Мелани Морган

Интрижка

1

Барбара Ровенталь отложила в сторону пакет со стаканчиком ее любимого кофе и с нарастающим беспокойством продолжила поиски кошелька. Под руку ей попалась кожаная косметичка и несколько сумок из модных магазинов. Нельзя сказать, что ее нервозность была вызвана исключительно невозможностью найти кошелек, не последнюю роль в этом играло и желание Томаса Стивенсона Челси назначить встречу именно на сегодняшний день. Просто кошмар!

Несмотря на все уверения сестры, Барбара не могла согласиться с расхожим мнением, что нет ничего неприятнее, чем встречи с людьми, принадлежащими к клану Стивенсонов.

Неприятнее было опаздывать.

Ощущение было не из новых. Она редко куда успевала вовремя. Тем не менее, разговаривая сегодня утром с ней по телефону своим тихим несколько скрипучим голосом, Лиз ясно дала понять сестре, что любые опоздания исключаются. Томас Челси хотел обсудить с ней некоторые вопросы сегодня ровно в двенадцать, и Барбара должна бросить все и прибыть ровно к назначенному времени. Ничто не имело значения, даже церемония открытия ежегодной благотворительной недели «Ровенталь и Стивенсон». Это было самым неприятным.

Ничего не скажешь, отличное начало дня!

— Простите. — Барбара бросила на водителя такси виноватый взгляд, — кошелек должен быть где-то здесь. Я точно помню, что взяла его с собой.

— Конечно, мисс, — бросил на нее угрюмый взгляд шофер, — все так говорят.

— Действительно?

Мисс Ровенталь надеялась на сочувствие, но, уловив иронию в голосе собеседника, с удвоенным рвением принялась за поиски злополучного кошелька. Она была уверена, что при покупке платья он был еще при ней, поскольку помнила, как расплачивалась. Потом после телефонного разговора с Лиз ей как воздух потребовалась чашечка кофе.

Барбара принялась мысленно восстанавливать череду событий, прошедших за последние двадцать минут. Она заказывает кофе, расплачивается, опускает кошелек в карман.

Внезапно ее озарило.

Карманы пальто были очень глубокими, и, чтобы достичь их дна, Барбаре пришлось выпустить из рук пакет со стаканчиком кофе, который тут же упал на тротуар.

От удара со стаканчика слетела крышка, и моментально из пакета потянуло ароматом хорошего крепко сваренного кофе. Словно в замедленной съемке Барбара увидела, как коричневая дымящаяся жидкость растекается по асфальту и достигает великолепно начищенных дорогих ботинок ручной работы проходящего мимо мужчины. Несколько капель попадает даже на брюки.

Владелец испачканных ботинок и брюк останавливается буквально в нескольких сантиметрах от Барбары, лицо его скрыто за черным шелковым зонтом.

— Надо думать, это ваше. — С этими словами незнакомец под зонтом поднял и вернул ей пакет.

Мисс Ровенталь взяла сверток. Это было крайне неосмотрительно с ее стороны: пакет превратился в мокрое и грязное месиво. Вместо извинений с губ Барбары сорвался вздох неудовольствия.

Желая лучше рассмотреть мужчину, она чуть не уронила пакет снова. Извиниться. Необходимо извиниться и узнать, кто же он все-таки такой, этот высокий мужчина, красиво и дорогой одетый.

Собираясь произнести несколько слов в качестве извинения, мисс Ровенталь с удивлением обнаружила, что ее собеседник совершенно равнодушно относится к возможности познакомиться с женщиной, пользующейся невероятным успехом в Бостоне. На лице мужчины явственно читалось его отношение к еще одной «блондинке», «дурочке», одним словом «женщине». Слова извинения так и не слетели с губ Барбары.

К чему? Определенно этот субъект ее не интересует. К тому же мужчина уже повернулся к ней спиной и быстро прошел под яркой вывеской «Ровенталь и Стивенсон» в здание, оставив ее стоять на тротуаре с открытым ртом.

Томаса Стивенсона Челси ждали и пригласили пройти в офис, расположенный в пентхаусе, где он отдал свои пальто и зонт секретарю и отправился в туалетную комнату, чтобы стереть остатки кофе со своих ботинок и брюк. Бросая грязное бумажное полотенце в корзину для мусора, Томас раздраженно взглянул на часы. Он с трудом выкроил время для этой встречи, а теперь еще и опоздал из-за какой-то растяпы.

Какого черта ей пришло в голову размахивать пакетом с кофе? И строить из себя деловую женщину? Ведь в руках у нее было несколько сумок из модных магазинов. А привести в порядок она даже свои волосы не может!

Однако волновался он напрасно. Барбара Ровенталь тоже опаздывала. Томас отказался от кофе и принял приглашение подождать в кабинете. Там он подошел к окну и попытался не думать о массе других более важных дел, которыми бы мог заняться в данный момент.

Но из головы не выходило официальное сообщение, опубликованное в утренней газете. В нем говорилось, что тридцатидвухлетняя Лиз Ровенталь сменит своего отца на посту исполнительного директора «Ровенталь и Стивенсон», а ее сестры Барбара и Джанис назначаются членами правления.

Судя по всему, амбициозные девицы из семейства Ровенталь, принимавшие участие в делах фирмы с самого нежного возраста, решили, что пришло время положить конец мужскому засилью в управлении фирмой, созданной еще в прошлом веке Бруно Ровенталем и Питером Стивенсоном, чьи предки еще в первой половине семнадцатого века приплыли из Англии в Северную Америку на «Мейфлауэре».

По традиции полный контроль над делами в фирме переходил по наследству к старшему мужчине в семье. Теперь же положение круто менялось.

И это не могли не понимать в семействе Стивенсон. Степень их озабоченности складывающейся ситуацией ясно демонстрировала телефонограмма от их кузена Чарлза Стивенсона, полученная сегодня утром Томасом и его младшим братом Питером Стивенсоном.

Надеюсь, вы уже читали утренние газеты. Чтобы предварить вопросы, которые могут у вас возникнуть, я сообщаю, что издал распоряжение о немедленном снятии Лиз Ровенталь с поста исполнительного директора.

Сестры Ровенталь отреагировали довольно необычным способом. Они не стали, как я ожидал, кричать о дискриминации женщин и вообще рассматривать этот вопрос с феминистской точки зрения. Вместо этого выразили удивление, что «трое таких занятых мужчин находят время для ежедневного контроля предприятия розничной торговли».

Возможно, они подозревают о наших намерениях ликвидировать значительную часть активов и собственности в фирме, принадлежащих нашей семье, но не в силах этому помешать. Необходимо убедить их в обратном. В связи с этим я согласился с тем, что сестры Ровенталь в течение трех месяцев будут работать под нашим контролем в правлении фирмы.

Очевидно, они надеются продемонстрировать, что их опыт работы с клиентами — больший вклад в активы «Ровенталь и Стивенсон», чем наши связи в деловом мире. Думаю, что трехмесячные перебои в работе фирмы не принесут нам вреда, особенно — а я надеюсь, что так и будет, — если дело закончится в суде. Знание всех тонкостей сослужит нам хорошую службу, когда мы захотим через суд отстранить этих девиц от управления фирмой.

Согласно достигнутой договоренности Томас будет работать с Барбарой Ровенталь в течение апреля, Питер — с Джанис Ровенталь в мае, а я — с Лиз в июне. Посылаю вам для ознакомления досье на каждую из уважаемых партнерш. Пожалуйста, уделите этому по возможности максимальное количество времени. Разумеется, это не должно мешать нормальному выполнению вами всех остальных обязанностей.

Я понимаю, что это создает определенные неудобства, но, не будучи единоличными владельцами акций, будем помнить, что наградой за это станет полный контроль над огромными вложениями в розничную торговлю и самая большая и ценная недвижимость в стране.

— Не ваш день, мисс? — Шофер такси насмешливо наблюдал за Барбарой, оказавшейся в неловкой ситуации. — Хотите совет?

— Что? Ах вот он, наконец-то! — Мисс Ровенталь протянула деньги. — Сдачу оставьте себе.

Она все еще держала в руках грязный и мокрый пакет. На улице не попалось ни одной урны, и Барбара вынуждена была прийти с ним в офис, где ее уже наверняка ждал Томас Стивенсон Челси, о котором предупредила ее старшая сестра в своей записке.

Барбара!

Адвокаты попросили три месяца на отклонение иска Стивенсонов относительно прав Ровенталей на управление фирмой. Чтобы добиться такой отсрочки я была вынуждена сделать «хорошую мину при плохой игре» и предложила Стивенсонам самим убедиться, насколько хорошо мы справляемся с делами.

Томас Стивенсон Челси должен связаться с тобой в самое ближайшее время, чтобы обсудить график вашей совместной работы в апреле. Этот человек является банкиром-инвестором и, без сомнения, не упустит случая запустить свои щупальца в активы «Ровенталь и Стивенсон». Ты должна помочь мне убедить мистера Челси, что это и в его интересах оставить деньги в наших руках.

Согласие Стивенсонов на наше трехмесячное присутствие в фирме свидетельствует о том, что они хотят собрать как можно больше информации. Пожалуйста, будь начеку!

Твоя Лиз.

Секретарша помогла ей наконец избавиться от злополучного пакета, а заодно взяла сумку и пальто.

— Я жду мистера Челси. Не смогу уделить ему больше пяти минут, поэтому надеюсь на твою помощь… — начала Барбара, но осеклась, поймав предупреждающий взгляд своей секретарши.

— Мистер Челси прибыл несколько минут назад, Барбара, — прошептала секретарша, — Он ждет в вашем кабинете.

Мисс Ровенталь резко повернулась на каблуках и увидела мужчину, изучающего через оконное стекло крыши Бостона. Черт! Он, конечно, все слышал. Хорошенькое начало, ничего не скажешь! Барбара лишь вытерла салфеткой руки и напрочь отмела всякую мысль о том, чтобы подкрасить губы или привести в порядок волосы, — на это действительно не было времени. Однако она одернула юбку и поправила жакет, прежде чем переступить порог собственного кабинета.

Томас Челси выглядел внушительно, во всяком случае со спины. Высокий, с тщательно причесанными темными волосами, в превосходно сшитом дорогом костюме, эффектно подчеркивающем широкие плечи.

— Мистер Челси? — полувопросительно произнесла Барбара, пересекая кабинет с рукой, протянутой для приветствия. — Извините, что заставила вас ждать…

Она запнулась, не зная, как объяснить свое опоздание — не упоминать же о злополучном пакете с кофе, — да так и осталась стоять с открытым ртом.

Мужчина обернулся и также протянул руку для приветствия. Было нечто мистическое в том, что Томас Челси и незнакомец, облитый ею кофе на улице, оказались одним и тем же лицом.

— Моя секретарша предложила вам…

— Кофе? — закончил за нее собеседник. И Барбара зразу поняла, что мистер Челси никогда и ни при каких обстоятельствах не позволит себе сорваться на крик или хотя бы повысить голос. Ей уже приходилось встречать таких представителей мужского пола с исключительным самоконтролем. — Спасибо. Мне кажется, что сегодня я уже получил весь причитающийся мне кофе… От вас.

Его крепкое рукопожатие было Барбаре неприятно. Слово «кошмар» начало наполняться новым содержанием.

И этот человек был одним из их «молчаливых» партнеров?! До недавнего времени Барбара не задумывалась, почему они так молчаливы, хотя их имя и значится в названии фирмы. Если она вообще и думала о них, то представляла себе как слишком старых, возможно даже совсем не интересующихся бизнесом людей. Однако дивиденды от семейного предприятия Ровенталей могли прокормить трех среднестатистических ленивых миллионеров.

Только после сердечного приступа, который чуть не привел к смерти их отца, Барбара и ее сестры узнали правду. Их партнеры — банкир и юрист — вовсе не были какими-то увальнями. И теперь им показалось мало лишь доли в компании, они захотели заполучить всю империю Ровенталей.

Перед ней стоял банкир. Мужчина, продемонстрировавший, что его эмоции находятся гораздо ниже точки замерзания. И Барбаре нужно убедить этого человека в своих способностях как деловой женщины и своем умении управлять огромной компанией. Начало оказалось, скажем прямо, не блестящим.

Но ничего, все будет нормально. Просто сегодня выдался не очень удачный день. Завтра все сложится гораздо лучше. Она обретет твердую почву под ногами и покажет, на что способна. В конце концов, пока ей не пришлось заняться связями с общественностью, эта сфера деятельности в компании находилась на уровне каменного века. Теперь же все изменилось. Барбара Ровенталь умеет вести дела!

Однако сейчас ей меньше всего был нужен враг в лице мистера Ледышки.

— Еще раз прошу прошения за кофе. — Мисс Ровенталь одарила собеседника официальной улыбкой. — Я принесла бы мои извинения и на улице, но вы не дали мне этого сделать. — Барбара пыталась заставить мистера Челси почувствовать неловкость за свое поведение. Не тут-то было! — Пожалуйста, пришлите мне счет за чистку ваших брюк. — И снова ни один мускул не дрогнул на его лице. — Если хотите, мы прямо сейчас отправим кого-нибудь постирать и отгладить ваши брюки…

Тут перед мысленным взором Барбары предстал мистер Челси в трусах, мерно прохаживающийся по ее кабинету, и она покраснела. А краснела она, только когда говорила явную глупость. Сейчас был тот самый случай. Барбара взглянула на часы.

— Через десять минут мне нужно быть в другом месте, но вы вполне можете остаться в моем кабинете и подождать, пока ваши брюки будут готовы, — заявила она, чтобы дать этому субъекту понять, что не собирается нянчиться с ним или развлекать его. Тем более когда он будет без брюк.

Любой другой мужчина из ее окружения, оказавшись в подобной ситуации, прыгал бы на одной ножке от радости и благодарил Бога за предоставленный ему счастливый случай. Любой другой, но не Томас Челси. Ему все было безразлично. Холода в его взгляде было достаточно, чтобы заморозить извергающийся вулкан. Определенно, мисс Ровенталь не удалось растопить лед в их взаимоотношениях. Впрочем, в реакции мужчины не было ничего удивительного.

Не в состоянии понять к лучшему это или к худшему, Барбара нервно провела рукой по волосам. Это был чисто «женский» жест, который мужчины либо обожали, либо ненавидели, и который — как она считала — прекрасно у нее получается. Ясно, что мистер Челси терпеть не может таких жестов. Вот и прекрасно! Барбара пыталась добиться от своего собеседника хоть какой-то реакции, пусть даже отрицательной. Только не ледяное равнодушие!

Она повторила жест, добавив к нему для усиления раздражающего эффекта еще и улыбку. Не ледяную как раньше, а широкую, обворожительную. Среднестатистического мужчину такая улыбка превратила бы в милого щенка, стоящего на задних лапах. Но только не мистера Челси! Он явно не относился к разряду среднестатистических мужчин. Он был натурой выдающейся.

К тому же этот человек представлял собой кусок льда. Огромный кусок льда.

— Мисс Ровенталь, мой двоюродный брат попросил меня в течение некоторого времени следить за вашей работой. Он предполагает, что кроме хождения по магазинам вы можете еще и заниматься чем-то полезным.

Барбара перехватила красноречивый взгляд, который он бросил на гору сумок, лежащих на диване.

— Вы имеете что-то против модных магазинов, мистер Челси? Наши предки превратили хождение по магазинам в развлечение. И это сделало их богатыми людьми. Привычка покупать способствует росту наших прибылей.

— Думаю, не очень значительному, — мистер Челси слегка изогнул бровь, — если делать покупки в чужих магазинах.

— Вы должны немало потрудиться, — Барбара взяла с письменного стола ежедневник и начала быстро его перелистывать, — прежде чем самые знаменитые кутюрье начнут продавать свои вещи прет-а-порте в вашем торговом доме. Даже в таком известном и модном, как «Ровенталь и Стивенсон»!

С чувством удовлетворения и превосходства она искоса взглянула на своего собеседника. Теперь ей стало гораздо лучше.

— Просмотрим мои планы? Если у вас, конечно, найдется время на такие тривиальные вещи. — Не получив никакого ответа, мисс Ровенталь жестко подвела итог разговору: — Именно поэтому я и говорю, что ни вы, ни ваш двоюродный брат «не принимаете непосредственного участия» в делах нашего торгового дома.

— Непосредственного участия в делах вашего торгового дома? — с иронией переспросил мистер Челси. — Извините, но мне кажется, что вы тоже не сидите день-деньской за кассой, не так ли?

Теперь настала очередь Барбары скрыть за ледяным молчанием лихорадочную работу мысли. Лиз просила ее не умничать, а просто выполнять свою работу и быть предельно вежливой. К сожалению, слово не воробей: вылетит — не поймаешь.

— Сейчас нет, — сбавила обороты мисс Ровенталь. — Но мы все прошли через это, когда обучались бизнесу. Вы хотя бы представляете, что самое важное в управлении большим универсальным магазином? Розничная торговля не терпит дилетантов.

— Что вы говорите?

Кажется, ей наконец-то удалось удивить собеседника. Или он намекает на дилетантство самой мисс Ровенталь в этом вопросе? Если так, то в самое ближайшее время мистер Челси будет невероятно поражен.

— То, что слышите! Пусть вы величайший в мире банкир-инвестор. Но знаете ли вы, сколько пар шелковых чулок нужно заказать для рождественской распродажи?

— А вы? — последовала довольно равнодушная реплика.

Еще бы! Ведь это был вопрос из викторины, которую Барбара проводила на страницах женского журнала в феврале — месяце, который считается потерянным для людей торговли.

— Уверен, вы не вникаете в подобные мелочи, — продолжил мистер Челси, не дав ей с наслаждением сообщить ему вожделенное число. — У вас есть заведующие отделами, и, на основании учета покупательского спроса, они принимают такие решения.

— Мистер Челси, все решения принимаются руководством, — возразила Барбара, хотя он был отчасти прав и знал об этом. — Я просто хотела подчеркнуть, что прошла все ступени в компании, прежде чем стала членом правления. Я доставляла товары, работала в каждом из отделов…

— И даже в детстве помогали Санта-Клаусу, если верить газетам, — прервал ее Томас. — И чему же вас все это научило?

— Никогда не возвращаться к этому снова, — произнесла мисс Ровенталь с милой улыбкой, которая, как она надеялась, положит конец их пикировке и поможет наладить диалог. На равных.

— Вы, наверное, не знаете о соглашении, не правда ли? — Мистер Челси проигнорировал ее мирные инициативы и продолжал развивать наступление. — Согласно этому документу вы должны отказаться от управления торговым домом «Ровенталь и Стивенсон», когда ваш отец уйдет на пенсию.

Пока Барбара прикидывала, как лучше объяснить этому господину, что он ошибается, мистер Челси продолжил:

— Вижу, это — новость для вас. Ваш отец был не до конца откровенен со своими дочерями. Лучше бы он рассказал вам все сам. Это было бы гораздо разумнее… Впрочем, не будем углубляться в детали. Поверьте, мы наймем самую лучшую команду, которая сможет управлять компанией…

Барбара не могла не признать правоту своего собеседника. Но что она могла поделать с отцом, подобно страусу, прятавшему голову в песок, пытавшемуся отгородиться от возникающих проблем!

— Мы — самая лучшая команда для управления компанией, — словно размышляя вслух, произнесла Барбара. Возможно, ей не с чем сравнивать. Все-таки это было их семейное дело. Но сколько ни плати человеку со стороны, он никогда не будет относиться к делу так, как относятся они. — Доверьтесь нам, и вы по-прежнему будете получать ваши деньги без малейших усилий, как делали это на протяжении многих лет.

— И без права вмешиваться в то, что происходит. Прибыли не растут уже в течение трех лет. Компания находится в состоянии застоя. Настало время перемен, — заметил мистер Челси.

Черт возьми! Этот банкир хорошо поработал. Барбара была готова поспорить на что угодно, что мистер Челси изучил до последней цифры их финансовый отчет за прошлый год, а возможно, даже и за прошлую неделю.

— Сектор розничной торговли переживает определенные трудности… — начала Барбара и замолчала. Она и так сказала слишком много. Лиз была права: нужно быть все время начеку. Поменьше говорить и побольше слушать.

— Знаю. — В голосе мистера Челси вроде бы прозвучали нотки сочувствия, и в душе Барбары зародилась надежда на благополучный исход их разговора. — Некогда «Ровенталь и Стивенсон» зарекомендовал себя как один из самых роскошных магазинов на Восточном побережье.

— Да, это так, — согласилась она. — Магазин, так сказать, со своим лицом. И определенно самый комфортабельный во всем городе.

— Комфортабельный? Старомодный, скучный. Никаких новых идей в оформлении!

— У вас их наверняка в избытке! — возразила Барбара, залетая подобной характеристикой их магазина. — Прекрасных новых идей!

Не рассказывать же постороннему человеку об отказе их отца что-либо изменить в интерьерах, где преобладало красное дерево и пурпурный бархат! И так ясно, что ни о каком мире не может быть и речи.

— Конечно, у нас есть планы. — Мистер Челси говорил об этом, как о чем-то само собой разумеющемся.

Но что мог привнести в развитие самого большого универсального магазина в Бостоне этот банкир, без тени каких-либо эмоций на лице, в застегнутом на все пуговицы дорогом темном костюме?

— Я не спрашиваю про планы, я говорю об идеях. Планы — это совершенно из другой области. Вы можете планировать увеличить объем продаж на десять процентов, — сказала мисс Ровенталь. — Но если у нас не будет полного контроля над предприятием, мы не сможем осуществить эти ваши планы, и деньги, вложенные в них, просто пропадут…

— Барбара, — раздался бесстрастный голос секретарши, — извините, что прерываю вас. Однако если вы не поторопитесь…

— У меня есть еще пять минут, — взглянув на часы, заметил Томас Челси.

— Извините меня, мистер Челси, — сказала Барбара, подумав, что пять минут — это слишком много. — Мне было очень приятно обменяться с вами мнениями, но сейчас меня ждут дела. Дела, касающиеся «Ровенталь и Стивенсон». Я вынуждена покинуть вас. Можете просмотреть мои планы с секретаршей. Скажите ей, когда вам удобнее уделить время осмотру магазина, и я внесу вас в свое расписание.

Не дожидаясь ответа на свое предложение, мисс Ровенталь схватила лежавшие на диване пакеты из модных магазинов, и, не тратя времени на вызов лифта, направилась к лестнице.

Уделить время? Томас был потрясен поведением этой девицы, которая ушла, даже не попрощавшись. Она слишком много о себе воображает, решил мистер Челси. Ей это так даром не пройдет! Забрав пальто и зонтик, он покинул офис вслед за Барбарой.

— Мисс Ровенталь! — Голос Томаса Челси настиг ее, когда она уже садилась в такси, вызванное одетым в униформу служащим у главного входа.

Барбара очень торопилась. И в ее намерения вовсе не входило продолжать разговор с бесстрастным банкиром.

— Я очень спешу, — пробормотала она и, чтобы хоть как-то соблюсти приличия, спросила: — Куда вас подвезти, мистер Челси?

— Никуда. — Чувство облегчения, испытанное Барбарой, было кратковременным. Мистер Челси уже усаживался рядом с ней в машину. — Я еду с вами, мисс Ровенталь. Когда я говорил, что потрачу некоторое время на работу с вами, я не имел в виду чего специально запланированного. Просто буду сопровождать вас, вникать в тонкости по ходу дела, как сейчас.

— Как сейчас, — машинально повторила Барбара. — Вы имеете в виду, в данный момент? — И она рассмеялась ненатуральным смехом, все еще надеясь, что это просто неудачная шутка. Непростительная ошибка: такой человек, как Томас Челси, никогда не шутит. — Извините меня. Насколько я поняла, в вашем управлении находится целый банк. Вы достаточно занятой человек и, наверное, не станете принимать решения, внезапно меняющие ваше расписание. К тому же вам, должно быть, не захочется вникать во все, чем я занимаюсь. — Барбара надеялась, что говорит достаточно убедительно. К тому же ей действительно не хотелось, чтобы Томас Челси вникал во все, что она делает.

— Я здесь. Вы тоже здесь. Давайте не будем разыгрывать спектакль, а займемся делом. — Ему казалось, что мисс Ровенталь хочет что-то скрыть от него.

Было очень заманчиво махнуть на все рукой и взять этого банкира с собой, чтобы развеять его подозрения. Но ситуация сложилась слишком неподходящая, и Барбара предприняла еще одну попытку отговорить его от поездки.

— Уверена, что вам вовсе не хочется ехать сейчас со мной…

— Ничего подобного, мисс Ровенталь, — прервал ее Томас. — Если я говорю, что мне хочется, — значит, это действительно так. К тому же если я не буду неотступно находится при вас, то как же я смогу хоть чему-то научиться?

Кажется, даже водителю такси стало смешно.

— Вы не понимаете, я…

— Вы сегодня работаете или нет?

Выразительный взгляд, брошенный на пакеты из модных магазинов, красноречиво свидетельствовал о том, что мистеру Челси не надо тратить много времени, дабы понять, что представляет собой Барбара Ровенталь. Ему и так все было ясно… с того самого момента, когда горячий кофе из пакета залил его ботинки и обрызгал брюки.

— Да, но…

— Может, вы все-таки скажете водителю, куда ехать?

— Знаете, мне кажется, что будет гораздо лучше, если я отправлю вам список того, что собираюсь делать в этом месяце, — ледяным тоном произнесла Барбара, проигнорировав последнее замечание своего собеседника.

— Без сомнения, это будет интересно прочесть. Но я хочу знать, что вы будете делать, в частности, сегодня.

— Весьма похвально… — мисс Ровенталь нервно хихикнула, — что вы относитесь к этому так серьезно.

— Я ко всему отношусь серьезно. И я принадлежу к разряду людей, которые считают, что знают абсолютно все и никто не сможет научить их ничему новому… Даже вы, — добавил мистер Челси, немного подумав.

— Спасибо за доверие, — саркастически усмехнулась Барбара.

— Так вы работаете сегодня? — снова вернулся к интересующей его теме мистер Челси. — Вы оформлены на полную ставку? — Он спросил так, словно пытался в чем-то ее уличить. Например, в том, что она получает деньги, но не отрабатывает их.

— Да, — ответила Барбара, — на полную ставку. — И сегодня она собиралась отработать каждый пенни из получаемых ею денег.

Немного помолчав, она наклонилась вперед и назвала шоферу такси адрес того места, куда направлялась.

Лиз была удивлена, что Стивенсоны приняли ее тактику затягивания времени. И сейчас Барбара начала подозревать, что на самом деле все не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Почему вдруг трое очень занятых мужчин решили потратить массу времени на работу с тремя молодыми женщинами, которые их «не смогут научить ничему новому»?

Томас Челси уже проговорился, что они не собираются сами руководить торговым домом, а будут нанимать для этого соответствующих людей. Зачем же им доказывать некомпетентность сестер Ровенталь, если есть надежда просто отстранить их от управления на основании пресловутого соглашения?

Но сестры Ровенталь достаточно компетентны. Значит, все не так уж безнадежно…

— Мисс Ровенталь!

— Что? Ах да… Вы хотите посмотреть, как я зарабатываю деньги? — вернулась к действительности Барбара.

— Недавно вы произнесли пламенную речь о том, как тяжел ваш труд и что никто, кроме вас, не сможет выполнить эту работу как следует.

— Я не говорила, что никто. Просто, я полагаю, что занять мое место окажется не по силам банкиру-инвестору. — Она не скрывала, что имеет в виду совершенно определенного банкира-инвестора. — Отношения с общественностью требуют особых навыков. В частности вы должны улыбаться, даже когда вам этого совершенно не хочется.

— Ну что ж, у вас есть месяц, чтобы убедить меня в этом. Возможно, вы потратите время не впустую.

Барбара встревоженно взглянула на собеседника, пораженная зловещими нотками в его голосе. Этот мужчина прекрасно знал, как заставить человека работать на себя.

— Может, все-таки передумаете? — с надеждой спросила она, давая ему последний шанс избежать положения, попасть в которое мисс Ровенталь не пожелала бы и злейшему врагу.

Впрочем, для мистера Челси можно было сделать исключение. Однако мисс Ровенталь в своем великодушии не хотела, чтобы потом этот господин рвал на себе волосы и проклинал все на свете.

— Наоборот, мне будет крайне любопытно узнать, как вы отрабатываете ту кругленькую сумму, которую назначили себе, являясь основным акционером, и которая выплачивается из прибылей вашей компании.

Выражение «кругленькая сумма» окончательно и бесповоротно решило судьбу мистера Челси.

— Ну что ж, — мстительно произнесла Барбара, — будьте моим гостем.

Следующий звонок она сделала неведомой Томасу Соне.

— Соня, я направляюсь к вам. Приготовьте, пожалуйста, еще одну спортивную майку с логотипом нашего торгового дома, — прощебетала Барбара в телефонную трубку, затем смерила взглядом стоящего рядом с ней мужчину. — Размер сорок четыре?

Ответа не последовало. Прищурившись, мистер Челси с подозрением смотрел на свою спутницу.

— Хорошо. Лучше пусть будет длинна, чем коротка. И мне понадобится еще один стул сегодня вечером в моей ложе для Томаса Челси. — Барбара медленно повторила его имя и фамилию. — Включи его во все списки, которые ты составила на эту неделю. Объясню при встрече. Пока!

— Сегодня вечером? — Мистер Челси продолжал разглядывать молодую женщину, сузив глаза. — Что произойдет сегодня вечером?

— Благотворительное гала-представление. Сегодня вечером мы открываем «Неделю радости». Вот почему ваш визит так не кстати.

— Радости? — Томас Челси выглядел несколько озадаченным. — Не могу ли я поподробнее узнать, что это такое?

— Это слово означает чувство удовольствия, внутреннего удовлетворения, веселое настроение, — усмехнулась Барбара. — А еще это название благотворительной акции «Ровенталь и Стивенсон», которую мы начали проводить несколько лет назад. Самая настоящая работа по связям с общественностью, — добавила она назидательно.

— Ах да. Помню, я читал об этом в ежегодном отчете.

— Что еще? Мы проводим эту акцию каждый год и собираем значительные суммы денег для обездоленных детей.

— И в то же время имеете прекрасные возможности для бесплатного общения с публикой!

— Не совсем бесплатного, — улыбнулась Барбара. Наконец-то и эта глыба льда начинала хоть что-то понимать. — Вы не поверите, сколько стоят воздушные шарики для таких мероприятий или спортивные майки! Но это стоящее вложение денег, ведь мы тратим их на детей. К тому же у нас прекрасный отдел по связям с общественностью. У нас ненормированный рабочий день. Не думайте, что мы работаем с девяти до пяти, как в банке.

