Энн Оливер

Страстная и сладкая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Он представлял свое возвращение совсем не так. Джек Девлин надел солнечные очки и снова взглянул в сторону дома, где провел детство и юность. Последние шесть лет мужчина и вовсе не вспоминал о своем доме.

Возможно, поэтому сейчас на Джека нахлынули эмоции. Смерть не оправдывала отца, однако Джек должен был признать, что за эти годы мог бы и сам сделать первый шаг в сторону примирения.

Но сейчас он уже не был тем наивным юношей, который покинул отчий дом, даже не оглянувшись. Тем Джеком Девлином, который с закрытыми глазами мог добраться до своей комнаты в любое время дня и ночи.

А женщина, ради которой он вернулся, больше не шестнадцатилетняя девочка.

Джек ковырнул землю носком ботинка и поправил черный галстук, купленный в международном аэропорту Мельбурна. В этот жаркий летний день он почти физически ощущал, как воспоминания душат его.

Она здесь. И неважно, насколько она изменилась с тех пор, как он уехал. Клео Хонейвелл не пропустила похороны его отца.

Джек напрягся и поднял свою сумку. Плечо тут же пронзила резкая боль.

Из открытого окна доносился аромат домашней еды. Джек поморщился. К горлу снова подступила тошнота. От мелодии «Она так хороша» разболелась голова. Джеку не составило труда догадаться, кто выбрал такое музыкальное сопровождение для поминок. Никто, кроме Клео, не мог остановить свой выбор на любимой песне его отца.

Ноги как будто налились свинцом, когда Джек ступил на веранду. Проклятые обезболивающие перестали действовать. Ему нужен был сон. Да. Двенадцатичасовой крепкий сон. Но, кажется, такая возможность представится нескоро. Сделав глубокий вдох, Джек снял солнечные очки и вошел.

Он опоздал на похороны на два часа, но все же в доме было еще полно гостей. Включая Бена Харгривса. Адвокат отца, как и все присутствующие, был одет в стиле семидесятых годов. Его наряд довершал галстук пурпурного цвета в зеленую полоску. Забавный выбор для похорон. Но, черт возьми, почему бы и нет? Джек иронично усмехнулся. Отличный костюм для волка в овечьей шкуре.

Потом его взгляд невольно задержался на девушке в. красно-белом струящемся платье, которая обнимала Бена за шею, кружась с ним в медленном танце. Ее юбка (если, конечно, этот маленький кусочек ткани можно назвать юбкой) открывала взору великолепные бедра, соблазнительно покачивающиеся в такт музыке.

Словно волна жара прошла по телу Джека. Он окинул девушку оценивающим взглядом профессионального фотографа и не нашел ни единого изъяна. Его восхитили столь совершенные формы.

Девушка немного повернулась, и Джек разглядел ее профиль. Клео!

И снова тело обдало жаром.

Мужчина мог бы попытаться убедить себя, что все дело в долгом перелете сюда из Рима. Или в том, что он покинул больницу, несмотря на увещевания доктора. Но он не стал обманывать себя. Джек никогда не забывал о Клео. А у нее все те же большие голубые глаза и мягкие шелковистые волосы. Годами Джек мечтал, как эти волосы рассыпятся по подушке в его постели.

В шестнадцать Клео была еще совсем ребенком. Тогда она излучала очарование, но теперь… теперь стала настоящей красавицей.

Девушка заколола волосы наверх, так, чтобы открывался изысканный изгиб шеи. А ее полные, чувственные губы давно стали сниться Джеку по ночам.

Клео улыбалась. Ее улыбка была такой же потрясающей, какой ее запомнил Джек. Но она предназначалась другому. Ведь девушка не видела, что он пришел.

Неожиданно в горле пересохло. Джек отдал бы все за стакан холодного пива. Или чего-нибудь покрепче, чтобы скрыть те чувства, которые бушевали внутри, как будто прошедших шести лет никогда не существовало.

Клео превратилась в красивую женщину. Давняя это история. Джек тяжело вздохнул. Чем скорее все закончится, и он, продав дом, уедет отсюда, тем лучше.

Он здесь.

Клео знала об этом. В тот самый момент, когда Джек Девлин переступил порог этого дома, она ощутила покалывание в затылке. И как всегда, когда он оказывался рядом, по телу пробежали мурашки.

Клео кожей ощущала на себе взгляд его карих глаз. Наверное, он не одобряет того, как она устроила проводы Джерри Девлина в последний путь. Ну и что? Джерри никогда не любил черный цвет.

Может быть, Клео и не являлась дочерью Джерри по крови, но во всех других смыслах этого слова он был ей отцом. И это давало ей право поступать так, как она сочла нужным. Его единственный сын даже не потрудился связаться с ней, чтобы обсудить приготовления к похоронам.

Типично для Джека Девлина. Наверняка он окучивал очередную девицу, пока его отец лежал на смертном одре. Клео снова улыбнулась своему партнеру.

— Спасибо за все, — поблагодарила она, целуя Бена в щеку. — Джерри был бы нами доволен.

— О, мне не составило труда помочь тебе, Клео. Я сделаю все, что от меня зависит, только позови. — Бен отошел от нее, хотя Клео мысленно молилась, чтобы он задержался. — Я буду… Джек!

Вздрогнув, Клео обернулась.

Но небритый мужчина, стоявший неподалеку, не был похож на всегда безупречного Джека Девлина, которого она помнила. О, он все так же широкоплеч и до сих пор излучает такую же дикую сексуальность. Да и глаза его остались прежними. Темные, манящие, горячие и холодные одновременно.

— Джек, мой мальчик, рад тебя видеть. Жаль только, что при таких обстоятельствах, — добавил адвокат. — Мои соболезнования.

— Спасибо.

Покраснев, Клео наблюдала, как мужчины пожали друг другу руки.

Джек даже не потрудился побриться. Он выглядел так, будто всю ночь предавался любовным утехам, а проснувшись, сразу направился сюда. Брюки были помяты, хотя Клео очень сомневалась, что Джек в них спал.

А может, он думает, что щетина увеличивает сексуальность? И тут же девушка призналась себе, что ее так и тянет прикоснуться к нему. Она почти физически ощущала эту щетину под своими пальцами… Клео вспыхнула. Хорошо, что мужчины были в это время заняты разговором.

Если бы только Джек знал, что она пялится на его щетину! Ту, что скрывала сейчас ямочку у него на подбородке. Ту самую ямочку, до которой она так любила дотрагиваться, чтобы позлить его. Конечно, это было до того, как Клео начала смотреть на Джека как на мужчину, а не на брата, которым он и не был. А Джек Девлин очень привлекателен.

И снова Джек посмотрел на нее.

— Оставлю вас двоих поболтать, — раздался голос Бена.

Даже музыка как будто зазвучала тише. Клео слышала лишь биение своего сердца. Она подошла к Джеку на безопасное расстояние. Безопасное? Его глаза изучали ее лицо. Она следила за ними. Каждый взгляд был как прикосновение. Лоб, глаза, щеки. Губы… Если бы Клео не знала Джека, она могла бы поклясться, что…

Нет. Он вернулся не из-за нее, а из-за отца.

Клео отвернулась, незаметно смахнув слезы рукой. Неужели он причинил тебе мало боли? — спрашивала себя девушка. Джек никогда не видел в тебе женщину. И никогда не увидит.

Сжав кулачки, чтобы он не заметил ее волнения, Клео вздернула подбородок. Несмотря на ее туфли на высоких каблуках, Джек все равно был выше.

— Значит, блудный сын все-таки вернулся.

— Привет, Клео. — Джек поцеловал девушку в щеку, как члена семьи. И этот поцелуй был равнодушным и официальным, не то что в ту ночь, в его комнате.

— Ты немного опоздал.

— Забавно. — Со стороны могло показаться, что он рад видеть ее, но его глаза были холодны, как лед. — Ты говоришь так же, как в тот день, когда я последний раз видел тебя.

В его двадцать первый день рождения.

Та ночь снова всплыла перед глазами Клео. Разбитый нос Сэма Дентона — Джек ударил его. Злость, с которой он вытащил ее из машины друга. Стыд оттого, что Джерри Девлин видел, как Джек силой тащил ее наверх, в свою комнату. Да еще в расстегнутой блузке, прикрытой его пиджаком.

И унижение… Она получила то, чего и добивалась, но сполна заплатила за это. Попытка заставить Джека заметить ее хотя бы раз увела его из жизни Клео.

— Или, может, тогда ты врала? — прошептал он.

Его голос вернул девушку в реальность. Джек стоял перед ней и говорил все это, хотя должен был бы спрашивать об отце. Он склонился ближе.

— Так это правда?

— Что?..

— Что я опоздал?

— О чем ты?

— Амнезия, Клео?

В животе что-то дрогнуло. Амнезия была бы благословением.

— Ты… ты отказал умирающему, человеку, которого я любила как отца, в его последнем желании. И ты еще смеешь так говорить?!

— Каком желании?

— Попрощаться с тобой.

— Я приехал, как только узнал.

Возможно, это и правда. Но если нет, то Клео ни за что не оставит его безнаказанным.

— Я что, похожа на дурочку?

— Если тебе так нравится, Златовласка. — Джек взял свою сумку и направился к лестнице. — Мне нужно помыться и переодеться. Моя комната все там же?

Сколько времени прошло с тех пор, как Клео слышала это детское прозвище?

Девушка не собиралась позволить ему так просто вернуться в ее жизнь.

— Если ты еще сможешь сам найти дорогу, — пожала она плечами.

Джек взял сумку, снова едва заметно вздрогнув от боли. Но, кажется, это не ускользнуло от глаз Клео.

— Что случилось? Ты не болен? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично.

— Никогда не чувствовал себя лучше. Дай мне пятнадцать минут. — Джек одарил ее той самой ухмылкой, от которой сердце Клео всегда билось быстрее.

Она поклялась, что больше никогда не позволит Джеку Девлину прикоснуться к ней, но ее тело об этом позабыло. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. К счастью, Джек отправился наверх.

Некоторые вещи не меняются. Вот и сейчас Клео казалось, будто Джек никогда не уезжал из дома. Машинально она проследила за ним взглядом. Подавив в себе желание крикнуть ему вслед что-нибудь обидное, девушка закрыла глаза. Зачем он вернулся? Он не нужен ей. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Клео собиралась наконец-то подумать и о себе. О своих нуждах и желаниях. И забыть о Джеке.

Но тут Клео услышала, как Джек выругался, и, извиняясь перед всеми, кого встречала на своем пути, поспешила на второй этаж.

Уже возле лестницы Клео помедлила. Джек вернулся всего несколько минут назад, а она уже бежит за ним. Снова.

Клео открыла дверь и застала его у окна. Джек тяжело дышал, и она решила подойти ближе.

Назад! Сейчас же! Но ноги словно приросли к полу.

— Это ты сделала? — спросил он, достав из шкафчика небольшую скульптуру.

Девушка закусила губу. Джек стоял к ней спиной, но знал, что она здесь. Он всегда это знал.

— Да, — произнесла она наконец. — В гараже у меня мастерская.

— Впечатляюще. — Джек поставил фигурку на место и обернулся. — Новое покрывало. — Он кивнул на кровать.

Клео бросила беглый взгляд на красно-зеленое покрывало и быстро отвернулась. Она не хотела смотреть на кровать.

— Я вышивала его, сидя у постели Джерри. Так время проходило быстрее.

— Кажется, этот дом немного изменился, — отметил Джек.

— Тебя не было шесть лет. Ты уехал, даже не попрощавшись.

— Просто настало время покинуть отцовский дом.

Их глаза встретились. Клео поняла, что оба вспомнили одно и то же. Она знала, что он имел в виду, хоть и не понимала, почему Джек тогда уехал.

— Но мы ведь заслуживали, чтобы ты хотя бы сказал «до свидания». Твой отец уж точно.

— Папа? — Злость или сожаление, а может, и то и другое отразились в его глазах. — Он высказал свое мнение. — Джек расстегнул рубашку, и Клео замерла. Медальон, который висел у него на шее, она сделала еще в школе.

Он до сих пор носит его. Сердце невольно дрогнуло, но девушка заставила себя успокоиться.

— Он твой отец, Джек. А ты повел себя с ним так, будто вы были чужими людьми.

— Ты это придумала. Кстати, о родителях, — добавил Джек, сменив тему. — Я не заметил твою маму внизу.

— Она встретила хорошего человека и вышла за него замуж.

— Здорово. — Джек вынул ремень из брюк и бросил его на кровать. — Она заслуживает счастья.

— Согласна. Они уехали в Новую Зеландию, чтобы познакомиться с его родственниками, и остались там. Она передает свои соболезнования. Кстати, я перебралась сюда из маминой квартиры, чтобы быть ближе к Джерри.

— Ты сама ухаживала за ним? — удивился Джек.

— Ну конечно. Ведь он не мог сам о себе позаботиться.

— Тебе кто-нибудь помогал? — Джек провел рукой по горлу. Он всегда так делал, когда не был в чем-то уверен. — Ради бога, скажи, что тебе не пришлось одной пройти через его…

Слово «смерть» так и осталось невысказанным.

— Я делала все, что должна была. Люди умирают, Джек.

— Ты взяла на себя тяжелую ношу, — заключил он, все еще потирая горло.

Да что он об этом знает?

— Ты не прав. Джерри был мне как отец.

— Да уж, «сладкая парочка» не знала, что теряет, когда оставила нас.

— Это было пятнадцать лет назад. Я уже пережила. — Клео скрестила руки на груди. Но, несмотря на убеждение всех и каждого в обратном, девушка до сих пор не могла принять тот факт, что ее отец и мать Джека сбежали вместе, бросив свои семьи и своих детей.

— Они сами виноваты, Златовласка.

Джек положил руку ей на плечо. Оба, кажется, не ожидали такого поворота. Клео замерла. Его прикосновение словно обожгло ее кожу.

О чем она думала, позволяя Джеку прикасаться к ней так, будто ему не все равно? Будто он желал ощутить нежность ее кожи под своей ладонью. Он смотрел на нее так, словно хотел заглянуть ей в душу. Ответ был прост — Клео не думала. Она поддалась чувствам. Девушка могла бы поклясться, что воздух содрогнулся. Или это она вздохнула. А может, и он.

Наверное, можно было бы притвориться, что это прикосновение было просто выражением поддержки. Но потом он взял ее руку в свою. А затем и обе руки. Совсем не по-братски.

Мужской смех, раздавшийся снизу, разрушил ощущение единения, возникшее между ними. Джек отпустил ее руки.

— У тебя все еще гости.

— Поправка: у нас все еще гости. Это твой дом, Джек, нравится тебе это или нет. И все эти люди пришли попрощаться с твоим отцом.

— За исключением Бена я никого не узнал, — признался Джек. — Где Дженни? И Скотти говорил, что придет.

— Дженни уже уехала, а Скотт выполняет твои обязанности. Он повез Мойру домой. И твоя вторая кузина тоже с ними.

— А, птичка. Та, которая говорит, как ее попугайчики. Спасибо, Скотти.

— Боже, я знаю о твоих родственниках больше, чем ты сам, — покачала головой Клео.

— Так было всегда. Я спущусь через десять минут. Сейчас у меня свидание с горячим душем.

Джек бросил рубашку на кровать. А что, если поласкать его? — подумала Клео. Руками, губами, языком…

— Если ты позволишь. — Джек испытующе посмотрел на нее.

— Конечно, — смутилась девушка. — Увидимся внизу.

Как только отбыли последние гости, Клео скинула туфли и начала прибираться. Скотт обещал заехать, проверить, все ли в порядке. Сын Бена Харгривса и Джек были одноклассниками и лучшими друзьями. С той лишь разницей, что Скотт всегда оказывался рядом.

Через сорок пять минут Клео обернулась — руки Скотта опустились на ее плечи.

— Привет, — улыбнулся он.

И никакой ужасной тишины и нервов.

— Прости, что так долго. Мойра захотела показать мне своих пернатых. Не уверен, что это нормально… все ее канарейки.

— Попугайчики. Просто ей одиноко. Спасибо, что отвез ее домой. Джек вернулся. — Клео зарделась.

— Джек? — обрадовался Скотт. — Где он?

— Наверху, сказал, что примет душ. — Она закатила глаза. — Это было примерно час назад. Может, мне следовало пойти и проверить? Вдруг…

— Он спустится, когда будет готов. Ты же знаешь Джека.

— Ты прав. Просто…

Скотт обеспокоенно посмотрел на Клео. В его серых глазах светилось сочувствие.

— Ты в порядке?

— Да. С чего мне расклеиваться?

— Ты ведь всегда так любила Джека. Увидеть его снова после стольких лет, должно быть, нелегко.

Неужели это настолько очевидно для всех, кроме Джека?

— Любила его? — слишком уж неестественно хмыкнула девушка. — Ты ошибаешься.

— Неужели?

— Да. — Поддавшись неведомому импульсу Клео притянула его к себе. — Поцелуй меня, Скотт. Поцелуй меня, и я докажу тебе это.

— Ух ты! — Скотт нежно провел пальцем по губам девушки. — Да это говорят чистые эмоции.

— Прости, — зарделась она. — Я вела себя глупо.

— Забудь, — улыбнулся Скотт. — Могу поклясться, Джек до сих пор заботится о своей маленькой сестричке.

— Я не его сестра. И я уже не маленькая.

— Эй, хорошо, хорошо. Не сердись. — Мужчина поднял руки. — Ты не его сестра.

— Если бы все было так просто…

— Последний раз, когда вы виделись, ты была еще ребенком. Это сделало невозможным отношения между вами. По крайней мере для Джека. Теперь все изменилось. И ты не знаешь, как поступить.

— Так вот почему ты никогда не проявлял ко мне повышенного внимания? Ты знал. Прости, это слишком личное. Забудь наш разговор.

— Забыто. — Скотт взял ключи от машины. — Ты все еще не передумала насчет завтрашнего вечера?

— Что? А, нет. Конечно, нет.

— Тогда до завтра.

— Пока.

Скотт не поцеловал ее на прощание, как раньше.

Клео в бессилии прислонилась к холодильнику. Только идиотка потратит полжизни на такого плейбоя, как Джек Девлин, и променяет на него надежного милого Скотта. Девушка вздохнула. Скотт всегда был рядом. Даже когда Джерри стало совсем плохо. Хотя Джек — его сын. Но где был он?

Если верить статьям, которые она хранила в ящике комода, он припеваючи жил в Италии. Клео помнила некоторые фразы из этих статей наизусть. Например, это: «И в Милане мистера Джека Девлина, модного и знаменитого фотографа, сопровождала мисс Лиана Кумова, очаровательная новая…»

Стоп! Хватит. Клео тряхнула головой. Она не знала, кого презирает больше — Джека или себя за то, что ей так больно.

Чем еще мистер Джек, соблазнитель моделей, занимался последние шесть лет?

И надолго ли он задержится здесь?..

ГЛАВА ВТОРАЯ

Время! Клео посмотрела на часы. Джек обещал спуститься вниз. Он был единственным человеком, который мог понять и разделить ее скорбь, но, кажется, ему наплевать.

Девушка направилась к лестнице на второй этаж. Забыв о том, что земля уходила из-под ее ног при одном только взгляде на Джека Девлина. Забыв, что от его прикосновений словно электрический ток пронзал все ее тело. В конце концов, это совершенно нормальная реакция на привлекательного мужчину.

Вот только этот красавец совсем не таков, каким Клео хотела его видеть. По крайней мере душой. Она не желала играть по его правилам. Продолжай повторять это себе, Клео. Может, однажды ты поверишь своим словам.

А пока приходится ждать, когда произойдет это чудо. Клео решила посвятить Джека в некоторые семейные дела.

Дверь в его комнату была приоткрыта. Свет не горел. В темноте можно было различить лишь большую мужскую фигуру, лежащую на кровати.

— Джек, просыпайся, — позвала Клео. — Мне нужно поговорить с тобой.

Нет ответа.

С порога Клео слышала его ровное дыхание. От этого ее собственное дыхание перехватило, а по телу побежали предательские мурашки. Господи, нужно уходить. Сейчас же! Пока Джек не проснулся и не обнаружил, что она пялится на него, как влюбленная девочка-подросток на своего кумира.

— Джек…

Он снова не пошевелился. Тогда Клео на дрожащих ногах вошла в комнату и зажгла настольную лампу.

Похоже, Джек просто повалился на покрывало и, даже не дойдя до душа, просто заснул. Его загорелое тело, покрытое легким пушком, казалось отлитым из бронзы. Клео пришлось приложить все усилия, чтобы не прикоснуться к нему.

Тут девушка заметила шрам на левой стороне груди. И швы на плече.

— Во что ты ввязался на этот раз, Джек?

Клео вспомнила, что Джек никогда не обходился без шрамов. Он носил их как ордена за победу в очередной драке за честь какой-нибудь девушки. Наверное, и этот шрам не исключение.

Клео заботливо убрала ему волосы со лба. Она всегда беспокоилась, если Джек приходил с очередной раной. Девушка осторожно потрясла его за плечо.

— Джек?..

— А? — Он открыл глаза и непонимающе уставился на нее.

— Это Клео, Джек. Все хорошо? — Наклонившись, она ощутила теплый сонный аромат его кожи. — Тебе что-нибудь нужно?

Например, я?

На мгновение ей показалось, что Джек сказал что-то вроде «Клео» и «дом», но эти слова отсутствовали в его словаре. По крайней мере в данный период.

Девушка сняла с него ботинки и носки.

Его голые ноги свисали с кровати. Длинные, мускулистые ноги… Боже, у него даже пальцы выглядели сексуально. Клео тряхнула головой. Да уж, только у Джека Девлина могут быть сексуальные пальцы на ногах.

Клео укрыла его одеялом и выключила свет.

— О, Джек, — прошептала девушка, присев в кресло у кровати. — Нам было так хорошо в детстве. Ты был мне лучшим другом. Ты не злился на меня, даже когда я сломала твою лучшую машинку. — Клео улыбнулась воспоминанию, но улыбка быстро исчезла с ее лица. — Почему все изменилось?

Это произошло именно здесь. Вечер начинался хорошо. По разработанному ею плану девушка собиралась подарить Джеку свою невинность, чтобы он понял, что они значат друг для друга. Вот только все пошло совсем не по плану.

Джек не просто отвернулся от нее, когда заиграла медленная приятная музыка. Он пил. Много. От боли и обиды Клео начала флиртовать с Сэмом, и они оказались на заднем сиденье машины с бутылкой водки.

А потом появился Джек.

Вспоминать об этом все еще было очень трудно. Клео не могла больше сидеть на месте. Она встала и заходила взад-вперед по комнате. В ту ночь она так же, скрестив руки на груди, стояла в этой комнате, но по другим причинам. Тогда ее новая блузка была расстегнута, обнажая девичью грудь.

Джек грубо схватил ее за локоть. Его глаза светились зловещим огнем.

— Какого черта ты делаешь? — прогремел он.

— Тебе какое дело? — бросила Клео.

— Тебе всего шестнадцать, Клео. Ты хоть понимаешь, что творишь?

В тот момент ей хотелось кричать, плакать, броситься ему на грудь и умолять заняться с ней любовью. Но он отказался бы. Она поняла это.

— Ненавижу тебя, Джек Девлин. И я собираюсь найти парня, чтобы хорошо провести с ним время! — Ее губы скривились в усмешке. — Незабываемое время.

— Ты хочешь получить незабываемую ночь? — прошипел он сквозь зубы.

Клео едва слышала его слова — так бешено колотилось ее сердце. А потом… потом Джек склонился к ней и поцеловал. Она не могла оттолкнуть его, потому что он крепко держал ее, не давая вырваться. Он резко отстранился, вытер губы, как будто на них попал яд, и направился к двери.

— У тебя две минуты, чтобы привести себя в порядок и скрыться с моих глаз, иначе я за себя не отвечаю.

— Поздно, Большой Брат! — закричала девушка.

— Я убью его… — И Джек захлопнул за собой дверь.

Клео закрыла глаза, возвращаясь к реальности. Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Джека. Слава богу, он спит.

Шесть лет назад он ясно дал понять, что испытывает к ней. Он поцеловал ее и этот поцелуй вызвал у него отвращение. И с тех пор она ничего о нем не слышала.

Но несмотря ни на что, Клео все еще хотела его.

— Сладких снов, Джек, — прошептала она в темноту.

Наверное, он умер и оказался на небесах. К нему приходил ангел. Джек до сих пор слышал этот голос и вдыхал аромат жасмина… Он сделал глубокий вдох. Ангелы пользуются духами?

Джек открыл глаза и увидел ее. Спящего ангела звали Клео. Словно стрела пронзила его сердце. Та Клео, которую он помнил, всегда была живой и энергичной. Она почти никогда не сидела на месте. Тем прекраснее было видеть ее невинно спящей в кресле у его кровати.

Джек тихо выругался. Ему необходимо было отвлечься. Уйти он не может; единственная альтернатива — холодный душ. Он хотел встать с постели, но ноги не слушались. В панике Джек посмотрел на свои ступни. Пара глаз — один зеленый, другой желтый — сверкнула, а потом исчезла.

— Что за черт?

— Кто, — поправила Клео.

Джек взглянул в ее сторону. В глазах девушки плясали веселые искорки.

— И кто же это?

— Его зовут Константин, и это самый настоящий персидский кот. Хотя сам он считает себя человеком.

— Чем ты его кормишь? Он тяжеленный.

— По последним данным, семь килограммов. Иди сюда, Кон, — позвала Клео, вставая. — Смотри-ка, вредничает.

Но Джек видел только, как волшебно вздымалась ее грудь под полупрозрачным топом. Клео взяла кота на руки. Счастливчик Кон!

— Ты что, проспала так всю ночь? — поинтересовался Джек.

— Я просто хотела проверить, все ли в порядке. И заснула. Если ты думаешь, что я здесь по другим причинам, то ты болен сильнее, чем мне показалось.

— Через пару дней я приду в себя, — улыбнулся мужчина. — Но спасибо за беспокойство.

— Не за что. Тем более я привыкла спать сидя. Я часто засыпала у кровати Джерри.

Джеку хотелось верить, что если бы он раньше узнал о болезни отца, то приехал бы домой и постарался бы помириться с ним, но слишком глубоки были его душевные раны. Если бы он вернулся домой, то только ради Клео, не ради отца.

— Джерри любил, когда я читала ему перед сном, — пояснила девушка. — Утром, когда боль мучила его сильнее всего… — На глаза навернулись слезы. Джек хотел успокоить ее, но Клео ясно дала ему понять, что лучше ничего не делать.

— Он долго болел?

— Джерри знал, что смертельно болен, еще два года назад. Он неплохо справлялся. Ему стало хуже только в последние месяца три. Это было трудное время для нас обоих, но Джерри хотел умереть дома. И он мечтал, чтобы ты был здесь, рядом с ним.

— Мне правда очень жаль, Златовласка.

Девушка шмыгнула носом и прошла в смежную со спальней ванную.

— Ты был нужен отцу.

Если бы Клео позвонила ему, он бы постарался. Он бы перевернул небо и землю. Ради нее. Но ведь Джек не оставил ей телефонный номер.

— Я не знал, что он умирает.

— А чья в этом вина?

Его. Скотти, единственный человек, с которым он общался, ничего ему не сказал. Но Джек не винил друга — он сам был виноват во всем.

— Почему ты не наняла сиделку?

— Сиделку? Сиделка не заменит семью. Семью, Джек. Но, кажется, ты ничего не знаешь об этом, так? Однажды, Джек Девлин, ты пожалеешь, что повернулся спиной к близким тебе людям. Людям, которым было не наплевать на тебя даже тогда, когда они не знали, где ты, потому что ты не удосужился связаться с нами.

Джек знал, что заслужил каждое слово, произнесенное ею. Но из-за отца он никогда не жалел, что покинул этот дом.

Однако Клео не знала всей истории. Она смотрела на мир сквозь розовые очки, не замечая реальных событий. И Джек не хотел разрушать ее иллюзии.

— Иногда все не так, как кажется.

— Ты ничем не лучше наших родителей, которые бросили нас. Даже хуже — ведь ты знал, как ужасно быть брошенным.

— Я не собираюсь говорить с тобой об этом, Клео. Если ты позволишь, я все-таки приму душ.

— А мне нужен кофе. — Девушка помедлила у двери. — Требуется помощь? И этот шрам… Ты был у врача?

— Я справлюсь, — улыбнулся Джек. — И да, я был у доктора.

— Она стоила того?

— Она? С чего ты взяла, что это из-за женщины?

Клео рассмеялась.

— Догадайся. Твоя репутация. Разве ты не взял ее с собой, когда уезжал?

— Я бы не покинул этот дом без нее, — подыграл ей Джек. Ему было удобно, чтобы Клео так считала. — Но это не значит, что я не думал о тебе, — добавил он, сам не зная отчего.

— Что ж… — Клео поджала губы и прошлась по комнате, очевидно, забыв о кофе. — Я-то давно перестала о тебе думать.

На мгновение девушка вдруг посмотрела на него так же растерянно, как глядела на своего отца, когда тот объявил, что влюблен в мать Джека и через два дня они вместе покидают их. Клео тогда было семь лет.

С того дня она ни разу не говорила о своем биологическом отце. Как будто сожгла в душе все воспоминания о нем. Джек прекрасно понимал ее боль. В конце концов, это ничтожество сбежало с его собственной матерью.

Но уничтожила ли Клео все воспоминания и о нем? Ее не в чем винить, особенно после той последней ночи… Джек сел в постели и опустил ноги на ковер.

— Клео…

— Не надо. — Она жестом велела ему молчать. — Не говори ничего. Ты в прошлом, Джек. Ты, наверное, подарок для любой женщины, но только не для меня. Я хочу быть не просто любовницей на одну ночь.

— Я надеюсь, — процедил Джек сквозь зубы. Мысль о том, что Клео будет лежать обнаженной в объятиях другого мужчины, была ему невыносима.

— Хорошо. А еще я хочу, чтобы мой мужчина не боялся семейных обязанностей.

— У меня был хороший учитель.

— Если ты помнишь, твоя мать сбежала с моим отцом, — хмыкнула Клео, — но я не такая, как ты. И не вини других в своей безответственности или страхах. — Раздалось недовольное мяуканье. — Я лучше выпущу Кона. Он, как и все мужчины, считает, что мир вертится вокруг него.

Джек подождал, пока Клео выйдет из комнаты. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и снять напряжение. Он дома.

Дом. Годами он настойчиво избегал этого слова. Спасибо его фотоаппарату. Будучи известным и популярным фотографом, Джек Девлин мог без труда путешествовать по миру. А это лучше, чем жить дома и думать о том, чего нельзя изменить.

Сейчас нужно в первую очередь разобраться с наследством и продать дом.

Но это случится не так быстро, как он предполагал. Клео больше не живет в квартире матери. Нет, сэр, ее дом — это поместье.

Джек подошел к окну и выглянул в сад. Она имеет право жить здесь. Она ухаживала за его отцом и вела хозяйство. В одиночку. Он не может попросить ее уехать.

Может быть, Клео согласится вернуться в квартиру? Естественно, он будет оплачивать ее. Она даже может пользоваться гаражом, пока не найдет более подходящее место для мастерской.

Проклятье! А ведь Джек даже не знал, на что жила Клео все то время, пока отец болел. Ему не нужны были деньги Джерри Девлина, но он задолжал Клео. И пока он не найдет лучший способ отплатить ей, ему придется оставаться здесь. На этот раз он не сможет просто так улететь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Джек стоял под теплыми струями воды, смывая с себя грязь после утомительного путешествия. Он снова почувствовал себя человеком.

— Выглядишь гораздо лучше, — сказал он своему отражению. А потом взял бритву и начал избавляться от надоевшей щетины.

Закончив, мужчина достал джинсы и старую черную футболку. Он хотел было попросить о помощи, но мысль о том, что нежные пальчики Клео будут касаться его там и тут, убедила его одеться самостоятельно.

Джек расчесал волосы. Он действительно выглядел намного лучше.

Джек вышел из комнаты и спустился в холл, почти бесшумно ступая босыми ногами по паркету. Он заметил, что стены уже не такие белые, как раньше. Лестница и полы были натерты до блеска. С кухни доносился аромат свежесваренного кофе и — неужели это пицца? — приглушенный звон тарелок.

Два шага вниз. Джек остановился и посмотрел на статую у подножья лестницы. Металл плавно изгибался, создавая впечатление округлых бедер и несомненно полной груди… Как он мог пропустить этот шедевр вчера ночью? Работа Клео, очевидно.

— А вот и лицо, которое я не видел целую вечность.

Джек повернулся на звук знакомого голоса.

— Скотти!

Его давний друг стоял посреди холла. Он выглядел гораздо мужественнее, чем парнишка из университета, каким его помнил Джек. Скотт носил костюм от Армани и голубой галстук.

— Такой же уродец, как и всегда, — хмыкнул Джек.

— Не уродливей тебя, — усмехнулся Скотт, подойдя к другу и тепло обняв его.

— Согласен с тобой. Почему ты так одет?

— У меня скоро встреча с клиентом.

— Ну, конечно, Скотти у нас теперь адвокат. Пошел по стопам отца.

При упоминании о семейных узах Скотти помрачнел.

— Мои соболезнования, Джек.

— Спасибо, — только и ответил он.

— Как чувствуешь себя, вернувшись?

— Скажу, как только пойму сам.

— А ты совсем не изменился. Может, только стал крепче и умнее. — Скотт оглядел друга с ног до головы. — А что, там, откуда ты прибыл, нет парикмахеров?

— У меня просто не было времени.

— Дженни может постричь тебя. У нее теперь свой салон.

— Молодчина Дженни! — похвалил Джек, но, зная, что Клео может услышать их, не стал развивать эту тему. — Что сегодня водит суперадвокат?

— Спортивный джип «чероки».

— Дай посмотреть. — Мужчины вышли на улицу, где стояла, сверкая на солнце, дорогая машина Скотта.

Скотти открыл дверцу джипа и с гордостью показал другу внутренности роскошного авто.

— Давно купил?

— Четыре месяца назад. Я взял некоторых клиентов отца, после того как у него случился приступ; кстати, твой отец был одним из них. Он дал мне указания не искать тебя, пока он жив.

Джек еле сдержал усмешку. Наверняка Джерри Девлин не посвятил Клео в эту маленькую деталь. Интересно, почему отец хотел выставить его перед Клео бессердечным сыном?

— Значит, он не знал, что мы продолжаем общаться?

— Нет. Никто не знал. Кажется, надо было рассказать все нашей девочке. — Скотт покачал головой. — Средний Восток, Джек. Каждый раз, слыша об иностранных заложниках, я думал о тебе.

Джек внутренне содрогнулся.

— Жизнь на острие ножа, — усмехнулся он. Джек не хотел делиться пережитым ужасом даже со Скотти.

— Значит, больницы стали для тебя привычным местом?

— Я не был у врача с тех пор, как прилетел сюда. — Джек снова мысленно возвратился в свой двадцать первый день рождения. Правда, сегодняшние раны — ничто по сравнению с побоями, которые он получал от отца.

— Тебе нужно показаться докторам, Джек. Два сломанных ребра и многочисленные синяки. И такое происходит не впервые.

— Зато в последний раз. Забудь, это все в прошлом. Расскажи мне о Клео.

По просьбе Джека друзья никогда раньше не упоминали ее имени. Джеку казалось, что так он сможет выбросить девушку из головы и из сердца. Но он ошибся.

— У нее все в порядке, — ответил Скотт. — Мы очень сблизились за эти годы.

— Насколько?

— Я так и знал, что ты еще опекаешь ее, как старший брат. Мы друзья, только и всего.

— Думаешь, они с Сэмом… — осторожно начал Джек.

— После той ночи? — рассмеялся Скотти. — Нет, черт возьми.

Джек чуть не воскликнул «ура!», победно подпрыгнув, как когда-то в детстве, но вовремя сдержался.

— Думаю, она специально выбирала таких парней, чтобы позлить меня.

— И ей это удалось. Ты ввязался из-за нее не в одну драку.

— Ну и что? Она была еще ребенком.

— Зато теперь Клео не такая. — Скотти закрыл дверцу машины.

— Я уже заметил, что она вполне может постоять за себя.

— Ребята, вы собираетесь завтракать или нет? — позвала Клео с порога.

— Идем! — крикнул Скотт и похлопал Джека по плечу. — Пойдем есть.

Когда мужчины вошли в кухню, Клео разгружала посудомоечную машину. На ней были узкие джинсы и фиолетовый топ с большим декольте. Ткань слишком сильно обтягивала пышную грудь. У Джека тут же разыгралась фантазия.

В мыслях он держал Клео в своих объятиях, целовал ее пухлые губы, ласкал великолепную грудь…

Заметив, что он с какой-то жадностью смотрит на нее, Клео замерла. Их взгляды встретились. На секунду Джеку показалось, что он увидел вспышку желания в ее глазах, потом… ничего.

— Бери, что хочешь, — обратилась она к нему.

Джек сделал глубокий вдох. Голод или женщина, стоящая перед ним, виноваты в том, что у него так текут слюнки? Несомненно, он хотел все. Не зная, что делать, Джек устроился на ближайшем стуле.

А он угадал по запаху — это была пицца. Кроме пиццы, на столе стояли тарелка с бутербродами, клубника и соусник со сливками.

Скотт, очевидно, был частым гостем в этом доме. Он по-хозяйски разливал кофе по чашкам, пока Джек размышлял, пойдет ли пепперони на пользу его пустому желудку.

— Ну так что, ты посетишь салон Дженни?

— Почему бы нет, — отозвался Джек.

Скотт тут же достал из кармана мобильник.

— Хорошая мысль, — улыбнулась Клео, сев рядом. Она взяла горячий бутерброд с сыром, слегка коснувшись Джека, отчего неясная дрожь пробежала по его телу. — Хотя эта небрежность придает тебе пикантности. Некоторые женщины находят такую прическу привлекательной.

Джек вспомнил, что когда-то Клео нравились его буйные кудри. Но сейчас все могло измениться. Эта мысль не прибавила ему аппетита.

— Значит, теперь тебе нравятся сладкие, льстивые парни, да?

— Я думала, это ты предпочитаешь сладких и льстивых моделек, разве не так?

Слова Клео прозвучали как пощечина. Джек замер, так и не откусив от своего куска пиццу. Выражение, застывшее на лице Клео, было не мягче ее обидных слов. Проигнорировав и то и другое, Джек начал поглощать еду.

С какими кавалерами теперь встречается Клео? И хотя Джек отказывался верить, что в ее жизни есть другие мужчины, он видел, что она превратилась в прекрасную молодую женщину. Ни один нормальный мужчина не устоял бы перед ее красотой. И ему придется принять это.

— Мы не меня обсуждаем, — сказал он наконец. — Надеюсь, что ты поумнела так же, как и похорошела. — Сейчас он начал говорить совсем как старший брат.

— Будь в салоне в десять, — вмешался Скотт, закончив разговор. — Дженни ждет не дождется, когда снова увидит тебя.

— Спасибо, Скотти.

— Итак, Джек, — начала Клео, — расскажи нам о себе. Ты жил в Риме, так ведь? Я что-то читала об этом в газете. — Девушка отхлебнула кофе. — Фотографировать всех этих итальянских красавиц, наверное, было трудно.

— Я…

Тут у Скотта зазвонил мобильный. Быстро перебросившись с кем-то парой фраз, он отключил телефон.

— Итальянские красотки подождут. Мне нужно бежать. — Встав, он допил свой кофе. — Клео, ты проводишь Джека к Дженни?

— Хорошо.

Видя ее сомнения, Джек захотел тут же все отменить и отправиться обратно в постель. Возможно, у Клео были на сегодня другие планы.

— Я могу сам найти парикмахерскую. Если ты ждешь кого-то…

— Не смеши меня, — перебила его девушка. — Ты не в состоянии сесть за руль. Я отвезу тебя, и не будем спорить. — Клео облизала пальцы. — Мне все равно больше нечем заняться.

Но, наблюдая, как она быстро управляется с тарелками и чашками, Джек понял, что она согласилась, только желая оказать услугу Скотти. А у нее на плече все еще есть та маленькая родинка, о которой он помнил…

Чтобы отвлечься, он посмотрел сквозь стеклянные двери, ведущие в сад.

— Старые ивы еще стоят.

— Под ними ты миловался с Салли Эдвардс, — напомнила ему Клео.

— Спасибо, это один из самых счастливых моментов в моей жизни, — хмыкнул Джек.

Клео вспомнила, как подглядывала за ними. А когда, по ее мнению, все зашло слишком далеко, она бросила в Джека туфлю. Правда, Салли не увидела в этом ничего забавного.

— А помнишь, как я взобралась выше, чем ты?

— Это было нечестно. Ветки не выдержали бы мой вес.

— Но ты же был высоким. Спорим, ты не сможешь сделать этого сейчас.

Джек распознал в ее голосе задорные нотки и посмотрел ей в глаза.

— Подозрительно похоже на вызов.

— Ты же плохо себя чувствуешь. — Ее глаза победно светились. — Ты выше, но у меня есть еще одно преимущество.

— Какое же? Ладно, потом расскажешь. Ты идешь?

— Джек, подожди. — Клео пыталась остановить его, но он упорно шел вперед. — Что бы ты там ни задумал, не надо.

Но Джек уже полез на дерево. Клео вцепилась в его руку. И ему нравилось, что она так боится за него. Он поцеловал ее в полуоткрытые губы и продолжил свой путь.

— Если я упаду и разобьюсь, проследи, чтобы мои останки сожгли…

— Заткнись и слезай, или я сама убью тебя!

— Это все равно, что ездить на велосипеде. Забыть нельзя. — Превозмогая боль, Джек взбирался все выше и выше по ивовым веткам, пока не оказался на уровне открытого окна своей спальни. Он прыгнул.

Неожиданно голова закружилась и все поплыло перед глазами. Джек упал на пол. Плечо ныло. В висках звенело.

Но Джек не успел насладиться болью в одиночестве. Через минуту, а может и меньше, Клео влетела в его комнату и склонилась над ним.

— Ты идиот!

Джек непременно улыбнулся бы, если бы у него хватило на это сил. Уже давно никто не проявлял такой бури эмоций по отношению к нему. Он закрыл глаза.

— Привет, Златовласка. Я отлично провел время.

— Заткнись, Джек! — нетерпеливо перебила девушка. Она говорила запыхавшись, как будто была возбуждена. Холодные пальцы скользили по его груди, ощупывая ребра. Раз, два, три…

У Джека перехватило дыхание. Слишком просто было представить, как эти пальчики спускаются ниже и ниже, к ремню его джинсов, которые тут же стали ему тесны. Он ведь не умер. Пока еще нет.

— Не нужно. Я не смертельно ранен. Не переживай.

— Тогда не буду тратить время. — Клео сжала кулачки от злости. — Жду тебя внизу в девять сорок пять. Не опаздывай.

— Я буду готов.

Не самая лучшая твоя идея, Джек, подумал мужчина, снова оставшись один. Теперь он понял, что так и не смог забыть Клео. А значит, чем скорее он найдет ей жилье, продаст дом и уедет, тем лучше.

Салон Дженни был наполнен щелканьем ножниц, шумом сушилок и запахами шампуней и лосьонов.

Привлекательная, как и ее брат Скотт, брюнетка, Дженни улыбнулась им издалека. Но Клео заметила: сегодня все внимание та отдала Джеку. И почему бы нет? Ведь он красив, а Дженни, в конце концов, женщина.

Клео села справа от Джека, чтобы он не подумал, будто она боится оказаться рядом с ним. Ее рука соприкасалась с его рукой. Она вся горела. Но вряд ли Джек чувствовал то же самое. Он взял со столика журнал и начал пролистывать его, пока Дженни заканчивала укладывать волосы клиентки.

Клео не могла оторвать взгляд от его отражения в зеркале. Джек был увлечен чтением. Все, что она видела, — это темные густые ресницы. И ямочка на подбородке. И его губы. Джек мог бы стать моделью с таким же успехом, что и фотографом. Но это не оправдывает его бесчувственного отношения к отцу.

Так почему Клео чувствует себя такой слабой, такой… горячей? И что с этим делать?

Вспомни, что сделал он.

Отвернувшись, девушка взяла со столика «Космополитен» и открыла его. Джек перевернул страницу, и их руки снова соприкоснулись. Поторопись же, Дженни!

Клео добралась до страницы с фотографией, показавшейся ей знакомой. Женщина на фото носила серебряный ансамбль — колье и серьги. Одна рука была заведена за спину, другую она запустила в роскошные волосы.

— «Строга днем, страстна — ночью». — Клео не сразу поняла, что прочитала название статьи вслух, пока Джек не наклонился к ней.

— В женских журналах всегда пишут подобное?

Клео заметила, что фото привлекло внимание Джека. Он сравнил его со снимком той же девушки, но в деловом костюме, и усмехнулся.

— И угол наклона неудачный.

Клео закатила глаза.

— Что, еще один способ заработать больше денег? А ты много специализируешься на фотографиях в стиле «ню», правда?

— Я не снимаю обнаженных женщин.

— Я сама видела, Джек.

В четырнадцать лет Клео было слишком больно и слишком стыдно говорить об этом. Годы спустя воспоминание все еще ранило. Она едва успела тогда взглянуть на стопку неприличных фотографий на столе, и его отец поспешно убрал их в ящик, извинившись за поведение сына.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пожал плечами Джек, перевернув следующую страницу.

Возможно, он уже не помнит. Еще бы! Столько работать! Клео снова вернулась к статье.

— Тут пишут о стриптизе. Девушка называет его экзотическим танцем. Она говорит, что ей платят неплохие деньги и одновременно это поддерживает стройность.

— Если хочешь быть стройной, лучше попробуй йогу.

