Галина Романова

Выбор наследника

Пролог

Вид массивного бледнокожего эльфа мог вогнать в дрожь кого угодно — не каждый способен сохранить спокойствие, встретившись с таким существом на узкой дорожке. Одни резкие черты лица чего стоили! Но сейчас в этом создании не было ничего угрожающего — эльф понуро сидел на слишком низком для его большого тела стульчике, свесив ладони между колен, а черты лица его были скрыты от посторонних глаз чем-то вроде маски. Для всех это был молодой мужчина, правда не такой утонченно-красивый, как большинство его ровесников.

— П-прошу вас, хозяин, — с трудом выговорил он, осторожно подбирая слова, — отпустите меня!

Тот, к кому обращался мужчина, — тоже эльф, солидный возраст которого выдавали усталые морщинки вокруг глаз, — усмехнулся и развел руками:

— Иди! Не держу!

— Вы п-прекрасно знаете, что я не могу уйти! — Сидящий вскинул голову. Злость вспыхнула в глубине его красных глаз.

— Тогда к чему весь этот разговор? — Хозяин снова отвернулся к окну, посмотрел на раскинувшийся внизу парк.

— П-просто я хочу…

— У тебя есть куда пойти? — перебил его пожилой эльф. — Есть те, кто тебя ждут? Помнят? Есть кто-то в мире, кто рад тебя видеть? Ты хотя бы представляешь, чем будешь заниматься и где жить? У тебя вообще есть хоть что-то свое? Что-то, чего не дал тебе я?

Взгляд, который сидевший бросил из-под ресниц на своего собеседника, трудно было назвать дружелюбным. Счастье стоявшего у окна, что в этот момент он оказался к собеседнику спиной. Одна рука молодого поползла к поясу, где висел кинжал в серебряных ножнах.

— Это оружие не причинит мне вреда, — спокойно, не отводя взгляда от парка, промолвил пожилой эльф. — Оно тоже принадлежит мне…

Вспыхнув, его собеседник вскочил. И без того бледное лицо совсем побелело и перекосилось от ярости.

— В т-таком случае, — слегка заикаясь, выдавил он, — за-забирайте все с-свое!

Распустив пояс, на котором висела перевязь с кинжалом, молодой швырнул его на пол и с такой яростью рванул многочисленные серебряные застежки на колете, что некоторые оторвались и покатились по полу.

Пожилой эльф обернулся на треск и быстро шагнул, ловя молодого за руки. Несмотря на преклонный возраст, сила у него еще была. Крепко схватил взбешенного собеседника за запястья, пытаясь остановить.

— Погоди, погоди, Фро, — заговорил он голосом доброго дядюшки, увещевающего беспутного племянника, — я же не знал, что для тебя это так серьезно!

Некоторое время они боролись — Фро пытался освободить запястья, а его собеседник прочно удерживал его кисти на равном расстоянии и от наполовину расстегнутого колета, и от своего горла. Жуткое существо, скрывающееся под маской эльфа, могло одним ударом проломить каменную стену, но почему-то у него не хватало сил для того, чтобы одолеть своего противника. Постепенно рывки стали слабеть.

— Вот так, успокойся. — Слегка встряхнув его, старший эльф заставил Фро сесть обратно. — И запомни — твои вспышки гнева ни к чему не приведут. Ты добьешься разве того, что ухудшишь свое положение. Не забывай, кто ты!

Фро проворчал что-то вроде: «Я этого и так не забываю», но его замечание осталось без ответа.

— Впрочем, у тебя есть шанс исполнить свое желание и обрести столь нужную тебе свободу и… э-э… собственность! — с легкой усмешкой произнес старший, отступая на шаг. — Ты должен сделать кое-что еще… Это последнее задание! — воскликнул он, заметив, с каким выражением лица вскинул на него глаза Фро. — Потом получишь заслуженную награду…

Эльф сделал паузу и погладил висящий на боку кошелек. Его собеседник взглядом хищной птицы проследил за этим жестом.

— Свою жизнь…

Оставшись один, старший опять отвернулся к окну и стал смотреть на парк. Нет, в сказанных словах не было ни слова лжи — если дело выгорит, в результате он получит то, что стоит всех потраченных усилий. И тогда действительно можно будет избавиться от слуги тем или иным способом.

Глава 1

Вопреки расхожему мнению далеко не все эльфы наделены от природы музыкальным слухом и нежным голосом, и Лаотор был живым подтверждением этого. Голос его, негромкий, ровный, не предназначался для пения — в нем не было глубины и силы. Подпевать в хоре — еще куда ни шло, но петь серенады под окном предмета своей страсти таким голосом точно не рекомендуется. Дева, конечно, не заткнет уши с мученическим выражением лица, но и внимания на раздающиеся снаружи звуки тоже не обратит.

Но старый учитель музыки знал свое дело. Уже который месяц он занимался с единственным учеником, забросив все прочие дела, и утверждал, что с некоторых пор кое-что начало получаться.

Они сидели в парке на скамейке в окружении раскидистых кустов усыпанной зреющими плодами калины, и учитель смотрел, как его ученик старательно берет аккорды на лютне.

— Вот этим пальцем извольте прижать струну сильнее, — увещевал он. — Чувствуете, что звук становится другим?

Лаотор нажал на деку изо всех сил, ударил медиатором по струнам и поднял на учителя взгляд:

— Так?

Пожилой эльф с длинными, чуть ли не до пояса, распущенными волосами, в мешковатой тунике свободного покроя (будучи артистом, он мог позволить себе выглядеть экстравагантно) пожал плечами:

— А сами-то вы чувствуете, мой лорд?

— Ну… — Лаотор напрягся. Для него в этих звуках не было разницы.

— Ничего, — пожилой учитель улыбнулся, — будем пробовать, пока не получится!

Лаотор застонал. Он действительно хотел научиться играть на лютне, но искренне не понимал, чего еще надо учителю. Ведь три основных аккорда уже усвоил, даже не три, а целых семь! И мог сыграть несколько мелодий. Надо было лишь выучить наизусть десяток самых распространенных и модных любовных песен и баллад, а не заниматься который день подряд одним и тем же звуком, доводя его до совершенства!

За бренчанием лютни они не услышали негромкие плавные шаги и даже вздрогнули, когда неслышно подошедший эльф с улыбкой произнес:

— Ах, вот вы где!

— Отец! — Лаотор вскочил, откладывая надоевший инструмент. Учитель тоже поднялся, отвешивая изящный, словно танцевальное па, поклон. Длинные волосы его мазнули по гравийной дорожке.

— Я шел на звуки музыки, — пояснил отец Лаотора. — Ну, мастер Неар, каковы успехи моего сына?

Лютнист вздохнул и почтительно произнес.

— Юноша делает успехи, высокий лорд Лоредар. Мы разучивали новый аккорд…

— Вот как? — Лорд уселся на оставленную скамью, положил ногу на ногу и обхватил колено пальцами. — Сыграйте мне что-нибудь, а я послушаю!

Взгляд, которым обменялись учитель и ученик, можно было истолковать как угодно, только не как радость от возможности блеснуть своими талантами. Все-таки, не желая спорить с родителем, Лаотор поудобнее взял лютню, примерился, устанавливая пальцы на грифе, и ударил по струнам.

Лицо мастера Неара окаменело. Его ученик правильно ставил пальцы, пытаясь прижать струны к грифу, но вот соразмерить силу и глубину звука ему не было дано — вместо нужных аккордов получались какие-то хрипы, почти не имеющие ничего общего с положенным. Он просто не слышал, где фальшивит, убежденный в том, что играет правильно. Проще говоря, его правая рука не знала о том, чем занята левая. Это хорошо в бою с двумя и более противниками, когда в одной руке — меч, а в другой — кривая сабля, но никак не при игре на лютне.

Все-таки Лаотор доиграл, а оба старших эльфа дослушали до конца нехитрую мелодию, одну из немногих, которые юноша выучил в числе первых.

— На сегодня достаточно, — решительно оборвал лорд Лоредар, вставая и небрежным жестом расправляя складки своего одеяния. — Я шел за тобой, сын мой. Прощайся со своим учителем и живо переодеваться — нас ждет лорд Наместник!

Радостное выражение на лице его сына вряд ли можно было списать только на облегчение от завершившегося урока.

Леди Каллирель уже долгое время пребывала в тоскливо-отрешенном состоянии духа, и во дворце Наместника с каждым днем все больше крепли слухи, что наследница Наместника больна. Когда-то, тридцать пять лет назад, когда юная девушка с испуганными глазами появилась тут, все были уверены, что ее ждет долгая и счастливая жизнь. Но леди наследница стала чахнуть на глазах. Она могла сутки напролет не выходить из своих покоев, отказывалась от самых изысканных яств, не пользовалась украшениями и косметикой, даже не смотрела в сторону роскошных нарядов, мимо ушей пропускала обращенные к ней слова, вздрагивала от страха, если кто-то подходил к ней с вопросом. Даже сопровождавший ее на Архипелаг личный врач, человек по имени Дар, долгое время не мог распознать симптомы болезни, ибо люди ею не болеют. Считается, что от нее нет лекарства, и заболевший рано или поздно умирает, несмотря на самый лучший уход.

Но Дар-целитель как-то сумел остановить болезнь, дав девушке цель в жизни и избавив ее от страхов. Результатом стало рождение ребенка — сына леди Каллирель и ее лечащего врача, полукровки, унаследовавшего от своего отца кроме темного цвета волос и глаз еще и способности к целительной магии.

Испугавшись мести лорда Наместника, Дар-целитель бежал с Радужного Архипелага и несколько лет скрывался, твердо убежденный в том, что за такое обращение с пациенткой его по голове не погладят. Наместник Калливар в самом деле какое-то время пребывал в гневе, рвал и метал, грозился растереть не оправдавшего доверия врача в порошок. Но вид хорошеющей на глазах, выздоровевшей дочери и, самое главное, крепенького и весьма энергичного внука полностью изменил его мнение. Он пустился на поиски врача, дабы женить его на своей дочери и обеспечить леди наследнице нормальную семью.

Однако вскоре выяснилось, что опоздал — перебравшийся в земли людей Дар-целитель успел встретить там человеческую девушку и женился на ней, наотрез отказавшись расторгать брак и становиться мужем леди Каллирель. Наместник попытался воздействовать на него с помощью магии — безрезультатно. Его собственный племянник, Карадор, сын его рано умершего старшего брата, восстал против дяди и помог Дару-целителю бежать.

Наместник и его дочь вернулись на Радужный Архипелаг ни с чем. Очень скоро леди Каллирель вышла замуж за одного из советников своего отца и через положенный природой срок родила ему дочь.

Разразившаяся несколько лет спустя война с орками за Золотую Ветвь (вернее, новый виток в долгом противостоянии) нарушила ее семейное счастье. Когда армии орков подступили к границам Аметистового Острова и вторглись на его территорию, супруг леди Каллирель собрал ополчение и ринулся на врага. Но его лошадь получила арбалетный болт в шею и была убита еще на полпути до вставших стеной пеших темноволосых воинов. Она упала, рыцарь рухнул с коня и при падении сломал себе шею, так и не успев поучаствовать в боях.

Поскольку со дня заключения брака именно погибший считался наследником Наместника, лорд Карадор отказался возглавить второе ополчение, заявил, что не станет губить эльфов в бессмысленной войне и готов присягнуть на верность императору орков, если это спасет многие невинные жизни. Не иначе Карадор сказал так в надежде, что орк именно ему вручит венец Наместников, благодаря за верность, но Наместник Калливар решил иначе. Он в срочном порядке выслал племянника с Острова, приказав попутно доставить в земли людей и внука Келлегора — дабы тот отныне воспитывался и рос в безопасности под присмотром своего отца-человека, который был главным придворным врачом королевской династии Великой Паннории.

Война не тронула Аметистовый Остров, вернее, прошлась по самому его краю, так что большинство замков и поместий остались целыми и невредимыми. Количество убитых, раненых и взятых в плен не шло ни в какое сравнение с числом пострадавших на Коралловом Острове, где, по самым скромным подсчетам, погиб или попал в плен каждый третий. После того как сам Наместник Наринар Янтарный, старейший в Совете Наместников эльф, присягнул на верность императору Хауку Первому, остальные его коллеги были просто вынуждены сделать то же самое. Одни, как лорды Шандиар Изумрудный и Эльдар Нефритовый, сделали это добровольно, другие — под давлением обстоятельств. Нашлись и такие, кому было просто все равно.

Леди Каллирель относилась к числу последних. По закону, принятому еще во времена великих королей древности, женщина сама не могла наследовать власть, но приносила ее в качестве приданого своему супругу. Короче говоря, брак с наследницей делал и ее мужа наследником, что вело к смене правящей династии. Лишь недавно этот закон был изменен императором Хауком — после случившегося некоторое время назад мятежа. Тогда несколько лордов и леди Наместников объединились и решили свергнуть императора-орка, посадив вместо него дальнего родственника древних королей. Случайность помешала заговорщикам довести дело до конца — заговор был раскрыт. Стоявший за ним Орден Видящих ликвидировали, а группа заговорщиков распалась. Лорд Эльгидар Нефритовый был убит, погибла леди Свирель Коралловая, добивавшаяся заодно и пересмотра порядка наследования на своем Острове, а лорд Отрандир Обсидиановый испугался последствий и сам сдался на милость императора, заодно раскрыв всю подноготную заговора и выдав остальных его участников.

Император Хаук поступил достаточно милосердно — он всего-навсего лишил лорда Отрандира звания Наместника, утвердив в должности Наместницы его дочь, леди Отрирель Обсидиановую. По закону девушка должна была принести венец Наместников своему новому мужу, но леди Отрирель заявила, что не станет связывать себя узами брака никогда и ни с кем. От своего первого супруга, лорда Эльгидара, она понесла ребенка и после рождения сына объявила наследником именно его, став при этом полноправной Наместницей.

Леди Каллирель могла бы поступить точно так же — добиться, чтобы после отца Наместницей объявили именно ее, — но не хотела. Ибо, во-первых, у нее не было рожденного в законном браке сына, а в отличие от снежных эльфов у их южных сородичей дочь дочери не являлась наследницей. А во-вторых, где-то еще жил и здравствовал кузен леди Каллирель — лорд Карадор по прозвищу Шутник. Еще с детства юноша выказал неугомонный живой нрав, прославился как любитель шуток и розыгрышей. Некоторые даже вздохнули свободно, когда Наместник Калливар выслал племянника с Острова, запретив ему появляться на территории Радужного Архипелага. Кроме того, Каллирель сама не хотела что-либо предпринимать. Она просто плыла по течению жизни, все больше уходя в себя. Лишь маленькая дочь, требовавшая внимания и материнской заботы, как-то удерживала ее в сознании, но всем и каждому уже было ясно — болезнь прогрессирует и скоро одержит победу.

Большую часть времени леди Каллирель сидела сложа руки то у окна в своих покоях, то на скамейке в парке, рассеянно слушала болтовню девушек, шутки пажей, чтиц-декламаторш или музыкантов. Она не танцевала, отказывая приглашавшим ее лордам, не пела, не играла в фанты, почти не занималась рукоделием или составлением букетов. Все, на что ее хватало, — это проявление слабого интереса, когда к ней с каким-то вопросом обращалась дочь.

Сейчас девочка бегала по большой поляне между круглыми клумбами за пестрыми бабочками, смеясь так звонко, что три пажа и еще одна девчушка не могли ее перекричать. Мать второй девочки и несколько девушек присматривали за детьми, а леди Каллирель сидела в одиночестве, следя за дочерью взглядом. Не то чтобы она боялась, что девочка споткнется, просто это уже стало привычкой.

Эльфийка не услышала осторожных шагов и даже вздрогнула от звуков голоса:

— Рад видеть вас, леди Каллирель!

— Да, — помолчав, промолвила она. — Да…

Какое-то время ее собеседник переминался с ноги на ногу, ожидая, пока на него обратят внимание.

— Сегодня чудесная погода, — попытался он найти тему для разговора.

— Да, — тем же тоном отозвалась леди.

— Ваша дочь — настоящая красавица! — предпринял собеседник вторую попытку завязать разговор. — И так похожа на вас…

— Да, — послышалось в ответ.

— Миледи, — помолчав, тихо воскликнул гость, — вы не рады меня видеть?

— Нет, — ровным голосом отозвалась она, не отрывая взгляда от бегающей туда-сюда дочки.

Ее собеседник испустил тяжкий вздох, но остался стоять на месте, рассматривая профиль леди Каллирель.

Бабочка наконец была поймана, и девчушка со всех ног бросилась к матери, чтобы показать пленницу.

— Мама, мама, ты только посмотри! — издалека закричала она, неся насекомое в сложенных лодочкой ладошках. — Какая красавица!

Лицо леди Каллирель оживилось, она подалась вперед, навстречу ребенку.

— Это действительно прекрасно, моя милая, — произнесла она наигранно-веселым тоном, глядя на дочь. — Какие крылышки…

Девочка остановилась перед матерью, гордо демонстрируя свой трофей. Бабочка скреблась в ее ладошках, стремилась вылезти на волю.

— Мама, а давай она будет жить у нас? Я назову ее Красоткой! Правда, здорово?

— Нет, моя милая, — леди Каллирель погладила дочь по голове, — ей у нас будет скучно. Давай ее отпустим?

— Она полетит к своим деткам, маленьким бабочатам? — прозорливо предположил ребенок. — Они без нее будут плакать?

— Да, милая. Деткам будет плохо без мамы. — Склонив голову набок, леди Каллирель внимательно смотрела на дочь.

— Тогда лети! — Та раскрыла руки, перепачканные пыльцой, и бабочка сорвалась в воздух. — Лети к своим малышам! Скорее! А то они там одни…

— Ах ты, моя умница! — Леди Каллирель обняла дочь, прижала ее к себе. Девочка, вывернув шею, попыталась отыскать бабочку глазами.

— Мама, она не летит к своим деткам! — воскликнул наблюдательный ребенок. — Почему?

— Наверное, ей сначала надо принести им покушать… ты есть не хочешь?

— Не-а, — помотала головой девочка.

— Нет так нет, — вздохнула Каллирель.

— Но миледи, детям пора обедать! — всплеснула руками придворная дама.

— Хорошо, — кивнула молодая женщина. — Тогда отведите детей в столовую!

— Да, госпожа.

Подозвав к остальным свою дочь и трех пажей, придворная дама поспешила к замку. Половина девушек последовала за ними, но некоторые остались.

— А вы не хотите обедать? — поинтересовалась одна из фрейлин.

— Нет. — Проводив взглядом дочь, леди Каллирель опять сложила руки на коленях, глядя прямо перед собой. Ее собеседник неуверенно топтался рядом.

Эту сцену наблюдал из окна своего кабинета лорд Наместник Калливар Аметистовый.

Свою единственную дочь Наместник любил слепой отцовской любовью, прощая Каллирель многие недостатки и не желая замечать то, что другим бросалось в глаза. В свое время он сильно переживал потерю ее матери, которая во время одной из локальных войн с орками решила навестить супруга в армии, чтобы сообщить о наступлении долгожданной беременности. Уже на обратном пути леди Наместница попала к оркам в плен и была продана куда-то в земли людей. Наместник Калливар рвал и метал, предпринимал отчаянные попытки найти жену. Отец как раз в то время и передал ему бразды правления, поскольку того внезапно свалила болезнь. Прежний Наместник, действительно угасший буквально на глазах, говорил о каком-то проклятии, тяготеющем надо всех их родом. В самом деле, семью буквально преследовали несчастья. Сначала у его собственного отца погибли в один день сестра, маленькая дочь и племянник, а сын-наследник чудом остался в живых, потом он сам пережил двух жен, умерших при родах, в один страшный день трагически погиб его старший сын, затем жены и ребенка лишился младший…

Калливар тогда волей-неволей прислушался к словам родителя, но выбросил все тревожные мысли из головы, когда получил назад свою дочь, Каллирель. И был практически счастлив…

До недавнего времени.

Овдовев, Каллирель начала чахнуть. Она постепенно уходила в себя, никак не реагировала на попытки ее расшевелить. В отчаянии Наместник принял решение, которое долгое время гнал от себя, — написал в Паннорию к своему несостоявшемуся зятю, Дару-целителю, чтобы тот приехал и помог ему спасти дочь — ведь у них был общий ребенок. Несмотря на то что в пересчете на человеческие годы Келлегору было тридцать три, по эльфийским меркам он оставался совсем ребенком. И выглядел как подросток не старше пятнадцати лет — сказалось влияние отца-человека, ибо полукровки взрослеют раньше своих чистокровных братьев-сестер.

Однако на письмо, написанное почти полгода назад, до сих пор не было ответа. А сегодня утром доставили пакет, при одном взгляде на который у Наместника испортилось настроение.

Послание было от самого императора Хаука.

«Настоящим приказываем Наместнику Калливару Аметистовому как можно скорее прибыть в Цитадель и представить нам своего наследника лорда Карадора Аметистового или же предъявить весомые доказательства его смерти. В этом случае император сам назначит нового наследника из числа ближайшей родни».

Вот так. Всего несколько слов, но какими тяжелыми они были!

Своего племянника лорд Калливар не то чтобы не любил — ревновал к памяти брата. Ведь долгое время сам Калливар и его жена не могли иметь детей, и сирота-племянник должен был стать наследником. Исчезновение жены, годы бесплодных поисков и, наконец, возвращение — но не желанного сына, а дочери — еще больше подточили характер Наместника. Власть уплывала от него в руки беспутного родственника.

Каким спасением мог бы стать брак Каллирель! Но Дар-целитель отказался брать в жены эльфийскую деву, а второе замужество принесло его дочери лишь раннее вдовство и опять-таки дочь, которая никак не могла стать наследницей. Эх, если бы Келлегор не был полукровкой, да еще с магическими способностями! Правда, после разгрома Ордена Видящих отношение к мужчинам, наделенным волшебной силой, стало меняться, но все равно большинство эльфов пока глядели на магов с предубеждением. Лорд Калливар консультировался с Хозяйкой Аметистового Острова — одной из немногих Видящих, после роспуска Ордена оставшихся на своих постах, — и она сказала, что целительная магия относилась к магии Жизни-Смерти, то есть к ордену Йови-Тало, а там рядом стоит некромантия… В общем, Совет Наместников никогда не проголосует за то, чтобы с ними вместе заседал некромант. Правда, после недавнего случая, когда император своей волей поставил Наместником на Коралловом Острове незнатного эльфа, оказавшегося бывшим любовником покойной леди Наместницы и настоящим отцом ее ребенка, стало ясно, что Совет теперь ничего не решает.

Лорд Калливар посмотрел в окно. Каллирель все сидела на скамейке, сложив руки на коленях, и явно не слушала, что ей пытается рассказывать топчущийся рядом молодой эльф. Лаотора лорд Калливар прекрасно знал — уже не первый раз он оказывал его дочери знаки внимания. Подходящая партия для нового замужества! Но беда в том, что Каллирель никак не реагировала на попытки расшевелить ее. А сам отец слишком любил дочь, чтобы тащить под венец силой.

Негромко скрипнула дверь. Не оборачиваясь, лорд угадал вошедшего — весьма и весьма немногие имели право входить в его рабочий кабинет, не постучавшись и не беспокоя слуг предварительным докладом о своей персоне. Тем более что маячивший внизу Лаотор как бы предупредил о его визите заранее.

— Доброго вам дня, великолепный лорд Наместник! — несколько церемонно промолвил вошедший.

— И вам тоже, высокий лорд Лоредар, — кивнул тот, поднимаясь с места. — Чем обязан вашему визиту?

— А разве недостаточно моего желания помогать в управлении Островом? Кроме того, кто даст вам советы в решении проблем?

Лорд Лоредар являлся одним из советников прежнего Наместника и остался на своем посту, когда венец получил сам Калливар. Он был одним из старейших эльфов в поместье. Про него ходили слухи, что его отец состоял в каком-то из старых магических орденов. Якобы даже успел получить звание адепта[1]прежде, чем по приказу короля Торандира Последнего все ордены, кроме Ордена Видящих, прекратили свое существование. Так это было или нет, но дочь лорда Лоредара действительно стала Видящей, а всем известно, что магические способности часто передаются по наследству. Впрочем, ни за самим советником, ни за его сыном никаких особых способностей не замечалось.

— Увы, — Наместник бросил взгляд в окно, — есть одна проблема, помочь в решении которой вы не в состоянии.

Советник подошел и тоже посмотрел вниз. Сын советника и дочь Наместника стояли рядом. Молодая женщина поднялась со скамеечки, но даже отсюда было видно, что ей скучно и хочется уйти, и лишь равнодушие и апатия не дают сделать решительный шаг.

— Леди наследница… мой сын не оставляет попыток добиться ее расположения…

— Увы, никто не может добиться от нее ничего, — вздохнул отец. — Я испробовал все средства.

— Успокойтесь, милорд. Надежда есть. Ваша дочь пока не потеряла полностью интереса к жизни. Обязательно найдется что-то, что разбудит ее!

Наместник Калливар вздрогнул. Финал болезни всегда был один и тот же — заболевший эльф однажды засыпал и больше не просыпался. Иногда последний сон настигал его где-нибудь вдалеке от дома, не в своей постели. Бывало также, что некоторые в такие минуты нарочно уходили подальше, забивались в такие закоулки, куда при нормальной жизни даже не посмотрели бы. Тело его отца, например, обнаружили только на двенадцатые сутки, совершенно случайно, в заброшенной часовне, куда никто не заходил уже много лет. Собственно, покойный Наместник был единственным, кто ее посещал. И после смерти отца под старые своды тоже практически никто не заглядывал.

— Я бы все отдал ради того, чтобы моя девочка очнулась, — прошептал лорд Калливар.

Взгляд его невольно упал на пергамент, подписанный лично императором. Советник Лоредар проследил за взглядом:

— Что это?

— Послание. Доставили буквально несколько часов назад, лорд.

Испросив взглядом разрешения, лорд Лоредар пробежал глазами пергамент.

— Я видеть его не могу, — промолвил Наместник, имея в виду племянника. — Он трус и предатель родины! И если я после всего, что он сделал, соглашусь на…

— То признаете, что прав был он, — понимающе кивнул советник. — Вы этого не хотите!

— Читаете мои мысли, советник, — вздохнул лорд Калливар. — Но проблема в том, что я все равно должен предъявить наследника! Должен хотя бы потому, что у меня его нет!

— У вас есть дочь. — Лорд Лоредар кивнул на окно. — Она ваша наследница. Ее супруг…

— Я не буду принуждать Каллирель, — упрямо покачал головой отец. — А она сама…

Лорд помолчал, пытаясь сдержать свои чувства.

— Что мне делать, советник?

Лоредар был старше Каллиреля, хотя для постороннего, тем более человеческого глаза они казались ровесниками. И сейчас старший эльф осторожно коснулся локтя младшего:

— Разрешите дать вам совет, Наместник? Выдайте вашу дочь замуж за моего сына…

— Каллирель никогда не согласится, — покачал головой тот. — Я уже сказал, что не буду принуждать дочь к браку…

— Но если Карадора не станет, вам придется это сделать — или смириться с выбором императора, когда тот назначит нового Наместника. Вспомните, как он распорядился судьбой Кораллового Острова! Вы хотите повторения прецедента?

Наместника Аметистового передернуло: не так давно, буквально пару лет назад, император Хаук весьма радикально решил подобный вопрос. Традиция предписывала устраивать открытые турниры в случае, если не остается прямых наследников власти, но император весьма ловко обошел этот вопрос. В результате венец Наместников получил бывший гладиатор, представитель одного из простых родов откуда-то с окраины Острова.

— Что значит «если не станет Карадора»? — поинтересовался лорд Калливар.

— Если я правильно понял письмо, — советник взмахнул пергаментом, — вам предписывают либо предъявить императору вашего племянника, либо предоставить доказательства его смерти. Я спрашиваю: что будет, если вы получите доказательства смерти Карадора Шутника? Вы отдадите свою дочь замуж за моего сына?

Взгляд, которым Наместник наградил своего советника, был красноречивее всяких слов.

— Конечно, никто не снимает венца с вас, великолепный лорд, — улыбнулся тот. — И вы всегда сможете издать указ, гласящий, что вашим преемником станет не мой сын, а ваш внук, рожденный Каллирель.

— Вы предлагаете мне убить моего племянника? — помолчав, промолвил лорд Калливар.

— Никто не говорит об убийстве! Просто у меня на примете есть кое-кто, кто сможет раздобыть доказательства его смерти, — тонко улыбнулся советник. — Согласитесь, это звучит более… приемлемо!

Лорд Калливар опять посмотрел в окно. Каллирель все стояла на краю лужайки, явно не зная, что делать. Она даже не вздрогнула, когда Лаотор сделал шаг и робко взял ее безвольно опущенную руку. Безучастная ко всему молодая женщина никак не отреагировала на то, что он стал нежно целовать ее пальцы.

— Хорошо, — внезапно решился Наместник. — Добудьте мне доказательства смерти Карадора — и мы поговорим о свадьбе!

Печальное лицо сына не укрылось от внимания отца, и лорд Лоредар осторожно поинтересовался:

— Что случилось? Тебе не удалось поговорить с леди Каллирель?

— Удалось, но, — вздохнул тот, невольно бросив взгляд через плечо, — она опять осталась равнодушна к моим словам!

— Ничего, сын мой! Скоро все изменится!

— Вы уверены, отец?

— Более чем! Надеюсь, не пройдет и года, как она станет твоей невестой, а потом и женой!

— Лорд Калливар дал согласие на наш брак? — Юноша так и подпрыгнул в седле.

— Тш-ш, — его отец предостерегающе взмахнул рукой, — не кричи так громко, иначе спугнешь удачу!

Оба невольно оглянулись по сторонам.

До замка советника было не так уж далеко, но по традиции знатные эльфы почти не ходили пешком в гости. Тем более что большая часть поместья-столицы Аметистового Острова представляла собой запущенный парк. Вековые деревья смыкали кроны над густыми зарослями кустарника и молодой поросли. Лишь кое-где садовники следили за тем, чтобы не зарастали аллеи, и сухостой не слишком загораживал посыпанные цветным гравием тропинки. Если бы не редкие поляны, на которых были разбиты клумбы, не аллеи и не эти дорожки, легко можно было бы поверить, что вы оказались в настоящем диком лесу. Кроме того, время от времени среди деревьев попадались беседки и небольшие павильончики, а на полянах стояли статуи.

Отец и сын ехали по гравийной дорожке, пролегавшей по липовой аллее. Липы только начали цвести, и медовый запах пока еще не дурманил головы.

В конце дорожка раздваивалась — одна ее половина уходила в лес, а другая ныряла в продолжение аллеи, где вперемешку с липами стояли тополя. На перекрестке виднелась статуя — совершенно нагая молодая девушка с распущенными волосами, почти ребенок, закрывала лицо руками, явно стесняясь своей наготы. Поза была передана настолько живо, что всякий невольно задерживал на ней взгляд, гадая, что же послужило источником вдохновения для давно почившего скульптора.

— Отец, — помолчав, поинтересовался Лаотор, — вы в самом деле договорились о… мм… ну, о нас с Каллирель?

— Да, — кивнул советник. — А что тебя смущает?

Как раз в этот момент они подъехали к перекрестку, и оба невольно бросили взгляд на тропинку, сворачивающую в лес. Было видно, что тропа ведет к строению, сложенному из темных камней. Дорожка была заброшена и медленно зарастала травой и кустарником. Последний раз ею явно пользовались очень давно.

— Боишься не справиться? — Отец проследил за взглядом сына.

— Опасаюсь, — уклончиво ответил тот.

— На этот счет не беспокойся. Я все сделаю за тебя!

Лаотор отвернулся, пришпорил коня и галопом поскакал по аллее прочь. Советник чуть задержался, бросил последний взгляд на заброшенную часовню, где много лет назад уснул вечным сном прежний Наместник Аметистовый. Весьма немногие знали, что лорд Каллимир не просто так зашел сюда в свой последний час.

Карадор присел на край крыши, свесил одну ногу вниз. Посидел немного, глядя на уснувший город и дыша прохладным ночным воздухом, потом полез в кошелек на поясе. Вынул палочку контрабандного геронтийского табака, тщательно откусил кончик и только было собрался высечь искру, как до его острого слуха донеслось отдаленное громыхание приближающихся шагов. Кто-то шел к нему по крыше, ступая с осторожностью человека, не так хорошо, как эльфы, видящего в темноте. Но за несколько секунд до того, как слабый отсвет факела озарил его спину, эльф спокойно обернулся, посмотрев на приближающегося молодого человека.

— Привет, — сказал он, когда тот остановился в двух шагах от края. — Ты что тут делаешь?

— А ты? — Молодой человек поискал глазами, куда воткнуть факел, но не нашел и присел на крышу, держа его в руке.

— Отдыхаю. — Карадор протянул сигару к факелу, зажег и затянулся.

— Я тоже… отдыхаю. — Молодой человек посмотрел вниз. На дворцовой стене горели огни — туда-сюда прохаживалась ночная стража. — Слушай, дай затянуться!

— Курить — здоровью вредить! — наставительно промолвил Карадор, но тлеющую с одного конца палочку все-таки подал. Его собеседник жадно вдохнул дым и закашлялся. — Что я говорил?

— Ты же куришь! — с некоторой долей обиды, прокашлявшись, возразил молодой человек.

— Ну, так я и не человек! А с вами, людьми, поведешься — и не того наберешься!

Какое-то время они молча курили одну сигару на двоих, передавая ее из рук в руки.

— А ты чего домой не идешь? — Молодой человек указал на силуэт эльфийского посольства. Острые шпили слабо светились в ночной темноте серебристо-голубым светом.

— Да ну, — отмахнулся Карадор. — Поздно уже. Да и завтра с утра пораньше все равно нужно было сюда возвращаться…

— Да уж!

При воспоминании о том, что предстоит завтра, лицо молодого человека помрачнело. Он прикусил губу, невольно сжал кулаки. Карадор боковым зрением заметил, как изменилось лицо собеседника, понимающе похлопал его по руке:

— Не бери в голову. Подумаешь — женитьба!

— Тебе легко говорить! — фыркнул тот. — Тебя никто не заставляет…

— Как раз меня-то и заставляют, — вздохнул Карадор. — Как думаешь, почему я ночую то во дворце, то в Тайной службе? У меня там, — он ткнул сигарой в сторону шпилей посольства, — восемь незамужних эльфиек. Из них пятеро — старше меня! Все восемь вбили себе в голову, что раз я не женат, то просто обязан хотеть создать семью.

— И что, домогаются?

— Просто ужас! — Карадор затянулся, подержал дым во рту и выпустил несколько колечек. — Караулят у двери, ходят по пятам даже до нужника, — его собеседник захихикал, — одна из них в окно пыталась залезть!.. Где-то на карнизе зацепилась платьем, застряла и провисела до утра. Крикнуть и позвать кого-нибудь на помощь постеснялась, а я в ту ночь так вымотался, что спал как убитый и ничего не услышал.

— Ты — и не слышал? — не поверил молодой человек. — Но ведь у вас, эльфов, чуткий слух!..

— Говорю тебе — спал я!.. Но лучше бы проснулся! Поскольку снимала ее утренняя стража, она вообразила, что ее честь пострадала и у нее теперь как у «жертвы обстоятельств» есть преимущество перед остальными!

Докурив сигару, Карадор бросил окурок с крыши. Его собеседник проследил за полетом красной точки, и эльф тоже скосил глаз, но с осторожностью — большинство представителей этой расы боятся высоты.

— Слушай, — помолчав, промолвил молодой человек, — Карадор, а как ваши девушки… ну… как бы тебе сказать… В общем, как они… э-э…

На его щеках проступил румянец, заметный даже в темноте.

— Даральд, — строго произнес эльф, — у тебя завтра свадьба! Как ты можешь в такую ночь думать о посторонних женщинах?

— Во-первых, еще не свадьба, а помолвка, — возразил тот. — А во-вторых, я…

— Скоро не буду думать о посторонних бабах вообще, — грубовато перебил Карадор.

— Да! — с облегчением воскликнул Даральд.

Какое-то время они смотрели друг на друга — человек умоляюще, а эльф внимательно и вопросительно.

— Что, страшно? — понимающе промолвил эльф.

— Не то слово!

— Но ты же Дисану не первый день знаешь!

— В том-то и дело! Никак не могу представить ее в роли жены! Кузины — еще куда ни шло, а вот супруги… У моих родителей все было не так!

— У ее родителей — тоже, — хмыкнул Карадор, вспомнив события почти тридцатилетней давности.

— А у твоих родителей как было? — замирая от предчувствия чего-то необычного, поинтересовался Даральд.

Его собеседник некоторое время молчал, копаясь в кошельке на боку.

— Никак, — наконец с явной неохотой произнес он. — Я отца не помню. Он как-то странно умер, когда я только что родился. Даже не успел узнать, что на свет появился мальчик… Мама вскоре после этого заболела, и тоже… просто легла спать и не проснулась. Я помню — утром прибежал к ней в комнату, она лежит на постели, а все стоят вокруг и смотрят, как она спит. Просто стоят. Я тогда спросил: «Вы ждете, когда она проснется? Почему вы ее не разбудите?» Мне дедушка сказал что-то вроде того, что она теперь долго будет спать… Я не поверил — запрыгнул к ней на постель, стал ее тормошить, а она…

— Мертвая? — подсказал Даральд.

— Угу. До меня не сразу дошло. Даже после того, как ее положили в склеп, я часто к нему приходил — все ждал, что мама проснется. Часами там сидел… Меня дядя и тетка вырастили. У дяди Калливара долго детей не было. Они меня баловали. Это я потом уже от рук отбился. — Карадор неожиданно улыбнулся своим мыслям. — Слушай, а давай напьемся?

— Что? — Даральд не поверил своим ушам.

— А чего? Тебе же надо набраться храбрости? Заодно по девочкам пройдемся. А?

Он подмигнул наследному принцу, и тот проворно вскочил на ноги.

Фрозинтар въехал в Альмрааль совершенно открыто.

В столице Великой Паннории с давних пор существовало торгово-политическое представительство Радужного Архипелага в землях людей. И то обстоятельство, что несколько лет назад государство эльфов было завоевано орками, официально прекратило свое существование и вошло в состав новой Империи Ирч, никоим образом не меняло суть дела. Перворожденные продолжали жить в представительстве, разъезжали по столице и окрестностям, а один из них с некоторых пор вообще работал на короля Кейтора, возглавляя отдел эмиграции в Тайной службе. То есть эльфом стражу на воротах было не удивить. Удивление мог вызвать другой факт — означенный эльф не направил свои стопы в посольство, а остановился в одной из гостиниц, выбрав при этом не самую презентабельную. И в течение следующих нескольких дней практически не показывался никому на глаза. То есть вел жизнь настолько уединенную, что даже не все постояльцы знали, кто их сосед.

В общий зал Фрозинтар тоже не спускался, предпочитал, чтобы нарочито скромный обед и ужин доставляли ему в комнату. Служанка, носившая эльфу еду, удивлялась, что почти весь обед оставался нетронутым — неизменно заказывая мясо, булочки, творог, сладости и изредка кое-какие разносолы, постоялец всегда ограничивался тем, что пробовал принесенное вино и слегка надкусывал хлеб.

Вот и сейчас обед оказался цел. Служанка поставила рядом с подносом новый и с некоторой тревогой оглянулась на постояльца.

Эльф лежал на постели, отвернувшись к стене. Он даже не повернул головы, когда женщина вошла.

— Господин? — позвала служанка. — Господи-ин?

— Что? — помолчав, ответил он.

— С вами все в порядке, господин?

— Д-да. Убирайся!

— Но вы опять ничего не съели! — Прислужница взяла поднос с обедом.

— Съем, н-не беспокойся. Оставь меня!

— Как прикажете, господин… Но вы точно все съедите? — поинтересовалась она уже от дверей.

— Да, г-гоблины тебя сожри! — с надрывом воскликнул он.

Служанка захлопнула дверь.

Но поздно вечером неясная тревога снова погнала ее наверх, к странному постояльцу. Несмотря на то что эльфы не были для Альмрааля такой уж диковинкой, многие горожане никогда не видели представителей этого народа вблизи. Кроме того, появилось вполне обоснованное опасение — никак этот эльф собирался уморить себя голодом! Он ведь несколько дней практически ничего не ел!

Крадучись, служанка поднялась по лестнице. Гостиница при трактире была небольшая, всего на десять комнат, но сейчас заняты оказались только шесть. Эльф проживал в последней из них — по коридору и направо. Добравшись до двери, служанка тихо толкнула ее. Она не хотела стуком беспокоить постояльца. Просто заглянет одним глазком, убедится, что с ним все в порядке и…

Хвала богам! Эльф больше не лежал на постели, отвернувшись к стене, а сидел у стола и неотрывно смотрел на пламя свечи. Она прогорела больше чем наполовину, через час постоялец окажется в полной темноте. Ужин стоял на подносе — сегодня эльф не притронулся даже к вину.

В комнате что-то было не так. Служанка не сразу смогла понять это, а потом жилец поднял голову и в упор посмотрел на нее:

— Ты что тут д-делаешь?

— Я… господин, я, — женщина от смущения покраснела, — простите, если нарушила ваш покой, но…

— Входи.

Произнесено это было таким тоном, что она не осмелилась перечить. Осторожно прикрыв за собой дверь, остановилась на пороге, теребя передник и не зная, куда девать глаза.

Эльф поднялся, мазнул длинными пальцами по столу.

— Тебя к-кто-нибудь видел?

— Нет, господин, я… Нам запрещают беспокоить постояльцев так поздно, кроме того…

— Подойди.

Фрозинтар смотрел, как служанка подходит, глядя в пол. Человеческая женщина, уже не юная особа, на вид лет тридцати, но не расплывшаяся от частых родов, как большинство ее ровесниц. Двумя пальцами он поднял за подбородок ее голову, взглянул в лицо.

— Ты еще д-девушка?

Щеки служанки мигом покрыл румянец, заметный даже в темноте.

— Нет, — прошептала она еле слышно, уже догадываясь, что может произойти дальше.

— Это ничего н-не значит, — прошептал эльф, привлекая ее к себе.

Его лицо оказалось совсем близко от лица служанки — чуть вытянутое, какое-то неестественно бледное, с резко выдающимися скулами и пергаментно-сухой кожей. Совсем не такое лицо должно быть у утонченных красавцев-эльфов. Чудилось в нем что-то подозрительное. И руки его были как-то странно холодны. И глаза в провалах глазниц почему-то лихорадочно блестели…

Взглянув в глаза эльфа, служанка внезапно увидела его вертикальные зрачки. И похолодела от страха.

Но было уже поздно.

Через несколько минут Фрозинтар мягко вскочил на подоконник, пригнувшись, пронзил острым зрением ночную темень. Двигалось легко и свободно, жизненная сила буйным конем скакала по жилам, энергия бурлила и требовала выхода. Правда, ее должно было хватить всего на несколько часов, но этого достаточно.

Личных вещей у эльфа почти не было — он предпочитал путешествовать налегке, — и сейчас покинул комнату на постоялом дворе без малейшего сожаления и желания возвращаться. Несколько серебряных монет (он предпочитал иметь дело с этим металлом) должны были как-то компенсировать владельцам постоялого двора все расходы. О судьбе женщины, чье тело ему пришлось аккуратно уложить на свою постель, эльф не задумывался. Не она первая и не она последняя! Возможно, даже выживет…

Еле ступая по крыше ногами, обутыми только в носки (короткие сапожки висели за плечом), Фрозинтар легко пробежался по крыше, перескочил на соседнюю и продолжил свой бег. Иногда он внезапно замирал, пригнувшись и почти распластавшись на кровле. Его обостренные чувства давали почти полную картину окружающего мира: в отличие от людей, эльф мог различать даже цвета, хотя и сильно приглушенные темнотой. Но звуки и запахи были доступны во всех тонкостях и всем богатстве гаммы. Можно сказать, что он видел и чуял все, оставаясь заметным разве что для летучих мышей и пары кошек.

Заведение «На рогах» украшала гордая надпись: «У нас нет таблички «ЗАКРЫТО». Толкнув дверь, Карадор подмигнул своему спутнику:

— Ну, видишь? Мы вовремя!.. Мариль! Мари-и-и-иль! — Его пронзительный голос легко перекрыл и музыку, и гомон голосов, и шарканье ног. На дощатом помосте извивались и задирали ноги танцовщицы, демонстрируя чуть меньше того, что требовало заведение подобного рода. Десятка три мужчин — большинство люди, но попалось и несколько полуорков и один темный альфар — ели, пили, глазели на девочек, кидали кости, разговаривали. Практически никто не обратил внимания на новых посетителей.

— Мариль! — закричал Карадор, протискиваясь к стойке. — Мариль, где ты там?

На шум из подсобки выплыла сама Мариль — содержательница заведения. Когда-то она подрабатывала здесь танцовщицей, но несколько лет назад благодаря своим связям смогла приобрести сие заведение в полную собственность, сразу остепенилась и растолстела. Полное лицо расплылось в улыбке, когда она увидела, кто ее окликает.

— О, красавчик Каро! — воскликнула женщина. — Ну, наконец-то! Давно не заглядывал! Кто это с тобой?

Принц Даральд, который крайне редко ускользал из дворца таким способом (через забор на заднем дворе), надвинул на глаза капюшон темного дорожного плаща, честно украденного его спутником в караулке. Он даже вздрогнул, когда эльф рывком обнажил его голову.

— О, — хозяйка попыталась изобразить придворный реверанс, что благодаря ее танцевальному прошлому получилось очень изящно, — ваше вы…

— Тсс! Тихо. — Карадор быстро взял ее под локоть. — Мы тут как частные лица. Так что нам, пожалуйста, отдельный кабинет и спецобслуживание! А то смотри — отправимся в другое место!

— Ладно, — вздохнула Мариль. — Пошли за мной!

Хозяйка кабачка важно проплыла в противоположный конец зала. Там она широким жестом предложила поздним гостям проследовать в небольшой кабинетик и щелчком пальцев подозвала подавальщицу.

— Обслужи по высшему разряду! — распорядилась Мариль и удалилась.

— Та-ак… — Карадор по-хозяйски развалился на скамье, забросив ноги на край столешницы. — В общем, для начала по бутылочке «Императорского ликера», под него — седло барашка и свиные ребрышки в маринаде. Потом две порции мяса по-орочьи и к ним что-нибудь покрепче, вроде «Зеленого дракона». А завершим все «Галлюцинацией» и… что там у вас есть остренького?

— Есть новое блюдо «Крысиные бега», — отрекомендовала служанка.

— А это чего?

— У нас повар — орк, он держит рецепт в секрете! — заговорщически подмигнула служанка.

— Отлично, и побегаем в конце! — обрадованно воскликнул Карадор. — А пока все это несут, давай нам пива и сырной нарезки!

Служанка обернулась так быстро, словно все перечисленное уже было готово заранее.

— Ну и ну! — Даральд осторожно пригубил пиво из огромной кружки. — Здорово!

— Погоди, это еще только начало! — Карадор приник к своей кружке с таким видом, словно у него с утра маковой росинки во рту не было. — Вот потом отсюда пойдем в таверну «У Брехта»! Там мясо по-орочьи готовят совершенно по-другому, с натуральными приправами. И там такое пиво! Одного темного четырнадцать сортов! Рекомендую попробовать «Темного эльфа».

— А это какой сорт?

— Мм-м-м, — Карадор покатал на языке глоток и подмигнул служанке, которая как раз в эту минуту вносила поднос со свиными ребрышками, — это ведь «Королева осени», так?

— Да, милорд, — улыбнулась девушка.

— А «Гнев монарха» есть?

— Специально для вас можем открыть бочонок!

— Тогда тащи!

— Ты так хорошо разбираешься в сортах пива? — поинтересовался принц Даральд, когда требуемый «Гнев» доставили им для дегустации.

— А ты — нет?

— Ну, я все-таки принц и…

— И мужчина двадцати восьми лет от роду! В твоем возрасте уже лет пять как пора быть экспертом! Вот ты Тана Одноглазого помнишь?

— Еще бы!

Принца передернуло, и он поскорее поспешил залить воспоминания несколькими глотками пива. Всего несколько месяцев состояли на службе у его отца «нелюди короля», среди которых был одноглазый любитель выпить, но этого оказалось достаточно, чтобы об их подвигах до сих пор ходили легенды.

— Так он двадцать шесть сортов темного пива может назвать, даже если его разбудить среди ночи! — наставительно поднял палец Карадор. — Я по сравнению с ним просто сопляк!

Стол быстро уставили бутылками, кружками, тарелками и блюдами. Оглядев все это великолепие, Даральд присвистнул:

— А у нас денег хватит?

— За счет заведения! — Карадор кинжалом сбил пробку с бутылки «Императорского ликера», понюхал и щедрой рукой плеснул в обе кружки, свою и принца.

— Э-эй! — попытался запротестовать Даральд. — У меня там еще было…

— Тогда допивай живо, и я тебе по второй налью. «Императорский ликер» надо смаковать!

Он за донышко приподнял кружку, внимательно следя, чтобы принц выпил все до капли, после чего наполнил его кружку снова.

Приземлившись на край крыши, Фрозинтар плавно перенес вес своего тела на водосточный желоб, нашел пальцами рук и ног опору и устроился поудобнее. Со стороны он казался невесть как прилипшей к скату крыши огромной лягушкой, но для эльфа сейчас чужое мнение ничего не значило. Осторожно подняв правую руку, он пошевелил пальцами, разминаясь, а потом проверил, легко ли выходит из ножен кинжал. Другого оружия при нем не было, да он и не любил его носить.

Ждать пришлось недолго. Буквально через полчаса — совсем немного для того, кто мог замирать вот так на несколько дней, — из распахнутых дверей вывалились две фигуры и, поддерживая друг друга, заковыляли по ночной улице. Некоторое время Фрозинтар смотрел им вслед, а потом осторожно пополз следом, прижимаясь к крыше. Кинжал пока оставался в ножнах. Может быть, он так там и останется…

— Эт-то… то пиво… ой!

— Стоять!

— Ой, мама… А чего это… ох… гоблин!

— Тихо-тихо-тихо…

— Ой, ё… ч-чего это земля шевелится?

— М-да, не надо было мешать «Темного эльфа» с «Белой королевой»!

— Слушай, а давай споем, а? Еха-а-ал рыца-а-арь па-а-а дар-роге-е-е…

— Тихо ты! Не ори!

— Я — ик! — не ору! Я п-пою, а т-ты…

— А я веду тебя домой! Вот так… тихо-тихо, ножками-ножками…

— Ч-чего? Домой? Не хочу домой! Ты мне это… того… ну, женщин обещал! Хочу женщину!

— Ты в таком состоянии еще о женщинах думать можешь?

— А т-ты — нет?

— Нет! О женщинах не надо думать! Их надо… любить!

— О, точно! Пошли люб-бить!.. Лю-убви хочу-у-у-у…

— Ладно-ладно, будет тебе любовь… Да ты сам хоть иногда ноги переставляй! Я ж тебя не дотащу!

— Мы идем к женщинам?

— К женщинам, к женщинам…

— Ур-ра!

Хорошо быть нелюдем! Там, где человек не знает, куда ногу поставить, нелюдь пройдет танцующей походкой, насвистывая под нос веселый мотивчик. Там, где человек с трудом в темноте различает пальцы вытянутой руки, для нелюдя царит лишь приятный полумрак. Там, где человеку кажется, что он оглох, нелюдь различает шорохи и шепотки. А мир запахов!.. Тут обоняние людей не выдерживает никакого сравнения.

Тара не задумывалась над тем, кем являлись ее родители. Девушке достаточно было знать одно — лишь один из них был человеком и оба они наверняка считались чистокровными представителями своей расы, иначе в результате их связи не появилась бы полукровка, в которой гармонично сочетались признаки обеих рас.

За острый носик, зеленые раскосые глаза и тонкие черты лица, а также копну рыжих волос ее звали Лисичкой. За грациозную походку, ловкость и гибкость — Эльфенком, а за привычку нападать из-за угла — Тайной.

Кстати, слово «гармонично» в лексиконе Тары отсутствовало — его заменяло слово «клево». Впрочем, справедливости ради надо сказать, что совсем уж необразованной девушку назвать было нельзя — в сиротском приюте при храме Девы Усмирительницы, где Тара провела первые двадцать неимоверно долгих лет жизни, ей пытались дать образование и привить кое-какие полезные в обществе навыки. Порой Тара пользовалась полученными знаниями — когда надо было прочесть объявление, кого из ее приятелей разыскивает Тайная стража, или если надо было, переодевшись в краденое платье, сыграть роль знатной деллы[2], дабы отвлечь внимание «цыпленка»[3].

Прижавшись к углу дома, Тара поигрывала острым трехгранным стилетом, прислушиваясь к доносящимся с другого конца улицы голосам. Девушку била легкая дрожь — выливались волнение, нетерпение, охотничий азарт и самый обыкновенный страх. Ее занесло сюда случайно, это не была территория ее банды, и оставалось лишь гадать, что сделают с нею хозяева этого района, если поймают на месте преступления. Весь Альмрааль поделили на охотничьи угодья между различными «стаями». Охотиться на чужих улицах не разрешалось никому.

Тара подавила вздох. Ведь предлагали же ей перейти в банду Хариуса, еще весной предлагали! Тогда она отказалась, о чем теперь жалела. Нет, конечно, это не его улица, но совсем близко к границам, так что в случае чего можно было бы соврать, что «пасла дичь» и чересчур увлеклась преследованием. Эта уловка сработала бы в том случае, если бы девушка ходила под началом Хариуса, но здесь она вдвойне чужая. А Мышелов, местный «вожак», мужчина серьезный. Он чужачку не потерпит. На ножи ее, конечно, никто не поставит, но разборке между бандами быть.

…А у Хариуса ей жилось бы хорошо! У него четырнадцать ножей вместо восьми у Чекана, в «стае» которого охотилась сама Тара. Причем один нож принадлежал самой девушке, поскольку у Чекана просто-напросто не хватало бойцов. Да, если ее тут поймают, разборок не избежать. Кроме того, под началом Хариуса ходит сам Зайка — синеглазый блондин, по которому сохнут все девчонки, даже шлюхи из Лоскутного квартала.

Уважающая законы улицы девушка уже хотела бросить все, но уж больно заманчивой была добыча. Двое мужчин, оба, судя по одежде, типичные «цыплята». К тому же пьяны — желанная добыча для любого охотника. Правда, один из них, похоже, нелюдь, что существенно осложняло дело. Но да ничего. Главное — атаковать внезапно и сразу нанести удар.

Тонкие пальцы ласково погладили рукоять стилета. Место для засады она выбрала удачно — за углом дома. Мимо эти «цыплята» не пройдут, место тут глухое, тихое. Даже если она и наделает шума, вряд ли кто-то из обывателей высунет нос посмотреть, что происходит. Тара прекрасно могла чуять, где живут какие люди. Из пяти ближайших домов три внизу имели лавки — это значило, что на первом этаже никто не живет. Ближайшая лавка как раз находилась рядом, здание было ниже остальных — а это значило, что наверху нет жилых комнат и сейчас пусто. Просто идеально! Так, теперь надо подождать.

Неверные спотыкающиеся шаги двух путников приближались. Они шагали посередине дороги, Таре следовало хоть на миг выйти из тени домов. Плохо, что один из них — нелюдь. Девушка с ходу придумала и тут же отмела в сторону план — подойти сзади, приставить нож к почкам и потребовать кошельки и драгоценности: «А иначе твой дружок будет убит… И не дергайтесь, если не хотите, чтобы вас нашпиговали болтами!» Практика показывала: мало кто геройствует в такой ситуации. Чаще всего один из попавшихся с легкостью бросал дружка и улепетывал, а оставшегося «ощипывали» с ног до головы. Но тот же нелюдь заметит, что она тут одна и в тени зданий не скрывается засада стрелков.

Значит, что? Значит, надо всего лишь насадить на стилет именно его — почки-то у всех расположены одинаково. А человеку будет не до окружающей обстановки.

Не сводившая глаз с пары «цыплят» Тара краем сознания отметила еще чье-то присутствие — тонкий слух нелюдя уловил какой-то шорох. Впрочем, она тут же забыла об этом — звук шел сверху. Скорее всего, кошка, ибо вряд ли кто из бандитов Мышелова будет преследовать «цыплят» по крышам. Таких виртуозов еще надо поискать!

Поддерживая друг друга, «цыплята» проковыляли мимо. Один — человек — был довольно сильно пьян и все порывался горланить песни и властно требовал «девочек». Нелюдь казался трезвее. Когда они проходили мимо, до тонкого обоняния девушки донеслись ароматы дорогих вин и острых приправ. Только что из трактира! И наверняка оставили там почти все свои деньги!.. Вот неудача!..

Погоди-погоди, а что это там? На пальце человека блеснул перстень. И не один! Тоже неплохо! Драгоценности можно продать. Она как раз знает парочку «своих» ювелиров, к которым придется обратиться!

Решившись, Тара отлепилась от стены и сделала шаг вперед.

Стилет привычно лежал в ладони. Одно движение и…

Но мгновением раньше какая-то тень мягко спрыгнула с крыши как раз между «охотницей» и ее «цыплятами». Будучи наполовину нелюдем, Тара успела заметить движение сверху, нападение не застало ее врасплох. Удивление вызывало другое — что он-то здесь делает? Ведь в банде Мышелова до сих пор инородцев не было. Или она что-то упустила?

Как бы то ни было, неизвестный легко, как пушинку, приподнял девушку и чувствительно приложил лопатками о стену.

— Н-не сметь, — послышался свистящий, чуть заикающийся шепот. — Они мои!

Тара бросила косой взгляд в сторону — полупьяная парочка уходила, петляя, загребая ногами и не замечая того, что происходит за спиной.

— Ты ничего не понимаешь, — начала она спорить и заработала еще один тычок лопатками о стену.

— Нет, это т-ты ничего не понимаешь…

Но в этот момент месяц осторожно выглянул из-за облака, видимо, привлеченный их шепотом, и слабого света оказалось достаточно, чтобы конкуренты увидели лица друг друга.

Тара тихо вскрикнула, сама вжалась в стену и захотела слиться с нею, желательно навсегда. Бледное как мел, какое-то восковое лицо со странным голубоватым оттенком кожи, красные глаза, вертикальные зрачки, незаметное для людей отсутствие запаха… Быть того не может! Сказки! Он же должен выглядеть совсем по-другому!

Мужчина — по чертам лица типичный чистокровный эльф, разве что выше ростом и шире в плечах, чем любой представитель этой расы, — тоже отшатнулся. В глазах его разливалось безмерное удивление, смешанное с ужасом. Этот ужас был настолько велик, к нему примешивалась такая гамма чувств, что он даже не заметил, с каким выражением лица смотрит на него «охотница».

— Т-Тариель?

— Нет, нет, — отчаянно затрясла головой Тара, краем сознания все-таки отметившая явное сходство имен. — Ты ошибся! Это не я!

— Тариель, — повторил он. — Т-ты жива?

Все страшные сказки, все байки, которые так любили пересказывать друг другу девчонки в приюте, сразу пришли ей на ум. Истории о Невесте Упыря[4] занимали в этой подборке немалое место.

— Нет! — завопила Тара во всю силу легких, не заботясь о том, что ее могут услышать. Да пусть хоть «стая» Мышелова, пусть Тайная служба — она бы сейчас была рада кому угодно, лишь бы это были живые существа! — Нет! Ты ошибся!

— Тариель, — он чуть отстранился, — т-ты не узнаешь меня. Что они с тобой сделали, Тариель? П-посмотри внимательнее…

— Аа-а-а-а! — заорала Тара, вырываясь из его рук. — Спасите! Помогите! Убивают!

Он еще пытался ее удержать. Девушка почувствовала, как затрещала ткань ее рубашки. Рукав порвался с треском, и, получив свободу, «охотница» со всех ног припустилась бежать.

Нервная дрожь пробила ее уже дома, в маленькой каморке под крышей, куда она ввалилась привычным путем, через чердачное, оно же единственное, окошко. Левого рукава не было! Он остался там! В его руках!

Глава 2

Король Кейтор проснулся перед рассветом. Эта привычка выработалась у него в последнее время — когда на твоих плечах ответственность за огромное королевство, нет времени валяться в постели. Тем более когда рядом не имеется смягчающего обстоятельства в лице горячо любимой (несмотря на прожитые вместе годы) супруги. Длившийся двадцать восемь лет брак с Лианой Кришталльской омрачало лишь одно — его жена очень хотела родить девочку, но на свет один за другим появились три мальчика. Явный перебор, особенно если учитывать, что Проклятие с династии владык Паннорских было снято много лет назад.

Нет, его величество одинаково сильно любил всех своих сыновей — и одинаково сильно за них переживал, ибо беспокойным нравом по крайней мере двое из троих пошли в своего отца. Двадцативосьмилетний Даральд, например, совершенно неожиданно выказал явные способности к следственному делу — приставленный к Карадору несколько лет назад в целях перевоспитания наследник престола довольно быстро проникся работой Тайной службы, как в свое время его отец. Младший же, Клеймон, родившийся через год после того, как Кейтор стал королем Великой Паннории, отличался таким же беспокойным нравом и способностью влипать во всякого рода неприятности, что и его венценосный папаша. Только средний, Сейлор, обладал относительно спокойным нравом — да и то спокойным он был лишь на фоне своих братьев. Взять хотя бы тот случай на охоте… Нет, лучше не вспоминать!

После того дня, когда все три принца вместе решили сбежать из дворца, чтобы пойти и по примеру отца убить дракона, король Кейтор озаботился системой внутренней безопасности. А именно, тайно от сыновей поручил своему дяде, лорду-целителю Даральду Паннорскому, разработать следящие заклинания. Тот задействовал свои связи среди эльфов, славящихся способностью придавать необычные свойства обычным вещам, в результате чего король стал обладателем трех следящих камней. На вид это были самые обычные брошки прозрачно-желтого цвета, сильно напоминающие янтарь. Вручая их королю, Даральд предупредил, что, если с каким-то из принцев случится беда, брошка помутнеет, а произнеся особое заклинание, в ней, как в зеркале, можно будет увидеть, что и где произошло, дабы без промедления послать на помощь принцу либо карательный отряд рыцарей, либо бригаду целителей.

«И заодно могильщиков — чтобы сразу прикопали трупы!» — мрачно пошутил тогда венценосный родитель…

И резко остановился, хлопнув себя по лбу.

Он внезапно понял, что разбудило его в такую рань — тихий мелодичный звон, раздавшийся из стоявшей на прикроватном столике шкатулки.

У Кейтора сразу выработалась привычка всюду таскать за собой следящие камни — либо в шкатулке, либо в кожаном футляре в кошеле. Но как, не видя камней, узнаешь, изменили они цвет или нет? Вот по личной просьбе монарха и было добавлено «музыкальное сопровождение».

Выругавшись, Кейтор бросился к шкатулке. «Только не Клеймон», — успел подумать он про младшего сына, который по количеству «попаданий» уже перещеголял родителя. Взять хотя бы его вчерашнее поведение во время генеральной репетиции сегодняшней помолвки! Ведь что удумал, паршивец, — переоделся в женское платье и доблестно играл роль «невесты», скрыв лицо под вуалью и изменив голос! Обман раскрылся, только когда «новобрачная» с воплем: «На кого ж ты меня покидаешь?» — повисла на шее принца Даральда, яростно целуя в нос, щеки, скулы и уши. Принцев еле растащили, причем наследник престола так плевался, что напомнил Кейтору его самого в молодости. Сейчас наказанный Клеймон сидел взаперти в своей комнате. Но что, если мальчишка решил сбежать? Ему всего пятнадцать! Что с ним станет дальше?

Камни были помечены — каждый на тыльной стороне имел портрет того принца, на которого был настроен. Первым Кейтор выхватил камень Сейлора и, не глядя, отшвырнул на постель. Вторым оказался камень Даральда, и его тоже король вначале швырнул следом, спеша добраться до третьего принца. И лишь стиснув последний камень в кулаке, сообразил, что переливчатый звон несется с подушки.

«Не может быть!» — только и подумал Кейтор, увидев, что цвет изменил именно камень наследника престола.

— Стр-ража!

Карадор повернулся набок и уткнулся носом во что-то упругое и плотное. Сладко мурлыкнул, подтягивая это «что-то» поближе. Рука скользнула по плотной ткани и неожиданно вляпалась в нечто теплое, влажное и липкое.

— Что за…

Приподнявшись на локте, Карадор вытаращил глаза. После вчерашнего загула голова гудела, во рту было противно и сухо, но один взгляд на то, что лежало перед ним, подействовал, как бокал хорошего вина или вылитого за шиворот ведра ледяной воды. Эльф мигом протрезвел. Мысли отчаянно заметались в черепной коробке, он искал выход.

— Ма-ама…

Они лежали на примятой траве под деревьями какой-то заросшей аллеи — он, Карадор, и бесчувственное тело с торчащим в груди кинжалом. Правая рука эльфа была в красном — поворачиваясь набок, он задел натекшую из раны кровь. Кровь виднелась и на его камзоле, и на земле.

— П-покровители, — выдохнул эльф, задом отползая от тела, не в силах отвести взгляда от того, что еще несколько минут назад являлось человеком. Человеком, знакомым ему настолько, что у Карадора помутилось в голове. Иначе зачем бы ему тут же кидаться обратно и выдергивать кинжал из раны?

Кровь плеснула толчком, словно только этого и ждала, и Карадор снова попятился.

— Это не я, — прошептал он в пространство. — Я бы никогда…

Но кинжал принадлежал именно ему. И рядом никого не было.

Вскочив, Карадор отшвырнул кинжал за кусты и со всех ног бросился прочь.

По счастью, до эльфийского посольства было не так уж далеко. Не тратя времени на то, чтобы найти ворота, он перемахнул через кованую решетку забора и напрямик, топча траву, ринулся к замку. Добежав, опять не стал искать вход, а, цепляясь за лепнину и плющ, полез на третий этаж, в свою комнату, торопясь, пока его никто не заметил. Ему необходимо было где-то уединиться, чтобы все обдумать. Да и сменить окровавленную одежду тоже не мешало.

От волнения эльф не сразу сообразил, что в комнате что-то не так. Сразу бросился зажигать свечи и вздрогнул лишь от раздавшегося за спиной возгласа:

— О, как это романтично!

Голос был определенно знаком. Настолько знаком, что эльф застонал. Нет, только не это! Только не сейчас!.. Но на его постели уютно устроилась леди Мидарель, самая отчаянная и ярая его преследовательница. Именно ее некоторое время назад утренняя стража снимала с карниза, когда она застряла там, карабкаясь в его спальню по стене.

— В-вы… — Карадор попятился и, запнувшись обо что-то ногой, рухнул на пятую точку.

— Говори мне «ты». — Леди Мидарель приподнялась, демонстрируя свои прелести. Как нарочно, на ней не было ни одной нитки. — После того как я провела в твоей комнате всю ночь, другого тебе не остается…

Карадор стрельнул взглядом в сторону двери, понимая, что из одной передряги угодил в другую.

— То есть вы хотите сказать… — сглотнув, промолвил он, — что сообщите всем, что я и вы… что мы… э-э… спали вместе?

— Ну не сразу. — Леди одарила его таким многообещающим взглядом, что несчастный понял — если он сейчас сам, с песнями и плясками, не побежит под венец, его туда понесут. Связанным по рукам и ногам, да еще и с кляпом во рту, чтобы не смел возмущаться. О, Покровители, ну почему все эльфийки так строго относятся к любовным связям! Один раз поцеловал в щечку — считай, пообещал жениться! А уж если, не приведи Покровители, переспал — все, пиши пропало! Человеческие женщины в этом вопросе куда как либеральнее — некоторые сами готовы заплатить за то, чтобы красавец-эльф провел пару часов в их постели.

Она поднялась и направилась к нему. Карадору стало жутко. Он не первый день знал эту леди и сильно подозревал, что ее нарочно «сдал в плен» собственный муж, который просто устал от ее аппетитов. И весьма удачно замел следы, пустив слух о своей кончине, чтобы больше не встречаться с ненасытной и весьма оригинальной в удовлетворении своих потребностей супругой. То есть сейчас его привяжут к постели и изнасилуют… Нет, лучше пыточные подвалы, чем это!

— Кроме того, — сладко протянула леди Мидарель и облизнулась с самым плотоядным видом, — если ты не скажешь этого, я всем сообщу, что ты явился весь в крови… И еще неизвестно, чья это кровь!

Карадор вскочил и, оттолкнув тянущую к нему руки леди Мидарель, со всех ног бросился прочь, от волнения совершенно забыв, в каком он виде.

Эмигрантский отдел Тайной службы был реорганизован несколько лет назад, когда стало известно, что далеко не все эльфы, выкупленные из рабства, горят желанием вернуться домой. У одних погибли все родные и близкие, и они не хотели оказаться на пепелище в полном одиночестве. Другие просто не желали кланяться императору-орку, пусть он самолично, из собственной казны, и оплатил их освобождение. Эти последние делились на тех, кто категорически отказывался даже смотреть в сторону Радужного Архипелага, и тех, кто просто выжидал — ведь среднестатистический орк живет в несколько раз меньше, чем среднестатистический эльф. А это значит, что лет через сто или двести (ну, двести пятьдесят, учитывая, что император с помощью магии сумеет продлить срок своей жизни) орк с трона, скажем так… сойдет и его место займет кто-нибудь более приемлемый. Хотя бы его жена самых что ни на есть чистых эльфийских кровей. Вот, дескать, тогда мы вернемся и заживем по-старому!

Как бы то ни было, но оставшихся на территории Великой Паннории эльфов надо было устроить. Из-за тех, кто собирался вернуться, следовало наладить транзитный коридор, а также организовать службу спасения для тех, кто пока оставался в рабстве. Не все владельцы горели желанием расставаться со своими приобретениями — для того, чтобы принудить их распрощаться с длинноухим имуществом, требовалось написать соответствующие законы и обеспечить их выполнение… Короче, дел было немало, и Карадор, точно такой же изгнанник, рьяно включился в работу.

Ему удалось раздобыть форму охранника, и он примчался на службу на своих двоих — тратить время и седлать коня, убегая от леди Мидарель, было уже некогда. Полный решимости если надо совсем окопаться и жить на работе, Карадор, прыгая через три ступеньки, ворвался в свой кабинет, на всякий случай сразу заперся изнутри.

В течение следующего получаса он метался из угла в угол, как зверь в клетке, то и дело подходил к окну и с тревогой выглядывал на двор. Окон было два — одно выходило как раз на внутренний двор, а другое — на крышу следственной тюрьмы. Стоит леди Мидарель или кому бы то ни было подозрительному оказаться у ворот, он высадит ногой раму и уйдет по крышам, благо, Карадор боялся высоты меньше, чем большинство его сородичей. А там кинется к Кейтору — пусть король пригрозит озабоченной эльфийке принудительной экстрадицией. Авось она испугается незнакомого слова (Карадор сам не был уверен, что правильно употребляет некоторые человеческие термины) и слегка поумерит свои аппетиты.

«И вообще, что она возомнила? — растравлял себя эльф, меряя шагами кабинет. — В конце концов, у меня принц на аллее лежит! А я тут торчу… Даральда надо спасать… Вот гоблины, что же вчера произошло?»

Память упорно отказывалась работать, подсовывала какие-то разрозненные картинки. Помнится, они долго бродили по улицам, куда-то заглядывали, где-то пили и закусывали, потом… нет, не вспомнить… В какой-то момент сознание словно отключилось — он проснулся уже возле окровавленного трупа.

Острый слух нелюдя вовремя предупредил об опасности. По лестнице грохотали быстрые шаги, слышались голоса.

Чисто машинально Карадор шагнул сначала к окну — убедиться, что леди Мидарель внизу нет, — а потом к двери, в которую мгновением позже грохнул кулак.

— Лорд Карадор? — грянул голос, который эльф с трудом узнал — столько в нем было холода и металла. — Вы здесь?

«Принц!» — запоздало осенило эльфа. Тело отыскали и без него. Он попятился от двери — и аж подпрыгнул, когда сзади, от второго окна, послышались какой-то шум, а потом — грохот высаживаемой рамы и звон разбитого стекла.

Взвизгнув от неожиданности, Карадор круто развернулся, чтобы увидеть, как трое стражников в мундирах Тайной службы лезут в его комнату.

Решение пришло мгновенно. Дав солдатам время освободить выход, Карадор высоко подпрыгнул, схватился за поперечную балку. Раскачавшись, мгновенно подтянулся на руках и сильным толчком ногами вперед выпрыгнул в окно.

Приземлился он неудачно, на скат крыши, но успел сгруппироваться и сразу кувыркнулся, спасая бока и загривок от травм. Вскочил на ноги, помчался по краю водосточного желоба, спеша добраться до противоположной стороны, откуда, заранее взяв разбег, что было сил бросил свое тело через дорогу на крышу соседнего дома.

Ему удалось ухватиться за край карниза самыми кончиками пальцев. Он не сорвался лишь чудом, отчаянным рывком все-таки вздернул себя на крышу, упал животом на выступ и с низкого старта рванулся бежать прочь, не обращая внимания на доносившиеся снизу и сзади отчаянные крики. Не было времени остановиться и оглянуться, и лишь одна мысль неотвязно билась в мозгу: что теперь делать?

Дело оказалось сложнее, чем он думал. В сознании «объекта» неожиданно обнаружился мощный блок. С помощью магии его теоретически можно было бы нейтрализовать, но чары явно наложили еще в момент рождения, а всем известно, что чем дольше находится заклятие на зачарованном существе, тем труднее его потом снять. Чары настолько срастаются с аурой «жертвы», что становятся просто ее частью. И иногда проще добить носителя наложенного заклятия, чем избавить от оного.

Вот и здесь Фрозинтар без толку провозился с мощным защитным блоком в сознании «объекта» и в результате потерял время. Пришлось выпустить из виду того, второго, а потом было уже поздно.

Но да ничего. Он и не думал, что последнее задание окажется столь простым, как удар кинжалом в грудь.

Несмотря на солидный возраст — шестьдесят пять лет не шутка для человека! — лорд-целитель Даральд делль Орш, владетельный герцог Паннорский, отлично держался в седле. Поднятый с постели перед рассветом, он примчался в королевский дворец верхом, успев лишь кое-как одеться и даже не прихватив саквояж с самыми необходимыми инструментами. Его старшая дочь и первая помощница в подобных делах, делла Исмираль, должна была приехать чуть позже и привезти что нужно.

Во дворце все стояли на ушах. Горели огни, перепуганными мышами тут и там таились слуги, а те, кому служебный долг предписывал встретить герцога и проводить его в королевские покои, были бледны и взвинченны. Плохие новости всегда распространяются мгновенно! Даральд мельком подумал, что королю придется здорово раскошелиться, чтобы заткнуть все рты во дворце.

Когда-то давно он сильно повредил ногу, с возрастом давняя рана иногда давала о себе знать, и сейчас лорд-целитель вошел в комнату, сильно хромая. Взгляд сразу ухватился за лежащее на постели полураздетое тело с окровавленной грудью. Стоявших справа и слева от него короля, королеву и младших принцев он едва удостоил внимания, приблизившись и склонившись над наследником престола.

Бледный до синевы, неподвижный и холодный, перед ним лежал нареченный жених его младшей дочери. Еще только вставал рассвет, Дисана сладко спала, грезя о предстоящей помолвке, и ничего не знала о том, что сегодняшний день не будет самым счастливым днем в ее жизни. Рана на груди молодого человека говорила об этом достаточно красноречиво.

— Когда его нашли? — Наклонившись, Даральд коснулся пальцами шеи принца, чтобы прощупать пульс.

— Недавно.

— Сколько прошло часов? Два? Три?

— Два… или три… Пока отыскали, пока дали знать…

— Так сколько? — Даральд на миг прекратил осмотр и бросил взгляд через плечо. — Не мямлите, ваше величество!

— Три, — определился король Кейтор.

— Где это случилось?

— Бывшая Аллея света…

Даральд присвистнул, возвращаясь к осмотру. Ветхий город, на две трети состоявший из памятников старины и храмов, в которых никто не жил. Кроме королевского дворца и домов-замков некоторых высокопоставленных лордов, в самом Ветхом городе едва ли нашлось бы несколько домов, в которых обитало пять-шесть десятков человек. Ну, и еще эльфы, чье посольство находилось как раз в конце бывшей Аллеи света. Район достаточно безлюдный. Там время от времени до сих пор пропадали люди и их никто не искал — бесполезно.

— Там сейчас работает следственная бригада…

— Лорд делль Тирс?

— Он лично выехал на место происшествия.

Даральд только кивнул головой. Веймар делль Тирс был начальником Тайной службы, сменившим на этом посту ее создателя, лорда Дарлисса, когда тот несколько лет назад вышел в отставку. Ни у кого не было сомнений, кто станет новым главой любимого королевского департамента. Все знали, что если за расследование берется Веймар, преступник будет найден.

— Так. — Выпрямившись, Даральд решительно содрал с плеч камзол, бросил его на пол. — Выйдите все!

Королева Лиана жалобно всхлипнула. Сейлор и Клеймон, с двух сторон поддерживающие мать, взглянули на отца.

— Идите, — распорядился тот.

— А вы?

— Все выйдите! — процедил Даральд, вслед за камзолом срывая и отправляя на пол тунику. — Немедленно!

— Я тут посижу? Можно? — Кейтор заботливо прикрыл за семейством двери и поискал глазами кресло. — Я буду тихо сидеть, как мышка! Ну, можно? Можно? Можно, а?

— Ваше величество, не будьте ребенком, — вздохнул Даральд.

— Но это мой сын, дядюшка!

— Воо-о-он! — заорал Даральд, и короля Кейтора смело.

Дождавшись, пока за спиной хлопнет дверь — а пусть его неугомонное величество подсматривает в замочную скважину, все равно! — Даральд обнажил ритуальный кинжал, с которым не расставался днем и ночью, поскольку являлся дипломированным некромантом и был просто обязан носить при себе кое-что из атрибутов своей профессии. То, что он был еще и врачом, в данном случае не играло роли. Конечно, шестьдесят пять лет — это не шутка. Осталось всего четыре года…

Нет, уже три…

А хоть бы и два! Но этого мальчика назвали в его честь, и он должен попытаться еще раз…

Король Кейтор принадлежал к тому редкому типу людей, которым некуда девать энергию. Они до старости остаются такими живчиками, что кажется, способны вскочить из гроба и начать распоряжаться своими похоронами, если им взбредет в голову, что процессия идет к кладбищу недостаточно бодрым маршем.

Вот и сейчас его неугомонное величество стрельнуло глазами туда-сюда, явно не зная, чем себя занять — то ли побегать по потолку, то ли просто начать биться головой о стену.

— А вы чего стоите? — напустился он на семейство, которое выжидало в сторонке. — Дел никаких нет?.. Сейлор, живо дуй к лорду делль Тирс и добудь все сведения, какие он успел раскопать! Даже непроверенные и откровенно бредовые факты, мне нужна информация. Усек? Одна нога здесь, другая…

Средний принц стрелой выскочил вон.

— Лиана, — продолжал распоряжаться Кейтор, — займись помолвкой.

Королева как-то странно посмотрела на мужа, но спорить не стала.

— А ты, — палец короля уперся в нос младшего сына, — марш к себе в комнату и носа не смей оттуда показывать! Приду — проверю!

— Ну, папа, — немедленно заканючил принц Клеймон, — а можно я тоже буду за что-нибудь отвечать, а? Ну, можно? Можно? Можно, а?

— Нет, нет и еще раз нет! — вспылил отец. — Марш к себе, и не смей спорить, а то я за себя не отвечаю!

— И не надо! За вас, ваше величество, отвечать буду я, — послышался от входной двери спокойный женский голос.

Младший принц втянул голову в плечи и поспешил юркнуть прочь.

На пороге стояла девушка с холодными глазами, одетая нарочито скромно, словно и не была дочерью владетельного герцога Паннорского. Вежливо кивнув встретившейся на пути королеве, она прошла в покои короля. За нею по пятам следовал мужчина лет тридцати, тащивший саквояж и пожиравший девушку тоскливым взглядом безнадежно влюбленного. Ситуация усугублялась тем, что его, кажется, воспринимали всего-навсего как носильщика.

— Отец? — поинтересовалась девушка, подходя.

— Работает, — кивнул король. — Делла Исмираль…

— Я пока займусь вами, — промолвила старшая дочь Даральда Паннорского, приняла из рук мужчины саквояж и начала в нем копаться. — Садитесь, ваше величество…

— Сесть я всегда успею, — нервно фыркнул король, на всякий случай поискав глазами окно, — а пока я лучше присяду…

— А вы абсолютно уверены, — делла Исмираль перебирала принесенные пузырьки, капая из некоторых в стакан по нескольку капелек, — что вас не за что посадить?

Сопровождавший ее мужчина резко побледнел, но годы не изменили короля Кейтора, по крайней мере его характер.

— Нет у нас такого закона, чтоб меня посадить, — фыркнул он, подмигнув мужчине. — Во всяком случае, я такого закона не знаю!

— Незнание законов, — девушка не сводила глаз с пузырька, на глазок отмеряя капли, — не освобождает от ответственности.

— Зато знание — часто!

— Готово, — стакан с настойкой оказался в руке короля, — выпейте!

— Это не яд? Нет? — Кейтор понюхал содержимое с интересом естествоиспытателя.

— Нет, ваше величество, — Исмираль спокойно убирала пузырьки в саквояж, — если бы я хотела вас отравить, я бы нашла другой способ это сделать.

Мужчина задохнулся, услышав такие слова из уст девушки, но король Кейтор и бровью не повел. Собрав саквояж, старшая дочь лорда Даральда решительно взялась за ручку двери.

— А вы извольте подождать здесь! — осадила она сунувшихся следом мужчин.

— А что нам делать? — тут же воскликнул его нетерпеливое величество. — Я не могу сидеть сложа руки.

Делла Исмираль лишь дернула плечом и скрылась за дверями королевской спальни.

— Что, неужели она тебе нравится? — обратился Кейтор к ее спутнику, уставившемуся на дверь так, словно за нею скрылся смысл его жизни. — Ей скоро двадцать пять, и она не помышляет о замужестве!

Мужчина лишь опустил глаза. В присутствии короля он до сих пор чувствовал себя стесненно и не знал, как себя вести.

Ройдар делль Марс нечасто посещал столицу. Первый раз он приехал сюда с отцом шестнадцать лет назад, и повод для встречи с дальней родней был более чем нерадостный — в тот день должны были казнить королеву Гвельдис. Обычно королей и королев не судят простым судом, но дело осложнялось тем, что на супругу Клеймона Третьего в Тайной службе уже имелось толстое досье, собранное Веймаром делль Тирс в незапамятные времена. Кроме того, повод для казни был более чем весомый — королева обвинялась в убийстве собственной дочери от первого брака и покушении на жизнь самого короля. Она застала мужа в объятиях падчерицы и бросилась на них с кинжалом, успев нанести любовникам более десятка ран, прежде чем на крики сбежались слуги. Девушка умерла сразу, короля Клеймона лорду Даральду удалось вытащить с того света. Именно тогда и стало известно, что граф Гайрен делль Марс, отец Ройдара — на самом деле тоже принц крови, ибо последним желанием королевы была просьба нанести это семейство на генеалогическое древо династии. Гайрен, лишенный честолюбия деллы Гвельдис, отрекся от своих прав на престол в пользу принца Кейтора и его потомков, и с недавних пор он и его семья могли появляться в столице. Граф присутствовал при свадьбах всех трех своих племянниц — дочерей Гвельдис, рожденных ею от короля Клеймона. Собственно, отсутствие сына и послужило поводом для того, что король стал искать счастья на стороне. Ибо единственный мальчик, сын короля и Гвельдис, был по обету отдан ею после рождения в Дом Ящера. Не так давно стало известно о его смерти на Железных Островах.

В конечном счете, после того как младшая дочь Гвельдис стала женой Гайворона делль Орш, сына герцога Даральда, делать семейству делль Марс в Альмраале больше было нечего, но совершенно неожиданно сэр Ройдар нашел для себя повод задержаться в столице подольше. Повод звался деллой Исмираль делль Орш, и, хотя девушка оставалась совершенно равнодушной к его знакам внимания, граф не терял надежды.

Некоторое время король Кейтор носился по комнате туда-сюда, невольно заставляя сэра Ройдара вздрагивать всякий раз, когда его величество внезапно меняло направление. Молодой человек уже дважды убрал с королевской траектории кресло и передвинул столик, а также успел в самый последний момент схватить своего сюзерена за локоть и таким образом не позволить ему врезаться лбом в стену.

— Нет, я так не могу! — Промчавшись мимо сэра Ройдара в очередной раз (Ройдар как раз в тот момент опять отодвинул кресло), король Кейтор с размаху в это кресло плюхнулся. — Что-то Веймара долго нет! А я не могу сидеть без дела… Слушай! — Он снизу вверх посмотрел на молодого графа. — А не трахнуть ли нам по маленькой? Врач, я думаю, против не будет?

Молодой человек неопределенно покачал головой, и Кейтор тут же заорал во все горло:

— Эй, есть кто живой? Вина мне!

— Чего вы орете? — в дверь просунулась голова деллы Исмираль. — Тут, между прочим, люди работают!

— Люди? А мы что — не люди? — всплеснул руками король. — Мы только хотели выпить… Кстати, как там дела?

— Если не будете мешать, пойдут еще лучше, — прошипела девушка, скрываясь за дверью.

По мнению сэра Ройдара, за такие слова ее как минимум должны были выслать из страны, но, видимо, его нестандартное величество как-то особенно расставлял приоритеты. Кейтор даже бровью не повел, но на вошедшего с подносом слугу набросился едва ли не с кулаками:

— Топает тут, как стадо уникорнов![5] А там люди работают!.. Давай сюда вино и живо вон отсюда, пока я добрый!

Король и граф только успели пригубить вино, как входные двери распахнулись, и в комнату шариком вкатился Веймар делль Тирс.

— О! — оживился Кейтор. — Быстро Сейлор обернулся…

— Принц Сейлор? — Толстяк дознаватель подкатился ближе и вынул бокал из руки короля, выхлебав его в три глотка. — Уф… Забегался… Не видел я его высочество! Наверное, мы с ним разминулись… А он точно должен был меня найти? А то я сразу с осмотра места происшествия отправился в департамент. Потом еще в храм Разрушителя, потом…

— Ну! — не выдержал король.

— Не «нукай» — не запряг! — откликнулся Веймар, вызвав у сэра Ройдара желание зарезаться на месте, ибо вместо того, чтобы рассердиться на такое обращение, его величество и ухом не повел, хотя и почесал за оным. — В общем, все по порядку…

Он поелозил в кресле, вытаскивая из-под себя папку, но, прежде чем успел начать читать, король Кейтор выхватил из нее листик и поднес к глазам. Потом отодвинул на вытянутых руках. Потом перевернул вверх тормашками и повторил процедуру. Потом попробовал развернуть листок поперек…

— Ничего не понимаю. Что это такое? «О. пр. пр. тим. пыр…»

— Да все понятно! — Веймар выхватил у короля лист. — «Осмотр места происшествия был произведен в темное время суток…»

— Короче! — взвыл король.

— Короче… э-э… в каком состоянии его высочество?

— Не знаю. С ним сейчас дядюшка! Не уходи от ответа, Вей! Что ты узнал?

— Ничего хорошего, Кей, — резко помрачнел лорд делль Тирс, и сэр Ройдар бросил тоскливый взгляд в окно. По его мнению, с королями таким тоном не разговаривают. — Покушение на убийство. Твоего сына хотели убить.

— За что?

— Я сам желал бы это знать! Удар был нанесен в грудь острым колюще-режущим предметом, скорее всего, обычным кинжалом, который еще необходимо найти и осмотреть, поскольку представитель Дома Ящера обнаружил следы магического воздействия.

— То есть оружие было зачаровано?

— С большой долей вероятности — да!.. Тебе ничего не говорили о состоянии твоего сына?.. Ах да, если доставили сразу сюда, а не в городской морг…

Тут граф решил, что ночевать будет в камере предварительного заключения.

— Я ничего не слышал, — быстро сказал он, и две пары глаз посмотрели на него очень внимательно.

— Да ну тебя, — отмахнулся от него король. — Не мешай! Что ты этим хочешь сказать, Вей?

Сэр Ройдар понял, что он чего-то не понимает.

— Как? — воскликнул граф. — Вы меня не арестуете?

— За что?

— За… за разглашение… за то, что стал свидетелем… за…

— Некогда! — отмахнулся Кейтор. — У меня сына хотели убить, а тут ты под руку лезешь! Я жду ответа, Вей! Что ты этим хочешь сказать?

Сэр Ройдар понял, что терять уже все равно нечего, и сел на диван. Король, стоявший над душой развалившегося в кресле Веймара делль Тирса, этого даже не заметил.

— Только то, что я ничего не понимаю. Опрос свидетелей пока ничего не дал. То есть свидетелей убийства не было — бывшая Аллея света потому и называется «бывшей», что там давно уже никто не прогуливается. Тьма — хоть глаз выколи! Зато и следы затоптать практически было некому… По этим следам удалось установить, что двое шли по этой так называемой Аллее света, потом один ударил ножом второго, какое-то время топтался вокруг тела, после чего значительно более твердой походкой направился прочь.

— Куда?

— В эльфийское посольство! — пожал плечами Веймар.

— Чего? Ну, это же элементарно! Считай, убийство я тебе раскрыл, — отмахнулся Кейтор. — Мы сейчас поговорим с Карадором, и он…

— Кей, убийца — эльф! — воскликнул старший дознаватель. — Эльф! И неужели ты думаешь, что я уже там не побывал? Кей, Карадор тело и обнаружил…

— Да ну? — напрягся король.

— Да. По показаниям некоей леди Мидарель, представившейся его невестой, ночью он примчался взвинченный, перепачканный в крови и, едва перебросившись с нею парой слов, опять умчался, не сказав куда!

— Куда? — эхом повторил Кейтор.

— Я уже подумал об этом! — фыркнул Веймар и налил себе вина. — На всякий случай послал гонца в департамент — мало ли что? Все равно я собирался туда заглянуть перед тем, как ехать во дворец… И что бы ты думал? Карадор был там! В своем кабинете!

— Был? — подметил оговорку король.

— Угу. — Веймар сделал паузу, уполовинив бокал. — Когда к нему попытались войти и пригласить на беседу, он высадил окно и удрал по крышам теперь уже точно в неизвестном направлении. Во всяком случае, на сегодняшний момент о его местонахождении ничего не известно.

— Вот просто так удрал? И слова не сказал? — Заложив руки за спину, Кейтор прошелся туда-сюда. — Вей, я Карадора давно знаю. Он не мог так поступить!.. Хотя представляю себе твое «войти»! Небось человек десять взял в качестве сопровождения и окружил по всем правилам! Я бы тоже попытался сбежать.

— И тем не менее это факт! Я сам ничего не понимаю!

Сэр Ройдар мысленно с ним согласился.

Конец дискуссии положило появление деллы Исмираль, бережно поддерживающей своего отца. Лорд Даральд еле переставлял ноги, и король поспешил, наклонив кресло, вывалить из него недовольно вякнувшего Веймара, освобождая место для дяди.

Герцог Паннорский выглядел плохо. Его и без того седые волосы сейчас стали совершенно белыми, под глазами набрякли мешки, черты лица заострились. Он дышал с трудом и откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

— Вина, — коротко бросила его дочь, принимаясь рыться в саквояже.

Сэр Ройдар сорвался с места и недолго думая выхватил недопитый бокал из рук старшего дознавателя. Исмираль поблагодарила кивком головы, откупоривая пузырек с каплями.

— Ну как, дядюшка? — поинтересовался Кейтор.

— Не дождетесь, — прошептал лорд Даральд, вслепую протягивая к дочери руку. Та вложила в нее бокал, и лорд-некромант залпом выпил смешанное с вином лекарство. Глаза его открылись, взгляд прояснился.

— Он будет жить?

— Еще лет пятьдесят, если ничего не случится. Хотя кое-кто сделал почти все, чтобы этого не произошло… Милорд, — Даральд скосил глаза на Веймара, — что вы выяснили по этому делу?

— Ну, — старший дознаватель сразу понял, что интересует лорда-некроманта, — удар был нанесен колюще-режущим предметом, судя по всему кинжалом, в область сердца…

— Именно, что в область сердца, — поморщился лорд Даральд, жестом показывая дочери, что нужно налить еще вина, — а именно в левое легкое. Судя по всему, убийца стоял совсем близко от жертвы, практически вплотную, справа от принца…

— Это как? Вот так?

Сэр Ройдар не успел и трепыхнуться, как его неугомонное величество буквально повис на нем, одной рукой обхватив шею, а другой обозначая удар в грудь.

— Именно! Остается только удивляться, как в таком состоянии он умудрился промахнуться и не попасть в сердце! А так кинжал лишь распорол легкое, что тоже опасно для жизни, но несмертельно…

— Как — несмертельно? — всплеснул руками король, при этом едва не придушив графа, на котором до сих пор почти висел. — Значит, мой сын…

— Ваше величество, — поскольку его дочь стояла столбом, лорд Даральд сам потянулся налить себе вина, — смерть может наступить от нескольких причин. И удар в сердце — лишь одна из них. Принц должен был умереть от потери крови. Его спасло то, что в момент удара он был мертвецки пьян и не стал метаться туда-сюда и закатывать истерику, что усилило бы сердцебиение и участило пульс. Ваш сын просто-напросто заснул, а во сне все жизненные процессы замедляются. Так что его спасло его опьянение, железное здоровье…

— И родственник-некромант, — мрачно пошутил король.

Веймар не принимал участия в дискуссии — все это время старший дознаватель что-то подсчитывал на пальцах, прикидывая так и эдак, и несколько раз для пробы взмахнул рукой.

— Ничего не понимаю, — признался он наконец. — С такого расстояния Карадор не должен был промахнуться!

— Вей, а как насчет состояния? Если он тоже того… ну выпил? — развернулся к нему Кейтор. — Да и не верю я, что это сделал эльф!

Прижавшись к дереву, он смотрел, как работает следственная бригада. Несколько человек ходили вокруг места, на котором некоторое время назад обнаружили окровавленное тело без признаков жизни. Брызжущий энергией седоголовый толстяк сам едва ли не на четвереньках ползал по примятой траве, отдавал какие-то приказы, а потом начинал что-то строчить вкривь и вкось на бумажке, пристроенной на колено.

На Фрозинтара, стоявшего буквально в десяти шагах от места происшествия, никто не обращал внимания. Наемник, если надо для дела, мог легко становиться невидимым и незаметным. Вот и сейчас он, поигрывая своим кинжалом, совершенно спокойно наблюдал за людьми, оставаясь на месте до тех пор, пока следственная бригада не закончила свои дела и не покинула бывшую Аллею света. Только тогда он отлепился от дерева и спокойно зашагал прочь. Он сделал только полдела, его собственная роль в этой истории еще не была сыграна, и требовалось занять место, чтобы не пропустить свой выход.

…А когда дело будет сделано, он сможет уйти на покой!

Дом Ящера — так назывались монастырь и храмовая школа при нем — просыпался рано, но Келлегор все равно вскочил задолго до побудки.

Собственно, он не спал практически всю ночь. Сначала долго ворочался на узкой жесткой койке, потом несколько раз засыпал, но пробуждался буквально через четверть часа и снова долго лежал, уставившись взглядом в потолок. В конце концов, не выдержав, подросток вскочил и, одевшись, стал мерить шагами узкую келью.

Последние полгода старший сын лорда Даральда делль Орш, Келлегор-полукровка, прожил в Доме Ящера при храме Разрушителя, стажируясь для того, чтобы по окончании этого срока ему разрешили заниматься на территории Великой Паннории целительством и некромантией. Даральд сам обучал сына основам своего ремесла, но некоторые знания можно было приобрести только здесь. И именно в Доме Ящера он должен был получить сертификат, подтверждающий право называться врачом.

Восемь лет Келлегор прожил в Великой Паннории вместе со своим отцом-человеком и его семьей. Сначала было трудно — делла Хельга делль Орш, жена отца, не хотела признавать внебрачного сына своего мужа, ведь по законам Радужного Архипелага именно на матери Келлегора и должен был жениться Даральд. Из-за этого мальчишки она чуть было не потеряла мужа. Лишь искренняя любовь юного полукровки к новой родне помогла растопить начавший намерзать ледок. Сама делла Хельга все-таки не смогла всерьез привязаться к нему, но ее дети с радостью приняли нового брата.

Несмотря на возраст (свой тридцать третий день рождения Келлегор отметил в этих стенах), никто бы не дал ему больше пятнадцати. Внешне подросток был типичным эльфом — разве что с темными волосами и темно-карими глазами, что большая редкость для обычно зеленоглазых полукровок. Когда он был совсем маленьким, его глаза имели другой цвет, черный, но несколько раз менялись, пока не определились с цветом окончательно. Как ни странно, темные волосы и глаза очень ему шли. Подросток был настолько красив, что в храме ему уже несколько раз приходилось обороняться от посягательств других «ящеров» — Разрушитель поощрял в своих последователях однополую любовь. Спасало еще и то, что он являлся стажером и однажды должен был покинуть храм навсегда.

Он же являлся единственным стажером в Доме Ящера, не брившим череп, как того требовали обычаи, — родственные связи с династией Паннорской и эльфийская кровь в жилах давали ему такое преимущество. Но в остальном Келлегор подчинялся строгому уставу Дома. Ему предстояло прожить здесь еще полтора месяца, пока не сдаст экзамены. Лишь сегодняшний день должен был стать исключением из правила — день помолвки его младшей сестры, деллы Дисаны, и наследника престола, будущего короля Даральда Первого. Более полугода не видевший никого из семьи, Келлегор находился в состоянии радостного предвкушения. Он любил свою человеческую родню.

За ним должны были прийти сразу после третьего удара гонга, чтобы сначала отвести в замок герцогов Паннорских, а уже потом — во дворец на празднование. Но практически сразу после второго гонга к нему подошел один из братьев-«ящеров».

— Следуйте за мной, — тихо прошелестел его бесплотный голос.

Невольно поддернув хламиду, в которой ходил со дня своего появления здесь, Келлегор последовал за проводником.

Недоброе предчувствие сжало сердце, когда он увидел сидевшего в приемном зале отца. Лорд Даральд осунулся и постарел, словно со дня их разлуки прошло не шесть с половиной месяцев, а десять лет. В его ауре подросток уловил слабые отголоски магических эманаций.

— Отец! — Келлегор бросился к герцогу, упал перед сидящим на колени. — Что случилось? Вы опять? Но почему? Вы разве не знаете, сколько лет вам осталось?

— Знаю, — Даральд погладил сына по голове, — три года.

— Так мало? — горестно вскрикнул Келлегор.

— Для таких, как ты, — да. Но я прожил хорошую жизнь. Мне не страшно уходить за Черту! Тем более что я туда уже несколько раз ходил, и меня должны встретить как родного, — усмехнулся он.

— Но неужели нельзя было обойтись без этого? Опять кого-то воскрешать, опять отдавать годы своей жизни в обмен на чужие…

— Я обязан был это сделать, Келлегор. На кону стояло счастье твоей сестры…

В раскосых глазах полукровки вспыхнул огонь.

— Я за тобой, сынок. — Даральд встал, с усилием опираясь на трость, которую ему доставили из дома. — Этой ночью случилось кое-что серьезное. У твоего дяди большие неприятности. Пойдем. Все расскажу по дороге!

Трое мужчин и подросток смотрели на кинжал, лежащий на столе. Старший из них протянул руку и провел ладонью над обнаженным лезвием.

— Да, — промолвил он, — этот кинжал побывал в ране…

— Где его нашли, Веймар? — встрепенулся король.

— В кустах, примерно в паре саженей от места преступления. Там был небольшой бочажок с водой. Кинжал валялся на самом краю. Вода большей частью смыла кровь…

— Как он мог? — покачал головой Кейтор.

— Погодите, ваше величество. — Лорд Даральд снова провел рукой над кинжалом, после чего уступил место своему сыну. Келлегор повторил его жест и кивнул, безмолвно соглашаясь с отцом. — Я еще не все сказал!.. Да, этот кинжал побывал в ране, но на нем нет следов остаточной магии!

— Что?

— Магия, — поморщился Даральд. — На том кинжале, которым была нанесена смертельная рана, имелись какие-то чары. Их след остался в ране — я почувствовал их, когда занимался с принцем. Но этот кинжал чист! Одно из двух — либо чары с него сняли после убийства, но до того, как его обнаружила следственная бригада, либо настоящее орудие убийства находится где-то еще, а это было использовано для отвода глаз!

— Вот видишь, Веймар, — обрадованно воскликнул Кейтор, — Карадор ни в чем не виноват!.. Но погодите, тогда получается, что… Я ничего не понимаю! Но хочу понять все!

Оставшись один, король Кейтор какое-то время бесцельно кружил по кабинету. Бурлящая энергия требовала выхода. Его величество и в молодости не мог долго сидеть без дела, а теперь и подавно. Получалось, что на одной чаше весов лежала жизнь сына, а на другой — старая дружба. Трудно было представить себе, чтобы Карадор, весельчак, балагур и оптимист, с готовностью высказавший желание принять паннорское гражданство и осесть в этой стране навсегда, решился на убийство наследника престола. Конечно, можно возразить, что он расчищал место для своего племянника, Келлегора-полукровки, который по мужской линии тоже являлся представителем правящей династии, но ведь Проклятие было снято двадцать восемь лет назад! Тогда что же произошло?

Ответ мог дать только сам Карадор, но проблема состояла в том, что эльфа нигде не могли найти. Веймар делль Тирс разослал ориентировки по всем городским заставам, поднял на ноги королевскую гвардию и Тайную службу. Несколько сотен вооруженных до зубов мужчин сейчас прочесывали Альмрааль сверху донизу. Старший дознаватель разослал приказы всей агентуре на местах, чтобы выдали местонахождение Карадора, пообещав криминальным элементам сквозь пальцы отнестись к их деятельности, если те помогут установить, где прячется эльф. Но пока результатов не было.

Тихо скрипнула дверь. Кейтор круто обернулся, во все глаза уставился на темноволосого, бледного до синевы незнакомца, колет которого был так густо усыпан серебряными нашивками и бляшками, что больше напоминал чешуйчатый панцирь. Королю понадобилось несколько секунд для того, чтобы осознать две вещи: первое — что перед ним стоит незнакомый эльф слишком высокого для этой расы роста и мощного телосложения. И второе…

— Как вы вошли? — воинственно вздернул подбородок его величество.

— Как все, через д-дверь. — Фрозинтар осторожно прикрыл за собой створки. — У меня н-нет привычки просачиваться сквозь стены или сваливаться с п-потолка…

— Я имею в виду другое!

— Д-дворец на осадном положении? Понимаю, — кивнул наемник. — Но для того, кто ясно видит цель, н-нет преград… У вас проблемы. Я готов п-помочь их осуществлению.

— Что?

— М-мне стало известно, что вы объявили в розыск одного м-моего соотечественника… Н-не спрашивайте, как я это узнал, — только что на площади д-довольно громко и четко зачитали объявление… Так вот, п-по странной случайности я немного знаю К-карадора, во всяком случае при встрече н-не перепутаю его с кем бы то ни было еще. Хочу с-сказать, что ваши люди могут искать его хоть до конца света и так н-ничего не найдут!

— Это почему? Вы не знаете нашу агентуру…

— Которая с-сама не знает, с кем ей предстоит иметь дело, — мягко улыбнулся Фрозинтар. Взгляд его постоянно скользил по окружающим предметам, не давая королю Кейтору посмотреть ему в глаза. — В-ваше величество, искать эльфа в городе, п-построенном его соотечественниками, — это безнадежно! Но я это сделаю!

— Почему?

— С-скажем так, — наемник прошелся по кабинету мягким кошачьим шагом, — в эльфийском г-городе только эльф может найти другого эльфа.

— Я не об этом! Почему вы вообще предложили свои услуги? Из посольства пока никто не приезжал! Кроме этой леди Мидарель, которая…

— Я ее видел, к-когда шел сюда, — с усмешкой перебил Фрозинтар. — Она у вас что, жить устроилась в п-приемной?

Кейтор фыркнул, вспомнив недолгую беседу с «невестой Карадора».

— Она переживает…

— Н-не беспокойтесь на ее счет. Эта особа всех нас переживет!

— Я имею в виду совсем иное. Почему вы, эльф, собираетесь охотиться на своего соотечественника?

Фрозинтар перестал кружить по кабинету и впервые взглянул на короля. И Кейтору почему-то стало немного жутко от его пристального взгляда.

— С-скажем так, — произнес он, — это моя работа. Сейчас я в-временно не у дел. И готов предложить вашей короне с-свои услуги в обмен на совершенно символическую плату.

— Сколько?

Наемник пожал плечами:

— М-меня устроит любая сумма. Г-главное для меня — не деньги, а идея!

— Только хочу сразу вас предупредить, что я не считаю Карадора виновным! — воинственно заявил Кейтор. — Он мой старый друг, и я убежден, что…

— Я вас п-понимаю. — Фрозинтар раскланялся. — Карадор будет доставлен вам для д-доверительной беседы, не более… Однако учтите, что я работаю один. П-прикажите людям прекратить преследование эльфа. Они будут т-только путаться у меня под ногами!

Через несколько минут, выходя из королевского кабинета, Фрозинтар чувствовал себя почти счастливым.

Если бы у Карадора спросили, где он сейчас находится, бывший наследник Наместника Аметистового Острова, конечно, нашел бы слова для описания своего местопребывания, но проблема состояла в том, что все эти слова были непечатными и для произнесения в приличном обществе не годились.

— Вот влип! — констатировал он, исчерпав весь свой запас крепких выражений. — И что теперь делать?

Сложность и двусмысленность ситуации заключались в том, что Карадор действительно влип — в самом прямом смысле этого слова. Немного подергавшись для верности, он убедился, что застрял всерьез и надолго.