Последняя фраза заставила мистера Челси недовольно поморщиться. И, заметив это, Барбара не упустила возможности еще поддразнить его.

— А ваша жена не будет беспокоиться, если вы задержитесь сегодня вечером?

— Я не женат, мисс Ровенталь, — ответил мистер Челси.

2

Шофер медленно пробирался в плотном потоке машин на оживленных городских улицах. Глядя в окно машины, Томас горько сожалел, что поддался мимолетному импульсу и последовал за Барбарой Ровенталь, а не отправился по своим делам.

Одному Богу известно, как не хотелось ему тратить ни одной лишней минуты на ее фирму, кроме того времени, что было абсолютно необходимо! И в лучшие времена у него никогда не хватало времени на ярких блондинок. Томас предпочитал не иметь ничего общего с теми, кто любит поиграть в «директора компании» в часы, свободное от бесконечного хождения по магазинам.

Он взглянул на сумки с ярлыками модных магазинов, лежащие рядом с обладательницей довольно стройных ножек. Без сомнения, эти ножки были обуты в очень дорогие туфли.

Банкир в нем от такой показной роскоши состроил недовольную гримасу, а мужчина — не мог не отметить элегантность ступней, стройность икр и длину ног. Тем более что на обозрение была выставлена большая их часть.

Барбара Ровенталь определенно не собиралась скрывать от мужских взглядов все прелести своей фигуры. Наоборот, заметив, что мистер Челси исподтишка разглядывает ее, молодая женщина рассыпала по спине великолепные непослушные кудри. Ситуация требовала, чтобы Томас немедленно ответил на призывные взоры, которые бросала на него его спутница. Вместо этого мистер Челси сделал то, что, как он был уверен, больше всего разозлит его спутницу. Поднял одну бровь: скучно, мол, не впечатляет, и с интересом принялся разглядывать что-то за окном машины.

Благотворительные мероприятия, как бы ни была хороша идея сама по себе, не числились в его арсенале средств для достижения цели. Для него это был даже не способ развлечься. Подобные мероприятия всегда находились в самом конце списка дел, которые надлежало выполнить. Чаще всего он отправлял чек, и этим все заканчивалось.

Но жаловаться не приходилось. Мисс Ровенталь предоставила ему все возможности избежать этого скучного и ненужного времяпрепровождения, предлагая ознакомиться с ее деятельностью другим более цивилизованным способом. Томасу же показалось, что от него хотят отделаться и заняться более приятными делами, для чего и предназначались все эти покупки.

Сейчас уже слишком поздно было спрашивать, как планирует мисс Ровенталь провести остаток дня. К тому же кое-что в ней задело его мужское самолюбие. Как она смотрит на него своими голубыми глазищами, словно уверена, что может обвести вокруг пальца любого мужчину и превратить его в послушного пажа! Томас хотел дать ей понять, что в данном случае она не на того напала.

Наконец такси достигло середины улицы, где темно-красный и золотой цвета фирменного знака «Ровенталь и Стивенсон» многократно повторялся на воздушных шариках и спортивных майках. Огромная толпа пребывала в крайнем возбуждении из-за большого количества телевизионных камер.

— Вот мы и приехали, мистер Челси.

— Зовите меня просто Том.

Просьба была вызвана отнюдь не желанием сделать их отношения более близкими. Просто перспектива в течение месяца много раз на дню выслушивать длинное и официальное обращение «мистер Челси» сама по себе вызывала раздражение, для которого и так поводов было предостаточно.

Томас и сам заметил, что они уже прибыли на место. И то, что предстало его взору, вызывало у мистера Челси уже упомянутое раздражение. Оно еще более усилилось, когда Томас вышел из такси и увидел огромный стяг с логотипом торгового дома, развевающийся высоко в небе, на стреле крана, и внушительных размеров транспарант, призывающий «прыгнуть для Радости».

Мистер Челси понял, что благотворительные гала-представления должны находиться не в конце его списка. Некоторые из них вроде прыжков с вышки нужно просто вычеркивать из него.

— Здесь не всегда так. — Барбара обернулась к нему, закончив расплачиваться с водителем такси. — В некоторые дни бывает ужасно скучно. — Она спрятала чек в кошелек и задорно улыбнулась Томасу. — Но я стараюсь, чтобы таких дней было как можно меньше.

— Вы собираетесь прыгать? — поинтересовался мистер Челси.

Глупый вопрос! Конечно же собирается. Она оплачивает все это веселье и будет наслаждаться каждой бездумной минутой радости.

— Хотите отправиться назад, в свой офис, как только представится возможность, коллега? — Намек был довольно прозрачный, и Томас понял, что обречен отныне следовать за Барбарой повсюду.

— Вовсе нет, — возразил он. — Я нахожу любой опыт неоценимым, но мне кажется, вы явно переусердствовали, заказав спортивную майку и для меня. Я никогда не был и никогда не буду ведомым, Барбара. Я просто наблюдаю.

— Струсили? — поддразнила его девушка.

Томас, казалось, пропустил этот вопрос мимо ушей. Ему нечего было доказывать. Когда-то и он был самым легкомысленным из людей его круга. Но жизнь учит нас. Могло ли какое-нибудь из его прошлых приключений сравниться по безрассудству с необходимостью броситься вниз очертя голову?

— А вы когда-нибудь делали это раньше? — поинтересовался Томас.

— Я? Слава Богу, нет. Я боюсь высоты.

На мгновение мистер Челси даже испытал сочувствие к своей собеседнице, но только на мгновение. Потому что она тут же добавила с убийственным сарказмом:

— А как еще, по-вашему, я могла привлечь столько спонсоров?

— Ну, приковали бы наручниками свои жертвы к стулу и угрожали бы облить их кофе, пока они не согласятся сделать все, что вам надо, — усмехнувшись, предположил Томас.

Без сомнения, у этой девицы светлая голова и куча самых разнообразных идей по устройству всех этих глупостей. Однако мистер Челси совершенно по-иному представлял себе члена правления компании.

— Я приберегу эту идею для следующего года. Спасибо вам, — поблагодарила его Барбара высокомерным кивком.

— Следующего года не будет.

— Ну естественно, мы больше не будем устраивать прыжков с вышки, но… — Барбара внезапно замолчала, только сейчас поняв, что мистер Челси имеет в виду совсем не прыжки с вышки, а грядущее выдворение сестер Ровенталь из правления компании. — Но я предложу что-нибудь не менее волнующее, — твердым голосом продолжила она. — Если хотите продемонстрировать ваш энтузиазм прямо сейчас, то еще не поздно позвонить в офис и распорядиться насчет спонсорского взноса. Зрелище будет грандиозное. Уверена, найдется немало людей, которые заплатят хорошие деньги, лишь бы увидеть, как вы прыгаете с огромной высоты головой вниз.

Поскольку ее собеседник не счел нужным отвечать, Барбара улыбнулась омерзительно слащаво и добавила:

— Телевидение ведет прямую трансляцию, поэтому желающие смогут увидеть все воочию и понять, что не зря заплатили деньги. Я тоже сделаю спонсорский взнос.

Томас готов был поклясться, что мисс Ровенталь именно так и поступит, но покачал головой.

— Давайте придерживаться нашей договоренности. Вы делаете то, что и обычно. Я наблюдаю.

Барбара вздохнула.

— Кто-то из семьи Ровенталь должен прыгнуть на открытии благотворительного мероприятия. Поскольку Лиз и Джанис заняты, остается это сделать мне…

— Сколько вы получили спонсорских денег?

— Лично? — Барбара бросила быстрый взгляд на кран. — Как вы считаете, стоит рисковать собственной головой за сорок пять тысяч фунтов?

— Сорок пять тысячи фунтов? — Томас был потрясен, но старался не подать виду. — Так много людей хотят видеть вас, напуганной до смерти?

— Напуганной до смерти? — Глаза Барбары расширились до невероятных размеров.

— А разве не в этом дело? Вы распустили слухи о том, что боитесь высоты, и желающие платят, чтобы услышать, как вы вопите от страха.

— Я должна гарантировать, что они получат стоящее зрелище за свои деньги, — после некоторого раздумья произнесла Барбара. — Спасибо за напоминание… — Ее внимание уже привлекла молодая женщина в спортивной майке.

— Черт возьми, кто этот красавчик?

— Красавчик? — Барбара рассеянно взглянула на свою помощницу: вероятно, Соня говорила о Томасе. — Он не красавчик. — Для нее он был самодовольным гордецом. Мужчиной, от одной улыбки которого любая девушка могла пролить кофе или допустить еще какую-нибудь оплошность. Видимо, поэтому он никогда и не улыбался: слишком опасно для окружающих.

— Барбара, протри глаза! Высокий, темноволосый, с дьявольским взглядом! Такого не часто встретишь.

— Разве может замужняя женщина говорить подобные вещи о мужчине, который не является ее мужем? — задумчиво произнесла Барбара, выслушав довольно меткую характеристику своего спутника и ощутив странную пустоту в желудке, которая не имела ничего общего со страхом перед прыжком с вышки.

— Я замужем, моя дорогая, но это не означает, что я умерла!

— Ну что ж, могу предложить тебе машинку для закатывания губ. Возможно, на него и приятно посмотреть, но только не общаться, уж поверь мне. Этот мужчина — сама неприступность. Неприступность с большой буквы. Его зовут Томас Челси, и он один из клана Стивенсонов.

— Не знала, что кто-то из Стивенсонов жив.

— Еще как жив! Этот господин считает себя носителем разумного мужского начала и собирается контролировать мою работу в компании в течение следующего месяца. И оценивать профессионализм по десятибалльной шкале. Не думаю, что его интересует дух творчества.

— Хочешь сказать, что это он будет сидеть в твоей ложе на гала-представлении сегодня вечером? Везет же тебе! А вдруг ему захочется кофе, — мечтательно прикрыла глаза Соня.

— Этому человеку не помешало бы немного душевности, — с чувством произнесла Барбара. — Однако не вздумай предлагать ему кофе, если тебе дорога твоя жизнь. — Она взглянула на вышку для прыжков и передернула плечами. — Хотя бы одна из нас должна присутствовать сегодня вечером на гала-представлении.

— С тобой все будет в порядке. И не забывай улыбаться в камеру. Вероятно, будут делать фотографии для журналов, поэтому, когда наденешь спортивную майку, не забудь проверить, чтобы логотип находился спереди и точно по центру. Я бы осталась и помогла, но мне нужно встречать поставщиков в театре.

Улыбаться в камеру? Улыбаться!

Хищный оскал — вот все, на что я способна, думала мисс Ровенталь, крася губы перед зеркалом. Она знала, что телевизионные камеры будут показывать каждое ее движение с того момента, как она приблизится к вышке для прыжков. И возможно, помада исчезнет с ее губ задолго до того, как ей удастся добраться до платформы. Это плохо. Барбара положила в карман тюбик с помадой и маленькое зеркальце, чтобы привести себя в порядок в последний момент перед прыжком… Если только руки будут дрожать не очень сильно.

Изобразив на лице подобие улыбки, Барбара двинулась навстречу директору телевизионной программы.

— Отлично, — безучастно произнесла она, выслушав, как все будет происходить, и взглянула на Томаса Челси, который стоял чуть поодаль. Трудно было понять, сожалеет или нет он о своем решении принять участие в таком мероприятии. Его лицо абсолютно ничего не выражало. — Точно не хотите присоединиться ко мне, Том? Прыжок Стивенсона станет сенсацией. И вы на деле докажете вашу решительность.

— О, это было бы прекрасно! — Телевизионщик подскочил к мужчине. — Вы сможете быстро переодеться, мистер Стивенсон?

— Меня зовут Челси, — осадил он не в меру бойкого телевизионщика. — Томас Стивенсон Челси. Здесь более чем достаточно людей, которые хотят совершить такой прыжок с самыми благими намерениями. Не хочу быть эгоистом и вставать на их пути. — Барбара одарила его взглядом, ясно дающим понять, что она не купится на этот внезапный приступ альтруизма. — Лучше я проспонсирую мисс Ровенталь.

Второй раз за сегодняшний день этот человек оказывал ей услугу, и второй раз ей это было неприятно.

— Томас Стивенсон Челси? — медленно произнесла она, словно взвешивая каждое слово. — Вас действительно так зовут?

— Семейная традиция. Напоминание о том, что наше время придет.

— Никогда, если в моих силах будет помешать этому, — тихо произнесла Барбара и резко повернулась, чтобы взять карточку, которая выдавалась каждому участнику прыжков.

Она держала ее непослушными пальцами, при этом продолжая шутить и улыбаться в камеру. Так было легче не думать о том, что ее ожидает.

Когда фотограф из какого-то журнала предложил сфотографировать их вместе с Томасом, Барбара, плохо соображая, что делает, шагнула вперед.

— Ровенталь и Стивенсон работают вместе на благо обездоленных детей, — усмехнулась она, подавая руку Томасу. Девушка будет прыгать, мужчина наблюдать. Все старо как мир.

Мистер Челси, словно догадавшись, о чем она думает, понимающе улыбнулся. Барбаре даже показалось, что он ощущает себя виноватым. Но, должно быть, существует какая-то веская причина тому, что он отказался прыгать. Например, хорошее знание законов земного притяжения и здоровое чувство самосохранения…

— Изобразите настоящую близость и теплоту, — суетился вокруг них фотограф. И Томас послушно обнял Барбару за плечи, прежде чем она успела что-либо возразить. Ее поразило то чувство защищенности, которое она испытала в объятиях этого мужчины. — Прекрасно!.. Улыбку пошире!

Занятая своими мыслями, Барбара в упор уставилась на Томаса. Легкий ветерок растрепал его безупречно причесанные волосы, рассыпав их по высокому лбу. Физически он был близок к совершенству. А его привлекательной внешности позавидовал бы любой киноактер. По тому, как улыбался этот человек, было ясно, что у него есть все.

Как только фотограф закончил, Томас снял руку с плеча Барбары. Однако улыбка осталась. Неприязненная. Как предупреждение об ошибке, которую Барбара совершила, обратив внимание прессы на его присутствие. Снимавший их журналист уже наверняка что-то пронюхал и не преминет поделиться сведениями с читателями. А если фотография Томаса появится на обложке, то Лиз никогда мне этого не простит, подумала Барбара.

— Вас ждут, — произнес мистер Челси.

Улыбка исчезала с лица Барбары, когда она, схватившись руками за канаты, негнущимися ногами ступила в небольшую люльку, которая медленно поползла вверх. Понимает ли он, как она боится? Впрочем, это неважно.

— Как вам нравится открывающаяся перед вами картина? — раздался в наушниках голос телеведущего.

— Я расскажу об этом, когда поднимусь на самый верх, — быстро нашлась с ответом Барбара. Если начнут показывать сейчас, то все увидят, что ее глаза плотно зажмурены от страха.

Откуда-то снизу до нее донесся смех и приветственные выкрики. Когда люлька покачнулась, достигнув конечной точки, Барбара инстинктивно открыла глаза и шагнула на платформу. Это было ошибкой. Люлька, ее единственная возможность избежать всего этого и вновь оказаться на земле, уже двинулась в обратный путь. Далеко внизу раскинулась панорама города. Барбара почувствовала, как кровь отлила от ее щек.

— Я хочу немедленно оказаться дома, — пробормотала она, вне себя от ужаса, хватаясь за первый попавшийся под руку предмет.

Ей казалось, что она говорит шепотом, но микрофон, прикрепленный к ее спортивной майке, доносил до толпы буквально каждый звук. Внизу засмеялись. Мисс Ровенталь начала смеяться вместе со всеми, стараясь сдержать истерику. Служащие на прыжковой вышке закрепили канат вокруг ее ног и тщательно проверили страховку.

— Мне кажется, это — единственная работа, которую вы сделаете за весь сегодняшний день, — подзадоривал ее снизу Томас Челси.

— Что ж, спасибо. Я рада видеть, что «Ровенталь и Стивенсон» работают вместе. — Даже в такой экстремальной ситуации она не забыла произнести название компании.

— Нет проблем. Как раз для этого и нужен наблюдатель. Чтобы видеть ошибки. Может, вас подтолкнуть?

О, сколько сарказма было вложено в эту фразу! Но Барбаре сейчас было не до этого. Она судорожно сжимала побелевшими пальцами железные перила.

— Какой герой! — хмыкнула мисс Ровенталь и очертя голову бросилась вниз.

Несколько мгновений спустя веревка натянулась, зафиксировав ее в подвешенном состоянии между небом и землей.

Когда все закончилось, именно Томас Челси протянул ей руку, чтобы помочь встать. Не вполне придя в себя после пережитого, Барбара тупо уставилась на него.

— Это совершенно нормально, что вы боялись, — произнес Томас, в уголках его глаз пряталась улыбка. Наверное, этот человек когда-то все-таки умел улыбаться по-настоящему.

— Боялась? Я?! — Барбара повернулась к камере и скорчила гримасу.

— Это не опаснее, чем упасть с кровати, — продолжал он.

— Вы в этом уверены? — разозлилась Барбара. — Проверяли ваши знания на практике? Со скольких кроватей вы уже успели упасть?

Вышло не очень гладко, но в толпе многие рассмеялись, а Томас Челси наконец перестал улыбаться. Стопроцентный успех!

— Готова, Барбара? — Голос Сони вернул ее к действительности. Она отпустила руку Томаса.

— Надо хорошо выглядеть на фотографиях, — кокетливо произнесла мисс Ровенталь, доставая зеркальце и помаду и устраивая небольшое шоу из того, как она подкрашивает губы.

Внутри по-прежнему было странное ощущение пустоты. А зубы все еще выбивали нервную дробь, так что пришлось их сжать, чтобы изобразить некое подобие улыбки.

— Теперь я готова. — Она отдала Томасу зеркальце и губную помаду. — Какие-нибудь указания напоследок?

— Да. Смотрите прямо в камеру.

Он крепко прижал ее к груди. Барбара почувствовала тепло его тела… и наконец-то ощутила себя в безопасности. Но это продолжалось лишь мгновение. Потом мистер Челси отпустил ее.

3

Кто-то налил ей в бокал шампанского. Но Барбара все еще не осмеливалась пригубить янтарную жидкость. Она не была уверена, что вполне справилась с бившей ее дрожью и сможет поднести бокал ко рту, не расплескав вина. Толпа вокруг нее постепенно рассеивалась, медленно перетекая к следующему прыгуну.

Барбаре показалось, что она уже полностью пришла в себя, и в этот момент следующий смельчак завис на веревке вниз головой между небом и землей. Все содержимое ее желудка внезапно стало рваться наружу. Барбара вручила свой бокал какому-то зеваке, топтавшемуся неподалеку, и поспешила в импровизированную гримерную, чтобы успокоиться.

Расставшись без сожаления с содержимым желудка, она умылась холодной водой и прополоскала рот. В этот момент дверь распахнулась.

— С тобой все в порядке? — спросила Соня. — Я все видела. Потрясающе! Я восхищаюсь тобой!

— Надеюсь, никто не потребовал своих денег назад? — спросила Барбара, сдерживая нервную дрожь. — А могли бы. Ведь я не издала ни единого вопля. Словно язык проглотила.

— Не беспокойся. Ты выглядела великолепно. И все люди вокруг тебя тоже сработали профессионально. Не думаю, что кто-нибудь догадался, как ты боялась. Слушай, неужели ты сможешь повторить это на следующий год? Может, лучше уговорить мистера Ледышку занять твое место? — лукаво улыбнулась Соня. — В таком случае я готова спонсировать его из моих личных средств.

От этих слов у Барбары пересохло во рту. К счастью, в этот момент в дверь постучали, и ей не пришлось отвечать.

— Открыто! — крикнула она и повернулась, чтобы увидеть следующего посетителя. — А, пришли расплатиться? — протянула Барбара с надменностью, о которой тут же пожалела.

Мистер Челси — а это был он — положил на стол зеркальце, губную помаду и чек.

— Очень щедро, спасибо, — произнесла Барбара, взглянув на сумму, проставленную в чеке.

— Простите, что помешал вашему разговору, — извинился Томас перед женщинами, не обращая особого внимания на слова благодарности.

— А это — Соня. Она видела мой прыжок… И у нее есть кое-какие идеи относительно вас. — Барбара просто физически ощущала желание своей помощницы пообщаться с мистером Челси. — Пожалуйста, назовите ей ваш адрес, чтобы прислать за вами машину сегодня вечером. Форма одежды — парадная. В шесть часов.

— В шесть? — переспросил мистер Челси. — Не рановато ли для театра?

— Я работаю, а не развлекаюсь. Необходимо заранее удостовериться, что не произойдет никаких сбоев в течение вечера, а потом следить, чтобы все были довольны.

— Мне отводится роль наблюдателя?

— Том, никто не заставлял вас вмешиваться в мои дела. Вы сами заявили, что хотите посмотреть, чем я занимаюсь и как проходит мой рабочий день, который сегодня окончится далеко за полночь.

Барбара отвернулась, ей не хотелось играть в «гляделки». Она и так знала, что проиграет. Взгляд ее упал на собственное отражение в зеркале, и она машинально провела рукой по кудрям, пытаясь пригладить их.

Да, сейчас она была далеко не в лучшей форме. Лицо мертвенно бледное с двумя яркими пятнами румян на скулах, что делает ее похожей на тряпичную куклу. Барбара взяла салфетку и принялась энергично тереть щеки. В этом время Томас, следуя ее указаниям, диктовал млеющей от восторга Соне адрес.

Когда помощница ушла, не скрывая своего сожаления, мистер Челси спросил Барбару:

— Куда вы направляетесь сейчас?

— Хотите поехать со мной и увидеть все своими глазами?

Томас молча кивнул.

— Сначала домой: мне надо отвезти платье. Могла бы сделать это и раньше, но была вынуждена встречаться с вами. Потом поеду в наш торговый дом. Сегодня открытие парикмахерского салона, и мне там должны сделать стрижку, — скороговоркой выпалила Барбара.

— А как же обед?

— О нет! — Мысль о еде вызывала у Барбары отвращение. Она быстро взглянула на свои большие наручные часы и солгала: — Нет времени. Вы со мной?

— Спасибо, — слегка склонил голову Томас. — Но я, пожалуй, присоединюсь к вам после парикмахерской.

— Разумное решение. Я одна смогу сделать гораздо больше дел, — улыбнулась Барбара. — До вечера!

— Мне кажется, мы могли бы воспользоваться одной машиной.

— Это предложение продиктовано соображениями финансовой или экологической целесообразности? — ехидно поинтересовалась Барбара.

Присутствие мистера Челси и так достаточно угнетало, поэтому ей не хотелось проводить с ним ни одной лишней минуты.

— Ну что вы. Я просто хотел сказать, что вы могли бы заехать за мной по дороге в театр. Кстати о театре, должен заметить, что вы и сами неплохая актриса. Чуть не одурачили меня.

— Чуть — не считается.

Барбаре вовсе не хотелось разбираться, что конкретно имеет в виду ее собеседник. Однако мысль о том, что мистер Челси вовсе не так умен, как она в начале подумала, приятно тешила самолюбие.

В салоне, выдержанном в темно-красных тонах, Барбара Ровенталь придирчиво осматривала себя в зеркале, пытаясь понять, что именно в ее внешности раздражает Томаса Челси.

Не могло же, в конце концов, случайное недоразумение с кофе так вывести из себя этого хладнокровного господина. Причину следовало искать в другом. В каких-то мелочах. Но, к сожалению, вся наша жизнь состоит из мелочей.

Если бы этот человек был добр, то не придал бы значения такой мелочи, как пролитый кофе. Если бы он был великодушен, то дал бы ей возможность извиниться.

Но он не был ни добрым, ни великодушным. Однако мистер Челси быстро предложил спонсорскую помощь и взнос его оказался щедрым. Барбара почувствовала нечто отдаленно напоминающее укол совести, но лишь на миг. Имея много денег, можно позволить себе быть щедрым. Ее отец всегда делал роскошные подарки ко дню рождения своим дочерям, а тем хотелось всего-навсего тепла и ласки, а не дорогих игрушек и безделушек. Но папа этого, кажется, так и не понял.

— Великий день, Барбара! — В зеркале позади нее возник Марио.

— Тяжелый день, — ответила она, вспоминая прыжок с вышки. Теперь ей предстояло новое испытание.

— Никакие жертвы не кажутся чрезмерными, когда речь идет о любимом детище.

— Не беспокойтесь, я готова, — твердым голосом произнесла Барбара.

Стрижка была частью рекламной акции торгового дома и планировалась за много дней вперед. Барбара понимала, что ни каждая женщина рискнет сделать такую рекламу вновь открывающемуся салону парикмахерских услуг, подставив на глазах многочисленной публики свою роскошную шевелюру под ножницы модного стилиста.

— Вы действительно решились на это? Учтите, ваши подруги… — Марио пребывал в явном замешательстве, не желая стать причиной горьких слез и разочарований.

— Прекрасно. Как раз их я и хочу поразить. — Видя, что Марио по-прежнему колебался, она подбодрила его: — Смелее! У меня не так много времени.

— Вы понимаете, что это может не понравиться окружающим вас мужчинам.

— Господи, к мнению каких мужчин я буду прислушиваться?

— Друзья, знакомые… Ваш отец, наконец!

— Я перестала быть папиной дочкой в возрасте четырех лет. — Когда он встретил мать Джанис, добавила про себя Барбара.

— Мужчина, которого вы встретите потом. Вдруг окажется, что он видел фотографии в журналах, где вы сняты с длинными волосами. По-моему, половина мужчин Бостона влюблена в ваши волосы. И они линчуют парикмахера, если…

— Это будет всего лишь небольшой неприятностью по сравнению с тем, что ваши снимки появятся в газетах. Черт возьми, Марио, это всего лишь волосы! Стригите! — в сердцах воскликнула Барбара, видя, что стилист по-прежнему колеблется.

И во второй раз за этот день крепко зажмурилась.

Томас Челси с интересом разглядывал внушительный фасад торгового дома «Ровенталь и Стивенсон». Все начиналось с небольшого магазинчика, где обслуживались исключительно представители аристократических семей. С годами предприятие разрасталось, занимая все больше площади, пока наконец не превратилось в самую ценную недвижимость в городе, расположенную к тому же в престижном месте — на Бикон-стрит.

Чарлз считал необходимым прибрать ее к рукам, чтобы поддержать честь семьи. Питер смотрел на дело с иной точки зрения: иск Стивенсонов в суде должен быть поддержан в виду принятия нового законодательства.

Новое соглашение, более соответствующее духу времени, конечно, положит конец феодальным настроениям, которые на протяжении десятилетий преобладали в управлении компанией. В свое время, когда феминистское движение еще только зарождалось, мать Чарлза также пыталась принять участие в управлении фирмы, но безуспешно. Чарлз никак не мог простить Ровенталям обиды, нанесенной его матери, ведь он вырос, слушая ее бесконечные жалобы на несправедливость.

Желание Томаса установить контроль над доходами предприятия имело под собой исключительно финансовый интерес. Барбара Ровенталь была права: он хотел получить возможность ликвидировать активы и вложить деньги во что-нибудь менее опасное и более доходное. Розничная торговля представляет собой минное поле, куда не сунется ни один здравомыслящий человек.

Томас кивнул швейцару, открывшему перед ним массивную дверь, и замешкался у входа. На него нахлынули воспоминания. Последний раз он посещал этот роскошный, отделанный позолотой и красным деревом, устланный пурпурными коврами магазин около четырех лет назад.

Он был тогда с Мартой. Они бродили по разным отделам, покупая фарфор, постельное белье и еще много всякой всячины из свадебного списка. Томас был готов удовлетворить любую ее прихоть. Он наслаждался каждой минутой, проведенной с нею. Ему нравилось, как Марта поворачивает к нему милое личико, спрашивая его мнение относительно той или иной покупки, хотя ответ всегда был один и тот же: «Как хочешь, дорогая…»

Мистер Челси прогнал нежно-грустные воспоминания. У него была последняя возможность побродить по магазину никем не узнанным, как простому покупателю. Посмотреть, что изменилось. С завтрашнего дня здесь каждый будет знать, кто он такой. Глупо не воспользоваться такой возможностью.

Поскольку он еще не обедал, то решил начать с осмотра ресторанов, кафе и прочих заведений, входящих в состав торгового дома.

Барбара машинально подняла руку, чтобы пригладить копну волос, которой уже не существовало.

— Перестань дергаться и ешь! Твоя прическа выглядит потрясающе! — Соня подала ей сандвич, который принесла из буфета в надежде, что подруга хоть что-нибудь съест. — Марио — гений!

— Знаю. Но к этому еще нужно привыкнуть… Как дела в театре? Никаких неожиданностей?

— Успокойся. Приглашения разосланы. Флористы украшают зал, поставщики на месте. Никто не отказался. Все идет как по маслу.

— От этих слов у меня мороз по коже.

— Ты слишком переживаешь.

— Это от неуверенности.

— Честно говоря, все продумано до мелочей. — После паузы Соня добавила: — Между прочим, я видела твоего ретрограда в буфете, когда покупала тебе сандвич.

— Моего ретрограда! — вспыхнула Барбара. — С каких это пор он стал моим? И почему ретроград?

— Ну, пусть не ретроград, — примирительно произнесла Соня. — Все равно хорош! Темноволосый, высокий, бесстрастный. Если бы он контролировал мою работу, то не обедал бы в одиночестве.

— Что?! — До мисс Ровенталь наконец-то дошел смысл сказанного ее помощницей. — Хочешь сказать, что Томас Челси здесь, в магазине?!

— Ну да. Я думала, вы вернулись вместе. А ты разве не знала, что он здесь?

— Нет, конечно нет. Черт побери! Он видел тебя?

— Не думаю. Он был поглощен изучением меню, а мне не очень-то хотелось вступать с ним в беседу. Ты права: при всей своей импозантной внешности он не тот человек, к которому подойдешь пожелать приятного аппетита.

— Я не попрошу у него помощи, даже если буду тонуть, — сказала Барбара, поежившись. — Вызови, пожалуйста, охрану.

— Ты же не собираешься вышвырнуть его вон!

— Что ты! Просто хочу знать, что он здесь делает.

Руководствуясь здравым смыслом, можно было предположить, что мистер Челси приходил в торговый дом и раньше, беря на заметку все ошибки и оплошности клана Ровенталей. Хотя интуиция подсказывала, что это не так, что он просто использует последний шанс анонимно изучить работу магазина. Именно так бы поступила сама Барбара, окажись на его месте. Но нельзя было полагаться на авось.