— Я занимаюсь йогой. А еще играю в баскетбол и раз в неделю посещаю джазовый и балетный классы. Кроме того, я прекрасно знаю твои вкусы, Джек; не думаю, что такие девушки ходят на йогу.

Джек стиснул зубы, но не ответил.

— У этой по крайней мере нормальная фигура, — продолжала Клео. — В отличие от тех вешалок, с которыми ты путаешься. — Она пожала плечами в ответ на его немой вопрос. — Я видела фото или два… где-то. Здесь сказано, что стриптиз позволил ей заплатить за обучение в бизнес-колледже. Так она стала той, кем сейчас является.

— А кто она сейчас, Клео? Ее лицо украшает обложки многих журналов. И кто, как ты думаешь, будет воспринимать ее серьезно на работе?

— Сомневаюсь, что кто-то смотрит на ее лицо, когда она танцует, Джек.

— С деньгами у тебя проблем не будет, — заявил Джек. — Мы поселим тебя где-нибудь, и ты сможешь…

— Поселим… меня… где-нибудь? — произнесла Клео сквозь зубы. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не вскочить и не наброситься на него. — Если ты думаешь, что у меня нет финансовых проблем, то это только потому, что тебе не приходилось есть из пластиковой посуды.

— Ну, я пробовал консервы раз или два.

— Я сама буду решать, что мне делать. Я уже не ребенок.

— Ты права.

Джек посмотрел на ее губы. Клео почти ощущала, как он пожирает их глазами. Жадно. Она облизала их.

— Я знаю, что ты бесстрастно и рационально отнесешься к ситуации. Нам нужно решить кое-какие проблемы, пока я здесь.

— Нам? О, мистер Холодный и Расчетливый Девлин вернулся диктовать свои законы, — хмыкнула Клео, вставая. — Да уж, нам нужно многое выяснить. Как я уже сказала, я сама буду принимать решения. Как можно скорее начну поиски работы. — Клео вздернула подбородок, с вызовом взглянув на него. — Обойду здешние клубы, посмотрю, не нужна ли там танцовщица.

— Сядь. И не устраивай сцену.

Только потому, что они находились в салоне Дженни, девушка повиновалась.

Но не сдалась. Наклонившись так, чтобы он мог видеть ее декольте, Клео прошептала соблазнительно:

— Как ты думаешь, из меня получится хорошая стриптизерша, Джек? — Она сбросила туфлю и провела ногой по его ноге.

— Ты ведешь себя вызывающе.

— О! — Девушка закатила глаза. — Танцы так… заводят. Все эти движения, повороты… — Клео заметила, как он напрягся. Она добилась, чего хотела. — Точно, мне это подойдет. — Клео взяла журнал и притворилась, что читает.

— Привет, Клео. И Джек!

Клео подняла глаза и увидела, что Дженни стоит рядом. Джек встал и заключил девушку в объятия, поцеловав прямо в губы. Горячая волна накрыла Клео с головой. Ее он так не обнимал. И не целовал, будто хотел съесть живьем. Очень хорошо!

— Дженни! — между тем поздоровался Джек, отступив. — Дай на тебя посмотреть. — (Дженни покрутилась.) — Как ты повзрослела! — рассмеялся он. — Не могу поверить, что отдаюсь в руки малышки Дженни.

— Обещаю, что буду нежной с тобой, — подмигнула она.

— Что ж, тогда оставлю вас, — буркнула Клео, хотя и знала, что для Дженни этот флирт ничего не значит.

— Клео, правда здорово, что Джек вернулся? — Владелица салона обняла девушку за плечи. — Ты ведь возьмешь его на сегодняшнюю игру? Я бы еще пофлиртовала с ним.

— Не думаю…

— Может быть, я и для Джека раздобуду форму.

— Я приду, — заявил Джек.

Только этого не хватало! Спасибо тебе, Дженни. Видеть загорелого, мускулистого Джека в коротких шортах Клео совершенно не хотелось. Кроме того, он нездоров.

— Ну, хорошо. Вот и договорились. Значит, развлечемся вечером. Пойдем, Джек.

— Я позвоню через полчаса, — сказала Клео и вышла.

Девушка направилась в кафе. Она выбрала столик на свежем воздухе и, расположившись под большим красно-белым зонтиком, заказала свежевыжатый сок.

Как только официантка принесла заказ и удалилась, Клео погрузилась в свои мысли.

Почему Дженни и Джек так легко нашли общий язык? Ведь Дженни было известно, какую боль он причинил Клео, пусть даже она не знала всей истории. Почему она так тепло приняла Девлина? Неужели поддалась его чарам? Предательница. Хотя, наверное, это всего лишь вежливость по отношению к клиенту…

Клео пила свой сок, размышляя, что надо бы уехать как можно скорее. Она не сможет жить с Джеком в одном доме. Видеть его днем и ночью. Слышать его голос. Вдыхать аромат его кожи. Нет.

Клео начала барабанить пальцами по столу. Нечестно, что Джек вот так просто приехал и перевернул ее жизнь с ног на голову. Снова вытащил из сундуков ненужные воспоминания. Воспоминания, от которых она, казалось бы, избавилась.

То, как он говорил с ней, то, как вел себя с детства. И как он всегда — всегда — заботился о ней и защищал, даже если и не так, как ей хотелось бы. Но она никогда не признавалась себе в том, что он не видит в ней женщину.

До тех пор, пока он не уехал.

Клео не хотела, чтобы Джек снова заботился о ней. Не желала видеть его и слышать этот глубокий, соблазнительный голос…

Клео приложила холодный стакан ко лбу.

— Ты справишься, — сказала она громко. Однажды она уже смогла. Сможет и еще раз. Нужно просто собраться и выбросить Джека Девлина из головы и из сердца.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Скотт снова забросил мяч в корзину. Два очка. В зале гремели крики игроков, судей и болельщиков.

Клео никак не могла сосредоточиться на игре. Она слышала, как Джек говорил по телефону в своем кабинете незадолго до поездки на игру. Его голос звучал мягко и соблазнительно. Итальянский язык. Девушка поняла лишь два слова: «Пока, красавица». Если бы она подошла к телефону первой, то знала бы больше.

Каждый раз, когда Клео украдкой смотрела на Джека, он наблюдал за ней. Сосредоточься на игре, корила себя девушка. Соберись. Но сейчас, с короткой стрижкой, он был больше похож на того Джека, которого она помнила. И от этого в животе возникало странное чувство.

— Клео! — Но крик Дженни раздался слишком поздно.

Клео бросилась за мячом, однако на нее налетел игрок из другой команды. Черт!

Судья вытащил табличку с двумя номерами.

— Замена, — раздался голос тренера. — Сорок второй на скамью, тридцатый на поле.

Расстроенная и, хуже того, униженная — спасибо, Джек! — Клео поплелась на скамью.

— На сегодня игра для тебя закончилась, — сообщил Майк, когда она достала бутылку воды и села рядом с тренером.

— Ммм… все дело в гормонах.

— Ах!.. — Майкл понимающе кивнул. На самом деле он ничего не понял, но не подал виду.

Их команда выиграла благодаря тому, что Скотти забросил трехочковый мяч в корзину соперников. Игроки разошлись, и Джек присоединился к друзьям.

— Эй, Джек, не хочешь сразиться? — позвал Скотт, выбежав на поле.

Клео растерялась, а он кинул приятелю мяч. Тот не успел увернуться и получил удар в грудь. Девушка зажмурилась, увидев, как Джек пошатнулся.

— Скотт, он…

— В порядке, — перебил Джек. — Не надо, — шепнул он Клео.

Джек, усмехнувшись, бросил мяч Скотту. Но если он мог одурачить друга и Дженни, то Клео прекрасно все понимала.

— Давай, — сверкнула она глазами. — Строй из себя супермена!

— Как тебе стрижка Джека? — спросила Дженни, не заметив перепалки.

— Хорошая работа, — отозвалась Клео.

— Отличная, — гордо улыбнулась Дженни. — Джек теперь похож на кинозвезду.

— Наш старина Джек вернулся, — улыбнулся Скотти, когда они подходили к парковке.

Клео невольно взглянула на Джека. Да, таким она и помнила его. Внешне он почти не изменился. Но что скрывается теперь за этой великолепной внешностью?

Друзья сели в машину. Даже в темном салоне Клео заметила, как Джек напряжен. Над губой выступили капельки пота, руки были сжаты в кулаки, на лице играли желваки. Клео хотела было сказать, что Джек не в состоянии продолжать вечер, но он, словно угадав ее мысли, предупредительно посмотрел на нее.

— Скотт, ужинайте без меня, — предложила она тогда. — Меня немного тошнит. Мне не помешает лечь спать пораньше.

— Хорошо, — согласился Скотт. — Хочешь, Дженни…

— Джек проводит меня, — перебила Клео. — Правда, Джек?

— Я думал, что мы с Джеком можем…

— Джек тоже не в лучшем состоянии, — вмешалась на сей раз Дженни. — Мужчины, — повернулась она к Клео, — никогда ничего не замечают.

Через пять минут они уже подъехали к поместью Джека. Машина исчезла в темноте, а Клео и Джек направились к дому. Девушка быстро поднялась по ступенькам крыльца. Зря. Потому что Джек тут же оказался рядом, накрыв ее руку теплой большой ладонью.

— Перестань.

— Ты сделала это ради меня? — Его дыхание приятно ласкало шею. — Ты ведь отлично себя чувствуешь.

— И тебе скоро станет легче. Но ты ведь слишком упрям, чтобы признаться, что тебе нужна помощь. Сегодня, нравится тебе это или нет, ты получишь ее.

— Я могу сам о себе позаботиться.

— Джек, я не собираюсь оставлять тебя с твоими ранами. И не спорь.

Клео быстро прошла в кухню и включила свет. Аптечка лежала на полке над раковиной.

— Садись, — скомандовала она, не оглянувшись.

— С каких пор ты научилась всем этим лечебным приемам?

— С тех самых, когда заболел твой отец. Снимай майку.

— Мне не нужна нянька. Просто дай мне аптечку.

— Строй из себя супергероя перед кем-нибудь другим. — Клео развела антисептик в теплой воде. — Я же знаю тебя, Джек Девлин. И теперь я хочу поиграть в доктора. — Она поставила миску на стол. — Возможно, будет больно…

О, боже!.. Он снял майку. Обнаженная грудь. Мужская грудь. Кожа загорелая и блестящая, как полированное дерево. Клео ощущала исходящее от Джека тепло и дрожала.

— У меня такое впечатление, что тебе это нравится…

— Ой, — поморщилась Клео, заметив, как промокли от крови бинты на его плече.

— Клео? Ты уверена, что справишься?

Нет, она совсем не была уверена. Но не по тем причинам, о которых думал Джек. Вид крови не пугал ее; но то, что это кровь Джека, на его груди, ужасало.

— Подумаешь, большое дело! — притворно усмехнулась девушка. Закусив губу, она сняла промокшие бинты и слегка коснулась его кожи. — Прости.

Джек вдохнул сквозь зубы, на лице его появилось подобие ухмылки.

— Между болью и удовольствием тонкая грань.

— Правда? — спросила она, расправляясь с последним куском бинта.

Клео увидела небольшую рану с обожженными краями и ахнула.

— Это… то… о чем… я… думаю?.. — прошептала Клео.

— Зависит от того, что ты думаешь.

— В тебя стреляли?

Клео вдруг почувствовала слабость. Ком встал в горле. Она со злостью посмотрела на него.

— Что ты такое сделал, если в тебя стреляли, а? Наверняка чей-нибудь ревнивый муж! — Девушка подняла руки. — Нет! Не говори ничего. Я не хочу знать. — Клео начала усердно обрабатывать рану. — Кажется, перестала кровоточить.

Клео говорила, стараясь не выдать своего волнения и страха потерять Джека навсегда.

Но разве она вчера не решила, что забудет о нем?

— Должно помочь. — Клео закончила перевязку и опустила глаза. — А сейчас мне нужно работать.

— Клео, посмотри на меня. — Он нежно взял ее за подбородок и поднял ее голову. Их взгляды встретились. Его карие глаза отливали золотом. Никогда раньше Клео этого не замечала. — Не было никакого ревнивого мужа.

— Может, ты схлопотал пулю, ругаясь с любовницами?

К чему эти расспросы? Я ведь уже сказала, что не хочу ничего знать, пронеслось у нее в голове.

— Ты всегда думала обо мне плохо. Не в моих правилах встречаться с двумя женщинами одновременно. Мне достаточно одной.

Клео отошла и облизала пересохшие губы. Сердце пронзила ревность. Кто она? Та единственная, которой достаточно Джеку Девлину?

— Мне все равно. — Клео увлеченно собирала аптечку, стараясь не смотреть на Джека. — Иди, надень чистую майку. Эту я замочу.

— Забудь о майке и об этой проклятой аптечке! — Джек сжал ее локоть. С силой. Она ощущала его напряжение, слышала злость в его голосе, чувствовала на себе его пронзительный взгляд, но не оглянулась. — Знаешь, отчего мне действительно больно? — спросил он тихо. — Оттого, что близкие люди не верят моим словам. Не принимают меня таким, какой я есть. Папа никогда не понимал меня, и это… — Неожиданно Джек замолчал и выпустил ее руку.

Возможно, Джек любил отца, подумала Клео. Но что-то произошло между ними и глубоко ранило Джека. Но он не показал этого. И даже не хочет обсуждать.

Я хочу понять тебя. Ты даже не представляешь, как сильно, кричало ее сердце.

Сквозь подступившие к глазам слезы она наблюдала за тем, как Джек собрал одежду и двинулся к двери. Он пронзительно и долго смотрел на Клео. А потом вышел.

На следующее утро Клео обнаружила Скотта и Джека копающимися в многочисленных бумагах, в беспорядке лежащих на столе. Непохоже было, чтобы Джек скорбел об отце. Хотя теперь девушка ни в чем не была уверена. Скотт выглядел не лучше; Клео могла поклясться, что он нервничает.

— В твое отсутствие, Джек, Джерри составил завещание. Он хотел, чтобы я зачитал кое-что перед оглашением его последней воли. — Скотт достал из ящика один листок, всего с несколькими словами, и прочитал: — «Я надеюсь, Джек, что ты сжалишься над умирающим отцом, простишь его и вернешься домой».

Клео заметила печаль, отразившуюся в этот момент на лице Джека, и не смогла сдержать слез.

— Клео? — Скотт заботливо тронул девушку за руку. — Ты в порядке?

Она кивнула. Слава богу, это была не рука Джека, иначе она разревелась бы — от любви, ненависти, злости, сожаления, — девушка не могла понять, чего в ней больше.

— Хорошо. — Скотт выпрямился. — Джерри оставил небольшое завещание. Очень небольшое. В нем лишь твое имя, Клео. Его банковские счета, акции, ценные бумаги, собственность и этот дом принадлежат тебе.

— Все? — не веря своим ушам, прошептала Клео. — Дом и все деньги… мне? — Она прижала руку к груди. Как ты мог так поступить, Джерри? Со мной. С Джеком.

Боясь поднять глаза, Клео украдкой взглянула на истинного наследника. Но если Джек и был зол или разочарован, то не подал виду. В его глазах девушка не прочитала ничего. Он был холоден, как лед.

— Это неправильно, Джек. — Ее голос охрип. — Я знаю это, и ты знаешь. Это твоя семья. И твое наследство.

— Джерри был мне отцом по крови, — покачал головой Джек. — Но больше нас ничто не связывало. Ты по праву стала хозяйкой всего. Кроме того, папа сэкономил мне массу времени. Избавил от необходимости продавать дом. Как только мы закончим все формальности, я уеду.

Клео нервно теребила руки. Она должна что-то сделать, но что?

— Джек, это может продлиться несколько недель, — осторожно произнес Скотт.

Джек вскочил из-за стола и быстро подошел к окну. Клео потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься следом. Она хотела помочь ему. И когда все закончится, она отпустит его. И не будет больше ни боли, ни воспоминаний.

Но только не так. Не с таким осадком на душе.

— Я могу о себе позаботиться, Джек, — дрожащим голосом сказала Клео. — Но не хочу, чтобы мы расстались вот так…

Джек не ответил, и тогда она подошла к нему и развернула его лицом к себе.

— Я требую, чтобы ты остался, Джек Девлин.

Джек зажмурился. Клео как будто видела его насквозь. Она стояла слишком близко. Клео… Остаться на несколько недель? Исключено. Проклятье, да ему трудно было даже день продержаться!

— Что ж, ты выиграла, Златовласка.

— Выиграла? Но речь не о выигрыше, Джек. Хорошо, я не требую… я прошу, чтобы ты остался. Помог мне.

Неожиданно Джек подумал, что Клео могла знать о завещании и раньше. Ее отношения с Джерри уже давно вышли за рамки дочерних.

Злость заполнила все его существо. Неужели грубые руки отца — руки, которые сломали ему ребра, — касались нежной кожи этой девушки?

Джек с трудом подавил ярость.

— Подумать только! Всего за несколько недель ты стала хозяйкой этого дома!

— Погоди, Джек. Я ничего не понимаю…

— Как и я.

— Ты говоришь так, будто я соблазнила Джерри и заставила завещать мне поместье.

— Это так?

Клео отшатнулась, как будто получила пощечину.

— И ты еще спрашиваешь? — На глазах выступили слезы, и она, не таясь, смахнула их рукой. — Как ты можешь? Как смеешь? Я продам дом. Забирай деньги, или я пожертвую их на благотворительность. Мне все равно.

Ее злость спровоцировала его собственную. В голове роилось множество вопросов и сомнений.

— К несчастью, сейчас ты не можешь ничего сделать. Если нужно будет связаться со мной, ищи в мотеле «Сансет». — С этими словами Джек вышел из столовой и направился в свою комнату.

— Подожди, Джек, — догнал его Скотт уже на лестнице. — Ты нужен здесь.

— Ты адвокат, вот и разбирайся.

— Но ты должен просмотреть эти бумаги. Или хочешь взвалить все на плечи Клео?

Джек заглянул в столовую сквозь стеклянные двери. Она все еще стояла у окна, обхватив себя руками, как ребенок, и смотрела в сад. Ее волосы переливались на солнце, создавая впечатление нимба над головой.

Сердце невольно дрогнуло. Снова этот проклятый ангел перед глазами. Но даже если она была любовницей отца, это не могло изменить его чувств к ней. Джерри знал, что сын влюблен в Клео. И не одобрял этого, словно они были соперниками.

Но почему? Отец всегда старался выставить Джека плохим в глазах девушки. А болезнь могла сыграть ему на пользу, чтобы заслужить симпатию Клео и даже больше.

— Джек? — тихо позвал Скотти.

— Я сообщу тебе о своем решении позже.

Джек вышел в сад и двинулся по лужайке туда, где всегда чувствовал себя легко и спокойно. Старые ивы. Здесь пахло летом, сухими листьями и покоем. Джек сел на землю и прислонился к могучему стволу дерева. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться.

Доктор Романо говорил, что во время восстановительного периода очень важно избегать стресса. Глубокий вдох. Расслабься…

Но мышцы не желали слушаться. Старый доктор просто не знал родных Джека.

Если их можно было так назвать. Мать сбежала с любовником, а мужчина, называвший себя отцом, лишил сына наследства.

Джек не слышал, как Клео подошла к нему, но он чувствовал ее присутствие.

— Джек? — Она опустилась на корточки. — Кажется, ты спишь.

Он не ответил, наслаждаясь плавными переливами ее голоса.

— Если ты спишь, то не услышишь моих извинений…

Извинения? За что? Джек открыл глаза и посмотрел на нее.

— Честное слово, Джек, я ничего не знала о завещании.

— Забудь чертово завещание! Это всего лишь вещи.

— Нет, это не просто вещи, — отозвалась она. — И я не собираюсь ничего забывать. Нам нужно поговорить.

Она держалась за его колени. Прикосновения ее пальцев обжигали, принося удовольствие (или это была боль?), и заставляли его дрожать. Мысленно Джек уже держал Клео в своих объятиях, а ее пальцы ласкали его разгоряченную плоть…

— Сядь, ради бога, — попросил мужчина.

К счастью, Клео тут же повиновалась.

— Я не знаю, каким ты стал, Джек, — начала она. — Но хочу выяснить. Мы оба изменились. Может быть, хотя бы попытаемся узнать друг друга получше?

— Я подумаю, — пообещал Джек. Хотя он мог сейчас думать только о Клео. В его постели. Или даже не в постели.

— Да, я иногда мешала тебе, признаюсь, но и ты не был мистером Конгениальность.

Джек чуть было не выложил ей свои подозрения. Последние полчаса все изменили. Изменили настолько, что Джек впервые не понимал, как ему себя вести.

— Полагаю, это значит «нет»? — грустно вздохнула Клео.

— Я же сказал, что подумаю. Чего ты от меня хочешь? Дай мне передохнуть, Клео!

— Дать тебе передохнуть? — Девушка встала и в недоумении посмотрела на него. — Я только что заверила тебя в том, что не нуждаюсь в деньгах твоего отца. Но я хочу, чтобы ты помог мне. Остался… по крайней мере до окончания всех формальностей. Ты мне нужен. — Клео заглянула в его глаза и опустила голову. — Подумай об этом, Джек. Поговорим позже.

Он остался сидеть и наблюдал, как удаляется, покачивая бедрами, Клео. Ее золотые локоны рассыпались по загорелым плечам. На мгновение ему захотелось последовать за ней, чтобы еще хотя бы раз вдохнуть ее аромат.

Вместо этого он наклонил ветку и вдохнул запах листьев. Джек с силой ударил кулаком по земле. Не будь идиотом! — сказал он себе. Сколько мужчин стали жертвой ее голубых глаз в твое отсутствие? Твой собственный отец оставил ей все свое состояние. Неужели это ни о чем не говорит?

Но сердцу было все равно. Клео осталась для Джека единственной.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Джек последовал за Клео на безопасном расстоянии. Она направилась на задний двор к гаражу. Там у нее мастерская, припомнил Джек. Клео достала из кармана ключ, открыла дверь и исчезла внутри. Интересно, она собирается поработать или в одиночку отпраздновать получение наследства?

Картины, которые рисовало перед ним воображение, разрывали Джека на части. Отец и Клео. Джек с силой сжал кулаки. Он вошел, даже не постучавшись.

В гараже витал запах металла и пыли. Джек огляделся. Он как будто снова очутился в зоне военных действий. Клео не прекращала работать, заключил мужчина. Здесь были скульптуры, которых он никогда раньше не видел.

Клео, сгорбившись сидела на стуле перед каким-то куском металла. В сером бесформенном балахоне она выглядела слишком уж беззащитной. Что ж, посмотрим. Джек нашел укромный уголок, откуда мог изучать выражение ее лица, и сел.

— Я выполняю заказ, — пояснила девушка, не отрываясь от работы.

Джек наградил ее пронзительным взглядом.

— Некоторые люди могут удивиться, почему Джерри Девлин оставил дом и все свои сбережения тебе, а не сыну.

— Наверное, заключат они, это потому, что Джек Девлин не потрудился приехать домой, когда это было необходимо. Но пересудов не возникнет. Никто не узнает. Мы все уладим, прежде чем у кого-то появится повод для сплетен.

Джек смотрел, как ее пальцы ловко управляются с разогретым металлом. Он представил, как эти пальцы касаются его тела. И тела отца. Джек поморщился.

— Ты ему никто по крови, — продолжил он. — Молодая, красивая женщина. Чем не повод?

Джек заметил, как она напряглась. Он ждал ответа. Секунду, две, три.

Клео медленно отложила инструменты в сторону, сдвинула защитные очки на лоб и подняла глаза. Ни вины, ни страха не было в ее взгляде. Просто откровенная злость.

Хорошая реакция.

— Что ты имеешь в виду? — Клео четко произносила каждое слово, как будто говорила с непослушным ребенком.

Ее щеки пылали. Теперь во взгляде девушки отразилась еще и неподдельная боль. Джек получил ответ. Он почувствовал небывалое облегчение, но не подал виду. Он принял решение.

— То, о чем ты подумала, — ответил мужчина. — И это еще одна причина, по которой я хочу остаться. Уничтожить на корню любые слухи.

— Это смешно, — сверкнула глазами Клео. — Те, кто знал Джерри и знает меня, никогда бы не подумали ничего подобного. Мнение остальных меня не интересует. Они могут судачить о чем угодно. — Девушка вернулась к работе. — И ты тоже. Деньги — это одно, но то, что ты… — Она замерла. — Еще одна причина, чтобы остаться?

— Я не уеду, пока все не улажу.

В гараже повисла тишина.

Джек не двигался с места. Он снова ранил ее, снова сделал ей больно. Он сидел, засунув руки в карманы джинсов, и молчал, хотя давно задолжал ей свои извинения. Если бы Джек сделал хотя бы шаг вперед, если бы приблизился даже на волосок, он бы пропал.

— Мне не нужен здесь ассистент, — сказала наконец Клео. — И если ты не уйдешь через секунду, то я за себя не отвечаю.

Не поднимая глаз, Джек встал и вышел на свежий воздух. В горле пересохло. В груди словно ком встал. Кожа горела. Он оперся рукой о стену и сделал пару глубоких вдохов, прежде чем направиться в дом.

Джек сел на старый кожаный диван. Когда они были моложе, он и Клео, то много времени проводили в этой самой комнате. Смотрели кино, играли в компьютерные игры или слушали музыку.

Джек подложил под голову подушку. Долгое время слово «ответственность» отсутствовало в его словаре. Мужчина не был уверен, что сейчас он готов взвалить ее на свои плечи. Но план, возникший в голове, был предельно прост.

Остаться на несколько недель.

Помочь Скотту разобраться с делами отца.

И уехать.

О да, все просто. Джек взял со столика телевизионный пульт и нашел спортивный канал. Крикет. Что ж, отлично.

Следующее, что он услышал, был телефонный звонок. Но к тому времени, как Джек успел что-то сообразить и оторваться от дивана, Клео уже ответила. Он посмотрел на часы. Прошло два часа.

Джек едва сдержал разочарованный вздох. Отлично. Клео видела, что он, как зомби, завис у телевизора. Мужчина пересек комнату и подошел к книжному шкафу, но так и не выбрал книгу, которую ему хотелось бы почитать. Да и вряд ли сейчас удастся сосредоточиться.

Солнце осветило серебряную шкатулку у стены. Сгорая от любопытства, Джек достал ее и поставил на столик перед собой. Внутри оказался фотоальбом. На обложке были выгравированы золотом цифры «21». Сердце Джека невольно сжалось.

Он ненавидел себя за то, что пропустил совершеннолетие Клео. В тот день Джек послал ей огромный букет роз. Единственный раз, когда он хоть как-то дал о себе знать. Теперь он сможет увидеть, как она отпраздновала такое важное для нее событие.

— Ты проснулся. О…

Джек поднял глаза и заметил Клео. Кажется, она уже не злилась.

— Если это личное…

— Я принесла альбом сюда после смерти Джерри. Сначала я хранила его у себя в комнате. Никто еще не видел эти фотографии.

— Даже отец? Но почему?

— Я хотела, чтобы ты был первым.

Джека словно обдало жаром. Просто воображение разыгралось, говорил он себе. Разве можно усмотреть что-то скрытое в ее словах?..

Было ли что-то гораздо более глубокое во взгляде этих голубых глаз? Клео и Джек всегда были близки. До тех пор, пока однажды Клео не превратилась из угловатого подростка в симпатичную девушку. Неожиданно Джек перестал понимать ее. И себя. Братские чувства переросли в нечто опасное. Джек проводил много времени с приятелями и девушками его возраста, пытаясь воспринимать Клео как младшую сестренку…

Она тем временем, кажется, пришла в себя и выпрямилась.

— Это не мои снимки, Джек, твои.

У Джека перехватило дыхание. Все это время она хранила воспоминания о нем.

— Но зачем ты это сделала? — спросил он. — Я думал, ты все сожгла.

— Нет, — вздохнула девушка. — Я наивно полагала, что ты вернешься домой.

Все это время Джек считал, что Клео испытала облегчение, когда он уехал — ведь он превратил ее жизнь в ад. И ему казалось, что она давно забыла его.

Неужели он все неправильно понял? Но ведь Джек прекрасно помнил, какой была реакция Клео, когда он поцеловал ее в ту последнюю ночь. Ее губы дрожали, а в глазах отражался ужас.

— Теперь я не так наивна, — произнесла девушка и села рядом с ним. Джек ощутил тепло ее тела, когда она потянулась за альбомом.

На первой странице располагалась большая фотография их троих. Отец, большеглазая юная Клео, которая смотрела на молодого Джека Девлина. Сколько раз Джек мечтал вернуть тот день и начать все сначала.

— Вы так похожи с отцом, — улыбнулась Клео.

— Да, наверное. — Но Джек вовсе не об отце думал. Он листал страницы альбома и понимал, как прекрасна была Клео даже в шестнадцать лет. Эти потрясающие голубые глаза светились счастьем. Казалось, они улыбаются.

Улыбаются ему.

Как он мог не замечать этого? Все потому, что был слишком занят собой.

Он поцеловал ее тогда на прощание и уехал. Ради ее же блага. Может быть, сейчас Клео выросла, но отношения между ними все равно невозможны — по разным причинам. Семья, обязанности.

Джек не был готов ни к тому, ни к другому. Только поэтому он не собирался заводить роман с Клео. Джек предпочел бы сгореть в аду, чем снова причинить ей боль.

— Замечательные снимки, Златовласка. Спасибо тебе.

— Но я сделала это для себя.

На дне шкатулки Джек заметил газетные вырезки, поздравительные открытки и желтую розу. Ту самую, которую он подарил ей когда-то.

— Фотографии — это все, что осталось у меня в память о тебе. — Она убрала альбом обратно в шкатулку и поставила ее на стол.

— Клео, есть причины… — Джек не хотел говорить ни об одной из них, но слова уже сорвались с его губ.

— Я слушаю, — подогнув под себя ноги и опершись на локоть произнесла Клео.

Джек сомневался. Как ответить? Клео не готова пока услышать правду. В тот день он поклялся, что она никогда не узнает всей правды…

— После вечеринки папа потребовал, чтобы я пришел к нему в кабинет, чтобы поговорить о… тебе.

— О, — вспыхнула Клео. — Знаю, он был очень зол, но Джерри никогда не упоминал при мне тот… эпизод.

— Я сказал тогда, что все не так, как ему показалось.

Джек вспомнил, что за окном уже светало. «Скройся с глаз моих или я за себя не отвечаю…» — вспоминать эти слова, брошенные с такой ненавистью, до сих пор очень трудно.

— Папа был в ярости. Мы спорили. Он сказал, что не хочет больше видеть меня.

Именно это и бросил ему в лицо отец, а потом его железный кулак повалил Джека на иол. Давай же, Джек, ударь меня, ударь, как настоящий мужчина. Но Джек едва мог дышать. Он дополз до телефона и позвонил Скотти, но отец к тому времени уже ушел.

— Не ври мне, Джек, — хмыкнула Клео. — Ты мог бы вернуться, когда отец остынет. Когда вы оба придете в себя и успокоитесь. Почему же ты этого не сделал?

— Доверие и уважение, Клео. Отец не дал мне ни того, ни другого. — А потом Джек добавил: — Я упаковал чемоданы и первым же рейсом улетел в Сидней.

— Знаешь что, Джек? — Она приблизилась к нему и заглянула в глаза. — Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь.

— Ты что же, психолог?

— Нет. Я женщина.

— Мужчина бессилен перед такой логикой, — усмехнулся Джек.

— Чего ты добиваешься, подшучивая надо мной, как будто мне до сих пор только шестнадцать лет?

— Тебе никогда не было только шестнадцать.

— Откуда ты знаешь? Ты всегда лишь насмешничал и подкалывал меня.

— Но это не значит, что я не замечал в тебе женщину.

— Ты замечал только себя. Иначе ты бы что-нибудь сделал.

— Но ведь я сделал — уехал. И дело не в тебе. Дело во мне. — Не думая, Джек потянулся к ней и накрыл ее руку своей ладонью. — Я не хотел причинить тебе боль.

— Ты что, действительно ничего не понимаешь? — спросила Клео. Она отдернула руку, встала с дивана и подошла к двери.

— Чего ты от меня хочешь? — бросил он ей вслед.

Клео обернулась. Полуденное солнце освещало комнату. В его лучах лицо Джека казалось более загадочным. Как часто она представляла его рядом в своих мечтах.

Но в отличие от мечтаний, в реальности он не улыбнулся и не протянул руки ей навстречу.

— Ничего. Совсем ничего, — сказала она, подумав: «Ничего, что ты не готов дать мне по собственной воле». И, чтобы не выдать своего состояния, Клео вышла, оставив Джека наедине с его мыслями.

Клео направилась в комнату, принадлежавшую Джерри. Тут до сих пор сохранился аромат его лосьона «Олд спайс». На мгновение время повернуло вспять. Клео как будто снова увидела старика, лежащего на этой самой кровати. И как всегда он смотрел в окно, пока проходили один за другим дни, недели, месяцы.

В ожидании Джека.

Клео снова пронзила боль. На глаза навернулись слезы. Двое людей, чье упрямство стоило одного из самых драгоценных моментов в жизни — сказать последнее «прощай». Джек ошибся. Джерри совсем не имел в виду то, что сказал. Он хотел, чтобы единственный сын вернулся домой.

Клео нужно было чем-то заняться. Физический труд всегда успокаивал ее. Девушка решила прибраться. Полтора часа она мыла и чистила, вытирала пыль и отскабливала грязь. Клео выглядела, как мокрая кошка. Слава богу, она здесь одна.

Девушка включила стереосистему и поставила диск «Битлз». Она села на диван и закрыла глаза, отдавшись музыке.

— Ты свободна, — прошептала она себе. — Свободна от этой боли.

Клео не плакала у кровати Джерри Девлина. Не плакала на его похоронах. Он хотел праздника. Но теперь слезы застлали ее глаза, стекали по щекам, сдавливали горло.

И тут она уловила еле слышный звук открывающейся двери. Она знала, что Джек смотрит на нее своими карими глазами.

— Уходи, Джек. — Он не ответил, и тогда она махнула рукой в сторону двери. — Ты что, не видишь, что мне нужно побыть одной?

Джек выключил стерео. Комната наполнилась тишиной.

— Я тебя повсюду ищу.

Она подскочила, ощутив прикосновение его пальцев. Его аромат, его кожа, его теплое дыхание сводили ее с ума. Он сел рядом.

— Я должен был быть рядом с тобой, Златовласка.

— Но тебя не было. Забудь об этом. Как забыла я.

— Знаешь, люди думают, что все всегда будет так, как есть. А потом — бац, — и однажды ты просыпаешься, а все изменилось. И уже поздно говорить то, что ты хотел сказать…

Поддавшись неведомому импульсу, Клео подвинулась к Джеку и опустила голову ему на грудь. Сейчас ей необходимо почувствовать кого-то рядом.

— У меня никогда не было отца, которого я хотела бы помнить, — взгрустнулось Клео. Джек крепче обнял ее, и она удобнее устроилась в его объятиях. — Такого, который проводил бы со мной много времени. И любил бы меня такой, какая я есть. Твой отец дал все это мне.

— Знаю.

— Нам обоим известно, что Джерри слишком много пил. Ведь женщина, которую он любил, ушла, а сын… Ты всегда проводил большую часть времени со своими приятелями или с девушками.

— Ты вела себя не лучше.

— Да, признаю, я тоже была эгоистична.

— Мы ведь похожи, Клео, ты и я. Твой отец бросил тебя, не подумав, как его поступок отразится на дочери. А я потерял мать, которую любил больше всех на свете.

— Джек. — Клео инстинктивно коснулась его щеки, чтобы он понял, что она тоже помнит это разочарование и боль.

Что-то неясное мелькнуло в его глазах. Он не хочет ее. Клео вспыхнула. Джеку неприятно ее прикосновение. За шесть лет ничего не изменилось.

Подавив слезы, Клео убрала руку.

— Клео…

— Нет! — остановила она его. — Помолчи. Я не хочу ничего слышать. — Клео отодвинулась.

— Задняя дверь была не заперта…

— Скотт! — подскочила девушка. — Привет.

— Привет, привет, — поздоровался Скотт, поглядывая то на Джека, то на Клео. — Если сейчас не время…

— Ты как раз вовремя, — протараторила Клео.

— Привет, Скотти, — наконец вмешался Джек.

— Есть планы на вечер?

— Нет, — выпалила Клео. — Правда, я собиралась принять ванну и привести себя в порядок. И мужчины не входили в мои планы.

— Вообще-то я пришел к Джеку, — пояснил Скотт. — Не возражаешь, если я украду его на пару часов?

Так вот оно что! Ее бы все равно не пригласили.

— Вперед! Я не обижусь.

— Что это ты задумал? — поинтересовался между тем Джек.

— Я считаю, что тебе неплохо было бы обновить гардероб. Мы могли бы взять такси, заехать потом куда-нибудь поесть и выпить по кружечке пива. Как в старые времена.

— Звучит заманчиво. Я только возьму кошелек.

— Я прервал что-то важное? — заговорил Скотт, как только Джек исчез за дверью.

— Нет.

— Только не подумай ничего, Клео.

— Я и не собиралась, — соврала девушка. Ловко обманула старину Скотти.

Давно у Клео не было такой депрессии. А депрессию можно преодолеть только с помощью горячей ванны, бокала вина и горы шоколада. Впереди еще достаточно времени для этого…

Она сказала Джеку, что забыла его, но в глубине души у нее всегда жила надежда, что однажды он приедет домой, увидит, как она выросла, и поймет, какую большую ошибку он совершил.

Джек вернулся, разве не так? Но в остальном…

Клео почти убедила себя в том, что ей все равно, но, снова увидев его, она разрушила все стены, которые так долго возводила.

И это она совершила ошибку.

Когда вода остыла, а шоколадные трюфели кончились, Клео вышла из ванной и переоделась в розовую пижаму.

Она приблизилась к окну в своей спальне и открыла его. На город спустились сумерки. Девушка полной грудью вдохнула свежий воздух, выключила свет и забралась в кровать.

На часах было всего половина десятого. Клео знала, что не сможет уснуть. Только не тогда, когда в ее фантазиях она уже была в объятиях Джека. Тело словно обдало жаром. Клео откинула одеяло. Из груди ее вырвался стон. Расстроенный, даже злой стон.

Придет ли Джек домой? Двое привлекательных свободных мужчин отправились в город. Они ведь могут гулять до утра.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Я появился не в самый подходящий момент, — заключил Скотт, сидя в такси.

Джек отвернулся к окну. Очевидно, он не хотел обсуждать эту тему.

— У всех разное понимание семейных отношений, — пробормотал Джек. Над городом сгущались тучи. А здесь, в такси, кондиционер охлаждал его лицо, если не душу. Каким-то образом Клео удалось снова занять место в его сердце.

Джек собирался уехать от нее. Должен был уехать. Но ведь это ради Клео он вернулся домой. И днем сообщил ей тяжелую информацию. Но те минуты в комнате отца… Они почти стоили Джеку с таким трудом обретенного контроля над собой. Боже, если бы не появился Скотт…

— Ты имеешь в виду своего отца? — тихо спросил Скотти.

— Он много значил для Клео, — кивнул Джек. — Я не мог открыть ей всей правды. Не думаю, что ей удастся с этим жить. Да она и не должна.

— Что ты собираешься делать… ммм… после?

— После того, как закончу формальности здесь? У меня еще есть дела в Италии.

— Дела, — повторил Скотт. — Или кто-то?

Джек до сих пор ощущал аромат Клео, прикосновение ее пальцев. Чтобы отвлечься, он опустил окно. Свежий ветер ударил в лицо. Он рассмеялся:

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Да уж, наверное, даже лучше, чем ты сам. Если снова сблизишься с Клео, ты сделаешь ей больно.

— Я до нее и пальцем не дотронулся. — Пока. — Поэтому я хочу, чтобы все это поскорее кончилось. Клео не заслуживает, чтобы я снова перевернул ее жизнь. Но я удивлен, что она одинока. У нее же должен кто-то быть. Ты, например.

— Я? — Скотт удивленно тряхнул головой. — Она не видит во мне мужчину. А вот в тебе видит. Всегда видела.

— Ты же знаешь, Скотти, я нигде не задерживаюсь надолго. Клео нужны дом и семья. Она заслуживает этого. А с тех пор, как я вырос, семейная жизнь не для меня.

— Тебе требуется время, Джек.

— Как же долго я не был здесь, — искренне сокрушался Джек.

Такси подъехало к ночному клубу. Мужчины расплатились и вошли внутрь. В уши ударила громкая музыка, повсюду танцевали разгоряченные люди. Джек смотрел на танцпол, но все его мысли были о той девушке, которую он оставил дома.

Наверное, и ему следовало остаться в большом старом доме вместе с Клео.

Она любила его. И хотела — даже спустя эти долгие шесть лет. А он сделал ей больно. Но даже тогда Клео не оттолкнула его.

Хотя должна была.

Нет. Роман разобьет ей сердце. Джек не был готов остепениться. А если когда-нибудь он и сделает это, то уж точно не в отчем доме со всеми этими воспоминаниями.

— Скотти, не принесешь нам по стаканчику?

Как только друг поставил перед ним стакан с виски, Джек тут же осушил его. Скотт потрепал его по плечу.

— Ты возненавидишь себя утром, если будешь так пить.

— Тогда тем более стоит напиться.

И Джек с энтузиазмом принялся напиваться.

— Пора идти, парень. Поехали домой. — Скотт помог другу подняться и проводил его к выходу. — Заедем ко мне в офис, заберем твои покупки. Может, хоть немного протрезвеешь за это время.

Джек не знал, сколько он выпил. По телу пробегала неприятная дрожь. Наверное, это из-за раны.

И сколько, черт возьми, сейчас времени?

Пошатываясь, Джек вышел из такси и посмотрел на окна второго этажа. На одно окно, если быть честным. Теплый ветерок ласкал его кожу. Так же, как пальчики Клео сегодня днем.

Она, наверное, уже спит. Джек представил, как маленькое изящное тело свернулось калачиком под одеялом, как золотые локоны рассыпались по подушке… Интересно, она спит в пижаме? Шелк? Кружева? Хлопок? А может, Клео предпочитает спать обнаженной?

Его тело словно превратилось в натянутую струну при этой мысли. Джек порылся в карманах в поисках ключей и пошел, спотыкаясь, к двери. На небе не было ни звездочки. Где-то вдали звучали первые раскаты грома. В воздухе веяло грозой.

— Подожди, Джек.

Он оглянулся и увидел Скотти с его вещами в руках.

— Спасибо. — Джек взял пакеты и обнял друга. — Ты классный парень, Скотти. — Он снова посмотрел на окно Клео. — Подсади меня, старина!

— Это плохая идея, мой пьяный друг, — проследив за его взглядом, отозвался Скотти.

— Да, наверное, ты прав.

— Это уж точно. Сможешь сам войти? Обычным способом, я имею в виду.

— Конечно. Как в старые добрые времена, да?

— Точно.

— Конечно. — Джек помахал другу, проводив его взглядом до самого такси. Через минуту машина исчезла в темноте. Как в старые добрые времена…

Вот только… сегодня днем все изменилось. Джек полной грудью вдохнул ночной воздух, чтобы хоть как-то прояснить затуманенное сознание.

Он понял: многое изменилось, но только не его чувства к Клео. Она уже давно стала словно частью Джека. И желание зарыться в ее волосы, вдыхая их аромат, не исчезло. Оно лишь усилилось.

Джек наконец-то справился с замком. Он услышал шуршание в кустах, как только открыл дверь.

— Привет, Конт… Константин, — заплетающимся языком проговорил мужчина. — Гулял с кошечками?

Кот гордо поднял хвост и прошествовал внутрь. Джек последовал за ним. Константин остановился у комнаты Клео, очевидно, недовольный тем, что дверь заперта.

— В этом мы похожи, — пробормотал Джек. Наверное, Клео принимала душ. Он ощущал свежий аромат жасмина. — Если я не могу войти, то и ты не можешь.

Джек не собирался открывать эту чертову дверь даже для кота. Тем более для кота.

— Пора спать. — Под ногами скрипнула половица. — Шшш… Мы не должны будить Кле…

— Ублюдок, — раздался ее голос.

Дверь открылась. На Клео были крошечные трусики и топ. В мягком желтом свете казалось, что на ней совсем ничего нет. Боже, помоги.

Клео прижала руку к горлу.

— Джек! Что ты здесь делаешь? — Кажется, она совсем не рада его видеть.

— Не медли… — Джек выпрямился, когда она смерила его холодным взглядом. Он почувствовал, как на лице заиграла ухмылка. — Привяжи меня к своей кровати. Унизь меня, я…

— Заткнись, Джек! — бросила Клео сквозь зубы. — Если ты притащил с собой подружку, то по крайней мере избавь меня от подробностей.

— О чем это ты?

— О женщине, которую ты привел домой, — Клео огляделась. — Та, с которой ты разговаривал.

— Та, с которой я… ааа… Кон. Я говорил с котом.

— О! — Клео покраснела с ног до головы. — Вот ты где, мой друг. — Она потрепала кота, который тут же исчез в ее комнате. — Прости… Я не должна была так набрасываться на тебя…

— Ничего страшного. Не нужно извинений. — Джек пошатнулся и оказался совсем рядом с Клео.

Он опустил руки ей на плечи. Хотелось ощутить ее тепло, обнять ее, поцеловать, вдохнуть ее аромат…

— Ты пахнешь, как цветущий сад, — выдохнул Джек.

— Не могу сказать того же о тебе; от тебя несет перегаром.

Он почувствовал ее легкое дыхание на своей коже. Его глаза невольно опустились на ее пухлые полуоткрытые губы. Она как будто чего-то ждала.

Раздался оглушительный раскат грома. Клео резко подалась вперед. Ее соски уперлись ему в грудь. На лбу Джека выступил пот. Руки задрожали.

Джек не мог больше ждать. Он приблизился к ней и жадно впился в ее губы.

Он знал их вкус. Сладкий и глубокий, как вишневый ликер, который отец хранил для особых случаев.

Возвращение домой.

Сейчас он не мог ни о чем думать, не хотел анализировать.

Клео обвила шею Джека и притянула ближе. Его руки путешествовали по ее телу, изучая каждый изгиб. Клео. Девочка с косичками, которую все вокруг звали Златовлаской. Девочка, которая не каталась с ним на велосипеде, потому что была слишком маленькой.

Эта девочка всегда была в его жизни и в его мыслях. Девочка, которой он боялся коснуться…

А потом она отстранилась. Ударила его по лицу. Неожиданно и резко.

— Клео…

— Как похоже на тебя, Джек! — прерывистым голосом вскрикнула она. — Что ж, я приму это как извинения.

С минуту Джек непонимающе смотрел на нее. Извинения? Но его чувства к ней искренни. Когда бы он ни взглянул на ее губы, он хотел снова и снова чувствовать их вкус.

Скотт был прав. Джек Девлин возненавидит себя утром.

Клео оперлась о дверь. Она даже не заметила, как за окном разыгралась настоящая гроза.

Девушка приложила дрожащие пальцы к губам. Она до сих пор ощущала жар его губ.

Джек хотел ее. Хотел так, как мужчина хочет женщину. Клео прочла это в его глазах.

Как он посмел?

Клео не желала этого знать. Ее трясло. Ей нужно было лечь.

На дрожащих ногах девушка подошла к кровати. Она бессильно опустилась на постель и уставилась в потолок.

— У меня для тебя кое-что есть, Джек. Завтра ты за все заплатишь.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Клео проснулась с первыми лучами солнца. Ночная гроза осталась позади, а чистое голубое небо предвещало еще один жаркий день. Из-за Джека Клео проворочалась всю ночь, но с постели она встала с четкой программой действий.

Она надела шорты и майку. Ей надо было сосредоточиться на каком-нибудь деле, чтобы не испытать ужасной неловкости, когда она снова увидит Джека.

Это все он виноват. Так почему же она должна чувствовать себя ужасно? Неудивительно, что за Джеком увивается столько женщин, со злостью подумала Клео. Он может дать любой ощущение того, будто она единственная в мире. Опасное умение, заключила девушка, взглянув на дверь его комнаты, и спустилась в кухню.

Клео накормила кота и взяла персик. Она пыталась не думать о том, что произошло вчера вечером. Ведь мысли о прекрасном теле Джека могут помешать осуществлению ее плана. Клео надеялась, что Джек будет чувствовать себя ужасно, когда проснется.

Клео налила себе травяной чай. Согласится ли Джек на ее предложение?

Она пожала плечами. А даже если нет? У него есть еще много времени. Он может по крайней мере потратить его с пользой. Девушка надела старую бейсболку и вышла на свежий воздух.

Клео твердо решила, что ни за какие сокровища мира не покажет Джеку Девлину, насколько она неопытна в любовных делах. Однажды она уже обманула его; сможет и сейчас. Джеку необязательно знать, что она так и не подпустила к себе ни одного мужчину с тех пор, как он уехал.

Клео прогнала прочь все мысли и занялась делом. Она взяла из гаража инструменты, необходимые для ее задумки, и сложила их в тележку.

Девушка выбрала место в центре лужайки. С помощью лопаты она очертила круг и обозначила расположение мемориала. Клео собиралась попросить Джека помочь ей выбрать цветы. А если его плечо уже немного зажило, тогда он мог бы сам посадить их и они оба приложили бы руку к созданию небольшого памятника.

Вспомнив о ранении Джека, Клео снова задумалась. Во что он такое вляпался, если его подстрелили? Ей стало жаль Джека. Нет! Сегодня — никакого сочувствия.

Клео посмотрела на часы и направилась в дом с твердым намерением разбудить Джека и посмотреть, как же он будет себя вести с ней после того, что произошло вчера.

Девушка закрыла глаза и сосчитала до десяти. Она снова и снова мысленно возвращалась во вчерашний день, когда Джек целовал ее… Страстно и сладко…

Но если Клео хочет довести свой план до конца, ей необходимо оставаться холодной и спокойной. Только бы Джек не посмотрел на нее так, как смотрел прошлой ночью. Жарко и жадно.

Но ведь он не позволил себе зайти слишком далеко. Разве это ни о чем не говорит? Джек не хотел, чтобы она, Клео, стала частью его жизни.

С минуту Клео постояла на пороге комнаты Джека, чтобы ее глаза привыкли к полумраку. Она старалась не вдыхать такой знакомый запах его тела.

Джек лежал на животе. Одна мускулистая рука свисала с кровати. Одеяло валялось на полу. Мурашки пробежали по телу Клео, когда она осознала, что Джек Девлин спал в чем мать родила.

Клео захотелось прикоснуться к нему. Ее взгляд скользил по его обнаженному телу. Губы пересохли. В голове застучало. Девушка дрожала, а сердце колотилось так, будто она увидела что-то запретное…

Она облизала губы. Интересно, а какова на вкус его кожа? И как теперь сохранять спокойствие? Каждый раз, когда Клео будет смотреть на него, она будет вспоминать это зрелище.

С трудом отведя взгляд от мускулистой спины Джека, девушка покосилась на его лицо. Он был похож на грешного ангела, спустившегося на землю. И эти губы… Она до сих пор помнит их прикосновение…

Клео тряхнула головой, засунула руки в карманы и произнесла:

— Я постучалась. — (Джек не пошевелился.) — Проснись, Спящая Красавица, пора вставать.

Клео отдернула шторы. Сквозь открытое окно в комнату ворвался свежий воздух и она наполнилась солнечным светом.

— Боже, — раздался голос из постели.

— Нет, боюсь, что это всего лишь я, Клео.

— Я не просил меня будить, — пробормотал Джек.

— Просыпайся. У нас есть дела.

Джек начал переворачиваться и замер.

— Эй, я вообще-то голый.

— Значит, ты все-таки смущаешься, — усмехнулась Клео. — Будь внизу через десять минут, если хочешь позавтракать.

По дороге к выходу Клео включила радио на полную громкость. Если Джек и выругался, она не услышала.

Он появился в кухне через двадцать минут. Кажется, он не был настроен на разговоры. Джек осторожно делал каждый шаг, как будто ему больно двигаться.

— Я не буду завтракать, — жалобно сказал он, налив себе стакан воды.

— Ах! — Клео подошла к холодильнику. — Томатный сок помогает от похмелья.

— Мне это не нужно.

— Рада это слышать, потому что у нас есть работа. — Клео поманила его пальцем. — Возьми чашку с чаем и иди за мной.

Через минуту они стояли в саду, где Клео сделала первые приготовления.

— Клумба? Или ты планируешь выкопать пруд?

И зачем тебе я? — было написано у него на лице.

— Это будет небольшой мемориал с солнечными часами, — пояснила Клео.

Джек помрачнел. Еще вчера Клео положила бы руку ему на плечо, чтобы приободрить и успокоить, но сегодня она просто подбоченилась.

— У тебя есть идея получше?

— Ты же знаешь, как сложно делать солнечные часы. Нужно найти север, знать широту, мы же не можем…

— Уже готово. — Клео скрестила руки на груди. — Все, что от тебя требуется, — это помочь мне с цветами.

— Хмм… — Джек обозрел круг.

— Знаю, у тебя до сих пор болит плечо. Я могу сменить…

— Я не инвалид, — отрезал Джек. Он стоял так близко, что…

— Хорошо. Я принесу удобрения и разрыхлю землю.

Клео отодвинулась и направилась в сторону гаража, но Джек перехватил ее руку, другой вылив свой чай на землю.

— Не так быстро. — Вырываться было бесполезно. — Сначала нам нужно кое-что прояснить.

— Прояснить? — прошептала Клео, заглянув в его темные глаза.

— Я не должен был целовать тебя так.

— Как?

— В таком состоянии. Я был пьян, когда вернулся домой вчера ночью.

— Нехорошо, — вздохнула Клео. Помни правила, сказала она себе и слегка притянула его за футболку. — Я тоже была немного не в себе.

Что-то странное мелькнуло в его глазах. Она пыталась отстраниться, но Джек держал ее железной хваткой.

— Играешь во взрослые игры, как и шесть лет назад, и страдаешь от последствий?

— Я действительно взрослая, Джек.

— Осторожнее с заявлениями, Клео…

Бог мой! Да он, кажется, ревнует! Она чуть не рассмеялась. Ревнует к несуществующей личной жизни!..

— Ты не так понял, Джек.

— Меня не обманешь, Клео. Я все видел в свой двадцать первый день рождения.

— Я тоже видела тебя «в действии», помнишь? — спросила девушка, хотя предпочла бы забыть об этом. Фотография обнаженных моделей и Джека… Лучше бы она никогда не попадалась ей на глаза.

— Это было давно. Сегодня новый день. И я трезв. — Он погладил ее запястье.

Его губы оказались едва ли в сантиметре от ее губ. Теплое дыхание согревало ее кожу. Джек взял ее руку и прижал к своим губам. Мурашки пробежали по спине девушки. Они случайно задели газонокосилку, и воздух наполнился ароматом свежескошенной травы.

— Джек… — выдохнула она, когда он коснулся губами ее губ.

Он спустился ниже. У Клео закружилась голова, а потом… Джек вдруг отстранился.

— Проклятье, — выругался он и отвернулся.

— Ты целовал меня вчера ночью, Джек. Возможно, ты был пьян, но ты хотел меня.

Джек провел рукой по волосам.

— Клео… — Было что-то трагичное в том, как он произнес ее имя. Что-то, что предвещало конец. Она заметила, как он напрягся.

Да, он хотел ее. Хотел, но не любил. А Клео много лет ждала, чтобы он обратил на нее внимание. Слезы застыли в глазах. Она не желала видеть Джека, не желала, чтобы он заметил ее унижение.

Джек подошел к ней и положил руку на плечо.

— Я не хочу начинать то, что не смогу закончить. Ты слишком много для меня значишь, Златовласка. А я вернулся, только чтобы разобраться с делами отца.

Клео знала это. Всегда.

Отчаянно не желая, чтобы он заметил, насколько ее ранили эти слова, она высвободилась и отошла в сторону.

— Верно, Джек. Ты просто не можешь позволить девчонке из детства изменить твою жизнь.

— Не нужно принижать себя и то, что было…

— А что было, Джек?

Молчание. Джек напрягся.

— Не знаю.

— Тебе всегда было все равно, Джек! — с горячностью воскликнула Клео.

— О, мне было не все равно! Это ты ясно дала мне понять, что тебе не нравится то, как я живу. Этот поцелуй вчера…

— Какой поцелуй? — бросила она холодно и удалилась.

— Еще один день в компании шутника Джека — и я сойду с ума. — Клео с благодарностью взглянула на Дженни. — Слава богу, у меня есть ты. И наши воскресные посиделки.

— Джек создает тебе трудности?

— Пытается временами.

— О…

— Он здесь уже неделю, а я до сих пор так и не поняла, каков настоящий Джек Девлин.

— А разве кто-то может настолько хорошо знать другого человека? Тем более его не было здесь шесть лет.

— Да уж. — Клео вздохнула и отхлебнула еще немного кофе.

— Я так поняла, что твои чувства к нему не изменились, — заключила Дженни.

Клео только покачала головой, и тогда Дженни взяла подругу за руку.

— Давай, выскажись. И станет легче. Ты же здесь, со мной.

— Это так глупо. И так унизительно…

— Но почему?

— Ну… — Клео сглотнула, не зная, с чего начать. — Я смотрела на вас в салоне. Вам здорово вместе.

— Конечно, Джек мой друг, но…

— Он обнимал тебя. Целовал.

— Это вполне естественно для друзей, которые не виделись шесть лет.

— Но меня он так не обнимал, — не сдержалась Клео.

— О, не злись на него, дорогая. Мы с Джеком всегда были близки.

— В этом все и дело. Вам легко и просто друг с другом.

— Да. Но это всего лишь дружба, — мягко добавила Дженни. — Мы как брат и сестра. Ты ведь была ребенком, когда Джек видел тебя в последний раз, Клео. Но даже тогда я замечала, как он смотрит на тебя. Пойми, Джек просто не мог воспользоваться твоей юностью и наивностью.

— И что? Сейчас-то я взрослая и опытная. А он все равно ведет себя так же.

— Он еще сам ничего не понимает.

— Джек поцеловал меня однажды. Он был пьян в стельку, но поцеловал…

— Ну и как? — полюбопытствовала Дженни.

— Он извинился, — поникла Клео.

— Бедняга Джек.

— Бедняга?

— Ладно, а что потом?

— Ничего. Ой, я же ударила его. — Клео махнула рукой. — На следующий день мы немного поговорили. Спорили. Ни поцелуев, ни веселой болтовни, как раньше. И с этим ничего нельзя поделать.

— Ты можешь все изменить.

— Я?

— Да, ты. — Дженни наградила подругу проницательным взглядом. — Что мешает тебе взять инициативу в свои руки?

— Полагаю, ничего…

— Если хочешь его, тогда делай что-нибудь. И дай Джеку понять все о своих желаниях. А остальное предоставь ему.

Клео никогда не осмелилась бы на такое раньше. Она немного дрожала, подойдя к дереву напротив спальни Джека. Специально для этой ночи она надела кружевное белье…

Клео знала, что сейчас рискует всем. Разбитым сердцем. Или даже сломанной шеей.

По спине пробежали мурашки.

— Ну что ж, Джек, — прошептала она. — Все или ничего. — Она залезла на первую ветку. — Я иду к тебе.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Клео уверенно полезла вверх. Азарт играл в ее крови. Она старалась не смотреть вниз. Джек забирался на дерево с раненым плечом. Боже, как ему, должно быть, было сложно.

Ладони Клео вспотели от волнения, сердце ушло в пятки. Где-то вдалеке раздавались звуки танцевальной музыки. Всего несколько веток…

О-оу. Не то окно. Из двух окон в комнате Джек оставил открытым совсем не то…

Только не смотреть вниз.

Как назло, Клео опустила глаза.

Голова закружилась. Спуститься с дерева не представлялось возможным. Клео изо всех сил вцепилась в ствол.

— Джек, — прошептала девушка еле слышно и постучала в ближнее окно. Никого. Еще немного — и я упаду вниз и переломаю себе все кости, пронеслось у нее в голове. — Джек.

В окне появилось лицо. Слава богу!

— Что за черт?! — закричал он.

— Это я, Джек. Открой.

Окно отворилось с тихим скрипом. Джек высунулся и испуганно осмотрелся.

— Господи, ты что, сошла с ума?

— Джек, просто помоги мне. — Спокойно, только спокойно.

Сильные руки затащили ее в комнату. О, святая мадонна, он голый!

— Спасибо. — Клео попыталась встать на ноги, но пошатнулась и снова вцепилась в его плечи.

— Какого черта ты делаешь? — прогремел Джек, как только она немного успокоилась. Его глаза зловеще светились.

— Я хотела тебя увидеть… — Не те слова. Не те, не те, не те.

Ее взгляд упал ниже. Клео замерла. Словно электрический ток прошел по всему ее телу. Девушка затаила дыхание. Джек… Он был… великолепен.

— Поздравляю, — услышала Клео его голос. — Полагаю, можно сказать, что ты достигла своей цели.

Джек взял ее за подбородок, заставив посмотреть себе прямо в глаза.

— Послушай. И слушай внимательно, Клео. Никогда. Никогда даже не пытайся повторить нечто подобное. — Он сильнее сжал ее подбородок. — Поняла меня?

— Нет. Не поняла. — Клео вырвалась. — Почему, если тебе можно рисковать, то мне нельзя?

— Отлично, — губы Джека вытянулись в тонкую линию. — Делай, что хочешь. Пока.

— Я… — Ее голос охрип при виде его обнаженного тела. Дыхание прерывалось, ее охватила предательская дрожь, мысли сбивались.

— Сядь, пока не упала. — Джек помог Клео добраться до кровати и прикрылся одеялом.

Джек включил прикроватную лампу. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел на Клео так, что ее сердце было готово в любой момент выскочить из груди.

— Если ты хотела видеть меня, — сказал он наконец, — то могла бы воспользоваться традиционным способом — дверью.

— Я нарочно залезла на дерево; у меня не было выбора.

— Что за…

— Это вызов. Мне показалось, так ты меня обязательно впустишь.

Джек покачал головой. Клео поняла, что он немного расслабился.

— Значит, решила поиграть в Женщину-Кошку? А может, вообразила себя Барби-спортсменкой?

— Барби?..

— Твои волосы как у куклы Барби, которая была у тебя в детстве. Конечно, только визуально, — поспешил пояснить Джек. — Взгляд фотографа. — Он наклонился и взял одну прядь в руку. — Но аромат твой собственный.

— Ну, спасибо.

— Ты похожа на Голди Хоун; такие же сонные глаза и золотые локоны.

— Но я не сонная.

Надо было сделать что-нибудь с волосами, заключила девушка. Барби и Голди — совсем не те, на кого она хотела быть похожей. Кроме того, голливудская звезда Голди Хоун гораздо старше. Клео надеялась, что будет выглядеть как его модели — ярко и блестяще. Как эта Лиана… Конечно, Клео не такая худая и у нее не такая огромная грудь.

Но неделю назад Джек смотрел на нее другими глазами. Он целовал ее.

Хотел ее.

И она хотела быть с ним.

Клео коснулась ложбинки на груди. Представила, как Джек ласкает ее… Она ждала, но Джек так и не приблизился к ней.

— Значит, — начал он, — ты хочешь знать, получится ли у меня…

— У нас, Джек. Я думала и решила, что это правильно.

Клео собиралась соблазнить Джека. О боже, неужели она сама додумалась до такого? В животе что-то дрогнуло. Она хотела соблазнить Джека! Этого Казанову, который имел тысячу женщин и жил по собственным правилам.

Джека, который сейчас немного сбит с толку ее появлением и бессвязной речью.

— Полагаю…

— Не надо… — Клео потянулась к нему и взяла в руки медальон, висевший у него на груди. Он блестел в свете лампы и был согрет его теплом. — Не думай, не говори ничего. Слушай. Зачем ты до сих пор носишь этот угловатый медальон, этот почти бесформенный кусок металла?

Джек открыл рот, чтобы ответить, но Клео потянула за цепочку, и он оказался совсем близко. Она ощутила его теплое дыхание на своей коже.

— Я же сказала, молчи и слушай.

Клео приложила медальон к его сердцу.

— Где бы ты ни был, я была с тобой. Ты спал с женщинами, я была и там, между вами. Ты все еще носишь эту безделушку. Носишь на груди. Что это значит для тебя, Джек? — Клео слышала, как быстро бьется его сердце.

— Клео…

— Я еще не закончила. Я хочу, чтобы ты вернулся в ту ночь, когда мы с тобой виделись в последний раз.

Джек отстранился. Она вздыхала его аромат, видела, как он напрягся всем телом, стараясь удержаться на ногах. Одно ее движение — и Джек уже лежал на спине.

Клео положила ладонь на его живот. Джек пытался дышать ровно. Его глаза словно подернулись дымкой. Но Клео было все равно. Ее рука поднялась выше. Она гладила его шрам. Нежно, осторожно. А потом опустилась ниже.

Джек простонал, когда она аккуратно обвела его сосок указательным пальцем.

— Ты помнишь ту ночь, Джек? — напомнила ему Клео. — Я ждала тебя. Ты когда-нибудь думал, кто спрятал бутылку шампанского в твоей машине? Кто включил диск с лучшими мелодиями, когда наступила моя очередь танцевать с тобой?

— Кажется, теперь я догадываюсь, — отозвался он, перехватив ее руку, чтобы она больше не могла касаться его. — Но ты решила выбрать Сэма. — И было в его голосе нечто большее, чем просто обвинения.

— Я использовала Сэма. Глупо. Смешно. Теперь я это понимаю. Но я хотела, чтобы ты заметил меня.

— О, еще как заметил.

Клео поцеловала уголок его губ.

— Я пыталась заставить тебя ревновать, Джек. Тебе никогда это не приходило в голову?

— Я не имел права ревновать.

— Так ты ревновал, Джек?

— Ради бога, Клео! Тебе было всего шестнадцать лет!

— Ты не ответил.

— Тебе было шестнадцать — вот ответ.

— Узнаю Джека. — Клео пробежала пальчиками по его груди. — Упрям, как всегда.

В этот момент она резко дернула одеяло на себя. И вдруг ощутила, что задрожала всем телом. Губы пересохли, а сердце едва не остановилось.

Она видела, как возбужден Джек, и готова была наброситься на него и растерзать, словно изголодавшийся хищник. Здесь и сейчас он казался ей беззащитным…

Клео расстегнула бюстгальтер, и он упал, обнажая ее грудь. Джек смотрел ей в глаза, не смея опустить взгляд ниже. Его прерывистое дыхание говорило Клео о многом.

Медленно она прижалась к нему и позволила инстинкту руководить ее движениями. Клео видела, как безмолвно шевелятся его губы. Как будто он умолял о пощаде.

Клео взяла его лицо в свои ладони и заглянула ему в глаза.

— Мне уже не шестнадцать лет, Джек, — выдохнула она.

И поцеловала его в губы. Они были влажными и теплыми. Джек сжал кулаки, но не сопротивлялся. Он впервые не оттолкнул ее. Как завороженная, Клео обвела языком его губы, словно пробуя их на вкус.

Джек не шевелился. Он не смел. Отступать было поздно. Любое неосторожное движение и… Джек не хотел даже думать, что тогда. Каждый мускул, каждая клеточка его тела — все горело неистовым пламенем.

Клео склонилась над ним.

Его ангел в прозрачных одеждах.

Ее губы так и манили согрешить. Больше того — они соблазняли, обещая райское наслаждение. Джек согласился бы пройти все муки ада ради одних только этих губ…

Клео опустилась ниже, к груди, торсу и туда, куда вела темная дорожка густых волос…

— Клео… — прошептал Джек.

— Да. — Она подняла голову и склонилась над ним. — Это я… Ты такой сладкий, Джек.

Он замер. Она снова опустила голову.

— Остановись! — Еще секунда, и он уже не смог бы ничего сделать.

— Я причинила тебе боль?

— Нет. То есть да. То есть нет. Проклятье!

— О, я все сделала неправильно. Я не… я не… — Клео смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Невинными глазами. Неужели?..

Несколько минут они просто неподвижно лежали рядом. Джек готов был взорваться. Его дыхание прерывалось, а руки дрожали.

— Весь этот контроль, Джек… это неправильно.

— Но необходимо. — Он прокашлялся. — Риск — одно, но это… это…

— То, чего я хочу, чего ты хочешь, — продолжила за него Клео.

— Златовласка… — Джек смотрел на ее пухлые губы, раскрасневшиеся после поцелуя. Поцелуя, которого не должно было быть. И не было бы, если бы он действовал быстрее. — То, чего я хочу, неправильно и нечестно.

— К черту все! — Клео оглядела его с ног до головы. — Ты ведь не желаешь, чтобы я ушла?

— Мы не станем этого делать.

Его слова прозвучали, как приговор. Джек почти физически ощущал ее боль и обиду.

— Я пришла к тебе, — прошептала девушка, — и это не твоя вина. Но как только мы стали ближе, ты решил, что я недостаточно хороша…

О, как она ошибалась!

— Клео… Златовласка… Это неправда, ты…

— Не объясняй. — На глазах Клео застыли слезы. Как маленькие бриллианты на ресницах. — Не надо. Я знаю, домашние девочки совсем не в твоем вкусе.

Джеку хотелось прикоснуться к ней. По-настоящему прикоснуться, но он сдержался. Лучше Клео не знать, каким ничтожеством он себе кажется.

Клео встала, заставив его почувствовать себя полным ублюдком.

— Я ухожу. Я всегда была для тебя наивной дурочкой. Давно пора было привыкнуть к этому. — Клео сжала кулачки. — Думай обо мне, когда будешь лежать здесь, в пустой постели. Можешь всю жизнь провести со своей правдой и честностью. И в одиночестве. — Клео покачала головой и подошла к двери. — Хотя, полагаю, ты недолго будешь один, да, Джек?

И прежде чем он смог что-либо ответить, Клео исчезла за дверью.

Джек достал последнюю коробку из шкафа отца и поставил ее перед собой. За две недели он провел в комнате отца больше времени, чем за всю свою жизнь. И все это ради Клео.

По утрам он совершал многочасовые пробежки и занимался в спортзале, наказывая свое тело до тех пор, пока мышцы не начинали дрожать.

Плечо уже достаточно зажило. Джек даже согласился принять участие в баскетбольном матче на прошлой неделе. Клео не пошла с ним, сославшись на мигрень.

А когда они ели вместе — в последнее время они встречались только за столом, — то общались, как чужие люди. Вежливо и холодно.

Джек скучал по веселому смеху Клео, по ее беззаботности и даже какой-то детскости, которая всегда умиляла его. Кто еще мог поставить его на место так, как это делала малышка Клео? Но теперь она большую часть дня проводила в мастерской. Или уходила куда-нибудь, как только Джек приезжал домой.

Но имел ли он право винить ее в этом? Вздохнув, Джек принялся разбирать коробку. Подшивка журналов. Джек отложил их в сторону.

Фотографии. Черно-белые. Отец предпочитал такие снимки, тогда как Джек всегда любил цвет и контрасты. Он разглядывал фотографии. Хоть что-то хорошее досталось ему от отца. Везде была запечатлена обнаженная брюнетка. Любовница отца? Но что это? Джек замер. На последнем фото в объятиях брюнетки стоял… он!.. Работа Джерри, смекнул Джек. Он любил колдовать в своей мастерской. Соединил два снимка… Но зачем?

Джеку вспомнился разговор с Клео. Что она там говорила про обнаженных моделей? Джек с силой ударил кулаком по столу! Ублюдок. Отец снова сделал ему подножку.

Джек почувствовал отвращение. Интересно, какие еще ловушки подготовил для него этот человек? Мужчина, называвший себя его отцом.

Но разве Джек далеко от него ушел? Разве он не избил тогда Сэма потому, что хотел Клео для себя? Яблоко от яблони…

Вот и еще одна причина для того, чтобы держаться подальше от Клео.

Это будет нетрудно. Сегодня она уже упорхнула куда-то. Он не видел ее с самого утра. Джек посмотрел на часы. Уже четыре.

Где же она может быть?..

— Нам нужен девичник, — заключила Дженни. Она, как всегда по субботам, закрыла салон пораньше, чтобы провести время с подругой.

Клео рассказала ей о своей неудавшейся попытке, и Дженни очевидно считала своим долгом поднять подруге настроение.

— Хорошая идея, — улыбнулась Клео, чувствуя необходимость согласиться, чтобы не обидеть Дженни.

— Осталось выбрать место. Дома или где-нибудь еще?

— Только не дома. Уже три недели Скотт и Джек шляются по барам каждые выходные. Теперь наша очередь.

— Значит, хочешь погорячее? — рассмеялась Дженни. — Может, ночной клуб?

— Не уверена. Лучше что-нибудь более классическое. — Клео засмотрелась на витрину магазина. Ее внимание привлекли яркий топ и короткая юбочка. Она решила одеться «погорячее».

Клео изучала свое отражение в витрине. Скучно, скучно и еще раз скучно. Топу, который был на ней, наверное, уже года четыре. А из джинсов она, кажется, вообще не вылезает. Сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз надевала что-то женственное? Такое, от чего у Джека глаза бы на лоб полезли?

Клео распрямила плечи. Не то чтобы ее слишком заботило мнение Джека. Лгунья, укорила себя девушка. Джек должен понять, что он потерял.

— Интересно, у них есть такой наряд моего размера? — произнесла Клео. И, протянув Дженни недоеденное мороженое, вошла в магазин, чтобы узнать это.

Вернувшись в квартиру Дженни, Клео примерила свои обновки.

— Выглядишь потрясающе! — ахнула подруга. — Уверена, что не хочешь пойти куда-нибудь в более людное место, чтобы другие смогли оценить твой наряд? Глупо проводить вечер в «Ритце» в компании старушки Дженни, когда можно отправиться в ночной клуб, где у твоих ног будет куча мужчин.

— Я не хочу мужчин у моих ног, — возразила Клео, глядя на себя в зеркало.

— Ну, не обязательно у ног.

— Ха, ха. Очень смешно.

Но Клео все же чувствовала себя как Золушка, которая собирается на бал. Топ сидел словно вторая кожа. Декольте было достаточно глубоким, чтобы открывать соблазнительную ложбинку на груди, но все остальное оставалось загадкой. Юбка обнажала прекрасные длинные ноги, а завершали образ розовые босоножки на шпильках. Клео решилась на довольно смелый комплект белья, состоящий из бюстгальтера без бретелек и розовых трусиков-стрингов.

Клео расплылась в довольной улыбке. Недурно. Очень недурно.

А потом она посмотрела на свое лицо.

Нет. Она не Золушка, она все та же Клео Хонейвелл. Хуже того — все та же Златовласка.

— Мне нужна фея-крестная с волшебной палочкой. — Клео повернулась к Дженни. — Пострижешь меня?

— Конечно, если немного подровнять…

— Я имею в виду настоящую стрижку. Ну… коротко. — Она показала подруге, какую длину хочет оставить, не упомянув, конечно, что Лиана-как-ее-там тоже была обладательницей короткой стрижки.

Нужно избавиться от имиджа Барби-Златовласки.

— Боже! — Дженни выпрямилась, с удивлением посмотрев на подругу. — Да я бы на все пошла, лишь бы иметь такие волосы, как у тебя, а ты хочешь остричь их? Ты что задумала? И что скажет Джек? Ему так нравятся твои волосы.

— При чем здесь Джек?

— Верно. Он идиот, как и все мужчины. А нам, женщинам, давно пора научиться делать так, как нравится нам. И все-таки это очень радикальные перемены.

— Знаю. — Клео сняла новую одежду.

— Ладно, приступим, — сказала Дженни, протягивая подруге старую футболку.

* * *

Через пару часов Клео уже стояла перед зеркалом в спальне, разглядывая свое отражение с ужасом и восхищением одновременно.

Она надела широкополую шляпу, чтобы Джек ничего не заметил, пока не настанет благоприятный момент, но этого не потребовалось. Джек смотрел соревнования по теннису.

О боже мой! Клео дотронулась до своих волос. Она все еще не верила, что решилась на такое. Дженни немного подсветлила их и уложила в аккуратную прическу.

Клео была похожа на картинку. Теперь ее глаза, кажется, стали больше, а еще в них появился какой-то озорной блеск.

Клео рассмеялась. Не хватало только пирсинга или тату. Интересно, что будет первым? Наверное, ничего, ведь это больно. Но Клео приятно было сознавать, что она могла бы решиться и на такой шаг, если бы захотела.

Сегодня она впервые приняла собственное решение. И от этого чувствовала себя превосходно. Надо бы почаще совершать такие поступки. Девушка достала свои обновки и снова рассмеялась. Начнем с сегодняшнего дня.

Прошло еще два часа, прежде чем Клео наконец появилась в гостиной. И снова при виде Джека, сидящего перед телевизором с банкой пива в руках, сердце предательски дрогнуло. Девушка сделала глубокий вдох и сказала:

— Джек, сегодня вечером меня не будет дома. В холодильнике есть полуфабрикаты, которые ты можешь разогреть, если проголодаешься.

— Хмм… хорошо. — Он не оторвался от спортивной передачи.

— Не засиживайся.

Джек оглянулся и застыл.

Дай ему время. Пусть смотрит. И не задавай вопросов.

Джек осмотрел ее с ног до головы. Что-то еще, кроме удивления, читалось в его темных глазах… Что-то особенное.

— Твои волосы…

— Дженни хорошо потрудилась, да?

— Ах…

Следуя своему плану, Клео взглянула на часы.

— Ой, уже поздно! Мне пора бежать.

— Подожди… — Но Клео уже была на пороге. — Куда ты?.. Я тебя подвезу.

— Нет, спасибо. Сама доберусь. Пока. — Клео помахала ему рукой и скрылась за дверью.

Клео знала, что Джек не пойдет за ней, но чувствовала: он уставился в окно. Отлично! Здорово! Никогда еще Клео не чувствовала себя так замечательно.

— Наслаждайся вечером, Джек, — сказала она вслух. — Я собираюсь сполна насладиться моим.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джек снова посмотрел на часы и стукнул кулаком о стену. Два часа ночи. Где, черт возьми, носит Клео? С кем она? И что делает?

Отбросив неприятные мысли, Джек подошел к окну своей спальни. Он вглядывался в темноту, молясь, чтобы машина Клео появилась на дороге. Мягкий ночной ветерок холодил его разгоряченную грудь. Тишину ночи нарушали лишь отдаленный лай собак да уханье совы.

Клео все не было.

Ее мобильный отключен. Интересно, почему?

В воображении Джека снова и снова появлялся образ Клео.

Она постригла волосы. К чему все это? А ее наряд — просто «Ух, ты!». Он никогда не видел ее такой женственной, такой… потрясающей. Так непохоже на Клео.

Джек заметил в ее глазах какой-то блеск. Как будто она знала что-то, о чем ему было неизвестно. Джек размял пальцы. Он не любил таких ситуаций.

Два часа десять минут. Джек посмотрел на улицу. Ни следа Клео. Кроме пары вечеров в компании Дженни, она, кажется, так никуда и не выбиралась.

Может, на этот раз чертово свидание? А может, она постоянно встречается с кем-нибудь? Джек не знал Клео. Взрослую.

Женщину.

Женщину, которую не так давно он держал в своих объятиях. Женщину, которая ударила его по лицу. Так тебе и надо, Джек Девлин. Твоя участь — стоять и смотреть, как кто-то другой обнимает Клео. Так лучше для нее.

Но почему он сидит сейчас здесь, на полу, не спит? Зачем считает минуты до ее прихода?

Звук тормозов заставил его подняться и броситься к окну. Кажется, машина проехала дальше. И эта «тойота» явно принадлежит не Клео. Но все же именно Клео появилась на дороге. Клео и еще кто-то.

Прошла минута. Две. Три. Чего она ждет?

Нет. Это не ревность. Это какое-то другое чувство ядом растеклось по телу. Джек не отрываясь следил за тем, как Клео наконец-то направилась к дому, рассмеявшись чему-то, что ей сказал любовник.

На секунду Джеку показалось, что Клео приведет этого парня в дом, но она лишь помахала ему рукой на прощание.

Прими холодный душ и иди спать, говорил себе Джек.

Но ему хотелось увидеть Клео.

Он подошел к двери своей спальни и застыл в ожидании того, когда она направится в свою комнату.

Но Клео все не появлялась. Тогда Джек заходил взад-вперед, как загнанный зверь, а потом — к черту все! — бросился к лестнице. Клео была на кухне. Наливала коту молоко, а тот терся о ее великолепные ноги. Джек вдруг ощутил, что хочет оказаться на месте кота. Кожа Клео была похожа на молоко с медом. Какая она, наверное, сладкая…

Джек застыл на пороге, скрестив руки на груди, чтобы успокоиться.

— Зачем тебе мобильник, если он постоянно выключен?

Клео вздрогнула и пролила молоко на пол и на руку.

— Джек! — Она быстро оглядела его. Слава богу, на нем были темно-синие спортивные трусы. — Ты еще не спишь?

— Да. Так что с телефоном?

— О, я захватила его с собой только на случай критической ситуации. — Клео слизала молоко со своей руки. — Ну, то есть если машина сломается или что-то вроде.

— И что? Твоя машина действительно сломалась? — в нетерпении спросил Джек.

— Нет. И мне не нравится твой тон. Между прочим, я хорошо вожу. У меня давно есть права.

— Ах, права. Так это визг твоих тормозов я слышал недавно?

— Я немного выпила. Оставила свою машину у Дженни.

— У Дженни?

— Что ты все повторяешь? Разве я не ясно выражаюсь?

— Но это ведь не Дженни привезла тебя домой.

— Да. Точно. — Клео многозначительно посмотрела на него. Ему показалось, что в ее взгляде отразились боль и сожаление. — Джек, ты ясно дал мне понять, что не хочешь разделить со мной постель…

— Постель?.. — Обнаженная Клео в его объятиях. Ее тело на темных шелковых простынях… Джек взял ее за руку. — Разве я говорил что-то о постели?

Клео сняла босоножки и отступила.

— Я не думаю…

— Очевидно, нет.

Босая Клео стала похожа на маленькую потерявшуюся девочку. Джеку отчаянно захотелось прижать ее к себе, погладить по голове и сказать, что все будет хорошо.

Но еще больше ему хотелось поколотить ее любовника.

— Поэтому ты явилась так поздно?

Клео подошла к раковине и налила стакан воды.

— Прежде чем ты грубо оборвал меня, я собиралась сказать, что не думаю, что это тебя касается. Ты ведь не хочешь меня.

Джек смотрел на нее и не верил своим ушам. Он должен был бы чувствовать облегчение, даже радость. Ведь он добился того, чего хотел.

Тогда почему ему так хочется разбить что-нибудь? Первое, что окажется под рукой.

— Кроме того, это не твое дело, Джек, — между тем добавила Клео.

— Проклятье! — выругался он со злостью. — Ты член семьи, помнишь? Значит, это мое дело тоже.

— Нет, Джек. Я Клео Хонейвелл. И я сама по себе. То, что я делаю, никого не касается.

— Ошибаешься. — Джек стукнул кулаком по столу. Ее слова кинжалом вонзились в его душу.

И это он во всем виноват. Клео воздвигла вокруг себя стену, чтобы заглушить боль, которую он причинил ей.

— Я всегда думал о тебе и о том, как будет лучше для тебя, Златовласка.

— Именно поэтому ты и сбежал на другой континент, подальше от меня.

Через мгновение он оказался рядом с ней. Аромат ее духов ударил в ноздри.

Желание завладело всем его существом.

Клео замерла. Широко раскрытыми удивленными глазами она смотрела на Джека. Нет. Таким она никогда не видела его.

Он взял ее ладонь и провел по ней языком, словно пробуя на вкус. Джек не ошибся. Ее кожа была сладка, как мед, и вкусна, как молоко. Нет. Еще вкуснее…

— Но сейчас я здесь, — прошептал он, не в силах больше ждать.

Джек посадил Клео на стол и заглянул в ее глаза. В них отражалось столь же сильное желание. Все, что ему было сейчас нужно, — этот момент, эта женщина, эта минута, секунда, миг…

Его мысли, сердце, душа — все принадлежало ей одной. Клео.

Ближе. Теснее. Губы к губам, сердце к сердцу. Он притянул ее к себе. Она развела бедра.

— Джек…

Его имя слетело с ее губ. Клео откинула голову назад и застонала от удовольствия, когда он поцеловал ее в шею, туда, где так быстро бился пульс.

Может быть, это все сон? — думала Клео. Джек ли это? Джек, который указал ей на дверь совсем недавно? Его рука скользнула ей в трусики, но она остановила его.

— Не здесь…

— Где?

— В гостиной…

Клео обвила его ногами и позволила ему вынести ее из кухни. Джек остановился в дверях, чтобы еще раз ощутить сладость ее губ. Медленно, не прерывая поцелуя, он опустил Клео на пол. Его прерывистое дыхание показывало, как сильно он возбужден. Его руки скользили по ее телу, освобождая от одежды, ища, прося, лаская…

Она вонзила свои коготки в его плечи, требуя все большего, желая слиться с ним, ощутить в себе его разгоряченную плоть. Клео сняла с него трусы. В приглушенном свете Джек был похож на бронзовую статую, величественную и великолепную. И он целовал ее… целовал неистово и страстно.

Они легли на ковер, и тела их закружились в танце страсти и желаний. Клео хотела его. Хотела так сильно, что это граничило с безумием…

Она увидела огонь в его глазах. На мгновение они снова стали детьми, невинными и неопытными. Но теперь Джек знал, как доставить женщине удовольствие. Клео шептала его имя, стонала, ее тело тянулось к нему каждой клеточкой. Сладкий плен его объятий стал почти невыносимым, когда наконец он вошел в нее.

Джек замер. Клео ощутила его напряжение, его удивление и восторг.

— Почему ты не сказала мне?

— Все хорошо. Я в порядке. Прошу…

Клео притянула Джека к себе. Она хотела заниматься с ним любовью снова и снова. До тех пор, пока оба не потеряют счет времени, обретя новую реальность. Реальность, в которой будут только они двое. И больше никого.

Клео хотелось лежать вот так целую вечность. Чтобы Джек был узником ее тела под покровом ночи.

Ее тело горело. Она дрожала от его прикосновений и ласк, которые с каждым разом становились все смелее.

Быстрее, глубже… Они танцевали под музыку, которая была слышна только им. Волны удовольствия снова и снова накрывали их с головой. Но на сей раз они не были одиноки в этом мире. Они были вместе.

Джек смотрел на спящую Клео и не мог отвести глаз. За окном брезжил рассвет, а он только недавно отнес ее, обессиленную, В постель.

Разорванный наряд на полу напоминал о том, что они сделали. Что он натворил. Он не только позволил инстинктам взять верх над разумом, но и не предохранялся…

Они не предохранялись.

Конечно, Джек спустился вниз не за тем, чтобы заняться безудержным сексом. И что так завело его? Их недавний разговор? Всего несколько слов — и от его благих намерений не осталось и следа.

Клео стоило сказать, что ее жизнь его не касается, и все изменилось.

Он опекал ее с того самого дня, как впервые увидел. А когда семилетняя девочка с косичками и огромными голубыми глазами подарила ему медальон, он уже знал, что их судьбы связаны навсегда.

Не проходило ни дня, когда бы Джек не думал о Клео.

До самого своего отъезда он окружал ее братской заботой.

Но теперь они больше не дети.

Хотя нет причин ничего менять. Вот только Скотти сообщил сегодня, что бумажная волокита позади. На документах не хватает только подписи Клео. Одна деталь, и она станет независимой богатой женщиной.

А это значит… Джек сделал глубокий вдох. Что это значит?

Одно ясно. Теперь все изменилось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Клео проснулась с улыбкой. Ее тело ныло в приятной истоме. Как будто мастер Джек вылепил из него что-то красивое и блестящее.

Он зашевелился, но Клео не оставила ему шансов сбежать. Настойчивым «нет» она удержала его рядом. Хотя бы ненадолго. Она обняла Джека и прижалась всем телом.

— Так вот о чем все так много говорят, — промурлыкала девушка, уткнувшись лицом в его грудь.

Клео слышала биение его сердца.

Так вот что значит заниматься любовью! По-настоящему.

Если бы только сегодняшняя ночь и это утро могли длиться вечно! Клео вдохнула сладкий аромат любви и открыла глаза. Полудрема прошла. Комната наполнилась солнечным светом.

Комната Джека.

Постель Джека.

Джек рядом.

— Ты позволил мне заснуть, — укорила его Клео. — Я что-то пропустила?

Она подтянулась выше, пока они не оказались нос к носу, живот к животу… и не только. Клео решила воспользоваться своим преимуществом и опустила руку туда, где ее уже ждало его грозное орудие, как будто жившее собственной жизнью. Наверное, поэтому и говорят, что мужчины думают не головой…

Джек простонал и накрыл ее руку своей ладонью.

— Клео… нам нужно поговорить. — Он сказал это так, словно они обсуждали экономику, а не лежали в постели.

Проигнорировав этот тон, Клео поцеловала Джека в соблазнительную ямочку на подбородке.

— Никаких разговоров.

— Нет. Нам нужно поговорить, — повторил он.

— Только не смей извиняться.

— Я мог сделать тебе ребенка.

— О! — Отчего-то Клео испытала неожиданную радость. — Это все?

— «Это все»? Тебе не кажется, что это заслуживает извинений?

— Я не забеременею, не переживай; я принимаю противозачаточные таблетки.

Но Джек не успокоился. Наоборот. Казалось, он помрачнел еще больше.

— А… после Сэма и моей выходки с деревом, полагаю, тебя можно простить за то, что ты сделал неправильные выводы, но это моя вина. Доктор сказал, что таблетка помогает. Так и будет. Я…

— Ты… ты была… — Кажется, Джек не находил слов — Прошлой ночью я был у тебя первым?

Прошлой ночью все было… быстро, страстно, неистово.

Боже!

Клео рассудила, что Джеку вряд ли понравится тот факт, что она была невинна.

— Разве это имеет значение? — осторожно спросила она.

— Не хочешь ничего мне объяснить?

— Я же сказала, это не имеет значения. Одна попытка, правда, была, — пожала плечами девушка.

— С Сэмом? — Клео покачала головой, но Джек не успокоился. — Он сделал тебе больно?

— Нет. Я думала, что хотела этого. Думала, если закрыть глаза и представить…

— Что?

Что это ты, а не Сэм, ты, идиот! — хотелось закричать Клео, но она лишь пожала плечами и улыбнулась:

— Я уже не помню.

После той ужасной попытки Клео поняла, что сможет быть только с любимым мужчиной. А она любила Джека Девлина. Только его. Девушка вздохнула. Так глубоко, что сердце едва не выскочило из груди.

Так признайся ему, прошептал внутренний голос.

Но как Джек отреагирует на подобное признание? Как он оценивает свои чувства к ней по любовной шкале? Клео не хотела об этом знать. Что бы Джек ни сказал, он не из тех, кто станет связывать себя обязательствами. А любовь на расстоянии не входила в ее представления о счастливом будущем.

— А кто был у тебя первой, Джек? — перевела тему Клео. Ей не хотелось больше говорить о себе.

Джек вспомнил и усмехнулся.

— Китти Картрайт.

— Боже мой! — Клео не смогла сдержать улыбки. — Ученица фотографа. Интересно, кто кого учил?

— Оставлю этот вопрос без комментариев. Значит, внесешь меня в свой список мужчин?

— Первым номером. Ты был у меня первым, Джек.

Их взгляды встретились. Казалось, жар прошлой ночи снова разбудил заснувшие было желания…

— Я не должен был вести так грубо вчера.

— Но я сама этого хотела; и я просила тебя. — Клео взяла Джека за руку, переплетя свои пальцы с его. — Кажется, даже умоляла.

— О, Клео, — промурлыкал Джек. — А я думал, что это я.

Как будто извиняясь, Джек запечатлел долгий поцелуй на ее губах.

Клео таяла от его умелых ласк. На этот раз Джек не был груб. Наоборот. Его движения были нежными, осторожными. Он касался ее груди, сосков, бедер. Еще мгновение — и она снова позабыла бы обо всем на свете…

— Джек? — раздался голос Скотта. — Ты разделался с… — Неловкое покашливание. — Доброе утро.

Клео побледнела и поспешно прикрылась одеялом. Она же сама пригласила Скотти на завтрак. И вот теперь лежит в чужой постели, словно основное блюдо. С пылу с жару, как говорится. Клео покраснела до кончиков ногтей.

— Ты забыл постучать, Скотти.

— Прости, дружище. Я сделаю кофе. Привет, Клео.

— И подольше там! — крикнул Джек вслед другу. — Как он вошел? — Нисколько не смущенный внезапным появлением Скотта, Джек непринужденно продолжил: — Что он делает здесь в воскресенье, да еще в девять утра?

— Скотти и Дженни… У них есть ключи. И я пригласила его… То есть их. Но Дженни, кажется, еще не пришла. — Джек целовал ее живот так, что Клео уже не могла ни о чем думать. — Мы втроем… — выдохнула девушка, — часто собираемся по воскресеньям…

— Я думал, к воскресному завтраку приходят не раньше одиннадцати.

— Ммм… Джек…

— Ты не хочешь сейчас продолжения. — Утверждение, не вопрос.

— Я не могу. Ведь Скотти ходит где-то внизу.

Может быть, он даже видел ее белье. Новое сексуальное нижнее белье. Клео вдруг почувствовала себя больше, чем просто обнаженной. Ей захотелось оказаться в своей спальне.

— Я пошла в душ, — сказала она, вставая и прикрываясь простыней.

— Знаешь, мы могли бы принять его вместе, — соблазнительно улыбнулся Джек.

Клео остановилась. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Они могли бы закрыть дверь и…

— Я бы потер тебе спинку, а?

— Ммм… — Клео зажмурилась от удовольствия. — Я принесу мыло.

Через несколько минут, захватив из своей комнаты мыло и кое-что из одежды, Клео подошла к спальне Джека. Звук его голоса заставил ее замереть у двери. Он беседовал по мобильному. Тоном, каким обычно разговаривал с женщинами.

— Просто надо было решить семейные дела, — услышала Клео. Сквозь полуоткрытую дверь девушка заметила, как он кивнул чему-то, о чем сообщила его собеседница, и рассмеялся своим чарующим смехом. — Да, я еще заинтересован. Очень заинтересован… — Пауза. — Завтра? — Еще пауза. — Одиннадцать пятнадцать, кафе «Медичи». Жду не дождусь. И еще. Может, пока не будем никому сообщать? Сохраним это между нами.

Клео сглотнула ком, внезапно застрявший в горле. «Между нами». Девушка отступила, развернулась и пошла к себе. Закрыла дверь. Аромат дорогого мыла, которое она хранила для особых случаев, уже не казался таким тонким. Похоже, для плейбоя Джека она вовсе не была особенной.

Клео вошла в ванную и пустила воду. Может быть, у нее развивается паранойя, но она решила, что подождет и посмотрит, расскажет ли ей Джек о своей тайной встрече.

Что ж, Джек, интересно, как ты себя поведешь.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Скотт, когда Клео вошла в кухню.

Она поспешно подобрала с пола свои трусики, не глядя на Скотти. Он все понял, вздохнула Клео.

— Догадайся.

— Выглядит как торт «Черный лес».

Клео удивленно подняла глаза. Скотти стоял у открытого холодильника и облизывал палец.

— И на вкус как «Черный лес».

— Бери, он весь твой, — улыбнулась Клео, отчаянно ища место, где можно было бы спрятать белье. Она сдалась — да и какой смысл? — и положила все на стул.

— Хочешь кусочек?

— Я, пожалуй, остановлюсь на кофе и фруктах.

— Клео, которую я знаю, вряд ли сделала бы такой выбор.

— Может, я уже совсем не та Клео. — Она взяла нож и тарелку и, подойдя к шкафу, достала апельсин.

— Я тут пытался понять, на кого ты стала похожа с этой прической… — А что думает Джек?

— Я не знаю.

Сейчас Клео не могла быть уверена ни в чем, что касалось Джека Девлина.

— Значит… — Скотт оторвался от торта и сел на стул рядом с Клео. — Ты и Джек?..

Клео разрезала апельсин. Глупо притворяться, что ничего не было, но сейчас девушка не хотела это обсуждать. Тем более со Скотти.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь?..

— Куда ты пропала, Златовласка? — Джек не дал Клео закончить.

Он вальяжно вошел в кухню, как будто ему нечего было скрывать. Джек погладил Клео по голове и украл дольку ее апельсина. Запах мыла напомнил о душе, который они так и не разделили.

— Избавься от Скотти, — шепнул он ей на ушко. — Мне нужно поболтать с тобой… кроме всего прочего.

Клео молча наблюдала, как Джек налил себе кофе. Он был в шортах и майке, но она до сих пор видела его обнаженным, как прошлой ночью.

Клео словно завороженная смотрела на Джека. Он вдруг подошел к окну.

— Скотти? — Джек кивнул в сторону улицы. — Чье это авто?

— «Тойота»? Моего друга. Мы поменялись машинами на выходные. Ему нужно было отвезти мать в Балларат.

— Так это ты доставил Клео домой вчера? Спасибо.

— Не за что. Мне не трудно.

Джек продолжил наливать кофе, но Клео успела заметить, какое довольное выражение мелькнуло на его лице. Неужели Джек Девлин всегда получает то, что хочет?

— Я буду в гараже, — сообщила Клео, вставая.

— Эй, я думал… — начал Джек.

— Мне нужно закончить работу.

— Я смогу помочь? — догадался Джек.

— Возможно.

— Подождите-ка, — остановил их Скотт, доставая какие-то бумаги из портфеля. — Прежде чем вы оба исчезнете за этой дверью, я хочу, чтобы вы подписали документы. После этого можете наслаждаться друг другом.

Джек сидел в кожаном кресле в кабинете отца и перебирал бумаги. Он всегда избегал этой комнаты. Это была обитель Джерри Девлина, где за закрытыми дверями тот вершил свое правосудие и сам правил балом.

Но что Джек делает здесь, когда его женщина ушла?

Клео сказала, что ей нужно закончить работу. И он понял, что ей требуется побыть одной. Подпись изменила всю ее жизнь. Теперь Клео — очень богатая женщина. Но не по своей воле. Джек понимал и это.

Но только ли последняя воля Джерри расстроила ее? Они оба давно знали условия завещания и приняли их. Однако Клео все же казалась взвинченной, когда он вошел в кухню.

Из-за того, что они занимались любовью? Джек покачал головой.

Нет. Он заметил… Было что-то другое в ее больших голубых глазах. Может, она не хотела, чтобы он узнал про то, что именно Скотти подвез ее, и расстроилась, когда Джек раскрыл маленькую тайну.

У Джека была и другая причина, по которой он оказался в кабинете, вместо того чтобы быть с Клео. Он еще неделю назад пообещал Скотти узнать кое-что к сегодняшнему дню.

Он просматривал документы отца, но все его мысли были заняты Клео.

Клео хотела дом и семью. Ее корни здесь. А у него, Джека, еще остались долги в Риме. Хотя бы перед Домиником и Кармелой. Но где его дом? Уж точно не в Риме. Благодаря отцу слово «дом» стало для Джека почти ругательством. И «семья» тоже. Джек любил путешествовать. Любил свободу. Любил быть хозяином самому себе.

Сможет ли он пожертвовать всем этим и остепениться? Будет ли это честно по отношению к Клео? Судя по той крови, что текла в его жилах, у него плохая наследственность.

Вчера, увидев Клео выходящей из чужой машины, Джек потерял контроль над собой. Как его отец. Джек стукнул кулаком по столу и открыл первый ящик. Чем скорее он разберется во всем, тем лучше.

Джек отложил кое-какие бумаги для Скотта. На дне второго ящика он нашел ключ с гравировкой: «От нижнего ящика стола».

— Что ж, старина, какой еще сюрприз ты мне приготовил? — вставив ключ в скважину, произнес Джек. Ничего хорошего — в этом он был уверен.

В ящике лежало письмо, предназначенное, очевидно, ему и написанное за шесть недель до смерти Джерри.

«Джек,

Если ты это читаешь, значит, Клео уже унаследовала поместье. Знаю, что могу рассчитывать на твое понимание.

Я также понимаю, почему ты не вернулся раньше, даже если Клео не поддерживает меня в этом. Я совершил много ошибок, но у меня были на то причины».

— А какие у тебя были причины, чтобы бить собственного сына? — прошипел Джек сквозь зубы.

«Я женился на твоей матери, узнав, что она беременна, но скоро понял, что тихая семейная жизнь — не для Атты. Она постоянно уезжала то в экспедиции, то учиться.

После тринадцати лет брака она объявила о своем романе с Джоном Хонейвеллом. Они отбыли в Антарктиду, оставив своих детей. А по возвращении просто забыли о вас.

Еще один сюрприз. Уже давно анализы показали, что я бесплоден. Я не твой отец, Джек. Возможно, это поможет тебе понять, почему я никогда не любил тебя; даже до того, как мне был поставлен страшный диагноз, я знал, что ты мне не сын.

Что же касается Клео… Как можно не любить ее? Она была единственным человеком, который принимал меня таким, какой я есть. А ты угрожал этим отношениям. Чтобы сохранить их, я сделал все, что мог.

Узнав, что я не могу иметь детей, я стал по-другому смотреть на многие вещи. Мне нужен был кто-то рядом. Нужна была Клео.

Ты, наверное, удивлен, почему я не отослал тебя к матери, узнав, что ты не мой сын. Тебе было восемнадцать лет тогда. Клео восхищалась тобой. Она уехала бы следом. А я не мог этого допустить. Но если бы мне удалось убедить ее в том, что ты недостоин ее любви…»

— Ты больной сукин сын, Джерри Девлин.

«И наконец, ты не знаешь, что Атта и Джон познакомились еще в университете. Это было двадцать восемь лет назад. Я встретил Атту, когда Джон уехал за границу, чтобы заниматься наукой. Можешь делать выводы, Джек».

Джек с силой сжал листки. Ему было двадцать семь лет.

«Что ты скажешь Клео и что будешь делать, зависит от тебя. Может, проклянешь меня за это письмо, а может, отблагодаришь…»

Джек не стал читать дальше. У него дрожали руки, а в животе все переворачивалось. Буквы поплыли перед глазами. Мозг судорожно сопоставлял годы и даты.

Думай! Думай! Но ничего не получалось. Джек смахнул бумаги со стола.

Джерри мог пойти на обман, чтобы зародить сомнения в его душе.

Джек знал одно: чтобы быть уверенным, надо найти мать.

— Клео. — Он произнес ее имя. Только она могла спасти его, и вот…

Ее отец может оказаться и его отцом. Джон Хонейвелл был любовником его матери двадцать восемь лет назад. Джек не мог заставить Клео пройти через боль и унижение.

Джек схватился за телефон и набрал номер Скотта.

— Это Джек, — только и сказал он. — Бросай все и приезжай. Мне нужна твоя помощь.

Через пятнадцать минут Джек рассказал обо всем Скотту. Слава богу, у него был адрес матери. Он заказал билет на первый же рейс в Норт-Квинленд, вызвал такси и быстро собрал сумку. Осталось только сообщить Клео об отъезде.

Прошло уже полчаса с тех пор, как они позавтракали, а Джек так и не появился в гараже. Клео работала, размышляя над тем, как Джек мог заниматься с ней любовью, будто она была для него единственной женщиной на земле, а потом назначать встречу другой. А может, она становится параноиком? Наверное.

— Тук, тук.

— Привет, — улыбнулась Клео Джеку.

— Надеюсь, я не слишком тебя отвлекаю.

— Разве это важно? — Клео заглянула в его темные глаза, и вдруг страшная мысль пронзила ее существо.

— Клео… я пришел сказать, что…

— Уезжаешь. — Она закрыла глаза.

Джек снова покидает ее. Но уже не так, как в прошлый раз. Теперь он оставляет ей не только разбитое сердце, но и воспоминания о великолепной ночи. Единственной ночи, которую они провели вместе.

Он увозит с собой надежду. Ее надежду на их совместное будущее, дом, который у них мог бы быть, детей, которых они могли бы иметь…

В гараже слышались звуки проезжающих мимо машин, скрежет флюгера на крыше, лай соседских собак и пение птиц. Звуки дома. Звуки, которые Джека никогда не интересовали.

— Какая-нибудь красавица предложила что-то лучше, чем любовь, Джек?

— Не надо так, Клео… — Его голос дрогнул. — Я вернусь, и мы поговорим.

— Знаешь что, Джек? Я не хочу больше говорить с тобой! Никогда! И не хочу, чтобы ты возвращался, понял? А если ты каким-то чудом приедешь обратно, то уже не найдешь меня здесь! Я не собираюсь снова ждать тебя. — Клео замолчала, словно решаясь на что-то. — Я люблю тебя, Джек Девлин. Люблю так, что не могу описать этого словами. Люблю больше всего на свете. Если я опущусь перед тобой на колени и буду умолять остаться или взять меня с собой, сделаешь ли ты это, Джек?

Он закрыл глаза и поднял было руку, но потом опустил ее.

— Клео, я…

— Ты так не думаешь. Что ж, прощай, Джек. — Закусив губу, чтобы не расплакаться, Клео отвернулась.

Она не слышала, как он вышел. Через несколько минут, когда рука устала колотить молотком по металлу, она остановилась. И поняла, что снова осталась одна.

Клео любила Джека и мечтала, чтобы он любил ее. Она желала этого так сильно, что физически ощущала боль. Идиотка! Она отшвырнула молоток.

Джеку чужда любовь. Что говорить о Клео, если он не уважил даже собственного отца. Одно Клео знала точно — она не может больше оставаться в этом доме. И не останется. Не будет ждать возвращения Джека.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Спасибо, что разрешил мне и Кону пожить у тебя, Скотт. Ты настоящий друг.

— Ну что ты, — смутился он. — Нет проблем.

— Думаешь, Джейс не будет возражать?

У Клео было смутное подозрение, что сосед Скотта не в восторге от кошек. Да и от самой Клео тоже.

— Эта квартира наполовину моя, так что все в порядке.

Это был немного не тот ответ, который надеялась услышать Клео, но в маленькой квартирке Дженни с одной спальней нельзя держать еще и кота. А ночевать в собственном доме Клео никак не могла. Ее дом. Этот факт только усиливал боль.

Клео поставила корзинку с котом на пол.

— Надеюсь, он найдет какую-нибудь лазейку. Константин не привык весь день сидеть дома.

— Конечно, найдет, — успокоил ее Скотт. — Иди сюда. Присядь. Нам нужно поговорить.

Сдвинув одежду на край дивана, Клео издала нечто похожее на полусмех или полувздох.

— Думаешь, я буду плакаться, а ты подставишь дружеское плечо?

— Нет, мне тоже есть что сказать. Ты должна это знать.

Никогда еще Клео не видела Скотти таким серьезным. И не скажешь, что этот самый парень совсем недавно уплетал банановый торт на ее кухне.

— Джек говорил с тобой, да? — догадалась Клео.

— Он беспокоится о тебе.

— Настолько, что даже не потрудился посвятить меня в свои планы, — хмыкнула девушка и встала. — Прости, я невыносима; лучше я сниму номер в мотеле.

— Как хочешь, только сначала выслушай меня.

Удивленная Клео снова села на диван. Хорошо, дружеского плеча не будет. Но почему Скотти ведет себя так странно?

— О чем ты хочешь поговорить?

— О Джеке.

— Он мог бы сделать это сам, — махнула рукой девушка.

— Нет. Не мог, — покачал головой Скотт.

Его тон немало удивил Клео. Но, что бы ни сказал Скотти, она не желала ничего знать.

— Проблема в том, Скотт, что Джек…

— Закрой свой ротик, Клео.

Шокированная Клео повиновалась.

— Хоть раз в жизни выслушай историю Джека. — Скотти отошел к окну. — Это произошло около тридцати лет назад… — начал он.

Клео сидела, обхватив колени руками, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Скотти говорил долго. Теперь, кажется, у него не осталось больше слов. Да и Клео вряд ли смогла бы что-нибудь вымолвить.

Человек, которого Клео любила как отца, оказался совсем не таким, каким она его считала. Это походило на кошмарный сон. Только вот проснуться невозможно. Сегодня она потеряла не одного человека, а двух.

— А я ничего не замечала, — прошептала Клео в ужасе.

— Не вини себя. — Скотти участливо накрыл ее руку своей ладонью, но это не помогло. Ничто тут не поможет.

— Я должна была понять, что что-то не так. Что синяки Джека не всегда появлялись из-за драк с мальчишками.

Боже, его бил отец! Человек одной с ним крови.

— Джек заботился о том, чтобы никто ничего не заподозрил. И Джерри тоже, — закончил Скотти.

К глазам Клео подступили слезы. Теперь она поняла, почему Джек уехал. И он попросил Скотти позаботиться о ней. Потому что ему не все равно.

Боже, как она ошибалась!

Как и его отец, она сказала, чтобы он не возвращался. Клео дрожала, несмотря на теплый вечер.

— Ты знаешь, где он? Скажи мне, я должна все исправить.

— Не могу. Я дал слово.

Клео закрыла глаза и безмолвно кивнула. Скотт никогда не нарушал данного слова. Ей придется смириться с этим.

— Дай ему время, Клео. Он вернется, когда примет решение.

— Правда? Я чувствую себя такой беспомощной, — всхлипнула девушка.

— Ты любишь его.

— Почти всю жизнь я ждала. Ждала, пока вырасту, ждала, пока он обратит на меня внимание, ждала его возвращения. И это видят все. Все, Скотти. Только не он.

— Тяжело тебе, да? Ожидание… Желание…

Клео повернулась и посмотрела на Скотта. Он сидел, опустив руки на колени, и смотрел ей прямо в глаза.

Во взгляде его мелькнуло что-то странное. Но вот он отвел глаза и сжал кулаки.

— Ты смотрела на Джека и не замечала, как он глядит на тебя. Да ведь он всегда видел в тебе женщину, Клео. И скрывал это, представляешь?

— Скотт, я… — Клео закрыла глаза и вспомнила, как хотела поцеловать Скотти, чтобы доказать, что ее любовь к Джеку прошла. Глупо. Боже, как глупо! — Ты всегда был моим старшим братом. Джек не мог им быть из-за моих чувств к нему.

За долгие шесть лет Скотти ни разу не попытался даже поцеловать ее. Не старался стать ближе.

Но почему? Откуда эта боль в его глазах, появившаяся как реакция на ее откровения.

Где-то в глубине души вдруг мелькнула догадка. Скотт говорил об ожидании и желании, но не ее он ждал. Странный жар охватил ее.

— Ты… любил… Джека.

Их глаза встретились. Скотти кивнул.

— Джек не знал. Да и я сначала не мог поверить в это. Я пытался даже встречаться с женщинами. А пять месяцев назад познакомился с Джейсом.

— Джейс… О, Скотт. — Клео опустилась перед ним на колени и взяла его руки в свои. — Дженни знает? — Он не ответил, и тогда Клео продолжила: — Она поймет и примет тебя и… Джейса.

— Кажется, пора открыться. Ты и я усвоили уроки, которые преподнесла нам жизнь. Секреты не приводят ни к чему хорошему. — Скотти пожал руки подруги. — Что ж, достаточно. У тебя был сложный день. Джейс скоро появится, а я бы не хотел посвящать его в наш разговор.

— Прости, но я не хочу возвращаться в дом Девлинов, Скотти. Он хранит все эти ужасные секреты. Не думаю, что смогу остаться наедине с ними. По крайней мере пока.

— Я ведь пригласил тебя сюда, так? — Скотт поцеловал Клео в лоб. — Занимай главную спальню. Там есть смежная ванная. Тебе будет удобнее и спокойнее. Джейс и я устроимся в соседней комнате. Дай мне минутку, чтобы собрать вещи.

— Спасибо.

— Можешь оставаться, сколько захочешь. Увидимся завтра после работы.

В эту ночь Клео долго не могла заснуть.

Ее мир раскололся на маленькие кусочки. Даже вера в семью, жизнь и любовь пошатнулась.

Неудивительно, что Джек не хочет семью.

Неудивительно, что он не хочет ничего, даже похожего на любовь.

Следующие несколько дней Клео посвятила поискам работы. Поскольку она переписала дом на Джека, работа ей понадобится.

Теперь Клео была уверена только в одном — в ее любви к Джеку. А значит, она сделает все, чтобы убедить его в том, что любовь и семья не обязательно лживы и жестоки.

Конечно, Клео еще злилась на него — ведь он ничего не сказал ей.

Прошло еще два дня. На третий Клео приняла душ на рассвете и накинула на голое тело футболку Скотта.

Девушка прошлепала на кухню и заварила себе чай. На часах была половина шестого утра. Солнце вставало, когда Клео наконец заснула.

Во время обратного полета в Мельбурн Джек все смотрел на фото, которое сжимал в руке. Мужчина на снимке был очень похож на него. Те же темные волосы. Та же оливковая кожа. Даже ямочка на подбородке. Стив Джексон.

Его отец.

Он погиб еще до рождения сына. А мать не удосужилась рассказать ни мужу, ни сыну об этом человеке. Джеку было жаль беднягу. И жаль себя. Он ведь имел право знать.

Встреча с матерью всколыхнула бурю эмоций, но Джек даже не оглянулся, когда, поцеловав ее на прощанье, ушел.

Мама сделала свой выбор. А Джек сделал свой. Он подумал о Клео. Она, наверное, будет еще спать, когда он приедет.

Он представил, как она откроет свои прекрасные голубые глаза, как дрогнут ее пухлые губы и она потянется ему навстречу. Эта великолепная женщина с потрясающим телом и чистой душой. Его Златовласка.

Она принадлежит ему. Целиком и полностью.

Семья. Джек снова посмотрел на фотографию и убрал ее в карман. Клео, наверное, злится, но Скотти успокоит ее. Дружище Скотти…

И Клео знает, что он испытывает к ней. Разве они не провели вместе самую чудесную, самую незабываемую ночь в жизни? Клео уверена, что он вернется; ведь он сказал ей об этом. Она заявила, что не станет ждать, но все женщины впечатлительны и эмоциональны.

Клео подождет. Она призналась, что любит его. Улыбка коснулась губ Джека, когда он вспомнил эти слова. Он закрыл глаза и расслабился.

Час (самый длинный час на свете) спустя самолет приземлился, а еще через час Джек уже стоял у ворот отчего дома и смотрел на окна спальни Клео. Одно было открыто, как обычно, но шторы задернуты. Значит, она все еще спит.

Джек впервые нервничал как мальчишка. Он почти бегом преодолел расстояние от ворот до парадной двери. Это возвращение не было похоже на то, первое. Теперь он вернулся домой. К женщине, которую любит. В семью. Свою семью. Приятное тепло разлилось по телу.

Джек представил, как округлится животик Клео, когда она будет носить его ребенка. Сердце едва не остановилось. Их сын. Джек сделал глубокий вдох. Ух, ты! Стоп. Притормози. Сначала — объяснения и извинения.

Джек вошел в дом и поставил сумку. Он сразу заметил, что все изменилось. Тихо и пусто. Константин не мурлычет, и не пахнет вкусным завтраком. «Я не буду ждать тебя…»

Сердце остановилось. Джек взглянул в сторону лестницы, судорожно сжав букет, который купил для Клео по дороге. Она любит этот дом. Он принадлежит ей, в конце концов!

Но где же она? Где Клео?

Телефона Дженни у Джека не было. Зато имелся телефон Скотти. Отключен. Проклятье! Джек оставил другу голосовое сообщение и бросил мобильник на сиденье машины.

Квартира Скотти в пяти минутах отсюда, вспомнил Джек и направился туда.

Он хотел позвонить, но обнаружил, что дверь открыта. Из квартиры доносились голоса и пахло тостами.

— Джек! — удивился Скотти. — Я думал, ты позвонишь.

— Я звонил; ты отключил мобильник. Где…

Дверь спальни Скотта открылась. Оттуда вышла еще сонная девушка в футболке Скотта.

— Клео?

— Джек! — радостно воскликнула она.

Он впился в нее глазами, пытаясь прочесть в них правду.

Она выполнила свою угрозу. Не дождалась его. И больше того — ушла к Скотту, его лучшему другу. Самые близкие люди… Оба предали его. Джеку хотелось поколотить их, но вместо этого он спокойно положил букет на кофейный столик.

— Сюрприз.

— Я… спала… Я… — Клео еще не совсем понимала, что происходит. Она слышала голос Джека, но почему в нем столько боли и столько отвращения?

Джек отошел к двери. Словно сцена из мыльной оперы. Он смотрел то на Скотта, то на Клео, пытаясь уразуметь, почему они так поступили с ним.

— Какого черта? Что здесь происходит?

— Ты все неправильно понял, Джек, — начал Скотт.

— Неужели? — прогремел он, взглянув на диван. Не похоже, чтобы кто-нибудь спал на нем сегодня. — Здесь только две спальни, Скотт. Хочешь сказать, что ты гей? А, Скотти, дружище?

Скотт и Клео переглянулись.

— Я должен быть в суде через час. Оставляю вас — Скотт задержался у двери. — Расскажи ему правду, Клео. Всю.

Дверь закрылась.

Правда. Как далеко они зашли?

— Ну, давай, Клео. Я жду.

Она уставилась в окно. Избегая смотреть Джеку в глаза. Солнце золотило волосы Клео, снова делая ее похожей на ангела. Грешного ангела с невинным лицом.

— Правда в том, Джек, что я не могла оставаться в том доме одна. — Кажется, она дрожала. — Скотт рассказал мне… о твоем отце.

Здорово! Просто великолепно. Джек потер шею, чтобы ослабить напряжение.

— Забудь об этом. Я уже забыл.

— То, что он… как он относился к тебе. — В глазах Клео стояли слезы. — Мне очень жаль…

— Мне не нужна твоя жалость.

— Хорошо. Я просто хотела сказать, что ты мог бы рассказать мне сам. Что я зла на тебя за это. Почему? Почему ты никогда не защищался? Я не видела Джерри побитым.

— Кулаками и жестокостью ничего не решишь. Его злило то, что я не отвечал ему тем же. Я видел его ярость и чувствовал удовлетворение.

— А ты не думал, что я имела право знать? Все это время ты позволял мне любить этого негодяя…

— Он тоже тебя любил. Я не хотел делать тебе больно.

— Ты скрывал от меня правду. Ты лгал мне. Уехал, даже не попрощавшись.

— Я…

— Шесть долгих лет от тебя не было вестей. Ты никогда не доверял мне настолько, чтобы открыться, чтобы впустить меня в свою жизнь. Это больно. Ты — как мои скульптуры. Красивый, сильный, одинокий и холодный.

Клео закрыла глаза. По ее щеке скатилась единственная слезинка. Джеку хотелось обнять ее, успокоить, поцеловать, но он не сделал этого.

Да, он скрыл от нее правду о Джерри и сам выкопал себе могилу. Идиот! Если Клео нашла у Скотти больше, чем успокоение, то он сам виноват. Но со Скоттом он разберется позже; сейчас надо вернуть Клео. Джек собирался убедить ее в том, что они принадлежат друг другу. Но только не здесь.

— Собирай свои вещи. Мы едем домой.

— Как ты можешь называть то место своим домом?

— Это все, что у нас есть на данный момент. Иногда, Златовласка, нужно встретиться с проблемой лицом к лицу.

Клео завороженно смотрела на него. То, как он произнес эти слова… «Мы едем домой». В сердце затеплилась надежда. Если только… Клео хотелось верить, что счастье возможно.

— Но моя машина, Кон…

— Я разберусь с котом. Одевайся; приедем за твоей машиной позже.

Клео заметила, как Джек оглядел футболку Скотти.

— Я не… — Но он уже исчез в кухне.

Через пять минут они ехали в поместье, которое Джерри завещал ей. Впервые в жизни Клео всем сердцем не хотела ступать на порог этого дома.

Джек сидел рядом. Его такой знакомый аромат волновал Клео, заставлял ее дрожать и постоянно облизывать пересыхающие от волнения губы. Она понимала теперь, почему Джек так хотел вернуться в Рим. Там он может начать новую жизнь. Разумом Клео осознавала это. Вот только сердце не желало ничего понимать.

На трясущихся ногах Клео вышла из машины и выпустила кота. По крайней мере хоть кто-то рад вернуться сюда.

— Пойдем, — позвал Джек. Холодно. Отстраненно. Совсем не так, как хотелось бы Клео.

Как только Джек отпер дверь, Клео скрылась в своей комнате. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и успокоиться. Она прошла в ванную и начала чистить зубы, чтобы избавиться от горького привкуса боли и сожалений.

Через пять минут раздался нетерпеливый стук.

— Если ты не выйдешь, то я взломаю эту чертову дверь! — послышался голос Джека.

Клео открыла дверь ванной и застыла на пороге.

Когда Джек Девлин успел расположиться на ее кровати?

— Нам нужно поговорить, — начал он. — И нам обоим должно быть удобно.

Разговоры! Честно говоря, Клео уже была сыта по горло этими разговорами. Она хотела совершенно другого.

— Разве вы, женщины, не хотите одного и того же? — продолжал Джек, не услышав ответа. — Говорить. Разложить все по полочкам. Анализировать, пережевывать и искать объяснения.

— Сейчас не особенно. Но, кажется, этого хочешь ты, так?

— Начнем. — Джек похлопал ладонью по кровати. — Сядь.

— Слушаю тебя.

Джек достал из кармана фотографию и протянул ей.

— Я ездил к маме.

Клео изумленно смотрела на него.

— Но зачем?

— Взгляни на фото и скажи, что ты думаешь?

— Этот человек… Вы с ним так похожи, — выдохнула Клео. — Родственник?

— Мой отец. Он погиб двадцать семь лет назад.

— Джерри… Джерри твой… отчим?

— Именно. Он оставил мне… кое-что; и надо было проверить это.

— Джек, ты меня пугаешь.

— Поэтому я ничего не объяснил тебе. Я сам испугался до смерти. Джерри оставил письмо, в котором утверждал, что моя мать была знакома с твоим отцом как раз в тот период, когда забеременела. Ложь, но я хотел убедиться.

— Он намекнул, что мой отец… — Клео не верила своим ушам, — мог быть и твоим отцом тоже?

— Он не просто намекнул. Кажется, Джерри доставило большое удовольствие сообщить мне эти подробности. Он наказывал меня за то, что сам был бесплоден и воспитывал чужого сына, как своего.

— О, Джек!

— Но есть еще кое-что. Я был не совсем честен с тобой.

— Я хочу знать все. Я выдержу.

— Я фотографировал моделей всего два года. Потом перевелся на Средний Восток. Ездил по горячим точкам и видел, как разрушительна война. Я остался там, чтобы помогать людям.

— Но Скотти сказал, что ты в Риме…

— Я лежал в госпитале, когда он позвонил мне, — кивнул Джек.

Так вот откуда рана. Джек был на войне. Его могли убить. Сердце Клео сжалось. Она склонилась над ним:

— Глупый, упрямый… мужчина. Ты подвергал себя опасности, а я…

— А ты бы предпочла, чтобы я уехал, притворившись, что ничего не знаю?

— Разве ты не поступил так же со мной, с нами? Ты собираешься сделать это сейчас, Джек?

Он покачал головой и притянул ее ближе.

— Нет. Сейчас я собираюсь сделать то, что давно хотел.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Клео не нужны были слова, чтобы понять, чего желает Джек — заняться с ней любовью. Его глаза все ей рассказали.

Но почему же хочется плакать? Потому что так любовью занимаются только по любви.

А Джек не верит в любовь. Клео от всей души желала показать ему, как любовь может залечить шрамы, нанесенные прошлым, открыть то, что Джек так долго прятал от всего мира. И дать ему повод остаться.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, глядя в ее влажные от подступивших слез глаза.

— Ты такой умный, Джек. Ты же все понимаешь…

Он смотрел на нее и видел безмолвную мольбу в ее глазах.

— Я не понимаю, — сказал он просто. — До тех пор, пока не совершил ошибку в ту ночь…

Клео не касалась Джека, но она ощущала тепло его кожи и видела странный блеск в его глазах.

— В ту ночь, когда мы впервые стали близки, я думал…

Ты любишь меня. Клео покачала головой. Наивные, глупые мечты.

— Полагаю, мы оба потеряли способность здраво мыслить.

— Иногда лучше не думать, — произнес он мягко и потянулся к ней, но Клео отстранилась.

— Я не знаю, как себя вести. У меня никогда не было таких отношений.

— Можешь начать с поцелуя.

Клео засомневалась. Одна часть ее хотела броситься в его объятия, а другая желала убежать прочь из этой комнаты.

— Иди ко мне, Златовласка. — Его голос манил и завораживал. — Или ты боишься?

— Так нечестно, Джек.

— Клео. — В его глазах горел неистовый огонь желания. — Ты лечила меня, била, соблазнила и отвергла. А теперь хочешь совсем убить меня.

В словах Джека не было подвоха или вызова. Только мольба. Из любопытства Клео придвинулась к нему. Она не хотела тешить себя надеждой, что Джек относится к ней иначе, чем к другим женщинам, с которыми он проводил ночи. Но… Ах, если бы только ей удалось убедить его!..

— Наши отношения всегда были похожи на гонки на выживание.

— Зато какие гонки! — Клео ощущала его теплое дыхание на своей щеке, когда он говорил. — И ты наконец-то готова признать, что у нас все-таки были отношения. Как и я, — добавил он тихо.

Джек провел большим пальцем по ее подбородку. Легкое касание, но как приятно!

— Мы же выросли вместе. Конечно, у нас были отношения.

— Очень близкие, очень личные, глубоко интимные.

— Ты перечеркнул все это, Джек, — загрустила Клео. — Когда уехал.

— Но сейчас я здесь… — произнес он голосом, полным эмоций. — Скажи «да», Златовласка. Скажи, что хочешь меня.

Он ласкал ее шею, а она думала, с чего ей пришло в голову, что позволить мужчине, которого она любила, прикасаться к ней, это плохая идея…

— Да, Джек, да. Я хочу тебя.

И тогда он поцеловал ее шею, там, где бешено бился пульс. Он поднял Клео с постели, обнял сзади и прошептал:

— Я хочу доставить тебе удовольствие. Хочу, чтобы ты шептала мое имя, когда уже не будешь знать, на земле ты или на небе.

Его слова сладким вином соблазна пролились в ее душу, опьяняя обещанием, заключенным в них, ослепляя безумием страсти.

Его руки спустились на ее животик и ниже, снимая с нее шорты, а затем и трусики. Клео прогнулась и запустила руку в его густые темные волосы, прижимая его к себе…

— Джек…

Одним движением он снял с нее топ, освобождая спелую грудь, трепещущую от возбуждения.

— Ты не надела бюстгальтер.

— Торопилась…

Джек скинул одежду и развернул Клео к себе. Их взгляды встретились. В его глазах отражалось неподдельное желание обладать ею.

Клео неожиданно почувствовала себя желанной и сильной.

Но тут Джек подхватил ее на руки, легко, будто она весила меньше перышка, и медленно, словно растягивая удовольствие, опустил на кровать. Это он был лидером — но и он дрожал.

Несколько минут они просто смотрели друг на друга.

— У тебя самое прекрасное тело на свете… — прошептал он.

Впервые за всю свою жизнь Клео ощутила себя красивой женщиной. Такой же красивой, как модели, с которыми довелось работать Джеку. И словно прочитав ее мысли, Джек добавил хрипло:

— Я хочу, чтобы ты была моей моделью. Я хочу запечатлеть тебя такой, какая ты есть.

— Правда?

— Правда. — Он склонился над ней, накрыв ее тело своим, и взял ее лицо в свои ладони. Так осторожно, будто держал в руках редкое сокровище. — Позже… — прошептал Джек, закрыв ее рот поцелуем.

Горячее мужское тело обдавало ее жаром. Джек чувствовал желание. Он ласкал грудь Клео, плечи, шею, живот. Снова и снова. Пока она не застонала от нетерпения, извиваясь в его руках.

— Джек…

— Не спорь со мной хотя бы раз в жизни… Еще рано, — выдохнул он.

— Но Джек… О, Джек, сейчас… прошу… — молила Клео.

— Ненасытная женщина, — прошептал он ей на ушко. — Я научу тебя быть терпеливой. Особенно в постели.

Только когда ожидание стало невыносимым для обоих, Джек вошел в нее. Медленно, растягивая удовольствие, наполняя ее своей силой и мощью. Клео задрожала. Все ее тело как будто пронзила судорога. Волна удовольствия накрыла ее с такой силой, что она уже не понимала, где кончается она и начинается Джек.

Он пробормотал то ли проклятие, то ли благодарность Богу и снова слился с ней, теперь уже быстрее и сильнее. С его губ сорвался хриплый стон.

Волны счастья, радости и наслаждения следовали одна за другой, когда они стали единым целым — рука в руке, сердце к сердцу.

Клео казалось, что она в раю. Жаль, что все когда-нибудь кончается.

Клео и Джек вернулись из страны грез в реальность. Клео вдруг подумала, что Джек не сможет быть с ней. Там, за океаном, у него есть работа и другая жизнь…

Но стоп. Разве он не сказал, что собирается научить ее быть терпеливой? В сердце затеплилась надежда. Может быть, это значило, что Джек останется в Мельбурне? С ней?

Словно прочитав ее мысли, Джек зашевелился. Клео открыла глаза и увидела, что Джек лежит, опершись на локоть, и смотрит на нее. Серьезный взгляд. Серьезное лицо.

— Клео…

Девушка покачала головой. Жаль, рядом нет одеяла, чтобы прикрыться, подумала она.

— Не надо…

Не разрушай это волшебство. Не отнимай его у меня, мысленно умоляла Клео.

— Послушай. — Джек мягко взял ее за руку. — Ты нужна мне, Клео. И не только как любовница. Моя жизнь без тебя серая и скучная. В ней нет смысла.

— Повтори… — не веря своим ушам, прошептала девушка.

— Ты наполняешь светом мою жизнь, Златовласка. — Джек сел рядом и взял ее лицо в свои ладони. — Ты умная, смелая и веселая. Твоя красота ошеломляет. Не только внешняя, но и внутренняя.

— Это лучшие рекомендации, которые я когда-либо получала, — улыбнулась Клео.

— Я говорю серьезно, — обиделся Джек. — И ожидаю от тебя того же.

— Если серьезно, то… — Клео помедлила и сказала, набравшись смелости: — Я слышала, как ты назначил свидание другой в кафе «Медичи». И еще смеялся. Так, как ты всегда смеешься, если говоришь с женщиной. — Девушка проигнорировала его удивленный взгляд. — Ты говорил с кем-то, кто тебе интересен. И скрыл это от меня. Поэтому я сделала вывод… — Она пожала плечами. — Ну, что скажешь, Джек? Только не смей мне врать.

— Из-за этого мы пропустили совместный поход в ванную? — усмехнулся он. — Я обсуждал работу. Фоторепортером. В Австралии.

Австралия. Надежда, зародившаяся ранее, окрепла, но Клео нужно было узнать все, прежде чем трубить победу.

— Но зачем? И как же твои другие… ммм… интересы? «Пока, красавица, созвонимся позже»?

Снова возникла пауза.

— Кармелла. Она и ее муж Доминик сдали мне комнату, когда я впервые приехал в Италию. Доминик заболел. Кармелла держит меня в курсе.

— Не Лиана? — Ох, пронеслось в голове Клео, я сказала это!

— Лиана?.. А, модель. Давненько ничего о ней не слышал. — Джек проницательно посмотрел на Клео. — Откуда ты о ней знаешь?

— Хмм… прочитала где-то…

— Эй, ты что, ревнуешь?

— А ты как думаешь? Я люблю тебя, Джек. Это не мой выбор, просто так вышло. Но я ненавижу тебя за то, что ты бросил меня и уехал. Дважды. — Клео надула губки. — И за то, что молчал про работу в Австралии.

— Это случилось за час до того, как я прочитал письмо Джерри. Ты завтракала. Не думаю, что это было подходящее время для…

— И за телефонный звонок. Вот.

— Но я хотел обо всем тебе рассказать за праздничным обедом. Я хотел…

— Что?.. Скажи сейчас, — подтолкнула его Клео. — Мы здесь вдвоем. Обнаженные. Кажется, самое время обнажить и мысли.

Джек кивнул и нежно поцеловал ее в лоб.

— За последние недели я многому у тебя научился, — начал он. — Ты заставила меня заглянуть внутрь себя. И я нашел в моей душе нечто большее, чем страх. Любовь.

Как будто комок застрял в горле Клео. Она смотрела в его темные глаза, которые так хорошо ее изучили. Его взгляд был чист и полон надежды. Девушка приложила ладонь к щеке Джека.

— Рада, что смогла помочь тебе.

Он накрыл ее руку своей.

— Только ты…

— Значит, ты готов вернуться домой.

— Я хочу провести с тобой остаток жизни; неважно, где. Ты — мой дом.

Джек поцеловал Клео, вложив в этот поцелуй все свои чувства к ней. А потом заглянул в ее голубые глаза и произнес нежно:

— Я люблю тебя, Златовласка. Всегда любил.

Сердце Клео трепетало от счастья. Эти слова были для нее дороже всех сокровищ в мире.

— Можешь написать это для меня?

— Обещаю.

Клео обвила руками его шею, прижавшись к нему всем телом. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Рука к руке.

— С тобой я чувствую себя самой прекрасной женщиной на свете, — прошептала Клео. — Я даже чувствую себя сексуальной и желанной.

— Даже? — удивился Джек. — Вбей кое-что в свою красивую упрямую головку, Клео. Ты — сексуальна и желанна. И даже намного, намного больше. Это не то, как ты одеваешься. Не твоя прическа. Это ты. — Джек заглянул в ее голубые глаза. — Выходи за меня, Клео. Позволь мне провести с тобой всю оставшуюся жизнь, и я докажу тебе это.

На глазах Клео выступили слезы радости.

— О, Джек! Да! Да! Я выйду за тебя замуж. Но я не хочу ждать. Давай начнем прямо сейчас. Покажи мне…

Прошло еще много времени, прежде чем они смогли насытиться друг другом. Лежа в постели рядом с Джеком, Клео обвела рукой медальон на его шее.

— Ты никогда не забывал, где твои корни, правда?

— Благодаря тебе, Златовласка. — Он запечатлел поцелуй на ее губах.

— Интересно, месяца достаточно, чтобы подготовиться к свадьбе? — улыбнулась девушка. — Найти платье, костюм. И фату, и белье…

— Кстати, о сексуальных нарядах, — усмехнулся Джек. — Может, у тебя есть костюм Женщины-Кошки? Так хочется снять его с тебя.

— Думаю, это можно устроить, — соблазнительно промурлыкала Клео.

ЭПИЛОГ

Джек ждал, пока его жена закончит бегать по магазинам «дьюти-фри» в торговом центре аэропорта вместе с Дженни. Клео не разрешила ему сопровождать их, заявив, что не может делать покупки, когда он дышит ей в затылок.

Его жена… Джек безуспешно пытался прогнать глупую улыбку с лица. Но за последнее время это, кажется, вошло у него в привычку. Меньше пяти часов назад они поженились. Джек до сих пор не мог поверить в это.

Они выставили поместье Девлинов на торги и съездили в короткий тур по Италии, навестив Доминика и Кармеллу. А еще присмотрели себе домик в пригороде Мельбурна.

Джек был счастлив.

Он посмотрел на лучшего друга.

— Скотти, вам с Джейсом выпала великая честь присматривать за Константином, когда мы уедем в свадебное путешествие. — Джек до сих пор не привык к тому, что его лучший друг — гей, но все же это не мешало их дружбе крепнуть с каждым днем.

— Не беспокойтесь о нем, — улыбнулся Скотти. — С Коном все будет хорошо. Вон и твоя женушка идет, — усмехнулся он, глядя на двери торгового центра.

Джек оглянулся. Клео, улыбаясь, шла ему навстречу в белом костюме. В ее волосах все еще блестели разноцветные конфетти.

Джеку не нужен был фотоаппарат. Он знал, что запомнит эту сцену навсегда. Как и их свадьбу. Клео была прекрасна. Их глаза светились счастьем, когда они обменивались кольцами и клятвами. Но все же Джек сделал снимок.

— Привет, — поздоровался он, забирая у жены сумки с покупками. Их руки сплелись, взгляды встретились. Воздух между ними как будто наэлектризовался.

Они стояли посреди шумной толпы, но видели только друг друга. Весь мир словно перестал существовать.

— Эй вы, голубки, — раздался слева голос Дженни, — садитесь в самолет, пока мы все здесь не умерли от жары.

— Уже идем! — крикнул Джек, не сводя с Клео глаз. — Готова?

Клео кивнула. Ее голубые глаза казались такими же теплыми, как и летнее небо.

— О да, я готова. — Она улыбнулась. — Я была готова уже давно.

Джек на мгновение задержал взгляд на их соединенных руках и с любовью улыбнулся женщине, которая недавно стала его женой.

— Тогда вперед!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Энн Оливер
Страстная и сладкая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