Наемник Фрозинтар был прав, когда утверждал, что в городе, построенном эльфами, именно эльфу и прятаться. Эти катакомбы Карадор заметил еще в позапрошлом году, когда проверял заброшенные особняки на предмет организации в них незаконных гладиаторских боев, где в качестве гладиаторов часто использовались невольники-эльфы. Некоторых таких бывших рабов потом удалось конфисковать и вернуть на родину. Прочесывая заброшенную часть Ветхого города (а вдруг устроители боев оборудовали склад, где содержали гладиаторов!), Карадор и наткнулся на этот подземный ход. Время не пощадило его, ход был завален более чем наполовину. Никто в здравом уме и твердой памяти не стал бы рисковать жизнью и соваться туда, где потолок угрожающе трещит и вот-вот может обрушиться на головы. Но для беглеца это оказалось самым подходящим убежищем.

То есть подходящим оно казалось до недавнего момента.

Конечно, в обычное время Карадор ни за что бы сюда не полез, но отчаянное положение требует отчаянных действий. Бывший наследник Аметистовый понимал, что его подставили, — несколько лет работы в Тайной службе научили эльфа многому. И сейчас он знал, что надо делать, — он должен был как-то доказать свою невиновность, отыскав настоящего убийцу. Но сделать это, сидя под замком в подвалах Тайной службы, крайне затруднительно. Следовательно, Карадор должен был остаться на свободе и хорошенько поразмыслить, с чего начинать собственное расследование.

От входа в катакомбы лился слабый свет, но чем дальше, тем темнее становилось вокруг. Шагов через пятьдесят пришлось подключить ночное зрение, а за вторым поворотом расстаться и с ним, дальше пробираться пришлось наощупь.

Этот ход явно не был предназначен для того, чтобы по нему ходили люди или эльфы, — неровности пола, стен и потолка красноречиво свидетельствовали об этом. Карадору приходилось выверять каждый шаг, ощупывая свободное пространство руками. Несколько раз его пальцы натыкались на что-то неприятное — не то спутанный полуразложившийся мох, не то слизь. Пахло сыростью, гнилью, плесенью и сладковатым запахом гниющей плоти — где-то рядом наверняка валялся относительно свежий труп. Кто-то, видимо, забрел сюда до него, да так и остался валяться среди камней.

«Вот будет здорово, если я обнаружу-таки тайный схрон невольников-гладиаторов! — мрачно подумал он. — После случая с Данкором Коралловым они как в воду канули!»

Постепенно, однако, стало чуть светлее — слабое зеленоватое свечение разливалось от каких-то гнилушек, прилепившихся к стенам. Их неверного света вполне хватало эльфу для того, чтобы осмотреться и понять, что он слегка заблудился.

Эти места для людей являлись легендарными, про них рассказывали сказки и страшные истории, считали их плодом воображения. Но для эльфов это была суровая реальность…

Еще пять тысяч лет назад Альмрааль считался столицей эльфийского государства. Основан он был в седой древности, когда люди еще только научились обрабатывать землю и приручать животных. Но примерно семь с половиной тысяч лет назад началось очередное потепление — климат быстро менялся, подходящих для жизни мест становилось все больше. Быстро размножающиеся люди захватывали все новые территории, активно контактировали с эльфами, орками и альфарами, перенимая у них ремесла и науки, и так же быстро развивались. В конце концов в Альмраале людей стало больше, чем эльфов, и при короле Галаоре Втором, отце Торандира Последнего, эльфы, уйдя на север, уступили город людям. Новая столица, находившаяся в сердце Золотого Острова[6], уже несколько столетий назад была отстроена, так что переселение произошло без проблем. Хозяевами Альмрааля стали люди.

Но до людей и даже до эльфов у этих мест были другие хозяева. Равнинные гномы, дальние родичи альфаров, владели холмами, на которых был построен первый Альмрааль. Пришедшие сюда вместе с Эниссель Объединительницей эльфы изгнали равнинных гномов под холмы, когда выбирали место для столицы. Вынужденные жить в подземельях, равнинные гномы выродились в одну из рас подземников, и их потомки до сих пор обитали в катакомбах под Ветхим городом. С некоторых пор долго не подававшие о себе вестей жители подземелий осмелели. Они начали по ночам выходить на поверхность и нападать на одиноких путников. Питались подземники всем, что только может быть съедобным, не брезгуя и телами своих умерших собратьев. Их нападения послужили одной из причин того, что Ветхий город был оставлен большей частью жителей — не у всех имелись прочная ограда и вооруженная охрана для защиты от возникающих ниоткуда бледнокожих людоедов. На них давно надо было организовать облаву, но лазанье без разведки и проводников по запутанным подземельям наверняка не дало бы результатов. Да еще и кто-нибудь из «карателей» мог заблудиться!

Зато и беглеца здесь уже точно никто не отыскал бы. Хотя бы потому, что никто точно не знал, где расположены входы-выходы подземников.

— Найти бы мне самому выход отсюда, — пробормотал Карадор, пробираясь вдоль стены туннеля. Одной рукой он касался неровных камней, другую держал чуть впереди, ощупывая пространство.

Шагов через сорок света от лишайников и плесени оказалось столько, что беглец понял, что впрямь попал на занятую подземниками территорию. Так сказать, человеческая часть подземелий представляла собой остатки эльфийской канализации — с водостоками, каналами для сбора нечистот и довольно ровными стенами и полом. Она даже слагалась в целые улицы с уцелевшими фундаментами старинных зданий. Здесь же располагались натуральные пещеры, прорытые самой природой и населенные многочисленными существами.

Плесень, лишайники и грибы причудливой формы, многие из которых светились в темноте, покрывали неровные стены и длинными лохматыми прядями свешивались с потолка, задевая Карадора по лицу. Пол устилали шкурки мокриц, лопнувшие куколки пещерных комариков и прочие останки многочисленных насекомых, которые сновали там и тут. Какая-то семейка грибов, ростом достававшая эльфу до колена, перегородила туннель. Грибы энергично зашевелились, когда незваный гость подошел поближе. Из-под шляпок облачками полетели сиреневые споры, и Карадор попятился, ища обходные пути. Под каблук попалось что-то живое, шарахнулось во мрак с отчаянным визгом. Еще несколько минут спустя он наткнулся на трех толстых крыс с белой редкой шерстью. Сидя кружком, они закусывали телом какого-то существа, явно забредшего с поверхности. Судя по остаткам шерсти и черепу, существо прежде было собакой. Не переставая жевать, крысы обернулись и одарили эльфа такими взглядами, что Карадор сразу вспомнил истории, которые ему в детстве рассказывала нянька про разумных крыс кушениров.

— Извините, — пробормотал эльф. — А как пройти в библиотеку?

Крысы переглянулись с таким видом, словно обменивались мыслями. Потом одна из них встала и не спеша зашаркала лапами прочь. Длинный, почти с локоть[7] взрослого человека, хвост ее волочился по земле.

— Это туда? — поинтересовался Карадор у ее оставшихся товарок. Крысы опять переглянулись и разве что лапами у виска не покрутили.

— Понял, не дурак! — закивал эльф. — Был бы дурак — не понял бы!

И потрусил за странным проводником.

Пройдя несколько шагов, крыса обернулась и увидела, что за нею идет эльф. Она вздрогнула и со всех лап ринулась прочь. Эльф наддал ходу, но за первым же поворотом тварь исчезла, растворившись в какой-то щели, а беглец оказался предоставлен сам себе.

— Тьфу ты, гоблин! — энергично высказался Карадор. — Полупроводник какой-то… Ну, ничего! Сам как-нибудь дорогу найду. Главное — не напороться на подземников!

Встречи с коренными обитателями этих нор действительно стоило избегать хотя бы потому, что в отличие от тех же крыс, они сразу захотели бы им пообедать.

Когда-то у равнинных гномов, которые тогда назывались по-другому, были своя цивилизация, своя история и культура. Но цивилизации приходят и уходят. Некоторые ученые утверждают, что и эльфы тоже скоро начнут вымирать — за пять тысяч лет территория их страны уменьшилась почти втрое, численность населения подорвана ведущимися последние века войнами, они уже утратили некоторые науки и искусства, в том числе многое забыли в магии, а количество полукровок среди Перворожденных увеличивалось с каждым поколением. Находились и такие, кто утверждал, что завоевание Радужного Архипелага орками и образование Империи Ирч вместо существовавших еще десять лет назад Земли Ирч и Радужного Архипелага и есть начало конца. И что рано или поздно, но чистокровные эльфы вымрут, уступив место помесям с орками и людьми, — уже сейчас каждый двенадцатый эльф несет в себе примесь человеческой, орочьей или альфарьей крови. Тогда им на смену могут прийти другие разумные расы.

Так или не так, но спорить с тем, что цивилизации сменяют одна другую, не приходилось. Вот и равнинные гномы выродились в подземников, которые с течением веков забыли, кто они и откуда.

Карадор подумал об этом, когда стены внезапно раздались в стороны и он оказался на пороге довольно просторной пещеры.

Нашлепки светящегося лишайника озаряли лишь ее часть — высокий полоток и дальняя стена пропадали во мраке, но то, что когда-то это был большой рукотворный зал, сомнений не вызывало — стоило взглянуть на концентрические круги колонн, поддерживающих своды. Наверное, на заре своего переселения под землю подземники именно тут устраивали собрания. Возможно, тут они молились своим богам — в центре можно было различить какую-то глыбу странной формы.

— Не, пойду-ка я отсюда, — вслух подумал Карадор, решив, что устраивать свою лежку в таком месте опасно для жизни и здоровья.

Из пещеры вело несколько выходов. Не раздумывая, эльф нырнул в ближайший.

И шагов через тридцать понял, что влип.

Сначала прилипла подошва сапога. Споткнувшись, Карадор наклонился, чтобы рассмотреть, что же не пускает ногу. Светящегося лишайника тут было мало, но глаза успели как-то привыкнуть к полумраку, и он смог рассмотреть, что пол покрыт паутиной из толстых лохматых нитей, протянувшихся во всех направлениях и без какой-то системы.

Пока эльф изучал это образование и размышлял, как отодрать сапог, что-то дотронулось до колена его второй ноги. Всмотревшись, Карадор заметил еще одну лохматую нить, которая, как живая, подползла и успела обвить ногу.

Выругавшись, эльф рывком сдернул ее с колена. Ногу он освободил, но нить прилипла к руке.

В течение следующих нескольких минут Карадор усиленно старался отлепить нить от своих пальцев. Он тряс рукой, пробовал вытирать ее о камни и одежду, даже задействовал вторую руку, но это привело лишь к тому, что нить последовательно прилипла к обеим его кистям, локтям и подолу короткого плаща. Пытаясь как-то порвать ее — не может же она растягиваться вечно! — эльф попытался сделать шаг назад, но споткнулся обо что-то и рухнул на спину. А подняться уже не смог, угодив как раз в скопление этих липких нитей.

Вот тут-то он и вспомнил все известные ему матерные выражения.

Отыскать следы беглеца оказалось не так трудно, как он думал сначала. Фрозинтар пересекся с ними совершенно случайно, когда направлялся из королевского дворца в Старый город, чтобы начать поиски с того места, где Карадора видели в последний раз, — от зданий Тайной службы. Лишь благодаря особым свойствам своего организма наемник учуял тонкую ниточку следа и, не обращая внимания на прохожих, шлепнулся на четвереньки. Впрочем, на улочках Ветхого города никогда не было оживленного движения, и можно было не беспокоиться, что ему наступят на руку.

Проползши какое-то расстояние, наемник убедился, что след взят прочно, после чего выпрямился и продолжил путь на своих двоих.

Пустоту под старым зданием, где лишь чудом на окнах сохранились цветные витражи, он почувствовал, не доходя нескольких шагов, и сразу понял, куда скрылся Карадор. Как все-таки предсказуемы эти беглецы! Всегда стараются забиться в укромные уголки и отсидеться, не понимая того, что эти схроны вполне могут оказаться ловушками или тупиками, откуда нет выхода.

Немного напрягало другое — то, что эльф полез под землю. Скорее такого поведения можно ожидать от орка или, на худой конец, человека. Но эльфы, несмотря на то что отлично видят в темноте, опасаются пещер. А тем более если это пещеры, населенные подземниками…

Впрочем, у Фрозинтара было перед своей жертвой одно преимущество. Но по ряду причин обнародовать его наемник не собирался.

Постояв немного возле стены того дома, из подвала которого Карадор шагнул в катакомбы подземников, Фро спокойно двинулся дальше по улице. Если он еще что-то помнил, здесь поблизости должен был быть выход на поверхность. По крайней мере он там находился в те годы, когда Фрозинтар посетил город в последний раз.

Придумать, как ему освободиться, Карадор не успел — катакомбы ожили.

Строитель ловушки — а должен же был кто-то разложить на полу эти липкие нити — никак не спешил обнаруживать свое присутствие. Уж казалось бы, не заметить отчаянно пытающегося освободиться эльфа невозможно. Так нет же! Прошло больше часа после того, как прочно прилипший к полу Карадор прекратил сопротивление, а никто так и не появился в туннеле, чтобы узнать, что сегодня подано на обед.

Обед… при одной мысли об этом в животе самого эльфа послышалось бурчание. Он нормально не ел со вчерашнего дня — утром и днем было не до того, а сейчас и подавно. Вдобавок ко всему хотелось пить.

— Э-эй, есть тут кто? — подергавшись еще немного для очистки совести, воззвал он в темноту. — Найдите меня кто-нибудь!

— Бу-удь… бу-удь… — умчалось вдаль эхо.

— А то мне тут скучно! — продолжал болтать Карадор. — Грязно, мокро, липко и противно!

Проползавшее мимо существо, которое отличалось от шмяка болотного наличием панциря, подняло на стебельках два глаза и воззрилось на крикуна с явным осуждением. «Да, грязно! Да, мокро, — читалось в его взоре. — Да, райончик расположен на отшибе… Но я здесь живу!»

— Извините, — сказал ему эльф. — Но раньше я жил в другом месте. Там было немного э-э… почище!

Существо как-то двусмысленно покачало глазами на стебельках и поползло дальше, оставляя позади полосу слизи.

— Вот так всегда, — вслед ему высказался Карадор. — Сначала загадим все вокруг, а потом кричим, что живем на помойке.

Существо, похожее на шмяка, ничего ему не ответило — к тому времени оно уже скрылось за углом.

Внезапно Карадор буквально почувствовал, что он тут не один.

— Ну наконец-то! — воскликнул, пытаясь всплеснуть слипшимися руками. — Хоть одна живая душа! А то я уже соскучиться успел!.. Вы представляете, я…

Копье практически уперлось ему в нос, и эльф проглотил все слова, которые собирался сказать.

Подобравшись так незаметно, что даже острое зрение не помогло обнаружить их вовремя, шестеро подземников окружили незадачливого беглеца, наставили на него самодельные копья. Сделаны они были из палок с прикрученными к ним каменными или железными наконечниками, явно подобранными где придется, поскольку все копья выглядели по-разному.

— А вы знаете, — осторожно произнес Карадор, незаметно пытаясь отодвинуться от одного такого слегка кривого острия, упершегося ему почти в лицо, — что если поцарапаться такой ржавой штукой, вполне можно заработать зараже… ой! Я пошутил, — воскликнул он, когда другой наконечник чувствительно ткнулся ему под ребра. — Все-все, молчу!

Какое-то время подземники совещались, переговариваясь на незнакомом эльфу языке. Потом двое остались возле него, а остальные затопали куда-то прочь, растворившись во тьме.

— А куда они пошли? — тут же поинтересовался Карадор. — За подмогой или…

Он опять замолчал, когда уже два копья кольнули его в бока.

Несколько минут ничего не происходило, потом из темноты одна за другой стали появляться бледные худощавые жилистые фигуры.

Выродившиеся равнинные гномы совсем не походили на своих сородичей — темных и светлых альфаров. Больше общего у них было с цвергами, другой многочисленной подземной расой — те же бледные худые тела, лишенные волос. Те же большие уши и выпученные светлые глаза, то же явное уродство как следствие близкородственного размножения. Но если цверги являлись мирным народом, боялись всех и вся, то напавшие на Карадора буквально излучали агрессию. И еще — голод.

Их было десятка два, судя по внешним признакам, тут наличествовали мужчины, женщины и подростки. Подземники совершенно не стеснялись своей наготы — деградация зашла слишком далеко, — лишь некоторые таскали на себе что-то вроде хламид, сделанных из грязных то ли шкур, то ли обрывков подобранных где-то тряпок. Их оружие представляло собой тоже нечто найденное в развалинах — к палкам были кое-как прикручены ржавые ножи и какие-то потерявшие первоначальный облик и потому не поддававшиеся описанию железяки. Переговариваясь между собой на непонятном языке, состоящем из отрывистых гортанных звуков, подземники стали окружать распростертого на полу эльфа.

— Э-эй, вы чего? — заторопился тот. — Вы меня что, есть собрались? Вот прямо так, сырым?.. Нет, не хочу! И вам не советую! Не то чтобы я был таким уж невкусным, но сырое мясо вредно для организма! В нем всякие черви могут водиться… глисты опять-таки… Ой, то есть я хочу сказать, что лично у меня никаких глистов нету, но… Ну, вы меня поняли? Вредно сырое! Оно и переваривается хуже… А у вас всех такой нездоровый вид, что мне просто жалко ваши бедные желудки! Несварением страдать будете — это уж точно!

Подземники остановились, стали переглядываться между собой.

— Остановитесь, пока не поздно! — взял Карадор тоном выше. — Я же о вас забочусь, придурки эдакие! Нет, ну что за народ пошел! — Он патетически закатил глаза. — Никакого понятия о культуре приема пищи! Совершенные дикари!.. Впрочем, дикари ведут себя разумнее. У них хоть какие-то ритуалы есть, а вы… Тьфу!

— Что… ты… хочешь? — неожиданно проскрипел один из подземников.

— Ну, хвала всем богам и героям этого мира! — обрадованно взвизгнул Карадор, рванувшись из липких нитей. — Хоть одно разумное существо!.. Очень приятно побеседовать с умным… э-э… с представителем разумной расы! Как вас зовут? Я — Карадор. Карадор Шутник, если не слышали! Запишите себе название…

— За… — слова человеческой речи явно давались подземникам с трудом, — за-чем?

— Как это «зачем»? — закатил глаза эльф. — Для меню! Вы же меня есть собрались, так? А что это за еда, когда сам не знаешь, чего ешь? Так и отравиться недолго, особенно если будешь тянуть в рот всякую гадость… Э-эй, ты чего? Положи на место! Фу! Плюнь бяку! — Реплика Карадора относилась к какому-то подростку, который от нечего делать отковыривал со стены плесень и, скатав в комочки, по одному отправлял их в рот. — Ну, чего вы стоите и смотрите? Мамаша, вы только гляньте, что ваше чадо тянет в рот! Вы уверены, что это вообще съедобно? Он не отравится, нет? Можно тогда и мне кусочек, а? С утра ничего не ел, аж голова кружится…

Подземники переглянулись со странными выражениями лиц.

— Что… ты… хочешь? — опять проскрипел один из них.

— Много чего, — замотал головой Карадор. — Но, как верно подмечено кем-то весьма мудрым: «Много хочешь — мало получишь!» Поэтому я всего-навсего хочу, чтобы меня съели цивилизованно. То есть не сырым, а вареным. В котле… Чтоб огонь горел, всякие там травки-приправки были брошены… Вы вообще имеете хоть какое-то понятие о культуре приема пищи? А кулинарные книги у вас есть? Могу пару рецептиков подсказать. Они не такие сложные, любая, даже самая косорукая домохозяйка по ним может приготовить… Нет! Стоп! Осади назад!

Потерявшие терпение подземники стеной надвинулись на него.

И вот тут Карадор Аметистовый поверил, что его все-таки будут есть.

Глава 3

Вообще-то Фрозинтар не собирался никого спасать.

Наемник пробрался в катакомбы по следам беглеца Карадора, уже будучи убежденным, что ему останется лишь добыть доказательства его смерти, ибо был лучше, чем кто бы то ни было из его соотечественников, осведомлен о том, какую опасность на самом деле представляли выродившиеся потомки равнинных гномов.

Собственно, у Фрозинтара имелось лишь два выхода — либо убедиться, что Карадор Шутник нашел здесь свою смерть, либо выудить его и доставить к королю Кейтору для суда и расправы. Но король не лгал, когда говорил, что не верит в виновность беглеца. Значит, с большой долей вероятности можно предположить, что Карадора не казнят за покушение на жизнь принца крови и наследника престола. В крайнем случае, ему устроят многолетнее тюремное заключение. Это усложнит дело, ведь Фрозинтара посылали именно за смертью бывшего наследника Аметистового — но кто сказал, что наемник любил простые дела?

Издалека эхо донесло отголоски какого-то шума.

В катакомбах подземной части Альмрааля нельзя шуметь — это может привлечь внимание подземников. Но кто-то орал благим матом, надрываясь до визга, и Фрозинтар невольно свернул в ту сторону.

Когда надо, наемник мог двигаться совершенно бесшумно. Сейчас он приблизился к подземникам, не замеченный никем.

Острое зрение и слух заранее подсказали ему, что тут произойдет, и, делая последние шаги, Фрозинтар успел как следует обдумать, что предпринять дальше.

Карадора Шутника он узнал сразу, по запаху — раз взяв след, уже трудно было его потерять. Легкая улыбка тронула бледные губы эльфа — судя по всему, подземники собирались пообедать попавшим в ловушку беглецом. Все складывалось как нельзя лучше — надо было лишь дождаться, пока они убьют и разделают добычу, а потом забрать себе голову и предъявить ее для опознания лорду Наместнику. И пусть король Кейтор не дождется старого друга — в конце концов, Фрозинтар работает не на него. Та символическая плата в сотню серебряных подковок, которую ему отсыпал лорд-казначей, была лишь авансом. Он честно предупредил, что могут быть осложнения. Как в воду глядел!.. Надо всего лишь немного подождать…

Но, с другой стороны, наемник не любил простых решений. А сидеть сложа руки и ждать — что может быть проще?

«Не просто сидеть и ждать, а слушать, как в нескольких шагах отсюда будут практически заживо поедать другого эльфа!» — шевельнулась в глубине души мысль.

— Тпру, стоять! Осади назад! — орал тем временем Карадор. — Я кому сказал убери ножик! Сделаешь дырку — потом не заштопаешь… Ах да, вы же и должны сделать дырку… Но как ты его держишь? Тебя что, не учили хорошим манерам? Нож держат в правой руке, а вот это… Кстати, а что это у тебя? Тоже нож? Надо же! А по виду не скажешь…Так, ты куда этой штукой тычешь! Не попади в самое дорогое! Аа-а-а-а! Мама! Последнего достояния лишают!

«Скорее бы они его прикончили!» — Фрозинтар схватился за голову. Усиленный и искаженный эхом, голос Карадора ввинчивался в череп не хуже бурава.

— Ну, блин, вы вообще даете! — Судя по воплям, пока подземникам не удалось отделить от их жертвы ни кусочка. — Вы бы хоть в очередь выстроились! У вас кто главный? Кто тут есть ваша вождь, я вас внимательно спрашивать! Ау! Твоя моя не понимай? Ась?.. Не слышать! Говорить громче! Гром-че! Кто тут есть ваша начальника?.. Тьфу ты, ну что за народ? Ни ума, ни фантазии…

«А он неплохо держится!» — отметил Фрозинтар. Ведь знает, что жить ему осталось всего несколько минут, однако не трусит… Или это из него страх выходит криком? А что будет, когда он голос сорвет?

Судя по ворчанию подземников, на последний вопрос они все-таки смогли дать вразумительный ответ.

— Ага, — послышался удовлетворенный голос Карадора, — вождь, стало быть, ты? А ну-ка, поди сюда!.. Да как ты идешь? Как стоишь? Ты вождь этого сброда или… Хотя народ имеет то правительство, которое его имеет… Ладно, сопли подбери и можешь считать, что ты мне нравишься… В общих чертах…

Фрозинтар зажал себе рот рукой, испытывая желание рассмеяться.

— Э-э, я не в том смысле! — завопил тем временем Карадор. — Убери свои грабли!.. Ну что за народ? Уже простых идиоматических выражений не понимают… Хотя… да, вы не понимаете… Дикари-с, одно слово… Уф, запарился я тут вами командовать… Водички бы, что ли, дали… В горле совсем пересохло…

«А ведь он жив до тех пор, пока они не опомнились!» — осенило Фрозинтара. Подземники просто ни разу не сталкивались с такими жертвами. Обычно те, кто попадал им в руки, не сопротивлялись или сопротивлялись очень недолго. Они просто не знали, как себя вести с такими пленниками. Но едва подземники опомнятся, с Карадором будет покончено.

— Аа-а-а-а-а! — заорал тем временем тот. — Убери! Убер-ри руки, я сказал! Да держите его кто-нибудь, иначе я за себя не отвечаа-а-а-а-а…

Голос сорвался на визг, и Фрозинтар понял, что конец настал.

И тут же словно какая-то сила сорвала его с места, заставила одним прыжком оказаться среди подземников.

Наемник был выше любого из них на три, а то и четыре локтя, и стоявшие ближе всех подземники получили по-простому хорошего пинка и разлетелись в стороны. Подхватив чье-то копье — и впрямь палка с прикрученной к ней железкой! — Фрозинтар всадил его в первый попавшийся живот, отбросив мертвое тело прямо на соплеменников.

— Ур-ра! — завопил Карадор. — Так их! Знай наших! Давай! Ату!

«Сначала — их, потом — его!» — мелькнула мысль. Эти пронзительные вопли просто раздражали.

На счастье наемника, существа действительно слишком долго пробыли в изоляции от внешнего мира, выползали на поверхность лишь для того, чтобы нападать на одиноких путников и подбирать падаль. Сражаться они не умели, и после того, как нескольким пришлось получить пинки и удары, уцелевшие бросились врассыпную, даже не пытаясь подобрать своих раненых и убитых соплеменников. Шесть тел остались лежать на камнях. Из них четыре не подавали признаков жизни.

— Круто! — послышался восторженный голос. — Я бы тебе поаплодировал, да руки не слушаются!

Фрозинтар обернулся. Опутанный какими-то серыми лохматыми нитями, у стены обнаружился Карадор, в глазах его горел живой интерес к происходящему.

— А ты здоров драться! — сообщил он. — Где научился?

— Лучше с-спроси «когда», — буркнул наемник.

— Когда? — немедленно последовал вопрос. — Ты был на войне? А вот я пацифист! Представляешь…

Фрозинтар скрипнул зубами.

— А ты п-представляешь, что я тебя сейчас могу убить? — поинтересовался он, поудобнее перехватывая копье.

— Нет, — честно помотал головой Карадор. — Если бы ты хотел моей смерти, то просто подождал бы немного, пока эти типы меня прикончат…

— Это еще м-можно устроить, — процедил наемник. — Что м-мешает мне сейчас развернуться и уйти? Рано или п-поздно ты умрешь — от рук этих… существ или от голода и жажды. Вот с-скажи мне, что меня тут удерживает?

— Э-э… погоди-погоди, дай угадаю!.. Совесть?

Если бы в этот момент Фрозинтар что-то жевал, он бы подавился.

— К-как ты сказал? — прищурился он.

— Со-весть, — по слогам повторил Карадор. — Это, знаешь ли…

— З-знаю, — прорычал наемник. — А с чего ты взял, что она у меня есть?

— С того, что ты до сих пор стоишь тут, а не бросил все и не ушел своей дорогой, оставив меня одного помирать!

«Это было бы неплохим выходом из ситуации!» — мелькнуло у наемника в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Если сейчас он бросит Карадора в беде, то как потом узнать, жив ли «объект охоты»? Но с «объектом» не разговаривают. С ним вообще не вступают в контакт, ибо это противоречит кодексу наемных убийц, а на счету Фрозинтара было уже несколько смертей, совершенных по чужому приказу.

— Ну, чего застыл, как памятник самому себе? — вывел его из задумчивости нетерпеливый голос. — Ты уж определись — или сюда, или отсюда! Нечего враскоряку стоять!

Фрозинтар невольно бросил взгляд себе под ноги, и тут же рядом раздалось ехидное хихиканье.

«Я его сейчас точно убью!» — мелькнула мысль.

— Лицо только сделай попроще, — тут же откликнулся Карадор. — А то, знаешь ли, меня оторопь берет — то ли у тебя несварение, то ли ты таким красавцем уродился…

— С-слушай, если т-ты сейчас не заткнешься, я тебя точно п-прикончу!

— Все-все. — Карадор вытянулся и прикрыл глаза. — Сижу как мышка… Или нет, лежу как бревнышко…

Пораженный этой странной доверчивостью, Фрозинтар какое-то время просто смотрел на «объект», а потом наклонился и полоснул кинжалом по опутывающим его серым лохматым нитям. Соприкасаясь с зачарованным лезвием, они шипели и обугливались, не прилипая к нему.

— Ты чего делаешь? — живо заинтересовался Карадор.

— Освобождаю тебя. У меня, з-знаешь ли, нет времени, чтобы торчать тут до с-скончания века!

— Знаешь, у меня тоже, — вдруг посерьезнел Карадор.

Лохматые серые нити прилипали к рукам, но кинжалом резались отлично, так что через минуту бывший наследник Наместника оказался свободен и вскочил с энергией кузнечика, отряхиваясь и хлопая себя по бокам. Пыль и мелкий мусор полетели в разные стороны.

— Кончай п-прихорашиваться, — цыкнул Фрозинтар. — И так сойдет!

— Не, я так не могу! — Карадор скинул форменную куртку охранника и несколько раз ее встряхнул. Поднявшееся облако пыли на некоторое время полностью закрыло обзор. — Я должен прилично выглядеть…

— Н-на эшафоте? Туда в любой одежде принимают!

— Что? Ну, у тебя и шуточки…

— Это н-не шутки! — Фрозинтар повертел в руках трофейное копье подземника и отбросил его к стене. — Ты в розыске! К-король Кейтор издал указ и заплатил мне сотню серебряных п-подков, чтобы я изловил и доставил тебя!

Он выразительно позвенел кошельком на поясе.

— С ума сойти! — ахнул Карадор и шмякнулся задом на камни. — Ушам не верю! Кейтор не мог…

— С-сможешь и не такое, когда придется хоронить с-сына! — буркнул Фрозинтар.

— С-сы… Что?

— П-принц Даральд умер.

Некоторое время в туннеле царило молчание. Два эльфа застыли как статуи. Один сидел на камнях, обхватив голову руками и погрузившись в невеселые размышления. Другой стоял над ним, ожидая каких-либо действий «объекта».

— Но я его не убивал! — наконец промолвил Карадор.

— З-знаю, — кивнул Фрозинтар. — Ты тут ни при чем!

— Ты… мне веришь? Но почему? Ты что-то знаешь?

— Нет, — ответил наемник. — П-просто я тоже эльф и не могу пройти мимо попавшего в беду с-соотечественника… Ловить — это моя работа. Мне дают за-задание — и я иду по следу. Я п-просто делаю свое дело, и мне за это платят. Н-ничего личного. Но здесь проблема в том, что они — люди, а т-ты — эльф. Раньше все было п-по-другому.

— Ты — не профессионал! — определил Карадор.

— С-с чего ты взял?

— У профессионалов в самом деле нет «ничего личного». Настоящий профессиональный охотник за головами будет работать даже на врагов своей расы, если они заплатят достаточно большую сумму. А ты…

— А если я с-скажу, что устал? Что мне очень м-много лет и я просто хочу на покой? У меня н-накопилась кое-какая сумма, и на эти сбережения я смогу с-спокойно жить где-нибудь в глуши. Что, если это мое п-последнее задание и я за столько-то лет н-научился разбираться в людях и нелюдях?

— Не-а, — помотал головой Карадор. — Вот теперь ты врешь! Какие много лет? Мы же с тобой ровесники! Ну, может, ты и старше, но ненамного!

Наемник стиснул кулаки. Нет, не стоит давать выход эмоциям! Это действительно непрофессионально. Достаточно того, что у него заикание заметно сильнее, когда он нервничает, и это раздражает еще больше.

— Что ты собираешься предпринять? — помолчав, поинтересовался «объект».

— Хочу д-доставить тебя в… безопасное место.

— Согласен. Тогда помоги мне!

— Что? Я же с-сказал, что…

— Встать помоги! — развел руками Карадор. — Я, кажется, опять прилип…

Опустив голову и глядя в пол, темноволосый подросток стоял перед сидевшим в кресле совершенно седым мужчиной, который двумя руками опирался на трость с массивным набалдашником. Двое — женщина средних лет и плечистый молодой человек — стояли по обе стороны от него, словно часовые. В соседнем кресле у камина полулежала молодая девушка с заплаканными глазами. Ее старшая сестра, спокойная и холодная, словно ничего не произошло, держала стакан, в котором ждала своего часа успокоительная настойка.

— Я… Простите, отец, но я должен так поступить, — помолчав, промолвил подросток. — Я не могу возвращаться в Дом Ящера. С дядей случилась беда. Ему нужна помощь. Я чувствую это! Я должен идти! Отпустите меня!

Сидящий в кресле Даральд переглянулся с женой. Хельга коснулась рукой его плеча. Она не принимала особого участия в судьбе внебрачного сына своего супруга. Для нее достаточно было того, что полукровка жил под одной крышей с ее детьми и пользовался теми же благами, что и они. Долгое время она вообще боялась, что сын надменной эльфийки захочет отнять у ее детей то, что принадлежит ему как старшему ребенку, по праву первородства. Титул, земли, влияние на короля… Не сразу она поняла, что для Келлегора все это не имело значения. Собственные магические силы занимали его гораздо больше.

— Ты отец, тебе и решать!

— Скоро меня не станет, — вздохнул Даральд. Предостерегающе вскинул руку, останавливая Исмираль, уже открывшую рот, чтобы возразить. — Два-три года, вряд ли больше, а потом — все… Я знаю это и спокойно жду, когда настанет срок… Вы все, мои дети, уже достаточно взрослые и можете сами о себе позаботиться, но Келлегор… Он еще ребенок…

— Я не ребенок! — тут же встрепенулся полукровка.

— Почти ребенок, — поправился Даральд. — По эльфийским законам он еще несовершеннолетний и не имеет права распоряжаться своей судьбой. У него обязательно должен быть опекун, старший наставник… из числа кровной родни. Ты, Гайворон, — поднял он глаза на сына, — успеешь постареть прежде, чем твой единокровный брат достигнет совершеннолетия. Карадор Аметистовый подходит на роль наставника как нельзя лучше…

— Убийца, — прошипела из кресла Дисана.

— Твой Даральд жив, хотя и потерял много крови, — парировал ее отец. — И сейчас его жизнь вне опасности. В свое время его отцу пришлось гораздо хуже. Кроме того, виновность лорда Карадора не доказана. В ране побывало два кинжала, и лишь один принадлежал убийце. Второй был, скорее всего, использован для отвода глаз!.. Так что я, думаю, смог бы доверить воспитание своего сына бывшему наследнику Аметистовому… которого еще надо отыскать!

Он покосился на своего первенца, и Келлегор, прекрасно все понявший, просиял.

— Спасибо, отец! — пылко воскликнул юноша, падая перед креслом на колени и обнимая ноги герцога Паннорского. — Я вас не подведу! Я уже почти сдал экзамены и…

Даральд вскинул глаза, обратив взгляд в дальний угол. Все невольно притихли.

Присутствовавший при этой сцене «ящер» — ведь формально юный Келлегор-полукровка оставался послушником монастыря и стажером — сделал шаг вперед.

— Тот, кто отдал себя служению Ящеру, — промолвил он сухим голосом, таким же ровным и безжизненным, как и взгляд его светлых глаз на пергаментно-желтом лице, — не должен связывать себя с миром. Заботы людей — не для нас. Тот, кто отрекается от бога ради суетных страстей, должен быть готов к тому, что и бог отречется от него. Держи!

В следующий миг суковатый посох полетел прямо в Келлегора.

Чисто машинально подросток протянул руку, схватил его за середину, и посох тут же превратился в настоящую живую змею. Делла Хельга и обе ее дочери взвизгнули, отшатнувшись.

Отчаянно зашипев, рептилия впилась зубами в запястье Келлегора, но тот даже не дрогнул и не ослабил хватку. И тогда, разжав челюсти, змея с тихим шипением обвилась вокруг его руки так, что ее плоская голова легла на плечо полукровки, а в ладони остался самый кончик хвоста.

«Ящер» холодными глазами, не мигая, смотрел на эту сцену.

— Это подарок, — промолвил он, когда подросток поднял на него удивленный взгляд. — Счастливого пути, брат.

И, не прибавив более ни слова, направился к выходу.

— Выходит, я, — проводив взглядом уходившего «ящера», повернулся подросток к остальным, — только что сдал экзамен?

— Да, малыш, — герцог Паннорский улыбнулся своему старшему сыну, — да, коллега.

Тара быстро скинула рубашку, и ее маленькие упругие грудки белым пятном сверкнули в полумраке за тяжелыми шторами. Мужчина тихо зарычал, подтягивая ее к себе за талию и с сопением тычась носом в ложбинку между грудей. Девушка запустила пальцы в его лохматые волосы, выгнулась назад, картинно забросив одну ногу мужчине на бедро.

Чуть приподняв за талию, тот быстро опрокинул ее на постель, навис над нею, торопясь избавиться от верхней одежды и лишить подружку лишних тряпок. Тара не сопротивлялась, но и не собиралась ему помогать. Лишь несколько раз дрыгнула ногами, сбрасывая штаны.

Спустив свои собственные порты до колен, мужчина буквально рухнул на девушку, рыча от страсти и нетерпения. Изо рта у него воняло, и эту вонь не могли перебить ни чеснок, ни пиво. Чувствуя на себе его потную нетерпеливо дергающуюся тушу, Тара жалела только об одном — что сегодня хотела сохранить трезвую голову и не выпила лишнего. Пусть бы у нее завтра зверски трещала голова, пусть ее бы стошнило прямо на пол возле постели — зато не было бы угрызений совести, когда поутру она открыла бы глаза рядом с этим бугаем! Тогда бы у нее было оправдание — дескать, пьяная была, сама не помню, как это случилось…

Если бы хотела, Тара сегодня вообще уснула бы одна. Но на улице свои законы: девчонка в «стае» считалась как бы общей — во всяком случае, если на нее не предъявлял свои права главарь. Но в случае с Чеканом это было глухо — девушки его не интересовали совершенно, зато тому же синеглазому Зайке не стоило поворачиваться к нему спиной в бане. Так что Тара, которая была обязана участвовать во всех попойках, всякий раз гадала, с кем она проснется в одной постели. Счастье еще, что парни ценили ее умение метать ножи и драться, и ее ни разу не изнасиловали всей стаей. Но все равно, каждый раз тыкать в кого-нибудь из них пальцем и при этом изображать неземную страсть было мучительно больно.

Наконец, отработав свое, громила перекатился на бок и захрапел в полной уверенности, что доставил-таки Лисичке требуемое наслаждение — ишь, даже не пытается подняться, лежит и не шелохнется!

Меньше всего Таре хотелось сейчас оставаться рядом с ним. Но если она сейчас выскользнет из комнаты и спустится в общую залу, где в закрытом на «спецобслуживание» трактире гуляла ее стая, на нее накинутся, как осы на мед, все остальные — дескать, громила Гейс не смог тебя удовлетворить, так, может, кто из нас окажется лучше?.. И ведь ей придется-таки напиться до состояния невменяемости, чтобы потом, наутро, не было так стыдно перед самой собой…

Повернувшись на бок, девушка натянула одеяло до самой макушки и попыталась заснуть.

Среди ночи она проснулась от холода и поняла, что громила Гейс все-таки стянул с нее одеяло, дабы укутать им свою необъятную тушу. По опыту зная, что выпутывать из одеяла мужчину, который уже пригрелся, — дело неблагодарное, Тара просто-напросто придвинулась поближе к нему. Гейс совершенно неожиданно поделился одеялом, одновременно привлекая ее к себе. Это было так удивительно и приятно, что Тара размякла, чего с нею давно не случалось. Во всяком случае, она не попыталась отодвинуться, а просто-напросто пригрелась и задремала.

А второй раз проснулась оттого, что ей, наоборот, было слегка жарко и душно. Два тела сдавливали ее с боков, мешая пошевелиться и отодвинуться. И по крайней мере руки одного из ее неожиданных соседей как раз в эту минуту начали исследование ее тела.

Ну уж нет! Они так не договаривались! Она ушла с Гейсом, и все остальные не имеют права…

Распахнув ресницы, Тара прямо перед своим носом увидела совершенно незнакомые раскосые глаза.

— О, какой приятный сюрприз, — с улыбкой промурлыкал их обладатель. — Как это мило… Вы позволите, сударыня?

Оцепеневшая и онемевшая от неожиданности Тара лишь наблюдала за тем, как незнакомый эльф забирает в ладонь ее грудь.

— Н-нет, — послышался смутно знакомый голос у нее из-за спины. — Она не позволяет!

Судя по акценту, этот голос принадлежал второму эльфу. Еще одному эльфу, который прижимался к ней со спины, в то время как его соотечественник оказался спереди!

Никогда еще Таре не приходилось просыпаться с двумя незнакомыми мужчинами одновременно. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но тут две ладони синхронно шлепнулись ей на губы. Одна была теплая и живая, другая — холодная и твердая, как деревянная.

— Молчать! — прошипели ей в затылок.

— Не надо кричать, хорошо? — довольно вежливо продублировал второй эльф своего сородича. — Зачем будить весь дом? Или вы хотите сказать что-то разумное?

Тара постреляла глазами по сторонам и несколько раз кивнула.

— Ну, вот мы и договорились! А теперь я убираю ладонь, но помните — вы мне обещали!

— Где Гейс? — выдохнула девушка, как только снова смогла говорить.

— Кто? Этот вонючий потный толстяк с дурным запахом изо рта? — скривился первый эльф, лица второго Тара пока не видела. — Он вам так уж нужен?.. Конечно, если это ваш парень, мы можем понять. Любовь, как говорится, зла — полюбишь и такое убожество, но… Поймите меня правильно — он нам мешал!

— Одно т-твое слово — и я его прикончу! — прошипел прямо в затылок Таре второй эльф. — Никто не имеет права прикасаться к тебе, Тариель…

Где-то она уже слышала это имя. Нет, не может быть!

Тара вывернула шею, отыскивая взглядом говорившего — и почувствовала, как у нее закружилась голова. Эти раскосые глаза с вертикальными зрачками она видела всего минуту или две, но не забудет до конца жизни.

— Нет! — прошептала девушка, чувствуя, что покрывается холодным потом. — Нет!

— Ты н-не узнаешь меня, Тариель? Но как же т-так? Ты же мне обещала…

Его уже уводили, а он все никак не мог отвести от нее взгляда. Направляясь следом за конвойными, да что там, направляясь! — его практически несли, скованного чарами! — он до боли в суставах выворачивал шею.

Ее за локти держали двое — отец и старший брат. Тариель не плакала — ее глаза были сухими, в них горела отчаянная решимость.

Собрав силы и на миг разорвав опутывающие тело чары, он уже на алтаре крикнул:

— Я вернусь!

— Я буду ждать! — Она рванулась к нему, повисла на руках мужчин. — Я всю жизнь буду тебя ждать!

Этот крик до самого конца стоял у него в ушах. До того момента, как чары холодом сковали его тело и время остановилось.

— Между прочим, ты девушке резко не нравишься! — проинформировал с умным видом Карадор.

— С-с-с чего т-ты это взял? — прошипел Фрозинтар.

— А с того, что ко мне она активно прижимается, а на тебя смотрит, как на восставшего из гроба покойника! Кстати, милая, вы мне кого-то сильно напоминаете… Мы с вами нигде раньше не встречались?

Тара побагровела, изо всех сил пихнула болтуна в живот и грудь. Тот ойкнул и скатился с постели.

— Больно же!

— П-понял? — приподнялся Фрозинтар. — Тариель — моя!

И тут же схватился за запястье — молниеносно выхватив из-под подушки стилет, девушка что было сил полоснула его по руке. Нет, наемник не почувствовал боли, это движение было чисто рефлекторным.

— Еще одно слово, — процедила Тара, пятясь и сползая с кровати так, чтобы та оказалась между нею и двумя незнакомцами, — и вы пожалеете, что родились на свет!

— Ша, спокойно! — Карадор выставил ладони. — Не надо шуметь! Мы ненадолго. Нам надо пару часиков где-то перекантоваться, после чего мы отсюда свалим и больше не будем вам мешать, сударыня!.. Но все-таки, где я мог вас видеть?

— Сейчас! — прошипела «охотница», чувствуя, что как никогда близка к истерике. — Вы уйдете сейчас или…

— Или что? Вы позовете стражу? — живо заинтересовался Карадор. — Ой, вот только не надо никого звать! Я, между прочим, официально в бегах. Меня, знаете ли, обвиняют в убийстве! Поэтому мне очень хочется остаться живым и желательно на свободе!

Тара обвела глазами темную комнатку, посреди которой стояла кровать, а вдоль стен выстроились сундуки и лавки. В углу обнаружился связанный по рукам и ногам Гейс. Толстяк не подавал признаков жизни. Путь к окну перекрывал Фрозинтар, в сторону которого девушка просто боялась смотреть, ибо ее буквально до дрожи пугали его вертикальные зрачки, бледная до синевы кожа и странные холодные прикосновения. На пути к дверям маячил этот болтун, и Тара сразу записала его в слабые противники.

Болтун уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда девушка с быстротой молнии метнулась к нему.

Она была уверена в своей скорости, но все-таки, как выяснилось, двигалась недостаточно быстро, ибо эльф поймал ее за локти и слегка встряхнул.

— Вот видишь? — через голову Тары подмигнул он наемнику. — Ты ей не слишком нравишься, а ко мне она просто в объятия сама готова упаа-а-а… Ой!

Размахнуться как следует девушка не могла, но ей удалось чувствительно кольнуть Карадора стилетом.

— Ты чего дерешься? Я ж пошутил! Я всегда шучу. У меня даже прозвище…

Тара взвыла.

— Если, — с трудом выдавила она, — вы сейчас… не уберетесь как можно дальше… то я вас обоих… ы-ы-ы-ы…

— Да-да, — покивал Карадор, силой усаживая ее на постель. — Только вы прикройтесь чем-нибудь, а то, глядя на ваши прелести, мы просто забываем, зачем пришли… Пошли-пошли, — бывший наследник подергал за рукав Фрозинтара, увлекая его за собой в окно. — Да перестань ты на нее пялиться! Вообще, кто она такая, что ты…

— Жена, — выдохнул наемник, не сводя жадных глаз с лица оцепеневшей от этого простого слова девушки.

Это оказалось последней каплей. В глазах у Тары потемнело, и она рухнула на постель…

«Никогда больше не буду пить! — была первая мысль после пробуждения. — Никогда, ни за что, тем более в такой компании!.. Пусть хоть зарежут! Все!»

Пробуждение, надо сказать, вышло не из приятных. А что может быть хуже для страдающего с похмелья, чем то, что он чувствует, что его, вместо того, чтобы оставить в покое и дать спокойно умереть от сушняка и головной боли, куда-то тащат, схватив за руки и за ноги? При этом поминутно переворачивают, подхватывают, подпирая в поясницу коленом, разве что не волокут, как мешок, пытаются катить и при этом комментируют свои действия двухголосым шепотом:

— Куда ты ее тащишь? Да не ногами вперед! Разворачивай… Блин, застряла! Ну-ка, подержи…

— Т-ты чего?

— Так надо… Во, сейчас пройдет… Ну-ка, дружно! Еще, взяли!

— Ты ей в-волосы отдавил!

— Главное, что не оторвал… Да перехвати ты ее покрепче! Не стеклянная!.. Давай-давай, заноси…

— С-слушай, ты чего раскомандовался?

— С того, что я лучше знаю, как надо транспортировать девушек!

— Ну и как?

— Как-как… Нежно! Во, все, прошла! А тут ничего… Уютненько! Темновато, ну да жить можно! Главное, что места много! Слушай, а она точно здесь живет?

— Т-точно. У меня след остался — ее рукав…

— А… Вообще мне тут нравится! Эй, а вот это что за штучка?

— Т-ты сюда на экскурсию пришел или п-по делу?

— Ах да! Подымай! На счет «три»… Раз, два — бросили!

Тару со всего размаха опустили на что-то, на ощупь оказавшееся топчаном. Знакомый запах слежавшейся соломы и почти выветрившийся аромат дешевых духов подсказали девушке, что она оказалась в собственной каморке. Спасибо парням и на этом — не бросили валяться в трактире, а доставили до дома. Сейчас они уйдут и…

— Слушай, — судя по хрусту, обладатель жизнерадостного голоса потянулся, — чего-то я устал со всеми этими физическими упражнениями! И есть захотелось… Ты есть хочешь?

— Нет.

— А я хочу. Ладно, я спущусь за бутербродами, а ты, если хочешь, тут посиди… На ее голые коленки полюбуйся…

Хоть и притворялась спящей, Тара почувствовала, что краснеет.

— Н-не смей говорить о ней в та-таком тоне, — прорычал обладатель второго голоса.

— Да ладно, ладно… пошел я. А вы воркуйте, голубки! Интересно, тут есть кухня?

Чуть-чуть приоткрыв глаза, Тара из-под ресниц осторожно окинула взглядом каморку. Сомнений не оставалось — это ее чердачная комнатка. Девушка узнавала мебель, сваленные по углам вещи. На первый взгляд это был обычный чердак, и часть его обстановки составляли вещи, давно выброшенные хозяевами — вернее, хозяйкой — за ненадобностью и ветхостью. Из этих вещей «охотница» и устроила для себя неплохое логово — не слишком тепло зимними ночами, зато крыша не протекает и плата мизерная. Плохо другое — хозяйка упорно придерживалась мнения, что за эти деньги она имеет право лезть в ее жизнь. Столовалась-то девушка у нее, и всякий раз выслушивала очередную порцию нотаций на тему того, чем должна заниматься порядочная девица ее лет. По мнению хозяйки, Тара, уж если с замужеством пока не получается, должна готовиться к монастырю — или к тюрьме, смотря как будет жить дальше. Ибо такая жизнь до добра не доведет и… ну, в общем, понятно!

Зато хозяйка не доносила властям, что у нее на чердаке живет девушка без определенных занятий, которая очень любит носить мужскую одежду, хотя явно не состоит на государственной службе, а также часто уходит и приходит не через дверь, как порядочные люди, а лазит в окошко.

Внизу, на кухне, что-то упало, загрохотало с дребезгом и лязгом, и Тара невольно напряглась.

— Ты п-проснулась, Тариель? — прозвучал голос, от которого девушку мигом пробрала дрожь. Сразу все вспомнив, она рывком села на топчане, сжав руки на груди.

Рядом с нею (хвала всем богам, он сидел, а не лежал, держа ее в объятиях!) обнаружился тот самый голубокожий некрасивый эльф с вертикальными зрачками. Он улыбнулся, протянув к ней руки, и Тара с визгом вскочила, отпрянув.

— Н-не бойся, Тариель, — произнес он. — Я никогда не причиню тебе вреда…

Внизу, на кухне, опять что-то упало, и мужской голос отчетливо помянул матом все кастрюли и чугунки сразу.

— Что там? — Тара решила отвлечь внимание.

— Это? — Фрозинтар скривился, как от зубной боли. — К-карадор…

В следующий миг дом до основания сотряс истошный женский визг.

— Ой, мамочки!

Сорвавшись с места, Тара бросилась к выходу с чердака, напрочь забыв, в каком она виде. Наемник и не подумал ее удерживать.

— Простите, — вякнул Карадор. — Я только хотел… А где у вас тут колбаска? Аа-а-ай!

Глухой удар тяжелым металлическим предметом Тара услышала еще на лестнице и, ворвавшись в кухню, сразу все поняла.

Перепачканный в муке, масле и еще чем-то, не поддающемся определению, Карадор, закрывая макушку обеими руками, носился по кухне туда-сюда, задевая и опрокидывая на пол все то, что пока еще стояло на столах и полках. За ним, рыча не хуже горного льва, гонялась хозяйка дома — неопрятного вида толстуха в нижней сорочке и кое-как повязанной на плечах шали, от души охаживающая эльфа сковородкой.

— Аа-а-а-ййй! — визжал Карадор, козликом перепрыгивая через корзину с репой. — Я больше не буду! Всего-то один бутербродик… с колбаской… мама! Убивают! Спасайте ценного меня!

Подпрыгнув в очередной раз, он задел коленом корзину с яйцами, и толстуха издала такой вопль, что, наверное, пробудила всех соседей. Подхватив упавшую корзину, она от злости запустила ее в незваного гостя, но тот увернулся, и плетеный снаряд прямиком врезался в окно. Раздался веселый звон разбитого стекла.

— Ну вы же разумная женщина! — не сдавался Карадор, заняв выгодную позицию, между ним и его противницей оказался длинный разделочный стол. — Давайте… — он пригнулся, пропуская над головой половник, — поговорим конструктивно!.. Знаете, а вот нож в руке как-то не способствует развитию двустороннего… ой! За что?

Толстуха, убедившись, что нож прочно застрял в стене напротив, запустила в эльфа сковородкой и попала в составленные горкой глиняные миски. Не выдержав столкновения, вся горка с хрустом рухнула на пол.

— Я нечаянно! — Круто развернувшись, Карадор задел локтем квашню с тестом, которое тут же вывалилось поверх черепков. — Погодите, я сейчас все уберу!

Он резко присел, и поэтому бросок табуреткой тоже не достиг цели.

Примерно в это время на сцене и появились Тара и Фрозинтар.

— Привет! — Вынырнув из-за стола, Карадор помахал им ладошкой, перепачканной в тесте. — Объясните же вы ей, что я никакой не грабитель, а гость, и хотел всего лишь нарезать бутербродов!

Круто развернувшись, толстуха чуть ли не нос к носу столкнулась с парочкой. Она сразу увидела то, что захотела увидеть, — голую Тару (из одежды на девушке была лишь наброшенная на плечи мужская куртка) и маячившего за ее спиной второго незнакомца.

— Т-ты… — прохрипела толстуха и заорала так, что из окошка повылетали остатки разбитого стекла, а в доме напротив заплакал ребенок и захлопали ставни.

— Э-э, — Карадор сделал попытку заткнуть уши, но передумал, глядя на испачканные пальцы, — она у тебя всегда такая?

Тара страдальчески кивнула, закатив глаза. По горькому опыту она знала, что если хозяйку чем-то не отвлечь (читай — не заткнуть рот), та будет орать и стенать, пока не поднимет на ноги всех соседей. Причем свои рассчитанные на широкую публику истерики она закатывала по любому поводу. Просто удивительно, как владельцы соседних домов еще не скинулись и не сдали ее за круглую сумму в приют при храме Белого Быка, куда тишком свозили всех, чье душевное состояние вызывало сомнения и подвергало опасности здоровье окружающих.

В это время вперед шагнул Фрозинтар. Отстранив Тару, он взял толстуху за плечи, подтянул к себе и сверху вниз глянул на женщину чуть прищуренными глазами. Та внезапно подавилась криком и уставилась в его вертикальные зрачки. Рот ее продолжал разеваться, но вместо крика из него теперь выходило одно только бульканье.

Несколько секунд продолжался обмен взглядами, после чего наемник быстро и решительно поцеловал толстуху в губы.

— Вот присосался, — прокомментировал Карадор, облизывая с пальцев тесто. — А врал — «жена», «жена»…

Когда поцелуй прервался, толстуха покачнулась, как пьяная, с трудом попыталась сфокусировать взгляд на незваных гостях. Фрозинтар облизнулся, отпуская ее. Он мог бы выпить и больше, но остатки жизненной силы трактирной служанки еще ходили в теле — силы молодой крепкой женщины, а не этой развалины, — да и не была ее энергия такой уж вкусной. Если бы не необходимость и подсознательное желание иметь небольшой запас, на всякий случай, он бы даже не посмотрел в ее сторону.

Хозяйка обвела кухню мутным взглядом, слегка вздрогнула, наткнувшись глазами на наемника и, пошатываясь, направилась прочь.

— Вы это… того, — послышался ее сонный голос, — пойду-ка я, прилягу…

— А бутербродик-то сделать можно? — как ни в чем не бывало крикнул ей вслед Карадор.

Толстуха вяло отмахнулась рукой, чуть не потеряв при этом равновесие, и чувствительно приложилась боком к стене, дальше решила продвигаться на ощупь, как больная или пьяная.

— Уф! Еле выпроводил! — Не обращая внимания на выражение лиц своих спутников, Карадор выдернул ножик из стены и деловым взглядом прошелся по разгромленной кухне. — Та-ак… Совсем забыл, где у нас теперь валяется хлеб?

Подкравшись на цыпочках к двери, король Кейтор задержал дыхание и чуть-чуть приоткрыл ее, опасливо высунув в щелочку самый кончик любопытного носа.

Со вчерашнего дня его приемная изменилась до неузнаваемости. Два окна были сплошь заставлены цветами в фигурных горшках, а портьеры делового сине-зеленого цвета сменили кружевные занавесочки — розовые в голубых разводах. Стол секретаря переехал в дальний угол, а на его месте у окна расположилась оттоманка, вокруг которой были накиданы шелковые подушки. Среди подушек валялись недовышитый рушник, лютня, несколько книг и пустой флакон из-под валерьянки. Справа и слева стояли два столика — один поменьше, сплошь заставленный креманками из-под мороженого, бокалами и вазами с фруктами. Второй побольше, с солидных размеров зеркалом. На нем в три этажа было разложено столько косметики, что вся женская половина дворца давно должна была удавиться от зависти — столько оттенков розовой помады не имелось даже у королевы Лианы! Еще один угол был отгорожен ширмой, расписанной лебедями и незабудками. Возле него красовались сундук с башенкой из шкатулочек и чугунная ванна. Предполагалось, что за этой ширмой благородная леди будет переодеваться и совершать обязательное утреннее омовение. В противоположном углу обнаружился один из придворных котов, привалившийся к стене и рассматривающий свои передние лапы. Рядом с ним валялся второй флакон из-под валерьянки.

Сама леди Мидарель со страдальческим выражением лица, которое еще больше подчеркивалось умело наложенным макияжем, возлежала на оттоманке. Две служанки-альфары хлопотали вокруг госпожи, бросая туда-сюда затравленные взгляды. Одна красила госпоже ногти на ногах, другая пыталась соорудить ей прическу. На подушке сидел паж, тоже альфар, и в ожидании, пока на него обратят внимание, развлекался, как и любой ребенок любой расы, тем, что грыз ногти.

Сидящий за своим столом секретарь выглядел как человек, которого ни за что ни про что приговорили к посажению на кол, причем приговор уже привели в исполнение. Он поймал вопросительный взгляд монарха и еле заметно покачал головой.

— Ты что творишь? — внезапно раздался резкий голос леди Мидарель, и оба — король и секретарь — подпрыгнули от неожиданности. — Ты в какой цвет мне ногти красишь? Я же просила бледно-розовый, а это нежно-фуксиевый! Дура неотесанная! — напустилась эльфийка на служанку. — У меня траур! — Она трагически заломила руки и повысила голос до визга: — Я так страдаю! Я так переживаю! Я испытываю трудности, а ты…

Король Кейтор подавил вздох. Пока что трудности его загнанное в угол величество испытывал в том, что касалось перемещений по своим покоям. Леди Мидарель твердо решила держать руку на пульсе расследования по делу о покушении, что выражалось в том, что эльфийка таскалась за королем, куда бы тот ни пошел, доставая его монологами на тему: «Почему ничего не предпринимается для розысков моего Карадорчика?»

Кончилось все тем, что его величество стал прятаться от «невесты» старого друга где только можно. А выгнать неугомонную эльфийку из дворца было нельзя. Она официально имела статус беженки, что делало ее по новым законам Великой Паннории лицом таким же неприкосновенным, как и посол крайне дружественного государства. Не-ет, надо пересмотреть эти законы и вписать пункт о принудительной экстрадиции отдельных представителей Дивного народа! Ведь Карадор предлагал ему это! Еще год назад предлагал! Как в воду глядел!

«Эх, Карадор, Карадор! Где же ты?»

Кейтор отошел от двери и выглянул в окно. Ему ужасно хотелось в уборную, но выйти он, по понятным причинам, не мог. Хорошо вон тому гвардейцу! Уверенный в том, что его никто не видит, отошел за кустики, отвернулся к дереву и делает свое дело!

Бросив последний взгляд на двери и прислушавшись к доносящемуся оттуда визгу леди Мидарель, король распахнул окно и решительно сел на подоконник, снял камзол, чтобы не мешал спускаться по лепному карнизу.

Тара шла по улице, держа на локте корзину для покупок.

Много ролей пришлось играть девушке — когда ты последние десять лет живешь на улице, кем только не приходится притворяться! Но чтобы вот так, нарядившись в «порядочное» платье — свое единственное платье, надо сказать! — идти по улице, как какая-нибудь горожанка, отправляющаяся на рынок за покупками? И смех, и грех! Парни из «стаи» увидят — засмеют!

А покупок предстояло сделать много. После того как на кухне похозяйничал Карадор, в доме не осталось ни муки, ни масла, ни яиц, ни соли, ни многострадальной колбасы. Ну, кто бы мог подумать, что в тощего — кожа да кости! — эльфа влезут целая палка колбасы и почти полный каравай хлеба? Собственно, из всех продуктов пригодными в пищу оставались только овощи — отмытые от молочно-яично-мучной смеси, они тремя сиротливыми горками высились на столе. К слову сказать, пока Тара наводила порядок, Карадор успел вдвое уменьшить запасы моркови и репы, причем последнюю он грыз вместе с кожурой.

Сами эльфы, которых теперь полагалось чем-то кормить, сидели на чердаке практически взаперти. Фрозинтар заикнулся было, что должен сопровождать «леди Тариель», но девушка приказала ему сторожить Карадора, пока тот еще что-нибудь не выкинул.

А то ведь рано утром этот ненормальный отправился в обход всех соседей с объяснениями ночных событий. И добро бы произнес стандартный монолог из серии: «Люди добрые, сами мы не местные! Дом сгорел, вещи разбежались… Помогите, кто чем может…» Так нет же! Он с чувством, толком и расстановкой пустился в подробный рассказ о своих приключениях! Монолог, который произносился на пороге практически каждого дома, звучал примерно так:

— Здрассьте! А вы чего, тут живете? Как интересно! А вот это чего? Ой, а потрогать можно? Нет? А почему? Ну и ладно, как хотите… А я во-он там теперь живу, у Тары. Ну, то есть не совсем живу. Я у нее как бы скрываюсь… Меня Карадором зовут. Я — эльф. Честно-честно, самый настоящий! Я раньше на Радужном Архипелаге жил, но меня дядя оттуда выгнал. Я, понимаете ли, пацифист, а он считает… Нет, это не заразная болезнь! Я знаю, я у настоящего некроманта консультировался. Он говорит, что пацифизм даже по наследству не передается… Так о чем это я? Ах да! Я скрываюсь! Понимаете ли, меня хотят арестовать… Кто-кто… Тайная служба, вот кто! Я ведь там работал какое-то время… Да, я настоящий тайный страж его величества! Если что, обращайтесь, всех преступников выведем на чистую воду… То есть потом выведем, а сейчас мне надо ненадолго скрыться, потому что я принца Даральда убил…

И так далее. В конце концов Таре пришлось сочинить байку о том, что это всего лишь ее брат, который недавно приехал из глухой деревни. Он с детства на голову ущербный — они раньше с приятелями, когда детьми были, все любили игрища устраивать. Ну, наряжались по-всякому и изображали кто эльфов, кто троллей, кто орков. Целые представления разыгрывали и даже «воевали» с соседней деревней, где были свои «эльфы» и «гномы». Потом бывшие игроки выросли, обзавелись семьями и забыли про детскую блажь, а этого, видать, на каком-то игрище крепко деревянной палкой с надписью «зачарованный меч» приложили — он до сих пор себя воображает эльфом и в одиночку носится по старому пустырю, размахивая дубиной. Вот его в город и направили — дескать, там есть хорошие целители, так пусть они парню мозги на место и поставят. А вчера ему на новом месте приснилось, что он в замке, который штурмует орда троллей. Вот больной на весь череп парень и устроил «Великую битву с Силами зла».

И теперь Тара, как какая-нибудь добропорядочная мать семейства (слово-то какое смешное — добропорядочная!) шла на базар, чтобы потратить все свои сбережения на прокорм двух ненормальных нелюдей. При этом Фрозинтара девушка откровенно боялась — именно из-за многочисленных заверений наемника, что она на самом деле его жена, с которой его насильно разлучили и над памятью которой наверняка поработали маги. Все возражения девушки — что она слишком молода и ничего не помнит о каком-то замужестве, что она полукровка и вообще… — он отметал, объясняя это действием враждебных сил. Мол, на самом деле ей намного больше лет (чуть ли не семь тысяч с хвостиком), а что выглядит как типичная полукровка, так это и есть магия — ей нарочно изменили внешность и дали другую память.

Таре все это решительно не нравилось. Она и на базар-то пошла не столько из желания как-то подольститься к квартирной хозяйке, сколько для того, чтобы хоть ненадолго остаться одной и подумать, как жить дальше.

От эльфов надо избавляться, не вопрос. Только как? Просто за порог не выставишь — это совершенно нереально. Сбежать самой? Но куда? Этот упырь, якобы муженек, ее обязательно отыщет — по его словам, между ними нерушимая связь, которая позволит найти супругу. И еще неизвестно, что он тогда с нею сделает, если поймает! В страшных сказках, которыми развлекали друг друга сироты в приюте, упоминалась жестокая месть Упыря своей неверной невесте — он как минимум пробирался к ней на свадьбу и убивал жениха, отрывая ему голову.

На базарной площади было много народа. Лоточники выставили свой товар — кто на выстроенных рядами прилавках, кто на скамьях, кто просто так, где придется. День сегодня был, увы, не базарный, и большая часть горожан просто бродила туда-сюда.

Особенно много народа толпилось возле помоста, где обычно проводили публичные казни. Во времена правления короля Кейтора наступило кое-какое изменение в судебной практике. Казнили меньше народа, зато всякие там позорные столбы, порка, клеймение и другие демонстративные расправы стали часты. Все они проходили именно здесь, а на площади Справедливости теперь приводились в исполнение только смертные приговоры.

Тара из любопытства свернула в ту сторону — поскольку она была грамотной, приятели часто просили ее прочитать, что за объявления висят тут и там. И, уже подходя, она услышала громкий усталый голос, видимо, в который раз повторявший одно и то же:

— Эльф это, Карадором его звать… Разыскивается по подозрению в убийстве его высочества наследного принца Даральда…

Тара прикусила губу и стала осторожно пробираться к стражнику в форме Тайной службы, который, одним глазом то и дело сверяясь с пергаментом, давал народу разъяснения.

— А кто означенного эльфа где увидит, должен немедля спешить в Тайную службу с донесением, — как раз в это время чуть ли не по памяти зачитывал он. — Его величество король Кейтор Первый Паннорский установил награду за сведения о Карадоре по прозвищу Шутник — целых сто золотых подковок.

Сто подковок! Тара ойкнула. Она сроду таких денег в руках не держала. Даже когда им удалось ограбить купца сразу после свершения им удачной сделки, выяснилось, что у него при себе только полсотни подковок, причем не все золотые, были и серебряные, и железные. Это какое же богатство у нее на чердаке! С такими деньгами она может… она может…

Голова у девушки пошла кругом от радужных надежд, и она решительно протолкалась к стражнику, подергала его за локоть.

— Чего тебе?

— А если я знаю, где этот Карадор сидит, что мне за это будет?

Уж если откровенно, то Карадор нигде не сидел — как раз в это время он кругами носился по чердаку и разве что ногами не топал.

— Нет, я так не могу! — вещал он развалившемуся на топчане Фрозинтару. — Вот чего ты разлегся? Что разлегся, я тебя спрашиваю? У тебя что, дел никаких нет?

Наемник чистил кинжалом ногти и не сразу удостоил собеседника ответом.

— П-почему нет? Есть…

— Да? И какие?

— Одно. Са-самое важное. — Фрозинтар решил не выкладывать всю подноготную. «Объект» до самого последнего момента не должен был ни о чем догадываться. Насколько он успел узнать своего подопечного, лучше всего подстроить смерть от несчастного случая. Кирпич на голову упадет, лошадь споткнется и неудачно свалит его в глубокий колодец, мясо в трактире подадут несвежее… хотя нет, организм эльфов не так восприимчив к яду, как человеческий. Эльфа просто невозможно накормить тухлятиной так, чтобы он этого не заметил. Разве что в вино что-то подлить, но яд нужного состава еще надо где-то достать!

— У меня всего одно д-дело, — промолвил наемник. — Вернуть Т-тариель память. Моя жена ждала меня с-слишком долго. Я не могу заставлять ее ждать еще.

— «Твоя жена»! «Твоя жена»! — передразнил Карадор. — Она девчонка красивая, но вряд ли ты ей очень уж нравишься! Из-за чего вы хоть расстались?

Наемник прикрыл глаза. Эти слова он слышал всего один раз, но запомнил на всю жизнь. Хотели или нет его палачи, он не потерял память после свершения казни…

— За то, что ты натворил, тебя мало казнить. В мире нет такой кары, которая подходила бы тебе…

— Значит, вы меня не убьете?

Судьи переглянулись. Стискивающий лоб обруч мешал ему, но он знал, что сейчас они обмениваются мыслями.

— Не убьем, — кивнул один из них. — Но и в живых ты не останешься!

— Нет. — Одна из судий, относительно молодая женщина, встала с места. — Это слишком жестоко…

— Поверьте, миледи, ЭТО — еще милосердие с нашей стороны! — Председательствующий на судилище отец Тариель улыбнулся, и подсудимому захотелось задушить его за одну эту улыбку.

Милосердие… Фрозинтар поднял руку с растопыренными пальцами, посмотрел на свет. Энергии в нем было пока достаточно, и он выглядел нормально, но что станет, когда она пойдет на убыль?

— Ей за-запретил отец, — с неохотой выдавил наемник, понимая, что должен сказать хоть что-то — слишком большими и вопросительными глазами смотрел на него Карадор.

— Из-за того, что ты стал вампиром?

Простые слова были подобны взрыву. Фрозинтара смело с места. Он одним прыжком добрался до Карадора и встряхнул того за грудки.

— За-запомни т-ты, — слова давались с трудом, — эльфы н-никогд-да не становятся в-вамп-пирами! Д-д-другая г-генетика…

— Точно? — Карадор невинно захлопал ресницами. — Понимаешь, у меня в детстве книжка была. «Принцесса и вампир» называлась… Такой рыцарский роман. Они должны были пожениться, но рыцарь уехал куда-то в странствия по белу свету, и где-то там, в другой стране, его превратили в вампира. Он вернулся, но его возлюбленная… Погоди-погоди, как же его звали? Фа…Фо…Фря…Фло… Это не про тебя случайно?

— Н-нет, — выдохнул наемник, с сожалением выпуская воротник его туники. — Я не был рыцарем. Я б-был ученым. Это был очень рискованный эксперимент…

— По превращению эльфов в вампиров?

— Сл-лушай, может быть, ты заткнешься? Тебе все равно н-не понять… А, ладно, — он обреченно махнул рукой, — я изучал межмировые пласты, хотел постичь м-механику взаимодействия разных слоев реальности… — Эльф сделал расплывчатый жест. — Я хотел п-построить Портал, который ведет не в д-другую часть нашего материка, не на другой континент или на острова, а в д-другую эпоху или…

— Путешествия во времени, да? — выдохнул Карадор с восторгом ребенка, которому наконец-то рассказали сказку.

— П-путешествия в параллельные миры! — отрезал Фрозинтар. — Наши Покровители пришли из д-другого измерения!

— Враки!

— Мне с-сказали то же самое. Тогда я решил доказать, и…

Наемник обреченно отмахнулся, прервал сам себя. Откровенничать дальше смысла не имело. Что на него нашло? Столько лет он молчал, никому даже не заикался о том, за что был приговорен к вечности. А что теперь? Неужели близость Тариель так подействовала на него? Мальчишка был прав — он не профессионал. Настоящий охотник за головами так бы никогда не раскрылся перед «объектом».

«Это мое последнее задание! — напомнил он себе. — Я подстрою Карадору несчастный случай, добуду доказательства его смерти, потом расторгну договор с хозяином, получу назад мою жизнь, верну Тариель память и заживу… За-жи-ву!» — последнее слово он произнес чуть ли не вслух, примеряя его на вкус. Жить — как это здорово! Жить по-настоящему. Пить вино и есть хлеб, чувствовать, ощущать тепло и мягкость женского тела, жару и холод, боль и усталость, вспотеть, выполняя свою мужскую работу, и девять месяцев спустя взять на руки дрожащий мокрый комочек…

С этими мыслями — а выносит ему ребенка чрево его возлюбленной Тариель! — Фрозинтар подошел к окну, посмотрел на улицу. С чердака все было видно очень хорошо, и наемник сразу заметил стройную фигурку девушки, шагавшей домой.

Чисто машинально он схватился рукой за грудь — и тут же отдернул ее, вспомнив, что с некоторых пор внутри ничего не бьется. Но эта заминка дала ему время разглядеть, что шла Тариель не одна. Она вышагивала впереди небольшой колонны городских стражников.

— Эй! — Почувствовавший неладное наемник бросил взгляд на Карадора. — Ты з-знаешь этих людей?

Тот подскочил, сунул нос в окошко и тут же отпрянул:

— Тайная служба! Это за мной! Вот стерва, — это относилось к Таре, — она меня выдала!

Фрозинтар уже хотел высказаться в том смысле, чтобы спутник не смел поганить имя его жены, но в это время заметил, что девушка остановилась и что-то сказала идущему впереди стражнику, указывая как раз на чердачное окно! И как тот отдал приказ.

«Окружай!» — прочел наемник по губам. Ох, Тариель, Тариель, как же так? Неужели твоя память изменилась настолько глубоко, что ты готова предать того, кому клялась в верности. Ты же обещала меня ждать. Что заставило тебя забыть обещание?

Раздумывал Фрозинтар недолго. Решение пришло само, едва Карадор, издав испуганный вопль, бросился к выходу и с воплем: «Мне туда нельзя!» — выскочил вон.

Наемник последовал за ним. С неверной женой он разберется позже. Сейчас главное — не дать «объекту» уйти.

Остановив коня, Лаотор осторожно спешился и огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его могут увидеть чужие глаза. Молодой эльф знал, что ему не следовало сюда приезжать, но любопытство оказалось сильнее отцовских запретов и страха наказания.

Над головой смыкались кроны деревьев. Липа цвела, и ее одуряющий медвяный запах еще не выветрился из-под полога леса, в который давно уже превратилась эта часть окружающего поместье-столицу парка. Потемневшие кроны деревьев сгущали полумрак. Под ними росли только лесные травы и редкий кустарник.

Гравийная дорожка почти вся заросла ползучими растениями — слишком редко по ней ходили в последнее время. Собственно, лишь при жизни предыдущего Наместника, отца высокородного лорда Калливара, сюда наведывались чаще чем раз в месяц. Но было это задолго до рождения Лаотора. С тех пор как венец получил нынешний Наместник, эта часть парка посещалась всего несколько раз.

Оставив коня под деревьями (умный скакун не сделает лишнего шага), Лаотор пошел по заросшей дорожке в сторону видневшегося за деревьями строения.

Часовня была сложена в незапамятные времена. Пожалуй, лишь отец Лаотора, лорд Лоредар, мог вспомнить, когда и зачем ее возвели. Во всяком случае, она стояла тут еще до Смутных веков, когда не было Аметистового Острова, а с запада на восток раскинулось обширное государство эльфов, которым правила династия великих королей. Бури и грозы пронеслись над островерхой кровлей часовни, но она выстояла. И видела, как возле нее возводили поместье-столицу. И, наверное, увидит, как пустеют замки, постепенно превращаясь в прах и пыль.

Ползучие растения закрыли не только дорожку, их плети наползали и на растрескавшиеся ступени широкого крыльца. Массивные двери, украшенные резьбой, были слегка приоткрыты.

Какое-то время Лаотор колебался, а потом решительно толкнул дверь и переступил порог часовни.

Внутри царил почти полный мрак — лишь сквозь щели в узких окнах-бойницах, залепленных многолетними слежавшимися листвой и паутиной, пробивались кое-какие лучики света. Но, впрочем, для остроглазого эльфа тут не было так уж темно — присмотревшись, Лаотор заметил вытершуюся, потерявшую цвет мозаику на полу. Узор почти терялся под слоем пыли и невесть как занесенного внутрь мусора — мелких веточек, прошлогодней истлевшей листвы и птичьих перьев. Но еще можно было различить слагавшие его разноцветные извилистые линии, которые сходились в одной точке — у дальней стены, где между двух колонн на возвышении лежал простой с виду камень.

Иногда вещи на самом деле не такие, какими кажутся. И Лаотор прекрасно видел — нет, догадывался, что это не простой камень. Ему стало страшно, однако любопытство пересилило страх. Крадучись, прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам, он сделал несколько шагов и подошел к камню вплотную.

Воображение заранее нарисовало ему помост, ряды магических рун и все остальное, что обычно имеет уважающий себя алтарь неведомого и враждебного божества, но камень просто лежал на постаменте. Видно было, что когда-то ему пытались придать прямоугольную форму, но бросили сие занятие на полпути. Тут и там время еще сохранило следы сколов. Любопытствуя, Лаотор склонился ниже…

Ему показалось, что он стоит на берегу водоема и смотрит на дно сквозь толщу воды, в смутных тенях угадывая рыб и прочих водяных жителей. Иллюзия была настолько полной, что эльф махнул рукой, стирая с камня слой пыли, чтобы лучше видеть, кто там обитает на дне…

И отшатнулся в испуге, когда одна из теней слабо шевельнулась.

А потом послышался хруст. Хруст треснувшей льдинки. И тут же все вокруг окуталось холодом.

Изо рта облачком вылетел пар. Мигом замерзли уши и кончик носа. Невесть откуда взявшийся ветер выдул из-под туники тепло, залез под нее морозными щупальцами. И Лаотор бросился бежать вон из часовни.

Вслед несся хруст ломающихся льдинок.

Глава 4

— Руку!

— Чего?

— Р-руку, г-говорю, давай! — заорал Фрозинтар, теряя терпение. — Да не бойся, не съем я ее!

— Да-а. — Карадор попятился, пряча упомянутую конечность за спину. — Вот все вы так говорите! Сначала — руку, потом — сердце, потом — печень с прочим ли…

Устав ждать, наемник рванулся вверх, схватил болтуна за куртку и буквально упал спиной вперед в темный пролом. Падая, он задел локтем какой-то непрочно державшийся камень, и вслед за ними вниз с грохотом и гулом в облаках поднятой пыли рухнул весь каменный свод.

Не выпуская подстреленным зайцем верещавшего Карадора, Фрозинтар несколько раз перекатился по полу, а потом навалился на эльфа сверху, спиной и загривком защищая его от мелких камешков. По опыту он знал, что может выдержать и нечто большее, чем простой камнепад.

Вот и все. Шедшая за ними по пятам погоня должна непременно остановиться с противоположной стороны обвала, остаться в глубоком убеждении, что беглецы погребены под слоем земли и камней в подвале рухнувшего старого здания. М-да, слышал он, что в Ветхом городе многие здания держатся буквально на честном слове, но чтобы вот так, от неосторожного толчка локтем, развалиться… Впрочем, беглецам это было как раз на руку.

Под ним осторожно завозился Карадор. Вспомнив об эльфе, Фрозинтар приподнялся на локтях, стряхивая с себя слой каменной крошки:

— Ты в п-порядке?

Тот некоторое время изучал лицо наемника.

— Знаешь, — задумчиво протянул, — а у тебя глаза красивые… И сам ты весь… такой…

Выпростав руку, Карадор убрал со лба наемника прядку волос, заправил ее за ухо и напоследок нежно мазнул пальцами по щеке.

— Тьфу ты! — Фрозинтара как подбросило. — П-прекрати свои пошлые намеки! Я…м-между прочим, я…

— Да знаю я, что ты не такой! — Карадор вскочил бодрым кузнечиком и принялся энергично отряхиваться. — Ты столько времени на мне лежал, а случаем так и не воспользовался! О, а где это мы?

В подвале разрушенного дома отнюдь не царил полный мрак — тут и там сквозь завалы камней пробивались тонкие нитяные лучики света, что для отлично видящих в темноте эльфов было достаточным, чтобы сориентироваться в пространстве. Впрочем, Фрозинтар вовсе не нуждался в дополнительном освещении. Сам же Карадор принялся вертеться из стороны в сторону, осматривая завалы и остаток подвала — несколько колонн, поддерживающих сводчатый потолок и уходящий куда-то коридор.

— Мы в п-подвале, — популярно объяснил наемник. — Нам, кажется, удалось сбить погоню с-со следа. Во всяком случае, у нас есть несколько часов, п-пока они разгребут завалы… Слышишь? Кажется, уже начали копать!

Сверху, усиленные эхом, доносились удары кирок и лопат, слышались голоса.

— Э-эй! — Подпрыгнув, Карадор замахал руками. — Мы здесь! Внизу! Я… ой!

Зарычав сквозь стиснутые челюсти, Фрозинтар схватил его за локоть и оттащил к стене, чувствительно приложив лопатками и встряхнув.

— Т-ты, — зарычал он, — п-п-придурок! Чт-то удумал? Они же за т-тобой охотятся! Н-на след их навести хочешь?

— Извини. — Эльф похлопал ресницами. — Я больше не буду.

— П-пошли отсюда. — Наемник сердито дернул его за руку, без колебаний нырнул в ближайший туннель.

Сложенный из плотно пригнанных друг к другу камней, тот вел их куда-то в глубь земли. Сначала он шел ровно, потом за поворотом попались крутые ступени, уходящие вниз. Время их пощадило — ступени были почти целыми, а вдоль стены сохранились даже остатки металлических перил. Тут уже стояла полная темнота, лишь наемник мог как-то в ней ориентироваться, и Карадор притих, двумя руками цепляясь за его кисть, как ребенок.

— Тебе не холодно? — поинтересовался он в один прекрасный момент.

— Нет.

— У тебя рука ледяная. Ты замерз? — Эльф начал торопливо растирать кисть наемника, время от времени заботливо дуя на нее.

— Н-нет. — Фрозинтар еле сдержался, чтобы не вырвать руку. — Я н-не чувствую холода… Погоди, кажется, пришли!

Выпустив его ладонь, Карадор протянул вперед обе руки, сделал шаг и наткнулся на стену.

— Тупик?

Лестница оканчивалась на небольшой площадке, откуда, судя по всему, не было выхода.

— С-стой на месте! — Наемник нашел его по голосу и придержал за плечо. — Кажется, тут есть тайный замок…

Присев на корточки, он стал тщательно ощупывать пол у самой стены. Рядом сопели, переминались с ноги на ногу, вздыхали, яростно чесали за ухом, а вдобавок ко всему чувствительно приложили коленом в плечо.

— С-стой спокойно! — шикнул наемник.

— Ой! Извини! Ты тут?

— Тут, тут…

— Я просто думал, что ты меня бросил… — Бывший наследник Аметистового Острова вздохнул, как маленький ребенок, и, присев на корточки, обнял своего спутника за плечи.

— Пусти! — дернулся тот. — Я, к-кажется, кое-что нашел…

Один из камней на ощупь оказался не таким, как соседние, и легко разломился, стоило чуть нажать. Небольшая пластинка осталась в руках и была отброшена в сторону, а тонкие пальцы погрузились в обнажившееся нутро, тщательно ощупывая содержимое. Та-ак… кажется, время пощадило древний механизм. Правда, непонятно, какой идиот расположил панель управления у самого пола — Фронзитару пришлось лечь на живот, чтобы удобнее было в ней копаться. Но, скорее всего, никто не думал, что ее будут вскрывать с этой стороны. Энергии, чтобы заставить его сработать, конечно, давно уже нет, но он-то сам на что?

— Ой, — пискнул Карадор, когда из пальца Фро стрельнула искорка, на миг озарив странное переплетение разноцветных нитей в полом нутре «камня». — А как это у тебя…

Он не договорил — послышался хруст и натужный скрип, а затем часть стены пришла в движение.

Наемник вскочил, схватив своего спутника за руку. Голова закружилась от резкого движения — он не рассчитал и отдал слишком много энергии, — но главное было другое. Древний механизм заработал, и тайный ход открылся.

Беглецы оказались стоящими на небольшой платформе, похожей на остатки разрушенного балкона, нависшего над чем-то вроде подземной улицы на высоте примерно в пять-шесть локтей. Темнота мешала разглядеть «улицу», но, присмотревшись, Фрозинтар внезапно понял, что может как-то ориентироваться!

— Н-нам туда, — дрогнувшим голосом сообщил он и спрыгнул вниз.

— Мама! — крикнул Карадор и свалился следом за спутником.

Для него тут было слишком темно, и он вцепился в запястье наемника всеми десятью пальцами.

— Где это мы? — Привыкшее к темноте острое эльфийское зрение позволяло рассмотреть лишь громаду какого-то здания, возле которого они и стояли. Все прочее растворялось в кромешном мраке.

— В старом Альмраале, — негромко произнес Фрозинтар. Его глуховатый невыразительный голос странным образом не создавал эха, а как бы растворялся в пространстве.

— Это в том самом, что ли?

— Угу. П-пошли.

— Куда? — Карадор тем не менее послушно затрусил за своим проводником.

— Я з-знаю, где выход на поверхность. Вернее, где он должен быть!

Эхо их шагов и дыхания гулко отдавалось от каменных стен и уносилось вдаль. Фрозинтар шел небыстро, но Карадор все равно то и дело спотыкался и почти повисал на наемнике.

— Тут слишком темно, — пожаловался он, споткнувшись в очередной раз и, чтобы не упасть, обхватил его за шею.

Тот покачал головой (вот послали Покровители спутника!) и поднял правую руку ладонью вверх. Над растопыренными пальцами вспыхнул оранжевый огонек, мигом разогнавший тьму по дальним углам. Сразу стали заметны старинные здания причудливой архитектуры — подобные им строения раньше молодой эльф видел только на картинках. Судя по всему, когда-то это была широкая улица — тут и там между домами сохранились окаменевшие остатки исполинских деревьев. От большинства остались лишь пни и корявые остовы, но размеры и толщина поражали воображение. Внутри некоторых деревьев можно было устроить небольшой летний коттеджик! Словно колонны сводчатый потолок, остатки старых зданий и остовы деревьев поддерживали верх пещеры.

Одно такое дерево как раз стояло в нескольких десятках шагов перед ними, в центре того, что много тысяч лет назад было городской площадью — дома тут расступались в стороны, а направо и налево убегали улицы, растворяясь в подземном мраке.

— Ух ты! — Карадор вертел головой, как ребенок, попавший в сказку. — А наверху не знают, что тут существует такая красота!

— Знают, — поджал губы Фрозинтар. — Или д-догадываются… Иначе не оставили бы Ветхий город из опасения, что однажды м-мостовые могут просто п-провалиться! Пошли!

Он дернул своего спутника и направился на боковую улицу.

За прошедшие века тут ничего не изменилось — в том смысле, что он был абсолютно уверен до самого последнего момента: идет правильно. Частокол витых колонн тоже не претерпел изменений, как и скрывавшийся за ним фасад здания — совсем скромного по сравнению с теми полуразрушенными колоссами, которые высились справа и слева.

Здесь пришлось повозиться, пытаясь заставить работать древний механизм входа — те, кто выходили из здания последними, сделали все, чтобы никто больше не переступил его порог. Нет, можно было опять ударить чистым разрядом, но силы оказались на исходе. Магический огонек, который оранжевой бабочкой реял над плечом, существенно сократил запасы энергии.

— Не получается? — сочувственно поинтересовался некоторое время топтавшийся рядом Карадор. — А если через окно?

Он ткнул пальцем куда-то вверх. В стене на высоте в полтора эльфийских роста обнаружился пролом — все-таки время поработало над зданием. Оно же оставило достаточно трещин и выбоин, чтобы оба путешественника сумели легко одолеть подъем. Огонек влетел следом и, не дожидаясь мысленного приказа, устремился вдаль, полетел над грудами обломков, каменной крошки и трухи, в которую превратилась внутренняя обстановка.

Невольно напрягшись и сжав кулаки, Фрозинтар пошел за ним. Тревожное предчувствие шевельнулось в груди, когда он увидел царивший в передней разгром, и наемник был почти благодарен Карадору, который опять вцепился ему в кисть, стиснув ее так, что затрещали кости.

Чем дальше от входа, тем больше становились завалы, так что последние несколько саженей пришлось чуть ли не карабкаться по ним, с трудом находя, куда поставить ногу, и едва ли не ползком перебираясь через нагромождения камней. В одном месте потолок второго этажа рухнул, и все, что находилось наверху, валялось грудой полуистлевших обломков. Изоляция от внешнего мира с его талыми водами, ветрами, перепадами температур и бактериями надежно законсервировала окружающее, но все равно разрушения были чудовищными.

Однако то, что они увидели за последней дверью, превосходило все самые изощренные фантазии.

Тут не было ничего — в том смысле, что еще много веков назад все находившиеся тут предметы были тщательно разломаны, разбиты, раздавлены, а потом еще и сожжены, о чем свидетельствовали пятна гари на стенах и слежавшийся в камень толстый слой пепла и углей. Магический огонек рванулся было к дальней стене, но вернулся и завис над головами, трепеща и мигая, словно он был живым и мог чувствовать страх.

— С-св-волочи…

Остальные слова застряли в глотке, вырвавшись наружу сдавленным рычанием.

— Это был твой дом? — вылез неугомонный Карадор.

— Эт-т… эт-то была моя л-лаборатория, — с трудом выговорил Фрозинтар. — Ск-коты! Д-дикари… Т-т-тупые ид-диоты… Они уничтожили все! Н-нн-н-н… н-ненавижу!

Вспышка ярости дорого ему обошлась. Перед глазами все закружилось, и он осел на пол. Магический огонек последний раз мигнул и погас, окончательно погрузив мир во тьму.

— Ну, было бы из-за чего переживать! Подумаешь, разгромили! Вот, помнится, как был недоволен дедушка, когда я пробрался тайком в его кабинет! У-у! Надо было видеть! Я у него зачарованный меч искал — мне сказали, что в молодости дед совершил массу подвигов, побывал в дальних странах и вообще был самым крутым после короля Моррира![8] Вот я и подумал, что у него должны остаться какие-то вещички на память — ну, зачарованный меч, какие-нибудь амулеты, всякие сувениры, черепа таинственных монстров над каминной полкой, старинные книги, карты, обозначающие, где закопаны сокровища, и все такое прочее… И знаешь, я ведь действительно нашел какие-то старые пергаменты в одном сундуке! Только меня застукали прежде, чем я их успел прочитать. Ох, и влетело мне, когда поймали! Дедушка орал как резаный! А я всего лишь какую-то колбочку разбил. Ой, она воняла… На эту вонь все и сбежались. А я…

Пришел в себя Фрозинтар под это бормотание.

Он лежал на полу, а затылок на чем-то покоился. Не сразу наемник сообразил, что это колени его спутника и тот, болтая, задумчиво перебирает пряди волос у него на голове, накручивая одну из них на палец. Боли наемник не ощущал, но сама мысль о том, что «объект» столь вольно обращается с ним, окончательно привела его в чувство. Он качнул головой, высвобождая пряди из чужих пальцев.

— Ой, ты очнулся? — радостно взвизгнули над головой и принялись тормошить, трепать, дергать за уши и вообще демонстрировать бурную радость.

— П-пусти. — Наемник попытался сесть.

— Может, тебе лучше полежать? — Его цепко схватили за плечи. — Ты в обморок упал… Я понимаю, увидеть такое — никакие нервы не выдержат…

— Н-нет у меня нервов, — огрызнулся Фрозинтар. — Просто энергия на исходе.

Он и в самом деле чувствовал себя разбитым и измотанным. Требовалось срочно пополнить запасы сил, иначе можно было запросто свалиться на полпути.

— Я н-надеялся, — цепляясь руками за стену, он все-таки выпрямился, от души радуясь, что во мраке собеседник не видит его лица, — что здесь осталось кое-какое мое оборудование. Я з-знал, что лабораторию опечатали, и думал, что с-смогу собрать какой-никакой Портал, чтобы нам убраться отсюда подальше. Но, видимо, придется искать д-другой путь…

Нет, наемник прекрасно ориентировался в городе, где прожил почти всю свою взрослую жизнь, наивным подростком приехав на свой страх и риск поступать в Академию. Отец Тариель был ее пожизненным ректором, и Фрозинтар долгое время пребывал в уверенности, что тот относится к будущему зятю благосклонно. Он же был лучшим студентом на всем потоке, лучшим выпускником за последнее столетие! Ему единственному выделили персональную лабораторию еще до защиты диплома и разрешили потом заниматься исследованиями чуть ли не на дому! Кто же знал, что все закончится так?

— Мы чего тут, типа заперты навсегда и все такое? — нарушил течение его мыслей голос Карадора. — Не, я так не согласен! Вытаскивай меня отсюда!

— Как? — устало огрызнулся Фрозинтар, имея в виду то, что до выхода он может и не дойти.

— Что? — Тут же эхом откликнулся бывший наследник Наместника. — Ты не знаешь, где здесь выход? Ой, мама! Мы похоронены заживо!.. Спасите! — заорал он, размахивая руками так, что случайно огрел наемника по уху. — Па-ма-ги-те! Я тут! Вытащите меня кто-нибудь отсюда! Я не хочу умирать! Я еще слишком молод, чтобы умирать! Я тут задохнусь! У меня начинается клаустрофобия! Аа-а-а-а!

Вереща так, что эхо родилось даже на улице, он заметался по комнате, и Фрозинтар с некоторой долей радости и страха понял, что кое-что все-таки устояло перед тройной атакой бригады разрушителей, огня и времени. Чем иначе объяснить треск, грохот, хруст и звон разбиваемого стекла, сопровождавшие каждое движение неугомонного эльфа?

— Стой! — крикнул он.

— А?

— Иди сюда!

Карадор ринулся бежать и, судя по грохоту и снопу искр, врезался лбом в стену:

— Ой, ё…

— Иди на г-голос, — устало промолвил наемник, прислоняясь спиной к стене. — Просто н-не спеши и иди на мой голос. Вот так… Хорошо! Я слышу шорох твоих шагов, ты движешься в п-правильном направлении, все нормально… Только не надо б-больше орать и совершать резкие движения…

Продолжая говорить, он дождался, пока Карадор подойдет вплотную, и, почувствовав его сопение совсем рядом, резко выбросил руку, схватил спутника за плечо и подтащил к себе.

— Ай! — только и успел пискнуть тот, но наемник уже нащупал энергетическую точку и буквально впился в нее.

— Мм-м-м-м-м! — отчаянно замычал эльф, упираясь в грудь Фрозинтара обеими руками. — Маньяк! Скотина! А говорил… говорил… пошлые намеки… А я…

Голос его прервался, если бы наемник не придерживал его за плечи, он бы упал.

Пристроив сомлевшего эльфа у стены, Фрозинтар прислушался к своим ощущениям. Ему очень редко приходилось пользоваться жизненной энергией мужчин именно потому, что добывать ее он мог лишь одним способом — одинаковым для обоих полов, а в этом вопросе наемник был достаточно щепетилен. Всякий раз ему приходилось переступать через себя, и если бы не отчаянное положение, он бы никогда не пошел на такое.

— Противный! — вдруг громко и четко сказал Карадор.

— Что? — От неожиданности Фрозинтар даже подпрыгнул. Он высосал столько сил у своего спутника, что тот должен был валяться в отключке еще минут десять, если не больше. Мощные, однако, у него резервы…

— Говорю — ты противный! И мне это совсем не понравилось, так и знай!

— З-знаешь, мне тоже! Но зато теперь мы м-можем двигаться дальше!

— Ура! — воскликнул Карадор и тут же вскочил, повергнув своего спутника в еще большее замешательство. Ну не может эльф, у которого он забрал больше половины жизненной силы, так энергично двигаться! Или все дело в блоке, который кто-то давным-давно поставил в его разуме? Словно плотина, перегораживающая ручеек, он стоял на пути потоков внутренней энергии бывшего наследника Наместника, и постепенно за этой «стеной» образовалось такое энергохранилище, что ой-ой-ой! Но кому и зачем понадобилось превращать парня — то есть когда-то еще новорожденного младенца — в ходячую магическую кладовую?

«А не здесь ли скрыта причина, по которой кое-кто оч-чень желает видеть племянника Наместника мертвым?» — мелькнуло в голове Фрозинтара, но наемник отогнал непрошеные сомнения. В конце концов, ему-то что за дело? Он только выполняет свою работу! Ему за нее заплатили, а окончательный расчет полностью примирит его с совестью.

— Д-давай руку, — наемник протянул в темноту ладонь. — Пошли.

Магический огонек оранжевой бабочкой — даже крылышки появились, — летел чуть впереди, освещая развалины. Из старой, подземной части бывшего Альмрааля они давно уже вышли и двигались туда, куда вел их извилистый туннель. Стены его были укреплены прямоугольными блоками, на которых, наверное, когда-то нанесли рисунок — отдельные неровности и шероховатости свидетельствовали об этом, — но время не пощадило ничего.

Эти катакомбы Фрозинтар помнил смутно — в те годы ему не приходилось сюда спускаться ни разу, и, лишь попав в просторную пещеру, где низкие своды тут и там поддерживались колоннами, а вдоль стен в нишах были уложены какие-то прямоугольные саркофаги, он сообразил, куда их занесло.

— К-кладбище.

— Чего? — Карадор вертел головой, как турист на экскурсии, и, кажется, уже примеривался, что тут можно отколупнуть и унести на память. — Эльфийское?

— К сожалению, д-да. Здесь хоронили тех, кто умер н-неестественной для эльфа смертью — самоубийц, мертворожденных д-детей и умерших при родах женщин, иногда жертв неизвестных болезней… Ты з-знаешь, что мы болеем очень редко, но если такое с-случалось, то умерших складывали именно сюда. Иногда з-здесь находили последний п-приют и преступники, приговоренные к смертной казни…

И куда должны были отнести его тело, если бы его решили казнить «обычным» способом.

— Ух ты! А посмотреть можно?

Фрозинтар только успел открыть рот — выпустив его руку, неугомонный Карадор умчался прочь. И, самое противное, что оранжевый огонек послушно устремился следом!

Вздохнув, наемник направился за спутником, поймав себя на мысли, что посещение забытого кладбища может оказаться символичным — проще простого подстроить этому ненормальному несчастный случай да прямо тут и положить в какой-нибудь склеп! Все равно ведь своей смертью не умрет, у него прямо на лбу написало: «Ищу приключений на свою задницу! Рассмотрю все варианты!» И прекрасный способ выполнить задание. «Где объект?» — «Там, где ему и положено быть. На кладбище!»

— Эй, иди сюда! — тут же донесся жаркий шепот искаженного эхом голоса. — Скорее! Я тут кое-что нашел!

Недобрым словом помянув этого «туриста» — хотя почему это недобрым, а вдруг он себе присмотрел уютное местечко? — Фрозинтар направился на голос.

Оранжевый огонек экзотическим насекомым ползал по старинной каменной плите, над которой оказалось бессильно даже время, и освещал ровный ряд старинных эльфийских рун. Карадор тщательно смахнул с них пыль рукавами собственной куртки и с горящими от восторга глазами тыкал пальцем:

— Вот, прочти, что тут написано?

— А с-сам чего? Не умеешь?

— По-древнему? С пятое на десятое. Вот эта, эта и эта руны мне незнакомы!

Наемник вздохнул. За прошедшие семь тысяч лет письменная речь действительно претерпела кое-какие изменения — исчезло целых шесть рун, зато добавились три принципиально новые, плюс мягкий знак теперь читался по-разному в зависимости от того, где находился — в середине или в конце слова. Да и правила грамматики тоже не стояли на месте.

— «Ть-омар Ля…Лягушка, — с некоторой запинкой прочитал он, ибо второе слово оказалось сильно испорчено временем. — По-кой-ся с ми… миром».

— Ты знал его? — покосился на него Карадор.

— Нет, а что?

— Ну, у тебя лицо какое-то сейчас стало… странное! Вы были друзьями? Ты знаешь, откуда у него такое прозвище — Лягушка? И как он умер? Тут ничего про это не сказано?

— Сказано, — буркнул наемник. — Он с-самоубийца. «Покойся с миром» высекали н-на могильных плитах тех, кто ушел из жизни д-добровольно — мол, да обретешь ты мир после смерти, раз не нашел его при жизни!

— А что высекали на могилах преступников? — Карадор так и лучился любопытством.

— «Спи и не т-тревожь нас!»

— А умерших от неведомой болезни?

— «З-за тебя отомстят».

— А мертворожденных детей?

— «П-прости, что так получилось!»

— А…

— С-слушай, может, ты с-сам сходишь и проверишь? — не выдержал наемник. — Нам выход на поверхность искать надо, а ты…

— А я тебя отсюда в два счета выведу, — отмахнулся неугомонный эльф и рысью пустился в обход остальных саркофагов. — Это отличная идея! Давай, не отставай!

Подавив вздох, Фрозинтар направился за ним по пятам. Перед тем как уходить, он бросил последний взгляд на саркофаг Тьомара Лягушки. Пробиться в Академию незнатному эльфу было крайне трудно, но Тьомару это удалось. Судя по дате внизу — Карадор не обратил внимания на эти значки, — он ушел из жизни буквально через несколько лет после того, как казнили самого Фрозинтара. Весельчак и рубаха-парень Тьомар, заслуживший свое прозвище потому, что больше всего на свете боялся именно этих безобидных земноводных… Что же с тобой случилось?

— Эй! — Задорный голос вырвал его из тенет воспоминаний. — Прочитай мне еще! Тут фигня какая-то нацарапана!

Карадор не ушел далеко — он обнаружился стоящим возле седьмого или восьмого в соседнем ряду саркофага и призывно машущим руками. Направляясь к нему, Фрозинтар невольно отметил два обстоятельства: первое, что здесь явно были захоронены эльфы, умершие в одно и то же время, то есть вскоре после его казни, и второе — что его ненормальный спутник добросовестно вытер пыль веков со всех надписей. Она теперь серо-бурыми сугробами валялась тут и там у подножия.

— Тут больно много всего написано, — пожаловался Карадор, указывая на саркофаг, возле которого стоял. — Такое впечатление, что потом сюда приходили и добавляли от себя! Вот, сбоку… Словно гвоздем процарапано!

Наклонившись над каменной плитой, которая и впрямь была буквально испещрена надписями, как забор, — не хватало только картинок, иллюстрирующих текст, — он почувствовал, что у него закружилась голова. Рука сама метнулась к груди — сжать вдруг шевельнувшееся сердце…

«Тариель Финедариль из Дома Нардора. Ты была лучше всех, и никто не виноват, что жизнь обошлась с тобой столь сурово. Любимая жена, нежная мать. Ты никогда не увидишь, как растет и взрослеет наш сын. Но я обещаю, что выращу его достойным мужчиной». И ниже, неумелой детской рукой, которую явно водил кто-то взрослый: «Мамочка, я тебя люблю. Надиар».

Затылок гулко стукнулся о камень. Боли не было, но он нарочно ударился еще раз — просто чтобы дать выход эмоциям.

— Это она? — Повозившись, Карадор присел на пол рядом, заглянул в глаза. — Понимаешь, там какие-то цифры странные… По-моему, там три даты, почему я обратил внимание… Ты понимаешь, что это значит?

Наемник помотал головой. Нельзя давать выход своим чувствам. Нельзя показывать разочарование и горечь. Нельзя допустить, чтобы «объект» догадался о том, что больше всего на свете ему сейчас хочется умереть и остаться здесь навсегда — рядом с той, которая, пообещав ждать вечно, через некоторое время вышла замуж, родила ребенка — и, судя по смыслу надписи, умерла при родах.

Отъехав от города на пару лиг, Келлегор остановил коня и, свернув к обочине, достал карту.

Он еще никогда не уезжал из столицы в одиночку, кроме того, ему предстоял долгий и полный опасностей путь в неизвестное. Разведка Тайной службы донесла, что Карадор Шутник остался жив. Он не погиб под развалинами старинного здания в Ветхом городе, а, несколько часов спустя замеченный на кладбище, покинул Альмрааль в компании какого-то странного эльфа. По описаниям, это был тот самый наемник, который взял у короля аванс в сто серебряных подковок, подрядившись вернуть бывшего наследника Аметистового. Та же Тайная служба донесла, что парочка выбралась из города именно через северные ворота, а значит, их путь, скорее всего, лежал либо в Геронту, либо еще дальше, в Эвларию и сопредельные государства. О том, что беглецы могут повернуть на северо-восток и двинуть через Предболотье и Ничейные земли в сторону Радужного Архипелага и Империи Ирч, речи не шло — официально Карадор Аметистовый был изгнан оттуда и вряд ли решился бы рисковать своей жизнью, бросаясь из огня да в полымя.

Следовательно, и его путь тоже лежал на северо-запад, поближе к Эвларии — стране с богатой и сложной историей и такими же сложными внутренними и внешними отношениями. Достаточно вспомнить Черную ночь, которую принц Гертикс устроил несколько лет назад. А ведь он, женившись на средней дочери королевы Гвельдис, теперь стал почти родственником Паннорской династии! И в какой-то мере родственником самому Келлегору!

«Как бы мне пригодился толковый прорицатель!» — с некоторой долей тоски подумал подросток. Сложность заключалась в том, что среди его народа способностью к ясновидению обладали только женщины — не зря же Орден Видящих получил именно это название: дескать, мы видим будущее! А у дядюшки Карадора был такой непоседливый и непредсказуемый нрав, что даже, кажется, и пророки могли бы запутаться. Иногда Келлегор сам себе казался старше своего беспутного родича.

Быстрый топот копыт и чей-то окрик заставили его оглянуться. Сам юный полукровка пустился в путь в одиночку, но сейчас его нагоняли два всадника — по виду рыцарь и его оруженосец. И этого рыцаря по иронии судьбы Келлегор хорошо знал.

— Ох, — воскликнул тот, осаживая коня, — успел… Думал, не догоню!

— Милорд! — Келлегор кивком головы ответил на поклон. — А что вы здесь делаете?

Граф Ройдар делль Марс неожиданно смутился и опустил голову.

— Я… Вы позволите сопровождать вас, милорд? — выпалил он, решившись.

— Что?