— Мне надо знать, куда он ходил, с кем разговаривал, что рассматривал. Подробный отчет должен быть у меня на столе завтра утром.

Томас обошел все рестораны и кафе. Нашел даже японский суши-бар. Ни одно из заведений не пустовало. Но пообедать он решил в буфете, так как это место выглядело наименее привлекательно. Томас дал бы ему не более шести баллов из десяти.

Закончив обедать, он отправился осматривать торговые залы. Интерьеры мало изменились с начала века, в них по-прежнему доминировали красное дерево и пурпурные ковры, которые уже успели стать визитной карточкой магазина. Однако, как ни странно, среди покупателей встречалось гораздо больше молодых людей, чем мог предположить мистер Челси.

В чем-то Ровентали все же оказались правы. Но Чарлз, конечно, не захочет этого слышать. Ему надо, чтобы они были не правы.

Томас заметил за собой «хвост» в книжном отделе в тот момент, когда размышлял, что торговые площади здесь используются нерационально. Типично для магазина, который некогда был популярен, а теперь эту популярность утрачивал. Где ему тягаться с современными книжными гигантами, с их уютными кофейнями и с постоянными распродажами! Он остановился, чтобы сделать пометки в записной книжке, и с удивлением увидел, что стоящий рядом молодой человек подозрительно быстро отвернулся.

А обедая, Томас заметил в буфете помощницу Барбары. Молодая женщина не подошла к нему, и он решил, что его просто не заметили. Кажется, он кое-кого недооценил.

Жизненный опыт научил Томаса полагаться на первое впечатление. Когда мужчина или женщина еще не предполагают, что за ними наблюдают, они чаще всего выказывают истинную натуру.

Барбара Ровенталь впервые предстала его взору, когда вышла из такси, нагруженная пакетами. Каблуки туфель были слишком высоки, чтобы их мог надеть человек, имеющий хоть каплю здравого смысла, юбка слишком коротка для тех, кто хотел бы, чтобы их воспринимали всерьез. И копна разлетающихся во все стороны волос. Одним словом, привлекательная девушка, которая не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

Томас ни минуты не сомневался, что так оно и будет.

Привлекательная или нет, но она не преминула приставить к нему местного детектива, чтобы тот приглядывал за ним. Это было неприятно. Томас взглянул на наручные часы и поспешил к выходу, надеясь посвятить хотя бы пару часов перед гала-представлением собственным делам. При этом он никак не мог отделаться от ощущения, что Барбара оказалась умнее него.

Она совсем было уже собралась уходить, когда ее у лифта поймала Соня.

— Не могу…

— Посмотри, что за прелесть! — Соня протянула ей пурпурную подарочную коробку с переплетенными золотыми вензелями Р и С.

— Что это?

— Детектив, которого ты послала проследить за мистером, Челси, принес. Мистер Челси просил передать это тебе с наилучшими пожеланиями.

— Он заметил слежку, — прошипела сквозь зубы Барбара.

— Конечно, — улыбнулась Соня.

— Не вижу в этом ничего смешного!

Но, судя по всему, помощница придерживалась иного мнения. Барбара открыла коробку. Внутри лежали духи, которые только начали продавать на этой неделе.

— Мне нравятся мужчины с чувством юмора, а тебе?

— Это не юмор, — прошипела мисс Ровенталь. — У этого человека нет чувства юмора. Это… — Она заколебалась, не желая сказать что-либо грубое, — ирония.

Томас застегнул запонки, настал черед галстука. Марта в шутку говорила, что он хочет жениться, потому что не умеет завязывать галстук.

Четыре года. Она ушла из жизни четыре года назад. И жизнь показалась ему совершенно пустой, как комната без мебели.

Он взял фотографию в тяжелой серебряной рамке, стоящую на комоде. Нежно коснулся изображения. Молодая женщина на фотографии улыбалась. Темноволосая, аристократичная… полная противоположность Барбаре Ровенталь абсолютно во всем, подумал Томас.

Потом ему вдруг показалось, что это фотография не его любимой, а Барбары Ровенталь. Он зажмурился и тряхнул головой, прогоняя видение.

Барбара надела жемчужное ожерелье и браслет, которые достались ей от бабушки. Их отличала изысканная простота. А сегодня это было именно то, что нужно.

Платье также было неброским, но элегантным. Она в команде помощников, обеспечивающих за кулисами гладкое течение спектакля, центральное место на сцене займет Лиз. Но Барбара тоже должна выглядеть превосходно. Прическа, маникюр, макияж. Все, кроме платья. Лицо магазина.

Может, Томас прав и ей следует носить вещи, купленные в собственном магазине? Насколько проще мужчинам. Хорошо сшитый смокинг и идеально накрахмаленная и отглаженная рубашка. Можно годами носить одно и тоже, и никто не заметит.

Барбара много сил отдавала созданию нового имиджа их торгового дома. Столько времени на это потратила! И перспектива лишиться любимого дела ужасала ее. Нужно было сделать все, чтобы не допустить этого.

Она взяла флакон с духами, которые ей таким странным образом подарил Томас, и подумала, что, возможно, недооценила этого мужчину. Не его интеллект, конечно. Он умен на двести процентов. Вдруг, несмотря ни на что и вопреки всему, он разбирается еще и в розничной торговле?

И у него есть чувство юмора?

Барбара улыбнулась и надушила запястья. Флакон был зеленоватый и холодный. Холодный, как Томас Челси.

Но Томас ведь не всегда холоден. Ей вспомнилось, как тепло и безопасно было в объятиях этого мужчины сегодня днем. Тогда на мгновение отступил даже смертельный испуг…

Звонок в дверь прервал сладкие грезы. Барбара поставила флакон и отдернула руку, словно обжегшись. Как она могла воспользоваться подарком этого человека! Томас Челси был врагом номер один, который хотел отнять у нее «Ровенталь и Стивенсон».

Барбара взяла сумочку и направилась к двери.

— Этого никогда не произойдет! — громко крикнула она в пустоту.

4

Томас пересек огороженную часть тротуара, где уже стояли телевизионные камеры и группками толпились газетчики. На него никто не обратил ни малейшего внимания. Было еще слишком рано.

Он предъявил пропуск, переданный ему Соней через шофера присланной за ним машины, и прошел в театр. Каждая колонна в фойе, сверху донизу увитая цветами и гирляндами маленьких лампочек, являла собой образец флористического искусства. А в самом зале на сцене, как и ожидал, он увидел Барбару Ровенталь. Она руководила установкой огромного экрана.

На ней было облегающее платье из серого шелка — чудо портновского искусства, подчеркивающее каждый изгиб ее великолепного тела. Простота и незатейливость — вот основной девиз таких платьев, которые заставляют мужчин терять голову и вызывают непреодолимое желание прикоснуться к телу, которое они скрывают.

После смерти любимой женщины Томас Челси почти потерял интерес к сексуальной стороне жизни и был поражен тем, какой отклик в нем вызывают очень земные чары мисс Ровенталь. Его внимание привлекло не только платье, но и новая прическа. Совершенно непривлекательная, с его точки зрения, копна кудрей уступила место нежным локонам, красиво обрамляющим лицо и эффектно подчеркивающим грациозную шею. Она походила теперь на принцессу со средневековых миниатюр. Впечатление еще больше усиливало длинное жемчужное колье.

Из смазливой блондинки, случайно встретившейся на его пути, мисс Ровенталь превратилась в восхитительную девушку, уст которой не покидала ангельская улыбка. Любой мужчина, если не проявит осторожности, рисковал потерять голову, едва взглянув на нее. И сердце.

Словно испугавшись чего-то, Томас отступил на шаг. Да что с ним такое? Он же не может потерять сердце. Им уже давно и безраздельно владеет совсем другая женщина.

Однако мужчины, старавшиеся установить тяжелый экран именно там, где этого хотела Барбара, были полностью в ее власти. Они из кожи вон лезли, чтобы угодить ей. Они были ее рабами.

И Томас еще раз удостоверился в правильности своих выводов: мисс Ровенталь весьма успешно использует данную ей природой привлекательность для достижения своих целей. А чары Барбары — это следовало признать — были очень сильны.

Придав лицу выражение полного безразличия, мистер Челси двинулся навстречу молодой женщине.

— Добрый вечер, Барбара, — произнес он, разглядывая огромный экран.

— Ах, Том!.. Вы уже приехали! — полуобернувшись, произнесла мисс Ровенталь. По тому, как дрогнул ее голос и порозовели щеки, Томас догадался, что его ждали. Каждый мускул его тела напрягся, каждая клеточка вспыхнула огнем. — Как раз вовремя! Вся тяжелая работа уже сделана.

Эта резкость выдала Барбару. Между ними пробежала искра. Томас ощутил почти забытое желание обладать женщиной. Невозможность осуществить его лишь придавало остроты ситуации.

— Наоборот, я с большим интересом наблюдал за всем и за вами в частности. — Он слегка поднял бровь, как бы намекая, что в его словах есть скрытый подтекст. — Именно так я и представляю себе мою роль наблюдателя. Если же вам нужен носильщик…

— Прекрасно, Том! Вы четко определили вашу позицию: наблюдать, не принимая участия. — Несколько мгновений Барбара пристально смотрела на него, словно пытаясь прочесть его мысли. Потом снова переключила внимание на экран, бросив через плечо: — Продолжайте наблюдать.

Он с трудом оторвал взгляд от прекрасной собеседницы и принялся рассматривать размещенные на стендах фотографии улыбающихся детей, которым была оказана помощь.

— Впечатляет, — протянул Томас, закончив изучать экспозицию. — И прекрасная реклама.

— Не будьте таким циничным, Том!

— Разве я не прав?

— Конечно нет. — Барбара с сожалением посмотрела на него.

— Что еще вы собираетесь делать до конца года? — Казалось, Томас совсем ее не слушает. — Я полагаю, одним прыжком с вышки дело не ограничится.

— Все будет, как всегда. — Она искоса взглянула на собеседника и воскликнула: — Ах да, я совсем забыла поблагодарить вас за духи!

— Надеюсь, они вам понравились, — галантно произнес Томас.

— Я воспользовалась ими уже сегодня. — Барбара протянула ему руку, и браслет соскользнул с изящного запястья.

В том, что это банальное заигрывание, не оставалось ни малейшего сомнения. Вот только действовала ли мисс Ровенталь сознательно или инстинктивно, поддавшись своей женской природе, осталось для Томаса загадкой. Он купил духи исключительно из-за их названия, отнюдь не собираясь угодить Барбаре, сделать ей приятное. Поэтому очень удивился, когда неожиданно для самого себя бережно взял протянутую руку и коснулся ее губами. И тут же подумал, что должен показать ей, что не потерял головы.

— Продавщица сказала мне, что это не вечерние духи. Она ошиблась? Или совсем некомпетентна?

Если он собирался разозлить мисс Ровенталь, критикуя персонал торгового дома, то просчитался. Барбара пожала плечами без малейшей тени раздражения и спросила:

— Можно?

Не дожидаясь разрешения, она стал поправлять его галстук, расправляя и сдвигая чуть в сторону. Эти мягкие, нежные прикосновения женских рук пробудили в Томасе сладостно-тягостные воспоминания о Марте. И усилили чувство вины за то, что теперь его голова занята Барбарой Ровенталь.

Все закончилось, прежде чем он успел что-либо предпринять.

— Так лучше, — произнесла Барбара, слегка отстраняясь. — Даже наблюдатели должны выглядеть великолепно. — Затем, удовлетворенная сделанным, она ответила на его вопрос: — Думаю, продавщица точно знала, о чем говорит, Том. Обычно я не пользуюсь духами в театре. Нет ничего хуже, чем сидеть рядом с субъектом, который благоухает, как маленький парфюмерный магазин. А эти — такие легкие. — Барбара вдохнула аромат, исходящий от ее запястья. — Совершенно легкие.

Томас вдруг подумал, что духи являются интимным подарком, и его необдуманный поступок мог оскорбить мисс Ровенталь. Он никак не ожидал, что Барбара когда-либо воспользуется ими.

— Я не хотел обидеть вас.

— Ну что вы, — сдержанно произнесла она, — у вас и не получилось бы. — Ее выдало лишь легкое подрагивание уголков рта. Барбара поддразнивала своего собеседника.

— Барбара! — Появление старшей сестры Барбары дало Томасу возможность не отвечать на последнюю реплику и перевести дыхание. — Все великолепно!

— Да, Соня потрудилась на славу. Лиз, разреши представить тебе Томаса Стивенсона Челси. Он занят непомерным трудом, осуществляя, как видишь, контроль над моей деятельностью.

— Вы слишком напрягаетесь, мистер Челси. — Несмотря на любезную улыбку, в голосе Лиз прозвучали нотки неприязни.

Высокая, с темными, великолепно уложенными волосами, она совершенно не походила на свою младшую сестру.

— Это не совсем так, мисс Ровенталь. Барбара объяснила, что у нее ненормированный рабочий день, и я стараюсь быть объективным.

— Если вы с вашими партнерами захотите, то очень скоро обнаружите, что у всех нас ненормированный рабочий день, — произнесла Лиз скрипучим голосом и, не говоря больше ни слова, направилась к кому-то другому привлекшему ее внимание.

— Никто не скажет, что вы сестры. — Посмотрев вслед Лиз, заметил Томас. — Вы совершенно не похожи.

— Совершенно, — эхом отозвалась Барбара и пояснила: — У нас были разные матери. У нас у всех были разные матери. — Она поправила ожерелье, — к тому же, Том…

— Что — к тому же?

— У нее есть голова и стиль. А у меня копна волос и пролитый кофе.

— Вы уже расстались с копной волос.

Томас был потрясен, насколько точно Барбара свела его первое впечатление о ней в одной фразе. Кажется, эта особа видит его насквозь. Надо быть осторожнее.

— Это всего лишь работа по связям с общественностью, — пожала она плечами. — Надо было сделать рекламу нашему стилисту. Я — ходячая реклама торгового дома. — Барбара провела рукой по платью. — Его моделировала Джанис. И даже духи тоже из нашего магазина. Мне кажется, вы выбрали не ту сестру.

— Думаю, что нет. — Томас уловил горестную ноту в ее веселом щебетании. Неужели младшая Ровенталь чувствует себя в тени своей более старшей и умной сестры? Может, это просто детский комплекс? — Лиз гораздо больше подходит для Чарлза. Мне никогда в жизни еще не было так весело.

— Весело? — изумилась Барбара.

— Разве это не весело? — усмехнулся мистер Челси, обводя зал рукой.

Не только мисс Ровенталь любила дразнить своих собеседников.

— Один день слава Богу, закончился. Впереди еще пять, — вздохнула Барбара, садясь в машину.

— Вы волнуетесь?

— Перестаньте изображать непонимание! — Она бросила на Томаса недовольный взгляд. — Вы даже не представляете, сколько может возникнуть проблем!

— Например, пришлют одну машину вместо двух!

— Господи, какие пустяки! Я могу поехать и на такси.

Соня, заказавшая машину, чтобы привести мистера Челси в театр, при своем напряженном графике совершенно замоталась и забыла, что нужна еще машина и для того, чтобы отвезти этого господина домой.

— Я бы вам не советовал так поступать. Во всяком случае, в таком платье.

Хоть и резко сказано, но в здравом смысле ему не откажешь.

— Тогда вы поезжайте на такси, если вам неудобно. А по мне, так все замечательно.

Барбара лукавила. После утомительного дня ей вовсе не хотелось находиться в такой опасной близости от этого мужчины. Ей казалось, что Томас видит ее насквозь. А она не могла читать его мысли. И это очень беспокоило мисс Ровенталь.

— Это означает, что я либо приятен, либо меня стараются игнорировать.

Замечание мистера Челси очень удивило Барбару. Она никак не относила его к разряду людей, которые будут поднимать шум из-за пустяков. Может, он просто пытается вывести ее из равновесия?

— Вы наблюдаете за мной — значит, должны быть везде, где бываю я.

Барбара с вызовом посмотрела на собеседника, предлагая ему оспорить это видение сложившейся ситуации. Но Томас промолчал.

Весь вечер Барбара ощущала у себя за спиной мистера Челси, следящего за тем, как она решает кучу самых разнообразных вопросов, чтобы гарантировать спокойное течение мероприятия.

Весь вечер Барбара ощущала запах духов, подаренных мистером Челси. Легкий, едва уловимый, эфемерный. И очень волнующий, как огонь, который зажегся в его глазах, когда он целовал ей руку…

— По правде говоря, я хотел посмотреть, как вы поведете себя в кризисной ситуации, — прервал размышления Барбары голос ее спутника.

— Ну и?.. — Барбара с замирающим сердцем ждала ответа.

— Я потрясен, — после некоторого колебания признался Томас.

— Спасибо. Куда вас отвезти?

— Давайте сначала я завезу вас домой.

— Вы очень галантны, Том, но в этом нет необходимости. Мы же не на свидании, а на работе. Ровенталь и Стивенсон — равноправные партнеры, — сочла своим долгом подчеркнуть Барбара. — Так куда вас отвезти?

— Я живу в пригороде, довольно далеко отсюда, — произнес Томас и, видя недоверие во взгляде молодой женщины, прибавил: — Должно быть, вам не совсем удобно ехать туда.

Еще бы! Теперь Барбара поняла, что предложение отвезти домой сначала ее было продиктовано вовсе не галантностью, а простым здравым смыслом. Слава Богу, в машине царил полумрак и Томас не видел, как она покраснела, вспомнив свое нелепое замечание, что это не свидание. Нельзя и представить двух людей, более чуждых друг другу, чем она и Томас Челси. Почему же с ее языка слетела подобная глупость?

Вероятно, от усталости. Или от голода. Последнее, что она съела, был жалкий сандвич, проглоченный ею еще днем. Вечером насладиться прекрасными яствами, предлагаемыми во время фуршета, было абсолютно некогда. Но сказанного не воротишь. Придется сначала отвезти домой мистера Челси.

Барбара распорядилась ехать по названному Томасом адресу. Затем, не сдержав любопытства, спросила:

— Вы давно там живете?

— Около четырех лет.

— Довольно неожиданно. Такие люди, как вы, предпочитают селиться в фешенебельных районах города.

— А мне там нравится. И рестораны там неплохие, — пожал плечами Томас. — К тому же я член совета местного самоуправления. — Поймав недоуменный взгляд своей собеседницы, он спросил: — А что вас так удивляет.

— Да нет, ничего, — промямлила Барбара, и тут ее словно озарило: — Уж не тот ли это район, о котором недавно рассказывали по телевизору в программе, посвященной возрождению традиций в Новой Англии? Дома там были построены выходцами из Англии и оставались в нетронутом виде на протяжении веков.

— Дом был практически разрушен, когда я приобрел его. Предстоит еще очень многое сделать… Честно говоря, — смущенно добавил Томас, — практически все. Марта была активисткой группы по восстановлению домов, а без нее…

Он внезапно замолчал. Его молчание было красноречивее слов.

— Марта? Ваша жена?

— Да. Она была историком архитектуры. Мы познакомились, когда ее группа пыталась найти деньги для финансирования восстановительных работ. Я купил один из домов.

— Для чего?

— Это казалось хорошим вложением денег.

— Понятно.

— Я хотел доставить Марте радость восстановить этот дом. Вернуть ему былую славу. Как владелец я мог выдвигать любые требования.

— И вы… влюбились.

— С первого взгляда, — кивнул Томас. — Через год я преподнес этот дом Марте в качестве свадебного подарка.

— До завершения реставрации?

— Я не мог ждать так долго.

— О, это так… — Барбара хотела сказать «романтично», но во время остановилась и произнесла: — печально.

— Почему? — нахмурился ее собеседник.

— Ну, я полагаю, что вы развелись. — Внезапно она почувствовала, что ошибается. — Впрочем, если вы до сих пор живете в доме, который подарили ей, то это не так. — Немного поколебавшись, Барбара добавила: — Извините, это не мое дело.

— Вам не нужно извиняться. Она умерла четыре года назад.

Томас прикрыл глаза, словно воспоминания причиняли ему физическую боль. Барбаре стало неудобно продолжать расспросы, но он сам ей все рассказал.

— Это случилось в Альпах. Мы решили там отпраздновать первую годовщину нашей свадьбы. И когда Марта съезжала на лыжах по склону горы… произошел обвал. Ее тело даже не смогли найти.

— Мне так жаль, — прошептала Барбара и подумала, каково это жить в доме, который стал свадебным подарком, а той, которой он был сделан, уже нет в живых.

— Несмотря ни на что, я должен закончить реставрацию, — сказал Томас. — Это мой долг перед Мартой.

— Нет. — Барбара мягко взяла его за руку. — Вы не должны так думать.

— Правда? — удивился он. — Знаете, сегодня вечером Лиз очень напомнила мне Марту. Те же темные волосы и глаза, тонкая кость. Те же манеры. — Вопреки ожиданиям, голос Томаса был абсолютно бесстрастен.

— В таком случае, мне кажется, вас ожидают большие неприятности, — с волнением произнесла Барбара и, поняв, что зашла слишком далеко, осеклась. — Пожалуй, мне лучше помолчать.

— Нет, что вы. Давайте поговорим о завтрашнем дне. Какие сюрпризы вы приготовили для меня?

Сухость, с которой было произнесено слово «сюрпризы», моментально отрезвила Барбару. Перед ней сидел не мужчина, нуждающийся в сочувствии, а конкурент.

— Сюрпризы? О чем вы говорите? Завтра мы отправляемся открывать детский игровой комплекс, построенный на деньги, вырученные от прошлогодней благотворительной недели. Официальное открытие, фотографии и интервью для прессы.

— Все, конечно, в майках «Ровенталь и Стивенсон».

— Конечно, не забудьте захватить свою.

Было бы лучше, если бы мистера Челси никто не узнал. Никто же не будет разглядывать на фотографиях лица людей, стоящих на втором и третьем планах.

— Если захотите пойти, — уточнила Барбара и добавила: — Но это вовсе не обязательно.

— А днем?

— Праздничный аукцион в торговом доме. Всякие безделушки, принадлежавшие звездам. Спортивная форма с автографами игроков бейсбольной команды «Бостонские красные носки». Пеньюары кинозвезд. Ну и тому подобное. Если верить моему опыту, то это будет настоящее столпотворение.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если я оставлю мою чековую книжку дома?

— Вы и так уже продемонстрировали вашу щедрость, Том. Обещаю, что эти деньги пойдут на добрые дела. Завтра утром вы сможете убедиться в этом сами.

— А вечером? — помолчав, спросил мистер Челси.

— Вечером… — Барбара даже представить не могла, что Томас примет участие в мероприятии, запланированном на вечер, поэтому быстро произнесла: — Ничего. Поеду домой и завалюсь спать или буду смотреть телевизор.

— Скажите, Барбара…

— Да?

— Вы голодны?

— Голодна? — Вопрос застал ее врасплох.

— Вы крутитесь как белка в колесе с шести часов вечера, заботясь о том, чтобы все приятно провели время. Фуршет был прекрасным, но я не заметил, чтобы вы притронулись хоть к чему-нибудь. Пообедать вам тоже было некогда. — В неверном свете уличных фонарей Барбаре показалось, что ее собеседник дружески улыбается. — Вот я и поинтересовался, не хотите ли вы есть.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Мы подъезжаем, сэр, — прервал их разговор шофер.

— Может… — Томас повернулся к Барбаре. — Может быть, хотите взглянуть на мой дом, а я пока приготовлю нам обоим чего-нибудь перекусить.

— Но уже поздно. Шофер…

— Думаю, он не откажется поработать сверхурочно. Если, конечно, это не очень накладно для бюджета вашей фирмы.

Барбаре очень хотелось отказаться: она устала, и перспектива поедания вареных яиц на пару с мистером Томасом Челси не представлялась ей радужной. С другой стороны, следовало использовать любую возможность, чтобы поближе узнать этого человека. Скрепя сердце Барбара решила, что нужно соглашаться.

Мистер Челси очень холоден в общении с людьми… но ведь не всегда же он был таким! Необходимо выяснить, что сделало его таким и что может повлиять на принимаемые им решения.

— Мой бюджет в состоянии выдержать такой удар. — Подавляя зевок, Барбара обратилась к шоферу: — Сможете заехать за мной через час?

— Конечно, мэм.

Томас поднялся по ступенькам и отпер входную дверь. Зажег свет и пригласил мисс Ровенталь войти. Стены холла на треть высоты были отделаны деревянными панелями, а дальше шли штофные обои, местами выгоревшие на свету.

— Это все подлинное? — спросила Барбара.

— Да. И к счастью, обои неплохо сохранились. А наверху есть комната, где под слоем старой краски мы обнаружили первоначальную роспись. Но я покажу вам это позже. Сначала перекусим. Проходите в кухню. Там довольно уютно.

В кухне не было ничего новомодного, ничего из стекла и металла. И может быть, от этого она действительно выглядела очень уютной. Здесь могло свободно поместиться с десяток людей, чтобы отдохнуть после трудового дня, поесть, выпить, поговорить. Томас указал на старинный диван у дальней стены.

— Чувствуйте себя как дома. А я пока разогрею прекрасный суп «домашнего приготовления» от «Ровенталь и Стивенсон».

— Ну, как прошел твой первый день с Барбарой Ровенталь? — поинтересовался Чарлз, опуская приветствие, едва Томас взял телефонную трубку.

— Мне было интересно и трудно, — зевнул тот.

— Ты провел с ней вечер?

— Только потому, что этого требовали дела. — Он взглянул на милое улыбающееся лицо Марты на фотографии в серебряной рамке.

Томас понимал, что деловая часть их отношений закончилась в тот момент, когда шофер остановил машину у его дома. У их с Мартой дома. Никогда еще другая женщина не переступала этого порога. Не спала на их диване, не ела из их посуды.

Но Барбара выглядела бледной и уставшей. Наверняка она не станет есть, когда вернется домой, подумал Томас. Хотя вполне возможно, что есть кто-то, кто ждет ее допоздна, чтобы налить чашку горячего чая, когда она вернется домой. Но мисс Ровенталь согласилась — значит, ее никто не ждал. А может, и не значит. Может быть, хитрая девица просто решила получше узнать его и выведать ахиллесову пяту. Но Томас пытался убедить себя, что это не так. Ему просто не хотелось расставаться с мисс Ровенталь. И от этого он испытывал чувство вины перед Мартой.

— Дела? — спросил Чарлз. — Ты, кажется, присутствовал на благотворительном гала-представлении. Я слышал об этом в вечерних новостях. Почему тебя не было среди почетных гостей?

— Барбары там тоже не было. Весь вечер она провела за кулисами, обеспечивая бесперебойную работу всего механизма. — Томас зажал плечом телефонную трубку и начал расстегивать запонки. — Я находился рядом с ней. Наблюдал.

— И?

— Вечер имел большой успех. Организацию надо признать великолепной. Словом, Барбара Ровенталь не настолько глупа, как кажется.

Томас улыбнулся, вспомнив, что за весь вечер она ни разу не попыталась пригладить свои волосы. Новая прическа необыкновенно ей шла. Вспомнился также и мягкий шелк ее кожи.

— Жаль, — пробормотал Чарлз, занятый своими мыслями.

— Жаль, что тебя там не было. Лиз Ровенталь — стопроцентный руководитель, — поддразнил своего собеседника Томас, развязывая галстук и вдыхая запах духов, оставленный Барбарой. Снова на память пришло изящное запястье, украшенное жемчужным браслетом. — Учти это, тебе ведь придется контролировать эту даму.

— Лиз Ровенталь подождет! — бросил Чарлз. — Что ты делаешь завтра?

— Еду на открытие детского игрового комплекса, — скорчил гримасу Томас. — Вот не думал, что мне предстоит еще и это!

Где находится комплекс, он не имел ни малейшего представления. Барбара даже не сочла нужным сообщить ему адрес. Придется звонить и просить Соню прислать ему программу на все оставшиеся дни недели. К тому же у него есть и своя работа, которую также нужно выполнять.

Томас решил сменить тему разговора.

— Вчера я осмотрел торговый дом. Ты совершенно прав: нужна коренная реконструкция.

— Конечно, я прав. — Чарлз оседлал своего любимого конька и забыл обо всем на свете. — Мистер Ровенталь жил вчерашним днем и не думал о завтрашнем.

— Возможно, он понимал все-таки кое-что. Задуманное нами потребует крупных вложений, — предостерег его Томас.

— Прогресс никогда не обходится дешево. Ну, пока.

5

— Расскажи-ка мне о Томасе Челси, — потребовала Лиз, как только они выбрались из плотного потока машин. — Какой он?

Какой он? Впечатления Барбары были самыми противоречивыми. Холодный. Умный. Относящийся к женщинам как к существам, которые нужно разглядывать, а не слушать. Да и непонятно, «разглядывает» ли он женщин. Она уже решила, что очаровала, сделала Томаса своим послушным рабом… и вдруг он рассказывает ей о своей жене.

— Ну же! — настаивала Лиз.

— Он, он…

Барбара твердо знала только одно: Томаса Челси совершенно не интересует управление торговым домом, как бы велико ни было предприятие. К тому же сейчас она предпочла бы, чтобы за рулем находился кто-нибудь, кто целиком посвящает себя вождению автомобиля и не отвлекается ни на что другое.

— Пожалуйста, Лиз, следи за дорогой и езжай помедленнее, — робко попросила Барбара.

— Что с тобой сегодня? — подозрительно взглянула на сестру Лиз.

— Ничего. — Барбара предчувствовала, что будущая неделя будет непростой. — Просто не выспалась.

— Я не могу спать спокойно с тех пор, как адвокаты затеяли эту возню. — Она с сочувствием посмотрела на сестру. — А что было вчера вечером?

Лиз обладала феноменальным чутьем. Казалось, ничто не могло укрыться от ее внимания. А посему надо было усыпить ее бдительность.

— Вчера вечером? Ничего не было вчера вечером, — ответила Барбара. — По-моему, я опрокинула поднос. А потом всю ночь летала во сне.

Она замолчала. Когда лжешь, не следует слишком увлекаться, если хочешь выглядеть правдоподобным.

— Тебе не следовало делать этого, Баб.

— Ты так считаешь? — пожала плечами младшая сестра, сразу догадавшись, о чем идет речь. — Но фотографию опубликовали на первых полосах всех газет, даже бульварных.

— Я видела. Все было бы прекрасно, если бы не подпись под снимком, где Томас Челси обнимает тебя за плечи, — «Ровенталь и Стивенсон» прыгают от радости. Где была твоя голова?

— Я думала поразить его своими достижениями в области связей с общественностью.

— А в результате спровоцировала появление имени Стивенсонов в газетах. Сделала их популярными, — прошипела Лиз. — Я даже слышать не хочу эту фамилию, не то что видеть в газетах!

— Что поделать, если это имя — составная часть названия нашего торгового дома. — Барбара боролась с наваждением. Ее упорно преследовали воспоминания о легких прикосновениях и крепких объятиях мистера Томаса Стивенсона Челси.

— Скоро этому придет конец. Я собираюсь изменить название фирмы. Теперь там будет только одна фамилия — Ровенталь. Коротко. Остро. Модно. Как считаешь? — Лиз повернулась к сестре.

Без сомнения, торговый дом был любимым детищем Лиз. Она годами трудилась на его благо. Вот почему ее так бесило вмешательство Стивенсонов.

— Я считаю, — осторожно начала Барбара, — что ты и думать должна забыть об этом, а не то что произносить вслух. Ты еще кому-нибудь говорила о своей идее?

— Нет. Только тебе.

Упрямое выражение лица сестры обеспокоило Барбару. Ей очень хотелось сказать: «Забудь об этом. Отложи честолюбивые замыслы до более подходящего момента. Если только Чарлз Стивенсон что-нибудь пронюхает, нам не поздоровится». Но она рискнула лишь попросить:

— Пообещай мне, Лиз, что это останется между нами.

— Хорошо. А ты постарайся, чтобы ненавистная фамилия больше не встречалась в колонках светских новостей.

— Ладно, — сказала Барбара, но никаких гарантий она дать не могла.

Она потратила немало усилий и времени, чтобы обеспечить широкое освещение в прессе благотворительной акции. Теперь ящик Пандоры открыт, и Стивенсоны будут дураками, если не используют это к своей выгоде. Впрочем, Барбара не могла отвечать за всех Стивенсонов, но Томас Челси явно дураком не был.

— Торговый дом гораздо важнее устаревших соглашений, заключенных Бог весть когда, — примирительно произнесла Лиз. — Надеюсь, у Стивенсонов хватит ума понять это и не пытаться оттеснить нас от управления.

— Вряд ли можно на это рассчитывать, если они узнают, что ты хочешь выбросить их фамилию из названия компании.

— Выигрыш дела в суде будет означать, что мы компетентны, настроены на успех и думаем о будущем.

— С компетентностью проблем у нас нет, — кивнула Барбара. — А вот настроены на успех… Том прекрасно осведомлен об отсутствии роста прибылей в последние годы. Что же касается мыслей о будущем…

Она замолчала, в очередной раз подумав о том, почему их отец, прежде чем уйти от дел и передать бразды правления Лиз, так упорно сопротивлялся любым планам модернизации компании, утверждая, что притягательность торгового дома заключена в его старомодной атмосфере. Это действительно привлекало туристов. Но ведь речь шла об управлении доходным предприятием, а не о содержании мемориала…

— Не упоминай Томаса Челси, — недовольно поморщилась Лиз. — Просто приложи все усилия к тому, чтобы он понял: без нас ему не обойтись.

— Стараюсь как могу.

Барбара предпочла не рассказывать сестре, как вчера заснула на диване в кухне Томаса, пока он разогревал для нее суп и посвящал в историю дома. Хозяин разбудил свою гостью, лишь когда пришла машина, чтобы отвезти ее домой.

Проснувшись, Барбара долго не могла понять, где находится и что с ней. Только лицо Томаса перед глазами и его рука на плече.

На мгновение она увидела совсем другого человека. Не того, кто ходил за ней по пятам в течение всего дня. Довольно приятного человека. Даже более того…

— Что? — бросила на сестру быстрый взгляд Лиз.

— Ничего. Что-то с голосом. — Барбара закашляла, делая вид, что прочищает горло.

По крайней мере, сегодня утром встреча с мистером Челси исключается. Барбара не называла ему адреса игрового детского комплекса, на открытие которого сейчас направлялась, а он и не спросил. Вероятно, перспектива множества пятен, оставленных на брюках детскими руками, его пугала.

Предусмотрительный мужчина, усмехнулась про себя Барбара.

Лиз тем временем уже успела припарковать свой «мерседес» на стоянке между черным «шевроле» и серебристым «роллс-ройсом». Гости прибывали.

Наверное, Томас не появится и на аукционе. Сама идея ему, кажется, не понравилась, да и своих дел у него наверняка полно. Не мог же он целыми днями наблюдать за работой какой-то мисс Ровенталь. А было бы неплохо. Его присутствие и не лишенные сарказма замечания добавляли адреналина в ее крови.

Лиз уже беседовала с группой высокопоставленных гостей. Барбара прошла в павильон, предназначенный для настольных игр. Там должны были быть накрыты столы, и она хотела проверить, все ли готово к приему взрослых и маленьких приглашенных.

Соня была уже там, расставляя повсюду флажки с эмблемой торгового дома. Ее помощники развешивали воздушные шарики. Одним из помогавших неожиданно оказался уже знакомый Барбаре мистер Челси. К сожалению, она не сразу его заметила. Так вот кому принадлежал черный «шевроле» — черный, зловещий, так похожий на своего хозяина!

Увидев мисс Ровенталь, Томас подошел к ней.

— Том? Не ожидала увидеть вас здесь.

— Я тут с половины одиннадцатого. В расписании указано, что и вы должны находиться здесь с этого времени.

— Это все Лиз виновата, — подала голос Соня. — Она начинающий водитель, и ничто на свете не заставит ее ехать со скоростью более шестидесяти километров в час даже по пустому шоссе.

Барбара кусала губы, чтобы не расхохотаться. Интересно, что насмешило ее больше: беззастенчивая ложь Сони или внешний вид Томаса, надевшего сегодня джинсы и спортивную майку с символикой фирмы.

При этом нельзя было не отметить, что джинсы сидят на нем великолепно, а волосы лежат так, словно их недавно причесали, но не расческой, а пятерней. Полная противоположность человеку, с которым она познакомилась двадцать четыре часа назад.

— В расписании? — Барбара попыталась сосредоточиться на работе. — В каком расписании? Я даже не дала вам адреса детского комплекса. Кажется, вы и не спрашивали…

— Я позвонил в ваш офис утром.

Томаса было непросто провести. Он прекрасно понимал, что мисс Ровенталь хочет избавиться от него на сегодняшнее утро. И не ее вина, что они оба играют в игру, в которой победит лишь один.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Я знаю, что вчера вы легли спать очень поздно.

— К вашему сведению, — вспыхнула Барбара, — в половине восьмого я уже была в «Савойе» — проверяла, все ли готово к показу мод сегодня вечером!.. — Она осеклась, поняв, что снова проговорилась.

Желая отмести всяческие подозрения о том, что она проспала, Барбара выдала то, что так тщательно скрыла. Сегодня вечером она не будет тупо пялиться в экран телевизора, а станет сдерживать напор истеричной толпы на показе мод.

Другими словами, вчера она солгала Томасу.

— Это будет показ нарядов для венчания и медового месяца? — Своим вопросом мистер Челси давал понять, что ему все известно. — Соня любезно прислала мне программу мероприятий на всю неделю. Несмотря на мою занятость, я попытаюсь уделить вам как можно больше внимания на этой неделе, — галантно добавил он.

— Простите. — А что еще Барбара могла сказать. Она солгала, и он это знает. — Я действительно не думала, что вы приедете.

Сегодня утром, просматривая список мероприятий, Томас точно знал, о чем думала мисс Ровенталь. Но он не хотел и не нуждался в ее сочувствии. Ему нужно было совсем другое. Ради этого он отказался от назначенной встречи и провел за час совещание, которое должно было продолжаться все утро. Таким образом, он смог оказаться здесь в половине одиннадцатого утра… чтобы следить за Барбарой Ровенталь в интересах Стивенсонов. Но, увидев молодую женщину, Томас понял, что пытается лгать самому себе.

— Я действительно думала…

— Скажите, — мистер Челси прервал свою собеседницу, прежде чем она успела сказать, почему именно решила не приглашать его на сегодняшний показ мод, — вам удалось поспать этой ночью? Во сколько вы приехали домой?

— Ваш шарик улетел.

От Барбары повеяло холодом, словно открыли дверцу холодильника. Мисс Ровенталь давала понять, что не очень высоко ценит такую заботу.

— Уйми свое воображение! Ничего не было! — Барбара схватила Соню за руку и потащила в укромный уголок. — Я просто заснула у него на диване. Ничего личного… Хотя мужчина он видный.

Она была удивлена поведением Томаса. Даже если бы между ними что-то и было, то мистер Челси никак не походил на мужчину, который рассказывает о своих победах на каждом углу. Зачем же он так поступил? Хотел позлить ее? Но ему это совершенно невыгодно. Наоборот, он должен постараться завоевать ее доверие, расположить к себе. Тогда зачем?

— У меня только один вопрос.

— Какой?

— Что ты делала на его диване?

— Приехали с телевидения, и сейчас прибудет автобус с детьми. Мне кажется, это по вашей части, — подошел к женщинам Томас.

— Встречайте автобус, — отмахнулась от него Соня.

— Но надо отнести туда спортивные майки. Где их взять?

Этот вопрос Томаса уже не мог сбить с толку Барбару. Мистер Челси вновь хотел покрасоваться с ней перед телевизионными камерами.

— Занимайтесь тем, ради чего приехали сюда, Том. Наблюдайте и учитесь. И при этом не мешайтесь у меня под ногами!

Не дожидаясь ответа, Барбара отправилась разыскивать телевизионщиков. Нужно было объяснить им, что снимать, когда Лиз будет разрезать ленточку при открытии игрового комплекса. При этом в камеру должно было попасть как можно больше счастливых детских лиц.

Томас помогал детям надевать спортивные майки, искоса поглядывая на Барбару, раздающую пакеты с сувенирами, отвечающую на вопросы, представляющую Лиз и одного из столпов местной власти журналистам. Казалось, она делает одновременно десяток дел и при этом выглядит совершенно уверенной в себе. Ни тени спешки или невнимания к гостям. Настоящее умение сохранять спокойствие в любой обстановке.

Это впечатляло, независимо от того, было ли спокойствие присуще Барбаре от природы или являлось следствием долгих тренировок…

— Баб сказала мне, что заснула на вашем диване, — невинно произнесла Соня, передавая Томасу очередную майку для малышки, стоящей перед ним.

— И что дальше?

— Думаю, что дальше как раз ничего и не было. И я этим несколько разочарована. Зачем же тогда было ехать домой вместе?

Конечно, это было большой ошибкой. Хотя наверняка нашлось бы немало мужчин, которые сочли бы за счастье увидеть эту женщину у себя дома.

— У нас чисто деловые отношения, Соня, — жестко произнес Томас, пытаясь забыть, как Барбара пыталась оградить его от болезненных воспоминаний о Марте. Он сам отверг ее помощь и приехал сюда.

— Баб говорит то же самое. И вы оба не правы. — Подумав, Соня добавила: — Думаю, вам следует пригласить ее сегодня на обед, чтобы загладить вчерашнюю оплошность.

— А я думаю, что она уже решила отказаться на сегодня от любого моего приглашения, — последовал ответ. Но идея показалась Томасу невероятно привлекательной. — Впрочем, закажите столик в «Эспланаде», я попробую ее уговорить.

— Считайте, все уже сделано.

Томас отыскал глазами Барбару, и их взгляды встретились. Да, мисс Ровенталь явно не радовало присутствие Томаса Челси. Что же говорить об обеде…

Барбара старалась не смотреть на Томаса, но не могла удержаться. Сейчас, окруженный детьми и их родителями, мистер Челси вовсе не походил на холодного бизнесмена. Он живо беседовал с окружавшими его людьми, старался помочь тем, кто обращался к нему с просьбой. При этом не забывал уделить внимание каждой хорошенькой женщине.

Мисс Ровенталь вздохнула. В другое бы время, при других обстоятельствах…

— Барбара, — кто-то взял ее за руку, — у нас проблемы в кухне.

— Какие проблемы?

Она еще раз посмотрела на Томаса. К нему приближался уже знакомый фотограф из журнала. Барбара попыталась было ринуться ему наперерез, но…

— Проблемы, которые не могут ждать.

Меж тем фотограф беспрепятственно достиг намеченной жертвы.

— Мистер Челси, вы не возражаете, если я сниму вас с детьми?

Томас огляделся в поисках Барбары. Лишь она могла помочь ему избежать славы фотомодели. Но молодая женщина, как назло, куда-то испарилась.

— Конечно.

Кран был мокрый и скользкий, и Барбара никак не могла его закрыть. Глупая девчонка, которую она отправила за тряпкой, исчезла, кудахча как наседка. В раздражении Барбара стащила с себя майку и воспользовалась ею. Наконец кран начал постепенно поворачиваться.

— Эй, кто-нибудь! — закричала она. — Вода перестала течь?

Рядом с ней неожиданно появился Томас.

— Проблемы? — поинтересовался он.

— Нет, я делаю это ради удовольствия!

— Отлично. — Мистер Челси повернулся, чтобы уйти.

— Подождите! — Барбара инстинктивно схватила его за руку. — Извините, я не хотела вам грубить. Просто повар сорвал кран.

Внезапно установившаяся тишина свидетельствовала о том, что ей удалось-таки перекрыть воду. Поэтому ее последующие слова прозвучали на редкость четко и громко.

— Том, что касается вчерашнего вечера… Скажите, я не храпела вчера вечером, когда заснула у вас дома?

— Вас это очень беспокоит?

— Вообще-то, я не имею привычки засыпать, когда меня приглашают на ужин.

— Уверен, вы очень устали. — На этот раз в его голосе не звучало издевки.

— Да, я много работала в последнее время. — Барбара помолчала и продолжила: — И я не хотела вас обманывать относительно показа мод. Просто мне казалось, что вам это неинтересно.

— Неинтересно наблюдать за вами во время показа мод?

— Нет, не во время показа мод… — Барбаре было бы проще сказать, что она думает на самом деле, но это могло обидеть Томаса.

— Вы не хотели огорчать меня?

— Я думаю, эта боль всегда с вами. Правда?

— Нет. А знаете, вы сопели. Очень нежно. Как маленький поросенок.

— Что могло случиться с этим краном? — Барбара бросила на пол мокрую майку и попыталась перевести разговор в безопасное русло. — Неужели слесари не могут затянуть их с помощью своих инструментов и женщины должны делать это своими слабыми руками?

— Спросите у слесарей, — посоветовал Томас и добавил: — Пойду поищу швабру. И ведро.

— Мне нужно переодеться, — сказала Барбара и отошла от раковины.

Только тут Томас увидел, что она насквозь промокла. Он быстро снял с себя и протянул ей свою спортивную майку.

— Наденьте хотя бы это.

— Ради Бога, Том, не волнуйтесь. Я не сахарная и не растаю. — Говоря это, она боролась с желанием немедленно схватить майку, еще хранящую тепло его тела, и натянуть на себя.

— Поверьте мне, Барбара, вам нужно немедленно переодеться. — С этими словами Томас повесил майку ей на плечо и подтолкнул к дамской комнате.

— Но…

— Никаких «но». Возможно, я плохо разбираюсь в связях с общественностью, но лужу на полу мне вполне можно доверить.

6

Ни сил, ни времени спорить с Томасом у нее не было. Она покорно взяла майку и отправилась в дамскую комнату. По дороге Барбара взглянула на свое отражение в зеркале… и застонала.

Розовая шелковая блузка, поверх которой она натянула майку, стала совершенно прозрачной от воды, представив взору всех желающих изящный кружевной бюстгальтер. Дивная картина!

Барбара подумала, что должна быть благодарна Томасу, избавившему ее от возможности лицезреть свои фотографии в подобном виде на страницах журнала. В том, что фотографы не упустили бы такой возможности, она не сомневалась. Это был бы великолепный фоторассказ о том, как «Барбара спасла праздник», и ей бы пришлось немало краснеть, листая журнал.

Мисс Ровенталь сняла блузку и бюстгалтер, отжала их и положила в сумку. Потом вытерла тело и волосы, которые тоже совершенно вымокли, пока она боролась со строптивым краном. И только после этого надела майку Томаса.

Та была теплой и приятно пахла — свежестью и еще чем-то неуловимым, принадлежащим только Томасу Челси. Но думать об этом было некогда. Поварам нужно было готовить, и Барбара решительно распахнула дверь, готовясь в течение получаса орудовать шваброй.

Однако в этом не было никакой необходимости. Томас прекрасно справился сам, при этом даже не запыхался. Сердце Барбары предательски ёкнуло.

— Порядок? — спросил он, убирая швабру в шкаф.

— Да, полный. А еще спасибо за это. — И Барбара одернула на себе майку.

— Всегда рад помочь.

— Не сомневаюсь. — Она произнесла это совершенно серьезно и неожиданно смутилась. Чтобы скрыть замешательство, Барбара пробормотала: — Не пойму, куда запропастилась Соня со своими девочками?

— Может, они боятся своей грозной начальницы? — На губах Томаса появилось подобие улыбки.

— А вы — нет? — Барбара наконец осмелилась посмотреть ему в глаза.

— Я уже не первый раз встречаюсь с такой опасной женщиной, как вы, — усмехнувшись, ответил Томас.

— Мы все трое очень опасны, — вдруг посерьезнела Барбара. — Предупредите об этом ваших партнеров… Пойду-ка я скажу поварам, что они могут возвращаться на рабочие места.

— Подождите немного, пока я отремонтирую кран.

— А вы сумеете?

— Наблюдайте и учитесь, — повторил Томас слова Барбары. — Впрочем, всему этому учишься довольно быстро, когда живешь в старом доме. Там всегда что-нибудь ломается.

— Ах да. — Она заправила за уши непослушные пряди. — Но лучше я пойду проверю, не случилось ли еще каких неприятностей.

Барбара даже шагнула к двери, но потом что-то заставило ее остановиться и сказать:

— Еще раз спасибо за помощь. То, что вы сделали, выходит за рамки ваших обязанностей.

Томас, склонившийся было над раковиной, выпрямился, и лицо его приняло жесткое выражение.

— А чего вы ждали, Барбара? Что я буду стоять в стороне и смотреть, как вы сражаетесь с краном? Делать пометки в блокноте, оценивая по десятибалльной шкале скорость вашей реакции и культуру речи?

Она была потрясена злостью, звучащей в его голосе. Но и Томас был потрясен. Потрясен тем, что эта мисс Ровенталь считает его таким бездушным.

— Конечно нет, — пролепетала Барбара. — Я не хотела…

— Неужели? Впрочем, дети не должны страдать из-за сломавшегося крана… Случись это в магазине, я и не подумал бы так напрягаться.

Сказанные им слова вмиг заставили Барбару пожалеть о том теплом чувстве, что она испытывала к Томасу секунду назад.

— Понятно. Вот и отправляйтесь туда с командой советников проверять бухгалтерские книги. Что вы делаете здесь, в мало кому известном игровом центре для детей?

А у нее есть воля, мысленно отметил Томас. Он не узнал для себя ничего нового с точки зрения ведения дел, но очень многое узнал о Барбаре Ровенталь. Но это было не то, что Чарлз захотел бы услышать.

— Барбара, я должна срочно вернуться в офис. — Лиз бросила быстрый взгляд на Томаса Челси, беседующего с Соней. — Как думаешь, мы произвели на него впечатление?

— Впечатление? — Барбара увидела, как Томас положил руку на плечо Сони, прощаясь с ней, и испытала нечто похожее на укол ревности.

— Барбара, очнись!

— Что? Ах да. — Она попыталась сосредоточиться и решила, что сейчас не самый подходящий момент рассказывать сестре, как мистер Челси помог им сегодня. Возможно, подходящий момент не наступит никогда. — Не похоже.

— Я тоже так думаю, — задумчиво произнесла Лиз, садясь в машину.

Томас, словно почувствовав, что речь идет о нем, распрощавшись с Соней, тоже направился к своей машине.

— Присматривай за ним, Баб. Я видела, что мистер Челси разговаривал с одним фотографом из журнала, когда ты отвернулась.

— Вас подвезти? — крикнул Томас Барбаре, когда Лиз, резко набрав скорость, уже выруливала на дорогу, ведущую в центр города.

— Спасибо, я поеду с Соней.

— Вы не сможете этого сделать. У Сони здесь еще какие-то дела. Она попросила меня подвезти вас и передать, что будет на аукционе вовремя.

— Я не собираюсь голодать еще и сегодня, — простонала Барбара, взглянув на часы.

— Она также велела мне обязательно накормить вас обедом.

Кажется, Соня чересчур много на себя берет, подумала Барбара. И все же ей льстила мысль, что предметом нежной беседы Томаса с ее помощницей была именно она.

— Спасибо. Но я уже взрослая девочка и умею пользоваться ножом и вилкой. К тому же, думаю, что сейчас ваши служащие в банке нуждаются в вас больше, чем я.

— Банкиры, как и все простые смертные, тоже обедают.

— Мне нужно работать.

— А я должен четко выполнить полученные инструкции: подвезти вас до центра, накормить обедом и извиниться.

— Извиниться? За что?

— Очевидно, я неправильно вел себя вчера. — Томас подождал, пока Барбара подойдет к его машине. — Если вы ничего не забыли, то мы можем ехать. — Он распахнул перед Барбарой дверцу со стороны водителя и протянул ключи. — Может, поведете сами?

— Почему?

— Мое дело — пассивно наблюдать.

Пассивно? Этот мужчина никогда в жизни не был пассивным. То, как быстро он справился с катастрофой в кухне, выявило его человеческую суть.

— Кажется, вы предложили мне это скрепя сердце. — Барбара оглядела новый блестящий автомобиль. — Не беспокойтесь, ваш «шевроле» в полной безопасности. Я не вожу машину.

— У вас нет своей машины?

Томас распахнул дверцу с другой стороны и, оказавшись достаточно близко от молодой женщины, уловил запах духов, которые он подарил ей накануне. Также не остались незамеченными стройные бедра. Когда Барбара садилась, тонкая ткань брюк обтянула их.

Ремень безопасности оказался как раз между грудей, подчеркнув обольстительную форму каждой из них. И Томас тут же вспомнил соблазнительную наготу женского тела под мокрой блузкой.

Она была невероятно женственна. Округлые формы ее тела так призывны, кожа так нежна, что Томас ощутил острое желание.

Он взглянул на молодую женщину. Барбара смотрела на него так, словно, спросив о чем-то, не получила ответа.

— Извините, что вы сказали?

— Что вовсе не обязательно иметь машину.

— Обязательно. — Мистер Челси никак не мог отогнать от себя волнующие видения. — Нет, конечно, необязательно. Но я предполагал, что вы получили машину в подарок от отца к вашему семнадцатилетию. Что-нибудь маленькое и сексуальное. Розовое, как ваша губная помада. — Барбаре действительно очень шла ее губная помада, хотя она и не подправляла ее с самого утра.

— А, понятно. Важные вехи взросления. Секс — в шестнадцать, машина — в семнадцать и крепкие спиртные напитки — в восемнадцать.

— Я не сказал этого… но имел в виду.

Ему не следовало заводить этот разговор. Не следовало приезжать сегодня. Все это уже не имело ничего общего с делами.

— Я всегда по-другому расставляла приоритеты, — пожала плечами Барбара.

— Вы еще просто не доросли до этого.

— Да? — Она обиженно оттопырила губу. — Но два из трех я все же признаю.

— Ну, это совсем не обязательно, как вы говорите. — Томас завел машину, ему не хотелось думать, какие же два приоритета находят признание у этой молодой особы.

— У меня где-то валяются водительские права. И вы правы насчет подарка к семнадцатилетию. Только цвет у машины был красный, а не розовый. Но я прожила в Бостоне всю жизнь. И знаю, что вождение машины в городе — это стресс, без которого я вполне могу обойтись.

— Вы хотите сказать, что вернули подарок? — Томас уже вырулил со стоянки и направлялся к дороге, ведущей в центр города.

— Нет. Это было бы невежливо. Я отдала ее тому, кому она действительно была нужна.

— И ваш отец не возражал? — удивился Томас.

— С чего бы вдруг? Это же была моя машина. — Барбара запустила пальцы в волосы, пытаясь придать им хоть какую-то форму. — Нет, он ничего не сказал. По-моему, он даже этого не заметил.

Для нее это была ничего не значащая болтовня. Она даже особо не задумывалась над тем, что говорит. А Томасу показалось, будто перед ним совершенно случайно приоткрыли завесу над частной жизнью его собеседницы. Он не хотел знать никаких подробностей ее жизни. Абсолютно никаких. Отношения между ними должны носить чисто деловой характер.

— Прекрасно. У вас была полная свобода действий.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против?

Барбара достала пудреницу, помаду и начала приводить себя в порядок, изредка бросая лукавые взгляды из-под длинных ресниц на своего собеседника. Для Томаса уже не было секретом, что к таким чисто женским уловкам она прибегает, желая поддразнить его.

— Ну, что вы, — решил он отплатить ей той же монетой. — Чем меньше женщин на дорогах, тем лучше.

— Не думала, что вы женоненавистник, мистер Челси, — кокетливо надула губы Барбара.

— Я всегда становлюсь таким, когда надеваю джинсы. — Томас считал, что у него стойкий иммунитет против очаровательных «кошечек». Но у этой «кошечки» помимо грации и сексапильности был еще и ум…

— Мне нравятся джинсы, — отозвалась его собеседница, немного подумав.

Томас никогда не обращал внимания на свою одежду. И последняя реплика Барбары настолько смутила его, что он решил не отвечать.

— Куда мы едем? — прервала она затянувшееся молчание.

— Обедать, — просто ответил Томас. — Я заказал столик в «Эспланаде».

— Вы не думаете, что там на нас посмотрят косо?

— Почему?

— А то вы не знаете! — рассмеялась Барбара, растопив возникший между ними лед отчуждения. — Джинсы, рубашка без галстука и кроссовки — это вы. Теперь поглядите на меня. — Томас очень старался не делать именно этого. — Мокрые брюки, спортивная майка. А волосы!

— Не вижу ничего особенного!

Это было неправдой. Стилист неплохо потрудился над ее волосами вчера, но прическа пострадала, когда Барбара спала у него на диване. А сегодняшний «душ» в кухне довершил картину. Теперь локоны на редкость прихотливым образом обрамляли красивое личико.

— Бросьте, Том. Нас не пустят дальше входной двери.

— Может, вы и правы. — Романтический обед в шикарном ресторане вовсе не входил в планы мистера Челси.

— Конечно, права. К тому же у меня нет столько времени. В этот ресторан ходят, имея в запасе не менее трех часов.

— Правда? Я никогда не был там в обеденное время. — Все было против их совместного похода в «Эспланаду».

— Попробуйте в выходные. А сейчас лучше позвонить и отменить заказ.

— А вы знаете какое-нибудь место, где мы могли бы пообедать и никто не обратил бы внимания на наш внешний вид? — спросил Томас.

— Небольшая закусочная для водителей такси прямо за углом.

— И?

— После того, что произошло сегодня утром, — улыбнулась Барбара, — я просто мечтаю о двойном чизбургере с жареной картошкой.

— А на десерт холодная кола?

— Меня это вполне устраивает.

— Однако я хотел бы посидеть с вами совершенно в другом месте за столом с накрахмаленной скатертью.

— С накрахмаленной скатертью? — протянула Барбара. — Возможно, я и соглашусь на ресторан.

— Поздно.

Томас уже свернул к закусочной. Они быстро сделали заказ, оплатили его и, усевшись за стол, принялись за еду.

— Хоть какое-то разнообразие, — произнес Томас.

— Закусочные самообслуживания имеют свои плюсы, — сказала Барбара и слизнула капельку соуса, упавшую ей на палец. — «Эспланада» — прекрасный ресторан, но я чуть не сгрызла ножку у стола, пока дожидалась, когда меня обслужат. — Она впилась зубами в чизбургер. — Оче-е-нь вкусно!

Она была так естественна! А руки, держащие чизбургер, — Томас не мог отвести от них глаз! Тонкие изящные пальцы. Ногти, покрытые лаком розового цвета, такого же жизнерадостного, как и ее помада. И никаких колец.

— Может, все-таки попытаем счастья хотя бы в гриль-баре «Эспланады» после показа мод? — предложил Томас.

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Барбара. — Вдруг после показа мод вы просто больше не захотите меня видеть?

— Или у вас другие планы? — Этим вопросом Томас, с одной стороны, пытался выяснить, на что он может рассчитывать, а с другой — предлагал ей простой выход из сложившейся ситуации, если она боится принять его предложение.

Барбара пошла своим путем.

— Не будьте смешным, Том! На этой неделе у меня совершенно нет времени на светскую жизнь.

— Это не светская жизнь, — запротестовал он. — Это чисто деловая встреча, ведь у вас ненормированный рабочий день.

— Спасибо, — довольно резко ответила Барбара. — Но я вовсе не хочу уснуть, уткнувшись лицом в салат!

Последняя фраза Томаса сильно ее рассердила. Но она не оставляла намерения получше узнать мистера Челси и понять, что делает его таким замкнутым. Однако ей вовсе не хотелось делать это в каком-нибудь ресторане, когда между ними будет стол, позволяющий держать дистанцию во всех смыслах.

— Мне было бы приятнее осмотреть оставшуюся без моего внимания часть вашего дома, — уже мягче произнесла Барбара.

— Предлагаете снова поужинать вместе? — удивился Томас.

— Не совсем… — Барбара взглянула на часы. — Нам пора.

Она сложила ненужные пакеты и стаканчики на поднос, вытерла руки бумажной салфеткой.

— Подождите.

Томас взял с подноса салфетку и осторожно вытер ею уголки рта своей спутницы. Потом нежно приподнял кончиками пальцев ее подбородок и проделал то же самое.

На мгновение взгляд его серых холодных глаз сделался таким живым и теплым, каким запомнила его Барбара в момент своего пробуждения в доме Томаса. У нее перехватило дыхание, она опустила ресницы, надеясь, что сейчас он ее поцелует. Барбара жаждала этого поцелуя. Но Томас отпустил ее подбородок и скомкал салфетку.

Какая досада! Барбара глубоко вздохнула. Что может быть хуже? Она ждала, что ее поцелуют, а вместо этого ей вытерли майонез с губ. Второй раз за день ее надежды не оправдались.

Интересно, что ощущал в этом момент Том? Подумав об этом, Барбара задрожала от волнения. Кровь прилила к лицу, стало трудно дышать.

Оказавшись с Томасом в машине, она поймала себя на желании погладить его по щеке. Занятая борьбой с самой собой, Барбара, не осознавала, что в упор смотрит на своего спутника. Тот ответил ей вопросительным взглядом.

— Нет-нет, ничего, — быстро сказала она. — А впрочем, мне нужен носовой платок. У вас есть запасной?

— Для чего? — удивился Томас.

— Странный вопрос! Разве вы не знаете, что мужчина, который подвозит женщину на своей машине, должен иметь запасной платок в отделении для мелочей, чтобы вручить его даме сердца?

Вся эта тирада имела целью заставить мистера Челси признаться, что у него нет дамы сердца. Впрочем, мисс Ровенталь не рассчитывала получить какой-либо вразумительный ответ и взяла инициативу в свои руки. Она открыла отделение для мелочей и обнаружила там лишь аптечку и фонарь. Ни шпильки, ни тюбика с губной помадой, ничего, чем женщина обычно «метить» свою территорию.

— Вы искали женщину или носовой платок? — поинтересовался Томас, прекрасно понявший, чего хотела добиться Барбара этим маленьким спектаклем.

— Мне не нужен ваш носовой платок. — Она демонстративно открыла сумочку и извлекла оттуда маленький кусочек батиста, обшитый кружевами. — Я не сказала, что у меня нет своего платка, просто хотела проверить, насколько вы готовы к разным ситуациям.

7

Ехали молча. Барбара все время думала о несостоявшемся поцелуе и последствиях, к которым он мог привести.

Мисс Ровенталь любила свою работу. Каждый вечер, занятый допоздна. Каждое утро, начинающееся в немыслимую рань. Постоянное нервное напряжение. Она жила этим и жила для «Ровенталь и Стивенсон». А Томас Челси пытался отнять у нее все это. Позволить такому человеку поцеловать себя? Никогда! С другой стороны, Барбаре хотелось, чтобы он поцеловал ее, потому что Томас был совершенно особенным мужчиной. Он излучал такую силу, что даже немного пугал ее. Но его мощь была притягательной.

— Высадите меня на углу, — попросила Барбара, — так будет удобнее, потому что вы не попадете в пробку. — И, не получив ответа, добавила: — Аукцион начинается в четыре, если вы еще в состоянии все это переносить. Впрочем, за геройское поведение сегодня утром вы заслужили небольшой отпуск.

— Вы очень добры. — В отличие от Барбары Томас улыбался совершенно искренне. — Но я ни за что на свете не пропущу это мероприятие.

— Вы сумасшедший. Или вы прочли в газетах, что на этом аукционе будут продаваться довольно потертые джинсы, которые, — она понизила голос до приличествующего случаю шепота и назвала имя известной кинозвезды, считающейся секс-символом, — носила в своем последнем фильме? И что она сама будет их демонстрировать?

— Что вы говорите? Просто невероятно! — заговорщицким шепотом ответил Томас. — Но, боюсь, о таких вещах никогда не напечатают в «Бостон глоуб».

— Не напечатают? Странно. На спорт и поп-культуру тратятся огромные деньги, — пожала плечами Барбара. — Если джинсы дают возможность хорошо заработать, то стоит о них и писать.

— Надеюсь, вы правы, — согласился Томас. — Желаю удачи!

— Удачей здесь и не пахнет. Все это огромный каждодневный труд, который позволит организовать качественную рекламу. Ну и личные контакты, разумеется.

— Никогда не мог решить для себя, нужно ли мне принимать участие в таких вещах.

— За вас уже все решили, Том, — вот в чем все дело. Люди, участвующие в аукционах, жертвуют, если не деньги, то свое время. — Барбара снова взглянула на часы. — Аукцион начинается в четыре, но если хотите сидеть, а не стоять, то приезжайте пораньше. Я оставлю для вас пропуск внизу у служащего на стоянке.

— В этом нет необходимости, — сказал Томас, сворачивая на Бикон-стрит. — У меня с собой есть во что переодеться. Мне только нужно найти где.

— Комната для переодевания председателя вам могла бы подойти. Но, увы, Лиз носит ключ от нее при себе. — И, желая немного поддразнить своего собеседника, Барбара добавила: — Но вы можете воспользоваться моей… если постоите немного в очереди.

Томас не ответил, потому что в этот момент внимание его привлек охранник, который пытался отправить их машину на площадку для общей парковки.

— Все в порядке, Джим, мистер Челси временно работает со мной. Я обязательно сделаю для него пропуск, — открыв дверцу, сказала охраннику Барбара.

— Простите, мисс Ровенталь, я не узнал вас в таком виде, — извинился он и поднял шлагбаум.

— Прямо и налево. Вам не удастся воспользоваться комнатой для переодевания председателя, но место для парковки машины моего отца сейчас свободно. Можете занимать его, пока осуществляете наблюдение за моей работой.

— Только временно?

— Конечно. — Барбара улыбнулась. — Будьте реалистом. Если Стивенсоны и смогут когда-либо установить единоличный контроль над торговым домом, то ваш кузен Чарлз все заберет себе.

— Когда мы установим контроль над торговым домом, — произнес Томас, доставая из багажника портплед и глядя на импозантное здание, — мне не придется парковаться здесь. Я буду руководить финансовыми аспектами предприятия из своего офиса.

Барбара кивнула охраннику у черного входа и поспешила к лифтам для персонала, предоставив Томасу возможность сделать несколько неотложных телефонных звонков. Почему же Стивенсоны согласились с планом Лиз приглядывать за работой сестер, ведь это создавало им значительные неудобства? Неужели поняли, что руководить большим предприятием розничной торговли очень непросто?

— Вы звонили по работе? — поинтересовалась Барбара, когда Томас присоединился к ней.

— Что? А, да.

— Вам когда-нибудь надоест приходить сюда. — Барбара поняла, что первый вопрос был глупым, и постаралась поменять тему.

— Сюда, в торговый дом? — Мысли Томаса все еще были заняты телефонным разговором. — Наверное, нет. Просто сейчас у меня есть более важные дела, чем развлекаться хождением по магазинам.

— Тогда, если у вас не будет хороших помощников, все мы прогорим. — Говоря это, Барбара нажимала кнопки кодового замка, чтобы открыть дверь своего офиса на последнем этаже.

Ей чуть было не показалось, что мистер Челси, проведя все утро с детьми, начал понимать, что торговый дом — это больше, чем средство получения дохода. Что у него есть сердце и душа. Что это не просто бизнес, а содружество обслуживающего персонала и клиентов.

Но все это было иллюзией. Самообманом. Как несостоявшийся поцелуй. Пора было вернуться на грешную землю.

— Скажите-ка мне, наблюдатель, каковы итоги вашего вчерашнего путешествия по магазину? Вы, что, искали пыль под прилавками? — Барбара, открыв дверь перед Томасом, встала на пороге, преградив ему путь.

— Я хотел сделать это, но побоялся, что меня выгонят, поэтому и не стал ползать под прилавками.

Вот так всегда. Этот мужчина сначала злил ее, а потом смешил… Или расстраивал.

— А как насчет нерадивых продавцов? — поинтересовалась Барбара. На этот раз она решила сохранять ледяное спокойствие. — Уверена, вы нашли парочку. — И, не получив ответа, приставила руку к уху: — Извините, я не расслышала.

— Уверен, что каждый ваш продавец — прекрасный человек, единственное стремление которого принести как можно больше пользы магазину, — с улыбкой заверил ее Томас, но по глазам было видно, что он чего-то не договаривает. — Просто я пытался ощутить дух вашей компании.

— И не смогли.

— Не знаю.

— Не знаете? — Барбара попыталась улыбнуться. — Вы контролируете нашу работу. А мы должны верить в ваше умение руководить огромным торговым домом только потому, что вы сказали, что умеете это делать.

Она не дала Томасу ответить, потому что знала, каков будет ответ. Речь шла не о руководстве предприятием, а о контроле над многомиллионным бизнесом.

— Том, у вас есть полчаса, пока я принимаю душ. Попробуйте еще раз. Только теперь обратите внимание на людей — покупателей, персонал. Посмотрите на их лица. Послушайте, с каким энтузиазмом они говорят. А когда вы поймете одну далекую от финансов вещь: именно человеческий фактор делает «Ровенталь и Стивенсон» знаменитым. — Барбара на мгновение замолчала. — Если же чуда не случится, то советую вам вернуться назад, к вашим бухгалтерским книгам. Там вы будете полезнее, чем здесь. А настоящую жизнь оставьте другим.

— Настоящую жизнь?

— Да, настоящую жизнь, — повторила Барбара и быстро коснулась своими губами губ Томаса — чтобы напомнить ему о том, какая бывает настоящая жизнь. О том шансе, который он упустил тогда в закусочной. О себе, наконец.

Удивительно, но мистер Челси ответил на ее поцелуй. И Барбаре потребовалось некоторое время, чтобы успокоить взыгравшие гормоны и заставить себя вспомнить о работе. Она захлопнула дверь перед самым носом Томаса, успев поблагодарить его за обед и сказать, что тот был весьма запоминающимся.

Некоторое время Барбара стояла в задумчивости. Она никак не могла понять, что же все-таки произошло. Что заставило ее произнести столь пламенную речь и чем ее рассердил мистер Челси.

Она прекрасно понимала, что, пока Стивенсоны будут рассматривать их торговый дом как приз, к завоеванию которого нужно приложить все усилия, между ними не установится никакого взаимопонимания. И все что ни делается, будет напрасной тратой времени. А ей так не хотелось понапрасну терять свое время! И не только потому, что нельзя было отдавать их детище в руки «бездушных бухгалтеров».

Барбара хотела, чтобы Томас взглянул на все ее глазами, и это не только помогло бы ей одержать верх в их споре. Просто ей казалось, что этот человек уже давно ничего не чувствовал по-настоящему.

Томас тоже некоторое время стоял в оцепенении, пытаясь прийти в себя после столь неожиданного поцелуя. Импульсивный поступок Барбары открыл перед ним ту часть жизни, о которой он и думать забыл. Заставил вновь взглянуть на себя как на существо из плоти и крови. За двадцать четыре часа его представления о Барбаре Ровенталь претерпели кардинальные изменения. В ее пользу.

Перед его мысленным взором предстали картины сегодняшнего утра. Потрясающе длинные ноги, упругая грудь, облепленная мокрой тканью блузки, манящие нежно-розовые губы. Барбара постепенно переставала быть для него уверенной в себе блондинкой на немыслимых каблуках.

Сегодня утром мисс Ровенталь отважно боролась с краном, не взывая о помощи к окружающим, и справилась с неприятным происшествием. Надо признать, что эта молодая женщина — очень трудолюбивый и преданный делу профессионал. Но Томас никак не мог до конца избавиться от своего первого впечатления от Барбары, и это мешало ему воспринимать ее всерьез.

Уверенная в себе блондинка продолжала существовать и шла к намеченной цели. Может быть, лишь однажды свернув с пути. Тогда, у него в кухне. Она сняла туфли на высоких каблуках и, положив руку под голову, уютно свернулась калачиком на его диване. Барбара спала как ребенок. Невинный и беззащитный.

Это напомнило ему их жизнь с Мартой.

Марта целыми день трудилась, реставрируя дом. Приезжая поздно вечером с работы, Томас находил ее спящей на том же самом диване. Они занимались любовью и строили планы на будущее. Представляли, как будут вместе ужинать поздно вечером… Счастливая жизнь продолжалась почти год.

А он мечтал провести так всю оставшуюся жизнь.

Единственным желанием Томаса, когда он увидел спящую на его диване Барбару, было отправить ее в собственную кровать, чтобы она могла нормально выспаться. Но постепенно его отношение к Барбаре стало выходить за рамки служебного. А этого никак нельзя было допустить. В глубине души снова зашевелилось чувство вины перед Мартой. Томас тыльной стороной ладони провел по губам, словно пытаясь стереть с них недавний поцелуй.

Хотел ли он этого поцелуя? Тогда, в машине, когда Барбара была так близко от него и губы ее были приоткрыты в ожидании поцелуя? Или в закусочной, когда он вытирал остатки соуса с ее подбородка?

Его сердце забилось чаще. Все еще ощущая жар на своих губах, Томас понял, что страстно желал этого поцелуя.

— Это служебный лифт. Лифты для покупателей расположены за углом, — улыбнулась ему женщина в пурпурной с золотом униформе служащих магазина. Она явно хотела помочь и специально для этого остановилась рядом с Томасом.

Бормоча слова благодарности, он пытался привести в порядок мысли и чувства. Барбара не Марта и никогда ею не будет. И ничего из ряда вон выходящего не произошло. Все скоро позабудется. Надо только сконцентрироваться на работе.

При обычных обстоятельствах значительность сделки поглотила бы все внимание мистера Челси. Но данные обстоятельства были очень далеки от обычных, с какой точки зрения ни посмотри. Обычно он держал клиентов на расстоянии.

Но и сейчас мистер Челси собирался потратить свое время с пользой. Не может быть, чтобы у сестер Ровенталь не оказалось ахиллесовой пяты. Он обязательно отыщет компрометирующую их информацию и воспользуется ею в суде, если будет нужно.

Для этого не нужно чуда. Для этого нужны факты. В наши дни никто не интересуется лирикой. Всем подавай прибыли. И спать Барбара может как младенец, но таковым вовсе не является. Неважно, какая у нее мягкая кожа и шелковистые волосы. Она умная женщина со своими планами. У Томаса тоже есть планы, и он благодарен Барбаре за напоминание об этом.

Мистер Челси набрал код замка на двери, ведущий в офис мисс Ровенталь. Она делала это при нем довольно открыто, а подмечать малейшие детали было одной из особенностей характера Томаса. Иногда это сильно выручало его в жизни.

Барбара сняла туфли и наклонилась, чтобы посмотреть, насколько те пострадали от воды. Это была ее любимая пара, и, кажется, обувь с честью выдержала испытание. Чего нельзя было сказать о брюках. Вернуть им первозданный вид уже не представлялось возможным. Босиком по толстому ковру она подошла к письменному столу. Просмотрела почту. Бумаг было много. Все они были сложены заботливой рукой секретарши в порядке срочности их рассмотрения.

Это могло и подождать. Барбара достала из шкафа для одежды маленький черный облегающий костюм и на пять минут полностью отключилась от дел под струями горячего душа. Потом она с удовольствием занялась волосами, помыв их и быстро высушив. Затем Барбара приступила к макияжу. Она делала это тщательно и неторопливо. Потому что больше времени заняться своей внешностью до аукциона у нее не будет. Покончив со всем этим, Барбара надела костюм, как рыцарь надевает доспехи, готовясь к бою.

Люди обращают внимание на то, как ты выглядишь. И если ты выглядишь сильным и собранным, то им это очень нравится.

Барбаре очень хотелось полностью контролировать себя и все вокруг, когда Томас появится в ее кабинете. Больше никаких женских глупостей. Она не должна таять как кусочек сахара под лучами летнего солнца. Барбара Ровенталь — профессионал и деловая женщина. И это — ее мир. Ее. Отныне тяжба между Ровенталями и Стивенсонами стала ее личным делом. И Томасу Челси придется немало потрудиться, чтобы переиграть ее.

Надевая часы, Барбара отметила, что отведенные ею Томасу полчаса истекли. Когда он позвонит из торгового зала — а она и предположить не могла, что Томас сможет сам найти дорогу в ее офис, — Барбара будет сидеть за письменным столом, разбирая бумаги. Молодая женщина улыбнулась своему отражению в зеркале. А он будет смотреть на нее. Как прилежный ученик.

Но, увы, открыв дверь ванной, Барбара увидела, что мистер Челси опередил ее по всем статьям. Он уже вернулся в офис, переодевшись. Костюм в мелкую полоску, белоснежная рубашка и великолепно завязанный галстук. Волосы чуть влажные от недавно принятого душа. И главное — этот человек сидел за ее письменным столом. Более того, он разговаривал по телефону… уверяя кого-то, что через три месяца все перейдет в его ведение.

— Я думал, вы там утонули, — сказал Томас, прервав телефонный разговор и кивнув застывшей на пороге своего кабинета Барбаре.

— Как вы попали сюда? — Она не хотела показывать своей растерянности, но и улыбка далась ей с трудом. — Взломали дверь?

— В этом не было необходимости. Ваша сестра сжалилась надо мной.

— Лиз? — Это звучало неправдоподобно.

— Нет, другая. Кажется, ее зовут Джанис. Мы столкнулись в торговом зале. Девочка хоть и торопилась, но уделила мне пару минут и отвела к вам в офис. А поскольку ваша ванная комната все еще была занята, то она разрешила мне воспользоваться своей. Очень мило с ее стороны! Она такая искренняя, никаких скрытых помыслов!

— Она не девочка! — Барбара с ужасом подумала о том, что могла наговорить Томасу ее младшая сестра. — Она молодая женщина, к тому же очень умная… А скрытых помыслов нет ни у кого из нас, — подчеркнула она после некоторой паузы, поскольку подозревала, что сам мистер Челси как раз и вынашивает планы, которые предпочитает скрывать до поры до времени. Потом с некоторой долей подозрительности Барбара произнесла: — Не знала, что Джанис тоже здесь.

— Она приезжала забрать какие-то бумаги у секретарши и сказала, что скоро уедет.

— Ей не нужны никакие бумаги. Она не администратор и работает совсем в другой области. — Мисс Ровенталь уже готова была решить, что ее обманывают самым бессовестным образом.

— Но у нее ведь есть кабинет здесь. Секретарша. Телефон. Даже собственная ванная комната, — резонно заметил он, затем нанес очередной удар: — Сколько стоит офисное пространство в этой части города? За квадратный метр?

Барбара была абсолютно уверена, что, как хороший адвокат, допрашивающий свидетеля, Томас Челси заранее знает ответ на задаваемый им вопрос.

— Дорого. И его всегда мало. Мы постоянно страдаем от нехватки торговых площадей.

— Тогда, может, вам стоит прекратить купаться в роскоши. И отказаться от части этого. — Томас взмахом руки обвел огромное пространство офиса. — Или от персональных ванных комнат. На их месте мог бы разместиться целый отдел.

Барбара покрылась гусиной кожей при одной мысли о том, что такое прекрасное решение не пришло в голову ни одной из них. Конечно, есть еще соображения безопасности и так далее, но все эти вопросы при желании довольно легко уладить. Впервые в голову ей пришла мысль, что если отбросить эмоции и некоторую предвзятость, то Стивенсоны могут довольно здраво рассуждать о некоторых вещах. Или это часть какого-то хитроумного плана?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — перешла в наступление мисс Ровенталь, — но разве не Стивенсоны оборудовали последний этаж именно таким образом, когда руководили торговым домом?

— Да, но это было тридцать лет назад, — пояснил Томас. — Времена изменились. Торговые площади очень подскочили в цене. Я также порекомендую Чарлзу закрыть книжный отдел.

— Мы уже и так сократили его.

— Это только ухудшает и без того неблагоприятную ситуацию.

— У вас есть еще другие предложения? — нервно сглотнула Барбара.

Она явно недооценила этого человека. Без сомнения, его идеи пошли бы на пользу магазину. Этого нельзя было не отметить.

— Предложения? — переспросил он, улыбнувшись. Томас Челси точно знал, о чем думает Барбара Ровенталь, даже прежде чем она на самом деле успевала об этом подумать. — Что вы! Я здесь чтобы наблюдать и учиться. А учителя — вы.

— Прекрасно, что вы это понимаете.

Мисс Ровенталь была явно задета. Она подошла к столу и стала просматривать список телефонных звонков, которые должна была сделать.

— Когда закончите, пожалуйста, освободите мое место, мне тоже нужно работать. — Потом, нахмурившись, спросила: — Джанис проводила вас в офис, но почему с вами не было Сони или моей секретарши? — Нахмурившись еще больше, она продолжила: — А что с вашим посещением торгового дома?

— Я уже осмотрел его вчера. Одного раза вполне достаточно. Поэтому я решил, что неразумно беспокоить вашу секретаршу лишь для того, чтобы она набрала код замка на вашей двери. Я сделал это сам. Спасибо за предоставленные возможности. — Томас поднялся из-за стола.

— Выясняли, как без вас справляются в банке?

— Там все идет как по маслу. А ваше кресло несколько маловато для меня. — В голосе Томаса звучала издевка. — Расскажите мне поподробнее об аукционе.

— Вам действительно незачем идти на аукцион, Том. Возвращайтесь в банк, в свое большое кресло, и заключите несколько солидных сделок. Там вы будете себя чувствовать гораздо счастливее, чем здесь, наблюдая за людьми, которые выбрасывают значительные суммы денег на пустяки.

— Что еще сделает меня счастливым?

— Не знаю. Но разве я не права?

— Сегодняшнее утро заставило меня по-другому посмотреть на некоторые вещи.

Барбаре не требовалось объяснять, на что мистер Челси стал смотреть по-другому. Она еще раз оглядела его костюм в мелкую полоску, прежде чем сесть в кресло, которое никогда не казалось ей маленьким и которое все еще хранило тепло мужского тела.

— Боюсь, в этом костюме вас все примут за продавца, — заметила Барбара.

— Без белого шелкового платка в верхнем кармане пиджака? Не думаю. — Мистер Челси неожиданно широко и искренне улыбнулся. — Не расстраивайтесь, что проиграли. Вы хорошо выполняете свою работу. Но я играю в эти игры гораздо дольше.

— Это не игра, Том. Это — настоящая жизнь. — Барбаре не понравилось, что последние слова содержали намек на ее недавний импульсивный поступок. И этот намек мог быть неверно истолкован собеседником.

Набрав нужный номер, она принялась разговаривать по телефону. Но даже привычное занятие не помогло избавиться от внезапного страха, что мужчины семьи Стивенсон окажутся умнее и дальновиднее сестер Ровенталь и смогут выиграть дело в суде.

Томас сел за стол Барбары, чтобы позлить ее. Но это не доставило ему особого удовольствия. Гораздо приятнее было видеть мисс Ровенталь смеющейся, удивленной или довольной. Гнев совсем не украшал ее.

Барбара, прижав плечом к уху телефонную трубку, склонилась над столом, ища что-то. Мягкие очертания ее подбородка практически уравновешивали жесткий абрис скул. Томас полюбовался изящным жестом, которым молодая женщина заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Пухлость ее губ составляла резкий контраст с твердостью голоса. Барбара отдала последние распоряжения, сделала пометку в блокноте и снова набрала номер, полностью поглощенная своим занятием.

За ней интересно было наблюдать. То она прикусывала нижнюю губу, то начинала улыбаться и кивать головой, словно собеседник на другом конце провода мог видеть ее. Ее легко было рассмешить и рассердить. А решения принимались ею быстро, безо всякого промедления.

Томасу не хотелось, чтобы Барбара видела, как он наблюдает за ней. Поэтому он последовал примеру своей напарницы и тоже сделал пару телефонных звонков, перенеся встречи в офисе на раннее утро, чтобы побольше времени провести в торговом доме. Потом, от нечего делать, поскольку мисс Ровенталь все еще была занята, Томас принялся рассматривать пурпурный с золотом каталог предстоящего аукциона. На него выставлялась полнейшая ерунда: спортивная форма членов бостонской бейсбольной команды с автографами всех игроков, оригинальные шаржи, предметы одежда знаменитостей.

Должно быть, собрать подобную коллекцию было невероятно сложно. Некоторые специалисты по связям с общественностью просто умерли бы от зависти. А если учесть, какие барыши это могло принести, то игра стоила свеч.

Барбара была права, утверждая, что Томас никогда не сможет выполнять ее работу. Вряд ли вообще найдется такой человек. Мисс Ровенталь уникальна. Очень заметная в общественной жизни фигура, водить знакомство с которой хотели бы многие, при этом полностью преданная интересам своей компании. Ей трудно будет найти замену.

Конечно, он легко уговорит Чарлза предложить мисс Ровенталь остаться, но вряд ли она согласится. С такими способностями она наверняка начнет собственное дело. Или бросит все и будет предаваться праздности. Она и так уже много поработала в своей жизни.

— Выбрали что-нибудь для себя? — Мисс Ровенталь уже освободилась и смотрела на Томаса взглядом, в котором читалось удивление оттого, что она все еще видит этого человека в своем кабинете.

— Нет.

— Нет? Но вы должны это сделать. Иначе нельзя понять духа аукциона. Купите что-нибудь для… — Она запнулась, размышляя, кому бы мистер Челси мог сделать экстравагантный подарок. — Для мамы, например. У вас ведь есть мама? — осторожно спросила Барбара.

— Не волнуйтесь, в этом плане у меня все в порядке. Мама. Папа. Уже известный вам брат Питер. Две замужние сестры и куча племянников и племянниц. — Томас немного подумал. — Возможно, вы правы. Я последую вашему совету.

— Тогда нам пора идти. Можете взять каталог с собой.

— Странно, что вы еще не спустились, чтобы дать интервью журналистам.

— Это делает Соня. Я провожу аукцион.

— Приходилось это делать раньше?

— Не такие большие, — скорчила гримасу Барбара, проходя в дверь, предупредительно распахнутую перед ней мистером Челси. — Я вздохну с облегчением, когда эта неделя закончится.

— Что вы будете делать? Возьмете недельный отпуск?

— Шутите? — Мисс Ровенталь не стала ждать лифта и начала быстро спускаться по лестнице, продолжая начатый с Томасом разговор. — Как вы преподнесете это в своем отчете Чарлзу? — Она затараторила, подражая диктору телевидения: — Мисс Барбара Ровенталь так устала, проводя благотворительную неделю, что вынуждена была вторую неделю полностью посвятить отдыху и восстановлению сил во Флориде.

— Во Флориде? — эхом повторил Томас, и перед его мысленным взором возникла мисс Ровенталь в бикини, загорающая в шезлонге на борту частной яхты. В том, что яхта будет частной, сомнений не возникало.

— А где же еще в это время года? — удивилась она.

И правда, куда еще можно поехать поздней весной? Марту Томас, например, возил в Грецию, где ей как историку архитектуры многое было близко и знакомо…

— Я хочу понежиться на солнце, не уезжая в дальние края, — говорила меж тем Барбара, но Томас едва слышал ее. Внезапно нахлынувшее чувство вины заполнило его сердце.

— Что? Ну да, поезжайте! Я никому не скажу.

Барбара недоверчиво подняла бровь.

— Честно?

— Честно.

— Верю, — усмехнулась она и указала на дверь. — Мы пришли.

Томас открыл дверь служебного входа в главный ресторан. Самое большое свободное пространство, которое можно было найти в торговом доме. В нем всегда проводились показы мод. Сейчас его освободили для проведения аукциона и поставили рядами стулья. Их было не так уж много, и все уже оказались заняты. Остальные приглашенные стояли вдоль стен. Перед невысоким подиумом расположилась довольно большая группа представителей средств массовой информации с телевизионными камерами и фотоаппаратами — они охотились за знаменитостями, приехавшими на аукцион. Шум стоял невообразимый.

— Ничего себе!

Барбара взглянула на своего собеседника, пытаясь по лицу определить его реакцию на увиденное. Потом поднялась на цыпочки и прошептала ему прямо в ухо, что еще не поздно сбежать.

Она оказалась так близко, что Томас чувствовал ее горячее дыхание, видел мельчайшие складочки возле губ, которые делали неповторимой и притягательной ее улыбку. Правда, сейчас Барбара не улыбалась. Она была напряжена, несмотря на всю браваду, как тогда, перед прыжком с вышки. Зачем ей нужно все это? Что и кому пытается доказать Барбара Ровенталь?

Как бы то ни было, Томас не мог бросить ее в такой момент.

— Я, как ваша тень, буду повсюду следовать за вами, Барбара. — Он взял молодую женщину за руку, потом, чтобы показать свое участие и поддержку, поцеловал в щеку.

Это должен был быть легкий поцелуй, говорящий о полном доверии и понимании.

Но между желаемым и действительным, к несчастью или, наоборот, к счастью, оказалась целая пропасть. Не рассчитав, Томас поцеловал Барбару прямо в губы. В этот стремительный поцелуй он вложил всю страсть своего желания, нереализованного тогда в машине. И Барбара ответила ему с не меньшей страстностью. Это был конец засилья разума над чувствами… и начало реальной жизни.

Подобно вспышке молнии этот поцелуй высветил вопросы, на которые Томас был не готов ответить. Поцелуй, который требовал от него больше, чем он мог дать. Поцелуй, который показал Барбаре, как она желанна. Сколько он длился? Секунду? Минуту? Неизвестно. В любом случае, слишком мало.

Оторвавшись от губ Барбары, Томас увидел ее расширившиеся от удивления глаза. Удивлена была не только она. Удивлен был и сам Томас. Еще час назад он твердо пообещал себе, что пригласит мисс Ровенталь только на деловой завтрак. Теперь стало ясно, что это будет завтрак в постели.

Но в какое-то мгновение ему показалось, что сейчас он получит пощечину за свой поцелуй. Однако мисс Ровенталь не могла позволить себе подобного в присутствии такого количества людей с фото- и телекамерами.

— Все будет в порядке, — произнес Томас ободряюще. И он действительно верил в это. И никто, кроме него, не будет знать, что за беззаботной улыбкой Барбара прячет страх.

— В порядке? — Мисс Ровенталь уже контролировала ситуацию. — Конечно, все будет в порядке. И мне не нужны мужчины из семьи Стивенсон, чтобы держать меня за руку и говорить об этом.

8

— Прекрасно получилось, — промурлыкала Соня, присоединяясь к Барбаре на подиуме. — Не многие мужчины способны придать легкому дружескому поцелую сексуальную окраску.

— Поцелую, — машинально повторила мисс Ровенталь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Ты имеешь в виду Тома? То, что он сделал минуту назад? Но это не поцелуй. Таким образом он просто решил поддержать меня.

— В любом случае, мне бы это понравилось.

— Не сомневаюсь. А как поживает твой драгоценный муж?

— Восхитительно. Особенно ночью. Меня это так вдохновляет!

— О Господи, Соня!

Помощница отошла, чтобы занять себе место, а Барбара сделала глоток воды, потому что у нее пересохло в горле.

Она солгала. Этот поцелуй значил для нее многое. В глазах Томаса она прочла то же желание, что и тогда, в машине, когда он не осмелился ее поцеловать. Словно электрическая искра проскочила между ними во время поцелуя. Эта искра проникла ей под кожу, воспламенила кровь. Губы Барбары до сих пор горели, требуя продолжения.

Она отпила еще воды, чтобы остудить бушующий внутри пожар. Потом взяла свои записи и разложила их перед собой на столе. При этом Барбара тщательно избегала смотреть на мистера Челси, который стоял, опершись одним плечом о стену, устремив на нее свой взгляд и не замечая призывных жестов Сони, занявшей ему место.

Мисс Ровенталь не нуждалась ни в чьей поддержке. Тем более этого господина. Он собирался отнять у нее торговый дом. Дело ее жизни.

Но нет, у него ничего не выйдет. Барбара собралась, гордо вскинула голову. Теперь все пространство огромного зала принадлежало ей.

Она в упор посмотрела на Томаса. Многие в зале последовали ее примеру.

— Пожалуйста, садитесь, мистер Челси. — Она указала на место, занятое для него Соней. — И мы сможем начать.

Иными словами, мисс Ровенталь советовала ему убираться по добру по здорову. И Томасу в этот момент очень хотелось последовать мудрому совету. Но было уже поздно. И это понимали оба. Поблагодарив Барбару легким кивком, мистер Челси начал пробираться в первый ряд. Он уже почти добрался до своего места, когда снова раздался голос мисс Ровенталь. Он звучал дружески.

— К вашему сведению, опоздавшие должны заплатить сто пятьдесят долларов штрафа.

— С какой стати? — Томас выглядел несколько растерянным, но это нисколько не волновало Барбару.

— Я только что придумала это правило, — последовал веселый ответ. В наэлектризованной атмосфере зала послышался смех. Мисс Ровенталь подняла руку, призывая к тишине. — И я штрафую вас еще на сто долларов за пререкания с ведущим аукциона.

Снова раздался смех. Теперь Барбара полностью владела аудиторией. Стоило ей снова поднять руку, как тут же наступила тишина.

— Еще какие-то проблемы? — спросила она. Томас отрицательно покачал головой, желая поскорее перестать быть предметом насмешек для мисс Ровенталь. — Жаль. — Барбара обернулась к секретарю аукциона и попросила записать, что мистер Томас Челси должен двести пятьдесят долларов, потом снова обратилась к собравшимся: — Этот человек не нуждается в вашей жалости, дамы и господа. Он один из наших акционеров, поэтому может себе позволить быть щедрым.

Шутка многим понравилась.

Томас, сидящий в первом ряду и теперь привлекший внимание фотографов, улыбался. Камеры можно было обмануть, но только не мисс Ровенталь!

Только что она фактически дала понять, что представители двух кланов, чьи фамилии значатся в названии торгового дома, весьма успешно сотрудничают. Газеты с радостью повторят и разовьют эту мысль. А если они еще и опубликуют фотографию улыбающегося Томаса, сидящего в первом ряду среди наиболее именитых участников аукциона, то Чарлз Стивенсон придет в ярость. Так Барбара отомстила за появление в сегодняшних утренних газетах снимка, на котором мистер Челси обнимал ее, Барбару Ровенталь.

Пусть Томас прежде крепко подумает, продолжать ему контролировать ее работу или нет. А что касается поцелуя, то… в следующий раз пусть выбирает более подходящее место и время…

Барбара заставила себя прекратить думать о Томасе Челси и сосредоточиться на аукционе.

— Итак, дамы и господа, все мы знаем, для чего пришли сюда сегодня, поэтому, если вы готовы, то мы начинаем…

Аукцион прошел в бешеном темпе и через полтора часа уже был закончен. Барбара вовсю кокетничала со знаменитостями, которые приехали, чтобы лично представить предлагаемые ими вещицы. Капитан бейсбольной команды, телевизионный ведущий, несколько актеров и популярный рок-певец — все получили в награду за свой вклад поцелуй и ослепительную улыбку. У фотографов выдался удачный день.

Томасу же достался лишь мимолетный взгляд, когда он выплачивал фантастическую сумму за майку с автографом нападающего из «Бостонских красных носков» для своего помешанного на бейсболе крестника. За оригинал политического шаржа для своего отца и билеты на выступление Бостонского симфонического оркестра для мамы он не был удостоен даже кивка.

Забрав свои приобретения и подойдя расплачиваться за них, Томас обнаружил, что Барбара вычеркнула строчку со словом «штраф».

— Это была просто шутка, — заверила его секретарша.

— Прекрасно, — ответил Томас и в свою очередь приплюсовал к причитающейся с него сумме двести пятьдесят долларов. Протягивая деньги, он сказал: — А это — шутка для мисс Ровенталь.

После аукциона Барбара чувствовала себя как выжатый лимон. Она сбросила туфли на высоком каблуке и начала стягивать жакет еще до того, как дверь офиса закрылась за ней. У нее было несколько минут, пока Томас расплачивался за вещи, приобретенные на аукционе. И она собиралась использовать их с максимальной пользой. Ей нужно было хоть немного побыть одной, прежде чем снова появится мистер Челси.

— Как все прошло? — подняла голову от печатной машинки секретарша.

— Все будто с ума посходили. Никогда бы не поверила, что люди могут швыряться такими деньгами, тем более мистер Челси.

А вот о нем думать не следовало. Это было опасно. Барбара натянула серые льняные брюки, застегнула молнию, всунула ноги в удобные мокасины и спросила:

— Какие-нибудь проблемы в офисе?

— Ничего, с чем я не могла бы справиться, — ответила секретарша.

— Слава Богу! Я собираюсь прогуляться домой через парк и вернусь сюда за десять минут до начала показа. Но если меня кто-нибудь будет спрашивать, — под кем-нибудь имелся в виду Томас Челси, — то я ушла к зубному врачу.

Барбара справедливо рассудила, что вряд ли кто рискнет сопровождать ее туда. Она не принадлежала себе с половины восьмого утра и теперь хотела побыть одной хотя бы в течение получаса. Забыть о Неделе радости. Забыть обо всем на свете.

Барбара взяла сумку и открыла дверь. За дверью, опершись о стену и скрестив руки на груди, стоял Томас. Он словно знал о готовящемся побеге.

Господи, как он успел так быстро завершить все свои дела на аукционе? Глупый вопрос. Она же во всеуслышание объявила, что мистер Челси их акционер. Одного властного взгляда было достаточно, чтобы привлечь к себе внимание служащих.

Нет, она не права. Он просто улыбнулся, и этого вполне хватило.

Не так, как он улыбался сейчас.

Барбаре казалось, что эту холодную усмешку мистер Челси приготовил специально для нее.

— Отправляетесь куда-то без присмотра? — осведомился он.

Собираясь произнести заранее заготовленную фразу о визите к зубному врачу, Барбара испугалась, что Томас захочет сопровождать ее. Протесты ни к чему не приведут. И снова откроется, что она говорит неправду. Как быть? Пожалуй, самым разумным будет сказать правду.

— Мне нужно подышать воздухом. — Ответа не последовало. — Отдохнуть от всего этого напряжения, дежурных улыбок… Прогуляться по парку. Полежать ничего не делая перед сегодняшним вечером! — Барбара почти сорвалась на крик. Ломать комедию — это одно, а говорить от души ему — смешно и глупо. — Спасибо, что были так щедры на аукционе.

— Да, подарки обошлись мне не дешево.

— Если хотите сэкономить, отправляйтесь в сэконд-хенд. — Он снова промолчал. — Вам еще что-нибудь нужно, Том?

— Я пришел забрать еще одну вещь, за которую заплатил.

— Вы пришли не туда… — Барбара в некотором замешательстве посмотрела на пластиковую сумку, стоящую у ног ее собеседника.

— Нет, туда. — Томас действовал ловко и быстро. Молодая женщина не успела и глазом моргнуть, как оказалась в его объятиях. — Я поцеловал вас, мисс Ровенталь, и вы заставили меня заплатить за это. Но я не получил того, за что заплатил.

— Не глупите, Том, — нервно хихикнула Барбара. — Я вычеркнула вас из списка и сказала секретарше, что это была…

— Шутка? Знаю. Она мне сообщила. Но я все равно заплатил.

По телу Барбары пробежал озноб. Потом ее бросило в жар. И она закрыла глаза, чтобы Томас не увидел зажегшегося в них огня желания. Если прилюдный поцелуй чуть было не заставил ее потерять голову, то что же будет сейчас, когда они наедине?

— Я позабочусь, чтобы вам вернули деньги, — прошептала Барбара, делая робкие и неуверенные попытки высвободиться.

— И лишите нуждающихся детей довольно крупной суммы? Вы же объявили на весь мир, что я могу себе это позволить. Так что вперед, Барбара! Вы же сами говорили, что это на благие цели. Это же не было только рекламной болтовней. Покажите же мне, как вы заботитесь о несчастных малышах!

Барбара знала, что мистер Челси не относится к разряду людей, которые оставляют без последствий публичные выпады в свой адрес, поэтому так и спешила покинуть офис. Она надеялась дать ему время остыть и подумать, прежде чем они встретятся на показе мод.

Но, оказавшись в кольце его рук, Барбара неожиданно поняла, что если Томас поцелует ее, поцелует по-настоящему, то победа будет за ней. Она сумела пробиться сквозь стену его отчуждения и в очной схватке одержала верх над своим противником. Это не имело никакого отношения к торговому дому. Все началось в тот момент, когда она уронила пакет со стаканчиком кофе, а Томас посмотрел на нее как на куклу, у которой в мозгу две извилины, и те от шляпки.

Если он поцелует ее, то это будет означать, что мистер Челси ничуть не лучше других мужчин. Его можно поймать на короткую юбку, на изящный жест, которым она приглаживает волосы, на облегающее платье, подчеркивающее достоинства фигуры.

Боже, как ей это нравится! Барбара вдруг поняла, что, покорив Томаса Челси, она почувствует себя очень счастливой.

Загвоздка была в том, чтобы не увлечься самой. Впрочем, тут вряд ли могли возникнуть какие-либо проблемы. Барбара знала, что ее увлечение каким-либо мужчиной проходит быстро, как хмель от шампанского. Ударило в голову, а через несколько минут нет и в помине.

Его губы были рядом с ее губами, темные глаза казались еще глубже от страсти, которую Томас пытался скрыть и не мог. Барбара почувствовала, как все заволакивает зыбкий туман, и закрыла глаза.

Прошла секунда, другая…

Томас стоял не шевелясь. Барбара тоже боялась шелохнуться, чтобы каким-нибудь неосторожным движением не нарушить очарование момента. Через некоторое время мужчина, словно очнувшись от глубокого сна, медленно разомкнул объятия.

— Спасибо, Барбара, — пробормотал он.

— За что? — Голос не слушался ее, слова застревали где-то в горле. Она прокашлялась и попробовала еще раз: — За что?

— За то, что свято соблюдаете принципы и предоставили мне этот шанс. — С этими словами Томас наклонился, взял пластиковый пакет и медленно пошел к лифту.

— Всего-то? — крикнула ему вслед Барбара. — Для вас это было дело принципа? Вы вовсе не хотели…

— Поцелуй подождет, — бросил Томас через плечо. — Не беспокойтесь, о времени и месте я сообщу вам особо. — И он скрылся в кабине подъехавшего лифта.

Не беспокоиться! Барбара стояла как громом пораженная, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Он сообщит ей о месте и времени!

— Вот черт! — не то простонала, не то прошептала она.

Мистер Челси вернулся в свой офис, где его ждал важный телефонный звонок. Он говорил себе, что честь Стивенсонов превыше всего. Но не честь семьи удерживала его сегодня на аукционе. Притягивающим объектом была Барбара Ровенталь.

Теперь Томас собирался снова увидеть ее на показе мод сегодня вечером. Дерзкая девчонка публично посмеялась над ним и вполне заслуживает наказания.

С этого момента каждый раз, когда они окажутся на людях, Барбара будет напряженно ждать, когда же он потребует свой двухсотпятидесятидолларовый поцелуй. О, она заплатит за каждую секунду унижения, которое он испытал на аукционе.

Но Томаса раздражало вовсе не это. Он сходил с ума от одной мысли, что эта молодая женщина, которую он посчитал безмозглой куклой, делает, что ей хочется, и поступает, как считает нужным. Она пренебрежительно отмахнулась от его желания помочь ей, поддержать ее, полагая, что справится сама. И ведь справилась, при этом весьма поразвлекшись за его счет!

Это был полный провал… Но от этой женщины он был готов принять все.

Потому что никто после потери Марты не мог заставить его сердце биться чаще. И он уж было решил, что ему не суждено еще раз влюбиться. Барбара Ровенталь доказала ему, что он ошибся.

Томас вспомнил темные, полные страсти глаза Барбары, ее розовые, призывно приоткрывшиеся губы. Какой мужчина смог бы устоять в такой ситуации? Но он сдержался. Он не поцелует Барбару против ее воли. На его совести и так уже смерть одной женщины, которая, лишь бы избежать его поддразниваний, сделала то, чего так боялась.

Однако свое решение Томас решил сохранить в секрете.

Барбара размышляла, что ей надеть на показ мод. Соревноваться с моделями в физической красоте и совершенстве не имело смысла, поэтому она выбрала черные облегающие брюки и черную шелковую рубашку, а в уши вдела пару серебряных колец. Полный контраст с белоснежными, розовыми и небесно-голубыми туалетами манекенщиц. Ей предстоит работать за кулисами — координировать, направлять. Но заметить ее будет легко.

Как выяснилось, слишком легко.

Томас сделал это сразу, как только появился в зале в своем вечернем костюме, прекрасно дополняющем ослепительные наряды моделей. Но он смотрел только на Барбару.

Мисс Ровенталь даже стало слегка не по себе, хотя здравый смысл и подсказывал, что Томас выберет более подходящее место, чтобы потребовать свой поцелуй. Такое, чтобы сильнее смутить ее. А сейчас в этой слегка богемной атмосфере всеобщих приветствий, сопровождающихся обязательными поцелуями, еще один поцелуй — даже страстный, а не дежурный — останется незамеченным.

Барбара обратила внимание, что галстук у мистера Челси повязан чуть криво. И чтобы не дать Томасу повода думать, будто она испугалась и избегает с ним встречи, Барбара отважно направилась к нему.

— Может, вам стоит пользоваться уже завязанными галстуками? — предложила она, приводя в порядок эту капризную деталь мужского гардероба. — Я попрошу подыскать для вас что-нибудь подходящее в отделе мужской одежды.

Только полностью удовлетворенная делом рук своих Барбара осмелилась посмотреть в глаза Томасу.

У него было отсутствующее выражение лица. Он явно не слушал, что она ему говорит, даже не смотрел на нее. Он смотрел куда-то вдаль.

— Том, с вами все в порядке? — заволновалась Барбара.

Не получив ответа, она обернулась, желая узнать, что же привлекло его внимание. Мимо проходила черноволосая модель в классическом белом свадебном платье. Она смеялась, разговаривая со своим «женихом». На долю секунды возникло ощущение реальной жизни. Невеста. Жених. Счастье на всю оставшуюся жизнь.

— Послушайте, вам нельзя здесь находиться. Девочки будут возражать, — сказала Барбара первое, что пришло на ум, и довольно решительно потащила Томаса к выходу со сцены. — Где-то здесь Соня. Она найдет вам место.

— Нет, — по его лицу блуждала отрешенная улыбка, — я думаю, вы правы, Барбара. На сегодня с меня хватит «развлечений». Надеюсь, вы извините меня.

— Конечно. — Барбара чувствовала себя не в своей тарелке. — Да, конечно, извиню.

Томас молча кивнул.

— Послушайте, я должна идти. — Она махнула рукой в направлении волнующегося в нетерпеливом ожидании зала и, едва сдерживая слезы, быстро зашагала прочь.

Черт! Черт! Черт! Почему ее так растрогал этот мужчина, не сумевший скрыть тоски по умершей жене? Ей же следует только радоваться, что мистер Челси не будет весь вечер торчать за спиной. Одной головной болью меньше!

Однако, представив Томаса одного в большом пустом доме, Барбара чуть не разрыдалась в голос.

— Барбара! — На нее выжидательно смотрела одна из моделей. — Я говорю, что мы все собираемся поужинать, а потом поедем в клуб или куда-нибудь еще. Ты с нами?

— Спасибо, но у меня был трудный день сегодня. И я мечтаю только об одном: прийти домой и завалиться в кровать.

— Если с тем черноволосым красавчиком, который был здесь, то я вполне тебя понимаю.

Она не стала спорить. Просто взяла свою сумочку и направилась к выходу.

— Такси, мисс Ровенталь? — спросил швейцар.

— Да.

— Куда прикажите? — услужливо спросил шофер подъехавшей машины.

Перед мысленным взором Барбары возникла ее уютная квартирка, пахнущее свежестью постельное белье и удобная кровать, призывающая в свои объятия. Но она назвала совсем другой адрес.

— Вы уверены, мисс? — переспросил шофер.

Барбара совсем не была уверена, что ей вообще нужно куда-нибудь ехать. Весь вечер она координировала показ мод, моментально решала возникавшие проблемы. Была мисс Барбарой Ровенталь, директором по связям с общественностью «Ровенталь и Стивенсон» в полном смысле слова.

И, тем не менее, какая-то часть ее существа находилась в другом месте. В большой полупустой кухне с человеком, которого ей следовало бы добить, если бы он упал. Вместо этого ее терзали мысли о Томасе, оставшемся наедине со своими тягостными воспоминаниями.

Барбара знала, что не заснет, не удостоверившись, что с ним все в порядке.

— Да, уверена, — твердо ответила она таксисту.

— Приехали, мисс.

Барбара взглянула на дом. В окнах, выходивших на улицу, света не было. Издалека доносились звуки музыки. Это играл оркестр в расположенном поблизости ресторане.

— Подождите меня. Я скоро, — сказала она и вышла из машины.

Водитель такси пожал плечами и оставил счетчик включенным.

Барбара пересекла лужайку перед входом и, поднявшись по ступенькам, оказалась у двери. Секунду она колебалась. С одной стороны, то, что она собиралась сделать, было величайшей глупостью, с другой — поступить иначе, было выше ее сил. Решившись, Барбара постучала в дверь. Казалось, что ее стук эхом разнесся по всему дому.

Никакого ответа.

Она оглянулась. Таксист разговаривал по радио с диспетчером, не спуская с нее глаз. Очевидно, он опасался, что пассажирка сбежит не заплатив. Его можно было понять.

Барбара постучала снова. Дверь открылась так внезапно, что от неожиданности молодая женщина попятилась и чуть не упала со ступеньки.

— Что случилось? — На Томасе все еще был вечерний костюм, но без галстука, а верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он был явно раздражен внезапным вторжением, но, разглядев Барбару в свете уличного фонаря, встревожился: — Вы! Ради всего святого, что вы здесь делаете?

Вариантов ответов было несколько. «Я случайно проходила мимо и вдруг вспомнила, что вы обещали показать мне ваш дом…» «Расписание на завтра несколько изменилось…» «Я потеряла ключи от дома, и мне нужен приют на ночь…»

— Я беспокоилась о вас, Том, — сказала она правду. — Вы выглядели таким… расстроенным, когда уезжали.

— Хотите сказать, что думали найти меня, топящим печаль в виски? Это было бы прекрасным аргументом в споре Ровенталей и Стивенсонов, правда? Лиз наверняка поставила бы вам за это «отлично».

— Вы, что, действительно… — Барбара не обратила ни малейшего внимания на его сарказм, — топите печаль?

Томас выглядел не лучшим образом. На щеках щетина. Волосы спутаны. Но ни малейшего намека на употребление виски или еще чего-нибудь спиртного.

— Черт! В любом случае, вам лучше войти. — Он посторонился, приглашая Барбару пройти в холл.

— Меня ждет такси. — Она указала на желтую машину, стоящую у обочины.

— Отпустите его. Я доставлю вас домой. — И, видя, что молодая женщина все еще колеблется, усмехнулся: — Не беспокойтесь, я не считаю, что бутылка помогает решать проблемы.

Потом сам подошел к машине, взглянул на счетчик и расплатился с водителем.

— С вами все в порядке, мисс. — Взяв деньги, таксист не торопился уезжать.

— Да, спасибо. Со мной все в порядке.

— Уверены?

— Абсолютно.

Водитель такси хотел дать сдачи, но Томас махнул рукой. Машина медленно отъехала от дома.

— Проходите. — Томас слегка подтолкнул все еще стоящую на пороге Барбару, и она наконец-то переступила порог его дома. — В кухню. Я обосновался там, потому что остальная часть дома… еще не закончена.

— Ерунда, — прошептала Барбара. — Я хочу осмотреть весь дом.

9

— Сейчас? — несколько неуверенно спросил Томас.

— Почему бы нет? Вы же обещали мне устроить экскурсию, — улыбнулась Барбара и добавила: — Или вы можете предложить что-то получше? Или вас все-таки больше привлекает бутылка?

Она пыталась убедить себя, что приехала сюда исключительно с целью выяснить, не имеет ли мистер Челси привычки искать утешения на дне стакана. Хотя сразу было видно, что это не так.

Томас некоторое время постоял в задумчивости, потом повернул выключатель. Мгновенно вспыхнул свет на лестнице и в холле. Барбара начала снимать жакет.

— Лучше вам не раздеваться. В этом доме пока нет центрального отопления. Только камин с углем и дровами, который нужно растапливать с помощью газет, — остановил ее Томас и предложил: — Давайте начнем сверху.

В доме было два этажа, не считая чердачного. Там хранилось всякое барахло, накопившееся за многие годы. И стоял женский велосипед — старомодный, с удобным сиденьем, без рамы, с багажной корзинкой спереди и большим хромированным звонком. Отличная штука для загруженных транспортом городских улиц!

— У меня есть такой. — Барбара погладила изогнутый руль, — Я ездила на нем, когда училась в колледже.

— Теперь вы предпочитаете такси?

— Не всегда.

Ничего не ответив, Томас направился к лестнице, и они спустились на следующий этаж.

— Это был кабинет Марты, — произнес он, открыв дверь в комнату, выходящую окнами на задний двор. Повсюду лежал толстый слой пыли. Все наверняка оставалось нетронутым со дня ее смерти. — Вообще-то, здесь смотреть нечего. Только в гостиной сохранился фрагмент оригинальной росписи.

— Покажите, пожалуйста.

Томас подвел ее к резным двустворчатым дверям и распахнул их. Когда вспыхнул свет, взору Барбары предстала огромная пустая комната, с одной из стен которой были сняты обои. Подойдя ближе, Барбара разглядела полустертые изображения цветов и птиц.

Томас провел рукой по стене.

— Роспись выполнена вручную и изображает цветы и птиц Йоркшира, — сказал он. — Как выяснила Марта, первым владельцем дома был выходец из этого английского графства. И он хотел, чтобы что-то все время напоминало ему о родных местах.

— Боже, как сентиментально! Жить воспоминаниями! — Энергичной и деятельной Барбаре было не понять неведомого ей первого владельца дома.

— Марта хотела отреставрировать часть стены, — продолжал Томас, словно не замечая ее слов.

Молодая женщина огляделась вокруг. Гостиная была удивительно пропорциональная, с высоким потолком и с тремя большими окнами. Барбара неплохо разбиралась в предметах старины и ценила произведения искусства. Но ей казалось, что если оклеить стены светлыми обоями, заново покрыть лаком резьбу на дверях и натереть воском старинный наборный паркет, то комната станет выглядеть гораздо привлекательнее. В ней можно будет жить, а не предаваться воспоминаниям о прошедших временах.

— Здесь все в таком же стиле?

Томас сделал жест, означающий, что Барбара может чувствовать себя как дома. Потом он просто следовал за ней, открывая двери тех комнат, куда она хотела заглянуть. Единственной действительно обитаемой оказалась спальня хозяина. Для человека с разбитым сердцем, он ее обставил с достаточным комфортом.

Из всех предметов интерьера внимание Барбары больше всего привлек портрет в серебряной рамке миловидной молодой женщины с черными волосами и блестящими темными глазами. Теперь она поняла, чем так поразила Томаса манекенщица на показе мод. Сходство было потрясающим. К тому же свадебное платье и фата…

— О чем вы думаете?

— К чему вам знать об этом? — пожала плечами Барбара, закрывая за собой дверь спальни.

— Перестаньте. Вы же догадываетесь, что я добьюсь от вас правдивого ответа. Ну же, не тяните время.

— Хорошо, — сказала она после длительного молчания. — Я думаю, вам пора идти вперед.

— В каком смысле?

— А вот в таком. — Кажется, ей наконец удалось заинтересовать его. — Как объект для реставрации этот дом даже может привлечь внимание телевизионщиков. Но только историк может жить в нем.

— Но Марта…

— Знаю. Она была историком архитектуры. А вы — нет. Вы — человек своего времени. Поймите же, что, когда первый владелец этого дома заказывал росписи, напоминающее ему о родном графстве, он-то сам думал о будущем. И океан он пересек, чтобы строить свою жизнь заново и на новом месте, а не предаваться воспоминаниям об ушедшем. Да и Марта, по вашим же словам, собиралась отреставрировать лишь часть стены, а не весь дом. Если бы она прожила чуть дольше, в этих комнатах царила бы совсем другая атмосфера, я уверена в этом. Жизнь идет вперед, Том. Нельзя жить в музее.

— Это ваше квалифицированное заключение? Найти декораторов и доверится их вкусу?

У Барбары было свое мнение на сей счет. Это дом для большой семьи, которая использовала бы все помещения от чердака до подвала. Прекрасный дом. Но даже если вытереть пыль и поклеить веселенькие обои во всех комнатах он не подойдет для мужчины, одиночество которого все более будет усугубляться с годами.

— Мое квалифицированное заключение таково: вам бы больше подошла просторная светлая квартира с видом на залив. Вы купили этот дом для Марты, потому что любили ее. И в ваших силах было осуществить мечту любимой женщины… Но Марты больше нет.

Лицо Томаса по мере того, как она говорила, принимало все более хмурое выражение.

— Вы закончили?

— Нет, не закончила. — Барбара не привыкла отступать. — Марта любила вас, а значит, никогда не хотела бы, что вы прозябали в этом доме. Жить здесь сейчас считается модным. И вы, как банкир, должны понимать, что легко окупите все затраты, если продадите дом и подыщите себе…

— Спасибо за напоминание, что я банкир со счетной машинкой вместо сердца, — прервал ее Томас.

— Подождите. — Ничто на свете теперь не могло остановить Барбару. — Что хуже всего и что наверняка огорчило бы Марту, это то, что вы ничего не делаете. Вы не живете в этом доме. Вы не восстанавливаете его. Вы просто даете дому медленно разрушаться. — Она перевела дыхание. — Теперь все. Вы сами просили меня высказаться.

— Да, просил.

— И что?

— Думаю, сейчас самое время пойти и выпить чего-нибудь.

Барбара в сопровождении Томаса отправилась в кухню. Там она скребла в кучу конверты и бумаги, разбросанные на столе, даже не взглянув на них. Любопытство уступило место опустошенности. Потом подошла к раковине и наполнила чайник водой.

— Что вы делаете?

— Вы же сами хотели пить. Чай или кофе? — поинтересовалась она. — Не забудьте, вам еще отвозить меня домой.

— Я сказал, что доставлю вас домой, но это не означает, что я отвезу вас сам. — Томас достал бутылку бренди и пару бокалов. — Теперь, когда вы изучили мой характер и разложили мою жизнь по полочкам, самое время перейти к вашей персоне. Берите стул и расскажите мне, что движет Барбарой Ровенталь. Что составляет смысл ее жизни. И почему такая молодая и привлекательная девушка сидит сейчас здесь, а не лежит в кровати с обожающим ее мужчиной?

Вместо ответа Барбара заглянула в холодильник. Ей вовсе не хотелось открывать душу Томасу в ответ на его исповедь.

— Вы уже ели?

— По-моему, это вас не касается.

— До некоторой степени. К тому же, я бы лучше выпила вина, если оно есть. Если нет, то обойдусь и чаем. — Барбара повертела в руках коробку с яйцами. — Не могу сказать, что вы балуете себя с гастрономическими изысками.

К яйцам добавился кусок сыру и пучок салата. Все это было выложено на кухонный стол.

— Мне доставляют все необходимое еженедельно.

— Абсолютно все продукты? — Барбара сняла жакет и повесила его на спинку стула.

— Я работаю допоздна. — Томас поставил бренди назад в буфет и открыл дверь в кладовку, уставленную бутылками с вином. — Особенно когда возникают проблемы в банке или нужно кого-нибудь контролировать. Красное или белое?

— Белое, пожалуйста. — Барбара открывала и закрывала дверцы кухонных шкафов в поисках салатницы и сковороды. Наконец она нашла требуемое. — У вас есть терка?

— Вероятно, — пожал плечами Томас, открывая бутылку с вином.

— Хотя бы примерно скажите, где она может быть. И мне не обойтись без веничка.

— Я не знаю, где терка, а веничек вон в том ящике. Я использовал его для перемешивания краски.

— Краски? — У Барбары от удивления округлились глаза. — Когда?

— Давно. — Томасу наконец удалось вытащить пробку. — Чтобы сделать омлет, совсем не нужен веничек. Вполне сойдет и вилка. Она в ящике у вас под носом.

Барбара уже готова была сказать, куда он может отправляться со своей вилкой и со своим омлетом. Но что-то во взгляде мужчины остановило ее.

— Спасибо, — мягко сказала она.

— Расскажите мне, — попросил Томас, разливая вино по бокалам, пока Барбара взбивала омлет, орудуя вилкой с гораздо большей силой, чем того требовала столь простая операция, — как вы ладили с вашими сестрами в детстве. Ведь у вас всех разные матери.

— Копаетесь в грязном белье, Том? Хотите заставить меня проговориться? Ничего не выйдет.

— Нет. Я вижу, что вы сплоченная команда.

— Иными словами, Чарлз Стивенсон уже навел все справки, да?

— Женитьбы вашего отца во всех подробностях были описаны в светской хронике. Мне хотелось бы знать, как это все происходило в действительности. Если бы только одну из вас бросила мать, а то всех троих…

Барбара понимала, что Томас специально переводит разговор с собственной печальной участи на ее детские переживания, надеясь, видимо, пробудить в ней желание высказаться, облегчить душу. Но для мисс Ровенталь все это уже было в далеком прошлом.

— Отец, наверное, не слишком дорожил своими женами. А вот детей любил. У него было достаточно денег и хорошие адвокаты, чтобы оставить нас при себе. К счастью, никто из наших матерей не носил фамилию Ровенталь достаточно долго, чтобы мы могли полюбить их. Мы с сестрами прекрасно жили под присмотром нянь.

Барбара пожала плечами. Она всегда пожимала плечами, когда речь заходила о ее матери, которая предпочла получить довольно приличную сумму денег в обмен на дочь. Потом Барбара видела в журналах ее фотографии в окружении трех красивых детей, которых она родила второму мужу. Ну что ж, у каждого своя жизнь.

— Вашему отцу не везло с женами.

— Он всегда был в поиске. — Барбара определенно никого не хотела пускать в свою душу. — Его не устраивали долгие и прочные взаимоотношения даже со своими детьми, если не считать того, что мы жили в его доме. — Испугавшись, что сказала о себе больше, чем хотела, Барбара переключилась на своих сестер. — Джанис вообще толком не знала свою мать лет до четырнадцати. Та была фотомоделью и летала по всему миру. А мать Лиз исповедовала умеренность во всем и требовала, чтобы муж ходил всю жизнь в дешевых костюмах и ждал, когда взойдут посеянные им семена добра…

— Мне кажется, достаточно сыру, — прервал ее Томас. — Если вы только не хотите свести меня в могилу высоким содержанием холестерина в пище.

— Боже милостивый, — в изумлении воскликнула Барбара, — кажется, я использовала его весь!

— Вот, — Томас подал ей бокал с вином, — садитесь и отдыхайте, а я буду готовить.

Он достал из шкафа бутылку с оливковым маслом и налил немного в сковороду. Поставил ее на огонь. Ловкость, с которой он вылил омлет на сковородку, свидетельствовала о том, что подобную операцию ему приходилось проделывать уже много раз.

— Чем вы занимались, когда я приехала? — спросила Барбара, отхлебнув вина.

— Занимался? — повернул к ней голову Томас.

— Ну, у вас был такой вид, словно вы…

— Пил? Вы так решили?

— Нет, это вы так сказали, — покачала головой Барбара. — Вы выглядели… да и сейчас выглядите так, словно копались в чулане под лестницей. Немного в пыли, немного взъерошенный.

Она подошла и достала щепку из его волос. Томас посмотрел сначала на щепку, потом на Барбару. И она вдруг ощутила, насколько близок ей этот человек. Настолько, что игнорировать это чувство было уже просто невозможно.

Не враг, который стремится изгнать ее из привычного мира, а человек, без которого жизнь в этом мире теряет смысл.

— Вы нашли то, что искали? — тихо произнесла Барбара, боясь нарушить установившуюся между ними невидимую связь.

— Кто сказал, что я что-то искал? — удивился Томас.

Из сковороды с шипением полетели брызги масла. Барбара отошла в сторону, чтобы они не попали на нее. Томас насыпал сверху тертый сыр и закрыл крышку.

Молодая женщина взглянула на кучу бумаг и конвертов. На одном из них стояло имя известного фотографа. Проследив за ее взглядом, Томас вздохнул:

— Впрочем, вы правы. — На мгновение он задержал дыхание. — Я хотел найти фотографии. Та девушка на показе мод напомнила мне Марту…

Барбаре не нужно было объяснять, какие именно фотографии искал Томас.

— Я видела фотографию Марты в вашей спальне. По-моему, кроме цвета глаз и волос нет никакого сходства. Хотите, посмотрим?

И она решительно протянула руку к конвертам.

— Нет. — Томас как ошпаренный подскочил к столу и схватил ее за руку, не давая вытряхнуть фотографии из конвертов. — Думаю, сейчас неподходящее время… И кажется, что-то горит.

Пять минут спустя он уже разделил омлет пополам и разложил по тарелкам.

— Вилки, — подсказала Барбара, придвигая к себе одну из тарелок.

Перед ней снова был мужчина, «застегнутый на все пуговицы». Безо всякого выражения на лице. Стараясь не смотреть на фотографии, он подошел к буфету, достал из ящика две вилки и одну из них протянул Барбаре.

Томас ел молча, склонившись над тарелкой и машинально отправляя в рот омлет с сыром. Он пытался делать вид, что ничего не произошло. Но Барбара чувствовала, что этому человеку больше не удастся спрятаться за каменной стеной, которую он возвел между ними.

Любые напоминания о прошлом — в том числе и фотографии — по-прежнему причиняют ему боль, поняла Барбара. Но если помочь ему преодолеть эту боль, то он перестанет быть мистером Ледышкой.

Она искоса взглянула на груду бумаг на столе. Письма, записочки, которыми обычно обмениваются влюбленные, и прочая ерунда, не предназначенная для чужих глаз. Почувствовав себя неловко, Барбара, уткнулась в свою тарелку.

— Моя сестра приехала и привела в порядок дом. Забрала одежду Марты и свадебные подарки. А все мелочи и фотографии сложила в коробку и убрала ее до лучших времен, — наконец произнес Томас.

— Нельзя было откладывать это так надолго.

— Разве для подобных вещей существует срок давности? — вскинул он голову. — Я что-то не знал об этом.

— Вы не должны замыкаться в своей печали. Вам нужно научиться жить с ней. — Барбара сознавала, что сейчас Томас «заперт» в своем горе, как в четырех стенах этого пустого дома. — Когда мы говорим о людях, которых любили, то нам кажется, будто они живы. Вам нужно чаще перебирать фотографии, вспоминать, как вы были счастливы вместе, что она говорила…

— Перестаньте! — воскликнул Томас. — Вы не понимаете, о чем говорите! — Потом он немного остыл и махнул рукой. — И я молю Бога, чтобы вы этого никогда не узнали.

— Ее любовь к вам вечна. — Барбара забрала у него тарелку, видя, что он больше не в состоянии есть, и погладила по руке. — Вы знаете это.

Действительно она не в силах ощутить всю глубину его страданий. Но ей тоже больно. Больно смотреть на этого человека. И ей очень хочется ему помочь. Вот почему она сидит сейчас с ним здесь, на этой кухне, а не спит спокойно в своей мягкой постели.

Барбара осторожно вынула фотографию из конверта. Это оказался снимок Марты в подвенечном платье.

— Манекенщица напомнила вам день вашей свадьбы? — мягко произнесла она.

— И вы еще спрашиваете!

Мисс Ровенталь смотрела на фотографию улыбающейся молодой женщины в белом платье с развевающейся фатой. Женщины, светящейся от радости, полной жизни. Она пыталась защитить Томаса, буквально вытолкнув его со сцены перед показом мод, а следовало, видимо, поступить как раз наоборот.

— Послушайте, Том. Марта была вполне земной женщиной из плоти и крови. Посмотрите на снимок. — Она протянула фотографию, но Томас не сводил глаз с лица своей собеседницы. — Вы любили ее всем сердцем. И она любила вас. Это останется с вами на всю жизнь, а фотографии — лишь кусочки бумаги. — Барбара вложила фотографию в руку Томаса. — Помните о том, что у вас было, а не о том, что вы потеряли.

— Я не могу. — Он положил снимок на стол.

— И все-таки посмотрите на нее.

После бесконечно долгой паузы, во время которой было слышно лишь мерное тиканье старинных настенных часов, Томас наконец решился перевести взгляд с лица собеседницы на фотографию, лежащую на столе. Он рассматривал ее, казалось, целую вечность. Безо всякого выражения на лице. Потом взял пачку других фотографий, схватил Барбару за руку и усадил на диван. Потом, сев рядом, начал показывать ей фотографии. Одну за другой. Молча.

Было еще несколько фотографий Марты в свадебном наряде — со своими родителями, с подружками невесты в бледно-розовых платьях, с женихом и шафером. На всех этих снимках Томас выглядел невероятно молодо. Казалось, с тех пор прошло не четыре года, а гораздо больше. А может, это горе так состарило его.

— Чарлз был шафером на вашей свадьбе?

Томас кивнул.

— Он вам очень близок?

Снова последовал кивок.

Пожилая чета — видимо, родители Томаса, — с двумя прелестными молодыми женщинами.

— Это ваши сестры? — пыталась разговорить Барбара хозяина дома.

— Кристина и Пола, — подтвердил он. — Это сыну Кристины я купил футболку на аукционе. В следующем месяце ему стукнет десять.

И Томаса словно прорвало. Он говорил и говорил. Рассказывал о друзьях и родственниках. О том, как отмечали это самое счастливое событие в его жизни.

— Это делал Питер со своими приятелями, — указал Томас на фотографию, запечатлевшую отъезд счастливых молодоженов из отеля.

Открытая машина, украшенная воздушными шарами и старыми туфлями. Надпись «Новобрачные» на заднем бампере. Томас и Марта смотрят прямо в камеру, машут руками и улыбаются.

На фотографию упала капелька влаги. Сначала Барбара подумала, что это — ее слезинка. Потом посмотрела на Томаса и увидела, что по его щекам катятся слезы. Поддавшись инстинктивному порыву, она обняла его и прижала голову Томаса к своей груди.

10

— Все хорошо, хорошо. — Слова, которые произносила Барбара, не имели значения. Она просто хотела, чтобы Томас знал, что его понимают и разделяют его горе.

— Барбара… — Томас произнес ее имя так, словно она была его последней надеждой в этом мире.

Барбара поцеловала его в лоб и ласково погладила по щеке.

— Ты не один, — прошептала она. — Я с тобой.

И ему действительно стало легче. Он обрел именно то успокоение, которое способна дать любящая женщина измученному страданиями близкому ей человеку.

Томас поднял голову, огляделся и еще раз произнес ее имя. Теперь в его голосе, нарушившем тишину кухни, звучали иные интонации.

— Барбара, — повторял он снова и снова, словно впервые в жизни услышал это имя и словно вдруг увидел мир совершенно другими глазами. — Барбара…

— Я здесь, — отозвалась она, расстегивая пуговицу на его рубашке, потом другую.

Томас вздрогнул. И Барбара подумала, что сейчас он остановит ее. Но он нежно коснулся пальцев молодой женщины, пристально глядя ей в глаза, словно желая проникнуть в самые тайные ее помыслы.

И он увидел то, что хотел увидеть. Окрыленный Томас прильнул к ее губам — осторожно, словно спрашивая, хорошо ли Барбаре с ним. Нравится ли ей это.

Да, да, да! Говорили губы молодой женщины, ее язык, руки, все тело. Поцелуй Томаса стал настойчивее, жаднее, и, чтобы утолить его голод, она откинулась на подушки.

— Я хочу гладить тебя, хочу сорвать с тебя одежду, — исступленно прошептал Томас.

В ответ Барбара начала расстегивать запонки на манжетах его рубашки. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем его руки вновь стали свободными и он смог гладить шею и плечи молодой женщины.

И снова в его глазах возник немой вопрос: хочется ли ей большего? В ответ Барбара порывисто расстегнула и сняла с себя черный кружевной лифчик.

— Шелк, — прошептал Томас, проводя дрожащей рукой по груди Барбары. — Чистый шелк. — Затем его губы повторили путь, который только что проделала рука.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй достигал цели. Тепло его губ, страсть во взгляде, интимная близость тела возбуждали Барбару, рождая в ней почти болезненное желание принадлежать этому мужчине.

Она боялась даже дышать, чтобы ненароком не спугнуть волшебство момента. Но невольно застонала, когда рука мужчины коснулась самых интимных ее мест.

— Да, — ответила она на последний незаданный вопрос, притягивая Томаса к себе. — Да, я хочу гладить тебя. Я хочу сорвать с тебя одежду…

Медленно и нежно они предались обоюдным ласкам, стараясь угадать и удовлетворить желания друг друга. Они купались в радости, поднимаясь все выше и выше к вершине наслаждения, пока жаркий всплеск эмоций не заставил их позабыть обо всем на свете…

И все было бы прекрасно, если бы в момент кульминации имя, сорвавшееся с губ Томаса, было бы именем Барбары.

Некоторое время он лежал неподвижно, затем, понимая, что должен как-то исправить положение, начал:

— Барбара… я хотел… я думал…

Он и сам не знал, что думал. Томас сжимал Барбару в своих объятиях, занимался с ней любовью с такой страстью, на которую, как ему казалось, он уже больше не способен. Она была женщиной, которую он хотел. Только ее и никакую другую!

И все же Марта по-прежнему незримо присутствовала рядом. Это был дом, который она получила в качестве свадебного подарка. На полу кухни валялись ее фотографии.

— Все в порядке, Том. Я тебя понимаю, — прошептала Барбара.

— Ты понимаешь? А я — нет.

Единственное, что Томас понимал совершенно отчетливо, — это то, что он сильно обидел молодую женщину. Ничего не было в порядке, наоборот, хуже ситуацию и представить невозможно.

Томас попытался обнять Барбару, чтобы заслужить прощения. Но она выскользнула из его рук, быстро встала и стала собирать свою одежду, разбросанную среди свадебных фотографий.

— Тебе был нужен кто-то, Том, — бесстрастно сказала она. — Я оказалась рядом. И нечего делать из мухи слона. Будь добр, вызови мне такси, пока я принимаю душ.

— Я отвезу тебя, — заявил он.

Томас не мог позволить ей уйти просто так. То, что произошло сейчас между ними, имело для него огромное значение.

Он испугался, что Барбара откажется. Но она согласно кивнула, решив, что так будет гораздо проще для обоих, нежели ожидать прибытия такси в тягостном молчании.

Пока Томас медленно поднимал с пола и надевал рубашку, она невольно отметила мертвенную бледность его лица. Она никогда даже не подозревала, что человек может так побледнеть. Он явно страдал из-за того, что предал память своей жены. И винил себя за то, что так не вовремя с его губ сорвалось имя Марты.

Барбара думала, что сможет решить все проблемы Томаса, а на самом деле только усугубила их. Взяв под мышку свою одежду, она хотела собрать с пола фотографии.

— Оставь. — Томас мягко удержал ее за руку, и на мгновение ей показалось, что он обнимет ее. — Я уберу их потом.

Томас медлил, и Барбара, воспользовавшись этим, бросилась в ванную.

Когда она вернулась, он стоял посреди кухни в джинсах, в теплом свитере и с ключами от машины в руке.

— Ты не сможешь отвезти меня, потому что выпил, — мягко заметила Барбара.

— Я сделал всего глоток. — Томас немного помедлил и добавил: — И потом, ничто не помешает мне выполнить мои обещания.

— Перестань, ты выглядишь очень усталым… ты же еще готовил омлет, — заставила себя улыбнуться Барбара.

Было очевидно, что Томас все еще любит свою жену, и Барбара не сможет заменить ее.

Она хотела помочь ему, не думая о себе. Во всяком случае, стремилась к этому. Но самопожертвование — опасная вещь. Ведь им предстояло почти месяц работать вместе.

— Ты будешь завтра в торговом доме? — официально вежливо спросила она.

— «Ровенталь и Стивенсон» — моя основная забота на данном этапе, если только ты не передашь все дела Лиз. — Вопреки ожиданиям Барбары, Томас не стал искать повода отказаться от встречи с ней.

— Вряд ли, — сухо ответила она. Тон их разговора становился все более деловым. Каким он и должен был быть. Сладкий туман возбуждения постепенно рассеивался. — Ведь ты должен контролировать меня, — с наигранной бодростью продолжала Барбара, — поэтому все пойдет, как договаривались.

— И ты приехала сюда, чтобы сказать мне это?

— Нет. Впервые в жизни ты оказался прав: я испугалась, что ты топишь свою печаль в вине.

— И ты бросилась, чтобы спасти меня или помочь утонуть?

— Догадайся сам.

— Запомни на будущее, Барбара… — Постепенно их взаимоотношения возвращались в прежнее русло, словно недавно между ними не произошло нечто, чуть было не перевернувшее их привычный мир с ног на голову. — Мне будет трудно сказать это еще раз. Я понял две вещи: во-первых, горе нельзя утопить в вине…

— А во-вторых?

— Вы поймете это через некоторое время.

— По-моему, я уже поняла.

— Я сказал это, дабы удостовериться, что прав. — Томас одарил собеседницу одной из своих многозначительных иронических улыбок, которые ему так хорошо удавались.

— Ты очень цельный человек. — Барбара погладила его по щеке там, где недавно вытирала слезы. Впервые в жизни она видела, чтобы мужчина плакал. Ей казалось, что сильная половина человечества не способна на такие эмоции. Для нее это стало открытием. — С тобой все будет в порядке?

— А если скажу, что нет, — пожал плечами Томас, — ты останешься?

— Такое бывает лишь однажды, Том. — Она долго колебалась, прежде чем продолжить: — Непредсказуемый эмоциональный порыв… Любое повторение уже будет содержать в себе элемент фальши, может быть, даже циничного желания с моей стороны повлиять на твое решение.

Барбара давала Томасу возможность переложить вину за случившееся на ее плечи.

— Никогда не поверю, что в тебе есть хоть капля цинизма, — напрочь отверг он благородную попытку собеседницы пожертвовать собой.

Если Барбара еще не потеряла голову от этого мужчины, то сейчас было самое время так поступить. Но влюбиться в своего врага означало полностью проиграть. На карту было поставлено слишком многое. А плакать потом будет слишком поздно.

— А ты? Ты циничен? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

Циничный человек не переживал бы так сильно из-за того, что в момент наивысшего наслаждения назвал имя другой женщины, а не той, с которой находился. И вообще, не переживал бы, что оказался с женщиной, тогда как его любимая жена умерла.

Томас оставил ее вопрос без ответа. Может быть, поэтому он и включил радио в «шевроле», когда вез Барбару по пустынным ночным улицам Бостона. Музыка позволяла не поддерживать разговор.

Едва машина затормозила у ее дома, Барбара поспешно вышла, не дожидаясь, пока Томас поможет ей. Но он все-таки проводил ее до двери и подождал, пока она откроет замок, мягко придерживая за плечо, чтобы Барбара не ускользнула, захлопнув дверь перед его носом.

— Знаешь… — начал он и не смог подобрать нужных слов.

— Не надо. Пожалуйста, не извиняйся. Ты любишь Марту и не можешь смириться с ее смертью. — Он повернулся, чтобы уйти, но тут уже Барбара удержала его. — Том, возможно, тебе неприятно это слышать, — она решила быть откровенной до конца, — но наилучшей памятью о Марте станет то, что ты будешь жить своей жизнью. Она точно не захотела бы, чтобы ты постоянно пребывал в тоске. На ее месте… — Барбара запнулась, подумав, что никогда не окажется на месте этой женщины. — Если она любила тебя…

— Тогда что?

— Если она любила тебя так же сильно, как ты любишь ее…

Томас жестом прервал ее. Он не хотел больше разговаривать на эту тему.

— Для девочки, которую мать променяла на кругленькую сумму денег и чей отец считает, что чековая книжка может дать ответ на все вопросы, ты, кажется, чертовски много знаешь о любви.

— Все это старо как мир, — вздрогнув, ответила Барбара. Неудивительно, что Томас не хочет слушать ее пустую болтовню.

— Для меня это ново, — задумчиво произнес он, потом спросил: — Когда ты видела мать в последний раз?

Барбара в немом удивлении приподняла брови.

— А, понятно. Я не должен совать нос не в свои дела. Но если хочешь знать мое мнение, Барбара…

— Нет, не хочу!

— Твоя мать много потеряла.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Барбара проглотила подступивший к горлу комок. Ее мать очень быстро утешилась, родив других детей, таких прелестных, красивых!

— Что касается твоего отца, то у него проблемы с самолюбием. Он знает цену всему и не ценит ничего. Красивые женщины, дочери… Он просто владеет ими, но так и не научился любить их.

— Он любит Лиз. — Слова сорвались с ее губ, прежде чем Барбара успела что-либо сообразить, потому что они давно и прочно сидели в подсознании. Оказалось, что, вороша чьи-то тяжелые воспоминания, можно выпустить из бутылки и собственных демонов. — Пожалуйста, забудь, что я сейчас сказала. Он любит нас всех.

— У понятия «любит» множество разных оттенков. Оно включает в себя гораздо большее, чем простую сентиментальную привязанность. Если бы твой отец взял на себя труд узнать тебя получше, установить с тобой доверительные взаимоотношения, то он никогда бы не подарил тебе машину на семнадцатилетие.

— Ты не знаешь, о чем говоришь!

— Разве? Почему же тогда ты отдала ее кому-то другому? Это был вовсе не жест альтруиста, а немного детское желание поступить назло отцу.

— Ты…

Томас закрыл ей ладонью рот, не давая возразить.

— Если бы он действительно любил Лиз, то не поставил бы ее в положение, в котором она находится сейчас. Подумай об этом. — Немного поколебавшись, Томас наклонился и поцеловал Барбару в щеку. — Увидимся завтра.

— Наверное.

Она закрыла дверь, заперла ее на два замка и задвинула щеколду. Прислонившись к стене, прижала руку к бешено бьющемуся сердцу. Барбара раз за разом повторяла в уме сказанное Томасом. Все говорило о том, что он думает о ней, переживает за нее.

Испугавшись, что может зайти в своих фантазиях слишком далеко, Барбара тряхнула головой и решительно направилась в ванную, чтобы холодным душем привести себя в чувство. Она без конца твердила себе, что никогда не полюбит такого человека, как Томас Челси. Никогда!

Он довольно долго сидел в кухне, не зажигая света. На полу вокруг него были разбросаны осколки его прежней жизни. Он думал о Барбаре Ровенталь. О том, как эта молодая женщина с легкостью сломала стену, которую он возвел, дабы оградить себя от возможности увлечься кем-либо. Он вспоминал, как держал Барбару в объятиях, целовал ее, занимался с ней любовью прямо здесь, на диване Марты.

Впрочем, этот диван больше не принадлежал Марте. Эта женщина умерла четыре года назад. И он тоже был мертв все это время… Пока Барбара Ровенталь, такая умная и обворожительная, с улыбкой, способной осветить дорогу даже темной ночью, не пролила кофе ему на ботинки.

Едва она попалась ему на глаза, Томас не мог не думать о ней. У него была масса возможностей пройти мимо. Не было никакой необходимости проводить с ней столько времени. Одному Богу известно, сколько раз Барбара пыталась прогнать его. Однако он оставался, даже в ущерб своим делам.

Томас начал собирать фотографии, поднимая их одну за другой и подолгу разглядывая, прежде чем убрать в конверт. Он уже знал, что никогда не забудет Марту. Она навсегда останется в его сердце. Барбара права: Марта любила его, своего мужа. И если бы мог, он с радостью поменялся бы с ней местами. Если он умер, то его жена испытывала бы сейчас то же самое.

Это и есть настоящая любовь.

Но никто не в силах изменить того, что произошло. Как бы Томас ни страдал, какое бы чувство вины ни испытывал, все равно это не вернет его жену. И сегодня вечером, глядя на свадебные фотографии, он наконец осознал это. То, что Барбара прекрасно поняла это и нашла самые правильные в данной ситуации слова, чтобы убедить его, задело Томаса. Но только потому, что она была абсолютно права. Продолжать жить дальше — вот чего хотела бы от него Марта.

Сегодня вечером он выкрикнул ее имя, сжимая в объятиях другую женщину, но это не было попыткой обмануть самого себя, представить, что с ним Марта. Это было прощанием. Только Томас не сразу понял этого.

Барбара освободила его из им самим построенной тюрьмы. А он, сам того не желая, обидел эту прекрасную молодую женщину. Наверное, заслужить прощение будет очень трудно. Как показать ей, что ценишь ее, заботишься о ней? Томас открыл папку с досье на Барбару, переданную ему Чарлзом, и начал просматривать материалы, ища что-нибудь, что могло бы натолкнуть его на мысль.

— Ты одна? Без неподкупного наблюдателя? — Барбара подняла голову и увидела Лиз, переступающую порог ее кабинета. — Ты выглядишь ужасно, Баб. Вы, что веселились всю ночь напролет?

— Что ты! Я уехала сразу же после показа мод.

— Я слышала, что Томас Челси уехал еще раньше. — В голосе сестры слышалось явно желание узнать, не вместе ли молодые люди провели ночь.

— Что ты говоришь! — удивилась Барбара. — Ты слышала? Вот не думала, что Соня сообщает тебе все последние сплетни.

— Она не шпионит за тобой, не подумай. Это вышло случайно. Но поскольку ты не считаешь нужным держать меня в курсе, то…

— Рассказывать-то нечего. Я вчера вымоталась до предела. Как Томас провел ночь, мне неизвестно. Где была ты, между прочим, я тоже не знаю. Сегодня мы передаем оборудование для детского отделения больнице. Ты не забыла?

— Я уже еду туда. Хочешь, подвезу?

— Нет. Все и так уже организовано. Соня вполне обойдется без меня. — Барбара взяла со стола сумочку. — Жди меня к обеду, а сейчас мне надо идти.

— Хорошо, сестричка. — Лиз пересекла кабинет и указала на телефон, стоящий на письменном столе. — Только не забывай периодически мне звонить.

— Что-нибудь слышно от отца? — спросила Барбара, поняв, что ее сестра не придает особого значения услышанным сплетням. Проблемы с торговым домом были для нее важнее.

— Он не отвечает на звонки.

— Значит, мы остались одни.

Барбара подумала, что Томас оказался прав. Их отец отправился отдохнуть на довольно продолжительный период времени, предоставив дочерям самим разбираться со Стивенсонами, пока он будет пить коктейли и флиртовать с хорошенькими женщинами.

— Мужчины, кому они нужны? — усмехнулась Лиз. — Кстати, Соня сказала мне, что вы с Томасом Челси без конца пикируетесь. Может быть, в данном случае стоит забыть о самолюбии и подумать о торговом доме. Если тебе удастся соблазнить этого господина, то это сильно его скомпрометирует.

— Соня не соображает, что говорит! — выпалила Барбара, чувствуя, как краска стыда заливает ей лицо.

— Неужели? А ты так хорошо о ней отзывалась, когда просила меня повысить ей зарплату. Разве ты вчера не обедала с мистером Челси?

— Д-да… мы пообедали. — Барбаре не сразу удалось совладать с собой. — Чизбургер, жареная картошка и диетическая кола в непрезентабельной забегаловке.

— Ясно. Тогда план с обольщением я приберегу для Джанис. Ей как раз нужно немного набрать веса в нашем предприятии.

— Счастливица Джанис, — сухо произнесла Барбара. — А как ты сама — рассчитываешь поставить на колени Чарлза Стивенсона?

— Я ворошу их грязное белье и уже кое-что откопала.

— Будь осторожна. Они тоже следят за нами чуть не с рождения.

Барбара знала, что говорит. В ее сумке лежал конверт, который она нашла на коврике у себя под дверью сегодня утром. Внутри оказалась вырезка из журнала со статьей о ее матери и небольшая записка, сделанная рукой Томаса: «Каждый мнит себя стратегом, наблюдая бои со стороны. Попроси ее рассказать свою историю».

Она тут же набрала номер телефона своей матери. Но затем поступила так, как поступала в детстве: ждала, пока на том конце провода заговорят первыми. Но мать сама никогда не подходила к телефону. Всегда это был кто-нибудь другой — либо няня, либо экономка.

Барбара вышла из такси перед красивым городским особняком. На минуту остановилась и глубоко вздохнула, чтобы унять бешеное сердцебиение. Потом решительно прошла по дорожке и постучала в парадную дверь.

Ей открыла высокая сухопарая молодая женщина.

— Кто это, Луиза? — тут же раздался голос из глубины дома.

— Я Барбара Ровенталь, — сказала экономке молодая женщина и протянула вырезку из журнала. — Пожалуйста, передайте это леди Спилз и спросите, не будет ли она любезна принять меня.

— Луиза, почему ты не отвечаешь?

В конце коридора появилась мать Барбары. Несмотря на возраст и на то что она родила троих детей, эта женщина по-прежнему была ослепительно красива. И всегда будет такой. На первый взгляд миссис Спилз выглядела так же, как и на старых фотографиях, которые, будучи ребенком, Барбара вырезала из журналов и прятала в обувной коробке на дне гардероба, чтобы никто их там не нашел.

Когда она подросла, то поняла, что ее романтические фантазии относительно ухода матери не имеют ничего общего с действительностью. Она перестала звонить, больше не надеясь услышать родной голос и обещание скоро навестить ее. Перестала собирать фотографии. И устроила погребальный костер из содержимого обувной коробки. Жизнь продолжалась.

Но Томас уверил ее, что у этой истории есть и другая сторона.

Глаза матери сужались по мере того, как она узнавала неожиданную гостью.

— Это Барбара Ровенталь, — повторила экономка, обращаясь к хозяйке дома.

— Барбара? — Знакомый голос звучал мягко. — Это действительно ты?

— Кое-кто — мой друг — прислал мне вырезку. — Барбара старалась сдерживать эмоции. — И мне бы хотелось знать, правда ли то, что ты сказала. О своих ошибках. О том, что жалеешь…

— О, моя дорогая девочка! — Миссис Спилз не стала ждать, пока Барбара закончит говорить, и схватила ее за руки. — Я почти перестала надеяться. Думала, ты уже никогда не придешь.

11

— Как дела? — Барбара огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Томаса в толпе слушающих выступление Лиз. — Где мистер Челси?

— Я думала, он с тобой, — удивленно приподняла брови Соня.

— Но я… — Мисс Ровенталь замолчала. Она поняла, что Томас решил не ехать в больницу и занялся неотложными делами в банке, поскольку был уверен, что Барбара поедет в это время к своей матери. — Встретимся позже.

— А как же обед? Для тебя оставлено почетное место. Кто его займет?

— Я назначаю тебя моим заместителем.

Из первого же попавшегося автомата в вестибюле больницы Барбара позвонила в офис мистера Челси. Выяснилось, что секретарь ждал этого звонка и передал, что Томаса не будет в офисе несколько дней.

Барбара позвонила Томасу домой. Все, что она услышала, это знакомый голос, записанный на автоответчик и просивший оставить сообщение после сигнала. Но сообщением здесь было не обойтись. Некоторые вещи можно сказать лишь при личной встрече.

Еще вчера вечером Барбаре казалось, что она ни за что не вернется в этот пустой дом в пригороде. А сегодня… сегодня все было по-другому.

Она остановила такси и назвала шоферу адрес. Казалось, машина ползла черепашьим шагом по улицам, забитым транспортом. Быстрее было бы доехать на велосипеде. С другой стороны, у Барбары было время подумать и представить, как Томас вернулся прошлой ночью в свой пустой дом. И вместо того чтобы снова предаваться печали, стал искать для нее статью в журнале, в которой говорилось, что ее мать начала заниматься благотворительностью и помогает детям из разведенных семей. В этой статье мать с горечью упоминала о своих ошибках, о том, как сожалеет, что потеряла собственную дочь.

Письмо оказалось под дверью уже ранним утром. Значит, Томас сам привез его, желая, чтобы Барбара как можно скорее узнала правду. Он хотел вернуть ей то, что она считала навсегда утерянным. Мистер Челси преуспел в этом, а она, Барбара Ровенталь, доставила ему только боль.

Расплатившись с таксистом, она поднялась по ступенькам. Уже собравшись постучать, Барбара вдруг испугалась.

Как Томас воспримет ее визит? Что он скажет? Может, ей вообще не стоило приезжать?

А что она скажет? Как объяснит свое появление?

Благодарность. Она просто приехала поблагодарить. Возможно, он догадается, и тогда…

— Барбара! — Голос Томаса, раздавшийся за ее спиной, заставил молодую женщину вздрогнуть, но не вывел из состояния задумчивости. — Барбара, почему ты разговариваешь сама с собой?

— Потому что мне важно найти правильный… — Наконец она очнулась от своих мыслей. — Том!

— Кажется, ты не ожидала меня здесь увидеть. А ведь это мой дом.

— Да, конечно… — Барбара посмотрела сначала на мужчину, потом перевела взгляд на дверь и сообразила, что выглядит очень глупо. — Я как раз собиралась постучать, — промямлила она.

— И репетировала первую фразу, — улыбнулся Томас. — Ну и как, получается?

— Я начала бы с простого «спасибо», — пожала плечами Барбара. — А дальше — в зависимости от обстоятельств. — На Томасе были сильно поношенные джинсы и футболка, а волосы и руки испачканы краской. Он показался ей прекрасным. — Спасибо, большое спасибо.

— И все?

— Мне нужно возвращаться в офис, — заторопилась она, подумав, что ей совсем тут не место.

Барбаре показалось, что Томас не поймет ее, если в порыве благодарности она заключит его в объятия и расцелует.

— Давайте сначала пообедаем. — Он поставил на порог банку с краской, положил рядом кисти и стал рыться в карманах в поисках ключа. — Директора по связям с общественностью ведь иногда обедают, правда?

— Сейчас я должна быть на торжественном обеде в больнице. И ты тоже. Там ты должен был увидеть, как я великолепна, неподражаема, бесподобна!

— Я уже видел тебя в деле. Ты любому дашь сто очков вперед. — В его голосе не было и тени насмешки. — Ты скучала без меня?

— Конечно нет. — И это было правдой. — Я ведь не поехала туда.

— И небо не обрушилось на землю? Кажется, в тебе что-то изменилось.

Уже собираясь сказать, что незаменимых людей нет, Барбара сообразила, что этой фразой сыграет на руку противнику. Прошлой ночью она старалась не думать, что Томас принадлежит к семье Стивенсон, сегодня же просто забыла об этом.

— Соня заменит меня на открытии. У меня более важные дела.

— Не сомневаюсь, что твоя помощница будет рада распустить хвост и показаться во всей красе. — Томас легонько подталкивал Барбару к входу в дом. — У нее светлая голова и много честолюбия.

— К тому же она замужем. — Вот так пятясь, Барбара впервые обнаружила, что способна на такое чувство, как ревность, и быстро добавила: — Если я уйду из торгового дома, то заберу ее с собой.

— Ты рассматриваешь такую возможность? Это уже прогресс.

— Я не рассматриваю никаких возможностей.

— Нет? Ну и ладно. Не собираюсь спорить с тобой. Но не забывай, что Соня может не пожелать отправиться с тобой в неизвестность.

— Ты действительно полагаешь, что Соня захочет работать на вас? — не сдавалась Барбара.

— Я могу предложить ей это, а она может и отказаться, — ответил Томас, закрывая дверь и подталкивая Барбару по коридору в направлении кухни. — Могу поспорить, что Соне очень хочется самой возглавлять какой-нибудь отдел. А пока она находится под твоим началом, этим мечтам не суждено сбыться. Она всегда будет вторым номером.

— Может быть, — согласилась молодая женщина.

Томас работает с ней всего ничего, а уже успел узнать ее помощницу лучше нее самой. Почему она считает преданность Сони чем-то само собой разумеющимся? Почему была так невнимательна к ней?

— Поверьте мне, никто из ваших служащих не последует в изгнание за семьей Ровенталь. Все будут озабочены тем, чтобы не потерять свое место… Лучше проходи и расскажи мне о сегодняшнем утре.

— О сегодняшнем утре? — Барбара и сама еще не успела до конца осмыслить то, что произошло несколько часов назад. — А что делал ты? Чарлзу уже известно, какую игру ты затеял?

— Я не отчитываюсь перед Чарлзом. К тому же мне уже известно все, что касается тебя. — Томас взял ее под руку и почти насильно повел в кухню.

— Неужели?

Голос Барбары звучал несколько возбужденно. Может, она действительно была возбуждена? Ведь ее розовый рот притягивал многих мужчин, а обратила она внимание только на него, Томаса Челси. И прошлая ночь была тому прекрасным подтверждением. Она беспокоилась за него, хотела утешить, помочь ему. Теперь настал его черед сделать что-нибудь для Барбары.

— Я спросил первым, — настаивал Томас. — Ты же знаешь, где у меня кухня.

— Послушай, я пришла поблагодарить, а не…

— Так благодари же!

Он крепко прижал Барбару к себе, чтобы она не могла увернуться, и поцеловал. Почувствовав сопротивление, Томас остановился. Карамельно-розовые губы, голубые глаза ребенка и хрупкая шея — все это он уже видел сегодня во сне. Он внутренне замер, ожидая отказа. Но отказа не последовало.

— Тебе не следовало стричься. Прическа получилась просто ужасная.

— Спасибо за комплимент, — быстро ответила она. — Теперь я скажу все, что хотела сказать…

— В кухне, Барбара! — скомандовал Томас, по-прежнему обнимая ее за талию. — Я никуда не отпущу тебя, пока не узнаю, как все прошло. Ты встретилась со своей матерью?

— Да. — Уже давно она никому не отвечала на вопросы, касающиеся ее матери. Но таиться от Томаса не имело смысла. Ведь именно его она пришла благодарить за то, что вновь обрела свою мать. — Я видела ее.

— И?

— Мы долго разговаривали. Она многое мне рассказала. — Томас наконец отпустил ее талию. — Садись и рассказывай!

— Нет, мне действительно нужно идти. Завтра у нас торжественный обед основателей фонда.

— Пусть Соня позаботится об этом. Немного практики ей не помешает. А ты выглядишь усталой.

— Спасибо.

— Я просто говорю, что вижу, а не собираюсь тебя обидеть, Барбара. Но на тебя все равно будут обращать внимание, если ты сейчас выйдешь на улицу.

Вздохнув, она сдалась и направилась было к дивану. Но передумала и придвинула к столу деревянный стул.

— Только избегай пакетов с кофе на вынос.

— Ты никогда этого не забудешь?

— Нет, — просто ответил Томас. — Это был поворотный момент в моей жизни. Такое не забывается.

За эти дни в его жизни набралось множество таких моментов. Когда мисс Ровенталь дала понюхать подаренные ей Томасом духи. Когда она поправляла его галстук. Ощущение шелковистой кожи и ускользающего от поцелуя рта. Тонкая ткань мокрой блузки, обтягивающая высокую упругую грудь. Ее ноги, обвитые вокруг его талии, и тихий мягкий голос, просящий не останавливаться…

— Ты знал, кто я такая, — спросила Барбара, — тогда у торгового дома?

— Нет. Я ожидал увидеть старую деву, у которой вместо сумочки портфель с документами.

— Надеюсь, в последствии ты не разочаровался, что это оказалось не так, — рассмеялась Барбара.

— Ничуть, — заверил ее Томас. — Вообще-то, если бы у тебя в руках были пакеты с эмблемой торгового дома, а не других магазинов, то я, возможно, и догадался бы.

— Вне всякого сомнения.

— Расскажи мне о твоей маме. Как она встретила тебя? — попросил Томас, поставив свой стул рядом со стулом Барбары.

Он всеми силами пытался подавить в себе желание снова оказаться в постели с этой женщиной. Все, что угодно, только бы забыть, как она расстегивала его рубашку или что он сидит достаточно близко от нее, чтобы начать расстегивать то, что надето на ней.

— Мы проговорили довольно долго. И мама рассказала, что отец потерял к ней всякий интерес примерно через год после их женитьбы.

— То есть брак оказался краткосрочным?

— Честно говоря, верность не самая сильная из сторон моего отца, — вздохнула Барбара. — Он был женат трижды… а сколько наверняка было всяких увлечений! Из-за меня мама тянула с разводом так долго, как только могла. Потом она встретила Джона и поняла, что такое настоящая любовь.

— Почему же она не забрала тебя с собой?

— Моя бабушка — натура властная и подозрительная — перед свадьбой моих родителей выяснила, что некогда у мамы была связь с женатым мужчиной гораздо старше ее по возрасту. Известным политическим деятелем. Они встретились на каком-то из приемов, и он вскружил ей голову. Их застали вместе. Разразился скандал.

— Она, наверное, была очень красива, — предположил Томас, знавший по слухам, что Барбара унаследовала черты лица матери и ее фигуру.

— Политику повезло, — продолжала она. — Газеты были слишком заняты очередным кризисом в верхах, чтобы уделять много времени какому-то одному представителю власть имущих, которого застукали на стороне. А вот моей маме пришлось несладко. Она чувствовала себя оскорбленной, поскольку ее избранник не сказал ей, что был женат. С другой стороны, ее перестали принимать в обществе, обвинив в происшедшем. Так продолжалось несколько лет.

— А затем она познакомилась с твоим отцом?

— Да. Думаю, он не особо обращал внимание на душевное состояние моей матери, скорее его привлекла ее красота. Оба получили то, чего хотели от этого брака, хотя он и был довольно непродолжительным. Мама сказала, что отец особо не переживал, узнав о ее желании развестись с ним.

— Но ваша бабушка смотрела на ситуацию совершенно иначе.

— Моей бабушке было наплевать на маму. Она только хотела сохранить свою власть надо мной, поэтому пригрозила привлечь к давнему скандалу внимание прессы, если мама не откажется от меня. В противном случае, обвинив ее в аморальном поведении, бабушка могла бы добиться, чтобы маму вообще лишили родительских прав. И мама, поняв, что в любом случае теряет меня, была вынуждена согласиться.

— Весьма прискорбно.

— Да уж. Но у нее просто не оставалось выбора.

— Поэтому она согласилась принять деньги… чтобы скрасить горечь утраты родной дочери.

— Так подумали многие. Никого не заботило истинное положение вещей. Все упивались сплетней. А для мамы деньги не имели тогда значения.

— Она могла потребовать возможности видеться с тобой.

— Нет. Таковы были условия соглашения: если уходишь, то не оглядывайся. Для мамы это стало своего рода наказанием за чужие грехи. И все-таки она надеялась, что в один прекрасный день я приду и спрошу, почему она так поступила. И она все мне расскажет. Пока же всю себя она посвятила мужу, семье и благотворительной деятельности.

— И этот день настал.

— Боже, столько времени потеряно! Но без вырезки из журнала, которую ты мне прислал, я никогда не сделала бы первого шага. Ты ехал ночью через весь город, чтобы привезти ее мне. — Барбара тронула Томаса за плечо. — Я всегда буду тебе благодарна за это.

— Прошлой ночью ты показала мне, сколько времени я потерял понапрасну. Я задумался о твоей жизни, и вдруг что-то всплыло в памяти, что-то связанное с твоей матерью. Я достал старые журналы, которые все никак не удосуживался выбросить, и стал их просматривать. И нашел то, что искал. — Томас взял Барбару за руку. — Прошлой ночью ты научила меня по-другому смотреть на вещи. Заставила попрощаться с тем, чего уже не вернешь. Ты должна получить награду.

— Том, я не хочу… — Это было ложью, Барбара страстно, до боли хотела этого мужчину. — Это никак не связано с «Ровенталь и Стивенсон».

— Знаю. Тут совсем другое… — Через секунду он продолжил: — Я ехал к тебе не среди ночи, а уже на рассвете. Я положил конверт под дверь, а мне так хотелось постучать, разбудить тебя и напроситься на завтрак!

— Почему же ты этого не сделал?

— Посмотри на себя в зеркало! Даже слепому видно, что тебе необходимо хорошенько выспаться, — улыбнулся Томас.

Но причина крылась в ином. Завтрак сегодня утром получился бы совсем не таким, как ему хотелось. Слишком поспешным. Слишком натянутым.

— Ах да. Но поскольку я выспалась, то пора бы и поесть. Вообще-то, я сегодня еще не завтракала…

Стук в дверь прервал ее. Кто бы это мог быть? — удивилась Барбара и вопросительно посмотрела на хозяина дома. Но он, лукаво улыбнувшись, не сказал ни слова и пошел открывать. Вернулся он с большой плоской коробкой.

— Что это? — полюбопытствовала Барбара. — Так вкусно пахнет!

— Пицца из итальянского ресторанчика, расположенного неподалеку. Я иногда пользуюсь их услугами.

Молодая женщина с интересом принялась разглядывать содержимое коробки.

— Необычная какая!

— О Господи, да самая обыкновенная пицца с дарами моря! Вот мидии, вот креветки, вот помидоры. А сверху все покрыто расплавленным сыром, который ты так любишь тереть! — Называя поочередно ингредиенты, Томас дотрагивался вилкой до каждого из них. Потом он разрезал пиццу и, положив на тарелку кусок, подвинул к Барбаре. — Ну как?

— Удивительно вкусно. Прямо деликатес какой-то!

— Это тебе так только кажется. Но в любом случае я рад.

Некоторое время они ели молча. Барбара первой нарушила молчание.

— Ты не рассказал мне о своем утре. Ты что-то красил? — Она коснулась засохшей капли краски на тыльной стороне его ладони.

— Наличники на заднем фасаде. Глупость, конечно, потому что я совершенно не умею этого делать. Но вчера ты высказала много разумных вещей, и я задумался над твоими словами.

— Надо же!

— Серьезно. Ты сказала, что мне нужно уехать отсюда и, возможно, была, по-своему, права. Но я представил себе квартиру в центре Бостона, всю отделанную светлым деревом и хромированной сталью, или коттедж в пригороде, где и не пахнет музейной стариной, и понял, что это не для меня. Я слишком долго жил в этом доме и, несмотря ни на что, хочу остаться здесь.

— В дом с привидениями?

— Здесь больше нет привидений, Барбара. Только я.

— А как же ты поступишь со штофными обоями в холле и с фрагментом оригинальной росписи в гостиной? Уничтожишь?

— Ни в коем случае! Об этом я тоже подумал. Нужно сохранить лишь дух того времени: оставшиеся обои заменить новыми, аналогичными по рисунку, а кусок росписи отреставрировать и оставить как элемент современной обстановки гостиной, — сказал Томас. — Словом, дизайнерам по интерьерам будет где развернуться.

— Звучит заманчиво. — Барбара представила вместо мрачного пустого помещения озаренную солнечным светом просторную комнату с уютной мебелью. — А резные двери, ты оставишь их?

— Тебе они нравятся?

— Какая разница, что нравится мне?

— Тебе они нравятся? — настаивал Томас.

— Да.

— Тогда оставлю.

— Отлично! — У Барбары было такое чувство, словно что-то произошло, а она не поняла что. — Ну, мне действительно пора идти.

— А ты не смогла бы остаться и помочь мне решить, что еще следует изменить в доме?

— Ты правда этого хочешь? — Сердце молодой женщины было готово выскочить из груди. Такая заманчивая перспектива! Провести целый день с Томом!.. Но кое-что он должен был решить самостоятельно, поэтому Барбара спросила: — А ради чего мне соглашаться?

— Ради развлечения.

— Когда я хочу развлечься, — усмехнулась Барбара, — я хожу по магазинам. Но я могу прислать команду дизайнеров из компании. Есть еще и строители, которые выполнят все работы по модернизации дома — отопление, канализация, водопровод.

— Мне бы хотелось, чтобы мы занимались всем вместе.

— Спустись на землю Том! Этого никогда не случится. Так же как и того, что ты отберешь у меня торговый дом!

— Я, может быть, и нет. Но есть еще Чарлз и Питер. Они не витают в облаках, а двумя ногами стоят на грешной земле.

— Посмотрим, посмотрим, что из этого выйдет. Джанис и Лиз — крепкие орешки, — подытожила Барбара. — Спасибо за пиццу. Она была великолепна!

— Могло быть и лучше, — произнес Томас и, поймав удивленный взгляд собеседницы, пояснил: — В следующий раз, если не возражаешь, мы отправимся в ресторан.

— Преждевременно думать об этом.

— Ты хочешь соблюсти формальности? Хорошо. Я приглашаю вас, мисс Ровенталь, завтра отобедать со мной.

Ответ Томаса разочаровал Барбару, она надеялась услышать совсем другое.

— У меня много дел. Давай встретимся в субботу на благотворительном балу. Кто знает, может, нам и удастся посидеть за кофе.

— Кофе — весьма опасная вещь. Тебя может подстерегать куча неприятностей.

— Я готова рисковать, — ответила Барбара и судорожно сглотнула. Глаза Томаса говорили ей гораздо больше, чем его слова. — А зачем тебе продолжать следить за мной и идти на благотворительный бал? Ты же сказал, что уже знаешь обо мне абсолютно все.

— Я лгал. Я совершенно не представляю, умеешь ли ты танцевать. Оставь для меня какой-нибудь медленный танец.

— Ты танцуешь?

— Ну, будет преувеличением сказать, что я делаю это самостоятельно. Но если мне есть на кого опереться, тогда…

— Том… — Барбара помедлила. — Нет, ничего. Я скажу Соне, чтобы она позаботилась о тебе, мой наблюдатель.

— Не забудь предупредить, что наблюдатель, — тут он ласково провел рукой по ее шее, — должен быть очень близко от того, за кем ведет наблюдение.

12

Волосы Барбары золотым облаком обрамляли ее лицо, подчеркивая точеную шею. А платье было сродни платьям сказочных принцесс. Водопад бирюзового шифона достигал щиколоток, оставляя открытыми изящные ступни в серебряных лодочках на высоких шпильках. На шее красовалось жемчужное ожерелье.

Она спустилась в холл, собираясь взять маленькую изящную сумочку, и замерла в удивлении.

— Том? Что ты здесь делаешь? — только и смогла сказать Барбара.

— Я приехал, чтобы отвезти вас на бал, Золушка, — ответил он, с трудом переводя дыхание. Правильнее было бы сказать, что он теряет голову, или сжигает мосты… или пытается выжить. — Тыква ждет вас.

— О, вы очень добры.

Барбара лукавила. Она не считала, что он добр. Она полагала, что у него есть свои корыстные намерения, и была права. Томас не видел любимую целых два дня и мечтал немного побыть с ней наедине. Провести в ее обществе хотя бы десять спокойных минут, прежде чем суета бала разъединит их, даже если они и будут сидеть рядом, бок о бок.

— У меня заказана машина. — Барбара накинула на обнаженные плечи невесомый серебряный шарф, и Томас уловил знакомый запах подаренных им духов. — Она вот-вот должна приехать.

— Машина уже ждет внизу. Я велел Соне отменить твой заказ. Расточительно нанимать две машины, когда мы оба направляемся в одно и тоже место.

— Велел Соне? — Молодая женщина побледнела от гнева. — Кажется, ты еще не управляешь «Ровенталь и Стивенсон»!

— Ты сама сможешь сказать ей об этом.

— И вообще, я представляла фею-крестницу совершенно по-другому.

— Правда? Ты даже не представляешь, как я рад, что это так! А то я думал, что попал не в свою сказку. Наша называется «Спящая красавица», только в очень современной трактовке. Там красавица будит принца своим поцелуем, — засмеялся Томас. — К тому же у Золушки просто не могло быть такого красивого платья. Смею надеяться, ты собиралась поразить мое воображение своим великолепием.

— Ошибаешься. На подобном балу все стараются затмить друг друга своими нарядами. Журналам просто необходимо дать читателям пищу для обсуждения. Ты так не считаешь? — спросила Томаса Барбара.

— Я считаю… — У него была возможность перейти на более нейтральную тему. Чем дольше он размышлял над ответом, тем больше Барбара жалела, что вообще задала этот глупый вопрос. — Я считаю, что тебя следует запереть дома, пока ты не свела с ума всех мужчин Бостона.

Она знала, что это всего лишь искусный комплимент, но один раунд ей все же удалось выиграть. Томас Челси признал, что она восхитительна. А признание человека, которого трудно удивить чем-либо, дорогого стоит.

— Идем? — спросил Томас, беря ее за руку.

— Как продвигается отделка дома?

Они сидели на заднем сиденье машины, практически не касаясь друг друга, только Томас по-прежнему держал Барбару за руку.

— Гостиная закончена. — Он взглянул на свою собеседницу. — На очереди кухня. Там тоже нужно кое-что сделать.

— Надеюсь, ты не задумал ничего кардинального. Оставишь старинную мраморную раковину, и дубовый стол… и диван. — Барбара внезапно замолчала.

— Да, оставлю. Работы начнутся завтра.

— Наверное, тяжело жить в доме, когда его ремонтируют?

— Я подумываю уехать оттуда на некоторое время.

— О! — вырвался у Барбары невольный возглас сожаления, но потом она взяла себя в руки и спокойно сказала: — Мудрое решение.

— Я давно не отдыхал.

— Тем более.

— Запиши первый танец за мной. — Томас даже не пошевелился, когда машина остановилась и швейцар отеля распахнул перед ними дверцу.

— Первый танец? — Подобные слова было приятно услышать любой женщине. Сердце мисс Ровенталь ёкнуло. — У меня нет времени для танцев, — возразила она. — Быть может, я смогу уделить тебе пару минут… потом.

— Потом будет поздно. Первый танец, — настаивал Томас, не выпуская ее руки и тем самым не давая ей выйти из машины.

Барбара подумала, что, возможно, ее спутник не собирается задерживаться на балу, и кивнула. Томас вышел из машины, помог выйти своей спутнице, взял ее под руку, и они вместе вошли в здание отеля.

Оказавшись в зале, Барбара моментально начала решать с Соней возникшие вопросы относительно порядка проведения вечера. У Томаса были свои дела. Он отправился искать распорядителя церемонии и выяснил, что мисс Ровенталь оставила ему место не рядом с собой, а напротив.

— Ты так предсказуем, Томас Челси, — произнесла Барбара, садясь рядом с ним за стол. Она уже успела пройтись по залу в сопровождении сестер — поздороваться с друзьями и поблагодарить спонсоров.

— Тогда тебе следовало сразу оставить это место за мной.

— Но если бы ты сидел напротив, тебе было бы лучше меня видно, — запротестовала Барбара.

— Видно лучше, а слышно хуже. И еще… — Томас наклонился ближе к своей собеседнице и посмотрел ей прямо в глаза, — я не смог бы ощущать великолепного запаха твоих духов.

Барбара не нашла, что ответить.

— Ты обещала мне первый танец. Помнишь? — Перехватив взгляд Барбары, устремленный на пустое пространство для танцев, он предложил: — Идем. Кто-то же должен начать.

— Это следует сделать Лиз, — сказала Барбара.

— Она занята, заводя знакомства среди влиятельных людей.

— Ты умеешь уговаривать, — вздохнула Барбара, поднимаясь.

— Конечно, — произнес он, многозначительно посмотрев на распорядителя бала.

Заметив взгляд Томаса, тот подошел к микрофону.

— Уважаемые леди и джентльмены, — произнес он, когда молодые люди вышли на середину зала, — поприветствуем мисс Барбару Ровенталь и мистера Томаса Стивенсона Челси, представителей двух знаменитых семей, основавших в свое время фирму «Ровенталь и Стивенсон», которые любезно согласились открыть наш бал туром вальса. — Раздались аплодисменты, свист. — Но сначала мистер Челси хотел бы получить специальный лот, который он приобрел на благотворительном аукционе «Ровенталь и Стивенсон» на этой неделе. Поцелуй мисс Ровенталь.

Барбара не верила своим ушам. Ей казалось, что этот этап их отношений уже пройден. Раз о любви не могло быть и речи, то они, по крайней мере, могли бы оставаться друзьями. А Томас готов всем пожертвовать ради шумихи в прессе. Просто чтобы доказать, что может переиграть ее в любом отношении.

И он прав. Ничто не сможет заставить главных редакторов журналов и газет не помещать на обложках или на первых полосах такой снимок!

Томас обыграл ее на собственном поле. Согласившись, что она восхитительна и вполне профессиональна, он продемонстрировал, что сам гораздо лучше, потому что одной фотографией может перечеркнуть все, к чему Барбара шла долгие годы.

Он принадлежал к семье Стивенсон, и этим было сказано все. Пока Барбара подыскивала слова, чтобы выразить свое негодование, Томас положил ей руку на талию, прижал к себе и посмотрел в глаза. Он выиграл, и Барбара ничем не могла помешать ему получить приз.

Его поцелуй. Ее торговый дом.

Вокруг них начали раздаваться несмелые хлопки. Наконец Томас прильнул к губам молодой женщины.

Что могло бы быть хуже при подобных обстоятельствах? Поцелуй длился и длился на глазах у сотен людей, которые хлопали в ладоши и подбадривали целующихся веселыми возгласами. Но было кое-что и похуже.

Барбара отвечала на поцелуй этого мужчины с жаром, которого в себе не предполагала. Ей хотелось, чтобы так было вечно — потому что, когда поцелуй закончится, не останется ничего.

Но всему на свете приходит конец. Прервав поцелуй, Томас отстранился. Все надежды и ожидания Барбары вмиг улетучились, испарились. К глазам подступили слезы. У нее не осталось ничего, даже самоуважения.

Зазвучала музыка, толпа расступилась. Молодые люди начали танцевать. Они танцевали, потому что должны были танцевать. Барбаре, казалось, что у нее сейчас разорвется сердце и она упадет. Но ничего этого не случилось. Танец продолжался.

Иногда ей казалось, что между ними установились какие-то особенные отношения. Теперь же Барбара поняла, что ошибалась. Ей следовало быть умней. Томас наконец-то показал свое истинное лицо. Он мужчина из семьи Стивенсон. Его сердце может быть разбито, но это не повод упускать выгодную сделку.

Томас остановился, хотя музыка еще продолжала играть, и посмотрел в глаза Барбаре.

— Ну что, теперь ты доволен? — спросила она. — Кажется, теперь ты получил за свои деньги все, что мог.

— Это был заранее оплаченный экспромт, Барбара.

— Такому рекламному ходу можно только позавидовать.

— Рекламный ход? Это не рекламный ход, Барбара. Это публичное заявление о намерениях. Заявление для всех Ровенталей и Стивенсонов в мире о том, что я не позволю глупым столетним правилам разлучить нас. И самая надежная гарантия того, что Марта осталась в прошлом, которому она и принадлежит. Я любил ее, но она никогда не встанет между нами.

Из всего, что он говорил, взволнованная Барбара улавливала лишь отдельные слова. Но и они заставляли ее сердце биться в бешеном темпе.

— Я люблю тебя, Барбара. И официально заявляю, что собираюсь получать проценты с этого поцелуя в течение пятидесяти лет.

— Пятидесяти лет? — пролепетала молодая женщина, с трудом сдерживаемые слезы.

— При условии, что ты согласишься стать моей женой.

— Но ты меня так плохо знаешь! Мы знакомы всего лишь месяц!

— Я знаю все, что мне нужно. — Томас нежно погладил ее по лицу, вытирая кончиком пальца катившуюся по ее щеке слезинку. — Ты моя принцесса из сказки, пробудившая меня от сна, который мало чем отличался от смерти. Ты знаешь, как заканчиваются все сказки, верно?

Музыка кончилась. Вокруг них снова столпились люди. Они не могли слышать, о чем идет речь, но подозревали, что происходит что-то очень важное.

— Я предлагаю тебе руку и сердце, Барбара. Ты согласна?

Несколько мгновений прошло в тягостном молчании. Барбара боялась поверить Томасу. Неужели под маской холодного и расчетливого бизнесмена она действительно видит человека с трепетным и чутким сердцем? Она вспомнила его взгляд, когда он вытирал соус с ее губ. И когда он поцеловал ее перед аукционом… Томас провел целую ночь, просматривая старые журналы, а потом ехал через весь город, чтобы она узнала правду о своей матери и помирилась с ней.

Да, когда они занимались любовью, в самый кульминационный момент с губ Томаса сорвалось имя его умершей жены. Но до этого, целуя и обнимая Барбару, стараясь доставить ей максимум удовольствия, он повторял только ее имя…

— Если я встану перед тобой на колени, ты поверишь в искренность моих чувств? — спросил снедаемый волнением Томас.

— И ты действительно это сделаешь? На глазах у сотен людей?

— Если ты настаиваешь.

Барбара сделала было вид, что всерьез задумалась над его словами. Но тут увидела, как Лиз указывает в их сторону, и, схватив Томаса за руку, потащила к выходу. Она выяснила все, что ей было нужно. Остальное не имело значения.

— А как же все это? — спросил Томас, имея в виду благотворительный бал.

— Соня справится, — бросила Барбара.

— А твой ответ на мое предложение?

Молодая женщина резко остановилась и посмотрела ему в глаза.

— А зачем он тебе? — Она секунду наслаждалась замешательством Томаса, потом сжалилась над ним и прошептала: — Ты и так его знаешь. Ты же знаешь все на свете!

И она уже сама прильнула к его губам в страстном поцелуе.

— Как тебе удалось все предусмотреть, Том? — восхищенно воскликнула Барбара, выходя из «Купидоновой часовенки любви» в Лас-Вегасе. — И билеты на самолет, и кольца!

Она подняла левую руку, любуясь сразу двумя кольцами. Одним, с крупным бриллиантом, по случаю помолвки. И другим — простым золотым ободком, надетым ей на палец в знак состоявшегося бракосочетания Барбары Ровенталь и Томаса Стивенсона Челси.

На обоих — поверх вечернего костюма у него и бального платья у нее — красовались майки с надписью «Я тебя люблю».

— Я предусмотрел и свадебный подарок! — торжественно произнес Томас. — Я дарю тебе не только мое тело и сердце, но и…

— Душу?

— Нет, торговый дом. Можешь быть уверена, я сделаю все, что в моих силах, чтобы он остался у вас.

— Я верю тебе, — прошептала Барбара. — Но знаешь, мне как-то неловко перед нашими близкими. Мы лишили их грандиозного зрелища.

— Ну, думаю, для начала им надо дать время прийти в себя после того, как они узнают, что мы поженились. А там мы как раз вернемся из свадебного путешествия и отпразднуем месяц нашей совместной жизни. Так что у них будет еще возможность поздравить нас, — успокоил ее Томас.

— Свадебное путешествие? — изумилась Барбара. — Ты подумал и об этом?

— Это единственное, о чем я мог думать последние сутки, — заверил ее Томас. — Мы вдвоем и никаких наблюдателей!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Мелани Морган
Интрижка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12