

– Трофим! – толкаю того в плечо. – Смотри!

На крышу и небольшой балкончик выскакивают несколько бандитов. С гранатометами в руках. Вот вам и второй туз из рукава... Только вот не учли ребятишки, что с дистанции более чем в двести метров в танк еще попасть надобно. А это не так просто, разве что в кино удается с первого раза. Да и то...

Взревев моторами, танки резко сдвигаются назад, почти прыгают. А залегшая пехота открывает прямо-таки ураганный огонь, засыпая пулями все, что перед собою видит. Спустя пару секунд в бой вступает и штабной домик. Длинные очереди станкачей буквально сметают гранатометчиков с их позиций. Те, правда, успевают несколько раз выстрелить. Но эффект от этого невелик. Только одна граната попадает в опасной близости от танка, да и то, на мой взгляд, все обходится. Стало быть, моя идея не глушить моторы на технике ни на секунду оказалась правильной.

Да и вообще...

Еще разрабатывая план штурма, я вспомнил про наличие Сценариста. Пусть он сам в городе, скорее всего, не сидит, но рулить событиями может. И сбрасывать со счетов возможность восстания точно не станет. Какой бы иллюзорной она ни казалась. А раз так, обязательно он какую-нибудь пакость придумает. И, скорее всего, будет она снова связана с заложниками... Рассматривая карту города, снабженную пояснительными пометками знающих людей, мы прикидывали все возможные варианты.

– А вот тут что? – тыкаю в обозначение железнодорожной линии, проходящей около одного из мест размещения семей рабочих.

– Железка, – отвечает мне один из бригадиров, степенный и неторопливый дядька.

– Это я, Михал Лукич, понимаю. А ведет она вот сюда... завод тут. Пустой вроде бы, а? Ага... Есть на ней что?

– Спервоначалу не было. А надысь подогнали сюда цистерны. Как раз наша бригада их и толкала по рельсам-то...

– А с чем цистерны?

– Да пес их разберет! – пожимает тот плечами. – Не сам я толкал-то... белые... пожалуй что, и все...

– А среди твоих ребят отыскать кого? Ну, кто толкал?

– Дак без проблем...

Опрос рабочих позволил поставить все точки над «i». Вот оно, значит, как... Высокая насыпь и несколько цистерн с хлором и ядохимикатами. Притащить такой груз в город можно было разве что спьяну. Или совершенно сознательно, как раз на крайний случай. Стало быть, этому месту мы внимание уделим в первую очередь.

Как и предполагалось заранее, войдя в город, Грач направил несколько мобильных групп по наиболее важным адресам. Сам же двинулся именно к цистернам. И вот теперь выяснилось, что сделал он это вовремя. Неприятным сюрпризом для нас было и то, что противник предусмотрел еще и возможность использования «Тюльпанов». Такую опасность, вообще говоря, учитывали. Но больше чисто теоретически... а зря! Они, как оказалось, были нацелены на второе место проживания гражданских – район обувной фабрики. И если бы расчеты успели добежать до своего вооружения... имелся шанс огрести весьма нехилые плюхи. Так что, заняв штабной домик, мы разом прихлопнули нескольких зайцев. Да еще и языка прихватили говорливого. Он, кстати говоря, и подтвердил наши догадки относительно цистерн.

А на площади продолжается канонада. Рассвирепевшие танкисты не жалеют снарядов, щедро отваливая в каждое подозрительное место по увесистому «поросенку». Результат, что говорится, налицо. Один дом уже занялся неярким пламенем, и из окон второго этажа (первый уже основательно полыхает) начали выпрыгивать очумевшие бандиты. Другие два еще огрызаются огнем, но его интенсивность с каждой минутой слабеет. Осажденным явно нечего противопоставить тяжелым орудиям танков. Вот на небольшой балкончик третьего этажа выскакивает совершенно обалдевший (а может быть, самый хитрый) бандюган. До последнего момента он, по-видимому, ожидал вхождения танка в зону уверенного поражения. Ага, щас! В зеркале дураков искать надобно, милейший! Тут тоже не фраера, знаете ли... Ближе двухсот метров никто подъезжать и не собирается. Так и не дождавшись, пока танк подойдет к дому ближе, гранатометчик решает стрелять, пусть даже и с такой дистанции – авось повезет. Лихо вылетает на балкон, уже с готовым к выстрелу гранатометом в руках. Я и рта раскрыть не успеваю, как он, вскинув оружие, жмет на спуск. Граната, оставляя в воздухе дымный след, попадает-таки прямо в танковую башню. Правда, вскользяк, вследствие чего, отрикошетив, отлетает в сторону и бабахает где-то сбоку. Но вот порадоваться своей офигительной меткости стрелок уже не сможет... ибо следом за гранатой совершает полет приблизительно в том же направлении. Про то, что надо бы не иметь за спиной никаких преград (а капитальной стены – тем более), он позабыл. А скорее всего просто не знал. Так что выхлопная струя, отразившись от таковой стенки, просто сбрасывает неудачливого стрелка с балкона вниз. Хрясь! Одним дураком меньше...

Дурные примеры заразительны, и на балкон выскакивает еще один такой умник. Вот ему уже повезло значительно меньше. Он даже не успевает сделать и пары шагов, как очередь из спаренного пулемета танка валит его на пол.

Других желающих рискнуть не нашлось...

Да уж... тут и без меня прекрасно все сделают. Отлавливаю Трофима и, коротко переговорив с ним, запрыгиваю в грузовик. Следом за мною в кузов лезет еще с десяток бойцов. Это уже Грач настоял, потребовал, чтобы я нигде в одиночку не шастал. После чего и прикрепил ко мне этих ребят. Ничего, в свое время я их еще и натаскаю соответственно – толк будет, это уже сейчас видно.

Городок будто вымер, на улицах царила прямо-таки пугающая пустота и запустение. Выстрелы здесь слышны, но какого-то особенного впечатления, судя по наглухо зашторенным окнам, они пока ни на кого не произвели. Хреновато, однако! Это ж как надо было людей напугать, чтобы они даже сейчас на улицу не выглянули? Тут вам не Москва зашуганная, здесь вообще народ зубастый живет. Чтобы их эдак-то вот пугануть... пупок развяжется... не каждому это по силам.

Вот и наша цель – здание городского УВД. Серьезный каменный забор, по углам сторожевые вышки. Ну, это уж явный новодел, даже покрасить или оштукатурить не успели еще. С одной вышки свисает тело часового, на других пусто.

У забора, присев на корточки, курит здоровенный широкоплечий мужик – бригадир взрывников Виктор Колупаев.

– Здорово, Витя! – присаживаюсь рядом. – Что тут у вас нового?

Он затягивается. Сигареты явно трофейные, вон, даже пачка почти полная в руках.

– Дак... Как стрельба там у вас пошла, повыскакивали энти из дома да к машинам порскнули. Токмо мы их туда не пустили, не фиг! И самим еще эта техника сгодится. Вот они и пораскинули мозгами... по всей улице. Оставшиеся фармазоны в здании заперлись, сидят пока тихо.

– Заземлили много?

– Да... с полста рыл точняк будет. Разве что в машинах кто еще уцелел?

– Не смотрели?

– Неа... они это место простреливают.

– Лады. Пойду-ка я побазарю с ними, ты не против?

– Дык... мне-то что? Ты командир – с тебя и спрос, коли обмишулишься.

– Вот умеешь ты, Витя, настроение поднимать! Постараюсь уж на ежа не сесть...

Взяв у одного из бойцов белое полотенце, машу им над забором. Через некоторое время из окна здания мне машут в ответ. Проходит еще несколько минут, и на пороге появляется мужик в комбинезоне. На руке у него белая повязка. Это у нынешней службы безопасности такая униформа. А по мне, так больше на полицаев времен войны похожи.

Мужик проходит метров пятьдесят и присаживается на бордюр. Дальше идти он явно не собирается. Ну что ж, я не гордый, подойду.

Подхожу к мужику и сажусь рядом.

– Ну? Чего скажешь хорошего?

– Откель ты такой шустрый?

– Майор Рыжов, ФСБ.

– Вернулись, стало быть?

– Вернулись.

– Судя по пальбе, не один ты сюда пожаловал? Я смотрю, и танки у вас есть.

– Это ты правильно мыслишь. Много нас.

– Да... – Он закуривает и некоторое время молчит. – Обломались мы... не вышло банк сорвать.

Молча развожу руками.

– Ну и какие у нас перспективы? Окромя стенки, разумеется.

– У кого крови на руках нет, уголек рубать будет.

– Как долго?

– Это уж как фишка ляжет. Я не судья и не прокурор, сам понимаешь. Это вам с местными мужиками базарить надобно. Чай, у нас все сильно сдвинулось, каждый человек по-своему ценен. Однако же не до такой степени, чтобы все разом списать.

– Обрадовал ты меня. Отбиться от вас, как я понимаю, не выйдет?

– Сейчас казармы доломаем, там уже не так до хрена и осталось, один дом уже горит, подгоним «Тюльпаны»...

Мой собеседник кивает:

– Дальше можно не объяснять, не лопух. Сколько времени у нас еще есть?

– Полчаса, может быть, чуток побольше. Пока миномет подъедет. Ежели надумаете, выходите вот сюда. Оружие складывать у той скамейки, – машу рукой в сторону курилки. – Сами проходите дальше, к воротам. Вот и все.

– Ладно, – поднимается на ноги мой собеседник. – Пойду, пацанам все растолкую. Откровенно говоря, не знаю, что и сказать-то им? Бывай, майор.

– И тебе не хворать.

Возвратившись назад, присаживаюсь рядом с бригадиром.

– Ребят готовь.

– Чего так?

– Не сдадутся они.

– Точно?

– Здесь парни неглупые собрались, хрен к носу прикинуть сумеют. Перспективы у них самые печальные в будущем светят, так что терять им особо нечего. Если кто и сложит оружие, так навряд ли таких тут до хрена будет. В грузовике пара станкачей, заберите. Вам они в самый раз подойдут. А я дальше двину, посмотрю, как там у всех остальных дела идут. Хотя, судя по тому, что особенной стрельбы нигде и не слышно, там тоже все по плану развивается.

К обеду все было закончено. Как я и ожидал, сидевшие в городском УВД бандиты не сдались. Проломив гранатами забор, они постарались прорваться в город. Как и следовало ожидать, попытка эта успехом не увенчалась. Сложили оружие всего около десятка человек. В основном это были водители и прочий обслуживающий персонал. Оставшиеся дрались до конца и полегли все.

Одна казарма сгорела дотла, другие два здания уцелели. Спустя десять минут, после того как рухнула крыша на горящем здании, бандиты прекратили огонь и стали сдаваться. Тут тоже на орехи прилетело основательно, так что особых перспектив в дальнейшем сопротивлении не усматривалось. В живых осталось всего около двухсот с небольшим человек.

Сидевшие в здании СЭС сдались сразу же, даже и не пытаясь как-то отбиваться. Тут у бандитов было нечто вроде хозчасти. Сюда собрали всех, кто хоть как-то мог соображать на тему дальнейшего развития городского хозяйства.

Прочие бандюки активного сопротивления тоже не оказали. Вновь назначенный судья застрелился в своей квартире. Аналогичным образом поступило еще несколько новоявленных руководителей.

По предварительным подсчетам, в плен попало около четырехсот человек. Теперь нашей головной болью будет еще и то, куда девать всю эту толпу. На уголь послать, в принципе, можно. Но ведь не всех же? Тех же «хозяйственников» я бы приберег. Думается мне, что их лучше по специальности использовать, нам соображающие люди сейчас очень даже нужны будут.

А вот Сценариста мы не поймали. Хотя к концу дня его лежку все-таки отыскали. Нашлись люди, подсказали. Хотя и не все сделали это добровольно. На квартире этой удалось прихлопнуть только двоих его бойцов, которые были заняты эвакуацией оборудования и каких-то бумаг. Для этой цели у них во дворе стояла машина. Не какая-нибудь, а «Тигр»! Живут же люди! Точнее – жили...

Надо отдать должное, компьютеры у этого мерзюка были весьма недурственные. Я не шибко специалист в этом вопросе, но наши ребята, которые в этом разбирались, заверили меня, что это просто первоклассные агрегаты. Ну и славно! Вот и разбирайтесь теперь сами с этой машинерией. А я бумаги посмотрю – чует мое сердце, что там много чего интересного нарыть можно...

К концу дня ноги не держали меня уже совершенно. Сказались усталость и все напряжение последних дней. Я и сам не заметил, как стал понемногу отрубаться. И только когда заснул прямо во время разговора, это заметили наконец и окружающие. Все обсуждения в темпе свернули, мужики забегали, зашушукались и куда-то меня поволокли. Оказалось, что еще раньше они успели присмотреть для меня достаточно приличное обиталище – большую трехкомнатную квартиру в доме старой постройки. Даже на первый взгляд этому двухэтажному дому было лет двести. Сложенный из красного кирпича и обнесенный решетчатым забором, он стоял совсем недалеко от главной улицы города. На втором этаже этого дома проживала пожилая хозяйка этой квартиры. Вот к ней меня и отрядили на постой. Тетка оказалась серьезная и властная. Моих провожатых она в две секунды наладила восвояси. А я, добравшись до кровати, почти моментально провалился в сон. Даже раздеться толком не успел.

Пробуждение мое, в отличие от всех предыдущих дней, было достаточно спокойным, я бы даже сказал, безмятежным. Никто не тряс меня за плечо, побуждая к немедленному вставанию, не ломился в дверь с какой-то срочной новостью и не орал под окном, требуя моего присутствия. Открыв глаза, я минут пять бездумно смотрел в потолок. И только спустя это время потихонечку начал включаться в окружающую действительность.

Что мы имеем на сегодняшний день?

Ну, во-первых, город мы взяли. Во-вторых, достаточно успешно и без особых потерь помножили на ноль большую часть бандитов. Это были несомненные плюсы. Наиглавнейшим же результатом явилось то, что местное население теперь относилось к нам самым наилучшим образом. Мы не были для них неведомо откуда взявшимися нахлебниками, которых надо было кормить и ублажать. Что ни говори, а успешные военные действия против общего врага приводят к очень хорошему взаимопониманию.

Были, конечно, и минусы. Не считая частично разбежавшихся бандюков, которые в перспективе могли стать головной болью для нас всех. На повестке дня стоял, пожалуй, самый важный вопрос: как мы будем дальше жить? В городе не одна тысяча человек, которых, между прочим, еще надо чем-то накормить. Из всего ассортимента продовольствия мы могли рассчитывать разве что на всевозможную разводимую в деревнях живность и всякую огородную продукцию. Хлеб тут не рос, фруктов тоже никаких не было. Я уж молчу о всяких там крупах и тому подобных радостях. Все это было для нас абсолютно недостижимым удовольствием. Так что ломать голову над данной темой надо было начинать сразу же. Кое-какие соображения на этот счет у меня имелись. Но для этого требовалось, как минимум, совершить дальнее путешествие почти в полтысячи верст. То, что раньше не представляло абсолютно никакой проблемы, в сегодняшней ситуации было почти неразрешимой задачей.

Однако же приступить к осмыслению мне не удалось. За дверью загомонили голоса, и в комнату бесцеремонно ввалился Трофим.

– Очнулся? – с порога поприветствовал он меня. – А я к тебе с гостем.

Следом за ним в комнату не торопясь вошел коренастый бородатый дядька. Одет он был в потрепанную штормовку и такие же брюки, заправленные в сапоги. За спиной у него болталась простенькая двустволка. Под расстегнутой штормовкой был обыкновенный охотничий патронташ. Войдя в дверь, гость направился прямо ко мне.

– Здравствуйте, – пробасил он.

– И вам добрый день. Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству.

– Отец Михаил, – ответил бородатый.

Так это поп? А почему с ружьем? И откуда он тут вообще взялся? Хотя, с другой стороны, должна же быть в городе церковь? Наверняка он оттуда пришел.

– Я не здешний, сын мой, – проговорил поп, видимо, заметив мои размышления.

– А откуда же вы?

– Из Печоры я.

Ни хрена себе! Это ж не меньше трехсот километров от нас! Это каким таким макаром он сюда добрался? И почему, интересно, сюда? Что ему тут, медом намазано?

– Далековато вы забрались, батюшка! Это ж каким образом вас сюда занесло?

– Сложный вопрос, сын мой. За помощью я шел. Я сам отсюда родом. Родня тут осталась, знакомых много. А у нас... Плохо у нас.

И он начал рассказывать.

Не шибко большой город Печора тем не менее представлял собой достаточно важную цель для ракет противника. Все дело было в стоящей в нем РЛС «Дарьял». Выбив эту станцию, противник мог ослепить большую часть системы ПВО и ПРО. Чем и занялся. Стоящие в окрестностях города зенитчики воронами отнюдь не были. И большую часть ракет посшибали еще на дальних подступах. Не долетев до города, крылатые «гости» попадали в тайгу. Поэтому второй удар был нанесен уже по зенитчикам. Собственно говоря, и в первой волне к ним направлялось некоторое количество «гостинцев». Но их постигла судьба своих собратьев, и никакого урона позициям «Триумфов» они нанести не сумели. Второй налет оказался успешнее. Вместо одной из зенитных батарей образовалась здоровенная яма, окруженная измочаленными и обугленными деревьями. Третий удар, хоть и, по вполне понятным причинам, уступал по мощности первым двум, своей цели достиг. Пусть и не в полном объеме и с недостаточной эффективностью. РЛС все-таки уцелела и даже продолжала работать. А вот городу досталось крепко...

– И как же к вам так основательно прилетело? – интересуюсь я у собеседника. – Ведь, насколько я знаю, в подобных случаях ядерные боеголовки на крылатые ракеты не ставят.

– А бог его знает... Наверное, и не ставили. В смысле, раньше не ставили. А в нашем случае, видимо, иначе решили. По зенитчикам-то они как раз тактическим зарядом и долбанули. И на город такая ракета шла. Точнее, не на сам город, а на РЛС. Но ее, судя по всему, как-то повредить успели, и упала она гораздо раньше. Так что взрывом нас зацепило не слишком сильно. Конечно же, городу досталось. И очень даже всерьез. Тут еще пожары начались, – поп сокрушенно мотает головой. – Словом, от города мало что уцелело. А вот РЛС стоит. Видать, крепко строили. Даже работала еще какое-то время. А потом свет пропал. Военные немного еще на своих генераторах продержались. Но у них соляр тоже скоро кончился. Они ее и выключили. Ихнюю-то электростанцию чуток повредили, вот они на резервных источниках и сидели. Да и непонятно было, что вообще происходит. Связь накрылась почти сразу, да так больше и не заработала. Население, что без крыши над головой осталось, к военным ушло. У тех казармы большие, убежища всякие. Там по сей день, надо полагать, и сидят.

– Надо полагать?

– Так я ж почти полтора месяца, как оттуда ушел. Мы, как более-менее все успокоилось, собрались все вместе, чтобы решить, как дальше жить.

– Все – это кто?

– Полковник Яхонтов, тот, что у военных командовал, еще несколько человек. Прокурор наш, Пал Михалыч. Он вообще мужик головастый, и уважают его многие. Ну, и меня, раба божьего, тоже пригласили. Понимали мы, что в городе жить нельзя больше. Там фонит все со страшной силой. На улицах особо не походишь. А вечно сидеть в укрытиях – это не вариант. Да и жрать чего-то нужно. Так что договорились мы промеж себя и выслали людей в разные стороны, чтобы посмотреть, где обстановка лучше. Надо же народ куда-то выводить.

Некоторое время мы сидим молча. Проблемы перед гостем встали действительно нешуточные. И я даже не знаю, что же мне ему сказать. Понятное дело, помочь нужно. И мы, разумеется, будем это делать. Только вот как? Опыта спасательных операций у меня никакого нет, да и никто из нас, скорее всего, им тоже не обладает. Опять же во весь рост встает проблема обеспечения продовольствием.

– А сколько вас там, отец Михаил?

– Мне трудно сейчас это сказать... Тысяч пятьдесят. Может быть, больше.

Трофим, сидящий за спиной гостя, аж крякнул. Было отчего. Где разместить такую прорву народа и как его сюда доставить, я даже и предположить не мог.

– Однако же... – чешу озадаченно в затылке. – Что, неужто так все плохо?

– Думаю, что гораздо хуже, чем я знаю. У нас ведь и с едой тоже очень плохо. У военных запасы были, на них-то все и держится. В городе раньше тоже продовольственные склады имелись, да немалые. Как раз на подобный случай. Только вот полтора года назад оттуда все вывезли. Сказали, мол, голодающим помогать будем таким образом. Где-то в Африке. У них там жрать нечего.

– Воевать друг с другом меньше надо, тогда и еда будет, – в сердцах плюю на пол я. – Как же мне эти «голодающие» остобрыдли уже!

– Ну, мы-то этого не знали. Да и обещали нам назад потом все привезти. Мол, правительство чуток дальше собственного носа смотрит, чем мы.

– И до сих пор везут...

Мой собеседник виновато разводит руками.

– Да ладно вам, отец Михаил. Чего уж теперь-то сокрушаться! После драки кулаками не машут. Постараемся придумать что-нибудь. Хотя, откровенно говоря, у нас тут тоже не шибко разгуляешься. Это с оружием у нас более-менее в порядке все, а вот с продовольствием-то не дюже. Но варианты есть. А как же так получилось, что вы к нам добирались полтора месяца? Оно, хоть дорога и неблизкая, но все-таки...

– Добирался-то я, конечно, не так долго. Выехал из города, велосипед у меня был. Худо-бедно, а на нем почти везде проехать можно. Так, с божьей помощью, и сюда прибыл. А вот тут полмесяца почти под замком просидел, прямо как шпион какой в старые времена. Не поверила мне прежняя власть. А может, еще какие мысли у них были. Это вот Трофиму спасибо: как из-под замка-то меня выпустили, он и подсказал, куда идти.

Трофим смущенно кашляет:

– Да я чего... Тут любой бы подсказал. Видно же, что человек в беде.

– Так-то оно так, только без твоей помощи я еще долго по городу бы мыкался.

Отец Михаил встает и собирается уходить.

– Я еще к отцу Павлу загляну. Он тут в храме вашем обретается. Непорядок это – уж сколько в городе нахожусь, а его не навестил.

После его ухода мы несколько минут сидим молча. Поднимаю глаза на Трофима.

– Ну? Куда молчим? Как прикажешь теперь с этой проблемой поступить?

Он виновато пожимает плечами:

– Ты же у нас все знаешь...

– Теперь за всех и отдувайся, – в тон ему говорю я. – Поп геройский, тут вопросов нет. И помочь ему мы просто-таки обязаны. Только вот как? У тебя соображения есть по этому вопросу?

– Ну ты сказал...

– Ага. Еще скажи, «ну ты и спросил». Я тебе совершенно серьезно говорю. Или ты думаешь, что у меня под боком еще один склад есть, на этот раз с продовольствием?

– Ребята же говорили, что на танковом складе есть еда.

– Есть. Только не на пятьдесят тысяч человек. Ты не забывай еще, что у нас и здесь людей до хрена. Как ты их кормить в этом случае собираешься? Огороды да пригородные стада столько не прокормят. Это я про нас говорю, если ты еще не понял! Про тех людей я и подумать-то боюсь.

– Ребят надо собрать да обмозговать эту тему хорошенько.

– Вот отчего бы сразу это не сделать? А то огорошил меня с самого с ранья, и у меня теперь все мысли на один бок свернулись.

Ванаев хмыкает и чешет затылок:

– Ну, ниче, вместе тему обдумаем. Глядишь, какая мысля полезная на место и вернется.

Он уходит. А я продолжаю сидеть и прикидывать различные варианты развития событий. Собственно говоря, выхода у меня как такового нет. Как ни прикидывай, а придется идти туда, где я писал свой отчет генералу. Именно там, в тайнике, и лежит еще одна его копия. Это ноутбук. А вы как думали? Чтобы сохранить на бумаге все схемы и расположения тайников, способы их открывания и прочие радости, времени ушло бы столько, что и подумать страшно. Так-то, на память, я могу назвать всего несколько объектов. А что же вы хотите? Почти год с небольшими перерывами продолжалась моя командировка. Я то возвращался назад в Москву, то снова улетал в неведомые дали, о которых раньше и слыхом не слыхивал. Был, конечно, и бумажный вариант отчета. Только он лежал совсем уж далеко. Поэтому надо пробиваться туда, куда это можно сделать быстрее. В одиночку об этом нечего мечтать. Сразу же вставало множество вопросов. Как добираться? Понятное дело, что ни поездов, ни самолетов у нас не имелось. Да и бог знает, как там сейчас обстоит дело с взлетом и посадкой. Автотранспорт? Тут уже теплее. Уж пару-тройку машин мы всегда отыщем. Горючего хватит. Во всяком случае, туда и обратно проедем. А дальше как быть? Как вывозить все это добро? Каким таким транспортом? Ладно, об этом будем думать после, надо сначала найти отчет. Группу надо сформировать, людей подобрать, вооружить, решить вопрос со связью. В общем, головной боли хватит.

Приподнимаюсь и потягиваюсь, аж хрустнуло в спине. Смотрю на часы. Ни фига себе, посидели перед завтраком! Тут уже обед скоро!

В беготне последующих дней я очень хорошо понял, что был еще слишком оптимистичен, прикидывая возможные трудности. Их с каждого угла понавылазило столько, что голова кругом шла. На наше счастье, среди сдавшихся в плен зэков оказалось несколько весьма грамотных специалистов по организации всевозможных сфер городского хозяйства. И это были не скороспелые бизнесмены, погоревшие на очередной попытке засунуть лапу в государственный бюджет, а серьезные мастера своего дела. Поговорив с некоторыми из них, я вывел любопытную закономерность: практически все дела, по которым они огребли свои срока (кстати говоря, весьма небольшие), были словно слеплены по одному образцу. Внезапно появившаяся растрата (реальная или мнимая), быстрое следствие и не менее быстрый приговор. Складывалось впечатление, что кому-то было жизненно необходимо собрать именно в этом месте группу неплохих управленцев. Убеждать и уговаривать человека переехать на новое место жительства всегда нелегко. Особенно если это человек состоявшийся и независимый. Гораздо проще такого человека посадить за решетку, чтобы он был обязан тебе своей свободой. Да и самой жизнью тоже. Учитывая те ресурсы, которыми располагал небезызвестный Сценарист, я совершенно этому не удивился. Трудно было бы ждать от него каких-то ходов, использующих нормальные человеческие взаимоотношения. После беседы с большинством таких специалистов я предложил нашему стихийно создавшемуся Совету прекратить валять дурака и искать среди них пособников скрывшихся бандюков.

– Да поймите вы: я сам через такие же жернова прошел. Имею представление, что это за структура такая тут порезвилась. Мужиков просто загнали за решетку, чтобы иметь их под рукой в нужное время и в нужном месте. Помяните мое слово: мы еще не раз с этими гавриками столкнемся. Чует мое сердце, не всех мы тут к ногтю прижали. А спецов этих проще отпустить да к делу приладить. Так для нас всех полезнее будет. Ребята они головастые, дело свое знают крепко и помочь нам могут очень даже нехило.

Так и порешили. Спецов освободили, извинились перед ними за возможные ошибки и перегибы. И предложили им работу по профилю. Отказавшихся не было. С самого первого дня они взялись за дело основательно. Однажды утром ко мне заявилась целая делегация и в течение полутора часов грузила меня проблемами городского хозяйства. Пока я, совершенно отупевший, не прекратил этот поток мысли.

– Вот что, товарищи вы мои дорогие! Я не сомневаюсь в том, что все то, что вы мне сейчас изложили, архиважно и суперсрочно. Вся беда в том, что с этими проблемами вы пришли не к тому человеку. Я во всех этих хитросплетениях разбираюсь, как баран в высшей математике. Есть у нас товарищ Ванеев, вот его и грузите по самые уши. Я ломать специалист, а вы меня на стройку тянете. Вот ежели поджечь чего надо будет или башку кому оторвать – это ко мне.

Недовольно ворча, специалисты удалились. Спустя день я выяснил, что у Трофима-то они как раз уже успели побывать. Только вот общего языка с ним не нашли. Вот и пришли ко мне, надеясь таким образом заручиться союзником в своих проблемах. Нечего сказать, мужики оказались ушлые, даже слишком. Но работу они поставили, надо отдать им должное. Склад мой уже весь оприходовали, выкачали из него все топливо и все расходные материалы. Даже форму военную – и ту всю вывезли. А уж продовольствие – так и вовсе в первую очередь. В течение четырех дней провели перепись всего населения. Установили нормы отпуска и организовали по ним снабжение. Если бы кто-нибудь заставил меня заниматься таким вопросом, то я тихо бы сдох прямо на рабочем месте уже на второй день. Но эти ребята со своей задачей справились. В городском хозяйстве, куда эти шустрые парни разом приписали и всю округу, был наведен какой-то порядок. Во всяком случае, уже можно было что-то прогнозировать на будущее. Приехавший к нам в гости Лизунов, обозрев наши свершения, только крякнул и уважительно покачал головой. Заслужить его одобрение было весьма сложно, так что специалисты наши, судя по его реакции, действительно постарались.

На этом фоне и происходила моя подготовка к дальнему выходу. Прошерстив наши трофеи, ребята остановили свой выбор на двух машинах. Помимо захваченного «Тигра», они оторвали себе очень специфический агрегат...

Не так давно мне рассказали о каком-то эксцентричном бизнесмене. Сам он был моим земляком – из Москвы. Точнее – из Кратова. Там постоянно и жил. А вот отдыхать отчего-то хотел именно тут. Не в смысле, что в городе. Нет, у него где-то в глухой тайге имелся нехилый кусок земли. Раньше там была какая-то деревушка, но, признанная неперспективной, тихо загнулась. Народ разъехался. Вот товарищ этот и выкупил разом весьма немаленький кусочек земли заодно с окружающей тайгой. А поскольку, по слухам, был весьма грузен и ногами ходить не очень-то любил, завез сюда целый автопарк. Машины эти он конструировал и собирал сам. На базе «ГАЗ-66» и различных вариантов «уазиков». Одна такая машина постоянно стояла где-то около аэропорта. Дядька этот, недолго думая, просто купил себе тут дом и построил рядом гараж. В который и загнал это чудо техники. Особо он на нем нигде не светился, появляясь в городе всего пару раз в году, так что вскоре про него забыли. Занявшие город бандюки были здесь людьми чужими и про этот дом с гаражом просто не знали. А вот Трофим был осведомлен неплохо...

Впервые узрев данный агрегат, я ошарашенно молчал минут пять. Нет, на «шишигу» э т о было похоже. Весьма отдаленно. Шарнирно скрепленная рама могла изгибаться как вдоль и поперек, так и скручиваться под углом градусов в тридцать. Вывешенный на боковых опорах кузов, составлявший одно целое с кабиной, этому ничуть не препятствовал. Все рычаги управления и переключения передач тоже были по-хитрому удлинены и позволяли рулить машиной в любой ситуации. Над землей это чудо возвышалось метра на два с гаком, и обзор оттуда был великолепным. Внутри, кроме трех спальных мест, была еще газовая плитка и душ. Ну и всяких там ящичков и отсеков в машине хватало.

– Трофим, – обалдело поворачиваюсь к Ванаеву. – Что это за монстр такой? Он еще и сам передвигается?

– Да еще как! Ему любое бездорожье по барабану! Прет, что твой танк! И по лесу едет, и по болоту – однохренственно! Там и рация есть, да весьма мощная! Генератор переносной – этот уже дизельный. К нему пятьдесят литров солярки в отдельном бачке. Воды запас имеется – литров сто. Два запасных бензобака литров по двести, это не считая штатных. В гараже, кстати говоря, пятитонная цистерна с бензином зарыта. Дядя этот основательно запасся, надо сказать.

– Охренеть! А второго такого агрегата у него там нет?

– Здесь нет. Зато в деревне, что он купил, вполне могут быть. Он туда до хрена добра всякого таскал.

– Надо будет заглянуть, глядишь, чего и накопаем там полезного.

Так и появилось у нас это странное транспортное средство. Управлять им с непривычки было трудно, но прокатившись несколько километров, я понемногу освоился. Надо отдать должное неведомому хозяину – фантазия у него работала на все сто! И руки к ней прилагались соответствующие. Подобных машин я даже в фантастических фильмах не видел.

Так что вопрос с подготовкой к выходу был решен, и мы начали комплектовать группу. Вездесущий Потеряшка и тут оказался в первых рядах. Ну уж против него у меня никаких возражений не было. Грач оставался на хозяйстве, что тоже трудно было оспаривать. Зато Зеленого он отпустил со мною по первой просьбе. Ну вот, первая тройка уже есть.

Особо рассусоливать никто не собирался, времени и так было мало, так что собирались быстро. Приходилось порою сидеть допоздна, утрясая все неведомо откуда взявшиеся вопросы и проблемы. Поэтому, ложась спать, я отрубался почти моментально.

Однако же сегодняшнее пробуждение оказалось, мягко говоря, неожиданным...

Разбудил меня Зеленый, немилосердно пихнув в бок.

Присев на кровати, собираюсь высказать ему все свои соображения по данному вопросу, но осекаюсь. Он напряжен и взволнован, видно, что произошло что-то неожиданное. И не очень, судя по его виду, приятное.

– Что такое?

– В город вошла колонна. Легкая броня и автомашины. Пост на въезде разоружен. У часовых отобрали оружие и вытолкали взашей.

– Живы?

– Да.

– Что говорят?

– Да толком и не поймешь... нападающие действовали быстро и резко. Хотя и без жестокости. Ворвались в комнату, разоружили и просто выгнали на улицу. Парни отбежали в сторону и видели прошедшую автоколонну.

– Сколько их?

– Три БТРа, десяток «Тигров» и несколько армейских грузовиков. Пяток джипов, кстати говоря, весьма дорогих. Всего человек двести. Те, что захватили пост, сели в замыкающий грузовик и уехали. Ребята вернулись назад и позвонили в штаб. Буквально через десять минут эта колонна нагрянула и туда. Со штабом больше связи нет.

Под штаб мы заняли здание местной администрации. Там раньше сидела городская власть, потом бандитская администрация. А вот теперь там обосновались и мы. Так что визит неожиданных гостей именно в то место был вполне оправдан. Всякая власть селилась аккурат в данном доме.

Поднимаюсь с кровати и тру небритые щеки. Так... «и вот явились к нам они, сказали «здрасьте!».

– На связь выходили?

– Нет.

– А телефоны в здании работают?

– Да, трубку берут, но не отвечают. Дежурных из здания не выпустили. Броня заняла позиции вокруг дома, экипажи внутри. Но ведут себя спокойно. Машины загнали во внутренний двор. На воротах и у входа выставили посты.

– Форма?

– Черно-белый камуфляж. Прямо как у ментов был, ОМОН в таком ходил.

– Ага... и ведут себя не агрессивно... Надо вставать! Ребята в курсе?

– Да, постарались оповестить всех.

– Танки?

После взятия города мы рассредоточили машины в нескольких местах, дабы ни у кого не возникла мысль повторить наш трюк с захватом автопарка. Туда, кстати говоря, тоже несколько машин отогнали, благо что штабной домик почти и не пострадал, только стекла побились.

– В порядке. Посты доносят, что там все тихо. На всякий случай заняли оборону внутри танков. Подкрепления к ним пошли уже.

Ну хоть тут-то без сюрпризов. Этот козырь пока что в нашей колоде.

– Трофим где?

Зеленый мнется.

– Ну?!

– Ушел в здание... сказал, хочет посмотреть сам. Назад не выходил.

– М-м-мать! Вот уж я ему самолично все, что нужно, покажу! И растолкую! Как это вышло?

– Ну... ребята с поста ему первому позвонили... А Волков тут! И ребята его с ним, человек тридцать.

– На хрена они мне здесь в качестве пехоты нужны? Ну-ка, пропри их к танкам, пока я собираться буду! Там от них пользы в сто раз больше! Грач где?

– На подходе. Скоро будут.

Импровизированный военный совет собрался через двадцать минут. Половины его членов не было, но ждать их не могли.

– Вопрос первый! – обвожу глазами собравшихся. – Что это за гости такие на нашу голову?

– На площади стоит джип губернатора...

– Кто это сказал?

– Я, – встает высокий светловолосый парень. – Знаю эту машину, чинить приходилось. У него еще бампер с кенгурятником нестандартный – его здесь делали, на заводе.

– Так... Еще что полезного скажете, товарищи? – осматриваю собравшихся.

– Машины, те, что «Тигры», из полиции. Даже надпись на борту осталась, – подсказывает кто-то, кто уже успел побывать на площади. – И броня тоже оттуда.

Скрипнула дверь, и мы все повернулись в ту сторону.

– Агба! – вскакивает с места Волков. – Ты откуда?

Вошедший осматривается и, увидев знакомые лица, облегченно вздыхает. Садится на свободный стул.

– Это водитель Трофима, – поясняет мне Зеленый.

– А что, он сам машину уже не водит?

– Позавчера правую руку повредил, машина с подставки сорвалась во время ремонта. Вот и ездит пока пассажиром, когда куда-то далеко поехать надо.

– Ага...

Водитель между тем едва успевает отвечать на многочисленные вопросы.

– Стоп всем! – поднимаю руку. – По порядку действовать будем.

Народ недовольно ворчит, но не спорят.

Поворачиваюсь к водителю:

– Тебя как звать-то?

– Александр я...

– Вот что, Саша, времени у нас мало, так что давай по-быстрому. Лады?

Он быстро кивает.

– Что это за люди, Саш?

Водитель озадаченно чешет в затылке.

– Ну... оружие у нас отобрали сразу. Да так и не вернули! Хотя ничего плохого сказать про тех, что в камуфляже, не могу. Они хоть и жесткие парни, но не борзели и вели себя... правильно, что ли? В общем, не грубили.

– А как, по-твоему, кто они?

– Не военные, это точно! Те даже говорят иначе, ну, в смысле, что обращаются не так... как бы это мне поточнее сказать...

– Я понял. Полиция?

– Да нет, пожалуй... те-то как раз борзые! Власть за собою чуют!

– Ты говоришь, те, что в камуфляже. Что и другие есть?

– А то ж! Есть, человек тридцать их будет. Даже девки красивые имеются! Я парочку видел! Только они все больше на втором этаже кучковались, я и видел-то всего нескольких.

– Отчего ж решил, что их тридцать человек?

– А там сверху, где-то через час после нашего прихода, свесился один, да заорал.

– На кого?

– Ну, в смысле, что жрать потребовал. Так и сказал: «Не пайков этих долбаных, а нормальной еды на тридцать человек!».

– И что? Принесли?

– Не видел я. Меня уже отправили восвояси.

– А Трофим?

– Там остался. Ко мне спустился один из этих, что наверху сидели, и сказал, что начальник мой пока здесь побудет, разговор серьезный грядет. А я должен буду пригласить сюда всех остальных руководителей.

– К кому пригласить?

– Он сказал – к законной власти.

– Хм! – оглядываю собравшихся. – А мы, стало быть, власть незаконная, навроде этих самых бандюгов!

Среди народа проносится ропот, данное определение никому не понравилось.

– А чо? Это не мое мнение, а слова этих самых гостей!

– Надо еще глянуть, что за гости незваные пожаловали, – мрачно говорит Волков. – Что это за власть «законная» образовалась? Как пахать – так нет никого, а вот как командовать... ты как хочешь, а мне это не по душе. Хватит с нас и одних таких вот субчиков!

– Согласен, – киваю я. – Кто-то иначе думает?

Таковых не отыскалось.

– А раз так, – подвожу итог, – поступим следующим образом...

От сопровождения я отказался и сейчас топаю по площади в одиночестве. Специально вышел с угла, чтобы пройти мимо стоящих сбоку от входа машин. Их охраняют, вижу одинокого часового. На меня он особенно и не смотрит, только автомат поудобнее передвинул. Не интересен я ему. Отчего это вдруг? Ну и хрен с тобой, золотая рыбка! А я вот не гордый – даже и приторможу, чтоб не спешить особо... Так, глянем-ка на него повнимательнее... Камуфляж – стандартный «городской», в лесу такой неудобен. А вот здесь – самое то. На плече – «ксюха». На поясе пистолет, судя по кобуре, «ПМ». Берцы стандартные армейские. Так, и что мы имеем с гуся?

По отдельности все эти детали ничего особенного не говорят. Но вот все вместе... Это не армия, там «ПМ» уже давно заменили на более современные образцы пистолетов. Уж точно не ЧОП, там автоматов нет. Поправка – официально нет. В такое время могут и отыскать. Все так. Но у часового, там, где на поясе висят подсумки с магазинами, характерно провисает ремень. Вывод? Он давно их там таскает, вот ремешок-то и вытянулся. Кстати говоря, он у него кожаный! Офицерский. А где такие выдают? Армия давно уже вся на синтетику перешла. Кожаные ремни уж и не помню, когда носить перестали.

А по званию он кто?

Да никто! Не видно погон, их расстегнутый воротник накрывает. Эмблем, кстати говоря, тоже не заметно.

Ладно, а с джипами у нас что?

Выкрашены одинаково. Спереди номеров нет, а задние я просто не вижу. Эмблема на борту у всех одна – щит с сидящим медведем. И кто это? Да хрен его знает...

Машины покрыты пылью. Это правильно, они же издалека ехали. А издалека ли? Два дня тут во всей округе ливень шуровал – дай боже! Только вчера прекратился, уже вечером. Так что, если они едут издалека, то машины будут не столько пыльные, сколько грязные. Грязь-то только под утро подсохла, да и то не вся. Стало быть – ехали недолго. Пережидали дождь? Хм...

А не соврали ребята! Действительно, на борту замечаю надпись «Полиция».

Все чудесатее и чудесатее наши чудеса...

Полиция...

ОМОН?

Собственно говоря, отчего бы и нет? Тогда отрешенность часового вполне объяснима – он к нормальной караульной службе не привык. Да и правильно, это вообще не дело омоновцев. Для этого другие службы есть. Вот и часовой смотрит только за машинами, все прочее ему до фени. А солдат смотрел бы повсюду...

Кстати говоря, понятно, отчего их никто не узнал. Город наш не дюже велик, своего ОМОНа по штату не положено. Или сейчас уже не так данное подразделение величают?

Но, как бы то ни было, в этом городке его быть не могло. И знать его сотрудников в лицо наши ребята не могут.

Ладно, допустим, что это полиция. Тогда наличие «ПМ» объяснимо. Или ФСИН? Ну уж нет, это вряд ли... те попросту не сунулись бы в город просто так. Они-то уж наверняка про бандюков знают, в курсе, что кто-то сбежать успел. Во всяком случае, разоружать наших постовых не стали бы, им сейчас союзники во как нужны! Значит, не ФСИН, не их спецназ.

Стоп... Я аж с шага сбился.

Интересно, а кому союзники не нужны?

Да полиции, кому ж еще? У них вид человека с оружием вызывает стойкий неприязненный рефлекс. Столько лет их убеждали в том, что наличие оружия у населения означает немедленный крах российской государственности, что они наконец в это поверили. Почти все, даже те, кто раньше только усмехался, слушая очередные «перлы» руководства МВД. Как это Геббельс говорил? «Чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят»? Вот и поверили, благо что и сами, в большинстве своем, втайне хотели это сделать. И ведь что интересно, у большинства полицейских, зуб даю, «левые» стволы дома заныканы. Выйдет он на пенсию и тут же превращается для своих сослуживцев во врага... И будут теперь уже они его всячески нагибать. А как иначе?! У него же ствол есть! Низзья... Ты уже более не государев человек, и то, что ты все свое здоровье на службе угробил, абсолютно всем по барабану. Всю жизнь у нас так. «Ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак!» А то, что в современной жизни себя никак иначе не защитить, никому не интересно. В смысле, начальству не интересно. Их-то всегда прикроют. До него уличная шпана не добежит, на полпути в асфальт закатают. Нет уж, ребятки, я эту вашу затею идиотскую поломаю! Пусть хоть здесь, но все же заноза в заднице вам организуется основательная!

Вот и крыльцо. По бокам двое часовых. А наверху стоит крепкий мужик в таком же, как у всех, камуфляже. Смотрит на меня.

– Здравствуйте, – поднимаюсь я по ступеням.

– Добрый день, – отвечает мне он. – Вы к кому?

– Да, собственно говоря, и не знаю... пригласили к руководству.

– А, простите, кто вы будете? – вежливо интересуется собеседник.

– Майор Рыжов, ФСБ. Центральный аппарат.

Краем глаза замечаю, что часовые слегка подтянулись. Вот как? Действует это на них! Учтем...

– Капитан Попов. СОБР. Заместитель командира.

Так, все-таки СОБР! Полиция, иначе говоря.

– Очень приятно, товарищ капитан. И кто тут хотел меня видеть?

– Вас спрашивал губернатор...

– Лично меня?

– Ну... имелось в виду руководство города.

– Если вы имеете в виду недавнее, то оно почти в полном составе лежит где-то в карьере. Не вынесли, болезные, внезапного увольнения с хлебных мест... А про прочее я не в курсе. Такое впечатление, что его тут и вовсе не было. Правда, сам глава администрации, да еще человек двадцать его сослуживцев разделили общую могилу с бандюками. С кем пили, с теми и спят.

– И кто ж их так? – заинтересованно поднимает бровь капитан.

– Да народ... Кто ж еще-то? Больше-то никого тут не было! Ни вас, ни прочих сослуживцев из известного ведомства.

– Без суда?

– Народ судил... Вот только адвокатов им не предоставляли, некогда, да и ни к чему...

Капитан понимающе усмехается.

– И как тут у вас?

– Нормально. Город восстанавливаем, жизнь потихоньку наладилась. Думаем уже и соседям помочь чуток – там вообще...

Мой собеседник кивает:

– Эт точно! Слыхали мы их передачи.

– И не пришли на помощь? Ну, знаете ли...

– Руководство не отпустило... – виновато разводит руками он. – Приказ...

– Ну, в нашем-то случае многое от нас только и зависит. Пойдем к ним, поможем чем сможем.

– Легко вам! – с завистью говорит капитан. – Ни долбежки, ни зубрежки... Никто по ушам не ездит...

– Присоединяйся! Ребят своих можешь взять...

– Ну, мы же здесь! Теперь, наверное, вместе работать будем.

– Чуток бы раньше вам сюда приехать! Тут такой беспредел творился!

Капитан кивает.

– Знаю. Мы-то хотели, но... – он показывает взглядом наверх. – Там у нас такие перестраховщики сидят... Недостаточно сил, неправильно выбранный момент...

Он с досадой машет рукой.

– Что, так все плохо?

– Сам увидишь, майор. Пойдем, провожу.

Мы заходим в здание. В широком холле около «Утеса» возятся двое собровцев. Чуть в сторонке стоит еще один пулемет. Этот уже собран, лента заправлена в приемник.

– Оборону держать собираетесь?

Попов мрачнеет.

– Зырянин приказал собрать все тяжелое вооружение.

– Это кто такой?

– Командир наш. Новый. Аккурат перед тем, как все началось, его к нам и назначили. Так-то мужик вроде бы и заслуженный, пара орденов есть, подполковник. В наши края его откуда-то с югов перевели. Но мы его почти и не видим, он все больше по верхам...

– Ну-ну... Флаг вам, ребята, в руки – вооружайтесь...

Поднимаемся наверх. Около лестницы еще один пост. Этот постовой одет в черную форму без знаков различия. На левой стороне груди какой-то шеврон. Увидев меня, часовой настораживается.

– Простите, – протягивает он вперед левую руку, – а вы к кому?

Правая рука при этом лежит на автомате.

– Это майор Рыжов из ФСБ, – отвечает капитан. – Он по приглашению руководства.

– А почему с оружием? Надо сдать.

Попов оглядывается на меня и чуть разводит в стороны руками. Мол, извини, но тут банкую уже не я. Ну что ж, пободаемся...

– Это с какой такой радости? Да и вы сами-то кто такой будете, чтобы меня разоружать?

– Я сотрудник службы безопасности губернатора. Имею четкий и недвусмысленный приказ не допускать к нему вооруженных людей. Особенно тех, кого мы не знаем.

Так, дело свое парень знает, ничего сказать не могу.

– Ну что ж... Значит, в таком разе наша встреча откладывается. Сдавать оружие я не приучен, тем более что вашему руководству я не подчинен. Счастливо оставаться. Бывай, капитан, может, еще и свидимся когда.

Поворачиваюсь спиной и не торопясь топаю в обратную сторону. Так... весело утро начинается. Тяжелое вооружение собираете? Воевать, стало быть, собрались? Хорошо, ребята, вот и посмотрим, как долго вы тут высидите. Еда и снаряжение у них есть, не зря же они с собою грузовики прихватили. А вот воды с собою нет – цистерн в колонне не было. Так что водопровод мы вам, гости дорогие, уже через час перекроем... И посмотрим...

– Господин майор!

Оборачиваюсь.

Эсбэшников уже трое. И один из них направляется в мою сторону.

– Слушаю вас.

– Задержитесь, пожалуйста.

– Зачем?

– С вами хочет переговорить губернатор!

– Да? Не могу сказать, чтобы наши желания совпадали. У меня, знаете ли, и без того дел хватает.

– Извините, но у нас приказ... Вы должны понимать, тоже ведь военный человек...

– Понимаю. У меня свой приказ. Оружие я не сдам, и этот вопрос обсуждению не подлежит.

– Одну секунду! Сейчас мы уладим этот вопрос. Подождите здесь, хорошо?

– Хорошо. Только не слишком долго.

Обрадованный эсбэшник убегает по лестнице вверх. Попов смотрит ему вслед и качает головой:

– Ишь ты! Забегали!

– Это кто такие, капитан?

– А я знаю? Они при верхах, с нами и не общаются вовсе. В ту часть бункера мы не ходили. Как же – господская половина! Не для нас!

Бункер? Интересно... А капитан их не любит! Да, надо полагать, и не он один.

– Чего у них такой бзик по поводу моей вооруженности? Я ж не террорист какой?

– Да еще как в город вошли, прокурора областного чуть кондрашка не хватила! Как он увидел ополченцев ваших, да еще и с «ППС», так прямо зашелся. Мол, незаконное вооруженное формирование! Да еще и с нештатным оружием!

– Можно подумать, если бы у них были «калаши», он меньше бы переживал.

Капитан хмыкает:

– Эт точно! Да так же бы разорялся. А тут еще этот ваш, который из совета, с автоматом пришел. И водитель его тоже с оружием. Прокурора вообще затрясло.

Это он еще про танки не знает, мелькнула у меня злорадная мысль. Глянул бы я тогда на его корчи. А вообще, снова приходит мне в голову мысль, странная компания. Ну, СОБР – понятно. Парни с опытом, наверняка тертые да битые. Кого ж еще брать в качестве вооруженной поддержки? Только вот с чинопочитанием у них... того... не очень-то. А с другой стороны – других-то где взять? А кто тут у них еще? Губернатор, прокурор, начальник СОБРа и кто следующий в этом списке? Чисто военных джипов не так уж и много, но это собровские. Гражданских машин шесть штук, ребята слегка ошиблись при подсчете. Зевнули они и мерседесовский автобус, весьма вместительный, между нами говоря. Могут в этих машинах поместиться тридцать человек? Легко.

Размышления мои прерывает возвратившийся эсбэшник. Он сама любезность.

– Господин майор! Пожалуйте за мной.

Поднимаемся наверх. Проходя по коридору, замечаю в приоткрытых дверях светящиеся пятна мониторов – на столах стоят ноутбуки. А за столами сидят весьма недурственные девицы! Слышен уверенный мужской голос, что-то диктующий. По коридору, не обращая на нас никакого внимания, быстро пробегает высокий парень, несущий на руках поднос, уставленный пустыми тарелками. Подойдя к двери, откуда только что выскочил официант, мой провожатый осторожно стучит в нее костяшками пальцев. Звучащий за ней смех прерывается.

– Да!

– Разрешите, Олег Петрович? – заглядывает в комнату эсбэшник. – К вам майор Рыжов.

– Проси!

Прохожу в открытую дверь.

За большим столом сидит здоровенный широкоплечий мужик с ершиком седоватых волос на голове. Пиджак его висит на спинке стула.

За приставным столом сидят еще несколько человек. Трофима я не вижу, и это сразу мне не нравится.

– Ну, здорово, майор! – приподнимается из-за стола седовласый. – Будем знакомы, губернатор этих краев, Поливанов Олег Петрович.

И он протягивает мне руку.

– Майор Рыжов. Сергей Николаевич. Контрразведка, центральный аппарат. Нахожусь тут в связи с выполнением специального задания.

– Ага! – кивает Поливанов. Указывает на сидящих рядом людей. – Областной прокурор, Левада Антон Викторович. Начальник областного УВД, генерал-майор полиции Горяинов Павел Анатольевич. Начальник СОБРа, подполковник Вашадзе Игорь Георгиевич.

Вежливо наклоняю голову, здороваясь сразу со всеми.

– А вот это, – он голосом особо подчеркивает важность сказанного, – мой заместитель по экономике, Бажанов Артак Левонович.

Невысокий мужичок, явно уроженец жарких мест. Одет хорошо, я бы даже сказал – очень хорошо.

– Очень приятно, – киваю я головой. – Хорошо, что вы тут все вместе, проще разговаривать будет.

– Вот, кстати! – оживляется Бажанов. – Мне как раз надо доставить сюда продукты, а машин и грузчиков недостаточно. Может быть, вы, господин майор, распорядитесь на этот счет? Мне нужно человек двадцать грузчиков и пять автомашин.

Хренасе у него тут запасы! Интересно, где же он их заныкал?

– Не вопрос, – соглашаюсь с ним. Вытаскиваю из кармана рацию. – Грач?

– На связи.

– Пять грузовиков и двадцать человек грузчиков. Организуй к подъезду через десять минут.

– Без оружия! – встревает в разговор прокурор.

– Без оружия. Как понял?

– Пять грузовиков и двадцать человек без оружия. Десять минут. Выполняю. Сопровождение?

Вопросительно смотрю на Бажанова. Он машет рукой:

– Тут все в городе, никуда ехать не надо.

– Без сопровождения. Контроль, – говорю в радиостанцию. Переключаю ее в режим голосовой активации, убираю громкость и прячу назад в карман. Теперь Грач и все, кто с ним рядом, будут слышать наш разговор. В помещении наступает тишина. Вы чего-то от меня ждете, господа? Напрасно. Нет у меня желания с вами откровенничать. А уж рассыпаться в изъявлениях уважения и покорности – тем более.

– Э-э-э... г-х-м-м... – наконец нарушает тишину Поливанов. – Господин майор, вы можете сейчас пояснить нам обстановку в городе?

– Охотно. Что вас интересует в первую очередь?

– Ну, вот... совет это ваш... почему он вдруг возник и на каком основании? Ведь в городе имелись легитимные органы власти...

– В полном составе дискредитировавшие себя сотрудничеством с преступными элементами. Совместно с ними осуществлявшие противоправные действия.

– Это доказано? – с некоторым вызовом спрашивает прокурор.

– Нескольких тысяч свидетелей будет достаточно? – осведомляюсь я. – Только вот кто их опрашивать будет?

– Ну у нас тут присутствует начальник следственного управления УВД. И часть личного состава... найдем, кому работать.

Ага, подготовились, стало быть? Вот только к чему?

– Да без проблем! – пожимаю плечами. – Я сейчас распоряжусь и организую прибытие сюда свидетелей...

– Это можно сделать и позже, – перебивает меня губернатор. – А господин Кудрявцев где?

– Кто это такой?

– Ну, знаете ли! Это глава администрации города!

– В гробу, надо полагать. Если только кто-нибудь этим вопросом озаботился...

– То есть как?!

– Он был одним из самых активных пособников преступных элементов.

– Но позвольте! – снова возмущается прокурор. – Назвать человека преступником может только суд!

Он действительно дурак или ваньку валяет?

– Он и назвал, – снова пожимаю я плечами. – Вот уж не думал, что удачный побег из мест заключения заодно и амнистирует бежавшего... Что-то я среди бандитов никого из местного населения не встречал. Это если не считать чиновников из администрации города. Вот эти – да, почти в полном составе к ним присоединились.

– Но их тоже можно понять, – примиряюще произносит Поливанов. – На них лежала ответственность за судьбы жителей города...

– Ну да. И поэтому они согнали их большую часть в лагеря. Наверное, чтобы было легче оказывать населению помощь? А господин Кудрявцев был настолько любезен, что согласился с расстрелом шахтного поселка из тяжелых минометов... Жаль, что я не имел возможности пообщаться с ним лично... он бы у меня долго помирал. Я ведь в этом поселке был...

– Вы абсолютно в этом уверены? Это может быть клеветой на честного человека!

– В том, что по нас лупили из тяжелых минометов? Так тут, даже спьяну, перепутать трудно. Да и есть живые свидетели. Из числа тех самых бандитов. Они видели, как он лично провожал отходившую колонну с минометами.

– Ну... бандиты... – скептически поджимает губу начальник УВД. – Они вам наговорят... разве им можно верить?

– У нас работают человек двадцать из них. Кстати, на руководящих должностях. В основном – снабжение и устройство городского хозяйства. По сельскому хозяйству есть еще столько же. Вполне приличные люди, знаете ли. У меня сложилось впечатление, что большинство их дел было попросту сфабриковано кем-то с целью упрятать людей за решетку.

Бажанов слегка оживляется. Знакомых найти хочет?

– Ну хорошо... – нехотя соглашается губернатор. – Разберемся и с этим. А сколько оружия находится на руках у населения? И откуда оно взялось?

– Стволов шестьсот, – отвечаю я, разом уменьшив реальную цифру почти в десять раз. – Пистолеты и автоматы.

– А пулеметы?

– Есть и они. Только обычно домой их не уносят, они, как правило, в штабах стоят, в автопарке тоже есть...

– Так у вас же еще и техника всякая имеется! И где ж вы столько набрали?

– «В наших краях большие леса, – цитирую я покойного генерала Лебедя, – они способны бесследно поглотить любое воинское формирование...»

– Кхе... – прокашливается губернатор. – Надо же... какие у меня леса интересные... не знал. И много там такого добра отыскалось?

– Не очень... Танковый полк, со средствами усиления, так... мелочи.

Начальник СОБРа на глазах мрачнеет. По-видимому, он, единственный из всех собравшихся, понимает всю серьезность этого заявления. До остальных пока не дошло.

– И кто же командует этим полком? – на полном серьезе спрашивает он.

– Капитан Волков.

Губернатор вопросительно смотрит на начальника УВД. Но тот только плечами пожимает. Таковой офицер ему неизвестен.

– А... отчего же он с вами не пришел? – снова поворачивается ко мне Поливанов. – Я же всех приглашал!

– Так у него свой колхоз. Мне он не подчинен, у него и свои задачи имеются.

– А почему капитан командует полком?

– Так полк состоит из машин, взятых со складов длительного хранения. Потому, наверное, и капитан. Полковника, надо полагать, под рукою не оказалось. Да и экипажи... скорее всего из запаса были призваны.

– Тогда кто же им... кто приказы отдает?

– Армия, надо полагать. Если у вас есть представители армии, то они в курсе должны быть.

– Нет. Армейцев среди нас не имеется. Местный военком занят какими-то своими вопросами.

Ага. И уже давно. Он сам и его немногочисленные сотрудники давно уже погибли, до последнего патрона отстреливаясь от озверелых бандюгов. Видать, не вписывались они в схему светлого будущего, которую сейчас хотят реализовать эти ухари. Оттого и оставили военкома здесь, не забрав с собою в безопасный бункер. Ну и заодно сыграл военком в игру губернатора. Должен же быть среди новой власти хоть один геройски погибший на боевом посту? Видать, и главу администрации туда прочили. Кабы не преждевременная смерть, так ему уже нашли бы мешок оправданий для его «вынужденного» сотрудничества с бандитами. Так сказать – «боец невидимого фронта», героически трудившийся на боевом посту. Угу. В сортире его пост был, там прятался, там же и подох. Чуял, падла, свои прегрешения, оттого и отбивался так отчаянно. Палил напропалую из пистолета, пока патроны были.

– Но как же быть? – Губернатор явно озадачен. Понятное дело, делить власть еще и с военными? На фиг, на фиг!

– Не знаю. Могу передать ему ваше приглашение, если хотите.

– Разумеется! В любое время!

На столе у начальника СОБРа пищит рация. Он поднимает ее.

– На связи!

– Прибыли грузовики и грузчики.

– Сейчас к вам придет специалист. Вместе с ним они и поедут в... указанное провожатым место.

Присутствующие приободрились, Бажанов встал, коротко поклонился и вышел в коридор. ОВЦУ (особой важности ценные указания) давать пошел?

Пользуясь возникшей паузой в разговоре, осматриваюсь по сторонам. Найдя подходящий стул, подтягиваю его к себе и сажусь. Автомат снимаю с плеча и ставлю к стене. Прокурор слегка нахмурился. Я что, высочайшего соизволения присесть должен был ожидать? Обойдетесь, господа! Ваших заслуг я что-то пока не видел, а все положенное по рангу уважение уже высказал.

– А вот как же так вышло, что танкисты вместе с вами действовали? Кто-то же отдал им этот приказ? – Это уже начальник УВД.

Вот неймется же вам отыскать неведомых командиров! Не могут поверить, что люди и сами по себе действовать могут? Все за быдло их считаете? Так напрасно это... здесь, господа хорошие, народ всегда зубастый жил. И соображалкой вам уж точно не уступает. А то и превосходит.

– Так эти бандюки всем как кость в горле встали. Давно уже надоесть успели хуже горькой редьки. Да и какая еще специальная команда нужна, чтобы такой вот беспредел прекратить?

– Ну, мы же тоже сложа руки не сидели! Готовили силы, чтобы пресечь это безобразие. Собирали информацию. Да вы и сами видите, что не с пустыми руками мы сюда пришли!

Ага, стало быть, у вас тут есть информаторы? Даже наверняка. Только вот люди они не слишком осведомленные, иначе знали бы уже, что никакого отдельного танкового полка в природе не существует. А ведь бандиты их не тронули... Интересно. И что ж это за стукачи такие у вас? Эх, дядя, язык надо было за зубами держать! Теперь мы с тобой сразу не расстанемся...

– Да? Немного вы бы с такими силами тут сделать сумели. Бандитов было около двух тысяч человек. Все ваше воинство раскатали бы в тонкий блин просто за счет численного превосходства. Да и оружия у них хватало. Вот, кстати, и для вас вопрос. Как вообще такое могло произойти? Одновременное восстание в двух зонах, да еще и поддержанное снаружи, – это не просто так! И оружие им подбросили очень вовремя. Такое дело за день не организовать!

Горяинов слегка смутился. К таким вопросам он явно не был готов.

– Э-э-э... ну мы, конечно, проводим работу и в этом отношении. Но результат пока неочевиден...

– Так! – берет бразды правления в свои руки губернатор, видя, что разговор пошел куда-то не в ту сторону. – С бандитами будем разбираться позже. Кстати, а сколько их осталось в живых?

– Около трехсот человек.

– Так мало? – Он явно ошарашен. – И что же они делают?

– Уголь добывают. Лагерь для этого они сами построить распорядились. Вот теперь сами там и живут.

– И кто распорядился это сделать?

– Это мое приказание.

– Надо вернуть их в город!

– Зачем?

– В интересах следствия!

А еще тебе нужны верные, обязанные своим спасением из лагеря люди. Которые будут выполнять любые распоряжения.

– И кто будет работать на разрезе?

– Но ведь кто-то работал там и раньше?

Соображает дядя. Убрать из города большую часть рабочих и тем самым ослабить оборону? Обойдетесь.

– Я подумаю над этим. Сразу сделать это не выйдет, надо организовать замену бандитам, сформировать бригады... Мне будет нужен господин Ванаев, он пользуется большим авторитетом среди шахтеров.

– Но он же обычный бригадир?

Успели, значит, Трофима допросить?

– А больше тут никого нет.

– С нами прибыл директор разреза!

Ну, все, падлы, предусмотрели! Со своей колокольни, разумеется.

– Да? Ну я не рекомендовал бы ему выступать перед рабочими. Могут не так понять... В трудный момент он оказался неведомо где.

– Но мы же были обязаны сохранить руководящие кадры!

Так. Все ясно теперь. Вот они – организаторы этого бардака. Как там Сценарист говорил: «Триумфальное возвращение прежней элиты?» Вот она, передо мною сидит. Возможно, что и не вся. Но уж большая ее часть наверняка тут.

– Вы их сохранили, не спорю. Но вот свой авторитет перед населением они утратили безвозвратно, увы... Так что без господина Ванаева разговора с шахтерами не будет.

Мои собеседники переглядываются.

– М-м-м... но... где гарантии, что он сумеет их убедить?

Что ж вы с ним сделали, что так теперь его опасаетесь?

– Ничем помочь не могу. Кроме него, никто шахтеров не уговорит. Да и оружия у них на руках достаточно, меня могут и не послушать.

– Но у вас ведь есть части, подчиненные лично вам?

Ах, как досадно, что они есть! Или, по крайней мере, предполагается, что они существуют. То-то ты так со мною вежливо и говоришь...

– Да, я располагаю такими подразделениями. Но они выполняют конкретное задание, и я не буду их отвлекать на исполнение не свойственных им функций. Да ведь у вас свои силы имеются. Тот же СОБР. Пускай и займется своим прямым делом – порядок поддерживает.

Начальник СОБРа еле заметно поморщился. Ага, ясно теперь, каким ты уважением среди своих подчиненных пользуешься. Да и обломилась ваша затея меня с местными поссорить, что тоже радости вам не прибавило. А судя по кислой морде генерала, затея эта как раз ему и принадлежала.

– Ну... – губернатор в замешательстве. – Пожалуй, что мы могли бы отпустить господина Ванаева... под вашу ответственность, господин майор!

– Без проблем.

– Да и, кроме того, необходимо принять меры для сдачи оружия населением! Мы понимаем, тогда были экстраординарные обстоятельства, это было вызвано необходимостью... Но сейчас-то все в норме! В городе установлена законная власть (ты, дядя, не поторопился?), и потребности в этом больше нет. Господин генерал, – обращается Поливанов к начальнику УВД, – надо это организовать! Немедленно!

– Будет исполнено! – важно наклоняет голову тот. – Я немедленно этим займусь. Господин майор, ваши люди окажут мне необходимую помощь?

– Я приму меры к тому, чтобы собрать всех, имеющих оружие, в одном месте.

– Вот и хорошо!

Так, похоже, что разговор закончен. Мне, во всяком случае, тут делать больше нечего. Встаю с места.

– Я могу быть свободным?

– Да-да! – тоже приподнимается из кресла губернатор. – Господина Ванаева к вам проводят, а мы все ждем вас в гости... вместе с капитаном Волковым, разумеется!

«В наручниках и под конвоем...»

Прихватив оружие, спускаюсь вниз.

Попов сидит на прежнем месте. Увидев меня, он встает навстречу:

– Пообщались?

– Угу. Покурим?

Мы выходим на крыльцо, и капитан протягивает мне пачку сигарет.

– Да не курю я. Ты уж сам подыми, внутри ведь не дадут?

Он кивает и вытаскивает из пачки сигарету. Щелкает зажигалкой.

– Ну и как твои впечатления, майор?

– Зоопарк... Ты сколько уже лет пашешь?

– Пятнадцатый год. А что?

– До сих пор капитан?

– У начальства на это свое мнение есть. И с мнением отряда оно не совпадает.

– Ну, оттого и я по сей день майором хожу. Только вот моего начальства тут нет. И, откровенно тебе скажу, что я этим ничуть не огорчен.

– А кто ж тут есть?

– Никого, кроме нас самих. Ты в курсе, что твоих бойцов хотят использовать для разоружения населения?

Попов кивает:

– Знаю.

– И?

Он сплевывает под ноги.

– Чего ты меня тут за нос водишь?! Остопиз...ла мне уже вся эта свистопляска, это ты хотел знать?!

– Здесь, за домами, танковый полк. И несколько тысяч автоматчиков. Как понимаешь, на все убеждения и приказы вашего начальства я положил с присвистом. И выполнять их не собираюсь. Более того, в том, что тут творилось, есть и их заслуга. И весьма немаленькая. Могу открыть вам выход и выпустить колонну из города. Мы не хотим воевать, хватит уже. Нас и так не очень много осталось. Сейчас ко мне выведут нашего товарища, и я уйду. Вернусь через час. Так что у тебя есть время подумать.

Скрипит входная дверь, и на крыльцо выходит Ванаев. Он весь какой-то осунувшийся. Увидев меня, вскидывается и быстро сбегает по ступенькам.

– Николаич!

– Утра тебе, не скажу, чтобы доброго. Пошли?

– Потопали!

Он поворачивается к капитану:

– Бывай, мужик. За доброту – спасибо!

– И тебе, дядя, не хворать, – кивает Попов. – Глядишь, свидимся еще?

Он протягивает Трофиму руку, и тот ее пожимает. Киваю капитану и спускаюсь вниз.

– Как ты? – спрашиваю у Ванаева.

– Херово... – Он мотает головой, словно прогоняя обрывки сна. – Черт, я и не думал даже, что еще раз вот так...

– В смысле?

– Ну, еще лет десять назад у нас тут «эксперимент» проводили. По увеличению скорости разработки угольного пласта. При этом с высокой башни на технику безопасности наклали. Вот и ухнуло зараз кубиков тридцать. Придавило троих, один впоследствии помер. Так меня тогда месяц вот эдак мотали, шили дело. Хотя вины моей в том не было ни на грамм! Я ж еще раньше докладную писал! В том смысле, что авантюра это все! Гробами закончить можем, а не рекордами. Но там как раз «верхние люди» присутствовали, а они, по должности своей, непогрешимы. Стало быть, виноват кто-то внизу. Директор разреза – тоже номенклатура, трогать нельзя. Вот на меня всех собак и вешали.

– Удалось?

– Хрена! Раскопали-таки ребята копию той докладной. Аж в Москве! Вот и накрылось дело медным тазом! Так тогда все на тормозах и спустили. Виновного не нашли, «эксперимент» прекратили, а передо мною даже и не извинился никто. Вроде как и не было ничего.

– Ну а сейчас-то что тебе шили?

– Организацию незаконного вооруженного формирования! Во как! На старости лет – и в террористы попал!

– А капитана ты за что благодарил?

– Да мне при задержании сгоряча чуть в совло не насовали. Не хотел я оружие отдавать. Капитан тогда влез да не дал мне ребра намять. Сигаретой угостил, даже извинился. Неплохой он мужик, хоть и служит мерзюкам.

– Так уж и все они там мерзюки?

– Не все, так многие! Ты уж поверь, я в жизни всякого навидался. Вот и не стерпел! Только одних нахлебников скинули, так нате – новые халявщики нарисовались!

– Ну, это уж, скорее, старые...

– А мне однохренственно! И тех не надобно и этих!

– Ну ладно, не кипятись. Мы тут тоже не лаптем щи хлебали, пока ты там парился...

– Ну, что там, Павел Анатольевич?

Стоявший у окна генерал обернулся к губернатору.

– Идут по площади. Шахтер этот руками машет, горячится. Майор ведет себя спокойно. Больше слушает. Жаль, разговора не слышно, в бинокль-то многого не разглядеть.

– Майор... Черт его знает, откуда он тут? Задание у него, ишь! И поважнее него, бывало, люди вели себя, как положено. А он нос задрал! Сопляк! Как думаешь, врет он или нет?

– Не знаю... Фээсбэшников нет никого, как сквозь землю провалились! Тогда, в здании ихнем, если агентуре верить, всего пять человек и было. А куда остальные исчезли? То, что они всегда свою игру вели, – это и к бабке не ходи! А вот насколько серьезную?

– Игроки... – губернатор сплюнул. – Я тут уже десять лет! И никто меня сожрать не мог! И эти... «совет»... молоко еще на губах не обсохло, а туда же! Во власть захотели! Ты еще это право заслужи!

Он поднялся с места и зашагал по комнате.

– Танки эти... откуда их черти принесли? И без них бы справились... Что думаешь, капитан ихний придет?

– Куда ж они денутся-то? Такой шанс в верха попасть раз в жизни выпадает! Зубами ухватятся! И он придет, и майор.

– Ну, на танкиста я, пожалуй что, и гляну. Полк! Это сколько танков?

– Штук пятьдесят...

– Хороший аргумент будет! А вот насчет майора ты прав... не наш это человек. Порядка не знает и не признает. Не надобно нам таких вот... вольных. Да догадливых не по чину.

Возвратившись назад, первым делом интересуюсь, как обстоит дело с колонной, что уехала за продовольствием.

Выслушав доклад, отлавливаю Грача.

– Ты мне тут хоть костьми ляг, но этого зама губернаторского сохрани! Чует мое сердце, не просто так он здесь отирается! Что там с охраной, которая с нашими ребятами поехала?

– Сидят и курят. Матом кроют свое начальство. Ребята им в том не препятствуют.

– За что?

– А что – причин для этого нет? В первую голову – за трусость. Ну и все прочее до кучи. Только что педерастии нет, а так – все присутствует.

– Зоопарк... Воевать с нами они станут?

– Если не будет угрозы лично им – нет. Им уже тоже все надоело – дальше ехать некуда. Разве что охрана губернатора.... вот эти, скорее всего, стрелять начнут.

– Ты думаешь? Ладно, для них у меня тоже аргумент найдется...

Неторопливо иду по площади. На этот раз я без автомата. Оставил его у танкистов. Зато пистолетов у меня сразу три: помимо открыто висящего «ярыгина», за пазухой ждут своего часа два «ТТ». Раз губернатора так нервирует наличие у меня автомата, не будем чрезмерно его возбуждать. На его счет у меня специальный сюрприз приготовлен.

Подхожу ближе. На стоянке машин произошли некоторые изменения. Со двора выехал один автобус и оба грузовика. Теперь чуть сбоку от дома стоит небольшая автоколонна. Подхожу к крыльцу. На парапете сидит Попов и вертит в руках какую-то железяку.

– И снова – здорово!

Вместо ответа он поднимается на ноги, кивает одному из часовых. Тот скрывается за дверью.

– Ты один пришел?

– А что, ты ждал целую делегацию?

– Да нет, просто тебе одному всего не уволочь.

Открываются двери, и по ступенькам спускаются трое собровцев. Каждый из них тащит вязанку гранатометов. Чуть отстав, идет еще один. У него в руках я вижу сдвоенные тубусы «Шмелей». Подойдя ко мне, они складывают это добро на землю.

– Это в качестве подарка, – говорит мне капитан.

– Как я понимаю, уходить из города ты уже не хочешь?

– Ребята решили рискнуть. С этой мерзотой, – кивком он указывает наверх, – все равно каши никакой не сварить. Да и надоели они всем хуже горькой редьки. Примете – уйдем к вам.

– А если не примем?

– Тогда просто уйдем из города. Ты нас на машинах выпустишь?

– А броню вы что, здесь оставите?

– А на хрен она нам свалилась? Тут в округе воевать не с кем, а топлива она жрет дай боже!

– Ладно, – подхожу я к нему. – Забирайте свои подарки, садитесь в машины и езжайте вон к тому домику. Там вас ребята встретят, расскажете им все. Броню забирайте с собой, не хрен ей тут делать. Вопросы есть?

– Да нет, какие уж тут вопросы.

– Сколько вас будет?

– Девяносто шесть человек. С собой заберем весь боезапас и продовольствие. Все равно все это сложено в наши грузовики. Не оставлять же им добро.

– А «Утесы», что в холле стоят?

– Незаметно не вынести, охрана просечет. Мы из них вытащим чего-нибудь, чтоб не работали. Этого они сразу не разглядят.

– Добро. Тогда топайте, а я наверх пошел.

Поднимаюсь по ступенькам. Уже у самых дверей меня догоняет Попов.

– Ты чего?

– С тобой пойду. Мало ли что.

– Охрана тебя пропустит?

– Ну, раньше-то пропускала? С чего бы им именно сейчас на меня окрыситься?

Мы входим в дом. Пересекаем просторный холл и подходим к лестнице. На этот раз стоявшие внизу охранники уже не пробуют меня задерживать. Только провожают внимательным взглядом. Вот и знакомая дверь. Попов, как и в прошлый раз, осторожно в нее стучит.

– Да! Войдите!

В просторном кабинете на этот раз, помимо губернатора, присутствует только начальник УВД. Он одиноко сидит за приставным столом. Всех прочих хвостозаносителей в кабинете нет.

Губернатор поднимает голову от бумаг.

– А, майор! Что-то вы припозднились, я думал, раньше придете.

На вошедшего следом за мной капитана он не обращает никакого внимания.

– Увы, господин губернатор, обстоятельства помешали.

– А где же командир танкового полка? Почему не пришел он? Вы передали ему мое приглашение?

– Разумеется, передал.

– И где же он? Отчего не пришел?

– Да вон он, – киваю я на окно. – Посмотрите сами.

Губернатор удивленно вскидывает бровь, но встает с места и подходит к окну. Следом за ним это делает и генерал.

– Приоткройте окно.

Удивленно покосившись на меня, Поливанов тянет за ручку. Чуть скрипнув, открывается оконная рама.

На глазах у губернатора колонна собровских машин медленно пересекает площадь.

– Это куда ж они собрались? – спрашивает он.

– А вы посмотрите, их сейчас встретят.

Не успевают машины дойти до домов, как, сбитый могучим ударом, на землю падает дощатый забор. На площади появляются танки. Неторопливо и оттого еще более внушительно тяжелые бронированные машины выползают на середину площади. Я впервые вижу, как жутко смотрится здоровенная дыра танкового ствола со стороны цели. Нет, я, конечно, встречал такое зрелище и раньше, но махина «Т-10М» выглядит гораздо страшнее и убедительнее любого современного танка. Прикрывая автоколонну, танки медленно поводят стволами по сторонам. Такое впечатление, что они ощупывают ими окна нашего дома.

– Как прикажете это понимать, майор?!

– А это капитан Волков прибыл. Я передал ему ваше приглашение, а он, в свою очередь, сделал встречное предложение СОБРу. Надо полагать, они его приняли.

– Капитан! – Начальник УВД резко оборачивается к моему сопровождающему. – Что это значит?!

– Ничего особенного, господин генерал-майор. Просто отряд уходит от вас. Если вам так хочется защищать свои интересы, то делайте это сами.

– Вы давали присягу! Вы офицер! Не забывайте об этом!

– Лично вам, господа, я не присягал. Я присягал своей стране и ее народу. К которому мы и уходим.

– Вы сошли с ума! – Губернатор подходит к капитану и хватает его за ворот куртки. – Вы что, не знаете, что вас ждет? Вы все ответите по закону!

Капитан абсолютно спокойно убирает с воротника своей куртки губернаторскую руку.

– Гораздо более вероятно, что я отвечу по закону в том случае, если останусь с вами.

– Майор! – поворачивается ко мне начальник УВД. – А что скажете вы?

– У вас всех есть полчаса. Если по истечении этого времени вы не выйдете на площадь, оставив в здании все оружие, то танки откроют огонь.

– Но здесь находятся гражданские люди! Женщины! Вы так легко распорядитесь их жизнями?

– А их тут никто не держит. Они все могут уйти прямо сейчас. Так что если кто и погибнет, так только по вашей вине. Видите ли, господин генерал, если вы хотите спрятаться за их спинами, то вы выбрали не тех людей в качестве заложников. Раз они прибыли в город вместе с вами, значит, каким-то образом на вас работают. А последствия вашей, с позволения сказать, работы мы все на своей шкуре успели испытать. Почему я должен щадить их, но при этом карать вас? Вы все сидите в одной лодке! И делаете одно дело.

– Вот что, майор, – снова вступает в разговор губернатор, – вы хоть отдаете себе отчет в том, что покушаетесь на законно избранную власть?

– Разве? Лично я вас не выбирал. Думаю, что если задать этот вопрос любому из жителей города, то он ответит точно так же.

– Меня назначил сюда президент!

– Можете ему и пожаловаться. Если, конечно, найдете как. В чем лично я далеко не уверен. Насколько я в курсе дела, вы совершенно сознательно уничтожили всякую возможность связи с другими регионами страны.

– Откуда вы это знаете? – ошарашенно произносит губернатор.

– Знаю. Так каков будет ваш ответ?

– Мы не сдадимся! Если у вас хватит наглости стрелять по своему губернатору, то так тому и быть! Я погибну на боевом посту!

– Браво! – хлопаю в ладоши. – Только я очень неблагодарный слушатель. Если вы хотите произвести на кого-нибудь впечатление, то можете выйти на площадь и повторить эту речь танкистам. Возможно, среди них вы будете пользоваться большим успехом. Хотя, думаю, что второго Сальвадора Альенде из вас не выйдет. Характер у вас, мягко говоря... не тот.

Мое предложение не находит отклика в губернаторской душе. Вместо продолжения разговора он бросается к столу. Рывком выдвигает верхний ящик и выхватывает оттуда пистолет. Наверное, со стороны он кажется сам себе молниеносным. Ну, это под каким углом смотреть... Во всяком случае, когда он поворачивается ко мне, чтобы подкрепить свои слова угрозой оружия, то внезапно обнаруживает отсутствие адресата. А еще через секунду его безжалостно тычут мордой прямо в стол и выворачивают из ослабевшей руки оружие.

– Вы что, милейший, боевиков нагляделись, что ли? Так в жизни оно все по-другому выглядит. Гораздо циничнее и жестче. И намного больнее...

Прижатый в угол Поповым, генерал без возражения отдает свое оружие. Оно нам, собственно, не очень-то и нужно. Но давать волю этим напыщенным индюкам никто не собирается. Еще пальнут сгоряча, а танкистам только дай повод. И полетят клочки по закоулочкам...

– Генерал, вы-то хоть будьте поумней! – поворачиваюсь я к начальнику УВД. – Чай, не всю жизнь с генеральскими погонами-то ходили! Не забыли, небось, лейтенантские будни? Должны же вы помнить, что не все коту масленица. Так ведь?

Начальник УВД кивает.

– Объясните ему, – киваю на губернатора, – что сажать вас на кол никто не собирается. Вы нам в городе ни в каком качестве не нужны. Другое дело, что оставлять вам оружие и припасы тоже никто не собирается. У вас есть возможность жить своим собственным трудом. Но ни при каком раскладе сюда вы не вернетесь. И поверьте, это я еще непозволительно добрый! Уж вы на нашем-то месте себя бы вели гораздо жестче.

Вытаскиваю из-за пазухи металлическую коробку (на самом деле это медицинский набор из танковой экипировки) и кладу ее на стол. Рядом ставлю обычную полицейскую радиостанцию.

– Здесь радиоуправляемое взрывное устройство. А на столе рядышком включенная рация. Если до того момента, как я вернусь к своим, здесь прозвучит хотя бы один подозрительный звук, то на той стороне просто нажмут кнопку. В коробке четыреста грамм тротила. Так что сами можете себе представить последствия словесного недержания.

В действительности в коробке лежит обломок обыкновенного кирпича. Никакого радиоустройства в ней, естественно, нет. Но, зная трусливую породу таких вот «вершителей судеб», я абсолютно уверен в том, что никто из них даже и не попробует подойти к коробке ближе чем на несколько метров. Вот охрана губернатора – те точно что-нибудь попробовали бы сделать. Именно поэтому я и разыграл всю эту комедию с радиостанцией. Пусть они хотя бы несколько минут тут просидят, пока мы с Поповым не дойдем до оцепления. А там пускай хоть на уши встают.

– Мы можем как-нибудь договориться? – спрашивает меня генерал.

– На предмет?

– Ну... У нас есть что предложить.

– В обмен на что? Про власть можете сразу забыть. Ее у вас больше не будет ни при каких обстоятельствах.

– Мы могли бы быть полезны.

– В качестве кого?

– Это можно оговорить.

– В индивидуальном порядке, генерал. После того как вы сложите оружие, я готов беседовать с каждым.

– То есть все вопросы решаете именно вы?

– Увы, генерал, не я один. Хотя мое слово кое-что значит в совете. Еще вопросы есть?

Они точно есть у губернатора. Но в своем теперешнем положении он просто не может разговаривать. Надо полагать, облома такой силы он за всю свою жизнь не испытывал ни разу. Сидя в кресле, Поливанов только и может, что испепелять меня ненавидящим взглядом. Ни на что другое сил у него просто больше нет.

Окинув на прощание комнату внимательным взглядом, я выхожу в коридор.

– Пошли? – спрашивает меня Попов.

И только тут я замечаю у него в руках небольшой черный чемоданчик.

– А это что за хрень?

– Не знаю. Но только Поливанов его просто из рук не выпускал никогда. Даже и в сортир с ним ходил. Раз уж это такая штука ценная, то я и подумал – а теперь-то он ему зачем? Вот, пока они там с генералом сидят, как мыши под веником, мы эту штуку и экспроприируем. Сам же сказал – не все коту масленица?

Ну что ж, капитан, пожалуй, прав. Кто его знает, что там у губернатора запрятано? Пока суд да дело, он и спалить может кое-что, лично для него неприятное. Вытаскиваю рацию.

– Грач, мы выходим. Проконтролируйте там на всякий случай.

– Добро.

– А не услышат нас эти? – кивает в сторону лестницы Попов.

– По этой станции нет. Тут вещь посложнее, чем то, что я у Поливанова оставил. Со стороны эту передачу не перехватить. Я же и в первый раз таким образом трансляцию наших переговоров из кабинета вел – никто и не услышал ничего.

– А-а-а... ну, раз такое дело... – успокаивается он.

Мы подходим к лестнице и не торопясь топаем вниз. Стоявший на площадке охранник провожает нас равнодушным взглядом... и в какой-то момент я вдруг вижу его напряженное лицо. Так! Что-то произошло... Интересно, что именно? Отъезд колонны засекли? Или танки на площади увидели? Охрана стоит у лестницы, оттуда обзор так себе, площадь не видно, это я точно знаю. А дежурная смена где сидит? Провожатый мой в первый раз уходил куда-то на втором этаже. Куда? По коридору он шел. А тот внутрь здания идет, окна во двор выходят. Оттуда танки не видны. Ну, хорошо, не видны, так их услышать можно. Нет, нельзя – тут из кабинетов музыка какая-то звучит, и если техника близко не подойдет, то ее никто и не услышит. А что ж тогда охранник всполошился?

– Капитан! – негромко окликаю своего спутника.

– Да?

– Охрана напряглась! – тихо говорю ему я. – Наготове будь!

– Лады... – и он перекладывает чемодан... в правую руку. Здрасьте, приехали! А стрелять он как собирается?

У второго марша лестницы, внизу, нас уже ждут. Давешний эсбэшник, что тогда меня обождать просил, и двое его коллег.

– Господин капитан, – игнорируя меня, обращается он к Попову. – Позвольте полюбопытствовать, куда вы выносите данный кейс?

– Губернатор распорядился приготовить его машину к выезду. И поручил мне отнести туда его вещи.

– Без сопровождения?

– А я что, старик немощный? Сам чемоданчик не отнесу?

– Я попрошу вас обождать здесь. Согласно инструкции, данный чемодан никуда нельзя переносить без охраны. Странно, но господин губернатор сам всегда требовал ее неукоснительного соблюдения.

– Да не вопрос. У окна присяду, не возражаете? Курить охота, а в здании нельзя...

– Ради бога... – кивает эсбэшник, – присаживайтесь, а я пока схожу наверх, спрошу у господина губернатора распоряжений.

Попов невозмутимо присаживается на подоконник. Чемоданчик он ставит на пол, и оба оставшихся охранника сразу же расслабляются. Капитан вытаскивает из кармана пачку и достает из нее сигарету.

– Майор, ты в волейбол играл?

– В юности.

– Значит, п о д а т ь правильно сумеешь?

– Попытаюсь.

– Ну, нет, второй попытки у нас может и не быть. Ты уж постарайся, хорошо?

– Лады.

Он откидывается спиною на стену, таким образом, что окно оказывается у него с левой стороны. Закуривает и выпускает дым. Заметив укоризненный взгляд охранника у лестницы, кивает и приоткрывает одну из створок, так, чтобы дым выходил на улицу. Еще раз затягивается и украдкой показывает мне три пальца.

Эсбэшник тем временем топает вверх по лестнице и уже подходит к площадке. Сейчас он туда завернет, пройдет еще один лестничный марш. Десяток метров – и он у двери в кабинет. Одного взгляда ему вполне хватит, чтобы все понять. Крикнет? Или по рации скажет? Так или иначе, но секунд пятнадцать у нас есть. Если выскочим на улицу сейчас, охрана станет стрелять сразу же. Они так приучены – если что непонятное, то сразу огонь на поражение. Сначала стреляют, а после уже разбираются. В принципе – правильно делают. Только вот в данном случае мне это совсем не нравится. Неприятно иметь их в качестве противников. Не за что пока по ним стрелять, парни свое дело делают. То, что у них начальник скотиной оказался, не их вина, скорее беда. Возможно, что я и не прав, но вот как-то не тянет меня по ним огонь открывать.

Вот перестала поскрипывать под ногами лестница – эсбэшник поднялся на этаж и сейчас направляется к кабинету.

Взгляд на капитана – он сгибает один палец, второй...

Третий!

И плавным, скользяще-незаметным движением Попов буквально перетекает через подоконник.

Хренасе!

Вот это мастер!

Это происходит настолько неожиданно, что оба охранника замирают, не веря своим глазам.

Подхватив левой рукою кейс, изо всех сил запуливаю его в окно! Надеюсь, он его там сумеет подхватить. Все же кидаю кейс не просто в пространство, а по направлению возможного отхода. Как раз туда, куда капитан сейчас и направляется.

А в правой руке уже «ярыгин».

В просторном помещении выстрелы звучат как-то раскатисто и уверенно. Пули впритирку проходят рядом с головами охранников и заставляют их, забыв обо всем, искать укрытие.

На восьмом выстреле пистолет неожиданно дает клина. Очередная стреляная гильза не вылетает, затвор заедает намертво, и оружие разом превращается в бесполезную железяку.

– Граната! – ору я и запускаю пистолет в сторону охранников.

Пока они лихорадочно отползают еще и от этого подарка, я успеваю выхватить оба «тэтэшника». Старое, проверенное временем оружие меня не подводит, и тремя выстрелами я окончательно загоняю охранников под лестницу. Какое-то время они мне не опасны. Но бежать сейчас на улицу было бы непростительной глупостью. Не успею я отбежать пару десятков метров, как эти ребята снимут меня, как в тире. Они тоже не лохи и мой отход просекут.

Да и верхний товарищ тоже уже бежит к ним на помощь.

– С этими все! – снова ору я во все горло. – Давай наверх, третьего валить надо!

С этими словами я простреливаю из левого пистолета пару ступенек. Пусть товарищ видит это и под выстрелы не лезет. Да и соображалку ему уже пора включать...

Всем хорошо международное сотрудничество. В гости можно ездить, пожимая на официальных встречах руки тем, кого еще вчера я честно пытался зарезать или тихо задавить в укромном углу. И, пожимая мне руку, собеседник тоже мучительно вспоминал, на мушке какого оружия он видел мою перекошенную морду. А сейчас стоим и разговариваем. Так сказать, опытом обмениваемся...

Вообще говоря, особо ценного опыта из таких вот посиделок со вчерашними врагами я вынес не так и уж много. Не спорю, были и там вещи, которые вызывали у меня острый приступ хомячизма и обостряли хватательно-таскательный рефлекс. Но, откровенно говоря, это больше к снаряжению относилось. Все же разные у нас школы, да и задачи... только внешне похожие... Так что слепо перенимать их опыт я (да и никто из рядовых спецов) особо не спешил... А вот прибывшие с нами представители ФСО, так те просто рты раскрыли.

Вот не понимаю я этих веяний!

Своего опыта, ценного и полезного, нам не занимать. Пожалуй что, в таких войнах у нас практики побольше будет.

Кто бы мне объяснил, зачем сотруднику ФСО тренировки по освобождению заложников? Не их это дело! Защищать – да, обязаны уметь. И делать это лучше многих. Тут и вопросов никаких не возникает. Для штурма у нас другие подразделения есть, которые это сделают намного эффективнее и с меньшими потерями. А так... Скрестить быка и индюка еще никому не удалось. Ну, ладно, приняли решение учить их штурму и освобождению заложников. Пусть так. Но за каким, простите, рожном делать это у американцев и прочих «заклятых друзей»? Своих спецов более чем достаточно. И уровнем подготовки они не уступают никому, а то и превосходят существенно. Да и логика боевого построения и взаимодействия у нас другая. Не такая, как у забугорников. Вот на этом я вас, ребятки, и поймаю...

Еще в первый мой визит я заметил у эсбэшника одну интересную деталь. На его разгрузке висела граната. Между прочим, «Заря». И за каким рожном она ему сдалась? В голове тут же всплыли кадры подготовки американского SWAT. Как они там лихо такими вот штучками швыряются. Значит, если он таскает с собою такую гранату, то и применять ее собирается аналогичным образом. Нет, у нас-то они тоже есть. Только для сотрудника охраны таскать такой девайс совсем ни к чему. Для «альфонса» – другое дело. Но эти-то ребятки явно не из того гнезда.

Вот и гаркнул я во все горло: «Граната!», кидая замолчавший пистолет в сторону лестницы. И тем самым аккуратно направил мысли моего верхнего оппонента по привычному руслу. Это же у американцев так принято. Вот и пускай включается у него в голове заложенный туда при обучении у них алгоритм действий.

Так оно все и вышло.

Хлопок – катится вниз по ступенькам обрезиненный шарик. Купился мужик...

Окажись я в его ситуации, что делать бы стал?

Обстановка, с его точки зрения, выглядит так: внизу двое потенциальных противников, которые только что убили или ранили двоих сотрудников охраны. Так? Так. Теоретически еще на улице есть парный пост (как они уходили, изнутри дома не видно), но доверять ему полностью в создавшейся ситуации опрометчиво. Ну так ложись на пол и держи под прицелом лестницу! Тем более что нападающие уже обозначили свои намерения идти наверх. В такой позиции один человек может сдержать хоть взвод. Пока гранатами бросаться не начнут.

Но нет, понесло его за каким-то рожном в атаку. Зачем? Твоя задача – охранять! Но повышение квалификации по западному образцу сыграло свою роль. Ну швырнул бы он вниз обычную гранату – и делу конец. Там бы все нападавшие и успокоились. Хренушки! Надо обязательно этих злодеюк живыми взять! На фиг? Что ты у них выпытывать собрался, родной? Не твое это дело! Вот ежели уцелеет дуриком какой, тогда пусть его потом опера и колют. А твоя задача – охраняемого беречь, а не злодеев захватывать. Но нет... ты у нас и жнец и швец... Да и о своих товарищах он подумал, вдруг кто еще живой? За это тебе, парень, жирный плюс! А вот учесть то, что именно этого твоего «подарочка» я и ждал... учили тебя не так...

Даже несмотря на то что я успел-таки выскочить за дверь, приложило по ушам не слабо. В голове зазвенело. Представляю, каково теперь этим парням под лестницей. Их-то еще и вспышкой ослепило. Так что бойцы из них теперь... никакие. Да и верхнему товарищу тоже, надеюсь, нехило прилетело. Секунд тридцать он точно не опасен.

Ну и славно. Не взял греха на душу, никого из них не ранил и не убил. Нет между нами крови, нечего мне теперь переживать по этому поводу. А «Заря»... ничего, пройдет вскорости.

Кубарем скатываюсь по ступенькам и бегу к стоящему неподалеку капитану. Он, с пистолетом в левой руке, оглядывает окна. Чемоданчик у него зажат в правой руке.

– Так ты левша? – несколько невпопад спрашиваю его.

– Ну да, а чего тут необычного? – удивляется он.

– Да ничего, только я как-то сразу этого не сообразил и все прикидывал, как же ты стрелять будешь в случае чего? Давай чемодан, у меня автомата нет, а из пистолетов мы тут много не настреляем. Я потащу, а ты прикрывай!

– Лады, – кивает капитан, отдавая мне чемоданчик и перебрасывая из-за спины оружие. – В таком разе – топай!

Бегу по площади в сторону танков, каждую минуту ожидая очереди в спину. Охрана у губернатора – парни грамотные, в тему врубятся быстро, так что стрелять по нам могут начать уже скоро...

Накаркал!

Раскатисто гремит очередь, и стайка пуль вспахивает передо мною землю, чуть дальше и левее.

За моей спиною отрывисто, короткими очередями затявкал автомат.

На бегу оглядываюсь назад.

Попов стоит на одном колене и короткими очередями стреляет по открытому окну. Это не губернаторский кабинет! Из глубины комнаты огрызается «ПК». Ух ты! Хреновато... Нас тут могут на мелкие части разобрать. Быстро и без особых затруднений.

Словно подтверждая эту догадку, пулемет разражается длинной очередью. Вскрикнув, роняет свое оружие капитан. А пули уже поднимают фонтанчики и вокруг меня...

Вот это называется – приплыли... Быстро кидаю на землю кейс и резко поворачиваюсь назад. Присев на колено, вскидываю обе руки с зажатыми в них пистолетами. Вообще-то это авантюра. До дома уже почти сто метров, попасть из «ТТ» в окно я, разумеется, попробую. Может быть, даже и попаду, все-таки это машинка достаточно прицельная. Но вот сбить пулеметчика... это, скорее всего, фигушки. Разве что напугать? И то хлеб... Пистолеты разражаются лаем.

Бац!

Дал клина правый, утыкание патрона в патронник. Да твою ж мать! Что сегодня за день такой?! Второй раз пистолет затыкается! Причем уже другой. Вот и у левого пистолета затвор встал на задержку – патроны все. Правда, эффект от моей стрельбы все-таки есть. Худо-бедно, но капитан успевает подобрать автомат и, как-то боком, отбегает в сторону от прежнего места. Ага, жив курилка! Стало быть, повоюем еще...

Ж-ж-ж-ух!

Что-то серьезное и основательное прошипело над моей головой, и на месте окна вдруг возникает облако дыма. По ушам ощутимо толкает грохотом пушечного выстрела.

Танки! Проснулись наконец...

– Ну, вы, блин, даете... – опираясь на броню, перевожу дух. – Что ж раньше-то не стреляли?

– Извини, старшой, – басит Волков, – сам знаешь, из нас снайпера те еще... вас задеть опасались, все же близко очень было. Для этого снаряда лишние полста метров – ерунда, накроет осколками всех. Да и появился этот пулемет совсем внезапно, не сразу врубились.

– Ладно, проехали. Главное, что попали, а остальное уже мелочи. Как там капитан?

– Перевязывают, плечо ему зацепило. Слава богу, что несильно. Так что будет жить и бегать будет.

– Ну и добро. Трофим где?

– Здесь я, – подходит сбоку Ванаев. – Чего это вы тут такие побегушки со стрельбой устроили? Тихо уйти не могли? А мне теперь дом чинить...

– Вот, – пихаю ногой кейс, – в нем вся загвоздка. Что-то тут важное губер хранил, оттого и охрана всполошилась. Там, кстати, скажи Грачу, пусть осторожнее будет – вдруг тут защита какая есть? Полыхнет огнем – и зазря все наши побегушки были...

Поднимаюсь на ноги. Сердце еще молотит, но уже не так интенсивно. Прохожу сквозь толпу разгоряченного народа. Все сгрудились за кормою танков, прикрываясь их броней от возможных выстрелов со стороны дома. Прислонившись спиною к гусеницам «Т-10М», сидит Попов. Куртку с него сняли, и молодая девчушка перевязывает окровавленное плечо. Капитан слегка морщится и подносит к губам сигарету.

– Ну, ты здоров дымить!

– Нервы, майор. Так хоть успокаивает.

– Да я чо? Кури... Как плечо?

– Терпимо. Кольнули чем-то, отпускает понемногу.

– Пуля вскользяк прошла, мышцу разодрало, а так в норме все – рука работать будет, – не оборачиваясь, выдает мне девушка.

– Лады! Однако же, думается мне, что после такого вот фортеля время на раздумье можно и подсократить...

Поднимаюсь на танковую башню и стучу по броне. Откидывается люк, и оттуда выглядывает танкист.

– Ты там скажи ребятам по связи, пусть метров на пятьдесят ближе подойдут. Да стволами поворочают по сторонам. Хорош им уже отсиживаться, пусть вылазят. А то у нас тоже терпение не бесконечное...

Взревев моторами, танки медленно выдвинулись вперед. Стволы пушек пришли в движение, словно выбирая цель. Впечатляющее зрелище! Даже со стороны. А уж когда эти пушки направлены на тебя... да еще гуляет по коридорам дым от недавнего разрыва... Сомневаюсь, что найдутся настолько упертые товарищи, что попытаются подбить танк из пулемета.

Надо полагать, что лиц, принципиально не разделяющих эту позицию, в здании все-таки не отыскалось. Ибо через полминуты из окна высунули палку с белой тряпкой.

Дошло наконец!

Оборачиваюсь к Ванаеву и машу ему рукой:

– Трофим! Принимай гостей!

Проходит еще секунд двадцать, и из дома показываются первые люди. Какие-то перепуганные девицы, несколько мужчин, несущих в руках чемоданы. Жидкая цепочка пересекает площадь и подходит к танкам. Их быстро окружают наши ребята и уводят куда-то в сторону. Некоторое время никого не видно. Потом из здания выходят еще несколько человек. Судя по черной форме – это охрана губернатора. Остановившись на крыльце, они складывают на ступени оружие. Двоих поддерживают за руки, надо полагать, это те, кто под «Зарю» попал.

– Зеленый, – оборачиваюсь я к нему. – А вот этих ребят встречай уже ты. Парни серьезные, просто так их отпускать нельзя. Надобно побеседовать, глядишь, кто-то у нас и останется.

– Так они ж по вас стреляли!

– Вряд ли. Если бы стреляли они, то касательным ранением мы бы не отделались. Пулеметчик, хотя и неглупым был, все-таки не попал с такого короткого расстояния. Так что это кто-то другой стрелял.

– Отчего ж неглупым?

– Смотри сам. Стрелял он из глубины комнаты, значит, учитывал то, что снаружи на дом смотрят. И занять правильную позицию ему просто не дадут. Окна не открывал, стрелял прямо через стекло. Наверное, оттого и не попал сразу. Это хитрый дядька был! Только вот к хитрости еще и опыт нужен, а вот его-то у стрелка и не было.

– Хм... Может быть, и так. Я бы и сам подобным образом поступил.

– Ну вот, видишь! Так что ты с ними вежливо поговори.

Он кивает и, подхватив автомат, закидывает его за спину:

– Пойду, пообщаюсь.

Последними из дома выходят губер со своими хвостозаносителями. Так, а вот с этой шатией-братией говорить буду уже я...

Подойдя ближе, вижу, что среди них кого-то не хватает. Поворачиваюсь к Попову, который уже оклемался и сейчас идет за мною следом.

– Капитан! Как тебя по имени-отчеству? А то неудобно все по званию да по фамилии звать.

– Виктор я. Отца Иваном звали.

– Ага! Ну, а я Сергей Николаевич. Вить, кого там не хватает? Вроде бы их больше вышло, некоторых я и не видел никогда. А вот кого-то из знакомых не вижу.

– Так командира нашего нет. Вашадзе не спустился.

– С хрена ли? Оборону держать собирается в одиночку?

– Вот и спросим.

Подполковника мы нашли на втором этаже. Выброшенный разрывом снаряда в коридор, он изломанной куклой лежал на полу. Рядом валялся исковерканный пулемет. Подполковник был еще жив, но уже никого не узнавал.

– Ты смотри... – присаживается на корточки Попов. – Надо же... не ожидал от него. Это как же его надо было припереть...

– Даже и не перевязали, сволочи! Понятно, что это бы ему не шибко помогло, но хоть что-то...

– Ну, майор, от этих деятелей чего-то хорошего ждать не приходится. Они и мать родную ради карьеры продадут. А он для них уже отработанный материал. Давай, может, медсестру кликнем?

Но прибежавшая снизу девчушка, перевязывавшая раньше Виктора, только покачала головой.

– Все. Помер он. Кабы раньше, может, Аглая его и выходила бы. А так...

– Присаживайтесь, – указываю на стул перед собой.

Бажанов, скептически оглядев стул, смахивает с него невидимую пылинку и с достоинством усаживается. По его внешнему виду никак не скажешь, что он из проигравшей команды. Такое впечатление, что это он сейчас собрался диктовать мне свои условия.

– Удивлены?

– Чем же? – наклоняет он голову набок.

– Тем, что для беседы я первым вызвал именно вас?

– Некоторым образом. Кстати говоря, почему? Логичнее было бы вызвать Поливанова.

– Вот что, Артак Левонович, давайте без обиняков. Хорошо?

– Согласен.

– Чем м н е может быть интересен губернатор?

– Он больше знает...

– О чем, позвольте вас спросить? Кто срежиссировал эту историю, мне и так известно.

– И кто же?

– Сценарист.

Бажанов еле заметно вздрогнул. Есть попадание!

– Вы знакомы?

– Приходилось сталкиваться раньше. Он называет себя Павлом Петровичем. А вам он как представился?

– Так же. Но это его ненастоящее имя.

– Я знаю. Мне также известна цель его прибытия сюда.

– Увы... – разводит руками мой собеседник. – Настолько далеко моя осведомленность не распространяется.

– Чего нельзя сказать о нас. Теперь вам ясно, отчего вы тут встретили именно меня?

– Поливанов работал... как это... «под колпаком»?

– Отчасти. К сожалению, мы не смогли предотвратить многих неприятных событий.

Артак вежливо улыбается. Ага, так он мне и поверил!

– Ну да, ну да... В результате у вас полностью развязаны руки и вы можете со спокойной совестью дать пинка под зад любому представителю прежней власти. И вас поддержат абсолютно все! – Он кивает на окно, за которым виден танк. – Да еще имея в кармане такие вот аргументы! Прежняя администрация скомпрометировала себя с головы до пят, и ей никто уже не поверит. Блестящая комбинация, уважаемый! Снимаю перед вами шляпу! Редко кому удается занять столь высокое положение, не имея никаких обязательств по отношению к прежнему руководству.

Разубеждать его? А смысл? Все равно не поверит, только время потеряю.

– Ну... что теперь об этом говорить? Вот ваша персона интересует меня гораздо больше, чем личность прежнего губернатора. Я успел оценить вашу предусмотрительность.

В тех хранилищах, что стали нам известны благодаря его команде на погрузку, было достаточно до фига всяких полезностей. Что немаловажно, помимо продовольствия, там было очень много интересных вещей. Одна только инвентаризация заняла бы весьма приличное время.

– Вы и это сумели заметить? – приподнимает бровь Бажанов. – Однако! Отдаю должное, не ожидал...

– А как вы догадались?

– Ну... стоило только посмотреть на то, к а к вы себя держали перед губернатором. Поверьте, я не первый год работаю с такими людьми! – поднимает он вверх палец. – Далеко пойдете, вспомните мои слова. Артак в людях разбирается!

– Вернемся к нашим баранам. Страховой полис вы ведь себе оставили?

Бажанов смущенно разводит руками:

– Ну... я ж не первоклассник какой...

– Согласен. Ваши условия?

– Как я понимаю, прежняя должность...

– Увы...

– Примерно так я и полагал.

– Открою вам секрет. Мы знаем о многих аналогичных... э-э-э... местах.

– Ну да... естественно, уж ваша-то контора обязана была все предусмотреть. Э-э-э... советник?

– Круг ваших обязанностей?

– Полагаюсь на вас. Неподъемного груза вы ведь на меня не взвалите?

– Нет. Мне нужны грамотные люди. Во всех областях. Да и потом... вы ведь недолго работали с Поливановым? Это же Сценарист вас сюда задвинул? На чем, кстати говоря, он вас прихватил?

– Госзакупки. Лет на пять тянуло.

– Узнаю знакомый почерк. Хранилища – его работа?

– Отчасти. Только последние два. Остальные были оборудованы достаточно давно.

– По датам на упаковках это видно, – киваю я.

– Да, я именно об этом и говорю.

– Следует ли мне напоминать вам о...

– Я не самоубийца. Наш общий знакомый не простит мне и первых складов. Увы, но моя голова стоит не так дорого...

Хм, значит, как я и предполагал, таких хранилищ тут немало. Что только лень и алчность с людьми не делают! Неохота ему ломом на шахте махать! Но, что ни говори, а мужик он полезный. Черт с ним, с его прошлым, нам в карман он нагадить пока не успел. А мы уж присмотрим за тем, чтобы и дальше ему таковую возможность не предоставлять.

Однако же я с каждым днем уважаю Сценариста все больше. До мелочей продумал свой план. Даже и раздачу продовольствия населению предусмотрел. На одном из складов запасы уже расфасовали в соответствующую тару. С поясняющими пометками: «рабочая норма», «служащие», «иждивенцы» и небольшая отдельная кучка – «руководство». В данной кучке и продукты были повыше качеством, да и побольше их в пайке присутствовало. Произведи триумфально вернувшийся губернатор такую вот «раздачу слонов», имел бы немаленькие шансы существенно снизить накал страстей.

– Ну и за каким хреном ты сосватал мне этого жулика? – недовольно бурчит Трофим. – Мало нам тех, зэков бывших?

– Ты с ребятами, что в хранилищах были, говорил?

– Ну и?

– А то, родной, что он мог их все и не сдавать! Ты город как свой карман знаешь, мог ли догадаться, что в здании театра у тебя схрон заложен? Да еще какой! Три этажа подземного хранилища!

– Дак... Кто ж туда лазил? Его, чай, еще при царе строили.

– И потом, как я полагаю, не раз перестраивали.

– Эт точно. Он у нас все больше ремонтировался, верно говоришь.

– Вот! И еще сто лет не полезли бы! А другие ухоронки? Тоже ведь с умом все запрятано. Мы их и не отыскали бы никогда!

– Ну... хрен его знает, может, и так.

– Вот! А он их нам сам сдал!

– Скажешь уж... сам...

– Этот хитрый жук, уже когда грузчиков по четырем разным адресам рассылал, еще тогда почуял, что сильно пахнет жареным. Прикинул хрен к носу и понял, чью сторону держать.

– Так он подобным макаром и нас продаст, ежели что.

– Кому? До хрена желающих купить? Да за один такой схрон я его расцеловать должен! И ты со мною за компанию! Этими запасами мы и попу поможем, да и нам надолго хватит. Во всяком разе я точно теперь смогу отъехать по нужному делу, не ожидая тут голодного бунта.

– Да... попу помочь надо! Людей оттуда переселять треба, как мыслишь?

– Согласен. Как раз и деревни нам поднимут, все легче станет. И вот что! Пока не забыл. Давай-ка завтра поутру засылай машины на склад. Тот, где танки стояли.

– А там-то тебе что надобно?

– Вывозите в город оружие. И с завтрашнего дня начинайте вооружать народ!

– Весь?

– Кроме бывших зэков и алкашей, ясен пень!

– Хм... – чешет в затылке Трофим. – А не опасно?

– Ну, мы же пулеметы на руки не дадим? А пистолеты и карабины – чтоб в каждом доме были! При царе что, друг по другу у вас тут все лупили? А стволов-то до фига было! Почитай, в каждом доме оружие было! И не в одном экземпляре. Между прочим – вполне себе качественный нарезняк! Да и при советской власти двустволок хватало. Это в последние-то года начали даже кухонные ножи оружием признавать. Да отбирать... Про огнестрел уж и не говорю... А чтоб себя с ЛЕГАЛЬНЫМ стволом защитить... столько ни в одной тюрьме не отсидеть. Даже и в самых комфортабельных условиях! Будя! Хватит трусов и дармоедов плодить да поощрять! Здоровый мужик? Имей смелость себя защитить и семью свою. Не можешь – слабак, цена тебе три копейки в базарный день. Ходи с метлой до гробовой доски. Наверх тебе путь заказан! Не хочешь – лес рядом, никто не держит. За тебя никто отдуваться не станет в случае чего. Нафиг гробить нормальных людей из-за идиота бессмысленного?

– Ну... не каждый выстрелить сможет...

– В воздух-то?

– Туда да, это любому по плечу.

– Вот и зови себе помощь! Неча трусов и немощей обихаживать, ты мне еще про толерантность и мультикультурализм скажи!

– Про что?

– Не знаешь таких слов? Ну и слава богу...

Все оставшееся до конца дня время я потратил на общение с нашими новыми пленными. Спасибо Грачу, оттянул часть данного контингента на себя. Но все равно к концу этого процесса моя голова уже начала малость опухать. Не от обилия полезных сведений, а от бессмысленности данного действия. Полезных сведений тут было – кот наплакал. Как Поливанов собирался управлять своим хозяйством с подобными сотрудниками? Нет, понятное дело, все они были ему безусловно преданы. Но толку-то? Не спорю, длинные ноги и эффектная фигурка кое-что да значат. Приятно посмотреть и потрогать иногда. А вот рассчитывать на то, что только это поможет устроить здесь нормальную жизнь? Нет, что-то тут не так... Кем бы ни был Сценарист, но уж дураком-то его назвать никак нельзя. Не мог же он не предусмотреть выхода из подобной ситуации? Ну ладно, среди зэков присутствовали заранее посаженные специалисты, понятно, что львиную долю ответственности потащили бы они. Тот же Бажанов. Жулик, кто бы спорил? Но умный и в чем-то талантливый дядька. Разумеется, верить ему на все сто процентов я не собирался. Да и он тоже не лопух, это понимает. Но работать будет, здесь сомнений не было. И страховой полис свой, утаенные заначки со снаряжением, сдавать понемногу станет. А куда денется? Другое дело, что он придумает, когда его запасы иссякнут? Вот тут надо думать уже нам...

До губернатора сегодня руки просто не дошли, да и он сам вместе с начальником УВД был, мягко говоря, некоммуникабельным. Снаряд-то в соседней комнате жахнул! Так что и им тоже малость прилетело по ушам. Ладно, хрен с ними, придут в себя, тогда и побалакаем.

А сейчас – спать хочу! Сил уже моих нет, с раннего утра на ногах. Даже есть не могу, хотя очень и хочется.

Поутру меня ждал еще один сюрприз.

Квартирная хозяйка моя, Дарья Николаевна, в жизни была теткой крутой и властной. Особо никого не жаловала и визитеров моих гоняла, как нашкодивших котят. Что интересно, никто из них особо и не возражал. Принимали как должное. Выяснив, что всю сознательную жизнь она проработала завучем в местной школе, я такому положению вещей уже не удивлялся.

Тем неожиданнее для меня было то, что поутру она встретила меня как-то необычно тихо. И сообщила, что у нас гости. Мама дорогая, это что ж за люди такие? Трофима, например, или Волкова она и в грош не ставила. Более-менее уважительно относилась только к Грачу. А сейчас была необычно тихой и даже говорила негромко. Хренасе... На всякий случай сую за пояс сзади пистолет. Грач подогнал мне вчера «ГШ-18» из губернаторских трофеев. И это было хорошо! Ибо в «ярыгине» я разуверился напрочь, даже искать его в здании не стал, на фиг такой ствол! Один раз клина дал, а второго мне более не надобно. Больше может и не повезти. Всем хорош «ТТ», да только старый уже это пистолет. И не самовзвод. А это, кто понимает, тоже аргумент немаленький.

Вот только небритый я...

Ну, так неча приходить в такую рань! Нормальные люди в это время (сколько там на часах? Полдесятого? Хм...) еще спят. Ну, по крайней мере, просыпаются...

– Утра вам... – бурчу я, являя гостям небритую морду. – Прошу прощения за внешний вид и ощетиненность, но так рано никого не ожидал!

Гостей двое. Крепкий и подтянутый русоволосый мужчина лет сорока и его спутник. Вот тот выглядит совершенной противоположностью своему товарищу. Молодой парень, немного полноватый и очень подвижный. На месте ему, как видно, никак не усидеть, вот он и ходит из угла в угол.

– Ничего, Сергей Николаевич, мы можем и подождать, – отвечает мне старший из визитеров. – Собственно говоря, это я сам и виноват. Виталий предлагал прийти позже, надо было так и поступить.

– Да ладно! – отмахиваюсь я. – Надеюсь, что моя небритость вас не шокирует?

Явно мужики по делу приперлись, да и реакция моей хозяйки на их визит многое значит. Так что хрен с ней, со щетиной, это всегда можно успеть.

– Ничуть, – делает отрицательный жест старший из гостей. – Позвольте представиться – капитан Марков Игорь Иванович. Территориальное управление ФСБ. Был направлен сюда в командировку.

Так! Наконец-то! Ну вот не верил я в то, что всех моих коллег в этом городе удалось так быстро прихлопнуть или отловить. Был прав...

– Старший лейтенант Синельников Олег Петрович, – представляется живчик. – Городской отдел ФСБ.

– Ага! Майор Рыжов. Если кратко – контрразведка.

– Мы знаем, Сергей Николаевич.

– А я вот ничего о вас не знаю! И для порядка... документы ваши могу глянуть?

– Без проблем!

Гости выкладывают на стол свои удостоверения. А капитан еще и командировочное.

Все в норме, это действительно мои коллеги.

– Ну, собственно говоря, – несколько более потеплевшим тоном говорю я, – ничего другого и не ожидал. Перейдем к делу?

– Ради бога! – Чуть повеселевший капитан подтаскивает стул поближе к столу. – С чего начнем?

– Вам виднее. Я бы с самого начала и приступил...

– Не с сотворения мира, надеюсь?

А капитан-то с юмором мужик! Сработаемся...

– Ну, так далеко мои интересы не простираются. А вот с момента наступления этого бардака... очень было бы желательно! И еще. Вас что, всего двое и осталось? А другие где?

Живчик словно натыкается на стену. Останавливается и как-то враз обмякает.

– Нет больше никого, товарищ майор... Один я...

– Как же так?

– В тот день, – вступает в разговор капитан, – когда и завертелась вся эта карусель, он был на дежурстве. На узле спецсвязи. А что до меня, так я и вовсе спал еще в гостинице. Автобус-то только поздно вечером пришел, я и не пошел сразу в управление. Чего там ночью-то делать? Думал с утра и подойти.

– Ну да... – бормочет Синельников. – Кто ж знал?

Вопросительно смотрю на своих гостей. Поймав мой взгляд, капитан кивает, словно на что-то решаясь.

– Поутру в управлении совещание было. Я про это знал, оттого и не торопился. Думал, часам к одиннадцати подойду, как раз начальник и освободится уже. А сидеть в приемной... лучше уж подольше поспать.

– Это точно! Поспать никогда не вредно.

– Вот! Я и потопал, не торопясь. Город я более-менее знаю, сколько от гостиницы идти, представляю достаточно хорошо. Так, минут десять двенадцатого и подошел. А тут меня две машины обогнали. Легковушка и грузовик. Подъехали они к управлению, остановились, и начали оттуда люди вылезать. Немного их было, человек пятнадцать. Стояли, курили, говорили о чем-то. Потом из легковушки вылез мужик какой-то и что-то им сказал. Они бросили бычки и подошли к кузову. А потом... Им оттуда передали какие-то трубы.

– Гранатометы? – высказываю свою догадку.

– «Шмели»...

– Ни фига себе...

– Да... Они ударили залпом. По окнам. Надо полагать, знали, где сейчас люди собрались. Здание вспыхнуло сразу все. Стрелки бросили отстрелянные тубусы и, вытащив пистолеты, пошли к дому. Там местами горело, что-то бухало в огне. Когда в здании перестало бабахать, часть из них вошла внутрь. Несколько раз выстрелили... и все. Потом сели в машины и уехали. А я так и стоял... Нам ведь теперь не выдают оружие в командировки. Не дай бог, потеряешь!

– Запомнил их?

– У меня хорошая память на лица. Могу даже нарисовать.

– Так... а что потом было?

– Пошел на узел связи. Я точно знал, что там должен был дежурить кто-то из сотрудников. Это был шанс добыть оружие, ведь там своя оружейка есть. Так оно и оказалось. Вот, все это время мы там и находились. А уж как вчера вы губернатора прижали, тут уж и стало нам ясно, что надо выходить.

– И где ж это вы там так запрятались? Разве он не в том же здании, что и управление?

– Хм... – смущается мой собеседник. – Вам, наверное, лучше все это самому увидеть один раз.

Идти оказалось недалеко, на соседнюю улицу. Странно, никто из наших местных старожилов ничего про это не говорил! Я-то, грешным делом, полагал, что в таком небольшом городе все службы ФСБ будут сидеть в одном доме.

Домик оказался совершенно обыкновенным. Ничем особенным не выделялся и его хозяин – седобородый старикан лет шестидесяти. Скорее всего, даже и больше. Просто сохраняется эта порода людей хорошо.

Оглядывая домик снаружи, я с трудом представлял себе, куда тут можно запихать даже самый скромный коммутатор.

Зайдя в калитку, прикрываем ее за собою и топаем к дому. Дедок уже стоит на крыльце и внимательно нас рассматривает.

– Это кто ж такой будет? – указывая на меня, спрашивает он у капитана.

– Свои. Майор Рыжов из контрразведки.

– А документик у вас имеется? – невозмутимо спрашивает старикан.

– Да кто ж их на выход-то с собою берет? – в тон отвечаю я. – А с другой стороны – порядок есть и соблюдать его надо. Так что и не знаю, как быть...

– Да ладно тебе, Виталий Степанович! – вступает в разговор старший лейтенант. – Сам видишь, какие времена...

– Так с таких мелочей все и началось... – философски замечает старик. – Ну да ладно... Смотри, Олежка, под твою ответственность! Что наш человек, вижу. Но и порядок быть должон!

С этими словами он отходит в сторону и пропускает нас внутрь. Надо же! А под подоконником-то у него автоматик присобачен... интересный дедок, однако...

Узел связи... м-м-м-да...

Кошка и слон – оба они млекопитающие. Однако же этим их похожесть и ограничивается. Последствия от оскорбления кошки нимало не соответствуют таковым в случае со слоном. Даже и самым небольшим.

– Офигеть... – только и могу я произнести, оглядывая здоровенный тоннель. – Это все?

– Есть еще резервная электростанция, мы сейчас от нее и запитаны. Оружейная комната и склад продовольствия. Правда, совсем небольшой. Он только на дежурную смену рассчитан. Еще несколько помещений – вотчина техников. Сейчас они закрыты, ведь техники приезжали сюда раз в год.

– Смена – это сколько?

– Пятнадцать человек. Продовольствия на них должно хватить на год. А вода тут своя, внизу скважина есть.

– А отчего ж ты тут один дежурил?

– Так узел-то законсервирован! Его только в случае войны задействовать можно.

– Ну так... какого ж тебе хрена надобно? Война – вон она, над головой!

– Ключа нет.

– И где его взять?

Вместо ответа старший лейтенант кивает в противоположный угол. Подхожу ближе. Массивная стальная дверь, охренительной толщины, угрюмо смотрит на меня продолговатой щелью закрытой сейчас амбразуры. Под ней виднеется панель кодового замка.

– Однако... а войти как?

– Тот пароль, что я знаю, уже не действует. Он автоматически сменяется каждые четыре дня. Если б сразу открыли...

– М-м-да... близок локоть... А как же свет переключился?

– Автоматически. Я-то даже и не знаю, как это сделать. За исправностью оборудования специальные люди смотрели. Они два раза в год сюда приезжали, проверяли. Запасы меняли время от времени.

– Ну, хоть что-то тут живет?

– Контрольные пульты работают.

– И чего ж они контролируют?

– Проводную связь. Мобильную тоже можно, только вот нет ее уже... А городские телефоны мы все слушать можем. Рации тоже, если только не кодированный канал, да и то некоторые тоже слышим...

– Хм... А вся эта машинерия, когда заработает, что может?

– Ну... Такие узлы расположены по всей стране. Наверное, не только по России. На территории бывших республик они точно есть. Вот, смотрите! – Капитан подводит меня к пульту и показывает на таблицу на стене.

Длинный столбик цифр – обозначения абонентов.

– Те, что на единицу начинаются, – органы власти. С двойки – военные. На тройку начинаются наши службы. Четверка – объекты жизнеобеспечения. Если цифра через дробь написана – это уже на территории бывшего Союза.

– А пятерка? Их совсем немного.

– Не знаю. Но могу предположить, что это какие-то зарубежные объекты.

– Ну, вы даете! Как же так? Дежурить на таком объекте и не знать своих абонентов!

– Мы обслуживаем только контрольные пульты. На всей прочей аппаратуре должны работать другие люди. Они, согласно приказу, прибывают сюда с началом войны, но вот в этот раз... – разводит руками капитан.

– Да...

– Однако и то, что мы можем, тоже не пропало зря! Большинство переговоров бандитов, да и часть губернаторских мы зафиксировали. И даже записали, благо что все возможности для этого имеем! Оттого, если честно, и вышли только сейчас. Мы ведь и про вас мало что знали. Радиопереговоры ваши мы не слышим, а по всему остальному трудно было понять истинные намерения тех, кто надавал по шее бандюкам. Мало ли... Ведь это могло быть просто очередной разборкой между своими... А вот когда вы Поливанова в бараний рог скрутили, тогда только и стало ясно окончательно – свои! Хозяйка ваша Олега знает, и ей известно, где он работает. Оттого и пропустила нас к вам без возражений.

– Что ж вы так-то губернатора не любили? Власть все-таки?

– А мы его переговоры с самого начала слушали. Связь его бункера с доверенными людьми через эти пульты идет. Только про это никому из них не известно.

– Вот даже как... И что ж там такого любопытного было?

– Да его это операция. И захват власти бывшими зэками, и триумфальный возврат назад – все предусмотрено было.

– Его? Или еще кто подсуетился?

– Здесь, в городе, есть четыре абонента, которые имели связь с бункером губернатора. Это не совсем обычные телефоны, от городской станции они не зависят. И работают на своих источниках питания. Все их переговоры нами записаны и отслеживаются. Оттого и колонна вошла в город так легко – им сообщили наиболее удобный маршрут и распорядок дежурства на постах. Да и у губернатора свои силы имелись. СОБР – там парни грамотные присутствуют.

– Это точно, ребята там хваткие. Но умные, и, хрен к носу прикинув, послали его куда подальше. Так что этих сил у него больше нет. А где эти абоненты располагаются?

Старший лейтенант подает мне список, который он берет со стола.

– Вот тут их адреса.

– Что ж они так и не сообщили губернатору всей правды? Куда ж он так опрометчиво полез?

– А что ему еще оставалось? Так хоть какой-то шанс был власть назад в свои руки взять. Ведь протяни он еще немного... и его люди бы ушли. Добро бы он сам на связи сидел, так ведь нет! Уже и от его связистов вопросики всякие пошли... весьма неожиданные, надо сказать. Не все в его окружении являлись единомышленниками.

– Ага! Это я учту... А бункер его где?

– Вон, на стене карту видите? Там все и обозначено.

– Угум... Вот что, ребята, бросать вам этот пост ну никак нельзя! Смену я вам организую, и с комнатой этой вашей поразмыслим. Благо что еще одна задачка похожего рода у меня уже есть...

Связисты переглядываются.

– Что? – удивляется капитан. – Неужто, кроме нашей, тут еще одна такая есть?

– А? Да что вы?! Мы у губера портфельчик прихватили, так он тоже весь из себя хитрый такой...

– Это что... – беззаботно машет рукой старший лейтенант. – Это фигня! Я вам его враз расколупаю! Хорошо, что вы сами в него не сунулись – сгорело бы все к чертям свинячьим!

– Отвечаешь?

– Да это наша продукция! Мы ж его ему и вручали в свое время!

– Значит, сами и откроете?

– Да вообще без проблем! Тащите!

По некоторым причинам я не позвал ребят с чемоданом в это хитрое место. А вот обоих связистов взял с собой. Вручил Грачу координаты выявленных ими информаторов, после чего вся команда «серых» дематериализовалась прямо на глазах. Кто-то из ребят Трофима приволок чемоданчик и торжественно водрузил его на стол. Старлей просто прилип к нему, только что не обнюхивал. Поколдовав таким образом минут пять, удовлетворенно осклабился.

– Ну и как?

– Наша штучка... «Омега-8», доработанная. Специально для высшего руководства гражданских ведомств. Для политиков, так сказать...

– И чем это она так сильно отличается?

– Режим открывания упрощен. Верхние люди – они ж все занятые, где уж им сложные инструкции запоминать... голова другими вещами занята. Хотя внешне – выглядит как надо, все серьезно. У чемоданчика должен быть специальный магнитный ключ. Есть он у вас?

Вместо ответа Попов, пришедший вместе с ребятами, протягивает нам хитро изогнутую пластинку.

– Этот? У Поливанова в кармане был.

– Угу... – довольно ворчит Синельников. – То самое...

Но никакие манипуляции с ключом успеха не принесли.

– А не лопух этот дядя... – ворчит Олег, – успел-таки ключик попортить... Ну, да ничего... мы тут тоже не пальцем деланные...

Он достает из прихваченного с собою чемоданчика обыкновенный динамик. Какой-то весь из себя старый и покоцаный. Диффузор у него прорван, и для использования по своему прямому назначению динамик явно не подходит. Впрочем, старший лейтенант, судя по всему, и не собирается его никуда подключать. Плоскогубцами и отверткой он безжалостно отдирает от него плоский кольцевой магнит и разбивает тот на несколько частей. Осматривает их и ухмыляется.

Из того же чемодана достает обыкновенный стетоскоп и втыкает в уши. Укладывает чемоданчик на стол, прикладывает стетоскоп и начинает раскладывать на верхней крышке чемоданчика осколки магнита.

– Так... есть зацеп, – бормочет он себе под нос. – Первый... пошел. Второй... где ж ты, падла? Ага! И второй есть. Третий?

Он передвигает магнит по боковой поверхности чемоданчика, хмурится.

– Есть!

И движением фокусника распахивает чемоданчик!

Лезет внутрь и вытаскивает плоский металлический брусок.

– Термитная шашка, – поясняет он. – Все, теперь тут гореть нечему.

Так! И что у нас тут есть?

Несколько DVD-дисков в прозрачных футлярах, какие-то бумаги. Ага! Пластиковая карточка. Очень на вид знакомая...

– Вить! – окликаю я собровца. – Это что за хрень?

Он подходит ближе и берет у меня карточку. Хмыкает.

– Это ключ к системам управления нашим убежищем. Тем, в котором все мы до последнего времени и сидели.

– Кстати, а сейчас-то там кто? Не все же оттуда смотались?

Капитан задумчиво чешет за ухом.

– М-м-да... там парни из его охраны остались. Мне они не подчинены, сам знаешь.

– А есть там что полезное? Или уж пусть сидят?

– Есть, а как же! Там еще до фига добра всякого! Может, тебе и не шибко нужно, но оружия там тоже изрядный запасец имеется. Ну и еда, само собой, топливо... медикаменты, кстати говоря!

– Вот даже как? А они, охрана эта, куда-нибудь оттуда уйти могут? Если связи с вами не будет?

– Зачем это? Их там с десяток человек всего осталось, на тех запасах они до гробовой доски прожить могут.

– Значит, надо с их старшим вдумчиво побеседовать...

Но пока откладываю это дело, есть вопрос более важный.

– Трофим! Как ты мыслишь, пройдут твои парни эту стеночку?

Ванаев, кряхтя, присаживается на корточки и осматривает стык стены с полом. Достав из ножен клинок, ковыряет им стену. Сидящие рядом фээсбэшники с интересом наблюдают за его манипуляциями.

– Ну... бетон тут правильный, знающие люди заливали... Компрессор подтащим... ниче, не сложнее, чем в шахте... пройдем!

– Компрессор? – переспрашивает его капитан. – Надо в нижних помещениях посмотреть, может быть, там что-то есть? Шланг сверху не проложить, двери по шлюзовой системе устроены, одновременно не открываются. А здесь, у техников, какой-то инструмент есть. Они же тут сами все чинили...

– И проходку сами делали? – скептически осведомляется Трофим.

– При мне – нет, не делали, – качает головой старший лейтенант. – Но вот года полтора назад сюда новый генератор ставили, он больше старого, и комнату пришлось расширять. Тогда никто сверху не приходил, в журнале бы это было зафиксировано.

– А сам генератор сюда как тащили? Не по частям же? – не сдается Ванаев.

– Там, – кивает Олег на дальнюю стену, – грузовой ствол. Наверху, в дровяном сарае, есть люк. Подъемник может доставлять сюда достаточно массивные грузы. Он гидравлический, ходит тихо, так что на улице никто ничего не услышит.

Трофим одобрительно крякает, выражая таким образом свое уважение неведомым строителям тоннеля.

– Не лопухи все это смастрячили! Всю жизнь тут живу, а не знал, чтобы этакую штуку прямо под носом соорудили. Это ж сколько лет тут оно стоит?

– Больше тридцати – это уж совершенно точно! – отвечает капитан. – Нам тогда это сооружение и передали. Хотя, по некоторым прикидкам, тоннель в то время просто модернизировали, он раньше не такой большой был. Вон те перегородки, – показывает он рукой, – более поздние, чем стены.

– Эт точно! – соглашается Ванаев. – На стенах бетон старый, сейчас так не кладут. Ну да ладно! Вскроем мы стеночку аккуратно, по волосочку пройдем, чтобы ничего не порушить ненароком. А там уж вы сами дверь эту изнутри и отпирайте.

– Да в этом месте кабелей нет, – успокаивает его капитан. – Тут диванчик стоит. Для отдыха дежурного начальника смены. Без него-то мы уж как-нибудь проживем.

– Ну и ладно! – соглашается Трофим. – Пойду, ребят кликну...

Оставив его командовать парадом, топаю дальше.

Войдя в здание УВД, окликаю дежурного. Выяснив у него, что командира охраны губернатора уже привели, поднимаюсь на второй этаж.

В небольшой комнате у стола сидит Зеленый и угощает чаем мрачноватого вида мужика. Во как? А я-то думал, что это будет тот парень, что на лестнице меня встречал...

– Ну, день вам всем добрый! – приветствую всех собравшихся, плюхаясь на свободный стул. – А мне тут перепадет что-нибудь?

– Поищем... – Зеленый пододвигает мне стакан. – Подойдет?

– Не глиняная кружка – уже хорошо!

– Чай сам наливай.

– Да уж как-нибудь...

Плескаю себе заварки и разбавляю ее кипятком. Очень даже кстати, ибо по вине утренних посетителей я остался мало что небритым, так еще и голодным. Хоть чаю попью, все веселее будет. Еще бы и поесть...

– Майор Рыжов, начальник гарнизона, – уловив вопросительный взгляд мужика, комментирует мое появление Зеленый. – Он тут всем у нас рулит...

Хренасе! Уже и в начальники гарнизона произвели? Темпы, однако! Что называется – без меня меня женили!

– Армия? – поднимает вопросительно бровь мужик.

– ФСБ. Контрразведка, центральный аппарат.

Он понимающе кивает.

– Ясно.

– Ну а вы, как я понимаю, ФСО? – в свою очередь спрашиваю у него.

– Капитан Малкин Игорь Федорович.

– Очень приятно! – церемонно наклоняю голову. – Парни ваши как? Оклемались?

– Ну, в целом, да. Слышат, правда, пока еще не очень... но это пройдет.

– Так ведь гранатой-то не я швырялся! Это уж вы своим сотрудникам предъяву делайте, моей вины тут нет!

– Я знаю. Что вы от меня хотите?

– Обстановку вы знаете?

– В общих чертах.

– Так! Вот, – выкладываю на стол записи связистов. Добавляю к ним взятый там же диктофон. – Почитайте и послушайте. Думаю, что некоторые вопросы у вас отпадут. Вполне возможно, что появятся новые, тогда мы постараемся на них ответить. Пары часов вам хватит?

– Посмотрим, – неопределенно пожимает плечами капитан. – Там видно будет.

– Ну и лады! Оставляем вас в одиночестве.

Прихватив Зеленого, выхожу в коридор. Отходим в конец коридора. У двери кабинета тут же возникают двое часовых с автоматами.

– Как тебе он? – спрашиваю у своего спутника.

– Нормальный мужик. Даже общих знакомых нашли.

– На сотрудничество с нами пойдет? Должен же оценить, что мы его парней старались не зацепить?

– Это-то он уже просек! Я ж говорю – мужик неглупый. А уж как дальше фишка ляжет... в противниках такого дядьку иметь не хотелось бы, профи, что ни говори.

– Да и я о том. Нас тут и так не слишком до фига осталось, ежели еще и между собой воевать начнем... так и вовсе – труба! С ними-то хоть дело иметь можно. Чай, не бандюки какие-то!

Спустя пару часов мы вновь встречаемся в прежнем кабинете. Малкин сидит около окна и рассматривает заоконный пейзаж. На столе одиноко лежат бумаги, и в сторонке сиротливо поблескивает металлическими боками диктофон.

– Прочли? – спрашиваю я присаживаясь на стул.

– Да. И что вы мне хотели этим доказать?

Опаньки, вот это номер! Вот так ни хрена ж себе...

– То, что Поливанов мерзавец и негодяй, я и до этого знал, – не отворачивая головы от окна, говорит капитан. – Он сволочь, но сволочь с возможностями! Да, это скотина! Но он единственный пока имеет возможность не дать нам всем умереть от голода.

– Вы так в этом уверены?

– Да! Он знает места, где сохранено множество припасов. Как раз на подобный случай. И никому эти тайники не сдаст.

– Даже в обмен на жизнь?

– Даже так! Жизнь без власти для него ценности не имеет. А раз так, то какая ему разница, сколько человек погибнет в результате его упрямства? Если не он сам стоит во главе всего, то будут ли жить эти, с его точки зрения, пешки или нет, уже не так и важно. Это – не его люди. Он все поставил на карту, и проигрыш теперь немыслим. Так что вам рано или поздно, но придется принять его условия. О, он умеет ждать! И это очень мстительный и мелочный человек! Мастерски умеет играть на самых незначительных противоречиях между противниками и между соратниками.

– Вот даже как?

– Да! Вот и прикиньте, что для вас важнее? Сиюминутная власть или шанс на спасение населения города? Подумайте о том, что вам скажут ваши же товарищи, когда на их руках начнут умирать их семьи.

А ему нельзя отказать в логике! Неглупый мужик.

– То есть, если я вас правильно понимаю, то единственным козырем в руках губернатора будет информация об имеющихся продовольственных запасах. Так?

– Вам мало?

– Ну, отчего же? Вполне весомый аргумент, надо сказать. Как я понимаю, именно это вас и удерживает рядом с ним? СОБР, однако, другими соображениями руководствовался...

Капитан разводит руками.

– Ушли они, уйдем мы... Свято место пусто не бывает. Он приблизит к себе совсем уж отмороженных, из числа тех же бывших заключенных. И что тогда? Мы пока как-то можем на него влиять. Пока рядом присутствуют мои ребята, он хоть немного будет смирять свои аппетиты.

– Надолго?

– Ну... уж как выйдет. Постараемся продержаться подольше.

– Так вы уверены в том, что мы его выпустим?

– А жрать ваши товарищи хотят? Тут не юг, пшеницу на полях не вырастишь! У губернатора есть очень весомый аргумент в запасе! Так что торг еще не окончен, не обольщайтесь своей победой. Танковый снаряд – плохая замена той же тушенке...

– Угу... Вполне логично. Понимаю ваши сомнения. Только вот, готовясь к подобным акциям, надо и соратников подбирать себе соответствующих. А вот тут у Поливанова облом-с! Надо профессионалов к себе приближать, а не прихлебателей. Сдал его хозяйственник! И со всеми потрохами! Нет больше у него козырей.

Малкин с интересом на меня смотрит.

– Бажанов сдал вам тайники?

– И не только. Мы и поливановские документы прочитали. Да и кроме того... Открою вам секрет! В нашем распоряжении есть запасы, которые превышают губернаторские... ну... скажем так, на несколько порядков. И какие козыри теперь у него остались?

Капитан задумчиво молчит.

Не тороплю его, пусть мужик подумает.

– Вы будете его судить?

– Естественно.

– Наши показания вам нужны?

– Не особенно. Как вы уже видели, у нас достаточно материалов для того, чтобы повесить его восемь раз подряд. Дадите показания – хорошо. Нет – так и без вас обойдемся.

– Хорошо... Лично к нам претензии есть?

– Нет.

– И мы можем уйти?

– Или остаться. Не скрою, в специалистах подобного уровня мы заинтересованы.

– Благодарю за откровенность. Тем не менее это выглядело бы... неправильно. Мы хотели бы уйти.

– Куда же?

– Ну... на этом городе свет ведь клином не сошелся? Или у вас есть возражения?

– Нет. Можете идти. Только у меня будет к вам одна просьба.

– Слушаю вас.

– Бункер Поливанова. Там ведь ваши люди дежурят?

– Да.

– Они уйдут вместе с вами?

– Скорее всего да. Вы хотите, чтобы я передал вам бункер со всем его содержимым?

– Возражаете?

– Это ваше право. Но нам потребуется снаряжение... возможно, транспорт...

– Не вопрос. Можете взять с собой все, что вам потребуется. Включая вооружение. Его ведь там предостаточно?

– А наше оружие?

– Забирайте. Только вот этот пистолет, – хлопаю я себя по бедру, – не отдам, уж извините. Привык уже.

– Переживем как-нибудь...

– Ну, что там? – приподняв голову над бревном, тихонько шепчу я.

– Тихо... такое впечатление, что в доме пусто, – свистящим шепотом отвечает мне темнота.

Это не так. Своими хитромудрыми приборами фээсбэшники насчитали внутри него не менее пяти человек. Но внешне здание выглядит совершенно покинутым. Ни один лучик света не пробивается из зашторенных окон. Ни один звук не нарушает тишины. Строение словно вымерло.

При проверке адресов, указанных в списке, нам удалось взять только одного человека. Две другие точки оказались пустыми – люди оставили их. Причем в одном месте на столе стоял еще теплый чайник. Что-то или кто-то спугнул (спугнуло?) его обитателей. А вот четвертый домик...

Это отдельно стоящая усадьба, обнесенная крепким забором. Он полностью закрывает двор, лишая возможности наблюдать активность внутри него. Хотя это тоже как сказать... Во всяком случае, укрепленная в слуховом окне соседнего дома камера этот двор видит. И даже наступившие сумерки ей не слишком-то мешают. На экране портативного монитора хорошо видна внутренность двора.

Надо отдать должное связистам – в их тоннеле оказался небольшой запас всяких продвинутых штучек, которыми они умеют ловко пользоваться. При помощи тепловизора Марков безошибочно определил, что в сарае, расположенном в глубине двора, стоит автомобиль с прогретым двигателем. А на чердаке около окна примостился один из обитателей дома. Уж явно не с пионерским горном мужик сидит. Не спят обитатели, ждут чего-то. Или кого-то?

Грач тихонько толкает меня локтем. Но я и сам успеваю заметить пятнышко света во дворе. Экран монитора переносной системы наблюдения только на мгновение озарился мимолетной вспышкой. Кто-то, выходя из дома во двор, слегка подсветил себе дорогу фонариком. Ага... зашевелились обитатели... Марков что-то настраивает в приборе, и мы видим темный силуэт, неторопливо пересекающий двор.

– Сидящий на чердаке подсветку включил, – шепчет мне в ухо капитан.

– Прицел?

– Не только, на забор посмотрите...

По периметру забора на экране монитора видны яркие черточки. А подступы к дому вдруг оказываются неплохо освещенными.

– ИК-подсветка, он окрестности дома просматривает.

Рядом негромко хмыкает Грач.

– Говорил же, что близко подходить нельзя! Вот и посмотрим, кто прав оказался!

Тут он на коне, возразить ему нечего. Еще при подходе к дому он первым заметил в оптику небольшие черные прямоугольники, укрепленные на заборе и близстоящих деревьях. Опытный спец тут же притормозил наше развертывание и распихал всех по укрытиям чуть поодаль. И не ошибся...

– А неслабо они тут окопались, – ворчит он себе под нос.

– Капитан! – шепотом окликаю я связиста. – Что в эфире?

– Кодированный радиообмен. Два-три корреспондента. Сигнал сильный, они явно поблизости располагаются.

– Да снайпер у них на чердаке, – не унимается Грач. – И ежу ясно...

– Нет, – возражает ему капитан. – Двое, да, рядом расположены. А вот третий... не факт. Сигнал, хотя и сильный, но чуток слабее будет.

– Да в доме он сидит! – не соглашается командир «серых».

Не ввязываясь в перепалку, подношу к глазам «ночник». Как распределена подсветка вокруг дома? Периметр они просматривают – факт. Двор? Косой взгляд на монитор. Да и во дворе та же картина. А что еще они пасут? Осматриваю окрестности. Взгляд тут же цепляется за освещенный участок улицы. Взгляд невооруженным глазом – темно. Значит, подсветка стоит и там. Толкаю «серого» в плечо и указываю пальцем. Он на полуслове прекращает перепалку и смотрит в ту сторону.

– Там третий, – шепчу я.

Связью мы стараемся не пользоваться. Черт их знает, этих обитателей дома... вдруг они эфир пасут? И тут мы – мол, здрасьте! Пусть они и не поймут наших переговоров, сам факт их появления именно здесь и сейчас может здорово насторожить наших оппонентов.

А, кстати говоря...

– Грач! А откуда они электричество берут?

Вопрос далеко не праздный. Город уже давно сидит на голодном пайке по этой части. Нет, городская электростанция в полном порядке, и угля вполне достаточно. Но вот из нескольких генераторов работают только два, да и то – на самые неотложные нужды. Прочие остановлены. Они в исправности и работать могут. Но сделано это из соображений бережливости. Ибо запчастей на складах мало, и технику надобно поддерживать в исправности и не перегружать! Поэтому и свет в жилые дома подают только до одиннадцати часов. А сейчас уже половина второго, и электричество давно уже отрубили.

«Серый» врубается моментально. Все-таки дает себя знать старая выучка!

– Генератор?

– Не слышно...

– В подвале может стоять.

– А у этого? – киваю в сторону третьего засадника.

– М-м-м... подсветка на аккумуляторах?

– Тогда ей срок работы на пару часов. Эти прожектора жрут немерено. Или у него с собой рюкзак с батареями.

– Вряд ли...

Мы смотрим друг на друга. Говорят, что умная мысль часто приходит в разные головы одновременно. Не знаю. Может быть, и так. Но вот то, что хреновые догадки часто приходят на ум разным людям одномоментно, уже не раз проверено.

– Ваши?

– Нет, – качает головою Грач. – Скорее уж твои...

– Похоже. Такие фокусы вполне в духе родной конторы. Это уж точно не губернская охрана, они под другое заточены.

– Фигово... Мост?

– Очень даже может быть. По почерку – самое оно.

Положение весьма невеселое. Мы все сейчас сидим в глубокой заднице. Отчего? Да оттого...

Находящиеся в усадьбе люди врубили подсветку. То же самое сделал и третий деятель, залегший чуть поодаль. Казалось бы – и хрена ль в том такого?

Электричества у них сейчас нет, и генератора мы не слышим. Ветер отсутствует, и выхлоп генератора мы уж как-нибудь, да учуяли бы. Это здесь. А у того, дальнего «сидельца» генератора с собою уж точно нет. Но подсветку врубил и он.

И какие из этого следуют выводы?

Да самые хреновые, откровенно говоря.

Это засада.

Грамотная и хорошо организованная.

И этот факт меня весьма удручает.

Нас всех, да и меня, старого опера, провели как по нотам!

Надо полагать, у этих ребятишек были предусмотрены какие-то способы экстренного оповещения в критической ситуации. И как только мы взяли первого, сработала система. Как? Да хрен ее знает! Но – сработала. И ушлые парни сделали все по сценарию. Нам даже оставили теплый чайник, словно говоря – тут они! Никуда еще убежать не успели. Оттого и рванули все разом по последнему известному адресу. И ничего не успели подготовить и организовать. Как же – уйдут ведь!

Вот теперь мы и сидим под забором...

Предусмотреть наличие у нас ночников и опытных спецов противник не мог. Ясен пень, что на бронетехнике такие приборы есть. Но ведь мы-то пришли сюда пешими, грузовик остался метрах в пятистах отсюда. А поскольку «серые» редко где успели засветиться (да и то большей частью среди своих), про них тоже мало кто из посторонних знает. Так что это дало нам некоторую фору. По крайней мере нас не расстреляли сразу, как только мы подошли к забору. Спасибо Грачу, мы этого не сделали. Оттого и молчат наши противники, ждут, когда мы подберемся поближе.

Как поступили бы обычные, да хоть и полицейские, опера? Или военные? Ломанулись, вышибая ворота, да через забор бы сиганули, благо силушки покуда хватает. Тут бы их, как в тире, снайпер и покосил... Благо, что видно ему все. Как на ладони. А если бы кто-то из уцелевших нападавших попытался бы уйти, пусть даже и на транспорте, то для этого и сидит на перекрестке третий стрелок. Он-то нас и срисовал еще на подходе. И дал команду на начало операции. Оттого и врубили обитатели дома подсветку, нимало не беспокоясь о ресурсах аккумуляторов. А значит, что?

Уйдут они. Не будут тут никого оставлять, они уже свою задачу выполнили, и база эта им более не нужна. Чисто уйдут, без преследования. Благо, что все потенциальные догоняльщики к моменту ухода уже будут лежать под забором усадьбы. Наверняка предусмотрели и такой вариант, что не смогут сразу подстрелить всех нападающих. А раз так, то где-то за нашими спинами установлены мины.

Хреново...

Опыт у них серьезный и богатый. Засада построена классически и очень правильно. И кто ж это тут такой умный?

Грач помянул про засаду у моста. Вот тут он прав, почерк уж больно похож! Разве что... Сидящий на чердаке злодей в тепловизор засекается. Стало быть, теплоизолирующей накидки у него нет. А у людей Сценариста – были! Значит что? Не они? А кто же? По манере организации засады, она рассчитана на относительно неслабую группу нападающих. Двор свободен от укрытий, и даже если мы проникнем туда большим количеством народа, то прижать нас к земле автоматным огнем и гранатами – раз чихнуть. А там и добьют помаленьку. В гараже сидит один человек. Явно уж не с вилкой он туда пошел. Снайпер на чердаке, два-три автоматчика в окнах да стрелок за спиной... можно заказывать гробы. Кто может тут обладать таким опытом организации засад?

Армейцы? Войсковой спецназ?

Эти – могут. Вопреки расхожим мнениям, у них еще не все предались безудержному воровству и раздолбайству. Хватает опытных спецов. Но наличие здесь таковых – это уж из серии «очевидное-невероятное». Да и если они смогли бы устроить нам тут засаду, то вот заманить в нее... нет, это не армия. Почерк не тот.

Соратники Грача?

Малореально. Уж он-то знал бы о наличии таковых в городе. Или хотя бы – предполагал. Да и кроме того, все они – чистой воды боевики. А тут видна рука мастера оперативных комбинаций. Нет, этот вариант тоже отпадает.

ГРУ? Самый сладкий вариант. Тут все совпадает. Одна деталь – им тут нечего было делать. Нет здесь зоны их интересов. Да и прошлись по их частям самым страшным оружием – управлением кадров министерства обороны. Кто от пули боевика уцелел, от авторучки кадровика не увернулся. Процентов семьдесят одним махом на гражданку отправили. Так что наличие отряда грушников такой численности – тоже нонсенс, особенно для здешних мест.

А вот моя контора тут нашуровать смогла бы... И систему оповещения отработать, и эвакуацию. Да и засады устраивать у нас многие могли весьма профессионально. Краснеть бы не пришлось. А уж по выучке да по технике... мало кто с ними рядом встать мог. Ну, кроме разве что «серых» да еще грушников. Да и то... Уж точно не армейцы! Войсковой спецназ – он ведь не под это заточен. Иные у них цели, да и методы, соответственно, отличаются.

Ну, хорошо, допустим, что тут сидят мои бывшие коллеги. И какой нам всем от этого плюс? Выйти, помахать руками и сказать: «Мужики, ошибочка вышла, мы свои!», так, что ли? Ага... так нам тут все и обрадовались! Покрутят пальцем у виска да прицелятся в такого дуралея получше. И все на этом завершится... Лезть в лобовую атаку и размазывать усадебных сидельцев по стене? А у меня других дел нет, что ли? Например, уцелеть при всей этой кутерьме. Ибо никто другой по моим следам не пройдет! Так? Не возражаю. Только вот всей спиной чувствую стоящие где-то рядом мины. А им, знаете ли, все эти рассуждения до фени... Нажмет какой-нибудь мрачный и непроспавшийся мужик кнопочку... и кранты! Что интересно, никто из нас даже и не предполагается на роль языка, в этом случае без мин бы обошлись...

Так!

Стоп... Что-то я такое сейчас сказал...

Язык... нет, не то, вернее – не совсем то.

А о чем же сейчас речь-то шла?

Мины... про них я думал. А в связи с чем? И что такое меня зацепило?

Кнопка!

Толкаю в бок Грача.

– Как думаешь, где подрывник сидит?

Он медленно обводит глазами округу. Вытягивает руку.

– Там! – и его палец тычет в сторону второго освещенного пятна.

– Отчего так решил?

– Так там же горка! И видимость хорошая и обстрел... а этим, за забором, сейчас большую часть обзора как раз он сам и закрывает. Вот когда мы внутрь влезем – другой коленкор пойдет.

– А как ты туда залезать собрался?

Выслушав капитана, только хмыкаю. Ну... нечего сказать, мастер!

– Лады! Делаем так...

Дороги тут засыпают шлаком с электростанции. Дешево и сердито. Асфальт только на центральных улицах имеется. Да и то – не на всех. Вот и отдаются сейчас хрустом и эхом в переулках мои шаги. Разве что спьяну не услыхать. Да и видно меня должно быть неплохо. Идет себе по улице человек. Брюки военные, так тут подобным макаром многие ходят. А вот куртка кожаная (с чужого плеча, между прочим). Опять же – привычная деталь пейзажа. Турецкий легпром куда только не проник! Здесь он тоже присутствует. А вот то, что куртка чуток не по фигуре, бывает... не всем же в бутиках одежду покупать?

Как я сейчас смотрюсь в глазах снайпера?

Слегка помятый мужик шаркает по центру дороги, пытаясь не впилить рылом в многочисленные колдобины. В руке увесистая авоська с каким-то добром. Не прячется, идет чуток неуверенно (это понять можно – ночь на дворе, а фонари не горят), но явно целеустремленно. Не знаю, видит ли он мою небритую морду, но двухдневная щетина в данном случае будет играть мне на руку. Не бывает таких оперативников, а уж спецов – и подавно. Это в лесу они могут хоть бороды отпускать, а здесь город, порядки уже другие. Хорошо, что я так и не успел утром побриться!

Надеюсь, что выгляжу вполне естественно и на местного жителя похож. Не могут же они знать в лицо всех местных обитателей?

Сидит он хорошо, в тепловизор мы его так и не рассмотрели. Только и смогли определить, в каком окне иногда появляется. Ну и освещенная зона дороги сама за себя говорила. Просматривать ее всю можно только из одного окна, прочие выходят на противоположную сторону. А там подсветки нет, ни к чему. От дороги это окно неблизко, и окликать меня уж точно не станет. А стрелять? Бандит бы выстрелил. Что ему разницы – один труп или десяток? Нашему, в общем, тоже не критично, однако ж отморозков среди таких спецов немного. А судя по моим прикидкам, тут не просто спец сидит, а руководитель операции. Или его зам. Априори – человек думающий. Без команды не пальнет. А кто ее ему отдать может? Только он сам.

Попадались в моей практике такие случаи, когда опытный боевик, классный исполнитель, возглавив вдруг операцию, начинал подтормаживать в том, что касалось лично его. Другими-то он командовал, и неплохо. А вот самим собой... давит на человека прежний опыт, привыкает он к тому, что кто-то им руководит. Вот и пробуксовывает там, где надо самому себе команду отдать.

С чего я взял, что он опытный?

Да просто же все!

У него не только винтовка или автомат есть, он еще своими товарищами в доме рулит, да и мины тоже на нем. Стало быть, опыт у него имеется, и солидный. Пусть даже при помощи техники, но определить время для удачного подрыва ночью, да на такой дистанции... не один год воевать надобно. В голове схему минного поля держать, углы обстрела грамотно прикинуть... опытный это человек. А значит, попусту стрелять не станет.

Вот на этом я и сыграю.

Хрусть... хрусть...

Уже метров двадцать до дома осталось.

Что тут раньше было?

А бог весть!

Забор покосился и еле держится на наклонившихся столбах. Стекол в доме нет, хотя стены, на первый взгляд, еще крепкие. Только в чердачных окнах поблескивают в свете луны какие-то уцелевшие осколки. Где-то там и сидит этот хитрый деятель... Опускаю свободную руку в карман и дважды щелкаю кнопкой гарнитуры. Я не могу сейчас видеть Зеленого, но абсолютно отчетливо представляю себе, как его рослая фигура крадется к забору. Почти физически ощущаю внимательный взгляд через прицел. Это тот снайпер, что на чердаке усадьбы сидит. И сейчас он разглядывает моего товарища. Решает, насколько опасен для гарнизона одинокий боец. Видел бы ты его в деле...

Вот теперь он уже должен подойти вплотную к забору...

Чуть слышное движение на чердаке!

Ну, ясен пень...

Именно в этот момент внезапно гаснут все инфракрасные прожектора. Да и с чего бы вдруг им светить, если споткнувшийся и упавший под забор «серый» ухитряется загнать прямо в кабель толстую иглу? Поленились товарищи проводку сквозь забор пропустить и вести ее по внутренней стороне, вот теперь и пожинайте плоды собственной лености... «Коза» выходит хорошая, тут уж никакой предохранитель не спасет, сколько его ни меняй. Вот и встрепенулся мой оппонент на чердаке. Небось пытается как-то разглядеть обстановку у забора. Сейчас еще и товарищей вызывать начнет...

И на меня смотреть перестанет...

Между прочим – совершенно напрасно! Я персона вредная и неприятная.

И влетевший точно в чердачное окно «Факел» это убедительно подтверждает...

В отличие от стандартной «Зари», которых мы забрали у охраны губера достаточно много, этих было всего пять штук. У собровцев в экипировке. Зато и жахает этот прибамбас! Да еще и не единожды, а все пять раз подряд.

Бдзынь!

Осыпаются остатки оконного стекла.

Бух-бух-бух!

А вот это уже девайс сработал...

С хрустом снося остатки хилого штакетника, огораживавшего когда-то дом, с грацией бегемота в посудной лавке вламываюсь внутрь. Авоська отброшена, и на лице у меня теперь ночник. Так что с видимостью все в норме. Больше сюда бросать гранаты некому, поэтому могу особо не комплексовать по данному поводу.

Лестница где?!

Первая комната – облом.

Вторая... те же песни. Третья...

Вот оно!

Наискось к стене стоит бревно. А над ним в потолке виднеется немаленькая дырка. С десяток секунд у меня еще точно есть, вот и надо использовать это время с умом.

Чердак оказался не очень-то и большим. Места тут было не так чтобы до фига, и клиент обнаружился практически сразу.

Мотая головой, с пола поднимается коренастый мужик в темном (даже и в ночнике) комбинезоне.

Н-н-на!

Однако же крепкий парень!

Вырубил я его только со второго удара.

Недвижим? Дышит? Ну и славно, потом будет с кем побеседовать.

Так, с этим порядок.

Быстро обхлопываю бока. Чем там ты запасся?

Пистолет, ну это-то естественно, куда ж без него? С глушителем, что ценно.

Винтовка.

Я совершенно не удивляюсь, увидев около окна «ВСС». Чего-то подобного я и ожидал. На плечо ее, машинка хорошая, применение для такой штуки уж точно отыщем.

А это что?

Рация... понятно, а вот это что за прибамбас?

Антенна, кнопочки... ага, пульт управления минным полем. Мигает зеленый огонек – система взведена. Так, аккумулятор долой!

Тук...

Оборачиваюсь назад и вижу, как по полу катится черный шарик...

Граната.

Вот так распронихрена ж себе!

Откуда?!

А не один ли сейчас хрен?

Слава богу, что остатки стекол вынесло моим же «Факелом». А то я бы все руки себе изрезал, проламываясь сквозь остатки переплета. За спиною сердито бабахает, и надо мною с противным визгом что-то пролетает.

Хренак!

И я опять на земле. Сызнова в предыдущей позиции. Только на этот раз с винтовкой и трофейным пистолетом.

Прижимаюсь к стене и прислушиваюсь. В доме слышно какое-то потрескивание и более ничего. Никто не ломится на улицу, и движения никакого не слыхать. И кто ж это там такой шустрый оказался?

Грохнувший в доме взрыв эхом отозвался у усадьбы. Там заполошенно замолотили было несколько автоматов. Но гулко бабахнул разрыв (молодцы парни, про гранатомет не забыли), и стрельба разом стихла. Сухо щелкнуло еще несколько выстрелов. Снова бабахнуло, и наступила тишина.

Прикладываю к уху гарнитуру.

– Зеленый – Шестьдесят четвертому.

– В канале.

– Обстановка?

– Нормалек! Трое холодных, один трехсотый – все с той стороны. У нас два трехсотых.

– Серьезно?

– Не особо. Но бегать будут не скоро. У тебя как?

– Один тут был. Похоже, что тоже двухсотый, сейчас проверю.

Поудобнее перехватываю пистолет и сызнова лезу на чердак. Тут мерзко воняет взрывчаткой. Половину шифера снесло к такой-то матери, оттого и обзор здесь стал получше.

Итак, что тут жахнуло?

Помещение здесь не очень-то и большое, так что, напрягая зрение, рассмотреть все можно.

Первым делом – клиент.

Что там у него?

А уже ничего. Холодный он, так что не соврал я в своем докладе. Ладно, с этим все ясно. А кто гранату бросил?

По полу она катилась... неторопливо так.... То есть бросок был несильным. Собственно говоря, даже и не бросок, ее просто катнули по полу. И это слава богу, ибо жахнула здесь граната «РГН». Так что если бы это был бросок, то лежал бы я рядом с клиентом. Так как гранатка эта рванула бы прямо в момент падения. И амбец...

Что ж выходит, ее клиент сам и организовал?

Да, вроде бы так... Никаких других вариантов пока не просматривается. Интересно, каким таким макаром он это сделать сумел?

И память моя услужливо распахнула нужную страницу...

– Сколько их там? – прижавшись к стене, я осторожно разглядываю соседний дом.

– Человек пять. – Олег, стоящий рядом со мною, покатал во рту сигарету. Об этой его привычке – держать во рту незажженную сигарету, – знали многие. В свое время он огреб нехилый нагоняй за курение во время операции (и с какого хрена, спрашивается? Кому он этим мешал?) и с тех пор зарекся это делать. Но курить все равно хотелось, вот он и мусолил иногда губами очередную сигарету. Все знали: если он закурил, операция завершена. Но сейчас, судя по его виду, этого ждать было долго.

А в доме сидят какие-то очередные отморозки. По большому счету их давно бы уже отсюда выковыряли, но они прикрываются заложниками и, если верить их словам, заминировали дом.

Шла стандартная зачистка подозрительного места. Мы заходили в дома, выслушивали очередную порцию жалоб и возмущений, уверения в непричастности хозяев к чему бы то ни было вокруг, искали хоть какие-то следы, доказывающие обратное... Словом, все как всегда. Для нас это были последние дни в командировке, смена уже была в пути, и ребята мысленно не раз послали этот поселок со всеми его обитателями в глубокую задницу. Но работа есть работа, и мы добросовестно топчем пыль, проверяя эти, всем уже опостылевшие, домишки.

И к этому дому мы подошли, особенно не шифруясь. Нет, посреди улицы никто, конечно же, не перся. Грамотно двигаясь около стен и заборов, взяли домик в кольцо, и только после этого Олег подошел к двери.

Хозяин встретил нас на пороге. Седой и благообразный дед пылал законным и оправданным возмущением. В принципе, его тоже можно было понять. Мы зачищали этот поселочек в третий раз. За четыре месяца. А ведь кто-то делал это и до нас. И после тоже будут приходить с этими же целями. Ну, а что ж вы хотите? Если в окрестностях с завидной регулярностью обстреливают проезжающие машины? И иногда – очень успешно. Вот и ходим мы сюда после каждого такого случая. Что самое интересное, мы регулярно находили тут всякие интересные штуки. То пулемет в сарае появлялся, то еще какие-нибудь подобные вещи отыскивались... Население удивленно разводило руками, клялось в своей непричастности, а сарайчики каждый раз оказывались бесхозными. Правда, вещи, в них лежащие (помимо наших находок, разумеется), отчего-то всегда имели своих владельцев... Мы писали бумаги, местные правоохранители все это добросовестно отрабатывали... и все оставалось по-прежнему. Местный менталитет... мужику без серьезного ствола неуютно.

Выслушав дежурную тираду хозяина, Олег высказал в ответ дежурную же фразу о... словом, стандартный текст отбарабанил, особо даже и не вникая в его смысл. Он прекрасно знал, что хозяин врет. И дедок тоже это понимал. Чай, не в первый раз его трясли.

Произнеся положенные слова, он отступил в сторону и присел у стены на корточки. Ребята вошли в дом и прошлись по комнатам. Обычная обстановка, ничего принципиально нового тут не появилось.

Выйдя во двор, народ слегка расслабился. Это уже была самая окраина поселка, осталось проверить еще пяток домов, и на этом работа заканчивалась. И вот тут к Олегу подошел один из парней.

– Командир, хозяин курит?

– Не помню, чтобы я его с сигаретой видел... Женщины тут некурящие, это точно. А что?

– Откуда-то сигаретным дымком несет.

– Из дома?

– Нет, во дворе запах. Из наших никто не дымит, я посмотрел.

Вдвоем они прошлись по двору. Парень вдруг остановился, повернулся и покрутил головой.

– Отсюда, – указал он рукой на сарай, в котором держали скотину.

– Надо же... – удивился Олег, – не знал, что здесь коровы курящие!

Выгнав скотину во двор, ребята проверили сарай. Пусто. Ничего интересного не нашлось, но сигаретный запашок почувствовали уже многие. После тщательного осмотра обнаружился и источник запаха. Над самым полом в стене имелось отверстие, откуда и тянуло запашком. Ощупав края, убедились – металл, в землю уходила труба. Вытяжка из схрона!

Вот как тут не вспомнить добрым словом запрет на курение во время проведения операций? Нюх-то обостряется!

– Вот что, парни, – капитан оглядел своих бойцов, – займите-ка вы потихонечку позиции вокруг дома. Черт их знает, сидельцев этих подземных, может, у них и амбразуры для стрельбы тут есть? А мы все, как на сковородке, в этом-то дворике... И хозяина сюда тащите, побеседуем.

Прибывший вскоре дедок держался с княжеским достоинством.

– Вот что, любезный, – сухо поведал ему Олег. – У тебя под домом – схрон. Если его обитатели не выйдут через пять минут, то через десять я его взорву. Если при этом рухнет еще и дом... Иншалла, как тут у вас говорят? Понял, родной? Время пошло! И баб своих на улицу выводи!

Однако ж баб вывести не удалось. Слышали ли подземные обитатели разговор Олега с дедом или просто сами смекнули кой-чего, но из окон грохнули автоматы, и ребята моментально заныкались по укрытиям. Дружно огрызнулось очередями их оружие, и на подоконнике повис худющий парень с зеленой повязкой на лбу. Из ослабевшей руки выпал на землю пистолет.

Выкрикнув что-то нечленораздельное, дед бросился к дому. И почти на пороге рухнул на землю – очередь из автомата прошила его ноги на уровне колен...

– Вот черти неумытые! – сплюнул на землю остаток изжеванной сигареты капитан. – Своего-то за что?

Теперь у сидящих в доме боевиков были еще и заложники. Совсем атас! Только такого подарка нам и не хватало!

А меня угораздило в тот день быть дежурным офицером. Так что, получив по радио сообщение о ЧП в районе проведения операции, я понесся с другого конца села со скоростью реактивного снаряда. Капитан Снежков был уже довольно известным человеком, и для меня, еще не очень-то опытного специалиста, было весьма лестно поучаствовать с ним в одном деле. Чего уж тут греха таить, я как-то не находил предлога, чтобы пообщаться с ним накоротке. А тут такой случай!

– И что же они хотят? – Оглядев дом еще раз, поворачиваюсь к капитану.

– Да черт их знает! Ничего пока не говорили и на переговоры никого не звали.

– Ну сидеть-то они здесь вряд ли дальше захотят... Машину могут потребовать...

– Ага... и вертолет.

– Да ну...

– Бывали, знаешь, случаи... требовали.

– И получали?!

– Угу...

Некоторое время молчу, собираясь с мыслями. Глянув еще раз на дом, хватаю Олега за рукав.

– Смотри! Из окна тряпкой машут!

– Вижу. Это они на переговоры кого-нибудь зовут. Пойдешь?

– Пойду. А...

– Если они меня разглядят, разговора не будет. Сам знаешь...

Я знал. Как и многие другие. За голову Снежкова были давно обещаны деньги. По местным меркам, сумма почти фантастическая. Впрочем, по московским – тоже до фига. Как непосредственно киллеру, так и его родне, в случае чего. Устоять перед таким соблазном? Ну-ну...

Отдаю капитану свое оружие. В руку мне суют белую тряпицу, которой я из-за угла и машу. Дождавшись ответного взмаха, выхожу.

В дом меня не пустили, остановили на пороге. Навстречу вышел худощавый боевик. Он был при оружии, через плечо висел автомат.

– Вы хотели переговоров? – спрашиваю у него.

– Да. Пусть сюда пригласят журналистов. Тогда мы отпустим одного человека.

– Я передам ваши требования. Что еще?

– Машину. Грузовик с кунгом. Мы вместе с журналистами туда сядем и уедем. По дороге отпустим заложников. Потом журналистов.

– Это все?

– Пока да. Если будет еще что-то, дадим знать. У вас есть на все два часа. Я понимаю, что журналистов сразу не найти, но вот грузовик вы должны будете подогнать к нам уже через час, не позже. Наш водитель его осмотрит. Так что не вздумайте насовать туда чего-нибудь...

– Понятно. Я могу увидеть заложников?

– Зачем это?

– Может быть, им что-нибудь нужно?

– От вас?!

– У меня приказ. Я должен их увидеть своими глазами.

– Сомневаешься в моих словах?!

– Я тебя не знаю.

– Я тоже. Твое лицо мне незнакомо. Кто вами командует?

– Слон... – автоматически сорвалось с моих губ.

Ох ты, блин! И черт меня дернул Олега вспомнить?

Однако же это слово оказало почти магическое воздействие. Боевик отступил в сторону, открывая проход.

– Иди, смотри... Только без глупостей! Сам понимаешь...

Первая комната. У простенка замер боевик с автоматом.

Вторая.

На полу, посередине помещения, сидят четверо женщин. Лица напряженные, губы у одной закушены. Внимательные глаза ощупывают меня с головы до ног.

– Вам нужно что-нибудь? Вода, медикаменты? Может быть, еда?

После некоторого молчания одна из них разжимает губы.

– Нет...

Словно ворон каркнул!

– А вам? – обращаюсь к остальным.

Те ничего не говорят, только отрицательно мотают головами.

Так... с этими все ясно...

– У вас есть раненый, хозяин дома. Может быть, что-то нужно ему? Мы готовы отвезти его в больницу, ему наверняка нужна операция.

– Нет, – отвечает мне та же женщина, – он останется с нами. Мы уже перевязали его, и все будет хорошо.

– Как хотите, – пожимаю плечами. – Но вы в любой момент можете меня позвать, если вам что-то будет нужно.

Неслышно ступая босыми ногами по полу, мимо нас проходит еще один боевик. И я замечаю, как буквально загорелись глаза на лице одной из женщин. Она провожает прошедшего взглядом. Или я совсем баран... или...

– Ну что? – спрашивает меня Олег, продолжая гонять во рту незажженную сигарету.

– Сначала не хотели меня пускать в дом...

– Да и хрен бы с ними! Оно тебе надо было?

– ... но когда я сказал, кто руководит операцией, боевик молча отошел в сторону.

– Хм! Надо же... уважают!

– Похоже. Так вот, нечисто тут что-то. Деда мне не показали, сказали, что все с ним в порядке. Женщин видел, их четверо. Сидят во второй комнате.

– Точно четверо?

– Да.

– А при досмотре было трое. Это я совершенно уверенно тебе сказать могу. Сам их всех видел. Ну-ка, опиши их мне.

По возможности максимально точно стараюсь описать приметы каждой. Зрительная память у меня всегда была хорошая, так что смею надеяться, что сумел это сделать достаточно подробно.

Слон, присев на корточки, что-то чертит на земле. Потом поднимает голову.

– Все?

– Да.

– А вот та, что с тобой говорила... ты волосы ее видел?

– Они все в платках были... стоп! Прядку видел! Из-под платка выбилась. Седая совсем. Странно, а на вид ей лет тридцать, может быть, больше, но ненамного.

– Голос хриплый?

– Да. Как будто ворона каркнула.

– Это «Белая Айша». Жуткая баба, она смертниц подготавливает. А хрипит оттого, что в свое время химией надышалась. Была у них тогда мысль химическое оружие сварганить. Вот и соорудили... на свою голову. Только двое их и уцелело, а она себе голосовые связки пожгла. Оттого и хрипит.

– Слушай, там еще вот чего... – рассказываю ему о замеченном мною взгляде одной из заложниц.

Олег сплевывает на землю сигарету.

– Это такие же заложницы, как я папа римский! Наверняка в доме будущие смертницы сидят. И какие-то близкие отношения у этой девчонки с прошедшим боевиком есть. Оттого она так на него и смотрит.

– И что теперь?

– Да ничего! С точки зрения командования – это заложники. Пока они не стали по нас стрелять, разумеется. Так что, друг мой ситный, ничего-то для нас с тобою не меняется.

– И что делать будем?

– Журналистов требуют, говоришь?

– Ну да. Только где их тут взять?

– Значит, планируют на глазах у них какую-то пакость учинить...

– А может быть, просто прикрыться ими хотят?

– Ну... – чешет в затылке капитан, – и так тоже быть может. В любом раскладе их сюда никто не пошлет. Мало ли что? А руководству потом отвечать. Бывали уже случаи... Но, так или иначе, час у нас есть. Грузовик я им организую, на эту тему не парься.

– Боевики его проверят!

– На здоровье! Тут, знаешь ли, тоже не вчерашние школьники собрались. Самое хреновое, что они действительно могли дом заминировать, ума хватит... Черт его знает, сколько там, в подземелье этом, они могли взрывчатки затихарить? А рядом другие дома стоят. Людей-то мы выведем, да все равно... Ладно... Ты как, еще раз к ним пойдешь?

– Будет надо – пойду.

– Будет. Командования тут нет, дежурный ныне ты, так что мешать мне никто не станет. Вот, ежели больше проваландаемся, так тут набегут... мама не горюй! Все эти гаврики там, в доме, Айшу прикрывают. Она для них сейчас ценность представляет, ее и будут уводить в первую очередь. Значит, задача номер раз – стерву эту завалить!

– И каким образом? Заметь, я ничего против этого не имею, но вдруг выйдет, что там, в натуре, кто-то чисто гражданский окажется? Как тогда разруливать все будем?

Слон замолкает и какое-то время не произносит ни слова. Потом, похлопав себя по карманам, вытаскивает телефон. Набирает номер.

– Алло? Киса, это ты? Ага... большой и ушастый, кто ж еще? Вы как там, сильно загружены? Да, есть и аккурат по вашему профилю.

Он поднимается и отходит в сторону. Разговора я не слышу, но по мимике капитана ясно, что он кого-то горячо убеждает. Проговорив там минут пять, кивает и убирает телефон. Вернувшись назад, снова присаживается рядом на корточки.

– В общем так... есть у нас с тобой один вариант... Грузовик скоро подгонят, я уже распорядился. Кто-то должен будет доставить его к дому. Скорее всего – ты!

– Почему? Я ведь не водитель, а машина не самая маленькая. Еще снесу тут чего-нибудь.

– Плевать! Нам в этом селе не жить! Раз население здешнее бандитов привечает, то и заборы сами будут чинить! Короче! Через сорок минут отгоняешь им грузовик. Пусть его хоть обнюхают. Ничего не найдут и успокоятся. А еще через час проводишь к ним и журналистов...

Я стою на улице и наблюдаю за тем, как бородатый немолодой боевик внимательно обшаривает автомобиль.

– А канистры запасной нет...

– Бак же полный! Ты, дядя, часом, не в Китай ехать собрался? Надолго тебе той канистры хватит?

– Не твое дело! Порядок такой! Должна канистра быть.

– Черт с тобою! Принесу!

Бородач удовлетворенно крякает.

– Тогда уж и масла не забудь! Сальник коленвала подтекает потихоньку, мало ли...

– Принесу все, – и я потопал назад к своим.

Через некоторое время приношу тяжелую канистру с бензином и жестяную банку – с маслом.

– Вот, – ставлю их на землю, – доливай чего и куда тебе надобно.

– Это уж после. – Боевик закидывает банку с маслом внутрь кунга, а бензиновую канистру сует в специальный зажим на задней стенке.

– Больше вопросов нет?

– В порядке все. Я старшему доложу.

– Я могу идти?

– Иди. – Он безразлично пожимает плечами.

Слон терпеливо ждет моего возвращения. Присев рядом, обстоятельно и в подробностях докладываю ему обо всем происшедшем. Он кивает.

– Нормалек... Что он тебе напоследок сказал?

– Сказал, что старшему доложит.

– А кому именно, разумеется, опустил... Ладно, обожди тут покудова. Они в любой момент тебя дернуть смогут, так что лучше рядом быть в это время. А я пока делом займусь...

Капитан совершенно бесшумно исчезает во дворе. Провожая его взглядом, лишний раз удивляюсь тому, как тихо может передвигаться этот громадный мужик.

Прошло еще около часа. Боевики никак себя не проявляли. Время, отпущенное нам, понемногу подходило к концу.

Олег появился рядом как-то незаметно, будто материализовался прямо из воздуха. Присел на корточки.

– Значит, так. Скоро сюда прибудут журналисты. Всего двое, да и то – божий дар! Это уж повезло так, что хоть этих отыскать сумели. Проезжие какие-то, здесь случаем оказались. Сходи к этим отморозкам, предупреди. Только пусть еще чуток обождут, журналюги, чай, не на крыльях сюда летят...

В этот раз меня допустили в дом без особых проволочек.

Выслушав меня, боевик призадумался. Краем глаза замечаю его вопросительный взгляд в сторону сидящих на полу женщин. Та, что с седой челкой, чуть заметно наклоняет голову. Прав был Слон...

– Хорошо! – соглашается боевик. – Только учти, мы долго ждать не станем! Через час мы расстреляем одну из женщин!

– Я все передам командованию. Но поторопить журналистов никак не могу, это залетные какие-то, тут в первый раз. Может быть, оттого и не спешат. Они же местных условий не знают.

– Это не наши проблемы! Смотри, время пошло!

Олег терпеливо дожидается моего возвращения. Выслушав доклад, кивает.

– Значит, говоришь, с бабой он переглядывался?

– Да.

– Сидят они как?

– Да так же. Похоже, что с места и не двигались вовсе.

– Угу...

Томительно тянется время. Пару раз к дому пытались пройти местные женщины, но оцепление быстро и без сантиментов заворачивало их назад, не обращая внимания на их крики и причитания. За заборами слышно движение людей, ребята капитана к чему-то готовятся.

Внезапно оживает рация у него на разгрузке.

– Шестой – Ходилке-два!

– На связи! – наклоняет голову набок Слон.

– Журналюги приехали.

– На чем?

– Джипчик какой-то несерьезный.

– Давай их сюда! Проводи, а то еще заедут куда-нибудь.

Минут через пять около нас тормозит небольшая машинка. Кому как, а мне она несерьезной не показалась. Это японский джип «Дайхатсу». Не паркетник, а еще старый его вариант. Машинка пусть и небольшая, но крепкая и проходимая. По здешним дорогам – самое то. Хотя внешне она действительно выглядит несерьезно. Но мне как-то довелось на такой бибике прокатиться, оттого я и не разделяю мнения остальных.

Из машины не торопясь вылезает длинный нескладный парень. Вытаскивает камеру и, глядя в видоискатель, начинает колдовать с настройками. Следом за ним из машины выпрыгивает невысокая русоволосая девица в яркой курточке. Оглядевшись по сторонам, она направляется в нашу сторону. Водитель остается за рулем, надо полагать, он к журналистской братии не принадлежит.

– Здравствуйте! – с еле заметным акцентом говорит девица. – Мне нужен тут главный!

– Ну, – сплевывает под ноги Слон, – я за него. С кем имею честь беседовать?

– Хелен Ройтер, – показывает девица какую-то пластиковую карточку, висящую у нее на шее, – телевидение Литвы. Это мой оператор и ассистент – Вольдемар.

Господи, а этих-то сюда кто пустил? Вот только таких «друзей» нам тут и не хватало!

Похоже, что их появление вызвало у капитана аналогичные эмоции. Но на ноги он все-таки встал.

– Так... Предупреждать вас об опасности общения с боевиками, как я понимаю, излишне?

Девица заносчиво вскидывает голову:

– Господин офицер, я не первый день работаю! И мы всегда находим общий язык с повстанцами!

Неудивительно, чай из одного котла хлебаете.

– Хорошо, – соглашается Олег. – Старший лейтенант вас проводит. Ваш автомобиль?

– Он поедет следом и подберет нас.

Слон тянет меня за рукав и отводит в сторону. Здесь нас надежно прикрывает от посторонних взглядов угол забора.

– Тебя духи досматривали?

– В первый раз. Потом только по карманам похлопывали.

– Держи, – он протягивает мне «ПСМ». – Под кепи положи, только уж головой старайся не кивать. Я тоже не видел, чтобы они его с тебя снимали.

А что? Пистолетик маленький, плоский. Может и прокатить.

– Как начнется, поддержишь нас изнутри. Смотри, чтобы этих, – кивает он на журналистов, – не грохнули в запарке.

Под ремешок от часов заталкиваю запасную обойму.

– Ну, – отступает от меня капитан, – ни пуха! Обнимать тебя не стану, не девка, чай.

– Сигнал какой?

– Услышишь. Не перепутаешь.

Мы трое топаем в сторону дома. Подойдя к нему, уже привычным жестом развожу руки в стороны, показывая, что в них ничего нет. Из двери выходит тот же боевик с автоматом, что и в первый раз.

– Вот, – указываю рукой на сопровождающих, – принимай гостей. Как видишь, они успели вовремя.

Он кивает и делает шаг вбок, пропуская их внутрь. А я? Меня он не приглашает. Но и не мешает, во всяком случае не останавливает, когда я топаю за ними следом.

Внутри дома все по-прежнему. Женщины сидят в прежнем положении, а вот боевиков прибавилось, появился еще один. Этот вооружен серьезно, у него «ПКМ». Привалился к стене, ствол направлен на входящих.

Девица вместе с оператором останавливаются. К ней подходит сзади боевик, тот, на которого смотрела горящими глазами девчонка, и охлопывает журналистку по бокам.

– Э?! – удивленно приподнимает она брови.

– Мы должны быть уверены в том, – говорит пулеметчик, – что у вас нет оружия.

– А! – согласно кивает девица. – Разумеется! Вольдемар!

И она что-то тараторит на незнакомом мне языке.

Оператор ставит на пол камеру и поднимает руки, позволяя боевику осмотреть и себя.

А меня они досматривать будут?

А как же!

Уже привычными жестами встречавший нас боевик проверяет мои карманы, проводит руками по ногам. Его ладонь скользит по спине... лезет выше...

– Мы можем начать съемку?

Обыскивавший меня боевик останавливается и вопросительно смотрит на пулеметчика.

Тот кивает.

– Можете.

Девица что-то опять говорит оператору, и тот, не сказав в ответ ни слова, поднимает с земли камеру и вскидывает ее на плечо. Отходит в сторону и делает приглашающий жест рукой. Это он моего контролера просит встать рядом с женщинами. По молчаливому согласию пулеметчика тот прекращает обыск и подходит к сидящим.

Минут пять пулеметчик вдохновенно несет всякую белиберду о своих возвышенных целях. Хелен не перебивает, только время от времени задает ему уточняющие вопросы. А я стою на прежнем месте, у стены. За мною зорко наблюдают пулеметчик и встречавший нас боевик. Все вопросы журналистки им ничуть не мешают и от основного дела не отвлекают. Да и одна из девиц время от времени стреляет в мою сторону настороженным взглядом.

Тем временем Айша делает почти незаметный жест.

Пулеметчик прекращает свою болтовню.

– А теперь мы должны покинуть этот дом. Нам пора ехать.

Оператор отступает в сторону, открывая проход. Камеру он не опускает, продолжая снимать. Вот встает одна девица, вторая... Выходят из дома, и я слышу, как скрипит дверь кунга – они лезут в кузов. Следом за ними выходит и пулеметчик, слышу, как топают по полу кузова его ботинки. Из дальней комнаты появляется водитель, несущий в руках два чемодана. Вот он проходит мимо нас и выходит во двор. Айша приподнимается с пола и идет следом за ним. За нею топает боевик, обыскивавший журналистов.

– Мы тоже можем выходить? – спрашивает у оставшегося боевика журналистка.

– Да, вы сядете вместе с нами в кузов грузовика.

– Надо ли нам снимать еще кого-нибудь?

– Нет, – отрицательно мотает он головой, – все уже вышли...

Здрастье! А дед подстреленный? Девица эта, что здесь сидит?

Словно услышав мой вопрос, девчонка встает и поднимает с пола «АПС». Он так и лежал, прикрытый ее платьем. Еще один контролер. Она указывает мне в сторону двери, мол, давай, топай.

– Вольдемар! – журналистка кивает оператору в сторону выхода.

Он поворачивается в ту сторону.

Фух!

Что-то глухо хлопает во дворе.

Продолжая свое движение, оператор выбрасывает вперед руку, и тяжеленная камера со всей дури въезжает в затылок боевика, прикрывающего Айшу.

А Хелен внезапно, плавным скользящим движением, смещается вбок и как-то незаметно выхватывает у девчонки «АПС». Взмахивает рукой...

Блямс!

И девчонка кулем оседает на пол.

Оставшийся боевик пытается вскинуть оружие. Щас... Журналистка приседает, и ее нога долбит автоматчика аккурат по... ну, в общем, понятно, куда... Тот буквально в клубок сворачивается! Хелен добавляет ему рукояткой пистолета по маковке.

Сбив одним ударом кепи, выхватываю ПСМ.

Айша отпрыгивает в сторону, и ее рука лезет куда-то под платье.

Хренушки!

Цель номер раз? Так говорил Слон? Получи!

Пистолетные выстрелы звучат неожиданно звонко. Зловещая баба складывается пополам. Добавляю контрольный в голову и, подхватив с земли автомат ее охранника, прыгаю к двери в соседнюю комнату.

Там, кроме полусидящего на кровати деда, никого нет. Спиною он опирается на стену.

В углу, на уровне пола зияет отверстие – вход в схрон.

Туда?

Щелчок!

Оборачиваюсь назад и вижу, как дед наклоняется вперед.

А из-за его спины на пол вываливается граната, которую он раньше к стене и прижимал.

Вот блин!

– Граната! Ложись!

С этим воплем я кубарем выкатываюсь в соседнюю комнату.

Бух!

Уши закладывает весьма основательно...

Цел?

В темпе ощупываю себя.

Вроде бы на месте все... и дырок лишних нет.

С пола поднимаются «журналисты». Оператор сквозь зубы матерится.

Взгляд в комнату – что там дед? Отбегался...

А здесь?

Девчонка – кирдык, аккурат напротив двери и лежала. Вот ее осколками-то и того...

Боевик, встречавший нас, пока жив, но не скажу, чтобы очень здоров. Охранник Айши? Надо же, и этот цел! Ну, с ней самой все ясно. Подскакиваю к двери во двор. На пороге валяется водитель. Тут вопросов никаких, полголовы как не бывало.

Господи, а воняет-то чем?!

М-мать!

Это ж «Сирень»! Из кузова грузовика порывом ветра выбрасывает очередную порцию слезогонки, и я торопливо отскакиваю назад. Не хватало только этим еще надышаться...

Вижу, как бойцы, замотав морды тряпками, лезут в кунг и выволакивают оттуда обалдевших людей.

Словом, Слон спланировал операцию на все сто!

В банке с маслом, как оказалось, лежали две «Зари» и заряд «Сирени». Когда часть боевиков залезла в кунг, эта инженерия и жахнула... Досталось всем. Водителя завалил снайпер.

Двоих девчонок-смертниц взяли живыми. А вот все мужики оказались отчего-то хилыми... До приезда руководства никому дожить не удалось... здоровье, наверное, слабое оказалось? Дед подорвал себя сам, тут никаких сомнений не было. Так что и единственная погибшая смертница оказалась на его совести. Айша умерла от руки своего охранника – бывает же! Я и сам тому немало подивился. Но Олег мне популярно пояснил, что виновника ее гибели искать будут долго и упорно.

А «журналисты» как-то незаметно рассосались в пространстве. Собственно говоря, по какой-то неведомой мне причине все приехавшие этой темы не касались... На мой удивленный вопрос капитан натянул мне на нос кепи.

– Это была массовая галлюцинация, понял? Слыхал, небось, о таких вещах?

– Проходилось... Только сам не встречался.

– Ну вот, считай, что встретился.

А фокус с гранатой я запомнил...

Уже спустя много времени я пытался проанализировать все нюансы того случая. Что это за «журналисты» такие были? Сопоставляя попадавшие ко мне слухи со своими наблюдениями, уже тогда удалось понять, что это были какие-то хитро законспирированные спецы. Скорее всего, из параллельного ведомства. То есть – из ГРУ. Снаряжение, камеру и документы невозможно было приготовить так быстро. Держались они совершенно естественно. Чувствовался немалый опыт. Понятно, отчего скоропостижно преставились все, кто хоть краем глаза видел истинную роль «журналистов» и мог их впоследствии опознать. Да и захваченные нами девчонки ненадолго пережили своих менее удачливых коллег. Буквально на следующий день, сразу после того, как их торжественно передали в руки прокурорским работникам, кортеж автомашин кто-то обстрелял. По счастью, все обошлось. Только слегка зацепило двоих местных правоохранителей, которые сопровождали колонну. А вот по «уазику», в «собачнике» которого везли девиц, отработали со всем старанием... Через «собачник» этот потом можно было макароны отбрасывать – чистый дуршлаг!

Так что девицам крупно не повезло...

Руководство наше тщательно надувало щеки, изредка выдавая оговорки, из которых можно было понять, что собственно операцию эту планировали уже хрен знает когда. Мудро все предвидели и рассчитали. Их можно было понять. Потерь среди гражданских нет, все погибшие безусловно идентифицированы как боевики. С нашей стороны не было даже легкораненых. Поэтому положенные за такое деяние награды быстро нашли своих владельцев. Где-то там... в неведомой дали.

А мы со Слоном после этого крепко закорешились. Парень он оказался классный, пусть и не слишком общительный. И у меня авторитет ощутимо подрос. Да чего греха таить, знакомство с такой, почти легендарной, личностью немало помогало в решении повседневных вопросов. Есть, знаете ли, моменты, когда небрежная ссылка на то, с кем именно ты вчера чаи гонял, может несколько облегчить некоторые бытовые затруднения.

Пару раз довелось снова участвовать в совместных с ним мероприятиях, где для меня тоже было много чего нового и на тот момент неизвестного.

Вот и сейчас, глядя на труп чердачного снайпера, я не мог отделаться от мысли, что где-то рядом трепыхается кончик веревочки, потянув за который можно вытащить на свет божий нечто интересное.

Фокус с гранатой! Нет, сам по себе способ подрыва далеко не новый. Покойников таким макаром кто только не минировал. Но вот засадить себе под задницу (или где она там у него была?) расчекованную гранату... это, знаете ли, неслабые нервы иметь надобно! И нехилое самообладание. Это ж ведь не террорист-смертник тут сидел? В могилу этот тип явно раньше времени не собирался. Но вот в о з м о ж н о с т ь своего захвата противником дядя предусмотрел! И в плен не собирался. Что ж он такое скрывал? Зуб даю, мужик с опытом был! И на той войне, по морде судя, побывать успел. Там и знаний «полезных» нахватался. Да... и работают сейчас они, знания эти все, супротив нас!

Прихватив с собой все полезное, что нашлось у моего оппонента, топаю в сторону усадьбы. Там уже дым коромыслом. По двору с фонарями бегают мои ребята. Двери гаража распахнуты, и оттуда выталкивают автомобиль.

– Чего за дела? Сам ехать не может? – спрашиваю у ближайшего бойца.

– Так ключей к нему нет. Злодеюк всех обшмонали, в карманах пусто. Видать, в доме где-то они заныканы. А из ямы, что под машиной, дверь какая-то вниз ведет. Вот мы и хотим ее сейчас рвануть. Глянем, что там позапрятали.

Выразив свое одобрение столь здравым мыслям, вхожу в дом. Тут светло, горят лампы. Надо полагать, парни уже отыскали генератор, которым пользовались обитатели дома, и запустили его.

Что-то дожевывая на ходу, из-за угла выворачивается Зеленый.

– Я смотрю, ты и здесь пожрать себе нашел!

– Ну, а что ты хочешь? Чай, с обеда сдернули, последний раз только за завтраком макарон чуток порубал. Так с той поры и носимся по городу. А у этих тут запас какой-никакой есть. Не пропадать же добру.

– Это ты правильно подметил. Пойдем, может, и я чего найду. Тоже жрать охота, как трем проглотам сразу. Как, кстати, ваш пленник, говорить будет?

Зеленый отрицательно мотает головой.

– Сомневаюсь я... С двумя дырками в груди шибко не поразглагольствуешь.

– Вы же мне сказали, что он только ранен!

– Ну, коли не помер до сих пор, то, конечно, раненый. Хотя, откровенно тебе скажу, больших надежд на его красноречие я бы не возлагал.

– Ладно, посмотрим.

Пройдя по дому, я лишний раз убедился в правильности своих предположений. Сидевшие здесь люди как минимум на голову превосходили любого из прибывших с губернатором спецов. Эта группа абсолютно точно была нацелена на получение всесторонней, максимально достоверной информации обо всем, что бы ни происходило в городе. Одних только радиосканеров тут было пять штук. Плюс несколько достаточно мощных компов, объединенных в единую сеть. Зуб даю, эти парни слушали и писали весь радиоэфир. Оборачиваюсь к бойцу, охранявшему все это богатство.

– Слышь, мил-человек, не в службу, а в дружбу – отыщи-ка мне здесь фээсбэшного капитана. Ну, того, который связист. Пусть берет ноги в руки и топает сюда. Тут как раз по его части машинерия.

Боец кивает и исчезает за дверью. Сдается мне, что не только капитан со своим напарником пытались контролировать этот городок. Судя по той части оборудования, что я уже успел посмотреть, в плане перехвата информации обитатели этого домика ненамного уступали узлу связи. Интересно было бы выяснить, что это за ведомство тут так нехило оттопырилось.

Связист не заставил себя долго ждать. Стукнула дверь, и он появился на пороге.

– Владей! – делаю широкий жест, указывая ему на стойки с аппаратурой. – Я так полагаю, что ты гораздо лучше меня во всем этом хозяйстве разберешься.

Марков ставит на стол недопитый стакан с чаем и, глядя сквозь меня, направляется к аппаратным стойкам. Однако нехило они все устроились! Этот с чаем, Зеленый – с бутербродами. Один я голодный бегаю! Нет, это дело надо решительно исправлять. Выхожу в коридор и сворачиваю налево. Все жующие и пьющие идут откуда-то отсюда. Двину-ка и я по их следам. Авось чего и перепадет.

– Итак, товарищи дорогие, что мы имеем с гуся? – обвожу вопросительным взглядом всех собравшихся. – Кто готов высказаться по существу вопроса?

– Позвольте мне, товарищ майор? – встает с места Марков.

– Ради бога, товарищ капитан. Лучше вас в этой кухне все равно никто не разбирается.

– Буду краток, – кладет он перед собой на стол блокнот. – В захваченном здании нами обнаружен портативный комплекс ведения радиоразведки «Радуга-5». Не вдаваясь в подробности, скажу, что эти ребята, абсолютно без каких-либо затруднений, могли контролировать все радиопереговоры в радиусе до ста километров от города. Разумеется, данная аппаратура хотя и превосходит кое в чем наше оборудование, не может дать настолько полной картины, которую можно получить, используя нашу технику.

– А попроще? Так сказать, на уровне палки и веревки. Тут, товарищ капитан, не все училище связи заканчивали. Так, чтобы все поняли, объясните, пожалуйста.

– Не вопрос, – кивает он. – Иными словами, все эти ребята нацелены на выполнение очень узкого круга задач. Их основная цель, если так можно выразиться, – мониторинг оперативной обстановки в городе.

– Как давно они там сидят?

– Судя по записям в журналах, они тут пять месяцев.

– То есть задолго до войны.

– Да, они прибыли сюда перед войной. Дом был реконструирован для этой цели около года назад. Нам удалось поднять уцелевший архив и выяснить даже фамилию подрядчика, чья фирма занималась переоборудованием дома. Правда, где он сам, установить не удалось.

– И хрен бы с ним. Что еще удалось выяснить?

– Всего в группе насчитывалось десять человек. Трое занимались сбором информации, находясь в городе, четыре человека посменно дежурили у аппаратуры. Из оставшихся двое занимались охраной, еще один исполнял обязанности старшего группы. Кстати, это именно его вы завалили на чердаке. Еще один охранник погиб в перестрелке. Трое погибших – специалисты по обслуживанию аппаратуры. Хочу отметить, что при штурме мы положили только двоих, третьего застрелил охранник. Но и сам не уберегся. Тоже, кстати говоря, вопрос – отчего он так поступил? Зачем своего завалил? Это все тоже не просто так...

Я молча киваю. Раненый при штурме обитатель усадьбы помер сегодня утром в больнице, не приходя в сознание.

– А все прочие ушли. В гараже, как выяснилось, не хватает еще одного автомобиля.

– И как давно они это сделали?

– Судя по следам поспешного сбора, за час-полтора перед нашим приездом.

– То есть они перехватили наши переговоры...

– Скорее всего.

Поворачиваюсь к Попову:

– А тот тип, которого мы на квартире взяли? Он говорит чего-нибудь?

– Клянется и божится, что он ни сном ни духом ничего не ведает. А что до переговоров по телефону, так тот стоит в общем коридоре. Помимо нашего клиента, там живут еще две семьи. Вернее, жили. Их уже давно никто не видел в городе.

– Ну, так врет ваш клиент! Кто ж тогда по телефону разговаривал?

– А он говорит, что в соседские комнаты кто-то приходил. В то время как его дома не было. Мы проверили. Действительно, следы присутствия людей там есть. Так что чисто теоретически он может и не врать. Сам он работает автомехаником в гараже, и работы у него действительно до фига. Особенно в последние месяцы. Их даже бандюки не особо притесняли, специальность в любое время и любой власти нужная.

– Угу... Учитывая также то, что на своем рабочем месте он тоже много чего мог узнать... Тип этот вообще в городе давно?

– Год.

– Веселые пироги получаются. Оказывается, еще год назад какие-то ушлые парни забабахали тут современный центр слежения. Да так, что об этом не знала даже местная ФСБ. Ведь не просто же так это сделали? Денег потребовалось весьма немало. Кому и зачем это было нужно? Что здесь есть такого, ради чего все эти пляски? Кто-нибудь может мне подсказать? А то я сам допетрить этого не могу.

После некоторого молчания Ванаев приподнимает голову.

– А ведь заметь, – говорит он мне, – ни в город, ни в его окрестности ни одна ракета не попала.

Он привстает с места и берет с соседнего стола карту, расстилает ее на нашем столе.

– Вот, глядите! – Взяв в руку карандаш, он ставит несколько меток. – Сюда прилетело и вот сюда прилетело. Здесь тоже что-то брякнулось. Даже если сослепу палить, то хоть что-нибудь и у нас бы жахнуло. Посмотрите: во все сколь-нибудь интересные места дерьма не пожалели. А тут вон какой кусок здоровенный – и ничего! Я вот только сегодня это окончательно понял, когда капитан, – он кивает в сторону Грача, – последние данные принес.

Все сидящие за столом переглядываются.

– Может, я и не великий военный спец, – продолжает Трофим, – но это жу-жу неспроста. Не просто так в это место ракеты не пришли. В то, что у забугорников вдруг совесть прорезалась, я хрен поверю. Наверняка и к нам парочка подарков направлялась. Но не дошли они. Почему? Не то чтоб я против был – двумя руками «за». Но понимать хочу. Опять же губер сюда приперся, эти хитроделы еще год назад обосновались. Кого еще в гости ждать? И почему сюда...

Ни к какому решению в этот раз мы не пришли. Трофим высказал вслух то, что уже долгое время озадачивало нас всех. Уж слишком много непонятного происходило вокруг нашего городка в последнее время. Может быть, у меня паранойя. Может быть, я страдаю манией преследования, но найти внятное и правдоподобное объяснение всем этим фактам тоже не могу. Нет, чувствуется мне, надо будет очень предметно побеседовать с Поливановым. Этот хитрый дядька наверняка знает что-то, о чем мы сейчас даже и не догадываемся.

Утром следующего дня мы выехали из города. Два бронетранспортера прикрывали небольшую колонну автомашин. Нашей целью было убежище губернатора. Один из следовавших в колонне грузовиков был занят его бывшей охраной. Согласно нашей договоренности, они должны были обеспечить нам беспрепятственный доступ в бункер. После чего у них было два часа на погрузку потребного им снаряжения. Я еще раз предложил их командиру остаться у нас. С тем же успехом. Он не хотел менять своего решения. Хотя, судя по тем данным, которые притащил вездесущий Потеряшка, единства в этом вопросе среди его сотрудников не было. Как ни странно, наиболее горячими сторонниками вливания в наши ряды была та самая парочка, которая огребла «Зарей» от своего собственного руководства. Надо полагать, парни в должной мере оценили то, что никто из них непосредственно от моей руки не пострадал. Жаль, конечно, что они все уходят. В наших-то условиях любой грамотный специалист был буквально на вес золота. Но против мнения большинства эти ребята не пошли.

Узкая, но хорошо наезженная и ухоженная дорога, петляя между деревьями, уводила нас в лес. Логово губернатора было от города километрах в пятидесяти. В некоторых местах дорога совершенно исчезала, и мы ехали либо по руслу ручья, обдавая брызгами борта автомобилей, либо просто по лесу. Правда, во всех случаях под колесами всегда оставался твердый грунт, кое-где усиленный бетонными плитами. Надо отдать должное устроителям бункера, дорогу они спрятали на совесть. Не будь у нас в колонне нескольких проводников, я бы ни за что не взялся искать это место самостоятельно. От карты в этом случае было мало проку, данные тропки на ней вообще не были никак обозначены. Сколько же труда, сил и средств было в это вбухано в свое время! И для чего? Сберечь кучку нахлебников? Как бы я ни относился к тем людям, что спроектировали и построили все эти убежища, считать их дураками у меня не было никаких оснований. А значит, была еще какая-то цель. И к разгадке этого секрета мы приближались с каждым оборотом колеса.

Деревья слегка расступились в стороны, и мы выехали на открытое место. Шедшая второй в колонне машина охраны остановилась. Головной бронетранспортер проскочил чуть-чуть вперед и тоже затормозил. Оставшиеся машины, не выезжая на открытое место, рассредоточились по опушке. Бойцы быстро попрыгали из кузовов и рассыпались вокруг, зорко контролируя прилегающую местность. И ведь подумать только, еще недавно большая часть из них занималась абсолютно мирной работой. А вот поди ж ты... Как приперло, так откуда и навыки взялись! Разумеется, надо было отдать должное «серым», инструкторы из них вышли хорошие. Но даже самый грамотный инструктор не может вложить свои знания в не приспособленную для этого голову. Так что ребята тоже приложили немало сил и старания, дабы усвоить новую для многих науку.

Хрустя берцами по валежнику, ко мне подошел командир охранников губернатора.

– Дальше просто так ехать не выйдет. Здесь рядом телефон, пойдемте, я позвоню на пост. Дело в том, что уходившая отсюда колонна была скомплектована несколько иначе. У нас здесь присутствуют машины, которых на базе не было. Поэтому охрана бункера будет настороже.

– Стрельнуть могут?

– Могут. И сделают это не задумываясь. Будет лучше, если я предупрежу их заранее.

– Не вопрос. Делайте так, как считаете нужным. Нам тут никакие перестрелки не нужны. Не за что воевать, да и ни к чему.

Мы вместе с Малкиным проходим метров тридцать и останавливаемся перед небольшой кучкой валунов. Он наклоняется и поворачивает один из них вокруг своей оси. В образовавшемся углублении стоит обычный телефонный аппарат. Жутко седая старина, ТА-57. Тем не менее абсолютно исправный. Во всяком случае – внешне.

Игорь поднимает трубку и другой рукой крутит рукоятку.

– Алло! Кто у аппарата?

– Пост номер два, – хрипит мембрана. – Назовите себя.

– Малкин это. Командира уже не узнаешь?

– Плохая слышимость. Пароль?

– Девятнадцать.

– Принято. Одиннадцать. Еще что-то имеете сообщить?

– Тебе что, этого недостаточно?

– Кто с вами, товарищ капитан?

– Охрана и грузчики. Мы должны вывезти часть оборудования и припасов.

– Принято. Следуйте к грузовому входу. Вас встретят.

Капитан кладет трубку, задумчиво качает головой.

– Что-то не так? – спрашиваю его.

– Да не понравился мне его вопрос... Что-то не понял я. Ладно, – машет он рукой. – Давайте к машинам. Надо объехать поляну справа, там будет холм. В нем грузовые ворота. Войти внутрь могут только две машины одновременно, поэтому грузиться придется по частям.

– А где же у вас все автомашины стояли? Неужто на улице?

– Зачем? – удивляется капитан. – Есть транспортный тоннель, туда всю нашу колонну можно загнать, совершенно не запариваясь. Просто таскать туда снаряжение по узким коридорам – тот еще геморрой. У этого тоннеля совсем другая задача: укрытие техники, не более того.

Обогнув поляну, наша колонна подъезжает к краю холма. Останавливаемся. Вокруг тихо. Никаких входов я не вижу. Странно, неужели охрана не успела сюда дойти? Беру в руку манипулятор радиостанции.

– Потеряшка – Шестьдесят четвертому.

– В канале.

– Что-то у меня очко жим-жим. Не нравится мне здешняя тишина.

– Аналогично, командир.

– Раз так – озаботься.

– Принято, выполняю.

Не выезжая на поляну, замыкающий автотранспорт останавливается чуть сзади. Только бронетранспортер, чуть продвинувшись вперед, заезжает в яму и высовывает над краем свою башню.

Малкин открывает дверь автомобиля и спрыгивает на землю, недоуменно вертя головой вокруг. Ага, и его тоже проняло! Почуял что-то неправильное. Снова подношу к губам манипулятор радиостанции.

– Команде – вариант два! Повышенное внимание.

Бойцы выскакивают из машин и рассыпаются по лесу. На площадке открыто стоит только бронетранспортер, машина фэсэошников и один грузовик. Все абсолютно оправданно, охрана может видеть сейчас бронетранспортер прикрытия и две машины под погрузку.

Вылезаю и я. Прихватив автомат, закидываю его за спину и топаю к площадке. Не нравится мне сложившаяся ситуация. Давно уже должны были двери открыть, однако же чего-то ждут. Поэтому, двигаясь к машинам, я инстинктивно стараюсь идти так, чтобы между мной и склоном холма постоянно находились неслабые булыганы. Черт его знает, пусть я и перестраховщик, но так спокойнее как-то.

Ш-ш-ших!

Дымная струя бьет со склона, и бронетранспортер окутывается черным облаком.

Гранатомет!

Гулко, как из бочки, ударил пулемет, и машина фэсэошников осела на пробитых скатах. Брызнуло осколками лобовое стекло. С правого фланга бьет еще один пулемет, и уже от нашего грузовика летят какие-то щепки и тряпки. Машина резко сдает назад, но в это время пулеметчик, пристрелявшись, накрывает водителя. С хрустом разлетаются стекла, и автомобиль останавливается. В распахнувшуюся пассажирскую дверь выскакивает боец и вскидывает автомат. Пулемет огрызается длинной очередью, и парень словно переламывается в пояснице.

Злобно рявкает автоматическая пушка замыкающего бронетранспортера. На склоне холма взлетают щепки, валятся срубленные стволы, но пулемет не умолкает. Видимо, он хорошо укрыт или пулеметчик попался настолько отмороженный, что ему все по фигу.

Снова злобно шипит гранатомет. Но на этот раз стрелок в цель не попадает. Граната проходит в полуметре от башни бронетранспортера. Отходить ему некуда. Стоит только машине сдать назад, выехать из ямы, и гранатометчик своего шанса не упустит. Ведь в этом случае ему будет видна не только башня со стволом, но и весь корпус бронемашины. Горящий на площадке головной бронетранспортер наглядно иллюстрирует возможные последствия непродуманных маневров.

Надо полагать, башнер не хуже меня это понимает. Поэтому он прекращает перестрелки с пулеметчиком и разворачивает свое оружие в сторону наиболее опасного противника. На этот раз вместе с пушкой долбит еще и пулемет. На позициях гранатометчика встает сплошное черное облако дыма и пыли.

А ведь у меня в разгрузке есть парочка дымовых гранат...

Нависшее над землей облако грязно-серого дыма частично закрывает площадку перед холмом. Справа от меня трещат кусты: кто-то ломится в ту сторону. Быстрый взгляд – свои, сзади подбегают, от пулемета ныкаются.

Пробиваемся через кусты и скатываемся к подножию холма. Где-то над нашими головами снова оживает пулемет, и трассирующие пули перечеркивают дымзавесу. На наше счастье – позади нас. Или мы уже в мертвой зоне, или пулеметчик малость зевнул. Оглядываюсь по сторонам. Со мной четверо бойцов.

– Дымовухи?

– Две штуки! – отвечают мне. – Стандартные армейские, черного дыма.

Ага, так это собровцы! В дыму-то я не очень их рассмотрел. Очень даже неплохо. Взмахом руки указываю направление броска, и подножие холма тонет в густом дыму. Поскальзываясь на крутом склоне, хватаясь руками за ветки кустов, ломимся наверх. Прокравшись таким образом метров двадцать, мы слегка приподнимаемся над дымовым облаком. Здесь уже более-менее видно, и ребята прижимаются к земле. Надо быть осторожнее, дым нас более не закрывает. Слева от нас злобно рявкает пулемет. Насколько я понимаю, это работает тот стрелок, который недавно расстрелял наши автомобили. Взмахом руки посылаю двоих ребят вверх по склону, а сам с остальными двигаюсь чуть наискось, на звук выстрелов.

Бу-бу-бу-бух!

Очередь гремит словно под ногами. Это еще каким макаром, позвольте вас спросить? Такое впечатление, что пулемет находится в пяти метрах от нас, но мы его не видим. Снова очередь. И на этот раз я вижу вспышки выстрелов. Вернее, сначала я вижу пыль, которую поднимают выхлопы из пулеметного ствола, а уж потом глаз цепляется и за вспышки.

Что-то с памятью моей стало... Или это уже глюки? Вспышки выстрелов виднеются на торце плоского булыжника. Он поднимается над землей сантиметров на двадцать, и где там сидит пулеметчик, я себе даже спьяну представить не могу. Судя по звуку, тут работает что-то весьма неслабое, масштабов «ПКМа». И каким таким образом запихали эту дуру внутрь относительно нетолстого булыгана, я представить просто не берусь.

Словно добавляя мне сомнений, булыжник резко разворачивается в сторону, и очередь вспарывает облако дыма чуть правее. Он прочесывает подступы к холму. Все абсолютно правильно, только это надо было делать раньше.

Но раз он так легко крутится... Это поворотная башня? Она что, из жести сделана, тоненькая? Где там помещается стрелок? Башня приподнимается над землей сантиметров на двадцать. Закрепленный в станке пулемет наверняка займет ее большую часть. А булыжник весь длиной чуть побольше метра. Человек там просто не поместится. Да и пулеметный ствол наружу почти не торчит.

А ведь где-то я такую штуку видел...

КАУР!

Карельский укрепрайон!

Позиция криволинейных пулеметов.

Точно, ведь нам тогда показывали похожие штуки. Только там башни ничем замаскированы не были.

Стрелок сидит внизу, под нами. Точнее, под башней. И осматривает местность в перископ.

Резюме?

Да ни хрена мы ему не сделаем!

Пропихнуть гранату? Пардон, куда? Никаких отверстий в этой хреновине нет. А единственное имеющееся – диаметром в пару сантиметров и занято пулеметным стволом. Разбить перископ?

Можно, а толку? Стрелять он сможет все равно, пусть даже и вслепую. Нам от этого радости не много прибавится.

Пока я обалдело прикидываю различные варианты поведения, башня разворачивается уже в нашу сторону. Поэтому мы все лосиным скоком несемся вперед, стремясь оказаться у нее в тылу. Собственно говоря, до самой башни рукой подать. Можно даже плюнуть ей на маковку, выражая тем самым свою неприязнь. Ничего другого мы с ней сделать просто не можем: нечем. Стрелять по ней абсолютно бессмысленно, граната ее не возьмет: это сплошной кусок металла.

Пулемет снова разражается длинной очередью, а у меня под ногами хрустит сучок. Ботинок проваливается куда-то вниз, и я со всей дури растягиваюсь на земле, почти упираясь носом в башню.

Вблизи хорошо видно, что это, конечно, никакой не булыжник. Броня ловко раскрашена, в некоторых местах на ней присобачены настоящие камни. Все вместе взятое превращает ее даже не в отдельный булыжник, а в целую кучку камней. Пулемет перестает стрелять, и я слышу, как гудят подшипники – башня поворачивается дальше.

Еще сантиметров десять, и в окулярах перископа стрелок увидит мою озверевшую морду.

В отчаянии выбрасываю вперед автомат и загоняю его ствол прямо под башню. Не то чтобы я собирался прострелить погон башни, это попытка бессмысленная, но вот постараться хотя бы замедлить скорость ее поворота – это можно попробовать.

К моему несказанному удивлению, все выходит несколько иначе.

Проскрежетав по автоматному стволу, башня вдруг замирает. Слышны удары – стрелок пытается сдвинуть ее в сторону. Хренушки! Упершись ствольной коробкой в камень, автомат надежно заклинивает башню в одном положении. Покуда пулеметчик не очухался, подхватываю с земли осколок камня и с размаху загоняю его рядом с автоматным стволом.

А вот теперь уже действительно хрен! Сдвинуть башню с этого положения ни в какую сторону теперь точно не получится.

Ну и что теперь? Веселится и ликует весь народ?

Щас...

Если у пулеметчика есть хоть капля здравого смысла, он сейчас ткнет пальцем в немудрящую кнопочку... и жахнут за нашими спинами мины прикопанные. Знаю я такие вот штуки, у Лизунова на точке таким макаром каждая ямка заряжена. Хотя... там все-таки ракетная точка, а здесь убежище. Интересно, а схемы организации защиты у них одинаковые? По логике вещей – разные. А на практике? Да черт его знает... но лучше не рисковать. Заметить нас пулеметчик не успел, во всяком случае, так думаю я. Вроде бы в поле зрения перископа никто из нас не попал, из автоматов по бронеколпаку не стреляли. Может и прокатить. Но на всякий случай, оставив здесь одного собровца, мы откатываемся в сторону предполагаемой засидки гранатометчика. А оставшийся на страже боец пресечет неразумные попытки разблокировки башни. Черт его знает, стрелка этого, вдруг полезет наружу?

По пути продолжаю прикидывать хрен к носу. Наличие здесь гранатометчика вполне объяснимо. Самая большая угроза для этих пулеметов – перекрытие сектора обстрела. Подойдет поближе бронетранспортер или танк и закроет броней обзор пулеметчику. А десант положит на башню накладной заряд. И все – пишите письма! Честно говоря, заряд бы и я положил, только нет у нас с собою взрывчатки. А гранатами башню не рвануть.

Вот для того, чтобы бронетехника не сотворила такую пакость, и сидит где-то в засаде гранатометчик. Между прочим, не зря сидит. Один бронетранспортер мы уже потеряли. А если еще и ребята, там сидевшие, погибли... то, стрелку этому мне на глаза лучше не попадаться. Разберу на составляющие, а парни мне в этом пособят. Да и бэтээр жалко! Хоть и не шибко новый, трофейный, взятый в автопарке у бандитов, но земноводное зеленое животное душит меня изо всех сил! Где ж теперь нам машину чинить? И как отсюда тащить?

Где сидит гранатометчик?

Со своей позиции он должен контролировать не только площадку, но и подходы к башням. Я совершенно был уверен в том, что и второй пулемет упрятан в такую же хреновину. А где у нас тут такое место? Да вот же оно – на пригорке! И стрелял гранатомет откуда-то из этой рощицы. Значит, туда и потопаем. Только чуток сзади обойдем. Могут ли нас видеть из второй башни, никто не знал, но желающих это проверять не было.

Пригибаясь к земле и ныкаясь за редкими кустиками, мы добрались к пригорку. Тут, в плане скрытности, было значительно хуже. Пушка и пулемет уцелевшего бронетранспортера прошлись по рощице частым гребнем. Большая часть деревьев и кустов после этого была буквально выкошена. Ползти-то было, впрочем, даже лучше, но таким макаром много не разглядишь. Приходилось иногда и башку над новоиспеченным завалом приподнимать, иначе видимость была совсем уж хреновой. А вот вставать не хотелось категорически! Свои же товарищи и снесут, примут за гранатометчика. Да и про вторую пулеметную точку забывать не следует. А ну как крутанет он башню, снедаемый жгучим любопытством?

На какое-то время в рощице наступает тишина. Не стреляет бронетранспортер, молчат также и пулеметы охранников. Легкий ветерок растаскивает в разные стороны остатки нашей дымзавесы. Вот уже можно различить расстрелянные грузовики и подбитый бэтээр. А где второй? Да вот же он... просто с этой стороны я на него еще не смотрел.

Над бугром виднеется часть башни, чуть подрагивая стволом, пушка ощупывает кустарник. На какой-то момент она своим черным закопченным зрачком смотрит прямо в мое лицо. Неприятное зрелище...

Что-то пощелкивает и поскрипывает.

Что же это такое?

Лязгает металл – тут где-то люк есть?

Приподнимаюсь над поваленным бревном и быстро оглядываюсь.

Наличие тут подземного укрытия – вещь очень даже вероятная и вполне ожидаемая. И нам на руку – влезем на плечах стрелка под землю. А там и до товарищей его доберемся. И сделаем им бяку...

Оглядываюсь назад и указываю ближайшему собровцу направление движения. Металлические звуки между тем усиливаются. Надо поспешать, а то вылезет из своей норы стрелок, жахнет и сызнова туда нырнет. А бронетранспортер снова начнет тут все перепахивать из пушки. И будет нам кисло...

Перепрыгиваю через поваленное дерево.

Здесь растительность реже, можно сказать, почти совсем ее нет, только густая трава. И вот прямо передо мной из этой самой травы приподнимается наискось металлическая плита.

Люк?

Ага... скорее уж крышка какой-то шахты. Великовата она для люка-то. Расположена плита чуть под углом ко мне, частично заслоняя то, что находится за нею.

Поэтому даю небольшого крюка, огибая ее сзади.

Мать твою за ногу!

Вот это называется – приплыли...

Из-под крышки на свет божий является не человек.

Угловатое металлическое сооружение, увенчанное сверху трубой противотанкового ракетного комплекса.

«Горчак»...

Этому агрегату перелопатить тут нас – работы на несколько секунд. «АГС», крупняк, «ПКМ», да еще и ракета противотанковая – половины этого запаса достаточно, чтобы всем тут резко поплохело.

Ведь ничего-то ему мы не сделаем!

Расчет у него сидит под землей, достать до этих ухарей мы отсюда никак не можем. Весь обзор оттуда через перископы, башку они наружу не высовывают. А жаль! Я б ее с удовольствием отвернул!

Труба ПТУРСа наверху чуть шевельнулась, прицеливается. Сейчас он даст по бэтээру, а тот в ответ накроет рощу пулеметно-пушечным огнем. «Горчаку» он ничего не сделает, скорее всего, тот тут же спрячет огневой комплекс под землю. А настильным огнем из пушки его не достать. Зато уж нам-то как захорошеет...

Черт! И автомата у меня нет, сейчас бы хоть очередь по трубе дал. Она-то небронированная, авось хоть как-то повредить ее бы удалось. Это у «АГСа» и пулеметов наружу только стволы торчат, а ПТУРС весь наверху, ничем не прикрыт.

Что делать-то?! Ведь он сейчас выстрелит!

Хватаю охапку свежесрубленных снарядами и пулями веток и, подскочив к огневой точке, бросаю ее сверху, с расчетом закрыть ветвями перископы. Их у этого агрегата должно быть два. Один обзорный и один для прицеливания. Ничего другого я сейчас сделать не могу, и вариантов более никаких на ум не приходит.

Металлическая чушка огневого комплекса дернулась вправо-влево. Все верно, это он ветки сбросить пытается. Хрен тебе, родной! Наваливаю сверху очередную порцию, совсем превращая огневую точку в подобие кучи веток.

Ду-ду-дут!

Ух ты!

Даже уши заложило разом...

Это сердито рявкнул пулемет.

Ты что же, милок, таким макаром собираешься ветки разбросать?

Совсем из ума выжил или только частично?

Хотя, надо отдать должное стрелку, часть преграды он раскидал. Все-таки крупняк, выхлоп у него... дай боже.

Башня резко поворачивается вбок. Это он снова ветки стряхнуть хочет? Или меня разыскивает? Запрыгиваю на основание огневой точки. Если у него нет в округе мин, я теперь для его огня неуязвим.

Из кустов вылетает собровец, надо полагать, на выстрелы прибежал. Моментально оценив обстановку, он выдергивает из разгрузки гранату, и подскочив сбоку, сует ее куда-то под пулеметный ствол.

– Ходу! – орет он мне.

Да уж не лопух я... врубился как-никак.

Прыжок – и я кубарем качусь вниз по склону.

Хренак!

Надо полагать, в результате подрыва сдетонировал еще и ПТУРС. Теперь уж там точно всем не до нас.

Где-то сбоку оживает пулемет. Тот, до которого мы еще не добрались. Пули сшибают ветки наверху, видимо, расчет «Горчака» запросил-таки помощи. На здоровье, ребятки. ПТУРС мы точно покорежили, а стало быть, бронетранспортер может теперь выйти из своего укрытия и всласть поглумиться над пулеметчиком. Ага, только вот как ребятам это сообщить? В двух словах объясняю это своему спутнику. После чего мы оба начинаем пробираться вдоль подножия холма. Пока пулемет усердно подстригает кусты на его верхушке, можно пройти тихонечко низом и уползти в лес. А уж там и до своих недалеко.

Шедший впереди мой напарник вдруг вскидывает автомат.

– Что там?

– Похоже, что кто-то впереди есть.

Еще несколько шагов, и мы видим этих людей.

В изодранной черной форме лежит на земле Малкин. Рядом с ним бинтует предплечье еще один его сотрудник. Около него прислонен к склону холма автомат. Увидев подходящих, он дергается рукой к оружию, но, узнав нас, продолжает прерванное занятие.

– Дай-ка я... – присаживаюсь рядом и беру дело в свои руки. – Ну вот, уже лучше. Что с ним?

При этом я киваю в сторону лежащего рядом командира.

– Плох он, умирает уже.

– Майор... – хрипит тот, услышав мой голос. – Подойди...

Присаживаюсь рядом.

– Как ты, капитан?

– Хреново... Отбегался я... Ребят жалко...

– Ну, кто ж знал, что у этих, – киваю в сторону работающего пулемета, – крышу снесет? Это твои люди, тебе и карты в руки.

– Нет... что-то не так пошло, не должны они были стрелять. Не понимаю... Слушай сюда. Запомни код.

– Постараюсь.

– Омега двести двадцать три. Повтори!

– Омега двести двадцать три. Что это?

– Отмена всех ограничений и снятие блокировки систем бункера. Если они дали команду на самоликвидацию, она отменяется тоже.

– Могли дать?

– Если нет вариантов отбить нападение – обязаны. По инструкции... положено так.

– Весело... И куда этот код вводить?

– В бункере есть терминалы. Около каждой двери, туда надо ввести пароль, иначе она не откроется.

– Странно как-то. Обычно это делается с центрального пульта.

– Так это же не военный бункер, майор. Да и про возможность эту знаю только я.

– Хотел здесь остаться? Мы взяли снаряжение и ушли, а вы вернулись бы после назад?

– Первое время. Вы бы все равно об этом не узнали... здесь есть еще и нижний уровень, про него знал только я... даже Поливанов... он только догадывался. Там можно было...

– Зачем такая секретность, капитан?

– Не знаю... не я это делал... там можно было еще ждать...

– Чего? И как туда войти?

– Двери откроются...

Голова его бессильно сваливается вбок. Все... Жаль, в принципе мужик был неплохой. Могли и сработаться.

Поворачиваюсь к сидящему рядом охраннику:

– Больше никого из ваших ребят нет?

Он отрицательно мотает головой.

– Если бы не дым... то и нас тут не было бы. Я только его и смог вытащить.

– Как войти в бункер? Имею в виду – с этого места. Где тут вход?

– Ворота наверняка заблокированы. Есть еще резервный проход, он чуть в стороне.

– Там, внутри, народу много?

– Дежурная смена охраны. Десять человек.

– Постов много?

– Три поста. Огневые точки занимаются только по боевой тревоге.

– Много их тут?

– Всего шесть. Три «Горчака» и три «БУКа». По два человека сидят в каждом «Горчаке» и по одному в «БУКах». Один должен быть на центральном посту.

– И где это?

– Там, – неопределенно машет он рукой, – в глубине бункера.

– А остальные огневые точки где?

– Слева у транспортного тоннеля. И с той стороны, там еще один выход есть.

– Ладно... Как сейчас-то внутрь залезать будем? Из огневых точек выходы есть?

– Нет, там только изнутри бункера войти можно. Хотя... – он задумывается.

За нашей спиной замолотила пушка бронетранспортера, ребята пристреливались по пулемету. Оптимисты! С таким же успехом они могли просто плевать в его сторону.

– Есть вариант! – Собеседник мой хлопает рукой по колену и тут же морщится, дает себя знать раненая рука. – Аварийные выходы наверх! По одному на каждой позиции. Они тесные, поэтому их всерьез никто и не рассматривал в качестве входов. Так... маскировку поправить, мусор убрать... Тут совсем рядом один такой имеется!

Поворачиваюсь к собровцу:

– Извини, мужик, как тебя звать-величать?

– Лейтенант Рябовцев. Виктор Николаевич я.

– Витя, а ты что по этому поводу сказать можешь?

– Немного. Нас к этому и вовсе не допускали, бункер изначально со своей охраной был. Наше дело – работа на выезде, так сказать, внешнее кольцо охраны. Про огневые точки, в принципе, слышали, только никогда не заходили сюда. Эти, – кивает он на моего собеседника, – не разрешали.

– Ладно, все эти терки в прошлом остались. Мы ныне в одной лодке все сидим. Так что и работать будем сообща. А тебя, друг ты мой ситный, – обращаюсь к охраннику, – как звать прикажешь?

– Норкин Павел Петрович. Инспектор охраны, старший лейтенант.

– Ага! Ну а я – майор, ежели кто еще не в курсе. Так что и командовать придется мне. Вопросы у кого есть?

Оба моих собеседника почти синхронно отрицательно мотают головами.

– Ну, так потопали!

Подбираю автомат Норкина. Все равно он ранен и работать двумя руками не может. Тот понимающе кивает и, наклонившись к Малкину, вытаскивает у того из кобуры еще один пистолет. Сует его за пояс.

Осторожно, пригибаясь к земле, следуем за ним. Павел поминутно останавливается, сверяется с какими-то ориентирами и двигается дальше. Наша группа снова поднимается вверх по склону. Где-то рядом должны быть еще ребята... только где? Пулемет на правом фланге не умолкает. Черт его дери, когда же он стволы менять успевает? Насколько я помню, ствол у данного пулемета нагревается быстро, и менять его в тесном бункере – тот еще геморрой. В ответ размеренно бьет пушка бронетранспортера. Иногда ее поддерживает пулемет. А он-то по кому стреляет? Башню пробить хочет? Так у нее броня сантиметров двадцать толщиной!

По крайней мере, один плюс от этого есть. В нашу сторону сейчас никто не смотрит. Стало быть, очереди сбоку можно не ждать. Так?

Хм-м-м...

Сомневаюсь я... Тут тоже не фраера сидят, парни это знающие и опытные. Какой-то особенной подлянки от них не то что м о ж н о ожидать, она просто в обязательном порядке будет! Стало быть, держим ушки на макушке. А какого рода будет эта подлянка? Сяду-ка я на их место.

Что тут самое неприятное с нашей стороны?

Пушка бронетранспортера.

Вывод какой?

Заткнуть ее надобно. И поскорее, пока она не влепила прямиком в бронебашню. Положим, пробить ее она не сможет. А вот заклинить – запросто. И тогда обороне амбец. Подойдут к воротам, заложат заряды и рванут – пожалте бриться!

Чу!

Пулемет замолк.

Чуть погодя прекратил огонь и бронетранспортер.

Еще пара минут такой тишины, и вперед пойдет пехота с нашей стороны.

Значит, подлянка уже наготове...

Каким-то неизвестным образом обороняющиеся сейчас выведут из строя бронетранспортер, и уже ничего не помешает пулеметчику прижать к земле атакующую пехоту. И если они еще разблокируют второй «БУК»... Но для этого надо будет выйти наверх! А ведь выход-то тут один!

Подгоняю своих спутников, на ходу поясняя ход своих мыслей. Норкин понимающе кивает и указывает куда-то здоровой рукой. Вернее, пистолетом, в ней зажатой.

Еще пара шагов в том направлении... и мы выходим на край маленькой ложбинки. Она всего-то метра три в диаметре и полметра глубиной.

И в боковой ее стенке сейчас откинута крышка люка. Около него стоит на коленях здоровенный мужик в черной форме и помогает вылезти наружу второму. Головы у обоих забинтованы, причем явно наспех. Ага, надо понимать, расчет «Горчака» на свет божий вылез? На земле рядом с выходом стоит «ПКМ» и лежат две «Мухи» – вот он, сюрпризик-то какой...

Ну, что ж, ребята, у меня к вам как раз должок образовался. Неоплаченный, между прочим...

Как выяснилось, должок этот был не у меня одного.

Негромко хлопнул пистолет в руке у фэсэошника, и в лицо коленопреклоненному мужику брызнуло кровью из простреленного черепа его напарника. А неплохо парень стреляет! Тут метров двадцать будет, да он еще и после ранения...

Уцелевший охранник метнулся в сторону, пытаясь подхватить с земли «ПКМ». Но пистолет Норкина хлопает еще раз, и мужик с воем хватается за ногу.

– Что ж ты, Вова, – устало говорит Павел, – даже и поздороваться со мною по-другому не можешь? Сразу из пулеметов садить стали.

Тот молчит, только подвывает сквозь зубы.

– Ну, что, – снова спрашивает его Норкин, – чем это мы все вам вдруг не понравились?

– Ссучились вы... – сквозь зубы отвечает мужик.

– Это когда же? Мы вроде и не виделись опосля отъезда нашего?

– Нашлись добрые люди... позвонили, рассказали... нету вам веры больше.

– А поговорить? Капитан к вам с открытой душой... Всех позади оставил, сам вперед один вышел. Ну не хотели вы нас внутрь запускать, так и сказали бы, мол, катитесь отседова. Борзеть не стал бы никто. И без вас есть где отовариться, не стали же мы буром переть. Тайга большая, места тут много, чай, не пихались бы в будущем боками-то?

– Это ты сейчас говорить мастер... языкастый всегда был. Обещать – не жениться!

– Даже так? – устало говорит Павел. – Ну... как знаешь... Капитану привет передавай!

Пистолет в его руке снова хлопает, и раненый заваливается на бок.

– Извини, майор, – присаживается на пень Норкин. – Плохо мне... не пойду я туда с вами. Мы с ребятами этими вместе хлеб-соль делили, сейчас вот стреляем друг в друга... За что?

– Ладно. Понимаю я все. Сиди здесь, в ямку эту залезь, авось ничего не залетит.

Хрустя валежником, к нам подбегают собровцы, на выстрелы пришли. Оглядываю собравшихся.

– Трое со мной, один к ребятам, тащи их сюда. Внизу под откосом – мертвая зона, уцелевший пулемет ее не простреливает. Имей это в виду. Опознавательный сигнал внизу – два удара по ствольной коробке. Ответ – три удара. Усек?

– Да.

– На всякий случай. Если что со мною произойдет, код разблокировки систем безопасности – Омега двести двадцать три. Вводить с любого терминала. Отключается система самоликвидации и отпираются все замки. Запомнил?

– Да.

– Шуруй!

И боец исчезает в лесу.

Оглядываю свое воинство.

– Ну что, парни, пошли?

И первым лезу в черную дыру люка.

Я сижу на краю стола и бездумно катаю в руках пустую гильзу. Первое время меня еще пытались тормошить и отвлекать на какие-то вопросы, но видя мою, прямо сказать, неоднозначную реакцию, отстали, и дела как-то сами собою наладились.

А у меня сейчас тяжелый депрессняк. Никого видеть не хочу и делать ничего неохота. В ушах еще звучат выстрелы, а ноздри улавливают запах сгоревшего пороха.

Стукает дверь. Кто-то подходит к столу и присаживается рядом.

Поворачиваю голову.

Это Потеряшка.

Видок у него... тоже еще тот. Морда закопченная, куртка на плече порвана.

Представляю себе собственную морду... навряд ли она чем-то отличается в лучшую сторону.

Некоторое время мы сидим молча, потом он лезет в карман разгрузки и вытаскивает флягу. Отвинчивает колпачок и протягивает ее мне.

Совершенно автоматически делаю глоток. Вкуса водки почти не ощущаю.

Он тоже отпивает пару глотков, закрывает флягу и кладет ее на стол между нами. Вытаскивает из того же кармана сухарь, разламывает и протягивает мне половинку.

– Еще? – кивает на флягу.

– Нет. Пока хватит. Как там?

– В порядке все. И без нас с тобою обойдутся.

– Норкин где?

– К ребятам его отнесли. Пусть уж все вместе лежат.

Выйдя наверх после боя в подземельях, я обнаружил Павла на прежнем месте. Пистолет был все еще зажат в холодеющей руке. Из простреленного виска стекала на траву струйка крови.

Вот тогда меня и понесло...

Не очень хорошо помню, что было после. С кем-то спорил, не соглашался, даже в морду пытался дать. Уж и по какому поводу все это началось, не помню. Как попал сюда, сам пришел или кто привел – тоже выпало из памяти.

– Кому я там в рыло засветить собрался?

– Мне, – хмыкает Потеряшка.

– Витя, – впервые называю я его по имени, – отчего так выходит? Нормальные же все мужики, на одну страну пахали полжизни. В одних, почитай, условиях росли. Отчего ж мы сейчас друг другу глотки рвем?

Не знаю почему, но он не очень любит, когда к нему обращаются по имени. Уже заканчивая свою тираду, вспоминаю про этот факт.

Потеряшка некоторое время молчит.

– Не знаю, командир... черт его поймет, как у всех вдруг мозги враскоряку встали. Тот же их командир. Для себя же все заныкать хотели!

Надо же! Командиром он меня впервые назвал. Раньше все больше по имени обращался либо по званию.

– Не все...

– А ты на нижнем уровне бункера был? Нет? Ну, так зайди, полюбопытствуй! Я так и навскидку сказать не могу, сколько народу этим прокормить можно будет! То, что наверху лежит, – это, конечно, гут! Тоже запасы весьма нехилые. Однако ж губернатор о нижнем ярусе не знал! Вот и думай теперь, кто тут на кого пахал? Отчего Поливанову это неизвестно было, а какой-то капитан в этом вопросе намного более него осведомлен был? То, что там связь с городским центром напрямую существует, ты в курсе?

– Откуда?

– Думаю, что и связисты наши в этом вопросе ни в зуб ногой. Обычные телефоны они контролировали, тут вопросов нет. А про прямой телефон полагаю, что и они не знали.

– А ты как это выяснил?

– Так там табличка соответствующая есть. Я, как трубку эту снял, так со старшим лейтенантом и пообщался. Он, бедняга, чуть микрофон от удивления не проглотил!

– А капитан этот про узел связи знал?

Виктор некоторое время молчит.

– Не могу ничего по этому поводу сказать... Там счетчик хитрый есть. Видно, когда дверь в последний раз открывалась.

– И когда же?

– Год назад. А ребят этих сюда восемь месяцев как прислали. До них тут другие сидели, и командир у них другой был. Так что вниз они скорее всего не лазили. Да и пылюка там... следы было бы видно.

– Как меня задолбало тут все! Интриги какие-то, чуть не заговоры, сам черт ногу сломит. Доигрались уже – полмира, если не больше, в развалинах лежит, а туда же! Все никак не успокоимся.

– А ты сам в эти игры разве не мастак играться?

– Да идут они!

– Тогда чего взбеленился? Или у нас с тобой и без того работы не хватает?

– Уж чего-чего, а этого не отнять!

– Ну так делами и занимайся! Меня, думаешь, не колбасит от всего этого бардака да кровищи?!

Странное заявление в его устах. Вот уж от кого услышать такие речи не ожидал!

– Не знаю...

– И похлеще твоего подкатывает! Я-то своих клиентов временами крупным планом вижу! Не робот, чай, тоже человек живой! Оттого и фляга всегда с собою... А с тебя и спрос больше!

– С хрена ли?

– А кто всю эту бодягу затеял? К кому народ так и прет? Не ко мне же?

– Ну... так ведь недолго тоже будет... доберусь до списков...

– А до той поры – держись! И под пули не лезь! Хватит уже! А то я на звание и не посмотрю... сам тебе ноги набок заверну!

– Присаживайтесь, – указываю визитеру на стул. – Как самочувствие, Олег Петрович?

Поливанов грузно садится на предложенный стул.

Видок у него...

Надо полагать, крушение амбициозных планов здорово выбило его из колеи. Он даже похудел и лицом осунулся.

– Спасибо, могло быть и лучше, – отвечает он.

– Ну, это в значительной степени от вас самого и зависит, – пожимаю плечами и киваю на стол. – Все болезни от нервов... Чаю хотите? Разносолами и деликатесами я вас побаловать не могу.

– Отчего ж так? На складах эти продукты есть.

– Не спорю. Однако мы решили оставить эту категорию продовольствия на крайний случай. В ближайшее время ожидаем здесь большое количество беженцев из пострадавших мест. Вот для них могут потребоваться высококалорийные продукты. Как раз эти и подойдут.

– Хм! Кормить беженцев икрой?

– А почему нет? Среди них и дети могут быть. С продовольствием там не ахти...

– Дело ваше. Что от меня-то хотите? Обещали же отпустить...

– Стрелять не надо было.

– Так это не я стрелял! Это Вашадзе, с него и спрос.

– С вас тоже есть что спрашивать.

– Например?

– Почитайте... – кладу перед ним на стол несколько листов бумаги. – Это касается обстоятельств организации побега заключенных. Ну и некоторые другие интересные моменты отмечены...

Пока бывший губернатор листает бумаги, я смотрю в окно. На плацу проходят занятия с нашими ополченцами. Инструкторы из числа бойцов СОБРа гоняют их в хвост и в гриву. Иногда мне даже жалко этих простых парней. Большинство из них, если и служили в армии, то уже успели порядком подзабыть былую науку.

– Это... – произносит Поливанов враз осипшим голосом, – все это еще надо доказать!

– Кому?

– В смысле? – не понимает он вопроса. – Ну... суду... присяжным, наконец! Дела такого рода должны быть рассмотрены судом присяжных!

– Зачем? В том смысле, что доказывать-то особо и нечего. Разве что мелкие эпизоды... так и без них у вас там столько накручено. На три пожизненных срока тянет легко.

– Вы не посмеете!

– Да? – внимательно смотрю на него.

Под моим взглядом он обмякает и как-то даже меньше ростом становится.

– Это произвол...

– Еще скажите, что будете жаловаться. Нет, не подумайте, что я вам этого не разрешаю! Милости прошу, пишите! Только вот кому?

– Ну... общественность...

– С удовольствием повесит вас и всю вашу команду на ближайших фонарях. Хотите, эксперимент проведем? Выведу вас на плац и отзову охрану. А? Рискнем? Ей-богу, клянусь принять любой вердикт, который вынесет вам население города. Скажут власть отдать – отдам. Ну, а если к фонарю потащат... – развожу руками, – тоже мешать не стану.

– Вы же умный человек. Вам что, доставляют удовольствие такие издевки над беспомощным пленником?

О как! Сразу беспомощным стал, ты гляди!

– Нет. Просто хочу, чтобы вы усвоили простую истину.

– И какую же?

– Между вами и фонарем сейчас стою только я. До той поры, пока вы мне интересны. Вы что же думали, можно безнаказанно творить всевозможные гадости окружающим, прикрываясь подставными фигурами и послушными марионетками? Мол, адвокаты всегда отмажут? Вынужден разочаровать – не отмажут. Кончились те времена.

– Ой ли?

– Хотите поспорить? Помощи ждете? Напрасно. Убежище свое, Олег Петрович, хорошо изучить успели?

– Да. А в чем дело?

– Неужто? И про нижний уровень, то есть третий этаж, все знаете... А чтой-то лицо так побледнело?

Губернатор действительно стал белым, как бы кондрашка его не хватила невзначай.

– Какой... какой нижний уровень? Там всего два этажа...

– Три, Олег Петрович! Три этажа в бункере этом! И третий существенно превосходит два других, вместе взятых. Хотите знать, откуда я про это выяснил?

Говорить он не может и только кивает.

– Малкин рассказал. Начальник охраны. Открыл и коды управления сообщил. Так что и помимо губернатора у него начальство имелось... и его он слушал более внимательно. Недолго царствие ваше продлилось бы, ох, как недолго... Статисты, они, знаете ли, иногда в больших чинах ходят... Ну что, все еще помощи откуда-нибудь ожидаете?

Нет, сегодня разговора не будет. Из Поливанова сейчас веревки вить можно, он и не мяукнет, настолько его потрясли мои откровения. Голова в таких ситуациях не работает вообще, а бессвязный бред никому не интересен.

Вызываю охрану и передаю им бывшего губернатора. У него аж ноги подгибаются, настолько потрясен моими словами. Да... слабовата нынешняя элита в коленках. А с другой стороны – откуда другим-то взяться? Таковые качества в наше время очень даже приветствовались. Чиновник не должен был быть слишком уж самостоятельным, опасное это дело. Да ежели он еще и на посту большом поставлен... даже мысли такие – и то уже криминалом были. Человек должен был быть управляемым. И желательно на чем-то неприглядном эту уверенность обосновывать. Чиновник без страха перед вышестоящим начальством – вещь немыслимая даже в принципе! Вот и вырастили таких вот... поливановых.

Сплюнув с досады на пол, выхожу во двор. Сегодня еще много дел предстоит. Уже скоро будем мы караван снаряжать. Поедем с отцом Михаилом к его пастве. Люди там уже, поди, последний хрен без соли доедают, а мы тут дурью всякой занимаемся. По лесам скачем, друг в друга стреляем... не дело это.

Выйдя из ворот, заворачиваю за угол... и останавливаюсь.

У обочины стоят два громадных монстромобиля. Точно таких же, какой мы приспособили в поездку. Около них в живописном беспорядке расположилось человек пять. Все с пистолетами на поясах. От ворот на них искоса поглядывает часовой. А в глубине двора нарисовалось с десяток людей с оружием. На улицу они пока что не выходят и ведут себя тихо. Правда, и компания автомобилистов не дает никаких поводов для беспокойства. Интересно, а это кто такие будут?

Увидев меня, один из сидящих около машин людей встает и подходит ко второму автомобилю. Поднимается по лесенке к кабине.

Почти сразу же распахивается дверь (часовой у ворот тянет руку к автомату), и из кабины появляется здоровенный дядька. Размер одежды у него... шестидесятый, не меньше. Заросший почти до глаз черной бородищей, он неторопливо спускается вниз по лесенке. Хотя сопровождающие его люди и встают при появлении этого дядьки, однако же помогать никто не спешит.

Так... Надо понимать, по мою душу гость. За машину ему обидно стало, вот на разборку и прикатил.

Ну что ж... поговорим.

Дядька тем временем уже ступил на землю и не торопясь направляется в мою сторону. Нехорошо быть невежливым, тем паче это у меня перед ним «косяк», а не наоборот. Делаю несколько шагов ему навстречу.

– Господин Рыжов? – осведомляется хриплым басом бородач.

– Товарищ. Не прижилось, знаете ли, в наших краях это новорусское обращение.

– Ха! Так и я далеко не новый русский! Скорее уж – старый!

– Ну... лет вам не так уж и...

– Я не про года говорю! Позвольте представиться – Калин Сергей Германович. Пенсионер!

– Охренеть, какая у вас пенсия! Поди, персональная?

– Лучше! Заработанная! Я, уважаемый, строитель! Дома строил. Правильные, ежели вы это понимаете. Оттого и с нынешней властью плохо уживаюсь. Не умею, знаете ли, халтуру и ширпотреб гнать! Дом должен крепким быть! Таким, чтобы не стыдно было туда гостей пригласить.

– Так... не видал я тут ваших домов.

– Их тут и нет. В Москве дома мои... были, надо полагать, – погрустнел бородач.

– А здесь вы...

– Живу я тут. В тайге дом поставил, люди у меня там живут. Опять же – мастера мои. Да с семьями, хочу заметить!

– Я смотрю, они у вас с оружием ходят? По нынешним временам – оно и правильно, да вот, кажется мне, что и раньше его не очень уж скрывали.

– Заметили? Опыт не пропьешь... Так оно и есть. Всегда с ним ходили. И не только с пистолетами.

– А конфликтов с местной властью не было? С той же полицией?

– Ха! – снова смеется Калин. – Видал я их всех! Особливо городскую «власть». Жополизы и подхалимы! И это я еще ласково их называю! За те деньги, что им от меня перепадали, они бы мне не то что пистолеты – танк бы разрешили иметь!

– А что – нужен?

– А что – есть?

Мы оба переглядываемся и смеемся. Нормальный мужик, с ним говорить можно.

– Чего уж мы тут стоим? – спрашиваю у него. – У вас разговор есть, так и пойдемте ко мне.

– Чаем угостите?

– Можно. И не только чаем.

– Э-э-э, нет! С моей-то комплекцией? Завязал я с этим делом! Петр! – гаркает он во все горло. – Корзинку дай!

Молодой парень притаскивает ему небольшой берестяной туесок.

– Тут у меня мед. Собственный, со своей пасеки. Варенье еще есть, женщины наши это дело любят. К чаю – самое то.

– Годится! Со своей стороны могу только консервами угостить. За всем прочим специально ехать надо будет.

– Куда ж мне еще-то жрать? И так хожу с трудом. Чай, только чай!

– Ну, как знаете.

Возвращаюсь назад. Такими темпами я сегодня домой не скоро попаду. А с другой стороны – что там делать-то? Разве что поесть...

Войдя в кабинет, Калин с сомнением осматривает стул и, покачав головой, присаживается. Стул скрипнул, но выдержал.

– Ну что, майор? Вот тут незаметно, под самый конец, на тоненьких ножках подкрался песец! Просрали дерьмократы страну?!

– Не без того... А вы их не любите?

– Так за что ж их любить?! Окромя как языком молоть, ничего-то больше и не умеют! Я всю жизнь пахал! С утра до ночи! Трансформаторы вручную по ночам перематывал, чинил. Сам с мастерком стены выкладывал, ничем не гнушался! А эти... все вечно в мыслях о несчастной нашей стране да об людях ее... Сами-то хоть что-то сделали, чтобы это положение улучшить? Нет, только языком работать здоровы!

– Так это вы на трансформаторах деньги всю жизнь зарабатывали?

Калин смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Нет. Врать не стану, я не лучше многих. Взятки давал и в разборках участвовал. Морды конкурентам набок сворачивал. Все было! О многом сейчас вспоминать стыдно, это ты меня правильно поддел! Но страны я не продавал и людей на улицу, как власть нынешняя, не выбрасывал. Пока мог – честно дома строил. А как совсем прижали, ушел. Продал бизнес, как это сейчас говорить модно, и ушел. На мой век денег хватит. Мастеров своих с собой забрал. Тех, кто мне верил и о семьях своих заботился.

– Так вы, как я понимаю, в тайге своей не в одиночку живете?

– С чего бы это? Там у нас поселок целый стоит! Человек сто! Электростанция своя – я плотину построил, котельная – дома отапливаем. И теплицы есть. Даже скотный двор свой!

– А чем топите?

– Так уголь рядом! Почитай, на поверхности лежит. Бери – не хочу!

– И как же это власть местная вам все разрешила построить?

– Их спрашивал кто? Денег дал – хоть аэродром сооружай! Ко мне и носа за четыре года никто не сунул!

– Хм... Ну, а сюда-то зачем приехали? Еще столько же жить смогли бы. Про вас никто толком-то и не знал...

– Времена ныне суровые – соцдействительность! Помнишь, кино такое было? Жулик там один слова такие сказал. А ежели напрямки говорить, то сам-то я, может, и прожил бы сколько-то. Мне и так не очень-то до фига осталось, – он стучит себя кулаком по груди. – Мотор... А вот мужиков да баб ихних жалко. Не ровен час, нахлынет сюда народ всякий, глотку за кусок хлеба рвать станут. Долго ли они, пусть и в тайге глухой, отсидеться смогут?

– Что, были уже прецеденты?

– Спрашиваешь! Приезжали тут... уговаривали по-хорошему. Мол, хорош в лесу сидеть, впрягайся сызнова в ярмо.

– И?

– Тайга большая... дорог много... да и не все они к жилью ведут. Мало ли куда они свернули невзначай?

– Круто вы их...

– Жизнь научила. Когда на меня солнцевские да гольяновские братки наезжали, думаешь, иначе все было? Да и ребята мои те времена помнят хорошо. Не разучились...

– Н-н-да... Так вы и сами с усами, я-то вам зачем?

– Да не ты сам, майор. Хватит уже, насиделся я в кустах. Давай принимай в свою банду!

– У нас не банда!

– Опять ты кино не помнишь! Это ж «Тихий Дон»! Как картину такую забыть можно? Шуток не понимаешь?

– Извините...

– Да ладно! – машет он рукой. – Ты там чай обещал? Тащи!

Через полчаса, отодвинув в сторону пустые стаканы, я послал машину за Ванаевым и Бажановым. Решать проблемы на таком уровне я просто не мог. Калин оказался не просто хватким мужиком. В его голове, если переводить скорость осмысления на технический язык, сидел не арифмометр, а какой-то суперкомпьютер. По сравнению с ним я чувствовал себя даже не школьником, а чуть ли не детсадовцем.

Не успели вызванные мною гости войти на порог, как бородач, плотоядно потирая руки, навалился и на них.

Дольше всех упирался Трофим, пытаясь аргументированно возражать Сергею в споре. А вот Бажанов сдался практически мгновенно, стоило ему только услышать фамилию оппонента. Открыл блокнот и, не возражая по существу, делал там пометки.

Подводя итог, могу сказать только то, что схема обустройства нами городского хозяйства была реформирована самым кардинальным образом. Безжалостной и умелой рукой. За несколько часов... А мы ее два месяца строили...

Калин прервался только на пятнадцать минут, чтобы отдать распоряжения своим сопровождающим. Как только он вышел за порог, потрясенный Бажанов повернулся ко мне:

– Как вы сумели его уговорить?

– А в чем дело, Артак Левонович?

– Да вы хоть знаете, с кем имеете дело?

– Знаю.

– И знаете, чем он раньше занимался?

– Дома строил... а в чем дело?

– Его прочили на место Ресина! – видя мой непонимающий взгляд, он поясняет: – Тот занимался всеми вопросами строительства и реконструкции города еще при тогдашнем мэре Москвы! При Лужкове! Представляете себе уровень его компетенции?

– Приблизительно...

На самом деле, честно говоря, вообще не имею об этом никакого понятия.

– За час его консультаций люди предлагали о ч е н ь серьезные деньги! Его ждало блестящее будущее!

– Ждало?

– Он отказался. Представляете себе?! Отказался от такого поста! Продал свой бизнес и исчез! Уехал куда-то далеко!

– Ну, не так уж и далеко...

– Примите мой поздравления, Сергей Николаевич! Если вас поддерживают такие люди... значит, что-то есть у вас выгодное и интересное. Жаль... жаль, что я не разглядел этого сам...

Уже расходясь по домам, улучаю минутку и спрашиваю Калина напрямую:

– Ладно, нас всех ты убедил, признаю! Тут ты главный индеец, спорить не стану. Но, скажи, тебе-то самому что от всего этого нужно?

– Эх, майор... все-то ты, по привычке своей комитетской, второе дно найти хочешь... Про такую штуку, как совесть, слыхал?

– Приходилось.

– Мне жить немного осталось, вот и хочу память по себе хорошую оставить. Грехов на мне полно, всех не отмолить. А так... хоть добрым словом люди помянут. Не всю же жизнь под себя грести? Когда-то и долги отдавать надобно, согласен?

– Да. Это я понять могу.

– У меня радиостанция мощная стоит. Поверь мне, Серега, плохо все! Это тут еще оазис благолепный, а вот в других местах что происходит... даже думать про это – и то муторно!

– Догадываюсь. Мне-то как раз в те края ехать и предстоит.

– Ты умом двинулся? Жить надоело?

– Надо.

Калин присаживается на заборчик, который сразу же затрещал под его весом.

– Что, настолько серьезно все?

– Да.

– Ты вот что, никуда пока не рвись. Обожди чуток. Машины мои видел?

– Да. У нас одна такая есть, мы ее в городском доме твоем нашли.

– Это мелочь! Так... до поселка доехать. Я вам транспорт настоящий приготовлю! Только вот вооружать его будешь сам! У нас оружия немного.

– Вот уж этого добра – как грязи! Можем и в ваш поселок подкинуть.

– Думаешь, откажусь? И не надейся!

– Да ради бога! Могу даже танк подарить!

– Ловлю на слове! Такую игрушку я с детства хотел! Не, в натуре, разок даже бэтээр для разборок прикупил. Без оружия – так кто про то ведал? Трубу в башню впендюрили, покрасили – чем не пулемет? Так целый год у меня он на даче и простоял...

Уже через день меня навестили четверо неразговорчивых ребят, присланных Калиным. С собою они привезли еще два монстромобиля и грузовик с оборудованием. Без долгих разговоров они потребовали большой гараж и десяток человек в помощь. Загнали туда свою технику и принялись разгружать привезенное.

Вслед за этим они попросили пригнать им всю технику, которая планировалась нами на дальний рейд. Несколько дней от них не было ни слуху ни духу, и я уже малость подзабыл об этом. В поселок, выполняя обещание, я отослал с полсотни автоматов, штук тридцать карабинов и десяток пулеметов. Отсыпали недрогнувшей рукой полсотни пистолетов, в основном «ТТ». Щедро поделились патронами. Приготовили к отправке танк – «Т-64». Со склада привезли пару минометов и двести мин. Уж и не знаю, сколько там в действительности народу обитает, но с таким количеством вооружения можно как-то спокойнее смотреть в будущее. А танка не жаль. Пользы от него в хозяйстве никакой, зато там он будет внушать уважение. Ну и как подарок очень даже весом. Пусть видят, что тут тоже не жлобы собрались.

Сам «таежный бизнесмен», как уже успели его здесь окрестить, сидел в городе невылазно. На своем громадном автомобиле он мотался из конца в конец, влезая в самые неожиданные вопросы. Спорил и матерно увещевал собеседников. Даже с зэками уцелевшими поговорить успел. Что уж он там им пообещал, не знаю, но работать они стали лучше.

Наконец он ввалился ко мне прямо домой и с порога огорошил заявлением на тему приемки техники.

– Какой еще техники?

– Ты же ехать собирался? Не передумал еще?

– Спрашиваешь! Только тебя и жду!

Войдя в гараж, я малость охренел...

Уже знакомый мне (и, честно говоря, облюбованный для себя) монстромобиль выглядел как-то... в общем, совсем иначе он выглядел.

– Павел! – гаркнул басом Сергей. – Колись давай, что ты тут наворочал!

Из-за автомашин, вытирая на ходу руки, появился чуть сутуловатый мужичок. Невысокого роста, почти незаметный, он в первое наше знакомство никакого особенного впечатления на меня не произвел.

– С чего начнем, Сергей Германович?

– Тебе виднее! Ты ж у нас мастер, не я!

– Ну да... только идея-то изначально ваша была... Ладно.

Он подходит к автомобилю.

– Для начала смонтировали мы фильтровентиляционную установку. Черт его знает, куда вас занесет? Внешние датчики радиации и химического загрязнения. Вот здесь и вон там. Информация выводится на дисплей в кабине. Запасной аккумулятор поставили. Специальный ящик для ЗИПа, раньше его не было. Багажник двухсекционный. Килограмм триста можете на него взвалить. Таль для смены колес. Еще одно запасное колесо, теперь их у вас два. Заменили антенны, можете их свободно выдвигать метров на десять. Рацию дополнительную сами ставьте, тут спецы получше наших мастеров есть. Да и запас у вас имеется, ребята рассказали уже...

Он обходит вокруг машины и жестом приглашает меня за собой.

– На стеклах смонтированы пуленепробиваемые жалюзи, на радиаторе тоже. Пулемет они, конечно, не выдержат, но вот пистолетные пули, картечь и осколки гранат – без проблем. Все прочее существенно ослабнет. Жалюзи можно поднимать и опускать, есть специальные тросики.

Тычет рукою наверх:

– На багажнике слева смонтировали пулеметную турель. Можно вручную стрелять или дистанционно, из кабины. Вон, разъем видите? Подключаете его – и вперед! Синхронно с пулеметом поворачиваются прожектор и видеокамера. Управлять всем этим можно из кабины, там рукоятка есть. Ну, как на компьютерных играх. Изначально-то это чисто строительный прибамбас был, для грузовой стрелы, но у нас же почти вся продукция двойного, а то и тройного назначения... Вот... А справа турель для «АГСа». Управляется он таким же образом. Оружие вы сами ставьте и пристреливайте, у нас его нет.

Пашка присаживается на корточки.

– Лебедку мы усилили. Она и раньше в двух направлениях одна работала, только трос перекидывать успевай. Сейчас мы редуктор заменили. Скорость стала ниже, зато выдернет она эту машину откуда угодно. Дно укрепили и защиту двигателя поставили, осколков можете не опасаться. На мостах смонтировали гидравлические подъемники, домкрат теперь ставить не нужно. Хотя он тут тоже остался. На всякий случай. Мало ли что...

– А вместимость у него какая сейчас?

– Шесть человек. И груза, если вместе с багажником, до полутонны взять можно. В принципе, он и больше потянет, без проблем, только тесновато вам внутри будет. Это все же пассажирский вариант, не грузовая машина. Да, еще один бак для воды добавили, на полсотни литров.

– Да... – качаю я головой. – Впечатляет...

– Это еще не все, – тянет меня за рукав мастер. – Пойдемте, я вам еще кое-что покажу.

Топаем по двору. Вокруг кипит работа. Сверкает искрами сварочный аппарат. Где-то в углу шипит краскопульт.

– Таких машин у вас три штуки, – объясняет на ходу Павел. – Так сказать, разведовательно-рейдовый вариант. На одном из них смонтировали ПТУРС вместо гранатомета. Так сказать, машина артподдержки. Десяток ракет в кузове разместить можно, место есть. А вот и грузовики...

Во дворе стоят три армейских «КамАЗа». Два из них с кунгами и такими же, как на монстромобилях, пулеметными турелями. У третьего в открытом кузове лежат какие-то железяки.

– Вот! – с гордостью говорит мастер. – Это ваша переправа!

– То есть?

– Это уж Сергей Германович вам лучше расскажет. Его изобретение!

– Г-х-м-м... – смущается Калин. – Ладно... Короче, это разборная платформа на воздушной подушке. Если ее собрать, получается прочная конструкция из трубчатых деталей. Сбоку монтируется двигатель, он сейчас отдельно в кузове лежит. Юбку натягиваем, она тоже отдельно сложена. Поднимает данная штука любой из этих автомобилей. Рукой по двору таскать можно! Только про инерцию забывать не нужно, я так забор к чертям свинячьим снес... Масса-то у машины никуда не девается! А дальше – все просто. Собрал платформу, движок воткнул, машину загнал. Цепляй тросом и тащи через реку. Или через болото. Обороты сбросишь, она и сядет на землю, можно съезжать. Три года уже такую штуку эксплуатирую – ни разу не подвела!

Сказать, что я потрясен, – это вообще ничего не сказать. Просто слов нет никаких. Уже вполуха слушаю Павла, поясняющего мне устройство остальных грузовиков.

– ... через три-четыре дня можете выезжать! – заканчивает довольный мастер. – Жаль, времени мало, мы еще с грузовиками поколдовали бы...

Урвав чуток времени от комплектования экспедиции, заскакиваю к связистам. Неразговорчивый Степаныч на этот раз пропускает меня в свой подвал без возражений.

Внизу, около пробитой в стене дыры, сидит Синельников. Старший лейтенант с увлечением листает толстую книгу. Увидев меня, смущается и вскакивает на ноги.

– Да ты сиди... – машу ему рукой. – Как там, нормально все обошлось?

Проследив мой взгляд, он кивает.

– Вот, я как раз справочник кодов и просматриваю.

– А скажи-ка мне, с РЛС «Дарьял» у вас связь есть?

– С какой именно? – сразу принимает он выжидательную позу.

– А что, их так до хрена?

– Не очень... Всего две. В Печоре и в Габале.

– Ну, Габала это у черта на рогах! Давай связь с Печорой.

Мне казалось, что старший лейтенант сейчас начнет переключать какие-то тумблера, вызывать коммутатор и т.д. и т.п. Так что заранее настраиваясь на долгое ожидание, усаживаюсь на ближайшее кресло.

Олег, не вставая с кресла, отталкивается ногами и подъезжает к ближайшему пульту. Тычет пальцем в какую-то кнопку, и перед ним загорается экран монитора. Сверившись со справочником, он набирает на клавиатуре код.

Некоторое время ничего не происходит, а потом в невидимых мне динамиках раздается несколько настороженный голос.

– Алло?

– Кто у аппарата? – требовательно спрашивает Олег.

– Оперативный дежурный капитан Крылов! С кем говорю?

– Оперативный дежурный узла спецсвязи ФСБ старший лейтенант Синельников! Кого вам пригласить? – поворачивается ко мне Олег.

– Э-э-э... а кто там у них старший? Пусть его и позовет, – несколько растерявшись, говорю я.

Старший лейтенант поворачивается к пульту:

– Пригласите к аппарату командира!

– Слушаюсь! Прошу вас подождать некоторое время, он сейчас отсутствует в центре управления.

– Хорошо, – отвечает Олег и щелкает каким-то тумблером.

– Слушай, а чего он так взвился-то? Ну, в смысле, капитан этот? Он и по званию старше, и объект у них не самый слабый, – спрашиваю у него.

– Так когда мы кому-то звоним, тоже ведь не обычный телефон звенит! Можно, конечно, и в городскую сеть залезть, командиру прямо в кабинет позвонить. Аппаратура это позволяет. Но не факт, что городская связь вообще там работает. А вот у оперативного дежурного связь точно быть должна. Для ее электропитания свои генераторы есть. И переподключить их еще куда-то очень трудно. Так в этом случае наш звонок выходит на специальный аппарат. Так сказать, на «вазелиновый».

– То есть?

– У связистов есть такая поговорка – «зазвонил красный аппарат – тащи вазелин, кому-то вставят!». Эти аппараты просто так не звонят. Только в самом крайнем случае. Когда сообщить нужно что-то важное либо нагоняй нешуточный отвесить. Я еще когда служить начинал, таким вот образом брата в сержанты произвел.

– Это как же?

– Да дернул меня черт ему отсюда позвонить! А он в Туле служил, у десантников. Ну, позвонил, там дежурный подошел. Я брата и спросил. Через пять минут он уже у телефона был. Поговорили о том о сем, трубки и положили. А он мне потом написал, что зазвонил такой вот телефон, а стоял аппарат этот у дежурного по полку. Брата чуть не на руках к нему принесли, торопились. А когда он трубку положил, майор его и спрашивает – кто звонил? Серега так и сказал – брат, мол, здоровьем интересовался. Там прикинули, какой-такой брат по подобному телефону позвонить может, и дали ему через месяц сержанта.

– Хм! Бывает же...

– Или вот еще случай был... – пускается в воспоминания Синельников.

Парень он был словоохотливый, и память у него неплохая. Так что слушать его весьма интересно. А я все корил себя за тупость. Ведь отсюда можно куда угодно позвонить! Аппаратуру мы в боевой режим еще вчера привели, после того, как стену пробили. Коды есть – звони куда хошь! Эх, баран я бестолковый...

– Полковник Лапин у аппарата! – прерывает нашу беседу голос из динамиков.

Поперхнувшись на полуслове, старший лейтенант щелкает тумблером. Теперь, надо полагать, нас могут слышать.

– Здравия желаю, товарищ полковник! С вами будет говорить исполняющий обязанности военного коменданта области Рыжов Сергей Николаевич!

Щас я кому-то язык-то укорочу! Ишь чего выдумал! Неудобно же... никто меня на эту должность не назначал... самозванец чистой воды. Показываю Олегу кулак. Нимало не смутившись, он что-то у себя на пульте переключает и кивает мне на микрофон, стоящий около меня.

– Здравствуйте, товарищ Лапин!

– Здравия желаю, товарищ Рыжов!

– Э-э-э... давайте не так официально. Вас как по имени-отчеству?

– Николай Петрович.

– Очень приятно! Ну, а мое имя-отчество вы знаете. Прошу вас сообщить обстановку в вашем гарнизоне. Какая неотложная помощь вам требуется? В чем испытываете нужду?

Полковник некоторое время молчит.

– Положение... трудное положение у нас, Сергей Николаевич. Испытываем недостаток практически во всем. Пока в достатке имеем только медикаменты. Более-менее наладили водоснабжение. Приступили к ремонту энергоблока, рассчитываем его запустить в ближайшее время. Принимаем меры по эвакуации населения в безопасную зону. Город частично разрушен в результате нападения. Часть территории заражена – последствия удара противника. Мало продовольствия. Очень мало...

– Сколько человек вы хотите эвакуировать?

– Свыше девяти тысяч...

Ни хрена себе! Как он их все это время кормил?! Чем?!

– Вот что, Николай Петрович. К вам завтра выходит рейдовая группа. Шесть единиц специальной автотехники.

– Откуда?

– Из Рудного. К нам добрался ваш представитель – отец Михаил.

– Дошел-таки?! Ну, молоток! Мы уж думали...

– Дошел. Поэтому включим в колонну несколько грузовиков с продовольствием. Часть людей вы можете направить к нам, примем и разместим. Прошу вас рассчитать потребность в прочем снаряжении, постараемся помочь. Обратным ходом машины заберут детей и наиболее ослабевших людей. Транспортом располагаете?

– Да. Только вот топлива... мало очень.

– Пришлю вам несколько заправщиков. Тонн тридцать-сорок для начала вам хватит? Сможете организовать эвакуацию людей своим транспортом? В обратный рейс загрузим вас продовольствием и топливом. В каком состоянии подъездные пути к городу?

– Здесь все в порядке. Завалы мы, насколько могли, расчистили. Дорога для техники проходима.

– До вас отсюда около трехсот километров. Постараемся успеть как можно раньше. Людей можете высылать уже завтра, встретим их по дороге, оставим часть продовольствия. Машины ваши заправим. Обстановка вокруг города безопасна?

– Были... отдельные эксцессы. Полностью гарантировать безопасный проезд не могу. Эвакуировать людей буду под охраной.

– Понял вас. Учтем и это. Имейте в виду, на узле связи круглосуточно дежурят связисты. Можете их вызывать в любое время.

Олег горестно вздохнул и с тоской в глазах посмотрел в угол помещения. Там стояла кушетка. Показываю ему язык – сам виноват! Назвал меня комендантом? Вот и получи!

– Пусть ваши связисты оговорят частоты для связи. Будем с вами в постоянном контакте. Еще вопросы есть?

– А у вас там... как?

– Все в порядке, Николай Петрович. Сюда ничего не попало. Город цел, налаживаем хозяйство. Организовали добычу угля. Электростанция работает.

– Запустим реактор, проблем с электричеством не будет и здесь. Да и с вами поделимся, нам теперь РЛС не запускать уже... незачем...

Выслушав новую вводную относительно увеличения колонны, Трофим только крякнул. Но пообещал все сделать в срок. А я понесся дальше. На очереди у меня еще оставался Поливанов. Откладывать разговор с ним до возвращения из рейда не хотелось. Кстати, именно потому пригласил еще и Грача. Он оставался тут на хозяйстве, поэтому должен был быть в курсе всего.

Бывший губернатор выглядел довольно понуро. В себя он так до конца и не пришел. Предложенный стакан с чаем схватил аж двумя руками.

– Ну что, Олег Петрович, надумали? Сразу вас предупреждаю – кейс ваш вскрыли. Так что эти секреты я знаю. Говорите о том, чего не было в кейсе. Опять же, захотите соврать, имейте в виду, что ваши соратники, в отличие от вас, давно уже раскололись до самой... в общем, раскололись.

– Так зачем я вам тогда?

– Кого вы ждали в гости, Олег Петрович?

– Я... но, откуда... не знаю. Я не был уверен...

Так... чем-то его мы зацепили! Ясен пень, ощущать себя марионеткой неприятно, но жить-то ему в любом случае охота! Так что колись давай, родной, не мешкай!

Путаясь в словах и поминутно ссылаясь на плохую память, губер все-таки понемногу разговорился. Не скажу, чтобы сообщенные им сведения были особенно интересными. Но, хоть что-то... По крайней мере нам стало понятно, что в ближайшее время сюда никто не заявится с «дружеским» визитом. Во всяком случае, еще один танковый полк найти для этого было проблематично. Полной картины Поливанов не знал, да и никто из нас на это не рассчитывал.

Изображаю на морде скучающее выражение, что моментально подстегивает его на большую откровенность.

– А скажите, Олег Петрович, вот... где этот диск? Ага! «Объект сто шестьдесят один»... что за хрень такая?

– Э-э-э... простите?

– Ну вот здесь, в перечне важнейших задач, помечено... где это... вот! «...Поддерживать в удовлетворительном состоянии дорогу к Выгорскому руднику...» А на карте здесь стоит отметка – «Объект 161». Что там?

– Покажите... а... так это вам надо было у Игоря Георгиевича спросить. Он писал.

– У кого?

– У Вашадзе.

Мы переглядываемся. Выдернуть подполковника на допрос с того света представляется весьма трудной задачей.

– Так он что же, перед вами не отчитывался?

– Ну... у меня были и другие дела...

А у подполковника другое начальство. Как и у покойного Малкина.

– А его заместитель?

По лицу Поливанова пробегает судорога.

– Этот солдафон? Весьма недалекий человек... если бы не его опыт... нет, ему ничего не сообщали.

Неудивительно! Разыграть Попова втемную – тот еще геморрой.

Дальнейший допрос ничего особенно ценного не добавил.

– Ладно, – говорю я Грачу. – Теперь тут тебе башку напрягать, вот и проверь на досуге этот рудник. Чего там такого добывали, раз оно до сих пор кому-то нужно?

– Все готовы к маршу? – Осматриваю стоящих напротив меня людей. – Больные, раненые... ухо болит, хвост подвернулся... нет таких?

Нестройный гул голосов выражает отрицание.

– Тогда – всем слушать меня! Смирно! Слушай боевой приказ!

Ах, как эти слова на человека военного действуют! Некоторые бойцы чисто рефлекторно подтянулись. Глядя на них, и соседи – люди совершенно гражданские – приняли какое-то подобие строевой стойки.

– Объявляю порядок построения колонны и задачи экипажей машин.

На площадке тишина, казалось – пролети муха, заметят все.

– Головная походная застава – «УАЗ» – бортовой номер двадцать один. Старший – сержант Лобода!

– Я!

– Удаление от боевого охранения – восемьсот метров. Задача – контроль обстановки, состояние проезжей части, наличие преград и помех движению. На связи быть постоянно, доклад каждые пять минут.

– Есть!

– Боевое охранение – «Мамонт» номер два (так мы окрестили монстромобили). Бронетранспортер – бортовой номер восемь. Старший охранения – сержант Горяев!

– Я!

– Задача – прикрытие колонны в случае нападения. Обеспечение развертывания основных сил, подавление выявленных огневых точек противника. Удаление от основной колонны – двести метров.

– Есть!

– Основное ядро колонны. «Мамонт» номер один, грузовики сопровождения – номера с первого по третий. Топливозаправщик номер два. Бронетранспортер – бортовой номер одиннадцать. Грузовики снабжения – номера с первого по шестой. «УАЗ» – бортовой номер шесть. Топливозаправщики номер один и номер три. «ГАЗ-66» – бортовой номер девять. Старший – майор Рыжов!

Отвечать самому себе, по понятным причинам, я не стал.

– Задача – обеспечение сохранности личного состава, имущества и материальных ценностей. В случае нападения экипажи боевых машин осуществляют огневое противодействие противнику. Десант в количестве тридцати человек занимает при необходимости оборону и поддерживает нас огнем. Водителям машин сопровождения и снабжения – отойти назад под прикрытием бронетранспортера и «УАЗа» номер шесть. Выйти из-под обстрела и сохранить груз. В случае выбытия старшего колонны из строя командование принимает старший лейтенант Рогозин!

– Есть принять командование! – Потеряшка сегодня необычно серьезен.

– Тыловое охранение – «Мамонт» номер три, «УАЗ» – бортовой номер семь. Старший – инженер Логинов Алексей Николаевич!

– Здесь, то есть – я!

– Удаление от основной колонны – двести метров. Задача – прикрытие ядра колонны при атаке с задней полусферы.

– Есть!

– Тыловая походная застава. «ГАЗ-66» – бортовой номер два. Старший – ефрейтор Петунин!

– Я!

– Задачи – контроль дорожной обстановки, выявление признаков наблюдения. При выявлении погони задержать, дать время для развертывания основным силам.

– Есть!

– Вольно! Вопросы есть? Нет? По машинам!

Отхожу к своему монстромобилю. Около него присел на обрубок бревна Калин. Рядом с ним стоит Трофим. Они как-то очень сблизились за эти дни. Не так жарко уже спорят. А Сергей даже ругаться стал не так часто.

– Ну что, майор? Уезжаешь? Бросаешь тут нас одних? На съедение волкам? – приподнимается Калин с бревна.

– Да уж тебя, пожалуй, сожрешь! У кого только хавальник такой вырастет!

Он хлопает меня по спине:

– Может, передумаешь, а?

Вчера Сергей огорошил меня заявлением о том, что сам собирается вести один из монстромобилей. Мол, у него опыта в этом деле больше, чем у нас всех, вместе взятых. Насилу мы его уломали. Ванаев – так чуть не охрип. Даже невозмутимый Грач вышел из себя, доказывая всю абсурдность этой затеи. Калин обиделся и до утра на нас дулся.

– Нет, Сергей! Твой фронт – вот он! – указываю рукой на город. – Что, хочешь тут Трофима одного оставить? Рулить машиной – это многие могут. А вот городом...

Ванаев, соглашаясь, кивает.

Подходит ко мне:

– Ну, бывай! Не зависай там надолго! Помни – мы тебя ждем! Живого и целого!

Рыкнув мотором, монстромобиль неожиданно шустро рвет с места. Поворот – и оставшиеся позади нас фигуры провожающих скрылись за городскими постройками...

Поворачиваюсь к Потеряшке.

– А подергай-ка за хвост наших подземных жителей...

– Это связистов-то?

– Ну да, кого ж еще?

Придя в себя опосля разговора с полковником, я тут же озадачил спецов немедленным обзвоном всех мест, куда они только могли достать. Даже учитывая немалые возможности узла связи, сидеть им там теперь предстояло долго... Так что капитан, почесав в затылке, затребовал помощи у Лизунова. Вникнув в сложность вопроса, тот согласился и обещал прислать пару-тройку своих ребят. С этого момента прошел уже целый день, вот и хотелось знать о том, каких успехов сумели достичь наши спецы.

– Вышка – Удаву, Вышка – Удаву! – бубнит в микрофон Потеряшка.

– На связи!

– Как успехи?

– Более-менее. Блокнот под рукой?

Подсовываю ему свой, благо на эту тему мы подумали заранее.

– Готов.

– Частота номер шесть, позывной Топор. Будет встречать вас в квадрате восемьдесят два-двенадцать. Сообщите ему за час перед прибытием.

– Принято.

– Частота десять, позывной Орешник. Квадрат шестьдесят три-четырнадцать. То же самое.

– Принял.

– Удалось установить связь еще с тремя объектами. Но они в стороне от вашего маршрута, поэтому им предложено выслать к нам своих представителей. Грач обещал встретить.

– Неслабо!

– А ты думал! Работаем... О дальнейших результатах доложу. Конец связи.

– Конец связи.

Однако! Живем помаленьку!

У нас в данной машине стоят две радиостанции. Одна, та, по которой мы сейчас общались со связистами, с блоком закрытия канала. Вторая попроще, стандартная армейская, предназначена для связи со всеми возможными союзниками. Таблицу частот Синельников приготовил еще вчера. Умеет же парень работать!

Прикидываю по карте. До места первой встречи километров девяносто. Они направят своего представителя к дороге. Интересно, кого успели отловить наши связисты? Раз они вышли на них по своим линиям связи, то скорее всего это военные. Или какие-то подразделения ФСБ, что тоже, в принципе, неплохо. Начинаем людьми обрастать, это не может не радовать. Хотя их всех кормить надобно... Ладно, в путь тронулись, авось без особых приключений доберемся до нужного места.

Колонна между тем идет довольно резво. Хотя эту дорогу никто специально не расчищал, наша техника все эти ямки и поваленные деревья преодолевает пока что без особых затруднений. Даже настроение слегка повысилось. Первые километров сорок мы прошли достаточно резво, потом тормознулись – поперек дороги упала немаленькая сосна.

Получив уведомление об этом от головного дозора, вперед рванула машина сопровождения с соответствующими прибамбасами для ремонта и расчистки дороги.

Весь прочий транспорт рассредоточился по дороге, ощетинившись во все стороны разнокалиберными стволами. Повыпрыгивав из машин, заняли оборону десантники, сноровисто (не прошли даром тренировки-то!) развернув у дороги миномет и два станкача.

Но все обошлось спокойно. Распиленную сосну оттащили в сторону, и колонна снова тронулась в путь.

Примерно через час мы включили радиостанцию, и Потеряшка начал вызывать первых гостей.

Те откликнулись почти моментально, видать, ждали этого момента с нетерпением. Подтвердили выход автомашины, дали номер и описали пассажиров. Даже не дожидаясь, пока их об этом спросим мы, между прочим! Тертые, видать, парни.

Даю команду приготовиться к встрече. Свои-то они свои, да осторожность лишней не станет.

Правильно говорят, не загадывай, в путь трогаясь! Первый облом ждал нас около реки. Тут когда-то был мост. Не шибко здоровенный, но все же... Теперь на его месте лишь торчали из воды обгорелые балки. Случайность я отмел с ходу. Молния такой пожар вызвать не могла.

Затык... Река в этом месте была не шибко глубокой, и можно было рискнуть преодолеть ее вброд. Высланный вперед разведчик вымок аж до ушей, но его доклад все же вселял некоторый оптимизм. Вот только «уазики» могли этот брод и не преодолеть – глубоковато для них. Из положения вышли, зацепив их на буксир к «Мамонтам». Вот уж кто через этот брод пропер просто играючи! Да уж, создал Серега агрегат! Но так или иначе, а здесь мы потеряли около двух часов. Связавшись по рации с встречающими, поясняем им обстановку. Самое вовремя, там уже нервничать начали. Попутно выходим на связь и с городом, чтобы озадачить Трофима на тему ремонта сгоревшего моста. Кто ж тут его так? Сто лет стоял – не мешал никому.

А вот плотно пригнанный пистон кое-кому вставить пришлось! Пока мы тут колбасились у переправы, некоторые несознательные товарищи позволили себе малость пораздолбайничать... Передав их в распоряжение прапорщика Неклюдова, Потеряшка глубокомысленно изрекает: «А неча совлом попусту щелкать!», чем повергает меня в немалое изумление. Я-то думал, что это выражение давно уже забыто. Не завидую парням, пилить им теперь дрова на стоянках дня три, у прапора на этот счет строго!

Едва головной дозор взбирается на пригорок, по рации приходит сообщение о замеченной автомашине.

Вот и встречающие...

Колонна выезжает на опушку леса и рассредоточивается, занимая оборону. А мы на своем монстромобиле прем прямо по целине, так короче.

Да и, кроме того, идущий на полном ходу «Мамонт» – то еще зрелище! Впечатляет и даже как-то завораживает. Я как сам первый раз это увидел – проникся по самое оно! Думаю, что и на встречающих такое явление монстромобиля народу впечатление произведет неизгладимое.

А их мало. Одинокий «УАЗ» и стоящие около него люди. Всего три человека. Позади кабины виднеется тонкий хлыст антенны, стало быть, командирская машина.

Подруливаем ближе, и водитель, эффектно развернувшись, останавливается. Моя дверь оказывается прямо напротив встречающих.

Распахиваю ее и спрыгиваю на землю. Следом мягко приземляется Потеряшка.

Стоящий впереди офицер со знаками различия капитана вскидывает руку к кепи.

– Командир зенитно-ракетного дивизиона номер тридцать шесть – капитан Морозов! Мой заместитель – старший лейтенант Мельников. Заместитель по тылу – лейтенант Аганбегян.

– Военная контрразведка, старший оперуполномоченный майор Рыжов, – в свою очередь представляюсь я. – Заместитель начальника колонны старший лейтенант Рогозин, отдельная рота спецназа внутренних войск МВД. Здравствуйте, товарищ капитан!

– Здравия желаю! – протягивает он мне руку.

– Присядем? – киваю на лежащее рядом бревно.

– С удовольствием!

Вся наша компания рассаживается на бревне. Встречающие с интересом рассматривают наш автомобиль.

– Ничего себе агрегат! – покачивает головою Морозов. – Это кого же такими машинами сейчас снабжают?

– Пока – только нас. Да и здесь их немного. Если не возражаете, товарищ капитан, давайте сразу к делу. Вас предупредили о том, что...

– Да, товарищ майор! Вот рапорт! – он протягивает мне несколько листов бумаги. – Все наши потребности изложены здесь.

– А по-простому? Что нужно прямо сейчас? В колонне следуют грузовики с продовольствием и снаряжением, могу часть груза передать прямо сейчас.

– Разрешите? – подает голос Аганбегян.

– Слушаю?

– В строю пятьдесят три человека, шестеро раненых. Мясом мы обеспечены – охота выручает, а вот всего остального не хватает.

– Могу прямо сейчас сгрузить вам пятьсот стандартных РП (рационов питания). Хватит на первое время? Муки килограмм пятьдесят, ну и всего прочего... Пойдет?

– Товарищ майор! Да... конечно, пойдет! Разрешите получить?

– Женя! – оборачиваюсь я к кабине. – Радио в колонну – грузовик снабжения номер три – ко мне! Здесь сгрузим, надеюсь, отсюда сами доставите?

– Не вопрос, это уж мы организуем!

– Добро. Этот вопрос решили. Вышлете грузовик к Рудному, пополните там свои запасы. Что с ранеными? Уход, лечение – надо что-нибудь?

– В основном, – отвечает на этот вопрос капитан, – травмы контузионного толка. Серьезно ранены только двое. Там и переломы, и открытые ранения. Вот этих – желательно к вам.

– На грузовике и доставите. Доложить о готовности части можете?

– Могу, – кивает капитан. – До начала нападения нас было девяносто шесть человек. Три пусковые установки С-400. Полный БК и на складе запас. За два дня расстреляли почти все. В результате противодействия противника потеряли одну установку и двадцать восемь человек личного состава. Несколько раненых скончались позднее. На настоящий момент имею в запасе двенадцать ракет и две пусковые установки. Две «Тунгуски», только с БК для них хреновато. Нами сбит один самолет противника и уничтожено тридцать шесть воздушных целей.

– Ого! Трудно вам пришлось...

– Нелегко, – соглашается он. – Городок наш жилой уничтожен полностью, хорошо хоть членов семей вывели вовремя. Это еще восемнадцать человек.

– С оружием у вас как?

– Согласно штатной положенности... а что?

– Неспокойно вокруг. Из ближайших зон сбежало большое количество заключенных. В основном мы их обезвредили. Но часть все-таки ушла. Оружие у них есть. Сами понимаете, им теперь терять нечего. Так что вооружайте и гражданских. Всем военнослужащим без автомата за пределы части ни ногой!

– А... как на это посмотрят...

– Где? Кто? Некому смотреть, капитан. На сегодняшний день я исполняю обязанности военного коменданта всей области. Так что можете считать это приказом. Любой посягнувший на жизнь и здоровье солдата или гражданского лица – преступник. Любое лицо, прямо или косвенно мешающее выполнению поставленной вам задачи по защите мирного населения, – аналогично. С ними поступать по законам военного времени.

– Так... – Глаза у капитана нехорошо заблестели. – Понял, товарищ майор!

– Что, изложить в письменном виде?

– Нет, товарищ майор, только теперь... ну, как бы кирпич с души!

– То есть? – тут уже удивляюсь и я сам.

Он прокашливается. Как выяснилось, незадолго до начала воздушного нападения на территорию части прорвался автомобиль. В нем было двое молодых парней и девушка. По какой-то теперь уже неведомой причине часовой стрелять не стал. В результате парни приковали себя наручниками к пусковым установкам. А девица попыталась помешать их выдворению оттуда. При этом вся троица, словно обкуренные, выкрикивали призывы не открывать огонь по «мирной миссии наших западных друзей».

– У них что – коллективно крыша съехала?

– Трудно сказать, – пожимает плечами капитан. – Командир дивизиона подполковник Ляхов приказал аккуратно вывести их за пределы части. А тут – тревога. Девку-то вывели, посадили около КП, чтобы не сбежала, бойца рядом поставили. Да только ее все равно потом разрывом прихлопнуло. Как и подполковника, кстати. Он как раз в КП и был в это время.

– А парни эти?

– Некогда нам было их расковывать... так и остались у установок. Я на ЗКП тогда находился, толком-то про это и не знал...

– Ну да, заодно и старт вблизи посмотрели... Ладно! Не комплексуй, капитан! Черт с ними, будем считать, что не было там никого, понял?

– Понял...

– Рапорт об этом мне подавать не нужно! Ясно?

– Так точно!

– Времени у нас немного, так что давай излагай, что там еще у тебя накипело...

Морозов некоторое время собирается с мыслями.

– Энергоснабжение – тут у нас все в порядке. Рядом река, на ней в прошлом году мини-электростанцию поставили. Нам хватает, даже резервы мощности есть. Топлива пока в достатке, наша позиция изначально планировалась для двух дивизионов, соответственно и горючего завезли на это количество. Хуже с продовольствием, но тут благодаря вам выдержим. Выполнять задачу по прикрытию района можем, тут вопросов никаких нет. Вот только с боезапасом бы нам помочь...

– Не обещаю, но попробую. В рапорте потребность эта указана?

– Да. Я все подробно расписал. Там же и копия боевого донесения.

– Связь?

– Только с вашим центром. Все другие каналы прекратили работу. Иногда ловим радиопередачи, но... нам не разрешено обозначать свое местонахождение.

– Ребятам нашим сообщите об этих контактах. Они парни ушлые, придумают что-нибудь. Что еще?

– А как там... ну... у других у всех?

– По-разному, капитан. В основном – хреново все. Мы вот пытаемся как-то все организовать. Этот караван в Печору ведем, там локаторщики держатся. Людей спасли много, хотя городу и досталось основательно. Коллегам твоим тамошним поклон низкий! Сумели большую часть ракет посшибать, хотя и им тоже отвалилось – не дай бог! Но локатор отстояли. Кстати, с личным составом у вас как? Человек десять найдешь?

– Найду.

– Вот здесь, – достаю карту и показываю точку, – на дороге надо поставить блокпост. Недалеко от вас мост был, так его кто-то подпалил. За каким рожном, хотел бы я знать? Мы тут вон сколько прошли уже – ни одного человека не видели!

– Да тут места глухие, это точно.

– Я так полагаю, что это вскорости поменяется. Поэтому дорогу прикрывать надо уже сейчас. Сделаешь блок?

– Построим. Из зданий разбитых кое-что возьмем...

– Помощь тебе в этом нужна?

– У нас, кроме автоматов и пулеметов на постах, другого оружия нет. Вот если бы...

– Давай машину свою к колонне отправь. Пусть зам твой скатается, пока тут продовольствие разгружать будут. Поймает прапорщика Неклюдова, скажет, что я приказал выдать вам два станкача с БК. Хватит?

– Лучше три. Мы тогда еще и здесь пост организуем. Тут тоже перекресток.

– А что тут в окрестностях есть?

– Вон там, – тычет он пальцем влево, – лесхоз был. Его только месяца четыре как прикрыли. Надо будет заехать, наверняка там что-то из оборудования осталось. Километрах в тридцати от нас деревушка была. Собственно говоря, она и сейчас есть. Староверы живут. Народ нелюдимый, но уж в такое-то время... думаю, что на контакт пойдут.

– Тогда у Неклюдова еще с десяток карабинов с патронами возьми, подбросишь им. Здесь такой подарок оценят. Заводи с ними дружбу, нам теперь тут жить. Поможешь им, ежели что. Со связистами контакт держи, тормоши их, коли надо будет.

Подкатил грузовик, и через борт горохом посыпались десантники. В каждой машине мы разместили по нескольку человек. И охрана и грузчики в одном лице.

Вот и сейчас они сноровисто сгрузили на землю обещанное мною продовольствие. А вылезший из кабины седоусый прапорщик подал Аганбегяну лист бумаги.

– Вот, товарищ лейтенант, принимайте, согласно описи, и распишитесь.

Наш продовольственный начальник – прапорщик Митяев – был выделен нам Лизуновым только после долгих моих просьб. Майор, расщедрясь, отрядил нам сразу двоих – его и Неклюдова. Надо сказать, что дело свое – учет и контроль – парочка эта знала туго! Даже слишком. По этому поводу они ухитрились сцепиться не только с Бажановым (что, в принципе, было вполне естественно), но даже и с Калиным. После этого они все выглядели взъерошенными и потрепанными, но, к моему удивлению, договорились быстро. Так что выпросить у кого-либо из них лишний гвоздь стало сразу же нешуточной задачей.

– У меня для вас завода лишнего еще не построили! – примерно так звучал стандартный ответ любого из этой парочки жмотов на большинство запросов по их адресу.

Хотя не могу не отдать должное, всю громадную работу по учету наших разнообразных запасов они провели в рекордно короткие сроки. Похоже, что и ночевали на складах. Зато теперь им можно было задать любой вопрос о наличии чего бы то ни было, и ответ следовал очень быстро.

Довольный лейтенант, почти не глядя, ставит свою подпись.

– Ну что, капитан, прощаемся? – спрашиваю Морозова. – А то мне еще, кроме тебя, надо не одну точку проинспектировать.

– Спасибо, товарищ майор! – искренне отвечает он. – Назад поедете – в гости ждем!

– Увидимся! – козыряю капитану и его офицерам и запрыгиваю в кабину.

Первый десяток километров после встречи с зенитчиками мы прошли единым духом. Дорога здесь была сносной, и скорость удавалось поддерживать вполне приличную. А вот после этого мы уперлись в лес. И тут уже начались проблемы.

В голову колонны пришлось отправить машину с рабочими. Упавших деревьев здесь хватало, и не все они были небольшими. Многие приходилось распиливать и оттаскивать буксиром на обочину. Около небольшого ручья встали вообще на три часа. Опять разрушенный мост. На этот раз обошлось без поджога, просто подломилась одна из свай. Видать, тяжелый кто-то проехать пробовал, а свая уже старая была. Сызнова занимаемся починкой. Ручеек-то не дюже широкий – всего-то метра четыре. Но глубокий, и объезда рядом не было. Хочешь или нет, а чинить надо. Я понимаю, что нет худа без добра – по крайней мере мы дорогу отремонтировали. Но время, время! Его у нас не так уж и много. Наконец вырвались и отсюда.

– Командир! – поворачивается ко мне Потеряшка. – На карту глянь!

– Чего там?

– КПМ помнишь? Ну, где Ананьева встретил?

– Помню. И что?

– Впереди еще один такой будет.

– Ну и хорошо.

– Ты думаешь? – Он настроен весьма серьезно.

– Что ты хочешь?

– Притормози колонну, я туда смотаюсь. Что-то мне доверия эта точка не внушает...

– С чего бы это?

– Не знаю. Предчувствие какое-то нехорошее... А своим ощущениям я верить привык.

К его высказываниям я всегда относился серьезно. Если уж у него что-то засвербело... лучше подстраховаться.

– Лады, – беру в руки микрофон. – Всем «удавам»! Это Каа! Слушать меня...

Когда перед выездом связисты притащили мне кодовую таблицу, я чуть живот от хохота не надорвал. Все обозначения живо напомнили мне мультфильм о Маугли. Но Марков оставался невозмутимо серьезным.

– Поверьте мне, товарищ майор, эти обозначения тоже не просто так, от балды, придуманы. Долго объяснять.

– Опять секреты мадридского двора... Ладно уж, давайте ваши коды...

Недалеко от дороги отыскались остатки каких-то строений. Прикинув, принимаю решение встать на стоянку здесь. Загоним технику внутрь, легче будет ее контролировать. А стены могут послужить дополнительной страховкой. Мало ли что...

На всякий случай высылаю группу для проверки этих сооружений. Через полчаса они возвращаются.

В этих строениях совсем недавно кто-то был. Есть свежие следы от костра, брошенные банки от консервов. Недалеко от костра подобрали армейскую плащ-палатку. Давность следов относительно невелика – дня три-четыре. Банки еще не успели заржаветь. Вот и ломай теперь голову – кто тут шастал и чего ему здесь надобно было?

Часть машин убрали внутрь зданий. Некоторые из этих заброшенных строений были еще вполне пригодными для обитания. Хоть здесь и не сохранилось ворот, но крыша и стены были пока целы. Поэтому большую часть колонны удалось спрятать с глаз долой. На улице остались только «уазики» и один грузовик. Выгрузили и расставили пулеметы. В сарай без крыши затащили миномет. В лес ушли передовые посты. За этими хлопотами я совершенно упустил момент, когда бесшумно растворился в лесу Потеряшка. Да и в сон стало клонить, все-таки за последние несколько дней толком так и не удалось отдохнуть.

Но положение командира все-таки имеет некоторые преимущества. Поэтому, отловив Неклюдова, с легкой совестью спихиваю всю работу на него.

– Передохну чуток. Ежели что, пихайте в бок. Я в машине прилягу...

Не могу сказать, сколько я так проспал. Сон вообще был тревожный и прерывистый. В какой-то момент я увидел перед собою Рогозина. Проморгавшись, понимаю – это уже не сон.

Старший лейтенант развалился в кресле рядом и тоже дрыхнет самым бессовестным образом. В кабине «Мамонта» задние сиденья можно раскладывать так, что выходит четыре спальных места. Но все завалено барахлом, и полноценно разложить удалось только мое. Поэтому Потеряшка просто уселся в кресло и откинулся на подголовник. Так и дремлет вполглаза.

Похоже, что сны закончились.

Сажусь и натягиваю ботинки.

– Колись давай, что там у тебя? – ворчу себе под нос. – Вижу ведь, что и ты уже не спишь.

– Не сплю, – соглашается он. – Так... покемарил немного.

– Ну и какую ты еще радость мне приволок? Так просто ведь не приперся бы?

– КПМ помнишь?

– Ну, склерозом я еще не страдаю. Помню, конечно. И даже помню, что ты туда ушел. А вот как вернулся, уже не видел.

– Непонятное место.

– То есть? – окончательно просыпаюсь я. – А конкретнее?

Виктор с сомнением смотрит на мою сонную морду, прикидывая, насколько ее обладатель уже адекватен и сообразителен.

– Вся территория бывшего КПМ огорожена завалами. На дороге набросаны бетонные блоки, так что проехать с ходу не выйдет. Построено несколько укрытий, в которых явно кто-то дежурит. В амбразурах торчат пулеметные стволы. Рядом со зданием КПМ наспех возвели несколько домов.

– Во как? Еще какие интересности заметил?

– Здесь так коряво не строят.

Потеряшка завладел моей флягой и нахально отхлебывает из нее витаминный настой. Подручные Аглаи дали нам с собою в дорогу изрядный запас этого напитка. Для многих эвакуируемых он будет весьма кстати. Вот и я налил себе полную флягу, надо же чем-то силы поддерживать?

– В смысле – коряво?

– Неаккуратно. На здешний дом смотришь – душа радуется. Все крепко, основательно, ничего лишнего, и в то же время все необходимое присутствует. Ничего нигде не торчит, не висит, всякая вещь на своем месте прилажена. Мы-то по деревням здешним много ходили, вот и нагляделись.

– Понятно...

– А эти дома без души ставили, наспех. Лишь бы стены да крышу побыстрее соорудить. Вот и вышло... не пойми что. Дом не дом, барак не барак. Жить-то и в таком можно, не спорю. Только вот невеселое это житье будет.

– Ну, ладно. С домами понятно, а что там еще такое нехорошее есть?

– Машины есть. Довольно много – десятка три. Все разные. И легковушки есть, и грузовики. Стоят они чуть в стороне, там отдельная площадка под это дело организована. Под охраной, видел я там парня с автоматом.

– С каким?

– С «ксюхой».

– Одет как?

– Форма номер восемь – что уперли, то и носим. Куртка синяя какая-то, вроде технички у летчиков, брюки камуфлированные, как в полиции. Кепка какая-то несерьезная. Непонятный персонаж.

– Других видел?

– Из домов никто не вылезал, хотя жизнь там явно идет. Дым из труб поднимается, голоса слышны.

Что-то он темнит... Зная его, можно точно сказать, что подобными сведениями он уж точно не ограничился бы.

– Что там еще не так?

– Неуютно.

– А поконкретнее можно?

– Знаешь, – он барабанит пальцами по подлокотнику, – пока я там ползал да смотрел... ощущение такое было, что и на меня кто-то глядит. Помнишь, тогда у моста? Ну, где этот твой Сценарист вылез?

– А то ж! Такое, пожалуй, забудешь!

– Вот! Так в этот раз я похожее ощущение испытал. Короче, не один я там шарился. Кто-то еще рядом есть. И дядя этот – тот еще фрукт!

– Он к обитателям здешним отношение имеет?

– Не знаю... не уверен. Такое впечатление, что мы с ним там одним делом занимались. То есть за домами этими смотрели. Только я ползал, а он на одном месте сидел. Неприятное, знаешь ли, ощущение, когда тебе в затылок ствол глядит. Вот я и ушел.

– Час от часу не легче! Нам ехать надо, люди ждут! А мы около какой-то кучки строительного мусора отираемся! Попа спрашивал, он про это место чего говорил?

– Спрашивал. Когда он тут проезжал, то здесь все брошено было.

– Ладно! – встаю на ноги и потягиваюсь, хрустнули суставы. – Надо ехать туда, поговорим.

– Я бы так не спешил...

– Отчего же?

Вместо ответа Рогозин вытаскивает из кармана разгрузки какую-то тряпку, разворачивает.

Это обыкновенный женский бюстгальтер. Грязный и помятый. С левой стороны он покрыт темными пятнами. Кровь?

Присаживаюсь на корточки, чтобы лучше рассмотреть.

– Хозяйку ножом били, – говорит Потеряшка. – Видишь, слева порез? Туда удар и пришел.

– Где взял?

– В лесу место есть. От КПМ недалеко. Туда дорожка утоптанная ведет. И земля там рыхлая, копали что-то или, наоборот, закапывали. Там я его и нашел, на ветке висел...

Так... весело.

Осматриваю бюстгальтер. Что тут можно сказать?

– Смотри сюда, – приподнимаю одну лямку. – Вещь неплохая, можно сказать, дорогая. Не наша, это я точно сказать могу. Стало быть, и хозяйка его явно не коров доила в ближайшей деревне.

– Согласен.

– Пошли дальше. Бабы – они всякие бывают. Не все из них однозначно хорошие и добрые.

– Так...

– Вполне могу допустить, что хозяйка именно к подобным персонажам и относилась. И шлепнули ее, может быть, вполне заслуженно. Опять же – белье дорогое, стало быть, и хозяйка не из простых деревенских баб. А среди таких людей отчего-то мерзавцев много больше, чем среди простонародья. Уж и не знаю, отчего это, но тем не менее... Может такое быть?

– Вполне.

– Только вот утык тут есть! Если бы грохнули такую мадам, допустим, что и за дело, то уж, наверное, не ножом бы резали, так ведь?

– Согласен. – Потеряшка с интересом слушает мои рассуждения.

– Вот эта тонкость меня и озадачивает. Твои соображения по этому вопросу?

– М-м-м... да, в принципе, похоже... Резать не стали бы, это точно.

– Яма там большая?

– Ну... пять на десять метров. Где-то так.

– И сколько же народу там лежит?

Наш разговор прерывает ворвавшийся с улицы боец. Этот парень из шахтеров, я его помню еще по лагерю. Сейчас он взволнован, запыхался, видно, что к нам несся сломя голову.

– Товарищ майор!

– В чем дело?

– Автомобиль!

– Что?

– Пост у дороги сообщил – к нам едет автомобиль!

– Один? Какой?

– «Буханка». Сколько народу, понять трудно, все внутри сидят.

– Он именно к нам едет?

– Нет. Сначала просто по дороге двигался, а вот как наши следы заметил, тогда уже и сюда свернул.

– Патруль? – смотрю на Потеряшку.

– Точно. У разрушенного моста следы разворота были. Они, надо полагать, туда доезжали и назад отправлялись.

– По карте судя, к этому месту не только от моста приехать можно. Там ведь и еще какие-то стежки-дорожки есть.

– Есть, а как не быть? Деревеньки же здесь присутствуют. Не только эти староверы, что рядом с ракетчиками живут.

– Добро... Готовь народ, будем гостей встречать.

Вот и разрешился вопрос сам собой. Надо полагать, едут к нам нынешние обитатели КПМ. Ну что ж, посмотрим, что за народ такой в этом месте окопался. Чем-то ведь они здесь живут и кормятся? Огородов Потеряшка не нашел, стало быть, другой источник пропитания у них есть. И находится он, скорее всего, не здесь. На КПМ стоит несколько домов, у пулеметов тоже кто-то постоянно сидит. Как ни прикидывай, а десятка три человек точно для этой цели иметь надобно. Да еще патруль. Тоже ведь не меньше пяти-шести человек нужно. А такую прорву мужиков надобно кормить. Да не абы как, а серьезно. Иначе они тут наработают...

Прикинем дальше.

Поп сидел у бандюганов в заточении больше месяца. Да и с нами проваландался почти три недели. Ну, может быть, поменьше чуток. Ладно, не суть. Когда он здесь проезжал? Месяца два назад? Так? Похоже... И тут еще ничего не было. За такое короткое время построить здесь дома, укрепления соорудить... Сил прилично потребуется.

Вывод?

Недавно здесь эти ребятки сидят.

А еще что?

Три десятка автомашин. Разных.

Были бы они однотипные, можно подумать о том, что это автопарк какого-то хозяйства, воинской части, например. Возможно такое? Вполне.

Но они разные.

О чем это говорит?

Здесь относительно оживленный перекресток.

По нынешним временам даже одиночная поездка куда бы то ни было – вещь неординарная. Хотя бы и потому, что бензин тоже где-то нужно взять. А где?

Ну хорошо, предположим, что топливо нашлось. У кого-то рояль в кустах, а у кого-то и цистерна с бензином.

Ладно, заправился такой хозяин предприимчивый и поехал... Куда и зачем? В гости?

Три раза «ха»!

Время ноне не то, чтобы просто так по гостям разъезжать. Если уж кто куда и собрался, то причины для этого должны быть весьма серьезными.

Так. С этим решили.

А какие теперь могут быть серьезные причины?

Что сейчас людям нужно?

А чего у них нет?

У них – это где? В деревнях, надо полагать. Ибо городов тут всего два. Я близлежащие имею в виду, про все прочие нам ничего не известно. К нам никто не приезжал с этой стороны, я это точно знал. Да и затруднительно было бы это сделать – мосты-то ведь того...

Стоп...

Мосты...

Ладно, ближний мост провалился, веса машины не выдержал. А дальний? Он-то, между прочим, сгорел! Не сам же по себе?

Что остается?

Печора, больше некуда.

– Женя, – оборачиваюсь я к водителю моего «Мамонта». Он уже залез назад в машину и сидит на своем месте, играясь рукоятками управления пулеметом. – Вызови по рации Орешник. Если ответят, поинтересуйся у них, ездил ли кто-нибудь в нашу сторону. И если ездил, то что рассказывал? Может быть, отсюда кто наведывался?

Он кивает и начинает что-то бубнить в микрофон. Абонент выходит на связь не сразу, так что я успеваю прикинуть еще несколько возможных вариантов развития событий. И все они мне не нравятся.

– Нет, Сергей Николаевич, – поворачивается ко мне Женька, – никто сюда не ездил. Одна машина ушла, да так и не вернулась. Больше своих никого не посылали, машин у них и так мало. И отсюда никто не приезжал.

– А что за машина? Спроси у них.

– «Буханка», Сергей Николаевич, темно-зеленая, номер тридцать четыре-восемнадцать.

– А народу сколько было?

– Они говорят – три человека. Последний раз выходили на связь неделю назад.

– Вот что, запроси-ка у них данные на этих людей. Скажи, что попробуем их поискать...

Оставляю водителя сидеть у рации, а сам спрыгиваю на землю. Толку от Женьки в предстоящем разговоре немного, он вообще парень гражданский, это Калин нам его сосватал. Вот как водителю ему здесь равных нет! За рулем «Мамонта» он, судя по всему, сидит уже давно и машину, в общем-то, весьма немаленькую и тяжелую, ведет просто играючи, совершенно без напряжения. Мне бы так насобачиться!

Ладно, пока «буханка» к нам едет, есть еще время подумать.

Лифчик этот, будь он неладен!

Что произошло на той полянке? Кого закопали на том клочке земли? Причем не застреленного, а зарезанного. Это, знаете ли, симптом...

С чем и зачем могли тут ездить?

Снова возвращаюсь к вопросу о том, что же нужно людям в деревнях. Ибо городские жители тут не проезжали, это мы уже выяснили.

Еда?

Ну, с голоду они не помрут, это очевидно. Тут и так, безо всякой войны, снабжение было едва ли не хуже, чем в царское время. Дерьма всякого в магазинах лежало – завались! А вот действительно нужных вещей отчего-то не хватало. Ну да, с точки зрения новых «демократических» властей регион этот никакого интереса не представлял. Нефть было кому качать, трубу обслуживали. Всякие полезности давно и должным образом оприходованы, людей для их обихаживания понемногу прикармливали. А все прочие граждане ценности не представляли никакой, и необходимость в их существовании как-то не усматривалась. Покупательная способность местного населения являлась исчезающе низкой, и уже по этой причине, с точки зрения новых управленцев, они права на существование вообще никакого не имели. А раз так, то и завозить в здешние магазины чего-то, способствующего развитию и существованию местного населения, было незачем.

Так что оно, население это самое, давно уже само обеспечивало себя продовольствием. Во всяком случае – в значительной мере. Покупали только то, что здесь вырастить или создать было невозможно. Муку, соль и тому подобные вещи. Как ни стремились нынешние власти извести тут животноводство, огородничество и охоту, выходило это плохо. Налоговая система для этого не очень подходила, ибо разорить налогами охотника или огородника – ну, очень надо постараться! А другими способами отучить народ выживать было проблематично. Полиция тоже способствовала в этом мало. Все-таки большая часть местных правоохранителей была отсюда родом и помогать «эффективным управленцам» гнобить своих соотечественников отнюдь не спешила. Положение существенно ухудшилось, когда сюда начали в массовом порядке откомандировывать кадры из других областей. Эти, будучи тут абсолютными чужаками, никакого интереса помогать населению не имели. Полгода отбарабанят – и домой! А здесь хоть трава не расти!

И какой из всего этого можно сделать вывод? Что могли везти с собою местные предприимчивые товарищи?

Еду они везли.

С вероятностью в девяносто процентов.

А навстречу им ехали такие же предприимчивые люди, только уже из города. Или еще откуда-то, где с едой не так уже и хорошо. И везли... что они там везти могли? Да все что угодно! Одежду ту же самую, в деревне резиновых сапог не производят. Да и обычных кожаных... тоже уже никто, пожалуй, что и не сделает. Тот же порох для охотничьего ружья ныне супердефицитный товар. Ага... вот еще одна зацепка появилась... И все эти люди приехали сюда, на этот самый КПМ... Где многие из них, похоже, и остались. На поляночке той самой. Может такое быть? А отчего ж не может? Или я в Рудном на таких вот гавриков не насмотрелся?

В темпе отлавливаю Неклюдова и объясняю ему свою идею. Он хмыкает в усы и понимающе кивает.

Ну, где вы там, гости незваные? Побазарим...

Долго ожидать не пришлось.

Взрыкнув мотором, из леса выкатывается «буханка». Так... темно-зеленая, и номер у нее... угу, вполне ожидаемо... Прискорбно. Нечем, похоже, мне будет уиновцев радовать. Ладно, не будем пока впереди паровоза бежать.

Что могли увидеть наши «гости»?

Три стоящих в ряд «уазика».

Горящий костер и сидящих вокруг него людей.

Вся прочая наша техника стоит сейчас внутри уцелевших домов или спрятана в лесу. Отсюда ее не видно.

Сидящие у костра люди вооружены. Автоматы, карабины – безоружных нет. Чуть поодаль, у остатков домика, на станке стоит пулемет, и ствол его направлен в сторону подъехавших визитеров. У пулемета два человека. Смотрят внимательно, но без напряжения. Так что желание бычить с ходу у гостей должно малость поутихнуть. Хотя, может быть, это я перегибаю палку и наши визитеры вполне себе нормальные люди.

Ну да.

Нормальные люди. Со стволами.

Ну и что?

Мы тоже не с рогатками.

– Мир честной компании! – приветствует нас старший из гостей.

Он и одет получше остальных. Хорошая кожаная куртка, крепкие темные брюки стиля «милитари», заправленные в добротные, армейские же, берцы.

Все прочие являют собой смешение форм и стилей. Один одет в повседневную форму полицейского. Только погон никаких нет. Самозванец? А хрен его знает...

Двое в армейской, явно не новой, форме. Хм, что у них, ничего поприличнее не нашлось?

Трое одеты... сразу даже и не скажу. Кто во что горазд. Правильно Потеряшка сказал – форма номер восемь.

А вот вооружены они почти одинаково. Трое с «ксюхами», еще у троих обычные «весла» калибра 7,62-мм, один с винтовкой (старая «мосинка», между прочим), и только у старшего визитера на поясе висит пистолетная кобура.

– И вам не хворать... – отвечаю ему в тон. – Чем порадуете, гости дорогие? Присаживайтесь ужо, у нас места не купленные...

По моему знаку ребята сдвигаются в стороны, освобождая им место. Так уж вышло, что оно оказывается прямо напротив пулеметного ствола. Бывает... не рассчитали сразу...

Старший визитер кивает, и вся компания рассаживается по местам.

– И куда путь держите, позвольте вас спросить? – интересуется он.

– Далеко... отсель не видно. А у вас что за интерес к тому? Мы, чай, мимо едем. Никому не мешаем и в дела чужие не лезем.

– Это вы, случаем, не на охоту собрались? Только вот не пойму, на какого зверя... ружья-то у вас не охотничьи?

– Так и у тебя, дядя, чай, не рогатка в кобуре спрятана. Или я ошибаюсь?

– Нет, – покладисто отвечает он. – Не рогатка там. Только вот, ежели вы прямо ехать собрались, так это к нам самое прямое отношение имеет.

– А если нет?

– Так куда ж еще-то? Нет тут дорог других.

– А кто вам вообще сказал, что мы куда-то едем? Мы, вообще-то, на месте сидим, коли сразу это непонятно. Может, наоборот, к нам кто-то едет?

– Ну, так тогда он мимо нас ехать будет.

– С ним на ту тему и базарьте. У нас к вам интереса никакого нет.

Гости явно озадачены. Судя по всему, не такого разговора они ждали. Чуть поразмыслив, старший все же продолжает беседу:

– Нехорошо вы так... мы к вам с добрым сердцем, можно сказать, с открытой душой...

– А я что? Стволом вам в морду тыкал? Али послал куда, в место неприличное?

– Ну... насчет ствола... – старший скашивает глаза на пулемет.

– Порядок такой. Не мною придуманный, не мне и менять, – философски отвечаю ему. – Оттого и живы мы до сих пор, что особой доверчивостью не страдаем. Люди, знаешь ли, всякие бывают...

– И чем занимаетесь, если не секрет, конечно? Может, и нам какую услугу полезную окажете?

– Ты, дядя, говори, да не заговаривайся! Никто из нас к вам в услужение покуда не нанимался!

– Пардон! – примиряюще поднимает ладони мой собеседник. – Оговорился я. Извинения свои приношу.

– То-то же...

– Да вы что, парни? Совсем нюх потеряли?! – не выдерживает его одетый в полицейскую форму соратник. – Ты вообще врубился, с кем говоришь?!

– А мне это до ноги, милейший, – не повышая тона, говорю ему. – Кто вы там, у себя, мне вообще до фонаря. Сейчас вы здесь, и оттого хавальник свой неразумный заткни и более не отсвечивай. Правильно старший твой отметил – под стволом сидите. Вякнешь еще разок, не обессудь... Это тебе не с водил безответных рубли трясти, тут народ серьезный и шуток дурацких понимать не обученный. Ежели ты и дальше будешь тут свои ментовские привычки проявлять...

Похоже, я в цвет попал. Болтливый аж покраснел с досады, но вид пулеметного ствола, угрюмо смотрящего в их сторону, действует весьма успокаивающе.

– Стоп-стоп-стоп! – снова берет слово старший визитер. – Давайте уж без нервов, хорошо? А ты, Вован, – поворачивается он к бывшему гаишнику, – заткни хлебало свое, пока серьезные люди говорят! Понял?! Не то я сам тебе его законопачу – мало не будет!

Так, похоже, картина помаленьку проясняется. Это не какое-то официальное формирование. Здесь сбродная солянка. И кого в ней только нет! Бывшие, вполне возможно, что и выгнанные ранее из полиции, сотрудники, вполне откровенные бандиты и даже, вероятно, просто отчаявшиеся люди. Решили такие прибиться к кому-то сильному, чтобы дальше хоть как-то существовать, отчего нет? Подобных людей во все времена хватало.

– Ладно, – примиряюще отвечаю я, – проехали.

– Не иначе как торгуете чем? – спрашивает мой собеседник.

– Так.

– Ну а раз так, то ведь и у нас к товару вашему какой-никакой интерес может быть? Мы на перекрестке торговом сидим, все подобные дела мимо нас никак не делаются.

– Налоговая? Или уж, поднимай выше, таможня?

– И так сказать можно. Для того и живем...

– А ежели мимо кто лыжи навострит?

– Пробовали уже... никому такого не посоветую.

– И что так?

– Дак по-разному ж все пробовали! Кто тайком, а кто и нахрапом... Только не вышло ни у кого. Ни у тех, ни у других. Других дорог тут нет, болота да тайга! А в них и пропасть можно... как некоторые... уже пропадали...

– Какова же цена ваша за проезд?

– Так... опять же, по-разному все! Кто что везет да в каком количестве. Оттого и зависит все.

– Чем берете? Деньгами?

Собеседник делает умоляющую морду.

– Да бумажки те и в лучшие времена не шибко тут жаловали. Товаром можно, техникой... да всегда вопрос решить можно, если с умом подходить. Вот у вас, например, что за товар такой?

– Миша, – поворачиваюсь я к Неклюдову, – яви божью милость – покажи...

Прапорщик, поменявшись своей военной курткой с кем-то из гражданских, выглядит сейчас весьма живописно. Взятая напрокат куртка явно ему велика. Хотя в этом есть и свои плюсы – не видно пистолета за поясом.

Прихватив с собой кого-то из ребят, он уходит к машинам. И через несколько минут они приносят оттуда большой ящик. С некоторым усилием ставят его неподалеку от костра.

– Пошли, – киваю я старшему бандиту, – посмотрим... Только ты, мил-человек, один иди, друзья твои пускай здесь посидят.

Мы подходим к ящику, и Неклюдов открывает крышку.

– Ни хрена себе... – чешет в затылке бандит. – Однако...

Метровой длины ящик заполнен взрывчаткой. Аккуратные бруски тротила лежат правильными рядами. Типографские надписи на пачках не оставляют сомнения в содержимом ящика.

– В остальных машинах – то же самое. А за той стенкой грузовик – так он весь, под самую крышу, таким добром набит, – небрежно поясняет прапорщик.

– И куда ж это вам столько? – спрашивает потрясенный бандюган.

– Нам?

– Ну... покупателям вашим...

– Для использования в народно-хозяйственных целях, – отвечаю ему. – Помнишь, журнал такой был, «Химия и жизнь» назывался?

– Ну... может, и был такой... а что?

– Там вопросы читателей публиковали. И ответы на них. Так вот, один умник спросил: «У меня есть двадцать килограммов нитрата аммония (аммонала то бишь). И как можно его применить в народном хозяйстве?» Так прямо и написал! Даже в скобках пометил – аммонал!

– Ну и что ему ответили? – заинтересовался собеседник.

– Не знаю. Посадили, наверное. Но тема эта, как видишь, уже тогда многих интересовала. Вот и нашли ответ, даже и без журнала обошлись как-то. Так и наш клиент, надо полагать, в курсе делов-то. Ему и везем.

– Да... до хрена у вас добра этого...

– Ежели тут бахнет, то от всего, что ты тут видишь, – обвожу вокруг рукой, – и воспоминания не останется. Можно было бы опосля здесь поле футбольное сделать, да только не выйдет ничего...

– Отчего же? – удивляется бандит. – Дома-то все снесет!

– Ну да. И еще яму выроет. Как раз с футбольное поле размером.

Минуты две мой собеседник молчит, переваривая сказанное.

– Г-х-м-м... и когда ж вы отсюда уедете?

– А мы никуда не торопимся. Можно, конечно, и к клиенту навстречу выехать. Благо нам еще не раз ему такое добро везти. Быстрее встретимся – быстрее вернемся.

– И чем же он вам за такое добро платит?

– Дядя, – беру под локоть собеседника, – тебе никто не говорил о вреде излишнего любопытства? Ты о плате говорить приехал? Ну, так давай, вот я перед тобой.

Переговоры закончились относительно быстро. В немалой степени этому способствовало наличие здоровенной кучи тротила в непосредственной близости от договаривающихся. И если нам, по легенде на всю голову отмороженным, это было пофиг, то бандитов такое соседство очень нервировало. И хотя они, надо полагать, смутно представляли себе, зачем им нужно четыре ящика взрывчатки, зеленое земноводное душило их в полную силу.

– Делаем так, – подвожу я итог нашим переговорам. – Первым проезжает через ваши загородки «уазик». С него сгружают один ящик. Он отъезжает в сторону и ждет. Следом идет грузовик. Он останавливается у центрального здания и ждет прохода всех остальных. Когда они проезжают мимо, из грузовика выгружают все остальное, и он покидает территорию. Имейте в виду, ребята, одно неправильное движение – и сидящий в кузове человек выдернет чеку у гранаты. Ему, понятное дело, кирдык, но и вам всем мало не будет. Устраивает?

После недолгих прений мое условие принимается. С одним дополнением.

– Мы ж тут все одинаково рискуем, так?

– Ну, не без того.

– А раз такое дело, то и ты сам около грузовика того находись. Хошь в кузове сиди, хошь в кабине – нам все едино. Но чтоб мы тебя видели.

– Да хрен с вами. Покурю...

– Э-э-э, вот этого не надо! Покурил один такой... на пороховом складе...

Негромко ворча мотором, «уазик» преодолевает расстояние между зданием КПМ и крайним пулеметным укреплением. Назвать эту постройку чем-то более привычным язык просто не поворачивается. Это даже на дзот не похоже. Так... куча бревен и несколько бетонных блоков. Хотя от атаки пехоты это сооружение защитить может.

Вот машина останавливается около укрепления. Хлопают двери, и на улицу вылезают двое бойцов. Молча выгружают ящик и ставят его у стены. Откидывают крышку, и теперь любой желающий может своими глазами лицезреть кучу тротила прямо у себя под носом. Следует отметить, что таковых не находится, и все сидящие в этом сооружении люди моментально попрятали головы под защиту стены. Только у пулемета остался враз побледневший пулеметчик.

Вообще, с заездом первой машины на территорию КПМ, количество зевак моментально уменьшилось. Я бы даже сказал, что они исчезли вовсе. Во всяком случае, на улице никого не видно, все попрятались по домам.

«Уазик» тем временем выезжает за пределы охраняемой территории и, прибавив газу, скрывается за кустами. Представляю, как ребята, бросив автомобиль, сейчас спешат назад. Ничего, время у них еще есть.

– Ну что, командир? Поехали? – спрашивает меня водитель грузовика. Это один из собровцев. Наспех переодетый в чужую одежду, он сейчас выглядит совершенным раздолбаем и отморозком.

Поворачиваюсь к оставшимся бойцам.

– Ну, парни, – ни пуха!

– К черту! – дружно рявкает десяток глоток.

Лезу в кабину. Здесь тесно, у меня под ногами скорчился еще один боец. Да в кузове сидят почти два десятка. Хороший будет сюрприз...

Вот и здание КПМ. Мы останавливаемся прямо у стены, и я выскакиваю на улицу. Сверху на меня глазеют двое автоматчиков.

– Ну, желающие помочь есть? Я что, в одну харю ящики разгружать буду?

Приглашающим жестом откидываю брезентовый полог. Взглядам часовых предстает стена деревянных ящиков. Переглянувшись, они оба исчезают с глаз долой. А из двери высовывается давешний переговорщик.

– Ты это... Лучше сам таскай свое добро. А то, не ровен час, у кого нога подвернется или еще какая хрень... Никому на тот свет раньше времени неохота. Да вы и сами в том не меньше нашего заинтересованы, чай, тоже жить хочется.

– Да как бы и не больше вас, смею заметить. Правильно ты сказал.

– Во! И я про то же. Вы со своими штуками больше работать привыкли, вот и выгружайте эти ящики самостоятельно.

– Ладно уж... Мишка, – кричу я водителю, – вылезай! Поможешь мне взрывчатку вытащить. Только и вы уж тогда не мешайте мне, на дороге не стойте.

При выгрузке один ящик звучно стукает о землю. Все окружающие мигом попрятали свои голову кто куда.

А по дороге уже катят остальные «уазики». Один из них поравнялся со зданием КПМ, но ввиду того, что дорога занята грузовиком, объезжает его с противоположной стороны, вклиниваясь между ним и вновь отстроенными домами. Второй же как раз поравнялся с укреплениями на въезде.

Чертыхаясь и матерясь в голос, мы тащим с грузовика второй ящик. За шумом подъезжающих машин никто не слышит, как тихо хлопает винтовка Потеряшки и на верхушке основного здания бессильно обмякают тела часовых.

– Готово! – кричу я во все горло и одновременно жму в кармане тангенту радиостанции.

– Ш-ш-ших!

Стартует из кустов граната «Мухи».

Хренак!

И пулеметное укрепление на выезде превращается... в общем, нет его больше. Пять килограмм тротила – основательный аргумент в ближнем бою...

Разумеется, мы не заполняли ящик до конца. Внизу, под шашками лежат обычные деревянные бруски и куски хозяйственного мыла. Самоубийц среди нас еще нет. На таком небольшом пятачке мощный взрыв просто снес бы все к чертям свинячьим. И правых, и виноватых – всех похоронило бы одним махом. Да у нас и не было столько взрывчатки. В дорогу с собою взяли только один ящик. Так, на всякий случай...

Глухо звучат разрывы – это с замыкающей автомашины забрасывают гранатами пулеметное гнездо на въезде.

Объезжающий КПМ «уазик» резко тормозит, и из него вылетают разгоряченные бойцы. В окна домов летят гранаты. Мы не знаем, кто именно там сейчас сидит. Но здесь, в этом бандитском гнезде, по определению не может быть людей непричастных. И пусть кто-то из них никого сам и не убил, но он пользовался плодами этих убийств и оттого в наших глазах такой же преступник, как и все прочие.

Выдернув из карманов по гранате, мы с Михаилом забрасываем их в начавшую было открываться дверь. Быстро отскакиваем в сторону, чтобы не стоять напротив нее.

Бдзынь!

Из окон КПМ вылетают стекла.

А из кузова грузовика, сбросив на землю мешающие ящики с продпайками, уже выскакивают бойцы.

Сухо трещат выстрелы, и в окна здания сплошным градом летят гранаты.

Дом весь ходит ходуном, внутри орут на разные голоса. На каждый такой крик вместо ответа внутрь залетает что-то взрывчатое. Черт с ними со всеми, здесь невиновных нет!

Меня оттирают в сторону, кто-то из бойцов вклинивается между мною и основным зданием – берегут.

А по дороге уже полным ходом катит бронетранспортер. С него короткими очередями бьет крупнокалиберный пулемет и иногда солидно бахает пушка. Все это больше работа на публику, оттуда стрелок не видит никаких целей, но страху на уцелевших бандитов может нагнать основательно.

Вот бронетранспортер огибает блоки, еще несколько секунд – и он стоит напротив здания, грозно поводя вокруг закопченными стволами.

Неужто все?

В здании больше не слышно никакого движения, никто уже не кричит. Бойцы врываются внутрь, глухо хлопает несколько выстрелов. Другие в это время зачищают дома. Там даже выстрелов не слышно, похоже, что всех положили гранатами.

От въездного пулеметного гнезда торопливо подбегает Потеряшка.

– Цел? – первое, что он спрашивает у меня.

– Как видишь... даже выстрелить не пришлось ни разу.

– Нашел о чем переживать!

Обычно хладнокровный, сейчас он возбужден больше обычного. Его глаза внимательно обшаривают все вокруг.

– Чего ты там выискиваешь?

– Да так... быстро как-то все кончилось...

– Так тут и не армия сидела! Обычные бандюки!

– И среди них умелые парни встречаются... – Он осматривается по сторонам. – Здесь еще и полицейский был... что-то не вижу его...

– Так он небось внутри где-то валяется.

– Да? Может быть...

Обстановка внезапно меняется. Внутри здания грохочет длинная автоматная очередь. На весь магазин. Можно подумать, что стрелявший со страху зажал курок до упора, да так и не отпустил.

Лязгают металлические ставни наверху.

Черт!

Ведь есть второй этаж!

А застреленные Рогозиным часовые стояли на крыше! На крыше в т о р о г о этажа. Он в этом здании совсем небольшой – маленькая башенка на краю крыши. Насколько я помню еще тот КПМ, даже и вход туда по узенькой лестнице, расположенной в каком-то закутке. Сразу и не найдешь...

Внутри тем временем вспыхивает перестрелка. Бьют сразу несколько стволов. Совершенно непонятно, кто и с кем воюет.

А в окне второго этажа нарисовался... тот самый Вован, которого тогда я так резко отшил. На этот раз, похоже, так легко мы не отделаемся – в дрожащих руках он держит гранатомет.

У меня пистолет в кобуре, а автомат за плечами. И у Потеряшки винтовка за спиной висит.

Позади нас лязгает металл – бронетранспортер пытается задрать ствол. Фигушки! Под таким углом его не поднять – слишком близко стоит броневая машина. Но ведь выпущенная по нему граната может и не сработать – тут слишком близко! Из-за спины Вована появляется вторая фигура. А вот у него в руках ручные гранаты – теперь точняк, приплыли... Бэтээру они нипочем, броню лимонкой не пробить. Но нам-то с этого не легче! Здесь и одной-то гранаты – по самые уши!

Чпок!

И от головы бывшего полицейского летят брызги!

У него подламываются колени, гранатомет вываливается из рук и лязгает о подоконник.

Чпок!

И его опрокидывает внутрь комнаты.

Второй бандюган взмахивает рукой...

Чпок!

Перебитая в локтевом суставе, она бессильно повисает.

Глухо стукает об пол выроненная им граната.

Чпок!

Бандита разворачивает вокруг своей оси – невидимый стрелок попадает ему в плечо. Раненый поворачивается к нам спиной, и мы видим чуть пониже лопатки громадное красное пятно. Стрелок явно стреляет экспансивными пулями – уж очень обширную площадь занимает выходное отверстие...

Внутри комнаты грохочет взрыв – ну да, та самая граната, что бандит выронил.

Стрельбу словно ножом отрезало!

Мешая друг другу, мы с Потеряшкой несемся внутрь дома.

Наверху уже чисто – ворвавшиеся туда после взрыва бойцы добили всех, кто подавал хоть какие-то признаки жизни. Впрочем, на мой взгляд, таковых тут оставалось немного. «Ф-1» в замкнутом помещении... тот еще подарочек.

Рогозин присаживается на корточки около Вована.

– Ты смотри, – качает он головой, – полбашки – как вовсе не бывало!

– Ну так ему в голову и попали, так ведь?

– Мощный ствол у этого дядьки. Ты только на второго бандюга глянь, ему ж руку чуть не совсем оторвало! Да и стрелял этот тип очень быстро. Это явно самозарядка, только вот какая? Не «СВД», у нее звук другой.

– Так ты и его выстрелы слышал?

– Спрашиваешь?! Я же снайпер, командир, ты не забыл? Обязан такие вещи замечать. С тебя, да и с меня тоже, теперь нехило причитается – с того света он нас вынул! Да и прочим ребятам, можно сказать, повезло. Эти-то ухари и вниз уже собирались гранатами пошвыряться!

Он прав – около бандитских тел на полу лежат несколько гранат.

Мы все еще относительно легко отделались. Неприцельной автоматной очередью, которую выпустил вниз один из уцелевших бандитов, убит только один человек. И двое ранены. Причем один боец – достаточно тяжко. Если бы не выстрелы неизвестного снайпера... черт его знает, как все еще могло закончиться. Наверху, в этой махонькой комнате, пряталось восемь человек. Так что наша победа вполне могла оказаться пирровой. Четыре выстрела, один разрыв гранаты – и все снова изменилось в нашу пользу.

Спускаемся вниз и опять выходим на улицу. Присаживаемся, ноги дрожат – не иначе отходняк. Ребята выволокли наружу раненых и занялись ими. В руках мелькают индпакеты.

А из леса слышен гул двигателей – идет наша колонна. Впереди, покачиваясь на ухабах, пылят «Мамонты». Завораживающее зрелище, надо сказать!

Поворачиваюсь к Потеряшке и вижу, что он, не глядя на подходящие машины, смотрит куда-то в сторону.

Чего он там такого интересного засек?

От границы леса к нам не торопясь идет человек. В лохматом маскировочном костюме человек этот очень похож на самого Рогозина. Хотя какие-то отличия, безусловно, есть. И костюм у него немного другой, да и ростом чуток пониже. А вот идет он легко, как-то даже и непринужденно, что ли...

Его винтовка... длинная и какая-то...

Вот вы обычную винтовку видели? Ее иногда даже приятно в руки взять, погладить, к щеке прижать. Гладкая она, часто зализанная. Немецкий «КАР-98» в этом отношении – только что не мяукает при прикосновении. Английский «Энфилд МК5» – тоже весь из себя изящный и аккуратный. Да и в руках он лежит, как влитой.

А здесь – холодное металлическое изделие. Складные сошки, угловатый, непривычной формы приклад. Длинный, в решетчатом кожухе, толстый ствол. Фигурные накладки по бокам и мощный прицел наверху. Изогнутая, с утолщением внизу пистолетная рукоятка.

Что-то знакомое показалось мне в этом оружии. Несомненно, я уже видел где-то такие вот штуки... Где ж это?

Взгляд вбок – Потеряшка как-то весь подобрался.

– Это тот самый стрелок? – спрашиваю у него.

– Да...

– А что за пушка у него такая чудная?

– Не чудная. Просто старая уже. Их всего-то несколько штук у нас и осталось.

– То есть?

– Это «ПСГ-1», немецкий ствол. Эта пушка у нее в штучном, мастерском исполнении.

Стоп... что-то я ослышался... нет, не про винтовку. У нее... Не понял?!

– Ты сказал – у нее?!

– Да, – устало говорит Виктор. – Ты не ослышался, командир. Это Гадалка.

– И кому... черт... как это она гадает?

– Тем, что у нее в руках. Это очень опытный и злой стрелок, командир. Фигура почти мифическая. Я не видел ее уже очень давно, только по оружию и узнал. Никто больше это оружие не использует – есть более современные стволы. Да и по манере стрельбы – она почти всегда стреляет дуплетом, добивает цель. А на близкой дистанции использует патроны с экспансивными пулями. Помнишь руку у бандита? Вот так-то...

Близкая дистанция? До деревьев отсюда почти триста метров! Хотя... у снайперов свои понятия о расстоянии...

Снайпер подходит к нам ближе. Обходит бронетранспортер, теперь даже по походке видно – это женщина. Явно тяжелый ствол она несет без затруднений, надо полагать, с физухой тут все в норме.

Мы оба встаем ей навстречу.

Гадалка подходит ближе, откидывает капюшон.

Неожиданно миловидное лицо. Короткая стрижка. Темно-русые волосы. Слегка восточные черты.

Она плавно вскидывает к виску руку.

– Разрешите представиться – старший лейтенант Нечипоренко! Прибыла в ваше распоряжение!

– Х-м-м... здравствуйте, товарищ старший лейтенант! Так что ж мы все на ногах-то? Присаживайтесь! – делаю широкий жест в сторону лежащих на земле бревен. – В ногах, как говорят, правды нет!

– В других местах ее тоже не очень-то много... – Девушка присаживается, пристраивает рядом винтовку. Сняв кепи, встряхивает головою, и пышные волосы рассыпаются по сторонам. Достав откуда-то расческу, Гадалка поправляет прическу.

– А, простите, звать вас как?

– Галина Петровна я. А что до прозвища моего...

– Знаю. Гадалкой вас зовут. Кстати говоря, почему?

– Мать цыганкой была. Ну и... как-то так уж повелось, что ежели я кому несчастье пообещаю, так оно вскорости и наступает. Иногда так и гораздо быстрее, чем ожидалось бы... А про меня вам кто рассказал?

– Ну, я... – нехотя отвечает Потеряшка.

Она окидывает его внимательным взглядом. Чуть дольше задерживается на его оружии.

– Любимое оружие – винтовка «СВУ-АС», рост выше среднего, волосы черные, вьющиеся. На вид тридцать—тридцать пять лет. Имя ваше я знаю, Виктор. Надо полагать, Рогозин Виктор Пантелеевич, старший лейтенант. Отряд «Д» спецназа внутренних войск МВД. Рабочий позывной – Потеряшка. Все правильно?

Насупившийся Виктор кивает. Разговаривать ему явно неохота.

– А вы, Галина Петровна... – начинаю я.

– Можно просто по имени, товарищ майор.

– Хорошо. А откуда, Галина, вы про все это знаете, позвольте спросить? И мое звание вы назвали правильно. Может быть, и имя знаете?

– Вам на все сразу ответить, товарищ майор? Или можно по очереди?

– Да... как вам удобнее...

– Хорошо. Тогда по порядку и начнем. Там, в развалинах этих, – она машет рукой в сторону нашей стоянки, – мой лагерь был. Кстати, товарищ майор, вы бы распорядились мне плащ-палатку вернуть? А то у меня запасной нет...

– Да... без проблем... У нас такого добра много!

– Спасибо. Так вот, имена ваши я своими ушами слышала, когда вы у костра переговаривались.

– Это как же?

Гадалка наклоняется к снятому ранее вещмешку и вытаскивает из него длинную, покрытую какими-то волосками трубку.

– Знакомая вещь, товарищ майор?

«Долгоносик». Портативный остронаправленный микрофон. Знакомая штучка, мы и сами, во время оно, таким пользовались. До сотни метров разговор разобрать вполне возможно.

– Да... знаю такую штуку.

– Этот вопрос прояснили, товарищ майор?

– Прояснили.

– Угу. Что до места моей службы касаемо, пожалуйста – 2-й отряд Сил Специальных Операций. Место базирования – Солнечногорск.

Так... серьезные ребята, даже очень. Таким палец в рот не клади...

– Мною был получен приказ – выдвинуться в район исчезновения поисковой группы. Разведать обстановку, принять меры к обнаружению людей и автотранспорта. Вчера вечером, уже после того, как вы провели переговоры с бандитами, мною была получена вводная – оказать содействие группе майора Рыжова, продвигающейся как раз с вашего направления. Встретить группу и проводить в расположение части.

В подтверждение своих слов она приподнимает над вещмешком прямоугольную коробку радиопередатчика.

– Кем был отдан приказ?

– Капитаном Масленниковым. Командиром отряда спецназначения УИН. Я на время к ним прикомандирована, так что здесь он является моим командиром. Его радиопозывной вам должен быть известен.

– Орешник?

– Совершенно верно.

– Вы пришли сюда пешком?

– Нет, у меня машина есть, «уазик». Он отсюда в пяти километрах стоит...

– Понятно. Ну, разговор вы наш слышали, имена знаете. А вот про Виктора у вас откуда столь подробные сведения?

– Товарищ майор! Ну, право слово... Здесь что, столь высокая плотность подобных специалистов на единицу местности? Естественно, перед командировкой я получила информацию обо всех специалистах моего профиля, с кем я могу, так или иначе, пересечься во время моего нахождения тут.

– И много нас здесь таких? – прорезается интерес уже у Потеряшки.

– Естественно, нет. Может быть, человека два еще и наберется.

– Не секрет ежели, кто именно?

– Майор Лихонин Николай Федорович, ФСБ, шатен, на вид сорок—сорок пять лет. Рост выше среднего, телосложение плотное, волосы каштановые, с проседью. Особые приметы – шрам на правой руке, чуть ниже локтя. Позывной – Призрак. Используемое оружие – винтовка «ВСС». Капитан Горюнов Павел Иванович, министерство обороны, волосы светлые, на вид тридцать лет. Рост средний, телосложение худощавое. Особых примет нет. При разговоре картавит. Используемое оружие – винтовка «СВД». Позывной – Еж. Вот эти специалисты теоретически могут присутствовать в указанной местности.

Могут. Да еще как могут! Первый из описанных ею снайперов и был тот самый стрелок на чердаке. По выражению лица Потеряшки понимаю, что он тоже уже успел сопоставить сообщенные ею сведения с внешностью чердачного стрелка.

– Интересное оружие у вас, – меняю тему разговора. – «ПСГ-1», если не ошибаюсь? Не тяжело такую штуку в одиночку таскать? Как бы не... женское оружие, на мой взгляд.

– Ошибаетесь, товарищ майор. От «ПСГ» тут только внешний вид остался. Ствол другой, на заказ сделанный. Патрон тоже не тот, что в оригинальной винтовке. Затворную группу доработали. Везде, где можно, металл пластиком заменили. Ствол вывесили. Здесь только ствол и планки Пикатинни – металл, все прочее облегчили по максимуму. Прицел – «Баррис элиминейтор» самой последней модификации, в военном исполнении. Вот глушитель сюда уже не присобачить, да я им никогда и не пользовалась. Так что вполне себе нормальное оружие, даже и для моих рук.

Мне все эти подробности мало чего говорят, но вот на Рогозина впечатление произвели. Он еще больше нахохлился.

– Ну хорошо, Галя, убедили вы меня. Как я понимаю, вы дальше с нами следовать собираетесь?

– Да, именно так. Оттого у меня к вам просьба будет, товарищ майор.

– Ну вы меня тоже по имени-отчеству называть можете. Сергей Николаевич я. Что от меня требуется?

– Да ничего особенного. Пусть меня до машины подбросят, не пешком же туда топать? А дальше я уже на ней за вами поеду.

– Да без проблем!

Встаю и, окликнув ближайшего бойца, озадачиваю его на данную тему. Он кивает головой, и буквально через минуту около нас тормозит «уазик».

– Вот, – делаю я приглашающий жест, – милости прошу! Ну, а мы вас тут подождем.

Фыркнув мотором, машина исчезает в кустах.

Провожаю ее взглядом и поворачиваюсь к Потеряшке.

Тот сидит в прежней позе и вертит в руках какую-то деревяшку.

– Ну, что ты, как совил в дупле, надулся? Не по нраву тебе наша гостья? Так и скажи!

Он кладет деревяшку и задумчиво смотрит вслед ушедшей машине.

– Видишь ли, командир... Впервые я с ней столкнулся еще в Чечне. Достаточно давно.

– А что ж она до сих пор старший лейтенант? Ежели давно воюет?

– А почему я до сих пор не капитан? Все по той же причине, надо полагать. За строптивость и непослушание. Хотя... ты знаешь, командир, а вот не уверен я в том, что она именно старший лейтенант.

– Почему?

– Смотри сам... У нас тогда в самом разгаре была борьба с «белыми колготками». Помнишь про таких?

– Еще бы...

– Вот! И тогда высокомудрое руководство собрало всех, до кого смогло достать, и разом озадачило. Мол, хоть носом землю ройте, но чтобы баб этих диких искоренить! Раз и навсегда. Ну, ты и сам понимаешь, что из этого вышло. Шуму-гаму было много, а вот результат... мягко говоря, вышел неубедительный. И вот уже замаячило время отчета самому высокому дяде с лампасами. А поводов для гордости у нас как-то не наблюдалось. Всеми, немаленькими весьма, силами, должен я заметить, урон противнику нанесли, можно сказать, смехотворный. Одна такая баба на мине подорвалась, которая в лесу том, поди, еще с Отечественной войны стояла. Одну артиллеристы накрыли, да и то, скорее всего, дуриком. И только одну сумели взять живой. Как ее до штаба довезли целой – ума не приложу! Но толку с того было весьма немного. Ничего особенного у нее так и не вытрясли. Разве что место их сбора узнали. И что? Было оно в ныне суверенной прибалтийской республике. И кому с того легче стало? А тут еще стали они себе смену среди местных девиц натаскивать... Вообще песец пришел! Тем для стрельбы через несколько границ не ехать, оружие не везти. Вышла за околицу, бахнула пару раз – и назад в хозяйство, огород копать. Тогда я Гадалку в первый раз и увидел... Она еще совсем молоденькой девчушкой выглядела. Хотя, глядя на нее, мысли пофлиртовать как-то не возникало. Никто так и не знает, что там у нее в личной жизни было. Вроде бы, по слухам, были у нее муж и ребенок. Только погибли они оба как-то нехорошо. Вот она в армию и подалась. Стреляла-то она тогда уже неплохо. А вот в личной жизни – все, замок и ключ потерян.

– Постой! Ты говоришь, в армии?

– Ну да. Числилась она в обычном пехотном полку. Снайпером, благо, как я и говорил, стрелять умела. На боевые ходила, хотя старались ее с собой не брать. Молчаливая была, пары слов за день не скажет. Да и взгляд у нее... уже тогда лаской и теплотой не отличался. Да... – Потеряшка сплевывает на землю. – Так вот, ту самую девку, что живой взяли, как раз она-то и добыла! Уж как это вышло... бог весть. Гадалка про то никому и никогда не говорила. Даже в рапорте это как-то упустили. Взяли девку ту со стволом, да рядом боец, ею подстреленный, лежал. Так что все для всех было очевидно. На радостях Гадалке тогда никто вопросов и не задавал. А потом... потом уже и не мог.

– Почему?

– Слушай дальше. Она тогда с девкой этой сутки в погребе каком-то просидела. Искали снайпершу ту боевики, вот и упрятали ребята их обеих в погреб. Чтоб раньше времени не просекли. О чем они там говорили, неизвестно. Но что-то выведать у девки Гадалка смогла. И когда их наконец в штаб привезли, бухнула генералу, мол, на пару слов можно вас? А тот размякший был. Как же – «белоколготочницу» живой взяли! Редкость небывалая! Да и Галина была внешне очень даже ничего. Уж что он там себе нафантазировал, неизвестно, но на просьбу согласился. И проговорили они в его вагончике... как бы и не до утра.

– Проговорили?

– Ага, я тоже было так подумал. Ан – хрен! Сразу после этого разговора, и трех дней не прошло, отозвали ее в штаб. Ее, кстати говоря, тогда Гадалкой-то никто и не называл. Галчонком больше кликали, она и отзывалась. Ну, уехала – и хрен с ней. Друзей она как-то вот не завела, в душу никому, из-за нелюдимости своей, не запала... Забыли про нее. Однако ж время шло, а приказа на истребление «диких баб» никто не отменял! И вот в один прекрасный день обнаруживаем мы снайпершу из местных. Все чин по чину – со стволом и в маскнакидке. Только вот один нюанс – не на позиции, а на улице посередине аула. С пулей во лбу. Только что и успела от дома пару десятков метров отойти.

– И что же, никто ее так и не подобрал? Своя же!

– Угу. Пробовали, а как же... Еще человек шесть с ранениями рук и ног там поблизости присутствовало. Это те, кто помощь снайперше оказать пытался. Ну, точнее, не помощь, у нее полбашки не было уже, а с глаз долой уволочь. Пока наша машина не пришла, стрелок неведомый никого к убитой не подпускал. Мужик, баба – похрен! Руку к ней протянул – первая пуля в землю, под ноги. Не убрал – сам виноват... Злой стрелок оказался. А как ребята из машины повыскакивали, он затих. И вовсе пропал, как не было никогда. Местные начали было права качать, да быстренько сдулись. Аргумент-то неоспоримый под окнами лежал! Словом, аулу тому покислело очень даже нехило. Его свои же и наморщили. Приехал ихний ОМОН и такого шороху навел... Благо ничего там никто никому не доказывал. К трупу снайпера лез? Вот и доказательство в виде пораненной руки или ноги! Ну, извини, родной...

– Однако! Я про такое и не слышал даже.

– Так никто особенно и не распространялся. Шуму было бы!

– Ага...

– Да... Потом второй такой случай произошел. Третий... тут к трупу никто уже и не совался, информация-то в тех краях быстро расходилась, сам знаешь. Еще несколько глупых девок так погибли, и все – испарились местные снайперши! Благо, что валили их в самых неожиданных местах. Кто в ауле, на пороге дома своего, коньки отбрасывал. Кто на позиции пулю получал. По-разному все. Главное, что все с оружием в руках, тут уж ничего не попишешь... Тогда уже почерк у стрелка проявился. Всегда два выстрела и всегда насмерть. Живыми он никого не оставлял. Если были у стрелков вторые номера, тогда вторая пуля им прилетала. Но опосля всегда контрольный выстрел следовал. Так что правилу своему стрелок следовал неукоснительно. Ни разу никто его не увидел. Слухи ходили всякие, да толку-то?

– А с чего ты взял, что это Гадалка была?

– Слухай дальше. Так около года было, потом снайперов местных почти и не стало. Снова Галина появилась. Только в полк ее уже не вернули, а прикомандировали к нам. По приказу-то, который никто не отменял, была еще тогда создана спецгруппа из разведчиков и снайперов. Цели все те же были. Только на этот раз ловили мы конкретно прибалтиек. Имена их уже знали, даже фото разведка наша накопала где-то. Ну, понятное дело, что по улицам они открыто не прогуливались, все больше по лесам ныкались. Берегли их. Специальную охрану приставили. Вот этим-то как раз от нас и перепадало в первую очередь. Ну и другие цели были, это уж само собой. Кто ж даст таким головорезам, как мы, впустую балдеть? Вот тогда и объявилась первая странность. Отдельным приказом было доведено до нас всех, а особливо до командиров, что грузить Галину не надо! Есть, мол, у нее свой куратор, который и будет озадачивать оную мадам персонально! Сам понимаешь, никому это не понравилось. Капитан наш было вспылил, так ему наверху доходчиво все разъяснили. Он и притих. И стали мы уже целенаправленно за ней смотреть... Выяснилось, что курирует ее непосредственно твой коллега из контрразведки. И в немалых, между прочим, чинах! Иначе с какого бы это хрена перед ним наш полкан тянулся? Каждый раз после визита этого типа за Галиной приходил автомобиль, и уезжала она куда-то. Обычно дней на пять-шесть.

– Ну, про такие вещи я слышал.

– Я тоже. Только уже потом. А тогда сильно нам все это не понравилось. Нет, о том, что ее кто-то там огуливает из генералов, никто и не заикался даже. Понимали – другое тут что-то. Тогда она еще с «СВД» ходила. Как в расположение приедет, так дня два спит беспробудно. Потом дня два стреляет. И только после этого вроде бы как отходит и со всеми вместе занимается, по распорядку. Да! Я и забыл тебе сказать, что в полку-то она еще мамлеем ходила. А вот вернулась назад уже лейтенантом! Замкнулась еще больше. Раньше-то она все детей сладостями подкармливала, бывало. Постоянно в карманах конфеты таскала. А здесь – как отрезало. Ребенка увидит – на другую сторону улицы переходит.

Потеряшка снимает с пояса флягу и делает большой глоток. Протягивает ее мне. Отпиваю, совершенно автоматически, почти половину содержимого и отдаю ее назад.

– Да... Потом появился у нас какой-то хмырь. Пожилой уже, почти седой. С капитанскими погонами. Стал учить ее из пистолета стрелять. Она, оказывается, и это делать умела, хотя и не так хорошо, как из винтовки. С нами он тоже заниматься стал. Это уж когда мы к Галине с такой просьбой подкатили. Она ничего не ответила, только кивнула. А вечером уже и нас в оборот взяли... А после... Тогда из-за бугра хорошая деньга пришла. Обязали местное подполье активизировать войну. Дюже что-то тихо стало в окрестностях, вот и не понравилась эта тишина кому-то. Тогда и задействовали прибалтиек. Вот на инструктаже Галина и сказанула! Мол, мать у нее цыганкой была, да и она сама кое-что может. И предсказала она бабам этим смерть скорую и жуткую. Мы только что не заржали в голос!

– Представляю себе!

– И совершенно напрасно, как вскоре выяснилось! Снова появился этот стрелок. Только сейчас еще один штришок к его почерку добавился. Начал он использовать экспансивные пули. Что такие штуки делают, тебе объяснять не надо – сам видел. Короче, после третьей покойницы свалили эти бабы к себе домой. А за ними следом и Галина исчезла вдругорядь. Опять у нас все затихло, про снайперские засады почти и не говорил никто, не стало таких стрелков у боевиков. Но вот потом прикатил к нам особист... и такого понарассказывал! Словом, стрелок этот за ними уехал. И начал их валить уже дома. Причем, змей такой, делал это демонстративно. В кругу семьи, прилюдно! Мог в окно пулю вкатить, мог на центральной улице застрелить. Причем начал использовать и пистолет. И тот же почерк – две пули. Шум там поднялся! Просто до небес! Вся полиция местная на уши повставала одномоментно! Да толку-то? Последние две «дикие бабы» смекнули, что помощи от местных ждать не приходится, да рванули в Германию.

– И?

– Там их и похоронили.

– Охренеть...

– Да... А Галина вернулась через месяц. Спокойная, как слон. Как обычно, отоспалась – и вместе с нами работать стала. Уже не уезжала никуда. Только заметила как-то между делом, что сбылось-таки ее предсказание! С той поры ее иначе как Гадалкой никто уже и не звал. Вместе с нами она ходила, благо что выходов стало меньше, начали поговаривать, мол, группу нашу уже пора бы и того... Тем паче, что работы-то как таковой почти и не стало. Всего пару выходов и сделали. Нам даже стрелять не пришлось, тихо все прошло. И тогда приехал немец.

– В смысле?

– В самом прямом. Заместитель командира группы ГСГ-9.

– Ни фига себе! Чего он в Чечне-то потерял?

– Галину и потерял. Ибо приехал он прямо к ней, в штаб только его сопровождающий, между прочим, целый полковник(!), забежал ненадолго. А немец этот долго с ней рядом сидел. О чем они там балакали, да как – никто про то не ведает. Сопровождающий близко не подходил, в сторонке отирался. А как закончили они разговор, немец из машины коробку большую вынул и Галине отдал. Тогда-то я в первый раз такую винтовку и увидал... Она после, по слухам, их меняла часто. Каждый раз сами немцы их и привозили. Больше никто про «белые колготки» не слыхивал. Как уж там, на родине ихней, власти все объясняли, не знаю. Но подобных «туристов» у нас более не было. Во всяком случае, я про них ничего не знаю. Да и местные малость поутихли. По крайней мере – в нашем районе. Группу вскоре расформировали, и разъехались мы по своим частям. Так что с Галиной, после ее возвращения, мы весьма недолгое время вместе рядом были.

– Ни фига себе! Прямо-таки секреты мадридского двора...

– Ты, командир, мне, как снайперу, веришь?

– Спрашиваешь!

– Так вот учти, что на ее снарягу, ту, что она с собою таскает, можно пятерых таких, как я, с головы до ног обмундировать и вооружить! И еще нехило останется. Вот и подумай. Мог ли рядовой опер в вашей конторе себе заказать копию маузера Дзержинского да с ним на службу и ходить?

– Да ты что?! Умом двинулся? Ему тот маузер знаешь куда засунули бы?

– Разве? А вот она такое себе позволить может. Рядовой снайпер, да? Старший лейтенант?

– Подожди... – чешу я в затылке. – Что-то у вас не стыкуется. Вы же вместе, почитай, год рядом были. Что ж ты сразу-то ее не опознал?

– Оттого и не опознал, что изменилась она сильно. Девчушки симпатичной и след простыл давным-давно. Лицо другим стало. Как ни удивительно, даже походка поменялась. Голос чуть другой, тональностью ниже. Не тот уже человек, совсем не тот. Только почерк и выдает. Да оружие приметное. Такого больше ни у кого нет. Да, как видишь, и меня она тоже не сразу признавать захотела, хотя и могла.

– Отчего же?

– Не обо всем, командир, вспоминать охота. Мне тоже. А уж ей-то каково! Словом, когда я тебе говорил, что Гадалку не видел, – не врал ! Не видел я ее в деле. Галчонка помню, а вот Гадалку – уже нет. Разные это люди. Почерк разный, ежели ты понимаешь, об чем я говорю. Да и сейчас бы предпочел ее не признавать, сам понимаешь...

– Отчего?

– Не всеми знакомствами гордиться можно. Вот ежели бы ты, например, с Чикатило знаком был, то стал бы про то всем рассказывать?

– Ты что? Нет, конечно, не стал бы.

– Ну, вот и тут ситуация похожая. У нас, знаешь ли, тоже кое-какие правила неписаные есть. И тех, кто их нарушает, не очень-то жалуют. Поздороваться при встрече, ясен пень, не откажутся. Но вот за стол посидеть уже не пригласят.

– Да... бывает... Ну лицо-то у нее и сейчас вполне себе ничего! Я представляю, какой она раньше-то была!

– Свят-свят-свят! Безопаснее на минном поле плясать – там шансов больше. Забудь про то, командир, как про страшный сон! И впредь никогда не вспоминай! Других, что ли, баб в округе нет?

– Х-м-м... Ну, вообще-то ни одной... Ладно! Бог с ней! На нашей стороне – и ладно.

– Она, командир, всегда на одной стороне. На своей. И уж как это совпадает с нашими планами и до какой степени – одному богу ведомо. Ты как знаешь, а я за ней посматривать буду.

– Да как знаешь... Мешать тебе не стану. Справишься?

– Черт ее знает... Видишь ли, у нас с ней уровень разный. Я-то обыкновенный войсковой снайпер. И работать привык именно в этом качестве. А она... Раньше таких ликвидаторами называли, не знаю, как сейчас. Мы с ней по абсолютно разным методикам работаем. Да и потом... Я ж ее здесь не засек, хотя и почуял. Постараюсь...

Закончив разговор, возвращаюсь к текущим делам. Раненых тащить с собою стремно, никому не известно, что там нас ожидает. Да и место это, так или иначе, кто-нибудь вновь захапать постарается. А вторично такого фокуса допускать никак нельзя. Поэтому оставляю здесь десяток бойцов. Связываюсь по рации с Рудным и прошу озаботиться направлением сюда постоянного гарнизона. Заодно и раненых обратным ходом заберут. Это вопрос срочный, и тянуть здесь некогда.

Собрав оружие и припасы, грузим все трофейное добро в грузовики. В домах отыскался еще и склад награбленного добра. Осмотрев его, испытываю горячее желание еще раз расстрелять здешних обитателей. Всех, без какого-либо исключения.

Их тут оказалось двадцать восемь человек. И пятеро женщин. Причем одна из них была с оружием и погибла, можно сказать, на боевом посту. Вот так... Весело живем, нечего сказать...

Кстати, судя по обустройству домов, квартировало тут гораздо больше народу, чем мы положили. И это тоже явилось неприятным открытием.

Связываюсь с Орешником и излагаю ему ситуацию. Заодно рассказываю и про Гадалку, не называя, впрочем, ее по имени и позывному. Мой собеседник подтверждает факт ее нахождения в данном месте. Уже плюс!

– Орешник – Удаву.

– В канале.

– Сюда людей прислать можешь? Место стремное, бросать нельзя. Я своих оставил, но немного их.

– Посмотрим. В принципе, можно. Оружие и снаряжение есть, продуктов с собой дам, но не слишком много.

– Мы тоже кое-что оставим. На первое время хватит, а дальше подвезут.

Оговариваем с ним пароли и условные обозначения. Тут я ничего из головы не выдумывал, а, вытащив составленный для меня связистами список, шпарю прямо оттуда. По ходу разговора начинаю замечать изменение отношения корреспондента. Он уже не отвечает односложно, ответы становятся более конкретными и развернутыми. Хм, с чего бы это?

Пользуясь ситуацией, подробно выясняю у него про дальнейшую дорогу. Ответ, откровенно говоря, меня не очень порадовал.

– Есть еще пара деревень. Когда мои ребята их проезжали, целые были. Связи никакой с ними и тогда не было, а что сейчас там происходит – одному богу ведомо.

Вот это называется – порадовал! Ладно, скоро Гадалка подъехать должна, надо будет у нее поспрашивать. Она-то по тем местам позже проезжала, что-то наверняка подсказать может.

Но возвратившийся назад наш водитель пояснил, что в целях экономии топлива никуда она не поедет, а будет ждать нас на своем месте. Ну... в целом-то верно, хотя я предпочел бы ее перед глазами иметь.

На КПМ мы оставляем еще один пулемет вместо уничтоженного нами при штурме. На крышу, в ту самую башенку, затаскиваем «АГС». Тот еще подарочек будет для любых незваных гостей. Оставляем два ящика гранат. По местным реалиям – аргумент почти непрошибаемый. Навряд ли у уцелевших бандитов хватит сил, чтобы захватить обратно отбитый у них объект. За два часа насыпали полсотни мешков с землей и затащили наверх. Выложили из них более-менее приличное укрепление. Можно бы и больше, да, боюсь, крыша не выдержит.

Ну, наконец, все!

А дело-то уже к вечеру...

Ну и что прикажете делать? Ехать вперед? И искать там ночлег? Или здесь заночуем? Часа три-четыре светлого времени у нас есть, это, как ни верти, километров тридцать проехать можно.

Ладно, решено – едем!

Прощаемся с остающимися ребятами, хлопаем друг друга по плечам и рассаживаемся по машинам. Уходит вперед головная походная застава.

Сколько раз за свою жизнь я уже вот так прощался с остающимися или уходящими куда-то ребятами? Жали друг другу руки, хлопали по плечам и обещали скорую встречу. И многих ли из них удалось вновь повстречать?

Свернет не в ту сторону водитель.

Продерет глаза от дремы сонный боевик в засаде.

И все.

И никакой встречи уже не будет.

А ты будешь выходить на границу блокпоста, смотреть вдаль и спрашивать у проезжающих новости, втайне надеясь услышать там знакомую фамилию. Новости тоже бывают разными. Какие-то из них можно пропустить мимо ушей, позубоскалив на эту тему с сослуживцами. А вот после других ты будешь сидеть вечером в блиндаже и, разливая водку по кружкам, косить взглядом на одну, накрытую куском черного хлеба...

Проехав по узкой, местами частично заваленной упавшими деревьями, дороге, мы наконец выбрались на что-то более-менее приличное. Во всяком случае, скорость тут же прибавили. И уже через пару километров с головной машины пришел сигнал – кто-то замечен на дороге.

Надо полагать, нас встречает Гадалка.

Так и оказалось.

Сама она сидит на поваленном дереве, почти сливаясь с окружающей растительностью. В стоящей рядом «буханке» за рулем восседает мрачного вида мужик, заросший седоватой щетиной.

Наш «Мамонт» останавливается около них.

Водитель «буханки» оценивающе осматривает монстромобиль и уважительно цокает языком. Врубился дядя в тему!

Галина легко поднимается на ноги.

– А вот и мы! – спрыгиваю на землю. – Поди, заждались нас уже?

– Ничего. Зато подремала немного.

– А что там дальше по дороге будет? Вы же с той стороны ехали?

– Отчасти. В ту деревню, что дальше от нас, мы заезжали. Там люди делом занятые, у них сейчас сельхозработы полным ходом идут. Они нам и рассказали, что слышали где-то на дороге выстрелы. Не ружейные, здесь народ в этом хорошо разбирается. Вот мы в следующую деревню и не совались, объехали стороной.

– Есть объезд?

– Есть. Только тропка там узкая, грузовики не пройдут.

– Да... значит, хотим мы того или нет, ехать придется прямо?

– Можно часть машин отправить тропой, они обойдут деревню с фланга и выйдут к ней с противоположной стороны. Как раз в тылу и окажутся. Мало ли... Кто его знает, что это за выстрелы такие были?

– Своих товарищей найти хотите?

– Нет. Я видела у бандитов их машину, так что ребят в живых, скорее всего, уже нет...

Блин! Вот что мучило меня добрую половину дня!

Трофейная машина уиновцев! Ее не было на КПМ!

А я-то тоже хорош... не врубился в это сразу...

– Так, ребята, слушаем сюда!

Коротко поясняю смысл своих слов.

Потеряшка хмурится.

– Ты думаешь, командир, они сюда рванули?

– Ты сам КПМ осматривал, видел, сколько там народу размещалось. И где они все? Точно не в нашу сторону поехали. Могли и сюда.

– Не сходится, – покачав головой, отвечает мне Галина. – Стрельбу слышали три-четыре дня назад. Они могли тут бывать, это так. Поехать сюда еще раз – такое тоже вполне возможно. Но не факт, что и сейчас они здесь. На дороге были еще развилки, не исключено, что свернули туда.

После короткого совещания вперед уходят три машины. «Буханка» Гадалки, один «Мамонт» и один «уазик». Их задача – заблокировать дорогу и не дать бандюкам возможности удрать в ту сторону. Судя по карте, тут никаких ответвлений в стороны нет, сворачивать некуда. Если только пешком да по лесу.

А наша колонна, выдвинув в голову бронетранспортер, медленно двинулась вперед. Мы выждали час. Этого времени должно было хватить, чтобы ушедшие в лес машины успели добраться к своей позиции.

Под колесами медленно уползает назад пыльная дорога. Уже скоро начнет смеркаться, надо успеть до темноты!

Смотрю на карту. Еще километр...

Какие-то запахи... Что это?

Горелым пахнет?

Похоже...

– Ребята! Прибавили скорости!

Черт с нею, со скрытностью!

Поздно...

Дома уже догорали...

Судя по всему, основное действие развернулось здесь утром. Тогда мы еще готовились к нападению.

Боя не было. Да и кому здесь было воевать? На всю деревню тут нашлось шестеро мужчин. И только один из них был с оружием. В дорожной пыли, рядом с его телом, лежала магазинка тридцать второго калибра. Рядом валялись две стреляные гильзы. Успел-таки мужик пальнуть пару раз. А вот попал или нет... Хотелось надеяться, что попал – местное население косоглазием и криворукостью отнюдь не страдало.

– Сколько домов уцелело? – ни к кому конкретно не обращаясь, спрашиваю я.

– Два... только стены закоптились. Не дошел до них огонь.

– Живые?

– Никого...

Черный жирный пепел лежит здесь везде. Остатки домов, тела людей – все закутано черным саваном. От наших шагов вверх вздымаются небольшие пепельные облачка. Через некоторое время мне кажется, что и на зубах уже скрипит сажа.

– Командир!

Это Гадалка.

– Что такое?

– Есть след. Пеший. Несколько человек прошло вон туда, – она указывает рукой.

Срывая с плеч оружие, поднимая пепельные вихри, мы все бежим в указанную ею сторону. Только бы успеть!

Наверное, их отвели сюда тогда, когда деревня еще не горела.

Ни у кого из женщин не было на одежде пепельных следов.

Как долго они после этого прожили?

Не знаю...

Их насиловали всем скопом, надо полагать, бандиты не раз передавали свои жертвы из рук в руки.

Потом добили... большинство выстрелами, а одну девушку отчего-то забили прикладами. Что уж она им такого сотворила?

Оборачиваюсь на звук.

На траве, возле тела молоденькой девушки, сидит Галина. Снайпер гладит своей рукой ее тонкую руку. Да это совсем еще девчонка, ей на вид лет пятнадцать.

Подхожу ближе.

– Она умерла не так давно, – глухо говорит Гадалка. – Ей стреляли в спину, но малость не рассчитали. Видишь?

И она приподнимает руку лежащей.

– Трупное окоченение еще не наступило. А это значит, что она умерла совсем недавно. Если бы мы не ждали...

– Да... но кто мог знать?

– С такими ранениями долго не живут.

Не сразу до меня доходит смысл ее слов.

– Ты хочешь сказать...

– Они где-то рядом.

Бегом несусь к ближайшей машине. Рация включена – хорошо!

– Носорог-2 – Каа!

– В канале!

– Обстановка?

– Тихо.

– Боевая готовность!

Рассыпаемся по округе.

Следы... где же они?

«Буханку» уиновцев мы нашли через час. Видимо, обостренное чутье подсказало бандитам наличие погони. А может быть, наша засада чем-то себя выдала. Не знаю... во всяком случае, машину они бросили и ломанулись в лес.

– Движок теплый еще, – трогает капот Потеряшка. – Далеко уйти не могли.

Передо мною выбор. Искать в лесу бандюков? Тогда мы опоздаем к основной встрече. Да и не факт, что все из нас туда попадут – бандюки вооружены и дорого отдадут свои жизни. Что будет с людьми, которые сейчас идут нам навстречу? Что будет с теми, кто ждет нас сейчас среди радиоактивных развалин Печоры? Сколько из них этой встречи не дождется? Бандиты уходят, нам они не опасны. Но есть и другие люди, те, кто не может дать им должный отпор. Неужели их жизнь менее ценна, чем жизнь тех, к кому мы везем наши запасы?

– Товарищ майор!

Галина.

– Да?

– Пусть колонна следует дальше. Передайте водителю моей машины, чтобы ждал меня здесь. Он поймет.

– А...

– Я вас догоню. Дальше все чисто, и моя помощь вам больше не понадобится.

Не успеваю еще сообразить хоть что-нибудь, как сбоку подходит Потеряшка.

– Вместе? – вопросительно смотрит он на Галину.

Та вместо ответа поворачивается ко мне.

– Не возражаю, – киваю я.

– Потеряшка, ты и сам не пацан, должен все понимать... – смотрит она уже на него.

– Не надо. В курсе делов, – отвечает тот.

– Второй номер? Соло?

– Второй.

– Мы готовы, товарищ майор, – снова оборачивается Галина ко мне.

Галина ли?

Нет.

Теперь я понимаю, что тогда хотел сказать мне Рогозин. Передо мной стоит Гадалка. И в ее красивых глазах я абсолютно точно читаю приговор всем тем, кто сейчас убегает от нас по густому лесу. Они еще могут бежать, материться и щелкать затворами, видя угрозу в каждом шевелении листвы. Но все эти бандиты уже мертвы. Только сами этого еще не осознали до конца. Мне становится ясно, что же чувствовали те самые снайперши перед своей смертью. Наверное, это жуткое ощущение – понимать, что все твои потуги, как бы они ни были сильны, не могут ни на минуту оттянуть страшную развязку.

– Ну... с богом, ребята! – отступаю в сторону, освобождая им проход.

Гадалка лезет в подсумок и вытаскивает оттуда запасной магазин к винтовке. Я вижу пули, головки которых имеют темно-серый цвет. Это те самые... память услужливо показывает мне зияющие раны на спине бандита в башенке.

Сухо щелкнув фиксатором, встает на место магазин.

Не произнеся больше ни слова, снайперы уходят в сторону леса.

Оборачиваюсь к бойцам.

– Ну, куда ждем? Яму приготовьте, надо женщин похоронить.

Спустя час наши машины отъезжают от невысокой насыпи. Имен погибших мы не знаем, и поэтому на вкопанном в землю кресте их нет. Но мы помним... Помним все. Сгоревшие дома и покрытую черным пеплом землю. Трупы погибших и горящие надеждой глаза еще живых. Мы слышим их голоса и видим идущую по пыльной дороге колонну. И идем к ним навстречу...

Content

Александр Конторович
Пепельная земля