— Я понимаю, что навязываю вам свое общество, а это крайне невежливо. — Сэр Ройдар чуть ли не через каждое слово кусал губы, но решимость возвращалась к нему с каждым словом. — Вы отправились в опасный путь, а я чужой для вас человек, хотя и считаюсь членом династии… Это, если можно сказать, ваше семейное дело и присутствие постороннего… Но поймите, у меня нет другого способа как-то произвести впечатление на вашу сестру!

— Что-о? — Келлегору показалось, что он ослышался. Прожив почти полгода вдали от родственников, он как-то упустил из виду многие события.

— Я люблю деллу Исмираль, — воскликнул сэр Ройдар. — А она не обращает на меня никакого внимания! Но я знаю, как ваш отец относится к вашему дяде, сэру Карадору, и мне подумалось, что если… если я приму участие в его судьбе, то смогу с большим основанием просить у лорда Даральда ее руки!

Юный полукровка внимательно смотрел на гриву своего коня.

— Кроме того, вам может понадобиться спутник, — продолжал граф, черпая уверенность в его молчании. — Спутник, на которого вы сможете положиться…

Келлегор в удивлении вскинул на него глаза.

— Да, — без слов понял его вопрос сэр Ройдар, — это мы с вами знаем, что вы на самом деле на три года старше меня. Для всех, если судить по внешнему виду, вы еще ребенок! Вам на вид не дашь и шестнадцати лет! Вы практически ровесник моего оруженосца. — Он показал головой на плечистого паренька, над верхней губой которого уже начала пробиваться щеточка первых усов. — Конечно, ваши магические способности и то, что вы действительный выпускник Дома Ящера, дают вам определенные права, но…

— Я вас понимаю, граф, — кивнул подросток. — И буду рад, если вы разделите со мной мой путь!

Сэр Ройдар просиял и протянул Келлегору руку для пожатия.

Они скакали до тех пор, пока лошади не стали ронять пену с губ и спотыкаться. Только после этого, щадя животных, всадники свернули с тропы и углубились в заросли орешника на склоне какой-то реки. На противоположном берегу сквозь густые кусты просматривались дома — небольшой, дворов на десять, деревеньки. Звучно шлепали по воде лопасти водяной мельницы, доносились крики петухов и далекий шум — с пастбища возвращалось стадо, и хозяйки окликали нетерпеливо мычащих любимиц. До ближайшего к реке огорода насчитывалось примерно десятка четыре саженей, так что при желании все было хорошо видно и слышно.

— Мы туда пойдем? — поинтересовался Карадор.

— Нет, — коротко ответил Фрозинтар, расседлывая своего еле дышащего коня. Тот мелко дрожал всей шкурой, чувствуя, что нес на себе не простого всадника, но слишком устал, чтобы сопротивляться, и молча покорился судьбе. Лошадь «объекта» тоже устала, но выглядела не в пример лучше.

— А почему?

— П-потому. Собери хворост для костра.

— Мы что, прямо тут будем ночевать? — ужаснулся эльф. — Но я есть хочу! Я со вчерашнего дня нормально не ел! С тех бутербродиков…

— На, — сжалился над «объектом» наемник, бросил ему седельную сумку. — Ужинай!

— Ой, как здорово! — Забыв про хворост, тот шлепнулся задницей на траву и двумя руками полез в сумку. — Та-ак, что тут у нас? Хлеб, сало, лук… И все?

— Есть еще орехи.

— Давай!

Вместо ответа наемник указал глазами наверх — на ветках орешника тут и там виднелись уже вполне крупные, но еще не дозревшие орехи. Год выдался урожайным, и их тройные и парные гнезда виднелись повсюду.

— Угу. — Оценив количество предлагаемого угощения, Карадор мгновенно соорудил бутерброд и запустил в него зубы. — А фы не фофеф? — поинтересовался он с полным ртом.

— Нет, — качнул головой Фрозинтар.

— А… Ну, товда вадно, — как ни в чем не бывало продолжил эльф. — Я эффо шебе вдеваю, вадно?

— Вадно, — передразнил его наемник. — А з-за хворостом кто пойдет?

— Пововди немновко, — не переставая жевать, предложил Карадор. — Я фейфаф!

Кончилось дело тем, что Фрозинтар сам сходил и наломал сушняка, сам развел костер, сам растер лошадей жгутом из травы и сводил их к реке напиться. Овса прихватить не удалось — действовать пришлось в страшной спешке, ибо, почуяв его природу, псы в усадьбе просто зашлись истерическим воем, поднимая тревогу. Человеческие собаки всегда так остро на него реагировали… Просто удивительно, как он еще и сумку с припасами, которые конюх взял с собой на дежурство, успел прихватить!

Карадор уснул практически мгновенно, пока наемник еще возился с обустройством лагеря. Вот он еще жует очередной бутерброд — а вот уже спит на голой земле, свернувшись калачиком и подложив под голову ладонь с недоеденным куском.

В полном молчании Фрозинтар смотрел на спящего. Сейчас ничего не стоило выполнить задание — место здесь, несмотря на близость человеческого жилья, глухое, орехи еще не поспели, так что сюда придут только через месяц-полтора. За это время дикие звери успеют как следует поработать над телом. Нужен всего один удар кинжалом — «объект» даже не почувствует, как простой сон превратится в сон вечный. Одежду и прочие вещи можно забрать и сжечь, чтобы никто его не опознал.

Несколько минут наемник разглядывал мирно сопящего носом эльфа, а потом решительно укрыл его лошадиной попоной и подоткнул по краям, чтобы не поддувало.

Старый мастер Неар имел все основания быть недовольным своим последним учеником. Подумать только, как низко он пал! Он, знаменитый в прошлом на весь Архипелаг Неар Рунопевец, прославившийся сочинением баллад и саг, которые распевали даже в землях людей, а «Сагу о доблестном рыцаре Гладроне» вообще считали народной. И сейчас этот знаменитый в прошлом менестрель, учитель и наставник самого Меандара Сладкоголосого, вынужден тратить время и силы на обучение эльфа, лишенного слуха и голоса! Когда-то ему выпала честь разглядеть талант в сыне высокого лорда и убедить знатного эльфа отдать сына ему в обучение. Имя Меандара прогремело на весь Радужный Архипелаг, но несколько лет назад его звезда внезапно закатилась.

Узнав о том, что его лучший и любимый ученик казнен по ложному обвинению Наместником Нефритовым, мастер Неар хотел было навсегда отложить лютню и удалиться на покой. Но лорд Лоредар, при дворе которого и застала его скорбная весть, сам предложил учителю музыки новое дело. Неар Рунопевец не был в восторге от этого предложения — задерживаться на Острове совсем не входило в его планы — но высокий лорд оказался очень настойчивым…

Увы, сказать отцу, что его сын не блещет талантами, старый мастер не мог. В руках лорда Лоредара была сконцентрирована практически вся власть на Острове — озабоченный здоровьем своей единственной дочери, Наместник Калливар фактически выпустил ее из рук. Тут поверишь во все россказни о старинном проклятии, тяготеющем над их родом!

Время очередного урока неумолимо приближалось, и старый менестрель неосознанно стремился оттянуть момент встречи. Он нарочно отправился бродить по дальним углам огромного парка, якобы за вдохновением для новых баллад. В последнее время его преследовало неосознанное чувство страха, выливающееся в неровные строчки:

Придет пора — и последний твой час

Настанет. И все замрет,

Чтобы услышать, как скорбный глас

В бездну миров упадет.

Звезда повернется другой стороной,

Дрогнет земная твердь,

И новорожденный неживой

Родится, чтоб умереть…

Точите мечи! Вам придется молиться,

Чтоб в бой не случилось идти.

Когда закричит пророчица-птица,

Сойдутся в одном все пути.

Точите мечи! Но сталь не поможет

Там, где сил нет у серебра.

Молитесь, чтоб эта тревога ложной

И самой последней была.

Нет, эта песня не годилась для того, чтобы распевать ее у камина в окружении знатных дам. Ей бы родиться лет восемь — десять назад, когда Золотая Ветвь была лишь легендой! Такой песней хорошо тревожить лордов, забывших, с какого конца браться за меч, а не услаждать слух прекрасной дамы! И с чего это его повело на такую мрачную тему?

Придет пора — и не станет слез,

Чтоб выплакать всю боль.

В страну несбывшихся сонных грез

Уйдут доброта и любовь.

Придет пора — и у нас с тобой

Останется только миг…

Дальше песня не шла, как ни старайся. Воображение упорно подсказывало лишь классические рифмы, но старый менестрель чувствовал, что нужно что-то большее.

Вот только для кого придется исполнять эту песню? Лорд Лоредар дал ему четкие указания — сочинить любовную балладу для его сына. Юный Лаотор всерьез намеревался добиться взаимности от леди Каллирель, дочери Наместника. Молодая женщина так упрямо оставалась безразличной к его попыткам ухаживания, что с отчаяния незадачливый воздыхатель решил покорить ее песней, сочиненной в ее честь… То есть сочиненной старым Неаром Рунопевцем, который именно сейчас не может сложить и двух строк о любви, ибо в голову лезет сплошь:

Точите мечи, чтоб пронзить ими грудь

Несчастных детей и жен.

Ведь вряд ли останется кто-нибудь,

Когда разрушится сон…

Бедный Лаотор! У него есть молодость, красота, богатство, древний род, знаменитый деяниями славных предков, он неглуп, не жесток, лишен многих пороков, которыми отмечены его ровесники, с детства живущие в подобных условиях. Но для того, чтобы очаровать женщину, всего этого недостаточно. Ибо и сами женщины порой не знают, чего они хотят от своих избранников. И уж во всяком случае, если женщина обращает свое внимание на мужчину, то не всегда ее выбор падает на самого красивого, умного, богатого…

Старый мастер Неар знал это лучше, чем кто-либо другой. Для эльфа он был слишком мал ростом (всего-навсего четырех локтей), и черты его лица были далеки от идеальных, а уши, наоборот, слишком длинны. Все это ясно говорило о том, что он являлся квартероном — в его жилах текло несколько капель крови светлых альфаров и — ужас, учитывая, в какой седой древности это произошло! — людей. Проще говоря, его мать не была эльфийкой, и то, что она относилась к другой расе, избавило в свое время будущего менестреля от пристального внимания Видящих. А ведь он появился на свет, когда этот Орден только набирал силу и, избавившись от конкурентов в лице прочих магических орденов, всюду разыскивал талантливых мальчиков, чтобы сделать их медиумами.

Сегодня он должен был представить на суд высоких лордов, отца и сына, свою песню, призванную внушить леди Каллирель любовь к сыну советника ее отца. Мастер Неар несколько раз был приглашен во дворец Наместника развлекать молодую женщину и знал, что это безнадежно. Тем более что песня не складывалась, и менестрель все нарезал и нарезал круги по тенистым дорожкам парка, оттягивая момент встречи. Может быть, спеть что-нибудь старое, забытое и выдать за новенькое, сочиненное только что? Вряд ли высокие лорды наизусть помнят весь его репертуар!

Свернув с тропинки, мастер Неар углубился в заросли, шагая напрямик. Невысокий рост и хрупкое телосложение — доставшееся опять-таки от деда-альфара — позволяли ему легко пробираться сквозь густой кустарник. Менестрель лишь придерживал рукой лютню, следя, чтобы ветки не зацепились за струны.

Впереди развиднелось, и он прибавил шагу, но оказалось, что это не полянка, а всего лишь перекресток — одна широкая, для конников, тропа разделялась тут на две. У развилки стояла мраморная статуя — фигурка обнаженной юной девушки, стыдливо прикрывшей лицо руками.

Как это его сюда занесло? Мастер Неар успел обойти почти весь парк, окружавший поместье-столицу и даже многие ее окрестности, но здесь не бывал. Что там, в конце узкой, почти заросшей ползучими растениями тропинки, которая убегает куда-то в заросли? Какое-то здание…

Старый менестрель не отличался любопытством, но сейчас что-то сильнее осторожности заставило его направиться в ту сторону. Привычным движением перебросив лютню за спину, чтобы инструмент не мешал, он зашагал по тропе.

Старинная часовня оказалась очень красивой. Само здание было довольно простым, без лишнего декора, колонн и лепнины — лишь ровные четкие линии и полукружия ложных окон. Вот только шпиль на крыше размещался не точно посередине, а был слегка сдвинут в сторону. Двухцветный серо-розовый с прожилками мрамор кое-где покрывали пятна мха и лишайников, что скрывало часовню от посторонних глаз надежнее отводящих глаза заклинаний. Прошлогодняя опавшая листва собралась у ее подножия, ползучие растения карабкались на стены, цепляясь усиками за малейшие трещины и выбоины.

Старая, рассохшаяся от времени дверь была чуть приоткрыта.

Уже взявшись рукой за бронзовую ручку, мастер Неар почувствовал холод и удивился — металл ручки казался ледяным, словно сейчас была зима. Толкнув дверь, он переступил порог, и сразу почувствовал, что здесь намного прохладнее — изо рта даже вылетело облачко пара.

Под ногой что-то хрустнуло. Старый менестрель опустил взгляд.

Пол был покрыт тонким слоем льда, и его башмак раздробил льдинки, пустив во все стороны паутину мелких трещинок. Во льду были и стены, а с потолка свисали сосульки. Тут и там зоркий глаз различал небольшие комочки — трупики забежавших сюда и замерзших мелких зверьков.

Мастер Неар невольно сжал руки в кулаки, дохнув на них — чуткие пальцы уже начали коченеть. Мелькнула мысль, что инструмент тоже может пострадать на таком холоде. Но откуда тут взялся мороз? До первых осенних заморозков еще месяца два, не меньше. А тут прямо-таки лютая стужа…

Продолжая согревать пальцы дыханием, менестрель сделал несколько осторожных шагов, прислушиваясь к неприятному хрусту льдинок под ногами. В глубине часовни обнаружилась огромная глыба льда, вернее, нечто, вмерзшее в лед. Сквозь толщу застывшей воды виднелись очертания прямоугольного камня.

Как он мог забыть? Таинственная часовня Наместников!

Все страшные рассказы, которые долгими зимними вечерами так приятно слушать у камина, впитывая их, чтобы потом сложить балладу, всплыли в памяти, когда за темным камнем, явно символизирующим алтарь, шевельнулась какая-то странная тень.

Круто развернувшись, менестрель бросился бежать, но уже у самого порога поскользнулся на льду и со всего размаха рухнул на пол. От удара потемнело в глазах, и мир перестал существовать.

Лошади послушно перебирали копытами, повинуясь двум всадникам. По обе стороны от старой заброшенной дороги вставал глухой лес. Вообще-то на Ничейной земле дорог как таковых нет — немногочисленные обитатели этих мест не любят ходить друг к другу в гости и не слишком жалуют непрошеных визитеров. Но эта как-то уцелела, не успев зарасти травой.

— А мы по ней точно куда-нибудь приедем? — Карадор вертелся в седле так, словно сидел на колючках. — Никаких указателей нету… В смысле, далеко ли до развилки, где тут приличное жилье… Хотя что это я! Тут и жилья-то никакого, наверное, отродясь не было! Да ты вообще по сторонам-то смотришь? Э-эй, я к тебе обращаюсь!

Он потянулся помахать рукой перед носом своего спутника, и тот непроизвольно отпрянул, поморщившись.

— Ну наконец-то хоть какая-то реакция на внешний раздражитель, — кивнул Карадор.

Фрозинтар стиснул зубы, борясь с желанием придушить своего спутника. А что? Места тут глухие, никто ничего не узнает… Придушить, отрезать голову, труп закидать ветками на обочине, а самому скакать на Аметистовый Остров. Хозяин ждет доказательств смерти Шутника — он их получит. За восемь дней, которые они провели в пути, Карадор успел надоесть своему спутнику хуже горькой редьки, и большую часть времени наемник посвящал тому, что придумывал, какой казни предать выходца с Аметистового Острова.

Сварить живьем в кипящем масле? Слишком примитивно — на такое способны только дикари, да и где он найдет столько масла… Связать и бросить на муравейник, чтобы мелкие насекомые разодрали его на кусочки? Болезненно и достаточно долго… Слишком долго — кажется, этот ненормальный способен уболтать муравьев, и те, вместо того чтобы им пообедать, оттащат его в сторонку и перегрызут веревки! Привязать к четырем молодым деревьям и отпустить? Вполне осуществимо, но слишком просто и быстро, он совсем не будет мучиться… Сварить какое-нибудь зелье из тех, что на фермах отца готовили для себя из поганок рабы, и дать выпить? Ага, а утром не радостно отплясывать над свежим трупом, а подсчитывать убытки…

— И вообще, я устал! — продолжал вещать неугомонный эльф, не подозревая, какие тучи сгущаются над его головой. — Все едем и едем! Задница болит!

Конь под ним нервно дернул головой — мол, говори за себя!

— И есть охота! Мы с утра не завтракали, не обедали и не ужинали!

— А б-больше тебе ничего не хочется? — поинтересовался Фрозинтар, прикидывая, с какой стороны лучше подъехать, чтобы начать душить своего собеседника.

— Хочется! — кивнул тот. — Мне сигару хочется. У тебя нету? Я свой кисет где-то посеял, пока по подземельям лазил.

На самом деле кисет с контрабандными геронтийскими сигарами Карадор оставил как раз возле тела принца Даральда, о чем уже было доложено его величеству, но открыть рот и «порадовать» не в меру болтливого спутника наемник не успел.

Кусты справа и слева от дороги качнулись в стороны, пропуская четырех представителей трех различных рас разумных существ. Еще двое шагнули на дорогу за хвостами лошадей.

Все шестеро были одеты в странную смесь старых тряпок, каких-то шкур с частично вытертым мехом, плохо выделанных кож (скорее всего, те же шкуры, только от ветхости облысевшие) и примотанных к ним веток, которые использовались для маскировки. Трое были людьми, один — троллем-полукровкой, а еще двое принадлежали к экзотическому племени коблинай[9]. Все были вооружены — кто луком, кто копьем, кто рогатиной.

Фрозинтар невольно напрягся, сразу догадавшись, с кем столкнула его судьба, но Карадор никому не дал открыть рот.

— Ребята! — завопил он, бросая поводья своего коня и распахивая объятия. — Как хорошо, что мы вас встретили!.. Представляете — с утра на этом Покровителями забытом тракте ни одной живой души! Ну, птиц и белок я не считаю… Это же просто подарок судьбы! — Спрыгнув с седла, он шагнул к двум стоявшим впереди людям и крепко обнял их за шеи. — Я так рад! Слушайте, у вас сигар нету? Я курить очень хочу!.. Ну или какого-нибудь другого табачку… Давайте-давайте! — пихнул он локтем одного. — Я по запаху чувствую, что кто-то из вас самосадом балуется!

— Э-э… — выдавил человек.

— Он у вас глухонемой? — заботливо поинтересовался Карадор. — Тогда объясните ему жестами, что ли…

— Кошелек или жизнь? — наконец произнес напарник первого. Остальные разбойники сразу вспомнили, кто они и зачем сюда пришли, и подтянулись, но их жертва даже не заметила наставленные на нее рогатины и стрелы.

— А? Что? Кошелька у меня нету! — помотал головой эльф. — Мне он, — последовал обвиняющий тычок пальцем в наемника, — денег не доверяет. Боится, что я с ними смоюсь! Держит меня в черном теле! Я который уже день без пива и курева, представляете? Сам почти ничего не ест и меня держит впроголодь! А у него, между прочим, сотня серебряных паннорских подковок припрятана! Сам видел! Он говорит, что нам надо экономить.

Копья, топоры и самострелы тут же обратились в сторону наемника. Однако не успели их обладатели сделать и шага в его сторону, как один из коблинай внезапно шевельнул раздвоенным языком и, вытаращив глаза, попятился прочь от странного всадника. Его сородич и полутролль разделили его замешательство и испуг, а вот троим людям пришлось на пальцах объяснять, в чем дело.

Фрозинтар поднял взгляд к облакам, всем своим видом давая понять, что он тут ни при чем и ни во что не вмешивается, и если разбойникам угодно посмотреть, какого цвета кишки у его спутника, то он им мешать не станет — совсем наоборот. Впрочем, разбойники и сами, присмотревшись к его бледно-голубой коже, оставили его в покое и снова сосредоточились на его спутнике. Тот, окруженный со всех сторон, продолжал делать вид (или был совершенно уверен), что ничего страшного не происходит.

— А на чем, спрашивается, экономить? — патетически продолжал рассуждать Карадор. — На самом необходимом! Я вообще все потерял — дом, работу, друга, неве… А нет, не было у меня никакой невесты! За мной вообще погоня, если уж на то пошло, а он мне отказывает в последних радостях жизни!.. Так у вас табачку ни у кого нет?

Разбойник, которому он как раз в этот момент попытался залезть за пазуху, резво отпрянул.

— Ну не жидись! Будь человеком! — Карадор рванул к нему. — Я же по глазам вижу, что у тебя есть заначка!.. И вообще — руки за голову, ноги на ширине плеч, лицом к стене!

Команда последовала так быстро и четко, что ее бросились выполнять все, кроме лошадей, причем разбойники ухитрились еще и построиться по росту, обратившись физиономиями к лесу.

Фрозинтар внимательно рассматривал проплывающее над головой облачко. Надо же, а оно похоже на улитку…

— Вот это другое дело! — Карадор обрадованно потер руки и приступил к работе. — Тайная служба, ребята, — болтал он между делом, — это вам не хухры-мухры! Мы там такими делами ворочали — просто ух! А вы теперь не хотите дать табачку для голодающего… Та-ак. А что это у нас тут в кармашке?

— Ой-й-й-й… — пискнул разбойник.

— Извиняюсь, не туда попал. — Карадор тщательно вытер ладонь о его рубашку и перешел к следующему. — Штаны зашей. А то неудобно получается… Ага, а вот у тебя точно что-то есть! Ну, будем сотрудничать со следствием? Бог сказал: «Делиться надо!»

— Ка-акой бог? — выдавил тщательно обыскиваемый несчастный.

— Как «какой»? — Карадор двумя пальцами выудил у него из-за пазухи мешочек. — А разве их несколько?

— У людей — да! — процедил Фрозинтар, доставая кинжал и принимаясь чистить ногти.

— Точно? Ах да! Я и забыл! — улыбнулся эльф и развязал мешочек, высыпав из него несколько монет. — Фу… Я-то думал!.. Впрочем, мне и деньги пригодятся!.. Не отдам! — Он резво отскочил в сторону, пряча мешочек за спину. — Я без гроша уже который день! Вам что, жалко? Грабители!

Разбойники переглянулись, медленно опустили руки. Наемник внимательно рассматривал свои ногти, делая вид, что его тут вообще нету.

— А ты вообще чего сидишь? Меня сейчас грабить будут, а ты…

— Г-грабить — не убивать! — меланхолично отозвался тот. — Вот когда будут убивать, т-тогда и позовешь!

— Гад! — горячо высказался Карадор. — А еще интеллигенция! Аа-а-а-а!

Он внезапно развернулся и кинулся в кусты.

Фрозинтар изобразил долгий тяжкий вздох и убрал кинжал в ножны, локтем оперся на луку седла и сверху вниз посмотрел на разбойников.

— Н-ну, что решим, мужики? — проникновенным тоном поинтересовался он. — Вы с-сами его ловите, оставляете это неблагодарное дело мне или п-пусть так живет?

Разбойники прислушались к доносящимся из-за деревьев воплям и треску сучьев и единогласно решили, что второй вариант предпочтительнее. Сидевшему в седле эльфу оставалось лишь проследить за тем, как дружно, побросав копья, рогатины и самострелы, они рванули в противоположном направлении.

— Вот так в-всегда, — вздохнул наемник, спешиваясь и небрежно прикручивая поводья обеих лошадей к ближайшему дереву. — Сами нагадят, а убирать за ними д-должны другие! Ну прямо как дети…

Он открыл глаза и сразу не смог понять, как тут оказался.

Менестрель лежал ничком на присыпанной опавшей листвой, наполовину заросшей дорожке, ведущей куда-то в недра парка. Тело закоченело и не слушалось. Медленно, стиснув зубы от боли в почти утративших чувствительность суставах, приподнялся на локтях, стирая с лица мелкий лесной мусор пополам с ледяным крошевом. Над головой чирикала какая-то птица. Лучик солнца скользнул сквозь крону и коснулся его лица. Солнце… листва… трава… лето. Откуда здесь лед?

И в этот момент он вспомнил все.

Резко сел, осматривая свои руки так, словно впервые увидел. Потом бросил быстрый взгляд через плечо на распахнутые настежь двери заброшенной часовни. Листики вьюнка и опавшая листва на крыльце были покрыты иголочками инея. Иней был и на камнях, слагавших ступени, и на дорожке, только отпечатки ног ясно виднелись на нем.

Как ему удалось выбраться? Он совершенно ничего не помнил. Нет, упал, поскользнувшись на покрывавшем пол ледяном панцире, потерял сознание… Как случилось, что очнулся в десятке шагов от крыльца? Кто его вынес наружу?

Что-то мешалось за спиной. Заведя руку назад, он нащупал гриф лютни и вздохнул с облегчением — инструмент был цел. Но почему пальцы на прикосновение к струнам отозвались короткой вспышкой боли, словно дотронулись до угольков?

Медленно, стараясь не задеть их, снял лютню, пристроил ее на руке, попытался взять аккорд — и новая вспышка боли пронзила руку. Дохнув на пальцы, он заметил, что изо рта его вырвалось облачко морозного воздуха.

Что же произошло?

Встав на ноги, осмотрелся. Мир вокруг ничуть не переменился — разве что двери в часовню были распахнуты настежь. То, что они охраняли, больше не нуждалось в защите. Оно покинуло древние стены. Но что это было? И где оно теперь?

Осторожно поднявшись на ноги, менестрель направился прочь, размышляя над странными событиями. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил близкого присутствия еще одного живого существа.

Из-за кустов, положив голову на передние конечности, на удаляющегося эльфа смотрела самая странная тварь, которая когда-либо существовала на свете. Дичь уходила от нее, а сама тварь была так измотана, что у нее не было сил дотянуться и пришлепнуть ее, чтобы заполучить обед. Но да ничего. Рано или поздно, она возьмет свое. Главное — уметь ждать.

«И чего я здесь забыл? — ворчал про себя Фрозинтар, пробираясь сквозь густой лес. — Делать нечего, что ли? У меня же есть задание, ясное и четкое — достать доказательства смерти Карадора Шутника. Так оно практически у меня на руках! Все готово! Отошел от лагеря на пару минут — водички попить или хвороста для костра собрать, а тут — бац! — дикий зверь. А что? Медведям тоже кушать надо!.. А я при чем? Я совсем даже ни при чем! Я честно пытался помочь… Медведя по спинке похлопать, если вдруг подавится… Или не медведя, а лесного тролля. Или еще какую-то тварь. Тут рукой подать до Предболотья, а в этой местности какие только твари не водятся… Просто идеальное место, если вам надо от кого-то избавиться!.. Так какого рожна мне надо?»

Да, проще простого было бы развернуться и уехать. Но необходимо убедиться!

Пронзительные вопли Карадора какое-то время еще звучали, но минуту или две назад они внезапно прекратились, и Фрозинтар невольно прибавил шаг. Кто знает, что там происходит? Вдруг понадобится его помощь … «За ноги его подержать, хе-хе!»

Тишину леса внезапно расколол новый вопль, такой пронзительный, что Фрозинтар невольно вздрогнул от неожиданности. Судя по производимому шуму, до этого удиравший Карадор теперь мчался в обратном направлении, а за ним топал, круша все на своем пути, кто-то очень и очень большой.

«Подарок судьбы, — усмехнулся наемник. — Осталось выяснить, кто решил нами пообедать!»

Спешить и спасать своего спутника он не собирался: трагическая смерть в пасти дикого зверя — самый подходящий исход для того, кто вечно сует нос не в свои дела. Наоборот, надо убедиться, что у хищника все в порядке.

— Аа-а-а-а-а!

Крича так, что за его воплями ничего слышно не было, Карадор внезапно выскочил из кустов и с разбегу запрыгнул наемнику на шею, как ребенок, обхватил его руками и ногами.

— Аа-а-а! — заорал он ему прямо в ухо. — Спасайся, кто может!

Топот и яростное сопение стремительно приближались. Уже можно было разглядеть ломящееся сквозь заросли серо-белое пятнистое тело. Зверь несся, пригнув голову к земле, не разбирая дороги. Трещали деревья, земля летела из-под мощных лап.

Решение пришло мгновенно. Рывком отодрав от себя испуганно вякнувшего эльфа, Фрозинтар быстро и хлестко выбросил вперед кулак.

Летящее на него тело развило слишком большую скорость, но удар пришелся в нужную точку на переносице, и огромный серо-пегий монстр замер, словно налетел на стену, покачнулся, мотая головой, и, тихо взвыв, рухнул у ног еле устоявшего наемника, задрав кверху конечности.

— У-ух ты! — Карадор, продолжая цепляться за наемника, осторожно вытянул шею, рассматривая животное. — А что это за зверь?

— П-понятия не имею, — пожал плечами тот, несколько раз тряхнув кистью и осторожно сжимая и разжимая пальцы. — Но тут до П-предболотья рукой подать, а т-там столько всякой нечисти развелось, что слов нет.

— Предболотье? Уже? — Карадор почесал затылок. — И чего делать будем?

— Н-не знаю, — огрызнулся Фрозинтар. Он уже понял, что, действуя чисто инстинктивно, только что спас своему «объекту» жизнь, хотя должен был все делать наоборот, и это его злило. Чтобы снять раздражение, он несколько раз тряхнул рукой, массируя запястье.

— Ты чего? — тут же заинтересовался эльф. — Руку повредил? Больно?

Он сцапал кисть наемника и стал мять и крутить пальцы туда-сюда:

— Так больно? А вот так?.. А если вот так? Все нормально?

— Н-н-не больно мне! — Фрозинтар вырвался, борясь с желанием ударить своего спутника. — Не чувствую я б-боли!

— Совсем-совсем? — захлопал ресницами тот. — Но это же… это очень плохо! Бедненький…

От этого заявления наемник остолбенел. Он ожидал всего, но такого…

— Чт-то ты сказал?

— Это очень плохо — ничего не чувствовать! — неожиданно серьезно произнес Карадор. — Тебе, наверное, очень тяжело жить…

— Не т-тяжело мне жить, — процедил Фрозинтар, сжимая кулаки. — С-совсем не тяжело… б-было…

Окончание фразы: «Пока не связался с тобой» — он пропустил и, махнув рукой, зашагал обратно на дорогу. Бросив последний взгляд на так и не пришедшего в себя зверя (не забыть спросить потом, как это животное называется!), Карадор потрусил за ним следом, поочередно забегая то справа, то слева и пытаясь поймать взгляд наемника.

— Правда-правда? — частил он на бегу, поминутно спотыкаясь и хватаясь за локти собеседника, чтобы не упасть. — Но так не бывает! То есть не может быть всегда все хорошо или всегда все плохо! В каждом деле обязательно присутствуют две стороны! Как бы плохо тебе ни было, ищи положительные моменты во всем! Вот я, например, преступник, которого разыскивает Тайная служба Кейтора Паннорского за убийство его сына. Казалось бы, чего в этом хорошего? А то, что я встретил тебя! Ты такой крутой! Просто круче всех… нет, встречал я одного типа… Ты его не знаешь. Один темноволосый, Брехт его звали. Он — орк! Так вот, он… Ты меня совсем не слушаешь… У-у, я тут его развлекаю, чтоб ему весело было. А он…

— А м-мне весело! — воскликнул выведенный из себя Фрозинтар. — П-п-представь себе, мне очень д-даже весело! Просто см-меяться хочется…

— Ты заикаешься — значит, ты нервничаешь, — серьезным тоном поставил диагноз Карадор. — А нервные клетки, знаешь ли, не восстанавливаются…

Тут Фрозинтар понял, что если он немедленно кого-нибудь не убьет, то просто-напросто взорвется. Руки сами потянулись к шее одного неугомонного говоруна, но тот не стал сопротивляться, а тем же серьезно-заботливым тоном произнес:

— Только не забудь, что у тебя повреждена правая рука.

Фрозинтар взвыл и бросился бежать к дороге.

Но, как выяснилось на месте, неприятности на этом не кончились. Ибо, пока он там совершал благородные поступки, грабители вернулись за своим добром и прихватили не только то, что плохо валялось, но и то, что хорошо стояло. А именно — увели их лошадей, восемь дней назад честно украденных в каком-то загородном особнячке. А это значило, что дальше им придется топать на своих двоих.

Глава 5

— Все идем и идем… Ноги отваливаются! Я никогда в жизни столько пешком не ходил, даже когда под стол…

— Хм!

— Вот ты смеешься, а знаешь, как это трудно — впервые в жизни идти куда-то самому! И вообще, где ты видел эльфа, который прошел пешком больше двух лиг? А мы, наверное, уже прошли сто или двести! Или нет — триста! Слушай, будь другом, укради лошадь, а?

Фрозинтар от неожиданности даже споткнулся.

— Где? — осторожно поинтересовался он.

— Ну, где-нибудь. — Карадор двумя руками вцепился ему в локоть. — Тех ты же где-то украл… Вот и этих укради! Ты умеешь, я знаю!

— Где? — повторил наемник, широким жестом обводя окрестности.

Эльф внимательно проследил за его рукой.

Густой лес уже кончился, путешественники следовали через залитые летним солнцем холмы. Пестрое буйное разнотравье вставало справа и слева от узкой тропы, в которую, судя по всему, за долгие годы бездействия превратилась широкая наезженная дорога. Она ползла вперед, следуя какой-то странной логике — то вела напрямик, заставляя преодолевать крутой спуск или подъем, то старательно огибала котловину, вместо того чтобы, как пол-лиги назад, пересечь ее напрямик. Небольшие группы деревьев и отдельно стоявшие кустарники попадались там и тут. Несколько раз встречались заброшенные дома — одни были совсем целыми, даже трава не успела полностью захватить огород, а другие превратились в груду трухлявых бревен. Между холмами текла маленькая речушка, наполовину пересохшая за лето и так заросшая камышом, что порой за растениями не было видно воды. Тропа и речка явно не знали о существовании друг друга — уже трижды путешественникам приходилось прыгать с берега на берег, когда те пересекались.

В первый раз Карадор попытался перепрыгнуть на другой берег вслед за своим проводником, но поскользнулся на траве и рухнул в речку — хорошо, та оказалась мелкой.

Второй раз он решил перебраться по торчащим из воды камням и корягам, но поскользнулся опять и застрял ногой между камней, так что ему пришлось сначала разуться, а потом уже вынуть полный воды сапог.

В третий раз он вообще не стал рисковать и попробовал сделать мост, куда-то умчавшись на поиски бревен. Бревен не нашел, зато приволок целую охапку сучьев, из которой соорудил нечто вроде бобровой плотины. После чего как следует разбежался и перескочил через речку и свой мостик, даже не задев его ногой.

И вот теперь они брели по тропинке, которая неумолимо приближалась к четвертой на сегодня переправе.

— Где тут можно украсть л-лошадей? — поинтересовался Фрозинтар. — Тут н-на лиги и лиги нет человеческого жилья!

— Да, но оно же когда-то было! — возразил Карадор. — И потом, почему ты уверен, что тут жили люди? А если это поселения светлых альфаров или чьи-нибудь еще?

— Где? — Внешне наемник оставался спокоен, но руки сами собой сжались в кулаки. — Где т-ты тут видишь поселение?

— А вон там!

Проследив за направлением его руки, Фрозинтар тихо выругался. На горизонте острый глаз впрямь мог различить какое-то строение. Правда, до него было немало лиг, к вечеру только и дойдут, но все лучше, чем ничего.

— Пойдем, а? — тут же заныл Карадор, хватая его за локоть. — На ночлег попросимся. А то и лошадками разживемся… Ноги болят! И есть охота! Если ты сам не ешь, то почему мне не даешь?

Наемник прислушался к себе. Откровенно говоря, он и сам был не прочь перекусить — энергия оказалась на исходе. Долгий пеший переход отнял много сил. Так что, если там живут люди или другие разумные существа, ночевка под крышей может оказаться на руку. Тем более что полосу Ничейной земли они уже миновали и последние лиги две шли по территории королевства Эвларии. То есть вступили в цивилизацию.

— Я т-тоже хочу есть, — признался он. — Пошли!

— Ура! — весело закричал Карадор и, размахивая руками, вприпрыжку побежал вперед, крича на ходу: — Эту ночь мы спим под крышей! Эту ночь мы спим под крышей! Эту ночь…

Бултых!

Разбежавшись, эльф не заметил места, где тропинка в очередной раз «встретилась» с речкой.

Постоялый двор стоял на холме слегка в стороне от дороги, в этом месте делавшей резкий поворот, направляясь к небольшой, дворов на пять, деревеньке, до которой оставалось каких-то пол-лиги. Проигнорировав ее, Карадор решительно затопал к распахнутым настежь воротам. Когда же Фрозинтар попытался его задержать, удивленно оглянулся на своего спутника:

— Ты чего?

— Н-не нравится мне это место, — протянул наемник, озираясь по сторонам. — М-может, в деревню за-зайдем? Так безопаснее…

— А тебе что, страшно? Как лошадей воровать, так ты смелый, а…

— Н-нет тут лошадей, — отрезал наемник. — Если и найдется, то одна-две н-на все хозяйство, да и те б-больные или старые! И в-вообще — тут опасно!

— Да с чего ты взял? Ну, нет тут лошадей, и не надо! В другом месте украдем или купим. У тебя сто паннорских подковок осталось. А хорошая лошадь стоит всего тридцать серебрушек!

— В-вот и покупать их надо не в этом месте!

— Ладно, покупать здесь не будем, — покладисто согласился Карадор. — Но одну ночь провести в нормальных-то условиях можно? Я устал спать на голой земле! Я хочу помыться! Я весь чешусь! И перекусить как следует тоже не мешает! — Он посмотрел, какую гримасу скорчил его собеседник, и торопливо предложил: — Ну, хочешь, я спать не буду? Всю ночь глаз не сомкну, чтобы никакая нечисть или нежить к нам не подобралась?

Наемника перекосило при упоминании нежити, но он промолчал, лишь как-то странно ссутулился.

Пройдя во двор, заваленный соломой и мелким мусором, Карадор огляделся. Взгляд его упал на молодую женщину, которая, печально опустив голову и крепко прижимая к себе решето с зерном, шла куда-то через двор.

— Де-евушка! — воскликнул он так пронзительно, что та вздрогнула и едва не уронила свою ношу. — Вот это встреча! Вам никто не говорил, что у вас потрясающие синие глаза? Нет? Они просто слепцы и глупцы — просмотреть такое сокровище! А что вы делаете сегодня вечером?

Молодая женщина попятилась, выставив перед собой решето и затравленно озираясь по сторонам. «Мама! Спасите меня кто-нибудь от этого ненормального!» — читалось в ее взгляде. Фрозинтар быстро шагнул вперед и цапнул своего спутника за локоть.

— С-сударыня, — холодным тоном произнес он. — Вынуждены просить гостеприимства, п-поскольку уже темнеет, а мы устали с дороги. Но если здесь н-не принимают посетителей, то мы пойдем в другое место.

Молодая женщина вытаращила на него испуганные глаза и, мотнув головой — мол, проходите, не стойте на пороге, — бросилась прочь.

Невысокий забор и сам дом несмотря на размеры не производили должного впечатления. И то, и другое было уже старым, местами обветшавшим — судя по всему, построили дом более полувека назад, да так с тех пор и не подновляли. Многочисленные хозяйственные постройки, курятники, сараюшки, клети теснились вокруг. Все они были старые, если не сказать ветхие. Несмотря на обилие построек, народа тут явно обитало мало — кроме молодой женщины, уже шмыгнувшей прочь, они увидели лишь какого-то дедка, коловшего дрова. Видимо, дела владельца постоялого двора шли не так хорошо, как обычно бывает. Сказывалась близость Ничейной земли, где водилась всякая нечисть, отпугивающая путешественников.

Переступив порог старого дома, Фрозинтар принюхался, невольно насторожившись. Рука сама сжала локоть Карадора, который уже направился через сени с таким видом, словно жил тут много лет. Но эльф высокомерно вздернул нос:

— Я больше недели спал на земле, как какой-то бродяга! Имею право на одну ночь в нормальных условиях!

Наемник мог еще возразить, но не успел — в этот момент они прошли в переднюю комнату, которая, как во всех постоялых дворах, представляла собой нечто среднее между прихожей и трактиром.

Народа тут было мало, что вполне соответствовало общему состоянию усадьбы. За грубо сколоченной стойкой скучал хозяин, пожилой мужчина болезненного вида. Большая часть столов, где полагалось бы ужинать постояльцам, пустовала — лишь за одним сидели две неопрятного вида женщины да слуга чем-то гремел на кухне. При появлении гостей все встрепенулись.

— Ой, здрассьте! — воскликнул Карадор, озираясь по сторонам. — Извините, мы тут случайно. Шли мимо, дай, думаем, на огонек заглянем… А то уже вечереет, а мы с утра даже водички не пили… Да и есть так охота, что переночевать…

Фрозинтар пихнул его локтем в бок, и эльф обиженно заткнулся.

— Вот вечно ты мне рот затыкаешь, — пробурчал он. — А я еще ничего такого не сделал…

— И хвала П-покровителям! — буркнул наемник, делая шаг к дверям.

— Погодите, — остановил его старик у стойки. — Вы эльфы?

— А-а… — Карадор смерил взглядом своего спутника и кивнул: — Да. То есть… ну…

— Перворожденные — желанные гости в этом доме! — широким жестом повел рукой по сторонам трактирщик. — Прошу! Сейчас будет подан ужин!

Он еще не договорил, а Карадор уже сидел на лавке, вытянув ноги, и озирался с довольным видом.

— Здорово тут у вас, — заявил он. — Мне нравится. Немного мрачновато, но уютно. И с кухни так вкусно пахнет…

Хозяин намек понял и хлопнул в ладоши. Обе женщины тут же сорвались с места.

За ужином, который подали вскоре, разговор не клеился. Трактирщик так и остался за своей стойкой, кося оттуда глазом, а вот обе женщины как бы невзначай подсели поближе, внимательно глядели на гостей. Даже слуга несколько раз высунул нос из кухни, любопытствуя. Видно было, что всем ужасно хочется вызвать эльфов на разговор, но люди явно не знают, с чего начать беседу. За время ужина не было сказано и дюжины слов. Впрочем, Карадору все было как с гуся вода. Он налегал на угощение, поглощая жаркое и вино за троих, если не за четверых. Фрозинтар лишь немного попробовал вино и пожевал мясо — один из кусочков, который показался ему менее прожаренным, чем другие.

— А что это ваш спутник ничего не ест? — нарушил затянувшееся молчание старик. — Ему не нравится угощение?

Отказываться от еды, уж если оказался за столом, не просто невежливо — иногда это расценивалось как оскорбление и было приравнено к объявлению войны. Фрозинтар напрягся, готовясь ко всему. Но в это время Карадор, судорожно проглотив то, что у него было во рту, ответил:

— Да все ему нравится! Просто у него пост!

— Что? — Такое слово здесь явно слышали в первый раз.

— Ну пост… Он на посту. Вот сменится с поста — тогда и… Всего сутки остались. Видите, какой он худой да бледный?

Насчет бледности он был совершенно прав — лицо наемника казалось почти белым, даже с каким-то синим оттенком. А вот по поводу худобы… Эльфы не отличаются массивным телосложением, но по сравнению с Карадором наемник производил впечатление силача.

— Знаете, почему он такой? — продолжал вещать бывший наследник Аметистовый. — Это потому, что он из когорты Преданных. Есть у нас такие, знаете ли, воины! Самая гвардия, элита и так далее… Вообще звери! Их легче прикончить, чем остановить! Дан приказ и…

Не дав своему болтливому спутнику дальше развивать эту мысль, Фрозинтар резко вскочил, дернул его за руку.

— П-прошу нас извинить, — ледяным тоном отчеканил он, — но мы д-долгое время были в дороге, устали и хотели бы отдохнуть…

Желание гостя — всегда закон. Правила хорошего тона вообще предлагают прервать застолье, когда гость встанет из-за стола. И крайне невежливо удерживать кого бы то ни было за едой насильно. Поэтому никто и ухом не повел, когда, ведя упирающегося Карадора за руку, как маленького, наемник стал протискиваться к выходу. Их никто не удерживал. Старый хозяин хлопнул в ладоши, и слуга, оставив кухню, поспешил проводить гостей в одну из комнаток.

— Ох, как же здорово! — Эльф растянулся на постели, закинув руки за голову. — Сразу жить захотелось…

Проверив, как запираются двери, Фрозинтар присел на лавку у окна, выглянул наружу. Пока суд да дело, успело стемнеть, на дворе все стихло. Слишком быстро стихло…

— Как спать будем? — вывел его из задумчивости голос спутника.

— Что?

— Тут только одна постель. — Эльф похлопал ладонью по простыне. — А нас двое. Мы же не ляжем вместе? Тогда надо договориться, кто караулит первым, а кто…

— Спи, — разрешил наемник. — Я н-не хочу.

— Ты ничего не хочешь. — Эльф сел и стал стаскивать рубашку. — Ни есть, ни спать… Так нельзя!

Фрозинтар сердито качнул головой. Не станешь же объяснять «объекту», что ему нужно для нормальной жизни! Во-первых, он все равно ничего не поймет, а во-вторых, с «объектом» не откровенничают. Он и так позволил себе слишком много.

Умаявшийся эльф вскоре засопел в две дырочки, по-детски подложив под щеку ладонь и причмокивая во сне, а наемник все сидел у окна, прислушиваясь к тишине. Минуты ползли медленно, и это раздражало. До полуночи еще было немного времени. Потом продержаться до первых петухов, а там…

Он подозревал, куда завела их прихотливая судьба. В Ничейной земле чего и кого только не было! И пусть они вступили на земли Эвларии, это ничего не меняло. Близость границы словно придавала потусторонним существам особую силу. Здесь нечисти было где развернуться — вроде и люди рядом, и можно в любое время уйти прочь. Нападут или нет?

Тихий шорох заставил Фрозинтара встрепенуться. Даже сквозь прикрытую дверь он слышал робкие шаги — кто-то крался на цыпочках, еле ступая босыми ногами. Крался к самой их двери.

Подпустив незваного гостя поближе, наемник плавным движением перетек из сидячего положения в стоячее и распахнул дверь за миг до того, как ее коснулись осторожные пальцы. Одной рукой открыть дверь, второй цапнуть гостя — вернее, гостью — за запястье и рвануть на себя, втаскивая внутрь.

— Ой! — пискнула молодая женщина, оказавшись в крепких объятиях наемника. — Мама!

— Я н-не причиню тебе зла, если ты скажешь, что тут делаешь! — прошипел Фрозинтар, на всякий случай свободной рукой зажимая ей рот. — И орать н-не стоит! Поняла?

Она кивнула, тараща на него глаза, на дне которых медленно разгорались искорки. Наемник догадывался, что они могут означать, но предпочитал сперва проверить свою догадку.

— Я пришла, чтобы предупредить, — выдохнула женщина, когда рука убралась с ее рта. — На вас хотят напасть…

— Т-только-то? — скривился ее собеседник. Глаза его внезапно вспыхнули, и женщина побледнела. — Пусть только попробуют… Но т-тебе-то что за дело?

Взгляд доброжелательницы скользнул по мирно спящему Карадору.

— Он такой красивый, — прошептала она.

— И поэтому т-ты решила оставить его для себя? — Наемник внезапно вспомнил фразу, сказанную «объектом» некоторое время назад. — Бог сказал: «Делиться надо!»

— Б-б-б-б… — Губы ее задрожали, а на лице проступила гримаса недоумения. — Но я не…

— Да-а-а! — хищно протянул наемник, раздвигая губы в улыбке. — Он — мо-ой!

Глаза его вспыхнули. Вглядевшись в его вертикальные зрачки, женщина вскрикнула и попыталась вырваться, но с тем же успехом она могла бы попытаться голыми руками разломать скалу.

— Пожа-алуйста, — протянула она, обвисая на руках собеседника, — не трогайте меня! Я… Я не хотела! Я бы не стала его убивать! Я только чуть-чуть… Понимаете, я…

— Понимаю. — Фрозинтар резко притянул ее к себе.

Взгляды их встретились, и на дне вертикальных зрачков женщина прочла свой приговор. Она отпрянула, изо всех сил уперлась руками в его грудь, попыталась отвернуться, но, крепко обнимая за талию, наемник другой рукой схватил ее за волосы, развернул к себе и жадно прижался губами к ее рту. Сдавленный крик перешел в глухое мычание.

…Конечно, это было не совсем то, на что он рассчитывал. Эта энергия существенно отличалась от той, к которой Фрозинтар привык, но выбирать не приходилось. Когда ты голоден, годится и черствый хлеб с кружкой простой воды, хотя в другое время и при наличии выбора можно потребовать жареное мясо со специями и крепкое вино.

Женщина какое-то время отчаянно сопротивлялась, но постепенно перестала трепыхаться и обмякла в его руках. Тиская ставшее податливым тело, Фрозинтар жадными глотками пил ее жизненную энергию — вернее, энергию, дающую этому телу силы для жизни. Ее было мало, но зато это была чистая энергия, которую не требовалось перерабатывать.

Обычно он знал, когда надо остановиться, чтобы не оставить после себя свежий труп, но это явно был не тот случай. Тут не до чувств — либо ты, либо тебя. Вернее, не тебя, а Карадора, мирно спящего под теплым одеялом и улыбающегося во сне…

Последние капли пришлось буквально с боем вырывать у молодого, цепляющегося за жизнь тела. Женщина уже перестала трепыхаться и дышать, а он все пил и пил, подбирая все до конца — так, не наевшись, облизывают тарелку и ложку, скрупулезно подбирая и рассыпанные по столу крошки.

— Ой! А что ты делаешь?

Карадор! Проснулся! Фрозинтар осторожно оторвался от бескровных губ женщины, взглянул на подопечного через плечо.

— Ты что? — Тот сидел на постели, вытаращенными глазами глядя на него.

— Все в п-порядке, — ответил наемник, осторожно укладывая свою жертву на лавку.

— Что с нею? — Эльф проворно спрыгнул с постели. — Ты что? Что ты с нею сделал?

— Лучше с-спроси, что она собиралась сделать с тобой, — отрубил Фрозинтар. — П-присмотрись получше — это нечисть.

— Не… Кто?

Вместо ответа наемник схватил подопечного за шиворот, чуть ли не носом ткнув в обмякшее на лавке тело.

Белая кожа… закатившиеся зрачки… остро очерченные скулы… черные сухие губы…

И неожиданно кривые, желтые и слишком длинные для нормального человека зубы!

— Ва-ва-вамп-пир? — Карадор проворно нырнул за спину наемника, для верности обхватив его руками. — Н-настоящий?

— П-почти. Либо это не вампир[10], либо заболела она н-недавно. Но, во всяком случае, тут б-было кому ее заразить…

Он резко выпрямился, шевельнул ухом, и Карадор проглотил все слова, которые хотел сказать. Он тоже услышал мягкие крадущиеся шаги в коридоре. Эти люди — или принявшая людской облик нечисть, что вернее, — совсем не таились, уверенные в своем праве. Острый слух различал шаги трех или четырех… бывших людей.

— Беги! — Фрозинтар толкнул Карадора в сторону окна, и в этот момент дверь содрогнулась от мощного удара.

Эльф испуганно заметался по комнате, отыскивая свои вещи и комкая их в руках. Он потерял несколько драгоценных секунд. Наемник понял, что придется драться, когда от второго толчка выбило крюк, и дверь сорвалась с петель. Ночью старый хозяин трактира обладал поистине чудовищной силой.

Но удар кулака, который встретил его на полпути, был еще страшнее. Хрустнула кость, и, захлебнувшись криком, старик навзничь рухнул на руки тех, кто шел позади него, прижимая пальцы к тому, что еще недавно было его лицом.

— Дай… Дай нам… — Отбросив хозяина, его немногочисленные слуги и домочадцы тянули худые дрожащие руки с неестественно длинными желтыми ногтями.

— П-подойдите и возьмите! — фыркнул Фрозинтар, вставая у них на пути.

— Продержись еще минуточку, — послышался за спиной торопливый шепот. — Я только штаны надену и…

— Беги! Гр-р-р… — От злости наемник не мог говорить.

— Ага! И бросить тебя одного против этой своры? К тому же за спиной у тебя безопаснее, чем снаружи!

На это Фрозинтар ничего не возразил — он как раз в ту минуту был очень занят.

Нечисть намного сильнее и выносливее людей — особенно нечисть злая и голодная. Раздав несколько ударов и с удовольствием услышав хруст ломаемых костей (еще одно лицо и чья-то грудная клетка), наемник почувствовал, что в него вцепилось сразу пять или шесть рук, причем две из них наверняка принадлежали трактирщику, валявшемуся на полу. Кусаться он, разумеется, нормально не мог, но упрямо шамкал тем, что осталось от челюстей.

Впрочем, недолго. Не успели упыри (или кем они там были на самом деле — разбираться в видовой принадлежности было некогда!) попробовать свою первую жертву на вкус, как за спиной раздался отчаянный визг, и на спину одной из женщин опустилась табуретка. Хрустнул хребет, державшие Фрозинтара руки разжались. Освободив кисть, он мигом саданул кулаком еще в чью-то рожу.

Табуретка продолжала свою разрушительную работу. Пару раз она опустилась даже на плечи и затылок наемника, но, только что напившийся энергии, он не почувствовал ударов. Разметав заслон из покалеченной, трясущейся нежити, Фрозинтар рванул к выходу. По пятам за ним бежал, размахивая своим странным оружием, Карадор.

Они остановились только в полулиге от странной усадьбы, практически на задах небольшой деревушки. Тяжело дыша, Карадор выронил табуретку и тут же на нее уселся.

— Что это было? — отдуваясь, поинтересовался он.

— Рассадник м-местной нечисти, — пожал плечами наемник. — Ты чего в драку полез? Я же с-сказал…

— Я за тебя испугался, — хлопнул ресницами эльф. — Когда тебя схватили и стали есть…

— Н-ничего бы они мне не сделали. Я невкусный и ядовитый! Хочешь куснуть н-на пробу?

Крепкий кулак оказался под самым носом у Карадора.

— Не, мне с детства запрещали немытое в рот брать, — открестился тот. — Ну что? Пошли? До деревни недалеко…

— Нет, — отрубил Фрозинтар. — М-местные жители наверняка знают о нежити. Если ты хоть с-слово скажешь о том, откуда мы заявились среди ночи, нас т-точно на колья посадят — а вд-друг мы уже заразились?

— Но ведь мы того… не заразные? — Вскочив с табуретки, Карадор принялся осматривать одежду и тело на предмет укусов.

— Поди объясни это п-перепуганным селянам! Так что п-придется тебе опять на земле спать. И обходиться без лошадей! Эти животные нечисть н-не выносят и либо убегают, либо умирают первыми, если бежать н-некуда… Да не дрейфь, — он похлопал сникшего Карадора по плечу, — до города всего н-несколько дней пути…

И еще несколько дней в обществе этого ненормального.

В столице сегодня явно был базарный день — улицы запрудил народ, на площадях стояли наспех сколоченные торговые ряды. Здесь виднелись и крытые палатки, в которых торговали чуть ли не каждый день, и просто лотки и скамьи, на которых продавцы разложили свой товар. Людей было большинство, хотя приказчиками в лавках чаще всего состояли темные альфары, а на улице иногда можно было встретить орка и даже тролля.

Не обращая внимания на толкотню и суету, Фрозинтар уверенно пробирался сквозь толпу, и Карадору временами приходилось переходить на рысь, чтобы не отстать от своего спутника. В такие минуты он крепко хватался за пояс наемника, и тот с горечью понимал, что потерять неугомонного эльфа вряд ли удастся.

— Ой, а чего это тут так много народа? — болтал тот, вертя головой во все стороны. — Сегодня народный праздник или просто выходной? И куда они все спешат? Делать им, что ли, нечего? Посидели бы дома, в гости друг к дружке сходили… Все ходят и ходят…

— И что ты н-не угомонишься? — сквозь зубы процедил Фрозинтар. — Городов не видел?

— Видел, очень даже видел, — закивал Карадор. — В одном так даже живу вот уже восьмой год! То есть жил… Просто я не думал, что…

— Что в-все человеческие города похожи как д-две капли воды?

— Угу… Люди вообще здорово похожи друг на друга… А куда мы все-таки идем?

— По делам.

Наемник прокладывал себе путь, энергично работая локтями и, если надо, коленями. Он мог бы с легкостью расшвырять толпу одним движением руки, но с некоторых пор власти этой страны весьма отрицательно относились ко всякого рода нежити, нечисти и нелюдям, а посему не стоило демонстрировать принадлежность к другой расе кому попало. Люди в этом смысле достаточно ортодоксальны. Стоит вспомнить недавний погром магри — большинство последних представителей этого некогда многочисленного племени колдунов, пятьсот лет назад создавших Темную империю, вот уже несколько веков обитали именно в Эвларии. Магри были разгромлены объединенным союзом армий людей, эльфов и орков — единственный случай, когда эльфы и орки сражались плечом к плечу против общего врага, а не друг против друга! — их потомков из милости приютила одна из стран-победительниц, но неблагодарные выродки убили верховного мага королевства, Годерака Арманзора из рода Хьюга Косоглазого. В отместку принц Гертикс и провозгласил Черную ночь. Все магри были убиты — не пощадили никого: ни мужчин, ни женщин, ни детей. Народ крылатых колдунов перестал существовать.

Однако новый верховный маг, Адальстан Арманзор, дальний родственник покойного Годерака, придя к власти, ужесточил требования. Отныне нелюди могли считаться гражданами королевства только в том случае, если родились на его территории или прожили тут больше сорока лет и ни разу при этом не имели столкновений с властями. Все остальные должны были либо покинуть Эвларию, либо приготовиться к тому, что у них отберут все права. Кроме того, для нелюдей запретили внутрирасовые браки, обязав их создавать семьи только с людьми, причем рожденные от таких союзов дети получали эвларское гражданство, только если в метриках их записывали как людей. Десятки орков, светлых и темных альфаров, троллей, эльфов и представителей так называемых малых рас были вынуждены уехать из страны. Однако, насколько знал наемник, те, кого он пытался отыскать, чихать хотели на законы.

В Черную ночь Фрозинтара не было в Эвларе. Он узнал о погроме, вернувшись с северных гор, и пожалел о том, что пропустил такое событие. Убивать колдунов! Что может быть лучше? Кровь, говорят, текла по улицам как дождевая вода. Сколько «чистой» энергии можно было набрать, заодно утолив хоть ненадолго другую жажду — жажду мести…

— Тебе хорошо, — услышал он за спиной недовольное бухтение, — иди себе и иди! А мне думать надо, как жить дальше!

Чуть не споткнувшись от такого заявления, Фрозинтар резко обернулся и встретил предельно честный взгляд Карадора.

— Что? — хлопнул ресницами тот. — Я же теперь изгнанник! Преступник и все такое… мне надо как-то устраиваться в этой жизни, разве не так?

— Устроишься, обязательно устроишься, — пообещал ему наемник. — Это я т-тебе устрою…

— Не-ет, я так не согласен, — подумав, продолжил эльф уже на ходу, — ты и так много для меня сделал! Я лучше как-нибудь сам… О, придумал! — вскрикнул он так громко, что на него все обернулись, а какой-то карманник впервые в жизни уронил только что срезанный кошелек. — Я тоже буду как ты!

— Как я — что? — Фрозинтар нервно оглянулся на толпу.

— Как ты — искателем приключений! Как думаешь, у меня получится?

На двух нелюдей — Фрозинтар еще и надел полумаску, чтобы его вертикальные зрачки в прорезях глазниц не так сильно привлекали посторонние взгляды, — уже начали коситься добропорядочные граждане. Подхватив Карадора за локоть, наемник поспешил прочь. До тонкого эльфийского слуха донеслось лихорадочное чавканье, но не успел он сообразить, что его источник находится совсем рядом, как над улицей взлетел яростный женский вопль:

— Обокраа-а-а-али!

Крик был такой пронзительный, что на площади невольно оцепенели все, а летевшая над головами ворона выронила кусок сыра, с карканьем шлепнувшись следом.

— Люди добрые! — орала неопрятного вида торговка, потрясая необъятным бюстом и лотком с пирожками всех форм и размеров. — Это что же деется? Посреди бела дня! У честных граждан! Какая-то нелюдь поганая!.. С лотка! Прямо с лотка у всех на глазах! Вот этими вот руками приготовленное… С потом и кровью добытое… Да вон он! Вон! Зенки свои раскосые выпучил и жует, чтоб ему подавиться, нелюдю проклятому!

Уже догадываясь, чем все это может кончиться, Фрозинтар перевел взгляд на Карадора, который как ни в чем не бывало держал в двух руках шесть пирожков и поочередно надкусывал каждый, стремясь узнать, с какой они начинкой.

— Вот он! Вон! — надрывалась торговка, так тряся лотком, что просыпала больше пирожков, чем было в руках эльфа. — Держи вора!

— Т-ты! — Фрозинтар ловко цапнул Карадора за шиворот. — Т-ты знаешь, чт-то натворил?

— А? — Физиономию молодого эльфа перекосило от забитых за щеку кусков.

— Т-ты…З-знаешь…

— А я что? Я ничего!

Судорожно проглотив то, что у него было во рту, Карадор внезапно шагнул навстречу продиравшейся к нему торговке, верещащей что-то про виселицу, которая «по таким ворюгам плачет», и вывалил ей на лоток надкусанные пирожки:

— Вот, возвращаю. У вас тут ни одного с повидлом, а я с капустой не люблю! Хоть бы один с мясом, что ли, сделали…

— С мясом? — Торговка захлопала глазами, подавившись своими воплями. — А с птичьим молоком тебе не сделать?

— А это вкусно? Понимаете, я есть очень хочу! Я какой день уже нормально не завтракал, не обедал и не ужинал! На мне тут некоторые экономят, — последовал обвиняющий взгляд в сторону наемника. — У самого денег куры не клюют, а чтобы пирожок голодному сородичу купить — так нет! Сам не ест и мне не дает… вампир недобитый…

Видимо, последние слова имели для торговки пирожками какое-то особое значение. Она вдруг пошла красными пятнами, захрипела так, словно ее душили, вскрикнула и рухнула на мостовую, уронив лоток с пирожками.

— Чего это она? — Карадор осторожно попытался попинать ее ногами.

— Уби-и-и-ли! — взлетел над толпой крик еще отчаяннее и пронзительнее первого. — Нелюди человека убили!

Толпа напряглась и стала смыкать кольцо вокруг двух эльфов.

Уже догадываясь, что придется либо драться, либо удирать — и в любом случае о соблюдении тайны не может быть и речи, — Фрозинтар тем не менее чисто машинально задвинул Карадора себе за спину. Не-ет, от «объекта» одни только неприятности. Но он убьет его сам, с чувством, толком, расстановкой и не позволит какому-то человеческому быдлу лишить его этого удовольствия! «Это моя добыча, — сверкнули вертикальные зрачки под полумаской, — и только попробуйте мне помешать!»

— Ой, смотрите! — Из-за плеча высунулась рука и ткнула пальцем в небо. — Что это там? Дракон?

Толпа вздрогнула так, словно по ней хлестнули кнутом. После чего сразу несколько десятков голов отвернулись, уставившись в совершенно чистое — даже облаков сегодня не было! — небо.

— Бежим!

Дернув наемника за кисть, Карадор ужом ввинтился в толпу и рванул прочь с такой скоростью, словно ему кое-где скипидаром намазали. Фрозинтар, ошеломленный таким поворотом событий, послушно последовал за ним.

Беглецы нырнули в какой-то узкий, грязный и тесный проулок за долю секунды до того, как над площадью взлетел многоголосый рев ярости и разочарования. Толпа поняла, что жертвы ускользнули у нее из рук, и устремилась в погоню.

Повернувшись боком, Карадор свернул в тесный проулочек между домами. Но он сделал всего пару шагов, когда Фрозинтар внезапно дернул его на себя и прижал к стене, навалившись и закрывая спиной. Мимо, рыча и крича, пронеслась разгневанная толпа. На страстно обнимающуюся парочку никто не обратил внимания.

— Ты все-таки какой-то странный, — выдохнул Карадор, когда минуту спустя наемник выпрямился, прислушиваясь к удаляющемуся гомону и топоту. — Вот скажи на милость, зачем ты это сделал?

— Н-нет, это ты скажи, зачем ты это сделал? — Фрозинтар слегка тряхнул его за грудки.

— Что «это»? Про дракона крикнул? Брось! Я тебе жизнь спас!

— А… — Наемник подавился всеми словами, которые хотел сказать.

— Они бы тебя разорвали, — совершенно спокойно объяснил эльф. — Их была целая толпа, а ты — один! Так нельзя!

— М-много ты понимаешь, — фыркнул Фрозинтар. Но не будешь же доказывать, что он бы один мог раскидать эту толпу голыми руками! С этого ненормального станется попросить тут же продемонстрировать свои возможности!

Прислушавшись и убедившись, что погоня умчалась, а оставшиеся люди на площади начали успокаиваться и заниматься своими делами, наемник, как ребенка, взял Карадора за руку и направился прочь. Следовало закончить дело как можно быстрее, пока этот ненормальный опять что-нибудь не выкинул.

Трактир был полон народа, и в воздухе висел неумолкающий гул голосов, странным образом мешающийся с запахами кухни, немытых тел, дешевых женских духов, мокрой кожи, рыбы и создающий особую, ни с чем не сравнимую атмосферу. Здесь ели, пили, отдыхали, резались в кости, скучали над кружкой пива и ловили клиентов как добропорядочные граждане, так и те, кого можно назвать отбросами общества. Сложность заключалась в том, что по внешнему виду одни зачастую ничем не отличались от других. Поэтому в «Кишке змеи» так повелось, что к каждому, кто переступал порог сего заведения, отношение было одинаково трепетное, как к дорогому гостю или любимому родственнику — до тех пор, пока посетитель сам не доказывал, что к нему можно относиться по-другому.

Во всяком случае, трактирщик ни капли не удивился тому, что незнакомец в полумаске — хотя вертикальные зрачки под нею были смутно знакомы, — затребовал себе не просто отдельный кабинет, а тот самый отдельный кабинет и персональный заказ — а именно мясо с кровью. Намек, что такой заказ будет дорого стоить, да и ждать его придется несколько часов, он понял, но ответил, что времени у него много. После чего изящным жестом сцапал из-под носа какого-то посетителя кружку с пивом и танцующей походкой эльфа удалился в один из отдельных кабинетов, безошибочно выбрав тот самый. Трактирщик только вздохнул, провожая незнакомца в полумаске долгим взглядом, и кивнул мявшемуся у запасного выхода троллю-вышибале — мол, важный клиент!..

И теперь, два часа спустя, в маленькой темной каморке, все свободное пространство которой занимали деревянный стол и две скамьи, в почти полной темноте сидели двое. Одинокая кружка с нетронутым пивом стояла между ними, но ни один из собеседников словно не замечал ее. Слабого света, лившегося из-под плотно прикрытой двери, было достаточно, чтобы говорившие прекрасно различали лица друг друга.

— Н-насколько помнится, почтенный Гротх, — звучал невыразительный глуховатый голос Фрозинтара, — некоторое время назад я п-просил вас добыть для меня особый заказ…

— Как же. — Сухие пальцы старого шамана выбили на столешнице дробь. — Помню. Мальчик. Свилл[11]-полукровка. Но должен заметить, что вы вовремя не явились за своим заказом и…

— З-знаю. Как знаю и то, что, выплачивая н-неустойку, я принял от вас заказ и…

— И опять нарушили обязательства! — Голос старого шамана оставался спокойным. — Вы обещали поставить в рудники полтора десятка детенышей скальных троллей. Взяли группу добровольцев и…

— А я вам еще т-тогда говорил: для рудников с-стоит ловить молодняк горных троллей — они обитают значительно ближе и достать их д-дешевле…

— Но скальные тролли выносливее на порядок. Их не приходится доращивать, как молодняк горных троллей! Вы хоть знаете теперь, сколько вы нам должны?

— Д-догадываюсь. — Тонкие пальцы наемника белели во мраке. Они лежали на столе совершенно неподвижно. Потом одна кисть поползла под столешницу.

Всякий другой на месте старого Гротха заволновался бы, но шаман и ухом не повел, продолжая спокойно сидеть.

На стол лег сочно звякнувший мешочек.

— Здесь с-сотня серебряных паннорских «подков», — сказал Фрозинтар. — Вернее, — он нахмурился, вспоминая, что пришлось-таки поистратиться в пути, — уже только д-девяносто…

— Ну, — шаман нахмурился, — учитывая, что курс серебряной паннорской «подковы» идет один к пяти… Но этого все равно мало!

— Я добавлю эльфа. М-молодого сильного мужчину. Физически здоров и…

— Да, — перебил старый Гротх, — светловолосые сейчас в цене, особенно после того, как император расщедрился на выкуп. Раба-эльфа сейчас очень трудно достать, а спрос на них достаточно высок… Партия большая?

— Разве я н-не сказал? Он один. — Фрозинтар поднял палец.

— Один эльф? Всего один? И ты думаешь, что этого достаточно, чтобы расплатиться с долгами?

Он внезапно перешел на «ты», что было не таким уж добрым знаком, но наемник лишь криво усмехнулся.

— Парень п-переполнен магической силой, — промолвил он. — Кто-то еще в момент его рождения озаботился тем, что п-перекрыл ему все внутренние энергетические каналы, теперь он ходячая энергетическая к-кладовая.

— Вот как? — Голос старого шамана чуть дрогнул. — Ты хочешь продать мне мага?

— Нет. Н-не мага! Он сам не маг — его внутренние энергетические каналы п-представляют собой замкнутый контур. Я не смог пробить этот блок и, п-подозреваю, что никто не сможет. Заклятие было наложено с-самое позднее в момент рождения, и теперь…

— Понимаю. Там сплошь рубцы…Интересно…

— Вы его б-берете? — Голос наемника оставался холодным и бесстрастным.

В комнате повисло напряженное молчание. Гротх думал, прикрыв глаза морщинистыми веками.

— А с чего это вдруг, — нарушил молчание старый орк, — такой странный товар? Ты начал подрабатывать на стороне?

Фрозинтар усмехнулся, оценив шутку, — оба знали, какие сложные отношения связывают наемника с этим миром.

— М-мне его заказали, — с неохотой признался он. — Пообещали, что после выполнения этого за-задания я буду свободен и смогу сам распоряжаться своей жизнью…

Шаман кивнул, показывая, что прекрасно понял, какой смысл скрыт за этими на первый взгляд простыми словами. Он чувствовал, кем на самом деле был его собеседник, и знал, как важно для него само понятие «своя жизнь».

— Ладно, — произнес он. — Есть тут одно местечко… Доставишь туда своего эльфа — и мы в расчете.

— Я? — Сама мысль о том, что придется еще какое-то время провести рядом с Карадором, повергла наемника в шок. Мало он натерпелся за две недели путешествия, так еще и дальше от него страдать! — Но я д-думал, что…

— Новый верховный маг Эвлара взял нас… — Гротх оборвал сам себя, ибо не следовало распространяться перед посторонними о том, что у криминального мира столицы имеются какие-то проблемы. Нет такой проблемы, которую нельзя решить деньгами или сталью. Осталось лишь выбрать, какой способ наиболее предпочтителен, и назначить исполнителей, но такие дела так просто не решаются. — В общем, у меня в ближайшие несколько четвертей[12] нет никого на примете, кому можно это поручить! Придется тебе ждать в лабиринте невесть сколько времени или самому приниматься за дело.

Фрозинтар тихо покачал головой. Ждать он не мог.

— Куда н-надо доставить… заказ?

— К Пронитсу.

— А… что это? — Такое название наемник слышал в первый раз и был абсолютно уверен, что сие место находится за пределами Эвларии.

— Не что, а кто, — усмехнулся старый шаман. — Один маг. Мой… э-э… заказчик. Я часто поставлял ему эльфов. Раньше.

Что-то в его тоне Фрозинтару не понравилось, но переспрашивать он не стал.

— И г-где живет этот ваш… заказчик? — поинтересовался спокойно.

— Недалеко, — ответил Гротх и не спеша встал. — Приходите в лабиринт, оба. Там тебе все объяснят.

В стене открылась выдвижная панель, за которой начинался один из тайных ходов, связывающих «Кишку змеи» с криминальным миром Эвлара. Хитрость заключалась в том, что открыть его можно было лишь изнутри. Сопровождавший шамана молодой орк посторонился, пропуская одного из главарей преступного мира вперед.

— А д-деньги? — Фрозинтар указал взглядом на кошелек с паннорскими «подковами».

— На дорожные расходы, — не оборачиваясь, буркнул орк, и панель закрылась.

Упершись затылком в стену, наемник несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прислушиваясь к свисту и хрипу воздуха в легких. Он не первый год знал старика Гротха и помнил, что тот обожает интриги и многоходовые комбинации. Например, по всем углам шептались, что это сам старина Гротх как-то спровоцировал Черную ночь, — ведь магри, якобы убивший мага Годерака, работал на него. И сам Годерак буквально за несколько дней до смерти сделал у шамана какой-то заказ. Подробности никто не знал, а кто знал, тот давно на том свете делился знаниями со Стражами Черты[13], но это не мешало народу выдвигать одну версию за другой.

Косвенные доказательства того, что старина Гротх опять проворачивает какую-то сложную интригу, он получил еще по дороге к гостинице, где оставил Карадора. Нет, по правилам безопасности «объект» не следует выпускать из поля зрения ни на минуту, но наемник так от него устал, что радовался малейшей возможности побыть одному. Оказывается, одиночество — это не так уж и плохо, особенно когда альтернативой является общение с неугомонным эльфом, которого проще убить, чем перевоспитать!

«Жаль, что его нельзя убить несколько раз! — размышлял наемник, вышагивая по улицам Эвлара. — Выколоть глаза, отрезать язык, содрать кожу, выпустить кишки и намотать их на колючки… Оторвать руки и ноги и поменять их местами… Он же окочурится задолго до конца «списка»… Нет, надо что-то придумать…»

Но думалось как-то без огонька, по привычке и без прежней кровожадности первых дней. О, Покровители! Неужели он начал привыкать к этому идиоту? Нет, этого нельзя допустить! Нельзя привязываться к «объекту», чего бы это ни стоило! Надо было прикончить его сразу, в подземельях Ветхого города, а не тащить за собой через полстраны! Захотел усложнить слишком простое задание? Вот и получи теперь проблему!

Фрозинтар остановился, приподнимая полумаску, чтобы потереть в раздумье лоб, и только тут почувствовал слежку. Трудно было понять, откуда взялось это ощущение пристального взгляда в затылок. Но в том, что за ним кто-то идет от самой «Кишки», сомнений не оставалось.

Проверять, кто и зачем следит за его перемещениями, не было времени и сил — гостиница, где он оставил Карадора, находилась поблизости. Наемник не стал рисковать и надолго выпускать этого ненормального из поля зрения и сейчас стоял практически у самых дверей.

В полутемном холле за стойкой скучал вышибала — вторая половина первого этажа была занята под трактир, где перекусывали постояльцы и откуда регулярно выставляли посторонних. Увидев входящего Фрозинтара, он встрепенулся:

— Эй, господин! Вам письмо!

— Что? — нахмурился тот. Недоброе предчувствие шевельнулось в груди…

— Приказано отдать!

В руки лег свернутый в несколько раз листок, на котором было нацарапано: «Отдать эльфу в полумаске». Во всем мире только одному существу пришло бы в голову именовать его так…

«Извини, ушел поискать себе еду. Ты меня совсем не кормишь! Твой Карадор».

Эхо его мата еще не стихло в холле, а наемник уже несся по улице. Попутно он сбил с ног какого-то темного альфара, но даже не обернулся.

Карадор шел по улице и грыз яблоко. Сочный спелый плод буквально сам упал ему в руку, когда он проходил мимо тележки, груженной фруктами. Можно было взять и больше, но в другой горсти у эльфа были тыквенные семечки, взятые у какой-то торговки «на пробу». Грызя яблоко и закусывая его семечками, эльф вертел головой по сторонам. Еще бы сигару где-нибудь добыть — и жизнь вовсе станет прекрасной! Нет, правильно он решил стать искателем приключений! С чего бы начать?

Вопреки мнению, сложившемуся о нем у Фрозинтара, Карадор не был законченным дураком и на площадь, где они повстречали «добрую» торговку пирожками, соваться не стал. Все равно он там уже был, значит, надо поискать приключений в другом месте. «Я же ненадолго, — уговаривал он себя, — только туда и обратно! Никто ничего не заметит…»

На этой площади было также многолюдно, несмотря на то что часть торговцев, распродав товар, разошлась по домам. Здесь на дощатом помосте выступали бродячие артисты — мальчик-подросток ходил по веревке, две девушки-близняшки кувыркались и с завязанными глазами метали друг в друга ножи, кто-то торопливо переодевался для нового номера, скрывшись за занавеской, а на краю помоста сидел менестрель и аккомпанировал артистам на гитаре.

На лютне каждый уважающий себя эльф мог сыграть хотя бы три аккорда — это входило в обязательную программу образования для детей знатных Домов, — а вот что касается гитары… Это был чисто человеческий инструмент, и Карадор стал заинтересованно проталкиваться сквозь толпу, чтобы посмотреть поближе.

— Э, маладой-краси-ивый! — нараспев воскликнула какая-то бойкая девица, в роду которой, судя по оттенку смуглой кожи и разрезу зеленых глаз, были орки. — Куда спешишь? Зайди ко мне, дарагой!

Девица была довольно хороша собой, и эльф, который уже три недели как не видел близко ни одной женщины, — та девчонка, Тариель, была последней! — невольно заинтересовался.

— А зачем? — полюбопытствовал он, пытаясь под обильными украшениями разглядеть пышную грудь девицы.

— Пойдем, пойдем. — Смуглянка уже вцепилась ему в руку всеми десятью пальцами и тянула за собой. — Всю правду расскажу, ничего не утаю! Пойдем!

— Эй, парень! — пытался остановить его какой-то подвыпивший детина. — И ты ей поверишь? Наврет с три короба, да без медяка оставит!.. Не ходи за нею! Мне вот напророчила, что я на королевской дочке женюсь! Смехота и бред!

— И-и, не слушай его, — гадалка ничуть не смутилась, — таким, как он, я правды не говорю. А тебе все как есть скажу!.. Вижу, — выдохнула она, одной рукой взмахнув перед лицом Карадора, другой продолжая крепко удерживать его за запястье, словно щупала пульс, — вижу перед тобой дорогу дальнюю…

— Ой, это точно! — закивал Карадор. — Угадала! Я ведь собирался стать искателем приключений! А у меня получится?

— Дай гляну. — Девица перевернула его ладонь кистью вверх, всмотрелась в линии. — Вижу — пойдешь ты далеко, взлетишь ты высоко… Но смерть стоит с тобой рядом! — Голос ее дрогнул, понижаясь до трагического шепота.

Подслушивающий детина фыркнул и отошел — мол, начала врать! — а Карадор быстро обернулся по сторонам.

— Никого рядом нет, — разочарованно протянул он. — Только ты… Это ты меня убьешь, да?

— Глупый! — воскликнула гадалка. — Я помочь хочу!.. Какая странная у тебя линия жизни, — она снова всмотрелась в его ладонь, потом для сравнения взяла другую руку, — никогда такой не встречала.

— Еще бы! — усмехнулся Карадор. — Я же эльф!

— Да при чем тут это? Она у тебя двойная! Кто-то однажды за тебя решил, как тебе жить, кто-то дал тебе чужую судьбу. И эта судьба сведет тебя в могилу раньше срока! Смотри, как резко она обрывается! Кто-то хочет твоей смерти, и эта смерть совсем близко!

— Еще бы не близко, — вздохнул Карадор. — Я принца убил… Мы с его отцом…

— Никого ты не убивал! — ошарашила его смуглянка. — Нет на твоих руках ничьей крови! Не вижу я ничего такого в твоем прошлом…

— А в будущем? — Карадор заглянул в свою ладонь.

— В будущем, — девица была предельно серьезна, — если в скором времени не умрешь, то чужую жизнь прервешь…

— Это чего? Он — меня или я — его? — уточнил эльф. — Должен предупредить сразу — я пацифист и…

— Это лечится, — отмахнулась гадалка с таким видом, словно была профессиональной целительницей и к ней каждый день приходили с такими «диагнозами». — Когда судьба приставит к горлу нож, то сразу все ты про себя поймешь…

Карадор не успел открыть рта, чтобы выяснить, что означает это странное предсказание, как вдруг со стороны одной из улиц послышались топот копыт и стук колес.

Все смешалось. Девушки на помосте перестали метать ножи, менестрель прижал ладонью струны гитары, из-за занавески выглянул полуголый мужчина. Из боковой улицы вылетела влекомая шестеркой лошадей карета, при виде которой толпа шарахнулась в стороны, словно на козлах сидела сама смерть.

Отчаянный крик взлетел над площадью. Кони мчались прямо на собравшихся людей — возница то ли не сумел совладать с ними, то ли просто пытался догнать нырнувшего в гущу народа. Кто-то сейчас, отчаянно работая локтями, прорывался сквозь толпу, и Карадор, не раздумывая, бросился навстречу.

Это был светлый альфар — ну то есть настолько настоящий альфар, что даже на торчащие из гривы темно-русых волос уши не пришлось смотреть. Совсем мальчишка, не старше четырнадцати лет, если судить по хрупкому сложению. Они с эльфом почти столкнулись, и Карадор чисто машинально дернул подростка за локоть, закрывая собой и кидаясь наперерез карете.

Дивный народ отлично умеет ладить с лошадьми — во всяком случае, оказалось достаточно одного возгласа, чтобы разогнавшиеся кони резко затормозили и взвились на дыбы прямо перед носом бывшего наследника Наместника, который тут же схватил двух передних лошадей за уздечки и повис на конских мордах, пригибая их к земле.

Руки, плечи и спина буквально ныли от напряжения, но лошади остановились и успокоились, замотали головами и зафыркали. Толпа волновалась, с двух сторон огибая помост с артистами. Гадалка вытаращенными глазами смотрела на разыгравшуюся сцену. Мимо прошмыгнул тот самый мальчишка-альфар, но она даже не заметила этого.

— Вы чего? — все еще держа коней за уздечки, крикнул Карадор вознице. — Глаза дома забыли? Тут же люди!

В передней стенке кареты за спиной возницы открылось окошечко. Кто-то сидевший внутри тихим голосом задал вопрос.

— Этот… из эльфов… — долетел до ушей Карадора ответ возницы.

В следующий миг дверца распахнулась, и на мостовую легко выпрыгнула молодая женщина в мужском костюме.

Увидев ее, толпа оцепенела, а кое-кто и вовсе поспешил убраться подальше. Видимо, эту женщину хорошо знали и боялись. Не обращая внимания на собравшихся, она подошла к замершему Карадору, рассматривая его. Тот тоже уставился на незнакомку.

Хорошо сложенная — туника, штаны и колет топорщились в нужных местах, позволяя оценить размеры груди, тонкую талию и крутые бедра, — женщина была относительно невысока ростом. Приятное живое лицо, карие глубокие глаза, маленькие усики над алой пухлой губкой.

— Ты бросился под копыта коней, — промолвила она мягким низким голосом. — Ты очень смелый…

— Да ну, — делано засмущался Карадор, принимаясь ковырять носком сапога мостовую. — Что вы…

— Я восхищаюсь твоей отвагой. Эти кони куплены мною только что. Возница еще не знает их нрава, вот и не справился… Ты спас мне жизнь… — Маленькая ручка с аккуратными ноготками коснулась его локтя.

— Пустяки, — еще больше засмущался Карадор. — На моем месте так поступил бы каждый мужчина…

— Ты — не каждый… Ты знаешь, кто я?

— Откуда? — усмехнулся эльф. — Я только несколько часов назад прибыл в ваш город, еще ничего не знаю…

— Только несколько часов назад, — незнакомка взяла его за локоть, — и уже совершил подвиг… Да-да, — закивала она. — Если бы не твоя отвага, эти кони покалечили бы много народа, да и я сама пострадала бы… Герою положена награда!

— Да ну? — воскликнул Карадор. — Правда? Настоящая?

Незнакомка кивнула головой и потянула его в карету. Эльф последовал за нею, и уже у самой дверцы обернулся, отыскивая взглядом гадалку.

— Эй, ты! — крикнул он, махнув ей свободной рукой. — А ты правду сказала! Спасибо! Здорово! Я те…

Незнакомка, забравшаяся в карету первой, дернула эльфа за собой.

Прижав руки к лицу, словно силясь затолкать за губы крик, гадалка-смуглянка во все глаза смотрела, как карета уезжает с площади. Прячущийся за ее юбками мальчишка-альфар присел на корточки, закрыл лицо руками. Плечи его тряслись от странной смеси смеха и отчаянных слез.

Полчаса спустя на площадь вылетел Фрозинтар.

Представление закончилось. Толпа расходилась. Люди бросали монетки в подол юбки гадалки, которая совсем уже оправилась от потрясения и даже улыбалась. Но улыбка сползла с ее лица, когда она заметила продирающегося сквозь толпу наемника. На город спускался тихий летний вечер, сизые сумерки выползали изо всех щелей, и бледно-голубая кожа незнакомца ярко выделялась на фоне загорелых по-летнему лиц. Полумаска осталась в гостинице, и резкие черты его лица поневоле притягивали взгляд. В глазах зловещим огнем горела отчаянная решимость. След Карадора был надежно затоптан массой людей, и наемник уже понимал, что придется прочесывать окрестности в надежде, что толпа уничтожила не все. Он был обязан отыскать беглеца хотя бы потому, что дважды подводить старого шамана Гротха опасно для жизни.

Почувствовав на себе взгляд, он резко обернулся, встретил глаза гадалки — и та охнула, бессильно разжимая руки. Из подола юбки на мостовую просыпался звенящий дождь медяков и серебрушек. Молодая женщина попятилась, закрывая лицо ладонями, но наемник тремя шагами преодолел разделяющее их расстояние и крепко взялся за запястья, отводя руки смуглянки от лица. Ее страх был нормальным явлением — многие женщины, наделенные магическим даром, реагировали на него именно так, но сейчас Фрозинтару было не до того.

— Т-ты его видела? Эльфа? М-молод-дой, веселый, г-глаза наглые? Он д-должен был проходить здесь…

— Нет, — прошептала гадалка, слабо пытаясь освободить руки. — Пожалуйста, не надо…

Если бы это было нужно для дела, он бы ударил женщину. Просто потому, что чувствовал — она что-то знает, но молчит. Наемник болью и страхом выдавил бы из нее признание, если надо, пролив ее кровь, но это стоило бы времени, которого у него нет.

— С-скажи, и я н-не трону тебя!

Она тихо застонала, мало что соображая от страха.

— Смерть, — промолвила гадалка еле слышно. — Всюду смерть… Ты — смерть, и там — смерть… Так не все ли равно?

Взвыв от досады, Фрозинтар оттолкнул женщину так, что она еле удержалась на ногах, и уже бросился бежать, когда краем глаза заметил какое-то движение сбоку. На площади еще оставались люди, но наемника привлек именно этот осторожный жест.

Мальчишка-альфар боязливо озирался по сторонам, выглядывая из-за края помоста.

— Ну?

— Я… вы ищете эльфа? — Альфар поднял на наемника большие глаза с распухшими от слез веками. — Он… был здесь… Он меня спас. Если бы не он, они бы меня… я бы тогда…

— Да г-говори же! — Фрозинтар встряхнул его за плечи. — Н-не тяни!

— Его увезли. — На глаза мальчишки опять навернулись слезы.

— Кто? — Пальцы впились в плоть.

— Она… леди Арманзор. Она хотела меня… меня убить, а я…

Он осекся, когда заметил, что страшный собеседник — одни красные глаза с вертикальными зрачками, как у нежити, чего стоили! — внезапно осторожно принюхался.

Спрашивать, почему некая леди Арманзор хотела убить альфара, было бессмысленно — от него ощутимо пахло кровью. Да не простой кровью, а женскими месячными выделениями. Инстинкт голодного самца взвыл в полный голос, но наемник сдержался.

— Л-леди Арманзор — магичка?

Альфар только кивнул. Все стало ясно.

— К-куда она увезла Карадора?

— Я не знаю, как этот дом называется, но это во-он по той улице до конца, а дальше повернуть налево. Большой такой дом за каменным забором. Он…

Кивнув, Фрозинтар сорвался с места и бросился бежать.

— Он синего цвета! — догнал его мальчишка и уже хотел ухватиться за пояс наемника, но тот без жалости сбил его с ног ударом кулака:

— Н-назад, дура!

— Я с тобой! — крикнул было альфар, спеша подняться на ноги, но в этот момент две мягкие, но сильные руки схватили его за плечи.

Гадалка крепко прижала подростка к себе, обнимая обеими руками.

— Стой, — тихо, но твердо прикрикнула она. — Если хочешь жить — стой!

— Но он же… он там, — попытался вырваться мальчишка.

— Стой! — повторила женщина и профессионально ловким жестом взяла его левую руку, перевернув ее ладонью вверх. — С ним пойдешь — смерть найдешь. Останешься с нами — дождешься счастья! Как тебя зовут?

— Сед… Седрик.

— Пошли со мной, Седрик, — мягко улыбнулась гадалка. — Расскажешь все, что произошло!

Приобняв все выворачивающего шею и пытающегося оглянуться мальчишку за плечи, она увела его за повозку, не обратив внимания на россыпь монет и девчушек-близняшек, которые торопливо собирали их.

Выйдя из кареты, Карадор с восторгом завертел головой по сторонам, осматривая двор и фасад массивного старинного здания. Судя по форме поддерживающих крыльцо колонн и по отделке этажей, строили его темные альфары — только они могли так работать с камнем.

— Ух ты! Как красиво! — всплеснул он руками. — Вы здесь живете?

— Да, это мой дом. — Женщина, представившаяся как леди Альбета, подала ему руку и поспешила к крыльцу. — Я купила его совсем недавно, как и лошадей, так что прошу не судить строго. Большая часть обстановки осталась от прежних владельцев, а они тут давно не жили. В общем, тут не так роскошно, как может показаться, но на днях я собираюсь обновить все-все-все…

Щебеча, она буквально ворвалась в полутемный нижний зал, откуда две широкие лестницы вели наверх, в два крыла дома, а несколько дверей — во внутренние помещения на первом этаже.

— Прошу за мной!

Большая комната, в которую они вошли, была обставлена богатой, но старой мебелью. Судя по состоянию обстановки, сюда действительно последний раз заходили очень давно.

— У меня пока мало слуг, — словно извиняясь, прощебетала леди Альбета, — те, что есть, пока не успели навести порядок во всем доме… Тут немного пыльно и не прибрано…

— Что вы! Что вы! — замахал руками Карадор. — Я, знаете ли, искатель приключений, последние три недели вообще провел в дороге, спал у костра на голой земле. Мне все здесь нравится! У вас потрясающий дом!

— Правда? — Женщина затрепетала ресницами, как маленькая девочка. — Тогда соблаговолите подождать здесь! Я сейчас распоряжусь принести вина и угощений!

— Это было бы неплохо! — встрепенулся Карадор. — Я ужасно хочу есть. И пить! А еще… — Он смутился, но под вопросительным взглядом женщины выдавил: — Сигару можно?

— Вы курите?.. Ах, — она несколько картинно схватилась за голову, — я, право, не знаю… постараюсь что-нибудь придумать… Подождите меня здесь!

Послав эльфу воздушный поцелуй, леди Альбета упорхнула.

Оставшись один, Карадор рухнул в старое кресло, жалобно хрустнувшее от такого обращения, и вытянул ноги. Приключение начинало ему нравиться!

Глава 6

Не теряя времени, леди Альбета изо всех ног помчалась в другое крыло здания, в полуподвальное помещение, которое имело всего несколько окошек, таких маленьких, выходивших на глухую стену конюшни, что про них можно было вообще забыть, тем более что вставленная в них слюда почти не пропускала свет снаружи. Просторное помещение (часть внутренних перегородок была убрана так, что получился один большой зал и пара маленьких закутков) освещалось десятком масляных светильников.

Здесь была устроена лаборатория — вдоль стен стояло несколько шкафов с книгами и различными приборами, под светом магических огней своего часа ждали столы для вивисекции, в центре на полу была выложена мозаикой стационарная пентаграмма, в глубине зала, в полукруглой нише высился небольшой алтарь Белого Быка, одного из покровителей магии. Правда, рядом стояла статуэтка его сводного брата Аро, одного из забытых богов[14], но, похоже, владельца дома это не смущало.

Находившийся в зале пожилой мужчина резко обернулся на шаги вбежавшей женщины:

— Привезла?

— Я сделала лучше, отец! Я достала эльфа!

— Что?

— Да, это настоящий эльф, чистокровный. Мужчина в полном расцвете сил. Он полон энергии, которая…

— Мне плевать на энергию! Ты что, не понимаешь, чем мы рискуем, связавшись с Империей и Архипелагом? Эти нелюди…

— Ой, отец, он мне все рассказал, — отмахнулась леди Альбета, проходя к маленькому шкафчику и принимаясь перебирать выставленные на полке пузырьки из темного стекла. — По его словам, он изгнанник. Прибыл в Эвлар только несколько часов назад, никого в городе не знает… кроме своего спутника. Из Империи он изгнан, в Великой Паннории тоже что-то натворил, поссорившись с королем… Этот его спутник — ученый и вряд ли представляет опасность… В общем, подходящая кандидатура!

— Кровоточащая девственница была бы лучше, — проворчал ее отец. — Где он?

— Наверху. Я принесу ему вина. — Молодая женщина выбрала наконец один пузырек и спрятала его на груди. — Через час-полтора он будет готов.

— Не тяни. Или ты нарочно?.. Боишься резать?

Леди Альбета дернула плечом, направляясь к выходу. Ничего она не боялась.

После того как несколько лет назад принц Гертикс провозгласил Черную ночь — ночь, когда были вырезаны под корень все магри, проживавшие на территории страны, — стали происходить странные вещи. Гадатели разводили руками — настолько противоречивы были толкования. Все сходились на одном — мир ждут большие перемены. Уничтожение целого народа словно сдвинуло что-то в хрупком равновесии. Находились и те, кто высказывался в том смысле, что это принц Гертикс во всем виноват, — дескать, если бы магри остались в живых, ничего бы этого не было. Раса колдунов для чего-то была нужна природе, которая теперь собралась мстить.

Стремясь найти ответ на вопрос, что ждет человечество после уничтожения магри, новый верховный маг Эвларии взялся за дело сам. Спрашивать богов оказалось делом бессмысленным — они все молчали, и лишь Разрушитель порой давал туманные намеки: мол, поживете — увидите. В отчаянии Адальстан Арманзор обратился к духам и демонам из иных миров, где кончалась власть Разрушителя и иже с ним. Договориться с иномирянами оказалось проще, но они поставили условие — в мир должен прийти один из них. Только когда чужеродная сущность сможет существовать здесь, тогда и будет дан ответ на все вопросы.

Вариантов было несколько. Первый — младенца-демона выносит в своем чреве девственница. Младенец должен быть зачат необычным путем, родиться, вырасти и тогда уже дать ответ на все вопросы. Подходящая девственница-нелюдь (восемь человеческих девушек скончались еще в момент соития) каким-то образом сбежала. И теперь Адальстан Арманзор просто-напросто не знал, где достать вторую — после того, как вследствие его собственных законов сотни нелюдей покинули страну, увезя и своих дочерей, это стало проблемой. Оставшиеся нелюди-девственницы были наперечет, и исчезновение одной вызвало бы ненужные пересуды, а ему необходимо было до срока сохранить свои действия в тайне.

Нет, существовал еще один способ — переселение душ. Следовало умертвить особым образом молодого здорового мужчину-нелюдя (что человек не подходит, демоны высказались однозначно), чтобы в миг смерти, когда душа покидает тело, в него вселился демон. Этот способ был проще еще и потому, что не пришлось бы ждать несколько лет — пока младенец созреет в теле матери, потом вырастет и достигнет совершеннолетия. Другой вопрос, что сами демоны неожиданно оказались слишком переборчивы в этом вопросе. Адальстан уже предложил им несколько кандидатур, но безрезультатно.

Что ж, оставалось надеяться, что тот эльф, которого притащила дочь, придется иномирным сущностям по вкусу. Но на что не пойдешь ради ответов на свои вопросы!

Карадор уже успел заскучать, сидя в одиночестве в кресле перед давным-давно не зажигавшимся камином, но слуги о нем вспомнили. Двое мужчин внесли стол, на который были тут же расставлены тарелки с яствами и кувшины с вином.

Вслед за этим появилась и сама леди Альбета. Она успела сменить мужской костюм на платье, покрой которого подчеркивал ее пышную грудь и тонкую шею. Долгое время лишенный возможности общаться с женщинами, Карадор так и подпрыгнул при ее появлении.

— Вы очаровательны, миледи! — пылко воскликнул он. — Вы просто красивы! Сногсшибательны! Неподражаемы! Великолепны! Ослепительны…

— Хватит, — с улыбкой остановила его женщина. — Я смущаюсь!

— Но я готов рассказать об этом всему миру!

— О, — она притворно нахмурилась, — я прекрасно знаю, что эльфы — мастера говорить комплименты. У вас была целая вечность для того, чтобы подготовиться…

— А, пустяки! — отмахнулся Карадор. — Минуты ожидания пролетели незаметно… Кроме того, сколько там этой вечности! Мне всего четыреста лет[15]…скоро будет…

— Вы… э-э…

— Я еще очень молод, — поспешил уверить собеседницу Карадор. — Дядя считает, что я совсем мальчишка и не созрел для важных дел. Но я давно уже совершеннолетний и дееспособный! Могу доказать!

— О, я охотно в это верю. — Леди Альбета рассмеялась. — Но я вас заговорила. Вы, наверное, голодны!

— Не то слово! — закивал эльф.

С молчаливого одобрения хозяйки он набросился на еду с такой энергией, словно его не кормили вообще никогда. Глядя, как гость хватает руками то курицу, то булочки, то яблоко, роняет крошки и чавкает, молодая женщина улыбалась деревянной улыбкой и время от времени подливала ему в бокал вино. Манеры эльфа, которому полагалось быть утонченным и немного жеманным, ее совершенно не волновали. Через несколько минут, самое большее через час, его не станет. Это молодое крепкое тело займет демон из иных миров. То есть должен будет занять. Ибо, если и оно не понравится придирчивым пришельцам, придется продолжить поиски. И неизвестно, сколько это займет времени.

На столе стояли два кувшина с вином — дескать, больше у нее просто нет, — но на самом деле леди Альбета не успела добавить в остальные бутыли сонный настой. Не зная, какая концентрация свалит эльфа с ног (а если переборщить, обычный сон легко перейдет в сон вечный, что тоже плохо), женщина подливала и подливала из обоих кувшинов, следя за поведением собеседника.

— Вы пведсвавляете, как твудно мне пвишвось, — говорил тот с набитым ртом, поглощая вино и яства в неимоверных количествах. — Этот Фвови… Ффови… тьфу ты, не вывововишь!.. В обфем, эвот тип на мне эконовил! Пвакфически не ковмил, жмот! А я, мевду пвочим, вастущий овганижм… Я его, а-а-а, — Карадор внезапно зевнул, — а он меня… а-а… Чего-то я… того…

— После сытного обеда всегда клонит в сон, — мягко произнесла леди Альбета, внутренне напрягаясь. — Это вполне нормально…

— Да? А-а-а… Ну тогда я того…немножко…

Откинувшись на спинку кресла, эльф смежил веки и уже через минуту крепко спал.

Выждав для верности еще немного, женщина встала и, подойдя к шнурку, несколько раз дернула за него, вызывая слуг. Четверо молчаливых мужчин спокойно подняли кресло со спящим и понесли его вон.

Несколько минут спустя к особняку, выкрашенному в синий цвет, подоспел Фрозинтар.

Карадор очнулся неожиданно, когда на его ладонях стали рисовать руны.

— Ой, щекотно!

От неожиданности леди Альбета вздрогнула, и кисточка мазнула по коже, испортив рисунок. Поджав губы, женщина принялась исправлять оплошность, а эльф, вывернув шею, огляделся по сторонам. Он лежал на полу, распяленный по сторонам какой-то пентаграммы, совершенно голый.

— О, а где это мы? — поинтересовался беспечно. — Это подвал? Что мы тут делаем? Э-э, леди, вы чего? Мы так не договаривались! — Он дернулся и обнаружил, что крепко привязан. — Что происходит? Вы чего? Колдовать будете? Я не согласен! Пока мне не объяснят, что тут происходит, я не стану участвовать в вашем мероприятии! Да и то, по закону вы должны сначала заручиться моим письменным согласием, а иначе это произвол, насилие над личностью и преступление против…

— Заткни ему рот, — досадливо промолвил маг Адальстан. — Что ты как маленькая! Он нам все испортит.

Леди Альбета вспыхнула до корней волос и поскорее схватила какую-то тряпку.

— Нет! — Карадор отчаянно замотал головой. — Не хочу! Не буду!.. Тьфу! Мама! Насилуют! А-а-а…

— Ой! — Женщина отдернула руку. — Отец, он кусается!

— Я еще и не то могу! — воинственно заявил эльф. — А ну— ка, быстро отпустите меня, или я за себя не ручаюсь…

— Ну что ты, в самом деле! — Маг быстро шагнул к пентаграмме, на которой был распялен эльф. — Это же так просто! Р-раз!

— Ы-ы! — только и успел выдавить пораженный пленник, когда свернутая жгутом тряпка почти полностью скрылась у него во рту.

— Вот так-то. — Отец качнул головой, смерив дочь досадливым взглядом. Дескать, вот послали боги дитя. И, как назло, единственная! У других родственников по трое-четверо, а она — одна. Хорошо, магический дар унаследовала в полной мере, а не то…

— У меня почти все готово, — произнес он, вставая с колен. — Заканчивай руны. У нас всего несколько минут! Я дольше не смогу держать Портал…

Карадор попытался сопротивляться, сжал кулаки, но на одной ладони уже красовалась руна, а на запястье другой леди Альбета так надавила со злости, что он сам поспешил распрямить пальцы.

Тряпка во рту ужасно мешала. Маг засунул ее так глубоко, что пленнику нужно было бороться с позывами к рвоте. Будучи все-таки высокородным лордом, хотя и лишенным магической силы (да и наличие племянника-мага тоже дает какие-никакие знания!), он прекрасно понимал, что сейчас тут готовится что-то вроде обряда вызывания духов. Интересное зрелище, надо сказать!.. Если не ты сам в роли жертвы. Нет, морально Карадор готовился к тому, что рано или поздно искателю приключений придется столкнуться со зловредным чародеем, который захватит в плен красивую девственницу, чтобы явиться в самый последний момент и спасти несчастную от неминуемой смерти. Во всех прочитанных в детстве и юности книгах рано или поздно встречался такой эпизод. Он когда-то сам играл в спасителей принцесс… Но реальная жизнь сурово отличается от книжной. Кто его-то будет спасать?

Тем временем приготовления закончились, и леди Альбета, снова переодевшись (белая длинная туника без рукавов совершенно не стесняла движений), встала у него в ногах. В обеих руках у нее было по ритуальному ножу.

— Когда я подам знак, начни резать, — промолвил ее отец, занимая свое место в изголовье. — Порядок помнишь?

Женщина кивнула.

— Ну, приступим…

Карадор оцепенел. Резать! Его будут резать? Но зачем? Для чего? Позыв к рвоте был такой сильный, что он сообразил, что может захлебнуться, если у него никто не вытащит изо рта этот проклятый кляп. Он отчаянно замотал головой.

Маг начал читать заклинание, откуда-то повеяло холодом. Кожа мигом покрылась мурашками. Руки словно опустили в лед. Заметив первый знак, поданный отцом, леди Альбета подняла ножи и, встав на колени, быстро, точно коснулась лезвиями его щиколоток.

Карадор завизжал сквозь кляп. Не то чтобы было так уж больно — просто стало страшно. Так страшно, что он даже не услышал странный шорох снаружи. Да что там шорох! Долетевший миг спустя грохот — такое бывает, когда кто-то со всего маха выбивает двери, — и то остался им не замеченным.

Но оба мага встрепенулись. Адальстан сбился с речитатива, поймал взгляд дочери, глазами спросил: «Что там?»

«Откуда я знаю!» — также взглядом ответила она.

Топот ног… Дикий крик, полный ужаса и боли… Новые отчаянные вопли, в которых звучал страх… Сдавленное рычание… Опять грохот и треск… Шум падения тел…

Взяв себя в руки, маг продолжал начитывать заклинание. Новый знак — и леди Альбета снова подняла ножи. Следующий надрез следовало сделать на чреслах жертвы, а именно отсечь то самое… Причем надо было сделать это с первого раза. Если она провозится слишком долго, опоздает с третьим знаком, и тогда…

Сдавленный визг Карадора, когда тот увидел, куда метит ножами эта леди, слился с грохотом выбиваемой двери.

Адальстан запнулся посреди фразы. Он ожидал многого, но не такого! Эту дверь укрепляли гномьими заклинаниями. Ее испытывали на прочность на троллях — одному так вовсе пообещали жизнь и свободу, если он сумеет выбить ее из петель. Тролль разбил себе череп и издох от полученных ран, а дверь не дрогнула. Ее вообще не под силу было выбить ни одному живому существу…

Тем временем уникальное явление природы — а чтобы проникнуть сюда, надо было быть действительно кем-то из ряда вон выходящим, — сделало несколько шагов вперед. В полутьме подвала его кожа казалась молочно-белой с голубым отливом, глаза с вертикальными зрачками горели кроваво-красным огнем. По виду — типичный эльф, разве что шире в плечах и массивнее, чем подавляющее большинство Перворожденных.

Странное выражение мелькнуло на лице пришельца, когда тот окинул взглядом всю картину.

Не было сомнений, что «объект» попал в серьезный переплет. Все существо Фрозинтара трепетало — он чуял магию. Обряд уже был начат. Еще немного — и все закончится. От «объекта» не останется ничего — только пустая оболочка. Он будет мертв окончательно и бесповоротно. И ничего не надо делать — только позволить этим людям завершить начатое. Все, что от него требуется, — это повернуться и уйти…

И отвести взгляд от двух впившихся в него глаз. Глаз, в которых медленно разгоралась надежда.

