Кей Торп

Роковая ошибка

Глава 1

Корабль стоял у дальнего конца причала. Его огни сияли сквозь густой туман, словно радушные маяки. Погрузка давно закончилась, и длинные краны неподвижно выстроились вдоль берега — ни дать ни взять стальные пальцы, пронзающие ночь.

Трейси остановилась у самого трапа, кутаясь в теплую куртку. Обведя глазами неясные очертания громадного корабля, она остановила взгляд на его носовой части, пытаясь разобрать выведенные краской буквы. С того места, где она стояла, прочитать все название целиком было невозможно, но большое выведенное белым по черному слово «ЗВЕЗДА» убедило ее в том, что она не ошиблась; завтра рано утром грузовой корабль «Звезда Атлантики» отплывет в Вест-Индию и Южную Америку, увозя с собой Трейси в составе экипажа — в данном случае профессия Трейси оказалась важнее, чем ее принадлежность к женскому полу.

Справедливости ради приходилось признать, что если бы на эту должность нашлись другие претенденты, то устоявшиеся традиции было бы не так легко, а то и вовсе невозможно преодолеть, но, к счастью, их не было. Необходимость возобладала над сомнениями, и вот теперь она — судовой врач и следующие три месяца будет работать здесь.

Трейси со вздохом подумала, что этого времени должно хватить на то, чтобы разобраться в своих чувствах и хотя бы научиться их контролировать.

Как ни странно, но прошло именно три месяца со дня ее первой встречи с Дереком. Три месяца с тех пор, как она вошла в кабинет врача на Гленфол-роуд и влюбилась в худощавого мужчину с серьезным выражением лица, с которым ей предстояло работать. Конечно, она не сразу это поняла. Нет, полное осознание того, что с ней происходит, пришло гораздо позднее, когда Трейси обнаружила, что завидует праву Дороти всегда находиться с ним рядом, которого она сама была лишена.

Но даже тогда Трейси не нашла в себе сил покинуть его. Так продолжалось до того самого дня, когда в глазах Дерека она разглядела отражение собственных чувств. Вот тут она и очнулась. Именно тогда, отчаянно стремясь выбраться из ситуации, которая могла стать непереносимой для них обоих, Трейси ухватилась за предложение, случайно высказанное одним из ее пациентов. Его сын работал в компании, которой принадлежала «Звезда Атлантики». Дерек даже не пытался отговорить ее, когда она объявила, что увольняется. Он понимал не хуже Трейси, что это единственный выход из создавшегося положения.

Печальный гудок с реки заставил ее вернуться к действительности. Еще раз Трейси всмотрелась в корпус корабля, который станет ей домом на ближайшие месяцы. На душе было неспокойно: как экипаж воспримет ее появление? При приеме на работу ее предупредили, что кое-кто из команды может отнестись к ней неприязненно. В этом не было ничего нового. Даже в наш, так называемый просвещенный, век многие по-прежнему с недоверием относятся к женщинам-врачам.

Сама того не сознавая, она расправила плечи, перед тем как взять чемодан и подняться по трапу.

Вскоре Трейси уже стояла на тускло освещенной палубе. На мгновение ей показалось, что на корабле никого не осталось. Кружащийся туман окутал все вокруг, превратив в сплошную серую массу, постоянно меняющую очертания, отчего и видимость, и слышимость стали одинаково слабыми. Внезапно прямо перед ней возникло какое-то движение и тишину нарушил голос:

— Кто здесь? Что нужно?

— Судовой врач докладывает о прибытии, — отчетливо произнесла Трейси. В тот же миг владелец голоса материализовался во вполне реального человека в темно-синей форме.

— Скажите, как мне пройти к капитану?

Наступило короткое молчание. Когда человек заговорил снова, его голос звучал гораздо неувереннее:

— Вы говорите, что вы — наш новый врач?

— Совершенно верно.

Девушка ждала, не понимая, почему вахтенного не предупредили о ее приходе. Было совершенно ясно, что появление Трейси застало его врасплох.

— Так моего прихода ждали или нет? — подсказала ему Трейси.

— Э… да, — ответил он очень неуверенно.

Опять наступило молчание. Он просто стоял и глядел на нее. Туман непрерывно извивался между ними, точно живое существо. Трейси начала терять терпение. Может, он и удивлен, но любой член экипажа, которого посчитали человеком в достаточной степени ответственным, чтобы поставить на вахту, должен уметь справляться с неожиданными ситуациями.

Словно отвечая на ее мысли, вахтенный, похоже, внезапно принял решение:

— Вы можете чуток обождать? Я вызову дежурного офицера.

Выбора у Трейси не было. Не успела она открыть рот, а моряк уже бесследно исчез. Ее снова окутала белая тишина. Девушка устало прислонилась к поручням, в тысячный раз спрашивая себя, правильно ли она поступает. Даже в сложившихся обстоятельствах она приняла слишком крутые меры. Можно было просто переехать в другой город.

Неправда, тут же возразила она сама себе. Врачебная практика в одном городе ничем не отличается от такой же врачебной практики в другом. Это постоянно напоминало бы ей о Дереке. По крайней мере на корабле будет столько нового, это направит ее мысли в совершенно другое русло — к тому же ей всегда хотелось путешествовать.

Раздался звук шагов по палубе, и ее недавний собеседник вновь возник из тумана, на этот раз в сопровождении двоих мужчин.

Один из них моментально привлек внимание Трейси: среди борцов-тяжеловесов его рост и габариты были бы встречены с одобрением. Трейси сама была высокого для женщины роста, но рядом с этим чернобородым гигантом почувствовала себя карлицей.

— Боюсь, я пришла позднее, чем следовало, — произнесла она в качестве извинения, не в силах отвести зачарованного взгляда от пуговиц его темно-синего кителя. — Я застряла в пробке на дороге и подъехала только минут двадцать назад.

Мужчина медленно оторвался от созерцания стройной фигуры в брючном костюме и чистых очертаний женского лица в обрамлении светлых волос, лишь частично скрытых небрежно повязанным шелковым шарфом. Выражение его лица, насколько Трейси могла разглядеть его сквозь туман и бороду, выражало гнев. Оставалось только надеяться, что гнев направлен не на нее.

— Салаги! — возмущенно воскликнул мужчина. — Косорукие тупицы! Теперь понятно, почему они «забыли» сообщить подробности!

Трейси непонимающе глядела на него, немало встревоженная его горячностью.

— Что-нибудь… не так? — отважилась осведомиться девушка и моментально пожалела о глупом вопросе; только круглый дурак не сообразит, что действительно случилось нечто очень серьезное.

— Конечно не так! — рявкнул мужчина. — Вы — женщина!

Внезапно ей все стало ясно.

— Вы хотите сказать, что вам не сообщили об этом?

— Вот именно! Нам только сказали, когда примерно прибудет врач. — Мужчина снова пристально оглядел ее, сдвинул назад фуражку и озадаченно почесал голову с видом человека, который вынужден выбирать, какое из двух зол предпочесть. — Кто-то дорого заплатит за это, не будь я Майк Джексон! Ну и взбесится же Ли!

Трейси предположила, что он говорит о капитане. Пожелав про себя вечной каторги тому или тем, кто втравил ее в эту историю, она твердо сказала:

— Думаю, он как-нибудь переживет. Не лучше ли вам отвести меня к нему?

Похоже, мужчина снова взвесил все за и против, потом взглянул на наручные часы и принял решение.

— Лучше подождать до утра. Через полчаса мы отчалим. Я… — Он замолчал, когда Трейси издала удивленное восклицание, и вопросительно поглядел на нее.

— Как через полчаса? — удивилась девушка. — Мне казалось, что корабль должен отплыть только утром.

— Насколько я знаю, график не менялся. Эти психованные салаги из портовой администрации и тут все перепутали! Выкиньте из головы все, что они вам наговорили, и начните заново. Большинство этих субчиков ни разу в жизни даже рядом с кораблем не стояли! — Он обернулся к человеку помоложе: — Проводи-ка лучше нашего нового доктора в его… то бишь, в ее каюту. И держи язык за зубами. Чего шкипер не знает, о том не будет беспокоиться.

— Знаете, я считаю… — начала Трейси, но громадная фигура уже растворилась в тумане.

Назначенный в провожатые одной рукой подхватил ее чемодан с палубы, а вторую протянул за черной кожаной сумкой, которую держала Трейси. Все это было проделано молча. Девушка отдала ему сумку, с трудом удержавшись от просьбы быть поосторожнее с ее драгоценной аппаратурой.

— Вы один из офицеров на этом корабле? — спросила Трейси, когда они зашагали по палубе.

— Да, — ответил ее провожатый, сделал еще несколько шагов и добавил: — Если точнее — третий помощник капитана Питер Креймер.

— А я — Трейси Редферн, — представилась она, поскольку не была уверена, что вместе со скудной информацией, предоставленной из конторы, сообщили и ее имя. Похоже, все-таки сообщили, раз никто ее об этом не спросил, но повторить не помешает.

Впервые он улыбнулся и искоса взглянул на нее:

— Приятно, что вы у нас на борту, доктор Редферн.

— Спасибо, — с чувством отозвалась она. — Приятно сознавать, что мне хоть кто-то рад.

— Да вы не обращайте внимания на слова старпома. Просто ваше появление нас несколько потрясло. Ждали-то мы мужчину.

— Все понятно, — суховато проговорила Трейси. — А что там насчет капитана? Надеюсь, он не хуже других способен справиться с потрясением?

— Я бы сказал, в большинстве случаев. Но с вами дело другое. Как раз этого старпом и опасается. — Питер Креймер заколебался. — Понимаете, у шкипера… э-э-э… пунктик насчет… э-э-э… женского пола.

Девушка сдвинула брови:

— Я что-то не поняла.

— В общем, он… ненавидит женщин.

— О! — только и смогла сказать Трейси. У нее внутри все оборвалось. С большим трудом она сумела удержать спокойствие. — Замечательно. А в конторе знают об этом его… пунктике?

— Трудно сказать. Секрета тут особого нет, так что, скорее всего, знают. Наверно, поэтому так и темнили насчет вашего прибытия.

— То есть решили, так сказать, поставить его перед свершившимся фактом?

— То есть решили прислать вас, ничего не сообщая заранее, потому что знали, что никаких доводов он и слушать не станет.

— Но ведь они могут не считаться с его мнением, а просто приказать принять меня, независимо от того, как он к этому относится. В конце концов, ваш капитан такой же служащий, как каждый из нас, разве не так?

— Нет, не так. Он акционер компании, причем довольно крупный, и если скажет «нет», то так оно и будет.

— Значит, меня попросту швырнули в воду, мол, выплывай как знаешь, — с горечью заключила Трейси и резко остановилась. — Знаете, я думаю, что лучше мне все-таки поговорить с ним сегодня и сразу все выяснить. Отведите меня, пожалуйста.

— Простите, не могу, — ответил он, явно ощущая неловкость. — Мне приказано отвести вас прямо в каюту. Во всяком случае на вашем месте я бы предоставил все старпому. Как только мы отчалим, он сам поговорит с капитаном.

Это уже хоть что-то, решила Трейси, чувствуя облегчение оттого, что Креймер отказался выполнить ее просьбу. Ко времени ее встречи с капитаном худшее будет позади, хотя вряд ли от этого их встреча станет приятнее. Она отчетливо представляла себе этого человека: красное мясистое лицо, громкий голос и огромное самомнение. Тип, который ненавидит всех женщин из-за собственных неудач с прекрасным полом. Н-да, ей предстоит дивный вояж.

Они дошли до какой-то надстройки. Дальше пришлось спускаться по круто уходящей вниз лестнице. Они очутились в коридоре, проходившем поперек корабля, от которого отходили другие. Молодой офицер свернул в один из таких коридоров, миновал три двери, остановился перед четвертой и, поставив чемодан на пол, отпер ее.

Каюта оказалась довольно просторной и, к удивлению Трейси, хорошо обставленной. Она увидела теплого оттенка деревянные полированные панели, в которых отражался ярко-синий цвет покрывала на койке, расположенной у стенки. Такими же были занавески над иллюминатором и подушка, лежавшая на небольшом кожаном кресле, которое стояло перед полированным письменным столом.

Питер широко улыбнулся, заметив ее удивление.

— Да, у нас тут отличные условия. Иначе быть не может. В море мы проводим столько времени, что заслуживаем только лучшего.

Трейси улыбнулась в ответ, впервые разглядев его как следует. Ей понравилось то, что она увидела: чуть выше среднего роста, крепкий, худощавого телосложения, при котором человек редко толстеет; красивые карие глаза и волнистые каштановые волосы. Красивый? Пожалуй, нет, но в нем столько обаяния. Она решила, что ему лет двадцать пять, а значит, они ровесники.

— Давно вы плаваете на этом корабле? — спросила девушка, пока он ставил ее чемодан на койку.

— Третий год пошел, — ответил он. Внезапно его улыбка погасла.

— И наверно, последний, — добавил он вполголоса.

Почувствовав перемену в его настроении, Трейси как бы между прочим спросила:

— Думаете перейти на другой корабль?

— Нет, собираюсь сменить работу. — Он обернулся и, встретив ее взгляд, пожал плечами: — Ультиматум моей невесты. Она не желает месяцами оставаться одна.

— Ясно. — Трейси вынула из кармана ключ и вставила его в замок чемодана. — Что ж, ее можно понять. Жене моряка порой бывает очень одиноко.

— Но в этом есть и свои плюсы. Хорошие деньги, много свободного времени. На берегу такую работу почти невозможно найти. — Он прислонился к стенке с видом человека, который настроился излить душу. — Проблема в том, что я никак не могу втолковать Дейрдре, насколько все изменится, если я буду работать на берегу. Она рассчитывает, что мы будем развлекаться точно так же, как она привыкла за последние два года.

«Что же такое заключено в дипломе врача, отчего получивший его автоматически становится исповедником? — со вспышкой раздражения спросила себя Трейси. — К врачу человек обращается за спасением и здоровья, и счастья».

«Быть может, потому, что то и другое взаимосвязано», — шепнул ей внутренний голос, и Трейси стало стыдно.

— А вы уверены, что она не понимает? — мягко спросила она. — Возможно, для нее гораздо важнее не развлекаться, а быть рядом с вами весь год.

— Но вы же не думаете… — начал было он, но мгновенно замолчал, когда в каюте раздалось громкое гудение. Оно исходило из ящичка с отверстиями, висящего на стенке возле койки, который Трейси сначала приняла за кондиционер. Питер подошел к ящичку, щелкнул переключателем сбоку и заговорил в решетку:

— Креймер слушает.

— О господи, ты все еще внизу! — Несмотря на помехи, она сразу узнала зычный голос. — Сколько времени тебе нужно, черт возьми, на такое простое дело — довести до каюты?

— Уже иду, — примиряюще отозвался Питер. — Только убедился, что доктор Редферн нормально устроилась.

— Этим должен заниматься не ты, а стюард. Давай возвращайся на вахту. — После небольшой паузы тон голоса изменился: — Попроси подойти доктора. Шкипер хочет поприветствовать нашего нового судового врача.

Трейси испугалась; поскольку помощник капитана избегал употреблять женский род, было нетрудно догадаться, что он пока не сообщил новости. Может, он надеялся, что она каким-то образом не станет раскрывать обман даже сейчас?

Раздался другой голос, отчетливый и решительный:

— Доктор, к сожалению, у меня не нашлось времени встретить вас лично, но уверен, что после дороги вам хочется как следует выспаться. Стюард принесет вам поесть и выпить чего-нибудь горячего. До завтра, утром встретимся.

Трейси сумела выдавить придушенное «спасибо», надеясь, что по интеркому он не распознает женский голос. Наступила короткая тишина. Она почти воочию увидела, как человек пожимает плечами, отсоединяясь от интеркома с ясно различимым щелчком.

— Рискованная ситуация, — прокомментировал Питер уже с порога. — Могу поспорить, старпом затаил дыхание, ожидая, что вы сейчас все выложите.

— Так и надо было сделать, — отозвалась она, бессильно опускаясь на край койки. Какая теперь разница? Я уже на борту.

— Огромная. Я просто уверен: шкипер скорее задержал бы отплытие, чем оставил женщину на борту, а ведь для любого на корабле время — деньги. — Он жизнерадостно улыбнулся ей: — Не переживайте. До утра старпом все уладит. И не только это — если я сейчас же не вернусь на вахту.

Трейси внезапно захотелось хоть ненадолго задержать его, чтобы не оставаться одной.

— Туман становится все гуще, — заметила она. — Вы сможете отплыть в такую погоду?

Ответ не занял и четверти минуты:

— Это всего лишь речной туман. В устье его уже нет. В любом случае лоцман может провести корабль даже с закрытыми глазами.

Он еще раз приветливо улыбнулся, пожелал спокойной ночи и ушел.

Слегка повернув голову, Трейси посмотрела в глаза собственному отражению в зеркале, которое висело над раковиной напротив койки. На нее расстроенно смотрели голубые, как летнее небо, широко расставленные глаза.

Подняв руку, девушка стянула с головы шелковый шарф и провела рукой по волосам, потом встала и медленно открыла дверцу встроенного шкафа. Хорошо, что она взяла с собой мало одежды — каюта предназначалась для мужчины, который путешествует налегке.

Она все еще стояла перед шкафом, когда в воздухе пронзительно прозвучал свисток, заставив ее второй раз за вечер вздрогнуть от неожиданности. Внезапно корабль ожил, чуть заметно завибрировал под ногами.

Трейси подошла к иллюминатору, отодвинула занавески и взглянула на едва различимый в тумане причал. Еще один свисток, и голос, который исходил снизу, как ей показалось, прямо под ней, закричал:

— Отдать швартовы! Малый вперед!

Эхом донесся слабый крик со стороны кормы, и Трейси поняла, что корабль, отчалив, теперь направляется к устью реки и дальше в открытое море.

Она постояла у иллюминатора еще немного, но ничего не было видно. Тогда она вернулась к койке, раскрыла чемодан и принялась вытаскивать вещи, аккуратно развешивать в узком шкафу платья и убирать в выдвижные ящики под койкой все остальное.

Разобрав половину чемодана, она достала фотографию в рамке, с которой никогда не расставалась, и, опустившись на постель, долго смотрела на болезненное лицо запечатленной на снимке женщины. Как жаль, что мама не дожила до того дня, когда осуществилась мечта, ради которой она столько трудилась. Для молодой вдовы очень непросто одной растить ребенка. Учеба дочери в хорошей школе, а затем в медицинском институте потребовала от нее очень больших жертв. Именно память об этом заставила Трейси дойти до конца. Ради матери она не позволила себе предаваться горю, а с таким усердием взялась за работу, что получила возможность провести целый год в качестве ассистентки известного медицинского консультанта. Именно он рекомендовал ее Дереку Ломаксу.

Стук в дверь заставил Трейси очнуться. В ответ на ее приглашение войти дверь отворилась, и на пороге появился угрюмый мужчина неопределенных лет в белом кителе с подносом в руках. Судя по тому, что он не удивился, увидев женщину, Трейси поняла: старпом его уже предупредил, видимо, с тем же наказом — молчать о ее присутствии на борту.

Она поблагодарила стюарда и подумала, что будет рада, когда наступит утро и все можно будет решить в открытую. Все эти интриги начинали действовать ей на нервы.

На подносе стояла тарелка с сандвичами и маленький кофейник с превосходным кофе. Трейси обнаружила, что страшно проголодалась, и съела все, что принесли, запив двумя чашками кофе. После этого она разложила все вещи по местам и легла спать.

С непривычки койка показалась девушке настолько узкой, что у нее возникло опасение, не свалится ли она ночью на пол. Правда, вскоре Трейси освоилась, и опасения исчезли. Лежа в темноте, девушка с трудом верила, что действительно находится на борту плывущего корабля. Кроме легкой вибрации двигателей, до нее не доносилось ни звука; движения тоже не чувствовалось. Наверно, в открытом море все будет по-другому.

Несмотря на усталость и беспокойство, эти два слова взбудоражили ее.

Неужели она, Трейси Редферн, отправилась в дальние страны, о которых мечтала, но даже не надеялась когда-нибудь увидеть собственными глазами? Трейси произнесла про себя названия: Гавана, Кингстон, Кюрасао, Ла-Гуайра, они и впрямь звучали экзотично. Это путешествие запомнится ей на всю жизнь. Вряд ли представится возможность повторить его. Это ее долг перед самой собой — не оглядываться на прошлое и полной жизнью прожить каждую минуту ближайших трех месяцев. Жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать ее на сожаления.

Трейси спала на удивление спокойно. Проснулась она отдохнувшей и полной сил. Было семь утра, и корабль плыл уже много часов. Усевшись в постели, она мгновенно уловила изменения в движении корабля: ощущалось медленное, длительное покачивание, от которого слегка подташнивало. К счастью, она запаслась таблетками на такой случай. Опустив ноги на пол, Трейси босиком дошла до письменного стола, куда убрала сумку, достала парочку крошечных таблеток от укачивания, положила в рот и запила водой.

Может, это было самовнушение, но почти мгновенно она почувствовала себя лучше. Девушка подошла к иллюминатору и отодвинула в сторону занавеску; небо и вода были одинакового серого цвета, типичного для ноября, на море было сильное волнение. Судя по всему, день был холодным, но по крайней мере туман совершенно рассеялся. Трейси подумала, что через несколько дней воздух станет теплее, а небо с каждой минутой будет все синее. От такой мысли у нее поднялось настроение. В этом определенно что-то есть — оставить позади холодную и сырую английскую зиму.

Умывшись в маленькой раковине, Трейси решила, что прежде всего нужно выяснить, где расположены душевые для офицеров команды. На корабле такого размера они обязательно должны быть. Она тщательно оделась, выбрав прямое платье из тонкой шерсти бежевого цвета (учитывая условия контракта, компания решила, что для нее не стоит шить форму), и убрала волосы в аккуратную косу. Сегодня утром она как никогда должна выглядеть настоящим врачом, как можно меньше подчеркивая принадлежность к женскому полу.

Собравшись, Трейси размышляла, куда идти, когда в дверь постучали. Дружеское приветствие третьего помощника придало ей мужества перед предстоящим испытанием.

— Шкипер хочет поговорить с вами до завтрака, — сообщил Питер, когда они шли по коридору. Быстро взглянув на нее, он снова перевел взгляд вперед: — Как спалось?

— Прекрасно, — ответила девушка и, выждав немного, осторожно прощупала почву: — Как он воспринял новость?

Питер тщательно сохранял бесстрастное выражение лица:

— Кто воспринял что?

— Вы знаете, о чем я спрашиваю. Что сказал капитан, когда старпом поставил его в известность…

Говоря это, Трейси внимательно наблюдала за молодым человеком, и у нее возникло ужасное подозрение:

— Так ему… ничего не сказали?

— Если хотите знать… — заговорил было Питер, но замолчал и пожал плечами: — Нет, не сказали.

Трейси остановилась как вкопанная на середине лестницы, ведущей на палубу, с выражением испуга на лице.

— Но почему? Вы говорили, что мистер Джексон решил подождать до тех пор, пока мы не выйдем в море.

— Я так и считал. Видимо, он передумал. Сегодня утром он сказал, что будет лучше, если вы сами все объясните.

— Так бы оно и было, если б мне позволили сделать это вчера. — Ее все сильнее охватывала злость. — Неужели на этом корабле все без исключения боятся капитана?

— Лучше назвать это естественной осмотрительностью. — Питер смотрел на нее несколько неуверенно. — Слушайте, это была не моя идея. Я согласен с вами, нужно было ввести шкипера в курс дела вчера вечером.

— При условии, что делать это выпало бы кому-то другому? — с легкой язвительностью предположила Трейси и продолжила подъем. — Ладно, с этим нужно покончить. Не укусит же он меня.

— Укусить — не укусит, а лает оч-чень устрашающе, — пробормотал Питер, поднимаясь следом.

На палубе Трейси поежилась и поплотнее запахнула куртку из толстой шерстяной ткани, мысленно похвалив себя за то, что накинула ее на плечи. Она понятия не имела, сколько идти до капитанской каюты. С того места, где стояла девушка, просматривался весь корабль от носа до кормы. Огромная открытая палуба, если не считать странного вида изогнутое сооружение посередине корабля, на котором располагались лебедки и краны. Сразу за ним в направлении кормы возвышалось массивное надпалубное сооружение с двумя — нет, тремя трубами наверху.

Интересно, какой груз перевозит «Звезда Атлантики», впервые задумалась Трейси. Во время собеседования при приеме на работу ей и в голову не пришло спросить об этом. Тогда ее мысли были заняты совершенно другим.

Девушка повернулась к Питеру, собираясь поинтересоваться у него, но третий помощник уже шагал вверх по железным ступенькам. Когда Трейси поднялась за ним следом, он уже поджидал ее у двери капитанской каюты. Если капитанская каюта здесь, то это строение, защищающее ее от сильного ветра, должно быть, рубка на капитанском мостике, сообразила она, припоминая то немногое, что знала об устройстве корабля. Но ведь обычно, кажется, мостик находится ближе к середине корабля, а не в носовой части, как здесь? Тут девушка поравнялась со своим сопровождающим, и мысли о предстоящем разговоре вытеснили из головы вопросы об устройстве корабля. Собравшись с духом, Трейси кивнула Питеру. Тот постучал в дверь, и их пригласили войти.

В первую минуту саму каюту Трейси почти не заметила. У нее осталось лишь смутное впечатление от полированного дерева и темно-красного ковра на полу. Все ее внимание было приковано к человеку, который стоял к ним спиной. Он был в такой же темно-синей форме, что и молодой офицер рядом с ней, но на этом сходство заканчивалось. Капитан оказался высоким, темноволосым и широкоплечим. Даже с такого расстояния, да еще и сзади, Трейси ощутила скрытую силу и ловкость, исходящие от его мускулистого тела. Он был полной противоположностью образу, который сложился в ее представлении.

Трейси окончательно поняла, как она ошибалась, когда капитан повернулся к ней лицом. Ничего похожего на хорошо сохранившегося пятидесятилетнего мужчину; ему было не больше тридцати пяти, тонкие черты лица и серые глаза, которые превратились в два куска льда, когда он увидел перед собой стройную, высокую девушку в бежевом.

— Какого дьявола! Что за черт… — начал он, оборвал речь и взглянул на третьего помощника, остановившегося позади Трейси. — Кто это такая? Заяц?

Питер с несчастным видом покачал головой, явно жалея, что оказался втянутым в эту историю.

— Шкипер, это доктор Редферн. Вы хотели с ней встретиться.

Внезапное понимание появилось в стальных глазах, пока мозг капитана поглощал факты с быстротой, которую Трейси не могла бы проявить ни при каких обстоятельствах. Не сводя с девушки глаз, он протянул руку к стенке, рядом с которой стоял, и щелкнул переключателем интеркома.

— Майк, — резко проговорил он, — зайди ко мне. Немедленно!

После короткой паузы раздался ответ:

— Моя вахта заканчивается через десять минут. Нельзя ли подойти после этого?

— Нет, — отрезал хозяин корабля и выключил связь. Питеру он холодно приказал: — Немедленно заступайте на вахту. С вами мы потом поговорим.

Третьему помощнику не пришлось повторять дважды. После того как за ним закрылась дверь, капитан коротко кивнул на стул:

— Присаживайтесь, доктор Редферн.

Трейси невольно подчинилась. Облизав губы, она нерешительно сказала:

— Думаю, мне следует вам сказать…

— Я полностью разобрался в ситуации, — коротко бросил капитан, прерывая ее. — Сначала я хочу выслушать объяснения старпома.

Трейси замолчала и принялась наблюдать, как он обошел письменный стол, поднял какие-то бумаги и пробежал по верхней глазами. Четко очерченный рот крепко сжался в одну линию, что в ближайшем будущем явно не сулило ничего хорошего ни старпому, ни ей. Надо было ей настоять на встрече с капитаном вчера вечером, когда она только поднялась на борт корабля! Никуда бы они не делись, отвели бы как миленькие, если бы она вела себя потверже.

После прибытия старпома она почувствовала облегчение. Было страшно неприятно находиться в комнате с человеком, который отказывался даже смотреть в ее сторону, а тем более говорить. Войдя в каюту, Майк Джексон взглянул на нее. Его лицо было бесстрастным, но в синих глазах затаилась искорка смеха.

Капитан не стал терять времени даром.

— Я тебя уже строго предупреждал за такие дела совсем недавно, — резко заговорил он. — Какое ты имеешь право принимать за меня решения?

— Иначе тут никак было нельзя, — спокойно ответил первый помощник. Трейси была поражена таким спокойствием в сложившихся обстоятельствах. Но тон его сразу изменился: — Да ладно тебе, Ли. Ты знаешь не хуже меня, почему я не сказал тебе все до конца. На то, чтоб найти замену, понадобился бы не один день.

— Это не твоя забота. К числу твоих обязанностей не относится право вольно обходиться с моими.

Наступило молчание, во время которого мужчины смотрели друг на друга. Трейси отметила, что старпом при своем огромном росте оказался сантиметров на пять ниже капитана, хотя тяжелее его килограммов на десять — двенадцать. Достойные противники, ни один из которых не собирался отступать ни на дюйм. Пора сказать свое слово, решила она.

— Мистер Джексон прав: замену мне было бы найти непросто, — негромко заговорила девушка, заставив себя не отводить взгляд под пристальным взглядом серых глаз. — Если уж на то пошло, я была их последней надеждой. Компания наняла меня, потому что других претендентов на эту работу не было.

Он скривил губы.

— Я сам догадался. Однако это не объясняет ваше поведение в этой истории. Разве вам не говорили, что на борту корабля нужно доложиться лично мне?

— Говорили, — неохотно призналась Трейси.

— Почему же тогда вы этого не сделали?

Трейси на мгновение поймала взгляд старпома. Ей на помощь пришел присущий ей боевой дух. Она расправила плечи:

— Потому что меня наняли выполнять на борту этого корабля определенную работу, которой я хорошо обучена, и я не могла допустить, чтобы меня вернул на берег капитан, который позволяет личной неприязни взять верх над долгом.

На крепкой челюсти задергался мускул. Несколько секунд капитан пристально разглядывал ее, после чего холодно проговорил:

— Мои личные предпочтения тут ни при чем. Я возражал бы против присутствия на «Звезде» незамужней особы женского пола — как врача или в каком-то ином качестве — при любых обстоятельствах. Скажу прямо: своим присутствием вы будете отвлекать команду от выполнения непосредственных обязанностей, что нам совершенно ни к чему. Я думал, тупицы в отделе кадров это сообразят!

— У них не было выбора, — возразила Трейси. — Либо они нанимают меня, либо судно остается без врача. Неужели вы этого не можете понять?

— Нет, не могу. Неужели вы рассчитываете убедить меня, что на Британских островах, кроме вас, не нашлось другого врача, пожелавшего отправиться в плавание?

— Нет, конечно. Но их не так уж много. К тому же, если вы помните, помимо вашего существуют и другие корабли. — Последние слова она произнесла чуть громче. Трейси смолкла и перевела дыхание. Если она хочет убедить этого человека, ни в коем случае нельзя терять самообладание. Она заговорила снова: — Капитан Хантли, вам незачем беспокоиться по поводу моего пребывания на корабле. Я совершенно уверена, что ваша команда найдет во мне…

Ее голос медленно замер, когда Трейси почувствовала, что в каюте наступила полная тишина. Девушка вспомнила свои последние слова, но так и не поняла, отчего на них так странно отреагировали. В недоумении она переводила взгляд с одного моряка на другого, ожидая разъяснений.

Первым заговорил капитан.

— Повторите, пожалуйста, — произнес он негромко и отчетливо, — как вы меня назвали.

— Как я вас назвала? — На мгновение она нахмурила широкие брови. — Капитан Хантли. Разве вас зовут не так? В отделе кадров мне назвали эту фамилию.

Мужчины переглянулись, похоже без слов поняв друг друга. Возникло впечатление, что их разногласия исчезли. Теперь они словно объединились вдвоем против нее. Тревожное предчувствие надвигающейся катастрофы заставило Трейси сдвинуться на самый краешек стула, когда капитан снова открыл рот.

— Доктор Редферн, как называется этот корабль?

— «Звезда Атлантики», — машинально ответила она, и в ту же секунду тревожное предчувствие сменилось отчетливым пониманием, в чем дело. Глаза ее расширились и в горле пересохло, пока она пыталась обрести голос. — Разве это не «Звезда Атлантики»? — прошептала Трейси.

— Нет, — услышала она сдержанный ответ. Капитан помолчал, чтобы следующие слова прозвучали еще весомее, и, глядя прямо на поднятое к нему побелевшее лицо доктора, договорил: — Вы находитесь на борту «Звезды Антарктики». Мы направляемся к Антарктиде.

Глава 2

После слов капитана наступила полная тишина. Пораженная, Трейси была в полной растерянности. В какое ужасное положение она попала!

— Вот именно, — сухо согласился с ней чей-то голос, и девушка поняла, что произнесла это вслух.

Серые глаза изучающе смотрели на нее. Затишье перед бурей, подумала Трейси. Усилием воли она заставила себя заговорить.

— Наверно, вы считаете меня законченной идиоткой, капитан, — начала она, заколебалась, но продолжила, стараясь не обращать внимания на иронически поднятую бровь. — Но согласитесь, в таком тумане было легко ошибиться. Видимо, я плохо расслышала, когда у ворот порта мне объясняли, как пройти, а в тумане оба названия почти невозможно различить.

— Есть очень хороший способ убедиться, все ли в порядке, — спросить, — заметил он.

— Это не пришло мне в голову. Я… мне показалось, что все сходится. Вы ждали… — Она замолчала, вспоминая ход событий. Нет, кое-что не совпадало — разница во времени отплытия. Одно это должно было заставить ее насторожиться. Откровенно говоря, это должно было пробудить подозрения и у старпома. Трейси быстро взглянула в сторону первого помощника и по выражению его лица поняла, что ему пришла в голову та же мысль. Что ж, по крайней мере ошиблась не одна она, хотя вряд ли капитан признает это. — Ждали судового врача, — докончила она.

Бровь снова взметнулась вверх.

— Врача могли ждать еще на половине кораблей торгового флота, но если бы каждый судовой врач поднимался на первое увиденное судно, ни о чем не спрашивая, возникла бы страшная неразбериха!

Сделав два шага, он оказался перед иллюминатором и постоял, глядя на море.

— Скорость ветра усиливается, — заметил он не к месту, после чего безо всякого предупреждения снова повернулся лицом к Трейси: — Черт возьми, женщина, почему вы не выбрали другой корабль, чтобы устроить эту путаницу! Это будет стоить мне потери времени, а у нас его слишком мало!

Трейси могла бы напомнить ему, что он в любом случае потерял бы время, раз не прибыл его собственный судовой врач, но воздержалась. Такое замечание вряд ли помогло бы ей. Вместо этого она сказала:

— Капитан, мне очень жаль, что из-за меня у вас столько хлопот. К счастью, до порта плыть всего лишь несколько часов. Могло быть гораздо хуже.

Ответа пришлось ждать целую вечность, а когда он заговорил, то голос его звучал подчеркнуто жестко:

— Вы заблуждаетесь, если хоть на мгновение вообразили, будто ради вас я поверну обратно. В таком случае мы теряем почти два дня.

В смятении Трейси вскочила на ноги так резко, что куртка с плеч свалилась на пол, но она этого даже не заметила:

— Это невозможно! Я не поплыву с вами в Антарктику!

В коротко прозвучавшем смехе не было ни нотки веселья:

— Не сомневайтесь: ни за что не поплывете! Остальные корабли флотилии будут ждать нас в Кейптауне. Там и можете сойти на берег!

— В Кейптауне! — Оказаться там для Трейси было все равно что попасть на другой конец вселенной. — Но это же смешно! Как, по-вашему, я доберусь обратно в Англию?

— Свяжитесь с компанией, которая наняла вас, и они как-нибудь это устроят — хотя вряд ли вас встретят с распростертыми объятиями. У меня одна забота — за такой короткий срок найти судового врача. По графику у нас только одна стоянка — в Кейптауне, да и то всего несколько часов.

Старпом, до этого стоявший молча, не выдержал:

— Ли, у тебя ничего не выйдет. Квалифицированные врачи не болтаются у причала, поджидая корабль, который отправляется во льды.

— Я найду замену, даже если это будет местный туземец-шаман, — резко оборвал его капитан. — Или мы отправимся в плавание вообще без судового врача.

— А как же инструкции компании?

— К черту эти инструкции! Члены правления первыми выразят недовольство, если наша добыча окажется меньше, чем в прошлом году, из-за того, что мы проторчали у берегов Африки — не говоря уже о том, во что выльется простой целой флотилии.

Трейси, о которой на время забыли, постепенно начала понимать, в чем дело. «Звезда Антарктики» была базовым судном китобойной флотилии, кораблем-фабрикой! Неудивительно, что корабль выглядел так странно, так не похоже на обычные торговые суда. Открытые широкие палубы были цехами, в которых перерабатывались огромные животные. Ей смутно припомнился прочитанный когда-то роман, в котором действие происходило на борту китобойного судна. У автора был редкий дар реалистичных описаний. Читатель чуть ли не наяву ощущал поднимавшееся со страниц романа невыносимое зловоние от котлов. Как бы там ни было, можно считать страшным везением, что ее высадят на берег в Кейптауне, хотя как ей быть дальше, она даже представить себе не могла.

— Сколько плыть до Кейптауна? — услышала она свой собственный голос.

Ответил старпом:

— Около двух недель. Для вашей компании не составит особого труда организовать ваше возвращение домой. Возможно, там даже окажется их собственное судно.

— Они же не знают, куда я подевалась, — забеспокоилась Трейси, — и могут даже обратиться в полицию, если попытаются связаться со мной по старому адресу и узнают, что я выехала вовремя.

— У нас есть радиосвязь, — с сарказмом заметил капитан. Трейси почувствовала, что краснеет. Ну что она за идиотка! Естественно, на корабле всегда есть радиосвязь! Просто сейчас она плохо соображала. Хотя этот человек судит о ее интеллектуальных способностях, конечно же не принимая в расчет пережитое потрясение.

— Когда можно будет отправить сообщение? — заставила она себя обратиться к капитану.

— После завтрака, — сухо ответил он. — Мне будет легче со всем справиться на сытый желудок.

С этими словами он взял со стола фуражку, надел ее чуть набекрень и направился к двери. Широко распахнув ее, он повернул голову в направлении Трейси. Искривившиеся губы свидетельствовали, что его приглашение даме выйти первой — просто насмешка.

Трейси подняла куртку с пола и с высоко поднятой головой прошла мимо него. До чего же отвратительный человек! Бездушное чудовище, в котором нет ни капли человеческой отзывчивости. Как она выдержит две недели на судне под его командованием? Как вообще кто-то в состоянии вынести такое?

Офицерская столовая находилась по левому борту, недалеко от ее каюты. Обтянутое кожей сиденье во всю длину помещения было придвинуто вплотную к стене. Перед ним стояли два длинных стола. Входя в столовую, Трейси мгновенно успела отметить, что оба стола заняты и все взгляды тут же устремились на нее. Памятуя о том, кто идет за ней, девушка героически попыталась вести себя как будто ничего не случилось.

— Доброе утро, — поздоровалась она. Последний слог утонул в шарканье ног, поскольку все мужчины торопливо вставали с мест.

— Джентльмены, усаживайтесь, — раздался голос сзади. — Я уверен, что доктор Редферн желает, чтобы во время пребывания на нашем судне к ней относились как к обычному члену команды. Не так ли, доктор?

— Именно так. — Улыбка вышла у нее чуть кривоватой, но она не перестала идти вперед.

— Прошу садиться, — продолжал капитан, пройдя вперед, чтобы указать ей место во главе первого стола рядом, как она поняла, с его собственным стулом. Он подождал, пока Трейси сядет, прежде чем сесть самому.

Трейси встретилась с ярко-синими глазами старпома, сидевшего напротив, и была изумлена, когда он быстро ей подмигнул. На этот раз она улыбнулась совершенно искренне. Старпом «Звезды Антарктики» явно ей сочувствовал. Это открытие ободрило ее.

Пока они ждали, когда их обслужит стюард, капитан быстро представил доктору собравшихся — настолько быстро, что Трейси едва успевала соотнести лицо с именем и должностью, как он переходил к следующему. После третьего человека она сдалась и больше не пыталась запомнить, просто в нужный момент кивала и улыбалась, пока процедура представления не закончилась. У нее впереди будет достаточно времени, чтобы всех узнать и запомнить. Правда, это не имеет особого значения, напомнила она себе. Ей не придется оставаться на борту столько времени, чтобы эти сведения пригодились.

Завтрак был превосходным. Видимо, к качке она уже приспособилась, потому что с большим аппетитом съела все, что перед ней поставили. Наверное, морской воздух так подействовал, решила девушка. Обычно за завтраком ей хватало одного тоста и чашки кофе.

Во время еды все переговаривались между собой — возможно, чуть сдержаннее обычного из-за ее присутствия, догадалась Трейси. Она развеселилась, заметив, что один из офицеров внезапно на середине прервал свой рассказ, со смущенным видом взглянув в ее сторону.

— Ну что за дивная улыбка! — услышала она голос с ирландским акцентом. — Ваши предки, часом, не из Ирландии?

Повернув голову в сторону приземистого коренастого мужчины, который обратился к ней с вопросом, Трейси невольно разинула рот. Среди тех немногих имен, которые она запомнила, было имя главного инженера Дональда О'Малли.

— Да, моя бабушка из Ирландии, — ответила она. — Бабушка с материнской стороны.

— Ну, что я говорил! — торжествующе воскликнул он, не обращаясь ни к кому в частности. — Я сразу понял: эти глаза родом из графства Голуэй!

— Нет, из графства Лондондерри, — поправила его Трейси, и торжество сменилось пренебрежительным фырканьем:

— Значит, она из тех?

Но, помолчав, он просиял снова:

— Что ж, вы в этом не виноваты. В конце концов, в ваших жилах течет ирландская кровь, и не важно, из какой части Ирландии она происходит. А вы там бывали?

Трейси покачала головой:

— К сожалению, я ни разу там не была. Семья, можно сказать, отреклась от моей бабушки, когда она вышла замуж за англичанина. Никто из них так и не попытался наладить отношения. Я даже не знаю, в какой стороне искать своих родственников и жив ли сейчас хоть кто-нибудь из них.

— Обязательно жив! — Глаза его смеялись. — Да не один, а несколько дюжин. Ирландские семьи так быстро не вымирают!

— Доктор, когда вы закончите обсуждать свою родословную, зайдите ко мне в каюту, — холодно произнес капитан, вставая из-за стола. — Нам нужно обговорить кое-какие детали.

— Я уже готова, — поспешно отозвалась Трейси, скрыв свое нежелание.

Выйдя на открытую палубу минуты через две после него, она наклонилась над поручнями и взглянула на вздымающиеся волны с белыми гребешками. Погода начала ухудшаться — это стало ясно по усилившейся за последние полчаса качке судна. Только что съеденный завтрак тяжело шевельнулся в желудке, когда палуба ушла у нее из-под ног. Чтобы не упасть, Трейси вцепилась в стойку в ожидании, когда корабль выровняется.

В следующее мгновение чья-то железная рука вцепилась в ее предплечье, и не успела она опомниться, как, миновав палубу, оказалась на лестнице, а затем и в капитанской каюте. По-прежнему молча капитан довел ее до стула, усадил и отпустил так же резко, как и схватил.

— Спасибо, — холодно проговорила Трейси, подавив желание потереть ноющее место там, куда впились его пальцы. Либо он не осознает своей силы, либо ему на это наплевать. — Боюсь, я не привыкла к таким огромным волнам на море.

— Это волны средней высоты, — резко ответил он, усаживаясь за письменный стол. — Да поможет вам бог, когда мы действительно окажемся в открытом море! — Он пододвинул к себе лист бумаги, вынул ручку и вопросительно посмотрел на нее: — Назовите мне компанию, которая наняла вас. Я немедленно пошлю туда сообщение.

Трейси сказала и принялась следить за тем, как худощавая рука скользит по бумаге, сожалея, что не осмеливается внести свои предложения по поводу формы, в какой следует составить послание. У нее было сильное подозрение, что в сообщении, составленном капитаном, она будет выглядеть тупицей. В его глазах она, разумеется, выглядела именно так, а допущенная ею ошибка была совершенно непростительной.

— Я так и не знаю вашего имени, — внезапно сказала она и увидела устремленные на нее серые глаза. — Только час назад я узнала, что вы не капитан Хантли, а вы не сказали…

— Гаррат, — коротко ответил он и снова принялся писать, оставив ее сидеть и молча кипеть от злости. Невежа! Неотесанный грубиян!

Секунд через двадцать он положил ручку, перечитал написанное и отодвинул бумагу в сторону.

— В самое ближайшее время я передам это сообщение в радиорубку, — проговорил он и взглянул на часы. — Вы, конечно, хотите взять сумку с инструментами, прежде чем пройдете в медсанчасть?

— Значит, по крайней мере следующие две недели мне все-таки будет дозволено выполнять свои профессиональные обязанности? — поинтересовалась Трейси, пытаясь сказать это с таким же сарказмом, но ее выстрел не достиг цели.

— На «Звезде» никто не бездельничает, — спокойно ответил он. — Естественно, я позабочусь о том, чтобы вам оплатили рабочие дни. Вы сможете сходить за инструментом или мне вызвать стюарда?

— Смогу, — коротко отозвалась Трейси, вставая.

Злость помогла ей добраться до нижней палубы, ни разу не оступившись. В своей каюте девушка натянула белый халат, сверху накинула куртку и взяла со стола кожаную сумку. Ли Гаррат мог с презрением отмахнуться от нее как от женщины, но он должен научиться с уважением относиться к ней как к врачу.

Трейси предполагала, что он поручит стюарду показать ей дорогу, поэтому удивилась и несколько растерялась, увидев в коридоре капитана.

— Я решил сам проводить вас, — сообщил он. — Мне все равно нужно проверить оборудование на фабрике.

Медсанчасть располагалась на корме. Чтобы добраться туда, пришлось пройти по коридорам, как ей показалось, не один километр — мимо автоклавов, бойлеров для костей и сепараторов, занимавших большую часть этой палубы. При их приближении все прекращали работать и следили, как они проходят. В одном месте даже раздался тихий одобрительный свист, который Ли проигнорировал.

Состояла медсанчасть из больничной палаты и кабинета врача, расположенных рядом. Последний был выкрашен в белый цвет и сверкал чистотой. Ли представил ей молодого, но, судя по всему, надежного санитара по имени Джо Серджент. Трейси решила, что от него она и узнает имена всех моряков на корабле.

По предложению Джо она обошла все свои владения на ближайшие две недели. Как и врачебный кабинет, палата тоже была белой. Здесь могло разместиться до двенадцати больных. Сейчас она пустовала. Трейси понадеялась, что такой она и останется все время ее пребывания на этом судне.

Вопреки ее надеждам, когда они вернулись, капитан все еще был в, кабинете, лениво перелистывая один из медицинских журналов, стоявших на полочке. Как только она появилась на пороге, Гаррат захлопнул журнал и поставил обратно.

— Все в порядке? — поинтересовался он.

Трейси кивнула и с одобрением обвела взглядом отлично оснащенное помещение.

— Все в порядке. У вас отличный корабль, капитан Гаррат.

— Таким и должно быть современное базовое китобойное судно, — отозвался он. — Для нас непозволительно иметь дело с устаревшим оборудованием.

Уже подойдя к двери и взявшись за ручку, он обернулся и спросил:

— Вы сумеете найти дорогу обратно или мне кого-нибудь прислать за вами к ленчу?

Да, подсказывал Трейси здравый смысл, но сегодня упрямство одержало верх.

— Сумею, — твердо сказала она.

— Как вам будет угодно.

Трейси с радостью проследила, как за ним закрылась дверь, еще раз оглядела все вокруг и улыбнулась санитару. Тот смотрел на нее с выражением, к которому она уже начала привыкать.

— Для начала расскажите мне вкратце о том, как строилась работа моего предшественника, — обратилась она к помощнику. — Я совершенно незнакома с режимом работы на корабле.

— Что вы хотите узнать в первую очередь, доктор? — официально обратился к ней Джо.

Трейси обошла кабинет, сняла свою сумку со стула, куда ее поставил капитан, села и поглядела на гладкую поверхность стола, словно пытаясь найти там подсказку. Врачебный кабинет на Гленфол-роуд совершенно не походил на этот. Стол Дерека всегда был завален грудой периодики, поступавшей от Национальной службы здравоохранения, проспектами фармацевтических фирм и разнообразными бумагами, которые приходилось заполнять врачам-практикам, — и это при наличии секретарши в приемной, сидевшей там с утра до вечера.

— Начнем, пожалуй, с того, как проходит обычный рабочий день, — решила она, отгоняя мучительные воспоминания. — Сейчас половина десятого. Во сколько обычно начинался прием?

Джо открыл было рот, собираясь ответить, но промолчал и заулыбался, так как раздался стук в дверь.

— Вот сейчас и начнем, — проговорил он. — Это будет ваш первый пациент.

Пациентом оказался мужчина лет сорока с небольшим, одетый в брезентовую робу. У него было обветренное лицо человека, который привык работать на открытом воздухе в любую погоду.

— Арне Хольст, — представил его Джо. — Один из обдирщиков.

Весьма смутно представляя, что это означает, Трейси предложила мужчине садиться.

— Вы швед? — поинтересовалась она.

В ответ мужчина энергично замотал головой:

— Норвежец. У меня болит палец.

Он бегло говорил по-английски, хоть и с большим акцентом. Протягивая больной палец, мужчина смотрел на нее с нескрываемым интересом.

Палец и впрямь был в плохом состоянии: распух в два раза больше обычного и побагровел. Хольст сообщил, что прищемил его несколько дней назад, да так сильно, что тот лопнул, будто спелый помидор. Да, пару дней он его заматывал, пока рана не затянулась, но повязка очень мешала умываться и бриться.

— Мне придется вскрыть нарыв и вычистить гной, — сказала Трейси и, поколебавшись, добавила: — Будет больно. Гораздо проще прооперировать под общей анестезией.

Мужчина выглядел озадаченным, пока Джо не показал ему резиновую маску для лица. Тогда он снова энергично помотал головой:

— Я буду смотреть.

Он действительно наблюдал всю операцию, следя за каждым движением Трейси, начиная с того, как она тщательно мыла руки в раковине, и до последнего момента, когда она отпустила аккуратно забинтованный палец и сделала Джо знак убрать поднос с инструментами. Причем гримаса боли ни разу не исказила грубое обветренное лицо.

— Утром придете ко мне снова, — твердо заявила она. — И ни в коем случае не снимайте бинт.

— Сколько человек насчитывается в экипаже «Звезды»? — спросила она у Джо, когда пациент ушел и она снова отправилась мыть руки.

— Больше пятисот. А если считать всю флотилию, так выйдет целая тысяча.

«Вот это списочек!» — подумала Трейси.

— А национальностей много?

— Не так чтобы очень. В основном норвежцы и британцы, все разговаривают по-английски.

— А почему столько норвежцев? Ведь это британское судно?

— Ну да, британское, но базируется не в Англии. Большую часть лета оно стоит в Тонсберге.

— Да? — Несколько секунд Трейси молча обдумывала услышанное, вытирая руки о полотенце, которое ей протянул Джо. — Но ведь это довольно неудобно для британских членов команды — в конце каждого сезона ехать через всю Англию, а с началом нового возвращаться обратно.

— Да нет, нормально. Компания перевозит нас самолетом туда и обратно, так что мы почти ничего не теряем по времени. — Он закрыл крышку электрического стерилизатора и добавил: — Если честно, то кое-кто из нас… кому не к кому торопиться, часть межсезонья, можно сказать… предпочитает оставаться в Норвегии. Там есть чем заняться, и находится множество желающих… — Джо улыбнулся, — помочь тебе истратить заработанное. Я, конечно, не могу тягаться с обдирщиками, но платят мне здесь гораздо больше, чем я получал, когда выполнял точно такую же работу на грузовом судне.

— И давно ты здесь работаешь?

— Три года. Я нанялся на «Звезду» в том же году, что и шкипер, то есть в том же году, когда он стал шкипером.

Трейси заинтересовалась:

— Стал?

— До этого он был первым помощником. Получил повышение, когда старый Грэхем ушел на пенсию. Майк Джексон был тогда вторым номером.

— Продвижение по службе для всех, — заметила Трейси.

— Наверно. Во время первого сезона поговаривали, что повышение, мол, у шкипера купленное, потому что все деньги, которые ему оставил старик… его отец, он вложил в компанию, но теперь так никто не думает. Хороший шкипер он и есть хороший шкипер, а все остальное не важно.

Трейси отдавала себе отчет в том, что сплетничать с санитаром не годится, но не могла отказаться от возможности побольше узнать о человеке, который выводил ее из себя, но в то же время очень интересовал.

— Значит, команда его любит? — спросила девушка.

Джо помолчал, прежде чем ответить, а когда заговорил, то Трейси поняла: парень спохватился, что одному из офицеров команды рассказывает о другом.

— Он хороший шкипер, — повторил он и вернулся к стерилизатору. Трейси с сожалением поняла, что сегодня большего не добьется, а может, и вообще никогда. Откуда Джо знать, не передаст ли она самому капитану все, что он тут ей наговорил?

С новым стуком в дверь все мысли о Ли Гаррате выветрились у нее из головы. Трейси снова села за стол, чувствуя, что в таком положении скорее заставит пациентов воспринимать себя как врача.

Новый посетитель начал туманно жаловаться на боль в животе. За ним последовало еще семеро посетителей, причем жалобы только одного из них имели очень отдаленное сходство с симптомами настоящего заболевания. Все остальные, как скоро сообразила Трейси, попросту воспользовались предлогом, чтобы рассмотреть нового доктора поближе, и не рассчитывали на то, что она серьезно отнесется к их жалобам. Трейси и не восприняла их серьезно, но задумалась: какое же впечатление она произвела на суровых, привыкших к тяжкому труду моряков «Звезды»? Судя по общему поведению, девушка поняла, что они тоже воспринимали «докторицу» не слишком серьезно. Это никак не прибавляло ей уверенности в себе — вернее, при таком отношении она могла бы пасть духом, если бы осталась здесь на весь сезон.

Первая половина дня подходила к концу. Ознакомившись с врачебным кабинетом, Трейси принялась рассматривать инструкции и учебники по медицине, оставленные ее предшественниками. В конце концов она выбрала один из них — по тропическим заболеваниям, решив, что знание этого предмета может пригодиться в Кейптауне, если она там застрянет на какое-то время. Возможно, на несколько дней она сможет предложить свои услуги одной из местных больниц.

В двенадцать пятнадцать Трейси снова надела куртку и покинула кабинет, чтобы в обратном порядке повторить весь путь, проделанный утром. В конце второго коридора девушка решила, что будет проще подняться на палубу, где она вряд ли заблудится. Отыскав лестницу, она поднялась по ней и наверху столкнулась с Питером Креймером.

— Вот это да! — воскликнул третий помощник. — У нас здесь ветер в десять с половиной баллов, — он жизнерадостно улыбнулся, — и шкипер отдал мне распоряжение до ленча проводить вас в каюту. Вы ведь не хотите идти по открытой палубе?

Видимо, к утверждению доктора Редферн, что она сумеет найти дорогу обратно, Ли Гаррат отнесся с таким же недоверием, как и она сама, но его распоряжение объясняется вовсе не заботой, а лишь желанием не допустить несчастного случая, чтобы не нарушить график.

— Почему бы и нет? — беспечно отозвалась она. — Будет очень неплохо проветриться.

Трейси моментально пожалела об опрометчивом решении, как только они вышли на палубу. Ветер дул с юго-запада, вздымая море вверх почти вертикальной стеной. Эта водяная стена неслась на судно с силой и быстротой скорого поезда, обдавая палубу брызгами. Волны показались Трейси ужасающе огромными. Питера же их вид нисколько не тревожил, и девушка пришла к выводу, что по неопытности снова воспринимает все в искаженном свете.

— А я думала, вы на вахте! — крикнула Трейси.

— Меня освободили в полдень! — прокричал ей в ответ Питер. — Сейчас я относительно свободен. — Протянув руку, он поддержал ее за талию в тот момент, когда нос корабля поднялся, преодолевая еще одну гигантскую волну. — Держитесь! Вы чуть не оступились! Нужно двигаться одновременно с кораблем! Обопритесь на меня, если это поможет.

Трейси с радостью ему подчинилась. Чувствуя на талии его руку, она зашагала увереннее. К тому времени, как они добрались до рубки на мостике, у нее даже зародилась надежда научиться шагать самостоятельно.

— Спасибо за помощь, — улыбнулась она, когда перед лестницей Питер убрал руку. — Не знаю, что бы я без вас делала.

— Всегда рад услужить. — Он постоял минутку. — Майк рассказал мне, что случилось. Не повезло.

Она грустно улыбнулась:

— Я чувствую себя такой тупицей.

Питер улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Я хотел сказать, нам не повезло. Я надеялся, что вы будете с нами следующие пять с половиной месяцев.

— Неужели вы столько времени проводите в плавании? — Трейси поежилась, причем без особого притворства. — Как вы выдерживаете постоянный холод?

— Все не совсем так, Как вы, наверно, себе представляете. Антарктическое лето немножко похоже на мягкую британскую зиму. Температура редко опускается ниже температуры замерзания.

— Что ж, поверю вам на слово. — Она убрала с глаз прядь волос. — Нужно пойти привести себя в порядок. До скорой встречи.

В своей каюте она сняла куртку и подошла к зеркалу, висящему над раковиной. Волосы страшно растрепались и торчали спутанными клоками. Она поспешно вытащила несколько оставшихся заколок и схватилась за расческу — нужно хотя бы зачесать их назад, на большее не было времени.

Едва Трейси начала приводить голову в порядок, как раздался стук в дверь. Она решила, что это один из стюардов, открыла дверь и почувствовала, что в ней все напряглось, как только узнала, кто стоит перед ней.

Взгляд серых глаз медленно скользнул по пышной массе золотистых волос, мягкими локонами спадающих на плечи, и вернулся к ее глазам.

— Из вашей компании пришел ответ, — отрывисто проговорил он и протянул ей полоску бумаги. — Лучше прочтите сами.

Сообщение оказалось кратким.

«Расторгаем договор с доктором Редферн. В сложившихся обстоятельствах вам проще воспользоваться ее услугами».

Ноги ее подогнулись. Чтобы не упасть, Трейси медленно прислонилась к двери. Как ей теперь быть?

Глава 3

— Итак, что вы теперь намерены делать? — невозмутимо осведомился Ли.

— Не знаю.

Трейси прошла в каюту, рассеянно взяла расческу и переложила на полочку у зеркала. Девушка сообразила, что он переступил порог и теперь наблюдает за ней, и резко обернулась к нему.

— Капитан Гаррат, — в отчаянии заговорила она, — вы должны понять, насколько это все меняет! Примите меня обратно!

Ответ был немедленным и категоричным:

— Нет.

Трейси обреченно смотрела на него:

— Тогда что же мне делать?

— А ваша семья не может вам выслать телеграфом деньги на обратный проезд в Англию?

— У меня не осталось никого из родных. По крайней мере, — добавила она, припомнив свой разговор с главным инженером, — я так думаю.

— Понятно, — отозвался он. — А у вас самой такая сумма не наберется?

Трейси вскинула голову:

— Докторам, как вы знаете, деньги не очень-то легко достаются. Может, я и смогла бы наскрести на обратный билет, но тогда я останусь без гроша в кармане.

— Чем вы занимались до того, как решили устроиться на «Звезду Атлантики»? — внезапно спросил он.

— Врачебной практикой, — коротко ответила Трейси.

— А до этого?

— Год стажировалась в больнице, при которой училась.

Капитан задумчиво рассматривал ее.

— Звучит неплохо. Почему бы вам не подумать о том, чтобы несколько месяцев поработать в Кейптауне? Хороших врачей там не хватает так же, как и всюду.

— Что определенно не увеличивает ваши шансы найти там незанятого врача, — не удержавшись, заметила Трейси.

Он пожал плечами:

— Справлюсь. Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Не вижу смысла. Насколько мне известно, чтобы остаться в Южной Африке, нужно иметь либо поручителя, либо достаточные средства на проживание. У меня нет ни таких средств, ни каких-либо знакомых на этом континенте вообще и в Кейптауне в частности.

— Может, у вас и нет, — согласился он, — а у меня есть. Супружеская пара по фамилии Брэнсом. Поселились там около пяти лет назад. Они примут вас, если я попрошу, и помогут найти работу.

— Вы готовы помочь мне? — не поверила Трейси.

У него насмешливо искривились губы.

— Не совсем. Просто это избавит от многих неприятностей. — Он прошелся по ней взглядом. — Да и вам не придется возвращаться к тому, от чего вы бежите.

Трейси оцепенела.

— Почему вы решили, что я от чего-то бегу?

— Можете назвать это интуицией, если хотите.

— А не подсказывает ли вам эта же самая интуиция, от чего именно я так хочу убежать? — потребовала она у него ответа.

— Я бы сказал, скорее всего от мужчины, — невыразительно проговорил он. — Может, от какого-то бедолаги, который возомнил, что нашел свою золотую жилу.

Гневно сверкнув глазами, Трейси выпалила:

— Может, что-то в этом роде вас самого восстановило против женщин?

Он застыл на месте, лицо приняло жесткое выражение.

— Я ничего не имею против женщин, — проговорил он. — В определенных случаях без них просто не обойтись. — Он отметил легкой улыбкой румянец, вспыхнувший на щеках доктора Редферн. — Сегодня же телеграфирую Брэнсомам. Не волнуйтесь, они не откажутся приютить соотечественницу.

С этими словами он повернулся и вышел.

Трейси осталась стоять на месте, сжав руки в кулаки. Ли Гаррат не выбирал выражений, с кем бы он ни разговаривал. Что он за человек? Ведь должно же у него за холодной, жесткой внешностью человека биться живое сердце?

Шли дни, и сырой холод английской зимы стал лишь воспоминанием. Трейси наслаждалась сверкающей синевой моря и неба, все более и более жарким солнцем. Большую часть свободного времени она проводила на палубе. Постепенно кожа девушки слегка загорела. Ей это очень шло, особенно по контрасту со светлыми волосами.

Свободного времени было много. После того как ее пребывание на борту корабля перестало быть новостью, команда словно сговорилась относиться к ней со снисходительностью и легким недоверием, как она и предчувствовала. Те, кто вообще обращался к врачу, делали это с явной неохотой, принимая от нее помощь только после того, как народные средства не помогали, причем любое улучшение состояния после этого чаще объясняли собственным крепким здоровьем. От такого отношения пациентов у нее опускались руки, но поделать с этим Трейси ничего не могла. Она сумела проникнуть в твердыню, укрепив позицию женщин в вопросе эмансипации. Нельзя же ожидать, что мужчины, подобные этим морякам, сразу и без возмущения воспримут вторжение в мир, который до сих пор был чисто мужским.

— Нужно только время, — заверил ее Питер, когда однажды днем Трейси призналась, что ощущает свое поражение. — Поверьте, в таком отношении нет ничего лично против вас.

Они стояли рядышком у поручней, бросая чайкам кусочки черствого хлеба и печенья. На горизонте виднелась темная полоска, быстро увеличивающаяся в размерах, — остров Мадейра. «Звезда» плыла мимо. Кейптаун был единственным портом, куда она должна была зайти, прежде чем отправиться в холодные воды Антарктики.

— Вас тоже возмущает мое вторжение в мужской мир? — поинтересовалась Трейси.

Прицелившись, она кинула кусочек хлеба мелкой чайке, но прямо в воздухе его перехватила крупная птица, которая, судя по внешнему виду, вполне могла обходиться без еды не меньше месяца.

— Ну и обжора! — вскричала девушка.

— Выживают сильнейшие, — заметил Питер. Он всмотрелся в разрумянившееся лицо собеседницы, ее блестящие глаза, прядь золотых волос, выбившуюся на ветру, и его собственная улыбка стала шире и теплее. — Разве по моему виду скажешь, что я возмущен?

— Нет, — призналась девушка. — Но, возможно, вы просто хорошо скрываете свои истинные чувства.

Питер ответил в том же легком тоне:

— В данный момент это мне ни к чему. Чего мне всегда не хватало во время плавания, так это женского общества. От того, что вы на борту, повседневная жизнь стала совсем другой. — Он ей улыбнулся. — Если уж на то пошло, я заметил, насколько короче мы оставляем бороды в этом сезоне, а сегодня утром даже видел, как Майк подравнивает свою. Вот уж действительно редкое событие!

Трейси засмеялась:

— Вы не ответили на мой вопрос, но все равно продолжайте. Это прибавляет мне уверенности в себе!

— Взгляните на себя как следует в зеркало, и уверенности в себе у вас будет хоть отбавляй, — мгновенно отозвался он. — Трейси, вы очень красивая девушка. Вряд ли я первый говорю вам об этом.

— Если это и так, то всех остальных я забыла. — Она скомкала бумажный пакет, в котором лежал хлеб, и показала его кричащим чайкам: — К сожалению, больше ничего не осталось.

Питер мягко спросил:

— Вы так говорите из скромности или вы действительно до сих пор мало встречались с парнями?

Трейси вдруг поняла, что в первый раз за двадцать четыре часа, если не больше, она вспомнила о Дереке, причем без особой боли. Конечно, когда-нибудь так и должно было случиться. Исцеление должно было прийти со временем. Вот только она не предполагала, что это может случиться так быстро. Так насколько же глубоки были ее чувства на самом деле?

— Если вы имеете в виду что-то серьезное, то да, действительно мало, — сказала она наконец. — В медицинском институте не было времени на романы с большой буквы.

— Но теперь-то есть. И у вас есть из чего выбирать — целый корабль моряков. — Питер улыбался, но в его голосе проскальзывала странная настойчивость. — Испытываете ли вы к кому-нибудь особое расположение?

Она сдержанно улыбнулась в ответ:

— Даже если бы и испытывала, что с того? Я здесь задержусь ненадолго.

— Это верно. — Выражение его лица изменилось. — Я все время забываю об этом.

После паузы Питер спросил:

— Вы уже решили, что будете делать, когда мы доберемся до Кейптауна? Вы примете предложение шкипера?

— Не уверена, что оно все еще действительно.

— Он больше не упоминал об этом?

— Ни слова, — покачала головой Трейси, но добавила справедливости ради: — Правда, и возможности не было. Я его вижу только в столовой.

— Он мог бы найти такую возможность, если бы действительно имел в виду то, о чем говорил, — заметил третий помощник.

— Возможно, его друзьям не хочется принимать меня, — предположила она, — а он не знает, как сказать об этом.

— Только не шкипер. Он не стал бы увиливать. Скорее он намеренно заставляет вас мучиться неизвестностью.

— Это что же, в наказание за беспокойство? — поинтересовалась она с мягкой насмешкой. — Неужели он на это способен?

— Я знаю не больше вашего. Но предсказать, как он себя поведет, действительно трудно.

— А кто-нибудь знает его?

— Если только Майк. Вам, наверно, уже известно, что они вместе плавали на «Звезде» как старпом и второй помощник, прежде чем… — Он замолчал, нахмурился и поглядел вниз. — Мы ложимся в дрейф. Какого дьявола?..

— Доктор! — К ним, запыхавшись, подбежал молоденький паренек, явно напуганный. — Вы нужны на корме, — выдохнул он, — один из ребят упал за борт!

Не успел он договорить, а Трейси уже мчалась по палубе в сторону кормы. Питер, задержавшийся, чтобы выяснить, где именно это случилось, догонял ее.

К тому времени, как они вдвоем добежали до места происшествия, у поручней собралась толпа. Трейси, не церемонясь, расталкивая мужчин, пробралась вперед как раз вовремя, чтобы увидеть, как на воду спустили шлюпку.

— Где он? — спросила девушка у ближайшего соседа. — Вы его видите?

— Вон там. — Палец указал на белесое пятно, то появляющееся, то исчезающее из виду, которое могло быть чем угодно. — За ним прыгнул Арне Хольст. Он хорошо плавает и не даст парнишке утонуть.

Арне действительно не дал ему утонуть, но уходили драгоценные минуты, пока тонувшего и спасателя подняли на шлюпку, а затем на корабль. Парень лежал с закрытыми глазами и посиневшим, заострившимся лицом. Он не дышал, хотя сердце еще слабо билось. Не теряя времени, Трейси склонилась над неподвижным промокшим телом и начала делать искусственное дыхание рот в рот.

Шли секунды, но он не проявлял никаких признаков жизни. Трейси не останавливалась, отказываясь признать поражение. От усилий у нее кружилась голова; юбка промокла от воды, стекающей с одежды парня, но она этого не замечала. Она не осмеливалась остановиться даже на секунду, чтобы проверить, бьется ли сердце. Нужно действовать, пока существует хоть малейшая надежда вернуть человека к жизни.

При первом едва заметном самостоятельном движении тощей грудной клетки зрители, сгрудившиеся вокруг, облегченно вздохнули. Еще один самостоятельный вздох, и парнишка закашлял, потом словно поперхнулся, перевернулся на живот, и его вырвало.

Трейси устало смахнула с лица непослушную прядь волос. Кто-то подошел к ней. Подняв глаза, она обнаружила рядом Арне Хольста. Грубое, точно вытесанное из камня, лицо разломила пополам широкая улыбка. Видимо, Арне чувствовал особую привязанность к пареньку, которого он спас от смерти.

— Теперь я несу его — да? — спросил он у Трейси, и она кивнула:

— Несите его во врачебный кабинет.

Пока норвежец поднимал уже полностью пришедшего в себя паренька, девушка встала, отжала промокшую юбку и, подняв глаза, обнаружила, что на нее устремлены дружелюбные взгляды всех стоявших.

— Отличная работа, — сердечно проговорил Питер, шагая рядом с ней, когда она последовала за Арне. — Вы спасли ему жизнь.

— Только потому, что его вовремя заметили и вытащили из воды, — отозвалась она. — Вы не знаете, что случилось?

— Точно сказать не могу, но, видимо, Арне был на шлюпочной палубе, когда услышал всплеск. Должно быть, он испытал настоящий шок, когда обнаружил, что это его собственный сын Бёрре.

— Так это его сын! — Трейси приостановилась, припомнив выражение лица моряка, когда он поднял паренька.

— А вы не знали? Это его первый сезон. Арне никогда бы не простил себя за то, что взял его в рейс, если бы с ним что-нибудь случилось.

Они подошли к лестнице между палубами, и Питер остановился:

— Пойду-ка я лучше доложу обо все шкиперу. Попросить кого-нибудь из стюардов принести вам платье?

— Да, пожалуйста, — с благодарностью отозвалась она. — Скажите, пусть принесет любое.

Когда она вошла в кабинет, с Бёрре уже сняли мокрую одежду и завернули в большое толстое одеяло. С поразительной быстротой, свойственной молодости, юноша уже почти оправился от пережитого. Он жизнерадостно ей улыбнулся и снова поднес ко рту чашку с горячим шоколадом, которую ему моментально организовал Джо Серджент.

Арне восторженно тряс ее руку, не замечая, что причиняет ей боль.

— Вы спасли моего мальчика, — говорил он. — Спасибо. Вы хороший доктор.

— Вы приобрели себе друга на всю жизнь, — заметил Джо после того, как норвежец ушел, оставив сына до утра отходить на больничной койке от пережитого. — Пойду постелю постель. — Джо подмигнул Бёрре. — Придется вам, молодой человек, давать объяснения по поводу сегодняшнего происшествия. Когда твой отец оправится от потрясения, он обязательно выяснит, чем ты в такое время занимался наверху.

Скорее всего, Бёрре не понял фразы дословно, но смысл сказанного до него дошел полностью. Он моментально скис.

— А ты знаешь, что он там делал? — спросила Трейси, следом за Джо направляясь к дверям.

— Догадываюсь, — ответил тот, — но могу и ошибаться. Поэтому, с вашего позволения, доктор, я ничего не скажу.

Он открыл дверь, собираясь выйти в коридор и пройти к кладовке, где хранилось белье, но тут же отступил назад, давая дорогу капитану:

— Простите, сэр, я не слышал ваших шагов.

Трейси, застигнутая врасплох, прислонилась к переборке и внезапно вспомнила о растрепанных волосах и промокшей юбке. Серые глаза окинули ее взглядом, на мгновение встретились с ее глазами и перескочили на паренька, который все еще сидел на стуле, закутавшись в одеяло.

Капитан произнес по-норвежски короткое, резко звучащее предложение. Бледные щеки юноши покрылись румянцем, пока он пытался встать. Отрывистой командой Ли заставил его снова сесть и повторил первое сказанное предложение явно с вопросительной интонацией. Бёрре ничего не ответил, глядя то на пол, то в разные стороны — словом, куда угодно, но только не на капитана. В крепко стиснутой челюсти парнишки угадывалось упрямство, но Трейси показалось, что она уловила мольбу, когда Бёрре мельком взглянул в ее сторону.

— О чем вы его спрашиваете? — потребовала она ответа, и Ли медленно повернул к ней голову.

— Я хочу знать, что произошло, — отрывисто сказал он.

— По-моему, с этим вопросом можно немного повременить. Ему нужен покой.

— Это очень важно, — холодно проговорил он. — Я намерен добиться ответа.

Не раздумывая, Трейси встала между капитаном и юношей.

— Почему? — дерзко бросила она ему. — Потому что из-за него на пятнадцать минут сбился график движения судна? Простите, капитан Гаррат, но я настаиваю: мой пациент должен прийти в себя после перенесенного шока, прежде чем вы начнете расспрашивать его.

Наступила минутная напряженная тишина, пока серые глаза сверлили ее взглядом. Затем с ледяным самообладанием он произнес:

— Через пятнадцать минут мы поговорим об этом у меня* в каюте.

Джо, который слышал весь разговор из коридора, вернулся в кабинет с охапкой постельного белья всего через несколько секунд после ухода капитана. Он с любопытством взглянул на Трейси, но, увидев выражение ее лица, от комментариев воздержался. Подошедший стюард принес ей розовое льняное платье. Она предоставила Джо стелить постель и укладывать Бёрре, а сама переоделась в кабинете. По крайней мере при разговоре сможет держаться хоть с каким-то достоинством.

Когда перед уходом она заглянула в палату к Бёрре, паренек встретил ее робкой, но благодарной улыбкой.

Трейси покачала головой:

— Не знаю, что там случилось, но очень сильно подозреваю, что ты занимался не делом. Нет, — добавила она, заметив тревожный взгляд, — я ни о чем не собираюсь тебя расспрашивать. Оставим это до завтра.

Прошло ровно четырнадцать с половиной минут, когда она постучала в дверь капитанской каюты. Ли отвернулся от иллюминатора с мрачным выражением лица.

— Прежде чем начинать разговор, я хочу, чтобы вы запомнили одно, — сразу заговорил он. — Нравится вам это или нет, но пока вы находитесь на борту этого корабля, вы обязаны выполнять мои распоряжения. Это ясно?

— Не совсем. — Гордость помогла ей заговорить с твердостью. — Там, где дело касается моих пациентов, я обязана сама принимать решение.

— С этим я не спорю. Дело не в том, что вы не позволили мне расспросить этого парня, а в том, как вы это сделали. Вы позволите себе говорить таким тоном с врачом или медсестрой больницы перед пациентом?

— Нет, — подавленно призналась Трейси, — не позволю. Простите меня.

— Но вы по-прежнему считаете, что поступили правильно?

Трейси покраснела.

— Имеет ли значение, что я считаю?

— В этом случае имеет, — резко заявил он. — Капитан должен быть полностью уверен во всех членах своего экипажа.

Сунув руки в карманы, он долго смотрел на нее, прежде чем заговорил снова:

— Как вы думаете, почему я решил задать вопрос Бёрре Хольсту именно тогда?

— Н… не знаю.

— В таком случае будьте добры выслушать. У юнг существует давняя традиция. Любой новичок должен пройти испытания, прежде чем его признают своим. Некоторые испытания достаточно безобидны, и я готов смотреть на это сквозь пальцы. Зато другие уже не так безопасны, и я их запретил. — Он помолчал. — К ним относится короткое, но очень рискованное хождение по перилам в определенном отсеке корабля. Сказать, где именно?

Трейси поглядела на него с испугом:

— Вы хотите сказать, что, возможно, Бёрре упал за борт, когда пытался пройти по перилам?

— Вот это я и хотел выяснить. Я прошел прямо к нему в надежде, что после испытанного шока у него развяжется язык.

— Вот оно что. — Трейси вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Видимо, следовало опять извиниться, но что-то подсказывало ей, что любая попытка принести извинения вызовет у него только презрение. — Что вы теперь собираетесь делать?

Он пожал плечами:

— Докопаюсь до правды, даже если для этого придется нагнать страх божий на каждого глупого юнца! Я не допущу, чтобы это повторилось, да еще, быть может, с более трагическим исходом.

Он уловил секундное изменение в выражении лица Трейси и улыбнулся с каким-то мрачным весельем:

— Не нужно так переживать о сохранности их шкуры. Порка привязанного к мачте давным-давно вышла из употребления.

— Рада слышать, — парировала она. — У вас все?

— Не совсем. — Ли сделал два шага по направлению к письменному столу, взял сложенный листок бумаги и протянул ей: — Это касается вас.

Трейси приняла его с нелегким чувством, что все повторяется снова. Однако на этот раз содержание радиограммы оказалось совершенно другим:

«Прости за молчание. Последние пять дней были в Иоганнесбурге. С нетерпением ждем доктора Редферн.

Джанет».

Она не сразу подняла голову. Значит, с его стороны задержка была непреднамеренной. Лучше от этого ей не стало.

— Я благодарна вашим друзьям за то, что они готовы помочь мне, — ровным голосом проговорила Трейси. — И вам тоже, капитан. Большое спасибо.

Он едва заметно поклонился:

— Рад услужить.

Трейси с облегчением вышла на палубу. Было плохо — стало еще хуже. Чем скорее она сойдет с корабля, тем лучше.

Глава 4

В золотой тишине полдня неподвижно застыл город, за которым возвышалась высокая гора, окутанная голубой дымкой. Стоя у поручней, Трейси следила взглядом за кильватером моторной лодки, устремившейся в залив, и мечтательно думала: вот бы ощутить эту пенистую струю на горячей, потной коже, вот бы глубоко нырнуть в синюю-синюю воду и вынырнуть с солью на губах и веселым возбуждением в крови. Конечно, эта вялость ума и тела объяснялась не только жарой.

Появившийся рядом Питер с нескрываемым восхищением смотрел на стройную фигурку в светло-зеленом платье.

— Шкипер подойдет минут через пять, — сообщил он. — Все ваши вещи уже внизу?

— Да, на катере, — ответила Трейси. Ей через силу удалось улыбнуться. — Будет странно снова очутиться на твердой земле. Я уже начала привыкать к морю.

— Из вас бы вышел настоящий моряк, — согласился Питер. Взявшись за поручни, он поглядел на полоску воды, отделяющую судно от берега, и, помолчав, негромко спросил: — Никаких сожалений?

Трейси усмехнулась:

— Ну почему же, есть, и множество. Я лишилась хорошей работы и, можно сказать, оказалась здесь на мели.

— Я спрашивал не об этом. Жалеете ли вы о чем-нибудь, покидая «Звезду»?

Помолчав секунду-другую, Трейси слегка пожала плечами:

— Это не имеет никакого значения, не так ли? — и, меняя тему разговора, спросила: — Когда вы отплываете?

— Через двадцать три часа.

Питер перевел взгляд на палубу, где на солнцепеке трудились матросы, приподнимая тяжелые ящики с оборудованием и нацепляя их на болтающийся крюк, чтобы с помощью лебедки опустить на поджидающее небольшое промысловое китобойное судно. Их обнаженные торсы блестели от пота.

— Весь день мы будем загружать вот такие китобойные суда, которые будут сопровождать наш корабль, а вечером, как всегда, отметим это дело на борту. — Питер взглянул на нее и снова перевел глаза на палубу. — Катера подвезут приглашенных с берега. Может, заглянете к нам на пару часиков?

Трейси покачала головой:

— Нет. После того как я сойду на берег, мне незачем будет возвращаться на судно. К тому же неудобно покидать Брэнсомов в первый же вечер.

— Вы правы, — нехотя согласился Питер. — Надеюсь, друзья шкипера окажутся прекрасными людьми.

— Я в этом уверена. Мне кажется, все друзья капитана Гаррата — люди особенные.

— Он вам не нравится, верно? — тихо спросил Питер.

У нее перехватило горло.

— Капитан не нуждается в том, чтобы нравиться или не нравиться. Он обходится без этого.

— Возможно, на это есть причины. Я слышал, что несколько лет назад с ним жестоко поступила какая-то женщина.

— И поэтому теперь он затаил злобу на весь женский пол? Очень справедливо. — Она сняла руки с поручней. — Пойду-ка я лучше вниз, к катеру. У вас есть время помочь мне спуститься?

— Найдется.

Питер пошел впереди нее вниз по сходне, крепко привязанной к борту судна, так что если бы она поскользнулась, он сумел бы ее поймать. Правда, особой опасности не ожидалось: здесь «Звезда» стояла непоколебимо, как скала.

Внизу на крошечной плавучей пристани он остановился и взглянул на нее с сожалением:

— Кажется, настала пора прощаться.

Трейси с улыбкой протянула ему руку:

— Боюсь, что так. Я рада нашему знакомству. Надеюсь, у вас с Дейрдрой все будет хорошо.

На карие глаза набежала тень.

— Да, — коротко ответил он. — Берегите себя, Трейси.

Сходня загремела, когда кто-то шагнул на нее с палубы. Невольно подняв глаза, они увидели высокого человека в морской форме и молча наблюдали, как он спускался.

Серые равнодушные глаза встретились взглядом с голубыми и переместились на ее спутника:

— Креймер, все в порядке.

Едва молодой человек направился по сходне обратно на палубу, как капитан сделал шаг вперед и спрыгнул в мягко покачивающийся катер. Не успела Трейси шевельнуться, как он протянул обе руки, крепко взял ее за талию и поставил рядом с собой.

— Садитесь, — отрывисто предложил он, отдал команду трогаться и только после этого опустился на сиденье рядом.

Быстрота его действий поразила Трейси, а его близость нисколько не помогла обрести самообладание. С палубы донесся чей-то крик. Девушка подняла голову и увидела, что мужчины, прервав работу, стоят у поручней и машут ей. Она успела разглядеть Питера, приветственно поднявшего руку, затем лодка прибавила скорость и, оставив «Звезду» далеко позади, устремилась к берегу.

Ли даже не пытался заговорить. Трейси неподвижно сидела рядом, отчетливо ощущая временами касавшиеся ее широкие плечи и загорелую руку, которую он положил на планшир за ее спиной. Ей с трудом удалось справиться с желанием отодвинуться подальше. После случая с Бёрре Хольстом она редко виделась с капитаном «Звезды Антарктики». Будь на его месте другой человек, у Трейси появилось бы подозрение, что он ее намеренно избегает, но представить, что Ли Гаррат старается избегать кого бы то ни было, а тем более ее, было просто невозможно.

Джанет и Гарри Брэнсомы ждали их у пристани — бронзовые от загара, приятные люди, к которым она моментально прониклась доверием. Судя по всему, они были ровесниками Ли и дружили с давних пор. С внутренним трепетом Трейси наблюдала, как губы капитана раздвинулись в приветливой широкой улыбке, совершенно лишенной обычного цинизма, отчего лицо его чудесным образом изменилось. На мгновение девушка увидела, каким он был раньше. Какая жалость, что он не сумел направить силу характера на то, чтобы забыть прошлое.

— Я справлялся по поводу замены, — обратился Гарри к Ли, когда автомобиль увозил их от берега, — но не могу сказать ничего особенно утешительного. Пару дней назад привели тут в клуб одного человека, который сказал, что его интересует эта работа. Вроде подходящей квалификации, но… — Он с сомнением покачал головой. — Что-то в нем не так. Мы заедем к нему в гостиницу после того, как довезем женщин до квартиры, и ты решишь сам.

— Для доктора вы выглядите слишком молодо, — заметила Джанет, откидываясь на спинку сиденья и с интересом присматриваясь к спутнице. — С вашей внешностью вы могли бы стать кем угодно. Что заставило вас выбрать именно медицину?

Трейси улыбнулась:

— Я выбрала эту профессию, когда была еще совсем маленькой. С тех пор мое желание так и не изменилось. — Подчиняясь внезапному порыву, она добавила: — Я доставляю вам массу хлопот. Наверно, лучше бы мне остановиться в гостинице.

— Вам следует знать, что доктор Редферн терпеть не может быть кому-то обязанной, — с иронией проговорил Ли с переднего сиденья.

— На наш счет можете не беспокоиться, — твердо заявила Джанет. — Мне будет страшно приятно иметь под боком еще одну женщину. Жаль только, что вы оказались у нас при таких обстоятельствах. Наверно, это было ужасно — узнать, что вы попали не на тот корабль.

— Для всех, — поспешила добавить Трейси, решив больше не давать Ли возможности иронизировать. — Но теперь, оказавшись здесь, я намерена воспользоваться сложившейся ситуацией.

— Вот это правильно! Через шесть месяцев вам не захочется отсюда уезжать. Лично я не вернулась бы в Англию, даже если бы мне за это пообещали ежемесячно платить!

Глядя в окошко, Трейси могла понять, почему Джанет так категорична; контраст между проносящимся мимо пейзажем и унылым ноябрьским туманом, который она оставила совсем недавно, был разительным. Куда ни глянешь, повсюду царило буйство красок: поразительная синева моря и неба, золотой солнечный свет, изливавшийся на аккуратные белые виллы, разбросанные на пологих холмах над дорогой и окруженные цветущими бугенвиллиями, гибискусами и массой других растений — знакомых и незнакомых, но необычайно живописных. Задержаться здесь на какое-то время сулило незабываемые впечатления.

Брэнсомы занимали шестой этаж современного жилого дома, расположенного в Си-Пойнте, одном из пригородов Кейптауна. Из огромного окна прекрасно обставленной гостиной открывался чудесный вид на залив. Глядя в северном направлении, Трейси показалось, что она разглядела верхушки лебедок на «Звезде».

Мужчины занесли ее багаж. Ли поставил чемодан на пол у двери в гостиную, выпрямился и взглянул на Трейси, отвернувшуюся от окна. Он смотрел спокойно и без всякого сожаления.

— Ну, вот и все. Я распорядился, чтобы сюда переслали чек на сумму вашей зарплаты за то время, что вы провели с нами. Думаю, вы не будете разочарованы.

Наступила пауза. Трейси отчаянно пыталась справиться с охватившей ее немотой и сказать что-нибудь подходящее случаю. Что люди говорят в таких ситуациях? У них сложились странные взаимоотношения. Их нельзя назвать служебными, но и дружескими тоже не назовешь.

— Вы мне очень помогли, — нашлась она наконец. — Большое спасибо.

Взгляд его стал насмешливым.

— Пожалуйста, доктор. Надеюсь, обратный путь по морю покажется вам не слишком тяжелым. — Он поправил фуражку на голове. — Гарри, ты где? Мне нужно как можно быстрее уладить это дело.

— Что, это действительно так? — полюбопытствовала Джанет, когда за мужчинами закрылась дверь.

— Что — так? — не поняла Трейси.

— Действительно плавание показалось вам тяжелым? — Выражение глаз Джанет противоречило ее беспечному тону.

— Да нет, — осторожно ответила девушка. — Только первые несколько дней. — Она провела рукой по волосам и поспешно добавила: — Меня хоть выжимай. Скажите, могу я помыться и переодеться?

— Конечно. — Хозяйка подняла чемодан и открыла дверь из гостиной. — Берите дорожную сумку, я покажу, где ваша комната. Я поместила вас рядом с ванной.

Через несколько мгновений Трейси оказалась одна в просторной спальне. Здесь, как и в гостиной, был свой балкон, выходивший на боковую сторону дома. Справа виднелось море, а слева — Столовая гора. Трейси поставила чемодан на табурет в ногах кровати, открыла его и достала светло-кремовое платье-рубашку без рукавов. Прохладный душ вернет ей бодрость, и тогда ничего не будет желаннее чашки чаю, которую обещала ей Джанет.

Как ей повезло, что Брэнсомы оказались такими славными людьми, с благодарностью думала девушка. Она была, мягко говоря, не очень уверена в том, какой прием ей окажут при столь необычных обстоятельствах. Но Джанет и Гарри совершенно определенно продемонстрировали, что с радостью примут ее — точно так же Ли был рад избавиться от нее.

Трейси с трудом проглотила ком, откуда-то взявшийся в горле. Она не хотела думать о Ли Гаррате. Ни сейчас, ни потом. Этот эпизод в ее жизни закончился.

Гарри вернулся домой около половины шестого.

— Нет, — сухо ответил он им, — человек, к которому они отправились, не подошел. Ли в лицо назвал его шарлатаном и сам отправился на поиски… — Но Гарри сомневался в успехе.

День подходил к концу. Опустилась темнота, принеся с собой освежающий бриз. На черном бархате неба зелеными искрами сверкали звезды. После ужина они втроем слушали музыку и разговаривали. Как выяснилось, Гарри был экономистом, а Джанет — домохозяйкой. Сама себе удивляясь, Трейси рассказала им о своем детстве после смерти отца, о том, как мать пыталась свести концы с концами — об этом времени она старалась никому не рассказывать, но с этой парой ей почему-то было очень легко.

К половине одиннадцатого глаза у Трейси начали слипаться, и она нисколько не возражала, когда Джанет предложила пойти всем спать.

— По британским стандартам мы встаем очень рано, — объяснила хозяйка. — Летом раннее утро — едва ли не самая лучшая пора дня.

После двенадцати ночей, проведенных в койке, обычная кровать показалась почти непривычной, но Трейси слишком устала и заснула несмотря ни на что. Уже засыпая, она вспомнила о празднике, который должен был состояться на «Звезде». Интересно, закончился он или нет? Скорее всего, он был буйным и шумным, ведь следующие пять месяцев моряки должны были провести в море, охотясь на китов среди льдов Антарктики. Она лишь понадеялась, что Брэнсомы не пошли туда не из-за нее.

Как сказала Джанет, африканское утро было восхитительным. Чуть ли не с рассветом Трейси вышла на балкон и наблюдала, как внизу с пеной набегают на берег волны Атлантического океана. Там уже появились купальщики. Возможно, завтра она присоединится к ним.

Перейдя в другой конец балкона, Трейси увидела Столовую гору, уходящую в аквамариновую высь неба. Высоко вверху на фоне горы сверкала серебряная нить — должно быть, канатная дорога на вершину. Интересно, каково это — стоять на вершине мира и обозревать весь мыс Доброй Надежды, простирающийся у твоих ног?

— Вот и прекрасно, — заявила Джанет за завтраком. — Подъем наверх ни за что нельзя упустить. Что, если мы прямо сегодня с утра туда и отправимся? Гарри подбросит нас по дороге на работу.

Трейси колебалась.

— Я бы, конечно, с удовольствием, но не хочется, чтобы из-за меня вы забросили свои дела. Я действительно ни от чего вас не отрываю?

— Только от работы по дому, но я этому только рада, — откровенно призналась хозяйка и повернулась к мужу: — Не хочешь на полдня отпроситься с работы и отправиться с нами?

— Я уже там был, — ответил Гарри. — К тому же с утра у меня назначены три встречи. Если в час вы еще будете в городе, зайдите ко мне на работу, и я отвезу вас обратно.

К тому времени, когда они закончили завтракать, на улице было уже очень тепло и становилось все жарче. Трейси сменила сарафан с открытой спиной на простое белое платье, перевязала волосы голубым шелковым шарфом и надела босоножки на низких каблуках. Глядя в зеркало, девушка решила, что лицо выглядит бесцветным. А может, это ей показалось из-за слишком большого контраста между ее сравнительно бледной кожей и бронзовым загаром Брэнсомов? По крайней мере это легко исправить за короткий срок.

Гарри высадил их у канатной дороги.

— Надеюсь, вы хорошо переносите высоту, — улыбнулся он Трейси из окна машины. — Иначе придется несладко, можете мне поверить!

Поглядев наверх, Трейси была вынуждена с ним согласиться. Стальные тросы толщиной с человеческую руку почти вертикально уходили вверх от здания терминала и исчезали из виду. Им предстояло подняться на высоту более километра. Вершина горы оказалась плоской. Одна из кабин, выглядевшая страшно хрупкой, как раз опускалась вниз, встретив на середине пути, обозначенном меткой, своего близнеца.

— Точно двигаются, — с удовлетворением отметила Джанет.

Десять минут спустя они уже были в воздухе, медленно и плавно поднимаясь вверх. Джанет стояла, поэтому Трейси тоже осталась стоять, закрыв глаза и пытаясь отыскать на ощупь, за что можно схватиться, когда земля стала удаляться. Обычно она не боялась высоты, но тут! Впечатление было такое, словно исчезло земное притяжение.

Когда девушка снова открыла глаза, они были на высоте ста пятидесяти метров. Вид был настолько захватывающим, что она моментально забыла о головокружении и воскликнула от восхищения. По мере того как город уменьшался в размерах, он становился виден все лучше, простираясь влево и вправо и слегка изгибаясь у подножия горы, образуя нечто вроде полумесяца. В городе преобладали золотисто-белый и ярко-зеленый цвета.

— То ли еще будет, когда мы окажемся наверху, — сказала Джанет, видимо не заметив замешательства гостьи на первом отрезке пути.

На верху горы рядом с канатной дорогой расположился маленький магазинчик, где продавались открытки и фотопленка. Был здесь и почтовый ящик, чтобы знакомым и родственникам можно было отправить открытки с почтовым штемпелем «Столовая гора».

От увиденного у Трейси захватило дух; Кейптаун раскинулся внизу точно удивительная трехмерная карта: каждая улица, каждый скверик и каждое здание просматривались совершенно отчетливо. Джанет указывала, где что находится: общественный парк, вокруг которого сосредоточился ряд важных для города зданий, в том числе собор Святого Георгия, памятник ван Рибеку, основателю ЮАР, от которого начиналась Эддерли-стрит, выходящая к заливу, остров Роббен, гавань и доки.

— А вон там судно Ли, — проговорила Джанет. — Словно игрушечное. Интересно, удалось ему найти тебе замену?

Восторг Трейси моментально испарился.

— Не могу представить, чтобы капитану Гаррату не удалось завершить то, за что он взялся, — вяло проговорила она, не заметив быстрого взгляда Джанет.

— Он всего лишь человек, — заметила женщина.

— Я этого не заметила, — отозвалась Трейси и моментально пожалела о своих словах. Ли был другом Брэнсомов, она сама — их гостьей, и вот — поставила Джанет в неловкое положение.

Но Джанет не пожелала прекращать этот разговор.

— Ты судишь Ли только по его отношению к тебе, верно? Разве это справедливо?

— А разве нет? — не сдавалась Трейси. — Ведь и он судил обо мне именно так.

После небольшой паузы Джанет сказала ровным голосом:

— Этому есть очень веская причина. Думаю, ты бы восприняла все иначе, если бы знала, почему он так вел себя с тобой.

— Я знаю почему. По крайней мере… — Трейси заколебалась, опять пожалев, что так и не научилась держать язык за зубами. — Мне сказали, что с ним бессердечно обошлась его девушка. Что ж, не спорю, для него это был жестокий удар, но он не единственный, кому не повезло в любви.

— Значит, тебе сказали только это? Да, наверно, так решил бы любой, кому неизвестны все обстоятельства. Хочешь знать, что случилось на самом деле?

— Но это меня совершенно не касается.

— Это поможет тебе увидеть нашего друга в совершенно ином свете.

Трейси подумала, что это не имеет никакого значения, поскольку она его больше никогда не увидит, тем не менее ей хотелось знать — и если Джанет готова рассказать…

— Когда же это было? — задумчиво заговорила Джанет, растолковав молчание гостьи как согласие. — Ли познакомился с Черил через год после того, как мы с Гарри переехали сюда, значит, в то время ему было тридцать два. Конечно, тогда он еще не стал капитаном, но все равно считался хорошей партией.

Джанет прислонилась к оказавшемуся поблизости валуну и грустно улыбнулась.

— Я годами уговаривала его найти себе жену, но он всегда отшучивался и говорил, что предпочитает разнообразие. Когда он позвонил нам в ноябре и сказал, что собирается жениться сразу после окончания сезона, для нас это прозвучало как гром среди ясного неба. Конечно, мы были рады за него, но… почему-то у меня возникло какое-то тревожное предчувствие. На фотографии, которую прислал Ли, что-то в ней было такое… — Джанет покачала головой. — Я могла бы сейчас сказать, что поняла: она не та, за кого себя выдает, но это было бы неверно. Тогда я говорила себе, что это все глупости и, возможно, я всего-навсего немножко завидую ее внешности. — Дальше Джанет заговорила быстрее: — Как бы там ни было, но свадьба не состоялась. Когда в апреле Ли вернулся из плавания, птичка упорхнула с другим. Причем прихватила все его сбережения до последнего пенни. Видимо, он оставил ей доверенность, по которой она могла снимать с его банковского счета деньги и тратить на дом, в котором они собирались жить. — Помолчав, Джанет добавила: — После этого с его отцом случился сердечный приступ, от которого он умер.

Трейси осторожно спросила:

— А он не пытался ее отыскать?

— Конечно, пытался. Но она бесследно исчезла, а Ли не захотел прибегать к помощи полиции. Я рада, что ему не удалось ее найти. Он вполне мог убить их обоих. — Джанет внимательно поглядела на спутницу: — Ну что, мой рассказ заставил тебя по-другому отнестись к его поведению?

— Да, — медленно ответила Трейси, — заставил. Но нельзя ожесточаться на всю оставшуюся жизнь. Со временем нужно снова научиться доверять людям.

— Это невозможно, если нанесена слишком глубокая рана. Ли больше не доверяет собственному суждению. Теперь в жизни для него существуют только море и корабль. Вряд ли на свете найдется такая женщина, которая смогла бы разрушить его защитную броню, достучаться до его сердца.

У Трейси до боли сдавило грудь.

— Но к вам, Джанет, он относится совершенно иначе.

— Только потому, что мы знаем друг друга всю жизнь. Он видит во мне не женщину, а друга. Во всяком случае именно потому, что ты… — Замолчав снова, Джанет пожала плечами. — Ладно, теперь это не имеет никакого значения. Через несколько часов он отплывает. — Оттолкнувшись от камня, она оглянулась в сторону здания терминала: — Ну что, поедем вниз? Тебе наверняка хочется пройтись по магазинам.

Во время обратной дороги в город Джанет была молчаливой, и Трейси задалась вопросом: не жалеет ли женщина о том, что столько ей рассказала. Как ни странно, но Трейси внезапно поняла, что ей самой хотелось бы, чтобы прошлое Ли оставалось для нее секретом. Чем больше узнаешь о людях, тем труднее потом их забыть.

Следующие несколько часов промелькнули незаметно, как в калейдоскопе. В памяти остались многоцветие витрин, оживленные улицы, пышная растительность сада, разбитого на крыше дома, где они выпили кофе, и люди — главным образом люди. Океан лиц — белых, желтовато-смуглых, черных и всех промежуточных оттенков между этими цветами, — мешанина голосов и невразумительные слова, непонятные для слуха.

До часа оставалось несколько минут, когда они вошли в здание, где располагалась фирма Гарри. Его секретарь сообщила, что Гарри освободится через несколько минут, и предложила пока полистать журналы.

Они уселись у окна, выходящего на площадь.

Джанет сняла туфли и облегченно вздохнула:

— Боже, как хорошо! После такой прогулки ноги просто отнимаются. С тех пор как мы сюда переехали, давно я уже столько не ходила.

Трейси улыбнулась ей:

— Извините, это моя вина. Очень уж мне хотелось увидеть как можно больше. Завтра я должна заняться поисками работы, а как только начну работать, у меня будет мало времени для осмотра достопримечательностей. Хотя сначала меня, наверно, ждет канцелярская волокита с заполнением кипы всякого рода бумаг и форм.

— Мы уже обо всем позаботились, — сообщила Джанет. — Думаю, что правление больницы с удовольствием возьмет тебя в штат.

— Похоже, вы все сделали за меня… — с благодарностью начала Трейси, но внезапно замолчала, увидев человека, вошедшего в приемную через дальнюю дверь.

— Ли! — Джанет кинулась к нему, позабыв о скинутых туфлях. — Я думала, ты у себя на судне. Ты пришел к Гарри?

— Да, но только затем, чтобы узнать, где найти доктора Редферн.

Его взгляд перешел на девушку, неподвижно сидящую у окна.

— Мне нужно с вами поговорить, — невозмутимо произнес он. — Не возражаете, если мы на минутку выйдем в коридор?

Трейси встала и направилась к нему. Он открыл перед ней дверь, кивнул удивленной Джанет и вышел следом за девушкой.

В коридоре она взглянула на него, стараясь ничем не выдать своего волнения и гадая, что сейчас последует. В линиях плотно сжатого рта ощущалось явное напряжение. У нее возникло впечатление, что капитан собирается сказать ей нечто против собственной же воли. Поэтому когда он заговорил, подсознательно она уже начала догадываться, что сейчас последует.

— Как вы отнесетесь к тому, чтобы вернуться на «Звезду»? — спросил ее Ли.

Ошеломленная Трейси прислонилась к стене. Фантастика. Всего двадцать три часа назад капитан Гаррат с нетерпением ждал, когда она покинет его драгоценный корабль, а теперь приглашает ее туда вернуться. Может, он думает, что она каменная?

Трейси открыла рот, собираясь послать его подальше, но вместо этого спросила:

— А вы не думали над тем, чтобы отправиться в плавание без судового врача?

В его улыбке не было ни капли веселья.

— Думал. Если вы откажетесь, мне так и придется сделать. Останется только надеяться, что ничего серьезного в этом сезоне не случится.

— Вы загнали меня в угол, — в отчаянии проговорила Трейси. — Это несправедливо.

— Я и не пытаюсь действовать справедливо. Справедливость тут ни при чем. Мне нужен судовой врач, а кроме вас обратиться не к кому. Вот и все.

Нет, не все, хотелось возразить Трейси. А как же я? Разве мои чувства не идут в счет? Но она промолчала, потому что не была уверена, что имела в виду под последним вопросом.

Трейси твердо знала только одно: она не хотела возвращаться на «Звезду», не хотела отплывать в Антарктику, а больше всего не хотела иметь никаких дел с этим человеком, который стоял сейчас перед ней.

Но дело было не в том, чего она хотела, а в том, что она должна была сделать. Выбора не было. Никакого. Трейси медленно выпрямилась, взглянула ему в глаза и сожгла за собой все мосты, сказав безжизненным тоном:

— Хорошо, я поеду.

Глава 5

К вечеру они уже были в открытом океане, следуя прямо на юг в направлении широт, так точно прозванных ревущими сороковыми. Стоя в каюте у иллюминатора, Трейси вспоминала последние часы на суше: удивление Джанет, когда та услышала новости, и сумасшедшую гонку по магазинам в поисках теплой одежды, поскольку большая часть ее собственной предназначалась для теплого климата. Джанет предложила Трейси одолжить у нее брюки и свитера и вернуть на обратном пути через пять месяцев.

Не успела Трейси оглянуться, как пришло время прощаться с Брэнсомами и садиться в катер, который должен был доставить ее на корабль. Стоя на берегу, они махали ей вслед. Глядя на быстро уменьшающиеся фигуры новых знакомых, Трейси внезапно почувствовала отчаянное желание прыгнуть с лодки и поплыть к берегу к надежной и стабильной жизни, воплощением которой стали для нее эти люди.

Как и накануне, девушка даже не пыталась завязать разговор. Раз или два она украдкой кинула взгляд на орлиный профиль, но не сумела ничего прочитать на этом лице. После этого слабая надежда достичь хоть какого-то взаимопонимания с капитаном «Звезды», которую она питала, окончательно погасла. Его отношение к ней нисколько не изменилось. И никогда не изменится. На судне должен быть врач, поэтому капитан согласился взять ее на борт, и только.

Негромкий стук в дверь заставил ее отвернуться от иллюминатора. На пороге стоял Питер Креймер. Его улыбка стала бальзамом для ее израненной души.

— Я только что узнал о вашем возвращении, — проговорил он. — Что заставило шкипера изменить решение?

— Отсутствие других кандидатур, — с улыбкой ответила Трейси. — Оказалось, что из двух зол я наименьшее.

— Я рад, что вы вернулись, — просто сказал Питер. — После того как вы вчера уехали, корабль стал совсем не тот.

— Кое-кто воспринял мой отъезд с большим облегчением.

Она вернулась к чемодану на койке и продолжала раскладывать вещи.

— Как прошел вчерашний банкет?

Питер, заулыбавшись, оперся рукой о косяк двери.

— Как всегда. Сегодня утром я проснулся с самым жутким похмельем. Жалко, что в этот момент вас здесь не было. Врачебная помощь была бы очень кстати.

— Боюсь, что лечением от похмелья я не занимаюсь, — ответила Трейси и, выждав немного, как бы невзначай спросила: — Наверно, все были в одинаковом положении?

— За исключением двух-трех человек. Майк и главный инженер могут перепить кого угодно, но я никогда не видел, чтобы это как-то отразилось на их внешнем виде. Ну и конечно, шкипер. — Он помолчал, наморщив брови. — Как-то странно он вчера держался. Обычно он почти не пьет крепких напитков, но вчера я видел, как за пять минут он опрокинул в себя два двойных виски.

— Может, он хотел о чем-то забыть? — невозмутимо предположила Трейси, подумав, что четыре года назад Ли выпил бы совершенно по другой причине — да и сам он тогда был другим. Вот если б отыскать в броне, за которой он теперь укрывается, крошечную трещинку, хоть малейший признак того, что прежний Ли Гаррат не совсем умер.

Трейси не пыталась разобраться, почему для нее это так важно. В глубине души она подозревала правду и боялась ответа.

Лицо Питера слегка омрачилось.

— Наверно, у каждого найдется то, о чем хочется забыть, — пробормотал он, берясь за козырек фуражки, которую держал в руке. Затем он снова взглянул на Трейси и улыбнулся: — Например, работа. Идемте ужинать, док. Через час мне заступать на вахту.

Этим вечером Ли не появился в столовой. По словам Питера, в этом не было ничего необычного. Капитан частенько предпочитал ужинать у себя в каюте, когда был чем-то занят. А когда наступали действительно горячие денечки, добавил Питер, он вообще отходил от каюты не дальше капитанского мостика, проводя на нем почти все светлое время дня.

— А все-таки прежде рабочие часы длились гораздо дольше, чем теперь, — добавил кто-то из офицеров. — По крайней мере захватывали и часть ночного времени. Я, бывало, никак не мог сообразить, какое сейчас время суток — чуть ли не в полночь все еще светит солнце. — Он вздохнул. — Хотя, конечно, я бы с удовольствием поменял те дни на нынешние. Было бы здорово, если бы удалось уговорить китов мигрировать немножко дальше на юг.

— А разве тогда вы не следовали за китами? — с интересом спросила Трейси, и ей снисходительно улыбнулись — так профессионал отвечает дилетанту-любителю.

— Конечно следовали, но вплоть до недавнего времени нашей основной добычей были синие киты, а ребята таких габаритов предпочитают кормиться вокруг пакового льда вблизи материка. Теперь же мы занимаемся китами помельче, потому что их больше.

— А на синих вы теперь не охотитесь?

— Теперь до февраля охотиться на них вообще запрещено. После этого все зависит от того, встретится нам такой кит или нет. Конечно, престижно подцепить великана метров под двадцать пять или больше.

Последнее замечание заставило припомнить несколько историй. Питер жизнерадостно улыбнулся:

— Скоро вы узнаете, что на китобойном судне ни о чем другом почти не говорят. Киты нам даже снятся. — Он с сожалением поднялся с места: — Через десять минут мне заступать на вахту. Не хотите прогуляться со мной до палубы?

Улыбнувшись, Трейси тоже встала:

— Почему бы и нет? Подышу свежим воздухом.

Выйдя на палубу, они остановились у поручней, наблюдая за свечением, танцующим над пеной волн, разбивающихся о нос корабля и откатывающихся назад.

— Наслаждайтесь, — после недолгого молчания негромко сказал Питер. — Завтра мы окажемся совершенно в другом мире.

— Да, стало прохладнее, — согласилась Трейси, чувствуя, как свежий ветерок поднимает воротничок ее платья. — Мне будет не хватать солнца.

— Как и всем нам, — рассеянно отозвался он и молчал так долго, что Трейси почти забыла о его присутствии, когда он неожиданно сказал: — Вчера, когда мы стояли у Кейптауна, я получил письмо от Дейрдры.

Тон его голоса заставил Трейси обернуться, но лицо Питера оставалось в тени.

— Плохие новости? — мягко поинтересовалась она.

— Ничего нового. Она продолжает настаивать на том, чтобы после возвращения я бросил плавание. Шесть страниц, и все об одном и том же.

— Понятно. — Трейси в задумчивости прикусила губу. — А вы все еще не можете прийти к окончательному решению?

— Не могу. По крайней мере… — Питер умолк и покачал головой. — Я знаю только одно: я люблю свою работу и хорошо ее выполняю. Больше я ничего не умею. Если я не буду плавать, куда я смогу устроиться?

— Не знаю, — беспомощно ответила она. — А вы пробовали — серьезно, по-настоящему — объяснить Дейрдре, что вы чувствуете? Вряд ли она будет уговаривать вас бросить эту работу, если поймет, что она для вас значит?

— Конечно, пытался, но до нее никак не доходит. Говорит, что я привыкну.

— Она и раньше была недовольна, когда вы уходили в море?

— Не настолько. Когда я только с ней познакомился, думаю, для нее было внове иметь парня, который ходит в Антарктику. Только последние несколько месяцев, с тех пор как мы обручились, она начала меня уговаривать. — Питер вздохнул. — Что бы вы сделали на моем месте?

Ну и ну, с мрачной иронией подумала Трейси. Ей ли давать советы, как решать любовные проблемы. Но отступать поздно.

— Я думаю, — медленно заговорила она, — что вам нужно спросить у себя, как много значит для вас ваша невеста. Любите ли вы ее настолько сильно, чтобы выполнить ее просьбу и принять не тая вражды, или это всегда будет стоять между вами?

— Но ведь уступки должны быть обоюдными, верно? — тихо спросил он. — Если она меня любит, то не будет просить сделать то, чего я явно не хочу делать.

— Только если она отчетливо осознает, что вы совершенно определенно не хотите так делать. Это можно выяснить только одним способом, правда? Насколько я понимаю, мы можем время от времени отправлять почту. Почему бы вам не написать ей все, о чем вы только что рассказали мне — что не будет вам счастья в таких условиях. Женщины восхищаются мужчинами, которые твердо знают, что им нужно, даже если их идеи не совпадают.

Питер искоса взглянул на нее:

— А вы?

— Что я?

— Предпочитаете властных мужчин?

Трейси рассмеялась:

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «властный». Терпеть не могу таких, кто способен тиранить женщину как существо низшего толка, но мне определенно нравится, когда мужчина ведет себя по-мужски.

— Что именно женщины имеют в виду под этими словами? Кто, по-вашему, ведет себя по-мужски?

Перед глазами Трейси моментально возник образ высокого мужчины с мускулистым телом и худощавым лицом, черты которого порой казались высеченными из камня, и у нее сдавило горло.

— Это нелегко выразить словами, — она попыталась сказать это легким тоном. — Но вам, Питер, не о чем беспокоиться. Я бы сказала, вы ведете себя достаточно по-мужски, чтобы устроить любую женщину.

В карих глазах на мгновение мелькнуло какое-то новое выражение, вслед за этим он засмеялся:

— Спасибо, доктор, я запомню ваши слова. — Он отошел от поручней. — Пора на вахту. Вы идете вниз?

— Пожалуй, да. Становится слишком холодно, чтобы стоять на палубе.

Вместе с Питером Трейси дошла до лестницы:

— Увидимся за завтраком, если я встану рано.

— Я постучу, чтобы разбудить вас. — Поставив ногу на третью ступеньку, Питер взглянул вниз на нее и мягко добавил: — Я рад, что вы с нами — или я уже говорил это?

Она улыбнулась:

— Говорили, но мне все равно приятно это слышать. Доброй ночи.

Трейси наблюдала, как он поднялся на следующую палубу и мимо двери в каюту капитана прошел к лестнице, ведущей на мостик. Подчиняясь внезапному импульсу, она поднялась на несколько ступенек вверх. Теперь ей было видно, что за шторами, задернутыми на окнах капитанской каюты, горит свет. Смутная идея, подтолкнувшая ее сделать несколько шагов вверх, оформилась окончательно. «А вы пробовали — серьезно, по-настоящему достучаться до нее?» — спросила она Питера. Ну а сама она пробовала по-настоящему достучаться до человека, который скрывается за дверью этой каюты? Добиться какого-то взаимопонимания? Ей предстоит пять месяцев работать под его командованием — пять месяцев, которые покажутся ей бесконечно долгими, если не положить конец недоразумениям между ними.

Не тратя время на дальнейшие размышления, она быстро одолела остальные ступеньки и подошла к двери в каюту. Постучав, Трейси услышала в ответ приглашение войти, от которого на мгновение оробела. Но, несмотря на то, что решимость оставила ее, руки и ноги продолжали действовать: руки открыли дверь, а ноги шагнули через порог, прежде чем она успела отдать им приказ поступить иначе.

На первый взгляд каюта показалась ей пустой, хотя на письменном столе лежали бумаги, а в тяжелой стеклянной пепельнице валялось несколько окурков, один из которых еще дымился. Из приоткрытой двери в дальнем конце каюты донесся знакомый голос:

— Майк, я сейчас. Налей себе пока чего-нибудь выпить.

Значит, он ждал Майка. Видимо, она выбрала неудачное время. Возможно, с облегчением подумала Трейси, ей удастся выскользнуть в коридор, прежде чем он войдет и увидит ее.

Но было поздно. Пока Трейси стояла в нерешительности, за дверью в соседнее помещение послышались шаги, и на пороге появился Ли. Он был без рубашки. На плече висело полотенце, одним концом которого он вытирал с лица остатки пены. Увидев гостью, капитан резко остановился, и в каюте наступила тишина. Наконец он спросил голосом, лишенным всякого выражения:

— Чем обязан, доктор?

В полном замешательстве Трейси смотрела на него, отчетливо осознавая, насколько тонкая белая майка подчеркивает невероятную ширину его плеч. Должно быть, совершенно некстати подумала девушка, летом дома он проводит большую часть времени на открытом воздухе, чтобы поддерживать такой загар.

Она с трудом обрела способность говорить:

— Похоже, я не вовремя. Что ж, приду в другой раз.

— Ничего страшного, — отозвался он. — Я не буду возражать, если и вы не против, доктор. — Последнее слово он слегка выделил.

— Я… Это не так уж важно. — В эту минуту Трейси отчаянно жалела, что не пошла прямо к себе. Она совсем рехнулась, если, пусть даже на минуту, поверила, будто этот человек сделает хоть один шаг для того, чтобы их взаимоотношения стали чуточку дружелюбнее.

Он поднял брови:

— Видимо, все-таки важно, раз уж вы пришли сюда. Если у вас есть что сказать, говорите. Умалчиванием проблемы разрешить нельзя.

Трейси настороженно смотрела на него, пораженная его проницательностью.

— Не думаю, что из этого выйдет что-нибудь путное, — сказала она наконец. — Забудьте о том, что я приходила.

— Стойте. — Резкая команда заставила ее замереть на месте. Девушка медленно повернулась, чтобы взглянуть на него, и увидела взмах бронзовой руки в сторону стула: — Усаживайтесь, пока я надеваю рубашку.

Трейси вяло подчинилась. Он снова исчез за дверью и через минуту-другую появился, застегивая манжеты белоснежной рубашки. Не глядя на гостью, он подошел к низкому шкафчику и открыл дверцу, за которой обнаружились аккуратно поставленные в ряд бутылки, закрепленные специальным образом, чтобы не разбиться в любой шторм.

— Хотите чего-нибудь выпить? — предложил он. — У меня тут неплохой выбор — хотя вы, скорее всего, любительница шерри.

Как ни странно, но ирония вернула ей присутствие духа. Она села прямо, в синих глазах появилась решительность.

— Вы более или менее правы, но сейчас я ничего не хочу.

— Что ж, я тоже, — отозвался он, закрыл дверцу шкафчика и, прислонившись к нему, принялся смотреть на Трейси с выражением, которое она не смогла определить словами.

— Итак? — спросил он после недолгого молчания. — Что не так уж важно?

Трейси храбро встретила его взгляд.

— Я знаю, насколько вам неприятно то, что я оказалась на борту корабля.

— Да? — мягко спросил он.

— Да, знаю, — подтвердила девушка и торопливо продолжала: — Я хочу сказать, что до какой-то степени могу понять, что вы должны чувствовать из-за присутствия на судне женщины… но раз уж так случилось, не могли бы мы… не будет ли лучше, если мы… сложим оружие?

По его лицу невозможно было понять, о чем он думает.

— Вы думаете, нам есть что сложить? — хладнокровно спросил он.

— А разве нет?

— Вопрос задал я, вам полагается отвечать. — Он поднес руку к карману и вытащил портсигар, потом достал оттуда сигарету, нажатием большого пальца высек огонь из встроенной зажигалки и, глубоко затянувшись, бросил портсигар назад, на шкафчик. — Ваши слова предполагают существование взаимной враждебности, — продолжал он. — Доктор, вы хотите сказать, что относитесь ко мне с неприязнью?

Он продолжал говорить с ней насмешливым преувеличенно почтительным тоном. Ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы сдержать поднимающееся раздражение.

— Я не это имела в виду.

— А, значит, я вам нравлюсь? — Насмешливый тон становился все более явным. — Вот это славно!

Трейси отказалась от неравной борьбы без сожалений. Интуиция ее не подвела. Он даже не собирался идти ей навстречу.

— Нравитесь? — взорвалась она, подскакивая со стула. — Нравиться может человек, в котором есть хоть одна приятная черта — а жалость к себе не входит в их число!

Худощавое лицо напротив нее внезапно окаменело. Он оторвался от шкафчика.

— И что это должно означать?

Все еще вне себя от злости, Трейси пожала плечами:

— Думайте что хотите. — Резко встав, девушка обнаружила, что как-то неустойчиво держится на ногах. — Я, пожалуй, пойду.

— Ну нет, никуда вы не пойдете, — сделав два больших шага, он загородил Трейси дорогу. — Вы тут кое-что сказали, теперь будьте добры пояснить свои слова.

На мгновение у Трейси мелькнула мысль: что, если оттолкнуть его и проскочить мимо? Может, он отступит перед ее решимостью и даст уйти? Но, взглянув на стиснутые челюсти, девушка поняла, что это пустая затея. Если ему понадобится удержать ее, применив физическую силу, он сделает это без малейших колебаний. Продолжая стоять с опущенными вдоль тела руками, она сжала кулаки. Ну что ж, раз он настаивает…

— Ладно, — решительно бросила ему Трейси, — если хотите знать правду, то я думаю, что Черил счастливо отделалась, когда сбежала от вас!

Что-то страшное произошло с глазами, впившимися в ее собственные.

— О Черил знают только четыре человека, — проговорил он. — Это вам Джанет сказала?

Что она наделала? — с отчаянием подумала Трейси, горько сожалея о том, что поддалась минутному порыву и затеяла этот разговор. Джанет доверилась ей, а она ее выдала, быть может разрушив давнюю дружбу.

— Простите, — тихо сказала она. — Я не должна была так говорить.

— Пусть это вас не тревожит, — жестко бросил он в ответ. — Неспособность держать язык за зубами, похоже, типичный недостаток, свойственный вашему полу. Что еще вам рассказала Джанет?

— Она рассказала только в общих чертах. — Трейси попыталась хоть как-то сгладить то, что натворила. — Но она не собиралась… Она не хотела… Она просто пыталась защитить вас, — упавшим тоном закончила она.

— От кого? От вас? — Ли окинул ее взглядом. — Что, доктор, уязвленное самолюбие взыграло, оттого что я единственный из всей команды, на кого не подействовали ваши выдающиеся прелести? — Он чуть улыбнулся. — Если вас тревожит только это, позвольте вас незамедлительно успокоить. Как женщину я считаю вас такой же привлекательной и желанной, как и любой мужчина. А если вам нужно конкретное подтверждение…

Трейси очутилась в плену крепких, как сталь, рук. Его губы впились в рот девушки с такой силой, что ее голова до упора откинулась назад. Трейси показалось, что шея у нее не выдержит и переломится…

Он отпустил ее так же внезапно, как и обнял, шагнул назад и смотрел глазами, по-прежнему сверкающими от гнева.

— Удовлетворена?

Побледневшая и потрясенная, она все-таки нашла в себе силы заговорить:

— Вы…

Стук в наружную дверь заставил ее замолчать. Мгновение Ли оставался на месте, глядя на нее, затем повернулся и подошел к письменному столу.

— Входи, Майк, — позвал он.

— Поднимается ветер, — объявил старпом, появляясь на пороге. — Если метеорологи не ошибаются, к концу ночной вахты нас ждет лобовая атака девятибалльного ветра. — Взгляд его упал на Трейси, и он заговорил по-другому: — А, доктор, я и не знал, что вы здесь. — Бросив молниеносный взгляд на Ли, он добавил: — Если у вас деловой разговор, я могу зайти позже.

Трейси заставила себя сдвинуться с места:

— Я уже ухожу. — Она с трудом вежливо проговорила: — Доброй ночи, капитан. Доброй ночи, старпом. — И вышла из каюты в ночную прохладу.

Через две минуты она вошла к себе, закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла глаза, все больше ощущая унижение по мере того, как прокручивала в уме то, что произошло всего несколько минут назад.

— Я его ненавижу, — прошептала Трейси, но даже произнеся эти слова, она знала, что это не совсем так. Чувства, которые вызывал в ней Ли Гаррат, были гораздо, гораздо сложнее.

Глава 6

Метеорологи не ошиблись. К половине второго поднялся сильный ветер. Его вой, сопровождаемый беспрестанным грохотом и треском по всему судну, попросту не давал спать. Трейси встала с койки, отыскала «противоштормовую» доску, закрепила ее с наружного края постели, как показал ей Питер, и снова забралась под одеяло, зная, что теперь слетит на пол только при очень сильной качке.

Она попыталась отвлечься от действительности, мысленно вернувшись к тем дням, когда еще не поднялась на борт «Звезды Антарктики». Поразительно, но теперь ей казалось, что это было давным-давно. Ей даже не удавалось отчетливо вспомнить лицо Дерека. Трейси с иронией размышляла о том, что для того, чтобы ее чувства растаяли без следа, ей хватило всего тринадцати дней. А ведь раньше они казались такими глубокими. Ошибка? — задумалась девушка и внезапно отчетливо поняла: конечно, так оно и есть, а кроме того, настоятельная потребность любить и быть любимой. Возможно, в Дереке, который был почти на двадцать лет старше, она видела замену отца, которого почти не помнила. Он обладал всеми качествами, которые Трейси хотелось видеть в отце.

Нет, отвлечься не удается, признала девушка, чувствуя, что на лбу выступает испарина, по мере того как судно раскачивается все сильнее. На этот раз таблетки не помогали. Трейси медленно села, опустила ноги и поспешно спрыгнула на пол, почувствовав, что ее начинает выворачивать.

Она едва успела добежать до раковины, а потом обессиленно прислонилась лбом к переборке, пытаясь хоть немного отдышаться. Теперь Трейси поняла, о чем две недели назад говорил Ли, когда предупреждал ее, что настоящие испытания еще впереди. Шторм, в который они попали через четыре часа после отплытия из Англии, по сравнению с этим и штормом не назовешь. А ведь впереди их ожидали еще более суровые испытания, если верить тому, что ей рассказывали.

Это была длинная ночь нескончаемых страданий. В половине седьмого Трейси с трудом натянула брюки и свитер, вяло провела расческой по обвисшим, потемневшим от испарины волосам и туго завязала их. На макияж у нее просто не хватило сил. Впрочем, скорее всего, он бы только подчеркнул ее страшную бледность. И все-таки рука потянулась к бледно-розовой помаде, слегка провела по одеревеневшим губам, борясь с накатывающейся волнами тошнотой. Ни за что на свете она не поддастся желанию улечься в койку и не вставать до тех пор, пока полностью не пройдет дурнота, ни за что — ведь Ли наверняка ждет от нее именно этого.

Питер постучал к ней ровно в семь, как и обещал, и с беспокойством поглядел на нее, когда девушка вышла к нему в коридор.

— Бедняжка! — сочувственно воскликнул он, не обращая внимания на то, что они были почти ровесниками. — Вы бледны, точно смерть!

Ее моментально охватила жалость к себе.

— Большое спасибо! — раздраженно бросила Трейси. — После таких слов я конечно же чувствую себя на миллион долларов!

Понимающая улыбка Питера заставила девушку устыдиться. Она импульсивно положила руку ему на рукав:

— Простите, Пит, сегодня утром я сама не своя.

Он на мгновение легонько сжал ее руку:

— Вам станет легче после того, как что-нибудь съедите.

Трейси содрогнулась:

— Не говорите мне о еде! Даже смотреть на нее не могу. Если кто-нибудь будет спрашивать, я в медпункте.

— Вряд ли вы быстро поправитесь, если будете сидеть внизу, да еще на корме, — запротестовал Питер. — Пойдемте в столовую, выпейте чашку крепкого горячего чая и съешьте хотя бы одно сухое печенье.

— Слушайте, кто здесь доктор — вы или я? — остановила его Трейси и выдавила бледное подобие улыбки. — Спасибо за заботу, но часа через два со мной все будет в полном порядке.

«Если только меня оставят в покое», — мысленно добавила она.

— Надеюсь. — Питера она явно не убедила. — Тогда увидимся за ленчем.

Трейси не стала его разочаровывать. Она была совершенно уверена, что пройдет немало времени, прежде чем она без опаски сможет подумать о еде.

Несколько моряков, которых она встретила на пути в медпункт, тактично сделали вид, что не замечают ее состояния. Джо в кабинете не было, скорее всего, он еще завтракал. К тому времени, как он придет, Трейси надеялась чувствовать себя и выглядеть хоть немного получше.

В половине девятого она сидела за столом с закрытыми глазами, когда заработал интерком. Не вставая с места и не открывая глаз, она дотянулась до аппарата и нажала кнопку.

— Да? — устало спросила девушка.

— Трейси, — донесся до нее голос Питера, — шкипер спускается к вам. С ним случилось небольшое ЧП.

В Трейси тут же пробудился профессионал, и она моментально выпрямилась:

— Что именно?

— Осколком падающего стекла ему порезало лоб. Выглядит довольно серьезно.

Чаще всего раны на голове выглядели гораздо серьезнее, чем на самом деле, напомнила себе Трейси, а вслух сказала:

— Спасибо за звонок, я успею подготовиться.

«Скорей бы пришел Джо», — думала Трейси, готовясь принять пациента. После прошедшей ночи ей совсем не хотелось оказаться наедине с Ли, но на часах было только без двадцати пяти минут девять, а санитар редко приходил раньше положенного времени.

Трейси как следует вымыла руки и была готова, когда в кабинет вошел капитан. Он прижимал скомканное полотенце к ране на лбу, которая шла диагонально от правой брови к волосам. Кровь сочилась тонкой струйкой, но темные пятна, оставшиеся спереди на кителе, свидетельствовали о том, что сначала кровотечение было очень обильным.

— Вы можете остановить кровотечение? — коротко спросил он. — У меня много работы.

Трейси молча указала на стул, подождала, пока он сядет, и, собравшись с духом, приблизилась, стараясь не думать об их последнем разговоре. Избегая встречаться с Ли глазами, она повернула его голову к свету и внимательно осмотрела рану, слегка нажимая вдоль пореза пальцами, чтобы проверить, не осталось ли там осколков стекла.

— Как это случилось? — спросила она.

Ответ был кратким, без подробностей:

— Разбилось зеркало. Каково ваше заключение, доктор?

— Рана глубокая. Мне придется зашить ее.

— Значит, зашейте, — спокойно отозвался капитан. — Мне нужно вернуться на мостик.

Все время, пока она готовила нити для сшивания раны, Трейси чувствовала на себе его взгляд. Ее обычно ловкие пальцы не желали слушаться; рот она плотно сжала, сражаясь с тошнотой. Как бы отвратительно она себя ни чувствовала, но скорее умрет, чем уронит достоинство и позволит тошноте одолеть себя перед этим циничным взглядом, яростно говорила себе девушка, моргая, чтобы избавиться от невольно наворачивающихся слез.

— Вы не пытались пожевать сухое печенье? — нарушая тишину, спросил Ли. — Это часто помогает.

Девушка застыла на месте.

— Со мной все в порядке, — коротко ответила она. — Мне ничего не нужно.

Ли хмыкнул:

— Не лгите! Нет ничего хуже, когда тошнит на пустой желудок. Вам было плохо всю ночь?

Трейси поглядела на него, убедилась, что он говорит без насмешки, и немного успокоилась.

— Большую часть, — призналась она. — Я думала, что уже привыкла к морской качке, пока не началась эта маленькая заварушка.

— Эта, как вы выразились, маленькая заварушка, — сухо проговорил он, — на несколько часов может уложить в койку даже опытного моряка. И вам там надо было оставаться до тех пор, пока организм не приспособится. Серджент бы сам справился — конечно, за исключением серьезных случаев.

Неожиданно проявленная забота разоружила Трейси, и она невольно улыбнулась.

— Капитан, пациент здесь вы, не забыли? — Она установила сбоку от него столик на колесиках, поставила на него поднос и взяла кусочек ваты.

— Думаю, это займет не много времени. Сейчас будет щипать… — Она охнула, потеряв равновесие на резко качнувшемся полу, и полетела вперед, инстинктивно ухватившись за широкие плечи; он поддержал ее за талию.

Их взгляды встретились, и сердце девушки бешено застучало, когда в его глазах она внезапно увидела отражение собственных чувств — осознание того, как близко они оказались друг от друга.

В смятении Трейси отпрянула от него:

— Извините. Я… потеряла равновесие.

Ставни захлопнулись снова, скрыв его мысли и заставив ее гадать, не привиделся ли ей этот взгляд всего секунду назад.

— Я так и понял, — ровным голосом отозвался он. — В следующий раз я успею вас поддержать. Продолжим?

Впоследствии Трейси не смогла бы сказать, как ей удалось выдержать следующие мгновения. С чувством, очень похожим на отчаяние, она сконцентрировала внимание на нескольких квадратных сантиметрах лба непосредственно под своими пальцами, накладывая шов в перерывах между волнами, раскачивающими судно. Повторяющиеся движения хирургической иглы с шелковой нитью она мысленно сопровождала словами: внутрь — наружу, внутрь — наружу, завязать — обрезать.

Наконец шов был наложен. Чтобы предохранить рану от грязи, Трейси забинтовала ее.

— Ну вот и все, — проговорила она. — Пластическими операциями я не занимаюсь, но шрам будет почти не виден.

Неожиданно он широко улыбнулся и сразу стал моложе:

— Вы хотите сказать, что я останусь неизуродованным? Приятно слышать. А когда можно будет снять швы?

Поддерживая разговор в том же тоне, она сказала:

— Типично мужское нетерпение. В вашем случае хватит четырех дней.

— Почему в моем случае?

— Потому что вы человек крепкий и здоровый, а значит, рана ваша заживет быстро, — отрывисто ответила Трейси. — Только не мочите ее.

— Хорошо, доктор, — с шутливой серьезностью согласился он и направился к двери, но на пороге приостановился и прежним, властным, голосом капитана Гаррата, которому подчинялись и корабль, и все, кто на нем работал, объявил: — Я пришлю вам сюда стюарда с крекерами. Постарайтесь съесть несколько штук.

К большому облегчению Трейси, сороковые широты не устроили им особых сюрпризов в виде штормов. Второго декабря они пересекли Антарктическое схождение меридианов, отмеченное резким понижением температуры начиная с конца тридцатых широт. Вид двух первых дрейфующих льдин совершенно неожиданно взволновал ее, хотя они были небольшими и ничего особенного собой не представляли. Теперь «Звезда» повернулась правым бортом к острову Буве, отреагировав на информацию, полученную по радио от китобойных судов, высланных вперед и бороздящих океан в поисках китов. Корабль словно пронизало электрическим током, всех охватило возбуждение в предвкушении работы.

Трейси стояла на палубе, когда на ботах для переработки привезли первых китов в этом сезоне. Сами китобойные суда не тратили драгоценное время на перевозку собственной добычи. За несколько минут первое громадное млекопитающее при помощи подъемного механизма было перенесено на палубу базового корабля со стороны кормы, где собрались обдирщики, вооруженные свежезаточенными ножами. Это был кашалот длиной более пятнадцати метров с большущей приплюснутой головой. Трудно было поверить, что совсем недавно эта громадина спокойно и даже грациозно скользила по серо-зеленым волнам.

После того как быстро и ловко была вырезана ворвань, тушу перетащили на палубу в носовой части, где за работу принялась другая группа рабочих, они вскоре исчезли в облаках пара, поднимающегося от сушильных аппаратов и варочных котлов, расположенных под палубой. Тем временем на борт подняли второго кита, и все началось сначала.

Несмотря на собственные опасения, Трейси нашла запах перерабатываемой ворвани вполне сносным, хотя Питер предупредил, что из-за наличия у кашалота большого количества жира первый этап ловли был всегда самым неприятным за весь сезон. Позднее, когда позволяется охота на китов более ценных видов, пахнуть будет совсем по-другому, но до этого оставался целый месяц.

Дни пролетали в суматохе и оживленной непрекращающейся работе. Как только в одном месте добывать становилось нечего, вся флотилия перебиралась на новые китовые пастбища. Огромные резервуары, которые занимали большую часть корабельного корпуса, медленно освобождались от дизельного топлива и после очистки заполнялись продуктами переработки китовых туш. В течение сезона к «Звезде» несколько раз должен был подойти танкер, чтобы забрать продукцию и снова заполнить емкости топливом. Такая цикличность позволяла полностью использовать всю полезную площадь хранилищ.

Первые две недели Трейси почти не видела капитана. Пока корабль находился «среди китов», график приема пищи постоянно менялся. Когда она приходила в столовую, чаще всего оказывалось, что он уже поел либо ест в своей каюте, чтобы оказаться на месте, если его срочно вызовут на мостик. В редких случаях, когда они сидели за столом вместе, Ли вел себя с ней совершенно свободно — явное свидетельство того, что он наконец-то примирился с ее присутствием на корабле. Такое положение дел, казалось бы, должно было заставить ее вздохнуть свободнее, но, как ни странно, она чувствовала в его присутствии еще большее напряжение. Трейси призналась себе, что предпочла бы прежнюю враждебность возникшему безразличию.

За неделю до Рождества вся флотилия на несколько дней оказалась в плену тумана. Все работы прекратились, за исключением обычных повседневных обязанностей. Все пребывали в подавленном настроении. К Трейси потянулись пациенты, туманно жалуясь на разнообразные боли и болячки.

— Китовая болезнь, — дал заключение Питер, когда она упомянула о внезапно появившихся очередях во врачебный кабинет. — Другими словами, скука. Люди привыкли работать по двенадцать часов и большую часть свободного времени отсыпаться. А когда работы не стало, они не знают, чем себя занять. Отсюда визиты к доктору. По крайней мере это помогает чем-то заполнить утро.

Усевшись на край стола, он улыбнулся ей:

— Не говоря уже о том, что вы сами по себе привлекаете их внимание.

Трейси шутливо сморщила нос. С тех пор как «Звезда» покинула Кейптаун, они с Питером стали добрыми друзьями.

— Лесть ничем вам не поможет, — заявила она. — Вы тоже хотите полечиться?

В глазах Питера мелькнула тень.

— Боюсь, мои страдания касторкой не вылечить.

Он, конечно, имел в виду свои отношения с невестой. Питер никак не мог решиться на то, чего требовала от него Дейрдра — уйти с корабля.

— Так вы написали письмо? — спросила Трейси.

Питер покачал головой:

— Пока нет. Впереди еще много времени. Первый танкер уплывет не раньше чем через неделю.

— Вы думали над тем, что написать?

— Да, думал, — медленно ответил он и, взяв со стола стетоскоп, начал его покачивать.

— Если бы я сказал, что решил все отменить, — осторожно продолжал он, — как бы вы отнеслись к этому?

Трейси долго молчала, размышляя о новом повороте событий.

— Такое решение можете принять только вы, — сказала она наконец. — Только вы знаете о своих чувствах.

— Ну а если бы вы оказались на моем месте, — настаивал он. — Вы бы чувствовали то же самое?

— Не обязательно. — Она проглотила неизвестно откуда взявшийся ком в горле. — Если бы я сильно любила кого-то, то пошла бы на любые жертвы.

— Вот об этом я и говорю. Я люблю Дейрдру не настолько сильно. Иначе и колебаться бы не стал.

— Но вы, должно быть, любили ее достаточно сильно, раз сделали ей предложение, — возразила Трейси. — Вы знали ее почти два года, так что импульсивным это решение не назовешь.

— Верно, — согласился он, — но ведь люди меняются, правда? Я не в первый раз понял, что ошибся. Так случалось и раньше. Главное — понять это до свадьбы, а не после нее.

— Что ж, с этим я не буду спорить.

Он смотрел на нее так пристально, что девушка занервничала.

— Значит, вы согласны, что так будет лучше для нас обоих?

Трейси беспомощно развела руками:

— Ну, если вы так к этому относитесь, тогда да. Но вы абсолютно уверены, Питер? Не лучше ли подождать до конца сезона? Может, вы передумаете после того, как встретитесь с ней снова.

Он упрямо покачал головой:

— Я совершенно уверен. Наверно, вы считаете, что я поступаю трусливо, но я не выдержу, буду маяться весь сезон, пока не приму окончательного решения. Вот отправлю письмо и снова почувствую себя свободным. — Он в последний раз качнул стетоскоп и положил его на место. — Идете на ленч?

Из-за того что он так внезапно перевел разговор на другую тему, Трейси ощутила какое-то непонятное беспокойство. У нее сложилось такое впечатление, что Питер чего-то недоговаривает, хотя она и не представляла, что это может быть. Выходя с ним из кабинета, она решила в беседах с ним больше не касаться этой темы, пока он сам не заговорит. У нее достаточно собственных забот, чтобы забивать себе голову чужими.

Три раза в неделю на «Звезде» показывали кинофильмы: утром — для работающих в ночную смену, и вечером — после окончания дневной смены. Репертуар был ограниченным, шли главным образом вестерны или комедии положений, в которых легко разобраться человеку любой национальности, даже если он не всегда понимал, что говорят.

В тот вечер шла очередная комедия-вестерн: ковбои хватались за ружья либо вступали в рукопашный бой — излюбленный жанр мужчин любого возраста. Трейси тоже пришла в зал, потому что, как и все члены экипажа, хотела отвлечься после однообразного дня. Усаживаясь в последнем ряду, она сразу узнала соседа — старпом.

Фильм уже начался, приковав к себе внимание всех зрителей. Только после того, как фильм кончился и загорелся свет, Майк неохотно вернулся к действительности.

— Доктор, приветствую вас, — с удивлением произнес он. — Вот уж не думал, что увижу вас здесь. Дон, — обратился он к человеку, сидящему с другой стороны от него, — мы в приятном обществе.

Главный инженер наклонился вперед, чтобы разглядеть, о ком речь, и жизнерадостно заулыбался, увидев единственную женщину на корабле:

— Ну конечно, как я сразу не догадался, что это вы, доктор. Майк не из тех, кто пользуется духами. Вам понравился фильм?

Трейси улыбнулась:

— Очень неплохо, хотя лично я предпочитаю мюзиклы. Сегодня покажут что-нибудь еще?

— Только документальный фильм о путешествии, кажется, по Северной Америке, — ответил Майк и с любопытством поглядел на нее: — Я сказал что-нибудь смешное?

— Да нет, — ответила Трейси, все еще улыбаясь. — Просто мне показалось забавным сидеть здесь и смотреть фильм о тех местах, где я должна была бы сейчас находиться. Мне определенно суждено судьбой увидеть их так или иначе.

— Судьба, — с бесстрастным, ничего не выражающим лицом вмешался в разговор Дональд О'Малли, — порой действует совершенно непредсказуемо. Лично я верю в судьбу.

Озорно блеснув глазами, Трейси спросила:

— Может, по-вашему, это судьба направила меня на трап именно этого корабля? Пока единственное, что меня как-то роднит с полярными регионами, — это тайная страсть к мороженому.

Дон даже не улыбнулся.

— Смейтесь, смейтесь, — заявил он, помахав у нее перед носом трубкой, — но я думаю, вы уже знаете, что привело вас сюда к нам, а, доктор?

— Ну, на этот вопрос легко ответить, — ухмыльнулся Майк. — Ее привел туман — тот самый, что как раз сейчас уменьшает размер наших заработков. Будем надеяться, что эта самая ваша судьба приберегла для нас хорошую погоду.

Свет начал гаснуть. Майк уселся поудобнее и снова внимательно уставился на экран.

Трейси смотрела документальный фильм, но почти не следила за тем, что происходит на экране, стараясь разобраться в своих чувствах и эмоциях, которые всколыхнули слова Дона. Неужели судьба привела ее на «Звезду» для того, чтобы она встретилась с человеком, который днем вторгался в ее мысли, а ночью — в сны? Трейси инстинктивно поняла, что Дон говорит о Ли Гаррате. Каким-то непостижимым образом он почувствовал неуловимую связь между ней и капитаном. Если он прав, то что судьба готовит ей в предстоящие недели?

Как только зажегся свет, Трейси встала с места.

— Вот и конец вечера, — беспечно проговорила она, избегая глаз инженера. — Майк, как по-вашему, что нас ждет завтра? Рассеется туман или нет?

— Если повезет, — уклончиво ответил старпом. Он заколебался, хотел было что-то добавить, но передумал. — Доброй ночи.

Снова очутившись в каюте, Трейси медленно сняла куртку, уронила ее на койку и подошла к зеркалу. Сама не зная зачем, она неторопливо вглядывалась в собственные черты лица: глаза, опушенные густыми ресницами, маленький прямой нос, рот?.. довольно обыкновенный. В тот вечер в капитанской каюте Ли назвал ее привлекательной, но прозвучало это совсем не как комплимент. Впервые Трейси захотелось узнать, как выглядела Черил. Она пожалела, что не спросила об этом у Джанет. Правда, Джанет ни разу не встречалась с невестой Ли, но наверняка видела ее фотографии.

Заработавший интерком прервал ее размышления и, как всегда, заставил вздрогнуть. Девушка подошла к нему, включила связь и услышала знакомый голос, от которого внутри у нее все напряглось — так случалось всегда, когда она видела или слышала Ли.

— Мне сказали, что вы скучаете ничуть не меньше нашего, — отчетливо проговорил Ли. — Может, присоединитесь к нам и что-нибудь выпьете перед сном?

Трейси заколебалась. Ей вдруг страшно захотелось увидеть его, но она не знала, как это будет расценено.

— А мое присутствие не разрушит вашу теплую компанию? — поинтересовалась она со смешком, за которым надеялась скрыть свою реакцию на приглашение.

Ответ был совершенно в его духе:

— В таком случае я бы вас не пригласил. Шерри для вас уже приготовлено.

Интерком отключился, а Трейси так и осталась стоять на месте. Значит, он запомнил. Почему-то от этого пустяка стало тепло на душе. Она быстро припудрила нос, чуть коснулась губ помадой, на мгновение пожалела о том, что одета по-будничному — теплые брюки, незатейливый голубой свитер, — и, набросив на плечи куртку, вышла из каюты.

Стоило Трейси оказаться на палубе, как она попала в густой туман. Его холодные, влажные пальцы тут же потянулись во внутренние помещения, девушка отсекла их, захлопнув водонепроницаемую дверь.

Пока не было заметно никаких признаков улучшения погоды. Правда, море оставалось относительно спокойным. До тех пор, пока условия не изменятся, они останутся здесь, на краю пятидесятых широт. Ожидание казалось бесконечным.

Вместе с ней в капитанской каюте находилось пять офицеров; Майк и Дон пришли прямо из кино, кроме них здесь был второй штурман по имени Ян Андерсен, человек примерно того же возраста, что и Ли, родом из Тонсберга, он был тихим и довольно застенчивым — эти качества характера сразу расположили Трейси к нему, потому что в его компании она могла хоть немного расслабиться.

Она села рядом с Андерсеном на длинную скамью под иллюминаторами и кивнула в ответ на его приветствие, принимая от Ли бокал с темно-бордовой жидкостью.

— К сожалению, не могу предложить вам ничего на выбор, — сказал последний, причем, судя по выражению лица, он не испытывал ни малейших сожалений. — Обычно нам не приходится учитывать женское пристрастие к напиткам послаще.

В голосе звучала знакомая насмешка, но все-таки чувствовалась какая-то разница, только вот Трейси не смогла уловить, в чем она заключалась.

— Не нужно обобщать, капитан. Вкусы у женщин бывают разные, — весело отозвалась она. — Я, между прочим, предпочитаю сухое вино.

Уголки жестких губ шевельнулись с легким намеком на улыбку. Он присел рядом на край стола, не отводя взгляда от Трейси:

— Вам понравилось сегодняшнее кино?

— Конечно, — заставило ее ответить упрямство.

— Странно, — заметил Ли. — Хоть я и рискую опять услышать обвинение в стремлении обобщать, но я бы сказал, что женщинам этот фильм не особенно нравится. Неужели под маской профессионального самообладания скрывается жажда приключений?

— Если б этого не было, наверно, и меня бы здесь не было, правда? — мягко отозвалась она.

В серых глазах появился блеск.

— Вопросом отвечать на вопрос — чисто женский прием!

Трейси подняла голову и впервые прямо взглянула на него. Шрам на виске все еще отчетливо выделялся на загорелой коже, придавая худощавому лицу пиратский вид.

Девушка спокойно сказала:

— Я и не знала, что оспаривается моя принадлежность к женскому полу.

Второй штурман рядом с ней беспокойно зашевелился, чувствуя какой-то конфликт, но не понимая, в чем он заключается.

Девушка охотно повернулась к нему:

— Ян, вы обещали показать мне фотографии своей семьи. Они у вас с собой?

Он тут же расцвел.

— Да, с собой, — сказал он, отчетливо выговаривая английские слова, и полез в карман. — Вы хотели посмотреть?

— Очень хочу, — искренне ответила Трейси, стараясь не обращать внимания на того, кто по-прежнему сидел на краю стола. Сделать это девушке так и не удалось. Она точно почувствовала, в какой миг капитан перестал смотреть на нее.

Какое-то время она с удовольствием рассматривала снимки семьи штурмана, а когда закончила, то остальные трое уже завели нескончаемые разговоры о делах.

— Помните, как пять лет назад мы наткнулись на золотую жилу у Георгии? — говорил Майк. — Пять недель беспрерывной работы! Вот бы и в этом году так повезло.

— Да, не мешало бы, — согласился Ли, задумчиво катая бокал между ладонями. — Я начинаю жалеть, что в этом сезоне снова не повернул на восток. По сравнению с тем же временем прошлого года мы отстаем на десять процентов.

Он поднял взгляд, обнаружил, что на него смотрит Трейси, и выражение его глаз изменилось.

— Доктор, вам никогда не хотелось оказаться на месте Ионы? — поинтересовался он легким тоном.

— Вы что же, бросите меня за борт, если я скажу, что хотелось? — ответила она в том же духе. Ли внезапно по-мальчишески ухмыльнулся, и сердце у нее дрогнуло.

— Вполне может быть. На китобойных судах очень серьезно относятся к суевериям.

— Доктор, вам нужен мужчина, который бы вас защищал, — заявил главный инженер с насмешливым огоньком в глазах.

Его громадный сосед иронически хмыкнул:

— Болтай, болтай, старый ирландский распутник. Ты даже муху от паука не защитишь!

— Главное — предложить, — невозмутимо ответил О'Малли. — Не так ли, дорогая?

— Именно так, — со смехом согласилась Трейси. — Я буду иметь в виду.

— Не то чтобы я хотел перейти кому-то дорожку, — настаивал он. Насмешливый огонек в глазах уступил место задумчивости. — Я так понимаю, что дома вас ждет молодой человек?

Под ироническим взглядом Ли щеки у девушки порозовели.

— Нет, — сказала она. — Никто меня не ждет.

Дон печально покачал головой:

— Родись вы в Ирландии, так давно уже были бы замужем!

— В Англии многие замужеству предпочитают работу, — невозмутимо заметил Ли. — Может, доктору и не нужно, чтобы в ее жизни был мужчина?

Теперь уже хмыкнул Дон:

— Каждой женщине нужно, чтобы в ее жизни был мужчина!

— Что возвращает нас снова к тому, с чего ты и начал, — заметил Майк. — Старый дурак, ты смущаешь доктора!

— Вы смущены? — с иронией спросил Ли.

Трейси пришлось собрать всю силу воли, чтобы повернуть к нему голову и широко и беззаботно улыбнуться.

— Я страшно смущена! Не часто приходится ощущать себя словно под микроскопом. Вообще-то мне казалось, что разговор шел о китах?

Секунду, если не меньше, пока длилось молчание, его глаза словно поддразнивали ее. Затем Ли пожал широкими плечами:

— Виноват ваш ирландский друг — это он увел разговор в сторону. Наверно, решил, что эта тема для вас скучна.

— Если уж на то пошло, мне очень интересно, — убежденно сказала Трейси. — Как вы решаете, куда направиться дальше?

— Очень просто. Пока мы ловим китов в одном секторе, я посылаю вперед на разведку парочку китобойных судов. Если один из них обнаружит большое стадо, мы перебираемся туда, если же нет — продолжаем следовать проложенным курсом и надеяться на лучшее. Сейчас мы направляемся… очень медленно, надо добавить, в сторону острова Южная Георгия.

— Нет ли на этом острове станции по переработке продуктов китобойного промысла? — нерешительно спросила Трейси.

— Была. Теперь все береговые фабрики закрыты.

— Почему? — заинтересовалась она.

— Они стали нерентабельными. Флотилия может следовать за китами в любом направлении, а китобойным судам островной фабрики приходилось преодолевать двойное расстояние, иногда более сотни километров туда и обратно — и все ради пары китов-полосатиков. Кое-кто из моих матросов раньше работал на судах, базировавшихся на Георгии. Думаю, можно с уверенностью сказать: никто из них не согласился бы вернуться к той жизни.

— Значит, теперь остров необитаем?

— Да нет, там по-прежнему есть небольшое поселение Гритвикен, но заходят туда только корабли на пути к материку или обратно.

— Земля полуночного солнца, — вмешался в разговор неугомонный Дон О'Малли. — Доктор, вы бы хотели жить там, где день длится двадцать четыре часа?

Она озорно улыбнулась:

— Последние двадцать пять лет я так и жила и не скажу, чтобы особенно от этого страдала.

Он театрально поморщился, словно от боли:

— Женщина, предоставьте острить тем, кто был рожден и вскормлен на остротах, и не сбивайте меня неуместными замечаниями! Если бы мы там оказались, перед вашим взором предстало бы редкое зрелище; айсберги величиной с целый замок, ледяные поля протяженностью отсюда до самого Рождества! — Голос его потеплел от воспоминаний. — Однажды мы на три дня застряли в паковых льдах. Когда солнце коснулось линии горизонта, было такое впечатление, словно мы оказались посреди огненного моря!

— Красиво рассказываешь, — лениво заметил Ли с ноткой веселья в голосе. — Но раз уж начал, договаривай все до конца. — Теперь он обращался к Трейси: — Льды, безусловно, производят сильное впечатление, но они могут быть и опасными. Об этом не стоит забывать.

«Да, — про себя решила Трейси, поднося бокал к губам, чтобы избежать его взгляда, — об этом действительно не стоит забывать».

Глава 7

За ночь туман рассеялся, и с рассветом корабль вновь ожил. Его экипаж с радостью откликнулся на команду заняться исполнением своих обязанностей. К девяти часам палубы заполнились тушами китов. Редко появляющееся антарктическое солнце пробилось сквозь облака и засверкало на медленно перекатывающихся волнах, отчего настроение поднялось еще больше.

В это утро на прием к врачу почти никто не пришел — лишь кок с обожженной рукой да рассыльный, который свалился с ленточного транспортера на палубу и растянул кисть.

— Так всегда бывает после вынужденного отдыха, — объяснил Джо после того, как парнишка ушел. — Никто не думает о болячках, когда речь идет о премиальных. Следующие несколько дней мы будем иметь дело только с мелкими несчастными случаями, пока не случится что-нибудь серьезное.

— А премиальные выплачиваются всем? — лениво поинтересовалась Трейси, вытирая руки полотенцем, которое он ей вручил.

— Всем до последнего человека, — подтвердил Джо и улыбнулся. — Ну, и вам тоже, доктор. Естественно, сумма зависит от должности. Самую большую долю получат капитан и командоры. Ну да без них мы бы вообще ничего не поймали, верно?

— Конечно. — Она повесила полотенце. — А ты никогда не плавал на китобойных судах?

Он с сожалением покачал головой:

— У меня не было такой возможности. Моряки на таких кораблях очень суеверны и ни за что не возьмут к себе на борт незнакомого человека. Правда, доктор, который служил здесь до вас, однажды плавал вместе с ними. Ему пришлось отправиться по срочному вызову, потому что человека нельзя было переправить сюда. Пока он был там, судно отправилось вслед за стадом китов. Потом он говорил, что это было одно из самых незабываемых впечатлений в его жизни.

Трейси в этом не сомневалась. С палубы «Звезды» китобойные суда выглядели до смешного крошечными и хрупкими, чтобы противостоять могучему океану; такие дни, как сегодня, когда океан оставался относительно спокойным, бывали очень редко.

Утро прошло без происшествий. В одиннадцать, выпив кофе, Трейси поднялась на палубу и, спрятавшись от ветра, наблюдала за работой. Как несколько недель назад говорил Питер, в это время года и в этих водах дневная температура редко опускалась ниже нуля, но ветер пронизывал одежду насквозь.

С того места, где она стояла, нужно было только повернуть голову, чтобы увидеть два огромных айсберга на расстоянии где-то с полкилометра. В лучах солнца сверкали верхушки ледяных великанов, в которых нескончаемые волны выточили сказочные гроты и пещеры. Скоро эти айсберги останутся позади, но вместо них появятся другие. На этих широтах почти всегда можно было увидеть ледяные глыбы.

— Отличная погода, — раздался рядом с ней безошибочно узнаваемый зычный голос. Трейси с улыбкой повернулась к старпому, стоявшему у нее за спиной.

Черная борода шевельнулась, когда губы старпома раздвинулись в улыбке.

— Хорошо бы такая погодка продержалась подольше, тогда бы нам быстро удалось нагнать потерянные десять процентов.

— Как далеко мы сейчас от Южной Георгии?

— Примерно в десяти километрах. — Майк встал у поручней рядом с ней, взявшись за них руками с предплечьями толщиной со ствол молодого дерева. — Если бы мы двигались по прямой, то за считанные дни далеко ушли бы от острова, но, как Ли сказал вам вчера вечером, китобойные суда никогда долго не плывут по прямой. Мы следуем за китами, а они часто ведут себя непредсказуемо.

«И не только они», — подумала Трейси. Вслух же спросила:

— Вы ведь давно знакомы с капитаном, верно?

— Да уж, не первый год, — согласился Майк, внимательно наблюдая за подплывающим перевозочным ботом. Внезапно он перегнулся через поручни и громогласно закричал в сторону находившегося внизу суденышка: — Ты что делаешь — корабль хочешь пропороть? Ну и ну, — проворчал он, выпрямляясь снова, — рулевой то ли пьян, то ли заснул. О чем это я говорил?

— О том, что знакомы с Ли… с капитаном не первый год, — подсказала Трейси, стараясь ничем не проявлять своего живого интереса к данному вопросу. — Так сколько же лет вы плаваете вместе?

— Семь — и четвертый год с тех пор, как он стал капитаном.

Она быстро взглянула на него:

— А вам самому не хочется стать капитаном?

Массивные плечи приподнялись — видимо, так он пожимал плечами.

— Конечно хочется. А кому бы не хотелось? Беда в том, что вакансий маловато.

— Мистер Гаррат, кажется, нашел вакансию без особого труда. Он ведь к тому же и акционер вашей пароходной компании?

— Верно. — Старпом нахмурил густые брови. — Слушайте, доктор, не знаю, к чему вы клоните, но Ли поручили командовать «Звездой» по одной-единственной причине: он это заслужил. Так уж получилось, что он узнал о назначении после того, как купил акции.

— Понятно. — Трейси прикусила губу, жалея о затеянном разговоре. — Простите меня. Я сказала, не подумав.

Великан расслабился снова:

— Забудьте. Первое время у многих возникала такая мысль. Ли такой человек, что никогда и шагу не сделает, чтоб положить конец слухам.

— Так какой он все-таки человек? — пробормотала Трейси, пристально глядя вдаль.

— Замечательный, — твердо ответил старпом. — Никогда никого не подводил.

— В отличие от Черил, — размышляла девушка, не заметив, что произнесла это вслух.

Майк резко повернул к ней голову:

— Откуда вы о ней знаете?

— Не важно. — Трейси помолчала, но все-таки не выдержала и спросила: — Какая она была?

Синие глаза внимательно вгляделись в нее.

— Зачем это вам?

«Хороший вопрос», — подумала Трейси. Действительно, зачем? Какая ей разница?

— Скажем, обычное женское любопытство, — легко ответила она, не глядя на Майка.

Несколько секунд он продолжал сверлить ее взглядом, потом сказал:

— Между прочим, она была похожа на вас. Тот же цвет волос, глаз — может, рост на пару сантиметров поменьше. — Голос его стал чуть жестче: — Прикидывалась такой тихоней, черт бы ее побрал!

— Она и вас провела? — негромко спросила Трейси.

— Меня? — невесело хохотнул Майк. — Да она всех провела!

— Но почему же тогда Ли так винит себя за то, что не сумел ее раскусить?

— Да потому, что он был к ней ближе всех. Разве вы восприняли бы это иначе?

— Наверно, так же. — Она задумчиво разглядывала волны. — Вы действительно считаете, что она замыслила это с самого начала?

Майк пожал плечами:

— Может, и не с самого — во всяком случае, не совсем так, как это в конце концов вышло. Думаю, она смотрела на Ли как на возможность хорошо устроиться: выйти замуж за человека, который в состоянии обеспечить жене безбедную жизнь да еще и по полгода не бывать дома — должно быть, это ей казалось даром небес. Она считала, что есть ради чего стараться. А потом встретила другого, влюбилась в него и решила не отказываться ни от денег, ни от этого человека. Вам известно все, что случилось?

— Более или менее. — Трейси заколебалась. — Скажите, в тот вечер, когда я в первый раз оказалась на корабле, вы не дали мне встретиться с капитаном из-за моей внешности?

— Именно поэтому, — подтвердил он. — Я считал, что вас действительно направили на наш корабль, и понимал, что вряд ли смогу убедить шкипера оставить на борту женщину-врача, которая так выглядит. А ведь найти замену не так легко, и неизвестно, как команда восприняла бы нашу вынужденную задержку в порту. Вы же понимаете, насколько важно, чтобы капитану верили все без исключения.

Трейси повернулась спиной к океану и обвела взглядом огромного кашалота, которого только что подняли на борт. «Длиной не меньше пятнадцати метров», — машинально определила девушка. Это означало не меньше пятидесяти баррелей жира.

— Считаете, он не сумел бы сам принять это во внимание? — спросила она.

— Я не хотел рисковать. Вы очень сильно напоминали ему о том, о чем он хотел забыть, и это напоминание несколько месяцев постоянно находилось бы у него перед глазами. Я бы не стал упрекать его за то, что он отказался принять вас, но больше никто не понял бы такое решение. Как бы там ни было, теперь это дело прошлое, верно? Вы здесь по его собственному приглашению.

— Но он по-прежнему терпеть меня не может, — пробормотала Трейси.

Он ответил не сразу:

— Об этом я ничего не могу сказать. Нынче Ли предпочитает держать свои мысли при себе. — Старпом отошел от поручней. — Сегодня хочу съесть ленч пораньше и поспать пару часиков перед тем, как сменить Яна. А вы, наверно, подождете Креймера?

— Обычно мы ходим на ленч вместе, — рассеянно ответила Трейси. Когда Майк уже направился прочь, она внезапно добавила: — Майк, то, что вы сейчас мне сказали… дальше не пойдет.

— Если бы я думал иначе, то и рта бы не открыл.

— Но почему, Майк? — с настойчивостью спросила Трейси. — Почему вы мне это рассказали?

— Потому что вы хотели знать, — просто ответил он, улыбнулся и отсалютовал: — До встречи, док.

После его ухода Трейси еще долго стояла на том же месте, не замечая ни людей, работающих всего в нескольких шагах, ни сильного ветра, задирающего вверх длинные уши меховой шапки, которую ей одолжил Питер, норовя вовсе содрать ее с головы девушки. Судьба, как сказал Дон О'Малли. Впервые в жизни Трейси была готова поверить, что она действительно существует.

В этот день в столовой присутствовал незнакомый человек. Ли представил Трейси Грега Стрита, капитана и командора китобойного судна «Тигровая лилия», в двигателе которого обнаружились неполадки. Вновь прибывшему было за сорок. Он оказался мощного сложения, с огненно-рыжей шевелюрой.

— Я столько слышал о вашем новом судовом враче, что сам решил взглянуть, — широко улыбнулся Грег, протягивая ей мозолистую руку. — Как дела?

— Да в основном все спокойно, — ответила девушка с самым серьезным видом. — Неполадки серьезные?

— Еще немного, так бы оно и случилось. — Глаза его смеялись. — Вы хоть немножко разбираетесь в двигателях?

— Вряд ли. — Трейси разломила рогалик пополам, намазала маслом и, внезапно вспомнив, спросила: — Это вы доставили девятнадцатиметрового кита?

Стрит склонил голову:

— Виноват, мэм. Кто вам сказал о девятнадцати метрах?

— Я была поблизости, когда кита измеряли.

— А ты думал, он больше? — спросил Ли, и моряк кивнул:

— Да, метров двадцать с хвостиком, судя по тому, сколько места он занимал на палубе после того, как с него срезали хвостовые плавники. Должно быть, на этот раз зрение подвело меня.

— Но ведь вы побили рекорд! — возразила Трейси. — Насколько я поняла, до этого самый большой пойманный кит был длиной чуть больше восемнадцати метров.

— Верно. Помнишь, Ли? Ты был на борту «Лилии», когда мы его поймали.

— Кажется, шесть лет назад?

— Да, что-то вроде этого. — Взгляд Стрита снова вернулся к Трейси. — Похоже, вы много узнали о нашей профессии, да только, оставаясь здесь, главного все равно не увидите. Не хотите понаблюдать за охотой?

— Капитан, неужели вы предлагаете мне побывать на вашем судне? — удивилась Трейси.

— Звать меня Грегом, — отозвался Стрит. — Ну так что, согласны?

Невольно она повернулась к Ли, стоявшему с бесстрастным выражением лица.

— Н-не знаю…

— Думаете, босс не одобрит? Ну так давайте спросим. Что скажешь, Ли?

Взгляды мужчин скрестились, наступила тишина. У Трейси на щеках выступили два красных пятнышка. Как девушка ни пыталась скрыть, но она понимала: Ли заметил возмущение, охватившее ее оттого, что нужно спрашивать его согласия на посещение «Лилии».

Капитан Гаррат намеренно не торопился с ответом.

— Когда?

— Да хоть сегодня! Погода — лучше не бывает, добычи много. Один из наших ботов может забрать ее сегодня вечером.

Ли невозмутимо поглядел на девушку:

— Вам очень хочется поехать?

Откровенно говоря, особого желания она не испытывала, но признаваться в этом не собиралась.

— Если вы сможете отпустить меня, — так же невозмутимо ответила Трейси, и Ли слегка приподнял бровь:

— Вам лучше знать. Может ли нам понадобиться медицинская помощь в ближайшие несколько часов?

— Да нет, разве только произойдет несчастный случай.

Грег с интересом переводил взгляд с капитана на доктора и обратно:

— Значит, решено?

— Да ради бога, — последовал спокойный ответ. — Как ты только что сказал, наблюдать за охотой — незабываемое впечатление. Удачи вам, Грег.

— У меня предчувствие, что док принесет нам удачу. Вам хватит полчаса на сборы?

— Я потороплюсь. — Подавив волнение при мысли о том, что ей предстоит увидеть, Трейси улыбнулась капитану «Лилии». — Что мне взять с собой?

— Оденьтесь потеплее. Условия на борту «Лилии» гораздо суровее, чем на этой плавучей печке. Кто-нибудь из матросов даст вам непромокаемый комбинезон. Без него не обойтись, если вы хотите увидеть все от начала до конца.

Десять минут спустя Трейси ушла из столовой переодеться. Помня о предупреждении Грега, она натянула самые толстые брюки и поддела под теплую шерстяную куртку, которая так часто ее выручала, пару свитеров. В меховой шапке Питера и теплых ботинках она чувствовала себя готовой бросить вызов стихиям.

Питер собирался постучать, когда Трейси открыла дверь в коридор.

— Что случилось? — спросил он. — Вы так поспешно ушли.

Выслушав объяснение, он возмутился:

— Последние два года я столько раз пытался побывать на китобойном судне! Шкипер ни разу не предложил, чтобы меня взяли на борт.

— Это предложил не он, а капитан Стрит, — сухо ответила Трейси.

— Он всегда мог сказать «нет». Просто никто не может устоять перед взглядом ваших голубых глаз, — поддразнил он девушку. — Не возражаете, если я провожу вас? Сейчас я не занят.

Когда они вышли на носовую часть корабля, их встретили клубящиеся облака белого пара, уходящие в небо. На борт «Звезды» загрузили столько китовых туш, сколько можно было обработать за ближайшие час-два, и теперь полным ходом вели их разделку.

— Очень даже неплохо, — с удовлетворением заметил Питер, кивнув в направлении доски для объявлений, на которой было написано, сколько поймано за сегодняшнее утро. — Судя по этим цифрам, я бы сказал, что лучшего времени для наблюдения и быть не может.

— А если вам тоже поехать? — импульсивно предложила она. — Раз капитан Стрит готов сегодня принять одного постороннего человека, может, он согласится взять и двоих?

— Это как сказать. Впрочем, все равно ничего не выйдет. В последнее время шкипер явно мной недоволен.

— Да? — Трейси взглянула на него. — Есть особая причина?

Он пожал плечами:

— Пожалуй, да. Я допустил кое-какие промахи.

— Серьезные?

— Не очень, но шкипер не делает скидок. Уж вам-то это должно быть хорошо известно.

«Да, — подумала Трейси, — уж мне-то известно».

— Насколько я понимаю, обычно вы промахов не допускаете? — спросила она.

— Верно. — В его голосе зазвучали новые нотки. — Просто… последнее время голова у меня была занята мыслями не о работе.

— Понимаю.

Они дошли до надстройки посередине корабля и одновременно остановились. Повернувшись к нему, Трейси откровенно сказала:

— Питер, эти мысли угнетают вас. Почему бы не оставить все как есть до возвращения домой?

— Не могу, — необычайно серьезно ответил он. — Слишком долго придется ждать. Разве врачи не считают, что спокойствие духа — одна из самых важных составляющих крепкого здоровья?

— Безусловно.

— Вот видите. А для меня единственная возможность достигнуть душевного спокойствия — как можно быстрее разобраться во всем. Неправильно принятое решение может дорого мне обойтись.

«Так и случится, если он вот так разорвет помолвку», — размышляла Трейси. Ей хотелось убедить Питера, что таким способом душевного спокойствия он не найдет. Пройдет немного времени, и он начнет ругать себя за то, что не дождался возвращения и сам не сказал обо всем Дейрдре.

Позади них из-за клубов пара выступили фигуры. Повернув голову, Трейси увидела Ли. Глаза капитана чуть сузились, когда он перевел взгляд с нее на Питера и обратно.

— А вот и вы! — жизнерадостно произнес Грег Стрит. — Все в порядке?

— Все в порядке, — согласилась она, стараясь не думать о том, что Ли за ее серьезным разговором с Питером, скорее всего, чудится гораздо больше, чем существует на самом деле. Но тут уж ничего не поделаешь. Немного смущаясь, она улыбнулась третьему помощнику: — Поговорим, когда я вернусь.

— Ладно, — услышала она в ответ. — Желаю удачной поездки.

Повернувшись, Питер зашагал обратно тем же путем, каким они только что пришли.

В корзину уже было погружено все, что предполагалось доставить на «Лилию», ремонт завершен, и Грегу не терпелось поскорее отправиться в путь.

— Вас заберут до темноты, — сообщил Ли девушке, когда она забралась в корзину. Еще на одно мгновение он задержал на ней взгляд, затем повернулся к ее спутнику: — Счастливо, Грег.

Капитан махнул рукой, подавая механику лебедки знак начинать спуск корзины.

Когда корзина, покачиваясь, опустилась на палубу китобойного судна, Трейси, запрокинув наверх голову, увидела, что Ли поднял руку в знак приветствия и ушел.

Называть китобойное судно маленьким означало дать неверное представление; «Тигровая лилия» представляла собой корабль водоизмещением в пятьсот тонн с двигателем в три тысячи лошадиных сил, который при необходимости мог развить скорость восемнадцать узлов; от других кораблей такого же размера у нее было два отличия: на носу была сооружена платформа с орудием, соединенная узким проходом с капитанским мостиком, и «воронье гнездо» наверху мачты, с которого при хорошей видимости впередсмотрящий мог разглядеть китов на расстоянии до восемнадцати километров. Не теряя времени, Грег тронулся в путь. Вскоре фабрика исчезла за горизонтом и они остались одни среди медленно перекатывающихся волн — Антарктика была настроена благодушно.

Сначала время текло медленно. На мостике было страшно холодно, и Трейси с трудом удерживалась, чтобы не застучать зубами, ног она вообще не чувствовала. «Прав был Грег, когда назвал «Звезду» плавучей печкой», — с тоской подумала она; благодаря разместившимся под палубой, прямо у всех под ногами, бойлерам для костей и варочным котлам, откуда постоянно вырывался пар, очень сильного холода не чувствовалось.

Похоже, здесь никто, кроме нее, особенно не мерз. Грег, одетый, как и она сама, в водонепроницаемый костюм, перегнулся через поручни и неторопливо переговаривался с членами экипажа. Но Трейси заметила, что он постоянно следит за океаном сквозь ветровое стекло из плексигласа, словно ястреб, выискивающий добычу.

Крик из «вороньего гнезда» привел всех в состояние боевой готовности. Моряк показал на правый борт и поднял три пальца. Несмотря на свои страдания, Трейси принялась напряженно вглядываться в даль, пытаясь разглядеть водяные фонтаны.

— Они разделились, — сказал стоящий рядом с ней Грег. — Теперь мы не увидим их минут десять — пятнадцать. Будем надеяться, что они не изменят направление.

— А разве вы не пользуетесь гидролокатором? — поинтересовалась Трейси, гадая, когда он займет свое место на орудийной площадке. — Вы ведь можете не терять их из виду, даже если они уйдут под воду?

— Конечно, — согласился Грег. — Но я пользуюсь им, только если без этого не обойтись. Локатор может их обнаружить, но точно так же может очень быстро их распугать.

— Откуда вы знаете, что преследуете именно кашалотов? — задала она следующий вопрос. — А если это киты-полосатики?

— Если это киты-полосатики, я собственными руками выброшу дозорного за борт. Глядя сверху, любой сможет отличить фонтаны кашалота и кита-полосатика. — Грег перевел взгляд с моря на нее и улыбнулся. — А если вы, как и большинство, не в курсе, то знайте: когда киты плавают на поверхности, они выбрасывают вверх не воду, а горячий воздух в виде пара. Ясно?

Трейси улыбнулась ему в ответ:

— Век живи — век учись.

Через пять минут киты снова вынырнули на поверхность, на этот раз всего в километре от судна. Они по-прежнему не меняли свой курс. Однако, судя по увеличившейся скорости и сократившимся периодам всплытия на поверхность, вскоре стало очевидно, что они занервничали. Наконец Грег по проходу перешел на орудийную площадку. В следующий раз, когда киты покажутся из воды, он будет их уже поджидать. Глядя, как он поворачивает тяжелое орудие, Трейси почти воочию видела, как у него под комбинезоном перекатываются мышцы.

Снова крик сверху — и вот появились сами киты! Один… два… три громадных туловища поднимались из глубины в клочьях пены. Можно ли стрелять с этого расстояния? Видимо, да: Грег осторожно прицелился в самого крупного.

Раздался выстрел, и гарпун на большой скорости врезался в спину кита у самой головы. Кашалот мгновенно нырнул, а за ним потянулся линь. Несколько секунд стояла относительная тишина: в момент выстрела двигатель заглушили. Потом механик у лебедки, стоявшей внизу на носу, включил тормозное устройство. Размотка линя постепенно прекратилась, начав замедлять движение тридцатитонного гиганта. Внезапно линь ослаб, и моряки переглянулись между собой. Кит начал всплывать.

— Готов, — уверенно сказал Грег. — Живой всплыл бы гораздо быстрее.

Он оказался прав. Вскоре китовую тушу приподняли, наполнили воздухом и обозначили флажками. На все от начала до конца ушло двадцать пять минут. Быстрая и чистая операция ничем не напоминала сражения прежних дней, продолжавшиеся чуть ли не сутки, когда море вокруг становилось кроваво-красным. Трейси до сих пор находилась под впечатлением их описания и теперь вздохнула с облегчением.

В этот день было убито шесть китов, хотя сама Трейси видела охоту лишь на одного. Внизу на камбузе было уютно и тепло. Она с удовольствием уселась в уголке рядом с плитой и потягивала из большущей кружки обжигающий кофе, от которой шел пар. Пребывание на «Тигровой лилии» произвело на нее большое впечатление, но желания побывать здесь еще раз не возникло. Это мужской мир: тяжелый, опасный, где нужно выкладываться до конца. Пусть он им и остается.

Бот появился вскоре после ужина. Трейси уселась в него после того, как попрощалась с моряками, за работой которых она с восхищением наблюдала этим долгим и холодным днем. Обратный путь к «Звезде» занял чуть более получаса. То ли корабль плыл в этом направлении, то ли киты, которых преследовала «Тигровая лилия», заставили ее приблизиться к базовому кораблю. Девушка страшно обрадовалась, увидев силуэт «Звезды» в окружении облака пара.

Ли беседовал с Яном у лестницы, ведущей к его каюте, когда она поднялась на борт корабля и направилась к себе. Заметив девушку, Ли прервал разговор со вторым помощником, и тот прошел на верхнюю палубу, а капитан подождал, пока она приблизится.

— Итак, Грег был прав, — с иронией проговорил он. — Вы принесли ему удачу. Понравилось?

Трейси устало взглянула на него. Сегодня вечером она была не в настроении пикироваться с ним.

— Если мне и не понравилось, в этом не виноват никто, кроме меня, — ответила она. — Встретили меня замечательно.

Ли внимательно посмотрел на нее, и линии рта чуть смягчились.

— Да, моряки это умеют, — согласился он. Поднимитесь ко мне и выпейте, чтобы согреться. Мне нужно с вами поговорить.

В каюте он плотно закрыл дверь, бросил фуражку на стол и подошел к угловому шкафчику.

— Усаживайтесь поудобнее. — Он вынул из шкафчика пару бутылок. — Пока со мной Майк, я могу позволить себе немного отдохнуть, когда он на вахте.

— Но не тогда, когда на вахте Питер? — спросила она.

— Кажется, в вашем голосе я слышу критические нотки. Он что, плакался у вас на плече?

— Вовсе нет. Просто он обронил мимоходом, что за последнюю неделю допустил пару оплошностей, — ровным тоном ответила девушка. — Этот недостаток присущ любому человеку.

— Обычно это связано с переживаниями, — парировал Ли, передавая ей бокал. — Как я понимаю, вам известно, что дома его ждет невеста?

Трейси отпила немножко шерри и поставила бокал рядом с собой на стол.

— Да, известно.

— И вас это не беспокоит?

— Между нами ничего нет, — сухо ответила девушка, — если вы на это намекаете. Два человека могут быть просто друзьями.

— Могут, — согласился Ли. — Но вряд ли дружеские отношения довели Креймера до того, что он не отличает день от ночи. После Кейптауна он бродит, точно лунатик.

— И вы думаете, что это из-за меня?

— Из-за кого же еще? — Капитан внимательно посмотрел на нее. — Неужели вы хотите, чтобы я поверил, будто он ни разу даже не пытался вас поцеловать?

— Да, — решительно ответила Трейси. — Именно этого я и хочу. Потому что это правда. — Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — Для Питера я просто человек, с которым он может откровенно поговорить о том, что его беспокоит, и только.

Ли оперся на угол стола:

— Значит, его что-то беспокоит. Это серьезно?

— Достаточно серьезно.

Он был так близко, что Трейси вся напряглась.

— Больше я ничего не могу сказать. Он говорил со мной конфиденциально, как с врачом.

— Он спрашивал у вас совета?

— Да.

— И вы его дали?

— Я… попыталась. — Трейси перевела взгляд на свои сцепленные руки, лежавшие на коленях, и нахмурилась. — Не так-то просто дать совет в подобной ситуации.

— Быть может, это оттого, что здесь затронуты ваши чувства? — предположил Ли.

Девушка моментально подняла голову:

— Чего вы хотите? Чтобы я письменно призналась в том, что сознательно вознамерилась украсть чужого жениха? Вас устроит, если я признаюсь, что безумно влюблена в третьего помощника?

— Не нужно детских истерик, — с отвратительной невозмутимостью отозвался Ли. — Ладно, будем считать, что вы его не любите. В таком случае вам не составит большого труда постараться проводить с ним поменьше времени.

— Это что — приказ? — тихо спросила она.

— Назовем это советом. Если у него возникли какие-то сложности в сердечных делах, я бы предпочел, чтобы он не слишком в них запутался. — Ли залпом выпил остаток виски с содовой и цинично добавил: — Вам известна поговорка: «Прощай, старая любовь, здравствуй, новая»?

— Да, слышала, но к Питеру она не относится.

— Может, пока это и так, но всякое бывает. Долго оставаясь в вашем обществе, редкий из мужчин сумеет сохранить платонические чувства. Вы к этому не располагаете.

— Вот спасибо, — язвительно поблагодарила она, и Ли внезапно развеселился.

— Это просто биологический факт. Неужели вы предпочитаете, чтобы мужчины восхищались вашим тонким умом?

Трейси. понимала, что он специально поддразнивает ее ради собственного удовольствия, и снова подавила поднимающееся раздражение. В последний раз, когда она дала волю своему языку, это обернулось против нее самой. Ни за что на свете она не хотела снова пережить подобное унижение.

— Если у вас ко мне больше ничего нет, я бы хотела пойти переодеться, — сказала она, вставая. — Извините за напрасно налитый шерри, но мне не хочется пить.

— Ничего страшного, — сухо ответил Ли. — Он постоит до вашего следующего прихода. — Капитан выпрямился. — Не позволяйте возмущению взять верх, а поразмыслите как следует над тем, что я сказал о Креймере, ладно? Мне бы не хотелось произносить: «Я же говорил», если он начнет вас беспокоить.

— Такого не будет, — твердо сказала она. — Спокойной ночи, капитан Гаррат.

— Вам тоже приятных сновидений, — насмешливо ответил он.

Глава 8

Рождество на борту «Звезды» не стало общим выходным днем. Моряки предпочли работать как обычно, по сменам, за щедрые сверхурочные, которые платила компания. Тем не менее повсюду ощущался праздник. Он начался за завтраком с раздачи поздравительных телеграмм от родных и друзей и закончился традиционным праздничным столом, перенесенным на вечер, чтобы присутствовать на нем могли обе смены.

Одеваясь к ужину, Трейси решила, что весь день прошел замечательно. На ее столе стояло не меньше одиннадцати отполированных фигурок, искусно вырезанных из китового уса.

— Хватит, чтоб организовать зоопарк, — весело заметил Джо Серджент после того, как последний резчик застенчиво, но решительно вручил доктору подарок и тут же сбежал. Трейси засмеялась, выпуская на волю долго сдерживаемый смех. Тем не менее при всей комичности ситуации она оценила добрые намерения дарителей, ведь на каждую фигурку ушли недели усердного труда. А в том, что резчики выбрали для исполнения фигурку пингвина, не было ничего удивительного — она первой приходила на ум благодаря естественной изогнутости уса. Трейси решила сберечь их все.

Ровно без четверти шесть Питер постучался к ней и беззвучно свистнул, увидев, как она выглядит: волосы, свободно струящиеся по плечам, и дымчато-голубое платье из шелковистого трикотажа, мягкими складками спадавшее вниз от узкой талии, перетянутой поясом.

— Мы будем гордиться оказанной нам честью — сидеть с вами за одним столом, — заметил он. — Какая маленькая птичка подсказала вам на ушко захватить с собой этот чудный наряд?

— Тщеславие, — призналась она со смехом. — Честно говоря, я и не думала, что у меня будет возможность надеть его. Я не слишком вырядилась?

— Все идеально, — с энтузиазмом заверил ее Питер. — Сегодня все мне будут завидовать, когда я введу вас в столовую.

— Как я понимаю, вам и сегодня придется заступать на вахту в то же время?

Питер скорчил унылую физиономию:

— Кто-то должен оставаться на мостике. По крайней мере я смогу поужинать вместе со всеми. Бедняге Майку придется ждать своего часа до восьми.

Они заворачивали за угол, когда Питер внезапно легко коснулся ее волос и мягко добавил:

— Мне нравится такая прическа. Почаще носите волосы распущенными.

Трейси засмеялась:

— И так нелегко заставить мужчин всерьез относиться ко мне как к специалисту, так что добавлять новые проблемы мне ни к чему. Распущенные волосы не соответствуют образу врача. К тому же это негигиенично.

— Я слышу слова человека, преданного своей профессии. — В голосе Питера прозвучала какая-то странная нотка. — Вы хоть иногда думаете о чем-то другом, кроме работы?

У нее в горле встал ком.

— Иногда случается, — тихонько произнесла она.

Питер остановился и повернулся к ней.

— Трейси…

Из-за угла появился Ян Андерсен и, увидев их, широко заулыбался:

— Добрый вечер, доктор, добрый вечер, Питер. Чувствуете, запах индейки? Нас дожидается.

— Я слышу этот запах еще с утра, — улыбнулась в ответ Трейси. Она машинально пошла рядом с Яном, оставив Питера замыкать шествие сзади. — Кажется, в Норвегии праздник устраивают не в Рождество, а в сочельник?

— Да, по традиции праздничный стол мы накрываем в сочельник, — согласился Ян. — Но за годы плавания в Антарктиду я привык к английской традиции. Хорошо, когда люди разных национальностей собираются за праздничным столом вместе, верно?

— Очень хорошо.

Они подошли к столовой. Входя туда, Трейси на мгновение задумалась: что Питер хотел ей сказать перед тем, как к ним подошел Ян? Вид у него был очень серьезный и даже решительный, словно он собирался сообщить то, что давно вынашивал в себе. Наверно, о Дейрдре. Скорей бы уж он окончательно разобрался.

Они пришли последними, и через несколько секунд девушка оказалась в центре восхищенной толпы моряков. Раскрасневшись и смеясь, она смотрела на лица окружающих, но того единственного, которое она высматривала, нигде не было видно. Только когда кто-то, протолкавшись, вложил ей в руку бокал, она разглядела у переборки его широкие плечи. Ли смотрел прямо на нее с загадочной улыбкой на губах. Ее сердце болезненно заколотилось о ребра.

Ужин удался на славу, но у Трейси совершенно пропал аппетит. Она ни на секунду не забывала о человеке, который сидел рядом, слушая его голос, невольно замечая сильные загорелые руки, видневшиеся из-под накрахмаленных белоснежных манжет, белые зубы, сверкающие, когда он смеялся.

— Доктор, вы совсем ничего не едите, — заметил он в тот момент, когда ей казалось, что он увлечен разговором с соседом.

Трейси мгновенно подняла глаза. Ли смотрел на нее с тем же непонятным выражением.

— Неужели в такой вечер вам могло стать не по себе? — продолжил он с едва заметной насмешкой в голосе.

То ли он говорил о спокойном море, то ли о самом празднике, но у Трейси сложилось впечатление, что он не имел в виду ни то и ни другое. Внезапно ей стало душно.

— Да нет. — Девушка постаралась, чтобы голос звучал спокойно, насколько это возможно при таком пристальном внимании капитана. — Просто я не очень голодна… хотя все очень вкусно, — поспешно добавила она.

— Небось диету соблюдаете, — сурово заявил О'Малли, сидевший по другую сторону от нее. — Не мешало бы вам знать, что мужчинам нравится, когда у женщины мясо на костях наросло. Верно, шкипер?

Ли нарочито медленно оглядел хрупкие плечи, чуть задержался на шейной впадине и перевел взгляд на ее лицо.

— Кому что нравится, Дон, — туманно ответил он и отвернулся, отвечая кому-то, сидевшему дальше.

Без пяти восемь Питер отправился на мостик, а через десять минут в столовую вошел Майк Джексон.

Когда подали кофе, один из моряков включил небольшой проигрыватель, стоявший в углу. С первыми аккордами рождественской «Святой ночи» Трейси заметила, что разговоры стихли — видимо, многие мысленно перенеслись домой. Она знала, что из-за специфики выбранной работы у некоторых годами не было возможности провести Рождество с семьей.

— Ваше сочувствие всегда так легко вызвать? — с легкой насмешкой спросил Ли, и Трейси поняла, что он снова наблюдал за ней. — У них, знаете ли, всегда есть выбор. Никто никого не заставляет подписывать контракт год за годом.

— Неужели все так просто? — тихонько спросила она, и он неожиданно улыбнулся:

— Ничего не бывает просто. Моряки отправляются в плавание, потому что не представляют себе другой жизни, потому что их жизнь — это море, и вдалеке от него они живы лишь наполовину.

Трейси с любопытством поглядела на него. Он говорил совсем не так, как обычно. Тот циник, которого она привыкла видеть, исчез.

— Вы забыли о деньгах, — намеренно сказала она.

— Да нет, не забыл.

— То есть вы хотите сказать, что деньги не имеют значения?

— Я этого не говорю. Конечно, деньги очень важны. В любом обществе. Я хочу сказать, что здесь важны не только деньги, но и нечто другое. Например, самореализация. — Ли замолчал, и рот его искривился в уже знакомой усмешке. — Для женщины… для большинства женщин… это означает мужа, дом и детей — именно в таком порядке.

— Но не для мужчины? — подсказала она с тяжелым сердцем.

— Не в такой степени. — В его голосе вновь зазвучал цинизм. — Мужчине от жизни нужно гораздо больше, чем просто «любовь хорошей женщины», хоть романтики и пытаются уверить нас в этом.

Резким движением он отодвинул стул и встал:

— Мне нужно идти. Сегодня вечером вокруг много льдин.

Минут через пятнадцать Трейси, извинившись, тоже ушла. В каюте она совершила ежедневный ритуал подготовки ко сну, выключила свет, забралась под одеяло и, лежа на спине, долго смотрела в иллюминатор, наблюдая за мерцающим пятнышком света.

Она все еще смотрела на него, когда в средней части судна начали подниматься вверх большие клубы пара. Трейси поняла, что работа возобновилась. Праздник Рождества для команды закончился.

В конце концов она уснула, но к половине первого снова лежала без сна. Судя по доносившимся звукам, ночная смена все еще продолжалась — нужно было завершить то, что оставила дневная смена. К рассвету все должно быть чисто и готово для приема новой добычи. Подчиняясь внутреннему импульсу, девушка спустила ноги вниз и встала. Просто лежать и ждать сна — так она никогда не заснет. Нужен глоток свежего воздуха.

Быстро натянув брюки и теплый свитер, Трейси захватила куртку и вышла из каюты. На палубе воздух был бодрящим и холодным, ветра почти не ощущалось. Трейси поднялась на палубу капитанского мостика, бесшумно прошла мимо закрытой двери в рубку к тому месту, откуда открывался вид на носовую часть корабля.

Внизу разворачивалась картина, достойная ада, описанного Данте. Освещенные светом прожекторов облака пара, поднимающиеся из сушильных агрегатов, принимали странные корчащиеся формы, в которых возникали темные бесплотные фигуры и исчезали снова.

Трейси невольно поежилась, но тут же рассмеялась над собственным воображением и, запрокинув голову, засмотрелась на безоблачное и безлунное морозное небо, на котором четко выделялись крохотные яркие точки — звезды. Кожу пощипывало от холода, но это ощущение бодрило.

Неизбежно ее мысли обратились к рубке и к тем, кто сейчас внутри. Интересно, ушел Ли к себе или все еще здесь, ведет корабль сквозь эти опасные воды. Даже при использовании радара со стороны штурмана требовалась предельная концентрация, особенно в такую ночь, как эта, когда корабль двигался в районе большого скопления айсбергов. Самого маленького из них хватит, чтобы при столкновении разнести «Звезду». Майк, появившийся в столовой после вахты, сказал, что насчитал на экране радара больше ста пятидесяти айсбергов. Конечно, четыреста квадратных километров — пространство не маленькое, но Трейси уже понимала, что означают эти цифры с точки зрения опасности для корабля.

Простояв какое-то время, она не сразу заметила постепенные изменения на небе. На горизонте начало светлеть, с каждой минутой все сильнее. Зачарованная, она наблюдала, как медленно возникала пульсирующая, трепещущая полоска искрящегося белого цвета, а затем, ширясь и углубляясь, постепенно поднималась от южного края горизонта. Вслед за первой стали появляться другие, каждая ярче и выше предыдущей, пока все они не слились в огромную круглую арку, растянувшуюся по небу. Это было незабываемое зрелище. Трейси неподвижно стояла, будто завороженная. Но кульминация была еще впереди. Из ярчайших частей световой арки в разные стороны начали вырываться длинные лучи пастельных оттенков зеленого, синего, фиолетового цвета, освещая полнеба.

— Aurora australis — южное полярное сияние, — негромко произнес голос позади нее. — По-моему, замечательное завершение дня.

Все еще пребывая под впечатлением великолепного зрелища, Трейси оглянулась на высокого человека, стоявшего в полутора метрах от нее облокотившись на поручни. Сколько Ли простоял здесь, она не знала, да это было и не важно. Главное, он был рядом и мог разделить с ней это волшебное мгновение.

— Стоя здесь, начинаешь чувствовать собственную ничтожность, — с легкой дрожью в голосе проговорила она. — Ничего подобного я и представить не могла. Вы, наверно, привыкли к этому зрелищу?

— Привыкнуть к такому невозможно, — ответил ей Ли, — потому что оно никогда не повторяется. Вам повезло. Сегодня одно из лучших представлений, которые мне приходилось видеть.

— А я ведь могла пропустить его! — Трейси вздохнула. — Должно быть, шестое чувство заставило меня выйти на палубу в нужное время, чтобы увидеть все от начала до конца.

— Вам не спалось?

— Да.

Она снова скосила глаза в его сторону:

— А вы простояли на мостике всю ночь?

— Да, с того времени, как ушел из столовой. Сейчас мы идем в относительно чистых водах, поэтому я вышел подышать воздухом.

Он помолчал.

— Вы стояли с таким отрешенным видом. — Он вытащил из кармана плоский серебряный портсигар. — Хотите сигарету?

Она с радостью ухватилась за возможность отдалить момент расставания.

— Да, спасибо.

Ли подошел ближе, протянул портсигар, а затем поднес ей горящую зажигалку. После того как они оба закурили, Ли снова встал у поручней, но на этот раз так близко, что Трейси была уверена: он слышит сумасшедший стук ее сердца.

— Вам холодно? — внезапно раздался в тишине вопрос.

— Нет, — ответила она и задумалась: что бы он сделал, услышав «да»? Скорее всего, велел бы ей вернуться обратно в каюту.

Трейси не была заядлой курильщицей, но сейчас сигарета подействовала на нее успокаивающе. Девушка чувствовала на себе внимательный взгляд Ли и надеялась, что на лице не отражается ее внутреннее смятение. Когда он заговорил снова, Трейси чуть не подпрыгнула.

— Как вам жизнь в море?

Внимательно наблюдая, как сигаретный дым спиралью поднимается вверх, Трейси осторожно сказала:

— Втянулась.

— Вы смогли бы постоянно работать судовым врачом?

Она покачала головой:

— Не знаю. А что?

— Да просто пришло в голову. Как вы уже, наверно, поняли, на судах действительно не хватает квалифицированных врачей, готовых надолго уходить в море.

— Похоже, что так. — Трейси заколебалась, но осмелилась добавить со смешком: — На минутку мне показалось, что вы предложите мне постоянно работать судовым врачом на «Звезде». Но я ошиблась.

— Действительно ошиблись, — сухо сказал он. — Мои взгляды изменились не настолько радикально.

— Но все-таки немножко изменились, — легко заметила она. — Могу я это понимать как признание моей профессиональной компетентности?

Он спокойно встретил ее взгляд:

— Я никогда не сомневался в вашей квалификации как врача. Сомнения были связаны с вашим полом. Одна женщина среди пятисот мужчин — вот где кроется опасность. И она не исчезла до сих пор.

Трейси высоко подняла голову:

— Да ведь все зависит от женщины. Прежде всего я врач.

Наступило короткое молчание, затем он улыбнулся, нарочито медленно вытянул сигарету из ее внезапно ослабевших пальцев, бросил вместе со своей на палубу и раздавил каблуком.

— Вы уверены? — мягко спросил он.

Сначала его губы от ледяного антарктического воздуха были страшно холодными — но только сначала. Потрясенная Трейси была в полубессознательном состоянии и задыхалась, когда он наконец поднял голову.

— С Рождеством, Трейси, — язвительно произнес он.

Девушка почувствовала, как запылали ее щеки.

— И что это должно было доказать? — спросила она неровным голосом.

— Что женщина прежде всего всегда остается женщиной, — насмешливо ответил он. — Женщина откликнулась на мой поцелуй, тогда как от врача я получил бы пощечину.

Она глубоко вздохнула:

— Еще не поздно.

— Это верно, — согласился он, помолчал и мягко добавил: — Но я не думаю, что это произойдет.

— Откуда такая уверенность?

— Просто мы оба давно хотели этого, а сегодня вечером вы намеренно спровоцировали поцелуй.

— Неправда!

— Так-таки и неправда? — Неожиданно он крепко взял ее за подбородок и повернул к себе. — Неужели вы будете отрицать все, что происходило между нами последние несколько недель?

По ее телу пробежала дрожь.

— Н-не понимаю, о чем вы.

— Прекрасно понимаете. Вы поняли это в тот день, когда согласились вернуться со мной на корабль — в тот день, когда узнали о Черил. — В его глазах появился странный блеск. — Трейси Редферн, нам суждено было встретиться.

Она неподвижно стояла под гипнозом его взгляда, но Ли шевельнулся, и чары были разрушены. Трейси мотнула головой и сделала шаг назад.

— Вот уж никогда бы не подумала, что вы фаталист, — вымолвила она, и он коротко рассмеялся.

— Еще месяц назад я сказал бы то же самое, но теперь… Вы в состоянии разумно объяснить, почему в тот вечер поднялись именно на мой корабль?

— Просто… совпадение.

— Совпадение, как же! — Он задумчиво смотрел на нее. — Вы хоть догадываетесь, насколько на нее похожи?

— Я слышала, что похожа на нее — но только внешне, — сухо ответила Трейси.

— Только ли? — Он прислонился спиной к поручням. — А как же мужчина, которого вы оставили в Англии?

— При чем тут это?

— Почему вы сбежали от него?

— С какой стати я должна вам об этом рассказывать?

Он улыбнулся:

— Потому что, если вы не расскажете, я предположу самое худшее.

Она неохотно проговорила:

— Это не то, что вы думаете. Мне нужно было уйти, пока наши отношения не стали слишком серьезными.

— Вы не любили его?

— Нет… по крайней мере теперь я это точно знаю.

— То есть тогда вы думали, что любите. Так почему же сбежали?

— Он был женат, — неохотно ответила Трейси.

— Вот как? В данных обстоятельствах очень благородно с вашей стороны.

Тон, каким это было сказано, заставил ее поднять голову и взглянуть на него.

— Можете не верить в мои побуждения, но это правда, хотя, мне кажется, я и тогда в глубине души знала, что не люблю его по-настоящему — надолго.

С губ Ли не сходила циничная усмешка.

— А разве такое бывает?

Ее пронзила боль. С большим трудом ей удалось сохранить спокойный тон.

— Да, для некоторых бывает. Взять, к примеру, Гарри и Джанет. Они женаты уже десять лет, но, по-моему, любят друг друга по-прежнему, если не сильнее.

Ли выразительно поднял брови:

— Похоже, всего за несколько часов знакомства вам многое удалось узнать.

— Я поняла это, увидев их ранним утром. А вы сомневаетесь в моем диагнозе? — с вызовом осведомилась она.

После минутного молчания он покачал головой:

— Нет, не сомневаюсь. Они одни из немногих, кому так повезло.

Из рулевой рубки донеслись удары корабельного колокола — двойной и одинарный. Их тут же повторил впередсмотрящий внизу на баке. Когда вдали затих последний звук, Ли выпрямился.

— Полпервого в переводе на обычный язык, — произнес он. — Отправляйтесь назад в каюту, пока совсем не замерзли на палубе.

— Хорошо, — с трудом проговорила она. — А вы… останетесь здесь?

— А я останусь выкурить последнюю сигарету, — насмешливым тоном ответил Ли, — и вспоминать о небесно-голубых глазах. Говорят, глаза — зеркало души, верно?

— Очень может быть, но вряд ли вы верите этому, — не выдержала Трейси. — Доброй ночи.

— Скорее доброго утра, — послышалось в ответ, когда она пошла назад, но девушка не оглянулась.

Только в каюте она поняла, насколько замерзла. Пальцы рук и ног онемели от холода. Пришлось их как следует растереть, чтобы восстановить кровообращение. Но никакой массаж не смог растопить холод, царивший у нее в душе. Только Ли мог согреть ее снова, а этого ей не дождаться, потому что Ли покончил с любовью. Он ясно дал ей это понять.

Глава 9

Ракета с треском взвилась с палубы «Звезды» и полетела над узкой полоской воды, разделяющей два судна. За ней тянулась извилистая линия, которая, как вскоре выяснилось, оказалась стальным тросом, и танкер начал подходить все ближе. После этого на танкер перебросили другие тросы и закрепили как следует. В результате он оказался окруженным тремя китами, которых расположили по бокам «Звезды» вместо буферов.

Только теперь, глядя вниз на стальные палубы другого судна, Трейси до конца оценила необычную высоту палубы, на которой стояла. Разница составляла добрых десять метров, и это притом, что второе судно было отнюдь не маленьким. Причина, конечно, была очевидной: другим кораблям не требовались просторные помещения для фабричных цехов, которые располагались внизу, можно сказать, у нее под ногами.

Корзина с главным химиком и механиками, покачиваясь, медленно спускалась вниз. Уже через несколько минут гибкие шланги были крепко присоединены для перекачки топлива. Поеживаясь от порывов усиливающегося восточного ветра, Трейси отвернулась от поручней.

Погода снова начала портиться; пошел снег. Внизу, в насосном помещении, кипела работа. Делалось все, чтобы успеть перекачать драгоценное топливо прежде, чем двум кораблям придется отойти друг от друга на безопасное расстояние. Обязанностью капитана было вовремя отдать команду. Если он упустит момент, танкер может попасть под нос «Звезды», когда она будет отплывать. Впрочем, пока Ли был на вахте, такое вряд ли случится.

Она стиснула в кулаки руки, засунутые в карманы. Последние пять дней тянулись целую вечность. До сих пор она не подозревала о такой пытке. По воле судьбы их пути с Ли пересеклись, и она полюбила этого человека, но он ей не отвечал взаимностью. Если бы можно было покинуть судно, часто с отчаяньем думала она. Что конечно же было невозможно. Эту боль ей придется терпеть по меньшей мере еще четыре месяца! Четыре невыносимо долгих месяца!

Трейси появилась в коридоре в тот момент, когда Питер отходил от двери в ее каюту. Увидев девушку, он остановился и ждал, когда она подойдет.

— А я уже начал беспокоиться, не свалились ли вы за борт, — заулыбался он. — Обычно вы возвращаетесь с поста гораздо раньше.

— Я остановилась посмотреть, как с нами стыкуется танкер, — объяснила Трейси.

При упоминании о танкере у него изменилось выражение лица.

— Ах да, танкер. Сегодня идет дозаправка топливом.

— Да, вы говорили мне на прошлой неделе, — отозвалась Трейси. Взявшись за дверную ручку, она заколебалась, но все-таки обратилась к нему: — Питер…

— Если вы собирались спросить, написал ли я это письмо, то я отвечаю — да, — перебил он ее. — Оно лежит в мешке вместе с остальной корабельной почтой.

— Но еще на борту «Звезды»?

— Думаю, да.

— Тогда вы еще можете забрать его.

— Я не хочу забирать его. — Питер просительно взглянул на нее: — Трейси, я знаю ваше отношение к тому, что я делаю… вернее, к тому, как я это делаю… но это не может больше так продолжаться.

«Ну что ж, я пыталась его отговорить», — смиряясь, подумала Трейси, а вслух сказала:

— Я только надеюсь, что вы не пожалеете об этом.

— Вряд ли, — с прежней уверенностью отозвался Питер. — Мы с Дейрдрой никогда по-настоящему не подходили друг другу. У нас с ней нет ничего общего. Не было бы размолвки по поводу моей работы, так нашлось бы что-нибудь другое. Теперь, когда между нами все кончено, мы оба можем начать заново.

— Не слишком ли вы торопитесь? — спросила она, поглаживая ручку двери. — Ведь еще ничего не кончилось. Дейрдра еще не получила письма. Сколько оно будет идти?

— Недели две, если почту выгрузят в Кейптауне, а оттуда отправят самолетом. — Он помолчал, нерешительно глядя на нее. — Значит, вы так считаете? — спросил он наконец.

— Ну конечно. Как можно считать помолвку расторгнутой, если ваша невеста еще ничего не знает об этом? — Трейси заставила себя улыбнуться и открыла дверь. — Пойду приведу себя в порядок. Уже поздно.

— Я подожду вас, — поспешно предложил Питер, но девушка отрицательно покачала головой:

— Нет-нет, идите. Я приду сама.

Трейси вошла в каюту и закрыла дверь прежде, чем он успел выразить протест.

В каюте было отчетливо слышно, как танкер бьется о бок «Звезды». Из иллюминатора она могла чуть ли не спрыгнуть на бак другого судна. Снег падал все сильнее, вихрем проносился у стекла. Трейси посочувствовала тем, кто работал снаружи, хотя все они привыкли к такой погоде.

Она сняла куртку, небрежно набросила ее на спинку стула, потом равнодушно взглянула на себя в зеркало и решила не ходить на ленч. Впереди ее ждал бесконечный, словно пустыня, день. На этот раз в медсанчасть не пришло ни одного посетителя, и делать было совершенно нечего. Девушка была уже почти готова пожелать, чтобы возникла какая-то непредвиденная ситуация — только работа спасала ее от любых невзгод.

Трейси лежала на койке, когда к ней заглянул Питер узнать, что ее так задержало. Она сослалась на головную боль и желание часик спокойно полежать, уверила, что примет таблетку, и слушала, как он удаляется по коридору. Снизу, с танкера, что-то крикнули, но разобрать слов было невозможно. Ветер и вода создавали симфонию звуков, ставшую теперь для Трейси привычной. Она лежала без сил и незаметно для себя уснула под покачивание корабля.

Когда она проснулась, в каюте было темно. Это была не ночная тьма, а гнетущий серый мрак, возникший из-за низко нависшего неба. Часы показывали четыре. Неужели она действительно проспала целых три часа?

Сев в постели, она не сразу поняла, что изменилось. Прекратился стук борта о борт; они снова двигались вперед.

Трейси встала с постели и подошла к иллюминатору. Снег прекратился, скорость ветра нисколько не уменьшилась, но у небольших идущих одна за другой волн вид был устрашающий. Танкер исчез, как и киты, служившие амортизаторами. Должно быть, он уже плыл на северо-восток, назад к цивилизации и теплу — сначала в Кейптаун, а потом в Англию, чтобы отвезти груз, так тяжело доставшийся морякам, которые год за годом бросали вызов этим холодным, опасным водам. В этот миг Трейси отдала бы все на свете, лишь бы оказаться на борту танкера.

За ее спиной зажужжал интерком, и девушка быстро подошла к нему, чтобы включить связь.

— Я слушаю.

— Вы заняты? — раздался голос Ли. Сердце ее забилось сильнее.

— Нет, — ответила она после короткой заминки.

— Тогда через пять минут приходите ко мне. — Он отключился прежде, чем она успела ответить.

Трейси выключила интерком и немного постояла на месте. В тишине было слышно ее дыхание. Словно во сне, она подняла куртку и направилась к двери.

Ли сидел у себя за столом и перебирал стопку бумаг.

— Поздравляю, — приветствовал он ее. — Женщина, которая знает цену времени, — большая редкость. Должно быть, это объясняется медицинским образованием. Присаживайтесь.

Трейси как стояла на пороге, так и не сдвинулась с места:

— Я предпочитаю стоять. О чем вы хотели со мной поговорить?

Он улыбнулся:

— Хотите поскорее сбежать? Не волнуйтесь, я не собираюсь становиться между вами и дверью.

Положив локти на стол, он изучающе поглядел на нее.

— Как вы думаете, почему я вас пригласил?

— Отвечаете вопросом на вопрос? — парировала она. — Как-то раз вы сказали, что это женский прием.

— Только когда им пользуется женщина, — невозмутимо ответил он. — Ладно, вернемся к вашему вопросу. Зачем я просил вас прийти? Да потому что хотел выяснить, придете вы или нет.

— Если я не ошибаюсь, вы не просили, а приказали. Едва ли я могла отказать.

— Очень даже могли и отказали бы, если б захотели. Похоже, вы не хотели. Из этого можно сделать вывод… какой?

Трейси все еще стояла и молча глядела на него, когда в дверь за ее спиной постучал стюард. В руках у него был поднос со всем, что нужно для чаепития на двоих. Пока он ставил поднос на стол, Ли напрямик сказал:

— Доктор, разлейте, пожалуйста, чай.

И снова сел.

Трейси улыбнулась стюарду, когда тот проходил мимо, села напротив Ли и машинально взялась за заварной чайник.

— Мне с молоком и без сахара, — попросил Ли, усаживаясь поудобнее.

— Вам всегда приносят чай после обеда? — поинтересовалась она, передавая ему чашку с чаем.

— Всегда. Я приверженец традиций, — подтвердил он и вопросительно поднял бровь: — Почему это вас так удивляет?

— Не знаю… Просто вы не похожи на человека, который старается следовать традициям.

— А на какого же человека я похож?

— Майк, — попыталась она уйти от прямого ответа, — сказал, что вы — лучший.

— Меня не интересует, что думает Майк. Его я знаю, причем очень неплохо, а вас — нет. Так к какому типу людей вы меня отнесете?

Трейси слегка покраснела и медленно проговорила:

— Я не могу дать однозначный ответ. Каждый человек является многогранной личностью. Вас я знаю только с одной стороны.

Наступило недолгое молчание, после чего он насмешливо сказал:

— Ответ настоящего специалиста. А какую грань вашей личности демонстрируете вы?

— Трудно сказать. Мало кто видит себя так, как его видят другие.

— Должно быть, это к лучшему, — заключил он и продолжал допытываться: — Вы ходили на свидания со своим коллегой или у вас были, так сказать, исключительно духовные отношения?

Трейси аккуратно поставила чашку на блюдечко, отодвинула стул и встала, страшно удивившись, что твердо стоит на ногах.

— Убегаете? — поддел ее Ли.

— Как хотите, так и считайте. — Она с трудом перевела дыхание. — Я устала быть козлом отпущения за все, что сделала Черил. Срывайте свою злобу на ком-нибудь другом!

Трейси была уже на полпути к двери, когда он окликнул ее тоном мягким, но повелительным. Остановившись, девушка медленно повернулась к нему. Ли поднялся с места и наблюдал за ней глазами, в которых уже не было ни намека на насмешку. Только теперь Трейси разглядела, какой у него усталый вид. Неудивительно, если вспомнить, какая ответственная у него работа. Ее враждебность улеглась, сменилась иным, более глубоким и мучительным чувством. Лишь огромным усилием воли она удержалась от того, чтобы броситься к нему.

— Вы не поверите, — проговорил он наконец, — но я совсем не собирался затевать этот разговор, когда приглашал вас сюда.

— Да? — отозвалась она бесцветным голосом.

— Я же говорил, что вы не поверите. — Уголки его рта чуть искривились в усмешке. — Между прочим, я собирался напомнить вам о вечере того дня, когда мы отплывали из Кейптауна, и предложить зарыть топор войны.

У нее на шее забилась маленькая жилка.

— Вы правы, в это трудно поверить.

— И все-таки это правда.

— Почему же тогда…

— Чаепитие закончилось таким образом? — Он пожал плечами. — Слово за слово… Между нами так всегда и происходит, верно? Похоже, у нас остается одна линия связи…

Трейси судорожно сглотнула.

— Ли, с меня достаточно. Вы…

Слова замерли у нее на губах, когда он крепко, до боли сжал ее плечи. Трейси даже не заметила, когда он подошел — так быстро это произошло.

— С меня тоже, — резко проговорил он. — Будем говорить начистоту. Признаемся, что мне хочется поцеловать вас, а вам хочется, чтобы я вас поцеловал. Вот отсюда мы и начнем!

Интерком нарушил напряженную тишину. Трейси ощутила мгновенную перемену в мужчине, который так крепко держал ее. Еще мгновение он не сводил с нее глаз, потом с сожалением пожал плечами и отпустил. Она была ошеломлена и сбита с толку, охваченная противоречивыми чувствами, с которыми не знала, как справиться. Всего лишь мгновение назад она с нетерпением ждала, чтобы Ли ее поцеловал, и в то же время в глубине души что-то в ней противилось объятиям, которые значили для него так мало. Она не питала никаких иллюзий.

— Впереди показался паковый лед, — раздался голос первого помощника. — По-моему, тебе лучше взглянуть самому.

— Сейчас буду. — Ли отключил связь, обернулся к Трейси и, помедлив, сказал: — Первый паковый лед в этом сезоне. Не хотите подняться и посмотреть?

Она колебалась не долго. Приглашения посетить капитанский мостик днем, в самое напряженное время, удостаивались немногие. Ли явно протягивал оливковую ветвь, и не принять ее было просто невозможно.

Она постаралась ответить тем же тоном:

— С удовольствием.

— В таком случае — вперед!

В рубке на мостике глаза слепило от блеска: сверкали приборы, сияла полированная деревянная обшивка. Когда они поднялись наверх, Майк отвел от глаз бинокль, кивнул Трейси, не выказав ни малейшего удивления по поводу ее появления в святая святых, и передал бинокль капитану.

— Похоже, его тут порядочно, — заметил он.

Впереди на расстоянии трех-четырех километров в обе стороны простиралась полоса сплошного льда шириной в несколько километров. Ли долго молча рассматривал ее, после чего, не убирая бинокля, поинтересовался:

— Сколько от нас до «Тигровой лилии»?

— Шестьдесят пять километров, — ответил старпом. — Они были на связи минут десять назад.

— А остальные?

— Быстро приближаются.

Решение было принято мгновенно.

— Мы пойдем сквозь лед. Полный вперед!

— Полный вперед! — передал старпом команду в машинное отделение.

— Так держать!

— Так держать! — повторил рулевой.

Несколько мгновений спустя нос корабля, обладающий повышенной прочностью, коснулся края льда. Раздался сокрушительный треск, от которого отдыхавшие на льду стаи птиц с криками взмыли в воздух, и корабль двинулся вперед, легко врезаясь в белую массу, точно нож в масло. Позади оставался широкий проход для промысловых китобойных судов, идущих в кильватере «Звезды». Трейси казалось, будто корабль движется по суше — гористой местности в миниатюре, на ослепительно белой поверхности которой лишь изредка попадались буровато-коричневые пятна водорослей.

— Это мы называем паком или паковым льдом, — пояснил ей Ли. — Несколько спрессованных слоев льда, один на другом. Пак может быть очень опасным, хотя здесь он тонкий по сравнению с тем, что мне приходилось видеть в Арктике.

— Когда вы плавали в Арктике? с интересом спросила Трейси.

— Так давно, что уже точно и не припомню. Тогда я был совсем мальчишкой.

— А почему вы переключились на Антарктику?

— Коммерческая необходимость. Китобойный промысел в Арктике стал постепенно изживать себя. А жаль. Условия там обычно гораздо лучше, чем здесь, в водах у Южного полюса — по крайней мере в это время года. — Он проследил за полетом белоснежного буревестника, который в этот момент пролетел над носом корабля. — Если бы власти вовремя не опомнились и не утвердили разумные правила и нормы, за несколько лет киты здесь тоже были бы практически уничтожены.

— Но даже теперь их убивают в больших количествах, — отозвалась Трейси. Она чувствовала, что ее замечание китобоям может показаться глупым, но в то же время ей хотелось высказать свою точку зрения. — Это кажется таким жестоким и бесчеловечным, когда подумаешь, что киты никогда и ни для кого не представляли ни малейшей угрозы. Неужели китовый жир так уж необходим для человека?

— Да, — услышала она твердый ответ. — Из него изготавливают такие используемые в повседневной жизни продукты, как маргарин, глицерин и мыло; на его основе изготавливают лаки и краски. — Ли говорил так, словно привык участвовать в подобных дискуссиях. — Врачи используют лекарства, которые изготавливаются из китовых желез, а китовым мясом питается множество людей, которые иначе остались бы голодными. — Он взглянул на нее с долей злорадства. — Некая часть кита используется даже для изготовления ваших духов.

— Вы шутите! — недоверчиво воскликнула пораженная девушка.

— Нисколько. При производстве духов используется так называемая серая амбра — вещество, которое добывают из тонкой кишки кашалота.

— Фу! — поморщилась Трейси. — Что ж, вы привели убедительные доводы. Ничего этого я не знала.

Наступило молчание. Трейси смотрела вперед на воду, ни на секунду не забывая о его близости, и гадала, о чем он думает. Ей подумалось о том, что, вероятно, между ними всегда будет существовать напряжение, слишком сильна в нем память о Черил.

На льду что-то зашевелилось, и девушка прищурила глаза, пытаясь разглядеть получше. Либо она сошла с ума, либо там и впрямь были люди!

— Пингвины, — произнес Ли, услышав ее невольное восклицание. — Вот, посмотрите поближе.

Трейси взяла у него тяжелый бинокль — по телу девушки невольно пробежала дрожь, когда их пальцы соприкоснулись. После того как она отрегулировала линзы, далекие расплывчатые фигуры стали настолько отчетливыми и большими, что, казалось, протяни руку, и тут же коснешься этих очаровательных существ. Они медленно и неуклюже шагали по льду к быстро приближающемуся кораблю, от любопытства вытягивая шею.

— Мы в них врежемся! — воскликнула девушка. — Они прямо на нашем пути!

— Не врежемся. Они идут чуть правее. И потом, пока они подойдут, мы уже выберемся изо льда.

Трейси вернула ему бинокль, увидела выражение его лица и с сомнением спросила:

— А вы бы изменили курс корабля, чтобы обойти их, если бы они действительно оказались у нас на пути?

— Слишком велик риск получить повреждение, — ответил он, медленно качая головой. — Ставка слишком велика. — Тон его стал чуть резче: — Я не могу позволить взять верх сантиментам.

— Шкипер, на связи «Шеклтон», — объявил радист. — Им приходится обходить паковый лед, так что к точке сбора вовремя подойти они не успеют.

— Выясни, где они находятся, — незамедлительно откликнулся капитан, — и сообщи, что мы их будем ждать. После этого свяжись с «Баффином» и «Активным» и передай, чтобы они были готовы к изменению курса. — Взглянув на Трейси, он вежливо извинился: — Простите, доктор, но служба обязывает. Можете оставаться здесь сколько захотите.

После чего отошел, забыв обо всем, кроме работы, ради которой и жил.

Глава 10

Наступил Новый год, а вместе с ним начался сезон охоты на китов-полосатиков. К «Звезде» присоединилось рефрижераторное судно китобойной флотилии «Ментор». Теперь оно должно было сопровождать «Звезду» до конца сезона, забирая и замораживая запасы свежего китового мяса, чтобы сохранить его в превосходном состоянии в течение всех предстоящих месяцев.

У команды было приподнятое настроение. В конце концов сезон оказался удачным. У каждого накапливалась приличная сумма заработка вместе с премиальными.

— Шкипер знает свое дело, — говорили моряки друг другу, всем своим видом показывая, что с самого начала нисколько не сомневались в этом, напрочь забыв, как всего две недели назад ругали его за то, что он отправился на запад, а не на восток.

Пользуясь разрешением Ли, Трейси еще несколько раз побывала на капитанском мостике в рубке, где зачарованно наблюдала за сложным управлением флотилией, поражаясь, сколько при этом приходится учитывать деталей. Изредка она видела капитана в столовой, но и тогда он был слишком занят, так что его хватало лишь на то, чтобы перекинуться с ней парой фраз. Это и был подлинный Ли Гаррат: преданный своему делу моряк, хозяин мира, в котором личные взаимоотношения имели второстепенное значение по сравнению с лежащим на его широких плечах огромным грузом ответственности.

Трейси начала жить одним днем, не загадывая о том, что будет завтра. Она понимала, что в конечном итоге придется решать, как быть после окончания плавания, но до этого было еще слишком далеко. Иногда она сидела, просто глядя вдаль и ни о чем не думая. Она чувствовала себя совершенно морально истощенной.

К концу второй недели января вспыхнула эпидемия гастроэнтерита, от которой слегло более шестидесяти членов экипажа «Звезды». Среди них оказался и Питер. Время наступило хлопотное, но только это и помогло Трейси выйти из летаргии, в которую она погружалась все глубже. Проведенное расследование в конце концов позволило определить источник инфекции. Им оказался один из молодых помощников кока, втихомолку страдавший расстройством кишечника и совершенно не подозревавший о том, что стал разносчиком бактерий в пище, которую раздавал.

— Ну и тупица! — возмущался Питер с койки в больничной палате, куда Трейси определила его как одного из наиболее тяжелых больных. — Запереть бы его недельки на две и кормить собственными бактериями!

— Думаю, после разговора с главным стюардом он будет докладывать о каждой капле, выкатившейся из носа, — заверила Питера Трейси, беря в руки температурный листок, висевший на спинке кровати, и внимательно его изучая. — Как вы себя чувствуете?

— Если этой ночью не умру, буду жить. — Он завертел головой на подушке, изображая страдание. — Боже, как я ненавижу эту болезнь! Словно тебе все внутренности выворачивает наружу! Сколько мне еще тут лежать?

— Думаю, еще двадцать четыре часа, — улыбнулась ему Трейси. — У вас и тех двоих, — она показала на задвинутые занавески, которыми койки отделялись друг от друга, — самые тяжелые случаи заболевания. Должно быть, вы трое — большие любители рыбы.

— Так вот к чему он был приставлен? Наверно, это была камбала. Помню, я съел три порции. — На лице Питера появилось слабое подобие его озорной улыбки. — Пожалуй, с этого дня я не буду есть рыбу.

— И напрасно. В наши дни такое, слава богу, случается очень редко. — Она снова повесила температурный листок на кровать. — Пойду взгляну на остальных пациентов, пока они не начали жаловаться, что я оказываю вам предпочтение.

— Это правда? — спросил он с какой-то странной интонацией.

Трейси рассмеялась:

— Пожалуй, можно сказать и так. Не каждого пациента я навещаю по три раза в день. Попытайтесь уснуть. Прежде всего вам нужен отдых.

— Трейси… — Питер сел на постели. Со взлохмаченной шапкой вьющихся волос он выглядел еще моложе, чем на самом деле. — Трейси, не уходите. Я… Мне нужно поговорить с вами.

Удивленная странной настойчивостью его тона, девушка остановилась и взглянула на него.

— О чем? — мягко спросила она. — О Дейрдре?

— Нет. — Он колебался, внимательно, чуть ли не умоляюще глядя ей в глаза. — Не о Дейрдре, а о… нас.

Питер говорил тихим голосом, но до нее отчетливо долетало каждое слово.

— Трейси, вы, должно быть, знаете, что я люблю вас. Я больше не могу выносить эту неопределенность.

Трейси в испуге застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. «Значит, Ли был прав, — с болью подумала она. — По крайней мере в этом он был прав».

— Вы ведь знали, правда? — настаивал Питер с внезапно появившимся сомнением в голосе, и она мысленно одернула себя. Нет смысла стоять и ругать себя. Она допустила, чтобы это случилось, но теперь должна высказаться ясно и определенно. Ей никогда не полюбить Питера. После Ли она никого не сможет полюбить.

— Простите меня, — медленно проговорила она. — Боюсь, что не знала. Даже не догадывалась до этого момента. Я думала… считала… — Она беспомощно пожала плечами. — Мне очень жаль.

Питер закрыл глаза и снова опустился на подушку с таким трагическим выражением лица, что Трейси захотелось кинуться к нему и утешить, как мать утешает маленького сына, которому больно. Она печально стояла рядом, понимая, что ничем не может смягчить нанесенный удар.

— Это моя вина, — сказал он наконец. — Думаю, в глубине души я знал, что живу иллюзией, но не хотел признаться себе в этом. — Он открыл глаза и сумел выдавить подобие улыбки: — Не беспокойтесь, Трейси. Я переживу.

Она проговорила с трудом:

— Я чувствую себя такой виноватой. Если бы не я, вам бы и в голову не пришло разорвать помолвку, правда?

— Нет, неправда, — слишком поспешно сказал он. — У нас с Дейрдрой все закончилось еще до того, как я встретил вас.

Трейси хотела ему поверить, но не могла. Сознательно или бессознательно, но она увела Питера от девушки в то время, когда в их отношениях наступил небольшой кризис. Не будь ее рядом, они могли бы выдержать это испытание.

— Что тут сказать? — проговорила она.

— Ничего не нужно говорить. Невозможно полюбить по заказу. — Его губы все еще были растянуты в неестественной улыбке. — Забудьте об этом, Трейси. Это не помешает нашей дружбе.

«Нет, помешает», — печально думала она. Такой разговор невозможно забыть, и свободные дружеские отношения, которые между ними были, навсегда ушли в прошлое.

В эту ночь она долго не могла уснуть. Впоследствии вспоминая эти долгие часы, Трейси поняла, что, ворочаясь с боку на бок, она постигла глубину своего несчастья. Под утро девушке удалось задремать, но буквально через несколько минут — по крайней мере так ей показалось — ее разбудил громкий звук интеркома, который мог означать только одно — случилось несчастье!

Встав с постели, чтобы включить связь, она поняла, что спала дольше чем несколько минут. В полночь погода была довольно спокойной, и «Звезда» шла по морю почти без качки. Теперь же за иллюминатором завывал ветер, а корабль сильно качало. Удивляться было нечему. В этих местах за пару часов шторм мог возникнуть буквально на пустом месте.

Ли говорил спокойно и по существу дела:

— На одном из промысловых судов пострадал человек. Поднимитесь в рубку переговорить с ними.

— Дайте мне три минуты на то, чтобы одеться, — проговорила она.

Ровно половина этого времени ушла на то, чтобы натянуть брюки и толстый свитер, просунуть руки в рукава теплой куртки, еще минута — добраться до палубы. От ветра у Трейси перехватило дыхание. С этой стороны корабля негде было укрыться от бешеных порывов ветра, угрожающих швырнуть любой незакрепленный предмет за борт, в пенящиеся волны. Прижавшись к надстройке, Трейси начала двигаться в направлении лестницы, ведущей на мостик. Через несколько шагов она увидела человека, который шел ей навстречу. Это был Майк. Мускулистому великану даже ветер был нипочем.

— Держитесь за меня! — крикнул он ей сквозь шум стихии. — Я помогу вам добраться наверх!

Остальной путь проделать было довольно просто. Через пару минут они уже стояли в рубке. В синей форме, такой же безупречной, как всегда, Ли говорил по радио. «Спал ли он вообще?» — мелькнуло в голове у Трейси, пока она подходила к нему.

— Врач здесь, — проговорил он в микрофон, который держал в руке. Серые глаза глядели на нее, пока он вручал ей другую пару наушников. — Простите, что пришлось вытащить вас в такую погоду, но, похоже, дело серьезное. Часа два назад один из матросов ударился головой о пиллерс и с тех пор не приходит в сознание.

— Что мне делать? — спросила Трейси.

— Говорите вот сюда. — Ли передал ей микрофон. — С той стороны у микрофона человек, который приличнее всех говорит по-английски. — Он поймал вопросительный взгляд девушки и добавил: — На «Терье» скандинавская команда, но Свена вы поймете.

Чувствуя на себе его взгляд, Трейси сделала вдох и заговорила в микрофон:

— Доктор Редферн на связи. Где пострадавший?

— Он в моей каюте, — раздался в наушнике голос, говоривший с сильным акцентом. — Там больше места.

— Он лежит на плоской поверхности или приподнят?

Наступила пауза — видимо, Свен справлялся у кого-то. Затем он заговорил снова:

— Он лежит на подушке.

— Уберите ее. Он должен лежать совершенно ровно.

Трейси забыла о первоначальной робости. Она соображала, какие вопросы нужно задать, чтобы определить состояние пострадавшего.

— На какое место головы пришелся удар?

— На затылок. Открытой раны нет.

— Как он дышит?

— Очень тяжело. — После паузы Свен добавил: — Мне сказали, что теперь у него из уха течет жидкость.

После этих слов Трейси сняла наушники и встревоженно оглянулась на Ли, который слышал весь разговор:

— Мне нужно попасть к нему. Это можно устроить?

Губы капитана сжались.

— Единственный способ — отправить вас на веревочной люльке, но в такую погоду это очень рискованно.

— Значит, придется рискнуть, — твердо ответила она, не позволяя себе думать об опасности. — Организуйте, пожалуйста.

Прошло несколько секунд, прежде чем он забрал у Трейси микрофон, что-то быстро сказал в него, после чего положил на стол и микрофон, и наушники.

— Через пятнадцать минут они подойдут к борту, насколько это возможно. — Голос его звучал странно. — Только вот что учтите — ветер все крепчает. Туда мы вас сумеем переправить, но вернуться обратно сегодня уже не удастся. Вам придется переждать шторм на «Терье», а это, скажу я вам, не пикник.

— Я и не ждала пикников, когда согласилась здесь работать, — ответила она, нисколько не кривя душой. — Откуда мне придется перебираться?

— С правого борта. Дует зюйд-вест, так что там будет немного потише. Вам ведь понадобятся какие-то лекарства и инструменты, верно? Свяжитесь с Серджентом по интеркому и скажите, что вам необходимо. Я пошлю кого-нибудь забрать то, что он приготовит.

Трейси отправилась выполнять приказ, стараясь устоять на ногах. Майк снова куда-то исчез — видимо, пошел подготавливать веревочную люльку. Она в отчаянии пыталась успокоить расшалившиеся нервы, стараясь думать только о парне, который ждал помощи в суденышке, швыряемом по волнам.

Неумолимо бежали минуты. Ли не подходил к ней, но Трейси знала: он за ней наблюдает. Она не решалась взглянуть в его сторону. Из медсанчасти пришел Джо, за ним молодой матрос нес драгоценную черную кожаную сумку.

— Доктор, давайте я отправлюсь вместо вас, — предложил Джо. — Там можно протянуть радиосвязь в каюту пострадавшего, и вы будете говорить мне, что делать.

Поверх его головы Трейси поймала взгляд капитана.

— Спасибо, Джо, — тихо проговорила она, — но это моя обязанность.

Дальше все произошло очень быстро. Китобойное судно подошло к базовому кораблю, на него перекинули линь. Трейси уже была в непромокаемом комбинезоне и сапогах (предварительно натянув три пары носков, чтобы сапоги не слетели с ноги).

Требовалось полное внимание двух капитанов, чтобы удерживать оба судна на параллельном курсе, и все-таки Ли нашел время шепнуть ей несколько слов ободрения.

— Не бойтесь, — сказал он Трейси, когда девушка покидала мостик в сопровождении Майка, — мы доставим вас в полной сохранности.

— Я и не боюсь, — ответила она и внезапно поняла, что и впрямь больше не боится; Ли позаботится о ней точно так же, как заботится обо всей команде своего корабля.

У места транспортировки собрался народ. Множество рук протянулось, чтобы помочь как следует закрепить девушку и чемоданчик на брезентовом сиденье. Моряки обменялись сигналами с другим судном, видневшимся внизу, и Трейси крепко зажмурила глаза, когда выскользнула за пределы корабля в пространство над пенящимися волнами. Сколько времени минуло с тех пор, как она пережила подобное ощущение в Кейптауне, поднимаясь на фуникулере? Целая жизнь? По мере того как она опускалась все ниже и ниже к бурлящим волнам, мелкие брызги долетали до нее все чаще, обжигая холодом, ветер набрасывался на люльку, раскачивал ее на лине, словно болтающуюся подвеску, так, что на бесконечно длящиеся секунды она зависала горизонтально, а потом снова швырял в вертикальное положение. Полуослепшая Трейси увидела на борту «Терье» темную массу, кинувшуюся ей навстречу, расплывчатые белые круги вместо лиц людей, втянувших ее на судно. В следующее мгновение ее ноги коснулись качающейся палубы, омытой морской пеной, сильные руки подхватили и не дали упасть.

После того как Трейси помогли отвязаться и выбраться наружу, рослый норвежец поднял ее и по скользкой палубе перенес в укрытие. Через несколько секунд они были внутри тускло освещенной каюты, и мужчина, сидевший у койки, с явным облегчением поднялся.

— Я Свен Лифсон, — представился мужчина. — Спасибо за то, что решились путешествовать в такую ночь.

— Все обошлось, — улыбнулась Трейси.

Скинув комбинезон, она тут же направилась к молодому человеку, лежавшему с закрытыми глазами, и прислушалась к тяжелому дыханию.

— Нужно больше света, чтобы осмотреть его, хотя вы правильно сделали, что убавили освещение.

В углу стоял тазик с водой. Трейси вымыла руки, насухо вытерла чистым полотенцем из привезенного чемоданчика и попросила Свена и второго моряка очень осторожно перевернуть пациента.

У основания черепа она обнаружила большой быстро темнеющий кровоподтек. Осторожно обследовав чуткими пальцами область головы вокруг ушиба и над ним, Трейси пришла к заключению, что кость не задета, и перенесла внимание на ухо. Спинно-мозговая жидкость едва сочилась, но и этого было достаточно, чтобы указать на трещину. Это могло требовать, а могло и не требовать лечения — все зависело от того, как будет чувствовать себя пациент первые несколько дней.

— Ну, как он? — спросил Свен, не в силах больше ждать.

Трейси выпрямилась:

— Еще несколько минут, и я смогу ответить на ваш вопрос. Будьте добры, переверните его снова на спину.

Теперь последовала обычная процедура: проверить пульс, послушать дыхание, измерить давление. Она проверила реакцию зрачков на свет и записала в блокнот, проставив время. Через полчаса она повторит снова все процедуры, тем самым отслеживая, насколько глубока потеря сознания.

— Что ж, могло быть гораздо хуже, — сказала она Свену. — Через час-два он начнет приходить в сознание.

— А если нет? — осторожно спросил моряк.

— Тогда и будем думать, что делать.

Трейси села на стул, с которого недавно поднялся Свен.

— А пока ему нужен полный покой… — Она замолчала, чуть усмехнувшись, когда сообразила, насколько невыполнима ее рекомендация. Разве можно усмирить стихию, раскачивающую судно, или заставить замолчать скрипящие перекрытия над головой? — Насколько это возможно, — договорила она. — Пожалуй, его лучше привязать к постели, чтобы не перекатывался. Есть у вас старые простыни или что-нибудь в этом роде, чтобы разорвать на полосы?

— Ja, я займусь этим. — Свен повернулся к мужчине, оставшемуся вместе с ними в каюте, и что-то сказал на родном языке тоном, каким отдают распоряжения.

— Вы здесь капитан? — полюбопытствовала Трейси, когда человек вышел, и губы Свена раздвинулись в широкой улыбке, показав крепкие белые зубы.

— Я старший помощник. Капитан сейчас на мостике.

Ну конечно. Трейси почувствовала себя тупицей. Разве найдется в мире капитан, который покинет свой пост в такое время? Ведь ответственность за судно и людей целиком лежит на его плечах.

Принесли простыню из крепкой небеленой хлопчатобумажной ткани. Свен разорвал ее на полосы с такой легкостью, словно это было тончайшее полотно, и, следуя ее указаниям, беспомощного парня примотали к койке, чтобы обеспечить ему хоть относительную неподвижность.

— Я должен идти, — сказал Свен после того, как это было сделано. — Вы справитесь?

Трейси кивнула:

— Да, теперь справлюсь.

— Я пришлю вам кофе, — пообещал Свен. И вернусь, как только смогу.

Оставшись одна, Трейси села между койкой и переборкой, приготовившись провести возле пострадавшего всю ночь. Теперь, когда спешить было некуда, она сидела, удивляясь, отчего ей было страшно во время шторма на «Звезде». «Терье» сильно кренилось то в одну, то в другую сторону, а волны, которых на борту корабля-фабрики почти не было слышно, со страшным грохотом обрушивались на нос китобойного суденышка, заливали палубу и вновь убегали в море. За короткое время, прошедшее с момента ее появления на этом судне, погода ухудшилась. Задержись они хотя бы на пятнадцать минут, перебраться на «Терье» ей бы уже не удалось.

Принесли кофе, черный как смоль и страшно горячий. Трейси пила его, как нектар, живительной струей согревавший озябшее тело. Пока она хорошо выдерживала качку. Оставалось только надеяться, что так будет и дальше. Морская болезнь в такое время была бы совершенно некстати.

— Как вы думаете, сколько продлится этот шторм? — спросила она Свена, когда тот заглянул в каюту.

— Несколько часов, — ответил он. — К утру погода станет получше.

— А перед тем как стать лучше, она может ухудшиться еще сильнее?

— Может, но не на много. Не нужно бояться. «Терье» не утонет.

Его предсказания сбылись, хотя несколько раз в течение этой бесконечной ночи Трейси думала, что конец близок. Около пяти утра появились явные признаки того, что состояние молодого матроса начало улучшаться. С этого времени он медленно, но верно начал приходить в себя. Наконец затрепетали ресницы и открылись глаза — в тот самый момент, когда стюард принес доктору поднос с завтраком.

По просьбе Трейси он пошел за старпомом. К тому времени, когда подошел Свен, глаза парня обрели осмысленность и взглянули на вошедшего.

Свен заговорил с ним, дождался ответа, произнесенного с запинкой слабым голосом, и перевел взгляд на Трейси.

— У него очень болит голова.

— Ничего удивительного. — Она успокаивающе улыбнулась пареньку. — Скажите ему, что с ним все будет в порядке. Я дам ему лекарство, снимающее боль.

На этот раз парень заговорил погромче. Его слова заставили старпома улыбнуться. Выпрямившись, Свен перевел:

— Он говорит, что доктор еще красивее, чем ему рассказывали, и спрашивает, останетесь ли вы с ним.

Трейси рассмеялась — частично от облегчения. Конечно, опасность еще не миновала полностью, но мыслительные способности парня не нарушены, и он в состоянии даже шутить, а это очень хороший признак.

— Останусь, но не на борту «Терье», — ответила она. — Когда ветер стихнет и его можно будет переправить на «Звезду»?

— Часа через два, не раньше. Пока все еще штормит.

Свен взглянул на нее в упор:

— А его обязательно перевозить на базовый корабль?

— Ему необходим полный покой.

А ей — поскорее вернуться туда, где находится Ли.

— Когда вы свяжетесь со «Звездой»? — поинтересовалась она как бы между прочим.

— Мы поддерживали связь всю ночь, — ответил Свен и взглянул на наручные часы. — Через десять минут мы снова выйдем на связь. Хотите поговорить с капитаном?

Трейси очень хотела. Даже не столько поговорить, сколько услышать его голос. Но она покачала головой:

— Мне лучше не покидать каюту. Пока еще не исчезла опасность рецидива. Просто передайте, что я готова вернуться, как только это станет возможно.

— Ja, передам. — Он повернулся, чтобы уйти, увидел на шкафчике забытый поднос с завтраком и добавил: — Уже остыл. Я распоряжусь, чтобы принесли еще.

Время тянулось невероятно медленно. От болеутоляющих и успокоительных лекарств пациент Трейси задремал. Когда в каюту зашли сообщить, что теперь можно перебираться на «Звезду», он уже спал.

Всю ночь китобойное судно оставалось на расстоянии нескольких километров от базового корабля. Теперь «Терье» снова с ним сблизилось, на этот раз при сравнительно спокойной погоде. Вскоре носилки с тепло укутанным молодым норвежцем уже поднимали наверх. На прощанье Трейси пожала руку Свену и капитану «Терье», огромному мужчине с хриплым голосом, который ей очень напомнил Арне Хольста.

Днем, да еще при очень умеренном ветре, обратный путь показался Трейси почти приятным. Уже стоя на палубе «Звезды», она помахала на прощанье морякам «Терье» и следом за носилками направилась в медсанчасть сквозь собравшуюся толпу. Позже, когда она оставила Джо с вновь прибывшим пациентом и шла по палате к выходу, ее окликнул Питер. Усталой и измотанной Трейси сейчас меньше всего хотелось говорить именно с ним, но оставить Питера без внимания девушка не могла.

Он сидел на кровати, опустив ноги на пол, полностью одетый и явно чувствовал себя почти по-прежнему. В карих глазах на мгновение промелькнула какая-то тень, но тут же исчезла.

— Насколько я слышал, ночка вам сегодня выпала беспокойная, — проговорил он. — Должно быть, потребовалось немало мужества, чтобы через море перебраться на «Терье» в шторм.

— У меня не было времени испугаться, — соврала Трейси, подавляя желание потереть рукой разламывающиеся от боли виски. — Я подойду к вам позже, хорошо? У меня еще есть кое-какие дела.

— Я надолго не задержу.

Он вытащил из тумбочки листок бумаги.

— Я получил это сегодня утром, — сказал он, не глядя ей в глаза. — От Дейрдры. Она уговаривает меня подождать с окончательным решением, пока не вернусь обратно. Пишет, что, если я захочу продолжать плавать, она не будет возражать.

Трейси испытала невероятное облегчение:

— Вы ведь поступите так, как она предлагает?

Питер застенчиво взглянул на нее:

— Наверно, да. Может, что-нибудь да получится.

— Я уверена, что получится, — горячо поддержала его Трейси. — Питер, я очень рада. Иначе меня бы замучила совесть оттого, что я испортила жизнь вам обоим.

Следующий час прошел в лихорадке накопившейся работы, но наконец-то все успокоилось, и она отправилась к себе принять душ. Трейси шла к каюте по палубе, глубоко вдыхая свежий воздух, и надеялась, что это поможет ей избавиться от тумана в голове. Облака висели теперь не так низко, между ними кое-где появились просветы, волнами перекатывалось море — серо-зеленая бесконечность. «Поразительно, — как ко всему этому привыкаешь, как холод и постоянная опасность становятся частью твоей повседневной жизни, — размышляла девушка. — После этого любая другая работа покажется слишком простой и неинтересной».

В ее каюте было прибрано, койка застелена. Трейси мельком увидела себя в зеркале: бледное лицо с усталым взглядом и слипающимися от сна глазами. «Бессонная ночь, — устало подумала она, — лишь усугубила то, что уже имелось в наличии…» Так она выглядела далеко не первый день.

Трейси искала в ящике чистое белье, когда в дверь постучали. Устало выпрямившись, она громко сказала: «Входите!» — и почувствовала, как напряглась в ее теле каждая жилочка, когда на пороге возникла знакомая фигура.

Ли бесшумно закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Впервые в его манере держаться девушка заметила признаки усталости. Трейси решила, что он явно не спал всю ночь и ощущал переутомление; все это ей было хорошо знакомо. Глядя на него, Трейси отчетливо различала шумы на корабле: жалобный скрип лебедки, поднимающей китовую тушу, визг пилы, перепиливающей китовую кость. Фабрика работала на полную мощность. Почему же Ли не на мостике, где он всегда находился в такое напряженное время? Что он делает в ее каюте?

— У вас измученный вид, — проговорил он. — Прошлой ночью вас не укачало?

Каким-то образом Трейси удалось выговорить:

— Нет. — Такой ответ был слишком уж лаконичным. Она в отчаянии пыталась придумать, что добавить. — Мне просто нужно освежиться.

— И только? — с обманчивым спокойствием спросил он. — Вы что же, считаете, что сумеете смыть под душем все, что произошло за последние недели?

— А что… мне нужно смыть? — прошептала Трейси.

У него на челюсти задергался мускул.

— Слова всегда нам только мешали понять друг друга, — заметил Ли. С нарочитой неторопливостью он снял фуражку, положил ее на шкафчик и пробежал рукой по волосам. — До тебя можно добраться по-другому.

Трейси попятилась, когда он целеустремленно направился в ее сторону, но через три шага наткнулась на переборку. Девушка выставила руки вперед, тщетно пытаясь удержать его на расстоянии, но он лишь слегка улыбнулся, взял за запястья и с силой опустил их вниз.

— Не вовремя ты начала меня бояться, — проговорил он. — Слишком поздно, Трейси. Теперь я тебя не отпущу. Мы предназначены друг для друга.

— Нет!!! — В одном слове слились протест и отрицание, сплавленные вместе в отчаянном призыве. — Ли…

Продолжить ей не удалось. Он отпустил ее руки и рывком притянул к себе. Он целовал ее с яростным голодом, с требовательностью, которая не допускала никакого сопротивления, пока для Трейси в головокружительном вихре не исчез весь мир, пока в ней не осталось ничего, кроме потребности всем сердцем откликнуться на этот голод.

Наконец Ли позволил ей перевести дыхание, но не отпустил от себя. Голова девушки была опущена, глаза закрыты. Он решительно поднял рукой ее подбородок, заставил взглянуть на себя.

— Скажи, Трейси, — велел он. — Я хочу услышать, как ты говоришь это вслух.

— Ладно. — Голос ее звучал тихо, но отчетливо. — Ли, я люблю тебя. Так сильно, до боли. Теперь ты удовлетворен?

— Удовлетворен? — коротко рассмеялся он. — Тебе придется сказать это тысячу раз, не меньше, прежде чем я почувствую хоть малейшее удовлетворение. — Легким, как перышко, прикосновением кончика пальца он обвел контур ее губ и мягко добавил: — С моей стороны было нечестно заставить тебя сказать первой, правда?

Первой! Медленно, на ощупь, ее рука поднялась к горлу. Трейси чувствовала то же, что чувствует заблудившийся в пустыне путник, который увидел впереди блеск воды, но боится протянуть к ней руку из страха, как бы это не оказалось очередным миражом. С трудом она прошептала:

— Значит, ты тоже любишь меня?

— Что же еще это может значить? Да ведь… — Он замолчал. Выражение его лица изменилось, руки крепко, до боли, сжали ей плечи. — Как, по-твоему, я отношусь к тебе, Трейси?

Ее щеки запылали румянцем.

— Я думала, ты используешь меня, чтобы… чтобы…

— Отыграться на тебе за старые обиды? — договорил за нее Ли. — Я виноват в том, что ты не поняла моих намерений… хотя уже то, что я пришел сюда, должно было открыть тебе глаза.

От его улыбки сердце Трейси бешено забилось.

— Только жизненно важные обстоятельства могли заставить меня сегодня утром покинуть мостик.

Девушка все еще была не в силах поверить, что сбылись ее мечты.

— Значит, я для тебя — жизненно важное обстоятельство? — спросила она с притворным недовольством.

— Помнишь, что я говорил насчет слов? — Ли смотрел ей прямо в глаза. — Трейси, я люблю тебя, я не могу без тебя. Если ты сейчас мне не поверишь, не поверишь никогда.

Гораздо позже она мягко спросила:

— Ты давно понял это?

— Давно ли? — Ли ласково гладил пряди густых волос, золотистой волной рассыпавшихся по ее плечам после того, как он освободил их. — Мне трудно признаться в этом, но я несколько месяцев старался заставить себя выбросить из головы все мысли о тебе. — Его руки замерли. — Только прошлой ночью я наконец был вынужден посмотреть правде в глаза. Часы, которые ты провела во время шторма на борту «Терье», для меня прошли как в аду. Я чувствовал полнейшую беспомощность. Если бы с тобой что-нибудь случилось…

— «Терье» действительно угрожала какая-то опасность?

— В этих водах опасность всегда подстерегает корабли, — ответил он. — Теперь ты это знаешь не хуже меня. Вчера ты совершила один из самых храбрых поступков, какие мне приходилось наблюдать. Такое под силу лишь женщине, обладающей исключительными качествами. — Он прижался лицом к ее виску и пробормотал: — Когда-то я думал, что нашел такие качества, но все обратилось в прах. Простишь ли ты меня за то, что я так долго сомневался в тебе?

Трейси робко улыбнулась ему в плечо:

— А ты меня простишь за то, что я сомневалась в тебе?

— Да ведь не без оснований, верно? — Он потерся щекой о ее щеку и слегка отстранил от себя. — Трейси, из всего того времени, которое я провел здесь, ближайшие несколько месяцев покажутся мне самыми долгими — но они пройдут. Ты хочешь устроить пышную свадьбу или позволишь мне договориться насчет специального разрешения — чтобы оно было готово в апреле, к моменту нашего прибытия в док?

— Мне не нужна пышная свадьба, — ответила Трейси, глядя на него сияющими глазами, и рассмеялась: — Жаль, что хоть ты и капитан, но не можешь сам нас обвенчать[1]!

Ли заулыбался:

— Ничего, мы подождем. — Постепенно он снова посерьезнел. В его глазах появилось какое-то новое выражение. — По крайней мере у Майка будет масса времени привыкнуть к тому, что он станет капитаном «Звезды».

— Но почему? — поразилась Трейси.

— Потому что после этого сезона я уйду из китобойной флотилии. Несправедливо каждый год на шесть месяцев оставлять тебя одну ждать моего возвращения, — проговорил он мягко, но решительно. — Я постараюсь устроиться туда, где можно будет брать тебя с собой в плавание.

— И всю жизнь будешь тосковать по всему этому. — Трейси ласково коснулась ладонью его щеки. — Ли, я могу ходить с тобой в плавание на «Звезде». Тебе ведь нужен судовой врач, а ты сам говорил, что я хороший доктор. Почему бы нам не стать партнерами во всех отношениях?

— Ты действительно согласна на это? — спросил он странным тоном. — Ты согласна снова отправиться в Антарктику?

— Я согласна отправиться куда угодно, лишь бы ты был рядом, — просто ответила она. — Но снова отправиться в Антарктику — это не жертва с моей стороны, потому что мне здесь понравилось.

— А когда у нас появятся дети? — спросил Ли. — Ты ведь хочешь детей, правда?

— Конечно, — улыбнулась Трейси. — Мне бы хотелось троих — двух мальчиков и девочку, — мечтательно сказала она, но тут же перешла на деловой тон: — Что ж, возможно, после первого сезона мне придется покинуть корабль, но зато со мной всегда останется частичка тебя — и каждое лето мы будем вместе. Целых шесть месяцев! Многие и на это не могут рассчитывать.

— Да, — согласился Ли. В его взгляде она увидела явное облегчение. — Трейси, я говорил, что люблю тебя?

Трейси мягко рассмеялась:

— Говорил, но я готова слушать это снова и снова.

Ли притянул девушку к себе и прижался губами к ее лбу.

— Ты будешь слышать это всю жизнь, — пообещал он.

За его спиной Трейси увидела, как лучи солнца падают туда, где море встречается с небом, превращая унылый серый сумрак в сверкающее золото. Впервые за многие недели льда нигде не было видно.

Примечания

1

Во время плавания капитан британского корабля при отсутствии священника имеет право совершать обряд венчания. (Примеч. перев.)

Content

Кей Торп
Роковая ошибка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания