История авиации 2000 01

На 1 -й странице обложки последняя находящаяся в эксплуатации «Комета»4С («Канопус», борт. XS235), используемая в качестве летающей лаборатории в Исследовательском центре Королевских ВВС в Боскомб-Даун. Снимок сделан фотослужбой АА amp; ЕЕ. Фото предоставлено Геннадием Слуцким.

От редакции

Акела промахнулся!.. Старый волк промахнулся!..

Именно тявканье шакала Табаки из незабвенного «Маугли» приходит на память, когда читаешь отзывы о первом номере журнала «История Авиации», опубликованные в, так сказать, конкурирующих изданиях. Отзывы тем более странные, что в массе своей они написаны авторами, весьма далекими от вещей, о которых пытаются судить.

Впрочем, это неудивительно: достаточно вспомнить как многие из них втихомолку радостно потирали руки, пару лет назад, когда едва не погиб «Мир Авиации». Теперь же кое-кто решил припомнить опальному редактору «Авиамастера» его критические заметки на опубликованную «нетленку». Но чего, например, стоят советы А. Демина в «Авиации и Космонавтике» (№11/99) о первоочередных задачах редакции и его «благословление на царствование» в «Авиамастере» В.И.Кондратьева, с приходом которого якобы расширилась тематическая «гамма» – «начали появляться достоверные публикации о боевых действиях «красной» и «белой» авиации в гражданской войне», если первая статья об участии авиации в гражданской войне появилась еще в AM №1/99?!.. В связи с этим хотелось бы знать: у Вас, коллега, временная потеря памяти или уже склероз? К Вашей критике в отношении того, что «заявленные редакцией претензии на… «исследования в Истории Авиации» пока ничем не подтверждены» относится серьезно просто невозможно, поскольку она смахивает на старческий маразм. В противном случае. Вы просто не отдаете себе отчета в том, что именно читаете. Простите за грубость – смотрите в книгу, а видите фигу. Что же касается грамотности, то неплохо бы и Вам более внимательно просматривать свои литературные обзоры перед сдачей рукописи, иначе там не появлялись бы бессмысленные сожаления типа: «Жаль, что «за кадром» осталась и информация об участии самолетов ОКБ С.В.Ильюшина за рубежом, в первую очередь, в Китае. »

Не удержалась от того, что бы не лягнуть «старого врага» и редакция «М-Хобби», заявившая в №5/99 о том, что статья о Джозефе Фоссе «является крайне безграмотным и сжатым пересказом книги «Osprey»!! Помилуйте, господа, конечно при подготовке этой статьи использовался 3-й выпуск серии «Aircraft of the Aces» «Wildcat Aces of World War 2» издательства «Osprey Aerospace», но он был отнюдь не единственным источником откуда черпалась информация. Что касается орфографии и пунктуации, то чья бы корова мычала, а Ваша бы молчала. С точки зрения исторической достоверности Вы едва ли сможете подвергнуть данную работу серьезной критике, чего не скажешь о Ваших веселых картинках про И-16 и штурмовик Ил-2. Да и в описаниях моделей, которыми Вы так гордитесь, далеко не все выверено. До сих пор на МКСМ как анекдот вспоминают подпись к фотографии модели танка времен Второй Мировой войны, которая сообщала о хорошо заметной на нем американской авиационной РЛС!!..

Размеры колонки, к сожалению, не позволяют ответить всем критиканствующим, а потому о газетенке «Моделизм», смахивающей на использованный горчичник, говорить не будем. В сущности, весь этот злобный вой вполне понятен – уж очень хочется стать монополистом, загребать совковой лопатой все деньги с литературно-модельного рынка и при этом не сильно напрягаться. Поздно, господа, времена не те! Если Вы лепите свои монографии как горячие пирожки, не особенно задумываясь над их содержанием, то будьте готовы выслушивать и квалифицированную (прошу заметить!) критику в свой адрес.

Что же касается нашего журнала, то судя по всему он находит своих читателей и это несмотря на повтор и «хвосты». Постараемся первого больше не допускать, а вторые вытянуть. Одним словом собаки лают, свиньи хрюкают, козлы блеют, а караван идет, то есть журнал выпускается!

Ваш Александр Бутах

АСЫ МИРА

Григорий Сук

Валерий Дымич, Виктор Куликов

Фамилия этого летчика мало что говорит широкому кругу читателей. Впрочем, это и понятно – на фоне таких громких имен, как Фонк, Рихтгофен, Гинемер с их десятками побед, русские пилоты Первой Мировой стоят явным осбоняком. Конечно, имена Козакова и Крутеня знают все, но они были не единственными, кто мог бросить грозный вызов кайзеровским асам. Одним из самых результативных лстчиков-истребителей русской авиации был прапорщик Григорий Сук.

"Почему?… Зачем?… Для чего?" Кто задает такие вопросы, тот ничего не понимает в героизме

Эрих-Мария Ремарк

Надо сказать, что в официальных российских архивах информации об этом летчике также удивительно немного. В официальных документах не зафиксирована даже дата рождения, хотя год (1896) и место (имение Рассудово, под Москвой) авторам установить все же удалось. Его отец, Эдуард Иванович Сук, чех по происхождению, потомственный почетный гражданин города Москвы был ученым-лесоводом, а мать, Любовь Осиповна Сорокина, дочь известного русского врача, окончила женское Мариинское училище в Петербурге и имела специальность домашней учительницы.

Детство Григория и его братьев, Бориса и Алексея, прошло в подмосковных имениях Рассудово, Бахрушине и Горки. Любовь Осиповна сама дала детям начальное образование. Большое влияние на становление личности мальчиков оказала среда , в которой они воспитывались: дружная, обеспеченная семья, нежная забота матери, посвятившей себя детям, да и вся атмосфера дома, где

соседствовали русские и чешские традиции. На праздники собирались многочисленные родственники и друзья. Среди них был известный композитор, главный дирижер Большого театра, брат отца, Вячеслав Иванович Сук, прививший детям любовь к музыке. Другим сильным увлечением – охотой – братья обязаны Сергею Осиповичу Сорокину, дяде со стороны матери.

Уже в раннем детстве у Григория проявились способности к рисованию, а после окончания в 1913 г. московской гимназии, он занимался на курсах живописи, собираясь стать архитектором. Однако его надеждам, как и надеждам миллионов людей в Европе, не суждено было сбыться.

В августе 1914 г. началась Первая Мировая война, в которую Россия вступила, располагая более чем 250 аэропланами, сведенными в 39 корпусных авиаотрядов. В ставке Верховного Главнокомандования считали, что возможные боевые потери в летном составе будут весьма незначительными, и их с успехом смогут восполнить уже имеющиеся в стране летные школы. К тому же, в большинстве авиаотрядов пилотов было в полтора-два раза больше, чем самолетов.

Однако необходимость развертывания все новых соединений, которым и придавались авиаотряды (откуда и названия корпусной, армейский и артиллерийский), наряду с, хотя и пока небольшими, потерями,вскоре вынудило командование вернуться к проблеме подготовки летных кадров. Гатчинская и Качинская авиационные школы были расширены за счет создания в них дополнительных отделений для вольноопределяющихся и нижних чинов.

К весне 1915 г. стало окончательно ясно, что победоносной молниеносной кампании не получилось. В народе все чаще говорили о войне, которую позже назовут империалистической, как о Второй Отечественной. Родина звала своих сыновей, и Григорий Сук не мог не откликнуться на ее призыв, вступив 27 мая в вооруженные силы вольноопределяющимся (добровольцем). Единственной льготой для него был выбор рода войск для прохождения службы и, в соответствии с его желанием, он был направлен в Гатчину. Правда, до начала занятий ему пришлось целый месяц прожить в Кирасирских казармах под Петербургом. В письме своей матери он так описал свой быт:

"Милая мамочка! Попал я в казармы, в сущий земной ад. Помещение ужасное, рассчитано на 50 человек, а нас находится – 170. Общие нары, очень короткие, лежать невозможно, теснота страшная, а кроме того, грязь, клопы и вши. Бороться с ними нет возможности. Терплю исключительно, чтобы попасть в Коломяги, на аэродром авиашколы…".

Только в начале июля 1915 г. Григорий был определен в подразделение и приступил к занятиям. Надо отметить, что в то время считалось, будто бы обучающийся должен обладать врожденным чутьем полета, так называемым «инстинктом птицы», поэтому приемы маневрирования в воздухе, за исключением разворотов, не отрабатывались. К тому же специальных учебных самолетов в то время еще не было, и учились летать на той матчасти, что имелась под руками. В результате, не только учлеты, но и пилоты, считавшиеся опытными, не раз гибли в катастрофах. Например, 28 июня на Коломяжском аэродроме разбился «Моран-G», а 6 июля – "Фарман IV". Все три летчика погибли.

Постросние курсантов на аэродроме Гатчинской военной авиашколы. Григорий Сук девятый слева. Лето 1915 г.

Учебный биплан «Фарман XVI» заходит на посадку. Двигатель выключен – о чем можно судить по неподвижному пропеллеру – а потому в случае чего уйти на второй круг или подтянуть «на газке» уже не удасться.. Стоит допустить ошибку и двумя гробами будет больше.

Григорий Сук – курсант Гатчинской военной авиашколы. Осень 1915 г.

Спустя два дня Григорий писал домой:

«Наконец-то моя мечта осуществилась. Можете поздравить меня по случаю назначения – хожу в моторный класс, самостоятельно работаю, слежу за мотором. Жду теперь отправления на аэродром и питаю надежду, что буду обучаться полетам на «Депердюссене», так как с ним уже совершенно ознакомился. Я не могу теперь без отвращения смотреть на «Фарман». Проклятая коробка! Сегодня хоронили разбившихся летчиков, совсем молоденькие… Одно могу обещать – летать я буду очень и очень осторожно…».

Положение осложнялось тем, что обучение летчиков велось по программам, разработанным еще до войны и в основном на «Фармане IV» (который уже тогда справедливо считался настоящим «утюгом». – Прим. ред.). После этого учлет осваивал «Фарман XVI» или «Фарман XXII». Однако программа обучения авиаторов из числа вольноопределяющихся не предусматривала занятий по теории полетов и штурманскому делу, которое летчики осваивали уже в частях, находясь во фронтовых условиях.

Из письма домой от 27 июля;

«Летаем мы утром до двух часов и вечером – с семи часов до темноты. Инструктор меня хвалит, его помощник – тоже, но летишь всегда с большой осторожностью и приходится много работать рулями.

Бога ради, не посылай ты мне денег, мне их совестно брать. А вот хорошо бы было, если бы ты прислала мне мой лыжный костюм, а то наверху страшно холодно, весь промерзнешь, пока спустишься».

В течение июля-августа Григорий Сук освоил «Фарман IV», а в сентябре – «Фарман XVI». В октябре он был зачислен в группу, обучавшуюся полетам на «Моране-G», инструктором в которой был французский офицер Жануар, считавшийся лучшим пилотом из числа преподавателей. Последний, надо сказать, был довольно требовательным и вскоре разругался с большинством офицеров и был переведен на подготовку летчиков из числа вольноопределяющихся.

К концу ноября 1915 г. Григорий Сук закончил курс обучения в Гатчинской авиашколе. однако из-за погодных условий летные экзамены на звание военного летчика были отложены почти на два месяца. Полетов не производилось, и курсантов до начала экзаменов освободили от службы. Большинство разъехалось по домам, кое-кто не отказался (возможно!) в последний раз попробовать прелестей столичной жизни, а Григорий устроился работать художником в петербургский журнал «Лукоморье».

Наконец. 12 января 1916 г. долгожданный день настал. Несмотря на не слишком хорошую погоду (плотная низкая облачность по прежнему закрывала небо), начальство отдало приказ приступить к экзаменации. Григорию не повезло: на его «Моране» мотор начал давать перебои. Вдобавок поднялся ветер, нижняя кромка облаков снизилась, и вскоре он оказался в сплошном «молоке» на высоте 1300 м. Сквозь белую мглу земля не просматривалась, но Григорий по компасу успел отметить свой курс и, развернувшись, начал планировать. О том, что было дальше, он написал в письме своей матери на следующий день:

«…Ничего сквозь облака не видно. Но все же попал на аэродром и даже на радостях спиральку крутанул. С аппарата меня стащили. качали. Морда у меня вся заиндевела, похож был на лешего, и еще сегодня глаза болят. Ну, да за то теперь я в полном смысле летчик, а не говно (так в тексте. – Прим. авт.), какое-нибудь.

Вскоре ждем отправки на позиции в отряды. Дадут нам туда аппараты «Вуазен», очень хорошие и быстроходные. Впереди у них пулемет стоит и мотор в 130 л. с. «Сальмсон». К весне большие бои ожидаются, можно и должно посильную пользу принести. Аэро-Сук.»

Однако спустя десять дней, выполняя на «Фармане XXII» самостоятельный тренировочный полет, Григорий Сук едва не погиб. На высоте 250 м оборвалась тяга руля высоты. Неуправляемый биплан туг же перешел в пикирование и, несмотря на все усилия летчика, врезался в землю. От удара лопнули привязные ремни и пилота выбросило из кабины в сугробы. Только благодаря этому Григорий остался жив и почти не пострадал – лишь немного разбил лицо и руку.

27 января 1916 г. скоропостижно скончался Эдуард Иванович Сук и Григорий, получив краткосрочный отпуск, выехал домой на похороны отца.

Спустя месяц летчика направили для прохождения службы в 26-й корпусной отряд, куда он прибыл 15 марта. Авиаотряд входил в состав 9-го авиадивизиона 1* , действовавшего в интересах 9-й армии Юго-Западного фронта. Оснащенный «Вуазенами-L» и -LA» он был в числе немногих авиачастей, имевших единый тип боевых машин, что неизмеримо облегчало механикам ремонт и поддержание аэропланов в летном состоянии. Командовал авиаотрядом штабс-капитан Богдановский.

На обустройство и знакомство с обстановкой новичку дали несколько дней и уже в третьей декаде марта Григорий приступил к выполнению боевых заданий.

Из письма домой от 25 марта: "Несколько раз летал на разведки, также бросали бомбы, а один раз с «Альбатросом» подрались, обстреляли его из пулемета и похоже попали – пошел на снижение , да еще как! А нас, в свою очередь, шрапнелью шарахнули, тоже ничего!".

Штабс-капитан Богдановский, будучи сам отважным и мужественным офицером, в подчиненных ценил превыше всего именно эти качества. Уже за первые боевые вылеты Григорий Сук был представлен к награждению Георгиевским Крестом 4-й степени, а 30 апреля его произвели в младшие унтер-офицеры. Из письма домой от 1 апреля: "Я живу потихонечку, и нельзя сказать, что плохо: рожа постепенно превращается в луну. Летаю, жду в скором времени чего-нибудь на ленточке 2* , думаю дождусь. Работаю добросовестно и вполне доволен как аппаратом. так и собой. Гуляю много, места здесь чудные, просто прелесть, вот только грохот слышен все время и иногда австрияк на «Альбатросе» к нам визиты делает. А одному из пулемета все-таки всыпали, только сел он за своими позициями, хитер".

11 апреля в ходе полета на «Вуазене-L», который пилотировал Григорий Сук, сначала остановился, а затем загорелся мотор. Летчик перетянул через линию фронта и планировал около 20 км, пока не совершил посадку на поле невдалеке от аэродрома. Потушив вместе с наблюдателем пожар и выставив охрану, они отправились за техниками. Вскоре обгоревший аэроплан отправили в ремонт, а экипаж получил новую машину. Из письма домой от 11 мая: »У меня теперь новый аппарат – хоть куда! Гоняю германцев, уже и не подходят близко. А сегодня получил «Жоржика» – такой красивый!

1* В 9-й авиадивизион, помимо 26-го корпусного, входили 14-й корпусной. 28-й корпусной и 9-й истребительные авиаотряды.

2* Имеется ввиду солдатский Георгиевский Крест, крепившийся к мундиру на черно-оранжевой ленточке.

«Вуазен» в полете.

Пилот 26-го корпусного авиаотряда старший унтер-офицер Григорий Сук. Юго-Западный фронт, 9-я армия, весна 1916 г.

Экипаж «Вуазена» перед вылетом. Пулемет «Льюис» закреплен по походному (стволом вверх), в гондолу загружены бомбы.

С начальством отношения самые отличные. наблюдатель у меня тоже симпатичный, а главное – боевой! Штабс-ротмистр, но с солдатами на равных, мы с ним «на ты», выпили вместе, дружим.

В последнюю неделю летаем ежедневно по три-пять часов, аппарат весь в дырах от шрапнели и осколков. Вчера у меня пробило куртку, а наблюдатель был легко ранен. У «Вуазена» погнут и разбит стабилизатор, сейчас он чинится. Несмотря на повреждения, мы продолжали корректировать огонь артиллерии и довели работу до конца, сели благополучно у себя дома. Под конец моему наблюдателю стало дурно, и он из гондолы попал прямо в постель. В общем живу, толстею, летаю,-»

Доблесть, проявленная пилотом, была по достоинству оценена командованием: еще не успев получить Георгиевский Крест 4-й степени, Григорий Сук был представлен к Кресту 3-й степени, а буквально через неделю – к награждению Крестом 2-й степени!

Из представления к награждению Георгиевским Крестом 2-й степени:

«Состоя в отряде летчиком, всегда вызывался на внеочередные полеты с целью разведки и фотографирования в тылу неприятельского расположения и с полным самоотвержением и отвагой выполнял данные задания, являя собою пример понимания своего дела…

19 мая, выполняя данное ему задание, проник в неприятельский тыл по маршруту Чернелица-Поточиска-Городенка-Залещики, собрал ценные сведения о противнике и снял удачные фотографии позиций. Возвращаясь из разведки у деревни Щукино вступил в бой с неприятельским самолетом, корректировавшим стрельбу артиллерии, сблизился с ним на расстоянии 50 м, причем пулеметным огнем настолько повредил аэроплан противника, что последний был вынужден планировать с остановившимся мотором и упал в расположении неприятельских окопов.

…Считаю младшего унтер-офицера Григория Сук вполне достойным и ходатайствую о награждении его, согласно статута. Георгиевским Крестом 2 степени.

Командир 26 Корпусного авиационного отряда, штабс-капитан Богдановский.

22 мая 1916 года».

Из письма домой от 22 мая:

«Начальник меня ценит, после сегодняшнего полета предложил «звездочку» 3* , но я эту роскошь подожду еще. а сначала постараюсь «батарею- Жоржиков» навесить. Представлен ко 2 степени.

А «Альбатроса» я подбил, и здорово, но все же дотянул, черт, к своим окопам, там и разбился. Встретил я его, возвращаясь из австрийского тыла, уже будучи 3 часа 20 минут в полете. А он от нас идет и лупит из автомата 4*, а мой наблюдатель – в него из пулемета – только гондола дрожит. Выпустили по нему 110 пуль, и начал он падать, но выровнялся и планировал с остановившимся мотором. До австрийских позиций было недалеко, и догнать его мы не успели».

К моменту награждения 1 июня 1916 г. Георгиевским Крестом 2-й степени, Григорий Сук совершил 26 боевых вылетов общей продолжительностью 47 часов 22 минуты. На первый взгляд это число было небольшим, но необходимо отметить, что, согласно действовавшего тогда Циркуляра заведующего авиацией в Действующей армии подписанного великим Князем Александром Михайловичем, далеко не каждый полет на фронте засчитывался как боевой. Если вылет «не был сопряжен с опасностью от действия противника (зенитного огня и атак неприятельских аэропланов. – Прим. авт.)», то он относился к разряду служебных и в общий зачет не входил.

По мере совершенствования авиационной техники и накопления боевого опыта, система обучения летных кадров претерпела изменения. Появление, наряду с разведывательной, истребительной и бомбардировочной авиации вызвало и специализацию в подготовке пилотов. Это, в свою очередь, требовало от них знаний и навыков, необходимых для пилотирования самолетов определенного класса. По приказу Великого Князя Александра Михайловича, при военных авиашколах стали формироваться отделения подготовки летчиков разведывательной, истребительной и бомбардировочной авиации. В частности, уже в мае 1916 г. при Московской Военно-Авиационной школе была создана учебная база, где летчики-истребители проходили курс высшего пилотажа и воздушного боя на самолетах «Моран-G» и «Ньюпор-Х».

Как один из наиболее опытных пилотов 21 июня Григорий Сук, произведенный к этому времени в старшие унтер-офицеры, был командирован в Московскую Военно-Авиационную школу «для переучивания на быстроходных аппаратах» (так в то время называли самолеты-истребители). Уже 3 августа телеграммой Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича за №16243 он был назначен в 9-й Авиационный отряд истребителей, куда и выбыл 6 августа 1916 г.

К новому месту службы Григорий добрался 15 августа. За пять месяцев участия в боях он стал полным(!) Георгиевским кавалером, имея солдатские кресты всех четырех степеней: 4-й степени (№678469). 3-й степени (№26418), 2-й степени (№31318) и 1-й степени (№14954).

3* То-есть представить к присвоению первого офицерского звания – прапорщик.

4* Видимо, имеется в виду автоматический карабин «Мадсен», состоявший на вооружении летнабов австрийской авиации. – Прим. ред.

Прапорщик Сук на крыле «Ньюпора-ХI», на котором он начал свою службу в 9-м истребительном авиаотряде. «ньюпор-XI» был неплохим, для своего времени, истребителем, но к осени 1916 г. он уже явно устарел. Сказывались недостаточная скороподъемность и не слишком удачное размещение оружия.

Тем временем успешное наступление Юго-Западного фронта, поставившее Австро-Венгрию на грань поражения, побудило Румынию выступить на стороне Антанты, но вследствие крайней неподготовленности ее армия действовала неудачно и потерпела поражение. Спасать незадачливых союзников пришлось русским войскам.

В сентябре-октябре 1916 г. Григорий Сук совершил 19 боевых вылетов общей продолжительностью 27 ч 15 мин, За проявленную доблесть он был по представлению командира 9-го истребительного авиаотряда подпоручика Лойко произведен в прапорщики.

В ноябре 1916 г. оправившиеся от летних потрясений войска Австро-Венгрии, поддержанные германской группировкой фельдмаршала Маккензена, развили наступление из района Дебрецен-Мишкольц сразу в двух направлениях – Кпуж-Сучава и Клуж-Плоешти- Бухарест. Одновременно открыла боевые действия Болгария, чьи войска ударили с юга из района Плевен-Русе (Рущук) в сторону Констанцы. В довершение этого в начале декабря австрийцы атаковали румынские позиции с запада через Тимишоара-Питешти-Бухарест в общем направлении на Галац. В результате этого румынский фронт развалился, и к началу 1917 г. почти вся территория Румынии была оккупирована. Лишь на линии рек Дунай и Серет переброшенные спешно русские резервы, в числе которых была и 9-я армия, смогли остановить наступление войск Тройственного союза.

К этому времени 9-й истребительный авиаотряд был переброшен на аэродром Сэуцесчи. находящийся восточнее города Бакэу. В январе 1917 г. Григорий окончательно пересел с разведчиков на истребители и первым из них стал «Ньюпор-XI Baby» (зав. №1109), на котором он в течение месяца совершил 11 боевых вылетов. Погода, как и положено зимой, не баловала, плотные облака и частые туманы значительно снизили активность не только русской, но и вражеской авиации. Противника в воздухе удавалось встретить редко, да и в этом случае он, как правило, избегал боя, стараясь уйти под защиту своих зенитных батарей.

Несмотря на то, что прапорщик Сук считался одним из наиболее опытных пилотов, избежать аварий не удавалось и ему. Причина заключалась в изношенности матчасти и особенно моторов, вырабатывавших все мыслимые и немыслимые сроки. 30 января, выполняя на своем «Ньюпоре» разведку по маршруту Брэцку-Кэюцы-Вазаргел, Григорий, уже возвращаясь, вынужден был, из-за внезапного отказа двигателя, повернуть к аэродрому Бакэу. Летное поле не было расчищено от снега, и на пробеге самолет скапотировал, в результате чего «малыш» оказался сильно поврежден, но его пилот практически не пострадал 5*.

В первой декаде февраля 1917 г. погода испортилась окончательно и все полеты были прекращены, да и в последующие дни просветы случались редко, что и объясняет тот факт, что в последний месяц зимы Григорий выполнил лишь четыре полета.

Март оказался куда более богатым на события. Улучшение погоды тут же вызвало активизацию авиации обеих сторон и 9-й истребительный авиаотряд получил приказ закрыть от вражеских разведчиков район Бакэу-Комэнешти-Асэу-Тыргу-Окна-Хержа-Майонешти, куда перебрасывались подкрепления. Выполняя 7 марта патрульный (сторожевой, как тогда называли) полет на высоте 3800 м, Григорий обнаружил вражеский биплан, но догнать его не смог. Следующий вылет, состоявшийся 9 марта, прошел безрезультатно, а 13-го произошла долгожданная встреча.

В тот день "Моран-N» (зав. №742), который пилотировал прапорщик Сук, находился на высоте 4600 м, кружа над все тем же районом. Видимость была превосходная, и разведывательный «Бранденбург», шедший примерно на тысячу метров ниже, Григорий заметил издалека. Пропустив его под собой, он толкнул ручку истребителя и пошел в атаку. Хотя к этому времени «Мораны» считались уже устаревшими «скаутами», но чего-чего, а пикировать они могли превосходно, разгоняясь до очень высоких (по меркам того времени, естественно) скоростей. С дистанции примерно 300 м русский пилот открыл огонь и продолжал непрерывно стрелять, пока самолеты не сблизились на дистанцию 20 м. Австрийский летнаб запоздало попытался отразить этот бросок, но отстреливался очень недолго (видимо, пули «Виккерса» повредили его пулемет).

Промчавшись под поврежденным самолетом противника, который неуклюже разворачивался со снижением на запад. Григорий, используя высокую скорость, набранную на пикировании, развернулся и, отрезая путь к отступлению, пошел в атаку на встречно пересекающихся курсах. На это раз пулеметная очередь, видимо, угодила в двигатель биплана и тот быстро начал снижаться. Развернувшись вторично, будущий ас не смог обнаружить неприятеля и вскоре возвратился на свой аэродром.

Окончательную ясность в этот эпизод внесло коммюнике Румынского Генерального штаба. в котором указывалось, что 13 марта 1917 г. после боя с русским истребителем в расположении румынских войск в районе реки Быстица (в 15 км севернее Бакэу) приземлился разведчик -Бранденбург»С.1 (борт №67.24) из состава 40-й авиароты (40 Flik). Летчик – капрал Кенеди (Kenedy) и наблюдатель – лейтенант Дуллер (Duller) взяты в плен.

Из письма домой от 25 марта:

«Милая, дорогая мамочка! Ты у меня ангел и спасибо тебе за заботу и ласку. Обо мне много не думай, больше береги себя, а я сам о себе забочусь и, поверь, все необходимое у меня есть. Наш отряд уже вступил в напряженную весеннюю работу, бои в воздухе, чуть не каждый день. Аппарату меня теперь новый, типа «Моран», скорость – 186 километров в час, немцев догоняет прекрасно – и по скорости, и по высоте. Пулемет на нем «Виккерс» – через винт. С одним немцем подрался отлично и все-таки сбил. Дело свое я люблю, в бой вступаю со светлой душой, но далеко не загадываю. Кто знает, если жив буду, вероятно, останусь на военной службе, – очень уж меня втянуло. А нелетучим я не могу быть, как ворона без хвоста. У нас уже совершенная весна, сухо и зеленеет. Да и у вас в России дела новые, «весенние-. Дай Бог! завтра улетаю на ближнюю нашу стоянку в горы, там весна в полном разгаре, и такой чудный воздух. Будь спокойна, моя милая мамочка!»

26 марта авиаотряд сменил место дислокации, перебазировавшись на аэродром Брозешти, откуда продолжил свою работу. К концу марта поврежденный 30 января «Ньюпор» был отремонтирован и в апреле прапорщик Сук вновь неоднократно поднимался на нем в небо.

Почувствовав противодействие русских истребителей, австрийцы с удвоенной энергией старались пробиться в прикрываемый район. Вражеские разведчики все чаще получали прикрытие, в задачу которого входило любой ценой проложить дорогу «фотографам». Цена за это временами была очень высокой.

5* Вообще необходимо отметить, что в то время аварии и катастрофы были чрезвычайно частым явлением и гибель в них являлась наиболее распространенным концом карьеры большинства русских летчиков. Согласно статистическим данным, приведенным в «Книге потерь летного состава в российской авиации", в 1916 г от общего числа погибших летчиков и наблюдателей. 53% приходятся именно на аварии и катастрофы, связанные с отказом системы управления аэропланом или мотором, еще 22% приходятся на долю ошибок пилотирования. 18% – от огня зенитной артиллерии (в том числе 4% от своей!) и лишь 7% на воздушные бои.

На фоне такого откровенного «бревна» как «Моран», «Ныопор-XXI» был чудом современной техники.

По сравнению с маневренным «Бэбн», «Моран» отличался изрядной «дубоватостью» – сказывалось широкое крыло и своеобразный метод создания кренящего момента (гоширование), использованный в конструкции истребителей этого типа.

Утром 5 апреля Григорий вылетел на своем «Ньюпоре-XI» в паре с прапорщиком Стрижижевским, который пилотировал более совершенный «Ньюпор-XXI». Около 09:00 над районом Онешти пилоты заметили разрывы шрапнели и два неприятельских аэроплана, направлявшихся на Аджуд на высоте около 4000 м. Будучи примерно на 200 м, ниже оба пилота пошли в атаку. Заметив погоню, самолеты противника над Кэюци повернули на Вэрдею, однако уйти от преследователей не смогли, так как пара русских истребителей разделилась, и Стрижижевский вышел им наперерез над верховьями реки Карикна.

Стрижижевский, выбрав шедший сзади двухместный самолет, открыл огонь из синхронного «Виккерса», а когда противник перешел в крутое пикирование, «добавил огонька» из «Льюиса», установленного над верхним крылом. Пилот австрийского истребителя не собирался ограничиваться ролью зрителя, наблюдая это избиение, и попытался атаковать «Ньюпор» Стрижижевского, но сам был атакован прапорщиком Суком. Видимо, уже первой очередью Григорий вывел из строя мотор и ранил пилота, так как вражеский истребитель начал падать. Перезаряжая пулемет и следя за снижающимся противником с высоты 1800 м, русский пилот видел, как на 700 м «австрияк» сорвался в штопор и упал в лес в районе Ракоса.

В это время разведчик, выйдя из пике и обстреливаемый Стрижижевским «летел очень неравномерно», рыская по курсу и высоте, видимо, его пилот был ранен. Стрижижевский видел, как австрийский летнаб выбрасывал за борт какие-то предметы. Быстро перезарядить пулеметы не удалось, и, хотя «изрядно щипанный», разведчик все же ушел со снижением в сторону своих позиций.

Еще один бой удалось провести 17 апреля. Вылетев на сопровождение «Вуазена» 28-го корпусного авиаотряда, фотографировавшего неприятельские позиции в районе Кюэци-Онешти-Тыргу-Окна-Ойтуз-Берецку-Хержа-Мойнеши, Григорий заметил два вражеских самолета, направлявшихся на восток. Едва увидев разворачивающийся в их сторону русский истребитель, пилот одного из «австрияков» решил попросту сбежать, но второй оказался гораздо отважнее и принял бой. Впрочем, если мужества у него было вполне достаточно, то мастерства явно не хватало: в ходе короткой схватки «Ньюпор» сначала зашел ему в хвост, а затем снизу-спереди, решетя перкаль и круша конструкцию свинцовыми очередями. После этого неприятельский пилот предпочел не искушать судьбу, а со снижением удалиться. К сожалению, бросить экипаж «Вуазена» было нельзя, и этому противнику было позволено спокойно уйти.

В мае, помимо своего грозного «Малыша», Григорию пришлось несколько раз подниматься в небо на его предшественнике – двухместном «Ньюпоре-Х» (зав. №714), который использовался в авиаотряде в качестве разведчика и курьерского.

Между тем подкрепления к линии фронта стягивал и противник, уже ощутивший самоубийственное брожение, охватившее русские войска и рассчитывавший еще одним, на этот раз последним, ударом закрыть Восточную проблему. В течение июня-июля 1917 г. 9-й авиадивизион 9-й армии Румынского фронта воевал с очень большим напряжением, совершая вылеты ежедневно, однако «Журнала Боевых действий 9 Истребительного авиаотряда» за этот период в российских архивах обнаружить не удалось. Сохранилось лишь несколько телеграмм в фонде 9-й армии и донесение Румынского Генерального штаба. В письме брату от 21 июля Григорий так описывал обстановку:

"У нас теперь жаркая пора, часто приходится летать, и много боев. Стоим мы совсем близко от позиций – не более 12 верст. Немцы летают, и очень часто, но ходят уже всегда по двое, так как мы на них нагнали "пересеру" прости, пожалуйста, за выражение. Аппараты у них новые, скоростные, и догоняем их с трудом, однако же ни в разведку, ни на корректирование к нам их не пускаем. В общем, воюем. Когда удастся попасть домой, – не знаю, да и придется ли?.. Но. может быть, повезет, собью немца, тогда и попробую половчить насчет отпуска. Очень бы хотелось домой, отдохнуть немного душой, а то сильно издергался. Про все события в России мы здесь знаем, а кое-что, может, и лучше вас".

Согласно имеющемуся в архиве коммюнике Румынского Генерального штаба, 27 июля прапорщик Сук над районом Тыргу-Окна, пилотируя «Ньюпор-XXI» (зав. №1719), «атаковал и сбил неприятельский аэроплан Oeffag С. II с мотором «Даймлер» <185 Н.Р.) номер 52.63 из 44 авиароты. Военный летчик 31 авиароты Adolf Rabel. пилотировавший самолет, был убит, наблюдатель 44 авиароты обер-лейтенант запаса Franz Xavier Schlarbaum – ранен и захвачен в плен 6* . По донесениям это третий неприятельский аэроплан сбитый прапорщиком Сук за последнее время" 7* .

В конце июля 9-й Истребительный авиаотряд перебазировался в северную Румынию на аэродром города Фэлтичени, где он был пополнен истребителями «Ньюпор-XXI». Один из них с зав. №1719 получил прапорщик Сук. Правда, увеличить свой личный счет на этой машине ему не удалось. Как правило, завидев русские истребители, вражеские самолеты тут же ретировались.

Из письма домой от 18 августа:

"С почтой у нас безобразие творится, нет писем вот уже полтора месяца.1 Черт бы ее забрал! Послал вам два перевода по 300 рублей и один – 200 рублей. Скоро еще пошлю, если жив буду. Я теперь летаю на истребителе другого типа, но одноместный также. Шикарная установка пулемета и «прет- как хочешь – скорость и быстрота подъема на высоту – огромны. По сравнению с ним, «Ньюпор-Бэби– чистая «корова-, хотя тоже аппарат быстроходный и чуткий в управлении. А этот аппарат – экстра! Любого немца настигнет и заставит бой принять, а последнее время я на «Бэби» догонял их редко, да и то только со снижением.

Я сейчас представлен к Кресту (офицерскому) за немца, которого сбил 27 июля у Грозешти, летчик был убит, наблюдатель легко ранен при падении на лес. Ну поживем – увидим".

«Истребителем другого типа» был английский «Виккерс»РВ.ХIХ, на котором Григорий Сук летал всю вторую половину августа. Это был весьма приличный (по меркам Восточного фронта) истребитель, который, как и все импортные самолеты, составлявшие основу парка истребительной авиации, страдал одним неприятным недостатком. Стоявший на нем синхронизированный английский пулемет «Виккерс» (облегченный вариант широкоизвестного «Максима») имел калибр 7,71 мм. В то же время русские заводы выпускали боеприпасы калибра 7,62 мм. Из-за этого нередки были перекосы патрона в патроннике, причем иногда пулемет удавалось перезарядить вручную, а иногда нет. Применение несоответствующих патронов вело к преждевременному износу оружия и частым его поломкам.

6* Из плена вернулся 9 апреля 1918 г.

7* К сожалению, из-за отсутствия необходимых документов трудно установить, о каких победах идет речь. Возможно, что. помимо описанных выше. Григорий Сук сбил еще два самолета в июне-июле 1Э17г

Из-за плохого обзора из кабины пилота «Виккерс»Р.В.ХIХ, несмотря на хорошие скоростные характеристики, не был принят на вооружение Королевских ВВС. Однако два самолета этого типа попали в Россию и на одном из них в августе 1917 г. летал прапорщик Сук.

Кроме того, возможный отказ оружия в наиболее напряженный момент боя, отрицательно сказывался на психическом состоянии пилота, находящегося в постоянном ожидании отказа, и не позволяя ему полностью сосредоточиться на противоборстве с противником. В этом смысле типичным можно считать результаты воздушной схватки, произошедшей 16 августа 1917 г.

Патрулируя район Гура-Гумора-Солка- Сучава, Григорий Сук на высоте 3600 м в районе Ваммы заметил два разведчика «Бранденбург». Один из них был атакован, после чего, отстреливаясь, со снижением пошел в сторону своих позиций. Добить противника не удалось из-за отказа пулемета. Однако следующая встреча принесла успех.

В тот день, 20 августа, Григорий дважды поднимался в небо: первый раз на патрулирование района Гура-Гумора-Солка-Сучава, а во второй раз в паре с подпоручиком Ломко, взлетевшем на «Ньюпоре-XVII», на перехват неприятельского самолета, появившегося над Сучавой. Противника русские истребители настигли над деревней Ясловец на высоте 4500 м. «Ньюпор» подпоручика Лойко зашел сверху-сзади, а "Виккерс- прапорщика Сука – снизу. Экипаж «Бранденбурга» не имел возможности оторваться от преследователей и принял бой.

Оба истребителя открыли огонь, когда расстояние до противника не превышало 100 м, и вели его, пока дистанция не сократилась до 20 м. Летнаб «Бранденбурга» сначала стрелял по «Ньюпору», а затем перенес огонь на «Виккерс», однако, дав две короткие очереди, прекратил стрельбу. В это время у подпоручика Лойко заклинило пулемет, но огневая точка «Виккерса» на этот раз действовала, как часы, и Григорий продолжал атаковать снижавшегося противника. Между тем задний пулемет «Бранденбурга» оказался, по-видимому, также поврежден, поскольку наблюдатель теперь стрелял из карабина. Четвертая атака оказалась для австрийского экипажа фатальной: самолет перешел в крутое пике и разбился в долине реки Сучевица, похоронив под своими обломками обоих авиаторов.

Согласно сведениям австрийского архива, в бою с русскими истребителями был сбит разведывательный «Бранденбург»С.1(11) (борт. №67.31) из состава Flik 36, который пилотировал военный летчик капрал Ян (Jahn) и наблюдатель Вересцзунски (Wereszczynski).

Следующий успех пришел спустя четыре дня, 25-го. Поднявшись как обычно в паре с подпоручиком Лойко на патрулирование, прапорщик Сук обнаружил на высоте 2700 м очередной разведывательный «Бранденбург». Наши истребители находились на высоте 3500 м и Григорий, не раздумывая, толкнул ручку от себя, направляясь к вражескому самолету, который шел со стороны Рборе на Радауц. П осле двух атак австрийский биплан начал снижаться, направляясь в сторону своих позиций, но долететь до них ему было не суждено. После третьей атаки русского аса подбитый самолет приземлился в долине реки Сучавы.

Впрочем.противник тоже стрелять умел и смог выдать в следующем полете причитающуюся сдачу. Выполняя патрулирование над районом Арборе-Хадикфалва-Солка, Григорий на короткое время появился над линией фронта и сейчас же заговорили австрийские зенитки. Их огонь был довольно точен: осколки разорвавшегося вблизи снаряда разбили пневмонасос, и пилоту пришлось срочно идти на посадку.

Неудача ожидала Григория и на следующий день. Патрулируя район Сучава-Арборе-Радауц, он на высоте 3600 м обнаружил неприятельский разведчик. Догнав вражеский биплан над деревней Ясловец. прапорщик Сук пошел в атаку, Пилот «Бранденбурга», понимая, что от русского истребителя не уйти, развернулся и пошел в лобовую атаку. На встречных курсах оба самолета открыли огонь и, видимо, на долю «австрияка» кое- что перепало, так как он со снижением повернул к своим позициям. Обогнав аэроплан противника, Григорий развернулся, и, отрезая ему путь к отходу, вновь пошел в атаку.

На этот раз пилот – Бранденбурга» не принял лобовой и вынужден был повернуть на восток, причем наблюдатель не мог отстреливаться, поскольку возился с пулеметом в задней кабине, видимо, устраняя неисправность. Над городом Дороха противники находились уже на высоте 1800 м и лишь постоянно выполняемые австрийским пилотом «змейки» позволяли ему выдерживать атаки русского истребителя.

Когда казалось бы, что конец и этого противника неминуем, случилось непредвиденное: на «Виккерсе» лопнула возвратная пружина и пулемет смолк, но упускать добычу было обидно и Григорий, постоянно перезаряжая и стреляя одиночными (как из трехлинейки, с той лишь разницей, что она была жестко закреплена), продолжал преследование. И тут фортуна, в полном смысле, повернулась к нему задом – австрийский наблюдатель все же исправил свой пулемет и открыл огонь по «Виккерсу». Теперь уже ничего не оставалось делать, как прекратить преследование, и, оставив «Бранденбург» уходящим к своим позициям на высоте 1300 м, прапорщик Сук направился к своему аэродрому.

Впрочем, военное счастье переменчиво: уже на следующий день, 27 августа, Григорий поднялся на перехват «Авиатика», появившегося над районом Тэодорешти-Радауц-Хадикфалве-Сучава. Настигнув противника над городом Радауц, русский ас первой же очередью вывел из строя двигатель разведчика и тот тут же пошел вниз, снижаясь в направлении деревни Фратауц, где и упал.

Между тем активность авиации обеих сторон продолжала нарастать. Все чаще вспыхивали воздушные бои. а для прикрытия важных районов уже недостаточно было одного отдельно взятого истребителя. 30 августа на патрулирование района Арборе-Радауц-Хадикфалва вылетели подпоручик Лойко, старший унтер-офицер Сапожников (оба на «Ньюпорах-XVII») и прапорщик Сук на «Виккерce»FB.XIX. Над деревней Ясловец пилоты обнаружили неприятельский аэроплан разведывательного типа. Атака сзади с разных сторон оказалась внезапной для летнаба, который только после того, как истребители пошли на разворот, начал отстреливаться.

Ни о каком выполнении задания австриякам уже думать не приходилось – надо было уносить ноги. Несмотря на ответный огонь задней турели, истребители атаковали один за другим, и вскоре вражеский самолет загорелся, и, как отметил в своей телеграмме в штаб 9-й армии командир 9-й авиадивизии капитан Гартманн,«оставляя после себя много дыма, направился в сторону города Радауц, где, приземлившись, перевернулся».

Согласно австрийским данным, в тот день экипаж разведывательного «Кноллеpa»C.II(AV) из Flik 40 в составе обер-лейтенантов Георга Алтадонна (G.AItadonna – пилот) и Адальберта Кунце (A.Kuncze – наблюдатель) при возвращении из ближней разведки был атакован в районе деревни Солка четырьмя русскими истребителями – тремя «Ньюпорами» и «СПАДом». Причем, согласно австрийским данным, во время воздушного боя один «Ньюпор» был сбит, а обер-лейтенант Алтадонна получил ранения в плечо и шею. При посадке «Кноллер» скапотировал и оба авиатора были ранены.

Успехи авиаотряда не остались незамеченными: 4 сентября Начальник Управления авиацией в Действующей армии полковник Ткачев поздравил авиаотряд «со знаменательной, вдохновляющей работой-. Тем временем вылеты продолжались. 31 августа прапорщик Сук трижды поднимался в небо на патрулирование, но лишь в последнем вылете смог обнаружить и атаковать неприятельский самолет, который, уклонившись от боя. скрылся в облаках.

В начале сентября 9-й авиаотряд был пополнен французскими истребителями «СПАД-VII». один из которых (зав. №1446) получил прапорщик Сук. По основным характеристикам он превосходил почти все типы машин состоявшие до этого на вооружении русских авиаотрядов и потому эти самолеты получали, как правило, в первую очередь лучшие летчики.

Из последнего сохранившегося письма домой от 22 сентября:

«Милая моя мамочка! Получил твое письмо, где ты пишешь про Борю (Борис Сук окончил Московскую авиашколу и получил звание летчика – Прим. авт.). Хлопочу сейчас о его переводе к нам в отряд… У нас здесь спокойно и я думаю лучше, чем где-либо на другом фронте. Насчет политики писать ничего не могу, и ты мне не пиши, сам знаю, что скверно, нуда подождем – увидим. Грустно иногда на душе и горько, нуда ничего. Деньги вам пришлю скоро с товарищем в Москву, по почте ненадежно.

«СПАД-VII» стал последним истребителем русского аса. на котором он и погиб 15 ноября 1917 г.

Я сечас летаю на самой лучшей машине с мотором в 150 сил. Самолет очень скоростной и маневренный, вот только на посадке слишком много напрягаться приходится – садится на большой скорости. А вообще, работает наш отряд в последнее время очень хорошо…".

Профессор П.Д.Дузь писал: «Российская Империя уже шла к своему крушению. Начальник Управления авиацией в Действующей армии полковник Ткачев, предвидевший скорое окончание войны, пытался принимать меры к сохранению офицерских кадров авиации. С этой целью в секретном порядке командирам авиадивизионов всех фронтов было разослано требование об отправке лучших летчиков-офицеров на должности начальников отрядов в тыл. Но командиры авиадивизионов восприняли эту директиву, как повод избавиться от малоспособных и недостойных офицеров; в действительности лучшие летчики получали отрицательные характеристики и оставались в своих отрядах. Полковник Ткачев 25 октября 1917г. с возмущением писал инспекторам авиации фронтов: «Подобное отношение к моим распоряжениям и до преступности халатное и инертное отношение к общему нашему делу считаю недопустимым!-. Однако уже было поздно: русская авиация в том состоянии, в котором она находилась перед Великой Октябрьской революцией, была обречена».

Подобно многим другим, отрицательную аттестацию получил и оставшийся на фронте и продолжавший летать прапорщик Сук.

Из коммюнике Румынского Генерального штаба от 21 сентября 1917 г.

«20 сентября между 13 и 14 часами военный летчик 9 Истребительного авиаотряда прапорщик Сук атаковал неприятельский аэроплан, управлявший огнем артиллерии. С высоты 3200 м он спикировал на противника. находившегося на 500 м ниже, и сзади, с дистанции 50 м, открыл непрерывный огонь, повредив жизненно важные части аппарата. Сначала аэроплан противника круто снижался, а затем перевернулся и, разрушаясь в воздухе, упал у деревни Слобозия. Неприятельские летчики погибли, аппарат полностью разбит».

По австрийским данным, в бою с русским «СПАДом» был сбит «Бранденбург»С.1 (U) (борт. №169.14) из состава Flik 40, который пилотировал фельдфебель Томра (Тотра) и наблюдатель лейтенант Липтай фон Цех (Lipthay von Cseh).

1 октября, поднявшись на патрулирование района Серет-Хадикфалва-Слобозия- Тэодорешти, Григорий Сук, набирая высоту и находясь уже на 3600 м, заметил идущий с запада самолет, который направлялся в район Радауц-Теодорешти. Неприятель находился выше и Григорий, набрав высоту 4200 м, дал ему возможность пересечь линию окопов. Не упуская противника из виду, пилот «СПАДа» сопровождал его. идя сзади до деревни Слобозия. После этого дав полный газ мотору, русский ас спикировал под хвост идущему впереди истребителю «АльбатрооО.Ш из состава Jagd- Staffel Galanestie. а затем с расстояния 10 м вспорол ему брюхо очередью в 45 патронов. Летчик был убит, видимо, еще первыми выстрелами, и аппарат с работающим мотором скользнул на крыло, а затем начал беспорядочно падать. На высоте 1500- 2000 м у него отвалились одно за другим оба крыла, после чего он рухнул у деревни Слобозия. Тело погибшего пилота – фельдфебеля Обесло (Obeslo) – было доставлено в отряд и похоронено с воинскими почестями 2 октября.

Между тем противник продолжал прощупывать оборонительные позиции русских войск, выискивая слабые места для нанесения новых ударов. Угроза внезапных прорывов неизмеримо возросла после начавшегося стихийного оставления позиций целыми частями. С воздуха над уходящими в тыл толпами дизертиров, словно воронье, кружили вражеские разведчики. Их экипажам лишь оставалось поточнее наносить на полетные карты оголявшиеся участки.

2 октября в ходе схватки с разведчиком на «СПАДе» прапорщика Сука в третьей атаке заклинило пулемет, и вражескому биплану удалось уйти. Не слишком удачными были действия пилота 14-го и 17-го числа. В первом случае «австрияк» скрылся в облаках, а во втором – смог уйти на малой высоте к своим окопам.

Однако 26 октября пришел очередной успех. Патрулируя в этот день район Сучава-Хадикфалва-Радауц, Григорий на высоте 3800 м обнаружил «Бранденбург», возвращавшийся в свое расположение. На этот раз уйти от русского истребителя стервятнику не удалось. Атака на пикировании сзади и точная очередь ударила по вражеской машине. Попытки австрийского летнаба отогнать назойливого «скаута» огнем заднего пулемета не увенчались успехом и после третьей атаки, произведенной снизу-сзади, «Бранденбург» пошел вниз. На высоте около 1500 м пилот, видимо, потерял управление, и машина беспорядочно рухнула в районе высот 356 и 360 севернее города Радауц.

Все это, видимо, происходило на глазах австрийских наблюдателей, так как с находящегося поблизости аэродрома Гапанешти поднялся вражеский истребитель. Григорий великодушно позволил противнику взлететь и атаковал его на высоте 2400 м над вражескими позициями западнее города Серет. Однако при второй атаке отказал пулемет и ничего не оставалось как возвращаться на свой аэродром.

28 октября Григорию пришлось в одиночку выдержать групповой бой. Отправившись на разведку железной дороги Радауц- Селятин-Извор, прапорщик Сук над городом Виковул наткнулся на разведывательный самолет, шедший в сопровождении двух истребителей. Обстреляв один из них, русский ас заставил его покинуть со снижением поле боя, что, несомненно, говорит о нанесенных машине противника повреждениях или ранении пилота. Второй истребитель открыл огонь по «СПАДу», но промахнулся. Тем временем экипаж «Бранденбурга» продолжал полет в сторону Сучавы. Выйдя из боя, прапорщик Сук начал преследование разведчика и вскоре над деревней Солка догнал его.

Уже после первой атаки "Бранденбург» развернулся и со снижением пошел в сторону своих позиций, но вернуться на свой аэродром в тот день ему уже было не суждено. После шестой атаки над деревней Воловец на австрийском самолете отказал двигатель и он приземлился западнее города Радауц. Поскольку пилот был ранен (в голову и руку), то посадка была грубой. Стойки шасси сложились, сломались правые лонжероны нижнего крыла, оказался поврежденным и силовой набор фюзеляжа. В акте об осмотре было указано, что в двигателе и радиаторе имеется 16 пулевых пробоин! Тем не менее в феврале 1918 г. этот самолет был восстановлен и отправлен вместе с Flik 49 на итальянский фронт.

А свою последнюю победу русский ас одержал 15 ноября. Согласно коммюнике Румынского Генерального штаба, «около 12 часов военный летчик 9 Истребительного авиаотряда прапорщик Сук в районе Арборе в первой же атаке сбил неприятельский аэроплан типа «Бранденбург», который упал в нашем расположении». Более подробных сведений об этой победе ни в российских, ни в австрийских архивах найти не удалось. Фактически боевые действия на Восточном фронте закончились, а коммюнике, как и многие другие документы, составлялись по инерции.

В недавнем прошлом победы, подобные тем, что одержал над Юго-Западным фронтом прапорщик Сук были бы непременно отмечены командованием, но сейчас уже было не до заслуженных наград и присвоения очередных воинских чинов. Начиналась новая эпоха…

В тот же день, 15 ноября, в штаб 9-й армии пришла телеграмма:

«Возвращаясь из боевого полета, прапорщик Сук делал над аэродромом поворот перед посадкой, скользнул на крыло, а затем, перейдя в штопор, упал с высоты 80 метров и разбился насмерть.

Командир 9 Истребительного авиаотряда подпоручик Лойко. »

«СПАД-VII» (зав. №1440) был последним самолетом, разбившимся в ходе военных действий на Восточном фронте, а прапорщик Сук – последним русским летчиком, погибшим в Первой Мировой войне.

Император Александр I сказал: «Смерть за Отечество есть высшая честь для офицера!» В ноябре 1917 г, Отечества, которое нужно было бы защищать, уже не существовало. Однако прапорщик Григорий Сук – добровольцем ушедший на фронт – вряд-ли задавал себе вопросы: «Почему?..Зачем?.. Для чего?..»

Самолеты Григория Сука

«Вуазен» (сер. №979) французской постройки. 26-й корпусной отряд, Юго-Западный фронт, май-нюнь 1916 г.

«Ньюпор-XI Бэби» московского завода «Дукс» (сер. №1109). 9-й истребительный авиаотряд, аэродром Сэуцесчи, Юго-Западный фронт, январь 1*917 г.

«Моран-N» французской постройки (сер. №742). 9-й истребительный авиаотряд, аэродром Брозештй, Юго- Западный фронт, март 1917 г.

«Ньюпор-XXI» французской постройки (сер. №1719). 9-й истребительный авиаотряд, аэродром Фэлтнченн, Юго-Западный фронт, июль 1917 г.

«Виккерс» FB.XIX. 9-й истребительный авиаотряд, аэродром Фэлтичени, Юго-Западный фронт, август 1917 г.

«СПАД-VII» французской постройки (сер. №1440). 9-й истребительный авиаотряд, Юго-Западный фронт, осень 1917 г.

ПИОНЕРЫ

Предшественник «новой волны»

канд. техн. наук Владимир Котельников, Владимир Ригмант

Большинство авторитетных отечественных и зарубежных историков авиации считает. что так называемую «новую волну» в конструировании истребителей открыл Н.Н.Поликарпов своим И-16. Эта машина сочетала наибольшее количество признаков, характеризовавших новые скоростные истребители-монопланы: свободнонесущее крыло, убирающееся шасси и закрытую кабину (в первоначальных вариантах). Запущенный в массовую серию, «ишачок-» прочно занял место основного советского истребителя, став, наряду с туполевскими многомоторными гигантами. символом сталинской авиации 30-х гг.

Но если быть строгим по отношению к истории мировой и отечественной авиации, то первым истребителем «новой волны» следует считать И-14, спроектированный и построенный под руководством П.О.Сухого. Помимо того, что его первый опытный экземпляр поднялся в воздух раньше опытного И-16. суховский истребитель, кроме упомянутых выше новаций, имел цельнометаллическую конструкцию и пушечное вооружение. Другое дело, что этот самолет, хотя и попал в серийное производство, но не стал, в силу ряда причин столь массовой машиной как И-16. и потому до сих пор известен немногим.

Все началось с того, что в план опытного строительства, принятый в 1932 г., включили истребитель-моноплан. Он должен был оснащаться перспективными советскими двигателями М-38 или М-58. Оба мотора являлись 9-цилиндровыми однорядными «звездами» воздушного охлаждения. На летные испытания самолет должен был выйти в середине 1933 г. Работу поручили КОСОС ЦАГИ. Там в бригаде №3. которой руководил П.О.Сухой, начали разработку проекта истребителя, обозначенного АНТ-31. Необходимо отметить важную роль А.Н.Туполева в определении самой концепции истребителя-моноплана. Консерваторы в руководстве Управления ВВС (УВВС) настаивали на развитии традиционной тогда схемы биплана, опираясь на опыт довольно удачного истребителя И-5. Лишь авторитет Туполева позволил -пробить» задание на моноплан, косвенно обеспечив в какой-то мере в дальнейшем восприятие военными и схемы поликарповского «ишачка». Действительно, будущему И-14 в мире в то время не было полных аналогов.

Впоследствии (годом позже) Сухой говорил: «Настоящая схема самолета И-14 является первой, потому что до сего времени подобных типов самолетов-истребителей у нас не было. И когда в 1932 г. встал вопрос относительно схемы, то Андрею Николаевичу пришлось выдержать определенный напор со стороны руководства УВВС… и теперь, когда мы подводим результаты, можно сказать, что, приняв данную схему, мы сделали самолет, отвечающий мировому уровню».

Это была взвешенная и очень скромная оценка – проект И-14 существенно опережал западные разработки того периода. К примеру, в США фирмой «Боинг» строился цельнометаллический истребитель- моноплан Р-26. но схема его крыла была не свободнонесущей, а с использованием ленточных расчалок, соединявших консоли с фюзеляжем и со стойками неубирающегося шасси. Во Франции в этот же период появился «Девуатин»D.500 свободнонесущей схемы, но с неубирающимся шасси. Пилотские кабины и у Р-26, и у D.500 оставались традиционно открытыми.

К эскизному проектированию самолета приступили в начале 1932 г., значительно раньше, чем в УВВС сформировали окончательные требования к машине. К маю уже подготовили аэродинамический расчет и эскизный проект под двигатель М-

38 (существовавший тогда всего в двух опытных экземплярах). На новом истребителе предусматривалась уборка шасси, тормоза на колесах, масляно-пневматическая амортизация стоек шасси, и наконец, закрытая отапливаемая кабина летчика. Кстати, последнее на отечественных истребителях фактически появилось лишь после окончания Великой Отечественной войны.

1 июня 1932 г. из ЦАГИ в УВВС направили письмо с расчетными данными И-14. Максимальную скорость разработчики определяли в 335 км/ч, потолок в 9500-10000 м, дальность полета 500 км. Вооружение складывалось из двух синхронных пулеметов ПВ-1 калибра 7,62 мм в фюзеляже. С июля началось техническое проектирование и изготовление полноразмерного макета. Ведущим инженером по самолету назначили Д.Н.Осипова.

Но ни М-38, ни М-58 еще не были доведены даже до стадии ресурсных стендовых испытаний. Поэтому в качестве временной замены остановились на английском двигателе Бристоль «Меркьюри» IVS-2 (в нашей транскрипции того периода писали «Меркур» или давали буквальный перевод – «Меркурий». – Прим. авт.). Английский двигатель приблизительно соответствовал нашим перспективным моторам по мощности и габаритам.

В ноябре макет истребителя закончили и предьявили комиссии. В декабре по поводу обсуждения макета прошло специальное совещание в УВВС под председательством начальника ВВС РККА Я.И.Алксниса. на котором приняли два важных решения. Во-первых, четко определилась основная тактическая функция И-14 – истребитель-перехватчик, ориентированный на достижение максимальной скорости. Во-вторых, традиционное пулеметное вооружение решили дополнить парой динамореактивных (безоткатных) пушек (ДРП). Одновременно, для опытного образца И-14 был предложен другой тип двигателя – американский Райт SR-1820-F2 «Циклон», несколько более мощный, чем «Меркьюри», но оптимизированный для меньших высот.

Модель АНТ-31 (проект).

Хвостовое оперение АНТ-31: хорошо видна гофрированная обшивка крыла, стабилизатора и руля направления.

Первый прототип АНТ-31 на заводских испытаниях.

Интерьер и фонарь кабины первого опытного АНТ-31.

С ноября 1932 г. началось изготовление отдельных узлов истребителя, но только в декабре УВВС утвердило окончательные требования к самолету. В ЦАГИ этот документ поступил лишь 4 января, когда все рабочие чертежи уже были готовы (19 декабря П.О.Сухой подписал окончательные чертежи общего вида опытного образца). В требованиях заложили максимальную скорость 375-400 км/ч – значительно больше расчетных данных эскизного проекта. При этом, все-таки надеясь на доводку М-38 или М-58, серийные машины хотели получить именно с ними.

В мае 1933 г. первый опытный АНТ-31 закончили и перевезли на Центральный аэродром. По своей конструкции этот самолет являлся как бы переходным от типичных для туполевского коллектива машин из стальных труб и гофрированного листа к самолетам нового поколения, С одной стороны, фюзеляж истребителя выполнялся как монокок с набором из дюралевых профилей, гладкой работающей обшивкой и даже потайной клепкой. А с другой – крыло сохранило толстый профиль типа АНТ-6 (знакомый по ТБ-3), ферменные лонжероны из стальных труб и гофрированную обшивку. Гофром покрывалось и все хвостовое оперение. кроме киля.

Основные колеса шасси убирались в крыло чрезвычайно сложной системой – комбинацией набора блоков и тросов с гидравликой. Уборка шла в два приема. Сперва гидропривод укорачивал подкосы, уменьшая вынос колес относительно крыла. При этом пилот стравливал давление в системе. Затем следовали 60 оборотов штурвала механической лебедки и стойки с колесами, наконец, убирались в крыло. Хвостовой костыль не убирался. При выпуске колес к процедуре добавлялись еще 40 качков ручным гидронасосом для вытягивания подкосов.

Закрытый фонарь пилотской кабины по нынешним временам выглядел весьма необычно: он не сдвигался и не откидывался, а имел сверху крышку, через которую летчик попадал внутрь. В аварийной ситуации левое боковое стекло поворачивалось вокруг вертикальной оси и откидывалось назад, а крышка – вправо. Для этого летчик должен был работать обеими руками сразу.

Вооружение первого опытного И-14 являлось временным. Динамореактивные пушки (хотели поставить две АПК-5 калибра 37 мм с боезапасом 25 снарядов на каждую) на момент окончания АНТ-31 были еще не доведены, поэтому поставили один пулемет под капотом – синхронный ПВ-1 с боезапасом 900 патронов. Но место для пушек и боекомплекта в крыле оставили. Длинную трубу стрелкового прицела ОП-1 («Альдис») закапотировали обтекателем.

На самолете смонтировали мотор «Меркьюри» IVS-2, высотный – максимальная мощность в 540 л.с. развивалась им на высоте 4500 м. На его валу стоял деревянный двухлопастной винт изменяемого шага. Но менять шаг можно было только на земле в зависимости от планируемого характера полета.

Кислородный прибор, предусмотренный техническими требованиями. отсутствовал, а вместо радиостанции смонтировали ее размерно-весовой макет.

Первый полет нового истребителя состоялся 17 мая 1933 г. Машину пилотировал К.А.Попов. В июне первый опытный самолет официально сдали Отделу экспериментально-летных испытаний и доводок (ОЭЛИД). Там он совершил несколько полетов, в том числе один с уборкой шасси. 17 июля самолет вернули на Завод опытных конструкций для доработки, продолжавшейся до 30 сентября – доводили мотоустановку и шасси. Затем К.А.Попов и С.А.Корзинщиков продолжили заводские испытания АНТ-31, в ходе которых самолет продемонстрировал прекрасные скоростные качества: на высоте 5000 м машина достигла максимальной скорости 383 км/ч, что было крупным достижением по тем временам. Получили и хорошие показатели скороподъемности – на набор высоты 6000 м тратили менее 10 минут.

Вид на переднюю часть капота, кок винта н храповик для запуска двигателя от стартера.

Первый опытный образец АНТ-31 на заводских испытаниях.

Мотор «Меркьюри» IVS-2. Крышки капота сняты (вверху). Лыжа первого опытного самолета (внизу).

Сначала полеты проводились на колесном шасси, но затем выпал снег и 25 октября самолет вновь оказался в заводском цехе, для переоснащения на лыжи. Закончили работу лишь 14 ноября, так что основную часть программы заводских испытаний провели на лыжах.

Последние не убирались, для чего стойки законтрили в выпущенном положении, ниши для колес закрывались гладкими дюралевыми листами. Понятно, что рост лобового сопротивления, несколько снизил величины полученных скоростей. В то же время Попов отмечал, что самолет очень строг в управлении и требует малых отклонений рулей для эволюций. Тогда же впервые столкнулись с "ахиллесовой пятой» И-14 – запаздыванием на выходе из штопора. После четырех витков, которые хотел выполнить пилот, самолет добавлял еще два – два с половиной «от себя».

В целом же результаты заводских испытаний показали, что конструкторам удалось выполнить практически все требования задания. Лишь 100 м недобрали в практическом потолке (9400 м вместо 9500 м). А вот полученные взлетно-посадочные характеристики даже близко не лежали с заданными. Реальный разбег втрое превышал записанные в соответствующий пункт 40 м. Вместо 80 м истребитель пробегал на посадке 220 м. Почему? Все очень просто! Специалисты из УВВС заложили в задание на скоростной моноплан показатели привычного истребителя-биплана такого же веса. Разумеется, удовлетворить таким требованиям было невозможно.

Заводские испытания позволили выявить и ряд конструктивных недоработок. Недоведенной и несовершенной признали систему уборки шасси. Неудачным назвали и фонарь пилотской кабины. Но ведь все это тогда сделали впервые!

Недостатки были очевидны, но в первый экземпляр никаких существенных изменений вносить не стали. Их решили учесть во второй машине, дублере – И-14 бис (АНТ-31 бис). Первый же самолет 13 декабря 1933 г. завершил заводские испытания, а 2 января следующего года его приняли на государственные. 8 января АНТ-31 перегнали в Щелково, где в то время находился НИИ ВВС, его ведущим испытателем был назначен Томас Сузи.

Общая оценка примерно соответствовала отзывам летчиков ОЭЛИД. Хотя на лыжах И-14 дал «всего-330 км/ч, это посчитали отличным результатом, полагая, что на колесах истребитель разовьет скорость не меньше 370-380 км/ч. При этом, согласно отчету НИИ, И-14 «… не будет уступать лучшим скоростным заграничным истребителям, превосходя их вооружением». В отношении последнего учитывал и две ДРП, монтировавшиеся на втором экземпляре самолета. Путевую устойчивость самолета оценили в целом как хорошую, хотя в отчете Сузи отметил: «При брошенном управлении валится вправо и клюет. Необходимо все время поддерживать ручкой». Зато машина устойчиво вела себя на пикировании.

Второй опытный экземпляр АНТ-31 (дублер) на заводских испытаниях. Февраль 1934 г.

В НИИ ВВС, в сущности, обратили внимание на те же самые недостатки, что и при испытаниях в 0ЭЛИД. Зафиксировали строгость выполнения виражей, на которых машина была неустойчива. Резкой критике подверглось шасси. Уборка и выпуск его занимали три-четыре минуты – неприемлемо много для истребителя-перехватчика. Получалось, что при высоте менее 1000 м в случае отказа двигателя пилот просто не успевал выпустить колеса. Ко всему прочему, в зимнем обмундировании в тесной кабине качать насос и крутить лебедку было практически невозможно.

Оценка закрытого фонаря представлялась двоякой. С одной стороны, ниоткуда не поддувало, и пилоту было тепло. С другой – фонарь существенно ограничивал обзор. Вид вперед закрывал длинный нос самолета и прицел в обтекателе, смотреть назад мешал гаргрот. Фонарь показался очень тесным – голова вплотную к колпаку. Испытатели пришли к выводу, что в случае аварии реально открыть фонарь нельзя. Даже на земле, если машина скапотирует, пилот самостоятельно вылезти из нее не сможет. Последнее, к сожалению, проверили на практике – на испытаниях И-14 один раз перевернулся на пробеге.

Беспокойство вызвала недостаточная прочность крыла истребителя. Запас прочности для некоторых ситуаций не превышал 7 при требуемой цифре 11,5. Причина была в неправильной термообработке труб лонжеронов. Вообще, качество изготовления опытного самолета сурово раскритиковали. В отчете отметили: «Отделка самолета и качество производства стоит на низком уровне». Нашлись незаконтренные болты, плохо закрепленные подшипники. Обтекатели болтались, карбюратор тек, различные прорези (например, для костыля) были несоразмерно велики и в отчете появилась горькая запись: «…все это вместе создает безрадостную картину состояния машины».

После всего этого неудивительным покажется вывод специалистов НИИ ВВС: «Самолет… является недоведенным; выполнение заданий связано с риском для жизни летчика…». Однако этот вывод военных вовсе не зачеркивал больших перспектив нового истребителя. Его недостатки лишь требовали учесть в конструкции дублера. Последний под обозначением И-14бис (в документах еще встречается обозначение И-14Д и И-14РЦ. – Прим. авт.) начали строить в июле 1933 г. Ведущим инженером по этой машине назначили Н.Н.Фадеева. Второй опытный самолет довольно существенно отличался от первого.

Во-первых, переделали крыло. Поперечное V уменьшили до 4°. Конструкция лонжеронов не изменилась, а вот нервюры выглядели иначе. Существенно изменился центроплан, поскольку перешли к другой схеме уборки шасси. Раньше стойки складывались к оси самолета. Теперь узлы крепления стоек разместили практически на ширине фюзеляжа, а ниши для колес переместили к стыку центроплана и консолей. Соответственно и стойки шасси теперь поднимались в сторону концов крыла. Механизм уборки-выпуска тоже стал совершенно иным – чисто тросовым, без гидравлики.

Старомодная гофрированная обшивка крыла исчезла – ее сменил гладкий дюралевый лист толщиной 0,5 мм, приклепаный к каркасу потайными заклепками. На задней кромке крыла разместили четыре секции посадочных щитков. Во-вторых, изменилась конструкция оперения. Киль стал отъемным, с креплением к стыковочным узлам на шпангоутах фюзеляжа. Гофрированную обшивку стабилизатора заменили гладкой. В-третьих, установили американский двигатель Райт SR-1820-F2, менее высотный, чем «Меркьюри», но развивавший большую мощность на малых и средних высотах. Винт смонтировали тоже американский, фирмы «Гамильтон», металлический (с дюралевыми лопастями), диаметром 2,97 м. в- четвертых. старый фонарь с откидной верхней крышкой уступил место более удобному, сдвигающемуся вперед. И, наконец, на И- 14бис смонтировали две ДРП типа АПК-11 с пневмоперезарядкой и боезапасом по 25 снарядов на каждую.

5 февраля 1934 г. дублер сдали для испытаний. Они проводились как совместные – заводские вместе с государственными, что уже само по себе говорило о важном значении, которое придавали «наверху» скорейшему вводу в строй нового истребителя. Самолет летал на лыжном шасси. Пилотировал его летчик-испытатель А.И.Филин (впоследствии начальник НИИ ВВС).

Большая мощность двигателя у земли и улучшенная аэродинамика сказались на характеристиках истребителя. На малых высотах все данные улучшились: скорость на высоте 1000 м поднялась сразу на 50 км/ч, уменьшилось время виража, возросла скороподъемность. Но зато на высоте показатели ухудшились: практический потолок понизился, на высоте 5000 м И- 14бис проигрывал варианту с «Меркьюри» почти 40 км/ч. Двигатель перегревался, на некоторых режимах возникала заметная тряска. Тем не менее уже на предварительном этапе испытаний сделали вывод: «…выявленные летные качества самолета позволяют дать заключение о необходимости начать серийную постройку…»

26 февраля впервые отстреляли на земле пушку АПК-11. Из правой пушки сделали 24 выстрела. На каждый выстрел пришлось ровно по одной вылетевшей заклепке. Ожидалось, что на колесах и И-14, и И-14бис смогут показать гораздо лучшие данные. Для ускорения перехода с лыж на колеса оба истребителя решили отправить в Крым. Так и сделали.

22 марта разобранные машины по железной дороге доставили на станцию Мекензиевы горы, перевезли на аэродром летной школы в Каче и собрали. Первым к испытаниям подготовили самолет с «Циклоном». 28 марта летчик ЦАГИ провел сдаточный полет; не совсем удачный – в воздухе сорвало капот бензобака. Его поставили на место и Филин совершил на дублере приемочный полет.

С 30 марта начались полеты на И-14 с «Меркьюри». На обоих истребителях по очереди летал Филин. Прирост скорости на колесах, действительно, оказался весьма существенным. На высоте 5000 м И-14бис показал 353,5 км/ч, в то время как на лыжах он давал всего 296 км/ч. На той же высоте И-14 показал скорость 391 км/ч против 330 км/ч. В отчете записали, что на этой высоте он «… превосходит все современные истребители, данные которых опубликованы». Разница в летных данных на высоте двух модификаций определялась высотностью двигателей: «Меркьюри» на высоте 5000 м развивал 560 л.с, а «Циклон» – только 420 л.с.

Но основное внимание специалистов было все-таки сосредоточенно на модификации с мотором фирмы «Райт» – его собирались выпускать в СССР по лицензии. Эту машину опробовали всесторонне. Особый упор сделали на устранение недостатков, выявленных ранее на первом экземпляре.

Второй прототип АНТ-31 (дублер) на заводских испытаниях. Февраль, 1934 г.

И-14бис на государственных испытаниях. Апрель, 1934 г.

Новый фонарь стал удобнее, но обзор вперед и вверх остался недостаточным. Устойчивость истребителя стала гораздо лучше. По отзыву Филина: «… идет по прямой с полностью брошенным управлением». Но в то же время дублер стал строже на виражах, чаще срывался в штопор.

Новый механизм уборки и выпуска шасси показал себя куда лучше старого. Теперь для подъема колес летчик должен был сделать 35 оборотов штурвалом. Подъем занимал около одной минуты, выпуск шасси – 15-20 с. Это было уже приемлемо. Зато на испытаниях выявили неприятный факт – при выполнении фигур пилотажа, при перегрузках более 4-5 единиц шасси заклинивало (так называемое «яблоко» подкоса шасси заедало в деформировавшейся направляющей трубе).

Посадка на И-14 вообще была делом нелегким. -Техника выполнения посадки… трудна и требует высокой квалификации летного состава». Причиной являлось то, что профиль крыла АНТ-6 давал резкое уменьшение подъемной силы при больших углах атаки. Кроме того, уменьшение колеи шасси привело к тому, что машина стала раскачиваться на пробеге.

Большое внимание уделили испытаниям вооружения дублера. 113 выстрелов сделали из правой ДРП (левая была макетной). По прежнему вышибало заклепки. Вдобавок после каждой серии выстрелов приходилось менять лампу хвостового навигационного огня. Стрельба также расшатывала обтекатель стабилизатора, выползавший из-под шурупов крепления. Опробовали и подкрыльевые бомбодержатели, с них сбрасывали 10-кг бомбы с пикирования под углом 50-60°.

Испытания закончились 22 апреля. В НИИ ВВС с гордостью констатировали: «Выпуск самолетов И-14 подтверждает положение, указывающее на то, что Советское самолетостроение в области конструкции истребительного самолета достигло заграничного уровня». Относительно И-14бис сделали вывод: «…может быть представлен к введению на вооружение ВВС РККА».

По результатам испытаний ГУАП было предложено к 15 ноября 1934 г. представить самолет – эталон для серийного производства в 1935 г. На нем требовалось установить усовершенствованный двигатель модификации SR-1820-F3 (в СССР его запускали в серию под обозначением М-25), крыло с новым профилем, увеличить колею шасси (по сравнению с И-14бис), поставить радиостанцию 15-СК1 (на дублере радиостанции вообще не имелось). Хотели также объявить конкурс на конструкцию убирающегося лыжного шасси.

Из Качи оба истребителя отбыли по воздуху. И-14 отогнали в Запорожье, где его разобрали и по железной дороге отправили в Москву. А вот И-Ибис Филин провел по маршруту через Запорожье, Харьков, Брянск и закончил перелет посадкой в Щелково.

1 мая 1934 г. над Красной площадью пролетело сводное звено, состоявшее из трех новейших опытных истребителей: скоростных монопланов И-14 и И-16, а также маневренного биплана И-15. Сначала они прошли вместе строем на высоте 300 м, а затем каждый самолет пролетел над площадью на полутораста метрах, что бы его хорошенько рассмотрели, и сделал «горку». Вот она-то и подвела И-14…

При посадке в Щелково у Филина не вышла правая «нога» шасси. Потом выяснилось, что при перегрузке на «горке» опять заклинило то самое злополучное «яблоко» подкоса. Пытаясь все-таки стронуть стойку с места, Филин порвал лебедкой трос. Затем попытался «вытрясти» стойку, выполняя фигуры высшего пилотажа, но стойка стояла намертво. Тогда пилот убрал левую стойку и, выпустив щитки, пошел на посадку. Истребитель прополз «на брюхе» 32 м и перевернулся, однако Филину повезло: остался цел.

И-14бис (дублер) после ремонта. Август, 1934 г.

После аварии самолет отремонтировали на Заводе опытных конструкций ЦАГИ, а за тем возвратили в НИИ ВВС.

В январе 1935 г. дублер доработали в требуемый эталон для серии. Он получил более мощный мотор модификации F3 (у нас его именовали РЦФ-3), крыло с предкрылками, электроинерционный самопуск (стартер), винт изменяемого шага. Увеличение колеи шасси, требуемое УВВС, похоже, на дублере делать не собирались. Его потом сделали уже в серии. Машину оснастили новым вооружением: два 7,62-мм пулемета ШКАС вместо ПВ-1 (с запасом по 1000 патронов на ствол) и два ШКАСа в крыле (с запасом по 650 патронов). И опять самолет направили в НИИ ВВС.

Параллельно велась доработка крыла И-14. Претензии к его недостаточной прочности возникли от того, что расчеты проводили для первоначальной массы машины, впоследствии существенно выросшей. Статические испытания крыла, проведенные в ЦАГИ в апреле-мае 1935 г., показали реальные запасы прочности в пределах 8,55-11 для различных вариантов нагрузки. Это было несколько ниже 11,5, заданного УВВС, но на испытаниях выявили ряд производственных отклонений от чертежей и предписанной технологии, ослаблявших крыло. Например, в лонжеронах оказались трубы не с той толщиной стенок, а в стыковочных узлах стояли дюралевые заклепки вместо стальных. Ликвидация этих дефектов позволяла надеяться на достижение требуемого уровня прочности.

Тем не менее конструкторы подготовили новый вариант крыла с запасом прочности 13 и щитками увеличенной площади. Этот вариант именовался И-14Б. Примерно в то же время прорабатывали возможность установки на самолете двигателя «Циклон» еще более мощной модификации F54.

Несколько раньше, в 1934 г., строился еще один опытный вариант, И-14тер (АНТ-31тер, И-143), с мотором М-22 и приподнятым стабилизатором. Вооружение его должно было состоять из двух пулеметов ПВ-1 и двух 20-мм пушек. Построили этот вариант или нет, доподлинно неизвестно, но ясно, что с М-22 мощностью всего 480 л.с., летные данные машины должны были значительно ухудшиться. Причина появления модификации с этим мотором одна – задержка с освоением в серии М-25.

Практически одновременно с испытаниями и доводками опытных образцов шло внедрение И-14 в серийное производство. Вопрос о серии встал еще в 1932 г., когда АНТ-31 только проектировался. В апреле того года УВВС обратилось к промышленности с просьбой включить в план 1933 г. производство 600 И-14 с моторами М-38 или М-22. 19 мая ГУАП ответило, что может согласиться на 100, но уже 2 июля отказалось от выполнения этого заказа, ссылаясь на недоведенность самолета. Действительно, тогда еще не существовало и опытного образца.

В следующем году за это дело уже взялись серьезнее. Для И-14 стали искать серийный завод. Сперва, в ноябре, машину хотели внедрить на заводе №21 в Нижнем Новгороде. Даже заключили договор на производство первой партии в 50 самолетов. Несколько позже в план на 1934 г. заложили 30 машин. Но на заводе №21 строился И-5, в то время основной истребитель ВВС РККА, его производство расширялось и на выпуск цельнометаллического И-14, имевшего совершенно другую конструкцию, уже мощностей не оставалось.

Поэтому, подстраховываясь, 14 ноября 1933 г. подписали еще один договор с еще строившимся в Иркутске заводом №125 на производство установочной партии в пять самолетов. В июле 1934 г. стало ясно, это предприятие станет единственным поставщиком И-14. На строительство бросили несколько сот заключенных, но в мае 1934 г., когда начали делать первые И-14, корпуса завода оставались еще недостроенными. Лишь в августе предприятие официально объявили действующим.

Серийный И-14 по конструкции был близок к опытному И- Ибис, однако отличался от него открытой кабиной пилота, двигателем SR-1820-F3 (640/712 л.с) и увеличенной по сравнению с дублером до 1550 мм колеей шасси. Вооружение состояло из двух синхронных пулеметов ШКАС в фюзеляже и двух в крыле. Такое вооружение успешно опробовали на опытном И-14 в феврале 1935 г. Стрельбу в воздухе проводил летчик-испытатель НИИ ВВС П.М.Стефановский. Предполагалось заказать 30 самолетов с четырьмя пулеметами для проведения войсковых испытаний.

В ЦАГИ в это время рассматривали еще три варианта вооружения: два синхронных ШКАСа, две пушки АПК-11 и комбинация из двух АПК-11 и двух ШКАСов. Последний вариант давал взлетный вес 1679 кг, опять уменьшая запасы прочности. Все эти варианты, как альтернативные, были включены в технические требования к серийному истребителю, утвержденные ГУАП в марте 1935 г.

Но динамореактивные пушки, как тип авиационного вооружения, уже выходили из фавора. Низкая скорострельность, малая начальная скорость снаряда характеризовали их не лучшим образом. Да и довести их по-настоящему никак не удавалось. Поэтому для первой серии избрали пулеметный вариант.

В производстве новый истребитель был технологически очень сложен. Например, клепка впотай тогда еще являлась новинкой. Кроме того, квалификация рабочих на серийном заводе, который только-только вошел в строй, была значительно ниже, чем на ЗОК ЦАГИ. Первый комплект крыльев, произведенный в Иркутске, пришлось забраковать – не удалось выдержать теоретические обводы. Большие проблемы были и с первым фюзеляжем.

В результате первый И-14, собранный в Иркутске в конце 1934 г., военная приемка забраковала напрочь. К освоению новой машины пришлось подключить бригаду специалистов различного профиля, присланных из ЦАГИ. Соблюдения размеров и теоретических обводов удалось достичь только после отказа от деревянных стапелей и внедрения металлической оснастки.

18 февраля 1935 г. заводской летчик-испытатель И.И.Лагугин совершил первый полет на головном серийном И-14, №125001. Ранние машины имели массу дефектов, поэтому на государственные испытания попал более чем через год только девятый серийный самолет, №125009. Испытывал его в НИИ ВВС в июле-сентябре 1936 г. летчик Т.Т.Алтынов.

Оценка самолета после госиспытаний была двоякой: «Самолет И-14РЦ по своим летным данным… удовлетворяет требованиям УВВС РККА, а недоведенность вооружения делает его небоевым». Действительно, по сравнению с И-16 с двигателем М-25, И-14 уступал в скорости на разных высотах 10-20 км/ч. немного проигрывал в скороподъемности, но превосходил по потолку и взлетно-посадочным характеристикам (садиться на И-14 было нелегко, но на И-16 – еще труднее). Зафиксировали и некоторое преимущество самолета Сухого в маневренности на горизонталях и лучшую устойчивость на виражах. Вообще техника пилотирования показалась проще, чем у предельно строгого И-16.

Относительно вооружения претензии касались установки пулеметов ШКАС в крыле, имевшем производственные дефекты. Это как раз было вполне устранимо. Кроме того, опять намечался переход к пушечному вооружению. На этот раз в крыле И-14 собирались разместить -классические» автоматические пушки ШВАК калибра 20 мм. Соответствующий приказ ГУАП появился 12 марта 1936 г.

Двигатель РЦФ-3 (SR-1820-F3) головного серийного И-14.

Головной серийный И-14 на государственных испытаниях. Август, 1936 г.

Куда более опасным оставалось положение со штопорными характеристиками. Истребитель по-прежнему сваливался в штопор и выходил из него с большим запаздыванием. В отчете резюмировали: «… ввиду опасного характера штопора не может быть рекомендован для введения на снабжение ВВС РККА». В августе 1936 г. самолет №125009 проходил специальные испытания на штопор. Проводил их в НИИ ВВС А.И.Никашин. По нормативам УВВС разрешалось запаздывание не более двух витков, серийный же И-14 делал после одного витка «законного» штопора от пяти до десяти лишних. Был сделан вывод: «До тех пор, пока штопор на самолетах И-14 является опасным, самолеты для эксплуатации в строевые части не давать».

Специалисты ЦАГИ бросились спасать свою машину. Работы возглавил профессор А.И.Журавченко. Два серийных И-14 (№125009 и №125011) оснастили оперением увеличенной площади. Горизонтальное оперение по площади увеличили на 31,5%, попутно несколько изменив форму стабилизатора. Площадь руля направления возросла на 10%. Установили также ограничитель на ручке управления, не позволявший сильно отклонять руль высоты (опасались чрезмерных перегрузок.

Первым в июле 1937 г. на испытания выставили самолет №125009, летал на нем А.И.Никашин. Полеты велись при снятом вооружении и без уборки шасси – посчитали, что это также будет способствовать уменьшению задержки с выходом из штопора. Изменения, внесенные ЦАГИ, уменьшили запаздывание до трех-четырех витков, но и это выходило из рамок допустимого.

13-15 сентября испытывался И-14 №125011. Пилотировал его Н.С.Рыбко. На этом самолете увеличили углы отклонения рулей. В сочетании с увеличенным оперением это позволило привести штопорные характеристики истребителя в норму. При этом самолет летал с полным комплектом вооружения и с убранным шасси. Но все это произошло слишком поздно: в 1937 г. И-14 сняли с производства.

Действительно, не было никакого смысла развертывать крупносерийное производство этой машины, когда И-16, переболев своими «детскими болезнями», уже строился в массовой серии, был освоен в частях и успешно воевал в Испании. Истребитель Поликарпова к тому же не только превосходил И -14 во многих отношениях, но был значительно дешевле и проще в производстве. Цена цельнометаллической машины Сухого даже при большой серии оценивалась не менее чем в 80.000 рублей.

Из 55 заложенных в Иркутске самолетов закончили только 18 (по другим данным -19). Еще четыре собрали в 1936 г. на заводе №153 в Новосибирске. Туда чертежи И-14 передали с завода №21, где собирались первоначально развернуть серийное производство. Пятую заказанную машину делать не стали, видя бесперспективность конкуренции с И-16. Таким образом, намеченный на 1936 г. план в 50 истребителей остался невыполненным.

Куда же делись построенные И-14 ? Подавляющая их часть поступила в эскадрилью особого назначения, которая базировалась в Подмосковье, в Переславле-Залесском. Командовал ею уже упоминавшийся Т.П.Сузи. Эта часть занималась освоением реактивного оружия различных видов: сначала динамореактивных пушек, а затем реактивных снарядов. Эскадрилью сформировали осенью 1933 г. на самолетах «Зет», вооруженных парой ДРП. Подчинялась эта часть не командованию Московского военного округа, а непосредственно УВВС.

В 1937 г. устаревшие «Зеты» стали сменять на ИП-1 и И-14. На 1 января 1938 г. в эскадрилье имелось 10 ИП-1, 17 И-14 и три Р-5. Цельнометаллические машины лучше подходили для испытаний реактивных снарядов, чем истребители Поликарпова с их полотняно-фанерной обшивкой. Реактивные снаряды начали запускать с И-14 с лета 1937 г. Каждый самолет нес по восемь снарядов калибра 82 мм. Стреляли ими по щитам на земле и по конусам, буксировавшимся Р-5.

Поскольку к этому времени проблема штопора еще не была решена, то на пилотирование истребителей накладывалось много ограничений. Выполнение штопора, иммельмана и бочки запрещалось вообще, а остальные фигуры можно было делать при высоте полета не менее 3000 м.

Но и ИП-1, и И-14 прослужили сравнительно недолго. По планам УВВС в сентябре 1939 г. все И-14 должны были быть переданы для учебных целей. Эскадрилью же, переформированную по новой структуре в 27-й иап, надлежало оснастить И-16П. На 1 сентября полк имел 36 И-16, 2 И-153, 42 И-15бис и 12 И-14. В октябре того же года ни одного И-14 в строевых частях уже не имелось.

Последние следы нашего первого скоростного истребителя- моноплана удалось найти в архивных делах ВВС Московского военного округа. В апреле 1940 г. один И-14, уже нелетающий, находился в окружной школе младших авиаспециалистов в качестве учебного пособия. Больше ни одной машины этого типа не обнаружилось нив одном округе. В октябре того же года постановлением Комитета обороны 14 И-14 официально списали «как пришедшие в негодность- и вычеркнули из учетных ведомостей соответствующую графу. На этом и закончилась история самолета, открывшего «новую волну» в классе истребителей.

Иормо Сарванто в кабине своего D.XXI. Зима 1939-1940 гг.

канд. ист.наук майор Мирослав Морозов

Загадка тройной "шестерки" или необыкновенная удача лейтенанта Сарванто

История знает .много примеров того, как чей-то фантастический успех или неудача объяснялись впоследствии роковым совпадением числового ряди или временной последовательности. Так, например, всем известно, что «666» сатанинское число, а потому суеверные люди стараются избегать 6 июня дел, связанных с шестью предметами. Не желая дополнительно мистифицировать читателей, приходится, тем не менее, признать: одна из самых впечатляющих побед, одержанных в воздухе в годы Второй Мировой войны вполне подтверждают вышеуказанную точку зрения. В настоящей статье речь пойдет о необычайном успехе финского летчика лейтенанта Иормо Сарванто. спившего 6 января 1440 г. шесть бомбардировщиков ДБ-3 из состава 6-го дальнебомбардировочного авиаполка ИБС. Красной Армии.

Шел второй месяц советско-финляндской войны. К этому времени первоначально наступавшие советские войска были остановлены на линии Маннергейма, а на ряде направлений между Ладожским озером и Северным полярным кругом понесли чувствительные поражения. Вместо планировавшейся скоротечной кампании вооруженное столкновение между двумя странами все более приобретало черты борьбы на истощение. Участились удары советских ВВС по тыловым экономическим и военным объектам центральной и западной части Финляндии. Большее значение придавалось и разрушению железнодорожной сети. Для выполнения этих задач выделялись солидные, по меркам «зимней войны», силы: 1 -я авиационная армия особого назначения (АОН-1; три полка ДБ-3, третий на начало января 1940 г. в стадии прибытия) и размещенная в Эстонии авиагруппа комбрига Кравченко (по одному полку ДБ и СБ, полк истребителей) – до пятой части боевого состава авиации, задействованной против «белофинов». 6 января очередной удар по цели – железнодорожной станции Куопио – должен был нанести базировавшийся на аэродроме Кречевицы (севернее Новгорода) 6-й дбап АОН-1.

План операции был доведен до исполнителей за два дня до вылета. Ее объект был выбран неслучайно. Через Куопио проходила одна из трех рокадных (параллельных линии фронта) железных дорог страны, крайне важная для осуществления перевозок войск между центральной и южной частью Финляндии. По станции полк должен был нанести удар главными силами – 36 ДБ (девятки от четырех из пяти эскадрилий части).

Определенную опасность таило расстояние, которое предстояло преодолеть над территорией противника. Даже по кратчайшей от береговой черты Финского залива до города было 270 км. Чтобы покрыть его, требовалось около часа. В качестве альтернативы был разработан восточный маршрут – в обход Ладожского озера с востока, далее на север с последующим поворотом на запад. В этом случае над вражеской территорией пришлось бы лететь не более 160 км, причем, в отличие от сравнительно густонаселенных районов страны, здесь под самолетами расстилалось бы сплошное «зеленое море тайги». Однако тут возникала новая проблема – отсутствие наземных ориентиров. Кроме того, район находился в ведении штаба ВВС 8-й армии, с которым пришлось бы договариваться о коридорах, возможных аэродромах приземления, обеспечении метеосводками, и т.д. Хотя все эти договоренности и не были достигнуты, теоретическая возможность полета по восточному маршруту сохранялась.

Ради справедливости необходимо отметить, что в то время подобные меры предосторожности считались излишними, тем более что финская ПВО не воспринималась в качестве серьезной преграды. Последний факт вызывает определенное удивление, поскольку, согласно документам, с начала боевых действий полк безвозвратно потерял пять самолетов, один из которых был сбит в воздушном бою, а остальные не вернулись с заданий по невыясненным причинам. Реакцией на это стало запрещение одиночных полетов и приказ отправлять единой группой на задание не менее двух девяток, и все же сомкнутый строй бомбардировщиков считался вполне достаточной мерой для предотвращения любых неожиданностей. О том, насколько прочно это укоренилось в умах советских авиационных командиров, говорит хотя бы тот факт, что даже, несмотря на вышеописанный случай, во всех итоговых отчетах за войну плотный строй без истребительного прикрытия рекомендовался и на будущее. К чему он привел в июне 1941 г. – общеизвестно.

Первые коррективы в план внесла, как обычно, погода. Хотя нижняя кромка облачности находилась примерно на высоте 3000 м, сильный снегопад заставил метеорологов классифицировать ее как «ограничено летную». Сознавая, что полк вряд ли в состоянии выполнять задачу в полном составе (6-й дбап перебазировался в Кречевицы из Иваново 14 ноября 1939 г. и не имел достаточной практики полетов в сложных метеоусловиях), командование части решило выслать только две девятки разными волнами. Первой из групп в 09:35 взлетела 3-я эскадрилья майора Майстренко.

«Фоккер»D.ХХI лейтенанта Сарванто из состава истребительной эскадрильи LeLv 24. Аэродром в районе Кэннэс, Финляндия, зима 1939-1940 гг.

«Фоккер»D.ХХI лейтенанта Совелнуса из состава истребительной эскадрильи LeLv 24. Аэродром в районе Кэннэс, Финляндня, зима 1939-1940 гг.

Взлет прошел без происшествий, если не считать неисправностей, почти сразу возникших на машине командира звена Федорова. Его самолет был вынужден вернуться на аэродром, в то время как остальная эскадрилья, построившись 8 порядок клина звеньев, взяла северо-западный курс. Полет осуществлялся над верхней кромкой облачности (облачность 3-4 балла) на высоте 3300 м. Над Лужской губой самолеты развернулись на север.

Воздушное пространство над Финским заливом эскадрилья прошла над сплошным ковром облаков, но при пролете над финской береговой чертой, в 10 км западнее Виралахти, обнаружились большие окна. Не исключено, что именно в этот момент самолеты были обнаружены с земли. На это, в частности, указывает тот факт, что первая атака на группу Майстренко была произведена в районе города Миккели – в 90 км севернее аэродрома Утти, откуда взлетали финские истребители.

Около 11:30 внезапно со стороны солнца советские самолеты подверглись нападению семи или восьми «Фоккеров»DХХI из состава 4-го отряда LeLv 24. Финские самолеты атаковали сзади с пологого пикирования самолет комиссара эскадрильи Грамоткина. С дистанции 100-150 м финны подожгли его ДБ-3, после чего машина резко направилась к земле. Оборонительный огонь был открыт с большим опозданием и, по всей вероятности, оказался неточным, что, впрочем, не помешало советской стороне занести на свой счет три «Фоккера». Истребители проскочили в нижнюю полусферу, но для повторной атаки не развернулись – очевидно, топлива на них оставалось не так много, либо они не хотели слишком сильно отдаляться от аэродрома. Атака завершилась также внезапно, как и началась, и бомбардировщики, сомкнув строй, продолжила движение к цели.

Спустя примерно 40 минут после боя группа достигла ее. Станция была скрыта легкими облаками и дымкой. Даже несмотря на отсутствие зенитного огня, атаковать ее с высоты 3600 м оказалось весьма непросто. Лишь на четвертом заходе в 12:25 эскадрилья освободилась от бомбового груза (в сумме 70 ФАБ-100, две ФАБ- 50, шесть ЗАБ-50). Ответ на немой вопрос – «почему самолеты не снизились?» – может прозвучать неожиданно. Согласно боевым документам того времени (не исключено, что они были подтверждены полигонными испытаниями), при бомбометании ниже высоты 2800-3000 м ожидалось до 30-40% неразрыва, поскольку считалось, что бомба может не перейти в вертикальный полет.

Решение бомбить с большой высоты касалось лишь качества выполнения боевой задачи, но последующее решение майора Майстренко – возвращаться старым маршрутом – имело фатальные последствия. По всей вероятности, комэск больше опасался «блудежек» над безлюдными просторами Карелии, чем перехватчиков. Потери ориентировки были настоящей болезнью нашей авиации в «зимней войне», но все же, то что могло произойти в результате потери курса, вряд ли имело бы худшие последствия. Без подробных финских данных сейчас трудно сказать, то ли противник целенаправленно ожидал возвращения 3-й эскадрильи, «ведя» ее при помощи постов ВНОС, то ли маршрут случайно вывел советские самолеты на станцию Коувола, которая, очевидно, являлась основным объектом, прикрываемым «фоккерами» из состава 4/LeLv 24. Результат был одним – в 13:20 советские самолеты вновь подверглись внезапному нападению.

На этот раз финнов было восемь или девять. Зайдя сзади, они вновь внезапно атаковали наше построение. Тактика была старой: пологое пикирование с высоты, превышающей строй ДБ-3 на 15-20 м, заход в мертвый конус, образуемый хвостовым оперением, сближение до дистанции 100-150 м, прицельные очереди по плоскостям, где находились непротектированные бензобаки, и уход в нижнюю полусферу. «Фоккеры» легко избегали огня нижних «кинжальных» установок ДБ, имевших крайне малые углы обстрела, разворачивались с набором высоты и вновь выходили в атаку. Штурманы бомбардировщиков, наблюдавшие за разворотами «Фоккеров», могли, разве что, грозить их пилотам кулаками – их носовые ШКАСы почти не отклонялись в стороны.

Советские авиаторы мало что могли противопоставить этой тактике. Совершенно очевидно, что им не хватало ни слетанности, ни боевого опыта. Для большинства экипажей 3-й эскадрильи боевой вылет 6 января был вторым. Прикрытие хвостов соседних самолетов отработано не было. Звенья не были разнесены по высоте, из-за чего головное звено в бою не участвовало до тех пор, пока само не подверглось атаке.

С каждой минутой боя огневое противодействие обороняющейся стороны уменьшалось. Финны не имели к этому никакого отношения – просто стрелки-радисты (единственная из трех огневых точек ДБ-3, имевшая возможность принимать реальное участие в бою) не могли длительное время находиться под колпаком своей установки. Набегающий через многочисленные щели поток холодного воздуха (на земле без ветра его температура была около – 30-35 С° делал свое дело. В первую очередь у летчиков переставали действовать руки, т.к. скоба спускового механизма пулемета не давала возможность вести стрельбу, не снимая перчаток! Поскольку в данном случае финны проявили упорство и продолжали атаковать советские самолеты на протяжении более чем 10 мин в исходе схватки не приходилось сомневаться. Почти сразу было сбито левое звено. Затем настала очередь машины командира звена Чугунова, самолетов Майстренко и помощника командира эскадрильи Блинова из головного звена. Горящие бомбардировщики, один за другим, устремлялись к земле, как гигантские факелы. До берега Финского залива дошел лишь ДБ-3 старшего летчика Агеева. Не уцелел бы и он, если бы не остроумный маневр. Пилот перешел в резкое пикирование и с высоты 3300 м снизился до 350. Посчитав последний вражеский самолет сбитым, пилоты «Фоккеров» повернули назад. Их успех был и без того впечатляющим. Самолет Агеева, не имевший других серьезных повреждений, кроме простреленного руля высоты, дотянул до аэродрома. Без потерь вернулась и другая девятка, летевшая до цели и обратно разными маршрутами.

Победы одержанные Иормо Сарванто 6 января 1940 г. были уже не первые: 23 декабря 1939 г. на его счет были записаны два советских СБ, а к концу своей боевой карьеры он одержит 16 побед. Еще две будут поделены с коллегами в соотношениях 1/2 н 1/3.

Лейтенант Совелнус также был отнюдь не новичком: 12 декабря 1939 г. он сбил СБ, а 25-го в паре одержал победу над ДБ-3. Всего же на его счету будут записаны 11 побед, еще три будут поделены в соотношении 1/2 н одна 1/4.

Вопреки расхожему мнению о репрессивном методе разбора любых ЧП в то время, бой 6 января не стал поводом ни к суровым карательным мерам, ни к серьезным расследованиям в области боевых причин произошедшего. Весь экипаж уцелевшего самолета написал краткие отчеты о произошедшем и рацпредложения на перспективу. Они, в частности, содержали высказывания относительно реконструкции носовой и нижней огневых точек в точки башенного типа, перенос бензобаков из крыльев в фюзеляж, а бомбоотсеков в крылья, снаряжения пулеметных лент исключительно трассирующими и зажигательными пулями. Звенья рекомендовалось разносить по высоте и обратить больше внимания на отработку приемов взаимной защиты самолетами друг друга. Насколько все эти советы были воплощены, точнее не воплощены в практику, хорошо известно. От заводов требовалось безостановочное изготовление новых машин, а от летчиков не занятия боевой подготовкой, а осуществление новых боевых вылетов. Результат такого подхода был очевиден. До конца советско-финляндской войны был потерян от боевых причин еще 31 ДБ-3 (14 пропали без вести, 11 сбиты в воздушных боях, шесть сбиты зенитной артиллерией). Общие же потери за время войны составили 74 машины (в т.ч. 27 в рез. небоевых причин), из которых пять стали финскими трофеями. С учетом того, что дальние бомбардировщики совершили около 3500 боевых вылетов (в т.ч. 2530 из состава АОН-1), а финская ПВО располагала не слишком большими силами, уровень потерь можно признать достаточно высоким. Фактически погиб каждый пятый ДБ-3, принимавший участие в войне.

Кое-что необходимо заметить и в адрес финнов. Их описания боя не определяют точного числа принимавших участия в нем «Фоккеров». Если же взять за основу сведенья советской стороны (восемь-девять истребителей), то заявка Йрмо Сарванто на шесть сбитых машин кажется невероятной. Еще один советский бомбардировщик в этом бою сбил другой ас, Пер-Эрик Совелиус. Сумма в семь машин, по всей вероятности, получилась у финнов с учетом уцелевшей машины Агеева. По данным противной стороны, в этот же день Совелиус сбил еще один ДБ-3. Это мог быть только самолет комиссара Грамоткина, уничтоженный в первом бою. Ничего не говорится в финских описаниях и о потерях либо повреждениях атаковавшей стороны. Только во втором бою советская сторона претендует на сбитие 5 истребителей.

И все же при всех «но» финская арифметика явно не противоречит действительности, и если историки нашего бывшего противника настаивают на том, что почти все ДБ сбил Сарванто это, в конце концов, их дело. Подводя итог, все-таки необходимо заметить: в самой крупной подтвержденной воздушной победе Второй мировой войны гораздо больше просчетов и недостатков потерпевшей стороны, чем храбрости и мастерства победившей. Видимо, в этом и заключается загадка тройной «шестерки», а также многих других подобных случаев.

МАЛЕНЬКИЕ ЭПИЗОДЫ БОЛЬШИХ ВОИН

"Черная пятница" Берегового Командования

канд. ист. наук Мирослав Морпозов

Алексей Андреев

Как известно, время, когда войны выигрывались исключительно на полях сражений, давно прошло. В вооруженных столкновениях XX века немалый ущерб несли уже и тылы воюющих армий, Не всегда заметная, но от этого не менее жестокая экономическая борьба велась не на жизнь, а на смерть. И здесь были хороши все средства: от сокрушительных ударов 1000-самолетными армадами по промышленным центрам, до выпуска в обращение громадного количества фальшивых дензнаков и почти незаметного глазу простого обывателя противоборства на морских коммуникациях. Один из таких эпизодов произошел в пятницу, 9 февраля 1945 г.

Важнейшей морской артерией Третьего Рейха во Второй Мировой войне являлось судоходное сообщение между Германией и Нарвиком – крупным портом на севере Норвегии. Кроме непосредственно военных грузов. по нему доставлялась шведская железная руда – один из основных видов сырья, отсутствовавшего на оккупированной части континента. В свое время, именно опасение за потерю этих ресурсов и привело к захвату Норвегии войсками Вермахта. На протяжении всей войны англичане пытались прервать этот «железный поток», но все их попытки были относительно малоэффективны до тех пор. пока в октябре 1943 г. на авиабазе Уик (Северная Шотландия) не было организовано первое, в составе 18-й авиационной группы Берегового Командования, ударное авиакрыло на торпедоносцах-штурмовиках «Бьюфайтер».

Первоначально оно включало лишь 144-ю и 404-ю эскадрильи, но в марте 1944 г. увеличилось вдвое за счет передачи в его состав 455- й и 489-й эскадрилий, летавших ранее на торпедоносцах «Хэмпден». К концу года эти силы, действовавшие уже с авиабазы Даллачи, совместно с авиакрылом штурмовиков «Москито», работавших с базы Банфф, постепенно превратили широкую реку германских рудовозов в тонкий ручеек из маленьких, но очень хорошо охраняемых конвоев. От движения в дневное время немцы были вынуждены отказаться, предпочитая совершать короткие переходы между защищенными якорными стоянками ночью или в плохую погоду.

Справедливости ради нужно отметить, что атака германских конвоев никогда не была для нападающих легким делом. На каждое торговое судно приходилось от трех до пяти кораблей охранения класса тральщик-сторожевик. Все они, включая и рудовозы, и войсковые транспорты, были буквально утыканы 40-мм «Бофорсами», 37-мм установками С30 и 20 -мм «Эрликонами». Судоходный маршрут, проложенный между мелкими островками, которыми изобилует побережье Южной Норвегии, полностью исключал применение авиаторпед. Атаки стоянок, несмотря на неподвижность целей, были еще более сложным мероприятием из-за многочисленных береговых зенитных батарей. Не редки были встречи и с истребителями 5-й эскадры Люфтваффе (JG5). В то же время неоднократные попытки руководства Берегового Командования »выбить» в Главном штабе Королевских ВВС необходимое количество эскадрилий «Мустангов» (одну им все-таки дали) для сопровождения ударных самолетов встречали неизменный отказ, мотивируемый тем. что воздушные налеты на Германию имеют более высокий приоритет, а имеющихся сил и так не хватает. Это, в свою очередь, привело к отказу от атак целей, в тех случаях, когда они находились в непосредственной близости от аэродромов противника.

Германский эсминец «Z 33» (типа «Нарвик») в арктическом «полосатом» камуфляже. Снимок 1944 г.

Кормовое зенитное вооружение германского тральщика: одинарный 20-мм «Эрликон», 105-мм пушка, счетвереный 20-мм «Эрликон».

Штурмовые удары «Бьюфайтеров», в ходе которых экипажи использовали НУРСы HVAR, наносили тяжелый урон кораблям германских Кригсмарине. Потопление тральщика у побережья Норвегии 08.08.1944 г. Атака эскортного корабля у западного побережья Норвегии.

Январь и начало февраля 1945 г. не радовали английских летчиков хорошей погодой. Многочисленные вылеты на "свободную охоту» лишь в трех случаях привели к обнаружению противника. Не удалось перехватить и ни один из пяти караванов, о прохождении которых сообщили участники норвежского «сопротивления». За весь период жертвами «Бьюфайтеров» стали лишь пять мелких норвежских суденышек, суммарный тоннаж которых едва достигал 1500 бр. т. Сложилась ситуация, при которой мощное оружие вынужденно висело в кобуре, в то время, как у самого стрелка буквально -чесались руки» его применить.

С учетом всего вышесказанного легко понять, в какое возбуждение пришел штаб 18-й авиагруппы, когда в пятницу 9 февраля незадолго до полудня был получен целый ряд донесений о контактах с судами противника.

Пара «Бьюфайтеров» из 489-й новозеландской эскадрильи, пилотируемых уорент- офицером Брайтвеллом и флайт-сержантом Пристом стартовала в 08:50. Едва в 10:33 самолеты достигли норвежского побережья, как пилоты обнаружили -торгаш» тоннажем 1500 бр. т. Продолжив свой путь вдоль береговой черты на север, летчики вскоре увидели новую группу целей – эсминец типа «Нарвик», шедший в сопровождении тральщика, и двух сторожевиков. Самый же лакомый сюрприз ожидал «скаутов» в крайне северной точке маршрута, на якорной стоянке Норд-Гуллен. Опытный глаз островитян южных морей смог разглядеть под берегом замаскированный конвой, состоявший из пяти низкосидящих рудовозов. Самый крупный имел тоннаж порядка 5000 бр. т, остальные имели никак не меньше чем по 2500! После обнаружения еще одного отряда эскортных кораблей, в 11:20 «Бьюфайтеры» легли на обратный курс, и вскоре целая серия шифрованных радиосообщений заполнила эфир.

Любому современному россиянину хорошо известно, как тяжело сделать правильный выбор, когда после длительного периода дефицита вдруг наступает изобилие. Вот и штаб 18-й авиагруппы, словно стадо буридановых ослов, некоторое время затруднялся отдать свое «предпочтение» какой-либо группе кораблей противника. И все же колебание было преодолено. Из приложения к инструкции о приоритетности целей ясно следовало, что эсминец относился к группе «К» в то время как торговые суда находились в самом конце списка. Для того чтобы понять причины такой градации, необходимо сделать небольшое отступление, точнее, вернуться относительно описываемых событий на три года назад.

В конце 1941 г., в результате очередного «прозрения», Гитлер решил, что территория Норвегии ни что иное, как «зона судьбы», где решается судьба не только войны, но и самого «Тысячелетнего Рейха». Как известно, вслед за этим последовало сосредоточение на данном театре всех наиболее крупных «горшков» германского военно-морского флота, части подводных сил и противокорабельной авиации. Группировка Кригсмарине постоянно угрожала движению северных конвоев и надолго приковала к себе внимание британского Адмиралтейства. Поэтому решение о том, что все крупные вражеские корабли до эсминца включительно, должны уничтожаться в первую очередь, на тот момент выглядело вполне логичным.

Время шло и баланс сил на море все более менялся в пользу союзников. В результате целого ряда взаимосвязанных операций, предпринятых Королевскими ВМФ и ВВС до конца 1944 г., наиболее крупные корабли германской северной группировки – линкоры -Тирпиц» и «Шарнхорст» были уничтожены. Находившаяся для их эскорта в Альта-фьорде 4-я флотилия эсминцев осталась «не у дел». В то же время на Балтике, где в это время в результате успешного наступления Советской Армии германский фронт рухнул, потребность в артиллерийских кораблях ощущалась весьма остро. В начале января 1945 г. флотилия получила приказ возвращаться на родину. Ее основные силы – эсминцы «Z 31», -Z 34» и «Z 38» – осуществили переход сравнительно удачно. Перехваченные британскими крейсерами у Бергена германские корабли смогли уйти от погони несмотря на серьезные повреждения флагманского «Z 31».

Судьба задержавшегося из-за ремонта в Нарвике -Z 33» (командир – фрегатен-капитан Рудольф Менге) сложилась куда более драматично. 5 февраля он покинул порт и уже вечером 7-го должен был прибыть в Берген. Высокая скорость корабля и сложные метеоусловия позволяли преодолеть наиболее опасный южный участок маршрута избежав обнаружения противником, но именно они и стали причиной неприятностей. Утром 7 февраля в районе Бру-фьорда (200 миль юго-западнее Тронхейма) эсминец, очевидно, из-за навигационной ошибки, «зацепил» днищем подводную скалу, потерял правый винт и погнул вал. Из строя вышли обе машины. О продолжении перехода не могло идти и речи, и командир принял решение вернуться в Тронхейм. С большим трудом подошедшие сторожевики и тральщики отбуксировали «нарвик», превосходивший их по водоизмещению в четыре раза, в находившийся поблизости узкий и скалистый Форде-фьорд. Именно там с установлением летной погоды его и нашли новозеландские «следопыты».

Пара «Бью» также не осталась незамеченной. Несмотря на прибытие к месту стоянки буксира и дополнительного эскорта Рудольф Менге распорядился отложить начало перехода в Тронхейм до вечера. Командир «Z 33» имел все основания считать, что возможный воздушный удар лучше встретить, находясь во фьорде. И действительно, уже тот факт, что корабль простоял на месте в зоне досягаемости вражеской авиации более суток, говорил о многом. Немцы никогда не осмелились бы на это, если бы стоянка не была прикрыта огнем береговых зенитных батарей и истребителями, Всего в 10-15 мин полета от Форде- фьорда, на аэродроме Хердла базировались 9-я и 12-я эскадрильи JG5 – около двух десятков FW190A-8 и F-8. Другой аэродром – Гёссен – располагался чуть дальше в северном направлении. Его «воздушный гарнизон» составляли 10-й и 11-й «штаффели», в составе которых насчитывалось, по крайней мере, еще столько же Bf109G-6 и G-14. Не менее важное значение в разведдонесении имело то место, где указывалось, что сам фьорд весьма скалист, узок и извилист. В случае атаки со стороны устья, это обстоятельство ограничивало количество одновременно атакующих самолетов двумя-тремя единицами. Попытки же нанести удар стороны суши, а также в случае движения по фьорду с востока на запад. фактически исключались. В этих случаях характер береговой черты позволял бы наблюдать цель всего пару мгновений.

В небе братья по оружию: «Бьюфайтеры» 489-й эскадрильи в сопровождении «Мустангов» 315-й (польской) эскадрильи. Фото 1944 г.

«Бьюфайтеры» 455-й эскадрильи готовятся к взлету' (справа).

«Бьюфайтер» 404-й (канадской) эскадрильи на аэродроме.

И все же вся указанная совокупность неблагоприятных факторов не заставила командующего 18-й авиагруппой Берегового Командования вице-маршала авиации Эллвуда пересмотреть свое решение, основанное на инструкции, уже давно не отвечавшей требованиям времени. По всей вероятности, расчет маршала и его штаба строился на следующих предпосылках: разведчики преувеличили сложность атаки со стороны берега и ее наверняка будет возможно осуществить: эсминец не является слишком сложной целью для «Бьюфайтеров» – всего четыре месяца назад, во время очищения от немцев портов Бискайского залива. «Бью» потопили другой «нарвик» – «Z 24»; атаку удастся произвести стремительно, с первого захода: германские истребители успеют прибыть лишь к «шапочному разбору», а от уходящих штурмовиков их сможет отсечь эскадрилья «Мустангов». После получения инструкций, в 13:55, всего спустя полчаса после приземления разведчиков, ударный эшелон начал подниматься в воздух.

Сам удар был подготовлен с чисто британской основательностью. Построение возглавляла 455-я австралийская эскадрилья, которую составляли 11 «Бью» (на одном из них находился командир эскадрильи и всей ударной группы винг-коммандер Колин Милсон). Каждый из самолетов имел по восемь реактивных снарядов HVAR. Правда, на этот раз вместо 60- фунтовых осколочно-фугасных боевых частей ракеты несли полубронебойные, содержавшие всего лишь по 25 фунтов (11,35 кг) взрывчатки, но зато они были способны пробить довольно толстую бронезащиту. Левее австралийцев шло такое же количество вооруженных ракетами штурмовиков 404-й канадской эскадрильи. Правое крыло боевого порядка составляли восемь самолетов 144-го британского «сквадрона» имевших только бортовое стрелково-пушечное вооружение. Впрочем, носовая батарея «Бьюфайтеров» справедливо считалась очень мощной: секундный вес залпа четырех 20-мм пушек HS404 и шести 7,69-мм пулеметов «Браунинг» составлял ровно 8 кг, чего было вполне достаточно как для уничтожения любой воздушной цели, так и для подавления зенитного огня. Однако оборонительное вооружение – всего один 7,69-мм пулемет с очень ограниченными углами обстрела-даже в начале боевой карьеры самолета, рассматривалось как абсолютно недостаточное. Самолеты данной эскадрильи не имели направляющих для подвески реактивных снарядов, а торпеды внутри фьорда применять было невозможно. В то же время почему британские штурмовики не взяли обычных 500-фунтовых (227-кг) бомб, понять трудно.

Согласно плану операции, 144-я должна была атаковать корабли охранения, в то время, как обе остальные – эсминец. Выше и немного позади ударного авиакрыла шли 12 «Мустангов III» (Р-51В) 65-й эскадрильи Королевских ВВС (командир – флайт-лейтенант Фостер). Построение замыкали два спасателя «Уорвик» из 279-й эскадрильи, в задачу которых входил сброс спасательных средств экипажам сбитых самолетов и наведение гидропланов спсобных подобрать пилотов из воды. Кроме того, по одному «Бью» от 144-й и 489-й эскадрилий ушли далеко вперед для доразведки и уточнения места цели, которая за несколько часов легко могла изменить позицию.

Полет к норвежскому побережью не прошел без происшествий. У одного из столь необходимых «Мустангов» забарахлил мотор и его пришлось отправить на базу в сопровождении другого истребителя, Наконец, в 15:40, более чем через полтора часа полета, английские самолеты достигли берега континента. Далее ударная группа прошла над самым крупным фьордом Норвегии, Согне-фьордом, и начала углубляться на восток в воздушное пространство оккупированной страны. Колин Милсон, для которого этот вылет был первым в роли командира авиакрыла, четко придерживался предварительного плана и собирался атаковать цель, зайдя строго с юга на север, с последующим уходом на северо- запад в сторону моря. Пролетая над Фурунесетом, самолеты подверглись внезапному, но, к счастью, неточному обстрелу с земли. Вскоре показался Форде-фьорд, внутри которого, по донесению разведчиков, продолжал оставаться вражеский эсминец.

Для винг-коммандсра Коллина Мнлсона организация авнаудара но немецкому эсминцу "Z. 33» в Фордс-фнорде оказалась первой операцией в новой должности.

Группа развернулась в боевой порядок и приготовилась к атаке. Расстояние сокращалось с каждой секундой, а цели все не было видно. В 16:00 волны «Бофайтеров» перевалили через гребень скалы, но оказалось, что выпускать ракеты уже поздно! Как впоследствии точно подметил один из пилотов 144-й эскадрильи, «мы неожиданно оказались под плотным зенитным огнем с кораблей, которые были прямо под нами-. И действительно, хитроумный Менге расположил «Z 33» и один из тральщиков непосредственно под южным берегом фьорда так, что попытка атаковать их с этого направления была абсолютно бесполезной тратой времени. Через несколько секунд фьорд скрылся за хвостовыми стабилизаторами штурмовиков. Худшие опасения начинали подтверждаться: боевой вылет все больше начинал принимать черты массового самоубийства…

Сразу после произошедшего, Милсон дал команду разворачиваться вправо. Все произошло настолько быстро, что винг-коммандер. очевидно, даже не успел оценить истинную позицию эскадренного миноносца. У него еще оставалась надежда, что цель удастся атаковать, двигаясь между берегами фьорда в западном направлении. Едва «Бофайтеры» описали 270-градусный разворот, как выяснилась вся беспочвенность и этого замысла. Дело в том. что восточнее якорной стоянки фьорд делал резкий изгиб, и германские корабли стояли как раз сразу за ним. Стало очевидно, что для того, чтобы атака состоялась (отменить ее своим решением Милсон просто не мог), заходить придется с запада на восток, т.е. с прямо противоположного направления, как оно и предсказывалось в утреннем докладе. Ударная группа направилась вдоль южного берега, по направлению к открытому морю. Здесь она развернулась на 180° и, построившись в боевой порядок звеньев уступом вправо, начала втягиваться в длинную кишку Форде-фьорда. Описанное маневрирование, происходившее в зоне огня береговых зенитных батарей, рядом с двумя аэродромами перехватчиков, превысило по продолжительности любые допустимые тактические нормы. Как вспоминал позднее один из участников этого рейда флайт сержант Стэн Батлер, летевший в составе 144- й эскадрильи: «При маневре время тянулось бесконечно долго, чтобы не появились немецкие истребители…''. И они не заставили себя ждать…

Ревун «алярма» прозвучал на аэродроме Хердла в 15:50 спустя примерно десять минут после появления британских самолетов над норвежским побережьем. В то время как «томми» бессмысленно кружили под зенитным огнем, а винг-коммандер Милсон мучительно пытался найти лазейку для атаки кораблей в находившемся внизу нагромождении скалистых вершин, с обледенелой взлетно-посадочной полосы, находившейся всего лишь в 100 км от Форде-фьорда один за другим срывались «Фокке-Вульфы». В тот день боевое дежурство несла 9/JG5, сумевшая поднять девять истребителей. Впрочем, 12-я эскадрилья также не осталась в стороне: сигнал на вылет пришел в тот момент, когда тройка истребителей-штурмовиков готовилась вылететь на разведку. Несколько секунд ушло на то, что бы механики отцепили ставшие ненужными 300-литровые подвесные баки, и, вздымая пропеллерами вихри снега, самолеты начали разбег прямо со стоянок.

Прежде чем перейти к описанию боя, видимо, стоит познакомить читателя с теми, кто сидел в кабинах «Фокке-Вульфов». Первым из пилотов имевших достаточный боевой опыт, стартовал фельдфебель Рудольф Артнер, на его счету к этому времени уже было 20 побед. Он и возглавил группу перехватчиков. В числе остальных восьми стоит отметить бывшего командира 5-й истребительной эскадры рядового Генриха Эрлера 1* , на счету которого к этому времени уже было свыше 200 побед, лейтенанта Рудольфа Линца с его 70 победами и фельдфебеля Вальтера Шука – киль его самолета украшали пока лишь 17 отметок. Тройку из состава 12-го «штаффеля» возглавил лейтенант Карл Кочь, имевший 10 побед.

Целеуказание и задача на перехват пилотам ставилась, когда машины уже оторвались от земли. На то, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее Хердлу и Форде-фьорд, с учетом времени, необходимого на взлет, ушло чуть более 10 мин. Визуально обнаружив эскорт из «Мустангов», Рудольф Артнер распределил имевшиеся в его подчинении силы: истребители 9-й эскадрильи получили приказ набрать дополнительную высоту и атаковать штурмовиков, а шедшей позади тройке 12-го «штаффеля» – сковать брянские истребители. «Фоккеры» появились на сцене в тот самый момент, когда первое звено «Бофайтеров» начало пикировать на «Z 33»…

Атака злополучного «нарвика» и его эскорта. который к тому времени состоял уже из шести кораблей (один прорыватель минных заграждений, так называемый «Шпеербрехер», два базовых тральщика и три мобилизованных сторожевых корабля) был испытанием для настоящих мужчин, и британцы не спасовали. Последовательно пикируя на эсминец, штурмовики также последовательно получали порции снарядов от расчетов зенитных орудий, которым даже не надо было менять углы наведения! По самым скромным подсчетам, в эти мгновения в узкое воздушное пространство фьорда смотрело около сотни стволов калибром от 105 до 20 мм, не считая пулеметов!! Пилот-офицер Персиваль Смит из 144-й эскадрильи, атаковавший тральщик в числе первых вспоминал, что ощущение было таковым, будто трассы «эрликонов» буквально опутывают самолет от колес, выступавших из-под капотов двигателей, до кончика мачты радиоантенны. Потери в такой ситуации были неизбежны.

Первым погиб экипаж уорент-офицера Мьютимера из 455-й эскадрильи. Его машина получила прямое попадание тяжелого снаряда и, не выходя из пике, врезалась в берег недалеко от эсминца. Большинство самолетов, в том числе «Бью» Смита, получили серьезные повреждения. Анализируя факты, невольно поражаешься необычайной живучести «Бьюфайтеров», которая в этом бою проявилась как никогда.

Вслед за австралийцами и британцами настал черед канадцев. Именно в этот момент в происходящее вмешались истребители JG5. Избегая зенитного огня своих кораблей, одна часть FW190 атаковала хвост вражеского построения. а другая – машины, выходившие из атаки. Первым добился успеха возглавлявший боевой порядок перехватчиков фельдфебель Артнер. Стремительно зайдя в хвост «Бьюфайтеру», он открыл убийственно точный огонь по британскому самолету. Дистанция была настолько малой, что короткая очередь квартета 20-мм пушек и пары крупнокалиберных пулеметов буквально оторвала хвост у английской машины, ведомой пилот- офицером Блундерфилдом. Изуродованный двухмоторник тут же перешел в беспорядочное падение и спустя несколько мгновений взорвался, врезавшись в воду фьорда. Тела Блундерфилда и его штурмана – пилота- офицера Джексона, позже нашли в море.

Примерно в это время ведущий группы истребителей флайт лейтенант Фостер заметил, как из низких облаков на высоте примерно 1200 м один за другим начали вываливаться «фоккеры». тут же ринувшиеся на «Бьюфайтеры». Фостер немедленно отдал приказ контратаковать, и восьмерка «Мустангов» тут же понеслась навстречу немцам. Фостер уже намеревался и сам ринуться на- пересечку самолетам противника, но, бросив взгляд вперед, понял, что место его пары здесь: прямо на него пересекающимся курсом шли три FW190. Сидевшие в их кабинах летчики, видимо, готовились атаковать лежавшие в развороте «Мустанги», пилоты которых явно не замечали новой угрозы.

Фостер дал «Мерлину» полный газ и. поймав в прицел ведущего вражеской тройки, открыл огонь, поливая противника длинными очередями из квартета крупнокалиберных «Браунингов». Скороговорка пулеметов, каждый из которых выбрасывал более полукилограмма стали ежесекундно, как вспоминал он позднее. «казалось длилась бесконечно долго… «фоккер» рос в моем прицеле, продолжая свой полет, и даже не думая гореть. он словно был заговорен…». Внезапно немецкий истребитель выбросил узкий шлейф дыма и начал снижение. Его пилоту, лейтенанту Карлу Кочу, удалось выпрыгнуть с парашютом и невредимым приводниться недалеко от место падения своей голубой «девятки». Забравшись в надувную лодку он вскоре был подобран норвежским сейнером, но до этого момента, будучи зрителем, досмотрел весь спектакль до конца.

1* 12 ноября 1944 г., когда большая часть JG5 находилась в процессе перевооружения, «Ланкастеры» Королевских ВВС нанесли нокаутирующий удар германскому линкору «Тирпиц». Военно-полевым судом в Осло, вина за происшедшее была возложена на командира JG5 майора Эрлера. Обвинение было выстроено на том факте, что Эрлер вылетел на перехват с целью одержать 200-ю победу – т. е. из личного тщеславия, нарушив тем самым приказ рейхсмаршала Геринга, которым он запретил летать командирам эскадр и обязал последних руководить боем с земли. По приговору суда, Эрлера разжаловали до рядового и приговорили к трем годам тюремного заключения, с отбытием срока после окончания войны. Надо полагать победного…

Благодаря мощному вооружению, истребители-штурмовики FW190F-8 с успехом использовались как для нанесения ударов по наземным (надводным) целям, так и при отражении воздушных налетов.

Среди экипажей машин, замыкавших ударную группу началось замешательство. В немалой степени ему способствовала скученность самолетов, мешавших друг другу атаковать, теснота фьорда, внезапная атака истребителей, мощный зенитный огонь и тяжелое впечатление от гибели впереди идущих коллег. Тем временем, пристрелявшиеся зенитчики сбили еще две машины. В таких условиях точность ракетного и пушечного огня не могла быть высокой. К сожалению, точный объем ущерба, причиненного немцам, неизвестен. однако он и не мог быть большим. На основании трофейных документов, известно лишь то, что главная цель удара – «Z 33» – получил только одно ракетное попадание в районе полубака. Ни один из эскортных кораблей серьезно также не пострадал. Суммарные потери личного состава насчитывали семь человек убитыми (из них четыре на эсминце). Таким образом, наиболее драматичная фаза боя для немцев закончилась с минимальным счетом. Для англичан же она только начиналась.

Теперь разбредшемуся после атаки стаду «Бьюфайтеров». многие из которых летели буквально «на честном слове и одном крыле», в глубине вражеской территории предстояло, прорываясь сквозь свору преследователей, найти дорогу домой. Главный воздушный бой разыгрался в небе над восточной частью фьорда, в районе Наусдаля. Окрестности этого небольшого городка стали немыми свидетелями трагической гибели многих самолетов и членов их экипажей.

Для пилот-офицера Персиваля Смита и его штурмана пилот-офицера «Спайка» Холли это был 36 боевой вылет. Когда они пикировали в теснину фьорда. Смит заметил на северо-западе восемь или девять силуэтов одномоторных самолетов, но решил, что это «Мустанги». Выйдя из атаки, они на высоте примерно 50 м перевалили через гребень какой-то вершины. Поврежденный осколками зенитных снарядов самолет медленно разворачивался в сторону моря. Фотографировавший в это время результаты удара Холли внезапно почувствовал неясную опасность и, оторвавшись от окуляра фотокамеры, поднял голову. Взглянув назад, он увидел приближавшийся истребитель.

К этому времени Колин Милсон уже дал в эфир предупреждение о появлении перехватчиков противника. Появившийся сзади одномоторный самолет был первоначально принят «Спайком» за «Мустанг», однако, разглядев широкий «лоб» двигателя воздушного охлаждения, Холли понял, что его «минуты, видимо, сочтены«Фоккер» стремительно приближался, выходя на дистанцию, промахнуться с которой было просто невозможно. Спайк успел предупредить Смита по переговорному устройству, и дал короткую очередь из своего «Браунинга», но было поздно: в следующее мгновение на «старину Бью» обрушился шквал пуль и снарядов. Сокрушительная очередь изрешетила штурманскую кабину, прервав связь между пилотом и штурманом, вывела из строя левый мотор, и ранила «Спайка» в ногу. Крупный осколок влетел в пилотскую кабину, порвал рукав на комбинезоне, но, по счастливой случайности, не задел Смита и, проделав огромную дыру в лобовом стекле, вылетел наружу. Пули оборвали патронную ленту кормового «Браунинга» едва штурман успел сделать пару очередей, а затем «Фокке-Вульф» отвернул, причем, по заявлению Холли, ему также хорошо досталось…

Фланнг-офицеры «Спайк» Холли (слева) и Персиваль Смит. На отходе их самолет был сбит FW190 «Руди» Линца, после чего оба англичанина попали в плен.

Детальная реконструкция боя у Форде- фьорда. произведенная в 1982 г. двумя норвежскими журналистами, позволила им предположить, что пулеметная очередь, выпущенная Спайком поставила финальную точку в карьере одного из лучших на тот момент асов JG5 лейтенанта Рудольфа («Руди») Линца. К моменту гибели этот 28-летний немецкий летчик имел на своем счету 70 воздушных побед, одержанных главным образом на советско-германском фронте. Посмертно ас был награжден Рыцарским крестом. Однако у авторов данной работы эта версия смерти Линца вызывает большие сомнения. поскольку, во-первых, FW190A-8 отличался чрезвычайно высокой живучестью к попаданиям даже крупнокалиберных пуль и 20-мм снарядов 2* , а во-вторых, спустя несколько мгновений в том же направлении, куда ушел якобы подбитый «фоккер», Смит заметил снижавшийся «Бьюфайтер» австралийской эскадрильи, который волочил за собой дымный хвост. Пилоту последнего, флайт-лейтенанту Макколу, удалось выровнять самолет и совершить аварийную посадку на лед в устье фьорда, после чего оба члена экипажа попали в плен. Самолет Смита также начал терять высоту. Надежды дотянуть до «дома» не осталось. Мастерски посадив изуродованную машину в горной местности, Смит также не смог избежать плена – Холли был тяжело ранен и требовал помощи врачей.

Тем временем пара «Мустангов» возглавляемая Фостером (остальные как мы помним, пошли на перехват «фоккеров», навалившихся на «Бьюфайтеры»), свалив «Фокке-Вульф» лейтенанта Коча, навязала жестокий поединок оставшейся паре FW190F-8 из состава 12-й эскадрильи. Вскоре английские истребители подловили самолет обер-фельдфебеля Отто Лейбфрида (борт. №22). Довольно тяжелый (из-за дополнительной брони) штурмовик не смог долго соперничать в маневренном поединке со «скакунами» и вскоре, оставляя шлейф дыма, пошел вниз. Тяжелораненый Лейбфрид также сумел покинуть горящую машину и удачно приземлиться, но он ненамного пережил тех, кто в тот день погиб в пылающих обломках своих самолетов. Опустившись на парашюте среди заснеженных горных вершин, он не смог самостоятельно спуститься в низину. Всю ночь местные жители наблюдали сигнальные ракеты, которые выпускал пилот, призывая на помощь. Утром начась метель, и тело немецкого пилота нашли лишь в мае, когда сошел снег…

Тем временем избиение «Бьюфайтеров» продолжалось. Около Гаулара норвежцы наблюдали, как расстреливаемый в упор своим преследователем, экипаж -старины Бью» попытался совершить вынужденную посадку на склон холма, усыпанный валунами. Это ему удалось, однако, пропахав по нему около 500 м и столкнувшись с несколькими препятствиями, штурмовик превратился в груду обломков, которые стали могилой для флайт-лейтенантов Линча и Найта, для которых это был первый боевой вылет.

Не успел пилот «фоккера» унтер-офицер Гейнц Орловски порадоваться одержанной победе, как сам превратился в мишень для одинокого «Мустанга». Беспощадный поединок двух рыцарей воздуха, происходивший на малой высоте и сопровождавшийся целым каскадом фигур высшего пилотажа, закончился плохо для обоих летчиков-истребителей. Пилотировавший «Мустанг» уоррент-офицер Сесиль Цезарь, видимо, был убит в воздухе, и его самолет врезался в поросший соснами склон горы, немецкому же пилоту удалось покинуть кабину своего самолета, упавшего в воды фьорда3* . Из-за малой высоты его парашют не успел раскрыться, но очередной каприз судьбы спас жизнь Гейнца, – он упал в сугроб у подножья большой горы, хотя и серьезно пострадал. Курьезным был характер ран: Орловски получил сильные ожоги ноги от ракетницы, самопроизвольно сработавшей, когда он катился по склону. Следом был сбит «Мустангами» и самолет унтер-офицера Герберта Шафера, а сам он получил серьезные ранения.

2* Адаптированный для перехвата американских тяжелых бомбардировщиков В-17 и В-24, даже в стандартной конфигурации, имел очень мощную бронезащиту. Так. двигатель спереди защищался двумя бронекольцами толщиной 5 и 3 мм соответственно, а снизу – 6-мм бронекапотами. Летчика прикрывала спереди 5- мм бронеплита. а козырек фонаря включал 57-мм лобовое бронестекло и 30-мм скосы, не пробиваемые даже 12,7-мм пулями. Малочувствителен к воздействию пуль винтовочного калибра был и звездообразный двигатель воздушного охлаждения BMW801D. По этой причине приходится признать, что «Руди» Линца «снял» кто-то из пилотов «Мустангов».

3* После войны его FW190A-8 с белой "1" и готической надписью IngeBorg на борту был поднят со дна, отреставрирован и сейчас экспонируется в одном из американских музеев в Техасе.

Для лейтенанта Рудольфа Линца (вверху), сбившего 9 феврали 1943 г два «Бьюфантера» этот вылет на перехват оказался последним – в финале боя его «фоккер» был сбит и «Руди», на счету которого было 72 победы, погиб. В отличие от него, унтер- офицер Гейнцу Орловски (внизу) повезло гораздо больше, уничтожив «Бьюфайтер» и «Мустанг», он смог выброситься с парашютом из горящего истребителя и уцелеть. Пилот «Фокке-Вульфа» покинул кабину своего падающего истребителя (слева).

Несмотря на ощутимые потери, перехватчики продолжали преследование противника вплоть до береговой черты. Фельдфебель Артнер добился второй победы, «завалив» «Бью» из 404-й эскадрильи, экипаж которого погиб. Другой истерзанный «фоккерами» канадский штурмовик сумел сесть на лед, но в изрешеченной машине немцам удалось пленить лишь ее командира, флаинг-офицера Сэварда, так как штурман (флаинг-офицер Миддлетон) был убит еще в воздухе. Не повезло и флайт лейтенанту МакКоллу и уоррент-офицеру МакДональду из 455-й эскадрильи: не получив серьезных повреждений от зенитного огня при штурмовке, они были атакованы «Фокке-Вульфом», и уже после первой очереди, угодившей в их самолет, им пришлось совершить вынужденную посадку в устье Форде-фьорда, где их взял в плен немецкий патруль.

Последним в атаку на немецкие суда заходил Стэн Батлер. Он успел прошить пушечным огнем небольшое судно, но на выходе из атаки, зенитный снаряд, разорвавшийся в кабине, разбил коробку клапанов гидросистемы. Однако пилоту удалось сохранить контроль над машиной. В то время как Батлер совершал немыслимые эволюции, уворачиваясь от смертоностных трасс, масло, выталкиваемое гидроцилиндрами, хлестало из разбитых магистралей, заливая козырек фонаря. Ситуацию обострило и сообщение штурмана, флайт сержанта Найшолла, находившегося в задней кабине, о том, что на хвосте «старины Бью» повис «фоккер». Продолжая маневрировать почти вслепую, Батлер смог увернуться от пушечных очередей немецкого истребителя и при этом не врезался в скалы! Затем Найшолл дал красную ракету, и появившаяся пара «Мустангов», тут же заставила пилота «Фокке-Вульфа» подумать о себе.

Вырвавшись из фьорда, Батлер набрал высоту около километра (забираться выше избитый штурмовик отказался) и в конце концов плюхнулся на брюхо в Даллачи. Как выяснилось, им сильно повезло: при осмотре в бензобаке механики обнаружили 20-мм неразорвавшийся снаряд, а сам самолет во многих местах напоминал решето.

Еще несколько штурмовиков получили серьезные повреждения, однако всем им удалось достичь берегов «туманного Альбиона». Наиболее впечатляет мужество экипажа австралийского «Бьюфайтера», который смог дотянуть до своей территории на одном поврежденном моторе, несмотря на ранения и поочередные потери сознания обоих членов команды. Впоследствии оба героя – флаинг-офицеры Спинк и Клиффорд были награждены «Крестами за Летные Заслуги». Всего же аварийные посадки в Англии совершило шесть «Бьюфайтеров». Многие британские летчики были ранены.

Так завершились события дня, получившего в официальной истории Берегового Командования Королевских ВВС название «Черная пятница». Вполне подходящее наименование для дня, в который были понесены максимальные за всю войну потери в одном групповом вылете. Казалось бы, как тут не начать верить в мистику чисел!? Однако давайте, отбросив чисто западную любовь к парадоксам, совпадениям и аномалиям всех мастей, спокойно разберемся в событиях 9 февраля 1945 г.

Да, конечно, соотношение в потерях и достигнутых результатах впечатляет. Но так ли уж они были велики как кажется? Атаки крупных германских боевых кораблей в прибрежных водах и портах никогда не были простым делом. Здесь можно вспомнить и огромные потери, понесенные англичанами даже при ночных ударах по германской эскадре в Бресте, и многочисленные неудачные попытки палубной авиации нанести повреждения «Тирпицу». Случайным должно было казаться, скорее, удачное окончание операции, чем наоборот. Благоразумные британцы с конца 1939 г. вплоть до самого финала даже не пытались атаковать германские порты тактическими бомбардировщиками. Не вполне понятно, почему аналогичные ограничения не были наложены на атаки гаваней и якорных стоянок оккупированных немцами стран, ведь к 1944- 1945 гг. они в отношении ПВО нисколько не уступали аналогичным объектам на территории «фатерлянда»! Так что пенять лордам Адмиралтейства надо не на день недели, а на собственную тупость, не позволившую пересмотреть инструкцию 1942 г. издания.

Теперь взглянем на проблему с другой стороны – обратимся к статистике потерь Берегового Командования, приведенной в небезызвестном исследовании С.Роскилла «Флот и война». Согласно опубликованным в ней данным, всего в феврале 1945 г. было потеряно 18 самолетов – ровно столько же, сколько в мае, боевые действия в котором продолжались лишь восемь дней. Потери же в другие месяцы намного опережали февраль: в январе 26 машин, 28 – в марте, а в победном апреле германским зенитчикам и истребителям удалось «снять» аж 41 британский самолет! Если учесть, что на тот момент в составе Берегового Командования было всего 10 эскадрилий штурмовиков, численность машин в каждой из которых колебалась от 11 до 15, можно оценить английские потери примерно в треть численного состава. И это за один только месяц! Иными словами, Вторая Мировая война была огромной мясорубкой на земле, на море и в воздухе, а день 9 февраля был лишь ее маленьким эпизодом.

Авиакрыло Даллачи ненадолго было выведено из боевых операций. Некоторым утешением для англичан было то, что этот период совпал по времени с нелетной погодой. Уже к концу месяца полеты возобновились и, 26-го числа штурмовики 404-й эскадрильи тяжело повредили находившийся под немецким контролем норвежский танкер «Рогн». В следующем месяце авиакрыло потопило три и повредило два вражеских судна. Боевая работа продолжалась в нормальном ритме:полеты,атаки, потопления, потери, новые полеты…

Наш рассказ был бы неполным без описания судьбы «виновника несостоявшегося торжества», эсминца «Z 33». Спустя два дня после налета он был отбуксирован в Тронхейм и поставлен в док, который покинул лишь 26 марта. 2 апреля корабль прибыл в Свинемюнде. к тому времени уже прифронтовой город, подвергавшийся почти каждый день налетам советской или союзной авиации. По-видимому ремонт повреждений, полученных силовой установкой, так и не был полностью окончен. Эскадренный миноносец не принял участия ни в одной боевой операции. Напротив, его использовали как плавучий склад запчастей. Часть экипажа была списана в морскую пехоту. 27 апреля фактически уже небоеспособный корабль был отправлен сначала в Киль, а затем, через Кильский канал, в Куксхафен, где он и капитулировал. Иными словами, повреждения, полученные в результате навигационной ошибки 7 февраля, заранее предопределили дальнейшее неучастие эсминца в войне. По итогам раздела бывших боевых единиц Кригсмарине корабль достался советскому ВМФ, и в начале 1946 г. под названием «Проворный» вошел в его состав. В 1958 г. эсминец переформировали в плавучую мишень и спустя три года потопили при выполнении боевых упражнений на Балтике.

Почти все вернувшиеся на базу «Бьюфайтеры» были в большей или меньшей степени повреждены.

Этот «Старина Бью», как и несколько других, смог приземлиться только на брюхо (верху). Центроплан штурмовика пробил крупнокалиберный (88- или 105-мм) зенитный снаряд, к счастью, не разорвавшийся, на фоне которого строчка крупнокалиберных пуль выглядит сущей «мелочью» (справа).

FW190A-8 лейтенанта Рудольфа Линца из состава 9/JG5. Норвегия, аэродром Хердла, февраль 1945 г. На киле отметки 70 побед.

FW190A-8 фельдфебеля Рудольфа Артнера из состава 9/JG5. Норвегия, аэродром Хердла, февраль 194э г. На киле отметки 20 побед.

FW190F-8 лейтенанта Карла Коча из состава 12/JG5. Норвегия, аэродром Хердла, февраль 1945 г. На киле отметки 10 побед.

Эсминец «Проворный» (бывший «Z 33») на военно-морском параде в Ленинграде.

Р-51 флайт-лейтенанта Фостера из состава 65-й эскадрильи Королевских ВВС. Великобритания, зима 1944-1945 гг.

На борту отметки восьми побед.

«Бьюфайтер» Мк.X из состава 144-й (канадской) эскадрильи Берегового Командования Королевских ВВС (пилот – флаинг офицер Смит, штурман – пилот офицер Холлн). Великобритания, авиабаза Даллачн, зима 1944-1945 гг.

«Бьюфайтер»Мк.Х из состава 404-и (канадской) эскадрильи Берегового Командования Королевских ВВС (пилот – пилот офицер Блуидерфилд, штурман – пилот офицер /Джексон). Великобритания, авиабаза Даллачи, зима 1944-1945 гг.

ЮБИЛЕЙ

Неисповедимая судьба "Кометы"

канд. тех. наук подполковник авиации Сергей Корж

Лорд Брабазои

50 лет назад, 27 июли 1949 г., от бетонной полосы аэродрома в Хэтфилде впервые оторвалась британская «Комета», возвестившая начало эры реактивных двигателей в транспортной авиации. Карьера этого удивительного и, по сути, революционного самолета была триумфальной и трагичной, но для большинства отечественных любителей истории авиации она таи и осталась почта неизвестной.

Впрочем, «почему была»? Стремительные очертания первого в мире реактивного авиалайнера без труда узнаются в продолжающем исправно нести военную службу патрульном "Нимроде" и если авиаконцерну BAe удастся реализовать очередную программу модернизации "охотника" за подводными лодками "Нимрод" 2000, то два десятка младших братьев "Кометы" будут стоять на вооружении Королевских ВВС до первой четверти XXI века. В этом наверное и было основное предназначение "Кометы" – прокладывать первой путь и давать жизнь другим.

Среди пяти типов транспортных самолетов, которые были рекомендованы к разработке в докладе первого Комитета Брабазона в феврале 1943 г., четвертую позицию (спецификация «тип-4») занимал реактивный почтовый самолет с гермокабиной для экипажа, способный перевозить полезную нагрузку в 1000 кг на трансатлантических маршрутах со скоростью около 650 км/ч. Но. ввиду достаточно высокого технического риска создания такого летательного аппарата, к его проектированию с конца 1943 г. реально подключилась только фирма «Де Хэвилленд».

К этому времени она имела достаточно высокую репутацию среди авиапроизводителей и опыт строительства самолетов гражданского и военного назначения. Так, с середины 20-х гг. она в массовом порядке выпускала легкие пассажирские самолеты серии «Мое» (мотылек), в 30-е гг. более крупные D.H.84 «Дрэгэн» (дракон), D.H.86 «Экспресс», D.H.89 «Дрэгэн Рэпид» (быстрый дракон), а перед самой войной самолеты среднего класса двухмоторный D.H.95 «Фламинго» и элегантный четырехмоторный D.H.91 «Альбатрос». Но еще большую известность «Де Хэвилленд» принесли ее скоростные самолеты: спортивный D.H.88 «Комета» и великолепный истребитель-бомбардировщик D.H.98 -Москито». Имела фирма и опыт разработки реактивной техники. Так. 26 сентября 1943 г. в воздух был поднят прототип реактивного истребителя D.H.100 «Вампир» (третий реактивный самолет Великобритании), после демонстрации которого представителям Британской корпорации заморских авиалиний – ВОАС (образована в ноябре 1939 г. в результате слияния Имперских и Британских авиалиний), руководство «Де Хэвилленд» заявило: «Мы можем обеспечить выполнение таких же характеристик и дпя авиалайнера». На «Вампире» устанавливался один ТРД Н.1 «Гоблин» (домовой) разработки той же «Де Хэвилленд» (конструктор Фрэнк Халфорд), на базе которого уже создавался более мощный двигатель Н.2, подходящий для почтового самолета.

При формировании облика «Типа-4» (условное название самолета на начальном этапе разработки) «Де Хэвилленд» первоначально ориентировалась на двухбалочную аэродинамическую схему, подобную принятой для «Вампира». От последнего первый проект «Тип-4» отличался увеличенными размерами (размах крыла 24,4 м против 11,6 м), формой фюзеляжа и размещением в его хвостовой части связки из трех ТРД по схеме, получившей практическое воплощение лишь в 60-е гг. в одной из последних разработок этой фирмы D. Н. 121. При этом по расчетам конструкторов такой самолет мог, помимо основной функции, перевозить 9-12 пассажиров на дальность 2250 км со скоростью 800 км/ч на высоте 13.700 м. В качестве же альтернатив двухбалочной схеме «Де Хэвилленд» рассмотрела и возможности компоновки «Типа-4» по схемам «утка» и «бесхвостка».

К маю 1944 г. в брабазоновском Комитете возникли сомнения в рентабельности чисто почтового самолета и требования по спецификации «тип-4» изменили. Согласно им, реактивный транспортный самолет теперь предназначался для перевозки полезной нагрузки в 1360 кг (включая 14 пассажиров) на дальность 1100-1300 км со скоростью 725 км/ч на высоте около 9000 м. Примечательно, что в Комитете прекрасно сознавали всю сложность стоящей перед разработчиками задачи, и потому уровень выдвигаемых требований был существенно ниже тех характеристик, которые бралась достичь «Де Хэвилленд». Ко всему прочему, руководство последней заявило, что компания сможет построить прототип такого самолета за 15 месяцев)!) при инициировании работ в начале 1945 г. Однако окончательного представления о его облике и размерностях у конструкторов пока не было, так как практически отсутствовала информация о возможных условиях эксплуатации на больших высотах попета, и особенно о ветровых нагрузках.

В ноябре 1944 г. ВОАС проинформировала Комитет, что она готова заказать 25 самолетов «Тип-4». С этого времени самолет получил обозначение D.H.106, а в качестве основной для него стала рассматриваться схема «бесхвостки» с компоновкой на 20 пассажирских мест. Считалось, что она может дать определенные преимущества перед классической схемой с хвостовым оперением, но, чтобы проверить правильность выбранной концепции и выяснить поведение стреловидного крыла на больших скоростях полета, «Де Хэвилленд» в 1945 г. приступила к постройке нескольких экспериментальных «бесхвосток» на базе истребителя «Вампир». Эти самолеты, получившие обозначение D.H. 108 «Свэлоу» (ласточка), вышли на испытания в мае 1946 г. Правда, к этому времени «Де Хэвилленд» уже приняла решение не рисковать и строить D.H.106 по классической схеме. Что касается «ласточек», то они получились неудачными и к середине 1950 г. все были потеряны в катастрофах, причем в первой из них, 27 сентября 1946 г., погиб старший сын основателя фирмы и ее шеф- пилот Джефри де Хэвилленд, самолет которого рассыпался в воздухе при попытке достичь скорости звука. Впрочем, на другом, D.H.108, летчик-испытатель Джон Дери впервые в Англии все же преодолел звуковой барьер в пикировании 6 сентября 1948 г., хотя и с трудом вывел свой самолет из этого режима.

Кроме окончательной компоновки, в мае 1946 г. «Де Хэвилленд» и ВОАС общими усилиями наконец пришли к взаимоприемлемым размерностям и характеристикам D.H.106, которые послужили основой для заказа Министерством снабжения Англии двух его прототипов уже в сентябре этого года. Правда, в ноябре проект снова подвергся ревизии, в ходе которой стреловидность крыла уменьшили с 40' до 20°, а стреловидность поверхностей хвостового оперения практически до нуля, воздухозаборники двигателей расположили в корне крыла как на «Вампире», удлинили фюзеляж и увеличили пассажировместимость с 24 до 32 мест. Существенно возросла и коммерческая нагрузка (с 3400 кг до 4535 кг). За все это пришлось расплатиться уменьшением запаса топлива с 27.270 л до 25.640 л и увеличением расчетной взлетной массы с 42.180 кг до 45.350 кг. Этим «Де Хэвилленд» стремилась к достижению в конструкции D.H.106 разумного компромисса между отработанными техническими решениями и радикальными нововведениями с тем, чтобы сократить время разработки самолета и опередить американские фирмы, работавшие в том же направлении. Этому также способствовал и выбор в качестве прототипов ТРД для D.Н. 106 проверенных«Гоблинов».

Однако рост стоимости будущего лайнера (по сравнению с проработками 1944-1945 гг.) был очевиден, и это заставило ВОАС пересмотреть свои планы в сторону уменьшения возможного заказа до десяти D.H.106. В подписанном же 21 января 1947 г. контракте с «Де Хэвилленд» фигурировало и вовсе лишь восемь самолетов, но уже с пассажирскими салонами на 36 мест. Правда, еще шесть самолетов заказала Британская корпорация южно-американских авиалиний (BSAAC). но она в июле 1949 г. была поглощена ВОАС, и та дополнительно приняла на себя обязательства только по одному самолету BSAAC. Тем не менее заказ серии реактивных пассажирских самолетов явился серьезным актом доверия «Де Хэвилленд», так как больше ни одна авиакомпания не решилась на такой риск, необходимый для быстрой организации выпуска D.H.106.

В это время в Хэтфилде уже полным ходом выполнялись программы исследований, разработки, испытаний элементов и систем нового самолета. Отработку бустерного управления вели на истребителе- бомбардировщике D.H.103 «Хорнет» (шершень) и одном из D.H.108, а на модифицированном десантном планере «Хорса» установили макет кабины D.H.106 с целью исследования ее обзорных характеристик и влияния на них дождя. Параллельно шла отработка ТРД Н.2 «Гоуст» (привидение), который впервые испытали на стенде 2 сентября 1945 г. Одновременно строился деревянный макет D.H.106.

В мае 1947 г. начались летные испытания варианта Н.2 «Гоуст»45 на истребителе «Вампир»РМк. 1. Впоследствии этот опытный экземпляр -Вампира» дал начало новому семейству реактивных истребителей D.H.112 «Веном» (яд). С июля 1947 г. к летным испытаниям двигателей подключили два самолета-лаборатории «Ланкастриан», на которых ТРД устанавливались вместо двух внешних двигателей. В этом же месяце главный конструктор D.H.106 Рональд Е. Бишоп заявил, что все компоновочные решения по самолету согласованы окончательно и начата подготовка к строительству его прототипов. Кроме того, он предложил присвоить самолету наименование «Комета», несмотря на то, что такое же название уже имел спортивный D.H.88. В декабре же 1947 г. D.H.106 получил это название официально, а базовая серийная модификация для ВОАС – обозначение «Комета»1.

Одной из самых серьезных проблем при создании «Кометы» было, как уже отмечалось выше, отсутствие полной информации о характере циклов нагружения самолетов подобного класса в эксплуатации, что, естественно, не было учтено и в действовавших в то время нормах прочности для гражданских самолетов. Поэтому проектировщикам приходилось задавать дополнительный запас прочности, а это. в свою очередь, вело к увеличению массы. Чтобы не выйти за допустимые пределы, руководство «Де Хэвилленд» решило применить при сборке самолета новую процедуру соединения несиловых элементов «Ридакс» (на основе адгезионного процесса «метал-метал»), что позволило при сохранении той же прочности обеспечить снижение массы конструкции планера почти на 30%.

Несмотря на имеющиеся проблемы, строительство прототипов «Кометы» шло достаточно быстро, и уже в апреле 1949 г. был закончен первый из них, оснащенный четырьмя ТРД «Гоуст»50 тягой по 2020 кг каждый. Этот самолет с регистрационным номером G-5-1. сверкавший полированной обшивкой, выкатили из сборочного цеха в Хэтфилде 25 июля 1949 г. Многие присутствовавшие на этом торжестве с удивлением и любопытством осматривали стремительную и изящную «Комету», фотографий которой до этого дня по соображениям секретности не было ни в одной из газет. Последние также встретили самолет восторженными заголовками: «Великий день для Британии: новая эра в истории авиации началась!-, «Комета» позволит забрать в свои руки инициативу у доминирующих американских производителей».

Весь следующий день на G-5-1 проводили заключительную предстартовую подготовку, пробы двигателей и рулежные испытания. Утром 27 июля свои места в самолете занял экипаж под командованием шеф-пилота фирмы Джона Кэннингхема, уже тогда ставшего легендой при жизни. В годы Второй Мировой войны он. летая на двухмоторных истребителях «Бленхейм», «Бьюфайтер» и «Москито», уничтожил 29 самолетов (лучший результат среди британских ночных перехватчиков). за что получил прозвище «пилот с кошачьими глазами». Ему же принадлежал и рекорд высоты, установленный в марте 1948 г. на истребителе «Вампир»ЕМк.1, на котором он сумел достичь потолка в 17.200 м, перекрыв на 120 м рекорд десятилетней давности итальянского поршневого Са-161 бис. И вот теперь Джону Кэннингхему предстояло третий раз войти в историю, подняв в воздух первый в мире реактивный пассажирский самолет, причем в день своего рождения!

В 09:50 «Комета» после короткого разбега впервые оторвала колеса от ВПП и сразу приземлилась. Затем Кэннингхем выполнил на самолете еще три коротких подскока, и, наконец, в 18:17 реактивный лайнер ушел в вечернее небо в свой первый испытательный полет, длившийся 31 мин.

Первый полет G-5-1 положил начало напряженной испытательной программе «Кометы», в ходе которой самолет продемонстрировал выдающиеся летно-технические (скорость – 850 км/ч, высота полета – 13.100 м) и эксплуатационные характеристики (в одном из полетов самолет попал в чрезвычайно сильный вертикальный порыв ветра и подвергся воздействию перегрузки Пу =3). В сентябре 1949 г. первый прототип «Кометы», уже с эмблемой ВОАС и ее регистрационным номером G-ALVG, был представлен на авиасалоне в Фарнборо, где привлек к себе внимание многих авиаспециалистов, и в том числе конструктора американской фирмы «Боинг» Эдварда Уэллса, который по возвращении домой заявил, что «если мы хотим всерьез заниматься гражданскими самолетами, то нужно переходить на реактивные». Познакомились с «Кометой» и представители ведущих авиакомпаний, что заставило их задуматься над возможностью заказа такого самолета или его модификаций в ближайшем будущем.

Однако к этому времени «Комета» уже была не единственным реактивным пассажирским самолетом, так как менее чем через месяц после ее первого полета, 10 августа 1949 г., в воздух поднялся С-102 «Джетлайнер» (реактивный лайнер) – прототип реактивного пассажирского самолета, разработанного фирмой «Авро Канада» (филиал английской самолетостроительной фирмы «Авро»), При его создании фюзеляж был заимствован у поршневого пассажирского самолета «Тюдор», а четыре ТРД «Роллс-Ройс» модели «Дервент»5 тягой по 1635 кг смонтировали попарно под каждой консолью (пакетная схема). Конечно, по основным характеристикам он уступал «Комете», в частности, по скорости, из-за применения прямого крыла и меньшей мощности двигателей, но имел более емкий салон, вмещавший 40-50 пассажиров, а при уменьшении прохода между креслами число мест возростало до 60. В ближайшем будущем «Авро Канада» планировала построить второй прототип «Джетлайнера» с более мощными ТРД «Аллисон» J-33 тягой по 2450 кг, что позволило бы существенно улучшить характеристики самолета, но этим планам не суждено было сбыться, так как в 1950 г. фирма получила крупный заказ от канадских ВВС (RCAF) на серийное производство истребителей CF-100 и вынуждена была отказаться от продолжения работ по «Джетлайнеру».

Испытательная же программа первого прототипа «Кометы» продолжалась, и к 15 июля 1950 г. был успешно завершен ее первый этап продолжительностью 324 летных часа, включивший и тропические испытания, а также полеты в Рим и Каир. В этом же месяце Джон Кэннингхем поднял в воздух второй прототип D.H. 106 под регистрационным номером G-5-2 (впоследствии G-ALZK), и. что примечательно, опять в свой день рождения 27 числа – так ценила «Де Хэвилленд» своего лучшего летчика, работавшего на фирме с 18 лет, и верила в его счастливую руку. Однако на очередной авиасалон в Фарнборо в сентябре этого года снова отправился первый прототип. И хотя внутрь «Кометы» никого не пускали, специально приехавший на авиасалон будущий глава корпорации «Боинг» Уильям М. Аллен сделал для себя необходимые выводы, и именно в этом году его компания начала разработку своего реактивного авиалайнера, впоследствии ставшего известным как «Боинг»707.

Канадский «Джетлайнер» представлял собой по-существу адаптированный под турбореактивные двигатели «Дервент»5 поршневой пассажирский «Тюдор». И хотя по летным характеристикам он заметно уступал «Комете», тем неменее при других обстоятельствах по экономическим показателям (благодаря более емкому салону, вмещавшему до 60 пассажиров), он мог бы оказаться весьма грозным конкурентом. Но, как говорится – не судьба…

В декабре на первом прототипе D.H. 106 начали замену основных опор шасси, которые первоначально имели по одному колесу большого диаметра. Необходимость этого обуславливалась тем, что такие колеса оказывали слишком высокую нагрузку на поверхность ВПП, а повреждение любого из них могло привести к катастрофе. Потому на G-ALVG первоначально установили для испытаний неубирающиеся стойки с четырехколесными самоориентирующимися тележками. а второй прототип оснастили ими сразу в убирающемся варианте. Кстати сказать, «Комета» была первым авиалайнером с таким шасси, которое впоследствии стало традиционным для большинства пассажирских самолетов.

После этой доработки прототипы «Кометы» снова вышли на испытания. причем это было практически единственное серьезное изменение в конструкции самолета, внесенное после подписания контракта с ВОАС. 9 января 1951 г. в воздух поднялась первая серийная «Комета»1, предназначенная для этой авиакомпании и оснащенная, в отличии от прототипов, доработанными ТРД «Гоуст»50Мк. 1 тягой по 2290 кг. Этот самолет получил собственное имя «Старина Питер» (per. код – G-ALYP) и был подключен к выполнению программы сертификационных испытаний. ВОАС же 22 марта получила во временное пользование второй прототип для ознакомления экипажей и отработки полетов по планируемым маршрутам. Для успешного выполнения этих целей в составе авиакомпании еще в сентябре 1950 г. было сформировано специальное подразделение под руководством М.Элдерсона, впоследствии ставшего главой флота «Комет» этой авиакорпорации.

В мае 1951 г. на первом прототипе «Кометы» установили в крыльях между ТРД по одному вспомогательному ЖРД «Спрайт» (эльф), развивавшему в течение 12с тягу по 2270 кг (при увеличении времени работы до 16,5 с этот показатель составлял 1590 кг). Эти ЖРД, работавшие на 80% перекиси водорода, должны были улучшать взлетные характеристики самолета при эксплуатации в жарких высокогорных условиях, но после проведения в августе тропических испытаний в Хартуме (Судан), от них отказались из-за низких эксплуатационных характеристик. Несколько раньше, в начале 1950 г., «Де Хэвилленд» совместно с фирмой «Флайт Рифьюлинг» всерьез изучался вопрос дозаправки топливом в полете авиалайнера с целью увеличения его дальности, но до практической реализации, из-за большой сложности самой процедуры дозаправки и связанного с ней риска для пассажиров, дело не дошло.

24 октября ВОАС вернула второй прототип «Де Хэвилленд», успешно закончив 500-часовую ознакомительную программу по маршрутам в Йоханнесбург, Бейрут, Карачи, Сингапур, Нью-Дели и Джакарту. В это время первый прототип вместе с первым серийным самолетом «Старина Питер» заканчивали эксплуатационные испытания и 22 января «Кометы- получили сертификат летной годности. К этому моменту в Хэтфилде были собраны и облетаны уже четыре серийные машины, а 8 апреля началась их передача ВОАС.

Долгожданный день наступил 2 мая 1952 г., когда «Старина Питер» (командир А.Мэджинди), в качестве флагманского самолета ВОАС, открыл регулярную эксплуатацию «Комет» по маршруту Лондон-Иоханнесбургс пятью промежуточными посадками. Причем, это событие получило еще больший резонанс в прессе, чем известие о первом полете прототипа D.H.106 в 1949 г. Некоторые английские издания по значимости поставили его даже в один ряд с первым полетом самолета братьев Райт, 50-летие которого мир готовился отмечать в декабре 1953-го.

Но американцы постарались испортить англичанам праздник, открыв 1 мая, дешевую туристскую линию Нью-Йорк-Лондон, Дело в том, что, в тот день свои туристские трансатлантические линии открыли четыре авиакомпании: ВОАС, французская «Эйр Франс», американские «Транс Уорлд Эйрлайнз» и «Пан Американ Уорлд Эйрлайнз». Но последняя, владеющая самым крупным флотом больших четырехмоторных поршневых самолетов «Локхид»749 «Констелейшен» (созвездие) и «Боинг»377 «Стратокрузер» (стратосферный крейсер), и первая начавшая получать новые 88-местные DC-6B «Супер Клаудмастер» (властелин облаков), смогла установить более низкую плату на своей авиалинии »Рэйнбоу» (радуга). Это позволило «Пан Американ» отнять у конкурентов, в том числе и ВОАС. значительную долю пассажирских перевозок на этом престижном маршруте и продемонстрировать, что экономичность для авиалайнера может быть более важным показателем, чем скорость.

Ведущий летчик-испытатель фирмы «Де Хэвилленд» Джон Кэннингхэм стал легендой еще при жизни. Новая эра в пассажирской авиации началась 25 июля 1949 г., когда на испытания вывели первый прототип «Кометы».

Первый прототип D.H.106 в ранней раскраске выполняет испытательный полет.

Первая серийная «Комета» (борт G-ALYP) «Старина Питер» в аэропорт}' Иоханесбурга в преддверии открытия регулярной эксплуатации.

И действительно, следует признать, что по экономическим показателям 36-местные «Кометы» 1 в 2-3 раза уступали поршневым машинам. Поэтому «Де Хэвилленд» вела работу над новыми модификациями D.H.106 с большей пассажировместимостью и увеличенной дальностью полета. Первой из них стала «Комета»IА. разработанная по заказу канадской авиакомпании CPA. Контракт подписанный в декабре 1949 г.. предусматривал постройку двух самолетов. В отличие от базовой модификации, на «Кометы» устанавливались варианты ТРД «Гоуст»50 Мк.2, Мк.З и Мк.4 тягой по 2325 кг, первые два из которых оснащались системой впрыска водометаноловой смеси для сохранения приемлемых тяговых характеристик при эксплуатации в жарких высокогорных условиях. Кроме того, по сравнению с Мк. 1, эти двигатели имели меньший удельный расход топлива (1,15 и 1,02 кг/кг х ч соответственно), что в совокупности с большим запасом топлива (27.500 л и 31.390 л соответственно) «Кометы»!А обеспечивало увеличение дальности ее полета на 30%. Пассажировместимость этой модификации также была увеличена и доведена до 44 мест. Кроме CPA, самолеты этой модификации заказали в 1953 г, французские авиакомпании UAT и «Эйр Франс» (по три машины), а также ВВС Канады (два самолета) для высшего командного состава. Первая же серийная «Комета»1 A (per. код – CF-CUM). предназначенная для CPA, поднялась в воздух 11 августа 1952 г.

Следующей модификацией стала «Комета»2, появление которой было связано с окончанием разработки фирмой «Роллс-Ройс» нового ТРД с осевым компрессором «Эвон» (Эвон – река близ Бристоля), предназначенного для оснащения бомбардировщика «Канберра», разработанного фирмой «Инглиш Электрик». Головным заказчиком 12 самолетов модификации «Комета»2 вновь стала ВОАС, которая намеревалась. наконец, выйти с ней на трансатлантические линии и потеснить доминирующие там американские авиакомпании. С целью же отработки гражданских «Эвонов» R.A.9 (Mk501, потом Мк.502) тягой по 2950 кг ими оснастили планер серийной «Кометы»1 и модифицировали воздухозаборники двигателей. В таком виде самолет под обозначением «Комета»2Х (per. код G-ALYT) приступил к испытательным полетам 16 февраля 1952 г. Параллельно на заводе в Хэтфилде, а также на основном серийном заводе «Де Хэвилленд» в Честере, начали подготовку производства «Кометы»2, так как первый имел ограниченные возможности по выпуску серийных самолетов. Кроме того, производство«Кометы»2 по лицензии решили отдать фирме «Шорт» из Белфаста, так как «Де Хэвилленд» имела контракты уже на несколько десятков этих самолетов и не могла выполнить их в срок. Конструктивно же серийные «Кометы»2 отличались от прототипа «Кометы»2Х удлиненным на 0.91 м фюзеляжем. модифицированным крылом, внутренней компоновкой на 44 пассажирских места и увеличенным запасом топлива (как у «Кометы» 1 А), а также установкой более мощных ТРД «Эвон»R.A.25 (Mk.503, Mk.504) тягой по 3310 кг. В итоге же, благодаря более высокой экономичности последних (0,91 кг/кг х ч), дальность полета -Кометы-2 увеличилась почти на 20% по сравнению с «Кометой»1 А.

Но и это был не предел, так как «Де Хэвилленд» начала разрабатывать еще более перспективную модификацию – «Комету»3, способную перевозить 52-76 пассажиров на дальность, более чем в два раза превышающую этот параметр у самолетов базовой модификации. Характерными отличительными признаками этой модификации должны были стать удлиненный на 4,72 м фюзеляж, крыло, увеличенной на 8,3 кв.м площади с каплеобразными внешними топливными баками на его передней кромке, увеличившими запас топлива до 37.700 л (их макеты испытывались на втором прототипе «Кометы»), иллюминаторы эллиптической формы (один из таких иллюминаторов испытывался на «Комете»2Х) и новые ТРД «Эвон»R.A. 16 с тягой 4080 кг и удельным расходом топлива 0,83 кг/кг х ч (на прототипе этой модификации R.A.16 впоследствии заменили на более мощные R.A.26 тягой по 4535 кг).

Любопытно, что головным заказчиком «Кометы»3 стала уже упоминавшаяся «Пан Американ» (контракт на три самолета от 20 октября 1952 г.), первой из американских авиакомпаний осознавшая, что «золотому веку» поршневой авиации приходит конец. И хотя «Пан Американ» заявляла, что не собирается использовать «Комету» из-за ее недостаточной дальности полета на трансатлантических маршрутах, эта модификация D.H.106 при выполнении одной промежуточной посадки становилась уже конкурентоспособной поршневым самонетам американского производства на этих престижных линиях. В связи с этим в США начала набирать силу кампания по дискредитации английского авиалайнера.

Авиакомпания «Эйр Франс» в 1951 г. заказала три «Кометы»1А, отличавшиеся от стандартной «единички» увеличенным до 44 мест пассажирским салоном и более экономичными двигателями, что позволило увеличить дальность полета на 30 %.

Так, глава авиакомпании -Истерн Эйр Лайнз» герой Первой Мировой войны Эдди Рикенбэхер (26 побед) после посещения «Де Хэвилленд» в 1952 г. заявил, относительно ее самолетов, буквально следующее: "Их экономичность не такая, характеристики не такие, вместимость не такая и сама "Комета не такая…". Касательно же ВОАС -галантный» глава «Истерн Эйр Лайнз» пообещал, что «они не получат денег на этом самолете, я гарантирую это! Я хотел бы получить то, что они потеряют, и успокоюсь, и обрадуюсь через несколько лет, когда буду впереди-. У себя дома, острый на язык, знаменитый ас прославился высказыванием относительно нововведения авиакомпании «Капитал Эйрлайнз», которая обрисовала черными квадратами круглые иллюминаторы своих DC-4, с тем. чтобы их принимали за более новые DC-6: «Следующее, что им необходимо сделать, – это нарисовать в окнах лица, чтобы все думали будто они перевозят пассажиров…-. Пока в прессе звучали подобные эскапады, американская гражданская авиационная администрация (САА) всячески затягивала согласование с авиационным регистром Англии (ARB) сертификационных требований к реактивным авиалайнерам, чтобы отсрочить выход «Кометы» на рынок коммерческих самолетов США.

А что же в это время происходило с «Кометой» в эксплуатации? Первые полгода вообще прошли без каких-либо осложнений, в чем сказалась напряженная и скрупулезная подготовка, начатая ВОАС более чем за год до открытия первого маршрута. Более того, несмотря на отмеченную выше низкую экономичность первых «Комет», их средняя загрузка в первый месяц эксплуатации достигла очень высокого показателя – 89%. Это объяснялось как простым интересом людей к новому авиалайнеру и желанием быть среди первых пассажиров реактивного самолета (даже несмотря на более высокую стоимость билета), так и стремлением сократить время довольно долгого путешествия. И если «Кометы» с пятью промежуточными посадками добирались до Йоханнесбурга за 21,5 часа, то поршневые «Констелейшены» с гораздо меньшим числом посадок – на 5…6 часов больше. Это привело к тому, что авиакомпании, эксплуатирующие поршневые самолеты, стали терпеть убытки на маршрутах, где применялись «Кометы» 1 ВОАС. К их числу относилась и южноафриканская SAA. которой пришлось арендовать у ВОАС две «Кометы» при условии дележа дохода пополам.

Впрочем. ВОАС, не желая останавливаться на достигнутом, открыла в 1952 г. еще два протяженных маршрута в Коломбо (о.Цейлон) и Сингапур, а весной 1953-го и в Токио. В том же году открыли регулярную эксплуатацию своих самолетов и другие авиакомпании, заказавшие «Комету»1А. В частности, авиакомпания UAT проложила рейсы Париж-Дакар (позднее продленный до Абиджана) и Париж- Йоханесбург. «Эйр Франс» поставила свои «Кометы» на линии Париж-Бейрут, а за тем и маршруты, связывающие столицу Франции с Каиром и Касабланкой.

Общий же налет всех выпущенных самолетов к маю 1953 г. составил около 16.000 летных часов, а суммарная протяженность маршрутов, освоенных одной только ВОАС, превысила окружность земного шара и составила около 50.000 км. В целом за первый год эксплуатации «Кометы» ВОАС перевезли 27.700 пассажиров при среднегодовой загрузке около 79%, тогда как для рентабельности авиалайнера было достаточно 55-60% (средняя загрузка всего флота ВОАС составляла в тот период около 65%). Самолет стал приносить доход корпорации, и. причем, немалый.

Однако время восторгов по поводу появления первого реактивного авиалайнера вскоре прошло. Неприятности начались почти сразу после того, как ВОАС получила 30 сентября 1952 г. последнюю девятую «Комету»1 (per. код G-ALYZ) и вывела ее на линию Лондон-Йоханнесбург: 26 октября этот самолет потерпел серьезную аварию при взлете с римского аэропорта «Чампино», к счастью обошедшуюся без человеческих жертв. Расследование обстоятельств этого инцидента, в результате которого «Комета» получила повреждения, неподдающиеся ремонту, показало, что в процессе разбега летчик слишком рано взял штурвал на себя и самолет, подняв переднее колесо, почти всю полосу промчался на двух основных опорах, так и не сумев подняться в воздух. Но причина аварии была не только в ошибке летчика, а также и в том, что крыло «Кометы» имело недостаточный запас устойчивости по срыву на больших углах атаки, особенно при взлете с максимальной массой из-за роста удельной нагрузки на крыло. Более того, в процессе эксплуатации допустимую взлетную массу «Кометы» 1 увеличили примерно на 900 кг, что только усугубило ситуацию.

Кстати, эта первая серьезная авария с «Кометами» произошла всего через шесть дней после подписания «Де Хэвилленд» чрезвычайно важного для нее контракта с «Пан Американ», открывавшего ей выход на многообещающий авиарынок США, где реальных конкурентов для «Кометы»3 не предвиделось в течение минимум двух лет после планируемого ее ввода в эксплуатацию в 1956-1957 гг. И хотя экзальтированный глава «Истерн Эйр Лайнз» Рикенбэхер называл этот самолет «зазубренным лезвием» в понятиях «стоимость-нагрузка- дальность». сам он все же соглашался рискнуть с ним. при условии его получения на несколько лет раньше конкурентов. Лидерство англичан в тот момент было неоспоримо и вице-президент «Боинг» Велвуд Билл признавал, что им будет трудно догнать британцев в той части рынка, которую они уже захватили.

«Комета»1А из состава Королевских ВВС Канады (RCAF).

Одним из отличий «двойки» от «единички» стали более глубокие воздухозаборники двигателей «Эвон»R.A.25 (Mk.503, Mk.504) (два снимка ниже).

Первый полет серийной«Кометы» 2. Экипаж возглавляет Джон Кэннигхэм. 27 августа 1953 г.

Ретроспективно оценивая последующие события, трудно отделаться от мысли, что «Комету» преследовал злой рок, поскольку в ее последующей судьбе будет немало невероятных и трагических совпадений, не последнее место среди которых будет принадлежать и римскому аэропорту «Чампино». А пока эта первая авария никак не повлияла на имидж нового лайнера в глазах его потенциальных покупателей и пассажиров. По результатам расследования причин аварии G-ALYZ были внесены поправки в инструкцию экипажу по технике взлета, а «Де Хэвилленд» в декабре 1952 г. установила на первом прототипе модифицированное крыло с отогнутой вниз передней кромкой и провела в начале 1953 г. серию испытаний этого самолета, по результатам которых было принято решение, оснастить такими консолями «Кометы»2 прямо на стапелях, благо эти самолеты еще не поднимались в воздух, а уже поставленные заказчикам «Кометы» 1 и 1А дорабатывать, постепенно, отзывая их из эксплуатации, причем, в первую очередь последние экземпляры, так как они имели явно завышенную взлетную массу.

Тем временем последовал новый удар: 3 марта 1953 г. в совершенно аналогичной ситуации в ходе перегонки при взлете с аэропорта Карачи (Пакистан) потерпела катастрофу «Комета»1А (per. код CF-CUN) авиакомпании CPA. На этот раз был выявлен целый ряд нарушений: взлет осуществлялся ночью с максимальной массой, к тому же командир экипажа канадец К.Пентлэнд не имел достаточного опыта управления самолетом и, в отличие, от пилота ВОАС, не сумел вовремя прекратить разбег. В результате самолет, почти оторвавшись от ВПП, зацепил колесами правой стойки ограждение концевой полосы безопасности и разрушился, похоронив под своими обломками 11 человек и надежды CPA первой открыть регулярную эксплуатацию реактивного авиалайнера в тихоокеанском регионе по маршруту Сидней – Гонолулу (Гавайи). Оставшейся же в одиночестве другой своей «Комете»1А CPA так и не нашла применения, и позднее, осенью 1953 г., уступила ее ВОАС.

Если первые два инцидента удалось относительно легко замять. то катастрофа, произошедшая спустя два месяца, заняла на несколько дней первые полосы почти всех газет. 2 мая 1953 г. в годовщину открытия регулярной эксплуатации)!), «Комета»1 (per. koflg-ALYV), следуя по маршруту Сингапур-Лондон, в 10:59 выполнила взлет с аэропорта Калькутты «Дам Дам» для перелета в Дели, имея на борту 37 пассажиров и шесть членов экипажа. Перед полетом командир корабля М.Хэддон, один из первых пилотов «Комет» ВОАС, получил штормовое предупреждение, но. имея достаточный опыт полетов в условиях погодного «минимума», принял решение на вылет.

В 11:05 с самолета поступило сообщение о том, что он набирает высоту, после чего на связь он больше не выходил. Обломки «Кометы» обнаружил только на следующее утро экипаж самолета «Йорк» компании ВОАС всего в 40 км северо-западнее Калькутты. Они были разбросаны по площади почти в 20 км², из чего стало ясно, что G- ALYV развалилась в воздухе и в живых никого не осталось. В Англии это известие вызвало шок. особенно в «Де Хэвилленд» и ВОАС, причем для последней это была первая за прошедшие пять лет катастрофа с человеческими жертвами.

Расследование обстоятельств этого тяжелого инцидента было поручено правительственной комиссии Индии, страны, которая еще недавно была колонией Великобритании. Вероятно, отчасти поэтому, а также действительно из-за сложности определения истинной причины е короткий срок, в докладе, появившемся в начале июня, виновных названо не было. а остатки самолета отправили в Королевский авиационный испытательный центр (RAE) в Фарнборо. В качестве же официальной версии было принято, что самолет разрушился от воздействия нескольких чрезвычайно сильных вертикальных порывов ветра после попадания в грозовой фронт. Но среди экспертов комиссии нашелся представитель «Хиндустан Эйркрафт» Шри Н.Шринирасэн, который записал в доклад свое особое мнение, суть которого сводилась к анализу возможных конструктивных недостатков «Кометы».

Эксперт не без оснований утверждал, что наиболее вероятной причиной катастрофы G-ALYV было несовершенство бустерной системы управления самолетом (отсутствие автоматов усилий), которая не позволила летчику парировать воздействие воздушных потоков в грозовом фронте. В результате, при воздействии одного из порывов самолет слишком резко поднял нос на кабрирование и от чрезмерных перегрузок сначала сломались рули высоты, затем оторвались консоли крыльев, а фюзеляж, охваченный пламенем от загоревшегося топлива, устремился к земле (последнее подтвердили крестьяне близлежащей деревни).

Демонстрируя надежность и веру в изделие английских самолетостроителей, королева Елизавета совершила на «Кометах» авиакомпании ВОАС несколько вояжей за рубеж. На приведенном снимке «Комета»1 доставила Ее Величество в Эмбакасн.

Другой возможной причиной резкого поднятия носа «Кометы» индийский эксперт назвал разрушение фюзеляжа по 26-му шпангоуту. Кроме того, Шринирасэн «раскопал», что при проведении усталостных испытаний «Де Хэвилленд». крыло ломалось в том же месте, что и у погибшего самолета т.е. по нервюре №7, где мощные лонжероны центроплана соединяются с облегченными кессонами консолей. Кстати, последняя версия выглядела достаточно убедительно, так как в сентябре 1952 г. именно из-за дефектов конструкции крыла на авиасалоне в Фарнборо на взлете потерпел катастрофу прототип сверхзвукового истребителя-бомбардировщика D.H.110 «Виксен», под обломками которого погибли бывший пилот D.H.108 Джон Дерри со штурманом и 26 зрителей этого впечатляющего «шоу».

Конечно, такое «особое мнение» (и тем более подкрепленное серьезными аргументами) совершенно не устраивало ни «Де Хэвилленд», ни тем более ВОАС. Глава последней сэр Майлс Томас уже на следующий день после катастрофы заявил, что корпорация не остановит эксплуатацию самолетов, а потому «отщепенцу» досталось как от ВОАС, так и от английской прессы. Газетчики, удовлетворившись разъяснениями официальных представителей правительственной комиссии Индии, «Де Хэвилленд» и ВОАС, вскоре замолчали, а «Кометы» как ни в чем не бывало продолжали работать на линиях.

Тем временем с заводов к заказчикам поступали все новые и новые машины. 29 мая 1953 г. начались поставки «Комет»1 А в 412-ю эскадрилью канадских ВВС, а 12 июня последнему их заказчику «Эйр Франс». В этом же месяце авиакомпания «Эйр Индия» подписала с «Де Хэвилленд» контракт на два самолета модификации «Комета»3 (хотя первоначально планировалось заказать три таких самолета), демонстрируя сохранившееся доверие к самолетам бывшей метрополии, несмотря на сомнения отдельных подданных страны. Более того, чтобы поднять пошатнувшуюся репутацию первого в мире реактивного авиалайнера, даже королева Елизавета совершила на одной из «Комет»1 ВОАС (код G-ALYW) в июне-июле вояж в Солсбери (Южная Родезия) для открытия «Столетней выставки». Но несмотря на это, «Кометы» уже не хотели летать без происшествий.

25 июня неудачную посадку на мокрую ВПП аэропорта Дакара совершила «Комета»1А авиакомпании UAT (per. код F-BGSC), в результате чего самолет сильно повредил шасси и крыло, и впоследствии был списан. А менее чем через месяц. 16 июля, произошел инцидент в Бомбее, когда «Комета» 1 ВОАС вместо основного совершила посадку на запасной аэродром с длиной ВПП всего 1140 м, в результате чего после аварийного торможения были сильно повреждены колеса основных опор шасси. Вскоре еще одна «Комета» 1 ВОАС получила серьезные повреждения в Карачи во время рулежки по мокрой ВПП и была временно выведена из эксплуатации. К счастью, никто из членов экипажа и пассажиров в этих авариях не пострадал, но возникало ощущение, что сам самолет предупреждал своих создателей и хозяев о серьезности складывающейся с ним ситуации.

В действительности, если проанализировать процесс создания этого самолета, с самого начала станет ясно, что, несмотря на декларируемый консерватизм. «Де Хэвилленд» ввела в его конструкцию достаточно много нововведений, по сути, делавшим «Комету» революционным авиалайнером. Это позволило его главному конструктору Рональду Бишопу получить в 1953 г. золотую медаль по аэронавтике «За выдающиеся практические достижения, ведущие к прогрессу авиации». Среди нововведений основными были оснащение пассажирского самолета ТРД, стреловидным крылом смешанной кессонно- лонжеронной конструкции, бустерным управлением, а также системой заправки топливом под давлением и системой кондиционирования. питаемой воздухом от компрессоров ТРД, и, конечно, широкое использование при сборке планера самолета процедуры склейки металлов «Ридакс». что не только значительно снизило массу его конструкции, но и улучшило обтекаемость (за счет снижения числа заклепок). Последнему также способствовало масссовое применение утопленных радиоантенн.

Но самое главное, что все новые, а также отработанные ранее, элементы и системы «Кометы» должны были исправно и согласованно работать в очень широком диапазоне скоростей и высот полета, при том, что условия на его верхней границе не были в то время еще изучены в достаточной степени. К тому же у «Де Хэвилленд» не было опыта проектирования самолетов с большой гермокабиной, поэтому запасы прочности конструкции устанавливались априорно, хотя и превышали требования для поршневых самолетов. Так, например, по существовавшим (в то время) нормам требовалось, чтобы фюзеляж выдерживал критическую нагрузку от внутреннего давления, в два раза превышающую эксплуатационную. «Де Хэвилленд» же обеспечила 2,5-кратное превышение. Однако гарантии, что его величина обеспечит усталостную прочность гермокабины в течение всего срока службы самолета дать не мог никто. Тем более, что не было возможности корректно учесть динамические нагрузки, действующие на фюзеляж при полете самолета на высотах 10-12 км.

Немалую роль сыграли вопросы престижа и стремление во чтобы то ни стало опередить конкурентов, прежде всего заокеанских. Фактически «Де Хэвилленд» сознательно шла на риск, надеясь справиться с возможными проблемами в эксплуатации. В отличие от нее прагматичное руководство фирмы «Боинг», имевшей опыт проектирования больших пассажирских самолетов с гермокабиной («Боинг»307, «Боинг»377), даже значительно отставая от «Кометы» с «Моделью»367-80 (прототип КС- 135 и «Боинга»707), не стремилась форсировать разработку коммерческого варианта своего самолета до получения достаточных сведений об условиях полета на больших высотах из-за угрозы катастрофической (по своим последствиям) взрывной разгерметизации кабины.

В июне-сентябре 1953 г. «Де Хэвилленд», чтобы рассеять свои сомнения относительно причин катастрофы в Калькутте, провела новую серию усталостных испытаний, в ходе которых передняя часть гермокабины выдержала до разрушения 18.000 циклов нагружения (фактически полетов), в то время как в эксплуатации лишь несколько самолетов прошли 1000-полетный рубеж. Результаты этих испытаний во многом успокоили и разработчиков, и эксплуатантов, хотя опять же из-за недостатка знаний реальные условия нагружения были воспроизведены не полно, да и не для всей гермокабины. Заключения же RAE о майской катастрофе в Калькутте к этому времени еще не было.

Тем временем, разработка «Кометы»2 продолжалась, и 27 августа 1953 г. Джон Кэннингхэм поднял в воздух первую серийную машину этой модификации (per. код G-AMXA). Этот самолет предназначался для ВОАС, но пока он проходил испытания, корпорации передали третий прототип «Комету»2Х, который 13-14 сентября с главой авиакомпании М.Томасом на борту выполнил перелет по маршруту Лондон-Рио де Жанейро. Этим перелетом ВОАС начала подготовку своей трансатлантической экспансии, запланированной на 1954 г., что серьезно беспокоило конкурентов, работающих на этих линиях. А опасаться, кстати, было чего, так как в том же сентябре появилось сообщение о закрытии авиакомпанией «Эйр Цейлон» эксплуатации поршневых DC-4 на линии Лондон-Коломбо из-за потерь, вызванных применением «Комет» ВОАС, которые по прежнему летали с относительно высокой загрузкой, несмотря на предшествующие события. Более того, у «Кометы» начали появляться и новые потенциальные заказчики, причем, среди них такие влиятельные как голландская KLM и американская «Нэйшинал Эйрлайнз». Это, в свою очередь, встревожило руководства ведущих американских авиаконцернов «Локхид» и «Дуглас», которые заявили об интенсификации разработки проектов своих «Comet-killers» (убийц «Кометы»).

Что касается ВОАС. то к концу года ее финансовые дела несколько ухудшились, в основном за счет снижения приходящегося на ее долю пассажиропотока Англия-США (сказывалась дешевая туристская линия «Пан Американ»), Причем, в ряде рейсов загрузка ее самолетов падала даже ниже 60-процентного порога рентабельности. В связи с этим корпорация увеличила нагрузку на «Кометы», летавшие на восточных и африканских трассах. Объективно говоря, эти самолеты могли выполнять в два раза больше работы, чем их поршневые аналоги, это и побудило ВОАС принять в конце 1953 г. решение о введении до марта 1954 г. 11 дополнительных рейсов «Комет» на линии Лондон-Сингапур.

Обломки разбившейся 2 мая 1953 г. «Кометы» были разбросаны на площади почти в 20 км2 в 40 км северо-западнее Калькутты.

В сентябре 1952 г. на авиасалоне в Фарнборо на разбился прототип сверхзвукового истребителя-бомбардировщика D.H.110 «Виксен».

К этому времени в RAE начали возникать вполне определенные сомнения относительно истинных причин катастрофы в Калькутте, поэтому в Фарнборо затребовали первый прототип G-ALVG (как наиболее старый самолет), где его подвергли испытаниям на разрушающую нагрузку. Но, даже пожертвовав легендарным первым летающим образцом -Кометы», успешно прошедшим все летные испытания. его создатели уже не смогли остановить цепь трагических событий с самолетами, находящимися в эксплуатации.

В воскресенье 10 января нового 1954 г. флагманский самолет ВОАС «Старина Питер» (per. код G-ALYP) завершал первый из дополнительных зимних рейсов по маршруту Сингапур-Лондон. Ему осталось преодолеть заключительный и не самый трудный участок маршрута Рим- Лондон, имея на борту шестерых членов экипажа и 29 пассажиров, в числе которых были семь представителей авиакомпании ВОАС и двое из авиакомпании ВЕА. В 09:31 командир корабля А.Гибсон получил разрешение на взлет с римского аэропорта «Чампино» Без происшествий пройдя начальный этап набора высоты, самолет взял курс на Лондон, о чем в 09:50 было сообщено диспетчеру римского аэропорта.

В 10:00 Гибсон связался с другим самолетом ВОАС DC-4 «Аргонавт»: «Привет «Джиг» (позывной, – Прим. авт.), прими мои…- Практически сразу, как только связь с самолетом была потеряна, итальянские, американские и английские ВВС, базирующиеся в этом районе, были подняты по тревоге и привлечены к широкомасштабным поискам. Чуть позднее поступило сообщение, что итальянские рыбаки видели «горящую массу», падавшую в Средиземное море между островами Эльба и Монте-Кристо. Подоспевшие к месту катастрофы корабли смогли обнаружить лишь тела 15 человек и различный, плававший на поверхности воды, мусор – все, что осталось от флагманского самолета ВОАС, налетавшего почти 3500 ч.

В понедельник, 11 января, было объявлено, что ВОАС временно приостанавливает эксплуатацию всех своих «Комет» и перегоняет их без пассажиров в Лондон для проведений инспекции. Аналогичные решения приняли относительно своих самолетов UAT и «Эйр Франс», но канадские ВВС не поддержали их, считая, что нет серьезных причин снимать свои самолеты с эксплуатации.

Сразу же после катастрофы «Старины Питера» появилось множество различных версий его гибели. Причем положение усугублялось тем, что к тому времени еще не было закончено рассследование RAE калькуттской катастрофы. Поэтому первоначально, в качестве одной из основных версий рассматривался пожар двигателей. Но вскоре медицинская комиссия установила, что на лицах обнаруженных тел отсутствуют признаки ужаса, а количество адреналина в крови соответствует норме. Из этого следовало, что смерть людей наступила мгновенно. Тогда стало ясно, что наиболее вероятной причиной их гибели явилась взрывная разгерметизация гермокабины самолета. Теперь вспомнили, что пассажиры, которые ранее летали на «Кометах» в этом районе, испытывали неприятные ощущения, подобно ощущениям от быстрой езды на машине по булыжной мостовой.

Но разгерметизация кабины могла быть вызвана и взрывом на борту самолета – версия, которая также имела право на существование. В этой связи чрезвычайно подозрительно выглядели последующие события, когда спустя всего четыре дня после происшествия с бортом G- ALYP при посадке в том же аэропорту «Чампино» потерпел катастрофу DC-6 «Филиппин Эйрлайнз» с девятью членами экипажа и семью пассажирами на борту. Причем, очевидцы утверждали, что «Дуглас» взорвался до контакта с землей. Дотошные журналисты, сравнивая обстоятельства катастроф обоих самолетов, обнаружили еще более удивительные совпадения: обе машины вылетали в Рим из Бейрута, где «Комета» приземлилась за 7 ч 55 мин. до своей катастрофы, a DC-6 за 7 ч 18 мин. Дальнейший хронометраж выглядел следующим образом: инцидент с «Кометой» произошел через 5 ч 35 мин после взлета из Бейрута, а с DC-6 – через 5 ч 58 мин. Но если на DC-6 в течение 1 ч 20 мин была выполнена только дозаправка топливом, то «Комета» находилась в Бейруте значительно дольше обычных 30-40 м. – 2 ч 20 мин, что было вызвано необходимостью регулировки одного из топливных насосов. Более того, «Комета» приняла в Бейруте дополнительный почтовый груз в Лондон, Рим, в том числе и посылку с образцами фосфатов.

Для установления же истинной причины необходимо было найти самолет и поднять его части из-под воды. Для этой цели был привлечен Королевский флот (фрегат, постановщик маркеров, спасатель и плавучий кран), которые в течение почти двух месяцев при помощи эхолотов и подводных телекамер вели поисковые работы в районе гибели «Кометы». Наконец, ее обломки, и в том числе передняя секция фюзеляжа, где в кресле пристегнутое ремнями безопасности все еще находилось тело бортинженера, были обнаружены и подняты специальными крюками с глубины 150 м. Фактически в результате этой операции в распоряжении экспертов оказалось около 3/4 того, что еще недавно было изящной крылатой машиной.

В то время, когда корабли Королевского флота бороздили в поисках обломков «Старины Питера» Средиземное море, специалистами «Де Хэвилленд» была проведена инспекция всех «Комет»1 и 1 А, в ходе которых две «единички» полностью разобрали, а у остальных проверили отдельные подсистемы. В результате был подготовлен перечень необходимых доработок «Комет» для предотвращения возможности взрыва самолетов в воздухе, включающий более 50 пунктов. Основными из них были мероприятия, направленные на предотвращение возможного флаттера управляющих поверхностей, выхода из строя бустеров, повреждения конструкции крыла (вот когда вспомнили особое мнение индийского эксперта), гермокабины в районе иллюминаторов, а также пожара двигателей.

В начале же февраля ВОАС, демонстрируя свое доверие к «Де Хэвилленд», подписала с ней контракт еще на пять машин модификации «Комета»3. Рассматривая ретроспективно сложившуюся тогда ситуацию, приходится признать, что программу этого перспективного самолета еще можно было бы спасти, дождавшись хотя бы предварительных результатов исследований RAE, но в середине марта ВОАС. поджимаемая финансовыми потерями от простоя своих реактивных лайнеров, приняла роковое решение возобновить их регулярную эксплуатацию с 23 числа того же месяца, гарантировав пассажирам полную безопасность полетов, К этому ВОАС подталкивала и позиция парламента, где временная приостановка эксплуатации «Комет» называлась необоснованной, а действия корпорации – «отдающими мизантропией».

Но прошло лишь чуть более двух недель с момента возобновления регулярной эксплуатации «Комет», как 8 апреля 1954 г. в сходной ситуации потерпела катастрофу еще одна «Комета» 1 (код G-ALYY) ВОАС, временно переданная африканской авиакомпании SAA для использования на маршруте Лондон-Йоханнесбург. Любопытно, что этот самолет, также как и «Старина Питер», пропал над Средиземным морем, и это опять-таки случилось сразу после взлета с римского аэропорта «Чампино». Но, в отличии, от предыдущей катастрофы самолет SAA следовал не в Лондон, а в Каир, и поэтому упал в районе острова Стромболи близ Неаполя, унеся с собой жизни семи членов экипажа и 14 пассажиров.

Для специалистов RAE и «Де Хэвилленд» ситуация усугублялась тем, что борт G-ALYY являлся предпоследним самолетом, поставленным ВОАС, имел наименьший налет из оставшихся «Комет»1 (900 полетов и всего лишь 2704 летных часа) и входил в число двух машин? которые были полностью разобраны и осмотрены после катастрофы «Старины Питера». Вкупе со злополучным аэропортом «Чампино» все это явно отдавало посторонним вмешательством (читай – терроризмом), но прямых доказательств этому не было.

Пропиты в обшивке «Кометы» 1 авиакомпании ВОАС (per. код G-ALYU), полученные в результате гидроиспытаний, свидетельствовали о недостаточной прочности силовой конструкции первого реактивного лайнера (фото вверху). Корабли Королевского флота поднимают со дна Средиземного моря обломки первой серийной «Кометы» – «Старины Питера», конечном счете и распоряжении экспертов оказалось 3/4 того, что еще недавно было сверкающим лайнером.

Очередной инцидент с «Кометой» потребовал уже вмешательства должностных лиц государства, и 12 апреля по указанию премьер-министра Уинстона Черчилля у самолетов этого типа был изъят сертификат летной годности до окончательного выяснения причин последних катастроф. Для этого была назначена специальная правительственная комиссия под председательством лорда Кохена, которая должна была работать в тесном взаимодействии с RAE. В ходе расследования комиссия досконально изучила все этапы жизненного цикла самолета (разработка, производство, эксплуатация), а в RAE под руководством ее директора Арнольда Холла был проведен беспрецедентный объем исследований обстоятельств катастрофы ¦Старины Питера» (второй погибший самолет так и не нашли), из когда-либо выполнявшихся расследований такого рода.

Для определения истинной причины этой катастрофы исследования RAE проводились в следующих направлениях: исследования обломков G-ALYR которые по возможности были состыкованы в единое целое; летные испытания «Кометы»1А ВОАС (per. код G-ANAV, бывшая CF-CUM компании CPA); гидроиспытания «Кометы» 1 ВОАС (per. код G-ALYU).

Именно в ходе проведения последних была выявлена возможность катастрофической взрывной декомпрессии гермокабины самолета, подтверждение чему были затем обнаружены и на обломках G-ALYP. Так, после 3060 циклов нагружения внутренним избыточным давлением (1230 в эксплуатации и 1830 в гидробаке, что в сумме эквивалентно примерно 9000 летных часов) в углу рамы одного из прямоугольных иллюминаторов появилась усталостная трещина, а через 5546 циклов (около 17.000 летных часов) аналогичное повреждение было обнаружено и у другого иллюминатора. В то же время исследование обломков «Старины Питера» позволило установить, что там исходная усталостная трещина образовалась в углу рамы расположенного на крыше вывода антенны автоматического радиокомпаса, после чего катастрофическая ситуация с ним, по мнению комиссии, развивалась следующим образом: трещина быстро распространилась вниз по оси фюзеляжа и к иллюминаторам, что привело к срыву крыши гермокабины и выбросу через образовавшийся пролом людей. Затем последовательно отделились задняя и носовая части фюзеляжа, а также консоли крыла. Оставшийся неповрежденным центроплан с двигателями загорелся вследствие выброса топлива.

Но в ходе слушаний, проходивших с 19 октября по 24 ноября 1954 г., комиссия так и не смогла однозначно ответить на вопросы, почему у погибшего самолета трещина образовалась в другом месте и после выполнения всего 1290 типовых полетов (около 3495 летных часов). В принципе это могло быть объяснено недостаточной корректностью имитации условий реального полета при гидроиспытаниях, хотя даже по самым грубым оценкам величина усталостной жизни гермокабины «Кометы» составляла не менее 2500 циклов нагружения (полетов).

Также было неясно, за счет чего в ранее проведенных «Де Хэвилленд» гидроиспытаниях передняя часть фюзеляжа «Кометы» смогла выдержать без повреждений 18.000 циклов нагружения, что соответствовало 54,000 летных часов. Ответ на этот вопрос давал директор RAE А.Холл, который предположил, что повышенная усталостная прочность этого элемента фюзеляжа была вызвана нагружением его давлением, примерно в 2,5 раза превышавшего эксплуатационное при проведении на нем предварительных статических испытаний. Последнее вызвало пластическую текучесть металла в углах рам иллюминаторов и привело к их самоупрочнению, что явилось сопутствующей причиной сокрытия конструктивного дефекта. Основным же лейтмотивом всех неясностей в этой истории звучало риторическое «мы еще слишком мало знаем об усталостном феномене металла…-. Что касается падения второй «Кометы» в Средиземное море, то здесь выводы были сделаны заочно по аналогии, так как ее обломки так и не были обнаружены.

Продолжение следует.

МОНОГРАФИЯ

Первый советский сверхзвуковой

Ефим Гордон

Продолжение, начало в AM 1/99, ИА 1/99.

Дебют советского реактивного истребителя МиГ-15 в Корейской войне, трудно назвать блестящим, хотя на его долю выпало немало крупных побед. Причина, как ни странно, заключалась отнюдь не в летных качествах этой, без сомнения, этапной машины в истории развития советской авиации, а в колоссальном численном превосходстве ВВС ООН, на 95% обеспеченного за счет американской дальневосточной группировки. Несмотря на то, что этот факт был прекрасно известен, лежащие в руинах корейские города и промышленные объекты зримо демонстрировали советскому руководству господство американской воздушной мощи. В этих условиях запуск в серийное производство истребителя, обладающего подавляющим превосходством над F-86, рассматривался в «верхах» как гарантия предотвращения массированных налетов на советские города в случае перерастания «холодной войны» в «горячую».

Заметим, что стратегических бомбардировщиков, способных обрушить «карающий ядерный меч на цитадель мирового империализма», советские ВВС в первой половине 50-х гг. еще не имели. На стадии опытно-конструкторских работ находились также баллистические ракеты для подводных лодок и «межконтиненталки», способные достать супостата в его логове. В то же время, принятие на вооружение и начавшееся, еще в ходе боевых действий на Корейском полуострове, развертывание производства МиГ-17, являющегося фактически дальнейшим развитием «пятнадцатого», рассматривалась как временная мера, до появления в самом ближайшем будущем еще более совершенных истребителей.

Перечисленные обстоятельства в значительной степени объясняют ту спешку, с которой было принято решение о принятии на вооружение и запуске в серийное производство МиГ-19, еще не прошедшего до конца даже заводских испытаний. Заметим, что в относительных величинах соотношение по скоростным характеристикам между F-86 и МиГ-19 выглядело примерно также, как между И-16 тип 29 и Bf 109F-2 летом-осенью 1941 г.!!.. Подавляющим превосходством обладал «девятнадцатый» и по разгонным характеристикам, и по скороподъемности, что при заметно более мощном вооружении нежели у американского истребителя, делало несущественными преимущества «Сейбра» в горизонтальном маневре.

Возможности МиГ-19 делали его естественной заменой в 45 истребительных авиадивизиях фронтовой авиации (без учета ПВО) для почти 1700 МиГ- 15бис и 2150 МиГ-17 (по состоянию на 1 января 1955 г.). и потому благожелательный отзыв ведущего летчика-испытателя инициировал появление уже 17 февраля 1954 г. Постановления Совета Министров СССР №286-133 о запуске нового истребителя в серийное производство сразу на двух авиационных заводах – №21 в Горьком и №153 в Новосибирске. Внедрение новой машины происходило в такой спешке, что в переписке между Советом министров, Министерством авиационной промышленности и Министерством обороны по поводу судьбы самолетов установочной партии, Совмин в достаточно резкой форме обязал МАП сдать, а МО, соответственно, принять на баланс первые 50 МиГ-19 и 100 двигателей РД-9Б к ним, изготовленные по чертежам ОКБ-155. а не серийного завода, как это обычно делалось.

Головным в программе выпуска нового истребителя стал Горьковский авиазавод, где этот тип самолета обозначался как изделие «59» (у новосибирцев он проходил как изделие «61»). Коллектив предприятия смог довольно быстро набрать темп производства и уже в марте 1955 г. (спустя 14 месяцев после первого полета СМ-9/1) первые два серийных истребителя были переданы ВВС, а 24 июля 48 новых МиГов участвовали в воздушном параде в Тушино.

Однако двумя днями ранее произошло событие, едва не поставившее под вопрос участие МиГ-19 в этом грандиозном авиа- шоу. К этому времени прохождение самолетов было отлажено с точностью часового механизма и, казалось, никаких неожиданностей произойти уже не может. Однако в ходе последней репетиции, когда машины шли пятерками в полковом строю один из «девятнадцатых» упал на территорию Института атомной энергии имени И.В.Курчатова. Этот факт мог поставить под сомнение участие нового МиГа в самом параде. Сотрудник ОКБ-155 В.З.Шифрин позже вспоминал, что «…при проходе на околозвуковой скорости у земли на высоте 150-200 м в районе Тушино у седьмой«пятерки» крайняя правая машина резко спикировала и взорвалась вместе с пилотом…".

Спустя два часа на аэродроме появился Главный конструктор А.И.Микоян и дотошно выспрашивал у сотрудников ОКБ, инженеров полка и летчиков о предполагаемой причине катастрофы. В результате расследования выяснилось, что в триммерах на рулях для уменьшения усилий на ручке был конструктивный дефект. Микоян немедленно дал указание срочно произвести доработку этих узлов и спустя два дня полк «девятнадцатых» с оглушительным грохотом пронесся над многочисленными зрителями, среди которых было и немало корреспондентов западных газет и журналов, которые были потрясены узнав, что Советский Союз уже располагает серийными сверзвуковыми истребителями.

До этого события в ряде западных авиационных журналов появлялись рисунки будущего советского истребителя, а также несколько довольно размытых снимков, позволявших только установить, что перспективный самолет имеет крыло с большим углом стреловидности по передней кромке нежели МиГ-15 и МиГ-17. Все остальные характеристики и параметры скрывала завеса тайны, и зарубежным авиационным специалистам на этот счет оставалось только строить догадки. Неизвестным было и обозначение, а потому в публикациях фигурировали как фирменные названия (например. МиГ-21), так и явно внутреннего пользования (вроде «ЦАГИ-418»!). Впрочем, уже в ходе парада было объявлено название машины, получившей кодовое обозначение НАТО«Farmer-А» (с англ. – фермер). На этом показе и в последующие несколько лет весьма эффектно на ярко-красных МиГ-19 выступала пилотажная четверка в составе летчиков-инспекторов ПВО, возглавляемая командующим авиацией ПВО СССР Дважды Героем Советского Союза генерал-полковником авиации Е.Я.Савицким.

МиГ-19С старшего лейтенанта Авазяна из состава 356-го паи, базировавшегося в районе Свердловска, который н паре со старшим лейтенантом С.Сафроновым пытался 1 мая 1960 г. перехватить американский U-2.

Типичная окраска МиГ-19ПМ любого из гвардейских истребительных авиаполков, входивших в состав Авиации ПВО. Обычные имели синие бортовые номера.

МиГ-19ПМЛ входивший в состав одного из авиаполков Прикарпатского военного округа, принимавшего участие в «ликвидации отклонений от генеральной линии, на построение развитого социализма».

В течение 1955 г. 21-й авиазавод выпустил 139 истребителей МиГ-19, что позволило оснастить этим типом самолета три авиаполка, эксплуатировавшие ранее МиГ- 15/МиГ-15бис. Однако восторги летчиков, начавших -ходить за звук», вскоре поутихли и для этого имелся целый ряд причин и прежде всего – взрывы самолетов в воздухе. Поскольку они происходили внезапно, а пилот, как правило, погибал, – причина катастроф долго оставалась неясной.

Со временем выяснилось, что теплоизоляция между двигателями и располагавшимися под ними топливными баками недостаточна. Последние сильно нагревались, и это приводило к взрыву паров керосина. Как признавали позже сами конструкторы, проблему удалось решить лишь частично, путем установки между фюзеляжным баком №2 и турбинами металлического экрана. При длительной эксплуатации каучуковый протектор фюзеляжного бака №3 разрушался, и горючее подтекало в отсек под двигателями. Если технический состав вовремя не обнаруживал это. то при работе ТРД на форсаже топливо испарялось и газовоздушная смесь взрывалась. Не редкими были и пожары вызванные утечкой гидросмеси из системы управления и попадания ее на двигатели.

Не слишком удачным оказалось и расположение тормозных щитков. При их выпуске образовывался вихревой поток, воздействовавший на горизонтальное оперение, в результате чего самолет внезапно с высокими перегрузками выходил на большие углы атаки. Еще одной неприятной особенностью МиГ-19 оказалась его высокая посадочная скорость – 230 км/ч. Заметим, что у МиГ- 15УТИ – в то время являвшегося для курсан – тов -последней ступенькой» к боевым истребителям – этот показатель не превышал 160 км/ч. Полуторакратный рост этой характеристики требовал даже от опытных пилотов повышенного внимания и точного расчета на посадку, в противном случае уход на второй круг или завершение пробега за границей ВПП был гарантирован.

Помимо этого, на трансзвуковых скоростях (М=0,9-0.96) МиГ-19 не отличался продольной устойчивостью. Как правило, находясь в этом скоростном диапазоне, машина проявляла склонность к рысканью по курсу и высоте, что с трудом парировалось пилотом. Причина заключалась в сложном характере обтекания хвостовой части фюзеляжа, на отдельных участках которого скорость потока превышала звуковую, что, в свою очередь, вызывало несимметричное положение скачков уплотнения, как раз и способствовавших потери устойчивости.

В ходе многочисленных испытаний конструкторам удалось отработать окончательный вариант хвостового кока с уменьшенной длиной и меньшим весом, который полностью устранил это явление. В немалой степени этому способствовали турболизаторы (пластины), появившиеся на хвостовой части фюзеляжа в зоне стабилизатора.

Однако наиболее опасным недостатком «девятнадцатого» были плохие штопорные характеристики, накладывавшие существенные ограничения при пилотировании этих истребителей строевыми пилотами, уровень выучки которых значительно уступал подготовке летчиков-испытателей. О том, насколько непредсказуемым было поведение машины на этом режиме, говорит хотя бы тот факт, что нередко штопорящий истребитель менял направление вращения на противоположное, а при определенном положении рулей сильно запаздывал с выходом или вовсе демонстрировал «суицидную» тенденцию вообще из него не выходить. Лишь длительные испытания и ряд доработок, предпринятых уже в ходе производства МиГ-19С (код НАТО «Farmer-С»), в конце концов позволил, с одной стороны, несколько сгладить этот дефект, а с другой, разработать методику выхода из штопора.

В течение длительного времени огромный объем проводимых ОКБ доработок казалось, ни коим образом не улучшал эксплуатационные характеристики машины. Серийные самолеты по-прежнему продолжали преподносить массу неприятных сюрпризов, значительная часть которых заканчивалась катастрофами с человеческими жертвами. Например, на строевых МиГах вновь проявился, казалось бы устраненный навсегда, дефект, связанный с автоматом регулировки управления (АРУ) и гидроагрегатами системы управления. Немало было и случаев отказа самих гидроусилителей. Причем, происходило это не только на сдаточных испытаниях, но и уже в частях. Лишь после введённых в конструкцию гидроусилителей изменений, удалось окончательно избавиться от этого дефекта.

На представленном снимке видна носовая часть перехватчика МиГ-19П из 871-го иап, входившего в 70-е годы в состав истребительной авиации ПВО и базировавшегося в районе Смоленска.

Обратите внимание, что самолет имеет ранний состав вооружения состоявший из 23-мм пушек НР-23 (стволы 30-им HP-3U были длинее и заметно толще, а также несли характерные компенсаторы). Возможно, этот перехватчик был переоборудован из фронтового истребителя МиГ-19 на ремзаводе ВВС. Кроме того, самолет имеет отклонения от стандартной маркировки – надпись «отличный» под кабиной. (Фото из коллекции С.Цветкова)

Ряд авиаполков входивших в состав ПВО (особенно развернутых в Средней Азии и в глубинных районах страны), в течение довольно длительного времени сохраняли на вооружении наряду с МиГ-191 IM, более ранние МиГ-19ПФ. Обратите внимание: лежащие на транспортной тележке управляемые ракеты РС-2-УС имеют как радиолокационные, так и инфракрасные ГСН. Об этом можно судить по различным предохранительным колпачкам на их носовых частях. (Фото из коллекции С.Цветкова)

Из-за неотработанной технологии сборки самолета в трубопроводах оставалась мельчайшая металлическая стружка, которая засоряла жиклеры, вызывая отказы (иногда одновременно обоих) двигателей или системы управления. В ряде случаев это приводило к перестановке стабилизатора, что тут же вызывало переход истребителя в кабрирование или пикирование. Последнее на малой высоте почти наверняка заканчивалось катастрофой и гибелью летчика.

S-105 из состава 11-го иап ВВС Чехословакии.

J-6 из состава ВВС Китая.

Обратите внимание на контейнер тормозного парашюта.

JJ-6 из состава ВВС Китая. «Спарки», в отличие от боевых J-6 имеют пятизначные номера и окрашены в белый цвет.

Именно создание «спарки» позволило китайцам успешно продавать на внешнем рынке огромные партии своих J-6.

Случалось, что при энергичном маневрировании обрывались снарядные ленты у крыльевых пушек, причем этого недостатка не были лишены даже машины поздних выпусков, поступавшие как на вооружение ВВС СССР, так и нашим союзникам по Варшавскому договору. Так, в 1959 г. в польском 28м иап, базирующемся в Слупске, один из таких, казалось бы, мелких отказов едва не привел к катастрофе.

В ходе учебного боя на МиГ-19П поручик Р.Операч при энергичном маневрировании на высоте 3100 м на скорости около 1000 км/ч произошел обрыв правой снарядной ленты. Несколько звеньев мгновенно переместились к концу крыла и. ударив по месту крепления ПВД, замкнули датчик АРУ на режим малых скоростей. Эффективность рулей резко возросла, и пилот даже небольшими движениями ручки управления и педалей вызывал резкие, с огромными перегрузками, маневры самолета. Несмотря на хорошо пригнанную привязную систему, тело пилота мотало по кабине, и несколько раз смачно -приложило» о прицел и переплет фонаря. Периодически кратковременно теряя сознание, поляку удалось справиться с машиной .уменьшив тягу двигателей и ювелирно манипулируя органами управления посадить взбесившийся перехватчик. В ходе проведенного анализа выяснилось, что диапазон перенесенных пилотом перегрузок составил от +10д до -5д (в то время как предельная эксплуатационная перегрузка для МиГ-19С и МиГ-19П не превышала 8д)!

И все же несмотря на все перечисленные недостатки, МиГ-19 к середине 50-х гг. являлся несомненно лучшим истребителем в мире. Не смог оттеснить «фермера» с ведущих позиций и появившийся в 1955 г., а вскоре и запущенный в серийное производство американский F-100 «Супер Сейбр». Достаточно сказать, что обладая очень высокой скороподъемностью, «девятнадцатый» за 4 мин набирал высоту в 15.000 м! За то же время американский истребитель мог достичь только 10.000 м. Существенно более высокими были и скоростные характеристики советской машины, разгонявшейся до 1450 км/ч, в то время как «янки» больше 1215 км/ч «выжать» не мог. Ко всему прочему последний был на 3000 кг тяжелее и имел на 200 км меньшую дальность полета.

В этих условиях его пилоту было бы трудно реализовать заметное преимущество в огневой мощи квартета высокоскорострельных (до 1500 выстр./мин.) 20-мм пушек М-39, обладавших суммарным секундным залпом в 10,3 кг, против 8,5 кг у трех 23-мм НР-23, стоявших на советской машине. Впрочем, и это преимущество продержалось недолго, так как на МиГ-19С вооружение было резко усилено установкой во всех огневых точках 30- мм пушек НР-30, суммарный секундный залп которых составил почти 18,5 кг!

Вместе с тем, огромный объем доработок, продолжавшийся и на серийных машинах всю вторую половину 50-х гг. фактически тормозил наращивание производства, и, как следствие этого, перевооружение всей истребительной авиации на МиГ-19. Достаточно сказать, что в 1956 г. главкомат ВВС «спустил» в МАП заказ на 400 истребителей МиГ- 19С и лишь на 200 перехватчиков МиГ-19П для авиации ПВО, который и был с легкостью выполнен обоими предприятиями, изготовившими соответственно 328 (завод №21) и 287 (завод №153) самолетов, что в сумме составило всего 615 машин.

При этом, основная масса МиГ-19 предназначалась, «для освоения летным составом сверхзвуковых скоростей, больших высот и большой скороподъемности". При этом основные надежды связывались с тем, «что в первом квартале 1956 г. будут поданы на госиспытания самолеты т.т. Сухого, Микояна и Яковлева со сверхзвуковой скоростью полета (1700-1900 км/ч), один из которых может заменить МиГ-19". Таким образом, уже в конце 1955 г. «девятнадцатый» не считался перспективной машиной.

Причина этого, на первый взгляд, парадокса заключалась в отсутствии у ПВО СССР в то время единой системы автоматизированного наведения истребителей. С учетом же небольшого запаса топлива у перехватчиков, это требовало от последних двукратного превосходства по скоростным характеристикам перед носителями ядерного оружия. В тоже время, созданный на Западе огромный флот стратегических бомбардировщиков таких, как В-47 «Стратоджет», «Вулкан», «Виктор» и «Вэлиэнт», которые, наряду с недавно запущенным в производство В-52 «Стратофортресс», практически не уступали по максимальной скорости основным советским истребителям МиГ-15и МиГ-17.

Одним из ответов на эти «происки мирового империализма» стал запуск в серийное производство под обозначением изделие «62» в 1955 г. на заводе №21 перехватчика МиГ-19П. Последний отличался от фронтовых истребителей в основном более мощным радиоэлектронным оборудованием, включавшим бортовую РЛС РП-5 «Изумруд- 2», а впоследствии и аппаратурой «Горизонт- 1», предназначенной для автоматизированного наведения перехватчика на цель в любое время суток.

Однако в число достоинств столь «богатой» (по отечественным меркам) электронной «начинки», в то время явно не входила надежность, что вкупе с откровенно невысокими характеристиками (например, дальность обнаружения цели РЛС составляла всего 12 км), заставила военных ограничить заказ этой модификации в ожидании улучшения эксплуатационных параметров и рабочих характеристик. К тому же, появившийся в кабине довольно громоздкий тубус экрана РЛС, в сочетании с удлиненной носовой частью фюзеляжа заметно ухудшил обзор из кабины пилота в передней полусфере.

Несмотря на это, МиГ-19П (код НАТО «Farmer-В») были приняты на вооружение ВВС и авиации ПВО не только СССР, но и Польши, Германии, Венгрии и Румынии, что позволило ощутимо усилить боевой потенциал ПВО стран Варшавского Договора. Вместе с тем в следующем, 1957 г.. несмотря на появление все новых серийных модификаций истребителя и перехватчика, общая тенденция снижения количества выпускаемых МиГ-19 сохранилась. Объем годового выпуска составил всего 474 машины. При этом роль основного серийного предприятия на время перешла к новосибирскому авиазаводу N«153, выпустившему 283 самолета – всего на четыре меньше чем в прошлом году, а Горьковский 21-й стал фактически опытным, на котором доводились «до ума» новые модификации, планируемые к запуску в серию на ближайшее время.

Важнейшим из них стал перехватчик МиГ-19ПМ (изделие «65»), оснащенный управляемыми ракетами К-5М, испытания которого удалось провести в период с 14 по 23 декабря 1957 г. и закончить с положительной оценкой и решением о запуске в производство!!..

Несмотря на то, что работы над этой модификацией велись, начиная с 1954 г., надежность БРЭО МиГ-19ПМ (код НАТО «Farmer-D») оказалась еще ниже, чем у его предшественника – МиГ-19П, а летные характеристики, по сравнению с МиГ-19С, значительно упали. Так, максимальная скорость снизилась с 1452 км/ч до 1250 км/ч, что в сочетании с частыми отказами РЛС и системы управления ракетным оружием, еще больше ухудшило репутацию самолета. Тем не менее успешные пуски по мишеням, в роли которых выступали бомбардировщики Ту-2 и В-25, убедили военных, что «девятнадцатый» рано сбрасывать со счетов, и первоначально на 1958 г. был запланирован выпуск почти 700 перехватчиков-ракетоносцев.

Однако быстро выявившаяся ненадежность аппаратуры, вызвала в Главном штабе неоднократные корректировки этого числа в сторону уменьшений, в результате чего в общей сложности было построено лишь чуть более 360 машин этого типа, треть из которых была отправлена за рубеж. Некоторые из них оснащались радиолокационным прицелом РР-20. Суммарный же выпуск на двух авиазаводах составил 466 экземпляров, из которых 291 машина приходилась на 21-й (Горьковский) авиазавод. Несмотря на то, что количество выпущенных в 1958 г. истребителей лишь на восемь было меньше прошлогоднего, скорый финал всей программы МиГ-19 был очевиден для большинства, посвященных в тайны Большой политики и стратегии.

Еще двумя годами ранее ГРУ докладывало о подготавливаемом заокеанскими конструкторами невиданном отрыве, в который готовились уйти американские ВВС и уже в декабре 1956 г. в своем письме Главкому ВВС главному маршалу авиации П.Ф.Жигареву заместитель Министра Обороны маршал В.Д.Соколовский с тревогой отмечал о значительном отставании наших исследовательских и опытных работ по авиационной техники от уровня вероятного противника.

В США, – отмечал в своем послании маршал, – в 1956 г. принят на вооружение дневной истребитель воздушного боя F-104A с максимальной скоростью 2400 км/ч, практическим потолком 20 км и серийно изготавливается истребитель-перехватчик F-102 с максимальной скоростью 1600 км/ч, практическим потолком около 18 км, вооруженный управляемым реактивным снарядом «Фалкон» с дальностью стрельбы 6-8 км.

Наши внедряемые в серийное производство истребители Су-7, МиГ-21, МиГ-23 имеют максимальную скорость 1750-2000 км/ч, а истребитель-перехватчик МиГ- 19П – 1430 км/ч, практические потолки этих истребителей 17-19 км с последующим доведением их до 19-21 км, вооружение – пушки с дальностью стрельбы до 2 км…1*

Подтверждение этому было получено спустя год, в декабре 1957-го, когда майор Эдрин Дрю на рекордном варианте серийного истребителя JF-101A «Буду» развил скорость 1943,43 км/ч. превзойдя прошлогоднее достижение британской «бесхвостки» «Фэйри Дельта»2, разогнавшейся до 1822 км/ч. А всего через шесть месяцев, в мае 1958-го. летчик-испытатель фирмы «Локхид» на одном из специально подготовленных прототипов истребителя-перехватчика F-104A «Старфайтер», перешагнул 2000-километровый рубеж, достигнув 2259 км/ч!

1* Приведены данные, фигурировавшие в печати и официальных документах того времени – Прим. авт.

Последней серьезной модернизацией МиГ-19 стало оснащение перехватчиков, а затем и фронтовых истребителей управляемыми ракетами с ИК ГСН К-13.

Обслуживание МиГ-19П на открытой стоянки. Позади самолета врыт отражатель сопловых струй, для наземным газовок. (Фото нз коллекции С.Цветкова)

Выпуск самолетов МиГ-19 заводами МАП

Номер завода

Тип самолета

1955 г.

1956 г.

1957 г.

1958 г.

1959 г.

1960 г.

Итого

21

МиГ-19 и МиГ-19С

139

177

1

—

—

317

МиГ-19П

_

144

185

104

—

—

433

МиГ-19ПМ

-

7

5

187

145

25

369

153

МиГ-19 и МиГ-19С

287

283

—

—

570

МиГ-19ПМ

-

—

—

175

20

—

195

Всего

139

615

474

466

165

25

1884

Фронтовой истребитель МиГ-19С был еще достаточно легким и его буксировка могла производиться трехтонным грузовиком ГАЗ-52.

Уже одно это автоматически переводило все советские истребители в разряд устаревших. Ко всему прочему и «101-й», и «104- й» изначально получили возможность нести тактическое ядерное оружие, что наряду с известием о развертывании серийного производства сверхзвукового стратегического бомбардировщика В-58 «Хастлер», -обладавшего максимальной скоростью в 1600- 2200 км/ч, потолком в 20 км и дальностью в 10.000 км, таило в себе смертельную угрозу самому существованию СССР. Хотя впоследствие выяснилось, что реальные скоростные и высотные характеристики американских истребителей, так называемой «сотой» серии, несколько ниже заявленных в печати, а «Хастлеры» не способны покрыть без дозаправки даже 20% заявленной дальности, в глазах руководства страной и вооруженными силами общая картина уже к концу 1957 г. выглядела откровенно безрадостно.

Согласно докладной записке нового Главкома ВВС маршала авиации К.А.Вершинина, направленной в декабре Министру Обороны Г.К.Жукову, истребительная авиация СССР недоукомплектована примерно 22%. а -на 1.1.1958 г. из положенных по штату 16034 истребителей будем иметь 12551 истребитель». МиГ-19 и МиГ-19П на 1 января 1958 г. предполагалось иметь 839 и 314 экземпляров соответственно, что составляло соответственно 6,2% и 2,5%. При этом истребителей новых типов (МиГ-21, МиГ-23 и Су-7) должно было поступить всего 79 (0,6%). Современных перехватчиков (Т-3, Е-50, Е-150, П-1 и Як-27) предполагалось иметь чуть больше – 100 или 0,8%. Львинную же долю фронтовой истребительной авиации и авиации ПВО составляли МиГ-15бис, МиГ-17 и Як-25, которых насчитывалось в полках 11.219 штук или 90.6%!

Не предполагалось значительного увеличения квоты МиГ-19 в составе ВВС и в шестой пятилетке, по плану которой «планировалось построить 5033 истребителя.

При этом имелось бы:

– истребителей-перехватчиков новых типов – 5132-32,8%:

– МиГ-19П – 1242 – 8%:

– устаревших типов (МиГ-15 бис, МиГ-17, Як-25) – 53.296.

Из общего числа 116 дивизий истребительной авиации мы будем иметь 47 иад на новой технике, 10 иад на МиГ-19 и 59 иад на устаревшей технике»

При этом в ближайшие пять лет планировалось выпускать по 1340 истребителей в год, а к концу 1962 г. следовало «изъять из боевых частей МиГ-15, МиГ-17, МиГ-19 и Як-25».

Выполняя эти указания «сверху», 153-й авиазавод в 1958 г. фактически завершил производство всех модификаций -девятнадцатого», собрав из оставшегося задела в следующем году лишь 20 перехватчиков МиГ-19ПМ." Ровно в двое было сокращено и производство МиГ-19 на 21-м авиазаводе, на котором в 1959 г. собрали всего 145 машин и еще 25 в 1960-м. Таким образом, всего за шесть лет в СССР было произведено 1886 истребителей и перехватчиков МиГ-19, на смену которому пришел МиГ-21.

Впрочем, это был не только не конец карьеры -девятнадцатого», но даже не окончание его линии развития, поскольку значительное количество находящихся на вооружении машин по мере совершенствования средств нападения вероятного противника оснащались все более современным оборудованием и вооружением. Причем этот процесс не завершился и в наши дни. А для советских серийных МиГ-19С и ПМ вершиной развития стало оснащение их УР с ИК ГСН К- 13, произошедшее в начале 60-х. Почти одновременно с этим они получили станцию ночного перехвата «Ястреб», сопряженную с инфракрасным визиром СИВ-52, а также более совершенную систему наведения «Лазурь» и, соответственно, новое обозначение МиГ-19ПМЛ. Надежность БРЭО со временем удалось существенно повысить, и некоторые авиаполки, как. например, 472-й иап (о судьбе которого можно прочитать в журнале «Мир Авиации» №2/98), сохранили эти машины на вооружении до конца 70-х гг.

Чехословацкий S-105, представлял собой копию советского фронтового истребителя МнГ-19С.

Хотя в СССР МиГ-19 довольно быстро покинул «первую линию ббороны», а к началу 80-х гг. и «вторую», но в составе ВВС других стран его ожидала более завидная судьба, обеспеченная, как ни странно, длительным сроком производства и, не в последнюю очередь, дешевизной, при довольно высокой эффективности, по сравнению с более совершенными, а потому и дорогими советскими и западными истребителями.

Первыми, кому приглянулся «девятнадцатый», были китайцы, остро нуждавшиеся в срочном переоснащении своих вооруженных сил новой матчастью. Уже в 1957 г. был подписан договор о лицензионном выпуске перехватчика МиГ-19П под обозначением J- 6 и двигателя РД-9Б (WP-6). Затем с интервалом в год. авиапромышленность Китая получила лицензии на МиГ-19ПМ и МиГ-19С и всю необходимую техническую документацию. Любопытно, что помощь советских специалистов, даже на начальном этапе, не предусматривалась.

Производство на авиазаводе в Шеньяне началось в марте 1958 г., однако низкий уровень производства и огромное, в связи с этим, количество дефектов (особенно в двигателях), задержали полет первого серийного J-6 до 17 декабря. Да и в последующие два года качество двигателей оставалось низким, из-за чего выпускаемые самолеты были, в полном смысле слова, изделиями штучными. Однако к 1960 г. авиапромышленность Китая смогла подтянуться до необходимого уровня, а провозглашенная за два года до этого политика «большого скачка» подразумевала лавинообразный рост прозводительности во всех отраслях китайской промышленности и, в том числе, оборонной.

В это время, согласно планам ВВС НОАК, основным фронтовым истребителем должен был стать МиГ-19С, а МиГ-19П в относительно небольших количествах поступать в ПВО. Поскольку первый был гораздо проще второго, то его и запустили в крупносерийное производство в Шеньяне, а МиГ-19П направили на адаптацию в Наньчан под возможности «местного авиапрома». Однако заниматься этой модификацией там не стали, сразу сосредоточившись на более совершенном МиГ-19ПМ (J-6A).

Однако машина оказалась очень сложной – за первые два года удалось построить лишь семь перехватчиков, после чего программа оказалась «на точке замерзания» и была возобновлена лишь в 1974 г. Два года понадобилось для испытаний, после чего в 1977 г. авиазавод начал выпуск перехватчиков, оснащенных четырьмя УР PL-1, являвшимися копиями советских РС-2УС.

Шеньянский завод тоже довольно долго раскачивался, но постепенно смог выйти из прорывай, начиная с декабря 1963 г., с его сборочных линий хлынул поток фронтовых истребителей J-6, прекратившийся только в 1987 г. За это время по некоторым данным ВВС и ПВО КНР получили не менее двух тыс. этих истребителей, а ВВС ВМФ еще свыше 300.

Первые серии «китайских» истребителей почти не отличались от поздних советских МиГ-19С и также как последние имели увеличенный форкиль, но пилоны для блоков НУРСов были сдвинуты вперед, а резервный ПВД, располагавшийся на оригинале с левого борта, у большинства машин сдвинули на правый. Однако важнейшим отличием МиГов, построенных в Китае, стал контейнер тормозного парашюта, расположенный в основании киля.

Надо сказать, что, по требованию заказчика экспортные J-6 (обозначавшиеся чаще F-6) могли получить любое доступное оборудование. Например, пакистанские машины получили четыре направляющие для американских УР AIM-9 «Сайдуиндер» с ИК ГСН и катапультные кресла «Мартин-Бэйкер»Мк,10. Ко всему прочему, уже в Пакистане истребители получили подфюзеляжный конформный ПТБ, что позволило освободить все крыльевые точки подвески для вооружения.

В 1966 г. на базе J-6 был создан фронтовой разведчик JZ-6, выпускавшийся в небольших количествах со следующего года. В 1971 г. две машины переоборудовали в высотные «следопыты», а в 1976 г, появился вариант, снабженный инфракрасными камерами и способный работать как на малой, так и на большой высоте.

Несмотря на то. что самолет пользовался неплохим спросом, к середине 60-х гг. стало очевидно, что его скоростные характеристики уже не удовлетворяют возросшим требованиям, и китайские специалисты решили подтянуть их до требуемого уровня. С этой целью был создан J-6/III, представлявший собой фактически все тот же МиГ-19С, но с улучшенной аэродинамикой, крылом меньшего размаха и форсированными двигателями WP-6A, получившими еще и воздухозаборник с центральным конусом.

Хотя на испытаниях, проводившихся в 1969 г. машина показала максимальную скорость свыше 1800 км/ч, неустойчивая работа двигателей, обладавших слишком малым ресурсом и вновь возникшие проблемы с устойчивостью, практически перечеркнули работу конструкторов. Но выяснилось это не сразу. Поставленный без промедления на отлаженные сборочные линии, самолет не сразу показал свой коварный нрав. Лишь после того, как машина была растиражирована в нескольких сотнях экземплярах на головы конструкторов обрушился шквал рекламаций.

В ходе длительных и дорогостоящих доработок, выполненных по результатам многократных испытаний, удалось частично сгладить недостатки. В итоге было решено эти машины передать из состава ВВС в ПВО, где они, в конце концов, были заменены более надежными и более скоростными F-7 (китайская копия МиГ-21).

Приняв на вооружение «девятнадцатый», китайцы столкнулись с проблемой подготовки летного состава для этой не слишком покладистой машины, и если в СССР пилотов на нее готовили на малоподходящем МиГ- 15УТИ, то за «Великой Стеной» к данному вопросу подошли более практично, создав к 1970 г. полноценную «спарку» JJ-6. Выпуск этих учебно-боевых самолетов наладили на Шеньянском авиазаводе, который выпустил свыше 600 машин, включая экспортные FT-6.

Вторым и последним производителем «девятнадцатых» стала Чехословакия. 30 июня 1955 г. был подписан договор о лицензионной постройке 600 МиГ-19С под обозначением S-105. Уже в мае 1957 г. два разобранных самолета доставили из СССР, но так как они принадлежали к разным сериям, то при сборке у дотошных чехословацких специалистов возникли проблемы. Частично их удалось решить к концу 1958 г., когда оба истребителя поднялись в небо.

Однако производство разворачивалось медленно, достаточно сказать, что за 1959 г. было собрано всего четыре «сто пятых», а за следующие два еще 103. Тем не менее истребитель чехам понравился, и в 1959 г. (еще до начала массового производства) начались переговоры о лицензионном выпуске 430 МиГ-19ПМ (S-106). Причем, часть документации была отправлена в Прагу, однако вскоре стало очевидно, что в ближайшем будущем будет готов МиГ-21 и проект аннулировали.

В то время как китайские и чехословацкие специалисты разбирались с различными вариантами «девятнадцатого», советские ВВС начали постепенно избавляться от первых истребителей этого типа, имевших значительное количество недостатков, часть из которых перед отправкой за рубеж устранялась на ремонтных заводах. Так уже в декабре 1957 г. 12 МиГ-19С были переданы в состав 1-го и 11-го иап ВВС Чехословакии. В начале 1958 г. 24 машины получила Болгария, часть из которых эксплуатировалась до 1978 г. В октябре 1959 г. МиГ-19 начали прибывать на вооружение 3-го, а чуть позже и 8- го иап ВВС ГДР. К моменту окончания эксплуатации в октябре 1968 г, семь самолетов были потеряны безвозвратно.

В середине 50-х прогресс в авиации совершил невероятно резкий рывок и очень быстро еще недавно новейшие МиГ-19 стали занимать места натурных макетов и учебных пособий в авиационных учебных заведениях. На снимке запечатлен МиГ-19, на котором изучали матчасть студенты харьковского авиационного института.

Польские техники обслуживают советские перехватчики МнГ-19П одного из полков Прикарпатского военного округа. Хорошо видны красные «полосы вторжения». Чехословакия, весна 1968 г.

Несмотря на весьма небольшое, по сравнению с МиГ-15/МиГ-17 и МиГ-21 количество выпущенных самолетов, «девятнадцатый» имеет вполне достойную боевую карьеру.

Первыми противниками МиГ-19 стали беспилотные воздушные аэростаты, которые в конце 50-х гг. в огромных количествах регулярно засылались в советское воздушное пространство с территоррии Западной Европы. Поначалу они, в основном, были нагружены пропагандистской литературой антисоветского содержания и лишь малая часть из них несла разведывательную аппаратуру, что было связано с трудностя ми управления летящего по воле ветра «аппарата». Полет шаров расчитывался таким образом, что бы они оказались над районами с наибольшей плотностью населения, где и производился сброс «макулатуры». Однако шпионская техника быстро совершенствовалась и вскоре приоритет был отдан аэростатам оснащенным коротко- и длиннофокусных аэрофотокамерами для различных видов съемки. Кроме того, находящийся на борту пилотажный комплекс, в составе которого имелось оборудование для замера скорости и направления ветра, а также автопилот, сопряженный с барометрическим высотомером, позволял удерживать аэростат на заданной высоте, что улучшало условия фотосъемки. Со временем в состав бортового оборудования ввели систему астронавигации, радиомаяк, пеленгуя который можно было точно знать где находится аэростат и в каком направлении перемещается. Это позволяло по радио включать или выключать фотокамеры. Расчет при этом делался на постоянно дующие с запада на восток ветры, которые и должны были доставить этих «фотографов» из Западной Европы 8 Японию или Америку, пронеся над просторами СССР.

Сбивать таких «соглядатаев» и -агитаторов» оказалось не просто. Разность скоростей была настолько велика, что летчик с одного захода успевал выпустить лишь несколько снарядов, которые протыкали тонкую оболочку аэростата и не взрывались. К тому же западная аэронавтика создала многокамерные системы, «опустить» которые можно было только изрешетив верхнее полушарие большинства камер. В результате приходилось тратить чуть ли не весь боекомплект, чтобы с гарантией «приземлить» такой объект.

Но если с шарами пилоты научились разбираться довольно быстро, то борьба с американскими стратосферными разведчиками U-2 и RB-57, ставшими во второй половине 50-х настоящим кошмаром для советской ПВО, долгое время заканчивалась безрезультатно.

Впервые МиГ-19 против U-2 был применен осенью 1957 г., когда расчет радиолокационной станции П-30. размещенной вместе с 9-м гиап в Андижане (Туркестанский округ ПВО), обнаружил воздушную цель на высоте примерно 20.000 м. На ее перехват командир полка полковник Горюнов поднял в воздух одного из командиров эскадрилий. Поднявшись на 17.000 м (т.е. достигнув динамического потолка), летчик доложил, что наблюдает идущий с превышением 3000 м «крестообразный» самолет с большим крылом, но «достать» его не может. О прошествии сообщили в Главный штаб войск ПВО и вскоре оттуда прибыл с группой специалистов командующий истребительной авиацией ПВО генерал-полковник Е.Я.Савицкий. В результате долгих бесед комиссии с летчиком его показания взяли под сомнение. Савицкий заявил, что это выдумка, а летчик просто захотел отличиться и получить награду. Позже пилота перевели в другую часть.

Однако «несуществующие» самолеты продолжали вторгаться в воздушное пространство СССР с завидной регулярностью и вскоре их существование было признано командованием. Попытки их перехвата на МиГ- 19П/ПМ предпринимались неоднократно, но не могли быть эффективными хотя бы потому, что стрелять из пушек в недосягаемую высоту было бесполезно, а потолок оснащенного ракетами перехватчика был еще ниже. Даже специально созданный для борьбы с высотными целями сверхоблегченный МиГ-19СВ мог лишь на короткое время выходить на высоту порядка 18-20 км, но ни о каком маневрировании на этом эшелоне для выхода в атаку не могло быть и речи.

Ненадежной была и аппаратура наведения «Горизонт-1», частенько не позволявшая наземным операторам даже вывести перехватчики «под хвост» американским разведчикам. К тому же ПВО СССР не располагала единым радиолокационным полем над своей территорией, что часто приводило к запозданию с обнаружением незванных гостей.

Вот как, например, развивались события 9 апреля, когда U-2 Ф.Пауэрса вылетев из Пешавара (Пакистан), в очередной раз нарушил государственную границу над Туркменией, на участке 9-го гиап, осуществляя полет высоте 20-21 км. Пройдя над г. Мары, самолет направился в Казахстан, в район космодрома Байконур. Впоследствии, в материалах комиссии главкома Войск ПВО страны, расследовавшей этот факт нарушения государственной границы, было записано: «Радиолокационными постами отдельного Туркестанского корпуса ПВО из-за преступной беспечности нарушитель был обнаружен в 4 часа 47 минут, когда углубился на нашу территорию более чем на 250 км». На самом же деле расчет РЛС, неудачно размещенной восточнее Хорога, из-за засветки экрана от находящих поблизости гор обнаружить самолет не мог.

Устойчивую проводку цели начали осуществлять лишь операторы роты РТС, размещенной севернее, в Кара-Куль. На перехват нарушителя из Андижана вылетела четверка «девятнадцатых» 9-го гиап. Поднявшись на 16.000 м, пилоты, несмотря на наведение, противника не обнаружили. Его пыталась перехватить и летчики 356-го иап. Пилоты двух МиГ-19, стартовав под Свердловском, намеревались дозаправиться на аэродроме г. Орска, но неожиданно потерпел катастрофу самолет старшего лейтенанта В.Карчевского. При заходе на посадку в аэропорту Кольцово его МиГ потерял управление и врезался в березовую рощу недалеко от дивизиона РТС. Таким образом, перехват не состоялся. В свою очередь. U-2, отсняв полигон ПВО у озера Балхаш и космодром Байконур, безнаказанно ушел.

Сплетя несколько мгновений дежурное звено перехватчиков МиГ-19ПМ начнет выруливать на взлетную полосу. К сожалению, мы уже никогда не узнаем обстоятельств прнкоторых была сделана эта типичная фотография времен «холодной войны»

Тем временем в авиаполки располагавшиеся вблизи вероятных маршрутов вражеских разведчиков перебрасывались новейшие перехватчики. Однако в системе ПВО СССР усиливалась не только не только авиация. Буквально накануне на вооружение был принят зенитно-ракетный комплекс С-75, батареи которого также размещались в наиболее часто посещаемых -фотографами» районах.

1 мая I960 г. по тревоге были поднять два МиГ-19 из состава 356-го иап, которые пилотировали старшие лейтенанты Б.Айвазян и С.Сафронов. Несколько раньше в воздух ушел на невооруженном перехватчике Су-9 (их было в полку всего два) капитан Митенков. получивший приказ в случае необходимости таранить разведчик. Ни паре МиГ-19, ни Су-9 перехват не удался. В то же время плохое взаимодействие, и в частности, отсутствие единого центра управления системой ПВО, создало ситуацию в которой командир зенитно-ракетного дивизиона даже не предполагал, что в зоне действия его части находятся поднятые в небо свои перехватчики. Ко всему прочему, Су-9 не имел системы госопознавания и, судя по всему, оба МиГ-19 также вряд-ли могли дать нужный ответ на кодированный запрос станций обнаружения и наведения ракет.

Но и это было еще не все. Зона прикрываемая зенитно-ракетным дивизионом была запретной для полетов любых самолетов. В результате все советские истребители были восприняты на экранах РЛС ракетчиков как вражеские самолеты, что могло означать наряду с разведкой и налет с применением ядерного оружия 2* . В этих условиях командир дивизиона принял единственно верное решение уничтожить как можно больше целей.

Ближе всех к Свердловску в этот момент находились U-2 и пара МиГ-19, по которым и был произведен пуск в общей сложности семи зенитных ракет. Одна из них поразила самолет Пауэрса, а вторая попала в перехватчик Сергея Сафронова, который погиб (посмертно награжден орденом Красного Знамени). Горящий МиГ рухнул на территорию города Первоуральска в парке культуры и отдыха, рядом с которым проходила праздничная демонстрация. Старший лейтенант Айвазян успел заметить идущую к его самолету ракету и резко бросить машину в пикирование, что и спасло ему жизнь. Таким образом, первыми сбили МиГ-19 «свои».

Ровно через месяц после инцидента с Пауэрсом, 1 июня 1960 г., разведчик RB-47 из состава 55-го авиакрыла ВВС США пересек северную границу СССР в районе Архангельска. На его перехват вылетел МиГ-19 капитана В.А.Полякова из состава 171-го гиап. Он догнал нарушителя в районе мыса Святой Нос и в 18:03 по Московскому времени сбил его. «Боинг» упал в море. Из его экипажа (шесть человек) в живых остались только два летчика. Вторую победу Поляков одержал ровно через месяц – 1 июля 1960 г.. когда сбил в районе Североморска второй RB-47.

Немало боевых эпизодов пришлось на долю пилотов истребителей МиГ-19С, служивших в составе 24-й Воздушной Армии, дислоцированной на территории ГДР. 20 мая 1960 г. пара в составе капитана Л.Шкарубы (ведущий) и старшего лейтенанта М.Крылова (ведомый) принудила к посадке RB-47. Через некоторое время нарушитель был отпущен восвояси.

Вообще встреча с МиГами не предвещала ничего хорошего для любого самолета, и в связи с этим, не может не удивлять то вызывающее легкомыслие, с которым подчас действовали западные пилоты. Например, 28 января 1963 г. советские МиГ-19 были направлены на перехват двухмоторного реактивного двухмоторника Т-39 «Сэйбрлайнер» ВВС США, применяемого для подготовки штурманов и пилотов многомоторных самолетов. На требование покинуть воздушное пространство ГДР американцы не реагировали, как впрочем и на предложение приземлиться. После этого один из МиГов зашел в хвост и пушечный залп поставил в судьбе экипажа американского «тренера» финальную точку, поскольку из его состава не уцелел никто.

2 апреля 1963 г. пара МиГов, обстреляв вышедший за пределы южного Берлинского коридора легкий самолет -Цесна-310», заставила его пилота приземлиться.

10 апреля 1964 г. разведчик RB-66, летевший вдоль границы между Западной и Восточной Германией, по ошибке (а возможно и преднамеренно) вторгся в воздушное пространство ГДР. В этом квадрате патрулировал советский истребитель МиГ-19С, летчик которого, не долго думая, сбил нарушителя. Американский экипаж спасся на парашютах и был взят в плен. После переговоров на высшем уровне американских пилотов вернули на родину.

В 1968 г. войска стран Варшавского договора участвовали в ликвидации «отклонений в строительстве социализма» в Чехословакии. Ввиду вероятных вооруженных провокаций со стороны НАТО, на чешские аэродромы перебазировали несколько авиаполков из СССР, в том числе полки с перехватчиками МиГ-19П из Прикарпатского военного округа. Для опознавания в воздухе своих машин, все самолеты участвовавшие в этой операции получили знаки быстрой идентификации – вертикальные красно-белые полосы на фюзеляжах. Поскольку передислокация наземного персонала задерживалась, первое время самолеты обслуживались польскими техниками.

Хотя сигналы тревоги на советских аэродромах были отнюдь не редки в 50-60-е годы, наиболее интересные страницы в биографию «девятнадцатых», как и большинства советских реактивных истребителей, были вписаны за рубежами нашей Родины, в многочисленных инцидентах и локальных конфликтах, о которых будет рассказано в следующем номере.

2* как известно, экипажи Тибетса и Изерли. сбросивших атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, действовали самостоятельно и сопровождались только разведчиками погоды.

Один из немногих уцелевших советских МиГ-19 на Ходынке. Впрочем, состояние его далеко не лучшее и если положение не изменится, вскоре этот экспонат постоянно действующей выставки превратится в металлолом.

АВИАЦИЯ В ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙНАХ

Александр Булах

Незавоеванная ПОБЕДА

Окончание, начало в ИА №1/99.

К тому времени, когда был готов этот материал, все уже было ясно: Югославия, проданная своими союзниками в обмен на кредиты МИФ. и, подвергшаяся дипломатическому давлению со стороны тех стран, с которыми ее традиционно связывали дружеские отношения, была вынуждена капитулировать перед превосходящей военной мощью НАТО. Со временем История, конечно, расставит на свои места деяния всех лидеров, сыгравших в этой трагедии отведенные им роли, однако мы все же решили взять на себя смелость и предложить читателям свое видение событии, происходивших весной 1999 г.

После удара натовской авиации горит нефтеперерабатывающий завод в Панчево. Американский истребитель-бомбардировщик F-15 осуществляет дозаправку.

Несмотря на многочисленные заявления представителей Госдепартамента США, Пентагона и пресс-службы штаб-квартиры НАТО в Брюсселе о «безраздельном господстве в небе над Югославией» ни для кого из специалистов и военных наблюдателей не было секретом, что начатая альянсом воздушная кампания на Балканах постепенно заходит в тупик. Причины такого «феномена» заключались в неудаче, постигшей НАТО в ходе реализации первого этапа операции «Решительная сила», основной целью которого и было завоевание господства в воздухе путем подавления ПВО Югославии и уничтожение ее истребительной авиации в воздушных боях и на аэродромах.

Однако, благодаря развитой системе базирования, югославам удалось рассредоточить свои истребители, а подразделения ПВО после наступления, как говорят военные, «времени Ч», внезапно сменили позиции, уйдя в запасные районы. В результате командование НАТО было вынуждено начать повторное вскрытие системы ПВО Югославии, но теперь уже в условиях ответных действий противника. Последний, как вынужденно признали в Брюсселе и Вашингтоне, продемонстрировал весьма высокую выживаемость в условиях интенсивного применения средств РЭБ и способность, если и не в полной мере отражать налеты, то уж, во всяком случае, наносить ощутимые потери агрессору. Достаточно сказать, что к I апреля НАТО потеряло до 30 самолетов и вертолетов, причем в числе сбитых был один F-117А, а также несколько «Торнадо», F-15 и F-16. Серьезные потери были нанесены и подразделениям поисково-спасательной службы, действовавшей в первые дни конфликта достаточно эффективно.

Уже спустя неделю стало ясно, что «разобраться» с югославской ПВО не так-то просто и, форсируя события, командование НАТО 1 апреля отдало приказ о начале второй фазы операции – изоляции района боевых действий (Косово), путем нарушения систем управления, разрушения военных и гражданских объектов, а также всей инфраструктуры. Понятно, что решение этой масштабной (без всякого преувеличения) задачи требовало значительного времени уже хотя бы для того, чтобы получить хоть какие-то результаты. Однако Брюсселю и Вашингтону в полном смысле не терпелось поздравить друг друга с успехом 23 апреля (именно на эту дату перенесли торжества в Вашингтоне по случаю 50-летия НАТО– Прим. авт.) и уже 3-4 апреля появилось сообщение о том, что авиация альянса переходит к третьей фазе операции.

В инспирированной Вашингтоном и Брюсселем воздушной кампании против Югославии нашлась работа и для таких заслуженных ветеранов, как итальянские перехватчики F-104 (вверху) и для британской разведывательной «Канберры» (внизу).

Теперь, помимо решения двух первых задач (подавление ПВО и изоляция района боевых действий), натовским пилотам предстояло выбить тяжелое вооружение (бронетанковую технику и артиллерию), имеющуюся на вооружении 3-й югославской армии, размещенной в Косово, и тем самым создать условия для вторжения сухопутных войск НАТО в Югославию. Понятно, что первоначально имевшихся в распоряжении командования 450-500 боевых самолетов на решение столь разнообразных задач уже не хватало.

В сущности, это сознавали и в Американском Комитете Начальников Штабов и в Брюсселе. Однако односторонее прекращение боевых действий сильно напоминало поражение. По этой причине было решено пойти по вьетнамскому варианту, представлявшему собой интенсификацию ударов по всем мало-мальски жизненно важным объектам как вооруженных сил Югославии, так и экономики страны в целом, с целью принудить правительство страны к безоговорочной капитуляции и принятии натовских условий.

С этой целью началось наращивание авиационной группировки альянса в зоне конфликта. Так, за период с 1 по 10 апреля ВВС и ВМС США приняли решение дополнительно задействовать 165 боевых самолетов и вертолетов, насчитывавших 11 В-1В, 24 А-10А, 24 F-16,12F-117A, 12F-15CHE(no шесть машин каждой модификации), 24 АН-64 (в перспективе их число предполагалось довести до 72), шесть ЕА-6В, четыре корректировщика ОА- 10А, семь транспортных С-130 и 41 самолет- заправщик (39 КС-135 и два КС-10). Это позволило к середине апреля довести число действующих против Югославии самолетов и вертолетов до 680 боевых машин, 490 из которых были американскими.

Кроме того, еще 31 марта МО Великобритании приняло решение перебросить на усиление британской компоненты некоторое количество СВВП «Харриер»GR.7 и отправить авианосец «Инвинсибл», авиагруппа которого в стандартном варианте насчитывает по 12 «Си Хариеров» и вертолетов «Си Кинг». Последние используются в качестве противолодочных и спасательных. Впрочем, учитывая, что в Адриатике уже находится достаточно сильная корабельная группировка НАТО, английский авианосец мог взять вместо части вертолетов дополнительное количество истребителей-штурмовиков. Впрочем, в любом случае, их количество на борту не могло превышать 18-20 машин. Согласно сообщениям британского командования, авианосец уже 12 апреля присоединился к эскадре.

«Утяжелить» свой воздушный кулак решило и МО Франции, отправившее 9 апреля в район боевых действий авианосец «Клемансо» с 18 палубными штурмовиками «Этандр IV» и «Супер Этандр», а также перебросившее на итальянскую авиабазу Истрана четыре тактических истребителя «Мираж-20000».

Не слишком расщедрилась Италия, чье правительство, полностью оправдав прозвище «комедиантов с Аппенин», данное этой нации еще кардиналом Решилье, «поломавшись для приличия» три недели, решило-таки поучаствовать в налетах на Югославию. Для этого было выделено по одной авиагруппе штурмовиков-бомбардировщиков АМХ (3° Stoimo) и самолетов РЭБ «Торнадо ECR» (51° Stormo). В качестве обеспечивающих сил была задействована транспортная авиагруппа (14° Stormo), оснащенная «Боингами-707Т/Т», а для ПВО авиабаз «макаронники» не пожалели F-104 ASA М из состава 37° Slormo!!..

Впрочем, такими раритетами могут похвастаться не только итальянцы. Например, в составе английской группировки действует одна разведывательная «Канберра»PR.9 из состава 39-й эскадрильи, которая базировались на итальянской авиабазе Джойя-дель-Колли.

На фоне столь масштабных приготовлений, оценки возможностей противника и нанесенного авианалетами ущерба (в отличие от высказанных в первую неделю конфликта) отличались крайней осторожностью. Например, начальник разведывательного управления МО США генерал Томас Уилсон 22 апреля сообщил, что, «поданным всех видов разведки, с начала конфликта ВВС НАТО поразили только 16 зенитно-ракетных комплексов ПВО ВС СРЮ. Уничтожена около половины из имевшихся у Югославии истребителей МиГ-29 и 35 самолетов других типов. Однако большая часть МиГ-21 сохранена и продолжает использоваться обороняющимися по прямому назначению». Кроме того, не удалось прекратить удары югославской авиации по формированиям албанских сепаратистов, постепенно вытесняемых федеральными войсками к границам Косово. «6 этих условиях. – отмечал генерал Т.Уилсон, – необходимость оказания повстанцам авиационной поддержки неизмеримо возрастает, поскольку с уничтожением UCK, НАТО будет поставлено перед необходимостью своими собственными силами решать «гумманитарную катастрофу, а это в ближайшее время невозможно…".

Правда, 26 апреля главком ОВС НАТО генерал Уэсли Кларк сообщил, что -авиация альянса смогла уничтожить 40% стационарных ЗРК С-125 и 25% мобильных ЗРК «Квадрат, а также до 70 боевых самолетов Югославии, но лишь только пять из них в воздушных боях». По не уточненным данным, на вооружении Югославской ПВО находилось 15 дивизионов, оснащенных ЗРК С-125 и 16 батарей ЗРК «Квадрат» (эспортный вариант ЗРК 2К12 «Куб»). Нехитрый подсчет показывает, что НАТОвцы претендуют на уничтожение шести дивизионов объектовых ЗРК С-125 и четыре батареи «Квадратов». Однако в эти цифры – с учетом понесенных авиацией альянса довольно серьезных потерь (об этом будет сказано ниже), верится с трудом. Не все в порядке и с заявленным количеством уничтоженных самолетов. Сопоставление этих цифр с данными, обнародованными Генералом Томасом Уилсоном, показывают, что в натовской бухгалтерии (во всяком случае «белой») отнюдь не все чисто, или же генералы в компании с такими клоунами, как Джими Ши и Джеймс Рубин, держат почтеннейшую публику за круглых дураков.

Боевой состав авиационной группировки стран НАТО по состоянию на 20 апреля 1999 г.

Часть

Принадлежность

Тип и кол-во

Базирование

Ударная авиация

349 esc

Бельгия

8 F-16A

Амендола

1 Sqd

Великобритания

12 Harrier GR.7

Джойя дел Колли

9 Sqd.

Великобритания

2 Tornado GR.1

Брюгген

14 Sqd.

Великобритания

2 Tornado GR.1

Брюгген

17 Sqd.

Великобритания

2 Tornado GR.1

Брюгген

31 Sqd.

Великобритания

2 Tornado GR.1 A

Брюгген

Великобритания

12 Sea Harrier FA.2

ав.«Инвинсибл»

JBG 32

Германия

10 Tornado IDS

Пьяченца

Esk 730

Голландия

12 F-16A

Граццаница

3° Storm о

Италия

AMX

Виллафранка

51° Stormo

Италия

Tornado IDS

Пьяченца

Ala 12

Испания

6 EF-18

Авиано

425 Sqd

Канада

6CF-18

Авиано

338 Skv

Норвегия

6F-16A

Граццаница

Esq. De Caca

201 Португалия

6F-16A

Амендола

5 BW

США

4 B-52H

Файрфорд

20 FW

США

48 F-16C/D

Авиано

28 BW/J7 BS

США

5 B-1B

Файрфорд

31 FW/510FS

США

F-16C/D

Авиано

31 FW/555 FS

США

F-16C/D

Авиано

48 FW/494 FS

США

20 F-15E

Авиано

49 FW/8 FS

США

11 F-117A

Авиано

49 FW/9 FS

США

13F-117A

Шпангдалем

52 FW/22 FS

США

9 F-16C/D

Авиано

52 FW/23 FS

США

9 F-16C/D

Авиано

52 FW/81 FS

США

A-10A

Джоя дел Колли

VF-14

США

F-14A

ав. «Т.Рузвельт»

VF-41

США

F-14A

ав. «Т.Рузвельт»

VFA-15

США

F/A-18C

ав. «Т.Рузвельт»

VFA-87

США

F/A-18C

ав. «Т.Рузвельт»

HMM-266

США

AV-8B

дес. кор.«Нассау»

США

24 AH-64A

Тирана

EC 1/3

Франция

10 Mirage 2000D

Истрана

EC 3/7

Франция

6 Jaguar A

Истрана

16F

Франция

14 Super EtanderM

ав. «Фош»

Разведывательная авиация

39 Sqd

Великобритания

1 Canberra PR.9

Джоя дел Колли

AG 51

Германия

4 Tornado ECR

Пьяченца

9 RW

США

3 U-2S

Истр

9 RW

США

U-2S

Сигонелла

США

RC-7B

Тазар

EC 2/33

Франция

2 Mirage F1CR

Солензара

ERS 1/91

Франция

1 Mirage IVP

Солензара

16F

Франция

4 Etandcr IV

ав. «Фош»

Воздушные командные пункты

8 Sqd

Великобритания

3 AWACS E-3D

Уоддингтон

93 ACW

США

AWACS E-8C

Рейн-Майн

VAW-124

США

4 AWACS E-2C

ав. «Т.Рузвельт»

36 EDCA

Франция

1 E-3F

Аворд

Ком. ОВС НАТО

E-3A

Гейленкиршен

Часть

Принадлежность

Тип и кол-во

Базирование

Авиация ПВО

1 esc

Бельгия

6 F-16A MLU

Амендола

37" Stormo

Италия

F-104 ASA М

Джойя дел Колли

322 Sqd

Дания

16F-16AMLU

Виллафранка)

3 FW/54 FS

США

6 F-15C/D

Сервия

48 FW/493FS

США

18F-15C

Сервия

182 Filo

Турция

11 F-16C/D

Геди

EC 2/2

Франция

7 Mirage 2000D

Истрана

EC 1/12

Франция

7 Mirage 2000D

Истрана

EC 2/12

Франция

7 Mirage 2000D

Истрана

Авиация РЭБ

Великобритания

Nimrod RMk.1

Кинлосс

VQ-2

США

EP-3E

Бриндизи

США

P-3C

Сигонелла

VMAQ-4

США

8EA-6B

Авиано

VMAQ-134

США

3EA-6B

Авиано

VMAO-138

США

17EA-6B

Авиано

VMAQ-141

США

8EA-6B

ав. «Т.Рузвельт»

55 W/95 RS

США

RС-135V/W Rivet Joint

Милденхолл

355 W/42 ACCS

США

EC-13ОЕ ABCC

Авиано

355 W/43 ACCS

США

5 ЕC-130H Compass Сall

Авиано

EE 54

Франция

1 Transall Gabriel

Истрана

Части обеспечения

101 Sqd

Великобритания

7 VC-10K

Анкона и Брюгген

216 Sqd

Великобритания

3 TriStar K.1/KC.1

Анкона

14" Stormo

Италия

Boeing 707ТД

Пратика ди Мари

334 Sqd

Дания

1 KDC-10

60 AMW/70 ARS

США

КС-10A

100 ARW/351 ARS

США

KC-135R

Милденхолл

305 AMW/2 ARS

США

KC-10A

Милденхолл

305 AMW/32 ARS

США

KC-10A

349 AMW/70 ARS

США

KC-10A

349 AMW/79 ARS

США

KC-10A

514 AMW/76 ARS

США

KC-10A

514 AMW/78 ARS

США

KC-10A

93ERV

Франция

3 C-135FR

Истр

Поисково-спасательная служба

Великобритания

12 Sea King

ав.«Инвинсибл»

HS-3

США

4 HH-60H

ав. -Т.Рузвельт»

16 SOW/4 SOS

США

AC-130U

Бриндизи

16 SOW/9 SOS

США

MC-130P

Тазар

16 SOW/20 SOS

США

AC-130U

Бриндизи, Загреб,

Тазар и Тузла

EN 1/67

Франция

2 Puma CSAR

Куманово

32F

Франция

3 Super Frelon

ав. «Фош»

Примечание: В таблице показаны самолеты и вертолеты участвующие в боевых действиях и находящиеся в летном состоянии..

Если разрушать мосты и промышленные предприятия (вкупе с жилыми кварталами) для пилотов альянса особой проблемы не составляло, то «охота за танками» оказалась куда более сложным и опасным делом. Задача по поражению малоразмерных подвижных объектов заставляла атакующие самолеты снижаться на малые высоты, где машины попадали под плотный огонь ствольной артиллерии и многочисленных ПЗРК, что сразу привело к росту потерь.

В этом смысле любопытно сравнить данные о количестве сбитых самолетов и вертолетов, заявленные Генштабом югославских вооруженных сил за период с 1 по 7 апреля и с 8 по 14 апреля. Если за первую неделю месяца сербские зенитчики претендовали на десять сбитых самолетов (включая один БПЛА) и один поврежденный, то за вторую неделю – уже на 16 (включая два БПЛА), а в третью – на 19 уничтоженных и один поврежденный.

Фактически все «прелести» непосредственной поддержки сухопутных войск в сложных метеорологических условиях горно-лесистой местности пилоты НАТО ощутили очень быстро. Как правило, заходы на цель в этих условиях можно выполнять только со строго определенных направлений, что, с одной стороны, ведет почти неизбежно к определенной шаблонности атак, а с другой – позволяет обороняющимся сосредотачивать огонь зенитных средств в наиболее опасных и довольно узких секторах воздушного пространства.

Определенные надежды командованием альянса возлагались на 24 тяжелых штурмовика А-10 «Тандерболт II- 81-й эскадрильи, входящей в состав 52-го авиакрыла. Переброшенные в конце марта на итальянскую авиабазу Джойя-дел-Колли, эти машины пошли в бой 7 апреля, нанося удары по бронетанковой технике и артиллерийским позициям. Однако их первый раунд участия в кампании длился всего три дня. Впрочем, и этого времени сербским зенитчикам хватило на то, чтобы повредить один из этих самолетов, пилот которого с трудом дотянул до аэропорта в Тиране, до которой лететь из Косово было гораздо ближе, чем до Италии, находящейся на другом берегу Адриатики.

На долю экипажей В-1В, как, впрочем, и их коллег, летавших на В-52Н выпали в основном ковровые бомбардировки Косово и столицы края Приштины, осуществлявшиеся под мощным эскортом истребителей и самолетов РЭБ.

Малоэффективные действия специализированных штурмовиков А-10 и довольно высокий уровень понесенных потерь, вынудил американское командование отменить переброску на Балканы 303-й эскадрильи из состава 442-го авиакрыла (на снимке), оснащенной машинами этого типа, участвовавшей в «наведении порядка» в Боснии.

Затем последовала более чем недельная пауза из-за плохой погоды, после чего они вновь появились в небе над Югославией. Однако результаты их действий были далеки от ожидаемых. Рискуя повториться, напомним, что, по словам британского премьер-министра Энтони («Тони») Блэра, "за период с 9 по 20 апреля, вся авиация НАТО уничтожила всего пять танков и четыре бронемашины". Не на много возросла эффективность ударов авиации агрессора и в последующие дни. Впрочем, по иному и быть не могло, так как ограниченная дальность прямой видимости в горах (даже в ясную погоду) значительно снижает разрешенную дальность пуска УР «воздух-поверхность» AGM-65 «Мейверик» (являющиеся в арсенале авиации НАТО основными авиационными средствами поражения бронеобьектов), что, в свою очередь, не только заставляло штурмовики входить в зону зенитного огня, но и совершать повторные заходы на цель.

Любопытно, что, по сравнению с пилотами. куда менее живучих F-15C и F-16C (оснащенных всепогодной обзорно-прицельной системой LANTIRN и также способных применять «Мейверики»), летчики тяжелых А-10А оказались в куда более худшем положении. Причина заключается в том, что «Тандерболт» -второго поколения» представляет собой самолет, адаптированный для полетов на предельно малых высотах, так как его двигатели TF34-GE-100F развивают максимальную тягу 4112 кг на отметке, близкой к нулевой. В результате, тяговооруженность машины даже у земли составляет всего лишь 0,37, а с ростом высоты полета она снижается еще больше. В результате, уже на 500 метрах при выполнении виража с креном в 45°, штурмовик теряет скорость, превращаясь в весьма удобную мишень. Понятно, что на таком -бульдозере» пилоту остается только, в полном смысле, переть сквозь зенитный огонь, уповая на живучесть самолетных систем и прочность бронезащиты. А она ведь тоже не безгранична…

В авиационной печати неоднократно отмечалось, что многие элементы конструкции и комплекс боевой живучести А-ЮА рассчитывались на прямые попадания 23-мм снарядов советских зенитных установок ЭСУ-23-4 «Шилка». Однако, широкая реклама своему «детищу», обеспеченная фирмой «Файрчайлд» в средствах массовой информации, является не более чем самообманом. Действительно, при примерно одинаковом с российским Су-25 нормальном взлетном весе (14.600 кг у Су-25 и 14.865 кг у А-10А). масса бронезащиты последнего на 29% меньше, чем у «сушки». При этом длина фюзеляжа и размах крыла «янки» превышают аналогичные параметры российского одноклассника соответственно на 1 м и 2 м, а площадь крыла больше в 1,5 раза.

Нетрудно подсчитать, что на единицу площади поверхности А-10А приходится в среднем примерно в 1,5 раза меньшая масса бронезащиты. Заметим, что противостоять ударам 23-мм осколочно-фугасных и бронебойных снарядов очень трудно, поскольку первые при взрыве вызывают пробоины до 1 м в диаметре (пара таких дыр в плоскостях – и крыло перестанет держать тяжелую машину в воздухе), а вторые не держит почти никакая авиационная броня. Да и с калибром зенитных средств «Тандерболтам» явно не повезло, так как основными установками у югославов являются 30-мм системы.

В добавок удары по малоразмерным целям в стесненных горных условиях, заставляли пилотов альянса действовать в эшелонированных в глубину боевых порядках (например, колонной), а это предполагает исключительную самостоятельность и почти полное отсутствие помощи со стороны коллег. Вытянувшись в цепочку, самолеты заходят в ущелье на скоростях, далеких от максимальных, почти не имея возможности поддержать огнем идущую впереди машину. В результате, А-10 часто оказывались не только в «дуэльной» ситуации, но и в положении «один против всех».

Если добавить к этому, что средств подавления ЗРК «Оса-АКМ» ВВС НАТО до сих пор не имеют, а расчеты ПЗРК, 57- и 30-мм ЗСУ и многочисленных крупнокалиберных пулеметов практически не поддаются уничтожению, то становится ясно, почему выбивание тяжелой техники в Косово шло такими черепашьими темпами.

На фоне откровенно невысокой эффективности, продемонстрированной А-10, их потери воспринимались американским командованием довольно обостренно. Только по официальным данным, за период с 7 апреля по 5 мая 81-я эскадрилья не досчиталась трех машин этого типа, еще одна была списана как не подлежащая восстановлению и 11 самолетов были повреждены. В результате намеченная следом переброска 303-й эскадрильи А-10 из состава 442-го истребительного авиакрыла была сначала отложена, а затем и вовсе отменена. Кстати, пилоты последнего уже имеют опыт боевых действий в горных условиях, поскольку принимали участие в «наведении порядка» в Боснии.

Не слишком преуспели натовцы и в борьбе с югославской авиацией. Конечно, все основные аэродромы базирования сверхзвуковых реактивных истребителей были известны разведке альянса задолго до начала конфликта. Однако повторить на Балканах «иракский» вариант, когда в ходе внезапных ударов были выведены из строя рулежные дорожки возле укрытий, не удалось. Позже значительная часть истребителей (в основном МиГ-21) была переброшена на прямые участки автомагистралей, имевших асфальтобетонное покрытие, способное устоять под -тепловыми ударами» сопловых струй.

Более того, судя по немногочисленным кадрам кинохроники, эти импровизированные ВПП, в случае блокирования основных авиабаз, использовали в качестве запасных даже пилоты более мощных МиГ-29. Как правило, югославское командование старалось «сажать» истребители вблизи дорожных развязок, чтобы в случае вывода из строя одной «полосы» было легко отбуксировать машины на другую.

Что касается тактики югославских истребителей, то она в основном заключалась в организации действия из засад и стремлении избегать затяжных боев. Причинами этого были отнюдь не численное превосходство авиации противника, а наличие у врага самолетов ДРЛО и управления АВАКС, просматривавших практически все воздушное пространство Югославии. Заметим, что подавить работу югославских РЛС радиолокационной разведки, а значит, и станций наведения, как это было в Ираке, ВВС НАТО удалось лишь в незначительной степени. Об этом можно судить на основании сообщения, сделанного МО ФРГ, согласно которому, начиная с 15 апреля германские самолеты «Торнадо» начали применять противорадиолокационные ракеты AGM-88 «Харм».

Германский «Торнадо»ЕСК (об этом можно судить но отсутствующим 27-мм пушкам) из состава 51-й эскадры с противорадиолокационными ракетами AGM-88 «Харм» над Адриатикой.

Югославский МиГ-29 из состава 127-й эскадрильи «Витязи» 204-го истребительного авиаполка, базирующейся на авиабазе батаница.

Однако «шулерская» возможность экипажей АВАКСов «заглядывать в карты противника» давала неоценимые преимущества нападавшим. Достаточно сказать, что едва оторвавшиеся от ВПП югославские перехватчики , были вынуждены сначала нырять в ущелья, уходя на малой высоте от глаз радаров натовских самолетов ДРЛО и наводимых ими истребителей, а уже затем выбирать момент для атаки.

Результатом этой тактики, с одной стороны, стало значительное сокращение собственных потерь, а с другой стороны, невозможность навязывания авиации альянса серьезной драки по типу вьетнамских или ближневосточных, когда с обеих сторон в воздушных боях могло участвовать до 150- 200 боевых машин.

Впрочем, эта задача в данных условиях и не ставилась, поскольку в условиях враждебного окружения и фактического отказа России в предоставлении военно-технической помощи, истребительная авиация Югославии при принятии этого варианта действий оказалась бы выбита буквально за неделю, поскольку в качественном отношении значительно уступает истребителям альянса. Нельзя забывать, что имеющиеся на ее вооружении истребители оснащены БРЛС, способными наводить одновременно не более одной УР с РЛ ГСН, к тому же имеющей полуакгивную систему наведения, а значит, требующую постоянной подсветки атакуемой цели. Исключением, к сожалению, не являются и югославские МиГ29, так как они оснащенны БРЛС Н-019, обеспечивающих автомагическое сопровождение до 10 целей с обстрелом только одной. В то же время американские истребители имеют более совершенные БРЛС. Например, система управления огнем F-16C доработанного по программе MLU, обеспечивает одновременное сопровождение тех же 10 целей и обстрел шести. Еще более высокими возможностями обладают F-15.

К тому же большая часть натовских истребителей уже получила новые УР AIM-120 с РЛ ГСН, реализующими принцип «пустил-забыл». В отличие от нее, УР Р-27 с полуактивным наведением, являющаяся -дальней рукой» югославских МиГ-29, требует постоянной подсветки цели БРЛС. В результате ее несколько большая дальность пуска (60 км против 55 км у AIM-120) не дает никакого выигрыша.

В этом плане куда больше возможности предоставляет использование всеракурсных УР Р-73 с ИК ГСН, имеющих, даже по сравнению с последними моделями УР AIM-9 «Сайдуиндер», более чем двойное преимущество по разрешенной дальности пуска (20 км против 8 км) и в 1,5 раза больший угол захвата. Превосходят «американок» последних модификаций и ракеты Р-60М: меньший угол захвата их ГСН (+/-20°) с лихвой компенсирует большая дальность пуска, составляющая 12 км. Кстати, судя по немногочисленным кадрам кинохроники ЮНА, мелькавшей по телевидению, командование югославской истребительной авиацией было прекрасно осведомлено о возможностях СУВ своих МиГ-29, поскольку на последних можно было видеть только УР с ИК ГСН.

Фактически, югославские истребители, подобно снайперам, скрывавшимся в зарослях, выбивали точными выстрелами отдельных вражеских воинов. В числе наиболее важных целей, которые югославская ПВО старалась уничтожить в первую очередь, были самолеты РЭБ. И это понятно, поскольку, лишившиеся «электронного зонтика» ударные машины и сопровождающие их истребители становились удобными целями для перехватчиков, ЗРК и многочисленных установок МЗА.

Конечно, туг опять возникает вопрос: а насколько эффективно действовала югославская ПВО? Безусловно, прямой ответ заключающийся в количестве сбитых самолетов, по-прежнему невозможен, поскольку, данные предоставляемые югославским командованием не всегда точны, а официальные представители ОВС НАТО скрывают эту информацию. И надо сказать, им есть что скрывать. Посмотрите в таблицу боевого состава и численности авиации альянса, задействованной против Югославии. В графе – британские ВВС – числятся 34 боевых самолета.

Однако уже 30 апреля МО Великобритании сообщило о дополнительной переброске на Балканы четырех СВВП «Харриер» и четырех истребителей-бомбардировщиков «Торнадо», что, по словам пресс-атташе, позволило бы довести общее количество английских самолетов, участвующих в операции «Решительная сила», до 28! Получив эту информацию, нетрудно составить уравнение, успешно решаемое в начальных классах средней школы, а некоторые вундеркинды могут с ним разобраться еще в детском саду:

34^1 +12^2 – х^3 + 8^4 = 28^5 .

1 Число боевых самолетов по состоянию на 20 апреля.

2 Число СВВП «Си Харриеров» в составе авиагруиппы «Инвинсибла».

3 Потери за период 20-30 апреля 1999 г.

4 Число отправленных на ТВД 30 апреля самолетов.

5 Численность самолетов, которую планировало достичь на ТВД к началу мая.

Откуда находим, что х (потери) = 26.

При его анализе численный состав авиагруппы авианосца «Инвинсибл» способен вызвать жгучий интерес, поскольку, если подтвердится информация о том, что дополнительное количество СВВП «Си Харриер» было взято на борт за счет части вертолетов, то это способно серьезно увеличить квоту британских потерь за рассматриваемый период (20-30.04.99 г.). Впрочем, автору никоим обра зом не хотелось бы вводить читателей в заблуждение, а потому при расчетах взят базовый состав авиагруппы этого корабля. Сравнение результатов балканской кампании с «Бурей в пустыне», показывает чудовищную разницу в уровне выучки и боеспособности между иракской и югославской ПВО.

Огромные возможности пилотам альянса при парировании контратак югославских перехватчиков, предоставляли самолеты ДРЛО и управления AWACS.

Видимо, небольшая часть югославской авиации все же была уничтожена на аэродромах, однако характер обломков, рядом с которыми видны МиГ-29 и Ан-26. однозначно свидетельствует о том, что в данном случае, целью натовских летчиков оказались дешевые макеты.

Американский F-16C (блок 40) из состава 31-го истребительного авиакрыла (авиабаза Авиано). Самолет несет по паре УР А1М-120 (на законцовках крыла) и AIM-9, а также две 227-кг фугаски Мк.82 общего назначения, подвесную систему РЭБ ALQ-131 (на центральном узле) н два 1400-литровых ПХБ.

Тогда, зимой 1991 г., британские ВВС (имеются в виду экипажи «Буканиров», «Торнадо» и «Ягуаров») выполнили 2616 боевых вылетов, в ходе которых от воздействия противника было сбито только шесть «Торнадо» и еще один самолет этого типа был потерян по небоевым причинам. Нехитрый расчет показывает, что относительный процент потерь тогда составил всего 0,27%.

Заметим, что сейчас, как и девять лет назад. пилоты НАТО не напрягаются, делая в среднем один вылет в сутки. А это значит, что 12 «XappnepoB»GR7 1-й эскадрильи, восемь «TopHaflo»GR.1/4 с экипажами из состава 9, 14,17-й и 31-й эскадрильи, могут выполнять не более 44 боевых вылетов. Истребители- бомбардировщики используются, видимо, более интенсивно, чему способствует наличие сменных экипажей из состава четырех эскадрилий. Еще дюжину боевых вылетов в эту копилку может добавить экипаж «Инвинсибла».

Итак, 56 боевых вылетов ежедневно в течение десяти дней (20-30.04.99 г.) -т.е. всего 560. При 26 не вернувшихся машинах, Это дает округленно 4,64%. Заметим, что это весьма высокий уровень потерь. Если же учесть, что в плохую погоду вылетов производится гораздо меньше (например, не действуют «Харриеры»), эта величина возрастает еще больше и, видимо, заметно превышает магический 5-процентный барьер, способный вызвать настоящую эрозию летного состава и матчасти в боевых эскадрильях.

В свете этих данных (надо признать, все же довольно приблизительных) начинаешь понимать истинную цену реплике, гордо брошенной британским министром финансов, заявившим 19 апреля журналистам, что «в бюджете Великобритании достаточно резервов для покрытия расходов на участие страны в военной операции НАТО…».

Не слишком были довольны ходом кампании на Балканах и в Бонне, где в Министерстве обороны 14 апреля было принято решение отозвать с авиабазы Пьяченца четыре истребителя-бомбардировщика «Торнадо-IDS из состава 51-й эскадры (AG51), вместо которых командование Бундеслюфтваффе выделило такое же количество самолетов РЭБ – «Торнадо-ECR, которые, по словам министра обороны ФРГ Рудольфа Шарпинга, теперь «должны действовать, не входя в воздушное пространство Югославии»! Это ли не показатель эффективности югославской ПВО?..

Надо сказать, что по данному вопросу между кабинетом канцлера Шредера и оппозицией было достигнуто трогательное единодушие. Комментируя данное решение, эксперт оппозиционного блока ХДС/ХСС по вопросам обороны Пауль Бройер заявил, что «воздушная война против Югославии обходится слишком дорого. Немецкая авиация, участвующая в ней с самого первого дня, уже потеряла несколько истребителей-бомбардировщиков «Торнадо» стоимостью почти в 40 млн. марок каждый и больше не намерена расходовать свой потенциал впустую. К этому надо добавить около 240 ракет AGM-88 «Харм», стоимостью по 1.2 млн.марок каждая, выпущенных по наземным РЛС почти без всякого видимого ущерба для противника…».

Надо сказать, что таким количеством «Хармов» (даже с учетом пуска двух ракет по одной РЛС) можно было бы уничтожить вообще все югославские радары, включая навигационные и посадочные в международном аэропорту Белграда «Сурчин». Заметим, что эти боеприпасы германские «Торнадо» начали применять только с 15 апреля, а до этого они широко использовались американскими самолетами РЭБ. До недавнего времени в западной военно-технической периодике с гордостью расписывалось о том, что пуск этих ракет (в отличие от вьетнамских ветеранов AGM-45 «Шрайк») радарами не фиксируется, а в случае прекращения работы РЛС ракета все равно «запоминает» ее координаты и гарантированно уничтожает цель. При этом на не слишком большой дальности пуска, равной 18,5 км, внимание старались не акцентировать. А зря! Именно она, судя по всему, и определила в конечном счете невысокую, мягко говоря, эффективность этих ракет, поскольку их носителю приходилось входить в зону действия ЗРК среднего радиуса действия.

Не лучшим образом (в отличие от операции «Буря в пустыне») показали себя и британские противорадиолокационные ракеты «Аларм». В отличие от «Хармов», они имели два преимущества. Первое из них заключалось в гораздо большей дальности пуска (до 45 км), а второе в том, что в случае срыва наведения, ракета выпускала парашют и переходила в режим ожидания. Медленно спускаясь к земле, ее система прослушивала эфир, и после приема и идентификации РЛ-сигнала, парашют отстреливался, включался двигатель и ракета вновь устремлялась к цели. Все бы ничего, но горный рельеф требовал повышенных энергетических затрат, и, судя по всему, во многих случаях ракетам просто не хватало «горючки», чтобы перевалить хребет и долететь до цели. В противном случае столь долгую «возню» с ограниченным количеством РЛС просто невозможно объяснить.

Британский «Торнадо» GR.1 из состава 9-й эскадрильи с противорадиолокационными ракетами «Аларм» на подфюзеляжных пилонах. Авиабаза Брюген, Германия, май 1999 г.

Авианосцы – «гроза чужих морей – под флагом Ю-С-Эй…»

Между тем, сообразив, что быстро переколотить югославские танки и артиллерию не удастся, командование ОВС НАТО решило их обездвижить, уничтожив нефтеперерабатывающие заводы и склады ГСМ. В сущности, эпизодическим ударам эти цели подвергались и раньше. Например, 4 апреля авиация альянса атаковала нефтеперерабатывающий завод в Панчево и склад ГСМ в Кралево. 6-го числа был разрушен один из цехов нефтеперерабатывающего завода в городе Нови-Сад, а 9-го бомбы накрыли склад ГСМ в городе Смередево. Спустя три дня, 12апреля, в официальном коммюнике штаб-квартиры альянса в Брюсселе сообщалось, что авиацией НАТО разрушены два нефтеперерабатывающих завода и 11 хранилищ топлива.

Однако на этом этапе в списке целей высшим приоритетом были наделены аэродромы, позиции ЗРК, мосты и склады вооружения, а начиная с 3-4 апреля, танки и артиллерия 3-й армии (командующий – генерал-полковник Небойша Павкович) и входящего в ее состав Приштинского корпуса, в частности, который в основном и вел бои с албанскими сепаратистами из Армии освобождения Косово» (UCK). К тому же удары ограниченными силами по стратегически важным, а потому имеющим сильную ПВО, объектам топливно- энергетического комплекса почти всегда сопровождались потерями. Выделить же больше самолетов для подавления объектовой ПВО не представлялось возможным уже хотя бы потому, что слишком длинным оказался список целей, подлежащих уничтожению в первую очередь. Немалую роль сыграли сложные погодные условия на Балканах, а как известно, лишь примерно 30% самолетов альянса могут применять управляемое оружие в любое время дня и ночи.

Приоритеты стали меняться во второй декаде апреля, а уже к концу этого месяца не проходило и суток, чтобы авиация НАТО не нанесла удары по нефтеперерабатывающим предприятиям или топливным терминалам. Ежедневные сводки этих налетов внушали оптимизм. Несомненный пик ударов пришелся на 19-20 апреля, когда, согласно официальным сообщениям были атакованы почти все объекты нефтеперерабатывающей промышленности Югославии. Трудно сказать, каких результатов достиг агрессор, но в течение этих двух суток на базы не вернулись минимум восемь боевых самолетов.

Несмотря на то. что атакованным предприятиям довольно сильно досталось, на этот раз в штабе ОВС НАТО не было и тени восторга. Фактически очень быстро стало ясно, что, даже уничтожив все предприятия и большую часть складов топлива, на что нужно также немало времени, остановить сербские танки вряд ли удастся. И тому были объективные причины. «Я считаю полностью абсурдной ситуацию, когда наши летчики совершают рискованные рейды на объекты с горючим, а уже утром в югославские порты входят танкеры с новым топливом…», заявил председатель Военного комитета НАТО генерал Клаус Науманн,потребовавший установления морской блокады Югославии и стратегической изоляции Белграда".

Однако по данному вопросу единства в альянсе не было и в помине, поскольку Греция заявила решительный протест, опасаясь превращения бассейна Адриатического и Ионического морей в зону боевых действий, а представители Франции с плохо скрываемой грустью заявили, что «альянсу необходимо заручится более серьезными юридическими основаниями для того, чтобы останавливать и досматривать в открытом море суда». Отказались от участия в морской блокаде и датчане. Но зато Польша решила направить в Адриатику эсминец «Варшава» (ВПК проекта 61 – Прим. авт.) и корвет «Кабуш», которые, как сообщила газета «Жиче»,«,при необходимости. .. будут стрелять по российским судам, которые попытаются прорвать блокаду». Как тут не вспомнить, что новообращенные католики, как известно, святее Папы Римского…

Тем не менее от собственной наглости у американских ястребов, видимо, дух захватывало и министр обороны США Уильям Коэн (видимо, перемешав виски с шампанским. – Прим. авт.) заявил 24 апреля на юбилейном саммите НАТО в Вашингтоне, что американские корабли 6-го флота будут досматривать все суда, а «боевым кораблям российского ВМФ заходить в Средиземное море не рекомендуется».

Промолчать и не потерять при этом лица, получив такие плевки от «друга Билла», было невозможно, и МИД РФ выступил с «грозными» заявлениями вроде того, что попытка задержания и досмотра российских судов, идущих в Югославию, будет рассматриваться как акт войны, со всеми вытекающими последствиями. Подхватив эту реплику, отечественная пресса с восторгом начала подсчитывать боевой потенциал российской корабельной группировки, которую можно было сосредоточить в Средиземном море.

При этом публикации ряда серьезных изданий, отличавшихся взвешенным подходом, начали напоминать лучшие страницы из романов Т.Клэнси. Чего, например, стоят рассуждения В.Атласова о скорости уничтожения огнем 130- мм орудий эсминца «Современный» с дистанции 25-30 кабельтовых!!!) крейсера типа «Тикондерога», эсминцев «Орли Берк», «Спрюенс» или фрегатов типа «Бирмингем», а также поддержке российских кораблей в Средиземноморье «дивизией дальней авиации, вооруженной самолетами Ту-22МЗ», боевое охранение которых составят истребители МиГ-З1 (см. статью «Эмбарго предвещает боевые действия». НВО №18 (141) за 14-20 мая 1999 г.).

Ну, с турками все понятно – у них с сербами старые счеты, но португальцам то чего надо на Балканах? Или так, за компанию, навалившись все вместе отметелить одного, чтобы чувствовать себя сильным?.. А вообще это конечно воина F-16. Такого разнообразия вариантов, этого тактического истребителя, начиная от ранних модификаций F-16A и кончая F-16MLU. одновременно еще не применялось нигде.

Понятно, что уничтожать танки и артиллерийские позиции гораздо опаснее, чем бомбить промышленные предприятия и городские кварталы.

Читая подобные «откровения» оперативно- тактического характера, невозможно отделаться от ощущения, что представления автора о морской тактике и стратегии находятся на уровне Первой Мировой, а то и Русско-Японской войны. Что касается авиации, то с глубоким сожалением должны сообщить, что на наших южных аэродромах не осталось ни одного Ту-22М 1* , да и появись они там, их прорыв к акватории Адриатического моря едва ли возможен из-за острой нехватки самолетов заправщиков 2* , которые в этом случае будут обеспечивать действия стратегических ракетоносцев Ту-160 и Ту-95. Не «дотянутся» до Средиземноморья и фронтовые бомбардировщики Су-24М. Основная же масса истребителей МиГ-31 и Су-27 не имеет устройств для дозаправки топливом в полете, и потому рассматривать возможность их участия в боевых действиях на столь удаленном от границ России ТВД даже нет смысла. В сущности, появись наши корабли в Средиземном море, им пришлось бы рассчитывать только на себя.

Однако знаменитый британский принцип «fleet in being» – флот действует уже хотя бы потому, что он есть, – позволял рассчитывать на полный успех демонстрации нашего флага, тем более, что мы еще в состоянии собрать весьма мощную корабельную группировку. Конечно, необходимо помнить, что уже первый «выстрел» на море означал бы эскалацию конфликта, хотя и, возможно, не мгновенную, но с весьма реальными перспективами перерастания в термоядерную войну. Понятно, что в этом случае югославская проблема, превратилась бы в настолько мелкую, что до нее, скорее всего, уже никому бы не было дела. Но об этом знают и за океаном, а судя по опыту Карибского кризиса, подобные обострения там переносят очень плохо. Поэтому появление нашей эскадры на подходах к Адриатике способствовало бы интенсификации диалога, который пошел бы в гораздо более выгодном русле для России и Югославии. Правда, кредитов МВФ в этом случае нам не видать, как своих ушей. А на что тогда покупать шестисотые «мерседесы» и виллы на Лазурном берегу?..

В результате война покатилась к своему неизбежному (в условиях однополярного мира) финалу. Правда, идея морской блокады тихо умерла и, как признавали в частном порядке представители НАТО, танкеры практически под всеми флагами, продолжали приходить в порт Бар (Черногория) совершенно беспрепятственно. Все это сделало удары по топливно-энергетическому комплексу Югославии практически пустой тратой боеприпасов, ресурса и самолетов.

1* К этому надо добавить. что состоящие на их вооружении сверхзвуковые ПКР Х-22 и Х-15 имеют дальность пуска 250 и 150 км соответственно, что требует от экипажей носителей при атаке корабельных соединений противника захода в зону действия боевого воздушного патруля авианосных истребителей F-14. Последние имеют УР AIM-54 -Феникс- с дальностью пуска до 185 км и, как правило, выдвинуты на удаление до 600 км от авианосца.

2* О НАТОвских истребителях в этом случае и вспоминать не стоит.

А управляемые боеприпасы у альянса закончились довольно быстро (как и в ходе «Бури в пустыне»). Вот и приходится грузить на F-16 обычиые МЬ.82, а ими еще надо уметь бомбить. Воистину: история никого и ни чему не учит…

Испанские истребители-штурмовики EF-18 на итальянской авиабазе Авиано.

Любопытно, что, согласно оценкам специалистов Американского института нефти, авиация НАТО израсходовала за время кампании объем авиационного горючего, эквивалентный 5% мирового потребления этого вида топлива, а ежедневная квота, затрачиваемая на ведение операции, в среднем составляет 240 тыс. баррелей <38.156.880 литров), что в три раза превышает объем нефтепродуктов, которые потребляла вся Югославия до начала конфликта.

Ко всему прочему в прессе все отчетливей слышались голоса недовольных. Так, 15 апреля бывший министр обороны Франции Шарль Мийон заявил, что операция НАТО против Югославии производит впечатление «неподготовленности и сплошной импровизации-. В определенной степени это мнение подтвердил 19-го числа действующий ныне министр обороны этой страны, сообщивший журналистам, что «боевые действия могут продолжаться еще много недель». А днем ранее командующий штурмовой группой «Альфа» испанский контр-адмирал Анхель Тельо Валеро публично заявил, что «война против Югославии провалилась во всех отношениях» и «от нее лишь страдают несчастные люди».

Вся эта критика, естественно, не улучшала настроения Вашингтону и Брюсселю. Между тем, наращивание сухопутной группировки шло невероятно медленными темпами, что объяснялось малой пропускной способностью коммуникаций и транспортных узлов. В связи с этим виделся единственный выход – усилить (слегка поредевшую) авиационную группировку и увеличить интенсивность налетов.

Однако просто так взять и перебросить на ТВД дополнительные эскадрильи было затруднительно, поскольку большая часть военных аэродромов, лежащих в непосредственной близости от Югославии (13 итальянских и пять германских), уже работала с полной нагрузкой. А поскольку альянс не объявил официально, что находится в состоянии войны, то использовать многочисленные гражданские аэропорты было нельзя. В результате, ударным самолетам пришлось, в полном смысле слова, ютится на считанном количестве авиабаз, находящихся в непосредственной близости от объектов удара.

Впрочем, из этого затруднения Вашингтон вышел с легкостью необыкновенной, поскольку у ворот НАТО образовалась целая очередь из прибалтийских республик, Словакии, Чехии, Венгрии, Болгарии и Румынии, то четырех последних вежливо попросили о предоставлении воздушного пространства и аэродромов. Судя по тому, что Болгария и Румыния выделили НАТО «только» операционные зоны в своем воздушном пространстве вдоль западных границ (да и то не на всем ее протяжении) – они еще не скоро войдут в ряды «атлантистов». Чехи предоставили возможность базирования на своей территории только для заправщиков. А вот Венгрия «легла» под «дядю Сэма» по полной программе…

Впрочем, судите сами. В конце апреля НАТО получило в свое распоряжение международный аэропорт «Ферихед», куда позже направили заправщики КС-135, а 6 мая представители альянса запросили разрешение разместить на авиабазе в Тасаре 24 истребителя-штурмовика F/A-18D и около тысячи человек обслуживающего персонала, но поскольку аэродромов по-прежнему не хватало, то, помимо «дойных коров» и «шмелей», на венгерские аэродромы 11 мая направили три штурмовика А-10 и четыре АВАКСа Е-3С. Тем временем 22 мая в Тасар прибыли первые 18 истребителей-штурмовиков F/A-18D, а накануне «Боингами» авиакомпании «Пан-Американ» туда были переброшены свыше 800 человек обслуживающего персонала.

26 мая в Пентагоне решили, что мадьярам уже все равно деваться некуда и в дополнение к 24 F/A-18 направили на авиабазу в Тасаре еще 20 машин этого типа, первые из которых пошли в бой 29 мая. Такое наращивание иностранной военной мощи привело в восторг министра обороны Венгрии Яноша Сабо, заявившего, что, -когда страны НАТО сомкнут кольцо вокруг Югославии, сербы не будут знать, откуда последует воздушный удар…-. Судя по всему, эхо призывов последнего австро-венгерского императора Франца-Иосифа «Вперед, на Белград!..» до сих пор гуляет по коридорам высших правительственных учреждений Венгрии…

В связи с этим, вспоминаются безапелляционные заявления военного корреспондента «Известий» В.Литовкина, рассуждавшего по телевидению о том, что, в случае переброски нескольких комплексов С-300 в Югославию, НАТО легко может многократно увеличить свою авиагруппировку. Может, конечно, но не многократно и не так легко. В этом смысле любопытно отметить с какой скоростью это все проделывалось. Например, 27 апреля президент Клинтон подписал приказ о переброске на аэродром Будапешта «Ферихед» 30 заправщиков КС-135, первые восемь из которых прибыли только 17 мая, а остальные – только к концу месяца. Одновременно был начат призыв свыше 33 тыс. резервистов. Из них две тыс. специалистов ВВС мобилизовали немедленно, для обслуживания 30 «венгерских» КС-135,

Это, кстати ,были уже не первые «птички» из второй стаи стервятников, отправленной к Балканам. 29 апреля МО США решило перебросить в Англию еще 10 В-52Н (первые два самолета приземлились на английской авиабазе Файфорд 1 мая), два АВАКСа Е-ЗС и один самолет РЭБ ЕС-130. О четырех «Харриерах» и таком же количестве «Торнадо», которые МО Великобритании решило перебросить 30 апреля, говорилось выше. Свою долю внесли и канадцы, направившие в Авиано еще восемь CF-18. Франция 7 мая решила увеличить боевой состав своей группировки на 25%, выделив 10 истребителей «Мираж»Р1CR, а 22-го приняла решение довести количество своих самолетов на ТВД с 56 единиц до 90.

Эта информация позволяет составить второе простенькое уравнение, позволяющее получить приблизительную информацию о месячных потерях французских ВВС и ВМФ:

63^1 + 10^2 = – х 3 = 56^4

1 Количество самолетов имевшиеся на 20 апреля.

2 «Миражи» переброшенные 7 мая.

3 Потери.

4 Количество самолетов на 22 мая.

х(потери)=17

Чувствуя, что война идет к концу (в это время уже вовсю шли переговоры, дух которых вызывал острое недовольство российского Генштаба), вновь воспряло духом правительство Шредера, отправившее на войну 17 мая дюжину истребителей-бомбардировщиков «Торнадо». В тот же день попинать напоследок умирающего льва решили и турки, давшие согласие на размещение на своих авиабазах 54 тактических истребителей F-15 и F-16 из состава 39-го авиакрыла и решившиеся задействовать 16 своих «Файтинг Фалконов» в ударном варианте. До этого на их 11 F-16C/D, базировавшихся на итальянской авиабазе Геди возлагались скромные задача обеспечения ПВО. В пику этому, Греция снова заявила, что не допустит использования своего воздушного пространства для налетов на Югославию. В результате чего американские и турецкие самолеты пришлось перебрасывать на Германские аэродромы. Одним словом, не все коту масленица. Последними уже под занавес кампании расщедрились британцы, направившие 30 мая на ТВД 12 «Торнадо».

Впрочем, это все были мелочи, по сравнению с американскими планами, согласно которым за период с 27 апреля по 29 мая было решено перебросить 429 боевых и вспомогательных самолетов. Соответствующей была и финансовая поддержка, оказанная Конгрессом США, выделившим на войну в Югославии 12,9 млрд. долл, что более чем в двое превысило сумму, которую запрашивал президент Клинтон. Помимо указанных выше самолетов, во «второй эшелон» входили 72 F-15, 30 F-16, четыре F/A-18, 18 А-10 и 157 заправщиков!! Все это позволило сосредоточить вокруг Югославии к концу мая свыше тысячи боевых и вспомогательных самолетов, из которых 723 принадлежали США 3* , а 281 машина – их союзникам, а в начале июня численность группировки возросла до 1259 самолетов.

Кстати, обратите внимание на количество «дойных коров» 187(!). Фактически их «поголовье» составляет более 43% от числа дополнительно выделенных самолетов за рассматриваемый период. И они были действительно нужны не меньше, чем боевые машины. поскольку, например, британские «Торнадо», направленные на ТВД, командование альянса было вынуждено посадить на авиабазе Саланзара (о.Корсика), откуда до Белграда свыше 800 км.

Комментируя этот рост боевой мощи на закрытом брифинге, проведенном 26 мая для 19 послов стран НАТО, Уэсли Кларк сообшил им, что так как скорого окончания кампании не ожидается, то бомбежки будут в ближайшее время усилены, что должно вызвать увеличение количества жертв среди мирного населения. Кроме того, У.Кларк дал понять дипломатам, что воздушная операция против Югославии еще не достигла своего пика и не принесла ощутимых результатов. Речь при этом шла не только об увеличении количества сбрасываемых бомб, но и расширении круга целей за счет объектов, имеющих в основном экономическое значение.

3* Без учета транспортных и противолодочных вертолетов.

В «умиротворении» Косово весьма активное участие приняли французы, выставившие в качестве основной ударной силы палубные штурмовики «Супер Этандер» (сверху вниз) и тактические истребители «Мираж»2000. Разведывательные функции были возложены на самолеты «Мираж»F.1СR. Однако упорное сопротивление сербов вынудило ВВС Пятой республики подтянуть к району конфликта истребители-бомбардировщики «Ягуар», и увеличить общую численность своей группировки до 90 боевых машин, заняв второе место после ВВС и ВМС США.

Одновременно с наращиванием численности авиации ВВС и ВМФ США испытывали новое оружие. 29 апреля в ходе бомбардировки тоннеля в районе Приштины, F-15Е использовали бомбы GBU-28 массой 2272 кг (5000 фунтов) предназначенные для уничтожения особо прочных подземных сооружений. По сообщениям представителей Пентагона в тоннеле находились самолеты, горючее и боеприпасы.

Спустя две недели. 12 мая, ВВС флота испытали ракеты «воздух-поверхность» AGM- 154, созданные по программе JSOW (Joint Stand-off Weapon – единое оружие, запускаемое вне зоны ПВО). Ракеты были доставлены на борт авианосца «Теодор Рузвельт», с которого взлетела пара F/A-18C, которая и применила их по целям в Югославии. Согласно официальным сообщениям, ими были разрушены два моста. Один в городе Курусумли, связывающий Ниш и Косово, а другой – на дороге Сегед-Суботица.

Как и управляемые авиабомбы JDAM, эти боеприпасы при наведении используют спутниковую навигационную систему НАВСТАР. однако, в отличие от УАБ, сброс которых можно производить не более чем в 24 км от цели, новая ракета имеет разрешенную дальность пуска до 75 км, что позволяет их носителю не входить в зону действия большинства современных комплексов ПВО средней дальности. Поступление на вооружение этих ракет планируется в 2002-2003 гг.

В группу стратегически важных объектов попало и югославское телевидение. Впрочем, оно и понятно, перехватив инициативу у Запада после начала боевых действий, югославы начали явно выигрывать информационную войну, демонстрируя западным зрителям разбитые натовскими бомбами дома, с погребенными под развалинами мирными жителями, сбитые самолеты и пленных. Конечно, позволить вести такую пропаганду на свои страны альянс не мог, и 23 апреля авиация НАТО атаковала телецентр в Белграде, однако телевидение через шесть часов возобновило свою работу.

Следующий удар, в ходе которого был уничтожен главный электрогенератор и ретранслятор, а также основная антенна, последовал 25-го. Затем с интервалом в два-три дня налетам подверглись телевизионные станции почти во всех крупных городах, и 12 мая, когда был уничтожен ретранслятор на границе с Румынией, сербскому телевидению в значительной степени удалось заткнуть рот.

Несмотря на рост численного состава авиационной группировки, серьезно усилить мощь авианалетов удалось далеко не сразу, хотя пресс-центры в Брюсселе и Вашингтоне продолжали потчевать средства массовой информации (СМИ) наскоро приготовленной дезинформацией. Например, 27 апреля Уэсли Кларк сообщил, что с начала операции произведено свыше 11,5 тыс. самолето-вылетов, из которых, правда, только в 4423 наносились ракетные и бомбовые удары по объектам на территории Югославии, что дает суточную квоту в 386 и 147 вылетов соответственно.

Однако уже 2 мая Пентагон заявил, что в течение первых двух дней месяца в среднем за сутки использовалось около 600 самолетов из которых только 300 наносили удары. К концу второй декады мая авиация альянса совершала в неблагоприятных метеоусловиях до 550 полетов, а при хорошей погоде – до 760. Одним из таких дней стало 14 мая, когда большая часть рейдов была направлена против объектов расположенных в приграничных с Албанией районах. Активное участие в них приняли и стратегические бомбардировщики В-52Н и В-1В. Правда, теперь они использовали 500-фунтовые «фугаски» Мк.82, широко применявшиеся еще во Вьетнаме.

Флотский ЕР-3Р из состава эскадрильи VQ-2 производит посадку на итальянской авиабазе в Бриндизи.

В отличие от «Стратосферных крепостей», «Духи» продолжают работать исключительно управляемыми боеприпасами JDAM, однако появляются они в небе Балкан довольно редко. По сообщениям представителей Стратегического Авиационного Командования (САК), с начала операции шесть бомбардировщиков В-2А сбросили на объекты Югославии 450 тонн управляемых авиабомб, что соответствует примерно 30 вылетам.

Кстати, их участие в атаке китайского посольства довольно сомнительно, опять же из- за максимальной дальности сброса этих бомб, составляющей всего лишь 24 км. При этом сам носитель должен также находится отнюдь не у земли, а значит будет довольно удобной целью, как для перехватчиков, так и ЗРК.

21 мая была впервые превышена магическая отметка в 1000 самолето-вылетов, но поддерживать даже такой темп долго было не под силу и уже 31-го интенсивность использования объединенных ВВС снизилась примерно на 20%. В конечном итоге рост численного состава авиагруппировки, задействованной в операции и улучшение погоды привели к увеличению числа авиаударов по объектам на территории Югославии и хотя представители НАТО заявляли о значительных успехах, достигнутых в ходе бомбардировок, первыми, кто это почувствовал на своей шкуре, были мирные жители, беженцы и… сепаратисты. Видимо, даже несколько постоянно находящихся в воздухе АВАКСов не могли уследить за всеми ударными самолетами, и те временами обрабатывали позиции подразделений «Армии освобождения Косово» с довольно высокой точностью, поражая даже командные бункеры. Впрочем, по иному и быть не могло, так как UCK почти не имеет ПЗРК.

Что же касается мирных жителей и беженцев. гибнущих под ударами авиации, использующей кассетные боеприпасы, то 8 мая Джимми Ши заявил, что с начала конфликта пилоты НАТО поразили около 2 тыс. целей и только 12 боеприпасов не попали в выбранные объекты. В последующие дни начался настоящий погром.

Несомненным пиком стало 14 мая. когда несколько натовских истребителей-бомбардировщиков сбросили десять кассетных бомб на ферму в деревне Кориш, где остановились на ночлег около 500 беженцев. Результатом налета стали 79 убитых и 58 раненых. По-началу в Брюсселе попытались списать эту бойню на сербскую артиллерию, но показанные по телевидению фрагменты боеприпасов неопровержимо свидетельствовали о натовском «следе» и представители альянса заявили, что деревня была «законной военной целью».

В последующие дни количество сообщений о бомбах и ракетах залетевших не туда куда надо начало нарастать с лавинообразной быстротой. В результате, 31 мая, когда число «промахов» достигло немыслимого количества, Джимми Ши цинично заявил журналистам, что «НАТО использует те средства. которые считает наиболее эффективными для скорейшего прекращения насилия в Косово…- Позвольте, господа, а как на счет изобретенных и подписанных вами Женевских конвенций?..

Еще одной стратегически важной группой целей были электростанции и высоковольтные линии электропередач, работу которых было решено нарушить с помощью, так называемых, «графитовых» бомб. «Всю страну надо погрузить в темноту…-, – требовал в конце апреля Генсек НАТО Хавьер Солана, даже не задумывавшийся о том, что все элементы системы ПВО имеют собственные источники электроэнергии, а к городским электросетям помимо жилых кварталов подключены еще и больницы. Однако задумываться над такими пустяками в Брюсселе не привыкли. Уже 3 мая была выведена из строя почти вся энергосистема Сербии, однако поскольку эти боеприпасы не вызывали уничтожения объектов и находящегося на них оборудования, то вскоре югославские специалисты научились быстро устранять последствия возникавших в сетях коротких замыканий.

К середине мая для командования НАТО стало очевидно, что новое оружие оправдало себя далеко не в полной мере и уже 16 мая самолеты, используя управляемые бомбы «Пейвуэй», уничтожили электростанцию в городе Обренович. 22 мая в ходе массированного налета комбинированному воздействию как «обычных» УАБ, так и несущих графитовую начинку, подверглась вся энергосистема Югославии. К утру оказались полностью обесточены Белград, Кралево, Шабац, Панчево, Суботица, Пожаревац, Чачак, Ужице, Смередево и Приштина. По-видимому результаты этих ударов в штаб-квартире альянса были сочтены как вполне достаточные и в последующие дни объекты энергосистемы Югославии подвергались лишь эпизодическим ударам.

На фоне этих впечатляющих успехов, результативность ударов по позициям югославских войск в Косово и борьбы с ПВО продолжала оставаться по меньшей мере скромной. Тем не менее, 7 мая штаб-квартира НАТО заявила о том, что с начала операции авиацией альянса совершено свыше 17.000 боевых вылетов, в ходе которых «нейтрализовано 20% тяжелой техники ВС СРЮ и разрушен 31 мост-. Однако в эти данные мало кто верил. Например, представитель Генштаба Бельгии, заявил, что, по его данным, сербы потеряли не более 6% танков, 18% артиллерии и 13% армейских транспортных средств из числа находящихся в Косово, что делает весьма проблематичным успех вторжения сухопутных сил альянса в течение ближайших двух- трех месяцев. Количество уничтоженных запасов нефтепродуктов не превышает 30%, а большая часть нефтеперерабатывающих предприятий продолжает функционировать, хотя и не в полном объеме.

Эти данные, видимо, послужили холодным душем для кабинета Шредера, и вскоре министр обороны Рудольф Шарпинг заявил, что «правительство ФРГ не только исключает участие своей страны в интервенции, но не собирается даже вести дискуссию на этот счет». К этому времени между вооруженными силами стран принимавших участие в операции «Решительная сила» шли интенсивные консультации о количестве необходимого для вторжения в Косово войск и сроках его начала. Определенный комизм ситуации заключался в том, что еще в середине апреля Джими Ши заявил, будто альянс дает себе три месяца на достижение победы над Югославией 4* .

Между тем летчики по-прежнему плохо видели цели, которые им надлежало атаковать. Как отмечал один из них в интервью газете «Вашингтон пост», «мы по-прежнему не способны поражать наиболее важные объекты противника, а именно: танки, артиллерийские установки и пехоту, которые передвигаются под покровом темноты, а в ясную погоду прячутся в укрытиях. Если учесть, что в горах не так уж редки дни когда полеты ниже уровня горных вершин вообще невозможны, то станет ясно почему мы не можем оказать албанцам эффективной воздушной поддержки-.

И это были не пустые слова. Один из пилотов F-16 из состава 31-го истребительного авиакрыла, попросивший не называть своего имени, на вопрос итальянских журналистов, как он оценивает югославскую ПВО. сообщил, что «ниже высоты 4,5 км спускаться смертельно опасно. Я дважды видел, как в ходе атаки самолеты опускавшиеся ниже поражались зенитными ракетами сербов. Со стороны это похоже на замедленно летящие стрелы, уйти от которых, тем не менее, почти невозможно. Затем следует вспышка взрыва, после чего остается надеяться, что наш коллега сможет катапультироваться… Мы знаем, что у них есть русские SA-7 (мобильный «Оса- АКМ» – Прим. авт.), но избегать с ними встречи удается далеко не всегда. К счастью, их высота поражения не слишком велика, иначе летать вообще было бы невозможно… -

В течение апреля подразделения сепаратистов были фактически выброшены с территории Югославии, а несколько попыток прорыва, предпринятые ими при поддержке натовской авиации, закончились поражениями. Наиболее крупное из них имело место в последних числах мая, когда до четырех бригад албанцев общей численностью около 4 тыс. чел. попытались пробиться через границу в районе Призрена при активной поддержке авиации, и в том числе штурмовиков А-10 и стратегических бомбардировщиков В-52.

4* О том, какой шанс упустило наше руководство приложить альянс «мордой об стол», в связи с продолжающимся расширением НАТО на Восток, и говорить не хочется. Сосредоточение эскадры в Средиземном море и переброска военной техники в Югославию морским путем под эскортом боевых кораблей, серьезно бы повысило ставки в этой игре, что, в конечном счете, заставило бы атлантистов признать свое поражение.

Туговато пришлось в небе Югославии натовским беспилотным разведчикам. Малая скорость делала их вполне подходящей мишенью для зенитной артиллерии. На снимке внизу показан американский БПЛА «Предатор».

Не сладко пришлось и корректировщикам ОА-10А, созданным на основе бронированных штурмовиков. Часами висеть над позициями противника, как это делали немецкие «рамы» сейчас уже невозможно.

Последние осуществляли ковровое бомбометание выделенных квадратов местности с большой высоты, а вот истребители- бомбардировщики и штурмовики атаковали цели с малых высот. Потери себя ждать не заставили. По меньшей мере три А-10, четыре F-16, два F/A-18 и один F-15 были потеряны над этим районом до начала июня. Первый день лета, ставший последним днем операции «Стрела», альянс лишился двух итальянских «Торнадо» и еще одного А-10, а склоны гор были усеяны сотнями албанских трупов.

Немалые надежды связывались с использованием разведывательных БПЛА (например. американских «Предаторов»), которые должны были снабжать командование НАТО информацией, а также осуществлять целеуказание и подсветку обнаруженных объектов. Однако эти хрупкие и тихоходные винтовые летательные аппараты, снабженные маломощными двигателями, оказались легкими мишенями почти для всех средств ПВО, а на малых высотах они расстреливались даже из стрелкового оружия. В отдельные дни гибло по нескольку этих «птичек», причем' уничтоженными считались только те, «кости» которых удавалось найти. В результате, почти не имея точной информации о дислокации сил 3-й армии и Приштинского корпуса, командование НАТО в большинстве случаев было вынуждено действовать наугад, накрывая все мало-мальски подозрительные районы. Вскоре также выяснилось, что югославская армия широко применяла пластиковые и фанерные макеты боевой техники, которые по мере надобности передвигали с места на место в дневных условиях иммитируя перегруппировку войск. Они-то в большинстве случаев и становились мишенями для атак авиации. Их же использовали и в качестве приманок при организации ловушек для пилотов НАТО.

Не удалось на этой войне показать себя и экипажам боевых вертолетов. Заявив 26 апреля о своем намерении в ближайшее время задействовать в боевых действиях АН-64, МО США так и не решилось бросить против сербских танков своих «апачей». Причин, как выяснилась, было три: недостаточный уровень подготовки экипажей, сложный рельеф (затрудняющий поиск и атаки целей) и по- прежнему сильное противодействие югославской П80. Очевидность первой из них была доказана уже в ночь на 27-е, когда в ходе учений один из «индейцев» рухнул на склон горы в Албании. После этого был объявлен недельный тайм-аут, но когда 5 мая в 90 км северо-западнее Тираны армия США потеряла еще одного «краснокожего», командование НАТО решило отложить участие этих машин в операции на неопределенный срок. Фактически же в небе Косово эти вертолеты появились только 12 июня после прекращения бомбардировок, когда в край начался ввод миротворцев.

Тем временем, российские интересы были окончательно задвинуты в угол и запоздалая смена дипломатов в ходе переговоров уже ничего не решала, поскольку, представители НАТО поставили жесткое условие об однозначном подчинении российского контингента в Косово командованию силами альянса в крае. Ко всему прочему, UCK, являющаяся по-настоящему проигравшей стороной. так как была выдворена с территории Косово, чувствуя за спиной натовские штыки, начала качать права, заявляя, что не будет разоружаться в тех районах края, куда придут российские миротворцы.

Точку в этом бардаке проставили начальник российского Генштаба генерал-полковник Анатолий Квашнин и командующий российским контингентом «голубых касок» в Боснии генерал-лейтенант Виктор Заварзин. В ночь на 12 июня усиленная рота российских десантников, совершив стремительный 400- километровый марш-бросок, вошла в столицу края Косово. Приштину, заняв стратегически важный объект – аэродром Слатина, и поставив командование НАТО перед свершившимся фактом. Только утром в Косово начали медленно втягиваться английские и французские войска.

К этому времени в западных СМИ на все лады обсуждались итоги кампании. Согласно данным, обнародованным пресс-центром НАТО, от сербских ВВС осталась «лишь тень», поскольку они потеряли свыше 100 боевых самолетов. Кроме того, тяжелое поражение нанесено войскам 3-й югославской армии, которая потеряла от ударов с воздуха 340 артиллерийских орудий, 203 бронетранспортера, 120 танков, 64% ЗРК, 38% РЛС, 50% складированных боеприпасов и 14 командных пунктов. Помимо этого, вооруженные силы Югославии лишились 41% запасов горючего. 37% запасов нефтепродуктов и 29% запасов боеприпасов. Разрушены 34 автодорожных и 11 железнодорожных мостов, а также все основные автодороги, ведущие в Косово.

Однако далеко не все даже американские эксперты соглашались с этими результатами. По их мнению, опубликованном в газете – Лос- Анджелес тайме». ВС СРЮ смогли сохранить 80% боеприпасов, до 90% танков и бронемашин, 75% ЗРК и 60% истребителей МиГ-21 и МиГ-29, а численность Приштинского корпуса (40 тыс. чел.) не только не сократилась, но скорее возросла. Косвенно с этими данными согласился и главком ОВС НАТО Уэсли Кларк, который под напором журналистов, задавших целый ряд «неудобных» вопросов, признал, что тяжелые потери нанесены только стационарным комплексам ПВО (уничтожено до 75%), однако «мобильные ЗРК потеряли не более 30% своего первоначального состава. Помимо этого, противник сохранил примерно 2/3 запасов горючего».

ЕС-130 из состава 355-го авиакрыла, имеющего помимо трех эскадрильи самолетов РЭБ, еще и три эскадрильи штурмовиков и корректировщиков А-10 и OA-10.

Без внушительного флота заправщиков успех операции был бы весьма проблематичен.

KC-135R заправляет «Мираж»F.1CR. Экипаж германского «Торнадо»ECR, видимо, уже «подсосал» керосина и направляется «по своим делам» (верний снимок). Часть эскадрилий заправщиков прибыла на ТВД с Аляски. «Три Стар»КС.1 из состава 101-й эскадрильи. Американский КС-10А из состава 60-го крыла.

Совершенно не согласен с этими данными командующий 3-й югославской армией генерал-полковник Небойша Павкович, заявивший журналистам, что «при численности 3-й армии в 180 тыс. человек наши потери составляют менее 1%-. При этом он отметил, что речь идет не только и не столько о погибших, сколько о тех. кто по различным причинам не способен участвовать в боях с сепаратистами и отражать налеты авиации НАТО", с момента начала которых средствами ПВО 3-й армии сбито 47 самолетов, четыре вертолета и 21 БПЛА!! Касаясь причин прекращения боевых действий, генерал отметил, что «это чисто политическое решение. никак не связанное с возможностями вооруженных сил вести дальнейшую борьбу и комментировать решения своего руководства он не намерен…-.

Безусловно, можно по-разному относиться к этим данным, но если вспомнить события 1991 г., когда Многонациональные силы вошли в Кувейт, пустыня была буквально усеяна разбитой иракской техникой. В Косово этого нет и в помине. За все время конфликта и после него, когда в Край вошли миротворцы, по ТВ не показано ни одного подбитого танка! Интересно: куда они делись? Неужто их сербы успели вывезти по разбитым дорогам?…

Война закончена, но ее результаты не удовлетворяют почти никого, а значит, новое столкновение неизбежно.

В начале нынешнего века главный редактор журнала «Future" (Будущее) М.Хардер писал: «Разве право существует? Разве стоят чего-нибудь разные высокие идеи?.. Только один принцип принимается в расчет – сила! Ее и требуйте, и прочь все остальное. Сила! Это звучит громко и ясно…». С такими пещерными представлениями человечество вступило в XX век, и, судя по всему, с ними же и закончит его…

Опытный И-1 (И-370) (вид слева).

Опытный И-2 (И-370) (вид слева).

Опытный С-7/1 (вид слева).

Опытный С-7/2 (вид слева).

МиГ-19П первых серии с четырьмя ОРО-57 (вид слева).

МиГ-19П с 760-литровыми ПТБ. Антенна СРО-2 слева впереди (вид слева).

МиГ-19ПГ с 760-литровыми ПТБ (вид слева).

Опытный СМ-9/ЗТ оснащен нын двумя УР К-13 с ИК ГСН (вид слева).

Серийный перехватчик МиГ-19ПМ оснащениями двумя УР К-13 с ИК ГСН. на самолете сохранены 30-ии сушки НРр-30 (вид слева).

Опытный СМ-12/1 (вид слева).

Опытный СМ-12/2 (вид слева).

Опытный СМ-12/3 ('вид слева).

Опытный СМ-12ПМ (вид слева).

Опытный СМ-12ПМУ (вид слева).

Опытный СМ-12ПМУ с ПТБ (вид слева).

Опытный СМ-50 (вид слева).

Опытный СМ-52 (МиГ-19РУ) (вид слева).

Опытный СМ-6 с УР К-6 (вид слева).

Опытный СМ-30 (вид слева).

Опытный СМ-10 (борт. №415) (вид слева).

МиГ-19 (борт. №10) (вид слева).

МнГ-19 (борт. №420) с четырьмя блоками НУРСов ОРО-57 (вид слева).

МиГ49 (СМ-21, борт. №406) с двумя НУРСами С-212 (вид слева),

Характеристики серийных модификаций самолета МиГ-19

Модификации

МиГ-19

МиГ19С

МиГ-19СВ

МиГ-19П

МиГ-19ПМ

Тяга двигатели

РД-9Б

РД-9Б

РД-9БФ

РД-9Б

РД-9Б

Тяга на макс, режиме, кг

2600

2600

2600

2600

2600

Тяга на форсаже, кг

3250

3250

3300

3250

3250

Размах крыла, м

9,00

9,00

9,00

9,00

9,00

Длина самолета

без ПВД, м

12,54

12,54

12,54

13,025

13,025

с ПВД, м

14,64

14,64

14,64

_

_

Высота самолета, м

3,885

3,885

3,885

3,885

3,885

Площадь крыла, м2

25,16

25,16

25,16

25,16

25,16

Вес пустого самолета, кг

5100-5298 1*

5172-5447 1*

—

—

5660

Взлетный вес, кг

нормальный (без ПТБ)

7300 7500 1*

7560

—

7730

7880

максимальный (с ПТБ)

8402-8500 1*

8662

—

9100

9400

перегрузочный

(с ПТБ и 2хОРО 57К)

8572 (7635) 2*

8832

—

—

—

Запас топлива л (кг)

во внутренних баках

2170 (1735)

2170(1735-1800) 1*

—

—

—

в подвесных баках

2x760

2x760

—

2х540 3*

2x540

максимальный с ПТБ

(2731)

(2796)

—

3675 4*

—

Максимальная скорость, (км/ч)

без форсажа

—

—

—

1175

—

на высоте 10.000 м

1450

1452

1500

1432-1445 1*

1230

Скорость отрыва, км/ч

280-305

280-305

—

—

Посадочная скорость, км/ч

235

235

235

235

—

Практический потолок, м

без форсажа

—

15.600

—

—

на форсаже

17.500

17.500-17.900

18.500

17.250

16.600

Время набора высоты» мин

10.000 м

—

1.1

—

—

—

15.000 м

2,6

2,6

—

3,0

—

Время набора практического потолка, мин

10,0 4*

—

7,5

8.0-9,0 1*

Дальность полета, км

без ПТБ

1390

1400

1100

с ПТБ

—

2200

—

1800-1910 1*

1800-1910 1*

Продолжительность полета, ч-мин

без ПТБ

—

1-43

—

с ПТБ

—

2-38

—

2-18

—

Длина разбега, м

без форсажа с ПТБ

780-800

900

—

—

—

на форсаже без ПТБ

—

515

—

—

Длина пробега, м

с тормозным парашютом

610

610

—

—

—

без тормозного парашюта

890

890

—

—

—

Максимальная эксп. перегрузка, g

6

6

6

6

6

Вооружение:

пушки

3xHP-23

3хНР-30

2хНР-30

2хНР-30

—

общий боезапас снарядов

201

100

146

—

—

блоки НУРС

2хОРО-57К

2-4хОРО-57К

2хОРО-57К

—

количество НУРС калибра 57 мм 16

16-32

16

—

управляемые ракеты

—

—

—

—

4хРС-2У или 2хК-13

бомбы, кг

4x50 или 2x250

4x50 или 2x250

4x50 или 2x250 или РР-20

1* По разным документам.

2* С 2хОРО-57К на задних балках и 2хОРО-57К на универсальных балках.

3* Согласно некоторым документам на МиГ-19П использовались 760-литровые ПТБ.

4* С подвесными баками на 760 л.

5* Дано время набора высоты 17900 м (до высоты 5000 м взлет н набор производился на максимальном режиме, а с 5000 м – на форсаже).

Окраска самолетов МиГ-19

МиГ-19 всех модификаций ВВС и ПВО СССР имели неокрашенные внешние поверхности (цвет дюраля). Стойки и ниши шасси, внутренние поверхности тормозных щитков и кабина нилота красились в серый цвет» приборная доска н катапультное кресло – в черный, диски колес – в зеленый. Опознавательные знаки наносились на киль и крылья (сверку и снизу). До 1956 г. знаки располагались и на фюзеляже за крылом» На носу самолета наносился двузначный тактический номер (трехзначный – для опытных или экспериментальных машин, а также переданных в учебные части). В ПВО СССР в тот период бортовой номер был голубым с тонкой черной окантовкой (в гвардейских авиаполках – красный). МиГ-19 ВВС СССР имели» как правило» красные номера. Самолеты пилотажной группы Е.Савицкого имели красную окраску верхних поверхостей и серебристую – нижних (бортовые номера – голубые с черной окантовкой). На фюзеляжах МиГ-19П/ПМ, участвовавших во вторженнии в Чехословакию в 1968 г., были нанесены знаки быстрой идентификаций, представлявшие собой две красные и одну белую полосы, Опознавательные знаки на МиГ-19 ВВС Полыни, Румынии, Венгрии и Болгарии располагались по правилам, принятым в СССР до 1956 года, причем на болгарских машинах килевой знак был смещен к вершине и передней кромке киля. На большинстве самолетов стран Варшавского Договора бортовые номера были красного цвета, на польских машинах – только красного. В ВВС ГДР, Чехословакии., Албании, Камбоджи (Кампучии) и Сомали стандарт расположения опознавательных знаков был подобен позднему варианту советского стандарта, причем килевой знак на сомалийских F-6 располагался подобно болгарскому. На самолетах чехословацких ВВС диски колес, стойки и внутренние поверхности щитков были светло – серыми. Обтекатели РЛС на МиГ-19П и МиГ-19Г1М были синими, того же оттенка, который имела синяя краска на опознавательных знаках ЧССР, либо зелеными» в редких случаях – красными. Черные четырехзначные бортовые номера чехословацких машин наносились на фюзеляж за задней кромкой крыла.

Некамуфлированными были также вьетнамские и индонезийские самолеты. Китайские J-6 вначале летали без защитного камуфляжа. Первоначально не были камуфлированы и пакистанские F-6. Посте пенно на пакистанских самолетах появилась защитная окраска с использованием темно-зеленой серой и коричневой красок, встречались и полностью черные самолеты. Истребители ВВС Китая, Северной Кореи (КНДР) и Северного Вьетнама (ДРБ) несли опознавательные знаки на фюзеляже за крылом и сверху/снизу на крыле. В 60-е годы северо-вьетнамские самолеты имели опознавательные знаки на левой консоли крыла сверху и правой снизу.

MиГ-19C/F-6 ВВС Сирии, Египта (ОАР), Ирака, Ирана, Пакистана и Бангладеш имели знаки сверху/снизу на крыле, на фюзеляже за крылом, а на киле – национальный флаг. На пакистанских машинах последний был стилизован в квадрат. МиГ-19С ВВС Индонезии имели знаки на фюзеляже за крылом (за ним, ближе к килю, размещалась большая буква F), на левой консоли сверху и на правой снизу, а на правой верхней н левой нижней консолях – надпись AUR1, на киле размешался национальный флаг.

МиГи ВВС Кубы несли опознавательные знаки на фюзеляже за крылом, на правой верхней и левой нижней консолях, а на руле поворота был нанесен стилизованный национальный флаг.

Конструкция самолетов МиГ-19, МиГМ9С, МиГ-19СВ, МиГ-19П и МиГМ9ПМ

Самолеты представляли собой одноместные двухдвигательные реактивные истребители. По схеме – свободно несущие среднепланы со стреловидным крылом и оперением, а также управляемым стабилизатором (кроме МиГ-19 с рулем высоты, у которого стабилизатор был неуправляемым).

ФЮЗЕЛЯЖ. Фюзеляж представлял собой полумонокок круглого поперечного сечения, переходящего в эллиптическое в хвостовой части. Для МиГ-19 и МнГ19С длина фюзеляжа по обрезу (без обтекателей сопел двигателей) составляла 10,428 м, мидель без фонаря – 1,65 и 2 (мидель фонаря – 0,2 м'), диаметр входного отверстия воздухозаборника (по передней кромке) – 0,8 м, площадь отверстия – 0,411 м2.

Фюзеляж имел эксплуатационный разъем для демонтажа, двигателей, который делил его на носовую (от шпангоута №1 по шпангоут №20) и хвостовую (от шпангоута №.20А по шпангоут №35) части. От шпангоута №15 начинался двигательный отсек, а к шпангоуту №35 крепился постовой профилированный обтекатель. Спереди носовой части располагался воздухозаборник, разделенный на два рукава, которые огибали отсек передней стойки шасси» размещавшегося между шпангоутом №1 до шпангоута №4 (по некоторым документам – до шпангоута №5А), и кабину пилота (от шпангоута №4 по шпангоут №9). Над воздухозаборником самолетов МиГ-19 МиГ-19С и МиГ-19СВ размещался фотопулемет АКС 3М или АКС-5, а под ним ПВА в носовой части фюзеляжа этих модификаций располагался радиодальномер СРД-1М, антенна которого была выведена на левый борт у ниши шасси Воздушные каналы двигателей всех модификаций перехватчиков были изменены по конурам и увеличены по площади поперечного сечения.

В связи с размещением в носовом отсеке РЛС конструкция передней части фюзеляжа перехватчиков МиГ-19П и МиГ-19ПМ и МиГ-19ПМЛ) до шпангоута №12 несколько изменилась, Длина фюзеляжа увеличилась на 360 мм , а ПВД под воздухозаборником было снято. В несколько удлиненной носовой части фюзеляжа размещалась радиолокационная станция,а в верхней «губе» воздухозаборника под радиопрозрачным обтекателем в полукруглым обтекателем в центре воздухозаборника располагались антенны РЛС.

Кабина пилота – герметичная, вентплляционного типа с системой автоматического регулирования температуры. Наддув кабины от компрессора двигателей можно было осуществлять горячим или охлажденным воздухом. В системе питания кабины устанавливались турбохолодильный и два воздух-воздушный радиатора. Температура воздуха в кабине автоматически поддерживалась около 16° терморегулятором и электрическим краном распределителем. Необходимый перепад давления обеспечивается регулятором давления РД-2ИА.

В кабине находилось приборное оборудование, прицел АСП-5H, сопряженный с радиодальномером СРД-1М, катапультное кресло шторочного типа. Бронирование кабины состояло ив 10-миллиметровой плиты (спереди на шпангоуте №4), сзади (по шпангоуту №7) 16-мм бронеспинки и 25-мм бронезаголовника, выполнявшего роль противокапотажной рамы. Заголовник служил одновременно для разрушения остекления кабины в момент катапультирования пилота в случае отказа механизма сброса фонаря. Фонарь состоял из неподвижного козырька с лобовым 64-мм бронестеклом и сдвижной части. Сброс осуществлялся от шторки и катапультного сиденья или аварийный ручкой. Фонарь мог быть сброшен из любого положения без катапультирования или последующим катапультированием, Для обеспечения надежною отделения фонари при сбросе из переднего положения был введен подброс фонаря. На самолете МиГ-19ПМ изменили механизм аварийного сбрасывания фонаря. На всех модификациях перехватчиков (МиГ-19П, МиГ-19ПГ, МиГ-19ПМ и МиГ-19ПМЛ) кабина пилота была несколько расширена, кроме того, измененилась форма сдвижной части фонаря.

За кабиной располагался протестированный топливный бак №1 емкостью 1485 л. За ним размещался двигательный отсек, под которым располагался протектированный бак №2 емкостью 330 л, Снизу, между шпангоутами №12 и №14 (по некоторым документам – между шпангоутами №11 и №14), находился передний тормозной щиток площадью 0,45 м² отклоняемый на угол 45º. На шпангоутах №9 и №15 располагались узлы крепления крыла. В хвостовой части фюзеляжа размещались удлиннительные трубы и форсажные камеры двигателей, а под ними – непротектированные топливные баки №3 и №4 емкостью 180 л и 175 л. По бокам фюзеляжа между шпангоутами №23 и №25 (но некоторым документам – между шпангоутами №22А и №26 находились тормозные щитки, отклоняемые на угол 25º. Общая площадь тормозных щитков для самолета МиГ-19 с рулем высоты составляла 1,04 м², , а МиГ-19С и всех последующих модификаций – 1,49 м² . Снизу фюзеляжа по левому борту между шпангоутами №30 и №33 располагался люк с контейнером тормозного парашюта ПТ-19 (диаметр парашюта – 4,5 м, площадь – 15 м²), Створки люка парашюта управлялись от пиpoпатрона. Над двигателями размещались тяги управления, гидроагрегаты и маслобаки. Сверху хвостовой части фюзеляжа крепились киль с форкилем и цельноповоротное горизонтальное оперение, снизу (от шпангоута №21) – подфюзеляжный гребень площадью 0,54 м² с амортизационным предохранителем. Самолет МиГ-19 с рулем высоты отличался отсутствием створок перепуска воздуха на фюзеляже.

Обшивка фюзеляжа – работающая, из дуралюминия толщиной 0,6-1,2 мм. Вблизи двигателей применялась дополнительная внутренняя обшивка из стали.

КРЫЛО и ОПЕРЕНИЕ. Крыло – цельнометаллическое, двухлонжеронное, с внутренним подкосом, состоявшее из центроплана и двух консолей. Площадь крыла составляла 25,16 м2 , размах – 9,0 м, угол стреловидности по линии 1/4 хорд – 55* Корневой профиль крыла – ЦАГГИ С-12С, концевой – ЦАГИ СР-7С с относительной толщиной соответственно 12% и 7 %. Переход между фюзеляжем и крылом – также профилированый. Удлиннение крыла – 3,24 (по некоторым документам – 3,22), сужение – 33,04 (по некоторым документам – 3,03). Угол поперечного V составлял – 4°30" ).

Силовой набор каждой консоли состоял из лонжерона с подкосной балкой, 28 нервюр и стрингеров. Обшивка крыла – дюралевая, работающая. Задний стрингер – силовой (мощный двутавровый профиль, соединенный с верхней и нижней обшивками), служивший для крепления щитков-закрылков со скользящей осью вращения и элеронов с внутренней весовой компенсацией. Общая площадь элеронов – 1,56 м 2 , закрылков – 3,44 м 2 . Угол отклонения закрылков – 15" на взлете и 25" на посадке, элеронов – 20". Левый элерон оснащался триммером с утлом отклонения 15". Для повышения эффективности управления самолетом на больших числах М на нижней поверхности перед закрылками были устанонлены интерцепторы, кинематически связанные с элеронами (при отклонении элеронов вниз отклоняется интерцептор). На верхней поверхности каждого крыла располагался аэродинамический гребень высотой в 12% (32 см) от его хорды. Обшивка крыла – дюралюминиевая, толщиной 1,5-2 мм. Между лонжероном н подкоснон балкон размещались отсеки основных стоек шасси. Вдоль бортовых нервюр монтировались пушки НР-30, боезапас которых располагался в носке крыла вдоль лонжерона. Под крылом устанавливались балочные держатели для подвесных баков, бомб и блоков НУРС, На модификациях перехватчиков на каждой консоли крыла установили до одному приемнику воздушного давления.

Вертикальное оперение самолета имело классическую схему. Оно состояло из киля и руля поворота, набранных из профилей ЦАГИ-С- 11С с относительной толщиной 8%. Угол стреловидности киля по передней кромке – 57"30 (по некоторым документам – 57"37'). Площадь вертикального оперения составляла 4,17 м2 (по некоторым документам – 4,26 м2), сужение – 1,78. Оно имело форкиль. Руль поворота площадью 0,93 м2 (для МиГ-19 с рулем высоты площадь руля поворота составляла 1,1 м2) – имел весовую компенсацию начиная с 8-й серии, триммер. В каждую сторону руль отклонялся на 25*. Горизонтальное оперение – управляемое цельноповоротное. Его размаx составлял 4,79 м, площадь (с под фюзеляжной частью) – 7,78 м 2 (с рулем высоты – 8,9 м 5 ), стреловидность – 55", угол стреловидности оси вращения – 52 '20*. Площадь стабилизатора без подфюзеляжной части составляла 5,0 и 2 (с рулем высоты общая площадь горизонтального оперения – 5,5 м 2 ), а поворотной части 4,4 г (общая площадь двух рулей высоты – 1,75 м 2 ). Удлинение горизонта.льногго оперения – 2,56 (с рулем высоты – 2,58), сужение – 2,49 (для МиГ-19 с рулем высоты – 2,52). Оно набралось из профилей NACA-M (по потоку) с относительной толщиной 7%. Диапазон отклонения стабилизатора вверх – 11"30, вниз – 26"30*. В некоторые документах более позднего выпуска указывается угол отклонения стабилизатоpa 17 вниз и 7"10' – вверх. По видимому это связано с какими-то ограничениями. Для МиГ-19 углы отклонения руля высоты вверх – 43% вниз – 26", В системе управления цельноповоротным горизонтальным оперением использовались необратимый гидроусилитель БУ-14МС и автомат АРУ-2А парировавший колебания самолета. Рули высоты самолета МиГ-19 управлялись через гидроусилитель

ШАССИ. Шасси – трехстоечное, убираемое, с носовым колесом. Главные стойки убирались в крыло, передняя – в фюзеляж вперед. Все колеса тормозные. Переднее колесо имело размер 480x200 мм, основные – 600x200 мм. На МиГ-19 с рулем высоты, а также на некоторых самолетах МиГ-19С носовое колесо КТ-38 имело размер 300x180 мм, основные (КТ-37) – 660x200 мм).

Давление в пневматиках было следующим: в основных – 10 кг/см2 , в носовом – 6 кг/см2, Амортизация стоек шасси – масляно-воздушная. Колея – 4,156 м, база – 4,398 м (по некоторым документам – 4,396 м).

СИЛОВАЯ УСТАНОВКА. На самолетах МиГ-19, МиГ-19С, МиГ-19П и МиГ-19ПМ устанавливалиись два двигателя РД-9Б с макснмальной тягой по 2600 кг на бесфорсажном режиме и 3250 кг – на форсаже. Они крепились к фюзеляжу по шпангоутам №15 и №20. Диаметр сопел на режиме форсажа составлял 498 мм, на максимальном бесфорсажком режиме – 442 мм, на остальных режимах – 465 мм.

Общий запас топлива в фюзеляжных баках для МиГ -19 и МиГ-19С составлял 2170 л. Топливная система самолета состояла из четырех фюзеляжны баков, первый и второй из которых были мягкими, третий и четвертый – жесткими. Предусматривалась подвеска двух дополнительных крыльевых баков емкостью по 760 л или пo 400 л.

Согласно ряду документов на модификациях перехватчиков из-за ограничений применялись подвесные топливные баки емкостью 540 л. На самолетах МиГ-19СВ устанавливались двигатели РД-9БФ или РД-9БФ- I (отличавшиеся измененными расходными характеристиками форсажной камеры), а также двигатели РД-9БФ-2 с тягой по 3300 кг.

ВООРУЖЕНИЕ» Стрелковое вооружение самолета МиГ-19 состояло из трех пушек НР-23 калибра 23-мм. Вооружение МиГ-19С состояло из трех пушек НР-30 калибра 30 мм со скорострельностью 900 выстрелов в минуту. Две из них располагались в крыле, одна – в носовой части фюзеляжа по правому борту. Боезапас- каждой крыльевой пушки составлял по 70-73 снаряда на ствол, фюзеляжной – 55-70 снарядов. У всех пушек осуществлялся сбор звеньев, а гильзы выбрасывались наружу.

Вооружение высотных МиГ-19СВ состояло из двух крыльевых пушек НР-30 с боекомплектом по 50 снарядов на пушку, Первые серийные МиГ-19П выпускались с двумя пушками НР-23, но вместо них вскоре стали устанавливать НР-30. На МиГ-19 и МиГ-19С предусматривалась также установка блоков OPО-57K (РО-57-8) с восемью НУРС АРС-57 (С-5М или С-5К) в каждом. Два блока крепились на специальных пилонах под крылом, а еще два – на узлах установки подвесных баков. На последние можно было подвешивать авиабомбы весом от 50 до 250 кг на каждый держатель. Для подвески бомб и баков применялись универсальные держатели БД-3-36. Бомбометание могло производиться как с горизонтального полета, так и с пикирования.

Вооружение МмГ-19П и МиГ-19ПГ могло усиливаться подвеской двух блоков ОРО-57К (РО-57-8) на подкрыльевых держателях.

На самолетах МиГ-19ПМ и МиГ-19ПМА пушки отсутствовали, а под крылом устанавливались четыре пусковых устройства под ракеты РС-2-У, а позже часть самолетов взамен них получила пусковые устройства для УР с ИК ГСН К-13.

ОБОРУДОВАНИЕ, радиооборудование самолета МиГ-19С включало

– приемно-передающую КВ-радиостанцию РСИУ-4 («Дуб») или РСИУ-4Б;

– радиолокационный ответчик СРО-1 («Барий-М») или СРО-2;

– станцию оповещения об облучении «Сирена-2»;

– автоматический прицел АСП-5Н-ВЗ, сопряженный с радиодальномером СРД-1М («Конус») или СРД-3 («Град») – на машинах ранних серий последний позволял определять дальность до цели с максимальной ошибкой 25 м и сопровождать ее на расстоянии от 300 до 2000 м;

– аппаратуру системы слепой посадки ОСП-48, в которую входили автоматический радиокомпас АРК-4 («Амур») или АРК-5, радиодальномер малых высот РВ-2 и маркерный радиоприемник МРП-48П («Хризантема»).

В состав оборудования входили также аккумулятор 12САМ-28, два стартера- генератора ГСР-СТ-6000Л, а также фотопулемет СШ'45 или АКС-ЗМ, или АКС-5 , или С-13.

Основные пилотажно-навигационные приборы: указатель скорости КУС- 2000, махметр М-1,5, авиагоризонт АГИ-1, компас ГИК-1, вариометр ВАР- 150, указатель перегрузки и указатель разворота.

Радиооборудование самолета МиГ-19 с рулем высоты отличалось установкой более старой УКВ-радиостанции РСИУ-ЗМ («Клен») и радиолокационного ответчика СРО («Узел-2»),

В состав радиооборудования перехватчиков МиГ-19П, МиГ-19ПГ, МиГ-19ПМ и МиГ-19ПMЛ входила радиолокационная станция «Изумруд». На первых сериях МиГ-19П устанавливалась РЛС РП-1 («Изумруд-1»), затем РП-5 («Изумруд-2»). На перехватчиках МиГ-19ПМ и МиГ-19ПМЛ с управляемым ракетным вооружением ставилась станция РП-2-У.

Самолеты МиГ-19ПГ оснащались дополнительно аппаратурой «Горизонт-1», предназначавшейся для управления самолетом при наведении его на цель и для передачи с перехватчика на командный пункт кодированных сигналов скорости, курса, высоты и специальных команд через связную радиостанцию, В качестве связной радиостанции использовалась доработанная для совместной работы с аппаратурой «Горизонт-1» станция РСИУ-ЗМГ («Клен»). Перехватчики МиГ-19ПМЛ (в отличие от МиГ-19ПМ) оснащались дополнительно бортовой аппаратурой радиокомандной линии наведения на цель с земли «Лазурь».

На МиГ-19ПМ ранних выпусков отсутствовала станция «Сирена-2», на самолетах ПОЗДНИХ выпусков станция «Сирена-2» все же устанавливалась, Аэронавигационное оборудование МиГ-19ПМ в основном не отличалось от аналогичного оборудования МиГ-19П, заменили лишь гиромагнитный компас ДГМК-5 на гиромагнитный индукционный компас ГИК-1. Кроме того, впервые была реализована схема аварийного переключения датчиков ПВД с правого на левое крыло. На всех модификациях аварийный приемник воздушного давления – типа ТП-156.

Во всех модификациях перехватчиков по сравнению с самолетами МиГ-19, МиГ-19С и МиГ-19СВ измененились компоновка радиотехнического оборудовании и размещение индикаторов на передней панели кабины пилота. Аэронавигационные приборы подключили к правому крыльевому ПВД» остальные Приборы – к левому ПВД.

СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ. Система управления в продольном канале – жесткая, силовой привод представлял собой включенный по необратимой схеме бустер БУ-14МС, Передаточное отношение от ручки управления к стабилизатору – переменное по числу М. Его изменение производилось с помощью автомата АРУ-2А (в системе продольного управления МиГ-19 с рулем высоты автомат АРУ-2А отсутствовал). Ручка загружалась с помощью пружинного загрузочного механизма через исполнительный механизм АРУ-2А. Регулирование усилий на ручке велось посредством изменения положения загрузочного механизма при помощи электромеханизма триммерного эффекта МП-100М, имевшего кнопочное управление. На случаи разрушения кинематической, связи между ручкой управления и стабилизатором имелось аварийное управление с помощью электромеханизма АПС-4. Проводка управления рулем поворота – жесткая, В систему управления элеронами по необратимой схеме включался бустер БУ-13М. На перехватчиках МиГ-19П, МиГ-19ПГ, МиГ-19ПМ и МиГ-19ПМЛ применялся автомата регулирования управления АРУ-2В для стабилизации наведения самолета на цель на высотах до 15.000 м.

ГИДРАВЛИЧЕСКАЯ СИСТЕМА. Гидросистема подразделялась на основную и бустерную. Первая напитывалась насосом от правого двигателя и служила для уборки-выпуска шасси, закрылков и тормозных щитков, управления створками сопел двигателей и дублирования бустерной системы в случае ее отказа. Бустерная – для обеспечения работы гидроагрегатов управления самолетом. Она запитывалась насосом от левого двигателя. При выходе из строя бустерной системы основная гидросистема подавала давление к бустерам элеронов и управляемого стабилизатора.

Каждая гидросистема получала питание от отдельного насоса переменной производительности 435ВМ с приводом от правого и левого двигателя и имела свой изолированный гидробачок.

ВОЗДУШНАЯ СИСТЕМА. Воздушная система обеспечивала основное и аварийное торможение колес шасси, аварийный выпуск шасси и закрылков, спуск и перезарядку пушек, выпуск и отсоединение тормозного парашюта, подбрасывание сдвижной части фонаря при его аварийном сбросе, герметизацию кабины, закрытие перекрывных топливных кранов, работу системы противообледенителя фонаря кабины.

КИСЛОРОДНАЯ СИСТЕМА, На самолете применялась кислородная система типа ККО-1, состоявшая из кислородного прибора КП-30 и четырех кислородных баллонов общей емкостью 12 л. Запас кислорода на МиГ-19П составлял 10 л (в пяти шаровых баллонах по 2 л).

Снаряжение летчика включало: противоперегрузочный костюм ППК-1 и высотный спасательный скафандр ВСС-04А.

Content

История авиации 2000 01

От редакции

Григорий Сук

Предшественник «новой волны»

Загадка тройной "шестерки" или необыкновенная удача лейтенанта Сарванто

"Черная пятница" Берегового Командования

Неисповедимая судьба "Кометы"

Первый советский сверхзвуковой

Незавоеванная ПОБЕДА