Надо только сделать шаг назад — и они погаснут через пару минут. И задание будет выполнено. И он сможет…

И он никогда уже не сможет заснуть, потому что его до конца жизни будет преследовать этот взгляд.

Устав бороться с собой, Фрозинтар сделал шаг, протянул руку к лежащему на полу «объекту»…

И едва не зашипел от неожиданности, когда женщина-магичка внезапно вскочила как подброшенная и взмахнула ножами крест-накрест.

Воздух прошили две огненные молнии, ударив наемника в грудь. Запахло паленой тканью и кожей. Одновременно тело утратило гибкость, словно он до шеи погрузился в вязкую жижу. Однако, пересилив себя, Фрозинтар вскинул руку, одним усилием мысли срывая и нейтрализуя налипшее заклинание. Магическая «маска», столь необходимая, чтобы наемник не выделялся среди людей и соплеменников, исчезла, разлетевшись разноцветными брызгами, и глазам мага и его дочери предстало самое невероятное существо, которое они могли себе вообразить.

Оцепенев, хозяева смотрели на пришельца. Адальстан Арманзор не зря стал верховным магом Эвларии — он с первого взгляда узнал драура[16], и сейчас его сознанием завладели совершенно посторонние мысли. Обладать подобным слугой было его давней мечтой. Неуязвимый, выносливый, живучий, неимоверно сильный — и в то же время не тупой, как большинство нежити. Когда-то таких делали чаще, но со временем знания оказались утраченными, то есть маги сами отказались от целенаправленного выведения подобных… э-э… существ именно из-за их неуязвимости и наличия души и памяти. Наделенный душой, слуга рано или поздно восставал против того, кто сотворил его, убивал мага и шел мстить всему роду человеческому за свою судьбу. Неуязвимость и сила делали драура самым опасным существом на свете. Он мог возродиться из горсти пепла и выстоять в одиночку против сотни воинов. С тех пор как маги всех стран договорились больше драуров не производить, было всего несколько случаев их самопроизвольного появления. А если точнее — всего три за последние четыреста лет. То есть четыре — считая и вот этого.

Но магичка не собиралась сдаваться. Она снова несколько раз взмахнула ножами, выкрикнув при этом несколько слов, и драур словно уткнулся в невидимую стену. Здесь уже пришлось поднапрячься, пробивая защиту.

Адальстан тем временем не стоял без дела. Драур был слишком большой редкостью, чтобы пренебречь возможностью заполучить совершенного слугу. Пока дочь сдерживала его, маг лихорадочно плел заклятие подчинения. Сплетенное правильно, оно сделает драура слугой того, кто снимет его. Сейчас надо лишь подчинить это существо, потом быстро завершить обряд, снять чары — и получить уникальное творение в свое полное распоряжение.

Маг уже поднял руку, чтобы сделать последний, завершающий пасс, но в этот момент наемник взглянул ему прямо в глаза:

— Н-нет. У меня уже есть хозяин!

«Он чувствует магию!» — обожгла разум Адальстана неожиданная мысль. Драур-маг! Быть не может! Поднятая вверх рука так и замерла в воздухе, а наемник быстро наклонился над Карадором.

Движение за спиной он ощутил даже раньше, чем заметил, что зрачки эльфа испуганно расширились, следя за чем-то позади. Боли от удара ножом под лопатку не было — он не чувствовал боли, — пришло лишь ощущение толчка.

— Нет! — успел вскрикнуть Адальстан дочери. — Не смей! Это…

Резкий взмах рукой — и отброшенное страшным ударом тело глухо ударилось о стену.

— …бесполезно!

Несколько рывков — и конечности Карадора оказались свободны. Не тратя времени на то, чтобы выдернуть кляп, наемник перебросил эльфа через плечо и рванулся к выходу.

Уже на пороге его догнало выпущенное магом заклинание — просто выброс энергии от досады и обиды за дочь, — но Фрозинтар лишь покачнулся, приложившись боком о стену. Торопливо, бегом, через три ступени, минуя проломы на месте дверей, пронесся мимо валявшихся тут и там тел пытавшихся остановить его слуг и охранников к тому, что еще недавно было парадным входом, а теперь превратилось в груду обломков. Ему оставалось прыжком взлететь на арку ворот и, на миг замерев тенью в надвигающихся вечерних сумерках, спрыгнуть вниз и бежать прочь, в лабиринт.

В этом нагромождении старых домишек, теснившихся безо всякой планировки на окраине столицы, он бывал уже несколько раз. Наемник знал хибарку, где его и «объект» должны были ждать посланцы старого шамана Гротха, и нашел ее безошибочно.

Домик оказался маленьким и неказистым, больше походил на сарайчик для всякой хозяйственной всячины, чем на жилище разумных существ. От падения его удерживали два других строения, подпиравшие стены с боков. Собственно, это был не совсем домик — просто над пространством между двумя хибарами сверху набросили крышу и подперли ее двумя дощатыми стенами, в одной из которых проделали дверь. Пол оказался земляным, его скрывал толстый слой мусора. В углу кое-какой очаг из камней, рядом — топчан и лавка с двумя ведрами — для питьевой воды и помойное. На топчане кучей свалены вещи.

Сбросив с плеча свою ношу, Фрозинтар перво-наперво выдернул изо рта Карадора кляп, и эльфа стошнило прямо на пол. Наемник придерживал его за плечи, пока бывшего пленника рвало недавним ужином, после чего помог выпрямиться.

Взгляд вытаращенных синих глаз уперся в лицо.

— Ты…Ты…

Руки сомкнулись на плечах. В шею уткнулся шумно сопящий нос.

— Спасибо… Я уж думал — все! Это… было… так…

Фрозинтар осторожно коснулся его руками, обнимая и совершенно не представляя, что делать, если этот ненормальный сейчас расплачется. К мужским слезам он не был готов.

— Это… было… так… Знаешь, это было так круто! — В глазах выпрямившегося Карадора блестели восторженные искорки, и ни намека на слезы. — Ка-ак ты ее! Одной левой! А чего это они тебя так испугались? Наверное, думали, что ты их всех там порвешь? Из-за меня? С ума сойти! Знаешь, Фрося…

От удивления наемник забыл все слова и только судорожно сглотнул, разжимая руки.

— К-как ты меня назвал? — прошептал он, когда обрел дар речи.

— Фрося… — Карадор как ни в чем не бывало хлопал глазами. — А что? Твое настоящее имя выговаривать больно долго, кроме того, мы с тобой не первый день знакомы, а после того, что ты только что для меня сделал… Что тебе не нравится?

— Все! — выдохнул тот, мотая головой.

— Успокойся. Между прочим, ты и меня можешь звать покороче. Знаешь, как меня называли в Лоскутном квартале? Просто Красавчик Каро! Каро! — Он протянул ладонь для пожатия. — Можешь звать меня так! Ну?

Минуту или две наемник смотрел на протянутую руку, с ужасом осознавая, что, если он сейчас до нее дотронется, все будет кончено. Исчезнет «объект», но появится друг. Друг, на которого он не имел права.

— П-прости, — прошептал тихо.

Одно резкое движение, рывок — но не за пальцы, а за запястье. Быстро развернул испуганно вякнувшего Карадора спиной к себе, скрестил его кисти, крепко обмотал их ремнем.

— Ты что? Что? — рванулся тот. — А ну развяжи!

— П-прости. — Фрозинтар снова развернул эльфа к себе лицом, схватил за плечи и встряхнул. — Но я н-не могу поступить иначе!

— Ты с ума сошел?

— Н-нет, но обязательно сойду, если… Прости меня! Я д-действительно не профессионал, иначе… В-в-выслушай меня! Это очень в-важно! Мне тебя «заказали»!

— Кто?

— Ты з-знаешь такого — лорда Лоредара?

— Советник дяди? — недоуменно захлопал ресницами Карадор.

— Д-да. Он мой хозяин. Это он послал меня. Он приказал мне добыть д-доказательства твоей смерти. Я должен был убедиться, что ты мертв, или прикончить тебя.

— Ты?

— Я. М-можешь мне не верить, но все это — и покушение на принца Даральда, и твое изгнание — все это было подстроено мной. Мне н-нужно было рассорить тебя с королем Кейтором, под чьим покровительством ты находился. Н-нужно было, чтобы твоя смерть получилась как м-можно более естественной — для тех, кто в этом заинтересован.

Пораженный эльф опустил голову.

— Но зачем это советнику? — прошептал он потрясенно.

— А я з-знаю? — взвыл Фрозинтар, снова встряхнув собеседника. — Он просто отдал приказ, и я… Но я не могу тебя убить! Т-ты был прав — я не профессионал. У меня не хватило духа…

— Тогда зачем? Почему?

— Лорд Лоредар. — Наемник помрачнел и так стиснул плечи Карадора, что тот поморщился от боли. — М-моя жизнь в его руках.

— Не понимаю…

— А чего тут непонятного? Т-ты не обратил внимания, что я не такой, как все? Я — не живой! Я — д-драур, неживой м-мертвец… Я носил «м-маску», чтобы не отличаться от остальных сородичей, но на самом деле я выгляжу… С-смотри сам…

— Жуть страшная, — кивнул Карадор, — но…

— М-мое тело было заморожено согласно приговору суда, — продолжал Фрозинтар, перебив эльфа, — за крамольные научные идеи. Мне оставили д-душу, чтобы я мог чувствовать и все помнить, но я не живу! Я поддерживаю свое тело с помощью энергии, которую получаю из живых существ. Но л-лорд Лоредар… Он знает, как вернуть мне нормальную жизнь! Убрав тебя по его приказу, я с-снова стану живым. Я смогу чувствовать боль и усталость, голод и жажду… См-могу любить женщину…

— Далась тебе эта Тариэль! — фыркнул Карадор. — Она же сдала нас…

— Я с-с-смогу любить любую женщину! — с надрывом воскликнул Фрозинтар. — Я с-смогу жить нормальной жизнью, понимаешь ты или нет?

— И для этого ты должен убить меня?

Наемник отвел глаза от прямого открытого взгляда эльфа.

— Да, — глухо промолвил он. — Но я н-не могу этого сделать. Раньше думал, что смогу. Т-теперь — нет. Ни убить тебя, ни просто видеть тебя мертвым… Поэтому прости, но я сейчас уйду. Н-навсегда.

— А как же я? — Карадор повел плечами.

— А ты останешься здесь. Я н-не знаю, что с тобой будет. Но я не хочу… П-прости! Если сможешь…

С этими словами он забросил ноги Карадора на постель, быстро спутал вторым ремнем щиколотки, на миг прижался лбом к его коленям, как просящий ласки пес, в последний раз прошептал: «Прости!» — и изо всех ног бросился прочь, надеясь, желая и боясь услышать несущиеся вслед проклятия.

Но не услышал ничего.

Карадор недолго оставался один. Через пару часов в домишко заглянули два орка. Один из них шумно, хлюпая перебитым в драке носом, втянул ноздрями воздух, принюхиваясь, как пес:

— Вот он!

Протиснувшийся следом за ним второй орк швырнул на топчан рядом с Карадором узел с вещами.

— Мы за тобой, — проворчал он, наклоняясь и распутывая связанные щиколотки эльфа. — Велено доставить тебя в нужное место!

Вот уже несколько дней заброшенная часовня манила лорда Лоредара, как голодного манит оставленная кем-то без присмотра краюха хлеба. Скоро (надо лишь немного потерпеть!) часовня со всем ее содержимым будет принадлежать ему. В ожидании этого момента советник взял себе за обыкновение хотя бы раз в день проезжать по липовой аллее, бросая вожделенные взгляды на темную громадину в глубине запущенной части огромного парка. Липа отцветала, пряный медвяный запах кружил голову. Слуги-альфары собирали липовый цвет в корзины, соперничая с пчелами, спешившими за взятком. Зимой из липового меда и отвара липовых цветков будут готовить витаминные напитки, варить мед и добавлять их в вино и эль. Лучший повод для того, чтобы торчать тут, придумать трудно — лорд-советник на всех углах заявлял, что за слугами нужен глаз да глаз.

Но после того как липа отцвела, все уже так привыкли, что лорд Лоредар то и дело ездит на ту аллею, что эта его особенность ни у кого не вызывала удивления.

Обычно он бывал там в одиночестве, отпуская даже свою охрану, но на сей раз, подъезжая к знакомой развилке, заметил впереди синее пятно и встревожился.

Несколько лет назад Орден Видящих прекратил свое существование. Волшебницы задумали совершить переворот и, свергнув императора-орка, посадить на трон своего кандидата, дальнего потомка великих королей. Когда-то давно, вскоре после смерти оставшегося бездетным короля Торандира Последнего, такое уже происходило — несколько его дальних родственников по мужской и женской линии, в том числе и прямой наследник, сын его двоюродного брата, спорили за власть. Двое кандидатов (среди них отец нынешнего Наместника Эритара Жемчужного) были убиты, еще один лишен права наследования, а орки, воспользовавшись суматохой, подняли восстание.

Много веков спустя история повторилась — опять искали наследника для того, чтобы посадить на трон Древних Королей представителя «чистой» крови, и опять этому помешали. Особым указом императора Золотой Ветви Хаука Первого развязавший мятеж Орден Видящих был распущен. Большую часть волшебниц арестовали, многие погибли, некоторым удалось скрыться. На своих постах остались единицы, из которых часть согласилась служить новой власти и воспитывать свою смену.

На Аметистовом Острове Видящая сохранила свой пост, и это она сейчас стояла на развилке, опираясь на свой посох. И она решительно заступила дорогу, когда лорд Лоредар подъехал поближе.

— Что вы здесь делаете, милорд?

— Прогуливаюсь, — ответил он, пожимая плечами.

— Плохое вы выбрали место для прогулок. Советую вам повернуть назад!

— Почему? — Он спешился. — С каких это пор существуют подобные запреты?

— С тех самых, как на Острове стали происходить загадочные вещи! — отрезала волшебница, указывая кончиком посоха куда-то вперед и в стороны.

Лорд советник проследил за ним взглядом и присвистнул. И как же он не заметил этого раньше!

До конца лета оставался еще целый месяц, но трава и листья на окаймляющих заросшую тропу кустах выглядела так, словно их побило заморозками. Растения подвяли, зелень сменилась болезненной желтизной, кончики листьев почернели, а трава съежилась. Тут и там валялись мертвые бабочки.

— Не понимаю, — лорд Лоредар огляделся по сторонам, — что происходит?

— Я сама хотела бы это знать! — отрезала волшебница. — До первых заморозков еще больше месяца, и все приметы говорят, что осень должна быть мягкой…

— Может, приметы начали врать? Я слышал, иногда такое бывает… Перемены климата и все такое… Это случается, когда меняются эпохи…

— Эпоха Эля[17] началась почти шестьдесят лет назад! — отрезала Видящая. — Именно тогда и должны были происходить все изменения, начаться лет за двадцать до рубежа эпох и закончиться примерно десять лет назад! Но лично я ничего такого не помню! Да и вы тоже!

— Но климат может отставать от нашего летоисчисления, — осторожно возразил лорд Лоредар. — Растениям и животным нет никакого дела до того, какой сейчас год. Даже люди и те считают время по-своему и не обращают внимания на наш календарь! А тут…

— Нет, раньше именно изменения в климате и природе служили знаком того, что одна эпоха готова сменить другую. Бывают и другие знамения… Но чтобы вот так…

Бормоча что-то себе под нос, волшебница поудобнее перехватила посох и двинулась к часовне, поводя кончиком жезла из стороны в сторону, словно что-то нащупывая в воздухе. Помедлив, лорд Лоредар присоединился к ней — любопытство оказалось сильнее страха. Под их ногами мягко хрустели льдинки, ломалась замерзшая трава.

У самого входа в часовню ощутимо похолодало — настолько, что изо рта стали вылетать облачка пара. Советник обхватил себя руками за плечи, плотнее запахнул на груди плащ, но Видящей мороз был нипочем.

Сделав последние шаги и поставив ногу на нижнюю ступень, она предостерегающе махнула своему спутнику рукой — мол, оставайтесь на месте. Лорд Лоредар кивнул, не желая рисковать, и только пожирал женщину глазами.

— Странно. — Ее голос гулко раздавался под сводами древней часовни. — Судя по всему, сюда заходили двое, а вышли трое…

— Что?

Презрев опасность, советник в два прыжка одолел лестницу и встал рядом с Видящей.

Внутри все было покрыто толстым слоем льда, по углам откуда-то взялись снежные сугробы, с потолка свисали многочисленные сосульки. Лед толстым панцирем сковал все вокруг. Сквозь его толщу были заметны отпечатавшиеся на полу темные пятна следов — одна цепочка дошла до монолита-алтаря и потом вернулась к выходу, другая остановилась примерно на полпути и повернула назад, и третья…

Собственно, это была не совсем цепочка следов. Лорд советник никогда прежде такого не видел. Больше всего это походило на след от волочения чего-то огромного, словно на крюке тут протащили тушу какого-то зверя. Присмотревшись, можно было даже заметить, где «лапы» этого «зверя» скользили по полу, оставляя «царапины от когтей». Странную «тушу» проволокли как раз до того места, где остановился второй посетитель, после чего…

— Хм, — лорд Лоредар опустился на одно колено, сквозь слой льда попытался прочесть следы, — похоже, они… э-э… вышли вместе?

Видящая кивнула. Лицо ее исказила болезненная гримаса.

— Вы понимаете, что происходит? — прошептала она.

— Здесь… э-э… побывали воры? — осторожно предположил советник, не желая показывать степень своей осведомленности.

— Хуже! Все гораздо хуже! — Волшебница повела посохом из стороны в сторону. С его навершия посыпались искры, и там, где они падали на лед, тот таял, выпуская облачка вонючего пара. — Бегите, милорд, и немедленно сообщите обо всем лорду Наместнику Калливару! Это его проблема…

— А вы? — сделав несколько шагов к выходу, обернулся советник.

— Я попытаюсь что-нибудь разузнать… что-нибудь сделать…

«Нет, это я должен тут что-то делать! — захотелось крикнуть лорду Лоредару. — Я, ибо я обладаю достаточными силой и знанием для того, чтобы сообразить, что приключилось!» Но вслух он, разумеется, этого не сказал, лишь произнес:

— Вы попытаетесь выяснить, кем были эти… два посетителя? И что это за… э-э… третий?

Волшебница покачала головой, дочитывая заклинание.

— Если бы не лед, я бы попыталась прочесть следы, — промолвила она, — и узнать, кто были эти двое. А так… Мне остается лишь попытаться выяснить, что это за странное явление природы и чем оно нам грозит.

— Я смогу вам чем-то помочь?

— Сомневаюсь, милорд. — Волшебница позволила себе усмехнуться. — Здесь нужна сила…

— Располагайте мною! Я готов! — Он даже протянул левую руку запястьем вверх, словно предлагал разрезать вену и добыть кровь для обряда.

Но волшебница категорически покачала головой, указала на дверь:

— Вы мне поможете, если немедленно отправитесь к лорду Наместнику Калливару и обо всем ему расскажете. Пусть он отправляется сюда. Думаю, Наместник сможет пролить свет на то, что здесь произошло…

«Да мне самому это интересно!» — мельком подумал советник, выходя из часовни. Если бы не эта излишне любопытная стерва, он бы попытался кое-что разузнать. Но Видящая отослала его прочь как простого обывателя, который сам ничего не умеет, только путается под ногами и отвлекает специалистов от важного дела. Конечно, Лоредар долгое время сохранял тайну, но, видимо, пришло время.

Оставшись одна, Видящая осторожно повела посохом по сторонам, словно в его навершие был вмурован магический глаз.

«Ну, давай же, тварь! Выходи! — мысленно воззвала она. — Я не верю, что ты ушла отсюда! Ты не могла… не должна была…»

Она была готова к схватке и уже держала в голове пару магических формул, чтобы активировать их при первом же намеке на опасность. Но секунды ползли одна за другой, ничего не менялось. Часовня была пуста.

Спрятавшись за кустами, тварь внимательно наблюдала за происходящим. Ее разум работал четко, без лишних эмоций. За несколько дней, проведенных на свободе, она успела изучить окружающую местность. Твари нравился этот уютный, хотя и слишком теплый мирок. Самое подходящее место для того, чтобы вывести детей. Но теперь все планы рушились. Эти существа обнаружили ее логово. Они представляют опасность. От них надо избавиться, и чем скорее, тем лучше.

Наместник Аметистового Острова высокородный лорд Калливар вкушал приятности послеобеденного отдыха, развалившись в плетеном кресле на террасе, увитой диким виноградом, когда к нему, оттолкнув замешкавшегося в дверях слугу, ворвался советник Лоредар.

— Великолепный лорд…

— Что случилось? — Наместник с неохотой выпрямился. Все поместье-столица знало, что в этот час никто и ничто не должно отвлекать его. Один час в день Наместник был предоставлен сам себе. Традиция соблюдалась неукоснительно. Всего дважды его потревожили в неурочное время — в первый раз, когда сообщили о том, что его дочь Каллирель обнаружилась живая и здоровая в Саргоне, государстве людей. И второй раз — когда пришла весть о том, что армия орков подошла к границам Острова.

— Мой лорд, вам стоит пройти со мной. — Советник сделал широкий жест в сторону двери.

— Сейчас?

— Да. Боюсь, дело не терпит отлагательств!

— Да что произошло?

— Вы помните старую часовню в глубине липовой аллеи? Ту самую, где когда-то нашли тело вашего отца? Так вот, там… происходит нечто странное, если не сказать больше!

Лорд Калливар задержал дыхание, приложил отчаянные усилия, чтобы придать своему лицу спокойное скучающее выражение. Откровенно говоря, он имел весьма смутное представление о том, что же находится в часовне, ибо на его памяти это проявило себя лишь однажды — в день смерти его отца. Тогда Видящая сказала, что смерть предыдущего Наместника как-то связана с тем, что находилось в часовне. И лорд Калливар искренне надеялся, что при его жизни это больше не напомнит о себе. Долгое время так оно и было. До этого момента. И Наместник Аметистовый растерялся едва ли не впервые в жизни.

— Что вы хотите этим сказать? — произнес он, пытаясь выиграть время.

— Только то, что вы должны все увидеть своими глазами. Я случайно проезжал мимо, когда заметил направляющуюся в часовню Видящую. Мне пришло в голову… простите, я задержался, чтобы полюбопытствовать. И стал свидетелем…

— Что Видящая? — Наместник пока еще сидел в кресле.

— Она там, и…

— Хорошо. — Лорд Калливар встал. Если там волшебница, ему будет проще. К его приходу она должна во всем разобраться. Он просто спросит, в чем дело, и будет действовать согласно ее указаниям.

В свое время отец мало беседовал с младшим сыном, гораздо больше внимания он уделял именно старшему. Карадор был объявлен наследником Наместника, едва выйдя из материнской утробы. Даже более того — он еще не родился, а его дед уже твердил всем и каждому, что это его преемник. Он, кстати, был единственным мужчиной, присутствовавшим при рождении ребенка, хотя обычно до роженицы допускались только женщины, причем женщины, в силу преклонного возраста переставшие рожать. И на своего внука он возлагал все надежды, совершенно не обращая внимания на младшего сына. Его даже не волновало то, что у Калливара долгое время не было детей. Дескать, а зачем? Венец Наместников все равно уже принадлежит Карадору после его совершеннолетия!

Все это привело к тому, что Наместник Калливар не просто ревновал Карадора, но возненавидел его. Однако сейчас, следуя за советником в часовню, едва ли не впервые поймал себя на мысли, что было бы неплохо спихнуть на непутевого племянника все проблемы.

Старинное здание (лорд Калливар не помнил, в какие века выстроили эту часовню), уже виднелось за деревьями, когда навстречу им буквально выскочила Видящая. На женщине не было лица, ее глаза дико блуждали по сторонам.

— Вы? — хрипло воскликнула она. — Что вы здесь делаете?

— Но вы же сами отправили меня к Наместнику Аметистовому, — пожал плечами советник. — Уведомить великолепного лорда о проблеме…

— Проблеме? — невесело рассмеялась волшебница. — Называйте так, если хотите. Но я склонна считать…

Не договорив, она направилась прочь.

Стиснув зубы, лорд Калливар шагнул к часовне, но советник придержал его за локоть, другой рукой потянулся остановить Видящую.

— Благородная госпожа, — промолвил он, — лорд Наместник имеет право знать, что там произошло! Вы что-нибудь выяснили?

— Да! — подхватил Калливар Аметистовый, чувствуя облегчение оттого, что не все придется решать ему самому. — Вы уже знаете, что там произошло?

— Нет, — отрезала волшебница. — Я чую только одно — тварь вырвалась на свободу! Где она теперь? Знают лишь Покровители… И тот или те двое, которые выпустили ее.

— Что вы намерены предпринять для розысков… как вы сказали, госпожа? Твари? — промолвил лорд Лоредар.

— Я? — Волшебница рассмеялась, на этот раз более искренне. — Намерена предпринять? Лорд советник, если бы Орден все еще существовал, я бы послала весть в обитель, чтобы старшие сестры посоветовали мне, что делать. Но Ордена больше нет. Поэтому я умываю руки.

— Но… как же так?

— А вот так! — воскликнула женщина, пристукнув посохом и так сверкнув глазами, что у мужчин пропала охота на нее давить. — Это ваша проблема, великолепный лорд Наместник! Когда я собиралась занять место Хозяйки[18], меня предупреждали о том, что в этой часовне находится… м-м… нечто, некая тварь! Но меня же и уверили, что Наместник Аметистовый сам прекрасно знает, что делать в случае… в этом случае! Случай настал. Извольте действовать, мой лорд. — Волшебница раскланялась. — Со своей стороны могу обещать вам магическую поддержку всеми силами, которыми располагаю. Но это все, что я могу обещать!

Решительным жестом поправив свой балахон, женщина направилась прочь, ни разу не обернувшись на двоих мужчин, провожавших ее глазами.

— Что же теперь делать? — вслух подумал Наместник Калливар.

Лорд Лоредар покосился на него, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Ну кто бы мог подумать, что все устроится так легко и просто? Цель близка — только руку протянуть!

Он протянул руку и широким, предельно вежливым жестом указал на вход в часовню:

— Ваш отец, великолепный лорд, оставил вам это наследство. Вам и разбираться с ним!

— Мне? — Едва ли не впервые на памяти советника Наместник выглядел растерянным.

— Вам! Уверяю вас, вы справитесь!

«Или я добровольно ухожу в отставку и удаляюсь из поместья-столицы навсегда!» — мысленно добавил он.

Вздохнув, лорд Калливар направился к часовне, сопровождаемый советником. В последний раз он переступал порог здания в тот день, когда из него извлекли мертвое тело отца. На его глазах эльфы гораздо чаще умирали на полях сражений, пытаясь искоренить орочью расу, которую сами когда-то и создали из взятых в плен орочьих прародителей. Собственно, воевать — вот все, что умел лорд Наместник. Он насмотрелся на умерших от ран, на погибших и казненных орками сородичей, и ему тогда было очень странно видеть тело, на котором не осталось никаких свидетельств смерти. Создавалось впечатление, что отец просто уснул в странной позе на полу у каменного алтаря.

С опаской переступив порог часовни, Наместник с некоторым удивлением поежился:

— По-моему, раньше тут не было так холодно! Или мне померещилось?

— Нет, милорд, — покачал головой лорд Лоредар. — Присмотритесь повнимательнее!

— Иней! — вскричал лорд Калливар. — И лед! Но откуда? Ведь сейчас еще лето! Или…

Тут взгляд его упал на покрытый толстым ледяным панцирем алтарь, и высокородный эльф проглотил все слова, которые хотел сказать.

— С ума сойти, — прошептал он, справившись с первым изумлением. — Просто глазам не верю! Это… э-э… здесь?

Советник кивнул, не трогаясь с места. Весь его вид говорил: «Вы Наместник, это ваша проблема, вам ее и решать. А я тут в уголке постою. Если что, могу за помощью сбегать или тревогу поднять, но на большее не рассчитывайте!»

Хрустя попавшими под сапоги льдинками и вздрагивая при каждом звуке, лорд Калливар подкрался к камню. Слой льда толщиной почти в два пальца покрывал его, но даже сквозь лед, иней и морозные узоры в полумраке часовни можно было заметить странную косую трещину — словно алтарь раскололся на две половинки, они слегка разошлись, а потом соединились. И не понять — то ли вырвавшийся изнутри холод спровоцировал появление льда, то ли лед сам расколол камень. Во всяком случае, для Наместника это было загадкой.

Едва он дотронулся до монолита, как резкая вспышка боли буквально пронзила его, с быстротой молнии пробежала от кончиков пальцев до плеча. Лорд пошатнулся, сделал неверный шаг и, поскользнувшись, упал.

— Помогите!

Сорвавшись с места, лорд Лоредар под локти подхватил его, помогая выпрямиться.

— У-у… — голос Наместника дрожал и срывался, — у-уйдем отсюда!

Он почти побежал прочь, поминутно скользя на покрывавшем пол льду и чуть ли не волоча советника за собой.

Эльфы выбрались из часовни, отбежали на несколько шагов и только тут, остановившись, огляделись.

Иней покрывал увядшую траву и смерзшиеся, поникшие листья на ближайших деревьях. В трещинах каменной кладки намерз снег. На тропе валялось несколько трупиков замерзших насекомых. Холод от земли пробирал сквозь подошвы тонких летних башмаков. Советнику показалось, что с того момента, когда он был здесь в последний раз, льда и инея стало чуть больше.

— Оно здесь, — прошептал лорд Калливар. — Оно пришло…

— Кто «оно»?

— Не знаю, — с горечью прошептал Наместник. — Отец не доверял мне… И теперь я не знаю, что делать! Но оно не успокоится, пока не захватит наш мир…

— Его надо остановить! Ваш отец…

— Да. Отец пытался что-то сделать — и погиб! — воскликнул лорд Калливар. — А я не хочу умирать! Я пока не готов умереть…

Лорд Лоредар крепко ухватился за эту мысль:

— А без смерти никак нельзя?

— Не знаю! Если и существует другой способ, то лично мне о нем ничего не известно!

В часовне раздался странный звук — словно с хрустом треснула льдина под чьей-то тяжестью. Оба эльфа разом втянули головы в плечи и обернулись — Наместник со страхом, а его советник с любопытством.

— Идемте отсюда! — первым попятился лорд Калливар. — Я больше не могу тут оставаться!

Одни Покровители знают, чего стоило лорду Лоредару сдержаться и не толкнуть Наместника в распахнутые настежь двери часовни. Впрочем, вариант со смертью в качестве искупительной жертвы стоит запомнить и хорошенько обдумать на досуге.

Рассыпай, гитара, звонко

Песни-бубенцы вокруг.

Босоногая девчонка

Пляшет лучше всех подруг.

Полосатой юбкой машет,

Выбивает пяткой дробь.

Хорошо девчонка пляшет,

Разгоняя в жилах кровь!..

Немудреная песня прекрасно ложилась на легкую стремительную плясовую мелодию, которая хороша была и без слов. Четыре гибкие девичьи фигурки вертелись в стремительном танце, надеясь перещеголять одна другую. Вела танец пышногрудая красавица со смуглой кожей. От нее старались не отстать две девушки-близняшки и совсем молоденькая девочка, не старше четырнадцати лет, такая же смуглянка, как и ее (сходство лиц было поразительным) красавица-сестра.

Гитарист бил по струнам, извлекая из инструмента столько, что бубен и легкие цимбалы казались лишними. На цимбалах наигрывал квартерон средних лет, бубен звенел в руках пышногрудой красавицы. Еще одна женщина и двое мужчин — юноша и мальчишка-подросток, — находились тут же. Они ожидали своей очереди выступать.

Летний вечер был теплым и немного душным, как будто ночью ждали грозы, и трактирщик озаботился тем, чтобы вынести все столы под открытое небо, на широкий двор. Их расставили полукругом, а в центре сейчас выступали бродячие актеры. Прямо посреди двора горел костер, бросал желтые и оранжевые блики на лица людей и немногочисленных нелюдей. Зрителей собралось столько (почти каждый ненадолго заходил в трактир, чтобы купить пива и закусок!), что трактирщик уже начал подумывать о том, чтобы позволить актерам переночевать бесплатно. Все равно с их помощью он сегодня прилично заработал.

Келлегор и сэр Ройдар сели так, чтобы лучше видеть танцовщиц. Оба с жадностью смотрели на представление, и вовсе не потому, что в Великой Паннории лицедейство было под запретом. Наоборот, король Кейтор поощрял искусство. Просто путешествие проходило без приключений, оба соскучились по ярким событиям и жаждали хоть какого-то разнообразия.

Завершив танец, пышногрудая красавица принялась обходить людей, собирая в бубен монетки, а ее место заняли два молодых человека, которые вместе с близняшками стали кувыркаться, жонглировать различными предметами и метать ножи, демонстрируя свою ловкость. Смолкла и гитара — менестрель отошел промочить горло перед сольным выступлением, — а цимбалы продолжали играть.

Внезапно взгляд женщины упал на сэра Ройдара и юного полукровку. Несколько секунд смуглянка смотрела прямо на них, а потом подмигнула, с намеком двинув бровью — мол, иди ко мне.

— Ух ты! — Келлегор с детским восторгом кивнул своему спутнику. — Сэр Ройдар, вы ей понравились!

— Нет, — тот усмехнулся в усы, — скорее всего, ей понравились вы, милорд!

— Но и слепому ясно, что из нас двоих лорд — вы!

Одетый довольно скромно, полукровка действительно больше походил на оруженосца или взятого «в науку» бедного родственника, чем на принца крови.

— Но смотрела-то она на вас! — с явным сожалением промолвил сэр Ройдар. — Эх, если бы меня поманила такая красотка, я бы…

— Да? — вскинул брови Келлегор. — А как же верность моей сестре?

— Делла Исмираль осталась в Паннории, — со вздохом признал граф. — Кроме того, мы пока не женаты и даже не помолвлены, так что я имею полное право на личную жизнь и развлечения… Вот только я этой красотке не нужен. Вон, она опять на вас смотрит!

Келлегор повернул голову. Смуглянка снова прошлась туда-сюда, почему-то не спеша подходить к их столу, но взгляд ее зеленых чуть раскосых глаз — верный признак того, что в роду у нее когда-то были либо орки, либо эльфы, — снова задержался на подростке.

«Я?» — тот ткнул себя пальцем в грудь.

«Ты, ты!» — выразительно шевельнулись брови молодой женщины.

Встав из-за стола и стараясь не смотреть на своих спутников — сэра Ройдара, поощрительно кивавшего ему со своего места, и его оруженосца, который откровенно подсмеивался над робостью герцогского сынка, — Келлегор послушно двинулся прочь от освещенного круга. Качнув юбками, смуглянка последовала за ним.

Наигрывавший на цимбалах квартерон посмотрел им вслед. Его старшая дочь сама решала, с каким мужчиной и когда ей проводить время, а пророческий дар, унаследованный от бабушки, позволял ей избегать неприятностей, но он все-таки волновался.

Они зашли за фургон бродячих актеров, и здесь Келлегор остановился, явно не зная, что делать и куда идти дальше. За околицу, в поля, до ближайшего сеновала или остаться здесь? А может, тайком привести смуглянку в комнату, которую снял сэр Ройдар?

Молодая женщина все решила за него. Она подошла и положила руки ему на плечи. В темноте ее глаза сверкали, как два уголька, отражая свет звезд.

— Ты красивый, — прошептала она и поцеловала подростка в губы.

— Но я не… — Келлегор почувствовал, что краснеет, — я не умею. Я никогда раньше не…

Дома, на Аметистовом Острове, который покинул восемь лет назад, он считался несовершеннолетним ребенком, и ни одна служанка-альфара — и тем более эльфийка — не обращала на него внимания, хотя он и был внуком самого Наместника. Оказавшись среди людей, юноша неожиданно выяснил, что большинство его ровесников уже давно познали женщину. Келлегор сначала оробел от более свободных человеческих нравов, а к тому времени, когда освоился, учеба уже отнимала у него все свободное время. Кроме того, более полугода он вообще провел в Доме Ящера, вдали от всяких женщин, так что пока в его активе было несколько торопливых поцелуев, сорванных у служанок в доме отца.

Смуглянка рассмеялась низким грудным смехом, от которого у полукровки все сжалось в животе.

— Я сейчас тебя всему научу, — прошептала она, снова приближая свои губы к его рту.

Когда все кончилось, Келлегор не знал, куда девать глаза. Привыкший учиться, он сейчас вспоминал свой первый опыт общения с женщиной, анализировал его и находил кучу ошибок — и свои трясущиеся руки, и неумелые поцелуи, и волнение, и страх, когда ловкие пальчики любовницы касались его тела. Он чувствовал себя так, словно провалился на самом важном экзамене своей жизни, но женщина рядом казалась вполне довольной.

— С тобой было хорошо. — Приподнявшись на локте, она поцеловала подростка в губы. — Ты красивый. Твои глаза горят, как звезды…

— Я полукровка, — счел нужным сообщить он.

— Ну и что? Ты маг?

— Да. Я обучался целительству и некромантии в Доме Ящера и немного у своего отца.

— Ты маг. — Она потерлась щекой о его грудь. — А ты знаешь, что ребенок мага сам станет магом?

— Ребенок? — вытаращился Келлегор.

Смуглянка рассмеялась, увидев, как вытянулось его лицо.

— Мы с тобой провели вместе ночь, — прошептала она. — От того, чем мы только что занимались, иногда рождаются дети. Ты красивый. И если от тебя у меня родится ребенок, я буду рада.

— Незаконнорожденный?

— А что в этом такого? У него будет особая судьба.

Внезапно глаза женщины расширились. Келлегор почувствовал ее состояние, близкое к магическому трансу, и поспешил отодвинуться, чтобы не мешать. Змея-посох, подарок от одного из «ящеров» (подросток не таскал ее с собой в виде посоха, оставил в обличье рептилии) подняла плоскую головку с вороха его одежд и зашипела.

— Да, — промолвила гадалка, — у него будет особая судьба. Возможно, придет час, когда ему придется стать спасителем мира… Спасибо тебе за этот дар! — Она пылко схватила лицо Келлегора ладонями и принялась целовать. — Ты действительно сделал мне подарок. И я хочу отблагодарить тебя! Проси! Если смогу, с радостью исполню твою просьбу!

— Мне от тебя ничего не надо, — покачал головой Келлегор, — разве что… когда ребенок родится и вырастет, скажи ему, кто был его отцом. Я не хочу, чтобы он рос, ничего не зная о том, благодаря кому появился на свет! Скажи, что его отец — принц Келлегор Паннорский. Мой отец — герцог Даральд делль Орш, дядя нынешнего короля, а моя мать — эльфийка с…

— Погоди, — женщина резко села, уперлась ладонями в грудь своего юного любовника, — ты сказал «Паннорский»? Дай руку, быстро!

Она схватила его левую руку, вывернула так, чтобы в полутьме крытой повозки лучше видеть линии на ладони.

— Принц Даральд кто тебе? — быстро спросила она, изучая их.

— Ну… мой отец — двоюродный дядя его отца, значит, я ему троюродный дядя… Как-то так. А что?

— А то. — Гадалка выглядела взволнованной. — Твоего родного дядю обвинили в его смерти. Он сбежал от наказания, но ты отправился на поиски, потому что не верил, что это преступление совершил он. Так?

— Так. Я, — Келлегор тоже сел, — хочу спасти дядю. Он старший брат моей матери. Долгое время именно он заменял мне отца, когда я жил на Радужном Архипелаге, ведь моя мать — эльфийка, а отец — человек. И я сначала воспитывался у эльфов, а потом, когда началась война…

— Можешь не продолжать, — гадалка взяла его правую ладонь, поднесла к левой, сравнивая линии на обеих, — я все это прекрасно вижу. Вас по дороге в Паннорию захватили в плен, и если бы не твой дядя, тебя бы продали в рабство. Так?

Келлегор кивнул.

— У тебя тоже две линии жизни, — промолвила гадалка, — но ты сам определил свою судьбу. Я могу лишь уважать твой выбор, ибо ты делаешь его добровольно, с открытыми глазами. Не то что он…

— Мой дядя? — догадался Келлегор, рассматривая свою правую ладонь. Змея-посох подползла ближе, подняла голову и вопросительно коснулась его запястья раздвоенным язычком — дескать, мне уже можно занять свое место на твоем плече, хозяин, или надо еще немного подождать?

— Ты его видела?

— О да, — кивнула гадалка, — его видели все…

— Где? — Келлегор бросился к своим вещам и начал торопливо одеваться. Змея-посох взволнованно шипела и вертела головой.

— В Эвларе. Мы выступали там на площади несколько дней назад, а он… Но не спеши, — женщина схватила юношу за запястье, — я точно знаю, что твоего дяди там нет. На другой день он уехал из города куда-то на север.

— Откуда ты знаешь?

— Я же пророчица, — усмехнулась женщина. — Мне многое ведомо. Иногда даже слишком многое… Ты отыщешь своего дядю. Я это вижу. Но твой путь отнюдь не завершится в момент вашей встречи. Вам обоим предстоит пройти много дорог. На этом пути вас ждет выбор. Сам того не подозревая, ты его уже сделал — осталось лишь в нужный момент заявить о нем. А вот твоему дяде предстоит выбрать одну из двух жизней. Кто-то еще в час его рождения дал ему две судьбы. Настанет время, когда он должен будет оставить себе только одну, отказавшись от второй. Ты и те, кто будет рядом с ним, помогут сделать выбор. А вот будет ли он верным — покажет время.

— О чем ты? — Келлегор надел рубашку и сейчас натягивал штаны.

— Не знаю, — вздохнула пророчица. — Меня в тот год уже не будет в живых. И я ничего не знаю о том, что случится после моей смерти. Ты полуэльф. Ты доживешь и сам все узнаешь. Доживет и твой сын, а я…

— Скажи хоть, как тебя зовут. — Келлегор торопливо обулся, и змея поспешила занять свое место у него на плече, обвив длинным телом его руку до самого запястья.

— А зачем? — Женщина осталась сидеть как была, нагая, закутавшись только в свои длинные распущенные волосы. — Дар говорит мне, что мы никогда больше не увидимся… У тебя будет много женщин. У тебя будут дети. Не все из них родятся законными, и про некоторых ты никогда не узнаешь… Но если вдруг тебе назовут имя пророчицы Ясин…

— Я буду знать, что это твой сын? — кивнул Келлегор. — Ясин, ты…

— Ясин — так зовут мою бабку. Она раньше путешествовала по материку вместе с моей семьей. Потом состарилась и поселилась в том городе, откуда была родом. Мы часто туда заезжаем… — Женщина оборвала рассказ, чувствуя, что лишние подробности ее жизни собеседнику будут неинтересны.

— Куда мне ехать, чтобы найти дядю? — Он спрыгнул с повозки.

— На север, — ответили из-за полога. — В столицу можете не заезжать — только потеряете время. Ищи гору странной формы. Оттуда прямая дорога приведет тебя к дяде. Куда вы поедете дальше, зависит только от вас самих. А теперь уходи.

Келлегор порылся в кошеле на поясе, достал и положил на край повозки несколько золотых монет — практически все золото, которое у него оставалось, — пробормотал слова прощания и направился прочь.

Он хорошо знал географию — сначала дядя и дедушка на Архипелаге, а потом отец в Паннории позаботились о его образовании. Подросток помнил, что если отсюда двигаться на север, то сначала придется пересечь центральную Эвларию, потом заехать в Зеленогорье, потом — в Холмогорское княжество. Дальше путь разделится — надо будет либо свернуть чуть восточнее и попасть на Плоскогорье, которое еще во времена Великих древних королей считалось опасным местом — настолько опасным, что даже восставшие рабы-орки не рискнули туда соваться, явно боясь той местности больше, чем своих бывших хозяев. Либо надо будет двигаться еще дальше на север, к Жемчужному Острову и расположенным там горам. За теми горами — земли альпов, снежных эльфов. Неужели дядю Карадора увезли туда?

Задумавшись (в землях снежных эльфов не бывал практически никто из обитателей материка, разве что кое-кто из людей, живших на территории Жемчужного Острова, мог подсказать короткую дорогу), подросток направился в сторону трактира, собираясь вернуться к сэру Ройдару, когда какое-то движение сбоку заставило его насторожиться. Сгустилась ночь, невысокая тень выдала свое присутствие лишь неосторожным движением.

— Кто здесь?

Змея подняла с плеча голову, сердито зашипела. Келлегор расслабил руку, и она соскользнула с нее, превращаясь в посох. На его навершии вспыхнул магический огонек.

— Милорд, — робкий голос мог принадлежать девушке или ребенку, — я…

— Выходи на свет!

От забора, вдоль которого шел подросток, отделилась невысокая хрупкая тень. Присмотревшись, Келлегор узнал в ней светлого альфара. На вид незнакомцу было человеческих четырнадцать лет, но все в нем говорило о том, что он чистокровный представитель своей расы, значит, намного старше.

— Ты что здесь делаешь?

— Жду вас. Милорд, позвольте мне вас сопровождать!

Выпалив это, подросток внезапно повалился Келлегору в ноги. Полукровка отпрянул, озираясь по сторонам — до этого никто не стоял перед ним на коленях.

— Но…

— Милорд, прошу меня простить, но я подслушал ваш разговор с Ойрой. Вы едете искать некоего эльфа…

— Своего дядю. А… с чего ты взял, что…

— С того, что я был в Эвларе. Ваш дядя спас мне жизнь и попал в беду. Меня подобрали эти артисты, с тех пор я путешествую с ними, но если бы не ваш дядя, меня бы уже не было на свете. Я прошу вашего позволения следовать за вами. Поверьте, я вам пригожусь! Я могу быть слугой…

Келлегор покачал головой, сделав шаг назад. Альфар заметно сник.

— Вы отказываете мне? — пробормотал он. — Но я вас очень прошу! Пожалуйста…

В его голосе задрожали слезы. На длинных ресницах повисли капельки влаги.

— Не реви, — сдался молодой маг. — Дело в том, что я путешествую не один, и сначала надо спросить позволения у моего спутника, сэра Ройдара. Если он будет не против, я возьму тебя с собой.

Сказать по правде, Келлегору очень понравилась идея обзавестись слугой — хотя за полгода жизни в Доме Ящера он привык обслуживать себя сам, но привычка прибегать к помощи прислуги оказалась неистребимой. Седлать и чистить коня, собирать хворост для костра, готовить ночлег и варить еду (если ночевать приходится на природе) за лорда должен слуга. Что-то подсказывало ему, что добровольно предлагающий свои услуги альфар — наилучший выход из положения. Тем более что на Архипелаге альфары издавна находились на положении слуг.

Подросток просиял и проворно вскочил на ноги.

— Меня зовут Седрик, — отрекомендовался он. — Седрик, милорд. Просто Седрик. Не забудете?

Келлегор посмотрел на альфара. Глаза у подростка были красивые. Просто удивительные. А улыбка, обозначившая ямочки на щеках, вовсе делала его неотразимым. Настолько неотразимым, что мелькнула грязная мыслишка о том, что парня всерьез интересовали именно мужчины.

— Нет, Седрик, не забуду.

Глава 7

— Ну, пожалуйста! Пожалста-пожалста-пожалста! Пожаа-а-а-э-э-э-э….

Орки страдальчески переглянулись. Поручение шамана Гротха уже не казалось им таким легким. Они начали понимать наемника Фрозинтара, который предпочел сбежать. Да, лучше вызвать гнев старого шамана, чем еще раз пережить такое!

А ведь казалось бы, чего проще — доставить в определенное место всего одного-единственного безоружного эльфа! Но кто же знал-то!

Нет, пленник не пытался сбежать. Он дисциплинированно топал рядышком, держась на расстоянии вытянутой руки, но уж лучше бы удрал!

Начать с того, что он болтал. То есть говорил практически непрерывно, вслух комментируя все, на что падал его взгляд, или просто философствовал, размышляя о превратностях жизни. Его пробовали связывать и затыкать кляпом рот, но тогда вредный «объект» просто ложился на землю и мычал. А тащить пленника на закорках — удовольствие, прямо сказать, сомнительное. Орки традиционно недолюбливали лошадей, в качестве ездовых животных использовали особые породы горных баранов и козлов, но где в землях людей найдешь такое животное? Приходилось идти пешком, неся на себе дорожные припасы. Да еще и тащить тяжеленного эльфа. Когда же его все-таки поставили на ноги, он ухитрился за долю секунды избавиться от кляпа и выдал полуторачасовой монолог на тему «Права и обязанности разумных рас по отношению друг к другу в условиях человеческого социума». У его конвоиров ум за разум зашел при слове «социум», а тонкий намек на то, что вообще-то «объект» в Великой Паннории посещал курсы адвокатов, и вовсе поверг в ступор.

Кончилось дело тем, что оба орка заткнули уши ватой и дальше вели «объект» на привязи, как теленка. Против подобного обращения эльф почему-то не возмущался, хотя и закидал их сведениями о том, какие ошейники используются для разных пород собак. Вата в ушах спасала лишь частично, делала голос чуть глуше.

Чтобы от болтуна была хоть какая-то польза, ему вручили мешок с вещами — мол, устанет тащить эту тяжесть и заткнется сам, когда выдохнется. А если решит бросить мешок, его с чистой совестью можно попинать ногами на привале. Дабы усилить эффект, орки пошли напрямик через густой лес. Согнувшись под тяжестью мешка, пленный эльф топал сзади, развлекая их лекцией по экологии.

Орки почувствовали неладное, когда остроухое наказание от экологии плавно перешло на зоологию и принялось перечислять все виды птиц, зверей и насекомых, которые попадались им на пути, о каждом сообщая основные сведения:

— О, землеройка пробежала… А вы знаете, что этот крошечный зверек способен за один присест слопать столько же, сколько весит сам? Ей надо есть каждые два-три часа, иначе она сдохнет с голоду… А сейчас она охотится на лягушку… Крупная такая крапчатая лягушка… Интересно, что она в такую жару делает так далеко от водоема? Или это не лягушка, а жаба? Тогда все понятно, они вообще могут неделями жить где-то под камнями… Ой, червячок… Хм. Не успел рассмотреть, это дождевой червь был или как? Их много разных видов! И, между прочим в одном стоуне[19] земли их может водиться до нескольких сотен. Круто, правда? Они, кстати, ужасно полезные создания — перерабатывают растительные остатки в перегной и… Блин, что это там за букашки? Жуки-могильщики, что ли? Кто-то умер? Дайте посмотреть!

На последних словах «объект» так живенько рванул в сторону от тропы, что державший «поводок» орк по имени Кутх чуть было не выпустил его из рук.

— Куу-уда?

— Чего? Нельзя?.. А, — закивал эльф, — вам вера запрещает смотреть на разлагающиеся трупы? Не знал! Теперь запомню!

Орки перешли на легкую рысцу, надеясь взять «объект» измором, но остановились через пару лиг, когда поняли, что замолкать он не собирается.

— Между прочим, бег по пересеченной местности «с утяжелением» входит в обязательную программу подготовки оруженосцев, — проинформировали конвоиров. — Тем более что тащить-то тут нечего!

Пораженные страшной догадкой орки обернулись. Эльф стоял за их спинами, держа на вытянутой руке существенно облегченный мешок. Завязки, скреплявшие горловину, были целы, но в днище зияла внушительных размеров дыра. Очевидно, продираясь сквозь кустарник, «объект» зацепился за сучок и порвал мешок, не заметив этого. Случилось сие, видимо, давно — во всяком случае, запасные сапоги и котелок, куда были уложены рыболовные снасти, а также меховая безрукавка и плащ на случай дождя отсутствовали.

— Что-то не так? — хлопнул глазами эльф. — Ой, мамочка! — Он заметил дыру. — Извините! Я сейчас! Я найду и…

— Не-э-эт! — взвыли орки хором. Идя по своим следам, они, конечно, легко обнаружат потерянные вещи, но неизвестно, насколько это удлинит их путь.

Забрав у эльфа мешок с остатками вещей (хорошо еще, что оружие и кожаные панцири они несли на себе), орки вручили ему второй мешок, со съестными припасами. В первом мешке были в основном их личные вещи, а вот еда предназначалась для всех, и уж за своей-то долей этот ненормальный будет следить в оба.

Поначалу так оно и было. Более того — на какое-то время на трех путников снизошла блаженная тишина. Никто не информировал их о том, какие грибы лучше мариновать, а какие — тушить в сметане. Никто не перечислял, сколько раз должна перелинять гусеница бражника прежде, чем дорастет до взрослого состояния, и какое количество ежат способна родить ежиха в одном помете. Разнежившись, орки не сразу сообразили, что вместо этого из-за спины доносится характерное чавканье.

Развернувшись на полном ходу, они застали своего пленника на месте преступления. Держа мешок перед собой, он как раз в этот момент шарил в нем рукой, выискивая, что повкуснее. Щеки эльфа оттопыривались, больше напоминая защечные мешки хомяка, готовящего запасы на зиму. Челюсти его непрерывно двигались, достав лепешку, он скептически прислушался к себе: есть ли внутри свободное место? Таковое, видимо, нашлось, поскольку пленник тут же откусил добрую треть и еще энергичнее принялся жевать.

— Да что ты делаешь-то? — наконец прорвало онемевших в первый момент конвоиров.

— А? — От неожиданности эльф выронил мешок и закашлялся, во все стороны плюясь кусками лепешки. — Ижвинише, — невнятно пробормотал он, — подавивша! Поштушите мне по шпине, пожажушта!

Кутх шагнул вперед и с чувством огрел пленника кулаком между лопаток.

— Эй! Полегше нельжа? — возмутился тот, торопливо проглатывая то, что было у него во рту. — Я, между прочим, есть хочу!

Орки переглянулись.

— Знаешь, мы тоже, — с угрожающими интонациями в голосе промолвил напарник Кутха, Хрост.

— О, как здорово! — Эльф плюхнулся на траву там, где стоял, и двумя руками полез в мешок. — Тогда давайте поедим! Вот, смотрите, тут еще лепешки есть, крупа, потом еще вот травки какие-то…

— А колбаса? — хлюпнул перебитым носом Кутх. — Там была копченая колбаса!

— Ась? — Залезший по плечи в мешок эльф выпрямился и взглянул на орков чистыми голубыми глазами ребенка. — Какая колбаса? Та дубинка, которой впору врагов убивать? Я в ней чуть все зубы не оставил. И, к вашему сведению, с перцем вы явно…

— Где колбаса? — взревел Кутх, с кулаками рванувшись к пленнику. — Отвечай, скотина!

— Но-но! — Эльф проворно заслонился мешком, а Хрост поспешил обхватить напарника поперек туловища, оттаскивая от «жертвы». — За такие слова я и врезать могу!

— Д-да т-т-т-ты! — Кутх заикался и брызгал слюной не хуже Фрозинтара. — Т-тебя и не так мало обозвать!.. Да пусти ты меня, Хрост! Этот ненормальный сожрал всю нашу колбасу! Запасы на два дня! За три часа! Д-да его самого после этого мало пустить на колбасу!

— Кстати, а из чего вы ее готовите? — тут же заинтересовался эльф. — Такое впечатление, что эта была из конины. Вы настолько не любите лошадей? И совершенно зря! Верхом мы бы добрались до места за несколько часов, и не пришлось бы ломать ноги по бурелому!

Теперь уже затрясло обоих орков.

— Слушай, — с надеждой вопросил более спокойный Хрост. — Может быть, ты заткнешься?

— В смысле помолчать минутку?

Орки кивнули.

Эльф покладисто пожал плечами, закрыл рот и… снова полез в мешок за остатками провизии.

— Не-э-э-эт! — дурными голосами взвыли конвоиры. — Отдай мешок!

— А вам что, жалко? — ощетинился пленник, проворно пряча его за спину. — Я, между прочим, голодный! С самого утра ничего не ел! И вообще в последние дни питаюсь кое-как! Можно сказать, живу впроголодь! А вам уже куска хлеба для меня жалко? У-у, противные!

Но пронять орков оказалось довольно трудно, и они, поставив крест на идее использовать эльфа как носильщика, отобрали у него все вещи и чуть ли не пинками погнали дальше.

На ночлег остановились на берегу лесной речушки, так густо заросшей по берегам ивняком и всякой водной растительностью, что вопрос о купании отпал сам собой. Свалив изрядно похудевшие мешки с вещами и провизией под кустами на небольшой полянке, Кутх и Хрост разошлись в разные стороны. Один взял свой шлем и отправился поискать на мелководье кое-какую живность (от ловли рыбы из-за пропавших снастей пришлось отказаться), а другой побрел в чащу в надежде разжиться грибочками и поздними ягодками. О том, чтобы кому-то остаться охранять эльфа, орки даже не подумали: оба в глубине души, не сговариваясь, лелеяли надежду, что остроухое наказание, оставшись без присмотра, решит сбежать.

Час спустя, возвращаясь с добычей (удача улыбнулась и тому, и другому), Кутх и Хрост заметили за деревьями костерок. Подходя с двух сторон, орки были уверены, что этот огонь разжег вернувшийся чуть раньше напарник, но каково же было их разочарование, когда на полянке у костерка обнаружился давешний эльф, на три кучки раскладывавший остатки снеди.

— Ну вас только за смертью посылать! — весело окликнул он застывших столбами конвоиров. — Я уже выкупаться успел, пока вас ждал!

Он действительно был раздет по пояс и босиком, а его верхняя и нижняя рубашки, сапоги и носки оказались аккуратно развешаны на ветках деревьев над костром. Мокрые волосы, в которых застряли стебельки водных растений, массой лежали на спине. Где он отыскал удобный спуск к реке, оставалось тайной.

— Вот, смотрите! Это нам на ужин. А на завтрак…

Орки посмотрели на три стопочки лепешек — все, что осталось от провизии на три дня, — и хором предложили:

— А сходи-ка за хворостом!

— Хорошая идея! — Эльф вскочил и звучно шлепнул себя по плечу. — А то комары тут — просто звери. Голодные, наверное!

Пока он бродил по лесу, ухитрившись не удрать и не заблудиться, Кутх и Хрост быстро сварили суп и уже сняли его с огня, используя вместо утерянного котелка шлем одного из них. Вернулся их пленник. С шумом втянув ноздрями сытный дух, он выронил охапку хвороста и полез в мешок за ложкой.

— Нет! — воскликнули орки. — Назад! Не смей!

— Почему? — У эльфа вытянулось лицо. Конвоиры мстительно переглянулись.

— Во-первых, — процедил Кутх, — ты все равно не будешь есть суп из грибов, лягушек и улиток, а во-вторых…

— Как это «не буду»? Очень даже буду! Дайте только попробовать! Пахнет вкусно!

— А во-вторых, ты уже свою долю слопал!

— Ну и что? Я уже успел проголодаться, пока купался и занимался тяжелым физическим трудом! Ну, пожалуйста! Дайте кусочек! Пжалста-пжалста-пжалста! Пожа-а-а-э-э-э….

Вот тут-то орки и посочувствовали наемнику Фрозинтару. Но было уже поздно.

Поделиться супом все-таки пришлось — хотя бы потому, что пленник вздыхал, постанывал, демонстративно облизывался и провожал каждую ложку такими голодными глазами, что у орков кусок застревал в горле. Чтобы этот ненормальный не испортил трапезы, ему все-таки разрешили присоединиться, и эльф набросился на суп с такой энергией, словно не ел со вчерашнего дня. Мелкие лягушачьи косточки так и хрустели на его челюстях. Доскребя остатки со дна импровизированного котелка и облизав ложку, он жизнерадостно потер руки и осведомился:

— Так, а что у нас на второе?

Хрост и Кутх переглянулись:

— Ты еще не наелся?

— Ну, если учесть, что мне досталось всего несколько ложечек… — эльф посмотрел на решительные лица своих конвоиров и быстро отыграл назад, — но я вполне могу потерпеть до утра!

А утром все начнется сначала? Орки затравленно переглянулись.

— И давайте уже устраиваться спать! — Эльф натянул высохшую рубашку и растянулся на плаще. — А то я устал…

— Слушай, — помявшись, Хрост подсел поближе, демонстративно теребя в руках веревку, — мы должны принять меры, чтобы ты не сбежал! Ты очень… э-э… дорого стоишь, чтобы можно было просто так позволить оставить тебя без присмотра. Поэтому извини, но нам придется тебя… э-э… связать!

— Справились, да? — прищурился пленник, со вздохом садясь и протягивая орку скрещенные кисти. — Двое на одного! Сильные, да?

Орки опять обменялись взглядами. Кутх энергично просигналил напарнику бровями — мол, действуй, не тяни время!

— Но мы… э-э… можем положиться на твое честное слово, обещай, что ты не попытаешься ночью сбежать, — внес предложение он. — Ты ведь готов поклясться, что…

— Клянусь! — Эльф вскочил и лихо козырнул, приставив руку к пустой голове. — Ни шагу с этой поляны не сделаю, даже чтобы отлить! Можете спать спокойно. Я…

— И ты не собираешься нарушить данное слово?

— Не-а! — Пленник уселся обратно, скрестив ноги.

— То есть ты не сбежишь? — Орки добивались полной ясности.

— А зачем?

— Ну… на свободу!

— Да? А чего я там не видел?.. Не, я никуда не сбегу! Мне с вами нравится! А в одиночку я пропаду!

— Да с нами ты пропадешь еще вернее! — взревел Кутх. — Ты же не знаешь, куда и зачем тебя ведут! Может, тебя хотят продать какому-нибудь сумасшедшему ученому для опытов? А может, в рудники, в рабство до конца жизни! А может… В общем, тебе грозит смерть, а ты… дурак!

— Я буду еще большим дураком, если упущу такую возможность! — заявил эльф. — Я ведь собирался стать искателем приключений! А это и есть самое настоящее приключение! И вообще, надо быть оптимистом и смотреть в будущее открытым взором! Я вот всегда верил, что безвыходных положений не бывает. А проблемы надо решать по мере их поступления. Например, сейчас у меня проблема — лечь поспать. А утром решим, куда идти и что делать дальше! Спокойной ночи!

С этими словами пленник завернулся в плащ и растянулся на траве, оставив орков обреченно играть друг с другом в гляделки. Самое противное, что сбежать, подобно наемнику Фрозинтару, они не могли — шаман Гротх был способен разыскать их где угодно и сурово наказать за ослушание.

Фрозинтар скакал на восток.

Под ним задыхался и ронял пену с губ уже третий конь. Первого, купленного в Эвларе, наемник безжалостно загнал, вымещая на безответном животном досаду и злость. Ярость его не утихла, даже когда конь пал. В сердцах несколько раз пнув ногой еще теплую тушу, Фрозинтар последовал дальше пешком, больше всего на свете мечтая пасть так же, как конь, и больше ничего не чувствовать — ни злости, ни горечи.

Второй конь — под всадником — попался ему несколько часов спустя. Фрозинтар одним ударом сшиб человека наземь, вскочил в опустевшее седло и был таков. Этот конь, уже прошедший некоторое расстояние, продержался меньше — через два часа его пришлось бросить еле дышащим на обочине дороги. И вот теперь — третий. Украденный в какой-то деревушке неказистый приземистый конек оказался самым выносливым и упрямо тянул вперед. Его наемник невольно щадил — покинув Эвларию и миновав северные окраины Предболотья, он только что вступил в Ничейную землю, где раздобыть нового коня было практически невозможно.

Конечно, не везде полоса Ничейной земли была достаточно широка — с каждым годом люди все больше и больше расширяли свои владения, захватывая новые участки девственного леса, распахивали все больше полей на месте вырубленных рощ, пускали скот пастись на заливные луга. В Паннории, Ирматуле и Кришталле действовал закон, сдерживающий человеческую экспансию в дикую природу — там даже заповедники основали, — но на северо-западе люди устроены по-другому. Когда Фрозинтар «начинал» свою карьеру наемника, полоса Ничейной земли здесь была почти в полтора раза шире.

И все-таки сейчас достать нового коня на смену этому, уже еле перебирающему ногами, оказалось невозможно. До границ с Радужным Архипелагом оставалось еще десятка три лиг. Там и можно было разжиться новым животным. И не слабой человеческой лошадью, а крепким, выносливым эльфийским скакуном, который вмиг домчал бы его до поместья-столицы Аметистового Острова.

Там наконец наемник получит свою награду.

Награду за предательство.

— Так, а куда нам дальше?

Орки остановились, переводя дух. Шагавший впереди эльф обернулся через плечо.

— Тут развилка, — объяснил он, указывая на три расходящиеся в стороны тропы. Две сворачивали к горам, к северо-востоку, третья резко отклонялась на запад.

Кутх, подняв голову, какое-то время внимательно изучал пейзаж. Встающие вдалеке горы заслужили его особое внимание. Старый Гротх дал им четкие указания. И сейчас он искал приметы.

— Ой, смотрите, что это там такое? — Эльф отошел на пару шагов в сторону и торопливо выдирал из зарослей ежевики старую, потемневшую от времени и дождей доску. Она была прибита к обломку бревна и с тыльной стороны покрыта толстым слоем червей, мокриц и слизняков.

— О, червячки! — радостно провозгласил эльф. — А у вас в национальной кухне есть какой-нибудь рецептик на этот счет? Вы мне говорили, что орки едят все…

— Только когда нет другой еды, — ответил Хрост, поправляя на плече мешок. — А мы вчера в деревне разжились хлебом и салом… пока кто-то репу на огородах воровал!

Набычившийся эльф засопел носом. Он в самом деле вчера, пока его конвоиры торговались с хозяйкой дома, покупая съестные припасы, прошел на зады усадьбы и немного «прополол» грядку с репой, придирчиво выбирая самые большие — дескать, у маленьких еще есть шанс подрасти. Муж хозяйки, возвращавшийся из нужника, заметил воришку и кинулся спасать свое добро. Эльфов в этих местах практически никто никогда не видел — тем более эльфов, сидящих в междурядье на корточках и увлеченно перебирающих добычу, — так что его приняли за оборотня и чуть было не огрели осиновым колом между лопаток. Примчавшиеся на крики Хрост и Кутх еле отловили своего мечущегося по огороду подопечного, еще чуть-чуть, и он затоптал бы все остальные грядки. Мужик тоже позвал подкрепление в лице соседей, так что удирать из села пришлось всем троим. Уже за околицей эльф задрал рубашку и вывалил к ногам орков свою добычу — кроме репы он ухитрился стащить десяток морковок, толстую брюкву и два длинных, начавших желтеть семенных огурца.

— Да брось ты ее, Каро! — отмахнулся Кутх, имея в виду доску.

— Не-а! — Эльф прижал ее к себе, как самое дорогое. — Тут на ней нацарапано что-то. Вы по-человечески читать умеете?

И, не дожидаясь ответной реакции, громко вслух прочел:

— «К… к-то прямо пой-дет, в горы по-па-дет. Кто влево пойдет — к лю… людям выйдет»… Уф, ну и почерк! Хуже даже, чем у Веймара… Ага! «Кто вправо пойдет, назад не воротится». Это как понимать?

— Так и понимать, что тебе… то есть нам надо направо, — помрачнели орки и переглянулись.

— Вы меня вели… сюда? — посерьезнел пленник. — А что там?

— Откуда мы знаем? Велено доставить — и все. Только ты того, Каро, не обижайся на нас, если что! — проворчал Хрост.

— Мы тебе сколько раз намекали, чтобы ты удрал! — сплюнул наземь Кутх. — Сам виноват!

— Ладно. — Помолчав, эльф пристроил доску к обочине и махнул рукой: — Пошли, что ли?

— Куда?

— Вправо! Навстречу подвигам и приключениям!

И Карадор Шутник решительно направился по тропе.

Выждав пару минут, орки последовали за ним. Обоим очень хотелось удрать и вернуться к шаману Гротху с донесением о выполненном задании, но их снедало любопытство: а вдруг все обойдется?

Чем дальше шли, тем местность вокруг становилась глуше и мрачнее. Тропинка сузилась, словно съежилась, пытаясь за торчащими тут и там корнями, камнями и ползучими растениями спрятаться от чьего-то пристального глаза. Даже птицы и мелкое зверье не попадались на пути, хотя раньше внимательный глаз мог заметить их присутствие. Зловещее Плоскогорье вставало перед путниками во всей своей красе.

Тропинка вилась между корявых деревьев, зарослей колючего кустарника и крупных валунов, с трудом выбирая себе путь. Карадор шагал по ней так легко и свободно, словно на прогулке в парке поместья-столицы, — голова высоко поднята, взгляд скользит по кустам и камням, походка танцующая. Поминутно хватавшиеся за оружие орки топали на приличном расстоянии и, если эльф оборачивался, тут же останавливались, всем своим видом давая понять, что они сами по себе. Оба имели весьма смутное представление о том, где находится цель их пути. От развилки Кутх успел заметить вдалеке, как раз с правой стороны, не то вершину одинокой горы, не то развалины какого-то огромного строения. Это могло быть и то, и другое — если верить карте, здесь уже начиналась местность, именуемая Плоскогорьем, а она с давних пор обозначалась большим белым пятном. Почти две тысячи лет назад, еще до Смутного времени, когда Радужный Архипелаг занимал добрую треть обитаемого мира и не состоял из тринадцати разрозненных Островов, эта территория принадлежала эльфам. Но они здесь практически не жили, организовали нечто вроде природного заповедника. Впоследствии эти земли оказались предоставлены сами себе. Орков оттеснили в горы на востоке, эльфам было не до того, а люди сунулись было сюда тысячу лет назад, но участь немногих любопытных была столь ужасна, что остальные до сих пор обходили эти места стороной. В народе ходили страшные байки про обитающих в здешних горах чудовищ. Им верили даже ученые, охотно вставляющие эти россказни в свои трактаты. И весьма немногие знали, что здесь испокон веков живет небольшая народность — свиллы, которые в прежние века были подданными эльфов, но заслужили независимость именно в Смутное время. А раз так, то далеко не все Плоскогорье представляет собой опасность.

Вечером все трое свернули с тропы, услышав невдалеке журчание и плеск горного ручейка. Прыгая с камня на камень, ручей торопился к видневшемуся вдалеке небольшому озерку, и путешественники про себя подивились — как это они незаметно взобрались на такую высоту? Ведь казалось, что идут по ровной поверхности!.. Впрочем, это же Плоскогорье, от него всего можно ожидать.

Уперев руки в бока, Карадор какое-то время разглядывал окрестности.

— А вот мне здесь нравится! — заявил он, покончив с осмотром. — Есть в этом месте что-то эдакое… Так и веет духом приключений!

Орки нервно переглянулись. В последнее время они всерьез озадачились одним вопросом: кто в их группе главный? С одной стороны, шаман недвусмысленно намекнул, что отчитываться перед ним придется именно Хросту, как самому старшему и рассудительному. Но с другой стороны, этот странный остроухий пленник вел себя так, словно они ему что-то были должны.

— И давайте уже поедим! — не обманул он ожиданий своих конвоиров. — Где там у нас репка?

Через четверть часа у ручья горел небольшой костерок, вся компания собралась вокруг. Орки выгребли припасы и поджаривали на огне сало и хлеб, эльф, не дождавшись, слопал свою порцию мгновенно и теперь доставал своих конвоиров жалобными взглядами брошенного у забора щенка.

— Не дам, — правильно истолковал его вздохи и взгляды Кутх. — Ты свое уже получил!

— Ага, получил! Вот такой ма-аленький кусочек! — Карадор показал на пальцах. — А я, между прочим, молодой растущий организм! Мне много надо есть!

— А сколько тебе лет, «организм»? — внезапно заинтересовался Хрост.

— Четыреста. Почти.

— Упс! — Орки нервно сглотнули. — И сколько же ты еще будешь… э-э… расти?

— Ну… — Эльф полез почесать затылок и осекся, с некоторым удивлением нащупав в волосах что-то постороннее. — Еще немного… Блин, ну я и грязный! Ничего, если я тут недалеко сбегаю, искупаюсь?

— Валяй, — разрешили орки. — Только смотри, не утони!

— Да вы что! Где тут тонуть? Тут и воробью мелко!

Карадор проворно вскочил и бросился вниз по склону вдоль русла ручья, козликом перепрыгивая через кустарник и валуны и по пути избавляясь от верхней одежды. Его восторженный вопль эхом отразился от горных склонов.

Орки переглянулись, одновременно улыбнувшись друг другу. Обоим в голову пришла оригинальная мысль — незаметно сбежать от пленника, пока тот мчится к озеру.

— А старику Гротху скажем, что он утонул! — подмигнул Кутх.

— Ага, — поддержал его Хрост. — В ручье!

Оба просияли, искренне недоумевая, как им раньше эта светлая мысль не пришла в голову. Орки быстро собрали вещи и, не затаптывая костерка (пусть эльф думает, что они все еще сидят у огня), заторопились прочь.

В горах всегда темнеет рано, под деревьями уже царила настоящая ночь. Однако для хорошего следопыта не составит труда отыскать следы беглецов. Не обольщаясь относительно невнимательности и беспечности своего теперь уже бывшего пленника (никогда не стоит недооценивать врага!), орки недолго шли по тропе. Шагов через сорок они свернули с нее и углубились в нагромождение камней и корявого колючего кустарника. Острое зрение жителей подземелий помогало им отыскивать путь в ночной темноте.

— Смотри! — Хрост схватил Кутха за руку. — Кажется, пещера!

— Точно! — прищурился тот. — Полезли?

Торопясь, словно за ними была погоня, орки полезли вверх по склону. Оба прекрасно знали, что ни один светловолосый по доброй воле не сунется под землю — их предки, завоевав свободу в Смутное время, были оставлены в покое бывшими хозяевами именно потому, что забились в пещеры Орочьих гор. Эльфы не смогли одолеть свой страх перед подземельями и отступили. И этот ненормальный Каро тоже вряд ли последует за ними. Тем более что пещера оказалась настоящей норой — она постепенно сужалась в длинный туннель, который, изгибаясь, вел куда-то вдаль. Судя по неровностям пола и нашлепкам лишайника тут и там, пещера была «дикой» — то есть здесь не обитало разумных существ.

— Ну все. — Обогнув очередной выступ в стене, Хрост привалился к ней спиной. — Кажется, оторвались…

— Не спеши! — Кутх прислушался. — Слышишь?

Орки насторожились. Померещилось им или нет, но эхо донесло слабые отзвуки чьих-то шагов.

— Светловолосый… Нашел-таки, гад!

— Бежим!

Подхватившись, орки ринулись напрямик, не разбирая дороги и следя только за тем, как бы не врезаться лбом в стену при резком повороте. Топот ног сначала усилился, а потом стал отдаляться, но они все равно еще некоторое время мчались куда глаза глядят.

Пока не оказались в тупике.

Резко завернув за угол, бежавший первым Кутх еле успел затормозить, чтобы не налететь на завал из камней. Обычно орки, будучи подземными жителями, умели по эху своих шагов определять, есть ли впереди проход, но на такой скорости, да еще и прислушиваясь к топоту ног за спиной, они просто-напросто про это забыли. С разгону налетев на камни выставленными вперед руками, Кутх с досадой стукнул по ним кулаком:

— Попались!

— Тихо. — Хрост схватил его за запястье. — Не дыши. У нас есть шанс…

Орки прижались к стене, словно стремились раствориться в ней. Орочья магия позволяла им как бы сливаться с камнями, затаиваясь настолько хорошо, что преследователь проходил мимо спрятавшихся беглецов и не видел, даже если смотрел в упор. Правда, для того чтобы стать незаметными, приходилось задерживать дыхание и сохранять полную неподвижность. Даже слишком резкий взмах ресниц иногда был способен нарушить концентрацию.

Но долго терпеть оркам не пришлось — не прошло и двух минут, как они услышали в туннеле быстрые шаги. Кто-то шлепал по камням босыми ногами, торопясь, поминутно спотыкаясь, налетая на что-то, ушибаясь и сердито ругаясь по этому поводу. Сомнений не было — только один эльф во всем мире мог производить столько шума. И это при том, что за светловолосыми прочно закрепилась слава непревзойденных следопытов и бесшумных разведчиков!

— Ребята, — вскоре послышался знакомый голос, от которого у затаившихся орков еще вернее перехватило дыхание, — а вы где? Я вас не ви… ой, мама! А… ой… А в-вы к-кто?

Кутх и Хрост обменялись взглядами, рискуя нарушить невидимость. Они не замечали здесь, в подземельях, ничего подозрительного. Или все-таки замечали?

— Ым!

Хрост покосился на напарника — неужели не мог сдержаться? — и вытаращил глаза. Кутх ошеломленно пялился на невесть откуда взявшегося коренастого коротышку, который упирал орку прямо в солнечное сплетение копье с каменным наконечником. Еще двое держали орка на прицеле копий, не давая сдвинуться с места, а перед самим Хростом маячили сразу четверо.

«Темные альфары[20]», — сообразил Хрост. В самом деле, кем они еще могли быть? Это же пещеры. Тут обязательно должны обитать какие-нибудь подземники! Если не альфары, то цверги[21], если не цверги, то дворхи[22], если не они, то кто-нибудь еще… Пещеры всегда обитаемы, только их обитатели мало кому показываются на глаза без причины. Видимо, убегая от эльфа, они незаметно перешли границу и из «диких» пещер попали в жилые.

— Давать ступать! — Темный альфар кольнул орка остро отточенным наконечником копья. Каменный-то он каменный, однако заточен был не чета стальным. Хрост даже вздрогнул от боли, почувствовав укол сквозь одежду.

Сопротивляться было бесполезно — темные альфары так хорошо умеют чувствовать камни, что сами горы вмиг отыщут и выдадут им беглецов. Да и семь копий как-то не располагают к решительным действиям.

Переглянувшись и пожав плечами (вот уж вляпались, так вляпались!), орки отделились от стены. Их тотчас окружили гномы, тычками копий гоня к выходу из тупика. Это, кстати, давало надежду — если бы хозяева этих пещер хотели убить незваных гостей, они бы давно это сделали.

В туннеле, из которого орки свернули в тупик, их встретил дымный чад масляных факелов. Для освещения темные альфары использовали вонючее подземное масло, черную жижу, которая иногда попадалась в земляных озерах. Два гнома держали светильники, а еще двое охраняли Карадора, который переминался с ноги на ногу, спрятав руки за спиной.

— Привет, ребята, — сказал он, глядя на орков, — вас тоже поймали?

— Угу. — Повинуясь жесту одного из коротышек, Кутх выпустил мешок и теперь смотрел, как два гнома деловито его потрошат. — Ты какого гоблина за нами бросился?

— Ну, — эльф пожал плечами, — я вспомнил, что мыло забыл. Решил вернуться, а вас уже нету… Вы чего удрали-то?

Орки не ответили. И так настроение было паршивым — ведь и дураку ясно, что темные альфары их просто так не отпустят. Вон, все в кожаной броне из шкур каких-то ящериц или змей, при оружии и смотрят решительно. Наверняка отряд охраны. Если их примут за нарушителей границ, пиши пропало.

Остатки личных вещей и съестных припасов были разобраны гномами в мгновение ока. Они похватали вещи с ловкостью опытных мародеров, после чего на трех пленников опять нацелились копья.

— Идти! Вперед! Быстро-быстро! А иначе будет плохо!

— Э-э, гномы! — Хрост быстро выставил раскрытые ладони. — У нас поручение! Мы идем к Пронитсу! Про-нитс! — промолвил он по слогам. — Пронитс! Понятно?

Альфары быстро переглянулись, потом двое сблизили головы и быстро зашептались друг с дружкой на своем языке. Остальные в дискуссии участия не принимали, но косились на сородичей с интересом и любопытством.

Наконец подземники до чего-то договорились, и один из них шагнул к оркам:

— Зачем надо Пронитс?

— Он. — Опасаясь делать резкие движения, орк кивнул в сторону эльфа: — Шаман Гротх прислал… Заказ!

— Ага, — кивнул гном с таким видом, как будто это все объясняло. — Идти! Пронитс — идти! Быстро!

Если орки надеялись, что их отпустят, они жестоко ошиблись. Альфары окружили всех троих и повели за собой.

Вперед топал один подземник с факелом. За ним пристроился Карадор. Орков гнали сзади. Ни связывать пленников, ни завязывать им глаза гномы не стали — здесь каждый камень был на стороне темных альфаров, и вздумай кто-то из арестантов попытаться сбежать, ему была гарантирована смерть от обвала. Замыкал шествие второй факелоносец.

Вели пленников долго. Так долго, что даже поначалу с любопытством озиравшийся по сторонам и что-то бормотавший себе под нос Карадор в конце концов устало замолк. Ему, босому, приходилось тяжелее всех — пол под ногами был усыпан отнюдь не лепестками роз. Рассадив где-то ступню об осколок слюды, эльф остаток пути хромал, оставляя на камнях кровавые следы, но не жаловался.

Путь закончился в просторной пещере с гладкими стенами, украшенными несколькими развешанными тут и там шкурами каких-то животных и сталактитами-светильниками у входа, озарявшими мрачное великолепие подземелья. Гномы вышли, ненадолго оставив пленников одних, и Карадор тут же с тихим стоном привалился к камням, морщась от боли в пятке.

— Интересно, мы уже пришли или еще нет? — подумал он вслух. — Это просто ужасное место! Хуже, чем в подземном Альмраале… Я знаю, я там лазил, — покосившись взглядом на орков, счел нужным пояснить эльф. — Там та-акие пещеры! Закачаться можно! И почти такие же подземники водятся. Меня там чуть не съели!

Кутх и Хрост переглянулись. «Лучше бы съели, честное слово! — посетила обоих одинаковая мысль. — И нам проблем бы меньше… Да кто же знал?»

— Так вот, — как ни в чем не бывало продолжал болтать воспрянувший духом Карадор, усевшись на какой-то камень и внимательно разглядывая пятку, — там было намного чище! Хоть бы подметали тут иногда!.. Я, кажется, ногу занозил! — Он попытался подцепить ногтями какую-то черную точку в пятке и потерпел неудачу. — И как ее теперь вытаскивать?

— Вообще-то у меня есть радикальное средство от подобных неприятностей, — неожиданно прозвучал совсем близко чем-то недовольный голос.

Выругавшись, орки резко обернулись. Вскочивший эльф попытался повторить их маневр, не отпуская ноги, но шлепнулся на камни и взвыл, схватившись за отбитую задницу.

Из не замеченного незваными гостями (или зваными пленниками, тут как посмотреть!) бокового туннеля вышел человек. Да, именно человек, если судить по росту и телосложению. Четыре вооруженных до зубов гнома шагали рядом — судя по всему, это была его охрана, поскольку они мигом рассредоточились, наставив на орков и эльфа копья.

— Так это они? — промолвил человек, ни к кому конкретно не обращаясь. — Занятно. На колени!

Кутх и Хрост недовольно заворчали, но несколько чувствительных уколов в бока и почки заставили их быть послушнее. Человек быстро осмотрел орков и удовлетворенно кивнул:

— Да, этих можно взять.

До этого момента орки еще сохраняли спокойствие, но, едва их окружили коренастые бородачи и стали заламывать руки назад, Кутх попытался вскочить на ноги.

— Но шаман Гротх! — воскликнул он. — Мы так не договаривались! Уговор был только насчет эльфа! А…

Один из гномов одетой в железный шлем головой врезал орку в живот, и, не ожидавший такого удара Кутх рухнул на колени. Хрост рванулся было к товарищу, но на нем повисло сразу несколько альфаров, и он остановился, снизу вверх взглянув на мага:

— Но шаман обещал… Пронитс…

— Это он обещал вам! — улыбнулся маг. — А не я! Никто и никогда не должен знать, где меня искать! Понятно?

Хрост скрипнул зубами. Как бы то ни было, вряд ли старый пройдоха Гротх, уже более полувека один из главарей преступного мира Эвларии и хозяин знаменитого Эвларского лабиринта, этого не знал. Старик наверняка догадывался, какая участь ждет сопровождающих эльфа конвоиров. Догадывался — и все равно пожертвовал сородичами ради каких-то своих интересов. Только вот зачем эльф понадобился Пронитсу?

— А этого…

Внимание мага переключилось на сидящего на камнях пленника. Внезапно взгляд его чуть сонных глаз прояснился. Лицо приобрело хищное выражение. Человек рванулся к Карадору с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Двумя пальцами он приподнял его лицо за подбородок:

— Встать!

— Не могу, — развел руками тот. — У меня нога болит! Я в ваших катакомбах палец ушиб, и еще у меня в пятке заноза. А вы обещали мне какое-то средство, чтобы…

Темные альфары даже попятились, услышав, каким тоном этот остроухий разговаривает с человеком. Даже орки, мигом сообразившие, что к чему, обреченно зажмурились, ожидая как минимум камнепада. Но маг только усмехнулся бледными бескровными губами:

— Да, такое средство есть, и очень простое… Оно у меня всегда с собой!

— Это же здорово! — всплеснул руками Карадор. — Вы, наверное, тут давно живете и понимаете, что без него в этих пещерах никуда! Давайте! Давайте его скорее!

В следующий миг в руке человека невесть откуда взялся нож.

— Это средство очень простое, — произнес он. — Сейчас мы просто отрежем ногу, и заноза перестанет тебя волновать. Держите его!

Реплика относилась к темным альфарам, но прежде, чем гномы сделали шаг вперед, эльф кузнечиком вскочил на ноги.

— Э, нет! Это плохая шутка, — воскликнул он, отпрянув. — Я сам люблю пошутить и однажды насыпал дядюшке песку в тапочки, но чтобы вот так…

— А это не шутка, — холодно промолвил Пронитс, и Кутх с Хростом обменялись многозначительными взглядами. Именно такой иногда бывала интонация у старого Гротха, когда он намекал, что его собеседнику пора рыть себе могилу. — Шутки кончились. Раз и навсегда! Я здесь хозяин, и только я буду решать, жить вам или умереть! Что встали? Взять! Этого — отдельно! — кивнул он альфарам на эльфа.

Разлученные путешественники попятились в разные концы пещеры, отступая перед нацеленными на них древками копий. Откуда-то сбоку вышли еще несколько гномов. Эти были без оружия, но зато несли ручные кандалы и зубила с молотами, чтобы заковать пленников. Орки зло зыркали глазами по сторонам — конечно, можно было попытаться сбежать, но только не здесь. Даже если альфары их не догонят, разозленный Пронитс вполне может послать вдогонку какое-нибудь убийственное заклинание. А старый Гротх далеко. Наверное, он рукой махнул на двух конвоиров. Не поэтому ли удрал Фрозинтар, догадавшись, чем тут пахнет?

— Э-э, кстати…

Уже направившийся к выходу, маг вздрогнул от неожиданности. Уж больно деловым тоном к нему обратились. Он обернулся и вопросительно шевельнул бровями. Смотревший поверх голов копошащихся вокруг него гномов эльф взглянул ему прямо в лицо:

— Простите, а как вас зовут? В том смысле, что… ну… нам же как-то надо общаться! Вот я, например, Карадор, а вы?

— А разве я не сказал? — Пронитс улыбнулся холодной улыбкой. — Зови меня хозяином.

До поместья-столицы он добрался уже в сумерках, впрочем, для его острого зрения и кромешная темень не была помехой. Без малейших угрызений совести бросив заморенного коня в роще неподалеку (своя собственная судьба занимала его гораздо больше, что тут думать о коне!), Фрозинтар легким шагом одолел две последние лиги, отделявшие рощу от окружавших поместье ферм, где жили светлые альфары. Сторожевые псы зашлись было истошным брехом, чуя драура, но наемник и ухом не повел. С легкостью перепрыгивая через заборчики, отделявшие фермы друг от друга, он напрямик пересек поселение и подобрался к крепостной стене. Слегка подпрыгнул, бросив свое тело вверх, скользнул пальцами по кладке, выискивая в трещинах камней опору для рук, зацепился и полез, практически не пользуясь ногами.

Стену в четыре эльфийских роста он преодолел за пару минут, последним усилием перевалил через щель-бойницу на галерею, по которой обычно ходила стража, распластался, почти прижимаясь животом к камням и оценивая обстановку.

Конечно, можно было явиться и в открытую, как-никак скоро он станет совсем живым и будет жить нормальной жизнью, — но еще порядка двухсот махов[23] топать вдоль стены, стучать в ворота, потом ждать, когда тебе откроет ночная стража, объясняться с ними — нет, это слишком долго. С неприятным делом нужно покончить как можно скорее!

Тем более что замок его хозяина находился совсем близко к крепостной стене, отделенный от нее только веселенькой березовой аллеей. Его стену одолеть оказалось еще легче. Наемника опять никто не заметил — разве что охотничьи псы, любимцы хозяина, подняли вой и визг, когда он проходил мимо псарни, но драур привык к подобной реакции животных и даже ухом не повел.

Во внутреннем дворе замка его впервые остановила ночная стража — как раз на пост заступала очередная смена, и Фрозинтар буквально столкнулся с отрядом, выходившим из караульного помещения.

— Куда?

— К лорду Лоредару по срочному делу, — отрезал наемник.

— Милорда нет в замке. Он с вечера отправился к Наместнику и еще не возвращался!

Фрозинтар ругнулся сквозь зубы, но послушно повернул к выходу. Если лорд-советник до сих пор находится у Наместника, значит, произошло нечто серьезное. Скорее всего, ему будет не до того, но сидеть и ждать сейчас, когда конец так близок, наемник не мог. Если надо, он будет хвостом ходить за хозяином, но заставит его уделить себе минуту внимания. Ведь это так просто! Его жизнь в прямом смысле в руках лорда Лоредара. Ее надо лишь передать из рук в руки!

Замок Наместника, казалось, вообще не спал. Во всяком случае, на воротах стояла стража, на дворе горели огни, стоило наемнику вступить в двери, как сбоку выскочил слуга-альфар и согнулся в поклоне, готовый исполнить приказ эльфа. По его словам, великолепный лорд Наместник и его советник уже который час сидели в кабинете лорда Калливара, совещаясь о чем-то важном. Проводить Фрозинтара он почему-то отказался, так что тому пришлось отправляться на поиски покоев Наместника самостоятельно. Серьезное там дело или нет, а он прибыл с донесением о выполненном задании и не мог долго ждать!

Несмотря на то что прожил какое-то время в поместье-столице, в замке самого великолепного лорда Наместника Фрозинтар ни разу не был, а посему невольно озирался по сторонам, осматривая внутреннее убранство залов, галерей и анфилад комнат, через которые ему случалось проходить. Другой встреченный на пути альфар указал ему, куда надо идти, чтобы попасть прямиком к Наместнику, и наемник решительно потопал по коридорам, между делом невольно обращая внимание на окружающую обстановку. Интересно же посмотреть, как живут сильные мира сего!

«Когда все закончится, у меня будет такой же замок! — подумал Фрозинтар. — Ну, может, не точная копия, но все-таки… И залы, и лестницы, и галереи, и гобелены на стенах…»

Взгляд скользил по причудливому декору и изысканному орнаменту. На стенах гобелены чередовались с картинами и мозаичными полотнами. На одних были изображены сцены из жизни — охота, турниры, войны с орками и людьми, — на других просто пейзажи, причем обязательно где-то на заднем плане виднелось строение причудливой формы; третьи представляли собой портреты. Лорды и леди в доспехах и парадных одеяниях — тут их было полным-полно. Наемник даже почувствовал зависть — он всю жизнь, кроме детства и ранней юности, был одинок. А тут (он уверен!) были изображены члены одной династии.

«Ничего, у меня тоже будет семья! Настоящая! И я…»

Этот портрет несколько отличался от остальных хотя бы тем, что женщина на нем не улыбалась. Какое-то время Фрозинтар силился понять, что не так в ее лице, и, лишь подойдя, увидел — нижняя часть его была как-то странно затерта, словно кто-то пытался соскоблить улыбку с ее губ. Но даже это было не главным — глаза женщины неведомый вандал тронуть не посмел, и эти глаза…

Наемник прислонился к стене, схватился руками за грудь, словно там еще что-то могло болеть. Он был совершенно уверен, что никогда уже не увидит этих глаз.

— Тариэль…

Это была она. Нет, не ее родственница, обладающая определенным сходством, а именно она! Глядя на лицо своей бывшей жены, Фрозинтар невольно отмечал явную похожесть на нее той девушки-полукровки из Альмрааля. Как она себя называла? Тара? Тогда он ошибся, приняв за оригинал бледную копию, но сейчас отчетливо видел разницу.

— Это ты! Но… к-как?

Отступив на шаг, наемник огляделся по сторонам, словно ответ был где-то рядом. Его Тариэль была замужем за кем-то из предков нынешнего Наместника? Забыв про свое поручение, он пробежался туда-сюда вдоль галереи портретов — ее больше не было нигде. Разве что в одном месте, на групповом портрете, где в окружении пожилого эльфа стояли две семейные пары, одна из девушек имела с нею сходство. Сестра? Дочь? Племянница?

— Это т-твоя семья, Тариэль? — Вернувшись к портрету, Фрозинтар коснулся ладонями старинной рамы. Краска на ней местами потрескалась и облупилась от времени. Да и сам холст, несмотря на отличную сохранность, тоже нес на себе следы прожитых лет. Но это была она, его Тариэль, — много веков назад, когда еще Альмрааль был эльфийской столицей, а люди и не помышляли о том, что когда-нибудь будут его хозяевами, в те века, когда сам Фрозинтар еще учился в Академии Магии, именно такие наряды были в моде. И бисерное украшение… Тариэль сама плела из бисера браслеты, колье и ожерелья и носила только изделия собственного изготовления. И сейчас на ее горле виднелась плетеная из бисера полоска, украшенная бахромой. Парный ей браслет охватывал запястье левой руки, бисерная же лента стягивала свободно рассыпавшиеся по плечам волосы. Больше ни на одном портрете — даже на том, групповом, где была похожая на нее девушка, — ни у кого не было украшений из бисера.

Из оцепенения его вывели хлопок двери и негромкие голоса, в которых звучали усталость и раздражение.

— Я совершенно не представляю, что делать, советник, — говорил незнакомый голос. — То есть если бы я знал, что это за… э-э… тварь, я бы, наверное… Но поймите, отец ничего мне не говорил!

— Может быть, он был уверен, что вы не справитесь? — Вкрадчивый голос принадлежал лорду Лоредару, и Фрозинтар насторожился. С этой загадкой он разберется потом. Сейчас — дело, ради которого он прибыл сюда.

— А кто? Скажите на милость, кто тогда справится? — с раздражением воскликнул Наместник Калливар.

— Тот, у кого есть для этого силы и способности! Тот, кто предназначен для этой роли!

— Но это не я! Отец не готовил меня в свои преемники…

Наместник Калливар внезапно осекся, застыл с открытым ртом. Он только что сообразил, о ком думал все эти долгие часы. Но гордость не позволяла ему признать очевидное, и он лишь изобразил на лице натужное раздумье.

Фрозинтар счел этот момент удачным для того, чтобы напомнить о себе. Он сделал несколько шагов, намеренно громко стуча сапогами по полу, чтобы привлечь к себе внимание, но оба знатных эльфа все равно вздрогнули от неожиданности. Изображая раскаяние, наемник опустился на одно колено, почтительно склонив голову:

— Ми-милорд…

— Уф, напугал! — помотал головой советник Лоредар. — Ты что тут делаешь? Я тебе что приказывал?.. Это мой… э-э… доверенный слуга, — объяснил он Наместнику. — Обычно он не позволяет себе подобных вольностей.

— Милорд, — наемник поднял на него глаза, — ваш п-приказ выполнен.

— Вот как? — оживился эльф.

— Он мертв.

— Точно? — Лорд Лоредар еле сдержался, чтобы не схватить Фрозинтара за плечи и не встряхнуть.

— Несчастный случай. — Версия событий уже была готова. — Т-так получилось, что мы… в общем, я своими глазами видел, как он б-бросился наперерез карете, чтобы вытащить из-под колес ребенка, и… не успел. Ребенок остался жив, а он… его п-переехало колесо. Прямо по груди. Д-даже если бы я был целителем, я бы не смог…

— Где это случилось?

— В Эвларе. Мы собирались т-там…

— Это неважно, — покачал головой советник. — И ты своими глазами видел его тело?

— Да.

— Где оно?

— Од-дин ученый… человек… хорошо заплатил мне за то, чтобы я отдал его тело… продал д-для вскрытия. Он заплатил мне девяносто серебряных… — В доказательство Фрозинтар полез за пазуху за остатками паннорских подковок.

Лорд Лоредар какое-то время смотрел на горсть монет, потом отвернулся к своему собеседнику и развел руками:

— Кажется, у нас нет другого выхода…

— Вы о чем?

— Нет никого, кто бы смог справиться с тварью, великолепный лорд Наместник! Никого из вашей семьи, я хочу сказать… У вас не осталось наследников… Самое время подумать о том обещании, которое вы мне дали!

— Какое обещание? — Наместник отступил на шаг.

— Вы обещали отдать вашу дочь Каллирель в жены моему сыну Лаотору!

— Да, — нахмурился лорд Калливар. — Но я, если помните, поставил одно условие…

— Доказательства смерти вашего племянника Карадора? А разве вы не слышали? Только что!.. Его переехала карета, когда он пытался вытащить из-под колес ребенка. Как это благородно — пожертвовать собой ради других! Подумать только — Карадор Шутник, оказывается, был способен на сильные чувства и смелые поступки…

Наместник Калливар опустил голову. Было заметно, что он волнуется и отчаянно пытается взять себя в руки.

— Вы согласны на свадьбу? — помолчав, напомнил о себе советник.

— Как вы можете думать о ней в такое время? — пожал плечами знатный эльф. — Мой племянник погиб… На свободу вырвалась какая-то странная тварь… Я просто не знаю, что с нею делать, а вы…

— А вы мне обещали! Кроме того, когда я стану вашим родственником, ваши проблемы станут частично и моими! Вместе мы придумаем, как обуздать эту нечисть! Но Каллирель должна стать женой Лаотора! Вам все равно надо подумать о наследнике. У вашей дочери нет сына… полукровка Келлегор не в счет, он слишком юн и давно живет среди людей. И он, кажется, маг?

Наместник покивал головой. Советник был прав. Рано или поздно ему пришлось бы задуматься о преемнике. Если Карадор действительно мертв, то им должен стать новый супруг его дочери. Правда, Каллирель тяжело больна. Она может скончаться, не успев произвести на свет третьего ребенка, наследника уже для Лаотора. Что тогда? Его род прервется и власть уйдет из Дома к другим? Эх, если бы у Келлегора был младший брат, а не сестра! И если бы сам Келлегор не был полукровкой!

— Я… подумаю над вашим предложением, советник, — промолвил лорд Калливар, отступая и потирая пальцами виски. — Вы… дадите мне время хотя бы до утра?

Лорд Лоредар еле сдержался, чтобы не расплыться в торжествующей улыбке. Быстро же сломался его соперник! Впрочем, он был не настолько сильным противником. В военном деле — да, ему не было равных. Но вот в мирной жизни и политических интригах нынешний Наместник оказался слабаком.

— Думайте, милорд. — Он поклонился, отступая на шаг. — Время еще есть. Тварь пока никак не проявила себя. Так что можно спать спокойно…

Собеседники раскланялись, прощаясь.

Фрозинтар, о котором они забыли, тихо ждал, но когда лорд Лоредар направился прочь, наемник вскочил с колен и бросился за ним вдогонку:

— Милорд!

— Чего тебе? — Советник быстро оглянулся и прибавил шагу.

— Вы обещали… Если я д-добуду д-доказательства смерти Карадора Шут-тника, вы вернете мне м-мою жизнь…

Лорд Лоредар посмотрел на протянутую руку так, словно впервые увидел стоявшего напротив него наемника.

— Ты рехнулся, — спокойно произнес он. — Луну с неба попросить не хочешь?

— Н-но вы обещали…

— Отстань! У нас сейчас другие проблемы!

Решительным жестом отстранив наемника, лорд Лоредар направился прочь, даже не заметив, какими глазами смотрит ему вслед Фрозинтар.

Глава 8

Пещера удивляла. Потрясала. Поражала воображение.

Собственно, назвать ее пещерой не поворачивался язык. Миновав недлинный узкий туннель, пленники вместе с конвоем оказались на небольшом скальном уступе, от которого вниз по склону, лавируя между обелисками и скульптурами причудливой формы (эдакий сад камней!), на дно огромной чаши, извиваясь, как змея, бежала ровная дорога. Сад (некоторые камни впрямь походили на деревья высотой в полтора-два человеческих роста) тянулся направо и налево, покуда хватало глаз, и постепенно пропадал в полумраке.

Дно «чаши» по контуру охватывала слабо бурлящая полоса лавы, дававшая сразу желтовато-алый свет и тепло. Вблизи, там, где к ней сбегала дорога, она была шириной примерно сажени три-четыре — точнее не определить из-за большого расстояния, — а вдали истончалась до ниточки.

За полосой находилась…

Трудно было подобрать слова для описания этого каменного сооружения. По размерам оно больше напоминало целый город, но это был один-единственный замок, изваянный в виде пирамиды в дюжину уровней-ступеней. Тут и там на его стенах точечками горели факелы, выхватывая из темноты небольшие кусочки здания. А на самом верху, где ввысь возносился удивительно тонкий и стройный шпиль — не иначе, как сотворенный с помощью магии! — горел огонь. Сгусток пламени висел в воздухе без опоры и представлял собой идеально ровный шар. На таком расстоянии он походил на невесть как попавшее в плен солнце. Несколько десятков крупных нетопырей мелькали в воздухе подобно птицам, нарезая вокруг бесконечные круги.

— С ума сойти! — всплеснул руками Карадор. — И вы все это сделали сами?

— Ну, — Пронитс покосился на гномов, — у меня много слуг и рабов…

С этими словами он взмахнул рукой, и в воздухе соткался мостик, такой изящный и ажурный, что не верилось, будто его изваяли из камня. Повиснув в воздухе, одним концом мостик коснулся скального выступа, а другим дотянулся аж до верхнего этажа города-пирамиды.

— И-эх ты! — взвизгнул Карадор и бегом бросился к мостику, чтобы потрогать его точеные перильца. — Здорово! А как вы это делаете? Это какой-то фокус? Типа сдернули полог, а он тут? Вы маг, что ли?

Человек презрительно поджал губы и воздел очи горе, скептически качая головой.

— Ну точно! Вы маг! И как я сразу не догадался! А вот я магией не владею… Меня дедушка чему-то пытался учить, но я оказался бездарем и бестолочью! — Карадор вздохнул. — Хотя у нас мужчины вообще магией не владеют… ну, то есть это при Видящих считалось, что не владеют, а на самом деле очень даже владеют, просто их, таких магов, мало. Но я не из их числа! Увы!

Темные альфары, насупившись, стали подгонять пленников к краю моста. Орки вступили на него совершенно спокойно — высоты они не боялись, а смерть в случае падения в лаву хоть и болезненна, но ничем не хуже любой другой. Маг уже стоял на мосту, скрестив руки на груди.

— И все равно это потрясающе! — Ступив на мостик, Карадор перевесился через перила, оценивая высоту, и плюнул вниз, внимательно наблюдая за полетом плевка. Тот пропал из вида прежде, чем долетел до полосы лавы. — Ух ты! Как высоко!.. А наверху знают, что здесь существует такая красота?

Человек и гномы переглянулись. Всем и каждому было известно, что эльфы высоты боятся, несмотря на свою якобы любовь к жизни на деревьях. Нет, у них в замках встречаются и высокие башни, и балкончики, на которых благородные леди внимают серенадам влюбленных юношей, но между отчаянным прыжком с крепостной стены и сдачей в плен загнавшим его туда врагам любой нормальный эльф выберет именно плен. И уж тем более никто из этого остроухого племени не станет перевешиваться через перила, болтая в воздухе ногами.

— Нет.

— И совершенно зря! Люди должны знать, на какие чудеса способны природа и труд мастера! Да за то, чтобы посмотреть на это, вам должны платить…

— Не беспокойся, эльф, — поджал губы Пронитс. — Мне платят.

— А сколько вы берете за час?

— Не за час. За жизнь. За жизнь здесь обычно платят своей жизнью.

— В смысле: «Вам у нас так понравится, что вы не захотите отсюда уезжать»? — уточнил Карадор, шагая следом и с любопытством вертя головой по сторонам. — Знаете, а вы правы! Пожалуй, мне тут нравится. Красиво все, стильно… Только мостик что-то больно хлипкий! Не боитесь, что конструкция сломается?

— Нет, — коротко ответил маг, шагая впереди.

— Да? — тут же эхом откликнулся эльф. — А если кто-нибудь сделает вот так?

Ухватившись за перила, он несколько раз энергично подпрыгнул.

— Аа-а-а! — заорали альфары. — Что ты делаешь, зараза?

Кто-то уронил оружие, и копье, блеснув напоследок наконечником, без всплеска исчезло в полосе лавы. Кто-то просто рухнул ничком на мост, обхватив голову руками. По самому мосту прошла волна дрожи.

— Я — ничего! — Карадор крепко держался за перила. — Но должен же кто-то испытать его на прочность! Он вообще на какую максимальную тяжесть рассчитан? Я имею в виду наш вес!

— Не беспокойся, эльф, — процедил Пронитс. — Тебя он выдержит…

— Это здорово, — шумно выдохнул Карадор. — А то меня обычно мало кто выдерживает…

Кутх и Хрост переглянулись, испытывая что-то вроде мстительной радости оттого, что у взявшего их в плен мага скоро начнутся большие проблемы.

Осторожно скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель просунулся любопытный нос. А за ним часть лица, заросшая короткой курчавой бородкой. Обитатель комнаты, сидевший в углу на топчане, скрестив руки на груди, мгновенно развернувшись к незваному гостю, вскочил:

— Ну наконец-то! А я уже соскучился! Ну, сколько мож…

Он осекся, запоздало заметив направленное ему в грудь острие копья. Камень был заточен так, как не снилось самым острым кинжалам наемных убийц.

— У-у-у. — Эльф задумчиво почесал кончик носа, неловко придерживая второй рукой цепочку от кандалов. — И ты туда же! Зашуганные вы тут какие-то, вот что я вам скажу! И украшения эти не снимаете… Чего вы все боитесь-то? Вы же под землей, добраться до вас с вашей каменной магией практически невозможно, места на поверхности дикие, а если бы вы подсуетились и каких-нибудь тварей выпустили погулять в пещеры — ну, типа василисков или мантикор всяких! — так к вам и вовсе бы никто без предупреждения заявиться не мог. Не думаете вы о своей безопасности, ребята, вот что я вам скажу!

Молодой еще темный альфар скрипнул зубами, бросив взгляд в сторону выхода. Вышло это у него до того выразительно, что Карадор понимающе кивнул головой:

— На выход? Наконец-то… Веди, недреманный страж!

Гном попятился, все еще держа копье перед собой, и кивком головы указал на дверной проем.

— Иду-иду! — Эльф спокойно прошел мимо него.

Акка Усик из клана о-Якко был взволнован и горд своим поручением. И не столько потому, что его дал именно маг, сколько потому, что это было его первое самостоятельное задание. Усику всего тридцать семь, а ему уже дают такие поручения! Другие и в пятьдесят не могут добиться самостоятельности. Эдак годам к шестидесяти можно подумать и о женитьбе!

Они шагали по узкому, вырубленному в скале туннелю. Вопреки увиденному с моста город был еще не достроен. Он вырастал из скалы постепенно. День и ночь сотни гномов и пленных цвергов, десятки захваченных в плен людей и рабов других рас трудились, возводя эту твердыню. Были пока начерно готовы лишь основание и самый верх, где обитал человеческий маг. Все остальное требовало месяцев, если не лет упорного труда. Но, судя по всему, это должно было стать самым большим и грандиозным сооружением за всю историю народа темных альфаров, начиная с короля Терако Энергичного…

На поверхности темные альфары издавна жили небольшими поселениями, в каменных и глинобитных домиках, прилепившихся к скалам. Там же они пасли скот, овец и коз, разводили сады и виноградники. Большинство людей думали, что гномы — это всего лишь рудокопы, торговцы и мирные трудяги, никому не причиняющие вреда.

Мало кто знал, что в пещерах, куда ведут часто запутанные и полные ловушек подземные коридоры, они возводят чертоги, равных которым нет и не было среди человеческих строений. И именно там находилось сердце гномьего мира. К слову сказать, все старинные здания во всех крупных городах построили именно зодчие-гномы, и даже эльфы не гнушались приглашать темных альфаров, чтобы те возводили для них замки.

Пройдя небольшим узким коридором, эльф и гном оказались на высоком мостике, аркой изогнувшемся над частью будущего города-замка. Внизу, в чашеобразном углублении, освещенном плошками с подземным маслом, кипела жизнь. Десятка четыре цвергов и несколько представителей других рас под присмотром дюжины гномов-надсмотрщиков трудились не покладая рук, отсекая камни, убирая мусор, что-то подчищая, вырезая или кладя камни. Три альфара-зодчих с длинными белыми бородами, заплетенными в косы и заправленными за пояс (у одного она так даже была обмотана вокруг талии!), ходили между ними, то и дело поправляя и отдавая приказы. Иногда было достаточно нескольких слов, но иной раз альфарам приходилось прибегать к тычкам и подзатыльникам, наставляя нерадивых «мастеровых».

— Ой, чего это там? — Карадор остановился, перевесившись через резные перильца вниз. — Ух ты… Это стройка, да? Ударными темпами догоним и перегоним? Пятилетку за три дня? Так?

Его конвоир стиснул зубы и покрепче вцепился в древко копья.

— Шагай давай, — процедил он.

— А что? Неужели нельзя полюбоваться ударным трудом?.. Э, смотри, знакомые все лица! Эге-гей!

Пробежав немного вперед, он замахал руками, громко окликая двух орков, один из которых грузил в тачку осколки горной породы, в то время как второй, орудуя киркой, отсекал их от цельной скалы. Как самых рослых и сильных, Кутха и Хроста приспособили к самой тяжелой работе на этом участке — они должны были вырезать в породе каверны, которые остальные после будут отделывать, шлифуя пол, потолок и стены и украшая их резьбой и мозаикой. Вместе с ними трудились еще два человека и какой-то альфар. Вся пятерка носила кандалы на ногах, цепочкой соединявшиеся с ошейником на горле. Рядом с ними неотлучно находились два альфара-воина с копьями и клевцами наготове. Они аж подпрыгнули, когда по шлему одного из них звонко щелкнул камешек, прилетевший откуда-то сверху.

— Извиняюсь, — развел руками обнаружившийся на мостике эльф, — я вообще-то вон в того здоровенного орка целился… А ну-ка, дай мне чего-нибудь, — пихнул он локтем своего стража. — Я в него еще раз кину! Он мне есть не давал!

Акка о-Якко судорожно вцепился в копье, выставив его перед собой.

— Нет! Нельзя! Смирно стоять! — воскликнул он. — Вперед идти!

— Ты уж определись, друг! То ли идти, то ли стоять!

— Идти! Идти быстро! Вперед! — Гном ткнул его копьем.

— Что, и с приятелями нельзя поболтать?.. Эй, парни! Ау! Привет! Давно не виделись! — Карадор беззаботно помахал рукой удивленным оркам. — Как жизнь? Вам, я вижу, не скучно… Э, а вы чего это? — забеспокоился он, заметив, что альфары-воины тут же набросились на его собеседников, осыпая их ударами и ругаясь на смеси своего и орочьего наречий. Люди попытались было встрять, но с другой половины участка на подмогу стражникам примчались еще несколько альфаров. Вместе они принялись избивать орков и людей. Перепало даже единственному в этой пятерке альфару.

— Что это? — Карадор попятился, переводя взгляд на своего конвоира. — За что это они их?

— Не болтать! — крикнул тот. — Идти живо!

— Ну и ну, — только и сказал эльф, покачав головой, и двинулся дальше по мостику. Внизу мало-помалу восстановился порядок, и рабы снова принялись за работу.

Они то пробирались по узким туннелям, то входили в пещеры-комнаты, то шагали по балюстрадам, то опять оказывались на висячих мостиках, то шли по недостроенным галереям, где колонны высекали прямо из цельного куска породы, шлифуя и придавая им причудливый вид. Сооружение обещало стать грандиозным. Оно было призвано одновременно внушать уважение и ужас, восторг и зависть, гордость и уверенность в собственной никчемности перед величием тех, кто создавал такую красоту. Рабы — люди, цверги, орки — использовались на самых простых и тяжелых работах, а на долю темных альфаров оставалось потом лишь навести глянец и красоту на их творения.

Притихший эльф послушно топал куда приказывали, но Акко о-Якко все время был настороже. Никому, даже своей родной матери, он не признался бы, что отчаянно трусил. Ибо для альфара не было ничего страшнее, чем не суметь оправдать возложенное на него доверие. Тем более для альфара из старинного и всеми уважаемого рода Якко!

Короткий (меньше четверти часа!) путь показался ему ужасно длинным. Когда за витыми колоннами коридора обнаружилась широкая лестница, ведущая куда-то наверх (оттуда лился оранжевый свет), он испустил такой явный вздох облегчения, что эльф оглянулся через плечо и неожиданно улыбнулся:

— Чего, трусишь? Ты высоты боишься?

— А т-ты? — От волнения Акко чуть не укусил себя за кисть. — Боишься?

— Жуть!

И хотя хитрое выражение его лица не соответствовало сказанному, это неожиданное признание несколько успокоило темного альфара.

— Нам наверх?

— Угу.

Внизу лестницу охраняли четыре стражника. У их ног свернулись два пситтака — белые ящерицы с выпученными глазами. Пситтаки славились тем, что их невозможно было сбить со следа — они чуяли не только запах, но и тепло жертвы, как на земле, так и в воздухе, и могли идти по следу несколько дней без сна и отдыха. Их выносливость и скорость на «охоте» просто поражали, и мало кто знал, что выложившись в такой погоне, каждый пситтак потом несколько дней валялся пластом, восстанавливая силы. Впрочем, в природе этому было логическое объяснение — каждая такая погоня заканчивалась ловлей добычи, так что валялся в отключке пситтак отнюдь не голодным. Эти были явно голодны — при приближении эльфа и гнома обе ящерицы подняли узкие морды, чем-то похожие на клювы хищных птиц, и зашипели, пробуя раздвоенными язычками воздух.

— Ой, какие милые зверюшки! А погладить можно? — Карадор сделал попытку присесть на корточки и дотронуться до одного пситтака, но Акко вцепился ему в локоть, оттаскивая назад.

— Нельзя!

— Ага, понятно! Они сторожевые. Могут укусить?

Переглянувшись, два альфара, державшие пситтаков на поводках, слегка ослабили сворки, и ящерицы подобрались к эльфу, внимательно обнюхивая его со всех сторон. Одна даже сделала попытку откусить от него кусок, но была остановлена хозяином.

— Чача! — шикнул тот на ящерицу, и та недовольно отступила.

— Правильно, Чача, сидеть! — наставительно промолвил Карадор, погрозив ящерице пальцем.

— «Чача» значит «назад», — объяснил Акко.

— А-а, это по-вашему! — обрадовался эльф. — А как будет «вперед»? «Ачча»?

Оба пситтака зашипели, дергая привязь, и Карадор понял, что почти угадал.

— Они тебя запомнить, — объяснил ему гном, жестом указывая, что эльф должен подняться по лестнице. — Теперь ты убежать — они тебя ловить!

— Ловчие псы? Ловко придумано! Небось ядовитые?

Акко кивнул. Укус пситтака оказывался смертельным практически для любого обитателя пещер, хотя яд не всегда действовал сразу — ведь многие подземные твари были холоднокровными и могли долго сопротивляться его воздействию. Правда, у большинства сторожевых пситтаков ядовитые зубы были вырваны, чтобы ящерицы ненароком не покусали хозяев. Но кто же будет рассказывать об этом заключенным?

Лестница была высокой, ступени — крутыми, так что в конце подъема Карадор демонстративно уселся на ступеньку, переводя дух.

— Устал, — объявил он топтавшемуся рядом гному. — Дай дух перевести!

— Нельзя! — Тот замахнулся копьем. — Идти вперед! Быстро!

— Ох, как же ты мне надоел! Да иду уже, иду. — Эльф выпрямился, опираясь на стену. — Куда ты хоть меня волочишь? Скоро придем?

— Пришли.

— Ёп…!

Запрокинув голову, Карадор озирался по сторонам.

Как-то незаметно они оказались практически на самой вершине города-пирамиды. Идеально ровная площадка имела шестиугольную форму и была выложена причудливой мозаикой. Шесть крутых лестниц, уходящих вниз, делили город-пирамиду на шесть секторов. В середине площадки, шагах в пятнадцати от замершего эльфа, высилась круглая башня, такая гладкая, что казалась отлитой из темного стекла. На вершине башни, на конце увенчивающего ее шпиля, горел огонь, от которого тут было светло как днем. Распахнутые двери казались провалом в бездну.

— Нам сюда? — Карадор осторожно переступил порог и оказался в идеально круглом зале.

— Сюда-сюда.

Услышав знакомый голос, оба обернулись. На пороге, за их спинами, стоял невесть как взявшийся там маг.

— Ой, здрассьте! — кивнул ему Карадор. — Давно не виделись! А не подскажете ли…

— Ты всегда так много говоришь? — холодно поинтересовался Пронитс, проходя мимо него.

— Что? А… Вообще-то нет, только когда волнуюсь или когда кругом все молчат, вот и приходится говорить за себя и за всех остальных. А то как-то скучно!

— А вот я люблю, когда молчат, — с нажимом промолвил маг.

— То есть вы любите тишину? Странно, с кем я ни знакомлюсь, все ее любят!

— Ничего удивительного! Полная тишина — такая редкость в нашем мире, что ее приходится искать днем с огнем, а за право послушать ее иногда приходится дорого платить.

— Чем же? — фыркнул эльф.

— Например, вырванными у болтунов языками!

Глаза мага холодно сверкнули.

— Ну у вас и шутки! — покрутил головой Карадор.

— Я не шучу. Если ты сейчас не замолчишь, я прикажу вырвать тебе язык. С корнем!

— Кому прикажете? Ему, что ли? — кивнул эльф на застывшего рядом стража. Акко вцепился в копье так, что пальцы побелели, и принял боевую стойку, не сводя с пленника затравленно-отчаянного взгляда. — Он меня боится! А ведь я не такой страшный, как может показаться на первый взгляд. Даже наоборот…

— Не ему, — перебил Пронитс, поморщившись. — А вот им!

Он сделал быстрый жест рукой вверх и в сторону, и в стене сбоку открылась высокая дверь, пропуская две массивные фигуры. Любой опознал бы в них скальных троллей — даже тот, кто до этого видел этих существ только на картинках. Ростом тролли оказались почти в полтора раза выше эльфа и раза в три толще и массивнее. Одни длинные руки, бугрящиеся мышцами, чего стоили. На троллях не было никакой одежды, кроме набедренных повязок, так что имелась возможность оценить их анатомию во всей красе. Костяные гребни на головах, переходящие в костяные же воротники, свидетельствовали о том, что это были зрелые самцы, то есть существа, опасные вдвойне. Сделав несколько шагов, они остановились перед магом, сверху вниз глядя ему в глаза.

— Вот, — человек указал ему на пленника, — если он скажет хоть слово, убейте его!

— Как? — взвизгнул Карадор, проворно прячась за едва не падающего в обморок Акко. — Совсем?

— Если скажет хоть одно лишнее слово, — не сводя с него холодных глаз, поправился маг.

Тролли согласно заворчали, вставая справа и слева.

— У них вырваны языки, — предупредил человек. — Так что пообщаться тебе с ними не удастся…

— Спасибо, — эльф смерил громил долгим взглядом, — мне и так не хочется…

Улыбка тронула губы Пронитса. А этот эльф не такой трус, как большинство его сородичей. Несколько лет назад ему удалось разжиться десятком пленников, захваченных орками на Радужном Архипелаге. Воины света, как они называли себя сами, плакали, как дети, узнав, какая их ждет участь. Интересно, как же поведет себя этот?

Подойдя к замершему Карадору, маг внимательно осмотрел его, провел ладонью перед глазами своего пленника, коснулся тонкими чуткими пальцами висков и макушки. С ума сойти! Практически доверху полное хранилище энергии! Силы, которой аура эльфа была полна, хватило бы для запуска внушительных размеров Портала — или для того, чтобы превратить в пыль половину здания! Да, надо отдать старику Гротху должное! Он не зря так долго тянул с выполнением последнего заказа — ожидание окупилось с лихвой! Столько энергии! Теперь осталось придумать, как ее извлечь, ибо на первый взгляд внутренние энергетические каналы представляли замкнутый контур, пробиться через который невозможно. Придется потрудиться…

— Эльф, — позвал он, — ты догадываешься, зачем ты здесь?

— Известное дело, — дернул тот плечом, не сводя глаз с троллей, — вы хотите принести меня в жертву.

— С чего ты взял? — вскинул брови Пронитс. Боги и демоны, а ведь он почти угадал!

— Ну меня уже однажды хотели принести в жертву. И тоже люди, — объяснил Карадор. — Только у них ничего не получилось.

— Вот как?

— Да. В самый последний момент явился мой друг Фрося и меня спас!

— Твой… кто?

Карадор скрипнул зубами.

— Ну, я думал, что он мой друг, — нехотя промолвил он. — А потом он мне сказал, что его послали убить меня…

— И я даже догадываюсь почему, — буркнул маг себе под нос и щелкнул пальцами. В тот же миг кандалы упали с запястий пленника. — Раздевайся!

У Карадора отвисла челюсть.

— Че… чего? Ну, знаете, такого я от вас не ожидал! С виду вроде нормальный мужик… Что, совсем тут у вас с женщинами туго?

Пронитс заскрипел зубами:

— Еще одно твое слово и… Раздевайся и ложись на алтарь, дубина!

Указующий перст простерся в направлении противоположной стены. По мановению руки мага часть ее исчезла, явив видение массивного шестиугольного стола, стоявшего в соседнем зале. Слабо мерцали свечи, озаряя иссеченные рунами грани.

— Что, прямо так сразу? — Карадор с любопытством вытянул шею. — Никаких тебе дополнительных обрядов, молебнов, мистерий? Ритуальные танцы хотя бы устроили… Все-все! Уже иду! — воскликнул он, едва тролли шевельнулись. — Но хоть бы объяснили для начала, в чем моя задача! Вдруг можно обойтись без членовредительства? Мне это тело дорого, как память о маме с папой, и я…

— Взять! — прошипел потерявший терпение маг.

Скальные тролли заворчали и пошли на эльфа, на ходу сжимая и разжимая кулаки. Пленник попятился, стреляя глазами по сторонам.

Может, все так и закончилось бы, но на пути троллей попался замерший в ожидании новых приказов Акко. Гном не рискнул сделать и шага прочь, а тролль слишком спешил выполнить приказ, чтобы обойти его. И он просто-напросто смахнул темного альфара в сторону, как пушинку. Акко отлетел с коротким криком и рухнул на пол, ударившись головой.

— Да ты что? Что? — тонко взвизгнул Карадор, рванувшись вперед. — Ты что творишь, гад? Что он тебе сделал?

От неожиданности тролль остановился. Он как-то привык, что все при виде него чуть ли не в обморок падают от страха, а тут какая-то козявка осмелилась повысить голос!

— Сильный, да? — налетел на него эльф. — Справился? Против маленьких вы все смелые, как я погляжу! Да еще двое на одного… А если мы вот так?

Быстро наклонившись, он поднял выпавшее из руки гнома копье и ловко ткнул им тролля в живот. То есть хотел в живот, но тот кистью сбил копье, и наконечник ударил немного ниже.

Отчаянный рев сотряс стены. Согнувшись пополам, тролль схватился за причинное место и рухнул на колени.

— Ага! Не нравится! Получай!

Крутанув копье и перехватив его за острие, Карадор от души огрел им тролля по плечу, как простой палкой. Древко треснуло, переломившись пополам. Не растерявшись, эльф, как дротик, метнул обломок в морду второго тролля. Тот вскинул лапу, защищаясь, и острый кончик палки вонзился ему в ладонь.

Вскрикнув от неожиданности тонким голосом, тролль попятился.

— Знай наших! — Карадор показал магу два оттопыренных пальца и бросился бежать, по дороге цапнув за локоть незадачливого Акко. — За мной!

Впрочем, далеко убежать ему не удалось. Они уже были примерно на середине лестницы — вниз у эльфа получалось двигаться куда проворнее, чем вверх, — когда за спинами раздался повелительный голос мага:

— Стража! Взять!

И пару секунд спустя две молочно-белые тени, шипя и извиваясь длинными телами ящериц, стремительно ринулись наперерез.

При дворе лорда Наместника мастер Неар не бывал уже очень давно — как-то так получилось, что последние несколько лет он чаще столовался в замках его советников, и лорда Лоредара в особенности. Кажется, последний раз его приглашали сюда на пир по случаю счастливого возвращения леди Каллирель. А потом мастер вовсе уехал с Острова, ибо менестрели и бродячие актеры не имеют своего дома. Несчастный Меандар Сладкоголосый, родившийся на Янтарном Острове, где только ни жил прежде, чем Наместник Отрандир Обсидиановый «прислал» его в «подарок» своей дочери, вышедшей замуж за Наместника Нефритового. Меандар был сыном знатного лорда, но это не помешало Наместнику Эльгидару казнить его по ложному обвинению в шпионаже.

Судя по тому, как ломились от яств столы, как пышно, чуть ли не крикливо были украшены не только трапезная, но и передний зал, и парадная лестница, и даже нижний этаж и перила опоясывающей его галереи, торжество намечалось нешуточное. Сладкие запахи угощений донеслись до менестреля еще с порога, когда он поднимался по ступеням на широкое крыльцо, и его рот мигом наполнился слюной. Но вместо дрожи нетерпения в предвкушении праздничного обеда на него внезапно напала дрожь волнения. Он перепугался, словно ученик, который по глупости решил выдать себя за настоящего мастера и вот-вот должен будет выйти на свое первое в жизни выступление.

Переступив порог залитого светом пиршественного зала, мастер Неар понял, что не готов петь. Вот уже несколько дней его голова была совершенно пуста — не только ни одной новой песни, но даже старые как будто исчезли.

Если бы мог, он повернул бы назад и бросился вон из замка, пока не поздно. Но стража на дверях обязательно попробует остановить менестреля — проще и безопаснее было не приходить совсем. А теперь остается только надеяться на судьбу — вдруг про него просто-напросто забудут. Стремясь стать как можно более незаметным, мастер Неар забился в дальний угол, подальше от шумной толпы гостей, в полумрак за колонны.

Компанию менестрелю составили несколько актеров — незнатных эльфов и светлых альфаров, которые в этом закутке дожидались, когда придет время показывать лордам и леди свое искусство. Некоторых он немного знал — у многих при дворе жили певцы, музыканты, танцоры, фокусники, которые за еду и ночлег каждый день готовы были развлечь публику. Альфары являлись крепостными, то есть не могли уйти от хозяина, а вот эльфы в любой день имели право собрать вещи и покинуть надоевший замок. Наметанным глазом Неар определил, что эльфы и есть бродячие артисты, и подсел к ним поближе.

— Добрый вечер, — завел он разговор. — Скажите, вы ведь не с нашего Острова?

Традиционно у бродячих артистов не имелось постоянной родины. Не скованные многими законами Архипелага, эльфы-отщепенцы были в какой-то мере свободнее своих сородичей, которые жили в замках. Правда, отсутствие своего лорда-защитника делало их иногда беззащитными перед произволом, но, как говорится, за все приходится платить.

— Да. — Немолодой эльф в облегающем трико акробата вежливо кивнул. — Мы проезжали мимо, думали остановиться в поместье-столице на несколько дней, а нас сразу пригласили сюда.

— Мы удачно попали, — добавил второй артист, помоложе. — Не каждый день выпадает обслуживать свадьбы!

— А когда вы намереваетесь пуститься в путь?

— Наверное, не скоро. Празднества по случаю свадьбы дочери Наместника могут продлиться несколько дней или даже недель!

— И все это время мы поживем тут, — мечтательно произнес третий акробат, совсем юноша. Судя по внешнему сходству, перед мастером Неаром сидели отец и два его сына.

Их можно было понять — не имея дома, бродячие артисты ночевали там, где их застала темнота. И зачастую пережидали непогоду где-то под деревьями или вовсе под открытым небом. В свое время мастер Неар тоже жил такой жизнью — когда был помоложе и путешествовал от замка к замку. Правда, чаще всего он ходил по Островам в одиночку и задерживался дольше — на несколько недель, а то и месяцев. Мог целую зиму прожить на одном месте. Лишь последние несколько лет он оставил бродячую жизнь, но сейчас подумал, что неплохо бы вспомнить старое.

Пока на артистов не обращали никакого внимания — приглашенные гости были заняты только собой. Все вокруг наперебой обсуждали странную скоропалительную женитьбу — ведь обычно перед свадьбой происходит не менее пышно обставленный обряд помолвки. Двое влюбленных обмениваются клятвами перед алтарем Покровителей, после чего считаются женихом и невестой. Между помолвкой и свадьбой проходит несколько недель, а иногда и лет. Бывало, если свадьба по каким-то причинам откладывалась, справляли повторную помолвку — так сказать, чтобы напомнить всем, кто на ком обещал жениться. Да и перед самой помолвкой обычно на каком-нибудь пиру происходило оглашение — мол, руки моей дочери просит такой-то юноша. А здесь все было настолько внезапно… Нет, тут что-то не так!

Прислушиваясь к ведущимся вокруг разговорам, мастер Неар, как ни старался, не мог услышать ответа на этот вопрос, занимавший сейчас все умы. Он вскочил с места, когда герольды торжественно сыграли несколько нот приветственного гимна, а в пиршественную залу вступила небольшая процессия.

Впереди шла Видящая Хозяйка с таким напряженно-торжественным лицом, что все невольно опускали глаза, а рядовые рыцари тут же поспешили припасть на одно колено. За нею следовал лорд Наместник Калливар Аметистовый. Он вел за руку свою дочь, наследницу Каллирель. Женщина в белом наряде невесты — в длинном платье, с распущенными волосами, в которых слабо поблескивали цветы ночной фиалки, босая, брела, опустив голову и не глядя по сторонам. Ее лицо было бледнее обычного и ничего не выражало. Сестра ее матери вела ее под руку с другой стороны.

По пятам за ними следовали советники, в первых рядах — сам лорд Лоредар с сыном. Лаотор, для которого женитьба на наследнице Аметистовой всегда являлась чем-то далеким, как сон, был слегка шокирован внезапностью исполнения желания и выглядел немногим лучше невесты. Единственное отличие состояло в том, что он шел сам, его не приходилось поддерживать под руки, как больного. За советниками шагало несколько дальних родственников — все, кто успел приехать к назначенному часу, ибо обычно гости на подобное торжество получают приглашение за месяц и прибывают в замок за три-четыре дня до начала празднества, коротая время за пирами и развлечениями.

Небольшая процессия пересекла зал и направилась прямиком в часовню, которая была соединена с замком крытой галереей. Гости, в основном домочадцы Наместника и обитатели поместья-столицы, толпой повалили следом.

Артисты, рыцари, прислуга и несколько неродовитых эльфов, сопровождавших знатных лордов, остались в зале. Лишь мастер Неар осторожно пристроился в хвосте колонны, сгорая от волнения. В голове мелькнула шальная мысль, что созерцание помолвки подхлестнет его угасшее вдохновение, и он сочинит-таки подходящую к случаю балладу.

Всеми владело любопытство, все ждали хоть каких-то объяснений, и никто не заметил не только менестреля, скромно державшегося за спинами лордов и леди, но и наемника. Скрестив руки на груди, Фрозинтар занял позицию на пути к часовне как раз в этой галерее и нарочно попытался встретиться взглядом с хозяином, но лорд Лоредар прошествовал мимо, даже не удостоив его кивком головы.

Часовня Наместников была огромной — почти тысячу эльфов могли вместить ее стены, да в прежние века так оно и было, когда во время торжественных молебнов сюда приходили не только знатные обитатели замка, но и все простые, неродовитые подданные, а также слуги и приглашенные гости со своими спутниками. Сейчас же под высокими, пронизанными светом сводами собралось едва ли полторы сотни приглашенных.

Остановившись на пороге и не смея подойти ближе, мастер Неар, затаив дыхание, ловил отголоски обрядового песнопения — обряд сопровождался молебном в честь Покровителей, особенно двух из них, Эля-Прародителя и Бора-Земли. Видящей Хозяйке помогали четыре ее ученицы — после разгрома восстания и ликвидации Ордена она одна из немногих сохранила свое положение, но получила учениц, поскольку обитель была ликвидирована и многие девушки и девочки, ученицы и послушницы, оказались выброшены на улицу. Тех, кого не смогла взять под свою опеку императрица Ласкарирель, распределили по поместьям. Обычно менестрель с трепетом прислушивался к голосам волшебниц, но сегодня они его откровенно раздражали, и он облегченно перевел дух, когда молебен завершился.

Встав перед алтарем на освобожденное Хозяйкой место, лорд Наместник раскинул руки в стороны, привлекая всеобщее внимание.

— Высокие лорды и леди, — зазвучал его ровный голос. Слишком ровный и спокойный для такого торжественного момента. — Сегодня у нас особый день, я бы даже сказал, важный день. Сегодня мы отдаем замуж нашу дочь, леди наследницу Каллирель Аметистовую, — он указал туда, где рядом с теткой стояла безразличная ко всему молодая женщина в белом одеянии, — за этого достойного юношу!

Последовал новый жест, уже в сторону Лаотора, который, стоя с другой стороны от алтаря, не сводил глаз с невесты.

— Обычай требует, чтобы сначала была оглашена должным образом помолвка этой прекрасной пары. — Наместник не смотрел ни на дочь, ни на будущего зятя, глядел прямо перед собой. — Однако нас торопят обстоятельства… А посему венчание будет произведено немедленно. Пожалуйста…

Лорд протянул руки к молодым, и жених и невеста сделали шаг навстречу друг другу. Причем Каллирель тетка буквально силой сдвинула с места, а вот Лаотора его отец придержал за локоть.

— Скажите сначала, милорд, — прошипел он, выдвигаясь вперед вместо сына. — Скажите…

— Ах да. — Взгляд Наместника потяжелел. — С прискорбием вынуждены также сообщить высоким лордам и леди о том, что мы накануне получили известие о трагической гибели нашего племянника, Карадора Шутника из Дома Казимира, бывшего наследника Наместника. В связи с этим согласно древнему обычаю новым наследником Наместника будет здесь и сейчас после бракосочетания объявлен…

— Н-не стоит…

Чужой голос прозвучал до того странно и глухо, что лорд Калливар запнулся на полуслове, вскинув голову:

— Кто это сказал?

Лорд Лоредар сжал кулаки. Проследив за направлением его взгляда, остальные зрители стали оборачиваться назад, на прикрытые двери, возле которых застыла массивная фигура.

— Кто вы такой? — прищурился Наместник. — И по какому праву…

Фрозинтар сделал шаг вперед, но прежде, чем он сделал еще хоть что-то, советник рванулся ему навстречу.

— Молчать! — Во вскинутой вверх руке тускло блеснула стеклянная грань крошечного сосуда.

Наемник остановился. Взгляд его впился в маленький хрупкий флакончик в кулаке лорда Лоредара. Одно нажатие пальцев — и он лопнет, рассыпавшись в мелкую пыль…

— Ступай прочь. — Советник стиснул кулак, и не только Фрозинтар услышал слабый хруст стекла. — А вы, милорд, — это относилось к Наместнику, — завершайте обряд!

Фрозинтар отступил, опустил голову. Хозяин прав. Его жизнь в чужих руках. Он пока несвободен, не имеет права распоряжаться собой. Но когда это произойдет…

Стоя возле алтаря, Наместник Калливар Аметистовый что-то говорил. Наемник его не слушал. Он застыл, как потерянный, и только сжимал кулаки.

А вот мастер Неар внезапно напрягся.

После завершения обряда вся толпа повалила обратно, к накрытым столам, к веселью и празднику. Новобрачные шли впереди процессии рука об руку. Лаотор сиял, не сводил глаз со своей молодой супруги. Леди Каллирель бесшумно ступала босыми ногами, по-прежнему глядя в пол. Она, кажется, вовсе не заметила, что только что произошло. Ей было скучно и неинтересно. Печальное, отрешенное лицо молодой женщины, бледное даже по сравнению с ее белыми одеждами, резко выделялось на фоне других лиц — восторженных, гордых, счастливых. Лишь двое из них чем-то походили на Каллирель — в глубокое раздумье был погружен ее отец, лорд Наместник Калливар Аметистовый; мрачно подпирал стену в часовне, забившись в дальний угол, наемник Фрозинтар. Но если печаль первого можно было списать на переживания из-за болезни дочери, то чувства второго не интересовали никого. Наемник забрался в такой дальний угол, что даже Видящая Хозяйка, покидавшая часовню вместе с остальными, не обратила внимания на постороннего эльфа. И лишь ее помощницы и ученицы, убираясь после обряда возле алтаря, заметили его силуэт. Но Фрозинтар, к тому времени несколько успокоившийся, не стал разговаривать с девушками, молча покинул часовню.

В большом зале пир начался как обычно — с тостов и громких поздравлений новобрачным. По обычаю они оставались в зале недолго, после чего удалялись в опочивальню, а праздник продолжался без них. Но, с легким сердцем проводивший дочь на брачное ложе в первый раз, лорд Калливар сейчас нарочно оттягивал этот момент. Ему все казалось, что стоит Каллирели покинуть пир, произойдет что-то непоправимое.

Вино лилось даже не рекой, а целым водопадом, слуги сбивались с ног, поднося гостям яства. Дав знатным эльфам утолить первый голод, из своего угла выбрались артисты. Они успели поднять только один тост во славу новобрачных и выступали практически на голодный желудок — их время настанет позже, когда некоторые гости удалятся на покой и за столами окажется достаточно пустых мест.

Мастер Неар находился среди них, но почти не удивился, когда, дав знак выступающим прерваться, с места поднялся Наместник Калливар.

— Благородные лорды и леди, — промолвил он любезным тоном, — на нашем пиру присутствует знаменитый мастер Неар Рунопевец, известный на весь Архипелаг бард и менестрель! Сегодня он согласился усладить наш слух своим пением!

Особого мнения у менестреля в этом случае никто не спрашивал — раз вообще пришел на пир, значит, должен на нем петь. Удивление и возмущение вызвало бы, наоборот, пренебрежение его искусством — мол, сами пригласили и сами же не дали выступить.

Менестрель встал, отставив кубок с вином, поправил на плече лютню и вышел вперед. В голове было как-то удивительно легко и пусто — верный знак того, что песня вот-вот готова политься сама.

Артисты тут же расступились, отходя к стене, чтобы не мешать мастеру, — имя Неара Рунопевца действительно кое-что значило. Некоторые из гостей тоже развернулись вполоборота в его сторону, а кое-кто даже перестал жевать, что было знаком напряженного внимания. Самые большие ценители искусства сложили руки на коленях, приготовившись слушать пение.

Но если все глаза понемногу обратились к певцу, то сам он смотрел только на новобрачных. А точнее — на молодую женщину. Леди Каллирель сидела настолько безучастной ко всему, что поневоле хотелось ее расшевелить.

«А ведь она знает!» — обожгла молнией мысль. Что именно могла знать эта леди, которая уже несколько месяцев не интересовалась окружающим миром, осталось тайной. Но внезапно мастер Неар снял с плеча лютню, перевесил ее на грудь и, не тратя времени на то, чтобы подстроить инструмент, заиграл.

Мелодия полилась из-под пальцев с такой легкостью, словно он в последние дни наигрывал только ее. Так же легко и внезапно родились слова:

Однажды мы умрем —

Кто раньше, а кто позже.

Однажды мы умрем!

Как тает воск свечей.

Однажды мы умрем,

И пусть нас не тревожат.

Однажды мы умрем…

Зачем? Зачем? Зачем?

Зачем такая жизнь,

Которая не длится.

Зачем такая жизнь,

Похожая на сон?

Зачем она нужна,

Когда не пригодится,

Все то, что ты умел,

Все то, во что влюблен…

Однажды все пройдет!

Противны мы природе,

И нам однажды не

Придется выбирать!

Однажды все уйдет,

И мы уже уходим,

Поверив, что без нас

Наступит благодать…

— Нет!

Резкий крик оборвал песню и заставил всех гостей удивленно обернуться.

Еще минуту назад сидевшая на своем месте с отрешенным видом новобрачная вскочила с кресла. На бледных щеках ее двумя пятнами цвел румянец, глаза заблестели, лицо исказилось.

— Я… Простите, я не могу! — пролепетала она, обводя собравшихся затравленным взглядом.

— Каллирель? — прошептал лорд Наместник. — Что с тобой?

— Нет! — Молодая женщина отпрянула от отца, рывком выдернула руку из ладони супруга. — Оставьте меня! Я… Простите, я должна уйти!

— Каллирель! — вскрикнул Лаотор, бросаясь следом.

— Нет! — выкрикнула она, отталкивая его. — Пусти! Я хочу побыть одна! Нет!

С этими словами Каллирель бегом бросилась прочь из зала, по пути едва не сбив с ног попавшегося ей на дороге слугу с подносом.

Мастер Неар поскорее убрался с глаз долой, ладонью прижимая струны, чтобы лютня не издала больше ни звука. Но на него и так почти никто не обращал внимания — взгляды всех были прикованы к трем мужчинам: самому Наместнику, его новоиспеченному зятю и отцу последнего, которые выглядели совершенно растерянными.

Перебирая лапами, тварь устраивалась на лежку. Это место начинало ей нравиться. Здесь было жарко и душно, но зато имелись уютное логово и много дичи.

Одна такая как раз направлялась в ее сторону, и тварь напряглась. Пусть добыча подойдет ближе. Потом последует всего один прыжок, и…

Охотник вовремя почуял опасность — другое существо внезапно появилось в поле зрения.

— Мастер Неар! Мастер Неар, да погодите же!

Он не сразу понял, что это кричат ему и что этот голос ему достаточно хорошо знаком. Погруженный в раздумья менестрель сделал несколько шагов, прежде чем сообразил, что надо остановиться.

Впрочем, это не помешало ему сразу уловить угрозу, исходящую от женщины, и навстречу Видящей мастер развернулся напряженным, как струна. Волшебница подходила решительным шагом, с силой вонзая острие посоха в гравийную дорожку. Статус Хозяйки Острова не позволял ей бежать бегом за мужчиной, тем более, всего лишь мастером[24], и она негодовала уже на то, что он не остановился сразу и теперь стоял как вкопанный, ожидая, пока к нему подойдет самая сильная волшебница на Острове.

— Что вам угодно, леди? — произнес менестрель, когда женщина подошла.

— Мне угодно, чтобы вы, мастер, объяснили мне, какая муха укусила вас вчера вечером на празднестве? — почти прошипела Видящая ему в лицо. — Что это за странная песня? На миг мне показалось…

— Когда кажется, молиться надо, — отрезал он.

— Что? — Волшебница удивленно захлопала глазами. — Что вы сказали?

— Только то, что вы слышали, леди. — Отступив на шаг, певец коротко поклонился.

Несколько секунд Видящая стояла как вкопанная. Ни один мужчина никогда не позволял себе так с нею разговаривать! Даже когда ее несколько лет назад вызвали в Цитадель, к новому императору как одну из немногих волшебниц, оставшихся на своем посту, и всучили ей четырех учениц, даже тогда орки-победители не позволяли себе по отношению к ней подобного тона! И вдруг какой-то менестрель… да еще не чистых кровей, если судить по росту и размеру ушей…

— Да как… как вы посмели? — прошептала она, когда смогла разговаривать.

— Вот так, — коротко отрубил он. — У вас все? Я могу идти?

Он уже развернулся, чтобы продолжить путь, но Видящая весьма непочтительно схватила мастера Неара за локоть.

— Нет! Я еще с вами не закончила! — воскликнула она. — Вы мне ответите, почему вы так себя вели на празднестве!

— А почему я должен перед вами отчитываться?

— Я Хозяйка этого Острова!

— В таком случае, я его хозяин! И разрешите откланяться! Я получил заказ на новую песню и должен хорошенько все обдумать, а вы мне мешаете!

Вырвав локоть из руки собеседницы, менестрель сделал несколько шагов по дорожке, и вдруг за спиной раздалось странное шипение.

Тварь напряглась, готовясь к прыжку. Она колебалась — на кого из существ броситься. Оба представлялись ей лакомым куском. Но то, второе, если судить по запаху, было нежнее и сочнее первого. Решившись, тварь сменила направление атаки.

Ошеломленная отповедью, Видящая двумя руками вцепилась в посох, неосознанно направляя его в сторону уходящего мужчины. Такого еще не бывало! Ее практически оскорбил какой-то… какой-то… Женщина не находила слов. Сейчас она поставит нахала на место!

Менестрель вовремя успел обернуться — чтобы увидеть, как посох, описав полукруг сверкающим навершием, взвился в воздух, готовясь нанести удар. Не думая, что делает, он вскинул руку с растопыренными пальцами так быстро и легко, словно всю жизнь тренировался не щипать струны, а отражать боевые атаки. Воздух вздрогнул и завибрировал, когда две магические волны столкнулись как раз посередине.

Видящая ахнула, невольно отступила на шаг. Мужчина-маг! Невероятно! Нет, она слышала, что именно получивший образование (и звание мага!) медиум разгромил Орден, действуя практически в одиночку. Знала, что теперь и мальчиков будут принимать в обучение магическому ремеслу, а значит, мужчина-эльф тоже может быть магом, хотя у полукровок эти способности всегда выражены лучше. Но чтобы безобидный менестрель оказался настоящим боевым магом? Да еще такого уровня? Он же действовал машинально, словно сражаться было для него самым естественным делом.

Сделав еще шаг назад, волшебница повела посохом из стороны в сторону, чтобы очертить границы Круга защиты. Она знала несколько боевых заклинаний — без этого ее не сделали бы Хозяйкой именно Аметистового Острова, — и сейчас судорожно входила в боевой транс.

Менестрель попятился. Нет, он ничего не знал о том, что каждый мужчина-полукровка с рождения наделен магическими силами. Именно из полукровок и квартеронов чаще всего и выходили самые талантливые маги и медиумы. В его жилах текло несколько капель человечьей и альфарьей крови, и этого было достаточно для наличия Силы, но менестреля никто и никогда не учил магии. Внезапно прорезавшиеся способности ошеломили его еще больше, чем противницу. Он почувствовал страх…

Атакующая молния прошила воздух — и с шипением втянулась в навершие посоха. Это был классический «Лунный блик», и менестрель парировал его мановением руки. Впрочем, того и следовало ожидать — слишком уж простой прием она применила.

За «Лунным бликом» последовал «Голубой каскад» — целая россыпь мелких атакующих «иголок». Отбить их все не удавалось никому, но менестрель, взмахнув для защиты уже двумя руками, столь изящно и легко изогнул свое тело, что большая часть «иголок» просто пролетела мимо. Возвращая тело в обычную стойку, он послал в ответ свое заклинание.

Ого! А откуда он знает «Поцелуй огня»? Видящая еле успела его парировать, но посох треснул вдоль и превратился в бесполезную деревяшку. Отбросив его в сторону, женщина сунула обе руки в складки балахона, нащупывая боевые амулеты. Схватив в две горсти все, что попалось, волшебница выкрикнула короткое атакующее заклинание и с силой швырнула их в противника.

Грохот, наверное, услышала половина поместья — сражающиеся не позаботились заранее навесить над полем битвы нейтрализующий полог. Взвилась, превращаясь в пыль и дым, земля вместе с травой и окружающими кустами. На несколько долгих секунд оглушенная грохотом, дымом и накатившей усталостью, Видящая просто стояла, закрывшись рукавом и кашляя.

Но куда делся противник? Опустив руку, волшебница нашарила в складках балахона еще несколько боевых амулетов, наугад выбрала один из них и сжала в кулаке, готовясь активировать его при первом же намеке на опасность.

И все-таки, почувствовав ее, она оцепенела. Ибо все ее чувства и внутреннее зрение боевого мага буквально кричали о том, что эльфа поблизости нет. Это было другое существо, однозначно определить которое она не могла.

«Тварь! — мелькнула мысль. — Тварь, которая вырвалась из часовни! Но как? Почему? Где она скрывалась эти дни? Почему проявила себя только сейчас?»

Пальцы до боли стиснули боевой амулет. Одно нажатие — и он сработает. Надо только успеть швырнуть его прямо во врага, иначе последствия могут быть непредсказуемы.

Какая-то тень выдвинулась навстречу из дымно-пылевого облака, и, увидев ее, Видящая поняла, что проиграла.

Никогда прежде она не видела такой твари. Это было существо из иных миров. Женщина невольно попятилась, и в этот миг тварь сделала прыжок.

Когда дым рассеялся, он открыл глаза и с некоторым удивлением огляделся по сторонам. Эта часть парка превратилась в гоблины знают что — вспаханная и перемешанная с пеплом и камнями земля, обгорелые остовы деревьев обрамляли то, что еще недавно было поляной, в стороне валялись обломки статуи. Неужели это сделал он? Неужели он только что применял магию? Он, никогда и ничему не учившийся? Как это возможно?

Но самое страшное было не это. Мастер Неар даже отшатнулся, протирая глаза, когда увидел в нескольких шагах от себя самое невероятное существо, какое только может родить воображение. Припав к земле, шестиногая рогатая тварь с наслаждением терзала окровавленное тело в остатках голубого балахона.

— Нет. — Менестрель попятился, озираясь по сторонам. — Только не это!

Тварь перестала рвать останки добычи жвалами и обернулась. Второе существо было близко, но охотник позволил жертве увидеть себя. А это почти наверняка означало провал.

Выход был только один — бежать, пока не поздно. Пока на грохот и вспышки магического поединка не сбежалось все поместье-столица. Бежать как можно дальше, чтобы затаиться и подумать, что делать дальше. Ведь никто не поверит, что он не имеет к этой твари никакого отношения! И что она не по его прямому приказу прикончила волшебницу!

Не сводя глаз с жуткого монстра, менестрель попятился, ожидая, что вот-вот будет атакован этим существом. Но его опасения были напрасны — отвернувшись, тварь вернулась к прерванной трапезе. И тогда мастер Неар со всех ног ринулся прочь.

В карцере было холодно, мокро, грязно и темно. Впрочем, для остроглазого эльфа темнота была не такой уж серьезной помехой. К ней-то как раз привыкнуть оказалось проще простого. Гораздо сложнее было примириться с холодом, сыростью, едким запахом гнили и плесени, а также подозрительными шорохами, время от времени доносившимися из углов. Во мраке отказывало даже острое зрение, так что оставалось только догадываться, шуршат ли это обычные крысы или более опасные существа.

Подтянув колени к животу и обхватив их руками, Карадор прилагал отчаянные усилия, чтобы согреться. Покрытый мхом и грязью камень, на котором он сидел, вытягивал из узника последние крохи живого тепла. Из одежды на эльфе остались только исподние штаны — все остальное у него забрали. Ужасно хотелось есть и пить. Правда, рядом звонко шлепались в пустоту капли воды, но даже под страхом смерти узник не стал бы пробовать эту жидкость — ведь для этого надо было сдвинуться с места, а он не хотел рисковать.

Он потерял счет времени, забыв, как давно его сюда приволокли. Карадор очнулся уже здесь, ссадины на запястьях и щиколотках ясно говорили о том, что ему пришлось-таки некоторое время лежать на алтаре того мага. Болело лицо — когда на лестнице на него набросились пситтаки, он упал и ударился о ступени, а сейчас боялся дотронуться до опухшей щеки и переносицы, позволив крови так и запечься на коже.

Прошло несколько часов или больше суток — неизвестно. Создавалось впечатление, что про заключенного все забыли. А что, если его оставят тут навсегда? Такое бывает, когда захватчик получает от своей жертвы все, что хотел, и она перестает представлять интерес. Нет, правда, сколько он продержится? Наверное, недолго — крысы, или кто там шуршит по углам, скоро осмелеют и захотят попробовать его на вкус.

Зажмурившись, Карадор прикусил костяшку пальца. Умирать не хотелось, но, видимо, придется. Ох, скорее бы! Хуже, чем есть, ему уже не будет. Но почему его не добили там, на алтаре, и бросили сюда? Чего ждет маг? Особого расположения звезд? Или он просто не смог завершить начатое?

Тихий шорох осторожных шагов он услышал и различил еще быстрее, чем топот уверенных ног. Кто-то шел к нему — сомнений не было. Карадор напрягся, от волнения даже перестал дрожать. Тюремщики так не ходят. Им нечего стесняться…

А потом свет факела из коридора осветил решетку на дверном окошке.

— Эльф, ты здесь? — послышался смутно знакомый голос.

— П-пока да, — сквозь стиснутые челюсти процедил Карадор, боясь, что из-за стука зубов не сможет нормально разговаривать. — Пожрать чего-нибудь есть?

— Что? — Факел убрался, зато появилось подсвеченное им сбоку лицо гнома Акко.

— Значит, нет… Придется так околевать…

Желудок тут же взвыл. Урчание в пустоте камеры вышло особенно громким — даже родилось небольшое эхо. Напуганные ворчанием тени с шуршанием ринулись прятаться по углам.

— Зачем ты это сделать? — помолчав, поинтересовался гном.

— Что?

— Ты меня… те тролли…

— А что, надо было стоять и смотреть, как эти мордовороты дебильные по тебе прошлись?

— Но им приказать маг! Они выполнять его приказ!

— И что? Ты был готов погибнуть из-за такой малости?

— Но маг им приказать… все, что он ни сказать, правильно!

— Не понимаю, — покрутил головой Карадор. — Вы, альфары, готовы подчиняться человеку? Но почему?

Некоторое время снаружи молчали, а потом, посопев немного носом, гном начал рассказывать.

Собственное государство у темных альфаров пришло в упадок почти тысячу лет назад, вскоре после смерти последнего короля, Терако Энергичного. Он оставил после себя восемь детей, которых при жизни ничем друг перед другом не выделял. Каждому из сыновей в знак особого доверия король отдал на хранение одну из старинных реликвий, символов власти. Но умер так быстро, что не успел назначить кого-то одного своим преемником.

Сыновья долго спорили и вздорили, кто более достоин править — ведь символы власти были у всех! Дошло до гражданской войны — на целых шестьдесят лет народ темных альфаров ввязался в бойню. Успели вырасти те дети, которые родились в самом начале войны. В конце концов Совет старейшин собрался и постановил, что новым королем будет назван тот из потомков короля Терако, у кого на руках окажется больше одной реликвии.

Враждующие между собой принцы согласились с этим предложением, и вот уже скоро девятьсот лет как шла тайная война за обладание старинными символами власти. Реликвии перепрятывали несчетное число раз, за ними посылали добровольцев и наемников, устраивали облавы и несчастные случаи. Тщетно! Дело кончилось тем, что две из восьми реликвий — именуемый Бронзовым Змеем щит короля и шлем по имени Черный Змей — оказались утеряны. А еще одну реликвию, по слухам, некий Тракка Длиннобород, старейшина из клана Дуакка, вовсе забрал с собой и отправился в южные пещеры Орочьих гор, откуда до сих пор не вернулся. Удалось ли ему скрыть в недрах тех таящих смертельную опасность для всего живого гор кольцо по имени Нефритовый Змей или нет, никто не знал. Но кланы-соперники были уверены, что клан Дуакка нарочно распространяет такие слухи, чтобы к ним не лазили воры.

Клану Якко в этом отношении повезло — доставшаяся им от принца Якко на хранение реликвия, чаша по имени Малахитовый Змей, была цела и невредима. Именно ради нее клан несколько лет назад принял на службу человеческого мага. Тот обещал, что именно из этой чаши будет пить на празднике в честь коронации король из рода Якко. Осталось только достроить для него дворец, а уж потом маг достанет для гномьего короля все остальные реликвии, и дело с концом. Мол, он знает какой-то секрет, который позволит клану Якко оставить всех конкурентов с носом. Ради перспективы когда-либо стать правящим кланом старейшины выбрали кандидата на роль короля, и это был один из двоюродных братьев самого Акко Усика, — клан согласился и вот уже больше двадцати лет подчиняется человеческому магу.

— Ну-ну, ждите, — покивал Карадор, когда его собеседник закончил рассказ. — Два десятка лет ждали — еще сто подождете, ничего с вами не случится!

— Да мы готовы… — запальчиво начал Акка, но осекся, — как ты сказать? Почему сто лет?

— Почему-почему… Обманет он вас, вот почему!

— Как ты сметь так говорить! Ты его не знать!

— Ага, я его никогда не видел, — рассердился Карадор. — И это не он собирался принести меня в жертву!

— Да если он сказать, любой альфар туда пойти и умереть! — воскликнул Акка. — Ради большая цель!..

— Да, ради власти и не на такое можно пойти, — кивнул эльф. — Уж я-то знаю… Но если эти ваши реликвии обладают такой ценностью…

— Они волшебные!

— Да, вот именно!.. Так если они магические, то именно магу ими и пользоваться! Твой кузен что, владеет магией?

— Нет, но…

— А маг владеет! И помяни мое слово — ни чаши вы не получите, ни остальных реликвий… Сколько их, кстати?

— Быть девять. Три уже пропали…

— Ага, а кланов восемь… Где девятая? Неизвестно где? Или известно?

После этих обычных вообще-то слов наступила изумленная тишина. Удивление альфара было таким осязаемым, что оставалось гадать, как оно до сих пор не выдавило из коридора внутрь дверь его камеры.

— Что ты знать? — прошептал наконец Акка. — Ты знать, где последний реликвия?

— Догадаться, — в тон гному ответил эльф.

— Где?

— Принесешь пожрать — тогда скажу!

Альфар сорвался с места и помчался прочь. Интересно куда? За едой или докладывать своему обожаемому хозяину-магу? Скоро он узнает… Хоть бы ждать не пришлось слишком долго!

Шуршание по углам камеры стало еще отчетливее.

Глава 9

Он, наверное, задремал, потому что скрежет и шорох буквально ворвались в его сознание жутким грохотом ночного кошмара. Спросонья Карадору показалось, что это крысы накинулись на него, чтобы разорвать, и он заорал во все горло, размахивая руками. Попытался вскочить, чтобы сбросить с себя наглых тварей, но поскользнулся на камне, где задремал, и рухнул на грязный пол, покрытый слизью. Под локоть попало что-то живое, скользкое, и эльф закричал еще громче, вскакивая и лихорадочно отряхиваясь.

Яркий свет факела заставил его прижать ладони к глазам, а мелкую живность — с писком и шорохом шарахнуться по углам.

— Идти! Быстро!

Второго слова не потребовалось — узник одним прыжком выскочил наружу и повис на стражах.

— Наконец-то! Я там чуть не умер со страха! Т-там такое было… Ой-ё! Как вспомню, так вздрогну…

— Молчать. — Четыре коренастых бородача-альфара смотрели на него снизу вверх. Трое были незнакомыми, четвертый оказался Акко. — Идти. Тихо.

— Только назад меня больше не на… — Заметив, как насупились альфары, эльф вскинул ладони — мол, понял, затыкаюсь. Но это не помешало ему помахать ладошкой своему знакомому и выразительно просигналить бровями — хоть знак какой подай, что все это значит? Но молодой гном только покачал головой — в присутствии старших ему полагалось помалкивать.

Вся компания двинулась по темному туннелю. Акко пустили первым — он освещал путь, держа над головой факел. За ним двое альфаров под локти вели Карадора. Тот не сопротивлялся — в спину ему недвусмысленно упирался наконечник копья, заставляя резвее переставлять ноги.

— Извините, а долго нам еще идти? — все-таки нарушил эльф молчание несколько минут спустя. — Понимаете, это я к тому, что со вчерашнего дня ничего не ел, устал и вообще…

— Вообще молчать или идти назад! — яростно прошипел шагавший позади альфар, для острастки ткнув его копьем.

— Ой, мама! Понял!

Акко шагал и боялся обернуться. Дернули его подгорные духи открыть рот! Старейшины и так скрепя сердце согласились выслушать молодого гнома, который не успел ничем отличиться. А если они тесно пообщаются с рекомендованным им эльфом… Можно себе представить, какие потом у Акко будут проблемы! Альфар, на которого нельзя положиться… В обществе гномов это почти наверняка означало изгоя, ибо главным качеством, проповедовавшимся всем укладом жизни подгорного народа, была взаимовыручка. Без этого в подземельях не выжить.

Перед ними оказалась довольно просторная зала со сводчатыми потолками и рядами поддерживающих своды колонн, сверху донизу покрытых резьбой. На полу, стенах и потолке переливались слюдяные пластинки, складывающиеся в узорчатые мозаики. В отличие от мозаик в замках эльфов — не картины, а именно сложные многомерные узоры, разглядывать которые можно до бесконечности.

Тут все было из камня. Вдоль стен стояли каменные подсвечники в рост гнома, такие изящные, что оставалось лишь дивиться, как они стоят. Между ними располагались каменные же скамьи и несколько сундуков с резными крышками. В глубине залы полукругом стояло шесть кресел — тоже каменных. В них, чинно сложив руки на коленях, сидели старые темные альфары. Их возраст выдавали морщины и длинные бороды — у одного она даже лежала кольцами на специальной подставке. В отличие от всего резного великолепия, подставкой служил простой грубо обтесанный булыжник.

Конвоиры отступили в стороны, напоследок толкнув Карадора вперед и заставив сделать несколько шагов.

— Здрассьте, — кивнул тот, проходя между колоннами и озираясь по сторонам. — Красиво тут у вас… Темновато только… Как в подземелье…

Взгляды стариков обратились на Акко, и молодой гном потупился, мечтая провалиться сквозь землю.

— Я что-то не так сказал? — Эльф покрутил головой туда-сюда. — Ах да! Мы же под землей и находимся!.. Извините, — хихикнул он. — Я не нарочно!

— Тебя пригласили сюда, остроухий, для того, чтобы ты ответил на один вопрос, — подал голос альфар, борода которого кольцами лежала на подставке. — Если ты не знаешь на него ответ, ты вернешься назад, туда, откуда пришел…

— А если знаю?

— А если будешь перебивать, станешь умолять о том, чтобы тебя вернули в ту камеру и забыли в ней до скончания века! — жестко скрипнул его сосед, борода которого была такой лохматой и спутанной, словно за нею не ухаживали вообще никогда.

— Извините…

Акко был близок к тому, чтобы потерять сознание от ужаса. Перед ним стояли старейшины клана Якко, в том числе и его прадед. Что теперь он подумает о правнуке?

— Так что за вопрос?

— Ты знаешь, где находится девятая реликвия древних королей?

— Че… чего? — Карадор вытаращил глаза и пихнул Акко в плечо. — Какая еще реликвия? Не знаю я ни про какую реликвию.

Молодой гном застонал. Все! Он пропал!

— Но ты сказал, что тебе известно местонахождение древней реликвии нашего народа! — повысил голос лохматый бородач. — Где она?

— Погодите, почтенный Хакку, — остановил его третий гном, который до этого сидел, склонив голову на грудь и чинно сложив руки на объемистом животе поверх сивой кудрявой бороды. — Он, наверное, не понимает, в чем дело…

— Точно так! — закивал Карадор. — Может быть, вы сначала мне объясните, в чем дело. И дадите хотя бы присесть, что ли!.. А еще я есть очень хочу. И помыться. А то в той камере такая грязища…

От такой наглости онемели все. Старейшины резко выпрямились, вытаращили на эльфа глаза. Акко был готов повеситься от позора. Но сивобородый гном махнул рукой оставшимся у порога конвоирам:

— Принесите, — и, когда они вышли, снова повернулся к Карадору: — Это дело слишком важное и серьезное. Наш… правнук, — последовал быстрый колючий взгляд на поникшего Акко, — рассказал тебе о реликвиях. Он утверждает, что ты говорил, будто бы догадываешься, где может находиться одна из них. Он объяснил тебе, какое значение имеют древние реликвии для нашего народа?

— А, — Карадор поскреб в затылке и внимательно осмотрел ногти, — припоминаю такую историю! Типа кто все их соберет, тот и будет следующим королем? И этот ваш маг обещал вам достать одну такую штучку в дополнение к той, которая уже есть у вас, так? Но вы не хотите класть все яйца в одну корзину и желаете подстраховаться? Угадал? Понимаю. Три реликвии лучше, чем две. Тем более когда стоит вопрос о власти… Можно даже четыре…

— Ты будешь говорить или нет? — взорвался старейшина Хакку.

— А я что, по-вашему, делаю? — искренне изумился эльф. — Я рассуждаю. Магу вы явно не доверяете, раз пригласили меня. И правильно — я бы ему сам не доверял. Представляете, он хотел принести меня в жертву!..

Старейшины переглянулись с таким мстительным видом, словно эта светлая мысль только что посетила и их головы.

— Он же вас может обмануть, — продолжал болтать их собеседник. — Маги вообще такой ушлый народ… А с реликвиями все просто. Надо всего-навсего достать ту, которая не охраняется!

— Что? — это хором выкрикнули сразу все старейшины.

— Что слышали. Акко рассказал, что реликвий было девять. Так? А старейших родов — всего восемь. И у каждого на хранении есть одна реликвия. Вопрос — где девятая? Почему про нее ничего не известно? Кем она охраняется и охраняется ли вообще? И если так, то, может, не пороть горячку, а просто отыскать ее?

Старейшины напряглись и выразительно посмотрели на Акко.

— Девятая, — выдавил тот с таким видом, словно сам был во всем виноват и признавался в страшном преступлении, — девятая пропала без вести…

— Король Терако Энергичный раздал восемь реликвий своим сыновьям на хранение, сообщив, что потом выделит из них достойнейшего, — недовольным тоном промолвил сивобородый альфар. — Он отправился в поход против троллей и пропал без вести.

— Его завалило обвалом, — проскрипел лохматый Хакку, — тролли обрушили на него свою магию. И это подозрительно — ведь поход готовился в строжайшей тайне. О нем никто не должен был знать! И вдруг король попал в магическую засаду!.. От отряда в полторы сотни альфаров тогда уцелело всего три воина. Они привели помощь, стали раскапывать гору с двух сторон, изнутри и снаружи, но безрезультатно. Тела короля так и не нашли. Отыскали лишь трупы некоторых его сподвижников… вернее, столь малые части их тел, раздавленные и разорванные камнями, что трудно было определить, кому они принадлежали изначально… Вместе с королем пропала и девятая реликвия.

— М-да, незадача. — Карадор поскреб в затылке. — А я надеялся… Значит, осталось всего восемь — одна у вас и еще семь…

— Четыре, — поправил его еще один старейшина. — Две были украдены у хранивших их кланов в незапамятные времена, и следы воров отыскать не удалось. А еще одну клан Дуакка несколько лет назад отправил в Орочьи горы, чтобы в запретных пещерах, куда опасаются забредать даже живущие там орки и тролли, среди тварей Бездны скрыть ее. Сам посланник не вернулся назад — наши разведчики донесли, что это так! — и никто не знает, увенчался ли его поход успехом.

— М-да, ситуевинка, — посочувствовал Карадор, снова принимаясь отчаянно скрести затылок. — А колдануть не пробовали? Вы же, альфары, мастера с камнями разговаривать!

— Колданешь тут, пожалуй, — проворчал сивобородый старейшина. — Там имела место троллья магия против нашей…

— Думаешь, никто не искал? — проворчал Хакку. — Да те горы вдоль и поперек еще тысячу лет назад излазили! Это тут, недалеко, всего пара дней пути! Все-таки это был наш король, а не…

— Хрен собачий, — подсказал Карадор.

— Мы на все готовы, чтобы заполучить древние реликвии и восстановить трон и Горное государство с единым главой, — продолжал Хакку. — Отсутствие короля приводит наш народ к вымиранию. Мы убиваем друг друга в приграничных стычках, засылаем в соседние кланы лазутчиков, которых казнят сразу, как только обнаруживают. Наш народ разобщен. Многие молодые альфары уходят жить в человеческие земли. Да, становясь торговцами, они приносят своим семьям часть выручки, но мало кто из них возвращается назад. Они на всю жизнь остаются жить среди людей, орков и вас, эльфов. Некоторые даже, — глаза старейшины при этом сверкнули от негодования, — даже женятся не на альфарках! Они плодят полукровок или вообще остаются без потомства, уменьшая нашу численность! Поэтому возвращение древних реликвий есть залог выживания нашего народа!

— Но ведь их осталось еще несколько штук, — пожал плечами Карадор. — Почему бы не договориться и…

— И это нам советует тот, чьи предки, когда умер, не оставив потомства, их собственный последний король, вместо того чтобы из числа его дальних родственников выбрать нового, довели страну до развала и бунта рабов. А потом разделили ее на тринадцать кусков, вместо того чтобы попытаться восстановить единое государство! — презрительно фыркнул сивобородый гном.

Карадор опустил глаза.

— Я тут ни при чем, — буркнул он. — И, если уж на то пошло, я готов был присягнуть на верность императору Хауку… Только мне не дали этого сделать… А вот он объединил страну, между прочим!.. Но стоит попытаться договориться!

При этих словах пятеро старейшин посмотрели на шестого, борода которого была какой-то пегой — в темных волосах мелькали светлые пряди. Тот недовольно заерзал на каменном сиденье.

— Думаешь, мы до этого не додумались? — проворчал он. — Я из клана Нейко. Мы владеем печатью, которую король Терако ставил на документы. Указ, скрепленный ею, никто не мог нарушить. Но, насколько знаю, я такой в нашем клане один, кто мечтает решить дело мирным путем. И если попытаюсь выкрасть печать и отдать ее кому-то другому, меня прикончат свои же, а заодно вырежут всю мою семью в назидание остальным перебежчикам. Даже сейчас, просто придя сюда, я сильно рискую своим местом в Совете старейшин клана! И потом, — вздернул он пегую бороду, — разве Нейко не более достойны править альфарами, чем, например, Якко? Чем мы хуже?

— Ни один из кланов не расстанется добровольно даже с призраком надежды на верховную власть, — снова заговорил старейшина Хакку. — Поэтому те из нас, кому небезразлична судьба нашего народа, сделали ставку именно на утерянные сокровища. Или на счастливое стечение обстоятельств…

— И ради этого готовы влезть в кабалу к человеческому магу, — проворчал Карадор.

На него уставились внимательные глаза, и по напряженному молчанию эльф понял, что случайно высказал вслух то, о чем предпочитают не говорить, дабы не бередить раны.

— Надеюсь, ты понимаешь, остроухий, — медленно произнес сивобородый гном, — что то, о чем мы сейчас беседовали, должно остаться между нами?

— Понял, не дурак, — проворчал он. — Был бы дурак — не понял… Только… это… ну… Поесть-то мне хоть дадут?

Напрягшиеся при его первых словах альфары расслабились и переглянулись. Через голову Акко старейшина Хакку кивнул кому-то у дверей и хлопнул в ладоши.

Пронитс давно бы сорвался, но привычка строго контролировать свои эмоции помогала магу держать себя в руках. Ну кто бы мог подумать, что этот эльф окажется столь крепким орешком? Маг бился с ним несколько часов, но уяснил только одно: взломать защиту, поставленную кем-то еще в момент рождения, ему не под силу. Чары столь прочно впаялись в разум и сознание эльфа, что разрушить их можно было лишь одним способом, и по странному совпадению именно его Пронитсу было невозможно применить. Разум эльфа был надежно защищен от любой попытки магического «взлома», но там же стояло что-то вроде «предохранителя» — энергию он мог выпустить… только добровольно! То есть эльф должен был каким-то образом сам, вполне сознательно, открыть свои резервы. И маг отдавал себе отчет, что как раз этого остроухое энергохранилище делать и не станет, как ни упрашивай его поделиться магической силой.

Значит, надо просто-напросто поставить пленника в такие условия, когда он будет вынужден это сделать! И оказаться рядом в нужный момент.

Пронитс вызвал стражу и приказал привести эльфа к себе.

— Ох, никогда не думал, что грибы могут быть такими вкусными! — весело болтал Карадор полчаса спустя, шагая вслед за Акко по туннелю. — Как вы их готовите? Не поделитесь рецептиком? Что там был за соус? Из мокриц и улиток? Вкусно! А рыбу чем фаршируете? Грибами и лишайниками? Здорово! Вернусь домой — научу своего повара так же готовить и буду есть эту рыбу каждый день… Нет, только по праздникам, а то надоест… А вино у вас свое или привозное? Это я к тому, что…

Акко страдальчески закатил глаза. Он-то по наивности надеялся, что сытость настроит эльфа на сонный лад, но тот, кажется, вместе с пищей получил заряд такой энергии, что не замолкал ни на минуту. Впрочем, всерьез сердиться на него не получалось — при одной мысли о том, что сейчас его придется вести обратно в ту же грязную мрачную камеру, молодому гному становилось не по себе. Это было как предательство! И плевать на то, что он инородец, а значит, недостоин сочувствия и понимания! Есть же какие-то… общие понятия!

Подземник даже испустил вздох облегчения, когда из-за угла дорогу им внезапно заступило шестеро гномов с оружием наперевес. У двух из них на поводках шипели и скребли лапами по камню охотничьи пситтаки.

Однако вслед за воинами в проходе показался маг, и Акко стало не по себе. То есть настолько не по себе, что он неосознанно отступил на шаг, встал рядом с эльфом.

— Так, — промолвил Пронитс, — и что это вы тут делали, а?

Благие намерения, которыми он собирался добиться сотрудничества у эльфа, куда-то испарились, едва он заметил, как на его беглое «сокровище» покосился молодой альфар.

— Да так, — вылез Карадор вперед прежде, чем гном успел его остановить, — гуляли. У меня ноги затекли сидеть, а заключенным вообще-то положены раз в сутки получасовые прогулки…

— Откуда такая осведомленность? — холодно усмехнулся маг.

— Если вы намекаете на то, что я успел посидеть, — эльф изобразил пальцами тюремную решетку, — то вы ошибаетесь. Я не сидел сам. Но я работал в Тайной службе Великой Паннории и с преступниками дело имел. Так что о правах заключенных осведомлен достаточно…

— Но раз так, — голос Пронитса был спокоен, но лучше знавший его Акко уже дрожал от страха, — то ты должен знать, что самовольная отлучка называется побегом и карается по закону.

— Но это был не побег! Я…

— Гулял? — усмехнулся маг. — Больше двух часов вместо положенного получаса? Где же ты так «гулял»? И с кем?

Смотрел он при этом на молодого гнома. Скосив на него глаза, Карадор поскорее затолкал назад все слова оправдания, которые рвались у него с языка. У его провожатого было такое лицо… Надеюсь, ты понимаешь, остроухий, что все сказанное здесь должно остаться между нами? А все действительно серьезнее, чем он мог предположить…

— Не ваше дело.

— Взять!

Спущенные с поводков пситтаки с шипением рванулись вперед.

Он давно подозревал, что подземные рудокопы что-то затевают. Но, преданные слуги, они еще и обладали одним странным качеством — каждый альфар так боялся оказаться недостойным членом общества, что готов был ради своей репутации умереть. У гномов имелась какая-то тайна, которая для них была важнее всего на свете. Узнать ее — и тогда можно будет с полным правом назвать себя повелителем подземного мира. Но справиться с бородачами в этом вопросе ему еще не удалось. Надежда затеплилась в тот миг, когда он увидел этого эльфа и шестым чувством понял, что остроухий что-то знает.

Теперь дело было за малым — вырвать у него это знание.

— …Ну, так ты все-таки надумал, что мне сказать?

— Д-да пошел ты…

Плевок достиг цели — палач отшатнулся от своей жертвы, брезгливо вытер лицо рукавом.

— Глупец, — прошипел он. — Ты умрешь…

— Все мы смертны!

— И это говорит эльф! Кажется, для вас, остроухих, смерть имеет особое значение?

— Да. Нас нельзя убить, пока мы сами этого не захотим!

— Вот как? В таком случае я постараюсь сделать все для того, чтобы ты захотел умереть!

— Флаг вам в руки и ветер в спину! Тогда я вам тем более ничего не скажу. — Эльф устало прикрыл глаза.

Но почти сразу распахнул их, напрягся, выгибаясь в оковах, и закричал. Долгим, пронзительным криком, полным боли.

— Скажешь… Ты мне скажешь, что задумали эти альфары!

«А потом я досуха вычерпаю твою энергию!»

Не слишком веселое время наступило на Аметистовом Острове. Сначала этот скандал на свадьбе дочери Наместника, потом — буквально на другое утро — странная смерть Видящей Хозяйки Острова… На несколько дней поместье-столица погрузилась в траур. Всюду были вывешены белые полотнища, леди сняли с себя украшения и нарядные платья, стали одеваться нарочито скромно. Никто не ходил друг к другу в гости, никто не устраивал пикников на залитых солнцем лужайках. Лето подходило к концу, шли последние его деньки, но никто не спешил порадоваться тихой теплой поре.

Группа бродячих актеров разбила свои палатки в парке с разрешения лорда Наместника, и все это время никто из них практически не отлучался из маленького лагеря. Эльфы понемногу собирали вещи — всем было ясно, что как минимум до конца осени никаких праздников не ожидается, а значит, не имеет смысла тут находиться. Столица в трауре, но есть другие замки, где не знают о свалившемся на окружение лорда Калливара несчастье. Значит, надо покинуть негостеприимное место и поискать заработка где-нибудь еще.

Уже назначив на завтрашнее утро час отъезда, актеры сидели на узлах с вещами, когда к костру, разожженному на поляне, подошел мастер Неар. Двое старших эльфов труппы встали при его появлении, остальные остались сидеть. Не доходя нескольких шагов до освещенного костром круга, менестрель остановился.

— Доброго всем вечера! — сказал он. — Разрешите присесть к огню?

Два молодых эльфа, похожие, как братья, юноши, подвинулись, давая ему место. Мастер Неар подошел и опустился на колени, протягивая руки к огню не для того, чтобы согреться, а просто потому, что так требовал обычай. Ему по цепочке передали кувшин с вином, и менестрель, внутренне поморщившись, сделал глоток. Вино было чуть теплым, к тому же слегка кислило, но отказываться было нельзя.

— Что слышно? — на правах старшего задал вопрос остроухий, стоявший над ним.

— Похороны Хозяйки Острова прошли в соответствии с обрядами, — проинформировал менестрель артистов, которых, конечно, туда не приглашали. — С утра пораньше в Цитадель отправят гонца с известием о смерти волшебницы. Пусть император, или кто там сейчас главный, решает вопрос, присылать нам новую Видящую или нет.

— А могут не прислать? — это подал голос один из юношей.

— Наверное. — Менестрель протянул ему кувшин и пожал плечами: — Могут. Ордена-то уже несколько лет официально не существует. Видящих как таковых больше нет. Есть всего несколько наставниц и ученики с ученицами. Пока еще они выучатся…

— Значит, мы остались беззащитными? — Женщина, сидевшая по ту сторону костра, боязливо оглянулась по сторонам, словно под каждым деревом в тени уже таилось чудовище или злобный демон. Сидевший у нее на коленях ребенок прижался к материнской груди.

— Перед чем? — вежливо обратился к ней менестрель.

— Ну, — женщина снова оглянулась по сторонам, — перед угрозой…

— Угрозой чего, простите?

Эльфийка пожала плечами:

— Что-то же убило Видящую!

— Еще неизвестно, было ли это убийство или просто несчастный случай, уважаемая дама, — ответил мастер Неар. — Всем известно, что Видящие часто носят при себе магические амулеты, в том числе и боевые. Наша Хозяйка была боевым магом. У нее постоянно при себе было… э-э… оружие. А что, если какой-нибудь амулет сработал чисто случайно? Неужели вам ни разу не случалось порезаться кинжалом?

Артисты переглянулись. Судя по вытянувшимся лицам, такой вариант не приходил им в головы.

— А остальные? — помолчав, задала вопрос вторая женщина, на коленях которой тоже прикорнул маленький ребенок. — Или вы не знаете, что пропали еще несколько эльфов?

Мастер Неар кивнул, вынужденно соглашаясь. Да, действительно, до него доходили слухи о том, что за последний месяц недосчитались нескольких простых эльфов и десятка два слуг-альфаров. По сравнению с гибелью Видящей эти смерти не шли ни в какое сравнение — даже те лорды, у которых служили пропавшие, не слишком беспокоились. Но так уж вышло, что менестрель догадывался, что с ними случилось, — ведь он своими глазами видел странную тварь, которая напала на волшебницу и прикончила ее. Это была чистая случайность, что жуткое существо выбрало не его своей жертвой.

— И поэтому, — промолвил он, — вы собрались уезжать?

Артисты переглянулись.

— Да, собрались. — Стоявший перед менестрелем мужчина сделал шаг вперед. — Мы беззащитны. Сидеть тут сложа руки и ждать, пока нас начнут убивать? Вряд ли какой здешний лорд захочет взять артистов под свое покровительство и несколько месяцев кормить бесплатно!

Мастер Неар хмыкнул. Большинство высоких лордов, чьи замки стояли в поместье-столице, могли прокормить в два раза большее число нахлебников, да так оно часто и бывало. При дворе всякого уважающего себя лорда всегда имелся десяток-другой эльфов, часто с женами, подругами и детьми, которые ничего особенного не делали, а просто жили за счет господина. Они, как правило, присутствовали на пирах и праздниках в качестве массовки, гуляли по парку вместе с женой лорда и его семейством. Но среди простых эльфов часто ходят прямо противоположные слухи.

— И когда вы уезжаете?

— Завтра на рассвете, как только откроют запасные ворота. Мы не такие уж важные птицы, чтобы ждать, когда распахнутся главные!

Менестрель покивал головой. Он сам не любил входить через главный вход, предпочитал держаться в тени.

Взгляд его остановился на языках пламени. Глядя на огонь, мастер Неар испытывал двойственные чувства. Ему одновременно хотелось убраться от костра как можно дальше — и залезть прямо в огонь, чувствовать его причиняющие боль поцелуи. «Наверное, я просто чем-то болен, — подумал он. — Что-то меня знобит… Эх, если бы Хозяйка Острова была жива, я бы пошел к ней для консультации!»

— Я прошу вас, — промолвил он, не отрывая глаз от пляски огня, — возьмите меня завтра с собой!

Артисты напряглись.

— Почему? — после недолгого молчания поинтересовался старший эльф.

— Я менестрель. — Мастер Неар демонстративно поправил висевшую за спиной лютню. — В прошлом нигде не задерживался дольше чем на несколько дней, разве что зимой, из-за непогоды. Бродил по всему Архипелагу и по Ничейной земле, заходил несколько раз даже в сопредельные государства людей… Но последние годы безвылазно живу тут. Здесь меня застала недавняя война, и с тех пор я шагу не сделал за пределы не просто Аметистового Острова, но даже поместья-столицы. А мне хочется повидать мир, посмотреть, как сильно он изменился за прошедшие годы. Своими глазами увидеть, во что превратилась жизнь моего народа после того, как нами стал править император-орк… Хочется сложить новые песни, а для этого нужны новые впечатления… Да и после моего «выступления» на свадьбе, думаю, Наместник Калливар не будет слишком огорчен моим исчезновением, — добавил он с легкой усмешкой.

Артисты при этих словах несколько оживились — многие присутствовали в тот вечер в парадном зале и слышали более чем странную песню менестреля.

— А с чего это вдруг… — начал юноша-акробат и осекся, не зная, какие подобрать слова.

— С чего вдруг такая необычная песня? — улыбнулся мастер Неар. — Сам не знаю. Просто… просто посмотрел я на лицо дочери Наместника, вспомнил кое-какие странные слухи… Кроме того, все менестрели немного пророки. Без этого в нашей профессии никогда не достичь высот!.. Вы меня берете?

Его вопрос относился к старшему эльфу, стоявшему над ним.

— Возьмем, — осторожно ответил тот, — если…

— Обещаю больше таких мрачных песен не петь! — воскликнул певец. — Ну, во всяком случае, я постараюсь…

По лицу артиста было видно, что на самом деле он хотел сказать что-то другое, но промолчал.

Тварь уютно свернулась калачиком и прикрыла глаза — словно пеплом подернулся костер. На здешних существ оказалось очень легко охотиться — они до последнего не чуяли опасности. Лишь последняя «дичь» сумела оказать сопротивление. У твари до сих пор побаливал бок, куда ее по касательной задел разряд магии. Рана была серьезной — именно она помешала хищнику доесть свою добычу и пуститься наутек. Сейчас тварь была голодна. Но ничего. Пройдет несколько дней, боль утихнет, и можно будет снова начать убивать.

Фрозинтар был несколько удивлен, услышав из уст слуги, что его призывает к себе хозяин. Прошло уже некоторое время после похорон Видящей. Эти дни наемник слонялся по поместью-столице как неприкаянный, впервые в жизни чувствуя настоятельную необходимость куда-то бежать и что-то делать. Раньше такого не бывало. Раньше он словно плыл по течению.

«Вот оно! — обожгла его короткая ясная мысль. — Дождался!» Хозяин вспомнил о преданном слуге и решил наградить его по достоинству.

Фрозинтар не первый день жил на свете и знал, что самой большой мечтой лорда Лоредара была власть. Стать Наместником Аметистового Острова — вот о чем он грезил с тех самых пор, как внезапно и трагически скончался предыдущий Наместник, отец лорда Калливара, великолепный лорд Каллимир, заслуживший прозвище Хранитель. В последние годы, когда Наместника одолела болезнь, именно лорд Лоредар возглавил советников, которые фактически правили от имени все более погружавшегося в апатию лорда Каллимира, ибо его младший сын, будущий Калливар Аметистовый, все время проводил в армии и домой наезжал от случая к случаю. Советник рассчитывал, что преемником станет малолетний Карадор, еще при жизни деда объявленный Наследником, и можно будет спокойно стать регентом при малолетнем правителе, но дядя мальчишки внезапно захватил власть. Будучи военным, он умел действовать силой, но оказался совершенно беспомощным там, где сила уступала разуму. А управлять Островом — это вам не мечом махать и на коне скакать!

Но теперь главное препятствие — лорд Наместник — было устранено. Лаотора как мужа его дочери официально объявили наследником Наместника. Карадор Шутник исчез — а для всех, что умер! — власть фактически находилась в руках лорда Лоредара. И это было последнее задание для наемника. Хозяин обещал награду — и должен был выполнить свое обещание.

Вопреки обыкновению искать лорда советника пришлось чуть ли не по всему поместью. Тот попался Фрозинтару на полпути, где-то в парке. Лорд Лоредар шагал так быстро и был настолько погружен в свои мысли, что наемнику пришлось дважды окликнуть своего хозяина, прежде чем тот поднял голову.

— А, — по его тону нельзя было угадать, рад он встрече или нет, — это ты. Идем!

Фрозинтар пристроился рядом. Привычка заставляла его идти справа и чуть позади, контролируя ситуацию. Он даже машинально придержал своего спутника за локоть, когда тот пересекал ручей по тонкому, изящно изогнутому мосту. По воде проплыл первый желтый лист — хотя лето еще не спешило уступать свои позиции, по календарю несколько дней назад наступила осень.

Пройдя задами, они через вход для слуг проникли в замок и направились к кабинету лорда Лоредара. Несколько раз советника пробовали остановить слуги и незнатные эльфы с какими-то вопросами, но хозяин Фрозинтара нетерпеливыми жестами отсылал их всех прочь.

— Проходи, — советник чуть придержал дверь, предлагая наемнику поторопиться, — есть разговор.

В груди стало холодно. Так холодно, что Фрозинтар машинально прижал ладонь к тому месту, где полагалось биться сердцу.

— Присядь. — Сам лорд остался стоять и несколько раз прошелся туда-сюда, заложив руки за спину. — Разговор предстоит долгий!

Но у наемника от волнения не гнулись колени. Застыв столбом, он только провожал хозяина глазами.

— Я с-слушаю вас, — напомнил пару минут спустя.

— А. — Лорд Лоредар остановился так резко, словно забыл о присутствии собеседника. — Вот что. Ты успел восстановить силы?

Несколько изумленный, Фрозинтар хлопнул глазами. Он не ожидал этого вопроса.

— Ну…

— Если тебе нужна энергия, я готов предоставить в твое распоряжение женщину. Практически любую. Кроме моей жены и невестки, разумеется! И даже не одну. Только скажи. Тебе нужна энергия? Ты не голоден?

Наемник помотал головой. Прежде хозяин никогда не интересовался его состоянием. Наоборот, раз или два он подчеркивал, что это как бы не его проблема — мол, высасывай энергию из служанок сколько влезет, но чтобы твои делишки не вылезали наружу, а то я просто открещусь и не стану тебя спасать.

— Ну и отлично! — Лорд Лоредар улыбнулся. — Тогда сейчас я напишу расписку, — он прошел к столу, взялся за перо, — ты возьмешь в конюшне любого скакуна, соберешь вещи… Деньги есть? Я могу дать немного серебра… Так вот, сейчас ты соберешься и отправишься на…

— В-вы хотите дать мне з-задание?

От удивления тем, что его перебили, лорд Лоредар даже не стал возмущаться.

— Да, — сказал он, выпрямившись над недописанной распиской, — это очень важное и сложное дело. Только тебе и больше никому другому я могу доверить его. Больше скажу — я не стану очень уж гневаться, если у тебя ничего не получится… То есть что это я! У тебя все должно получиться, потому что я твердо уверен — не получится у всех, кроме тебя! Ты единственный, у кого есть хоть какой-то шанс! У тебя для этого имеется все — ум, сила, магия! — Последнее слово он произнес весьма значительным тоном, заговорщически подмигнув удивленному наемнику. — Да, ты ведь маг! Я давно это знаю! Ты владеешь магией, отличной от магии эльфов! Это, если не ошибаюсь, человеческая магия. Так?

— Н-не только. — Фрозинтар попятился от советника, как если бы на месте эльфа вдруг возникла огромная змея.

— Так ты у нас дважды маг? — улыбнулся тот. — Тебе кроме человеческой знакома и эльфийская магия, так? Видишь, я все про тебя знаю! Как знаю и то, что у тебя наверняка получится…

— Что?

— Разве я не сказал? Ты приехал несколько дней назад, все это время неотлучно находился в поместье-столице. Неужели ты не в курсе того, что тут творится?

Фрозинтар дернул плечом.

— Хозяйка Острова погибла не в результате неосторожного обращения с боевыми амулетами, — жестко произнес лорд Лоредар. — Только наш Наместник Калливар мог поверить в эту чушь! Хозяйка была опытной магичкой, она бы не стала творить такие глупости! Ее убили! И мне нужен тот, кто это сделал! Тот, кто обладает достаточной силой — в том числе и магической! — кто буквально вынудил ее совершить этот весьма странный поступок — взорвать себя своим собственным оружием! Сама ли она их активировала, дабы не попасть к убийце живой, или он внушил ей так поступить — сейчас не суть важно. Важно то, что убийца скрылся с места происшествия. Мне удалось лишь ощутить его след. Я не маг, — быстро добавил он, — запомни это! Я не маг и магом никогда не был!.. Но ты — другое дело! Ты обладаешь необходимыми силами. Ты сможешь не только ощутить след убийцы, но и взять его и выследить ту тварь, которая напала на Хозяйку. Писать в Цитадель, как предлагает лорд Калливар, дабы император прислал кого-нибудь сведущего в магии, чтобы тот разобрался в этом деле, долго — след успеет простыть. Да и кого пришлет орк? Какого-нибудь шамана, расписанного татуировками с головы до пят и колотящего в бубен под вопли и завывания? Ты отыщешь убийцу волшебницы, притащишь его мне…

— А в-вы потом ск-кажете, что это ваших рук дело? — промолвил наемник. — Что в-вы справились там, где потерпели поражение все остальные?

В синих глазах советника заплясали искорки-смешинки.

— Ты действительно умен, Фро, — протянул он. — Так как? На той поляне есть еще достаточно следов, чтобы восстановить картину события. Прошла всего неделя… Для опытного следопыта не такой уж большой срок. Тем более для того, кто владеет магией! Ты успеешь взять след. Он вряд ли далеко ушел. Это не такое уж сложное задание, как может показаться.

— Но в-вы же г-говорили, что мое п-последнее задание — это… — недоуменно промолвил Фрозинтар.

— Последнее? Ну… да. Оно легкое, ты справишься быстро, а потом…

— Вы об-бещали, что если я д-доставлю вам д-доказательства смерти Карадора Шутника, это и б-будет п-последним заданием. — Наемник осекся, пытаясь справиться со своим языком и чувствами. — Вы об-бещали, что вернете мне мою жизнь, если я… Про новое зад-дание уговора не было!

— Твою жизнь, говоришь? — протянул советник. — Да, помнится, я что-то такое говорил… Обещал… Но ты не выполнил моего поручения!

Удивленный, Фрозинтар не нашелся сразу что ответить, и советник продолжал, глядя в его сузившиеся глаза:

— Да! Не выполнил! Ты обещал доставить мне доказательства смерти Карадора Шутника, а рассказал лишь красивую байку! Наместнику простительно верить, потому что он этого очень хотел! Но я не столь легковерен! Мне нужно физическое доказательство — труп или хотя бы отрубленная голова! Только тогда я поверю, что наследник действительно мертв!.. Но ты, конечно, можешь возразить, что просто не подумал об этом, что сейчас съездить и привезти его голову невозможно!.. И я готов тебе поверить — ты ведь и так здорово для меня потрудился… Хотя — помолчав, произнес он, — мне даже все равно, жив ли Карадор! Этому сопляку меня не остановить! Меня никто не остановит!

— А я?

Слова сорвались с языка быстрее, чем драур смог их остановить. Советник Лоредар осекся, взглянув на своего слугу так, словно впервые увидел.

— Ты? Да что ты можешь? Тебе же некуда деваться!.. Один твой шаг в сторону — и вот этого, — он сорвал с пояса кошель и встряхнул им перед лицом наемника, — больше не будет! Тебя просто не станет!

Фрозинтар попятился, не сводя глаз с кожаного мешочка. Он прекрасно знал, что его хозяин слов на ветер не бросает.

— Отдайте, — промолвил он. — И я уйду. И н-не трону вас…

— Интересно куда? Мы, если помнишь, поднимали эту тему. Что ты будешь с нею делать, со своей свободой?

Фрозинтар опустил голову. По-своему истолковав его замешательство, лорд Лоредар продолжал, наступая:

— Ты же чужой этому миру! Вспомни, кем ты был и кем стал! У тебя никого и ничего нет! Ты не выживешь, если получишь свободу! Твоего мира больше нет! Я предлагаю тебе место под солнцем, помощь и защиту! Все, что от тебя требуется, — всего-навсего выполнять мои приказы. Они не такие уж сложные. И я даю тебе достаточно свободы. Заметь, не спрашиваю тебя, где ты мотался все позапрошлое лето. Уважаю твои дела, понимаю, что у тебя есть какие-то свои тайны, но…

Фрозинтар молчал, глядя в пол. Советник еще что-то говорил, но наемник его уже не слушал. Ему было достаточно сказанного. Он уже понял, что никто не собирался отпускать его на свободу, что его жизнь всегда будет в руках этого эльфа.

А ведь лорд в самом деле когда-то сильно ему помог…

Оголтелая толпа с ревом и воем штурмовала башню. Они уже проникли на первый этаж. Маг — сухонький старичок с добрыми, по-детски голубыми глазами — тщетно пытался остановить их:

— Не надо! Что вы делаете?

— Монстра! Отдай монстра!

— Он не монстр! Он такой же…

Стрела впилась в грудь под ключицами, застряла оперением в бороде. Плеснуло красным. Взмахнув руками, старичок осел на подставленные руки, при виде обладателя которых толпа взревела особенно яростно.

Факелы. Целое море факелов. Топот ног, чьи-то отчаянные и гневные крики. На его руках булькал кровью, испуская последний вздох, старый маг. И он действительно не знал, куда бежать и что делать.

— На… — изо рта плеснула кровь, — на-верх…

Он ринулся прочь через три ступеньки, легко неся хрупкое тело, из которого каплями уходила жизнь. Туда, в лабораторию, уже догадавшись, что маг имеет в виду.

— Ковер…

Под старым, вытертым ковром, на котором от рисунка остались лишь пятна краски, обнаружилась пентаграмма. Одного взгляда на чертеж было достаточно, чтобы его затрясло. Он не ожидал ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС увидеть эти символы и невольно опустился на колени, касаясь руками начертанных в строгом порядке рун.

Хрип у стены заставил отвлечься. Старый маг испускал последний вздох.

— Возь-ми, — с трудом выговорил, указывая глазами на шкатулку на полке. — Там…

Голос его прервался. Жизнь покинула тело.

Но люди уже грохотали сапогами по лестнице. И счет пошел на секунды.

Он сразу понял, что это, — в тот самый миг, когда открыл шкатулку. Успел порадоваться дорогому подарку, сделанному магом, — и все.

Дверь дрогнула и распахнулась во всю ширь, подавшись под напором толпы. Люди заревели яростно и весело, увидев наконец загнанного в угол монстра — чудовище с бело-голубой кожей и ярко-красными глазами с вертикальными росчерками зрачков.

— Аа-а-а! Лови его! Ату!

Время остановилось. Но за ту долю секунды, которая была нужна первым смельчакам для того, чтобы преодолеть несколько шагов, отделявших толпу от ее жертвы, он успел, зажав в кулаке крошечный пузырек, очертя голову ринуться в пентаграмму. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда…

На Радужный Архипелаг.

— Подальше отсюда…

Кажется, он произнес эти слова вслух, потому что лорд Лоредар вдруг осекся:

— Что ты сказал?

— П-подальше отсюда! — повторил наемник, делая шаг назад.

К его удивлению, советник рассмеялся.

— Да иди! Иди, куда хочешь! Дверь открыта! — Он взмахнул рукой, указывая направление на выход. — Только даю голову на отсечение — ты скоро сам приползешь обратно и будешь умолять меня на коленях позволить тебе остаться!

Фрозинтар заставил себя быть спокойным. Сжав кулаки, он круто развернулся на каблуках и, чеканя шаг, направился прочь.

В одном его хозяин был прав — он не знал, куда идти. У него действительно никого и ничего не было, разве что кроме…

Попытка потерпела неудачу. То ли остроухий оказался крепким орешком, то ли у него ослабла хватка, но ни вырвать у эльфа чужую тайну, ни вскрыть каналы и вычерпать его энергию не удалось. Проще простого было убить лишившегося сознания от боли и усталости пленника, но терять такой источник энергии не хотелось.

Впрочем, существовал еще один способ получения энергии. На это уйдет гораздо больше времени, и в конце от эльфа ничего не останется, но Пронитс готов был пойти на такой шаг. Все, что от него требовалось, это настолько ослабить пленника физически и морально, что у него просто не останется сил. Тогда он будет вынужден в обмен на жизнь открыть свои энергетические каналы — останется только оказаться рядом в этот момент и перехватить льющую через край Силу.

Добиться этого — ослабить противника — можно было только одним способом.

От толчка он по инерции сделал несколько шагов вперед, но споткнулся на дрожащих ногах и рухнул лицом вниз на холодные камни. Из разбитого носа вверх, в череп, стрельнула боль, но он лишь дернулся всем телом, как от удара.

— Вот, — глухо, сквозь стук крови в ушах, услышал голос, — забирайте новенького…

— Встать! — Пинок под ребра снова заставил тело содрогнуться, но сил приподняться не было.

— Ты… остроухая падаль…

Он сжался в предчувствии удара, но его не последовало. Сразу несколько рук вцепились ему в плечи, приподнимая и волоча куда-то. Он повис в чужих жестких объятиях, обмяк и лишь застонал, когда его рывком перевернули, усаживая у стены. Мозолистая рука прошлась по лицу, не столько стирая, сколько размазывая натекшую из носа кровь.

— М-м-м…

— Что с ним? — над головой зазвучали смутно знакомые голоса. Этот гортанный выговор он уже где-то слышал. — Остроухий в порядке? Очнись, э…

— Может, ему язык вырвали? Ну-ка, откройте ему рот… Давай свечку поближе…

Чужие пальцы вцепились в губы, и он мотнул головой, вырываясь.

— Н-нет…

— Фу, говорить может, значит, все в порядке… Ну, ты живучий, приятель! — Его похлопали по плечу. — Поздравляем!

К губам поднесли край чашки, но глоток он сделал только после того, как теплая, отдающая землей и гнилью, словно ее черпали из торфяного болота, вода коснулась потрескавшихся губ. С превеликим трудом заставив себя проглотить несколько капель, Карадор открыл глаза.

Было темно, и пленник несколько раз хлопнул ресницами, чтобы глаза привыкли к темноте, после чего огляделся по сторонам.

Эльф сидел, прислонившись к стене, в тесной пещере, где и без него было полным-полно народа. Большей частью здесь находились люди и темные альфары, но имелись и белокожие цверги, а над ним самим склонились два самых настоящих орка. Их физиономии показались ему настолько знакомыми, что новичок раздвинул губы в улыбке:

— Привет, ребята. Как жизнь?

— Да уж лучше, чем у тебя, — проворчал один и тут же заработал тычок локтем от напарника:

— Цыц! Парню так досталось, а ты… И мы нынче в одной лодке, так что помалкивай!

— Не думали, что выживешь, Каро, — засопел разбитым носом орк. — Особенно после того, как гном про этого мага нам такое порассказал…

Орки кивнули на молодого альфара, который сидел рядом с убитым видом. С первого взгляда эльф признал в нем Акко и, дотянувшись, толкнул его в бок:

— Не беспокойся. Я ему ничего не сказал… А где это мы?

Орк Кутх с шумом втянул воздух перебитым носом:

— На каторге, мать их… Всех захваченных на поверхности пленных и собственных преступников они ссылают сюда — копать туннели. Говорят, это навсегда. Здесь недолго живут.

— Особенно остроухие, — промолвил какой-то человек, сидевший в стороне в полном одиночестве. — Были тут такие же, как ты. Дольше тридцати смен ни один не продержался. Кто сам сдох, кто с собой покончил…

— Понятно. — Карадор подтянулся на дрожащих руках, пытаясь сесть прямее. — Кстати, у нас поесть ничего нету?

Остальные заключенные так и не поняли, почему, услышав эти безобидные слова, оба орка внезапно захохотали в полный голос.

Уронив голову на руки, драур лежал там, где его свалила усталость. Сил не было даже на то, чтобы ругать себя за беспечность. Ведь знал же, что путь предстоит долгий и опасный! Знал, что на пути могут встретиться разные преграды и непредвиденные обстоятельства, знал, что возвращаться ему некуда — да и незачем. Так почему же, какого гоблина он отказал себе в последнем удовольствии пройтись карающим, наводящим ужас смерчем по этим замкам? Почему не покуражился напоследок, вымещая злость и досаду на тех, кто живет полной жизнью, в то время как он обречен на замороженное существование? Почему просто ушел, не оставив по себе «добрую» память и ужас в сердцах тех, кто стал бы свидетелем его прощальных «забав»? Только ли потому, что внезапно захотел притвориться живым? Или потому, что слишком спешил, чтобы размышлять и строить планы мести?

Рядом, звякнув уздечкой, мотнул головой усталый эльфийский скакун. Наемник увел его из чьей-то конюшни, по-простому разломав хлипкую стену. Собственно, это было последней каплей. Не стоило так интенсивно растрачивать энергию. Но он слишком спешил… И теперь пожинал плоды своей спешки.

Опустив голову, скакун коснулся вялой холодной руки теплыми шершавыми губами. То есть Фрозинтар знал, что конские губы должны быть шершавыми и теплыми, — знал, но не чувствовал ничего. Пальцы слабо шевельнулись, нащупывая повод волочившейся по траве уздечки. Это было все, на что он оказался способен, но умное животное внезапно само осторожно подогнуло передние, а потом и задние ноги, ложась так, чтобы седоку было удобнее вползти на подставленную спину.

Стиснув зубы, наемник попытался подтянуться на дрожащих руках. Пальцы нащупали конскую гриву, вцепились в нее. Собрав остатки сил, он кое-как дополз до седла, смог пристроить на него щеку, но на большее его все-таки не хватило. Впрочем, и этого оказалось достаточно — решив, что всадник держится достаточно крепко, скакун внезапно встал. Рывок был так силен, что драур кое-как выпрямился на дрожащих ногах, привалившись к теплому боку животного.

Как ему была нужна энергия! Хотя бы несколько капель! Конь тут не годился — жизненная сила, которой было полно лошадиное тело, не подходила в принципе. Да и не хотелось убивать благородное существо, помогавшее ему от чистого сердца. Конь и так еле держался на ногах, ибо тащить на себе тяжеленного драура — дорогое удовольствие.

Осторожно переступая ногами, эльфийский скакун сам пустился в путь. Фрозинтар почти висел на его спине, цепляясь онемевшими пальцами за гриву и повод. Ему нужна была живая энергия, и он чутко прислушивался к окружающему миру в поисках разумных существ. Сейчас он готов был атаковать кого угодно — мужчину, женщину, ребенка, лишь бы пополнить свои силы. Только где они все, люди и нелюди? Уже несколько дней он пробирался по безлюдным местам в приграничье с Плоскогорьем. Отыскать жилье в этих местах было проблематично.

…Скакун остановился так резко, что наемник не удержался на дрожащих ногах и упал, дернув за повод, но так и не выпустив его из рук. Досада была так велика, что он рывком приподнялся и замахнулся на коня:

— Тварь!

Благородное животное прижало уши, гневно фыркая и отступая на длину повода. Фрозинтар уже хотел было подтянуть его за уздечку поближе и все-таки ударить, но тут до его слуха донеслись слабые голоса, и он забыл обо всем на свете.

Фро свалился на склоне, густо поросшем деревьями и кустарником. Чуть ниже, на одной из террас, сквозь листву и ветки виднелись отблески костра. Оттуда же доносились отголоски чьей-то речи. Прислушавшись, по особому выговору слов наемник догадался, что там у огня сидят по меньшей мере двое — человек и эльф. Двое мужчин — взрослый человек и юноша-эльф, явно недавно вышедший из подросткового возраста.

— Спасибо, — сказал он скакуну.

Пальцы разжались, выпуская повод. Затем Фрозинтар уже в который раз собрал силу в кулак, пытаясь подняться. Ясно как день, что эти люди так просто не сдадутся. Будь путник один, еще можно было бы подождать, пока он заснет, чтобы напасть на спящего. Но здесь, пока он будет пить энергию одного, второй может ударить со спины, защищая своего спутника. В том, что атаковать надо именно эльфа, наемник не сомневался — его энергия подходит гораздо лучше. Да и буквально пары торопливых глотков будет достаточно, чтобы справиться с человеком. Оглушить его, а потом спокойно забрать жизненную силу у обоих.

Огибая ветки кустов и стволы встающих на пути деревьев, он поспешил в сторону костерка, но, преодолев лишь половину расстояния, понял, что немного просчитался.

Сквозь заросли был прекрасно виден костер, лежаки из плащей и веток и — нет, не двое, а четверо путников. Двое других сидели молча, скромно держались в сторонке и никак не обнаруживали свое присутствие, предоставив разговаривать замеченным ранее мужчине-человеку лет около тридцати и юному полукровке-эльфу, в котором Фрозинтар сразу почувствовал мага. Если бы у него было чуть больше энергии, он бы издалека понял все правильно.

— Куда нам двигаться дальше, Келлегор? — поинтересовался в эту минуту человек. — Мы в горах. Дальше что?

— Дальше надо искать гору странной формы, — промолвил подросток. Он сидел спиной к затаившемуся Фрозинтару, не то перебирая, не то поглаживая что-то, лежащее у него на коленях.

— Гору странной формы?

— Да, мне так сказали.

— А больше тебе ничего не сказали?

— Нет.

— Значит, мы обречены бродить по этим горам до скончания века? Это же Плоскогорье! Тут много всяких странностей…

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — тихим голосом произнес тот, кого назвали Келлегором.

— Очень на это надеюсь. А пока всем отдыхать, — распорядился человек, перебираясь на свой лежак. — Гай, ты сторожишь первым.

Плечистый оруженосец спокойно кивнул, поудобнее устраиваясь у огня. При этом он как-то странно покосился на четвертого члена их маленького отряда, миловидного мальчика явно нечеловеческой расы, который скромно сидел в сторонке, обхватив колени руками.

Проследив за направлением его взгляда, Фрозинтар тихо охнул. Нет, глаза его не обманывали. Это был тот самый подросток… та самая… тот… в общем, это его (или ее?), если его не обманывает зрение, когда-то спас Карадор. Но что он (она?) здесь делает?

Впрочем, думать было некогда. На страже остался обычный человек. Подросток, явно не обладающий силой и ловкостью взрослого мужчины. Отлично. Значит, он с ним легко справится. Надо лишь подобраться и, зажав рот, оттащить в кусты. Несколько глотков жизненной силы — и он сможет противостоять и рыцарю, и магу.

Если надо, наемник умел двигаться очень осторожно и бесшумно. Он крался, как месяц за облаками, как ветер над морем. Его не почуяли лошади, на его тень не обратил внимания сам недреманный сторож, когда она мелькнула в кустах в опасной близости от него…

Но свернувшаяся кольцами змея в изголовье постели Келлегора вдруг подняла плоскую головку и осторожно коснулась раздвоенным язычком щеки своего хозяина.

Юный маг открыл глаза, но остался лежать неподвижно, ничем не выдав того, что проснулся. Голова змеи и ее немигающие глаза оказались напротив его лица. Язычок осторожно пощекотал кожу.

«Тут кто-то есть? — мысленно обратился к своему стражу Келлегор. — Кто-то чужой?»

Змея ничего не ответила — мысленно. Но кончик ее хвоста шевельнулся, безошибочно указав направление.

И в тот же миг какая-то тень метнулась из кустов и совершенно бесшумно сцапала сидевшего у костра оруженосца.

Гай не успел издать ни звука — холодная твердая ладонь зажала ему рот. Другая рука обхватила поперек туловища, прижимая локти к бокам и приподнимая его в воздух. Проделано это было так легко и быстро, словно вместо рослого шестнадцатилетнего парня на земле сидел двухлетний ребенок. Только шевельнулись, распрямляясь, ветки кустов.

— Тревога! — Келлегор вскочил как подброшенный. Змея с шипением бросилась к нему, на лету превращаясь в посох.

Сэр Ройдар спросонья схватился за лежавший рядом меч и сделал шаг вперед. Альфар Седрик проснулся последним и, оцепенев от неожиданности, лишь смотрел вслед нырнувшему в кусты Келлегору.

Гай попытался сопротивляться, но похититель без лишних затей подмял его под себя. Совсем близко в темноте сверкнули ярко-красным огнем глаза с вертикальными зрачками, а потом кажущиеся черными на бледном до синевы лице губы потянулись к его шее…

На самом деле не к яремной вене, а к ямке над ключицами, где бился родник жизненной силы, но Гай этого не знал. Промычав что-то в зажимавшую ему рот ладонь, оруженосец потерял сознание от страха.

А еще миг спустя над приникшим к нему Фрозинтаром раздался срывающийся голос:

— Отпусти его, тварь!

Не бросив тела обмякшего в руках заложника, наемник кубарем перекатился по траве, с сожалением оторвавшись от источника энергии. Сила! Вкусная молодая сила! Именно то, что ему было так надо! Он зарычал, как зверь, закрываясь телом оруженосца, словно щитом. Нет, можно было пить из любого другого места — затылок тоже прекрасно подходил для этой цели, но надо было сначала хоть на пару минут отогнать этих придурков!

— Убью, — прорычал он. — Кто т-тронет — убью!

— Только попробуй, — ответил ему Келлегор.

— Кто это? — рядом встал с обнаженным мечом сэр Ройдар. — Вампир?

— Не похоже…

Оборвав себя, подросток стал начитывать заклинание, и от первых же произнесенных им слов дрожь прошла по телу Фрозинтара.

— З-замолчи, — промолвил он, все еще прижимая к себе обмякшее тело. — Я не буду его убивать.

— Тогда отпусти его, тварь. — Келлегор послушно прервался на полуслове.

— Мне н-нужна только сила. — Фрозинтар выпрямился, держа тело Гая перед собой. — Несколько глотков его силы, а п-потом я пойду дальше!

— Ты не тронешь его, исчадие Бездны, — воинственно заявил сэр Ройдар.

— П-повторяю — мне нужна только сила! — слегка повысил голос наемник. — Потом я уйду, а вы з-заберете своего… человека… Он останется жив… обещаю…

Неизвестно, до чего бы они договорились, если бы не альфар. Не полезший в драку слуга Келлегора тем не менее чутко прислушивался к доносившимся из-за кустов звукам и, когда понял, что убивать пока никто никого не собираются, рискнул с любопытством высунуть нос из зарослей. И сразу узнал наемника.

— Ой, мамочка! — вскрикнул мальчишка, привлекая к себе внимание.

— Седрик, назад! — отрывисто бросил Келлегор, краем глаза заметив, что тот выбрался из кустов и оказался совсем рядом. — Он…

— С-седрик? — Фрозинтар невольно перевел взгляд на юного альфара. — Значит, т-так?

— Вы что, — сообразил юный маг, — знакомы?

— В-виделись, — процедил наемник.

— Вы его так и не нашли? — промолвил альфар. Как-то сразу Фрозинтар понял, кого он имеет в виду. Собственно, ничего особенно удивительного не было в том, что Седрик — или как там его зовут на самом деле? — спрашивает об этом, и он ответил:

— Нашел. И опять потерял… Но это н-ненадолго. Если мне д-дадут немного силы…

— Тогда возьмите мою. — Мальчик сделал быстрый шаг вперед, протянул руки ладонями вверх. — Только отпустите Гая. Он ни в чем не виноват. Это все из-за меня!

— Что? — чуть ли не хором воскликнули Келлегор и сэр Ройдар. — Как из-за тебя?

Фрозинтар медленно разжал руки, и тело оруженосца сползло наземь, глухо стукнувшись спиной. Но стоило ему сделать шаг, как между ним и Седриком простерся выставленный вперед посох.

— Что все это значит? — твердо промолвил Келлегор. — Седрик, я требую объяснений!

— Господин, — поколебавшись, мальчишка опустился на колени, — я уже говорил вам, что в Эвларе мне спас жизнь ваш дядя, лорд Карадор. Я подслушивал вашу беседу с Ойрой — помните, там, на постоялом дворе! — и поэтому упросил взять меня с собой. Вашего дядю тогда увезла та самая магичка, которая хотела убить меня. А он, — тонкий палец уперся в замершего Фрозинтара, — в Эвларе пошел за ним по следу. Я сказал, где можно найти вашего дядю, и он…

— Это правда? — Келлегор вскинул глаза на наемника. — Вы видели его?

— Да, — процедил тот. — Нам п-пришлось расстаться, но это ненадолго. Я п-поклялся себе, что найду Карадора во что б-бы то ни стало. Я д-должен… Но для этого мне нужна сила.

— Возьмите мою, — опять сказал альфар, вставая на ноги. — Я же говорил, что это все из-за меня! Если бы лорд Карадор не бросился меня спасать, сейчас все было бы по-другому…

— Да уж, — проворчал Фрозинтар, припоминая те эвларские события.

Сжавшись, мальчишка сделал шаг к нему, и наемник физически ощутил его страх.

— Не бойся, — промолвил, заключая его в объятия и приникая к губам долгим поцелуем.

— Фу-у! — тихо процедил сэр Ройдар, отворачиваясь. — Как он это… это же противоестественно!

Келлегор ничего не ответил — юный маг внимательно смотрел на прижавшуюся друг к другу пару. Хрупкий женоподобный мальчик и кажущийся рядом с ним еще крупнее и массивнее драур. Будучи магом, полукровка в конце концов понял, с каким существом столкнула их судьба. Перед ним был не вампир, а некто, кого можно было назвать нежитью[25]. Некромантская жилка буквально трепетала в нем. О драурах в Доме Ящера рассказывали с придыханием, как о самых мощных созданиях. Сложность заключалась в том, что трудно было понять, как они появляются. Создавать их искусственно — слишком долго, опасно и накладно, а ждать, когда на свет самопроизвольно появится такой «живой мертвец», можно сколько угодно. И пока тот пил энергию мальчика-альфара, Келлегор лихорадочно вспоминал все, что ему известно об этих существах. И тихо радовался тому, что этот драур им не враг.

Наконец, Фрозинтар оторвался от теплых нежных губ, взглянул в блестящие глаза прижавшегося к нему ребенка. Он еле нашел в себе силы прервать поцелуй — такой чистой и сладкой была переполнявшая это юное тело энергия. И в его объятиях оно лежало так, словно с рождения было для него предназначено. Так подходят друг к другу две половинки единого целого, которые наконец встретились после долгих поисков, чтобы никогда уже не расставаться.

— А ты, — прошептал наемник хрипло, не сводя глаз с полуоткрытых губ, — хорошо целуешься…

— Что вы, — прошептал Седрик, — я не умею… Я никогда раньше ни с кем…

Он попытался выпрямиться, но неожиданно покачнулся, схватился за куртку на груди Фрозинтара, чтобы не упасть:

— Ой, мамочка… я… — Глаза его закрылись сами собой. — Что со мной? Я умираю, да?

— Нет. — Наемник провел рукой по темно-русым волосам. Они были острижены до плеч, и он с неожиданной болью подумал, что вместо этих вихров по спине Седрика должен струиться целый водопад нежных шелковистых локонов, закрывая ее всю до ягодиц. — Это просто усталость. Как после долгой и трудной работы… Сейчас ты уснешь. А потом проснешься как ни в чем не бывало.

Бледное, ставшее совсем детским лицо уткнулось ему в грудь:

— Правда?

— Правда. — Наемник поудобнее обхватил хрупкие плечи, подсунул вторую руку под коленки и поднял альфара. — А я буду охранять твой сон.

Плечом раздвинув замерших рыцаря и мага, он вернулся к костру и уложил уснувшего Седрика на лежанку, по запаху безошибочно выделив принадлежавшую ему. На губах еще жил вкус поцелуя, и наемник, садясь рядом, подумал, что сделает все, чтобы ощутить его еще раз — хотя бы потому, что этот поцелуй он почувствовал.

Костер потрескивал ветками тихо и задумчиво, так, словно не хотел мешать единственному не спящему на поляне живому существу.

Во сне переступали ногами и время от времени пофыркивали привязанные к деревьям упряжные скакуны. Укрывшись одеялами и прижавшись друг к другу для тепла, спали утомленные долгим дневным переходом бродячие артисты. И только мастер Неар, не в силах сомкнуть глаза, сидел над костром, воспаленными глазами глядя на пляшущие язычки пламени.

Менестреля била дрожь. Ночь ранней осени казалась ему такой холодной, что он невольно придвинулся к костру так близко, как только мог, и обхватил себя руками за плечи в тщетной попытке согреться. Надо было встать и подбросить в костер еще веток — куча хвороста была совсем рядом, — но пошевелиться мастер не мог. Им овладело странное оцепенение. Ему не хотелось ни есть, ни спать, ни думать.

…Твари было уютно. В отличие от менестреля, она просто дремала, свернувшись клубочком в логове и дожидаясь своего часа.

Глава 10

— Ты понимаешь, что делаешь? Как мы можем довериться ему? Что заставляет тебя так рисковать?

— Сам не знаю. Интуиция, наверное…

— Но он же нежить! Он исчадие Бездны! Он…

— Тише, сэр Ройдар! Он все слышит!.. Ведь правда?

Идущий впереди Фрозинтар бросил взгляд через плечо:

— П-правда.

Граф покачал головой:

— Все равно. Доверять нежити… После того, что он нам рассказал вчера ночью? Не боитесь, что он нас предаст?

— Нет. Сам он нас не предаст, если ему не прикажут этого сделать. У него есть хозяин, который может им распоряжаться. Но сейчас хозяин далеко и вряд ли вмешается. Так?

Фрозинтар опять оглянулся:

— Так.

— И все равно — он слишком опасен! Я о таких только легенды слышал! Его же ничем не остановишь! Даже ваша магия, милорд, может оказаться против него бессильной! И что будет, если однажды мы встретимся с его хозяином и он отдаст приказ нас убить? Вы уверены, что драур сможет этому противостоять?

Келлегор ничего не успел ответить — идущий впереди Фрозинтар предупреждающе вскинул руку, и юноша замолчал.

— Что там?

— Кажется, мы н-на месте. — Наемник указал вперед и вверх.

Путешественники вскинули головы и за деревьями увидели встающие над ними зубцы скал.

— Н-ничего не напоминает?

— О Покровители, — прошептал Келлегор, — вот это да!

Одна из скал, высившаяся в самом центре, так сильно напоминала гнома, что любому было ясно — это не природа так постаралась, это в течение долгих лет трудились резцы нескольких десятков резчиков и скульпторов.

— Как красиво, — протянул Седрик, выглядывая из-за плеча Келлегора.

— Действительно, увидишь — ни с чем не спутаешь, — припомнил юноша слова гадалки.

Но сэром Ройдаром владели более прозаические мысли.

— Куда идти дальше? — поинтересовался он. — Дороги нет.

Последние лиги две или три они, следуя указаниям драура, пробирались по бездорожью, свернув с узкой тропы, которой явно последний раз пользовались хорошо если лет двадцать назад. Собственно, это была не тропа, а вымощенная гладкими плитами дорога. Плиты оказались пригнаны друг к другу так плотно, что даже многие годы спустя трава не везде пробилась в щели между ними. Заканчивалась дорога возле строения, которое можно было назвать заброшенной часовней, Исследовав ее, Келлегор заключил, что ничего священного тут не было. Скорее всего, здесь когда-то проходила граница, и часовня предупреждала об этом. Они и углубились в нехоженые дебри.

Фрозинтар, оставив коня, подошел к своим спутникам.

— Дорога есть, — промолвил он, — т-только согласитесь ли вы п-последовать по ней?

— А что с нею не так?

Вместо ответа Фро ткнул пальцем вниз, себе под ноги.

Граф посмотрел на землю. Он еще ничего не понимал, но Келлегор сжал кулаки. Змея, обвивавшая его правую руку, подняла голову и зашипела.

— Я должен это сделать, — чуть дрогнувшим голосом промолвил юный маг.

— Что? — не понял сэр Ройдар.

— Вы имеете в виду, что нам надо спуститься под землю. — Полукровка кивнул Фрозинтару и спрыгнул с седла, перебросив ногу через переднюю луку. — Сэр Ройдар, я прошу вас подождать нас снаружи.

Потрепав на прощание гриву своего коня, юный маг решительно зашагал вверх по склону. Наемник задержался только для того, чтобы прихватить дорожные припасы, легко догнал его.

— Куда дальше?

Фрозинтар покосился на крадущегося по пятам Келлегора. Резное навершие посоха молодого мага превратилось в фонарик, освещающий им дорогу, хотя для самого наемника тут вполне хватало еле заметного флуоресцирующего свечения, которое испускали некоторые обитатели пещер. Но Келлегор родился полукровкой, и его зрение было не таким острым, как у чистокровных эльфов или у нежити-драура. Подросток боялся подземелий, но умело прятал свой страх, и это не могло не вызвать уважения у Фрозинтара. Как-никак племянник Карадора! Тот тоже, насколько успел его узнать наемник, не боялся никого и ничего.

«Когда отыщем его, попрошу мальчишку, чтобы замолвил за меня перед его дядей словечко!» — решил для себя Фро, которому немного нравился молодой маг.

Искать вход в подземелья долго не пришлось — щель подходящих размеров обнаружилась как раз у подножия странной «скалы». Они пробирались по подземельям уже несколько часов, всего однажды остановились на короткий отдых, и все это время Келлегор не жаловался. Он молча шагал вперед, помогая себе посохом, не задирал носа и не отверг помощь, когда однажды, перелезая через завал, Фрозинтар протянул ему руку, чтобы поддержать. То, как спокойно подросток стиснул его холодные сильные пальцы, уже говорило о многом. И сейчас он не ныл, просясь отдохнуть, а лишь сильнее оперся на посох.

— П-погодите. — Наемник остановил его жестом и шагнул вперед.

Все его чувства напряглись до предела. Зрение, слух, обоняние, осязание… Как вышедший на охоту дикий зверь, он изучал окружающий мир — длинный неширокий туннель, который впереди делал поворот. Относительно ровный пол, стены со следами ударов кайла и резьбы, срезанные сталактиты — все говорило о том, что они вступили в обитаемую часть пещер. И все чувства говорили Фрозинтару, что впереди их ждут.

Четверо темных альфаров, которых он учуял, явно являлись сторожами. Они были при оружии и в доспехах, прошли какое-то расстояние, успели вспотеть в кожаных панцирях, и сейчас остановились на привал. Видимо, это была небольшая патрульная группа, призванная обеспечивать безопасность границ гномьего государства. Прислушавшись к обрывкам разговора, наемник понял, что так оно и есть.

Не оставалось сомнений в том, что через несколько минут они двинутся вперед и что их путь будет пролегать здесь. Фрозинтар отступил, возвращаясь к Келлегору.

— Сейчас б-будем встречать гостей, — прошептал он.

— Может быть, не стоит? — Юный маг заглянул в вертикальные зрачки наемника с тревогой.

— Боитесь? — скривился тот.

— Не их. Просто у тебя сейчас стало такое лицо… Ты их убьешь?

Фрозинтар стиснул зубы:

— Как п-получится. Но мне нужна будет помощь!

Келлегор поудобнее перехватил посох:

— Я готов.

Драур кивнул, потрепал полукровку по плечу и сделал шаг в сторону, практически слившись с неровной каменной стеной туннеля.

Подросток не успел спросить у наемника, как это у него получается — только что был, а сейчас не осталось и следа, лишь как-то странно потемнели камни. Не прошло и нескольких секунд, как впереди загрохотали, отдаваясь эхом, шаги патруля — и четверо гномов в кожаных доспехах с копьями и боевыми молотами наготове вышли из-за поворота.

— Ага… Стой!

Стражи среагировали мгновенно — три копья нацелились прямо на Келлегора. Четвертый альфар отступил к стене, положил ладони на камень, но не успел больше ничего сделать — ему на плечо легла тяжелая рука:

— Молчать.

Даже Келлегор вздрогнул, когда драур возник, казалось, из пустоты. Только что тут никого и ничего не было — и вот уже массивный бледнокожий нежить с красными глазами, перечеркнутыми вертикальными зрачками, возвышается над присевшим от неожиданности гномом.

Ловко перехватив альфара одной рукой за шею, а другую кладя ему на голову, Фрозинтар повернулся к его напарникам:

— Уб-бью, если кто шевельнется!

Гномы не такие сильные маги, как принято думать. Всего их умения хватает лишь на то, чтобы договариваться с земными недрами. Вот почему такое важное значение они придавали священным реликвиям, которыми владел король Терако Энергичный — иной магии у них просто не было. Но то, что против них выступала нежить, лишь в первый миг заставило стражей оцепенеть. Потом, проревев что-то на своем языке, вся троица рванулась вперед…

— Н-не пускай их!

…и налетела на невидимую стену, внезапно выросшую перед ними. Наконечники копий сломались об нее с сухим звонким треском.

Отбросив бесполезные палки, альфары попытались пробиться сквозь препятствие, толкая его, но то пружинило, отбрасывая их назад. Тогда они попробовали обойти невидимую преграду, но та уперлась в стены туннеля, перегородив проход на всю ширину. Попытка договориться с камнями ни к чему не привела — стены дрожали, с них сыпалась каменная крошка, но и только. Отступив, гномы поняли, что и назад им далеко не уйти — точно такая же стена возникла в нескольких шагах сзади. Троица оказалась заперта в прозрачном «кубе».

Фрозинтар крепче стиснул плечи взятого в заложники гнома и наклонился к его затылку. Жизненная сила вязкой массой, словно загустевший мед, потекла в него. Этим отличались представители разных рас — чьей-то энергией он мог пользоваться легко и свободно, а где-то приходилось здорово потрудиться ради нескольких капелек.

С этим гномом пришлось повозиться, прежде чем он, отдав жизненную силу, бессильно обвис в его руках, теряя сознание. Отбросив жертву на камни, наемник облизнулся, как сытый хищник, и посмотрел на оставшуюся троицу.

— С вами б-будет то же самое, — сказал он, — если вы не ответите нам н-на несколько вопросов! П-предупреждаю — мой спутник маг.

— Альфар не сдаваться! — проворчал один из бородачей, демонстративно отвернувшись.

— Как з-знаете. — Поверх их голов Фрозинтар подмигнул Келлегору. — Мы тогда пойдем своей д-дорогой. И все равно отыщем то, что нам надо. Но вот вы в-вряд ли об этом узнаете… Воздуха там, внутри, не т-так уж и много, как кажется. Вы даже н-не успеете почувствовать голод и жажду…

Альфары переглянулись.

— Ты врать! — проворчал один.

— М-может быть. А вот что ты скажешь, если его станет еще меньше?

На этот раз Келлегор его понял без дополнительных намеков — странная сила вдруг резко отодвинула трех пленников от стен туннеля. Прозрачный «куб» за пару секунд уменьшился настолько, что гномам пришлось встать спина к спине. Невидимая стена начиналась от них на расстоянии вытянутых рук.

— Ну, по м-моим подсчетам, вам там осталось воздуха на п-пару-тройку часов, — невозмутимо произнес Фрозинтар. — Мы даже можем п-постоять тут и подождать, чтобы сполна на-насладиться вашей агонией.

Келлегор демонстративно отвернулся. Наемник чувствовал, что юному магу глубоко противна та роль палача, которую он вынужден играть, но полукровка старательно помогал драуру — то ли из опасения вызвать гнев могущественного существа, то ли просто доверяя ему. Во всяком случае, продемонстрированное подростком отвращение альфары явно поняли по-своему.

Потянулись минуты. Привалившись к стене, Фрозинтар с напускным безразличием рассматривал свои ногти, исподтишка наблюдая за Келлегором — хватит ли у его спутника самообладания продолжать помогать ему, притворяясь матерым магом, для которого жизни каких-то жалких гномов не дороже пыли на сапогах.

Равнодушие оказалось действеннее, чем любые угрозы. Примерно через полчаса пленные альфары начали проявлять признаки беспокойства. Их товарищ все не подавал признаков жизни, а жуткая нежить (про драуров эти гномы наверняка ничего не знали) все так же спокойно сидела на камнях. И его спутник-человек тоже явно никуда не спешил. Какое-то время взволнованные альфары переглядывались, толкая друг друга локтями, но по мере того, как воздуха в прозрачном «кубе» оставалось все меньше, они все больше нервничали. А под конец и вовсе повалились на колени, колотя кулаками по невидимым стенам.

— Эй, ты… нежить, — послышались их голоса, — сказать свой… маг…

— С-своему? — встрепенулся Фрозинтар. — Но он не мой… маг! Мы п-просто путешествуем вместе. Хотите, чтобы он вас отпустил, — р-разговаривайте с ним сами!

Альфары тут же дружно развернулись в противоположную сторону. Они проделали это так быстро, что Келлегор невольно отшатнулся, вцепившись в посох.

— Человек… маг, — загомонили гномы, — сказать, что тебе нужно! Только сказать!

— Мы ищем… — Келлегор замялся, но поймал ободряющий взгляд наемника и заговорил тверже: — Мы ищем одного эльфа… Моего дядю. Его следы привели сюда. Не так давно он должен был… то есть, мог появиться тут… Его зовут Карадор Аметистовый. Он…

Подросток осекся, заметив, как помрачнели альфары. Потупившись, они покачали головами.

— Ничего не слышать, — промолвил один из них. — Здесь уже давно не быть никого из остроухий племя.

— Остроухий? — внезапно послышался хриплый, как спросонья, голос. Все — даже Фрозинтар — едва не подпрыгнули с воплем от неожиданности. Но это оказался лишь четвертый гном, который так и валялся на камнях после того, как наемник выпил у него жизненную силу. Драур знал, когда надо остановиться, чтобы не лишить свою жертву жизни. Альфар оказался крепче, чем большинство его собратьев. Сил, чтобы встать, у него не было, но тем не менее он очнулся и приподнял голову, глядя на полукровку и нежить.

— Быть тут один остроухий не так давно, — промолвил подземник слабым голосом. — Я тогда другой пещера патрулировать, наши на него наткнуться. Он и еще два орка.

— Мой дядя? — переспросил Келлегор.

Он порывисто шагнул вперед, но теперь уже заосторожничал Фрозинтар и остановил подростка властным жестом:

— Погодите, лорд. А откуда мы знаем, что это именно он?.. Скажи, гном, было ли в нем что-то такое… запоминающееся?

Лежащий на камнях альфар нахмурил лоб.

— Запоминающееся… болтать он без умолку — вот все, что я помнить про остроухий! Как у него Повелитель язык узлом не завязать за этот болтовня — непонятно!

— Карадор. — Наемник почувствовал такое облегчение, что улыбнулся. — Где он?

— А я не сказать? У Повелитель. Тот его сразу забрать.

— Зачем? — пришел черед удивляться Келлегору.

— Я тебе потом объясню. — Фрозинтар припал на колено, принюхиваясь к следам альфаров. — Пошли! Нельзя терять ни минуты!

— Эй, вы куда? — закричали им вслед гномы, все четверо. — А мы? Мы что, так тут оставаться до скончаний века?

Рысью поспевая за широко шагавшим наемником, Келлегор махнул посохом назад, и невидимая стена пропала, освободив пленников. Подросток остановился всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы его спутник ушел так далеко, что догонять его пришлось бегом.

Драур, взяв след, почти несся по туннелю, едва касаясь пола сапогами. Длинные темные волосы (все эльфы светловолосы, но наемник щеголял темной гривой) буквально летели за ним, развеваясь наподобие плаща. При этом никакой легкости в его походке не было — к цели мчалось существо такой силы и мощи, что юный полукровка еще раз порадовался тому, что Фрозинтар на его стороне.

— Куда мы спешим? — окликнул он его на бегу после третьего или четвертого поворота, когда драур с разбегу, даже не примерившись, перемахнул трещину в полу.

— Вперед. — Наемник бросил взгляд через плечо. На иссиня-белом лице его глаза горели, как два уголька. — З-зря вы, лорд, отпустили этих недомерков!

— Почему? Они же нам все рассказали!

— Они сейчас н-наверняка поднимут тревогу. Горы — их вотчина.

Келлегор невольно втянул голову в плечи. Как большинство его сородичей-эльфов, он не переносил подземелий. Если бы не шагавший впереди драур, он бы десять раз подумал, прежде чем соваться сюда даже ради дяди. Подземелья — вообще не место для разумных существ! Вон, даже предки горцев-орков оказались равнинными жителями!

Он по-детски ойкнул и втянул голову в плечи, когда стенки туннеля ощутимо дрогнули. Послышался нарастающий треск, на головы посыпалась мелкая каменная крошка. Что-то захрустело в недрах горы, как будто ломались огромные кости.

— Что это?

— Т-тревога! — Фрозинтар прибавил шагу, и Келлегору пришлось перейти на бег.

Еще дважды гору тряхнуло. На третий и последний раз откуда-то издалека послышался резкий звон, словно ударили в гигантский гонг. Услышав его, наемник выматерился и припустил вперед сломя голову.

Спустя минуту или две сумасшедшего бега они оказались на террасе, откуда открывался великолепный вид на невероятных размеров пещеру, в центре которой высился пирамидальный город-замок. На стенах его тут и там вспыхивали огни, в их свете были видны фигурки гномов. Эхо доносило отголоски чьих-то криков. Бурлила и переливалась огнем опоясывающая город река лавы, словно природе передалось беспокойство обитателей этих мест. А далеко впереди высилась стройная башня, над которой в воздухе безо всякой опоры висел огненный шар.

Острый глаз наемника заметил невдалеке узкий мостик, перекинутый от соседней террасы до самой башни.

— Н-нам туда, — распорядился он, подталкивая Келлегора в нужном направлении.

— С чего ты взял? — В том, что касалось страха высоты, подросток оказался более человеком, чем эльфом. Но все равно забеспокоился.

— А с т-того, что все Повелители мира селятся в п-подобных башнях — подальше от черни и мирской с-суеты! Держись!

Обхватив своего спутника поперек туловища, наемник внезапно сделал громадный прыжок.

Келлегор зажмурился. Он оценил расстояние между их террасой и мостиком — никто в здравом уме не смог бы его одолеть. С заклинанием левитации — еще туда-сюда, но…

Но у его спутника все получилось. Тяжело приземлившись на мостик (тот дрогнул и пошатнулся), Фрозинтар побежал к башне, как ребенка, волоча за руку юного мага.

Удар гонга, эхом отразившийся от стен пещеры, отозвался ломотой в усталых мышцах. Некоторые каторжники выпрямились, опуская кайло, но гномы-надсмотрщики тут же устремились к нарушителям дисциплины. Сторожевые пситтаки зашипели, обрывая поводки. Зверей кормили редко и плохо, а если и давали пищи вдоволь, то лишь натравливая их на обреченных на заклание, умирающих от побоев и усталости заключенных. В сознании ящериц каторжники были пищей, и они всякий раз живо реагировали на чью-либо кровь.

— Работать! Работать всем! — сквозь свист кнутов пробились злые голоса. — Время для нас!

Один из каторжников — человек — внезапно стремительно выпрямился, замахиваясь кайлом. Сил в усталом теле было не так уж и много, их хватило бы всего на один удар, но и этой попытки сопротивления оказалось достаточно, чтобы надсмотрщики, заорав на разные голоса, накинулись на него всем скопом. Обреченный на смерть каторжник с силой, которую дает лишь отчаяние, опустил-таки свое кайло на чью-то голову. Гном упал, обливаясь кровью.

— Ачча! Ачча! — зазвучали команды, и шипящие от нетерпения пситтаки атаковали жертву.

Надсмотрщики еле успели убраться с пути голодных тварей. Лишь одному не повезло — тому самому, с разбитой головой. Схватившись за виски, он покачнулся, сделал неверный шаг, и первый же пситтак набросился на него, привлеченный запахом крови. Это дало восставшему человеку лишние несколько секунд, которые он использовал, напав еще на одного гнома. Впрочем, на этом его удачи и кончились — отчаянный, но слабый выпад был парирован, и копье с хрустом вошло в живот чуть ниже ребер.

Облепленный грызущими его пситтаками гном был еще жив и пронзительно кричал, пытаясь сорвать с себя вцепившихся в него тварей. Остальные надсмотрщики бросились на крики, спеша спасти своего товарища. На малое время заключенные оказались предоставлены сами себе. Побросав инструменты, они прижались к стене пещеры, вытаращенными глазами глядя на разворачивающуюся бойню. Такое тут происходило практически каждый день. Почти ежедневно кто-то из каторжников не выдерживал нагрузок и становился пищей для голодных пситтаков. Порой надсмотрщики сами провоцировали некоторых заключенных на активные действия, если им казалось, что вот этот человек, эльф или гном, может представлять опасность. Но чтобы сторожевые ящерицы вышли из-под контроля и атаковали не того — такого еще не было.

— Бежим.

Акко даже вздрогнул, когда тонкая костистая рука схватила его за запястье.

— Что?

— Бежим, — глаза Карадора светились в темноте, — пока они не опомнились!

С молоком матери впитавший послушание установленным порядкам, молодой гном заартачился, но эльфа неожиданно поддержали орки:

— Живей! Нечего ждать!

— Куда? — чуть ли не застонал Акко. — Вы с ума сойти! Это…

Но все слова замерли на его губах, когда орки с двух сторон подхватили его под локти, рванув прочь следом за эльфом.

— Бежим! Бежим! — раздались за спиной голоса других каторжников.

Опомнившиеся охранники бросили оттаскивать пситтаков от тела своего товарища и поспешили задержать беглецов. Но сперва пришлось согнать в кучу самых нерасторопных, дабы помешать удрать еще и им. Это дало основной массе беглецов драгоценные минуты.

Конечно, в кандалах не больно-то побегаешь. Руки у беглецов были свободны (надо же кайлом махать!), а вот ноги — нет. Каторжники могли делать только маленькие шажки, передвигаясь куда как медленнее надсмотрщиков. Но беглецов было много, и они рванули в разных направлениях — каждый надеялся только на себя и на то, что скорее погонятся за остальными, оставив в покое именно его. Многие просчитались: отбежав от пещеры, которую они раскапывали, большинство заключенных поспешили забиться в первую попавшуюся на пути щель, чтобы, затаившись, переждать шум и суматоху, после чего спокойно снять кандалы и уйти подальше от опасного места. Увы, на таких-то одиночек и повели охоту надсмотрщики.

Четверку беглецов спасла случайность — висевший на руках орков мертвым грузом гном должен был замедлить и без того неуклюжее продвижение. Но семенивший первым эльф внезапно споткнулся и с воплем покатился куда-то вниз. Орки, мигом оценив обстановку, сами сиганули следом.

Идущий под наклоном ход закончился в длинном низком туннеле, передвигаться в котором с комфортом можно было только на четвереньках, что Карадор и сделал, довольно резво улепетывая в темноту. Кутх и Хрост какое-то время ползли за ним, по очереди волоча Акко, но в конце концов менее сдержанный Кутх вытолкнул альфара вперед.

— Ты, — прорычал он, — или ползи сам, или оставайся тут!

— Нельзя его бросать, — возразил Хрост. — Особенно теперь. Он на нас погоню может навести!

— Ты, недомерок, — Кутх ткнул кулаком Акко, в темноте не особо заботясь, куда попал, — чего выбираешь?

Акко только скрипнул зубами, когда удар пришелся ему в грудь.

— Вы не понимать, — всхлипнул он. — То, что вы совершить, это… это…

— Незаконно, да? Нам надо было терпеть и ждать, пока не подохнем на ваших каторжных работах?

— Наказаний без вины не быть, — почти простонал Акко. Ну как им объяснить!

— Оставьте вы его в покое, — неожиданно из мрака долетел голос Карадора. — Они по-другому воспитаны! Менталитет не тот…

— Мен-тен… Чего? — скривился Хрост. — Еще раз так выразишься…

— Блин, ну, воспитание. — Эльф, судя по голосу, подполз ближе. — Меня вот воспитывали, как лорда. Его — как послушного члена общества, готового подчиняться любым правилам, поскольку он сам слишком молод, чтобы иметь свое мнение. Вас воспитывали как-то еще. Все мы разные, у всех свое отношение к жизни. Но, если хотим отсюда выбраться, должны действовать сообща. Кто «за»?

Он резко поднял вверх руку и врезал кому-то из орков в челюсть.

— Ыр-р! — взвыл-взревел тот. — Да я тебе…

— Цыц! — Судя по всему, не только второй орк, но и остальные кинулись зажимать крикуну рот. — Не ори! Хуже будет!

Камень отлично передавал звуки — достаточно было приложить ухо к стене, чтобы услышать, как совсем рядом ходят, разговаривают и чем-то стучат. Судя по интонациям и некоторым обрывкам фраз, это был еще один «рабочий уровень» и сюда только-только добрались вести о бунте и побеге. Находящиеся здесь надсмотрщики как раз в это время торопливо сгоняли каторжников в кучу, чтобы пересчитать.

— Нас ищут, — прошептал Карадор. — А ну-ка, ходу отсюда!

— Куда? — хором спросили орки.

— Куда угодно, только подальше, — ответил эльф.

Орки, не раздумывая, поспешили следом. Акко некоторое время оставался в одиночестве, а потом бросился догонять напарников. Если он вернется, то ничего от этого не выиграет. Его могут либо опять сослать на каторгу, либо вовсе прикончить. Единственной пользой будет то, что его родичам не придется краснеть. Они даже смогут гордиться — вот, мол, какого честного сына воспитали: убежав, он сам одумался и вернулся, дабы принять кару за побег. Нет, настоящий темный альфар в первую очередь думает именно о клане, а уж потом о себе. Но сейчас Акко меньше всего на свете хотелось такой «славы».

Задумавшись о том, что ему теперь делать — изгоев темные альфары не жаловали, — он буквально врезался макушкой в остановившегося орка.

— Вот …!

В следующие несколько минут на бедного гнома свалилось столько новых сведений о нем самом и всех его родственниках, что он чуть не полез в драку. Спасло его то, что в этой темноте даже он не видел, где именно находится физиономия его обидчика.

— Что случилось? — вместо этого прошептал он.

— Тупик, — отозвалась темнота голосом Карадора. — Здесь темно, как у орка в ж…! Извиняюсь… Я хотел сказать «в пещере»! Ну, что будем делать? Какие у кого есть предложения?

— Пустить меня! — услышал Акко свой голос и, распихав орков, полез вперед.

Там действительно находился тупик — для любого, но не для темного альфара, у которого умение договариваться с камнями было в крови. Уж коли на то пошло, то лучше гномов с недрами могли обращаться только цверги, которые, как утверждают байки, вообще способны на словах объяснить камню, какую форму они хотели бы ему придать. И любой камень, услышав просьбу цверга, сам менялся в соответствии с их пожеланиями!..

Для эльфа и двух орков тут была сплошная стена, но гном прекрасно чувствовал дуновение воздуха — в одном месте камень, как это ни дико звучало, был «прозрачным». Положив ладони на это место, Акко приблизил губы к самой поверхности и тихо зашептал.

— Чего он делает? — прислушались орки.

— Колдует, — определил Карадор, оказавшийся ближе всех.

— Шаман, — уважительно пихнули друг друга локтями Кутх и Хрост. Шаман в компании — это хорошо. Жаль, что он не орк, ну да ничего!

Объясняться со скалой пришлось долго — опыта у Акко не было совсем, и монолит долгое время просто не мог понять, чего от него хотят. Наконец стена под ладонями стала мягкой и теплой.

— За мной! — прошептал гном. — Сквозь камень! Быстро!

— Чего? — отозвалась темнота сразу тремя голосами. — Как «сквозь камень»? Ты с ума сошел?

— Быстро. — Голос альфара звучал глухо — передняя половина его туловища уже была внутри. — И молча. А то он обидится!

Более привычные к подземельям орки повиновались, один за другим последовали за гномом. Эльф медлил до последнего — погружаться в ту вязкую теплую субстанцию, в которую превратилась стена, очень не хотелось. Это как тонуть в болоте, как опускаться в зыбучие пески, как плавать в киселе — и все одновременно. И ведь не отплюешься — эта гадость везде, забивается в уши и нос, просачивается в рот сквозь стиснутые челюсти. Даже глаза щиплет…

В шесть рук его наконец выдернули из камня, помогая выпрямиться.

— Давай уже дыши! И глаза можешь открыть!

Чья-то жесткая рука не столько стирала с лица грязь, сколько размазывала ее еще больше. Получив пальцем в глаз, Карадор взвыл и распахнул слипшиеся ресницы.

Вопреки ожиданию здесь не царила кромешная тьма — в пещерах всегда можно найти природные источники света. Здесь таковыми были какие-то личинки, густо усеивающие неровный потолок над головами беглецов. Высота его была такой, что даже рослые орки могли стоять, не задевая макушкой отдельные сталактиты. В этом неверном свете можно было кое-как оглядеться, хотя противоположный край пещеры и пропадал во мраке.

— Где это мы? — выпрямившись и ладонями принимаясь счищать с себя грязь, поинтересовался Карадор.

— Не знать, — пожал плечами Акко. Всех четверых так облепила грязь, что лишь по росту и голосу можно было отличить гнома от остальных. Орки — те вовсе казались близнецами, хоть таблички с именами на грудь вешай! — Это дикий пещера. Я тут никогда не бывать!

— А что, пещеры бывают еще и домашними? А она не кусается? — Эльф на всякий случай отодвинулся подальше от стен.

Акко испустил страдальческий вздох.

— Это только значить, что здесь никогда не ступать ноги разумный существа! — попытался объяснить он. — Дикими мы звать пещеры, какие не пригодные для проживания альфар и выработки полезный ископаемый! Я… э-э… попросить камень отвести нас туда, где нас не стать сразу искать. Ну, он и подумать, что в дикий место они заглянуть в последний черед…

— А мы за это время загнемся от голода? Веселая перспектива, — протянул Карадор.

— Ты в такое время можешь думать о еде? — Орки вытаращились на него, как на пришельца из иного мира.

— А я о ней всегда думаю, — бесхитростно пожал плечами эльф. — И потом, удрать нам мало. Нам надо выжить и… э-э… выбраться отсюда. А голодными мы долго не протянем!.. Интересно, а тут совсем никому невозможно жить?

С этими словами он пустился осматривать стены пещеры, и вскоре его поиски увенчались успехом. Если таковым можно было считать трех улиток и несколько нашлепок серо-бурого лишайника.

— Ну что я говорил! Тут не так уж и непригодно для жизни! — Одна улитка не успела опомниться, как ее, порвав пополам, выдернули из раковины и отправили за щеку. — Мм… чем-то на устриц похоже! Только приправки бы к ним и сбрызнуть чем-нибудь кислым… Ну, что вы стоите? — Две другие улитки были предложены оркам. Те переглянулись и позеленели так явно, что это было заметно даже сквозь слой грязи.

— Спасибо, мы не голодны, — промолвил Кутх.

— Мы потерпим немного, — добавил Хрост под хоровое бурчание желудков. — Подождем…

— Чего? А…

Внезапно глаза эльфа расширились. Оцепенев и открыв рот, он схватился за живот и стал мять и щупать его так, словно улитка там внезапно размножилась в целую стаю, и теперь вся эта толпа активно перемещалась. А потом зажал себе рот ладонью, сгибаясь пополам.

— Ну вот… М-мать твою…

Орки с двух сторон подхватили эльфа, не давая ему упасть, и хором заорали на гнома:

— Ты? Чего застыл? Что это было?

— А… Э… — Акко попятился, — это… ну…

— Не тяни! Они ядовитые? Их в принципе есть можно?

— Можно, — прохрипел Карадор, картинно обвисая на руках приятелей.

— А ты вообще молчи! — заорали было на него орки, но опомнились и встряхнули «страдальца»: — Что ты сказал?

— Блин, ну вы даете! — совершенно нормальным голосом промолвил тот. — То говори, то молчи… Вы уж определитесь сначала!

Кутх тихо зарычал сквозь зубы, но Хрост жестом его остановил.

— Ты в порядке? — осторожно поинтересовался он.

— Ага, — по лицу эльфа расплывалась довольная улыбка. — А вы поверили? Здорово я вас разыграл?

Судя по лицам орков, им ужасно захотелось выместить на эльфе обуревавшую их радость, но они заставили себя не поддаваться эмоциям.

Внешне маг казался спокойным, он даже сумел придать своему лицу скучающее выражение, но когда, непрерывно кланяясь, к нему в покой вошли четыре стражника-альфара, еле сумел справиться со своим голосом:

— Ну как?

— Беспорядки быть устранить, господин, — стукнув себя кулаком в грудь, ответил один гном. — Каторжники поймать и вернуться на место.

— Все пойманы?

Стражники оцепенели. Решительно, от этого человека ничего не скроется! Одно слово — великий маг.

— Ну, — гном, первым взявший слово, оглянулся на своих товарищей, словно ища поддержки, — вроде бы как… Мало-мало кому удалось уйти…

— По следу мы уже пустить пситтаки! — быстро добавил второй стражник. — Им не уйти! Мы также послать гонцов в соседний пещеры. Стоит беглец где-нибудь появиться, их тут же отловить и…

— Кто?

Теперь уже переглядывались двое.

— Мы не смочь отыскать только четыре, — наконец промолвил один из гномов, поднимая соответствующее количество оттопыренных пальцев. — Два орк, один остроухий и, — он испустил тяжкий вздох, — один альфар.

— Остроухий, — медленно повторил маг. — Эльф?

— Да, господин.

— Сейчас на каторге только один эльф, — принялся рассуждать вслух человек. — Ведь так?

— Да, господин. Эти остроухий так быстро умирать, что…

— Всего один… — Внезапно лицо его исказилось, и маг сжал кулаки. — Всего один! — прошипел он непередаваемым тоном. — Один-единственный эльф! И вы позволили ему удрать!

Досада и ярость его были велики — надо же, проведя столько времени в жутких условиях, в которых его сородичи не выдерживали дольше месяца, этот эльф сохранил в себе достаточно сил, чтобы решиться и осуществить побег! А он крепкий орешек! Кто бы мог подумать, что среди остроухого племени еще попадаются такие экземпляры… Но невольное восхищение силой духа пленника тут же уступило место злости — тем более что тут было на ком ее выместить.

Он еще не начал читать заклинания, еще не активировал свою силу, а четверо стражников уже повалились перед ним на колени, безмолвно взглядами моля о пощаде. Глядя на их перекошенные лица, Пронитс еле сдержался.

— Вон! — Дрожащий от негодования палец уперся в распахнутые двери. — И если через двадцать четыре часа этот эльф не будет возвращен ко мне, я ваших собственных детей на каторгу упеку! Понятно?

Вскочив с колен, гномы со всех ног бросились прочь.

Маг уже хотел что-то крикнуть им вслед, метнуть для острастки молнию (чтобы пещеру хорошенько тряхнуло). Он уже занес руку для решительного жеста, когда вдруг в самом деле послышался грохот.

Пронитс выругался совершенно по-простому и стремительно обернулся. Он ожидал всего что угодно, но только не того, что стена его замка внезапно пойдет трещинами от мощного толчка снаружи, а потом с грохотом и громом осядет кучей камней в клубах пыли и в образовавшийся пролом шагнет самое необычайное существо, которое ему доводилось видеть. Во все глаза вытаращившись на настоящего драура, он даже не заметил, что вслед за ним проявился обычный (по сравнению со своим спутником) подросток-полукровка.

Маг попятился. О драурах он знал много, но все-таки недостаточно. Да, нежить. Да, обладающая неимоверной силой, чему он только что был свидетелем. Только и всего. Но никогда не стоит недооценивать противника.

Пока между ним и драуром еще сохранялось какое-то расстояние, Пронитс взмахнул руками, выкрикнув несколько слов.

Фрозинтар машинально задвинул за спину возмущенно ойкнувшего Келлегора, готовясь принять удар на себя, но вместо смертельного разряда боевой магии в грудь ударил резкий порыв ветра, распахнул боковые двери, и в залу вступили три горных тролля.

— В-взять… — Палец уперся в мощную фигуру.

Наемник усмехнулся, покачал головой. Он-то ожидал настоящей магии. А вместо этого…

— Займись-ка нашим «д-другом», — кивнул на человека, пропуская Келлегора вперед. — А я побеседую с этой компанией.

Что-то в интонациях драура показалось подростку странным, и он бросил на него косой взгляд:

— Ты уверен, что справишься один?

— Ты лучше б-будь уверен в том, что сам справишься один, — отрезал наемник, сбросив с плеча вещмешок с дорожными припасами, и сделал быстрый скользящий шаг вперед.

Как он при его массе мог двигаться так быстро, оставалось загадкой. Двое из трех троллей успели только замахнуться зажатыми в кулаках дубинами, когда странная сила вдруг дернула их за запястья вперед и вниз, заставляя потерять равновесие. В следующий миг оружие что-то буквально вырвало у них из рук. Крутанувшись в воздухе, дубины тяжело опустились на головы незадачливых воителей.

Конечно, одного удара по лбу недостаточно для того, чтобы свалить скального тролля, но несколько секунд стражи потеряли, приходя в себя, и эти секунды стали для них фатальными. Пока парочка, покачиваясь, стояла, хлопая глазами и пытаясь удержаться на ногах, Фрозинтар проскользнул между их телами, развернувшись боком. Разогнавшись, подпрыгнул и в прыжке от всей души врезал ногой в челюсть третьему троллю. Клацнув зубами, тот повалился навзничь, раскинув руки. Наемник приземлился как раз ему на живот с такой силой, что этого оказалось достаточно. Издав непередаваемый крик — смесь рева и стона, — тролль под хруст ломающихся ребер потерял сознание.

На всякий случай добавив ему еще пинка в подбородок, драур развернулся на пятках и со спины атаковал троллей. Если бы они двигались чуть быстрее, маневр не удался бы. А так он, снова подпрыгнув, всей массой ударил в спину одного и, пока тот заваливался вперед, оттолкнувшись от падающего тела, набросился на второго.

Этот тролль успел-таки выставить вперед руки, намереваясь схватить дерзкого, но с тем же успехом он мог попытаться остановить горную лавину — первый камень ты, может, и поймаешь, но за ним всегда катятся остальные.

Вот и Фрозинтар, когда его схватили мощные лапы тролля, не тратил времени. Два кулака с такой силой врезались в физиономию противника, что тот, взвизгнув от боли, сам разжал руки, отшатнувшись и схватившись за разбитый нос и свернутую набок челюсть.

Ловко приземлившись на ноги, Фрозинтар лягнул наугад, метя попасть по последнему противнику, и, судя по стуку и грохоту падения тела, попал. Уже выпрямившись, он глянул через плечо — два тролля из трех лежали без признаков жизни. У одного явно были проломаны ребра, у другого — висок. Третий тролль, шатаясь, пытался устоять и унять бешено льющуюся из сломанного носа кровь. Без всякой жалости наемник добавил ему «приятных» ощущений, ударив в причинное место, после чего, не тратя времени на то, чтобы добить последнего противника, покинул поле боя.

Все это произошло так быстро, что два мага не успели ничего предпринять. Они просто стояли и смотрели, как нежить расправляется с тремя скальными троллями — самыми мощными и сильными существами в мире, если не считать драконов. Когда взгляды Фрозинтара и Келлегора встретились, подросток невольно крепче вцепился в посох, еще раз напомнив себе, что это жуткое существо — на его стороне, а значит, за свою жизнь ему можно не опасаться.

— Ну? — Наемник перевел взгляд на второго мага. — Мы будем говорить?

Вместо ответа человек вскинул руку, сделал широкий жест. Пальцы другой руки сплелись в хитрую фигуру, и он выкрикнул пару слов.

Чисто инстинктивно Фрозинтар пригнулся, но ничего не понадобилось — сгусток магического огня, в котором его телу полагалось бы сгореть, разбился огненными брызгами, столкнувшись с выставленным Келлегором «щитом». Проделано это было так быстро и легко, что наемник невольно содрогнулся — несмотря на явную молодость, у мальчишки был большой опыт в подобных делах!

Пронитс не стал терять время даром. Не успели огненные змейки сбежать по «щиту», а у него уже сплелось новое заклинание. Фрозинтар на сей раз не ушел с линии атаки, намеренно подставившись под удар. Теперь летел не огонь, но ощущения были такими, словно на него навалился вес всей скалы. Затрещали, ломаясь, кости. Охнув, наемник рухнул на колени и скорее догадался, чем почувствовал, что Келлегор воспользовался заминкой, чтобы нанести свой удар.

Их обоих спасло то, что маг все-таки не собирался убивать драура — заполучить такого слугу важнее. Он всего лишь попытался его нейтрализовать, а подобные чары требуют известной концентрации. Их мало набросить, надо еще и суметь удержать какое-то время, пока жертва борется, пытаясь справиться с заклятием и попусту растрачивая силы. И Пронитс настолько сосредоточился именно на упавшем на колени драуре, что на долю секунды отвлекся и забыл о юном полукровке.

А вспомнил слишком поздно — когда, пролетев по воздуху, посох «ящера» на лету превратился в живую змею. Несколько раз обвившись кольцами вокруг его тела, она яростно впилась зубами в плечо мага, впрыскивая яд.

Удерживающее драура заклятие лопнуло. Фрозинтар прыжком вскочил на ноги, отряхиваясь от налипших на него чар, словно пес от воды.

— А-а, будьте в-вы… — простонал Пронитс, предпринимая отчаянные усилия, чтобы удержаться на ногах.

Помотав головой, пытаясь прийти в себя (последнее действие врага отняло у него достаточно энергии), наемник подошел к магу и с разворота врезал в челюсть. Человек отлетел к стене и, ударившись об нее, отключился.

— Ты его убил? — ахнул Келлегор.

— В-вырубил. — Фрозинтар встряхнул рукой. «Карадор непременно бы поинтересовался — не болит ли чего», — с неожиданной болью подумал он. Как, оказывается, ему не хватает этого болтуна! — Сейчас очухается…

И действительно — маг почти сразу завозился, пытаясь встать. Келлегор протянул руку — и змея послушно подползла к нему, снова превращаясь в посох, на сей раз со змеиной головой.

— Ну, — подойдя, Фрозинтар присел на корточки и взял мага за горло, — п-поговорим?

— А-а-а! — Пронитс невольно сжался в комок. Не так-то приятно ощущать на горле чужие пальцы! — Что ва-а-а-ам угодно?

— П-поговорить, — почти ласково промолвил наемник. — Мы пришли просто поговорить. П-просто задать один вопрос, получить один ответ и идти д-дальше своей дорогой. А т-ты сразу на нас своих монстров выпустил… Нехорошо! Мы хотели т-только поговорить. А теперь нам придется применять силу…

— Аа-а-а…

Келлегор заметил, что противник все-таки сложил пальцы обеих рук в концентрационные пассы. Настоящему магу не нужно читать заклинания и выплетать сложные узоры — достаточно сосредоточиться и в нужный момент сделать один-единственный жест. А тут их будет сразу два. Конечно, драуры живучи как не знаю кто, но этот конкретный драур уже вынес одно мощное заклинание. Хватит ли у него сил противостоять еще и этому удару?

Подумав об этом, подросток решительно наступил на правое запястье мага, предупреждая его действия.

— Ай! Чего вы хотите? — взвизгнул тот.

— Мы ищем эльфа, — объяснил Фрозинтар. — Остроухого т-такого эльфа. Чем-то похож на… — он замялся, прекрасно понимая, что сейчас сам ни на что не похож, — чем-то похож вон н-на него!.. Это его дядя. Родной. А мне он… д-друг. И нам очень интересно, где он.

— Не знаю никакого эльфа! — заартачился Пронитс, сразу сообразивший, откуда ветер дует.

— Д-должен знать. — Фрозинтар внешне оставался спокойным, но, по мере того как он говорил, пальцы его рук сжимались на горле мага все сильнее. — Нам наверняка сказали, что его отдали П-повелителю. То есть тебе. Или мы ошиблись, и есть д-другой Повелитель?

Под конец полузадушенный маг уже хрипел и выкатывал глаза так, что Келлегору стало его жалко.

— Отпусти, — обратился он к Фрозинтару. — Он хочет что-то сказать!

— Ы-ы, — закивал маг, когда жесткие пальцы нежити чуть-чуть разжались. — Спасибо!

— Эльф, — напомнил наемник. — М-молодой. Болтливый. Глаза наглые… Веселые… — помолчав, добавил он.

— Ах, молодой и веселый, — несколько фальшиво удивился Пронитс. — Сразу бы сказали… Их ведь тут несколько было… давно… померли все… Если бы знал заранее…

Если бы он знал заранее, что за этим эльфом явится такое существо, он бы все делал по-другому с самого начала! Он бы не выпустил остроухого из рук, не сослал его на каторжные работы, а держал бы при себе, и сейчас получил бы все и сразу!

— Где эльф? — напомнили ему.

— Удрал! — воскликнул маг. — Только сегодня! Там сигнал тревоги сработал, какая-то заминка случилась, вот каторжники и взбунтовались… Сбежал он, сбежал! Не поймали его пока! — зачастил маг, заметив, как нахмурился драур. — Я только что гонцов послал, чтобы все пещеры прочесали сверху донизу! Вот буквально только что! Они еще, наверное, даже искать не начали…

— Отлично. — Фрозинтар резко выпрямился и шагнул к пролому в стене, за запястье, как ребенка, увлекая Келлегора за собой. — З-значит, мы его найдем!

Подросток бросил было взгляд на оставшегося у стены мага, но поспорить с драуром не успел — тот буквально вынес его прочь.

Кряхтя, Пронитс поднялся на ноги. Ему было ужасно плохо, но он не имел права терять ни минуты.

— Эй! Все ко мне! Живо! — закричал Повелитель.

Распахнув двери в противоположной пролому стене, к нему буквально влетели, толкаясь и тяжело дыша, стражники.

— Только что отсюда вышел драур, — ледяным тоном рыкнул им маг. — Идите по следу. Он приведет вас к беглецам. А там — действовать по обстановке. Но либо погибнете вы, либо этот эльф. Ясно?

Топот ног стражей еще не успел стихнуть под сводами пещеры, а маг уже несся в соседний покой. Там на массивной подставке покоился шар из матового стекла — на вид самый обычный шар для концентраций, который есть в арсенале любого уважающего себя чародея. Обхватив его ладонями, человек сконцентрировал свою волю. Погоня — погоней, но этот эльф еще и его собственность. Он не может допустить пропажи!

В один прекрасный момент Карадор демонстративно сел на камушек.

— Все, — объявил он. — Я устал.

О том, что у него болят ноги, ноет спина, ломит шею, он отбил пятку и натер себе мозоли везде, где только можно, его спутники уже слышали последние часа полтора, поэтому на трех обращенных к нему лицах читалась одинаковая мрачная решимость.

— Ну, — высказался за всех Кутх, — что на этот раз?

— Все, — пожал плечами тот. — Я устал и хочу есть.

— А вот интересно, ты когда-нибудь есть не хочешь? Тебя хоть среди ночи разбуди, ты голодный! Куда столько девается?

— Тихо ты. — Хрост положил приятелю руку на плечо. — Мы все без жратвы, если уж на то пошло.

— А я вам предлагал попробовать тех улиточек! — со злорадством напомнил Карадор, но благоразумно заткнулся, когда ему под нос подсунули сразу два кулака.

— Не напоминай, — процедил Кутх.

Акко не принимал участия в дискуссии. Альфару и так было морально очень плохо.

— Ладно, передохнули, и хватит, — подвел черту Хрост. — Пора двигаться дальше.

— Куда? — Карадор и ухом не повел. — По-моему, мы заблудились! Мы по этим туннелям бродим уже невесть сколько времени! Я устал и…

— Не начинай снова, — тихо рыкнул орк и развернулся к альфару: — А в самом деле, куда мы идем и долго ли нам вообще здесь бродить?

— Я боюсь темноты и у меня клаустрофобия, — вылез неугомонный эльф. — А еще я пятку натер…

— На языке бы ты себе мозоль натер! — в сердцах бросил Кутх.

— Правда, надо что-то решать, — сказал более спокойный Хрост. — Мы не подземники, всю жизнь тут прожить не можем! Кроме того, за нами наверняка снарядили погоню…

При этих его словах все повернулись к Акко, и молодой гном почувствовал, что у него сердце уходит не просто в пятки, а уже вывалилось из них и болтается где-то в башмаках.

— Ну, — промолвил Хрост, — и куда ты нас завел?

Если бы на него полезли с кулаками, Акко, наверное, гордо смолчал бы или вовсе стал отбрехиваться — мол, чего пристали? Но его товарищи по несчастью смотрели так… спокойно, что он не выдержал и всхлипнул. Два орка и эльф с удивлением глядели, как на глаза темного альфара наворачиваются слезы.

— Я… я… — он шумно хлюпнул носом, — я не зна-а-ать… Я тут никогда не-е-е быы-ы-л… Просто иду и все-о-о-о!

Орки молча переглянулись. Слов не требовалось.

Они отошли от пещеры всего ничего, когда драур вдруг вскинул правую руку со сжатыми в кулак пальцами. Не зная, что может означать этот жест, Келлегор остановился и вопросительно дотронулся до локтя своего спутника:

— Что?

Прямо ему в лицо уперлись два глаза с вертикальными зрачками.

— З-за нами кто-то идет.

— Да, я тоже чувствую… Думаешь, Повелитель отправил погоню?

— П-похоже на то.

— И что будем делать?

Юный маг прислушался. В пещере отнюдь не стояла гробовая тишина — эхо далеко разносило их голоса, шорох шагов и шум дыхания, где-то с гулким звоном падала капель, шуршал, осыпаясь, песок. Если приложить ухо к скале, можно было разобрать, как что-то ворочается и вздыхает в земных недрах — этот мир жил своей особенной жизнью. И тихие осторожные шаги и шелест (словно огромная змея ползла по мелкой каменной крошке) являлись частью этого мира. Их преследователи пока не были видны — свет магического огонька в навершии посоха отодвигал темноту всего шагов на десять, а дальше все пропадало во мраке. Но они наверняка находились в лучшем положении, чем Келлегор и Фрозинтар, — ведь погоне достаточно было издалека ориентироваться по свету огонька, держась на почтительном расстоянии.

— Мы м-можем ненадолго сбить погоню со следа. — Наемник сжал руку в кулак, а когда опять разжал пальцы, над ними в воздухе затрепетал точно такой же огонек, как и на посохе юного мага. Правильно поняв замысел драура, Келлегор кивнул. — Но это н-ненадолго. Есть еще наш запах… Я бы сам пошел по запаху, не д-доверяя глазам.

И снова Келлегор кивнул, соглашаясь со своим спутником.

— Что будем делать? — прошептал он, надеясь, что его голос не слишком далеко разносится по пещере.

— Только одно. Вы д-должны отыскать Карадора как можно скорее, пока я буду уводить погоню.

— Я? — От неожиданности полукровка пустил «петуха», и наемник по-простому зажал ему рот ладонью.

— Цыц. Именно вы, л-лорд. Вы должны напасть на след. Вы с-сможете. — Фрозинтар, зажимая ему рот ладонью, быстро стрельнул туда-сюда глазами по сторонам. Он видел в темноте намного лучше своего спутника и был почти уверен, что в пределах досягаемости нет подозрительно движущихся теней. — Я знаю!

— Но как? — прошипел Келлегор, когда холодная твердая ладонь убралась с его губ.

— П-поиск на крови.

— Что?

— Я не умею, но вы маг. У вас п-получится. Я слышал, что маги могут искать родственников по крови. Карадор — в-ваш дядя. У вас в жилах одна кровь. Пусть он и не родной брат вашей м-матери, но у вас общий предок. Н-надо только попытаться, — добавил он, заметив, с каким недоумением смотрит на него подросток. — Хотя бы один раз!

Минуту или две Келлегор прислушивался к себе, а потом неуверенно кивнул.

— Отлично. С-стойте здесь! — Наемник с такой силой притиснул его к стене, что у юного мага не нашлось в груди воздуха для каких-либо слов. — Никуда не уходите… И н-набросьте на себя какой-нибудь полог!

Торопливо кивнув, Келлегор повел в воздухе вокруг себя рукой, шевеля губами. Он прекрасно понял, что имел в виду наемник — нужно было отвести глаза преследователям, чтобы те были уверены, что они двинулись дальше.

Его огонек погас, погрузив пещеру в полную темноту. Остался лишь оранжевый светлячок, который, словно настоящая бабочка, трепетал крылышками над макушкой драура. Полукровка продолжал тихо шептать, и постепенно рядом с Фрозинтаром в воздухе появился еще один силуэт — точная копия юного мага. Оглядев фантом с ног до головы, наемник кивнул головой и вместе с ним бесшумно растворился во мраке, оставив Келлегора одного, практически в полной темноте.

Впрочем, ненадолго. Несколько минут спустя он даже не увидел, а скорее почувствовал, как мимо него, крадучись, прошествовали несколько приземистых теней. Для погасившего огонек молодого мага тут было слишком темно, и он не смог рассмотреть силуэты преследователей. Лишь по шороху шагов и слабому сопению заключил, что тут как минимум шестеро темных альфаров, причем двое ведут на поводках каких-то зверей.

…Зверей! Те наверняка ориентируются по запаху, а он, как назло, не позаботился о том, чтобы стать совсем уж неосязаемым!

Наречие темных альфаров было Келлегору неизвестно, поэтому он не стал прислушиваться к словам (все равно ничего не понять!), а сосредоточился на интонациях. И успел выставить вперед посох, когда, если судить по отрывистому возгласу одного из гномов и змеиному шипению «гончей», его схрон обнаружили.

Пситтак (в темноте полукровка не смог рассмотреть существо, но это был именно он) атаковал свою жертву молча, в прыжке разинув пасть, чтобы сразу вцепиться ядовитыми зубами в плоть. Но его зубы встретились с выставленным вперед посохом. Келлегор только ойкнул, когда тот вырвался у него из рук, превращаясь в змею. Длинные чешуйчатые кольца обвились вокруг тела пситтака, и две рептилии, сцепившись, покатились по камням. Против яда одного зверя действовали смертельные объятия другого.

Оставшийся без посоха, юный маг прижался к стене и, резко разведя руки в стороны, с силой хлопнул в ладоши. Ящер — божество не только разрушения, смерти и темных начал. Противоположностью мрака всегда был свет, и сейчас яркий сгусток белого пламени озарил коридор и больнее, чем кнутом, ударил по привыкшим к темноте глазам альфаров.

Туннель огласился криками негодования и боли. Зажмурившись (и ему было больно смотреть на свет), Келлегор не увидел, как откуда-то сверху на гномов пала массивная тень. Лишь по внезапно раздавшимся отчаянным воплям и жуткому хрусту ломающихся костей он догадался, что тут происходит форменное избиение и, слегка пригасив магическое пламя, рискнул открыть слезящиеся глаза.

Сама битва заняла всего несколько секунд. Два гнома валялись с проломленными черепами, еще у одного была свернута шея, четвертый от страшного удара отлетел к стене и мешком валялся там. Из шестерых преследователей на ногах оставались лишь двое. Один ринулся на драура, замахиваясь боевым молотом, а другой не стал искушать судьбу. Ему хватило беглого взгляда на павших товарищей, чтобы развернуться и со всех ног броситься прочь. Далеко он, впрочем, не убежал — налетев на стену, на миг замер с раскинутыми руками, а потом как бы всосался в камень, растворившись в нем со скоростью призрака. Фрозинтар в это время был занят — увернувшись от молота с легкостью, которую трудно было заподозрить в таком массивном теле, он двумя точными ударами вырубил альфара и свернул ему шею. После чего оглядел поле боя и поднял глаза на прижавшегося к стене Келлегора:

— Все в п-порядке.

— Один ушел, — выдохнул подросток. — И… на тебе… э-э… висит…

Один пситтак мертвым валялся в стороне — превратившись в деревяшку, посох-змея раздавил ему ребра. А другой висел точно на заднице драура, запустив в нее все зубы и для верности поджав лапы.

— А, это, — заведя руку назад, Фрозинтар попытался отцепить ящерицу. — То-то я с-смотрю, что-то мне мешает…

Ящерица держалась крепко. Несколько раз дернув ее за хвост и с некоторым удивлением обнаружив, что тот остался в руке, наемник прекратил попытки справиться с пситтаком силой и просто-напросто уселся на камни. Раздался жалобный хруст костей. Дохлая ящерица повисла на ягодицах наемника, как тряпичная кукла. Разжать ее мертвые уже челюсти теперь не составило никакого труда, что Фрозинтар и проделал, на всякий случай отойдя в сторонку от нервно хихикающего Келлегора.

— Вот т-тварь, — покончив с этим делом и отбросив труп в сторону, высказался он. — У меня же нет д-других штанов!.. Ну, пошли?

— Погоди. — Подросток подобрал свой посох. Тот превратился в змею и обвился вокруг его правой руки, положив голову на плечо и взволнованно шипя оттуда. — Тебе разве не больно?

— Нет, — отрезал наемник. — Я н-не чувствую боли.

— Совсем?

— С-совсем! Я не живой.

«Пока не живой!» — напомнил он себе. Когда все это закончится, он явится к советнику и силой вытрясет из него жизнь. Даже если для этого придется умереть…

— Н-нечего тут стоять, — оборвал наемник сам себя. — Ищите своего дядю и пошли д-дальше.

Кивнув, юный маг зажмурился, концентрируясь на своих внутренних ощущениях. Ему еще ни разу не приходилось заниматься поиском на крови, хотя многие Видящие это умели. Он сам однажды наблюдал такой обряд — когда его мать хотела узнать, жив или нет ее муж, отчим Келлегора. Поскольку ни она, ни мальчик кровными родственниками не были, пришлось для этой цели использовать новорожденную сестру. С ее-то помощью и удалось узнать, что ее отец погиб в самом начале своего первого и последнего боя с орками — упав с убитой на скаку лошади и сломав при падении шею. Проводившая обряд Хозяйка Аметистового Острова, заметив неподдельный интерес маленького полукровки к магии, кое-что рассказала ему о технике поиска по крови. И сейчас подросток освежил в памяти нужные действия, после чего соединил кончики пальцев рук, разведя локти в стороны так, словно пытался заключить в кольцо что-то невидимое.

Довольно долгое время ничего не происходило. Потом Келлегор бессильно уронил руки.

— Тут кругом камень, — прошептал он. — Я не могу пробиться…

— Но вы его н-нашли?

— Я только почувствовал направление. — Змея снова стала посохом, и молодой маг оперся на него, хватаясь двумя руками, чтобы перевести дух. — Это примерно в той стороне, — он указал куда-то вперед и наискосок, — причем немного ниже, словно тут есть еще один этаж пещер. Такое может быть?

— Да. П-пошли.

Не прибавив больше ни слова, наемник подобрал вещи и зашагал по туннелю. На их счастье, тот вел в нужном направлении, и оба старались пока не думать о том, как им поступить, если ход внезапно свернет в другую сторону.

Оставшийся в живых альфар не ушел далеко. Долг для гномов превыше всего, тем более когда за невыполнение оного могут пострадать твои дети. Повелитель не бросает слов на ветер — иначе бы он не забрал над кланом о-Якко такую власть. Он сурово карает даже тех, кто только собирается его ослушаться. И для альфара не оставалось никаких сомнений, как он должен поступить. Эти полукровка и драур должны быть убиты во что бы то ни стало.

По счастью для гномов (или несчастью для тех, кто становился их врагами), у них было секретное оружие: подземные твари. Подавляющее большинство из них представляло огромную опасность для самих темных альфаров, например, каменные черви с неуязвимой шкурой, которые, врываясь в подземные поселения, уничтожали все на своем пути. Но если суметь натравить подобное существо на возмутителей спокойствия — их останется только пожалеть.

Замурованный в камне (со стороны его вообще не было видно, лишь сородич догадается, что тут прячется гном), темный альфар сосредоточился, пытаясь слить свой разум со скалами. Это только в сказках говорится, что у камней нет души. Душа есть у всего сущего, надо только суметь ее почувствовать.

Прошло несколько мучительных минут. Альфар слабел — в камне ему не хватало воздуха, несмотря на то что в этом месте порода была достаточно пористой. Ему уже показалось, что кругом пусто, когда меркнущее сознание зацепилось за другой разум — чуждый, звериный. Зацепилось — и в агонии буквально пронзило его.

…Где-то там проедающее в камне путь червеобразное существо внезапно содрогнулось всем длинным членистым телом. Судорога боли прошла по нему от кривых жвал до выходного отверстия клоаки. Ему причинили боль! Не разбирая дороги, каменный червь пополз вперед, пытаясь найти и уничтожить того, кто осмелился его атаковать.

Если бы остановился эльф, это никого бы не удивило. Но на сей раз как вкопанный замер именно идущий впереди альфар.

Акко было очень плохо. Морально. Эта троица ему доверяла, несмотря на то что он сам признался, что не знает, куда они идут. Может быть, они просто ходят по кругу, а может, уже давно повернули назад и двигаются прямиком в сторону покинутого ими поселения. Однако его продолжали слушаться. Ему верили несмотря ни на что. И это пугало и угнетало еще больше. Ибо он ничем не заслужил такого доверия.

— Ты чего, мелкий? — над ним выросли два орка.

— Там, впереди… — Молодой гном не находил слов.

— Выход?

— Нет. Но… Я чуять… Не знать, как сказать… там опасно!

— Завел-таки, полупроводник, — вздохнул Карадор, присаживаясь на какой-то камешек. — Говорил я, надо на той развилочке свернуть вправо! Нет, решили довериться профессионалу…

— Заткнись! — зашипели на него орки, насторожив уши. Затем Хрост вытянулся на земле, прижав к ней ухо.

— Там что-то есть, — прошептал он, прислушавшись. — Что-то движется в нашу сторону! Ну-ка…

Дернув Акко, он заставил гнома растянуться рядом на камнях и придавил его ухо к земле. Нескольких секунд тому хватило, чтобы все понять.

— Каменный червь! — Гном взвился на ноги как подброшенный. — Ползет сюда!

— Ага! — Орки встали плечом к плечу.

В опущенных руках их покачивались кандалы. На одном из привалов Хрост сумел избавить всех беглецов от «украшений» на ногах. Будучи рожденным в касте кузнецов, он с детства работал вместе с отцом в кузнице, а потом в Эвларском лабиринте стал помогать одним людям избавляться от ошейников и цепей, а другим — наоборот, их приобретать. Так что, вооружившись двумя подходящими по размеру камнями, он легко сбил замки. Теперь, раскрученные за цепи, кандалы представляли собой внушительное оружие — если им хорошенько размахнуться.

— Вы чего? — зашипел на них Акко. — Хотеть драться?

— А что?

— Вы не знать, что такое есть это каменный червь! — На гнома было жалко смотреть. — Он…

— Глядите! — вдруг тоненько взвизгнул эльф.

Орки обернулись — и оцепенели.

По туннелю навстречу им двигалась какая-то темная масса. Подобно надвигающейся тьме, она заполняла собой весь туннель. Стены, насколько хватало глаз, были тут и там покрыты нашлепками слабо светящегося в темноте лишайника — так вот, по мере продвижения этой массы нашлепки гасли одна за другой.

Зрелище открывалось жуткое. Невозможно было поверить, что это живое существо. Никто из орков не мог даже представить себе тварь таких размеров. Судя по всему, перед ними появилась одна только голова чудовища, а длину его тела вообще, видимо, никто никогда не измерял.

— О духи, — вырвалось у кого-то из орков. — Что это?

— Каменный червь… Бежим!

Акко первым сорвался с места, увлекая за собой остальных. Коротконогий гном летел, не разбирая дороги, размахивая руками, спотыкаясь о неровности почвы и затылком чувствуя надвигающуюся сзади ужасную массу челюстей и плоти. Прожорливость каменных червей не знает границ — чтобы прокормить такую массу, этой твари нужно питаться непрерывно. Каменные черви едят абсолютно все, даже камни, и многие туннели проделаны именно ими. Черви — это настоящие властелины подземелий, их божество, создатель и ужас.

Акко мчался, не чуя под собой ног, не оглядываясь и не зная даже, следуют ли за ним его спутники. Бежать, бежать как можно дальше — одна мысль владела всем существом гнома. Есть шанс спастись от червя только одним способом — добраться до развилки и нырнуть в самый узкий и тесный ход в надежде, что червь либо выберет другое направление, либо застрянет и будет вынужден потратить какое-то время, чтобы проесть для себя более просторный коридор. А пока он будет жевать камень, можно убежать подальше. Но до развилки еще надо добраться — ползают эти твари…

Додумать эту мысль альфар не успел — пол внезапно ушел у него из-под ног, и он с воплем полетел в незамеченную яму. В следующий миг на него, вопя на разные голоса и матерясь, рухнули его спутники, а еще пару секунд спустя отверстие наверху закрыла собой темная, влажная, непробиваемая туша каменного червя.

В яме было темно, холодно, грязно, тесно, но отнюдь не тихо.

— Ау-у-у-у! Кто-нибу-у-у-удь! Я туу-у-ут! Спасите меня-а-а-а!

— Цыц ты!

— Ау-у-у-у! Есть тут кто-о-о?

— Да заткните ему рот!

— Кто-нии-и… ой!

— Ай! Кусается!

— Еще и не так укушу, если еще раз полезешь!.. Лю-у-у-уди! Спасии-и-ите! Убива-а-ают!

— Да замолчи ты! Чего разорался-то?

— Мамочка-а-а!

Эхо подхватывало вопли эльфа и несло их вдаль, по туннелям пещер, искажая так, что издалека они казались криками неведомых и наверняка опасных тварей. То есть должно было подхватывать и куда-то нести — но сверху на яме лежало, пульсируя, подрагивая и исходя зловонием, толстое бронированное тело каменного червя.

Глава 11

Направление было указано верно, но одно дело — знать его на равнине, а совсем другое — в путанице подземных ходов. Куда ведет тот или иной туннель и не заканчивается ли он тупиком через сотню-другую шагов, заставив путников повернуть назад в поисках обходных путей, — все это Келлегору и Фрозинтару предстояло почувствовать на своем опыте.

На их счастье, погони больше не было, хотя исчезновение шестого стражника заставляло нервничать. Не мог гном просто так пропасть — он либо отправился за помощью, либо готовит какую-то пакость. Эти подземелья — их вотчина, тут темным альфарам известно все. Хуже них только каннибалы-дворхи и остальные расы подземников. Впрочем, эти остальные так малочисленны, что для каждой конкретной расы у людей не нашлось отдельного названия. Встретить их шансов немного.

Поймав направление, наемник бодро шагал вперед, лишь иногда оборачиваясь на следующего по пятам полукровку, чтобы тот подтвердил, что они не сбились с пути. Келлегор очень устал — они бродили по подземельям уже почти сутки и за все время передохнули лишь пару раз. Дорожных припасов было не так уж и много, осталось лишь несколько лепешек и половина фляги смешанной с вином воды. Хорошо драуру — ему не нужно питаться обычной пищей! А голодный, шатающийся от усталости маг — не боец в опасной ситуации. Впрочем, в Доме Ящера учеников натаскивали всерьез — несколько дней им не давали есть, пить и спать, время от времени «тревожа» чарами, от которых они должны были отбиваться. Это не были тренировки на выносливость — просто таким нехитрым способом наставники пытались выяснить пределы возможностей каждого конкретного ученика. Раз в полгода такие «опыты» повторяли, чтобы узнать, что изменилось. Сам Келлегор успел пройти сию «тренировку» лишь при поступлении в Дом Ящера на стажировку. Тогда он продержался почти трое суток. Правда, эти трое суток ему не пришлось бродить по подземельям…

Задумавшись, юный маг ткнулся носом между лопаток резко остановившегося наемника.

— Ой!

— Т-тихо. Что это там? — Фрозинтар вскинул ладонь.

— Я ничего не слышу! — мигом насторожился Келлегор.

— Я т-тоже не слышу, но чувствую. — Наемник мигом сбросил сапоги, встал на пол босиком. — Земля как-то с-странно подрагивает. Как раз в том направлении… Проверьте-ка…

Подросток сосредоточился, соединив кончики пальцев и крепко зажмурившись, чтобы яснее вызвать в памяти образ дяди.

— Это совсем рядом! — воскликнул он, когда совершенно неожиданно увидел его силуэт. — Как раз там, куда мы идем! Я выбрал верное направление!

Он неподдельно радовался своей удаче, как ребенок — подаркам, но его спутник был настроен более сдержанно.

— Будьте осторожны, — проворчал он, слегка ссутулившись и двинувшись вперед мягким шагом охотящегося хищника. Сапоги он так и не надел, и Келлегор задержался, чтобы прихватить их, а также дорожную суму с вещами, которую наемник оставил рядом на земле, чтобы она не мешалась в решительный момент.

Слабо извиваясь, туннель шел вперед. После очередного поворота он вывел их к перекрестку, но драур так уверенно свернул в один из ходов, словно рядом была намалевана стрелка с пояснительной надписью: «Карадор — там!» Поскольку шел он правильно, Келлегор и не подумал его останавливать, хотя ему очень хотелось обратить внимание наемника на странные шорохи и скрежет, доносящиеся как раз с той стороны. И запах какой-то подозрительный появился…

Фрозинтар практически не удивился, заметив впереди темную массу, загородившую путь. Когда возмутители спокойствия, странные маленькие существа с запахом вкусной плоти, внезапно исчезли из вида, каменный червь растерялся и затормозил. Разумом эти твари практически не обладали. И сейчас он тупо оставался на месте в ожидании, пока поблизости появится хоть что-то.

— В-ваша сила еще при вас? — Фрозинтар за локоть подтянул к себе Келлегора, вместе с ним втиснулся в какую-то щель. Для двоих тут было мало места, и наемник закрыл подростка собой, оставив тому только небольшой угол обзора.

— Ну… — юный маг прислушался к своим ощущениям, — почти. А что?

— Смотрите т-туда. — Драур чуть повел плечом, открывая вид на каменного червя.

— Ой, что это?

— К-каменный червь. Тварь совершенно н-неуязвима. Снаружи. Значит, план таков. Я заставляю его открыть пасть, а вы швырнете в н-него огненным шаром… или чем там вы в него за-запустите, н-неважно. Важно, чтобы это взорвалось у него внутри. По-другому с ним справиться невозможно.

Келлегор опять посмотрел на заполнившего почти весь проход червя. Странное существо выглядело жутко. И кто сказал, что вот это у него голова? С тем же успехом обращенный к ним конец мог быть и хвостом — на нем не было ни глаз, ни носа, ни признаков того, что когда-то они были, но атрофировались за ненадобностью… Даже ротового отверстия — и того не видно!

— А разве обязательно кидаться в бой? — поинтересовался полукровка. — Если он настолько опасен и неуязвим…

— Обязательно, — коротко ответил наемник. — П-потому, что он загораживает кратчайший путь к м-моей цели!

Карадор был где-то близко. Фрозинтару уже раза два мерещилось, что он слышит его приглушенные крики. Не узнать этот пронзительный голос было невозможно. Болтун-эльф будет орать, даже проглоченный червем — дескать, чего терять-то? На миг драур от души посочувствовал твари, внутри которой окажется такой «обед»!

«Сейчас я вас избавлю друг от друга!» — подумал он, рывком отделившись от стены и шагнув навстречу червю.

Глаз у подземной твари действительно не было — зачем они в темноте? — но зато имелись другие органы, реагирующие на тепло и движение. И червь сразу заметил силуэт, надвигающийся на него.

Обед нашелся! И червь устремился вперед.

Вопреки ожиданию «обед» не стал убегать, а сам ринулся навстречу. Думать, зачем он это делает, червю было некогда — он вообще не умел думать. Он приподнял переднюю часть тела, демонстрируя выглядывавшему из-за камня Келлегору то, что именовалось его пастью. Внушительных размеров воронку, сплошь усеянную мелкими не то зубами, не то шипами. Расположенные в несколько рядов по кругу, они чем-то напоминали рот невероятных размеров пиявки. И точно так же, как у нее, в недрах червя что-то неприятно пульсировало и содрогалось. Шипя и пузырясь, потекла вязкая слюна. Камни, на которые она попала, начали плавиться и исходить едким паром.

На долю секунды Келлегору стало страшно. Так страшно, что он сжался в комок, борясь с желанием малодушно пуститься в бегство. Но вот на фоне твари мелькнул массивный силуэт драура…

Фрозинтар не стал терять времени даром. Он двигался быстрее пещерного монстра, и, подпрыгнув, успел схватиться руками за верхнюю часть разевающейся пасти, ногами встал на нижнюю, с силой разводя «челюсти» в стороны и не давая им сомкнуться.

Червь издал странный утробный звук, нечто среднее между глухим стоном и скрежетом, и замотал передней частью тела, но неожиданная распорка держалась прочно. На босые ноги наемника обильнее потекла слюна. В глубине пасти заворочался мясистый язык, покрытый мелкими зубчиками — настоящая живая терка, которой с равным успехом можно было перемалывать живую плоть и мертвые камни.

— Кел, д-давай!

Встрепенувшись, подросток шагнул вперед. Посох вмиг стал змеей и скользнул на талию, дабы не мешать хозяину. Встряхнув рукой, юный маг ощутил, как нагрелись пальцы от прилившей к ним Силы. Несколько концентрационных пассов, короткий выкрик-заклинание — и сгусток магического огня, на миг озарив ярким светом туннель, стремительно исчез в пасти твари.

Зажмурившийся от яркой вспышки (такой силы он сам от себя не ожидал!), Келлегор пропустил все остальное. Он не видел, как драур с силой сомкнул челюсти, отгораживая себя от внутренностей червя. Как всей массой навалился на его голову, пригибая ее к полу и не давая раскрыть пасть. Как почувствовавший неладное червь издал еще один вопль…

И как сгусток магического огня взорвался в его утробе, разнеся ее на куски. Подросток лишь почувствовал, как что-то горячее, вонючее, липкое, похожее по консистенции на полужидкий навоз, вдруг выплеснулось на него, сбивая с ног и опрокидывая навзничь.

По счастью, Келлегору быстро стало не до того, ибо он упал на землю и неожиданно для себя услышал, как совсем рядом приглушенно орут. Вернее, орет один очень знакомый голос:

— Аа-а-а-а! Помогите! Спасите! Мамочка! Я больше не буду-у-у!

— Фрозинтар! — Подросток перевернулся, выпрямился на дрожащих руках, помотал головой. — Тут рядом…

— С-слышу, — с натугой пропыхтел наемник.

Рядом в агонии билось тело каменного червя. Его передняя часть была раскурочена взрывом магического огня и обуглена, распространяла вокруг противный запах горелого мяса. Но даже такого взрыва оказалось недостаточно, чтобы совсем уничтожить жуткую тварь. И каменный червь извивался в туннеле, колотя остатками головы по камням и постепенно пятясь назад. Наемник по мере сил «помогал» ему, подталкивая чудовище.

Постепенно чешуйчато-бронированное тело отодвинулось назад настолько, что стала заметна небольшая дыра — просто-напросто расщелина, в которую можно было провалиться лишь чудом. И из этой расщелины сейчас с новой силой послышались отчаянные вопли:

— Спа-си-те-э-э-э! Мама! Ау-у-у!

— Ой, — только и промолвил Келлегор, со вздохом облегчения садясь на пол.

Фрозинтар подполз к краю ямы, свесил голову вниз:

— Ну? Чего орем?

На него уставились четыре пары глаз.

— Да так, — промолвил обладатель одной из них, — хотелось, чтобы меня услышали.

— П-поздравляю, — промолвил наемник. — Ты добился своего!

И протянул вниз руку.

Он сделал это машинально, запоздало упрекнув себя в излишней доверчивости. Ведь если Карадор его узнал… Он не мог не затаить обиду на наемника за то, что тот фактически предал его.

Сначала сидельцы в яме дружно отпрянули от протянувшейся вниз бледной длани. Но потом эльф подпрыгнул, схватился за нее всеми десятью пальцами, уперся ногами в стену, поднатужившись, подтянулся, перехватил Фрозинтара одной рукой за шею — тот от неожиданности оцепенел, — после чего вскарабкался по драуру как по живой лестнице на поверхность, прямо к ждущему его Келлегору.

Пока дядя с племянником бурно приветствовали друг друга, Фрозинтар точно так же помог выбраться на поверхность остальным и отступил назад. Его дело было сделано. Ну, по крайней мере наполовину. Что до орков, то они ничего не сказали драуру, кроме простого: «Спасибо!»

— Смотрите! Вода!

Перегоняя друг друга, путешественники бросились к подземному источнику и, опустившись на колени, принялись жадно пить ледяную, отдающую железом и землей воду. Разделенных на всех лепешек Келлегора хватило, чтобы погасить голод, но половинки фляги оказалось слишком мало, и жажду испытывали все. Все, кроме Фрозинтара, остановившегося в отдалении.

Напившись и кое-как отмывшись от земляной пыли, беглецы расселись на камнях, переводя дух. Как-то без лишних слов стало понятно, что большая часть опасностей осталась позади, сразу захотелось жить, и на повестку дня выступили новые проблемы.

Камни возле источника обильно поросли густым синего цвета мхом, над которым на тонких стебельках поднимались ягодки, по форме и цвету очень похожие на клюкву. В пещерах ярких цветов очень мало — только все оттенки желтого, коричневого и серого, и эти пестрые растения невольно привлекли внимание. Кутх уже протянул к ним руку, когда Хрост предостерегающе хлопнул его по кисти:

— Погоди-ка!

— Пахнет вкусно, — хлюпнул орк перебитым носом.

Его желудок включился в дискуссию, выразительным бурчанием напомнив, что одной лепешки, да еще съеденной больше часа назад, ему при такой беготне мало.

— Откуда мы знаем, что это можно есть? — продолжал осторожничать Хрост.

— А мы вон на эльфе сейчас проверим!.. Эй, Каро!

— А? — встрепенулся тот.

— Каро, — орки смотрели на него одинаково умильно, — ты есть хочешь?

— Э-э… всегда. А что?

— Тогда будь добрым, попробуй эти ягодки. — Орки широкими жестами профессиональных зазывал указали на мох и «клюкву».

— А почему сразу я? — насторожился тот.

— Ну кто тут у нас вечно самый голодный?

Келлегор уже открыл рот, чтобы высказаться, но обзор ему закрыла широкая спина драура.

— Н-не трогайте его, — произнес наемник.

— Почему? — удивились орки. — Он же…

— Он н-не хочет это есть.

— Почему это «не хочет»? — тут же вылез вперед Карадор. — Очень даже хочет! Что ты мне вечно рот затыкаешь? Сам не ешь — другим не мешай!

И провел ладонью над порослями мха, собирая «клюкву» в горсть.

Фрозинтар отступил подальше, опуская взгляд. Все нормально. Все так и должно быть. Что он, в самом деле, себе вообразил? Что вину за предательство так легко загладить?

Усталость навалилась на всех сразу, как хищник из засады, как враждебная магия, разлитая по пещере, как вода из прорванной плотины. Слишком много пришлось за последние сутки ходить, бегать, карабкаться по камням и перебираться через расщелины. Сон свалил усталых путешественников на камни. И лишь Фрозинтар остался сидеть над спящими, тараща глаза во мрак пещеры.

Здесь было довольно темно — под потолком не качались ловчие стебельки светящихся личинок пещерных комариков, у воды не росла флуоресцирующая плесень. Лишь крошечный, размером со свечной, магический оранжевый огонек, похожий на бабочку, порхал над головой, не столько разгоняя мрак, сколько отодвигая его к стенам и делая более плотным, осязаемым. Впрочем, для нежити было довольно и этого. Острые слух и обоняние помогали ему. Драур чуял шорох и скрежет маленьких лапок и чешуек по камням — пещеры продолжали жить своей жизнью. Но ни одно из находившихся в пределах досягаемости существ не представляло опасности. Пока не представляло. Если поблизости окажется что-то крупнее кошки, он обязательно разбудит спящих. А сейчас пусть отдыхают.

Откровенно говоря, наемник сам чувствовал усталость. Нет, остатки энергии еще бродили в его теле, однако их хватит только на несколько часов. Но терзающий его голод не шел ни в какое сравнение с тем, что испытывали его спутники. Как много он дал бы за то, чтобы снова стать живым! Снова чувствовать нормальные голод и жажду! Снова испытывать усталость, спать и видеть сны, а проснувшись, целовать женщин… то есть всего одну женщину… Да просто ощутить физическую боль уже было бы для него благом!

Подняв руку, Фрозинтар поднес кисть к самым глазам, внимательно разглядывая пальцы. Был бы он живым, эта кисть была бы сломана еще два месяца назад, во время путешествия по Ничейной земле, когда он одним ударом вырубил угрожавшее Карадору животное. А так — рука как рука, гладкая, бледная, холодная. Неживая.

— Что случилось?

Наемник опустил руку. Оказывается, Келлегору не спалось. Приподнявшись на локте, юный маг внимательно смотрел на него.

— Д-да вот, — невесть от чего смутился драур, — думаю, сколько мне еще осталось… с-сколько у меня сил…

— Я тоже думаю. — Полукровка сел, подтянул колени к животу и обхватил их руками. Посох-змея приподняла головку, вопросительно зашипела, но не тронулась с места. — Нам надо выбираться на поверхность как можно скорее.

Фрозинтар кивнул.

— Только я с трудом представляю, в какую сторону идти! — продолжал Келлегор. — То есть я имею в виду, что, будь мы одни, этот вопрос решился бы намного проще.

— Угу, — кивнул наемник, поскольку, судя по интонациям, от него ждали какой-то реплики. — Тут п-при желании почти в любом месте можно отыскать выход наружу…

— Вот и я про что, — закивал подросток, придвигаясь поближе к собеседнику. — Но там снаружи нас ждет сэр Ройдар! Надо как-то ему сообщить, что… ну… что мы достигли своей цели и… и что мы здесь! Только как это сделать? Мы под горами, а они — неизвестно где!

Келлегор рассуждал вслух, как бы разговаривая сам с собой, и Фрозинтар поддержал разговор:

— А вы сможете их… ну, п-позвать?

— Как? Как искал дядю? — Наемник кивнул. — Конечно, сэр Ройдар мне дальняя родня. Он… — полукровка стал подсчитывать на пальцах, — его отец и мой дед были двоюродными братьями. Значит… значит, мне он троюродный дядя, если не ошибаюсь… Ладно, попытаюсь. Хотя я не уверен, что у меня все получится. Это слишком далекое родство. Если бы было что-нибудь «поближе»… Или кто-нибудь…

Наемник облизнул губы. Подумав о «ком-нибудь», он сразу вспомнил тот поцелуй. И легкое доверчивое тело, прильнувшее к нему. Седрик…

— Д-давайте попробую я, — замирая от собственной смелости, предложил он.

— Давай! — оживился юный маг, придвигаясь ближе и беря наемника за руки. — Постарайся как можно точнее представить, кого ты хочешь «позвать», и…

Бледное лицо с приоткрытыми губами всплыло в памяти сразу. Даже не пришлось сосредотачиваться.

Ярко-красные глаза с вертикальными черточками зрачков всколыхнули вязкую муть сна за миг до того, как чужие пальцы легли на рот, глуша возможный крик. Альфар проснулся прежде этого и почувствовал не только прикосновение к губам, но и вторую ладонь, лезшую ему за пазуху. И, не тратя времени на барахтанье и испуганный вопль, впился в чужую руку зубами.

— У-уй! — Оруженосец Гай отшатнулся. — Ты чего кусаешься?

— А ты чего меня лапаешь? Убери руки!

Голос все-таки подвел — сорвался на девчоночий отчаянный визг, и спавший по другую сторону от костра сэр Ройдар поднял голову:

— Что?

— Он ко мне пристает! — немедленно наябедничал Седрик, садясь и судорожно поправляя рубашку.

— Фу, Гай, как не стыдно! — скривился рыцарь. — Мужеложество противоестественно!

— Но это никакой не… — начал оруженосец, осекшись от резкого тычка крепким кулачком под ребра. — Да я тебе… — Он замахнулся.

— Отставить! — цыкнул на парней сэр Ройдар. — Марш по углам! И спать!

— Но милорд, — заспорил альфар, — выслушайте меня! Мы должны ехать.

— Что? Как это? Куда?

— Мне… — мальчишка нахмурился, вспоминая срывающийся хриплый голос, сопровождавший видение, — сон приснился.

— Ф-фу ты! Глупость какая!

— И вовсе не глупость! — заспорил Седрик. — Лорд Карадор нашел своего дядю.

— Что? — Скепсис его собеседников как рукой сняло.

— Да, нашел. Мне… мне сон такой приснился. Что надо идти на место встречи. Они выйдут на поверхность не здесь, а в другом месте, к северу отсюда. Точнее мне не сказали — они ведь пока под землей и не знают, где отыщется выход. Но зов пришел с севера, с той стороны. — Альфар махнул рукой, указывая направление.

Выросший в мире, где магия была реальностью, сэр Ройдар не считал нужным подвергать подобные видения сомнению.

— Хорошо, — кивнул он. — Как только рассветет, собираем вещи и трогаемся в путь.

— Но милорд, — Седрик улыбнулся и стал скатывать свое одеяло, — посмотрите на небо!

Граф поднял голову. Справа и слева над местом стоянки вставали два горных хребта. По иронии судьбы они протянулись как раз с севера на юг, практически указывая, в какую сторону надо идти к месту сбора. Правый, восточный склон еще был погружен во мрак, но верхние отроги левого, западного, уже порозовели, окрашенные поднимающимся солнцем.

— Хорошо, — кивнул сэр Ройдар, вставая. — Тогда сворачивайте лагерь. Перекусим — и в путь!

Два оруженосца, кидая друг на друга двусмысленные и не совсем дружелюбные взгляды, споро принялись за дело. Сам рыцарь отошел на несколько шагов и, обнажив меч, встал в позицию. Каждое утро он начинал с небольшой разминки. Сэр Ройдар знал, что они отправились в опасное путешествие. И пусть пока обходилось без серьезных сражений, но к битве надо быть постоянно готовым и держать себя в форме.

Открыв глаза, наемник увидел, что на него буквально вытаращился Келлегор.

— С ума сойти, — прошептал юный маг. — У тебя получилось!

— М-милорд, — помявшись, промолвил Фрозинтар, — а вы уже решили, куда пойдете… п-потом?

— Я хотел найти дядю, — пожал плечами полукровка. — Убедиться, что с ним все в порядке. Дядя здесь. — Он через плечо посмотрел на Карадора, который спал, свернувшись калачиком и не замечая, что его бок один из орков использует в качестве подушки. — Собственно, это все!.. Его величество король Кейтор хочет видеть его в Альмраале, чтобы задать пару вопросов относительно покушения на принца Даральда, так что…

— Н-не надо туда ходить. — Наемник накрыл руку Келлегора своей, но тут же резко отдернул. — П-принца Даральда убил я.

— Что? — вскрикнул подросток.

— Д-да, я. Мне п-приказал хозяин. — Наемник отвернулся, вперив взгляд в темноту. — Я р-расказывал вам, помните?.. Т-только я рассказал не все. М-мой хозяин пообещал мне вернуть мою жизнь и свободу, если я добуду ему д-доказательства смерти Карадора Шут-тника. Я х-хотел сначала лишить его покровительства к-короля и подстроил покушение на п-принца крови… П-потом втерся к Карадору в доверие… Мне п-проще простого было п-прикончить его где-нибудь, но я…

— Тебе понравился мой дядя? — понимающе улыбнулся Келлегор. — Он такой. Всем нравится!

— Я н-не смог его убить, — выдавил Фрозинтар. — Н-ни убить, ни видеть его мертвым… Но на кону стояла м-моя жизнь, и тогда я п-предал его. Я п-продал его в Эвларском лабиринте и вернулся на Аметистовый Остров. Т-там соврал хозяину, что К-карадор мертв… Я н-не думал, зачем ему это нужно. Я д-думал только о себе. Я т-так давно не жил нормальной жизнью. — Юный маг молчал, и драур был благодарен ему за это. Практически впервые ему нужно было выговориться. — Я хотел жить… П-просто жить, и ради этого я б-был готов на все.

— А что с тобой случилось? Почему ты стал таким?

Фрозинтар опять поднял руку. Оранжевый огонек-бабочка подлетел ближе, так что наемник мог рассмотреть свои пальцы на свет.

— Я б-был ученым… Молодым, только-только из Академии… Еще во время учебы я в-высказывал идеи о том, что наш мир — не единственный. Что существуют параллельные миры, что в-возможно строить Порталы, не только перемещаясь из одной части этого мира в д-другой, но и м-между мирами. И д-даже во времени. Я создал л-лабораторию, где начал проводить опыты, но…

— Их запретили?

— Да. Сказали, что это п-противозаконно. Что я в-выступаю против Покровителей и вообще… богохульник и крамольник! Т-там еще много чего говорилось… Я в ответ сказал, что наши ученые просто не д-доросли до этого. Тогда меня осудили. Мое тело заморозили по приговору суда. Время д-для меня остановилось. Я очнулся, когда меня сл-лучайно обнаружили…

Едва переставляя ноги, старичок одолел последние шаги и тяжело опустился на камень. Идущий за ним по пятам воин бросил мешок с инструментами наземь и огляделся по сторонам. Ладонь сама легла на рукоять меча.

— Где это мы?

Старичок поднялся с кряхтеньем:

— Какое-то заброшенное здание. Здесь, в Ветхом городе, таких много…

— А это не…

— Старинный храм? Брось, Дильт! Эльфы в те века не строили храмов. Ну-ка, что тут у нас?

Старинное здание когда-то было величественным, как главный городской храм Создателя, стоявший на поверхности — собственно, эти развалины являлись как бы фундаментом, на котором выстроили храм. Сейчас же от здания остались лишь ряды массивных колонн и груды камней.

Шагах в тридцати впереди виднелось свободное пространство — очевидно, когда-то тут был большой зал. В центре его высился настоящий сугроб из пыли и мелкого мусора, из которого что-то торчало.

Оставляя в пыли четкую цепочку следов, старичок подковылял к нему.

— Дильт, помоги-ка, — послышался его взволнованный голос.

Воин в несколько прыжков оказался рядом.

— Пресветлые боги! — вырвалось у него, когда он рукавицей провел по тому образованию, которое торчало из пылевого сугроба. — Что это такое?

Пыль больше чем на две трети закрывала прозрачный ледяной куб, внутри которого в неестественной, явно болезненной позе распластался обнаженный эльф. В широко раскрытых глазах застыла ярость пополам с отчаянием.

— Н-не буду уточнять, как они меня «р-разморозили», — помолчав, произнес Фрозинтар. — Мастер… я звал его учителем, п-потому что он д-действительно какое-то время обучал меня человеческой магии… пытался разобраться в лежащем на мне заклятии. Ему д-даже удалось что-то такое созд-дать… Он обещал, что сможет вернуть моему телу жизнь. Ведь у меня б-было все — тело, душа, разум… Н-не хватало чего-то важного…

— Искры, — внезапно сказал Келлегор. — В Доме Ящера меня учили, что тело — человека или эльфа, неважно! — состоит как бы из четырех стихий. Тело — это как земля. Душа — как воздух. Разум — как вода. И искра — огонь. Искра дает телу жизнь, привязывает к нему душу и пробуждает разум. Нет искры — и все не так. В Доме Ящера меня учили гасить такие искры, а твой… э-э… учитель попытался, видимо, создать тебе новую искру. Искусственно.

— Н-наверное, — вздохнул Фрозинтар. — Но его опыт не был д-доведен до конца. Кто-то решил, что учитель с-создал монстра, чудовище, чтобы выпустить его и н-натравить на людей. Люди ворвались в башню… учителя убили… он хотел п-поговорить, объяснить, а они… Он г-готовил обряд, чтобы помочь мне, а они решили, что это… М-мне удалось уйти — я же умел строить П-порталы. — Он усмехнулся. — Я унес искру… П-правда, не знал, как ее… в общем, что с нею д-делать… Как не знал и т-того, куда меня занесет…

— Тебя занесло к твоему нынешнему хозяину? — уточнил догадливый Келлегор.

— Н-ну… да. — Фрозинтар не стал вдаваться в подробности. Он оказался за сотни лиг от башни учителя, в Холмогорье. Несколько лет ему все-таки пришлось вести «обычную» для драура жизнь — днем прятаться в каком-то кургане, а по ночам выходить к людям. Ему нужна была энергия, чтобы жить. Расчищая себе место, он сражался с другой нежитью, в том числе и с вампирами. Но люди боялись и ненавидели его с тем же пылом, как и уничтожаемых им кровососов. Потом было новое бегство, долгие блуждания по материку — и, наконец, встреча с Видящими. Волшебницы накинулись на него с восторгом, тут же принялись изучать странное существо. От перспективы быть разобранным на «детали» его спасло то, что одна из лаборанток оказалась дочерью лорда Лоредара. Обычно Видящие, уходившие в Орден, отрекались от своей родни и забывали свое имя. Но она поддерживала с отцом связь. И в один прекрасный момент просто-напросто украла «ценный экспонат», отдав его отцу. Девушка была не глупа. Она догадалась, какую роль может сыграть искра, поняла, что владелец оной имеет над могучим драуром полную власть и что ее отцу просто необходим совершенный, неуязвимый, выносливый слуга.

А лорду Лоредару нужна была власть на Острове. И он шел к ней всеми возможными путями, не стесняясь использовать драура там, где не получалось действовать подкупом, интригами и ложью.

— И с-сейчас лорд Лоредар готовится захватить власть на Острове. Он п-почти уже сделал это … с моей п-помощью…

— Та-ак, — в наступившей тишине прозвучал странный голос, и наемнику пришлось-таки повернуть голову, чтобы своими глазами убедиться, что он принадлежит все тому же Келлегору, — и сколько эльфов на твоей совести?

В глазах подростка светились сила и уверенность, которые дает только магия. И драур, совершенное, неуязвимое существо, поспешил отодвинуться подальше.

— Одно м-могу сказать, — выдавил он, — твою б-бабушку и отчима я и пальцем не т-тронул.

— Вам что, делать нечего? — донесся сонный голос. Карадор поднял лохматую макушку. — Сами не спите — так хоть другим дайте! Ну, Фрося вообще на всю голову больной, но ты, Кел…

Юный маг смущенно опустил глаза. А вот его собеседнику внезапно захотелось запрыгать вокруг стоянки, как ребенку.

Осенний предрассветный туман всегда густой, как молоко или овсяный кисель. Деревья выступают из него, словно часовые — так и ждешь окрика: «Стой, кто идет!» Всякий раз, когда какой-нибудь силуэт проявлялся в молочно-сером полумраке, лорд Калливар встревоженно замирал, боясь дышать, борясь с желанием удрать и ругая себя за то, что не взял оружие. И всякий раз, приглядевшись и убедившись, что это очередная статуя или отдельно стоящее дерево, он переводил дух и убеждал себя, что сам пошел на это, что отступать уже поздно и нужно двигаться только вперед.

Нет, еще и сейчас не поздно все переиграть — повернуть назад, в свои покои, быстро раздеться и нырнуть в постель или отправиться бродить по замку, притворившись настолько увлеченным делами поместья, что просто некогда разлеживаться на перинах. Но тогда он до конца жизни будет корить себя за то, что струсил. И как долго проживет после этого — неизвестно.

В тумане тонули не только краски, но и звуки, и позвякивание уздечки лорд Калливар услышал, когда до державшего под уздцы скакуна эльфа оставалось совсем ничего. Наместник еле сдержал вскрик: обернувшись, он внезапно обнаружил, что рыцарь стоит всего в нескольких шагах от него. Позади темно-серой с вкраплениями лиловых пятен громадой высилась крепостная стена поместья-столицы. За кустами, оплетенными лозой дикого винограда, виднелась арка тайных ворот. Таких ворот, кроме главных, в поместье-столице насчитывалось четверо, и ориентированы они были строго по сторонам света. Эти являлись восточными.

— Мой лорд. — Рыцарь коротко отдал честь свободной рукой. Судя по слабому шуршанию, под форменной лиловой курткой у него была надета облегающая кольчуга. Серо-бурый пятнистый плащ почти скрывал фигуру в тумане.

— Тебя никто не видел? — Лорд Калливар быстро оглянулся по сторонам.

— А должны были? — без тени улыбки поинтересовался рыцарь. — Нет, мой лорд. Это скакун — мой собственный. Я пока еще не поставил его с лета в общую конюшню.

— Хорошо. — Высокородный эльф все еще был напряжен. — Ты готов?

— Да.

— Тогда возьми. — Две грамоты, туго перевязанные тесемками, перекочевали из руки в руку. Одна была запечатана личной печатью лорда Калливара, другая — нет. — Это подорожная… А вот эту, — грамоту с печатью знатный эльф придержал в руке, — отдашь лично императору Хауку Первому, в Цитадели.

— Импе… — Гонец слегка изменился в лице.

— Да. Именно императору, — поджал губы лорд Калливар. — На словах ничего не передавай… Или нет. Скажи, что все намного хуже, чем сказано в письме, но тебе не доверили подробностей из опасения, что послание может попасть в чужие руки.

Если гонец и был разочарован таким недоверием своего лорда, то он ничем его не выдал и с почтительным поклоном спрятал оба пергамента за пазуху.

— Торопись! — Лорд Калливар взял скакуна за уздечку с другой стороны, потянул его к арке ворот. — С минуты на минуту мое отсутствие может быть замечено. Я постараюсь не выдать тебя, но… сам понимаешь.

— Все действительно настолько серьезно?

— Да. Поэтому я ничего тебе не говорю.

Замок запирал тайные ворота с внутренней стороны. Открывались они не ключом, а с помощью резьбы, которая украшала перстень Наместника. Вставляя перстень в гнездо хитро сделанного замка (посторонний минут десять будет ломать голову, что это за штуковина пришпилена в самом центре ворот и где тут замочная скважина), лорд Калливар с мрачной улыбкой подумал, что еще три месяца назад и в бреду не мог допустить, чтобы послать гонца за помощью к императору. Но как все-таки причудливо кружево жизни! Сейчас этот орк был единственной надеждой Наместника Аметистового… впрочем, уже не совсем Наместника. Или даже совсем не Наместника — как посмотреть…

Створка ворот, повинуясь потайной пружине, отъехала в сторону совершенно бесшумно, но лорду Калливару все равно показалось, что скрип и скрежет давно не смазывавшегося механизма слышали не только в поместье-столице, но и далеко за ее пределами. Он осторожно огляделся по сторонам, но вокруг было тихо.

Гонец вывел скакуна за ворота. Тут туман стоял плотной стеной, скрывая все вокруг за десять шагов. Виднелось только несколько деревьев.

— Скачи! — Эльф одним прыжком взвился в седло. — И будь осторожен. Очень осторожен, потому что заменить тебя некем!

— Я не подведу вас, мой лорд. — Рыцарь прижал руку к сердцу, после чего дал коню шпоры, и скакун взял с места легким галопом. Только пожухлая трава сыпанула из-под подков вместе с комьями земли.

Минуту или две, затаив дыхание, лорд Калливар стоял в проеме ворот, прислушиваясь к удаляющемуся топоту копыт. Когда же вокруг снова сгустилась тишина, он вознес краткую молитву Покровителям — сразу всем — и закрыл ворота. Перстень последний раз провернулся в механизме и выскочил из него с сухим щелчком.

Первым порывом Наместника было надеть его на палец. Но, подумав, он внезапно направился прочь, за быстрыми шагами скрывая волнение и страх.

Гладь небольшого пруда со стоявшими вдоль берега беседками, окруженными кустами сирени, открылась перед ним неожиданно. Тут тоже туман был такой густой, что лорд Калливар чуть было не промахнулся и не ступил в воду. Спас его куст ивняка, загородивший крутой берег. Ухватившись за ветки, Наместник размахнулся и со всей силой швырнул перстень в воду. Булькнув, тот исчез из вида, а сам знатный эльф попятился с такой миной, словно только что бросил в нее окровавленный труп ребенка.

— Что вы здесь делаете, милорд?

Голос за спиной заставил лорда Калливара вздрогнуть. Невольный вскрик сорвался с губ.

— Я вас напугал? — возле беседки стоял лорд Лоредар собственной персоной с таким видом, словно находился в ней уже довольно давно и прекрасно все видел.

— Не то чтобы напугали, — Наместник намеренно сделал паузу, — просто в таком тумане все кажется… каким-то не таким…

— Да. — Советник подошел ближе. — Здесь немудрено заблудиться. Что вы здесь делали?

— Я, — лорд Калливар решил тянуть время, насколько возможно, чтобы дать гонцу шанс, — хотел прогуляться. И вы совершенно правы — слегка заблудился.

— А куда вы шли, милорд? — Внешне лорд Лоредар был сама любезность, но это-то и пугало.

— Да просто так… Бродил без цели. Знаете, я все-таки скорблю по племяннику. И состояние дочери не дает мне покоя. Как самочувствие Каллирели?

— Она прекрасно себя чувствует.

— А я могу ее увидеть?

— Прямо сейчас?

— Н-ну… сегодня!

— Я спрошу у сына. Если леди Каллирель в состоянии принимать посетителей, вас известят.

— С каких это пор отец для дочери стал простым посетителем? — возмутился лорд Калливар чуть сильнее, чем следовало. Но разговор, хвала Покровителям, все-таки свернул с опасной темы, и его стоило поддерживать как можно дольше.

— С тех самых, как ваша дочь вошла в мою семью! Она моя невестка и названая дочь. И, как ее новый отец, отныне только я буду заботиться о ее здоровье!

В принципе подобное было в обычае эльфов — выходя замуж, дочь как бы умирала для своей семьи. Лишь вдовство давало ей возможность снова вернуться в отчий дом — да и то, если у нее в супружестве не осталось детей. Однако существовал и другой закон — если дочь была у родителей единственным ребенком, тесть и теща имели полное право общаться с ее новой семьей в любое время.

— А как же закон? — поинтересовался лорд Калливар, намекая на это обстоятельство.

— Ах да! Я совсем забыл… Что ж, утро раннее, — лорд Лоредар поднял глаза к небу, — но, думаю, вы сможете подождать леди Каллирель в большом зале. Я провожу вас!

Откровенно говоря, Наместник прекрасно дошел бы и сам — сейчас советник был последним эльфом на земле, которого он хотел видеть. Более того, он бы любому орку обрадовался больше, чем перспективе несколько минут провести в обществе новоявленного родственника. Но выбирать не приходилось. Пришлось позволить взять себя под локоть и повести прочь от озера.

Как быстро выяснилось, советник был не один. С другой стороны беседки обнаружились четыре рыцаря в кольчугах и полном вооружении. Судя по гербам на плащах, они не принадлежали к числу легионеров Наместника. Не говоря ни слова, все четверо пристроились позади лордов.

— Что это, советник? — Лорд Калливар вывернул шею, рассматривая решительные спокойные лица.

— Охрана, — пожал плечами тот. — В наше неспокойное время ходить без сопровождающих становится опасно для жизни. Уж если погибла, не сумев оказать сопротивления, Хозяйка Острова, то что делать нам?

— Еще не доказано, убили ее или же имел место несчастный случай! — попробовал спорить Наместник.

— Не доказано, — кивнул лорд Лоредар. — Поэтому лучше подстраховаться. Или вы не знаете, что происходит в поместье-столице? Уже пропали без вести несколько эльфов!

Это был удар ниже пояса. За последние три месяца исчезли несколько эльфов и десятка два альфаров — чуть ли не раз в три дня по жертве. То есть они не совсем пропадали — обгрызенные тела некоторых из них потом находили неподалеку от часовни, но выглядели эти останки так, что Наместник предпочел ничего никому не говорить, чтобы не пугать мирное население. Лорд Калливар наедине с собой признавал, что не в силах не то чтобы справиться с неведомой опасностью, он даже не знает, с чем столкнула его судьба. И, что самое противное, советник Лоредар это прекрасно понимал!

За разговором они незаметно дошли до западного крыла замка, принадлежавшего советнику. Было оно построено уже давно и, насколько мог знать Наместник, практически не использовалось для жилья, ибо несколько десятилетий назад там в одном месте случился пожар и обвалилась часть перекрытий. Непонятно, почему лорд Лоредар не позаботился восстановить крыло, вместо этого пристроив новое. Старое постепенно приходило в запустение. Неужели его дочь и внучка обитали в этом довольно неуютном месте?

— Проходите, милорд. — Советник распахнул перед Наместником одну створку двери. Изнутри на эльфов пахнуло сырым запахом неотапливаемого нежилого помещения. — Мы пришли!

— Но моя дочь…

— Извольте подождать здесь, милорд!

Крепко державший его за локоть лорд Лоредар неожиданно с такой силой толкнул своего спутника вперед, что тот по инерции сделал несколько шагов, переступая порог.

И тут же за спиной хлопнула дверь, лязгнул засов.

— Что, — лорд Калливар развернулся к двери, — что все это значит? Что вы делаете?

— Я даю вам время немного подумать, милорд, — прозвучал из-за двери голос советника.

— О чем?

— Хотя бы о том, что вы делали в такую пору возле тайных ворот. И советую думать быстрее — сведения мне нужны как можно раньше!

— А иначе?

— Иначе вы не выйдете оттуда живым!.. Стража доложит мне, когда вы созреете для серьезного разговора. А теперь извините, но надо идти, заниматься делами Острова!

Оставшись один, лорд Калливар несколько раз с досадой хватил кулаком по двери, но лишь отшиб руку. Стража, если она там и осталась, видимо, догадывалась, что у теперь уже бывшего Наместника паршивое настроение и ему надо сначала выпустить пар. Во всяком случае, снаружи никто не откликнулся на его выпад.

Стукнув еще несколько раз кулаком по двери, лорд Калливар отступил на несколько шагов и оглядел свою тюрьму. В просторном нижнем холле не было темно — свет проникал сквозь трещины в витражных окнах там, где откололась цветная слюда. Весь верхний этаж и часть опоясывающей его галереи рухнули, надежно перегородив грудами обломков подходы к двум дверям, ведущим куда-то в глубь помещения. Насколько пленник помнил планировку подобных замков, именно на первом этаже и имелись ходы в основную часть здания. Нет, конечно, иногда на уровне второго-третьего этажа пристраивали и крытые галереи наподобие арочных мостов, соединявших отдельные части крыльев замка, но в большинстве своем эльфы не большие любители высоты, и гулять по подвесным мосткам особых желающих не было. Они чаще всего играли чисто декоративную роль и упирались в глухие стены. Да и как туда добраться? Построить пирамиду из обломков? Но на месте остались лишь самые большие глыбы и самые толстые и массивные балки — лорд Лоредар хорошо подготовился к принятию «высокого гостя».

Обойдя свою довольно просторную тюрьму несколько раз, бывший Наместник присел на камень. Ему было над чем подумать.

Закрыв дверь и проведя над замком раскрытой ладонью (в середине ее родилось знакомое тепло, значит, заклятие сработало), лорд Лоредар решительным шагом направился обратно, к маленькому пруду и дальше. Рыцарей-охранников он с собой не позвал — ему нечего и некого было бояться, а лишние глаза и уши опасны в любом деле.

Возле пруда советник задержался. Встав на берегу на том самом месте, где стоял до него Наместник Калливар, он ненадолго замер, протянул вперед правую руку и слегка пошевелил пальцами. Губы лорда еле заметно подрагивали — он про себя произносил важные слова. Когда было сказано последнее, поверхность воды на миг окрасилась в зеленоватый мертвенный цвет, а потом из нее с тихим бульканьем вынырнул перстень-печатка и, пролетев по воздуху, скользнул на указательный палец эльфа.

Довольная улыбка озарила лицо. Внимательно осмотрев добычу, лорд Лоредар направился к крепостной стене, к тайному выходу из нее.

Здесь ему пришлось повозиться — до этого он лишь раз или два видел замок тайного хода и, конечно, никто не сообщил, где здесь замочная скважина. Методом проб и ошибок с шестой попытки он нашел нужную щель, покрутил вставленную в него печатку, слегка нажал — и опять улыбнулся, услышав легкий щелчок сработавшего механизма.

Ворота открылись легко — особенно если учесть, что ими только что пользовались. Опустившись на одно колено, лорд Лоредар внимательно осмотрел осеннюю пожухлую траву.

Та-ак… Здесь стоял лорд Наместник… Вот тут — какой-то эльф, молодой мужчина, рыцарь, если судить по отпечаткам сапог. А вот здесь в нетерпении перебирал копытами эльфийский скакун. Происходи встреча в закрытом помещении, советник мог бы воспользоваться кое-какими тайными знаниями, чтобы подслушать недавний разговор, но на открытом пространстве особые ауры слов давно уже рассеялись, и собирать их было делом хлопотным и неблагодарным.

Впрочем, все, что хотел, он уже узнал, и это его одновременно радовало и раздражало. Раздражало то, что глупец Наместник, кажется, что-то заподозрил и начал действовать. А радовало то, что он все-таки оказался умелым противником и попытался сопротивляться. Вот только методы выбрал несколько старомодные. Но так даже проще.

Выпрямившись, лорд Лоредар посмотрел вдаль и, разведя руки в стороны, начал начитывать заклинание, одновременно медленно сводя ладони вместе. Надо было так рассчитать скорость движения рук, чтобы соприкосновение ладоней друг с другом совпало с последним сказанным словом, иначе все приходилось начинать сначала.

На последнем слове он соединил пальцы — и тут же резким рывком развел их в стороны, высвобождая сгусток чистой энергии. Оформившись в сверкающую и сыплющую искрами стрелу, сгусток секунду или две висел в воздухе, а потом со свистом устремился в полет.

Советник тонко улыбнулся и стер с виска каплю пота. Догнать и тем паче перехватить гонца уже не представлялось возможным — эльфийские скакуны славятся скоростью и неутомимостью. Не зря даже старых и хромых животных короли человеческих государств готовы покупать за любые деньги! Прошло почти полчаса, гонец успел покрыть значительное расстояние, но для магической стрелы это не помеха. Если надо, она будет лететь день, два, неделю — но настигнет свою жертву. И тогда содержимое письма никоим образом не будет волновать нового Наместника.

Нахмурившись, Пронитс ненадолго отвлекся от хрустального шара и потер пальцами лоб. То, с какой легкостью драур избавился от погони, его не слишком обрадовало. Да и магические силы этого мальчишки-полукровки тоже заставляли с ним считаться. Сейчас эта парочка не просто отыскала эльфа, но вместе с ним уходила все дальше, покинув земли клана о-Якко. Теперь их вряд ли можно было догнать.

«Так не доставайся же ты никому!» — с некоторым сожалением подумал маг. Пусть эльф с невиданным запасом энергии ему недоступен, но он не мог допустить, чтобы кто-то еще воспользовался этими силами. Подземелья таят много опасностей. В них так просто сгинуть без следа.

Маг снова сосредоточился. Та-ак, где там ближайший хищник?

В дорогу собирались с неохотой — за время короткого отдыха обнаружилось, что у всех ломит спину, болят ноги и плечи, а пустые желудки отнюдь не способствовали хорошему настроению. Нет, как выяснилось, та «клюква» действительно оказалась съедобной, но нескольких горсточек было явно недостаточно для пятерых мужчин — Фрозинтар от еды опять отказался, да никто и не настаивал. Хорошо хоть, напиться сумели вволю, и Акко с довольно уверенным видом заявил, что если они пойдут вниз по течению, то могут выйти на поверхность. По словам альфара, вода всегда течет либо в подземные озера, либо к склонам гор, где пробивается наверх родниками.

И вот сейчас гном топал впереди, указывая дорогу и держась строго у берега подземной реки. Остальные шли за ним.

Десяток маленьких ягодок, который достался каждому, только раздразнил аппетит, и неудивительно, что орки внимательно озирались по сторонам. Как-никак их предки много поколений жили под землей, и теперь эта парочка чувствовала себя довольно уверенно. Они держались немного в стороне от остальных, сжимая в руках цепочки от кандалов, и прислушивались к малейшим шорохам — живые существа есть везде, надо лишь отыскать их и употребить в пищу.

Река вильнула в сторону, наискосок пересекая просторную пещеру, дальние стены которой пропадали во мраке, таком густом и непроницаемом, что даже Фрозинтар, как нежить, не стал пытаться всматриваться в него. Он, как и все, свернул в боковой туннель, куда уходила река, но орки чуток задержались. Как раз в эту минуту Кутху что-то померещилось.

— А ну-ка, — подмигнул он приятелю и, раскачав кандалы за цепочку, пригнувшись, сделал несколько осторожных шагов.

Тихий шорох подсказал ему, что за камнями кто-то прячется. Правда, запах был слишком слабым, трудно различимым, но это был запах живого существа. Осталось только размахнуться хорошенько и…

Из-за камня, принюхиваясь, выползло что-то, сильно напоминавшее шмяка болотного — довольно безобидное и вполне съедобное существо. От оного шмяка его отличали разве что размеры (тварюшка была немного больше и толще) да нечто типа длинного хвоста.

Орки переглянулись. Мясо у болотных шмяков нежное, в случае чего его можно съесть даже сырым. Вряд ли это существо сильно отличается в худшую сторону. Осталось лишь оглушить тварь кандалами и…

И в этот миг желудок одного орка громко забурчал.

Эффект неожиданности был утерян, но смотря для кого — в следующий миг, сообразив, что жертва подобралась достаточно близко, из-за камней на Кутха налетело нечто с разинутой пастью.

Орк отмахнулся цепью чисто машинально. Удар не смог бы убить это существо и даже сбить его с ног, но кандалы попали твари по морде, хлестанули по носу, и своды пещеры огласились пронзительным ревом. Не сговариваясь, орки бросились врассыпную, и громадные челюсти, усеянные частоколом зубов, щелкнули впустую.

Остальные путники оглянулись, оцепенев от неожиданности при виде странной твари. Чем-то похожая на многоножку, выросшую до невероятных размеров, она имела голову с пастью, которая сделала бы честь дракону. Глаз как таковых у существа не было — вместо них на морде болталось на длинной жиле образование, в котором можно было признать лже-шмяка — если бы кому-то была нужда в такой момент стоять и смотреть.

Обернувшись, Акко мигом оценил обстановку.

— Это пещерный пожиратель, — прошептал он. — Бежать!

И первым сорвался с места со всей скоростью, на которую были способны его ноги.

Пещерные пожиратели охотились из засады, подманивая жертв с помощью приманки. Обычно они не бросались в погоню, если добыче удавалось ускользнуть с первого раза, но удар железякой в чувствительную морду вывел зверя из себя. И он устремился за несговорчивым «обедом», извиваясь длинным суставчатым телом.

На равнине убежать от него ничего не стоило — у существа, которое половину жизни проводит в засаде, не такие уж крепкие и сильные лапы, — но под землей тварь получает неоспоримое преимущество. Беглецам приходилось преодолевать многочисленные завалы и перелезать через препятствия, в то время как пожиратель просто «брал» их, не замечая. И расстояние стало быстро сокращаться.

А тут еще и подземная река выкинула штуку — туннель, по которому она текла, стал постепенно сужаться, так что вскоре беглецам пришлось согнуться в три погибели, что отнюдь не добавляло им проворства. С каждым шагом потолок опускался все ниже, так что в какой-то момент даже низкорослый альфар пригнул голову. А вот массивному драуру и вовсе хотелось встать на четвереньки. Змея, обвившая правую руку Келлегора, злобно шипела и вертела головкой во все стороны.

— Ты с ума сошел! — выговаривал подросток идущему впереди гному. — А если там тупик?

— Нет. — Акко на всякий случай прибавил шагу, цепляясь руками за выступы в камнях, чтобы не сверзиться в воду. Пару раз он все-таки оступился и едва не взвыл: прикосновения ледяной воды были довольно болезненными. — Верить мне!

— Если что, — пообещал Фрозинтар, — мы п-просто отдадим тебя этой твари!

— Сомневаюсь, что такой маленький кусочек ее насытит! — проворчал один из орков. — Но попробовать стоит!

Акко перешел на трусцу, шатаясь на подгибающихся от страха и усталости ногах.

— А что это за существо такое? — Карадор то и дело выворачивал шею, чтобы оглянуться. — Фрося, пригнись, я ничего не вижу!

— Пещерный пожиратель, — ответил гном. — Они часто не так активный.

Тварь тем временем добралась до того места, где туннель начал сужаться. Здесь и для нее было тесновато, скорость передвижения «многоножки» упала, и расстояние между хищником и жертвами больше не менялось.

Альфар ничего не успел сказать — его протянутая вперед рука нащупала камень.

Остановившись, он принялся шарить ладонями по стене, отыскивая проход, но тщетно — туннель здесь завершался. И лишь вода с ревом и плеском уходила в прорытую ею «нору». Причем, судя по всему, пустот над поверхностью воды не было.

— Приплыли, — констатировали лучше видящие во мраке орки, кое-как осмотрев стену. — И чего теперь?

Не чувствовавший холода Фрозинтар вошел в воду. Подземная река оказалась довольно глубокой — сделав всего шаг, он вошел в нее по колено, а на втором погрузился почти до бедер. Дальше нога нащупывала только обрыв, и он остановился. Быстрое течение толкало его, пытаясь сдвинуть с места и увлечь на глубину, но тут он хотя бы мог стоять, выпрямившись.

Совсем рядом, в каких-то двух десятках ярдов, скреб землю, протискиваясь к ним, пещерный пожиратель. Упорство твари поражало — еще несколько минут, от силы четверть часа, и он доберется до загнанных в угол жертв.

Хрост размахнулся и отвесил альфару затрещину:

— Завел-таки в ловушку, недомерок! Чего теперь делать?

— Бросить мелкого пожирателю, — кровожадно предложил Кутх. — Авось ему этого хватит!

— Боюсь, что нет. — Келлегор стоял ближе всех к прорывающейся твари. Посох в его руке светился и стрелял искрами. — Его что-то разозлило.

Акко покрылся холодным потом.

— Это вам п-просто так не пройти, — заикаясь и затравленно озираясь по сторонам, прошептал он. — В-вы все равно ум-мирать тут…

— Чем паниковать, — холодно оборвал его Фрозинтар, — лучше п-поинтересуйся у скалы, н-насколько она т-толстая!

Судорожно вздохнув, альфар прижал ладони к камню, склоняя голову. Некоторое время вокруг было тихо — слышалось только зловещее царапанье пещерного пожирателя, который ломал камень, пытаясь добраться до загнанного в угол «обеда».

— Кажется, что-то есть, — промолвил Акко, — но я не знать…

— Р-разойдись!

Не спрашивая, что задумал наемник, все шарахнулись в разные стороны. Один из орков схватил Акко за шиворот и волоком оттащил от скалы за миг до того, как, слегка пригнувшись, драур всей массой ударился о камень.

— Ёпт… — вырвалось у Карадора. По камню веером побежали мелкие трещины. Со второго удара они стали больше, достигли самого верха. А после третьего стена пришла в движение.

— Г-головы! — успел крикнуть Фрозинтар, отшатнувшись, когда часть скалы рухнула вниз.

Стена воды взвилась чуть ли не под потолок пещеры, чудом не смыв путешественников. Да так, собственно, и было бы, если бы опять не драур — наемник успел своим массивным телом закрыть забившихся в какую-то щелку эльфов и орков, пережидая, когда потревоженная подземная река перестанет яриться. Он изо всех сил упирался в скалу руками и ногами, напрягая тело и сопротивляясь бешеному напору стихии.

Когда все наконец стихло, Фро отвалился, прислонясь к стене в поисках опоры. Жизненная сила, поддерживающая его тело, иссякла. Сейчас драур был беспомощен, как младенец. Если бы его в этот момент кто-то захотел уничтожить, у наемника хватило бы энергии лишь на один взмах руки.

При свете магического огонька стало заметно, что попытка увенчалась успехом лишь частично — обвал надежно закрыл беглецов от пещерного пожирателя. Однако сама пещера превратилась в ловушку — выход из нее оказался завален. Обвал перегородил и реку, так что, хотя остатки воды и продолжали течь в нужном направлении, скоро они должны были уйти прочь, обнажив русло.

— И что теперь? — высказал общую мысль Хрост. — Нам так тут и подыхать?

— Почему «подыхать»? — слегка занервничал Карадор. — Я не хочу подыхать! Я слишком молод, чтобы вот просто так умереть! Кел, ты же маг! Наколдуй нам чего-нибудь эдакого, пока мы тут все не умерли!

— Это все он виноват. — Кутх не выдержал и отвесил Акко вторую затрещину. — Завел нас в тупик! Надо было бросить тебя пожирателю — больше пользы было бы…

— А при чем тут я? — От возмущения гном сорвался на писк. — Это все он виноват! — Его палец ткнулся в драура. — Кто просить рушить своды!

— Ты! — Ответные жесты сразу обоих орков заставили альфара заткнуться. — Это ты сказал, что за скалой есть пустота!

— Я-а? Ничего такого я не…

— Э, смотрите-ка!

Пока все спорили и нервничали, Келлегор поднял посох повыше, и, взлетев чуть ли не под потолок, магический огонек обнаружил в стене какую-то нишу, находящуюся примерно на высоте в два человеческих роста. Легкий ветерок подсказывал, что там есть проход. Скала в этом месте была почти гладкой, так что без посторонней помощи взобраться было сложно. Раньше туннеля не было видно, но обвал его открыл.

Собрав все силы, Фрозинтар выпрямился. Он еле держался на ногах, но был обязан предпринять последнюю попытку.

— Д-давайте ко мне…

Драур встал к стене, упершись в нее руками и лбом, и лишь стиснул зубы, когда, ругнувшись про себя, первым по его спине, как по лестнице, стал карабкаться один из орков. За ним последовал второй, потом настал черед альфара — этот вообще буквально взлетел вверх, словно его ступни и ладони прилипали к камням. Дольше всех возились эльфы — Карадор вовсе чуть было не присел на его плече «дух перевести», — но в конце концов…

— А ты?

Фрозинтар вскинул голову. Все пятеро были в безопасности, наверху.

— Лезь давай!

— Н-не могу…

Последние искорки поддерживающей его тело жизненной энергии погасли. Он и стоял-то на ногах потому, что все еще цеплялся за скалу. Но и на это у него уже почти не осталось сил.

— Ты чего? — Карадор чуть было не спрыгнул назад, но в него вцепились сразу восемь рук. — Помираешь?

Ноги дрогнули, и наемник опустился на колени. Он держался сколько мог, но всему приходит конец. Тело налилось свинцовой тяжестью, стало совсем чужим, словно его сознание оказалось вмурованным в камень.

— Уходите, глупцы, — прошептал он, привалившись к скале.

— Эй, ты чего? — глухо, как сквозь вату, донесся голос Карадора. — Ты там не того… Ты это… ну… погоди! Я сейчас! Я что— нибудь… я…

Фрозинтар его не слушал. Голос эльфа отдалялся, постепенно заглушаемый журчанием воды. Мало-помалу она уходила из колодца. Еще несколько минут или пара часов — и последние капли просочатся сквозь камень, оставив только каменистое обрывистое дно. Но к тому времени для наемника все будет кончено. Тело совсем окоченело. Энергия, поддерживающая его, иссякла. Он потратил все до последней капли, и теперь настала пора окончательно умереть. Драур и раньше-то не чувствовал свое тело — замороженное, лишенное жизненной искры, — а скоро оно вернется к тому состоянию, в котором его много лет назад нашел старый маг. Только сейчас уже не будет над ним замораживающих чар, и оно начнет тлеть и разлагаться. Тогда его разум угаснет, а душа обретет покой. Достойная смерть…

— Хватайся!

Зверский шепот пробился сквозь предсмертную дрему. Чего они от него хотят? Неужели так трудно оставить в покое? Он всего лишь хочет умереть!

— Хватайся… А, гоблин, погоди…

До слуха долетели какая-то лихорадочная возня, сердитый многоголосый шепот, и опять:

— Вот! Просунь голову и плечи в петлю!.. Да живо!

Перед глазами покачивалась петля, сделанная то ли из кожи, то ли из туго переплетенной проволоки. Покачавшись, она вдруг сама накинулась ему на голову, соскользнула на шею.

— Есть, зацепил! Тащи!

— Да куда ты его? За шею-то! Удушишь!

— Ничего не удушу! Фрося и так не дышит! Правда?

«Правда», — хотел сказать он, но сил не оставалось даже на то, чтобы шевельнуть губами.

— А узел я нескользящий сделал, не затянется, — продолжал тот же голос. — Ну, раз-два, взяли!

«Оставьте меня в покое, — подумал он, — все равно ведь не поднимете!» Но наверху засопели, напряглись — и он скорее догадался, чем почувствовал почти помертвевшим телом, что его все-таки приподнимают. Сил, даже для того, чтобы возмутиться, уже не было. Оставалось лишь надеяться, что доброхоты устанут прежде, чем вытянут его наверх. Петлю заклинило под подбородком. Она вдавилась в трахею, и краем сознания Фрозинтар успел понять, что говорить теперь ему будет еще труднее.

А потом наступила темнота.

Глава 12

— Фрося! Фрося, очнись! Ау! Есть кто дома? Да открой ты глаза!.. Вот зараза!

Усевшись верхом на бесчувственное тело, Карадор с воплями попеременно то тряс наемника за грудки, то принимался от души лупить по щекам.

— Фрося! Ну, Фрося же!

Остальные страдальчески морщились. Крики эльфа и без того были пронзительными, а в пещере гуляло эхо, так что казалось, что не один, а девять Карадоров орут над ушами у каждого. У орков даже одновременно мелькнула мысль, что заткнуть этого горлопана можно, только спихнув обратно вниз, в колодец.

— Ну, Фрося! Ну, очнись же! Не умирай!

На распростертое тело наемника было жутко смотреть. Кожа высохла и плотно обтягивала череп, вырисовывая все кости до единой. Глаза ввалились, в приоткрывшемся рту оскалились зубы. Голубизна пропала с кожи, и она была «обычного» пергаментно-желтого цвета.

— Он мертв, — негромко произнес Келлегор.

— Что? — взвизгнул Карадор. — Нет! Не верю! Он не мог просто так умереть! Он…

— Он нежить, — чуть повысил голос юный маг. — Он и так давно уже был мертв. В его теле не было жизненной искры, и он… Он драур.

— Но почему? Почему сейчас?

— Он драур, — усталым голосом повторил полукровка. — Нежить. Он поддерживает свою жизнь… то есть поддерживал… с помощью жизненной энергии других людей, эльфов, альфаров. А сейчас эта энергия кончилась. Прости, дядя, мне жаль…

— А если ему… э-э… искусственное дыхание сделать? — Упираясь на вытянутые руки, Карадор сверху вниз посмотрел на распростертое тело.

— Какое искусственное дыхание?

— Рот в рот! Может, еще не поздно, а?

— Дядя! — вскрикнул племянник, но охваченного идеей Карадора оказалось не так-то просто остановить. С криком: «Давай, дыши!» — он несколько раз надавил скрещенными ладонями на грудную клетку наемника, а потом довольно профессионально слегка откинул ему голову назад…

— Ой! — только и сказал Келлегор, когда бесчувственное тело подпрыгнуло, словно от удара молнии. Какой-то невнятный звук издал склонившийся над ним Карадор, когда оба они — эльф и наемник — внезапно окутались облаком мягкого золотистого света.

Наконец сияние померкло, и эльфу удалось выпрямиться. Вспотевший, тяжело дышащий, он оперся ладонями на грудь наемника, сверху вниз глядя в его провалившиеся глаза. Веки были приоткрыты, и красные очи светились знакомым огнем.

— Ты как, Фрося? Живой?

Драур медленно облизал сухие потрескавшиеся губы.

— П-пожалуйста, зови меня просто — Фро, — послышался глухой невыразительный голос.

— Придурком я тебя буду звать, понял? — Карадор стукнул его по груди кулаком. — Ты чего удумал? Умирать? Фигу! Не дам я тебе умереть, понял? И больше не смей меня так пугать! Слышишь? Не смей!

Он принялся тормошить наемника, трепать, шлепать по щекам и пинать в бока — уже просто для того, чтобы дать выход своим чувствам. Фрозинтар не мешал эльфу — ему сейчас самому хотелось сделать что-нибудь эдакое… хотя бы из благодарности.

Внезапно взгляд его, скользящий по стенам и потолку пещерки, зацепился за черный провал.

— С-смотрите!

Все подняли головы, проследив за указующим перстом лежащего на спине наемника. Над ними в низком потолке пещеры темнело отверстие.

— В-выход…

Пронитс ощутил какую-то вспышку энергии, но из-за расстояния и глушащих все магические волны камней так и не смог определить, что бы это могло значить. Сосредоточившись, он предпринял новую попытку дотянуться до беглецов, но на сей раз не обнаружил ничего.

Этому было только два объяснения — они либо погибли, либо покинули подземелья и находились вне пределов досягаемости.

Круто уходившая вверх нора была такой узкой, что пришлось ползти, помогая локтями и коленями, торопясь, чтобы не отстать от двигавшегося впереди и не задеть ногами ползущего позади. Счастье еще, что первым двигался массивный драур, который своими широкими плечами обрушивал часть торчавших тут и там камней и корней, существенно облегчая путь остальным. Но и то всеми в конце пути овладело беспокойство, и беглецы разразились восторженными криками, когда Фрозинтар выбил головой и руками земляную пробку, и в туннель хлынул поток яркого света и свежего воздуха.

Помогая друг другу, беглецы выбрались из-под земли, слезящимися с отвычки глазами озирая заросший редколесьем и корявыми кустами пологий горный склон, встающие там и тут вершины гор и широкий ручей, протекающий в долине.

— Ур-ра! Вода! Водичка!

Усталость, голод и прочие чувства отступили при радости встречи с чистой горной водой. Пить ужасно хотелось всем. Да и не только пить.

— Ур-ра! Наконец-то!

На бегу раздевшись догола, Карадор обогнал всех и с воплем: «Гляди, народ, как я могу!» — поджав ноги, с шумом и плеском рухнул в ручей.

— Куда? — забыв о жажде, хором заорали на него остальные. — Вылезай, ненормальный! Простудишься! Утонешь!

— Б-бесполезно. — Фрозинтар единственный не поддался общему настроению, не спеша спускаясь с холма. — Такие н-не тонут!

— Ну, тогда он простудится! — настаивал Акко. — Осень! Вода ледяная! Что вы стоять? Вынимать его, пока он воспаление легких не заболеть!

— Эльфы не болеют простудой, — покачал головой Келлегор.

— Вот счастливчики! — завистливо хлюпнули носами оба орка.

Что верно, то верно — в ручье плавали осенние желтые и оранжевые листья, а вовсе не лепестки роз и орхидей, но эльф с веселым визгом вынырнул, размахивая руками.

— Ребята! — заорал он. — Ну, чего же вы стоите? Ныряйте сюда! Водичка — сказочная! — и, зажав нос двумя пальцами, опять ушел под воду.

— Ну, хоть костер тогда надо сделать…

Наемник кивнул головой, сбросил с плеча мешок с вещами Келлегора и отправился по склону, высматривая сушняк. Многие кусты уже начали сбрасывать листву, и он без затей выкорчевал несколько стволов, поломал их о колено и приволок к берегу ручья. Орки уже умывались, счищая рудничную грязь и пыль. Эльф все продолжал плескаться, то ныряя с воплями, то принимаясь яростно скрести волосы.

— Слышал я, что светловолосые помешаны на чистоте, — фыркнул перебитым носом Кутх, — но чтобы настолько…

Остальные лезть в холодную воду опасались, что не мешало путникам кое-как простирнуть пыльную и грязную одежду и развесить ее сушиться над костром. Фрозинтар нашел разбросанные по склону рубашку и штаны Карадора и, сполоснув, присоединил к общей куче.

— Ух-х, хорошо! — Тот наконец соизволил выбраться на берег, совершенно не стесняясь своей наготы, и, словно собака, отряхивался так, что с его длинных волос во все стороны летели капли воды. Костер сердито зашипел и стал отплевываться дымом. — Вы просто глупцы, что не полезли! — сообщил эльф с веселой улыбкой. — Как приятно ощущать себя чистым!.. У нас случайно полотенца нету?

Такового, естественно, не нашлось, и Фрозинтар недолго думая содрал с плеч свой колет, накинул его на Карадора. Тот поблагодарил кивком и тут же начал просушивать с его помощью волосы.

— Бр-р, отлично! — Обтерев и тело, эльф вернул колет наемнику и шагнул к костру, щупая мокрую рубашку. — Освежает… А что вы на меня так уставились? — С запозданием дошло до него, что тишина в лагере установилась какая-то слишком уж полная. — Голого мужчину никогда не видели?

— Видели, — выдавил орк Кутх. — И не таких.

— А вот ты себя видел? — добавил Хрост.

— Что? — Карадор потянулся ощупать свое лицо. — Ну, шрам — это я в пещерах приложился, уже сам не помню когда — то ли в каменоломне, то ли чуть раньше. А…

Не дав ему закончить, Келлегор молча взял дядю за руку и отвел к воде, где заставил наклониться и всмотреться в отражение. Впрочем, этого не требовалось — когда Карадор склонился, вперед упали длинные пряди мокрых волос. Раньше, в темноте подземелий, их цвет не так бросался в глаза, но когда эльф смыл грязь, стало заметно, что золотистые пряди побелели.

Несколько секунд на берегу ручья стояла полная тишина, а потом…

— Ух ты! — Эльф запустил пальцы в шевелюру. — Я теперь пепельный блондин! Здорово!.. И этот шрам! Еще круче! Теперь только серьгу в ухо — и буду выглядеть как настоящий искатель приключений! Кинжальчик есть?

Фрозинтар, к которому он развернулся с этим вопросом, попятился от эльфа как от ненормального:

— З-зачем?

— Дырку в ухе сделать! — Для наглядности Карадор потыкал себя пальцем в соответствующий орган. — Для серьги!

Нет, оружие у наемника было, но он сильно подозревал, что давать его эльфу не стоит. В худшем случае он отрежет себе ухо целиком, а в лучшем проковыряет такую дыру, что в нее можно будет вставить кольцо от кандалов.

Келлегор тоже не мог допустить членовредительства. Он подошел к дяде и взял его под локоть с осторожностью, как маленького ребенка:

— Такие дела просто так не делаются. Надо проколоть дырку раскаленной иглой, ранку промыть крепким вином, а уже потом вставлять серьгу.

— Чего?

— Сразу надо вставить серьгу! Причем непременно серебряную!

— А почему не золотую? Хочу золотую! — закапризничал Карадор. — С камушком!

Орки переглянулись, и Кутх как бы невзначай подкатил поближе валявшийся на берегу булыжник размером с детскую голову.

— Можно и золотую, — с серьезным видом закивал юный маг. — Но вставить ее надо обязательно сразу — иначе дырка воспалится и зарастет так, что придется прокалывать снова. А это уже будет очень больно!

— Правда? — посерьезнел его дядя. — Ну ладно! Потерплю до города!

— А сейчас надо одеться. — Келлегор осторожно подтолкнул Карадора к сохнущим у костра вещам.

Рубашка успела высохнуть, штаны наполовину — тоже, а вот носки и сапоги пока еще были влажными, так что эльф остался босиком. Критически оглядев свое одеяние, он порылся в куче сброшенных вещей и выудил откуда-то весьма странный пояс.

Он был сплетен из остатков высохшей, немного подгнившей кожи, которая, судя по оттенкам, когда-то была выкрашена в разные цвета, сейчас уже за давностью лет опознанию не поддающиеся. Полоски кожи скрепляли между собой проволочные нити — без них пояс давно бы уже рассыпался на куски. Нити — судя по всему, тоже золотые и серебряные — образовывали сложный узор.

— О, тут есть серебро! — просиял Карадор, бросившись к воде и принимаясь отчищать пояс от грязи. — Эй, Акко! Вы, альфары, кажется, хорошие ювелиры? Посмотри, из этих проволочек можно сплести какую-нибудь сережечку? Хоть самую простую, на первое время?

Келлегор и Фрозинтар переглянулись — заставить неугомонного Карадора отказаться от идеи обзавестись серьгой в ухе оказалось делом непростым. Кажется, проще пойти у него на поводу, чем переубедить! Но их размышления прервал взволнованный вопль гнома:

— Что эт-то?

Побледнев (хотя и без того бледнокожий альфар не отличался здоровым загаром), Акко дрожащей рукой показывал на пояс в руках Карадора. От воды кожа слегка намокла, но вопреки явной древности вещицы она не расползалась под пальцами. Видимо, на этот пояс когда-то были наложены мощные чары — несмотря на то что краска давно успела выцвести, ни узорчатое переплетение, ни золотые и серебряные нити не испортились.

— Не знаю, — честно сказал эльф, вертя вещицу в руках и машинально продолжая стирать грязь.

— Т-ты где это взять?

— Там, — мотнул головой Карадор. — В пещере. Когда Фросю вытаскивали… Цепочки не хватало, чтобы до него дотянуться. Вот я и порыскал вокруг, поискал чего-нибудь подходящее — веревку там какую-нибудь… Смотрю — какая-то куча валяется. Я пощупал — вроде под рукой рассыпается. Скелет какой-то, весь изломанный… Ну, в общем, одно барахло. А этот пояс целым был. Я из него петлю сделал и на Фросю накинул… А потом штаны им поддерживал. Хорошая штучка, крепкая!

Фрозинтар невольно потрогал свое горло. Не то чтобы ему было больно, но из-за этой «штучки» у него, наверное, теперь повреждена гортань.

— А т-ты знать, что есть это штучка? — Акко не сводил с пояса глаз.

— Пояс…

— Не «пояс», а священный реликвия. — Гном опустился на колени, молитвенно сложил руки. — Этот узор… Я не могу ошибаться! На старинных фресках король Терако Энергичный был иметь такой узорный пояс!

— Старинный артефакт? — подошел Келлегор и вынул его из рук дяди, осматривая. — Хм… когда-то в нем была заключена большая сила… Трудно определить, какая — слишком много времени прошло… Но именно эта сила предохранила пояс от порчи и разложения!

— Этот пояс… — Акко потупился, подбирая слова, — король Терако любить много есть… Много тратить сила и энергия… Этот пояс не дать ему толстеть…

Орки переглянулись и понимающе заржали. Вещица как раз была для прожорливого Карадора. Другое дело, что потолстеть худощавому эльфу вряд ли придется — при его-то живости характера!

Но самим остроухим владели несколько иные мысли.

— Это чего, я теперь его того… ну, отдать тебе должен? — насупился он.

Акко, так и стоявший на коленях, медленно кивнул.

— А как же я? Я там в ваших пещерах так похудел! С меня штаны спадать будут!

Не раздумывая, гном сорвал с себя собственный пояс и подал на вытянутых руках, предлагая обмен.

— Думаю, это справедливо, — рассудил Келлегор. — Если вещь принадлежит их народу…

— Да, — кивнул Карадор, вспомнив, что ему пришлось пережить по вине гномьего Повелителя. «А ведь теперь клан Якко не будет в нем нуждаться!» — осенило эльфа. Они, помнится, приняли мага с условием, что тот поможет раздобыть еще одну реликвию в дополнение к той, которая уже хранилась в клане. Вещица обретена — и в маге больше нет нужды. Альфары теперь должны от него избавиться!

Мстительно улыбнувшись при мысли о том, что этот человек скоро получит под зад коленом, эльф вручил пояс гному.

Акко едва не пустился в пляс, размахивая бесценной вещью, как флагом. Альфаром владели несколько иные мысли. Воспитанный на почитании традиций, он тяжело переживал свой побег — по неписаным правилам гномьего общества наказание всегда стоит принимать как нечто само собой разумеющееся, ибо невиновных не наказывают. Подземник не должен был сбегать с каторги, чтобы не позорить свою семью. Он должен был вернуться обратно, чтобы доказать, что он послушный и достойный член общества. Сейчас альфар следовал за разношерстным отрядом потому, что другого пути все равно не было. Но с поясом короля Терако беглецу открылась дорога назад.

Задерживаться на берегу ручья Акко не стал — наскоро попрощавшись с попутчиками, он направился обратно в горы. Старейшины клана Якко должны как можно скорее узнать о выпавшей на их долю чести!

Идея покинуть поместье-столицу оказалась хорошей — в первом же попавшемся на пути замке артистов встретили с радостью и позволили задержаться на несколько дней, развлекая соскучившихся по праздникам лорда и его семейство. Бродячие актеры, как и менестрели, издавна считались распространителями новостей, семейство лорда вместе с немногочисленными домочадцами жадно впитывало все известия, требуя мельчайших подробностей. Рассказы про свадьбу дочери Наместника Калливара, и про странную смерть Хозяйки Аметистового Острова, и про любые бытовые мелочи они были готовы слушать бесконечно.

Здесь стоило задержаться подольше, но мастер Неар волновался, находясь так близко к поместью-столице. Какое-то чувство внутреннего беспокойства заставляло менестреля стремиться подальше из этих мест — не то страх за свою жизнь, не то просто желание перемен. Разобраться в своих чувствах он не мог, но заразил беспокойством остальную труппу, так что пять дней спустя артисты собрали пожитки и тронулись в путь.

Две лошади неспешным шагом влекли повозку, в которой были сложены дорожные припасы и реквизит. Кое-что навьючили на еще двух коней, привязанных позади. Кроме возницы на повозке ехали лишь двое маленьких детей — все остальные, в том числе и женщины, шли пешком. Приученные кони ступали медленно, приноравливаясь к шагам идущего впереди эльфа.

Стояла светлая осенняя пора. Деревья понемногу меняли свой наряд с зеленого на желтый, оранжевый, багряный. Зеленой краски в кронах было еще много, но первые листья время от времени кружились в воздухе. Пройдет всего пара недель, и начнется настоящий листопад. А пока каждый пролетевший листок провожали внимательными и жадными взглядами. Через несколько месяцев все так же будут следить за первыми снежинками, а полгода спустя — за первыми цветами и кружащими над ними только-только проснувшимися бабочками.

Лорд, у которого они гостили, не смог нормально рассчитаться с артистами — кроме дорожных припасов им выделили лишь пару отрезов шерстяной ткани, из которой можно было сшить теплые вещи для детей, и несколько мотков тесьмы для украшения одежды. Деньги бродячим артистам платили редко — чаще всего в тех случаях, когда приходилось давать представления в человеческих городах. Поэтому сейчас мастер Неар вместе со старшим труппы, мастером Сильэром, подсчитывал те немногие гроши, которые оставались у актеров. У присоединившегося к труппе менестреля было немного старинных серебряных монет, добытых им в человеческих городах больше двадцати лет назад, и сейчас он щедро ссыпал их в подставленную горсть мастера Сильэра.

— Я пользуюсь вашим покровительством, — объяснил он. — И это из-за меня вы сорвались в дорогу, хотя могли задержаться на пару дней. Считайте это платой за доставленное беспокойство.

Артист ничего не успел возразить.

— Ии-и-и-ги-ги-и-и…

Тонкий жалобный голос странно прозвучал в спокойном осеннем лесу.

— Скакун?

Повозка и бредущие вокруг артисты остановились.

— Что там такое?

— Я пойду посмотрю. — Мастер Неар решительно потянул из ножен висевший на поясе кинжал. Обычного меча у него не было: не будучи рыцарем и лордом по рождению, он не имел права носить благородное оружие, но кинжал как средство защиты имел. Почти такой же кинжал (и для тех же целей) носил при себе мастер Сильэр. И сейчас они, кивнув остальным, чтобы те оставались на местах, осторожно двинулись на голос.

Шагах в сорока впереди деревья росли чуть реже, открывая небольшую полянку. На ней топтался оседланный эльфийский скакун. Увидев эльфов, он вскинул точеную голову и жалобно заржал:

— Ии-и-иги-ги!

В примятой осенней траве у его передних копыт лицом вниз лежал эльф в дорожном пятнистом плаще и военной куртке. Спина его представляла собой жуткое зрелище — казалось, в него воткнули и несколько раз провернули раскаленный добела железный прут. Куртка, кольчуга под ней, рубашка и плоть вокруг раны буквально сплавились в единое целое.

— Что это? — Сильэр застыл как вкопанный.

Подойдя ближе, мастер Неар опустился перед трупом на колени и осторожно перевернул его лицом вверх. Скакун забеспокоился, стал тыкаться теплыми влажными губами в холодное неподвижное лицо.

— Кажется, я мельком видел его в поместье-столице, — помолчав, произнес менестрель. — Ну да, это один из рыцарей лорда Наместника. Имени вот не помню…

— Что с ним приключилось? — опасаясь приближаться к трупу, с края поляны задал вопрос артист.

— Его убили, — пожал плечами мастер Неар. — Убили с помощью магии…

— Но ты сам говорил, что Хозяйка мертва, — напомнил ему собеседник.

— Значит, его убил кто-то еще! Но вот зачем?

Менестрель задумался, а рука сама уже распускала завязки на куртке, и ловкие пальцы лезли за пазуху. Он даже не удивился, вытащив на свет два пергамента. У одного из них, запечатанного личной печатью Наместника Аметистового, был обуглен край — магический удар прошел насквозь. Другой пергамент не пострадал, и, развернув его, мастер Неар пробежал глазами по строчкам.

— Подорожная до Цитадели, — промолвил он. — Что-то Наместнику Калливару было нужно от императора…

— Что? — Глаза мастера Сильэра загорелись. Видимо, он уже придумывал начало новой пьесы — или мысленно видел, с каким азартом внимают этой новости в каком-нибудь замке другие лорды и леди.

— Откуда я знаю. — Менестрель закрыл мертвецу глаза, устроил его на траве поудобнее, вытянув руки вдоль туловища и, вложив покойнику в одну из них меч, встал, сжимая в руках оба пергамента. — Думаю, это знает только тот, кто отправил письмо. И император…

— Который его не получил!

— Пока не получил!

— Что ты хочешь сделать? — забеспокоился артист, заметив, что менестрель шагнул к скакуну, ловя того за уздечку.

— Доставить письмо по назначению!

— Не надо! — Мастер Сильэр бросился вперед и успел перехватить его руку. — Кто мы такие, чтобы лезть в дела высокородных? Пусть себе сами разбираются, нас это не должно касаться! Ты ушел из поместья-столицы — и этого довольно!

— Нет. — Мастер Неар рывком освободил руку и взобрался в седло. — Кто-то настолько не хотел, чтобы письмо попало по назначению, что не остановился перед убийством. Значит, оно настолько ценно… И представь, мастер, какая получится баллада! — добавил он, улыбнувшись.

Скакун колебался, мотая головой и переступая с ноги на ногу. Но менестрель довольно жестко для всадника, который практически никогда не ездил верхом, ударил его пятками по бокам, и конь взял с места галопом.

Мастер Сильэр какое-то время смотрел вслед, а потом покачал головой и направился обратно к ждущим его товарищам. Как бы то ни было, покойному рыцарю следовало устроить погребение по всем правилам.

— Вон они, смотрите!

Привстав на стременах, Седрик указывал пальцем вдаль. Сэр Ройдар всматривался, качая головой. Нет, конечно, эльфы и альфары славятся острым зрением, но, по мнению графа, разглядеть кого-либо в пестроте осенней поры было трудно.

Впрочем, уже через несколько шагов стало ясно, что мальчишка прав.

На берегу горного ручья весело потрескивал сушняком бездымный костерок, словно светило еще одно солнышко. У костра возились с довольным видом два орка, насаживая на обструганные палочки куски мяса и рыбы. Рядом сидел молодой маг, он вскочил с камешка при приближении трех всадников.

— Наконец-то! — воскликнул Келлегор. — Долго вы нас искали!

— Это все он! — Сэр Ройдар кивнул на Седрика. — Путался в ориентирах, не мог ничего внятно объяснить…

— Не ругайте его, милорд. Боюсь, это моя вина — ведь ему ориентиры-то давал я, — вступился юноша за своего оруженосца.

— А, кстати, — спешившись, граф сделал несколько шагов по берегу реки, — где лорд Карадор?

Келлегор посмотрел на прислонившегося к дереву Фрозинтара. Наемник, увидев Седрика, вытаращился на него и сразу не понял вопроса.

— А? Карадор?.. — вместо него голову поднял один из орков. — Там. В воде. Отмокает…

— Замачиваете перед поеданием? — неловко пошутил сэр Ройдар.

— Он сам кого хочешь съест, — на полном серьезе ответил второй орк с перебитым носом. — Кроме того, у нас тут есть чем питаться!

— А что это?

— Мясо по-орочьи.

— О, — заметно оживился граф, присаживаясь к костру с самым демократичным видом, — я несколько раз ел мясо по-орочьи. Это ведь ваше национальное блюдо, так? Его у нас умеют го…

— Его у вас не умеют готовить, — перебил его орк с перебитым носом. — Хрост, позови светловолосого, пока он там совсем жабры не отрастил… Люди не умеют готовить настоящее мясо по-орочьи, — наставительно изрек он, когда его напарник встал и направился к ручью. — Ибо для этого надо знать историю возникновения сего блюда!

Келлегор переглянулся с Фрозинтаром. Похоже, их повар нашел себе слушателя. Драур, впрочем, едва удостоил юного мага взглядом — все его внимание было приковано к Седрику, который как ни в чем не бывало расседлывал лошадей вместе с оруженосцем графа, Гаем, занимаясь обустройством лагеря. Отлепившись от дерева, наемник сделал несколько шагов, поравнялся с оруженосцами.

Седрик как раз пытался стащить с конской спины седло. Альфар вздрогнул и придушенно пискнул, когда из-за его спины протянулась рука и легко, как пушинку, приподняла седло. Обернувшись, мальчишка встретил взгляд красных глаз драура.

— Тяжело ведь, — промолвил тот. — Н-надорвешься…

— Ничего, — заметно смутился и напрягся мальчишка. — Я привык.

Взяв расседланных коней под уздцы, он направился к ручью, чтобы напоить животных. Фрозинтар остался стоять, глядя ему вслед. Так хотелось подойти, обнять, прижимая к себе хрупкое нежное тело, найти хоть несколько слов, таких нужных и важных сейчас, чтобы альфар понял… Но сил не было даже для того, чтобы пойти следом. Оказывается, он отвык от нормального общения.

— А какова история этого блюда? — тем временем продолжал играть в демократичность сэр Ройдар.

— Орки, да будет вам известно, когда-то были оттеснены в горы своими бывшими хозяевами, светловолосыми, — принялся вещать Кутх, нанизывая куски мяса на палочки. — Именно из тех времен и берут свое начало многие рецепты нашей кухни. Ибо бывшим рабам приходилось туго. И способ приготовления большинства национальных блюд объясняется именно тем положением, в котором оказались мои предки. Настоящее мясо по-орочьи — это всегда смесь разных сортов мяса, ибо рабам было неоткуда взять одну и ту же дичь в нужном количестве, приходилось сваливать все в одну кучу. Вот тут у нас, — он повел рукой, — два сурка, куропатки и форель. Еще бы козлятину добавить, чтобы было все по правилам, но где ее возьмешь?.. Это раз. Второе — готовится это блюдо только на открытом огне, ибо часто было некогда ждать, пока прогорят угли — слишком хотелось есть. — Кутх хлюпнул перебитым носом. — Ну и третье — приправы.

— А что с ними не так?

— А то, что в качестве приправы для мяса по-орочьи годится любая трава! Моим предкам было некогда день-деньской лазить по склонам в поисках особо вкусных травок. Что под ногами растет, что успел на ходу сорвать — то и пускай в дело! Вот поэтому не существует единого способа приготовления мяса по-орочьи — ведь всякий раз для приправ используются разные растения!

Пристроив палочки с нанизанным на них мясом над костром, орк принялся посыпать блюдо мелким крошевом из травы и листьев.

— И соли всегда кладется мало — по той же причине, — добавил он. — Из экономии.

— У-у, — не смог скрыть разочарования сэр Ройдар, — а я-то думал, что орки ценят хорошую кухню…

— Ценят, — с самым серьезным видом подтвердил Кутх. — Потому что слишком часто нашим предкам приходилось голодать и есть всякую дрянь, лишь бы с голоду не подохнуть!

Послышались быстрые шаги и веселый голос:

— Ой, а я не знал, что у нас гости!

Мокрый с ног до головы Карадор обнаружился в двух шагах от костра.

— Что-то ты быстро пришел, — приветствовал его Кутх, на миг отвлекшись от жаркого. — Я до тысячи сосчитать не успел!

— А я ему сказал, что мясо уже готово — он из воды выскочил как щукой в задницу укушенный! — объяснил Хрост, садясь на свое место.

— Кстати, у нас поесть ничего нету? — встрепенулся эльф. — А то я после купания такой голодный… Здрассьте, — кивнул он сэру Ройдару, который неспеша встал при его появлении. — Где-то я вас уже встречал…

Сэр Ройдар редко видел эльфов вблизи и теперь рассматривал одного из представителей этого народа с любопытством. Бросались в глаза шрам на переносице и волосы пепельного оттенка, словно тронутые сединой. И совершенно никакого высокомерия и осознания собственного превосходства.

— Граф Ройдар делль Марс, к вашим услугам, — церемонно представился рыцарь. — Милорд, вы… э-э… купались?

— Ну да! — Карадор протянул к огню руки. — А что тут такого? Я после этих подземелий никак не отмоюсь… И есть постоянно хочется!

— О, — оживился граф, — у нас еще имеются кое-какие припасы… Гай, Седрик! Несите все к костру!

На призыв откликнулся только один Гай — бросив случайный взгляд на эльфа, мальчишка-альфар повел себя более чем странно. В первый миг вытаращился, но тут же покраснел до кончиков ушей, крепко зажмурился и отвернулся.

— Седрик? Седрик! Да что с тобой?

Гай тихо захихикал, выкладывая из сумки припасы на траву.

Не сводивший глаз с альфара Фрозинтар быстро шагнул вперед, загораживая его собой.

— Оденься, — негромко бросил он Карадору.

— А? Что? Мне не холодно.

— Т-ты смущаешь…

— Кого?

Орки переглянулись и пожали плечами. За несколько дней, которые они прожили на берегу ручья, все так привыкли к тому, что Карадор ежедневно совершает омовения в ледяной воде, что перестали обращать внимание на его внешний вид. И то, что сейчас эльф сидел на корточках у костра совершенно голый, смущало, кажется, только альфара.

Фрозинтар поджал губы. В конце концов, у него не было на юного альфара никаких прав. Еще неизвестно, как тот… та… оценит его заботу. Да и со стороны, наверное, выглядело глупо. Но Карадор и сам уже догадался:

— А, его! Какой стыдливый мальчишка…

Гай захихикал еще громче. Не сводивший глаз с Седрика драур заметил, как из-под крепко зажмуренных ресниц показались слезы.

— Э-это не мальчик, — прохрипел он.

— А кто?

Альфар дернулся, но наемник крепко поймал его за локоть.

— Д-девушка…

Хихиканье Гая стало совсем уже паскудным. Он заткнулся, лишь когда сэр Ройдар дотянулся и отвесил ему подзатыльник.

— Чего, правда?

Потупившийся альфар дернул локтем, но вырваться из каменной хватки драура ему было не под силу. Залившись краской еще сильнее, он, не открывая глаз, несколько раз быстро кивнул головой.

— Ой, ё…

Покраснев не хуже мальчишки, Карадор бросился к своим штанам и запрыгал на одной ноге, торопясь одеться. Келлегор сидел, хлопая глазами. Его «оруженосец» оказался девчонкой! Только он с его крошечным опытом общения с женщинами (а точнее, безо всякого опыта!) мог перепутать парня и девушку. Вон Гай давно уже догадался — хихикать перестал, но глазами стрелял так масляно…

Торопливо одевшись, приглаживая на ходу волосы, Карадор шагнул к альфару (альфаре?), котор… в общем, к ребенку, все еще надежно удерживаемому Фрозинтаром. Мальчик, или девушка — кто он там есть на самом деле? — даже вздрогнул, когда эльф вежливо раскланялся перед ним.

— О, прошу нас простить, — мурлыкнул он, — совсем мы тут одичали без дамского общества… Дикари, что с нас взять!

Подросток поднял на него глаза. На длинных ресницах дрожали слезы.

— Вы меня… совсем не помните? — пролепетал он несчастным голосом.

— Помню! Прекрасно помню! — закивал эльф с таким счастливым видом, словно ему пообещали денег. — Вас забыть просто невозможно! В этом наряде… помилуйте, я просто растерялся, увидев вас здесь, в этом обществе, совсем не подходящем для молодой очаровательной…

— Эвлар, — прохрипел Фрозинтар, не в силах сдержаться.

— Ась? — на него взглянули ясные глаза эльфа.

— Эвлар, — громче повторил наемник. — Карета… площадь… артисты… синий дом…

— А! — вскрикнул Карадор через минуту так пронзительно, что все невольно подпрыгнули, а Кутх уронил в костер палочку с нанизанным на нее мясом. — Точно! Блин! Как же можно было забыть такое приключение! А тут ты что делаешь?

— Я, — альфар шмыгнул носом, — хотел… хотела… вас… я… Спасибо! — внезапно выкрикнул «Седрик», схватил руку Карадора, жадно ее поцеловал и совсем уже было рванулся прочь, но, видимо, забыл, что в локоть его вцепились жесткие холодные пальцы драура. Без труда удержав затрепыхавшегося «мальчишку» на месте, Фрозинтар подтащил его — ее? — к костру, усадил на полено.

— Р-рассказывай!

— Что? — прозвучал несчастный голос.

— Все, — решительным тоном потребовал сэр Ройдар. — Как тебя зовут на самом деле, откуда ты родом…

— Кто твой хозяин? — добавил Карадор.

— Хозяин? — вытаращились на него.

— Ну да, — пожал плечами эльф. — Альфары ведь слуги…

Несчастный альфар переводил взгляд с одного собеседника на другого. Он казался таким маленьким, что Фрозинтару хотелось обнять, закрыть собой это крошечное существо, унести подальше, спрятать ото всех. Как это хрупкое тело лежало в его объятиях! Как доверчиво оно прильнуло к его груди!.. И как оно сейчас сжалось в маленький беззащитный комочек…

Драур осторожно передвинулся и встал на колени за спиной скорчившегося на камешке альфара.

— Ну, говори! Как тебя на самом деле зовут?

— Се… Седона.

— Откуда ты взялась?

— Я убежала.

— Почему?

— Он… он ко мне приставал.

— Кто?

— Мой… моя семья у него служила.

— Твой хозяин? Лорд?

Девушка обреченно кивнула.

— А где он теперь?

Она отчаянно помотала головой, зажмурилась с обреченным видом:

— Не знаю…

— А он точно к тебе приставал? — помолчав, поинтересовался сэр Ройдар.

Седона вскинула на него глаза — мокрые ресницы слиплись стрелами.

— Однажды он меня остановил в коридоре, затащил в спальню и стал… стал… ну, в общем, полез ко мне… Я еле вырвалась…

— Было бы из-за чего, — пожал плечами непосредственный рыцарь. — Ты же служанка! Если бы доставила хозяину удовольствие, он бы тебе еще и заплатил. Или подарок бы какой-нибудь сделал…

Орки вдруг переглянулись и так заржали, что граф осекся, запоздало сообразив, что «подарком» в этом случае можно именовать что угодно. Или кого угодно.

— Сэр, — выпрямился Келлегор, — вы все-таки собираетесь жениться на моей сестре, и я бы вас попросил воздерживаться от подобных высказываний!

— А что? Разве ваш отец не поступает подобным образом со служанками? В конце концов, мой собственный отец появился на свет в результате связи моего деда со служанкой, и лично я не считаю подобное поведение чем-то из ряда вон выходящим! Я, можно сказать, ему жизнью обязан!

Полукровка прикусил губу. Он сам был незаконнорожденным, и ему уже никогда не обрести нормальной семьи, ибо отец ни за что не женится на его матери, даже если какое-нибудь чудо освободит его от брачных уз с нынешней женой. И не поведала ли ему не так давно гадалка о том, что в скором времени от него самого родится внебрачное дитя?

— Все равно, — пробурчал он, — насилие — это… это… отвратительно!

С последним утверждением никто не спорил. Все опять обернулись к Седоне, затравленно посматривающей по сторонам.

— А потом? Тебя не искали?

По словам девушки, эльфийский лорд, которому служила ее семья, в скором времени собирался покинуть Эвлар, ибо новый верховный маг, магистр Адальстан Арманзор, в одночасье серьезно ужесточил правила проживания нелюдей в человеческом государстве. Эльф мог заплатить введенный налог «на инородие», дабы продолжать жить прежней жизнью, но не пожелал унижаться перед людьми и предпочел вернуться на Радужный Архипелаг, откуда демонстративно эмигрировал восемь лет назад после того, как новым императором стал орк. Дескать, лучше «свои» орки, чем «чужие» люди. Темноволосые, во всяком случае, не считают эльфов существами второго сорта. За Седоной он начал ухлестывать, как только жена лорда первой отбыла на родину — дескать, мне так тоскливо без женского общества!..

Девушка убежала после того, как лорд, позвав ее, чтобы она перестелила ему постель, в эту постель служанку и опрокинул. Седона от неожиданности укусила эльфа прямо за нос. Сгоряча она выскочила из дома, кое-как набросила на себя одежду и бежала, пока не упала от усталости.

Потом ей пришлось несколько дней болтаться без дела, еды и крыши над головой. Измучившись, она побитой собакой приползла обратно, решив, что лучше уж ненавистные объятия, чем голод и холод. Да и родители волноваться будут… Но дом был пуст. Более того — его уже успели купить какие-то люди.

Так началась для девушки бродячая жизнь. Впрочем, продолжалась она недолго — буквально через неделю ее случайно заметила на улице леди Альдона, дочь мага Адальстана Арманзора, и, притворившись доброй да ласковой (мол, ужасно жаль такую красивую девочку оставлять мерзнуть и голодать на улице!) привела в тот синий особняк. Накормленная, вымытая, осмотренная врачом (надо же было убедиться, что магам досталась девственница!), Седона поздно поняла, что ее ждет. И просто счастливым совпадением можно объяснить то, что ей опять удалось сбежать. Правда, леди Альдона вовремя заметила пропажу и бросилась в погоню. И если бы не встреча с Карадором на одной из площадей…

— Если бы не вы, милорд! Если бы не вы… — Девушка вдруг схватила ладонь Карадора и прижалась к ней губами. — Спасибо вам! Вы — самый лучший, самый-самый…

Со стороны это выглядело вполне нормально — просто благодарность за спасение жизни, — но только не для Фрозинтара.

Войдя в комнату, Лаотор остановился на пороге, посмотрел на жену. Молодая женщина сидела у окна, сложив руки на коленях и отрешенно глядя на осенний парк. Яркие краски, расцветившие деревья во все оттенки желтого, оранжевого, красного, сегодня немного померкли — с утра небо хмурилось, и время от времени начинал моросить мелкий холодный дождик. О прогулках нечего было и мечтать. В такую погоду леди собираются в большой комнате (дамы и их приживалки, а также особо доверенные служанки), вышивают, музицируют, поют и играют в фанты, разгадывают шарады, просто сплетничают. В общем, развлекаются. Но леди Каллирель с утра отослала своих придворных дам прочь и сидела одна.

Со дня замужества ее внешность и привычки не изменились — разве что эльфийка стала носить головной убор, как и положено замужней женщине. Ее поведение тоже пока оставалось прежним, но Лаотор упрямо надеялся на лучшее. Он стал мужем этой женщины, время от времени делил с нею постель и теперь мечтал добиться ее любви. Молодой лорд делал подарки, старался предвосхитить малейший каприз, был вежливым, терпеливым и ласковым. Правда, он больше не пел ей серенад (с исчезновением мастера Неара уроки музыки прекратились), но не испытывал по этому поводу особого сожаления. Есть же много других способов произвести впечатление на женщину!

Он подошел поближе. Леди Каллирель смотрела на парк и так глубоко ушла в свои мысли, что даже вздрогнула, когда муж положил ей руку на плечо.

— Вы здесь, сударыня, — ласково произнес он.

— А где мне быть? — промолвила она тихим ровным голосом.

Все-таки это был явный прогресс — прежняя Каллирель вовсе отмолчалась бы или ограничилась коротким: «Да». Лорд поспешил закрепить успех.

— Ну, хотя бы с вашими дамами, — сказал он и был вознагражден безразличным пожатием плечами.

— Сударыня, — помолчав, Лаотор вспомнил, зачем пришел, — не откажите проследовать за мной?

На сей раз ответа долго ждать не пришлось. Каллирель встала сразу, спокойная и безвольная:

— Я готова.

— Нет, так не годится! У нас есть немного времени… Думаю, вам стоит переодеться!

Если он рассчитывал, что жена заинтересуется, чего ради ей вдруг придется менять скромное домашнее платье на другое, несомненно, более пышное и богатое, то он просчитался. Молодая женщина лишь пожала плечами — дескать, надо так надо!

Впрочем, маска безразличия ненадолго слетела с ее лица, когда она заметила, что служанки переодевают ее в парчовое аметистовое платье с длинными, до полу, разрезными рукавами и таким же длинным, волочащимся позади шлейфом, а заодно убирают ее волосы в затейливую прическу.

— Что это? Зачем?

— Это надо для церемонии, дорогая. — Лаотор развел руками, демонстрируя свой наряд, тоже розово-лиловый, с фиолетовыми вставками. — Но не беспокойтесь, вам там ничего не придется делать.

— Я не боюсь, — прошептала Каллирель таким тоном, что сразу стало ясно — она бы осталась спокойна даже в том случае, если бы ей объявили о немедленной казни.

За несколько минут ловкие руки служанок справились с прической, водрузили на бледное чело молодой женщины убор замужней дамы, и Лаотор раскланялся перед женой:

— Вы просто прелестны, миледи! Но прошу вас следовать за мной!

Она послушно приняла протянутую руку. С тех пор как вышла замуж, Каллирель словно бы плыла по течению, ни во что не вмешиваясь. Она даже перестала спрашивать о своей дочери и отце. Девочку полностью взяла под опеку мать Лаотора, мечтавшая о внуках.

Молодая чета проследовала в часовню, заполненную свечами. Свечи были везде — алтарь оказался буквально уставлен ими, они стояли стройными колоннами вдоль стен, на выступах барельефов и на небольших полках и специально принесенных откуда-то витых девяти-и двенадцатиглавых подсвечниках. Собравшимся лордам и леди нужно было проявить немалую ловкость, чтобы, пробираясь между ними, ничего не задеть. В воздухе плавал сизый дым со сладковатым запахом — многие свечи были ароматическими.

Возле алтаря ожидали четыре волшебницы — ученицы недавно погибшей Хозяйки Острова. На одной из них красовались церемониальные одежды. Она крепко сжимала двумя руками посох и боялась смотреть по сторонам. Ее, недавнюю послушницу, буквально несколько часов назад назначил в новые Хозяйки лорд Лоредар. Девушка отчаянно трусила — она не знала, как отнесется к такому самоуправству лорд Наместник Калливар Аметистовый, и молилась Покровителям только об одном — чтобы он ее не сильно наказывал.

Впрочем, лорда Калливара в часовне не было, и собравшиеся эльфы, высокие лорды и леди поместья-столицы недоуменно озирались по сторонам. Осторожный шепоток полз среди собравшихся. Он ненадолго стих, когда в часовне появились рука об руку Лаотор и Каллирель, но потом зазвучал с удвоенной силой, умолкнув только с появлением лорда Лоредара.

Тот возник на пороге в церемониальных одеждах Наместников Аметистовых — этот наряд был один и передавался буквально из поколения в поколение. За его спиной навытяжку замерли десять рыцарей — в доспехах и с обнаженными мечами.

Дождавшись, пока все взгляды обратятся на него, лорд Лоредар решительным шагом прошел к алтарю. Перед ним все расступались с таким видом, словно случайное прикосновение могло убить неосторожного. Рыцари разделились — шестеро остались у порога, а еще четверо проследовали за советником.

— Дамы и господа, — дойдя до возвышения, промолвил лорд Лоредар, — вы все, наверное, удивлены как самим вызовом, так и моим появлением здесь. Поверьте, повод для собрания не настолько радостный, как мне бы того хотелось. Скажу больше — я бы много дал за то, чтобы не стоять сейчас перед вами. Но обстоятельства сильнее меня. Кто-то должен был это сделать, и я решил взять на себя ответственность… Дамы и господа, случилось несчастье!

Он выдержал паузу, бегло осмотрел ряды собравшихся. Тут были почти все высокие лорды поместья-столицы — «почти» потому, что некоторым приглашение прислать забыли. Впрочем, здесь присутствовало три четверти лордов, так что мнение остальных ничего не значило. В любом случае они оказались бы в меньшинстве.

— Дамы и господа, — вздохнув, словно собираясь с силами, снова заговорил лорд Лоредар, — вынужден сообщить вам, что наш Наместник, лорд Калливар Аметистовый… В общем, он болен!

Среди собравшихся послышались изумленные и недоумевающие восклицания.

— Да, господа и дамы! Болезнь дочери, исчезновение в землях людей внука Келлегора, недавняя смерть его племянника Карадора Шутника, вдобавок странная и страшная смерть Хозяйки Острова — все это не лучшим образом сказалось на самочувствии Наместника! Лорд Калливар Аметистовый болеет! Увы… — Лорд Лоредар опустил голову, зашевелил губами, словно молился о здравии Наместника.

Некоторые из эльфов тоже забормотали слова молитв, но большинство просто опустило глаза. От болезни нет лекарства, она может приключиться со стариком и ребенком, мужчиной и женщиной. И хотя все же чаще болезнь настигала эльфов, проживших более двух тысяч лет, каждый в глубине души боялся ее. От нее не выздоравливали — все усилия целителей сводились к тому, чтобы как-то оттянуть печальный конец. Иногда жизнь больного длилась многие годы, но чаще всего — несколько недель или месяцев.

Теперь многим стало понятно присутствие тут советника. Его стали слушать с большим вниманием.

— По традиции следовало бы объявить открытый турнир для ближайших родственников мужского пола лорда Калливара на соискание титула Наместника Аметистового, — продолжал лорд Лоредар. — Однако, во-первых, таковых не так много, чтобы устраивать сие мероприятие. А во-вторых, у него есть дочь. И дочь эта — леди Каллирель, — он протянул руку, указывая на замершую, как статуя, молодую женщину, — замужем за моим сыном. Следовательно, по закону именно Лаотор из Дома Лоредара и является новым наследником Наместника.

Молодой лорд расправил плечи, улыбнулся. Отец, конечно, намекнул ему кое о чем перед тем, как отправить за женой, но такого он не ждал.

— Наследником Наместника? — прозвучал негромкий голос, но все вздрогнули, словно от раскатов грома над головой. Один из высоких лордов шагнул вперед. — А кто же в таком случае будет назван Наместником?

Лорд Ресинар, дальний родственник Наместников Аметистовых, который был женат на сестре матери Каллирель, как с неудовольствием вспомнил советник, сделал шаг вперед.

— Лорд Калливар не оставил прямых распоряжений, — осторожно ответил советник. — Однако как его ближайший родственник я считаю своим долгом…

— Но Наместник еще жив, не так ли? — прищурился лорд Ресинар.

— Да. И…

— Вот когда он умрет, тогда и заводите разговоры о своем долге! — Развернувшись, лорд чеканным шагом направился прочь.

Впрочем, далеко он не ушел. Едва Ресинар поравнялся с шестью оставшимися у входа рыцарями, советник выразительно шевельнул бровью. Все шестеро одновременно подняли оружие.

Пронзительно закричали стоявшие ближе всех женщины. Жена лорда Ресинара, побледнев, упала в обморок, когда ее мужа одновременно пронзили сразу несколько мечей.

Лишь через четверть часа удалось восстановить подобие порядка. Потрясенные убийством, лорды и леди сгрудились в центре часовни и бросали на советника многозначительные взгляды. Может быть, кое-кто хотел покинуть здание, но рыцари с обнаженным оружием перекрыли выход.

— Ну, — лорд Лоредар вольно оперся на алтарь, не заметив, что загасил несколько свечей, — думаю, вопросов о том, кто будет новым Наместником, больше ни у кого нет?

Тишина была ему ответом.

— В таком случае я жду вашей присяги, высокие лорды и леди!

Каллирель стояла на своем месте, спокойная и равнодушная, как будто ничего не случилось.

Все реки текут сверху вниз. Вот и с Плоскогорья в сторону Радужного Архипелага сбегало несколько речек, так что путники шли вдоль берега одной из них. Заблудиться было невозможно — если верить старым картам, все реки здесь текли с запада на восток, впадая в озера, которые раскинулись на территории, формально обозначенной как Золотой Остров. Уже из Озерного края нужно было повернуть на юг, к границам Аметистового Острова.

Обхватив колени руками, Фрозинтар в одиночестве сидел на берегу реки. От костра за кустами доносились негромкие голоса. Вот что-то промолвил Карадор — его реплика была встречена взрывом смеха. Громче всех для чуткого уха драура звучал звонкий голосок Седоны.

С появлением альфары их маленький отряд словно обрел то, чего ему недоставало, — какие-то особые тепло и близость. Все сразу стали друг другу если не друзьями, то добрыми приятелями. А все потому, что теперь у костра сидела, набросив на плечи чью-то теплую куртку, юная девушка с обрезанными до плечей темно-русыми волосами. Она связала их в два хвостика, отчего казалась совсем девчонкой.

Только драура не звали в этот теплый кружок, но он сам не рвался мешать чужому веселью. И не потому, что не ощущал холода и тепла и не мог насладиться близостью огня. Он ничего не почувствовал бы, если бы ему стали отрезать руку, но видеть эти сияющие глаза, слышать этот смех почему-то было больно. Седона вся напрягалась, если огромный драур подходил слишком близко. Наемник понимал ее испуг по-своему — девушка никак не могла забыть тот поцелуй, когда Фрозинтару пришлось высосать у нее энергию. Не желая портить ей жизнь, Фро старался держаться подальше и одновременно с горечью понимал, что его тянет к девушке. Разобраться бы в себе, что тут главнее — она сама или бурлящая в ней жизненная энергия!

— Ты куда, Каро? — долетел до наемника голос одного из орков.

— К речке, — отозвался эльф, шагнув в темноту.

— Я с вами, — тут же подхватилась Седона.

Фрозинтар скрипнул зубами. Юная альфара явно отдавала предпочтение эльфу, желала всюду следовать за ним. Остальные этого не замечали — или делали вид, что не замечают, — но драур изводился от ревности. Хотя, другой стороны, что тут такого? Карадор — лорд, несмотря на свое изгнание. Он молод, красив, а шрам и седина только добавили ему привлекательности. Любая девушка с готовностью распахнет ему свои объятия, не только эта доверчивая малышка, которая к тому же благодарна за свое спасение!

Фро отодвинулся подальше в тень, когда парочка приблизилась к самой воде. Никто не может заметить нежить, если она сама того не пожелает, но блеск красных глаз выдал его.

— Ой! Что там? — Седона пискнула и поспешила повиснуть на локте Карадора.

— А? Что?.. Да не бери в голову! Это Фрося, — отмахнулся эльф, присаживаясь на корточки у воды. — Забыла, что ли?

— Ну… э-э… да, — несмело кивнула девушка. — А почему его не позвали?

— Звали уже. Не идет! — Эльф внимательно посмотрел на драура, и тот опустил голову. — Да ты его не бойся! Он хороший.

— Я не боюсь, — прошептала Седона, робко касаясь ладошкой руки эльфа. — Просто все равно страшно…

Напившись, они вместе вернулись к костру, как будто ничего не произошло, но пальцы их так и оставались переплетенными.

Чуть-чуть подвинувшись на обрывистом берегу, драур вытянул шею, заглянул в темную воду ночной реки в поисках своего отражения.

Он почувствовал присутствие этого существа даже не кожей, а каким-то наитием и машинально развернулся навстречу. Пальцы сами собой сжались в кулаки прежде, чем он успел сообразить, кого видит.

Поздней осенью некоторые водяницы выбираются на берег, чтобы в зарослях плавника устроить себе лежку и без помех переродиться. Подобно тому, как гусеница превращается в бабочку, водяница на зиму преображается в снежную деву. Для этого она заранее устраивает себе гнездо. Сейчас одна такая нежить выбралась на берег в нескольких шагах от него.

При свете убывающего месяца были видны набухшее от воды бледное тело, длинные волосы, перепончатые конечности, уже утратившая привлекательность мордочка с выпученными глазами. Водяница явно увлеклась поисками места для сна и присутствие еще одной нежити заметила поздно.

Секунду или две они смотрели друг на друга, потом на мордочке водяницы отразился ужас, и она, закрыв глаза лапками, опрометью ринулась прочь.

Тихо зарычав, Фрозинтар взглянул на свое отражение в воде. Из темной глубины на него смотрели два красных глаза, ярко выделяющихся на синевато-бледной коже, туго обтягивающей череп. Не хватало только торчащих из пасти клыков — и будет настоящее чудовище, которого боится даже нежить.

Его боится даже нежить! Что уж говорить о…

Низкий раскатистый рев сотряс сонный берег, разбудил стаю ворон в ветвях деревьев. Испуганно завизжали лошади, обрывая привязь.

— Фрося, ты чего? — крикнул Карадор. — Тебе сон страшный приснился, да?

Фрозинтар развернулся к костру. Видимо, выражение его лица было каким-то странным, потому что Седона ойкнула и опять спряталась за спину эльфа, а сэр Ройдар наставил на него меч:

— Не подходи!

— Фрося, ты в самом деле того… лицо попроще сделай! — попросил Карадор. — Ладно, свои кошмары, но мы-то тут при чем?

— Это н-не кошмары, — выдавил он.

— А что? Легкие прочищал?

— П-попугал кое-кого, — с неохотой признался драур.

— Поздравляю, — сарказма в голосе Карадора было столько, что его можно было складывать в кучу, — ты добился своего! Я чуть в штаны не наделал!

С этими словами он направился к ближайшим кустам, на ходу распуская пояс.

— А ты за мной не ходи, маньяк! — спиной почуяв движение драура, добавил он.

Фрозинтар остановился и повернулся к костру. Шесть пар глаз смотрели на него с явным осуждением. Седона отвернулась, когда он чуть-чуть задержал на ней взгляд.

Отряд орков шел стремительным легким шагом, плечом к плечу. Бывалые воины, они даже на пересеченной местности ухитрялись держать ровный строй, чему немало способствовали десятники, шагавшие справа и слева от основной колонны. Сотня отлично вооруженных, прошедших огни и воды недавних войн бойцов могла вогнать в пот практически любого эльфийского лорда — даже если у него под началом имелось в два раза больше рыцарей. Большинство орков, несмотря на ненастную осеннюю пору, щеголяли в безрукавках, оставляя открытыми мускулистые руки, от плеча до запястий покрытые вязью ритуальных татуировок и шрамов, показывающих, сколько войн прошел тот или иной боец. Для любого, кто знал все эти символы, становилось ясно — в сражении каждый из этой сотни стоит трех-четырех эльфов или пяти-шести человек. На Аметистовый Остров надвигалась грозная сила.

Они двигались быстрым легким шагом, неся на плечах оружие, доспехи и личные вещи. Несколько разведчиков шли впереди, изучая местность. Вот один, шедший налегке (он набросил на плечи чешуйчатый панцирь и держал в руке обнаженный талгат, но вещмешок тащил за него десятник), показался на вершине холма между деревьями. Его силуэт четко виднелся на фоне закатного неба.

Вскинув руку, разведчик сделал несколько жестов, понятных только оркам, и сотник проревел короткий приказ. Не замедляя бега, отряд перестроился. Если прежде они бежали колонной по двое, то теперь сомкнули ряды — в каждом было пять воинов. Копья, которые до этого орки несли поднятыми вверх, легли на плечи бегущих впереди товарищей, еще больше скрепляя ряды между собой. Это несколько замедлило ход колонны, но и только.

Один из десятников выдвинулся вперед, равняясь с сотником. Перегнав его на несколько шагов, он на ходу полез в кожаный мешочек, висевший у него на поясе, и достал щепоть порошка. Держа его в кулаке, шаман начал было бормотать заклинание, долженствующее помочь оркам покинуть территорию Рубинового Острова, ближайшего к Аметистовому, и ступить на разделяющую оба Острова полосу Ничейной земли, как вдруг странное явление заставило разведчика издать предостерегающий крик.

Мгновением позже его продублировал сотник, и отряд остановился, взрыв опавшую листву сапогами. Шаман не дочитал заклинания.

Два дерева, растущие на склоне холма, внезапно и резко изменили свой внешний вид. Прежде обычные березы, они превратились в высоченные пирамидальные тополя, склонившиеся друг к другу вопреки всем законам природы. Их макушки переплелись так тесно, что казалось, будто это одно дерево с двумя корнями. Вся прочая растительность — редкие деревца и кусты, покрывавшие склон — исчезли. Остались лишь эти два дерева.

Сотник не успел отдать никакого приказа — в следующий миг воздух между тополями слегка заклубился, словно дым костра, и в проем, пошатываясь, шагнул эльф.

Одет он был слишком легко для поздней осени — в мешковатую тунику неопределенного покроя и поверх нее простую безрукавку. Ни плаща, ни другой теплой одежды у него не было. Осенний холодный ветер ерошил длинные, как у женщины, забранные в простой хвост волосы.

От усталости эльф еле держался на ногах. Разведчик орков оказался ближе всех к нему, но светловолосого, видимо, так утомил долгий переход, что он просто сел на траву, тяжело дыша.

Разведчик бросил взгляд ему за спину, но из Врат больше не показалось никого. Дул ветер, начал накрапывать мелкий дождик, создавалось впечатление, что плохую погоду эльф принес с собой с той стороны.

Сделав знак всем оставаться на местах, сотник подошел к неизвестному. Разведчик стоял над ним, держа талгат наготове, но светловолосый не выказывал агрессии.

— Кто ты? — на хорошем эльфийском поинтересовался сотник. — Как звать? Откуда и куда идешь?

— Я… — Эльф снизу вверх посмотрел на разведчика и протянул ему руку. Тот помедлил, но позволил остроухому опереться на свой расписанный узорами кулак. — Я спешу. У меня вот тут… письмо. И грамота. К императору Хауку от…

— Дай сюда! Быстро! — широкая ладонь протянулась к эльфу.

— Сейчас!

Продолжая опираться на разведчика, гонец дрожащей рукой полез за пазуху.

Мастер Неар не испытывал страха от встречи с темноволосыми воинами. В конце концов, не к ним ли в Цитадель он спешил? Просто удача, что этот отряд подвернулся ему на пути — он ужасно устал, до постоялого двора, где по подорожной грамоте мог получить стол и кров, оставалось еще лиги две или три, а у него не было сил одолеть это расстояние дотемна. Кроме того, в трактирах необходимо было менять загнанных лошадей, а его конь пал несколько часов назад, и никто, разумеется, не мог предоставить ему нового скакуна. Доверить же письмо кому-то еще он не рисковал. Один эльф уже погиб, пытаясь доставить его по назначению. Не хотелось подставлять кого-то еще. И Неар отдал письмо и подорожную командиру темноволосых воинов.

— Имя императора! — гортанно воскликнул орк, разглядев в полутьме несколько рун на краю свернутого в трубочку пергамента. — Откуда и зачем?

— Я не знаю, — покачал головой менестрель. — Я нашел гонца мертвым. Кто-то очень не хотел, чтобы это послание было получено адресатом.

Орк несколько раз кивнул головой, что-то прикинул, а потом решительно сломал печать.

— Нет! — вскрикнул мастер Неар, в волнении схватив темноволосого за мощное запястье. Менестрель отнюдь не был слабаком, но его длинные музыкальные пальцы так и не сошлись на руке сотника.

— Цыц, — из-под презрительно оттопыренной верхней губы показались клыки, и мастер замолчал.

Орк зашуршал пергаментом, разворачивая его. Этому жителю подземелий не нужен был яркий свет, чтобы прочесть твердый, по-военному четкий и лаконичный донос Наместника Калливара.

— Так, — промолвил он, пробежав глазами строки. — Хорошо. Покажешь дорогу?

— Куда?

— В это… — орк заглянул в пергамент, — поместье-столицу Аметистового Острова?

— Да, но…

— У нас приказ императора! — Орк опять скривился, демонстрируя клыки. В сочетании со смуглым, расписанным татуировками лицом и горящими в сумерках глазами зрелище получилось жутким. — Император приказал доставить ему Наместника Калливара живым или мертвым, поскольку Наместник не ответил на послание, отправленное пять месяцев назад! Император не любит долго ждать! Не ответить на письмо — значит, бунтовать!

— Вы хотите его арестовать? — догадался мастер Неар. — Но…

— Но это, — сотник хлопнул пергаментом по ладони, — меняет дело!

Он посмотрел на шамана, и тот, кивком головы показав, что понял безмолвный намек, вышел вперед и сел на землю, скрестив ноги и разведя руки в стороны. Несколько секунд сидел неподвижно, нахмурившись и закрыв глаза, а потом начал раскачиваться из стороны в сторону, беззвучно шевеля губами. Орки стояли и молча ждали.

Закончив сеанс телепатической связи, шаман вскочил легко, как подброшенный, и взмахнул рукой.

— Идем вперед! — воскликнул он. — Она разрешила!

Сотник вдруг расхохотался, как мальчишка, которому удалась шалость. Несколько стоявших поблизости десятников подхватили его смех, но, как заметил мастер Неар, не заискивая (так смеялись бы шутке лорда его домочадцы), а словно понимающие друзья.

— Проводи. — Менестреля крепко взяли за локоть и развернули лицом к двум деревьям, которые опять успели за этот короткий промежуток времени превратиться в две обычные с виду березки.

Мастер Неар бросил тоскливый взгляд на просторы Рубинового Острова. По его расчетам, ему бы идти и идти до границ с Землей Ирч, орочьей половиной империи, ведь Аметистовый Остров находился в глубине Радужного Архипелага. Эта нечаянная встреча раза в четыре сократила путь. Но что теперь ждет Наместника Калливара? Что было в том письме?

Глава 13

Осень шествовала по миру, с деревьев с шуршанием падала листва, засыпала привядшую траву. Ночи были холодными, и костер горел постоянно. Не чувствующий усталости драур добровольно вызывался сторожить и до рассвета сидел над огнем, чутко прислушиваясь к звукам леса. Но даже дикие звери опасались подходить к стоянке, которую охраняла самая опасная в мире нежить.

На привал остановились в распадке на берегу лесного озера. До заката оставалось часа два-три, и путники вполне могли проделать еще лигу, а то и две, но поскольку трое шли пешком, решили дать им отдых. Орки, добровольно взявшие на себя роль добытчиков, тут же канули в осенний лес в поисках подходящей дичи. Келлегор, так и не привыкший передвигаться на своих двоих (хотя, будучи адептом Дома Ящера, должен был всегда ходить пешком), присел на какой-то пенек, вытянув усталые ноги. Карадор, ехавший вместе с Седоной (девушка все время старалась держаться к нему поближе), спешился и, бросив альфаре повод своего коня, поспешил к воде — умыться.

После того случая наемник стал держаться ото всех подальше. Вот и сейчас Фрозинтар присел на траву под деревом, исподтишка наблюдая за Седоной. Он знал, что альфару буквально передергивает от его взгляда, но ничего не мог с собой поделать. Не смотреть на нее было выше его сил. Расседлав и обиходив коней, девушка ходила по окрестностям, вороша опавшую листву в поисках осенних грибов. Они только сегодня покинули полосу Ничейной земли между Золотым и Аметистовым Островами и оказались на родине Карадора. Природа тут несколько отличалась от так называемого внешнего мира, и грибов, несмотря на позднюю осень, водилось достаточно. В импровизированной корзинке, сплетенной наемником, уже болталось несколько старых сыроежек и пара «кабаньих ушей». Вот девушка нашла семейку подотавников и с радостным возгласом принялась осторожно срывать их, стараясь не вырвать с корнем, а открутить у основания ножки.

А наемник исподтишка наблюдал за ней. После того как она назвала свое настоящее имя, все только удивлялись — как это можно было перепутать ее с мальчиком? Под туникой сразу обнаружились округлости и выпуклости, которых не имеется у юношей. И миловидное лицо, и манеры… И стройное легкое тело, доверчиво прильнувшее к его груди. Забыть такое было невозможно — как и отказаться от надежды снова коснуться губами ее губ.

Шаги Карадора он угадал издалека. Этот эльф словно нарочно, насмехаясь над общественным мнением, говорящим, что эльфы непревзойденные разведчики и способны пройти по опавшим листьям, не потревожив ни одного, топал и шуршал листвой, словно жирующий кабан.

— Привет! — с таким видом, как будто не виделись пару дней, приветствовал эльф драура, садясь на землю рядом. — Чем занимаешься?

Наемник чуть дернул плечом — мол, сам не видишь? Проследив за направлением его взгляда, Карадор заметил за деревьями стройную фигурку.

— Красивая, — промолвил он со знанием дела.

— Угу.

Седона чем-то шуршала в траве — видно, нашла еще какие-то грибы.

— Вот кому-то достанется, — завистливо вздохнул эльф.

— Ей н-нравишься ты, — промолвил Фрозинтар.

— Брось, Фрося! С чего ты взял?

— С-со стороны виднее. Ты не з-заметил, что она все время ст-тарается быть рядом?

— Да ну тебя! Молод я еще, чтобы жениться! Кроме того, у настоящего искателя приключений не может быть жены! Семья и дети — это хорошо, но отвлекает!.. Вот когда обойду полсвета, состарюсь…

Наемник не выдержал и фыркнул:

— Т-ты?

— А чего? Буду как мой дядя Калливар — сидеть дома и ничего не делать. Он знаешь каким воином был? Ух! Про него в нашей библиотеке три книги написано! Вот такие толстые тома. — Эльф показал на пальцах. — Меня заставляли из них целые абзацы учить наизусть …

Набрав полную корзинку грибов, мимо них проследовала Седона. Она, несомненно, заметила сидевших под деревом драура и эльфа и нарочно прошла так близко, что просто обязана была приостановиться и улыбнуться, задержав взгляд на Карадоре:

— А я грибов набрала. Можно рагу сделать или суп сварить… Вам нравятся грибы?

На Фрозинтара она старалась не смотреть.

— Мне все нравится, — закивал Карадор. — Я ужас какой голодный!

Девушка улыбнулась:

— Я тогда вам больше всех порцию положу. Хорошо?

Карадор закивал еще энергичнее, и Седона, улыбнувшись последний раз, ушла к костру, села так, чтобы эльф оказался в поле ее зрения. Перебирая грибы, девушка то и дело как бы невзначай поднимала глаза на него.

— В-видел? — произнес Фрозинтар.

— Ну, видел. И что?

— Б-будь с нею осторожнее. Она… — Драур скрипнул зубами, не зная, как высказать все то, что чувствовал. — Она х-хорошая д-девочка. П-постарайся сделать ее счастливой…

— Да ты что? Что? — Наклонившись вперед, Карадор заглянул наемнику в лицо. Тот отвел взгляд. — Ты чего?.. А, поня-атно, — протянул он. — Влюбился, что ли?

Впервые за долгое время Фрозинтар почувствовал настоятельное желание дать Карадору в глаз. Пытаясь сдержать свой порыв, он сжал кулаки, досадуя, что не может садануть со всей силы по стволу дерева. То есть садануть-то он может и даже, наверное, повалит ствол, но вот принесет ли это ему облегчение?

— А она знает? — не отставал настырный эльф.

— Н-нет, — отвернувшись, скрипнул зубами драур. — И н-не должна знать.

— Почему?

— А з-зачем? Она совсем девочка, молодая… А кто я? Жуткая н-нежить, монстр…

— Ты еще скажи «старая нежить»! — фыркнул Карадор.

— Да… Если учесть, к-как давно я появился на свет, то «древняя нежить»!.. Но ты д-другое дело. Красивый, здоровый… живой…

— И что? А ты — мой друг!

В другое время Фрозинтар задохнулся бы от счастья, услышав такое признание из уст Карадора, но не сейчас.

— Вот я тебя как д-друга и прошу…

— Ага, — помолчав, промолвил эльф. — Седона! Эй, Седона!

Девушка подняла голову:

— Да?

— Иди-ка сюда!.. А ты — сидеть, — прикрикнул он на дернувшегося драура.

Альфара подошла и опустилась перед ними на колени.

— Что? — на ее губах заиграла улыбка.

— Вот. — Карадор взял маленькую ладошку, вложил в руку Фрозинтара и встал. — Ты ему нравишься. Все. Разбирайтесь между собой сами. А я пошел…

И направился к озеру, засунув руки за пояс и насвистывая какой-то мотивчик.

Драур остался сидеть, глядя на испачканную в земле и траве ладошку, которая спокойно лежала в его лапище, потом решился и поднял взгляд на девушку. Седона так и стояла на коленях, и на ее лице проступала растерянность — она явно не понимала, что происходит.

— Я… мне надо идти, — наконец промолвила она смущенно. — Ужин готовить…

— Угу, — кивнул Фрозинтар, отводя взгляд. То, что он не пытался ее удержать, вызывало удивление и любопытство.

— В-вы, — девушка явно робела, — вы грибы любите?

Он помотал головой, уставившись взором в чащу леса.

— А… что вы любите?

— Н-ничего.

— Так не бывает. Вы… вы совсем ничего не едите. Я заметила!

Наемник дернул щекой. Ишь ты, заметила она!

— Я в-вообще не ем.

— И у вас еще есть силы?

Он прислушался к себе. Полученной в той пещере от Карадора энергии должно было хватить еще на несколько дней, если не придется ни с кем сражаться.

— Есть н-немного.

— А что вы будете делать, если… ну…

Она покраснела, замолчала и опустила глаза, когда Фрозинтар все-таки на нее посмотрел.

— В-вот что…

Он действовал медленно, осторожно, словно пытался перенести с цветка на цветок ослабевшую после зимней бескормицы бабочку, и Седона сама не заметила, как оказалась у него на коленях, в кольце его рук. Рядом с массивным драуром она казалась еще меньше, чем была на самом деле. Ее чуть раскосые глаза снизу вверх уставились ему в лицо с непонятным выражением тревоги и любопытства.

— Ты вся д-дрожишь, — прошептал он. — Тебе страшно. Не надо м-меня бояться.

Девушка ничего не ответила.

До крепостной стены они добрались на закате, но последние пару часов торчали на некотором расстоянии от нее.

— Что, страшно? — понимающе поинтересовался Кутх у Карадора, который не сводил глаз с темной громады, встающей перед ними.

— Говори за себя, — дернул тот плечом. — Ну, чего делать будем? Просто через забор махнем или Фрося нам его сломает?

— Дядя, как вы можете так говорить? — искренне изумился Келлегор. — Сломать крепостную стену…

— А чего? Не свое — не жалко! Ты разве забыл, что меня отсюда изгнали? Я здесь вообще не должен находиться, если уж на то пошло. Это была вон его идея, — он кивнул на драура, — тащить меня сюда. Пусть и отдувается!

Все взгляды немедленно обратились на наемника. Тот стоял на краю рощицы, скрестив руки на груди и глядя на поместье-столицу с таким видом, словно за его спиной стеной стояли готовые устремиться на приступ войска. Услышав последние слова, оглянулся на говорившего:

— А?

— Ты, говорю, стену сам сломаешь или тебе помочь?

— Н-не сломаю. — Драур снова посмотрел на высившуюся впереди громаду. — Там калитка есть.

— Где? — встрепенулись оба эльфа.

— Т-там. — Рука простерлась в направлении стены.

— Исчерпывающий ответ!

Но Фрозинтар, не обращая внимания на выражение их лиц, спокойно направился к ждущим лошадям, взял их под уздцы и кивком головы предложил остальным следовать за собой.

— Это что? Мы штурмовать крепость не будем? — переглянулись орки.

— А что? — вскинул подбородок Келлегор. — Подраться захотелось?

— Ну, не то чтобы очень, — пожал плечами Кутх, — но мы столько протопали, что будет невежливо войти просто так и ни с кем не сцепиться. Да и рыцарь чего-то заскучал…

Сэр Ройдар скрипнул зубами. Он отправлялся в этот поход, в глубине души мечтая прославиться. И хотя был готов к тому, что поиски лорда Карадора могут вылиться в простое путешествие, как оно и получилось в результате, все-таки испытывал нечто вроде разочарования.

— Н-ничего. — Драур успел отойти на несколько шагов. — Держите оружие наготове, и оно вам п-понадобится!

Приободрившиеся орки рванули следом за ним.

Став Наместником Аметистовым, бывший военный лорд Калливар обустроил поместье-столицу с учетом возможных локальных войн. Он приказал нарастить крепостную стену, сделав ее почти в два раза выше, чем она была при его отце. Камень нужного оттенка достать не удалось, так что стена поместья вышла двухцветной — нижняя часть синевато-бурой, облицованной мрамором редкого оттенка, а верхняя — серо-розовой, с тонкими лиловыми прожилками. Пристроили угловые башни, где постоянно содержался гарнизон. Местность вокруг поместья-столицы тоже подверглась «зачистке» — на расстоянии в два полета стрелы вырубили весь кустарник и деревья, чтобы осаждающая армия не могла подобраться незамеченной. Правда, последние несколько лет за растительностью следили не так часто — дескать, а зачем стараться и надрываться, если нас все равно завоевали? Поэтому на чистом поле, обрамлявшем поместье-столицу, тут и там стали появляться кусты и молодые деревца. Армию за этой жидкой растительностью, конечно, не спрячешь, но несколько диверсантов вполне могли подобраться незамеченными.

Лошадей оставили на задах ближайшей к поместью фермы альфаров, как делал Фрозинтар раньше, возвращаясь с очередного «задания» к своему хозяину. Он проделывал этот фокус так часто, что альфары-фермеры давно уже должны были пристроить к своему коровнику дополнительную конюшню для невесть откуда появляющихся время от времени коней.

Вместе с лошадьми хотели оставить и Седону: опасно было тащить девушку навстречу неизвестности, да и альфаре среди своих будет лучше, но она неожиданно заартачилась, и ее еще неожиданнее поддержал Фрозинтар.

— Ты побудешь тут, — указал ей жестом на фермерские постройки сэр Ройдар. — Возражения не принимаются!

Девушка напряглась, но наемник спокойно подошел сзади и положил руку ей на плечо:

— П-пусть идет!

— Но почему? — воскликнул Гай, державший лошадей под уздцы. — Я тоже остануь. Будем ждать их вместе, — он выразительно подмигнул альфаре, — чтобы не было так скучно!

— П-пусть идет, — с нажимом повторил драур.

Седона просияла, а остальные отступили.

— Сильный, да? — проворчал Карадор. — Справился один большой с пятью маленькими!

— Но ты понимаешь, что сам будешь отвечать за ее жизнь и безопасность? — прищурился сэр Ройдар.

Фрозинтар сверху вниз посмотрел на девушку. Тот случай совсем ничего не изменил в их отношениях. Разве что Седона перестала вздрагивать от страха при его появлении.

— Д-да я за нее… — пробормотал он, но тут же сам себя оборвал. В конце концов, альфара сама должна все решить, он не станет ничему мешать. А сейчас есть дела поважнее!

Пока они разговаривали, Карадор успел приготовиться. Не только сэр Ройдар, но и Фрозинтар шарахнулся от эльфа, который вымазал свое лицо чем-то темным. Из черной маски, в которую превратилась его физиономия, сверкали глаза и зубы.

— Что вы так на меня смотрите? — фыркнул тот. — На серьезное дело идем! Нас не должны заметить!

Осенняя ночь, как нарочно, была пасмурной — облака до горизонта закрыли небо, в воздухе чувствовалась близость дождя. Ветер налетал порывами, то ли пытаясь растащить тучи в стороны, то ли собирая их в складки.

До крепостной стены добирались перебежками, то и дело останавливаясь и поджидая Карадора, который целеустремленно полз на животе, загребая локтями и коленями с такой энергией, что орки даже умилились — прямо новобранец, за которым наблюдает придирчивый генерал! В результате расстояние, которое обычным шагом можно было пройти за несколько минут, одолевали почти полчаса, а Карадор добрался до стены в таком виде, что от него поспешили отодвинуться даже орки.

— Ты в выгребную яму на ферме случаем не нырнул? — поинтересовался Кутх, с шумом втягивая воздух перебитым носом. — От тебя несет так, что просто жуть!

— Все правильно. — Карадор почесался. — Воин и должен внушать страх врагам!

— Врагам — да, но здесь все свои!

— Цыц, — шепотом шикнул на них Фрозинтар, и несносный эльф, улучив минуту, поспешил спрятаться за широкую спину драура, уже оттуда показав оркам язык. — Т-тут где-то дверь…

Все сразу заткнулись — весьма и весьма красноречивые жесты орков в сторону эльфа нельзя считать словами! — и уставились на наемника, который начал осторожно водить ладонями по камням, иногда нажимая на некоторые из них. Несколько минут ничего не происходило. Стена стояла как обычно, а потом часть ее просто-напросто исчезла.

— Ой! — вырвалось у Келлегора. — Что это?

— П-портал, — шепнул Фрозинтар, ныряя в пролом. — За мной!

— Ку-уда? — Карадор улучил миг и дернул за локоть кинувшуюся за наемником Седону. — Женщины и дети, в середину колонны! Сэр Ройдар, вы вперед, а вы двое, ребята, замыкающими!

— Это я, выходит, ребенок? — дошло до Келлегора.

— Ну, не я же! — Дядя проказливо подмигнул племяннику и исчез в проломе раньше его.

— Что-то меня начинают терзать смутные сомнения, — процедил себе под нос юный маг, сотворив небольшой огонек. Посох-змея в его руке чуть заметно подрагивал, чувствуя настроение хозяина.

Фрозинтар уже ждал их на той стороне — прямоугольник Портала слабо светился в темноте, светлым пятном обводя массивного драура.

— З-закрываю, — шепотом предупредил он, и это заставило остальных перейти на бег.

Сэр Ройдар обнажил меч и, встав в стойку, быстро огляделся по сторонам. С этой стороны к крепостной стене не примыкали вплотную зеленые насаждения парка, до ближайших построек тоже было некоторое расстояние, и незваные гости оказались как на ладони. Стоило кому-то из прогуливавшихся по стене часовых просто бросить взгляд вниз…

— Куда дальше? — прошептал рыцарь.

— З-за мной! — Наемник тенью метнулся вдоль стены.

— Чего это он тут командует? — на два голоса возмутились орки, тем не менее заняв места в арьергарде. — Это же твои, Каро, родные пенаты!

Фрозинтар тем временем нырнул под сень аллеи и оглянулся. Среди березовых стволов он казался жуткой тварью из иного мира.

— Это з-замок советника Лоредара, — указал драур на виднеющуюся за ветвями громаду строения.

— Твоего хозяина? — вспомнил Келлегор. Полукровка крепче стиснул посох, и тот немедленно отозвался шипением, как живая змея. — Не можешь его предать и поэтому привел нас сюда?

Фро скрипнул зубами. Как ему объяснить?.. Впрочем, на разговоры нет времени.

— П-просто доверьтесь мне, — прошептал он. — Советник н-не знает об этом ходе.

— Мы подкрадемся с тыла — и: «Стой, сдавайся! Тайная Служба! — понятливо закивал Карадор. — Выходить по одному! Руки за голову, оружие на пол!» Ага?

Наемник страдальчески закатил глаза. А он-то надеялся, что пережитое хоть чуть-чуть изменило Карадора Шутника! Но, видимо, его не исправит даже могила. Сделав неопределенный жест — мол, там по обстановке посмотрим, — Фро решительно направился в сторону здания.

Тварь подняла голову и принюхалась. Ночной ветерок доносил манящие звуки и запахи. Она была голодна, очень голодна. Недавно убитого эльфа оказалось мало — голод снова терзал ее тело.

Тварь напряглась, насторожила все свои чувства. Вожделенная пища находилась близко. Но ее было слишком много. Опасно нападать на стаю. Разве что удастся подкараулить отбившегося детеныша…

Легко поднявшись, она направилась навстречу звукам и запахам. Авось сегодняшняя охота тоже будет удачной.

Лорд Лоредар допоздна засиделся в лаборатории. Алхимик из него был никакой — спасибо дочери, успела кое-чему его научить в те редкие минуты, когда ей удавалось вырваться из-под опеки Ордена. Советник вообще хотел пристроить ее Хозяйкой Аметистового Острова, но старшие наставницы Ордена нашли у девушки такой огромный потенциал, что единогласно решили, что эта Видящая будет намного полезней, если сделает карьеру и со временем войдет в Совет Ордена. Так его Лаллирель и осталась в обители. Лишь несколько раз ей удавалось ненадолго вырываться из ее стен, чтобы навестить родителей. Обычно Орден сурово пресекал все контакты Видящих с внешним миром. У волшебниц не должно быть другой семьи, кроме названых сестер, но совсем разорвать все связи не получалось. Орден не мог навсегда запретить Лаллирели видеться с родными, тем более что у нее имелась веская причина наезжать в поместье-столицу. Причина звалась Лаотором. Лишь трое на всем белом свете знали, что никакая она ему не старшая сестра, — советник, его жена и сама их дочь, однажды переступившая порог замка с младенцем на руках.

Лорд Лоредар начал было учить Лаотора всему, что знал сам, но подросток выказал такие слабые способности к магии, что советник вскоре махнул рукой на его обучение. Как ни странно, сын волшебницы и медиума (а других мужчин в Ордене не было) оказался бездарем. У Лаотора вообще не имелось никаких талантов — довольно редкое качество для эльфа, — и лорд Лоредар иногда втихомолку ненавидел наследника. Жаль, что другого у него нет и вряд ли уже когда будет — особенно если учесть, что парень без памяти влюбился в безнадежно больную женщину. Неужели он не понимает, что с Каллирель у него никогда не будет нормальной семьи? Ну сколько она еще протянет? Месяц? Год? Полтора? Конец все равно один, так неделей раньше, неделей позже…

Капнув последнюю капельку эликсира в настой, лорд Лоредар внимательно смотрел, как жидкость в колбочке постепенно меняет свой цвет с изумрудно-зеленого на золотистый, а потом на красный и через него на фиолетовый. На этом она наконец остановилась, и советник, для верности несколько раз встряхнув колбу, выплеснул ее содержимое в кувшинчик с вином. Потом долил до верха самым обычным настоем сонных трав (многие эльфы принимают его перед сном, и в том, чтобы сделать сонную настойку, нет никакой магии) и, поставив сосуд на поднос, направился в покои сына.

Как всегда в последнее время, Лаотор обнаружился в библиотеке. Развалившись в кресле возле высокого семиглавого подсвечника, он рассеянно перелистывал какой-то фолиант. Сын засиживался допоздна, и советник его не тревожил, но сегодня пора было положить этому конец.

— Ты что здесь делаешь, сынок? — протиснувшись в приоткрытую дверь, поинтересовался лорд Лоредар.

— Читаю, — рассеянно отозвался юноша, перевернув страницу.

— Последнее время ты зачастил в библиотеку!

— Да, — отозвался Лаотор, не поднимая глаз от фолианта, но было заметно, что ровные ряды рун практически его не интересуют.

— А почему спать не идешь?

— Не спится что-то!

— Я заметил. И сварил для тебя сонную настойку. Выпьешь?

— А смысл? — Юноша впервые поднял на отца взгляд. Какое-то время они смотрели друг на друга.

— У тебя все в порядке? — Лорд Лоредар поставил поднос на подоконник. — В семейной жизни? Как Каллирель?

— Вы прекрасно знаете как, отец, — отвернулся Лаотор.

— Что, так плохо? Вы спите отдельно?

Юноша закусил губу. Для него это была больная тема. Они с Каллирель стали супругами больше двух месяцев назад, но молодой муж очень редко переступал порог жениной спальни. То есть заходил он к ней каждый вечер, но чаще всего для того, чтобы поцеловать спокойный холодный лоб растянувшейся на постели безучастной ко всему жены, пробормотать пожелание спокойной ночи и удалиться, не добившись ответа. Лишь несколько раз он задерживался дольше чем на полчаса, чтобы попытаться исполнить супружеский долг, но все равно уходил до наступления полуночи. Такое обыкновение было заведено с первой брачной ночи.

— Тебе стоит быть настойчивее, сынок, — произнес лорд Лоредар. — Мы с матерью хотим внуков!

Вернее сказать, «хотим правнуков», но об этом никто не должен был знать.

— Папа, мы женаты всего два с половиной месяца!

— И что? Твоя жена больна! Ты должен сделать ей ребенка как можно скорее, пока она… пока еще можно что-то сделать!

— Но папа, она никак на меня не реагирует! — воскликнул Лаотор. — Просто лежит и все! А я не могу ее изнасиловать, если вы об этом!

«Слабак и трус!» — мысленно выругался советник, но вслух сказал совсем другое:

— Твое счастье, что я кое-что смыслю в лекарственных травах! Я сварил двойное зелье. Оно даст тебе глубокий здоровый сон, а твоей жене — необходимую для супружества страсть. Выпей!

Он сам наполнил бокал и поднес его юноше. Тот послушно принял его из рук отца и выпил до капли.

— Отлично, — улыбнулся лорд Лоредар, наполняя второй бокал и подавая его. — А теперь иди к жене и сделай то, что должен сделать!

Произнося последние слова, он пристально посмотрел сыну в глаза. Формула надежна. Тот, у кого на устах окажется хоть капля эликсира, просто не сможет поступить иначе. Никакого иного приказа не было — леди Каллирель должна просто выпить содержимое кубка. Все до капли или половину — не так уж важно. В крайнем случае можно сварить новую порцию зелья, но, по расчетам, должно хватить и этой дозы. Ей и так не много осталось. Он лишь чуть-чуть ускорит процесс.

Проводив Лаотора в сторону жениной спальни (советник нарочно настоял, чтобы молодые жили в его замке, так было легче держать невестку под контролем), лорд Лоредар направился к себе. Его беспокоило отсутствие драура. Где его носит? Нет, Фро и раньше отсутствовал иногда по месяцу-полтора, но всегда возвращался, ибо знал, что только он, лорд Лоредар, властен над его жизнью и смертью. Хозяин позволял своему слуге развлекаться, не особо вдаваясь в подробности, где и как тот проводит время. Лишь бы был на месте к назначенному часу, чтобы получить очередное задание. А где он сейчас? Неужели все-таки обиделся?

Проходя по галерее, лорд Лоредар бросил взгляд на темную громаду заброшенного крыла. Вот уже вторую неделю там стоит тайный караул, охраняя покой Наместника Калливара. Советник усмехнулся. «Посмертный покой» — так оно будет вернее. Никто не сможет выдержать без воды и пищи столько времени, да еще и в неотапливаемом помещении поздней осенью! Нет, конечно, Наместник еще жив, но это ненадолго! Еще несколько дней — и все будет кончено. Он, лорд Лоредар, представит собравшимся высоким лордам поместья-столицы свежий труп. Видящие подтвердят, что покойник скончался естественной смертью. А что он явно голодал — так всем известно, что заболевшие перестают принимать пищу, поскольку им это «неинтересно». С волшебницами эльфы не привыкли спорить, им поверят, и тогда он, советник, станет полноправным Наместником. А там дойдет очередь и до Каллирели. Она может скончаться буквально на следующий день — дескать, смерть отца стала для дочери последним ударом. Лаотор будет переживать, но да ничего. Еще несколько сваренных отцом эликсиров — и он забудет свою любовь. Женщина все равно умрет! Так неважно ли, когда?

А все-таки, жаль, что драур куда-то делся! Не пора ли его поискать?

Лорд Калливар открыл глаза. Мерещится ему это или нет? Прошло уже несколько дней с начала его заточения в заброшенном крыле замка советника. Первое время бывший Наместник Аметистовый пытался найти выход, но все двери были завалены, а лезть куда-то… Пробовал он уже, но то ли возраст начал сказываться, то ли ослабленный недоеданием организм подвел, рука дрогнула, и он свалился с высоты почти в три эльфийских роста. Ничего не сломал, но правую лодыжку вывихнул, да еще, кажется, и пара ребер треснула — будучи бывшим военным, лорд Калливар разбирался в травмах. Конечно, для нормального здорового эльфа ничего не стоит вправить лодыжку обратно, да и ребра сами собой могут срастись, если немного ограничить подвижность, но только не в его случае. Он здорово ослаб, и выздоровление затянется, если оно вообще возможно.

Вдобавок в замке было холодно — огромное крыло не отапливалось. В разбитые витражи во время осенних дождей залетали крупные капли, и бывший Наместник с тревогой ждал того дня, когда вместо них полетят снежинки. Интересно, к тому времени он еще сохранит способность что-то чувствовать?

…Да, кстати, что это там?

Звук повторился. Затуманенным сознанием лорд Калливар даже смог его определить — именно с таким грохотом и лязгом сталкиваются лбами рыцари в шлемах. Этот первый звук вывел его из дремоты, а раздавшийся чуть погодя грохот мог быть только грохотом выбиваемой, вернее, сносимой с петель двери.

Затем произошло невероятное — в дверной пролом вплыла огненная бабочка, машущая крылышками. Проводив странное насекомое взглядом (подумалось, что у него от голода уже начались галлюцинации), бывший Наместник пропустил миг, когда вслед за нею вошел ее создатель.

— А ты уверен, что нам сюда? — шепотом поинтересовался кто-то у него за спиной мальчишеским ломающимся баском.

— Д-да, — прозвучал смутно знакомый хриплый голос. — Х-хотя с чего это советнику выставлять тут к-караул?

— Может, он нас ждал? И подготовился к…

— Тогда он поставил бы их с внутренней стороны! — Голос, судя по акценту, принадлежал человеку. — Они явно что-то охраняют…

В это время огненный мотылек резко свернул с прямого пути, устремившись навстречу приподнявшемуся на локте лорду Калливару. Он явно среагировал на присутствие живого существа, потому что тут же закружил над головой эльфа.

— Что это там?

Обладатель хриплого голоса и самых широких плечей в компании круто развернулся в его сторону. Зловещим блеском сверкнули знакомые ярко-красные глаза — сейчас зрачки были почти круглыми, как у кота.

— Лорд Н-наместник? — выдохнул он. — Что вы т-тут делаете?

— Дедушка? Дядя? — Еще два эльфа, которых он настолько не ожидал здесь увидеть, что даже не поверил глазам и ушам, бросились в его сторону, но были остановлены красноглазым:

— Стоять! А если это л-ловушка?

— Никакой ловушки нет. — Лорд Калливар смог-таки сесть прямо. — Разве что только для меня… Лорд Лоредар… это он сделал…

Массивный драур внезапно шагнул вперед и опустился перед бывшим Наместником на колено.

— П-простите меня, — выговорил он. — Это я в-виноват…

Знатный эльф испустил вздох:

— В чем? Ты всего лишь вестник горя и смерти… Да, это ты сообщил мне о смерти моего племянника и…

— И п-привел его обратно, — воскликнул Фрозинтар. — Я обманул х-хозяина. К-карадор жив, и он здесь!

Тот уже сам протиснулся вперед, бросился к дяде.

— Я знаю, — промолвил племянник, — что вы меня прогнали с Острова, что я официально объявлен изгоем и не имею права переступать границы эльфийских земель. Но мне только хотелось убедиться, что тут все в порядке. А потом я уйду! Я вообще хочу стать искателем приключений. Вы за меня не беспокойтесь! У меня своя жизнь…

— Ты жив! — непередаваемым тоном воскликнул бывший Наместник, потянувшись ему навстречу.

Он успел обнять племянника, на миг прижать его к груди, но на этом его силы иссякли. Запрокинув голову, лорд Калливар обмяк на руках растерявшегося Карадора.

— Чего это он? — Голос эльфа дрогнул. — Он что, у-умер?

Келлегор склонился над дедом, осторожно коснулся кончиками пальцев энергетических точек на его висках и груди.

— Он жив, — промолвил подросток, — просто потерял сознание… Хотя состояние его ужасно. Видимо, его тут просто-напросто морили голодом.

— Кто?

Все вздрогнули — так за один миг неуловимо изменился голос Карадора. В глазах его блеснули огоньки. Поймав этот взгляд, Фрозинтар отшатнулся, неожиданно поняв, что эльф сейчас способен броситься с голыми руками на кого угодно. И драур отнюдь не был уверен, что ему удастся остановить эльфа. Превращение произошло мгновенно — только что на полу сидел беззаботный парень, а теперь вместо него оказался хладнокровный несокрушимый убийца.

— Кто это сделал? — проскрежетал Карадор.

— Лорд Лоредар…

— Я хочу его видеть.

— Можно пройти здесь…

Вскочив, наемник бросился к завалам из рухнувших перекрытий. Ни у одного эльфа не хватило бы сил, чтобы в одиночку сдвинуть эти глыбы с места, но для нежити-драура разобрать завал оказалось плевым делом. Не прошло и пяти минут, как балки и обломки лестницы были отодвинуты, и глазам всех предстала самая обычная дверь.

— Она в-ведет через кладовые на п-первый этаж основного замка, — объяснил Фрозинтар, последним движением снимая дверь с петель и прислоняя к стене. — Я п-покажу, где его спальня…

— Нет, — послышался тот же чужой голос. Карадор с явным усилием встал на ноги, держа лорда Калливара на руках. — Сначала дядя.

Уже добравшись до норы, в которую нырнула добыча, тварь разочарованно зашипела сквозь стиснутые челюсти. Дичь успела улизнуть!.. Впрочем, проход был достаточно широк, а она слишком голодна, чтобы отправляться на поиски другой жертвы.

Добравшись до спальни жены, Лаотор робко постучался в дверь:

— Дорогая, к тебе можно?

В комнате царили тишина и темнота. Только тонкий полумесяц косился в высокое витражное окно, и его лучи дробились на ниточки, переливаясь всеми оттенками голубого и золотистого. На подушках смутно белело лицо молодой женщины. Она лежала, вытянувшись, слегка приподняв подбородок, прямая и неподвижная.

— Дорогая… Каллирель? — Лаотор сделал несколько шагов. — Я пришел, чтобы пожелать тебе спокойной ночи и…

Остановившись, он сверху вниз посмотрел на жену. Эльф любил эту женщину несмотря ни на что. Грусть мешалась в его душе со щемящей нежностью и тоской. Она принадлежала ему, но была так же недоступна, как если бы обитала на другой стороне земли. Вернее, ему принадлежало только ее тело, а душа блуждала в каких-то нездешних потемках.

— Дорогая, я тут кое-что тебе принес, — вспомнив о кубке в руках, снова заговорил Лаотор. Он чувствовал, что жена не спит — она часто лежала вот так с закрытыми глазами, находясь между сном и явью. — Это сварил тебе мой отец. Он считает, что напиток поможет. Ты должна его выпить!

Каллирель никак не отреагировала на слова мужа — ей было все равно. Но дело надо было сделать. Сделай то, что должен! Лаотор наклонился, одной рукой приподнял голову жены за затылок, а другой поднес к ее неподвижным губам кубок.

Но когда он наклонился, желудок внезапно скрутило такой болью, что юноша попятился, выронил кубок и схватился за живот. Ему показалось, что во внутренности вонзилась раскаленная игла. Нет, не игла! Целый вертел, на котором его поджаривали, как фазана!

Шатаясь и почти ничего не видя от скрутившей его острой боли, Лаотор отшатнулся от постели жены. К горлу подкатила тошнота, юноша едва успел упасть на колени, слепо нашарить ночной горшок.

В спальне было довольно темно, но он заметил, что содержимое его желудка имеет какой-то странный ярко-фиолетовый цвет. Что он такое мог съесть или выпить?

Впрочем, ответ тут же пришел сам собой, и от одной мысли об этом холодный пот выступил у Лаотора на висках, а желудок скрутил новый спазм рвоты. Выпить! Именно что выпить! Буквально несколько минут назад он выпил настойку, которую принес ему отец. Настойку, в которой содержалось что-то еще, кроме обычного зелья от бессонницы.

У Лаотора имелся редкий дар. Он не просто был слаб в магии — у него выработалось что-то вроде иммунитета к колдовству. Любого человека или эльфа можно заколдовать, но только не тех, у кого есть врожденное неприятие чужих чар. К сожалению, его приемный отец сам слишком мало разбирался в тайных науках, чтобы распознать в наследнике эту уникальную особенность, а дочь, Видящая, слишком редко навещала юношу, чтобы успеть все выяснить. Его родные просто смирились с тем, что наследник громкого имени и титула — обычный бездарь, как и большая часть мужчин-эльфов.

Сам же Лаотор давно подозревал за собой нечто подобное — отец пытался учить его магии, но, еще будучи подростком, он заметил, что как-то странно реагирует на колдовство. Чтобы отец еще больше не разочаровался в сыне (еще бы, эльф с аллергией на магию!), Лаотор начал успешно притворяться тупицей.

Но сегодня эта особенность спасла ему жизнь.

Даже две жизни.

Когда приступы тошноты прекратились и организм избавился от отравы, Лаотор выпрямился. От ночного горшка разило такой вонью, что теперь уже любой распознал бы в его содержимом яд. Вытерев ладонью рот, юноша посмотрел на распростертую на постели женщину. К его удивлению, Каллирель открыла глаза и повернула голову, глядя на него. Ну еще бы! Не каждый день увидишь, как здорового крепкого мужчину выворачивает наизнанку от обычной настойки.

А Лаотор почувствовал страх. Лишь он мог ощутить враждебные чары и яд, замешанный в напитке. Если бы не эта его особенность, Каллирели досталась бы ее порция, и молодая женщина скончалась бы. Может быть, и не сразу, но это предрешило бы конец. И страшно подумать — кубок с отравой ему дал родной отец! Он что, решил разом избавиться от сына и невестки? Но зачем?

Думать об этом было некогда. Бежать к отцу с криком: «Я все знаю!» — означало бы раскрыть себя. Советник догадается, что Лаотор не так-то прост. Если он хотел убить сына, он сделает это в любом случае, но уже без магии, которую юноша почувствует заранее. И Каллирель, оставшись без защиты, протянет недолго.

Решение пришло мгновенно. Схватив с лавки одежду, Лаотор бросился к жене:

— Вставай и одевайся!

— Что? — Она попыталась сопротивляться, но юноша за руку выволок жену из постели. — Зачем?

— Мы уходим!

— Что? — в ее глазах промелькнула искра интереса. — Куда?

— Еще не знаю, но оставаться тут я больше не намерен. А ты идешь со мной!

Не слушая слабых возражений жены, Лаотор набросил на нее верхнее платье и за руку потащил прочь.

Вещи собирали в страшной спешке, стараясь не шуметь и не тревожить слуг, чтобы никто не догадался, что задумал молодой лорд. Еще не зная, куда бежать и что делать, Лаотор уже твердо решил, что в поместье-столице не останется. Но куда податься, дабы избежать преследований отца? А не все ли равно?

Напоследок прихватив на кухне пару караваев хлеба, мешочек сушеных фруктов, кое-какие приправы и наполнив флягу вином, Лаотор, ведя за руку жену, решительно направился к одной из калиток, дабы без помех ускользнуть в ночь.

В замке Наместника Калливара царила такая полная тишина, что нарочно хотелось топать ногами и громко разговаривать, несмотря на позднее время. Карадор, собственно, так и поступал — он прошел по коридорам и лестницам, таща дядю на руках, сопя, пыхтя и ворча себе под нос, причем такие слова, что Седона примерно на середине его монолога побагровела и демонстративно стала держаться поближе к молчаливому Фрозинтару, столь же демонстративно заткнув уши пальцами.

Добравшись до дядиной спальни, упарившийся Карадор пинком распахнул дверь, бегом преодолел последние шаги, как мешок, свалил лорда Калливара поперек постели, и, пока Келлегор торопливо скидывал плащ и закатывал рукава туники, шагнув к двери, выглянул в коридор:

— Эй! Есть кто живой? Поубиваю на фиг, если никто не отзовется!

— Ты бы еще добавил: «Приходите со своим гробом!» — фыркнул Кутх. — Мы тут всех, наверное, распугали!

— А мне плевать! Я замотался, как не знаю кто, и злой, как бешеный гоблин!.. Ну, чего застряли? Охоту на вас открывать, что ли?.. — снова заорал он в коридор. — Считаю до трех, «два» уже было!

Седона рванулась было к бесчувственному лорду Калливару, но ее обхватил сзади за плечи Фрозинтар, привлекая к себе.

— Пусти, — дернулась девушка.

— Погоди. — Хриплый голос обжег ухо. — Постой… Помоги мне.

Драур стиснул девушку в объятиях, склонился над нею и коснулся губами энергетической точки на ее затылке.

— Что? — не поняла та.

— Не бойся. Все будет хорошо.

Сопротивляться было бесполезно. И альфара остановилась, прислонившись спиной к драуру. Его дыхания не было слышно, сердце не билось в огромной груди, он весь был какой-то холодный и твердый. Как скала, к которой можно прижаться в бою и знать, что никто не подберется к тебе сзади, пока не сокрушит этот монолит.

— Мне нужны вода, — произнес Келлегор, выпрямляясь и проводя ладонью по лбу, — и молоко… Нет, лучше кисель или…

— Вам надо восстановить силы после сеанса целительной магии? — догадался сэр Ройдар, отцепляя от пояса флягу.

— Чтобы восстановиться, мне нужно вино или солидная порция жаркого, — отозвался юный маг. — Это — для дедушки. Ему нужно хоть что-то, что подкрепит его силы.

— Я принесу? — Седона робко шевельнулась в кольце рук драура. — Я знаю, где кухня… то есть где она должна быть!

Большинство замков эльфов строились одинаково, отличались лишь размерами помещений, и, будучи служанкой, альфара не могла не помнить, где обычно располагается кухня. Кроме того, всегда можно понадеяться на то, что удастся встретить других слуг — шум, производимый такой большой компанией, нельзя было не заметить.

Фрозинтар с сожалением разжал руки, отпуская девушку, но совсем ее не оставил и пошел следом.

В темном коридоре они неожиданно наткнулись на какую-то тень. Альфара вскрикнула и невольно шарахнулась к наемнику, вцепилась ему в локоть, но тут же разжала пальцы и отступила на шаг, когда тень сказала голосом Карадора:

— Ничего не понимаю! Они что, вымерли? Никого нет!

— Т-ты везде смотрел? — Фрозинтар проводил взглядом двинувшуюся своей дорогой Седону.

— Ну, на этом этаже — везде! Тут должны были жить домочадцы, придворные там всякие… Пошли, заглянем в другое крыло? Слуги-то куда подевались? Спят или попрятались? Я должен знать, что тут случилось!

Он дернул драура за руку, увлекая в сторону, противоположную той, куда ушла девушка. Разрываясь между этими двумя близкими ему существами, наемник помедлил, ища повода задержаться, и бросил взгляд на стены.

Ее портрет он увидел сразу и мысленно возблагодарил судьбу:

— К-кто это?

— А? — Эльф проследил за его рукой. — Странно, что ты спросил. Хотя… — Он подошел ближе, запрокинул голову. — Это прапрабабушка. Мать моего прадеда. Моя мама была очень на нее похожа. Я тебе не рассказывал? Она умерла, когда мне было совсем мало лет. Я без нее очень тосковал… все ждал, что она проснется… — Карадор Шутник опустил голову. — Мне ведь не сказали, что она умерла — говорили, что просто уснула… У нее была болезнь. Она очень переживала смерть отца, который так и не узнал, что у него родился сын.

Фрозинтар на негнущихся ногах сделал шаг вперед, невольно схватился за грудь, как если бы ему внезапно стало не хватать воздуха. С портрета на него смотрела его бывшая жена Тариэль. Уже после его казни она вышла замуж за другого и этому другому родила ребенка, скончавшись при родах. Ребенка, который вырос и стал прадедом Карадора Шутника.

— Т-ты, — еле выдавил он. — Т-так т-ты…

— С этим портретом произошла такая штука, — продолжал эльф, словно не замечая, с каким выражением смотрит на него драур. — Дедушка был долгожителем — столько не живут, как говорится. Почти три тысячи лет! Не шутка! В общем, когда он тоже… э-э… меня пригласили в его замок. У мамы были старшие братья, трое. Большая семья. У деда половина родственников погибла в Смутное время, когда орки восстали. Он оказался самым младшим, потому и выжил. Я историю рода учил, помню… Мама была единственной дочерью, самой младшей, поздним ребенком… в общем, дядюшки решили, что мне как ее единственному сыну должно достаться кое-что из дедова наследства. Ну пока суд да дело, я бродил по замку и увидел этот портрет. И сразу вспомнил маму. Подумал, что это нарисована именно она, только почему-то без улыбки. И тогда я, — Карадор смущенно хихикнул, — тайком ей улыбку подрисовал. На меня потом так орали… Оказывается, это жуть какой старинный портрет, единственное уцелевшее в Смутные века изображение основательницы рода, а я его испортил. Вон его пытались исправить, но… Фрося, ты чего? Очнись! Ау! Есть кто дома?

Привстав на цыпочки, Карадор помахал ладонью перед лицом оцепеневшего драура. Тот застыл глыбой плоти, часто смаргивая несуществующие слезы. Его Тариэль! Она обещала ждать… И пусть жена была ему не верна — она выполнила свой долг. Она его все-таки дождалась. Она и вышла-то замуж за другого, наверное, потому, что сам Фрозинтар не оставил ей под сердцем ребенка. Тариэль надеялась, что пусть не она сама, но кто-то из ее потомков останется на этом свете и встретит его рано или поздно, ибо даже вечность имеет свойство заканчиваться.

И так оно в результате получилось.

Протянув руки, Фрозинтар накрыл ладонями верхнюю и нижнюю часть лица удивленно притихшего Карадора, оставив открытыми только его глаза. Ее глаза.

— Ты… Ты… ой! — дошло до эльфа. — Мамочки…

Больше он ничего не успел сказать, притиснутый к широкой груди драура.

— Т-ты, — раздался над ним глухой хриплый голос. — Ты ее правнук… Она все-таки меня дождалась… Она меня не забыла…

— Фрося, э-э…

— Молчи. — Мощная длань буквально впечатала нос болтливого эльфа в грудь нежити. Пусть и с запозданием, но он кое-что понял и послушно заткнулся. — Я его убью…

Злость на хозяина буквально сводила с ума. Подумать только, он чуть было не отправил на тот свет потомка самой дорогой для него женщины! И пусть лорд Лоредар не знал о родственных связях семейства Наместника и ректора давно уже не существующей Академии Магии, это не снимало с него ответственности. Карадор — его друг. Сама судьба вмешалась и свела их вместе.

— Фрося…

Вот достал, болтун! Но сейчас в душе драура было столько нежности, что он лишь опустил глаза:

— Что?

— Кажется, кричат!

И не просто кричат! Выругавшись, наемник оттолкнул от себя эльфа и сорвался с места. Этот голос он узнал бы из тысячи и не мог допустить, чтобы он затих навсегда.

Тварь пребывала в радостном возбуждении. Она не зря сунулась в эту нору вслед за ушедшей дичью. Какая удача! Детеныш отбился от стада взрослых! Знатная добыча!

Уверенная в том, что никто и ничто не сможет ей помешать, она отделилась от стены и тихо заворчала, позволив жертве увидеть себя и закричать.

На повороте он не успел затормозить и ударился боком о стену, своротив дверной косяк, но прибыл вовремя. Мига хватило, чтобы оценить обстановку — вернее, ухватить за хвост тварь, взвившуюся в прыжке над забившейся в угол Седоной.

Собственно, он почти опоздал — пальцы сомкнулись лишь на самом кончике хвоста, ногти впились в жесткую кожу, соскальзывая с нее. Прыжка твари это не могло остановить, но та все-таки сбилась, словно запнулась обо что-то в полете и промахнулась. Завизжав, Седона рухнула на пол, закрыла голову руками, а тварь обернулась, чтобы посмотреть, кто это осмелился ей помешать.

Фрозинтар увидел существо, которое до этого не мерещилось ему даже в кошмарах. Начать с того, что оно имело шесть конечностей, причем задние были чуть длиннее и сгибались под странным углом, как у кузнечика, а передние оказались хватательными, вооруженными тремя зазубренными когтями. На выпуклой голове выделялись круглые фасетные, как у насекомого, глаза и мощные челюсти с частоколом зубов, который сделал бы честь дракону. Горбатый монолит тела, гребень вдоль хребта, гибкий, словно змеиный, хвост, заканчивающийся легкомысленной кисточкой — несколько ее волосинок еще остались в ладони драура. Ростом эта тварь была с молодого бычка, но, судя по пластинкам брони на боках и груди, весить должна была намного больше.

Фасетные глаза вдруг изменили цвет — в каждой фасеточке появилась ярко-голубая точка зрачка. Тварь оценивала его, и наемник инстинктивно сгорбился, чуть-чуть расставил ноги и развел руки в стороны.

Несколько секунд продолжался поединок взглядов, а потом тварь, приняв решение, ринулась ему навстречу.

Драуры — слишком редкие существа, и до конца их возможности не изучены. Тварь из иного мира даже не думала, что ее противник может мгновенно рухнуть на спину и пнуть ее ногами в грудь как раз между вытянутыми и уже сомкнувшимися в пустоте передними «хватательными» ногами.

Пластины панциря, закрывавшие грудь чудища, выдержали удар, но все равно послышался резкий хруст. Не успев затормозить, охотник пролетел над несостоявшейся жертвой и со всей силы врезался головой в стену.

Фрозинтар еле успел откатиться в сторону, спасаясь от рухнувшей на пол туши. Время замедлилось — поднимаясь, он заметил, как трясет башкой странное существо, как капает с его челюстей то ли слюна, то ли яд. Но оно не успело ни выпрямиться, ни сделать шага — в следующий миг драур всей массой обрушился ему на загривок, стискивая коленями бока.

С обычным животным такой прием должен был сработать — если нажать сильно, ему станет не хватать воздуха в груди, и оно будет вынуждено прекратить сопротивление. Но, видимо, у этой твари легкие помещались где-то в другом месте, потому что существо лишь подпрыгнуло и принялось скакать по кухне, хлеща хвостом направо и налево. Посуда, столы, скамьи, котлы, дрова, бочки, корзины и мешки с припасами полетели в разные стороны.

Чисто инстинктивно Фрозинтар передвинулся вперед, буквально переполз на толстую, такую же бронированную и чешуйчатую, как бока, шею твари. К ее затылку вдобавок примыкал небольшой гребень высотой примерно с ладонь. Опираясь животом на него, драур наклонился вперед и ударил растопыренными пальцами в фасетные глаза.

Почему-то он был уверен, что пробьет их, как яичную скорлупу, но те оказались прочнее. Под пальцами спружинило. Фасетки вдавились внутрь, но, видимо, для твари этого было достаточно. Она заметалась, движимая уже не яростью, но страхом и болью. Резкий приторно-сладкий запах потек по кухне. Почему-то Фрозинтар был уверен, что такой запах у страха его противника. Ни одно существо не выдержит, если его будут бить в глаза. И тварь под ним внезапно задергалась, вслепую ринулась прочь и тут же налетела на стену.

Толчок был такой сильный, что державшийся лишь коленями драур вылетел «из седла» и кубарем перекатился по полу, на ходу руками нашаривая что-нибудь, что могло бы сойти за оружие. Пальцы сомкнулись на железной ручке. Подхватившись, наемник с разворота метнул это «что-то», оказавшееся перевернутым котлом, в голову чудовища.

Пролетев по воздуху, котел наделся прямо на башку твари, закрыв эй обзор. Издав какой-то странный звук — нечто среднее между стоном и скрежетом — существо заметалось по кухне, ломая все на своем пути.

Уворачиваясь от машущего в воздухе хвоста и конечностей, Фрозинтар перебежками добрался до скорчившейся в уголке Седоны, подхватил ее поперек туловища, как куклу, сунул под мышку и бросился прочь.

Слух у твари был отличный. Даже перепуганная, она услышала шум его шагов и устремилась в погоню.

Камнем из пращи выскочив из кухни, драур резко свернул в сторону, отшвырнув от себя альфару. Ничего не видя из-за болтающегося на башке котла, тварь пролетела мимо, и наемник, освободивший себе руки, снова схватил ее за хвост — на сей раз крепко, всеми десятью пальцами. Уперся ногами в пол и раскрутил.

Руки от толчка едва не вырвались из плеч, ему показалось, что он слышит треск рвущихся мышц и сухожилий, но наемнику удалось остановить тварь, со всего размаха приложить ее к стене.

И рухнуть на колени, выпуская хвост из ставших ватными пальцев.

Последняя вспышка энергии обошлась ему дорого. Сила ушла, потраченная на драку. Но терять сознание было рано. Его противник еще возился у стены, суча суставчатыми конечностями. Он должен встать. Должен ее добить, пока она не…

Взгляд еще шарил по углам в поисках чего-то, чем можно было ударить это существо по голове в надежде достать мозг, а кто-то уже пролетел мимо него с воинственным кличем, поднял меч и с разгону рубанул тварь раз, другой, третий…

«Осторожно!» — хотел крикнуть Фрозинтар, но смог лишь шевельнуть губами.

Седона отлепилась от стены, к которой ее оттолкнули.

— Ты живой? — тревожно прошептала она.

— Нет…

— Ты так со мной не шути. — Девушка нахмурила брови.

— Я не шучу. Я…

Покачнувшись, драур буквально рухнул на пол, повалив и цеплявшуюся за него альфару.

Кружка топленого молока, сдобренная укрепляющим настоем из целебных трав, сотворила настоящее чудо. Уже через несколько минут бывший Наместник Калливар спокойно сидел на постели, глядя, как его племянник Карадор в лицах, с мимикой и жестами, показывает мрачному сэру Ройдару (еще бы — такой подвиг и без него!) и двум оркам, как они с драуром завалили странную тварь.

— А тут я ее — р-раз! И вот так! И еще! И н-на тебе! На! — скорчив зверскую рожу, размахивал эльф мечом. — А она такая: «Э!..» И «уоу!» И «вау!» — Высунув язык, он весьма правдоподобно изобразил последние судороги. — А я тогда ее — хе! Через бедро! И об колено…

— Да ладно! Не выдумывайте! — не выдержал уязвленный до глубины души граф.

— Ничего я не выдумываю! — чуть не взвизгнул Карадор. — Все так и было! Фрося, подтверди!

Наемник изобразил глубокий вздох. Он пришел в себя в кресле в углу спальни Наместника. Седона обнаружилась рядом. Девушка сидела на подлокотнике и держала одну лапищу драура в двух своих ладошках, время от времени заботливо щупая холодный лоб нежити, словно это могло иметь значение. Фрозинтар прислушивался к себе. Вопреки опасениям в нем еще осталось несколько капель энергии — то ли альфара успела как-то с ним поделиться жизненной силой, то ли схватка со странным существом оказалась не такой трудной, то ли само присутствие девушки действовало на него целительно.

Заметив, что драур смотрит на нее, Седона засмущалась и поспешила убрать руку с его лба.

— Вы… ты, — пролепетала она, краснея, — как ты себя чувствуешь?

Он пожал плечами — ему никто никогда не задавал такого вопроса. Да и что может чувствовать нежить? Ни холода, ни жары, ни боли — только приливы сил или усталость.

— Хорошо, — наконец ответил он. — А как я здесь оказался? Кто меня… п-принес?

Девушка покраснела еще сильнее, до кончиков торчащих из копны волос ушек.

— Я, — пролепетала она еле слышно.

— Т-ты? — вытаращился он. — Но я же тяжелый! М-меня пятеро взрослых м-мужчин с трудом с места сдвигали, — вспомнил он случай в пещерах.

— Ну вообще-то ты шел сам, — поправилась Седона. — Я только немного помогала. Ты ничего не видел. Как слепой!

— Спасибо.

— Это тебе спасибо! — перебила его альфара. — Если бы не ты, это существо… Ты не знаешь, что это был за зверь?

— Не знаю. Н-никогда такого не видел.

Не сводя с девушки глаз, наемник осторожно положил руку ей на талию, и Седона тут же завозилась, отодвигаясь.

— Тебе н-неприятно? — Он убрал руку.

— Неудобно, — шепотом повинилась она. — Подлокотник такой… жесткий.

— Т-тогда сядь сюда. — Он показал на свои колени. — Конечно, здесь н-не так мягко, как ты привыкла, но за-зато я не причиню тебе никакого вреда.

— Да я не боюсь. — Девушка тихонько соскользнула к драуру. — А это правда, что ты…

— Правда. — Он тихо обнял стройное податливое тело. Молодая, уже отлично заметная под туникой грудь оказалась на уровне его груди, а все еще красное от смущения личико — как раз напротив его лица. — Я н-нежить. Мое тело мертво. Оно н-ничего не чувствует. Ты в полной безопасности, м-малышка.

— Да я не об этом. — Смутившись, девушка опустила глаза и принялась теребить завязки на его тунике. Скорее машинально, чем заигрывая, — ее запах переменился, но в нем не было ароматов похоти. Похоже, это был запах волнения. — Неужели ты совсем-совсем ничего не чувствуешь?

Будь он нормальным живым эльфом, он бы давно уже все чувствовал, да еще как! А сейчас ему оставалось лишь скрипеть зубами. У него на коленях доверчиво пригрелось такое желанное тело, а он не ощущал даже ее пальчиков, тихо, с детским любопытством трогающих его шею в вырезе туники. Он вообще не мог ее чувствовать — только перекачку энергии, которой она делилась с ним. Но разве может молодая здоровая красивая девушка смириться с тем, что ее до конца жизни будут использовать только как источник жизненной силы? Ей нужны любовь, ласка… семья, в конце концов!

Она, наверное, подумала о том же, потому что вдруг прошептала:

— Неужели ничего нельзя сделать?

— М-можно, — согласился он. — У моего хозяина хранится искра м-моей жизни. Если бы он согласился ее вернуть…

— Хозяин — это лорд Лоредар?

Драур кивнул.

— Ты… принадлежишь ему?

— Н-не совсем.

— То есть — она водила пальцем по его груди, рассуждая вслух, — если он тебя поманит, ты не пойдешь на его зов? И он не может отдать тебе приказ… на расстоянии?

А, Покровители! Как они могли забыть! Нет, Карадор и его дядя не знали, остальные — тем более, но он-то прекрасно был осведомлен о том, какими силами располагает его «хозяин», умело скрывая их ото всех! Не может такого случиться, чтобы он до сих пор ни о чем не подозревал!

— К-карадор, тревога! — Наемник вскочил с кресла, как ребенка, схватил Седону в охапку. — Лорд Лоредар!..

Глава 14

Завозившись, тварь одна за другой подтянула под себя суставчатые конечности, выпрямляясь. Она была тяжело ранена, истекала кровью, но по странной прихоти судьбы ни один жизненно важный орган не задело. Здешние существа просто не знали, куда надо бить, чтобы уничтожить пришельца из иных миров. Но раны все равно оказались слишком серьезными. Она должна вернуться назад, домой, чтобы как-то залечить их. Должна…

Подволакивая четыре из шести конечностей, тварь поползла к своему логову. Выздоравливать или умирать.

Вытащив из кошеля на поясе маленький флакон с искрой, лорд Лоредар пристально вгляделся в ее мерцающее нутро. Магический огонек слабо пульсировал в такт давно остановившемуся сердцу. Такая маленькая — но такая мощная искра жизни. Однажды она снова заставит сердце биться…

Лорд Лоредар сдавил флакон в кулаке. По участившейся пульсации он чувствовал — слуга вышел из-под контроля. Где бы он ни был, от драура пора было избавляться. Но сделать это предстояло так, чтобы тот не понял, что происходит. Он должен почувствовать свою смерть. Должен понять…

Нет, просто смерть для того, кто как бы завис между мирами, чье тело было заморожено и кто рад покончить с неопределенностью любым способом, может стать для него благом. Нет уж, пусть живет — вернее, существует, зная, что уже никогда… ни за что…

Да, так будет лучше!

Сжав флакон в кулаке, лорд советник крикнул охрану и в сопровождении четырех рыцарей (в последнее время он не выходил из замка без вооруженного эскорта) направился к часовне. В своих силах он был уверен, все нужное найдет на месте.

Спустившись на первый этаж в большой «нижний» холл, откуда вели лестницы и проходы в кухню и в боковые крылья, лорд Лоредар сразу понял, что что-то не так. Не спали слуги. Несколько альфаров и поднятый с постели в одном исподнем эльф-управляющий с тревогой столпились у снесенной с петель двери.

Советник невольно задержал дыхание. Эта дверь не открывалась уже много лет — с тех пор, как пожар уничтожил боковое крыло замка, в которое она вела. Проход с той стороны был завален рухнувшими обломками перекрытий, и советник распорядился не разбирать завалы. Он просто велел забить дверь до лучших времен. Но вот теперь она была не просто распахнута, а снесена с петель вместе с половиной косяка.

— Милорд? — Управляющий первым заметил замершего на середине лестницы советника. — Тут… вот…

— Вижу, — процедил тот.

— Меня разбудили слуги, — стал докладывать эльф. — Они услышали странный треск и грохот с этой стороны, но побоялись высунуть носы, пока все не стихло. После чего выглянули, увидели, что произошло, и позвали меня. Мы хотели будить вас, но…

Лорд Лоредар жестом приказал управляющему заткнуться и подошел поближе, при свете свечи разглядывая развороченный косяк. На том конце недлинного коридора виднелся разметанный по камешку завал.

— Вот это да! — один из рыцарей подошел и встал за его спиной. — Ну и силища! С мясом выдрано! Кто мог это сделать? Горный тролль?

— Есть кое-кто… посильнее, — прошипел советник, крепче сжимая в кулаке флакон. Вот, значит, как? Слуга решил действовать самостоятельно? Тогда ему тем более не стоит сидеть и ждать!

— За мной! — коротко распорядился он, широким шагом направляясь к выходу.

— Но, мой лорд, — робко окликнул его управляющий, — а с этим что делать?

— Сейчас — ничего, — раздраженно бросил через плечо тот. — Утром пришлете плотников, пусть поставят новую дверь, и все!

Он почти бегом выскочил из замка и бросился к часовне, на ходу продумывая план действий.

Часовня встретила его пустотой и настолько полной и неестественной тишиной, что советник невольно притормозил, задержав дыхание. Взмах руки рассыпал по стенам целый сноп магических огоньков, озаривших внутренности помещения мерцающим голубоватым светом. Здесь было довольно прохладно даже по сравнению с осенней промозглой ночью. Иней толстым слоем покрывал стены, длинные сосульки свисали с потолка, тонкий слой льда намерз на полу. Алтарь, треснувший пополам, больше напоминал ледяную глыбу.

Вот так, вот так… Осторожнее… Только не поскользнуться… Флакон очень хрупкий. Нельзя, чтобы он разбился при падении. Тогда последствия трудно будет предугадать. Нет, лично для лорда Лоредара ничего не изменится, но вдруг, лишившись даже надежды когда-нибудь заполучить искру назад, драур вовсе выйдет из-под контроля? Взбесившаяся нежить, практически неуязвимая и неукротимая — что может быть опаснее?

Что такое на самом деле этот монолит, советник успел разобраться. И сейчас он, установив флакон на его вершине, занялся приготовлениями к обряду.

Увлекшись, эльф поздно услышал снаружи какой-то шум. Впрочем, его это не остановило. Там остались четыре охранника — рыцари не подпустят никого постороннего!

Не прерывая своего занятия, лорд Лоредар краем глаза заметил, что снаружи, у самого крыльца, идет отчаянное сражение. Четверо его охранников стояли стеной. Они могли довольно долго сдерживать превосходящие силы противника (впрочем, ему достаточно и нескольких минут!), но если против них будут воевать такие же воины. Никто даже не мог догадаться, что против обычных в общем-то эльфов с поводка спустят настоящего драура.

Звон стали внезапно перекрыл низкий хриплый рык, после чего воинственные кличи сменились криками ужаса, а еще через миг раздались топот ног и отчаянный крик:

— Всем стоять! Руки за голову! Считаю до трех и «два» уже было! У меня тут боевой драур, и я не боюсь его использовать!

В часовню ввалились эльфы и орки. Среди них — один человек с обнаженным мечом. Сэр Ройдар был практически счастлив — наконец-то ему довелось поучаствовать в настоящей схватке! Он даже почувствовал разочарование, заметив, что внутри нет полчищ злодеев, с которыми можно скрестить оружие. Ну не станешь же считать серьезным противником одного-единственного безоружного эльфа?

— Ага, — взгляд советника сразу нашел массивную фигуру драура, — ты пришел! И всех с собой привел? Отлично! Пожалуй, я все-таки исполню свое обещание… Если ты сейчас подойдешь ко мне и…

— Стоять, Фрося! — быстро скомандовал Карадор. — Не смей этого делать!

— А почему это ты им распоряжаешься? — вскинул брови лорд Лоредар. — Фро…

— Он мой друг!

— Друг? Не смеши меня! Он драур! Нежить! Он не может ничего чувствовать! Ни любви, ни дружбы, ни…

— Может! — неожиданно пискнула Седона, высовываясь из-за чьего-то локтя. — Он все может!

— О, симпатичная девчонка. — Советнику хватило всего мига. — Твоя любовница, драур? Чем ты ее удовлетворяешь? Какой частью тела?

— У вас этой части нет, — вылез вперед Карадор, заставив всех на миг заткнуться и уставиться на эльфа. — И вообще, чего ты с ним рассусоливаешь? Дай ему в морду, и дело с концом!

— Ни с места! — Лорд Лоредар вскинул вверх руку с зажатым в ней флаконом. — Если кто-нибудь сделает лишнее движение, я ее просто-напросто раздавлю! Надеюсь, ты понимаешь, что это будет означать?

Ноги Фрозинтара подломились, и он опустился на колени:

— Чт-то вам нужно?

— Ничего особенного. Просто подойди. Ну?

Бросив взгляд на оставшихся у порога спутников, наемник медленно выпрямился и сделал шаг.

— Вот так, хорошо. — Советник не смог сдержать улыбку. — Иди ко мне, мой хороший. Иди! Ты же хочешь получить свою жизнь назад? Ну так иди ко мне!

Карадора на месте удерживали шесть рук.

— Пустите меня! — верещал он. — Я ему все скажу! Я ему ноги-руки оторву и местами поменяю! Он у меня будет знать, как обижать драуров!

Советник Лоредар попятился, крепче сжал в кулаке флакон.

— Обижать? — переспросил он. — Кого? Этого? Да он сам кого хочешь обидит! Ты вообще кого защищаешь? Нежить? Да знаешь ли ты…

— Знаю! Все знаю! — вздернул подбородок эльф. — Фрося мне сам все рассказал! Он не хотел меня убивать! И вы его не заставите меня прикончить! Он этого не сделает!

— А разве я этого хочу? — Советник не сводил глаз с приближающегося драура. — Помилуйте! Никто не говорит об убийстве! И вообще — не собираюсь я его убивать! Как можно убить того, кто и так уже мертв?.. Стоять! — рявкнул лорд Лоредар, когда наемник поравнялся с ним. Его протянутая рука замерла над трещиной в темном камне алтаря. — Одно движение — и я разожму кулак. Догадываешься, что тогда будет?

Глаза Фрозинтара блеснули. Он чувствовал, что это не просто треснувший камень, что внутри тот намного больше, чем снаружи, что в щели скрыто нечто непонятное, опасное — и в то же время смутно знакомое. Где наемник мог видеть это раньше?

— Отдайте, — хрипло выдохнул он, не сводя глаз с флакона.

Советник не успел ничего ответить — со стороны входа внезапно послышался сдавленный крик крайнего изумления и ужаса.

Поминутно переводя дух и останавливаясь, чтобы собраться с силами, тварь все-таки преодолела последние шаги до логова и, перевалив через порог, застыла, приподняв верхнюю часть тела. Ее уютное логово было освещено и битком набито странными существами. Запах подсказывал твари, что это те самые, чье мясо показалось ей таким восхитительно вкусным. Но вот их количество ее напугало. Она была не в том состоянии, чтобы принимать бой с превосходящими силами противника. Все, чего ей хотелось, — это забиться в норку и подождать, пока после очередной линьки отрастут оторванные конечности и заживут многочисленные внутренние повреждения.

Но путь к спасению преграждали эти существа. Значит, придется их уничтожить.

Вытаращившись на странное создание, все расступились, ненадолго забыв, зачем пришли.

Молчание и оцепенение опять нарушил Карадор.

— Опа! — воскликнул он. — Ты же сдохла! Ну и живучая тварь!

— Советник. — Лорд Калливар крепко вцепился в плечо внука, чувствуя, что на него накатывает волна слабости. Нет, не стоило ему вставать с постели! — Советник, уберите свое чудовище!

— Вам нравится? — Лорд Лоредар был удивлен не меньше остальных, но сумел совладать со своими эмоциями, и лишь стоявший ближе всех к нему драур уловил слабый запах страха. — Чудесное существо, не так ли?

— Где вы взяли это… эту тварь?

— Хотите и себе такую же зверюшку? Не выйдет! Я свои тайны выдавать не намерен!

Тварь тем временем сдвинулась с места. Она слишком устала, слишком плохо себя чувствовала, чтобы охотиться или сражаться. Ей нужно было только добраться домой. Вперив взгляд фасетных глаз в алтарь, она подобрала под себя уцелевшие конечности и прыгнула.

Сэр Ройдар попытался встать у чудища на пути и даже успел поднять оружие, но в следующий миг его сбило с ног тяжелое мощное тело. Рыцарь упал, вслепую отмахнувшись, задел что-то мечом. Испуганно вскрикнула Седона. Широкой надежной спины драура рядом не было, и девушка спряталась за Карадора, крепко обхватив его руками за пояс. Это несколько лишило неугомонного эльфа подвижности, да он все равно ничего не успел бы сделать.

Стоявшие возле камня советник и наемник инстинктивно шарахнулись в разные стороны. Но лорд Лоредар промедлил. У него имелся только один шанс, и он обязан был им воспользоваться.

В правой руке дрожал флакон с искрой — даже в этот краткий миг советник не мог с ним расстаться. Он успел ударить по камню левой рукой, попав точно в трещину.

Пальцы охватило ледяным холодом, таким жутким, что лорд Лоредар вскрикнул от боли. Но в следующий миг тварь всей массой рухнула на камень, и его мощной волной отмело в сторону. Проехавшись спиной по льду, покрывавшему пол, он врезался в стену.

А камень вспыхнул ярким светом, затмившим все магические огни, до этого висевшие под потолком. Мертвенно-розовое сияние разливалось от него. Тварь исчезла, воздух над камнем мигом превратился в столб яркого света, острым лучом вонзившегося в потолок.

В тот же миг раздался натужный хруст камня. Часовня содрогнулась до основания. Слагавшие ее каменные глыбы ожили, сдвинулись со своих мест. Лед мелкой крошкой посыпался со сбрасывающих тысячелетнее оцепенение стен.

— Что это?

Советник собрал все силы и приподнялся. Он не зря потратил долгие дни, изучая это сооружение. Одна из статуй у стены скрывала рычаг. Вскочив, лорд Лоредар буквально повис на ней, приводя в действие скрытый механизм.

— Надеюсь, у вас хватит времени ответить на этот вопрос, — воскликнул он. — А мне пора!

Все обернулись на него. Фрозинтар рванулся к советнику, но было поздно. Механизм сработал. Дверь захлопнулась. Последняя судорога прошла по стенам, ломая статуи и корежа мозаичный пол.

Разбежавшись, Карадор навалился на дверь, но та лишь дрогнула. Эльф с досадой хватил по ней кулаком.

— Вот гад! — воскликнул он, добавив парочку крепких выражений. — Скотина! Ну, если я его поймаю — прикончу на месте! Своими зубами загрызу урода! Кишками задушу! Шкуру заживо сниму и углей в живот насыплю!

— Уймись, — коротко бросил ему лорд Калливар. — Хоть раз в жизни… которой и так мало осталось…

Взгляд бывшего Наместника не отрывался от столба ярко-розового света. Сейчас он увидит то, что убило его отца.

Седона все поняла и начала всхлипывать, прижав кулачки к глазам.

Первым побуждением Фрозинтара было броситься к девушке, обнять, прижать к груди, постараться как-то утешить, но, когда воздух дрогнул и странная тварь исчезла, в его сознании что-то щелкнуло. Где-то он уже это видел. И даже более того…

— М-может, и немного, — пробормотал он себе под нос, попятившись от камня. — А м-может, и нет…

Келлегор решительно шагнул вперед, поднимая руки в отвращающем жесте. Подросток с первого мига почувствовал магию и готовился сразиться с любым проявлением враждебного колдовства. Но не успел он начать начитывать «пробное» заклинание (надо же быть уверенным точно, с чем предстоит иметь дело!), как на его плечо легла тяжелая холодная рука.

— Н-не стоит…

— Вы знаете, что это такое? — догадался полукровка.

Фрозинтар не ответил. Взгляд драура, вспыхивающий алыми и золотыми искрами, метался по стенам. Померещилось ему или нет? Но вон те два выступа среди покрывающего стены орнамента совершенно одинаковые. И расположены симметрично, точно по сторонам от камня. Но тогда вон там, в той стороне…

Наемник круто развернулся, шаря взглядом. Точно! Вон еще два… четыре… шесть… И прямо над их головами… Нет, чуть дальше от входа, вглубь… Да, девятая точка опоры точно над камнем. Из-за этого купол часовни немного смещен в сторону. Снаружи кажется нелепостью, но если смотреть с этой позиции, то все становится строго функциональным… Но, Покровители, как же этой штукой управлять? Если он не ошибается, то нужная панель должна быть… здесь?

— Т-твой посох какой длины?

Келлегор даже вздрогнул, когда Фрозинтар протянул к нему руку, чтобы забрать посох. Тот мгновенно превратился в змею и злобно зашипел на наемника.

— Осторожно! Она…

Жесткие пальцы сомкнулись на туловище змеи. Та изогнулась, впиваясь зубами в руку, но тут же с шипением зажала челюсти, не сумев прокусить твердую кожу. А в следующую секунду ее тряхнули так энергично, что она одеревенела сама собой.

— …кусается!

— Р-разойдись!

Наученный опытом Карадор рыбкой ушел в сторону, попутно дернув за руку Седону, когда драур, четко отмерив посохом три его длины и несколько пядей, всей массой обрушился на пол в том месте, где по его расчетам…

Одна из плит вышла из гнезда с сухим щелчком, но не отскочила, а встала вертикально на одну из граней, явив на трех остальных…

— С ума сойти, — прошептал лорд Калливар, снова хватаясь за плечо внука, чтобы не упасть. — Что это такое?

— С-стационарный П-портал, — выдохнул Фрозинтар, дрожащими от волнения пальцами прикасаясь к панели управления. — Х-хозяин его запустил, и теперь…

— Запустил? Что?

— П-портал!

— Точно? Откуда это известно?

— Я их п-п-проектировал! А этот…

— Это невозможно! — заспорил лорд Наместник. — Эту часовню построили в незапамятные времена! Еще во времена моего деда…

— П-по моим чертежам! — рявкнул Фрозинтар.

— Точно, Фрося? — вылез Карадор. — Твою лабораторию вроде как сожгли…

— Н-наверное, кто-то утащил чертежи последней установки… и собрал ее здесь!

— Но кто мог это сделать? — включился в дискуссию лорд Калливар. — Насколько я помню, здесь еще во времена моего деда, лорда Казимира Хранителя, находился… Погодите-погодите, — Наместник потер лоб, — я всю жизнь считал, что мои отец и дед хранили мир от заключенного здесь великого зла, которое способно уничтожить все живое! Я был уверен, что это какой-то магический артефакт, а это — Портал? Обычный Портал, каких полным-полно в старых замках? Портал, подобный которому есть даже у нас? Портал, который используют для путешествий в пространстве…

— Дядюшка, если я что-нибудь понимаю, то это не обычный Портал, — сказал Карадор. — Фрося, помнишь, ты мне рассказывал, что…

— С-сейчас некогда! — процедил драур, склоняясь над панелью. — Если ее не остановить, сейчас эта хрень с-сработает, и нас всех зашвырнет неизвестно куда!

— Неизвестно куда?

— В д-другой мир! Это П-портал в параллельный мир, а не в другую часть континента!

— Бр-р! — передернуло Карадора. — А ты можешь ее выключить?

— А я что д-делаю? — зарычал драур, изучая панель управления. — Но с-советник ее заблокировал! Др-рянь! — Чтобы дать выход своей ярости, он с мясом выдрал панель, обнажив в полу шестиугольную дыру, и со всего размаха зашвырнул ее в алтарь. Воздух дрогнул. Часовня опять содрогнулась до основания. По стенам пошли трещины. Сверху посыпались мелкие камешки. Пол стал медленно, но неуклонно наклоняться в сторону камня, воздух над которым светился, постепенно становясь плотным, как столб холодного яркого пламени.

— Круто! — выдохнул Карадор.

— Сделайте что-нибудь, — внезапно напустился на Фрозинтара лорд Калливар. — Если это действительно ваши чертежи и ваша… ваше творение, вы должны знать, как все это остановить! Должен же быть другой способ!

Наемник не отвечал — взгляд его шарил по стенам и полу часовни. И совершенно случайно зацепился за некую неправильность. Этого в его конструкции не было. Что там такое?

Сделав два шага вперед, он опустился на колено и провел ладонью по еще одному камню, счищая лед. Со стороны казалось, что здесь просто когда-то отвалился кусок плиты, но его замазали белой глиной. Она раскрошилась от удара мощного кулака, обнажив свое нутро. Увидев, что оно скрывало, драур выругался. Как же он сам раньше не додумался до этого? Как все становилось просто и понятно!

— Ну, что там? — раздался за спиной чей-то голос.

— П-попробовать-то можно… — пробормотал он. — Но мне нужно много энергии.

— Зачем?

Перед ним открылся запасной пульт контроля, своего рода стоп-кран на случай всяких сбоев. Отсюда можно было отключить Портал, создав перегрузку в сети. Но тогда придется тратить время и объяснять, что он имеет в виду. С закрытием Академии Магии в Альмраале эльфы утратили часть знаний. Во время орочьего восстания в Смутные века огню предавались уникальные творения гениев прошлого. Немало было уничтожено учеными-ортодоксами, которые просто боялись лишней информации и пользовались любой возможностью затормозить прогресс — дескать, если бы Покровители хотели, чтобы их дети обладали таким знанием, они бы его дали. Как ни горько это звучит, но нынешние эльфы знали едва ли не вполовину меньше, чем их прапрадеды.

— К-карадор!

— Ась?

— Иди сюда!

— Зачем вам мой племянник? Что вы собираетесь сделать? — заволновался лорд Калливар, когда эльф шагнул вперед и, повинуясь Фрозинтару, опустился на колени, вставая в ямку в полу.

Прежде чем ответить, наемник несколько раз глубоко вздохнул. Конечно, его неживое тело не нуждалось в воздухе для дыхания, но это движение грудной клетки из далекого прошлого помогало успокоиться и привести мысли в порядок.

— Л-лорд, вашему племяннику еще п-при рождении кто-то п-поставил мощный блок. С течением многих лет в нем накапливалась энергия. Можно сказать, что он — з-запас сил и топлива на крайний случай. Этот случай настал!

— Отец, — осенило лорда Наместника. — Он же с первых часов жизни Карадора объявил именно его своим наследником! Не меня, своего сына, а его, новорожденного ребенка! Теперь мне все понятно. Но…

— П-помолчите, — перебил его драур и сжал плечи Карадора. — П-просто доверься мне.

Неживое тело не может ничего чувствовать — ни боли, ни жара, ни холода. Это идеальный проходник. Останется самая малость — открыть так долго бывший запечатанным резервуар. Для чего Карадора сделали таким? Неужели строитель Портала предчувствовал, что система может выйти из-под контроля, и заранее постарался соорудить «предохранитель»? Как знать!

…Помнится, его первый и последний пуск межмирового Портала закончился далеко не блестяще. Это послужило основным пунктом обвинения — мол, практический вред перевешивает теоретическую пользу, и проект должен быть уничтожен, а его создатель наказан. Он просил дать ему хоть пару дней, чтобы попытаться найти ошибку, но ему не дали и нескольких часов. Ответ напрашивался сам собой — тот, кто по его чертежам доделал Портал, учел все ошибки и сумел их исправить, снабдив установку запасным пультом контроля и придумав, как обеспечить его работу.

Он не ощущал ничего — ни жара, ни боли. Энергия из вскрытого резервуара хлестала сплошным потоком, а ему оставалось лишь усилием мысли направлять ее в нужную точку системы.

Ни один Портал не может работать без энергии, черпая ее из разрыва пространства. Идея состояла в том, чтобы направить дополнительный поток именно в эту щель, мощным встречным напором перенаправив льющуюся энергию и заставив ее течь в обратном направлении. Тогда открытый Портал просто-напросто «захлебнется» в текущей одновременно со всех сторон «чистой» энергии и захлопнется сам собой.

Сначала ничего не происходило, и он подумал было, что опять ошибся. Но потом ощутил слабое сопротивление. Это могло означать только одно — у него все получилось. Межмировая складка пространства закрылась, придавленная мощным потоком. Оставалась малость — как следует заделать разрыв, чтобы он опять не образовался в этом месте.

Полный решимости, он, наверное, где-то слишком пережал, потому что в какой-то миг смыкающиеся на плечах Карадора пальцы ощутили пустоту. Ставшее безвольным тело эльфа рухнуло на пол, он еще немного постоял над ним, купаясь в постепенно угасающих волнах энергии, накатывавших на него, словно теплый влажный ветер.

Теплый?

Влажный?

Распахнув глаза, Фрозинтар несколько раз моргнул, прежде чем сообразил, что мир вокруг переменился. Ярче заиграли краски, четче стали линии. В воздухе плавал запах горелого. Откуда-то эхом доносились какие-то звуки, но все заглушал мерный рокот в ушах.

Прижав ладони к ушам, он несколько раз встряхнул головой, попятился, словно пытаясь убежать от этого странного грохота, идущего, казалось, изнутри. Но тот стал лишь громче и чаще. Коротко взревев, драур ударил себя по уху, и оно неожиданно отозвалось звоном.

— Что? Что такое?

Не сразу он сообразил, что его окружили со всех сторон, треплют по плечам, тормошат. Вперед пробилась Седона. На девушке не было лица. Она смотрела на него так, словно впервые увидела, но странное дело — в ней не ощущалось запаха страха. От нее, уж если на то пошло, вообще не исходило никаких запахов!

— Фро? Фрозинтар!

— А? — Он с усилием опустил руки. Грохот в ушах стал тише, но подозрительные ощущения никуда не делись.

— Фрозинтар, вы что-нибудь чувствуете? — Келлегор тоже смотрел на наемника как-то странно.

Чувствует? Он — и вдруг чувствует? Быть такого не может! Но… если прислушаться к себе…

— Мир переменился, — промолвил он и осекся. Голос его звучал по-другому, он стал немного выше. Драур невольно схватился за горло, сдавил его и…

…почувствовал.

Под пальцами была теплая живая кожа.

Не веря, он нащупал свое запястье, долго искал пульс, и наконец ощутил лихорадочное биение там, где его не было столько веков. Опять прижал ладони к вискам, запоздало соображая, что этот странный грохот — всего лишь шум крови, бегущей по жилам.

— Ударьте меня кто-нибудь, — промолвил он. — Я хочу почувствовать боль.

Седона с готовностью замахнулась кулачком, но не донесла его — разрыдавшись, девушка уткнулась лицом ему в грудь. С каким наслаждением он запустил пальцы в ее волосы!

— Ничего не понимаю. — Келлегор смотрел на ожившего драура с понятным изумлением. — Меня учили гасить искры жизни, но чтобы она сама могла вот так разгореться… Я никогда не слышал ни о чем подобном! И, думаю, никто никогда о таком не слышал! Ведь искра — это… это…

— К-Карадор, — позвал наемник. Молодой эльф должен был разделить с ним эту радость! Он — живой! Он будет жить! Он… — Карадор? Ты…

Бросил взгляд на неподвижное тело — и ощутил слабость в коленях. А горло перехватило от забытой боли.

— Ты чего?

Эльф валялся на полу лицом вниз. И когда Фрозинтар рывком перевернул его, заглянул в распахнутые глаза, тот безвольно обмяк на его руках.

Он был мертв.

Рядом на колени рухнул Келлегор. Закатав рукава туники, юный маг принялся лихорадочно осматривать холодеющее тело. Постепенно на его лице проступила растерянность, смешанная с какой-то детской обидой.

— Я ничего не понимаю, — дрогнувшим голосом пролепетал полукровка. — Дядя… он же… он совсем мертвый! Ой, мама… — Юноша закрыл лицо руками. — Как же так?

Фрозинтар сидел на полу, обняв неподвижное тело. Рядом тихо всхлипывала Седона. Наместник Калливар стоял как потерянный, с окаменевшим лицом. Келлегор, сгорбившись, молча раскачивался туда-сюда, не отнимая рук от лица. Сэр Ройдар переминался с ноги на ногу, чувствуя себя лишним.

— Он… великий герой, — кашлянув, наконец рискнул нарушить граф тягостное молчание. — Ради спасения отдал все… всего себя, без остатка…

Келлегор резко отнял руки от лица, словно его дернули за запястья. Лицо юного мага было залито слезами, но глаза уже смотрели на наемника ясно и вопросительно. Тот уже и сам все понял и похолодел.

Карадор действительно отдал всего себя — и свою искру в придачу. Искру, которая оживила драура.

— Как же так? — повторил подросток свои последние слова.

Фрозинтар опустил глаза. Провел пальцами по бледной щеке, по губам, которые уже никогда не сложатся в улыбку. Оборванная ниточка жизни. Будь проклят лорд Лоредар! Так или иначе, но он все-таки заставил своего слугу совершить убийство!

Или нет?

— Седона, — позвал он, — поцелуй меня. Быстро!

— Но… — Девушка ничего больше не успела сказать — дернув за руку, наемник заставил ее наклониться, торопливо коснулся губами ее теплых губ, чуть задержался, запоминая, а потом, так же резко отстранив альфару, накрыл своим ртом приоткрытые губы эльфа.

Он не знал, что надо делать, и не ощутил обратного перехода. Просто тело внезапно налилось свинцовой тяжестью. Воздух с шипением вырвался из легких — ему там больше нечего было делать.

Медленно и осторожно драур поднял на руки неподвижное тело и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Снес ударом ноги дверь и шагнул в ночь.

Мастер Неар чувствовал себя предателем. Подумать только — он ведет на поместье-столицу целую сотню орков!

Когда шла последняя война за Золотую Ветвь, менестрелю удалось отсидеться на относительно тихом и благополучном Аметистовом Острове. Война затронула самый краешек его — орки лишь вторглись в пограничные пределы. Тогдашний наследник Наместника, первый муж леди Каллирель, помнится, с большой помпой выезжал навстречу им, уверенный, что ему удастся с первого удара опрокинуть темноволосых и прогнать их обратно со своей территории. Первая битва стала и последней — после того как, даже не доскакав до позиций врага, лошадь Наследника была убита и сам он выпал из седла, оставшиеся без командира легионеры сопротивлялись недолго. Нет, когорта Преданных, отправленная лордом Калливаром для охраны тестя, мужественно сомкнула ряды над его бездыханным телом и сражалась до последнего, но остальные довольно быстро сложили оружие и ударились в бегство. С уцелевшими Преданными (из сотни в живых осталось лишь шестеро, причем четверо раненых) орки тогда поступили довольно милосердно. Они не содрали с пленных кожу, не разорвали на части, не сделали рабами, а просто отпустили на все четыре стороны, позволив забрать тело командира, которого те так доблестно защищали. Именно с ними теперешний император Хаук аж-Гарбаж передал Наместнику Калливару предложение сдаться на милость Золотой Ветви. Наместник тогда ответил гордым отказом. Даже прогнал и объявил изгоем своего племянника Карадора Шутника, который вызвался поехать в стан врага и принести присягу.

Мастер Неар, как и многие мирные эльфы, в те дни жил в постоянном страхе: а ну как орки пойдут на приступ и сметут поместье-столицу с лица земли? Уже было известно, что они огнем и мечом прошлись по Изумрудному и Нефритовому Островам, практически уничтожили Коралловый Остров, бои шли на подступах к столицам Рубинового и Сапфирового Островов, на очереди был Янтарный, а там придет и пора остальных. Однако орда орков внезапно повернула именно на Янтарный Остров, армия темноволосых уже несколько недель бестолково топталась на границе, не в силах взломать ее защиту. Попутно сломив сопротивление Топазового Острова, орки в считаные дни овладели Янтарным, и Наместник Наринар Янтарный сам вынес их предводителю ключи от поместья-столицы.

После этого ни о каком сопротивлении не шло и речи. С подачи лорда Наринара Наместники остальных Островов один за другим признали доселе безвестного капитана гвардии Хаука аж-Гарбажа возрожденной Золотой Ветвью и преклонились перед новой властью. Мирные эльфы вздохнули свободнее…

Ненадолго.

Нет, менестреля в отряде не обижали. На привале довольно вежливо усаживали у костра и просили спеть. И слушали очень внимательно — даже его балладу «О подвиге Преданных», которую он сочинил в честь тех ста воинов, которые стояли насмерть над телом погибшего наследника Наместника. Сам орочий шаман потом похвалил талант эльфа, но все это не радовало мастера Неара. Орки шли в поместье-столицу! И шли они туда явно не с мирными намерениями — все сто были воинами, несли на себе доспехи и оружие. Если они по каким-то причинам погибнут, пославший их император разгневается и отправит войска на усмирение взбунтовавшегося Острова. А это новая война, новые смерти, горе и слезы.

Поэтому на подступах к поместью-столице, когда до ее стен оставалась всего пара лиг, мастер Неар резко свернул с прямой дороги.

— Куда? — Его ухватили за локоть, останавливая на полном ходу.

— Там, — менестрель покраснел до корней волос, как мальчишка, — есть калитка… обходной путь…

— Зачем? — Предводитель сотни смотрел сверху вниз так холодно и пристально, что хотелось упасть на колени и начать целовать ему сапоги, лишь бы отвести от себя гнев.

— Ну… вас вряд ли пустят добром… будет битва, — попытался объяснить менестрель. — То есть должна быть битва, и я… вы не…

— Ты так хорошо поешь свои баллады, а сейчас не можешь связать двух слов, — с явным разочарованием покачал головой сотник.

Как ни странно, это придало менестрелю сил.

— Понимаете, война давно закончена, — снова заговорил он, в молчании собеседника обретая уверенность, — и когда она началась, далеко не все эльфы взялись за оружие. Да, мы любим свою землю и хотели бы видеть ее свободной и независимой, но мирное население просто хочет жить! Я певец, я не умею обращаться с оружием, в моем роду не было воинов, и я бы все равно не стал с вами воевать, если бы ваши орды пришли под стены поместья-столицы. Я говорю от лица тех, кто просто хочет жить, от лица женщин и детей, от лица мастеровых и слуг, а не от лица воинов, которые все потеряли с прекращением бесконечных войн. Для простых эльфов любая война — бедствие. В прошлый раз поместье-столица уцелела лишь чудом, и я не хочу, чтобы с вами что-то произошло под ее стенами, ибо в этом случае нового вооруженного конфликта не избежать. Вас всего сто. В столице намного больше воинов. Вас просто передавят под ее стенами, и тогда император пошлет войско усмирить непокорных. Они не оставят от поместья камня на камне, и…

— Да уж, — сотник переглянулся с шаманом, — точно не оставят… Значит, ты так заботишься о нашей безопасности, менестрель? А если ты не прав? Если мы как раз идем убивать и грабить? Если императору так хочется развязать новую войну, и он только жаждет устроить провокацию? Если мы всего лишь передовой отряд смертников, который…

— Нет, — покачал головой мастер Неар, — я живу на свете не первый век и умею разбираться в чужих душах. Вы не хотите потопить Остров в крови.

— Ты наверняка хорошо разбираешься в душах светловолосых, — буркнул сотник. — Но орочья душа для тебя — потемки…

— Пусть так, но нет ночи без звезд, и в любом мраке есть луч света! — заявил менестрель так уверенно, что вокруг раздался многоголосый хохот. Впрочем, в этом смехе не было ничего обидного.

— Добро. — Отсмеявшись, сотник положил тяжелую ладонь на плечо эльфа. — Веди нас к калитке.

И первым свернул с основной дороги в окружавшие поместье-столицу поля.

С этой стороны располагались в основном хутора альфаров-фермеров, так что приходилось пробираться вдоль межей. Несмотря на то что орки особенно не таились, мало кто их заметил — большинство альфаров, разглядев в рассветном сумраке подозрительные тени, сами спешили спрятаться куда подальше.

Совершенно никем не замеченные (во всяком случае, их никто не пытался окликнуть и тем паче остановить), орки прошли через все фермы и направились к небольшому яблоневому саду, стоявшему чуть в отдалении.

— Отдохнем немного, — распорядился сотник. — Мы не станем красться к воротам, как ночные воры.

Мастер Неар вздохнул — на рассвете самое время незаметно проникнуть в поместье-столицу. Стража уже утомлена и не станет зорко следить за всем, что движется на равнине. Но спорить менестрель не стал. Он вдруг почувствовал усталость в ногах — отвык ходить пешком, а ведь ему еще приходилось подстраиваться под широкий шаг темноволосых воинов!

С яблонь успела облететь большая часть листвы, окаймлявшие их кусты стояли почти голыми, так что сад просматривался очень хорошо. Вырвавшемуся вперед разведчику ничего не стоило заметить среди корявых старых деревьев две фигуры — мужчину и женщину.

Сначала мимо них хотели пройти — сад велик, места хватит всем, тем более что орки сами сказали, что не хотят воевать, — но что-то в этой паре всем показалось странным. Понадобилось минуты две, чтобы сообразить — женщина то ли заупрямилась, то ли просто устала и не желала сдвинуться с места, а мужчина пытался уговорить ее пуститься в путь.

Заметив орков, он засуетился еще больше, заволновался, пытаясь чуть ли не силой заставить свою спутницу идти. Заинтересовавшись, воины прибавили шагу.

До них оставалось всего полсотни шагов, когда женщина внезапно обернулась. На ее бледном лице промелькнуло осмысленное выражение. Она сделала-таки несколько шагов, но внезапно рухнула на опавшую листву как подкошенная.

Секунду или две мужчина смотрел на распростертое у его ног тело, а потом подхватил ее на руки и бегом бросился прочь.

Сотник на ходу проревел короткий приказ, и сразу же двое орков отделились от отряда, перешли на бег и отрезали беглецу путь к отступлению.

Утро в поместье-столице началось с суматохи. Из уст в уста, от замка к замку передавалась сногсшибательная новость — Наместник Калливар внезапно выздоровел от болезни и первым делом лишил звания советника лорда Лоредара, который, не дожидаясь рассвета, покинул свой замок и скрылся в неизвестном направлении. Даже не покинул — сбежал, пока его охранники отвлекали на себя внимание, сражаясь с посланными для его ареста легионерами. Войско поместья-столицы, поднятое по тревоге, сразу присягнуло на верность лорду Калливару. Слух о чудесном воскрешении Наместника и его возвращении обрастал невероятными подробностями — дескать, его поставил на ноги заграничный некромант, при этом принеся в жертву кого-то из родственников. Одновременно муссировался слух о том, что титул наследника опять свободен. Лорды и леди, простые рыцари и знать, эльфы и альфары — все наперебой обсуждали эти новости, а перемыв косточки заинтересованным лицам, принимались копаться в сундуках, дабы одеться к случаю и прибыть в замок Наместников Аметистовых. Все хотели лично засвидетельствовать почтение лорду Калливару, убедиться своими глазами, что он здоров, и заодно узнать последние новости.

В самом замке, предчувствуя наплыв гостей, управляющие и слуги носились как подстреленные, готовя прием. А тем временем, сидя в кабинете Наместника Калливара, Фрозинтар перебирал наполовину истлевшие пергаменты, всматриваясь в старинные рисунки. Руки драура слегка дрожали.

— Мои чертежи, — не веря своим глазам, шептал он. — Я боялся, что их сожгли… Значит, Казимир их все-таки спас. И перевез сюда. И доделал мою установку… Талантливый мальчик!

— Вы так хорошо знали моего деда? — Наместник стоял за его плечом.

— Я его совсем не знал! — покачал головой Фрозинтар. — Он и работал-то в моей команде всего ничего. Студент-первокурсник, только-только начинал обучение! И ведь сумел разобраться и заставить ее работать…

— Да уж! — невольно фыркнул лорд Калливар. — И обеспечил собственных потомков головной болью на много лет вперед! Его родной сын скончался возле этого проклятого Портала. Я сам и Карадор тоже могли погибнуть…

Фрозинтар не слушал его ворчание. Он все перебирал и перебирал листы, бережно складывая их один к одному. Среди чертежей попадались и посторонние заметки — видимо, студент просто сгреб в кучу все бумаги, какие успел, и в спешке покинул лабораторию, а вернуться за оставшимися не было времени. Эти листы драур откладывал в сторону, некоторые внимательно прочитывал сверху донизу.

— Подумать только! — бормотал наемник себе под нос. — Он все-таки ее построил… И даже запустил! И пуск прошел успешно! И ведь додумался до источника энергии!

— Додумался, хорошо сказано! — проворчал лорд Калливар. — Использовать собственного внука в качестве живого резервуара силы!

— Возможно, у него не было другого выхода, — пожал плечами Фрозинтар, поднимая голову и глядя на собеседника снизу вверх. — У Карадора имелся некий магический потенциал. Не слишком большой, но этого было бы достаточно для того, чтобы вашим племянником заинтересовались Видящие и забрали его в Орден, дабы сделать медиумом. Мне пришлось провести среди волшебниц некоторое время. Это оказались не самые приятные месяцы в моей жизни. Я даже испытывал чувство благодарности к той Видящей, которая украла меня для лорда Лоредара! Они ведь использовали медиумов как источники магической силы и убивали тех, кто больше не мог им эту силу поставлять. Так сказать, избавлялись от отработанного материала. Ваш отец сделал из Карадора некий… э-э… накопитель энергии, но спас ему жизнь. Таким образом, он одной стрелой убил двух зайцев сразу. Узнать бы, как он собирался энергию использовать…

— Я отдам вам все дневники отца и деда, — сказал Наместник. — Возможно, ответ вы найдете там!

— Отличная идея!

Лорд Калливар открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но в это время в дверь постучали, и после паузы в приоткрывшуюся щель пролезла голова слуги-альфара:

— Там милорд Карадор пришел в себя!

Забыв про бесценные чертежи, собеседники со всех ног ринулись в покои Наследника.

Они рассчитывали застать эльфа распластанным на подушках, бледного, с кругами под глазами, но обнаружили его сидящим на постели с улыбкой на лице. Рядом находились все остальные — оба орка, Седона, встрепенувшаяся при виде драура, сэр Ройдар, Келлегор.

— Всем привет! — воскликнул Карадор при виде новых посетителей. — Вы где застряли?

— Да так. — Лорд Калливар сделал неопределенный жест. — Как ты себя чувствуешь?

Он от души любовался племянником, словно обретенным после долгой разлуки сыном. Шрам через переносицу и седина изменили того, кто прежде был известен на весь Остров как Шутник. Но перемены коснулись лишь внешности — улыбка была такой же широкой, а глаза сверкали так же ярко.

— Нормально, — отмахнулся молодой эльф. — Только вставать мне пока не разрешают! — Он выразительно посмотрел на племянника. Келлегор надулся, скрестил руки на груди.

— Последствия… перехода могут оказаться непредсказуемыми, — изрек он с видом профессора на консилиуме. — Тем более что переход сопровождался изъятием искры, что никогда не проходит для тела бесследно. Насколько я могу знать, такие случаи вообще ни разу не зафиксированы наукой, и я считаю своим долгом как следует понаблюдать за пациентом…

— Кел, тебе никто раньше не говорил, что ты зануда? — перебил его Карадор.

— Н-нет, — моргнул юный маг.

— Это просто потому, что раньше не было заметно! Я здоров, понятно?

— Нет, дядя! Я дипломированный врач и потомственный некромант! — воскликнул полукровка. — И я прекрасно знаю, какими могут быть последствия! Вы целых две минуты были мертвы! Такое никогда не проходит бесследно для организма! Мне надо хотя бы проверить состояние вашего мозга!

— Да, — проворчал Кутх, толкая локтем Хроста, — а то иногда бывает — голова есть, а мозга нету!

Фрозинтар прошел к постели, склонился над нею:

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, я же сказал! — всплеснул руками Карадор и протянул драуру ладонь. — Да присядь ты, что как неродной жмешься?

Наемник фыркнул. Вот уж именно «неродной»! Он еще раз напомнил себе, что перед ним сидит эльф, который, сложись обстоятельства чуть-чуть иначе, мог бы быть его потомком.

— Или боишься, что под твоей тушей кровать сломается? — захихикал Карадор. — Тем более садись. Если она рухнет, мне наконец-то разрешат встать!

Фрозинтар осторожно опустился на краешек постели, и Седона мигом оказалась рядом. Он обнял девушку одной рукой, привлек к себе и едва не задохнулся от счастья, когда ее ладошка скользнула ему на шею, обнимая в ответ. Он больше не мог ощущать тепло юного тела, но само присутствие девушки уже было благом. Вторую его ладонь уже давно держал в руках Карадор.

— Ты что-нибудь помнишь? — поинтересовался у него драур.

— В каком смысле… Э-э, погоди, Фрося, ты!

— Пожалуйста, зови меня Фро…

— Хорошо хоть не прапрадедушкой! Фрося, ты…

— Сначала ты мне ответь на вопрос — ты что-нибудь помнишь? Из того, что было в часовне?

— Э-э… смутно. Ты меня… ну… странные были ощущения. В двух словах не опишешь!

Освободив руки, Фрозинтар положил одну ладонь Карадору на лоб, вторую — на грудь в районе солнечного сплетения. Подержал, потом передвинул — одну на макушку, а вторую повыше, на ключицы. Замер ненадолго, прикрыв глаза.

— Все в порядке, — промолвил он наконец. — Резервуар почти пуст, но все блоки на месте. Качественная работа. Твой дед был гением! Просто удача, что такой талант прошел мимо Видящих. Наверное, потому, что его детство пришлось на Смутные века, когда Ордену было не до талантливых медиумов?

— Сударь, — лорд Калливар шагнул ближе, — вы хотите сказать, что мой отец был магом?

— Не прошедшим обучение, но, несомненно, потенциал у него был! — Фрозинтар отнял руки от головы и груди Карадора, несколько раз встряхнул пальцами, сбрасывая лишнюю энергию. — Доказательством тому служит ваш собственный внук Келлегор. Магические способности у него явно не только от отца! А еще — потенциал Карадора. Я даже более чем уверен, что среди его детей тоже будут маги.

— Фрося, кстати, ты… — напомнил о себе Карадор.

— Если желаешь встать, то лично я не вижу для этого препятствий! Твое поведение яснее ясного доказывает, что ты в норме!

— Фрося!

— Ну, что еще?

— Ты не заикаешься!

— Что?

— В самом деле, — поникший было Келлегор приободрился. — Вы разговариваете нормально. Наверное, это из-за стресса?

Фрозинтар пожал плечами. Ему было как-то все равно. Но если это произошло потому, что он какое-то время побыл живым, то…

Топот ног по коридору отвлек всех от скромной персоны драура и прервал ход его мыслей. Распахнув дверь, в покой буквально ворвался один из рыцарей. На эльфе не было лица, глаза блуждали, он какое-то время бестолково шарил взглядом по собравшимся, не узнавая их, пока лорд Калливар не сделал шаг к нему:

— Что случилось?

— Ми-милорд, — встрепенулся рыцарь, — там… там… Темноволосые! У ворот! Сотня вооруженных воинов! Они требуют впустить их!

Наместник бросил взгляд на своего племянника:

— И что такого?

— У них заложники! Что прикажете делать, милорд? Впускать или…

Хрост подошел и положил руку на плечо вздрогнувшего от неожиданности рыцаря.

— Впускай, — отечески посоветовал орк. — Темноволосые все равно уже здесь. Сотней больше — сотней меньше…

Потрясенный рыцарь схватился было за оружие, но лорд Калливар остановил его широким жестом:

— Выполняй приказ! Я пойду встречать гостей.

И вышел, не оглядываясь на племянника и его друзей.

Орк шагал навстречу по залу, на несколько шагов опередив десяток своих подчиненных. Рядом с ним с потерянным видом семенил мастер Неар. Заметив лорда Наместника, менестрель виновато развел руками — мол, извините, что так получилось. Но высокородный эльф едва удостоил его взглядом — все внимание лорда Калливара было приковано к стремительно приближающемуся орку. Не то чтобы его как-то пугала или возмущала смуглая скуластая физиономия с ритуальными татуировками на лбу и висках — просто где-то он его уже видел. И это было более чем странно — ведь для большинства эльфов все орки были, так сказать, на одну морду.

Внезапно лорд поймал взгляд темноволосого и, слегка смутившись, отвел глаза, уставился на его ноги — вернее, на видавшие виды, грязные чуть ли не до самого верха сапоги. Подошвы оставляли на коврах четкие отпечатки — видимо, вытереть ноги при входе тот не удосужился. Или просто не знал, что это такое.

— Да-да, меня жена тоже все время за грязную обувь ругает.

Услышав практически над головой этот гортанный низкий голос, Наместник Калливар невольно вздрогнул и поднял глаза. Орк был лишь немного выше его, на каких-то полголовы, и чем-то, наверное мощным телосложением, напоминал драура Фрозинтара.

— Но я вовсе не… — начал было эльф и осекся под холодным, чуть насмешливым взглядом воина. Тот стоял в каких-то двух шагах и смотрел…

— Простите, — сделав над собой усилие, промолвил Наместник, — просто я никогда не видел таких орков и…

— Вот как? — холодно перебил его собеседник. — А каких же орков вы видели? Вот таких?

Он внезапно сделал шаг, ловко ухватил двумя пальцами накидку Наместника, пощупал, словно проверяя мягкость материи, и смачно сморкнулся в нее:

— Вот теперь я соответствую вашим представлениям об орках, лорд?

— А-а… э-э…

— Вы живете устаревшими понятиями, — холодно произнес гость. — Пора смотреть на мир немного иначе. У наших народов гораздо больше общего, чем принято считать! И это не только кровь, текущая в наших жилах… Я желаю говорить с Наместником!

— Это я. — Лорд Калливар храбро расправил плечи.

— Вы писали?

Из-за пазухи орка на свет появился пергамент, который несколько дней назад Наместник Аметистовый отправлял в Цитадель к императору. Печать была взломана.

— Да, я. Но как вы…

— Я его прочел, — спокойно перебил орк. — И желаю выяснить, что тут происходит? Тут вы просите помощи и защиты… — Он развернул пергамент, пробежал глазами текст в поисках нужного отрывка, и, когда его холодные синие глаза наконец-то оторвались от лица Наместника, тот рискнул открыть рот.

— Спасибо, мы уже сами справились! — воскликнул он.

— Вот как? — Орк взглянул на него поверх пергамента. — В таком случае разрешите задать вам вопрос: где ваш наследник?

— Он… он… э-э… — Лорд Калливар попятился.

— Он здесь.

Собеседники оглянулись. Порог залы переступил Карадор. Одной рукой эльф опирался на локоть Фрозинтара, с другой стороны его вел под руку страшно недовольный таким поведением дяди Келлегор.

— Ты почему встал? — зашипел племянник на дядю, но тот лишь мотнул головой, не желая отвечать на его выпад.

— Пожалуйста, передайте императору, чтобы не слишком наказывал дядюшку, — заговорил Карадор, отстраняя своих провожатых и делая последние шаги в одиночестве. — Он изгнал меня, лишил титула наследника, но я на него не в обиде! Я уже нашел свое место в жизни. Работаю в Тайной службе Великой Паннории и собираюсь стать искателем приключений. Конечно, он объявил меня изгоем, но…

— Почему? — холодно перебил его орк.

Карадор гордо вздернул подбородок.

— Я пацифист и отказался возглавить ополчение, когда ваши воины вторглись на территорию Аметистового Острова, — отчеканил он. — Тогда к нам выслали парламентеров, чтобы предложить добровольно присягнуть на верность Золотой Ветви.

— И ты…

— Я отказался воевать. Тогда дядя и выгнал меня с Острова, лишив звания наследника. Но я на него не в обиде. Конечно, жалко, что мне запретили появляться дома, но…

— Но когда это ты слушался старших? — не выдержал лорд Калливар.

— Никогда, — хлопнул ресницами Карадор. — Терпеть не могу, когда меня воспитывают!

— Уж это точно! — фыркнул старший эльф. — Пороть тебя надо было больше…

— А теперь уже поздно! И вообще, дядя, я собираюсь стать искателем приключений! Сидеть на одном месте — это не для меня!

— Такие, как ты, вообще на одном месте сидеть не умеют… Представляю, чего бы ты наворотил, оставь я тебя наследником!

— Вот поэтому я и отказываюсь!

Оба эльфа за разговором немного забыли об орке, но тот напомнил о себе вкрадчиво:

— А кто же тогда наследник?

— Он. — Карадор без колебаний ткнул пальцем во вздрогнувшего от неожиданности Келлегора. — Так императору и передайте, когда его увидите! И не смотрите, что он полукровка и маг! У императора, насколько я знаю, наследник такой же — пополам на пополам!

Спутники орка несколько переменились в лицах, услышав, каким тоном разговаривает этот эльф с их предводителем. Даже лорд Калливар как-то странно напрягся, но сам орк и бровью не повел.

— Передам, — кивнул он. — То есть передал… Значит, решение добровольное и это ты и есть тот самый Карадор Шутник? А ты знаешь, что некий Эльфин Невозможный просил за тебя императора? Мол, благородный юноша, мог бы стать опорой трона и достойным Наместником, на которого можно положиться в любой ситуации… Честный, верный и надежный, несправедливо пострадал по вине своих родственников. Вынужден влачить существование изгоя в чужих землях и все такое? Это что, неправда?

— Ой, да чем вы только что слушали? — скривился Карадор, но тут лорд Калливар решил, что пора вмешаться. Он шагнул к племяннику и крепко схватил его за локоть, сдавив с такой силой, что тот даже ойкнул.

— Прошу вас, не слушайте его, — быстро заговорил Наместник. — Если вы читали письмо, то должны знать. Я признаю, что допустил ошибку. Так получилось, что уже после того, как письмо было отправлено, мне были представлены доказательства того, что я поспешил с выводами. Мой племянник прошлой ночью доказал, что вполне достоин занять мое место. Карадор, — он обернулся к нему, — я найду указ, в котором объявлял тебя изгоем, и уничтожу его! Сожгу, а пепел развею по ветру! Если бы не ты… Сударь, — эльф опять посмотрел на орка, — прошлой ночью он практически спас Остров! И жизни всех, кто присутствует здесь, — добавил лорд, обводя жестом драура, собственного внука и маячивших в дверях Седону и сэра Ройдара. Любопытство не позволило альфаре и графу оставаться в покоях, но нежелание вмешиваться в серьезный разговор удерживало на расстоянии.

— Значит, — кивнул орк, — это и есть ваш наследник, Наместник Калливар? А как быть с этим?

Он развернулся к выходу, рявкнул что-то на своем языке, и ждущие его на пороге воины засуетились. Четверо ломанулись куда-то бежать, и буквально через пару минут к лорду Калливару подтащили двоих — эльфа и эльфийку. Эльфа пришлось связать — он отчаянно сопротивлялся и очень не хотел идти. Эльфийку тоже держали два орка, но по другой причине — она едва стояла на ногах. Бледное лицо было покрыто бисеринками пота, светлые глаза ничего не выражали. Она, кажется, даже не заметила, куда попала.

— Этот вот, — кивнул орк, когда связанного пленника поставили перед ним, — утверждает, что он тоже наследник.

— Как, — лорд Калливар побледнел, — как они попали к вам?

— Мы их нашли, — беззаботно объяснил орк. — За воротами поместья-столицы. Может быть, им и удалось бы сбежать, если бы женщина хотела самостоятельно передвигать ноги. Вы их знаете?

— Да, — Наместник не сводил глаз с эльфийки. — Это моя дочь, Каллирель. Пожалуйста, не трогайте ее! Она… у нее болезнь. А это ее супруг…

— И по закону наследник Наместника! — воскликнул Лаотор, вскинув подбородок. — Так и передайте вашему вонючему императору, что…

Один из орков, державших пленника, спокойно врезал ему кулаком в живот, отчего тот задохнулся, обвиснув на руках стражи.

— Ну да, слышал я о таком законе, — кивнул предводитель орочьего отряда. — Да и вы, Наместник, писали кое-что… Значит, вы…

— Я собираюсь аннулировать брак Каллирель, — решительно заявил ее отец. — Поскольку у меня уже есть наследник…

— Келлегор, — быстро вставил долго молчавший Карадор. — А я — пас!

— Помолчи! — воскликнул Наместник.

— Ну вот, опять рот затыкают! — обиженно проворчал будущий искатель приключений и насупился.

— А ты мне нравишься, — вдруг определил орк.

— А вы мне — нет! — энергично парировал тот, на всякий случай отступая на шаг и прикрывая задницу руками. — Что за пошлые намеки? Я повода не давал!

— Да на кой ты мне сдался? У меня жена есть, и мне как-то хватает. — Голос орка оставался холодным, но в глазах плавали смешинки. — Как наследник нравишься! Видимо, Эльфин не зря за тебя просил! И не боишься…

— А чего вас бояться? Вы что, кусаетесь?

Окружившие собеседников орки хором захохотали.

— Некоторые, знаешь ли, боятся, — продолжал орк таким тоном, что смех погас как по волшебству. — И небезосновательно.

— Ой, да кто вы такой? — отмахнулся было Карадор, но вскрикнул, едва жесткие пальцы дяди впились ему в локоть. — Вы чего? Больно же!

Но лорд Калливар смотрел не на беспутного племянника. Его взгляд был прикован к татуированному лицу орка. Он наконец вспомнил, где его видел. Правда, в полутьме пещеры, в неверном свете факелов. Да и некогда было два года назад так уж пристально его рассматривать.

— Но… почему? Зачем вы… — пролепетал он, мысленно уже не просто слышавший свой смертный приговор, но и присутствовавший при приведении его в исполнение.

— Зачем-зачем, — передразнил его орк. — Вам почти полгода назад было отправлено письмо с приказом явиться в Цитадель и представить нам своего наследника. Ни ответного письма, ни вас самих мы так и не увидели. А император не любит ждать! Он не эльф, ему через сто лет на тот свет собираться, а дел много! — Голос его сорвался на рык, но он совладал с собой. — Кроме того, у нас в горах есть поговорка: «Если охотники не идут на дракона, значит, дракон сам должен лететь искать охотников». Я понятно объясняю?

— Более чем понятно.

Отступив на шаг, лорд Калливар медленно, словно через силу, опустился перед орком на одно колено. Вслед за ним его движение повторили Келлегор, стоявшие поблизости орки, и словно волна прошла по собравшимся. Стоять остались только безразличная ко всему леди Каллирель и удивленно озирающийся по сторонам Карадор.

— Вы чего? — пробормотал неугомонный эльф и попробовал попинать коленом дядюшку.

— Встать, — негромко поддержал его орк. — Раньше надо было…

— Ваше… ваше величество, — вымолвил лорд Калливар, выпрямляясь, но не смея поднять глаз. — Простите…

— Признали наконец?

— Это что? Он и есть император? — по-детски восторженно воскликнул Карадор, всплеснув руками. — Эй, Фрося, ты слышал? Живой император! Иди сюда, я тебе сейчас живого императора покажу!!!

Хаук аж-Гарбаж проследил за тем, кому машет рукой неугомонный эльф, и наткнулся взглядом на нежить. Драур, вслед за всеми преклонивший колено, сейчас опять стоял, выпрямившись во весь свой немаленький рост. Он оказался на вершок выше самого императора, хотя и не был таким массивным.

— А это что за… существо? — слегка замялся орк.

— Драур. Нежить такая, — популярно объяснил Карадор. — Только не надо его пугаться. Он на нашей стороне и мой друг! Если уж на то пошло, то это он всех спас в часовне, которая вовсе не часовня, а Портал в иные миры. Он настоящий ученый! С первого взгляда понял, как эту штуку выключить!

— А как же ты?

— А я так… рядом постоял…

Хаук вдруг хмыкнул и еще раз внимательно посмотрел на эльфа. Даже сделал пару шагов, чтобы обойти его сбоку и оглядеть со всех сторон.

— Э-э, — тот завертелся на месте, — чего это вы меня так рассматриваете?

— Да вот, прикидываю…

— Докуда вы меня добросите? — немедленно перебил Карадор. — Ничего не получится! Я тяжелый!

— Да? — Император заинтересованно приподнял бровь.

— Ага! Мне все так и говорят, что я просто невыносим!

Орки хором захохотали. Смеялись они так заразительно, что невольно улыбнулся и сам Наместник Калливар, сообразивший, что арестовывать и казнить его, скорее всего, не будут.

— И ты все еще хочешь стать искателем приключений? — отсмеявшись, поинтересовался Хаук.

— Да. А что?

— А то поехали со мной в Цитадель. Вместо королевского шута?

— Не, — мотнул головой эльф. — Я мир хочу посмотреть, себя показать…

— Бедный мир, — притворно вздохнул император и вдруг поднял глаза на смирно стоявшего в стороне драура: — Ты его друг?

Фрозинтар сделал шаг вперед.

— Да, — выдавил он.

— И самый лучший! — вылез неугомонный Карадор. — Он знаете какой крутой? Просто ух!.. Вы ему прикажите — он стенку каменную лбом пробьет и даже не поцарапается!

— Знаешь, я бы тебя все-таки выпорол! — неожиданно воскликнул Хаук и опять посмотрел на драура: — Но ты ведь присмотришь за ним? И за миром? Как друг?

Фрозинтар только отвесил короткий почтительный поклон.

— Ну и ладно! — Император расправил плечи и хрустнул шеей с удовлетворенным видом. — Вроде порядок восстановлен. Всем отдыхать!

Наместник Калливар раздал приказания, и большая часть орков отправилась в казармы эльфийских рыцарей, чтобы там передохнуть после долгого перехода. С Хауком остались лишь шаман и еще несколько воинов, да еще и Кутх с Хростом, взиравшие на него с немым обожанием. Не ушли и спутники Карадора, у которых император орков спросил имена и титулы. Седона удостоилась вежливого обращения «прекрасная леди», отчего покраснела так, что из глаз альфары брызнули слезы.

— Ну, кажется, все, — покончив с формальностями, сказал император. — Приготовьте обед моим воинам — через два часа мы выходим обратно!

— Но почему? — всплеснул руками совсем осмелевший лорд Калливар. — Неужели вы проделали этот долгий путь только ради этого? Зачем вы сами-то?

— Зачем, зачем, — передразнил Хаук и неожиданно бросил быстрый взгляд на оставшихся возле него орков: — Скучно…

— Ага, ему типа надоело, — снова встрял Карадор. — Вчера — император, сегодня — император… Тоска зеленая!

Наместник побледнел, орки переглянулись, а Хаук опять фыркнул:

— А может, все-таки передумаешь? Неплохо быть придворным шутом!

— Да здравствует свобода! — демонстративно воскликнул Карадор и, цапнув Фрозинтара за руку, со всех ног рванул к выходу.

Эпилог

Почти сорок лет назад орочьи полки, пройдясь вдоль и поперек по этим землям, стерли с лица земли Мраморный Остров Радужного Архипелага. Не осталось ни одного неразрушенного замка, ни одной не преданной огню фермы. Многие колодцы отравили сброшенными туда телами павших воинов. Орки истребляли даже домашний скот и забавы ради стреляли дичь в лесах, бросая туши гнить на земле. В некоторых замках доходило до того, что вырубались даже плодовые деревья — так Верховный Паладайн претворял в жизнь тактику выжженной земли. Несколько десятилетий спустя точно такому же разорению подвергся Коралловый Остров, которому, впрочем, еще повезло — почти все альфары остались в живых, да и среди эльфов кое-кто уцелел, так что там не все замки стояли пустыми. Через несколько лет после окончания войны в некоторые из них вернулись выкупленные новым императором пленники, захваченные и проданные в рабство его предшественником.

Но некого было выкупать из числа бывших жителей Мраморного Острова. Никто из освобожденных рабов не назвал эти земли своей родиной, ибо, по официальным данным, в живых не осталось никого из тех, кто когда-то населял эти плодородные предгорья. Мраморного Острова больше не существовало, и потерю эту не восполнить никогда.

Стоявшая в лесу на склоне горы башня была заброшена больше двухсот лет назад, и только поэтому в год уничтожения Мраморного Острова она не подверглась разорению и разграблению. По странной прихоти судьбы именно здесь теплилась жизнь.

Первый снег усыпал окрестности, выкрасив мир в три цвета — белый снег, серые камни башни и темно-коричневые стволы заснувших до весны деревьев. Первый в этом году снегопад был и самым обильным, так что ему удалось полностью засыпать траву и разбитые вокруг башни грядки, огороженные невысоким палисадничком от диких зверей. Все кругом выглядело однотонным, блеклым, и поэтому ярко-лиловый плащ одинокого всадника на золотисто-соловом коне был заметен издалека.

Эльфийский скакун очень утомился — ему приходилось нести не только всадника, но и поклажу, — он шел тяжелым неспешным шагом. Всадник его не особенно торопил, хотя ему тоже хотелось как можно скорее отдохнуть.

Невысокая ограда у башни уцелела лишь частично — там, где она обрушилась, и устроили палисадничек. Однако ограда была недостаточно высока, и с седла всадник заметил, что во двор, издалека увидев его, высыпали несколько женщин в сине-голубых балахонах Видящих. Обмениваясь удивленно-тревожными взглядами, они тем не менее позволили мужчине проехать в тесный дворик, где снег был уже вытоптан почти до земли.

Одна из женщин шагнула вперед и придержала коня за уздечку. Потом повернулась к спешившемуся эльфу:

— Отец?

— Все потом. — Лорд Лоредар тяжелым жестом откинул назад подбитый мехом капюшон плаща. — Позволь сначала отдохнуть.

Несколько минут спустя отец и дочь сидели в полутемном мрачном зале возле горящего камина, веселое пламя которого не развеивало мрачной атмосферы, а словно подчеркивало ее. Вокруг столпились шесть Видящих волшебниц — все, кто сумел избежать разгрома Ордена пять лет назад императором Хауком. Бросив на произвол судьбы учениц и послушниц, они сбежали через один из Порталов, который обрушили за собой, чтобы оторваться от преследователей. И с тех пор жили тут, таясь от всего мира. Лишь лорд Лоредар знал о существовании остатков Ордена — и то потому, что в числе спасшихся была его родная дочь.

Грея в руках кубок с домашней наливкой (волшебницы вели очень скромное хозяйство), бывший советник негромким голосом поведал о своих приключениях.

— Что с Лаотором, не знаю, — закончил он свой рассказ. — Я схватил в конюшне первую попавшуюся лошадь, прихватил из каморки конюхов кое-какие вещи и ускакал. Несколько дней прятался на ферме у альфаров, потом отправился сюда. Мне нужно отсидеться. Я этого так не оставлю.

— Ты будешь мстить? — спросила его дочь. — Кому? Императору или…

— Да при чем тут он? — отмахнулся лорд Лоредар, не знавший о том, что в поместье-столице побывал-таки император. — Есть кое-кто…

С этими словами он вытащил из кошеля на боку флакон с искрой.

— Он сам найдет меня!

Примечания

1

В древности существовало несколько магических орденов — орден Меана-Огня, орден Йови-Тало, Жизни-Смерти, орден Бора-Земли, Лар-Воды и Ша-Ветра. В каждом была своя иерархия. Но чаще всего адептом называли молодого мага, только что сдавшего «выпускные» экзамены и из разряда учеников шагнувшего на следующую ступень. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Делла — обращение к знатной даме, буквально переводится как «дочь знатных родителей». Обращение «леди» указывает на то, что эта женщина получила титул лишь благодаря браку с лордом, а не по праву рождения.

3

Цыпленок — здесь: лорд, которого собираются ограбить.

4

Просьба не путать! Упырем здесь называют ожившего мертвеца, восставший из могилы труп, который убивает все на своем пути, питаясь кровью и жизненной силой своих жертв. Вампир может быть вполне живым и пьет кровь потому, что такова особенность его физиологии. Жертва нападения вампира, как правило, остается в живых.

5

Уникорн — дальний родственник единорога. Отличается более крупным телосложением, большой массой и крайне агрессивным нравом. Плотояден.

6

Золотой Остро в — четырнадцатый Остров Радужного Архипелага, существует лишь номинально. На современных картах Архипелага в этом месте рисуют белое пятно, лишь схематично отмечая синими черточками реки и кружочком — развалины столицы.

7

Здесь: мера длины, равная примерно сорока сантиметрам.

8

Моррир — король-маг древности. Правил всего триста лет, после чего оставил престол своему сыну и отправился в странствие по свету, совершать подвиги. О его похождениях эльфийскими историками было написано больше дюжины книг.

9

Довольно редкое племя, родственно гоблинам, от которых отличается нормальным, «человеческим» цветом кожи, а также отсутствием хвоста и чешуи. Некоторые ученые считают, что коблинай — это потомки от смешанных браков гоблинов с людьми.

10

Существует несколько видов кровососущей нечисти, но большинство людей знает только вампиров и предпочитает таковыми именовать всех кровососов.

11

Свиллы — небольшой народ, раса природных магов, дальние родственники светлых альфаров, от которых отличаются круглыми ушами. На Плоскогорье, отделяющем Радужный Архипелаг от западных стран, у них есть свое государство. Некоторые свиллы рождаются с природной склонностью к оборотничеству.

12

Орки считают время четвертями, по числу лунных фаз.

13

Стражи Черты — по верованиям многих рас, кроме эльфов, после смерти души уходят за некую Черту, которую стерегут Стражи. Они не только караулят границу между миром живых и миром мертвых, но и являются тамошними хозяевами и определяют меру наказания или награды в зависимости от того, как ты жил.

14

Забытые боги — божества, которые не имеют своих храмов и постоянных мест поклонения. Как правило, это либо второстепенные божества, либо боги исчезнувших народов, которых некоторые пытаются реанимировать для своих целей. Иногда получается… Аро — по легенде, сын Разрушителя и Девы Мира, таким образом, он единоутробный брат Белого Быка, сына Создателя. Братья поспорили из-за Девы Леснички, и Аро кастрировал Белого Быка из ревности. Считается богом войны, мести и всех страстей.

15

Вопреки расхожему мнению, эльфы живут долго, но отнюдь не вечно. Средняя продолжительность жизни две тысячи сто — две тысячи триста лет. Долгожители иногда доживали до двух тысяч пятисот лет.

16

Драур — одна из редко встречающихся разновидностей неживых существ. Обычно драурами становились после смерти те, кто очень не хотел умирать. От живого человека отличаются очень темной или, наоборот, очень светлой кожей, часто с голубым оттенком, и вертикальными зрачками. Серебро, чеснок и прочие защитные обереги на них не действуют.

17

Эпоха Эля — эпоха перемен. Эльфы делят время не на века, а на эпохи, каждая из которых носит имя одного из девяти Покровителей. Эпохи бывают благоприятными и неблагоприятными. Благоприятные — эпохи Бора-Земли, Гало-Дерева, Йови-Жизни. Неблагоприятные — эпохи Меана-Огня, Тало-Смерти, Рирена-Зверя. Эпохи Эля-Человека, Ша-Ветра и Лар-Воды считаются эпохами перемен.

18

Хозяйка — звание, которое присваивалось главной Видящей волшебнице. Она как бы считалась наместницей Ордена на Острове. Проживала в поместье-столице и состояла при семье здешнего Наместника. В каждом замке в прежние времена обязательно была своя Видящая, совмещавшая обязанности волшебницы и священнослужителя. Все Видящие на Острове подчинялись Хозяйке. Она же подчинялась только Совету Ордена.

19

Стоун — здесь мера объема твердых тел, приблизительно куча по пояс взрослому человеку.

20

Одна из рас, объединенных общим названием «подземники». Именно их люди чаще других называют гномами. Они же единственные, кто может жить на поверхности. Славятся как искусные резчики по камням и торговцы. В тексте слово «гномы» является синонимом словосочетания «темный альфар».

21

Вторая по численности раса подземников. Бледнокожие, безволосые карлики с большими светлыми глазами. Солнечного света не выносят, но очень сильны и выносливы. Темные альфары часто ловят цвергов и делают из них рабов и слуг. Несмотря на свою силу, довольно робки.

22

Очень малочисленная раса, дальние родственники троллей. Обитают дворхи только в Орочьих горах, торгуют с орками, меняя предметы быта на драгоценные камни. Каннибалы.

23

Мах — здесь мера длины, равная расстоянию от кончика пальцев левой ноги до пальцев поднятой вверх правой руки. У каждой расы своя мера длины, в зависимости от среднего роста представителей этого народа.

24

Далеко не все эльфы — лорды и леди. Лордом или леди (простым, высоким или высокородным) называют тех, кто имеет собственный замок. Но большинство воинов, кузнецов, менестрелей и прочих «ремесленников» не имеют своего замка и живут во владениях какого-либо лорда, это рядовые эльфы. Наименование «мастер» обозначает отнюдь не титул, а как бы служит данью уважения за его мастерство или возраст.

25

Вампиры здесь — вполне живые существа. Кровь пьют потому, что такова врожденная особенность их физиологии.

Content

Галина Романова
Выбор наследника

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания